Сокровища Пейрана

I. Глава 01. Гроза.

— Сначала предаёшь, а потом вот так цепляешься?! Ты уж выбери что-то одно, старик… - ядовито усмехнулся высокий худой паренёк.

Как же этот глубокий голос не сочетается с таким хрупким телом! А ещё и эти костыли, на которые он так тяжело опирается! Юноша раздражённо смахнул со лба прядь чёрных спутанных волос, сердито сверкнул столь же чёрными глазами и снова потянулся к своей дорожной сумке, но не тут-то было…

— Предаю?! Я?! Тебя?! Рауль, сынок! Помилуй! Да разве ж я могу?!! Ведь ты самый дорогой мне человек!!!

— В самом деле?! Тогда зачем ты так со мной поступаешь?! Зачем?!

— Я?!.. Но… Послушай! Ты всё неверно понял!

— Не трогай меня! И слушать тебя я не желаю! Ведь и ты это не делаешь.

— Да ведь я только тобой и дышу! И кто же знает тебя лучше, чем я?!

— О как?! Что ж, верно, ты знаешь… Знаешь, что я поклялся наказать всех виновных! Только при таком условии в Пейране воцарится мир… но ты…

— Сынок, ты же и сам понимаешь, что не прав! Иначе не согласился бы на эти условия маркиза, верно? Он мудрый правитель, всё верно рассудил. И ты… ты очень правильно сделал, что…

— Что?! Что именно я правильно сделал?! Отказаться от мести это правильно?!!

— Да!!! Это…

— Да ты с ума сошёл!!! Простить такое…

— Но никто и не ожидает, что ты простишь! Просто эта твоя месть…

— Старик, я ведь поклялся!!! Ты хоть понимаешь, что это значит?!

— А понимаю, что ты дал обещание с горяча, плохо представляя, в какую петлю суёшь голову.

— Да услышь же меня!!! Я поклялся наказать ВСЕХ! Всех, кто поднял руку на пейранцев, и на… Жанну. Без этого у меня нет права смотреть ей в глаза…

— Сынок!..

— Не сын я тебе! Прекращай так меня звать!

— Хорошо, не буду… Но если уж ты вспомнил Жанну, то вот кому ты сейчас нужен словно воздух… Ради неё…

— Я?!! Да ты бредишь, старик! Она же едва ли не прокляла меня! А ты… вы с маркизом лишили меня последней пусть и призрачной надежды оправдаться перед ней, и…

— Дурак!!! Тебе не надо перед ней оправдываться!!! Когда же ты меня услышишь?! Что же это такое приключилось с твоей душой, что ты так упорно не желаешь понять…

— Я понял главное. Вы оба отреклись от меня. Она поверила тем наветам! Поверила, что я способен сотворить такое..., а ты… ты лишил меня права отмыться от этой грязи… Что ж, ноги моей больше здесь не будет!

Сказал, как отрезал, развернулся и решительно заковылял прочь, в ночь… в глухую беспроглядную ночь…

И как же горько, как больно было видеть его поникшие плечи… эти костыли… Как же сильно захотелось остановить его, обнять… Такой ужас обуял душу старого Жофрея, что он не выдержал, едва ли не закричал, и… проснулся.

Сел на кровати, осмотрелся. Да, это был лишь сон. Точнее ночной кошмар. Один из многих…

Стало быть, всего лишь сон? Нет, не всего лишь. Ведь то были воспоминания! Да, преломлённые чарами сновидения, но в главном достоверные воспоминания о горьких днях уже довольно далёкого прошлого…

«Сынок, Рауль… Похоже я в самом деле боюсь твоего возвращения… Вот ведь старый дурак!» - Жофрей сокрушённо покачал головой и развернулся к распахнутому окну. Прохладный ветерок ласково прикоснулся к его покрытому холодным потом лбу и так заставил содрогнуться.

Ночь. Тёплая летняя ночь, правда небо на востоке уже начало светлеть, но это пока лишь так, едва-едва. Ещё можно было бы спасть да спать, но…

«Кошмары… Четвёртую ночь к ряду… Да-да, это началось сразу, как я получил твоё письмо. Если учесть, что все эти сны про… ты и сам знаешь, о чём они, то получается, в этом и кроется причина. О-хо-хо, сынок… Эдак я могу и не дождаться тебя. Ещё одна вот такая ночка, и точно схлопочу удар. Чёрт знает что! Что это вообще за бред такой?!» - Жофрей, и правда, страшно рассердился.

Нет, эта проклятая кровать больше не заслуживает его внимания. А тут ещё и Пират, большой сторожевой пёс, появился в проёме дверей и завилял хвостом.

— И не говори, дружок, - поприветствовал его хозяин, - Я и сам себе удивляюсь… Ладно, пойдём, посидим рядышком, вместе повоем на луну…

Так они и расположились на крыльце этой лесной избушки – старый совершенно седой хозяин и его верный пёс, тоже очень старый. Сели, едва ли не обнявшись, и подняли глаза к чёрному небу...

Жофрей Барро был лучшим лекарем юга Фрагии, а, может быть, и всей страны. За свою долгую многотрудную жизнь он многое повидал, число спасённых им жизней уже давно исчисляется сотнями, и прозвище «Маг Пейрана» крепко-накрепко срослось с его именем, заменило собой фамилию. Добродушный балагур, бесстрашный смутьян, мудрейший из самых мудрых целителей – этот человек был известен, как добрый волшебник, который любую беду «разведёт руками». Но тут уж, как говорится, «сапожник без сапог». В последние несколько ночей он вдруг совсем утратил душевный покой.

Со дня на день приедет его любимый ученик. Будучи бездетным, Жофрей чтил сыном именно его, Рауля и, конечно же, истосковался по нему так, что никакими словами не описать. Десять лет разлуки! Редкие письма словно искры в ночи… А первое из них, помнится, стало прямо-таки вселенским праздником!!! Оно и не мудрено, после такого-то расставания… И вот, очень скоро, они снова увидятся! Радоваться бы надо, а тут такое… Кошмары! Каждую ночь! Это удивляло и даже вдруг испугало старика.

Он и не подозревал, что ужас пережитого тогда, десять лет назад, имеет над ним такую большую власть. Сейчас, всматриваясь в печальный лунный лик, и гладя верного пса, Жофрей честно постарался найти управу на эти свои страхи. Ведь он всегда находил способ помочь страждущим, ну, или почти всегда… Как-то умудрялся помогать и себе, потому и сохранил к своим без малого семидесяти годам и такой ясный ум, и такое крепкое тело. Стало быть, справится и в этот раз.

Вот только с чем справляться-то? Что именно так сильно пугало его в этих кошмарах, заставляло просыпаться с такой болью в сердце? Горечь досады на себя, что тогда не нашёл верных слов… не сумел залечить душевные раны своего… да, всё-таки Рауль всегда был для него любимым сыном. Или, если учесть разницу в возрасте, вернее было бы сказать, внуком?

— Каким же он стал теперь, спустя десять лет? Писал, что полностью поправился… Но ведь это он мог сказать так, просто чтобы утешить меня… О-хо-хо… Пират, а ты-то как? Сможешь его узнать?

Распознав своё имя, умный пёс тут же встрепенулся и даже утвердительно мотнул мордой.

— Вот и умница, дружище! На тебя вся моя надежда! – рассмеялся Жофрей…

* * *

Жара последних дней заставила людей молить Всевышнего о дожде, и тот, наконец-то, откликнулся на эту молитву, да только ответ его оказался таким что… Вот уж, и правда, начнёшь верить тем, кто утверждает, что самое страшное наказание, это исполнение наших желаний.

Грозовые тучи налетели так стремительно и обрушили на изнывающую от жажды землю такой шквал воды, что очень многим тут же припомнилось сказание о Всемирном потопе. Ужасающие раскаты грома оглушали, грозили расколоть землю. Всполохи молний ослепляли, даже несмотря на плотную стену дождя. И хоть этот беспредел стихий воды и небесного пламени длился всего несколько минут, почти все жители Пейрана уже начали усердно каяться в своих грехах и молить Господа о пощаде.

Но старый Жофрей был не из их числа. Он, наоборот, радостно рассмеялся и широко распахнул руки, давая волю охватившему его душу восторгу:

— Красота-то какая!!! Благодать!!! Признаться, я и не припомню, когда бы в этих краях случался такой знатный ливень! Видать в добрый час вы, доченьки, вспомнили обо мне. Вот вам и кров, и зрелище!

И старик снова от души рассмеялся, а вот две его гостьи смеяться так же свободно всё-таки не могли, им мешал страх. Всё, на что у них хватило сил, это благодарно улыбнуться.

Этими гостьями оказались дочери графа де Розаэль. Теперь, когда младшей, Диане, уже довольно скоро исполнится восемнадцать лет, разницу их возрастов (а это было ни много, ни мало, а десять лет), можно было заметить, пожалуй, только по их лицам. Глаза Жанны, старшей из них, излучали тихое смирение, тёплую доброту и затаённую очень глубокую печаль, в то время как в глазах Дианы пылали и вера в сказочное будущее, и строптивое любопытство. Обе молодые графини были удивительно красивы – грациозные черноокие брюнетки (может быть, волосы Жанны были чуть светлее). Девушки совершали верховую прогулку, когда над их головами стали сгущаться тучи. Ближайшим надёжным укрытием оказался дом Жофрея, и они переступили его порог лишь за пару секунд до начала бури.

Что ж, старый лекарь, наконец, заметил, что его гостьи очень напуганы, и даже сделал порыв всё-таки прикрыть двери своего нехитрого жилища, но в тот же миг передумал:

— Да что толку-то теперь прятаться, ведь дождь уже пошёл на убыль… Но я бы никогда не подумал, что дочери графа де Розаэль и правда боятся грозы.

— Жофрей, да разве ж это гроза?! Это же Конец Света, никак не меньше! – возмутилась задетая этим замечанием Диана, но её старшая сестра тут же прильнула к ней ближе и тихонько заметила:

— А ведь Жофрей прав, этому «Концу Света» близится конец!

В самом деле стихия уже усмирила свой пыл, каждый новый удар грома звучал всё менее и менее грозно, ливень уступил место смирному дождю, и теперь тот взялся старательно отмывать этот мир от пыли. Деревья покорно опустили ветви, земля покрылась, казалось, сплошным водным покрывалом, и было в этой картине что-то необыкновенно умиротворяющее, тихое, зачаровывающее.

Глаза сестёр встретились, и они рассмеялись теперь много свободнее, ведь страх уже разжал свои стальные тиски. А Жофрей искренне залюбовался ими. Как же прекрасны эти две лесные нимфы! Прекрасны во всех смыслах этого слова: и точеными ликами, и грациозными станами, и изысканными манерами, и благородными порывами их светлых душ.

И тут вдруг Пират, старый сторожевой пёс лекаря, разразился хриплым лаем. До сих пор он прятался от дождя у ног хозяина, но теперь взвился и, вмиг забыв о дожде, бросился навстречу незваному гостю.

— О как?! Кого это чёрт принёс в такую погоду?! – вслух изумился Жофрей.

Да, в голосе его ясно слышалось большое удивление, ведь поведение Пирата было очень необычным. Он крайне редко позволял себе вот такой громкий лай. К тому же в момент опасности он наоборот старался быть рядом с хозяином, защита которого является первейшим долгом верного стража. А тут на тебе, умчался и лает так звонко, словно приглашает и его, Жофрея, присоединиться к нему.

— Так, дочки, посидите-ка пока здесь, - обратился лекарь к своим гостьям, - А я пойду посмотрю, что там творится.

С тем Жофрей снял со стены большой арбалет, взял из колчана стрелу, опустил дверной полог и вышел на крыльцо.

В самом деле, на опушке перед домом появился незнакомец на вороном коне, и одет он был во всё чёрное. Там Пират и остановил его. Мрачный вид незнакомца заставил Жофрея нахмуриться. Он тут же вернулся в дом чтобы взять весь колчан и теперь обратился к девушкам уже с открытым приказом:

— Сидите здесь тихо-тихо! Дочки, вы слышите мне? Без разрешения не выходите!

Девушки синхронно кивнули и ближе придвинулись друг к дружке. А Жофрей, получив это их молчаливое согласие, осторожно выглянул во двор и тут же изумлённо замер:

— Ах ты ёжки кочерёжки! – едва слышно сорвалось с его уст.

Оказывается, его верный четвероногий страж стоит на задних лапах и с неописуемым восторгом облизывает лицо незваного гостя. Да, необъяснимой радости Пирата не было предела. Он даже подпрыгивал, словно желал, чтобы незнакомец взял его на руки. И что особенно настораживало, так это то, что Жофрей никак не мог понять, кто же это. Высокий, статный, ещё и с широкой чёрной полумаской на лице, закрывающей лоб и глаза, этот человек не был похож ни на одного из жителей Пейрана, а ведь лекарь без преувеличения знал всех.

Это братание Пирата бог знает с кем очень не понравилось Жофрею, но вера в чутьё верного пса победила. Жофрей решился снова появиться на крыльце. Он поднял арбалет и свистом призвал пса, но тот в ответ лишь радостно заметался между хозяином и пришельцем. Что ж, последний взял под уздцы коня и направился к дому. Не доходя до крыльца десяти шагов, он толкнул коня в сторону конюшни, а сам хотел уже продолжить свой путь, но жёсткий возглас Жофрея остановил его:

— Больше ни шагу!

— Жофрей, старина! Так ли встречают друзей?! Бери-ка пример с Пирата! – у незнакомца оказался глубокий звучный голос.

— Стоять, я сказал! Мои друзья в масках не ходят!

— Ой ли?! Впрочем, ты прав! Давно не виделись… Я Брант. Ты получил моё письмо?

— Брант?! – эхом откликнулся Жофрей.

И арбалет стал медленно опускаться, что назвавшийся Брантом воспринял как приглашение приблизиться. Но едва он ступил под навес веранды, как Жофрей снова поднял арбалет, и взведённая стрела уперлась в широкую грудь гостя. Так как маска надёжно скрывала его лицо, о его впечатлении от такого приветствия можно было судить только по медленному неопределённому движению головы. Он молчал, и Жофрей снова повторил вопрос:

— Зачем маска?!

В ответ Брант аккуратно повёл в сторону конюшни:

— У тебя ведь гости, верно? За тебя, старик, я спокоен, а вот твоих гостей моё лицо может сильно испугать… Уверен, я могу доказать правоту своих слов, и не расставаясь с маской.

Но Жофрей нахмурился пуще прежнего.

— Можешь? Что ж, попробуй… Если ты тот самый Брант... снимай, - и старый лекарь указал на сапоги незваного гостя.

— Ты серьёзно? - в ответ Брант снова выразительно кивнул в сторону дверного занавеса, за котором, как он догадался, сейчас и скрывались гости, - Давай позже. А пока я просто скажу… «из десяти ноль». Ты ведь это хотел увидеть?

— Правильное слово «увидеть»! – продолжал хмуриться лекарь.

— Ясно, по-прежнему веришь только своим глазам… Ладно, тогда я лучше покажу тебе другие части моего тела... Только ты уж будь добр, убери свою пушку, а то ведь у меня грудь не каменная.

Нет, Жофрей не опустил арбалет, но всё-таки отступил на шаг. Что ж, Брант быстро расстегнул мокрый чёрный камзол и задрал столь же мокрую чёрную рубашку так, чтобы показать Жофрею страшные опоясывающие шрамы. Увидев, что желаемый эффект почти достигнут, узнавание явно началось, Брант опустил рубашку и, ловко расстегнув сложные манжеты, оголил свои запястья. Они были украшены «браслетами» из множества мелких шрамов:

— Узнаешь?.. – обронил Брант, но это было уже излишне.

Арбалет рухнул на пол.

Глаза Жофрея увлажнились. Он сделал широкий шаг и уже в следующий миг горячо обнял гостя. И этот порыв был взаимным.

— Ну-ну, не надо, отец!!! – приговаривал Брант, заботливо поглаживая старика по спине, - Успокойся! Ну же!..

Очень расчувствовавшийся Жофрей отстранился нескоро, ему потребовалось время, чтобы справиться с нахлынувшим на него таким сильным волнением. Но вот он уже чуть отошёл и стал снова осматривать гостя с ног до головы.

— Н-да, возмужал… Ох как возмужал!!! Что ж, с возвращением, сынок!!!

Не столько наблюдающие за происходящим, сколько подслушивающие сестры Розаэль до сих были скрыты от гостя дверным занавесом. Раз уж Жофрей признал гостя другом, Диана вздохнула с облечением и развернулась к сестре, мол давай вместе выйдем, а то там хозяин дома, похоже, уже забыл себя от радости. Но оказалось, что Жанна напротив, теперь выглядит испуганной даже больше, чем то было во время грозы – вся сжалась, руки на груди сцепились в крепчайший замок, а в глазах появился… ужас?!

— Что с тобой?! – Диана нежно-нежно обняла сестру.

Похоже, та не сразу признала сестру, настолько сильно сковал её этот новый пока непонятный страх. Впрочем это была лишь секунда забвения, и вот уже Жанна честно постаралась взбодриться, даже улыбнулась, но да любящее сердце не проведёшь.

Что ж, если причина такого состояния старшей сестры в этом странном госте, значит надо разобраться с этим.

— Подожди меня здесь! – приказала Диана Жанне и так решительно двинулась к выходу, что Жанна просто не успела схватить её за руку.

Ещё только пара шагов, и вот Диана уже на веранде, и взгляд её чёрных глаз сразу же упёрся в чёрную маску назвавшегося Брантом.

Это был человек без определённого возраста и, можно сказать, без лица, и это если теперь не пугало, то очень настораживало. Он был на полголовы выше Жофрея, широкоплеч, статен и очевидно силён. Пожалуй, даже на маскарадах Диане не доводилось встречать настолько чёрных людей, мало того, что его одежда была исключительно чёрного цвета, столь же черны были и его чуть вьющиеся почти до плеч волосы, собранные в низкий хвост, и прикрытые чёрной маской глаза.

И тут Диана сделала для себя открытие – оказывается, что сами по себе глаза, без бровей и скул, скрытых сейчас маской, совершенно ничего не выражают! Есть красивой формы плотно сжатые губы и крепкий, но не массивный чисто выбритый подбородок, но этого мало… Лица нет! Это было жутко и очень неприятно…

— Зачем вы носите маску?! – возмущённо вскинулась Диана.

Но Брант словно не услышал этот вопрос. Ни одни мускул его лица не дрогнул, как стоял, так и замер, пытливо всматриваясь в лицо девушки. И это его молчание показалось Диане едва ли не вечностью. Когда нервы взведены до предела, даже секунды превращаются в часы, и за это время растревоженное воображение успевает подбросить своему обладателю ни одни десяток ужасных картин возможных дальнейших событий. Если бы рядом не было Жофрея, кто знает, может быть, Диана даже схватилась бы за кинжал. Кстати, о Жофрее, он тоже затаился, и улыбка его стала какой-то настороженной, опасливой, словно и он вдруг испугался того, что вот-вот случится.

Но Диана не успела зацепиться за эту мысль. Назвавшийся Брантом снова удивил девушку, он сделал то, чего она уже никак не ожидала – низко поклонился ей. Оказывается, вопрос молодой графини он всё-таки не пропустил мимо ушей и теперь решил-таки ответить на него:

— Вы ведь, мадемуазель, не могли не слышать мой ответ Жофрею… Я ношу маску потому, что не хочу вас пугать ещё больше…

И этот странный человек вдруг улыбнулся, показав изумительно белоснежные зубы:

— Подумать только, какой красавицей стала маленькая Ди! У вас, мадемуазель, наверно нет отбою от поклонников…

— Мы знакомы?! – невольно вырвалось у девушки.

— Мы когда-то встречались… мимолетом…, очень давно. Так давно, что вы вряд ли узнали бы меня, даже будь я... без маски. Позвольте спросить, как поживают ваши отец и сестра?

От таких слов Бранта Диана вдруг сильно растерялась, чем страшно себя удивила. Глубокий грудной голос незнакомца буквально завораживал, и он говорил так, словно в самом деле очень хорошо её знает. Но откуда?! Кто он вообще такой?! Как вести себя дальше?! Её едва ли не испуганный взгляд обратился к Жофрею, но лукавая усмешка того смутила девушку ещё больше. Нет, старый хитрый лекарь даже не думал помогать ей.

И в этот миг, словно почувствовав замешательство сестры, Жанна решительно откинула дверной полог. Один шаг, и вот она уже рядом с Дианой. Гордая стать, суровый взгляд, весь её вид уверенно заявил миру о том, что она никому, даже самому дьяволу, не позволит обижать сестру.

Да, так она была настроена, она искренне верила в это, но… Похоже, облачённый во всё чёрное с чёрной полумаской на лице Брант оказался страшнее дьявола. Иначе почему при виде этого человека Жанна словно окаменела, снова в её душу ворвался лютый холод. Какой же хрупкой оказалась броня, в которую она облачилась, бросившись на защиту Дианы. Нет, у неё просто не нашлось сил не то, чтобы вступиться за сестру, она и себя уже потеряла… Её сердце болезненно сжалось, заныло так остро, голова закружилась. Ещё мгновение… и мир перед глазами девушки поплыл.

Диана стояла рядом, на сестру не смотрела, и потому не заметила эту случившуюся с ней перемену, а вот Брант не растерялся, не мешкая ни секунды, рванулся к девушкам и успел-таки подхватить теряющую сознание Жанну. Подхватил и уверенно внёс в дом.

Потрясённая этим происшествием Диана поспешила следом и увидела, как бережно этот чёрный гигант опустил её сестру на кровать и взялся прощупать её пульс.

— Держи!

Вкрадчивый голос Жофрея заставил Диану вздрогнуть. Оказывается, старый лекарь уже протягивал своему странному другу какой-то флакон. Тот согласно кивнул, быстро избавился от пробки, поднёс этот флакон к носу Жанны, и в тот же миг грудь девушки судорожно расширилась, а глаза открылись. Открылись, различили Бранта и снова широко распахнулись от ужаса. И тут же Диана взвилась, словно дикая кошка:

— Отойдите от моей сестры! Вы слышите меня?! Перестаньте её пугать! – закричала она на Бранта и решительно оттолкнула его прочь.

Что ж, тот и не думал сопротивляться, покорно отступил ближе к двери, но возмущённая Диана не удовлетворилась этим. Теперь она обратила свой гнев на Жофрея:

— Что за демон к тебе заявился, старик!? Что он себе позволяет?! Жанна никогда прежде не падала в обморок!!!

— Прямо-таки никогда? – лукаво усмехнулся Жофрей и обратил свой добрый любящий взгляд к Жанне.

Та уже вполне овладела собой, спустила ноги на пол и уверенно села, но отвечать хозяину дома не стала. Кто знает, может быть, она не расслышала вопрос, а может быть, просто не захотела. Её руки снова сомкнулись на груди в крепком замке, губы сжались, а брови едва ли не сошлись. Так и замерла.

Старик сокрушённо вздохнул и развернулся к гостю:

— Ты теперь всегда носишь чёрное?

— Да. Ведь это самый неприхотливый цвет.

— Но и самый неприветливый, - возразил Жофрей, - Придётся его сменить, иначе тебя здесь кто-нибудь пристрелит, люди у нас горячие, если ты забыл…

Брант улыбнулся и тут же кивнул:

— Да, хорошо… Я не подумал… Без маски было бы не так мрачно… - и обращаясь к девушкам тут же добавил, - Сударыни, обещаю вам, я переоденусь сразу, как освоюсь здесь. Пока просто не во что…

— Освоитесь? - нахмурилась Диана, - Вы надолго в наши края?!

— Пока не знаю…

Брант, наконец-то, присел на табурет, который нашёл прямо у двери. Он справедливо решил, что в таком положении его будет легче воспринимать хотя бы потому, что он стал казаться меньше. Голос его зазвучал мягко, доверительно, тепло:

— Видите ли, я, как и Жофрей, лекарь. Мы, так сказать, товарищи по ремеслу, с той лишь разницей, что я, возможно, лучше разбираюсь в человеческих костях... И я дерзаю думать, что смогу научить вашего отца снова ходить.

От такого заявления девушки невольно встрепенулись, обе искренне решили, что ослышались, а потому развернулись друг к дружке. Но нет, очевидно, что если им это и показалось, то сразу обеим. И снова Диана первая пришла в себя и со смешенным чувством гнева и раздражения возразила:

— А вам известно, что он не ходит уже почти два года?!

— Мне известно, что двадцать месяцев назад ему поломали ноги, и с тех пор он прикован к инвалидному креслу, - вкрадчиво поправил её Брант, - Мне известно, что его посетило множество врачей, и пятеро брались лечить. Мне так же известно, чем окончились их попытки и сколько денег они выкачали из вас за свои услуги… Кстати, уверен, всё было бы много проще, если бы он допустил к себе Жофрея.

— Что?! – такая осведомленность странного гостя очень удивила Диану, но раз уж речь про Жофрея… - В таком случае вы должны знать и причину. Верно? Знаете?

Брант веско кивнул:

— Да, знаю.

— Тогда, как же вы смеете говорить такое?! Это…

— Для начала я должен осмотреть вашего отца, - вдруг перебил её Брант, - Осмотрю и тогда смогу сказать определённо, возможно ли в его случае что-то исправить. К сожалению, упущено очень много времени…

— Исправить?! В самом деле?! – Диана вскинулась пуще прежнего, - Похоже, Жофрей забыл вам сказать, что отец устал от лечения, от этих не сбывающихся надежд! Так что глупо полагать, что он допустит вас к себе?! Я уже не говорю о маске…

— Рад слышать от столь прекрасного создания столь разумные слова! – и Брант вдруг рассмеялся, - Но позвольте заметить, что не маска собирается его лечить, а человек. Я потратил большую часть своей сознательной жизни на сбор необходимых знаний и навыков. И уже пару раз мне довелось сделать то, что люди склонны называть чудом. Жофрей не рассказывал вам об исцелении виконта де Гордюа?

— Как ему была заново пришита нога!? – глаза Дианы округлились, - Так это были вы?!

Брант веско кивнул:

— С виконтом было всё не так драматично, но да верно, я поставил его на ноги. Так что повторю, для начала я хочу просто осмотреть вашего отца. Если же я всё-таки решусь его лечить, то условия у меня будут скромные.

Он говорил так уверенно, спокойно, его голос действовал так завораживающе, что Диана снова растерялась, снова её разум и сердце начали битву. Разум отчаянно призывал к бдительности, но сердце уже распахнулось к этому человеку. Как же быть?

И Диана в растерянности развернулась к сестре, захотела проверить, а та слышит то же самое? Да, Жанна слабо кивнула в ответ, пока это всё, на что у неё хватило сил. Что ж, ладно… Но раз уж бледная старшая сестра всё ещё сторонится разговора, Диана снова развернулась к чёрному лекарю:

— Так сколько вы стоите?

— Много, мадемуазель, - снова улыбнулся Брант, - Очень много, но с вас я денег не возьму.

— Что?! – изумилась Диана, - Как так?.. А что тогда?!

— Это я обсужу уже с вашим отцом, - Брант перестал улыбаться, распрямил спину и придал своему голосу ещё большую значимость, - Прошу вас, передайте ему мою просьбу принять меня, скажем, завтра. Я сам к вам приеду.

— Это бесполезно! - отрезала Диана, она даже не замечала, как сильно нахмурилась, - Папа поклялся, что больше не допустит к себе лекаря.

— А Пьера Бовэ он к себе допускает… - и в голосе Бранта послышались лукавые нотки.

— Откуда вы знаете?! – взвилась Диана и снова сама себе ответила на этот вопрос, а потому и бросила на Жофрея укоризненный взгляд.

Впрочем, седовласого старого лекаря эти её косые взгляды только потешали.

Но тут вдруг в разговор вступила Жанна, голос её зазвучал тускло, слабо, взгляд был обращен куда-то в заоконную даль, но слова её оказались неожиданно конкретные:

— Пьер Бовэ обслуживает наших дворовых и развлекает папу беседами… У папы крепкое здоровье и в услугах Пьера Бовэ как лекаря он в самом деле не нуждается. Но раз уж вы приехали, чтобы попытаться… я уговорю его. Он вас примет.

— Что?! - Диана, искренне решила, что ослышалась, и потому медленно развернулась к сестре, - Примет?! Это же наш отец! Есть ли на свете больший упрямец?!

Что ж, Жанна обратила к сестре по-прежнему смертельно уставший взгляд и честно постаралась взбодриться:

— А мы с тобой его дочери…

— Ну да, ну да… успех гарантирован! Особенно если ты будешь его уговаривать вот таким тоном вот с таким видом… - фыркнула Диана и отвернулась к окну.

Но Жанна тут же примиряюще коснулась руки сестры и так в миг усмирила её раздражение. Диана снова развернулась и выразительно развела руками, мол делай как знаешь. Жанна кивком поблагодарила сестру и обратила взгляд на Бранта, который затаился в ожидании момента, когда же девушки договорятся между собой. Теперь же, встретив взгляд старшей из сестёр, этот загадочный лекарь даже подался ближе. Но Жанна заговорила не сразу, складывалось впечатление, что слова давались ей с трудом, голос её звучал приглушённо, как-то надломлено, а взгляд был очень тяжёл и невыразимо печален:

— Граф де Розаэль примет вас, правда, не знаю когда. Мы сами дадим вам об этом знать, через Жофрея.

С тем Жанна встала и, потупив взгляд, не проронив больше ни слова, стремительно вышла. Казалось, она даже не заметила, что, провожая её, Брант встал. Диана, не ожидавшая такого поворота, замешкалась, растерянно кивнула Жофрею и его странному гостю и побежала догонять сестру.

Дождь к этому времени закончился, так что и правда уже можно было ехать.

Провожать девушек вышел лишь Пират. Жофрей же коснулся плеча стоявшего у окна Бранта и печально вздохнул:

— Если ты надеялся скрыться от неё под маской, то, похоже, тебе это не удалось… Да и зачем? Я знаю, все эти годы она ждала тебя!

Брант поежился, словно ему стало холодно, и... не стал отвечать. А тем временем, девушки легко поднялись в седла и стегнули коней. Жанна понеслась прочь так стремительно, что у Дианы был лишь один миг чтобы оглянуться на дом Жофрея…

— Не удалось?.. - едва слышно произнёс Брант, когда прекрасные гостьи скрылись в лесу, - Мы не виделись почти десять лет! Из старых знакомых меня ещё никто не узнал сразу, хоть я и представлялся им без маски…, и ты говоришь «ждала»?! Жофрей, у меня до сих пор колокольным звоном звучат в ушах её слова: «Ты научил меня презирать и ненавидеть людей! Я знаю, что именно ты сделал ЭТО со мной! И я никогда тебя не прощу!..»

— Так вот что она тебе сказала тогда?! – тут же вскинулся старый лекарь, - Ох дети, дети... Нашёл из чего делать ужасную тайну! Ты что же, и правда, думаешь, что она говорила это искренне?! Хочешь сказать, что уже забыл, через что тогда прошла она?! Нет, ты… Ох, сынок! Это ведь себя она презирала! Себя стыдилась!..

— Ты вообще меня слушаешь, старик?! – Брант всем телом развернулся к Жофрею, - Она обвинила в ЭТОМ МЕНЯ! Понимаешь?!

И таким горестным пламенем загорелись при этом глаза Бранта, что Жофрей осёкся, болезненно сморщился, но он был не из тех, кто способен потерять дар речи:

— Повторю, сынок, ты правда думаешь, что она тогда сказала это искренне?!

— Но…

— Вот то-то и оно! Пойми меня правильно… я ведь эти годы провёл здесь, видел её довольно часто, и, надеюсь, ты не станешь отрицать, что я неплохо разбираюсь в людях…

На этот раз Брант не стал перебивать старого друга, ни словом, ни жестом даже не попытался возразить, и Жофрей принял это как добрый знак:

— У этой девочки чудо какая светлая самоотверженная душа. И ты уж прости, о том, что тогда она сказала, сделала, у меня, старика, своё мнение.

И тут Брант вдруг уступил:

— Что ж, давай, поделись со мной своей мудростью.

При этом в голосе гиганта в маске явно послышалась ирония, но Жофрей и этому был уже рад:

— Я остаюсь при своём. Тогда она гнала тебя прочь, всё ещё любя, думая, что тем спасает тебя, дурака, от унизительного брака!!! Понимаешь?

Но Брант лишь величественно отвернулся к окну, и чёрная маска не позволила старому лекарю распознать настроение гостя. Что ж, пришлось довериться собственному сердцу:

— Она до сих пор любит тебя. И, похоже, это взаимно, верно?!

В ответ молчание, и тут темпераментный Жофрей не выдержал, вспылил-таки:

— Да уж, ты очень хорош в своей слепоте!!! И где, позволь спросить, тебя до сих пор носило? Откуда в тебе столько сил противоречить голосу сердца?!

При таких словах старого лекаря крепко сжатый кулак Бранта, которым он упирался в оконную раму, заметно побледнел от напряжения.

— Противоречить? Жофрей, ты хочешь сказать?..

— Я уже сказал, что хотел, - и старый лекарь от души чертыхнулся, - Дурак ты, братец! Но даже несмотря на это, королева твоего сердца дождалась тебя... Вот только окажешься ли ты достоин её?! Столько лет где-то пропадать!!! Постой! Может быть, я не прав? А ну-ка признавайся, негодник, а ты случайно не успел жениться?

Брант отрицательно повёл головой:

— Да, Жофрей, знаний я набрался, а вот мудрости… Ведь какое-то время я даже думал, что смог освободиться от привязанности к ней. Но теперь ясно как божий день... это невозможно…

И эти слова гиганта в маске заставили Жофрей смягчиться, он даже дружески ударил гостя в плечо:

— А и не надо! Ведь во всем белом свете тебе не найти жены лучше! Снимай маску и падай к ней в ноги, проси прощение!

— Нет... Не сейчас. Её отец... Он не допустит меня к себе в качестве лекаря. А вот у Бранта шанс есть. Сначала сделаю это, а потом... потом будет видно...

— Значит, пока ты намерен быть только... Брантом?..

— Пока да. Пока я буду… всего лишь Брантом, по крайней мере до тех пор, пока граф де Розаэль снова не начнёт ходить… и я не буду готов дать решающий бой Грезьяку.

— Бой?! – от волнения Жофрей даже вцепился в руку ученика, - Получается, ты так и не отказался от мысли о мести?!?

— Речь не о мести, а о возмездии и справедливости, - и Брант гордо распрямил плечи, - Не переживай ты так. Я уже давно не тот пылкий юнец, прозванный ангелом смерти…

— Да уж… ты и правда был пылким, но…

— …но и глупым? – усмехнулся Брант.

— Нет, глупым ты никогда не был, - совершенно серьёзно возразил Жофрей, - Ты обрушивал на своих врагов такую неотвратимую погибель… прости, возмездие, и при этом не оставлял даже тени следов, указывающих на Пейран… но…

— Теперь удар будет более прицельным, и я нанесу его только тогда, когда буду готов. Ты понял меня, старик? Только тогда. А до тех пор я буду только Брантом. И я очень надеюсь, что я успею поставить графа де Розаэль на ноги.

— Погоди, ты серьёзно думаешь поставить этого старого упрямца на ноги?!

Брант развернулся к Жофрею и… снял с лица маску. В тот же миг старый лекарь схватил гостя за плечи. Да, Брант был красив, очень красив – густые дуги бровей, правильной формы нос, высокий открытый лоб, бездонные чёрные глаза, только маленький шрам у левого виска нарушал совершенство этого лица. Брови Жофрея сдвинулись, глаза увлажнились:

— О-хо-хо, сынок… Но почему ты думаешь, что старик Розаэль допустит к себе человека в маске? Здесь и гадать нечего, он потребует снять её...

— Значит сниму.

— И?! Боюсь, я не понимаю!

— На этот случай будет маска под маской. Я сумею изобразить безобразный ожог, так что он меня не узнает. Я уверен, - Брант печально улыбнулся и мягко отстранился, - Слушай, отец, я поживу у тебя это время?..

В ответ Жофрей сокрушённо вздохнул и кивнул:

— Она-то тебя, дурака, узнала… Должна была узнать… Хоть ты и правда изменился. Был юноша, мальчишка, стал мужчиной… Признаться, за всю свою такую долгую жизнь мне не доводилось встречать лекарей с такой внешностью… Тебе бы на балах да на парадах блистать, а не с травками возиться…

— Она помнит хрупкого витающего в облаках молокососа, высокого и тонкого, как тростник, - невесело рассмеялся Брант, - Нет, она не могла меня узнать. Многие говорят, что у меня и голос изменился. Я из поздно созревающих… Просто, возможно... Брант напомнил ей о том, что очень трудно забыть и очень больно помнить… А с травками я и прежде любил возиться, или ты забыл?

— Забыл?! Разве ж это возможно?.. Но ты перестал быть молокососом задолго до той беды… - Жофрей горестно вздохнул, и снова кивнул, - Хорошо. Живи у меня сколько хочешь…

I. Глава 02. Воплощение мечты.

— А ты, отец, как и прежде отменно готовишь! – воскликнул Брант, с наслаждением вытягивая ноги, - Я уже и не помню, когда бы так чревоугодничал! Невозможно устоять…

— Хорошо-хорошо, в следующий раз приготовлю поменьше, - рассмеялся Жофрей и тоже решительно отодвинулся от стола, - Признаться, я давно не готовил на двоих, похоже и правда перестарался… Но кто знает, сколько надо еды чтобы накормить такого великана…

Сегодня они сели обедать много позже обычного, солнце уже давно миновало зенит, но тем желаннее была эта трапеза, и теперь Бранта и Жофрея охватила приятная сытая леность. Тепло, тихо, хорошо…

Они вкушали эту пищу богов, расположившись под крепким просторным навесом, служившим Жофрею летним приютом. С двух смежных сторон дикий вьюн образовывал ажурные стены. При желании, находящийся здесь, под навесом, мог без труда разглядеть, что творится по ту сторону этих растительных стен, сам при этом оставаясь незамеченным. Здесь был крепкий стол, пара табуреток при нём, маленький хитрого строения очаг, стеллажи с утварью, вход в небольшой погреб, пара удобных кресел и длинный добротный сундук, служивший так же и скамьёй. Если обстоятельства позволяли лекарю проводить время дома, он почти всегда был именно здесь, в своём «летнем гнезде». Он так и звал это место – «гнездо».

Жофрей с удовольствием потянулся и тихо рассмеялся:

— А ведь ты был прав, люди не спешат тебя узнавать. Уж кто-кто, а Гийом должен был бы сразу... Да, хорошо, что мы побывали у него. Хоть проблему с твоей одеждой решили. Ещё бы и маску с лица долой!

— Это не обсуждается, - мягко перебил его Брант.

— А знаешь что? Если ты будешь её носить, не снимая, то у тебя лицо станет пятнистым. Можно будет прямо в шуты подаваться…

В ответ Брант по-доброму рассмеялся:

— Моему лицу солнце не страшно. Но да ладно, я буду стараться держаться в тени.

— В тени? Ты? Где же найти такую большую тень? – лукаво усмехнулся Жофрей и тут же стал серьёзным, - Лучше скажи прямо, как долго ты намерен таиться?

— Какой же ты упёртый, старик, - пожурил друга Брант, - Ведь за эти дни всё уже было сказано так много раз…

— Да уж, «всё»… - раздражённо фыркнул Жофрей и тут же вскинулся, - Кстати, уже два дня, как от Розаэлей нет вестей... Я уверен, появись они здесь в наше отсутствие, то оставили бы какую-нибудь записку...

Вот теперь улыбка слетела и с губ Бранта. Его взгляд обратился к небу:

— Бог любит троицу… Если и сегодня от них не будет вестей, завтра я сам к ним поеду.

— Ну-ну… Этот старый упрямый осёл… - начал было Жофрей, да не окончил, осёкся на полуслове.

Дело в том, что нежившийся на солнце Пират вдруг встрепенулся и сделал стойку на север. Пара секунд, и причина его тревоги прояснилась. Между деревьями показалась всадница. Она осадила коня только перед гнездом, да так резко, что конь едва не встал на дыбы.

Это была Диана, и возбуждена она была необычайно. Девушка была без шляпы и плаща. Ладно в такую тёплую погоду плащ она могла и оставить дома, но шляпу? И главное - опытный глаз лекарей сразу отметил, что девушка изрядно испачкана КРОВЬЮ: и руки, и платье, и даже лицо. И нижняя юбка, выглядывающая из-под явно мокрого подола верхнего платья, порвана в клочья!

— Мадемуазель, вы ранены?! - рванулся к ней навстречу Брант.

— Что? Нет!! Это не я. Срочно собирайтесь, оба! Там, у брода Фей, лежит человек. Он без сознания. Я с великим трудом вытащила его из воды… Очень много крови! И… у него что-то с руками… - говоря это, Диана содрогнулась всем телом.

Мужчины переглянулись.

— Я поеду вперёд, а ты, отец, найти и подгони телегу, - решил Брант и, более не мешкая ни секунды, кинулся в дом собираться.

Он действовал очень быстро: сбегать за лекарской сумкой, запрячь коня – у него на это ушло лишь несколько минут, но Диане они показались вечностью, так что как только Брант поднялся в седло, она стегнула коня и так заставила того пустить с места в карьер. К великой радости амазонки, Брант не отставал.

* * *

Да, у самой кромки воды лежал молодой мужчина, юноша. На нём были только штаны. Его босые ноги всё ещё омывались водами реки, но тело, руки, голова покоились на сером плаще, и Брант невольно кинул на Диану удивлённый взгляд: «Как эта хрупкая девушка смогла вытащить его, да ещё и свой плащ подстелить?!» Но да положение и правда было очень серьёзное. Плащ у головы и рук незнакомца был обильно пропитан кровью, лицо страдальца уже приобрело смертельную бледность.

— Перетянуть его руки жгутом было очень умным решением! Далеко не каждая графиня смогла бы найти своей нижней юбке такое благородное применение, порвать её на бинты... - похвалил Брант девушку, опускаясь перед раненным на колени.

Первым делом он проверил пульс. С удивлением обнаружив, что сердце этого несчастного всё ещё бьётся, Брант решил прежде всего осмотреть его голову. Диана, похоже, даже не пыталась её перевязать, возможно, на фоне ужаса поломанных рук, голова выглядела не такой уж пугающей, но Брант-то знал, что главная опасность для жизни незнакомца таилась именно в этом ранении. Он быстро проверил реакцию зрачков, осмотрел страшную рану, не скрыл тяжёлый вздох и стал быстро накладывать повязку.

Наблюдая за умелыми действиями лекаря, Диана почувствовала, что её начинает мутить.

— Если страшно, отвернитесь, мадемуазель, - потребовал Брант, бросив на девушку беглый взгляд.

Но Диана не нашла в себе сил внять этому совету. Она должна знать, есть ли у этого человека шанс на спасение! Он просто обязан выжить! Не для того же он вошёл в её жизнь, чтобы вот так сразу и исчезнуть! Ведь это он, тот, кого она так ждала! Точнее не его конкретно, она пока вообще не знала его, просто... Это чувство, которое охватило её душу, когда она заглянула в его лицо, увидела его безукоризненно правильные черты, совершенное телосложение... Сам Бог Аполлон оказался в беде! Он приоткрыл глаза лишь на какое-то мгновение, и их ярко-синий цвет буквально ослепил девичье сердце! Он должен выжить!!! Брант поможет!!!

И Брант делал всё от него зависящее со всей возможной быстротой и мастерством. Он уже закончил бинтовать голову страдальца и переключил своё внимание на его руки. Ещё раз похвалив наложенные Дианой жгуты, теперь он взялся наложить правильные повязки. Диана переместилась так, чтобы лучше видеть, и тут же едва не закричала.

— Мадемуазель, отвернитесь, и больше не звука! – тут же приказал Брант, теперь не оборачиваясь.

Диана зажала рот руками и на этот раз подчинилась. Это оказалось слишком страшно! Теперь, отвернувшись, девушка зажмурилась и начала отчаянно молиться, и очень скоро перед её внутренним взором возникло прекрасное лицо незнакомца. Сначала туманно, но как только этот милый её сердцу образ прояснился, дышать стало легче…

Вдруг подумалось – почему это лицо, когда она увидела его впервые, было таким спокойным? Может быть, он даже улыбался... Как это возможно при таких-то ранах?! Что с ним произошло?! Какие изверги могли сотворить такое с человеком?! Впрочем, кто бы это ни был, сейчас речь ни о них… Несомненно, перед тем как потерять сознание он сильно страдал, но это лицо было такое умиротворённое и... прекрасное!

Вдруг прямо над их головами раздалась звонкая трель соловья. Это вывело Диану из оцепенения, и она решилась-таки обернуться. Оказалось, что Брант уже заканчивал хлопоты над второй рукой. Картина резко изменилась, руки прекрасного незнакомца уже так не пугали. Наблюдая за тем, как работает Брант, Диана вдруг поймала себя на мысли, что любуется им. Только сейчас она заметила, что он сменил чёрный цвет одежды на тёмно-коричневый, а рубашка на нём и вовсе была белой. Теперь он был совершенно не страшен, даже наоборот… Он знает, что и как делать!!!

Словно прочитав её мысли, Брант обернулся к девушке и улыбнулся.

— Как его дела? Он выживет? - решилась спросить Диана.

— Он до сих пор жив... - Брант неопределённо повёл плечами и начал собирать свои вещи, - Мой опыт говорит, что, когда человек так цепляется за жизнь, жди чуда. В любом случае, мы с вами сделали всё, что было возможно на данный момент. Теперь дело за Жофреем... А вот и он!

В самом деле уже не представляло труда различить грохот приближающейся телеги, и очень скоро она показалась на откосе берега. Жофрей легко спрыгнул на землю и живо спустился по косогору. А следом за ним и два крепких крестьянина, видать, хозяева телеги.

— Ты скоро! – похвалил друга Брант.

— А то, как же, - бодро отозвался тот и тут же поинтересовался, - И что у нас здесь?

— Поломаны обе руки, левая со смещением. А голова… Череп проломлен… И он потерял много, слишком много крови!.. - отчитался Брант.

Изумлённый Жофрей даже присвистнул:

— О как?!! Странные ранения для утопленника! - старый лекарь с профессиональным интересом обратил взор к пострадавшему и тут же всплеснул руками, — Вот тебе и на!!! – воскликнул он, увидев лицо несчастного.

— Ты его знаешь?! - сразу понял Брант.

— Да, немного. Он был представлен мне как Андре. У него крупные неприятности с... – и Жофрей осёкся, вдруг решив не вдаваться в подробности, - Похоже, они всё-таки достали его... Ладно. Об этом позже. Как думаешь, он выживет?

— Чудо что он вообще ещё дышит! Так что шансы есть.

Жофрей согласно кивнул:

— Да, этот мальчишка заслуживает чуда. Хороший человек. Помнится, я сказал, что такие не умирают молодыми. Будем надеяться, что я не ошибся. Что ж, так и возьмём, на плаще? Хорошая вещь, но всё равно уже безнадёжно испорченная.

Диана согласно кивнула. Брант перекинул свою сумку через плечо и уже был готов к действиям:

— Взяли?!…

* * *

Когда солнце приблизилось к горизонту, Брант потребовал огня. Он «колдовал» над «утопленником» уже третий час. Жофрей временами появлялся, чтобы что-то выкинуть, что-то принести. Диана сидела на дровах, гладила Пирата, но всей душой она была там, внутри дома, отчаянно молилась за жизнь человека, который, уже не было никаких сомнений, раз и на всегда похитил сердце юной графини де Розаэль.

Сейчас, сидя рядом с верным псом Жофрея, Диана припомнила детали очень скупого рассказа старика. Он открыто заявил, что чем меньше Диана будет знать про Андре, тем лучше для всех. Ясное дело, это страшно возмутило девушку, но Жофрей не боялся её гнева, как, впрочем, и слёз. Нет, значит нет. Диана хорошо знала, каким непреклонным бывает этот лекарь, потому решила уступить, временно, конечно. И вот тогда, смягчившийся старик, вдруг сам начал говорить, мол сравнительно недавно ему уже довелось лечить этого человека, тогда они и познакомились. Родом он из дальних краёв, несомненно дворянин, даже при дворе короля Фрагии бывает. Вот, собственно, и всё. Угадав причину особого волнения Дианы, Брант решил помочь ей, и поинтересовался, женат ли этот человек.

— Об этом мы с ним не говорили, но… я почти уверен, что нет, не женат, - отвечая, Жофрей лукаво сощурился, чем страшно смутил Диану.

«Значит, он не женат!» - мысленно уже ликовала юная графиня. Возможность обручения Андре с какой-нибудь фрейлиной королевы в данный момент совсем её не пугала.

— А сколько ему лет? - продолжал допытываться Брант, - Двадцать два? Больше?

— Нет, меньше. Двадцать, кажется. А когда улыбается так и вовсе становится мальчишкой...

«Вот бы увидеть эту улыбку!» - тут же размечталась чутко прислушивавшаяся к разговору девушка. И снова всё понимающий лукавый взгляд Жофрея вогнал её в краску...

Ещё припомнилось, что старый лекарь приказал одному из сопровождавших его крестьян взять коня Бранта и отправиться в замок Пейран, доложить о случившемся. И это показалось Диане очень странным. Она была уверена, что Жофрей совершенно свободен в своих поступках, и для лечения страждущих ему не требуется позволение Гийома Сойе, управляющего землями Пейран. Её удивление возросло в несколько раз, когда спустя часа два-три у жилища Жофрея появился сам Сойе в сопровождении полутора десятков графских гвардейцев, которых здесь было принято называть следопытами.

Он приехал тихо, низким поклоном поприветствовал изумлённую Диану и по-хозяйски распорядился организовать круговую охрану дома.

— Вы серьёзно полагаете, что это необходимо?! - не удержала вопрос Диана.

— Нет, не очень, - по-отечески тепло улыбнулся Сойе в ответ, - Но пусть будет так, по крайней мере до тех пор, пока я не разберусь в том, что здесь происходит, кто так поранил спасённого вами Андре...

Сойе нравился Диане. Он, как и Жофрей, относился к ней с какой-то лукавой покровительственной почтительностью, так же, как и его старший друг, был человеком мудрым и добрым. Да, Гийом Сойе был значительно моложе Жофрея, но Диана не знала точно, сколько ему лет - сорок или пятьдесят... Телосложением он был коренастый, ростом как Жофрей, то есть имел типичный для этих мест рост, как типичным был и цвет его волос - жгуче чёрный с золотым отливом. И лицом он был приятный...

Конечно же, появление такого человека в такой час не только удивило, но и обрадовало Диану. Чутко распознав её настроение, Сойе тут же попросил рассказать ему, что же здесь произошло, и Диана охотно откликнулась на этот его призыв, ей было жизненно необходимо выговориться!

Сойе уже узнал, что Андре был найден у брода Фей. Но как именно это произошло? Ответить на этот вопрос могла только Диана. Что ж…

Сегодня юная графиня де Розаэль выбрала не самый короткий путь к дому Жофрея, ей почему-то захотелось заглянуть на реку, покормить уток, которые, как всем известно, любят собираться у брода Фей…

Слушая девушку, Гийом Соей живо представлял себе это место. Брод Фей — дивно красивое место, где полноводный Тарн разливается широким озером, прокладывая себе путь в лабиринте живописных валунов. Всякий речной мусор давно создал здесь нечто вроде причудливой плотины. Строптивый Тарн никак не мог определиться, строить ли ему эту стену, ломать ли её, потому в её протяжении было несколько брешей.

Диана заметила Андре почти сразу. Скорее всего страдалец проскочил в один из таких водных проходов, и возможно, сделал он это будучи ещё в сознании, так как река никак не могла забросить его на эти валуны с обратной стороны плотины. Но это получилось едва ли не посреди реки, потому девушке чтобы добраться до него пришло войти в реку почти по пояс. Она сразу поняла, что человек теряет опасно много крови, и первым делом поспешила перетянуть ему руки повыше локтей, для этого без раздумий в жертву была принесена нижняя юбка. Пара взмахов ножа, который Диана всегда носит на поясе, и дело сделано, отменный белоснежный пусть в тот момент и мокрый хлопок пошёл в дело…

Слушая Диану, Сойе старательно напрягал воображение, чтобы представить, каким образом эта хрупкая девушка смогла перетащить на берег раненного молодого мужчину. Ну да, в воде тело человека становится легче, но там меж валунами сильное течение, дно устлано зыбкой галькой...

— Андре родился в рубашке! Если ему доведётся пережить эту ночь, вы, мадемуазель, станете его крестной матерью, - улыбнулся Сойе, когда Диана умолкла.

— Матерью? - не поняла и даже растерялась девушка.

Её смущённый вид заставил Сойе рассмеяться теперь уже открыто.

— Что именно в этой истории так рассмешило вас?! – тут же возмутилась Диана.

— Что вы, что вы, мадемуазель, - Сойе поспешил взять себя в руки, - Я ни в коем случае не хотел вас задеть... Просто… Вы, госпожа, сегодня совершили подвиг! Спасли человека! Это достойно уважения и наивысшей похвалы!

Диана выразила признательность за эти слова и тут же, чуть понизив голос, поинтересовалась:

— Что происходит, господин Сойе? Почему вы здесь? Признавайтесь!

Управляющий землями Пейран тоже стал серьёзен, чуть сощурился:

— А почему мне не быть здесь? Это вверенные мне земли, а я их хранитель.

— Вы прекрасно поняли мой вопрос. К чему отпираться? – тут же насупилась девушка, - Ведь не о каждом своём подопечном Жофрей сообщает вам, и я уверена, вы не спешите навещать лично каждого из тех, кого берётся лечить ваш лекарь. Так что же происходит?

— Возьму на себя смелость поправить вас, сударыня, - голос Гийома звучал вкрадчиво, — Это Пейран. Здесь мои правила. Похоже, вы не обо всех них знаете, хоть и бываете в наших землях довольно часто. Жофрей сообщает мне обо всех исключительных случаях. Если кто серьёзно заболел, или попал в беду. Я могу защитить своих людей только будучи в курсе такого рода дел. И согласитесь, этот случай в праве называться исключительным. Не знаю как вы, а я не могу припомнить, когда бы нам доводилось находить в Тарне раненного человека. Если кто-то отважился разбойничать в землях Пейран, он стал моим личным врагом... И.. я очень высоко ценю жизнь Жофрея.

— Значит вы допускаете мысль, что напавшие на Андре, могут прийти сюда?!

— Допускаю, - и Сойе невольно оглянулся на своих людей.

Сейчас у коней тихо разговаривали двое из них, остальные растворились в лесу по окрестности. При мысли о такой значительно и продуманной охране, Диана почувствовала, что её пробил озноб:

— Я выросла в этих краях... Сколько себя помню, здесь всегда было безопасно! Я никогда не опасалась ездить одна... Господин Сойе, не заставляйте меня бояться деревьев!

— Вы, мадемуазель, девушка смелая, отчаянная, и потому ездите одна. Но при этом всегда носите на поясе пару ножей, а у седла арбалет... Я слышал, и стреляете вы превосходно.

— Это против зверей, или каких-нибудь шальных пьянчуг, а скорее, чтобы сестра и отец меньше волновались, - отмахнулась Диана, - Надо признать, что найти такого рода приключения легче в Розаэле, чем в Пейране...

— Через наши с вами земли проходит Главный тракт, ведущий в Ротард, шальных людей повстречать возможно...

— Но я крайне редко наведываюсь на эту дорогу... – поспешила возразить Диана и тут же подалась ближе, - Господин, Сойе, не уходите от ответа. Скажите прямо, вы знаете этого Андре? Знаете, кто мог сотворить с ним такое?!

Такая настойчивость девушки заставила Сойе сокрушённо вздохнуть:

— Думаю, что Жофрей уже сказал вам, что не так давно, он уже лечил этого человека.

— Да. И о том случае он тоже вам докладывал, - догадалась Диана.

— Верно, докладывал... - Соей явно не желал вдаваться в подробности, он потянулся, оглянулся на дом, - Помню, тогда, в момент знакомства с этим человеком у меня возникло острое ощущение, что это послужит началом каких-то перемен. И вот, на тебе... Приезд Бранта... Его намерение лечить вашего отца... Теперь этот случай... Это словно вызов нашим чудо целителям. Спасут Андре, значит и вашему отцу помогут... А вот, кажется, они и закончили...

В самом деле, лёгкая мешковина, прикрывающая дверь, дрогнула. На пороге появился Жофрей, а за ним и Брант. Диана и Гийом Сойе сразу же встали к ним на встречу. Брант приветственно кивнул им и поспешил к умывальнику помыть окровавленные по локоть руки. Во всех его движениях чувствовалась безмерная усталость. Диана, сама того не осознавая, последовала за ним, с трудом дождалась-таки, когда он закончит очищать руки.

Что ж, Брант выпрямился и подарил ей долгий взгляд:

— Мадемуазель, вам пора домой. Скоро стемнеет, а путь неблизкий...

— Как он?! Говорите же!!! – не выдержала, едва ли не закричала девушка.

Но Брант по-прежнему не спешил с ответом, лишь неопределённо повёл плечами.

— Он… он жив?! – воскликнула Диана.

— Да... пока… - кивнул Брант.

— Именно, что «пока»… - вздохнул Жофрей, в сопровождении Гийома Сойе тоже подошедший к умывальнику, - При такой большой потере крови… с такими вот ранами головы не выживают! Ты, сынок, - обратился он к Бранту, -потратил столько сил, чтобы сохранить ему руки, но… Помяни моё слово, он не жилец!

— Я уже говорил, отец, удивительно уже то, что он до сих пор дышит! А значит… возможно… это то самое чудо…

— Какое чудо?! – вскинулся Жофрей, - Видит Бог, я всей душой желаю добра этому мальчишке, но... Ну, предположим, он всё-таки переживёт эту ночь. Ну, протянет день… Ну, допустим, он выживет, во что я лично не верю. Но что это будет за жизнь?! После такого люди наверняка становятся дебилами.

— Кем?! – не поняла Диана.

В ответ Жофрей болезненно сморщился:

— Я хочу сказать, что последствия таких ранений могут быть самыми разнообразными, одно ужаснее другого…

— Какие именно?! – тут же потребовала ответа девушка.

И старый лекарь решился:

— Полный или частичный паралич, потеря речи, разума…

— Остановись, старик! - прервал его Брант, - Хватит пугать людей. А вам, мадемуазель, пора возвращаться домой.

Но Диана не могла сдвинуться с места, в её прекрасных глазах уже стояли слёзы:

— А как полагаете вы, господин Брант, какие у него шансы?!

Что ж, Брант решился подойти к девушке ближе, даже нежно взял её за руку:

— Беда в том, что мне нечего возразить Жофрею. И всё же он говорит лишь о ВОЗМОЖНЫХ последствиях. А я напомню, что всё в руках Господа! Я уверен, у этого Андре очень сильный ангел хранитель. Раз он до сих пор жив, значит, тут не место для сухих прогнозов. Мне рассказали, что недавно он уже счастливо избежал гибели, и сейчас умудряется держаться за жизнь так, как редко кто может! Молитесь за него! Горячо молитесь! Но… дома. Или мне силком вас выпроваживать отсюда?! Смотрите, скоро в небе начнут зажигаться звёзды...

Диана тоже обратила взгляд к уже довольно тёмному небосводу и не сдержала тяжёлый вздох:

— А его руки?..

— Об этом не тревожься, дочка, - вскинулся Жофрей, - Брант спас его руки. Так что будет ли этот мальчишка жить, умрёт ли, руки будут при нём.

— И вот снова, старик! – возмутился Брант, - Шутки у тебя…

— А что ними не так? – казалось, искренне не понял старый лекарь, - Ты знаешь другой способ справиться с нашим ремеслом? – и тут же Жофрей развернулся к Диане, - Брант прав, тебе, дочка, пора домой. Давай, поезжай! Тебя проводят.

Что ж, Диана покорно кивнула и направилась было к коню, но тут, вдруг что-то вспомнив, резко развернулась:

— Ну, что ещё? – тут же отозвался Брант.

— Отец… Я ехала сообщить, что он согласен принять вас… Он ожидал вас сегодня сразу после ужина!

Эта новость очень обрадовала Бранта, он довольно закивал и развернулся к Жофрею:

— Видал?! Не прошло и трех дней!

— Да… Но ты опоздал к ужину, - горько усмехнулся Жофрей.

— Неважно…

— Ещё как важно! – горячо воскликнула Диана, — Это согласие ему далось очень тяжело. Жанна превзошла себя! Он сказал… либо вы появитесь в доме к ужину, либо можете вообще не появляться. Я ехала сообщить вам это, когда...

— К чему так волноваться, мадемуазель? – перебил её Брант, - Вы объясните ему, что произошло, он поймёт! Разве ж он принял бы меня, брось я сейчас этого человека без помощи?!

— Вы не знаете моего отца!! – всё-таки Диана не находила возможным разделить его веру в завтрашний день

— Он человек добрый, хоть и вспыльчивый, часто говорит то, о чём потом приходится жалеть, а гордость не позволяет ему признавать свои ошибки. Мир в доме всегда держался исключительно на тихой мудрости его жены, а теперь дочерей. Я знаю его, потому и не удивляюсь, ни отказу, ни согласию... Не волнуйтесь. Он примет меня в своё время.

Уверенность, с которой Брант произнёс это, изумила и смутила Диану. В душе юной графини поднялся целый ураган всяких мыслей, вопросов, но она не решилась дать им волю сейчас, в обществе этих мужчин, которые были, несомненно, мудры: Жофрей, Сойе, а теперь и этот Брант. Потому девушка лишь согласно кивнула.

Сборы были скорыми, уже через несколько минут Брант подвёл к Диане коня, и она поднялась в седло.

— Дочка, погоди! – Жофрей вдруг решительно подошёл ближе и, отстранив Бранта, призвал Диану склониться к нему, - Твой отец знает, что я лучший лекарь этих мест, даже он не станет с этим спорить. Так вот, скажи ему, что теперь это не так. Я никогда не видел, чтобы кто-нибудь из смертных творил подобное! Брант в прямом смысле слова сделал заново левую руку твоего утопленника! Если кто и может помочь твоему отцу, так это Брант! Ты меня поняла, девочка? Скажи Его Сиятельству, этому старому упрямцу, чтобы он зря не ерепенился…

— Вот только не в таких словах, - рассмеялся благодарный Брант, - Поезжайте, мадемуазель! Господин Сойе проводит вас.

Верно, Гийом Сойе с готовностью кивнул. Он уже был верхом, рядом человек шесть его следопытов, и Диана поняла, что это её эскорт, поняла и тяжело вздохнула:

— Господин Сойе, я была рада встретиться с вами, но... Вы же знаете, людям Пейрана запрещено бывать в землях Розаэль. Если отец узнает, что я приняла вашу помощь, он придёт в ярость!

— А если он узнает, что я позволил вам одной разгуливать по тёмному лесу, он обрадуется? Мадемуазель, не заставляйте меня плохо думать о вашем отце, - лукаво усмехнулся управляющий землями Пейран.

— Но он-то о вас думает только плохо!

— О чём он думает, знает только он, - веско возразил Сойе, - Если на пути нам повстречается охрана вашего замка, я передам вас их заботе. Если нет, мы простимся у ворот вашего дома, не раньше. Это не обсуждается!

— Верно говоришь, сынок! – одобрил Жофрей и тут же, махнув рукой в сторону следопытов, возвысил голос, - И это, Гийом, забирай своих ребят! Всех! Мне охрана не нужна, ты же знаешь!

— Я знаю, старик, что ты редкий упрямец, но сейчас речь идёт и о безопасности твоих гостей! - бескомпромиссно возразил Сойе, - Так что это не обсуждается.

— Ты же знаешь, как я это не люблю! – Жофрей вдруг взвился пуще прежнего, - Твои следопыты буду мешать мне спать!

— Хорош сказки рассказывать, отец! И не делай вид, что не понимаешь меня! – теперь и в голосе Соей зазвучали металлические нотки.

Ссора?! Чтобы эти двое вдруг повздорили? Диана отказывалась верить своим ушам и глазам, но тут в разговор вступил Брант. Он положил руку на плечо своего старого друга, а обратился к управляющему землями Пейран:

— Господин Соей, вы ведь отправили Жакопа Гундро осмотреть брод Фей, верно? И думаю, уже получили первый отчёт. У меня тоже была возможность осмотреться там. И я уверен, мы с Жакопом сделали одинаковые выводы - беда с Андре случилась много выше по течению… Так?

— Да, верно, - Сойе сердито кивнул и тут же вскинулся, - Новости и правда есть, и они очень странные…

— Положа руку на сердце, это может подождать до утра? - тут же перебил его Брант.

— Да, может, - управляющий землями Пейран снова кивнул.

— Тогда на этом и остановился. Уже слишком поздно. Так что забирайте своих людей и хорошенько позаботьтесь о безопасности мадемуазель де Розаэль и своей. А мы с Жофреем здесь со всем управимся сами, - и Брант широким жестом и отдал Гийому Сойе поклон, и указал в сторону леса, мол «счастливого пути».

— Хотела бы я знать, что даёт вам, господин лекарь, право так распоряжаться здесь? - не выдержала-таки Диана, - Этот человек, Андре, так изранен, а вы отказываетесь от охраны, да ещё и делаете это таким хозяйским тоном…

— Мадемуазель не одобряет мой тон, - вздохнул Брант, - Что ж, я готов извиниться, но вы должны отправиться домой прямо сейчас!

— Не нужны мне ваши извинения! - возмутилась юная графиня, - Я только хочу быть уверенной, что завтра застану вас троих живыми!

— Чем быстрее вы уедите, тем больше шансов на это, - Брант начал сердиться и даже не попытался это скрыть.

— Я хочу понять! - строптиво нахмурилась Диана, но тут вперёд выступил Гийом Сойе и так выразительно посмотрел на неё, что девушка осеклась, сердито поджала губы и… кивнула.

Всё-таки она в этих землях лишь гостья. Не ей устанавливать здесь правила, тем более что сейчас этот очень уважаемый ею человек ещё и намерен проводить её до дому, а это очень неблизкий путь. Перечить ему дело крайне неблагодарное.

Гийом Сойе верно распознал ход мыслей юной графини и благодарно поклонился ей, после чего развернулся в лекарям, поклонился и им и, наконец, дал знак выступать, но тут Брант возвысил голос:

— Господин Сойе, забирайте ВСЕХ своих людей, - и таким требовательным оказался его тон, что Диана серьёзно заподозрила, что в этих словах есть какой-то неведомый ей подтекст, а дальнейшие действия управляющего землями Пейран стали тому лучшим доказательством.

Гийом Сойе очень неохотно кивнул и дал-таки своим людям условный знак собираться. В тот же миг в лесу раздалась птичья трель, а ещё через пару секунд на поляне стали появляться те, кто прежде укрывался в тени деревьев. Чтобы собраться отряду в полтора десятка человек потребовалась только пара минут.

Сойе был открыто нерад подчиниться требованию Жофрея и Бранта, но да он подчинился, сдержанно поклонился и обронил, прощаясь:

— Я навещу вас... позже.

Брант поклонился в ответ и вдруг обратился к Диане:

— Мадемуазель, передайте сестре мою сердечную благодарность за её хлопоты. Обещаю, ей не придётся об этом пожалеть.

Диана кивнула и с великой неохотой последовала вслед за Сойе туда, в сторону уже такого тёмного леса.

I. Глава 03. Ночные хлопоты.

— Ты и правда уверен, что за ним не придут? - Жофрей развернулся к Бранту сразу, как Диана и Сойе со своими людьми скрылись из виду, - Почему?

Брант тяжело вздохнул и направился к дому.

— Я ведь уже объяснил, отец, - обронил он на ходу.

— Что ты объяснил? Что-то я не припоминаю никаких объяснений... – фыркнул в ответ Жофрей, - Ты вынудил Гийома подчиниться тебе, вот и всё. А я хочу понимать!

Что ж, Брант остановился и развернулся к своему старому другу, и когда заговорил, в его голосе явно зазвучали нотки досады:

— Жофрей, ты ведь тоже устал. Так почему бы нам для начала не отдохнуть? Обсудим ли мы это прямо сейчас, или позже, какая разница?

— А что, разговор обещает быть долгим?

— Нет, не очень, просто сейчас мне и правда нужно несколько минут тишины... Скажи, ты ведь тоже хотел, чтобы Гийом увёл своих людей. Если ты допускаешь возможность нападения, то как ты собираешься защищаться? Один?

— А как, ты думаешь, я делал это все эти годы? У нас ад под боком…

— Это ты снова про Воламбар... - понял Брант, - Ладно, делай, что считаешь нужным, защищайся... А потом принеси мне свой настой тысячасил. Ты ведь не разучился его делать? А я к нашему больному.

Что ж, Жофрей уступил, дождался, пока Брант скроется в доме, вздохнул и пошёл в лес. Он решил проверить и запустить несколько своих тайников-ловушек, специально придуманных для отпугивания непрошенных гостей, это потребовало времени не больше получаса.

Уже на обратном пути к дому он вдруг поймал себя на очень неприятном чувстве, замешанном на страхе и отчаянии. Старый лекарь не стал утруждать себя попыткам докопаться до источника этого чувства, просто поддался внутреннему порыву, который заставил его резко перейти на бег, потому внутрь дома Жофрей ворвался подобно урагану, и тут же застыл на пороге, как вкопанный.

Брант сидел на полу у стены, вытянув ноги, руки безвольно опущены на колени, глаза закрыты, а кожа лица в свете слабой масляной лампы выглядела неестественно бледной. Да-да, он был похож на мёртвого. Это первое, что пришло в голову Жофрея, и эта шальная мысль пронзила его сердце такой острой болью, что уже в следующую секунду старик едва-едва не закричал.

Но всё-таки нет, ведь это Маг Пейрана, человек, который, пожалуй, всю свою жизнь воюет со смертью. И сейчас, он смог-таки вырваться из тисков ужаса, рухнул на колени рядом с Брантом, сорвал с его лица маску и схватился за горло прощупать пульс. И тут Брант вдруг очнулся, не без труда открыл глаза и обратил к старшему товарищу изумлённый взгляд:

— Что ты делаешь?!

— Жив?!! – возликовал Жофрей.

— Конечно. Что мне сделается?

— Тогда зачем так меня пугать?!

— Пугать? – Брант искренне не понимал друга.

— Зачем ты сел на пол? Такой бледный, недвижимый... Вставай! - теперь Жофрей откровенно рассердился.

Только что пережитый ужас нашёл такой выход.

Что ж, Брант снисходительно улыбнулся и поднялся на ноги, но его тут же повело в сторону, голова явно закружилась, так что Жофрей схватил его за руку и помог поскорее найти стул.

— Я в порядке. Не волнуйся ты так! - Брант подарил Жофрею благодарную улыбку, - Куда ты дел мою маску?

— Хватит на сегодня масок. Отдохни, наконец! А я сейчас принесу горячую настойку тысячасил, как ты и просил. Тебе и правда надо восстановить силы!

— Говорю же, я в порядке.

— Не рассказывай мне сказки! Тебя же шатает!!!

— Просто я устал, позволил себе расслабиться.

— Сиди уж. Не двигайся. Я скоро!

И в самом деле, Жофрей вернулся очень скоро. Он принёс кружку благоухающей тёплой настойки. Брант сразу понял, что ему предлагает хозяин дома, согласно благодарно кивнул и с нескрываемым удовольствием начал пить этот целебный напиток. С каждым глотком ему становилось теплее и легче, легче дышать, легче держать голову вертикально, а кружку в руках. Выпив таким образом половину, он остановился, с наслаждением вздохнул полной грудью и обратил к Жофрею благодарный улыбающийся взгляд:

— Добрый Маг Пейрана всё так же дарит страждущим силу жизни...

Жофрей ответил печальной улыбкой.

— Я должен был сразу это сделать, сразу, как ты закончил операцию. Но ты держался так стойко, вышел проводить их... Даже меня смог обмануть... Но знаешь что, сынок, непростительно до такой степени забывать о себе! Ты не имеешь на это права! Твой долг как лекаря, не пересекать черту, иначе ты больше не сможешь быть полезным для своего подопечного...

— Не стоит так драматизировать, отец! Хороший сон, хотя бы час, быстро восстановил бы мои силы. Я уже много раз проходил через такое.

— Сон... Да, это работает... Тогда ложись.

— Нет, чуть позже. Раз уж ты меня разбудил, давай поговорим.

— Это терпит до утра. Ложись! – и Жофрей уже рванулся было расправлять постель, но Брант перехватил его руку и так заставил к себе развернуться:

— Погоди. Ни к чему такая спешка. Я всё равно пока не усну, ты ведь знаешь силу своей травки. Так что давай, старик, садись и спрашивай, что тебя так смущает в сделанном мной, - Брант выразительно повёл бровями, призывая Жофрея высказаться, а сам тем временем взялся снова пить целебный напиток Мага Пейрана.

Что ж, Жофрей уступил, опустился на рядом стоящий стул, окинул взглядом бесчувственного Андре, теперь занимавшего главную кровать, и снова развернулся к своему молодому другу:

— Ты сделал... Перелил в него часть своей крови! И тут же нашёл силы делать всё это... Ты ведь должен понимать, если ваша кровь окажется несовместимой, все твои героические труды пойдут прахом.

— Знаю. Как знаю и то, что я идеальный донор, отец. Понимаешь? Я знаю это наверняка. Мне довелось учиться у великого мастера в Дастане. Он-то и сказал мне такую правду обо мне, научил меня разбираться в видах крови, осознанно использовать этот метод без риска таких осложнений. Просто в этот раз искать другого донора не было времени. А моя кровь подойдёт любому человеку. И, как ты правильно сказал, я знаю свой предел. Потому и нашёл силы и кровью поделиться, и операцию довести до конца. Но это ещё не всё, что я могу и должен для него сделать...

— О чём ты говоришь?! Что ещё ты можешь ему дать?! Разве ты уже не сделал всё возможное?! – снова начал распаляться Жофрей.

Но Брант отрицательно качнул головой и примиряюще улыбнулся в ответ:

— Это чудо напиток! Принеси ещё!

Что ж, старый лекарь согласно кивнул и очень скоро вернулся с кувшином и горелкой. Эту горелку он разместил на столе, маленький огонёк озорно заиграл в быстро сгустившемся ночном мраке. Жофрей пару секунд полюбовался этим зрелищем, а потом рывком вернулся в реальность. Первое, что он решил сделать, это опустить плотные шторы на окнах и двери. Помещение сразу же стало меньше, таинственнее, светлее, так как теперь пара свечей дарила свой свет только этим стенам, не рассеивая его в бескрайний мир за пределами убежища старого лекаря.

Жофрей снова присел напротив ученика. Так друг напротив друга, оба рядом с кроватью, на которой лежал их подопечный, они сидели несколько минут. Наконец, Жофрей вздохнул:

— Так что именно ты имел в виду, говоря, что ещё сделал не всё.

Брант не хотел отвечать, это нежелание ясно отобразилось на его лице, но, это надо было сделать. Между этими людьми не могло быть недосказанности.

— Ему надо ещё помочь... Иначе он вряд ли выкарабкается. Ты прав, полагая, что он почти безнадёжен... Сейчас я сделаю первый подход, а ты сиди тихо. Не мешай. Просто верь, я знаю свой предел и не перешагну его.

Сказав это, Брант одним большим глотком опрокинул остатки напитка Жофрея, поставил кружку на стол, развернулся к Андре, положил свою руку на его руку и, чуть прикрыв глаза, замер. Жофрей понял, что затеял его ученик, и весь напрягся, даже подался ближе. Ему потребовалось сделать над собой великое усилие, чтобы всё-таки не вмешаться, не прервать занятие того. Он нашёл-таки в себе силы довериться. Оставалось только ждать. И минуты превратились в года.

Сколько времени это длилось никто бы не мог сказать точно. Но, наконец, Брант вздохнул полной грудью и расслабился. Глаза его снова раскрылись ни без труда и сразу обратились к кувшину. Жофрей тут же бросился наполнять кружку. И снова целебный напиток стал быстро возвращать чёрным глазам Бранта блеск жизни. Жофрей смотрел на ученика и даже не замечал, что по его лицу текут слёзы.

— Как?!! Каким образом, ты не утратил этот дар, сынок? После всего, что выпало на твою долю, ты не утратил умение заговаривать чистые раны! Ты смог сохранить Веру! Как же это возможно?!

Брант печально улыбнулся и протянул Жофрею платок чтобы всё-таки вытереть слёзы:

— Напрасно ты так драматизируешь, отец! Всё, что мне довелось пережить, многократно доказало мне, что источник жизни только там, в Любви и Свете. Это уже не вера, а знание, понимаешь? И если здесь что и заслуживает такого твоего удивления, так это вот этот парень. Оказывается, он и правда обладает исключительной силой жизни. Я подозревал это, но теперь знаю точно. Он, так сказать, на самообслуживании, я смог лишь коснуться его. Оно и ладно. Ведь у меня сейчас и правда мало сил. Но он... и сам справляется... Теперь я за него спокоен.

— Сам?.. А ну-ка, покажи мне свои руки! - жёстко потребовал Жофрей.

Брант понимающе кивнул, поставил кружку на стол и закатал рукава. Жофрей схватил ближайшую к нему руку Бранта и стал пристально рассматривать её, но на этой мускулистой руке ему не удалось различить ничего нового, ни тебе новых шрамов, ни синяков. Что ж, Жофрей удовлетворённо кивнул:

— Да, теперь вижу, ты знаешь свой предел...

— Похоже, ты меня не понял. Я же сказал, он справляется сам, - Брант освободил свою руку из тисков Жофрея и снова взялся за кружку, - При заговоре на чистые раны лекарь забирает часть боли пациента в своё тело, чтобы растворить, очистить... по сути, задача - вывести организм страдальца из шока и так пробудить, запустить его силы к самоисцелению.

— О как?!

— Что тебя удивляет, отец? Не ты ли научил меня этому таинству?

— Я учил тебя иначе…

— Разве?

— Ну… не делай вид, что не понял меня. «Очистить», «вывести организм из шока» — это снова твоих других учителей или твои собственные?

— Раз говорю я, значит сейчас я за них и в ответе. Неужто ты будешь спорить?

— Спорить? Я? Человек, который утратил этот дар?! Что ты, сынок! Я ещё не спятил! – и Жофрей сокрушённо рассмеялся, - Но да ладно, обещаю больше не цепляться к словам. Главное-то осталось прежним – «забрать боль»…

Брант тут же подался ближе:

— Вот тот-то и оно! – он даже вскинул указательный палец вверх, - Этот парень не делится! Признаться, я нередко прибегаю к такому методу лечения, но только раз сталкивался вот с таким отпором. В нём собственная сила, и великая... Так что я мало взял прежде всего потому, что он мало дал. Вот скажи, ты лечил его пару недель назад, сказал, что он тогда прошёл по краю жизни и смерти. Так что именно тогда случилось?! Как это было?! Теперь я готов и хочу услышать подробности.

— Вот чудак-человек! – и Жофрей невольно всплеснул руками, - А почему ты не захотел услышать это раньше? Отвернулся, закрылся, словно стеной отгородился… Разве лекарь не должен узнать о пациенте всё, что возможно?!

— Ты же сказал, что полностью решил ту его проблему. Я тебе верю и доверяю. А для праздных разговоров то было неправильное время.

— Праздных?! – возмутился было старый лекарь, да тут же осёкся, - Я, похоже… понял. Ты уже тогда взялся заговаривать его рану, так?!

— Да, - веско кивнул Брант, - И тогда он был доступнее, чем сейчас, значит он уже окреп, теперь может сам держаться. Это хорошо. Так ты ответишь на мой вопрос?

Жофрей тут же согласно закивал, сокрушённо вздохнул. В самом деле, по дороге от брода Фей он и сам не жаждал рассказывать своим невольным попутчикам подробности своего первого знакомства с Андре, к тому же тогда у него были и другие заботы, но теперь… Старый лекарь чуть убавил огонёк горелки и вдруг улыбнулся:

— Да, сынок, это было странно... И чем больше я думаю о тех событиях, тем больше усматриваю в них что-то мистическое. Ты правда готов услышать это сейчас?

— Да, я весь во внимании!

— Что ж, тогда начну из далека. Я обходил дозором север земель Пейран… Ну, знаешь, я стараюсь это делать раз в месяц, конечно, если что-нибудь не помешает мне в этом. В тот раз меня занесло дальше обычного, на самую границу. Помню, подъехал к ручью Прилла и думаю: «Ну и зачем меня сюда нечистая принесла?» И представляешь, ответ явился почти сразу. Я увидел, как из земель Воламбаров вышли четыре человека: два брионца, сидя на одном коне, один держал другого, раненного, и ещё брианец и фрагиец, эти двое ехали самостоятельно, правда фрагиец был уже смертельно бледный и, скоро после выхода из ручья он едва не выпал из седла. Вот тогда я и рискнул предложить им свою помощь. Фрагиец оказался ранен в плечо арбалетным болтом.

— В плечо? Погоди, не о том ли шраме ты говоришь, что виден на левом плече Андре?

— Да, именно об этом.

— Но ему минимум пара месяцев сроку!

— Представь себе нет! Только пара недель! Так вот... Парень был при смерти, ведь он умудрился схлопотать арбалетный болт, отравленный пепельной хворью. Да-да! Пепельной хворью! Конечно же я обработал эту рану элаем. Пришлось действовать быстро и жёстко, ввести элай в саму рану так глубоко, как это было возможно...

— Да уж, это же адская боль!.. – Брант кивнул с пониманием дела.

— Именно!!! И представь себе, этот мальчишка справился с ней, не издав ни звука! Герой, настоящий герой!!! После этого мы познакомились. Брианец попытался вообще скрыть их имена, но потом сдался на свой счёт, представился Питером, своих лакеев назвал Полем и Жаком, а вот имя друга фрагийца категорически отказался произносить, мол чем меньше людей его знает, тем лучше. Так что мне предложили называть его как Андре.

Жофрей перевёл взгляд на больного и печально улыбнулся. Молодой человек был в глубоком забытьи, лицо спокойное, даже умиротворённое. Старый лекарь смотрел на него с отеческой теплотой, а перед его внутренним взором плыли картины недавнего прошлого:

— Я определил их на постой в доме лесничего тех мест Жака Фелуа. Хорошее место, удобное. Там удалось укрыть их от глаз появившегося с обыском барона де Воламбар старшего... Благо Гийом Сойе предупредил нас об этом визите.

— Старший Воламбар искал их лично?! – удивился Брант.

— Да, сынок! Андре поймал арбалетный болт от младшего из сыновей барона. Как я понял, будучи уже раненным, он сам метнул в того мерзавца нож и убил.

— Убил младшего из сыновей барона де Воламбар! Так вот откуда такая таинственность, - наконец-то, понял Брант.

— Да, и добавь к этому, что его друг Питер подстрелил виконта де Крахтью, племянника старика Воламбара. Так что это бесовское семейство подняло на ноги всех соседей и жандармерию близлежащих городов – и всё ради поиска нашего Андре и его друзей. Воламбары-то знают нашего героя очень хорошо. Упорство, с которым они его разыскивали, говорит о том, что птица он важная, для них опасная.

— И ты полагаешь, что его-таки нашли...

— Не знаю, не знаю... Примерно неделю назад Гийом организовал отъезд этим нашим таинственным гостям, лично провёл через Пейран. Насколько я знаю, они простились на Каменном мосту Тарна. Эти ребятки отправились в Ротард, и, признаться, мы не думали, что скоро увидимся с ними вновь. Андре клялся найти управу на Воламбаров, вернуться и отблагодарить Пейран за помощь, но...Что-то явно пошло не так.

— Несомненно, - Брант ещё раз наполнил свою кружку настойкой, - Ты спрашивал, почему я уверен в том, что за ним не придут. Скажи, а ты стал бы искать среди живых человека, упавшего в водопад Тарна?

— Упавшего в водопад?! - не поверил своим ушам Жофрей, - Нет, точно нет!

— Вот и я о том же...

— Погоди! Что ты такое вообще говоришь?! Во-первых, в том водопаде невозможно выжить, во-вторых, он слишком далеко от брода Фей.

— Согласен, но я рассуждаю от противного. Его раны нанесены не оружием и не побоями. Это результат одно очень сильного удара. Раз и готово...

— Погоди, на нём же ещё есть множество синяков, ссадин, ты ведь их видел!

— Думаю, это случилось по ходу дела, его могло побить течением о камни... Ты же помнишь, сколько камней под водопадом, да и дальше по течению это бурной реки есть очень опасные места с порогами.

— И ты можешь отличить такие удары о камни от ударов дубиной? Сказки взялся мне рассказывать, сынок!?

— Разве? Если сопоставить их расположение, вид… Старик, не ты ли учил меня подмечать такие детали? Неужто и правда Маг Пейрана начал стареть?

— Ах ты негодник! – возмутился было Жофрей, и даже замахнулся, но эта его поднятая рука почти сразу отправилась к затылку и начала озадаченно его чесать, - Впрочем, да, пожалуй… Я как-то сразу признал его твоим пациентом и…

— … чуть отстранился? – Брант примиряющей улыбнулся, - Оно и ладно, главное — это вон те следы, на груди и спине. Это же следы туго натянутой верёвки, верно?

— Верно! Стало быть, бедолагу прежде связали! – и Жофрей горестно вздохнул.

— Но ты же не станешь утверждать, что кто-то избивал его связанного? – лукаво улыбнулся Брант.

— Что?! – теперь Жофрей призадумался, резко развернулся к больному и затих на минуту.

Нет, он не стал поднимать покрывало, ведь всё-таки и правда, он уже всё видел. А теперь, хорошенько припомнив, наконец, понял, к чему клонит Брант. Тот угадал ход мыслей старшего товарища и взялся озвучить их:

— Вижу, теперь ты понимаешь. Важно расположение этих следов. Получается, его не связывали, а привязывали к чему-то, при этом оставив совершенно свободными руки и ноги. Согласись, это странный способ пленения.

— Да, - кивнул Жофрей, - Складывается впечатление, что это он сам себя к чему-то привязал. Бред какой-то! Зачем?!

— Ладно... – вдруг уступил Брант, - Согласен, идея с водопадом граничит с безумием. Но давай взглянем на другую сторону дела. Он мог бы пройти через плотину брода Фей только будучи в сознании. И Диана нашла его лежащим на валунах с другой стороны плотины. Река это сделать не могла. Он какое-то время лежал там… потерял сознание. Потом Диана нашла его, вытащила на берег, съездила за нами. И за всё это время никто его не нашёл, не попытался добить или спасти... Я думаю, либо его течением унесло слишком далеко от места трагедии, либо его просто не ищут...

— Ой, не знаю, не знаю... - Жофрей тяжело вздохнул, - Воламбары не выпустили бы такую добычу из своих лап. Да и Питер не бросил бы друга. Если только...

— Что если?

— У Андре с Питером были странно противоречивые отношения. При том, что их связывали крепчайшие дружеские узы, Андре был пленником Питера.

— Пленником?! Ты серьёзно? Так они были друзьями или врагами? - заинтригованный Брант даже подался ближе.

— Определённо друзьями, но, как признался сам Питер, он служит редкому мерзавцу. Имя герцога Бетенгтон тебе ни о чём не говорит?

Брант на минуту задумался:

— Я слышал его, но только мимо ходом, ничего определённого, кажется, это какой-то брианский лорд... Питер его слуга?

— Не просто слуга, он один из его праиэров, Питер Вайт, так он в конце концов представился Гийому. Он рассудил так, Воламбары герцогу не страшны. А вот настоящее имя Андре он решил утаить, мол ему из Фрагии не улизнуть, пусть прежде обсудит с отцом, как правильнее быть...

— Я уже запутался, - усмехнулся Брант, - Верно ли я тебя понял, что угроза для Андре могла исходить и от его друга, этого Питера Вайта?

— Да, боюсь, что так... Хоть это и плохо укладывается в моей голове. Я видел, как эти двое дороги друг другу... Но да ладно, о чём это я вообще? Ах да! Ты спрашивал о шраме... Так вот, Питер, как и ты, владеет заговором на чистые раны.

— Так вот в чём дело?! Это он ускорил заживление! – тут же предположил Брант.

— Представь себе, нет! - и Жофрей невесело рассмеялся, - Ему стоило больших трудов уговорить Андре принять помощь. Тот категорически отказывался, так как не хотел, чтобы друг страдал из-за него. Но да в конце концов Питер его уломал. Я наблюдал за ними со стороны, и я видел, какое великое изумление отобразилось на лице Питера, когда они впервые попытались это сделать, видел и, конечно же, не отказал себе в удовольствии подслушать. У Андре обнаружилась способность к самовосстановлению. Он-таки не дал Питеру свою боль, но что-то уловил в ходе лечения, предпринятого другом, и самостоятельно коснулся целительного источника. Как Питер сказал? «Ты, друг, на самообслуживании» - припомнив тот момент, Жофрей невольно усмехнулся, - Да-да, он сказал точно то же самое, что и ты!

— Очень интересно, - сощурился Брант, - Но в тот момент он был в сознании. А сейчас... Каким образом он творит это сейчас?..

И оба лекаря обратили свои взоры к лежащему на кровати Андре. Им довелось встретить большую загадку, их пытливые умы уже усердно искали возможное объяснение, и тут вдруг лицо больного исказилось в гримасе боли. Ещё мгновение, и с его губ сорвалось тихое, похожее на стон слово:

— Нет!..

Лекари переглянулись. Оба решили было, что это им померещилось. Но тут Андре вдруг напрягся жёстче и произнёс уже более отчетливо:

— Нет! Я не стану это делать!!!

— Так, говорить он не разучился, и то ладно, - резюмировал Жофрей.

Он встал, приложил руку ко лбу раненного и тут же нахмурился:

— И у него жар. Сильный жар!

Брант тоже уже был рядом, внимательно вглядывался в лицо страдающего.

— Это либо ты всё-таки не угадал с кровью, либо он не избежал заражения ран... - позволил себе думать вслух Жофрей.

— Это точно не из-за моей крови. Но в одном ты прав, мы подошли к часу истины. Вот теперь и решится, будет ли он жить, или умрёт, - и черты лица Бранта ожесточились.

Он приложил свои большие руки к вискам Андре и, чуть прикрыв глаза, начал тихо двигать губами.

Жофрей понял, что его молодой ученик взялся снова за исполнение заговора на чистые раны. Он сокрушённо повёл головой, и чуть отошёл в сторону. Снова несколько минут тяжелого ожидания. Наконец, Брант отпустил голову страдальца и выпрямился.

— Применять заговор к голове раненного это сильно рисковать собственной, - сердито заметил Жофрей.

Брант бросил на него взгляд человека, который в самом деле не привык объяснять причины своих поступков, и снова развернулся к больному:

— Он начал бредить... У него кошмары.

— К слову сказать, кошмары его преследовали и раньше! Он даже боялся спать! Метаться в ужасе во время сна было для него делом привычным.

— Человек, проявляющий невиданную стойкость перед лицом физической боли, оказывается беспомощным перед лицом боли душевной? – Брант горестно поджал губы, - И при этом он может само исцеляться... В чём же причина этой его душевной раны, отец?

— Я не знаю, сынок, не знаю. Они с Питером скрытничали, понимали друг друга без помощи слов...

— Жан, прости меня! - вдруг снова заговорил Андре, - Да, верно... Я должен был тебе во всём признаться! Но я... я не мог... Это было так трудно... Ты герой! Вы все герои! А я ничтожество! В сравнении с вами полное ничтожество! Потому Марианна и предпочла тебя! Нет... Послушай меня! Я не... Ну хорошо, да, в тот момент я жаждал твоего унижения, уничтожения! Но я не предавал тебя герцогу! Брат, ты должен понять это!!!... А что я мог сделать?! Один?! Ты был без оружия, тебя повязали... Что я мог сделать один?!! Сохранить лицо?! Об этом я должен был тогда думать?!! Нет!!! Не надо!!! Всё не так!!!

Брант снова схватился за виски Андре и начал свой заговор, а Жофрей поспешил к своему сундуку с настойками. Очень быстро приняв решение, он извлёк пару бутыльков, смешал их содержимое и передал Бранту:

— Дай ему выпить!

Брант осторожно понюхал напиток, согласно кивнул и не без труда влил это в рот Андре. Тот, попав в оковы кошмара, уже начинал биться в истерике. Брант снова взялся за его виски. Прошла пара таких долгих минут, Андре начал затихать, и скоро совсем затих. Только после этого Брант снова опустился на стул рядом с кроватью. Жофрей последовал его примеру.

— Этот бред... Это не просто игра больного воображения. Душа этого человека крайне изранена, - озвучил свои мысли Брант, - Тебе уже доводилось слышать его кошмары?

Жофрей отрицательно повёл головой:

— Я только наблюдал страх перед ними... Похоже, ночь будет долгой…

Брант согласно кивнул.

I. Глава 04. Осмотр.

Раннее утро. Трава ещё не скинула с себя бисер холодной росы, солнце ещё не растопило остатки ночной прохлады, но долг службы уже потребовал от старого Пирата разодрать сонные глаза и покинуть излюбленное место, ведь у жилища Жофрея очень скоро должны были появиться гости.

В самом деле, через несколько минут из леса, прикрытого зыбкой вуалью тумана, вышли две всадницы на вороных конях. Их тонкие серые плащи были распахнуты и позволяли по достоинству оценить тёмно-зелёные с коричневой отделкой платья, а украшенные страусовыми перьями широкополые шляпы оттеняли, но не заслоняли очень встревоженные лица девушек. Они двигались настороженно, словно никак не могли решить, кому же из них выступить первой. По какой-то странной причине в этот раз обе были рады уступить эту роль друг дружке, и это заставляло их коней двигаться словно в медленном витиеватом танце.

Как жаль, что никто кроме бдительного пса не смог оценить это мистическое по своей красоте зрелище! Да, хоть Пират и начал радостно повизгивать, приветствуя любимых гостей, на его призыв так и не откликнулись ни Жофрей, ни Брант, и это не могло не вызвать беспокойство сестёр Розаэль. Они знали, что в доме должен быть тяжело раненный. Значит рядом с ним должен быть хотя бы один из лекарей. К тому же Жофрей славился тем, что вообще мало спит и встаёт с восходом солнца, а то и раньше, а тут вдруг такая тишина в такой час!

Может быть, раненный Андре умер?!..

Что ж, девушки спешились, приласкали Пирата и после некоторой заминки дружно направились к дому, но на крыльцо ступить не успели. Их остановил голос Жофрея, неожиданно раздавшийся откуда-то сзади:

— Не надо туда заходить, девоньки!

— Жофрей?!

Девушки всплеснули руками, и Диана едва ли не бегом бросилась к старику. По всему было видно, они его разбудили.

— Он жив?!

— Жив твой сказочный принц, жив, - улыбнулся в ответ Жофрей.

— Слава Богу!!! - Диана и не попыталась скрыть вздох огромного облегчения.

Её мир снова заиграл весёлыми тёплыми красками!

— Так ты теперь спишь в конюшне?! - тут же лукаво поинтересовалась младшая из сестёр.

— Точнее на сеновале, - Жофрей рассмеялся и жестом предложил девушкам пройти под навес в гнездо, присесть на скамью, - Очень уж буйного гостя ты мне подбросила, голубушка! Бредил, кричал, бился в кошмарах едва ли не всю ночь! Брант взял его на себя, выпроводил меня прочь… Так ведь из-за такого и на сеновале не уютно… Он угомонился только перед рассветом.

Такие слова лекаря очень расстроили Диану, но она тут же поспешила напомнить себе:

— Главное, он жив...

— Да, жив твой Андре, жив. Жар спал, и это очень хорошо. Похоже, и с головой у него всё не так уж и плохо. Во всяком случае, говорить он может и излагал складно…

— А что говорил?!

— Много всякого, да вот пересказать не возьмусь… Ладно, сам потом расскажет.

— Значит… Брант спит… - предположила до сих пор не проронившая ни слова Жанна.

Она держалась настороженно, словно робкая лань, готовая в любой момент броситься наутёк.

— Наверно… - как-то растерянно кивнул Жофрей и тут же принял решение, - Сейчас проверю…

Он от души потянулся, поднялся, при этом его ноги хрустнули в суставах, и направился к своему дому. Девушки не спускали с него глаз и сорвались с места сразу, как только он дал им знак приблизиться, конечно же, Диана опередила сестру.

Что ж, Жофрей, тепло улыбаясь, отодвинул дверной полог и так позволил девушкам заглянуть в комнату.

Большую кровать занимал Андре, голова в плотной шапке из бинтов, лицо искажено гримасой боли. Здесь была и ещё она кровать, пониже, поуже, и на ней девушки нашли Бранта. Он спал одетым, лицом к двери, и это позволило увидеть, что его губы плотно сжаты. Похоже и ему снятся не сладкие сны. На глазах маска.

Выждав пару минут, Жофрей решительно выпроводил девушек прочь, жестом предложил им снова вернулись к гнезду.

— Ты не сказала, что твой утопленник молод и так хорош собой. Стало быть «сказочный принц»? - лукаво улыбаясь, заметила Жанна.

Диана густо покраснела, но сестра тут же ободряюще приобняла её за плечи:

— Как знать, сестрёнка, быть может, Тарн подарил тебе мужа?! Наша река… наш Тарн заботится об этом крае, вернейший друг нам…

— Мужа?! – эхом отозвалась Диана и обратила к Жанне изумлённый взгляд.

— Ладно-ладно, прости… Так что мы о нём знаем? Ты сказала, он дворянин, бывает при королевском дворе... Он женат?

Но Диана от смущения уже не могла и слово молвить, только отрицательно качнула головой. Что ж, Жанне и этого оказалось достаточно. Она удовлетворённо кивнула:

— Значит у вас есть возможность не только познакомиться...

— Но разве сейчас ты не должна напомнить мне о том, что я уже помолвлена?! – вдруг вскинулась Диана и тут же сердито хлопнула рукой по столу.

— Зачем? Ты и сама это помнишь. И ты знаешь, насколько мне не нравится эта твоя помолвка... – Жанна тоже нахмурилась.

— А мне-то она как будто нравится! – фыркнула в ответ Диана, - Хорошо хоть ты смогла настоять на том, чтобы она пока оставалась в тайне. Как думаешь, барон верен этому соглашению?

— Не знаю, но это не должно нас волновать. Чтобы он там не болтал, до тех пор, пока о помолвке не объявит наш отец, это лишь досужие слухи, - подведя эту черту, Жанна кивнула в ответ на какие-то свои горькие мысли и развернулась к лесу.

Как раз в эту секунду с ближайшей сосны соскочили две белки и стали подкрадываться ближе к столу. Это были чудо какие очаровательные зверьки, а их смелость не могла не умилять.

— Не знаешь, где Жофрей прячет хлеб? – уже почти смеясь поинтересовалась Жанна у сестры.

— Нет... А вот и он сам... – кивнула в сторону дома Диана.

Жофрей подошёл к девушкам и тут же дал ответ на не успевший прозвучать вопрос:

— Этим попрошайкам достаточно лесных богатств. Мой хлеб я им не дам.

Жанна изобразила умоляющую гримасу, но старик не дрогнул:

— Дочка, ты и правда хочешь, чтобы я перешёл на жёлуди, а хлеб отдавал этим Божьим тварям?

Старшая из сестёр Розаэль тихо рассмеялась, а младшая уже подалась ближе к старому лекарю:

— Это что же, господин Брант и спит в маске? Она что, приросла к его лицу?

— Почему же «приросла»? Их у него несколько… - усмехнулся Жофрей и тут же поинтересовался, - Завтракать со мной будете?

В ответ Жанна мягко улыбнулась:

— Нет, спасибо, мы уже… - она не закончила, потому что заметила, что на крыльцо вышел Брант.

Он с наслаждением потянулся, вздохнул полной грудью, улыбнулся солнцу, и вдруг увидел девушек. Улыбка слетела с его лица в один миг. Эта туча возникла и тут же испарилась, губы Бранта снова смягчились, и он бодро направился к гнезду, но Жанна, поймав этот миг замешательства странного лекаря в маске, заметно побледнела и… отвернулась.

— Доброе утро, сударыни! – приветствовал он девушек поклоном, хоть сейчас на него и смотрела только Диана. К ней-то он и обратился, - Как ваш отец, мадемуазель? Сможет принять меня сегодня?

В ответ Диана отрицательно повела головой:

— Он сказал… Сказал… Что раз уж вы взялись лечить этого человека, то он подождёт… Если Андре будет владеть руками, папа примет вас.

— Ожидаемо глупый ответ, - даже не поворачиваясь к молодым людям, резюмировал занятый хлопотами у очага Жофрей.

— Что ты себе позволяешь, лекарь! – тут же взвилась Диана.

— Я имею в виду глупость твоего отца, дочка, не твою... - Жофрей, наконец, развернулся, показав своё лукаво улыбающееся лицо.

— Но как можно так говорить!? – Диана не приняла слова старика как извинение, впрочем, они и не были таковыми.

— Нельзя, - легко согласился Жофрей, - Как нельзя и отказываться от такого подарка судьбы...

Диана совсем растерялась, сердиться на Жофрея было невозможно, как и невозможно было допускать такие неуважительные речи в адрес отца. В поисках решения, как быть, поддержки, девушка развернулась к сестре и обнаружила, что та совсем не интересуется этой словесной перепалкой. В эту минуту всё её внимание было приковано к Бранту, который, как оказалось, о чём-то крепко задумался, ушёл глубоко в себя, и тем лишил Жанну смущения, позволил ей рассматривать его вот так, пытливо, не моргая. И вдруг сердце Дианы дрогнуло, ведь она заметила в глазах сестры… слёзы?! Нет, Жанна не плакала, плакала её душа, и от этого становилось ещё горше.

Что ж, Диана тоже обратила глаза к Бранту, ей очень захотелось понять, что такого особенного в нём нашла Жанна? Да, хорошо сложен. Да, не стар. Теперь, когда он расстался с чёрным цветом и стал одеваться почти так же, как и Жофрей, он выглядел обычным человеком, ну почти обычным, потому что было трудно забыть о маске, которую он, как оказалось, не снимает даже во сне. Во сне?..

— Господин Брант, - не выдержала молчания Диана, — Значит вы даже спите в маске?

Брант вздрогнул всем телом, впечатление, что он успел заснуть с открытыми глазами. Теперь он распрямился, и его красивые губы тронула улыбка:

— Почему же?

— Но мы видели… - неосторожно сорвалось с уст девушки, и она тут же осеклась.

— Если бы я был без маски, Жофрей вряд ли позволил бы это увидеть. Ведь так Жофрей?

Диана не смогла не отметить, каким требовательным тоном был задан этот вопрос. В ответ старый лекарь от души чертыхнулся и продолжил своё занятие. Диане становилось всё не уютнее, и этот дискомфорт требовал выхода.

— Вы здесь только пару дней... - девушка снова обратилась к Бранту, - Позвольте спросить, что даёт вам право так здесь распоряжаться?

— Распоряжаться? - лекарь и правда не понял вопрос.

— Назовите это иначе, но вы дерзаете отдавать приказы хозяевам этих мест. Жофрею, Гийому Сойе...

— Приказы?! - ещё больше удивился Брант.

Жофрея тоже развлекло такое заявление Дианы. Теперь он определённо оставил свои хлопоты по приготовлению завтрака и с великим интересом развернулся к разговаривающим.

В ответ Диана раздражённо повела плечиком. Она была совершенно уверена, что её прекрасно поняли, и в таком случае... Издеваются?!

— Вы дерзкий! - в отчаянии воскликнула она.

— Милая, что происходит? - Жанна ласково коснулась руки сестры, призывая ту успокоиться и объясниться.

Да, Жанна знает не всё, и ей-то стоит кое-что объяснить. Потому Диана взяла себя в руки и обратилась только к сестре:

— Я тебе говорила, что вчера здесь я встретилась с Гийомом Сойе?

— Нет, не говорила...

— Правда? – растерялась Диана, но тут же простила себя, - Но да ладно. Главное – управляющий землями Пейран приехал в сопровождении полутора десятков своих следопытов, сразу расставил их охранным кольцом вокруг этого дома и был определённо намерен держать здесь эту охрану по крайней мере до тех пор, пока Андре не очнётся. Его волновало то, что напавшие на Андре могут искать его здесь. Но вот Брант освобождается... и заявляет, чтобы Сойе снял эту охрану. Полностью.

— И Сойе подчинился... – Жанна уже поняла, к чему клонит её сестра.

— Именно! Я видела, как неохотно он принял это решение. Но он подчинился! Ты знаешь ещё кого-нибудь, кто осмелился бы указывать господину Сойе, что ему делать?

— Гийом Сойе очень разумный человек, а потому не станет упорствовать в заблуждении, - мягко возразила Жанна, - Если ему объяснили, что причин для такого рода тревог нет... Ему ведь объяснили? – теперь Жанна избегала смотреть на Бранта.

— Да... может быть… - неохотное признала Диана, хоть ещё и не была готова уступить, - Но прежде был приказ!

— Да, Жофрей, ты был прав, назвав младшую из сестёр Розаэль вулкан-девицей, - вдруг рассмеялся Брант, - Мадемуазель, вчера все мы были уставшими от стольких волнений и трудов. Стоит ли в таких условиях придавать столь большое значение интонациям? Все мы к тому часу уже мечтали лишь о возможности отдохнуть, выспаться...

— Но ночь выдалась беспокойной, верно? - тут же ухватилась за эти слова Диана, - Жофрей сказал, что Андре бредил, много говорил... Что вы скажете теперь? Как его состояние?

— Раз вы только сейчас задали этот вопрос, значит Жофрей уже объяснил вам, что этот человек определённо выживет, - и Брант чуть поклонился, - Жар спал, последние пару часов Андре спит тихо, а прежде да, говорил много... А это значит, что и с головой у него тоже всё не так страшно, как мы опасались. Думаю, теперь и Жофрей уверен, что наш пациент выкарабкается.

— А когда он придёт в себя? – Диана, наконец-то, отважилась задать главный для неё вопрос.

Но Брант тут же охладил её пыл:

— Не знаю. Может быть сегодня к вечеру, может быть через несколько дней. Всё-таки он потерял очень много крови...

— Слишком много, - Жофрей вкрадчиво поправил друга, - Уже одно это стало бы для него приговором, если бы ты не дал ему свою...

— Свою кровь?! - не поверила своим ушам Жанна, - Такое возможно?!

— Порой да, возможно... В случае, если кровь совместима. Так что ему со мной повезло и в этом, - Брант неопределённо повёл рукой, закрывая эту тему, и, словно приняв какое-то решение, вдруг вскинулся, - А знаете что?.. Ни к чему терять время. Проводите меня к вашему отцу, вот хотя бы после завтрака...

Лица девушек выразили крайнее удивление, и объясниться взялась Диана:

— Без разрешения графа де Розаэль вам к нам никак нельзя. Он хоть и прикован к инвалидной коляске, но чутко блюдет порядок, а порядок этот таков, что людям с земель Пейран нельзя пересекать черту нашего замка.

Девушка произнесла эти слова очень серьёзно, но Брант отнёсся к услышанному неожиданно легко:

— Жофрей, ты слышал? Я стал человеком с земель Пейран… Значит тут и правда идёт тихая война… - и Брант беззвучно рассмеялся.

— Если бы только тихая… - пробурчал Жофрей, - Старик граф начинает помаленьку впадать в старческий маразм.

— Жофрей! Выбирай слова! – уже в который раз возмутилась Диана, и уже в который раз Жофрей лишь отмахнулся.

— Сударыня, - снова, почти смеясь, обратился к ней Брант, - если это так серьёзно, как у вас хватает духу появляться на землях Пейран?

— А кто нам здесь угрожает? – пуще прежнего нахмурилась Диана

— А от кого тогда так защищается ваш отец? – поинтересовался Брант и даже подался ближе.

Диана вспыхнула, даже вскочила с места, она должна была что-то возразить, но тут вдруг Жанна взяла её за руку, и это в миг охладило пыл темпераментной красавицы. Старшая из сестер Розаэль тоже встала, и теперь её тяжёлый взгляд был обращён к Бранту:

— Не судите нашего батюшку строго. Ведь вам не довелось побывать на его месте.

Сказала, как отрезала, и решительно направилась к своему коню. Диана подарила Бранту осуждающий взгляд и, конечно же, поспешила за сестрой.

Казалось бы, на этом и всё, разговор завершён, но Жофрей хорошо знал своего молодого друга, а потому, в ожидании не менее занятного продолжения, с интересом развернулся к Бранту, и тот согласно кивнул в ответ на этот немой вопрос. Его голос зазвучал так вкрадчиво, что девушки расслышали каждое слово, даже несмотря на теперь значительное расстояние между ними:

— У меня на всё про всё только... пара месяцев, дальше я не берусь предсказывать будущее... Этого времени едва-едва хватит, чтобы поправился Андре… А ваш отец… Он собирается жить вечно?

И вот снова – неслыханная дерзость!!!

От таких слов этого странного лекаря девушки едва не лишились дара речи, обе дружно развернулись и одарили Бранта такими гневными взглядами, что, если бы могли таким образом испепелить его, сделали бы это мгновенно. Но дерзкий лекарь не дрогнул. Теперь он встал и обратился прямо к Жанне:

— Мадемуазель, ваша сестра сказала, что вы превзошли себя, добиваясь согласия отца принять меня. За это вам низкий поклон, - при этом Брант не сделал даже попытки поклониться, - Так не останавливайтесь же на полпути. Проводите меня к нему, остальное моя забота.

— И снова этот требовательный тон! Похоже, вы забыли, что обращаетесь к графине де Розаэль! - вспыхнула Диана.

— Отнюдь! – отрезал Брант, - И я знаю, если кому и позволено нарушать странные правила графа, так это вам, его дочерям. Пусть он и хозяин своих земель, но вы хозяйки, и ваши голоса звучат громко. Я не прав?

С этим девушки не стали спорить, и тогда Брант подвёл черту:

— Ваш отец нуждается в помощи. Если оказать её возможно, я готов. Дело за вами.

Сказал, как отрезал, и вдруг низко поклонился. Это его уже нежданная учтивость заставила Диану осадить свой порыв резко высказаться, девушка растерялась. Она и правда не понимала, как быть с этим странным человеком, как отвечать на его дерзкие речи.

Жанна тоже не спешила с ответом, сощурилась, её взгляд явно пытался сорвать с Бранта маску. Не вышло. Девушка подавила тяжёлый вздох и вдруг кивнула:

— Хорошо. Тогда едем прямо сейчас.

— Что?!! - Диана не поверила своим ушам.

Что там Сойе, теперь и её сестра вот так просто уступила требованию этого странного лекаря в маске?! Не просто уступила, Жанна готова пойти наперекор воли отца! Что происходит?!

И тут Жофрей, невольно прыснув, вызвал удар на себя:

— В чём дело, старик?! – взвилась Диана.

— Да ничего-ничего… – замахал он в ответ руками, - Просто забавно… Передо мной Розаэли, два очаровательных графа в юбках, - ничуть не смутился старый лекарь, - Вы, красавицы, даже излагаете, как ваш батюшка. «Прямо сейчас» – сказала, как отрезала. Скажите-ка, девоньки, вы и своих мужей будете так строить?

Конечно же обе молодые графини вспыхнули от такой наглости, но это был Жофрей, такой, каким они его знали всю свою жизнь. Это был человек, который ни к кому на свете не обращался на «вы». Нечего было и думать перековать такого философа, приходилось мириться с его наглостью и… мудростью.

— Замечательно! - оживился и Брант, словно и не заметил этой возникшей вдруг напряжённости, - Мне необходимо только несколько минут чтобы собраться. Я быстро!

И, не дожидаясь позволения, Брант бегом бросился в дом.

«Что ж, раз быстро, можно и подождать», - решила для себя Жанна и кивнула.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь?! - Диана схватила сестру за руку.

— Хуже не будет, - та лишь пожала плечами, - Он, как ты сказала, дерзкий. А Жофрей назвал его великим мастером... Верно я тебя поняла, старик?

Жофрей веско кивнул в ответ. Тогда Жанна снова развернулась к сестре:

— Тогда что же страшного в том, чтобы дерзкий мастер попробовал помочь нам? Может быть, это наш последний шанс поставить папу на ноги?

— А если наоборот?! - глаза Дианы расширились словно от ужаса, так живо она представила последствия гнева отца, или последствия неудачного лечения, или ещё Бог весть чего, благо воображение у неё было богатое.

— Если ты и правда так напугана, как хочешь думать, оставь это дело мне, пережди где-нибудь, - Жанна подвела черту и снова развернулась к дому, - Сказал скоро, но вот заставляет себя ждать...

В самом деле, Брант до сих пор не появился. Много ли времени требуется, чтобы взять камзол? Ожидание стало затягиваться, оно было неожиданно и потому начало злить. Девушки переглянулись в поисках ответа на вопрос, что это всё могло бы означать, но тут их окликнул Жофрей. Оказывается, он успел достал из своего летнего погреба флягу с прохладным молоком и теперь решил предложить своим гостьям это нехитрое угощение, да ещё и только что подогретый кусок хлеба. Только теперь девушки признались себе, что успели очень проголодаться, потому всё-таки согласились вернуться ко столу. Так время потекло быстрее, и задержка Бранта утратила свои драматические краски.

Когда он, наконец-то, появился на пороге дома, Жофрей и ему махнул рукой на стол, а сам отправился запрягать коня для своего молодого друга. Брант благодарно кивнул и присоединился к девушкам, а те, уже насытившиеся, стали с великим пристрастием рассматривать его. Оказывается, он полностью переоделся во всё чистое, рубашка стала ещё белоснежнее. Скромный по покрою, но не по качеству ткани коричневый камзол сидел на нём как влитой, что наводило на мысль, что вещь сшита на заказ. Сменилась и маска. Эта была добротнее, плотнее и больше закрывала лицо. Крепкая тонкая лента сходилась ободом на затылке безо всякий узлов! Поняв это, Диана вслух изумилась:

— Я не вижу, чтобы лента вашей маски где-то завязывалась! Из чего же она сделана?!

— Это особый тянущийся материал, - улыбнулся Брант.

— Господин Брант, - вдруг обратилась к нему Жанна, - Вы должны понимать, что папа потребует, чтобы вы сняли маску...

— Если таково будет его условие, я его выполню, но думаю после этого он потребует, чтобы я больше никогда не снимал её, - Брант произнёс это спокойно, вкрадчиво, и тут же встал из-за стола, - Я готов следовать за вами, сударыни.

Его лекарская сумка из отменно выделанной кожи уже была перекинута через плечо. Девушки переглянулись. Диане очень хотелось ещё хоть одним глазом взглянуть на Андре, но в этот раз сестра её не поняла. В своих мыслях Жанна уже была дома, перед лицом отца, уже начала с ним непростой разговор. Поняв это, Диана решилась-таки на отчаянный шаг:

— А давайте я здесь подожду! Может быть, Жофрею надо будет отлучиться. Так я и подменю его, присмотрю за раненным.

Выпалила это и затаилась. Как же страшно было получить отказ! Её поняли все, но каждый сделал свой вывод. И если в лицах Жанны и Жофрея уже можно было различить признаки согласия, то Брант остался непроницаем, и именно он разрушил очарование почти сбывшейся мечты:

— Жофрей справится сам. Уверен, мадемуазель, граф де Розаэль не одобрит ваше бдение около постели незнакомого мужчины. Во всех отношениях будет лучше, если вы вернётесь домой вместе с нами.

Сказал, как отрезал. Взгляд Дианы метнулся в Жофрею. Но и он теперь стал серьёзен:

— Да, дочка, Брант прав. Нечего тебе здесь делать.

Оборачиваться к сестре Диана уже не стала. На длинных ресницах юной влюблённой графини уже заблестели слёзы обиды и досады, но она быстро совладала с этой своей слабостью, легко взлетела в седло и стегнула коня. Да, она и сама найдёт дорогу, без этих таких правильных взрослых.

Жанна сокрушённо повела головой, она уже хотела пуститься вдогонку за сестрой, но тут заметила, как Жофрей вдруг вцепился в руку Бранта, который пока ещё стоял около своего коня:

— Подумай ещё раз, сынок! Не слишком ли ты спешишь? Тебе ещё надо восстановиться после подвигов во имя спасения Андре. И вообще... Твой метод... Кости людей в таком преклонном возрасте срастаются очень плохо...

— Мы сегодня только поговорим. Не переживай ты так! Бог даст, я осмотрю его. Сегодня не более. Ты ведь видишь, я почти ничего не беру с собой, - Брант благодарно улыбнулся Жофрею и уже хотел подняться в седло, как вдруг передумал и резко развернулся к старшему товарищу, - Отец, благослови меня!

— Что?! Н-да… - усмехнулся старик, такое предложение откровенно смутило его, - У тебя всё получится, сынок! Ступай. Я в тебя верю!!!

Это сцена поразила Жанну. Вот только почему? Разве Жофрей не называл сынками почти всех мужчин, младше себя возрастом? Что особенного в том, что ученик просит благословения у своего учителя? Но бывают моменты, которые невозможно вписать в привычные рамки. Всё понятно и банально, и тем не менее содержит в себе нечто столь значимое, что волей не волей останавливаешься, делая паузу в пути...

В этот миг краткого прощания двух лекарей Жанна вдруг остро ощутила, что стала свидетельницей едва ли не таинства.

А что, собственно говоря, она знает о Жофрее? Почему у него не может быть сына? Или племянника? Впрочем, ей-то было известно, что Жофрей чтил сыном только одного человека, и признавшись себе к этом, Жанна почувствовала, что ей вдруг стало трудно дышать. «Что, если я в самом деле права?!» - загудело у неё в голове. Этот страшный вопрос буквально высасывал из неё жизненные силы, так как был лишь вершиной гигантского айсберга боли. Поэтому она гнала его прочь, запрещала себе эти мысленные эксперименты. «НИКАКИХ ЕСЛИ!!!» - снова жёстко приказала Жанна сама себе и не без труда перевела дыхание.

— Сударыня, вы в порядке? - голос Бранта раздался неожиданно близко.

Девушка вздрогнула всем телом и резанула его гневным взглядом:

— Да, в полном, - и с тем стегнула коня, только так было возможно выжить.

* * *

Розаэль был светлым, ухоженным дворцом, который по традиции этих мест все называли замком. Его построили сравнительно недавно, и потому он не имел массивной каменной стены и сторожевых башен. Вместо них замок окружал богатый пышный парк: паутина очаровательных аллей и россыпь маленьких прудиков, беседок, клумб. Ступив под сень главной аллеи, Брант невольно остановил коня и залюбовался открывшимся перед ним видом. Удивлённые этой его заминкой, молодые графини тоже остановились и благодаря этому расслышали сорвавшиеся с уст Бранта слова:

— Есть ли в мире место краше этого?!

Да, сёстры Розаэль были полностью согласны с ним. Диана даже гордо вскинулась:

— Папа не жалеет средств, а моя сестра любви для этого сада.

— Не многие способны так любить… - в задумчивости откликнулся Брант и тут же заставил коня тронуться с места.

Таки его слова сильно удивили Диану, она невольно развернулась к сестре. Та всё ещё была мрачна, но, как видно, слова эти расслышала, и против ожидания Дианы, нахмурилась пуще прежнего.

Все трое остановились у парадного крыльца. Подбежали слуги, помогли госпожам спешиться. Брант уже передал поводья своего коня в руки одному из этих проворных лакеев и с нескрываемым интересом осматривался. А вокруг стали быстро собираться люди, ещё бы – прямо средь бела дня в замке появился человек в маске! Уж и не припомнить, когда бы здесь такое случалось. Но это естественное людское любопытство совсем не задевало странного гостя.

Что ж, Жанна уже в который раз смерила Бранта испытующим взглядом и хмуро распорядилась:

— Ожидайте здесь.

И с тем решительно направилась к двери, а сестра поспешила за ней следом. Так Бранту осталось лишь поклониться им вслед.

Девушки нашли отца в кабинете. Он задремал за чтением, но сон его был чутким, и лёгкие шаги дочерей заставили его открыть глаза сразу, как только девушки переступили порог комнаты.

Граф де Розаэль был моложе Жофрея лет на десять, но голова его была тоже совершенно седой. И потому его чёрные как смоль брови и колючие столь же чёрные глаза представлялись большой неожиданностью. Изрядное число глубоких морщин странно не добавляло ему лет. А правильные, но довольно резкие черты лица однозначно говорили о том, что это очень властный человек.

— А вы скоро, - кивнул он дочерям, - И как же поживает ваш утопленник? Скоро будете его хоронить?

— Он жив, и будет жить долго, - уверенно возразила Жанна.

— Долго? – граф чуть повёл бровью, - Вчера я слышал, что у него проломлена голова и оторваны руки…

Диана тоже сильно удивилась такому заявлению сестры, но эта уверенность тёплым эхом отозвалась в её душе. Она чуть отступила и так предоставила Жанне полную свободу действия, тем более что сама она уже заранее страшилась той бури, что должна будет разразиться, решись Жанна напомнить о предложении Бранта. Но старшая из дочерей графа пришла именно для этого!

— Да, папа, этот человек будет жить долго, потому что он умеет хвататься за жизнь даже будучи без сознания. Могу представить какую силу духа продемонстрирует нам этот человек, когда очнётся. А это от него потребуется! Господин Брант уверен, что смог сохранить ему руки, но до момента, когда можно будет освободиться от бинтов, должно пройти не меньше двух месяцев.

— Значит, два месяца… - эхом отозвался граф.

— Точнее, господин Брант сказал, что возможно правую руку освободит через пару месяца, а левую не раньше, чем через два с половиной... Но проблема в том, что он, по неизвестной нам пока причине, может собой располагать только в течение этих самых двух месяцев, не более.

Граф понял, к чему клонит его дочь, но промолчал, словно и не расслышал.

Что ж, Жанна вдохнула полной грудью и решилась:

— Папа, господин Брант настоял, чтобы мы проводили его сюда. Он у крыльца, дожидается вашего позволения подняться.

А вот к этим словам дочери остаться безучастным граф де Розаэль уже не смог. Он нахмурился, в задумчивости коснулся подбородка, ответил не сразу:

— Этот господин Брант такой же хам, как и Жофрей?

Жанна скрыла вздох облегчения и поспешила ответить:

— У него странно много общего с Жофреем, но… хамом я бы его не назвала. Право, папа, мне было бы интересно узнать, встречали ли вы когда-нибудь прежде столь необычного человека.

И граф прочёл в глазах дочерей такое напряжённое ожидание, намешенное на такой мольбе, что вдруг сдался:

— Хорошо. Я согласен с ним встретиться, но только из чистого любопытства. Пусть войдёт.

От радости Диана даже руками всплеснула, а Жанна проявила гораздо большую сдержанность, благодарно улыбнулась отцу и присела в почтительном реверансе.

— Жюс, голубчик, приведи сюда этого человека, - распорядился граф.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, - раздался в ответ приторно сладкий голос слуги.

Девушки и не заметили, когда этот слуга появился за их спинами, но сейчас, при звуке этого голоса Жанна невольно нахмурилась, резко развернулась и тут же увидела слащавую улыбку секретаря отца. Жюсу Берру было чуть больше тридцати лет, внешностью он был типичным представителе юго-востока Фрагии, то есть чернявым крепышом, но было в его лице нечто, что Жанна терпела с огромным трудом: то была крутая смесь махрового подхалимства и коварной хитрости. Этот человек был очень многоликим, и сейчас он вдруг решил выразить огромное беспокойство, так явно всполошился, что не заметить это граф просто не смог:

— Ну что ещё? Говори уж!

— Просто я страшно удивлён… Ваше Сиятельство, помнится, что вы зареклись допускать в дом новых лекарей…

— Ты слышал приказ?! – тут же вскинулась Диана, которая тоже с трудном переносила этого человека.

— Да, госпожа, - и Жюс поспешил низко-низко поклониться.

— Тогда выполняй! – сказала, как отрезала, Диана и вскинула руку в направлении двери.

Диана редко позволяла себе так распоряжаться в присутствии отца, но, если уж такое случалось, то было очень красочно… Да, граф любил такие моменты, и сейчас даже залюбовался своей грациозной властной любимицей. Так что Жюс Берру счёл за благо исчезнуть.

* * *

Брант предстал перед графом де Розаэль уже минут через пять. Находящиеся в кабинете услышали звук шуршания юбок главной горничной Кристин, и вдруг за её спиной появился Брант – статный, загадочный. В этот момент он показался призраком. Стоит недвижимый, только взгляд его скользнул по девушкам и упёрся в лицо графа. Брови того удивлённо изогнулись.

Да, он ожидал появления человека в маске, но… этот человек оказался настолько не похож на тщедушного лекарешку, какими являлись большинство побывавших здесь целителей!

— Господин Брант?!

Только теперь странный лекарь склонился в неожиданно низком поклоне, пальцы его рук едва не коснулись носков его замечательных сапог. Выпрямившись, Брант заметно набрал в лёгкие воздуха и произнёс:

— Я очень признателен вам, Ваше Сиятельство, за то, что вы позволили мне появиться здесь. Признаться, я давно живу в ожидании встречи с вами.

И голос у этого человека оказался очень приятный глубокий. Нет, он так сильно не соответствовал привычному образу лекарей, но граф от растерянности едва не заёрзал в своём инвалидном кресле:

— Мне сказали, что вы очень дружны с Жофреем, но я рад отметить, что вы значительно лучше воспитаны… Говорите, что давно ждёте нашу встречу... Кто же рассказывал вам обо мне? От кого именно вы узнали о моей беде?

— О постигшем вас несчастье я услышал уже полтора года назад, эта трагедия потрясла многие души… И я вспомнил о вашей беде снова в тот момент, когда ощутил уверенность мастера своего дела… После исцеления виконта де Гордюа я дерзнул предположить, что, быть может, смогу быть полезным и вам.

— А если исцеление виконта де Гордюа было лишь… чудом? – невесело сощурился граф де Розаэль.

— Даже если и так, - ничуть не смутился Брант, - Разве ж сама наша жизнь не чудо?

— Стало быть, вы уповаете на чудо, - усмехнулся граф, - И при этом называете себя мастером?

— Почему нет? Вы только осмотритесь, сколько удивительного происходит вокруг… - и губы Бранта смягчились в улыбке, - Я бы многое мог тут упомянуть, но хватит и одного – вы уже слышали о найденном вашей дочерью человеке. Он всё ещё жив! Я многое повидал, но это... Поверьте, мы с вами стали свидетелями великого чуда! Мне лишь раз или два доводилось встречаться с такой силой жизни… Но знаете что? Я дерзаю ожидать не меньшую силу жизни и от вас, сударь!

— От меня?! – всё-таки не скрыл удивления граф.

— Именно, от вас, Ваше Сиятельство. Я нашёл ваши земли в отменном порядке, что о многом говорит. У вас две дочери редкие красавицы. Право, вам есть для чего жизнь. У вас достаточно много причин для того, чтобы встать на ноги…

— Всё! О моих ногах больше ни слова! – жёстко оборвал гостя граф, но Брант словно и не услышал этих его слов:

— Вы ведь были великолепным всадником! Кто ещё в этих краях мог сравниться с вами в конной выездке?!

— Я сказал хватит!!! – граф грозно возвысил голос, и тон его не допускал и тени возражения.

Тут же рядом с Брантом нарисовался и Жюс Берру и уже в поклоне указал гостю на дверь, но Брант снова не счёл это всё достаточным основанием к тому, чтобы замолчать:

— Успешному исцелению неизменно должна предшествовать и сопутствовать огромная жажда этого исцеления. Вот мне и интересно, а желаете ли вы ходить? Если нет, я готов сию минуту извиниться за то, что нарушил ваш покой, и раскланяться. Если да, я полон решимости постараться помочь вам. Я сказал постараться, потому что более определённо можно будет говорить только после того, как я вас осмотрю. Так ответьте для начала хотя бы себе – желаете ли вы ходить!? Я пока ещё здесь, у Жофрея. Его новому постояльцу нужна моя помощь… Но я был бы вам признателен, если бы вы дали ответ уже к концу этой недели. Моё время очень ограничено. Да и вы уже упустили почти два года, большой срок…

Глаза графа уже пылали яростным возмущением, усы устрашающе шевелились, он был полон возмущения, огромного возмущения, и будь его воля… От распирающего его гнева он даже потерял дар речи, и Жюс Берру решился стать голосом своего господина:

— Да как вы смеете так говорить с Его Сиятельством?!! Вы… вы всего лишь лекарь!!!

Но Брант словно не замечал ни гнева графа, ни его срывающегося на крик секретаря. Он вдруг мягко улыбнулся и, определённо обращаясь к хозяину дома, заявил:

— Ваше Сиятельство, вы и прежде не прозябали, но задумайтесь, насколько же ваша жизнь могла бы быть богаче?.. Помните, никто не живёт вечно!

От этих последних слов дерзкого лекаря Диану и Жанну бросило в холодный пот, что уж говорить о Жюсе Берру и Кристин, которая решилась стать тихим свидетелем этой удивительной встречи. Теперь все эти люди замерли, перестали дышать, никто не смел даже глаз поднять на графа.

В воздухе повисла прямо-таки грозовая тишина.

Губы Бранта сложились в горькой улыбке, и он решил спрятать лицо в низком поклоне. А уже в следующий миг круто развернулся и стремительно направился к выходу из кабинета, в котором ему так и не было предложено присесть. Он уже был на самом пороге, когда вдруг, словно удар колокола, прозвучал приказ графа:

— Стойте!

Брант остановился и медленно развернулся. Их глаза встретились, и как бы ни был тяжёл взгляд графа де Розаэль, Брант не дрогнул. Оценив эту тихую силу странного лекаря, граф чуть смягчился:

— Если вам доведётся взяться за работу, какую плату вы потребуете? Судя по качеству вашей одежды, берете вы много.

Но Брант повёл головой отрицательно:

— Денег я с вас не возьму.

— Совсем?! – не поверил своим ушам граф.

— Ни гроша, - и Брант веско кивнул.

— Это не только удивляет, но и настораживает. Тогда на каких же условиях вы работаете?!

— В данный момент в деньгах я не нуждаюсь. Так что условия мои будут не обременительны: стол в тех случаях, когда я буду оказываться в вашем доме в часы трапезы, и доступ в вашу библиотеку – есть у меня слабость к чтению.

— И это всё?!!

— Вы, верно, меня не понимаете, - красивых губ Бранта коснулась печальная улыбка, - Мне интересен ваш случай с медицинской точки зрения. Я попрошу и правда высокой платы только в случае вашего полного исцеления. Только в день, когда вы сможете пройтись без посторонней помощи, я обращусь к вам с просьбой.

— Какой просьбой? – граф даже подался ближе, так его удивили и насторожили эти слова Бранта.

— До тех пор я не скажу какой.

— Но я не имею обыкновения обещать вслепую! – и граф возмущённо откинулся на спинку кресла.

— И это правильно! Потому я оставляю за вами право отказать мне в моей просьбе, - и Брант снова поклонился.

— Что?!! Право отказать?! – глаза графа расширились от удивления, - Вы очень странный человек!.. И, конечно же, вы не собираетесь снимать маску.

— Я в праве ожидать, что созерцание моего лица будет крайне неприятно как для вас, так и для ваших дочерей... Но, если вы будете настаивать, я покажу моё лицо, но только вам.

Что ж, граф согласно кивнул, правда, это ещё не означало согласие на лечение. Брант выждал такую значимую минуту и всё-таки решился уточнить:

— Так вы, Ваш Сиятельство, позволите мне осмотреть вас?

Затаившиеся Диана и Жанна смотрели на отца, даже не моргая. Граф взглянул на дочерей и… вдруг кивнул:

— Хорошо. Мы сделаем это в моей спальне… Прямо сейчас.

I. Глава 05. Всё сначала...

Диана подавила тяжёлый вздох, встала, с удовольствием расправила затекшую спину и повела руками, словно лебёдушка расправила крылья. «Уже полдень?! Оказывается, я задремала!» – удивилась девушка и подошла к окну.

Она была в доме Жофрея, в комнате, где уже четвёртый день гостил найденный ею в Тарне молодой человек. К сожалению, сознание к нему пока не возвращалось. Лицо его уже давно избавилось от зеленоватой бледности, щёки чуть впали и покрылись редкой щетиной, она же украсила и его подбородок. Губы крепко сжаты, глаза закрыты. Да, эти дни слились для Андре в одну очень длинную ночь, но тем временем жизнь не стояла на месте.

Три дня назад Брант заявил, что готов попытаться поставить графа де Розаэль на ноги. Тогда же граф дал на это согласие, чем удивил прежде всего сам себя. А Брант, видно сильно опасаясь, что граф передумает, уже на следующий день сделал операцию, и это было очередным чудом. До сих пор было трудно поверить в то, что это случилось, и в то, как именно это случилось…

Сейчас Диане вдруг припомнилось, как утром того дня в их доме появился старый священник – святой отец Франческо, который был пастырем этих мест. Это Брант решил пригласить его и настоял на том, чтобы перед операцией в доме был отслужен большой молебен, и все домочадцы во главе с хозяевами причастились. И сам Брант был в первых рядах. Диана отметила, как легко и просто он общался со священником, складывалось впечатление, что отец Франческо не в пример остальным отлично знает Бранта. К тому же, оказывается, Брант знает наизусть все молитвы, так безошибочно его губы вторили словам святого отца.

После того, как Брант испросил благословение на операцию и омыл руки святой водой, он был оставлен один на один с графом. Все уже знали, что он собирается снова поломать графу ноги и сложить их на этот раз правильно. Все со страхом ожидали воплей хозяина дома, и потому многие, сами того не замечая продолжали молиться. Но только те, кто был ближе всех к дверям комнаты, смог расслышать приглушённое рычание графа и его стоны. В какой-то момент, устав от такого напряжения, старый священник вдруг воскликнул, почему же Брант работает один, почему ему не помогает Жофрей. На что смертельно бледная Жанна ответила ему, что граф не пожелал снять для Жофрея запрет на появление в этом доме… Да, даже теперь…

Через два часа, подобные вечности, Брант открыл двери спальни графа и позволил увидеть больного. Граф был бледен, щеки его впали, но глаза были… да, радостными!

— Папа, как вы?! – едва сдерживая слёзы, воскликнула Жанна, хватая его руку.

Граф ответил очень слабым рукопожатием, но голос его зазвучал неожиданно уверенно:

— Я буду ходить, дочка! Буду ходить!!!

И ему поверили, лица людей озарились в счастливых улыбках, всех кроме, пожалуй, Жюса Берру, который скорее выглядел очень растерянным, чем радостным. Диана заметила это, очень удивилась, их глаза встретились, и почти сразу Жюс преобразился – раз сейчас время радоваться, он будет это делать громче всех. «Какой же он странный и неприятный человек!» - уже в который раз тогда поймала себя на такой мысли Диана, да и сразу выбросила её вон.

А тем временем отец Франческо осенил графа святым знамением и воскликнул:

— Ваше Сиятельство, вы проявили редкостное самообладание! Господин Брант собирался поломать вам ноги… Это ведь должно быть невыносимо больно!

В ответ граф улыбнулся и попытался взглядом найти Бранта, который в это время скромно скрывался в проёме дальнего окна. Когда же все разом развернулись к нему, он счёл необходимым подойти к графскому ложу, и хозяин дома произнёс:

— Я отлично помню, как было больно тогда, два года назад! Адская боль! Ещё и поэтому мне было трудно решиться на эту операцию, но господин Брант уверил меня, что постарается ослабить её. Что же такое вы сделали, друг мой? Сегодня это было вполне терпимо!

В ответ Брант отрицательно качнул головой:

— Просто сегодня, Ваше Сиятельство, вы настроились на подвиг! То, что я сделал, не лишило вас чувствительности. Я знаю, что вам было больно!

— Но не настолько!

Что ж, Брант кивнул:

— Я рад. А теперь, друзья, - обратился он к посетителям, - я очень прошу вас всех оставить господина графа одного. Ему необходим отдых. Сейчас для него жизненно важен сон!

Конечно же его послушались...

И вот уже два дня Брант разрывается между домом Жофрея, неизменно заступая на ночные вахты у постели Андре, и замком Розаэль, где с предельным вниманием следит за самочувствием графа, потчует его какими-то зельями и краткими, но очень занятными беседами.

Размышляя сейчас о нём, Диана невольно отметила, как предельно корректен и прост он в общении. Как только люди перестают бояться его маски, так сразу становятся его друзьями. Только два дня, а он, похоже, уже знает весь замок поименно! И это при том, что появляется он только у постели графа, да на кухне в обеденном зале. Вот и сейчас он в замке…

Вдруг Диана, чей невидящий взгляд был обращён к окну, ясно расслышала позади себя стон. Она резко развернулась и увидела, что глаза Андре приоткрыты. Сердце девушки замерло. Едва дыша, она приблизилась к кровати.

Взгляд раненного, прежде неподвижно упёртый в потолок, постепенно прояснился и… обратился к ней. «Да, глаза голубые! Скорее даже синие!!!» – невольно восхитилась Диана, и её растревоженное девичье сердечко тут же пустилось в пляс. Наконец-то, к этому человеку вернулось сознание!

Его красивые глаза почти полностью раскрылись и теперь с нескрываемым интересом изучали прекрасное лицо девушки. Это совсем не смутило Диану, она тепло улыбнулась ему и тихо поинтересовалась:

— Как вы себя чувствуете, сударь?

Он попытался кивнуть, но его голова тут же откликнулась острой болью. Ему пришлось зажмуриться, перевести дыхание, но то были лишь пара секунд слабости, и вот он уже снова смотрит на девушку. Его губы смягчились в улыбке и, не без труда разжавшись, едва-едва слышно произнесли:

— Хорошо, благодарю.

Кто знает, что именно ожидала услышать Диана, но от таких слов она невольно всплеснула руками:

— Хорошо?! У вас удивительное самообладание... либо очень странное чувство юмора. Как можно чувствовать себя хорошо с пробитой головой и поломанными руками?!

При таких словах Дианы брови Андре удивлённо приподнялись:

— Неужели я так сильно помят?! Что произошло?!

Этот его вопрос сильно озадачил девушку:

— Признаться, мы думали, что это вы нам расскажите... Но да всему своё время! Для начала давайте познакомимся. Я Диана младшая дочь графа де Розаэль. А вы? Кто вы?!

Андре ответил благодарной улыбкой, очевидно снова хотел кивнуть, да вовремя остановил этот свой порыв, решил поберечься.

— Очень раз знакомству, мадемуазель! Позвольте и мне представиться. Я… – Андре уже собирался назвать своё имя, но вдруг осёкся на полуслове.

Его взгляд снова остановился, губы крепко сжались, брови едва не сомкнулись, так сильно он нахмурился.

— Что? Что случилось? – забеспокоилась девушка, - Снова голова болит?

Но Андре словно не расслышал эти её слова. Его лицо исказила гримаса боли, и он снова закрыл глаза.

Только теперь Диана сообразила, что, пожалуй, надо позвать на помощь Жофрея, старый лекарь должен знать, что больной очнулся, но тут вдруг Андре произнёс:

— Диана де Розаэль... Диана…

Повторил, открыл глаза и снова уставился на девушку. Та искренне растерялась:

— Сударь, как вы? Сильно больно?

— Нет, не сильно, - юноша снова улыбнулся, - Просто я…

— Если вы не желаете открывать своё имя, я не в праве настаивать, хоть… - так Диана неожиданно и для себя самой озвучила свои мысли, но Андре тут же вскинулся:

— Нет, мадемуазель! Вы меня не верно поняли! Я вовсе не хотел вас обидеть, но… - растерянность в его взгляде только возрастала, уже грозила перерасти в отчаяние.

Он обвёл взглядом всю комнату, снова посмотрел на Диану. Да, в его прекрасных синих глазах появилась тень ужаса.

— Что же тогда? – Диана и правда не понимала, что с ним происходит.

— Я… Я не помню… - едва слышно выдохнул юноша.

— Не помните? Что именно?

— Своё имя, кто я... – всё так же, едва слышно, отозвался Андре, и вдруг вскинулся - Кто я?!!

В первый момент Диана даже дар речи потеряла. Чего-чего, а такого она никак не ожидала. Но одного взгляда в полные изумлённого отчаяния глаза Андре оказалось достаточно, чтобы девушка смягчилась. Она заботливо поправила его одеяло и улыбнулась:

— Те, кто вас лечит, искренне удивляются тому, что вы вообще ещё живы. Главным образом, из-за головы. Такое ранение… Но их ужасным прогнозам, как видно, не суждено сбыться. Я уверена, эта потеря памяти явление временное. Давайте просто наберёмся терпения.

Что ж, Андре улыбнулся более открыто, и Диану ослепил блеск ровного ряда белоснежных зубов.

— Терпение? Почему-то мне не кажется, что я обладаю этим качеством в достаточной мере.

— Вы правильно излагаете и ясно мыслите, - улыбнулась девушка, - Я уверена, что это лучшие признаки того, что всё у вас будет хорошо!

— Тем не менее, не будете ли вы так любезны рассказать, что вам известно обо мне? Как я здесь оказался?

— Что ж, извольте, - Диана расположилась в кресле у кровати раненного и приготовилась к рассказу, но прежде ей предстояло справиться с вдруг охватившим её душу волнением.

Смотреть в эти красивые глаза без смущения было трудно, их синий цвет в буквальном смысле слова лишал её дара речи. Осознав это, Диана пуще прежнего зарделась от смущения. Спасение было лишь в том, чтобы отвести взгляд в сторону, обратить внимание к попавшей под руку ленте:

— Мне сказали, что вы появились в наших краях примерно две недели назад. Назвались Андре...

— Андре?! Это моё имя?! – тут же вскинулся юноша.

— Это имя, которым вы изволили назваться, но оно не настоящее... Не знаю по какой причине, но вы скрыли своё настоящее имя...

— Скрыл... - эхом отозвался названный Андре.

Диана робко глянула на него. Оказывается, он снова хмурился, пуще прежнего, совершенно точно изо всех сил старался вспомнить, но пока безуспешно.

— Сударь, не переживайте так сильно! Всё очень скоро встанет на свои места! - и вдруг осмелевшая Диана пустилась в красочный рассказ о том, как она нашла его, как вытащила на берег, привела помощь...

Она решила отвлечь его, и это у неё получилось. Андре превратился в слух. Его исхудалое покрытое щетиной бледное лицо буквально окаменело, глаза даже не моргали, так внимательно он слушал девушку. Но рассказ её был краток.

— Значит я здесь лежу уже четвёртый день, верно я понял? - уточнил Андре.

— Да, верно.

— Это дом лекаря Жофрея... Мадемуазель, вы здесь ради меня? Не только спасли, но и ухаживаете за мной?

Диана многое бы ответила, будь на месте Андре кто угодно другой, мол не думайте о себе слишком многое, сударь, но он... Нашлись силы лишь кивнуть.

— Я безмерно благодарен вам, мадемуазель! - горячо воскликнул юноша, - Наверняка знаю, такой долг ничем не выплатить, просто знайте, я ваш вечный должник и вернейший друг!

Диана благодарно улыбнулась, но слово «друг» отозвалось в её сердце каким-то глухим эхом. Нет, не друга она в нём видит…

— Сударь, а вы женаты? Помолвлены? - вдруг вырвалось у девушки, а уже через миг она сама же и ужаснулась такой своей смелости.

Андре понял причину её замешательства и уже хотел ответить безо всякого лукавства, но вдруг осознал, что просто не знает, что сказать.

В самом деле, женат ли? Помолвлен? «Кто я?!!» - набатным колоколом загудел в его голове вопрос. И почти сразу голова ответила на него новым, страшным ударом боли. Юноше захотелось заслониться от этой боли, оттолкнуть её прочь. Руки сами собой поднялись, чтобы сжать раскалённые виски, но тут его поразила новая боль, вряд ли меньшая, теперь от рук. Обе руки в плотном чехле бинтов.

«Ах да, поломаны! Хоть это помню», - сам себя поздравил Андре, опуская их на постель.

Ему надо было совладать с этой болью, он должен постараться! Глубокий вдох, медленный, очень медленный выдох. И боль тут же начала ослабевать. Ещё вдох, выдох. Очень скоро стало возможно открыть глаза. Всё расплывается. Рано? Ещё вдох, очень медленный выдох, и новая попытка вырваться из этого больного дурмана.

Где-то рядом эта прекрасная, такая знакомая девушка. Со страшной силой захотелось снова увидеть её, и это желание придало дополнительные силы, чтобы отогнать приступ адской боли. У него получилось! Уже через несколько секунд ему стало легче дышать, и юноша снова попытался открыть глаза.

Но что за чёрт?! Перед ним возникло мужское лицо в чёрной маске! Андре невольно отшатнулся, это привело к тому, что он глубже вжался в подушку, но нового приступа боли при этом не последовало. И то ладно!

Но странный ужасающий образ в маске всё-таки не желал развеяться. На взмокший от холодного пота лоб легла тёплая мужская рука, несколько мгновений, и боль отошла достаточно далеко, чтобы больше не обращать на себя такое внимание, стало значительно легче дышать.

— Жофрей зовёт вас, сударь, не иначе, как молодой герой, - прозвучал приятный отражающийся в самой глубине души голос этого странного человека в маске. Он улыбался, - Знаю, вам очень больно, но вы не издали ни звука! В самом деле редкое самообладание!.. Я Брант. Ученик Жофрея. Вы меня видите? Хорошо. Сейчас я буду задавать вопросы, а вы в знак согласия закройте глаза один раз, если...

— А просто ответить нельзя? - невольно усмехнулся Андре.

— Можно, конечно, - снова улыбнулся Брант, — Значит, говорите вы не только во сне. Прекрасно!

— Здесь была девушка... Диана де Розаэль...

Брант удовлетворённо кивнул и обернулся, явно приглашая кого-то подойти. Ещё секунда, и Андре смог различить искажённое страшной тревогой лицо Дианы.

— Простите, сударь, я так растревожила вас своими... разговорами, - страшно смущаясь, промолвила девушка.

— Что вы!? Напротив, я так рад, что вы... не сон! – улыбнулся в ответ Андре, только после этого его взгляд снова обратился к Бранту, - Задавайте ваши вопросы, господин Брант. Может быть, вы будете удачливее...

— Удачливее? В каком смысле? – и правда не понял тот.

Улыбка Андре стала невозможно печальной. Почувствовав это, Диана бросилась к нему на помощь:

— Господин Андре не помнит ничего из того, что было с ним до момента его пробуждения здесь. Даже своё настоящее имя!

Андре благодарно кивнул Диане.

— Амнезия, - тут же поставил диагноз Брант, - Такое бывает... Значит своё имя вы не помните. Тогда придётся продолжить пользоваться тем, которое вам дал ваш друг.

— Какой друг?

— Питер Вайт, - вдруг раздался новый для слуха Андре голос.

Брант и Диана синхронно развернулись и, не сговариваясь, отступили от кровати больного.

Ещё секунда, и в поле зрения Андре возникло новое лицо. Жофрей приветливо улыбался, но взгляд мудрого лекаря пытливо изучал лицо молодого человека. Пауза начала затягиваться. Андре сощурился и решился нарушить молчание:

— Вы Жофрей? Хозяин этого дома?

— И почему это звучит как вопрос?

— Вы не спешите представляться, мне приходится догадываться...

— Представляться? Догадываться?

— Я должен вас знать?

Жофрей выпрямился и обратил лукавый взгляд на Бранта:

— Амнезия. Согласен. Но как славно он излагает!

— В каком смысле «славно»? - не понял Андре.

Жофрей наклонился к нему и по-отечески нежно потрепал по плечу:

— «Славно», значит складно и разумно! И это получив такую пробоину в голове! Ты, сынок, определённо родился в рубашке. Насчёт потери памяти не переживай. Наверняка, это явление временное. Раз ты так ясно осознаёшь себя, значит и остальное приложится. А до тех пор будем звать тебя Андре. Так ты был представлен мне во время твоего первого визита в наши края.

— Расскажите об этом! Прошу вас! – тут же подался к нему ближе юноша.

— Тише! Тише, дружок! Обязательно расскажу, но чуть позже... Для первого раза общения достаточно, верно? - и Жофрей развернулся к Бранту.

Тот веско кивнул и определённо указал Диане на дверь.

Но как же ей не хотелось уходить!

— Мадемуазель, - вдруг воскликнул Андре, - Могу ли я надеяться на нашу новую встречу?

— Обязательно! – тут же откликнулась Диана, а уже в следующий миг залилась краской смущения, но это смущение не лишило её дара речи, - Я обязательно приеду!

I. Глава 06. Запрет.

— Мадемуазель, - Брант обратился к Диане сразу, как только они подошли к конюшне, - Я вынужден снова просить вас перестать приезжать сюда.

Диана сильно нахмурилась и медленно развернулась к суровому лекарю. «Вы хотите запретить мне приезжать сюда теперь, когда он очнулся?! Да как такое могло прийти в вашу голову, чурбан вы бесчувственный?!» - начала она с ним немой диалог, и содержание его красноречиво отобразилось на её лице. Но Диана уже хорошо знала, что смутить уверенность этого бесстрастного изваяния в маске крайне трудно. Даже грозному графу де Розаэль это не удаётся. Так и что с того? Не это её цель.

— Вы здесь только гость. Нет у вас права распоряжаться. А Жофрей не возражает против моих визитов, - и Диана выразительным движением бровей подвела черту.

Что ж, Брант не скрыл вздох досады и медленно развернулся к Жофрею. Вот теперь Диана и правда испугалась. Она уже давно заметила, что даже Маг Пейрана то и дело уступает воле Бранта, и если вдруг это случится и сейчас, если сам хозяин этого жилища наложит запрет на её визиты сюда, тогда… Сердечко девушки даже перестало биться, так страшно ей вдруг стало. И старый лекарь, правильно поняв её, не разочаровал.

— А что, с некоторых пор мне стало нравиться общество хорошеньких девушек, - лукаво сощурившись, вдруг выдал он.

При других обстоятельствах Диана бы вспыхнула возмущённым огнём, но в этот раз такое заявление старика пришлось ей по вкусу. Она не скрыла вздох облегчения и приняла позу победительницы:

— Я приеду снова, и вы, господин Брант, мне не указ! - сказав это, Диана всем своим видом дала понять, что разговор окончен и решительно направилась к своему коню.

— Если вы станете упорствовать, я увезу Андре в замок Пейран, - в своей непередаваемо вкрадчивой манере вдруг заявил Брант.

При таких его словах Диану словно окатило холодной водой. Она заметно побледнела и резко развернулась. Как же ненавистна ей была эта чёрная маска, и тем более её обладатель. Но Брант, удостоверившись, что теперь его хорошо поняли, лишь поклонился. И тогда Диана возмущённо вспыхнула:

— Вы?!!... Перевезёте?! Такое распоряжение может дать только Гийом Сойе! Почему вы решили, что он согласится это сделать?!

— Потому что управляющий замком Пейран разумный человек.

— В этом вашем решении нет ничего разумного!!!

— Кое-что есть. Но в одном вы правы, лучше бы пока не подвергать Андре такому испытанию. Надеюсь, и вы это понимаете и не станете вынуждать меня на такие крайние меры, - и снова бесстрастный поклон.

Эта его холодная учтивость окончательно раздавила девушку. В её глазах, против воли, заблестели слёзы. Заметив это, Жофрей сокрушённо повёл головой и решил прийти на помощь Диане:

— Вот что ты взъелся? А? – обратился он к Бранту, - Объясни-ка и мне, старому дураку, что страшного в том, чтобы молодые общались? Кто знает, может быть, это ускорит восстановление памяти нашего Андре… Стоит ли так давить?

Видать, теперь пришёл черед Бранту потерять дар речи, он искренне решил, что ослышался, и с минуту пытливо изучал лицо старого друга, силясь понять, действительно ли тот не понимает. Но улыбка Жофрея стала только более открытой:

— Я тебе говорю, нет в этих визитах зла...

— О каком именно зле ты говоришь, старик?! – наконец, поинтересовался Брант.

— О том, которого так боишься ты.

— Ты хочешь сказать, что и правда не понимаешь меня?! – похоже Брант начал-таки закипать.

— Ты и сам-то себя не понимаешь, - Жофрей махнул на него рукой и обратил взгляд к тоже притихшему Пирату.

— Напротив! – всё-таки не уступил Брант, - Вы оба хорошо меня слышали. Если эти визиты продолжатся, я перевезу Андре в Пейран, - жёстко отрезал Брант, и теперь тон его не допускал даже малейшую возможность для возражения.

Что ж, Диана, годами тренированная на то, как справляться с упрямством отца, согласно кивнула и как только возможно быстро уехала. Она решила не дожидаться момента, когда Брант заставит Жофрея поклясться в соблюдении этого запрета. Раз уж она пока не услышала этого из уст самого Мага Пейрана, значит «калитка в его дом» всё ещё остаётся открытой.

Простилась девушка только с Жофреем, а Брант был наказан пренебрежительным равнодушием. Правду сказать, девушка не питала ни малейшей надежды на то, что её пренебрежение как-то заденет этого безликого и бездушного лекаря. Просто совладать с собой полностью она была не в силах. И Диана знала твёрдо, что завтра, а, может быть, уже сегодня, она приедет снова и сделает это точно в тайне от Бранта. Главное, Жофрей не против, а значит в случае необходимости прикроет.

— Чего ради ты так ожесточится, сынок? - обратился Жофрей к Бранту сразу, как только Диана скрылась из виду.

— А чего ты для неё хочешь? Андре поправится и уедет в свой большой мир, а ей оставаться здесь, - вздохнул Брант, - Так зачем же лелеять безнадёжные мечты? Ведь они могут высосать все жизненные силы...

— Во как?! Стало быть, ты не хочешь даже предположить, что Андре женится на ней?

— Верно, не хочу. Во-первых, его сердце несвободно, ты тоже уже это понял. Во-вторых, он человек, предавший родного брата врагу, поднявший руку на другого своего брата... Он, в своих кошмарах кается в ужасных делах! Я не хочу и не могу допустить такого человека в жизнь сестры Жанны!

И Брант обратил взор к дому. Ему явно не хотелось входить туда, вступать в разговор с Андре. Жофрей понял это и не скрыл вздох досады:

— Если уж ты начал загибать пальцы, давай продолжим. На чём ты остановился? В-третьих, мы с тобой поняли, что с этой Марианной у него не заладилось. Так что я бы не стал утверждать, что сердце его несвободно...

— У меня с Жанной тоже не заладилось, но это не освободило моё сердце, - и Брант веско кивнул, но тем только пуще прежнего раззадорил своего старого друга:

— Ничего общего! Жанна любит тебя, дурака! И это ты её бросаешь, уже десять лет это делаешь каждый день! Моя рука так и чешется нагреть тебе шею... А у Андре иначе. Марианна уже предпочла его брата...

— И имела к тому веские основания!

— Помилуй, ты всерьёз судишь о человеке по его кошмарам? Считаешь, это разумно?! - Жофрей безнадёжно махнул рукой и направился к дому, нисколько не заботясь о том, последует ли Брант за ним.

Впрочем, а куда тому было деваться? Отсиживаться весь день в гнезде, а на ночь удалиться на сеновал? Признавшись себе в глупости такого положения дел, Брант горько усмехнулся и всё же тоже пошёл к дому. Но войти не спешил, ведь погода такая хорошая! Лазурная глубина неба вдруг захватила всё его внимание, так захотелось забыться, раствориться в ней...

— Прошу вас, господин Жофрей, расскажите сейчас! - голос Андре едва-едва смог пробиться сквозь очарование неба к сознанию Бранта, - Я готов! Я должен вспомнить кто я!!!

— Ну-ну, дружок, не надо так горячиться! Вспомнишь! Обязательно вспомнишь, - Жофрей наверняка улыбался, говоря это, - И давай со мной проще, на «ты». Никакой не господин я тебе.

— Хорошо, как пожелаешь, Жофрей, - легко уступил Андре и тут же снова воскликнул, - Прошу! Помоги мне вспомнить! Расскажи!

— Вот ведь!.. Ну, да ладно, давай попробуем, - и Жофрей пустился в пространный рассказ о том, как они познакомились пару недель назад.

Брант уже слышал эту историю, и потому прислушивался не очень внимательно, и всё-таки он уловил какие-то новые подробности случившегося тогда, например, что Питер Вайт, оказывается, блондин, молод… детали того, как они четверо прятались от Воламбара в погребе Фелуа, как Андре узнал о тайном умении своего друга Питера лечить людей через заговор на чистые раны. Этот монолог Жофрея очень затянулся. Осознав это, Брант решился войти вовнутрь. В тот же миг Жофрей прервался:

— А вот, дружок, и твой спаситель. Брант совершил настоящее чудо, восстанавливая твои руки…

— Довольно разговоров, отец, - оборвал старого друга грозный лекарь в маске, - Нам нужна твоя настойка от боли. Новая порция ведь уже должна созреть?

Такое поведение Бранта, и особенно тон, которым были произнесены эти слова, показались Андре грубыми, но Жофрей не только не обиделся, но напротив, в свою очередь внимательнее всмотрелся в лицо Андре, сокрушённо вздохнул, кивнул каким-то своим мыслям и поспешил на выход, а Брант подошёл к кровати больного и приложил руки к его голове, как обычно, к вискам.

— Что вы делаете? - спустя несколько секунд поинтересовался Андре.

— А вы как думаете? - хмуро откликнулся Брант, не отнимая рук.

— Боль становится легче… Вы тоже владеете заговором на чистые раны?

— Тоже?

— Как и Питер Вайт… Жофрей рассказал мне об этом способе лечения...

— Значит короткая память работает. А из более далёкого что-нибудь откликнулось?

— Нет, - и Андре тут же вскинулся, - Оставьте это, - сказал и сразу же попытался высвободиться из объятий Бранта.

Что ж, тот не стал возражать.

— Я вижу, ваша голова ещё болит, но вы намерены отказаться от моей помощи? Почему? - спустя пару минут всё-таки поинтересовался Брант.

— Болит и будет болеть долго, раз уж мои раны так серьёзны, - хмуро откликнулся Андре, - Но ведь есть и другие средства. Вы говорили о какой-то настойке?

— Да, вот она! - бодро воскликнул вновь появившийся в комнате Жофрей.

Он передал Бранту бутыль, тот отмерил необходимую дозу и помог Андре выпить это зелье.

— Вот и славно, дружок! – теперь Жофрей снова улыбался, - Ты превосходно справляешься с болью! А я-то, слепец, позволил себе и не заметить это. Но, скажи на милость, какой смысл скрытничать сейчас, когда мы и правда можем помочь? В следующий раз скажи прямо, мол больно мне! Договорились?!

Говоря это, Жофрей являл собой такой разительный контраст с мрачным Брантом, что Андре не утерпел и обратился прямо к Бранту:

— Чем я вас задел, господин лекарь? Вам так неприятно видеть меня.

— Почему бы вам, сударь, не оставить за мной право просто иметь плохое настроение? - хмуро обронил Брант в ответ.

— А маска зачем? Если ваше лицо обезображено, то не думайте, что это испугает меня.

— Откуда вам это знать? - невольно усмехнулся Брант.

Андре понял, что этот хмурый лекарь намекает на потерю памяти, и счёл за благо промолчать. Что ж, Брант одобрительно кивнул, подарил больному долгий пытливый взгляд и, наконец, обронил:

— Мою маску больше не обсуждаем. Отдыхайте. Пойдём, отец, - с тем Брант подхватил Жофрея под руку и едва ли не вытолкал прочь из комнаты.

* * *

Уже через несколько минут после того, как Брант уехал в Розаэль для вечернего осмотра хозяина замка, на поляне перед домом Жофрея появилась Диана. Она привычно быстро привязала коня у конюшни и почти бегом подлетела к дому. Только на пороге её нагнала мысль, что, может быть, такая её поспешность выглядит смешно и, возможно, даже нескромно. Потому она взяла себя в руки и постучала о дверной косяк:

— Это Диана. Можно войти?

Почти в тот же миг дверной полог откинулся и на пороге появился сияющий Жофрей:

— Счастливым буду!

— Что? - не поняла Диана.

— Да просто я загадал, если ты, дочка, появишься здесь в течение получаса после отъезда Бранта, быть мне счастливым партизаном.

— Партизаном?!

— А то, как же? Ты же слышала, что сказал Брант! Он человек конкретный, как обещал, так и сделает.

— Жофрей, милый, я не понимаю! – взмолилась девушки, - Так ты на моей стороне или... его?!

— На вашей общей! Ох дети, дети...

— И что это означает? Ты пустишь меня повидаться с господином Андре?

Надо сказать старый лекарь прямо светился от озорного азарта. Он несколько секунд наслаждался замешательством юной графини и, наконец, счёл-таки возможным посторониться. Конечно же Диана сразу юркнула в образовавшийся просвет.

Андре полусидел в кровати и счастливый улыбался ей, да так светло, так ярко, что у девушки даже дух захватило. Какие же у него синие глаза!!! Какой же он красивый!!! Время остановилось! Для этих двоих распахнулись врата Рая, никак не меньше!

А Жофрей… он счёл за благо задержаться на крыльце. Когда же он собрался-таки войти в комнату, то едва не сшиб Диану с ног, так как она всё ещё стояла здесь же, по ту сторону дверного полога.

— А ведь я так и зашибить тебя мог, дочка! - полу в шутку, полу всерьёз воскликнул он, - Что же ты не проходишь?

Диана залилась краской смущения и сделала несколько шагов вперёд:

— Добрый вечер, сударь, - наконец-то, поприветствовала она Андре.

— Как же я рад!!! - воскликнул он в ответ.

Такая его открытая, такая яркая восторженность совсем смутила девушку, и она поспешила скрыть эту свою неловкость, обратившись к хозяину дома:

— Так что ты скажешь теперь, Жофрей? Как дела у твоего подопечного?

— А то ты сама не видишь? Да ты присаживайся, дочка. В ногах правды нет. А я сейчас принесу молока и свежего хлеба, за одно и поможешь нашему герою перекусить. Он только учится обходиться без помощи рук. Для взрослого самостоятельного человека это я тебе скажу, дело ой какое непростое, но да, я уверен, вы справитесь… У вас есть часа два, не больше.

— А чем ты измеряешь время, Жофрей? - тут же поинтересовался Андре.

— Чем? Да вот хотя бы скоростью передвижения коня Бранта, - рассмеялся в ответ старый лекарь, - Мой ученик не должен застать здесь твою подругу, дружок.

— Брант против этих визитов госпожи графини? Почему?

— Да какая разница?.. - отмахнулся было Жофрей, но Андре не принял такой его ответ:

— Объясни, прошу тебя!

— Хорошо, но позже... Пошепчемся с глазу на глаз, - и старый лекарь заговорщически подмигнул юноше.

— Жофрей, но я тоже хочу понять, почему Брант вдруг так ожесточится? - воскликнула Диана, - Он сам ничего не объясняет! Поверь, с меня достаточно пустого упрямства моего отца. Я хочу и должна понимать!

— А то ты, дочка, не понимаешь? - пытливо сощурился Жофрей.

— Он думает, что мои визиты к тебе, Жофрей, могут дать повод для кривотолков, верно? - фыркнула Диана, — Это здесь-то? В Пейране? Да и кто об этом узнает?

— Ох, юность, юность... - вздохнул Жофрей, - Брант очень переживает за тебя, девочка! Боится, как бы Андре не разбил твоё сердце!

А вот к такой прямоте Диана оказалась не готова. Её смущённый взгляд метнулся к растерянному Андре, потом снова к Жофрею:

— Брант переживает за меня?! Да чего ради?.. Какое ему дело... - заканчивая мысль, она почти перешла на шёпот, такая сильная неразбериха поднялась у неё в душе.

— Жофрей, а почему Брант допускает мысль, что я...? – и Андре осёкся на полуслове, но уже в следующую секунду снова вскинулся, - Поверь, я ни за что на свете не причиню госпоже Диане боль!

— Я-то тебе верю, но, дружок, это ведь можно сделать и против желания... – заметил Жофрей и решил-таки задержаться в доме, а потому и пристроился на табурет, - Что ж, детки, буду с вами откровенным. Мы с Брантом провели около твоей, Андре, кровати уже несколько ночей к ряду. Так вот, если тебе снятся сны, то это только кошмары. Ты много говоришь в них, порой кричишь... Лично я уверен, нельзя судить о человеке по его кошмарам, но Брант думает иначе...

Жофрей вдруг умолк, призадумался, коснулся носа, подбородка, тяжело вздохнул и снова поднял глаза к лицам своих молодых гостей. А те затаились, даже опасались дышать, с огромным нетерпением ожидали продолжения, и старый лекарь решился:

— Ладно, детки, уговорили. Скажу прямо, как есть, благо деликатности от меня никто и не ждёт. Вот ты, сынок, даже не пытаешься скрыть, что наша юная графиня тебе очень нравится, так?

Да, теперь пришёл черёд смутиться и Андре. Юноша потупил взгляд, но это стало красноречивее слов.

— Вот то-то и оно! Кто знает, во что выльется это ваше знакомство? Но прежде, чем завязывать узелки, хорошо бы вам обоим подумать и о мирском… Короче, у нас есть основание полагать, что в той, своей прежней жизни, ты, сынок, любил девушку по имени Марианна. Очень любил! Даже мечтал на ней жениться. Так что мешает предположить, что с возвращением памяти к тебе вернётся и то большое чувство?

Что ж, в знак понимания Андре кивнул. Ему стало грустно, больно. Его густые брови сдвинулись, голова самопроизвольно отрицательно качнулась:

— Но как же это... так... Вся моя прежняя жизнь исчезла, начисто, без следа!

— Так дружок, остановись! Я уже научился кое-что видеть. Как только ты начинаешь напрягаться, пытаясь вспомнить, у тебя начинает остро болеть голова. Верно? Остановись! Побереги себя! А то средство моё хоть и помогает, да его нельзя хлестать в большом количестве.

В ответ Андре попытался улыбнуться:

— Так я и не прошу его...

— Не просишь, да... Ладно, я ответил на ваш вопрос. А теперь думайте сами, как быть, чай не маленькие. Всё, я за молоком... - с тем Жофрей и удалился.

А между Андре и Дианой воцарилось неловкое молчание. Первым нарушить его решился Андре:

— Мадемуазель, приходится признать, мне нечего возразить Бранту. Сейчас я даже предположить не могу, какими обязательствами окажусь скованным, вернись ко мне память. И меньше всего на свете мне хотелось бы причинить неприятности вам, моей спасительнице!

— Так и не причиняйте! - улыбнулась в ответ Диана, - Жофрей часто приговаривает, что мы в ответе только за то, что в нашей власти. В нашей власти решить, как прожить день сегодняшний и... завтрашний. Так и давайте двигаться в этом направлении. Признаюсь, мне интересно навязать вам своё общество. Прежде, я надеялась, что вы расскажите мне о Фонтэнже, королевском дворе, его нравах и обычаях. Но раз уж роли распределились иначе, похоже самое время мне вас развлечь и чем-то помочь. Вы своим здесь появлением нарушили однообразие моей жизни, и, признаюсь честно, я очень рада этому. Давайте же спасём друг друга от скуки, как друзья. Вы ведь, смею напомнить, уже успели пообещать мне вечную дружбу!

Заканчивая эту тираду, Диана уже справилась со смущением и неловкостью и теперь лукаво улыбалась. И Андре не мог не ответить ей тем же…

Отведённые им два часа пролетели, как одно мгновение. И вот уже Жофрей мягко, но настойчиво напомнил Диане о времени, но как же ей не хотелось уезжать!

— Жофрей, милый, скажи, почему ты так уверен, что Гийом Сойе и правда вот так вот просто займёт в этом деле сторону Бранта, а не твою? - Диана ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку, - Ведь без помощи Сойе Брант не сможет осуществить такой переезд Андре!

— Ох, дочка, поверь, Брант умеет убеждать. И хватит об этом. Просто послушай совет старика, сейчас самое правильное выждать. Поняла? А теперь ступай! - и Жофрей настойчиво поманил девушку прочь из дома.

Как только её сказочный образ растворился в дверном проёме, Андре закрыл глаза и мгновенно уснул, оно и понятно, в его-то положении... сил ещё было так мало.

В этот раз он спал спокойно. На лице его играла счастливая улыбка, и нашедший его в таком состоянии Брант даже не поверил своим глазам. Выйдя на воздух к Жофрею, он не преминул поделиться этим своим наблюдением:

— Да он прямо светится! Цвет лица оздоровился, щёки уже не такие впалые, и главное — это выражение счастья на его лице! Кто теперь поверит, что он три дня к ряду провёл во власти кошмаров?!

Жофрей, расположившийся в гнезде починить кое-что из своей обуви, веско кивнул в ответ:

— А теперь ответь, сынок, встречал ли ты негодяев с таким открытым лицом?

— Я много разных людей встречал, отец, - и Брант упрямо повёл головой, - Но с одним я здесь поспорить не могу. Он явно обладает связью со Всевышним...

— Это ещё в каком смысле? - и правда, не понял Жофрей.

— Он слишком быстро возвращается к жизни. За этот день он прошёл путь, на который иным людям нужны недели, а то и месяцы.

— Да ладно, месяцы, - отмахнулся Жофрей, - Он всё ещё лежит на моей кровати с поломанными руками и пробитой головой.

— Посмотрим, что покажет перевязка... Если он ту рану на плече так быстро заживил, то...

— Заживил... - эхом отозвался Жофрей. Это звучало очень странно даже для его уха, - А что граф?

— Я бы очень многое дал, чтобы он проявил такую же стойкость, желание жить, - и Брант тяжело вздохнул, - Его раны чисты, но возраст и... скверный характер очень сильно мешают.

— Да, понимаю, тебе приходится взваливать его недуг на себя. Вот только кто бы мне сказал, на кой... тебе это надо? – и Жофрей от души выругался, но тут же оттаял, - Ладно, ладно. Молчи. Лучше скажи, ноги-то твои как?

— Я же вернулся верхом и твердо хожу. Сам видишь, - и Брант благодарно улыбнулся в ответ.

— Да-да, помню, ты свой предел знаешь. Только всё же будь осторожен... А что Жанна, ты её видел?

— Нет. Обе графини избегают меня.

— Ну, если младшую ты открыто отпугнул, обидел, то старшую-то мог бы и сам поискать.

— Поискать?! - изумился Брант.

— Именно! И откуда такое удивление в голосе? Отвечу тебе твоими же словами - ты собираешься жить вечно?! Нет?! Тогда чего же ты ждёшь? Думаешь она вот так возьмёт и простит тебя? Кто знает, сколько месяцев тебе потребуется, чтобы заслужить её прощение.

— Да о чём ты, отец?! Заслужить прощение?! - Брант даже встал, так вдруг всколыхнули его слова Жофрея, - Я виноват лишь в том, что любил её?!

— Поправка. Ты любишь её! И это не вина, а, если хочешь, благословение!

— Тогда в чём мне виниться перед ней?! Это она обвинила меня во всех тяжких! Она отреклась от меня и выставила за порог, как последнего мерзавца!

— Вот ты, такой мудрый, опытный, а тут прям... - и Жофрей даже сплюнул от досады, - На сёстрах Розаэль ты глупеешь, как мальчишка! Сядь! И молчи! Диана права, я здесь главный! Так что сиди и слушай меня!

И что бы там ни думала Диана, но в этот раз грозный Брант вдруг присмирел, затих и покорно опустился на скамью напротив своего старого учителя, а тот уже назидательно поднял палец:

— Жанна до сих любит тебя дурака! А тогда, десять лет назад, она тебя спасала! Слышишь меня?! Не своей волей она превратилась в снежную королеву. И только тебе под силу растопить её сердечко! Признай же ты это, наконец! Прими! И займись возведением порушенных когда-то мостов!

— Ох, Жофрей, ты так веришь в это... – сокрушённо вздохнул Брант.

— Нет, не верю. Я это ЗНАЮ!

И Жофрей даже подался ближе к своему строптивому ученику, пытливо заглянул в его глаза. В ответ Брант невольно улыбнулся:

— Как же странно получается... Ты так веришь в людей, в лучшее в них, но при этом утратил способность к заговору на чистые раны. А я... нет.

— Да, в этом я с тобой спорить не стану, - тоже вздохнул старый лекарь, - Я утратил, может быть главное, Веру в Бога. И диву даюсь, как ты-то умудрился её сохранить?!

— Ну… хочешь скажу «как»? – вдруг усмехнулся Брант.

— Что?! Конечно! – и Жофрей всем своим видом дал понять, что превратился в слух.

Но Брант вдруг замешкался, словно уже пожалел о том, что зацепился за эту тему, но да «слово не воробей»… и в самом деле, почему бы и нет?..

— Видишь ли, отец, Бог… того Бога, в которого верят люди этих мест, в моём сердце, как и в твоём, уже давным-давно нет.

— О как?! – и правда страшно удивился Жофрей, - Но я слышал, что ты перед операцией заставил причаститься всех домочадцев Розаэля! Что это тогда было?!

— Одно другому не мешает.

— В самом деле?! А ну-ка, объясни мне дураку, чем же это отличается от лицемерия?

— Ох, отец, ты такой старый, а всё ещё красишь этот мир в чёрно-белые тона. Лучше скажи, что плохого в том, чтобы люди настроили свои сердца на добрый лад и обратились к Свету? А что в мире верующих людей помогает этому лучше причастия?

— Так значит… - Жофрей понимающе кивнул и тут же вскинулся, - Тогда что же ты имеешь в виду, говоря «Бог», «Всевышний»? И как же быть с заговором на чистые раны?!

— Как и прежде… - и Брант чуть откинулся на спинку стула, на котором сидел, - Правда, говорить о таком, дело крайне неблагодарное… Ладно уж. Попробую. Да, мне не ведом Бог как личность, которая попустила сам знаешь что, но я точно знаю, что силу жизни люди черпают из некоего источника Света. В этом основа бытия. Вот к этому Свету я и обращаюсь во время заговора, понимаешь? Ни как проситель к господину, ни как чадо к родителю, но как путник к путеводной звезде. Я знаю, как зажечь свечу, стараюсь это сделать и для больного. Признаться, получается у меня это так себе, потому и приходится действовать по старинке, сначала забирать в себя, а потом уж избавляться от этого… Помнишь, как я говорил, «очищать»… Так что, если посмотреть на это действо с высоты птичьего полёта, это всё тот же заговор на чистые раны, а как мы, лекари, объясняем это себе, это уже дело десятое.

— Вот значит оно как?.. – задумчиво протянул Жофрей, - Всевышний — это Свет? Ты низвёл его до закона природы?

— Почему же «низвёл»? – улыбнулся в ответ Брант, - Напротив, я же сказал, в нём основа бытия. Первооснова!!! Когда человек открывает свою душу этому Свету… вот, тогда-то и начинаются настоящие чудеса!

— Ты говоришь так, словно сам видел такие чудеса.

— Да, отец, видел, но… знаешь ли, не всему можно научиться и научить…

— Интересно… Пожалуй, да, твой мир больше моего, во многих смыслах больше… Интересно…

В ответ Брант печально улыбнулся, и на том этот их разговор закончился. Жофрей крепко-крепко задумался, даже забыл о починке обуви, а Брант напротив решил заняться делом. Его взгляд обратился к пока ещё не расседланному коню...

I. Глава 07. Новости с водопада.

— И как он? Выглядит значительно лучше, - приятный незнакомый мужской голос прорвался к сознанию Андре как-то очень издалека и стал мощным стимулом к скорейшему пробуждению. «В доме новый человек! Новая возможность прояснить память!» - так сам себя подстегнул Андре и открыл глаза.

Да, рядом с его кроватью стоял мужчина, внешний вид которого, к великом сожалению юноши, не наводил ни на какие воспоминания.

Этот человек приветливо улыбнулся:

— Я вас разбудил, сударь! Уж простите! Но у вас ещё весь день впереди, чтобы выспаться, а я не располагаю такой свободой. Вы меня узнаёте?

— Нет, к сожалению, - и Андре улыбнулся, извиняясь.

Он тут же решил, что должен приподняться.

— Куда это ты собрался, дружок?! – тут же подлетел к нему Жофрей, - Рано ещё тебе вставать!

— Но я ведь не растение! Сколько же можно лежать?! Позвольте, я хоть сяду! - и Андре всем своим видом дал понять, что спрашивает позволения только из вежливости, для себя он уже принял решение окончательно и бесповоротно.

Что ж, Жофрей кинул взгляд на стоявшего в дверях Бранта. Тот согласно кивнул. Тогда Жофрей поспешил помочь Андре приподняться и подоткнул за его спину подушки так, чтобы раненный мог теперь полусидеть в кровати.

— Удобно? Доволен? - Жофрей делал вид, что сердится, но на самом деле и сам был очень рад такой прыти подопечного.

Андре благодарно улыбнулся, бросил взгляд в окно (похоже, сейчас раннее утро) и обратился к незнакомцу, который терпеливо дожидался конца этих хлопот:

— Значит, я должен был бы знать вас... Скажите же, кто вы? Откуда мы знакомы?

Гийом Сойе, а это был он, приветливо кивнул:

— Да, мы знакомы, виделись разок, в ваш прошлый визит в наши края.

— И вы... - мелькнувшая было надежда тут же погасла, Андре и сам понял ответ на свой не заданный вопрос, - Вы тоже не знаете, как меня зовут, кто я...

— В последние минуты нашего тогда знакомства вы уже почти открыли рот, чтобы назваться полностью, но ваш друг, Питер Вайт, остановил вас, а я поддержал его в этом. Теперь очень сожалею...

— Поддержали? К чему же была такая скрытность?! - всё же поинтересовался очень расстроенный юноша.

В ответ Сойе неопределённо пожал плечами:

— Вам ведь рассказали, какой яростной любовью к вам пылают Воламбары? Вижу, рассказали. Говорят, они, как и вы, бывают при дворе Его Величества короля Фрагии… Как бы там ни было, но здесь и в близлежащих городах, они хорошо известны, это уж точно. Вы даже не представляете, какие силы они подняли на ваши поиски. И ваш странный друг блондин решил, что чем меньше людей знает ваше имя, тем лучше. Признаться, тогда я с ним согласился.

— Я сильно ошибусь, предположив, что вы Гийом Сойе, управляющий землями Пейран? - Андре решился-таки озвучить свою догадку.

И Сойе в знак согласия поклонился:

— Верно. Я очень рад, что вы так ясно мыслите.

Но Андре был расстроен и на этот комплимент не обратил внимания. Что-то в сказанном Гийомом Сойе засело в его сознании, как заноза. Потребовалось усилие, чтобы поймать этот призрак за хвост. При этом голова юноши откликнулась ударом боли в висок, но на этот раз Андре победил:

— Господин Сойе, а почему вы назвали Питера Вайта «странным другом»? Что вы имели в виду?

В ответ Сойе удовлетворённо кивнул и не удержался от того, чтобы не обернуться к Бранту:

— Это какая-то странная ирония. Человек, обладающий таким ясным рассудком потерял память... Что ж, господин Андре, всё верно. Именно об этом я и пришёл поговорить с вами и вашими лекарями.

— Вот как?! - заинтригованный Жофрей тут же оживился, - Новости, значит! Тогда есть смысл присесть. Давай же, Гийом, смелее! Вот хотя бы на сундук. Брант, и ты проходи, не стесняйся.

Пока Сойе располагался на крышке сундука, Брант прошёл к окну и пристроился на подоконнике. С момента этого пробуждения Андре Брант ещё не произнёс ни одного слова, но его присутствие было очень значимо. То ли его представительная фигура была тому виной, ведь он был крупнее своих друзей, то ли его чёрная маска, но Андре буквально чувствовал, как напряжён этот человек, как насторожен и хмур. И никакая маска не могла это скрыть.

Не в пример ему, Жофрей был энергичен и доброжелателен, как и всегда в присутствии Андре. Прямо контраст дня и ночи.

— Итак? Гийом, что же ты молчишь? Какие новости ты принёс? Твои ребятки всё-таки смогли разузнать, что приключилось с нашим синеглазым гостем?!

— Да, Жофрей, верно, - и Сойе развернулся к Андре, - Жакоп Гундро, командир следопытов Пейрана, повстречал одного из недавних ваших спутников.

— В самом деле?! Кого?! Питера?! - и Жофрей даже подался ближе, - Но почему же ты не привёз его?! Это же не означает, что и с ним приключалась беда?!

— Ох, отец, сколько нетерпения! - рассмеялся Сойе, - Лучше давайте, я всё расскажу по порядку, и мы вместе решим, как с этим быть. Хорошо? Замечательно! Итак, как вы уже знаете, я отправил Гундро с командой к броду Фей, сразу как узнал о случившейся с господином Андре беде. Жакоп должен был разобраться в причинах. Вечером того же дня, точнее сказать ближе к ночи, он вернулся с вестями. И если я не привёз эти вести раньше, так только потому, что вы, сударь, были без сознания, а значит спешить было некуда... Надеюсь, и вы, друзья, простите мне это промедление, - Сойе поклонился скорее в сторону Бранта, чем Жофрея, и скорее перед ним попробовал оправдаться, - Вы запретили мне появляться здесь чаще, чем раз в пять дней, а я очень хотел лично об этом поговорить.

Брант кивнул, что можно было бы толковать, как угодно, и Сойе предпочёл считать это знаком прощения и приглашения перейти к сути дела:

— Итак, как вы, господин Брант, вы оказались правы. Жакоп быстро пришёл к тому же выводу, а именно, что несчастье с Андре произошло далеко от брода Фей. Тогда его люди пошли оцеплением по обоим берегам реки вверх по течению. Сам он двинулся по берегу Пейрана. Он прошёл около трёх вёрст выше по течению, когда вдруг натолкнулся на человека, проявляющего к берегу особый интерес. Этим человеком оказался Поль Ляру.

— Старший из братьев брионцев, лакеев Питера, - понял Андре и тут же, поймав удивлённый взгляд Сойе, добавил, - Жофрей рассказал мне всё, что знает обо мне...

— Понятно… А знал ли Жофрей, что Жакоп лично знаком с Полем, так как помогал мне выводить вас из Пейрана? - улыбнулся Сойе и тут же продолжил свой рассказ, - Так что эти двое узнали друг друга и очень обрадовались этой встрече. Тогда Жакоп взял и спросил прямо, что случилось с вами, сударь. Поль насторожился, мол не понял вопрос. Но когда Жакоп сказал ему, что вас нашли живым, хоть и тяжело раненым, с Полем едва ли не случился удар. Рассказываю со слов Жакопа. Поль упал на колени и стал в буквальном смысле слова и плакать, и смеяться. Его радость от этого известия была похожа на истерику! Потребовалось время, чтобы он снова обрёл способность говорить. Несколько минут от него невозможно было услышать ничего более, чем многократное повторение: «Слава Богу! Живой! Какое счастье!!! Слава Богу!!! Какой же живучий, чёрт!!! Невозможный мальчишка!!!»

Сойе даже рассмеялся, видимо вспомнив, как Жакоп живописал эту сцену. Жофрей с сознанием дела закивал, мол я же говорил, Андре герой! Только Брант оставался бесстрастным, и тем продолжал давить на присутствующих.

— Так что же он рассказал? Господин Сойе! - не выдержал Андре.

— Оказывается, вы, сударь, упали в водопад!

— В Большой водопад Тарна, ты хочешь сказать?! - не поверил своим ушам Жофрей, - Ты правда говоришь о нашем водопаде Тысячи Радуг?!

— Именно, друг, - и Сойе веско кивнул.

— Ну надо же! Когда Брант предположил такое, я решил, что это он так мрачно шутит!

— Вы, господин Брант, уже предполагали такое?! - изумился Сойе, - Что ж, снимаю шляпу! Да, я бы тоже счёл такую идею бредом.... Так что Поль шёл по берегу в поисках тела утопленника. Найти господина Андре живым он не надеялся.

— Что, этот водопад так велик? - сощурился Андре.

— О, дружок! Он грандиозен в своём величии! - воскликнул Жофрей, - Высотой больше сотни футов, низвергается на острые скалы! Нет, упасть в него и выжить невозможно!!!

Сойе согласно кивнул.

— Этот Поль видел это собственными глазами? - вдруг подал голос Брант.

— Да, господин, - Сойе почтительно поклонился.

— Несмотря на всю грандиозность этого водопада по его вершине можно пройти пешим ходом. Я сам когда-то это сделал. Падать там необязательно. Так скажите же, господин Сойе, кто-то столкнул Андре? Кто-то или что-то?

И Сойе снова поклонился:

— Да, господин Брант, вы на верном пути... К слову, в те дни Тарн был особенно полноводен, поток воды был высок и силён, а дно там гладкое, так что ходить по его вершине отважился бы только безумец, и господин Андре это не делал. Он со своими странными друзьями проводил время в нескольких милях выше по течению от водопада... И был в их компании неугомонный ребёнок, девочка. Она забралась в лодку без вёсел, спряталась там. Когда её хватились, да и она сама подняла крик, то уже была на стремнине. Из всех мужчин той компании только вы, господин Андре, смогли добраться до неё вплавь. Чтобы вернуть ребёнка на берег вы обвязали вокруг своего тела веревку, которая крепилась к носу лодки, и так привели лодку к берегу.

— Да, полноводный Тарн — это нечто! Течение жуть!!! - воскликнул всё ещё не очень верящий этому рассказу Жофрей, - Переплыть его плавь, да ещё с лодкой за спиной!? Я не знаю, кто на это способен!

— Теперь знаешь, друг, - снова улыбнулся Сойе, - Господин Андре привёл лодку к причалу, который после прошлогоднего обвала теперь находится уже в опасной близости к водопаду. Там девочку забрали, передали родителям. Про вас, сударь, на какое-то время забыли. Когда вспомнили, обнаружили, что вы в полуобморочном от усталости состоянии всё ещё остаётесь в воде, держитесь за сваю. Достать вас из воды оказалось трудно. Верёвка впилась в тело, лодку снова тянуло течением в водопад. Пока искали нож и решали, как ловчее вам помочь, в лодку врезалось откуда-то приплывшем бревно. От этого удара вы сорвались, и лодка потянула вас к водопаду. Поль видел, как вы всё-таки освободились от пут, как смогли закрепиться на самом краю пропасти, счастливо найдя опору для ног. Но выбраться всё-таки не смогли. Другое невесть откуда приплывшее бревно ударило вам в спину, и вы... сорвались.

Андре уже ожидал услышать нечто подобное, но он видел, что этот рассказ произвёл на слушателей и самого рассказчика гораздо большее впечатление, чем на него самого.

— Ясно. Я упал в него, и меня сочли погибшим, - Андре нахмурился, - Я вот только не понимаю... Если по вершине водопада можно ходить, что ж никто не пришёл мне на помощь? Это Поль не рассказал? Вы уже пару раз назвали моих друзей странными. Не это ли вы имели в виду, господин Сойе?

В ответ тот доброжелательно усмехнулся:

— Нет, не это... Поль в буквальном смысле слова рвёт на себе волосы за то, что не бросился в воду за вами следом, тогда, сразу как вы сорвались с причала. Сказал, что плавать-то он умеет. Но в тот момент... - в лице Сойе отразилось недоумение, - Он сказал Жакопу, что в тот момент оказался во власти слепого подчинения вашей воле, господин Андре.

— Моей воле?!

— Да, это звучит странно. Он сказал, что, ещё будучи у Фелуа, вы предсказали эти события. Вам приснился вещий сон. Вы рассказали его Полю и его брату. И строго настрого наказали беречь их господина, чтобы они ни в коем случае не позволили тому прыгнуть в воду. К моменту, когда всё это близилось к своей трагической развязке, Поль уже полностью уверился в достоверности вашего предсказания, и сосредоточился на том, чтобы выполнить данное вам обещание, благо, его господин, Питер Вайт, и правда рвался броситься следом. Да вот только он плавать не умеет, о чём в отчаянии забыл, а у причала довольно глубоко... И что ещё странно, вы, сударь, ведь предсказали не свою гибель, а опасность для Питера Вайта, его велели спасать. В своём предсказании в отношении себя вы испытывали покой, даже облегчение. Ещё и потому Поль был уверен, что вы справитесь, выберетесь. А в итоге… он и не мог поверить своим глазам, когда вы исчезли с вершины водопада. Так что парень стал винить себя в вашей гибели, а узнав о вашем спасении, едва не лишился чувств от радости.

— Но вы не привезли его сюда. Ни его, ни его друзей, - снова раздался вкрадчивый голос Бранта.

Андре веско кивнул, и его голова откликнулась тяжёлой глухой болью, на пару секунд в глазах юноши даже потемнело. Когда же он открыл их, рядом стоял Брант и протягивал руки к его вискам.

— Нет! - Андре рванулся в сторону, чем причинил себе дополнительную боль, но на этот раз сознание не потерял, - Не надо, господин Брант! Я справлюсь!

Брант на секунду замер и всё-таки уступил. Он лишь кивнул Жофрею, и тот поспешил поднести Андре кружку с обезболивающей настойкой. Эту помощь Андре принял с благодарностью. Сойе внимательно наблюдал за происходящим, и эти нюансы не укрылись от его зоркого ока, но он предпочёл оставить свои мысли при себе.

— Господин Соей, - Андре обратился к Гийому сразу, как снова смог чётко видеть его, - Прошу вас, ответьте на вопрос господина Бранта. Почему Поль не появился здесь?

Что ж, Сойе кивнул:

— Они уже ехали сюда, часть из рассказанного он, Поль, поведал в дороге. Жакоп свистнул своим людям на том берегу. Весь отряд возвращался к броду Фей, чтобы там воссоединиться и приехать сюда, к вам. Но по мере того, как волнение утихало, ваш друг начал сбавлять ход. И в конце концов совсем остановился. Он заявил буквально следующее - раз вы умудрились выжить в таком падении, так далеко уплыть по реке, раз вашим лечением занимается сам Маг Пейрана, значит он, Поль, за вас спокоен. Вы выживете и поправитесь. Но лучше бы это случилось нескоро, а до тех пор пусть вас считают погибшим.

— Погибшим?! - воскликнул Жофрей, - С ума сойти! У Андре же есть семья! Пусть и они считают его погибшим?!

— Жакоп возразил ровно то же самое. Но Поль к тому времени уже принял решение. Он полностью оправился от шока, вызванного известием о вашем спасении. Теперь он говорил более связно и более странно, чем прежде. Он сказал, что вы, сударь, в страшной опасности. И имя ей не Воламбары, а Бетенгтон.

— Герцог Бетенгтон, которому служат Питер Вайт и братья Ляру? - понял Андре и оберанулся к Жофрею, а тот в ответ веско кивнул:

— Именно! Я не сказал, что Питер привёз тебя, сынок, в наши края насильно, опоил снотворным и выкрал. Четыре дня держал в дурмане.

— Погодите! Я совсем запутался! Ты же, Жофрей, называл его моим большим другом!!! – искренне возмутился Андре.

— И он является им, уж поверь мне, сынок! Но в то же время он служит твоему врагу. Да, это сложно. Даже слишком сложно! Но тогда ты относился к этому с пониманием, даже не сильно сердился на Питера. Но и объяснять что-либо вы не спешили... Итак, Гийом, Поль решил, что Андре лучше бы исчезнуть? Верно?

— Да, отец, он это сказал прямо. Герцог намерен наверняка погубить вас, господин Андре, и постарается сделать это руками Питера, человека, которому вы дороги, как брат. Поль заявил, что верой и правдой служит Питеру Вайту, и не сможет сделать это лучше, чем укрыв вас от него. Тем более, что он, Поль, обещал вам при случае помочь сбежать... Да, сейчас Питер тоже крайне раздавлен случившимся. Но он сильный, справится, должен справиться!

Андре сокрушённо вздохнул:

— Значит Поль искал меня не для того, чтобы... найти...

— Им двигало намерение найти тело достойного человека и передать его семье. Но живого вас предъявлять миру он отказался, - подвёл черту Гийом Сойе.

— И моё настоящее имя он не назвал, верно?

— Верно. В том разговоре они вас называли вашим пейранским именем, это даже не показалось им странным... Если бы Жакоп мог предположить, что вы потеряете память... – и Сойе лишь развёл руками.

— И всё-таки, почему Жакоп не проявил настойчивость и не настоял на встрече Поля с Андре? – снова подал голос Брант.

— Жакопа нельзя упрекнуть в отсутствии настойчивости. Но Поль заявил, что должен поскорее вернуться к своему господину, это его первейший долг, что он должен предотвратить саму возможность того, что Питер узнает о вашем спасении. Поль сказал, что должен увезти Питера из этих мест как можно скорее. Это ради спасения вас обоих.

И Сойе не скрыл сокрушённый вздох:

— Да, Жакопу это всё тоже показалось бредом, а в таких случаях он передаёт право принять решение мне. Так что он решил привезти Поля ко мне. И... ему это не удалось.

— Жакоп был один? - тут же уточнил Брант.

— Нет, с ним было пять следопытов.

— И они вшестером не смогли справиться с одним брионцем? - не поверил своим ушам Брант.

— Представьте себе, нет, - надо сказать, Сойе нисколько не расстроился таким своим признанием, - Я понимаю, что вы хотите сказать, чего стоит гвардия Пейрана, если они вшестером не справились с одним чужестранцем? Но, напомню вам, эти четверо, господа Андре и Питер и братья Ляру, выстояли в бою против трёх десятков людей Воламбаров, верно я говорю, Жофрей? Да и удачу с хитростью ещё никто не отменял. В этот раз следопыты не ожидали нападения от того, кого чтили другом. Уловив желание Жакопа принудить его, Поля, к задержке, Поль не стал мешкать. Тогда они все шли пешим ходом… Так вот, Поль вдруг напал на тех двоих, кто был ближе к нему, в миг обезоружил их, и столкнул их и ещё двоих с крутого косогора, просто вынудив их уворачиваться от его коня. Так что какая-то пара секунд, и вот уже перед ним остались только Жакоп и самый молодой из следопытов. Они на какой-то миг замешкались, растерялись, помогать ли товарищам или... и Поль снова был быстрее. Вскочил в седло, а остальных коней умудрился разогнать...

И Гийом Соей сокрушённо развёл руками:

— Поверьте, друзья, если бы Жакоп видел в нём врага, он бы легко пристрелил его из арбалета. Стреляет-то он отменно. Но согласитесь, это был не тот случай. Так что помятые и обескураженные мои люди решили всё-таки попытаться догнать Поля. Это ведь наши края. Но... Поль, даже несмотря на удрученность своего странствия по нашему берегу, всё-таки не терял бдительность, и теперь, нисколько не плутая, он точно вышел к ближайшему мосту и умчался в Тиер. Там Жакоп потерял его окончательно...

Господин Соей с досадой поджал губы, но предаваться печали не стал:

— Эти дни Жакоп постарался разыскать других свидетелей произошедшей с вами, господин Андре, трагедии. Делал он это аккуратно, решив внять желанию Поля и утаить факт вашего спасения. Удалось найти место пикника выше по течению над водопадом, большая поляна на королевском берегу. Теперь мы знаем, что этот пикник был организован приезжими людьми. Кавалькада слуг, а за ними и господ приходила из самого Ротарда. На этом поиски и застопорились. Ротард – это множество людей, плохо знающих друг друга, и мало интересующихся жизнью друг друга. Да, какие-то приезжие фрагийцы ездили на пикник к водопаду Тарна. В городе несколько контор, могущих организовать такой выезд, но все их хозяева категорически отказались признать свою причастность в этому. Всё, что на этом пути удалось выведать, так это что распорядителем праздника выступил камердинер баронессы де Рено. Он брал в аренду телеги, какую-то утварь, но люди у них были только свои. Обход домов знатных фрагийцев тоже принёс скудные плоды. Буквально на следующий после пикника день четыре семьи спешно покинули город, уехали полным составом, включая всех слуг, их дома остались пустыми. В их числе и баронесса де Рено. В двух из этих уехавших семей есть дети, девочки... Я пока не посылал людей следом...

— Получается, на данный момент, ваше настоящее имя, сударь, наверняка знают только ваши враги, - вдруг усмехнулся Брант, - Воламбары и Бетенгтон. Вы, очень занятный персонаж, скажу я вам.

Андре не нашёлся, что сказать в ответ, только с досадой поджал губы. А Брант уже развернулся к Сойе.

— Пусть Жакоп проведёт в Ротарде ещё несколько дней, всё-таки постарается найти других свидетелей... В каком-нибудь храме могли… нет, должны были заказать заупокойную.

— Узнавали, - с готовностью отозвался Сойе, - В четырёх храмах в тот же и в следующие два дня отпели десять фрагийских дворян, из них шестерых заочно.

— Шестерых заочно?! Так много! - не поверил своим ушам Андре.

— Это порт. Покойников не всегда довозят до берега... Имена этих шестерых, - Сойе достал листок, - Дезире де Файрон, Жюст Каперьян, Антуан де Валеньи, Андре де Тулье, Клод д'Аранар, Андре де Шируа. Да, неслыханный урожай на дворян... Я вас понял, друзья, поиски продолжить. Постараться найти свидетелей, узнать имя погибшего в водопаде Тарна дворянина.

— Да-да, погибшего! Это верно! - тут же вставил Жофрей, а заметив вопрос в глазах Гийома Сойе, тут же вскинулся, - А что? Вы по Воламбарам соскучились? Это как раз тот случай, когда настоящее имя Андре может создать нам всем большие неприятности. Вы не согласны?

Что ж, Сойе кивнул и обратился к Бранту:

— Будем отправлять гонцов вслед тем семьям, что спешно покинули Ротард? Думаю, надо бы найти баронессу де Рено или те семьи, в которых есть маленькие девочки...

Брант думал недолго:

— Да, давайте. Отправьте кого-нибудь посмышленее.

— Вот и решили. Хорошо. Буду держать вас в курсе дела. А теперь мне, пожалуй, пора, - и Сойе встал с намерением откланяться, - Какие ещё будут пожелания, запросы, приказы?

И снова у Андре сложилось впечатление, что Сойе больше обращается к Бранту, чем к Жофрею. Но тем не менее, именно Жофрей взял инициативу в свои руки:

— Есть и запросы, и пожелания! Нас теперь здесь трое, вопрос с провизией стал острее.

— Понял, Аим Горан наладит снабжение, - тут же решил Сойе.

— И нужно выделить кого-нибудь для ухода за Андре, - продолжал распоряжаться Жофрей, - Парень временно без рук. Ему нужна помощь в приёме пищи и сами понимаете в каких делах. Брант проводит пол дня в разъездах. Я тоже не могу быть рядом неотлучно.

— Я понял, решим, - тут же согласился Сойе.

— И пусть привезут книги какие возможно, - вдруг заявил Брант, - Что-то я возьму в Розаэле, но... Думаю, Андре умеет читать, и это может нам помочь в деле восстановления его памяти. Так же нужны бумага и пишущие инструменты, перья, карандаши. Мне сменная одежда. И вот ещё что, господин Сойе, без крайней нужды больше не приезжайте сюда. Я сам буду к вам наведываться время от времени.

— Как вам будет угодно, господин Брант... Люди Пейрана и Розаэля начинают привыкать к вашей маске, но ещё требуется время, чтобы они перестали её опасаться. Так что будьте осторожны! И я... Я ещё раз повторяю свою просьбу...

— Приставить ко мне охрану? - догадался Брант, - Нет, моё решение неизменно.

От таких слов Бранта Сойе откровенно расстроился и вдруг вскинулся:

— Вы просто не хотите признать, понять, как ваша жизнь ценна! Вы... талисман Пейрана, хоть Пейран и не знает об этом… Без вас этому краю придёт конец!

Брант встал и подошёл к Сойе:

— Это вы, мой друг, талисман Пейрана! Это вам Пейран обязан спокойным сном! Берегите себя, ради всех нас! А за меня не беспокойтесь. Мне нужно только два-три месяца пожить здесь тихо. Чем меньше вы будете привлекать к моей персоне внимания, тем лучше.

— Ну-ну, и это говорит персона в маске! - усмехнулся Жофрей.

Что ж, Сойе нехотя кивнул:

— Ладно... Делайте, как знаете. Живите тихо... - и, обращаясь к Андре, добавил, - Поправляйтесь, сударь! И... до новой встречи! Да… я всё-таки, пусть и редко, буду вас навещать...

I. Глава 08. Длинный день.

— Господин Сойе, - вдруг воскликнул Брант, - Пожалуй, я провожу вас. Мне уже давно пора отправляться в Розаэль...

Жофрей вышел следом, и Андре остался один. Первой пришла мысль, что раз Брант уезжает, значит скоро появится Диана. И тут же подумалось: «Как же это возможно? Как графиня де Розаэль может знать точное время отъезда Бранта? Он появится в её замке и тогда она отправится сюда? Или она уже где-то недалёко, затаилась в засаде, и только дожидается его отъезда? Но это уже совсем невероятно! И как же ей разминутся с Сойе и его людьми?..»

Андре ещё не перебрал все возможные варианты, когда вдруг на пороге его комнаты и правда появилась Диана, благо дверной полог был открыт. Она возникла бесшумно, словно сама фея грёз воплотилась из вуали мечты и фантазии. Такая свежая, юная, прекрасная! Воистину, сама богиня совершенства!

От изумления Андре даже потерял дар речи. Так и застыл, страшась поверить своим глазам. Прочитав это искреннее восхищение в бездонных синих глазах юноши, Диана в свою очередь смутилась. Это придало её щекам алый румянец, сделавший её ещё более очаровательной, если такое вообще возможно!

— Я не помешала? - наконец, девушка решилась нарушить молчание.

— Помешали?! - воскликнул в ответ Андре, - Признаюсь, я только о вас и думал! Старался представить, как скоро увижу вас вновь!

— Я ведь обещала!..

Жофрей застал Диану уже сидящей у кровати Андре, молодые люди так мило ворковали, что старый лекарь уже собирался ретироваться, да бы не мешать, но Диана заметила-таки его:

— Жофрей, ты что-то хотел?

— Да, доченька, надо бы покормить нашего героя...

Так радостно разделяясь между собой хлопоты по уходу за Андре, Диана и Жофрей не давали ему скучать. Время летело незаметно.

— Здесь сегодня утром побывал Гийом Сойе, верно? - вдруг спросила Диана.

— Да, верно. Откуда вы знаете?

В ответ Диана чуть покраснела:

— Я видела, как он уезжал вместе с Брантом.

— И следопыты Сойе тебя, дочка, не заметили?! - Жофрей хитро сощурился.

— Заметил, один, Гюстав Талло, я его знаю, мы с ним большие друзья. Мы перекинулись парой слов... Думаю, он потом доложит об этом Сойе... Вот только не знаю... страшиться ли этого.

— Страшиться точно не надо, - Жофрей авторитетно хмыкнул, - Гийом Сойе вам верный друг.

— А Брант?! - воскликнула Диана быстрее, чем успела подумать.

— И Брант тоже. Как же иначе?!

— Ну, не знаю... Его запрет на мои визиты...

— Мы же уже договорились, - и Жофрей удивлённо повёл бровью.

— А вы что скажете, Андре? Гийом Сойе займёт сторону Бранта, если тот решит перевезти вас?.. Вы сегодня познакомились с ним. У вас уже может быть своё мнение.

В ответ Андре вдруг кивнул и озадаченно поджал губы:

— У меня сложилось впечатление, что Соей зовёт Бранта господином непросто из вежливости. И да, пожалуй, он примет сторону Бранта.

При таких словах юноши Жофрей с нескрываемым интересов развернулся к нему, а Диана с досадой щёлкнула пальцами:

— Вот и я о том же говорю. Жофрей, признавайся, в чём дело?! По какому такому праву Брант так здесь распоряжается?!

— Он целитель от Бога, - и Жофрей неопределённо повёл руками.

— Ты тоже целитель от Бога, - уже завелась Диана, - Причина в другом! Признавайся!

Но Жофрей откровенно не хотел продолжать этот разговор, и стал судорожно искать предлог, чтобы увернуться. Наблюдая за его смятением, Андре сощурился:

— Сойе назвал Бранта...

В тот же миг глаза Жофрея расширились едва ли не от страха, и заметивший это Андре запнулся, замолчал.

— Как назвал?! – ухватилась-таки за эти слова юноши Диана.

— Назвал? - Андре нахмурился, - Не помню точно... Большим своим другом, кажется.

В ответ Диана недовольно фыркнула, а Жофрей, под предлогом заботы, подошёл к Андре и крепко пожал его плечо...

* * *

Время не стояло на месте, и вот уже Жофрей настойчиво указал на часы, Диана ласково улыбнулась своему безрукому рыцарю и уехала. Но скучать Андре не пришлось. Не прошло и четверти часа, как перед домом Мага Пейрана появилась телега, гружёная мешками и всякой утварью. Её пригнали три человека. Как оказалось, эти трое были одной семьёй: пожилые отец с матерью и их сын, крепкий малый примерно лет тридцати — тридцати пяти. Они привезли продовольствие и кое-что из посуды. Мать семейства, бойкая лет шестидесяти женщина, собралась остаться для помощи Жофрею по хозяйству и в уходе за раненным.

— Во так?! - Жофрей лукаво сощурился, - Да ты смелая женщина, Агнес! А не боишься, что твой муж приревнует тебя ко мне?

— А ты, старик, намерен дать ему такой повод? - хитро усмехнулась в ответ Агнес.

— Только попробуй, плут, - тут же откликнулся муж, - Узнаю, что ты позволяешь себе лишнее или обижаешь мою жену, все кости тебе пересчитаю. Будешь потом сам себя лечить.

В ответ Жофрей от души рассмеялся:

— Ладно-ладно, Аим, напугал. Не обижу я твою королеву.

— Надо думать, - тоже улыбнулся в ответ Аим, человек, как и Жофрей совершенно седой, но тоже крепкий духов и телом, - Я с сыновьями буду привозить к тебе нашу хозяйку, буду забирать, к вечеру... Разберёмся.

— А как же твой собственный дом, голубушка? - Жофрей стал серьёзнее.

В ответ женщина светло улыбнулась:

— Ты же знаешь, у меня большая семья. Мои собственные дети выросли. Три невестки нянчатся со своими малолетками. Им-то уж точно не отлучиться. Но за домом легко присмотрят.

— Хорошо… Это хорошо… А провизии-то сколько навезли?! Зачем же так много? - продолжал любопытствовать Жофрей.

— Пусть будет в запас. Вся деревня скинулась. Раз уж Гийом сказал, что пришло время помочь Магу Пейрана, так люди долго не думали, - младший сын Аима, Джозеф, тоже широко улыбался, - Телегу собрали в два счёта. Пришлось замешкавшихся разворачивать восвояси. В другой раз будут шустрее.

— Так что, Жофрей, допустишь меня на свою кухню? – всё-таки решила уточнить Агнес и даже чуть подбоченилась.

— Конечно-конечно, голубушка, распоряжайся! – и старый лекарь широки жестом указал сразу и на гнездо, и на дом.

— Замечательно! Но сперва пошли знакомиться с твоим подопечным. Он ведь в доме?

И, получив утвердительный ответ, Агнес решительно направилась к крыльцу жилища старого лекаря. Только будучи уже на пороге, она развернулась к Жофрею, предлагая ему войти всё-таки первым. Аим и Джозеф тоже не отстали.

Андре по звукам догадался о появлении во владениях Жофрея новых лиц, и уже приготовился к встрече.

— Вот, сынок, прибыла нам с тобой помощь. Прошу любить и жаловать Агнес Горан. Эта добрая фея согласилась заняться нашим с тобой бытом. А это её доблестные рыцари, они поддержали это её решение. Аим и Джозеф, как ты уже догадался, тоже Горан.

Андре радушно улыбнулся в знак приветствия. Агнес присела в реверансе и тут же поинтересовалась:

— Как вы, сударь, желаете, чтобы мы к вам обращались?

— Андре, - последовал краткий ответ.

— Просто Андре?!

— Куда уж проще. Андре и всё. И можно на ты.

Сильно удивлённая Агнес невольно покосилась на Жофрея:

— Но нам сказали, что вы дворянин. Как же возможно... на «ты»?

— Андре потерял память, - вмешался Жофрей, - Он, бедолага, даже имя своё не помнит.

При такой новости семейство Горан удивлённо переглянулось. Первым очнулся Аим:

— Ну... Это наверняка явление временное. Верно, Жофрей?

— Конечно. Как же иначе?

— А то, что вы дворянин... - начал было Джозеф, но его перебил Жофрей:

— Это мы знаем наверняка, но это и всё, что мы пока знаем.

— Правда такова, что я сейчас человек без роду и племени, - Андре чуть нахмурился, у него снова начала болеть голова, - Узник этих бинтов и своей беспомощности. Буду очень обязанным, если вы позволите мне считать вас своими друзьями... и вы ведь друг к другу обращаетесь на «ты»?

Горан согласно закивали.

— Голубоглазый молодой чужестранный дворянин, - вдруг резюмировал свои наблюдения Джозеф, - А не вас ли, господин Андре, так разыскивают Воламбары?

— Не господин я вам! И прошу, давайте перейдём на «ты»! – вскинулся Андре, но Жофрей тут же примиряюще положил на его плечо руку и развернулся к Горан:

— Да, что здесь греха таить… это он, тот самый голубоглазый молодой… Вам, друзья, надо говорить, что о таких подробностях не стоит распространяться?

— Обижаешь, старик! Чай мы не малые дети, - и Аим веско кивнул, - И сами всё понимаем.

— Вот и ладно. А теперь пойдёмте разбираться с вашим грузом. Андре надо отдохнуть, - распорядился Жофрей, и уже через пару секунд юноша снова остался один.

Одно мгновение, и сон принял его в свои цепкие объятия.

* * *

Сон прервался как-то резко, но потребовалась ещё пара секунд, чтобы Андре понял, что его разбудил радостный лай Пирата.

— Они вас разбудили-таки, - совсем рядом раздался голос Бранта.

Андре, не задумываясь, рванулся навстречу этому голосу и… едва не взвыл от боли, сразу и в руках, и в голове:

— Зачем же так резко?! - Брант уже был у кровати и взялся помочь больному принять более удобную позу.

Как только это удалось, он сразу же взял Андре за голову, как и всегда, за виски. А тот, оглушённые болевым ударом, по началу и не заметил это. Но когда сознание юноши прояснилось, он, тут же попытался высвободиться.

— Почему вы отказываетесь от такой моей помощи?! – в этот раз в голосе Бранта явно послышалась досада.

— Просто дайте мне вашу чудо настойку, и достаточно! – и Андре упрямо отстранился.

— Ваша голова — это чистая рана, я могу и должен помочь! - Брант сел рядом.

— Должен? Вы, господин Брант, мне ничем не должны. Это скорее наоборот, - Андре тяжело вздохнул, выдохнул, - Зачем вам брать эту мою боль в себя?

— Эта ваша боль во мне так не отзовётся. Но это значительно облегчит и ускорит ваше выздоровление. И я правда очень хочу, чтобы вы скорее поправились, - Брант даже чуть подался ближе, произнося эти слова.

При таких словах лекаря Андре недоверчиво сощурился:

— Хотите, чтобы я поскорее убрался отсюда? Понимаю, я одна сплошная проблема, и сейчас, и в будущем...

— Ну, это вам решать, - Брант понял, почувствовал, что Андре ожесточился, и решил уступить. Он отлил в кружку немного спасительного обезболивающего и дал его выпить Андре, - Жофрей говорит, что Питеру Вайту вы в конец концов позволили так вас лечить... Значит, вы можете довериться только другу, пусть и такому странному?

— Все мы странные... по-своему, - сощурился в ответ Андре, но Брант неожиданно улыбнулся:

— Да, верно, но вы даёте фору почти всем... Я слышал, вы позволили Горан обращаться к вам на «ты».

— Позволил? Нет, я просил их об этом одолжении. И почему это вас удивляет? - продолжал хмуриться Андре.

— Потому что вы дворянин, титулованная особа, человек гордый. Вы не перешли на «ты» с Фелуа, Сойе и со мной. Вы естественным образом принимаете такое обращение к себе, и тут вдруг... Что вдруг случилось?

Но Андре не хотелось отвечать на этот вопрос этому человеку, а потому он отвёл глаза к окну. Тёплый солнечный день уверенно клонился к закату, полуденный зной уже спал, тени удлинились. Но Брант снова опустился на табурет и стал с нескрываемым интересом рассматривать своего подопечного. Тот почувствовал это и решился-таки нарушить молчание:

— Спрашиваете, что изменилось? Я... Не могу пробиться через эту пелену небытия. Никак не могу! И если смотреть правде в глаза, то сейчас я никто. Какой смысл прогибаться перед титулом, которого нет, воздавать дань уважения безвестным предкам? Если Жофрею удобнее на «ты», то может быть и остальным, кто берётся помогать мне... Это касается и вас.

— Перейти на «ты»? - удивился Брант, - Вы правда намерены отказаться от своего дворянства?

— Отказаться? – тут же вспыхнул Андре, - Вы меня не расслышали?! Сейчас мне не от чего отказываться. У меня ничего нет.

— Вы богаче многих. Вы умеете жить! – вдруг заявил Брант, и его красивые губы смягчились в печальной улыбке.

От такого заявления странного лекаря глаза Андре изумлённо распахнулись:

— Что вы хотите сказать?

В ответ Брант неопределённо пожал плечами:

— Разве Жофрей вам не сказал? С вашими ранениями, такой потерей крови не выживают! Мы оба не лелеяли надежд на то, что вы выберетесь... В моей, скажу без ложной скромности, богатой практике такое случилось впервые. И теперь... Что это за разговоры о безвестности и нищете? Хотите, чтобы вас пожалели? Думаете снова меня удивить?

— И в мыслях не было! – искренне возмутился Андре, - Вы спросили, я ответил. Значит поговорили.

— Ещё нет, - при таких словах Брант даже придвинулся ближе, и это сильно удивило Андре.

До сих Брант очевидно избегал общения с ним, ограничивался только необходимым, жёстко обрубая всякие попытки наладить контакт. Это был первый раз, когда вдруг Брант сам пошёл на разговор. Уже само это заинтриговало Андре, и он выразил готовность слушать. Брант понял его и кивнул:

— Вы, Андре, дворянин. То, что вы не помните своё прошлое, ещё не значит, что его нет.

— Сейчас для меня его нет, - упрямо возразил юноша.

— Но рано или поздно оно вас найдёт, будьте уверенным. И к этому надо быть готовым, - резонно заметил Брант, - Послушайте моего совета, не отрекайтесь от того немногого, что у вас сейчас есть. Сейчас я говорю о наших общих воспоминаний о вас. Да, этого мало, пока очень мало, но стараниями Сойе и его людей станет больше. В конце концов, память вернётся. Вам придётся вернуться в свой мир, занять в нём своё место.

— К чему вы сейчас всё это мне говорите? Мне отозвать мою просьбу к Горан? Теперь просить их вернуться на «вы»?

— Не обязательно, - усмехнулся Брант, - Просто будьте с собой честным.

— Честным? - взвился Андре, - Так вот в чём дело? Вы подозреваете меня в нечестности?! Господин Брант, скажите уж прямо, чем я вас задел!? Вас лично! Я должен понимать.

— Чем вы могли меня задеть? Мы до этого момента и не общались-то... – резонно обронил Брант.

— Но ту антипатию, которую вы испытываете ко мне, и слепой узрит. Наверно бывает необъяснимая неприязнь, на уровне тела, не знаю... Но в вашем отношении ко мне чувствуется подтекст...

— В самом деле? Какой же? – тут же поинтересовался Брант, и Андре был уверен, что в этот миг там, под маской, брови этого таинственного лекаря удивлённо приподнялись.

«Удивляется?! Издевается?!» - против воли Андре сердито сощурился, но всё-таки решил взять себя в руки, успокоился, но не отступил, ведь ему жизненно важно было разобраться с этим:

— Мои кошмары...

От внимания Андре не укрылось, как при этих его словах Брант весь напрягся.

— Да, мои кошмары. Они виноваты, верно? – теперь Андре окончательно в этом уверился, - Жофрей как-то сказал, что... Его опыт говорит о том, что о людях нельзя судить по их кошмарам, но у Бранта иной опыт. Скажите же, что такое я наговорил во сне или бреду? Что заставляет вас думать, что я с вами не честен?

Что ж, Брант поднял на Андре тяжёлый взгляд. Юноша не дрогнул, напротив, подался ближе, весь превратился в слух, во всепоглощающее внимание. Только теперь Брант понял, что, оказывается, делиться своими такими горькими догадками и подозрениями с человеком, который вот так на тебя смотрит, которого это так касается, это непросто, очень непросто.

Брант тяжело вздохнул:

— Вам это тоже очень не понравится, сударь. Может быть, Жофрей прав, судить человека по кошмарам... Тем более, что последнюю ночь вы провели очень тихо... Первая ночь после вашего возвращения в реальный мир. Признаюсь, мне становится интересно познакомиться с вами бодрствующим.

Но Андре упрямо повёл головой:

— Я всё-таки прошу вас, расскажите мне о моих кошмарах. Что я говорил? Ведь это хоть какое-то окно в мою прежнюю жизнь!

Но Брант оказался не готов к такому разговору, а потому отрицательно повёл головой и сделал движение встать, уйти. И тогда Андре метнулся к нему и рывком сел.

— Господин Брант! Прошу вас, не уходите так! - горячо воскликнул юноша.

— Во как?! Уже сами садитесь?! - Брант в один шаг покрыл разделявшее их расстояние, наклонился и стал пытливо всматриваться в лицо Андре.

— Что? – тот, и правда, не понял такое поведение своего странного лекаря.

— Я восхищён! – вдруг заявил Брант, - Вы достаточно крепко держитесь. Полный контроль. Замечательно!

Но эта нежданная похвала едва ли не огорчила Андре, ведь не этого он сейчас ждёт!

— Господин Брант… Я должен знать!

Что ж, Брант выпрямился, чуть отошёл и, наконец, обронил:

— Вы не знаете, о чём просите, сударь...

— Знаю!

— Вот как?!! Вы ведь не помните, что говорили во сне? Значит и не знаете! В любом случае, сейчас я должен побывать в Розаэле. А вы подумайте хорошенько, так ли вы хотите знать то, что вряд ли добавит вам сил жить. Жофрей, - и Брант возвысил голос, выходя на двор, - Андре проснулся и собирается гулять. Помоги ему, если не сможешь удержать в кровати.

— Гулять?! Да ты бредишь, сынок! - откликнулся переполошившийся Жофрей. Он появился на пороге комнаты Андре буквально через пару секунд, - Ты правду вздумал вставать?!

Андре прислушался к себе, своим чувствам, и отрицательно мотнул головой.

— И правильно, - одобрил Жофрей, - Пока рано!

По заведённой традиции, очень скоро после отъезда Бранта появилась Диана. К этому часу никого из Горан в вотчине Жофрея уже не было, сам Жофрей уединился в своём гнезде, не стал мешать молодым ворковать. А те в этот раз придумали новое развлечение. Диана привезла книгу, и предложила Андре её почитать. Брант оказался прав, Андре не утратил этот навык. Читал он бегло, ясно понимая суть текста, а Диана слушала его и не могла наслушаться, насмотреться.

Когда же Жофрей появился на пороге, чтобы напомнить о времени, и Диана уже встала, чтобы удалиться, Андре вдруг остановил её:

— Мадемуазель, Диана, могу ли я попросить вас об одолжении?

— Конечно, сударь, просите о чём угодно, - приветливо улыбнулась девушка.

— Давайте ограничимся одним вашим визитом в день, и то, только если это не сильно вас затруднит.

— Я вам наскучила, - тут же нахмурилась в ответ Диана.

— Что вы! Конечно же НЕТ! Просто мне очень неспокойно от мысли, что вы вынуждены проводить какое-то время в засаде, дожидаясь отъезда Бранта. Всё это... Мне тревожно за вас! Очень! Да и ваши родные скоро заметят это и... вряд ли одобрят. Я вас очень прошу! Не надо из-за меня подвергать вашу жизнь такой опасности!

— Бог мой, да где же здесь вы усмотрели опасность?! - всплеснул руками Диана, - Стараниями Сойе и его людей Пейран очень спокойный край! И я прекрасно знаю и эти места, и... В общем, что я делаю.

— Нет, дочка, Андре прав. Пока Брант не смягчится, все эти игры в прятки... - вздохнул и Жофрей, - Давайте запасемся терпением, и ограничим твои визиты одним разом! Я присоединяюсь к этой просьбе и, если наше с Андре мнение что-нибудь для тебя значит, ты прислушаешься к нам, верно?

О, как же Диане не хотелось соглашаться с ними, но что она могла ответить на заданный вот таким образом вопрос? Так что, девушка чуть подумала и согласилась.

I. Глава 09. Отголоски кошмаров.

Брант вернулся в пору глубоких сумерек. Он отказался от ужина, сказав, что перекусил в замке и почти сразу стал готовиться ко сну. Спал он на полу около кровати Андре, а Жофрей располагался на широкой скамье у противоположной стены, так сказать на меньшей кровати.

— Что это ты так рано решил лечь сегодня? - сощурился Жофрей.

— Устал, - сухо отрезал Брант.

— А ну ка иди сюда! Устал... Я тебя хорошо знаю... – и старый лекарь даже деловито протянул руку к своему строптивому ученику.

Что ж, Брант с досадой развернулся:

— Что ты хочешь, отец? День завершён. Скоро стемнеет. Раньше ляжем, раньше встанем...

— Думаете, я снова буду мешать вам спать? - решился уточнить Андре.

Несколько удивлённый таким заявлением Брант посмотрел на него, но отвечать не стал. Тогда Андре обратился к Жофрею:

— Прошу тебя, Жофрей, расскажи же мне, что я говорил в бреду! Я хочу знать!

— Нет, сынок, даже не проси! – сразу же запротестовал тот.

— Да что же такое это такое? Вы даже говорить боитесь об этом?! - вскипел в отчаянии Андре, - Но ведь я должен был что-то рассказать о себе, о своей семье! Это может помочь! Господин Брант! Кто-то из вас должен мне это рассказать! Рано или поздно… Тогда почему же не сейчас?!

К этому времени Брант уже лёг на пол, положил голову на свёрнутый плащ, служащий ему подушкой и даже закрыл глаза. Так что получалось, что, если кому и отвечать на этот зов больного, так только Жофрею, но он оказался к этому не готов. Нет, точно не сегодня! И старый лекарь тоже расположился на своей скамье и тоже закрыл глаза.

Андре понял, что не смог достучаться, горестно вздохнул и откинулся на подушку. Выбора ему не оставили.

И вдруг Брант резко встал, подошёл к столу, сделал масляную лампу по ярче, поставил стул рядом с кроватью Андре и сел так, чтобы Андре хорошо его видел.

— Не делай это, сынок, - сердито попросил Жофрей, - Пожалеешь!

— О чём, отец? Андре хочет знать. Он имеет на это право! – возразил Брант.

— Ну да…

— Он прав. Рано или поздно… Так что лучше сделаем это сейчас, вместе. Так будет вернее, а то мало ли, подумает потом, что я что-то присочинил…

— Но я даже мысли такой не допускал! - возмутился Андре.

— Всё ещё впереди, - невесело усмехнулся Брант.

— А сам-то ты как бы отнёсся к такому? - Жофрей тоже поднялся и теперь обращался прямо к Бранту, - Поверил бы? Справился бы?

В ответ Брант тяжело вздохнул:

— В некотором роде я уже проходил через подобное и, как видишь, справился. И Андре справится. Человек, который жизнь положил, спасая ребёнка, должен справиться. Так что же, сударь? Вы готовы услышать ответы на ваши вопросы?

— Да, я готов!

Андре ещё не до конца поверил в то, что ему удалось-таки достучаться до своих упрямых лекарей, и потому в его глаза угадывалась тень настороженности, но дабы подтвердить свою решимость он тут же сделал попытку подняться.

Что ж, Брант помог ему принять положение полусидя, вернулся на своё место и согласно кивнул.

— Прежде всего позвольте несколько слов об источнике этих наших знаний о вас.

— Разве мы решили говорить не о моих кошмарах? - не удержался Андре.

— Именно. Что же это такое…

— Ну... – призадумался юноша, почувствовав подвох.

— Это не вопрос, - улыбнулся Брант, - Человек, угодивший во власть кошмара, видит яркие картины, остро переживает болезненную ситуацию, но озвучивает далеко не всё. Вы понимаете? Для тех, кто бодрствует у его кровати, речь такого человека обрывочна, несвязна, часто просто бессмысленна... Так было и с вами, Андре. Вы не всё озвучивали. Чаще это были диалоги с кем-то или даже с чем-то. Но порой ваша речь выливалась в монологи, становилась более связной...

— Я вас понял, - кивнул Андре, - Но вы всё-таки смогли сделать какие-то выводы, связать что-то с чем-то.

— Да, кое-что, - Брант глянул в сейчас прикрытое ставней окно, сокрушённо повёл головой, и вдруг его осенило, он круто развернулся к Жофрею, - А знаешь, что мне подумалось, отец? Такое плавание в стремнине Тарна, балансирование на вершине водопада, само падение должно было сопровождаться сильнейшими переживаниями, страхом… Нет! Ужасом! Паникой! Это падение должно было дать обильную пищу для кошмаров! Верно? Но лично я не уловил ни малейшего намёка на это. Никакого упоминания водопада. А ты?

— Он говорил о водопаде один раз точно, но скорее восхищаясь им, а не страшась, - со значением кивнул Жофрей, - Я понимаю тебя, сынок, Андре не испугался водопада, не имел с ним никакого конфликта. Спасая девочку, наш герой просто делал то, что должен был... Страх за свою жизнь… Да, похоже, у этого парня он далеко не на первом месте.

Брант согласно кивнул и снова развернулся к Андре:

— Не испугаться Большого водопада Тарна может только сильный духом человек! Помните об этом, сударь, когда будете слушать то, что я скажу...

Брант произнёс это очень веско, после чего перевёл дыхание и ринулся «в бой»:

— Итак, что же нам удалось о вас узнать?.. Вы называли разные имена, кого-то чаще, кого-то реже... Я так понял, что у вас есть три или четыре брата: Виктор, Эжен, Жан и Анри. В родстве с последним я не уверен, вы редко его вспоминали, реже, чем Питера, хотя это конечно очень зыбкое основание для такого вывода. И ещё, вы были без памяти влюблены в девушку по имени Марианна, очень хотели жениться на ней...

Взгляд Бранта пытливо буравил лицо Андре, силясь пробиться в самую его душу. Но было видно, что Андре лишь внимательно слушает, пока ни одно из названных имён ему не откликнулось. Что ж, Брант вздохнул и продолжил:

— Были и другие имена, Геньи, Анна, например... Все ваши братья люди взрослые... Ваш брат Жан тоже полюбил Марианну, и в этом споре за её руку он оказался удачливее, она ему отдала предпочтение. А вы возненавидели брата.

— Возненавидел... - эхом откликнулся Андре, - Не слишком ли сильное слово вы нашли, господин Брант? Ненависть, это… Я что-то сделал ему?..

— А вот здесь есть неопределённость, - Брант покосился на Жофрея, но тот ободряюще кивнул, мол продолжай, раз уж начал, - Видите ли, Андре, то вы каялись в том, что предали Жана и Марианну герцогу, то уверяли, что в случившемся не было вашей вины. Понимаете? - Брант тяжело вздохнул и ринулся напролом, решив скорее покончить с этими неприятными откровениями, - Если это можно понять по-разному, то перед Эженом и Виктором вы только каялись. Виктора вы предали, оставив в плену герцога. Эжена... Их обоих с Виктором вы подвергли жестокой порке, сами ли, приказали ли кому, но за это вы не снимали с себя вину. И последнее... Вы винили себя в гибели Эжена. Что именно с ним произошло, мы не поняли, но одно точно, он погиб. К этому как-то причастен герцог и..., может быть, вы. Вот, пожалуй, и всё.

Густые брови Андре сдвинулись, взгляд потемнел. Было видно, он поверил. И это знание придавило его. Заметив, как сильно расстроился юноша, Жофрей не выдержал:

— Дружок, не спеши взваливать всё это на себя! Слышишь? Мы ведь не знаем наверняка, что произошло на самом деле! Послушай-ка, теперь меня! Я видел тебя рядом с Питером. Он человек редкой светлой души, мудрый, сильный. Он-то отлично тебя знал. Как верно сказал Поль Ляру, Питер чтит тебя братом. А это многого стоит!

— Питер праиэр герцога Бетенгтона, - глухо откликнулся Андре, - Поль Ляру ясно сказал, что герцог ищет моей гибели, скорее всего руками Питера...

— Но Питер против воли служит герцогу, я в этом уверен! - Жофрей даже подошёл ближе, но тяжелый взгляд Андре остановил его порыв:

— Он что, малое дитя?! Если служит герцогу, значит таков его выбор - служить врагу моей семьи.

— Нет… Я уверен, там есть что-то ещё! Ты не ставил ему в вину эту службу, слышишь? Помнится, на мой вопрос об этом ты открыто сказал, что эта служба Питера сильно мешает вашей с ним дружбе, мешает, но не перечеркивает её! Понимаешь?!

— И сейчас вы скажете, что и я против воли сделал то, что сделал? – горько усмехнулся юноша и тут же отрицательно повёл головой, - Не надо, Жофрей!

Что ж, старый лекарь с досадой всплеснул руками и отступил, а Андре уже обратил взгляд к Бранту:

— А что мои родители? Про них я что-то говорил?

— Очень не много… - вздохнул в ответ лекарь в маске, - От отца вы ожидаете отречение, никак не меньше. Мать... Похоже, в её образе вы находите и утешение, и ещё большую боль, что-то на тему... острейшего стыда. Вы не называли их по имени, не называли какие-либо места Фрагии... География ваших кошмаров осталась в тумане. Вот, пожалуй, и всё, что я имею сказать.

— Зато я ещё «имею»! - воскликнул Жофрей, но Андре его перебил.

— А ты, Жофрей, всё то... так же понял?.. Так о чём же ещё говорить?

— О том, что я знаю Воламбаров! – едва ли не подпрыгнул пылкий старик.

— Они-то здесь причём? – и правда не понял юноша.

— Вызвать такую их ненависть мог только человек противоположных им качеств! Вот при чём! – и Жофрей назидательно поднял палец.

— «Враг моего врага мой друг»? - невесело усмехнулся Андре, - Но я почему-то не думаю, что все негодяи испытывают пламенную любовь друг к другу. Что ж, я благодарен вам двоим за откровенность. А теперь... Давайте спать.

Но Жофрей ещё рвался в бой, он категорически не хотел, чтобы Андре вот так вот вдруг взвалил на свои плечи вину за то, чего даже не помнит, но Брант опередил его:

— Вы, сударь, теперь имеете основания полагать, что по ту сторону вашей памяти осталась сложная жизнь, в которой вы совершили много серьёзных ошибок. Но я склонен согласиться с Жофреем, нельзя судить о человеке по его кошмарам, это сильно не полная картина.

— Для создания моего портрета много красок и не надо, - не поворачиваясь возразил Андре, - Теперь-то я знаю всё, что вы все, люди Пейрана, знаете обо мне. Да, вы знаете меня лучше меня...

— Возможно, именно так... – в тон ему откликнулся Брант, - Я сегодня говорил с Фелуа, Сойе вызвал его в замок специально, чтобы тот рассказал мне о вашем у него житии, - Брант снова стал располагаться ко сну, так что произнёс эти слова как бы между прочим.

— Так тебе оказалось недостаточно моих слов?! – и Жофрей обиженно сморщился, - Решил перепроверить?!

— Решил дополнить, - ничуть не смутился Брант, - Ведь ты в какой-то момент бросил их там. Два дня, или около того, они там жили без твоего присмотра. А мне захотелось узнать больше о человеке, который с одной стороны страдает от таких вот кошмаров, а с другой стороны способен самозабвенно бороться за жизнь ребёнка, пользоваться такой любовью своих, возможно невольных, врагов. Согласись, отец, очень уж контрастно получается! Вот я и решил разобраться…

— «Разобраться» он решил, - сердито буркнул в ответ Жофрей, - И что? В этот раз получилось?

— Сам суди… - улыбнулся Брант, - Вот ты знал, что тот арбалетный болт Андре поймал, заслонив собой Питера?

— Нет, такой детали я не знал... – и правда удивился старый лекарь.

— Об этом рассказал сам Питер. Он, как и ты, называл Андре не иначе, как героем. И вот что я скажу...

В эту минуту Брант стоял и смотрел на Андре, который хоть и пытался отвернуться, но получалось у него это плохо, ведь поломанные руки сильно сковывали его в движениях, так что совсем скрыть глаза он не мог, как и не мог утаить и горькие слёзы, которые всё же появились в них.

— Вы, Андре, человек, дружбой которого люди дорожат, а это многого стоит, - Брант произнёс эти слова тихо, но с таким большим значением, что даже Жофрей почувствовал, что по его спине пробежали мурашки, - А ошибки совершают все. И если ваши так велики, как вам это видится в ваших кошмарах, то, может быть, это беспамятство дано вам как передышка? Как новый шанс начать всё с чистого листа! Окрепнуть, вернуться и исправить некогда содеянное, по крайней мере то, то поддаётся исправлению. Ведь мы в ответе только за то, что в нашей власти.

Услышав это, Андре невольно вскинулся. Совсем недавно Диана сказала ровно то же самое! Оказывается, Брант совершенно определённо улыбался:

— Сейчас в вашей власти поскорее поправиться. В вашей власти жить сегодня, сейчас. Так и не замахивайтесь на большее! Не судите о том, чего может быть... и не было. Придёт время, и вы во всём разберётесь.

Очень тронутый такими словами грозного лекаря Андре благодарно кивнул. И Брант развернулся к Жофрею, узнать, есть ли у того, что добавить. Но тот лишь тоже согласно кивнул. На том они и порешили. Брант помог Андре лечь поудобнее, погасил масляную лампу и так отдал этот дом во власть ночи.

I. Глава 10. Утро вечера мудрее.

Раннее утро. Жофрей привычно уже был на ногах, хлопотал в своём гнезде, решительно намереваясь успеть накормить Бранта перед тем, как тот отправится в Розаэль, а сам Брант уже вполне готовый к отъезду, решил ещё раз перебрать свою лекарскую сумку. День хоть и обещал быть ясным солнечным, пока ещё был прохладным. Жизнь пела звонкие песни щебетанием птиц и игрой солнечных зайчиков. Вот только всё это никак не могло улучшить настроение Жофрея. Он был зол и плохо скрывал это.

— Ты полагаешь, я напрасно уступил его просьбе и рассказал?.. – вдруг поинтересовался Брант.

Сейчас он сидел на табурете у стола, на который уже было выставлено молоко и пара тарелок с выпечкой. В ответ Жофрей звонко поставил ещё одну тарелку, бросил на неё пару кусков сыра и поднял на Бранта тяжёлый взгляд:

— Да, напрасно!

— Он просил...

— А бывало ли такое, что больной просил тебя дать ему яд, чтобы прекратить мучения?! И что, позволь узнать, при этом делал ты? Давал яд?! Думаю, нет! Ты лечил! Или я ошибаюсь?..

— Здесь другое!

— Разве?!

Жофрей сердито отвернулся и так, спиной к Бранту, и рухнул на скамью. Что ж, Брант взял хлеб, налил себе молока. У него на душе тоже было очень горько:

— Ты серьёзно полагаешь, это всё раздавит его? Ведь он как-то жил с этим и прежде? Вон, Сойе говорит, Андре даже обещал найти управу на Воламбаров... Как это возможно, если он был уверен, что отец отречётся от него и лишит дворянского достоинства?

— Значит ты склонен думать, что все эти кошмары явно преувеличивают грандиозность содеянного им? – тут же встрепенулся Жофрей, развернулся и, увидев, как Брант кивнул, вскипел пуще прежнего, - Тогда зачем было вываливать всё это на больную голову парня?!

— Жофрей... Я уверен, в этой истории честность с нашей стороны, самое правильное! И думаю, он справится.

— Да, возможно... - голос Жофрея вдруг прозвучал как-то по-новому, теперь в нём угадывалось сильнейшее удивление.

Потому Брант поднял на него глаза и, проследив его взгляд, увидел, что на пороге дома стоит Андре.

— И давно он встаёт? - изумился и Брант.

— Это впервые... - выдохнул Жофрей и поспешил к дому.

Андре, прикрыв глаза, дышал полной грудью, но приближение Жофрея не пропустил. Тут же очнулся и улыбнулся лекарю, вот только улыбка эта сильно отличалась от той, что ещё вчера излучала столько света и радости. Сейчас в ней чувствовалась горечь, боль, не физическая, но душевная.

— Не рано ли ты поднялся, дружок? - приветствовал его Жофрей.

— И это говорите вы, уже давно проснувшийся? – откликнулся юноша.

— Я о том, что ты встал с кровати… И как тебе «стоится»? Помочь вернуться в кровать?

В ответ Андре отрицательно повёл головой:

— У меня ведь не ноги поломаны... Доброе утро, господин Брант!

— В самом деле доброе! - охотно откликнулся тот, против ожидания подарив Андре улыбку.

Видеть на этом закрытом маской лице улыбку, да ещё и обращённую к нему, оказалось неожиданно приятно, и Андре смягчился:

— Мне бы какие-нибудь штаны. Рубашка хоть и длинная, но...

— Что? – словно не сразу понял Жофрей, но тут же всполошился, - Да-да! Это верно. Мы с Агнес вчера как раз закончили колдовать над воскрешением твоих собственных. Ну ты знаешь там кровь, дыры...

— Моим штаны? - даже обрадовался Андре, оказывается есть хоть что-то из той прошлой жизни, не только кошмары.

— А то как же? Ты думаешь, Диана нашла тебя голым? - рассмеялся Жофрей.

От таких слов старого лекаря Андре заметно покраснел:

— Правду сказать, я уже и не знаю, чего от себя ожидать...

— Послушай совета старика, дружок, не надо усложнять и обобщать! Пойдём, - Жофрей, ободряюще похлопал Андре по плечу и увлёк его обратно в дом.

Андре присел на кровать, в голове и правда стоял сильный шум, шутка ли впервые встать после стольких дней лежания в постели, но да это ожидаемая и потому не страшная слабость. И вот уже юноша перевёл дыхание, поднял глаза и, к своему удивлению, увидел, что Брант тоже вошёл в дом и словно ждёт чего-то.

— Я отвлёк вас от важного дела? - рискнул предположить юноша, обращаясь напрямую к Бранту, - Ваш конь уже готов к отъезду. Вы, должно быть, спешите...

— Спешу, но не очень. Раз уж вы успели проснуться, - и Брант, в два шага покрыв расстояние до полки, взял с неё книгу и показал её обложку Андре, - Прочтите, что здесь написано.

Андре согласно кивнул и, ни секунды не мешкая, прочёл:

— Две тысячи лет истории государства Фрагийского.

— Превосходно, - удовлетворённо кивнул Брант, - Книга заканчивается описанием событий, отстоящих от наших дней на четверть века.

— Значит есть смысл начать читать её с конца. Если я дворянин, должен знать упомянутые там имена, - понял Андре.

Брант снова кивнул.

— Ты дворянин, сынок! Откуда сомнения-то появились? - возмутился Жофрей.

— Попробуйте уговорить нашего вольнодумца Жофрея полистать для вас страницы, - усмехнулся Брант, вдруг произнеся эту фразу на дастанском.

— Не его, так Агнес, я точно уговорю, - не задумываясь, ответил Андре тоже на дастанском.

Изумлённый Жофрей тут же прервал своё занятие и уставился на своих молодых друзей. Язык этот он не знал, не понимал, но уловил своё имя. И что ещё больше его удивило, так это то, что и Андре проявил такую учёность. Старик уже собирался отпустить какую-нибудь колкость на эту тему, но Брант движением руки остановил его и обратился к Андре на брианском:

— Стало быть с Агнес вы и правда подружились?

— Да, она милая женщина, видит во мне очередного своего сына, - Андре ответил на брианском, выказывая лишь слабый акцент.

— Очень интересно!.. - Брант вернулся на фрагийских, - Если знание вами брианского ожидаемо, ведь в друзьях у вас брианец, хоть и чисто говорящий на фрагийском, то вот дастанский... Какие ещё сюрпризы вы нам приготовили, господин Тарн?

— Господин Тарн? - изумился Андре, — Это что-то новое!

— Это люди Сойе так вас прозвали, - Брант на секунду задумался и перешёл на испайронский, - В этой книге по необходимости рассказывается и о соседях Фрагии, Испайре, например. Этот язык вам знаком?

— Не думаю, - ответил Андре на фракийском, - Испайронский я не знаю, а угадываю...

— Надо сказать, складно «угадываете». Очень интересно! Язык государства соседа знаете поверхностно, но при этом свободно говорите на дастанском, - Брант позволил себе рассуждать вслух, - А если предположить... - и Брант перешёл на гриннский, - А если пройтись по соседям Фрагии с другой стороны?

— Тогда надо было бы начать с латы, - улыбнулся в ответ Андре, перейдя на лату, при этом выказывая и знание гриннского.

— Верно, Талийя, замечательная, красивая страна, - Брант тоже перешёл на лату, - А кто к северу от неё знаете?

— Прассия, верно? - Андре перешёл на прасский, - Кстати, тоже красивая страна. Теперь вы спросите мня, кто за ней? Мадьяра? Шляхра? - Андре задумался лишь на секунду, и дальше заговорил на мадьярском - Не думаю, что я бывал в этих странах, но названия эти отзываются в моём сердце чем-то знакомым.

Андре обратил взгляд на Бранта и понял, что последние его слова не были им поняты. Тогда он повторил их на фрагийском.

— Дух захватывает, дружок! - воскликнул Жофрей, - Хоть ты изящен телосложением, всё-таки я думал, что ты воин, а оказывается книжник!

— Книжник? - с сомнением в голосе повторил Андре, - И что это нам даёт?

— Многое! – снова улыбнулся Брант, - Если вы бывали при королевском дворе, то, возможно, служили переводчиком самому королю, - резонно предположил он, тоже весьма впечатленный сделанным открытием, - Не думаю, что среди придворных найдётся много людей с таким богатым знанием языков. Так что, Андре, поиск вашего настоящего имени — это вопрос лишь времени.

Брант расправил плечи, потянулся, настроение у него было много лучше, если сравнивать с последними днями.

— Как же не хочется сегодня ехать в Розаэль?.. – вдруг вырвалось у него.

— Так, может быть и не надо ездить туда так часто? - сощурился Жофрей.

А вот Андре невольно напрягся. Ему сразу же представилось, как Диана, где-то спрятавшаяся, изнывает в ожидании отъезда Бранта. Жофрей должен же понимать!

— Пока надо, - отрезал Брант, быстро простился и уехал.

* * *

Диана появилась уже через полчаса, такая свежая, прекрасная, сияющая. Всё это время после отъезда Бранта Андре силился придумать, как бы попросить её больше не приезжать вовсе. Размышления над этим не давали ему спать этой ночью. Он был уверен, это надо сделать, но сейчас, увидев её, он понял, как же невозможно трудно отказаться от счастья видеть эту сказочную фею.

Застав своего героя сидящим в гнезде Жофрея, Диана даже всплеснула руками:

— Уже на ногах? Это правильно, Жофрей?!

— Очень правильно! - веско кивнул старый лекарь, - В ваши-то годы лежать в кровати? Это же последнее дело...

— Значит вам, Андре... лучше?! - Диана очень бы хотела произнести последние слова утвердительно, но от её внимания не могло укрыться, какой грустной печалью исполнен обращённый к ней взгляд этих синих глаз, - Что-то случилось?

Андре горестно вздохнул, бросил взгляд на Жофрея. Стоит ли говорить в его присутствии или лучше уединиться? Решил уединиться.

— Мадемуазель, нам с вами надо поговорить... Пойдёмте в дом?

Диане стало страшно. Она заметила, как напрягся Жофрей, как серьёзен был Андре. «Что, если… если он вспомнил?! Вспомнил эту Марианну?!» - ужаснулась Диана.

Они прошли в дом. Андре жестом предложил Диане занять кресло, сам пристроился на сундуке.

— Андре, вы меня пугаете! - не выдержала Диана, - К чему эта официальность? Чем вы так сильно расстроены?!

Юноша поднял на неё взгляд, и ему даже дышать стало трудно. Как возможно сказать ей такое?! Как же трудно быть рядом с ней и осознавать себя... Ничтожеством? Андре тяжело вздохнул и бросился напролом:

— Мне рассказали, ЧТО именно я говорил в своих кошмарах...

— И вы вспомнили... Марианну? - не выдержала Диана.

— Что?! - Андре даже не сразу понял, что она сказал, так он был занят мучительным подбором слов для выражения ненавистных новостей, - Марианну?! Нет... - поняв, Андре невольно улыбнулся. Ему в голову не приходило, что для Дианы это может быть самым страшным открытием. Стоит ли говорить, что такое откровение польстило его самолюбию?

— Признаться, ничего нового я не вспомнил. Разве только, сегодня оказалось, что я знаю несколько иностранных языков.

— Несколько?!

— Да. Но сейчас речь не об этом. Важно то, ЧТО я говорил в те первые три дня...

— И что же? - Диана ободряюще улыбнулась ему, но её улыбка возымела точно противоположный эффект.

Андре почувствовал, что земля снова начала уходить у него из-под ног. Он обратил взгляд к окну, к синему небу и мысленно взмолился: «Господи, да что же это такое?! Зачем всё это?! Почему?!» Изумлённая Диана тихо наблюдала за его душевными метаниями и даже обрадовалась, когда он, наконец, заговорил, всё так же не глядя на неё:

— В той, моей прошлой жизни, у меня есть три брата…, может быть, четыре. У меня среди них особое место... Я умудрился испортить жизнь всем им... - и он кратко рассказал то, что услышал от Бранта.

— Не понимаю, почему вы верите этому бреду?! - возмутилась Диана, - Да мало ли что придумает Брант!

— У меня нет причин не доверять Бранту и Жофрею, - изумился Андре такой горячности Дианы.

— Хотелось бы знать почему?! – вскинулась девушка, но тут же постаралась взять себя в руки, - Ладно, Жофрей-то точно вам друг… Но да я о другом... Как можно доверять кошмарам?!

— Я точно не придумал имена! И эти события... – начал было рассуждать Андре, но Диана решилась его перебить:

— Какие события?! – и девушка даже придвинулась ближе, - Послушайте, я во снах уверенно летаю, но это не значит, что я могу летать наяву. Вы понимаете меня?! Или вот - помню, я как-то в одном из своих кошмаров пробиралась через поле, устланное свежими трупами, в руках окровавленный меч, на языке вкус крови. Тогда я была совершенно уверена, что это я… именно я покрошила не меньше сотни людей! Вы понимаете меня?! Кошмары могу быть очень яркими, красочными, но переносить увиденное там в реальный мир... Правильно ли это?!

Андре понял, что ему хотела сказать Диана, и благодарно кивнул:

— Но вам-то проще отделить одно от другого... А я… я уверен, в той, моей прошлой жизни, у меня очень много проблем, возможно, не все они решаемы... Скорее всего, я на самом деле натворил... Иначе не объяснить то, что сюжеты-то одни и те же, содержание в них неизменно.

— Вот, что я вам скажу, сударь, не надо ничего объяснять! – с ещё большим пылом воскликнула девушка, - Если вы в той своей прошлой жизни наделали ошибок, так... Кто же их не делает? На этот случай существует покаяние! Когда вспомните, что на самом деле было, тогда и решите, в чём каяться. А сейчас просто не о чем судить! Верно? – и Диана лукаво улыбнулась, - Вы так много забыли, почему бы не забыть и это?

В ответ Андре невесело рассмеялся:

— Этому мне ещё надо научиться. Сейчас моя пустая память впитывает в себя буквально всё, что происходит вокруг, до мельчайших деталей.

— Мельчайших? На пример? – тут же ухватилась за эту мысль девушка, ведь ей так хотелось взбодрить любимого.

— На пример? Да вот хотя бы взять книгу. Брант дал мне одну. Жофрей помог открыть пару страниц. Я помню их дословно, хоть и прочитал один раз. И то, что мы с вами читали вчера я тоже помню дословно.

— Вы уверены? – всё-таки не поверила Диана, - А давайте проверим! Где книга?

Андре смущённо кивнул в сторону гнезда, которое было видно в окно.

— Подождите меня здесь. Я быстро! - и уже в следующее мгновение Дианы и след простыл.

А Андре позволил себе вздохнуть с облегчением. Диана не отвернулась от него, не испугалась. Она отказались поверить в реальность такого его прошлого. А что, если она права? Что если реальность не так мрачна, как её отражают кошмары? Неужели же такой отпетый негодяй, предавший брата и любимую, поднявший руку на других своих братьев... Неужели такой человек заслужил бы такую привязанность Питера Вайта и братьев Ляру? Неужели такое ничтожество стало бы спасать ребёнка с явным риском для собственной жизни? Найдя эти доводы в собственную защиту, кстати прежде уже озвученные Брантом, Андре встретил вернувшуюся Диану уже приободрённым.

Проверка, учинённая Дианой, закончилась триумфом Андре. Восхищённая девушка даже не удержалась от того, чтобы продемонстрировать Жофрею этот новый талант своего любимого. Конечно же старый лекарь не подвёл, не стал скрывать свой бурный восторг.

Не успела улечься эта поднятая Дианой суматоха, как приехала Агнес, в этот раз одна на лёгкой коляске, в которую была запряжена небольшая, но сильная кобыла.

Крестьянка не скрыла удивление, увидев здесь младшую из сестёр Розаэль. Ещё больше возросло это удивление, когда Жофрей попросил её хотя бы несколько дней не говорить Бранту об этих визитах Дианы.

— Как скажешь, старый плут, - усмехнулась Агнес, - Твой дом, твои и правила...

В этот раз Андре нашёл силы даже проводить свою сказочную фею, они пешком пошли к краю поляны, жадно цепляясь за каждое мгновение, которое было возможно провести вместе.

— Диана... Милая Диана, - всё-таки решился обратиться к ней Андре, - Меня не покидает чувство, что Брант в своих опасениях прав. Я могу... способен причинить вам боль...

— Если вы снова о своих кошмарах, то не начинайте, прошу вас! - горячо перебила его девушка, - Я в них не верю! Я верю в вас! И я продолжу приезжать сюда по утрам... Не хотите причинить мне боль? Тогда не лишайте радости видеть вас, - и поддавшись такому яркому сердечному порыву, Диана коснулась рукой сегодня чисто выбритой щеки Андре.

И у того от этого нежного прикосновения даже закружилась голова.

— Андре? - заметив его слабость, Диана встревожилась, но он открыл свои синие глаза и светло улыбнулся ей. Как же он улыбается!!! — Значит, до завтра?!

Он смущённо кивнул. И тут Диана решилась. Одно мгновение, и она коснулась губами его щеки. А уже в следующее, взлетела в седло своего коня и умчалась в лес.

Наблюдавшие за ними из далека Жофрей и Агнес переглянулись.

— Детки любят друг друга! - заключила крестьянка и тут же обратилась к Жофрею, - А Андре свободен?

— Скорее всего да, - вздохнул Жофрей, - Но кто ж его знает, как там на самом деле…

I. Глава 11. Талисман Пейрана.

Андре ещё какое-то время оставался стоять там, где его оставила Диана. Сказочный образ феи его грёз давно растаял в лесной дымке, но он ещё всем своим существом чувствовал жар её прикосновения, её робкого поцелуя. Диана, такая прекрасная, такая желанная! Она приедет завтра! Их сердца бьются в унисон!

Когда Андре, наконец-то, подошёл к гнезду, за столом сидел только Жофрей. Поймав добрый лукавый взгляд лекаря, Андре заметно смутился, но удержал первый порыв ретироваться. Ему был нужен ответ на вопрос:

— Скажи, Жофрей, как ты думаешь, сколько времени требуется для заживления рук? Когда я смогу снять эти бинты?

— Разве мы с Брантом тебе об этом не говорили? Полтора два месяца... Но ведь твой вопрос в другом? Возможно ли ускорить процесс? Верно?

— Верно. Так возможно ли это?!

— Конечно, возможно. Ты думаешь зачем Брант так часто ездит в Розаэль? Он пытается ускорить процесс выздоровления графа. Вот только истории ваши сильно разные.

— Да, ноги, это не руки...

— Я о другом. Здесь крайне важен возраст. У людей возраста графа кости срастаются крайне плохо. Так что Брант борется за мало возможное. А вот ты, сынок, совсем другое дело. Позволь Бранту помочь тебе, и, кто знает, может быть, ты снова сможешь сам себе помочь.

— Сам себе? О чём?

Что ж, Жофрей в очередной рассказал, теперь уже Андре, почему шрам на его плече выглядит таким старым. Услышанная прежде история о Питере Вайте, его даре целительства, теперь наполнилась для Андре новым смыслом. Теперь он стал ожидать возвращение Бранта с не меньшим нетерпением, чем утром ожидал появление Дианы. Тем более, что сегодня очень скоро после этого разговора Жофрей собрался и уехал, как он выразился, обходить дозором земли Пейран. На вопрос, когда вернётся, он дал уклончивый ответ, мол зависит от обстоятельств и сложности людских болячек, которые повстречает на своём пути. Дом и Андре были оставлены на Агнес и Пирата.

— Такова уж его непоседливая суть, - обронила Агнес, заметив, что отъезд Жофрея так опечалил Андре.

— Непоседливая? Я не заметил, чтобы он скучал здесь...

— Скучал? Это точно не про него, - рассмеялась добрая женщина, - Но правда в том, что он редко задерживается на одном месте дольше пары дней, только если этого требует лечение тяжело больного.

— Значит, я уже не тяжело больной, - улыбнулся Андре.

— Точно нет, раз уже ходишь, - рассмеялась Агнес.

— Да, хожу... - Андре кивнул, мысли его снова вернулись к Бранту, и вдруг его осенила мысль, которая тут же воплотилась в форму вопроса, - Как давно ты знаешь Бранта?

— Да вот... Когда он приехал? Чуть больше недели назад? Вот тогда и познакомились. Жофрей провез его по деревням Пейрана, представил народу, назвал товарищем по ремеслу, сказал, что теперь нам всем вдвойне везёт быть под присмотром сразу двух замечательных лекарей, - и Агнес рассмеялась, видимо, припомнив, как проходило это представление.

Поняв, что его сиделка сейчас находится в очень благостном расположении духа, Андре решился:

— Агнес, ты ведь давно живёшь в этих краях... Тебе доводилось знать учеников Жофрея?

— Давно ли я здесь живу? Да поди всю жизнь. Даже муж у меня из нашей же деревни. А насчёт учеников Жофрея... Не было таких, - и Агнес веско кивнула.

— Совсем?! Но ведь он великий мастер! Неужели он никогда никого не учил своему ремеслу?

— Тех кто хочет, он учит постоянно, никогда не скупится на объяснения. Так что в этом смысле мы, жители Пейрана, все его ученики, особенно женщины.

— Женщины?!

— А то, как же? Ведь именно на нас, женщин, обычно ложатся главные хлопоты по уходу за больными. Именно мы в ответе за здоровье своих семей, и мы понимаем, что Жофрея одного на всех не хватит... Но всё-таки... Пожалуй, был у него один ученик в прямом смысле слова. Правда, это история давно минувших дней.

— Вот как?! Расскажи, Агнес, прошу! Как давно это было? Кто был тот ученик? Из чьей семьи? Куда делся?

— Ох, сколько вопросов! - рассмеялась Агнес, но смех этот оказался каким-то печальным, - Меня не предупредили, что подопечный окажется таким любопытным.

— Я коснулся запретного? – заподозрил юноша.

— Ты и сам догадываешься об этом, верно? А то бы спросил у самого Жофрея...

— Если это тайна, пусть будет таковой. Я не хочу смущать твой покой, - тут же уступил Андре, хоть и был крайне не удовлетворён.

Ну не будешь же объяснять Агнес, что ему просто не пришло в голову задать такой вопрос Жофрею, когда он был тут.

— Да нет, никакая это не тайна, - вздохнула заметно опечалившаяся Агнес, — Это был наш господин, граф де Пейран.

— Как это?! Сам граф де Пейран?! - изумился Андре, но тут же в памяти начало всплывать кое-то из рассказанного Дианой: «Настоящий господин Пейрана уже много лет где-то странствует...», - Может ли такое быть, чтобы граф учился на лекаря?

— Не может, а так и было, - веско кивнула женщина, - Жофрей принял роды у его матери. Жофрей вообще побывал повивальной бабкой почти всех жителей Пейрана, кто моложе его лет на двадцать пять — тридцать. Наш граф, Рауль де Пейран, буквально рос у него на руках. С самых малых лет он обнаружил тягу и талант к целительству, и его матушка не возражала против такого обучения... Так что уже к восемнадцати годам господин Рауль постиг все премудрости своего учителя.

— И отправился странствовать, искать других учителей? - рискнул предположить Андре.

— Так тебе рассказывали о нём? - поняла Агнес, - Интересно, кто?

— Диана.

— В самом деле?! И что же она сказала? Почему он уехал? – пытливо сощурилась Агнес, при этом губы её горестно сжались.

— Вот это и сказала. Что уехал искать приключений, - Андре растерянно повёл плечами, - Правду сказать, она отказалась говорить о нём. Так, разок, к слову пришлось, но она почти сразу оборвала себя... Мне даже показалось, что она держит на этого человека какую-то обиду… А что скажешь ты? Почему он уехал?

— Ничего не скажу, - пуще прежнего нахмурилась Агнес и сделала вид, что ей надо вернуться к хлопотам по кухне.

— Почему? Ты же сказала, что здесь нет тайны.

— Но есть сильная боль, сынок. Рассказать о событиях, приведших к его отъезду невозможно, не касаясь этой боли. Мы, люди Пейрана, как-то решили просто не говорить об этом.

— Так вот, все разом?! Единодушно?! - не поверил Андре.

— Ну... Совсем за всех, конечно, не отвечу, но одно скажу точно, тебе придётся сильно постараться, чтобы найти человека, который согласится поведать тебе эту историю.

— А в Розаэле такое же единодушие?

— Почему ты так решил? – тут же встрепенулась Агнес.

— Диана ведь тоже отказалась об этом говорить... – и Андре развернулся в ту сторону, куда уехала его мечта, потом Жофрей, откуда теперь должен был появиться Брант: «Значит, господин Брант, вот почему Гийом Сойе так хотел приставить к вам охрану! Вот почему он назвал вас талисманом Пейрана! Вы… вы Рауль граф де Пейран!!! Единственный ученик великого Мага Пейрана!!! И Пейран платит вам взаимностью!.. Что же случилось?! Что заставило вас покинуть этот край?! А теперь вернуться в маске...»

— Обедать будешь? Или господина Бранта подождёшь? - поинтересовалась Агнес, и это вернуло Андре к реальности.

— Подожду... Значит, в деревнях его маска уже не смущает людей?

— Как же, смущает, конечно. Но уже не пугает, и то ладно. Покровительство Жофрея лучшая для него защита. А потом, оказалось, что он и правда хороший лекарь...

— Он успел кому-то ещё помочь?

— В смысле кроме тебя? - улыбнулась Агнес, - Конечно... А вот и он сам!

В самом деле на другом конце поляны из леса вышел Брант. Его конь двигался медленно, словно спал на ходу. Казалось, что и седок пребывает в таком же туманном состоянии. В каждом движении Бранта сквозила сильная усталость, возможно, он был расстроен. Но приблизившись к гнезду, он явно взял себя в руки, взбодрился, и даже приветствовал Андре и Агнес улыбкой.

— Господин Брант, вы вовремя! Я как раз собираюсь накрывать на стол. Вы отобедаете с нами?

— Благодарю, но я воспользуюсь этим приглашением позже. Сейчас, с твоего разрешения, я прилягу... На сеновале ведь я не буду мешать вам с Андре?

— Как вы можете нам мешать? Это мы постараемся вести себя потише, - откликнулась добрая женщина.

Брант подарил Андре долгий пытливый взгляд, (юноша догадался, что лекарь выясняете, болит ли у подопечного голова), благодарно кивнул Агнес и ушёл на сеновал, который был в сарае под самой крышей.

* * *

Спустился Брант оттуда только через пару часов. Андре за это время тоже ненадолго ложился, его голова ещё была тяжёлой и требовала покоя, но как только он увидел в окно, что Брант идёт к гнезду, так тоже встрепенулся и поспешил навстречу, а Агнес уже бросилась накрывать на стол, считая своим долгом обслужить мужчин наилучшим образом.

— Как голова, Андре? - поинтересовался Брант вместо приветствия, - Выпейте пока вот это, - он подал маленькую чашку лечебной настойки, - А после обеда я осмотрю вас более внимательно.

— Благодарю, - Андре с радостью выпил питье, поднесённое ему Агнес.

«Осмотрит более внимательно! Если он снова предложит такую особую помощь, я не откажусь! Хоть бы предложил!» - мысленно возликовал и затаился Андре. Это сдержанное ликования буквально засветилось в его глазах. Чувствуя, что не в силах полностью скрыть эти свои чувства, Андре потупил взор, но было уже поздно, Брант заметил:

— Вы быстро поправляетесь, сударь. Очень быстро! Сегодня, едва ли не светитесь. Такой контраст по сравнению с утром. Расскажите же, что случилось?

— Утром? - сразу и не понял Андре.

Его взгляд замер: «В самом деле, этим утром я собирался проститься с Дианой! Это было только этим утром?!» - изумился Андре. Он смущённо повёл плечами и промолчал.

Внимательный Брант заметил всё понимающую улыбку сиделки и решил обратиться за помощью к ней:

— Милая Агнес, уверен, ты уже знаешь, в чём кроется источник такой радости нашего подопечного. Уверен, мне тоже стоит это знать.

От таких слов Бранта Андре тут же вспыхнул, уже хотел было вмешаться, но Агнес всё-таки опередила его:

— Жофрей лучше бы объяснил, я уверена… Я только видела, как эти двое о чём-то поговорили перед отъездом старика, и с тех пор Андре ждёт вас, господин Брант, с особым нетерпением. Кстати, вы даже не поинтересовались, почему здесь нет Жофрея. Что, это вам совсем не интересно?

— Просто я знаю ответ, - Брант, возможно, грустно улыбнулся, и потянулся за хлебом, - Мы с ним повстречались на подступах к Мошаль...

— Вот и хорошо, - Агнес поставила перед ним большую тарелку разогретого рагу, - Позвольте и мне спросить, господин Брант.

— Конечно, Агнес, спрашивай.

— Вы зовёте Андре сударем, исключительно на «вы». Значит вы уверены, что он дворянин, верно?

— Да, верно. Возвращение его памяти и титула предков — это вопрос лишь времени.

Теперь Агнес развернулась к Андре:

— В таком случае всё-таки правильнее будет и мне вернуться к обращению на «вы», верно?

Андре растерялся. Ему не хотелось принимать такое её предложение, но и возражать в присутствии Бранта... Он даже не заметил, что уже какое-то время тот пытливо изучает его лицо.

— Можно пойти на компромисс, - вдруг предложил Брант, - С глазу на глаз можно обращаться на «ты», как это бывает между близкими друзьями, но в присутствии других людей лучше вернуться на «вы». Если хотите, я последую этому же правилу. Что скажете, сударь?

— Вряд ли я смогу обращаться к вам на «ты», - вздохнул Андре. Ему стало совсем неуютно. Он уже тысячу раз пожалел, что затеял эту «игру» по смене обращения, - Мне совершенно всё равно, как кто будет ко мне обращаться. Простите, я пока оставлю вас. Подожду окончания вашего обеда в доме.

С тем Андре встал, поклонился и ушёл. Он так ждал возвращения Бранта, с таким нетерпением ожидал, пока тот выспится, но вот миг желанного открытия так близок, а вдруг захотелось спрятаться, исчезнуть, раствориться, перестать быть. Андре и не обратил внимание, что ноги пронесли его мимо крыльца и увели за угол дома, там была выложена кладка дров, стояла пара чурок, на которых кололи дрова, лежал ещё не измельчённый толстый ствол дерева. На него Андре и присел. В его ногах тут же пристроился чуткий Пират. Пёс подарил ему всё понимающий взгляд, тяжело вздохнул и положил морду на носки башмаков.

Так через несколько минут их и нашёл Брант. Он тихо сел рядом. Так тихо, что отключившийся от реальности Андре заметил это лишь в последний момент. Юноша вдохнул полной грудью и вдруг сам себя удивил:

— Я хочу быть честным с вами, сударь. Должен...

— Как вы ко мне обратились?!

Андре развернулся в Бранту, потом бросил взгляд за его плечо:

— Агнес нас не услышит, а больше здесь никого нет... Не тревожьтесь. Я никому не открою вашу тайну.

— Какую тайну?! – пуще прежнего удивился Брант.

Андре невольно нахмурился, но раз уж решился, то теперь только вперёд:

— Я знаю, что это вы господин земель Пейран, их «талисман», как выразился Гийом Сойе, вы единственный ученик Мага Пейрана, вы... Рауль граф де Пейран.

Андре не столько увидел, сколько почувствовал, как Брант замер, напрягся. Только через минуту он тоже обернулся в сторону гнезда, откуда доносилась тихая светлая песня Агнес.

— Жофрей рассказал? – наконец, решил уточнить Брант.

— Нет, я сам догадался, сопоставил кое-что из услышанного... Я помню, ваша маска обсуждению не подлежит, поэтому своими догадками я поделился только с вами... И собственно, речь о другом... Диана... Диана де Розаэль... Мы с ней ослушались вашего запрета, эти дни виделись, она приезжала... Сегодня я попытался пресечь эти её визиты. Я рассказал ей об услышанном от вас... Признался, что... за моей спиной много всякого неоднозначного, и это в самом деле может принести ей много бед...

— И какова была её реакция? - несколько хрипловато поинтересовался Брант.

— Она сказала... Что отказывается верить сказанному, так как не имеет доверия к кошмарам. Что... приедет вновь. А я… я радовался этому, как мальчишка. Я люблю её, верите ли вы этому или не верите! Знаю наперёд, что вы возразите... Но всё-таки... Кем бы я ни был в той прошлой жизни, подлецом ли, братоубийцей ли, просто наделавшим кучу ошибок человеком, сейчас этого всего нет! Я пишу свою жизнь с чистого листа! И я точно знаю, что испытываю огромную признательность к вам, Жофрею, Агнес... Я всем сердцем люблю Диану! И я не верю, что это чувство способно уступить место чему-то иному из моей прошлой жизни! Вы меня понимаете?

— Не уверен... – голос Бранта прозвучал как-то надломлено, - Зачем вы всё это рассказали мне?

Андре перевёл дыхание, говорить было очень трудно, от этого напряжения начала сильно болеть голова, но это ещё не было достаточным поводом, чтобы отступить:

— Мне боязно за неё, за Диану. При мысли, что она вынуждена прятаться в засаде, дожидаясь вашего отъезда... Это нечестно по отношению к вам обоим! Сегодня утром, когда вы выразили нежелание ехать в Розаэль, я...

— Подумали о ней, о том, сколько ей придётся ждать в таком случае. Почему же было утром и не рассказать мне, раз уж решились?

— Я решился позже... А утром я просто испугался, благо вы быстро передумали. И утром я думал, что в этом разговоре просто не будет необходимости. Я собирался рассказать Диане о... вы и сами понимаете о чём, и был уверен, что найду слова, чтобы остановить эти её визиты. Но всё вышло не так. Она подарила мне надежду на то, что... Что мои кошмары, это ещё не весь я! Я хочу и... могу быть её достойным!

— И это значит, что вы просите меня разрешить ей появляться здесь в любой удобный ей момент. Это продиктовано заботой о ней. Верно? А как вы полагаете к этим её визитам отнесётся её отец?

— Я его не знаю... Здесь вам виднее, - совсем стушевался юноша.

— О да, это верно! Мне много лучше виднее. Узнай он об этих визитах, точно посадит её под замок. Без каких-либо вариантов. И будет прав.

— Прав?! – вскинулся Андре.

Всё-таки какая-то не самая маленькая часть его души надеялась на иной исход.

— Да. Так поступил бы любой отец на его месте, - Брант встал, прошёлся взад и вперёд. В его движениях чувствовалось сильное раздражение.

— Мне сказали... – Андре не выдержал этого тягостного молчания, - Сказали, что вы грозили запереть меня в замке Пейран, если эти визиты Дианы не прекратятся... Если вы уверены, что так правильнее... сделайте это, - и Андре поднял глаза к небу, сам того не осознавая, взмолившись о помощи.

Голова уже болела так, что его начало мутить. Но сейчас, сам себя вогнав в очень спорное положение, он даже мысли не допустил о том, чтобы попросить о помощи Бранта.

— Почему?! – изумился лекарь.

— Что почему? - искренне не понял Андре.

Только теперь он обратил внимание на то, что Брант снова сидит рядом и пытливо всматривается в его лицо. Мелькнула мысль: «Когда он успел снова сесть?!»

— Даже сейчас, когда вас одолевает адская боль, вы не просите о помощи. Почему?!

И больше не мешкая ни секунды, Брант взялся за голову Андре своими большими руками. В тот же миг Андре ощутил, словно его накрыло тёплым одеялом, накрыло полностью, с головой, непередаваемое тепло и покой стали обволакивать всё его существо. И эта боль начала стремительно растворяться, освобождая место тишине, сначала глухой, глубокой, вязкой тишине. Но постепенно эта тишина начала наполняться непередаваемыми разноцветными оттенками, радужными искрами, какие создаёт игра солнечного света на гранях алмаза. Андре залюбовался этим многоцветием, и скоро почувствовал, что пределы возможного невероятно расширились. Столько радости, любви обрушилось на него в этот момент, даже дух захватило. И вдруг он увидел прекрасное дорогое лицо женщины, которая была печальна и...

— Мама?! - вырвалось из уст Андре, и звук собственного голоса резко вернул его в реальность Пейрана.

Андре открыл глаза и не сразу понял, где находится, кто этот человек в маске. Но это замешательство юноши длилось лишь несколько секунд.

— Вы видели свою маму?! - осторожно поинтересовался Брант. Он уже давно не держал Андре за голову, сидел напротив и пытливо вглядывался в лицо подопечного, - Вы вспомнили её?!

Андре нерешительно кивнул.

— Вспомнили лицо? А имя? – продолжал допытываться Брант.

Юноша прислушался к своим ощущениям и тут же упёрся в непробиваемую стену своего небытия. Он ударился в неё со всего размаху, и голова тут же откликнулась острым ударом боли, да таким сильным, что забинтованные руки сами собой потянулись к раскалывающейся голове. Брант снова кинулся на помощь, снова приложил свои большие руки к вискам Андре, и снова боль начала быстро отступать.

Оглушённый этим болевым ударом Андре теперь провалился в небытие, жадно ловил состояние тупого покоя, тишины.

— Давайте на этом пока и остановимся, - Брант решительно толкнул Андре в плечо и заставил очнуться, - Я сейчас задам вопрос. Мне нужен быстрый ответ. Слышите, больше ничего. Не делайте никаких попыток что-то вспомнить, ясно?

— Да.

— Хорошо. Итак, имя вашей матери? Говорите быстро. Если нет, значит нет.

— Нет, - с огромным сожалением выдохнул Андре, - Но, уверен, при встрече, я узнаю её!

— Уже хорошо! - Брант улыбался, - Продолжим наш разговор, или отложим? Как вы себя чувствуете?

«Разговор?» - Андре далеко не сразу понял о чём речь, но эти свежие воспоминания не требовали столь жестоких усилий для своего воскрешения:

— Я уже всё сказал. Даже слишком...

— Слишком? – невольно усмехнулся Брант, - Уже сожалеете?

— Если честно, я сожалею обо всем, исключая счастье знать Диану.

— Вы только что дали мне право разлучить вас, - вкрадчиво напомнил Брант.

— Это право у вас есть с самого начала. Я лишь признал это. И прошу вас им не пользоваться. Дайте нам с ней шанс!

— А что, если вы в той своей жизни уже помолвлены?!

— В то своё первое посещение Пейрана я и полусловом об этом не обмолвился! Жофрей в этом уверен...

— Это не достаточное основание предположить, что вы свободны распоряжаться собой. Вы и сами это понимаете.

— Я решу эту дилемму! Вот только верну себе руки и... Я готов принять предлагаемую вами помощь! Я даже прошу вас об этом! Жофрей рассказал мне, как это вышло с Питером Вайтом... Может быть, и с вами так же получится?! Если я смогу ускорить процесс выздоровления...

— Тише, тише...

— Мы можем попробовать прямо сейчас?! – и юноша даже подался ближе.

— А что мы только что сделали?! – поинтересовался Брант и тихо рассмеялся, - Вы что же, не заметили? Да, Андре, с вами не соскучишься. Я попробовал помочь вам без вашего на то позволения, и в этот раз что-то вышло. Вот только я не вполне понял, что именно вышло. Совершенно определённо, вы станете моим первым уникальным опытом. Вы не отдаёте свою боль другим, просто не умеете это делать. Только я подошёл к порогу, начал брать, как вы вдруг открыли дверь, в которую я лишь постучался, и зачерпнули оттуда не только для себя, но и для меня.

— Для вас?! – юноша и правда не понял.

— Да, вы не умеете делиться болью, но радостью смогли легко. Я тоже испытал прикосновение к источнику жизни...

— Боюсь, я совершенно вас не понимаю! - взмолился Андре, - Я помню облегчение после того, как боль отпустила, стало легко и свободно, опьяняюще свободно! Как первый глоток воздуха после долгой задержки дыхания... А потом этот новый удар боли, сильнее прежнего!

— И последовал он сразу после того, как вы попытались назвать имя матери. Сейчас не пытайтесь! Слышите?!

— Думаете, меня снова... прибьёт? - сощурился Андре.

— Думаю, это возможно.

— А давайте попробуем!

— Если я прав...

— Я справлюсь, - и, не дожидаясь позволения, Андре снова закрыл глаза.

Он постарался вызвать в памяти образ матери. В первый момент подумал, что уже забыл его, и это испугало его. Поймав себя на этом чувстве сильно близком к панике, Андре глубоко вздохнул и решил подойти к делу с другой стороны, вспомнить то чувство, что предшествовало чудному видению. И спустя несколько секунд что-то стало получаться. Но скоро стало ясно, что это всё же не то, лишь слабое отражение. Поняв это, Андре резко открыл глаза:

— Я сам не могу. Давайте попробуем ещё раз вместе!

Сильно заинтригованный Брант сокрушенно повёл головой:

— Хорошо. Попробуем. Но позже. На пока достаточно.

— Но... - Андре был полон решимости найти нужные слова и уговорить Бранта, но тот уже поднялся на ноги.

— И насчёт Дианы, - вдруг произнёс он, - Я не против её визитов сюда. Но обещайте мне, при первой же возможности узнаете у неё, как к этому относится её сестра.

— Её сестра? - не сразу понял просьбу Андре, - Но ведь вы каждый день бываете в замке. Так вы скорее меня узнаете ответ.

Брант отвернулся, но Андре уловил хрипотцу в его голосе, когда он всё-таки решил ответить:

— Я не видел Жанну со дня операции над ногами её отца... - с тем он и ушёл, оставив Андре наедине с новыми впечатлениями и догадками...

I. Глава 12. Перейдём на ты?

Вечером того же дня Брант согласился повторить их такой странный опыт, на этот раз он сосредоточился на руках Андре. А тот, в свою очередь уловив новое в происходящем, поймав эту чудо волну, снова смог войти в, как выразился Брант, «заветную дверь бытия», снова смог какое-то недолгое время побыть там, снова встретился там со своей матерью, но как только он попробовал заговорить с ней, сразу оказался выброшенным прочь мощным болевым ударом в голову.

— Я не понимаю! Почему мне не позволено говорить с ней?! - взмолился Андре сразу, как снова обрёл способность видеть и слышать, - Я ведь только подумал о её имени и... Что происходит?!

— Да, что-то очень странное, - согласился Брант.

Он встал, расправил плечи. Мир стремительно отходил ко сну, небо уже начало робко украшаться звёздным бисером. Лес, утратив краски, затеял мистическую игру теней и миражей, но издаваемые им звуки, порой резкие, порой вязкие, не пугали. Может быть, источником такого спокойствия был Пират, мирно дремавший у порога дома.

— Я надеялся, что Жофрей всё же вернётся сегодня, - обронил Брант, - С детских лет не люблю оставаться здесь без него.

— А доводилось? - тут же ухватился за тему Андре.

— Конечно, доводилось. Это был мой второй дом. Правда, в те времена, мама настаивала на том, чтобы за мной постоянно присматривали два-три следопыта, но нет, это не спасало от странных тревог. Без Жофрея этот дом становится каким-то сиротливым что ли… - Брант вздохнул, опустил штору на окне и присел ко столу, - Ладно, хватить об этом. Я думаю, немного тёплого питья нам с вами сейчас не повредит. Вы согласны?

— Да, это было бы замечательно.

— Пока я готовлю, рассказывайте, как всё-таки вы догадались о том, кто я такой? Люди из той моей жизни меня не узнают. Даже Жофрею потребовалось время. И Сойе попал впросак. Никто из Розаэлей не догадался. Как же эту задачу решили вы?

В ответ Андре неопределённо повёл плечами:

— Может быть, мне помогло то, что я не знал вас прежде? Да если бы и знал... - Андре усмехнулся, - Ведь в моём случае нет речи об узнавании. Я лишь сопоставил несколько фактов, - и Андре поделился построенной им короткой цепочкой рассуждений.

— Да, маскировка у меня слабая… Никудышний из меня получился актёр, - согласился Брант, - Эдак и другие разберутся... Надо срочно что-то менять... А давайте-ка и правда перейдём на «ты»?

— На «ты»? - рассмеялся Андре, - Неужели это что-то заметно изменит?

— Мою спесь поубавит, - тоже рассмеялся Брант, - Может и другие примут это... Так попробуем?

— Ну, не знаю... Я уже привык, - сощурился Андре.

— Твоим привычкам несколько дней отроду, неужели они так уж прочны? – в тон ему отозвался Брант.

— Согласен, - легко согласился юноша и тут же пообещал, - Я постараюсь.

Брант благодарно кивнул и замер, вдруг угодив в очарование пляшущего пламени маленькой горелки. Огонёк играл тихо, беззвучно, и излучал не только свет, но и какую-то магию. Его колдовство было из тех, что разрывает тайны, взламывает крепчайшие душевные замки, требуя для души внимания, понимания и участия.

Андре ещё не успел признаться себе в том, что тоже поддался этому мистическому очарованию, как вдруг увидел, что Брант взялся за маску и медленно снял её. При этом он сидел почти спиной к Андре. Тот ещё не мог видеть освобождённое от маски лицо, но как же хотел! «Развернись же!» - мысленно взмолился Андре. И Брант уступил этому немому зову своего подопечного, развернулся.

От изумления Андре даже рот открыл. Он ожидал увидеть страшное уродство, шрамы от огня или меча, но лицо графа де Пейран было совершенно чисто и очень красиво. Исключительно правильные его черты ничто не искажало.

— Зачем же тогда маска?! - выдохнул изумлённый Андре.

Горько сжатые губы Бранта тронула печальная улыбка:

— Розаэли ни за что на свете не приняли бы помощь от Рауля де Пейран.

— А я могу спросить, почему? – всё-таки решился задать этот вопрос юноша.

— Уже спросил. Но я ещё не готов ответить, - и Рауль снова развернулся к горелке.

Подошло время разливать питье по кружкам.

— Агнес сказала, что отъезд графа де Пейран был связан с сильной болью, и потому об этом не принято здесь говорить, - всё-таки обронил Андре.

Таким уж он был, если что взбредёт в голову, так просто не отпустит.

— Не принято?! – удивился Рауль.

— Да. Агнес сказала, что мне придётся очень постараться, чтобы найти человека, который согласится поведать мне эту историю, - и Андре веско повёл бровью.

Такие слова юноши очень удивили Рауля, и он даже не попытался это скрыть, а Андре воспринял это как приглашение продолжить разговор и потому даже подался ближе:

— Видишь, Пейран чтит своего господина!

— Или стыдится... – невольно нахмурился Рауль.

— Точно нет! – пламенно вскинулся Андре, - Я видел, как к тебе относится Гийом Сойе! Исключительное почтение и забота!

Но Брант не спешил согласиться, пожал плечами скорее раздражённо:

— Сойе особенный... Он в полной мере унаследовал мудрость своего отца. Таких людей мало.

— А где сейчас его отец?

— Он погиб. Уже десять лет назад...

«Десять лет назад?! Это как-то связано в тем злополучным отъездом Рауля? С той болью, о которой здесь не принято говорить? Погиб отец Сойе! Но Сойе точно не винит в случившемся своего господина!» - пронеслось в голове Андре.

А тем временем Рауль взял со стола кружки, одну поставил перед Андре. Их глаза встретились, и Рауль горько усмехнулся:

— Похоже, мне надо быть очень осторожным в твоём присутствии. Ты не пропускаешь ни одного слова...

Андре смущённо улыбнулся:

— Мне ведь пока больше нечем заняться. Воспоминания не даются...

— И ты решил копнуть мои?

— Нет, так нет! – запротестовал было Андре, но тут же осёк сам себя, и в его глазах появился лукавый огонёк, — Вот только... Диана немного рассказывала о своём отце. Это человек с очень крутым нравом... Она даже сказала, что он принял твои услуги только после того, как увидел твоё лицо. Как же это так? Увидел и не узнал? Совсем? Вы были знакомы поверхностно? Вряд ли, иначе они бы не приняли игру под названием «сохраним тайну Пейрана», - рассуждал вслух Андре, - Хотя, погоди... Ты как-то обманул графа, верно? Ведь Розаэли уверены, что лицо Бранта искажено уродством... Как же ты сумел?

— Маска под маской, - горько усмехнулся Рауль, - Я изобразил шрамы от ожогов. Было достаточно позаботиться об этом в свой первый визит к ним. Вышло славно. Даже грозный граф де Розаэль впечатлился. Я удовлетворил его любопытство и тут же потребовал право носить маску и дальше. Пока это работает. Давай всё-таки оставим это.

— Как скажешь. Тогда о чём поговорим? Или уже спать?

— Я тут подумал о твоём мистическом опыте, - Рауль чуть сощурился, то ли концентрируясь на пришедшей в голову мысли, то ли получая удовольствие от питья, - То, что тебе не позволяется вспоминать даже там... Даже оттуда тебя гонят болью, стоит тебе предпринять попытку вспомнить!.. Верно я тебя понял?

— Да, похоже, что так...

— Тогда приходится предположить, что в твоём забвении есть какой-то тайный, важный смысл. Поль Ляру так порадовался известию о твоём чудесном спасении, но предпочёл оставить тебя здесь, спрятать... Чем дольше, тем лучше...

— Думаешь, это он договорился с... этим... не знаю, как назвать, - скептицизм, которым звучал голос Андре, говорил сам за себя.

— Не уверен. Возможно, он просто угадал этот высший замысел о тебе.

— Какой это «этот»?! Ты так говоришь, словно уже понял.

— Время покажет. Пока я тоже могу лишь предполагать.

— И ты предполагаешь, что меня здесь таким образом спрятали, верно? - усмехнулся Андре, - От кого? Воламбаров? Слишком уж близко к ним получилось... Герцога Бетенгтона?

Рауль пожал плечами:

— Так сказал Поль.

— Он так же сказал, что хочет спрятать меня и от Питера...

— Да, и это интересно, - улыбнулся Рауль, - Со слов Жофрея и Сойе Питер Вайт очень опасен... для тебя.

— Скорее для себя, - отмахнулся Андре.

— Он отменный воин, очень умён и странно предан герцогу, - Рауль словно не заметил последнее замечание Андре, - Поль уверен, Питер найдёт тебя даже под землёй, если только допустит мысль, что ты жив.

— Найдёт и передаст герцогу? - резюмировал Андре, - Этот человек заставляет меня злиться. Такой клубок противоречий. Когда-нибудь я его найду и… поколочу. А до тех пор, нет, не хочу ломать голову над этой его загадочностью.

— А я и не предлагаю. Речь о другом. Давай-ка в принципе оставим эту тему в стороне. В следующий раз, когда войдёшь в свет, постарайся задержаться там подольше. Никаких резких движений, вопросов, просто побудь там так долго, как позволят. Для тебя важно поскорее исцелиться? Вот давай только с этим и будем работать. Память, воспоминания, всё это приложится. Ты это вернёшь, но очень может быть, что тебе сразу потребуются здоровые руки. Ты меня понимаешь?

— Да, - и Андре благодарно улыбался.

— Уверен? Чем дольше ты там будешь находиться, тем быстрее поправишься. А болевые атаки всё сводят на нет, отбрасывают к началу. Сможешь смириться?

— Да, думаю да!!

— И что ты так светишься? - поймав смеющийся взгляд Андре, Рауль даже чуть растерялся.

— Мне нравится говорить с тобой, а не с Брантом...

— Маска не обязана нравиться. Её задача - лечить людей, - тут же нахмурился Рауль.

— Тебе никто не говорил, что порой для излечения достаточно ласкового взгляда.

— Для таких случаев этим местам хватает Жофрея. Вот человек которого в полной мере можно назвать добрым волшебником. А я лишь лекарь в маске. Сейчас я прежде всего Брант. Не забывай!

* * *

Брант оказался прав. Утром они повторили попытку целительства через заговор на чистые раны. Андре смог усмирить любопытство, просто быть там, думать только про своё исцеление, и всё прошло гладко. Брант ликовал. Он даже заявил, что таким образом Андре поднимет не только себя, но и графа де Розаэль.

— Ты повезёшь меня в их замок? - усомнился Андре.

— Нет. Я повезу туда то, что ты мне даёшь при таком лечении.

— Боюсь, я не понимаю... – и правда растерялся юноша.

— И не надо. Просто делай то, что делаешь, - рассмеялся в ответ Брант.

Они быстро справились с завтраком, и Брант улетел, даже не дождавшись Агнес. А Андре остался один, в приподнятом настроении. Ему нравилось просто быть в таком светлом настоящем. Чувство всеобъемлющего счастья накрыло его и наяву…

I. Глава 13. Двери открыты?!

Бранту казалось, что за его спиной распахнулись крылья. А, может быть, это его конь вдруг обрёл мистическую способность читать мысли своего господина, воплощать в реальность его желания. Бранту всем сердцем хотелось поскорее добраться до замка Розаэль, и конь, подобно ветру, покрывал это расстояние без малейшего понуждения всадника. Не прошло и полутора часов, как впереди, на дальнем холме показались белые стены замка Розаэль.

В тот же миг перед мысленным взором Бранта возник образ Андре, а рядом с ним и Дианы. И вот, он уже увидел среди деревьев саму Диану.

Не требовалось особой наблюдательности чтобы заметить, как неприятно удивлена девушка. Её первым порывом было уклониться от этой встречи. Но поняв, что раскрыта, что Брант направляется прямо к ней, Диана гордо выпрямилась и заставила себя подарить этому безликому человеку сдержанный кивок в ответ на его вежливый почтительный поклон.

— Приветствую вас, мадемуазель. Я думал о вас и, признаюсь, рад этой встрече, - Брант ещё раз поклонился.

— Рады? – девушка не скрыла удивление, - Не уверена, что могу ответить вам взаимностью.

— Возможно, сможете. Андре рассказал мне о ваших визитах в хижину Жофрея.

— Что?!! Рассказал?! - глаза Дианы изумлённо расширились.

— Да. Мы с ним стараемся быть честными друг с другом. Он просил меня не противиться вашему взаимному желанию видеться.

От такой откровенности Диана едва ли не лишилась дара речи, её взгляд остановился. Кто бы знал, как ей было боязно услышать отказ! Впрочем, это её замешательство длилось лишь несколько секунд. Достаточно, чтобы полностью выдать её волнение, но недостаточно, чтобы она успела признать свою капитуляцию. Девушка чуть сощурилась и гордо вскинула голову:

— И каким стал ваш ответ?

— Я согласился, - и Брант чуть поклонился.

— Что?!! Правда?!! - воскликнула забывшая себя от радости Диана, — Это не шутка?!!

— За кого же вы меня принимаете, мадемуазель? Как возможно этим шутить? - Брант улыбался, и Диана поверила.

Каким же радужно ярким вдруг стал мир! Лицо её озарилось счастливой улыбкой, от радости даже стало трудно дышать.

— Но я должен вас спросить, знает ли об этих ваших визитах ваша сестра?

— Что? - Диана сразу и не поняла вопрос, - Жанна?

— Да. Ведь у вас одна сестра, - Брант, снисходительно улыбаясь, кивнул, - Так знает ли она?

— Причём здесь она?

— Я хочу, чтобы она знала. Потому что, если она против...

— Она не против! – тут же перебила его пылкая красавица, - Думаете, как мне удаётся скрывать мои поездки от зоркого ока моего батюшки? Моя сестра мудра! Она сразу разглядела важность этой моей встречи с Андре... Признаться, её смутило ваше противодействие, но... не остановило.

— В самом деле? Значит у вас нет тайн от сестры?

— Мы с ней стараемся быть честными друг с другом, - усмехнулась в ответ Диана, повторив недавнюю фразу самого Бранта, - Она заменила мне мать, моя лучшая подруга. И раз уж пошла такая откровенность... Скажите, почему вы так пугаете её?!

— Пугаю?! Я?! У меня и в мыслях нет такого желания, - искренне удивился и возмутился Брант, - Она боится людей в масках?

— Она боится именно вас!

— Меня?!.. – Брант в самом деле растерялся, - А вы у неё об этом не спрашивали?

— Конечно, спрашивала. Много раз! Но она отрицает...

— Значит одно из двух, либо вы не правы, и у неё нет таких страхов, либо она...

— …от чего-то меня оберегает... Значит, и вы намерены это отрицать. – и Диана нахмурилась, - Но я не слепая. И порой могу быть терпеливой. Я дождусь, когда вы признаетесь сами себе... А пока знайте, я никому не дам в обиду мою сестру!

— Помилуйте! Разве ж я давал вам повод?! - искренне возмутился Брант.

Диана упрямо повела головкой. Как же всё-таки неуютно говорить с человеком в маске!

— Вы остановились, завидев меня. У вас есть ещё что мне сказать? – вскинулась девушка.

— Нет, мадемуазель. Я больше не смею вас задерживать, - став совершенно серьёзным, Брант сдержанно поклонился.

Диана ответила ему тем же, и, больше не теряя ни секунды, направила своего коня по пути, который в последние дни дарил ей столько противоречивых переживаний.

А Брант дождался, пока она скроется за деревьями и развернулся в направление замка Розаэль. На душе у него стало очень тревожно. Уже было невозможно представить, что всего какие-то полтора часа назад он покидал дом Жофрея в таком лёгком почти восторженном состоянии. Казалось, что перед ним нет никаких преград, всё под силу, всё будет обязательно хорошо. Когда, как, почему это сладостное состояние души испарилось без следа? Что такое страшное было в этой встрече с Дианой?

Жанна! Пусть таким образом, но он всё-таки прикоснулся к её имени, к тому многому, что с ним связано. И это столкновение разбило хрустальный шар счастливого ослепления, разбило в мелкую крошку, и крошки эти тут же испарились, их теперь не собрать…

* * *

Брант пересёк черту замка с тяжёлым сердцем. Так не хотелось видеть графа де Розаэль, не хотелось быть здесь! Но всё-таки он здесь. Требуется всего-то несколько минут этого насилия над собой, и он снова свободен.

Расторопный конюх уже был рядом, принял поводья коня и приветствовал гостя несколькими привычными фразами, но в этот раз Брант их не расслышал, ведь у парадных дверей появилась Жанна. Возникла будто призрак, ещё мгновение назад её не было, и вот вдруг стоит, словно воплотилась из самого солнечного света. Как же она прекрасна!

— Господин Брант, мне помочь вам с вашей сумкой? - раздался звонкий голосок дворового мальчика Жака.

— Что? – сразу и не понял Брант, с великим трудом вырываясь из оцепенения, в которое угодил при виде старшей из сестёр Розаэль.

За то время, что он не видел её, казалось, она стала ещё прекраснее. И тревожнее?!

Брант потрепал чернявую шевелюру мальчугана и поспешил навстречу к Жанне. Он уже собирался склониться в почтительном поклоне, но тут вдруг Жанна сорвалась с места и стремительно сократила разделяющее их расстояние.

— Мы очень ждём вас, господин Брант. Прошу вас, осмотрите нашего повара. Он с ночи страдает страшными болями в пояснице.

— Да, конечно. Велите проводить меня к нему.

— Следуйте за мной, - и Жанна едва ли не бегом спустилась по крыльцу и полетела к хозяйственному крылу дома, где в одной из пристроек проживало несколько семей дворцовой прислуги. Так, очень скоро, они остановились у маленькой дверки. Не успела Жанна предупредительно постучать в эту дверь, как оттуда раздался страшный вопль боли.

В тот же миг Брант ударил в незапертую дверь и ворвался в комнату. Оказывается, на небольшой кровати бился в мучениях тучный мужчина, а рядом на коленях стояла, судя по всему, его жена, рыдала, в отчаянии заламывала руки, но подойти к мужу не решалась, так как совершенно не представляла, как она может ему помочь. Брант в два широких шага покрыл расстояние до кровати, схватил больного за руку, заставил взглянуть себе в глаза:

— Хватит! Хватит пугать людей своими криками, добрый человек! Говори чётко и по делу, где больно?

То ли подействовала суровость маски, то ли магия глубокого голоса лекаря, но страдалец умолк, открыл глаза, протёр кулаком залитое слезами лицо и, к изумлению жены, заговорил. По началу речь его была сбивчивой, но наводящие вопросы Бранта быстро облегчили их взаимопонимание. Лекарь аккуратно ощупал живот страдальца, и уже через пару минут вдруг сделал нечто совсем уж неожиданное. Он развернул страдальца на бок и с силой быстро пару раз ткнул того пальцем в районе поясницы.

— Сейчас боль начнёт отпускать... - сказал он.

— Уже!!! Уже отпустила!!! - повар изумлённо выдохнул.

Ещё отказываясь верить своему счастью, он боялся шелохнуться.

— Теперь можно расслабиться, отдохнуть, - улыбнулся Брант, - Смелее, принимай удобную позу и отдыхай.

Повар повернулся на спину, и женщины увидели его охмелевшее от счастья лицо.

— О, Жозеф! - жена бросилась к нему на шею.

— Мне не больно!!! - шептал он, гладя её по волосам, - Представляешь?! Совсем-совсем не больно!!!

Жанна тоже не верила своим глазам. Ей потребовалось сделать над собой большое усилие, чтобы всё-таки перевести взгляд на Бранта, который, оказывается, полностью погрузился в переборку содержимого своей лекарской сумки. Через несколько секунд он извлёк оттуда маленький флакон и обратился к больному и его жене:

— Это лишь передышка. Вы оба очень в ней нуждаетесь. Но нам ещё предстоит решить проблему, вызывающую эту боль. Поэтому я прошу внимательно послушать меня. Готовы?

Лица поварской чаты стали серьёзными, они выразили полную готовность слушать и повиноваться:

— Боль начнет возвращаться примерно через час. Тебе, Жозеф, надо будет набраться мужества и терпеть столько, сколько сможешь. Когда же боль снова станет нестерпимой, пусть жена даст тебе содержимое вот этого флакона - его надо развести один к одному кипячённой водой комнатной температуры. Это обезболивающее, оно поможет вам дождаться меня в здравом рассудке. Всё понятно? Хорошо! Я вернусь так скоро, как это возможно.

— Вы уезжаете?! - испугалась жена.

— Да, у меня нет с собой необходимого в вашем случае лекарства. Но оно точно есть в закромах Жофрея, - и Брант развернулся к притихшей Жанне, - Прошу вас, госпожа, передайте вашему отцу, что я загляну к нему сегодня позже.

Сказав это, Брант кратко поклонился и уже в следующий миг исчез. Жанна, казалось, сразу же выглянула за дверь, но его и след простыл. Девушка растерянно оглянулась на чету поваров и всё-таки решила оставить их на время. Когда она оказалась во дворе, Брант уже был на коне, ещё пара секунд, и ей осталось лишь созерцать оседающую на камни пыль.

* * *

Брант спешил как мог, но конь не разделял его порыв. Он ещё не восстановился после быстрой скачки от Пейрана в Розаэль, и на то, чтобы повторить этот подвиг, у него сейчас просто не оказалось сил. Потому Брант решил, что быстрее достигнет цели, если поедет зигзагом. Он остановился в Шиньо и потребовал себе нового коня, а своего велел накормить и вычистить. Это ещё была деревня Розаэлей, но в ней уже знали, кто к ним приехал, и перечить не решились. Таким образом организовав себе этот пересадочный пункт, Брант добрался до хижины Жофрея в два раза быстрее, чем вмобычные дни.

— Что случилось? - вскочил к нему навстречу Андре, — Это не твой конь!

— Всё в порядке! - кивнул ему Брант, пробегая мимо в дом.

— Мы расстались с Брантом недалёко от моего замка... Что-то с папой? - Диана колебалась ещё только секунду, а в следующую уже побежала вслед за Брантом.

Она нашла его быстро перебирающим какие-то пакеты и коробочки Жофрея.

— Что-то с папой? Или с Жанной?! - Диана потребовала ответа.

— Нет, с вашим поваром Жозефом. У него камни в почках зашевелились, - ответил Брант, не разворачиваясь.

— Ох, верно… - только теперь сообразила Диана о чём идёт речь, - Жанна велела не беспокоиться. Сказала, что обратится за помощью к вам, господин лекарь, сразу, как вы приедете.

— Да, она так и сделала, - Брант кивнул, не оборачиваясь.

— А вы сможете разобраться в аптеке Жофрея без его помощи? - усомнилась подошедшая Агнес, - Старик никак не подписывает свои снадобья, только несколько символов...

— Смогу. Я знаю его кодировку, и, главное, я знаю, что ищу.

Вошедший в дом последним, Андре увидел, как Брант выставил на стол последнюю склянок, отсыпал с тканный пакет по две горсти каких-то сушёных трав и быстро сгрёб всё это в свою лекарскую сумку.

— Сегодня я вернусь нескоро, точнее, даже не знаю когда... Вот только... - Брант открыто посмотрел на Андре.

— О, не волнуйтесь, господин Брант! Я позабочусь об вашем постояльце, - поняла его Агнес, - Если Жофрей не вернётся, мы решим, как быть. Например, поедем на ночь ко мне в деревню...

— Я так признателен тебе, Агнес, ты нас очень выручаешь! - Брант чуть поклонился ей и обратился к Андре, - Сейчас я гораздо нужнее там...

— Да, конечно! Я понимаю. Это правильно! Я справлюсь, - откликнулся благодарный Андре, но он всё-таки не до конца понял, что вызывает такую тревогу Бранта, и это отразилось на его лице.

— Справишься, да, конечно, - Брант сокрушённо повёл головой, - Но всё-таки приготовься, сегодня к вечеру у тебя могут начаться сильные боли как в руках, так и в голове, прежде всего в голове. Погода меняется. Люди с твоими повреждениями тела всегда на это остро реагируют, особенно в первое после травмы время. Вот запас обезболивающего, - Брант поставил на стол склянку с тёмной жидкостью, - Слишком не геройствуй. Можешь при необходимости попросить и двойную порцию.

— Всё будет хорошо, правда! Удачи тебе, друг! - Андре даже сделал порыв ударить Бранта в плечо, но вовремя вспомнил, что пока ещё руки ему не принадлежат.

В плечо ударил друга сам Брант.

После этого он кратко поклонился Диане с Агнес и был таков.

* * *

Брант преодолел расстояние до замка Розаэль так быстро, как это вообще было возможно. Но хоть формальной причиной такой спешки и была болезнь повара, на самом деле, в конце концов, Брант признался себе, что его так окрыляет перспектива скорой встречи именно с Жанной. Она без сомнения будет рядом с больным!

Жанна! Её дивный образ почти неотрывно стоял перед внутренним взором Бранта. За поспешностью предпринимаемых им действий он как-то не потрудился прогнать это видение сразу, как заметил, а потом уже и не мог...

— Господин Брант, - подбежала к нему старшая горничная Кристин, когда тот ещё и не успел сойти с коня, - Госпожа Жанна приказала мне незамедлительно проводить вас к Жозефу.

— Это не требуется, я сам найду дорогу, - Брант кинул поводья в руки конюха и бегом бросился к квартире поваров.

В душе ему было горько признать, что надежда не оправдалась, Жанна перепоручила его прислуге! На что он надеялся?! Досадно. И тем быстрее он бежал.

Дверь квартиры поваров он распахнул, даже не постучавшись, и первое, что увидел, это встревоженное лицо Жанны. Она тут же поднялась к нему навстречу:

— Хвала небесам! Вы здесь! – молодая графиня даже всплеснула руками, - Мы сделали всё, как вы велели, но ему снова очень больно.

Как и в первый свой визит сюда Брант очень быстро убрал боль и тем вернул несчастному повару способность слышать и слушать. В ход пошли принесённые снадобья. Брант говорил просто, чутко отслеживая реакцию повара и его жены, переходил к следующей порции полезных советов только после того, как убеждался, что сказанное им прежде точно усвоено теми, кому предстоит исполнять эти указания.

Всё это время Жанна тихо сидела на маленьком стульчике в углу комнаты. Не желая мешать, она, казалось, даже дышать перестала, но при этом невозможно было бы представить более внимательного наблюдателя. Не одна даже самая незначительная мелочь не укрылась от её внимания. По прошествии этого часа она уже точно знала, как Брант скрывает раздражение и усталость или выказывает радость. И она хорошо понимала, что он сознательно игнорирует её, при этом чутко контролируя её присутствие в комнате.

Наконец, Брант собрал свои вещи и открыто развернулся к Жанне:

— Госпожа, здесь я закончил. Будет достаточно, если я загляну к этому славному семейству вечером. А сейчас я готов посетить вашего отца. Но, возможно, в этот час он предаётся послеобеденному сну?

Что ж, Жанна поднялась к нему навстречу:

— Очень может быть... Но мы с вами это проверим. Следуйте за мной.

Жанна приветливо кивнула поварской чете и, не глядя на Бранта, направилась прочь. Как она и ожидала, он не отстал. Его крепкие глухие шаги неизменно слышались позади и, Жанна с ужасом начала понимать, что ей стало трудно дышать, к вискам подкатила горячая волна. У подножия лестницы, ведущей на второй этаж, она пошатнулась и судорожно схватилась за перила. Ещё мгновение и, возможно, она потеряла бы сознание, но Брант схватил её за локоть, и от этого тёплого прикосновения девушку пронзила молния. В тот же миг сознание Жанны прояснилось, она резко высвободилась и едва ли не отскочила от Бранта:

— Не смейте ко мне прикасаться! Никогда!!! - голос её звучал глухо и гневно.

Даже маска не была способна скрыть, как Брант растерялся. А Жанна уже обратилась к Жюсу Берру, появившемуся в холле:

— Что мой отец? Может сейчас принять господина Бранта?

— Его Сиятельство изволит почивать, - почтительно кланяясь, ответил слуга.

Жанна кивнула в ответ, жестом позволила ему удалиться и, почти не оборачиваясь к Бранту, произнесла:

— Нам надо поговорить... Следуйте за мной...

I. Глава 14. Безумная помолвка.

Вряд ли Жанна могла видеть, как Брант поклонился в ответ, так как уже отвернулась и стала быстро подниматься по лестнице на второй этаж. Её целью была библиотека, и летела она туда так стремительно, что постороннему человеку могло бы уже показаться, что эта девушка просто не умеет ходить медленно, но Брант знал, что это не так. Жанна страшно волнуется, догадался он, и это её волнение уже давно передалось и ему.

Брант не отставал, с трепетом не сводя глаз с дивного миража, который шелестел перед ним своими юбками. Он уже догадался, куда они идут, но пересечь порог библиотеки вслед за хозяйкой дома не смог. В этот миг ноги Бранта словно окаменели. Через открытый дверной проём он видел, как Жанна прошла к окну и распахнула его, а потом, чуть помешкав, опустилась в кресло у письменного стола. Только теперь она заметила, что Брант не последовал её примеру. Грациозно изогнувшись, она выглянула в холл:

— Так что же вы? Входите!

Брант тяжело вздохнул и переборол-таки охватившую его слабость. Это его замешательство насторожило Жанну, так не похож был этот робкий человек на всезнающего наперёд Бранта. Впечатление, что переступить порог библиотеки он смог, только сломав в себе какой-то крепкий барьер. Только теперь Жанна припомнила, что хоть этот странный лекарь и испросил себе право свободного доступа к графским книгам, он ещё ни разу не воспользовался этим правом. И вот теперь эта робость! Чего он вдруг испугался?!

Брант пересёк порог этого так пугающего его места, но сделал лишь пару шагов, да там и остановился, стал медленно осматриваться. Его пытливо взгляд цеплялся за изысканные полки и самые разнообразные богатые или весьма потрёпанные переплёты. Особого внимания удостоился письменный стол. И правда великолепный стол работы дастанских мастеров заслуживал самых изысканных похвал, но ещё ни один человек не выказывал своё восхищение таким странным образом. Брант вдруг на одном дыхании подошёл к нему, с непередаваемым трепетом коснулся его тёплой поверхности сначала кончиками пальцев, потом опустил всю руку и, наконец, тихо погладил.

Только после этого он снова поднял глаза к Жанне:

— Так о чём госпожа изволит со мной говорить?

Очень смущённая таким его поведением, а теперь и этим неожиданно надломленным голосом, Жанна невольно поёжилась. И снова эта неловкость!!! В присутствии этого человека это случается всегда! Да, рано или поздно, но на неё накатывало какое-то странное, пока непонятное смятение. Жанна уже и забыла, что это она сама привела его сюда. Сейчас, вся её решимость вдруг испарилась без следа. Как же некстати она превратилась в слабую беззащитную женщину... Признавшись себе в этом, Жанна страшно разозлилась и в этой злости обрела так необходимую ей силу:

— Будьте любезны, господин Брат, присядьте.

Что ж, странный лекарь не заставил себя упрашивать, и вот он уже расположился напротив хозяйки замка, сидит, снова неподвижный. Жанна вздохнула полной грудью, потупила взгляд и, страшась снова потерять себя, быстро заговорила:

— Диана всё мне рассказала… Так что я знаю, что вы сказали во время её недавнего визита в дом Жофрея… Видимо… я должна вас поблагодарить за… проявленную заботу и мудрость. Это я должна была бы остановить её, предостеречь... Но... Мой долг, долг старшей сестры перед ней, не знавшей матери, позаботиться о её счастье... Мои возможности очень ограничены... Мне горько признать, но я в корне не согласна с нашим отцом, и потому я... Я решила, что в знакомстве Дианы с Андре беды не будет... Прошу вас, скажите мне прямо, вы и правда считаете, что Андре не достоин внимания моей сестры?

— Напротив, госпожа. Судьба привела в эти края одного из лучших представителей Высшего Света. Я уверен, он достоин нашего общего участия, - неожиданно пылко отозвался Брант, и это очень удивило Жанну.

Поняв, что собеседница от растерянности потеряла дар речи, Брант, улыбнулся:

— Вы не ожидали услышать такое? Но почему же? Ведь если вы думали о нём иначе, тогда как понимать ваше согласие на эти их встречи? Не заставляйте меня думать, что вы благословили сестру на то, чтобы она искала встреч с негодяем. Ох!... Простите меня! - тут же оборвал Брант сам себя, так как заметил, порыв Жанны вскочить.

Её глаза запылали возмущённым гневом, и это грозило найти выход в страшной по силе вспышке оскорблённого самолюбия. Но она сдержалась, лишь чуть сощурилась, её ярость очень быстро стала уступать место глухой боли.

От такого её самообладания Бранту стало сильно не по себе. Перед ним сидела женщина, годами тренированная на сдерживание, укрощение гнева, превращение его в боль. И только ли её отца надо было благодарить за такую тренировку? Брант почувствовал, как по его спине забегали предательские мурашки. Ему даже стало душно. И дальше он действовал на едином порыве, больше не раздумывая - встал и тут же опустился перед Жанной на одно колено:

— Госпожа, очень прошу вас, нет, умоляю, простите мне эту мою вольность! Я не имел права так шутить... Это было с моей стороны крайне грубо! Я сожалею! Тем более, что я, полагаю, догадываюсь об истинной причине вашего удивления.

— В самом деле? Догадываетесь? - голос Жанны звучал глухо, надломлено, но она не была сломлена, скорее наоборот, о чём говорила её гордая осанка, исполненная поистине королевского достоинства. В своей затаенной боли она была высока, и сейчас смотрела на Бранта с этой невообразимой высоты, - Что ж, окажите такую милость, поделитесь со мной и этой своей догадкой.

Теперь в горле Бранта совсем пересохло. О, если бы он мог провалиться сквозь землю!!! Но, раз уж он всё ещё здесь… надо держать ответ, и он собрался-таки с духом. Всё так же стоя на одном колене, Брант взялся объясниться:

— Вам известно, как нелестно я отзывался об Андре прежде, и вы не ожидали от меня похвалы в его адрес. В этом кроется причина вашего удивления. Верно? Но... признаться, я тоже удивлён... Удивлён тем, что вы позволили сестре эти визиты в дом Жофрея. И я ещё раз прошу меня простить за то, что я так неловко высказал своё удивление.

— Это называется «неловко»? - нахмурилась Жанна, - До сих я знала вас как человека весьма сдержанного и... Вы не давали мне повода упрекнуть вас в отсутствии такта... Встаньте и объясните же мне, наконец, чем я вас обидела.

Брант тяжело вздохнул, выпрямился, но с ответом не спешил, так и замер.

— Что же вы молчите? - спустя такую долгую минуту напомнила о себе Жанна.

Всё это время она не сводила с его лица пристального взгляда, но маска не позволила найти ответы на вопросы.

Брант сокрушённо вздохнул и снова склонился перед ней в низком поклоне:

— Я проявил бестактность и ещё раз приношу свои извинения.

Жанна не была удовлетворена, но нашла в себе силы смириться. Она тоже встала, отошла к окну, за которым радостно щебетали птицы, по лазурному небу плыли белоснежные облака. Нет, всё это буйство красок и переливы многоголосного гимна жизни не нашли в её сердце отклика, она только пуще прежнего нахмурилась:

— Правду сказать, вам не стоит извиняться. Я знаю, что моё решение неоднозначно. Видно, это у нас семейное - таким странным образом выказывать свою любовь к ближнему.

Брант весь напрягся, он отчаянно старался понять Жанну, но нахлынувшие вдруг на него воспоминания уже кружились в его сознании в бешеном урагане, лишали рассудок способности трезво мыслить, душили.

— Я... не понимаю вас, сударыня! - хрипло взмолился Брант.

В ответ Жанна горько усмехнулась:

— Отец очень любит нас с сестрой. Но это не помешало ему ослепнуть! Он... он совершил ужасную ошибку, и что ещё ужаснее, он отказывается её признавать! Он даже не допускает мысль попытаться хоть что-то исправить! Вы поймёте, о чём я говорю, когда узнаете, что Диана обещана старшему сыну барона де Воламбар.

— Что??! - изумился Брант, - Нет!!!

Улыбка Жанны стала её горше:

— Вижу, вы наслышаны о том, кто это такой.

Брант, сам того не замечая, отрицательно закачал головой, но это не помогло. Тогда он в два больших шага покрыл разделяющее их расстояние и пытливо заглянул в глаза Жанны:

— Ваш отец в самом деле любит вас обеих! Он разумный человек! Как он мог обещать руку младшей из дочерей этому мерзавцу?! Прошу вас, объясните!!!

Жанна горестно вздохнула и, отойдя от Бранта на пару шагов, тихо произнесла:

— Вы, господин Брант, чужой нам человек. Даже наши домочадцы не знают деталей происходящего, так что... простите. Я буду краткой. Договор реален. Через несколько месяцев о помолвке будет объявлено публично, и.. возврата не будет, - последнюю фразу Жанна произнесла уж совсем тихо, почти шёпотом, словно страшилась, что если произнесёт это в голос, то ускорит ненавистные события.

— Я хотел бы вам помочь, но для этого я должен понимать, что происходит! – теперь Брант тоже говорил тихо.

Жанна подняла на него свои большие глаза, влажные от стоящих в них слёз, и едва слышно выдохнула:

— Помочь?! Вы?! Что вы можете? Вы всего лишь лекарь...

— Я хороший лекарь! – веско возразил Брант, - Мне довелось лечить нескольких влиятельных господ Фрагии, так что у меня есть полезные связи. Если вы расскажете мне, что послужило причиной этой помолвки..., я правда постараюсь помочь вам!

— Вы?! - было видно, что прежде Жанна даже мысли такой не допускала. Теперь это её сильно взволновало, - Не знаю почему, но я увидела добрый знак именно в появлении Андре, реальный шанс на спасение Дианы... Но, если это вы?.. Что ж... – и Жанна решилась, схватилась за это предложение Бранта, как утопающий хватается за соломинку, - Отец подписал соглашение о помолвке его дочери и сына барона уже шестнадцать лет назад...

— Подождите! – тут же вскинулся Брант, - Так давно?! Но Диане тогда было едва ли не два года!

— Вы на верном пути, господин лекарь. Это было соглашение о моей помолвке, - и Жанна гордо выпрямилась, так отчаянно пряча горечь, переполнившую её сердце.

— Вашей?!! – казалось, при этих словах девушки, Брант задохнулся, его рука сама собой потянулась к шее, словно неведомая сила вдруг сдавила ему горло, - Я не понимаю!!!...

Жанна болезненно нахмурилась, но, приняв решение, она рискнула пойти до конца:

— Это было сделано в покрытие огромного карточного долга. Была обещана я, помолвка должна была быть оглашена при достижении мной возраста восемнадцати лет. Отцу было стыдно признаться в этом, потому эта правда вскрылась только десять лет назад, когда... В общем Воламбары напомнили о ней в трудный час нашей жизни. Они потребовали заменить невесту, так как... В общем, в договор вошло имя Дианы, и начался новый отсчёт времени, который завершится через несколько месяцев... Я узнавала, отменить такой договор может только король. Прошение о том должен подать отец лично.

— Почему же он не сделал это?!! – едва ли не закричал Брант, точнее это и было криком, но из сдавленного болезненным спазмом горла эти слова вырвались в виде горестного стона.

Жанна выпрямилась пуще прежнего, словно броня, в которую она облачилась, стала тугим корсетом, и заговорила быстрее, решительнее прежнего:

— На словах, папа не видит смысла в таком прошении. Он называет Гастона де Воламбар выгодной партией для Дианы. Но я всё же полагаю, что правда в другом - он боится за нашу жизнь. Король далеко, до него ещё надо достучаться..., а Воламбары... Они.. в этих краях могут многое и это... Возможно, подкуплен или запуган кто-то из наших слуг... И вряд ли отцу будет позволено покинуть Розаэль. Он попытался это сделать полтора года назад, и это закончилось переломом обеих ног. Так что, господин лекарь, у отца не так уж много причин для того, чтобы снова начать ходить, ведь тогда...

— ... у него станет меньше поводов отлынивать от решительных действий во имя вашего с Дианой спасения, - не задумываясь, закончил мысль Жанны Брант.

Она невольно содрогнулась и даже отшатнулась от него:

— И вот снова вы...

— Груб? – хмуро уточнил Брант.

— Излишне прямолинейны! – сердито поправила его Жанна.

— На этот раз я не стану извиняться, - хмуро обронил Брант.

Он встал, раздражённо прошёлся по библиотеке взад и вперёд, несколько раз. Жанна не мешала, лишь тревожно наблюдала, отчаянно силясь понять, чего ещё ей ожидать от этого большого человека в маске. Наконец, он остановился и обернулся к ней:

— Я помогу вам, госпожа! Вам и вашей сестре! Даю слово!

Такой решительности и определённости Жанна всё же не ожидала и, честно говоря, не нашла в себе сил поверить:

— Я очень благодарна вам за это намерение. Но Воламбары... если мы с Дианой улизнём от них, они выжгут Розаэль дотла, перережут всех наших людей, включая женщин и детей, - в глазах Жанны появились горькие слёзы.

— Так... - казалось, Брант растерялся, — Почему это звучит так... уверено? Воламбары угрожают вам вот так открыто!?!

— Полтора года назад, когда на нас напали... Нас с Дианой усыпили, но меня не очень умело, так что я скоро очнулась и многое слышала, видела... Да, это был урок, преподанный Воламбаром младшим по поручению его отца. Папе перебили ноги в назидание, чтобы у него не возникало даже мысли податься в Фонтэнж за помощью... Воламбар младший тогда говорил ужасные вещи...

— Я не понимаю! Мне никак не верится, что граф де Розаэль сломлен и готов отдать вашу сестру! Даже с поломанными ногами за это время многое можно было бы сделать! – всё-таки вспылил Брант.

— Тогда, уже через несколько дней к нам приехал сам «жених», старший сын барона. Тогда я впервые его увидела. И он… он в буквальном смысле слова очаровал отца.

— В самом деле?!! Интересно было бы услышать, как именно… - Брант был зол и даже не пытался это скрыть.

— Как? – и Жанна горестно усмехнулась, - Для начала он упал папе в ноги и слёзно попросил прощение за содеянное непутевым младшим братом. Потом взялся прислать лучшего лекаря из Фонтэнжа, и сделал это. Когда стало ясно, что исцеление невозможно, снова упал папе в ноги, моля о прощении. Надо признать, он был убедителен. Проявил предельно возможное терпение, такт, почтение. В конце концов, папа уверовал, что Гастон де Воламбар является приятным исключением в роду Воламбаров, и может быть достойной партией для Дианы.

— Госпожа, позвольте спросить, как же всё-таки вышло, что ваш отец поддался очарованию Гастона, а вы и ваша сестра нет?

— Он не смог держать себя под контролем всё время общения с нами, - и Жанна снова печально усмехнулась, - Сосредоточив всё своё внимание на папе и Диане, он упустил из поля зрения меня, да я и правда сторонилась этого общения, больше наблюдала со стороны, и со стороны порой его притворство было так очевидно! Диана же... – теперь Жанна тяжело вздохнула, - Её защитила любовь.

— Любовь?! Она была в кого-то влюблена? – Брант даже подался ближе.

— Да, а Этьена Бовэ, - кивнула в ответ Жанна.

— Бовэ... Так зовут вашего конюха. Но он стар и одинок...

— Да, одинок, с тех самых пор, как Этьен погиб. Это был сын нашего доброго славного Бовэ. Замечательный юноша... Хоть эта их с Дианой любовь и была безнадёжна, она дарила им много счастья, они остро переживали каждое мгновение вместе... Этьен исчез скоро после второго визита Гастона. Через почти сутки в замок вернулся его окровавленный конь. Мы искали его всем миром и... нашли. Люди пришли к выводу, что его задрал дикий кабан. Но я... Я не могла это принять так просто. Я показала тело Этьена Жофрею, тайно конечно, и он без тени сомнения решил, что это...

— Убийство, - уже понял Брант.

— Да, верно, - и Жанна смахнула с ресниц непрошенную слезу, — Это было делом рук человеческих. Помню, тогда я впала в истерику, билась в руках Жофрея и выложила тогда все-все свои подозрения насчёт Воламбаров, догадки и не только. Как оказалось, Диана подслушала тот наш с Жофреем разговор... С горяча мы с ней... Мы упали в ноги к папе, взмолились защитить нас от Воламбаров, разорвать эту помолвку... Но... Папа не видит иного выхода из создавшегося положения, как только довериться Гастону, - Жанна перевела дыхание, и дальше говорила уже как-то бесцветно, словно опустила некую плотную штору и так отгородилась от таких горьких воспоминаний, - Этот «жених» появляется у нас примерно раз в полтора — два месяца. Ведёт себя безупречно, проявляет безукоризненную выдержку, почтение, предупредительность. Делает всё возможное, чтобы продемонстрировать Диане свою любовь. Но она не поддаётся, ведёт себя, как дикая кошка. Заявила, что в гробу видела Фонтэнж и не желает слышать ни о какой помолвке. В обществе Гастона всё больше смеётся и отчаянно дерзит, но он стойко терпит все её нападки… Не знаю, может быть, и правда влюбился... Да только я больше поверю, что это терпение всего лишь вынужденная жертва на пути к обладанию Розаэлем. Вот и всё... Теперь вы знаете о наших бедах всё. Признаться, я удивлена, почему Жофрей не рассказал вам об этом?

— Да, я тоже. Задам ему этот вопрос при первой же возможности, - сердито заявил Брант, - На его счастье, сейчас он покинул гнездо для обхода земель Пейран.

— Да, таков его обычай... – кивнула Жанна и тут же вскинулась, - Не знаю, почему я решила, что Андре может нам помочь... Возможно, просто потому что невозможно быть человеком хуже Воламбаров... – и Жанна невесело рассмеялась, - Не знаю... Но я ему благодарна уже за то, что он сделал Диану счастливой, хоть на эти несколько дней, оставшихся до объявления миру об этой ужасной помолвке. Она снова засияла, даже больше, чем то было во времена её дружбы с Этьеном... Но давайте вернёмся к вам. Получается, что вы изменили мнение об этом человеке. Почему же? Что заставило вас это сделать?

— Что ж, я с радостью расскажу вам об этом. Только давайте присядем. В ногах правды нет.

Жанна не возражала. Они расположились в креслах, стоявших по разные стороны того прекрасного стола, и Брант живо поведал Жанне историю о том, как Андре упал в водопад. Оказалось, что Андре скрыл эти детали от Дианы. Чуть подумав, Брант решился рассказать Жанне и о том, как Андре появился в Пейране до своего падения в водопад.

— Так это он... скажем, сократил число Воламбаров, убил того мерзавца?! - едва слышно, но в состоянии крайнего возбуждения уточнила Жанна.

— Да, но это до поры до времени должно остаться в тайне от вашего отца и Дианы. Это, и обстоятельства его нынешних ранений. Хорошо? Неровен час его имя всплывёт перед Воламбарами раньше, чем мы будем к этому готовы.

Жанна с готовностью кивнула. Они говорили ещё минут десять. Брант поделился с Жанной своими наблюдениями за Андре, рассказал о том, как сам сменил неприязнь на уважение. Убедившись в том, что она успокоилась, он решил, что пришло время заканчивать разговор. Они встали почти синхронно, и вдруг Жанна встрепенулась:

— Но ваши слова... что вы можете помочь нам... Как это видится вам теперь? Есть ли хоть призрачный шанс?!

Брант горько сжал губы и ответил не сразу:

— Шанс всегда есть... Кстати, вы обращались за помощью к Гийому Сойе?

— К Сойе? - искренне изумилась Жанна.

Весь её вид выразил полное недоумение.

— Разве он не предлагал вам посильную помощь? – в свою очередь очень удивился Брант.

— Да, он... – Жанна заметно растерялась, - После гибели Этьена и того моего разговора с Жофреем Гийом Сойе и правда нашёл возможность встретиться со мной, и тогда он говорил что-то такое..., но нет! Я не думаю, что всё это ему под силу... Признаться, я ещё не до конца понимаю, почему рассказала это вам...

— Гийом Сойе хранит Пейран. Он многое может! - веско заметил Брант.

— Он всего лишь управляющий! А в нашем деле надо падать в ноги самому королю! - Жанна нахмурилась, такой поворот беседы ей определённо не понравился.

— Да, верно, но ведь у Сойе есть выход на своего господина и его покровителя...

— Если ваши мысли обратились в эту сторону... Забудьте!!! С этой стороны помощи не будет, - тут же вскинулась Жанна.

— Почему же? Насколько я успел понять, Пейран не питает неприязни к Розаэлю. Разве сосед откажет в помощи соседу?

— Воламбар является соседом Пейрана. И что Пейран имеет от такого соседства?! – сердито заметила молодая графиня.

— Воламбар Пейрану прежде всего враг. Разве вы можете сказать то же самое о Пейране? – и Брант даже подался ближе, так сильно он хотел услышать ответ.

Жанна раздраженно качнула головой и вдруг выдала:

— Это Розаэль Пейрану враг.

— Что?! Враг?! Да с какой это стати?! Простите, я снова не понимаю вас, - и Брант сокрушённо развёл руки.

— Впечатление, что вы хоть и живёте в доме Жофрея, но совершенно не общаетесь с ним! - Жанна сильно нахмурилась, словно ей стало больно.

— В том-то и беда, что я достаточно хорошо знаю и Жофрея, и Сойе, и оба ни в малейшей мере не разделяют ту ненависть, которую источает ваш отец. Признаюсь, я не знал о хитросплетениях ваших отношений с Воламбарами, но о событиях десятилетней давности наслышан достаточно, чтобы понять... чем вызвано желание Воламбаров заменить невесту.

Руки Жанны тут же сошлись на груди в крепчайший замок, она вся сжалась, словно надела броню, и это не укрылось от внимания Бранта:

— Вы и ваш отец вините в тех событиях графа де Пейран, - поставил диагноз Брант, но голос его при этих словах надломился.

А Жанна нахмурилась пуще прежнего:

— Вы определённо вознамерились сегодня выскоблиться мою душу! Я вообще не понимаю, какое это всё имеет значение для вас, зачем так упорно биться в очевидно закрытые двери?

Что ж, Брант не скрыл тяжёлый вздох. Было видно, его терзают какие-то тяжёлые сомнения. Затянувшаяся пауза заставила Жанну поднять глаза, и тут он решился. Брант подошёл к ней ближе, всего лишь на пару шагов, и заговорил шепотом:

— Вы сегодня были со мной очень откровенны. Отвечу вам тем же. Я знаком с графом де Пейран, именно от него узнал о недуге вашего отца. Он советовал мне утаить это от вас всех, так как уверен, что знай вы это, то не допустили бы меня на порог, не то, чтобы к лечению. Так вот, я точно знаю, что он видит в Розаэлях свою семью, которая ополчилась на него. Взаимностью он не платит. И в помощи вам не откажет...

Глаза Жанны изумлённо распахнулись, она отказывалась верить, даже начала отрицательно качать головой:

— Все эти годы граф не появлялся в этих краях, а ведь это его дом...

— Да, дом… - вздохнул Брант, - Я знаю, что сейчас он… собирается вернуться. Но это пока только, между нами, госпожа. Это очень важно!!! Он вернётся сразу, как закончит пару важных дел. Насколько я понял здешний расклад, с Воламбарами он не уживётся, терпеть их под своим боком не станет. Так что ваша безумная помолвка может сама собой раствориться в решении его собственных проблем. Просто подождите! И пока не говорите это никому из домочадцев, в том числе Диане и отцу. Хорошо?

Поражённая, словно заворожённая Жанна нашла-таки в себе силы утвердительно кивнуть. Брант слабо, возможно, грустно улыбнулся ей, поклонился и уже хотел уйти, но Жанна вдруг решилась окликнуть его:

— Постойте! Скажите... Он... женился?

В ответ Брант невольно улыбнулся, чуть поклонился и тихо выдохнул:

— Нет, он одинок.

— Что так?.. Десять лет срок не малый... - Жанна не смела поднять на него глаза.

— На такие вопросы он неизменно отвечает, что помолвлен. Как я понимаю, это вас он считает своей невестой.

— Нет!!! Давно нет... - Жанна совсем отвернулась, в отчаянной попытке скрыть полившиеся из глаз слёзы, - Да и как оказалось, наша с ним помолвка никогда не была действительна...

— Теперь я знаю, почему на самом деле ваш отец отказывался благословить этот ваш союз. Но ведь ваша помолвка с графом была скреплена самими звёздами. Только они и могут её отменить...

При этих словах Жанна резко развернулась, и Брант увидел её залитое слезами лицо, увидел и онемел.

— Откуда вам знать такие подробности?! - вслух изумилась Жанна, - Вы...

— Я считаю себя другом графа, - Брант стушевался, потупил взор и снова поклонился, — Это лишь повторение его слов.

И в этот момент в двери библиотеки постучали, постучали и тут же приоткрыли. В дверном проёме появилось любопытное лицо Жюса Берру:

— Его Сиятельство граф изволили проснуться. Вы, госпожа, просили дать вам об этом знать.

— Да, благодарю. Ты свободен, - отозвалась Жанна, не поворачиваясь к нему, так как очень не хотела показывать свои слёзы слуге. Голос её прозвучал ровно, веско.

Слуга в тот же миг уменьшился в размерах и исчез, плотно прикрыв дверь.

А Брант… он смотрел на Жанну и не мог налюбоваться. Даже придавленная титанической тяжестью боли она сохраняла гордую осанку, непередаваемую грацию, истинное достоинство. Ему отчаянно захотелось обнять её, укрыть от этого грозящего раздавить мира, защитить и дать, наконец, возможность расслабиться, просто отдохнуть. Он подошёл к ней и на едином порыве обнял за плечи. И в этот момент он почувствовал, как по всему её телу словно прошла обжигающая молния. Жанна резко крутанулась и буквально отпрыгнула от него. В глазах её стоял дикий ужас.

— Тише! Тише, прошу вас, госпожа! - Брант примиряюще поднял руку, но это заставило Жанну стремительно отойти от него ещё на пару шагов, - Я только хотел помочь вам, утешить...

— Не смейте!!! Слышите? Не смейте ко мне прикасаться! Никогда!!! – зашипела она него.

Брант сокрушённо поклонился и сделал пару шагов по направлению к двери, двигаясь задом, он не сводил с Жанны взгляда и заметил, как успокаивающе на неё подействовала эта его уступка, увеличившееся между ними расстояние.

— Я помогу вам, госпожа. Верьте мне!

— Помощь нужна не мне, а моей сестре! - решительно уточнила Жанна, - Сделайте, что в ваших силах. Иначе произойдёт страшная беда! А обо мне беспокоиться не надо.

Брант подарил Жанне долгий обезличенный маской взгляд, поклонился и вышел.

Так Жанна снова осталась одна, и уже в следующую секунду она рухнула в стоящее рядом кресло. Рухнула и горько заплакала.

I. Глава 15. Новые откровения.

Сколько времени Жанна так просидела, она бы не могла ответить. Слёзы уже давно высохли. Она даже не заметила, как, будучи не в силах ни о чём думать, задремала. Но её сон был тяжёлым, горьким, как и предшествовавший ему разговор с Брантом. Пробудилась она резко, мгновенно, глаза распахнулись и в первый миг выразили ужас.

— Ну тише, тише, дорогая моя! - тут же подлетела к ней сидевшая прежде в соседнем кресле Диана, - Всё хорошо! Ты дома, я рядом! Ну же?!

Жанна благодарно улыбнулась сестре, только теперь она поняла, что всё ещё сидит в библиотеке, в кресле. Кто-то укрыл её пледом, должно быть сестра, которая теперь сидела на ковре у её ног и нежно касалась зажатых в тугой замок рук Жанны. От этого прикосновения Дианы старшей из сестёр Розаэль и правда стало легче дышать, улыбка её стала спокойнее.

— Милая моя, ты так светишься! - благодарно выдохнула Жанна.

— Да! Я такая счастливая! И как бы я хотела тоже самое сказать о тебе...

— Но такое счастье требует защиты! - Жанна тут же стала серьёзной - Угомони свою радость, сестричка! Нельзя провоцировать неудобные вопросы!

— Да-да, я помню все твои наставления! Не волнуйся, дорогая! Но ведь с тобой я могу быть искренней?

— Конечно!!!

Диане только этого и надо было. Она тут же запрыгнула на широкий подлокотник кресла Жанны и перешла на шёпот:

— Он любит меня! Ты понимаешь? Андре... Он прекрасен, как Бог! И сегодня... Он поцеловал меня... в губы!

— О?! Какой прыткий молодой человек, - и Жанна изобразила укоризну, - Ты не боишься показаться слишком доступной?

— Доступной? О чём ты говоришь? От меня уже несколько дней как ничего не осталось... Он такой!!! Такой!!!!

— Значит, тебе понравилось, как он целуется! - тихо рассмеялась Жанна.

— Шутишь?! Да он забросил меня на такие небеса!!! Это такое... - Диана искренне старалась подобрать подходящие слова, но потерпев неудачу, лишь рассмеялась, - Ты ведь знаешь, я целовалась с Этьеном. Но Андре... С ним я переживаю нечто совершенно невозможное!

— Я рада, что ты, наконец-то, смогла вспомнить Этьена без слёз на глазах. Мир его душе!

— Он не уставал повторять, что желает мне счастья! Может быть, это его молитвами мне послан Андре? – всё-таки тень печали набежала на светлый лик Дианы.

— А я-то думала, что это меня услышал Господь, - и Жанна предприняла шутливую попытку обидеться.

В ответ Диана благодарно обняла сестру:

— Я знаю, знаю, ты непрестанного молишься обо мне! Я так люблю тебя! Так люблю!.. И мне очень тревожно...

— Тревожно? По тебе это не скажешь.

— Почему ты плакала? – Диана, наконец-то, решилась задать этот такой сложный вопрос.

— Что ты выдумываешь? – тут же возмутилась Жанна и честно постаралась взбодриться, а её руки уже метнулись к лицу, пробежались по щекам, словно провинившиеся слуги кинулись проверить, не оставили пролитые реки слёз свои предательские солёные борозды.

Конечно же эта суета Жанны не укрылась от внимания любящего сердца младшей сестры.

— Я же вижу! Меня не обманешь!

— Ну, взгрустнулось. С кем не бывает? – и Жанна благодарно пожала руку Дианы, но это возымело точно обратный эффект.

— Это из-за Бранта! Да, я знаю. У вас с ним был здесь разговор. Потом он ушёл, а ты осталась... – и Диана сердито хлопнула рукой по спинке кресла, - Ну вот как с ним быть?! Я ведь просила его человеческим языком, чтобы он не смел обижать тебя!

— Да не обижал он меня! Успокойся! Прошу тебя! – теперь в голосе Жанны послышались требовательные нотки, - Лучше скажи, ты случайно не знаешь, он уже покинул замок?

— Не думаю... Мне доложили, что после встречи с отцом он отправился к Жозефу, и потребовал, чтобы ему постелили на ночь прямо там, у кровати больного.

— Что, Жозеф так плох?!

— Нет, не думаю, просто господин Брант сказал, что нужно время, чтобы справиться с этим недугом, и он решил присмотреть... А сам Жозеф выглядит очень даже ничего. Впрочем, как я могу судить? – и тут Диана невольно улыбнулась, - Он смотрит на господина Бранта, как на Бога!

— Да, я тоже видела, - улыбнулась Жанна, - Господин Брант и правда сотворил чудо, в какой-то миг прекратил адские мучения бедолаги...

— Вы волшебник или Бог, господин Брант? - звонко поинтересовалась Диана.

Не сразу уловив смысл этого вопроса, Жанна резко развернулась к двери и увидела стоящего в её проёме Бранта. А Диана уже начала угрожающее надвигаться на него:

— Я ведь просила вас, господин лекарь! Я ведь выразилась предельно ясно, не смейте пугать мою сестру! Ни видом, ни словом! Вы правда думаете, что я не найду на вас управу?!

— Я думаю, что такой вулкан-девице всё под силу, - и Брант открыто рассмеялся.

Но смех его прозвучал по-доброму.

Вспыхнувшая было возмущённым огнём Диана уже хотела достойно ответить ему, но тут вдруг она услышала, что и Жанна смеётся. Крутой разворот, и... ДА, верно, Жанна тоже смеется, искренне, от души, и от этого открытия вдруг стало так легко и просто, что Диана не стала сопротивляться этому неожиданному веселью.

— Вот так всегда, - развела она руками, - Что Жофрей, что Сойе, теперь вот и вы, господин лекарь… Можно подумать в Пейране все такие!

— Какие это «такие»? - искренне не понял Брант.

— Сначала говорите нечто на грани допустимого, а потом обращаете это шутку. И почему вы так зовёте меня? Вулкан-девица... уже не в первый раз. До сих пор меня так звал только один человек, кстати, тоже из Пейрана.

— В самом деле? Наверно, мне не стоит уточнять, кто именно, - вслух решил Брант.

— Господин Пейрана граф Рауль, - вдруг заявила Диана и сама же и испугалась сорвавшихся с её уст слов.

Её перепуганный взгляд сразу же обратился к Жанне. Та и правда нахмурилась.

— Ох, прости! Прости меня глупую, сестрёнка!!! - взмолилась Диана, подлетая к вставшей из кресла сестре.

— За что ты просишь прощение? – ещё продолжала хмуриться Жанна.

— Имя этого негодяя не должно произноситься ни в этом доме, ни...

— Диана, хватит! - Жанна позволила себе возвысить голос, в её интонации послышался метал, - Не думаю, что ты забыла мой запрет на этот счёт. Так не заставляй меня думать, что ты не госпожа своим словам!

Сказала, как отрезала, а уже в следующий миг гордая старшая из дочерей графа де Розаэль обратилась к Бранту:

— Зачем вы пришли сюда, господин лекарь?

— Я решился воспользоваться данным мне вашим отцом разрешением и взять пару книг. Ночь обещает быть долгой... - сказав это, Брант почтительно поклонился.

— Что ж, извольте, - и Жанна сделала широкий жест, единым разом указав сразу на все полки, - Мы не станем вам мешать.

С тем Жанна чуть поклонилась Бранту, примиряюще пожала руку присмиревшей сестры и стремительно вышла прочь. Словно заворожённый, Брант проводил её долгим взглядом и не скрыл тяжелый вздох.

— Да, вот так и бывает, - тоже вздохнула Диана, - Вас упрекаю, а сама вот возьми и...

— Могу я узнать, о каком запрете шла здесь речь, мадемуазель? – с какой-то робостью в голосе поинтересовался Брант.

— Вас это не касается! - отмахнулась сердитая Диана.

— Но касается графа де Пейран, чьим гостеприимством я невольно пользуюсь. Вы вините его в той беде, что постигла ваших отца и сестру десять лет назад, верно? – рискнул-таки предположить Брант.

— Так вы знаете?! – тут ж вскинулась Диана, - Знаете, и решаетесь называть его своим... своим покровителем?!

От возмущения девушка едва не задохнулась.

— Я гощу у Жофрея, - лаконично уточнил Брант и тут же добавил, - Но о графе Рауле наслышан. Люди питают к нему сложные чувства, но негодяем его зовут только здесь, в Розаэль. Это из-за того, что случилось с вашей сестрой?

Диана вся напряглась, словно готовая к прыжку пантера, но Брант ещё не получил ответ и потом не отступил:

— Вы серьёзно полагаете, что это он организовал то нападение на Жанну?!

— Какая вам разница?! - воскликнула Диана, - Не нам с вами об этом судить!

— Судить может каждый, - и Брант веско повёл головой, - Вопрос в том, кому человек доверится, формируя суждение. Я привык доверять Жофрею, и мне ясно, у него о тех событиях видение сильно отличное от вашего. Вот мне и интересно, почему? Как так вышло?

При таких словах Бранта Диана болезненно повела головой, отвечать ей не хотелось, но… она всё-таки решилась сделать это:

— Жофрея там не было, он лишь ссылается на слова воспитанного им человека... А мой отец, сестра и пять слуг вместе в ними были там! Всё видели сами! Они видели его!!! Слышали!!! Это был он... И это настолько ужасно, что никак не может уложиться в моей голове...

— Да о чём вы?!

— Вы серьёзно?! Серьёзно не знаете?! - глаза Дианы изумлённо расширились, - Хотите сказать, что Жофрей не сказал?! С ума сойти! Но и я не стану! Против этого восстаёт моё уважение к сестре и данная мною ей клятва...

— Клятва... – и Брант тяжело вздохнул, - Мадемуазель, я знаю, почему десять лет назад Воламбары потребовали заменить невесту. Сегодня ваша сестра рассказала мне об этом...

— ЧТО?!? Жанна?!! Она рассказала ВАМ?!... - Диана отказывалась верить своим ушам.

— Да... Я знаю о довлеющей над вами помолвке, как знаю и о том, что прежде...

— Знаете??! – казалось, изумлению Дианы не было предела, но… она быстро совладала с собой, - Что ж, значит вы знаете, что... наши с Андре отношения безнадёжны не из-за его прошлого, а из-за моего будущего. Для меня запущен обратный отсчёт. И тем более с вашей стороны было жестоко запрещать мне видеться с ним...

— Только не пытайтесь выглядеть смертельно больной, мадемуазель. У вас это всё равно не получится, - вдруг улыбнулся Брант.

От таких слов Диана снова вспыхнула:

— И вот снова! Что вы хотите сказать?!

— Только то, что вы правильно делаете, позволяя себе жить в полную силу. Господу нравятся такие жизнелюбы, и, я уверен, он не оставит ваши молитвы не услышанными.

Такие слова странного лекаря тут же растопили сердечко строптивой красавицы, и она даже подалась ближе:

— Вы правда так думаете?!

— Да, правда, - и Брат снова кивнул с большим значением, - А теперь ответьте и вы, о какой клятве здесь шла речь? Почему, за что именно вы сейчас просили у сестры прощение?

— Нет ну… - не ожидавшая такого поворота девушка даже всплеснула руками, - Вы серьёзно полагаете, что это ваше дело?! Удивительный вы человек! Впрочем… - Диана окинула Бранта придирчивым взглядом, похоже, ей припомнились некоторые подробности только что состоявшегося между ними разговора, и уже в следующую минуту, девушка удивила прежде всего саму себя, - А почему нет? Раз уж вы так хотите знать… Жанна решительно запрещает говорить о Рауле де Пейран ПЛОХО. Если кто не имеет в его адрес доброго слова, то пусть уж лучше вовсе не касаться его имени... Ох, я не понимаю!.. – и из груди Дианы вырвался горестный вздох, - Где? Как она нашла силы оправдать этого…? Ведь и она всё видела, слышала...

— ЗАПРЕЩАЕТ?! – теперь пришла очередь Бранта забыть, как дышать, - Вы серьёзно?!...

— Куда уж серьёзнее? – фыркнула в ответ и правда расстроенная девушка.

— Даже вашему отцу?!

— Да, представьте себе! Она единственная, кто способен его усмирить. Так что он старается держать себя в руках, по крайней мере в её присутствии. Но в тех редких случаях, когда отец выпьет лишнего и теряет способность контролировать свои слова, она просто уходит прочь, чтобы не слышать его...

— И ваша сестра никак не объясняет причину такого своего... снисхождения? - голос Бранта звучал глухо, но поглощенная своими собственными переживаниями Диана не была способна обратить на это внимание.

— Нет. Никогда никак. После гибели Этьена я допустила мысль, что она винит Воламбаров в том, что Рауль покинул эти края калекой. Но ведь прежде он... Он был там! Столько людей это видели!!! Я не понимаю. А она не объясняет. Только трепетно хранит память о нем, похоже, всё ещё любит этого...

— ЛЮБИТ?!..

— Да. Они очень любили друг друга. Я была маленькой, постоянно путалась у них под ногами, Рауль звал меня вулкан-девицей, и был моим рыцарем. И я так завидовала сестре. Очень-очень мечтала, что и в мою жизнь когда-нибудь войдёт такой же замечательный человек. Да уж, «замечательный»... - Диана тяжело вздохнула и тряхнула головой, так заставляя себя вырваться из объятий сладких и не очень воспоминаний, - Только что я упрекала сестру в разговорчивости, и вот на тебе, делаю то же самое. Интересно, с какой это стати?

Неизвестно в какие ещё слова вылилась бы её растерянность, но в этот момент на пороге библиотеки вдруг появился приторно улыбающийся Жюс Берру. Появился и низко поклонился Диане.

— Что тебе надо, Жюс? - вскинулась в ответ молодая госпожа.

— Его Сиятельство граф велел передать вам, что он ожидает вас к ужину.

— Да. Сейчас приду.

— Вас обоих, госпожа. Вас и господина лекаря.

Диана и Брант синхронно развернулись друг к другу.

— Мадемуазель, разве ваш отец приглашает ко столу слуг? - выразил своё удивление Брант.

— Никогда. Но ведь и вы не слуга ему. Так что пойдёмте, - распорядилась Диана и решительно направилась к выходу из библиотеки.

Она была абсолютно уверена в том, что Брант последует за ней, и, конечно же, не ошиблась. И в своём стремительном полёте по анфиладе второго этажа девушка не заметила горькую усмешку на губах таинственного лекаря в маске, тенью следовавшего за ней.

Как же сёстры похожи… Как же здесь всё сложно…

* * *

Быстро сгущающийся за окном сумрак заставил зажечь свечи, которые, вставленные в два превосходных канделябра, теперь освещали накрытый к ужину стол, наполняя столовую таинственной недосказанностью. Две горничные молча обслуживали сидящих за столом молчаливых графа и Жанну. Свою работу, последние хлопоты по сервировке стола, служанки умудрялись выполнять на редкость тихо, и эта молчаливая картина, которую застали Диана и Брант, заставила их обоих застыть на пороге. Присутствие грозного графа давило на всех, возможно, именно благодаря вязкому прессу его суровости в этой комнате хотелось стать... незаметным?

Но это невозможно. Граф уже поднял тяжёлый взгляд навстречу вошедшим.

— Располагайтесь, - и он широким жестом указал на стулья у стола.

Диана присела в реверансе и быстро подошла к своему месту. Брант почтительно поклонился в ответ на приглашение хозяина дома, но с места не сдвинулся. Он заметил, что при звуке голоса отца Жанна вздрогнула, но даже не попыталась обернуться к Бранту.

— В чём дело? Вас надо уговаривать, господин лекарь? - нахмурился граф.

— Не надо, - вскинулся в ответ Брант, - Ваше Сиятельство, я пришёл лишь для того, чтобы лично отклонить оказанную мне высокую честь. Сейчас моё место рядом с кроватью вашего повара, - и Брант снова почтительно поклонился.

— В самом деле? Почему же тогда вас нашли в библиотеке в обществе моих дочерей? – нахмурился грозный граф.

Обе девушки возмущённо вскинули головы, но ответил всё-таки Брант:

— Ваш повар страдает от страшных болей, у него камни в почках. Я сделал ему обезболивание. Эффект пройдёт примерно через полчаса. Полагаю, с моей стороны будет вежливее вовсе не садиться за стол, чем покидать ваше общество столь скоро, - и Брант вновь поклонился.

— Я понял, - вдруг кивнул граф, - Уйдёте, когда сочтете необходимым. А пока садитесь, - и указующий перст господина замка Розаэль взметнулся в направлении приготовленного для Бранта стула.

Что ж, на этот раз Брант подчинился, занял место напротив Его Сиятельства, и ужин начался. Служанки двигались всё так же бесшумно. Господа ели молча, не поднимая глаза от своих тарелок. Жанна по-прежнему не решалась даже глянуть в сторону Бранта, ей отчаянно хотелось испариться, исчезнуть, и каждый новый миг грозил раздавить её своей тяжестью. Диана же была не в силах долго сносить это давление молча и, наконец, не выдержала:

— Папа, могу я узнать, зачем вы изволили пригласить ко столу господина лекаря? Обычно, если приглашают гостя, то ведут с ним какую-нибудь беседу. А это ваше молчание... странно.

— Да, дочка, как странен и наш гость, - охотно откликнулся граф, — Вот скажи мне, о чём можно говорить с человеком, который запретил касаться его прошлого, да и настоящего? О погоде?

— Да хоть бы и о погоде, - усмехнулась Диана, - За окном собрались такие тёмные тучи. Похоже, будет гроза, а то и ураган.

— Гроза налетает стремительно, - неожиданно подала голос Жанна, - А эти тучи собирались весь день. Это верный знак того, что дождь будет долгим и... сильным. Дороги раскиснут...

— Нашим дорогам дожди не страшны, даже сильные! - горячо возразила Диана, в душе которой последние слова сестры отозвались горьким эхом, ведь эта непогода может помешать её визитам к Андре.

— Значит, погоду обсудили, - резюмировал граф, обратив тяжёлый взгляд на до сих пор хранившего молчание Бранта.

Тот скорее почувствовал, чем увидел это внимание хозяина замка, так как с самого начала ужина он смотрел исключительно в свою тарелку, складывалось впечатление, что его интересует только то, что возникает прямо перед ним, благо две прилежные служанки очень расторопно подкладывали еду.

— Так, о чём с вами можно говорить, господин лекарь? - явно усмехнулся граф.

Только теперь Брант прекратил есть, медленно поднял взгляд на графа и... не ответил.

— Я так и думал. Вы сердиты на меня. Очень сердиты. Может быть, даже ненавидите, верно? - сощурился граф.

— У многих народов Востока, да и Западных Колоний, есть поверье, не прикасаться к еде в доме врага, - голос Бранта прозвучал как-то надломлено.

— Значит ваш аппетит должен быть хорошим знаком, - усмехнулась Диана, - Но вы не ответили на заданный вам вопрос, господин лекарь, и это уже невежливо!

— Врага... - граф зацепился за это слово, — Значит мы пока не враги. Уже ладно.

— Что значит «пока»?! - возмутилась Диана, - Откуда такие мысли, папа?

Но граф словно не расслышал слова дочери, всё его внимание было приковано к Бранту. А тот допил вино, поставил бокал и всем своим видом дал понять, что закончил с ужином и готов удалиться.

— Оставьте нас! - резко приказал граф.

Брант поднял глаза и только теперь понял, что этот приказ обращён к слугам. Две горничные уже направились к выходу, и присматривавшая за своими работницами старшая горничная Кристин даже открыла перед ними дверь, а вот секретарь графа Жюс Берру остался стоять у камина, словно статуя. Да, очень неприятный человек, даже эта его поза навытяжку заставляла заподозрить этого человека в неискренности. Слишком много старания, слишком много желания понравиться и угодить.

— Я намерен говорить с вами откровенно, господин лекарь, - тем временем произнёс граф.

— А почему Жюс остался здесь? Он и правда сейчас нужен? – вдруг поинтересовалась Жанна.

— Что? – и правда удивился граф.

Он обратил взгляд к старшей дочери и, заметив, каким холодом пропитан её взгляд, обращённый к этому слуге, граф вдруг кивнул, взмахнул рукой и указал секретарю на выход. Сказать, что Жюс Берру расстроился, это ничего не сказать, но приказу он подчинился незамедлительно и, отвесив господам глубокий поклон, вышел из столовой. Вот только закрыл ли он дверь? Как оказалось, эта мысль возникла не только у Бранта.

— Будьте так любезны, господин лекарь, проверьте, что двери закрыты плотно, - обратился граф к Бранту и даже чуть поклонился.

Такая просьба графа стала большой неожиданностью для всех, но да ладно, Брант встал. Встал, да так и замер:

— Ваше Сиятельство, - обратился он к графу, - У меня осталось не более десяти минут. Стоит ли сейчас начинать очевидно сложный разговор?

— Стоит.

Что ж, Брант поклонился, взял со стола три ножа и направился с ними к ближайшей из трёх дверей. Так следующие пару минут граф и его дочери изумлённо наблюдали, как лекарь вставил ножи в дверные ручки всех трёх дверей и только после этого вернулся на своё место за столом.

— Я не давал распоряжение запирать двери ТАКИМ образом, - невольно усмехнулся граф.

— В вашем замке на диво бесшумные двери. Если вы не хотите, чтобы вас подслушали, двери лучше запирать, - объяснился Брат и тут же вскинулся, - Итак, Ваше Сиятельство, к чему же эта таинственность?

В ответ граф сокрушённо повёл головой, с горечью глянул на недоумевающих дочерей и решился:

— Я знаю, господин лекарь, что вы делаете все эти дни, навещая меня. Фокус не в мазях, которыми вы обрабатываете мои раны. Вы занимаетесь целительством через заговор на чистые раны, верно?

— И вы правда знаете, что это такое? - Брант выразил некоторое удивление осведомлённостью графа.

— Да, знаю, как знаю и то, что в этих краях нет другого человека, способного на это. Даже Жофрею с некоторых пор это не под силу. Во всей Фрагии таких наберется не больше десятка, если их вообще возможно найти, ведь они не афишируют этот свой дар, опасаясь обвинений в колдовстве...

— Папа, о чём речь? - не выдержала Диана.

— Видишь ли, доченька, целитель ускоряет выздоровление больного тем, что берет часть боли, точнее её причины, на себя. Он делает это в самом буквальном смысле слова. Как ваши ноги, господин лекарь?

Брант недовольно повёл головой, ответил не сразу:

— Я знаю свои границы. Это не жертва. Я не собираюсь ложиться рядом с вами. И ноги мои в полном порядке. Я приехал сюда верхом и в состоянии помогать и другим страждущим. Вынужден напомнить о времени...

— Я помню, - нахмурился граф, - Я знаю, что такое целительство невозможно без любви, искреннего расположения лекаря к больному.

— Достаточно уважения, - обронил Брант и крепко сжал губы.

— Вот мы и добрались до сути дела. Вы утратили ко мне уважение, верно? – и граф даже подался чуть ближе, с таким напряжением он ожидал ответ.

— Что за мысли, папа?! - изумилась Диана.

— Это не мысли, а чувства, дочка... Или если хочешь, знание, - говоря это, граф не сводил пытливый взгляд с, казалось, окаменевшего Бранта, - Сегодня вы не стали меня лечить, господин лекарь. Сначала поломали мне ноги, а теперь отказываетесь их лечить?! Вот как получается!

— Папа, - вскинулась Диана, - Я знаю, господин Брант сегодня уделил внимание вашему лечению. Он уже много раз доказал, что готов броситься на помощь страждущим, забывая о себе! Он...

— Что ты можешь об этом знать, дочка? - резко возразил граф, - Не тебе об этом судить!! Мои поломанные им кости постоянно болят! И все эти дни я получал огромное облегчение во время визитов этого человека. Только не сегодня. Сегодня, господин Брант, боль не ушла, лишь чуть ослабла. Сегодня вы не справились!

— Ваше выздоровление — это долгий медленный процесс, папа! - возмутилась Диана, - Вы сами сказали, никто не в силах сделать то, что делает господин Брант. Жофрей говорит, что этот человек целитель от Бога, и единственный, кто может поставить вас на ноги.

— Вот оно! Ты продолжаешь общаться с Жофреем?! – тут же вскипел граф.

— Мы продолжаем делать это вместе, - подала голос Жанна, тихо, но внятно.

— Вы обе... – казалось, растерялся граф, но его замешательство почти сразу сменилось сильным возмущением, - Я же запретил! Чего могут стоить мои приказы, если они не указ моим дочерям?! Вы и права желаете мне добра?! Не надо, не отвечайте. Ваши поступки говорят об обратном.

— Папа, как вас понимать?! - возмутилась Диана.

— Вы рассказали этому человеку о своих выдуманных страха касательно Воламбаров, верно? Не отпирайтесь! Я знаю. Для этого не обязательно выходить из своей комнаты.

Жанна и Диана изумлённо переглянулись, обе нахмурились, ответила Жанна:

— Жюс Берру. Но он не мог слышать, о чём мы говорили!

— Достаточно знать где, когда, с кем, что было до того, что после... – сердито усмехнулся граф.

И в этот момент один из ножей, вставленных в дверную ручку, с резким звуком свалился на пол. Не мешкая ни секунды, Брант метнулся к двери, широко распахнул её, и все присутствующие услышали звук быстро удаляющихся шагов. Царивший в этой анфиладе полумрак не позволил различить фигуру сбежавшего шпиона.

Сестры испуганно переглянулись, обеих прошиб озноб, и они невольно обратили внимание на то, как и правда бесшумно Брант закрыл двери. Импровизированный замок в виде ножа вернулся на своё место. А тем временем, лекарь как будто нерешительно подошёл к своему стулу и, чуть помедлив, всё-таки сел.

— Вы умный человек, Ваше Сиятельство, - вдруг обратился он к хозяину дома, - Тем более мне не понятно, в чём смысл этого разговора?

— Вы?! - граф искренне растерялся.

Брант грозно повёл головой:

— Моё время почти истекло. Если вы собирались вернуть моё уважение, объявив страхи ваших дочерей перед Воламбарами необоснованными, не зачем тратить на это время. Я живу в Пейране. Я достаточно наслышан о том, что из себя представляет барон и его сыновья. Ваши дочери боятся за вас, за ваше общее будущее. У них есть к этому веские основания. Игнорировать всё это безответственно.

— Вы?!! – казалось, граф был готов задохнуться от возмущения.

— Я обещал поставить вас на ноги, - вскинулся в ответ Брант, - Я по-прежнему обещаю, что сделаю для этого всё от меня зависящее. Если не найдётся сил на заговор, я знаю достаточно много о других средствах лечения. С вами говорит человек, который не держит на вас зла, просто зол конкретно сейчас...

— Зол!.. - эхом отозвался граф.

— Да. Вы верно поняли. Как можно относиться к умному человеку, который поддаётся искушению обмануться?

— Вы переходите все мыслимые границы?! – едва ли не закричал граф.

— Мы общаемся уже неделю. Затевая этот разговор, вы ожидали от меня лживой любезности? Не думаю, - веско произнёс Брант, - Вы желали правды. А правда такова, что в этих краях Воламбаров боятся все, включая и нас с вами, взрослых мужчин. Как же возможно допустить саму мысль, отдать в эту семью свою дочь? Не перебивайте меня! - Брант резким движением руки пресёк попытку графа возразить, - Даже если допустить мысль, что Гастон де Воламбар являет собой удивительно исключение, вы серьёзно полагаете, что он сможет защитить вашу дочь от своего отца, своих братьев?

— Брата! - всё-таки вставил слово граф.

— Да, я слышал. Младший нарвался на достойный отпор.

— Его подло убил бандит...

— Кто вам об этом рассказал? Жюс Берру? - казалось, Брант был готов рассмеяться, - Ваше Сиятельство, откуда такое доверие к человеку, который с завидным упорством отравляет жизнь ваших подданных?

— Да вы!...

— У вас мудрейшие дочери, почему же не взять в советники их? – Брант всё-таки не позволил себе рассмеяться, и последние слова произнёс с предельной серьёзностью, - И, простите, я не верю, что у самого графа де Розаэль, даже безного, нет возможности защитить дочерей. А теперь я должен покинуть вас. Иначе этот замок снова огласят вопли вашего жестоко страдающего повара. Если после всего сказанного здесь вы не пожелаете меня видеть, я пойму. Если возникнет желание продолжить разговор, я к вашим услугам. Дайте мне знать.

С тем Брант почтительно поклонился графу и стремительно вышел. По звукам, доносившимся из-за двери, стало ясно, что он перешёл на бег.

Что ж, граф тяжело вздохнул и не без робости обратил взгляд сначала на Жанну, потом на Диану. Изумлённые девушки, казалось, даже забыли, как дышать. Они совершенно не представляли, чего им теперь ожидать от отца. Но, как казалось, неизбежной вспышки гнева не последовало. Граф потупил взор и замер. Так прошли невозможно долгие несколько минут. Наконец, Жанна отважилась:

— Папа, мы можем идти?

Граф горько поджал губы и… лишь кивнул в ответ.

I. Глава 16. Сон.

Ночь была долгая, страшная. За окном бушевала буря: деревья жутко гнулись под сильнейшими порывами ветра, каминные трубы возомнили себя органами и надрывно выводили многоголосные рулады, крупные дождевые капли, словно камни, бились в стены, ставни, грозили разбить те немногие из окон, которые не были защищены.

С детства страшащаяся таких ураганов Диана напросилась на ночь к Жанне. Девушки легли в кровать под пуховое одеяло, прижались друг к дружке и постарались отгородиться от этого жуткого мира мечтами о другом мире, которым правит любовь, в котором сбываются самые светлые грёзы. Диана долго, с упоением рассказывала о своём общении с Андре. Так с улыбкой на устах и уснула. А Жанна, нежно обнимая сестру, ещё долго не могла сомкнуть глаз.

Рассказы Дианы воскресили в её памяти картины, которые она уже так давно не допускала к своему сердцу, а потому и почти забыла. Но почти, это не совсем. Оказалось, что воспоминания о счастливых днях рядом с Раулем де Пейран всё ещё живы в её душе, всё ещё ярки и светлы.

Рауль был юношей тонкой кости, высокий и стройный, как стремительно набравший высоту дубок. Юношеские, почти детские черты лица, утончённые манеры, жгуче чёрные с явной волной волосы до плеч... Подруги подтрунивали над Жанной, мол из Рауля получилась бы очаровательная девушка, вот только высокая. Но Жанну такие шутки не трогали. Рауль был её рыцарем во всех мыслимых значениях этого слова. В его чёрных глазах можно было утонуть, в объятиях растаять. Он любил её самозабвенно, ради удовольствия быть с ней он, не задумываясь, жертвовался своей главной страстью - обучением медицине. Он был любимым учеником Жофрея, по сути, сыном. И мудрый названный отец открыто поощрял воспитанника проводить время с любимой, отложить учение. Словно он чувствовал, сколь недолгим окажется это их счастье...

Из глаз Жанны полились горькие слёзы, она решилась высвободить руку из объятий Дианы и отвернуться. Неровен час та проснётся и заметит эту слабость старшей сестры, снова пристанет с расспросами...

Брант... Сколь много у него общего с Раулем! Он даже зовёт Диану «вулкан-девицей», как звал раньше Рауль. Сколько у них общего! А отличия можно списать на прошедшие годы. Брант значительно крупнее Рауля, но Жанна-то помнит, как широки были плечи её возлюбленного, каким был его рост. Рост точно совпадает! Голос? Да, голос другой, но так что с того?.. Отношение?.. А чего можно ожидать после всего того, что тогда произошло?!

Он?!.. Жанна горестно вздохнула. Она-то знает, что Рауль владел заговором на чистые раны. Об этом мало кто знал, но она... Жофрей настаивал на том, чтобы Рауль хранил этот навык в тайне, но у юноши не было тайн от возлюбленной. И вот теперь он находит в себе силы целить таким образом графа?! Человека, который за все эти годы слова хорошего не сказал в адрес графа де Пейран?!

Он?!.. Он холодно учтив с ней, с Жанной. И это понятно. Если это он, чудо, что он вообще с ней разговаривает! Но он пообещал помочь!!! Открыто сослался на Пейран!!! Это точно он?!! Граф де Пейран подумывает о том, чтобы вернуться?!!...

Горькие слёзы лились всё сильнее и сильнее, душили, рвали душу на куски. Непомерной тяжести груз несбывшихся надежд, их столь болезненной утраты, грозил раздавить, превратившись в надгробную плиту...

Граф де Пейран не женился, считает себя обручённым с ней, с Жанной?! Зачем он так сказал?!? Ведь всё к тому, что Брант, кем бы он ни был, знает, что она больше не в праве рассчитывать на такую честь!! Зачем же тогда так говорить?!?

Ни полслова за все эти годы! Что это если не отречение?! И теперь такое?!

И вот снова в голове девушки понеслись картины, живописно рисующие тысячу и один способ самоубийства. Эти картины нарисовало её сознание в те страшные времена, когда Жанна была в полушаге от того, чтобы какую-нибудь из них претворить в жизнь. Не смогла выбрать какую? Нет, конечно, не в этом дело. Тогда её удержала только мысль о младшей сестре, которую она просто не имела права бросить, тем более, когда обнаружилось, что на её чернявую головку обрушилось проклятие, имя которому Воламбары. Отец, который едва не продал за долги старшую дочь, вряд ли сможет защитить младшую. Так сурово рассудила Жанна, взвалив на свои плечи ещё и этот непосильный груз.

Брант зол на графа? Если он это Рауль?.. Если это он, то «зол» слишком мягкое слово! Как же долго юные влюблённые терялись в догадках, стараясь понять причину упорного сопротивления графа их союзу. И вот оказалось, что...

Жанна ещё тогда, десять лет назад рассудила, что отец так распыляется проклятиями в адрес Рауля ещё и потому, что сам чувствует за собой вину... Да, всё так, грозный своенравный граф де Розаэль на самом деле великовозрастный испуганный ребёнок! Остро осознав это ещё тогда, десять лет назад, Жанна в миг простилась и с детством, и с юностью, и заняла позицию матери не только для сестры, но и для отца. Она жила с этим бесконечно долгие десять лет. И вдруг лишь несколькими словами Брант напомнил ей, что где-то в глубине её души ещё жива другая Жанна, желающая быть любимой женой и настоящей матерью собственных детей. Брант напомнил ей о праве, в котором она жёстко отказала себе, а теперь... Как же больно и страшно теперь!!! Разве это возможно?! Как это возможно?! Нет!!! Лучше смерть!..

* * *

Диана распахнула двери квартиры повара на ранней заре. В тот же миг её пламенный взгляд выхватил фигуру Бранта, сидящего у постели Жозефа.

— Вы ещё здесь?! Хвала небесам!!! Жанне плохо!!!

Брант не поверил своим ушам:

— Что случилось?!!

— Я не могу её разбудить!

— Так ведь час какой!!! Госпожа! Утро раннее! - решилась возразить жена повара, которую вторжение Дианы подняло с постели.

— Лиз, я разбудила тебя, значит, надо полагать, твоему мужу лучше? - Диана круто развернулась к поварихе, - А мою сестру я разбудить НЕ МОГУ! НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ!!!

Брант больше не нуждался в уговорах, он уже проворно собирал свою сумку, когда почувствовал, как повариха схватилась за его руку:

— А как же Жозеф? Господин Брант?! Как он?!

— С ним всё будет в порядке! Самое страшное уже позади! Успокойся, милая Лиз. В любом случае, я не уеду, не заглянув к вам. Будьте в этом уверены.

Лиз вздохнула с облегчением и покорно отступила. Тем более, что гневная и страшно испуганная Диана распахнула дверь и уже раздраженно стучала каблуком. Брант обратил к ней взгляд буквально через пару секунд:

— Где сейчас ваша сестра? У себя?

— Да... - только и успела выдохнуть Диана, а Бранта и след простыл, так стремительно он умчался прочь.

Как юная графиня не старалась догнать его, это было невозможно. «Он знает, где расположена её спальня?!» - только и мелькнуло в голове девушки, но рассуждать над этим странным открытием не было ни времени, ни сил.

Диана вбежала в комнату сестры уже задыхаясь от огня, пожирающего её горло и лёгкие, такой забег по собственному замку оказался для неё неожиданно труден. Смертельно бледная Жанна лежала в своей кровати всё так же недвижимая. Присевший на край кровати Брант обхватил её голову своими большими руками и сейчас был подобен скорбной статуи - глаза закрыты, плечи опущены.

Сознание Дианы обожгла ужасная мысль:

— Она ведь не?!...

— Она жива... Пока жива, - выдохнул Брант, вдруг очнувшись.

— Что значит «пока»?! - загремел голос графа де Розаэль.

Оказывается он, восседая в своём инвалидном кресле, тоже был здесь, точнее, только что подкатил к двери, но слова Бранта расслышал чётко:

— Что вы сделали с моей дочерью, господин лекарь?!

Брант раздражённо повёл головой в его сторону, но обратился к Диане:

— Вы правы, мадемуазель, ваша сестра при смерти.

— Но как же это?!! Я уснула в её объятиях... Это яд?!

— Нет, не яд. Совершенно точно.

— Тогда как же это??!!

В ответ Брант сокрушённо выдохнул:

— Она... Она не хочет жить.

— Что?!! - хором воскликнули Диана и граф.

— Нет!! Не верю!! Она бы не бросила меня!! Вы просто не понимаете!!! - у Дианы началась истерика.

Из глаз полились горючие слёзы, руки сами собой поднялись к волосам и сошлись в горестном замке...

— Диана... - вдруг раздался слабый, как дуновение ветра голос Жанны.

Диана в один миг вспорхнул на широкую кровать сестры и упала рядом с той на колени:

— Жанна!!! Милая моя!!! Дорогая!!! Что ты творишь?!!

— Успокойся... Послушай... - Жанна предприняла слабую попытку улыбнуться, голос её звучал тускло, словно прорывался из далёкого далека. Диана ниже склонилась к сестре и расслышала, - Господин Брант защитит тебя от Воламбаров. Он обещал, я ему верю. Он сможет...

— Не смей!!! Не смей прощаться! Я тебя не отпускаю! Ты слышишь меня?!! - Диана вскипела пуще прежнего, но Жанна больше никак не реагировала на её призыв, её глаза снова сомкнулись, черты лица разгладились.

Диана в отчаянии подняла взор к Бранту, и это привело лекаря в движение, он словно решился на что-то. В два шага покрыл расстояние до письменного стола и быстро набросал несколько строк, после чего сложил письмо несколько раз и вручил Диане:

— Мадемуазель, здесь мне нужна помощь! Сейчас же снарядите лёгкую коляску с лучшими рессорами и отправьте в дом Жофрея. Пусть привезут сюда Андре. Пусть дадут ему прочитать это письмо, он сразу поймёт, зачем я его зову. Он нужен мне здесь и как можно скорее.

— Андре?! Вы уверены?! - не поверила своим ушам Диана, - Не вы ли говорили, что ему ещё противопоказаны далёкие переезды?

— Он справится! Не теряйте время!!!

Диана бросила на сестру сокрушённый взгляд, но увидев её смертельно бледное лицо, больше не колебалась ни секунды. Она бегом бросилась выполнять просьбу Бранта. А тот развернулся к графу де Розаэль:

— Ваше Сиятельство, я вынужден просить вас покинуть эту комнату.

— Что?! Вы хотите, чтобы я оставил дочь наедине с вами?! – возмущению графа не было предела.

— Да! - только и сказал в ответ Брант, но таким тоном, что графа де Розаэль прошиб озноб, только этого было ещё недостаточно, чтобы он подчинился.

Кто, собственно говоря, хозяин в этом доме?!

Брант подарил графу невозможно тяжёлый взгляд и, словно вдруг забыв о графе, направился к стулу, на котором лежала его лекарская сумка.

Графу де Розаэль осталось только наблюдать за тем, как Брант извлёк на свет божий какой-то флакон с молочной на вид жидкостью, развёл несколько капель в чашке воды и вернулся с этим снадобьем к кровати уж совсем бледной Жанны.

— Что же вы медлите?! - не выдержал граф, - Делайте что должны!!!

Но Брант сурово развернулся к графу:

— Прошу вас, сударь, покиньте комнату!

— Я должен быть рядом! Это моя дочь!! – взмолился страшно испуганный отец.

— Вы будете достаточно близко, по ту сторону двери. Но не здесь. Слышите?! Ваше упрямство убивает её!!!

— А может быть ваше?! Разве я мешаю вам дать ей лекарство? – возмущённо вскипел и граф.

— Это не лекарство! У вашей дочери очень больна душа, а не тело...

— Если это не лекарство, то что?!!

— Отчаянная надежда разбудить её,.. чтобы поговорить... Ну же?! Мне вас вынести отсюда?!!

На этот раз граф различил в голосе странного лекаря нотки отчаяния и, вдруг сам себя удивил, уступив. Он выехал прочь и повелел собравшимся здесь домочадцам, крепко запереть дверь.

Жанна никак не реагировала на резкий запах поднесённого ей питья. Тогда Брант решился. Он снял с лица маску, одной рукой хитро надавил на челюсть девушки, а другой решительно влил в приоткрывшийся рот немного напитка, так смахивающего на разведённое молоко.

В тот же миг Жанна изогнулась дугой, из раздражённого снадобьем горла должен был бы вырваться крик, но это не произошло, напротив она шумно вдохнула полной грудью и резко открыла глаза. В первый миг она даже не поняла, где оказалась, но если комнату она узнала очень скоро, то склонившегося над ней человека… нет.

Единственное, что она смогла ясно осознать, что это мужчина, и эта простая мысль повергла её в ужас. Она решительно попятилась прочь, и затихла только добравшись до дальнего конца своей большой кровати, где и сжалась в комочек. Брант не возражал, он только опустился на стул рядом с кроватью и тихо ждал, когда же она рассмотрит его, может быть, узнает? Он лишь грустно улыбался ей, и эта улыбка начала пробивать путь сквозь каменную стену давно запертых воспоминаний.

— Рауль?!.. – наконец, выдохнула девушка.

Он согласно кивнул:

— Да, Жанна, я, - так же едва слышно выдохнул он в ответ.

Глаза девушки раскрылись ещё шире. Она узнала его!!! Но ещё не верила в реальность происходящего. Её взгляд обратился к его одежде. Понадобилось ещё время, около минуты, чтобы элементы мозаики сложились:

— Где твоя маска?

Всё так же молча он показал её. Она с пониманием кивнула.

— Ты пришёл проститься со мной?

— Проститься? – и правда, не понял Рауль.

— Да, я умираю, я это чувствую…

— Для умирающей ты довольно резвая, не находишь? - уже веселее улыбнулся он, взглядом указывая на путь, который она проделала, стараясь отдалиться от него.

В ответ Жанна смущённо улыбнулась:

— Это сильнее меня. Не обижайся.

— Обижаться? На тебя? Помилуй, за что?!

— Я столько всего тогда наговорила тебе...

Рауль улыбнулся ей ещё мягче:

— Это мне надо молить тебя о прощении! Я должен валяться в твоих ногах! - говорил он тихо, но так проникновенно, что каждое его слово доходило до самых глубин её души.

— Не говори так, не надо!.. - Жанна тяжело вздохнула и отвела взор к окну, за которым как раз в этот миг появилось раннее солнце.

Его яркий свет ударил в спину Рауля, одновременно затемнив его лицо, окутывая всю его фигуру мягким заревом. Жанна невольно залюбовалась этой картиной, у её возлюбленного вдруг появились крылья?! И тогда её сознание осенила догадка:

— Это ведь сон, верно? Ты мне снишься?!

От таких её слов Рауль оцепенел, он никак не ожидал такого поворота разговора, на замешательство его длилось лишь секунду, или две, вряд ли больше. «Вот оно, решение!» - обрадовался он, а вслух выдохнул:

— Да, любимая... Но сейчас я реален... Прошу, поговори со мной!

— Сон? - какая-то часть её души ещё сопротивлялась этому самообману, но недолго, - Да, я в самом деле грежу тобой... Брант... Он так тебя напоминает! Поэтому ты сейчас в его одежде?

— Да, - затаился Рауль, твёрдо решив позволить ей самой создать эту странную реальность.

Жанна понимающе кивнула и заметно расслабилась:

— Ты давно не снился мне... Но сегодня Брант так растревожил мою душу... Одна только мысль, что ты можешь быть где-то рядом... Одна только такая мысль способна убить!

— Убить?! Помилуй! Как так? Почему?!

— Ты знаешь... Должен знать! Зачем ты отправил в наш дом этого человека? Он так сильно похож на тебя!

— Да, ладно, - рассмеялся Рауль, - Эти края помнят меня нескладным юношей, тонким и звонким как тростник.

— Тростник? - тоже рассмеялась Жанна, - Но я-то знала тебя другим! Я знаю тебя! И я всё ещё так хочу быть с тобой рядом!

— И это взаимно, любимая! Поверь мне!!!

— Поверить? Тебя нет уже столько лет... И я не хочу, чтобы ты возвращался!

— Не хочешь?.. Уверена?

— Да, совершенно точно. Невозможно представить момента страшнее, чем встреча с тобой.

— Так вот ведь, мы встретились! И что в этом страшного?!

— Только так и возможно, в мечтах, грёзах, во сне. Наяву же... Я так грязна. Я не имею права не то, что стоять рядом с тобой, но даже смотреть в твою сторону...

— Да что такое ты говоришь?!! Милая моя, родная!!! – и Рауль рискнул чуть приблизиться, - Жанна, любимая, послушай меня! Да, женская доля жестока, неблагодарна. Она обрекает вас на ежедневный подвиг, подвиг терпения, смирения и стойкости. И вы, женщины умеете с этим справиться! Жить вопреки злобным ветрам всего мира!..

— Я не умею! Не могу!

— Можешь и должна! Ты в ответе за сестру, в конце концов! Разве ты не приняла обет заботиться о ней вместо вашей преждевременно ушедшей матушки? Разве ты в праве освободить себя от этого обета? - Рауль говорил настойчиво и в то же время мягко, его голос проникал в самые сокровенные уголки души Жанны и оживлял их.

— Ты прислал Бранта. Я верю ему, как верю и тебе! Я больше не нужна моей сестричке. Теперь у неё всё будет хорошо, - попробовала защититься Жанна.

— Ты будешь нужна ей всегда, даже когда она станет счастливой женой любимого мужа и матерью его детей. И она будет тебе так же нужна. Жанна, надо быть сильной, как ты умеешь.

— Но Брант...

— Брант всего лишь человек, он не сможет находиться сразу в нескольких местах одновременно! Кто если не ты присмотрит за твоими сестрой и отцом, чтобы они ненароком не выкинули какую-нибудь глупость? Милая, Бранту без твоей помощи не обойтись! Поверь! Я знаю!

— Знаешь?.. Если ты лишь плод моего угасающего сознания, то ты говоришь лишь то, что хочу слышать я, что знаю лишь я...

— Значит ты знаешь, понимаешь, что не имеешь права уходить!!!

— Ты меня поймал! - тихо рассмеялась Жанна.

— Да, я тот ещё хитрец, - поддержал её тон Рауль, - И ещё я знаю, что на том свете не любят привечать непрошенных гостей. А тебя туда ещё не приглашали, это точно.

— Да-да, я помню, ты ярый противник самоубийства... Ничто как будто не изменилось, только ты возмужал, стал ещё прекраснее... Зачем ты сказал Бранту, что до сих пор чтишь меня своей невестой?

— Я сказал ему правду.

— Вот, и снова ты лжёшь мне.

— Но это правда!!! - воскликнул Рауль, с ужасом угадывая, что сознание Жанны снова начало угасать. Действие данного ей снадобья начало испаряться, - Я люблю тебя!!! И ничего не желаю на свете так сильно, как быть с тобой!

— Я тоже, но вместе мы можем быть только по ту сторону смерти. Ты ведь не можешь это не знать!

— Я знаю, что, если ты пойдёшь туда таким путём, мы разминёмся навечно!!! – в ужасе воскликнул Рауль.

— Что?!!

— Ты слышишь меня?! Не допусти этого! Умоляю тебя!!!

И такая отчаянная мольба звучала в его голосе, что Жанна поверила и содрогнулась всем телом:

— Не бойся так, милый мой! Не бойся!!

— Только если ты пообещаешь мне не сдаваться этой слабости, бороться изо всех сил! Пообещай!!! Прошу тебя!!!

— Обещаю! - улыбнулась в ответ Жанна.

Она протянула руку и коснулась его лица. Да, это оказалось возможно, так как в запале Рауль решился приблизиться к ней, а она, опираясь на свою веру в то, что это лишь сон, позволила это, и даже… да, она сама коснулась его лица. И от этого её прикосновения у Рауля закружилась голова, он даже прикрыл глаза:

— Как же всё это реально... Ты словно настоящий... - выдохнула Жанна, глаза которой снова начали смыкаться.

— Жанна, не уходи! Слышишь меня?!! Не спи!!! Останься со мной!!! - Рауль схватил её руку, но эта рука уже обмякла, с каждым мгновением становилась всё слабее, безвольнее.

И тогда Рауль обхватил её голову и в отчаянии начал читать молитву.

А Жанна… она сомкнула глаза и погрузилась в спокойный ровный сон, но это её ровное дыхание не принесло облегчения душе Рауля. Он чувствовал, что жизнь любимой повисла на тонком волоске. Повторно дать ей это снадобье он не решался, так как был очень велик риск, что её сердце не выдержит ещё одной такой встряски. Потому, он продолжал отчаянно молиться.

Да, Рауль молился, как был научен в детстве, хоть с тех пор образ того, к кому он обращался в такой молитве и сильно видоизменился. Важна не форма, и суть… Он так хотел дотянуться до Света жизни! Так хотел, дотянувшись, передать этот Свет любимой! Ну или… если уж никак, то хотя бы отдать ей свои силы, свою жизнь. Но…

«Обученные заговору на чистые раны могут лишь забирать, а не отдавать…» - так ни раз говорил он сам и, похоже, часто повторяя такую формулу, умудрился крепко уверовать в неё. Было у этого утверждения и продолжение – «Целитель может забирать боль больного, а вот восстанавливаться человек должен самостоятельно». Где уж в тут найти крепкую основу для веры в себя и свои силы?! Вот потому Рауль и послал за своим синеглазым другом. Это стало первым порывом его страшно испуганного естества. А теперь оставалось лишь молиться… молиться о том, чтобы Жанна дождалась Андре…

I. Глава 17. Сила жизни.

Сколько времени Рауль провёл у кровати возлюбленной трудно сказать, но вдруг раздался резкий стук в дверь. Брант не сразу понял, что именно так грубо вернуло его в реальность, но уже в следующее мгновение отвернулся к окну и надел маску. Он едва-едва успел это сделать, как в комнату ворвалась Диана. Терпение её вконец истощилось.

— Как она?! Ей лучше?! - воскликнула она, подлетая к кровати сестры.

— Да… Лучше... Я просил стучать только, когда привезут Андре, - как мог мягче напомнил Брант.

— Что?! Ах, да. Мне доложили, что он уже здесь. Сейчас поднимется. Только убейте меня, я не понимаю, зачем он здесь нужен!

Но Брант словно и не слышал её последних слов. Он наблюдал за тем, как граф решительно вкатывается в спальню дочери на своей инвалидной коляске, а за ним явно намерены последовать и едва ли не все служители замка.

— Назад! - Брант грозно двинулся навстречу входящим, - Все, кроме господ, на выход!

Властному тону этого большого человека в маске никто не посмел перечить, слуги поспешили покинуть комнату, вот только Жюс Берру попытался ослушаться, задержаться, потому его Брант едва ли не вытолкал, да так и застыл на пороге комнате, пытаясь решить, бежать ли вниз встречать Андре, или уже не стоит. Его сомнения разрешило стремительное появление Агнес. Пожилая женщина едва ли не подбежала к нему:

— Скажите на милость, господин Брант, что за блажь пришла к вам в голову, везти сюда Андре?!! Прежде, чем давать такие распоряжения, узнали бы, в каком он состоянии! Эта ночь была сущим адом! На пути сюда он пару раз терял сознание! Чем вам, великому лекарю, может помочь здесь этот несчастный мальчик?!

— Мальчик?.. - эхом отозвался граф де Розаэль. Он решил, что ослышался, - Никто из вас не говорил мне, что этот утопленник ребёнок!

Диана искренне растерялась и испугалась. Брант развернулся на голос графа, но отвечать тоже не стал. Все его мысли сейчас были заняты тем, что сказала Агнес. А уже через пару секунд в анфиладе, по ту сторону двери, началось ещё большее оживление. Показался Андре.

Его перебинтованные голова и руки, крайне неустойчивая походка, смертельно бледное юное лицо отчаянно взывали к состраданию. Пара слуг пытались поддерживать его, но делали это не умело, страшась касаться забинтованных рук. Завидев Бранта, Андре вздохнул с великим облегчением и, вдруг стал оседать на пол. В тот же миг Брант подлетел к нему и успел-таки удержать от полного падения. Слуги замка расступились перед ним, как волны перед большим кораблем, а Брант уже довольно легко подхватил потерявшего сознание Андре и понёс в комнату Жанны.

Потрясённые происходящим Диана и граф наблюдали, как странный лекарь положил Андре на кровать рядом с Жанной.

— Остаются только господа, Агнес и Кристин Фларо! Остальные вышли прочь! - сурово приказал Брант ещё на подступах к кровати.

Только одно мгновение, и приказ выполнен.

Как оказалось, Агнес и Кристин, старшая горничная замка Розаэль, хорошо друг другу знали, пожалуй, их можно было назвать подругами, и сейчас обе были готовы к бою. Брант увидел это, понял, и тут же обратился к горничной:

— Кристин, будь так добра, запри дверь!

Служанка тут же сорвалась с места выполнять приказ.

«Э-э, да этот Андре вовсе не ребёнок!» - искренне растерялся граф.

— Видите, что сделала с ним ваша просьба приехать сюда?! - пуще прежнего вскипела перепуганная Агнес, - Как он может помочь вам в лечении госпожи Жанны?!! Он сам едва жив!!

— Агнес, больше ни звука, - веско остановил её Брант и склонился над Андре.

Оказывает, тот уже открыл глаза и даже попытался улыбнуться:

— Я справился, почти... Ты серьёзно думаешь, что у нас получится?..

— Да, друг, я в тебя верю! – и Брант по-отечески нежно коснулся его плеча.

— Хорошо, давай попробуем, но тебе стоит знать, что этой ночью у меня ничего не получалось… Как я ни старался, не мог помочь даже себе. Похоже, без тебя я совершенно беспомощен.

— Ты о боли в голове и руках? Так какая в том была надобность? Я оставил достаточно много обезболивающего снадобья и разрешил выпить его всё!

— Не вышло! - Агнес горестно всплеснула руками.

— Что значит не вышло?! - Брант грозно развернулся к ней, но пожилая сиделка не дрогнула, людей Пейрана не так-то просто запугать:

— На вечерней заре налетел настоящие ураган, поднялся страшной силы ветер. Пока я боролась с окнами и дверьми, оставленный вами флакон упал и разбился, его сдуло порывом ветра.

Брант понимающе кивнул и снова развернулся к Андре:

— Прости, друг, это мой просчёт. Я должен был оставить снадобье в другом месте или в другой посуде, ведь я предвидел бурю. И... Раз ты ещё жив и в сознании, значит будешь жить долго и счастливо.

— Ты это говоришь утопленнику, забыл? Счастливо явно не получается, - попробовал улыбнуться Андре, но его голова ответила новым ударом боли.

Все тело напряглось, глаза зажмурились, цвет лица стал пунцовым. И Брант, больше немедля ни мгновения, обхватил его голову своими большими руками, и уже через минуту Андре смог расслабиться, а очень скоро и снова открыть глаза. Теперь его улыбка была яснее, свободнее:

— Ты настоящий волшебник!

— Тише-тише, отдыхай! Восстанавливай силы! Не спеши! Дыши полной грудью и не спеши! Помнишь, как было вчера утром? Никаких вопросов, никаких попыток вспомнить! Просто войди туда и насладись моментом. Твоя задача быть там так долго, как это возможно. Понимаешь меня?

— Да, думаю да. Но, может быть, мне лучше встать? - и Андре предпринял попытку сделать это, но Брант мягко пресёк её, надавив на его плечо.

— Сейчас тебе надо лежать, и здесь самое удобное для этого место...

— Но как можно?! - Андре покосился на Жанну.

— Не усложняй. Просто давай сделаем то, что можем!

Что ж, Андре согласно кивнул и закрыл глаза.

Для остальных присутствующих в комнате было совершенно не понятно, что, собственно говоря, делают эти двое. Брант, похоже тоже прикрывший глаза (его маска не позволяла быть в этом совершенно уверенным) держал руки на голове Андре. Черты лица того всё больше разглаживались, цвет лица приобретал здоровый оттенок, и очень скоро его губ коснулась тень светлой улыбки. Диане даже показалось, что от её возлюбленного начало исходить какое-то едва уловимое свечение. Она смотрела на него и не могла насмотреться. Ей не представляло труда представить какой была бы его причёска, если бы ни эти бинты, но главное, она видела эти тонкие благородные черты лица, видела, что страдание очевидно оставило его, и... Чего ещё желать? Ах-да, Жанна!

Та лежала рядом, всё такая же бледная и неподвижная. Жива ли она ещё?! Эта страшная мысль заставила Диану содрогнуться, но запаниковать не позволил голос Бранта, обращённый к Андре:

— Всё хорошо! Получается! Ты молодец, дружище! - Брант уже не держал голову друга, - А теперь вспомни про Жанну. Пригласи и её в этот свет! Дай ей возможность коснуться его...

— Как? - выдохнул Андре.

— Думай о ней...

Ещё несколько минут в комнате царила странная тишина, люди ожидали чуда, но смутно представляли его форму и суть. Наконец, Андре открыл глаза, повернул голову к Жанне:

— Не получается. Я не чувствую её присутствие.

— Нет?! - растерялся Брант, - Есть какие-то идеи? Должны быть!

Андре горестно вздохнул и легко поднялся, сел на кровати, своей обновлённой свежестью являя поразительный контраст с тем полу мертвецом, каким он появился здесь несколькими минутами ранее. Агнес не могла скрыть радости при виде такой разительной перемены, даже прослезилась от переполняющих её чувств. Андре подарил ей благодарную улыбку и обратился к Бранту:

— А давай попробуем это сделать через тебя. Коснись меня и её одновременно. Соедини нас!

— Но я могу заблокировать эту связь... Я ведь пробовал уже...

— Может быть, такие арии мы можем петь только дуэтом? - Андре улыбался, - Ты помогаешь мне, я тебе...

— Ты не понял, я обучен забирать чужую боль, хворь...

— Но не отдавать? Не говори глупостей! Кто если не ты отдаёшь себя другим без остатка. Давай, я почти уверен, если получится, то только так. Ко мне, кстати снова боль возвращается... Теперь руки болят, так что тебе есть на чём сконцентрироваться...

Брант согласно кивнул и присел на кровать рядом с Андре. Одной рукой он коснулся локтя Андре, другой кисти Жанны. Взгляды молодых людей встретились, их глаза синхронно закрылись, и снова Диана, Агнес, Кристин и граф стали недоумевающими свидетелями весьма странного действа.

Первым начал терять терпение граф, и кто знает, в какую форму вылилось бы его раздражение, если бы вдруг Жанна не вздохнула полной грудью. Завидев это, Диана едва не подпрыгнула от радости. Оказалось, что уже какое-то время назад и Брант вышел из состояния медитации и пристально всматривается в лицо Жанны. Андре же напротив, всё ещё был где-то в себе, но при этом улыбался так светло, так легко. Диана снова залюбовалась им, и только скрипучий кашель её отца, напомнил ей, что, пожалуй, так рассматривать гостя не приличествует благовоспитанной молодой графине. Девушка залилась краской смущения, и тут ей на выручку пришла сестра. Жанна ещё раз вдохнула полной грудью и, наконец-то открыла глаза.

— Ну, слава Богу!!! – всплеснула руками Диана и упала на колени рядом с кроватью сестры, - Как ты себя чувствуешь? Говори же!

— Чувствую? - не сразу поняла смысл вопроса Жанна.

Она поспешила встать и сделала это довольно легко, от былой её слабости осталось лишь воспоминание:

— Замечательно я себя чувствую. Что происходит? Почему вы все здесь?!

В ответ счастливая Диана рассмеялась:

— Ты ещё скажи, что всего лишь спала, и мы все здесь напрасно переполошились!

— Уверена, что повод был... Прошу, простите меня за эти беспокойства... - растерянный взгляд Жанны пробежался по лицам присутствующих в комнате, пытливо задержался на маске Бранта, но лишь на пару секунд, ведь рядом с Брантом обнаружился Андре, - Сударь?! Каким образом вы здесь?! Как такое возможно?! Разве вам уже под силу такой переезд?!

— Этому герою многое под силу, - мягко заметил Брант и, следуя примеру друга, тоже встал.

Андре подскочил на ноги уже пару минут назад, в момент скрипучего кашля графа. Ведь только этот звук заставил его заметить присутствие в комнате хозяина замка, и это открытие повергло его в страшное смущение. Потому он и не нашёлся, что сказать в ответ на слова Жанны и Бранта.

— Стало быть, опасность миновала, - резюмировал граф де Розаэль, тем самым заставив всех присутствующих в комнате развернуться к нему, - Что ж, господин лекарь, представьте мне вашего друга.

Брант почтительно кивнул и повёл в сторону Андре рукой:

— Ваше Сиятельство, это Андре Тарн.

При этих словах Андре склонился в элегантном низком поклоне. Граф де Розаэль невольно оценил это движение:

— Тарн. И всё? Моя дочь обратилась к вам, как к дворянину. А теперь Тарн и всё. Вы присвоили себе нашу реку?

— Андре без сомнения дворянин, но одним из печальных последствий его ранения является потеря им памяти, - поспешил объяснить ситуацию Брант, - Впрочем, думаю, об этой его проблеме вы и так наслышаны.

— Если он не помнит своего прошлого, даже имени, что позволяет вам судить о его дворянском происхождении?

— Блестящее образование и воспитание, - просто ответил Брант.

А Андре смущённо потупил взор.

— Да, манеры безупречны, речь чиста, и при этом не помнить себя? Да вас разыгрывают!! Легковерны вы все, вы, Брант, и все эти женщины, - недобро сощурился граф, не сводя пытливый взгляд с лица Андре.

При таких словах хозяина замка Андре гордо вскинулся, от его смущения не осталось и следа. Он принял вызов, и теперь был готов к сражению:

— Ваше Сиятельство, простите мне мою смелость, но позвольте всё же узнать, чем я дал вам повод для обвинения меня во лжи?

— Чем?! – сердито вскинулся граф, - Я бывал на войне, повидал людей с ранениями головы, были среди них и те, кто теряли память. При этом они теряли и человеческий облик, становились подобны малым детям, ни тебе нормальной речи, ни движений, ни тем более осознания, как к кому обращаться... Вы же, молодой человек, абсолютно адекватны. Из чего я делаю вывод, что вы морочите нам всем голову.

— Если бы у меня была такая цель, я делал бы это более умело, не возбуждая у вас такого рода вопросы, - нахмурился Андре.

Против ожиданий всех женщин Брант не поспешил на выручку другу. Сейчас он лишь с большим интересом наблюдал за происходящим всего лишь как любопытный зритель.

— А, может быть, вы просто не взяли на себя труд лучше изучить суть принятой на себя роли? - продолжил упорствовать граф, - Что, попали в просак? Не выяснили заранее, как именно должен вести себя человек, утративший память?

— Позвольте уточнить, Ваше Сиятельство, верно ли я вас понял. Вы полагаете, что я решил по какой-то причине скрыться от внимания всех тех, кто знал меня прежде? Для этого я проломил себе голову и поломал обе руки? И теперь, урождённый дворянин, сознательно мирится со своим беспомощным безруким положением, ютясь в хижине местного лекаря? – и Андре пытливо сощурился в ожидании ответа.

— Не совсем так, - усмехнулся граф, - Уже оказавшись в наших краях, вы почему-то отказываетесь открыть нам своё имя и прошлое. Возможно, решили таким образом скрыться от своих врагов, нанёсших вам эти страшные раны. И я допускаю мысль, что хижина лекаря комфортнее каземата с кандалами.

Что ж, Андре почтительно поклонился:

— Я не в праве запретить вам так думать. Лишь смею надеяться, что вы не воспользуетесь этим своим правом.

— Определённо дворянин, из придворных! - щёлкнул пальцами граф, - Как гладко стелет! Но мне не нравится, когда мне морочат голову!

— Да хоть бы он и был придворным, какая в том беда? Где здесь повод для упрёка? - решилась возразить Жанна, - Сладкие речи придворного Гастона де Воламбар милее вашему слуху? Только потому, что он человек с именем?!

Это было дерзко, вызывающе. Жанна крайне редко позволяла себе говорить с отцом так открыто, тем более в присутствии других людей. Эта её смелость изумила всех, особенно графа.

— Дочка, я готов списать такой вольный тон на твою слабость, на последствие только что пережитого...

— Не стоит, папа. Это уже позади. Я вернулась, и вся моя сила при мне, - и в подтверждение тому Жанна решительно поднялась на ноги, - Я стою перед вами только благодаря невероятной помощи, оказанной мне этими двумя людьми. И я более не намерена быть немым свидетелем того, как другие люди определяют жизнь мою и моей сестры. Нет у меня на это права. Не для этого я вернулась в мир живых.

— Жанна, доченька... Объясни толком, что с тобой произошло?.. Что именно эти двое сделали? - против ожидания Дианы граф де Розаэль притих, даже не попытался воевать со старшей дочерью, по крайней мере сейчас.

Что ж, Жанна развернулась к растерянным Андре и Бранту. Сознание её полностью прояснилось, теперь она припомнила многое из того, что с ней произошло этим утром, и то, как призналась себе, что более не может и не хочет жить, неся крест горького прошлого, и запретного будущего. И то, как говорила с... Раулем? Рауль был в одежде Бранта... Это был сон?!.. И потом, этот невероятный опыт, подаренный ей Андре... Почему она уверена, что пережила это именно благодаря Андре? Как всё это объяснить? Тем более отцу?!

И Жанна отрицательно повела головой:

— Простите меня, папа, я не знаю, как это описать... Вряд ли это возможно… Я только хочу, чтобы вы знали, я сейчас говорю с вами только благодаря им, и я верю им обоим, в их искренность и добрую волю. Если моё мнение, моя жизнь что-то для вас значит, примите этих людей как друзей, обоих.

Нет, это было не то, что хотел бы услышать граф де Розаэль, и он не побоялся признаться в этом:

— Я ничего не понимаю...

— Не всё возможно понять, и принять многое не удаётся, но... попробуйте для начала не отвергать, - тихо предложил Брант, - С вашего разрешения, я попробую хоть что-то объяснить... касательно Андре... И того, что произошло с госпожой Жанной.

— Будьте так добры, - тут же оживился граф и выразил полную готовность слушать.

Брант благодарно поклонился:

— У меня богатый опыт целителя, ведь леча людей на войне, во время эпидемий, или на каторге, чего только не насмотришься. Так вот, Андре являет собой совершенно уникальный пример, я бы даже сказал, чудо. С его ранами не выживают. Мы с Жофреем сошлись в этом единодушно. Признаюсь, мы взялись лечить его без малейшей надежды на успех. Но он проявил удивительную живучесть. Когда же он позволил мне применить к нему заговор на чистые раны, кое-что прояснилось... Как бы это описать?.. Я думаю, что Андре находится под защитой сильного святого. Причём, этот святой очень близок, допускаю мысль, что кто-то из его родственников... Как только Андре позволяет себе... В общем, во время моих попыток лечить его, он умудряется открывать двери с мир Благодати, Божественного Света, черпать жизненную силу оттуда и даже делиться этим. И вашу дочь он поднял именно так... А потеря памяти, это нечто ещё более мистическое. Я расскажу вам, как с этим обстоят дела, но как-нибудь в другой раз. А сейчас... - Брант оглянулся на Андре, - Раз уж вы, сударь, здесь, давайте попробуем этот фокус и с графом. Что скажете?

— Я?!... В этом слово за вами, господин Брант, - Андре почтительно склонился, так скрыв охватившее его смущение, - У вас есть хоть какое-то объяснение происходящему. И если из этого возможно извлечь хоть какую-ту пользу, я к вашим услугам.

— Ваше Сиятельство? – и Брант развернулся к графу де Розаэль...

I. Глава 18. Предыстория.

Андре сидел на бревне около хижины Жофрея, и со стороны могло показаться, что он любуется закатом, который сегодня и правда был необычайно красочным. Рваная облачная пелена полыхала всеми возможными оттенками от жёлтого до алого цветов. Словно не желая уступать облакам пальму первенства в создании этого живописного полотна, небесная гладь, проглядывающая то тут, то там, тоже окрашивалась то в ярко синий, то в молочно-голубой цвета. Но все эти старания матушки природы оказались тщетными, по крайней мере сегодня, сейчас, Андре не мог любоваться этим изысканным полотном.

Его мысли метались от одного события этого длинного дня к другому, и занимали всё его внимание…

Они с Брантом всё-таки предприняли попытку лечить таким странным необъяснимым способом и самого графа де Розаэль. Правда пока было трудно сказать однозначно каким получился и ещё получится эффект от этого лечения. Им удалось снять боль графа, вот только после этого граф де Розаэль вдруг сильно расстроился. Андре готов поклясться, что видел в глазах отца Дианы слёзы!

Да, сразу после этого лечения граф всех прогнал и отказался от завтрака. Что за этим последует в будущем, остаётся только гадать. Брант предложил не тратить на это время, граф сильный человек, значит, он справится с тяжестью так необходимого сейчас покаяния. Покаяния? Почему Брант рассудил именно так? В чём графу каяться? Нет, ну за такую долгую жизнь наверняка найдётся что-то, о чём станешь горько сожалеть. Но… это что-то как-то связано с сегодняшними событиями! Или нет?..

Ночное бдение у кровати бедолаги повара дало свои плоды, уже к завтраку он появился на кухне, заявив, что он в состоянии присмотреть за готовкой, и намерен никому не дать спуску. Его страшно уставшая от всех этих переживаний жена лишь громко ругалась на него, но на самом деле была безмерно счастлива видеть мужа снова на ногах и таким деятельным.

Диана вышла проводить Бранта, Агнес и, конечно же, Андре. Кланяясь ей, Брант тихо попросил сегодня не приезжать к ним, мол лучше ей сегодня побыть с сестрой и отцом, а у них с Андре есть неотложные дела. Диана смиренно кивнула, а взглядом обещала Андре быть завтра. Да-да, они обязательно встретятся завтра!

А сегодня... Много неотложных дел? Им отдали коляску, и прежде всего они отвезли домой Агнес. Брант заявил, что до завтрашнего утра обязанности сиделки принимает на себя, и добрая женщина не возражала, ведь все эти треволнения ночи и поездка в Розаэль вконец измотали её, ей был жизненно необходим отдых. Андре уже открыто посмотрел на Бранта, мол почему бы и ей не дать «испить из того же жизненного источника», откуда они сегодня черпнули не только для себя, но и для Розаэлей. Но Брант отрицательно качнул головой, а позже объяснил свой отказ, как и всегда, ясно и туманно одновременно:

— Не волнуйся за неё. Ей тоже перепало от твоей щедрой раздачи, она в полном порядке, а эту песню про усталость спела только для того, чтобы оправдать моё желание побыть сегодня наедине с тобой. Агнес мудрая женщина. Она всё поняла правильно.

— Наедине?.. - Андре очень удивился.

Это прозвучало, когда они ехали на коляске по берегу Тарна, конь Бранта бежал позади, солнце весело расписывало лица бисером теней и солнечных зайчиков, которые озорными стайками выпархивали на них из-под кроны деревьев. Да, после недавней бури умытая природа ликовала и отчаянно требовала от всех населяющих этот мир живых существ разделить эту радость. Вот только Брант упорно не поддавался, и это не могло ускользнуть от внимания Андре. Он расправил плечи, вздохнул полной грудью и, поскольку его друг пока не спешил начать разговор, рискнул сам поинтересоваться:

— Жофрея тоже сегодня ожидать обратно?

— Тоже? - поймал это слово Брант, - Ты ещё кого-то ждёшь? Ты должен знать, я настоятельно просил Диану сегодня не приезжать к нам.

— Да, я знаю. Но ведь приедет Гийом Сойе, возможно, не один. Верно?

Брант подарил другу удивлённую улыбку:

— Почему ты так решил?

— Ты не стал бы отказываться от услуг Агнес, если бы не хотел оставить её в неведении некоторых своих дел, - Андре, не мешкая взялся объяснить ход своих умозаключений, - Она обязательно приметила бы, как к тебе обращается Гийом Сойе... Я видел, как ты отправил письмо голубиной почтой… кому, если не ему?.. Ведь внешняя почта здесь отправляется только через замок.

— Ты умный, наблюдательный человек. Хорошо. Это нам очень пригодится... – и Брант чуть прикрикнул на коня, заставив того повернуть прочь от реки, - Грядут большие перемены... Ты любишь Диану. У тебя сейчас нет иной жизни, кроме нашей общей, так что... Нам вместе придётся спасать Розаэлей от большой беды. Не возражаешь?

Андре с готовностью кивнул и стал совершенно серьёзным:

— Это как-то связано с этим глубоким обмороком Жанны? Она чего-то страшно боится?

Брант удовлетворённо кивнул:

— Да, верно...

— Так говори же! - начал терять терпение Андре.

В ответ Брант сокрушённо качнул головой:

— Ты молод и горяч... А в этой истории есть, и ещё какое-то время будет, много тайн.

— Уверен, я могу хранить секреты!

— Да, думаю, да... Вот только я не знаю, с чего начать посвящать тебя в них. Изложить краткую версию событий, или всё-таки погрузиться в детали?.. Ладно, у нас есть какое-то время до появления Сойе, так что начну издалека...

Брант тяжело вздохнул и решился:

— У меня есть брат... кузен... больше, чем просто кузен. Видишь ли, наши с ним родители являлись друг для друга братьями и сёстрами, точнее, наши матери сестры очень похожим друг на друга близняшки, а отцы погодки. И родились мы с ним почти одновременно, он опередил меня лишь на пару часов. Говорят, у нас с ним разительное сходство.

— Говорят?

— Да, я не могу судить об этом самостоятельно, так как мы с ним не виделись. Точнее виделись только в глубоком детстве, до пяти лет. К тому времени наши семьи уже приняли и узаконили занятное решение - так как он сын старших брата и сестры, он унаследует титул маркиза и станет называться Филиппом маркизом де Лярок, а я соответственно приму графский титул. Это позволило не дробить имения.

— Но это не повод не видеться? - усмехнулся Андре.

— Да, верно, - вздохнул Брант, и Андре уже в который раз удостоверился, что, несмотря на солнечный день, на душе Бранта очень пасмурно. Объяснение тому последовало тотчас же, - Нас разлучили, как я и сказал, когда нам было по пять лет. Родители Филиппа погибли при весьма странных обстоятельствах. Сначала они исчезли, а спустя месяц были найдены мертвыми, причём со следами пыток на телах. И тогда возникло их завещание, ошеломившее моих родителей, опекунство над Филиппом было доверено графу де Грезьяк. Чтобы ты понимал, он отвергнутый воздыхатель сестёр Вэнло, дочерей графа де Пейрана, сначала он добивался руки старшей, потом младшей, но был отвергнут обеими...

Брант тяжело вздохнул и продолжил свой рассказ:

— У моих родителей не было ни малейшей иллюзии на его счёт, и отдать ему племянника они отказались. Более того, мой отец обвинил Грезьяка в гибели родителей Филиппа. Обвинение было выдвинуто публично, сгоряча, и вылилось в дуэль моего отца и Грезьяка. Отец пронзил правое плечо того гада, в ответ получил лишь маленькую царапину, но... Шпага Грезьяка был отравлена, отец умер через пару дней. Его последней волей был приказ, отданный жене, срочно брать сына и мчаться в Пейрана, под защиту крепких стен нашего замка. Филиппа к тому моменту гвардейцы герцога Орландского забрали и передали Грезьяку. Мама отказывалась оставить племянника на волю врага, но... Всё-таки уступила настоятельной просьбе умирающего мужа. Из Фонтэнжа она смогла выбраться только титаническими стараниями правой руки отца, Рене Сойе, и ценой жизни четырёх наших лучших гвардейцев. Как маме и Сойе при этом удалось вывезти и тело моего отца, я даже не представляю. Он был похоронен в фамильном склепе Вэнло.

— Был? – поймал его на слова ошеломлённый Андрей.

— Не спеши... - Брант тяжело вздохнул и пару минут они ехали молча, наконец, Брант нашёл силы продолжить, - Уже будучи в Пейране мама смогла через доверенных лиц узнать, что её сестра и зять захоронены с почетом в храме замка де Лярок. Что Филипп окружён заботой, живёт в достатке, тепло принимаем во всех лучших домах Фрагии и скоро был определён королевским пажом. Все без исключения доверенные лица, привозя такие новости, советовали маме закончить траур и вернуться в Фонтэнж, не лишать сына блестящего будущего. Но она была неумолима. «Только в Пейране мы можем быть в безопасности, сынок!» - не уставала она повторять и так, нехотя, воспитывала меня в страхе перед окружающим миром. Мы общались только с Розаэлями, и ещё не больше десятка раз выбирались в Ротард, только по каким-то исключительным случаям...

За этим незатейливым по форме, но очень сложным по содержанию рассказом друзья добрались до хижины Жофрея. Их встретил радостный Пират, скоро стало ясно, что хозяин этого убежища всё ещё отсутствует. За хлопотами о конях, о еде прошло какое-то время, недолгое, так как в замке Розаэль им дали с собой кое-какие угощения, потом и семья Агнес снабдила Бранта солидным запасом готовой еды, многое можно было есть холодным, остальное требовалось лишь слегка разогреть.

Брант решил накрыть в доме. Ему очень хотелось снять маску, понял Андре. Прошло чуть меньше часа, когда они расположились рядом за небольшим столом. Брант и правда снял маску, превратившись в Рауля, и взялся кормить Андре, а за одно и продолжил свой рассказ:

— К чему, собственно, я решил посвятить тебя в эти скорбные детали своего прошлого? - грустно улыбнулся Рауль, - Пожалуй, надо было придерживаться краткой версии. А то вот никак не дойдём до главного... Ладно... Так, о чём это я? Да, вспомнил… Мама тяжело заболела, когда мне было четырнадцать. Чувствуя скорую смерть, она посвятила меня в страшную тайну рода Вэнло. Оказалось, что легенда про огромные сокровища наших предков не миф, а реальность. Мама показала мне расположение нашего фамильного клада, завещала касаться этих денег только в случае крайней нужды, потребовала не забывать, что половина принадлежит Филиппу, и я, когда сам сочту необходимым, должен буду передать брату эту половину. А после... Мама скончалась. Даже Жофрей был бессилен удержать её в мире живых.

Брант поднял бокал вина, подержал, но пить передумал, тяжело вздохнул и снова вернулся к своему рассказу:

— Моим опекуном стал граф де Розаэль. Вот так у меня появилась возможность видеть Жанну едва ли не каждый день, и это сильно облегчило моё расставание с мамой. Мы с Жанной уже тогда самозабвенно любили друг друга, не мыслили своего будущего друг без друга. Но, несмотря на всё радушие, с которым граф де Розаэль принимал меня в их доме, нашему союзу он открыто противился. Сначала речь была о том, что мы слишком молоды. Потом, что он не видит зятем человека, который опускается до целительства. Потом... Много разных отговорок возникало. Стоило нам разбить, преодолеть одну из них, он изобретал новую. Я сватался с Жанне пять раз. Уже собирался посвататься в шестой раз, когда вдруг с Пейране случился страшный пожар. Рене Сойе подозревал, что это был поджог, но никого конкретно за руку не поймали. Так что ты, друг, понимаешь, что причина для очередного отказа возникла сама собой, мол не может граф отдать любимую дочь замуж за погорельца. Помню, тогда я рассердился не на шутку, мы впервые по-настоящему поссорились, я едва не обвинил графа де Розаэль в этом поджоге, просто чудом удержался. Итогом того спора стало пари - он отдаст Жанну мне в жены, если я восстановлю замок за три месяца. Как ты можешь уже догадаться, я черпнул из фамильной сокровищницы и выполнил свою часть уговора.

И тут вдруг Рауль горестно рассмеялся, вот только в этом смехе Андре послышались отголоски рыдания. Но да Рауль успокоился быстро, перевёл дыхание и вернулся к своим горьким воспоминаниям:

— Уже шли последние косметические работы, я готовился пригласить Розаэлей для проверки, когда получил письмо из Фонтэнжа от Филиппа де Лярок. Он сетовал на долгую разлуку и очень просил срочно приехать, мол попал в беду, и только я могу помочь. Конечно же, мне вспомнилась клятва, данная маме, не бросать брата в беде, и я отправился в Фонтэнж…

Тут вдруг Рауль резко встал, подошёл к окну и там замер. Его молчание грозило затянуться, но… нет, Рауль заговорил снова:

— На меня напали в землях Воламбаров, убили всех моих людей, а меня... Я стал пленником графа де Грезьяк.

— Убили?! Пленником?!! – уже готовый услышать что-то подобное, Андре всё-таки вскинулся, подался ближе.

— Да, друг. Так в мою жизнь снова вошёл этот человек, некстати опекун моего брата. Он решил, что я знаю, где расположен легендарный клад рода Вэнло, и я просто обязан отдать эти сокровища ему. Конечно же я отказался признать это. Хоть такое быстрое восстановление Пейрана свидетельствовало и против меня, я стоял на своём. Тогда меня взялись пытать... В подземелье трудно отслеживать ход времени... Помнится, я для себя решил, что именно эти сокровища стали причиной гибели наших с Филиппом родителей, и мне уже не жить. Так пусть же этот гад останется ни с чем! Так я рассудил тогда, решил, что никак иначе уже не смогу отомстить за загубленные этим гадом жизни. Вот в этом и обрёл силу выстоять, так что, в конце концов, Грезьяк уверовал в то, что я ничего не знаю. А решив так, он приказал убить меня. Точнее похоронить заживо.

— ЧТО?!! Ты серьёзно?! - ужаснулся Андре.

— Ну, - и Рауль безрадостно рассмеялся, - Правду сказать, я не уверен, как здесь правильно выразиться, ведь я тогда уже был почти мёртв. Но в любом случае, добивать меня не стали, решили так и похоронить тайно, в лесной чаще. Я только помню, как меня швырнули на дно какой-то грядной телеги, а следующее воспоминание, это как я очнулся здесь, вот на этой кровати.

— В доме Жофрея?! – и Андре невольно осмотрелся, - Но как?!

— За подробностями отправляю тебя к Жофрею, - кивнул в ответ Рауль, - Знаю только, что он каким-то чудом оказался там... распугал слуг Грезьяка, имитировав рык дикого медведя, раскопал меня и умудрился привезти сюда… а потом выходил… Как лекарь скажу, Жофрей тогда совершил чудо! Шансов выжить у меня было крайне мало! Так что, нашего добродушного старика не зря зовут Магом Пейрана.

Рауль веско кивнул, и черты его лица чуть смягчились:

— Первой, о ком я вспомнил после пробуждения, конечно же, была Жанна. Я упросил Жофрея съездить в Розаэль, предупредить графа и, главное, Жанну о том, какую опасность представляет для них Грезьяк. Жофрей выполнил мою просьбу, привёз мне пламенные приветы, горячие пожелания скорейшего выздоровления... Я успокоился и… утратил связь с реальностью на несколько дней...

Рауль прошёлся взад и вперёд по маленькой комнате, отпил воды из графина и, снова опустившись на стул напротив Андре, продолжил свой рассказ:

— После того как горячка отпустила меня, сознание прояснилось, боль перестала лишать способности мыслить... Короче, очень нескоро я поймал себя на мысли, а почему я всё ещё здесь, а не в Пейране, почему Сойе не перевёз меня под охрану стен замка? Но да Жофрей как-то смог и от этой мысли отвлечь меня ещё на несколько дней, сказав, мол это он, Жофрей, настоял на том, чтобы меня оставили здесь, не трогали, так как покой в моём случае был едва ли не единственным залогом успешного выздоровления. Он сам меня выхаживал, сам ездил за продуктами, привозя исключительно благие новости… так я провёл на его попечении больше месяца... Никогда прежде я даже мысли не допускал, что он настолько превосходный лгун.

— Лгун?!

— Да, друг, Жофрей, как и полагается хорошему лекарю, в совершенстве владеет искусством лжи во имя спасения. Но тогда я позволил себе забыть об этом, и вернул меня к реальности Гийом Сойе. Надо было видеть, каким он появился у хижины Жофрея - постаревший лет на десять, страшно вымотанный, буквально раздавленный горем... В первый момент я даже не узнал его. И это оказалось взаимным. Оказывается, он меньше всего на свете ожидал застать меня здесь, да ещё и в таком виде.

— Стало быть, он не знал о том, что с тобой случилось... Жофрей утаил это от него… – понял Андре и тут же вскинулся, - Но тогда чем же он был так расстроен?

— Гибелью отца и брата, разорением Пейрана, тем, что жителей этого края предал их господин... – вскинулся Рауль, и в глазах его явно заблестели слёзы гнева.

— Нет!!! Я не понимаю!!! Как так?! – искренне ужаснулся Андре.

— Вот и я тогда решил, что он спятил, благо во взгляде его угадывалась тень безумия, частая спутница великого горя... Но… я правда не знаю, как это всё рассказывать. Столько боли... - Брант тяжело вздохнул, - Давай дальше попробуем просто на сухих фактах. Ладно?

И Андре с готовностью кивнул, а Рауль скрестил на груди руки и опустился на стул:

— Как оказалось, Рене Сойе получил от меня письмо с приказом явиться в Фонтэнж. Несмотря на то, что это показалось странным всем Сойе, ведь я сознательно оставил их в Пейране хранить наш очаг, они не посмели ослушаться. За старшего в Пейране остался Гийом.

— Но ведь ты не писал! Верно?

— Верно.

— Они спутали твой почерк?.. Или приказ был передан кем-то устно?

— Приказ был передан письмом, написанным, как они решили, моей рукой. И на том письме была печать с оттиском моего перстня, к тому времени уже похищенного у меня, заточенного в каземате Воламбаров. Рене Сойе и его младший сын Мишель тоже были схвачены Грезьяком. Их зверски пытали, думается всё с той же целью, выведать тайну нашего фамильного клада. В их случае к делу подошли ещё более творчески, Рене вынуждали открыть тайну угрожая жизни его сына... Но Сойе не знал эту тайну, и не мог спасти ни сына, ни себя... Потом Гийом получил ультиматум, либо он сдаёт замок на милость Грезьяка и больше никого из людей Пейрана не тронут, либо он получит тела отца и брата расчлененными и осквернёнными, и это станет лишь началом истребления населения этого края. И все смерти будут на совести его, Гийома. И к ультиматуму прилагалось странное письмо опять же от моего имени, мол я вступаю во владение землями Лярок, а Пейран отдаю Филиппу и соответственно Грезьяку, как его законному представителю. И на этот раз посланцы Грезьяка предъявили сам мой гербовый перстень. Оказывается, в эту критическую для Пейрана минуту Жофрей был в замке, это была одна из его вылазок. Старик настоятельно советовал Гийому усмирить боль и гнев, и спасти людей, приняв ультиматум. Тогда он ни словом не обмолвился о моей настоящей роли во всём этом. И Гийом подчинился. Люди покинули замок, оставив его на растерзание Грезьяка, который скоро явился туда лично, чтобы руководить поисками клада...

— Жофрей позволил твоим людям поверить в эту ложь о тебе?! – изумился Андре.

— Он был уверен, что в тот драматический час это был лучший выход, единственная возможность защитить меня и остальных жителей Пейрана... Узнав всё это, я заподозрил, что и с Розаэлями не всё так благодушно, как прежде вещал мне Жофрей. Я с ужасом представил, как слухи о моём, так сказать, обмене с Филиппом дойдут до слуха Жанны... Вот тогда я и узнал, что дела обстоят даже ещё хуже… много хуже...

Рауль схватился за кувшин с молоком, но тут же передумал, решив, что ему жизненно необходимо выпить вина, и извлёк на свет божий небольшую бутыль. Он налил себе пол чарки и, взглянув на Андре, горько усмехнулся:

— А тебе я не дам. Пока не дам. У тебя возникнет желание напиться чуть позже... В любом случае, ты сделаешь это сам, а значит и не сегодня.

— Ты намерен напиться? - усомнился Андре, - Ведь ты призвал к себе Сойе не для того, чтобы он смотрел на тебя на пьяного...

— Всё-то ты понимаешь, даром что выглядишь таким юным... Итак, на чём мы остановились?

— На том, о чём в Пейране не принято говорить, - веско кивнул Андре.

— Точно! Даже у меня нет подходящих для этого слов...

— Тогда давай сухо. Только факты, - и Андре подался ближе, — Ведь это как-то связано с сегодняшним недугом Жанны, верно?

— Ты меня пугаешь, - усмехнулся Рауль, - Такая прозорливость...

— Уверен, этими качествами я не могу похвастать, просто сейчас у меня голова пустая и много времени для размышлений... Итак? Давай же покончим с этим.

И Рауль кивнул:

— Примерно за три недели до момента той моей встречи с Гийомом, то есть ещё до сдачи Пейрана и моего пробуждения в доме Жофрея, Розаэли получили приглашение приехать на большой бал в Ротард, бал, который решил дать мер города в честь принца Кордэ, посетившего Ротард на пути в Испайру. Как ты уже можешь догадаться, Розаэлям, графу и Жанне не позволили появиться в Ротарде. Их схватили на пути туда, упрятали в каком-то неизвестном им замке и... Я не знаю, что точно там произошло, но они уверены, что видели меня, слышали, как я говорил с Грезьяком, что я дал своё одобрение на то, чтобы... Жанна была отдана гвардии графа на поругание, а её отца заставили на это смотреть, мол в назидание за то, что он не захотел отдать её мне добровольно. Теперь пусть же... В пересказе графа де Розаэль я... или точнее от имени меня тогда было сказано много изощрённых гадостей...

Воцарилась страшная долгая пауза. Рауль выпил-таки вино, налил себе ещё и снова выпил.

— И об этом Жофрей знал? Утаил от тебя... – решился уточнить Андре.

— Да, - горестно вздохнул Рауль, - Он пытался помочь Жанне пережить это, но его выставили за порог... Он пытался вразумить графа, объяснить, что меня подставили, что я никогда бы так не поступил... Чудо, что его тогда не убили. Но пару крепких затрещин всё-таки отвесили. Узнав обо всём этом, я решил ехать в Розаэль, к Жанне. Жофрей был категорически против. Мы едва не подрались. Наконец, уверовав, что меня более не удержать в постели, Жофрей и Гийом решили помочь мне встретиться с Жанной. В замке Розаэль у нас был доверенный человек... Ты сегодня её видел – Кристин Фларо. Вот с её-то помощью я и проник в покои Жанны, под покровом ночи, сам похожий на приведение. Жанна увидела меня стоящим у её кровати и панически закричала. Тайная встреча сорвалась. Граф де Розаэль, тогда ещё передвигавшийся на двух ногах, ворвался в комнату дочери, за ним ещё десяток его лакеев. А тут перепуганная вся в слезах Жанна и я, стою на костылях, шатающийся, в бинтах, обросший, небритый...

— На костылях?! – невольно вырвалось у Андре.

— Да, ведь Грезьяк отрезал мне все пальцы на ногах, один за другим, перебил правую ногу, и левую руку, да и ожоги и шрамы на теле заживали медленно, ещё требовали бинтов...

— Как же ты вообще добрался до Розаэля?! – ужаснулся Андре.

— Я же сказал, мне помогли. Мой плачевный вид потряс графа де Розаэль, только это и остановило его от того, чтобы не убить меня. Но не остановило Жанну. Осознав, что это именно я, она как с цепи сорвалась, стала проклинать меня на чём свет стоит, обвиняя в том, что именно я виноват в том, что с ней стряслось. Она говорила это, глядя прямо мне в глаза, проклинала, гнала прочь, она заявила, что видеть меня для неё худшая из пыток...

Брант резко поставил бокал на стол и так приструнил своё сердце:

— Короче, Гийому Сойе было позволено забрать меня. Он решил увезти меня из Пейрана к старинному другу нашей семьи маркизу де Фризан. Жофрей поехал с нами, так как без его помощи я бы вряд ли перенёс дорогу. Гийом унаследовал мудрость отца, он сумел извлечь уроки из недавних событий, они с Жофреем и Жакопом Гундро смогли обойти все ловушки, а такие на нашем пути всё-таки были, только не очень умелые. Неожиданность моего воскрешения и стремительный отъезд не дали моим врагам времени организоваться, что-то осознать в происходящем. Так что я благополучно добрался до замка Фризан. Там я получил возможность подлечиться, начать и правда самостоятельно передвигаться. Главное, я смог передать опекунство надо мной и Пейраном под крыло маркиза де Фризан. А он в свою очередь распространить силу своего влияния и защиты на своего подопечного. Хвала небесам, Его Сиятельство ни на миг не поставил под сомнение мой рассказ. Он смог так пригрозить Грезьяку, что тот с тех пор ни разу не появлялся в этих краях.

Рауль перевёл дух и снова налил себе вина, пригубил бокал и продолжил:

— Всё это потребовало времени, тем более моё выздоровление... Но ещё задолго до того, как я начал передвигаться без костылей, я взялся за выполнение клятвы, которую дал, покидая Пейран - покарать тех, кто убил моих людей, прежде всего Сойе, а также обидчиков Жанны. Гийом и Жакоп полностью поддержали меня в этом, а вот Жофрей воспротивился, мешал всеми силами. Так что пришлось подставить его перед маркизом.

— Подставить!?! – не поверил своим ушам Андре.

— Да, мы спровоцировали его на то, чтобы тот обратился к маркизу на «ты», - и Рауль сокрушённо рассмеялся, видно припомнив обстоятельства тех событий, - Надо было видеть их лица! Да, тогда мы прошли по грани. Удача ли, верный расчёт ли, сейчас и не скажешь точно, да и важно ли это? Главное, что гнев маркиза ограничился изгнанием Жофрея в Пейран. И вот тогда мы с Сойе и Гундро разошлись в волю. Пока маркиз занимался улаживанием формальной стороны дела о передаче ему опеки над Пейраном, просто своими делами, мы занялись истреблением людей Грезьяка. Делали мы это тайно, с умом, и изрядно преуспели. Не сразу, ой как не сразу Грезьяк понял, что в череде странных случайностей, приводящих ко всё большему и большему числу смертей среди его гвардейцев, есть своя закономерность. Гибли только те, кто побывал в Пейране, кто помогал ему в тех бесчинствах. Я превратился во мстительного духа, и так как закон справедливости был на моей стороне, мне поразительно везло, я убивал прицельно, точно, неотвратимо, всех, кто попадал на прицел.

— ТЫ убивал? Но ведь ты ещё был, скажем, не вполне здоров, - изумился Андре.

— Это да… тогда моими руками и ногами, моей силой были Гийом и Жакоп, кстати, очень умной силы. А вот каким образом причинить такую боль, которая развяжет любой язык, изготовить яд, убивающий тихо, естественной с виду смертью... в этом мне мало равных. И в деле стратегии, разработки плана я оказался очень хорош... Короче, от меня была польза, и это моим именем претворялась в жизнь наша праведная месть. Мы истребили большинство тех, кто сопровождал Грезьяка в том преступлении: всех, кто пытал меня и Сойе, всех, кто участвовал в надругательстве над Жанной, осквернении захоронения моих предков. После очередного удачного улова, когда мы смогли тайно умертвить сразу десятерых негодяев, Грезьяк уловил-таки закономерность, и сбежал в панике.

— И ты догнал его?! – Андре даже подался ближе.

— Нет, меня поймал за руку маркиз де Фризан. Думаю, он знал о моей мести, и с его попустительства дело шло удачно. Но в тот момент он вдруг решил остановить меня, воззвал к моей совести...

— Совести?! Твоей?! Да ведь... – едва ли не подпрыгнул Андре.

— Он решил напомнить мне, что я дал священную клятву целителя, никогда ни при каких обстоятельствах не применять свои знания во вред людям.

— Да разве ж это были люди?! – возмутился Андре.

— Вот и я ему сказал что-то в том же духе, - усмехнулся Рауль, - Молодость мыслит одинаково категорично. Но маркиз был неумолим. И увидев, что этот довод не действует, он поставил мне ультиматум, либо я отказываюсь от дальнейшей мести, либо он отказывается от покровительства Пейрану. Уже потом я узнал, что здесь не обошлось без Жофрея. Этот старый плут сподобился написать маркизу…, видать сильно постарался, может быть, даже снизошёл до того, что обратился к Его Сиятельству на «вы», не знаю точно, прочесть то письмо мне не дали… да ладно. Сути дела это не меняет. Эти двое сговорились за моей спиной. И… я уступил. Гийом и Жакоп тоже поклялись в том, что тоже остановят свой бег гончих и вернутся в Пейран, восстанавливать наш дом... А я… я решил снова стать лекарем, лучшим лекарем...

— Так я не понял, ты отпустил... Ты простил Грезьяка и Филиппа?! – всё-таки эта мысль не могла уложиться в сознании Андре.

— Правильнее будет сказать, что я оставил их в живых, - и Рауль гордо вскинулся, - Как тогда заметил маркиз де Фризан, убийством врагов я не докажу Розаэлям свою невиновность...

— Да, но...

— Оставь это, друг. Оставь мне. С Грезьяком я ещё поквитаюсь, будь уверен... А сейчас, давай чуть передохнем. Сойе и Гундро должны появиться уже скоро, - с тем Рауль похлопал друга по плечу, надел маску и вышел прочь...

* * *

Вот такой непростой разговор состоялся между Брантом и Андре. Его отголоски, всполохи ярких горьких переживаний теперь беспокоили юную душу Андре. Он смотрел на красочный закат, а на самом деле не видел его, пламень утрат и боли Рауля де Пейран затмил этот небесный пожар.

I. Глава 19. Недосказанность и магия.

Как только небо начало терять свои краски, лес на дальнем конце поляны озарился странными всполохами. Не сразу Андре понял, что это свет фонарей. Такого юноша не ожидал, ведь он знал, что следопыты фонарями не пользуются, да и сам уже успел смекнуть, что в сумраке чем ярче свет, тем темнее ночь вокруг, ты становишься видным издалека, а сам в некотором смысле слепнешь.

Но раз этим вечером следопыты едут с фонарями, стало быть, есть среди них кто-то, кому так комфортнее, о ком стражи Пейрана особо заботятся. «Гийом Сойе», - мысленно произнёс Андре и невольно улыбнулся. Ему припомнился этот мудрый, добрый человек, и тут же захотелось поскорее увидеть его. А то, что следопыты, сопровождая его, даже вооружились фонарями, вдруг отозвалось в сердце юноши тёплым эхом: «Оно и верно, всё меньше риска напороться на какой-нибудь задиристый сук или угодить в коварную яму».

Так рассудил юноша и встал гостям навстречу, а Пират уже радостно метался между их лошадьми, и то было непросто добродушие четвероногого стража, но что-то много-много большее. Что ж, Андре не пришлось долго ломать голову над этой загадкой – среди вновь прибывших оказался и Жофрей, это его так самозабвенно приветствовал старый верный пес. И эта радость была конечно же взаимной! Мечтая дотянуться и до лица любимого хозяина, лизнуть его в щёку, пёс даже встал на задние лапы, и Маг Пейрана распахнул-таки объятия для своего мохнатого друга…

— Добрый вечер, господин Андре, - воскликнул Сойе, приветственно приподнимая шляпу.

— И в самом деле добрый, господин Сойе. Вы здесь! - Андре поклонился в ответ.

— Позвольте представить вам главу следопытов Пейрана – Жакопа Гундро, - и Гийом Сойе указал на своего друга.

Это был человек сорока лет, как и все жители этого края, жгучий брюнет с чёрными глазами. Ростом он не уступал Андре, но в плечах был в полтора раза шире и довольно коренастый. Облачённый в форменную броню следопытов Пейрана, он выглядел очень грозно.

Эта броня вызвала особый интерес Андре, он уже и прежде замечал её на следопытах, и пока только мечтал о возможности рассмотреть поближе. Эти доспехи были сделаны из хитро обработанной кожи и окрашены в такие цвета, что в лесной чаще их обладатель с легкостью становился невидимкой – вроде и не очень-то пестрая окраска, даже по-своему изысканная, но обладающая вот таким удивительным маскирующим свойством. Но что было самым ценным в этих доспехах, так это их гибкость и прочность! Да, Андре уже слышал о том, что в бою они не сковывают движения своего обладателя, будь у того в руках короткий меч, кинжал или булава, и мало каким арбалетом можно их пробить, если только недругу повезёт попасть точно в шов…

Всё эти мысли так увлекли Андре, что он даже не сразу вспомнил, что при знакомстве хорошо бы поклониться в знак приветствия, но в конце концов юноша вспомнил и об этом.

— Стало быть, вы меня не узнаёте, - добродушно улыбнулся в ответ на это смазанное приветствие Гундро.

— А должен был? – вскинулся юноша, и тут же сообразил, - Ах да, конечно, в тот мой первый визит в Пейран, мы должны были видеться, когда господин Сойе проводил нас через эти земли…

— Верно, тогда-то мы и познакомились, - и Гундро веско оглянулся на Соей, - Памяти нет, а рассуждает так здраво. Очень странно…

Соей веско кивнул, но что-либо ответить на это не успел, так как в разговор вклинился Жофрей:

— А со мной, сынок, значит, здороваться не спешишь? - лукаво подмигнул он Андре.

— Здороваться? Но… признаться, я в растерянности, как именно это делать с человеком, который так дичится формальностей? – улыбнулся в ответ Андре.

— Помяните моё слово, друзья, этот парень определённо очень скоро будет здоров! - рассмеялся Жофрей, дружески похлопал Андре по плечу и тут же поинтересовался, — А где Брант?

Что ж, Андре оглянулся. В самом деле, Брант уже спешил к ним, оказывается до того, он чем-то занимался в дальнем конце угодий Жофрея.

— Приветствую вас, господа Сойе, Гундро! – и Брант почтительно поклонился прибывшим.

Те обменялись чуть смущёнными взглядами и лишь кивнули в ответ. Ответил Сойе:

— Мы задержались, так как решили захватить с собой этого старого упрямца, а для этого потребовалось сделать небольшой крюк.

— А куда спешить? – тут же вскинулся Жофрей, - Десять лет никуда не спешим, а тут на тебе, всполошились. Тебе стало скучно здесь, сынок? - обратился старик прямо к Бранту, - Ты хорошо подумал прежде, чем решил отвлечь этих почтенных людей от их многотрудных будней?

— Думать будем вместе. Прошу вас, друзья, пройдём во внутрь, - и Брант открыл дверь пошире, - У нас здесь найдётся чем перекусить, для вас внутри, для ваших людей в гнезде.

— Благодарим, - теперь Жакоп Гундро поклонился более открыто, снова обменялся взглядами с Гийомом Сойе, и получив от того ответ на безмолвный вопрос, принялся разбрасывать своим следопытам распоряжения, в итоге, один из них отправился хлопотать в гнезде, трое ушли в лес, а ещё двое пока остались в конюшне, позаботиться о конях.

А сам Гундро уже поспешил в дом, вошёл он туда последним.

Оказалось, что разместиться тут сразу пятерым взрослым мужчинам не очень просто. Жофрей, словно гость в своём доме, тихо пристроился в углу на сундуке. Андре, по настоянию Бранта, разместился полулёжа на кровати и опустил тяжелую голову на заботливо подставленную ему подушку. Остальные расположились вокруг стола, на котором и правда Брант собрал нехитрое угощение. Сам Брант занял своё место последним, прежде плотно расправив дверной полог и оконные тканные шторы.

Ещё мгновение, и случилось то, к чему уже был готов Андре, но чего не ожидали Сойе и Гундро - Брант снял маску.

— Вот и славно! – тут же одобрил Жофрей, - Значит, вы с Андре, наконец-то, поладили. Очень славно!

Сойе и Гундро снова, теперь более открыто, переглянулись, дружно встали и склонились перед своим господином в почтительном поклоне. Роли поменялись, теперь Рауль ответил им благосклонным кивком.

Вернувшись на свои места, Сойе и Гундро стали жадно всматриваться с лицо графа де Пейран, тот же не спешил начать разговор, только его губы тронула печальная улыбка.

— Как там здоровье Жанны? - вдруг поинтересовался Жофрей.

Ресницы Рауля дрогнули, он медленно развернулся к старому учителю:

— Теперь лучше... Я не сообщал в Пейран о происшествии в Розаэле... Откуда знаешь?

— Ничего я не знаю, потому и спрашиваю. Так объясни толком, что с ней случилось?! - теперь и правда забеспокоился Жофрей.

Но Рауль упрямо повёл головой и промолчал. Жофрей мысленно выругался, и всё-таки счёл возможным уступить, раз уж надо объясниться, да пожалуйста:

— Она твоя слабость, сынок, и твоя сила. Раз ты собрал нас здесь, снял маску... Значит ты, наконец-то, начал серьёзно подумывать о том, чтобы вернуться домой. Это могла сделать только Жанна... Я объяснил. Теперь твоя очередь!

Что ж, Рауль неохотно кивнул:

— Она сегодня едва не умерла, и невольной причиной тому стал я... Я напомнил ей о том, что она старательно прятала в глубинах своей души... Жанна предпочитает смерть одной только возможности встретиться с прошлым лицом к лицу... И, кто знает, если бы не Андре… мы могли и потерять её! И все мои знания в такой ситуации оказались… Ох, это трудно объяснить... - Рауль тяжело вздохнул и решился, - Вчера я узнал о брачном контракте между Розаэлями и Воламбарами...

— Простите, господин, ВЧЕРА?! - не поверил своим ушам Сойе и даже чуть приподнялся.

— Да, Гийом, только вчера, - теперь Рауль смотрел прямо в глаза другу, но тот не дрогнул:

— Но ведь я писал вам об этом! ДВАЖДЫ!!!

Теперь пришла очередь Раулю страшно удивиться, и это удивление господина привело Гийома в большую растерянность:

— Я написал вам сразу как узнал, то есть в письме, следующем за тем, в котором сообщал о ранении графа де Розаэль. А во второй раз сразу после гибели Этьена Бове... Значит, вы не получили те мои письма…

Рауль согласно кивнул:

— В те времена я много переезжал… Может быть, они ещё найдут меня… Что ж, друзья, мы собрались здесь, чтобы, наконец-то, всё прояснить... Пока никто точно не скажет, сколько ваших писем не дошло до меня. Похоже, это породило меж нами некоторое недопонимание. Этому пора положить конец. Кстати, признаюсь, и за мной есть долг, ведь я не писал вам о нескольких очень важных событиях... Давайте же прольём свет на всё, что может помешать моему мирному возвращению домой.

— Мирному?! - поймал его на слове Жофрей и даже подался ближе.

Определённо старый лекарь первоначально выбрал несвойственную ему скромную позицию. Сидеть в сторонке и просто наблюдать, как это он намеривался делать по началу, для него не посильная задача. Признавшись себе в этом, он решительно пересел ближе, а именно на край занимаемой Андре кровати:

— Стало быть ты, сынок, всё ещё полагаешь, что Грезьяк держит тебя под прицелом и снова атакует, стоит тебе вернуться, скажем, в мир живых?

— Он знает, что я жив, - жёстко возразил Рауль.

— Именно, и он никак не напоминал о себе всё это время, по крайней мере здесь, - заметил Сойе, - Если бы он хотел достать вас, господин, через Пейран это было бы сделать проще простого. Раз это до сих пор не произошло, значит одно из двух, либо он потерял к вам интерес, либо защита, предоставляемая маркизом де Фризан, достаточно мощная.

— Ты мудр, Гийом, и в том залог благоденствия Пейрана, - улыбнулся Рауль, - Нет, Грезьяк не утратил ко мне интерес, и до сих пор нас хранила прежде всего протекция Фризана, но наш покровитель уже очень стар. А его прямой наследник человек слабый и телом, и духом. Так что самое время нам подумать о самостоятельной защите.

— Так, сынок, не спеши. Давай по порядку, - остановил его Жофрей, - Откуда ты знаешь, что Грезьяк всё ещё интересуется Пейраном? Разве известные события не убедили его в том, что тайна клада Вэнло утрачена?

— Надеюсь, что убедили. Но этот мерзавец испытывает к моей семье особый нездоровый интерес. Отказ, данный ему сёстрами Вэнло, оказался не переносим для этого сумасшедшего гордеца. Охота за кладом была продиктована жаждой наживы, теперь же им движет просто коварная месть.

— Давай-ка ближе к делу, ты в эти годы снова с ним пересекался? - нахмурился Жофрей.

— Нет, мне удалось скрыться достаточно надёжно. Но... - Рауль сокрушенно повёл головой, - Сейчас речь не обо мне, а о Филиппе.

— Твоём недостойном брате?! – вскинулся Жофрей.

— О моём НЕСЧАСТНОМ брате, - вкрадчиво поправил учителя Рауль.

— «Несчастном»?! Это что-то новенькое! Не он ли обласкан при королевском дворе? Не он ли ПОДСТАВИЛ тебя?! - возмутился Жофрей.

— Очевидно речь о чём-то, что пока нам неизвестно, - вслух решил Сойе, призывая Жофрея ко спокойствию, - Верно ли я понимаю, господин, что вы уже рассказали Андре свою печальную историю?

— Верно, друг мой, верно, - благосклонно улыбнулся Рауль, - Я рассказал Андре историю моего отъезда из этих мест. А историю моих приключений, точнее кое-то из них, я намерен рассказать сейчас, вам всем.

— Наконец-то! - Жофрей выразил полное удовлетворение, - Давно было пора! Давай же! Не тяни! А то я так устал ждать, когда же ты начнёшь говорить. Десять лет! Шутка ли? Так любопытно! Столько вопросов! А он как воды в рот набрал!

Рауль печально рассмеялся в ответ:

— Но разве ж я совсем ничего не рассказывал?

— Только эпизоды, только примеры людских болячек по случаю, - кивнул Жофрей, - Но мы-то ждём от тебя большего! И не делай вид, что не понимаешь. Так что давай, выкладывай!

Что ж, Рауль согласно кивнул и начал свой рассказ:

— После пяти лет обучения в Дастане я отправился в Западные колонии...

— И какого чёрта?! Всегда хотел понять, какого чёрта тебя понесло туда?! – тут же вскипел Жофрей, — Это ведь края нескончаемой войны и всякой свирепой заразы! Когда я узнал, что ты отправился туда, решил, что ты стал искать смерти!

— Поехать туда стало естественным решением, мне от него было не отвертеться, - Рауль ничуть не смутился горячности своего старшего друга, - Но это мы обсудим в другой раз... Сейчас я хочу рассказать вам о том самом, «большем», как ты, старик выразился. Так вот, на исходе третьего месяца моего пребывания на полуострове Юмата, где я служил лекарем на плантациях рабов, меня пригласили облегчить страдания тяжело больной рабыни. На самом деле, её надсмотрщик ожидал, что я ускорю её кончину и позабочусь о том, чтобы её болезнь не стала началом эпидемии. Это оказалась особенная рабыня - молодая, тонкого телосложения, сильно не похожая на тех, кто её окружал. Мне доводилось слышать, что наша судебная машина к тому времени уже пять лет как начала заменять смертную казнь пожизненным рабством. Эта девушка явно не была рождена рабой, значит это изгнанница, так тогда решил я, и, как оказалось, не ошибся. Бедняжка билась в страшной горячке, кричала, плакала, никого не узнавала. Она уходила в мир предков дорогой адских мук. Но с моим появлением случилось странное. Она словно узнала меня, затихла и назвала... Филиппом.

— Я не ослышался? Филиппом?! – изумился Жофрей.

— Всё верно, отец, ты не ослышался. Когда я попросил её назвать моё полное имя, она назвала меня маркизом де Лярок, своим возлюбленным мужем.

— Мужем?! - хором воскликнули Сойе и Гундро.

— Верно, друзья мои. Так судьба свела меня с женой Филиппа, Камиллой де Гримман маркизой де Лярок.

— Жена Филиппа оказалась в рабстве?! Но как?! – ещё отказывался верить своим ушам Жофрей.

— Да, это очень горькая история, - вздохнул Рауль, - Но позвольте по порядку. В тот день, день нашей с ней первой встречи, я не стал разубеждать её, главное было спасти несчастную. Раз присутствие любимого мужа подействовало на неё так успокаивающе, тем лучше. После суток отчаянной борьбы с её недугом мне удалось-таки победить. Лихорадка отступила, она смогла уснуть спокойным сном, дала мне возможность оставить её. Когда же я вернулся к ней через пол дня, она проснулась и снова назвала меня Филиппом. На этот раз не было признаков лихорадки и помутнения рассудка, потому я решился прояснить ситуацию, дал ей возможность хорошенько рассмотреть меня, и скоро она согласилась с тем, что обозналась. Это стало для неё страшным ударом, слёзы полились ручьём, ведь она полагала, что её муж нашёл её, теперь она спасена, и вдруг такое разочарование. Сами понимаете, я решился рассказать ей правду, что я брат её мужа и сделаю всё возможное, чтобы помочь ей. Но найти в этом взаимопонимание оказалось непросто. Дело в том, что она слышала обо мне, как о заклятом враге Филиппа, потому и не решилась довериться. Моё заявление о том, что она беременна повергло её в ещё больший шок. Но она всё-таки быстро приняла эту новость, с абсолютной уверенностью, что понесла от мужа. Это придало ей сил для борьбы с болезнью, но не добавило доверия ко мне... Пришлось действовать в обход её воли, благо её бесправное положение давало простор для такого произвола. Я убедил её тогдашних хозяев перевести её с плантаций на работы в доме. Тогда ею владел редкий пройдоха, некий господин де Шанз. Узнав, что я хочу выкупить Камиллу, он заломил приличную цену, стало ясно, что наш с ней разговор подслушали, Шанз узнал, что я дворянин, брат маркиза и, значит, могу заплатить много. Он проявил себя очень жадным торгашом. Мне потребовалось время, чтобы раздобыть такие деньги, ведь даже влезть в долги на такую крупную сумму надо было сильно постараться.

— Да, припоминаю, - кивнул Сойе, - Вы для этого примерно тогда запросили особо ценную посылку…

— Верно, друг, верно! И я очень признателен вам с Жакопом, что вы сделали всё так слаженно, быстро, надёжно, - и Рауль даже поклонился друзьям, — Это позволило мне выкупить Камиллу, и последние месяцы своей беременности она провела в доме моих друзей на тихой и уютной вилле в южной части всё того же полуострова Юмата.

Рауль пригубил вино, перевёл дух и продолжил свой рассказ:

— Роды выдались трудными. За недолгое время нашего с Камиллой знакомства она во второй раз едва не умерла. Но да Господь услышал наши молитвы и не дал моему племяннику осиротеть.

— Стало быть, вы не сомневаетесь в том, что этот ребёнок ваш племянник? - осмелился уточнить Гундро.

— По началу я не видел смысла перечить его матери, но сейчас мальчишке уже три года, и теперь нет никакого сомнения в том, что он нашей породы, Вэнло-Луирьян. Славный мальчуган. Мать назвала его Филиппом, в честь отца. Да-да, друзья, она отзывается о муже только в превосходной степени. Однажды, ей всё-таки удалось дознаться о причине моей ненависти к Филиппу старшему, и с тех пор она одержима мыслью очистить, как она уверена, доброе имя мужа. Она убеждена, что тогда, десять лет назад, нас с Филиппом запутали... Да, она так и выразилась, «запутали». Иначе как объяснить, что и Филипп, этот «достойнейший из смертных человек», как она выражается, имеет такое превратное мнение обо мне, его брате. Но вот с тем, что граф де Грезьяк, опекун её мужа, редкий мерзавец, она спорить не стала. У неё уже были основания полагать, что он не тот, за кого себя выдаёт, и точно ей не друг.

— Позвольте предположить, Грезьяк как-то причастен к тому, что она оказалась продана в рабство? - Сойе даже чуть подался ближе, тем самым выказывая свой большой интерес.

— Да, Гийом, несомненно. Её обвинили в колдовстве и арестовали накануне венчания. Филипп бился за доброе имя невесты как мог, но её всё-таки осудили и приговорили к смертной казни, вот только исполнение этой казни было отложено на пару месяцев. Тогда Филипп настоял на том, чтобы они обвенчались прямо в тюрьме, тогда же у них состоялась брачная ночь. Они надеялись, что добиться помилования для маркизы де Лярок будет проще, но все усилия Филиппа разбивались, как волны о скалы. Тогда он стал готовить для неё побег. Но вечером накануне побега её срочно перевели в другую тюрьму, а оттуда почти сразу отправили на корабль, везущий обречённых на рабство в наши Западные колонии. Ночью, при погрузке на корабль, она чётко видела в свете факелов Грезьяка. Он ясно видел её, слышал её мольбы о помощи и в ответ лишь ядовито улыбался. Это было первым разом, когда он так повёл себя, открыто враждебно по отношению к ней. Он не произнёс ни одного слова, но она ясно поняла, что всеми своими неожиданными несчастьями она обязана именно ему. Не стану сейчас погружаться в детали, коснусь этой истории только вскользь, а именно, получается так, что Грезьяк познакомил Филиппа с Камиллой, открыто содействовал их союзу, но потом подстроил жуткую интригу, в результате которой Камиллу обвинили в убийстве её собственного отца, да ещё и с применение колдовских чар, и даже свидетели нашлись. Странные свидетели, они возникали прямо в день суда, а потом Филипп не мог их разыскать. Суд был явно куплен, и прикрыт высокой протекцией кого-то из особо приближённых к королю. Филипп пытался пробиться с прошением к самому королю, но никак не смог, ведь все эти события мистическим образом совпали с отъездом короля из страны...

— А что, если и Филипп не так уж и чист в этой истории? – рискнул-таки предположить Гундро.

Рауль с пониманием кивнул:

— Признаюсь, по началу и я так решил. Но со временем появились причины изменить это моё мнение. Я навёл справки об этих событиях через разных людей, в том числе и через маркиза де Фризан. Все говорили одно и то же - несчастье, постигшее возлюбленную Филиппа, едва не сгубило его самого, он много пил с горя, играл в карты и только проигрывал. Потом заперся в своём доме в Фонтэнже, прежде прогнав всех слуг, и пару недель не выходил оттуда. Говорят, граф де Грезьяк нашёл его там в весьма плачевном состоянии, истощённым, похоже, он не ел и, возможно, почти не пил всё время своего уединения. Возвращать его в форму пришлось с помощью королевского лекаря. Сам король принял на себя обязанности душеприказчика и добился того, чтобы Филипп вернулся на службу в армию. Но при первой же возможности тот выпросил для себя назначение в действующие войска, сейчас он где-то в Афране. Владения же его пришли в запустение, почти всё было заложено и уже большей частью продано. Так что в настоящий момент он почти разорён, если вообще ещё жив. Но да я думаю, что он всё-таки жив. Если всё это подстроил Грезьяк, не в его правилах просто позволить жертве умереть. У меня уже есть веские основания полагать, что именно он организует разорение Филиппа. А значит, у драмы, которую он пишет для моего брата, развязка ещё не настала.

Потрясённые услышанным Андре и Жофрей переглянулись с Гундро и Соей, и снова первым очнулся Сойе:

— А где сейчас мадам де Лярок?

— В Ротарде, - охотно откликнулся Рауль, - Я в ответе за неё и её сына. Но живёт она там под чужим именем, так как приговор, вынесенный ей, пока не отменён.

— А почему её муж не попробовал просто выкупить её? Почему он предпочёл спиться? – снова подал голос Соей.

— Потому что корабль, на котором перевозились рабы в Западные колонии, в том числе и Камилла... Этот корабль подвергся нападению пиратов. Во Фрагии всех пассажиров того корабля считают погибшими. О том, что пираты захватили рабов и продали, здесь никто не знает. Ведь Юмата сейчас в ведении испайронского короля, а не фрагийского.

Теперь Сойе удовлетворённо кивнул. Всё сходилось.

— Значит Грезьяк вдруг взялся извести Филиппа таким изощрённым способом... Допустим. И вы полагаете, что объявись вы, он примется и за вас, и за тех, кто дорог вам? - подвёл черту управляющий землями Пейран.

— Да, друг мой, я думаю, так оно и будет, - снова согласно кивнул Рауль, - Этот гад располагает весьма влиятельными связями, ему ещё под силу уничтожить Камиллу с сыном. Розаэли по-прежнему уязвимы... А маркиз де Фризан стар и далеко отсюда...

— А что вы, сударь, говорили о брачном контракте между Розаэлями и Воламбарами? - подал голос Андре, молчавший всё время разговора.

Этот вопрос острой занозой вонзился в его сердце, и юноша просто не мог не задать его. Что ж, Рауль горько поджал губы и кивнул:

— Верно, Андре. Готовься, теперь и тебе захочется напиться… Много лет назад, уже около двадцати, граф де Розаэль заключил с Воламбарами контракт в покрытие большого карточного долга - он обязался отдать в жены старшему из сыновей барона свою старшую дочь. Десять лет назад, накануне восемнадцатилетия Жанны, Воламбары потребовали заменить невесту. Вы, сударь, теперь знаете почему... Так что теперь этот контракт довлеет над Дианой.

Но ошеломлённый Андре отказывался верить услышанному:

— Вы призывали меня к осторожности... Мол, кто знает, нет ли в моей прошлой жизни каких-то обязательств... А оказывается, что обязательства уже есть у неё?! Почему же она не сказала мне об этом ни слова?!

— Может быть, потому что не считает эти обязательства своими? – вздохнул в ответ Брант, - Она не приняла этот уговор, не дала Гастону ни тени надежды на взаимность, но в таких делах у женщины согласия и не спрашивают, по крайней мере в большинстве дворянских семей Фрагии.

— Значит граф намерен выдать её замуж насильно?! – Андре прямо-таки подскочил в кровати, запылал как сухой тростник.

— А ну-ка, выдохни друг! – Брант рванулся к нему навстречу, категорично указал на подушку, - Либо ты возьмёшь себя в руки, либо мы уйдём в гнездо и оставим тебя здесь одного!

Что ж, Андре кивнул, снова опустил и правда очень тяжёлую голову на подушку. Только после этого Брант удовлетворённо кивнул, вернулся на своё место и взялся ответить на заданный другом вопрос.

— Выдать замуж насильно?.. Граф де Розаэль очень любит дочерей, но… он слабый человек, угодил в сети Воламбаров, и теперь они вертят им как хотят. В ход идут и кнут, и пряник. Сначала они взялись запугивать, даже перебили графу ноги, так сказать, в качестве акта устрашения. И даже открыто пригрозили начать истреблять жителей этого края в случае, если граф не выполнит этот договор…

— Нет!!! – ошеломлённо выдохнул Андре.

— Да ты и правда изрядно прозрел за эти пару дней, что я отсутствовал, - горестно усмехнулся Жофрей.

— А почему ничего из этого мне не рассказал ты?! – теперь в голосе Рауля послышался металл, чего он никогда не позволял себе в отношении старого учителя.

Это почувствовали все, и всем стало очень не по себе. Граф де Пейран был очень зол и теперь не скрывал это. Что ж, Жофрей нахмурился, ответил не сразу:

— А ты спрашивал? Что тебя интересовало до сих пор? Шляешься десять лет Бог знает где... Тебе вообще было до нас дело? До Жанны было дело?!

— Ответь на мой вопрос прямо.

— Хочешь прямо? Изволь! – Жофрей тоже ожесточился, - Воламбары это страшная боль этого края. И тебе о них говорили, но ты не принял это близко к сердцу. Мол до сих пор справлялись с этой напастью, и дальше справитесь, а я здесь лишь проездом, мне погружаться в эти проблемы недосуг. Верно?

— Вот значит, как ты обо мне думаешь?!

— А была возможность рассудить иначе?! – невольно огрызнулся старый лекарь, — Вот я и решил, что ты должен прежде всего поговорить с Жанной. А это случится тем скорее, чем упорнее Диана будет искать встреч с Андре.

— Старик, смотри за словами, - решил вмешаться Гийом.

— Это ваша забота смотреть за словами. А мне эти сложности не нужны, - отмахнулся Жофрей, - Сёстры Розаэль, сами того не осознавая, стали искать защиту у Андре. Пусть и безрукий, он может вселять надежду на чудо. А вот обидчивый граф де Пейран, занят только своей персоной. Почувствовать чужую боль...

— Жофрей, хватит! - вскипел и Андре и тут же с изумлением обернулся к мрачному Раулю, - Почему вы, сударь, позволяете ему такие речи?! Почему не возразите? Ведь это не так!!!

— Я пытался оправдаться десять лет назад. Не вышло. С тех пор я зарекся этим заниматься, - Рауль нахмурился пуще прежнего.

— Правильно! – и Жофрей даже подался к нему ближе, - Нам не оправдания требуются, а конкретные действия господина этих земель! Нам нужна защита человека, в которого мы все верим, которому беззаветно преданы.

— Так на какие действия ты уповаешь, оставляя меня в неведении?! – вспылил-таки и Рауль.

— Мы не так уж много времени упустили, - вдруг присмирел Жофрей, - Прости! Но я уверен, что ты должен был прежде всего разобраться с тем, что происходит с Жанной... Отныне никаких недомолвок. Обещаю!

Рауль подарил Жофрею долгий горестный взгляд, тяжело вздохнул и… всё-таки кивнул:

— Воламбары ведут с Розаэлями игру. Гастон, старший сын барона, взял на себя труд притупить бдительность графа де Розаэль и, возможно, преуспел в этом.

— Гастон де Воламбар... - эхом откликнулся Андре, — Это его упомянула Жанна, вступившись за меня?

— Да, верно, - кивнул Рауль и тут же обратился к Сойе и Гундро, - А что о нём можете сказать вы? Что он из себя представляет?

Сойе и Гундро переглянулись, и на этот раз ответить взялся Гундро:

— Гастон редко бывает в этих краях, он всё больше крутится при дворе. Появляется здесь только раз в полтора — два месяца, не больше, чем на неделю.

— И в это время не забывает навещать Розаэлей, - уточнил Рауль.

— Верно, господин.

— Известно ли, чем ещё он занимается во время этих визитов домой?

— Нам о Воламбарах известно не всё, но многое, - всё-таки не преминул заметить Гундро, - Он в фаворе у своего отца, является его любимцем и достойным преемником. У нас есть основания полагать, что он лично принял участие в убийстве Этьена Бове. Эти гады устроили на парня охоту, загнали его, как дикого зверя.

— Кто такой Этьен Бове? - решился уточнить Андре.

— Друг юности Дианы, сын главного конюха замка Розаэль, - тут же пояснил Рауль, - Парня убили сразу, как Диана дала решительный отказ принять помолвку с Гастоном.

От таких новостей Андре нахмурился пуще прежнего. Прежде ему как-то не приходило в голову, что у Дианы была жизнь до его здесь появления, чувства, любовь, утрата... А сейчас вдруг столько открытий!

— Так почему же Воламбаров не призвали к ответу? Если их причастность к этому убийству доказана... – хмуро поинтересовался Андре.

— Выдвинуть обвинение мог только господин Этьена Бове граф де Розаэль, а он предпочёл решить, что гибель парня — это результат несчастного случая, что его задрал дикий зверь. Верно я понимаю? - уточнил Рауль у Сойе.

— Да, господин, верно. Я нашёл возможность поделиться нашими открытиями с госпожой Жанной. Видимо, в разговоре с отцом ей пришлось признаться, откуда у неё такие соображения. На этом разговор и закончился.

Рауль кивнул и взялся наполнить бокалы вином. Действо это велось неспешно, каждый успел погрузиться в свои невеселые мысли, молчание нарушил Рауль, сразу, как передал Жофрею два бокала, один из которых предназначался для Андре.

— Есть ли новости от гонцов, посланных по следам фрагийских семей, покинувших Ротард после появления у нас Андре? - обратился он к Гундро, так вдруг сменив тему разговора.

—... и в которых есть маленькие девочки, - понял тот, - Да, как раз сегодня утром вернулся последний из посланных нами гонцов. К сожалению, организатора того пикника, баронессу де Рено с дочерью, найти не удалось. Мы знаем, что сейчас они путешествуют по Бриании. Туда наши люди за ними не поехали. А вот что касается семей с девочками…

Тут Гундро запнулся и в растерянности развернулся к Сойе. Тот, не менее сконфуженно улыбнулся в ответ, кивнул и взял право голоса:

— С этим последним гонцом получилась странная история. Он был послан по следам семьи виконта де Бланш, и ему повезло найти так нужный нам ответ. Это его дочь едва не погибла в водопаде Тарна, это её спас господин Андре. И как только Гюстав Талло, наш гонец, собрался назвать нам полное имя спасителя, он...

— Он забыл его? - усмехнулся Рауль.

— Верно, господин! Как вы догадались? – удивился Гийом Сойе.

— Ваши сконфуженные лица и наш с Андре опыт навели меня на эту догадку. Так, может быть, он смог назвать имя его родителей?

— Нет. Тот же конфуз.

— Гюстав надёжный человек! – тут же бросился на защиту подчинённого Гундро, - Он один из лучших ваших следопытов! Поняв, что нашёл то, что искал, он не упустил возможность проверить достоверность рассказанной Полем Ляру истории. Все подтвердилось. В самом деле в Ротарде де Бланши принимали гостями двух господ... Андре и некоего кавалера де Ригори, по описанию очень похожего на Питера Вайта, а при них были два лакея брионца Поль и Жак Ляру. Де Ригори и брионцы покинули Ротард в день гибели Андре...

— Что ещё? Что вы хотите, но не решаетесь произнести? - приободрил его Рауль.

И снова Гундро и Сойе сконфуженно переглянулись, и снова инициативу принял на себя Сойе:

— Тут такое дело… Виконт де Бланш уверен, что спаситель его дочери жив.

— Поль Ляру проговорился? - предположил Жофрей.

— Нет. Виконт уверен, что Андре живой и абсолютно здоровый три дня назад был в Талазе.

Теперь настал черёд недоуменно переглянуться Раулю, Жофрею и Андре. А уже в следующий миг Жофрей от души рассмеялся:

— Определённо, ребятки, с вами не соскучишься!!! - отсмеявшись, Жофрей обратился к Сойе, - И почему же виконт так думает? Он сам видел... Андре?

В ответ Сойе как-то сокрушённо повёл головой:

— Мы с Гундро полагаем, что всё это можно объяснить только если предположить, что у господина Андре есть двойник. В Талазе его видели девочка, дочь виконта, и её нянька, женщина надёжная, разумная. Они-то и заявили, что видели Андре, говорили с ним... Был он не один, а с другом, на этот раз брюнетом, его ровесником.

— И как звали этого друга?

— Граф де Монсар.

— Уже хорошо... - заметил Рауль.

— Кажется, Анри де Монсар, - уточнил Гундро.

— Анри? - повторил Андре и выразительно глянул на Рауля.

Тот кивнул:

— Да, понимаю, в твоих кошмарах был один Анри. Возможно, это он, граф де Монсар... Что-то ещё? Как тот Андре объяснил своё спасение? Или виконт не подтверждает, что Андре упал в водопад?

— То-то и дело, что подтверждает, - кивнул Сойе, - Потому он и заказал заочное отпевание. А как тот Андре спасся, ему не ведомо, нянька и девочка об этом не спросили. Тот Андре с другом обещал навестить виконта, но когда-нибудь потом. Короче, странный тип, на имя откликнулся, но был не против того, чтобы нянька рассказала графу де Монсар историю того якобы гибели. А выслушав, эти двое почти сразу откланялись. Не удивлюсь, если де Монсар тоже имя вымышленное.

— Как знать... Но одно определённо, историю спасения девочки и падения спасителя в водопад рассказали уже двое очевидцев, верно? - уточнил Рауль, - И этот виконт де Бланш заказал отпевание. Значит имя нашего Андре среди тех, кого заочно отпевали в те дни.

— Да, господин, это точно, в этом Гюстав уверен, - поддержал его Гундро, - Но, когда мы напомнили ему этот список, он не смог предпочесть ни одно из названных имён. И это тем более странно, что он помнит, как в момент, когда это имя назвал виконт, поймал себя на мысли, что имя ему знакомо именно из этого списка. А теперь... Парень очень расстроен, рвался сразу же вернуться к де Бланш, на этот раз всё записать. Но мы его пока не отпустили. Если хотите, я его позову, он здесь.

Андре и Рауль переглянулись, и последний надел маску:

— Зовите.

Уже через минуту на пороге появился чернявый молодой мужчина лет двадцати пяти, может чуть старше, не высокий, крепко сложенный, с открытым приятным лицом. Он низко поклонился всем собравшимся в доме.

— Да, это славный воин, - вздохнул Жофрей, обращаясь прежде всего к Андре, - Честный...

— Так как моё имя, Гюстав? - Андре с великим волнением задал этот вопрос и теперь, в ожидании ответа превратился в слух.

Губы Гюстава открылись было для ответа, но не издали ни одного звука, а в глазах отразилось чувство, сильно смахивающее на отчаяние. Брант встал, подошёл к бедолаге пытливо заглянул ему в глаза и вдруг положил руки на виски того. Сконфуженные глаза молодого следопыта изумлённо расширились. Чего-чего, а такого он не ожидал. Но да, что тут поделать. Если Соей и Гундро считают такое поведение странного лекаря допустимым, остаётся только смириться, и следопыт смиренно прикрыл глаза. Так они постояли пару минут. Наконец, Брант опустил руки и отступил на шаг:

— А теперь назови имя.

Открывший глаза Гюстав попробовал ответить:

— А... - начал он было говорить, но тут же осёкся и сморщился, как от резкой зубной боли.

А уже в следующее мгновение во взгляде его появилась тень паники. Он невольно повернулся к Жофрею, как утопающий пытается найти того, кто его спасёт. Но рядом был Брант, а потому Жофрей и не сдвинулся с места. Брант снова взялся за голову Гюстава. Лишь несколько секунд, и тот с облегчением выдохнул.

— Не пугайся ты так, добрый человек. В этой забывчивости нет твоей вины, - голос Бранта звучал ровно, мягко, - Ты всё сделал верно, и это высоко ценят правители Пейрана, уж поверь мне. А теперь оставь нас.

Что ж, сконфуженный Гюстав поклонился и вышел. Брант прикрыл за ним дверь и снова снял маску:

— Этот бедолага не лжёт.

— Ты умеешь читать мысли людей? - усмехнулся Жофрей.

— Я умею чувствовать чужую боль, в самом буквальном смысле слова, - не поддержал шутку Рауль, - Гюстава поразил тот же недуг, что и Андре...

— Недуг? Зараза, убивающая память? - сощурился Жофрей, - Но эти двое ещё даже не общались...

На лицах Сойе и Гундро угадывалось то же недоумение. Но Андре напротив с пониманием кивнул. Заметив это, Жофрей взвился:

— Да что здесь происходит?! Объясните толком!

— Спокойно, спокойно, отец, - улыбнулся Рауль и кратко рассказал о том опыте, что они с Андре пережили в последние пару дней, - Согласись, в этой странной забывчивости Андре и теперь Гюстава есть некоторое сходство, что-то мистическое…

— …«мистическое»… - вдруг эхом отозвался Жофрей.

— Старик, ты хочешь что-то сказать? – тут же обратился к нему Рауль.

— Ну… просто интересное слово ты подобрал… Кстати, заметь, ты первый это сказал, не я. Стало быть, у тебя нет разумного объяснения. Опыт лекаря бессилен… - при этом в глазах Жофрея совершенно точно заиграл лукавый огонёк.

Да, у него явно появилась какая-то новая идея. Заметив эту перемену в настроении наставника, Рауль невольно улыбнулся:

— Да, опыт лекаря в этом деле разводит руками. Житейский опыт тем более… Давай уж, выгладывай, что пришло в твою седую голову? Чего ради ты ухватился за это слово?

— Конечно же я скажу, но прежде ответь ты, - и Жофрей даже подался ближе, - Неужели ты, будучи в учениках у своих великих учителей, ни разу не касался темы магии?

— Магии?! – искренне удивился Соей.

Надо сказать, что глаза Гундро тоже стали заметно шире.

— Старик, впечатление, что ты сейчас собрался говорить о магии всерьёз, - улыбнулся Сойе, - Но не ты ли все эти годы приучал нас к мысли, что магия — это страшилка для Воламбаров. И следопыты не жалели сил разыгрывая врагов и простых людей…

— Одно другому не мешает, дружок, - лукаво усмехнулся Жофрей и снова развернулся к Раулю, - Так что ты скажешь, сынок?

Рауль призадумался, нахмурился, даже поджал губы, но размышлял он недолго:

— Ты же знаешь, как я не люблю ходить в эту сторону… Но да ладно, если уж ты спросил, я отвечу. Учитель Али как-то сказал, что эта сторона бытия откроется мне после смерти, а до тех пор я могу продолжить относиться к этому как к досужим сказкам…

— «Откроется… после смерти»?! – изумился Андрей, - Очень странно звучит… А вот то, что с тобой случилось десять лет назад смертью назвать нельзя? Или он имел в виду настоящую смерть?..

— Ох, какой же ты цепкий, - улыбнулся в ответ Брант, - Но ответ «нет», тот случай не считается, хоть я тогда и правда был очень близок к порогу…

— А заговор на чистые раны… Чем не магия? – пуще прежнего вскинулся юноша.

— Ну, если так, то очень многое можно назвать магией, - вдруг рассмеялся Жофрей, - И чем глупее человек, чем дремучее, тем больше его магический мир. Здесь, в Пейране мы в этом очень даже преуспели. Но сейчас речь всё-таки о другом. И я снова спрошу, Рауль… у тебя есть хоть какие-нибудь идеи из этой сферы?

В ответ Рауль неопределённо повёл головой:

— Я уже сказал, что учитель не стал делиться со мной этими знаниями, вообще не любил говорить на эту тему, мол обсуждать это с обычным человеком, всё равно что пытаться объяснить слепому, что такое свет. Я ходил у него в учениках несколько лет, жил рядом с ним, и всё равно не могу сказать со всей уверенностью, красовался ли он в такие вот минуты, когда речь всё-таки заходила о магии, или в самом деле он был сведущ. Но так или иначе, однажды он дал мне прочитать небольшую книжонку о магических артефактах, так, в качестве сказки на ночь. В ней и правда речь шла о том, что находится за гранью того, что я готов признать правдой.

— Но сейчас ты вспомнил об этом… - решил-таки подтолкнуть друга Андрей.

— Да, - снова кивнул Рауль, - Вспомнил, потому что там шла речь и про… исполнение желаний. В зависимости от магического уровня создателя, действие таких артефактов имело разную силу и направленность. В простейшем случае создатель артефакта вкладывал в него исполнение своего конкретного желания, причём разово. Это много больше, чем сделать топор, то есть инструмент для исполнения желания. Там были варианты, один безумнее другого, но сейчас не буду об этом, потому что мне припомнилось другое… Сильный маг способен сделать артефакт, который может выполнить желание другого человека, точнее того, кому будет принадлежать эта магическая вещица.

— А есть разница? – нахмурился Гундро, который честно старался понять.

— Да, есть, - веско кивнул Рауль, - Одно дело ты делаешь что-то, образ чего уже держишь в голове. Другое дело, когда ты закладываешь в своё творение некое подобие почтового голубя, который передаёт желание обладателя артефакта Всемогущему Богу, и тот уже по своему усмотрению исполняет это желание…

— Именно! – и Жофрей едва ли не захлопал в ладоши, - Правильно говоришь! Вот об этом я и хотел сказать!

— Отец, ночь на дворе, а нам ещё столь о многом надо бы поговорить, - нахмурился Рауль, - Время ли сейчас предаваться пустым фантазиям?

— А они не пустые! – едва ли не обиженно вскинулся Жофрей, - Я дольше тебя живу на этом свете, и повидал вряд ли меньше твоего… Короче, я видел на шее Питера Вайта такой магический амулет! Точно вам говорю, он из этих, «вторых», способный исполнить желание обладателя! Ошибиться я не мог, уж поверьте! Как же я раньше про это забыл… Короче, когда-то в молодости я не просто коснулся этой темы, но и… ох, это был такой опыт, о котором не забыть, как бы не хотелось. И вот тогда, на ферме Фелуа, я как увидел это на шее Питера, так моё сердце и ёкнуло, от страха, конечно.

— Страха?! – удивился Андре.

— О то, как же? Силища в таких амулетах заключается огромная, способная даже годы двигать, города с лица земли стирать…

— Старик, не увлекайся! – возмущённо нахмурился Гундро.

— А-га, уже не по себе стало?! Вот и мне тогда тоже, ой как это не понравилось. Я даже несколько минут раздумывал над тем, как бы забрать у Питера эту вещицу, так сказать, от греха подальше… Но… с этим ведь тоже всё сложно. Просто забрать её нельзя – это верная смерть вору. Обладатель должен отдать её доброй волею, открытым порывом души. И раз уж Питер знает, что носит, вряд ли он такое отдал бы мне… Да если бы такое и случилось, что бы я стал с этим делать? Искушение дичайшее! А просто уничтожить тоже нельзя, это очень… сложно. Вот я и рассудил тогда, Питер человек хороший, добрый. Он не станет использовать такое во вред людям.

— И?!.. – Андре даже подался ближе к старому лекарю, так его заинтриговал такой поворот разговора.

— И вот то-то! – и Жофрей назидательно поднял указующий перст, - У твоего брианского друга, сынок, точно был разум с сердцем не в ладу. Мы это уже обсуждали, уверен, ты помнишь. А ещё и Поль Ляру… как он объяснил своё нежелание предъявлять миру тебя живым? Начинаете понимать?

— Ты намекаешь на то, что эта забывчивость, моя и Гюстава, является выполнением какого-то желания Питера? – пытливо сощурился Андре.

— Именно! – и довольный Жофрей даже хлопнул в ладоши, - Ты как-то уже сказал, мол тебя здесь спрятали. Думаю, в глубине души Питер очень-очень хотел спрятать тебя от герцога, да и от себя тоже… Нам остаётся только гадать, как именно он сформулировал своё желание, но в целом, думаю, теперь вам моя мысль понятна.

Да, теперь его поняли, но принять услышанное всё-таки было сложно.

— Ну не знаю, не знаю, - недоверчиво вздохнул Сойе, - Я не хочу тебя обидеть, отец, но… давай-ка вернёмся к тому, что остаётся в нашей власти.

— Согласен! – встряхнулся и Гундро, - Предлагаю отправить к де Бланш другого гонца. У меня в команде есть подходящие ребята!

Видя, что Рауль не спешит согласиться, Сойе решился поддержать Гундро:

— Мы ведь ничего не теряем, так почему же и нет? Либо мы найдём прошлое Андре, а с ним, надеюсь, и сильного влиятельного союзника для борьбы с Грезьяком и Воламбарами. Либо получим ещё одно подтверждение этой вашей мистической версии...

— Ладно. Согласен, - принял решение Рауль, - Правила те же, пока храним в тайне факт спасения Андре. Открыться можно только отцу нашего «утопленника». Ясно?

— Да, господин, - почти хором ответили Гундро и Сойе.

И Рауль невольно улыбнулся:

— А теперь, друзья, рассказывайте всё, что знаете о Воламбарах и Розаэлях. Каким образом первые присматривают за вторыми? И как за всеми ними присматриваете вы?..

I. Глава 20. Горемычный отец.

Диана появилась у дома Жофрея как раз, когда мужчины завершили завтрак и начали оговаривать планы на день. Завидев юную графиню де Розаэль, Брант и Андре, не сговариваясь, поднялись к ней навстречу, а Жофрей лишь лукаво рассмеялся, но с места не сдвинулся.

— Приветствую вас, господа! - воскликнула Диана, принимая помощь Бранта, чтобы сойти в коня.

— Господа? - поймал её на слове Брант, - Не уверен, что скромный лекарь заслуживает такое обращение.

— Это вы-то скромный лекарь? - рассмеялась Диана.

— Не понимаю, чем я дал повод думать иначе? - тоже рассмеялся Брант, провожая гостью ко столу.

— Построили несгибаемый Пейран по стойке смирно, и удивляетесь, почему я так говорю? Не отпирайтесь! Это ведь правда, - Диана была возбуждена больше обычного и тем выдавала своё крайнее волнение.

Она опасалась прямо смотреть на Андре, и не скрывала свою радость видеть здесь Бранта и Жофрея. К последнему она и обратилась:

— А как твой обход, старик? Нашёл ли тяжело больных или раненных?

— Все, кого мне довелось встретить, справляются своими силами, - ответил ей улыбчивый Жофрей, - Того и гляди, перестанет быть нужен старый лекарь.

— Такое никогда не случится! – тут же горячо запротестовала пламенная гостья.

— Что верно, то верно, - поддержал её Брант, - Но, мадемуазель, вы сегодня раньше обычного. Могу ли я узнать, как ваш отец отнёсся к этому вашему отъезду?

— Да никак... – тут же нахмурилась Диана, - У нас принято, что каждый завтракает сам в удобное ему время, так что я никогда не прошу разрешения для своих прогулок… Спросите уж прямо, готов ли он вас видеть. Готов.

— Вы уверены? – и удивлённый Брант даже подался ближе.

— Жанна уверена. Вопрос, собираетесь ли ВЫ возобновить лечение?

— Конечно. Я ведь обещал...

— Да, я помню, обещали сделать всё от вас зависящее, но речь о другом, - и Диана пытливо сощурилась, - Вы правда сможете и дальше лечить его через этот ваш заговор? Ведь, как я поняла, это едва ли не единственная надежда на его исцеление.

Тут губ Бранта коснулась печальная улыбка:

— Позволю себе поправить вас, мадемуазель. Кости Его Сиятельства срастутся в любом случае, просто без заговора, это произойдет лишь через несколько месяцев.

— Да, понимаю… и помню, что вы не располагаете таким долгим временем, - кивнула Диана и даже подалась ближе, - Так каков будет ваш ответ? Заговор на чистые раны…

— Да, думаю, я смогу. Сегодня моё сердце бьётся уже ровнее. Теперь получится.

— Вот и славно, - и Диана не скрыла вздох облегчения, - Папа упрямый, но добрый человек. Может быть, ваши упрёки в его адрес и имеют некоторые основания, но... Он правда очень хороший человек. Только запутался... в обстоятельствах, в себе...

— Я понимаю, - улыбка Бранта стала ещё мягче.

— Хорошо. Тогда, надеюсь, поймёте и то, что он вряд ли встретит вас с распростёртыми объятиями. Это всё наше знаменитое упрямство!

— Ему очень повезло с дочерями, - и Брант поклонился молодой графине, - Не волнуйтесь так! Вам с сестрой не придётся жалеть о том, что вы рассказали мне о ваших бедах. Обещаю!

В ответ Диана настороженно кивнула:

— Всё-таки… напрасно вы носите маску. Уверена, как бы не было обезображено ваше лицо, мы бы справились с этим...

— Как знать, - усмехнулся Брант, - Может быть, когда-нибудь мы это проверим. А теперь, с вашего позволения, мне надо собираться.

Брант поклонился Диане и направился к дому.

Жофрей хитро хмыкнул и поспешил следом, и Диана, к своему ужасу, поняла, что осталась наедине с Андре. Взглянуть на него по-прежнему было безумно страшно.

— Мадемуазель, - не выдержал молчания Андре.

— Как ваше самочувствие, сударь? - поспешила откликнуться Диана, по-прежнему не поднимая на него глаза.

— Диана... - Андре решился подойти к ней ближе, и тем вынудил её всё-таки поднять глаза.

«О Боже! Как же он прекрасен!!!» - только и смогла осознать девушка и смущённо улыбнулась.

— Я чем-то вас обидел? Поверьте, если так, то не нарочно. Потерять вашу благосклонность... Что может быть страшнее?

При таких его словах глаза девушки изумлённо расширились:

— Вы просите у меня прощение?! С ума можно сойти! Ведь это я должна молить вас о прощении за то, что...

— Вам не за что передо мной извиняться! – тут же запротестовал Андре.

— Но как же?.. Воламбары... – и правда растерялась Диана.

— Да, это имя для всех несчастий этого благословенного края. Но, как я понял, они не достойны чести, быть называемыми здесь.

— Но они... Я... Да что же это такое?! Неужели Брант не рассказал вам?! – и девушка в отчаянии всплеснула руками.

— О вашей помолвке с Гастоном де Воламбар? Рассказал, - просто ответил Андре и улыбнулся своей такой светлой, такое обезоруживающей улыбкой.

— И вы... Вы не сердитесь на меня?! – Диана ещё боялась поверить такому своему счастью.

— Сердиться?! На вас?! Нет, никогда!!!

Вот теперь Диана не удержала глубокий вздох облегчения и расцвела в лучезарной улыбке. Да, это он, её сказочный рыцарь! Стоит перед ней, раненный, но крепкий духом, великодушный, такой светлый!!!

Так они и остались стоять, зачарованно взирая друг на друга. Такими их и увидели Брант и Жофрей, когда вышли на порог дома. Лекари понимающе переглянулись и от души рассмеялись, чем страшно смутили влюблённую парочку. Андре даже счёл необходимым отступить на пару шагов.

— Теперь самое время мне попросить у вас прощение, - Брант, словно не замечая смущение молодых, бодро подошёл к ним.

— Вы? Прощение? - изумилась Диана, - Да что ж это сегодня за день такой?! Вы-то хоть знаете, за что извиняетесь?

И Брант снова по-доброму рассмеялся:

— Я всё знаю, госпожа! Вчера, вызвав Андре в Розаэль, я подверг вашу… дружбу большой опасности. За это и прошу прощение.

Весёлость Дианы быстро пошла на убыль. Взгляд её стал печален, и она произнесла почти шёпотом:

— Папа пока не упоминал Андре...

— Он попробует посадить вас под замок, - тоже стал серьёзен Брант, - Рано или поздно, он это сделает.

Но Диана тут же гордо вскинулась:

— Если бы я вчера сама не видела всё своими глазами, то могла бы подумать, что вы...

— ... нашёл способ пресечь ваши свидания с Андре руками вашего отца? - закончил её мысль Брант.

Осанка Дианы стала ещё стройнее. Возражать она не стала.

— Диана, - нахмурился Андре, но Брант его перебил:

— Мадемуазель, позволю себе процитировать нашего друга. Я не в праве запретить вам так думать, но всё-таки надеюсь, что вы не воспользуетесь этим правом.

Андре изумлённо повернулся к Бранту. Диана чуть покраснела и согласно кивнула:

— Вы обещали помочь нам избавиться от Воламбаров... Этих негодяев можно только убить, а потому я не представляю, как нам может помочь человек, давший клятву не использовать свои знания во вред людям... - Диана снова выпрямилась, - Но в одном вы правы, мой отец не может быть мне защитником, как и не имеет на меня управу. И посадить меня под замок не в его власти.

— Браво! - восхищённый Жофрей даже зааплодировал, а уже через минуту, вдоволь насмеявшись, поинтересовался, - Мне интересно, доченька, ты серьёзно думаешь, что для тебя найдётся муж, который согласится терпеть столь строптивую жену?

Диана резко развернулась к старику, смех которого до сих старалась игнорировать. Ей задали вопрос, значит, ожидают ответ. Что ж, она ответит:

— Я не перестаю молить Господа, чтобы он послал мне в мужья человека, с которым мы сможем заключить союз под звёздами. Ты, старик, спросишь меня, что я имею в виду? И я отвечу. Это союз, основанный на взаимной любви и глубоком уважении. Женщина свободной волей даёт обед заботиться о муже и слушаться его, а мужчина заботиться о ней и защищать её. Другого брачного союза в моей жизни не будет!

Теперь все мужчины стали предельно серьёзны. Жофрей подошёл к Диане ближе других, нежно взял её за руку и проникновенно произнёс:

— Почему мне кажется, что сейчас ты процитировала старшую сестру? Правильно, хорошо сказано. Жанна мудра. И я верю, доченька, что именно так и будет, у вас обеих! Господь услышит ваши молитвы!

Поймав благодарную улыбку пламенной красавицы, Жофрей вдруг лукаво улыбнулся, и не отпуская её руку, обернулся к Андре и Бранту:

— А вы, друзья, согласны со мной?

Смущённый Андре только и нашёл в себе силы, что кивнуть. А вот Брант же остался недвижим.

— Что, сынок, станешь со мной спорить? - Жофрей обратился прямо к своему ученику.

— Не стану, отец! - наконец, ожил тот, - Да будет так! Аминь!

* *Брант появился на пороге спальни графа де Розаэль тихо, как приведение. Хлопотавшая над хозяйской постелью Кристин Фларо даже вскрикнула от испуга, когда вдруг обнаружила его значительного размера фигуру в проёме дверей. Только этот её возглас заставил графа де Розаэль развернуться и, наконец, увидеть гостя.

— Зачем вы явились, господин лекарь? - прозвучал скрипучий голос хозяина.

— Лечить вас, Ваше Сиятельство, конечно, если на то будет ваша воля, - спокойно ответил Брант и низко поклонился.

— Гордый, своенравный лекарь пытается изобразить смирение, - усмехнулся граф, - Что ж, попробуйте.

И граф знаком руки приказал горничной удалиться. Та присела в глубоком реверансе и поспешила выполнить приказ, плотно прикрыв за собой дверь.

А Брант, не мешкая ни секунды, принялся за своё дело. Снял бинты, начал обрабатывать раны целебной мазью, а тем временем перед его внутренним взором неотступно стоял светлый образ старшей дочери графа де Розаэль.

«Союз под звёздами... взаимной любви и уважении... заботиться и защищать» - звучали в его голове слова, произнесённые Дианой. Жофрей сказал, что это слова Жанны? Да, скорее всего. Заботливая сестра вложила в сознание младшей сестры сказку и теперь отчаянно молится о претворении этой сказки в жизнь. Но она отказала себе самой в праве даже мечтать о такой сказке для себя...

— Господин лекарь, вы случаем не забыли, зачем явились сюда?

Этот язвительный вопрос, произнесённый скрипучим голосом графа де Розаэль, вернул Бранта к действительности.

— Простите, - поспешил извиниться он, даже не задумываясь, а было ли за что просить прощение.

Но такая его покладистость понравилась графу, и он нашёл возможным ещё четверть часа не подавать голос. Брант завершил сеанс своего лечения и выпрямился, в миг став слишком высоким для сидящего в инвалидном кресле, а граф де Розаэль никогда не любил задирать голову.

— Сядьте! - приказал он, указывая на кресло рядом с собой.

Брант удивлённо повёл головой.

— Будьте так любезны, - счёл возможным добавить граф, и Брант подчинился:

— Чем ещё я могу служить вам, Ваше Сиятельство?

— Сегодня у вас получилось. Мне стало много легче. Я благодарен. Правда. И хочу знать, что изменилось за эти сутки? Мне не верится, что вы успели найти повод, вернуть мне своё уважение...

В ответ Брант неопределённо пожал плечами:

— У нас всегда есть возможность рассмотреть ситуацию с разных сторон. Это я и потрудился сделать. И я нашёл возможность перестать обвинять вас. Только не просите объяснять, прошу вас.

— Почему же?

— Уверен, эти объяснения вам не понравятся.

— Браво! Вы воистину ученик легендарного твердолоба Мага Пейрана. Что думаете, то и говорите, - печально усмехнулся граф.

— Жофрей не маг. Он лекарь. Всего лишь лучший лекарь этих мест, - ничуть не смутился Брант.

— Мне думается, что уже нет. Ведь он не смог поднять меня на ноги!

— Насколько я знаю, вы не дали ему такого шанса. Разве он был допущен к вашим ногам? – тут же заметил Брант.

— Этот упрямец мчится на помощь к любому больному нищему, только не ко мне...

— Он пытался, но ему не позволили пересечь даже границу вашего сада, не то, чтобы войти в ваши покои. Жюс Берру сослался на прямой ваш приказ под страхом смерти не допускать к вам Жофрея.

— Что?! Хотите сказать, он приезжал в замок?!! Тогда?!!... – очень удивлённый граф даже подался ближе.

— Да, в тот же день, как узнал о вашем ранении? Хотите сказать, что не знали об этом? - в свою очередь выразил огромное удивление Брант.

— Мне что-то докладывали... Но позже... - крепко задумался граф.

Брант вздохнул с явным облегчением, его губы тронула печальная улыбка:

— В первые часы после ранения Жофрей мог бы оказать вам необходимую помощь, и скорее всего дело не дошло бы до инвалидной коляски, несколько недель на костылях, и вы снова как новый. Я сам видел, как он творил подобные чудеса. В этом деле крайне важна своевременность и правильность помощи.

— Стало быть это я виноват? Во всём на свете виноват, верно? – вдруг ожесточился граф.

— Во всём на свете?! Это слишком даже для вас, - невольно рассмеялся Брант.

И граф удивил сам себя, поддержав это веселье.

Насмеявшись вдоволь, граф не перестал улыбаться. На него вдруг нахлынули, казалось, давно забытые воспоминания о уже таких далёких днях, когда он вот так же проводил время за беседами с Жофреем. Эта игра в слова, балансирование на грани допустимого, искренность и мудрость, прямота, которую никто более в общении с ним себе не позволяет.

— Не думал, что я и правда так скучаю по дерзости вашего наставника, господин Брант, - вздохнул граф, - Жофрей крайне занятный человек.

— Я бы сказал, уникальный, - согласился Брант, - Уж поверьте, я повидал мир, другого такого вам днём с огнём не найти.

Граф не стал возражать.

— Когда-то мы с ним много общались... А вы знаете, когда и почему прервалось это общение?

— Да, я знаю когда, и он сказал мне, почему, - Брант стал серьёзен.

Что ж, граф тоже перестал улыбаться, теперь он пытливо сощурился:

— Вы знаете его версию… Знаете, и всё равно вы здесь?..

— Как и он был здесь сразу, как узнал о вашем ранении, - и Брант чуть поклонился, - Мы прежде всего лекари, а уже потом люди, которые берут на себя дерзость судить других людей.

— Хотите сказать, что при случае взялись бы лечить и Воламбаров?

— Вы сравниваете себя с Воламбарами? Очень надеюсь, что отличий достаточно много, - невесело усмехнулся Брант.

— Достаточно для чего? – хитро сощурился граф.

— Для того, чтобы не задумываться над этим вопросом всерьёз, - и Брант чуть поклонился.

— Вы ушли от ответа, господин лекарь! – заметил-таки граф.

— Да, я бы помог их телам, но только для того, чтобы они смогли предстать перед справедливым судом и ответить за все свои злодеяния, - гордо вскинулся Брант.

— Ох, да вы успели наточить на них длинный зуб. Что? Жофрей постарался?

— Я ведь лечу не только вас, Ваше Сиятельство. У меня есть возможность общаться с местными жителями, видеть, как они живут, чем дорожат и чего боятся. Не понимаю, почему вас так удивляет такое моё отношение к Воламбарам?

— В любой семье есть свои исключения... – и на лице графа появилась какая-то неловкая улыбка.

— Вы сейчас говорите о Гастоне? Или, может быть... Рауле? - рискнул уточнить Брант.

Брови графа удивлённо приподнялись:

— Я бы не стал проводить параллель между ними. Гастон достойный муж, а Рауль де Пейран... последний из смертных, кого я хотел бы видеть.

Граф и сам не заметил, как при упоминании имени Рауля де Пейран его руки сжались в крепкие кулаки, но Брант заметил это и с досадой поджал губы. Минуты две они сидели в угрюмом молчании, погрузившись каждый в свои невесёлые мысли. Наконец, граф де Розаэль ожил:

— Я, собственно говоря, хотел, чтобы вы больше рассказали мне про этого Андре.

Брант изобразил удивление:

— Что именно вас интересует? Спрашивайте, Ваша Сиятельство.

— Что?! Чёрт побери, да всё! Всё, что касается этого человека! - вдруг вскипел граф.

— Так ведь вам уже и так известно о нём всё, - ничуть не смутился этой вспышки Брант.

— Хорошо, спрошу прямо. Диана встречается с ним?

— Они знакомы, ведь это она нашла его. Вам об этом говорили, я уверен.

— Я видел, как они смотрят друг на друга! Здесь речь не о простом знакомстве! Диана бывает у Жофрея. Значит, они видятся. Верно? Андре ведь живёт там же?!

— Сейчас у него, как и у меня, нет иного дома. Так что да, когда Диана заглядывает к Жофрею, они видятся. Как это случилось и сегодня, когда она приехала просить меня вернуться к вашему лечению.

— Что?! Она просила вас… об этом?! – снова глаза графа удивлённо расширились.

— Да. Именно так. Она очень хочет, чтобы вы снова начали ходить. Почему вас это удивляет?

Граф поёжился, словно ему вдруг стало холодно, и отвечать он не стал.

— Ваши дочери любят вас... – теперь Брант говорил тихо, едва ли не шепотом, но был уверен, что граф слышит его.

— Вы не понимаете! Я виноват перед ними... И они винят меня в… этом!!!

— Нет... – всё так же тихо откликнулся Брант.

— Что?! Нет?! Быть того не может! Вы ведь сами сказали!.. – вскинулся граф, - Разве ваши слова, произнесённые позавчера за ужином, не являются лучшим тому доказательством? Ведь вы говорили с их слов!..

— Нет, тогда я озвучивал собственные мысли, не их. Ваши дочери вас не винят. Они просто считают, что вы не в силах их защитить, и готовятся делать это самостоятельно. Самостоятельно защитить и себя, и вас. Так что, полагаю, ваши дела даже хуже, чем вы думали. По мне, так лучше бы они вас обвиняли...

— Я... Я не уверен, что понимаю, что вы говорите... – слова Бранта и правда очень смутили графа.

— Ваши дочери мудрые женщины. А кого женщины защищают, ни в чём не обвиняя, ничего не требуя взамен?

— Детей... - выдохнул граф.

И Брант веско кивнул:

— А теперь очень важный вопрос. Устраивает ли вас такое положение дел, такое ваше положение? – и Брант подался ближе, заговорил ещё вкрадчивее, — Это освобождает от ответственности, очень соблазнительно... Так?

И граф услышал его, понял. Лицо Его Сиятельства исказилось в гримасе боли, намешанной на отчаянии. От волнения ему даже стало трудно дышать. Брант и не торопил.

Прошли бесконечно долгие десять минут, может быть, даже больше. Граф оставался недвижимым, взгляд его хоть и упёрся в книжную полку, но явно ничего не видел. Наконец, Брант решил встать, и скрип кресла вывел графа из забытья. Он повернулся к лекарю и так посмотрел, что тот счёл необходимым снова сесть:

— Простите меня, Ваше Сиятельство, если я был чрезмерно откровенен...

— Напротив, я благодарен вам, господин лекарь. Вы вскрыли эту рану. Может теперь и подскажите, что мне делать? Как её залечить?

Услышать такие слова от графа де Розаэль?! Это дорого стоит! И Брант оценил это, даже благодарно поклонился ему:

— Для начала признайтесь хотя бы себе, чего вы хотите для своих дочерей?

— Если Гастон де Воламбар достойный человек...

— «Если»?! Зачем здесь это слово? Кем вы считаете его на самом деле? – тут же вскинулся Брант.

— Я?.. Жанна крайне не любит его, но её суждение может быть и ошибочным... Она была обещана ему, и это шло вразрез её желанию быть с другим... Уже поэтому Гастон не может ей нравиться.

— Ясно, в этом деле вы не доверяете её суждению, и это очень неприятно, так как вы привыкли прислушиваться к ней. Допустим, вы правы, и это именно тот случай, когда ваша мудрая дочь ошибается. А каково ваше собственное мнение на этот счёт?

— Моё? Так ведь оно вам известно. Уверен, Жанна говорила, я намерен довериться Гастону, - тут же встрепенулся граф.

— Да, она это говорила. Вы сумели заставить её так думать. Но так ли это на самом деле?

— А почему это должно быть не так?! - вдруг вскипел граф.

Брант скрыл вздох досады и ответил не сразу:

— Так чего же вы хотите от меня, Ваше Сиятельство? Своё мнение я высказал ещё позавчера. В этом смысле ничто не изменилось...

Теперь граф обиженно насупился и тем в самом деле напомнил упрямого… ребёнка. Поймав себя на этой мысли, Брант снова вспомнил Жанну, да, её отец во многом является великовозрастным ребёнком.

— Я хочу, чтобы вы на пару минут представили себя на моём месте и сказали, что бы сделали вы? – вдруг выдал граф и хитро сощурился.

— Извольте, - легко согласился Брант, но с ответом снова не поспешил. Его взгляд обратился к окну, за которым была такая замечательная погода, - Оказаться на вашем месте?.. - Брант вздохнул, - Я бы начал с того, что признал заключённый с Воламбарами много лет назад договор недействительным.

— Плохо справляетесь, господин лекарь! - усмехнулся граф, — Это договор, написанный на бумаге и скреплённый моей подписью и гербовой печатью! И он был оформлен в двух экземплярах. От такого договора не отказаться!

— Этот договор - ужасная ошибка молодости. И я убеждён, дети не должны платить по долгам родителей, - ничуть не дрогнул Брант, - Думайте, какие существуют способы аннулировать такой договор.

В ответ граф горестно вздохнул:

— Вы правда полагаете, что я не думал?.. Выходом могло бы быть мировое соглашение о другой компенсации того долга. Если договориться не удаётся, а с Воламбарами договориться не удаётся!.. Так вот, если это не удаётся, признать замену долга или даже аннулировать договор может только король.

— И?

— Что "и"?! – вскипел граф.

— Как вы думаете добраться до короля?

— Я?!!

— А кто-то другой в праве подать такое прошение?

— Я... Я не узнавал... Но я пытался сам поехать в Фонтэнж. Полтора года назад... - и граф поник, так и не завершив фразу.

— Ваша старшая дочь рассказала мне и об этом, - Брант старался говорить мягко, насколько ему позволял его едва сдерживаемый гнев, - Я знаю, что младший из Воламбаров не позволил вам покинуть эти края, угрожал вашей семье и вашим людям большими бедами, повтори вы попытку обратиться к королю. И в назидание поломал вам ноги. Расскажите мне что-нибудь новое.

— Например?! - граф попытался произнести этот вопрос жёстко, с вызовом, но попытка вылилась в какой-то жалкий стон.

Что ж, Брант не скрыл вздох досады:

— Этому договору уже столько лет! Я бы хотел услышать о других ваших более успешных попытках побывать в Фонтэнже и о том, обращались ли вы уже к королю. А если нет, то, что вам помешало? Или кто помешал? Что говорят королевские юристы о такого рода делах? Каким образом можно добиться королевского внимания?

Сказав это, Брант умолк, всем своим видом давая понять, что готов внимательно слушать. Но граф начал ёрзать в своём кресле, мяться в замешательстве. Брант уже приготовился в тому, что ему укажут на дверь, но граф, вдруг удивил сам себя. Он издал звук, чем-то похожий на рыдание, и вдруг пустился в пространный рассказ о том, как ещё в молодые годы дважды пытался пробиться к королю с прошением об отмене этого договора. Но оба раза он упирался в активное противодействие герцога Орландского. Всё, чего удалось добиться графу де Розаэль, это нового унижения. Потому он отступил. К юристам не обращался, так как уверен, что его прошение до короля не дойдёт, приказом герцога Орландского имя Розаэль включено в чёрный список.

— Значит, герцог Орландский продолжает выступать покровителем графа де Грезьяк и его вассалов, - сделал вывод Брант.

— Что? Я не упоминал Грезьяка. Откуда вы знаете, что Воламбары его вассалы?

— Это знают все, кто задаётся вопросом о природе мерзкой наглости этой семьи, - невольно огрызнулся Брант, но тут же постарался взять себя в руки, - Но в таком случае вам следовало бы найти сильного покровителя в стане их врагов. Вы пробовали сделать это?

Граф насупился и отвернулся.

— Нет, - понял Брант, - Неужели отдать своих дочерей этим гадам на растерзание проще, чем надломить свою гордыню и всё-таки обратиться за помощью к имеющим силу?

— Что вы в этом понимаете?! - вскипел граф, но Брант вдруг протянул к нему руку:

— А вы вообще готовы принять помощь?

В глазах хозяина замка Розаэль отразилось недоумение:

— А кто может мне помочь в этом деле? Вы что ли?!

— Сейчас вы говорите со мной. И я искренне хочу помочь, помочь не только вашему телу, но и душе... Могу я увидеть этот договор?

Граф нахмурился, несколько секунд колебался, и всё-таки решился. Он снял с шеи цепочку с маленьким ключом на ней и указал на секретер:

— Узкий ящик посередине. Откройте сами.

Брант не мешкал ни секунды, и вот уже перед его глазами этот страшный документ. Текст написан ровным жёстким почерком, содержание ожидаемо, а вот подписи под ним... Пожалуй, тоже уже ожидаемые:

— Так вот почему герцог Орландский так активно противодействует вам. Это соглашение завизировано его подписью, и подписью графа де Грезьяк...

— Да. Когда вы упомянули Грезьяка, я подумал, что вы об этом знаете...

— А эта дата! – и Брант почувствовал, что мир перед его глазами пошатнулся.

— Что вам в этой дате? - искренне не понял граф, - Да, это случилось очень давно.

— Давно... Верно... - выдохнул Брант: «Уже через два месяца после смерти мамы! Так это они... взялись за моего опекуна?! Именно это привлекло их в этом бедолаге!»

Брант смотрел на этот договор и не видел его. Приступ яростного гнева, замешенного на адской душевной боли, грозил лишить его чувств, но железная воля этого человека не позволила ему ни единым движением выдать бурю, раздирающую его израненную душу. Он стоял к графу спиной. Когда же развернулся, маска надёжно скрыла боль, а голос прозвучал ровно:

— Ваше Сиятельство, из всего, что вы мне рассказали, у меня складывается впечатление, что у Грезьяка и Орландского есть в этом договоре собственный интерес. Эти трое точно крепко связаны, и все трое знатные интриганы... Может быть, вы сочтете возможным рассказать мне, как именно это случилось? На чём они вас поймали?

Граф поёжился, словно ему стало холодно:

— Зачем им меня ловить?..

— Так ведь поймали же! Как?! – Брант снова сел напротив графа и всем своим видом дал понять, что очень хочет услышать ответ.

Что ж, граф тяжело вздохнул и всё-таки решился поведать Бранту эту грустную историю:

— Я получил приглашение герцога Орландского приехать в Орланд с визитом, принять участие в торжествах, которые он затевал в связи с первой годовщиной своей младшей дочери. От таких предложений не принято отказываться.

— Но вас трудно назвать соседями. Как же он объяснил причину, по которой вдруг вспомнил о вас?

— Позже, в личной беседе он рассказал, что сделал это в память о моём отце, с которым вместе воевал, мол перебирал военные трофеи, вспомнил друга, и решил узнать, как поживает его сын. Я был принят очень радушно, едва ли не как лучший друг семьи. Было много веселья... разного рода... А потом вдруг всё оборвалось. Просыпаюсь в постели куртизанки, а рядом сидит злорадный Воламбар и протягивает мне этот договор...

— Хотите сказать, что не помните, как подписывали его?!

— Эти воспоминания крайне смутные, словно навязанные. Ведь потом я услышал эту историю в нескольких вариантах, и...

— Почему нескольких? От кого кроме Воламбара?

— От Грезьяка и самого герцога Орландского. Мы кутили всё больше в четвёртом, а потом они подтвердили случившееся в один голос...

— Значит герцог свёл вас с Грезьяком и Воламбаром, верно?

— Да.

— Прикрыл своим высоким титулом... - вздохнул Брант, ему снова стало очень неуютно в присутствии графа де Розаэль.

Захотелось забросать его презрительными упрёками, что-то вроде того, что даже сам король не должен был бы заставить графа де Розаэль забыть о том, что именно Грезьяк виновен в гибели семьи его подопечного, что Воламбар редкостный негодяй, что герцог и раньше прикрывал злодеяния обоих! Что нельзя взрослому человеку быть настолько доверчивым, не осмотрительным! Не в праве он так слепо доверять врагам!

Брант встал, прошёлся по комнате. С трудом подавив яростный порыв выйти прочь, сильно хлопнув дверью, он снова развернулся к притихшему графу де Розаэль. Оказывается, тот внимательно наблюдал за душевными метаниями своего лекаря, и, возможно, уже ожидал, что Брант бросит его. Во всяком случае в глазах его угадывалась неподдельная тревога, даже страх, и Брант уступил: «Возможно, окажись он умнее, они бы просто убили его». Тяжело вздохнув, Брант вернулся на своё место напротив графа.

— Давайте же определимся, сударь, вы согласны, что этот договор является результатом коварной интриги, проведённой против вас, и его надо аннулировать во что бы то стало?

— Интриги?! - граф с трудом сглотнул, словно у него от волнения пересохло в горле, - Д-да… Да! Согласен! Это ведь ясно как божий день!

— Тогда мы сделаем это вместе. Но это получится только при условии, что с этого момента вы будете слушаться меня.

— Вас? - граф упрямо повёл головой, - Вы, судя по всему, упрекаете меня в доверчивости, и тут же предлагаете довериться человеку в маске.

— Я ведь снимал перед вами маску...

— Вы понимаете, что я имею в виду. Я не знаю, кто вы! – и голосе графа откровенно прозвучала обида.

— Я ваш лекарь. Хороший лекарь, - мягко возразил Брант, - Несколько весьма влиятельных особ Фрагии побывали в числе моих пациентов, а теперь являются моими покровителями. Они окажут покровительство и вам. Вместе мы доберёмся до короля и добьёмся справедливости для вашей семьи.

Было видно, что такая мысль графу де Розаэль раньше в голову не приходила:

— Имена! Назовите мне имена этих вельмож!!

— Имена… Что ж, например, епископ Нордский. Я точно знаю, он вхож в личные покои короля.

Граф де Розаэль боялся поверить в такую удачу. Он даже не заметил, что его руки стали судорожно перебирать кисти на поясе его халата:

— Допустим... Допустим он покровительствует вам. Но это ещё не означает, что он согласится хлопотать для меня.

— Я попрошу его помочь, если не делом, то советом. Он не откажет, - уверенно заявил Брант.

— И всё-таки... Зачем это вам?!

— Мне? - Брант перевёл дыхание, - Воламбары сильно досаждают людям Пейрана, людям, которые оказывают мне гостеприимство. Так что решение вашей проблемы пойдёт в уплату моего долга Пейрану.

— Признаться, я не уверен, что гостеприимство Пейрана стоит так дорого, - неловко усмехнулся граф.

— Но, если учесть, что я в неоплатном долгу перед Жофреем... – и Брант выразительно повёл головой, после чего даже подался ближе, - Так каково ваше решение, Ваше Сиятельство? Объединим наши усилия?

Граф даже протёр глаза, заставляя себя удостовериться в реальности происходящего. Но да вот он, этот странный лекарь в маске, сидит напротив! Он реален!!!

— Да. Конечно же да!!! – воскликнул сильно разволновавшийся граф де Розаэль.

— Хорошо, - и Брант кивком выразил свою благодарность, - Тогда первое, о чём я прошу вас – никому из домочадцев не говорите про это наше соглашение.

— Даже дочерям?!

— Жанне можно. Я уже и так поделился с ней этим своим намерением... А вот с Дианой аккуратнее, она очень вспыльчива, горяча. Мы знаем, что среди ваших слуг есть по крайней мере один, кто доносит Воламбарам.

— Кто это «мы»?!

И тут Брант осёкся, умолк, и это его молчание оказалось таким долгим, что граф снова ни на шутку разволновался:

— Я задал вопрос! Кто это «мы»?! – нахмурился граф.

— Я в растерянности… - наконец, чуть оттаял Брант, - Ваше Сиятельство, вас интересуют имена моих друзей, а имя шпиона Воламбаров нет?

— Я уже понял, что вы назовёте имя Жюса Берру. Разве нет?

На этот раз Брант выразил некоторое удивление:

— Так вы знаете, и всё равно оставляете его на столь высокой должности?

Граф упрямо повёл головой и… промолчал.

— Я хочу вас понять. Иначе я не смогу помочь, - почти взмолился Брант, и граф внял-таки этой мольбе:

— Да, я наделал много ошибок, но внимательно слушать я умею. Вы уже несколько раз дали мне понять, что подозреваете его в этом... Я тоже подозреваю с некоторых пор...

— Нет, я не подозреваю, а знаю это точно, - вздохнул Брант.

— Вы?! Каким образом? Впрочем, нет. Не отвечайте. Ваши друзья, верно? Так кто это? Кто в моём доме шпионит для вас?

Брант опустил голову и крепко задумался. Граф уже начал терять терпение, когда вдруг Брант всё-таки заговорил:

— Имена моих друзей в запрете в этом доме. Но это странный парадокс... Имя Воламбара произносить можно, а имена Сойе и Гундро нет.

Взгляд графа похолодел:

— Ваши друзья...

— Да, они друзья Жофрея, и это для вас не секрет. Его друзья мои друзья. И они очень хорошо понимают, как на самом деле здесь обстоят дела.

— Здесь это... в Розаэле?!

— Да.

— Вы вообще понимаете, что говорите? – тут же вскипел граф, — Это же означает, что и у них есть шпионы среди моих слуг.

— Я бы назвал их вашими защитниками, - Брант возразил как мог мягко, но, чтобы быть услышанным, этого оказалось мало.

— Да вы издеваетесь?! – возмутился граф и даже покраснел от нахлынувшего на него гнева.

— Я искренен, и очень надеюсь, что мне не придётся об этом пожалеть, - тоже вскинулся Брант.

— Вы полагаете я поверю в добрую волю людей, которые являются подданными моего злейшего врага?! Которым я запретил являться сюда под страхом смерти?! – едва ли не закричал граф.

— Пора, наконец, понять, что это вы воюете с ними, а не они с вами, - Брант тоже возвысил голос.

— Ну, знаете! Это уже переходит все мыслимыми границы! – и граф возмущённо всплеснул руками.

— Людям Пейрана совсем не улыбается перспектива быть зажатыми между двумя владениями Воламбаров, - Брант тоже позволил себе возвысить голос, - А именно это произойдёт в случае выполнения этой злосчастной помолвки. До недавних пор Пейран выполнял роль естественного защитника Розаэля, заслоняя ваши земли от набегов этих шакалов. Но когда после гибели Этьена Бове Гийом Сойе узнал об этой помолвке, он счёл своим долгом перед своей семьёй и всеми живущими в Пейране сделать всё возможное, чтобы предотвратить её исполнение. Если на то есть и ваша воля, то вот вам естественный союзник.

— Вы предлагаете мне сотрудничать с Гийомом Сойе?! Да вы спятили?!! – граф сорвался-таки на крик.

— Я совершенно серьёзен, - Брант и не думал уступать, - Пока я буду искать выход на высокого покровителя, Сойе поможет вам защититься здесь, выстоять и дождаться помощи извне. Я всё равно намерен действовать через него. Он всё равно будет вас защищать. Но это будет значительно легче делать, если вы согласитесь принять такую помощь.

— Достаточно!!! Ступайте прочь!!! - обрубил разговор граф. Он был зол и растерян одновременно.

Что ж, Брант тут же встал, поклонился и стремительно покинул комнату.

I. Глава 21. Знакомство.

Этот день выдался совсем не похожим на предыдущий - ещё вчера всё было серым, сырым, холодным, погружённым в густое одеяло тумана. А сегодня уже с утра светит тёплое приветливое солнце. И это добрый знак к тому, что обещанная встреча и правда состоится. Должно быть так! Ведь Брант обещал Андре познакомить его с Камиллой де Лярок сразу, как та переедет жить в Пейран. Переезд состоялся позавчера, и только непогода стала задержкой для выполнения этого обещания. Что же ещё?

Так, или примерно так рассуждал Андре, сидя за столом и ожидая, когда же Жофрей найдёт возможным его покормить. А Жофрей и не думал торопиться с этим делом. Он неспешно заваривал какую-то настойку, словно забыв, что уже минут пять назад поставил перед своим безруким постояльцем тарелку с кашей.

— А что, если за мной приедут, а здесь Диана? - вдруг озвучил свои мысли Андре.

— Тогда твою подругу придётся развлекать мне, - усмехнулся старый лекарь, - Я, конечно, не похож на сказочного рыцаря, но поддержать беседу, думается, смогу.

— Сказочного рыцаря? – невольно переспросил юноша.

— А то, кого, думаешь, Диана видит в тебе? - изумился Жофрей.

Андре тут же пожалел о своём таком неосторожном вопросе и залился краской смущения:

— Почему мне кажется, что такого рода догадки не позволительно озвучивать?

— Мне всё позволительно. Скажу даже больше, я бы тебе холку-то нагрел, не будь ты и сам по уши влюблённым в эту девочку, - рассмеялся Жофрей, ставя перед Андре теперь уже и чашку, - Хоть она и не из Пейрана, но в обиду мы её никому не дадим. Ты ведь это понимаешь?

— А что, есть сомнения на мой счёт? - нахмурился Андре.

— Нет, нет у меня сомнений, - Жофрей дружески похлопал Андре по плечу, присел рядом и, наконец-то, занялся кормёжкой подопечного.

— А знаешь что? Я с тобой поеду! - вдруг заявил он, когда каша почти закончилась, - Отправим-ка мы твою принцессу домой, чай не маленькая. А мне тоже ой как охота посмотреть на жену этого Филиппа.

Такой расклад ещё больше смутил Андре. Мысль, что Диана найдёт этот дом пустым безо всяких предупреждений, ему не понравилась. Но он недолго размышлял над текстом возможной записки и нам тем, как уговорить Жофрея написать эту записку. Диана появилась словно животворящий ураган, как всегда свежая и сияющая.

— А где Брант? - поинтересовалась она ещё прежде, чем успела сойти с коня.

— А зачем он тебе, дочка? – тут же поинтересовался Жофрей, - Неужто тебе мало меня?!

— Отвечать вопросом на вопрос не вежливо, - приветливо усмехнулась девушка.

— Да похоже ты забыла, дочка, вежливость это ведь не про меня, - рассмеялся в ответ Жофрей, - Вот что я скажу, детки, не тратьте вы понапрасну время, учить меня хорошим манерам дело неблагодарное.

Теперь Диана выразила недоумение, к чему это старик стал обращаться к ней во множественном числе, да ещё и называть «детками»? Андре понимающе улыбнулся:

— Это он имеет в виду и меня. В следующий раз я поостерегусь делать тебе замечание, Жофрей.

— Ты на верном пути, сынок! Быстро учишься! – тут же похвалил его старый лекарь, - А что до Бранта, так он в Пейране.

— Мы все сейчас в Пейране, - лукаво сощурилась Диана, подсаживаясь к столу.

— В замке. Сойе ещё вчера вызвал его туда по неотложному делу.

— Так сегодня Брант не поедет к нам? - нахмурилась Диана.

— А если и так. Неужели твой отец не перебьётся денёк? – в свою очередь удивился Жофрей.

В ответ Диана как-то растерянно повела головой.

— Визиты Бранта приносят папе большое облегчение и... – девушка замялась.

— Что «и»? - Жофрей тоже присел и так оказался напротив неё.

— Они меняют папу!!!

— В каком это смысле? – и правда не понял старый лекарь.

— Я не знаю, как это сказать... – и Диана несколько растерянно пожала плечами, - Просто папа стал смотреть на нас с Жанной как-то по-новому. Он становится более деятельным что ли... А вчера вечером он вдруг сам заговорил о Пейране. Попросил Жанну рассказать всё, что ей известно о жизни здесь, и, главное, о Гийоме Сойе. Представляете?! И это был хороший интерес! Без каких-либо окриков и проклятий в адрес хранителя этих земель. И что радует меня не меньше, прежде чем начать такой разговор, он выставил за порог Жюса Берру. Да-да, похоже, счастливая звезда этого проходимца готова закатиться…

— О как?! - и правда удивился Жофрей, - Славно! Стало быть, есть надежда, что твой старик ещё не выжил из ума.

— Жофрей! – тут же возмутилась Диана.

— Брант сказал, что стоило ему упомянуть Сойе в разговоре с твоим отцом, как ему сразу было указано на дверь. И как я должен был отнестись к такому поведению этого старого упрямца? Но ведь он не дурак, твой отец, простак, упрямец, но не дурак. Значит, он услышал то, что ему было сказано...

— Что именно?! - Диана даже подалась ближе.

— Что лучшей защиты, чем Пейран в лице Сойе, вам сейчас не найти! – и Жофрей назидательно возвёл палец вверх.

Что ж, с этим Диана спорить не стала, но это не могло развеять её грусть:

— Гийом Сойе замечательный, но он не в силах отменить эту помолвку.

— Он в силах её отсрочить и дать нам время ввести в игру более весомые фигуры, - и Жофрей покровительственно похлопал Диану по руке, которую она неосторожно положила на стол.

— «Фигуры»? Ты сейчас кого имеешь в виду?! – поймала его на слова Диана.

— Не всё сразу, дочка. Всему своё время, - Жофрей примиряющее улыбнулся и встал, - А сейчас я и тебе дам мой целебный отвар. Уверен, он тебе понравится... - с тем старик и оправился хлопотать у печи.

— А вы знаете, кого он имеет в виду? – теперь Диана обратилась к Андре.

— Здесь звучало несколько имён, - уклончиво ответил юноша, - Пейран принимает вашу беду как свою и верит, что может победить. Верьте и вы!

Диана благодарно кивнула и светло улыбнулась своему принцу.

О, как же прекрасна эта юная фея! Глаза Андре выразили такое неподдельные восхищение, что несомненно вогнали бы девушку в краску смущения, если бы и она сама в этот момент не испытывала равное по силе такое яркое восхищение возлюбленным.

Но тут в дальнем конце поляны началось оживление, лес словно расступился, выпустив из-под своего покрова нескольких всадников. То был отряд из шести конных следопытов Пейрана, сопровождающий лёгкую коляску, которой правил только один юноша возничий.

— Ха, похоже, это за нами, - тут же решил Жофрей, ставя перед Дианой кружку с настойкой, - Так, дочка, пей и прощайся со своим другом. Нам с Андре надо ехать в замок.

Сказал это и поспешил навстречу прибывшим. Он хорошо знал их в лицо, и они уже отвечали ему радушными приветствиями.

Диана и Андре тоже развернулись в ту сторону, и девушка тут же радостно взмахнула рукой. Андре удивился, проследил её взгляд… впрочем, особой наблюдательности здесь и не требовалось. Один из следопытов, да-да, Гюстав Талло, уже махал Диане в ответ и при этом там широко улыбался, что совершенно точно, в эту минуту он видел только её.

Андре снова развернулся к Диане и сам того не заметил, как расплылся в такой же блаженной улыбке, как и Гюстав. «Да, её невозможно не любить!» - решил для себя Андре и в ту же минуту отпустил всякие пасмурные мысли об этом следопыте.

— А зачем вам ехать туда?! – вдруг вскинула Диана и развернулась к Андре.

— Брант лечит и меня, - юноша смущённо улыбнулся в ответ, - Сейчас он не может быть здесь, поэтому меня повезут к нему.

— И чем скорее мы это сделаем, тем скорее Брант сможет отправиться в Розаэль, - поддержал этот разговор уже вернувшийся Жофрей, - Ты ведь хочешь, чтобы он навестил и твоего отца, дочка?

Диана согласно кивнула и вдруг вскинулась:

— Я бы очень хотела побывать в замке Пейрана...

— И ты обязательно там побываешь, но лучше, когда твой упрямый отец даст на это добро. Согласна? - Жофрей по-доброму улыбался, но тон его явно не допускал возражений, и Диана не стала возражать.

* * *

Андре ехал в замок Пейран, родовую вотчину Рауля, человека, который до поры до времени решил хранить инкогнито. «Интересно, как много людей в Пейране знают, что их господин вернулся?» - мысленно усмехнулся Андре, - «Сойе, Гундро, теперь и Камилла… И всё? Если так, то это своего рода проверка для остальных. Впрочем, великодушие графа де Пейран ничего страшного для строптивцев не сулит». Андре попытался представить, как люди удивятся, когда увидят Бранта без маски, но скоро решил, что занятие это пустое. Для начала надо бы получше узнать этих людей, и потому, наш путешественник полностью переключил своё внимание на знакомство с новыми для него картинами Пейрана.

Их путь пролегал через пару небольших деревень, похожих друг на друга, как родные сёстры. Люди в них были очень бдительные. В обоих случаях ещё на подступах к поселениям их встречали интересные личности. С виду пастухи, вот только при коротких мечах и арбалетах. Они приветствовали сопровождавших повозку следопытов, снимая шляпы. Те отвечали им взаимностью. Все всех знают в лицо. И никакого высокомерия со стороны следопытов, словно у них, как у графской гвардии, и нет никаких привилегий.

— О каких привилегиях ты говоришь, сынок? - усмехнулся сидящий рядом с Андрей Жофрей, с которым юноша поделился такими наблюдениями, - Служить в гвардии Гундро не только почётно, но и очень трудно. Следопыт должен быть готов в любое время дня и ночи выполнить приказ капитана, а приказы эти разные: сидеть в засаде промозглой ночью, биться с нарушителями порядка, а такие случаи на Большом тракте бывают то и дело... Следопыты защищают людей этого края, а люди в меру сил заботятся о них. Одно без другого невозможно.

— Почему-то мне кажется, что по-другому возможно и бывает много чаще... - вздохнул Андре.

— Ты что-то припоминаешь? – тут же встрепенулся Жофрей.

— Ничего конкретного. Просто отголоски какого-то пока безликого опыта, - Андре поджал губы и отвернулся.

Дома в деревнях были крепкие, опрятные. Во всём чувствовалась мудрая хозяйская рука и достаток. Люди одеты скромно, но добротно, лица у подавляющего большинства открытые и любопытные. Да, неприкрытое любопытство, с которым каждый прохожий вглядывайся в лицо Андре, это было невозможно не заметить.

— Здесь редко бывают незнакомцы? - в конце концов, не выдержал Андре.

— Да, редко, - просто кивнул Жофрей.

— Но… семейство Горан очень быстро распознало меня. Что если и остальные окажутся такими же догадливыми? - Андре щурился от яркого солнца, но это не помешало ему заметить, как посерьёзнел Жофрей, - Ты что же, друг, не допускал такую мысль прежде?

— Почему же... Просто... – старый лекарь даже и не попытался скрыть тяжёлый вздох, - Мы с Гийомом обсуждали такую возможность и разошлись во мнениях. Что до меня, то я бы продолжал прятать тебя от людских глаз. Но Гийом рассудил иначе - если тебе суждено остаться здесь ещё на какое-то неопределённое время, то пусть люди привыкают к тебе уже сейчас. Пусть думают о тебе, как о господине Тарне, человеке, найденном на броде Фей.

— Одно другому не мешает, как показал опыт с Горан, - заметил Андре.

— Вот и я о том же! - поддержал его Жофрей, - Но Гийом мудр. Я ни раз доверялся ему и никогда не жалел об этом. Так вот, сынок, Сойе почему-то уверен, что Пейран примет тебя за своего.

Андре благодарно улыбнулся и вернулся к изучению уже очень изменившегося пейзажа. Долина, по которой сейчас пролегал их путь, неуклонно поднималась на пологий холм, при этом края её постепенно сходились. У Андре возникло впечатление, что они движутся к горлышку некой природной воронки. Там, ещё далеко и высоко было видно только небо, и это завораживало, интриговало. Здесь же по обе стороны дороги тянулись опрятные поля виноградников, ещё попадались редкие домики. Но постепенно поля уступили место лесу, и этот придорожный лес был редким, светлым, но дальше, в его глубине, было темно. Андре для себя решил, что около дороги лес специально проредили. Он рассказал об этой своей догадке Жофрею, и тот рассмеялся в ответ:

— Вот смотрю я на тебя, сынок, и диву даюсь. Что за история у нас такая получается с потерей твоей памяти? Я ведь многое повидал на своём веку. Ни один человек, потеряв память, так ясно не мыслил... Н-да, всё за то, что мы все должны благодарить твоего брианского друга…

Андре понял, что Жофрей снова вернулся к теме магического амулета Питера Вайта и с досадой поджал губы. Да, это уже начало надоедать, и старый лекарь тут же уступил:

— Ладно-ладно. Всё верно. Здесь и правда поработали люди Пейрана. Дорога должна быть безопасной.

— А ещё я заметил, почти все мужчины вооружены, не только следопыты. И даже некоторые женщины. Впечатление, что вы живёте в состоянии постоянной войны.

— Напротив, у нас довольно тихо. Много спокойнее, чем у соседей. Но ты прав, в Пейране почти каждый человек воин, включая женщин. Следопыты обучают военному мастерству всех желающих научиться себя защищать, а это, почитай, всё взрослое население нашего края. И это знают все наши соседи. Потому и не суются к нам без приглашения.

— Звучит внушительно. Но неужели даже Воламбары не пытаются испытать вас на прочность? При их-то беспринципной жестокости и алчности... - усомнился Андре.

— Но мы годами прививали им деликатность. Признаюсь, в этот воспитательный напиток нам пришлось подмешать большущий бочонок мистики и суеверного страха. И вуаля, это работает. Да я ведь рассказывал тебе об этом, а кое-что ты и сам видел… - Жофрей хитро сощурился и умолк.

Андре понял, что старший товарищ чего-то от него ждёт. Но чего? Догадаться, что за мистика имеется в виду? Или вспомнить? Это «сам видел» явно намекало на опыт Андре в его первый визит в Пейран. Стало быть, вспомнить! Но стоило Андре только попытаться это сделать, развернуть своё внимание в эту запретную сторону, как в его лоб ударила острая боль. От неожиданности Андре даже сморщился.

— Что?! – тут же забеспокоился Жофрей, а после объяснения сокрушённо закачал головой, — Вот ведь дела так дела... Ладно. Не напрягайся. Видать, всему своё время. Ты получишь ответы на свои вопросы, и эти, и вообще все, но позже.

Позже, так позже. Зависимое безрукое положение Андре уже само по себе настраивало на смирение и терпение, временное, конечно.

Юноша оглянулся назад. Так как дорога была на диво прямой и уже значительно поднялась над долиной, в которой они оставили две деревни, даже теперь, с такого немалого расстояния, оказалось возможным увидеть их опрятные красивые дома и ухоженные поля.

— Какой же это красивый край! - невольно восхитился Андре.

— Да, это лучшая земля на всём белом свете! - поспешил согласиться Жофрей, - Но что касается красоты, приготовься, там с вершины холма, ты увидишь настоящее чудо.

Что ж, Андре всем своим видом выразил готовность встретить такое открытие, и те из следопытов, кто ехал ближе к коляске и слышал их разговор, довольно переглянулись.

Обещанное чудо случилось уже через несколько минут, сразу, как они добрались до столь интригующего, манящего своей таинственностью пика. Оттуда взору открылся вид на изумительно прекрасную долину, расположившуюся между двумя горными кряжами. Дальняя горная цепь украшалась снежными шапками, которые сияли ослепительной белизной на фоне лазоревого неба и благосклонно взирали на раскинувшийся у подножия этих гор Пейран.

Долина была холмистой, заботливо возделанной. Сады, огороды, пастбища разделялись опрятными полосками леса и живописными разноцветными изгородями. Крыши выбеленных домов, разбросанных по этим землям, тоже были цветными, затейливыми, украшенными резными флюгерами, изображающими разных животных. Долину пересекала не широкая бурная река. О её стремительности можно было судить уже потому, что на её берегах расположилось несколько водяных мельниц. А ещё в долине не представляло труда заметить и пару ветряных мельниц, правда их лопасти были развёрнуты таким образом, чтобы беспрепятственно пропускать через себя ветер, так как сейчас молоть было нечего.

Но главной достопримечательностью долины был конечно же замок Пейран. Он расположился почти посередине долины на плоском холме. Но этой естественной возвышенности его создателям оказалось недостаточно, потому появились величественные каменные стены, украшенные зубцами типа ласточкин хвост, бойницами и круглыми башнями, которые придавали этой замковой ограде очертание шестиконечной снежинки. Да, в сознании Андре возникла ассоциация именно с лёгкой снежинкой, а не монолитным кристаллом. Дело в том, что даже отсюда, со столь удалённой от замка смотровой площадки, можно было увидеть и внутренние жилые строения замка, главное из которых правильнее было бы назвать дворцом. Сложенный из белого и темно серого камня он был не меньше пяти этажей в высоту и очень затейливым по конструкции. Разноуровневые башенки и смотровые площадки ловко маскировали каминные трубы. Балконы и балкончики обнимали широкие окна, украшенные резными деревянными ставнями. Открытые утопающие в зелени террасы создавали впечатление небывалой лёгкости и ажурности. Добавьте к тому же богатые дубовые и еловые кроны, виднеющиеся из-за замковых стен.

— С ума сойти!!! - только и смог выдохнуть ошеломлённый уведенным Андре.

И все его спутники дружно рассмеялись. Он не мог сделать им лучшего подарка.

* * *

— Господин Брант, они приехали, - слуга склонился в низком поклоне.

Это известие нарушило веселую возню, которую затеял трехлетний мальчуган на коленях Бранта. Его ничуть не пугала чёрная маска на лице дяди. Напротив, у него самого была маска, только сейчас сдвинутая на лоб. Его маленькие ручки самозабвенно крутили неумелые косички в чёрный волосах дяди, а тот в шутку сопротивлялся, фыркал, чем вызывал взрывы задорного детского смеха.

Теперь же Брант поставил на ноги маленького Филиппа и развернулся к его матери:

— Время прогуляться, дорогая госпожа Грамон. Приехали мои друзья. Я давно мечтаю познакомить вас с ними.

— Гулять! – мальчуган уловил главное.

Госпожа Грамон беззвучно рассмеялась и протянула белоснежные руки к своему сынишке:

— Филипп, солнышко моё, ты пойдёшь с Мадлен на детскую площадку.

— А вы?! - возмутился мальчик, явно имея в виду прежде всего Бранта, к которому, собственно говоря, и развернулся.

— Мы с тобой ещё поиграем, дружок! Но сначала взрослые должны сделать свои важные дела. Ты ведь уже большой и понимаешь, что это означает? – и дядя со значением заглянул в глаза племянника.

Филипп тут же выпрямился, стал очень серьёзным и важно кивнул.

— Какой же ты умница! – Брант от всего сердца похвалил племянника и легонько потрепал его чернявую шевелюру, - Ступай же!

Конечно же этот призыв любящего сердца не мог остаться без ответа. Мальчик расцвёл в благодарной улыбке, снова согласно кивнул, крепко-крепко обнял дядю за шею и только после этого позволил няне увести себя.

Теперь и Брант встал, Камилла де Лярок, именуемая в Пейране госпожой Грамон, уже была рядом и тепло улыбалась:

— Ты так славно ладишь с племянником…

— Как же иначе? Ведь он у тебя ангел во плоти!

Камилла согласно кивнула и попробовала привести в порядок волосы своего благодетеля.

— Пустое, - попробовал отстраниться он.

— Ты бы видел себя со стороны!

Что ж, Брант в два шага подошёл к большому зеркалу, стоящему у гардероба. Да, Филиппу удалось создать пару шедевров, и распутать их потребовалась некоторая сноровка, благо волосы у Бранта были не очень длинными.

— Да у нашего ангела задатки цирюльника, - рассмеялся он.

— Ох, и не говори. Однажды он подкрался так ко мне спящей. Потом мне всё-таки пришлось отрезать хорошего размера клок. Распутать было совершенно невозможно... – рассмеялась в ответ Камилла и тут же поинтересовалась, - Так кто же эти твои друзья?

— Про одного я тебе уже много рассказывал. А другой приятная неожиданность. Очень надеюсь, что ты сама его узнаешь.

— Так, ясно. Один — это Маг Пейрана, Жофрей, верно? А второй?

— Пойдём, и ты сама увидишь.

— Вот, значит, как? Загадки вздумал загадывать? – Камилла в шутку рассердилась, ну тут же оттаяла, - Ладно-ладно... Пойдём, - и она опёрлась на предложенную Брантом руку.

* * *

Жофрея и Андре провели во внутренний небольшой и очень уютный сад. Здесь можно было расположиться в тени развесистой огромной ивы. Пока Андре с великим любопытством осматривался, воздавая должное мастерству местного садовника и зодчим, воздвигшимся этот грандиозный замок, Жофрей расположился на широкой резной скамье и, откинувшись на её удобную спинку, с наслаждением прикрыл глаза. В отличие от своего молодого спутника он очень хорошо знал это место, и сейчас ему было гораздо интереснее прислушаться к его звукам, и что греха таить, хотелось просто отдохнуть. Похоже, желание отдохнуть стало главным, даже позволило старому лекарю чуть задремать, так, самую малость, но появление Гийома Сойе он всё-таки пропустил.

Бодрый голос управляющего землями Пейран заставил Жофрея вздрогнуть:

— Добрый день, друзья!

— Добрый день, господин Сойе, - поклонился в ответ Андре.

— Мне дано поручение приодеть вас, господин Тарн, - и Сойе протянул юноше шляпу и плащ.

— В такую тёплую погоду? Зачем это? - удивился Жофрей, от души потягиваясь.

— Надо скрыть мои бинты, верно? - решился предположить Андре.

— Да, верно, - улыбнулся в ответ Соей.

Что ж, дело не хитрое, и справились они с этим переодеванием как нельзя вовремя. Только-только Гийом Соей запахнул полы плаща, водружённого на плечи Андре, как на аллее показались Брант и Камилла. Тут уж и Жофрей счёл за благо подняться с облюбованной им скамьи.

Рядом с Брантом шла невысокая молодая женщина, в облике которой было так много общего с Жанной, что её легко можно было принять за сестру дочерей графа де Розаэль. Такие же богатые чёрные с золотым отливом волосы, карие глаза, тонкие черты лица и изящный стан. Возрастом она была точно старше Дианы, но моложе ли Жанны?

— Какое сходство! - невольно выдохнул Жофрей.

Андре кинул на него согласный взгляд. К великому сожалению, прелестный облик Камиллы не вызвал в душе юноши более никаких ассоциаций. Брант уже понял это, и потому с ещё большим нетерпением ожидал реакцию Камиллы на эту встречу.

Но так уж вышло, что Жофрей оказался ближе к вновь пришедшим, и именно к нему уже обратился взгляд Камиллы. Она светло улыбнулась старому лекарю и лукаво обернулась к Бранту. Тот кивнул в ответ и поспешил представить ей своего наставника:

— Дорогая моя Камилла, это...

— …Жофрей Барро, легендарный Маг Пейрана! - не выдержала Камилла и, счастливо улыбаясь, протянула старому лекарю руку, - Как же я счастлива, наконец-то, познакомиться с вами!

Страшно растроганный Жофрей галантно поклонился и даже поцеловал протянутую ему руку:

— И я рад! Очень рад познакомиться с тобой, дочка!

Услышав это обращение, Камилла от души рассмеялась и бросила на Бранта многозначительный взгляд. Что ж, Брант веско кивнул и тут же движением головы указал в сторону Андре. Вспомнив про обещанный сюрприз, Камилла с большим интересом развернулась и к Андре, и в тот же миг улыбка её утратила былую лучезарность, стала напряженнее, скованнее.

— Сударь?! Увидеть вас здесь... это и правда большая неожиданность…

Сердца всех присутствующих здесь мужчин замерли. Вот он, такой долгожданный и желанный миг! Камилла совершенно точно узнала Андре!

— Почему же мне не быть здесь, сударыня? - светло улыбнулся юноша и галантно поклонился в знак приветствия.

На такую его улыбку невозможно было не ответить. Камилла заметно расслабилась и протянула руку для приветствия. Андре полагалось бы если не поцеловать её, то хотя бы пожать, но тогда бы он сразу же обнаружил свои забинтованные руки. Потому Брант поспешил вклиниться между ними:

— Значит моя догадка оказалась верна. Вы встречались прежде. В таком случае будет правильным, если это вы, дорогая сестра, представите нам этого человека. И тогда мы сможем покончить с ритуалом знакомства.

— Знакомства? - удивилась Камилла, - Я не понимаю...

Брант нежно взял её руку в свои большие руки:

— Просто назовите имя этого человека. Прошу вас.

Всё ещё выказывая непонимание и растерянность, Камилла повела рукой в сторону Андре:

— Что ж, если вам так угодно... Это... - и Камилла умолкла. Во взгляде её начала нарастать растерянность. В конце концов она не выдержала, - Мне ужасно неловко, сударь, - обратилась она прямо к Андре, - Но ведь мы виделись уже больше четырёх лет назад. За это время столько всего случилось... Да и в прежние времена, знакомство наше было очень поверхностным. Прошу вас, выручайте!

Андре откровенно расстроился, и снова Брант поспешил к нему на выручку:

— Хорошо, сестра, а имя его отца? Уверен, вы знаете его.

Камилла с готовностью кивнула.

— Так?! – и Брант даже подался ближе.

И снова её смутила сама постановка вопроса, ситуация, и снова попытка не удалась. Теперь она открыто развернулась к Бранту:

— Это так странно. Стоило вам спросить… и я тут же забыла это имя. Так что, дорогой брат, всё-таки вам не уклониться от чести представить друг другу гостей этого замка.

Теперь улыбка покинула губы Бранта. Даже маска не могла скрыть, как огорчился этот человек. Заметив это, Камилла невольно оглянулась на остальных присутствующих и, обнаружив, что и они откровенно разочарованы, вслух изумилась:

— Да что здесь происходит, господа? Прошу, скажите прямо! Почему моя невольная забывчивость так испортила ваше настроение?

Что ж, Брант не скрыл тяжёлый вздох:

— Камилла, дорогая. К нашему великому огорчению, никто из нас не знает, как зовут этого господина. Даже он сам не помнит своё имя.

— Что?!? Как это?!... Подождите... Вы рассказывали мне... - вопросительный взгляд Камиллы снова обратился к Андре.

Тот догадался, что уже был заочно представлен ей как Андре Тарн, потому лишь печально улыбнулся и развёл полы плаща, скрывающего не только его скромное платье, но и поломанные руки. Увидев эти бинты, Камилла поняла, о чём идёт речь.

— Чудесно уцелевший в Большом водопаде Тарна! Так это вы тот человек, о котором здесь ходят легенды!

— Скорее всего легенды ходят о том, как Брант и Жофрей смогли оставить меня в числе живых, - и Андре снова поклонился.

— С ума сойти!!! Значит, вы не помните своё имя?! Но хоть что-то из былой жизни?! – и Камилла всем своим видом выразила и сочувствие, и огромный интерес.

— У моих воспоминаний очень короткая история. Я помню себя только с момента пробуждения в доме Жофрея, - и юноша неловко улыбнулся в ответ, - Госпожа, вы окажете мне неоценимую услугу, если поделитесь хоть какими-то воспоминаниями о наших с вами прежних встречах!

— Да-да, конечно! - и Камилла даже сделала пару шагов, чтобы подойти ближе и теперь без смущения открыто рассмотреть Андре, и он не возражал.

С минуту она жадно всматривалась в его лицо. Но чём дольше шло время, тем больше она хмурилась. Наконец, разозлившись на себя, она резко отвернулась и тяжело вздохнула:

— Боюсь, я буду мало полезна...

— Камилла, прошу вас! - поддержал Брант друга, - Нам пригодится любая мелочь!

Что ж, Камилла снова развернулась, теперь взгляд её был очень печален:

— Похоже, чем сильнее я стараюсь вспомнить, тем больше забываю. Неприятное… очень неприятное чувство! Мы виделись уже четыре года назад… нет, уже больше... Вы так молоды, сударь. А тогда были и вовсе так юны... Я точно помню вашу лучезарную улыбку. При королевском дворе мало кто способен так светло улыбаться. Уже поэтому вам благоволили все придворные дамы. И мне было очень интересно наблюдать, как ловко вы лавируете на этой рискованной грани, умеете пользоваться их благосклонностью, не завязывая никаких обязательств, оставаясь всем другом.

— Всем другом? - уточнил Брант, — Это возможно? Мне показалось, что вы-то как раз и не увидели в нём друга.

— Для меня сейчас любая неожиданная встреча с людьми из Фонтэнжа несёт в себе много разного, не обязательно приятного. Но да не буду отрицать, мы не были друзьями, вообще едва знали друг друга. Я наблюдала за юным ловким пажом из далека, из чистого любопытства. Нашему более тесному общению препятствовали граф де Грезьяк и Филипп, тогда ещё мой жених. По их убеждению, вам и вашему отцу нельзя доверять. Я не стану сейчас пересказывать, какими эпитетами они описывали вашего отца.

— Уже отличная рекомендация! - усмехнулся Жофрей, - Так, может быть, вспомнится что-то про отца нашего Андре? Его имя? Где его владения? Чем именно он не угодил Грезьяку?

В ответ Камилла лишь сокрушённо повела головой:

— Простите, но всё очень смутно... Сейчас важно, что вашего, Андре, отца очень чтил мой папа! Ему довелось воевать под началом... вашего отца, недолго, причём он, ваш отец, был в том полку в то время едва ли не самым молодым командиром...

— Да ведь вы рассказывали мне об этом, верно? - встрепенулся Брант, - Потом этот командир пару раз останавливался у вас...

— Да, рассказывала! И уверена, называла его имя!

— И я даже отметил про себя, что это может быть важным... – кивнул Брант и тут же осёкся.

Конечно же эту его заминку заметили все, и Жофрей едва не всплеснул руками:

— Так, сынок, мне кажется, или правда в твоём тоне есть намёк на то, что это имя ты...

— Да, Жофрей, я его не помню, - и Брант неловко рассмеялся, - И правда, не приятное чувство!

Теперь во взгляде Андре отразилось чувство, сильно похожее на отчаяние. Да и на Соей с Брантом стало больно смотреть. Заметив это, Жофрей по-доброму рассмеялся:

— Нет, вы только поглядите на этих детей! Расстраиваться вздумали?! Словно это всё для вас новость! Вот ведь!

— Постойте, - встрепенулась Камилла, - Жофрей, вы ожидали, что мы… забудем имя Андре?!

— Можно и так сказать, - лукаво улыбнулся старый лекарь, - Нет, мы конечно же очень надеялись, что я ошибаюсь, но сейчас… Сейчас у вас всех… У тебя, Брант, есть иное объяснение? Магический амулет Питера Вайта! Вот в чём причина!

— Магический амулет?!! – едва ли не ужасом вырвалось у Камиллы, и она даже отшатнулась.

Надо ли говорить, что всякий намёк на какую-то там магию, никак не мог её обрадовать. Простая бесхитростная душа, несправедливо обвинённая в колдовстве, теперь страшилась всего, что могло бы быть связано с этой неведомой ей стороной бытия. Брант тут же нежно приобнял её за плечи и, чуть нагнувшись к её уху произнёс:

— Не надо бояться. Правда!

Это его тёплое прикосновение, этот чарующий голос тут же вернули молодой женщине самообладание. А Брант уже развернулся к своим друзьям:

— Да, другой версии нет, как нет и повода для такого большого огорчения. Ведь посудите сами, мы знаем о нашем безруком госте уже столь многое... Придёт время, и эта головоломка обязательно сложится. А пока… давайте запасёмся терпением и подумаем о делах сегодняшних.

— Верно говоришь, сынок! Верно! – от души похвалил любимого ученика Жофрей, - Кстати, тебя сегодня ждут в Розаэле. Даже если ты и не собирался, мы уже успели пообещать это Диане…

Что ж, в ответ Брант согласно кивнул:

— Да, конечно, но прежде, нам с Андре надо уединиться на несколько минут...

I. Глава 22. Под крылом Пейрана.

Жанна поднялась на крышу замка сразу после обеда и присела в своём любимом укромном уголке. Здесь, далеко от людского любопытства, сокрытая от солнца тенью каминной трубы, она могла не только побыть одна, но и полюбоваться красотами окружающих замок полей, лесов и деревень. Не сразу, очень не сразу девушка призналась себе, почему против обыкновения всё её внимание приковано только к одной стороне около замковых угодий, той, что была обращена к Пейрану.

«Диана сказала, что сегодня он ночевал в замке, там кто-то болен... Но он всё равно приедет, только чуть позже обычного. Приедет...» - Жанна почувствовала, как по её спине пробежали предательские мурашки. «В ту ночь Рауль привиделся мне в одежде Бранта... Почему?!» — вот уже в который раз задала она себе этот так смущающий её вопрос. «Разве я и правда хочу, чтобы за маской скрывался именно Рауль? Нет! Точно нет!!!»

Жанна даже протерла лицо руками, словно пытаясь избавиться от этого ужасного наваждения. Но как только её руки вернулись на колени, взгляд снова обратился к Пейрану. «Уже прошло пять дней с тех пор, как я рассказала ему про Воламбаров, и он обещал помочь. Помочь... Что же он намерен сделать?! Ну, для начала, он уже заставил папу произносить имя Гийома Сойе без былого раздражения. Это само по себе великое достижение. Что же дальше?! Ведь время не стоит на месте! Если.... Что если Рауль и правда намерен вернуться?! О Боже... Боже! Спасти бы Диану и убежать в монастырь!!!»

Прохладный ветерок и вот такие горькие раздумья заставили Жанну встать. Ей захотелось укутаться, спрятаться в норку. Но вместо этого она подошла ближе к краю крыши, так что дорогу на Пейран стало ещё лучше видно. Сама того не замечая, мысленно она уже преодолела разделяющее эти замки расстояние и ступила под сень садов Пейрана. Как же там красиво и... хорошо…

Освобождённые воспоминания уже закружили её в лихом танце ярких картин минувшей юности, повели по комнатам замка её возлюбленного, в библиотеку, лабораторию Рауля, а там он, юный, такой прекрасный, рад ей, улыбается, словно и не сердится за то, что она прервала его занятие. Он и правда рад видеть её, протягивает к ней свои сильные руки, одной обнимает за талию, другой нежно касается лица, гладит её щеку, и, наконец, решается поцеловать. Ещё только один миг, и...

Жанна резко очнулась, её снова прошиб озноб. Она едва не дала сама себе пощёчину, наказывая за такую непростительную вольность. Но другой более благожелательный внутренний голос, который заметно окреп в последние дни, тут же пришёл к ней на помощь: «Эти воспоминания ещё живы, значит и ты жива! Видишь, теперь это не ранит! Ладно, ладно, ранит, но не так сильно, как то бывало прежде. Не отрицай! Брант сказал, что Рауль чтит тебя невестой! Точно сказал! Чего ради ему этим шутить?!» «В самом деле, зачем? А если только приободрить?.. Тогда это очень жестоко!» «Он лекарь. Причинять боль он умеет. Что если он именно для этого здесь? Чтобы отомстить нам! Снова перебил папе ноги! Тешит его несбыточными надеждами! Диана и Андре... Теперь я?!» «Нет!!! Остановись! Так и рассудком тронуться недолго! Ишь куда занесло! Я ведь видела Рауля. В его глазах было только добро. Возможно, даже что-то похожее на прежние чувства. Только не ненависть, не жестокость!» «Да ведь то был сон! Ты видела только то, что хотела видеть! Не будь настолько глупой!»

Этот внутренний диалог заставил сердце Жанны биться сильнее, ей даже стало жарко. И тут она увидела ЕГО. Да, безо всякого сомнения этот одинокий всадник, летящий по дороге из Пейрана, точно Брант. Точнее, на дороге он был не один, впереди него, почему-то так ж быстро мчались два всадника, и позади ещё двое, но Жанна увидела только его. Приехал! Осознав это, Жанна тяжело опустилась на каменный выступ, а по щекам её заструились слёзы.

* * *

Сколько времени Жанна провела вот так, она бы не могла сказать точно, но слёзы уже давно высохли, мысли оцепенели, возможно, она даже успела вздремнуть с открытыми глазами. Но так или иначе, день близится к закату. Пора и делами заняться. Так взбодрив себя, Жанна решительно встала и направилась вниз. И первым её порывом стало заглянуть к отцу, узнать, как прошло сегодняшнее лечение. Почему-то она ни на миг не сомневалась в том, что Брант уже давно покинул Розаэль.

Дверь в кабинет отца была полуоткрыта. В своём стремительном полёте Жанна не успела прислушаться, есть ли кто там, да и вообще не взяла на себя труд задуматься на этот счёт, ведь в дневное время ей давно позволено входить в эту комнату без стука. Вот и получилось так, как получилось, распахнула дверь и замерла на пороге.

Рядом с графом де Розаэль сидел Брант. При появлении Жанны он резко встал.

— Ох, простите! - только и смогла выдохнуть Жанна, с трудом справляясь с нахлынувшим на неё волнением, - Я не хотела вам мешать!

С тем она стала пятиться назад, попутно пытаясь нащупать дверной створ.

— Нет, доченька, останься! – вдруг попросил граф и даже поднял к ней навстречу руку, - Прошу тебя! Пройди к нам, присядь!

— Но...

— Я очень прошу тебя! - и граф уже требовательнее указал ей на место около себя.

Но ноги девушки стали такими непослушными, почти деревянными! Как же трудно оказалось подойти! И всё-таки она смогла это сделать. Приблизившись к Бранту, Жанна несколько сипло произнесла:

— Господин Брант.

— Госпожа Жанна, - и Брант почтительно поклонился ей.

— Так садись же, доченька! - не позволил ей рассуждать граф, - И вы, господин лекарь, присядьте. Вы слишком высоки. Не заставляйте меня задирать голову.

Брант охотно подчинился, расположившись напротив графа и Жанны.

— Доченька, ты очень расположена к Гийому Сойе, верно?

При этих словах отца Жанна в миг позабыла обо всех своих треволнениях. Чтобы папа заговорил о Сойе в присутствии другого человека?! К чему бы это? Девушка изумлённо кивнула.

— Господин Брант открыл мне глаза на некоторые обстоятельства... Признаюсь, по началу эти открытия очень смутили меня. Но с другой стороны... Я привык доверять твоей мудрости, доченька, как прежде доверял мудрости твоей матери. И если ты считаешь Сойе хорошим, достойным уважения и доверия человеком...

— Это несомненно так! - с готовностью подтвердила Жанна, - Но к чему это? И... не стоит ли нам затворить дверь?

— Оказывается, эти меры предосторожности излишни, - улыбнулся граф.

— Что? В самом деле? - усомнилась Жанна, теперь разворачиваясь к Бранту, - Сначала вы научили нас бояться даже стен этого дома, а теперь оказывается, что всё не так драматично? Что же изменилось?

На губах Бранта появилась виноватая улыбка:

— Право, бояться этих стен не стоит. Простите меня, если я переусердствовал в своих подозрениях. Вы спрашиваете, что изменилось? - Брант вздохнул, - Я взял на себя труд разобраться в том, как здесь обстоят дела на самом деле.

— Звучит интересно, - нахмурилась Жанна, - И что же позволяет вам судить о том, как обстоят дела здесь, в Розаэле?

Брант стал серьёзен:

— Полтора года назад Гийом Соей предложил вам свою помощь, защиту. На самом деле, это предложение было лишь жестом вежливости. Уже в тот день он принял на себя это бремя, несмотря на отказ ваш и Его Сиятельства. Делать это в тайне трудно... Теперь будет значительно проще.

— Боюсь, я не понимаю... – едва слышно призналась Жанна и нахмурилась пуще прежнего.

Брант уже собрался было дать необходимые объяснения, но в этот миг в дверной косяк постучали, и тут же на пороге возникла горничная Кристин Фларо. Это была женщина лет сорока, крепкая, миловидная, обладающая ценным качеством прислуги быть незаметной, когда того требовали обстоятельства. Но сейчас она пришла с какой-то новостью и была очень взволнована. Присев в вежливом реверансе, она тут же выпрямилась и даже не попыталась скрыть своё беспокойство.

— Что случилось, Кристин? – Жанна даже встала к ней навстречу.

Кристин выразительно глянула на Бранта, вздохнула и протянула подошедшей к ней Жанне записку.

— Голубиная почта?! – удивилась молодая графиня, поспешно разворачивая записку, - От кого это?!

— Это с южных границ ваших земель, госпожа.

— Что там? - не выдержал граф.

Но изумлённая Жанна лишь подняла на отца полные ужаса глаза. Ответить… прочитать это послание вслух она была не в силах. И тогда вдруг инициативу приняла на себя Кристин. Она ещё раз поклонилась и заговорила теперь более решительно:

— Сюда едет барон де Воламбар отец. Только он, правда, в сопровождении десятка своих гвардейцев. Едет со стороны Ротарда. Будет здесь уже очень скоро.

— А где сейчас госпожа Диана? - тут же встрепенулся и Брант.

— На кухне или в библиотеке… Прикажете разыскать её? – с готовностью откликнулась служанка.

— Да, Кристин, распорядись. Пусть она укроется в покоях сестры, - кивнул в ответ Брант.

Кристин поклонилась, вышла из комнаты лишь на пару секунд и сразу вернулась, видно кто-то из слуг уже дожидался распоряжений.

А Брант тем временем обратился к графу:

— Ваше Сиятельство, будет ли мне позволено дать вам несколько советов?

— Я слушаю, - граф тоже был взволнован, но пока ему удавалось скрывать это.

Брант поклонился и быстро заговорил, пристально следя за реакцией графа, желая быть уверенным, что его хорошо слышат и понимают:

— Думаю, цель этого визита удостовериться, всё ли ещё Розаэль у Воламбаров под контролем. Прошу, не обижайтесь.

Граф не скрыл раздражённый вздох:

— Ладно... Если даже и так?..

— Это ведь первый его визит сюда за последние несколько лет. Но и обстоятельства особые. Барон недавно похоронил младшего сына, и, возможно, всё-таки заметил, что вы не выказывали ему в этом соболезнований. Сделайте это сейчас. Выразите ему своё сочувствие как отцу, утратившему сына, но не более. Он всё равно не поверит в вашу скорбь по этому негодяю. А вот поинтересоваться делами Гастона стоит. Здоров ли он? Почему не приехал на похороны брата?

— Вы полагаете, он не приехал? – удивился граф.

— Я знаю точно, - кивнул Брант.

— Шпионы Сойе работают и там?!.. – усмехнулся граф, - Ладно, допустим, но откуда это знать мне?

— Давайте рассудим вместе. Разве будь он сейчас здесь, не он ли сейчас ехал бы к вам? Ведь он так любит вашу младшую дочь, выказывает о ней столько заботы, что его отсутствие сейчас рядом с его отцом не может не вызывать в вашей душе беспокойства.

— Я понял, - кивнул граф, - Что-то ещё?

— Да. Он станет интересоваться вашим лечением и моей личностью. Думается, будет лучше, если у него до поры до времени останется впечатление, что вы попали во власть обаяния очередного мошенника от медицины и, движимый пламенным желанием самостоятельно проводить дочь к алтарю, вы позволили лечить себя некоему пройдохе, по имени Брант.

— Пройдохе? - лукаво усмехнулся граф.

— Да, Ваше Сиятельство, всем будет легче, если он недооценит нас с вами. Ещё и поэтому, думаю, будет лучше, если в этот раз я уклонюсь от встречи с ним.

— Согласен. Вы и правда плохо вписываетесь в привычный многим образ лекаря...

— А что, если он вздумает напроситься на ночь? День близится к закату, и до его владений ещё далеко... - рискнула поделиться своим беспокойством Жанна.

Брант благодарно кивнул ей:

— Да, такое возможно. И на этот случай есть одно безотказное средство.

— Какое же?! – тут же вскинулся хозяин дома.

— Можно сказать, Ваше Сиятельство, что ваш лекарь обнаружил у одного из ваших слуг признаки чумы.

— Чумы?! Ничего лучше не придумали?! – совершенно искренне возмутился граф.

— Во-первых, это будет лишь предположением. Но людям, обычно, и этого достаточно, чтобы начать паниковать. Во-вторых, если даже и случится невероятное, и чума в самом деле придёт в этот край, будьте уверены, я знаю, как с ней совладать.

— Спалить всё к чертям собачьим! Человечество ещё не придумало лучшего способа борьбы с этой гадостью! - рассердился граф.

— Вот видите, одной только мысли об этой болезни достаточно, чтобы даже сильные духом утратили душевный покой, - улыбнулся Брант, - Неужели вы допускаете мысль, что барон рискнёт остаться здесь на ночь, услышав такие речи? Не забывайте, Ваше Сиятельство, сейчас для нас главное выиграть время!

Граф сильно нахмурился, но всё-таки согласно кивнул.

За спиной Кристин мелькнула тень другой юркой служанки, и сразу после этого Кристин сделала шаг вперёд, так снова став заметной:

— Господа, барон въехал Лакорн.

— Значит, он уже почти здесь, - кивнула Жанна, сама не замечая, как закусила губу и нахмурилась.

— Не волнуйся так, доченька! - граф осторожно коснулся руки близко стоявшей дочери, - Он не задержится здесь надолго.

Жанна благодарно улыбнулась в ответ.

— Вот и ладно. А сейчас укройся от его глаз, и господина Бранта возьми с собой, - тут же распорядился граф.

Жанна взглянула в глаза отца, и ей правда стало много спокойнее. Это был её отец, такой, каким она знала его в годы своего детства, сильный, бесстрашный, беззаветно любящий её. Сказочный волшебник, которому под силу любое чудо. Значит всё и правда будет хорошо!

* * *

— Жанна! - воскликнула Диана сразу, как её сестра появилась на пороге своей комнаты, а уже в следующую секунду, словно птица, которую вспугнул неосторожный охотник, подлетела к сестре и крепко-крепко обняла её.

— Ну, что ты? Что ты так перепугалась? - нежно зашептала Жанна на ухо сестре, - Он приехал ненадолго.

— Ты думаешь, он не останется здесь на ночь?! - воспрянула духом Диана.

— Уверена. Папа не допустит это.

— Папа? - Диана решила, что ослышалась, и такой силы сомнение звучало в её голосе, что Брант горько рассмеялся.

Только теперь Диана обратила внимание на него, и это его поведение ожесточило её:

— Что смешного вы нашли в моих словах, господин лекарь?

— Это не смех, а скорее рыдание, - возразил Брант, всё-таки взяв на себя труд успокоиться. Став серьёзным, он подошёл к ней ближе и заговорил тихо, вкрадчиво, - Вы ведь привыкли верить своей сестре, верно? Так верьте её словам. И верьте в своего отца. Он не допустит, чтобы барон задержался здесь на ночь.

Но Диана не спешила сдаться. Она подарила Бранту долгий взгляд, полный нескрываемого сомнения, и снова обратилась к Жанне:

— Если барон выразит желание остаться, как папа откажет ему? Это ведь против законов гостеприимства...

В ответ Жанна успокаивающе коснулась плеча сестры:

— Господин Брант подарил папе идею, как сделать так, чтобы барон сам не захотел остаться. Будем надеяться, это сработает.

— Точно сработает, - уверенно заявил Брант и отошёл к окну.

— Что за идея?.. - тут же насторожилась Диана.

Сестры присели на кровать Жанны и стали обсуждать все возможные нюансы встречи, которая в эти самые минуты происходила между их отцом и незваным гостем. Они так увлеклись разговором, что на какое-то время забыли о присутствии в комнате Бранта. Но он ни на минуту не забывал о своём нежданном счастье. Стоял в тени тяжёлой гардины, сам подобный призрачной статуе, и не сводил пламенный взор с девушек, прежде всего с Жанны. Он не столько слушал их, сколько слышал, наслаждаясь звуком их голосов, как пением прекрасных птиц, любуясь их природной грацией и утонченной красотой.

Сколько времени длилось это действо, ни Брант, ни сестры Розаэль не смогли бы сказать, пожелай кто-то спросить их об этом. Но всему в этом мире приходит конец, и вот резкое конское ржание откуда-то со двора прервало это таинство.

От неожиданности сердца девушек зашлись от страха, только тогда они обе вспомнили про Бранта. Он жестом призвал их ко спокойствию, а сам осторожно выглянул в окно.

«Он всё время нашего разговора был здесь!?» - Жанна залилась краской смущения, - «Как?! Каким образом я умудрилась забыть об этом?! Ведь я... Когда бы я упускала его из виду?! А сегодня... да, сегодня творится что-то непонятно!»

— Барон уезжает, - раздался бодрый голос Бранта, - И все его люди при нём. Так что скоро и я смогу оставить вас в покое.

— Постойте! Как это? - вдруг вскинулась Диана, - Вам никак нельзя ехать следом!

— Почему же? - искренне удивился Брант.

— Мы пока не знаем, как папа отрекомендовал вас. Пока никто не поручится за то, что барон не вознамерится познакомиться с вами лично. А такое знакомство... - Диана уже не на шутку переполошилась, но, увидев, что Брант улыбается, девушка осеклась.

— Я вас понял, мадемуазель. Право, я не стою такого беспокойства с вашей стороны.

— Поняли? Разве? Если бы... вы не стали бы так говорить! - возмутилась Диана, - Вы ведь знаете о судьбе бедного Этьена Бове! И вы знаете, как сильно нужны нам!

В ответ Брант благодарно поклонился:

— Вы, мадемуазель, неверно истолковали мои слова. Я не намерен попадаться барону и его людям. И у меня для этого есть все необходимое.

— Что же это?! Что у вас есть такое, чего не было у Этьена? Кроме вашего великого самомнения, конечно... - и расстроенная, а потому и сердитая Диана едва не топнула каблуком.

— Милая!- вспыхнула Жанна, - Умоляю, держи себя в руках!

Диана строптиво закусила губу, она поняла, что сестре стыдно за её поведение. Но сдерживаться в присутствии мужчин Пейрана, которые никогда не упускают шанс пошутить над ней? Нет, она пока не готова всё это принять так просто. А Брант улыбнулся более открыто:

— Я был вынужден уступить настойчивости Гийома Сойе и принял его предложение об охране.

— Но ведь вы приехали к нам один! - тут же возразила Диана, чем выдала тот факт, что отследила его появление.

— Правильнее будет сказать, что я один пересёк границу вашего замка. Я позволил себе это, будучи уверенным в том, что здесь ничто мне не угрожает.

— Но людям Пейрана не разрешено бывать в Розаэле, как же ваша охрана могла сопровождать вас до замка? - всё ещё не сдавалась Диана.

— В землях Розаэля за мной присматривают люди Розаэля, верные Пейрану, и для этого им не обязательно ходить за мной по пятам. Раз уж таковы правила этой игры, мы играем по ним, - и улыбка Бранта стала печальнее.

И снова Диана не так истолковала его улыбку, ей показалось, что Брант смеётся над ней. Или всё же нет?!.. Она несколько растерянно обернулась к Жанне и обнаружила, что её сестра очень пристально изучает лицо Бранта. Но так как Жанна, похоже, не собиралась вступать в разговор, Диана тяжело вздохнула и решилась:

— Возможно теперь, когда вы смогли смягчить отношение отца, правила этой игры упростятся. Но... В любом случае будет лучше, если вы… вы перевезёте Андре в замок Пейрана.

Диана сказала это и в ужасе застыла, словно Брант уже выполнил эту её просьбу. И её замешательство было так очевидно, что Брант сокрушённо повёл головой:

— Вы же понимаете, что в таком случае, вы не скоро увидите друг друга.

— Да, понимаю... - едва слышно отозвалась девушка и тут же вскинулась, - За то он точно будет жив!!!

Что ж, Брант кивнул:

— Это благородный порыв с вашей стороны, мадемуазель, вот только вряд ли он выполним.

— Разве? Вы так уверенно грозили сделать это!.. А теперь оказывается, что это не в вашей власти?! - удивилась Диана, ещё не понимая, радоваться ли ей этому заявлению Бранта или огорчаться.

— Сейчас нам крайне важно выиграть время. И теперь я уверен, что с помощью Андре я поставлю вашего отца на ноги значительно быстрее. А замок Пейрана слишком далёк, чтобы оттуда ездить сюда по два раза в день.

— Я не понимаю... - совсем растерялась Диана.

— Эту песню вам приходится петь дуэтом, - вдруг отозвалась Жанна, - Ведь так сказал Андре по поводу вашего совместного особого дара.

— Да, так, но ведь вы были без сознания! - и сердце Бранта забилось чаще.

— Да, была, но, может быть, не вполне... Тогда со мной случилось нечто очень странное. Много странного привиделось, послышалось… Теперь я пытаюсь разобраться, что в воспоминаниях о случившемся тогда было реальностью, а что сном...

Вот теперь и Бранту стало трудно дышать, словно уже в следующий миг Жанна возьмёт и снимет с него маску. Оказалось, что он ещё не готов к этому, совсем не готов!.. Но Жанна медлила, а Диана не умела хранить молчание, тем более, когда была в таком возбуждении, и это спасло Бранта:

— Я тоже помню те слова, хоть и не уверена, что понимаю...

— Андре нужен мне, чтобы ускорить лечение вашего отца, а ему нужен я, чтобы ускорить его собственное исцеление. И если учесть, что времени у нас на всё про всё лишь несколько недель...

— Сколько? Сколько нужно времени, чтобы Андре избавился от бинтов?!

— В его особом случае... Ещё хотя бы недели две. И это время мы точно будем жить у Жофрея. Всё обойдётся. Не переживайте вы так…

Что ж греха таить, Диана всё-таки была рада услышать это. Раз уж мудрые мужчины Пейрана так решили… и ладно. Девушка кивнула и отвернулась к окну, решила, что так будет легче скрыть свои такие противоречивые переживания.

А Брант уже хотел было воспользоваться возникшей заминкой в разговоре чтобы улизнуть, но тут Жанна вдруг сделала шаг вперёд и тем перекрыла ему возможность для побега:

— Господин Брант, а почему бы вам с Андре не переехать жить сюда, к нам? Вам не придётся тратить столько времени на дорогу. Можно будет полностью сосредоточиться на... взаимоисцелении...

В первый момент Брант от такого предложения даже потерял дар речи. Жить здесь?! Под одной крышей с Жанной?! От одной только мысли об этом его душа так сладостно затрепетала…

— А ведь и правда!!! - едва ли не подпрыгнула от восторга Диана.

Но Брант уже успел вернуться с небес на землю и теперь непроизвольно замотал головой:

— Такое предложение большая честь для нас с Андре. Но нет, мы не можем его принять…

— Почему нет?! - воскликнула Диана.

— Уверена, папа не станет возражать, - поддержала сестру Жанна.

— Станет, - более уверенно возразил Брант, - Ему очень не нравится замеченная им взаимная симпатия госпожи Дианы и Андре. Нет, он не станет поощрять это общение.

— Это я улажу, - не дрогнула Жанна.

Её настойчивость обезоруживала. Брант почувствовал, что заливается краской. Он не мог припомнить, когда бы ещё, кто бы ещё приводил его в столь сильное замешательство. И как же хочется уступить!!!

Брант сокрушённо повёл головой, не скрыл глубокий вздох и... не стал отвечать. Он только сделал по направлению к Жанне один широкий шаг. Если бы кто-то спросил его, зачем он вдруг решил приблизиться к ней, он вряд ли смог бы объяснить. Это было непроизвольное движение, порыв смущённой души спрятаться. Ведь он прекрасно знал, что с близкого расстояния маска давит больше, а человека в целом видно хуже. И правда, теперь Жанна была вынуждена взглянуть прямо в это сокрытое маской лицо. И... это оказалось для неё суровым испытанием. Она невольно отшатнулась, даже на пару секунд ощутила головокружение.

— И снова вы пугаете мою сестру! - тут же возмутилась Диана.

Но Брант не отступил. Напротив, он протянул к Жанне руку, решив для себя, что если она не испугается, то сам снимет маску, прямо сейчас. Но чудо не случилось. Жанна откровенно отшатнулась от этой руки.

— Госпожа, позвольте проверить ваш пульс, - как мог мягче произнёс он, - Вы так бледны...

Но и правда смертельно бледная Жанна только отрицательно замотала головой, а в глазах её отразился едва ли не ужас.

— Господин Брант, отойдите! - Диана решительно вклинилась между ними и прикрыла собой сестру, - Ну что вы за человек такой?!

— Диана! Не начинай, - тут же оборвала её Жанна. Она, уже худо ли бедно ли совладав с собой, нашла силы отстранить сестру и обратилась прямо к Бранту, - Не обижайтесь на меня, господин лекарь. Это никак не касается вас лично. Мои страхи это... своего рода душевная болезнь.

Брант согласно кивнул и покорно отступил, тем окончательно вернув Жанне самообладание.

— За годы странствий я научился целить человеческие тела, но вот души... В этом деле я не мастер, увы. И я не стану жить в вашем доме до тех пор, пока мы не справимся с этим вашим страхом.

Глаза Жанны увлажнились:

— Ему срок многие годы... Это неправильно, что вы подвергаете себя опасности из-за этой моей слабости!!!

— Уверен, вы преувеличиваете опасность, - Брант поклонился, - Всё не так драматично, как вам с сестрой сейчас кажется... А вот и Кристин!

В самом деле на пороге комнаты появилась Кристин Фларо. Горничная склонилась в почтительном реверансе и обратилась сразу ко всем присутствующим в комнате:

— Его Сиятельство приглашает вас всех в свой кабинет.

— Как всё прошло, Кристин? Как граф справился? - Брант обратился прямо к горничной.

— Он был великолепен, как в лучшие свои годы, - улыбнулась в ответ служанка.

— Кристин, ты была при его встрече с бароном? - догадалась Диана, - Но как?

— Я осмелилась предложить господам вино и закуску и осталась прислуживать им, так что да, я присутствовала при их встрече.

— Ты смелая и мудрая женщина, Кристин! - выразил своё восхищение Брант и даже почтительно поклонился горничной.

При таких словах похвалы Кристин залилась краской смущения и присела в глубоком реверансе:

— Я рада служить дому Розаэль, - произнесла она, выпрямившись, - И безмерно счастлива, что Пейран взялся нас опекать. С тех пор, как его крыло накрыло нас, в наших сердцах ожила надежда на светлое будущее для наших детей.

— Кристин, получается, ты… работаешь на Сойе уже полтора года?! – поняла и изумилась Жанна.

— Я служу прежде всего вам, госпожа! - искренне возмутилась Кристин, - Правильнее будет сказать, что и господин Сойе служит вам, а я лишь помогаю ему!

— Что ж, даже если так... Но почему в тайне от меня?! - Жанна нахмурилась, и тем заставила Кристин снова склониться в глубоком поклоне.

— Госпожа, прошу вас, нет, умоляю, не гневайтесь! Мы решили, что до тех пор, пока ваш батюшка противится одной даже мысли о Пейране, будет лучше вам об этом не знать, чтобы ненароком не прогневать Его Сиятельство...

— Гийом Сойе уже признал, что переборщил с таинственностью, - Брант жестом прервал Кристин и, мягко улыбаясь, обратился к сёстрам Розаэль, - Он принесёт вам свои извинения при первой же возможности. Будьте уверены, сударыни! А сейчас нас ожидает ваш отец...

* * *

— А вы не спешите явиться на мой зов, - граф встретил их, сердито прищурившись.

Дочери синхронно опустились в реверансе, Брант поклонился. Все трое остались безмолвны, так как знали, что нет повода оправдываться. Суровый взгляд графа обратился к Бранту:

— Итак, вы знаете, где сейчас находится Гастон?

Брант неопределённо повёл головой:

— Нет, Ваше Сиятельство, где он находится в данный момент я не знаю... могу лишь предполагать.

— И каковы же эти предположения?

— Он получил назначение в Западные колонии сроком на два года. Указом короля должен был туда отправиться уже где-то месяц назад. Думаю, он ещё на пути к месту своего назначения, если, конечно, не посмел ослушаться. То, что он не рискнул появиться здесь, хороший знак, как хороший знак и то, что барон счёл возможным рассказать об этом вам.

Изумлённая Диана даже приоткрыла рот, так её поразило услышанное. Жанна же напротив нахмурилась, столько открытий за последние час два! К чему были все эти недомолвки? «Впрочем, я ведь сама избегала общения с ним!» - тут же возразил её внутренний голос. Реакция графа оказалась более бурной. Наверняка, умей он ходить, то сейчас вскочил бы с места и начал мерить комнату широкими шагам. А так, его руки вцепились в поручни кресла, брови сошлись как грозовые тучи:

— И как давно вы узнали обо всем этом?!

— Примерно четыре дня назад.

— Вы знали и молчали?! Сколько ещё тайн вы храните от меня, господин Брант?! Как после этого я могу доверять вам?! - граф только чудом не сорвался на крик.

— Вы, Ваше Сиятельство, грозный господин земель Розаэль, обладаете множеством талантов, но лицедейство не входит в их число. Знай вы о том, где сейчас Гастон, вы не смогли бы выразить барону де Воламбар своё искреннее удивление. А вот барон знатный интриган, и его трудно обмануть... Но теперь он остался в замешательстве. Он вынужден продолжать гадать, действительно ли высылка Гастона из Фрагии связана с вашим контрактом, или это всего лишь печальное для Воламбаров стечение обстоятельств. Барон в растерянности. Это нам на руку.

— На руку... Нет жениха, нет свадьбы. У нас в запасе два года! - только теперь стало ясно, что граф очень даже рад такому раскладу, а гнев его был большей частью напускным.

Всё-таки, пусть и самую малость, актерствовать он умел. Но тут Брант снова изменил течение скоротечной реки настроения Розаэлей:

— Это вряд ли. Я думаю, на это рассчитывать не стоит.

— Что? Вы ведь сказали... - граф не успевал за такими переменами.

— Я сказал, что у Воламбаров проблема, но они всё ещё пользуются покровительством графа де Грезьяк и герцога Орландского. Уверен, барон в ближайшее время отправится к ним хлопотать об отмене этого назначения для Гастона. И я не уверен, что Гастон и правда уехал, а не отсиживается где-то...

— Почему же барон не начал хлопотать за сына уже месяц назад? - в голосе Жанны звучало непонимание.

И тут Брант поклонился с особенным уважением:

— Это правильный вопрос, мадемуазель. Дело в том, что барон узнал об отъезде Гастона только пару дней назад. Сойе удалось перехватить письма Гастона к отцу, из них мы знаем, что он рассматривал возможность ослушаться приказа короля, спрятаться... Но, когда Гастон не явился ни на похороны, ни на поминки брата, барон сам отправил гонца найти Гастона. Этот гонец вернулся только позавчера, привёз новость, что Гастон должно быть уехал. Уверен, этот визит к вам, Ваше Сиятельство, был необходимым шагом на пути решения барона, как ему быть дальше. Теперь он уедет в Фонтэнж. А мы получили некоторую, думаю, небольшую отсрочку.

— Отсрочку... - граф де Розаэль невольно нахмурился, одна мысль, словно заноза уже какое-то время не позволяла ему спокойно сидеть на месте, и, наконец, он решился её озвучить, - Скажите, господин лекарь, а на самом деле, как обстоят дела? Это назначение Гастона... лишь совпадение?! - граф даже подался ближе, так сильно его интересовал ответ.

— Нет, точно нет, - тут же откликнулся Брант, - Примерно год назад Сойе ездил к маркизу де Фризан. По мнению того, расторгнуть этот контракт может только король и только по вашему личному прошению. Так что в этом ничего нового. Маркиз в обиде на вас, не имеет никакого желания общаться с вами. Это вам тоже известно. Но он понимает, как нежелательно для Пейрана воцарение Воламбаров в Розаэле, поэтому обещал поразмыслить над тем, как отсрочить момент объявления о помолвке. Полгода назад Гийом Сойе повторил визит и на этот раз получил конкретное обещание, организовать Гастону ссылку. Так что, да, маркиз выполнил обещание. Дальше дело за вами, Ваше Сиятельство.

— Вы предлагаете и мне ехать в Фонтэнж, - сделал вывод граф де Розаэль.

— В конце концов да. Другого выхода нет. Только прежде мы должны подготовить условия вашего визита туда, и для этого нам необходимо некоторое время. Оно пойдёт на пользу и вам, вашему лечению.

Граф упрямо сжал губы, но теперь взгляд его уже смягчился. Потребовалась невозможно долгая минута, чтобы этот строптивый человек счёл возможным продолжить разговор:

— Значит вы настоятельно советуете мне довериться вам и Сойе! Даже более того, вы двое уже взяли на себя смелость думать и решать за меня. Нет, не смелость, а дерзость! И как, по-вашему, я должен относиться к этой дерзости?!

«С пониманием и благодарностью!» - пронеслось в голове Бранта, и эта его мысль отразилась в его лукавом взгляде, скрытом маской, вот только она не была ни услышана, и ни уведена седовласым графом де Розаэль. Ему приходилось пробираться по этому лабиринту самостоятельно, но да он честно старался. И пусть ему порой становилось тяжело дышать от возмущения, пусть выбор слов давался так трудно, он до сих пор не указал дерзкому лекарю на дверь, и это было уже огромным достижением.

Зная вспыльчивый упрямый характер этого человека, Брант воздал должное этой его попытке сохранить самообладание, но ещё не был уверен, закончился ли этот разговор миром. А потому счёл за благо хранить молчание, дать графу де Розаэль возможность высказать всё , что пожелает его душа.

Что ж, граф непроизвольно сморщился, отрицательно повёл головой:

— Пейран дерзкий!.. Пейран дерзкий во всех своих проявлениях во все времена!.. И вы точно человек Пейрана. Такой же дерзкий!.. И… мудрый...

При этом последнем слове Диана и Жанна перестали дышать. А их отец уже продолжил:

— Моя встреча с бароном прошла точно так, как вы и предсказали. Мне пригодились все ваши советы, включая и ссылку на возможность эпидемии в моих землях. Он испугался изрядно. И, думается мне, возьмёт на себя труд запросить у королевского ставленника высокий лекарский контроль. Я заверил его, что повода для паники пока нет, но Жюслены в родстве с Воламбарами... Вы ведь понимаете, эта ложная тревога может нежелательным образом отразиться на вашей репутации лекаря.

— Не об этом мы сейчас должны беспокоиться, Ваше Сиятельство, - невольно улыбнулся Брант.

— Вы лекарь, и в вашем деле доверие и репутация очень важны, - всё-таки возразил граф.

— Мне необходимо только доверие вашей семьи и Пейрана. А в глазах прочих... - Брант горько усмехнулся, - Ваше Сиятельство, позвольте мне покинуть вас. День клонится к закату. Я вернусь завтра утром, и в ближайшие неделю две снова стану приезжать к вам по два раза в день, с вашего разрешения, конечно.

Граф согласно кивнул и тут же поинтересовался:

— А вас Сойе взялся охранять?

— Да, он настоял на охране. Его люди ожидают меня на границе ваших земель.

— Впредь я позволяю им сопровождать вас до моего замка, - величественно заявил граф.

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство, - снова поклонился Брант и тут же возразил, - Но мы постараемся не привлекать к себе лишнее внимание...

— Снова нагнетаете? Или нет? Никак я вас не пойму, - искренне возмутился граф, - Вы приняли охрану, значит допускаете опасность для вас лично, и в то же время оставляете охрану на границе моих земель. Что, Пейран опаснее Розаэля?

В ответ Брант беззвучно рассмеялся:

— Когда вы устраиваете дознание, остаться на недомолвках непросто... Что ж, признаюсь, по вашим землям меня сопровождают люди Розаэля, дружественные Пейрану. Они ожидают меня сразу за стенами вашего замка.

— Так-так, мои люди служат Сойе. Весёлый расклад, ничего не скажешь! - в растерянности всплеснул руками граф.

— Ваши люди служат вам, а с Сойе они имеют отношения только потому, что тот поклялся действовать на благо Розаэля. Слову Сойе верят не только друзья, но и враги. Вы должны были бы слышать об этом.

В ответ на это граф неохотно кивнул:

— Да, если бы Сойе и был истинным господином земель Пейран, всё было бы много проще. А так, принимая его помощь, я оказываюсь в долгу у графа де Пейран. А это... Это кость в моём горле!!!

При таких словах графа Брант не скрыл тяжёлый вздох. Чутко наблюдающие за разговором сестры Розаэль прекрасно знали, что эта тема затронута не в первый раз. Когда-то их отец поклялся не иметь никаких дел с Пейраном, едва ли не каменной стеной отгородился. Хоть в последние дни Брант изрядно и преуспел в деле разрушения этой стены, но торопиться здесь опасно. Об упрямстве и вспыльчивости графа де Розаэль не зря слагают легенды.

— Напротив, Ваше Сиятельство, принимая помощь Сойе, это вы обязываете Пейран, - вкрадчиво произнёс Брант, - Как бы ни были сложны ваши с ним отношения, Воламбары враги вам обоим.

— Ну-ну, враг моего врага... А если вдруг граф де Пейран пресечёт эту деятельность Сойе? Или того хуже, накажет его?

Брант невольно улыбнулся:

— Точно нет. Сойе в этом уверен. Почему сомневаетесь вы?

В ответ граф упрямо сморщил нос. Его внутреннее смятение отчаянно старалось найти выход в новом потоке возражений, но тем не менее всё сказанное Брантом уже услышано и имеет вес.

— И когда же я увижу Сойе? - вдруг поинтересовался граф де Розаэль.

И снова тем самым заставил своих дочерей замереть.

А Брант снова счёл необходимым поклониться:

— Я бы советовал повременить с такой встречей. В ваших землях живёт много людей. Никто не поручится, что среди них не найдётся тот, кто согласится наушничать для Воламбаров. Явные известные шпионы отловлены и сейчас находятся под контролем Пейрана, но не факт, что кто-то ещё не остаётся в тени...

— Не так быстро! – снова встрепенулся граф, - Что значит «находятся под контролем»?

— Они знают, что Пейран о них знает, знают, что, если оступятся, Пейран дотянется до них и их семей быстрее, чем Воламбар успеет их защитить. Да и сами они, как выясняется, не горят желанием перебираться в Воламбар, большинство из них запугано этими негодяями, и были даже рады оказаться под присмотром Пейрана… Только пара человек делают это по более сложным мотивам, так сказать, в силу своей… природы, найти на них управу было сложнее.

— Жюс Берру! – тут же вскинулась Диана, - Этот человек…

— Да, мадемуазель, - веско кивнул Брант, - Он из последних. Вижу, что это известие не очень удивило вас троих. Что ж… скажу только, что я был очень рад узнать, что вы, Ваше Сиятельство, согласились-таки отстранить его от своих покоев.

— Но я не лишил его должности секретаря, - хмуро заметил граф.

— И правильно, - одобрил Брант, - Вы мудры, осторожны, это не может не радовать. Пусть Воламбары и дальше думают, что имеют в его лице лучшего шпиона в Розаэле. Что и как докладывать баронам, Пейран уже ему объяснил.

— «Пейран ему объяснил»?! – изумился граф, - И снова за моей спиной?! Эта дерзость Пейрана…

— Ваше Сиятельство, - Брант решительно подался ближе, - Дерзость Пейрана направлено исключительно вам во благо!!!

— Ох, не начинайте! – раздражённо взмахнул рукой граф, - Чай я не глухой! Понял, что вы хотите сказать. Но меня не может не огорчать, что сначала я был под колпаком Воламбара, а теперь, как оказалось, Пейрана… Это так… унизительно!

— Ваше Сиятельство, Пейран ваш союзник, и мечтает только о том, чтобы стать таковым открыто! Умоляю вас, простите его дерзость! – и Брант уже в который раз почтительно поклонился.

— Кланяетесь… - усмехнулся Брант, - Делаете это от имени…

— Да, Гийома Сойе!

— Что ж… - граф не без труда перевёл дыхание и, наконец, вскинулся, - Так, когда же я увижу этого дерзкого человека?

На этот вопрос Брант ответил только через пару секунд:

— После стольких лет яростного неприятия, визит Гийома Сойе в Розаэль станет огромным потрясением для всего края. Пока не время. Если у вас есть желание встретиться, мы рассмотрим возможность тайного визита. Здесь надо всё взвесить.

— Хорошо-хорошо, - легко согласился граф, похоже у него и у самого дух захватило от такой его решительности, - Делайте, как считаете правильным. А вас, господин лекарь, я буду ждать завтра, - с тем граф жестом дал Бранту знак, позволяющий, наконец, тому удалиться.

Ещё мгновение, и Брант растворился в дали уже сумрачной анфилады, но оставшиеся в комнате смогли перевести дыхание только когда окончательно убедились в том, что звук его шагов стих. Только тогда граф развернулся к своим дочерям.

Сколько же сильных впечатлений, переживаний отражалось в этот момент на их прекрасных лицах! Но одной из главных была несомненно радость. Теперь Диана поддалась-таки своему сердечному порыву и упала перед отцом на колени:

— Папа! Спасибо!!! - только и смогла сказать она.

— Ох, доченька, милая моя! Пока не за что!.. - и его тяжёлая тёплая рука легла на склоненную голову дочери.

I. Глава 23. Сила слёз.

Последняя встреча с Брантом только ещё больше всё усложнила. Смятение и зубодробительная тревога накрыли Жанну словно раскалённой металлической сеткой. Девушка не смогла бы описать, как завершился тот длинный день, как прошёл следующий, и ещё один – все они слились в сплошной болезненный дурман, оставили о себе лишь обрывочные воспоминания, и что в них правда, а что явилось плодом не в меру разыгравшегося воображения, кто знает?

Где-то рядом была так же сильно взволнованная Диана, которая в отличие от сестры не была способна держать при себе изводившие её тревоги. Новые откровения и переживания выливались в нескончаемый поток предположений и догадок, тут же предъявляемых вниманию Жанны. Та покорно слушала, но лишь в пол уха, не придавая фантазиям Дианы большого значения, так как понимала, то лишь мысли вслух. Диана тоже растеряна, обескуражена, даже напугана обрушившейся на неё неопределённостью и… да, надеждами. Ведь как же страшно, если эти надежды не оправдаются!!!

Но всё это пустое, напрасное. А реальные дела творят мудрые мужчины земель Пейран.

Порой Жанна ловила себя на мысли, что больше не боится за сестру. Ну, или… в любом случае, эти страхи стали много-много меньше. Теперь она точно знала, что находится под защитой сильных добрых людей.

Пришло время бояться за себя. А вот это и правда нечто совершенно изматывающее, выпивающее все жизненные соки, бороться за себя Жанна не умела. И боясь такой знакомой и противной боли, которую причиняют ужас прошлого и страх будущего, Жанна словно провалилась в небытие. Привычный мир утратил чёткие очертания…

Здесь стоит сказать, что великим благом, даже спасением стало для Жанны решение, которое она приняла восемь лет назад – после преждевременной смерти Бернарда Тигуэ, последнего управляющего землями Розаэль, его обязанности взвалила на себя старшая дочь графа де Розаэль. Да-да, как бы странно это ни звучало, но в Розаэле было именно так. Когда Жанна попросила об этом своего отца как о милости, он согласился, позволил ей попробовать. Он вообще был согласен на что угодно, лишь бы вдохнуть в свою любимицу новые силы жить. Если ей так хочется, пусть попробует, никакой беды он в том не видел, тем более что исподволь уже благословил на эту должность Жюса Берру. Вот только против ожиданий многих, Жанна справилась, и Жюс Берру так и остался секретарём.

В полной мере унаследовав мудрость матери, Жанна очень быстро разобралась в хитросплетениях хозяйственных связей графства. Она стала жадно учиться, открыто просить у своих многоопытных подданных советов, разъяснений, и скоро те сами начали приходить к ней за советами, легко принимать её распоряжения, а в их глазах жалость и смущение сменились на уважение и восхищение. Жанна смогла в самом прямом смысле слова стать опорой для людей своего графства, заставила считаться с собой и внешних купцов, и королевских чиновников, только изредка в особо важных делах подключала к управлению своего отца. И в то же время, она оставалась любящей заботливой сестрой и дочерью.

И теперь, когда последние события лишили её душевного покоя, эти заботы стали для неё едва ли не единственной опорой, они не позволяли ей утонуть в пучине этих переживаний. Но совсем заслониться от всех этих так изматывающих тревог всё-таки было невозможно. И в те часы, когда младшая сестра и хлопоты по хозяйству оставляли Жанну в покое, девушка совершенно терялась. Она то ходила словно оцепеневшая, то напротив развивала видимость бурной деятельности, но даже неискушённый наблюдатель скоро замечал, что смысла в этой деятельности мало. Ну что за нужда три раза за утро появляться на кухне или в прачечной? Или проходить по анфиладам с тряпкой в руках, протирая подоконники. Это уж совсем не господское занятие! И две молоденькие горничные даже расстроились, обнаружив, что их госпожа взялась делать их работу. Но Кристин Фларо велела им умолкнуть и испариться с глаза долой, а сама предложила Жанне своё общество.

По началу Жанна воспротивилась, но мягкая настойчивость старшей горничной победила, и скоро между ними завязался разговор. Жанны была вынуждена признаться, пока только себе, что затаила на Кристин обиду за то, что та скрывала свою связь с Сойе. Признаться в этой обиде, глядя в глаза Кристин, казалось недостойным гордой графини де Розаэль, но мудрая служанка сама догадалась и решила объясниться.

Так Жанна узнала, что решение это далось Кристин очень непросто. До тех пор, пока граф де Розаэль был настроен враждебно по отношению к Пейрану и к его управляющему, в частности, помогать Сойе означало идти против воли господина. Это трудно. Но насколько же труднее было бы это для любящей дочери?..

— Поклянись мне, Кристин! Поклянись, что впредь меж нами не будет такого рода недомолвок! Ты не станешь искать помощи на стороне, прежде не обсудив это со мной! - потребовала Жанна, и Кристин с радостью дала такую клятву.

И сразу обеим стало легче дышать, проще смотреть друг другу в глаза.

Только теперь Жанна припомнила, что когда-то давно… да, уже в такой далёкой прошлой жизни, именно Кристин была её поверенной в делах сношения с Раулем, именно Кристин помогла ему проникнуть в замок Розаэль тогда, в последний раз, той ночью, когда она, Жанна, наговорила Раулю столько плохого, несуразного, горького... Кристин была поверенной, но потом... Жанна закрылась в себе, отказалась от этой дружбы, даже отдалила от себя верную горничную. Открытым предлогом стал проступок той, ведь она привела Рауля в Розаэль после тех событий!.. Но на самом деле, причина была в другом. Жанна читала в глазах Кристин сочувствие и укор, укор за то, как Жанна обошлась с Раулем. Жалость убивала, стыд тоже не добавлял жизненных сил… Та жизнь закончена, оборвана, разрушена. Но теперь...

— Скажи, Кристин, за эти годы тебе доводилось видеть Рауля? - Жанна задала этот вопрос и затаилась, сама же испугавшись такой своей смелости. Ведь не станет ошибкой сказать, что за эти годы она ни с кем не обсуждала этого человека так, доверительно...

— Нет, моя госпожа, с тех пор мне ни разу не довелось его видеть, - вздохнула Кристин, - Ведь тогда, после того визита к вам, он уехал. Говорят, с тех пор он не появлялся даже в Пейране. Этот человек превратился в легенду даже для своих подданных.

— Брант сказал, что Рауль собирается вернуться, - едва слышно произнесла Жанна, но Кристин расслышала эти слова и от радости даже всплеснула руками.

— Почему ты так радуешься? - тут же нахмурилась Жанна.

— Да как же мне не радоваться?! Ведь это означает, что он вернётся и к вам! - и Кристин осмелилась нежно коснуться руки госпожи.

А Жанна почувствовала, что в её горле тут же поднялся ком слёз, мир перед глазами зарябил:

— Ко мне? Как такое возможно? Десять лет срок очень большой...

— Да, госпожа, очень большой, но что такое десять лет перед лицом вечности?

— Вечности? Я не понимаю...

— Вы ведь с ним поклялись друг другу в ВЕЧНОЙ любви! Я имею в виду вашу помолвку... «под звёздами». Помните? Я была свидетельницей с вашей стороны!

«В самом деле! Ведь и правда, Кристин была поверенной в самом глубоком смысле! Как я умудрилась забыть и об этом?!» - ужаснулась Жанна. Казалось, Кристин читала мысли госпожи, она вздохнула, придвинулась ещё ближе и заговорила тихо, очень доверительно:

— Это верно, госпожа, я не видела Его Сиятельство графа Рауля после той ночи... Но я ни раз говорила о нём с господином Сойе. И я знаю, что Рауль де Пейран не женат, он всё ещё чтит связавшую вас помолвку, клятву. Я помню, как сильно он вас любил. Он возвращается? Это замечательно! Значит всё и правда налаживается!

— Как ты можешь так говорить?! - не выдержала Жанна, - Ведь я теперь не достойна быть ему даже прислугой!!!

— Помилуйте! Как это?! - казалось, искренне не поняла Кристин, но уже в следующий миг сообразила, о чём идёт речь, и горестно закачала головой, - Моя милая! Да как же можно быть столь жестокой к себе?! Вы лучшая, чистейшая из всех известных мне женщин!..

— Замолчи!!! - зарычала Жанна, стиснув кулаки, даже не замечая, что из её глаз уже давно бегут потоки горьких слёз.

— Но это правда!!! Я знаю, что говорю! - не дрогнула Кристин.

— Знаешь!? Да, ты знаешь, сколь жестоко и глубоко меня опорочили тогда. Я даже понесла чёрт знает от кого. Ладно хоть это проклятое дитя не прижилось в моём израненном теле. Но ведь случившееся среди прочего означает и то, что теперь я бесплодна. Я...

Но Кристин, отбросив всякие остатки смирения и кротости, бросилась навстречу своей любимой госпоже со всем доступным её душе жаром:

— Вы это вы, прекрасный человек, изумительная женщина с глубоко израненной душой! Но вы ещё и сильная, очень сильная! Вы не только выстояли! Вы стали опорой для сестры и отца, для всего Розаэля! Нет таких слов, чтобы выразить вам моё восхищение, госпожа! И теперь я молю только об одном, чтобы вы позволили себе быть счастливой!

— Кристин! Ты не знаешь, что говоришь!!!

— Знаю!!! Вот Брант, он сказал, что Рауль де Пейран возвращается. А сказал ли он о том, почему Рауль до сих пор не женат?

Жанна упрямо поджала губы. Но Кристин и так поняла правильный ответ:

— Вот видите, моя дорогая госпожа, всё, что вам теперь надо сделать, это позволить ему вернуться, не только в Пейран, но и к вам...

Но Жанна отрицательно замотала головой, из её глаз снова хлынули слёзы, и Кристин не выдержала, обхватила Жанну и крепко-крепко прижала к своей груди. И тогда Жанна… заплакала уже в голос, и Кристин вместе с ней, плакала, гладила её по голове и тихо приговаривала:

— Плачьте! Плачьте, моя дорогая госпожа… Теперь точно всё будет хорошо! Теперь вы сможете освободиться от этой боли, и всё будет хорошо!..

Как же удачно сложилось, что им никто не помешал. Один только раз дверь комнаты дрогнула и приоткрылась, но заметившая это движение Кристин тут же грозным жестом спровадила юную горничную. Никто больше им не помешал.

Жанна плакала недолго, этот эмоциональный взрыв словно сорвал чугунный замок с уже заржавевшей двери, запиравшей тёмный чулан, в котором все эти годы была упрятана надежда на...

Теперь и правда стало легче дышать.

Жанна вдруг отстранилась от своей мудрой подруги и заглянула к ней в глаза:

— Кристин, знаешь... Мне порой кажется, что Рауль УЖЕ вернулся...

— Что?! Как так? - искренне изумилась Кристин.

— Когда несколько дней назад я едва не умерла... Ты помнишь?

— Как не помнить?! Вы тогда всех нас так перепугали!!! - и Кристин яростно закивала.

В ответ Жанна виновато улыбнулась и придвинулась ближе:

— Так вот… тогда я видела… Рауля!!! Он сидел на моей кровати, говорил со мной! Он... Тогда я решила, что он мне снится, только в этой мысли и смогла найти опору, силу говорить с ним, смотреть ему в глаза!

Изумлённая Кристин даже не сразу обрела дар речи:

— И как это было? Как он на вас смотрел? Что сказал?!

— Смотрел, как и прежде, очень нежно... Сказал, что чтит меня своей женой... Что любит всем сердцем... Что скоро вернётся...

— А каким он был?! Как выглядел?!

— Он?.. В этом-то и фокус! Он был в одежде Бранта!

Поражённая Кристин перевела дух и… согласно кивнула:

— Вы хотите сказать, что Брант это он?! Рауль де Пейран?!!

— Я понимаю, это странно... - и Жанна невольно прижала руки к груди, - В том разговоре, он не отрицал, что снится мне, просил доверять Бранту... И папа ведь видел Бранта без маски, сказал, что у него ужасные ожоги, практически нет лица. А в моей комнате той ночью Рауль был также прекрасен, как и десять лет назад. Впрочем нет, он стал старше, возмужал. Теперь он взрослый муж с неописуемо красивым чистым лицом!

— Он был в одежде Бранта, говорил с вами... - повторила Кристин.

— Что?! Что ты хочешь сказать?!

— Тогда, той ночью, Брант заявил, что вы при смерти, послал за господином Андре, а до тех пор, пока того не привезут, выпроводил всех прочь, потребовал, чтобы вас оставили с ним наедине. Он выставил за порог даже вашего батюшку! Так что тогда в вашей комнате был только Брант. За это я ручаюсь.

— Значит, это был лишь мираж, сон... - вздохнула Жанна, сама ещё не понимая, радует ли её такая мысль или огорчает.

— А что, если нет?!! - очень взволнованная Кристин даже подалась ближе, - Он заявил вашему батюшке, что у него нет лекарства от вашего недуга, но он попробует вас разбудить, чтобы поговорить, точнее уговорить снова начать бороться за жизнь! Он собирался влить вам в рот какое-то снадобье...

— Он чем-то опоил меня тогда?!

— Не знаю… А, может быть, всё-таки… разбудил?! И снял маску?!.. - сказала и сразу затаилась Кристин.

— Но папа видел его лицо! Это лицо урода!!! - возмущённо вскинулась Жанна.

— Да, я слышала об этом, но ведь... Господин Брант кудесник...

Жанна внимательнее всмотрелась в лицо горничной и поняла, что та готова принять мысль о том, что Брант это и есть Рауль де Пейран, она уже серьёзно размышляет об этом.

— Кристин, вижу, ты хочешь верить, что...

— О, да!.. - тут же кивнула служанка, — Но… вы хотите сказать, что, после того, он ни разу не давал вам повода... подтвердить эту вашу догадку?

— Нет. Он только Брант. Учтив, отстранён. Не более, - едва слышно ответила страшно хмурая Жанна.

— А той ночью он был так взволнован! – тут же вскинулась пламенная Кристин, - Он был готов биться за вас насмерть!.. Но он явился в ваш дом, чтобы вылечить вашего батюшку... А что, если… Да! Ваш батюшка, вот причина маски! Рауль де Пейран ещё десять лет назад был лучшим после Жофрея лекарем этих мест. За эти годы он смог превзойти учителя и... вернулся, как лекарь... Госпожа, моя милая, дорогая госпожа! Запаситесь терпением! Брант взялся защитить вашу сестру! Он взялся сражаться за Розаэль, как за свою семью!

— Ох, Кристин, услышь себя! Гийом Сойе знает о нашей беде уже полтора года! Как я поняла, это время он потратил на то, чтобы воздвигнуть невидимые защитные барьеры между нами и Воламбарами. А Брант... Я помню тот наш с ним разговор, когда я рассказала ему о помолвке Дианы и Гастона. Он был так поражён, даже потрясён! Совершенно точно, тогда он впервые об этом услышал! Так неужели Сойе ничего не сказал своему господину?!

— Да, это странно... - и Кристин тоже нахмурилась, - Странно... Но теперь-то Брант знает всё! Кстати, он знает в этом доме всех поимённо и в согласии с правильными ролями. Я заметила за ним это с первых дней… А недавно он передал мне письмо Гийома Сойе...

— Что?! Какое письмо?! Ты его сохранила?! – тут же вскинулась Жанна.

— Да, конечно! Вот оно, - и Кристин протянула маленькую записку, оказывается, она носила этот листок в кармане.

Жанна поспешила развернуть эту записку и увидела мелкий убористый почерк: «Кристин, считай любую просьбу Бранта моим приказом. Доверься ему, и ничего не бойся! Гийом Сойе»

— «Приказом», - повторила Жанна, хитро сощурившись.

— Да, это всего лишь слово такое! - отмахнулась Кристин, - Мы с Гийомом дружны с детства, когда-то даже женихались, недолго правда. Он всегда был конкретным, командиром. А мы сейчас, можно сказать, в состоянии войны с Воламбарами.., - и Кристин выразительно взмахнула рукой, словно закрывая одну тему и тут же открывая другую, - Главное, Гийом верный друг и всему Розаэлю, и вам лично. Лучше скажите, госпожа, вы ведь запомнили тот ночной разговор с господином Раулем, потом наверняка приглядывались к Бранту... Так вы нашли подтверждение этому вашему, скажем, открытию?!

— И да, и нет... - вздохнула Жанна.

— Я помню его высоким худым юношей. Утончённый, гибкий, - припоминая, Кристин даже сощурилась, - Мне кажется, такие и с возрастом остаются... худосочными. Но, я могу ошибаться. Теперь, когда вы сказали такое, я готова согласиться, что ошибаюсь. Стоит допустить мысль, что это он, так уж не отделаться!

— Да, верно, - Жанна печально улыбнулась, - Брант точно того же роста, что и Рауль. У него того же цвета волосы... Он так же, как и Рауль, зовёт Диану вулкан-девицей...

— И он осмеливается так вести себя с вашим батюшкой!..

— Дерзко? - усмехнулась Жанна.

И Кристин рассмеялась в ответ:

— Да, дерзкий Пейран! А знаете, что, госпожа, попробуйте всё-таки не таиться от него...

— Кристин!..

— Он исправно появляется здесь по два раза в день, лечит Его Сиятельство. А вы прячетесь от него...

— Я... - Жанна растерялась.

— У вас ведь есть безвинный повод перекинуться с ним хоть парой слов, хотя бы о здоровье господина графа...

— О, если бы ты знала, как это страшно!

— Это так страшно только на расстоянии. Вспомните, вы уже ни раз говорили с ним и остались живы, - и Кристин лукаво усмехнулась.

Но Жанна строптиво повела головой:

— Он является сюда лечить папу. Очевидно, только для этого. Спасибо, что выслушала, Кристин. Прошу, пусть это останется только, между нами, - с тем Жанна встала.

Что ж, Кристин тоже поднялась:

— Да, моя госпожа, как пожелаете, - и служанка почтительно поклонилась.

* * *

Так незаметно, то невозможно медленно, то безумно ускоряясь, пролетели четыре дня после визита барона де Воламбар. Точнее, близился к закату как раз четвёртый день, когда Жанну вдруг оторвали от чтения. Прибежала юная горничная Жюли с просьбой от Кристин как можно скорее спуститься вниз, мол случилось нечто важное. Но что важное, Жюли сказать не могла, просто не знала, и Жанна, нехотя, подчинилась. В её душу закралось подозрение, что Кристин пытается таким образом свести её с Брантом, благо вчерашний их доверительный разговор был ещё так свеж в памяти. Но то было лишь подозрение, а потому Жанна всё-таки поддалась любопытству.

Так, терзаемая догадками, мысленно ругая Кристин, да и себя за одно, Жанна ступила на парадную лестницу, соединяющую первый и второй этажи замка. Нет, Бранта не видно. Но не видно и Кристин. «Жюли сказала, что меня просят спуститься вниз, но куда конкретно?!» - Жанна рассердилась на себя пуще прежнего, но всё-таки решила спуститься.

В вестибюле никого не было, даже слуг. Решая эту головоломку, Жанна обернулась в сторону комнат отца и в этот миг в дали анфилад заметила фигуру Бранта. Заметила и тотчас отвернулась. Ещё миг, и она бросилась бы бежать, но её остановил вкрадчивый голос Бранта:

— Госпожа!

Замечена! Бежать? Почему нет?! Но что-то в его голосе остановило этот её порыв. И это подарило Бранту те несколько секунд, необходимых, чтобы сократить разделяющее их расстояние. Что ж, Жанна нехотя обернулась.

— Я очень рад видеть вас, госпожа! - Брант поклонился.

Жанна не дрогнула, не проронила ни звука.

— Горько видеть, что это не взаимно, - вздохнул огорчённый Брант.

— Вы хотели меня видеть? – хмуро поинтересовалась Жанна.

— Я? О, да! Но я... - Брант растерянно оглянулся.

— Это я осмелилась позвать госпожу, - поспешила объясниться возникшая словно из воздуха Кристин.

— Что?! Зачем?! - и Жанна так посмотрела на служанку, что могла бы испепелить её взглядом, сделала бы это. Но Кристин не дрогнула:

— Приказ вашего батюшки, отданный господину Бранту... Я подумала, вы захотите обсудить это между собой.

— Да, верно, Кристин, это важно, - и Брант даже поклонился Кристин, чем очень смутил её.

— Приказ?! О чём идёт речь? - удивилась Жанна, в миг забывшая о себе и своих страхах.

Теперь она была сама сосредоточенность и внимательность. И Брант невольно улыбнулся, так переменить Жанну может только беспокойство о сестре:

— Вы верно предположили, госпожа, речь о мадемуазель Диане. Его Сиятельство пожелал увидеть Андре. Завтра утром он велел привезти Андре сюда.

— Зачем?! - только и смогла выдохнуть Жанна.

— Господин граф желает познакомиться с ним, узнать ближе. Желание понятное, давно ожидаемое. Признаться, я очень удивлён, что этот приказ прозвучал только теперь. Да, это очень странно…

— Но под силу ли господину Андре такая поездка? Если вы не уверены, то не вижу смысла... - вскинулась в ответ Жанна.

— Поездка сюда с точки зрения здоровья Андре проблем не вызывает. Он очень быстро поправляется, быстрее всех, кого мне доводилось лечить прежде... Я только хотел просить вас предупредить вашу сестру. Думаю, Его Сиятельство намерен запретить им видеться. Очень многое зависит от выдержки обоих...

— Да, конечно, я поговорю с Дианой. Благодарю, - и Жанна чуть поклонилась Бранту, - Что-то ещё?

И Брант с готовностью кивнул:

— Возможно вы уже знаете, барон де Воламбар уехал в Фонтэнж… мы думаем, что он будет просить помощи у герцога Орландского.

— Так, может быть, самое время и кому-то из нас встретиться с… например, с маркизом де Фризан? Пока папа не может ехать, это могу сделать я! - тут же вскинулась Жанна.

Брант улыбнулся и поклонился:

— Госпожа, вы нас очень обяжете, если останетесь дома при отце и сестре. Я написал маркизу уже четыре дня назад, как написал и ещё паре влиятельных особ Фонтэнжа. Уверен, они услышат мой голос. А через пару недель я и сам отправлюсь для встречи с ними.

— Вы уедете уже через пару недель? - не поверила своим ушам Жанна.

— Да, уеду, чтобы вернуться. Ногам вашего отца требуется время, чтобы исцелиться, и ещё потребуется время чтобы снова научиться ходить. Так что я ещё успею вам надоесть, - и Брант улыбнулся, словно извиняясь.

— Но к королю должен обратиться мой отец лично. Если он согласен ехать туда, стоит ли откладывать? Вы полагаете, он не перенесёт дорогу? - и Жанна даже подалась ближе.

— Я знаю, что сейчас короля нет в Фонтэнже. Он уехал в Испайру. Бегать за ним по всей Фрагии и какой-то части Испайры у вашего отца точно нет возможности.

— Откуда вы знаете об отъезде короля?!

— Мы с господином Сойе не только пишем письма, но и получаем на них ответы.

— И вы уверены в своих источниках?

— Да, вполне.

— Что ж, хорошо, - Жанна покорно кивнула и непроизвольно сложила руки на груди, - Если это всё, господин Брант, я не смею задерживать вас более.

— Благодарю за уделённое мне время, госпожа, - Брант почтительно поклонился и направился к выходу.

«Походка? Нет, не знаю... Я ничего не знаю», - вздохнула Жанна, и тут она вспомнила о Кристин. Та ещё стояла рядом и тоже с напряжённым интересом наблюдала за удаляющимся Брантом.

— Я хотела рассердиться на тебя, Кристин, - подумала вслух Жанна.

— Нет, госпожа, вы рассердились, - мягко улыбнулась Кристин, - Но он правда очень хотел увидеть вас. И кем бы он ни был, всё то, что он делает для Розаэля, даёт ему право на ваше внимание. Ведь верно?

Что ж, Жанна нехотя кивнула.

I. Глава 24. Странная благодарность.

— Ну зачем?! Зачем папа это придумал?! - уже в который раз всплеснула руками Диана. Будучи не в силах сдержать волнение, она снова прошлась по комнате, - Ведь он уже видел Андре. Что ещё он ожидает?

А Жанна стояла у окна, прислонившись к стене. Ещё секунду назад она напряжённо всматривалась в даль, но новый эмоциональный всплеск сестры заставил её обернуться к комнате. Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять, нет никакого смысла повторять то, что было сказало вчера, да и сегодня уже несколько раз. Диана просто очень волнуется, и это можно понять.

И тут вдруг Жанна вспомнила о Кристин, которая тихо стояла у входа в комнату:

— Кристин, расскажи-ка нам, как это было? Ты ведь присутствовала при разговоре папы и Бранта, когда был отдан этот приказ?

Диана резко развернулась к Кристин:

— Что? Это правда?! Ты там была?!

— Да, госпожа, я всё видела и слышала, - Кристин сделала шаг вперёд и поклонилась.

Что ж, Диана села на стул и всем своим видом дала понять, что с нетерпением ожидает ответ, и верная служанка не заставила себя ждать:

— Ваш батюшка поинтересовался здоровьем господина Андре, вспомнил о том опыте, что ему подарили Брант и Андре вместе, в то памятное утро, когда господин Андре прибыл сюда по просьбе господина Бранта. А потом ваш батюшка и говорит:

«Я желаю его видеть! Завтра же привезите его сюда!»

«Это звучит как приказ», - заметил господин Брант.

«Это и есть приказ».

«И это странно. Люди отдают приказы, ожидая их выполнения. Но приказы выполняются только подчинёнными. А мы с Андре не состоим у вас на службе», - ответил господин Брант.

— Так и сказал?! - изумилась Диана.

— Слово в слово, - и Кристин невольно усмехнулась.

— Нет, вы только посмотрите, какой дерзкий!! - воскликнула Диана, но на этот раз в её голосе слышалось не столько возмущение, сколько восхищение.

— Да, госпожа, это господин Брант. Он никогда не даёт спуску вашему батюшке, - развела руками Кристин.

— Он вообще всех строит! Даже Сойе с Жофреем! Ну, я тебе говорила, - и Диана многозначительно кивнула сестре.

— Да, я помню, - откликнулась та и тут же снова обратилась к Кристин, - Так что же было дальше.

Кристин чуть нахмурилась, припоминая, и тут же встрепенулась:

— Да, господин Брант говорил довольно вольно. Прошу вас, помните, я лишь озвучиваю его слова.

— Это ясно. Итак? - Диана даже подалась ближе к служанке, тем выказывая своё огромное нетерпение.

— Ответ господина Бранта сильно возмутил Его Сиятельство:

«Кем вы себя возомнили?! Вы лекарь! Всего лишь лекарь! Приказ графа должен быть для вас законом!»

«Я один из лучших лекарей нашего времени, и согласен выполнять безапелляционно только приказы Его Величества короля Фрагии и Его Святейшества кардинала Фрагии. От остальных жителей этой страны я принимаю только просьбы и пожелания. Прошу понять меня правильно, Ваше Сиятельство, я далёк от мысли обидеть вас. Просто прояснил ситуацию».

«В самом деле? Хотите сказать, что точно тоже вы сказали бы и герцогу Орландскому?» - усмехнулся господин граф.

«Нет, конечно. Он не из тех, кто готов смотреть правде в глаза. Я бы просто проигнорировал его желание. А с вами, Ваше Сиятельство, я честен и открыт. И очень надеюсь на взаимное уважение и понимание. Я передам Андре ваше приглашение, но как мне объяснить его причину?»

«Приглашение?.. Что ж, пусть будет так. Но неужели я должен что-то объяснять? Я желаю его видеть, говорить с ним. Разве это не честь для человека без роду и племени?»

«Великая честь», - согласился господин Брант, - «Но в последний раз вы приняли его, можно сказать, враждебно. Могу ли я гарантировать ему безопасность с вашей стороны?»

«Вот как вы ставите вопрос?! Господин лекарь, вы не перестаете меня удивлять. А если я и правда прикажу посадить его под замок? Мои люди, служащие Сойе, сделают это?»

«Без сомнения сделают, ведь это всё ещё ваши люди. Но тогда я перестану вас лечить, ведь Андре мой друг».

«Нет, вы только поглядите на него! Вы продолжаете ставить мне условия! Словно я и не хозяин этих земель! Ваша дерзость, господин лекарь, не имеет границ!»

«Отнюдь», - и господин Брант почтительно поклонился Его Сиятельству, - «Но смею напомнить, что Андре всё ещё ничего не помнит о своём прошлом. Я не ожидаю, что вам удастся взломать те оковы, которыми опечатана его память. Тогда зачем ему здесь появляться, а вам утруждать себя беседой с человеком без роду и племени?»

«А если я скажу, что мне интересно ближе познакомиться с человеком, которого вы называете другом, а мои дочери наградили симпатией? Достаточный ли это аргумент? Может быть, это поможет мне лучше понять и вас всех?»

— И господин Брант уступил, - закончила Кристин и поклонилась.

— Брант дерзкий! - поставила точку Диана, - Я не знаю другого человека, который позволял бы себе вести себя так!

— Жофрей. Жофрей такой же, - вздохнула Жанна, снова отворачиваясь к окну, и в тот же миг она встрепенулась, - Едут, только... Это точно Брант, а с ним... Андре?! Верхом?!

Диана уже была рядом:

— Да-да, это они!

— Андре уже ездит верхом?! - всё ещё отказывалась поверить своим глазам Жанна, - Как такое возможно? Его руки уже зажили?!

— Нет, они ещё в бинтах, - улыбнулась Диана, - Но Жакоп Гундро показал ему пару приёмов, как управлять лошадью без помощи рук. К тому же оказалось, что Андре прекрасный наездник, всё схватывает налету, и вот результат. Он уже пару дней в седле! - Диана и не пыталась скрыть гордость за своего возлюбленного.

— Как же ты умудрилась не рассказать мне об этом? - изумилась Жанна.

В ответ Диана растерянно пожала плечами. Сейчас ей было гораздо интереснее другое:

— Как я выгляжу? Всё в порядке?!

— Не лучше ли нам дождаться приглашения? – тут же обронила Жанна.

— Но это ведь папа! Приглашения может и не быть. Ты как хочешь, а я намерена встретить их и присутствовать во время разговора, - решила Диана и уже хотела выпорхнуть из комнаты, но тут вдруг Кристин словно случайно закрыла дверь в комнату и так осталась недвижима.

От удивления Диана в первый миг даже лишилась дара речи, но то был лишь миг, а в следующий она уже была готова взорваться:

— Это что ещё такое? Кристин! Что ты себе позволяешь?

— Ваш батюшка распорядился, чтобы во время этого визита вы, госпожа, не покидали свои комнаты без его особого на то разрешения, - и Кристин почтительно поклонилась.

Возмущению Дианы не было предела, она круто развернулась к сестре, но та не обращала на неё никакого внимания, лишь напряжённо всматривалась в приближающиеся фигуры Бранта и Андре. Что ж, Диана подлетела к ней и заставила к себе развернуться:

— Ты это слышала?!

— Что? Ах да...

— И что? Ты намерена сидеть здесь и покорно ждать приглашения?!

— Да. Тем более, если на это есть прямое распоряжение папы, - и Жанна обратила взгляд к служанке, - Кристин, ступай! У тебя много забот.

Кристин почтительно поклонилась и поспешила удалиться.

* * *

В этот раз замок Розаэль предстал перед взором Андре в новом свете. Его ажурная лёгкость и затейливая изысканность так же сильно контрастировали с могучим Пейраном, ежесекундно готовым к бою, как теперешняя окрыляющая свобода движений и чувств с зубодробительной болью, одолевавшей Андре в предыдущий приезд в этот замок.

Нет, конечно же неправильно сравнивать цветущий крепкий Пейран с болью! Хотя… Боль. Какая же разная она бывает. Та, через которую прошёл Пейран, сделала его сильным, но и… израненным, а пережитый им когда-то ужас, наверняка оставил в сердцах людей страх, переходящий в ужас ночных кошмаров, и только время покажет, насколько велика сила этих страхов...

А вот боль, через которую прошёл Андре, была всего лишь телесной природы, и потому без труда отошла в прошлое. Была и была, сейчас её нет, она совсем не мешает любоваться открытыми лицами служителей Розаэля, чистотой и красотой убранства сада и призамковых территорий, не мешает мечтать и трепетно ожидать новой встречи с любимой и её отцом.

Пребывая в таком благостном настроении, Андре светло улыбался, а когда улыбается этот человек, и весь мир вокруг него начинает улыбаться. Брант, который не мог бы похвастать такой беззаботностью, невольно позавидовал этой лёгкости друга:

— Похоже, граф де Розаэль тешит себя напрасными надеждами испугать тебя. Или у него всё же есть на это шанс?

— Испугать? - удивился Андре, как оказалось, он не рассматривал этот визит с такой точки зрения, - Зачем ему меня пугать?

— Ты правда думаешь, что он в восторге от того, что вы с Дианой встречаетесь?..

— Точно нет, но... Мы на одной стороне. И господин такого светлого края не может быть плохим человеком, а значит, у нас есть шанс поладить. Ты так не думаешь?

На это Брант не стал отвечать. Его богатый опыт общения с графом де Розаэль не позволял ему так легко смотреть в будущее, но с другой стороны, всё в этом мире изменяется. Несомненно, изменяется и граф. К тому же, это испытание послано прежде всего этим двоим, у них своя история. Так разумно ли добавлять в неё перец из других отношений?

Рассудив так, Брат скрыл тяжёлый вздох и внимательно осмотрелся. Надежда увидеть Жанну не оправдалась. Нет, она снова предпочитает прятаться, а он пока не в праве проявить необходимую настойчивость. Андре всё понял, тем более что отсутствие Дианы и в его душе посеяло семена грусти.

Остановившись у парадного крыльца, гости замка Розаэль спешились, причём Андре это сделал без помощи Бранта. Просто перекинул ногу через шею коня и легко соскользнул на землю.

— Ещё не пришло время тебе прыгать! - возмутился Брант, но, вглядевшись в лицо друга, тут же расслабился, - Прояви осторожность!

Андре кивнул, и тут у главных входных дверей появилась Кристин и сразу присела в приветственном реверансе:

— Добрый день, господа. Его Сиятельство граф де Розаэль приглашает Вас пройти прямо в его кабинет.

* * *

— А вот и они, - вздохнул граф, пытливо рассматривая прибывших, особенно Андре.

Молодые люди только что почтительно поклонились хозяину замка, и теперь их лица были обращены к нему. Это внимание было взаимным. Граф не мог не оценить, как грациозно эти двое исполнили поклоны, с каким достоинством держатся. Если Брант открыто назвал Андре дворянином, то, похоже, он и сам… Впрочем, граф уже давно устал строить такие предположения на счёт Бранта, тем более что сейчас его гораздо больше интересовал Андре. Теперь голову юноши закрывала менее плотная повязка, она больше походила на ленту и выглядела даже лихо. И бинты на руках по большей части были скрыты в рукавах камзола, так что их можно было сразу и не заметить. Он был одет почти так же, как и Брант, и держался с таким же достоинством.

Придя к такому выводу, граф с досадой повёл головой и, наконец, нарушил молчание:

— Мне доложили, что вы приехали верхом. Как это возможно? Ведь не красоты же ради вы носите бинты на руках. Так как вы умудряетесь взбираться в седло и потом править конём?

Андре чуть поклонился в ответ:

— Мне подобрали самую смышлёную и смирную кобылу конюшен Пейрана. Она покорно опускается на землю, позволяя мне сесть в седло, и уже вместе со мной поднимается на ноги. И потом, мне показали, как управлять ею без помощи рук, только ногами. Всё просто.

— Просто, - откликнулся граф и обратился к Бранту, - А вы, господин лекарь, полагаете это разумным? А если он навернётся и снова переломает себе кости?

— Я уверен, Андре опытный наездник, и потом, мы всё-таки сопровождаем его в этих поездках.

— А его ранение головы? Верховая поездка — это труд не только для тела.

— Вы правы, Ваше Сиятельство, но к Андре обычные правила неприменимы. Он исцеляется невероятно быстро, и верховая езда ему только на пользу. Кстати, про исцеление. Раз уж мы здесь вместе, будет правильным повторить наш прежний опыт совместного лечения. Я уверен, этот метод способен творить чудеса.

Это неожиданное предложение заставило графа нахмуриться:

— Ни к чему это. Мне достаточно и вашей помощи, господин Брант.

— Вам предлагают прикоснуться к чуду, просто так, исключительно к вашей пользе. Как можно от этого отказаться? - Брант позволил себе быть настойчивым, но так заставил графа нахмуриться пуще прежнего:

— Вы, господин лекарь, хотите сказать, что Андре чудотворец? - едва ли не сердито уточнил граф.

— В некотором роде да, - ничуть не смутился Брант, - Будучи чистым сердцем, он умудряется касаться господней благодати и даже делиться её светом. А вам чтобы ускорить выздоровление сейчас нужно именно это.

— Ваше Сиятельство, - решился подать голос Андре, - В прошлый раз я заметил, что вы очень опечалились... Готов предположить, что вам привиделся кто-то из ваших близких, ныне покойных. Со мной бывает так, порой я вижу лица… думаю, они из моей прошлой жизни. Точно лицо мамы...

— А имя её? В таком случае вы должны вспомнить и её имя! - заметил граф.

— Нет, по какой-то причине имена крепко запечатаны. Я не могу к ним пробиться ни во сне, ни наяву.

Граф с сомнением повёл головой:

— Это странно... Всё, что с вами связано, странно... С вами обоими. Да, в прошлый раз мне привиделась моя покойная жена...

— Но вы ведь любили друг друга. Неужели встреча с ней пугает вас настолько, что вы откажитесь из-за этого от выздоровления? - Брант даже сделал шаг вперёд, тем придавая своим словам больший вес.

Но граф нахмурился пуще прежнего. Его молчание длилось целую минуту, долгую, тягостную. Наконец, он кивнул:

— Ладно, я согласен, попробуем ещё раз. И прямо сейчас, пока я не нашёл повод прогнать вас вон, господин Тарн. Кристин, оставь нас...

Обескураженный таким замечанием графа Андре проводил взглядом притихшую Кристин. Когда же он вновь развернулся к графу, оказалось, что тот лукаво улыбается. На сердце юноши сразу же стало легче, и он счёл необходимым благодарно поклониться. Граф кивнул и жестом позволил приблизиться, указал на стул подле себя, а Брант уже присел на привычное место без специального разрешения.

— Вы, господин Тарн, похоже, умный человек, понимаете, что ваше пикантное положение человека без прошлого очень раздражает меня, а я ненавижу такое чувство. И обычно я нахожу для него только одно решение, я избавляюсь от источника такого раздражения. И что это означает для вас? Как вы думаете?

— Вы пригласили меня чтобы избавиться от этого неприятного чувства. Либо эта встреча переменит ваше ко мне отношение, либо вы объявите моему присутствию в этих краях войну, - Андре был серьёзен и печален.

— Верно, - удовлетворённо кивнул граф, хлопнув ладонью по рукоятке своего кресла.

— Ваше Сиятельство, возможно я недостаточно ясно выразил суть таланта Андре, - Брант чуть наклонился вперёд и рукой указал на притихшего Андре, - Сила его дара в способности касаться Божьего света. И он делает это тем успешнее, чем легче у него на душе, ибо доступ в эту сферу бытия открывается через любовь. Удалив Кристин, вы выразили готовность к встрече с этим источником... исцеления. Так разумно ли теперь лишать Андре возможности оказать вам такую помощь? Давайте отложим все разговоры хотя бы не несколько минут, на время после целительства.

В ответ граф упрямо сощурился:

— Что, господин Брант, ваш друг так легко раним?

— Все мы лишь люди.

Что ж, граф смерил и правда приунывшего Андре пристальным взглядом:

— Ладно, делайте, что решили...

Но в этот раз Брант и Андре, уже приноровившиеся к процессу своего странного для многих целительства, столкнулись с неожиданной проблемой. То ли нечаянные слова графа посеяли в их душах смятение, то ли ещё что другое, но против ожидания они не смогли поймать так желанное ощущение ни через минуту, ни через три. И чем дольше длилась задержка, тем беспокойнее становилось у них на душе, тем меньше оставалось шансов на успех.

— У вас не получается, - граф первым потерял терпение и нахмурившись, - Что ж, господин лекарь, исполните свой сольный номер и покончим с этим… лечением.

Брант не скрыл вздох досады и кивнул, Андре безмолвно пожелал другу удачи и отошёл к окну. Заметивший этот немой диалог гостей граф насупился ещё больше. Ему стало досадно, что обещанный подарок не дали, да ещё и виноватым в этом сделали его самого. Потому на Бранта он даже не посмотрел, по крайней мере прямо, хватало того, что он услышал, как Брант опустился рядом на колени. Что будет дальше, он уже знал, всё как обычно в последние дни. Надо лишь расслабиться и подчиниться неведомому. Граф закрыл глаза и, как и учил его Брант, сосредоточил своё внимание на ногах.

Что именно произошло дальше, никто из этих троих не смог бы объяснить. Одни ощущения. Но зато какие яркие! На графа и Бранта словно нахлынула многоцветная волна тепла и света, накрыла целиком и подарила такое блаженство...

Граф вернулся в реальность резко, как резким оказался собачий лай, раздавшийся где-то во дворе. Он открыл глаза, и не сразу понял, где находится. Впрочем, да, всё та же комната, всё то же кресло. Вот только Брант стоит в отдалении, рядом с Андре у окна, и они о чём-то тихо переговариваются. Заметив пробуждение графа, гости умолкли.

— Вы меня усыпили?! - нахмурился граф, - Как?! Ведь вы ещё не давали мне ничего выпить! Такого прежде не бывало… чтобы ваше лечение усыпляло! Объяснитесь!

В ответ Брант неопределённо повёл головой:

— Да, такого прежде не бывало... Как вы себя чувствуете?

— Как?.. - граф прислушался к себе, - Странно... Если бы вы не спросили, я бы попробовал встать, а так... Теперь сомневаюсь, что это возможно.

— Да, пока не стоит, - согласился Брант, - Но уверен, теперь вы точно сможете встать на ноги и не позже, чем через месяц.

— Месяц? Вы говорили о гораздо большем сроке...

— Я говорил по своему опыту, но Андре дарит мне новый.

— Андре?! Да что произошло? Вы не объяснили!

— Я не знаю. Не знаю... - вздохнул Брант и развернулся к Андре.

Но тот лишь смущённо потупил взор.

— Андре, говорите. Объясните. Я жду, - потребовал граф.

Что ж, Андре поднял на него глаза и… не ответил. Это был взгляд человека умного, смелого, огорчённого.

— Так что же вы молчите? Я настаиваю! - возмутился уже почти сердитый граф.

Андре нахмурился, всё в его виде кричало о нежелании отвечать, но он преодолел это:

— Беда в том, что я не понимаю это. Для человека чья сознательная жизнь измеряется сроком меньше месяца, всё в новинку. Но если про иные стороны жизни помнит хотя бы моё тело, то вот это... думаю, для меня это в самом прямом смысле новый опыт. Я не могу это контролировать, использовать по своему разумению. Нам с господином Брантом показалось, что стало возможным этим управлять, но нет, ещё нет.

— Давайте ближе к сути дела. Это вы меня усыпили? Как?!

— Я даже не подходил к вам! - невольно возмутился юноша.

— Значит не вы? - граф был неумолим, и Андре не удержался от того, чтобы не развернуться к Бранту.

Тот, поняв замешательство друга и ободряюще коснулся его плеча:

— Помнишь, что я тебе советовал?

Андре кивнул:

— Быть искренним? Но что-то подсказывает мне, что абсолютно искренними могут быть только идиоты.

В ответ Брант от души рассмеялся и махнул рукой, мол поступай как знаешь. Графа забавляло наблюдение за гостями, но он всё ещё не получил ответ на заданный вопрос, а ожидать он очень не любил. И это тут же отразилось на его лице. Что ж, Андре тяжело вздохнул:

— Мое объяснение вам не понравится. Если пережитое не принесло вам, Ваше Сиятельство, вреда, а в этом я уверен, так почему не принять это как данность?

Но господин Розаэль остался неумолим:

— Говорите. А как к этому относиться, я решу сам.

И Андре кивнул:

— Ладно... Получается, я сделал то, о чем просил господин Брант. Я помог. Только не вам, а ему.

— Так это ВЫ меня усыпили! - решил граф, - Но я до сих пор не понял, как?!

— Вы расслабились и на какое-то время унеслись в мир грёз. Никто специально не усыплял вас, - Андре снова попробовал увернуться от ответа, но граф не был удовлетворён и теперь откровенно насупился:

— А конкретнее? Говорите, помогли не мне, а своему другу. Что это означает?

Андре вздохнул:

— Когда мы только начали, я постарался сосредоточиться на ваших ногах и своём желании помочь вам. Но чем больше было это желание, тем хуже всё складывалось. Полный провал... Может быть, проблема в качестве желания? Трудно быть абсолютно искренним, когда осуждаешь и злишься. Помощь вопреки это движение воли, а не души. Похоже, моя душа строптивая категоричная девица. Великодушие Бранта ей не знакомо.

— Осуждаете. Злитесь. Во как! Значит, вы знаете про Воламбаров...

— Он знает все детали этого дела, - с готовностью подтвердил Брант.

— И сколько ещё людей знает?! Вы раструбили об этом всему свету?! - возмущённо вскинулся граф.

— Я обсудил эту тему только с теми, кто может помочь вам и мне, - ничуть не смутился Брант.

— И чем же мне может помочь этот... инвалид?!

— Ваше Сиятельство...

— Что для меня может сделать безрукий человек без рода и племени?

— Вы получите ответ на этот вопрос, когда уже через месяц я предложу вам встать на свои собственные ноги, - Брант тоже позволил себе чуть повысить голос.

— Если это произойдёт, то будет исключительно вашей заслугой!

— Я лекарь, хороший, хочется думать, но всего лишь лекарь. В вашем случае этого мало.

— Хотите сказать, что взялись лечить меня, не будучи уверенным в успехе?! Не вы ли говорили... Уверяли меня... Я позволил вам снова поломать мне ноги!!!

— Я никогда не скрывал от вас риск этого решения! Всегда озвучивал, как много зависит от вас! Я с вами честен! И да, я отчаянно надеялся на удачный исход этой затеи, но только Андре превратил эту надежду в уверенность!

— И каким же это образом? - графа заметно смутила такая эмоциональность всегда бесстрастного лекаря в маске.

А Брант уже развернулся к Андре:

— Мы перебили вас, сударь. Теперь вы можете завершить своё объяснение.

Андре растерянно пожал плечами:

— Но... Я ведь и правда не могу это объяснить... Хорошо... Когда вы, господин Брант, позволили мне оставить эту затею и сами взялись лечить Его Сиятельство вашим способом, я расслабился. Вы дали мне возможность признать своё бессилие. Тогда, взглянув на вас обоих со стороны, я... Я ведь знаю, как вы это делаете, господин Брант, вы принимаете в себя боль своего пациента. Вы умудряетесь отодвигать все свои переживания, желания в сторону и всецело посвящаете себя помощи страждущего. Это не может не восхищать! Я безмерно благодарен вам за эти уроки, за счастье считать себя вашим другом! Вот... собственно и всё, что произошло.

Брант невольно улыбнулся, кивнул и развернулся к графу:

— Как я и говорил, этот человек черпает свои силы из любви, щедро делится добытым, и сейчас, Ваше Сиятельство, вам перепада доля этой силы. Вот и всё объяснение.

Нет, граф не был удовлетворён. Если бы у него была возможность ходить, он начал бы мерить комнату широкими нервными шагами. А так, дискомфорт, вызванный услышанным, начал быстро перерождаться в гнев.

— Объяснение, говорите вы?! Какого чёрта этот мальчишка себе позволяет?! Да кто ты такой?! - наконец, граф обратился напрямую к Андре, - Я спрашиваю, кто ты такой, что позволяешь себе роскошь осуждать меня и дерзость делать это открыто?! Ты!! Молокосос!! Наглец!! Похоже забыл, что в моей власти стереть тебя в порошок?!

— Ваше Сиятельство! - в голосе Бранта явно звучало недоумение, но граф уже закусил удела:

— К тебе обращаются в Пейране, как к дворянину, но здесь не Пейран. Хорошие манеры может изобразить и мошенник, комедиант. Здесь ценят не по жестам рук и сладким речам, а по фактам. И факты таковы, что ты никто, пустое место!

— Ваше Сиятельство! - уже громче попробовал прервать его Брант.

— Говоришь, память твоя запечатана? И что дальше? Чего нет, того нет, как нет и того, что должно прилагаться к человеку, осмеливающемуся поднимать взгляд на мою дочь, дарить ей радужные надежды на счастливое будущее. Это я зол!!! И я намерен объяснить тебе раз и навсегда, что это значит для тебя!

— Вы обещали мне, граф! - Брант даже сделал шаг вперёд и так заслонил собой Андре.

— Не смейте!!! Не смейте указывать мне!!! Вы, оба, осуждаете меня за то, что я не защитил своих дочерей много лет назад, призываете к тому, чтобы сделать это сейчас, верно?!! Так вот, я намерен последовать этому призыву. Я вижу в тебе, мальчишка, угрозу. И я намерен защитить мою дочь от этой угрозы!

Ошеломлённые Брант и Андре переглянулись.

— Я люблю вашу дочь больше жизни... - выдохнул Андре, но Брант его перебил:

— Ваше Сиятельство, мы уходим. Сегодня второго моего визита не будет. Андре дал вам больше, чем я мог за месяц. Но вы выбрали странный способ его отблагодарить.

С тем Брант кратко поклонился и дал Андре знак следовать за ним.

— Я ещё не позволял вам удалиться, господин Брант! Это мой дом и мой закон!

Брант остановился, медленно развернулся, и графа пронзил острый взгляд чёрных глаз, прикрытых чёрной маской. Если бы Брант бросился в нападение, граф принял бы бой, он жаждал боя, но Брант не произнёс ни слова. И это было жутко. По спине графа забегали мурашки. Брант снова кивнул Андре, приглашая его удалиться, и тогда граф не выдержал:

- Охрана!!!

Изумлённые Брант и Андре остановились. А дверь уже распахнулась, на пороге комнаты появились вооружённые лакеи во главе с Жюсом Берру. О, надо было видеть пылающие самозабвенным азартом глаза этого неприятного человека! Он вел за собой «армию», рвался на зов своего господина! Какая прекрасная возможность отличиться! Сладостная такая близкая победа уже ослепляла его своим блеском и оглушительным рвом медных труб!.. Но ему не было суждено развернуть настоящие «боевые действия».

Уже в следующую минуту бравый строй «головорезов» Жюса Берру растолкала Жанна. Она, не мешкая ни секунды, бросилась к своему разгневанному отцу и упала на колени, обратила к нему глаза, полные слёз:

— Папа!!! - только и воскликнула она.

Но взгляд её был много красноречивее.

Граф искренне испугался:

— Доченька?! Что случилось?! Говори же!!!

— Прошу вас!... Нет, умоляю!!! Не воюйте с друзьями!!! - последние слова она произнесла уже совсем тихо, так что стоявшие у дверей растерянные лакеи не могли их слышать, но ясно слышали Брант, Андре и тем более граф.

Последний залился краской стыда. Жанна робко коснулась его руки, так заставив посмотреть себе в глаза, и тот не выдержал, не сдержал сокрушённого вздоха.

А Кристин уже уверенно выпроваживала лакеев, ей удалось вытолкать из комнаты даже страшно растерянного Жюса Берру, и вот уже на пороге комнаты осталась только едва живая от волнения Диана. Она не смела обернуться к Андре, её взгляд метался между отцом и сестрой, а эти двое смотрели друг на друга и молчали. Долгие две минуты не прошли напрасно. Пожар погас, оставив тлеющее пепелище.

— Ты взрослая умная женщина. Почему ты позволила сестре бывать у Жофрея? - наконец, задал вопрос граф.

Жанна кивнула, потупила взор, голос её прозвучал тихо, отстранённо, словно из далека:

— Папа, я... Я не вижу в том беды. Чтобы не случилось потом, сейчас ваша младшая дочь счастлива...

— У неё есть будущее! А такое настоящее уничтожает его! Ты же должна это понимать!

— Я верю, что господин Андре порядочный человек, и не переступит черту, не став законным мужем. Я верю, что он любит мою сестру, как верю и в то, что это взаимно. Я верю, что он дворянин, и, если в его прошлом нет иной женщины, он возьмёт в жены Диану.

— Ты веришь... А если это обман?! И даже если нет, что, если в его той жизни есть иные обязательства? Жанна, доченька, возьми на себя труд задуматься!

— Всё это беспокойство о будущем, которого не будет, если мы не отвадим от нашего порога Воламбаров! - вдруг вскинулась Жанна и решительно встала, — Вот единственное, о чём сейчас надо думать, о чём беспокоиться! И если это тяжёлое бремя легче преодолеть, опираясь на крепкую руку друга, я не стану в этом отказывать ни сестре, ни себе. В этих людях сейчас вся наша опора! Не лишайте нас этого, батюшка! Умоляю вас!!!

Граф совсем смешался под пламенным взглядом старшей дочери, у него только и хватило сил, что неопределённо повести рукой, мол поступайте, как знаете, и потом пеняйте на себя. Что ж, этого было достаточно. Жанна не скрыла вздох облегчения и развернулась в Бранту и Андре. Если маска первого надёжно скрывала чувства своего обладателя, то всё волнение и восхищение Андре открыто светилось на его молодом лице. Невозможно подобрать слова, чтобы передать всю охватившую его душу благодарность, потому он лишь почтительно поклонился старшей из сестёр Розаэль.

Когда же он выпрямился, оказалось, что рядом с Жанной уже стоит Диана и крепко - крепко сжимает её руку.

Но на Жанну вдруг накатила страшной силы усталость. Взгляд затуманился. Возникло неприятное чувство, что она что-то упустила, забыла... Забыла?! Ах, да!

— Папа, приехал мэтр Бовэ. Он ожидает разрешения появиться здесь…

I. Глава 25. Коварство и беспечность.

— Мэтр Бовэ? Этот бездарь от медицины, который калечил ваших людей в последние года?! - вдруг вскипел Брант, чем в миг взбодрил графа:

— Что вы себе позволяете, господин лекарь? У мэтра Бовэ диплом Фрагийской академии медицинских наук высшей категории!..

— Очень хочется взглянуть на этот документ, хоть я и так уверен, что бумага эта подделка, - ничуть не смутился Брант, - Окажите милость, Ваше Сиятельство, позвольте посмотреть в глаза этому человеку.

— Вы же понимаете, что вам придётся ответить за свои слова? - сурово сощурился граф.

— Я хозяин своих слов. И уж точно не использую их для того, чтобы приносить больным вред.

Граф усмехнулся и кивком дал Кристин понять, что велит привести мэтра Бове сюда, в кабинет.

Неловкое молчание, воцарившееся в комнате после исчезновения Кристин, снова заставило всех присутствующих мысленно обратиться к только что отгремевшим страстям, воскресило опасную неловкость. К счастью, оно продлилось недолго. Жанна и Диана только-только расположились на кушетке, граф едва-едва успел подъехать к письменному столу, когда дверь распахнулась, и Кристин впустила в кабинет низенького склонного к полноте человека. Мэтр Бовэ стремительно вошёл и энергично поклонился. Вся его фигура выражала желание действовать, чёрные глаза сразу же пробежались по лицам всех собравшихся в кабинете людей, лишь на миг зацепились за маску Бранта и бинты Андре, но остановились они только на суровом лице графа де Розаэль. Мэтр Бовэ улыбнулся как только мог радушно и повторно поклонился.

— Давно же мы вас не видели, любезный, - благосклонно кивнул в ответ граф, - Я уже начал думать, что вы забыли дорогу сюда. Что? Прознали о том, что в Розаэле появился другой лекарь?

Улыбка мэтра Бовэ стала заметно напряжённой :

— Да, я слышал что-то в этом роде... Какой-то шарлатан, не умеющий распознать признаки чумы, взялся лечить людей этого края, - мэтр Бовэ старался говорить бодро, в таком стиле, словно рассказывает забавный анекдот, - Но чего только не услышишь от досужих сплетников. Разве ж возможно поверить в сказки, типа той, что благородный мудрый правитель земель Розаэль позволил пройдохе в маске снова поломать себе ноги?!

Теперь граф усмехнулся более открыто и… ядовито:

— Любезный, а ведь пройдоха в маске стоит за вашей спиной. Или вы ещё это не заметили?

— Что!? - и мэтр Бовэ медленно развернулся к Бранту.

Тот неопределённо качнул головой, усмехнулся и счёл возможным подойти ближе, встать так, чтобы не заставлять Бовэ разворачиваться к хозяину замка спиной.

— Вы... Вы лекарь?! - изумлённо выдохнул Бовэ.

— Назовите меня целителем, если вам так больше нравится, - и Брант величественно кивнул.

Но Бовэ непроизвольно замотал головой:

— Признайтесь, это розыгрыш! Вы не можете быть лекарем!

— Почему нет?

— Вы совсем не похожи на лекаря!!!...

— Зато вы отлично вписываетесь в привычный людям образ, вот только на том и заканчивается ваша профессиональная компетентность.

— Что?! Боюсь, я не понимаю... - и эти слова всё ещё сильно растерянного Бовэ прозвучали так жалко.

В ответ Брант кивнул и ещё на шаг приблизился к горе-лекарю:

— Я тоже не понимаю, каким образом обладатель диплома королевской медицинской академии не может отличить экзему от лишая, пищевое отравление от беременности, радикулит от подагры. Кто именно в академии готов подтвердить факт вашего обучения там, а, главное, ваши знания? Назовите имена, и я запрошу у них отзыв о вас.

От такого напора Бранта Бовэ сразу же покрылся холодной испариной, а нижняя его челюсть начала дрожать.

— Что же вы не отвечаете, любезный? - напомнил о себе граф де Розаэль, и в его голосе отчётливо послышался звон металла.

Ещё только одна секунда, и… перепуганный мэтр Бовэ вдруг пустился наутёк. Его побег оказался так неожидан и стремителен, что никто не успел ничего предпринять чтобы задержать проходимца.

Что ж, Брант лишь махнул ему вслед рукой.

— Н-да, это оказалось не так интересно, как я ожидал, - и в голосе его открыто прозвучала досада.

— Господин Брант, вы только что оставили Розаэль без лекаря! - хмуро заметил граф де Розаэль.

— Такой лекарь может вылечить только от жизни. Если не все его пациенты скончались, так это только благодаря их собственной стойкости, а не его мастерству. Поверьте, Ваше Сиятельство, я знаю, что говорю. Если после моего отъезда вы не позволите Жофрею лечить ваших людей, выписывайте себе другого лекаря. Любой другой будет лучше этого.

В ответ граф невесело рассмеялся:

— Да уж, господин Брант, с вами не соскучишься...

* * *

Андре и Брант покинули замок Розаэль только через пару часов, только после того как Диана показала им висячие сады Жанны и угостила сытным обедом. Да, отец и старшая сестра позволили Диане выполнить роль хозяйки, сами же они устранились от этой чести. Граф заявил, что предпочитает предаться чтению, Жанна сослалась на неотложные дела. Диана попробовала было удержать подле себя сестру, но та была неумолима. Что ж, главное Андре здесь! Значит день всё-таки удался! Так рассудила счастливая Диана.

Андре полностью разделил её чувства, а вот Брант… Он выглядел растерянным, и даже маска не могла это скрыть. Быть рядом с влюблённой парой третьим лишним?.. Ситуацию спасла возможность навестить пару семей, лекарем которых Брант успел выступить ранее. Эти хлопоты помогли ему восстановить душевное равновесие и появиться к обеду снова бодрым, исполненным спокойного достоинства...

Наконец, настала минута расставания. Диана уже привычно коснулась забинтованной руки Андре, и он ответил ей такой светлой улыбкой, что мир для девушки замер. А тем временем Брант окинул замок печальным взглядом и вдруг увидел Жанну. Она стояла на балконе и определённо смотрела в его сторону, смотрела прямо на него, и взгляд этот был невыразимо печальным. Брант тут же приподняла шляпу и почтительно поклонился, но этот знак внимания неожиданно заставил девушку ещё больше нахмуриться, и она поспешно ушла с балкона.

Так Брант почувствовал себя без вины виноватым и заметно стушевался. Ему не было дано понять суть случившегося, ведь люди не могут видеть себя со стороны. И он не мог видеть, знать, что в том жесте, которым он выразил своё уважение возлюбленной, было нечто только его, личное, неповторимое, в движении рук и плеч. Увидев это с балкона, как то бывало во времена их юности в моменты расставаний, Жанна распознала эту его неповторимость, получила ещё один весомый вклад в копилку доказательств личности Бранта, но вот как отнестись к этому открытию, радоваться ли, огорчаться, это решить она ещё не могла, страшно боялась...

* * *

Ещё в графском парке, на главной аллее к Бранту и Андре вдруг подбежала девочка крестьянка. Бойкая девчушка не побоялась пробиться через охрану, так сильно хотела обратиться к господину лекарю. Она сказала, что её тётке в соседней деревне стало плохо, может быть, господин лекарь сможет посмотреть, что с ней? Брант тут же согласился и даже предложил девочке взять её в седло, чтобы скорее добраться до деревни, но та сказала, что сначала должна найти отца, и тогда приедет вместе в ним. Данное ею описание дороги оказалось довольно толковым, путь будет много короче, если покинуть графский сад через другие ворота. На том и порешили.

— Друг, а как же твоя охрана? Ты ведь помнишь, где нас ожидают следопыты Талло. Так мы с ними разминёмся, - заметил Андре.

— Уверен, они хорошо проводят время, - отмахнулся Брант, - Мы ведь с ними не договаривались о конкретном времени...

День выдался солнечный, тёплый. Андре был откровенно счастлив и так живо откликался радости этого дня, что и Брант не устоял, поддался-таки искушению забыть обо всех проблемах - что было, то было, что будет, то будет, а конкретно сейчас всё хорошо, просто замечательно.

В таком безмятежном настроении друзья выехали из Лакорна по окольной дороге, ведомые намерением пересечь небольшую рощу и цветочное поле напрямик, так значительно сократив путь до своей цели.

Вопрос Андре о том, когда в последний раз Брант ехал таким путём, всколыхнул в памяти последнего неожиданно много ярких светлых воспоминаний, и он удивил не только Андре, но прежде всего себя, вдруг начав озвучивать их. Рисуемые им картины оказались так живы, что изумлённый Андре слушал его, едва ли не открыв рок. Ведь Рауль так редко позволял себе такую открытость! И к тому же, одной из участниц этих припоминаемых событий была маленькая Диана. Андре слушал и уже видел друга юным озорным подростком и искренне завидовал его счастью. Ведь своих воспоминаний о таком возрасте у него нет. Хорошая зависть, светлая, добрая.

Вот в такой безмятежный момент и раздался… выстрел! Нелепо, неправдоподобно! В тот же миг конь Андре встал на дыбы и бешено заржал. Только невероятная ловкость безрукого всадника спасла его от падения. А уже в следующий миг обезумевшее от страха животное бросилось в бешеный галоп.

Ошеломлённый происходящим Андре всё-таки изловчился оглянуться на Бранта, ведь только на его помощь сейчас можно было рассчитывать, но оказалось, что на самом-то деле помощь нужна самому Бранту. Он лежал на земле, прижимая руки к груди!

Один, но такой страшный миг! Разглядеть, что именно случилось с Брантом, не было никакой возможности, ведь перед глазами Андре уже в бешеной плясе мелькали стволы деревьев. А вот уже и желанный простор, очередное цветочное поле. Другая более густая роща стремительно летела навстречу, а сквозь неё уже виднелось следующее поле. Андре понял, что испуганное животное несёт его прочь от каких-либо поселений. А это значит шанс повстречать смельчака, способного остановить взбесившегося коня, стремительно падает. Если что-то предпринимать, то самому и немедленно. Значит придётся сделать то, с чем он боролся ещё несколько секунд назад.

Андре перекинул ногу через шею коня и полетел наземь…

* * *

Из-за кустов вышел Бовэ. Его пистолет ещё дымился. Он подошёл к распростёртому на земле Бранту и первым делом убедился в том, что тот безоружен, при нём нет ни пистолета, ни арбалета, ни шпаги. Убедился в этом и вдруг расхохотался:

— При таком-то гоноре и такая беспечность!

Брант изогнулся и посмотрел в глаза врага. Одной рукой он зажимал рану на груди, другой пытался нащупать за голенищем нож, единственное оружие, которое он носил при себе. Но, падая, он неудачно вывернул ногу. Дотянуться до сапога сейчас было невозможно. Не в пример ему Бовэ был во всеоружии и теперь обнажил шпагу:

— Интересно, кто скрывается за этой маской праведника? Так ли вы ужасны, как благочестивы, а? Господин Брант?

И кончик шпаги коснулся лица Бранта, одно лёгкое движение, маска подцеплена, и вот она уже лежит на траве рядом.

— Ба, а где же ваше уродство?! – изумился бандит, увидев чистое лицо жертвы, - Ой как интересно!!! Кто же вы такой?!! А граф де Розаэль узнает вашу физиономию? Не от него ли вы прячетесь? Возможно, ваша провинность побольше моей, и я оказываю услугу не только себе, но и графу?

И Бовэ истерически рассмеялся:

— Так или иначе, ваша песенка спета! Сейчас вы, господин Брант, смотрите в лицо своей смерти. Вы хорошо меня слышите? Это я ваша погибель!

— Много чести! – прорычал крайне раздосадованный своей беспомощностью Брант, - Я всегда был уверен, что у моей смерти не может быть лица идиота!

— Идиота?! — это слово вдруг сильно зацепило Бовэ, - А смог бы идиот организовать такую славную засаду за столь краткий срок?! Я охотник! Превосходный охотник! Вот кто я!

— И ты серьёзно полагаешь, что выстрел не услышала ни одна живая душа?

— А что такое выстрел? Один неожиданный хлопок. Если кто и слышал, так не понял, что именно. А тебя, умник, найдут прирезанным вот этой шпагой. И не думай, что она моя. Меня здесь вообще нет! - и Бовэ оскалился в издевательской ухмылке.

«Кто бы мог подумать, что добродушная морда этого гада может быть такой мерзкой!» - подумал Брант и, невольно, усмехнулся.

— Смеёшься?! А должен был бы молиться! - искренне возмутился Бовэ.

— Молиться о твоём благоразумии? - уже смертельно бледный Брант всё-таки сохранял внешнее спокойствие и тем страшно смущал Бовэ:

— Я говорю о твоей бессмертной душе!

— С ней всё в порядке, а вот твоя рискует упустить шанс спастись, - угасающим сознанием Брант отчаянно вцепился в эту возможность поговорить и тем самым выиграть ещё хоть какое-то время.

Вдруг кто-нибудь всё-таки станет свидетелем происходящего и если уж не защитит сейчас, так хоть потом...

— Думаешь зубы мне заговорить?! - догадался Бовэ, - Не выйдет!

Его шпага угрожающе поднялась, и Брант понял, что мерзавец прицеливается, как бы вернее попасть именно в то место широкой груди Бранта, куда уже успела войти пуля. «Как же глупо!!! Боже, как же глупо!!! Жанна!!!» - мысленно взмолился Брант.

И вдруг раздался пронзительный свист. Бовэ тут же обернулся на этот неожиданный звук, а уже в следующий миг был отброшено в сторону крепким ударом в живот. Ещё ничего не понимая, Бовэ всё-таки удержал при падении шпагу и на ноги поднялся вновь очень резво. Кто бы мог ожидать такую ловкость от этого, как казалось, мягкотелого человечка.

Итак, чьему нападению он подвергся? Ответ заставил глаза Бовэ изумлённо округлились. Перед ним стоял готовый к битве Андре. Забинтованные руки он выдернул из перевязи, из пореза у виска текла тонкая струйка крови. Кровь сочилась и из уголка рта юноши, и его рубашка была местами порвана, окровавлена. Да, на свою беду Андре перед тем, как подняться в седло, попросил Бранта снять с него камзол, уж очень жаркий выдался день, и теперь этот камзол умчался в неведомую даль вместе с испуганным конем, а тонкая рубашка не справилась с ролью брони, не смогла защитить юношу от множества ссадин и порезов об жесткую траву и кустарник, так что вид у юноши получился прямо-таки трагически боевой. Но Андре не замечал всего этого. В нескольких шагах от него на земле лежал раненный друг, а прямо перед ним стоял вооружённый враг.

— А-А-А!!! Мальчишка! Решил разделить участь своего приятеля?!! – завопил Бовэ, приободренный тем, что враг всего лишь калека.

Но его постигло горькое разочарование. Андре пришёл не умереть рядом с другом, а напротив, спасти его. Он ловко увернулся от первого удара, также ловко от второго, при этом он ухитрился врезать забинтованной рукой по макушке нападавшего и в придачу дать ему отменного пинка, так отправив мерзавца в полёт вперёд головой. И так уж вышло что тот прицельно врезался макушкой в большой валун. Удар оказался роковым. Брызнула кровь. Безжизненное тело горе-лекаря обмякло и… затихло.

Брант извернулся, чтобы взглянуть на поверженного врага, и заключил:

— Мёртв. Да, его голова не сравнится в крепости с твоей.

Ошеломлённый произошедшим Андре ещё не верил в свою победу. Но голос Бранта быстро привёл его в чувства, и вот уже юноша упал на колени перед другом. Вся грудь того была в крови.

— Боже! Боже!!! Что делать?! – запаниковал Андре, ведь у него, по сути, нет рук, он не знает, как помочь!

— Не бойся! – улыбнулся смертельно бледный Брант, - Ты ведь герой!

— Но ты ранен! Надо остановить кровь!..

— Верно, - согласился Брант, - Но прежде надо надеть маску.

— Послушай…

— Маску! Ты сможешь подцепить её из моего правого кармана?

Андре согласно кивнул и непослушными пальцами правой руки, которые торчали из перевязи, выдернул маску. На миг забыв о ране, Брант стремительно надел её, и тут же Андре услышал за спиной голос, срывающийся на вопли:

— Какой ужас!!! Кошмар!!! – кричала бежавшая к ним крестьянка.

— Добрая женщина, ему нужны не ваши слёзы, но помощь! – возвысил голос Андре.

— Да-да… Господин Брант… Господин Брант…

— Андре прав, Луиза, не надо плакать. Лучше... постарайся остановить кровь... Достаточно... зажать рану… - и Брант потерял сознание.

Слёзы градом катились по щекам женщины, но она беспрекословно послушалась, и уже прижала свой платок к ране Бранта. И в этот критический момент Андре вдруг словно окаменел эмоционально - страх, паника уступили место ясному рассудку.

— Луиза, надо проверить, есть ли кровь на его спине. Давай же, попробуй, - а сам уже прижал своими непослушными руками окровавленный платок Луизы к груди друга, тем давая женщине больше свободы.

Женщина выполнила просьбу, и так они узнали, что рана сквозная.

— Значит, надо зажать и с той стороны? - едва сдерживая рыдания, уточнила Луиза.

— Да, верно. Есть чем?

Их совместные хлопоты быстро принесли плоды, в ход пошла нижняя юбка женщины, ремень Андре, перевязь соорудили. Но это ещё не спасение, в лучшем случае лишь отсрочка беды. Нужна помощь Жофрея!

Только теперь Андре заметил, что рядом стоит оцепеневший от страха мальчишка лет десяти, судя по всему, сын Луизы, оказывается, она прибежала не одна. Вот и решение!

— Верхом держаться умеешь? - обратился он к мальчишке.

— Д-да, господин.

— Тогда взбирайся на коня Бранта и скачи к замку. Развилку трёх дорог по ту сторону замка знаешь? Там стоит таверна «Давай присядем!», знаешь? Хорошо. В ней найдёшь Гюстава Талло и с ним ещё троих следопытов Пейрана. Всё расскажешь им. Пусть приведут Жофрея! Понял?!

— Да, господин!!! – мальчишка попался боевой.

Андре исхитрился подсадить его в седло коня Бранта, который смирно топтался рядом, и мальчишка умчался выполнять приказ.

Теперь оставалось только ждать и молиться. Что ж, Андре опустился на колени рядом с другом, закрыл глаза и замер...

* * *

Страшная весть об убийстве… точнее о покушении на убийство Бранта, и гибели Бовэ сотрясла округу больше, чем то могло бы сделать землетрясение. Уже через четверть часа к месту происшествия подъехали две телеги. На одну бросили Бовэ. На другую предельно бережно положили бесчувственного Бранта.

Эти телеги привёл страшно злой Гюстав Талло. Да, на следопыте Пейрана не было лица, но шок, который сковал сердце этого человека, всё-таки не лишил его способности соображать и действовать. Так Андре узнал, что товарищи Гюстава уже унеслись за Жофреем. Значит, остаётся только ждать.

Но что означает «ждать» в таких условиях?! Страх… нет, скорее ужас перед такой реальностью выворачивает людские души на изнанку. Насмерть перепуганный разум судорожно ищет объяснение случившемуся, отчаянно старается обрести утраченную опору… Так стоит ли удивляться тому, что Гюстав схватил Андре за грудки, так заставил встать на ноги, хорошенько тряхнул и почти закричал в лицо:

— Какого чёрта вы с ним здесь делали?!! Почему одни?!!

Что здесь мог возразить Андре? Да, они… лично он виноват, и он первый страшно сожалеет об этом. Потому Андре не стал отвечать, и даже не попытался сопротивляться.

Но да Гюстав Талло, даже несмотря на свой довольно молодой возраст, не зря ходил в командирах следопытов. Он умел преображать свой страх в гнев, и держать этот гнев в узде. Вот и в этот раз он быстро справился с этой охватившей его яростью, отпустил Андре, чуть оттолкнул его от себя.

Талло ещё в первые секунды своего здесь появления понял, что сам Андре цел, но теперь ему требовалось знать больше – что произошло! Ведь как иначе он обеспечит защиту эти двум строптивым беспечным подопечным?!

— Этот мошенник был один. Я уверен, - Андре хмуро ответил на немой вопрос следопыта, - Теперь главное Жофрей.

Но Гюстав в ответ сокрушённо повёл головой:

— Нет. Теперь главное за вами, господин Тарн. Если люди говорят правду… если вы в самом деле обладаете даром целительства… займитесь делом, - и Талло выразительно кивнул в сторону телеги, на которой уже лежал Брант.

Андре понял, что этот следопыт не очень-то верит в этот пресловутый дар Андре, но… всё-таки даёт этому право быть, позволяет попробовать. Да и что ещё им остаётся? Так что Андре согласно кивнул и, едва сдерживая слёзы, пристроился на телегу рядом с раненным другом.

Куда дальше ехать, что делать – эти заботы принял на себя Талло, но это был Розаэль, и здесь у этого человека был слабый голос. Здешние люди вообще пока мало верили своим глазам – чтобы следопыт Пейрана расхаживал по Розаэлю вот так открыто, облачённый в свои легендарные доспехи, пусть и прикрытые лёгким плащом – это до сих пор казалось делом неслыханным и вряд ли позволительным. Гюстав это понимал, и потому не стал перечить власть имущим. Первым распоряжаться начал староста Лакорна, ближайшей к замку Розаэль деревни. Он повелел перевезти Бранта поближе к своему дому, но тут прилетел прямой приказ графа де Розаэль – раненный должен быть доставлен в замок. Что ж… Главное, сделать это предельно аккуратно! На этом и сосредоточил всё своё внимание Талло, так что телега двинулась в указанном направлении медленно, зато плавно… собирая за собой едва ли не всех жителей Лакорна…

Времени на это ушло немало. К моменту, когда печальная процессия пересекла границу графского сада уже все обитатели замка Розаэль собрались у парадного крыльца. Конечно же был здесь и сам граф, он велел вынести себя во двор прямо со своим любимым креслом. Оцепеневшая от ужаса Жанна застыла рядом с отцом, а вот Диана открыто не находила себе места. Ей велели вести себя достойно, держать себя в руках, и младшая графская дочь отчаянно старалась быть «хорошей девочкой», но как только она увидела окровавленное лицо Андре, все эти старания, оглядки на правильность были посланы в тартарары. Девушка со всех ног бросилась к любимому

— Андре, ты цел?! - едва ли не закричала страшно перепуганная девушка.

Юноша в ответ кивнул, посмотрел на мертвецки бледного Бранта и снова закрыл глаза. Тогда Диана развернулась к Гюставу Талло. Правду сказать, девушка заметила его только сейчас, когда ей потребовался ответ на множество её вопросов. А ведь ещё секунду в своём полёте к Андре, она едва не оттолкнула следопыта, благо тот успел увернуться. Сейчас же к юной графине были обращены чёрные глаза в которых столько всего было намешано: и восхищение, и безмерная любовь, и обида, и вина, и даже страх… Но, будучи всецелом в плену своих не менее бурных переживаний, девушка не смогла заметить душевные муки влюблённого в неё следопыта:

— Что произошло?! Гюстав!!! Отвечай!!! Как это вышло?! Ведь вы должны были охранять их!!!

Ох, как много хотел бы горе-телохранитель сказать в ответ, но сдержался. Вместо этого он развернулся к Андре.

А тот в это время был подобен античной статуе: спина предельно прямая, черты лица разглаженные, глаза закрыты, в уголках рта даже проступает тень улыбки, но в целом… Нет, он не был похож на спящего, скорее даже напротив, складывалось впечатление, что сейчас только этот человек и занят хоть каким-то полезным делом. О, как бы хотелось думать, что это и правда так!

Поймав себя на такой мысли, следопыт более решительно вклинился между телегой и молодой графиней и так заставил её чуть отойти:

— Не надо их сейчас трогать! Если есть вопросы, задавайте их мне или вон, Луизе, она видела, как всё произошло… А Бранта и Андре сейчас лучше оставить в покое.

— Но здесь нужна помощь лекаря!!! – в отчаянии воскликнула Диана.

— Верно, госпожа. И мои друзья уже отправились за Жофреем. Бог даст, они найдут его… И я очень надеюсь, что ему будет позволено появиться здесь.

При этом следопыт открыто развернулся к графу де Розаэль.

— Что?! – Диана проследила этот взгляд Гюстава и, казалось, только теперь поняла, что именно он хотел сказать, - Да, конечно!

Но, похоже, и сама она ещё не была полностью уверена в своей правоте, а потому поспешила обратно к отцу. Он должен дать такое позволение! Как же иначе?!

А тем временем скорбная процессия продолжила свой путь и через несколько секунд остановилась недалеко от крыльца. Скрип колёс умолк, и во дворе на какое-то время воцарилась страшная, прямо-таки звенящая тишина. Собравшиеся у крыльца люди отказывались верить своим глазам, но так или иначе, человеческий разум если и умеет замолкать, так только на секунду другую, а потом начинает с удесятерённой силой выстраивать новую картину мира. И вот уже женщины начали тихо плакать, мужчины сокрушённо качать головами. Ещё бы, окровавленный потрёпанный вид Андре открывал большой простор для воображения.

Но граф де Розаэль не любил строить догадки. Он уже выслушал сбивчивый доклад дочери, величественно кивнул и жестом приказал Гюставу подойти ближе. Следопыт поклоном дал понять, что понял приказ, но, прежде чем его выполнить, ещё раз придирчиво всмотрелся в лица людей, окруживших телегу.

Нет, вокруг слишком много любопытствующих, слишком много! И Гюстав сделал то, что от него никто не ожидал – он вдруг выхватил свой короткий меч, пусть и остающийся в ножнах, и взмахнул им:

— Отойдите от телеги! Слышите меня?! Всем сделать три шага назад!

И подкрепляя свои слова делом, следопыт решительно двинулся вокруг, а люди отпрянули от него как от огромного волнолома.

Надо сказать, что эти действия следопыта вызвали у графа не только понимание, но и уважение, и он решил сам приблизиться, велел Жюсу Берру подкатить его. Жанна тенью двинулась следом, а Диана… теперь она сочла за благо держаться подле сестры.

— Так он жив?! – голос хозяина замка позвучал вкрадчиво, так уж получается, когда отдаёшь приказ, стараясь не разбудить спящего.

Впрочем, тогда полагалось бы говорить шёпотом. Так или иначе, но на голос графа Андре среагировал, очнулся, бросил взгляд на Бранта, на его неровно вздымающуюся грудь и утвердительно кивнул.

По толпе собравшихся вокруг людей тут же волной пронёсся вздох облегчения.

А внутренний голос Гюстава продолжал стоять на своём – сейчас нельзя беспокоить раненного и Андре, но закрыть рот графу де Розаэль?!... Прежде, чем принять этот бой, следопыт всё-таки развернулся к Андре, ему нужен был совет, тем более раз уж граф уже призвал к себе внимание того. И Андре понял беспокойство товарища, даже смог ободряюще кинуть, мол «ты молодец, но не стоит воевать с этим человеком». Что ж, Гюстав отступил.

— Что произошло?! Как это случилось?! – уже громче, увереннее продолжил дознание граф.

Андре поднял глаза на Его Сиятельство и понял, что не сможет сейчас ничего объяснить. Он только обернулся в сторону той телеги, где лежал Бовэ, и снова опустил глаза.

— Я! Ваше Сиятельство, позвольте я расскажу! – решилась подать голос Луиза и выступила вперёд, - Я всё видела!

И её одежда была запачкана кровью, а местами и порвана, так что многие уже смотрели на неё с особым интересом. Конечно же, граф согласно кивнул, и Луиза, сбивчиво, но довольно красочно рассказала всё, что видела, а видела она, как оказалось всё: и нападение, и попытку Бовэ убить Бранта, и бой коварного лже-лекаря с Андре.

А сам Андре почти не слышал её. Он снова словно провалился в небытие, затих, замер, не сводил глаз с лица Бранта и вернулся к действительности только, когда услышал своё имя:

— Андре, вы вели себя, как герой! – произнёс граф.

Юноша не сразу понял, что имеет в виду граф, а потому и нахмурился, и тогда Его Сиятельство счёл возможным пояснить свою мысль:

— Будучи безруким броситься на вооружённого беспощадного врага…

— Некогда было рассуждать, - глухо откликнулся Андре и болезненно сморщился.

Он чувствовал себя виноватым в случившемся, и потому ему было очень неловко, просто неприятно принимать эти похвалы.

— А как вам удалось остановить коня, эту трусливую тварь?! – раздался новый вопрос хозяина замка.

— Мне и не удалось. Пришлось прыгать на ходу. Вот и оцарапался…

— На ходу?! – не поверила Луиза, - Но я видела, с какой бешеной скоростью ваш конь унёс вас!!!

— Меня сразу предупредили, что он боится звуков выстрела, так что такое его поведение вполне ожидаемо… - возразил Андре, - А вот то, что сотворил этот подлец Бовэ…

И тут вдруг из груди Бранта вырвался тяжкий вздох, похожий на судорогу.

— Надо снять маску, она мешает ему дышать! – вдруг воскликнул Жюс Берру, и голос его прозвучал так участливо, так заботливо, что многие тут же согласно закивали.

А вот сердечко Жанны сжалось от ужаса. Сейчас… прямо сейчас выяснится, права ли она в своих подозрениях!!!

Да, возможность, наконец-то, увидеть лицо легендарного лекаря так или иначе приглянулась едва ли не всем.

— Согласен, - одобрил эту идею и граф.

И Берру решительно направился к изголовью Бранта, и даже Талло растерялся, даже не попытался остановить этого человека. Его остановил Андре. Он вдруг ожил и спрыгнул с телеги прямо перед ретивым слугой Розаэль.

— Нет! - решительно заявил юноша.

Брови Берру изумлённо изогнулись:

— Здесь приказы графа де Розаэль исполняются беспрекословно!

— Но разве ж это был приказ?! - вскинулся Андре и, ещё больше возвысив голос, обратился не только к графу, но и, пожалуй, ко всем собравшимся здесь людям, - Я знаю, что господин Брант сделал для обитателей этого замка достаточно много, чтобы иметь право на элементарное уважение, уважение к своим желаниям. Он ещё жив. Его желание носить эту маску.

От таких слов Андре Жюс Берру невольно стушевался, оробел и потому растерянно развернулся к графу. К нему же были устремлены и глаза Андре, и граф понял, что, если придётся, этот безрукий герой постарается побороться за права друга и силой. Да, он пристыдил гордого графа де Розаэль, но ещё даёт ему возможность не доводить дело до крайности, и граф согласно кивнул, жестом приказал Берру отойти в сторону.

И потянулись бесконечно долгие минуты ожидания.

Андре снова сел на край телеги и словно оцепенел. Со стороны казалось, что он уснул, но по-настоящему спящий человек всё-таки не смог бы сохранять такое идеально крепкое вертикальное положение, а значит, он не спал. Тогда чем был занят?!..

Кристин хотела было предложить Гюставу и Андре попить, вина или молока… но Гюстав решительно отказался, и граф жестом велел Кристин отойти в сторону. Он даже открыто приказал всем хранить молчание, ждать, ничем не нарушать горестный покой раненного и его стража...

* * *

О том, что Маг Пейрана обладает даром оказываться там, где в нём есть нужда, люди уже давно начали слагать легенды, благо к тому накопилось так много примеров, что даже заядлый скептик со своими упрямым желанием найти этому иное объяснение, и тот не сможет назвать это никак иначе. Необыкновенно чуткое сердце – вот в чём жизненная сила этого старого лекаря, его дар!

Да-да, и в этот раз этот дар не подвёл. Посланные за Жофреем встретили его уже на границе земель Розаэль! И свежий конь под ним позволил мчаться так быстро, как это вообще возможно.

Жофрей ещё на ходу спрыгнул с коня, и, ни на кого не обращая внимания, бросился к Бранту. Он знал, что и как делать. Похвалил усилия Луизы по перевязке раненного, быстро осмотрел рану, припорошил её каким-то своим снадобьем и мастерски перевязал. Только после этого он поднял глаза на Андре.

— А ты, сынок, как? Цел? Вид у тебя потрёпанный…

— Это только царапины, - откликнулся Андре, - Лучше скажи, как он?!

— Ему, можно сказать, повезло с этим ранением... Ещё немного в сторону, и, думаю, пуля попала в сердце. Значит, не пришло ещё время ему умирать… И ты, сынок... Спасибо тебе!!! Ты молодец!!! У тебя всё получилось!!!

При этих последних словах Жофрей и Андре так посмотрели друг другу в глаза, что даже самый неискушённый наблюдатель понял, между ними состоялся очень важный разговор. Только через минуту Жофрей тяжело вздохнул и медленно развернулся к графу де Розаэль. Но, встретив хмурый взгляд того, усмехнулся:

— Я очень благодарен, что сегодня для меня сделано исключение. Подумать только, я допущен в этот бастион! А теперь я забираю Бранта. Телегу верну позже.

Хмурый граф кивнул в знак согласия, и Жофрей больше ни секунды не мешкал.

Он уже был на козлах, своего коня поручил заботам горемычной охраны Бранта, когда вдруг Жанна подбежала к нему и едва ли не схватила за руку:

— Жофрей, милый, возьми ещё людей… для охраны... Мало ли что...

— Чему быть, того не миновать, дочка, - отмахнулся Жофрей.

— И всё же!!!

И такая мольба позвучала в голосе Жанны, но старый лекарь сжалился, решил объясниться:

— К чему так беспокоиться, доченька?! Здесь с нами четверо. Уверен, сейчас нас нагонят ещё с десяток, уж я-то представляю, как Сойе переполошится при таких известиях. Но если Бовэ должен был подстрелить нашего строптивца, так этому никакая охрана не указ. Самое важное, так это то, что главный страж с нами, - и Жофрей кивнул в сторону Андре, - Его более, чем достаточно!

Жанна в недоумении оглянулась на Андре, который снова больше походил на статую и вряд ли слышал эти последние слова Жофрея.

— Андре и сам нуждается в помощи, - Жанна обронила эту мысль вслух.

— Да, мы должны помочь ему спасти друга... - эхом отозвался старый лекарь.

— Так не лучше ли вообще никуда не ехать?! Оставайтесь здесь! Этот переезд к тебе слишком трудное испытание для раненного! – снова встрепенулась Жанна.

И по лицу Жофрея стало ясно, что до этого момента он даже мысли такой не допускал, но теперь она ему и правда приглянулась. Он даже обернулся к графу де Розаэль и подарил ему долгий задумчивый взгляд. Тот не слышал этот разговор, не понял, что означает этот немой вопрос Мага Пейрана, а такая неопределённость неизменно раздражала и сердила графа, и потому его брови сурово сошлись. Зато поняла Жанна:

— Жофрей, дорогой, папа не станет возражать! Оставайтесь!

Жофрей тяжело вздохнул, положил руку на горло Бранта, прислушался к его пульсу и, наконец, принял решение:

— Нет, дочка, мы всё-таки поедем. Жизнь Бранта вне опасности, не беспокойся ты так. Этот обморок вызван прежде всего большой потерей крови, но и это мне будет легче восполнить на моей территории...

И Жанна уступила.

— Пусть Сойе пришлёт к нам весть о здоровье Бранта. Сегодня и завтра. Ты меня слышал, старик?! - возвысил голос граф де Розаэль.

— Слышал я, слыша. Чай не глухой... - буркнул в ответ Жофрей и стегнул коня.

И в этот момент Андре вдруг открыл глаза и тут же нашёл Диану, нашёл и улыбнулся ей. Большего Диане было и не нужно! Мир снова светел, полон любви, тяжкий груз беспокойства, исчез, растворился, стало легко, свободно. Когда такой человек рядом, они со всем справятся!

I. Глава 26. Предполагать и знать.

Граф де Розаэль проснулся раньше обычного, и первая же мысль заставила его покрыться холодным потом. Брант ранен!!! Возможно, мёртв?!! Свободная от оков сознания душа тут же бросилась в панику. Даже стало трудно дышать, а сердце забилось так, что ещё немного и точно выскочит из груди. Графу потребовалось сделать над собой огромное усилие, чтобы преодолеть эту удушающую волну страха и всё-таки пробудить сознание.

И первое, что сделало это заспанное дитя, удивилось. «Это я так волнуюсь за Бранта?!» - изумился граф и отчаянно тряхнул головой: «Вчера ничего такого не было! Что произошло сегодня?!... Похоже… я начинаю понимать... как для меня важен этот человек... Н-да… пора вставать!»

Требовательный звонок возымел своё действие только через несколько минут. Заспанный лакей долго не мог понять, что это господину не спится в такой ранний час. Одеваться? Для каких целей? Соответственно, в какую одежду? Но граф был неумолим, ему надо было выкатиться на свежий воздух, и он добился этого.

Какого же было его удивление, когда на крыльце замка он обнаружил обеих своих дочерей. Одетые в костюмы для верховой еды, они нетерпеливо ожидали, когда же им подадут коней. Появление отца удивило и… огорчило их.

— Куда это вы собрались в такую рань?! Солнце ещё не встало! Впрочем, не надо, не отвечайте. К Жофрею. Верно? - граф хмурился, и тон его был язвителен.

Диана строптиво поджала губы и отвернулась, а Жанна расправила плечи и, напротив, обратилась прямо к отцу:

— Да, папа, мы не находим себе места от беспокойства за господина Бранта, и нет никаких сил дожидаться вестей от Сойе. Уверена, вы поймёте нас и не станете противиться этой нашей поездке.

Граф оценил такую прямоту своей старшей дочери и, вдруг, удивил Диану:

— Да, доченька. Поезжайте. Я и сам поехал бы с вами, если бы мог.

При этих словах отца Диана едва ли не подпрыгнула от радости, но тот тут же спустил её с небес на землю:

— Только уважьте старика, возьмите с собой охрану.

— Папа! Но это же ещё нас задержит! - возмутилась Диана, - В этом нет никакой надобности! Да и пока они соберутся...

— Мы возьмём двоих, - уверенно возразила Жанна, и её категоричный взгляд пресёк всякие дальнейшие возражения сестры, - Мы сделаем это, если папе так будет спокойнее.

В ответ Диана недовольно повела плечами, но перечить не решилась, а благодарный граф нежно взял старшую дочь за руку и крепко пожал её...

На границе Розаэля и Пейрана их остановили следопыты Сойе.

— Доброе утро, сударыни! - приветствовал их Гюстав Талло, почтительно снимая шляпу.

Но эта обходительность не помешала ему определённо преградить девушкам дорогу.

— Это что ещё такое? Вы намерены нас не пускать?! - возмутилась такому его поведению Диана.

— Доброе утро, Гюстав, - улыбнулась следопыту и его трём спутникам Жанна, - Вы словно ждали нас.

— Да, признаться, ждали, - кивнул в ответ следопыт, - Это прямое распоряжение Гундро. Встретить вас и сопроводить.

— Мир сходит с ума! - возмутилась Диана, - Эдак меня лишат права свободного передвижения по этим землям! Никогда такого не было и не будет!

— Несомненно так, госпожа, - улыбнулся в ответ и правда заметно смущённый Талло, - Просто сейчас все не находят себе место от беспокойства. Это покушение на господина Бранта… Гундро едва не выгнал всех нас из гвардии, так он рассердился. Так что встретить и проводить вас это сущее удовольствие для нас, поверьте!

— Когда это ты научился так гладко стелить, Гюстав? – поинтересовалась Жанна, и в глазах её появился лукавый огонёк.

Талло не нашёлся что сказать в ответ, ещё более смущённо потупил взор, и Жанна сжалилась:

— Ладно, Гюстав, лучше скажи, а ты сам видишь опасность для нас с сестрой?

— Госпожа!.. Но я не видел опасности и для Бранта... - и следопыт так сконфузился, что, пожалуй, мог бы вызвать сочувствие и у камня.

— Это не упрёк! - тут же бросилась к нему на выручку старшая из сестёр Розаэль, - Просто мысль вслух... Мой отец снял для людей Пейрана запрет на появление в Розаэль, это значит... Что нет никакой надобности нам с Дианой водить за собой столь внушительную охрану, - и Жанна развернулась к своим людям, - Возвращайтесь домой, скажите папе, что дальше мы отправились под присмотром следопытов Гийома Сойе. Я полностью доверяю им.

Но неожиданно получившие свободу охранники Розаэль восприняли это распоряжение госпожи с огорчением, и чуткая Жанна поняла это:

— Марсель, Саймон, я так же не против того, чтобы вы подождали нас здесь. Решайте сами. Но, возможно, мы вернёмся нескоро.

Такой вариант стражникам понравился значительно больше:

— Мы будем ждать. Пожалуйста, возвращайтесь этой дорогой... - ответил Саймон, старший из них, и оба поклонились.

* * *

Восход солнца сестры Розаэль встретили на вершине пологого холма, с которого открывался великолепный вид на Пейран. Только Талло не позволил девушкам выходить из-под тени крон деревьев. К этому времени из сопровождавшей их охраны рядом оставался только он. Трое его людей некоторое время назад отстали от них, сначала один, потом другой, за ним и третий. Сестры Розаэль знали, как действует охрана следопытов Пейрана, но впервые наблюдали за этим вот так вот - «из первого ряда».

— Гюстав, объясни, какой смысл в такой охране? - не удержала вопрос Диана, - Если на нас нападут, твои люди не смогут подоспеть, прикрыть нас.

— Смысл этой охраны в том, что так на нас в принципе не могут напасть, по крайней мере неожиданно, верно, Гюстав? - улыбнулась Жанна.

Талло почтительно поклонился в ответ:

— Верно, госпожа. Так задумано.

— Хочешь сказать, что те твои три скрытные друзья смогут охватить всю округу? - не поверила Диана.

— Трое позади, трое впереди... Шесть человек что-то точно смогут, - улыбнулся заметно смущённый следопыт.

Надо сказать, что ему вообще было трудно смотреть без смущения на младшую из сестёр Розаэль, но и не смотреть на неё, не любоваться ею он тоже не мог. Конечно же не заметить эти душевные терзания молодого следопыта было невозможно, но дело в том, что этой, можно сказать, юношеской влюбленности Гюстава было уже так много лет, что к ней все давным-давно привыкли, привыкли не переживать по этому поводу. Вот и теперь, Диана, на правах хозяйки положения, продолжала озвучивать свои мысли:

— Так с тобой шесть человек?! - изумилась девушка, и тут же вздохнула, - Тогда как же вы умудрились не уберечь господина Бранта.

— Он нарушил наш уговор, не предупредил об изменившихся планах... - тут же насупился Гюстав, - Трудно охранять того, кто пренебрегает своей безопасностью. Уж простите, но это касается и вас.

Брови Дианы изумлённо пошли вверх:

— Звучит так, словно моя безопасность твоя забота.

— Именно так! Моя и моих товарищей! - Талло почтительно поклонился и тут же вскинулся, - Мы служим вам уже многие годы, конечно же, и ваша охрана на нас!

— Служите нам!? - не поверила свои ушам Диана, - Как это!?

— Да как-то само собой… Гийом никогда не делал особых различий между Пейраном и Розаэлем, по крайней мере в деле безопасности. Вот если бы и в хозяйских делах вы позволяли ему помогать вам…

— Так вы нам служите или помогаете? Ох уж мне эти дерзкие люди Пейрана! - в сердцах воскликнула Диана и рассмеялась, да так заразительно, что сестра и Гюстав Талло тоже не удержались.

Но веселье это было недолгим. Ведь невозможно было забыть о причине, которая вела их в дом Жофрея так рано.

Первым их встретил конечно же верный Пират. Этот старый мудрый пёс, приветствуя, издавал странные звуки, больше похожие на урчание или доброе ворчание, чем на лай. Его любовь к сёстрам Розаэль была безгранична.

Оказалось, что обитатели гнезда Жофрея тоже на ногах. Если увидеть хозяина дома и Андре было делом ожидаемым, то вот присутствие Сойе и Гундро в столь ранний час стало для сестёр Розаэль сюрпризом. Хоть все мужчины и приветствовали гостей улыбками, встали к ним навстречу, Гундро и Сойе даже поспешили предложить свои услуги чтобы помочь девушкам сойти с коней, но скрыть свою усталость никто из них не мог.

Сестёр Розаэль проводили под навес гнезда, тут же им предложили тёплой настойки и лёгкий завтрак. За всеми этими приветственными хлопотами как-то не сразу получилось задать столь тревожащий сестёр вопрос. Первой сделать это решилась Диана:

— Так говорите же, как он? Как себя чувствует господин Брант?

В ответ Жофрей сокрушённо повёл головой:

— Отвечу его же словами, раз жив, значит жить будет. Правда, он ещё без сознания. Но я уверен, худшее уже позади. Теперь его жизни ничто не угрожает, по крайней мере, пока он лежит здесь.

— Да ты, старик, похоже, всё ещё сердишься, - улыбнулась Диана, - Но ведь главный, на кого надо сердиться, погиб.

— Нет, дочка, он лежит в моём доме на моей кровати! И не возражай! - и правда вспылил Жофрей, - Не только я зол. Все мы сердиты. Вон, Гийом и Жакоп тоже решили дождаться момента пробуждения этого строптивца, чтобы сказать ему всё, что думают по поводу этого его ранения.

Теперь Диана и правда поняла, что страсти здесь кипят нешуточные. Раз уж хранители Пейрана так сердиты на Бранта, а Андре тогда был вместе с ним… и девушка тут же открыто развернулась к любимому. Тот сидел, прислоняясь к поддерживающему навес столбу, очень бледный, уставший, но как только заметил особое к себе внимание со стороны своей звезды, тут же встрепенулся и даже улыбнулся, правда, грустно улыбнулся.

И тогда Диана решительно встала и подошла к нему. Конечно же он поднялся к ей навстречу.

— Мы ведь можем поговорить? - и девушка кивнула в сторону конюшни.

— Да, можем, - улыбнулся в ответ юноша, поклонился остальным собравшимся в гнезде людям и направился следом за своей темпераментной королевной.

Мудрые мужчины и Жанна проводили влюблённую пару благосклонными взглядами людей, всё знающих и понимающих, и уже было собрались вернуться к прерванной трапезе, но тут Жанна обратилась к Жофрею:

— Я хочу увидеть господина Бранта. Ты позволишь?

— Конечно, доченька. Это твоё право, - Жофрей печально улыбнулся и махнул рукой в сторону дома.

Жанна тут же поднялась и решительно направилась к дому. Складывалось впечатление, что она просто запретила себе рассуждать, заперла свои сомнение и смущение под крепчайший замок и ринулась навстречу… Чему? Девушка вряд ли ответила бы на этот вопрос. Она и сама не знала точно, чего именно так страшится, чего именно желает… Поэтому отдалась воле разума, а он рассудил, что надо самой убедиться в том, что человек, который так много делает для её отца и собирается сделать для её сестры… что этот человек жив и будет жить.

Сойе, Гундро и Жофрей, не сговариваясь, развернулись в ту же сторону и, затаив дыхание, следили за ней до самой той секунды, когда она поднялась на крыльцо, и только тогда Сойе, наконец, понял, почему у него так сильно защемило в сердце:

— А она знает?!

В ответ Жофрей печально улыбнулся:

— Этот мальчишка всё усложняет, но... - тут Жофрей вдруг вспомнил что-то и рассмеялся, - Она узнает сейчас!

— Что?!! - догадался и даже подскочил Соей, - А если ему это не понравится?!

— А хоть бы и так. Считай, время пришло. Сиди уж! - и Жофрей по-хозяйски категорично указал Соей на оставленный им табурет...

* * *

«Боже, почему же так грохочет сердце!? Ну вот зачем?!.. Он, должно быть, ещё без сознания, спит… Его нельзя разбудить, нельзя!» - неслось в пылающем сознании Жанны, и дом словно внял этой молитве, ни одна половица не скрипнула, не застонала, и вот уже девушка решилась, коснулась-таки дверного полога.

И ничего, мир не рухнул, и она всё ещё жива. Стало быть, напрасно она так драматизирует! Надо просто сделать то, что надо, и жить дальше. Рассудив так, Жанна приоткрыла полог и нырнула вовнутрь.

Царивший здесь полумрак поначалу ослепил её, но слепота эта была недолгой. Несколько секунд, и… вот он. Лежит на кровати Жофрея, на которой прежде лежал Андре. Лежит недвижимый, отвернувшись от двери.

Вот и это случилось. В самом деле, всё не так уж и страшно. «Так чего же ты так боялась, дурёха?» - пожурила себя Жанна и вздохнула полной грудью.

«Так что я здесь делаю? Ах да…» - и девушка превратилась в слух. Да, Брант дышит ровно, никаких хрипов, стонов. Значит всё хорошо. Вот и ладно. И Жанна уже хотела было уйти, как вдруг её взгляд упал на одеяло раненного. Ей показалось, что одно неловкое движение Бранта, и это одеяло соскользнет на пол. А ведь ему будет трудно его поднять, и решение пришло мгновенно. Жанна проскользнула ближе, поправила одеяло, аккуратно подоткнула его под матрац и уже хотела удалиться, как вдруг взгляд её упал на лицо раненного. Он лежал без маски!!!

И Жанна обмерла. Да, это он! Рауль!!!

Очень возмужавший, неописуемо прекрасный даже при такой бледности, Рауль де Пейран!!!

Она уже несколько дней лишала себя покоя предположениями о том, что за маской может скрываться именно он. Но теперь, когда тайна перестала быть таковой, Жанна оцепенела. Всё же предполагать и знать, это сильно разные вещи. Здесь грандиозная разница!!!

И сейчас… после первых секунд шока это открытие вдруг отдалось в душе девушки эхом приговора. Нет, не надо было ей приходить!!!

И Жанна рванулась к выходу. Бежать!!! Куда угодно!!! Да, на самый край света!!! Только не быть здесь!!! Вообще не быть…

Но тут вдруг с улицы донёсся смех Андре и Дианы. Они расположились не так уж и далеко. Воркуют счастливые голубки, должно быть, уже забыли о том, что они здесь не одни. Их веселье очень приглянулось Пирату, и славный пёс вдруг залился каким-то воркующим радостным лаем.

Сердце Жанны оборвалось. Теперь они точно разбудят ЕГО!!!

Она медленно развернулась к кровати и с ужасом уставилась на Рауля. А тот вздохнул глубже, повернулся так, что теперь, если бы открыл глаза, неизбежно увидел бы Жанну. И… да, он приоткрыл глаза!!!

Видно, думая, что ещё пребывает во сне, он тепло улыбнулся ей, но уже в следующий миг взгляд его прояснился. Глаза распахнулись и сковали и без этого оцепеневшую Жанну. Рауль смотрел на неё не мигая, его чёрные бездонные глаза отказывались верить происходящему.

И вдруг его рука метнулась к лицу, он убедился в том, что уже и так заподозрил – на нём не было маски!!!

Почему?! Как такое могло произойти?! Здесь, где он чувствовал себя в безопасности!!!

— Почему для тебя так важно прятаться от меня за этой маской? - Жанна чутко распознала его смятение и невольно нахмурилась.

От досады Рауль даже не сразу нашёл, что сказать в ответ:

— Это должно было произойти иначе...

— Согласна.

Душу девушки начали душить затаённые слёзы, но самообладание ещё не отказало ей. Жанна сдержанно поклонилась и хотела взяться за дверной полог, но тут её остановил взволнованный голос Рауля:

— Я должен был сам снять маску и сделать это много раньше. Прости!!!

Жанна замерла, но развернуться ещё не нашла сил:

— Так что же тебе помешало?

— Страх…

— Страх? - Жанна нахмурилась пуще прежнего и решилась-таки развернуться, - И чего же ты боишься?

Взгляд Рауля пылал, руки вцепились в кровать, но он не замечал это:

— Я… я боялся твоего страха передо мной, потому что не понимал, что с ним делать... Но ещё больше я боюсь снова подвергнуть тебя опасности!!!

— Снова?!... - Жанна и правда не поняла, что он хотел сказать.

— Да, снова... Как тогда, десять лет назад...

— В случившемся тогда не было твоей вины. Я знаю. И если я тогда сказала иное, то это... только по слабости. Ты должен был бы это понять... в конце концов.

В ответ Рауль виновато вздохнул:

— Ты слишком много ждёшь от такого беспросветного тупицы. Но… жестокая правда такова… Короче, я точно знаю, что невольно виноват во всех бедах, что обрушились на твою семью!

Жанна упрямо повела плечом и выпрямилась:

— Похоже, ты узнал про Воламбаров... про эту помолвку от меня. Это странно, что только от меня, но я готова в это поверить и принять. И теперь ты точно знаешь, что в случившемся тогда нет твоей вины… Так зачем же ты это отрицаешь?!

Рауль закрыл глаза, тяжело вздохнул, когда же открыл глаза вновь, в них точно стояли слёзы:

— Я говорил с твоим отцом... В смысле, Брант говорил... Оказалось, что Грезьяк натравил на твоего отца Воламбара уже через пару недель после смерти моей мамы, сразу, как узнал о том, что твой отец принял опекунство надо мной, о том, что в моей жизни появилась ты, - Рауль болезненно сморщился, всё напряжение ситуации, нахлынувших разом воспоминаний и переживаний, связанных с ними, вызвали у него головокружение, и он не смог это скрыть.

Жанна заметила это и тут же метнулась к выходу:

— Жофрей! - крикнула она что было сил.

Этот возглас пронзил всю округу и сердца всех, кто его услышал. Старый лекарь сорвался с места и уже через секунду был рядом с кроватью Рауля. Пытливый взгляд в глаза раненного, и вздох облегчения:

— Сколько ещё ты намерен пугать нас, сынок? - Жофрей уже лукаво грозил пальцем.

— Я в порядке, - вздохнул Рауль, взгляд его снова был ясным.

— Да, ты ещё жив. И будешь жив, если возьмёшь на себя труд какое-то время полежать смирно. Я дам тебе такую возможность, но не прежде, чем ты поблагодаришь за заботу всех тех, кто ждёт тебя за порогом этой комнаты.

Рауль нахмурился, но Жофрей не обращал на это внимание. Сейчас его мысли устремились к Жанне:

— Доченька, милая моя, присядь вот сюда хотя бы. В ногах правды нет. К тому же так ты, со своими юбками, будешь занимать поменьше места. Ведь сейчас здесь станет тесновато.

Жанна покорно отступила и опустилась на край сундука, так оказавшись сбоку от Рауля, на самом правильном в этот момент расстоянии от него, отсюда, из некоторого отдаления, она могла видеть его точеный профиль и не упасть в обморок от волнения этой близости. Теперь Рауль избегал смотреть на неё прямо, да и не удобно это стало. Он обратился к Жофрею:

— Кого ещё ты собрался впустить в этот дом, отец?

— Гийома и Жакопа. Вчера вечером они встретили твой скорбный эскорт и с тех пор не отходили от тебя...

— Эскорт?

— А то как ты попал из Розаэля в Пейран? Так подставляться! Всю округу поднял на ноги. Если бы Андре не убил Бовэ, это сделали бы другие...

— Хочешь сказать, что Гийом и Жакоп ночевали здесь?!

— Да, именно это я и сказал.

— Не стоило им это делать...

— Когда же ты, наконец, поймёшь, как важен для людей этого края?! - Жофрей навис над Раулем, и в голосе его звучали одновременно и мольба, и злость, и боль, и радость, - Ты не в праве так пренебрегать своей жизнью!

Рауль упрямо повёл головой и… неохотно кивнул. Жофрей тут же возвысил голос:

— Гийом, Жакоп, войдите.

В тот же миг дверной полог поднялся и в комнату стремительно вошли приглашённые. Увидев господина в сознании, они радостно переглянулись и почти синхронно поклонились ему. Он жив! Больше им ничего не надо было.

Лицо Рауля тоже прояснилось в улыбке:

— Благодарю вас, друзья! За все эти хлопоты благодарю, за ваше беспокойство! И прошу прощения за то же самое!

Те снова благодарно поклонились.

— И каков твой прогноз теперь, старик? - тут же поинтересовался Сойе у Жофрея.

— А... Всё тот же. Удержим его в постели, быстро поправится... - отмахнулся Жофрей, - Андре рядом, поделится опытом...

— А где он, кстати? - тут же перебил его Рауль.

— Правильный вопрос, - веско кивнул старый лекарь, - Пока он за порогом, вместе с Дианой. Только не говори, что намерен предстать перед Дианой в маске. Это же смешно!

При этих словах Сойе и Гундро сразу затаились. Рауль медлил лишь мгновение, а уже в следующее открыто развернулся к Жанне:

— А что вы думаете, сударыня? Это... смешно?

Жанна невольно отпрянула, но быстро совладала с собой и грустно улыбнулась в ответ:

— Нет, не смешно. Но в главном я согласна с нашим мудрецом, Диана большая девочка, тайны хранить умеет.

Сказала и потупила взор, алый румянец выдавал её страшное смятение. Рауль же смотрел на неё не мигая. Возможно, забыл, что сейчас он без маски, и это пристальное внимание может смутить кого угодно. Но ему ведь так необходимо поговорить с ней, столь многое сказать, попытаться найти взаимопонимание!!! Что ж, не сейчас... Рауль не скрыл вздох сожаления и, наконец, развернулся к Жофрею:

— Ладно... Зови их.

Жофрей радостно закивал и поспешил выполнить эту просьбу. Уже через секунду на пороге появилась Диана, а за ней и Андре. Пытливый взгляд девушки прежде всего нашёл среди присутствующих сестру, и только после этого обратился к лежавшему на кровати человеку.

Она не узнала его. В первое мгновение вообще не поняла, что здесь происходит? Где, собственно говоря, раненный Брант? Но осознание начало приходить довольно быстро. Взгляд Дианы заметался по лицам присутствующих, брови изумлённо изогнулись и, наконец, она выдохнула:

— Рауль де Пейран?!!

— Умница, девочка, верно! – тут же похвалил её Жофрей.

Но Диана не спешила разделить эту радость. Она уже поняла, что из всех присутствующих последней получила доступ к тайне Бранта. И это открытие её не обрадовало:

— Но ведь папа видел ваше лицо! Он ясно сказал, то было лицо урода!

— Вынужденный обман, маска под маской, - Рауль печально улыбнулся в ответ.

Диана остро ощущала, как в её душе закипает буря негодования, она уже требовала выхода, и первой «под руку подвернулась» сестра:

— Жанна, а как давно это знаешь ты?!

— До этого момента только предполагала... - грустно улыбнулась та, встала и подошла к сестре, - Знаю, тебе сейчас многое хочется сказать, высказать... Но сделай одолжение. Подожди с этим. Ты очень многое не знаешь. А я уже пообещала этим людям, что мы сохраним тайну Бранта. Уверена, это нам под силу. Верно?

Что ж, взглянув в глаза сестры Диана присмирела, кивнула. Тогда Жанна развернулась к Жофрею:

— Значит, жизни Бранта ничто не угрожает. Снова навестить моего отца он сможет не раньше, чем через пару недель. Верно я поняла?

Искренне расстроенный Жофрей с готовностью кивнул и, движимый единым порывом, стремительно подошёл к Жанне, обнял её за плечи. Возможно, он да отец, единственные мужчины, близости которых она не боялась, а потому и не отшатнулась от него, даже не отстранилась.

— Доченька, милая моя. Прости меня, дурака. Я искренне забыл, что этот мальчишка сейчас лежит здесь без маски. Всё это должно было произойти иначе...

Теперь Жанна нахмурилась и всё-таки попробовала отстраниться, но Жофрей ещё не всё сказал и потому с мягкой настойчивостью снова потребовал к себе её внимания:

— Насчёт Бранта... Ты верно поняла, сейчас ему нужно самому побыть в постели... Что же касается твоего отца, то попробуй испросить его позволение на МОИ визиты. Я не владею заговором, но сделать перевязку и обработку раны смогу наилучшим образом.

— И Андре... – вскинулся и Рауль, - Пусть граф позволит появляться в замке и Андре. Тогда лечение пойдёт быстрее!

— Не уверен, что это хорошая идея, - нахмурился Андре.

— Друг, я сейчас удержался только благодаря тебе! У тебя всё получается! - воскликнул Рауль.

— А ну-ка тише! – тут же зашипел на него Жофрей, - Тише, дружок! Не беспокойся ты так!

Но Рауль не обратил на Жофрея должного внимания, сейчас всё оно было обращено к Андре:

— Ты сотворил невозможное, защищая меня! Я начинаю верить, что ты мой ангел хранитель!

— Ну, это уже слишком... - совсем смутился Андре.

— Очень трудно найти среди полностью здоровых людей человека, способного сначала удержаться на взбесившейся лошади, а потом сознательно спрыгнуть с неё, пробежать то немалое расстояние и вступить в бой с беспринципным убийцей, будучи безоружным, по сути, безруким. Я не понимаю, как ты умудрился сделать всё это!!! С твоим-то ранением головы!!! Да ещё и руки... И я уверен, я выжил ещё и благодаря твоей молитве обо мне!

— Молитве? Ты называешь ЭТО молитвой?!

— Да. Твоя вера в лучшее - великая сила! И только ты по-настоящему способен ускорить выздоровление графа де Розаэль.

— Да, ты уже говорил это... Но... Ты же знаешь, я не могу управлять этой «силой», а значит и не могу ничего обещать.

— Ты можешь обещать, что попытаешься. Этого достаточно.

— Только не для графа. Он вообще... – и Андре неопределённо повёл головой, - Без тебя там я точно облажаюсь по полной...

— Но Жофрей тебя в обиду не даст. Верно, отец? - Рауль лукаво подмигнул Жофрею, и тот охотно поддержал это его настроение:

— А то, как же?! - и старый лекарь принял театральную позу великого грозного стража.

Все мужчины дружно рассмеялись, а ошеломлённые девушки так и застыли с растерянными улыбками на лицах. Так непривычно было видеть Бранта без маски. Как оказывается живо его лицо, красиво, красноречиво!

— Так что скажете, дочки? Подпустит ваш отец к себе такую странную замену загадочного Бранта? - обратился к девушкам Жофрей и тем вернул их к действительности.

— Думаю... да, - вздохнула Жанна.

— А я бы не была так уверена, - поджала губы Диана.

— Папа скучает по общению с Жофреем. Глупо это отрицать, - Жанна обронила это как само собой разумеющееся, и дальше говорила, глядя уже в окно, - Думаю, именно эти... некоторые общие для мужчин Пейрана черты характера и располагают отца к Бранту...

— Дерзкий Пейран, - усмехнулась Диана, - Знал бы папа, насколько дерзким оказывается Пейран на самом деле... Вот что я скажу, сударь, - обратилась Диана прямо к Раулю, - Вы правильно сделали, что обманули нас. И Андре правильно сделал, что не позволил Жюсу сорвать с вас маску, когда вы были без сознания. Папа ни за что не свете не стал бы общаться с вами. И когда он узнает, что обязан возвращением ног именно вам... Как бы его ни хватил удар при таком открытии.

— Не хватит, - решительно возразил Жофрей, - Граф крепкий человек. Справится.

— Жюс Берру пытался снять с меня маску? - нахмурился Рауль.

— Да. И никому из нас не пришло в голову остановить его, - ничуть не смутилась Диана.

— Как же этому смог помещать ты? - теперь Рауль обратился к Андре.

— Воззвал к их совести, - усмехнулся Андре, - Я безрукий, но не немой. И в тот момент был единственным посвящённым в твою тайну...

— Тайну... - эхом откликнулся Рауль, - Да, переборщить с таинственностью тоже опасно. Что ж, друг, и за это благодарю тебя.

Андре смущённо улыбнулся и поклонился. Диана неприкрыто залюбовалась своим возлюбленным, но тут ощутила требовательное прикосновение холодной руки сестры.

— Нам пора, - шепнула Жанна, и такая мольба светилась в её глазах, что сердечко Дианы оборвалось. Она с готовностью кивнула, но сказать что-либо не успела. Мудрый Жофрей опередил её:

— Вот что, дети мои, давайте-ка все на выход. Все, кроме Жанны.

Услышав своё имя, Жанна вскинулась, резанула Жофрея гневный взгляд, но старый лекарь не дрогнул. Он уже подошёл ближе к ней, сам заглянул в её глаза:

— Уважь старика, дочка, задержись на минуту или две.

— Твоему подопечному требуется отдых, - не спешила уступить Жанна.

— Вам надо поговорить. Пара минут его не убьют, - подмигнул Жофрей, - Очень прошу, девочка. Только выслушай его.

Прекрасные чёрные глаза Жанны наполнились слезами. Диана уже собралась вступить в бой за право сестры покинуть этот дом, как вдруг Жанна уступила и согласно кивнула.

— Ты уверена? - всё-таки решила уточнить Диана.

— Да, не волнуйся так, - попробовала улыбнуться сестре Жанна.

— Кто кого здесь должен успокаивать? - возмутилась было Диана, да быстро уступила, - Ладно, я рядом...

Андре уже посторонился, уступая Диане дорогу. Спустившись с крыльца, Диана суровым взглядом проследила за вышедшими за ней следом Сойе, Гундро и Жофреем. Эти трое, не сговариваясь, отправились в гнездо. А Диана так и застыла на месте, отойти более от дома никак не решалась.

— Чего именно ты так боишься? - рискнул поинтересоваться Андре.

Стоит сказать, что между собой эти двое уже давно перешли на «ты», но при других людях старались блюсти приличия. Всё-таки она была графской дочерью, Андре не мог себе позволить не проявлять к ней должного уважения, а она платила ему тем же…

Сейчас же Диана вздрогнула при звуке голоса любимого и неловко улыбнулась:

— Он всё время так пугает её...

— Он беззаветно любит её.

— «Любит» говоришь?! Знал бы ты, что это за человек!!!

— Я знаю.

— Да как ты можешь знать?! Тогда, десять лет назад!.. - и Диана тут же осеклась.

— Я знаю, что тогда произошло.

— Ну да, знаешь, поди версию Жофрея? - усмехнулась Диана, - Но ты не был свидетелем тех событий!

— Ты тоже! Вопрос лишь в том, кому нам верить? Вот я верю людям, которых безмерно уважаю. Они делами постоянно доказывают, как благородны и чисты их помыслы.

— Андре! - Диана развернулась к возлюбленному с выражением крайней досады, - Я ведь была не такой уж и маленькой! Я помню, как эти двое любили друг друга! Даже если предположить, что... что я чего-то не знаю... Где он был все эти годы?! Почему позволил ей так страдать?!

— Хочешь я расскажу? Расскажу, что сам знаю, - печально улыбнулся Андре.

— В самом деле?!

— Да. Теперь можно. Только давай присядем, вот хотя бы там...

* * *

Жанна скорее не увидела, а почувствовала, что все вышли, что она осталась один на один с Раулем. И снова это тошнотворное волнение, мир перед глазами стал не устойчивым, начал грозить опрокинуться.

— Жанна!

«Жанна?! Кто меня зовёт?!» - сознание зацепилось за эту мысль и заставило девушку развернуться к кровати. Их взгляды встретились, и тут вдруг этот замешанный на ужасе страх стал быстро отступать, растворяться. Рауль смотрел на неё так нежно, так... Смотрел и мягко улыбался. Эта улыбка вернула ей способность дышать. Да, глубокий вздох вырвался из груди девушки, чья душа чуть было не надорвалась, и этот вздох вернул ей способность тоже улыбаться, двигаться.

Жанна решилась-таки подойти ближе, присесть на край стоящего у кровати табурета. Она смотрела на Рауля, он на неё. И ни одного слова между ними. А какими словами передать переживаемые ими чувства?! Как это сделать людям, годами тренированным вести подобные внутренние диалоги, скрывать от других людей свою боль, свои чувства?! Да ведь на самом деле, если подумать, они уже успели сказать друг другу всё самое важное! Пусть то говорил Брант, и говорилось Бранту, но сказанное нашло своего адресата, выжжено на камне. Вопрос в другом, что делать дальше?!

Этот жуткий вопрос снова заставил Жанну содрогнуться.

— Я тоже боюсь, - тут же вздохнул Рауль, - Но мы справимся со всеми нашими страхами! Прошу! Поверь! Я люблю тебя! И это делает меня сильным. Этой силы хватит на всех.

Жанна грустно улыбнулась и окинула взглядом кровать, на которой сейчас лежал Брант. В ответ он тихо рассмеялся:

— Это ерунда. Несколько дней. Что такое эти несколько дней перед лицом вечности?

— Ты ведь открылся мне тогда, тем утром... - голос Жанны звучал надломлено, но он всё-таки зазвучал! И с каждым следующим словом крепчал, обретал силу, - Ты открылся мне, а потом позволил считать тот разговор сном.

— Там, тогда...

— Да, я понимаю. Мы мастера пугать близких, - усмехнулась Жанна, - Но что если бы я тогда не нырнула в объятия самообмана? Ты рискнул тем, что тайну Бранта узнает отец...

— Твоя жизнь или его ноги? Какой здесь выбор? Но увидев твою боль, страх передо мной, я и правда счёл твой самообман благом. Порой скорейший способ преодолеть огромное расстояние, это замедлить бег... Любимая, душа моя, я вернулся!

При этих его словах глаза Жанны снова начали стремительно наполняться слезами. Ей стало не ловко, захотелось спрятаться.

— Жанна! - Рауль испугался, что такими словами вспугнул свою голубку, что она прямо сейчас вспорхнёт, - Прошу, дай нам возможность справиться с этим! Не убегай!!!

Девушка сокрушённо повела головой, заставила себя улыбнуться, поднять глаза к возлюбленному. И в тот же миг она почти забыла о себе. Он был так бледен, расстроен, слаб:

— Я позову Жофрея! - Жанна уже почти сорвалась с места, но Рауль остановил её:

— Не надо. Всё в порядке... Это неизбежная в моём положении слабость... Я потерял много крови... Просто придётся поспать... Прошу, посиди со мной... ещё чуть-чуть...

Рауль приподнял ближайшую к Жанне руку, развернул её ладонью вверх. И Жанна, не задумываясь, вложила в эту ладонь свою ладонь. А он… он благодарно улыбнулся и закрыл глаза.

Его смертельная бледность была так страшна, что вряд ли Жанна смогла бы усидеть на месте, но мудрый внутренний голос Жофрея снова совершил чудо, приведя своего обладателя в нужно время в нужное место. Старый лекарь возник за спиной Жанны в тот самый момент, когда Жанна уже почти решила побежать за ним.

—.Вот и славно, девочка!

Как бы осторожен он ни был, Жанна, не ожидавшая его появления, чуть не подпрыгнула от испуга.

— Ну-ну, не надо! Это я! - Жофрей безмолвно рассмеялся, обошёл кровать, вгляделся в лицо Рауля, прислушался к его дыханию, - Он спит. И это правильно. Самое верное лекарство в его случае. Всё будет хорошо!

Жанна благодарно улыбнулась в ответ:

— Можно я посижу здесь ещё… какое-то время?

— Конечно, доченька, сколько хочешь... Но прежде... Хочу, чтобы ты знала, Гийом и Жакоп собираются уехать...

I. Глава 27. Шаг навстречу.

Что ж, Жанна благодарно кивнула Жофрею, бережно освободилась от руки Рауля и вышла на крыльцо вслед за хозяином дома. В самом деле, Соей и Гундро уже были готовы к отъезду и открыто обрадовались, увидев Жанну, приветственно поклонились ей.

— Друзья, ваша учтивость делает вам честь, но вы рискуете перестараться, - улыбнулась Жанна, кивая в ответ.

Гийом Сойе быстро осмотрелся и, убедившись в том, что из подчинённых рядом только Гундро, сделал шаг вперёд:

— Мы рады, госпожа. Очень рады, что вы... приняли возвращение нашего господина. И хотим, чтобы вы знали, мы чтим вас своей госпожой.

— Госпожой? - изумилась Жанна и невольно нахмурилась.

Диана и Андре, завидев Жанну, тоже прервали разговор, подошли к гнезду, и теперь, услышав эти слова Сойе, замерли. Только испытывали они при этом заметно разные чувства. Лицо Андре озарила светлая довольная улыбка. А вот Диана искренне решила, что ослышалась.

— Да, госпожа, - не дрогнул Сойе и снова поклонился Жанне, - Мы знаем, что наш господин чтит вас своей женой, и счастливы склониться перед вами.

— Женой?! - пуще прежнего изумилась Диана.

— Мы не венчаны, - жёстко возразила Жанна.

И тут Андре стало страшно. Что если управляющий землями Пейран слишком поспешил, вторгся в запретное? Но Сойе не отступил:

— Во время вашей помолвки с моим господином с его стороны свидетелями были Жофрей и я...

— Помолвки?! - воскликнула Диана.

А Жанна и сама не замечала, как хмурилась:

— Все эти годы я так старательно гнала прочь воспоминания о той ночи… что изрядно преуспела в этом. Я даже умудрилась забыть, что тогда там была и Кристин… Вот и о вашем участии, господин Сойе, я забыла.

— Жанна, о чём идёт речь?! - Диана потребовала ясности, - Хочешь сказать, ты венчалась с Раулем де Пейран тайно?!

— Я же сказала, мы не венчаны! – и Жанна упрямо сжала губы.

— То была помолвка под звёздами, при свидетелях, - очень осторожно произнёс Гийом Сойе, - Вы принесли клятвы друг другу, и я знаю, мой господин свято чтит это. Мы тоже. Просто знайте это. А сейчас позвольте нам оставить вас. Когда соберётесь домой, наши люди проводят вас. Прошу, не отказывайтесь от их услуг.

Сойе и Гундро ещё раз поклонились, и уже через минуту оставили о себе здесь лишь странное воспоминание.

Странное, потому что никто из оставшихся не знал, чего же теперь ожидать от Жанны.

— Это прозвучало так, словно вы с Раулем повенчаны! - решительно заявила Диана и развернулась к сестре, - Не отрицай!

— Они обвенчаны звёздами! - тихо откликнулся Жофрей.

Диана оглянулась на Андре и ясно поняла, что и в этом оказалась последней из посвящённых:

— Но почему?! Почему я об этом не знала?! – вырвалось из глубин её обиженной души.

Но Жанна замешкалась с ответом. Она вдруг почувствовала себя безмерно уставшей, а потому присела на скамью, сложила руки на коленях и тяжело вздохнула:

— Ты была ещё такой маленькой... Мы устали бороться с упрямством папы... Мы оба очень хотели скрепить наш союз. И сделали это... А потом... после тех событий... Как говорить об этом?

— Так, как это делает Пейран, - улыбнулся Жофрей, подсаживаясь рядом, - Послушай меня, доченька. Ваши с Раулем раны никогда не заживут, но вы выжили, сохранили свои прекрасные души, силы на то, чтобы жить дальше. Вот настоящее чудо! Знаешь, когда я узнал, что после всего пережитого он не утратил способность к заговору на чистые раны... - Жофрей значительно покачал головой, - Н-да, в последнее время чудеса случаются на каждом шагу! Один только Андре уже столько всего невероятного сотворил. Но величайшее чудо всё-таки в том, что Рауль умудрился остаться Раулем! А ты, доченька, собой!

— Жофрей, - Жанна не замечала, что отрицательно качает головой, а по её щекам уже струятся горькие слёзы, - Жофрей, я лишена права принимать такие почести от Пейрана...

— Единственный, кто отказывает тебе в этом праве, это ты сама!

— Ты не понимаешь!!! – едва ли не закричала Жанна, и Диана уже рванулась было к сестре, спасти, утешить, но её опередил Жофрей. Он нежно обнял девушку за плечи, доверительно склонился к её уху и заговорил тихонько, очень по-доброму:

— А знаешь, что, девочка? Пойди к нему, просто посиди рядом. Присмотрись. Он всё тот же, твой Рауль. Когда он спит, в нём так легко увидеть того мальчишку, которого ты когда-то полюбила.

Жанна вытерла ладонью слёзы и гордо повела головой:

— Он... Он замечательный человек. И обязан дать Пейрану будущее. А это точно не я. Во всех смыслах не я... Я должна помочь ему понять и принять это. И, думаю, это будет нетрудно. В глубине души он со мной согласен.

— Да с чего ты это взяла?! - совершенно искренне возмутился Жофрей.

— Десять лет... Эти годы говорят сами за себя, - и Жанна хотела было встать, но Жофрей удержал её за руку, призвал ко вниманию:

— Я расскажу тебе, что с ним стало тогда, десять лет назад!

— Ты уже рассказывал. Я верю тебе и ни в чём не виню Рауля.

— Я о другом! Я расскажу, как он тогда едва не убил сам себя. Почти так же, как это едва не сделала ты.

Жанна выразила полное непонимание, и Жофрей по-отечески нежно стал гладить её руку:

— Я знаю, доченька, что тогда ты на полном серьёзе обдумывала способы самоубийства...

— Что?! - ужаснулась Диана.

Жанна метнула на Жофрея сердитый взгляд, но старый лекарь лишь горько рассмеялся:

— Ты настоящее чудо, девочка моя! Ну кто бы мог подумать, что силы жить дальше ты найдёшь именно в известии об этой безумной помолвке с Воламбарами. Ведь так? Верно я понял? Тогда, в момент появления этих гадов с требованием заменить невесту, тогда ты поставила крест на своих самоубийственных фантазиях, потому что решила, что не имеешь на это права, не защитив сестру... Теперь, как ты выразилась, она уже большая девочка. Самое время тебе подумать и о себе...

И Жофрей тяжело вздохнул:

— Когда-то я рассказал тебе, как Рауль едва не погиб телом, но я не решился тогда рассказать тебе, что позже, он едва не лишился души... Если тело его мы как-то склеили, восстановили, и ужасные шрамы затянулись, то вот душевные раны... Он тогда едва не двинулся рассудком! Ну ты понимаешь… когда он узнал, через что эти гады провели тебя. Душа Гийома Соей тогда горела в том же огне ненависти и боли. И они превратились в ангелов отмщения. То, что я скажу сейчас, должно остаться только между нами, девоньки. Рауль прошёлся по рядам людей Грезьяка и Воламбаров карающей косой, уничтожив почти всех, кто имел к тем событиям прямое или косвенное отношение. Рауль стал для этих мерзавцев дыханием смерти, а Гийом и Жакоп его карающими перстами! Ангел исцелитель горел в адском огне в самом прямом смысле!

Выдав это, Жофрей горестно перевёл дыхание и снова поднял глаза к Жанне:

— Ты, доченька, не заешь, что прежде, чем покинуть эти места, отправившись в свои странствия, Рауль провёл несколько дней здесь... Этот последний визит домой был уже тайным... Тогда, из Фонтэнжа, приехал совершенно незнакомый мне человек. Чёрный, злой как чёрт... Во что превращает человека месть? Пожалуй, ты, доченька, это не можешь представить, так что просто поверь… это было страшно во всех смыслах этого слова. Тогда этот карающий меч остановил маркиз де Фризан, и я чрезвычайно благодарен этому мудрому лорду за такое его решение.

— Какое решение? - не поняла Диана, - Он не позволил Раулю убить Грезьяка и Воламбара?!

— Да, девочка.

— Уж простите, но если бы он сделал это тогда, сейчас не было бы таких проблем... - в сердцах воскликнула Диана и горестно поджала губы.

— Чтобы достать этих двоих потребовалось бы ещё время, и я уверен, это стало бы той каплей яда, что убила бы замечательные души Рауля и Гийома. Маркиз ясно понял, что дело идёт именно к этому, и потому остановил их, заставив выбирать между их местью и его покровительством Пейрану. Маркиз дал Раулю две недели на принятие решения... И Рауль вернулся в Пейран... Тогда он точно пару дней, а то и больше, провёл в Розаэле...

— Что?! - изумилась Жанна.

— Чему ты так удивляешься, дочка? – удивился и Жофрей, словно и правда не понял, - Рауль отлично знает эти места, пройтись по ним тенью ему не представило труда. Дай время, он сам расскажет, что именно тогда делал... Но скажу лишь, что вернулся он ко мне из Розаэля более мрачным, но и более живым...

— Порой тебя трудно понять, старик, - заметил Андре.

В ответ Жофрей усмехнулся:

— Просто я не знаю, в каких именно словах описать это... Бьюсь об заклад, он тогда много плакал, но эти слёзы оздоровили его душу. Гнев и злость значительно ослабили хватку... Он снова стал походить на себя, моего любимого ученика, на человека, который приносил тебе, доченька, те клятвы под звёздами... Он ничего не рассказал мне о тех днях. Скажи хоть ты мне, доченька, в те дни ты и правда его не заметила? Совсем? Ты сейчас при моих словах так сильно удивилась… Но если подумать? Может быть, вспомнишь что-нибудь странное?..

Жанна отрицательно качнула головой, но в этом её движении вдруг проступило сомнение.

— Ты не уверена? Как такое возможно? - изумилась Диана.

— Я точно не встречалась с ним лицом к лицу... – смятение Жанны только нарастало, но она всё-таки решилась объясниться, - Правда, примерно тогда у меня была странная встреча с каким-то нищим... Тогда, не знаю, как так вышло, но он вызвал меня на откровенность... Это был сложный разговор... Поэтому я и запомнила эту встречу... И теперь допускаю мысль...

Жанна растерянно обернулась к дому, в котором лежал Рауль:

— Тот странный нищий приходил в наш сад два дня к ряду... От бесед с ним мне стало легче дышать, словно плита, придавившая меня, превратилась из каменной в ватную. Была ещё тяжёлой, но уже не смертельно... Потом я поймала себя на мысли, что в тех беседах мне почудилось эхо лучших дней с Раулем. Но до сего момента у меня не хватало духу предположить, что это был он! Возможно, я и сейчас ошибаюсь...

— Как знать… как знать, доченька... – горестно вздохнул Жофрей, - Вам обоим было нужно время, чтобы выжить, ожить... Теперь он вернулся! И всё будет хорошо.

— Но это его ранение?! Так глупо и страшно! - воскликнула Диана.

— А может быть и нет, - усмехнулся Жофрей, - Андре уберёг его. И это даёт сейчас тебе, Жанна, возможность принять вот такие новости, можно сказать, на своих условиях... Найти решение... Пойди к нему, и признайся себе, наконец, что это последний человек на свете, которого тебе стоит бояться... Пойди, просто посиди рядом...

На лице Жанны мелькнула тень паники, но то был лишь миг. Предложение было слишком заманчивым, и потому скоро Жанна послушно кивнула, бросила на сестру смущённый взгляд и пошла-таки к дому.

* * *

Прошёл ещё час, а то и два… Наконец, Жанна снова появилась у гнезда и обратилась к сестре:

— Поехали домой. Пора. Папа будет волноваться...

— Да, но... - Диана ещё не была готова уезжать, - Рауль ведь ещё не проснулся?

— Нет.

— Так не лучше ли будет дождаться этого?!

В ответ Жанна сокрушённо повела головой, и на этот раз её голос прозвучал более уверенно:

— Я возвращаюсь. А ты поступай как знаешь.

Такой поворот Диану не устроил. Сегодня она не могла себе позволить оставлять Жанну без присмотра, а потому тут же уступила и начала прощаться с Андре. На этот раз и Жофрей больше не стал давить. Он только дал условный сигнал, и уже через минуту у гнезда появился Гюстав Талло.

Андре воспользовался небольшой заминкой, вызванной приготовлением коней, подошёл к Жанне и заглянул ей в глаза:

— Госпожа, прошу вас... Нет, умоляю, найдите возможность приехать ещё и вечером... Или хотя бы завтра. Это жизненно важно для него! Иначе мы не удержим его в постели. Он сам отправится к вам. Если бы маска всё ещё была при нём, он бы нашёл силы удержаться, а так нет, больше нет такой силы!

Жанна смотрела в глаза Андре и всеми фибрами души поняла, что он верит в то, что говорит, но впустить эту веру в себя ей было так страшно и больно... Потому она не ответила, а только отвела взгляд. Появление Дианы и вовсе избавило её от необходимости отвечать...

Следопыты Пейрана заботливо проводили сестёр Розаэль до самого дома, даже несмотря на то, что стражники Розаэля, как и обещали, дождались хозяек на границе земель.

Граф де Розаэль потребовал, чтобы дочери сразу же предстали перед ним. В этот раз инициативу на себя взяла Диана. Она кратко описала их путешествие, передала всё, что велел сказать Жофрей, даже просьбу временно допустить его и Андре к лечению графа. В этот момент её заботило только то, что сказать, а не то, как её отец примет услышанное. Сказала, и только тогда призадумалась, а что же дальше?!

— Пусть приезжают, - легко согласился граф.

Диана искренне решила, что ослышалась:

— Простите, папа, я правильно поняла, вы позволяете Жофрею и Андре лечить вас вместо Бранта?!

— Да. Разве не об этом ты попросила? - усмехнулся граф, - Пусть попытаются. А что Сойе? Он проявил к этому событию интерес?

— Мы встретились с ним в доме Жофрея, - с готовностью откликнулась Диана, едва-едва успев поймать себя на слове и не проговориться о том, что Сойе вообще ночевал там.

— Вот как? Он был там в такую рань? - граф был удовлетворён, - И какого его мнение о случившемся?

Диана бросила взгляд на сестру, но Жанна слушала этот разговор в пол уха, и даже не заметила этот взгляд. Что ж, Диана решила и дальше выплывать самостоятельно, точнее за двоих:

— Он раздосадован тем, что Брант, поддавшись благородному порыву лечить позвавших его, не удосужился предупредить об этом своём решении выделенную ему охрану. Брант уже просил у него прощение за такую свою неосторожность. А ещё, следопыты Пейрана, рвутся охранять и нас с Жанной... - и Диана рассказала о том, какой эскорт был выделен ей и сестре.

— Говоришь, его люди искренне разделяют порыв господина охранять вас? – всё-таки переспросил граф.

— Сойе им не совсем господин... Но да, они с ним согласны, - уверенно кивнула Диана.

— Ещё бы, две девушки... - граф никак не мог определиться со своим отношением к этой ситуации.

— Мы с Жанной знаем этих людей и доверяем им. И, правду сказать, в их обществе значительно спокойнее. Ведь слава о них, как о великих войнах, известна всем, и при этом они хорошо воспитанные люди. Так что мы не стали отказываться от этой их заботы, с вашего позволения, конечно, папа.

Что ж, граф величественным кивком согласился и с этим.

— Жанна, доченька, скажи мне, наконец, что с тобой происходит? – не выдержал Его Сиятельство.

Та вздрогнула всем телом, и взгляд её прояснился:

— Боюсь, я не понимаю вас, папа. Со мной всё в порядке.

— Я не помню, когда бы видел тебя такой рассеянной...

— Это всего лишь усталость. Правда! Ведь сегодня я почти не спала...

На том этот разговор и закончился. Девушки отправились в свои комнаты. Как Диана ни надеялась на приватный разговор с сестрой, как ни старалась навязать ей своё общество, ничего не вышло. Жанна уверенно потребовала права побыть одной, и Диана была вынуждена уступить.

«Знала бы, осталась бы с Андре!» - сердито фыркнула Диана, взирая на закрытую перед её носом дверь комнаты сестры.

— Я могу чем-то вам помочь? - мягкий голос Кристин раздался прямо за спиной Дианы.

Молодая графиня тут же встрепенулась:

— Кристин?! Да, можешь... Ты ведь сейчас свободна?

— Я всегда в вашем распоряжении, госпожа, - и Кристин вежливо поклонилась.

— Пожалуйста, проверь, как там Жанна! Она тебе доверяет... больше, чем мне... Может быть, ты сможешь её поддержать сейчас. Мне страшно оставлять её одну.

Кристин понимающе кивнула и, не мешкая ни секунды, приоткрыла дверь, ещё пара секунд, и Кристин решилась войти...

Да, Диана смирила свою гордыню. Раз уж Жанна не выставила Кристин, тем лучше, это должно помочь сестре. И хорошо!

А за окном была прекрасная погода. Отсюда был виден пышный сад замка, многоцветные цветочные клумбы. Диана вздохнула полной грудью, и перед её мысленным взором возник образ Андре. Какие же у него синие глаза! Как же он смотрит на неё, свою голубку!..

И тут же вспомнилось главное открытие этого дня - Брант без маски! У Дианы в голове до сих пор не укладывалось, что это Рауль. Это тот самый Рауль де Пейран, которого она помнила юношей, влюблённым в Жанну?! На кровати в доме Жофрея лежал человек лишь очень отдалённо напоминающий того Рауля. Если бы не обстоятельства, присутствие Сойе и Гундро, поведение Жанны, нет, Диана ни в жизнь не узнала бы в этом большом, очень красивом мужчине, тонкого хрупкого юношу, героя своего детства...

Рауль де Пейран вернулся!!! С ума сойти!!! Он вернулся тайно. Взялся лечить графа де Розаэль, человека, который за все эти годы слова хорошего не сказал в его адрес... И главное, Рауль всё ещё любит Жанну!!! От этой мысли у Дианы даже дух захватило, и она решилась-таки заглянуть в комнату сестры.

Жанна и Кристин сидели на кровати, тихо разговаривали, но появление Дианы не прошло незамеченным. Диана уже приготовилась снова закрыть дверь, но вдруг Жанна улыбнулась ей и поманила подойти. Как же это славно!!!

Будучи совершенно не в силах скрыть свою радость, Диана стрелой подлетела к сестре.

— Ох, как же ты так открыта в своих чувствах, - невольно вздохнула Жанна.

— Ну да, за то твоей закрытости хватит на двоих, - шутливо фыркнула в ответ Диана, и тут же пристально вгляделась в Кристин, - Я сильно ошибусь, если предположу, что страшная тайна для Кристин уже не тайна?

— Совсем не ошибёшься, - устало кивнула Жанна.

— А что там насчёт сохранения этого секрета? Ты что-то обещала не только от моего имени, - и Диана хитро сощурилась.

Теперь Жанна улыбнулась более открыто:

— Это я сама как-нибудь улажу... Просто... Просто мы с Кристин разделили эти подозрения ещё до того, как они стали реальностью.

— Вот и ладно, - вдруг уступила Диана, - А теперь признавайся, сестричка, что тебе сказал Андре? Я видела, вы говорили перед самым нашим отъездом.

Жанна невольно нахмурилась, так ей не хотелось отвечать.

— Это что, новая тайна? - хитро сощурилась Диана.

— Нет. Просто... - Жанна бросила взгляд в окно, - Он попросил приехать снова. Уже сегодня вечером. В крайнем случае завтра утром.

— И это правильно! Поедем вместе... – и Диана едва не хлопнула в ладоши от восторга, но сестра не спешила разделить эту радость, и это надо было срочно прояснить, - Жанна, только не говори, что ты не намерена это делать.

В ответ та болезненно сморщилась.

— Госпожа, вы уже увиделись, самое страшное позади! – и Кристин даже осмелилась взять Жанну за руку, - Теперь надо просто позволить себе быть счастливой!

Против её ожидания Жанна только ещё больше огорчилась. В её глазах снова появились слёзы. Тогда Кристин обратилась к Диане:

— Скажите вы, госпожа, каков он без маски? Как он обращался с вами?

— Он замечательный! - искренне воскликнула Диана, - Вы обе знаете, эти годы я вторила отцу вторым голосом. Но всё, что я сегодня увидела, узнала, всё это в корне изменило моё отношение к этому человеку! И я ясно видела, как он смотрел на тебя, сестрёнка! Это любовь! Настоящая, светлая! Такая, о какой ты мне рассказывала, какую мне желала! Он любит тебя!!!

— Замолчи!!! – взмолилась Жанна.

При этом она вскочила и стала мерить комнату большими шагами. Что ж, Диана и Кристин притихли, затаились, лишь осторожно наблюдали за полыхающей Жанной. Потребовалось минут десять, чтобы она начала успокаиваться. За это время она успела совершенно забыть, что находится в комнате не одна. Взгляд её рассеянно блуждал по стенам комнаты, но при этом не терял ясности. Нет, даже в этот момент сильнейших душевных метаний Жанна не походила на сумасшедшую. Просто... Просто она отчаянно искала выход из того каземата, в котором держала себя все эти годы.

Наконец, она притихла, снова села.

— Ты в порядке? - осторожно поинтересовалась Диана.

— В полном, - уверенно кивнула Жанна, - Оставьте меня одну, прошу вас.

— Уж прости, но нет, - и Диана даже подбоченилась, - Однажды ты уже учудила... А сегодня здесь нет ни Бранта, ни Андре. Так что я за них.

— Я в порядке... Правда!

— Хорошо. Рада это слышать.

— Вам обеим надо отдохнуть. Прилягте! А я постерегу ваш покой, - вдруг предложила Кристин.

Жанна резко развернулась к ней с явным намерением всё-таки подыскать правильные, возможно, жёсткие слова, чтобы пресечь эту навязчивую заботу, но, увидев мягкую улыбку этой женщины вдруг смутилась и... уступила.

Сестры Розаэль легли вместе, как делали это всегда, когда остро нуждались в поддержке друг друга. Сон принял их в свои объятия почти мгновенно, и время ускорило свой бег...

* * *

Солнце успело взойти к зениту и начать с него спускаться. Девушки проснулись, пообедали, но решение, ехать ли к Жофрею снова, никак не давалось.

— Сейчас самый верный час, - Диана подсела ближе к сестре и заглянула ей в глаза, - Папа ляжет отдыхать. Можно исчезнуть без лишних объяснений. Ты же понимаешь, тебе надо поехать туда!

Жанна подняла на сестру взгляд и... приняла решение:

— Поезжай одна. Я сегодня уже не осилю этот путь. И я не хочу его видеть. Это можешь не говорить...

— Но я не могу поехать туда одна! Жанна, сестрёнка! Сегодня там ждут именно тебя!

— Не преувеличивай! Андре ждёт тебя, - слабо усмехнулась Жанна.

— Уверена, сегодня он гораздо больше обрадуется твоему появлению. Прошу тебя! Нет… умоляю!!!

Но Жанна осталась непреклонна. Всё, что она согласилась сделать, это написать Раулю, и это дало-таки Диане оправдание, чтобы оставить сестру и помчаться в Пейран к Андре. Не так она рисовала в своём воображении это путешествие, не посланцем сестры она должна была бы быть, а сопровождающей. Что ж, ладно, пусть будет хотя бы так.

На этот раз Гюстав Талло встретил её уже за оградой её замка.

— Как?! - изумилась его появлению Диана.

— Кристин дала мне знать, - легко объяснил чуть покрасневший от смущения следопыт, - А ваша сестра?

— Она решила остаться дома...

* * *

При появлении Дианы на поляне перед домом Жофрея Андре выскочил ей навстречу едва ли не быстрее Пирата. И в этот час встречи для этих двоих ничто в белом свете больше не существовало, ничто и никто, будь то весело прыгающий вокруг пёс, смущённые таким поведением влюблённой пары следопыты, или уже открыто злой Гюстав Талло. Ещё бы, товарищи уже сочувственно косились на него. Уж что-что, а их жалость ему и даром не нужна, поэтому он решительно двинулся навстречу Жофрею.

— Встречаются так, словно не виделись вечность, - язвительно усмехнулся Талло, пожимая руку Жофрею.

— А может быть и так, ведь они иначе измеряют время, - усмехнулся старый лекарь, - А что Жанна?

— Кристин сказала, что присмотрит за ней.

— Хорошо. Кристин умница, - кивнул Жофрей и обратился к Диане, которая как раз подошла ближе, - И так, доченька, давай, рассказывай, почему ты не привезла сестру?

— Ты и сам знаешь, верно? - тут же нахмурилась Диана, - Но я привезла от неё письмо. Что господин Брант? Ещё спит?

— А давай проверим, - и Жофрей поманил девушку за собой.

Конечно же, Андре последовал за ними тенью.

Оказалось, Рауль уже не спал. Он полулежал в кровати с книгой в руках и маской на лице. Увидев Диану, он сразу отложил книгу в сторону, но остался безмолвным, и маска надёжно скрыла его смятение, не дала понять вошедшим, что у её обладателя от волнения в горле пересохло.

При виде маски Диана нахмурилась. Она осмотрелась, удостоверилась, что рядом только Жофрей и Андре, то есть только посвящённые, и сделала решительный шаг вперёд:

— Я не хочу разговаривать с маской, сударь. Будьте так любезны, снимите её.

Брант определённо обратил взгляд на Андре. Тот кивнул:

— Сейчас можно. Сделай это, пожалуйста.

Что ж, Брант кивнул и снял маску. Диана уже хотела поблагодарить его за это, но осеклась на полуслове, так её поразило, насколько расстроенным он оказался. Но он определённо ждал ответа. Но какой ответ здесь возможен? Диана тяжело вздохнула:

— Простите, я не смогла уговорить её приехать... Но я привезла от неё письмо, - и Диана решительно протянула сложенный в несколько раз лист бумаги.

Рауль тут же развернул его, быстро прочёл, ещё раз, и ещё раз. Губы его горько сжались.

— Даже не думай! - резко вскинулся Жофрей.

Рауль поднял на старого друга тяжёлый взгляд:

— Думаешь, знаешь, что я намерен сделать?

— Ты собрался в Розаэль, верно? Чёрт!!! Ты ведь должен понимать, что это сейчас тебе не под силу!

— Мне лучше знать, что мне под силу. Где моя одежда?

— Ты никуда не поедешь!

— Это мне решать! Это моя ответственность! Просто отдай мою одежду, - и Рауль решительно сел в кровати, спустил на пол ноги.

К своему великому ужасу, Диана увидела, что на этих ногах совершенно нет пальцев, зато есть ужасные глубокие шрамы. Жофрей тут же отстранил Диану так, чтобы она не могла более видеть эту кошмарную картину.

— Ты теряешь рассудок! Вон, уже насмерть перепугал младшую из сестёр. Дай себе труд подумать, что ты творишь!!!

Рауль бросил на Диану виноватый взгляд, но при этом свой строптивый запал не растерял. Теперь он обратился к Андре:

— Где моя одежда?

— Рауль, не надо, - Андре нахмурился и отрицательно повёл головой.

— Надо, друг. Я не могу снова потерять её.

— Ты вернее её потеряешь, если поедешь сейчас в Розаэль! - вскипел Жофрей.

— Я в силах туда доехать. Не верхом, так на повозке точно!

— Даже если и так, что дальше? Появиться там, чтобы упасть у её ног? Поставить крест на всех твоих титанических усилиях вылечить её отца?! – Жофрей страшно рассердился и даже не пытался это скрыть.

— Десять лет назад я был во много худшем состоянии, и я не свалился у её ног... – упрямо возразил Рауль, - Короче, где моя одежда!!!

Рауль был зол и выглядел суровее, чем если бы на нём была маска, но Жофрей оставался непреклонным, только крепче подбоченился и расставил ноги, так полностью заслонив собой дверь.

— Старик, ты заставляешь меня позвать следопытов? – пуще прежнего нахмурился Рауль.

Но это угроза вдруг возымела точно обратный эффект - Жофрей рассмеялся:

— Правда? Ты серьёзно? А давай! Что? Понял, наконец-то, что ляпнул? А ну-ка скажи, кому из следопытов ты представлялся своим настоящим именем? Что? Никому? Тогда кого они послушают, тебя или меня?

— Хочешь сказать, что пожелай я представиться им, ты станешь отрицать кто я?!

— Я хочу сказать, что ты поедешь в Розаэль только через мой труп!

— А давайте иначе, - решился-таки подать голос Андре, - Давайте в Розаэль поедет Жофрей? Я уверен, если он заметит хоть тень опасности для Жанны, он найдёт повод там задержаться...

Жофрей раздумывал лишь секунду:

— На это я согласен. А ты, упрямец, - и указующий перст старого лекаря упёрся в Рауля, - Ты останешься здесь, в постели, и предоставишь заботу о Жанне мне. Идёт?!

— Она моя забота, - ещё продолжал хмуриться Рауль, но запал его уже явно пошёл на убыль.

— Полностью с тобой согласен! Давно уже пора принять эту заботу на себя! И считай, уже начинаешь это делать. Ведь, в конце концов, я твой подданный, значит моя забота — это твоя забота, - и Жофрей примиряюще развёл руки.

— Подданный?! Ты?! – сердито фыркнул в ответ Рауль, - Какого ещё господина так шпыняют его подданные?

— Да, сынок, ты во всех отношениях уникален. Начнём с того, что ни у какого другого господина нет таких подданных, как я и Гийом. Значит решено, - Жофрей был полностью удовлетворён, чего никак нельзя было сказать о Рауле.

Он не был готов принять это решение, ещё размышлял о возможных вариантах побега из-под это сверх-опеки Жофрея, а потому и не спешил выразить покорность воле своего лекаря, но тут вдруг какой-то новый звук призвал его внимание:

— К нам кто-то ещё приехал! - уверенно решил он.

— Да, пожалуй. Кто бы это мог быть? - Жофрей рванулся к окну и уже через миг от души рассмеялся, — Вот и славно! Как же это славно! - воскликнул он и стремительно вышел из дома.

Все оставшиеся растерянно переглянулись, Андре и Диана поспешили к окну и скоро тоже расслабились в улыбках.

— Жанна... – наконец, решился поверить и Рауль.

Испуганные Андре и Диана тут же развернулись на его голос. Оказалось, что Рауль стоит за их спинами:

— Сейчас же вернись в кровать! - зашипел на него Андре.

— А я не держал тебя в кровати насильно, - грустно усмехнулся Рауль, - Так, где мои штаны? Или ты хочешь, чтобы я предстал перед ней в этой ночной сорочке?

— Слушай, я всё равно не смогу помочь тебе одеться, а самому тебе пока не стоит наклоняться...

— Я справлюсь. Так, где они?

Андре с досадой кивнул и указал на сундук, а Диана смущённо потупила взор и поспешила на выход. Жанна и Кристин, а это были они, уже спешились и разговаривали с Жофреем. Диана подбежала к ним и едва ли не бросилась на шею сестры:

— Как же хорошо, что ты передумала! Как хорошо!!

— Я пока в этом не уверена, - с сомнением в голосе возразила Жанна.

— Если бы ты знала, что здесь сейчас было... Кстати, ОН одевается, - Диана решила-таки дать об этом знать Жофрею.

— Что?! - едва не подпрыгнул Жофрей, - Этот мальчишка уломал-таки Андре? Вот ведь негодник! Вот что, девоньки, подходите, но пока не входите в дом, подождите, пока я высеку этого строптивца.

И Жофрей побежал к дому.

— Высечет? - изумилась Кристин.

— Они сейчас страшно поругались, - Диана перешла на шёпот и скороговоркой поведала о скандале, которому стала свидетелем, - Должна признать, даже Жофрею трудно перечить Бранту, не только нашему отцу и нам.

Наконец, на пороге дома снова появился Жофрей и поманил девушек подойти ближе.

— Можете войти, красотки, наш скандалист готов к визиту гостей, - возвестил он, приподнимая дверной полог.

Диана и Кристин развернулись к Жанне, а та была ни жива ни мертва. Тогда Диана взяла сестру за локоть и чуть подтолкнула:

— Ступай одна, мы не станем вам мешать.

Жанна почувствовала, что у неё пересохло в горле, стала чуть кружиться голова, признавшись себе в этой слабости, девушка рассердилась и это придало ей сил выпрямиться и сделать-таки необходимые несколько шагов навстречу... мечте. Жофрей впустил Жанну, но сам входить не стал, и с большим удовлетворением встретил Андре, который тут же выскользнул прочь из комнаты.

— Вот что, гости дорогие, а не попить ли нам квасу? - усмехнулся он и поманил Диану, Кристин и Андре к своему гнезду.

* * *

Рауль сидел на кровати полностью одетый и обутый, разве что камзол всё ещё оставался на сундуке. И такая радость светилась на его лице, что Жанна не смогла не ответить ему улыбкой. Он тут же попытался подняться, но Жанна подлетели к нему и не позволила встать на ноги, напротив, сама села на стоящий рядом табурет:

— Жофрей уверен, что тебе ещё рано ходить! Что ты делаешь?! Зачем так не бережёшь себя?!

И в горячем желании быть убедительной, Жанна вдруг коснулась его плеча. Он нежно накрыл её руку своей большой рукой, и она почувствовала, что по всему её телу прошла волна неописуемого тепла. Осознав, что Жанна не стала отнимать руку, и Рауль вздохнул с великим облегчением. Всё так же трепетно он взял её руку в свою и аккуратно-аккуратно поднёс её к губам.

— Что ты делаешь?.. Зачем? - выдохнула едва живая Жанна, но руку не отняла, и это придало Раулю ещё больше смелости.

— Я так рад, что ты приехала! - Рауль в самом деле был счастлив, как мальчишка, - Так рад!!!... Могу я узнать, почему ты передумала?

Жанна мягко высвободила-таки руку, немного отстранились, и на её лице появилось виноватое выражение:

— Это Кристин... Ещё раньше я поделилась с ней своими подозрениями на счёт Бранта. И сегодня, когда мы вернулись...

— Это хорошо, что она знает...

— Правда? - удивилась Жанна, - Ещё утром ты не был готов делиться с людьми этим секретом...

— Я ошибался. Кристин всегда была верна тебе...

— Нам с тобой, - Жанна сказала это и тут же страшно смутилась, - Она упорно видит нас парой... Как в былые времена...

— И правильно делает!

Жанна с сомнением повела плечами:

— Но Я не уверена... Признайся, тобой не в последнюю очередь движет долг... Мол раз уж обещал... Но это не обязательно! Я давно освободила тебя от той клятвы...

— Зачем ты это говоришь? - Рауль невольно нахмурился.

— Твой первейший долг думать о людях Пейрана. Сохранение покоя этого края твоя первейшая обязанность...

— Это обязанность Сойе и Гундро, - мягко перебил её Рауль, - И они не представляют для себя лучшей госпожи, чем ты.

— Это лишь жест вежливости, не более...

— Нет! Это много-много более!!!

— У графа де Пейран должен быть наследник! А я... Даже если я и смогу... - Жанна невольно содрогнулась всем телом. Но тут же гордо вскинула голову, - В любом случае, я не смогу иметь детей.

— Почему ты так решила? - нахмурился Рауль.

— После тех событий... У меня… у меня был выкидыш...

— Но это не приговор! – и Рауль подался к ней ближе, - Поверь! Уж я-то знаю! С этим мы справимся!

Но Жанна недоверчиво сощурилась:

— Ты… волшебник?

— Нет. Просто я превосходный лекарь. Может быть, лучший лекарь Фрагии, - без тени ложной скромности заявил Рауль.

Жанна и раньше слышала это от Бранта, но теперь на нём не было маски, и девушка испытующе всмотрелась в его лицо. В самом деле, в его глазах нет и тени бахвальства, самодовольства, скорее наоборот…

— Почему… это прозвучало как… приговор? - обронила Жанна вслух.

— Потому что это он и есть, - как-то виновато улыбнулся в ответ Рауль, - Падая тебе в ноги, я молю о большой милости. Стать женой человека, который никогда не будет полностью принадлежать своей семье, это ли не подвиг?! Я принял обет использовать свои знания на благо людям, не таить их, когда в них возникает надобность. Это будет постоянно уводить меня из дома... Но поверь, я всегда... слышишь? Я всегда буду возвращаться домой, к тебе!!! Только рядом с тобой я могу быть счастливым по-настоящему. И я всей душой хочу видеть счастливой тебя!!!

От волнения Жанна с трудом перевела дыхание, но в движениях её ещё сквозило сомнение.

— Ты мне не веришь, - понял Рауль.

— Я верю, что ты замечательный лекарь, и это всегда будет смыслом твоей жизни. Но вот в том, что касается... твоего дома... Ты так давно здесь не был...

— Но я здесь! Вернулся!

— Ты сам сказал, у тебя в распоряжении только пара месяцев... А что после?

— Я предъявлю себя миру... Пара месяцев это срок, когда число посвящённых станет слишком велико, чтобы продолжать считать тайну Бранта тайной...

— Ты настолько не доверяешь тем, кому доверился? – Жанна не скрыла своё удивление.

— Я знаю, что в Пейране много умных людей. Взять хотя бы следопытов Гундро. Если слишком долго таиться от тех, кому вверяешь свою жизнь, кто и так догадывается, можно лишиться их доверия, поддержки. Но если рассказать, значит увеличить шанс на то, что кто-то нечаянно проговорится... И потом, меня самого сильно угнетала необходимость таиться от тебя...

Жанна неопределённо повела плечами, осмотрелась и, наконец, решилась:

— Ты спросил, почему я передумала... Кристин задала простой вопрос... что, если ты сейчас умрёшь... Стану ли я сожалеть об упущенном шансе увидеть тебя ещё хоть раз?

В ответ Рауль вдруг лукаво улыбнулся:

— Значит, тебя сюда привёл страх...

— Да, пожалуй...

— Но… могу ли я спросить, чего именно ты испугалась?

Жанна подняла на него глаза и, только теперь заметив его лукавую улыбку, осеклась. Ответить оказалось трудно, и не только потому, страхов и правда было много и не во всех хотелось признаваться, но и потому, что эта улыбка… так улыбается человек, который уже знает все варианты ответов и теперь лишь ждёт, какой же выберет собеседник. Это чем-то смахивает на ловушку. «Ты вдруг захотел поиграть?!» - пронеслось в голове Жанны, и она предпочла спрятаться, ответить вопросом на вопрос:

— А ты как думаешь?

— Э, нет! - тут же запротестовал Рауль, - Я зарёкся озвучивать свои предположения, по крайней мере в разговорах с тобой.

— Что?! - такое его заявление искренне возмутило Жанну, - А кто здесь так любит вспоминать о клятвах под звёздами? Но помнишь ли ты эти клятвы?

— Конечно помню! Дословно! - и, став совершенно серьёзным, Рауль явно собрался их произнести, но Жанна не позволила:

— Я о том, чтобы быть честными друг с другом!

Что ж, Рауль веско кивнул в ответ:

— Вот ты к чему… маска… это какая никакая ложь…

— Это я не стану ставить тебе в вину. А вот твоё новое «зарёкся»… - теперь лукавый огонёк заиграл в глазах Жанны, - Как я должна отнестись к этим твоим словам? Только честно.

Раулю тут же пришёл на память другой разговор, и на этот раз он не стал таиться:

— Не так давно твой отец спросил меня, как ему следует относиться к тому, что Пейран вмешивается в дела Розаэля…

— Припоминаю… Ты тогда не ответил, точнее не дал ответ вслух, но… ответ ведь был?

Рауль согласно кивнул.

— И какой? - тут же вырвалось у Жанны, но она сразу же замотала головой, - Нет, не говори!

Такое её поведение не могло не удивить Рауля, и девушка взялась объяснить:

— Мы, Розаэли, должны относиться к дерзости Пейрана с пониманием и благодарностью.

Изумлённый Рауль едва не всплеснул руками, и Жанна его поняла:

— Я угадала. Что ж, и я помню, как остро среагировала на твои слова по поводу твоего запрета Диане видеться с Андре…

— Я был непростительно груб!

— Ты был по-пейрански прямолинеен, и, надо признать, именно это открыло двери такой болезненной правде. Вот уж и правда, нет худа без добра, - Жанна примиряюще улыбнулась и решилась, - Если ты в самом деле хочешь продолжения нашей дружбы… Нет, не перебивай меня! Позволь сказать! Станем ли мы мужем и женой, покажет время, а друзьями мы можем быть уже сейчас… Так вот, я не хочу, чтобы ты таился, особо подбирал слова… Мне дорог дерзкий Пейран во всех его проявлениях! Мы сумеем со всем этим справиться, ведь так?

Не передать словами каким тёплым бальзамом пролились эти слова на душу Рауля:

— …быть единым целым и ныне, и присно и во веке веков! Да, любимая! Только так!

И таким ярким светом при этом озарилось его красивое лицо, что Жанна не выдержала, смущённо потупила взор, так и заговорила, не глядя на своего сказочного принца:

— Тогда… мне почему-то кажется, что ты уже знаешь все мои ответы на свой вопрос…

— Не уверен, что все… - всё-таки это была зыбкая тема, но да Рауль решился, - Я не хочу, чтобы ты боялась за Диану. Будь уверена, мы разорвём этот злосчастный договор с Воламбаром и вообще, научим этих мерзавцем хорошим манерам. И я не хочу, чтобы ты боялась… за… меня. Поверь, это пустое занятие! Ведь я точно знаю, что умру глубоким стариком... – вдруг выдал Рауль.

— Что?! Как это можно знать точно?! – изумилась Жанна.

— Ну... В Дастане я учился у одного мудреца... Он обладает редким даром выходить за пределы времени... Он ясно видит прошлое и будущее... Он-то и сказал...

— Погоди! Ты правда веришь, что кто-то может точно предсказать будущее?!

— Я ЗНАЮ, он может. И сразу отвечу на возможный вопрос, нет, меня он этому не научил. Он сказал, что этому возможно научить только того, у кого есть подходящий дар от рождения или... Короче, я всего лишь лекарь, а он... Вот его-то можно было бы назвать волшебником.

— И он рассказал тебе твоё будущее?!

— Нет. Он уверен, что людям не полезно знать будущее, даже опасно. Мы изменяем его сразу, как узнаем... Да, это сложно... Но он всё-таки кое-что сказал мне. Кое-что, что, правду сказать, никак не помогает решать текущие проблемы... - и Рауль невесело рассмеялся, видно вспомнив что-то из таких пророчеств.

— Так что же именно он рассказал? - не поддалась этому странному веселью Жанна.

Рауль подарил ей долгий взгляд, словно крепко задумался, что и как сказать в ответ, и вдруг снова улыбнулся:

— Он сказал, что я доживу до глубокой старости. И это уже немало, верно?

Что ж, Жанна смиренно улыбнулась:

— Ты всё-таки стараешься подбирать слова…

— А как же иначе? Ведь я люблю тебя, Жанна! И меньше всего на свете хотел бы снова увидеть тот твой взгляд… когда я так… обидел тебя.

— Ну вот зачем ты снова?! Мы ведь уже разобрались с этим!

— Да-да, и ты даже благословила дерзкий Пейран на некоторое незлонамеренное хамство…

— Ну…

— Я знаю о твоём великодушии, но не хочу этим злоупотреблять!

— Что ж… значит ли это, что ты так и не ответишь на тот мой вопрос?

В первый момент Рауль выразил непонимание, но уже через пару секунд тяжело вздохнул:

— Почему я так долго не возвращался домой?..

Жанна медленно кивнула:

— Ты не хочешь отвечать. Что ж, я не стану неволить. Но и ты не проси меня верить... Самое правильное, просто остаться друзьями, - и Жанна собралась было встать, но Рауль тут же остановил её.

— Прошу, задержись ещё немного! Я попробую ответить...

— Попробуешь? - удивилась Жанна.

— Просто… просто я не знаю точного ответа, - искренне смутился Рауль, чем сильно удивил Жанну, - Я бьюсь над его поиском с самого первого дня моего сюда возвращения, с того момента как снова увидел тебя... Прошу, выслушай!

I. Глава 28. Десять лет.

— В том, что было со мной эти годы есть немало мистики. Что-то я правда не понимаю. Что-то правда не могу сказать, так как это не моя тайна... - Рауль тяжело вздохнул и несколько виновато улыбнулся Жанне, - Но если уж сначала… Отъезд… Да… перед отъездом я наведался в Розаэль... - так он начал было свой рассказ и тут же запнулся.

— Жофрей сказал, что ты тогда провёл пару дней в Розаэле, - решилась поддержать его Жанна, - Когда он сказал это... что ты тайно посетил Розаэль... мне вспомнился странный человек, нищий... Примерно в то время он пару дней приходил в наш сад. Это… был… ты?

Рауль с трудом сглотнул и кивнул:

— Не думал, что ты запомнишь, и тем более догадаешься...

— Я даже помню, о чём мы тогда говорили... – выдохнула всё-таки очень удивлённая Жанна.

— Да… говорили о запретном... говорили, не говоря... - кивнул Рауль, тряхнул головой и рванулся-таки напролом, - Я тогда решил, что двери твоего дома, а главное, твоего сердца, для меня закрыты. Я последний смертный, кому будет позволено касаться твоей тени... Безумие всего случившегося, последовавшее за ним сумасшествие и опьянение жаждой мести... Зверская усталость и отчаяние... Тогда я нашёл силы в отрицании всего и всех. Просто отвернуться и исчезнуть. Это единственное, на что тогда нашлись силы... И… я уехал в Дастан, нашёл легендарного волшебника Али-Абу Синну, с великим трудом уговорил его взять меня в ученики, а став таковым настолько глубоко увяз в учении, что и вовсе обо всём на свете позабыл. Учение и работа почти круглые сутки. Я потерял счёт времени. Учитель не давал мне ни минуты покоя, зорко следил за тем, чтобы я не отвлекался на посторонние темы. Потом уж, спустя время, я понял, что он даже опаивал меня особым зельем... Впервые я очнулся из этого забыться на свой второй день рождения.

— Через два года?! – решилась уточнить изумлённая Жанна.

— Нет, - и Рауль грустно усмехнулся, - Второй день рождения, это день, когда Жофрей откопал меня из той могилы, в которой меня уже начали закапывать по приказу Грезьяка... И то была пятая годовщина той даты, - Рауль поднял на Жанну глаза и испугался её бледности, - Прости! Я не хотел тебя пугать! Но ведь Жофрей тебе рассказал...

— От этого оно не становится менее страшным... - вздохнула Жанна и тут же попробовала взбодриться, - Прошу тебя, продолжай!

Рауль с сомнение повёл головой, бросил взгляд в окно:

— День близится к закату, тебе пора возвращаться... Я постараюсь быть кратким. Если захочешь, подобнее расскажу в другой раз. Хорошо?

Жанна неохотно кивнула, и Рауль продолжил:

— В тот день Али-Аба отдал мне пару десятков писем от Гийома и даже пару от Жофрея...

— Ты пять лет не получал писем?!

— Письма — это связь, память... А Али-Аба лечил меня учением, работой... и забытьем.

Жанна с великим трудом принимала услышанное:

— Забытьем... Хочешь сказать, что Гийом пять лет писал, не получая ответов?!

— Нет. Он получал. С ним переписывался сам Али-Аба.

— От твоего имени?!

— Почему же от моего? От своего, конечно... Когда-нибудь я дам тебе их прочитать. Это письма мудреца, человека, способного видеть сквозь время и расстояния... Он очень помог Гийому устоять, укрепить Пейран. Правду сказать, Али-Аба написал Гийому в два раза больше писем, чем тот ему... А вот меня же этот мудрый человек поставил на путь домой только через пять лет... Он потребовал оплату своих трудов. Я должен был добыть ему знание Миаго, другого великого целителя, проживающего в Западных Колониях. Узнать, как именно тот делает операции без обезболивания, и рассказать об этом Али-Абе.

— Подожди, если Али-Аба видит сквозь время и расстояние, неужели он не видел ответ и на этот свой вопрос?

Рауль усмехнулся:

— Я задал ему точно такой же вопрос. А он объяснил, мол он видит, что тот может это делать, но никак не поймёт, как же именно у того это получается. Дело в том, что Миаго просто делает то, что делает, никому ничего не объясняя. Учеников у него нет. Так что простым наблюдением здесь не обойтись. Таков был ответ Али-Абы. На самом деле этот хитрец, проложил путь именно для меня... И я лишний раз убедился в том, как ясно он видит будущее... Он дал мне в дорогу целую торбу разных снадобий, и я оказался вооружённым против всех напастей, что встречались мне на том долгом тяжёлом пути, будь то чума, тиф, гангрена, оспа... У меня до сих пор осталось кое-что из того его бесценного подарка...

Рауль горько усмехнулся и перешёл к следующей главе своего повествования:

— Найти Миаго было трудно, очень трудно. Но стать его учеником и вовсе невозможно. Эти попытки растянулись почти на три года.

— Три года?! – изумилась Жанна, - А ты очень настойчив!.. И что же ты делал, добиваясь его расположения?

— Я стал лекарем в тех же местах, где работал и он.

— Что? Он это позволил?

— Он удивительный контрастный человек со своей на наш взгляд странной логикой. Он легко согласился на такую ситуацию, но заявил, что, если я наврежу хоть одному страждущему, он убьёт меня.

— Сурово, - нахмурилась Жанна, - Больные бывают очень капризны... Кто же должен был судить о правдивости их слов?

— Сам Миаго. И мне довелось убедиться, как ясно он видел... Был один случай, когда меня обвинили едва ли не в покушении на убийство. Меня даже посадили в тюрьму по этому обвинению. На суд явился Миаго. Надо было видеть, как сменился с лица обвинитель. Один только взгляд этого мага от целительства, и обвинитель скрутился в три погибели. «Я принимал роды у твоей матери! Мне горько, что я впустил в мир такую подлую тварь!» - сказал он тогда, - «Даю тебе последний шанс. Ещё раз оступишься, отправишься в ад в тот же миг, как я об этом узнаю!»

— И что потом?!

Рауль грустно рассмеялся:

— В тех краях у Миаго авторитет непререкаемый. Он редко ходит в суд, но, если он туда входит, он всё и решает. Так и в моём случае, обвинитель в тот же миг признался, что воздвиг на меня напраслину. Меня сразу и отпустили...

— И как же ты всё-таки уговорил Миаго взять тебя в ученики?

— Это случилось только тогда, когда я потерял на это надежду. Я купил бутыль любимой им настойки и пришёл в гости. Я просто обратился к нему за советом... рассказал свою историю, о своём долге Али-Абе, и попросил совета, каким образом мне вернуть этот долг. Миаго рассмеялся и назвал меня дураком.

— Это грубо, - заметила Жанна.

— Напротив. Он рассмеялся по-доброму, как смеётся отец над несмышлёнышем сыном. Он сказал, что знание, о котором говорил Али-Аба, нужно прежде всего мне самому, и главным образом для этого меня прислали к нему, Миаго. И раз уж помыслы мои чисты, он даст мне столько, сколько я окажусь способным взять... Это было очень странно... Не вписывалось ни во что, что я уже знал и умел. Это как научить безрукого писать, объяснить слепому, что такое свет... И однажды, в минуту моей слабости, близкой к отчаянию, он сказал, что мне не надо пытаться стать Миаго. Я буду Брантом, человеком, который поставит на ноги отца своей жены. И это уже не мало.

Жанна невольно сжалась:

— Видать, ты рассказал ему не всё... Не всю правду...

— Напротив. Я рассказал ему всё так, как видел в тот момент. Что озабочен только вопросом выплаты долга суровому восточному мудрецу. А дома у меня нет и уже никогда не будет. Что живу один как перст, и это меня вполне устраивает. Я не только не тянул его за язык, я даже понятия не имел о том, что твой отец лишился способности ходить. На самом деле, на тот момент это ещё и не случилось. Известие об этом достигло меня только через полгода после того разговора. Прошло ещё полгода прежде, чем я утвердился в мысли, что мне всё-таки надо наведаться во Фрагию. Только оказавшись во Фрагии, я признал х, что мне стоит-таки взглянуть на ноги твоего отца. Я приехал в Пейран с твёрдой уверенностью, что не задержусь здесь ни на один день дольше, чем того потребует лечение графа. И только встретив тебя, я понял, что чугунная дверь, которой я запер глубоко в сознании всё своё прошлое до отъезда из Пейрана, всю ту боль и... помешательство... Эта дверь вдруг обратилась в прах... За ней я нашёл утраченные части своей души, а они неотделимы от любви к тебе. Теперь я снова целый, и я точно знаю, мой дом здесь, рядом с тобой.

Жанна непроизвольно замотала головой, но Рауль смог дотянуться до её руки и своим тёплым прикосновением успокоить:

— Любимая, я не тороплю. Больше того, я вынужден просить об отсрочке. Только маска поднимет твоего отца. Раулю де Пейран это не будет позволено. Ведь так? Да и в проблеме Воламбаров тоже лучше бы пока Бранту быть только Брантом...

— Ты взялся лечить папу под обещание того в конце выполнить какую-то просьбу. Могу я спросить? Что ты хочешь в итоге у него попросить?

В ответ Рауль неопределённо пожал плечами:

— Не знаю... и тогда не знал. Решил, что время подскажет. Он из тех, кто предпочтёт снова поломать ноги, чем быть обязанным врагу, которым меня считает. Так что, может быть, Брант просто уедет. А Рауль де Пейран приедет. Может быть, получится оставить этих людей разделёнными...

— Ты сам-то в это веришь? - изумилась Жанна, - Для этого тебе придётся оставить целительство!!! Ты... Ты смеёшься надо мной?

Рауль смущённо покраснел и вдруг улыбнулся, и Жанна не смогла ему не ответить:

— Нет, не смеюсь... Просто я и правда не знаю... Воображение рисовало разные картины, подбрасывало варианты один драматичнее другого... Но... Вот обрисовалась тема Воламбаров. Я ведь и правда не получил те письма, в которых Сойе сообщал мне об этом! Мало ли что ещё случится... Главное я знаю точно. Поставлю его на ноги и сниму маску. Больше я не стану покидать Пейран так надолго! И я сколько угодно готов ждать, пока ты не простишь мне столь долгое отсутствие...

Жанна сокрушённо повела головой, тяжело вздохнула, отвернулась, чтобы скрыть соскользнувшую с ресниц слезу, и уже хотела что-то произнести в ответ, как вдруг её внимание привлекло неожиданное оживление за окном. Она тут же встала и осторожно выглянула:

— Это приехали Сойе и Гундро!

— Они снова здесь? - удивился и нахмурился Рауль.

— Да, идут сюда... - и Жанна развернулась к Раулю, - Хочу, чтобы ты знал, я очень благодарна тебе за всё сегодня сказанное... Говоришь, у нас есть время... Тогда не будем спешить.

Что ж, Рауль кивнул и в тот же миг за порогом комнаты раздалось вежливое покашливание Жофрея:

— Можно вас потревожить?

— Входи, - возвысил голос Рауль, - И они пусть войдут.

Уже через пару секунд в комнату вошли Жофрей, Сойе и Гундро. Последние два выразили большое удивление, увидев своего господина сидящим на кровати одетым, но оставили это без комментариев, лишь синхронно поклонились.

— Вы снова здесь. Что-то случилось? - приветствовал их Рауль.

— Мы беспокоимся о вас, господин, - ответил Сойе, - Для нас это достаточно веская причина появиться здесь.

В ответ Рауль укоризненно повёл головой:

— Вам предстоит научиться доверять мне, по крайней мере в вопросах здоровья.

— Речь не о доверии... - нахмурился Гийом Сойе.

— На самом деле и о нём тоже. Не кажется ли вам, что мне стоит снять маску и перед вашими людьми, следопытами Пейрана? Что вы об этом думаете?

Сойе и Гундро тут же оживились, переглянулись. Эти двое отлично понимали друг друга и без слов. На этот раз ответить взялся Гундро:

— Мы рады, что вы наконец-то приняли такое решение. Этим людям можно доверять. В нашей здесь жизни без доверия вообще невозможно выжить.

— Что ж, созови тех, кто приехал с вами, представите меня им, - принял решение Рауль.

Суровое лицо Гундро озарила радостная улыбка, он поклонился и бросился выполнять этот приказ.

— Господин, - обратил на себя внимание Гийом, - речь только о следопытах?

Рауль мягко улыбнулся:

— Как расширить круг посвящённых среди других жителей Пейрана, решай сам. Я доверяю твоей мудрости, друг мой. Ты хорошо знаешь, что поставлено на карту.

Сойе удовлетворённо улыбнулся и почтительно поклонился и Раулю, и Жанне, чем снова очень смутил её. Откровенно довольный Жофрей выглянул в окно и радостно воскликнул:

— Они уже собрались... Я всё ещё против твоих прогулок! Ехать в Розаэль, на следующий день после такого ранения! Но против того, чтобы выйти во двор к этим людям я возражать не стану. Кстати, ты подумал, что Агнес и Аим Горан тоже здесь?

— Это хорошо, - выдохнул Рауль и развернулся к Жанне.

Как же он красив! Она не успела отвести от него восхищённой взгляд, а теперь оказалось, что в этом и нет надобности. Их глаза встретились, и миры слились, как это бывало во времена их молодости. Когда сердца бьются одним тактом и души поют в унисон.

Жофрей даже прослезился от созерцания этого единения и решил было ретироваться, но в смущении не вписался в дверной полог и задел стоящий у входа арбалет. Так что, как он ни старался, сохранить красоту этого таинства у него не получилось:

— Ох, простите меня, детки! - воскликнул он в сердцах и густо покраснел, чего с ним отродясь не бывало.

Рауль и Жанна сразу поняли, что произошло, и синхронно кивнули. Когда люди дышат в унисон, они и действуют согласованно. Ещё не осознавая эту созвучность, они так же одновременно встали. И в этот миг Рауль остро ощутил, как сильно устал. У него даже потемнело в глазах. То был лишь один миг, но Жанна уже подхватила его под руку:

— Может пригласим их сюда?

— Я в порядке. Правда! - и Рауль выпрямился.

Жанна поняла, его решение обсуждению не подлежит, но при такой явной слабости... Она не решилась отпустить его руку, да он и сам не отпустил её. Так вместе они и двинулись к выходу.

— Правду люди говорят, нет худа без добра! - усмехнулся Жофрей, отодвигая перед ними дверной полог.

На дворе собралось необычно много для этого места народу: кроме Сойе и Гундро, Кристин, Андре и Дианы, четы Горан, здесь было ещё десять следопытов Пейрана. И взгляды всех устремились к Жанне и прежде всего к Раулю. Большинству собравшихся не сказали о причине этого сбора, они не ожидали появления незнакомца. Так что тут же начался обмен мнениями, как шум прибоя прокатилась волна людского говора, прокатилась и затихла, так как Сойе вышел вперёд и поднял руку. Авторитет у него был непререкаемый, и теперь глаза всех были устремлены именно к нему, а он почтительно поклонился Раулю и Жанне:

— С вашего позволения...

Рауль кивнул. Тогда Сойе развернулся к собравшимся:

— Все вы умные люди, и правильно догадались, что перед вами стоит господин Брант. И теперь вы задаетесь вопросом, зачем человек со столь чистым лицом носит маску. Ответ и прост, и сложен одновременно. Мне выпала честь представить вам господина этих земель Рауля графа де Пейран.

Вот теперь тишина и правда стала звонкой, так сильно были потрясены те, кто до этого момента не был посвящён.

— Точно-точно... А я-то думаю, почему такое знакомое лицо!.. - радостно выдохнул Аим Горан.

— А ведь я уже допускала такую мысль, - лукаво сощурилась Агнес, - Но не осмеливалась... Господин! Как же радостно видеть вас!!!

— Вот уж точно, знать и самой видеть совсем не одно и то же! - Кристин даже прослезилась.

А Аим Горан уже решился подойти ближе, так ему хотелось лучше рассмотреть Рауля. Тот понял порыв старика и тут же решил спуститься с крыльца, но слабость, вызванная ранением, всё больше давала о себе знать. Он снова пошатнулся, и снова Жанна обеспокоено сжала его руку, но он устоял и ответил ей благодарным рукопожатием.

— Кто бы раньше мне сказал, что это крыльцо так высоко, - улыбнулся он, извиняясь.

— А то ты не знаешь, - усмехнулся Жофрей, - Или забыл, как боролся с ним, когда твои покалеченные поломанные ноги отказывались тебя слушаться?.. - скрывая за этим ворчанием своё беспокойство, Жофрей словно из воздуха достал складной табурет и поставил рядом с Раулем, - Садись!

Но Рауль отрицательно повёл головой.

— Садись, - прошептала Жанна и с мольбой заглянула ему в глаза.

В ответ он нахмурился:

— Что ж это, мне одному сидеть?.. Давайте лучше пройдём к гнезду. Там сможет расположиться большинство из нас.

— А сил-то хватит дойти до него? Давай-ка лучше обратно в постель! А мы здесь и без тебя перетрём новости, - возразил старый лекарь.

— Жофрей, беспокойство твоё понятно, но когда-нибудь ты всё-таки признаёшь за мной право решать такие вопросы самостоятельно? - мягко и жёстко одновременно возразил Рауль, крепче сжал руку Жанны и направился к гнезду.

Остальные последовали за ним. Рауль жестом потребовал, чтобы Жанна села на скамью, и тут же опустился рядом. При этом он всё-таки не смог скрыть, насколько легче ему стало дышать. Но он не стал задерживать на этом внимание, а уже широким жестом указал на другие скамьи и стулья:

— Присаживайтесь, друзья! Здесь много места!

Но больше никто не сдвинулся с места. Что ж, Рауль встретился взглядом с Дианой и Кристин, улыбнулся им, и очень довольная Диана тут же пристроилась напротив сестры. Но Кристин оробела:

— Как можно, Ваше Сиятельство!!?

В ответ Рауль сокрушённо вздохнул:

— Кристин, можно! Можно и нужно! Я прошу! Аим, Агнес, садитесь! Гийом, Жакоп, вам и вашим людям тоже необходимо особое приглашение?

Счастливый Сойе согласно кивнул, и через несколько секунд все удобно расположились вокруг Рауля.

— Я хорошо помню вашего отца, Ваше Сиятельство, - решился подать голос Аим, - Вы сейчас почти точная его копия.

— Он погиб так давно. Даже я не помню его, - Рауль печально улыбнулся в ответ.

— Вам простительно, вы были так юны. А вот я был взрослым и тогда служил следопытом при старом Сойе. Я всё помню. Хорошо, что вы наконец-то решили вернуться! Очень хорошо!

И Агнес веско закивала.

— Признаться, все эти годы я и мысли не допускал, что меня может здесь ожидать такой тёплый приём, - и Рауль признательно кивнул чете Горан.

— Как же так?! Господин Сойе и Жофрей должны были вам сказать! Люди Пейрана верны вашему дому! - всплеснула руками Агнес.

— Они говорили, но… Я не верил. – и улыбка Рауля стала невыразимо печальна.

— Почему же! Как же так?! - расстроилась Агнес.

— Вы ведь доверяете им, - изумился и Аим, - Доверяете и при этом не верите?

— Одно дело верить в преданность, доверять собственную жизнь... Другое - верить в то, что твои близкие не выдают желаемое за действительное. Я прекрасно знаю, как всё произошедшее тогда выглядело со стороны, какой оставило след в людской памяти, - и Рауль открыто посмотрел на Диану.

— А хоть бы и так, - гордо вскинулась та, - Прячась, ничего не изменишь! Надо действовать!

Что ж, Рауль не стал спорить:

— Эти годы я делал то, к чему у меня дар от рождения. Это мой путь. И сейчас... Ещё не пришло время для возвращения графа де Пейран. Друзья, я снял перед вами маску, но теперь обращаюсь с просьбой сохранить тайну Бранта! Ещё какое-то время мне надо оставаться в тени.

— Мы понимаем, - вздохнула Агнес, - Но вы, господин, должны знать, что старшее поколение Пейрана бережно хранит светлую память о вас и вашей семье, и все эти годы мы делали всё, что в наших силах, чтобы передать эту любовь молодым. Пейран ждёт вас и рад вам!

И Аим веско закивал, а Жофрей расплылся в довольной улыбке...

— Вот видите, сударь, - решился вступить в разговор Андре, - Теперь вам придётся признать, что Сойе и Гундро, эти два мудреца, правы и в том, что весь Пейран верен вам. Слова четы Горан тому лучшее подтверждение.

Такие слова Андре польстили сразу всем, Сойе и Гундро даже чуть смутились, Гораны довольно заерзали. Рауль беззвучно рассмеялся и развернулся к следопытам Гундро:

— С большинством из вас мы не знакомы, точнее не были знакомы десять лет назад. На службу вас наняли Гийом и Жакоп. Пейран стал вам домом, но персона графа де Пейран оставалась для вас призрачной... Уверен, как люди умные, пытливые, вы задавали вопросы, получали сложные ответы, и, допускаю мысль, что просто были вынуждены примириться с этой неопределённостью, найдя опору в Гийоме и Жакопе. Хранители и обычные люди этого края обличили вас высоким доверием. Поэтому вы сейчас здесь, а я перед вами без маски, позволяю себе быть честным с вами...

— Мы с вами, господин, - поклонился в ответ Проспер, один из двух старших по возрасту следопытов, - Я очень рад, что вы, наконец-то, вернулись. Рад, что время не разрушило вас!

— Благодарю, друг. Это важно для меня! Как важно услышать это и от остальных. Гюстав, вижу, тебя сильно смущает какая-то мысль, мешает смотреть мне в глаза. Хочешь обсудить это с глазу на глаз, или поговорим при всех?

Не ожидавший такой прямоты Талло заметно смутился, но как человек смелый, он не спасовал. Его взгляд метнулся к Жанне, потом к Диане, и снова развернулся к Раулю:

— Слуге не позволено судить господина, - наконец, выдохнул он.

— Как правило, это так. Порой господин требует доверия, и у вас нет с этим проблем, когда приказы исходят от Гийома и Жакопа. Со мной вам пока трудно. Я понимаю.

— Господин, - попробовал было вмешаться Жакоп, но Рауль улыбнулся в ответ и предостерегающе поднял руку:

— Всё в порядке... Итак, Гюстав, спрашивай. Если я соберусь ответить, отвечу честно.

Осмелевший Гюстав тут же выразил большое удивление:

— Вы знакомы с Питером Вайтом?!

— Нет. Не знаком. Почему?

— Просто, вы говорите так же, как он...

— Что-то я не припомню, чтобы ты имел опыт личного общения с Питером Вайтом, - нахмурился Жакоп.

— Не имел, к сожалению. Но семейство Фелуа в нём души не чает, и с ними-то у меня была возможность поговорить, - легко объяснил Гюстав, - Так вот, когда они узнали, какие слухи распускают Воламбары про Питера Вайта и его спутников, Фелуа стали побаиваться их. И тогда тот сказал точно так же, как и вы, господин, мол спрашивайте, отвечу честно, если соберусь отвечать...

Рауль выразил удивление и бросил значительный взгляд на Андре, а тот лишь пожал плечами.

— Ладно, так тебя смущает моё отдалённое сходство с Питером Вайтом? - вернулся к разговору Рауль.

— Нет, - Талло ещё сомневался, стоит ли ему задавать свой больной вопрос. Он глянул на своих троих товарищей, которые полностью разделяли его смятение, и решился, - Мы бы хотели знать, кем вам приходится госпожа Грамон.

Рауль выразил удивление и оглянулся на Гийома. В ответ тот развёл руками:

— Господин, никто из ваших людей не оспаривает официальную легенду. Но вы сами признали, следопыты умны...

Рауль кивнул и развернулся к Талло:

— Что ж, раз так... хорошо, что решились спросить. Госпожа Грамон моя дальняя родственница. Я чту её сестрой, а её сына племянником. И они оба в жёсткой связке со мной. В силу нашего родства враги моего рода объявили на них охоту. Так что, пока инкогнито сохраняю я, они тоже. Я не могу объяснить вам всего, прошу просто поверить, это крайне важно. Это вопрос жизни и смерти в самом прямом смысле!

Гюстав Талло почтительно поклонился:

— Ваше Сиятельство, мы в полном вашем распоряжении!

— Благодарю. Тогда ещё одна просьба - несколько раз оглянитесь прежде, чем потом соберётесь обсуждать между собой случившееся здесь. И без позволения Гийома или Жакопа не вовлекайте в этот круг посвящённых никого нового. Я очень рассчитываю на вашу осторожность!

Все дружно закивали, только Жофрей возмутился:

— Не понял, а мне, стало быть, ты решающего слова не даёшь?!

— А тебе, старик, серьёзно требуется на это разрешение!? – и Рауль грозно нахмурился.

Все следопыты тут же напряглись, они впервые увидели своего вновь вернувшегося господина таким суровым и пока не знали, как к этому относиться. Но уже через пару секунд в глазах Рауля заиграл лукавый огонёк, он продолжал смотреть на своего старого учителя:

— Хочешь, чтобы я поверил, что ты станешь слушаться меня, твоего господина? Не ты ли говорил, что скорее ад замёрзнет, чем кто-то станет тебе указывать, что и как делать?

— А то ты не указываешь!? - подбоченился Жофрей, - И правду сказать, я не просто слушаюсь, а позволяю тебе верёвки из меня вить. Так что право голоса у меня есть. Не возражай!

— Воистину, горбатого могила исправит, - от души рассмеялся Рауль, и все вместе с ним…

А уже через несколько минут сестры Розаэль, Сойе и Гундро начали собираться в обратный путь. Рауль подвёл Жанну к её коню, но так не хотел отпускать...

— Значит мадам Грамон? - лукаво улыбнулась Жанна, отчаянно скрывая, как сильно у неё при этом бьётся сердечко.

— Я расскажу тебе всё-всё в нашу следующую встречу. Уверен, вы с ней подружитесь... - и Рауль трепетно поцеловал ручку любимой.

Жанна заглянула в глаза любимого, и у неё отлегло от сердца.

Надо ли говорить, что эта нежность графа де Пейран к старшей из сестёр Розаэль тёплым эхом отозвалась в сердцах всех, кто стал невольным свидетелем этого таинства?

I. Глава 29. Верьте в нас!

Было раннее утро, только полчаса назад Розаэли позавтракали, и Жанна нашла возможность уединиться. Она сидела у окна. В руках её была вышивка, но пяльцы грозили выпасть из её рук, так как внимание её улетело куда-то очень далеко от этого места и времени. На губах девушки играла мягкая улыбка, на щеках стыдливый румянец.

Диана, заставшая сестру в таком загадочном состоянии, несколько минут не решалась нарушить этот без сомнения счастливый покой. Но долго оставаться в тени, пребывать в нерешительности Диана просто не умела, и вот она уже опустилась перед сестрой на колени. Та сразу же очнулась и приветливо улыбнулась в ответ:

— Я так рада за тебя! - прошептала Диана.

Жанна сделала вид, что не понимает сестру, но уже через миг обе рассмеялись.

— У меня так и чешется язык напомнить тебе о твоём же предостережении, - лукаво усмехнулась младшая из сестёр.

— Это о каком же?

— «Нельзя так открыто показывать миру своё счастье! Оно требует защиты!» Ведь так ты говорила? – в голосе Дианы явно прозвучали назидательные нотки.

— А я должна таиться от тебя? - улыбнулась в ответ Жанна.

— Ни в коем случае!!! - тут же возмутилась Диана, - Я имела в виду папу... Он заметил перемену, будь уверена.

— Какую перемену? При нём я была осторожна! – вскинулась Жанна и невольно нахмурилась.

— Хотела бы я сказать, что да... Но вчера ты несколько раз почти прокололась. Мне стоило великих трудов отвести от тебя удар!

Что ж, Жанна благодарно улыбнулась и взяла сестру за руку:

— И у тебя это здорово получилось! Спасибо тебе! Сегодня я уже вполне владею собой.

— Посмотрим! Это только утро... Ты собираешься ехать ТУДА?

— Что?... Я... Я пока не решила... - и Жанна смущённо отвела взгляд к окну.

— Я тоже, - вздохнула Диана и перебралась на кушетку рядом с сестрой.

Жанна не ожидала такого ответа, сразу же дала понять, что готова выслушать, но Диана только развела руками:

— Похоже, ты забыла, сегодня Андре сам должен приехать сюда...

— Ах да, вместе с Жофреем…

— Всё-таки это плохая идея, - нахмурилась Диана, - Папа не принимает Андре. В прошлый раз он даже позвал охрану. Если бы ты не вмешалась, я не знаю, чем бы это закончилось.

— Папа бывает шумным, вспыльчивым, но он хороший человек... – и Жанна примиряюще погладила сестру по руке, но та не поддалась:

— Да, именно, вспыльчивым! Вот ты знаешь, почему он тогда так рассердился?

В ответ Жанна была вынуждена отрицательно качнуть головой.

— Вот именно! – пуще прежнего вскинулась Диана, - Эти два замечательных человека совершают невозможное, стараясь поставить его на ноги, а он!.. – и темпераментная графиня с досадой хлопнула рукой по колену.

— Не забывай, он прежде всего твой отец. И очень переживает за тебя, - Жанна снова попыталась успокоить сестру, потому стала рассуждать вслух, - Он не знает Андре, их обоих. Не знает, чего от них ожидать. Ему только ясно, что, спасая его, они похищают тебя.

— Но разве ж это не естественный ход жизни? Приходит время, и девушка становится женой...

— Отцам... Хорошим отцам это трудно даётся.

— Но наш... - Диана горько поджала губы и в её глазах появились слёзы.

— Наш совершил ошибку и уже долгие годы живёт с чувством вины, - и Жанна доверительно заглянула в глаза сестры.

Что ж, та честно постаралась принять это, но давалось это с большим трудом:

— Признавайся, откуда у тебя такое упрямое желание оправдать его?!

В ответ Жанна как-то растерянно пожала плечами:

— Но я не оправдываю его. Просто, стараюсь понять. В этой истории главный злодей Грезьяк. И я не представляю, как возможно его остановить, не убив.

— Грезьяк? Но ведь на эту помолвку папу подбил Воламбар!

— Это организовал граф де Грезьяк, Рауль уверен. И целью был именно он, Рауль, через меня...

Да, сёстрам Розаэль было о чём поговорить, чем поделиться друг с другом. Как оказалось, Диана до сих пор очень плохо представляла себе истинную глубину ненависти Пейрана к Грезьяку. Прежде, это была закрытая тема, но вчера многие, если не все замки были сорваны, и теперь Жанна была готова говорить, даже больше того, она в самом деле захотела рассказать это сестре. Ведь та и правда, уже давно стала большой девочкой, всё это напрямую касается и её. Дальше они пойдут месте, крепко держа друг дружку за руку.

И на этом пути они точно будут не одни. Рауль и Андре, их сказочные рыцари! При одной только мысли о них в душах сестёр Розаэль начитали распускать райские сады!

Кстати, и в этом светлом уголке их теперешнего бытия нашлось, что обсудить, дополнить. Ведь так вышло, что Диана до сих не знала ни о том, при каких именно обстоятельствах Андре впервые появился в Пейране, и о том, как именно он упал в водопад. О первом событии Диане не рассказали из соображений безопасности, а о втором… видать, мужчинам Пейрана это не пришло к слову, а сам Андре не решился из скромности. Так или иначе, сейчас Жанна с большим удовольствием восполнила и эти пробелы.

— Андре герой! Был им до своего ранения, остаётся и сейчас, - так Жанна подвела черту под своим красочным рассказом и ласково обняла сестру.

И в этот момент в комнату постучали. Это оказалась Кристин.

— Что случилось? - Жанна почувствовала, как её сердце оборвалось, так необычно взволнованной выглядела служанка.

— Я даже не знаю, как это... В общем, приехал господин Брант!

— Что?!! - одновременно воскликнули сестры Розаэль, но если Жанна при этом схватилась за сердце, то Диана бросилась навстречу Кристин, - В каком это смысле «приехал»?! Ему ведь надо оставаться в кровати, с его-то ранением! Куда смотрит Жофрей?!

Кристин яростно закивала, но тут уж, что есть, то есть.

— Этот старый смутьян тоже здесь, как и господин Андре! – воскликнула Кристин, - И все такие... хмурые. Господин Брант попросил позвать вас обеих в покои Его Сиятельства.

Ошеломленные такими новостями Жанна и Диана переглянулись.

— Неужели он решил снять маску и перед ним?! - едва слышно произнесла Диана.

— И ради этого приехать сюда, будучи ещё таким слабым?! Нет, он не безумец, - после краткого раздумья решила Жанна, - Пошли.

Нет, они не пошли, а помчались вниз что было сил, Кристин едва-едва поспела за ними. Так что с неожиданными гостями девушки буквально столкнулись в дверях графского кабинета, но поздороваться, обменяться новостями, объясниться, не успели, ведь в другой двери, соединяющей кабинет со спальней, уже показался сам хозяин замка. Конечно же, теперь внимание всех обратилось к нему. А тот без лишних церемоний с ходу потребовал ответа:

— Что происходит?! Зачем вы здесь, господин Брант?! Какая нужда в таких подвигах?!

Брант тяжело опирался на крепкую трость, и даже маска не была способна скрыть его пугающую бледность. Но это не помешало ему почтительно поклониться графу, а потом и его дочерям. Андре последовал его примеру. А вот взведённый как пружина, страшно злой Жофрей совсем не озаботился этими церемониями. Его живой взгляд уже выбрал подходящее кресло, и старый лекарь решительно взялся двигать это кресло ближе к Бранту. Конечно же созданный им грохот не мог остаться незамеченным

— Угомонись, Жофрей! - улыбнулся Брант.

— Ну да, будет он мне указывать... Садись! Сейчас же! - и Жофрей гневно указал на кресло.

Брант оглянулся на графа де Розаэль, и только получив позволение того, опустился в кресло. Из его груди тут же вырвался вздох облегчения.

— Итак, кто мне объяснит, что здесь происходит?! – граф снова потребовал ясности.

Сам того не замечая, он уже подъехал ближе к Бранту. Ему очень хотелось заглянуть в глаза своего лекаря, и это у него получилось, вот только ничего яснее не стало. Напротив, душу графа пронзил острый взгляд чёрных скрытых маской глаз, и стало ещё неуютнее. Продлись этот немой диалог ещё хоть на пару секунд дольше, смятение графа совершенно точно начало бы перерождаться в панику, но Брант не стал так рисковать. Он мягко улыбнулся, отвёл взгляд и заговорил, обращаясь как бы сразу ко всем присутствующим в комнате:

— Я получил печальные известия от маркиза де Фризан. Он тяжело болен, возможно, при смерти. Просит меня о помощи. Я должен ехать. Но перед отъездом мне надо было увидеть... ВАС.

— Так, стоп! Не так быстро! - встрепенулся граф.

Услышанное так поразило его, что он даже не заметил, что последние слова Брант произнёс, открыто глядя на Жанну, а та, оглушённая такой новостью, смотрела на него не моргая, а в сознании её набатным колоколом уже гудело одно только слово «Уезжает!!!»

— Вы сами ещё постельный больной! Как можно забыть о вашем собственном ранении?! - вскинулся очень растерянный граф.

— Я о нём не забываю, - теперь Брант потупил взор, - Просто оно не так опасно, как это может показаться непосвященному.

Но кто бы поверил таким словам? Вот и граф сердито нахмурился и развернулся к Жофрею:

— Старик, признавайся, сколько твоих подопечных уже на второй день после подобного ранения отправлялись в дальнюю дорогу?!

— Ты и сам знаешь ответ, - огрызнулся Жофрей, - Просто вот этот… человек… он во всех смыслах уникален.

— И ты правда полагаешь, что он сможет выдержать это путешествие?! – всё-таки поднажал граф.

Что ж, Жофрей и не пытался скрыть своё неудовольствие от происходящего, так что теперь лишь с огромной досадой махнул рукой. Ответил Брант:

— Пути дня три. Господин Сойе выделил мне лучший экипаж. В дороге и восстановлюсь. Я справлюсь. Сейчас речь не о обо мне...

— В самом деле?! А если вы не справитесь? Вы же обещали!.. - воскликнул граф и вдруг осёкся, всё-таки не позволив себе вопль отчаяния: «Вы же обещали помочь мне избавиться от Воламбаров!!!»

Но да Брант понял его и без лишних слов, кивнул и печально улыбнулся:

— Я помню свои обещания. Вам я давал два. Первое - поднять вас на ноги. Это требует времени. Ваши кости должны срастись, Жофрей сможет наилучшим образом присмотреть за этим процессом, только позвольте ему появляться здесь хотя бы раз в несколько дней. Вставать начнёте уже после моего возвращения.

— Когда же вы вернётесь?! - не выдержала Диана.

— Это зависит от того, как сложатся наши дела там... И это напрямую связано со вторым моим обещанием, которое я дал вам, мадемуазель, и вашему отцу, - Брант перевёл дыхание и всем корпусом развернулся к графу, - Ваше Сиятельство, я прошу вас отдать мне договор с Воламбарами.

— Что?! В каком это смысле «отдать»?! - не поверил своим ушам граф.

— В самом прямом. Я хочу взять его с собой, - не дрогнул Брант.

— Зачем?!!

— Я покажу его своим влиятельным покровителям, попрошу совета и помощи в этом деле.

— А если вы потеряете его?!

— Вы же сами сказали, что существует ещё одна копия. Так что эта бумага не может сгинуть бесследно.

— Если вы потеряете договор, мне не с чем будет идти к королю!!! - взвился граф.

На это Брант не стал отвечать. Просто замер недвижимый. От его пристального взгляда графу стало очень неуютно, но он не был готов уступить. И тут вдруг вперёд выступил Андре:

— Ваше Сиятельство, господин Брант приехал сегодня сюда, тратит на это все свои силы только для того, чтобы обратиться к Вам с такой просьбой. Уже одно это должно послужить для вас лучшим доказательством серьёзности его отношения к этому делу. И как же в таких условиях человек может потерять столь ценный документ?

— И снова вы, молодой человек, дерзаете указывать мне что и как делать?! - граф нашёл-таки выход своей растерянности, — Это немыслимо!!! Выслушивать поучения от незнамо кого!!!

Граф очень сердито сверкнул на юношу глазами, резко развернул свою инвалидную коляску и быстро покатил в спальню, при этом продолжая бурчать себе под нос всякие изысканные и не очень ругательства в адрес «незнамо кого». А Андре виновато поджал губы.

— Ничего страшного, друг, - едва слышно шепнул Брант и кивком поблагодарил его за поддержку.

Андре решил было, что ослышался, но нет, Брант явно улыбался, а уже в следующий миг из спальни раздался грозный возглас:

— Жофрей, старый дурень, иди сюда!

Теперь заулыбался и Жофрей. Конечно же он не заставил себя упрашивать.

— Что происходит?! - робко поинтересовалась Диана.

— Андре снова достучался до папы, - ответила до сих пор хранившая молчание Жанна, и на её лице теперь тоже появилась улыбка, только она была скорее растерянная.

— Да, верно, - тут же откликнулся Брант, и в этот раз голос его прозвучал как-то по-новому, мягче чем прежде, нежнее, - Всё будет хорошо! Верьте в нас!!! Мы отлучимся ненадолго! И вернёмся обязательно с хорошими новостями!

Эти слова и то, как они были произнесены, таким тёплым эхом отозвались в душе Жанны, что ей и правда стало легче дышать, а улыбка её стала более открытой. Но вот Диана не разделила эти чувства сестры.

— МЫ?! - только и расслышала она в словах Рауля.

— Да. Андре поедет со мной, - кивнул Рауль.

Вот теперь Диане стало страшно. Она даже непроизвольно прижала руки к груди, а в глазах её отразился едва ли не ужас. Неужели этой прекрасной сказке настал конец?!!

Но Андре не позволил любимой дать на этот вопрос утвердительный ответ. Он сразу же рванулся к ней, заглянул ей в глаза и конечно же улыбнулся, вот только улыбка получилась печальной. А уже в следующую секунду он заговорил тихо, быстро, чтобы успеть до возвращения графа:

— Я поддержу в этом путешествии Бранта, он меня... Только он может всех нас спасти! Нужно время!

Диана сокрушённо повела головой, но ничего ответить не успела, так как в проёме дверей кабинета уже появился Жофрей, а за ним и граф. В руках старый лекарь держал пожелтевший от времени сложенный в несколько раз лист бумаги. Он веско помахал им и торжественно вручил Бранту. Тот принял этот лист и тут же раскрыл, удостоверился в том, что это именно тот самый контракт. Хватило одного лишь взгляда.

— Господин Брант, вы уже видели эту бумагу прежде? - вслух догадалась Диана.

— Да, мадемуазель, - только и ответил тот, и тут же обратился к графу, - Благодарю за доверие, Ваше Сиятельство.

Тот в ответ издал какой-то нечленораздельный звук, странную смесь тяжкого вздоха и рычания. Осознав это, граф смутился и разозлился:

— Так, когда вы намерены вернуть мне этот документ?

— Через месяц, максимум два.

— Два?! Вы хоть понимаете, что такое два месяца?! - едва ли не закричал граф, - У меня же совсем не останется времени, чтобы обратиться к королю!!!

— Если мой план удастся, вам и не придётся это делать, - ничуть не дрогнул Брант, но в голосе его всё-таки проскочили металлические нотки, и это всё вместе, слова и тон, которым они были произнесены, в миг сбили весь пыл графа.

— В каком смысле не придётся? - изумлённо выдохнул он.

Брант упрямо повёл головой и не ответил.

— Объяснитесь, господин лекарь, я требую! - снова начал распылять себя граф, но на этот раз не так успешно.

— Если получится удержать в мире живых маркиза де Фризан... Если удастся уговорить его помочь... Я всё равно собирался обратиться к нему за помощью. Раз надо ехать раньше, значит надо, - уклончиво ответил Брант.

— А с чего вы взяли, что он станет помогать мне? Мы с ним не ладим, если вам это не известно, - пуще прежнего нахмурился граф.

— Вам он не станет помогать, а вот вашим дочерям наверняка. Поэтому мне надо лично встретиться с ним и показать этот договор.

— Лично... Стало быть вы с ним знакомы. Так?! Откуда?!

— Долгая история.

— Давайте краткую версию. Хотя... Если скажете, что вас свёл граф де Пейран...

— Маркиз де Фризан опекает Пейран, - вскинулся Брант, - Воламбары враги Пейрана. Я в огромном долгу перед Пейраном. Помочь вам и Пейрану в наших общих интересах, моих и маркиза. Вот таков расклад. Вам лишь надо терпеливо дождаться моего возвращения. Никаких резких движений. Максимальная осторожность, - и Брант развернулся к сёстрам Розаэль, - Прошу вас, нет, умоляю, не отказывайтесь от опеки следопытов Сойе. Больше никаких прогулок в одиночестве! Почувствовав угрозу своим планам, Воламбары не погнушаются и затеять что-то вроде похищения.

— Похищения?! - взревел граф.

— Буду рад узнать, что напрасно сгущаю краски, - легко уступил Брант, - И всё же, лучше перестраховаться.

— Мы будем осторожны. Обещаю! - тихо произнесла Жанна.

— Только вы возвращайтесь! Обязательно возвращайтесь!!! - горячо воскликнула Диана.

При последних словах она открыто обернулась к Андре.

— Обязательно! - тут же откликнулся юноша.

И почти в тот же миг граф де Розаэль хлопнул в ладоши, так заставив почти всех вздрогнуть:

— Ха! Значит, господин Брант, вы забираете с собой и этого... человека? – и указующий перст графа взметнулся в сторону Андре.

— Да. Андре согласился поехать со мной, - чуть поклонился в ответ Брант.

— «Согласился», - граф и не пытался скрыть сарказм, - Можно подумать, у него есть выбор.

— Выбор есть всегда! - жёстко возразил Жофрей, - Выбор этих славных ребят помочь семье хозяина этого дома. Не понимаю, зачем усложнять это их и без того сложное решение? - и не дожидаясь какой-либо реакции на этим свои слова со стороны графа, Жофрей развернулся к Бранту, - Бумага у тебя. Всё, делай как решил. Долгие проводы, долгие слёзы.

Брант согласно кивнул. Бережно вложил контракт в широкий манжет своего камзола и встал:

— С вашего позволения, Ваше Сиятельство, мы с Андре откланяемся. Скорее уедем, скорее вернёмся. А до той поры вверяю вас заботам Жофрея.

Граф недовольно поджал губы, но всё-таки нашёл в себе силы кивнуть. Тогда Брант и Андре почти синхронно поклонились сначала графу, потом его дочерям и направились к выходу. Девушки, оглушённые этим нежданным расставанием, совсем растерялись, утратили способность и говорить, и двигаться. И тогда Жофрей взял инициативу в свои руки.

— Итак, будет ли мне позволено взглянуть на ноги Твоего Сиятельства прямо сейчас? – обратился он к графу, - Не вижу смысла откладывать это дело, тем более что мне сегодня предстоит посетить ещё три деревни. Не зря же говорят, что проблемы не ходят по одной: один бедолага ногу вывернул, у другого подагра разыгралась, и всё это когда дочь мельника со дня на день должна родить.

Выдав эту речь, Жофрей выразительным жестом предложил графу вернуться в его спальню. И тот не стал возражать. Граф был откровенно расстроен, и эта болтовня старого лекаря не только не задела его, но даже скорее наоборот, стала той спасительной соломинкой, которая не позволила ему расклеиться прямо здесь, при дочерях. Да, они с Жофреем были старыми друзьями, граф страшно истосковался по этому смутьяну, и сейчас только он ему и был нужен.

Стоит ли говорить, что Жофрей не забыл плотно прикрыть за графом дверь? И это стало для Дианы сигналом сорваться с места и бегом броситься следом за Андре. Жанна помешкала лишь секунду, может две, и… бросилась следом.

Ослабленный ранением Брант только-только подошёл к выходной двери. Звук стремительно приближающихся шагов заставил его остановиться, а Андре так и вовсе тут же пошёл обратно и едва ли не открыл для Дианы объятия. Его остановило только присутствие в холле лакея, уже готового открыть перед гостями двери.

— Жак, пойди, узнай, когда будет готов обед! - тут же распорядилась возникшая словно из воздуха Кристин, - О двери не беспокойся. Давай же, друг, не заставляй себя упрашивать! - и на этот раз в голосе старшей горничной явно послышались властные нотки, так что Жак счёл за благо в тот же миг испариться.

Диана благодарно улыбнулась Кристин и трепетно прикоснулась к забинтованной руке Андре...

А Жанна остановила свой бег на пороге этого холла, так и застыла, никак не решаясь подойти ближе к Раулю. Он развернулся к ней, мягко, пожалуй, горько улыбнулся и не проронил ни звука.

— Госпожа, - Кристин решилась подойти к Жанне, - Вы ведь не заставите его идти к вам?! - едва слышно произнесла она.

Да, эти слова горничной вернули Жанне способность двигаться. Шаг, другой, третий, и вот она уже совсем рядом... Рауль благодарно поклонился и заговорил тихо-тихо, едва слышно:

— Я обязательно вернусь. Мой дом здесь, рядом с тобой! Ты мне веришь?

Жанна печально вздохнула и всё-таки кивнула:

— Мы будем ждать вас, обоих...

Они могли так стоять друг возле друга сколь угодно долго, Рауль совершенно забыл о своей слабости, она тоже. Но вдруг это таинство прощания двух влюблённых пар резко разрушило вторжение Гюстава Талло. Он стремительно распахнул входные двери и, едва ни не лоб в лоб столкнувшись с господином, залился краской смущения.

— Что-то случилось? - тут же пришёл к нему на выручку Брант.

Талло почтительно поклонился:

— Всё готово... в данный момент, - ответил он и скромно отступил в сторонку, стараясь не смотреть на господ.

Впрочем, этот порыв следопыта был обречен на провал, ведь не смотреть на Диану он просто не мог, сколько бы боли ему ни доставляли её восторженные взгляды в сторону Андре… Эту девушку он боготворил, и теперь, в час расставания, жадно ловил каждый её жест, бережно запечатлевал её прекрасный образ…

— «В данный момент»?! Что это значит? - тут же встрепенулась, забеспокоилась Жанна.

Диана и Андре тоже подошли ближе, и это позволило им услышать лаконичный ответ Бранта:

— Пейран простодушию и наивности предпочитает возможно излишнюю осторожность. Мы хорошо помним события давно минувших дней.

— Подложные письма и засады в пути? - эхом откликнулась Жанна, и при этом её глаза исполнились ужаса.

— Ну что ты, милая! – Рауль невольно подался ближе, даже хотел было протянуть к ней руку, да в последний миг сдержался, испугался, что тем заставит любимую отдалиться.

Но этот его страх оказался напрасным, Жанна сама вдруг рванулась к нему навстречу и даже схватила за руку. О, сладкий миг! Рауль поймал эту драгоценную руку, нежно-нежно сжал и улыбнулся.

— Правду! Скажи мне правду!!! – всё-таки не поддалась этой ласке Жанна и пытливо заглянула в его чёрные глаза.

— Конечно, правду! Только так! – с готовностью кивнул Рауль.

— Так и?!

— Ты… Вы обе должны знать, что теперь мы очень осторожны. Мы уверены в подлинности письма маркиза. И мы знаем, как обеспечить безопасность в пути. Нам надо просто сделать это. А вам дождаться нас.

Что ж, Жанна поверила, согласно кивнула, благодарно улыбнулась и… пожала руку Рауля в ответ.

— Мы будем непрестанно молиться о вашей удаче!!! - горячо воскликнула Диана…

А уже через несколько минут повозка с Брантом и Андре покинула пределы замка Розаэль. Через пару верст им предстояло пересесть в удобную карету для дальнего путешествия, проделать трехдневный путь и...

Планов и надежд так много! Пришло время одним действовать, а другим… ждать…

Конец первой части.

II. Глава 30. Укромный уголок.

Диана тяжело вздохнула и отложила пяльцы. Её взгляд устремился в затянутую голубой дымкой даль, что виднелась через открытое окно и манила своей свежестью и недосказанностью.

Жанна сидела здесь же, в соседнем кресле. Вздох сестры и её отвлёк от работы, и она нехотя подняла глаза, сделала это медленно, хватаясь за каждое мгновение тишины, так как ожидала, что сейчас Диана снова обрушит на неё лавину сетований на то, как ей надоело сидеть в запрети, как истосковалась её душа в ожидании Андре, как много времени прошло со дня его отъезда, и… не пора ли уже серьёзно задуматься о том, что ей делать, если Андре и Брант не успеют вернуться к сроку, указанному в договоре с Воламбарами.

Но против ожидания Диана осталась безмолвной, тихой. И эта тишина вдруг испугала Жанну. Такая закрытость настолько не вязалась с обычным поведением Дианы, что в сознании старшей сестры тут же начала подниматься волна новых тревог, и прежде всего - а не заболела ли её девочка?

— Диана, - решилась-таки окликнуть сестру Жанна.

Что ж, та развернулась. По её растерянному виду можно было догадаться, что голос Жанны вырвал её из какого-то глубокого и, судя по всему, невеселого забытья. И она так и осталась безмолвной. В самом деле, что нового она может сказать? Что, если...? Нет, на эту тему сейчас не было сил думать. Никаких если! Они ведь велели ждать! Но...

— Два месяца, Жанна. Уже два месяца... - всё-таки вздохнула Диана.

— Да, милая, - и Жанна нежно коснулась руки сестры.

Верно, между ними всё уже было сказано много-много раз. Ни у одной из них не было ничего нового, чем можно было бы ободрить, поддержать другую.

— Всё будет... - всё-таки произнесла Жанна, но Диана перебила её:

— Хорошо?

Это было произнесено с каким-то укором, глухим раздражением, и вот это уже гораздо больше походило на гордую независимую Диану. Осознав это, Жанна невольно улыбнулась:

— А давай-ка прогуляемся.

— И куда? В какой из углов нашего балкона?

— Вообще-то я подумала про парк, - Жанна приняла решение и даже уже встала, - Я давно не была там... в одном укромном уголке... Когда-то мы с Раулем встречались там, подальше от любопытных глаз. Но за эти годы я, кажется, ни разу туда не заглядывала. Хотя нет, вру, я заглянула туда спустя несколько недель после... Ну ты сама знаешь.

Диана даже забыла, как дышать, так её поразила такая откровенность сестры. За все эти годы она ни разу сама не заводила речь про те события. А тут вдруг...

— Прости меня, сестрёнка!

— За что? - искренне не поняла Жанна.

— Я так занята своими переживаниями, так старательно гружу тебя ими… и совершенно забываю, что твоё ожидание много дольше и горше...

— Это нормально. У тебя своя жизнь...

— Нет! Это ненормально! Я плохая сестра!!!

— Ты замечательная сестра!!! - от всей души рассмеялась Жанна и поманила сестру на выход.

Конечно же та больше не колебалась ни одной секунды. Жанна нежно взяла Диану под локоть и так они и пошли, тесной крепкой парочкой.

— Значит, говоришь, в нашем саду есть тайное место? Это очень интригует! - улыбнулась Диана.

— Да, тайное, - в тон ей отозвалась Жанна, - Мне удавалось там прятаться даже от тебя маленькой. Признаться, порой ты бывала очень навязчивой, а нам с Раулем хотелось тишины... И знаешь, что… думаю, это место обладает мистической силой...

— Мистической силой?! Это с каком смысле? - не поверила своим ушам Диана.

А на губах Жанны уже появилась какая-то смущённая улыбка:

— Ну… может быть, и не стоит тут приплетать мистику, и это всего лишь странное совпадение, всего лишь совпадение... И прямо сейчас мы это и проверим.

— Да о чём ты?! Что ты собралась проверить?! Прошу, говори яснее! – взмолилась Диана.

— Видишь ли, всякий раз, когда я туда приходила, я находила там Рауля. Да-да, конечно же, в большинстве случаев между нами была предварительная договоренность о встрече там. Но случаев, когда меня вдруг влекло туда, как мне казалось, спонтанно, тоже было немало. Я ловила себя на таком желании, шла туда, и оказывалось, что Рауль уже там. Ждёт меня.

— Ух ты!!! - изумилась Диана, - Нет, послушай, ведь должны же были случаться и исключения из этого якобы правила. Неужели оно ни разу не дало сбой?!

Теперь Жанна стала печальной, но говорить не отказывалась, и Диана жадно ловила каждое слово, вылетающее из уст её ожившей от былых потрясений сестры.

— Сбой, говоришь? Мне казалось, что такое случилось-таки скоро после тех событий... Однажды, спустя пару месяцев, а то и больше, я вдруг решила пойти туда. Мне было важно убедиться в том, что его там нет. И его там не оказалось. Но...

— Но?!..

— Прямо там на скамейке спал незнакомый мне нищий старый урод.

— В нашем парке?!

— Да.

— Неслыханно!!! - в сердцах воскликнула Диана, - Как его могли туда пропустить?!

— Несмотря на свою нищету и убожество, он умудрялся быть аккуратным, не источал обычный для таких людей смрад. Одно это уже расположило к нему нашу кухарку. Она не только накормила его, но и разрешила пройтись по саду, полагая, что в тот час он не повстречает там хозяев. А потом она замоталась, забыла о нём...

— Да, неприятная встреча... – горестно вздохнула Диана, красочно представив себе такую замену Раулю.

— Не скажи, тогда я даже обрадовалась этому человеку! Это было так необходимое мне доказательство того, что прежний замок сладких грёз рухнул окончательно, бесповоротно. Нищий урод вместо сказочного принца! - и Жанна горько рассмеялась.

Она продолжила только через минуту, они как раз спустились в вестибюль.

— Странный тогда между нами состоялся разговор... «Я даже рада увидеть здесь именно вас, а не того человека, которого встречала здесь прежде" - сказала я тогда. А он, видимо, ожидая моего гнева, согнулся в три погибели, с трудом подбирал слова, что-то залепетал, но скоро я всё-таки смогла разобрать, что он отважился спросить, чем тот другой не угодил мне. Сама понимаешь, говорить о том я не могла, никогда и ни с кем, но всё же тогда я ему сказала... Сказала, что с ним связана страшная боль, что я предпочту отправиться в ад, чем ещё раз оказаться с ним лицом к лицу... Как-то так... Но, когда он ответил, что в таком случае это тому человеку гореть в Аду, я вдруг сорвалась, упала на скамью и разревелась так, как никогда прежде, да и после того, такой сильной истерики со мной не случалось. Тогда тот краткий разговор вскрыл огромную плотину, сдерживавшую всё то... Ох… не знаю, как это описать…

Жанна неловко рассмеялась и решила даже не пытаться, просто двинулась в этом своём рассказе дальше:

— Уж и не помню, когда, через сколько времени начала я приходить в себя, возвращаться в реальность. А она оказалась такой странной… Представь, тот нищий урод сидит рядом со мной и обнимает меня! Точнее нет. Если уж быть честной до конца – тогда я в буквальном смысле слова ревела у него на груди. Представляешь?! На груди какого-то нищего урода!!!

И Жанна снова неловко усмехнулась, то ли от стыда, то ли от досады на себя:

— Поняв это, я конечно же отпрянула… Нет, правильнее будет сказать, я отскочила от него, как ошпаренная. Он тоже встал... И тут же рухнул передо мной на колени, скрючился, кажется, даже застонал. Стал просить о прощении, сказал, что очень хотел бы помочь, вот только не знает, как это сделать. И мне померещилась в его голосе такая сильная боль... Я приказала ему встать. Сказала, что он уже помог. И с тем ушла.

— И больше ты его не видела? - робко поинтересовалась Диана.

— Почему же? Видела, на следующий день, точнее раннее утро. Я отважилась заглянуть в тот уголок нашего сада ещё раз. Это было на рассвете. И снова он спал на той же скамье. А я так надеялась, что там, наконец-то, будет пусто. Понимаешь? Совсем-совсем пусто. И в этот раз я рассердилась. Заявила, что выясню, кто из слуг пускает его в наш сад и показательно накажу... Много всякого я тогда наговорила с горяча. Он тихо выслушал, и вдруг заговорил... так тихо, надорвано. Сказал, что больше я никогда его не увижу, что он уходит в дальние края и определённо знает только одно, что больше никогда сюда не вернётся. Но прежде он очень захотел проститься, сказать, что будет непрестанно молиться о том, чтобы мои душевные раны затянулись, чтобы я снова обрела способность видеть, как прекрасен этот мир... Так хорошо сказал..., поклонился и ушёл.

Припоминая это, Жанна не сдержала тяжёлый вздох.

К этому времени сёстры как раз оказались у входа в ту часть их сада, где яркие цветочные клумбы и фонтаны располагались в обрамлении высоких оград, выращенных из аккуратно подстриженных кустов. Когда-то молодая жена графа де Розаэль заложила здесь дивный лабиринт, но потом жизнь заставила какие-то аллеи распрямить, какие-то кустарные стены рассечь, а какие-то клумбы даже превратить в огород, который правда всё ещё оставался очень красочным. И конечно же яблони, они были и здесь, как же без них?

— Как я уже говорила, больше я туда не ходила, за все эти годы ни разу. Просто решила закрыть ту страницу своей жизни, вырезать, сжечь, - при этом взгляд Жанны был устремлён куда-то вглубь сада, словно пытался уже отсюда понять, точно ли там сейчас пусто.

— Сестрёнка, может быть, нам не стоит туда идти?.. - робко поинтересовалась Диана.

— Десять лет прошло, - заметила Жанна и ободряюще улыбнулась, - Надо жить дальше. Это всё ещё мой сад. Весь, со всеми его тайнами и воспоминаниями. И кто знает, может быть, вам с Андре это место тоже приглянется. Ведь вам надо будет где-то встречаться, когда он вернётся.

— Если вернётся, - вздохнула Диана.

— Он обязательно вернётся! Он обещал! И я ему верю, - Жанна крепко пожала руку сестры и легонько подтолкнула вперёд.

Та благодарно улыбнулась и подчинилась.

Мягкая тень от густой листвы яблонь тут же приняла их в свои заботливые объятия. Да, здесь царила на диво приятная прохлада. Оно и понятно, ведь невдалеке неустанно бил фонтан, устроенный на природном роднике, а лёгкий ветерок озорно расплёскивал эту свежесть. Он тут же предложил и девушкам вступить в его неугомонную игру, стал перебирать пряди их волос и ленты на платьях, и эти его старания не остались неоцененными. Диана даже рассмеялась от удовольствия:

— Обещал? Верить? Тогда и ты, сестрёнка, верь! Ведь и Рауль обещал то же самое, - подмигнула она Жанне.

Но та всё-таки ещё сопротивлялась абсолютному принятию счастья и красоты этого момента:

— Да, обещал... - вздохнула Жанна, - Но ещё прежде он клялся в том, что больше не покажется мне глаза.

— Так, остановись! - и Диана в самом деле остановилась, преградила сестре дорогу, - Ну зачем?! Скажи мне на милость, зачем ты снова обращаешься к тем событиям? Ведь ясно же как божий день, вы тогда... запутались. То, что вы наговорили друг другу в ту ночь расставания давно пора растолочь с прах и развеять по ветру!

— Он клялся в этом позже... Диана, ведь тот нищий... Это был он. Я поняла это, когда Жофрей сказал...

— Что?!? Ох… - и Диана даже всплеснула руками, - Да, точно! Я помню! Ох, прости. Как же я не сообразила?! Но… да всё равно. Что именно он тогда тебе обещал? Что больше ты не увидишь его там? Но кого это «его»?

— Ох, Диана, не усложняй, - попыталась отмахнуться Жанна.

— Даже не думаю. Всё просто! Он предстал нищим, обещал, что ты большего не увидишь здесь этого нищего. Вот и всё! Не надо относить то обещание к человеку без маски!

— Значит так и будем жить? - рассмеялась в ответ Жанна, - Я буду поддерживать твою веру в Андре, а ты мою в Рауля?..

— А я не против, - тут же кивнула Диана, — Вот только погоди... Это что же получается? Твоё мистическое чутьё, что приводило тебя в это место всегда в то же время, когда здесь оказывался он… Получается оно не подвело тебя и в те два раза?! С ума сойти!!! Вот это да!!!

— Ты уж определись. То ты велишь мне разделить нищего и... сама знаешь кого, то сама же и объединяешь их, - и Жанна снова опечалилась, но теперь несильно, так, самую малость.

А Диана лукаво улыбнулась и лишь развела руки:

— Ладно. Далеко ещё? Где здесь вообще возможно укрыться?

— Мы почти пришли, - и Жанна поманила сестру на маленькую редко хоженую дорожку, сейчас даже не подметённую.

Видимо и садовнику надоели тщетные хлопоты по уборке никем не посещаемого уголка. Кусты здесь давно не подстригались и уже изрядно затрудняли продвижение вперёд. Но Жанна решительно настроилась сегодня побывать в своём тайнике, а потому и шла, не замечая эти препятствия, и Диана не отставала от неё.

Ещё один поворот, ещё. Они словно шли по высокому зелёному лабиринту - со всех сторон густые кусты, а над головой небесная лазурь, проглядывающая сквозь вуаль листвы клёнов. Да, в этой части росли высокие клёны, а не яблони… Вдруг кусты расступились, и... девушки остановились, словно вкопанные.

Перед ними стояли Рауль и Андре. Рауль был без маски.

II. Глава 31. Всё будет хорошо!

До появления девушек молодые люди очевидно сидели на одной из двух скамеек, которые образовывали здесь прямой угол. Об этом говорили их плащи и шляпы, сложенные на одной скамье, и свободное от листвы сиденье другой. Рауль и Андре, судя по всему, встали, заслышав чьё-то приближение, благо гравий, которым была устлана единственная ведущая сюда тропинка, словно снег хрустел под ногами ступавшего по нему. Андре даже выхватил шпагу, приготовившись, если потребуется, защищаться. Рауль, тоже был встревожен, но оставался безоружным.

И вот он дивный миг встречи.

— Вы?!! - выдохнула ошеломлённая Диана.

Конечно же, всё её внимание захватил Андре.

А он сам далеко не сразу решился поверить своим глазам. Секунду, две, он пытливо вглядывался в чудесный образ любимой, но да его яростная вера в лучшее быстро пришла к нему на выручку, и вот уже он улыбнулся, да так светло ярко, что Диана едва ли не взвизгнула от восторга, и забыв обо всём на свете, бросилась к нему навстречу. И о да, это было взаимно! Только два шага, и вот она уже утонула в его тёплых таких желанных объятиях, словно лебедушка крыльями, обвила его крепкую шею своими изящными руками.

Сказка!!! Чудо!!! Он здесь?!! Да!! Он вернулся!!! Он рядом!!!…

Потрясённая Диана с трудом перевела дыхание, чуть отстранилась, заглянула в такое прекрасное лицо любимого, и тогда он решился - склонился к ней и нежно коснулся её губ своими губами. В тот же миг по всему телу девушки словно прошла молния! И уже в следующий секунду их уста сомкнулись в едином порыве страсти.

А Жанна и Рауль… они наблюдали за этой темпераментной встречей юных влюблённых, сами оставаясь недвижимыми. Когда Андре и Диана слились в страстном поцелуе, Жанна, наконец-то, смущённо отвела от них взгляд и тут же оказалась захвачена волной тепла, которое излучал тихо улыбающийся Рауль. «Как же он прекрасен!!! Он ведь и правда светится!!!» - то была первая осознанная мысль, осветившая сознание Жанны после шока от неожиданности этой встречи. Не ответить на улыбку Рауля было невозможно. Жанна улыбнулась и смущённо потупила взор.

— Ты услышала меня! Как прежде…

Голос Рауля прозвучал неожиданно близко. Жанна тут же вскинулась. В самом деле, оказывается, он решился приблизиться к ней. Девушка почувствовала, что вся затрепетала, её сердце бешено заколотилось. Испугавшись всего этого, себя, она тут же сделала шаг, увеличив расстояние между ними.

— Я всё ещё пугаю тебя, - голос Рауля прозвучал очень печально, горько, и Жанне так сильно захотелось возразить ему.

Это и придало ей решимости вновь поднять на него взгляд, но ответить оказалось неожиданно трудно, в горле пересохло, хватило сил только отрицательно качнуть головой и виновато улыбнуться. Рауль вздохнул с некоторым облегчением и после секундной заминки всё-таки рискнул протянуть к ней руку с открытой ладонью.

В первый миг Жанна напрягалась, искренне не поняла, чего он хочет, зачем это делает. Но его ободряющая улыбка придала ей уверенности, и... Она решилась вложить свою руку в его. Как величайшее в мире сокровище он трепетно, предельно бережно чуть сжал эту хрупкую ладонь и кивнул в сторону скамьи:

— Присядь, любимая. В ногах правды нет.

Едва живая Жанна согласно кивнула и позволила проводить себя к свободной от вещей скамье.

К этому времени ураган страсти, ослепившей Диану и Андре, начал сбавлять силу, они, наконец-то, вспомнили, что находятся здесь не одни. Андре тоже жестом предложил Диане присесть, но она отрицательно замотала головой и только сильнее вцепилась в его руку. Что ж, он благодарно накрыл её ладонь своей.

— Похоже, вы оба здоровы, - голос Жанны прозвучал несколько хрипло, но она больше не могла молчать.

Её внутренний Я подсказал ей, что проще всего укрыться за вуалью слов, тем более что вопросов-то у неё так много.

— Да, мы абсолютно здоровы, - с готовностью кивнул Рауль, - Рады и вас видеть в добром здравии.

— И как давно вы здесь?! - воскликнула Диана, - Почему не послали за нами?!

Андре и Рауль переглянулись, оба заметно смутились. Ответить взялся Рауль:

— Мы здесь не больше четверти часа...

— Достаточно, чтобы прислуга, заметив ваше появление, подняла шум! - перебила его Диана, - Незнакомцы в этих местах редкость. Это я о вас, граф... Вас без маски...

— О нашем прибывания здесь никто не знает, - тихо, но уверенно возразил Рауль, - Прежде, чем являться пред очи вашего отца, мы решили повидаться с вами... Я нескромно понадеялся, что, как и в былые времена, для этой встречи нам не потребуются посредники. Жанна, милая, ты по-прежнему слышишь меня!

— Слышит? - сощурилась Диана.

— А почему вы сейчас сюда пришли? - улыбнулся в ответ Андре.

— Жанна!!... - Диана поняла, что случившееся снова подтвердило мистическую тайну этого места, - С ума сойти! Так это и правда работает!!! Жанна, ты решила прийти сюда именно сегодня, сейчас! И меня взяла!!!

В ответ Жанна смущённо улыбнулась, но и ей было очень приятно признать, что её связь с прекрасным прошлым, с её сказочным рыцарем, так крепка. Диана искренне позавидовала сестре, но тут её сознание обожгла новая мысль:

— Но как это никто не знает о вашем появлении здесь?! Войти в наш сад среди бела дня незамеченными? Разве такое возможно?!

— Возможно, - улыбнулась Жанна, - Я не успела рассказать тебе об этом.

— Во времена нашей юности бывало, что ваш отец запрещал мне появляться в вашем замке, - тоже улыбнулся Рауль, - И тогда единственной возможностью видеться с вашей, мадемуазель, сестрой оставалось это место и садовая ограда недалёко отсюда.

— Ограда этого сада неприступна, - возразила Диана, но получилось у неё это не так уверенно, как то ей хотелось бы.

Упрямство быстро уступило место доверию сестре и её возлюбленному, сейчас просто был нужен ответ.

— Есть место, где залезть на стену довольно просто. Для здорового мужчины это дело нескольких секунд, - улыбнулся Рауль.

— Когда-то я тоже выходила из замка таким путём, - вдруг решилась признаться Жанна.

И Рауль нежно улыбнулся ей:

— Да, верно, моя бесстрашная королевна!

— Бесстрашная это точно не про меня, - Жанна залилась краской смущения и потупила взор.

— Да, с вами не соскучишься! - рассмеялась Диана, - Жанна, преодолевающая эту стену?! С ума можно сойти! Значит, и я смогу!?

— Я уже жалею, что сказала это! - тут же возмутилась Жанна.

Но Диана лишь отмахнулась, её уже занимала другая мысль:

— Подождите. А зачем тогда, уже так давно, вы, граф, чтобы проникнуть в этот сад в образе нищего, прибегли к помощи нашей кухарки?

Брови Рауля удивлённо приподнялись, но он не стал озвучивать ход своих мыслей, только улыбнулся и ответил:

— Тогда для меня эта стена была неприступной, я ещё передвигался с помощью костылей, уже довольно шустро, даже бегать мог при необходимости, но всё-таки поломанные ноги порой подводили меня, и что важнее, поломанная рука была ещё очень слаба.

От таких подробностей всё веселье как ветром сдуло, и Рауль виновато развёл руками:

— Что поделать, я восстанавливался не так быстро, как мой ангел хранитель, - и Рауль выразительно развернулся к Андре.

— Ангел хранитель? - эхом отозвалась Жанна, — Это значит, что ваш дар исцеления, Андре... Вы, судя по всему, совершенно восстановились, и Раулю с этим помогли. Верно я понимаю?

— Верно, - вместо вдруг смутившегося друга отозвался Рауль, - Андре мой первый уникальный опыт. До сих мне ни разу не доводилось видеть, чтобы человек восстанавливался от таких ран так быстро. Он полностью здоров и уже показал себя великим мастером шпаги. Теперь я знаю это не понаслышке.

— Значит, вам уже довелось сражаться?! В эти два месяца отсутствия... - Диана и не заметила, как при этом её руки сами собой прижались к груди.

— Нет, что вы! - тут же отозвался Андре, - Его Сиятельство изволит говорить лишь о моих тренировках!

— Настойчивых, ежедневных, на диво продуктивных, - поспешил поддержать друга Рауль.

Жанна подарила ему долгий испытующий взгляд и поняла, оба лукавят, просто говорить правду сейчас они не хотят. Что ж, это их право. Но её право, знать ответ на два другие такие важные вопроса. Или три?

— А как здоровье маркиза де Фризан? - озвучила она первый.

— Он поправился, - с готовностью откликнулся Рауль, - Всем бы нам в его годы сохранять такую силу духа и крепость тела.

— Отрадно слышать! – искренне обрадовалась Жанна, и тут же задала второй вопрос, - А что с вашей памятью, Андре?

Она прекрасно понимала, что у Дианы просто не хватает духу задать этот вопрос, значит сестра должна помочь.

В ответ Андре поклонился и виновато развёл руками:

— Пока я всего лишь Андре, госпожа.

— В самом деле?! Но... – всё-таки Жанна очень надеялась услышать другой ответ и теперь растерянно развернулась к Раулю, - Если он бывал при королевском дворе... Неужели маркиз его не узнал? Даже если и нет, он мог бы представить Андре кому-нибудь ещё...

— В том-то и фокус, что маркиз узнал его, - и Рауль сокрушённо рассмеялся, - Даже поинтересовался здоровьем его родителей, и то было обращение, как к равному. Но вот только стоило задать уточняющий вопрос, спросить про имена, и случилось невероятное. Маркиз не смог вспомнить имена, ни нашего Андре, ни его родителей. И чем больше он старался это сделать, тем быстрее забывал вообще какие-либо детали их прежних встреч. Это закончилось для маркиза острой головной болью. И так случалось всякий раз, когда он пытался вспомнить имя Андре. Тогда мы решились с помощью маркиза повторить попытку, аккуратно выбрали дворянина, который по ощущениям маркиза не должен был бы быть врагом нашему Андре, свели их и получили ровно тот же результат.

— Как такое возможно?! - изумилась Жанна.

— Право, не знаю, - развел руками Рауль, — Это нечто из области мистики, а точнее, магии, то есть не по моей части. В одном я уверен, это всё не случайно, имеет какую-то цель. Словно Андре надо на время спрятаться. Так что пока он согласился остаться при мне, по крайней мере до тех пор, пока граф де Пейран не явит себя миру.

— Согласился?! - лукаво улыбнулась Жанна, - Да разве ж у вас, Андре, сейчас есть выбор?

Она и сама не заметила, что слово в слово повторила слова своего отца, произнесённые им в день отъезда Рауля к маркизу де Фризан, а вот Рауль заметил это и ответил словами Жофрея:

— Выбор есть всегда. Например, сейчас он мог бы продолжить биться за своё прошлое через память придворных господ. Я уверен, когда-нибудь такого рода настойчивость точно принесёт свои плоды.

— Если эти попытки станут источником их головной боли, итог может быть очень печальным, - заметила Жанна.

— Да, такая мысль и нам приходила в голову, так что мы решили, что будет разумным немного выждать. Вот поднимем вашего отца на ноги, и повторим попытку пробить эту стену забвения. Андре поможет мне, я ему.

И Рауль развернулся к другу, а тот согласно кивнул:

— Мне оказана честь вступить в ряды следопытов Пейрана, и стать личным телохранителем Его Сиятельства.

— Уверен, это Пейрану выпала честь оказаться под твоей защитой, друг! - и Рауль даже чуть поклонился.

Девушки лукаво переглянулись. Такая дружба их возлюбленных ласкала их души. Но увлекаться этими мыслями пока не было возможности. Жанна тяжело вздохнула и решилась:

— Но будет ли у нас время поднимать на ноги папу?.. Рауль, скажи, наконец-то, что с договором, который ты взял у него?

— Он цел. Я сегодня же верну его вашему отцу, - Рауль ответил поклоном и загадочной улыбкой.

— А зачем брали? - нахмурилась Диана, сердечко её забилось так сильно, что, казалось, уже все вокруг должны были это слышать.

— Мне надо было показать маркизу всю серьёзность нашего положения, - Рауль поклонился и ей.

— Нашего? - поймала его на слове Диана.

— Конечно. Вы обе моя семья. Я не устаю это повторять.

Конечно же, сёстрам Розаэль было очень приятно это услышать, они готовы это слышать постоянно, но…

— Так что же маркиз? Он поможет нам? - Жанна даже подалась ближе.

Рауль бросил чуть растерянный взгляд на Андре, тот ободряюще улыбнулся, и Рауль решился:

— Он уже помог, - и Рауль достал из внутреннего кармана своего камзола другую бумагу, развернул и подал Жанне.

Та приняла протянутый ей лист, но всё, на что у неё хватило сил, это различить несколько размашистых изысканных подписей, скреплённых гербовыми печатями. Прочесть документ не представлялось возможным. Не помог ни ярко чёрный цвет чернил, ни каллиграфический почерк писца, составившего документ. От волнения слова никак не складывались в предложения, отказывались передать смысл. Диана решилась подойти к сестре, заглянуть через плечо, но и её постигла та же неудача.

— Что это? - наконец, взмолилась Жанна, возвращая Раулю бумагу.

Тот не ожидал такой её реакции, даже растерялся в первый момент, но очень быстро понял причину замешательства девушек, снисходительно улыбнулся и произнёс:

— Этот документ отменять помолвку Дианы и сына барона де Воламбар.

— Отменяет?! Как такое возможно?! - Жанна даже встала, снова протянула руку, ей было необходимо ещё раз взглянуть на эту бумагу.

— Отменить такой договор может только лицо, вассалом которого является заключивший, - Рауль отдал документ и взялся объяснить суть случившегося, - Из четырёх подписантов, два являются вассалами герцога Орландского. Третий сам герцог. Так что в его власти отменить три подписи из четырёх. И этого достаточно, чтобы аннулировать весь договор. Этот документ составлен от лица герцога Орландского и подписан им, а также ещё двумя весьма уважаемыми людьми Фрагии - архиепископом Нордским и маркизом де Фризан. И заверен королевским нотариусом. Дело будет окончательно сделано сразу, как на этом документе распишется и ваш отец.

Диана и Жанна ошеломленно переглянулись и предприняли ещё одну попытку прочесть эту бумагу. Теперь до их сознания дошло, что герцог Орландский и правда отказывает своим вассалам в праве требовать компенсацию по такому-то договору, так как долг по нему уплачен в троекратном размере, а также и проценты за все истёкшие года.

— Ты выкупил нас?! - наконец, поняла Жанна.

— Звучит не очень... - нахмурился Рауль, - Но да, в итоге получается так.

— Я свободна?!! - только и расслышала Диана, ей ещё было страшно поверить своему счастью, но так сильно хотелось.

— Да, любимая, ты свободна, как летний ветер! - воскликнул тоже безмерно счастливый Андре.

Ошеломлённая Диана развернулась к сестре и… словно обожглась на этом. Против ожидания Жанна не спешила разделить эту радость. Всё в ней, лицо, поза, выдавали сильную растерянность и… пожалуй, да, тревогу.

— Что не так? Жанна! Прошу, объясни!!! - взмолилась Диана.

В ответ Жанна неопределённо повела головой и подняла глаза к Раулю:

— А если папа не подпишет этот документ? Что тогда?

— Как он может не подписать?!! - едва ли не хором воскликнули Диана и Андре.

Но Жанна словно и не услышала их, продолжала смотреть на Рауля, от него ожидала ответ.

— Подпишет, - после некоторого раздумья всё-таки произнёс Рауль.

— Да в чём же дело?! Почему папа может отказаться подписать документ, возвращающий мне свободу?! - Диана отчаянно нуждалась в понимании.

Но Жанна не спешила с ответом, растерянно пожала плечами, словно ей вдруг стало холодно:

— У нас никогда не было такой суммы. Это значит, он оказывается в неоплатном долгу перед маркизом де Фризан. А если узнает, что на самом деле его кредитор граф де Пейран... - Жанна горестно вздохнула и подняла к Раулю виноватый взгляд, - Прости. За все эти годы я не преуспела в том, чтобы изменить его мнение о тебе...

— Ничего страшного, - как мог мягче улыбнулся в ответ Рауль. Он решился-таки подойти ближе и протянуть Жанне руку. После краткого замешательства она протянула в ответ свою, и Рауль ответил благодарной улыбкой, - Он подпишет. И вы обе станете свободны. Я обещаю! Считайте, это уже случилось. Меня тревожит другое.

— Что же? - голос Жанны дрогнул.

— Тайна Бранта должна продержаться ещё хотя бы месяц, лучше два. Для полного восстановления вашего отца требуется время. А Воламбары ждать не станут...

— Но у них ведь больше нет власти над нами! - вскинулась Диана.

— Если подумать, её и раньше не было, - тихо возразил Андре.

— Что?! Но этот договор!

— Он держался прежде всего на запугивании вас, - голос Андре не дрогнул, - И никто не помешает им заниматься этим и дальше. Никто кроме Пейрана.

— Запугивать нас?! - Диана гневно сверкнула глазами.

Но Жанна взглядом попросила сестру приструнить свой пыл, и развернулась к Раулю:

— Мы сделаем всё, как вы скажете. Я так понимаю, нам по-прежнему надо воздержаться от одиноких прогулок.

В ответ Рауль благодарно улыбнулся:

— Да, верно! Об остальном позаботимся мы.

Но Диане так сильно не хотелось разделять сомнения и беспокойство старших. В состоянии, близком к отчаянию, она развернулась к Андре, и в тот же миг ей стало легче. Он протянул к ней руку, лицо его было озарено такой светлой яркой улыбкой:

— Всё будет хорошо! - шепнул он ей.

Взгляд Рауля, обращённый к Жанне, говорил ровно то же самое.

II. Глава 32. Загадочный гость.

— Нам пора, - после минутной заминки решил Рауль.

— Что? Уже?! - ужаснулась Диана.

— Мы уйдём, чтобы вернуться, уже где-то через час, максимум два, - улыбнулся ей Рауль, - Ваш отец подпишет этот документ сегодня. Нет ни смысла, ни возможности с этим тянуть.

— Возможности? - эхом отозвалась Жанна.

Но Рауль и Андре словно не расслышали её, дружно встали и ещё раз поклонились девушкам. Те вынужденно ответили им тем же, хоть им так не хотелось расставаться. Это настолько ярко было отражено на лице Дианы, что Андре не выдержал:

— Мы вернулись! Теперь будем видеться часто!

— Обещаешь?!

— Конечно! Я ещё успею тебе надоесть, - и Андре рассмеялся.

А Рауль и Жанна тем временем обменялись смущёнными взглядами, улыбками…, и уже через минуту Рауль и Андре перешагнули незримый порог этого тайного места.

— Никогда! Никогда мне это не надоест! - прошептала вслед любимому Диана.

Её услышала только сестра. Жанна подошла ближе и нежно-нежно обняла Диану за плечи.

Хруст гравия под ногами «сказочных принцев» затих очень быстро, растворился в щебете птиц и шелесте листвы, и только теперь девушки поняли, что и им больше здесь делать нечего.

Как только они вышли из зелёного лабиринта, Диана сразу же стала осматриваться, но Жанна уже знала правильный ответ и, легонько толкнув сестру в бок, указала направо. И всё-таки Диане потребовалось приложить некоторую сообразительность, чтобы понять, куда именно указывает Жанна. Там, в очень маленьком просвете между яблонями и вишнями виднелась садовая ограда, это была высокая кирпичная стена. И там в самом деле что-то мелькнуло. На немой вопрос Дианы Жанна согласно кивнула, и они решились, поспешили в том направлении, правда, недостаточно быстро. Всё, что они успели заметить, это как наверху мелькнула рука Рауля.

— Так быстро! Неужели возможно взобраться на эту стену так быстро?! - изумилась Диана.

— Ты споришь с очевидным? - тихо рассмеялась Жанна.

Но Диана всё-таки почувствовала тревогу сестры:

— Что тебя беспокоит? Признавайся!

Жанна вздохнула и предприняла более успешную попытку приободриться:

— Всё будет хорошо!

— Ты тревожишься из-за папы, верно? - решила Диана, - Но как он может не подписать?!

— Он подпишет, - уверенно заявила Жанна и крепко пожала руку сестры.

* * *

Семейство графа де Розаэль только-только закончило с обедом, когда Кристин появилась с докладом.

— Ваше Сиятельство, - обратилась она к господину, - Границу ваших земель пересёк Гийом Сойе.

— Что?! Сам Сойе едет сюда?! - не поверил своим ушам граф, — Вот так вот, без предупреждения? Всё-то у Пейрана не как у людей. То годами таятся, месяцами прячутся, то вот на тебе. А что, Кристин, не означает ли это, что Брант уже и не собирается возвращаться?

— Мне доложили, что господин Брант едет вместе с господином Сойе, - поклонилась в ответ Кристин.

— Что?! - граф даже замер от изумления, - Точно?! Он вернулся?!!

— Да, Ваше Сиятельство, вернулся! – Кристин и не пыталась скрыть свою радость по этому поводу.

— Ох... Наконец-то, - выдохнул граф, но это облегчение стало быстро уступать место сильной тревоге.

В нарастающем замешательстве он развернулся к дочерям. Те обе тоже затаились. Они ни словом, ни жестом не выдали свою осведомлённость о возвращении Бранта и результатах его поездки. Новость о прибытии Сойе очень помогла им в этом. А граф уже сердито поджал губы:

— Задержался на целый месяц дольше обещанного! Неслыханно!

— С ними едет важный гость, - Кристин решилась вставить слово и это её новое сообщение совсем лишило господ покоя.

— Важный гость? - граф решил, что ослышался, — Это ещё что означает?!

— Мне так передали. Важный гость из Фонтэнжа., - продолжила свой доклад Кристин, - Я распорядилась приготовить для вас всех выходные платья.

— Погоди, - отмахнулся граф, - Имя! Я желаю знать имя этого господина!

— Оно мне не известно, - тут же извинилась служанка, - Знаю только, что этот господин очень важная персона. Он ночевал в Пейране, а сейчас направляется к вам сюда, и Пейран очень заботится о его безопасности.

— И снова тайны и недосказанность! - возмутился граф, - Если Брант привёз сюда маркиза де Фризан...

— Это точно не он, - тут же откликнулась Кристин.

— Что?! Но как ты можешь об этом судить? - удивился граф.

— Я предположила, как велико будет ваше желание узнать имя этого гостя, потому устроила слуге, принесшему эту весть, строгое дознание, так и узнала, что этот гость значительно моложе господина маркиза.

— Думаю нам надо потратить это время на туалет, а не поиск ответов, которые и так уже на пути к нам, - улыбнулась Жанна и поманила Диану последовать её примеру.

Что ж, граф неохотно кивнул и жестом дал Кристин понять, что тоже готов сменить платье.

Диана переоделась и причесалась так быстро, как это вообще возможно, и поспешила к Жанне. Та тоже спешила, но всё-таки оказалась не столь расторопна.

— Успокойся, милая! - Жанна встретила сестру лукавой улыбкой, - Всё будет хорошо!

— Ох, хватит уже это повторять! - возмутилась Диана, - Ты так говоришь, а сама едва скрываешь тревогу. Теперь вижу, знаю, ты что-то недоговариваешь!

Но вместо ответа Жанна выразительно кивнула в сторону горничной, помогавшей ей с причёской. Что ж, Диана с досадой прикусила губу и отвернулась к окну. Им удалось остаться наедине только минут через пятнадцать. Жанна подошла ко всё ещё стоявшей у окна сестре и нежно обняла её за плечи.

— Поверь, я знаю не больше твоего. Признаюсь, меня тревожит мысль, как именно папа отнесётся к тому, что нас выкупил сама знаешь кто.

Диана обернулась к сестре, собралась было возразить, но осеклась, ведь на самом деле ей нечего было сказать.

— Этот неожиданный гость из Фонтэнжа... Возможно, разгадка в нём... - решила Жанна.

— Они должно быть появятся уже очень скоро! Пойдём! - предложила Диана.

— Но прилично ли графским дочерям выходить навстречу незнакомцу?.. - задумалась вслух Жанна.

— Ох, сестрёнка, не начинай! - тут же возмутилась Диана, - Мы не в Фонтэнже, а у себя дома. К чему эти надуманные церемонии?

И Жанна легко согласилась:

— В самом деле, если бы это было нежелательным, ОНИ бы так и сказали, верно? Идём!

Но раз уж доклада о прибытии гостей ещё не было, девушки решили выйти на парадный балкон. С него хорошо просматривалась и главная аллея парка и некоторые территории за границами замка. Дорога жёлтой змейкой прыгала с холма на холм, время от времени кокетливо заслоняясь прозрачными кленовыми рощами. Отсюда можно было бы увидеть гостей заранее, ещё осталось бы время спуститься к парадному крыльцу. Место было выбрано удачно и вовремя. Не прошло и десяти минут, как вдалеке показалась и правда многочисленная группа всадников, сопровождающая карету.

— Соей разъезжает в карете? - раздался удивлённый голос графа, оказывается, он тоже решил выкатиться на балкон.

— Сойе никогда не ездит в карете. Это, похоже, ради его гостя, - поделилась своим предположением Жанна и тут же уточнила, - Папа, будет ли нам позволено спуститься на встречу гостям?

— Конечно, доченьки, будьте рядом, - граф улыбнулся дочерям и жестом велел слуге катить себя к выходу из замка.

Семейство Розаэль оказалось на крыльце как раз в тот момент, когда первые из всадников, сопровождавших карету, пересекли створ резных парковых ворот, сейчас широко распахнутых. Эскорт и правда оказался внушительный, человек десять следопытов Пейрана, это не считая тех, кто правил каретой, их командира Жакопа Гундро и Андре. Сейчас последний был одет, как и прочие следопыты, но всё равно сильно отличался от них. Непередаваемая грация, с которой он правил конём, исполненные достоинства спокойные движения. Он держался скорее, как господин, чем как лакей.

Диана мгновенно выхватила его взглядом, он тоже смотрел только на неё. Краткий безмолвный диалог, но сколько ярких переживаний он подарил этим двум влюблённым сердцам. И не только им.

— Погодите! Это ваш Андре? - тут же заметил граф, - Но почему на нём форма Пейрана? Что стало с их верой в его дворянское происхождение?

Жанна и Диана переглянулись и дружно решили воздержаться от ответа, тем более что карета уже остановилась. Один из кучеров резво спрыгнул на землю и бросился открывать дверь кареты. Первым вышел Брант. Не мешкая ни секунды, он решительно направился к графу де Розаэль и тем отвлёк на себя внимание всех встречающих. Брант остановился в четырёх шагах от графа и почтительно поклонился.

— Вы опоздали, - жёстко заметил граф.

Всем своим видом он демонстрировал своё неудовольствие, в то же время его дочери, ответили на приветствие Бранта почтительными поклонами.

Лекарь выпрямился и улыбнулся:

— Если точнее, Ваше Сиятельство, я задержался. Смею надеяться, когда вы узнаете о причине задержки, вы согласитесь со мной, что оно того стоило, - и, не дожидаясь реакции на эти свои слова, Брант жестом указал в сторону кареты, - Вы ведь знакомы с господином Сойе?

Заметив этот жест Бранта, Сойе поклонился своему спутнику и пригласил его пройти представиться господину земель Розаэль. Этим спутником оказался незнакомец в безликой шляпе и столь же безликом сером тонком плаще. Ростом он бы пониже Сойе, возрастом если и старше, то ненамного. Худощавый, с тонкими приятными чертами лица, аккуратными седеющими усами и бородкой. Оба гостя подошли к Бранту и, как и тот прежде, поклонились графу и его дочерям.

— Господин Сойе, - чуть нараспев произнёс граф.

В первую секунду Сойе решил, что ослышался. Действительно ли грозный граф де Розаэль назвал опального управляющего землями своего недруга господином?! Но да, это так! Что ж, Гийом Сойе склонился в повторном поклоне, и граф, довольный таким смирением гостя, благосклонно кивнул:

— Я помню вас моложе, значительно моложе. Сейчас вы стали очень походить на своего отца.

— Благодарю, Ваше Сиятельство! Такие слова великая честь для меня! - откликнулся Сойе.

— Так оно и есть. Ваш отец Рене Сойе был весьма достойным человеком! – и граф подарил Сойе благосклонную улыбку, - Рад, что вы, наконец-то, решились навестить старого калеку. Вам ведь известно, что двери моего дома открылись для вас уже много недель назад. Что же заставило вас решиться на визит только теперь? Думается, причина в вашем госте? Вижу, я прав. Что ж, представьте мне его.

Гийом Сойе кивнул и развернулся к гостю. Их глаза встретились, Сойе словно попросил какое-то разрешение, получил его и только после этого решился представить своего спутника:

— Ваше Сиятельство, рад рекомендовать вам господина де Дарон, поверенного в делах его сиятельства маркиза де Фризан, благородного попечителя Пейрана.

Представленный Дароном галантно поклонился.

— Рад знакомству, - граф величаво повёл рукой, - Как поживает маркиз де Фризан?

— Как воскресший, - улыбнулся в ответ де Дарон, - Полон энергии и творческих планов.

— Отрадно это слышать. Значит господин Брант оправдал своё дерзкое заявление о том, что он возможно лучший лекарь Фрагии?

— О да, Ваше Сиятельство, в самой полной мере. Если есть хоть малейший шанс на спасение человека, господин Брант не упустит его. В этом я уверен. Как уверен и в том, что этот великий лекарь поставит на ноги и вас.

— Понимаю, вы стараетесь быть учтивым, и потому позволяете себе забыть о том, как опасны пустые мечты и горько разочарование, - веско возразил граф и, заметив, что де Дарон собирается ему возразить, жестом однозначно пресёк эту попытку, - Что ж, любезные гости, прошу в дом. Мне не терпится узнать, чему я обязан таким визитом.

На том церемония знакомства и приветствия и завершилась. Все вновь прибывшие последовали за графом в большую гостиную. Здесь стараниями заботливой Кристин уже были готовы удобные кресла в количестве, позволяющим разместиться всем прибывшим. Граф широким жестом пригласил дочерей, Сойе и де Дарона занять приглянувшиеся им места. К этому моменту последние уже успели расстаться со своими плащами и шляпами. Оказалось, что одежда де Дарона так же безлика, как и его плащ, только отменное качество ткани и покрояуказывало на то, что её обладатель не стеснён в деньгах. Но она никак не помогала даже предположить какой титул носил этот человек. Обратив на это внимание, граф вспомнил, что то же самое недоумение пережил и при знакомстве с Брантом.

Сам же Брант расположился в проёме большого окна в компании Андре, но граф не позволил им там затаиться.

— Господин Брант, прошу вас занять своё место, - указующий перст хозяина дома уже был направлен на ближайшее к графу кресло, - А вот вы, господин Тарн... Ваша одежда прямо-таки салютует крушению ваших надежд назваться дворянином. В таком случае ваше место за дверью этой комнаты.

— Это я просил Андре войти, - тут же вмешался Брант, - И сделал я это отнюдь не для того, чтобы ему тут же было указано на дверь.

— Зачем же вы поставили своего друга в такое спорное положение, господин лекарь? - сощурился граф, - То, что я даю место вам, и правда выдающемуся лекарю, не значит, что я готов оказывать такую честь всем и каждому, кого вы называете другом. Такую честь надо заслужить.

— Слова гордого господина земель Розаэль, - вдруг зазвучал ровный очень приятный баритон господина де Дарон, - Уверен, маркиз де Фризан, высказался бы подобным образом. Вот только в случае господина Тарна всё обстоит значительно сложнее.

— В самом деле? - выразил удивление граф, - Что здесь сложного? Либо ты пользуешься честью представлять гордый род своих предков, либо начинаешь своё восхождение с низов, зарабатываешь эту самую честь.

Господин де Дарон спокойно кивнул каким-то своим мыслям и развернулся к Бранту:

— Пожалуй, будет правильным завершить моё представление прямо сейчас, пока мы не успели углубиться в философскую беседу на тему нашего представления о чести.

— Вы абсолютно правы, сударь, - поклонился в ответ Брант и, не мешкая ни мгновения, встал.

Де Дарон поднялся одновременно с ним. Брант сделал шаг вперёд и голос его зазвучал особенно торжественно:

— Ваше Сиятельство граф де Розаэль, позвольте представить вам Огастина де Дарон виконта де Чайрон племянника Его Высокопревосходительства адмирала де Раконтэ, но что особенно важно в данный момент, Главного юрисконсульта Его Величества короля Фрагии.

И в завершение этого торжественного представления виконт де Чайрон величественно поклонился графу и его дочерям. Те, ошеломлённые, даже потеряли способность и двигаться, и говорить. А вот Брант открыто улыбнулся и хозяйским жестом предложил виконту снова опуститься в кресло, и сам же подал пример.

— Главный королевский юрисконсульт?! Здесь?! - граф с трудом осознавал новость, - Как такое возможно?!

— Я здесь по просьбе ваших друзей, чтобы поставить точку на одном важном деле, - виконт говорил спокойно, почтительно, с непередаваемым чувством собственного достоинства.

— Но почему тайно?..

— Путешествовать инкогнито идея господина Бранта. Это по-своему занятно... Возвращаясь к личности господина Тарна. Я присоединяюсь к просьбе господина Бранта. В том, что эта встреча состоялась, очень большая заслуга именно господина Тарна. Хотите вы того, или нет, но он является вашим поверенным в этом деле. Уверен, с вашей стороны было бы мудро и дальше принимать его любезную помощь.

— Выражаемое вами почтение в адрес этого человека многого стоит... Что ж, пусть будет по-вашему, - неохотно согласился граф.

Ему очень не терпелось узнать причину появления здесь столь высокопоставленного чиновника, и уже потому личность Андре перестала его так интересовать. Оно и ладно, и юноша счёл за благо скромно отступить в сторону.

Что ж, всем стало ясно, пришло время перейти к главному, и Брант взял инициативу в свои руки:

— Ваше Сиятельство, мы нашли способ расторгнуть ваш договор с Воламбарами.

— Хотите сказать, что для этого мне не обязательно ехать в Фонтэнж? - сощурился граф и невольно покосился на особо важного гостя.

Виконт оставался непроницаем, признавая бразды правления за Брантом, и тот, следуя замыслу, дал Андре знак приблизиться. Только теперь граф и его дочери обратили внимание на то, что Андре бережно держит в руках солидного вида папку. Лишь несколько шагов, и вот уже эта папка передана Бранту. Тот неспешно развязал тесьму, открыл и извлёк на свет божий первую бумагу:

— Прежде всего, Ваше Сиятельство, я возвращаю этот договор, любезно переданный вами на моё хранение. Вот он в целости и сохранности.

Лист перешёл в руки Андре, который незамедлительно с поклоном передал его графу. Граф невольно отметил, что, исполняя роль порученца, Андре делает это виртуозно, оказывая почтение господам, он отнюдь не пресмыкается перед ними, что можно было бы ожидать от любого другого лакея. Но да ладно... Договор. Каким был, таким и остался. Граф поднял на Бранта недоуменный взгляд, и тот принял его как позволение продолжить:

— Расторгнуть такой договор могут либо заключившие его, либо...

— Король, я знаю, - не выдержал граф.

— Либо представители высшего сословия, чьими вассалами являются заключившие договор, - недрогнувшим голосом продолжил свою мысль Брант, — Это значит, что волеизъявления герцога Орландского вполне достаточно.

— Да хоть бы и так! Он же!!!... – и граф едва не задохнулся от возмущения.

— Я хорошо помню, что вы рассказывали мне, Ваше Сиятельство. Поэтому, как и вы, даже мысли такой не допускал, и в том был мой промах. Но стоило нам всё-таки обратить взгляд в эту сторону, и решение проявилось само собой.

— Я не понимаю! - взмолился граф.

Видя мучение отца, Жанна от всего сердца возблагодарила Рауля за то, что тот взял на себя труд просветить её с Дианой заранее. Только благодаря этому девушки сейчас не теряли самообладание. Чего нельзя было сказать об их отце. От волнения у него начали заметно дрожать руки, и он даже не замечал это. Бранту тоже стало жаль его, но битва только начиналась:

— Герцог Орландский признал ваш долг Воламбарам выплаченным и отказал своему вассалу в праве требовать от вас какую-либо ещё компенсацию по этому делу.

— Что?!!! Как такое возможно?!! - изумлённый граф даже подался ближе, казалось ещё мгновение, и он вскочит на ноги и станет метаться по комнате.

— Вот документ, подтверждающий мои слова, - Брант взял из папки другую бумагу и снова через Андре передал её графу.

Граф уже собирался резко возразить, мол без очков он всё равно не сможет это прочитать, но Андре предварил эти его слова:

— Вот ваши очки, Ваше Сиятельство. Но если на то будет ваша воля, прочитать могу я.

— Нет, - граф был хмур, даже зол, такова была его естественная реакция на неожиданности и неопределённость. Он выхватил из рук Андре очки, бумагу и взялся читать самостоятельно.

Жанна припомнила, как трудно ей было сделать это самой, как от волнения не давался смысл вдруг обезличенных знаков, выведенных каллиграфическим почерком на высококачественной бумаге. Но если её отец и столкнулся с подобной проблемой, то он скрыл это мастерски. Но в любом случае, читал он медленно, долго. Жанна невольно обратила взгляд к Бранту. Тот словно ждал этого. Едва заметный поклон, тень улыбки на его губах, и девушке сразу стало легче дышать.

— Единственное, что мне здесь очевидно, так это подпись герцога Орландского. Её я узнаю среди тысяч других, - граф поднял хмурый взгляд на Бранта, - Остальные подписи, как я понимаю, принадлежат... маркизу де Фризан, архиепископу Нордскому и вам, господин виконт, верно? - теперь граф смотрел на важного гостя.

Тот с достоинством кивнул:

— Всё верно, Ваше Сиятельство.

— И кто же из вас объяснит мне, каким это образом я смог отдать герцогу то, чем никогда не обладал?

— Обладали, не ведая того, - мягко возразил Брант.

Граф всем своим видом выразил непонимание и готовность слушать. Брант покорно кивнул:

— Вы ни раз подтверждали мне своё большое желание расторгнуть этот договор. Вы убедили меня в том, что самозабвенно любите своих дочерей и всем сердцем желаете им счастья. Вы открытым текстом сказали мне, что будь у вас такие деньги, вы бы, не задумываясь, откупились бы от Воламбара. Это всё так?

— Конечно! Но...

— Именно поэтому я решился от вашего имени вручить маркизу де Фризан перстень исключительно ценности. Я получил его из рук в руки от самого Верховного султана Великой Дастанской Империи.

— Всё решил один перстень?! - ещё отказывался верить граф.

— Лучший королевский ювелир оценил его на баснословно большую сумму, - счёл возможным высказать своё мнение виконт, - Герцог Орландский великий ценитель ювелирных изделий, особенно из драгоценных камней. Так что он и сам прекрасно понял, насколько большая удача улыбнулась ему, стать единственным обладателем столь исключительного сокровища.

Поражённый граф развернулся к Бранту:

— Как же у вас, господин лекарь, хватило духу расстаться со столь ценной драгоценностью?!

— Хватило духу? - искренне не понял Брант, - Простите, Ваше Сиятельство, но дело обстоит как раз наоборот. Я очень рад, что освободился от бремени обладания этим перстнем. Такие изделия могут комфортно существовать только в руках высочайшего сословия. Между нами говоря, герцог окажет себе большую услугу, если подарит его королю Фрагии. Держать же такую ценность простому лекарю это всё равно что спать на бочке с порохом, к которой тянется уже подожжённый фитиль.

— Хотите сказать, что вы чужды алчности? - смущённо улыбнулся граф.

— Отнюдь. Я очень жаден, но до других вещей... Например, мне очень важно, чтобы вы снова начали ходить. И именно это я требую от вас в уплату долга за перстень, освободивший вас от Воламбаров.

— Что?! Разве тогда не Я должен буду оплатить ваши услуги лекаря?! С вами, господин Брант, можно с ума сойти! Всё-то вы ставите с ног на голову. Похоже у вас и впрямь крепкая связь с Пейраном.

— Всё что требуется от меня, как от лекаря, я сделал ещё на первой неделе нашего с вами знакомства, - рассмеялся в ответ Брант, - Ваши ноги зажили. Жофрей в этом уверен. И только в вашей власти теперь заставить их двигаться, снова носить вас вертикально.

— Вас послушать, так я могу уже прямо сейчас встать и пойти, вот только не делаю это, потому что не желаю? - не вольно съязвил граф.

— Теперь вам надо упорными тренировками укрепить ослабленные мышцы и заставить своё тело вспомнить, как именно человек ходит. Я буду рядом, поддержу, помогу чем смогу, но и только. Я не смогу ходить вместо вас. Это должно быть ваше желание, ваше решение, ваши усилия и настойчивость. Получается, я, как лекарь, оказался у вас в заложниках. Если ваша лень не позволит вам встать на ноги, обвинят в вашей неудаче меня. А я жаден до славы лучшего лекаря Фрагии. Так что да, я сознательно обязал вас, и чётко указал, какую компенсацию требую взамен. А виконт де Чайрон и Гийом Сойе являются тому свидетелями. Слово за вами, Ваше Сиятельство, - и Брант почтительно поклонился.

Граф усмехнулся, несколько растерянно развёл руками и, наконец, рассмеялся:

— Сначала такие дерзкие поступки и слова, а потом почтительный поклон. Я уже готов поверить в то, что вы являетесь сыном Жофрея.

— Нет, меж нами нет кровной связи, если вы об этом, - улыбнулся Брант.

Граф кивнул и… решился:

— Согласен! Я согласен на ваши условия, господин Брант. Получается всё? Этой тысячу раз проклятой помолвке с Воламбарами конец?! - и граф развернулся к виконту, - Почему мне не кажется, что вы приехали сюда только для того, чтобы услышать это от меня, господин Главный королевский юрисконсульт?

И виконт доброжелательно поклонился:

— Вы совершенно правы, Ваше Сиятельство. Надо выполнить ещё пару формальностей. Необходима и ваша подпись на завершающем решении, и после этого я аннулирую ваш с бароном де Воламбар договор. Приступим?

— Конечно, мой друг, - и граф благодарно поклонился виконту.

Это стало сигналом к действию. Андре уже был у письменно стола, и начал выкладывать на него перья, чернила, перенёс на него папку с бумагами. Граф подкатился ближе и придирчиво наблюдал за происходящим. Вид извлеченной из личной сумки виконта инкрустированной драгоценными камнями королевской печати произвёл на него неизгладимое впечатление. Если до этого момента в его душе ещё и оставались крохи сомнения в личности виконта, его должности, то теперь от них не осталось и следа.

Виконт расположился за столом с таким видом, словно вошёл во владение собственным королевством. Каллиграфическим почерком он вывел пару фраз на новом документе, и придвинул его к графу, предложил подписать и скрепить гербовой печатью. После этого виконт нанёс на первоначальный контракт аннулирующий вердикт и скрепил оба документа печатью королевского юрисконсульства.

— И ещё одна мелочь, - виконт придвинул к графу толстую тетрадь, - Ваше Сиятельство, мне необходима ваша подпись и здесь.

— А это что ещё?

— Реестр оформленных мной документов. Здесь указана дата создания и теперь закрепления аннулирующего договора. Теперь фиксируем дату аннулирования первоначального договора. Это на тот маловероятный случай, если вдруг эти два документа будут утрачены. Мой реестр не позволит поставить под сомнение факт их существования ранее и пресечёт возможность спекуляции на эту тему.

— Правильно задумано, - одобрил граф, - Где расписаться?

Чтобы поставить размашистую изысканную роспись графу де Розаэль потребовалась лишь пара секунд.

— Вот теперь и правда дело сделано, господа. Поздравляю, - виконт встал и почтительно поклонился графу и Бранту, благо тот оказался за спиной хозяина дома.

Но граф де Розаэль, захваченный волнением столь долгожданного момента освобождения от тяжкого бремени, не обратил должного внимания на эти слова виконта.

— Свободна!!! - едва живая выдохнула Диана.

Напротив неё стоял столь же счастливый Андре. Ещё мгновение, и Диана бросилась бы к нему на шею, но Жанна успела-таки поймать этот порыв сестры, намертво вцепилась в её руку. Непомнящая себя от радости Диана не поняла это поведение сестры, резко развернулась, и увидела в глазах Жанны слёзы радости:

— Да, милая, ты свободна!!!

Ещё миг, и сёстры крепко-крепко обнялись.

II. Глава 33. Так, кто он такой?

Чувство абсолютного счастья светлой волной накрыло всех присутствующих в гостиной, но только женщинам было позволено выразить свои переживания открыто. Сестры Розаэль едва ли не плакали от радости, Кристин уже открыто вытирала слёзы своим белоснежным передником.

Андре, сияющий как майская роза, обернулся к Бранту, тот подошёл к нему, и они крепко пожали друг другу руки, локоть в локоть.

Виконт, оказавшийся в этот момент около Гийома Сойе, дружески что-то шепнул ему. Тот тоже, открыто улыбаясь, согласно кивнул. Наблюдавший за ними граф де Розаэль мог бы поклясться, что Сойе улыбался чуть лукаво, но очень по-доброму. «Главный королевский юрисконсульт считает для себя незазорный так вот свободно общаться с управляющим землями Пейрана!?!» - отказывался верить своим глазам граф, и в его сердце снова закралось беспокойство. Ему ещё ни разу в жизни не доводилось видеть, чтобы высокопоставленные королевские чиновники были вот так близки к третьему сословию. Обычно они старательно возводят для своей должности высоченный пьедестал, взгромождаются на него и ревностно оберегают эту высоту ото всех, включая графов и маркизов.

Граф решил прямо сейчас разобраться с этим диссонансом и подкатился к виконту и Сойе. Те тут же расступились и поклонились ему.

— Вы, как я вижу, превосходно ладите, - чуть язвительно заметил граф.

— Да, мы давно знакомы, - охотно откликнулся виконт, - Признаться, мне искренне жаль, что мы редко видимся.

— Вы общаетесь как...

— Друзья? – и виконт беззвучно рассмеялся, - Ваше Сиятельство, у вас острый глаз. Вы правы, мы друзья.

— Главный королевский юрисконсульт, виконт, племянник адмирала де Раконтэ, с одной стороны, и управляющий землями Пейран с другой стороны. Это, скажу я вам, странная дружба, - граф даже не замечал, что стал грозно хмуриться.

— Так бывает, когда дружба зарождается в молодые годы с тяжёлых обстоятельствах, - виконт тоже стал серьёзен, - Тогда я ещё не занимал столь высокий пост.

— Гийом Сойе и Жакоп Гундро однажды спасли жизнь виконта, - вдруг заявил подошедший к ним Брант, - Дела давно минувших дней. Это лишний раз доказывает, что нет худа без добра. Ваше Сиятельство, не стоит беспокоиться по этому поводу. При других обстоятельствах мы все с лихвой воздадим почести королевской власти и тем, кто ею обременён. Но стоит ли сегодня, в час такого праздника, всё так усложнять?

— Что ж, господин Брант, ваша правда, - согласился граф и в тот же миг оттаял, даже начал улыбаться, — Это день великого праздника для Розаэля!

— И для Пейрана! Это великий день! - горячо воскликнул Сойе.

— Вы, господин Сойе, впряглись в мою беду добровольно. Заслонили Розаэль от беды. И кто если не вы и ваши люди, включая Бранта, теперь в полной мере разделит эту радость? - граф совсем расслабился, - А теперь, самое время отпраздновать такое знаменательное событие. Господа, прошу ко столу, - и абсолютно счастливый граф широким жестом указал в направлении столовой, - Господа Сойе и Брант, приглашение касается и вас!

Брант и Сойе синхронно поклонились:

— Я не смел даже мечтать о такой чести! - Сойе был тронут до глубины души. Уж он-то знал, что не в привычках графа делить трапезу со слугами, своими или чужими.

Тем временем виконт лукаво покосился на притихших сестёр Розаэль и решился-таки ещё раз удивить их отца:

— Ваше Сиятельство. Простите мне мою дерзость, но я снова берусь хлопотать о таком же дозволении и для господина Тарна.

— Что?! - граф искренне решил, что ослышался, - Вы серьёзно желаете сесть за один стол с лакеем?!

— Жизнь много раз преподала мне жёсткий урок, не судить человека по платью, которое он носит, - ничуть не смутился виконт, - Господин Тарн без сомнения дворянин. Больше того, я уверен, что он вращался при королевском дворе точно не в качестве лакея...

— Так скажите же нам, как его зовут! – и граф даже подался ближе.

— А вот это самое интересное. Я забыл его имя в тот же миг, как меня о нём спросили! И до сих пор не могу победить этот недуг. И это при моей-то, не побоюсь показаться нескромным, феноменальной памяти!

— Вы шутите, господин виконт! - отказался поверить граф.

— Какие уж тут шутки! - развел руками виконт, - Та же досадная неудача постигла и маркиза де Фризан. Он даже прозвал Андре господином Головная боль, так как даже малейшие попытки всё-таки пробиться сквозь пелену забвения вызывают у смельчака приступы сильной головной боли.

— Но это… мистика какая-то! - изумился граф.

— Именно! И вот ведь что интересно, чем больше мы с маркизом пытаемся припомнить обстоятельства былых наших встреч с господином Тарном, тем меньше остаётся у нас надежд, что это получится. Мистика? Да. Что-то совершенно необъяснимое.

— Может быть, он просто на кого-то очень похож?..

— Даже если и так, то на кого? Вот ведь вопрос! К слову, опасный вопрос в нашем королевстве.

— Опасный? Отчего же? - решилась вступить в разговор Диана.

— Речь о королевском законе «О пресечении запретного сходства», так кажется он называется? - ответил Брант, оглядываясь на Андре.

Тот тут же сделал шаг вперёд:

— Закон «О недопустимости преступного сходства», - с почтением поправил друга Андре.

— Совершенно верно! - улыбнулся виконт, — Вот ещё один обладатель феноменальной памяти, и стал бы моим конкурентом, пожелай заняться юриспруденцией.

— Я думал ваш пост доступен только представителям знати, - сощурился граф.

— Андре Тарн без сомнения представитель высшего сословия, в этом у нас с маркизом нет никаких сомнений, - легко возразил виконт.

— Вы, мой друг, нашли этот закон в библиотеке маркиза? - поинтересовался Брант у Андре.

— Нет, господин Брант. Это часть моей прошлой жизни... Думаю, этот закон изрядно занимал моё внимание, - Андре чуть нахмурился, припоминая его детали, - Я хорошо помню его текст, и... Да, уверен, мне доводилось бывать свидетелем спровоцированных им экзекуций.

— О каких экзекуциях идёт речь? - невольно подалась ближе Жанна.

Андре и виконт переглянулись, и второй жестом предоставил слово первому.

— Закон накладывает запрет на полное сходство двух и более людей высшего сословия. Если в семье родятся похожие близнецы, по достижении десятилетнего возраста младший или младшие подлежат наглядному клеймению.

— Клеймить? Дворян? Детей? - изумилась Диана.

— Уродовать детей, чья единственная вина лишь в том, что они родились похожими? Немыслимо! - поддержала сестру Жанна.

— Дворяне правят людьми, ведут в бой армии. Если похожий станет твоим именем отменять отданные тобой приказы? - позволил себе рассуждать вслух Андре, - Да хоть бы представить крайний такой случай, если бы у короля был брат близнец. Слишком велик риск хаоса.

— Вы как будто оправдываете этот закон! - изумилась Диана.

— Я пытаюсь понять причины, вызвавшие его к жизни. Но понять, не значит принять, - мягко возразил Андре.

— Да какими бы ни были эти причины, клеймить детей! – Диана не могла с этим смириться.

— Доченька, верноподданным не позволительно обсуждать королевские указы! - строго осадил дочь граф.

— Не переживайте так, мадемуазель. Насчёт клеймения, - Андре печально улыбнулся Диане, - Речь о нанесении шрама на лицо таким образом, чтобы любой сразу его видел, и так мог отличить от брата или сестры. Допустим вариант проведения этой экзекуции на предварительно усыплённом человеке. Здесь, как и в деле целительства, очень многое зависит от того, кто именно возьмётся исполнять данный указ.

— Определённо, господин Тарн, вы оправдываете существование этого закона, - усмехнулся граф.

— Я согласен с тем, что у страны не может быть два короля, а у армии два абсолютно похожих генерала, - не дрогнул Андре, - Если хотя бы один из двойников поднялся столь высоко, ошибка в такого рода делах чревата большими бедами. И порой к правильному решению путь лежит через боль. Как, например, господин Брант для того, чтобы дать Вашему Сиятельству возможность снова ходить, прежде был вынужден поломать вам ноги.

Граф веско кивнул и развернулся к дочерям в надежде и от них получить подтверждение озвученной правоты. Но дочери не были удовлетворены.

— Это значит, что окажись вы на кого-то похожим, то и по вашему лицу пройдёт меч? - побледнела Диана.

— Да, некоторая возможность попасть под раздачу у Андре есть, - решил вмешаться в разговор Брант, - Так что в этом деле нужна осторожность. Сначала решим вопрос с мистическим забвением, потом с воскрешением. Всему своё время.

— Это мудрое решение, господа, - подвела черту Жанна и тут же решилась задать уже давно занимающий её вопрос, - Позвольте же узнать, почему вы вот уже ни один раз обмолвились о том, что господину Андре принадлежит исключительная заслуга в деле прекращения нашего злосчастного договора с Воламбарами?

Брант благодарно улыбнулся и даже чуть поклонился ей:

— Это было именно его предложение, зайти к решению через герцога Орландского. Идея на первый взгляд безумная, одна даже была нами отвергнута, как говорится, «прямо с порога», но он нашёл аргументы, заставил нас обдумать варианты.

— И потом этот молодой герой, как минимум пару раз бился за её воплощение в самом прямом смысле слова на смерть! - поддержал Бранта виконт.

— А вот это, очевидно, какая-то аллегория, - отказался поверить услышанному граф, - Этот человек покинул нас будучи калекой, с перелом обеих рук. Если только он бился исключительно ногами, что, как я помню, он умеет делать.

Брант и Андре не горели желанием поддерживать это неожиданное для них направление разговора, но остановить виконта они не успели:

— Господин Тарн дважды отчаянно бился на шпагах с бывалыми головорезами и оба раза победил! Господин Брант, подтвердите! Я вижу, семейство Розаэль не верит мне!

— Как можно не верить Главному королевскому юрисконсульту? - рассмеялся Брант, - Просто здешние люди хорошо знают, сколь велики были ранения, полученные Андре при падении в водопад Тарна, и я бы сам не поверил в то, что переживший это человек мог взяться за шпагу и победить уже через какие-то полтора месяца.

— Так. Ясно, - сдался граф, - Мы должны услышать историю о подвигах вашего безрукого героя, господин Брант. Но для этого он должен снять эту ливрею, - и не обращая внимание на замешательство Андре и Бранта, граф обратился к Кристин, - Милочка, подыщи-ка в моём гардеробе что-нибудь подходящее для этого героя. Идите с ней, господин Тарн. И возвращайтесь скорее!

Что ж, Кристин и Андре поклонились господам и сразу же удалились.

— Господа, я повторяю своё приглашение ко столу, - торжественно заявил граф и сам первым направился в желанном направлении.

Виконт, пребывая в самом благостном расположении духа, подошёл к сёстрам Розаэль и поклонился им:

— Будет ли мне позволено навязать вам, сударыни, моё общество?

Если неопытная Диана вдруг растерялась, то Жанна благосклонно кивнула в ответ и страшно удивила сама себя, легко взяв виконта под локоть:

— Вы очень любезны, сударь.

— Это большая честь для меня! - виконт благодарно улыбнулся и ловко развернулся таким образом, что его свободная рука оказалась как раз рядом с Дианой.

Он озорно подмигнул девушке, и той не осталось ничего другого, как последовать примеру сестры.

Брант и Сойе перекинулись парой слов и поспешили вслед за остальными.

— Вы, сударь, выказываете Андре такую открытую дружескую симпатию, - тихо заметила Жанна, обращаясь к виконту.

— Это самое малое, чем я могу отблагодарить человека, спасшего мне жизнь, - охотно откликнулся виконт, - Я очень надеюсь, что ваша очаровательная горничная сумеет решить непростую проблему гардероба нашего героя.

— Непростую? - сделала вид, что не поняла Жанна.

— Подобрать что-то из вещей вашего отца. Ведь он заметно крупнее Андре?

— Кристин способна творить чудеса! - улыбнулась Жанна, - Да и Андре довольно широк в плечах... Так что я уверена, он очень скоро составит нам компанию. Стало быть, он спас вам жизнь? Это не преувеличение?

— Нет, госпожа. Это чистая правда. И я с радостью поведаю вам эту историю.

— А его имя? - не выдержала Диана, - Вы выразили уверенность, что прежде встречались с ним. Верно я вас поняла?

— Да, мадемуазель. Я уверен, что мне доводилось знать его и прежде. Уверен, мы превосходно ладили. Его образованность, многообразие иностранных языков, которым он владеет. Это сводило нас в государственных делах и прежде.

— И совершенно никаких воспоминаний?!

— Почему же никаких? Бывает, случаются проблески, какие-то очень невнятные обрывочные картины. Я ни раз оговаривался, обращаясь к нему, как к графу. Но... - виконт выразил крайнюю досаду, - Обещаю, я не оставлю свои попытки воскресить наше с ним общее прошлое.

— Может быть, на самом деле надо поступить наоборот, и оставить эти попытки. Снять внутреннее напряжение, открыть путь для новых, как вы выразились, проблесков, - и Жанна примиряющее пожала руку виконта.

— Интересно, ровно то же самое предложил и господин Брант, - тихо рассмеялся виконт, и тем невольно смутил Жанну, так, заставив и её умолкнуть.

Следующие несколько минут прошли в приятных хлопотах. Прежде всего граф по-хозяйски распределил гостей за столом: дочерей посадил около себя - Жанна села по правую руку, Диана по левую. Далее виконту было указано место рядом с Дианой, а Бранту рядом с Жанной. Сойе сел рядом с Брантом. И около виконта осталось свободное место для Андре. Сам же граф занял место во главе длинного прямоугольного стола.

Граф не имел желания дожидаться появления Андре, хотел уже было начать молитву, но тут его внимание отвлёк виконт.

— Право, Ваше Сиятельство, я не могу не выразить моё восхищение этими живописными полотнами! Чудо как выразительны! Как тонко подобраны краски! Какой вкус и изысканность! Прошу, назовите мне имя великого мастера, посетившего ваши края!

— Почему вы решили, что этот великий мастер именно посетил наши края? - хитро сощурился довольный граф.

— Полноте, Ваше Сиятельство. Неужели вы думали, что я не узнаю ваш замок в обрамлении вашего великолепного сада?! - рассмеялся виконт, - Воплотить такую красоту в таких деталях возможно только с натуры!

— Ваша правда, сударь, это писали с натуры, - согласился-таки граф, но ещё колебался в решении, назвать ли имя живописца.

— Впрочем, - тем временем виконт продолжал озвучивать свои мысли, - Я уже видел нечто подобное... Буквально сегодня утром! Да, несомненно, та же рука! Может быть, чуть менее опытная, но стиль определённо тот же! Господин Сойе, признавайтесь, я прав? Изумительное полотно в главной гостиной замка Пейран принадлежит руке того же мастера, верно?

Сойе чуть сощурился, но всё же решился дать положительный ответ:

— Вы тонкий ценитель изящных искусств, сударь. Ваш острый глаз не обмануть. Да, эта картина своим рождением обязана тому же мастеру.

— Что?! В Пейране висит картина моей старшей дочери?! - воскликнул граф, эта новость совсем не обрадовала его.

— Мы храним её как величайшую драгоценность, - и Сойе почтительно поклонился.

— Не слыхано!!! - граф был открыто возмущён, и растерян в то же время, - Но я слышал, что тогда... замок Пейран был разорён! Вывернут на изнанку! Вот уж не думал, что картина могла уцелеть...

— Грезьяк искал драгоценности. На картину он не обратил никакого внимания, - Сойе стал мрачен, - Мы, жители Пейрана, тогда лишённые всяких прав, не могли защитить её...

— Но виконт сказал... - не понял граф.

— Мы восстановили её. В те времена, о которых вы изволили вспомнить, картина оказалась разорвана на три части, в паре мест испачкана, в одном проткнута шпагой. Мне рассказали, что это сделал сам Грезьяк, в момент бессильной ярости от осознания тщетности всех своих потуг обогатиться за наш счёт. Позже мы с женой пригласили мастера из Ротарда, чтобы восстановить картину. Он выполнил свою работу с блеском.

Граф был мрачен, зол, как это всегда с ним случалось при малейшем упоминании известных событий, и Жанна бросилась к нему на выручку, нежно коснулась его руки:

— К чему ворошить прошлое в такой светлый день, папа?

Граф поднял на дочь тяжёлый взгляд и в тот же миг смягчился.

— Мадемуазель Жанна, примите мои самые искренние слова восхищения вашим талантом! - как мог мягче и почтительнее произнёс виконт, - Ваши произведения достойны права украшать собой покои короля Фрагии!

— Вы очень любезны, сударь, - зардевшаяся от смущения Жанна благодарно улыбнулась виконту.

— Да, моя дочь исключительно талантлива, - граф гордо вскинулся, - Господин Сойе, сколько ещё её полотен сейчас находится в Пейране?

При этом вопросе отца Жанна напрягалась всем телом. Брант физически это чувствовал и едва-едва удержался, чтобы не положить свою руку на её, так попытаться успокоить.

— Ещё три, значительно меньшего размера, - Сойе с почтением поклонился.

— Я желаю, чтобы вы вернули их мне. Все, - жёстко потребовал граф.

— При всём уважении, Ваше Сиятельство, это не в моей власти, - реакция Сойе была незамедлительной, чёткой.

— Не в вашей власти?! Не вы ли сейчас правите Пейраном, господин Сойе?

— Я всего лишь управляю, но не обладаю Пейраном. Но если вам угодно, я могу передать моему господину эту вашу просьбу, - Сойе держался предельно тактично, не теряя чувство собственного достоинства, но ему всё-таки потребовалось сделать над собой большое усилие, чтобы не обратить взгляд на Бранта.

— Приятно слышать, господин Сойе, что вы проявили к моим работам такую заботу! - вдруг вмешалась Жанна и тут же обратилась к отцу, - Те картины принадлежат далёкому прошлому, были написаны давно исчезнувшей Жанной. К чему ворошить старое, папа?

Тот заметно дрогнул под взглядом дочери:

— Но… я бы так хотел их увидеть... - признался он вслух.

— У вас есть такая возможность в любое удобное вам время, - тут же заметил Сойе, - Пейран будет рад вашему визиту. Но если вы пока не готовы к этому, я могу привезти их сюда, показать, и даже оставить на несколько дней.

— Значит вы можете их мне вернуть! - усмехнулся граф.

— Одолжить. Под ваше слово вернут их, - всё-таки не уступил Сойе.

Что ж, граф по-доброму рассмеялся:

— Ладно. Позже это обсудим. Пора всё-таки начать наш ужин!

И в этот момент в столовую вошёл Андре. Вошёл и поклонился, это был поклон не лакея, но высокородного дворянина, столь совершенной, изысканной была линия его движений. Он не обронил ни одного слова, двигался почти бесшумно, но каким-то образом сразу был замечен всеми, и всеми был оценён исключительно в превосходной степени.

— А, вот и господин Тарн, - нараспев констатировал граф, искренне теряясь от того впечатления, которое произвёл на него Андре.

Граф всем своим видом дал понять, что новый наряд Андре вполне устраивает его. Теперь на нём был глубокого чёрного цвета камзол поверх столь же чёрного жилета, отделанного золотой нитью.

— Право, я и не подозревал, что в моём гардеробе есть платье вашего размера и... Моё ли оно? Кристин! - граф снова нашёл повод нахмуриться.

— К вашим услугам, Ваша Светлость! – и Кристин опустилась в глубоком реверансе.

— Откуда у нас такое платье? Это точно не мой размер! Но оно смутно знакомо мне...

— Конечно знакомо, Ваше Сиятельство. Оно висит в вашем гардеробе уже много лет, - ничуть не смутилась Кристин, - Очень много лет! Покрой давно устарел, но качество ткани и вышивки так высоко, что у меня рука не поднималась избавиться от него только потому, что оно более вам не подходит. Я взяла на себя смелость мечтать, что когда-нибудь у вас появятся внуки, и это платье пригодится хотя бы в качестве маскарадного костюма.

И Кристин снова почтительно поклонилась. Как и все, удивлённый виконт обратил взгляд к сидящим напротив и сразу понял, что в случившемся есть какой-то большой подтекст, откровенная бледность Жанны буквально кричала об этом. Брант опустил голову, но виконт ясно различил на его губах улыбку. «Как же всё сложно у этих людей!» - улыбнулся сам себе виконт.

Граф был смущён, но всё-таки частично успокоен данным объяснением. Просто ему очень не понравилось то, что теперь и в самом деле Андре выглядел как высокородный дворянин. Опасный, чрезвычайно опасный для Дианы человек!!! Будь сейчас его, графа, воля, он бы незамедлительно указал бы ему на дверь. Но присутствие виконта, уже данное ему обещание, не позволили этому волеизъявлению получить выход. Так что граф неохотно указал Андре на место рядом с виконтом.

Диана, заколдованная богоподобным видом любимого, наконец-то, вспомнила о приличиях и, заливаясь краской смущения, потупила взор. Ещё больше её смутил лукавый взгляд всё ещё бледной сестры.

Наконец-то, граф произнёс краткую молитву, и обед начался.

— Вы, мой друг, произвели фурор, - шепнул виконт Андре.

— И в мыслях не было ничего такого, - искренне возмутился Андре.

— Верю. И мне бы очень хотелось быть рядом в тот момент, когда вы и в самом деле соберётесь поразить окружающих, - едва ли не рассмеялся виконт.

— Ты ведь узнал это платье, верно? - едва слышно поинтересовалась Жанна у Рауля.

— Ещё бы! - так же едва слышно откликнулся тот, - Я был в нём в день нашей помолвки. Кристин...

— … очень рисковала, - эхом отозвалась Жанна.

— Оно Андре в пору во всех смыслах.

— О да! Это так!

Время летело незаметно. Граф и виконт обсудили погоду и здесь в Розаэле, и на всём пути сюда от Фонтэнжа. Так, естественным ходом разговора, их взоры обратились к столице Фрагии. Конечно же, граф де Розаэль потребовал посвятить его в последние новости королевского двора, и снова виконт охотно откликнулся, бойко поведал благодарным слушателям и о поездке Его Величества в Испайру, и об угрозе войны с Портуйей за право обладать парой весьма больших и плодородных островов в Западных колониях. Вероятность войны невелика, но у её сторонников очень весомые голоса, и ещё сохраняется возможность того, что эти голоса будут-таки услышаны королём. Коснулись и темы последних громких назначений на государственные посты, и конечно же не менее громких отставок, ведь такие события почти всегда ходят парой. Виконт с почтением утолил любопытство хозяина дома, но все понимали, что эта светская беседа всего лишь прелюдия к главному разговору, к той теме, которая особенно волнует всех присутствующих, которая стала причиной этой встречи.

— Что ж, сударь, всё это очень интересно. Я премного благодарен вам за эти новости, - веско произнёс граф и подтвердил свои слова ещё и выразительным жестом руки в сторону виконта, - А теперь, думаю, пришло время поведать нам о том, как именно были подписаны привезённые вами сюда документов.

— О, Ваше Сиятельство, это весьма деликатная тема. И я бы хотел передать право слова господину Бранту. Уверен, он сможет поведать эту историю более полно, - и виконт поклонился в сторону сидящего напротив.

— Что ж, господин лекарь, вам слово, - величественно распорядился граф.

Брант, отмалчивавшийся всё время разговора, принял это предложение довольно спокойно.

— С удовольствием, - он подтвердил своё согласие почтительным поклоном, - Господин виконт, будьте свидетелем правдивости моих слов.

«О Боже! Какую игру они затеяли!» - мысленно воскликнула Жанна, - «Ведь виконт совершенно определённо посвящён в тайну Бранта! И теперь предоставляет ему право создать своё видение правды о содеянном?!»

Виконт словно услышал этот мысленный монолог Жанны, их взгляды встретились лишь на миг. И да, Жанна лишь утвердилась в своей правоте. Но Брант уже промокнул губы салфеткой и собрался было начать свой рассказ, да не успел…

— Господин Брант, погодите. Для начала скажите, как вы сами перенесли дорогу? - вдруг опередила его Диана, - Вы покидали наши края будучи раненным, проявляя невероятное самоотречение и мужество.

В ответ Брант благодарно поклонился Диане:

— Господин Сойе выделил мне превосходную карету с, возможно, самыми мягкими во Фрагии рессорами. Так что большую часть пути я просто спал. И... - Брант кинул взгляд на Андре, мягко усмехнулся, кивнул каким-то своим мыслям, и тут же закруглился с этим ответом, - к моменту приезда к маркизу я был уже почти здоров.

Андре согласно кивнул…

* * *

А перед его внутренним взором бурным вихрем замелькали картины их того путешествия. На самом деле уже в первый день их путешествия Бранту вдруг стало очень-очень плохо. В какой-то момент его лицо покрыла смертельная бледность, взгляд затуманился. Заметивший эту страшную перемену Андре сначала запаниковал. Но ситуация требовала от него действий. Он криком заставил карету остановиться. Когда Талло распахнул дверь кареты Рауль уже потерял сознание.

— Что случилось?!! - задал вопрос Талло и в тот же миг оцепенел.

Комментарии были излишни, но Андре ещё не был готов принять это:

— Его лекарская сумка! Открой её! Ну же, друг! Действуй! У меня ведь нет рук!

Талло сделал над собой усилие и снова обрёл способность двигаться. В открытой сумке среди прочего можно было различить и какие-то склянки.

— Я в этом ничего не понимаю!!! - взмолился Талло.

— Склянки. Доставай, показывай мне, что на них написано! - жёстко распорядился Андре.

Талло тут же взбодрился и начал быстро перебирать и показывать Андре эти маленькие баночки, одну за другой. Уже на шестой Андре дал приказ остановиться:

— Эта. Аккуратно открой и поднеси к носу Рауля.

Талло подчинялся беспрекословно. Тон Андре просто не оставлял ему выбора.

— Аккуратно! Запах будет очень резкий. Если Рауль рванётся, может ненароком выбить её из твоих рук! - продолжал распоряжаться Андре.

И в самом деле. Резкий запах заставил сморщиться даже Андре и Талло. А Рауля, к носу которого поднесли флакон, этот запах просто скрутил в дугу, но главное, это тут же прояснило его сознание. Глаза страдальца распахнулись и очень скоро обрели такую желанную ясность.

— Ты меня видишь?! – Андре тут же подался ближе к другу, - Узнаешь?!

— Да... Я в порядке, - Рауль честно попытался улыбнуться.

Андре быстро окинул взглядом карету и тут же кивнул в сторону Талло:

— Сколько флаконов на коленях Гюстава?

Рауль по-доброму рассмеялся:

— Пять. Не волнуйся ты так! Я в порядке. Правда.

Он и правда теперь выглядел значительно лучше, и Андре с Талло тоже облегченно заулыбались.

— Не смей больше так пугать нас!!! - всё-таки пожурил друга Андре, - Ты просто не имеешь права оставлять нас!!! Сам знаешь!

Рауль согласно кивнул:

— Да. Простите... Как вы догадались, что сделать? - и Рауль развернулся к Талло.

— Э, нет, господин. Я здесь ни при чём. Это господин Тарн позвал на помощь и понял, что именно надо сделать.

Рауль кивнул и обернулся к Андре:

— И откуда же у тебя такие знания, друг?

— Не знаю... Видать, что-то из прошлой жизни...

— Определённо, мне очень повезло с тобой! Ладно. Вы правы. Надо знать меру. Остановимся на пару часов. Мне надо немного поспать в абсолютном покое, без этой тряски и качки. И не бойтесь. Я владею искусством самовосстановления. Для этого просто необходимы покой и тишина.

— Да, господин, будут вам и покой, и тишина, - Талло быстро сгрёб все склянки обратно в лекарскую сумку Бранта и выскользнул из кареты. Он вернулся уже через пару секунд, - Ваше Сиятельство, мы сейчас съедем с дороги в просеку. Там нас точно никто не потревожит. И вы можете спать столько, сколько требуется.

— Благодарю, Гюстав!

Рауль расположился на мягком сидении по удобнее и закрыл глаза. Андре остался тут же, на сидении напротив, решительно настроенный попытаться применить на практике эту свою плохо осознаваемую способность «делиться божественным светом». Для этого прежде всего требовалось успокоиться, и вот это оказалось самым трудным. Когда же сердце мало-мальски угомонилось, чудо соизволило-таки снизойти на них, дерзких, безрассудных. Тишина, покой, свет, тепло, радость, блаженное равновесие, лучезарная пелена благодатной красоты и силы...

Сколько времени Андре удалось удерживаться в этом состоянии, неизвестно. Наконец, он осознал, что выпал из него. Рауль мирно спал напротив. Дыхание ровное, чистое. Андре решил выйти, размять ноги.

Из сопровождавших их десяти следопытов Пейрана сейчас рядом оказался только Талло. Он тотчас подошёл к Андре.

— Как там господин?

— Спит. Хорошо спит. А где остальные?

— Стоят караулом вокруг. Они близко. Не волнуйтесь. Двинемся сразу, как дадите команду, - и Талло даже чуть поклонился Андре.

— Хорошо! Вы превосходно знаете своё дело, - одобрил Андре и вздохнул полной грудью. Да, покой, спокойствие. Всё будет хорошо!

— Господин, вы что-нибудь ещё припомнили? Я про ваше прошлое, - решился поинтересоваться Гюстав.

— Что? Припомнил? Нет. Ничего. А что?

— Просто… вы сейчас, похоже… снова его спасли!

— Ну, я не уверен, что стоит говорить о спасении, - улыбнулся Андре, - Может быть, вообще наши страхи были напрасными. Рауль знает, что делает... Он великий лекарь!

— Может и так. Но вы выбрали верную склянку. Вы знали, что и как делать! Это дорогого стоит! Вы так уверенно себя вели, так распоряжались...

— Как это «так»? - искренне не понял Гюстава Андре.

— Словно вам и прежде уже доводилось командовать людьми, давать распоряжения, приказывать, - попробовал объяснять Гюстав, — Это надо уметь. Не каждому дано. Вот я и подумал, что вы что-то вспомнили... Вам явно доводилось в прошлом руководить людьми.

Андре выразил искреннее удивление, пожал плечами:

— На самом деле нет, ничего нового я не вспомнил... Мне вообще часто кажется, что моё тело много умнее меня, - и Андре тихо рассмеялся…

Рауль проснулся где-то через час, и правда, более бодрым, крепким, и тут же дал распоряжение продолжить путь. Он сделал вывод из этого происшествия и больше не доводил себя до потери сознания. Подобных остановок на двухчасовой сон было ещё несколько.

То ли метод самоисцеления Бранта так прекрасно работал, то ли сказывалась молитвенная помощь Андре, но к моменту приезда к замку маркиза де Фризан Рауль и правда окреп достаточно, чтобы передвигаться без помощи палки и сразу приступить к лечению тяжело больного покровителя...

* * *

— Мы подоспели как раз вовремя чтобы предложить маркизу помощь в его нелегком решении ещё задержаться в мире живых, - тем временем продолжал свой рассказ Брант, — Это крепкий духом человек. Он цепко ухватился за такую возможность и победил свой недуг. Уже через неделю он смог самостоятельно покинуть свою комнату для прогулки в зимнем саду замка. А ещё через пару недель состоялась его первая за долгое время верховая прогулка. Когда человек хочет и умеет жить, лекарю остаётся лишь не мешать его исцелению.

— Стало быть, вылечить маркиза для вас не составило никакого труда, - резюмировал граф.

В ответ Брант неопределенно повёл плечами:

— Я убеждён, в деле исцеления главный труд на стороне больного.

— Позвольте с вами не согласиться, господин Брант! - вдруг вскинулся виконт, - Вы взяли меня в свидетели, я и правда был им. И на мой взгляд дела обстояли несколько иначе.

— Что вы хотите сказать, сударь? – теперь граф развернулся к виконту.

— Маркиз де Фризан покровительствует мне многие годы. Благодаря его поддержке я смог получить блестящее образование и в итоге занять свой высокий пост. Именно я был призван им для составления его завещания. И я свидетельствую о том, что к моменту приезда господина Бранта маркиз де Фризан уже приготовился к смерти. Завещание составлено, исповедь и соборование состоялись. Его жизнь вела стремительный обратный отсчёт. Рядом только близкие и ни у кого уже нет ни малейшей надежды на иной исход его болезни. И вдруг появился господин Брант. Правильнее будет сказать, ворвался подобно урагану. Вот вы, господин Брант, говорите, что маркиза подняла его сила духа, а вы лишь помогли ему. Но не вы ли пробудили эту его силу духа?! Не вы ли зажгли в его душе желание жить дальше?!

Виконт перевёл дыхание и дальше говорил, больше обращаясь к сидящей напротив Жанне, благо она жадно ловила каждое его слово:

— Господин Брант вытребовал себе право остаться с маркизом один на один. Точнее там тогда рядом оказался ещё и тогда безрукий господин Тарн. Я не знаю, о чём был разговор, что именно и как Брант сказал маркизу. Знаю только, что тот разговор переменил... точнее, воскресил дух маркиза. После того разговора он в самом деле заявил, что намерен ещё пожить. Брант взялся, как он любит выражаться, помогать маркизу в исцелении. И опять же я свидетель тому, сколь великих усилий это потребовало от лекаря. Тогда я провёл в замке маркиза ещё три дня. То были три бессонные для господина Бранта ночи. Он не отходил от, как многим тогда казалось, смертного одра маркиза. И добился своего.

Припоминая тот светлый день, виконт тихо рассмеялся:

— Когда маркиз потребовал есть и начал отпускать обычные для него шуточки на тему использованных поваром приправ... Вот тогда мы все поняли, что Брант победил. Перед нами снова был так любимый всеми нами, его близкими и семьёй, жизнелюбивый седовласый строптивец. Вы, господин Брант, тогда сотворили истинное чудо! Во истину вы лучший из ныне живущих целителей!

— Во истину так! - тихо, но чётко поддержал виконта Андре.

— Нам особенно отрадно это слышать! - мягко улыбнулась виконту и Андре Жанна, — Ведь это и в нас вселяет уверенность в то, что папа сможет снова ходить. Но скажите, господин Андре, а ваши руки. Когда вы освободились от сковывавших их бинтов?

— Уже через неделю по прибытию к маркизу, - поклонился ей Андре.

— Да, где-то так. И сразу же этот жизнелюб занялся тренировками, - снова вернулся в разговор Брант, - Этот человек использовал едва ли ни каждую свободную минуту для того, чтобы восстанавливать былую подвижность своих рук. Усердие достойное наивысшей похвалы! - Брант открыто улыбался Андре, обнажая в улыбке свои белоснежные зубы, - Впрочем, от меня ведь ожидали несколько иного рассказа. Каким образом мы всё-таки воплотили в жизнь мечту о расторжении этого злополучного контракта Розаэлей и Воламбаров, верно? Так вот, как уже было сказано ранее, идея принадлежала именно Андре. Сама идея в первый момент показалась нам с маркизом совершенно безумной. Как можно было ожидать жеста доброй воли от человека, который не только так сильно вложился в создание для вас, Ваше Сиятельство, той коварной западни, но ещё и так потрудился над сохранением её неприкосновенности? Ведь, казалось, очевидными, что никакие богатства мира не заставят отступиться ни его, ни его вассалов, Грезьяка и Воламбара. Мы в это не верили. Потому лишь пожурили горячу голову, породившую эту странную идею. И... всё. Иных идей у нас не было. Мы начали серьёзно прорабатывать вопрос вашего, Ваше Сиятельство, приезда в Фонтэнж: когда ему быть, через кого и каким образом действовать, кого призвать в союзники. А тем временем с дружеским визитом к маркизу приехал архиепископ Нордский. Он как раз вернулся из паломнической поездки по Святым землям. Спешил как мог, чтобы успеть проститься со старым другом до его кончины, а в итоге благословил его на, скажем, дополнительные долгие годы жизни. Всё складывалось для нас наилучшим образом. Ведь, как возможно вы помните, я рассчитывал и на его помощь.

Брант пригубил бокал вина и продолжил свой рассказ:

— Как я узнал позже, Андре, верный своей идеи, улучил момент и устроил архиепископу дознание на предмет того, чем или кем дорожит герцог Орландский. У каждого человека есть слабость - так рассудил Андре и вознамерился найти слабость герцога. Долго копать не пришлось. Его Преосвященство сразу же вспомнил о том, что герцог славится своей страстью к изысканным ювелирным изделиям. Его жажда обладания лучшим, прекраснейшим, может достигать невероятной силы. И так как эта слабость герцога по мнению архиепископа известна всей Фрагии, делать из неё тайну для нас с Андре он не стал. К тому моменту Андре уже знал о перстне, благо мы живём с ним под одной крышей... Ну а дальше вы и сами можете догадаться, как всё сложилось.

Брант умолк и снова пригубив бокал вина.

— Право, господин Брант, вы удивительный рассказчик! - вдруг рассмеялся виконт, - Каждый раз, когда подходит черёд поведать благодарным слушателям об очередном вашем с Андре подвиге, вы спешите уйти в тень. Во истину мне быть свидетелем!

— Так расскажите же нам вы, сударь, что было дальше! Как всё сложилось?! - Диана и не пыталась скрыть своё любопытство.

— Что ж, мадемуазель, с большим удовольствием. С вашего позволения, господин Брант.

Тот вынужденно кивнул:

— Как вам угодно, сударь.

И весьма приободренный виконт расправил плечи, вдохнул полной грудью и начала свой рассказ:

— Как только маркиз и архиепископ увидели перстень, они послали за мной, к сожалению, государственные дела не позволили мне предстать перед ними раньше, чем через несколько дней. Так или иначе, я явился, и мне было поручено составить известный вам документ, аннулирующий известный вам контракт. События развивались неспешно. Маркизу потребовалось время, чтобы всё продумать, подготовить, и, наконец, настал день, когда он решил лично ехать в Фонтэнж. Там и состоялась его первая встреча с герцогом. Как алчный ценитель драгоценностей герцог сразу понял, что ему показали настоящий шедевр. Скрыть своё удивление и восхищение он не сумел. Но узнав цену, которую с него потребовали в оплату права обладать этим перстнем, герцог рассвирепел. «Никакой перстень не может стоить так много!» - закричал он, вскочил с места и был таков.

— Отказался?! - удивилась Диана.

— Да, как он тогда заявил, отказ его был «окончательный и бесповоротный», - рассмеялся виконт, - Всё произошло точно так, как и предсказал маркиз, ведь он превосходно знает Его Светлость. Атака на такого человека требовала серьёзной подготовки.

— Подготовки к чему? - Жанна даже подалась ближе.

— К попыткам герцога добыть известный перстень в обход предъявленным за него условиям, - легко объяснил виконт.

— Это как? - искренне не поняла Диана.

Невинная чистота её взгляда даже чуть смутила виконта, но Диана, да и остальные, ожидали ответ, и рассказчик, с досадой поджав губы, ответил:

— Речь про элементарную кражу, в случае неудачи таковой, шантаж. Да. Как бы оно ни звучало, нет смысла подыскивать другие слова. Ограбление, шантаж, и даже убийство — вот излюбленные методы герцога. Так что прежде, чем вступить в эту игру, маркиз настоял на отъезде из Фрагии своего сына и внуков, а также на отъезде и моей семьи, короче, мы спрятали всех, благополучием кого мог бы нас шантажировать герцог. И были правы. Уже в следующие несколько дней после встречи маркиза с Его Светлостью были совершены налеты на все дома маркиза и его приближённых, включая меня. Прошу простить мне мой эгоизм, но я хотел бы рассказать именно об этой попытке ограбить именно меня. Она была последней в этой череде преступлений наёмников Его Светлости и... самой безумной. Предвидя некоторую опасность для меня как человека, чьей юридической поддержкой пользуется маркиз, мне были выделены в охрану четыре гвардейца из личной охраны маркиза. Но никто из нас не мог предположить, что попытка эта будет столь дерзкой. Грабители решились вломиться в мой кабинет, когда там были я и господин Андре.

— Андре? - граф де Розаэль решил, что ослышался, - Что ему было делать в вашем кабинете?

В ответ виконт лукаво улыбнулся:

— Простите, Ваше Сиятельство, я забыл сказать, что именно в тот вечер Андре принёс мне письмо от маркиза де Фризан и согласился остаться у меня на ночь. Не в нашем осадном положении было позволять себе ночные прогулки. Ну, а далее... Вы уже, очевидно, поняли, как сильно меня интригует прошлое господина Тарна. Мы задержались в моём кабинете за интересной беседой и бокалом вина. Свет одной единственной свечи, возможно, не был виден с улицы. Так или иначе, окно вдруг распахнулось и… в комнату впрыгнул головорез в маске. К слову сказать, комната была на третьем этаже! Так что ко мне забрался очень ловкий до зубов вооружённый малый. Не успели мы с господином Андре вскочить со своих мест, как рядом с налётчиком уже стоит его товарищ тоже в маске. Я на всю жизнь запомню их ошарашенные широко распахнутые глаза на прикрытых полумасками лицах! Похоже, эти двое всё-таки не ожидали такой встречи в такой поздний час. Им бы в этот момент бежать прочь. Вряд ли мы преуспели бы в деле их поимки, ведь мы были безоружны. Но они приняли иное решение, и это стало их приговором. Один из них грозно поднял длинный нож и зашипел на нас:

«Не двигаться! И ни звука!"

Виконт де Чайрон произнёс эти последние слова прямо-таки с театральным драматизмом, да только сам и не выдержал, тут же смущенно улыбнулся:

— Признаюсь, я не видел возможности им противостоять. Единственная трезвая мысль, посетившая меня в ту секунду - «надо выиграть время и позвать охрану». Мне и в голову не могло прийти, что моя охрана уже со мной, что человек, только пару недель назад избавившийся от бинтов, сможет вытворять такое!..

— Да что же это такое? Господин виконт, прошу вас! - не удержалась Жанна.

Тут виконт, довольный собой и той интригой, которую он нагнал, снова сделал несколько театральный жест:

— Извольте, мадемуазель. В то время как я судорожно соображал, где же мой колокольчик для вызова прислуги, господин Андре схватил полупустую чернильницу и запустил её точно в лоб тому из налётчиков, кто стоял дальше. Тот с воплем выронил свой нож, схватился за глаза и отшатнулся к дальней стене. Его товарищ, что стоял ближе к нам, невольно оглянулся, чтобы понять, что происходит за его спиной. И в этот же миг господин Андре ястребом перепрыгнул через разделяющий нас стол и со всего маху врезал кулаком прямо в висок бандиту. Надо ли говорить, что этот горе грабитель присоединился к своему товарищу, придавив его собой. Тогда и я почувствовал себя победителем, рванулся к дверям, распахнул их и закричал: «Охрана!!!». «Ну, всё», - подумал тогда я, - «Дело сделано. Справились!» Но не тут-то было. Оказалось, что на нижних этажах моего дома уже кипит настоящее сражение. Понятно, я не мог видеть деталей происходящего, но нарастающий шум ломающейся мебели и отборной брани, сдобренной криками боли, всё это ясно дало мне понять, что... Что я ничего не понимаю, - и виконт горько рассмеялся.

— На ваш дом открыто напали?! - изумился граф, - Дом Главного королевского юрисконсульта подвергся такому нападению?! Как такое возможно?!

— Вот и я не мог взять это в толк, Ваше Сиятельство. Как такое возможно?! Это не укладывалось в моей голове. Поэтому я решился проверить, убедиться собственными глазами, не обманывают ли меня уши. С высоты лестничного пролёта я увидел, как бандит в маске пронзил грудь одного из приставленных ко мне телохранителей маркиза. Другой велел мне не высовываться. И я последовал его приказу. Мне нужна была шпага. Надо было найти выход из этого безумного положения. Я поспешил обратно в свой кабинет. Но безумие только нарастало - оказалось уже и в моём кабинете кипит сражение. Пока я искал помощи во вне, в окно кабинета на веревках спустили ещё два бандита. Они не позволили Андре как следует связать поверженных им ранее врагов. Короче, ступив на порог своего кабинете, я увидел, что этот доблестный герой мужественно сражается сразу с тремя. Вооружённый сразу двумя шпагами, он, подобно богу войны, стойко сдерживал их попытки выдавить его в коридор. Ну я… я вспомнил-таки, где припрятал свою шпагу, достал её и встал рядом с моим защитником.

«Где же ваша охрана, сударь?» - спросил меня тогда господин Андре.

«Все они сдерживают нападение снизу», — это всё, что тогда смог ответь я. Когда за спинами нападающих на нас возник ещё один бандит, я, признаюсь, ощутил приступ паники. Моё оружие — это острое перо. Я плох во владении шпагой. И, к моему великому сожалению, пользы от меня в этой ситуации было мало.

— Сударь, вы к себе не справедливы! - горячо запротестовал Андре.

— Я знаю цену своим талантам и не страдаю ложной скромностью, - рассмеялся виконт, - Вы, господин Тарн, не станете отрицать, что всё-таки были вынуждены оттеснить меня за свою спину, дабы не мешался. И я… я вернулся в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть, как по лестнице сверху к нам бегут ещё несколько бандитов. Стало быть дверь, ведущая на крышу, рухнула-таки под их напором. Всё, что я смог сделать, это запереть дверь кабинета и вернуться за спину к господину Андре.

«Мы в западне, сударь!» - обрадовал я своего защитника. А он в ответ только улыбнулся. Представляете?! Улыбнулся!

«Значит, пора заканчивать эти игры!» - сказал мне тогда этот полубог. Признаюсь, я его не понял. Точнее понял не сразу. Потом уж, задним умом, я сообразил, что до того момента он просто щадил своих врагов, собираясь взять их живыми, чтобы было кому держать ответ за содеянное. Но теперь он резко изменил тактику. Этот Арес во плоти рванул на своих врагов с удвоенной силой и в несколько выпадов сразил всех четверых. А пятый так и остался выть в углу комнаты, связанным, с перепачканным чернилами лицом.

— Один уложил четверых?! - не поверил свои ушам граф де Розаэль

— Именно так, Ваше Сиятельство! - торжественно возвестил виконт, - Если позволительно восхищаться воинским мастерством в присутствии дам, то да, я восхищён! Чтобы одолеть врагов ему потребовалось лишь какие-то две — три секунды. Исключительное мастерство!

— Вы откровенно преувеличиваете, сударь! - не выдержал Андре, - То были всего лишь бандиты. Они надеялись взять нас числом, но были никудышными вояками. Так что я не заслуживаю и половины ваших похвал.

— А вот вы, мой друг, в отличие от меня, скромностью страдаете, - лукаво рассмеялся виконт и чтобы продолжить свой рассказ снова развернулся к ошеломлённым сёстрам Розаэль, - Итак, внутренние враги повержены. Но дверь уже сотрясается от тяжёлых ударов из коридора.

«Сколько их там?» - спросил у меня господин Тарн.

«Я заметил троих, может быть четверых», - ответил я, но сами понимаете, о какой точности можно было вести речь в таких условиях.

«Значит у нас два пути», - спокойно стал рассуждать мой спаситель, - «Либо в окно, по фасаду вниз и в город, попытаться добраться до дома маркиза. Либо встретить тех, кто сейчас по ту сторону двери и надеяться, что их там только четверо».

«По фасаду вниз с третьего этажа?!» - воскликнул я, и видимо то, как мне не понравилась эта идея, так красочно отразилось на моём лице, что господин граф тут же принял решение...

— Кого именно вы сейчас назвали графом? - граф де Розаэль поймал-таки на слове виконта.

— Что? Я? - увлечённый рассказом виконт и правда не понял суть обращённого к нему вопроса, но уже в следующую секунду рассмеялся и развернулся к Андре, - Я снова это сделал! А ведь и Его Сиятельство маркиз так оговаривался, верно? И Его Преосвященство архиепископ Нордский! Определённо, сударь, вы граф.

— Надо полагать, что спрашивать у вас моё имя сейчас... - сощурился Андре.

— Да... К сожалению да, бесполезно, - виконт виновато улыбнулся и снова развернулся к семейству Розаэль, - Не думаю, что я оговорился. Скорее это те самые желанные проблески утраченного прошлого нашего друга… Так что же, продолжать мой рассказ?

— Да-да!!! - едва ли не подскочила крайне взволнованная Диана, - Прошу вас, господин виконт!!!

Тот понимающе улыбнулся, чуть поклонился в ответ и снова обратил свой мысленный взор к не столь далёкому прошлому:

— Итак, господин Тарн принял решение:

«Остаёмся здесь!» - заявил он, - «Эти олухи наделали очень много шуму. Подмога придёт. А мы… просто будем держаться столько, сколько потребуется».

«Вы хотите открыть эту дверь?!» - робко поинтересовался я, ведь скажу честно, мне не нравился любой из доступных нам тогда вариантов.

«Помилуйте! Зачем?» - рассмеялся мой спаситель, - «Её уже и так изрядно оцарапали. Пусть уж доломают. А мы пока отдохнём и... Пошумим».

— Пошумим?! - не поняла Диана.

— Да, именно! - продолжал веселиться виконт, - Господин Андре обратил внимание на пистолеты, прикреплённые к поясам поверженных им врагов. Быстро проверил, что они заряженные. Один разрядил в окно, раскатный этом сотрясая уже и без того разбуженный район. Выстрел второго сделал аккуратную дырку в двери моего кабинете и тем самым в миг прекратил шумы с той её стороны. Ну, а третий пистолет Андре разрядил снова в окно, чтобы уж наверняка разбудить всех тех, кто ещё пытался спать.

«У нас больше нет патронов!» - шепнул я своему спасителю, и он ответил, так же шёпотом:

«Не думаю, что они понадобятся!»

Помню, я ещё подумал, откуда такой оптимизм. Но господин Андре оказался прав. Замешательство в коридоре длилось с минуту, потом раздалось ругательство, кто-то распоряжался уходить. И на улице уже послышался конский топот. Господин Андре аккуратно выглянул наружу и уже совсем расслабился. Это оказались люди маркиза де Фризан и городской жандармерии. Уже через пару минут в дверь моего кабинета вежливо постучались и раздался голос Этьена Роруа, лейтенанта гвардии маркиза. Вы бы видели его лицо, когда он обнаружил поверженных рукой господина Андре врагов! - вспоминая тот момент виконт открыто рассмеялся.

«Вам сударь, придётся дать моим людям несколько уроков!» - сказал тогда Роруа и низко поклонился нашему герою.

Андре не знал куда деваться от этих слов похвалы, почти с мольбой посмотрел на Бранта, но тот от удовольствия только откинулся на спинку своего стула и тоже рассмеялся:

— Подтверждаю, Роруа ведь потом не отстал от господина Тарна. При каждой возможности они тренировались вместе, и Роруа не переставал хвалить мастерство нашего героя, - Брант и не пытался скрыть, как ему приятно произносить эти слова, - Очень надеюсь, что когда-нибудь я смогу поблагодарить человека, который научил вас так драться, друг мой! - и Брант поклонился Андре чем окончательно смутил того.

— Это всё хорошо, но неужели организовавшим это беззаконие всё сошло с рук?! - не поддержал общее веселье граф, - Господин Главный королевский юрисконсульт, надо ли полагать, что такие происшествия в вашей жизни в порядке вещей?

Виконт в миг стал серьёзен. Перемена произошла настолько быстро и настолько разительно, что даже граф де Розаэль оробел. Перед ним вдруг возник важный государственный чиновник, и никому, даже господину земель Розаэль, не позволительно отпускать столько вольные комментарии в его адрес.

— Нападение на меня — это неслыханная дерзость, и такое никому не сходит с рук, будьте уверены. Эти мерзавцы убили всех моих охранников, коими были четверо жандармов и четверо гвардейцев маркиза! И ещё двух лакеев. Если бы не господин Андре, возможно был бы мертвым и я. Такое происшествие не могло не иметь соответствующих последствий. В ту же ночь королевская жандармерия была поднята на ноги в полном составе. Укреплённая двумя отрядами королевской гвардии она спустилась в низы Фонтэнжа и прошлась по ним карающим мечом. Многие, на кого власти точили зуб, кто мог быть только заподозрен в содействии нападавшим, были брошены в тюрьму, и даже отправлены на галеры.

— На вас напали нищие? - позволила себе усомниться Жанна.

— То были люди из армии третьей линии, - кивнул виконт, но осознав, что его не поняли, тут же решил пояснить, - У главных атаманов бедноты есть свои боевые отряды. Эти парни специально обучены драться. Да, это были они, представители клана Чёрных ящериц, одного из самых сильных кланов низов. Теперь никому из этого племени уже никогда не захочется потакать знати в организации таких вот рейдов против облечённых королевской властью.

— Потакать знати... - горестно вздохнула Жанна, — Значит, это они выполняли приказ герцога Орландского?

— Несомненно! - пламенно воскликнул виконт, но тут же сник, - Правда, доказать это оказалось… трудно. Чтобы выдвинуть против него обвинение открыто нужны были свидетели. Предъявить таковых суду у нас не получилось. Видите ли, в результате побоища в моём доме в наших руках оказалось двое живых бандитов. Один, пойманный и недобитый рукой Андре, другого нашли на первом этаже. Не было бы и такого улова, если бы ни Андре, и, если бы тот второй, просто не валялся в отключке за диваном, когда его товарищи уносили ноги. Ведь они забрали с собой и раненных и убитых, всех, кого смогли найти. Так работает эта схема, не оставлять на поле боя никого, кто бы мог указать на зачинщиков беспорядков.

— Но у вас всё-таки были двое! - напомнил граф, - Да и убитые всё-таки были, хотя бы в количестве четырёх человек в кабинете, верно? Ведь их не могли унести...

— Да, двое живых и почти два десятка мертвыми, - согласился виконт и начал считать, - Четверо убитых господином Тарном, тела шестерых всё-таки нашли во время облавы в ту же ночь. К утру, нашлись мертвыми ещё пятерых, точно принимавших участие в нападении. А также был найден атаман клана Чёрных ящериц, Хромой Глю. Зарезан неизвестным в маске. Очевидно, что заказчик хорошенько замёл следы.

— Но у вас были два живых! – снова напомнил граф.

И виконт не скрыл сокрушённый вздох:

— Они были живы, когда покидали мой дом, но до тюрьмы не добрались, были убиты в пути, зарезаны.

— О Боже! - всплеснула руками Диана.

— Такое даже в Фонтэнже?! - ужаснулась Жанна.

— Фонтэнж большой город. Там есть, где развернуться людям всех возможных качеств, - виконт примиряюще улыбнулся, — Это прекрасный величественный город с богатой историей, сердце Фрагии. Он является не только домом короля и его двора, но ещё и воплощением надежды на лучшее будущее для великого множества людей всех сословий. Очень многие прошли через крах этих самых надежд, свалились на самое дно, и теперь выживают там, плодятся. Почему, вы думаете, жандармерия позволяет существовать нескольким нищенским кланам и благоденствовать их атаманам, даже иметь небольшие боевые отряды? Они, по сути, оказываются на государственной службе, головой отвечая за порядок на вверенных им территориях. Нападение на меня нарушило паритет. Это дорого им стоило... Клан Чёрной ящерицы был разорен и разогнан. Боевые отряды остальных пяти кланов частично посажаны в тюрьму, частично сосланы на галеры, казны атаманов ополовинены... Ладно, я увлёкся деталями. Главное, свидетелей у нас не осталось и дать ход процессу возможности не было. И в таких случаях в ход идут дополнительные рычаги.

— Вы снова начинаете говорить на непонятном нам языке, - усмехнулся граф.

— Подключаются правители мира сего, - улыбнулся Брант.

При этих словах графа прошиб озноб. Ведь вся эта интрига была затеяна как раз против одного из таких правителей. Виконт согласно кивнул.

— Вам, Ваше Сиятельство, очень повезло иметь на своей стороне такого союзника, как маркиз де Фризан. Он нашёл способ донести до сознания герцога Орландского, что прекрасно знает, кто именно в ответе за все эти бесчинства, что он откровенно взбешён и отзывает сделанное ранее предложение по аннулированию вашего контракта с Воламбарами. Очень кстати подоспело известие о скором возвращении в Фонтэнж короля. А это значит, что маркизу выдаётся превосходная возможность сделать Его Величеству приятное, предложив известный перстень ему. Герцог заслал своего гонца к маркизу в тот же день, и этому посланнику, коим кстати явился граф де Пуенро, было решительно указано на дверь. Маркиз продолжал активно собираться на встречу с королём, когда к нему заявился сам герцог Орландский. Это была встреча один на один, долгая, мучительно долгая. В самом её начале маркиз ещё раз позволил герцогу увидеть перстень, только на несколько минут. О чём они говорили потом, можно только догадываться. Герцог ушёл, громко хлопнув дверью, а на следующий день его адъютант принёс письменное согласие на эту сделку. Оставалось только её оформить, что я и сделал на той же неделе. Вот, собственно, и вся история.

Поставив такую точку в своём рассказе, виконт взялся за бокал вина:

— Так позвольте поднять тост за счастливое будущее ваших дочерей, Ваше Сиятельство!

Граф благодарно кивнул, и все дружно подняли свои бокалы.

* * *

Виконт де Чайрон начал собираться в обратный путь сразу после обеда. Он сослался на необходимость срочно вернуться в Фонтэнж, конечно же объяснять ничего более он не стал. На душе сестёр Розаэль стало очень тревожно. И это чувство только усилилось, когда стало ясно, как тщательно намерен Пейран и дальше охранять виконта. Гюстав Талло возглавил отряд из десятка следопытов. Он должен был проводить виконта до самого Фонтэнжа. И попутчиком ему стал… Андре.

— Как?! Вы снова уезжаете?! - не удержала возглас отчаяния Диана.

Это случилось в момент, когда хозяева и гости Розаэля покидали столовую.

Такая несдержанность младшей дочери сильно рассердила хозяина дома.

— Это правильно. Теперь этот человек здоров и должен разобраться со своим прошлым. Здесь ему больше делать нечего! - жёстко заявил грозный господин земель Розаэль.

Диана расстроенно закусила губу, и теперь все её силы уходили только на то, чтобы сдержать готовые хлынуть слёзы.

— Андре едет с виконтом в качестве телохранителя, - голос Бранта звучал сурово, жёстко, - Как только он выполнит эту задачу, сразу вернётся сюда, так как до той поры, пока память не вернётся к нему, он состоит на службе Пейрану.

— Зачем? - граф круто развернулся к Бранту, - Почему вы держите этого человека рядом с собой, господин лекарь? Не заставляйте меня думать, что без него вы ни на что не способны.

— Я способен на многое, - ничуть не смутился Брант, - И подобно виконту способен признать, что плохо владею шпагой. А сейчас Розаэлю и Пейрану очень нужен такой защитник, как Андре.

— И снова вы нагнетаете какие-то страсти! - возмутился граф, - Разве на этой злополучной истории не поставлена жирная точка?

— Ваше Сиятельство, - Брант даже чуть наклонился, - Вы серьёзно полагаете, что после стольких лет вожделения ваших земель Воламбары примут отказ? Лично я в это не верю. К сожалению, история ещё далека от своего завершения.

Граф де Розаэль сразу сменился в лице. Сколь же не долгой оказалась свобода от тяжких страхов!

— Возможно, вы правы... - тяжко вздохнул граф, - И чего же теперь от них ожидать?

— В ближайшие дни ничего, - поспешил смягчить удар Брант, - И в любом случае ваши друзья с вами!

— Вы говорите про Пейран?

— Да, и про маркиза де Фризан, - и Брант поклонился в сторону виконта как представителя маркиза.

Что ж, граф де Розаэль тоже благодарно кивнул виконту:

— Сударь, сделайте милость, передайте Его Сиятельству маркизу де Фризан мой земной поклон за всё то, что он для меня сделал! Отныне я его вечный должник! Его и ваш!

* * *

Перед самым отъездом Андре нашёл-таки возможность приблизиться к Диане. Он уже снова был в доспехах следопытов Пейрана, полностью готовый к отъезду.

— Как же так? Ты же обещал, что теперь мы будем видеться часто! - вздохнула расстроенная Диана.

— Планы чуть изменились. Но главное в силе! Наши судьбы связаны на век! - и такая вера светилась в этих изумительных синих глазах Андре, что Диана тут же растаяла.

Она протянула к ему руку, и он галантно поцеловал её, так нежно, так трепетно…

При сложившихся обстоятельствах это прощание не могло быть тайным. Брант и Жанна предприняли попытку заслонить юную влюблённую пару, но граф не утратил бдительность. Острое отцовское чутьё заставило его тут же заняться поисками младшей дочери, и увиденное очень не понравилось ему. Он уже хотел грубо оборвать это таинство прощания, но тут вдруг раздался тихий голос виконта:

— Этот человек, несомненно, принадлежит дворянскому сословию...

Граф резко развернулся к виконту, он должен был убедиться в том, что они сейчас думают про одного и того же человека. Оказывается, да, виконт тоже смотрел на Диану и Андре.

— Но в данный момент он... - попытался возразить сердитый граф.

— Он человек выдающихся талантов, - не побоялся перебить его виконт, - Он найдёт своё прошлое. Я уверен. Найдёт и докажет вам нашу с Брантом правоту. Вот увидите, со временем этот человек убедит вас в том, что он является превосходной партией для вашей дочери.

Граф недовольно сощурился, поджал губы и... не стал отвечать виконту.

II. Глава 34. Первые шаги.

В ту ночь сёстрам Розаэль было что обсудить. Впечатления переполняли их и до самого утра не давали возможности уснуть. Догадавшаяся о том Кристин позаботилась о сохранности снизошедшего-таки на них покоя - запретила будить девушек к завтраку. Не тронули их и при получении известия о приезде Бранта и Жофрея.

Эти двое приехали за пару часов до полудня. Граф встретил их на крыльце своего замка:

— Какие люди и без охраны! - усмехнулся он, отвечая на приветственные поклон Бранта и кивок Жофрея.

— Почему же без охраны, - Брант распрямился и улыбнулся в ответ, - Наша охрана ждёт нас по ту сторону сада. Сойе в этом своём решении неумолим.

— Это твоя охрана, сынок, не моя, - отмахнулся Жофрей.

— Строптивый упрямец, - фыркнул в его адрес граф, - Скажи, почему вчера тебя не было здесь? Неужели было не интересно поприсутствовать при столь важном для всех нас событии?

— Важное событие случилось ещё в Фонтэнже, - возразил Жофрей, - Вчера здесь был высокий чин из столицы, а я не люблю такие встречи. Думал, ты это знаешь.

— Как же, как же, - усмехнулся граф, - Ты и маркизу де Фризан «тыкал»? Тебе ведь доводилось видеться с ним, не так ли?

— Я даже жил какое-то время в его доме, - согласился Жофрей, - Но... мне ясно было дано понять, что я должен был очень внимательно следить за своей речью. Один лишь прокол, и меня выдворили прочь.

— И ты легко отделался, - рассмеялся граф, - Хотел бы я увидеть, как тебя научают уму разуму сильные мира сего.

— В самом деле? Ведь знаешь, что я плохо поддаюсь такого рода обучению, - хитро сощурился Жофрей.

— Это все знают, - резюмировал Брант.

Он был настроен решительно и не желал тратить время на пустую болтовню. А потому его цепкий взгляд уже выхватил Кристин, к ней он и обратился:

— Кристин, как удачно, что ты тоже здесь. Прошу тебя, распорядись, чтобы вот эти приспособления были перенесены в комнату Его Сиятельства, прямо сейчас.

Служанка почтительно поклонилась и поспешила выполнить приказ. А граф только теперь обратил внимание на то, что Брант привёл ещё одну тяжело гружёную лошадь. Её поклажей сейчас и занялись слуги.

— Что это? – тут же поинтересовался граф.

— Твои дополнительные ноги, - усмехнулся Жофрей, - Плотник из меня никакой, так что пришлось прибегнуть к помощи лучших мастеров Пейрана. Но идея и чуткий контроль за её выполнением мои.

— Я спросил, что это такое?! - нахмурился граф.

— То, что поможет вам, Ваше Сиятельство, научиться снова ходить, - улыбнулся в ответ Брант, - Здесь проще показать, чем объяснять. Давайте пройдём в вашу комнату.

Мягкий тон лекаря, приветливая улыбка сделали своё дело, граф кивнул и, развернув свою коляску, направился в дом. В душе его поднялось сильное волнение. Сейчас?! Уже?!

Весть о том, что приехавшие Жофрей и Брант намерены поставить Его Сиятельство на ноги, в миг разлетелась по замку. Слуги побросали свои дела и стали подтягиваться к покоям господина. Вот тогда Кристин и решила, что более оставлять сестёр де Розаэль в неведении просто невозможно. Поэтому она отправила горничную разбудить их, предупредить о том, что происходит.

А происходило следующее. Два лакея под чутким контролем Бранта перенесли в комнату графа привезённые приспособления, после чего им было велено удалиться. Граф остался в комнате наедине с лекарями. Двери плотно прикрыты. В преддверии графских покоев продолжали собираться слуги. Волнение неукротимо нарастало. Особо впечатлительные уже успели в красках представить в какие бурные формы выльется ярость разочарования графа, когда станет ясно, что его надежды не оправдались. Но большинство предпочитали верить талантам Жофрея и Бранта. Но даже им это ожидание давалось нелегко.

Новость о прибытии в замок Бранта и Жофрея в одно мгновение прогнала остатки сна с заспанных лиц сестёр Розаэль. Они собрались так скоро, как это вообще было возможно, и поспешили вниз. Слуги встретили хозяек радостными возгласами.

— Кристин, ну что слышно?! - Жанна протянула к старшей горничной обе руки.

— Пока ничего, госпожа. Тихо, - Кристин ответила крепким рукопожатием, - Всё будет хорошо! Я в этом уверена!

Но Жанна только и нашла силы чтобы кивнуть, оглянулась на сестру, и та тут же крепко вцепилась в её руку.

Наконец, дверь комнаты открылась. Точнее её широко распахнул Жофрей. Жанна и Диана оказались как раз перед ним, и первыми увидели отца, стоявшего прямо, опираясь на странную деревянную конструкцию на четырёх ножках. Рядом с графом стоял Брант, напряжённый, готовый в любую минуту подхватить подопечного. Сейчас всё его внимание занимал граф. Жанна уже хотела было направиться к отцу, но её тут же остановил Жофрей:

— Погоди, дочка! Погоди минутку!

Только сейчас Жанна и Диана обратили внимание на то, что рядом с графом нет ни стула, ни кресла, вообще ничего, на что он мог бы присесть! Он стоит посреди комнаты, лицо чуть покраснело от напряжения и переживаемого волнения. Но выражение этого лица скорее радостное и... заметно удивлённое.

— Давайте же, Ваше Сиятельство, ещё пару шагов, - тихо, но внятно произнёс Брант.

Взгляд графа встретился со взглядами дочерей, он улыбнулся им, оглянулся на Бранта и кивнул.

— Вы всё знаете, у вас всё получается. Давайте же!!! - приободрил его лекарь в маске.

И граф, крепко опершись на руки, не уверенно передвинул одну ногу, потом приставил к ней другу. Сердца сестёр Розаэль запели.

— Ещё! Не ленись! - подбодрил его Жофрей.

Обливающийся потом граф кинул в него гневный взгляд, но, увидев, как по-доброму тот улыбается, как искренне переживает за успех, тут же растаял, кивнул и сделал ещё пару робких, маленьких, но таких важных шажков.

— Превосходно! - воскликнул Брант, - Браво, Ваше Сиятельство! – и Брант дважды хлопнул в ладоши.

И в тот же миг, казалось, весь замок взорвался аплодисментами. За общим ликованием мало кто смог расслышать слова Бранта, обращённые к графу:

— Для первого раза достаточно! Вы герой, Ваше Сиятельство!!

Граф поднял на лекаря хмельной от счастья и усталости взгляд. Оказывается, тот уже подкатил коляску и предлагает опуститься в неё. Сделать это оказалось очень непросто. Но зато какое же облегчение в итоге обрушилось на всё тело.

Счастливые дочери уже были рядом, что-то говорили, но граф не понимал их. В ушах стоял страшный гул от пережитого напряжения, преодолённые страхи ещё не забыты, но и одержанная победа уже есть, вот она, рядом! А значит худшее уже позади! Теперь он и правда будет ходить!!!

Жанна выпрямилась и обратила к Бранту счастливый взгляд. Он словно почувствовал это, тут же обернулся к ней. Ох уж эта маска! Как же ей хотелось бы увидеть это лицо открытым! «Рауль, любимый, солнце жизни моей! Ты сделал это! У тебя получилось!!!» - сердечко девушки буквально рвалось из груди. Рауль мягко улыбнулся ей, едва заметно кивнул, и снова развернулся к графу. Жанна была уверена, что он чуть полу прикрыл глаза, почти замер. За всеобщим возбуждением мало кто был способен обратить внимание на такую неподвижность грозного лекаря в маске. Но Жанна испытывала к этому человеку особый интерес, она знала его лучше, чем кто-либо, и она верно догадалась. Он прямо сейчас взялся применить к её отцу заговор на чистые раны, чтобы поддержать, облегчить состояние того.

А тем временем Жофрей шутками и прибаутками расчистил себе проход к креслу графа, заглянул в его лицо, дружески похлопал по колену и возвысил голос:

— А теперь, люди добрый, вашему господину нужен отдых. Так что давайте-ка все на выход!

Несколько минут и комната опустела. Около графа остались только его дочери и лекари. Жанна опустилась перед отцом на колени:

— Папа, милый, как вы?!

Граф нежно коснулся ладонью прекрасного лица дочери:

— Превосходно! Не надо плакать... Ты была права, доверившись этому человеку! Я буду ходить. Теперь я в этом уверен.

Да, теперь он в это верил. Поверила и Жанна. Она обернулась к Бранту. Он стоял рядом, тихо улыбался. Как же много она хотела бы сказать ему! В ответ он неопределенно повёл головой и кивнул. «Поговорим позже, любимая!» - казалось, услышала она его мысли.

Брант и Жофрей помогли графу перебраться в кровать, ещё какое-то время поколдовали над его ногами, дали что-то выпить и оставили отдыхать.

II. Глава 35. Снова вместе.

— Так, ну здесь всё схвачено, я больше не нужен, верно? - расправил плечи Жофрей, оказавшись на крыльце.

Солнечный сентябрьский день. Красиво, спокойно. Такая нега царила во всём мире, такое умиротворение.

Жофрей развернулся к Бранту. Оказалось и тот тоже поддался очарованию момента, не стал сопротивляться нахлынувшему на него блаженству. Всё-таки пришлось себе признаться, он очень переживал за исход сегодняшнего эксперимента. Удастся ли уговорить графа встать?! Как всё пройдёт?! Теперь, когда всё позади, первые шаги сделаны, стало ясно, что большая часть этих страхов была надумана, не уместна.

Точнее, разум это знал и раньше, а вот мятущаяся душа почему-то паниковала. Почему? Чего так боялось это несмышлёное дитя? Так странно было сейчас признаться себе в этом, в итоге встретиться с этой своей частью лицом к лицу. В этом удивлённо задумчивом состоянии Жофрей и застал товарища по ремеслу.

— Эй, сынок, ты в порядке?

— Что? - Брант даже вздрогнул, - Да. В полном.

— Уверен? Что-то ты...

— Я в полном порядке, отец. Ты прав. Дальше я смогу справиться сам, - и Брант даже похлопал учителя по плечу.

— Это конечно да... но…

Жофрей ещё с пол минуты вёл какой-то внутренний диалог, но так и не решился его озвучить, огляделся и тут же заметил притихших сестёр Розаэль. Они так же вышли на крыльцо. Такие непривычно тихие, чем-то смущённые. «Робеют в присутствии Рауля?» - предположил Жофрей, усмехнулся и обратился прямо к Жанне:

— Я вот что думаю, дочка, почему бы тебе не выделить Бранту комнату? Не стоит ему пол дня мотаться туда-сюда. Больше нет такой надобности. Сейчас ему нужно быть ближе к твоему отцу, и это будет значительно проще, если...

— Да-да, конечно! - не дослушала его Жанна и обратилась прямо к Раулю, - Оставайтесь у нас, господин Брант. Наши люди выполнят любую вашу прихоть.

— Да он не прихотлив, - рассмеялся Жофрей.

— Вы уверены, госпожа? - Брант развернулся к Жанне, и та не столько увидела, сколько почувствовала, с каким напряжением он ожидает ответ.

— Да, я прошу вас об этом, как о чести и милости, - и Жанна даже чуть поклонилась.

Брант и правда пока не рассматривал такой вариант всерьёз, а потому и растерялся, медлил с ответом, но Жофрей уже всё решил:

— Вот и славно! К вечеру тебе привезут всё самое необходимое. Оставайся. А я поеду на ночёвку в замок Пейрана. Марта Сойе давно зазывает меня на пироги.

— Пироги мы можем организовать и здесь, - рискнула вмешаться Кристин.

— Ни чуточки не сомневаюсь, милочка, - рассмеялся Жофрей, - Вынужден признать, у меня там есть дополнительный интерес.

— Это какой же? - улыбнулся Брант.

— Маленький, черноволосый, курчавый, на редкость непоседливый и такой смышлёный...

— Да о ком же ты говоришь, старик? - поддержала веселье Диана.

— А вот не скажу, - хитро сощурился Жофрей, - Его спрашивайте, пытайте. А я поехал. Бывайте!

Что ж, Брант сокрушённо махнул головой и рассмеялся:

— Передавай пламенный привет своему приятелю и его матери!

— Все непременно! - с тем Жофрей и уехал.

— Как же славно, что вы решили остаться! - Кристин была открыто рада, обращаясь к Бранту, даже присела в реверансе, - Дайте мне только минут пять, я распоряжусь подготовить для вас комнату.

— У тебя много больше времени. Мы пока проводим господина лекаря отобедать, - деловито распорядилась Диана, которую, не в пример сестре, смущение не лишало дара речи.

— Вот и славно!!! Как же славно!!! - воскликнула Кристин и побежала хлопотать.

— Однажды вы уже предлагали мне остаться здесь, - Брант стал серьёзен, - Я обещал, что сделаю это не раньше, чем перестану пугать вас, - он обращался к Жанне, смотрел только на неё.

Почувствовав это, Жанна сделала над собой усилие, подняла на него глаза и... улыбнулась.

— Я больше не боюсь вас... И в доказательство этому... Вот вам моя рука, - и Жанна протянула ему свою холодную влажную от волнения руку.

«Правда?!? В самом деле?!!» - внутренне заликовал Рауль, ему ещё было страшно поверить в эту сказку, но нет, желание признать её былью не могло не победить. Так что Брант вздохнул с огромным облегчением, очень нежно коснулся протянутой к нему руки и поклонился. Когда же выпрямился, стало видно, как свободна и светла его улыбка.

— Ваше приглашение, огромная честь для меня. Принимаю его с великим почтением и благодарностью!

Довольная Диана радостно обвела взглядом двор и только теперь обнаружила, что кроме неё свидетелем этого таинства оказалось ещё человек шесть прислуги замка. Все эти праздные зеваки откровенно прислушивались и взирали на происходящее с огромным любопытством. «Значит эти церемонии были всё-таки не лишними», - мысленно рассмеялась Диана.

И тут вдруг её внимание привлекла новая фигура, точнее всадник на вороном коне. Он двигался по главной аллее сада, не спешил и не медлил. Ехал так, как едет человек, наслаждающийся жизнью, подчинившийся её течению. Очень скоро стало ясно, что это Алэр Гардьен, славный малый лет тридцати пяти, чернявый, коренастый, главной отличительной чертой которого было исключительно позитивное отношение к жизни. Вот и сейчас, он просто излучал спокойствие и удовольствие.

Еще пара минут, и вот уже этот следопыт сошёл с коня и почтительно поклонился сёстрам Розаэль и Бранту, точнее опустился на одно колено.

— Почему ты здесь, Алэр? - Брант жестом позволил встать.

— Жофрей сказал, что вы, господин Брант, решили остаться здесь. На такой случай у нас есть ясный приказ господина Сойе, один из нас должен остаться при вас. По крайней мере до тех пор, пока не вернётся Андре.

— На такой случай… - невольно повторил Брант, сокрушённо поведя головой, — Это очень смахивает на заговор Жофрея и Сойе.

— Очень надеюсь, что вы не станете возражать, - улыбнулся Алэр, - Ведь если так, мне придётся поселиться под забором этого сада.

— К чему же такие крайности, - рассмеялась Диана.

Ей очень приглянулись слова следопыта «до тех, пока не вернётся Андре»: «Значит, есть шанс, что он станет здесь жить вместе Раулем!!!» Скрыть охватившую её радость было невозможно. Оставалось лишь заслониться другой причиной:

— Представляю эту картину, следопыты Пейрана окружают наш сад дополнительной оградой из своих походных палаток.

— Ну, это уж слишком, - улыбнулась Жанна сестре и тут же развернулась к Алэру, - Мы рады тебе. Будь и ты нашим гостем.

Кристин как раз снова появилась рядом, видать уже успела раздать ценные указания, и Жанна обратилась прямо к ней:

— Милая, пожалуйста, подбери комнату и для славного стража господина Бранта.

— О как?! Хорошо. Там рядом как раз есть комната, - очень обрадованная Кристин быстро нашла решение, - Прислуга уже готовит гостевые покои в правом крыле второго этажа - балкон, прекрасный вид из окна, камин...

— И библиотека рядом, - закончил её мысль Брант, - Превосходный выбор, Кристин.

— Я так рада вам угодить! Так рада! – счастливая Кристин благодарно поклонилась, - А пока комнаты готовятся, вы можете все вместе отобедать. Я велела накрыть стол в малой столовой.

— Уже и обед? С ума сойти, как время летит! - изумилась Диана, - Но я и правда голодна. Так что догоняйте! - махнула она рукой Жанне и Бранту и поспешила в столь желанном направлении.

Жанна развернулась к Раулю, он галантно поклонился ей и предложил опереться на свою руку. С каким же трепетом и великим удовольствием она приняла это предложение!!! Уже второй прямой контакт! И она всё ещё жива! И даже больше, много больше!!! Как же хорошо рядом с ним!!!

Кристин проводила влюблённую пару умилённым взглядом и вдруг развернулась к Алэру:

— Ну что, солнце-парень, я заполучала-таки тебя в постояльцы!

— А ты думаешь я сильно сопротивлялся?! - рассмеялся он в ответ.

* * *

Обед выдался на славу, и потрясающе вкусно, и настроение настолько праздничное, что хотелось петь и плясать. В итоге молодые люди много смеялись, шутили. Маска Бранта почти не мешала.

А сразу после обеда пришло известие о том, что граф пробудился ото сна, и Брант поспешил к нему.

— Жанна, сестрёнка, - Диана тут же подсела поближе к сестре, - Я так рада за тебя!!! Он замечательный!!!

— Да, - Жанна охотно кивнула, и тут же на её лицо набежала тень, - но...

— Никаких «но»!!! Слышишь меня?! Не начинай! Вот оно счастье! Оно уже даже не стучится, а вошло в дверь! Осталось только принять его!

И Жанна честно постаралась ободриться, но пока не очень успешно.

— Обещай мне, что постараешься! – тут потребовала Диана.

— Обещаю, - и Жанна нежно погладила руку сестры.

Легко сказать, но трудно сделать.

Брант... Нет, для неё он уже многие недели именно Рауль. Рауль вернулся. Он выполнил обещание освободить Диану. Он принял на себя эту миссию, эту непомерную ношу, что Жанна несла все эти годы. Освободил её от этого бремени. Но… до сих не верится в реальность случившегося!..

И сегодня граф сделал первые шаги! Значит и это обещание в самом скором времени воплотится в жизнь. Точно, без сомнения! У него получится! А что дальше? Он сказал, что... О Боже, он сказал, что вернулся, что его дом только рядом с ней! Как такое возможно?!

Жанна так испугалась нахлынувших на неё переживаний! Привычный ей мир уже начал распадаться, уступая место другому, новому, очертания которого пока были такими туманными, завораживающими… Это заставляло сердце биться сильнее, быстрее, но показывать окружающим порожденный такими переменами страх… Нет! Это немыслимо! Она ведь опора Розаэля, людей этого графства и своих домочадцев в частности! Так что Жанна мысленно погрозила сама себе пальцем, огромным усилием воли отодвинула этот сверхпёстрый калейдоскоп переживаний в сторонку и тут же нашла, чем заняться. Зная, что Рауль сейчас в графских покоях, она поспешила проверить отведённые ему комнаты.

Ох уж эта Кристин. И снова она подняла из небытия забвения такие детали. Это ведь его прежние покои! Именно здесь он жил в те далёкие времена до катастрофы - на полпути между библиотекой и комнатами Жанны. Вспомнилось, как он ни раз подшучивал над этим. Мол вечно оказывается между двумя своими самыми большими страстями - наука и любовь к ней, к Жанне! Похоже, он догадался ещё там, на крыльце.

Да, это Кристин! Всё заметит, всё организует, продумает. Тут же были удобные комнаты и для прислуги. Здесь Жанна и застала Алэра. Он смущённо осматривал обстановку. Увидев Жанну, тут же склонился в почтительном поклоне.

— Как тебе эти комнаты, Алэр? Всё устраивает? - улыбнулась она следопыту.

— О, госпожа, это так шикарно! Я вообще не уверен, что Кристин не погорячилась. Это ведь господские покои, верно? - возразил Алэр.

— Нет, это комнаты предназначены для человека, прислуживающего своему господину. Его покои рядом. Я понимаю, ты, Алэр, не лакей. И всё же... Надеюсь, ты найдёшь, чем заняться, будучи нашим гостем.

— Вы так добры, госпожа! - снова поклонился Алэр, - Я постараюсь не путаться у вас под ногами. Всего-то пару дней…

— А почему только пару? - удивилась Диана, которая, оказывается уже какое-то время стояла в проёме дверей и слушала их разговор, - Я думала, что забота о папе потребует гораздо большей времени.

— Наверняка так, госпожа, но я имел в виду господина Андре. Как только он вернётся, я ему уступлю место телохранителя господина Бранта.

— Папа может с этим и не согласиться, - опечалилась Диана, сама не замечая, что покраснела от смущения.

— Господин Брант очень дорожит дружбой с господином Андре. Он желает держать его подле себя, значит так оно и будет. Ведь если господин Брант что решил, то это считай уже сделано, - легко и просто объяснил Алэр.

— Ух ты какая вера в... господина Бранта! – тут же улыбнулась Диана.

— Это вера в них обоих, - ответил ей тем же Алэр, - Они большие друзья.

— Ты тоже ездил с ними в Фонтэнж? - решилась предположить Жанна.

— Да, госпожа.

— Андре принят в следопыты... А как ты и твои товарищи отнеслись к такому решению? Я слышала, что войти в ваши сплочённые ряды очень трудно. Следопыты Пейрана это, можно сказать, общество избранных. А тут вам навязывают новичка со странной предысторией.

В ответ Алэр невольно усмехнулся:

— Да уж, это вы верно сказали. Предыстория у этого господина более чем странная.

— Он один из вас, а ты то и дело продолжаешь звать его господином, - не удержалась, заметила Жанна.

— Так ведь он не нашей породы. Это ведь всем ясно! - и Алэр выразительно повёл бровью.

— Все мы люди, - хитро улыбнулась Жанна, ей нравилась шутливость затеянного разговора, благо Алэр не сопротивлялся, - Раз уж сейчас он принял решение пойти на службу к Пейрану, стоит ли продолжать звать его господином?

— Видимо, сказывается привычка и желание угодить нам, верно? – лукаво предположила Диана.

— Если честно, то да. У следопытов Пейрана прямой приказ угождать сёстрам Розаэль из-за всех сил! – и Алэр даже вытянулся в струнку, всем своим видом показывая готовность выполнить этот приказ со всем доступным ему рвением.

Глаза девушек изумлённо расширились, а уже в следующих миг все трое от души рассмеялись.

— Ох, Алэр, Алэр, всё-то тебе шутки шутить, - не преминула пожурить его Жанна.

— Так ведь это и не шутка была, - хитро сощурился смешливый следопыт, - Но, если уж вы спросили… Правду сказать, среди нас лишь единицы перешли на обращение к нему по имени. И для остальных это… непростое упрямство. Андре особенный во всех смыслах...

— Что ты хочешь этим сказать? – и Жанна даже подалась ближе.

В ответ Алэр неопределённо повёл рукой, словно прикидывая, с чего же начать.

— Да что же далеко ходить. На моей памяти он уже трижды спас господина Бранта.

— Трижды?! - изумилась и побледнела Жанна, - Мы знаем только об одном случае, накануне вашего отъезда в Фонтэнж.

— Да, то был первый раз. Потом, на пути в Фонтэнж господину Бранту вдруг стало плохо, очень плохо, и именно Андре нашёлся, что и как надо сделать. Впрочем, они с господином Брантом это в счёт не берут. Тогда надо вспомнить пару случаев в самом Фонтэнже. Один раз на нас напали буквально в квартале от дома маркиза. Господина Бранта сопровождали кроме Андре ещё Гюстав и я. Меня в первые же секунды боя пронзили шпагой в плечо, потом и Гюстава оглушили, но достать и Андре те бандиты не смогли. Господин Брант помогал ему биться как мог, но очень скоро вышло так, что просто наш господин Тарн заслонил нас троих. Это было каких-то пару минут, но таких долгих. А потом подоспела помощь, и нападавшие растворились в ночи. Да, господин Тарн славный боец, он уже многому нас научил. Все друзья господина Бранта не задумываясь принимают его за дворянина. С его образованностью и воспитанием не место ему среди нас. По крайней мере недолго, - и Алэр выразительно взмахнул рукой, словно подвёл черту.

Изумлённые девушки обменялись значительными взглядами, вот значит о каких упорных тренировках говорили их возлюбленные.

— Не могу не заметь, что в сопровождении виконта де Чайрона старшим был назначен Гюстав Талло, не Андре, - вдруг озвучила свои мысли Жанна.

— Господин Брант мудр. Он назначил старшим того, кто давно ходит в вожаках, кого мы знаем, кто знает нас. Но все прекрасно понимают, что Талло не стесняется прислушиваться к советам тех, кого уважает... Это я к тому, что как бы Андре себя ни называл, какую бы ливрею ни надевал, он всегда будет на особом положении.

Диана не скрыла, как приятно ей было услышать эти слова.

Что ж, Жанна пожала руку сестры и отправилась заниматься своими делами, благо такие очень скоро сами её нашли – сначала появился хранитель винного погреба… потом нашлась причина заглянуть в сад. Вернувшись оттуда, Жанна попыталась взяться за вышивание, но нет, мятущаяся душа не могла усидеть на месте. Ноги сами понесли её к швеям. Потом снова на кухню, после чего зачем-то заглянула контору, где прилежно трудились двое писарей, сводили хозяйственные книги. Они тут же вскинулись, бросились показывать хозяйке самое на их взгляд важное, и Жанне пришлось постараться собраться с мыслями, чтобы вникнуть в суть дела. Это заняло ещё с четверть часа.

И тут, наконец-то, девушка призналась себе, что она просто мечтает о тишине, особом покое, который в этом доме можно было найти только в одном месте. Почему было сразу не пойти туда?!

Жанна мысленно улыбнулась себе, пожурила, простила и позволила ногами принести себя на крышу. Сейчас, на исходе дня, тени расположились таким образом, что большая часть любимого укромного уголка была укрыта от солнца. Порадовавшись этому, Жанна уже представила, как огибает каминную трубу и присаживается на такой дружелюбный карниз, а лёгкий ветерок начинает перебирать пряди её волос, и на неё нисходит такой желанный покой, свобода. Лишь пара шагов…

И вдруг… Оказывается, любимое место уже занято!

От неожиданности Жанна даже отпрянула, чуть ударилась о каминную трубу и даже вскрикнула. И в тот же миг, сидевший к ней спиной Брант обернулся, вскочил. Судя по всему, он тоже не ожидал увидеть её здесь.

— Больно?! - кивнул он на её руку.

— Нет. Всё в порядке, - чуть слукавила Жанна.

— Дай гляну! – попросил он.

После секундной заминки она решилась-таки и протянула ему руку. Он нежно накрыл её своей рукой, и в тот же миг боль от удара и ссадины стала стремительно ослабевать.

— Оно того не стоит, - прошептала Жанна, — Это пустяк.

— Я виноват. Напугал тебя. Прости.

— Почему ты здесь? Я думала, ты занят папой.

— Да, но это надо дозировать. Он нуждается в отдыхе.

— Ты тоже... Я не стану мешать…

— Что ты! Нет, прошу, останься! - взмолился Брант, - Тем более, что похоже, это я вторгся в твой тайник.

— Тайник? - улыбнулась Жанна, - Да, пожалуй... здесь я прячусь...

— От кого?

— От людей, от Дианы. Знаешь, её порой слишком много. Мне уже бывает не под силу выдерживать такую бурю эмоций...

— Да, понимаю... Тишина... бывает жизненно необходима. Прости, что вторгся в святая святых, - Брант ясно вознамерился уйти, но всё медлил и медлил, ведь ему так не хотелось расставаться с ней, и в то же время он никак не решался допустить мысль, что это может быть взаимно.

— Останься. Прошу тебя, - едва слышно попросила Жанна.

О, как же сильно он желал услышать эти слова.! Боясь вспугнуть это чудо, он, казалось, даже дышать перестал.

— Останься! - повторила Жанна.

О чудо?! Ты ли это?!! И он решился, поверил. Его рука сама собой поднялась к тесьме маски и развязала хитрый узел. Ему надо было видеть любимую открыто. Ей надо было увидеть именно его, без маски. Их глаза встретились, откровенно, и...

Как же больно это оказалось!!! Слёзы хлынули из очей Жанны раскалёнными потоками лавы, обжигая, душа, испепеляя и, хочется думать, исцеляя. Всё напряжение ожидания, свершения, вся лавина страхов и ураган эмоций, всё это обратило в прах и без того истончившуюся за эти годы основу её существа. Её больше не осталось. Разбилась на мелки осколки.

Жанна в буквально схватилась руками за голову, мир закружился, расплылся, перевернулся. Так она и осела на руки ошеломлённого Рауля. И он понял… остро почувствовал её боль, невольно припомнил ту памятную ночь, когда она едва не умерла. Но теперь-то, когда они в полушаге от финала!!! Неужели она настолько сильно изранена?!!

Ощутив крепость каменной крыши под коленями, Жанна скрутилась в тугой клубок и зарыла мокрое лицо в юбки. Но слёзы продолжали самоотверженно душить, не позволяли дышать, соображать…

Рауль уже тоже был на коленях и теперь осторожно-осторожно обхватил её голову у висков. Поглощённая пожирающей, совершенно неконтролируемой истерикой, Жанна даже не заметила это. И это придало Раулю уверенности. «Значит драться точно не придётся», - мысленно пошутил он и… закрыл глаза. Он решил попробовать, постараться всё-таки исцелить мятущуюся душу любимой, а потому крепче обхватил голову Жанны и… обрушил на страдалицу всю силу своей любви. Рауль открылся для неё полностью, распахнул душу абсолютно, так как единственное, что он сейчас хотел, это избавить любимую от этой страшной боли, вложить вместо тьмы отчаяния свет лучезарного счастья… Вот так, впервые в жизни он самостоятельно пошёл по пути, издали показанному ему Андре…

Да, Рауль не стал применять заговор на чистые раны. Для этого он был слишком взволнован. Ему нечего было забирать, так как он и так физически ощущал её боль, сам испытывал её в полной мере, и слишком хорошо помнил… Но за последние месяцы он уже успел утвердиться в иной силе, безукоризненной вере в то, что сможет сделать её счастливой. Андре столько раз показал ему, что это значит, просто любить, быть в любви. А Рауль всегда был превосходным учеником, целителем от Бога. И сейчас… да, у него получилось...

Очень скоро Жанна начала затихать. Содрогания плеч и всего тела прекратились. Наконец, она заметно расслабилась. Сгребла в охапку свои юбки и вытерла ими лицо. Только после этого решилась поднять на Рауля глаза. Он уже не держал её. Просто сидел всё так же напротив.

Ясно понимая, что сейчас у неё красное опухшее от слёз лицо, Жанна тут же попробовала отвернуться. Рауль понял её, мягко улыбнулся и поспешил сменить позу таким образом, чтобы оказаться не напротив, а рядом. Нежно обнял её за плечи, предложил прислониться к его груди. Он позволил себе быть настойчивым лишь какой-то миг, но этого оказалось достаточно, чтобы сломать её упрямое сопротивление. Она решилась-таки пойти навстречу его приглашению, припала к его груди, прижалась, как это когда-то делала маленькая девочка, прячась на руках отца. Он обнял её крепко-крепко, склонился к её волосам, прижался к ним щекой. Так они и замерли.

Этим двум людям не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Одно лишь удивляло их - как так вышло, что они не слышали друг друга все эти годы?! Как допустили создание той гранитной стены, что разделила, обделила, едва не раздавила их?!

Но да ладно. Это уже в прошлом. Они снова едины! Снова вместе! Теперь точно на веки вечные!!!

* * *

Солнце склонилось к горизонту, робко постучалось в его створки и, судя по всему, получив разрешение, величественно скрылось за этой далёкой призрачной чертой. Мягкие сумерки стали неукротимо окутывать весь доступный глазу мир. И чем больше гасли краски, тем пронзительнее становились звуки, особенно стрекотание цикад и трели вдруг проснувшихся птиц.

А ОНИ всё так и сидели, крепко обнявшись, чутко прислушиваясь к сердцебиению друг друга. Только этот переодевающийся в ночное платье мир и они, два такие истосковавшиеся друг по другу светлые существа, он и она, равно наделённые силой и нежностью, Рауль и Жанна.

Странная, светящая многоголосием тишина, и вдруг, как им показалось, громоподобный шёпот:

— Госпожа, вы здесь?

Жанна вздрогнула всем телом и рывком вернулась в реальность.

— Это всего лишь Кристин, - шепнул ей на ухо Рауль.

«Да, верно», - улыбнулась в ответ Жанна и хотела было откликнуться, но оказалось, что горькие слёзы, хоть и успели высохнуть, всё же сумели забрать с собой и её голос. В итоге ответом стал кашель. Только такой встряской можно было вернуть себе способность говорить.

— Госпожа? - Кристин ещё тактично оставалась на расстоянии, но явно напряглась, может быть, даже испугалась.

— Да, Кристин, это я, - голос Жанны всё-таки прозвучал хрипло, - Ты одна?

— Да. Здесь только я. Простите, что потревожила вас...

— Тогда подойди, - перебила её Жанна.

Кристин не стала заставлять себя упрашивать. Хриплый голос госпожи посеял в её душе тревогу, потому она буквально сорвалась с места, в пару шагов обогнула каминную трубу и... тут же замерла, словно вкопанная. Хоть сумерки уже порядком и преуспели в деле обесцвечивания мира, распознать, что госпожа Жанна здесь не одна, кто именно с ней, труда не представило.

— О… Ваше Сиятельство, - и Кристин опустилась в низком реверансе.

Как иначе она должна была обратиться к Раулю, который сейчас был без маски?!

— Кристин, милая, встань и объясни, зачем ты искала меня, - тут же попросила её Жанна.

— Ваш батюшка распорядился позвать вас. Точнее уже более часа назад он призвал к себе господина Бранта. Но так как его найти не смогли, Его Сиятельство потребовал позвать вас. Я заверила его, что вы и не терялись...

— Ох, сейчас он засыплет меня вопросами, - вздохнула Жанна, резонно полагая, что скрыть следы недавно пролитых слёз ей не удастся, опыт просто не допускал иного варианта.

— Раз уж поиски начались с Бранта, так ему и надо найтись первым, - улыбнулся Рауль, доставая маску, - Кто знает, может быть, мне удастся занять его внимание... Не волнуйся!

Рауль крепко пожал руку Жанны, она ответила ему тем же, благодарно улыбнулась. Кристин, обрадованная сделанным открытием, снова присела, провожая, как она была уверена, своего будущего господина, и Брант скрылся на лестнице, ведущей прочь с крыши.

Да, у него с блеском получилось занять своей персоной внимание хозяина дома почти на пару часов. Только тогда тот вспомнил, что так и не видел вечером свою старшую дочь. В итоге в его кабинет скоро вошли сразу обе его дочери. Чуть смущённые, чуть уставшие, но, впрочем, выглядевшие как обычно. Девушкам удалось совершить, казалось бы, невозможное, и освежить лицо Жанны на столько, что тайное осталось тайным. А пелена сумрака, царившего в доме в столь поздний час, выступила благосклонной союзницей в этом их нелёгком деле.

Граф предложил сыграть в карты. Такого не бывало уже много месяцев, точно ни разу с тех пор, как ему поломали ноги. Изумлённые девушки переглянулись. Неужели жизнь и в самом деле налаживается?! И так стремительно!!!

* * *

Следующие два дарили жителям Розаэля только приятные волнения. Граф очень быстро продвигался по пути воскрешения навыков ходьбы. Когда же он брал время на отдых, Брант уединялся в библиотеке или на крыше, где неизменно находил Жанну.

Скрыть от графа такую их душевную близость не удалось. Слишком много времени они все проводили вместе в эти дни. Надо сказать, что это открытие смутило Его Сиятельство, ведь он не понимал своего отношения к этому странному лекарю, к случившейся с Жанной перемене. С одной стороны, отцовское сердце пело, видя, как преобразилась любимая дочь, как счастлива она. И он прекрасно понимал, насколько крепко к ней приклеилось клеймо женщины с запятнанной репутацией. Так что мало верится, что найдётся дворянин, готовый посвататься к Жанне, ведь тогда ему придётся рискнуть честью своей и своего рода. О, как же глупы эти дворянские предрассудки! Возможно ли найти лучшую спутницу жизни, чем Жанна?!

И вот ведь, человеком, воскресившим её, оказался урод в маске! Что за странный такой зигзаг выдала судьба?! Но если это обстоятельство не отталкивает её, то...

— Господин Брант, - решился озвучить свои мысли граф, когда он оказался наедине со своим лекарем, - Вы дворянин?

Брант от неожиданности такого вопроса растерялся и не нашёл ничего лучше, чем сказать правду:

— Да.

— Я так и думал! – открыто обрадовался граф, - Странно, что я раньше не задал вам этот вопрос. Но да, верно, вы дворянин! Это точно! Я так и думал! Ну что это за имя? Брант! Определённо вымышленное. Звучит странно для фрагийского уха, заморским знанием попахивает. Дворянин! Вот и объяснение достатка. А титул у вас какой?

— Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос, - и Брант опустил голову, если бы не маска, граф бы увидел, как тяжело сошлись брови лекаря.

— Но к чему эти тайны, сударь?! Разве ж мы не стали друзьями? - граф едва ли не распахнул объятия, такое уж благодушное расположение духа на него снизошло.

Изумлённый Брант даже отошёл от него на шаг другой чтобы лучше рассмотреть, насколько искренен сейчас Его Сиятельство. Ответ ускользал.

— Я здесь как лекарь и только. И в этом качестве у меня нет итого имени, - сдержанного произнёс Брант и поклонился.

Всё его существо запротестовало против такой откровенности с этим человеком сейчас.

— Ну да, ну да… Надо полагать, вы таким образом пытаетесь отвести от своей семьи клеймо позора? – граф продолжил порассуждать вслух, - Мало кто сочтёт это занятие достойным дворянина. Я понимаю. Но я так же готов признать право дворянина следовать своему призванию. Вот хотя бы взять виконта де Чайрон, служит Королевским юрисконсультом. Весьма почётно. Хоть и найдутся любители фыркнуть, что быть законником дворянину не дело. Просто если уж дворянин берётся за такое, он должен быть лучшим, и тогда ему простится такая дерзость. А вы, сударь, лучший в своём деле. Можете по праву гордиться этим!

— Благодарю за столь высокую оценку, Ваше Сиятельство, - поклонился в ответ Брант.

— Итак? – и граф даже подался ближе.

— Имя? - Брант поднял взгляд на крайне заинтригованного графа и рассмеялся, тихо, по-доброму, - Давайте всё-таки по порядку. Сначала вы начнёте самостоятельно ходить. А потом я назову своё имя.

— Только так? - граф был явно разочарован.

— Только так.

Но нет, граф де Розаэль не зря слыл редкостным упрямцем, и он уже собирался было подступить к этой теме с другой стороны, но тут вдруг в комнату вошла Диана, и разговор сам собой прекратился. Если для Жанны граф ещё был готов рассмотреть такой сомнительный вариант, как дворянин-лекарь (вот бы только титул его узнать), то для Дианы он намерен найти однозначно лучшую партию, а потому и не гоже давать ей хоть тень надежды на то, что его решение может быть иным.

Что же касается самой Дианы, она тактично отступила в сторону, молясь о счастье сестры и считая секунды до возвращения Андре.

И он вернулся. Уже на исходе четвёртого дня.

II. Глава 36. Возвращение.

Это было время послеобеденного чая, которое граф де Розаэль решил провести в малой столовой в обществе дочерей и Бранта. Стол был накрыт ажурной кремовой скатертью, на ней нехитрые угощения, а из открытых окон льётся такой сегодня тёплый солнечный свет. Хорошо! Тихо, спокойно…

И тут вдруг до слуха господ с улицы донеслись звуки какого-то оживления – то были радостные возгласы слуг, топот копыт. Диана, недолго думая, встала, подошла к окну и в тот же миг просияла. Не передать словами, каким счастьем осветилось её лицо, когда она развернулась к отцу и сестре. Что-либо объяснять сил не было. Только всепоглощающее счастье! А уже в следующий миг она сорвалась с места и помчалась к выходу.

— На иначе Андре приехал, - горестно усмехнулся граф.

Брант в свою очередь подошёл к окну и тоже рассмеялся:

— Да, верно. А с ним и Жофрей, Гундро, Талло и ещё человек пять следопытов.

— О как?! Чего ради вдруг такое сборище? - изумился граф.

— Жофрей привёз костыли для вас, так что будет нам новое развлечение на следующие несколько дней. А Гундро, видимо, имеет какие-то новости... - пояснил Брант и тут же поинтересовался, - Пригласите их сюда? Или...

— Давайте прокатимся, - решил граф и решительно направился к выходу. Ему надо было собственными глазами увидеть, как там ведёт себя его младшая дочь.

Жанна и Брант переглянулись и поспешили следом.

Диана возникла на крыльце замка словно ослепительная звезда. В тот же миг Андре развернулся к ней и улыбнулся. «О, Боже! Как же он улыбается! Как же прекрасен этот человек!!!» - мелькнуло в голове Дианы, а уже в следующий миг она сорвалась с места и бросилась к нему. Юноше только и оставалось что сделать пару шагов навстречу и раскрыть объятия. Ещё мгновение, и они слились в поцелуе, и мир вокруг перестал для них существовать.

— Нет, ты посмотри на них! Встречаются так, словно вечность не виделись! - усмехнулся Гундро, тыкая в бок Жофрея.

— Так ведь для них эти дни и стали вечностью, - согласно закивал седой лекарь, — Вот только старому графу это не понравится...

И в самом деле, на крыльцо уже выкатывался граф, собственной персоной, и первой его реакцией было уже то самое ожидаемое:

— Диана!!! Что ты себе позволяешь?!!

Этот гневный окрик с трудом пробился к сознанию хмельной от счастья девушки. Она чуть развела руки, заглянула в лицо любимого, и он с удивлением понял, что в её глазах нет и тени страха, беспокойства. Она абсолютно счастлива, и никто во всем белом свете не способен разрушить это её счастье, так как она готова бороться за него со всей доступной ей силой, а сила эта, похоже, безгранична, во всяком случае ей так казалось. Диана взяла любимого за руку, крепко сжала её и только после этого развернулась.

Нет, Диана не стала ничего отвечать отцу. Возражать? Оправдываться? Защищаться? Нет. Зачем? Она счастлива стоять рядом с этим человеком. К чему это скрывать?!

— Кошмар кромешный!!!! - искренне возмутился граф, - Не пристало графской дочери до такой степени забывать о приличиях!!! Мадемуазель, будьте так любезны, сейчас же подойдите ко мне!

Что ж, Диана очень неохотно отпустила руку любимого, подошла к отцу и присела перед ним в реверансе. Реверанс исполнен безупречно. В обращенном к отцу взгляде нет ни тени дерзости, и это больше всего изумило графа. При таком открытом проявлении эмоций он ожидал, что она станет воевать с ним, но нет. Его младшая дочь просто позволила себе быть счастливой. Без задней мысли. Просто радоваться моменту. И эта неожиданная распахнулось, искренность её души изумила и обезоружила грозного отца.

— Доченька, я прошу тебя, уйми свою радость. Даже будь вы женаты, не подобает господам так открыто проявлять свои чувства. Ну, а в вашем с Андре случае и подавно!

— Да, папа, я понимаю, - Диана послушано кивнула, но улыбка радости не покинула её лицо.

«Он вернулся!!!» - пела её душа гимн жизни. А над остальным можно подумать завтра.

Граф сокрушённо повёл головой. Больше он ничего не смог придумать для вразумления дочери, и потому обратил взор к виновнику этой её безудержной радости.

Андре стоял там, где его оставила Диана, на полпути между крыльцом и своими товарищами следопытами. Взгляд графа он встретил спокойно, без малейшей тени на позёрство, вызов или что там ещё дерзкого можно было бы ожидать от проходимца в такой ситуации. Он был так же счастлив и открыт, как и Диана. Но с него спрос всё-таки больше.

— Господин Тарн, - граф умышленно придал своему голову дополнительную суровость, даже счёл необходимым грозно сдвинуть брови, - Вы всё ещё «господин Тарн»?

— Пока я не нашёл своё прошлое, Ваше Сиятельство. А звать ли меня господином или как-то иначе решать вам, - и Андре почтительно поклонился графу.

И эта как будто искренняя почтительность как-то незаметно развеяла собравшуюся было над головой юноши грозу.

— Странно всё это! Очень странно... - граф тяжко вздохнул и честно постарался взбодриться, - Так что виконт? Благополучно ли вернулся домой?

— Да, Ваше Сиятельство. Стараниями Гюстава Талло и его людей путешествие прошло очень гладко. Виконт передавал вам самые искренние пожелания всего наилучшего.

— Ясно. Ясно... Но зачем вы все явились сюда? - теперь граф обратил внимание и на Жофрея с Гундро, - Я сильно ошибусь, предположив, что у вас есть какие-то новости?

— Совсем не ошибёшься, - рассмеялся Жофрей, - Но прежде, чем учинять допрос, не полагается ли пригласить гостей в дом?

— Это ты-то гость? - усмехнулся граф.

— А то, как же? Я ещё не живу здесь, - и Жофрей выразительно повёл бровью.

— И не будешь, - фыркнул граф в ответ, но всё-таки уступил и покатился внутрь, жестом дав знак, что предлагает следовать за ним.

Жанна поспешила к сестре, чтобы иметь возможность всё-таки как-то попридержать пламенные порывы той. А Брант подошёл к Андре. Они крепко пожали руки. С Гундро и Талло он обменялся краткими поклонами, кивнул и другим следопытам. Жофрей же уже успел проскользнуть вперёд вслед за графом.

Так скоро все оказались в гостиной - все это кроме Розаэлей и Жофрея ещё и Брант, Андре и Гундро, а ещё и Кристин, притаившаяся у дверей в ожидании распоряжений. Граф подъехал к камину и развернулся к гостям:

— Ну и?

— Кристин, милочка, а распорядись-ка принести нам немного вина, горло промочить, - вместо ответа улыбнулся Жофрей, обращаясь к служанке.

Он словно и не замечал напускную суровость графа де Розаэль, чувствовал себя здесь, как рыба в воде.

Кристин порядка ради глянула на графа и, получив молчаливое согласие того, поспешила выполнить просьбу гостя.

— Гундро, поведай-ка нам, зачем ты потрудился приехать сюда, - граф решил призвать к ответу человека, который в отличие от своих спутников чётко знал свои рамки и не выходил за их пределы.

И Жакоп Гундро не разочаровал графа, тут же почтительно поклонился:

— Ваше Сиятельство, я здесь по поручению Гийома Сойе с тем, чтобы просить вашего разрешения усилить охрану ваших земель и особенно вашей семьи.

— И в связи с чем? Почему вы приехали именно сегодня, а не вчера или, скажем завтра? - сощурился граф.

— Сегодня вернулись люди, провожавшие виконта, и они привезли новости, - произнеся это, Гундро открыто развернулся к Андре и жестом предложил тому поведать пока несказанное.

Андре кивнул, но ответил не сразу. Прежде он подарил долгий взгляд Бранту, складывалось впечатление, что он предпочёл бы обсудить новости прежде всего с ним. Заметив этот немой диалог, граф нахмурился пуще прежнего:

— Что, господин Тарн, вас надо уговаривать?!

Андре с досадой повёл головой и решился:

— Маркиз де Фризан точно знает, что Гастон де Воламбар ослушался приказа отбыть в Западные колонии, всё это время он прятался у друзей во Фрагии. Маркиз полагает, что его укрывал граф де Грезьяк, но это лишь предположение. А вот что точно, так это то, что, узнав о расторжении вашего с Воламбарами договора, Гастон де Воламбар явился с повинной, заплатил значительный штраф, получил в качестве наказания запрет на появление при королевском дворе в течение года и всё, свободен. Он воссоединился с отцом, и в ближайшем будущем они вернутся домой. Возможно, явятся они в эти края не одни, а в сопровождении графа де Грезьяк.

— Возможно? - голос Бранта чуть дрогнул.

— Да, это лишь предположение маркиза, - кивнул Андре, - В последнее время граф де Грезьяк ведёт довольно скрытный образ жизни, держится всё больше в тени. Но да вы и сами это знаете, господин Брант. За эту неделю в этом не так уж много и изменилось.

— Что-то явно произошло, раз маркиз заговорил об этих предположениях, - возразил Брант.

— У Его Сиятельства маркиза де Фризан была ещё одна встреча с герцогом Орландским. А потом, он мельком видел при дворе обоих Воламбаров. Это всё вызвало у Его Сиятельства желание побольше разузнать о делах упомянутых здесь господ. Вот тогда и всплыло имя де Грезьяка, лишь пару раз, вскользь, но очень уж к месту.

Брант кивнул:

— Господин маркиз мудр. Обычно его предположения мало отличаются от уверенности. Значит, час истины для нас уже не за горами.

— Чего именно вы ждёте от этих людей? - нахмурился граф, он снова обращался к Гундро.

— Воплощение в жизнь наших кошмаров, - вздохнул Гундро.

— А конкретнее!?!

— Конкретнее пока сказать не могу, Ваше Сиятельство, - командир следопытов Пейрана с сожалением развёл руки, - Мы обязательно будем держать вас в курсе происходящего. Пока же должны просто предпринять все возможные меры предосторожности.

— И какие именно это меры?

— Пейран полностью закрывает свои границы. Тот факт, что через наши земли проходит Большой тракт, сильно осложняет эту задачу. Мы вынуждены мобилизовать всё население. Для нас это не трудно, мы знали, что это время придёт, готовились. Эти меры как-то заслонят и Розаэль. Но важно понимать, что Пейран не может взять Розаэль в кольцо, прикрыть со всех сторон.

Гундро перевёл дыхание и решился:

— Ваше Сиятельство, Розаэлю надо самому заняться своей защитой, а мы, люди Пейрана, готовы вам помочь всем, что в нашей власти: поделиться опытом, советами, людьми, если потребуется, если на то будет ваша воля, конечно, - и Гундро почтительно поклонился.

— Что ж, я не стану отказываться от вашей с Сойе помощи, - граф ответил, не раздумывая, и даже веско кивнул, словно подчеркнул сказанное.

— Превосходно! – Гундро открыто обрадовался, - Тогда вы не откажете Андре Тарну в праве остаться при господине Бранте?

— Что?! - тут же возмущённо вскинулся граф, - Какая связь?!!

— Пока господин Брант остаётся в этом замке, Андре послужит защитником и вашей семьи, - ничуть не смутился Гундро.

— Как может этот... один защитить всю мою семью?!

— Вы, Ваше Сиятельство, зрите в корень, - вздохнул Гундро, - Сколько бы не было в моём распоряжении следопытов, в положении, когда мы не знаем, где точно произойдёт нападение, мы вынуждены растягивать нашу оборону. Быть везде, значит нигде... Мне не стыдно признать, что в данный момент среди следопытов Пейрана, Андре лучший боец и, что ещё важнее, ему сопутствует удача. Никто из нас не понимает каким образом этот человек угадывает, где ему правильнее находиться в данный момент. За эти месяцы этот его дар уже много раз нас выручил. Так что я оставляю вам лучшего из защитников Пейрана.

При таких словах Гундро Андре смущённо потупил взгляд, а Диана не сдержала улыбку гордости за своего возлюбленного. И это всё заметил граф.

— Нет!!! - резко заявил он.

— Ваше Сиятельство, - попробовал возразить Гундро, но был жёстко остановлен:

— Я сказал НЕТ. Пусть остаётся этот Гардьен. Славный парень. Можете оставить с ним ещё кого-нибудь. Но я не позволю Андре Тарну жить в моём доме.

— Ваше Сиятельство, - наконец, вступил в разговор и Брант, - Я присоединяюсь к просьбе Жакопа Гундро. Андре нужен здесь. Я хочу, чтобы он был рядом со мной.

— Вы ведь хорошо слышали меня! Тогда почему вы думаете, что я изменю своё решение? - изумился граф, - Я не позволю этому человеку жить в моём доме, и более это обсуждению не подлежит!!!

Граф не мог не заметить, как сменилась с лица Диана, но главное его внимание сейчас было обращено на Бранта. Тот распрямил плечи, повёл головой, и даже маска не смогла скрыть, как ему неприятно получить такой отказ. Ссориться с этим человеком граф не хотел:

— Господин Брант, вы должны меня понять!

— Думаю, я понимаю. Вы принимаете решение, исходя из того, что видите и знаете, - Брант говорил тихо, но очень внятно, веско, - А вы пока не знаете, что Андре человек чести и слова.

— Давайте не будем рассуждать о том, что такое честь в применении к человеку без прошлого! – вспылил-таки граф.

— Отнюдь, - не дрогнул Брант, - У Андре есть прошлое. За эти месяцы мы узнали его как человека с чёткими принципами, обладающего железной волей и редкой силой духа. Среди дворян найдётся не так много людей с такой же неукоснительной верностью жёсткому кодексу чести. Я настаиваю на том, что это понятие в самой полной мере применимо к этому человеку. А уважение и расположение к нему таких людей, как маркиз де Фризан, епископ Нордский и виконт де Чайрон однозначно свидетельствует в пользу того, что и в своей прежней жизни Андре был столь же благородным человеком. Так что я дерзаю повторить свою просьбу, прошу разрешить Андре остаться здесь, в Розаэле.

Граф поёжился, заметно растерялся, но такое его замешательство длилось не больше минуты.

— Я высоко ценю ваше мнение, господин Брант. Потому разрешаю этому человеку появляться здесь по вашему требованию. Но жить он должен за пределами замка. Пусть снимет комнату в деревне. Это моё последнее слово.

Сказал, как отрезал. Что ж, это можно назвать победой. Андре и Брант синхронно поклонились в знак согласия. Гундро, немного растерявшийся при такой стычке господ, только сейчас сообразил, что ему тоже стоит поклониться. И граф в очередной раз смог убедиться в том, как много от дворянского воспитания в Бранте и Андре. В сравнении с Гундро Брант и Андре исполнили едва ли не королевские поклоны, причём сделали это синхронно, с врожденным чувством достоинства. «Н-да, не зря эти двое так спелись», - мысленно усмехнулся граф и обратился к Гундро:

— У тебя есть ещё что-нибудь передать мне?

— Нет, Ваше Сиятельство. На данный момент это всё, - тут же откликнулся тот.

— Что ж, передавай господину Сойе слова моей благодарности. Господин Брант, думаю пришло время продолжить наши занятия. Не заставляйте себя ждать, - с тем граф и покатил в свою комнату.

Тем не менее Брант не поспешил следом, напротив, он дождался, пока граф достаточно удалится и подозвал к себе Гундро и Андре. Андре почтительно поклонился и заговорил быстро, тихо. Жанна хотела было тактично удалиться, но вдруг Брант протянул к ней руку и пригласил подойти.

Диана же сознательно отстранилась, уже успела отойти к кушетке, и теперь издали наблюдала за этим совещанием, на которое Жанна была призвана в советчицы. Они превосходно ладили, очень быстро о чём-то договорились. О чём? Не важно. Диане было грустно, как часто бывает при встрече с разочарованием.

Напрасно она успела поверить в то, что Андре поселится в рядом с Раулем, и ничто на свете не станет им мешать проводить время вместе. Какая наивность! Разве такое вообще возможно? Он всегда будет нужен кому-нибудь ещё кроме неё. И папа... Ох уж этот папа! Несомненно, он станет бдительно отслеживать передвижение Андре в этом доме. Оно, ясно, не смертельно, решаемо, и точно решится как-то. Но сейчас всё равно стало грустно. Он вроде, как и вернулся, но к ней ли? Вон как много надо обсудить с другими!

Не желая признавать эту свою слабость, Диана сделала вид, что ей абсолютно всё равно, что происходит вокруг, отошла к окну и обратила взгляд к небу. Какая нежная ласковая лазурь! Какие мягкие лёгкие облака! Как тихо...

— Диана, - вдруг невозможно близко раздался голос Андре.

Девушка вздрогнула всем телом и круто развернулась.

— Прости! Я не хотел тебя пугать! - Андре выглядел чуть виноватым, чуть смущённым, но гораздо больше счастливым, - Я отлучусь ненадолго, найду жильё в деревне, и сразу обратно, если ты не против...

— Она не против, - мягко заявила Жанна. Старшая сестра нежно обняла младшую за талию, - Мы очень рады вашему возвращению, Андре. С нетерпением ждём возможности услышать ваш рассказ об этом путешествии. Так что заселяйтесь и возвращайтесь.

Андре благодарно поклонился и поспешил к выходу, где его уже поджидали Гундро и Гардьен. Так втроём они и ушли.

— А где Брант и Жофрей? - Диана только теперь заметила их отсутствие.

— С папой. Жофрей пожелал оценить ход лечения, - улыбнулась Жанна.

Диана кивнула, мол ясно, а сама всё ещё смотрела на закрытые двери холла, за которыми скрылся её сказочный рыцарь.

— Он вернулся, милая! - мягко шепнула ей на ухо сестра, - Он очень любит тебя!

— Да, я знаю... Но я всё испортила, - Диана едва ли не плакала.

— Нет, милая, точно нет! - горячо возразила Жанна и вынудила сестру поднять глаза.

— Но вот ведь!... Папа...

— У нас с Раулем бывали целые месяцы, когда ему не позволялось не то, чтобы в замок заходить, даже пересекать границу Розаэля. Папа в прямом смысле слова воевал против нашей любви!

— А я не знала! - изумилась Диана.

На что Жанна печально улыбнулась:

— Да, это было... горько. Но только укрепило нашу связь. Рауль всё равно находил возможность видеться со мной, и мы свято верили в то, что эти трудности временны... Так что у тебя с Андре, считай, всё отлично. Он будет здесь почти всегда, так как этого желает Брант.

— Да... Конечно. Спасибо, сестричка! – и Диана благодарно улыбнулась.

— Вот и славно! - одобрила Жанна и предложила сестре пройтись.

II. Глава 37. Невольные страхи.

Сестры Розаэль умышленно расположились для беседы таким образом, чтобы не пропустить возвращение Андре. По их мнению, широкий балкон на втором этаже подходил для этой цели как нельзя лучше. Девушки сели на кушетку, стоящую у самых перил, тесно, плечом к плечу, и поведали друг дружке о своих переживаниях, шёпотом, ведь только так можно касаться сокровенного.

Диана призналась сестре в своих страхах. Она поймала себя на остром крайне неприятном чувстве, что для её счастья запустился стремительный обратный отсчёт. Это ужасное, холодящее душу чувство закралось в сознание девушки этой ночью, во сне. Что точно снилось, сейчас и не припомнить, но вот это чувство...

— Понимаешь, когда я снова увидела его… когда увидела, как он на меня смотрит, как сильно любит, я так обрадовалась! Это не передать словами! Захотелось закричать, вот моё счастье! Вот мой любимый! Здесь! Со мной!

— Считай, ты так и сделала, - улыбнулась Жанна.

— Что? – Диана не сразу поняла, а поняв, лишь взмахнула рукой, - А, да, почти... Но потом, когда он произнёс имя Гастона, чувство счастья стало стремительно испаряться. Снова подкатил этот мерзкий страх! – и в глазах Дианы даже заблестели слёзы.

— Наши рыцари защитят нас! - Жанна прижалась к сестре ближе и зашептала той на ухо, - Я хорошо знаю вкус страха и отчаяния! Поверь! Я знаю, как горька утрата надежды! Это самое страшное, что может случиться с человеком! Как трудно, невозможно трудно снова допустить её в своё израненное сердце! Но стоит позволить этому случиться, и жизнь снова возвращается! Её вкус, цвет, запах, сила, вера... Рауль вернул мне главное, надежду, и я больше с ней не расстанусь, ни при каких обстоятельствах. Они с Андре великая сила! Они сплотили вокруг себя столько замечательных людей! Милая, всё будет хорошо! Ты меня слышишь? Веришь?

— Слышу, - улыбнулась Диана, - А вот верю ли?.. Я очень хочу верить!

— Тогда не сопротивляйся этому желанию, это для начала, - Жанна крепко пожала руку сестры и взялась рассказать кое-что из дорогих сердцу, казалось, давно забытых воспоминаний юности, когда она вместе с Раулем мечтала о светлом счастливом будущем.

То были и правда необычайно красивые милые сердцу картины, но Диану они не трогали так, как того желала Жанна. Напротив, на глазах младшей из сестёр снова стали наворачиваться слёзы

— Милая, да что это с тобой?! - искренне расстроилась Жанна.

— Я вот слушаю тебя, как вы были счастливы, полны надежд, а потом... Как подумаю, что на вас обрушилось! Через какой ад вы прошли! К чему привели эти ваши надежды!..

— К этому нас привёл Грезьяк, - в миг ожесточилась Жанна, - И главной нашей с Раулем ошибкой стала утрата веры друг в друга. Неужели ты не понимаешь, что я хочу сказать? Верь в свою любовь к Андре! Верь ему! Это главное. А остальное не так важно.

— Не так важно?! Да вот хотя бы взять папу. Разве его ожесточенность по отношению к Андре не важна?! - Диана едва ли не подбоченилась, так сильно она вдруг распалила себя.

— Конечно важна, но не так сильно, как это тебе видится сейчас. Мы с этим мы справимся, - Жанна ласково улыбнулась сестре и стала нежно гладить её по руке.

Такая материнская нежность старшей сестры всегда действовала безотказно. Вот и теперь, напряжение Дианы стало стремительно уступать место умиротворению.

— Я всё равно боюсь, Жанна! - горько вздохнула Диана, - Не могу отделаться от страха перед миром за пределами этих стен...

— Я тоже, - и Жанна крепко сжала руку сестры, - На этот случай у нас есть вера в наших друзей. Давай же поможем им всем, что в наших силах. Поверь, никто не ждёт от нас большего.

Диана недоверчиво заглянула в глаза сестры, а уже в следующий момент они дружно рассмеялись.

— Значит нам позволено быть слабыми, - подвела итог Диана.

— Да. Ровно на столько, насколько это необходимо, чтобы сделать наших мужчин сильными, - хитро улыбнулась в ответ Жанна.

Диана уже хотела возмутиться... Ну, вот зачем сестра снова всё так усложняет?! Зачем так противоречит себе же?! Но тут вдруг Жанна встала и подошла к перилам балкона:

— Кстати, о сильных... Андре вернулся, - произнесла она, не оборачиваясь к сестре.

И Диана с изумлением заметила, что Жанна стала призывно махать рукой.

— Что ты делаешь? - зашипела Диана.

— Зову его сюда, - просто объяснила Жанна, теперь развернувшись к сестре, - Мы ведь ждём его. Разве нет?

— А что скажет папа?

— И когда это тебя волновало?

— Ну... Я не хочу всё испортить ещё больше...

— Тогда не пытайся изображать паиньку. Сегодня папа не взорвался только потому, что ты была честной с ним. Он это оценил.

— Ты думаешь? Ему ведь очень не понравилось...

— Да. И мы с ним будем тебе признательны, если впредь ты будешь посдержаннее. Но я сейчас говорила про честность. Неужели не чувствуешь разницу?

— Ну... Может быть... – и Диана смущённо пожала плечами.

Она и правда не была уверена, что понимает разницу. Разве сдерживать свои чувства — это не вариант лукавства? Разве это не способ скрыть правду?

Кто знает, может быть, Диана и решилась бы поделиться с сестрой своими соображениями, но этот ход её мыслей прервало появление Андре. Он возник в проёме балконной двери прекрасный, прямо бог Аполлон во плоти. Яркая сильная мужская молодость этого человека не могла не тронуть сердце женщины любого возраста. Что же говорить о той, которая уже и так была без памяти влюблена в него. Тем более, что он сейчас смотрел только на неё, только на неё изливал ясный синий свет своих очей, только ей улыбались эти алые губы, обнажая ровный жемчуг белоснежных зубов. И Диана растаяла в блаженной смущённой улыбке. На этот раз у неё не было сил встать к нему на встречу. А он... А он всё-таки не упустил из внимания присутствие Жанны и счёл за благо придержать свой порыв броситься в ноги возлюбленной.

— Как устроились, сударь? - Жанна благосклонно улыбалась ему.

— О, благодарю. Превосходно! - поклонился он ей.

— Хорошо. Я бы очень хотела услышать рассказ о вашем путешествии. Но уверена, что и Брант испытывает то же желание. Так что чуть повременим. С вашего позволения, я пойду узнаю, как там обстоят дела с тренировками папы, когда освободится господин Брант... Тогда и поговорим.

— Как вам будет угодно, госпожа, - и Андре снова ей поклонился.

Жанне тоже нравился этот молодой человек, очень нравился. Она ободряюще коснулась плеча сестры и удалилась.

С замиранием сердца Андре дождался пока утихнет шелест платья Жанны, и снова развернулся к Диане. Та по-прежнему сидела на кушетке, ни жива, ни мертва. И теперь её робость обрушилась и на него. Андре не решился присесть рядом. Он опустился перед ней на одно колено, так уничтожив разницу в росте, и заглянул в её влажные карие очи.

— Что-то случилось? – наконец, решился поинтересоваться он.

— Что? Нет. Ничего... – и Диана смущённо улыбнулась в ответ, - Я очень рада вашему возвращению, сударь.

— Что-то определённо случилось, - вздохнул он, - Ведь вы уже давно не обращались ко мне так официально. Мы даже успели перейти на «ты»...

— Андре! - тут же вскинулась Диана, - Милый, любимый мой Андре! Просто... Я так долго ждала... Казалось, целую вечность. Это слишком трудно!

— То было лишь без малого четыре дня... - попробовал возразить Андре, но сам же и осекся, тихо рассмеялся.

— Что смешного ты нашёл в этом? - удивилась Диана.

— Да вот... Попытался быть сдержанным, возразить тебе. Но ведь на самом деле и для меня эти дни уподобились вечности. Я считал каждый миг до встречи с тобой.

Как же приятно оказалось услышать такое. Диана смотрела на любимого и не могла насмотреться, совсем позабыв, что он стоит перед ней на одном колене. Правда и он забыл об этом. Быть рядом с ней, видеть её улыбку, вот самое главное в жизни. А стоять ли на двух ногах или на коленях, это уже не столь важно.

И вдруг за спиной Андре раздался вежливый кашель. Взгляд Дианы метнулся в том направлении и встретился с покрасневшей от смущения Кристин. Андре тоже обернулся и счёл за благо встать.

— Ради Бога, простите! - взмолилась служанка, - Но ваш батюшка, госпожа, требует, чтобы господин Андре явился в его комнату.

— А обо мне он ничего не говорил? - решилась уточнить Диана.

— Нет, госпожа.

— Тогда пойдём вместе, - решила Диана.

Так они и пошли, Кристин впереди, Диана и Андре позади. Эти двое не стали браться за руки, но всеми фибрами души чувствовали близость друг друга, и от этой близости у обоих кружилась голова. В комнату графа де Розаэль они вошли так же, вместе.

Увидев их блаженные лица, Жофрей неприлично прыснул. И это тут же вернуло Диану к реальности:

— Что тебя рассмешило, старик? - девушка даже нахмурилась.

— Да я это так... Не нарочно... - неожиданно и для себя самого вдруг смутился Жофрей.

— Старшие так часто упрекают молодых в несдержанности... - как бы между прочим заметила Диана, и демонстративно отвернулась от Жофрея.

— Вот точь-в-точь граф де Розаэль в юбке! - теперь совершенно открыто рассмеялся старый лекарь, - Твоё Сиятельство, поведай, каково это видеть своё отражение в младшей дочери?

Ох уж этот дерзкий Пейран! Диана резко развернулась к Жофрею и вдруг обнаружила, что все, включая её отца, дружно смеются. Над ней!? Да нет... Или да? Да какая разница? И она тоже расслабилась.

Диана позволила себе освободиться от гнетущего страха, расправила плечи-крылья и по-хозяйски осмотрелась. Жанна сидела у окна на кушетке. Брант на стуле около графа, Жофрей стоял у стола. Похоже, до появления влюблённой пары он хлопотал над бокалами с вином.

— Как ваши успехи, папа? - Диана обратилась прямо к сидящему в своём любимом кресле отцу.

— А и правда, - усмехнулся тот, - Жофрей, как, по-твоему, каковы мои успехи?

— Надо было привезти костыли днем раньше. Теперь уже впору думать о подходящей палке, - веско заметил старый лекарь, снова возвращая своё внимание к напитку богов.

— Думать о палке? Всё так хорошо?! - изумилась Диана, - Так скоро?!

— А ты бы по чаще интересовалась моими делами, вот тогда и знала бы, что я очень быстро учусь ходить, - граф был откровенно доволен, горд собой, и ожидал, что это чувство поддержат все присутствующие.

Но оказалось, что Андре напротив, нахмурился, и этот факт требовал прояснения:

— Андре... Да, впредь я буду называть вас так, без всяких «господинов», сначала восстановитесь в дворянском звании, а там и посмотрим... Итак, Андре, чем это вы не довольны? Полагаете, что я должен был бы бегать ещё вчера?

— Напротив, Ваше Сиятельство, я, как и все, восхищён скоростью и грандиозностью ваших побед!

— А по вашему лицу этого не скажешь. Оно прямо-таки кричит о вашем недовольстве!

— Что вы! Вовсе нет! - запротестовал Андре и честно постарался улыбнуться, но правильный момент уже был упущен.

— Не юлите! Говорите прямо, что у вас на уме! - жёстко потребовал граф.

Андре был сильно раздосадован, он даже бросил на Бранта виноватый взгляд.

— В чём дело? - искренне не понял тот, - Говори прямо.

— Меня беспокоите вы, господин Брант. Очень не хотелось бы, чтобы в своём благородном порыве поставить Его Сиятельство на ноги вы бы надорвали собственное здоровье, - и Андре чуть поклонился.

В ответ Брант недовольно повёл головой:

— Напрасные тревоги. Я в полном порядке, - в его голосе послышались металлические нотки, но этот отзвук пропал сразу, как он обратился к графу, - Такими большими и скорыми успехами вы обязаны прежде всего хлопотам Жофрея, своему железному здоровью и достойному всяких похвал усердию в тренировках.

— Несомненно так, - веско поддержал ученика Жофрей, - Без великого усердия подопечного, ясного желания восстановиться, не может быть и речи о выздоровлении, тем более таком скором. Да что далеко ходить за примерами. Сынок, - теперь Жофрей обратился ко все ещё стоящему посреди комнаты Андре, - разве ты сам не являешь собой прекрасный пример такого же усердия и успеха? Ну ка, подойди сюда.

Андре подошёл к столу, ещё плохо понимая, чего именно ожидать от Жофрея, но зато он ясно осознал, что Брант решительно настроен держать в тайне то, какой ценой он поднимает графа на ноги. А цена эта без сомнения велика. Ведь сам Брант в порыве откровения однажды посетовал, как сильно мешают выздоровлению графа его возраст и скверный характер. «Легче отдать ему свои ноги, чем восстановить его собственные!» - так он тогда вспылил...

— Здесь мы бессильны, сынок! - шепнут Жофрей на ухо Андре.

Удивлённый Андре обернулся.

— Да, я тоже боюсь, как бы он не надорвался, но ты же знаешь его? Говорит, что знает свой предел, - вздохнул Жофрей.

— Я попробую ему помочь! - так же шёпотом ответил Андре.

— Да, дружок, ты уж постарайся! - Жофрей благодарно хлопнул Андре по плечу и уже в полный голос распорядился о том, чтобы он помог разнести наполненные бокалы всем присутствующим.

Беседа приняла светский размеренный характер, и плавно уже через полчаса мирно завершилась заявлением Жофрея о том, что ему пора в обратный путь, ведь солнце вот-вот коснётся горизонта. И все дружно отправились его провожать, даже граф, на костылях.

— Думаю и вам, Андре, уже пора, - вдруг заявил граф, и тон его при этом не допускал ни малейших возражений, вот только Брант редко с этим считался, и в этот раз решился возразить:

— Ваше Сиятельство, позвольте напомнить, вы разрешили Андре бывать здесь по моему требованию. Я хочу, чтобы он задержался. Нам с ним надо кое о чём переговорить.

— Господин Брант, надеюсь вы помните, что я запретил этому человеку жить в моём доме? Не вынуждайте меня думать, что вы таким ловким способом намерены пойти наперекор моему желанию! Ведь так недалеко и до заявления, что вам нужно что-то обсудить с ним и ночью!

— Что ж, признаю, Ваше Сиятельство, вы разгадали мой хитроумный план! - вдруг рассмеялся Брант и тем в миг обезоружил графа, - У меня есть мысль оставить его в моих комнатах. Он не опаснее меня, а я здесь живу уже скоро неделю.

— Чёрт вас побери, господин Брант!!! - возмутился граф, - Вы-то лекарь! А этот...

— Никто не мешает вам считать его моим слугой, а какой хозяин даёт постой господину, но отказывает его слуге? Ведь господин в ответе за своего слугу, верно? - Брант подошёл к графу ближе и почти перешёл на шёпот, - Речь о нескольких днях! Вы так быстро обретаете способность ходить, что, возможно, уже через неделю мы с вами сможем проститься. Вы доверяете мне. А я доверяю ему даже больше.

— Неделю?!... - граф невольно нахмурился, - К чему такая спешка?!

— Я сильно сомневаюсь, что Воламбары и Грезьяк дадут нам больше времени.

Граф с досадой поджал губу и, наконец, неохотно кивнул:

— Ладно, пусть остаётся. Уверен, вы придумаете как разместиться в уже выделенных вам комнатах, — это граф произнёс уже громко, чтобы слышали все окружающие. После этого он махнул рукой Жофрею и поковылял в свои покои.

Брант же поспешил к Жофрею, возле которого сейчас собрались провожающие его и Талло.

— Я правильно поняла? Папа разрешил Андре остаться в замке?! - изумилась Диана.

— Да, мадемуазель, правильно, - чуть поклонился ей улыбающийся Брант.

Ошеломлённые обрушившимся на них счастьем Диана и Андре переглянулись. Они и не пытались скрыть свою радость.

— Вы продолжаете творить чудеса, господин Брант, - улыбнулась Жанна.

Тот не стал отвечать на это замечание, лишь поклонился и ей.

— А вот я не удивлён, - Жофрей хлопнул Бранта по плечу, - Этот человек, в конце концов, всегда добивается своего. Сказал, сделал.

И тут вдруг весьма довольный Алэр Гардьен протянул руку ко всё ещё пребывающему в какой-то болезненной растерянности Гюставу Талло:

— Ты проиграл. Гони монету!

— На что вы спорили? – тут же поинтересовался Брант.

Следопыты стушевались. Талло тяжело вздохнул и взялся ответить:

— Мне не верилось, что Его Сиятельство уступит и позволит Андре поселиться здесь. Я проиграл.

— Честно говоря, мне тоже не верилось, - вдруг признался Брант, - Но вода камень точит... Гюстав, Алэр тоже остаётся здесь, в замке. И раз уж у нас уже есть комната в деревне, оставь и там пару следопытов. Пусть переночуют, осмотрятся, а утром явятся ко мне с докладом.

— Да, господин, - и Талло почтительно поклонился.

Он был очень хмур, даже мрачен, против обыкновения не смотрел на Диану, но мало кто обратил на это внимание, если только Алэр… Но да он решил оставить свои соображения при себе.

Уже через несколько минут Жофрей, Талло и с ними шесть следопытов покинули замок Розаэль. Диана, ни жива ни мертва от радости, что её рыцарь остался в замке, затаилась. А вот Жанна чувствовала себя полноправной хозяйкой и считала своей приятной обязанностью быть рядом с гостями.

— Как думаете расположиться? - поинтересовалась она у Бранта и Андре, - Я могу распорядиться поставить ещё одну кровать в комнате Алэра, или...

— Это излишние хлопоты, - улыбнулся ей Брант, - В моих покоях стоит прекрасная кушетка. Андре сможет спать на ней.

— Что ж, как вам угодно. Алэр, не мог бы ты показать Андре комнаты господина Бранта. Осмотритесь, решите, что вам требуется для удобства. Кристин выполнит любое ваше пожелание. А вас, господин Брант, я хотела бы задержать на несколько минут.

Андре и Алэр поклонились и направились к замку. Диана тут же присоединилась к ним. Жанна проводила их благосклонным взглядом и обернулась к Бранту:

— Пройдёмся по саду?

Он мягко улыбнулся ей и предложил опереться на свою руку…

Наблюдавший из окна граф конечно же не мог видеть эту улыбку Бранта, но он видел, как Жанна смотрела на лекаря.

— Ваше Сиятельство что-нибудь желает? - рискнула поинтересоваться Кристин.

— Что? - граф только теперь заметил её присутствие, - Да, пусть принесут хлеба и молока в мою комнату... Хотя постой, Кристин. Признавайся, что тебе известно о Бранте?

— Простите, Ваше Сиятельство, я не уверена, что понимаю ваш вопрос... Это ведь вы ведёте с ним долгие беседы. Я же лишь исполняю ваши приказы.

— О как? Теперь ты будешь изображать смирённую овцу? - возмутился граф, - На тебе весь дом! Это ты привела сюда Пейран, осмелилась принять их помощь без моего ведома, и хранить это в тайне! Ты едва не ли главный рулевой в этом доме, после Жанны, конечно. И я не поверю, что ты лишь... Как ты там выразилась? «Лишь исполняешь приказы»? Нет, милочка, ты знаешь больше, много больше. И я, может быть, впервые прошу тебя поделиться со мной этим знанием.

Это и правда было впервые, чтобы граф обратился к Кристин с такой просьбой. Именно просьбой, а не приказом, что тоже не было для него характерным. И Кристин искренне растерялась:

— Ваше Сиятельство, право, я не знаю, что сказать... Может быть, вы иначе сформулируете вопрос? Что именно вас интересует?

Граф снова глянул в окно, у которого стояло его кресло. Оказывается, Жанна и Брант уже скрылись из виду.

— Я знаю, что Брант дворянин, - произнёс он, снова оборачиваясь к Кристин.

— Что?! Откуда вы это знаете?! - вырвалось у Кристин.

— Он сказал. Я спросил, он ответил, - теперь граф пристально следил за лицом служанки, - Вижу, ты это знала. Хорошо. А имя его знаешь? Знаешь, какой титул он носит?

Кристин почувствовала, что земля начинает уходить у неё из-под ног.

— Что молчишь? Я задал вопрос! - граф был бы не граф, если бы в этот момент не надавил.

— Знаю, - едва слышно отозвалась Кристин.

О, как бы много она сейчас отдала, лишь бы оказаться за три девять земель.

— Назови его мне! – наконец, прозвучал и приказ.

— Господин... Ваше Сиятельство... – Кристин уже была близка к отчаянию.

— Что? Я должен под пытками выбивать твоё признание?! Кому ты вообще служишь?! - всё-таки взорвался граф.

Кристин стало трудно дышать. Уж она-то знала, что граф не терпит отказа. А это значит, откажись она сейчас ответить, её мир рухнет. Вся её жизнь прошла в Розаэле, но это вряд ли сможет продолжиться, если граф рассердится. Изгнание?! Несомненно!!! Куда же ей тогда податься?! Просить защиты у Пейрана? Ох, как же всё это неприятно… да что там, страшно развернулось! Воображение перепуганной служанки уже начало живо рисовать картину упреков в предательстве и даже позорного выдворения из Розаэля. Кристин почувствовала, что близка к панике, и непроизвольно схватилась за голову.

— Кристин?

Голос графа пробился к сознанию бедной женщины словно из далека.

— Чего ты так испугалась? - изумился граф.

— Последствий моего отказа, - выдохнула Кристин, и по её щеке соскользнула горькая слеза.

— Ты отказываешься назвать его настоящее имя, - нахмурился граф.

— Я дала слово хранить эту тайну до тех пор, пока он сам не решит открыться... Но, Ваше Сиятельство, эта тайна никак не ущемляет ваши интересы! Это замечательный благородный человек, который самоотверженно борется за ваше здоровье и за счастье вашей семьи!

— Да кто даёт тебе право решать это? – вспыхнул граф, - Ты живёшь в моём доме, служишь мне, а я перед законом отвечаю за тебя. Ты понимаешь, что дерзаешь думать вместо меня? Это переходит все мыслимые границы!

— Да, Ваше Сиятельство, я служу вам и вашему дому! Служу верой и правдой! А на сохранность этой тайны меня благословила госпожа Жанна! - Кристин уже и не пыталась скрыть струящиеся по щекам слёзы.

— Что?! Жанна знает, кто он?! - граф был ошеломлён.

— Да... – и Кристин потупила взор, вытерла лицо передником.

— Знает и молчит. Все, абсолютно все вокруг играют со мной в прятки!..

— Ваше Сиятельство, господин Брант приехал в эти края, чтобы поднять вас на ноги и только. Он не собирался здесь оставаться... Всё пошло не так, как он ожидал. Я многого не знаю, но главное, в чём уверена, у него есть причины скрывать своё прошлое. Тем самым он оберегает вас и вашу семью от каких-то больших неприятностей.

— Моя дочь знает его имя и скрывает его от меня, - упрямо повторил граф.

— Она проникла за покров этой тайны случайно, без разрешения. Это случилось скоро после его ранения, когда она навестила его в доме Жофрея. Я сопровождала её, и так стала невольной свидетельницей... Госпожа испытывает большое уважение к этому человеку, доверяет ему. Считает его достойным такого доверия. Неужели это не гарантия того, что...

— Гарантия чего именно?! - вскинулся граф, - Моя дочь не может ошибаться?

— Ошибаться могут все. Но господин Брант держит слово. Обещал решить проблему контракта с Воламбарами, и решил её. Обещал поднять вас на ноги, и поднимает, - выдала Кристин, и сама же испугалась своей смелости. Но да сказанного не воротишь. Она перевела дыхание и дальше говорила уже тише, смиреннее, - Я люблю госпожу Жанну всем сердцем, отчаянно желаю ей счастья. И именно господин Брант делает её счастливой, это точно! Он уже избавил её от боли за вас и от страха за сестру...

— Он любит её? - вдруг граф задал предельно прямой вопрос.

— Уверена, что да! Очень!!!

— А достоин ли он права просить её руки? Ты ведь знаешь правила... – и от волнения граф даже подался ближе.

— Достоин, несомненно! – тут же заявила Кристин, - Даже больше того, я слышала, он решительно настроен это сделать… сразу, как сможет вернуться к своему настоящему имени. Он полагает, что Брант должен уйти в небытие. Что смешивать их… не стоит… Только не просите меня объяснять это.

Граф подарил служанке долгий испытующий взгляд и, наконец, озвучил так тревожащую его мысль:

— Почему мне кажется, что, возвращая мне ноги, он забирает у меня дочерей?

— Что?! О нет, Ваше Сиятельство! К чему такие мысли?! Судьба привела к вашему дому двух мужчин, способных составить счастье вашим любимым дочерям, не это ли мечта каждого любящего отца? Счастливые дочери подарят вам внуков! Приумножат ваш славный род! Они не разрушают, а созидают ваше будущее!!! Я абсолютно в этом уверена!!!

— Уверена... - граф ещё плохо понимал, как ему отнестись к этой новой порции тайн. Он тяжело вздохнул, с трудом поднялся, опираясь на костыли, и направился в свою комнату. Уже на пороге он вдруг остановился, - Я жду молоко и хлеб в моей комнате.

Сказал, не оборачиваясь. С тем и удалился.

* * *

Жанна и Рауль уже сделали по аллеям сада два круга, а разговор так и не начался. Они шли молча, наслаждаясь каждым мгновением угасающего дня, рука под руку. Тихо, спокойно. Только два сердца, бьющиеся в унисон.

Да, этот длинный день заканчивался. Всю вторую половину для солнце играло в прятки, то скрываясь за облака, но снова показываясь из-за них и одаривая людей своим теплом…

— Оно напоминает мне тебя, - вдруг тихо произнесла девушка.

— Ты о чём? – и правда не понял Рауль.

— Ты как это солнце.

— Солнце? Я?! - и Рауль тихо рассмеялся, — Это уж слишком!

— Ты отдаёшь себя страждущим без остатка...

— Почему ты решила, что солнце отдаёт себя без остатка? Оно светило до нас, продолжит это делать и после нас. Это его природа. Здесь есть дар, но нет жертвы, - мягко возразил Рауль.

Жанна улыбнулась:

— Значит и в твоём лечении папы нет жертвы?

— Нет, конечно, - с полной уверенностью заявил Рауль.

— А вот Андре сегодня дал мне понять иное. Да я и сама знаю, что такое заговор на чистые раны. Ты берёшь его боль на себя… Боюсь, слишком много берёшь!

— Это не так. Я знаю свой предел, - уже более настойчиво произнёс Рауль и, желая придать своим словам больше веса, заглянул Жанне в глаза, но та ответила ему печальной улыбкой:

— А я знаю, как погибла жена Жофрея…

— Граф мне не сын. Это сильно разные истории! – тут же возмутился Рауль.

— Я и не ожидала, что ты признаешься. Только хочу, чтобы ты знал, я против того, чтобы поднимать папу ценой твоего здоровья! Категорически против!

— Я просто помогаю ему, поддерживаю. Никакой жертвы.

— Обещай мне!

— Конечно! Обещаю!

— Хорошо... - Жанна выдохнула и крепче обхватила руку Рауля, и тот понял, что это ещё не всё, о чём она хотела его просить, но, почему-то не решалась.

И в этот миг солнце, в очередной раз выглянув из-за облаков, вдруг подпалило облачную пелену алым пламенем. Это произошло так неожиданно, так ярко, что у Жанны перехватило дух, она даже остановилась, замерла, словно зачарованная. Этот небесный пожар и Рауля заставил забыться, разорвал его связь с реальностью, но ненадолго, ведь главная радость его жизни стояла рядом. Если уж восторгаться чудом, то вместе! Рауль улыбнулся, развернулся к любимой, и в тот же миг его сердце дрогнуло, так его потрясли слёзы в её испуганных глазах.

— Жанна, милая!!! Это всего лишь облака! Лишь игра света и тени!!! - и Рауль заставил Жанну посмотреть себе в глаза, отвернуться от пламенной картины.

Девушка тут же честно постаралась взбодриться, но скрыть горестный вздох всё же не смогла:

— Я бы так хотела увидеть твоё лицо без маски…

— Скоро, очень скоро я сниму её навсегда. Уже недолго осталось ждать.

— И как ты собираешься это сделать?

— Видно будет...

Рауль взял любимую за руку, и они снова пошли по аллее вдоль ухоженных клумб и яблонь.

— Ты ещё не решил... – поняла Жанна, - Папа так упрям...

— У меня получается с ним ладить. Ты ведь и сама это видишь.

— Да… но я даже не представляю, чего это тебе стоит.

— И снова ты драматизируешь. Мы с ним и правда ладим.

— На столько, чтобы он принял правду?

— Как знать... Думается, здесь, как и в лечении, нужна постепенность. Например, он уже принял помощь Сойе. А ведь ещё недавно это представлялось совершенно невозможным.

— Ты этого добился, разделив Сойе и графа де Пейран!

— Сойе никогда не отрекался от своего господина, и твоему отцу придётся это припомнить.

— И всё же... Речь о тебе! – воскликнула Жанна и пытливо заглянула в глаза любимого.

Ох, как же ей мешала эта маска!

— Твой отец человек резкий, импульсивный, но не глупый. Он уже заметил, как изменились отношения лекаря и его старшей дочери. Думаю, поэтому он недавно пригвоздил меня вопросом, дворянин ли я.

— И что ты ответил?!

— Правду. Да, дворянин.

— В самом деле?! Но тогда следующим должен был быть вопрос о имени!

— Да, верно. Он и был, - Рауль тихо рассмеялся в ответ.

— И ты не стал отвечать. Как ты сумел? Ведь он ненавидит отказы, - Жанна просто не могла поверить своим ушам.

— Я сослался на наш с ним уговор, ведь с самого начала было ясно, что Брант это псевдоним. Он допустил к своему лечению человека без имени и прошлого. Теперь поздно идти на попятные.

— Да, в самом деле... До сих пор в голове не укладывается, как это оказалось возможным. Ты волшебник. И тем не менее...

— Да, ты права. Резкий отказ в такой ситуации вряд ли допустим, поэтому мне удалось заслониться обещанием рассказать ему о себе в тот момент, когда мы решим, что наш договор подошёл к исполнению.

— То есть, когда он станет ходить самостоятельно?

— Да.

— Но… твоими стараниями это произойдёт уже очень скоро!

— Хочется думать да.

— И ты полагаешь, он уже созрел к тому, чтобы принять тебя настоящего?!

— Боюсь, что нет...

— Как же тогда быть?!

— Пока не знаю...

— Но ты так спокоен... Ты готов к отказу?..

— Нет, отказа я не приму. Мы с тобой повенчаны звёздами. Тебе давно пора войти в мой дом его хозяйкой, госпожой.

— Рауль...

— И это случится сразу, как только я удостоверюсь, в надежности этого дома. Главное, чтобы ты была согласна... - Рауль остановился и чуть наклонился к любимой, - Ты ведь согласна?

Но Жанна смущённо потупила взор: «Безумец! Неужели он и правда допускает мысль, что я могла бы отказать?!»

— Жанна, милая, любимая, что же ты молчишь? – Рауль открыто забеспокоился.

— Если ты и правда хочешь, чтобы я была рядом...

— Я правда очень хочу этого! Только ты!!! Ты моя истинная половинка!!!

— Тогда, конечно же, да!

И Жанна с изумлением заметила, как Рауль вздохнул с огромным облегчением.

— Ты удивительный! - улыбнулась она ему.

— Признаться, рядом с тобой я становлюсь робким мальчишкой... – и Рауль неловко рассмеялся.

— Это ты-то робкий? – тоже рассмеялась Жанна, - Кстати, о надёжности дома. Ты задолжал мне выполнение одного обещания.

— В самом деле? – Рауль, и правда, не понял намёк, - Конфуз, моё кредо держать данное слово. Сжалься...

— Ясно. Значит напрасно я ждала, пока ты сам затронешь эту тему...

— Какую тему?!

— Госпожа Грамон.

Вот в этот момент Рауль, наконец-то, вспомнил, как тогда, вечером у хижины Жофрея, представившись друзьям без маски, дал ей обещание рассказать всё сам.

— Я ведь знаю, у тебя нет сестёр, - тем временем сощурилась Жанна.

— Теперь есть...

— Ты полный сирота. Даже дальние ветви твоего рода обрублены, - в словах Жанны ясно слышалась горечь.

— А как правильно назвать… жену брата?

— Брата?! Погоди! У тебя только один брат! Ты хочешь сказать, что это...??!?

— Жена Филиппа, да, верно, - вздохнул Рауль.

— Я… я не понимаю, - Жанна даже отшатнулась от него, сильно нахмурилась, начала отрицательно качать головой.

— Я оттягивал момент этих откровений, потому что... Ох, милая! Может быть, всё-таки повременим? Чем меньше ты будешь знать, тем безопаснее это будет для вас обеих.

— Это… слишком… сложно, - Жанна чувствовала, что начинает сердиться, очень сильно сердиться.

— Милая...

— Тогда именно Филипп тебя подставил! Втоптал твоё доброе имя в грязь! Ты хочешь ещё раз взглянуть на те письма?! Я могу это устроить!

— Жанна, тише, умоляю!

И Жанна умолкла, остановилась, но она была зла, тем сама себя страшно удивляя. Уже трудно припомнить, когда бы она так сильно на кого-либо злилась. Как так вышло?! Сердиться на любовь всей её жизни?!!

— Жанна... – Рауль ещё лелеял надежду отсрочить эти откровения.

Он нежно взял руку любимой в свои большие ладони. Это и правда стало стремительно гасить гневный запал старшей из дочерей графа де Розаэль, но она не была согласна принять это, а потому резко высвободила руку, и так заставила Рауля тяжело вздохнуть:

— В этой истории очень много боли. Слишком много боли. Я не уверен, что ты готова к этому...

— К чему это ЭТОМУ? - зашипела Жанна. Даже в порыве ярости она не забыла про осторожность, - К известию, что ты умудряешься называть сестрой жену человека, сотворившего с нами такое?!!

— Сейчас я не уверен, что он в курсе того, во что его вовлёк Грезьяк десять лет назад.

— Так… я начинаю понимать… Ты нашёл возможность его оправдать?!

— Я нашёл в себе силы дать ему шанс оправдаться.

— С ума сойти!!! А вот я нет!!! Не готова и никогда не буду!!! Я все эти годы проклинала его имя!!!

— Тогда, возможно, ты будешь рада узнать, что твои проклятия услышаны и исполнены... – и Рауль болезненно сморщился.

— Что?!! - у Жанны даже дыхание перехватило.

Одно дело пустословить и так, за словами, освобождать израненную душу от нестерпимой боли, а другое дело вдруг узнать, что твои проклятия воплотились в реальность:

— Ты издеваешься?!..

— Прости, если мои слова прозвучали грубо... Но ведь, - и Рауль решился, - Ведь и я его проклинал! На чём свет стоит проклинал! Тогда я не убил его только потому... В общем всё было готово, ловушка расставлена, кара должна была быть жестокой. Но накануне дня, когда этот план должен был быть приведён в исполнение, мне приснилась мама. Странный сон. На диво точное воспоминание о том дне, когда она умирала. Наш с ней последний разговор. Она попросила меня поклясться в том, что я никогда ни при каких обстоятельствах не подниму руку на брата. Она сказала, что раз его воспитывает Грезьяк, нам не быть друзьями. Но она заклинала меня именем отца, своей любовью, всё-таки пощадить брата, а при случае и защитить. В ту ночь мне привиделся тот разговор. Ох, как цепкий был сон! Я никак не мог вырваться из его плена! Но я уже был не тем мальчиком, с которым когда-то говорила мама... Я был я. От гнева и боли у меня даже зубы заскрежетали, и я закричал прямо в лицо мамы, знает ли она, что он сотворил?! Знает ли она, что ни одна на свете кара не способна загасить ту боль, что он причинил тебе... мне...

Тут Рауль осёкся. Маска надёжно укрывала его лицо, и в этот раз он порадовался тому, что Жанна не может видеть его слёзы. Он сделал над собой огромное усилие и вернул-таки своему голосу обычную стройность:

— Тогда она приложила к моим губам палец, заставила умолкнуть и произнесла: «Ты поклялся, сынок! Я не освобождаю тебя от этой клятвы!» Но я вырвался, стал упрекать её в жестокости. А она снова улучила момент и наложила на мои уста печать: «Ты прав», - вдруг сказала она, - «Если он и правда сотворил такое, гореть ему в аду. Но всё-таки дай ему возможность объясниться. Возьми на себя труд высказать всё это, глядя ему в лицо, и, главное, услышь ответ! Если и тогда ярость не покинет твоё сердце, Бог вам судья. Пусть поединок будет честным!»

— И что дальше? – ошеломлённая такой откровенностью Жанна наложила на руку Рауля свою руку.

— Моя ловушка не подразумевала честного поединка. То была месть, скоту скотская смерть... И я отступил. Решил выждать, пока окончательно поправлю здоровье и не улучшу своё владение шпагой. А тут ещё и маркиз хлопнул кулаком по столу, заставил меня выбирать, либо его покровительство Пейрану, либо месть... Так я оставил Филиппу жизнь, но продолжил проклинать его ежедневно, ежечасно, до самых тех пор, пока Али-Аба Синна не умудрился заставить меня забыть о нём. Лишь много лет спустя он снова вошёл в мою жизнь. И... мне неприятно думать, что, может быть, и мои проклятья сработали таким образом...

— Каким это «таким»? – и Жанна подалась ещё ближе.

— Ладно. Слушай... - и Рауль поведал Жанне печальную историю Камиллы де Гримман, её любви к Филиппу, его любви к ней. Потрясённая Жанна в какой-то момент от ужаса даже прикрыла рот руками. Но Рауль не остановился. Раз уж взялись за эту тему, так надо и порешить с ней, раз и на всегда. Он рассказал всё, что знал сам. А выговорившись, наконец, позволил себе вздохнуть полной грудью.

— Ясно. Спасибо, - теперь Жанна тоже обрела способность дышать.

Они уже какое-то время сидели на скамье, рядышком. Так они и замерли, молча, дыша в унисон.

Пошло несколько минут прежде, чем вдруг Жанна ожила:

— Так, где же он сейчас? В смысле я поняла, что в Афране. Но его надо вернуть!

И Рауль печально улыбнулся:

— Означает ли это, что и ты согласна выслушать его версию случившегося?

— Да, - решительно кивнула Жанна и тут же подалась ближе, - Ты ведь послал за ним?

— Да. Но мой гонец вернулся израненным, с неудачей. К сожалению, в пути он потерял письмо Камиллы, Филиппа же он видел лишь издалека... Маркиз де Фризан помог получит для Филиппа отзыв из армии, стало быть, его отпустят, а чтобы он сам согласился вернуться, Камилла написала новое письмо, и я тоже... Мы отправили посланцем другого верного человека. Он уже должен был бы найти его. Хочется думать, что они сейчас где-то на пути сюда. В любом случае, маховик времени ждать не станет... Как будет, так и будет... Дорогая, надеюсь, ты понимаешь, это всё...

—... должно остаться только, между нами, - кивнула Жанна, - Да, конечно!

И девушка нежно коснулась лица любимого, его маски:

— Я рада, что ты пощадил его тогда. Даже если Камилла ошибается, если он... Ты сохранил себя! Я восхищаюсь тобой!!! Боготворю!!! Люблю!!! Будь сильным, любимый!!!

И благодарный Рауль прижал руку Жанны к своей щеке, в блаженстве прикрыл глаза, а ответил далеко не сразу:

— У нас всё получится! Ты только верь!!!

II. Глава 38. Я знаю твоё имя!

Брант вошёл в свои покои уже затемно. Горела только одна свеча. Алэр сидел за столом и читал какую-то книгу.

— Почему ты здесь? - искренне удивился Брант, - И где Андре?

При появлении господина Алэр поспешил встать и сделал это на диво неуклюже. Стул опрокинулся со страшным грохотом. И только тогда Брант заметил, что до этого момента Андре спал на кушетке, а этот грохот заставил его подскочить на месте. Теперь он старательно раздирал глаза, отчаянно силясь вырваться из цепких объятий сна.

Брант укоризненно покачал головой, обращаясь к Алэру:

— Удивительная для следопыта неуклюжесть!

— А я бы сказал ловкость, - вдруг рассмеялся Андре, подходя ближе, - Спасибо, друг! - он крепко пожал руку сконфуженного Алэра, - Спокойной ночи!

А Алэр поднял на Бранта не слишком-то и виноватый взгляд:

— С вашего позволения, господин, я пойду?

Брант согласно кивнул и, как только за Алэром затворилась дверь, развернулся к Андре.

— Что? - тот окончательно проснулся и теперь хитро улыбался, - Признавайся, ты бы позволил меня будить? Вот мы и придумали такой трюк.

— Вы придумали...

— Да. И он исполнил его мастерски! Не отрицай! У тебя не было и шанса возразить, ведь так?

Что ж, Брант рассмеялся в ответ:

— И к чему всё это? Почему в самом деле не отдохнуть с дороги? Мне почему-то кажется, что вы ехали очень долго, возможно, сутки без сна...

— Точно. Как ты догадался?

Рауль снял маску, и Андре ясно различил выражение лица того, мол разве не ясно. Впрочем, Рауль все-таки согласился пояснить:

— Даже если бы я не был посвящён в планы маркиза покинуть Фонтэнж, что означает что для встречи с ним тебе пришлось сделать изрядный крюк… я ведь многое могу различить и по твоему лицу.

— Да-да, от чудо-лекаря такие мелочи не скроешь, - продолжал веселиться Андре.

— И что это ты такой счастливый? - не выдержал Рауль.

— А разве ж мало поводов для радости? Лучше ты скажи, чего ради ты такой грустный?

— Нормальный я. Просто время позднее. Напрасно ты устроил себе эту побудку, - Рауль тяжело опустился на кровать и с непередаваемым облегчением закинул ноги на стоящий рядом табурет.

— Так я ненадолго, - и Андре, не церемонясь, подсел рядом, — Вот поможешь мне с этим и спать.

Уже успевший расслабиться Рауль не сразу заметил, что Андре показывает ему свою руку. На запястье чуть повыше манжета перевязь, пропитанная кровью. Это мгновенно вернуло Раулю ясность восприятия. Он взялся за эту руку, в пару секунд снял неумелую повязку, осмотрел порез и поднял на Андре укоризненный взгляд:

— Ну и зачем ты это сделал?

— Сам знаешь... Тебе будет на чём сосредоточиться, а мне так будет проще тебе помочь. Эту песню мы по-прежнему лучше всего исполняем дуэтом. Да ладно, к чему отрицать очевидное? – и Андре выразительно кивнул в сторону всё ещё закинутых на табурет ног Рауля.

Что ж, тот в ответ грустно рассмеялся:

— Как же мне повезло с тобой, друг!

— Это взаимно!

— Я бы не был так уверен...

— О как! Это что-то новенькое. И откуда такие мысли?

— Да вот подумалось... Я сейчас разговаривал с Жанной. Рассказал ей про Камиллу и Филиппа... Подумалось… что, если судьба Камиллы приняла такой драматичный поворот только потому, что мы с Жанной отчаянно слали на голову Филиппа все мыслимые проклятия? А ты застрял здесь потому, что я отчаянно нуждаюсь в тебе?

— Вот это ты завернул! – искренне восхитился Андре, - Но давай всё-таки продолжим эту захватывающую тему завтра утром. А сейчас ты притушишь мою боль, и мы хорошенько выспимся.

Что ж, Рауль печально усмехнулся, перехватил руку Андре поудобнее и прикрыл глаза. Рука Андре и правда болела, о чём по сияющему лицу молодого повесы даже заподозрить было нельзя. Но Рауль умел чувствовать чужую боль, физически чувствовал её. Поэтому сконцентрироваться на ней смог мгновенно. И мысль о том, что Андре специально порезался только для того, чтобы состоялся этот сеанс взаимопомощи, делу не помешала. А дальше случилось то, чего они оба так ждали. Андре ощутил прикосновение помощи Рауля, и это послужило ключом к двери, которую он никак не мог научиться открывать самостоятельно, дверь в неведомое, светлое, жизнетворное. Точнее сказать, у Андре получалось заниматься этим непостижимым целительством самостоятельно, но это требовало долгой подготовки, концентрации, было непредсказуемо. А вот через помощь Рауля путь был уже много раз проверен, надёжен.

Попадая в это непередаваемое словами состояние, они теряли ощущение времени. Мир утрачивал привычные очертания, измерения. Потому, возвращение в реальность каждый раз было сродни пробуждению ото сна. Вот и сегодня, очнувшись, они оба первым делом огляделись, чтобы понять, где и когда находятся. Нет, ещё далеко до утренней зари. Всё случилось быстро.

Андре взглянул на руку, порез выглядел так, словно ему было несколько дней от роду, и теперь совсем не болел.

— Как ты? – тут же поинтересовался Андре у Рауля, пряча окровавленную повязку, - Легче?

— Да! Превосходно! Благодарю! - Рауль снял с табурета ноги, расправил плечи, - Я словно сутки проспал.

— Да ну, скажешь тоже, - рассмеялся Андре, - Теперь самое время как раз и лечь спать...

— Но ты надёжно разогнал мой сон!

— Да и свой тоже... И на этот случай у нас есть чем занять, - так заинтриговав Рауля, Андре направился к столу и поднял салфетку, которая, оказывается, прикрывала невысокий бутыль с вином и свежий пшеничный хлеб.

— Вот это да! - искренне обрадовался Рауль и с энтузиазмов взялся за хлеб.

Какое-то время они ели молча, наслаждаясь каждым мгновением. Но энергичная натура Андре не смогла задержаться в этом покое надолго. В очередной раз оторвавшись от бокала вина, Рауль встретил напряженный взгляд друга.

— Только я хотел воспеть твою безмятежность, как на тебе, - выразил своё удивление Рауль, - Что вдруг стряслось?

— Так вроде пока ничего...

— Пока? И ты не очень-то уверен. Давай, выкладывай, как есть. Что тебя беспокоит?

— У нас много причин для беспокойства...

— Это да, но я узнаю вот этот оттенок, тебя гложет какая-то конкретная «причина»...

— Да... Талло.

— Гюстав Талло? А что с ним? На мой взгляд славный парень...

— Который дерзает перечить тебе...

— Как и ты, кстати. И уж тем более Жофрей. Давай прямо, что не так?

— Он сильно недолюбливает меня и уже плохо это скрывает.

— А раньше скрывал хорошо? Почему ты вообще так решил?

— Это... Не знаю. Мы провели последние дни вместе... Возможно, накопилось, - попробовал отмахнуться Андре, - В общем-то не о чем тут говорить, но...

— Но?..

— Позволь мне порой отлучаться... Дай полную свободу передвижения. Я постараюсь разгадать эту загадку!

— Я оставил тебя здесь прежде всего как телохранителя для себя и семьи Розаэль. Это не подразумевает охоту на призраков, - всё-таки нахмурился Рауль.

— Как знать? Я чувствую, как в нём нарастают злость и страх.

— Направленные на тебя? Он тебя боится?

— Не уверен, что меня... Ты не спросил о злости, - заметил Андре.

— Но это-то как раз можно понять. Он может приревновать тебя к твоему особому положению, твоей исключительности. И он определённо влюблён в Диану. Так что это ожидаемое чувство, ведь злость родная сестра ревности. А вот страх. У него есть семья?

— Влюблён в Диану?

— Да. А то ты не знал?! Впрочем, в неё невозможно не влюбиться, особенно если ты свободен. А он свободен, это я знаю. Сойе сказал, что в такой отряд следопытов допускает только тех, кто не обременён семьями... Но это не значит, что у него нет семьи в более широком смысле слова.

— Да, у него в Пейране много родственников - родители, три сестры, их мужья и шесть племянников, я уже расспросил его товарищей.

— О как?! – всё-таки удивился Рауль.

— Да. И бояться он может за них! Очень бояться! Такой страх может стать опасным для нас. Теперь понимаешь? Я прошу разрешения разобраться с этим.

Но такая мысль открыто не понравилась Раулю:

— Я только добился для тебя позволения остаться здесь, а ты уже спешишь оставить меня.

— Нет, что ты! – тут же запротестовал Андре.

— Но как же тогда ты собираешься с этим разобраться?

— Гюстав поселится в деревне у замка. Ты ведь велел оставить там двоих. Он будет одним из этих «двоих». Вот увидишь.

— Звучит так, словно ты знаешь это наверняка…

— Нет, это пока предположение.

— Ладно, это мы проверим завтра. И что дальше? – и Рауль пытливо сощурился.

— Мне потребуется некоторая свобода действий…

— Некоторая? – эхом отозвался Рауль и тяжело вздохнул, - Боюсь, я тебя не понимаю.

— Я прошу позволения не быть к тебе приклеенным, как это требуется от телохранителя.

— Значит, ты более им не являешься, верно?

— Нет... То есть я им являюсь. Просто прошу позволения делать это по-своему. Пойми! Я чувствую, что с этим надо разобраться!

— Значит ты хочешь поехать в Пейран?

— Нет. Я буду здесь.

— И как же ты будешь решать проблему страхов Талло, оставаясь в Розаэле?

— Видно будет...

— Андре, давай кое-что проясним, - и в голосе Рауля зазвучали назидательные нотки, - Живя среди людей, мы должны вписываться в какие-то рамки. Сейчас здесь ты являешься следопытом Пейрана, моим телохранителем. Я головой поручился за тебя перед графом...

— Да, я понимаю, поэтому и начал этот разговор, - совсем стушевался Андре, - Ладно, забудь.

— Забыть? - усмехнулся Рауль, - Давай так, я должен быть в курсе твоих дел. За них мне отвечать. Договорились?

— Да, конечно...

Они ещё какое-то время вели разговор обо всём и ни о чём конкретно, а где-то через полчаса решили-таки посвятить время сну, и тот снизошёл на них очень быстро. Молодые люди уснули в считанные минуты и крепко проспали до самого утра.

* * *

По заведённой традиции последних дней Брант отправился на завтрак к графу, так что Андре присоединился к Алэру. Лёгкий весёлый нрав этого следопыта уже снискал его обладателю очень комфортное место на кухне. Чета Жар, старший повар и его жена, считали не зазорным лично обслуживать телохранителя господина Бранта.

— Позвольте узнать, как к вам обращаться? - Жозеф Жар, увидев Андре, в первый момент искренне растерялся.

— Можно просто Андре, - светло улыбнулся ему молодой человек.

— Просто Андре? Не господин Тарн? - ещё не был готов поверить Жозеф, и его жена полностью разделила это замешательство мужа.

— Я просто Андре Тарн. Другого имени у меня нет, пока... Вы ведь зовёте моего друга по имени. В чём же проблема со мной?

— Ну... - Жозеф и правда не знал, какими словами это объяснить, но тут вмешалась его жена:

— Как изволите, господин. Будем звать вас Андре, - женщина поклонилась ему и потянула мужа прочь.

А Андре сконфуженно обернулся к Алэру, который откровенно потешался над этой ситуацией.

— Ну вот что ты смеёшься? - возмутился Андре.

Вместо ответа Алэр дружески хлопнул его по плечу и указал на стол, за которым у него было пригрето местечко.

— Ты сначала научись вести себя как все, а тогда уж и жди к себе соответствующего обращения, - объяснил он, отодвигая стул.

— Как все... - повторил Андре пытливо оглядываясь, словно выбирая, кого именно принять за эталон этого определения «как все».

Заметив этот его взгляд, Алэр рассмеялся уже в голос.

— И что теперь? - искренне не понял Андре.

— Ох, парень… С тобой всё как-то... странно, - Алэр с трудом унял веселье, уж очень его потешало замешательство Андре.

— Объясни! - потребовал Андре.

— Да ты и сам знаешь. От тебя дворянством прёт за версту, - отмахнулся Алэр, - Лучше это ты мне объясни, что вы с Талло не поделили?

— Ты о чём? - нахмурился Андре.

Теперь веселье Алэра быстро пошло на убыль:

— Что между вами произошло за эту неделю?

— Что именно ты имеешь в виду? - не поддался Андре.

— Так, значит? Непонятливым вдруг стал? - усмехнулся Алэр, - Ладно, дело ваше...

Андре колебался лишь пару секунд, а после даже чуть придвинул к Алэру стул и перешёл почти на шёпот:

— Он зол на меня, верно?

— Вот-вот, - приободрился Алэр, - Чего это ради?

— А у него ты об этом спрашивал?

— Конечно, сразу как заметил.

— И что он ответил?

— Ничего. Вот, как и ты, мол не понял, о чём речь.

И Андре не скрыл вздох досады:

— Сдаётся мне, он взъелся на меня ещё раньше, а прорвалось это только сейчас... Сейчас... Что-то сорвало его именно в последние дни... - Андре взялся за еду и полностью погрузился в эти раздумья.

— Ты полагаешь, он точил на тебя зуб и раньше? - удивился Алэр, - А я не замечал...

— Злость и страх... - снова озвучил свои мысли Андре, - Страх... Слушай, Алэр, а сильно я ошибусь, если предположу, что он кого-то потерял в событиях десятилетней давности? Ты случайно не знаешь?

— Знаю, и совсем не случайно. Мы выросли вместе. Я всё про него знаю. Два его старших брата погибли, защищая Рене Сойе. Убили их зверски. Он это видел собственными глазами. Очень страшное воспоминание... У нас, в Пейране, у многих семей есть подобные раны.

— Ясно, - Андре удовлетворенно кивнул.

— И что тебе ясно?

— В этот заход в Фонтэнж мы узнали о намерении Грезьяка приехать в эти края. Вот что надломило его. Мы с Брантом привели войну на порог Пейрана. А у Талло большая дружная семья. Есть за кого бояться...

— Бояться? - нахмурился Алэр, - Видать ты забыл, парень. Мы следопыты. Мы специально тренируемся на укрощение страха.

— Да, я слышал, преображаете его в ярость... Что-то в этом роде, верно? Вот и злость... На меня, пока. Хорошо.

— И что хорошего ты нашёл во всём этом? - нахмурился Алэр.

— Ясность. Гюстав хороший человек. Меньше всего на свете я хотел бы видеть его среди врагов. А понимание причин происходящего даёт шанс всё уладить миром.

Алэр подарил Андре долгий пытливый взгляд и, наконец, поинтересовался:

— А сможешь? Уж больно молод ты, парень...

— Умные люди измеряют возраст не годами, а опытом.

— Ну, тогда ты и вовсе младенец! – вдруг рассмеялся Алэр.

Как же Андре нравился этот смешливый следопыт. Его заразительный смех мог растопить любой лёд. Общение с ним было лёгким и неизменно приятным, так что ничего удивительного в том, что превосходное настроение сохранилось и после завтрака, когда пришло известие о прибытии ещё двух следопытов Пейрана.

— Это те, кому Брант велел остаться на ночь в деревне, - вслух решил Андре, жестом предлагая Алэру пойти поздороваться с товарищами.

У парадного крыльца замка стояли Гюстав Талло и Тома Кайло. Тома был на полголовы ниже товарища, шире в плечах и старше возрастом года на три, но ходил в подчиненных Гюстава и нисколько этим не тяготился. Сейчас оба следопыта были очень серьёзными, даже правильнее будет сказать сердитыми, и пока они не отпускали от себя коней. Их суровая мрачность гасила улыбки на лицах людей, создавала ощущение надвигающейся беды. И тем большим контрастом явились сияющие добродушием Андре и Алэр. Но грозный вид товарищей теперь и их заставил нахмуриться.

— Что-то случилось!? - Андре обратился к Талло безо всяких предисловий.

Тот подарил синеглазому любимчику господина мрачный взгляд и нехотя ответил:

— Я просил доложить о нашем приезде господину Бранту, а не тебе.

— Уверен, ему доложили, и он подойдёт сразу, как сможет, - легко ответил Андре.

А тем временем Алэр подошёл к товарищам и пожал им руки. Только теперь Андре понял, что с этого и он должен был бы начать разговор. Теперь правильный момент был упущен. Лицо Талло ясно говорило, что Андре он руку не подаст.

— Вы сегодня спали? - обратил на себя внимание Алэр.

— Да, не меньше обычного, - с готовностью кивнул Тома.

— Выходит, ничего не случилось, вы выспались, тогда что такие мрачные? – усмехнулся Алэр и тут же махнул рукой, - Ладно, проехали. Оставляйте коней и давайте пройдём в холл.

— А ты уверен, что это позволительно? - тут же поинтересовался Тома, - В смысле, позволительно для нас? - и жестом указал на Гюстава и себя.

— А чем вы отличаетесь от нас? - и Алэр скопировал его жест, только теперь указав на себя и Андре, — Вот чуток расслабьтесь, улыбнитесь, и нас будет не отличить.

— Это да, вы тут расслабились во всю, как я погляжу, - мрачно заметил Гюстав.

После этих слов и Алэр перестал улыбаться. Он подошёл к Гюставу ближе и, глядя ему прямо в глаза, тихо произнёс:

— Командир, ты либо объясни, что случилось на самом деле, либо просто… помолчи.

Алэр сказал эти, по сути, довольно жёсткие слова, без тени метала в голосе. Возможно, в отряде следопытов только он так и умел. Их взгляды встретились. Что ж, Талло поджал губы и всё-таки принял совет хранить молчание, кинул поводья своего коня ближайшему лакею и первым направился ко входу в замок. Остальные следопыты от него не отстали.

В вестибюле было сумрачно, прохладно. Оно и понятно, за время ночи замок уже успевал остыть, но ещё не на столько, чтобы заставить живущих здесь людей начать топку каминов. Андре невольно обратил внимание на то, как робко себя вёл Тома, и осторожно Гюстав. Складывалось впечатление, что первый здесь вообще ни разу не бывал, а вот второй хоть и бывал, но теперь… словно старается сопоставить воспоминания с новой реальностью.

— Что вам предложить, гости дорогие? - вдруг раздался приветливый голос Кристин, - Вино, квас, молоко?

— Квас! - тут же откликнулся Алэр, - Давай оба, и белый и красный!

— Это само собой, - рассмеялась Кристин и поспешила отдать соответствующие распоряжения.

— Белый?! - решил, что ослышался Тома.

— Да, брат. Это, скажу я тебе, нечто! Я уже раздобыл рецепт!.. – Алэр тут ж взялся с энтузиазмом делиться своим открытием с товарищами, и Андре с облегчением заметил, что Тома стал быстро оттаивать. Этому следопыту всё здесь было ново и интересно.

Гюстав тоже прислушивался к разговору, но пока избегал вступать в него. Андре ещё раздумывал, с какой бы стороны надломить этот лёд, как вдруг кто-то закрыл ему глаза сзади.

— Диана!!! - Андре резко развернулся, так освобождаясь из столь приятного плена.

— Ты выспался, любимый? - замурлыкала она, искренне не замечая присутствия остальных.

— Давай потом, - Андре виновато улыбнулся ей и чуть отстранился, едва заметным жестом указывая на своих товарищей.

Только в этот момент Диана и правда осознала, что они в холле не одни. Следопытов Пейрана она всегда очень уважала и даже чуть побаивалась. Её щеки тут же залил румянец смущения, но здесь она была хозяйкой, и это не позволило ей лишиться дара речи.

— Известное дело, следопыты Пейрана ранние пташки! Уже все в сборе! - приветствовала она гостей.

Все трое следопытов дружно поклонились ей.

— Я очень рада, что теперь могу смело открыть двери перед людьми Пейрана, который никогда не отказывал мне в гостеприимстве, - и Диана поклонилась им в ответ.

Трое следопытов выпрямились, и тут вдруг Диана невольно отшатнулась, так неприятно оказалось выражение лица Гюстава. Она никогда прежде не видела такую его язвительную злую ухмылку. С этим надо было разобраться, но Гюстав опередил её:

— Ну что, любимчик богов, - обратился он к Андре, - признавайся, где провёл сегодняшнюю ночь, в комнате господина или в кровати госпожи?

Если Алэр и Тома буквально окаменели от такой дерзости товарища, то Андре сорвался мгновенно, схватил с камина маленькую деревянную подставку под горячее и запустил ею прямо в лоб Талло. Это его движение было так молниеносно, что остальные едва успели заметить его, но не среагировать... И вот уже Талло со стоном схватился за лоб. А Андре уже был рядом и дышал ему прямо в лицо:

— Я готов понять твою боль, злость, страх, что угодно, только не ненависть к Диане. Ты ведь тоже любишь её, верно? Так зачем же причинять такую боль любимому человеку!?

Гюстав отнял ото лба руки, его глаза и правда горели ненавистью:

— Будь ты проклят! - зашипел он в ответ.

— Жаждешь моей крови? Что ж, давай выпустим этот твой пар. Мы сразимся, уже сегодня. Позже, без лишних свидетелей.

— Я убью тебя!

— Нет, никто не умрёт!

— Я тебя удивлю!

— Ты делаешь это постоянно!

— Остановитесь!!! - взмолилась Диана, она даже предприняла попытку вклиниться между ними, - Гюстав, что происходит?! Мы ведь всегда были друзьями, хорошими друзьями! Откуда вдруг такая ненависть?

Гюстав с трудом перевёл дыхание, его снедала страшная досада на то, что ему так и не удалось испепелить взглядом Андре. Что ж, он развернулся к Диане. Но как же она прекрасна! Как совершенна каждая черта её лица, гибкого стана! Как пленительно очарователен свет её ярких чёрных глаз! От взгляда этих глаз он всегда таял, млел. Вот и сейчас почувствовал, как на него нахлынула волна пьянящей слабости. Молодому следопыту потребовалось сделать над собой огромное усилие, чтобы освободиться-таки от этого наваждения. Взгляд Гюстава снова метнулся к Андре и вдруг остановился.

— Ну что ещё?! – не понял и насторожился пуще прежнего Андре.

— Я... Я знаю твоё имя... Ваше имя, сударь, - словно ужаснулся Гюстав.

— Что? Ты?! Откуда?! - едва ли не подпрыгнула Диана.

— Он из тех, кто знал и забыл, - эхом отозвался тоже потрясённый Андре, - И правильный вопрос здесь не откуда... а… каково это имя?.. Назови же его!!!

Гюстав отрицательно повёл головой, но взгляда не отвёл:

— Вы из тех, кто всегда добивается своего? Так?! Но я вам не подчиняюсь!

— Не глупи, Гюстав! - Алэр приблизился и осторожно положил на плечо друга руку.

Но тот резко смахнул её:

— Никогда никто прежде не заставлял меня испытывать такие чувства! - пламенный взгляд Гюстава по-прежнему был обращён к Андре, - Сначала с этой амнезией сделали из меня идиота, потом...

— Имя! Назови его имя! – уже жестче потребовал Алэр.

Но в ответ Гюстав нехорошо усмехнулся:

— Не имею ни малейшего желания это делать, и у вас нет власти заставить меня, - сказал, как отрезал, а уже в следующую секунду сорвался с места и бегом бросился к выходу.

Ошеломлённые следопыты переглянулись и поспешили за ним. Только Андре замешкался, потому что вдруг Диана схватилась за его руку, и так задержала.

— Объясни! Как он может знать твоё имя? Ведь вы не были знакомы прежде, до твоего падения в водопад!

— Диана, милая, давай чуть позже! - взмолился Андре.

Что ж, она неохотно кивнула, отпустила Андре, и он помчался догонять товарищей. Диана не отстала, но на крыльце замка они застали только Алэра. Гюстава и Тома и след простыл.

— Где они?! - едва ли не закричал Андре.

— Гюстав умчался бог знает куда. Тома за ним следом... - хмуро объяснил Алэр, - У него ведь тоже конь оставался под стременем. Сказал, что постарается догнать и вернуть…

— Похоже, ты не очень-то веришь в успех этой погони, - заметил Андре.

— Совсем не верю, - тяжко вздохнул Алэр, - Они друзья, лучшие друзья. Раз Гюстав так сорвался, значит это… надолго. Да, наверняка. Теперь он уйдёт в тень, станет призраком… Он отменный следопыт, если захочет скрыться, никто его не найдёт.

— Что значит скрыться?! У него ведь есть дом, семья! Неужели он бросит всё это?! – Андре просто отказывался верить своим ушам.

— Никогда. Оно ведь, знаешь, как бывает? Они помогут ему скрыться... Но до поры до времени он даже к ним не пойдёт. Затаится... Как же это всё... плохо, - Алэр снова горестно вздохнул, развернулся к замку и тут же встретился взглядом с очень расстроенной Дианой, - Госпожа, будьте милосердны, не сердитесь на Гюстава! На парня столько всего навалилось. Он справится, вернётся, извинится. Вот увидите!

Диана согласно и благодарно кивнула. И Алэр обратился к Андре:

— Я пойду найду господина. Надо рассказать ему о случившемся. Ты тоже подходи...

— Да, конечно, - откликнулся Андре и оглянулся на Диану.

— Идите вместе! - тут же кивнула она его, - Сегодня я уже достаточно попуталась у вас под ногами. Приходи, когда выдастся свободная минутка.

Она нежно пожала его руку, получила в награду печальную улыбку, и уже через секунду осталась одна.

Пророчество Алэра сбылось. Тома не смог вернуть Гюстава, тот ушёл... Не смогли его найти и другие трое следопытов, высланные на поиски значительно позже. Каким-то чудом удалось оставить это происшествие за пределами внимания графа де Розаэль. Никто из свидетелей этого происшествия не имел ни малейшего желания посвящать Его Сиятельство в детали этой странной ссоры. В этом были единодушны как люди Пейрана, так и Розаэля.

В остальном день прошёл мирно, спокойно. Андре заглянул к Диане и ответил на все её вопросы, рассказав, что именно Талло ездил повидаться с родителями спасённой им девочки... Во второй половине дня, ближе к закату, Андре улучил свободную минуту, взял шпагу и несколько ножей и тайно выскользнул из замка, воспользовался показанным ранее Раулем лазом.

С той стороны садовой стены было тихо, безлюдно. Уже в который раз Андре подивился тому, как сильно отличаются замки Пейрана и Розаэля. Этот последний мало походил на крепость, ни тебе заградительных рвов и каналов, ни высоких крепостных стен с бойницами, перекидных мостов и чугунных решёток. Напротив, главные ворота были подобны кружевам, а садовую стену, единственную стену вокруг замка, правильнее было бы назвать высоким забором. С внешней стороны стены, ограждающей большой сад, по большей части не было дорог, лишь случайные тропинки, протоптанные скорее животными, чем людьми. Густой лес здесь вплотную примыкает к саду, в некоторых местах деревья уже даже перекинули ветви с одной стороны забора на другую. Судя по всему, так было не всегда. Просто хозяева забросили дело присмотра за внешними границами своего дома, вот лес и отважился прислониться к ограде. Здесь он был не густой, хорошо просматриваемый. Но уже в сотне шагов вглубь чаща становится плотнее, темнее. Именно туда обратил свой взгляд Андре, туда послал мысленный зов, но... этот зов остался без ответа.

Что ж, Андре решил всё-таки пройтись здесь. Он надеялся, что Гюстав где-то рядом, что он выйдет к нему. Им обоим была нужна эта встреча. Гюставу нужно выпустить пар, он наверняка ищет возможность напасть, поквитаться с «любимчиком богов», как он уже ни раз и не два называл Андре. Самому же Андре очень хотелось... Он надеялся самостоятельно уладить этот досадный конфликт и, конечно же, узнать своё имя.

Но если Гюстав и притаился где-то около замка, к Андре он не вышел. Солнце опустилось за горизонт, сумерки начали гасить краски на фасаде замка, а в лесу и вовсе стало темно. Осознав это, Андре решил вернуться. Сделал он это уже открыто, через главные ворота, чем изрядно удивил охранников, ведь прежде он не выходил! Что ж, Андре решил не лишать их удовольствия от поиска ответа на эту загадку, и поспешил к главному парадному крыльцу.

А там уже в отчаянии металась Диана. Завидев Андре, она бросилась к нему на встречу:

— Где ты был?! Где ты был?! - и радовалась, и злилась юная графиня.

Андре поймал её руку и нежно поцеловал:

— Ну что ты?! Что ты?! Чего ты так испугалась?

— Где ты был?! - не унималась Диана, - Где-то за оградой скрывается человек, желающий тебе смерти! Что за блажь гулять в одиночестве?!

— Гюстав мне не враг, если ты о нём, - попробовал возразить Андре.

— В самом деле?!

— Парень отравился ревностью, досадой... Мы с этим справимся. Он ведь хороший человек. Я верю, он бы не стал нападать из-за угла...

— Он следопыт! Они годами учатся именно этому, быть тенями, наводить ужас уже одним только своим именем, говорить с деревьями, строить смертельные ловушки...

— Не забывай, я жил среди этих людей в последние месяцы, - мягко перебил её Андре, — Это достойные люди! Люди слова и чести!

— Чести!.. - горько усмехнулась Диана.

— Напрасно вы с твоим отцом так цепляетесь за это слово. Честь присуща не только дворянам.

— Да, я знаю... – Диана, наконец, начала освобождаться из оков тревоги за возлюбленного, - Я знаю, Гюстав хороший человек, был им до этого утра... Но ещё есть Воламбары! Я не хочу потерять тебя!

— Ты вспомнила Этьена? – понял Андре, - Милая, меня ты не потеряешь!

— Обещаешь?!

— Клянусь!!!

II. Глава 39. Бросок кобры.

На третий день после возвращения Андре из Фонтэнжа пришло известие о том, что Воламбары, барон и его старший сын, вернулись в свои владения.

О, какой переполох породила эта новость! Тревожные ожидания людей Пейрана и Розаэль уже и так были на пределе, и теперь многие, очень многие решили, что уже завтра начнется настоящая война. Да-да, никак не меньше! Ведь к этому времени история о помолвке Дианы де Розаэль и Гастона де Воламбар, а точнее о разрыве этой помолвки, стала-таки известна едва ли не всем жителям обоих графств. Она передавалась из уст в уста и конечно же сразу же обрастала новыми подробностями. А как же иначе? Новость — это новость, но ведь хочется и обсудить. И как тут не вспомнить и про ужасы десятилетней давности, и то, каким воинственно-защищенным с тех пор стал Пейран, и какие кошмарные слухи ходят о Воламбарах все эти годы. Вот так людская молва очень скоро состряпала весьма острое на вкус и запах блюда, лишив обитателей Розаэля и Пейрана покоя и днем, и ночью.

Здесь стоит сказать, что тревоги жителей Розаэль подогрели сами следопыты, они пошли на эту уловку сознательно, так как очень быстро поняли, что без такой встряски одурманенные негой мирной жизни розаэльцы не смогу научиться самозащите. Да-да, произошло это так.

Со дня последнего визита в Розаэль Жакопа Гундро, с тех пор, как в Лакорне, ближайшем к замку Розаэль селении, открыто обосновался отряд следопытов Пейрана, уклад жизни розаэльцев стал неуклонно изменяться, и далеко не всем это понравилось.

По прямому приказу Жанны де Розаэль старосты всех деревень графства должны были «принять помощь следопытов Пейрана», исполнить все их советы о том, как организовать самозащиту. Следопыты собирали людей, учили их, как им действовать в случае опасности, будь то нападение бандитов, просто непрошенные гости или какое-то стихийное бедствие, типа пожара или оползня – что делать, куда бежать, кого звать на помощь. А розаэльцы привыкли к другому укладу жизни, проверенному десятками лет, доверяли ему, и принимать новые «пейранские порядки» очень-очень не хотели, стали открыто этому сопротивляться.

Оно и правда, кому же захочется жить в страхе? Ну день, ну два, так сказать, взбодриться, это ещё возможно, но жить постоянно, вот так же, как и Пейран?! Нет! Так что голоса против этих пейранских новшеств звучали всё громче и громче, и следопыты приняли вызов, с благословения Сойе поведали людям Розаэля о бедах графской семьи, тихонько, доверительно, правильным, особо впечатлительным людям, такие нашлись и среди мужчин, и среди женщин. И розаэльцы на примере Пейрана наконец-то поняли, что графские беды рано или поздно становятся бедами и зависимых от них людей. Так следопыты «подбросили хвороста в огонь» и тем заставили розаэльцев не только слышать, но и слушать наставления Пейрана, задавать вопросы. Дело сдвинулось-таки с мертвой точки. И новости о возвращении Воламбаров пришлись очень кстати.

Но уже так ожидаемой «войны» почему-то не случилось ни на завтра, ни в следующие несколько дней. Воламбары вернулись и зажили тихо, как будто мирно. Судя по донесениям, бароны даже на прогулки по своим землям не выходили, так и проводили дни напролёт в своём замке, что было очень непохоже на них. И пока никаких признаков приближения графа де Грезьяк. Что ж, многим пришла в голову мысль, что Воламбары затаились именно в ожидании приезда своего покровителя.

Так и потянулись дни за днями... И как-то незаметно люди начали привыкать к этому постоянному ожиданию беды. Драматизм ситуации стал терять свои сверхмрачные тона.

Что ж, Брант старательно использовал неожиданную передышку, посвящал тренировкам графа всё время и все свои силы. И прогресс в навыках ходьбы Его Сиятельства был очень быстрый. Граф радовался своим успехам как ребёнок, старался что было сил и не особо задумывался о том, каких трудов это требовало от Бранта, который вечерами, добираясь до своей кровати, едва не валился с ног.

Да, он владел навыками самовосстановления, да, у него уже порой получалось и самостоятельно «ходить к Свету тропой, проложенной Андре» - так он однажды выразился, но по-прежнему гораздо быстрее и проще этот путь давался им именно в паре. Только после нескольких минут тишины в обществе синеглазого друга у Бранта снова появлялся румянец на щеках и живой блеск в глазах. И, заметивший это чуткий Алэр рассудил, что курьерские и прочие разъездные обязанности должно полностью остаться за ним, а Андре пусть как можно дольше и ближе будет к господину.

Так они решили, и Андре и правда честно старался быть рядом с другом, но чаще всего приходилось это делать тайно, пристраиваясь то за дверью комнаты, то под подоконником, то за колонной... Тайно, потому что реакция графа на присутствие этого странного телохранителя оставалась неизменно враждебной. Заметив Андре, он начинал откровенно нервничать, злиться, значительная доля его стараний тут же сосредоточивалась на изобретении новых язвительных замечаний в адрес «дармоеда утопленника».

Ох, как же сильно это мешало делу! Поначалу Брант пробовал преодолеть эту болезненную реакцию графа с помощью силы убеждения, ещё надеялся, что ему удастся уговорить Его Сиятельство принять чудесную помощь Андре, но очень скоро пришлось отказаться от этой затеи. К сожалению, в этот раз справиться с упрямством графа де Розаэль никак не получалось…

Так прошла неделя, длинная, тревожная и в то же время счастливая неделя. Да, не без этого, ведь две влюблённые пары теперь жили под одной крышей, виделись часто и не уставали благодарить небеса за такой подарок…

Утро этого нового дня началось с беспокойного известия, принесённого голубиной почтой - Гастон де Воламбар пропал из своего имения! Ночью он покинул отчий дом, взяв в собой лишь троих особо приближённых слуг, охотников, как в народе называли гвардейцев Волабмаров. Его исчезновение привело в ярость барона отца. Но тем не менее, он не отправил за старшим сыном погоню.

Об этом было доложено графу де Розаэль и его дочерям за завтраком, и они тут же утратили душевный покой. Чего ожидать от Гастона?! Куда он поехал? Почему тайно? Знает ли он, что находится под присмотром своих осторожных соседей? Предположения, догадки, игра воображения. Граф не стал принимать в этом активного участия. А скоро и вовсе разозлился и раздражённо запретил в его присутствии заниматься этим напрасным пустословием.

После утренней тренировки графа Брант по обыкновению вышел в сад. Сегодня его там поджидали сразу обе сестры Розаэль. В отличие от своего отца, девушки не могли так просто закрыть тему о таинственном исчезновении Гастона. Им требовалось переговорить не с Брантом, а с Раулем де Пейран, главным их защитником.

Что ж, Брант предложил пройтись по саду. Почти сразу к ним присоединился и Андре. Это очень обрадовало Диану, но радость эта была как искра в ночи, уж очень сильны были страхи сестёр Розаэль. Жанна ещё как-то держала их в узде, ушла в себя, в молчание, а вот Диана не была способна на такой самоконтроль, и очень скоро разговор свёлся к пламенному монологу Дианы, ведь её тревоги имели под собой так много причин! Поначалу Брант и Андре честно пытались воззвать к её здравому смыслу, но, когда разговор пошёл на третий круг, стало ясно - она слушает, но не слышит.

— Ей просто надо выговориться, - шепнула Жанна на ухо Раулю.

Тот понимающе кивнул и тоже умолк.

Так, незаметно пары разделились. Диана и Андре ещё продолжали следовать за старшими, но разговор более не пересекался. Жанна и Рауль умолкли, просто шли впереди, она держала его под руку.

В какой-то момент Андре поймал себя на том, что тоже перестал слушать Диану. Он смотрел на тихое единение идущих впереди и всем сердцем, всей душой ощущал их любовь друг к другу.

Поймав себя на этом, он развернулся к Диане, и она тут же умолкла. А что можно сказать, когда на тебя смотрят вот так?! Столько света, тепла, любви! Диана смотрела на любимого и не могла насмотреться. Как бы ей… им обоим хотелось, чтобы такое единение длилось вечно! Но разве ж это возможно?

То ли лёгкое прикосновение осеннего ветерка, то ли неожиданная птичья трель, что-то естественное, малозначительном всё-таки вывело их из забытья. Они вернулись к реальности одновременно, так же одновременно рассмеялись. И только теперь обнаружили, что старшие скрылись из виду.

— Где же они?! - изумилась Диана.

— Может в своём тайнике? Проверим? - предложил Андре.

— Не уверена, что мы должны мешать им...

— Но я уверен, что не должен оставлять Бранта без присмотра. Так что пошли.

Это предположение оказалось верным. Жанна и Рауль сидели в своём тайном уголке, друг возле друга, он крепко обнимал её за талию, она прислонилась к его груди.

— Ох... Простите! - смутилась Диана и подарила Андре выразительный укоризненный взгляд.

Её первым и главным порывом было сразу уйти, но Жанна успела остановить её:

— Не уходите! Здесь есть место и для вас...

Так они и расположились две влюблённые пары на двух скамьях, укрытые от чужих глаз. Время если не остановилось, так точно очень замедлилось. Просто жить, быть рядом друг с другом, чего ещё желать? Разве только одного - чтобы это длилось вечно!

Но этот мир не знает, что такое вечность. В этом его очарование, в этом его великая сила и... жестокая слабость.

Этот хрустальный замок влюблённого единения не устоял-таки под натиском реальности. Совсем близко раздались чьи-то торопливые шаги, хруст гравия словно трещины по стеклу, и вот уже из-за листвы густого кустарника появилась страшно перепуганная Кристин.

— Что случилось?! - Брант тут же поднялся к ней навстречу.

— Там… там… в замке… Гастон де Воламбар здесь!!! – едва ли не закричала служанка, точнее, это и был крик, вот только сбившееся от бега дыхание сделало его подобием рыдания.

— Что?!! Как?!! - едва ли не в один голос воскликнули Диана и Андре.

— Он… Ох! Он приехал неожиданно, и с ним три его охотника... – Кристин честно старалась ответить, но говорить было ещё так трудно, - Но главное другое - Бертран при смерти!!! Петельная хворь!!!

Ещё оставалось так много вопросов, на главное они услышали. Мужчины единодушно решили, что должны быть в замке. Но что делать с сёстрами Розаэль?!!

— Мы с вами!!! Только вместе!!! - решительно заявила Диана, и Жанна, не колеблясь, поддержала её.

— Кристин, следопыты Пейрана... - обратился было Брант к горничной, но она тут же перебила его:

— Четверо сейчас в замке, держат на прицеле охотников барона. И в Пейран известие уже отправлено. А сам барон сейчас с Его Сиятельством.

— Ну вот зачем?!! - против воли вырвалось у Бранта, но он быстро взял себя в руки и дал знак следовать за ним.

* * *

В просторном главном холле замка стояла прямо-таки звенящая тишина, и тем страшнее были стоны раненного Бертрана. Он был полотёром! Ему вообще не место было здесь в это время суток. Но так уж вышло… И теперь бедолага сидел в кресле и с ужасом взирал на свою страшную уже почти чёрную кисть руки. А остальные невольные свидетели его мучений испуганно сторонились…

Дорогой Кристин успела рассказать, что именно случилось. Барон заявился неожиданно. Возник перед воротами замка словно из-под земли, и графская охрана не посмела ему перечить, видать сказалась многолетняя привычка повиноваться вот таким властным господам. Всё, на что у них хватило смелости и ума, это сразу же послать в Лакорн за следопытами Пейрана. К слову, так вышло, что в это время и Алэр Гардьен тоже был где-то там.

Гастон вёл себя как всегда властно, но миролюбиво. Он легко расстался со всем своим оружием, и потому граф счёл возможным с ним переговорить наедине. Своим охотникам барон велел дожидаться его в холле, где их и нашли следопыты Пейрана. Алэр Гардьен и три товарища Гюстава Талло - Тома Кайло, Блез Виго, Жиль Манно, сразу же взяли охотников на прицел своих арбалетов, но да уговаривать непрошенных гостей разоружиться не пришлось. Оказывается, у них был приказ, не применять силу ни при каких обстоятельствах.

Всё как будто шло мирно. Но вдруг так вышло что Бертран, чьи заботам было поручено личное оружие Гастон, не осторожно повернулся, и шпага барона упала, а ножны открылись. Поднимая эту шпагу, Бертран нечаянно коснулся рукой лезвия, и рука его стала прямо на глазах чернеть...

Теперь, оказавшись в холле, Брант сразу же бросился к страдальцу. За его спиной тут же оказался Алэр с лекарской сумкой, и Брант благодарно кивнул ему.

— Господин Брант, я умру?! - в отчаянии выдавил из себя Бертран.

— Не сегодня, - ободряюще улыбнулся ему лекарь в маске, - Но сейчас будет больно. Не долго, но сильно. Так уж действует противоядие.

— Да, я готов! – и Бертран с готовностью закивал.

Брант подозвал к себе двух лакеев Розаэль, велел крепко держать страдальца. От услуг людей Пейрана он отказался сознательно, ясно кивнул в сторону гвардейцев Воламбаров. Андре был полностью с ним согласен, следопыты Пейрана должны присмотреть за враждебными пришельцами. А вот что делать ему самому?!

Шпагу и несколько ножей Андре носил с собой постоянно, и сейчас он должен был решить, мчаться ли спасать графа, или прежде стоит предпринять дополнительные меры для безопасности сестёр Розаэль.

Охотники Воламбаров стояли смирно, в сторону Бертрана старались не смотреть, но вот личность Андре их сильно заинтересовала. Оно и понятно. Среди местных, чьей отличительной чертой были угольно чёрный волосы и столь же чёрные глаза, Андре выглядит почти блондином, да ещё и с яркими синими глазами.

— Кто из вас старший? - грозно надвинулся на воламбарцев Андре.

— А с кем мы разговариваем? - с дерзкой ухмылкой на лице поинтересовался тот, кто и так держался спокойнее остальных.

Андре уже собирался ответить, но тут замок сотряс душераздирающий вопль боли. Бертран кричал как резанный. Хоть это и длилось пару секунд, крик этот ошеломил всех обитателей замка.

— Тише-тише, дружок! Самое страшное уже позади! - Брант обхватил голову несчастного своими большими руками. Тот уже утих, по его щекам струились горючие слёзы.

— Я обработал рану противоядием! Теперь ты должен выпить вот это, и тогда ты точно выживешь!

Глаза страдальца округлились от ужаса, но задать страшный вопрос он не нашёл сил. Его угадала Кристин. Синими от страха губами она просила:

— Это питьё… Ему будет так же больно?!

— Нет, на вкус редкая гадость, но это не больно! - улыбнулся Брант, отпуская голову Бертрана, теперь он ободряющее пожал его плечо, - Главное ты уже сделал! Теперь надо принять противоядие и вовнутрь. Обязательно. Дружище, согласись, жизнь замечательная штука! Она стоит того, чтобы за неё бороться. Верно?

Что ж, Бертран нашёл в себе силы благодарно кивнуть и даже улыбнуться. И тогда Брант перешёл к решительным действиям - влил ему в рот целебный напиток, закрыл рот, запрокинул голову и силой заставил проглотить снадобье. У страдальца перехватило дыхание. Когда же связь с реальностью была восстановлена, он в буквальном смысле слова завыл, зарыдал в полный голос. Брант крепко сжал руку страдальца, не без труда привлёк внимание того к себе.

— Прости, дружок, но иного пути не было. Теперь всё будет хорошо! Ты ещё своих правнуков увидишь!

Ошеломлённый произошедшим Бертран взглянул на пострадавшую руку и с великим облегчением увидел, что ужасающий пепельный цвет уже почти исчез, кожа просто красная, как после ожога травой. В глазах страдальца появился свет радости, но воплотить её в слова он не успел.

— Что здесь происходит?! - раздался грозный голос графа де Розаэль.

Все тут же развернулись в его сторону. Граф стоял на вершине лестничного пролёта и свысока взирал на происходящее. А рядом с ним стоял… Гастон де Воламбар. Молодой чернявый дворянин, прекрасно сложенный, ростом чуть выше графа, взглядом столь же властный. Он беззастенчиво, с предельным любопытством рассматривал Бранта, который сейчас счёл необходимым выпрямиться во весь свой немалый рост.

— Пепельная хворь, Ваше Сиятельство, - сурово произнёс Брант.

— Что?! В моём доме? Откуда?! – изумился и, пожалуй, да, испугался граф.

— Оружие этого господина смазано ядом, а Бертран неосторожно прикоснулся к лезвию шпаги.

Теперь ошеломлённый хозяин замка медленно развернулся к барону, но ни один мускул на лице того не дрогнул. Он, казалось, вообще забыл о существовании графа. Сейчас всё его внимание было обращено на странного человека в маске.

— Это правда, господин де Воламбар?! - не выдержал такого пренебрежения граф де Розаэль.

Что ж, барон с трудом вырвался из объятий своих непростых раздумий и обернулся к хозяину замка:

— Во-первых, это МОЁ оружие, - и в голосе этого человека ясно зазвучали томно назидательные нотки, - Когда вы сочли необходимым меня разоружить, я честно предупредил, что обращаться с моей шпагой надо крайне аккуратно. Аккуратность должна быть первым качеством хорошего лакея. В противном случае он не нужен. Во-вторых, раз уж вы распознали пепельную хворь, зачем было мучать этого нерадивца? Все знают, от этого яда нет противоядия.

Даже маска не смогла скрыть, как побледнел Брант. Праведный гнев свёл его руки в крепкие кулаки, но Андре опередил его:

— Смазывать оружие ядом?! Это поступок негодяя и труса! - воскликнул он и тем, наконец, обратил на себя внимание графа и барона.

При этом последний так сменился с лица, словно увидел дьявола во плоти! Он точно узнал Андре!!! Но ещё отказывался верить своим глазам, а потому, в миг позабыв о графе, поспешил спуститься на несколько ступенек ниже, ему была нужна возможность лучше рассмотреть Андре. Тот тоже сделал пару шагов навстречу.

— Как такое возможно?! Вы?!! - изумился Гастон.

— Да, я! - в запале воскликнул Андре.

— Невероятно!!! Граф, вы ведь погибли! Уже пару раз как погибли!!! И тому было так много свидетелей!!!

Взгляд Андре на миг остановился. А ведь и правда, барон узнал его!!! Значит, он знает имя!!! Настоящее имя вот-вот прозвучит!!! Главное, не вспугнуть момент!!!

Краем глаза Андре успел заметить, как при обращении «граф», граф де Розаэль подался ближе, он даже начал спускаться по лестнице. Это сложное действие он освоил лишь пару дней назад, дело шло медленно, но верно.

— Но среди этих свидетелей вас, барон, не было. Тогда стоит ли так удивляться? – тем временем решил поддержать разговор Андре.

Но барон всё ещё отказывался верить своим глазам:

— Удивляться?.. Скажите на милость, какая нечистая принесла вас в наши края?! Не вы ли божились, что на пушечный выстрел не приблизитесь к нашим владениям?! Куда делся ваш страх перед нами?!

— Страх? Много чести! Вы уж говорите, но не заговаривайтесь, сударь!!!

Они уже стояли друг напротив друга. Андре значительно моложе, но не уступал барону ни в росте, ни в крепости телосложения, ни в твёрдости духа. В лице юноши не было и тени страха, чего нельзя было сказать о бароне. Он никак не мог принять эту реальность, но честно старался:

— Что ж... я допускаю мысль, что мой никчёмный брат промахнулся и не попал в вас из своего арбалета... Его слуги вполне могли напутать в этом. Но мне столько людей так красочно живописали, как вы рухнули в водопад! Это люди видели точно. И никто не способен выжить в Водопаде Тысяч радуг!

— А я из тех, кто способен удивлять, - вскинулся Андре.

— Это уж точно... Итак, вы здесь. Позвольте узнать, зачем?

— Я пользуюсь гостеприимством этого дома, и чувствую себя обязанным защитить его от вас.

— От меня? И чем же я угрожаю этому дому?

— Разве может быть безопасен человек, который так открыто и нагло использует яды?! Повторяю, сударь, это подло! Я намерен призвать вас к ответу!

— Это вызов?

— Да!

В ответ Гастон недобро усмехнулся:

— Я кто угодно, только не дурак и самоубийца. Драться с одним из лучших фехтовальщиков Фрагии? О нет, не мой стиль.

— Стиль?!

— Вы убили моего брата. Но со мной не так просто совладать, Ваше Сиятельство! – произнося эти слова, Гастон даже чуть подался вперёд, и в этот момент его лицо стало чем-то похоже на морду змеи, а в голосе послышался ядовитый свист.

— Вы как гнойная опухоль на благословенном теле этого края. А опухоль следует вырезать, верно? – Андре чуть подался ближе и в голосе его явно зазвучало приглушенное рычание льва.

Ответа на свой вопрос он не стал ожидать, уже в следующий миг он резко отступил на шаг назад, выхватил шпагу и встал в боевую позицию.

— Нет, граф, я не стану с вами сражаться. А вы, насколько я вас знаю, на безоружного не нападёте. Верно? – и Гастон издевательски усмехнулся.

— Выражайтесь точнее. Я не нападу на безоружного человека. Но на безоружного монстра без проблем, - и Андре ответил врагу не менее зловещей улыбкой.

Похоже, такой ход мысли привёл Гастона в замешательство, а гневный вид Андре не оставлял ни малейшей возможности усомниться в правдивости произнесённых им слов. Но сражаться… Нет, на Гастон не согласен! И потому сделал еще пару шагов в сторону и отрицательно повёл головой.

— Вы ненавидите меня, верно? – вдруг решил уточнить Андре.

— Ещё как!!! – проскрежетал зубами в ответ барон.

— Отлично!

И Андре решительно направился к столу, на котором лежала шпага не званного гостя. Он взял её за эфес и метко швырнул к ногам барона.

— Это ваше оружие. Его никто не очищал от яда. Неужели же вы откажетесь от возможности избавиться от меня? Здесь и сейчас!

Гастон не смог скрыть ни своё удивление, ни свою заинтересованность в таком повороте дела.

Но это страшно не понравилось остальным. Брант с досадой щёлкнул пальцами и быстро заговорил на дастанском:

— Ты дал маху, друг! У меня больше нет противоядия!!!

Андре веско кивнул в знак того, что всё понял. Но от этого известия вид его стал только ещё более неустрашимым. Он снова обратил взгляд к барону и снова поднял свою шпагу.

— Итак? Здесь и сейчас! Один на один!

Гастон медленно поднял свою шпагу, задумчиво осмотрел её, наконец, согласно кивнул и тоже принял боевую позицию.

— Нет! Только не это!!! - не выдержала Диана.

Жанна едва-едва успела вцепиться в руку сестры, иначе та уже была бы между дуэлянтами. И если Андре честно постарался приободрить любимую улыбкой, то Гастон вдруг зло рассмеялся:

— Ах, ну да, ну да! Вот и причина вашего здесь прибывания, сударь. Вознамерились свататься к мадемуазель Диане? Стало быть, это для вас хлопотал маркиз де Фризан?! Да, надо было полагать, что у него есть в этом свой дополнительный интерес. Ведь для графа де Розаэль он бы и пальцем о палец не ударил. Умеете же вы находить влиятельных друзей! Но... Как вы там выразились? И на вас найдётся управа! Вы задолжали нам, Воламбарам. И я возьму вашу голову в оплату гибели моего брата. Будьте уверены!

— Но прежде мир узнает, как вы травите мирно путешествующих путников, - ничуть не дрогнул Андре, - Три десятка головорезов на четверых!

— Ха, ваше слово против моего! – злобно усмехнулся в ответ барон.

Дуэлянты уже начали движение по кругу, были предельно напряжены, но сражение их пока ещё оставалось лишь словесным.

— И кому поверят?! Вероломному лжецу или человеку чести?! – Андре веско повел бровью.

— У вас нет свидетелей!!!

— Вы знаете, что есть! Нас было четверо. Мы выстояли в той схватке. Все живы.

— И кто же был с вами? Первый праиэр герцога Бетенгтона? Верно? Вы серьёзно? Да ведь все знают, что ваш род воюет с герцогом. Думаете, тот праиэр будет свидетельствовать в вашу пользу?

— Он бился со мной плечом к плечу. Думаю, вопрос излишен.

Ведя это диалог, они продолжали кружить по залу, словно два волка готовые к прыжку.

— Будь это для него важно, он бы уже отомстил нам, - злобно оскалился барон, - Нет, он далеко! А вы здесь! Здесь и сгинете!

— Нет!!! – не выдержала, закричала Диана. Она рвалась из цепких объятий сестры, но обратиться вдруг решила к отцу, - Папа, не позволяйте им драться!!! Умоляю!!!

Но граф не успел хоть как-то среагировать на этот призыв дочери. Гастон вдруг ринулся на Андре, и тот с изумительной ловкостью ушёл от удара, отклонился и тут же напал сам. Один выпад с его стороны, и Гастон уже оцарапан. Эта досадная царапина совсем распалила барона, он рванул на Андре с удвоенным рвением, но тот легко парировал и эти новые выпады, и снова атаковал, и снова почти успешно, оцарапав теперь щеку барона.

— Андре, заклинаю тебя! Останови это!!! – снова что есть сил закричала Диана.

И в тот же миг Гастон отступил на несколько шагов и опустил шпагу.

— Андре?!! - эхом откликнулся он. Его страшно заинтересовало, к кому именно обращается Диана. Определённо к его противнику, - Андре?!! - изумился он.

Что ж, теперь и Андре с досадой опустил шпагу. Он видел, как барона закрутил целый вихрь любопытствующих вопросов, и многое был отдал, чтобы лишить того способности соображать. Вот взгляд барона метнулся к Бранту и его маске, в раненному ядом лакею, к следопытам Пейрана, снова к Диане. Андре взмахнул шпагой, возвращая барона к реальности, вынуждая того вернуться к бою. Но барон славился своей упертостью. Ему требовался ответ, и ничто на свете не могло сбить его с выбранного пути. Потому он не постеснялся отступить ещё на несколько шагов, можно сказать, отбежал:

— Андре?! Так это вас зовут Андре Тарн?! - осознал он, наконец, - Утопленник, выловленный в Тарне несколько месяцев назад? Прислужник лекаря в маске... Человек без имени и прошлого?! Это вы?!!!

На лице Андре отразилась такая сильная досада, что уже и не требовалось ничего отвечать. И тут барона обуяла дикая радость:

— Вы и правда не помните своё имя?! Андре!!! - барон начал смеяться, как сумасшедший, - Забыть своё прошлое?! Имя?! Вот умора-то!!! Определённо, мы были правы, советуя вам не появляться в наших краях! Андре!!!

Гастон хохотал, теперь сильно напоминая умалишенного:

— Сама судьба привела вас сюда! Теперь-то точно вы никуда от нас не денетесь! Я заставлю вас заплатить за все те неприятности, что вы причинили мне и моей семье! Ха!!! Золотой мальчик даже имя своё не помнит! О Боже, какой простор для творчества!!! Даже дух захватывает!!!

— Уймите своё воображение, барон! - зарычал страшно раздосадованной Андре.

— О нет!!! Я только начал!!! Нет имени, нет человека!!! Не имея имени, вы не смеете вставать между мной и Розаэлями! Вы никто!!! Отныне, вы пустое место!!! В этих краях у вас нет голоса. У вас теперь вообще нигде нет голоса! Человек без роду и племени! Кто помешает мне отправить вас на виселицу? Кто помешает мне воззвать к правосудию? Кто помешает свершиться этому правосудию? Здесь у вас нет власти! Никакой! Ни малейшей!!!

Андре понял, что шанс сразить Гастона в поединке безнадёжно упущен. Сильнейшая досада и злость наполнили его сердце. И он сделал то, чего от него никто не ожидал, даже он сам. В момент, когда Гастон решил подкрепить свою пламенную речь столь же пламенным театральным жестом, Андре резким движением руки выхватил из-за пояса нож и метнул его в своего врага. Один лишь миг, вспышка молнии в которую превратилась сталь лезвия, и рука барона оказалась прибита к дверному косяку.

Потребовалось время, чтобы все присутствующие осознали суть случившегося. Оказывается, нож вошёл точно в широкий манжет сорочки барона, и таким образом обездвижил того. Смертельно побледневший Гастон несколько секунд отчаянно прислушивался к ощущениям своего тела. Вроде жив! Цел?!

— И не тешьте себя мыслью о том, что я промахнулся, - голос Андре зазвучал глухо, сурово, - Запомните этот момент! И вспоминайте всякий раз, когда решите снова порассуждать о том, что ещё остаётся в моей власти!

Гастон извернулся, свободной рукой с трудом выдернул нож и так освободился из унизительного плена. Это происшествие без следа развеяло всё его веселье.

— Я ухожу! - заявил он и выразительно кивнул в сторону своих слуг, - У вас нет права задерживать меня.

Но следопыты Пейрана не спешили отступить охотников барона, опустить свои арбалеты. Их взгляды обратились к Бранту. Тот неохотно кивнул:

— Пусть уходят, но оружие их останется здесь.

— Вы не имеете права! - зло сверкнул глазами барон и обратился к графу де Розаэль, - Ваше Сиятельство, надо ли полагать, что здесь теперь распоряжается только Пейран? Разве не за вами право решающего голоса?

— За мной, - неохотно откликнулся граф, - И я согласен с господином Брантом. Уходите, барон. Отныне двери этого дома для вас закрыты.

— Вот как? Значит война? Короткая же у вас память, Ваше Сиятельство, - недобро сощурился барон.

Он положил нож Андре на каминную стойку, кивнул своим людям и стремительно вышел прочь.

— Проследите, чтобы они покинули Розаэль незамедлительно! – распорядился Брант, обращаясь к трем следопытам Пейрана, которые продолжали держать на мушке охотников.

— Отпустить или повязать? – всё-таки уточнил Тома Кайло, который был старшим среди них.

— Если будут вести себя смирно, пусть просто уходят. В противном случае… вы знаете, что делать.

Тома быстро кивнул и вслед за товарищами скрылся за парадной дверью.

II. Глава 40. Пепельная хворь.

Только теперь Жанна отпустила руку сестры, и та, наконец-то получив свободу, бросилась к Андре:

— Ты цел? Он тебя не задел?!

— Я в полном порядке, - Андре благодарно улыбнулся ей, но скрыть досаду на произошедшее не мог.

Диана решила, что это досада на неё, на её вмешательство, и тут же ощетинилась:

— Что за блажь была драться с ним?! У него же отравленная шпага! Это безумие!!!

— Я мог решить эту нашу проблему раз и на всегда! – вдруг тоже вспылил Андре.

— Пролить его кровь в моем доме? - хмуро заметил граф, — Это не правильное место!

— Да, верно, - поддержал его Брант, - Убивать барона здесь, плохая мысль.

Андре расценил это как упрёк и с досадой нахмурился:

— Стало быть, я увлёкся. Тогда стоило остановить меня раньше!

— Да, стоило! - кивнул Брант, так легко соглашаясь разделить с другом вину за произошедшее, а уже в следующую секунды развернулся к Алэру, - Господин Сойе должен узнать о случившемся. Действуй.

Тот согласно кивнул и сразу же куда-то умчался. А Брант направился к хозяину замка. Ему так много хотелось сказать этому властному упрямцу, но в последний момент неведомая сила сковала уста лекаря в маске. Неожиданно Брант смутился своего гнева, своих невысказанный упрёков. Он вдруг остро осознал, что в этот раз Пейран не справился, не смог обеспечить Розаэлю защиту. Граф словно понял причину этого замешательства Бранта, тяжело вздохнул и развернулся к Андре, который как раз в этот момент поднял на графа взгляд.

— Подойдите ко мне, сударь, - приказал граф.

Конечно же Андре беспрекословно подчинился, подошёл и поклонился.

— Вы вели себя так, словно были уверены в своём на это праве.

— Я был очень зол, - хмуро откликнулся Андре, - Мне стоило серьёзнее подумать о последствиях затеянного мной поединка. Приношу свои извинения.

— Это верно. Но сейчас меня гораздо больше занимает другое. Вы хоть что-то вспомнили из своего прошлого?

— Нет. Ничего нового.

— Но ваши речи были довольно содержательны... – задумчиво протянул граф. Теперь он смотрел на Андре так, словно впервые увидел, - Вы признали то, что убили младшего из Воламбаров… Я уж решил, что вы вспомнили это.

— Нет. Мне об этом рассказали друзья.

— Друзья? - и граф выразительно обернулся к Бранту, - Получается, ваши предположения о дворянском происхождении этого человека не были догадкой. То было знание. Почему же вы так и не сказали мне?!

— Сказал что? – Брант с досадой поджал губы, - Что Пейран укрывает человека, на которого охотится Воламбар? Мы с Жофреем рассудили так, пусть Андре сначала вернёт свою память, здоровье, а уж потом решает проблему с Воламбарами. Кто бы нам сказал, что это утрата памяти окажется настолько странной природы. Поздравляю, сударь, - теперь он обратился прямо к Андре, - Ваше имя помнят только ваши враги! Не перестаю на вас удивляться.

В ответ Андре лишь развёл руками.

— Господин Брант! - раздался робкий голос Бертрана.

— Да? Как ты себя чувствуешь? - Брант тут же развернулся к нему.

— Словно побывал в аду, но сейчас значительно лучше, - и бедолага показал свою руку.

Кожа на ней была красного воспалённого цвета, и никакого следа пепельного оттенка. Брант удовлетворенно кивнул:

— Ты и в самом деле прошёл через ад, но с бедой справился. Твои страдания были не напрасны, и сейчас твоей жизни ничто не угрожает. А это покраснение пройдёт к утру, останутся лишь неприятные воспоминания. Ты молодчина!

И Бертран рухнул перед Брантом на колени:

— Господин лекарь, вы спали мою жизнь! Как мне вас благодарить?!

— Встань, мой друг! Встань! – тут же попросил Брант, - Верно служи своему господину и будь счастлив. Другой награды мне не надо.

— О, господин Брант! - и Бертран снова стал отчаянно кланяться.

Граф де Розаэль усмехнулся и обернулся к Андре:

— А что там была за речь про арбалетный болт. Он в вас попал?

— Да.

— Если правда, что они смазывают ядом своё оружие...

— Правда. Жофрей вылечил меня так же, как сейчас Брант сделал это для Бертрана.

— В самом деле?! – невольно содрогнулся граф, - И… Это было так же больно?

— Я не помню, - Андре извиняясь улыбнулся, — Это всё я знаю со слов других. Мои собственные воспоминания ограничены моментом пробуждения в хижине Жофрея после падения в водопад.

— Стало быть, и само падение вы не помните?

— Нет, не помню. Об этом мне тоже рассказали... Ваше Сиятельство, примите мои извинения за это происшествие! Мы не должны были допустить такого появления барона! – вскинулся Андре.

В ответ граф странно повёл плечами, так что было не понятно, прощает ли он, обвиняет ли.

— Он признал вас дворянином. Назвал графом. Искренне. Для меня это много значит. Похоже, я должен извиниться за своё недоверие…

— Право, Ваше Сиятельство, вы судили из того, что знали. То был наш выбор, не говорить всё, что известно. Ведь известно нам не так уж и много, - Андре неловко улыбнулся и тут же вскинулся, - Я так надеялся, что барон сейчас проговорится!..

— Да, все мы на это надеялись...

— Получается… я… Я всё испортила?! - с досадой заключила Диана.

— Нет, милая, нет! – и Жанна нежно обняла сестру за плечи, — Это надо было остановить!

Что ж, Диана благодарно улыбнулась сестре.

А Андре, ещё не освободившийся от досады, от возбуждения азартом схватки, предпочёл увернуться от прямого зрительного контакта с Дианой. Благо подвернулась подходящая мысль - шпага была при нём, а вот нож. Андре огляделся и нашёл свой нож, лежащим на стойке камина, там, где его оставил барон. И раз уж граф переключил своё внимание на Бранта, Андре решил забрать свой нож, это дало ему возможность отойти в сторону...

Диана угадала этот хитрый ход любимого, невольно обернулась к сестре, ища поддержку, и тут же получила её:

— Дай ему время! Всё будет хорошо! - шепнула Жанна.

— О чёрт! - вдруг в сердцах воскликнул Андре.

— Что ещё?! - тут же насторожился Брант.

Андре замер у камина, почему-то не спешил поворачиваться. Брант почувствовал неладное и сам стремительно подошёл к другу.

— Андре, - окликнул он того.

Юноша, и правда, был смертельно бледен.

— Что?! - жёстче потребовал Брант.

Андре разжал левую руку, которой за пару секунд до того взялся за нож. Тогда он тут же положил нож обратно, но страшное уже случилось. Ладонь чернела прямо на глазах.

— Когда он успел?! - ужаснулся Брант.

— У меня есть хоть какой-то шанс?! - Андре задал этот вопрос пересохшими от ужаса губами.

Брант соображал, что делать, лишь какие-то доли секунды. И вот он уже около того места, где прежде оказывал первую помощь Бертрану. Схватил салфетку, которой обрабатывал руку бедолаги, и протянул подошедшему следом Андре:

— Приложи к ожогу!

Андре незамедлительно сделал это, но эффект оказался нулевым. Похоже, Брант не удивился. Он уже наполнял водой опустевшую склянку, в которой ещё могла найтись хоть капля противоядия. Этот раствор тут же отправился в рот Андре.

— Как на вкус?

— Никак.

— Плохо, что никак. На открытом воздухе это средство живёт очень недолго. Вот и салфетка уже бесполезна... – Брант тоже уже был бледен от ужаса нависшей над ними беды, - Где нож?

Андре положил рядом свёрток, он сумел обернуть ставшее опасным оружие в каминную салфетку. Брант подправил эту упаковку и сунул смертоносный свёрток в чёрный очень плотный холщовый пакет.

— Друг, - снова окликнул его Андре.

Брант поднял тяжёлый взгляд, и даже маска не смогла скрыть мысли своего обладателя.

— Что? Всё так плохо?! - ещё отказывался верить Андре.

Сестры Розаэль тоже подошли, последним приблизился граф.

— Что происходит? - призвал он к ответу Бранта и Андре.

Что ж, смертельно бледный Андре показал свою руку. При виде этой страшной картины девушки невольно зажали рты руками. Немой вопль ужаса сковал их души.

— Так сколько у меня времени? - Андре попробовал придать своему голосу хоть какую-то каплю оптимизма.

— Максимум часа два. Причём шансов нет, если не принять правильную порцию противоядие в ближайший час. Этого недостаточно, чтобы добраться до хижины Жофрея, - неохотно объяснил Брант.

— Но ведь вы что-то дали ему выпить! – едва ли не закричал граф.

— Пару капель, всё что ещё оставалось после лечения Бертрана. Этого мало, слишком мало!!!

— Должен же быть ещё какой-то шанс! Я уверен! Не может всё вот так вот оборваться! - рассердился Андре и тут же вскинулся, - Алэр?!

Его никто не понял, все стали дружно осматриваться. То, что Алэр Гардьен убежал выполнять какой-то приказ господина Бранта, хорошо запечатлелось в памяти собравшихся в холле людей, но возвращался ли он после этого? И зачем он вдруг понадобился господину Тарну? Но да эта загадка разрешилась почти сразу. Предельно собранный Алэр уже появился на пороге комнаты, и Андре тут же бросился к нему:

— Ты меня звал? – поинтересовался следопыт ещё прежде, чем Андре подбежал к нему.

Тот без лишних слов показал ему свою почерневшую руку.

— О мать моя женщина!!! – от всего сердца ужаснулся Алэр, а Андре уже схватил его за плечо здоровой рукой:

— Друг, ты ведь в следопытах в чине командира?!

— Сейчас нет, - похоже, Алэр начал понимать, к чему клонит Андре, - Отправляясь на задание сюда, в Розаэль, я передал Дар Мага своему заму.

— А где сейчас может быть кто-то из других командиров?! Тома Кайло?! Он ведь заменил Гюстава Талло, верно? Надо только догнать его!

И Андре едва сам не бросился к выходу, в самом деле вознамерился догнать Тома, но Алэр успел-таки схватить его за рукав:

— Погоди! Всё не так просто! Неужто ты думаешь, если бы у него был Дар Мага, мы не помогли бы Бертрану?! - и Алэр горестно вздохнул, - Дело в том, что Тома заменил Гюстава только формально, запрещает называть себя командиром. Передачи Дара Мага не было, он остался у Гюстава. А новый комплект из Пейрана для Тома, насколько я знаю, пока не привезли, похоже, по той же причине, все надеются, что Гюстав вернется… Ох, беда-беда! Я правда не думаю, что мы сможем в течение часа двух найти кого-то из командиров следопытов! Их мало, а вверенная им территория так велика…

И Алэр поднял тоже исполненный отчаяния взгляд к Бранту.

— О чём здесь речь?! Что это ещё за Дар Мага?! – граф потребовал объяснений, и раз уж он обратился к Алэру, тот и решил ответить:

— У каждого из командиров следопытов есть особый набор снадобий от Жофрея, уж простите, рассказывать больше не имею права. Главное, что в такой набор входит и элай, противоядие от пепельной хвори. Жофрей говорил, что это снадобье очень сложно в приготовлении и хранении, и потому он не можем снабдить им всех следопытов…

И Алэр снова поднял глаза к Бранту. Что ж, теперь и все остальные развернулись к лекарю в маске, а Андре так даже подошёл ближе и заглянул другу в глаза:

— Давай же, думай, друг!!! Должен же быть ещё какой-то способ!

— Другой способ? – вскинулся в ответ Брант, - Ампутация руки!

— Что?! Нет!!! – и Андре непроизвольно спрятал раненную руку за спину.

Брант уже хотел повторить так ненавистную ему в такие моменты фразу, что мол он не Бог. Но тут его взгляд остановился. Пришла идея.

— Что?! Говори!!! – потребовал заметивший эту перемену Андре.

— Можно попробовать прижечь. В Афране так обрабатывают раны от укусов злейших змей.

— Давай же сделаем это!!! Все лучше ампутации!!! – едва ли не подпрыгнул от радости Андре.

Брант кивнул и почти бегом бросился на выход, не забыв прихватить и свою лекарскую сумку. Его целью была кузня. Андре не отставал.

— Прижечь?!! - ужаснулась Диана.

Жанна кивнула в знак согласия. По щекам обеих девушек уже струились слёзы. Они, не сговариваясь пошли следом за уже скрывшимся за дверями Брантом и Андре.

— Что они решили делать? - позади раздался голос графа.

Краткий разговор с отцом, помощь тому в преодолении последних шагов до крыльца, всё это ещё больше задержало девушек. И тут перед ними возник Алэр:

— Они просят вас не приходить. Лучше они сделают это сами.

Сердечко Дианы совсем оборвалось. Она так и опустилась на принесённый для её отца стул. В отличие от неё граф напротив словно почувствовал второе дыхание. Он даже на миг не допустил мысль внять просьбе Алэра. Что ж, Жанна опустилась на колени рядом с сестрой, и жестом велела Алэру сопроводить отца, раз уж тот не может оставаться в стороне.

К моменту, когда граф добрался до кузни, всё уже было готово, очаг источал крепкий жар, помещённый в него металлический стержень уже начал отливать красными всполохами.

— Твоё дело продержаться хотя бы несколько секунд, - объяснял Брант Андре, - Площадь поражения велика. Надо достать всё.

— Да, я понимаю. Давай. Действуй! – и Андре положил на наковальню свою страшную левую руку.

— Алэр, Жонар, - обратился Брант к следопыту и кузнецу, - Надо его придержать.

— Не надо, - резко возразил Андре, - Они только будут тебе мешать. Я справлюсь сам. Действуй!

Брант пытливо заглянул в лицо друга и, согласно кивнув, велел невостребованным помощникам посторониться.

Граф отказывался верить в реальность происходящего. Неужели они и правда собрались это сделать?! Не прибегая к ничьей помощи?! Случившееся далее стало одним из сильнейших впечатлений его долгой жизни. Брант взял раскалённый брус и стал быстро тщательно прижигать кожу ладони Андре. Брус пришлось приложить четыре раза, и ещё три уже точечно. Андре сносил эту адскую боль более, чем стойко. Он не только мужественно держал руку так, как того требовал Брант, но и не издал ни одного звука. О том, что ему всё же было очень больно, можно было догадаться только по тому, как крепко он сжал губы, и как обильно вспотел его лоб.

А вот невольным свидетелям этого «лечения» стало дурно. Кузнец застыл в шоке, только его руки отчётливо затряслись. Запах опалённой плоти вызвал у Алэра приступ тошноты, потому он поспешил выйти. Ему был остро необходим глоток свежего воздуха. Граф очень хорошо понимал его чувства, но нашёл в себе силы справиться с этой слабостью. Он должен был видеть всё!

Брант закончил свою страшную работу, но руку друга ещё не отпускал. Он заставил его подойти к свету и ещё раз пытливо осмотрел ужасные раны.

— Ну так?! - едва слышно простонал Андре.

Брант тяжело вздохнул:

— Ампутация была бы эффективнее.

— Но я не готов отдать Воламбарам руку! - способность говорить быстро возвращалась к Андре.

— Здесь вопрос жизни и смерти!!! Твоей жизни и твоей смерти!!! – вскипел-таки и Брант, - Отсутствие руки... Ты способен с этим справиться!

— Временно да. Но жить калекой...

— Жить!!! Ты это понимаешь?!!

— Да. Но я так же понимаю, что это не мой случай! Подумай сам, зачем Господь позволил мне уже однажды повстречаться с пепельной хворью и выжить? Зачем позволил уцелеть в водопаде Тысяч радуг? Ради чего? За эти несколько месяцев я не сделал ничего, что было бы достойно такой щедрости Всевышнего. Это значит, что мой час ещё не пробил!

— Это значит, что вся твоя жизнь одно сплошное чудо! - Брант тяжело вздохнул, - Но, может быть, ты и прав, если возможно обезвредить яд таким способом, мы это сделали. Если нет... Я сделал всё, что в моих силах. Теперь остаётся только молиться... Давай я обработаю твою рану...

Андре согласно кивнул, и Брант принялся за дело. Он быстро извлёк из своей лекарской сумки мазь от ожогов и чистый бинт. Эта чудо-мазь быстро ослабила боль, и это позволило Андре, наконец-то, расслабиться.

В кузню вернулся бледный Алэр. Он не без опаски взглянул на Бранта и Андре. Те вели себя так, словно имели дело с обыденным бытовым ожогом, и это показалось Алэру чем-то совершенно невозможным. Видимое спокойствие этих людей так контрастировало с его собственной внутренней паникой, что казалось совершенно нереальным.

— Как там мои дочери? - простой вопрос графа вернул Алэру самообладание.

— Они остаются на крыльце, ждут вестей отсюда.

— Хорошо.

— Что им передать? - Алэр решился-таки задать такой страшный вопрос.

Брант и Андре одновременно подняли на него глаза, потом переглянулись между собой, и Андре вдруг улыбнулся, не так безмятежно и светло, как обычно, а устало, печально:

— Ничего не надо передавать. Мы сейчас сами придём.

* * *

Когда в воротах, соединяющих парадный двор с хозяйственным, появился Андре, Жанна резко выпрямилась и тем привлекла к происходящему внимание и сестры. Диана вскочила на ноги и, словно горная лань, подлетела к Андре, обхватила его голову своими руками.

— Что?! Как?! Говори же!!!

— Всё будет хорошо! - Андре улыбнулся, нежно коснулся щеки любимой своей здоровой рукой.

— Но как твоя рука?! Удалось ли обезвредить яд?!

— Да, конечно. Я же говорю, всё будет хорошо!

Но что-то не позволило Диане поверить этим таким желанным словам. Она развернулась к Бранту. Тот сокрушенно повёл головой:

— Скоро мы получим ответ на этот вопрос.

— Но... - Диана с трудом сглотнула, - Как скоро?

— Окончательный и бесповоротный ответ к утру, - голос Бранта стал жёстче, и тем он дал понять, что больше не желает отвечать на этот вопрос, - Алэр, надо чтобы Жофрей узнал...

— За Жофреем послали сразу, как это случилось, - поклонился следопыт, - И господин Сойе извещён.

— Хорошо. Тогда пройдёмте в дом, - и Брант развернулся к следовавшему за ним тенью графу, предложил ему руку, чтобы опереться.

Но Диана настойчиво потребовала внимания Андре:

— Объясни мне, что имеет в виду господин Брант?!

— Он опасается делать прогноз, ведь с противоядием мы опоздали. Таким образом, с этой гадостью ещё никто никогда не боролся. Но это не означаете, что мы не справимся! - и Андре сумел на пару мгновений забыть про боль, смог улыбнуться любимой так, как это умеет только он.

Мысль, точнее только тень мысли, что она может его потерять, повергла её душу в ужас. Она рванулась к нему ближе, так захотела утонуть в его объятиях, слиться в поцелуе. Но он вдруг мягко уклонился:

— Диана, милая, любимая моя, давай будем осторожны! - и он даже сделал пару шагов прочь.

— Что это означает?!

— Я пока не уверен в том, что не представляю угрозу для тебя. Не обижайся, прошу! Ты ведь понимаешь?.. Это ненадолго, - и такой мольбой при этом горели его глаза, что Диана уступила.

Они все прошли в дом, в главную гостиную, расположились там на кушетках, в креслах. Никто не нашёл в себе сил уйти. Но и оставшись, они оказались в очень странном положении, словно все вместе ждут, что же станется с Андре. Впрочем, это так и было на самом деле, но ситуация всё-таки очень болезненная и неловкая. Потому граф нашёл это время самым подходящим, чтобы потребовать ответы на кое-какие из своих вопросов.

— Думаю, теперь ничто вам не мешает рассказать мне всю известную вам правду про нашего забывчивого графа, - и хозяин замка требовательно развернулся к Бранту.

Этот вопрос словно вывел того из транса, Брант передернул плечами, даже тряхнул головой и согласно кивнул. Он счёл возможным ответить на все вопросы графа, и время пошло быстрее. Кусочки мозаики сложились в стройную картину. В таком варианте и другие слушатели узнали много нового для себя. Правда самым внимательным слушателем всё-таки оставался граф.

Жанна часто теряла нить рассказа, подпадая под очарование звука голоса своего возлюбленного. Диана и Андре сидели рядом, она держала его за здоровую руку, и оба чутко прислушивались к этому живому ощущению.

Брант в своём повествовании как раз подошёл к моменту первой встречи Андре и епископа Нордского, когда вдруг дверь распахнулась и в гостиную ворвался Жофрей. Не мешкая не секунды, он подлетел к Андре, упал перед ним на колени, пристально заглянул в глаза.

— И я рад тебя видеть, старик! - попытался улыбнуться Андре, но оказалось, что мир перед его глазами заметно неустойчив и туманен.

Это стало неприятной новостью, и проснувшийся страх тут же прояснил сознание. А опытный взгляд лекаря уже обратился к забинтованной руке.

— Сколько прошло времени? - задал он вопрос Бранту, не оборачиваясь, продолжая изучать неприкрытую бинтами кожу руки Андре.

— Два с половиной часа, - с готовностью откликнулся Брант, подходя ближе.

— Сколько точно ты дал ему элая?

— Пару капель.

— Не мыслимо!!! - Жофрей не потрудился скрыть своё удивление, но тут же по-отечески нежно похлопал Андре по плечу, - Ты молодец, сынок! Держись! Я в тебя верю!!! А пока... - и Жофрей быстро извлёк из своей сумы флакон с противоядием, отмерил порцию в отдельную рюмку и протянул её Андре, - Выпей. До дна!

Андре сделал это незамедлительно:

— Какая же гадость!!! - в сердцах воскликнул он и тут же снова обратился к своим лекарям, - Что теперь? Каков ваш прогноз?

Семейство Розаэлей ожидало ответ с неменьшим напряжением. Брант склонил голову, жестом предлагая Жофрею ответить первым и тот не скрыл тяжёлый вздох:

— Будь я на месте Бранта, отсёк бы тебе руку сразу, как увидел эту гадость. Мне не известно, чтобы люди выживали, не приняв правильную дозу противоядия вовремя. И раз вы так не сделали... ты, сынок, должен был бы уже быть мёртв. Вот такой у меня «прогноз». Но с тобой всё как-то особенно! Вот хотя бы твоё ранение после падения в водопад. Я ведь был уверен, что ты не выживешь! Абсолютно уверен! Даже предлагал Бранту не мешать неизбежному, зря не мучать себя... Так что, какие я могу делать прогнозы на твой счёт? Ты не перестаёшь меня удивлять! Не переставай это делать и дальше!

Андре не был удовлетворён услышанным, его взгляд обратился к Бранту. Но тот лишь согласно кивнул:

— Я согласен с Жофреем, ты ведёшь нас неизведанными тропами. И я так же согласен с тобой, твой путь на земле ещё нельзя признать оконченным. Так что просто держись!

Андре благодарно кивнул, попытался встать, чтобы пожать руки друзей, но тут вдруг мир уплыл у него из-под ног. Это произошло так неожиданно, так определённо, что Брант едва успел поймать Андре, не позволив рухнуть на пол. Общими усилиями Брант и Жофрей уложили Андре на кушетку. Тот не терял сознание, и эта неспособность управлять своим телом, ориентироваться в пространстве, изрядно напугала его.

— Что это?! - изумился он.

— Начинается «веселье», - горестно улыбнулся Брант, - Неизведанное. Не могло всё пройти гладко, на то она и пепельная хворь. Держись!!!

Сказал это и сразу же обхватил голову Андре двумя руками. И тут с одной стороны Жофрей резко схватил Бранта за плечи и с силой толкнул прочь, с другой стороны сам Андре взвился и вывернулся из рук Бранта. Эта неожиданная потасовка изумила Розаэлей и присутствующих в комнате слуг, но придала Андре сил даже сесть.

— Не смей прикасаться ко мне! - потребовал Андре, - Слышишь?!! Поклянись, что не станешь это делать!!!

— Угомонись!!! - улыбнулся в ответ Брант, - У меня всё равно не получается лечить тебя таким образом. Ты ведь знаешь это! Просто я помогу тебе запустить твою собственную защиту! Мы ведь много раз так делали!!!

— Но тогда я не был отравлен! Сейчас я против!!! Жофрей, не позволяй ему делать это!

— Ты меня слышишь? Я лишь помогу... - не согласился Брант.

— А ты меня слышишь?! Клянись!!! - лицо Андре покрылось потом, он стремительно приближался к критической точке своей встречи с неведомым, но сейчас все его мысли были обращены только к Бранту.

— Я не готов тебя отпустить! - всё ещё не сдавался тот.

— Я и сам не готов себя отпустить! Но это только моя битва! Не вмешивайся! Клянись мне в этом!!!

— Только при условии, что ты ни при каких обстоятельствах не сдашься, не покинешь нас!!!

— Даю слово!!! И почему-то мне кажется, что я умею держать данное обещание, - усмехнулся Андре, — Значит решили?! Ты не станешь вмешиваться?!

Но Брант медлил с ответом.

— Прошу тебя, друг!!! Поверь в меня!!!

— Я верю в тебя!!! - в конце концов, согласился Брант и отошёл на пару шагов.

Андре вздохнул с явным облегчением и прикрыл глаза. Это облегчение накрыло его целиком, погрузило в тёплые объятия мягкого незримого одеяла. Блаженство и покой.

— Андре, милый, не уходи!!! - взмолилась Диана, падая на колени рядом с кушеткой.

Андре тут же снова открыл глаза, мягко улыбнулся ей:

— Даже в мыслях такого нет! Будь уверена, моя королевна, так просто ты от меня не отделаешься!

— Обещаешь?!! - слёзы текли по щекам девушки горькими ручьями.

— Конечно!!! Вместе на век!! Ты же помнишь? И этот век будет долог! Не сомневайся! - и Андре здоровой рукой нежно коснулся лица девушки, - Не плачь! Я всего лишь посплю, недолго...

Что ж, Диана кивнула.

— Вот и славно, - деловито вмешался Жофрей, - А теперь, доченька, отойди чуток. Я всё-таки хочу осмотреть раненную руку, - и, не дожидаясь согласия, старый лекарь мягко отстранил Диану.

Она подчинилась, вернулась к сестре, и так, из дали, наблюдала, как Жофрей снял бинты с раненной руки, как они с Брантом обсудили увиденное и, похоже, остались вполне удовлетворены, Жофрей не стал дополнительно обрабатывать эти страшные раны. Андре уже какое-то время назад закрыл глаза и теперь выглядел мирно спящим. Но пот на его лице говорил о том, что с этим сном не всё в порядке.

— У него начинается лихорадка, - заключил Жофрей, - Давай сразу договоримся, за ним ходить буду я! Держись подальше! - обратился он к Бранту.

Тот с досадой кивнул, и Жофрей тут же начал раздавать распоряжения Кристин и её подручным. Скоро здесь появился таз с холодной водой, мягкие полотенца. Жофрей разложил на столике рядом какие-то свои снадобья.

Тем временем граф дал знак Бранту приблизиться и поинтересовался, почему Андре и Жофрей так настойчиво отстранили от дел самого Бранта. Тот нехотя объяснил, сколь опасно применять заговор на чистые раны к отравленным пациентам.

— За этот вечер многое изменилось... - вздохнул граф, - Мне горько осознавать, что я упустил возможность поближе познакомиться с этим человеком, - произнёс он, глядя на Андре, на то, как Жофрей покрывает его горячий лоб влажным полотенцем.

— Ещё ничто не упущено. Он справится! - глядя в том же направлении, откликнулся Брант.

Его голос прозвучал так уверенно, веско, что на сердцах сестёр Розаэль и их отца стало легче.

Время замедлило свой ход, стало вязким, тягучим. Собравшиеся в гостиной люди сидели молча, все чутко прислушивались к тяжелому дыханию раненного, а оно становилось всё громче, отчетливее. Признав тщетность своих усилий, Жофрей решил снять с Андре рубашку и начал применять приёмы охлаждения водой для всех открытых участков тела.

И эта мера как будто принесла свои плоды. Андре стал вести себя тише, его дыхание выровнялось, голова его снова спокойно лежала на подушке. Порадовавшись этим признакам, Жофрей позволил себе отойти от ложа раненного и попить молока.

— Ему лучше? - решилась уточнить Диана.

— Да... - откликнулся Брант, но на этот раз голос его прозвучал не так уверенно.

— Что?! Говорите прямо! - потребовала Диана.

— Может быть... Возможно, теперь у него начнёт бред... - предположил вслух Брант, - Лучше бы вам всем удалиться...

— Даже не думайте об этом! - вспылила Диана.

Тогда Брант развернулся прямо к ней:

— А вы уверены, что он бы хотел, чтобы вы слышали это, видели его в таком состоянии?!

— Я не боюсь его бреда! Я уже доказала это! – и молодая графиня гневно сверкнула на него своими чёрными очами.

— Но речь не о вас, а о нём! – не уступил Брант, - Я прошу проявить элементарное уважение к человеку, которого вы... любите.

— Разве быть рядом в час беды это не знак уважения?! - возмущение Дианы было так велико, что она едва находила силы, чтобы подобрать слова, - Он рассказал мне то, что так не понравилось вам, господин лекарь, что так смутило его самого. Но я уверена, нельзя судить человека по тому, что он говорит в таком состоянии! У меня хватает на это ума!

— И всё-таки...

— Оставьте это! - и Диана решительно пододвинула к ложу Андре свой стул.

Раньше она стояла у его изголовья и так наблюдала за заботами Жофрея. Теперь же она всем своим видом дала понять, что тоже заступила на пост, и освободить её от этого сможет только её собственная смерть.

Что ж, Брант сокрушённо развёл руками. Жофрей кивнул, мол пусть будет так. Жанна и граф тоже не собирались возражать Диане, даже более того, по их лицам было видно, что они гордятся её решением. Но на душе Бранта было очень неспокойно, ему было очень трудно это принять.

— Зачем мы сейчас ломаем копья? Может быть, и не будет никакого бреда? - попыталась помочь ему Жанна.

— Должен признать, что это так Брант выразил свою уверенность в вежливой форме, - усмехнулся Жофрей, - Если он сказал, что Андре может начать общаться с призраками, значит так будет точно. Он не ошибается.

— Ты так веришь своему ученику? Стало быть признаёшь, что он тебя перерос? - хитро сощурился граф.

— Легко признаю, - ничуть не смутился Жофрей, - И я уже сделал это много раз...

— ... Зачем ты так? - вдруг раздался голос Андре.

Все мгновенно напряглись, теперь внимание всех было обращено к лежащему с закрытыми глазами молодому человеку. На лице того угадывалась горькая улыбка, его губы и правда шевелились. Он вёл беседу с кем-то незримым. Пока слышались только отдельные слова:

— Нет...нельзя... Вот же...

Брант уже хотел было взяться за влажное полотенце, но тут его остановил Жофрей:

— Сейчас у него не такой уж сильный жар... Давай не будем мешать! Вдруг это его путь к возвращению памяти?! Вдруг теперь прозвучат имена, названия мест?..

Эта мысль показалась Бранту новой, разумной, и потому он уступил, вернулся на своё место. Всё затаились. А тем временем эмоции в диалоге Андре с призраком явно нарастали:

—... Да коснись же меня! Я живой! Ну же! Питер!

— Питер? - эхом откликнулся Жофрей и обменялся значительными взглядами с Брантом.

— Не позволяй отчаянию брать над собой верх! Тебе надо лишь подождать, ещё немного! Ведь ты герой! У тебя хватит на это сил! Я в тебя верю!.. Вот на этом спасибо... Я тоже не согласен... Я же тебе обещал! Ну же!.. Так, может быть, и он выжил?! ... Я тоже видел... Знаю... Но мою-то гибель видел ты? А я жив! Почему же и ему не выкинуть подобный финт? Ведь он на многое способен. Это твои слова! Не ты ли ставил его мне в пример? Эжен...

И Андре умолк, затих, только скоро стало заметно, что всё тело его начало напрягаться, каждая мышца превращаться в тугую пружину. Здоровая рука уже сложилась в крепчайший кулак, даже костяшки побледнели.

Брант рванул к нему, но Жофрей снова преградил ему дорогу:

— Мы ведь решили дать ему шанс...

— Точнее возможность испытать адскую боль?! - возмутился Брант.

— И это говорит человек, который собственноручно прижигал его калёным железом, - мрачно заметил граф.

Но Брант принял вызов:

— Одно дело лечить, другое дело пытать! Андре способен выдержать любую физическую боль. Это вы теперь знаете. Теперь представьте, какую душевную боль он испытывает в своих кошмарах! И я не вижу в этом никакой пользы!

И в этот момент Андре вдруг выгнулся в дугу и издал крик ужаса и отчаяния. Все присутствующие в гостиной оцепенели, все, кроме Бранта. Он в два шага покрыл оставшееся до ложа Андре расстояние и с силой тряхнул его за плечи:

— Просыпайся, друг! Очнись!!!

Диана поспешила посторониться, не мешать Бранту делать своё дело. Правду сказать, сам Брант не верил в удачу такой побудки, ведь он уже имел печальный опыт подобных попыток разбудить Андре. Гораздо эффективнее было бы дать ему понюхать правильное средство, но для этого надо было покопаться в лекарской сумке. Брант уже развернулся к столу, на котором она лежала, но тут вдруг понял, что что-то случилось. В самом деле, Андре открыл глаза и… смотрел точно на него. Смотрел и не узнавал:

— Вы кто?!

II. Глава 41. Мистическое пробуждение.

— Я?! - Брант никак не ожидал такой вопрос, - Я ваш лекарь, сударь.

Андре совершенно точно не узнавал Бранта!!!

— Мой лекарь? Зачем мне лекарь?

— Взгляни на свою руку, сынок - усмехнулся Жофрей, подходя к Бранту, а за одно и в поле зрения Андре.

— Жофрей?! - обрадовался тот, вот его-то он точно узнал, - Получается, я снова в Пейране?! Каким образом?!

Жофрей, не ожидавший такого поворота, изумлённо обернулся к Бранту. Теперь стало очевидно, что Андре обрёл память до падения в водопад и совершенно не помнит случившееся после!

А тем временем Андре тоже осмысливал происходящее. Он поднял левую руку. Наличие бинтов сильно удивило его.

— Что последнее вы помните, сударь? - Брант снова привлёк к себе внимание Андре.

— Последнее?.. Вода. Много воды. Сильный водный поток... Да, река. Течение очень сильное. Трудно удержаться, ноги скользят по дну... Питер и братья Ляру на причале, что-то кричат мне, но ничего не слышно. Ужасный грохот. Водопад! Белая бездна под ногам!.. Получается… я всё-таки упал в водопад?!

— Да...

— Но это невозможно!!! В нем невозможно выжить!!! Значит, я... мертв?!

— Нет, сударь, вы живы. Вы выжили в том падении. Мы с Жофреем помогли вам залатать раны, - Брант мягко улыбаясь, успокаивающее коснулся руки друга, - Пришло время познакомиться. Скажите же нам, как вас зовут!

Андре ещё осознавал услышанное, это давалось ему с великим трудом, поглотило всё его внимание, так что он не заметил последний вопрос. Его взгляд скользнул по собственному телу, снова обратился к забинтованной руке:

— Но почему рука болит, как после ожога, сильного ожога... Вы хотите сказать, что я обжегся в водопаде?!

— Нет. Я этого не говорил. Давайте так, познакомимся, и я отвечу на все ваши вопросы, расскажу всё, что знаю сам, - Брант продолжал проявлять чудеса терпения.

— И как же зовут вас?

— Брант.

— Просто Брант?

— Да. Простому человеку простое имя.

— Вы не простой человек.

— Не сложнее вас. Так вы представитесь нам? – и губ Бранта коснулась улыбка.

Но Андре кивнул в сторону Жофрея:

— Уверен, Жофрей уже представил меня.

— Как же, представил, - усмехнулся Жофрей, - Всё, что я знаю, так это придуманное Питером имя. Настоящее твоё имя, сынок, мне не известно.

— Так ведь мы сошлись на том, что оно слишком опасно для тех, кто даёт мне кров в этих краях.

— За эти три месяца ситуация сильно изменилась, - резонно заметил Жофрей.

— Три месяца?! - не поверил своим ушам Андре, - Что за шутки?!

— Какие уж тут шутки... - Жофрей всё-таки был сильно смущён пикантностью ситуации, подошёл ближе, даже чуть нагнулся к Андре, - Слушай меня внимательно, сынок. Ты упал в водопад, выплыл ниже по течению, мы нашли тебя, вылечили. У тебя были поломаны руки и, главное, сильно ушиблена голова. Ты потерял память, и это время жил среди нас, как...

— Теперь не важно как, - перебил его Брант, - Сударь, нам надо знать ваше имя. Без ложной скромности заявляю, что мы заслужили это знание.

Андре подарил забытому другу долгий задумчивый взгляд, ответил далеко не сразу:

— Знание... Значит, вы знаете, как я попал в эти края, почему утаил своё имя...

— Знаю. Жофрей рассказал. Знаю про Воламбаров, почему они к вам не равнодушны. Пришло время призвать их к ответу. И нам нужна ваша помощь.

Что ж, Андре кивнул и даже попробовал подняться, но этот порыв оказался лишним. Его голова вдруг сильно закружилась и заболела, и эта болезненна круговерть заставила Андре вновь опрокинуться на подушки, а из груди вырвала глухой стон.

— Тише! Тише! Не так резко! - не выдержала Диана.

В благородном порыве помочь, защитить любимого, она рванулась к Андре и тем, наконец, обратила на себя его внимание:

— Марианна?! О Боже... Ты?! Ты здесь?! В Пейране?! - воскликнул он, и возбуждение от такого радостного открытия придало ему силы, чтобы снова сесть.

Но ошеломлённая Диана невольно отпрянула, и Андре не верно понял её растерянность:

— Они говорят о трёх месяцах забвения! Трёх!!! Лучше ты мне объясни! Как такое возможно?! Что произошло и происходит?! Впрочем, не важно... Главное ты здесь, рядом!!! Не передать словами, как это важно для меня!!!

Диана отрицательно замотала головой и стала пятиться назад, на её глазах начали быстро наворачиваться слёзы. Ей совсем-совсем не нравилось быть какой-то там Марианной. И снова Андре неверно понял её поведение.

— Были ли эти месяцы, нет, похоже, ничто не изменилось? Тебе по-прежнему невыносимо больно видеть меня... А где Жан? Анри? Ведь они должны быть рядом с тобой...

И Андре с большим осознанием осмотрелся. Теперь он заметил и графа, и Жанну, и остальных ошеломлённых зрителей происходящего, похоже слуг этого богатого дома. Но, ясное дело, никого похожего на Жана и Анри он не заметил, и потому его взгляд снова обратился к Диане:

— Они оставили тебя здесь, рядом со мной? После того, что я сделал? Сказать, что я удивлён, это ничего не сказать... Где же мы оказались? Что это за место?

Но Диана не могла произнести ни слова.

— Что же ты молчишь, Марианна?! - взмолился Андре.

Тошнотворная непонятного происхождения слабость панической волной поднялась в его горле. Он остро нуждался в ответах, в поддержке, и из всех присутствующих это мог сделать только один человек

— Умоляю, ответь! Что происходит?! Марианна!!

И Диана не выдержала, закрыла рот руками и стремглав бросилась прочь из комнаты. Бежать! Вон из дома, из Розаэля, куда угодно, только подальше! На самый край света, чтобы броситься с него вниз головой! Исчезнуть! Взорваться! Больше не быть…

Жанна и Кристин что было сил кинулись следом. Они уже были готовы гнаться за ней хоть до границ Розаэля, но оказалось, Диана нырнула за ограду крыльца под сень густых кустов, и здесь упала на колени, зарыла лицо в юбки и, наконец, дала волю слезам. Жанна опустилась на колени рядом и заключила сестру в крепкие объятия.

— Жанна, милая! Ты понимаешь, что это значит?! - в отчаянии воскликнула Диана.

— Только то, что он болен, отравлен! Ты забыла?! У него галлюцинации!

— Он ведёт себя так, словно этих последних месяцев не было в его жизни! Понимаешь?!

— Ты меня слышишь? Он отравлен!!! Пепельная хворь — это страшный яд! И это такая форма бреда!!! Девочка моя, надо быть великодушнее! Ведь, в конце концов, это было твоё решение, остаться рядом с ним в такой тяжёлый час! Я в очередной раз убеждаюсь в том, что мы должны слушаться Бранта...

— Ты серьёзно так думаешь?! Это он так бредит?! И только-то?! - эта мысль стала быстро возвращать Диане самообладание.

— Да, я так думаю! - уверенно заявила Жанна.

Что ж, Диана согласно кивнула.

— Ладно... - и она решительно встала на ноги.

— Ты куда? - поспешила остановить её сестра.

— Обратно. Я должна быть верной своему слову.

— Он в надёжных руках. Сейчас ты должна позаботься о себе! - Жанна очень не хотела позволять Диане возвращаться. Но та приняла решение, что уж тут поделаешь…

Они тихо, как призрачные сказочные нимфы, приблизились к дверям гостиной, но в последний момент, Диана не решилась переступить порог комнаты, так и замерла здесь. Всё слышно, кое-что даже видно, но её саму и её спутниц оттуда пока трудно заметить.

Андре сидит на кровати, взгляд упёрт в пол. В глазах такая боль, такое отчаяние... Жизнь обесцветилась, остановилась, прекратилась. Он больше ничего и никого не видит, в том числе и присевшего рядом Бранта.

— Сударь, - Брант мягко коснулся руки друга, - Вы обознались. Это была другая девушка. Её зовут Диана де Розаэль. Вы слышите меня?

Эти слова всё-таки пробились к сознанию страшно расстроенного Андре, он поднял на Бранта непонимающий взгляд:

— Как такое возможно?! Я не мог обознаться! Те же тонкие совершенные черты лица, бездонные чёрный очи, алые губы, скрывающие ровный ряд идеальных белоснежных зубов, чёрные богатые с золотым отливом волосы, изящный гибкий стан... Как можно спутать такую красавицу с кем-то ещё?! - изумился Андре.

В глазах подслушивающей Дианы отразился ужас. Она развернулась к сестре, ведь, если это правда, та тоже должна была это слышать. И да, Жанна слышала, и она так же потрясена услышанным. Получается, Диана и правда очень похожа на неведомую Марианну!!!

Ошеломлённый Брант переглянулся с обескураженными Жофреем и графом.

— И меня вы по-прежнему не узнаете... - сделал Брант вывод, снова обращаясь к Андре.

Тот отрицательно качнул головой.

— Что ж, значит так... Ну, а имя-то ваше всё-такие какое?

— Это теперь не важно… - горестно вздохнул юноша.

— Важно! Очень важно! Пришло время вам воскреснуть! Ваши родственники должны знать, что вы живы! - Брант был настойчив, но это не трогало Андре.

— Так или иначе я погиб для своей семьи за долго до падения в водопад. Поведение Марианны лучшее тому доказательство.

— Это была не Марианна! Услышьте меня, наконец! - взмолился Брант.

— То была моя дочь, - веско произнёс граф.

Казалось, это возымело желанный эффект. Андре начал сомневаться в своей правоте.

— Я хозяин этого дома, граф де Розаэль. И я желаю знать ваше имя, сударь! - ещё более веско произнёс граф.

Что ж, Андре согласно кивнул и, руководствуясь заложенными глубокого в подсознание правилами, быстро встал, явно собираясь представиться и поклониться, но от этого резкого движения его голову пронзила адская боль. Мир затрещал по всем швам и лопнул. Брант едва-едва успел подхватить потерявшего сознание друга.

— Жофрей, помогай! - скомандовал Брант, и они снова общими усилиями вернули бесчувственного Андре на покинутое им ложе.

— У него страшный жар! - горестно заметил Брант.

— Да-да... Сейчас! - и Жофрей стал быстро хлопотать вокруг Андре.

А Брант обратил раздосадованной взгляд к графу.

— Это ведь ещё не конец, верно? - тут же откликнулся тот, - Если дело и дальше так пойдёт, мы сегодня узнаем его имя!

Но Брант с сомнением повёл головой:

— Я уже не уверен... Он несколько раз был готов его произнести, и каждый раз что-то ему мешает...

— А вы продолжайте так же настойчиво, - граф хлопнул ладонью по столу и развернулся к слугам, надеясь найти Кристин.

Та угадала это желание господина и поспешила войти в комнату.

— А где мои дочери?

Кристин оглянулась, и скоро за её спиной появились Жанна и Диана. На лице последней ещё были видны следы горьких слёз.

— Доченька... - голос отца дрогнул, рука сама собой поднялась в направлении Дианы.

Но в ответ девушка гордо выпрямилась:

— Как он?

— Плохо, - откликнулся Жофрей, - Я не дам руку на отсечение за то, что он переживёт эту ночь.

— Переживёт. Я уверен, - вдруг мрачно возразил Брант.

— Это хорошо, что вы так уверены, но почему мне кажется, что вы этому не рады? - заметил граф.

— Отнюдь. Я считаю его другом и искренне желаю ему долгих лет жизни. Меня огорчает другое. Многое другое... - вздохнул Брант.

— А точнее? - потребовал граф.

— Эта чехарда с его памятью... Это очевидное сходство Дианы и Марианны. И, конечно же, Воламбары... – и Брант горестно махнул рукой.

— Это ведь был всего лишь приступ бреда. Разве нет? - Жанне так хотелось в это верить.

Брант поднял на неё сокрытый маской взгляд, но Жанна и так знала, чувствовала, что он сильно расстроен:

— Бредом был разговор с Питером. А вот ЭТО... Это было пробуждение. Вопрос только в том, насколько полным было это пробуждение. Я сталкивался со случаями, когда страдавшим амнезией людям память возвращалась с утратой последних дней. Дней, не месяцев! У нашего Андре всё очень странно... Что ж, нам остаётся только ждать.

* * *

Диана сидела у изголовья Андре уже несколько часов, исправно меняла влажные полотенца на его лбу. Лихорадка всё не отпускала его. Когда жар усиливался, Андре начинал метаться, тяжело дышать, и в дело вступал Жофрей. Пару раз он даже делал кровопускание. Когда же после этих кризисов приходил спад, Андре начинал бредить.

Это был именно бред, более пробуждений, как в первый раз, ясных, осознанных, не было. Андре оставался в беспамятстве, в плену своих иллюзий. Ни звуки, ни касания из реального мира он не воспринимал. Нюхательный порошок с резким неприятным запахом желательного эффекта не оказывал. Лишь раз Андре едва не задохнулся его остротой и после этого замер надолго.

Брант, Жанна, граф, Кристин, Алэр, тоже оставались на страже. Все лелеяли надежду на счастливый исход этой незримой битвы, надеялись, что пусть и в бреду Андре произнесёт что-нибудь конкретное, способное развеять завесу таинственности над его прошлым. Даже допускали мысль, что он проснётся уже помнящим, и очень хотели в этот момент быть рядом. Но время шло, усталость возрастала, а надежда таяла.

Первым сдался граф, после полуночи велел организовать для него удобное кресло с подушкой и одеялом. Тогда Брант настоял на том, чтобы граф просто отправился спать. Жанна отказалась оставить сестру, расположилась клубочком в кресле и скоро всё-таки задремала. Её примеру последовала и Кристин. Алэр уснул на полу у входа в гостиную.

Так постепенно в бодрствующих остались только Жофрей, Брант и Диана.

—... Синие луга... - тем временем снова бредил Андре, - Они всегда синие на заре... Вода что зеркало... Точно зеркало... Ты не умеешь плавать? Это же сродни полету. Мне нравится летать... Да ладно... Все умеют летать во сне... Виртуоз, скажешь тоже. Хотя, да, было время, когда я навострился это делать легко и просто. Шаг, другой, третий, каждый следующий длиннее предыдущего, и вот уже получается продлить этот шаг всё дальше, дальше и вверх. А там абсолютная свобода! Когда я делал это едва ли не ежедневно, точнее еженощно, получалось взлетать с пары шагов. Попробуй. Должно получиться...

— Да у нашего героя душа поэта, - усмехнулся Жофрей, когда Андре умолк.

— Это... Так странно... - вздохнула Диана, - А тогда, в начале, было так же? - она обращалась прежде всего к Бранту, так как знала, он провёл у постели Андре больше времени.

Тот печально улыбнулся:

— Нет, тогда всё было иначе. Было много больше боли, криков, слёз, проклятий... Говорил он тоже складно, но всё-таки иначе, мрачнее, через жуткие страдания, не только его собственные... Теперь он значительно спокойнее... Может быть, это означает, что его душа успокоилась, исцелилась? Не знаю.

— Он хороший человек, я в этом уверена... Если это забвение было дано ему в целях исцеления, то, может быть, теперь уже скоро... он уйдёт. Скажи мне, - Диана полностью развернулась к Бранту и перешла на шёпот, - Рауль, скажи, он будет помнить хоть что-то из этих последних месяцев?

— Будет ли он помнить тебя? - так же шёпотом откликнулся Рауль и нежно коснулся её щеки, - Как возможно тебя забыть?! Что ты такое говоришь?!

Диана благодарно улыбнулась и мягко отстранилась:

— Я спрашиваю серьёзно! Ведь если я так странно похожа на его Марианну...

— Марианна... - эхом откликнулся Андре.

Диана и Брант синхронно развернулись на звук его голоса. Жофрей уже был рядом.

— Жар есть, но не такой сильный, как это уже бывало, - заключил он, принимая решение о том, что в данный момент в его вмешательстве нужды нет.

— Марианна... - снова выдохнул Андре, оставаясь с закрытыми глазами, обращаясь к неведомой собеседнице, - Как ты?.. Правда?.. Поверь, я бы всё отдал, чтобы быть тебе опорой... Да, знаю, Жан и Анри превосходно справятся... Но всё-таки, почему так вышло?!! Почему мне не был дан даже малейший шанс быть рядом с тобой собой?! Если бы ты узнала меня лучше!!! За что такая несправедливость?! Он всякий раз оказывался там, где надлежало быть мне!!! Я не понимаю! Ведь я первый узнал тебя, полюбил... Да, я люблю тебя всем сердцем, всей душой!.. Не веришь?.. Понимаю... И мне уже не разубедить тебя... Нет!!! То был не я!!! В смысле я этого не хотел!!! Не надо!!!! – и Андре начал метаться.

Совершенно очевидно, что теперь перед его внутренним взором помчались картины, одна ужаснее другой.

Брант уже хотел было подняться со своего стула и вмешаться, но Диана опередила его. Её нежное прикосновение тут же остановило метания Андре. Он затих так резко, что это даже испугало наблюдавших за ним Жофрея, Бранта и Диану. Осознав этот свой страх, Диана решилась нарушить молчание, обратиться к Андре:

— Милый, ты меня слышишь?

Он явно расслышал её голос, вздохнул полной грудью и... Его веки приподнялись, туманный взгляд начал искать ответ.

— Я здесь, - решилась помочь ему Диана.

И да, он увидел её, явно узнал, улыбнулся, нежно, устало:

— Ты здесь, - откликнулся он.

Брант и Жофрей затаились, опасаясь двигаться, казалось, даже дышать перестали. Ситуацией владела Диана, она это понимала, остро чувствовала, но ещё не знала, как распорядиться этот властью. Что ж, девушка решила двигаться осторожно:

— Как ты себя чувствуешь?

— Замечательно, - тут же откликнулся Андре.

— Вот значит как? - невольно улыбнулась Диана, - А если серьёзно? Здесь рядом твои заботливые лекари...

— Нет лучшего средства к исцелению, чем твоя улыбка. Только ради этого и стоит жить!!!

Он смотрел на неё, откровенно любовался ею, восхищался совершенством линий её лица, нежностью кожи, тёплым светом, льющимся из её прекрасных очей. Сейчас он видел только её, только она одна и была всем его миром в этот момент странного пробуждения:

— Ты само совершенство! Афродита во плоти!

— Ты очень мило... бредишь, - Диана, и правда, смутилась.

— Я ясно мыслю и ясно излагаю, - тихо рассмеялся Андре, - Ты мне не веришь?

— Верю, конечно, верю, - и Диана снова коснулась его лица, - Как твоя голова? Рука?

— Всё тело... - в тон ей продолжил Андре, и они вместе рассмеялись, - Всё на месте, при мне. Явно немного помятое, но при мне, и это главное, верно?

— Конечно, иначе и быть не может, - легко согласилась Диана.

— Может, очень даже может, - вдруг опечалился Андре, - Я всё-таки упал в тот водопад, верно? Хоть убей не понимаю, как я умудрился выжить... Или это все только кошмарный сон?

— Водопад был, и падение в него тоже. Уверена, это было ужасно, но это уже прошло... Вот только...

— Что?

— Твои родные, они до сих пор не знают о том, что ты жив...

— Как так? Ты ведь знаешь. Значит знают Жан и Анри. Ведь вы были вместе...

— Подожди. Ты за кого меня принимаешь? – тут же насторожилась Диана.

— В каком смысле за кого? – в свою очередь удивился и Андре.

Диана сокрушённо повела головой:

— Дело в том, что я не знакома с твоими Жаном и Анри...

— Ну да, они же не мои, а твои, - усмехнулся Андре, - Анри твой брат, твой единственный родной брат... Я тебя не понимаю...

Диана тяжело вздохнула. Теперь стало окончательно ясно, он снова принимает её за Марианну. Как же ей захотелось на этом и закончить разговор, убежать, спрятаться, разрыдаться. Но тут Брант тихо взял её за локоть, крепко сжал его и шепнул на ухо:

— Всё-таки попробуй его разговорить! Нам очень нужны имена!

Диана не стала оборачиваться, только слабо кивнула, тяжело вздохнула и снова подняла взор на Андре. Да, надо его разговорить. Да, нужны имена. Но где взять силы — это сделать? В голове вдруг стало так пусто, ни малейших идей, только глухая стена, и все силы идут на то, чтобы не разрыдаться.

— Марианна, - окликнул её Андре.

Он видел её душевные метания, чувствовал, что это как-то связано с ним, но был очень далёк от правильного понимания.

Что ж, Диана с великим трудом кивнула:

— Да... И нет... Это всего лишь сон...

— Сон?!

— Я та, кого ты хочешь во мне видеть, а не та, кем являюсь на самом деле...

— Я не понимаю. Ты так реальна!

— Да... Анри... Брат Марианны...

— Твой брат!

— А если я скажу, что я не она, а лишь... видимо, очень похожая на неё девушка? - всё-таки рискнула признаться Диана.

— Я не поверю. Как можно спутать любовь всей моей жизни с кем-то ещё?! Марианна, тебе не приятно это слышать?! Да... Понимаю. Ты уже обещалась Жану. Теперь мне остаётся только одно, стать тебе братом. Я понимаю... Чёрт, но не принимаю! Вы ведь ещё не женаты?! Тогда ещё есть шанс, что ты передумаешь! Нет! Не уходи, прошу! Дай мне хоть крупицу надежды!

— Надежды на что? - Диана против воли хмурилась, она едва владела собой.

— Быть понятым, прощённым... принятым...

— А ты готов принять своего брата? Готов отринуть вражду с ним?

— Да. Теперь у меня есть на это силы.

— Ты уверен?

— Да. Урок был очень суров, я его усвоил. Я больше не испытываю к нему ненависти. У нас есть шанс стать близкими друзьями, когда-нибудь...

— Даже если любовь всей твоей жизни предпочтёт тебе его?

— Да…

— Ты уверен?

— Да, - уверенно, но с явным огорчением, заявил Андре, - Может быть, потребуется время. Но он мне брат. Я чту это.

— Ты благородный человек, - вздохнула Диана, - Итак... Узнать поближе? Как ты себе это представляешь?

— Ну...

— Расскажи мне о себе.

— Что-то конкретное?

— Да, - Диана подалась ближе и едва ли выкрикнула «как твоё имя?!», но вовремя взяла себя в руки.

Раз уж он разговаривает со своей Марианной... Ох, как же ненавистна ей была эта роль! И снова Брант легонько незаметно пожал её локоть. «Как он умудряется оставаться невидимым для Андре?!» - мысленно изумилась Диана и даже обернулась.

На самом деле было темно, очень темно, слабый свет свечи на столе обрисовывал лишь контуры, так что одетый в темно-коричневое платье с чёрной маской на лице и черными волосами Брант и правда растворялся в этом сумраке. Что ж, Диана поджала губы, нехотя кивнула, и снова обернулась к Андре:

— Наш разговор не сильно утомил тебя?

— Нет! - тут же откликнулся Андре, хотя взгляд его всё-таки туманился, сознание было явно не чётким, он крепился, собрал силы для разговора с ней. Значит времени мало, он может потерять сознание в любой миг.

— Тогда сыграем. Я задаю вопрос, ты отвечаешь, быстро, не задумываясь. Готов? - Диана ещё надеялась, что он откажется, но он тут же кивнул:

— Спрашивай.

— Постарайся пока избегать вопросов о его имени, - шепнул Брант, - Я почему-то уверен, что это он не скажет. Добудь хотя бы косвенную информацию...

Диана сокрушенно повела головой и решилась:

— Где ты вырос?

— В каком смысле где? - тут же уточнил Андре.

— Название графства, твоего замка. Это же просто! - Диана не утаила раздражение.

Андре с досадой поджал губы:

— Но это очень много мест. Мы нигде не задерживались дольше трёх месяцев. Такая жизнь у нас была... Да почти всегда она была такая.

— Ты так часто переезжал?! Вместе с родителями?

— Да. Мама всегда была рядом. Папа порой оставлял нас... Это важно?

— Почему вы так часто переезжали?

— Я задавался этим вопросом всё детство и юность. Только после встречи с Генрихом Раем отец признался, что так они с мамой прятали меня от герцога.

— Герцога Бетенгтона?

— Да.

— А почему для этого откровения потребовался Генрих Рай?

— Потому что... Люди по-разному защищаются от горьких воспоминаний...

— Каких воспоминаний?

— Марианна, ты ведь это знаешь лучше меня!

— Почему ты полагаешь, что мне известно лучше тебя, чем руководствовались твои родители? Ведь речь о твоих родителях.

— Потому что... Ладно. Я скажу. Они слишком сильно оберегали меня, да и себя от событий бурной молодости. А тебя некому было оберегать... Ведь это ты раскрыла Жану и Анри правду о их происхождении! И со мной, помнится, ты пыталась это обсудить, вот только я тогда не понял твоих намёков, совсем не понял...

— Когда это «тогда»?

— На балу в Фонтэнже. Мы там встретились впервые после долгого разлуки... Можно сказать, вообще впервые... но твой дядя не дал нам поговорить... Ты просила найти тебя. Неужели не помнишь? Я тогда плохо справился. Как ни старался, не мог угнаться за вами с бароном. Он большой мастер скрываться и заметать следы. Тогда я отправился за помощью к отцу... – и тут вдруг Андре сморщился как от сильной зубной боли.

— Что с тобой? - обеспокоилась Диана.

— Я в порядке. Задавай свои вопросы.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда я прошу тебя отвечать, не задумываясь, не рассуждая, какими бы странными тебе не казались мои вопросы. Хорошо?

— Хорошо, - согласился Андре, хоть и не смог скрыть своё удивление.

— Назови своё полное имя.

— В каком смысле?!

— Не задумываясь! Не рассуждая! Ты обещал! - рассердилась Диана.

Андре нахмурился. Ещё больше сморщился от боли, даже приложил здоровую руку ко лбу.

— Что же ты молчишь? - Диана рассердилась, ожесточилась, её сильнейшая усталость грозила излиться вспышкой гнева.

Теперь сострадание к мучениям любимого отступило на задний план.

А тем временем страшная боль почти ослепила Андре. Он даже закрыл глаза.

— Ты ещё здесь? - решилась уточнить Диана.

Юноша кивнул и с великим трудом раскрыл глаза:

— Я не уверен... Чем так быть, лучше уж вовсе не быть...

— Твоё имя! Неужели я так много прошу?

Андре явно сделал попытку ответить, но не успел произнести ни одного слова, мир перед его болезненным взором надломился и исчез. В тот же миг Жофрей подскочил к Андре.

— У него страшная лихорадка, снова!

— Он справится? - устало поинтересовалась Диана. У неё уже не было сил на участие, на понимание. Её мир тоже неукротимо терял краски.

— Да. Я уверен, - тут же откликнулся Брант, его голос прозвучал неожиданно близко, Диана резко развернулась, Рауль нежно коснулся её руки, - Прости меня!

— За что ты просишь у меня прощения? - нахмурилась Диана.

— Я заставил тебя пойти на этот тяжёлый разговор, хоть надежда на то, что он откроется, была очень мала. Прости!

Диана строптиво повела плечами, снова развернулась к Андре:

— Это было моё решение, может быть, не лучшее... Раз ты уверен, что он справится, я, пожалуй, оставлю вас. Если он ещё раз назовёт меня Марианной, я... Я сама убью его.

С тем Диана и вышла.

* * *

То ли она угадала, что кризис миновал, то ли по какой-то иной причине, Андре больше не просыпался, почти не говорил, к утренней заре совсем умолк, затих, уснул. Жар спал. Осознав это Жофрей поздравил себя и Бранта с выигранным боем и тоже удалился спать, оставив вахту на ученика.

Жанна, которая уснула в очень неудобной позе на кресле, проснулась в тот самый миг, когда солнце показалось из-за горизонта. Все её тело ломило, голова болела, но первыми её словами были:

— Как Андре?

— В порядке. Он спит, просто спит, - тут же откликнулся Брант. Он уже опустился на одно колено рядом, нежно коснулся её щеки, - Надо было всё-таки заставить тебя перейти в кровать. Спать в такой позе, это та ещё пытка.

— Спать хорошо, проснуться трудно, - Жанна благодарно улыбнулась и поспешила оглядеться, - А где Диана?

— Ушла спать к себе.

— А она как?

— Плохо.

— В каком смысле? – всё-таки Жанна ожидала услышать другой ответ и теперь открыто встревожилась.

— Андре снова пробуждался, и снова...

— Признал в ней Марианну? – ужаснулась Жанна.

— Да. Говорил с ней, а видел другую.

— Как же такое возможно?! Скажи! Ты, как лекарь, как это объяснишь?

— Очевидно, они очень похожи... И, я думаю, ещё не пришло время Андре покинуть нас.

— А имя? Он не назвал своё имя?

— Нет, вообще никаких имён. И я склонен думать, что память к нему пока не вернётся.

— Подожди, ведь он явно вспомнил себя до водопада!

— Да, но… неведомая сила не позволила ему назваться настоящим именем, а значит ещё не пришло время для его воскрешения. Жанна, Диане потребуется помощь. Он невольно причинил ей сильную боль...

Жанна согласно кивнула. Брант помог ей встать, поправить шаль, и девушка благодарно коснулась его щеки.

— А ты-то спал?

— Нет, но мне не привыкать.

— Всем нужен сон!

— Мне меньше остальных. Так что я быстро наверстаю.

Что ж, Жанна снова оглянулась на мирно спящего Андре:

— Ему тоже потребуется помощь.

— Да, верно...

* * *

Андре пробудился скоро после полудня. К тому времени уже и Брант поспал пару часов. Тяжёлый вздох полной грудью, очень похожий на глухой стон, и глаза юноши открылись.

— Вот и славно, сынок! - похвалил его Жофрей.

Андре благодарно улыбнулся. Его взгляд очень быстро прояснился, окинул обстановку комнаты и снова обратился к Жофрею:

— Долго я спал?

— Почти сутки.

— Как самочувствие? - заботливо поинтересовался Брант, который уже тоже был у кровати больного и пытливо всматривался в его лицо.

— Если честно, бывало и лучше, - улыбнулся Андре и ему, очевидно узнав друга, - Стало быть у нас получилось обойтись без ампутации. Я выжил. Вот вам и ещё один способ борьбы с пепельной хворью. Очень неприятный, но эффективный и жизнеутверждающий.

Андре даже решил подняться и ему это удалось, почти без посторонней помощи он сел. Ужасная слабость во всем теле, тошнотворное состояние, лёгкое головокружение, но всё-таки возвращение состоялось. Осознав это Андре удовлетворенно кивнул.

— Я же говорил, вы от меня так просто не отделаетесь. Я ещё должен убить барона, и я это сделаю.

— Сделаешь, если потребуется, - усмехнулся Жофрей, - Только для начала надо силы восстановить. Сейчас правильнее всего будет перебраться в свою комнату и ещё поспать. Пока ничего не ешь, только пей чистую воду. Понял? Давай я тебя провожу.

— А как Диана? Жанна? Они в порядке?

— Да, в полном. Тоже спят. Ночь была трудной для всех, - откликнулся Жофрей и предложил Андре помощь.

II. Глава 42. Уйди!

Андре окончательно проснулся скоро после обеда. Голова гудела, была невообразимо тяжёлой, всё тело ломило, но главное, очень болела рука. К ней первой и обратилось внимание страдальца.

— Сильно болит? - тут же раздался голос Алэра.

— Что? Ах, да... - сразу и не понял Андре, - Да, зверски болит. А ты что здесь делаешь?

— Вот, караулю, когда ты проснёшься, - и Алэр участливо протянул Андре стакан с водой.

Тот благодарно принял это подношение, напился, огляделся:

— Напрасно тебя приставили ко мне. Уверен, у тебя найдутся и более важные дела...

— У меня как раз выдалась свободная минутка. Ты полежи тут смирно, никуда не выходи, а я позову господина.

— Алэр, что происходит? - насторожился Андре.

Он не мог не заметить, что друг откровенно расстроен, от привычной для этого человека весёлости нет и следа.

— Оставайся здесь! Я скоро, - вместо ответ потребовал Алэр.

Он уже был у двери, и Андре по слабости не успел его задержать.

Что ж, дождаться? Не вопрос. Андре решил посвятить это время проверке своего самочувствия. Сидеть было трудно, голова неукротимо клонилась к подушке, ужасающая слабость во всём теле. Мысль подняться на ноги показалась невероятно пугающей. Признавшись себе в этом, Андре рассердился, и это придало ему дополнительных сил. Он заставил себя собраться и, крепко ухватившись на спинку кровати здоровой рукой, встал. Но почти сразу мир вокруг угрожающе зашатайся, и юношу повело в сторону. Эта качка оказалась такой сильной, что слабые колени не выдержали, подогнулись и заставили своего обладателя опуститься на пол.

— Вот куда тебя несёт!!! - раздался сердитый голос Бранта.

Он уже был рядом, его сильные руки схватили друга подмышки и снова водрузили на кровать.

— Спасибо, - вздохнул Андре, виновато улыбаясь, - Неловко получилось.

— Это да, - Брант уже пристально осматривал друга, делая какие-то свои выводы. По-прежнему мрачный Алэр стоял позади. Дверь заперта.

— Что случилось? - уже не на шутку забеспокоился Андре.

— Что? - сразу и не понял вопрос Брант, - А... Много всего... Прежде всего, ты одолел пепельную хворь неведомым прежде способом, - Брант ободряюще улыбнулся другу, похлопал его по плечу, - Мы с Жофреем сошлись на том, что яда в тебе больше нет. Так что ты очень скоро поправишься. И если мы друг другу поможем, сделаешь это как всегда быстро. Так что давай займёмся твоей рукой. Как только освободишься от этой боли, тебе сразу станет легче, появятся силы и вставать, и ходить.

— Ты уверен? Абсолютно уверен, что теперь я для тебя не опасен?!! – Андре ещё не решался протянуть другу руку.

— Да. Абсолютно, - Брант уже пристроился рядом.

— Алэр, а ты? Что ты такой мрачный? - Андре никак не мог отделаться от дурного предчувствия.

Брант тоже обернулся к Алэру, и это не позволило Андре заметить предостерегающий жест, обращённый к Алэру. Тот тут же взбодрился, даже улыбнулся:

— Я уставший, а не мрачный... Поправляйся скорее, ты нам нужен! - с тем Алэр поклонился и поспешил выйти.

У Андре так и осталось чувство недосказанности, но Брант не позволил ему сосредоточиться на этом, призвал ко вниманию, и их особое лечение началось. Прикосновение заговором тут же пробудило в Андре желание избавиться от боли, и он уже знал, как это сделать. Таинство их взаимоисцеления длилось дольше обычного. Усталость от пережитого позволила Андре забыть о прочих проблемах, погрузила молодого человека в забытьё, а так как к тому моменту он уже успел нырнуть в свет, то так и остался в нём, плавая как в спокойном озере живой воды.

Очнулся он резко. Брант по-прежнему сидел рядом, улыбался.

— Как ты себя чувствуешь теперь?

Юноша прислушался к себе и тут же улыбнулся:

— Лучше. Много лучше!

— Хорошо. Значит теперь тебе не представит труда перебраться в деревню.

— Что?! В деревню? Почему?! – Андре не поверил своим ушам.

— Я уже распорядился, повозка ждёт тебя.

— Объясни, почему? Ты гонишь меня?

— Нет, что ты! Ты по-прежнему очень нужен мне!

— Снова граф? Слушай...

— Нет. Не он... Но он поддерживает её решение.

Теперь Андре нахмурился пуще прежнего:

— Её? Жанны? Чем я умудрился ей не угодил?

— Нет. Это желание Дианы, - и Брант горестно поджал губы.

— Дианы?!! - Андре искренне решил, что ослышался.

— Да, - вздохнул Брант, - Грустно вышло...

— Что именно?! Объясни толком! Как я мог её обидеть?! Она моё всё!!!

Брант подарил другу долгий взгляд, встал, прошёлся по комнате. Чем дольше он тянул с ответом, тем беспокойнее становилось на душе Андре, и, наконец, он не выдержал, взмолился:

— Друг, что же ты молчишь?!

Что ж, Брант снова присел рядом:

— Сначала скажи ты, что ты помнишь? Я говорю про события прошлой ночи. Что помнишь ты?

— Я?.. Помню, как приехал Жофрей, как я решил поспать, просил Диану не волноваться по этому поводу... Ну и... Всё. Дальше проснулся, ты отправил меня спать сюда. Я что, снова бредил?

— Да, и это было... - кивнул Брант и неловко усмехнулся.

— И Диана была при этом?

— Да.

— Слушай, это... – Андре открыто расстроился, — Это было плохой идеей!

— Я просил её уйти. Правда!!! – тут же вскинулся Брант, - Я взывал к голосу разума, заклинал её именем вашей любви. Но она была непреклонна, решила быть рядом с тобой в этот грозный час испытания. Твёрдо решила, что не боится твоего бреда.

— Так что же я такое сказал, что она так переменилась?! Чёрт! Если бы я помнил!!! – Андре был страшно растерян, с огромным нетерпением ожидал объяснения, помощи.

Брант подарил другу долгий задумчивый взгляд, с ответом медлил и тем только пуще прежнего разжигал тревогу того.

— Прошу тебя, скажи прямо, без утайки, всё как есть! Я должен понимать, что происходит! – взмолился Андре.

— Да, конечно. Для этого я здесь, - Брант тяжело вздохнул и решился, - На этот раз виновником раздора стал не твой бред, а твоё пробуждение...

И он рассказал всё как было, как Андре объяснялся в любви неведомой Марианне, прямо глядя в глаза Диане, как живописал любовь всей своей жизни и не оставил никаких сомнений в том, что Диана имеет очень сильное внешнее сходство с этой Марианной. Рассказал всё без утайки, едва ли не дословно. Даже о том, что подтолкнул Диану подыграть, о чём потом очень пожалел, он тоже рассказал.

Андре слушал предельно внимательно, ошеломлённо качал головой и, в конце концов, не выдержал:

— Но как такое возможно?! Что за чертовщина со мной творится?!

На это Брант лишь растерянно развёл руками:

— Ты предстал перед нами своей версией до падения в водопад. Это был всё тот же ты. Но ты не помнил меня, никого из Розаэлей, и что самое странное и неприятное, так это то, что...

— Я понял, - горестно вздохнул Андре.

— Ты дал нам ясно понять, как много для тебя значит та девушка, что ты ещё не утратил надежду на её взаимность, - всё-таки Брант решился закончить свою мысль.

— Но я не помню её!!! – едва не взорвался Андре.

— Ты видишь её в Диане. И Диана с этим не согласна. Вот таково положение вещей.

И Брант встал, горестно вздохнул и отошёл к окну. А ошеломлённый Андре совсем забыл и о боли в руке, и о своей недавней слабости. По сравнению с услышанным это всё представилось таким далёким, незначительным… Он встал, прошёлся по комнате, остановился у окна.

— Что ты намерен делать? - не выдержал молчания Брант.

Андре резко развернулся к другу:

— Встретиться с ней.

Брант удовлетворённо кивнул:

— Но будь готов к тому, что она откажется.

— Не откажется! - твёрдо решил Андре и, больше не мешкая ни секунды, направился к комнате Дианы.

В холле у дверей комнаты Дианы стояла Кристин, стояла без видимой причины, может быть поджидала его? При виде Андре она опустилась в реверансе и явно преградила ему дорогу.

— Приветствую тебя, Кристин! - поклонился и он ей.

— Как отрадно видеть, что вы уже на ногах, сударь! Как ваше самочувствие?

— Я в полном порядке. Благодарю, Кристин. А что госпожа Диана? У себя?

— Да, у себя, - снова поклонилась Кристин, продолжая преграждать ему дорогу.

— Она не желает меня видеть? – Андре понял-таки служанку.

— Вы уже знаете? – встрепенулась та, видать, ей очень не нравилась идея объяснять ему причину такой перемены в настроении молодой госпожи.

— Да, господин Брант всё мне рассказал, - мрачно кивнул юноша.

— Всё?! – всё-таки уточнила Кристин.

— Да. Я знаю, как сильно... невольно ранил её. Но мне надо её видеть!!! И я найду способ, с твоей помощью или без неё.

Кристин колебалась ещё лишь полминуты, и вдруг решилась.

— Хорошо, следуйте за мной, - и она кивнула в сторону комнаты Дианы..

Дверь в эту комнату оказалась заперта, и Кристин уверенно постучала.

— Кто это? - раздался раздражённый голос Дианы.

— Это я, госпожа, - живо откликнулась Кристин, - Позвольте войти!

Только теперь Андре начал волноваться по-настоящему. Ведь похоже, если бы не Кристин, Диана могла и не открыть ему дверь! А так, в дверном замке провернулся ключ, и решительная проводница Андре поспешила заглянуть в образовавшуюся робкую щель:

— Госпожа, прошу вас, впустите меня. Это важно!

Диана помедлила какое-то время и всё-таки уступила настойчивой просьбе служанки. Кристин отважно вошла внутрь комнаты, сознательно оставив дверь за собой открытой, и Андре понял - другого приглашения может и не быть. Вот так он вдруг и оказался лицом к лицу с Дианой. Их взгляды встретились, и в тот же миг мир опустел. В нём остались только два человека - он и она.

Вот только её глаза воспалены от долгих горьких слёз, а он ещё очень бледен, под его глазами тёмные усталые круги. Он обратился к ней всем сердцем, всей душой и ужаснулся, буквально физически ощутив, как ей больно видеть его. Его, человека, при упоминании одного только имени которого она прежде готова была петь и танцевать! Его, с мечтами о ком она засыпала и просыпалась вот уже несколько месяцев. В своей открытой простоте она уже давно призналась ему в этом, а ещё раньше то же самое сделал он. Он позволил ей мечтать о прекрасном будущем вместе, позволил не думать о возможных проблемах, притаившихся в его пока сокрытом от них прошлом. Он и себе это позволил, доверился своим чувствам, их силе, их правде.

Но сейчас их мир поглотила тёмная промозглая ночь. Нет, дождливая ночь. На глазах Дианы начали стремительно наворачиваться слёзы. Андре не мог это вынести, рванулся к ней, но в тот же миг она отпрянула от него, словно от огненной плети.

— Не подходи! - едва ли не закричала Диана, - Не смей ко мне подходить!

— Диана, любимая!.. - взмолился Андре.

— Не смей так обращаться ко мне! Тебя вообще не должно здесь быть! Тебе должны были сказать! Неужели тебе не сказали?!!

— Сказали что? - возмутился Андре, он не был готов принимать её укор, отказ.

Он видел, как ей больно, и сейчас жаждал лишь одного, развеять её страхи, защитить, успокоить, утешить.

Заданный им вопрос лишил Диану дара речи! Ей что, самой рассказывать ему о кошмаре прошедшей ночи?! Ну уж нет!!! И тогда Диана перевела изумлённый взгляд на притихшую Кристин:

— Я же запретила ему появляться в моих покоях! Как ты посмела нарушить мой приказ?! Разве я не ясно выразилась?! - если бы Диана могла взглядом испепелить служанку, это бы уже случилось.

— Я решила, если сейчас кто и может вам помочь, так это господин Андре, - взмолилась в ответ Кристин, - Он всё знает... Господин Брант ему рассказал. Он знает, и всё равно здесь, перед вами! Это важно, очень важно!

— Твоё дело выполнять ясно отданные приказы! - пуще прежнего вскипела Диана, - Тебе никто не позволял думать вместо меня! Я тебе этого никогда не прощу! Я...

— Диана! Милая! - в комнату стремительно ворвалась Жанна.

Она бросилась к сестре с желанием обнять, утешить, но та отскочила от неё и так решительно уклонилась от этой ласки. Её сжигала боль, и только в гневе она сейчас видела спасение.

— Отныне я запрещаю Кристин появляться в моих покоях! И я буду просить папу удалить её из замка! – Диана гордо выпрямилась и, казалось, в её глазах заполыхали языки адского пламени.

— Тише, милая! Тише! - Жанна сознательно загородила собой Кристин и за спиной дала той знак удалиться.

Кристин, виновато потупив взор, присела в реверансе и поспешила уйти.

— Ты слышала меня?! Чтобы ноги твоей не было в моей комнате!!! - закричала ей вдогонку Диана.

— Диана! Угомонись!!! - Жанна решилась-таки повысить на сестру голос.

А Кристин уже бежала прочь, слезы струились по её щекам, едва позволяли ей разбирать дорогу, различить вдруг возникшего перед ней Бранта она не смогла и врезалась прямо в его могучую грудь.

— Ох, простите, господин! - ужаснулась Кристин.

— Тише, Кристин, тише! - как мог мягче откликнулся тот, - Не принимай это так близко к сердцу! Мы со всем справимся!

— Да, господин, - Кристин послушно присела, - Позволите идти?

— Конечно...

Так Кристин сбежала с поля боя, а вот Брант напротив решился на него ступить. Диана в ярости, Жанна отчаянно расстроена, просто не знает, как подступиться к сестре, Андре ошеломлённо наблюдает за происходящим, в шоке утратив способность двигаться и говорить.

— Зачем вы все здесь?! - обрушилась сразу на всех вместе Диана, - Как ещё вам объяснить, что я не желаю никого видеть?! И я точно прогоню Кристин из замка! Слово даю!

— Это не в твоей власти! - теперь ожесточилась и Жанна, - Не зарывайся!

Никогда, никогда прежде Жанна не позволяла себе так говорить с сестрой, и этот тон произвёл отрезвляющий эффект, словно Диану окатили холодной водой, но Жанна знала, что это ненадолго, что выиграла лишь пару секунд, и потому ринулась в бой:

— Тебе больно! Очень больно! Это все знают и понимают! И достаточно! Нет никакого смысла так упиваться этой своей болью!

— Упиваться?! - изумилась Диана.

— Именно! Ты давно не маленькая девочка. Признай, что, срывая злость на Кристин или на ком-то ещё, ты ничего не исправишь и себе не поможешь!

Что ж, Диана крепко сцепила на груди руки, так воздвигнув перед собой непроницаемый барьер и опору к тому, чтобы всё-таки не разрыдаться. Честно сказать, очень хрупкую опору. Жанна поняла это и потому не решилась протягивать к сестре руки. Она развернулась к Андре:

— Сударь, зачем вы здесь? - голос старшей из сестёр Розаэль звучал мягко, дружески, и взгляд был таким же, но ещё и очень печальным. Да, в её глазах тоже стояли слёзы.

— Я хотел переговорить с Дианой... - выдавил из себя Андре, пересохшие от волнения губы едва слушались его.

— Прежде всего, как вы сейчас себя чувствуете? - Жанна взяла на себя инициативу.

— Хорошо... В смысле… я в порядке... – и Андре чуть поклонился в ответ.

— Вы вспомнили себя до водопада?

— До водопада? Нет...

Жанна кинула вопрошающий взгляд на Бранта, тот кивнул:

— С нами сейчас Андре и только.

— Но ты рассказал ему? - всё-таки решила уточнить Жанна.

— Да, конечно. Всё как было, - горестно кивнул Брант.

Что ж, Жанна бросила опасливый взгляд на всё ещё зажатую в своей глухой обороне ни на кого не глядящую Диану, и снова обратилась к Андре:

— Сударь, тогда зачем же вы пришли сюда, к Диане?

— Я был должен...

— Ты мне ничего не должен! - выстрелила Диана.

— Мне рассказали... Я могу понять... – в глазах Андре читался ужас, но крохи надежды ещё тоже сохранялись, они-то и дали ему силы говорить, - Но... Я это Я! И я знаю, что больше всего на свете я желаю сделать тебя счастливой! Я люблю тебя! - Андре даже подался ближе, он искренне верил в то, что говорил, и тем больнее ударили эти слова Диану.

— Не смей!!! - закричала она ему в лицо, - Не смей мне такое говорить! Ты не меня любишь, а свою Марианну! Ты её видишь во мне!

— Я... - Андре хотел ей сказать, что не знает эту Марианну, но Диана перебила его.

— Ты смотрел мне в глаза и говорил с НЕЙ!!! Ты ЕЙ объяснялся в любви!!!

Это заявление, прозвучавшее из уст Дианы, уподобилось набатному колоколу. Андре был поражён, оглушён! В полной растерянности оглянулся на Бранта. Тот с великим сожалением кивнул. Андре отказывался верить, но как можно этому не верить? Как такое вообще возможно?!!

— Я был болен и не ведал, что творил! - взмолился Андре, снова подняв взгляд к Диане.

— Напротив, ты прекрасно осознавал себя, своё прошлое, свою связь с этим прошлым! Ты даже дерзал заглядывать в будущее! И в этом будущем ты мечтал только о том, как бы снискать благосклонность этой Марианны! Только к ней были обращены все твои помыслы и чаяния! В твоей жизни... В твоей настоящей жизни нет места для Дианы де Розаэль.

— Не правда!!! - в отчаянии воскликнул Андре, - То был чертов сон, бред. Я это Я! И вся моя жизнь сейчас у твоих ног!!!

— Сейчас?! Может быть, сейчас ты в это веришь, - и близкая к истерике Диана рассмеялась, но этот болезненный смех оборвался так же резко, как и начался, - Но скоро, очень скоро ты вернёшь себе своё прошлое. Ты вспомнишь о своих чувствах к этой... К той Марианне. Ты умеешь любить, и ты любишь ЕЁ!

— Я люблю ТЕБЯ!!! - взмолился Андре.

— Ты любишь ЕЁ во МНЕ! Но её нет во мне и никогда не будет! Я не хочу тебя ни с кем делить! – и Диана даже топнула ногой.

— И не надо! В этом нет необходимости! – Андре сделал ещё один шаг ближе к ней.

— Это реальность! Очнись же, наконец! - взорвалась Диана, - То было пробуждение тебя прежнего, тебя того, не знакомого мне… со мной! Да что там, ты даже Бранта не узнал! Но превосходно помнил себя! Ты показал нам, что всё это... - Диана горестно взмахнула руками, — Это всё лишь фрагмент твоей насыщенной событиями жизни. Фрагмент, который ещё не факт, что сохранится. Но это ещё и моя жизнь! И я... Я не могу тебя видеть!!!

— Диана! - Андре хотел уже броситься к ней в ноги, но её предостерегающие жест остановил этот его порыв.

— Говоришь любишь меня?

— Да!!!

— Тогда уйди. Освободи меня от пытки выдать тебя!

Андре побледнел, оцепенел, лишился способности двигаться.

— Никакие Воламбары не способны причинить мне большей боли, чем ты. Уйди!!! Умоляю!!!

Гордая Диана де Розаэль вытянулась в струнку, и всем своим видом дала понять, что либо Андре выполнит эту её просьбу, либо она… умрёт.

И Андре уступил, с великим трудом кивнул, поклонился и медленно направился к выходу. Ноги его словно стали деревянными, едва слушались его, но всё-таки слушались.

Взгляды Жанны и Бранта встретились. Она кивнула ему, так благословив отправиться следом за Андре, и он поспешил удалиться. А сама Жанна подошла к двери и тихонько прикрыла её, так помогая сестре удержать хоть какие-то остатки безопасности. Но развернуться к Диане ей в этот момент было слишком трудно. Так остро вспомнились события давно минувших дней, когда она вот так же жёстко выставила Рауля, резко отказав тому в праве быть услышанным.

«Что ты знаешь о боли, сестрёнка?!!» - закричала в душе Жанна. Она была готова закричать и в голос, да вовремя спохватилась, успела укротить этот порыв слабости. Развернулась. И тут же смягчились.

У каждого свой крест. Её сестра пока не знает большей боли. Так пусть же и не узнает...

* * *

— Андре, сынок!

Эти слова прозвучали неожиданно близко, но откуда всё-таки? Андре сделал над собой усилие и с великим удивлением обнаружил, что стоит лицом к лицу с Жофреем. Старый лекарь участливо смотрел в глаза своему молодому другу, по-отечески нежно коснулся его плеча:

— Что? Прошлое снова в забвении?

Андре заставил себя кивнуть.

— И ты не помнишь события прошлой ночи, верно?

Андре снова кивнул и попробовал обойти старшего друга, но эта попытка была обречена на провал:

— И куда ты собрался?

— Куда? - словно не понял Андре, - В деревню. Брант распорядился приготовить повозку...

— Как ты можешь отправлять его в деревню сейчас?! – тут же возмущённо воскликнул Жофрей.

Андре изумила такая перемена тона, да и слова, и это заставило его оглядеться. В самом деле, позади стоял Брант. Когда он подошёл?

— Если ты о его здоровье, то он справится, - печально отозвался Брант.

— Человек только-только поднялся со смертного одра, и ты уже отправляешь его в дорогу?!

— Так будет правильно, - заявил Андре и снова попробовал обойти Жофрея.

— Тебе в постель надо, сынок, а не в дорогу!!!

— В какую дорогу, старик? Здесь рукой подать, - эта задержка начала злить Андре.

— Значит, пока только в деревню, - раздался грозный голос графа де Розаэль.

Оказалось, что он уже какое-то время стоял в дверях этой комнаты анфилады второго этажа. Сейчас он обращался к Андре, и тот счёл необходимым поклониться.

— Я не оставлю эти края. По крайней мере до тех пор, пока мы не разберёмся с Воламбарами и Грезьяком.

— А вам, сударь, не приходила в голову мысль, что в этом деле вы будете значительно полезнее, располагая властью, данной вам по праву рождения?

— Эта мысль пришла к нам ещё в день его пробуждения в хижине Жофрея, - теперь Брант вышел вперёд, - Но теперь, столкнувшись со столь странной формой его забвения...

— Все, что я могу сейчас предложить вам, Ваше Сиятельство, это моя шпага, - Андре поклонился сразу обоим, - Позволите идти?

Что ж, граф неохотно кивнул. Сердитый Жофрей подбоченился и отвернулся. А Брант взялся проводить друга.

— Славный молодой человек, - вдруг обронил граф, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Кто из них? - тут же встрепенулся Жофрей.

— Андре, конечно, - усмехнулся граф.

— Просто ведь и Брант не стар... Оба они славные... - вздохнул Жофрей, - Кстати, Андре был славным и раньше. Неужели невозможно было это разглядеть без его дворянского титула?

— Не начинай, - сморщился граф, разворачиваясь к направление своей комнаты.

— А почему, собственно говоря, не поговорить об этом? - изумился Жофрей, решительно вознамерившихся навязать графу своё общество. Так вместе они и растворились в сумраке едва освещённого дома.

II. Глава 43. Сумрачные призраки.

— Сегодня тебе надо хорошенько выспаться. Завтра я загляну к вам, и мы повторим лечение, - Брант стоял у повозки и методично давал указания, но скоро заметил, что слова его улетают в даль, никак не задевая сознание Андре, который сидел в повозке совершенно поникший, расстроенный, - Ты слышишь, что я говорю? Андре!

Только звучание собственного имени вернуло Андре к действительности:

— Да, конечно. Буду паинькой.

— Обещаешь?

— Конечно.

— Хорошо, - Брант, наконец, отпустил поручень повозки, - Поезжайте.

И Тома Кайло сидевший на козлах, щёлкнул кнутом.

Повозка побежала резво, благо дорога была отменная. Судя по всему, возница спешил. Ему предстояло так проехать всего-то пол мили, пересечь небольшую овражестую рощу и всё, они в Лакорне. Воламбаров Тома не опасался, так как был уверен, что Гастон со своими охотниками сейчас под присмотром его товарищей, а даже если и нет, то этот гад вряд ли рискнет сунуться в селение, где обосновался отряд следопытов Пейрана. Но всё-таки туда ещё надо было добраться.

Ох, как же Тома не нравилась эта идея – перевозить Андре в Лакорн! Этот следопыт в принципе не любил править подвозками в сумерках. «Словно голый посреди дороги!» - ворчал он в таких случаях, а тут ещё и другие причины поворчать имелись: «Вот зачем эта суета на ночь глядя?! Тут надо за Воламбарами присматривать, а не с раненным нянькаться!!! Боюсь, мы перестарались, вселяя в господина уверенность в безопасности…» Каково же было его удивление, когда оказалось, что Андре довольно резво перебирается с пассажирского места на козлы и усаживается рядом.

— Больно ты резв для человека, едва не отдавшего Богу душу!

— Видать, моя душа не интересна Богу, - мрачно пошутил Андре и, не давая озадаченному Тома возможности обдумать услышанное, оглушил его вопросом, - Где сейчас Гундро?

— Кто его знает... - сощурился Тома.

— Это такая большая тайна? Я ведь вхожу в отряд следопытов. Или ты забыл?

— Да какой из тебя следопыт?.. - насупился Тома.

— Я быстро учусь. И твой господин...

— Мой господин велел тебе спать этой ночью! – огрызнулся Тома.

— Мой сон моя забота.

— Ты обещал быть паинькой, или уже забыл?

— Я всё помню. Но у меня своё представление о том, что это значит. Так, где я могу найти Гундро?

Тома не хотел отвечать, потому медлил, искал возможность увернуться от ответа. И тут вдруг прямо перед ними на дороге возник всадник. Сумерки не позволяли различить черты его лица. Но Андре был уверен, Тома сразу понял, кто перед ним. Он резко остановил коней, его рука уже легла на короткий меч, пристроенный здесь же, на лавке. Но страха в его движениях не было, только деловитая осмотрительность.

Всадник постоял несколько секунд и сошёл с дороги. Как только он оказался под сенью деревьев, силуэт его растворился в их тени. Призрак, да и только. Обескураженный Андре развернулся к Тома. Тот сидел неподвижный, взгляд устремлён к исчезнувшему призраку. Вряд ли он видит больше Андре, но вот слышит точно больше. И именно это не позволяет ему сейчас продолжить путь.

— Кто это? - Андре рискнул нарушить молчание.

— Талло.

— Что?! Ты уверен?! - изумился Андре. Приобретя такой смысл, настоящее пробудило Андре к действиям, - Так чего же мы ждём?!

Тома искренне не понял, что именно имеет в виду Андре, но тот уже тянулся к кнуту:

— Давай же! Надо догнать его!

— Зачем? - нахмурился Тома, отодвигая кнут подальше от беспокойного спутника.

— Как это зачем?! Нам надо поговорить с ним! Чёрт, ты ведь и сам это понимаешь! Негоже ему быть в бегах! Ну же! Мы теряем время! Если он уйдёт...

— Тише... Никуда он не ушёл. Ждёт там.

— Ты уверен? Хорошо, - несколько растерялся Андре.

Он ничего не видел, и не слышал ничего, что могло бы указывать на присутствие Талло.

Тома бросил на Андре несколько высокомерный взгляд, мол это же ясно как божий день, и отвечать не стал.

— Хорошо. Тогда чего мы ждём? - и Андре указал рукой вперёд.

— С некоторых пор я не знаю, чего ожидать от него, и уж тем более от тебя. А сейчас именно я отвечаю за твою безопасность.

— Ты серьёзно полагаешь, что он опасен для меня? Да брось! С его-то талантами, пожелай он достать меня, давно бы уже сделал это. Разве нет? Получается, парень просто запутался... Ты ему друг? Так помоги другу вернуться домой! Ну же!

Что ж, это и правда стало аргументом. Тома колебался ещё лишь с полминуты и, в конце концов, решился, щёлкнул кнутом.

Здесь дорога делала плавный изгиб. Уже в десятке шагов далее роща заканчивалась, дорога пересекала небольшое поле и входила в черту Лакорна. Увидев эту деревню, Тома не скрыл вздох досады. У него было задание проще некуда, ведь до деревни рукой подать. И надо же было так вляпаться. Ведь в том, что он попал в переплёт, сомнений у него не было никаких.

Как только их повозка подошла к месту, где был замечен Талло, Андре спрыгнул с козел и тем лишил Тома последней возможности вывернуться из этой неприятной истории. Андре развернулся к лесу, честно постарался взглядом найти Гюстава. Но нет, сумрачный лес бережно хранил тайну присутствия строптивого следопыта.

«С ума сойти!» - мысленно изумился Андре, - «Как он мог спрятать и коня в таком прозрачном лесу?!» Это попахивало мистикой и быстро раскачивало воображение. Поймав себя на этом чувстве, быстро перерастающем в панику, Андре тряхнул головой, сделал глубокий вдох, выдох. И тогда многое прояснилось. Главное, что лес был не так уж и прозрачен, редкие деревья жались к скалистым выступам, цеплялись за неизвестно насколько глубокие овраги. Вот из такого ближайшего к дороге оврага вдруг и поднялся Талло.

Да, это был именно он. Безмолвным призраком приблизился к Андре, в очередной раз поразив того своей способностью передвигаться по лесу совершенно бесшумно. Этим искусством следопытов Андре ещё не овладел, хоть и проявлял всё возможное старание. Гюстав остановился в паре шагов и замер.

Вон он, человек-загадка, вдруг решивший бросить всё, что ему дорого, лишь бы не быть принужденным назвать имя человека, который всегда испытывал к нему большое уважение. Человек, отдавший себя во власть внутреннего конфликта. Уже довольно густые сумерки всё-таки позволяли рассмотреть лицо Гюстава. Бесстрастный. Собранный. Взгляд острый, пытливый. Этот взгляд скользнул по раненной руке Андре, по шпаге и ножам на поясе, и остановился, став вдруг непрозрачным, глухим, наглухо прикрыв душу своего обладателя. Чего от него ожидать?

Андре был вынужден признаться себе, что не знает, каким образом подступиться к этому человеку. Его окаменевшее лицо никак не помогало в поиске ответа на этот вопрос. И тут внутренний взор обратился к Тома. Андре не стал разворачиваться к своему спутнику, только прислушался, попробовал так определить, где тот сейчас находится. И Тома словно почувствовал этот зов:

— Приветствую, командир! - голос Тома прозвучал неожиданно близко, очень близко.

Оказалось, он стоит рядом, чуть позади, и Андре снова это не заметил. Не зря людская молва зовёт их призраками. Сейчас Тома обратился к Талло как это принято среди них. Командир. И Талло дрогнул, ожил, кивнул в ответ. Но взгляд от Андре не отвёл и именно к нему, наконец, обратился:

— Вы серьёзно намерены убить Воламбаров? Или это только позёрство?

— Позёрство?! - тут же вспыхнул Андре, гораздо быстрее, чем успел осознать, что это была сознательная провокация. Пришлось заставить себя глубоко вдохнуть, выдохнуть, и только после этого ответить, - Нам с Гастоном не ходить по одной земле. Так что да, я намерен его убить.

— Позёрство, - усмехнулся Талло, и губы его скривились в усмешке.

— Что за чушь ты говоришь, командир? - изумился Тома, - Хочешь сказать, что ты не в курсе, что вчера произошло в Розаэле!? Где тебя вообще ветры носят!?

— Я в курсе. Сцепиться с бароном в присутствие Розаэлей... Это ли было не позерство? Огромное желание выделиться, покрасоваться! А про их безопасность подумать!? – теперь в голосе Талло стало ясно слышно злое рычание, - Как вы вообще допустили такое!? К чему именно мы готовились все эти годы, если не способны предотвратить такие вот визиты!? Сколько вас, пейранцев, было в замке Розаэлей!?

Тома уже хотел возразить, но Андре опередил его. Оправдываться!? Нет, точно не в этот раз:

— Мы облажались. Это факт. Но шансы на это были бы меньше, будь ты с нами!

— Вот не надо перекладывать вину на меня! - вдруг взорвался Гюстав.

— И в мыслях не было! - вскипел Андре, - Я только пытаюсь сказать, что ты нам нужен! Особенно теперь, когда меня выставили за порог...

— Выставили!? Вас!? И господин Брант не вступился? - искренне не поверил Гюстав.

— Этого потребовала Диана. Я сильно обидел её... – нехотя признался Андре.

— Вы!? - изумлению Гюстава не было предела.

Андре почувствовал сильный озноб и не стал это скрывать, плотнее запахнул камзол и тем обратил внимание Гюстава на свою забинтованную руку.

— Вы снова пережили встречу с пепельной хворью, - уже в который раз Гюстав выразил свою осведомленность о случившемся, и теперь в его голосе послышались нотки сочувствия, - Разве не должна была влюблённая девушка проникнуться состраданием к мукам любимого и проявить снисхождение к тому, что он лопочет в бреду?

Андре стало совсем не по себе, он даже отступил на шаг, так неприятны оказались эти слова следопыта для его слуха.

— Суди меня сколько тебе заблагорассудится, а Диану не тронь. Лучше отдай себе отчёт в том, что творишь.

— Что именно? - Гюстав недобро сощурился, рука его сама собой потянулась к ножу, и это не осталось незамеченным Тома и Андре. Если первый тоже взялся за нож, то второй лишь горестно рассмеялся и указал на этот жест Гюстава:

— Да хоть вот это! Вы ведь с Тома близкие друзья! У тебя в Пейране семья. Да, мы с Брантом привели сюда войну, хоть с этим и можно поспорить, покидала ли она вообще эти края. Так или иначе, сейчас как никогда прежде ты нужен своим друзьям и семье, если не как следопыт, то просто как мужчина, защитник. В такой момент надо отбросить всё личное и делать то, что должно. Разве нет!?

Пришла очередь Гюстава насупиться и чуть отойти.

— Хватит бегать. Возвращайся домой! – возвысил голос Андре, - Покажи людям, и прежде всего себе, что ты можешь быть выше этой неприязни ко мне.

— Неприязнь?.. Это что ещё такое? - вырвалось у Гюстава.

Андре невольно улыбнулся в ответ:

— Догадайся с трёх раз.

С тем махнул рукой и пошёл обратно к дороге, при этом даже не пытаясь скрыть свою усталость. Талло и Кайло молча наблюдали за тем, с каким трудом Андре взобрался в повозку и там затих, укутанный в форменный плащ следопытов, скрыв и голову под капюшоном, юноша там стал почти невидим.

— Он в курсе, что теперь барон начнёт на него охоту? - тихо поинтересовался Гюстав у Тома.

Тома резко развернулся к другу и… не ответил.

— Что!? Хочешь сказать, я тебя удивил? Это ведь Гастон! Как будто может быть иначе...

— Кончай ерепениться, друг, возвращайся! – вместо ответа вскинулся Тома.

— Я всё ещё не хочу называть его имя, - и Гюстав упрямо поджал губы.

— Стало быть, ты ему враг.

— Враг?! Это сильное слово. Скорее недруг.

— Ой, только вот не надо вот этого. Барон тоже знает его имя... Как сказал господин Брант, имя Андре знают только его враги.

— Я вам не враг! И ему то же. Просто... не хочу, - ещё больше насупился Гюстав.

— Не хочешь!? И это слова моего командира!? – пуще прежнего взвился Тома, - Чушь какая-то!!! Ты нам нужен как никогда прежде, а тем временем ты... Он не хочет!!! Не боишься, что я расскажу это ребятам!?

Гюстав совсем потемнел, но отвечать упрямо не стал. И тогда Тома сердито сплюнул:

— Тогда какого чёрта ты здесь делаешь?!

Что ж, Гюстав перевёл тяжёлый взгляд на друга:

— Воламбары не ушли из Розаэля. Пара их охотников сегодня точно была замечена у Лакорна. Так что этой ночью выставите караул.

— Мы всегда выставляем караул, - огрызнулся страшно сердитый Тома.

Но Гюстав ещё сказал не всё, и теперь даже подался ближе к другу:

— Этот парень выбран дичью Воламбаром младшим, теперь это клеймо на нём поставил старший из сыновей барона. Завтра же увозите его в Пейран. Здесь они его достанут.

— Никуда он не поедет. Надо знать его! Он не оставит господина Бранта!

— Да ладно. Вот сейчас ведь оставил. Сидит себе в повозке, ждёт, когда его отвезут в постельку.

— Прошлой ночью он едва не отдал богу душу! Парень пережил пепельную хворь без помощи противоядия! У него выжжена вся ладонь! Этот человек смертельно вымотан болезнью и ссорой с госпожой Дианой. Сейчас он и о себе не способен позаботиться, не то, что о ком-то ещё. Но я уверен, увезти его из Розаэля возможно только силой. К тому же... Завтра он уже будет на ногах.

— Ну да, конечно, при таких-то няньках, - усмехнулся Гюстав, указывая на дорогу.

Там и правда показалась пара всадников. Тома сразу понял, что один из них это Жофрей, а второй Блез Виго, ещё один следопыт Пейрана.

— Гюстав, кончай дурить, возвращайся! - вздохнул Тома, но, когда он развернулся, оказалось, что Талло уже отошёл к своему коню. Оставалось лишь проводить его растворяющуюся в сумерках фигуру грустным взглядом.

* * *

Эта встреча с Талло оставила тяжёлый осадок в душах Андре и Тома. Им очень не хотелось кому-либо рассказывать об этом. Так, не сговариваясь, они и не стали это делать. Единственное, что Тома позволил себе сделать, это поделиться с товарищами следопытами соображениями о том, что Воламбары могут начать охоту на Андре. Впрочем, это было нечто само собой разумеющееся. Четыре следопыта Пейрана, несущие вахту в Лакорне, и так старались держать ухо востро. В то время как Андре и Жофрей расположились в маленькой комнате на втором этаже таверны и там занялись своими тихими делами, как то лечение, ужин и отдых, следопыты сговорились о том, в каком порядке будут нести вахту и тщательно проверили обстановку вокруг.

Тома был прав, Андре позволил себе расклеиться, расслабиться, забыться, признал, что всё его существо остро нуждается в отдыхе. Надо восстановиться. Только сильным и здоровым он будет полезен друзьям. А до тех пор лучше посторониться, уединиться. Ещё и поэтому от уклонился от каких-либо разговоров не только со следопытами, но и с Жофреем. Что ж, старый лекарь не стал навязываться. Порой и он нуждался в спасительном одиночестве, тишине.

Ко сну жители Лакорна отошли рано. Звуки умолкли. Тишина и покой плотным душным одеялом окутали дома и скотные дворы. В довершение ко всему на землю ещё и опустился густой туман. Замерло всё, даже время.

И вдруг эту тишину пронзил оглушительный свист.

Андре проснулся мгновенно. Жофрею для пробуждения потребовалось больше времени и усилий. Но тот же пронзительный протяжный свист не дал усомниться в своей реальности. А потом зазвучал и охотничий горн Пейрана, который ни с чем нельзя было спутать.

— Пейран трубит тревогу!? - изумился Жофрей.

Андре уже был на ногах, как мог оделся, хоть больная рука и отчаянно сопротивлялась всякому движению:

— Пахнет дымом! Пожар! - воскликнул он, подбегая к окну.

— Да, сынок, это так! — это открытие окончательно развеяло остатки сна и вялости Жофрея, - И, похоже, горят несколько домов, не только наш!

— Как такое возможно? Ведь туман, сыро! - рассуждал Андре, натягивая сапоги.

— Как как... Определенно поджог, - огрызнулся Жофрей, открывая дверь комнаты.

Да, крыша и чердак гостиницы, где остановились на постой следопыты Пейрана, уже были полностью охвачены огнём. Потолок коридора дышал жаром, исторгая клубы дыма, кое-где языки пламени уже прорвались на волю и начинали лизать стены.

— Андре, Жофрей, скорее на улицу! - закричал появившийся в коридоре Тома.

— Это поджог!? - воскликнул подбежавший к нему Жофрей.

— Точно да. Караульные заметили горящие стрелы, - объяснял Тома на ходу, - Сначала подожгли крыши двух разных домов в противоположных сторонах деревни, потом нашу. Люди разбужены. Но тушить пока не удаётся. Стрелки ранили двоих, люди мечутся в панике.

Они как раз выскочили на воздух, и отсюда стало очевидно, что даже густая пелена тумана не может скрыть хаос, царящий в некогда таком мирном и тихом селении. Плохо одетые люди метались от дома к дому. Лишь некоторые предпринимали робкие попытки начать тушить свои жилища. Тут вдруг Андре ясно увидел, как горящая стрела прилетела откуда-то из леса и вонзилась в ещё одну до тех пор не тронутую крышу. И что удивительно, крыша сразу же так ярко вспыхнула, словно была покрыта не сырой черепицей, а сухим хворостом.

— Эти поджоги готовились заранее, - тут же сделал вывод Андре, - Крыши чем-то смазаны или политы. Надо поймать стрелков. До тех пор тушить бесполезно!

— Здесь промедление смерти подобно! Всё сгорит! Потом просто нечего будет тушить! - ужаснулся Жофрей и бросился к старосте деревни, которого увидел горестно сидящим на краю колодца.

Андре ещё не решил, куда направить свои действия, когда рядом возник Блез Виго и обратился к Кайло:

— Тома, мы нашли одного из поджигателей, пленили, но… его пристрелили.

— Кто!?

— Кто-то из своих. Арбалетный болт прямо в голову. А прежде оцарапал плечо Жиля.

— Яд!?

— Пока не ясно. Вроде только царапина...

— Пусть Жофрей его осмотрит! - приказал Кайло.

— Нам что теперь с каждой царапиной бежать к Жофрею!? - возмутился Блез, - Лучше думай, командир, как нам отловить поджигателей!

— Как как… Как умеем! Арбалеты ведь при нас! - огрызнулся Кайло и опасливо оглянулся на Андре.

— Что!? - искренне не понял тот, - Я в полном порядке! Я с вами, ребята!

— Это да, но держись рядом! Думаю, эти гады пришли по твою душу! - Кайло решился-таки озвучить свои мысли, - Их метод, разделяй и властвуй!

Андре невольно оглянулся на Блеза. Тот ясно расслышал слова командира и тоже сменился с лица.

— Значит план меняется? Защищаем господина Тарна!? - решил уточнить он.

— Точно нет! - возмутился Андре, - Эти мерзавцы считай взяли в заложники всю деревню! Нельзя полностью утратить контроль!

Блез и Тома переглянулись и согласно кивнули:

— Только держимся вместе!

И какое-то время у них это получалось. Они передвигались согласованно, отрепетированным трио, страхуя друг друга. Скоро к ним присоседились и другие два следопыта. Они мгновенно поняли стратегию этой игры и включились в неё. Но долго удерживать такой самоконтроль следопыты не смогли.

Местные жители в панике метались между полыхающими домами. Кто-то спасал скарб, кто-то отчаянно искал своих близких. Вот в причитаниях рвущей на себе волосы женщины удалось распознать, что её дочь осталась в горящем доме. Тогда сразу два следопыта бросились ей на помощь. Вот старик, отчаянно вцепившийся в свой сундук, застрявший в проёме горящего дома, завопил, что ему нужна помощь, а тем временем балка над его головой начала опасно крениться, и Блез Виго едва-едва успел выдернуть старика из-под обрушившегося крыльца.

Так мало-помалу следопыты всё-таки оказались вовлечены в дела борьбы с пожаром. Тома всё ещё старался держать Андре в поле зрения. Это было взаимно. Но в какой-то момент оказалось, что Андре исчез. Но как давно это случилось? До того, как пара особенно деятельных крестьян умудрилась оборвать веревку на колодезном кольце? Или ещё до того, как рухнула крыша церкви?

Вот теперь сердце Тома закрался холод паники. Он и так не мог отделаться от предостережения Талло насчёт Андре, те слова, мол Андре выбран дичью, стали для Тома как кошмарное наваждение, которое теперь начало воплощаться в жизнь.

Он стал в голос звать Андре, бросаться к каждому встречному, и скоро ему повезло. Один из крестьян сказал, что видел, как Андре побежал к западной части деревни вслед за каким-то мальчишкой. Тома оглянулся. Чтобы найти, достать в этой суматохе товарищей требовалось время. А вот есть ли оно, это время? И Тома решил не терять больше не секунды.

Годы тренировки не прошли даром. Даже сейчас в состоянии крайнего возбуждения он не терял трезвости мысли, внимательности и осторожности, передвигался исключительно от укрытия к укрытию, чётко просчитывая каждый свой следующий шаг. Потому его и не заметили те четыре чужака, которые в тени чёрного леса что-то прикручивали к седлу одного из коней. Тома не столько разглядел, сколько догадался, что это бесчувственный Андре.

Дело у похитителей спорилось, вот один уже вскочил в седло. Тома понимал, ещё пара секунд, и останется только преследовать их бегом. Поэтому он ринулся в атаку. На бегу достал, взвёл арбалет и сделал два выстрела. Тот час двое из похитителей зашатались в своих седлах и рухнули наземь. Чтобы перезарядить арбалет требовалось несколько секунд, и их Тома не дали. Арбалетный болт чудовищного размера пробил ограду, за которой укрылся Тома, и пронзил плечо следопыта, угодив как раз в шов между пластинами брони следопытов.

Тома едва ли не взвыл от боли, которая буквально ослепила его. В ушах стоял страшный гул. Но даже через этот гул всё-таки пробился отчаянный женский вопль. Осознание этого вернуло для Тома связь с реальностью.

— Что кричишь, дура?! - огрызнулся он на девчушку подростка.

— Правильно делает, что кричит! Умница! - раздался такой до боли знакомый мужской голос, — Это первое дело для женщины! И правильно! А то, как бы я тебя нашёл!?

Тома, наконец-то, опознал этот голос:

— Гюстав?!!

— Я дружище, дай гляну, - Талло уже был на коленях и начал споро снимать с Тома броню.

— Погоди! Не время! Они там! - остановил его Тома.

— Кто!?

— Воламбары. Они похитили Андре.

Талло замер:

— Ты уверен?

— Да, я сам видел. Двоих подстрелил снотворными болтами. Вон там. Но должны были быть ещё двое...

— Сиди смирно, - деловито распорядился Талло и тут же грозно добавил, - А ты, подруга, пока больше не кричи, ясно?

У Тома от боли было темно в глазах, потому он не смог заметить, как друг исчез, а потом вернулся.

— Те двое лежат слишком смирно, их прирезали, ударом шпаги в сердце, - доложил Талло, - Больше никого нет. Ты уверен, что они схватили Андре?

— Уверен, - выдохнул Тома.

А тем временем Гюстав уже снова взялся снимать с друга броню.

— Оставь меня. Спасай парня! - Тома попытался остановить Гюстава, - Мы оба знаем, что с ним сделает Воламбар.

— Да, но не сейчас, - Гюстав не замедлил свои действия ни на миг, и вот рана Тома открыта, - Поздравляю тебя, друг, и тебе перепала честь познакомиться с пепельной хворью. Тебя подстрелил сам Гастон де Воламбар.

— О, чёрт!!! - ужаснулся Тома, - Я и не думал, что это настолько больно!!!

А Талло уже действовал быстро, как научен. У каждого командира следопытов Дар Мага, а в нем элай – противоядие от пепельной хвори, и как применять это снадобье их обучил сам Жофрей.

— Жофрей в деревне, он поможет! Не теряй на меня время! - взмолился Тома.

— Девчушка уже побежала за нмм, но ты ведь помнишь, как он учил, чем скорее обезвредить, тем больше шансов выжить.

— Андре...

— Я найду его. Обещаю. А теперь держись!!!

Почти сразу округу огласил нечеловеческий вопль боли. И Тома потерял сознание. Гюстав не ожидал такой реакции друга, он не понаслышке знал, что Тома умеет терпеть боль. Значит боль и правда оказалась запредельная.

— Свет! Мне потребуется свет!!! - услышал Гюстав голос распоряжающегося на ходу Жофрея.

Подняв голову, Талло понял, Жофрей бежит сюда в сопровождении лишь пары крестьян, да ещё та девчушка плетётся следом. Где сейчас другие следопыты Пейрана? Гюстав ещё раз оглянулся на лежащего без сознания друга и принял решение.

II. Глава 44. Ждать?!..

С малых лет Рауль испытывал прямо-таки благоговейный трепет от звука охотничьего рога Пейрана. Как же много всего переплелось в этом окрашенном едва ли не в магические обертона зове защитников графства! Но услышать его в Розаэле… ночью… это оказалось очень страшно!

Да, этот рог услышали и в замке, он разбудил едва ли не всех, разбудил и заставил содрогнуться от ужаса! Ведь все знают, просто так, шутки ради, посреди ночи никто не стал бы трубить! Значит пришла большая беда!!!

Рауль проснулся мгновенно, словно от прикосновения раскалённого металлического прута, не без труда утихомирил запаниковавшее было сердце, проверил маску на лице и стал как только мог быстро одеваться. Ещё не затихло эхо этого тревожного зова, а в комнату господина вбежал готовый к бою Алэр:

— Господин, это в Лакорне!

— Что именно?

— Нападение. Пожар. Горят несколько домов.

Брант кивнул и уже в следующую секунду выбежал из комнаты. Его целью была малая гостиная на втором этаже. Из этих окон можно было видеть крыши Лакорна, селения, в котором жила большая часть прислуги замка Розаэль. И в самом деле, крыши нескольких домов полыхали, это можно было рассмотреть даже несмотря на плотный туман, который так не вовремя окутал долину. Сейчас этот туман рассеивал алое зарево, сглаживал краски и в то же время добавлял этому действу дополнительный драматизм.

— Боже!!! Как же это!? - вдруг раздался полный ужаса голос Жанны.

Она стояла в дверях, простоволосая, в длинной ночной сорочке прикрытой широкой шалью, босяком и… так смотрела на Рауля!…

— Ну вот зачем же босяком?! - невольно возмутился он.

Но да положение спасла тут же появившаяся Кристин, она была почти полностью одета, только волосы не уложены. В руках у неё были башмачки госпожи. Жанна, почти не глядя, обулась и сразу же подалась ближе к Раулю:

— Это… Воламбар!?!

Но в ответ Брант лишь сокрушённо повёл головой. Ему совсем не хотелось озвучивать свои мысли. Впрочем, Жанна и не стала настаивать. Тихо подошла и встала рядом. Так они и замерли у окна. Рог Пейрана больше не звучал, но стали различимы звуки криков людей. Или им это только казалось? Но то была лишь минута страшной тишины. Её нарушило вторжение графа де Розаэль:

— Что происходит!?

Граф пришёл в сопровождении Бертрана, который как мог поддерживал господина, тяжело опирающегося на крепкую трость.

Что ж, Брант жестом дал слово Алэру.

— На деревню напали. Это поджог, - тут же отрапортовал следопыт.

— Напали!? Поджог!? - изумился граф, - Как вы можете судить о таком, будучи здесь? - всё его сознание сопротивлялось принятию такой правды.

В ответ Алэр обиженно нахмурился:

— Такое можно разглядеть и отсюда.

— Твой совет. Что делать? - обратился к нему Брант.

Теперь Алэр почтительно поклонился:

— Я прошу вас всех оставаться здесь и ждать вестей!

— От кого?! - капризно передернул плечами граф.

— Я сам съезжу туда и всё узнаю, - поклонился в ответ Алэр.

— Если это нападение... на пути туда может быть засада, - заметил Брант.

— Не думаю, господин. Уж очень точно это совпало с временем переезда туда Андре Тарна.

— Ты полагаешь, что он и есть цель?! - с холодеющим от ужаса сердцем Брант решился-таки озвучить свои мысли.

Что ж, Алэр согласно поклонился и тут же вскинулся:

— Но там с ним четыре следопыта и Жофрей. Да и он сам стоит десятерых. Так что... рано волноваться. Просто дождитесь вестей.

— Я поеду с тобой, - решил Брант.

— О нет!!! Только не это!!! - вдруг вскинулся Алэр и решительно заслонил собой дверь.

— Что!? - изумился Брант такому ужасу и неожиданному сопротивлению в общем-то всегда довольно покладистого слуги.

— Сойе и Гундро мне голову открутят, если я позволю вам в таких обстоятельствах покинуть стены замка Розаэль! Лекарь в деревне уже есть. А воин вы никудышний, это ваши слова. Так что умоляю, не создавайте мне с товарищами дополнительных проблем.

До глубины души тронутый такой заботой Брант согласно кивнул.

— Хорошо, я не стану путаться у вас под ногами. Но будь осторожен! И возвращайся с вестями по скорее!

— И скажи жителям, что они могут идти в замок для укрытия! - вышла вперёд Жанна, - Все погорельцы получат здесь кров!

— Да, госпожа…

— Алэр, в Пейран послали вести? - всё-таки решился уточнить Брант.

— Да, господин, сразу, как заметили.

С тем Алэр поклонился и убежал.

Жанна рассеянно обернулась к Бранту. Что тут скажешь? Надо ждать. Но ждать молча граф не умел:

— Этот человек сказал, что целью нападения стал Андре? Он ведь так сказал?

Брант неохотно кивнул и развернулся к графу.

— Гастон де Воламбар?! – всё-таки зачем-то уточнил Его Сиятельство.

— Разве в этих краях есть другие разбойники? - против воли ощетинился Брант.

Он был откровенно зол, прежде всего, на себя, за то, что отправил туда ослабленного болью друга. Сейчас Андре не сможет оказать должного сопротивления. Паника начала быстро раскачивать нервы всех троих. И кто знает, какие решения она бы породила в их головах, когда вдруг в дверях появилась тихая фигура другого следопыта. Его звали Ланс Налло. Он был ровесником Алэра, но выглядел старше, так как был значительно более сдержанным в проявлении своих чувств.

— Ланс, есть новости?! – едва не бросился к нему навстречу Брант.

— Нет, господин.

— Тогда зачем ты здесь?!

— Я назначен вашим телохранителем, - поклонился он в ответ.

Брант раздраженно повёл плечами.

— Тогда скажи, этот замок безопасен для своих обитателей?

— Нет, господин. Поэтому я здесь.

— Что!? - возмутился граф, — Это неслыханная дерзость!!!

— Любой следопыт Пейрана, пожелай того, проникнет сюда, легко войдёт и выйдет. Слишком много дыр в этом решете, - ничуть не дрогнул Ланс, - Но выкрасть человека отсюда всё-таки непросто. Так что да, здесь безопаснее, чем в Лакорне.

— Почему никто из вас не указал мне на это, когда я решил отправить Андре в деревню?! – сорвался-таки Брант.

Что ж, в ответ Ланс виновато поджал губы:

— Мы не ожидала, что Гастон позволит себе действовать настолько нагло. Спалить целую деревню только для того, чтобы добраться до одного человека!?.. А так… там четверо лучших следопытов Пейрана, они бы смогли защитить господина Андре от любого холодного нападения.

— Холодного... - эхом откликнулась Жанна.

— Что угодно, кроме поджога деревни, госпожа, - Ланс ещё раз почтительно поклонился, - Мы точно знаем, основные силы гвардии Воламбаров барон отец держит при себе. Гастон привёл с собой только шестерых.

— Но в донесении из Воламбара было сказано, что он взял с собой троих! – заметил Брант.

— Да какая разница? Трое, или шестеро? – возмущенно вскинулся граф и начал угрожающе надвигаться на Ланса, - Вы, хвалёные следопыты Пейрана, позволили этим бандитам шастать по моим землям!? Так в чём же именно, позвольте спросить, заключается суть защиты Пейрана!?

— В этой войне Пейран с вами, граф, - Брант резко развернулся к хозяину дома и тем заставил его развернуться, - Пейран сейчас вместе с вашими людьми в деревне тушит этот пожар. Силами Алэра и Ланса этот замок стал достаточно безопасен, чтобы мы с вами могли просто наблюдать за пожаром из окна.

— А Диана? – вдруг вскинулась Жанна.

— Она спит, госпожа, - тут же откликнулся Ланс, - Вы же помните, она приняла снотворное. Но у её комнаты всё равно несут вахту двое слуг и Кристин. Не волнуйтесь! Мы решили пока не будить её...

— Верно, не надо... - согласилась Жанна и снова развернулась к окну.

Время тянулось страшно медленно. К моменту, когда со двора послышался конский топот, казалось, прошла вечность. Ланс тут же бегом бросился навстречу прибывшему. Угадав порыв Жанны и Бранта последовать его примеру, граф взмолился не оставлять его. Те сжалились и нашли в себе силы дождаться вестей здесь же, рядом с хозяином замка Розаэль. Скоро на пороге малой гостиной появился Блез Виго, весь в саже и копоти. Позади него виднелся откровенно расстроенный Ланс.

— Говори же! - потребовал граф, - Что там творится!?

— Сожжено десять домов, включая церковь и трактир, - Блез начал издалека, - Все жители деревни живы, но есть раненные… в основном ожоги... Некоторые решили идти в замок, не дожидаясь утра. Жофрей оказал помощь всем, кто в ней нуждался. Сам он в порядке.

— Значит есть раненные? - подался вперёд Брант, - Говори прямо, по сути. Почему вернулся не Алэр? Что известно о поджигателях? Все ли следопыты целы? И... Андре, где он?!

Блез кинул на Ланса расстроенный взгляд, тяжело вздохнул и решился-таки обратиться к главному:

— Андре похитили. Обманом заманили в сторону, возможно... даже скорее всего, усыпили и увезли.

Жанна в ужасе закрыла рот руками. Граф оцепенел. Брант, уже подготовленный долгим ожиданием к подобному известию, всё-таки не потерял дар речи:

— А теперь давай подробнее всё, что знаешь.

Приободрённый таким самообладанием господина Блез заговорил быстро, чётко, лишний раз доказывая, что у всех следопытов Пейрана очень ясный ум. Так присутствующие узнали о том, что случилось в деревне. О том, как Тома самоотверженно пытался спасти Андре, как его самого спас Гюстав Талло, о том, что теперь именно Алэр возглавил поиски похитителей Андре. Рассказал и о том, что в деревне имеются четыре трупа поджигателей, все убитые их господином очевидно с одной целью, чтобы не болтали лишнего.

Этот последний факт особо поразил графа:

— Боже, что же они за люди, эти Воламбары!?

— Это не люди, а монстры, - огрызнулся Блез.

Что ж, граф согласно кивнул. Жанна развернулась к Бранту, который снова обратил свой взор в даль, возможно, мысленно обращая мольбы к Богу? Она бы никогда не посмела нарушить такое молчание любимого, но её отец не обладал такой чуткостью.

— Стало быть, господин Тарн выжил в водопаде, справился с пепельной хворью только для того, что войти в историю этого края, как очередная жертва Воламбаров? Так, господин Брант!?

От так заданного вопроса следопыты возмущённо переглянулись. Это уже очень смахивало на намерение если не оскорбить, то уж точно как-то задеть их господина. Брант медленно развернулся к графу и подарил тому долгий тяжёлый взгляд.

— Что же вы молчите? Отвечайте! Чего мы не знаем, а должны были бы, чтобы так же, как и вы не переживать за судьбу этого молодого человека!? – пуще прежнего вскипел граф, - Ведь я знаю, вы относитесь к нему, как к младшему брату. И вы, похоже, хорошо осведомлены о том, на что способны Воламбары. Но сейчас… Такое ваше самообладание может говорить только о том, что вы знаете что-то, что поддерживает вашу веру в удачный исход этой истории. Так что же это!?

— Али-Абу Синна, - догадалась Жанна.

— Что!? - искренне не понял граф, да и следопыты нуждались в ответе.

И да, Брант вдруг улыбнулся и согласно кивнул:

— Да, госпожа, он, - и, уже обращаясь к остальным присутствующим в комнате, Брант пояснил, - Величайший целитель Дастана Али-Абу Синна, чьим учеником я имею честь быть, обладает даром видеть сквозь время. Он приоткрыл для меня завесу некоторых возможных событий моего будущего.

— Некоторых? Возможных? - эхом откликнулся граф.

— Да, все предсказания звучат крайне неопределенно, пока не начнут сбываться.

— Предсказания!? Вы сейчас серьезно!? - не поверил своим ушам граф.

— А вы полагаете сейчас подходящее время для шуток!? - в голосе Бранта всё-таки послышались нотки раздражениям, что, впрочем, лишь послужило желанным доказательством того, что и он тоже человек, - И этот восточный мудрец предсказал, что у моего ангела хранителя удивительно синие глаза и странная память.

— Ангела хранителя?! – этом откликнулась Жанна.

Брант печально кивнул:

— Али-Абу Синна ясно сказал, что... - и тут Брант запнулся, растерялся, стало ясно, он отчаянно старается подобрать правильные слова, - Что он окажется заперт в моих... проблемах до самого их разрешения, и сможет вернуться к своей прежней жизни только после того, как это сделаю я.

Сказав это, Брант вздохнул с облегчением, ему удалось-таки облечь сложные мысли в простые слова.

— Значит, он выберется и из этой переделки? Вы в это верите!? - Жанна даже сделала шаг ближе, чтобы лучше видеть сокрытое маской лицо любимого.

Тот согласно кивнул:

— Да, я в это верю, - подтвердил он и тут же развернулся к потрясённым следопытам, - Но это не означает, что мы должны бросить его в беде, просто дожидаться, пока он сам выпутается из этой беды. То, что он умеет терпеть боль, не означает, что он её не чувствует.

Ланс и Блез синхронно поклонились и вышли прочь.

* * *

Из погорельцев убежище в замке попросили только те, кто в нем работал. Крестьяне же предпочли найти приют у родственников. Жанна лично взялась позаботиться о благоустройстве прибывших. За этими хлопотами её и застала рано проснувшаяся Диана.

— Сестричка, милая, хоть ты мне объясни, что здесь творится!! - решительно призвала она к ответу свою уже изрядно уставшую сестру.

Та тут же выразила готовность поговорить, отвела Диану в сторону, но вот начать разговор никак не решалась.

— О боже, Жанна! Вот зачем это!?

— Что это? – и правда не поняла сестру Жанна.

— Эти метания, деликатность. Хватит уже меня оберегать! Не ты ли вчера изволила напомнить, что я уже давно не маленькая девочка? Говори прямо, что происходит!

Что ж, Жанна кивнула и уже открыла было рот для ответа, как вдруг до её слуха донёсся звук конского топота, и она рванулась к главному выходу. В самом деле, у крыльца спешивались Сойе и Гундро, и ещё шесть следопытов оставались в седлах. Тут же на встречу прибывшим вышли Брант, Жофрей и граф. Ланс следовал тенью за Брантом. Граф предложил гостям пройти в гостиную.

Диана решительно направилась туда же, но Жанна вдруг схватила её за руку и тем остановила. Очень удивлённая таким поведением сестры Диана всё-таки остановилась. Ей нужен был ответ!

— Нам лучше подождать здесь... – и Жанна даже попробовала увлечь сестру в сторону.

— Что?!? Это ещё почему!? - возмутилась Диана и вырвала свою руку из тисков сестры.

— Так будет лучше...

— Лучше кому?! - изумилась Диана.

И тут в её душу закралась страшная догадка.

— Диана, не надо!!! - взмолилась Жанна, правильно распознав ход мыслей сестры, но та уже приняла решение и бегом бросилась туда, где собрались мудрые мужчины Пейрана, где есть все ответы!

Она ворвалась в гостиную, словно ураган, и своим стремительным появлением заставила всех смолкнуть. Жанна возникла за её спиной лишь мигом позже и лишь сокрушённо развела руками, ведь всем было понятно, что выдворить отсюда Диану можно будет только силой.

Пытливый взгляд младшей из сестёр Розаэль сразу же пробежался по смущенным лицам собравшихся. Она уже знала от слуг, что в деревне был сильный пожар. Знала, что в итоге несколько семей прислуги оттуда перебрались на жительство в замок. Но главное... сейчас, при таком сборе сильных этого края не было Андре!!!

— Говорите же, что происходит!? - потребовала она, даже не поздоровавшись.

— Диана! - возмущённо возвысил голос граф.

— Никогда не поверю, что все вдруг так разом вняли моему капризу и решили не призывать Андре на такие вот сборища! Что с ним!? Отвечайте!!! - ничуть не смутилась своей дерзости Диана.

Жофрей горестно вздохнул, Соей и Гундро потупили взоры, граф упрямо сжал губы, и только Брант сделал шаг вперёд:

— Этой ночью его пленил Гастон де Воламбар. Скорее всего подстрелил усыпляющим дротиком.

Глаза Дианы распахнулись от ужаса, а Брант уже деловито развернулся к вновь прибывшим:

— Так какие у вас новости, друзья!

Гундро машинально поправил свой короткий меч и ножи и, наконец-то, решился:

— Все наши попытки перехватить похитителей провалились. Им удалось проскользнуть. На данный момент достоверно известно, что Гастон вернулся в Воламбар и привёз туда с собой господина Тарна. Барон-отец не рад этому. Но и останавливать сына не стал.

— Останавливать от чего!? - пересохшими от ужаса губами задала-таки вопрос Диана.

— От охоты, - выдавил из себя Гундро.

— Что значит «охоты»!? - потребовал объяснений граф.

— Неужели ты не знаешь, почему жертв Воламбаров называют «дичью»?! - возмутился Жофрей.

— Я слышал что-то... но никто никогда внятно это не объяснял, - чуть смутился граф.

— Не только слышать, но и слушать надо! - вскипел Жофрей и развернулся к Гундро, - Вы ведь можете вмешаться в эту охоту!? Следопыты Пейрана лучшие охотники этих мест!!!

— Но мы пока не знаем, где точно она будет и когда... - сокрушённо вздохнул Гундро.

— А этот ваш человек там, который присматривает за Воламбарами? Он вам ничего про это не сказал? Разве не это он должен был сделать прежде всего!? – снова вскинулся граф.

— Он всего лишь человек! Человек, который уже многие годы рискует жизнью, помогая нам, - возразил Сойе и голос его прозвучал как глухое рычание тигра.

Розаэли впервые слышали такой тон от Сойе, и это поразило их гораздо больше произнесённых им слов.

— Барон-отец благословил сына на эту тысячу раз проклятую охоту на заре, велел всё сделать тихо и чисто. На момент отправки нам письма наш человек не знал, когда и где будет эта охота, - Сойе встал рядом с Гундро, и каждое слово ставил чётко, веско, - Пока мы это не узнаем, я не пошлю в Воламбар гвардию Пейрана. Чтобы защищать два графства и вести наступательную войну за их пределами надо иметь в десятки раз больше воинов, чем сейчас есть в распоряжении Гундро. Очень надеюсь, что вы не станете настаивать на обратном! - при этом Сойе определенно развернулся к Бранту, который, впрочем, расположился в этот момент рядом с графом, и потому последний решил, что последние слова были адресованы к нему.

— Что же предлагаете вы? - сощурился граф, сильно смущённый и, конечно же, расстроенный всей этой ситуацией.

Брант жестом выразил и свою готовность слушать. Что ж, Соей продолжил делиться с господами своими соображениями:

— Позвольте Гундро делать его работу. Следопыты узнают, что именно творится в Воламбаре, и если есть хоть малейшая возможность помочь господину Андре, они её не упустят.

— Значит нам предлагается просто ждать?!

— Да. Ждать.

— Ждать пока нам не подбросят искалеченный труп!? Не вы ли настаивали на том, что Этьена Бовэ задрал не дикий кабан, а гончие Воламбаров? - вдруг вспылил граф.

— Папа!!! - взмолилась Жанна.

Взгляды всех тут же обратились к смертельно бледной Диане, даже губы её приобрели синеватый оттенок, но она всё-таки держалась. Брант решительно подошёл к Диане, взял её за руку. Голос его зазвучал уверенно, веско:

— Андре не Этьен. Андре не юный конюх подросток, а бывалый воин, герой! Он человек исключительных талантов и ума! И он уже многому научился у следопытов Пейрана! Повторю его же слова, не для того он уцелел в водопаде Тарна, чтобы сгинуть в Воламбаре! Я верю в его счастливую звезду! Он справится! Верьте же и вы, мадемуазель!!! Верьте и молитесь!!!

— И вы правда не пошлёте туда людей, чтобы его спасти? - пересохшими от ужаса губами едва слышно прошептала Диана, - Вашей веры хватает на это?!?

Что ж, Брант снова кивнул.

— Мы пошлём помощь, только осознанно прицелившись. В этом я согласен с Гийомом Сойе. А сейчас будем надеяться, что предположения Гундро оправдаются.

— Какие предположения? - тут же уцепилась за эти слова Жанна.

— Ночью Тома видел Гюстава Талло. Тот обещал найти Андре. Верно я говорю, Жакоп? - Брант развернулся в Гундро.

— Да, господин, верно. А ещё раньше, вечером накануне Гюстав отказался называться врагом господина Андре, максимум недругом...

— Вечером накануне? - не поняла Диана, - Да о чём таком вы говорите?

— Талло сегодня тоже пропал. Без вести, - Гундро снова выступил вперёд, - Я понимаю, что вы скажете, мол он пропал уже несколько дней назад. Но в этот раз он успел пообещать, что найдёт Андре! Он лучший из следопытов Пейрана! И он отменно знает Воламбар! Он много раз ходил туда в разведку и всегда возвращался, никого из своих людей не терял. То, что от него нет вестей, хороший знак. Если бы его поймали, наш человек знал бы.

— Ваш человек не знает, когда и где будет охота! - взорвалась Диана, - А теперь вы говорите...

И тут Брант в два больших шага покрыл отделяющее его от Дианы расстояние и двумя удивительно быстрыми чёткими ударами в лоб и в шею лишил её сознания. Утратив связь с реальностью, Диана стала опускаться на пол, но Брант легко подхватил её и быстро перенёс на кушетку.

— Что вы творите, господин лекарь!? - возмутился граф.

— У неё начинается паника, шок. В такое состояние опасно погружаться. Не волнуйтесь. Мы с Жофреем поможем ей справиться с этим. А вы, госпожа, как себя чувствуете?

Бледная Жанна отрицательно мотнула головой:

— Меня не надо так отключать. Я справлюсь! Я хочу знать, что происходит и иметь возможность молиться за вашу удачу!

Что ж, мужчины, не сговариваясь, поклонились ей.

II. Глава 45. Единственный шанс.

Удар. Ещё один удар. На этот раз встряска отдалась острой болью в пояснице, и тут же ей начала вторить рука. Тело отчаянно будило сознание Андре, умоляло вернуться к реальности, но то сопротивлялось, всё ещё цеплялось за смутные воспоминания, пыталось разгадать сокрытый в них ребус…

— … ты уверен, что это он? - старческий скрипучий голос вдруг вынес на поверхность и изображение лица своего обладателя.

Какое же мерзкое это было лицо! Сколько капризного высокомерия и злости изливалось из этой тугой паутины морщин, особенно густой в уголках глаз и губ. А эти некогда чёрные, а теперь пыльно серые плохо расчёсанные волосы...

— Неужели вы не узнаете его, отец!? - возмутился кто-то помоложе.

«Кто? А, вот и он? Имя... Как его звать?» - болезненно ослеплённое сознание Андре, наконец-то, начало задавать вопросы.

— Гастон, я знаю кого ты приволок. Знаю, - фыркнул барон-отец.

— Тогда вы оба должны знать, чем нам грозит промашка в этом деле! - раздался новый, тоже молодой, но точно незнакомый голос, - За ним стоят большие силы. Одно дело зубоскалить на балах, другое... вот это. Если они узнают...

— Не узнают! - решительно заявил Гастон.

— Да ладно, ты первый по пьяни и проговоришься!

— С пьяного и спрос не велик...

— Отец, этот недоумок уже набросил на наши шеи петлю и теперь собирается её затянуть!!!

— Трус! Подкаблучник! Заткнись! – едва ли не завизжал Гастон, - Лучше вспомни! Ведь это он убил нашего брата!

— Который об этом очень сильно его попросил! - возвысил голос и тот, пока неведомый молодой некто, - Если кто и виноват в гибели малыша, так это ты, его любезный наставник!

— Да, я должен был научить его бить своих врагов вернее, быстрее, жёстче!!!

— Заткнитесь вы, оба! - зашипел барон-отец, - Он убил малыша. Это факт. Он сгинул в водопаде Тарна. Это тоже факт... для многих.

— Но не для всех! - возразил его средней сын, - Он жил эти месяцы в Пейране и Розаэле!

«Как зовут этого среднего? Мне ведь говорили...» - напрягся Андре, и ответ не заставил себя ждать, - «Да, Огюст!»

— Там никто не знает его настоящее имя. Понимаете?! Никто!!! Андре Тарн и только! - и Гастон вдруг расхохотался, - Он моя дичь и никто более. А дичь Воламбаров никогда не разговаривает.

— Всё бывает впервые! - огрызнулся Огюст.

— Трус! - зашипел на брата Гастон.

— Всё! Хватит! Я решил! Этот человек должен исчезнуть, - сказал, как отрезал барон старший.

— Отец!!! - взмолился Огюст.

— Угомонись. Даже если вдруг граф и узнает... он никогда не поднимет руку на твоих жену и сына. Ты ведь за них сейчас хлопочешь? Верно? Благородные порывы так предсказуемы. Но да он не узнает. Гастон сознательно пошёл на этот риск, значит это станет для него лучшим стимулом хранить молчание. Слышишь, вояка? Молчание! Никаких сувениров для Розаэля!

— Ну что вы, как же без этого!? - возмутился Гастон, - Неужели они напрасно столько лет тряслись от страха перед нами!? Не волнуйтесь, я отправлю что-нибудь достаточно обезличенное для прошлой жизни этого человека, но наполненное смыслом для жизни настоящей.

— Ты маньяк! Ведь понимаешь, что этого человека считает своим Пейран! Ты серьёзно намерен объявить войну Пейрану!? – возмутился и тут же взмолился Огюст, - Отец, вы-то хоть образумите его! Воевать с Пейраном может только безумец!

— Пейрану и Розаэлю очень скоро станет не до этого... утопленника. Всё, я принял решение. Этот человек сгинет здесь и тем успокоит дух малыша. Это дело нашей семейной чести! – заявив это, барон-отец даже хлопнул ладонью по столу, видать хотел придать сказанному больше веса, и тут же раздался натужный скрип стула, а за ним снова зазвучал этот капризно-раздражённый голос главы семейства, - А чтобы ты направил свой изворотливый ум в правильное русло, сейчас ты сам и выберешь путь, которым этот человек оправится в преисподнюю. Через алтарь, как агнец, или через охоту, как дичь. Решай! Решай прямо сейчас.

— Что тут решать, - и Огюст крепко выругался, - Я за охоту.

— Вот и славно. А время, место и сценарий выберет Гастон...

Ещё один удар. «Да что же это так больно упирается в бок!?» - сознание Андре, наконец-то, решило перестать копаться в своих странных воспоминаниях и обратить внимание на настоящее. Попытка открыть глаза не увенчалась успехом. Как-то подвигать рукой или ногой тоже оказалось невозможно, как невозможно и сменить позу. Тело отказывалось слушаться своего хозяина! Совсем!!! «Я парализован!!!» - наконец-то, Андре осознал ужас своего положения.

С этого момента он все свои душевные силы направил на восстановление контроля над своим телом. А в то же время слух и эти немилосердные толчки ясно говорили, что его куда-то везут.

Вдруг он ясно распознал чей-то голос:

— Скоро будем на месте. Может быть, уже пора будить?

Теперь Андре окончательно проснулся, нервы напряжены, и это даже уже стало давать свои пока скромные плоды, пальцы рук начали отзываться на команды своего хозяина. А разум?.. Да, и он пробудился полностью и теперь сделал ясный вывод - последние слова принадлежали Огюсту.

— Я бы не стал, - как-то вяло, устало отозвался Гастон.

— Брось, если дичь будет стреножена, какая же это охота!?

— А когда это ты успел стать любителем охоты!? Я даже не припомню, когда бы ты в последний раз принимал в ней участие.

— Давно, очень давно. Потому и сделал такой выбор. Захотелось увидеть, не привирают ли твои ребята расхваливая тебя как легендарного охотника, или они это просто так отчаянно вылизывают твою задницу.

— Чья бы корова мычала, - огрызнулся Гастон, - Просто я уже несколько ночей к ряду толком не спал.

— Вот тогда какого чёрта ты решил заняться этим сейчас? Не лучше ли было сначала выспаться?

— Ну да, ну да, и дать ищейкам Пейрана шанс найти и освободить его!? Нет, решено, сделано. Да и мы почти на месте. Ладно, так и быть, буди нашего красавчика.

Всё это Андре отчётливо слышал, но он ещё не был властен над своими веками, а потому и не мог ничего разглядеть. Только понял, что попал в чью-то тень, а уже в следующий миг всё его существо пронзила острая боль. Эта боль словно удар молнии, мгновенно прожгла все клетки организма Андре и тут же перезапустила их жизненную силу. Веки распахнулись и подарили очень чёткое изображение. Оказывается, над ним склонился довольно молодой человек, в чертах лица которого было много сходного с Гастоном, вот только выражало это лицо не надменное превосходство, а… искреннее сочувствие?!

— Если слышите меня, моргните дважды, - шёпотом попросил Огюст.

Андре моргнул дважды.

— Я дал вам пусть и малый, но всё-таки шанс на спасение. Ваше тело очень скоро оживёт. Вы должны будете рвануть на север. Понимаете? Там скоро найдёте ручей, это поможет сбить со следа гончих...

— Ну что, разбудил? - голос Гастона прозвучал неожиданно близко.

— Да, - Огюст выпрямился и развернулся к брату, - Думаю, наш заяц готов прыгать по кустам.

И уже через пару секунд чьи-то могучие руки подняли Андре в воздух и бросили на землю, покрытую плотным ковром из еловых иголок и шишек.

— Развяжите ноги и поставьте его, - тем временем распоряжался Гастон.

Пусть и развязанные ноги по началу отказывались слушаться, и потому Андре невольно повис на руках своих врагов. Но огромное желание вновь обрести силу заставило-таки эти ноги укрепиться, вспомнить о своём предназначении. Он, наконец, встал, выпрямился, огляделся.

Прямо перед ним стояли два такие одновременно и похожие, и не похожие брата - сыновья барона де Воламбар, и оба с предельным любопытством рассматривали пленника. А за их спинами виднелась небольшая долина. Сейчас они были на склоне пологой горы, дорога, приведшая их сюда, упиралась в скалы, как в тупик. Простор открывался только вниз по хвойному ковру сквозь прозрачный еловый лес.

Занимался новый ясный день. Туман неохотно отрывался от земли и медленно растворялся в лазурном небе. Где-то там ниже по холму виднелся и лиственный лес, местами уже начавший сменять летнее убранство на золото и багрянец осени. С каждым мгновением воздух становился всё прозрачнее, а вид на долину внизу всё красочнее.

— Любуетесь, господин Тарн? - рассмеялся Гастон, - Стало быть вам нравятся мои охотничьи угодия? Да, здесь много дичи. Благодатный для охотника край. Но особенно благодатным он обещает быть сегодня.

И тут из дали послышался собачий лай.

«Огюст упомянул гончих!» - содрогнулся Андре и увидел, что да, по той же дороге сюда ведут свору в десятка три голов рвущихся с цепи голодных злых псов. Андре в ужасе развернулся к братьям Воламбарам, и Гастон от души расхохотался.

— Вот хотя бы ради этого момента и стоило всё это затевать!!! Я, наконец-то, увидел в ваших синих глазах страх, настоящий животный страх! Стало быть, и вам, сударь, ничто человеческое не чуждо!? - Гастон уже чуть успокоился. Предвкушение грядущего праздника прогнало с его лица последние признаки усталости и скуки, - Теперь-то вы побегаете под мою дудку во всех смыслах этого изречения!

Гончие уже были близко, и лай их стал просто оглушительным. Псари едва-едва сдерживали рвущихся с цепей животных.

— Его сапоги, камзол, давайте, действуйте! - начал раздавать указания Гастон.

Только теперь Андре заметил, что стоит босиком, в одних штанах и рубашке. А камзол и сапоги стали в умелых руках псарей разлетаться на куски.

«Будут натравливать на меня собак!» - понял Андре.

Гастон заметил этот удивлённый ошеломлённый взгляд юноши и снова рассмеялся:

— Да, мне очень хочется увидеть, насколько ярко будут мелькать между деревьями ваши розовые пятки. Или вы избавите меня от хлопот и мужественно откроете объятия моим гончим прямо здесь? Это было бы очень гуманно с вашей стороны, не заставлять меня за вами бегать. Так что, будете геройствовать? Или побегаете?

Андре мысленно обратился к своим ногам. Да, Огюст был прав, силы вернулись, полностью. Где-то на севере есть ручей? Андре осмотрелся. Склон, на котором они сейчас все расположились, смотрел на восток, навстречу восходящему солнцу. Здесь просто нет возможности бежать на север! Север — это влево по склону, на котором сейчас стоит плотное оцепление из до зубов вооруженных арбалетчиков. Андре невольно развернулся к Огюсту. Захотелось понять, этот брат Гастона решил таким образом над ним поиздеваться!? Но нет, Огюст собран, напряжен, словно чего-то ждёт от Андре. Может быть, этот человек и правда пытается ему помочь? «Как он выразился? Дал мне шанс!? О, чёрт! И где же он, этот шанс!?» - едва ли не запаниковал Андре. Но в этот момент Гастон снова призвал к себе внимание своей жертвы.

— Так что вы решили, господин Тарн? Упадёте передо мной на колени прямо здесь? Или...

— Покажу вам мои розовые пятки? - усмехнулся Андре. Лютая злость вернула ему способность соображать, - Если вы испытываете непреодолимое желание увидеть мои пятки, я готов оказать вам такое удовольствие. Я люблю бегать, особенно на короткие расстояния.

Веселье Гастона стало быстро сбавлять накал:

— Бодритесь? Получается? Браво! Вы и в самом деле храбрый человек. Что ж, чем храбрее дичь, тем больше чести охотнику.

— В том, что вы затеяли, нет ни йоты чести! – огрызнулся-таки Андре.

— Ой, не начинайте! Перевоспитывать меня дело безнадежно! - снова рассмеялся Гастон.

— Да, вы безнадёжны, это факт. Но и вам ведом страх, - и Андре добавил силы своему голосу, - Всё тайное становится явным. И вы ответите за это! Будьте уверены!

— Перед кем?! - вдруг оскалился Гастон, - Перед вашим уже тысячу раз оплакавшим вас отцом? Перед беззубым и беспомощным Розаэлей? Перед строптивым Пейраном? Уж поверьте, очень скоро этим последним точно станет не до вас. Ладно. Хватит пустословить. Начнём!

Гастон дал знак конвоирам Андре, и те вытолкнули пленника вперёд и чуть ниже по склону.

— Значит правила игры таковы, - Гастон картинно вскинул руку, - Я стреляю. Это станет для вас сигналом к бегству, вперёд вниз. Бежать будет легко. Видите, сударь, всё для вашего удобства. Вы бежите, а я считаю до...

—... пятидесяти? - усмехнулся Огюст, в миг став гораздо более похожим на брата.

— Пятидесяти?! - изумился Гастон, - Да я и не умею так долго. И это скучно. Нет, максимум до... тридцати. Всё-таки собачкам надо дать возможность размяться, пробежаться. Да, до тридцати. Так нам хватит времени сесть в седла. Так вот, я считаю, а вы бежите. А потом я спускаю собак. Всё ясно?

— Руки не развяжете? - рискнул-таки поинтересоваться Андре, - Или хотите, чтобы потом ваши ребята зубоскалили о том, что их господин так боялся своего безоружного пленника, что даже не решился того развязать, прежде чем травить.

Гастон вдруг окрысился, даже зло сплюнул.

— Ладно. Согласен, - вдруг кивнул он, но развернулся к брату, - Сегодня тебе уже пару раз перепало удовольствие ублажать нашего гостя. Сделаешь ещё и это одолжение?

Огюст безразлично пожал плечами и решительно направился к Андре. Чтобы развязать путы, стягивающие руки юноши, Огюст зашёл сзади и так скрылся от пристального взгляда брата:

— Вниз и налево, перепрыгнуть через овраг, и снова налево, - быстро зашептал он на ухо Андре, — Это ваш единственный шанс!

А уже в следующий миг Андре понял, что ему в правую здоровую руку легла рукоять короткого кинжала.

— Какого чёрта ты сделал!? - заметил этот поступок брата Гастон и страшно всполошился.

Но Огюст уже возвращался обратно:

— И на сколько я повысил его шансы уцелеть?

— Ни на сколько! Но если этот мерзавец покалечить какую-то из моих гончих…

— Если твои гончие не могут справиться с человеком, вооружённым таким кинжалом, грош им цена. Верно?

— Да знаешь ли ты, как он метает ножи!? - зашипел Гастон на уже подошедшего брата, - Ты забыл, как именно он убил малыша!?

— И почему же он не сделал это сейчас с тобой? - усмехнулся Огюст, - Не знаешь? Тогда я тебе отвечу. Этот человек хочет жить. Потому убивать тебя сейчас, когда в его грудь смотрят два десятка арбалетов, ему нет никакого резону.

Гастон оглянулся на своих охотников и заметно успокоился.

— Что ж, ладно, начнём.

«Ох, и правда, прирезать бы сейчас этого мерзавца и…» - тяжело вздохнул Андре, но тут же был вынужден согласиться с Огюстом. Если есть хоть один, хоть призрачный шанс на спасение, он должен им воспользоваться. Ради Пейрана! Ради Дианы!!!

И Андре поудобнее перехватил кинжал. А вот его левая рука… эти гады зачем-то сняли с неё бинты. Мало ли какие больные фантазии бродили при этом в их безумных головах, но, похоже, вид этого ожога оказался достаточно красноречивым, они не нашли что бы здесь приукрасить. А может быть, они просто забыли об этом. Ладно, бог с ней…

И тут раздался оглушительный выстрел.

— Один. Два... - начал считать Гастон, и Андре сорвался с места.

«Три. Четыре. Пять...» - мысленно продолжал считать Андре, в то время как нёсся вниз по этому ровному пологому склону. Он чувствовал, что двигается слишком медленно, что всё ещё остаётся в поле видимости для Гастона. «И как тебе, гад, мои пятки!?» - мелькнула озорная мысль. Но другая часть его естества, сейчас предельно собранная, продолжала вести отсчёт: «... Десять. Одиннадцать...»

Именно эта боевая часть сознания Андре, несмотря на внутреннюю панику, смогла заметить, что слева открылся овраг. «Мне туда! Налево, перепрыгнуть через овраг и снова налево!» - вспомнил он совет Огюста и резко забрал влево. Через овраг он прыгнул с разбега, совершенно не задумываясь, возможно ли это вообще. Только уже в полёте он поймал всё тот же шутливый тон, сегодня так обильно заражённый чёрным юмором: «А если не долечу?! Н-да, тогда быть мне бабочкой на стенде!»

Долетел. С ходу кувыркнулся через голову и скорее дальше. Куда? Снова налево? «Восемнадцать. Девятнадцать. Двадцать...» А вон и ручей. Чёрт! К нему ещё надо спускаться по такому бурелому! «Двадцать пять. Двадцать шесть...»

Вода оказалась просто ледяной, но дно ручья крепкое, бежать легко. А почему вниз? Это естественно. Там долина. Позади гончие и арбалеты. «Двадцать девять. Тридцать!».

И тут Андре остановился, как вкопанный. Что если всё это просто кошмарный сон!? Вот бы сейчас проснуться и...

Нет. Не сон! Он ясно различил лай гончих. Этот лай быстро приближался. И Андре снова бросился бежать. Ещё хоть несколько секунд жизни. О, Боже! Как же хочется жить!!! Андре поймал себя на мысли, что это уже знакомое ему чувство - он смотрит в глаза смерти и признаётся себе, что не готов её принять, молит о снисхождении!!! Что это!? Воспоминание из прежней жизни!?

На левом берегу ручья лес сменился на лиственный, гораздо более густой, на вид мягкий и такой зазывной. Андре решился поддаться его очарованию и вышел из ручья. Несколько шагов вглубь, и стало ясно, что эта мягкость была лишь кажущейся. Ковёр из еловых игл и шишек теперь показался просто пуховым одеялом. Бежать по этой почве, которая оказалась крутой смесью сучков и острых камней, прикрытых полу сгнившими листьями, было очень больно.

Да и куда бежать?! Кстати, а почему он всё ещё задаётся таким вопросом!? Где же гончие!? Андре прекрасно знал, как быстро бегают голодные собаки, когда их спускают с привязи. А он не сомневался в том, что Гастон спустил своих горячих с цепей. Тогда же где они!?!

И тут юноша ясно различил трель соловья. Только натренированное чуткое ухо могло различить едва заметную особенность этой трели. Это совершенно точно был знак следопытов Пейрана!!! Он означал «Внимание! Остановиться и ждать!»

«Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!!!» - Андре честно попробовал обуздать своё воображение. Но всё-таки подчинился. Остановился. Присел за кустом. «Что, если это мне лишь померещилось!? Я теряю время!!!» - подал голос испуганный ребёнок, в которого вдруг начала стремительно превращаться разумная часть сознания Андре. «Где собаки!?! Почему их лай не приближается!? Ладно, ещё пара секунд и побегу дальше,» - решил он и взялся считать: «Раз. Два.»

И тут прямо перед ним возник Гюстав Талло. Возник словно из воздуха.

— Гюстав!?! - Андре отказывался верить своим глазам.

Следопыт тут же приложил палец к губам юноши и ободряюще улыбнулся. Кто знает, может быть, в этот миг Андре и правда различил вокруг головы этого парня нимб святого. В любом случае, поверить в такую реальность было трудно, нужны были доказательства, и юноша хотел было протянуть руку к присевшему напротив Гюставу, но… левая обожженная рука тут же отозвалась гневной болью, а в правой ведь был кинжал! Но да следопыт сам схватил левую руку Андре, развернул ладонью вверх и сокрушённо вздохнул.

«Да!!! Это настоящий живой человек!!! Следопыт Пейрана!!!» - возликовал юноша и едва не прослезился.

— Будет, тебе, будет! - уже более открыто улыбнулся Гюстав.

Теперь он отпустил руку Андре, но вот взгляд отвести от неё ещё не мог. В самом деле, рана впечатляла, и у следопыта по этому поводу были свои невеселые соображения, правда он пока не стал ими делиться. Сейчас было время действий, а не разговоров. И первое, что решил сделать Гюстав, это перевязать рану своего подопечного. Решение пришло быстро. Следопыт забрал у Андре кинжал, в мгновение ока отрезал от подола рубахи юноши неширокую ленту и молниеносно перевязал ею эту страшную рану. Но не только рука Андре требовала сострадания и помощи, так что Гюстав, легонько толкнув юношу, так усадил его на траву и стал быстро обувать его босые, уже разбитые в кровь ноги.

Правду сказать, то была не обувка, а кожаные портянки, которые следопыт достал из своего походного рюкзака. А тем временем взмокший от такого забега наперегонки со смертью Андре начал выходить из шока, и первой осознанной мыслью стал вопрос:

— Где же собаки!?

В ответ Гюстав лукаво усмехнулся, хорошо усмехнулся, по-доброму:

— Их не будет. Но вы, господин Тарн, сильно-то не радуйтесь. Здесь есть отменные охотники. Так что бег ещё не окончен. Я понимаю, с такими ногами бежать будет трудно, но я вижу, что вы умудрились отделаться лишь царапинами и ушибами, значит, шанс справиться есть, верно? - Гюстав говорил предельно тихо.

Андре не столько слышал его, сколько читал по губам. В ответ он приложил здоровую руку к сердцу и благодарно поклонился. Что ж, Гюстав протянул Андре руку. Тот с готовностью пожал её, а уже в следующее мгновение через это рукопожатие Гюстав поднял Андре на ноги, и кивком указал на портянки. В ответ Андре кивнул и показал большой палец вверх. Да, так много лучше.

Что ж, Гюстав сделал жест, мол «делай как я», и тем дал начало их совместному забегу. Он вёл Андре по лишь ему одному ведомым приметам. Порой указывал направление, куда бежать, а сам отставал. Но скоро догонял, и они бежали дальше. Андре слушался беспрекословно, старательно копировал осторожную манеру движения Талло и даже уже в чём-то преуспел.

Где-то через час или полтора они оказались на окраине деревни. Собственно, это скорее был сторожевой пост, который заслонял выход из ущелья, которым и оказалась эта обманчивая долина.

— Будем пробиваться!? - рискнул предположить Андре.

— Их там человек пятнадцать, - начал вслух рассуждать Гюстав, - Охрана налажена отменно, там три кордона... Но, если даже мы и сможем, что при свете дня сделать крайне трудно, на выходе мы окажемся в самом сердце Воламбара. Шансы добраться до его границы слишком малы, - спокойно заключил следопыт, жуя травинку.

— Тогда зачем мы сюда пришли!? – и правда не понял Андре.

— Здесь удобно отсидеться до темноты.

— Что!? Здесь!? Почти у них под носом!? - не поверил свои ушам юноша.

— Именно. В такой наглости залог успеха. Что, господин Тарн, отдохнули?

— Я в порядке.

— Врёте. Но сейчас выбора всё равно нет. Ещё несколько минут и тогда уж точно отдохнёте, - и Гюстав поманил Андре в сторону.

Он заставил Андре подняться на скалу, что нависала над этим сторожевым постом, и там в кустах обнаружилась неглубокая пещера. Места как раз чтобы разместились два человека лёжа почти в притирку друг к другу. Мысль отправлять в затянутую паутиной темноту свои ноги, очень не понравилась Андре. Гюстав с пониманием кивнул, что-то закинул в эту щель и после этого первый сунул туда ноги.

— Давайте же! Скорее! Хотите дождаться чтобы нас заметили!?

Что ж, Андре решился-таки подчиниться. Гюстав тут же поправил кусты и застыл, что та статуя. «Прислушивается, определяет, всё ли спокойно», - понял Андре и последовал его примеру. Снизу слышались разговоры беспечных ничего не подозревающих охранников. Из леса доносилось птичье пение. Всё более не менее мирные звуки.

— За ноги не переживайте. Ни одна живая тварь нас не побеспокоит, - шепнул, наконец, тоже расслабившийся Талло, — Это Жофрей изобрёл. Великое подспорье нам следопытам, когда приходится долго лежать в засаде. Жофрей вообще прекрасно нас оснастил. С его благословения нас не зря стали называть призраками.

Что ж, Андре тоже расслабился, наконец, вздохнул полной грудью. Только теперь он отдал себе отчёт в том, как сильно устал.

— Теперь я начинаю понимать, что именно в вас разглядели Жофрей и господин, почему называют богом целованным, - Гюстава потянуло на разговор.

Значит и правда можно расслабиться.

— И почему же? - улыбнулся в ответ Андре.

— Вы исключительно везучий человек! Везучий и сильный. Умеете жить, как мало кто другой может.

— Это я-то везучий!? - изумился Андре, - Ну, если везением называть талант вляпываться в кошмарные ситуации!..

— Не без этого, - усмехнулся Гюстав, - Но шансы на то, что мне удастся вас перехватить, были так малы!!!

Андре заглянул в глаза товарищу и понял, что тот искренне пребывает в эйфории от осознания того, что ему это удалось.

— Ты меня спас, друг! - благодарно выдохнул Андре, - Я теперь твой вечный должник!

— Это да, - усмехнулся Гюстав, - Выбраться отсюда будет трудно. Но это всё же представляется гораздо более реальным, чем то, что мы уже сделали.

Андре веско кивнул и тут же поинтересовался:

— Так как ты убрал гончих!?

— Это снова спасибо Жофрею. У каждого следопыта есть...

— Да помню, вонючие бомбы! Но всё-таки не у каждого!

— Но я ведь был командиром. Экипирован по полной, Дар Мага при мне. Теперь их гончие дня три будут без носов. Нам этого времени должно хватить, чтобы выбраться. На этом всё, помолчим.

Что ж, Андре, доверившись чутью Гюстава, честно постарался вздремнуть, но возбуждение от только что перенесённого ужаса ещё не хотело его отпускать. Попытка расслабиться привела к неожиданному эффекту, в руках и ногах началась чёткая дрожь, и Андре ужаснулся. Что если Гюстав заметит, что его подопечный в самом буквальном смысле слова трясётся от страха!?

Вдруг рука Гюстава легла на руку Андре, и эта предательская дрожь тут же прекратилась.

— Это нормально! - тихо шепнул Гюстав, - Здесь нечего стыдиться. Так уходит лишнее напряжение.

Андре понял, что раскрыт, и невольно залился краской стыда.

— Теперь и я готов признать тебя героем, - Гюстав вдруг перешёл на ты, чем окончательно сбил с толку Андре.

— Издеваешься!? – всё-таки решил уточнить юноша.

— А похоже? Нет, брат, я говорю серьёзно. Подавляющее большинство тех, кого я знаю, обделались бы ещё до начала травли. А ты здорово держался. Так сиганул! Я уж решил, у тебя крылья выросли. Что сейчас тебя унесёт чёрт те знает куда, но нет, оказывается, ты не потерял голову, чётко сделал, как тебя просили. А прыжок через овраг был просто великолепен! Впрочем, почему я удивляюсь? Достаточно было видеть, как ты сражаешься на шпагах. Удивительный контроль и самообладание! А теперь тебе нужен отдых. Сейчас можно расслабиться, можно и нужно.

Андре благодарно улыбнулся.

— Бежать в ту сторону меня просил Огюст, но почему-то мне не кажется, что это он и есть наш тайный агент.

В ответ Гюстав усмехнулся и… согласно кивнул.

— Тогда почему он нам помогает? Почему идёт против своей семьи!? - тут же вскинулся юноша.

— Потому что достаточно смел, чтобы иметь собственное мнение. Сойе давно велел присматривать за ним, но без крайней необходимости не цеплять, не трогать. Но в этот раз всё-таки пришлось. Я отловил его в их родовом замке, там, куда тебя по началу привезли. Да, это произвело на Огюста впечатление. Следопыт приставил кинжал к его горлу прямо в его комнате, - и Гюстав улыбнулся, припоминая тот момент в красках, - Но парень не обделался. Да, впечатление, что он был больше заинтригован, чем напуган. Я же говорю, смелый человек. Тогда я и попросил его сделать всё возможное, чтобы уговорить барона отпустить тебя. А если не получится, то сделать так, чтобы карой была выбрана именно охота.

— Он так и сделал. Я помню их разговор, - кивнул Андре.

— Помнишь?! Но ведь ты был в отключке!

— Я там почти очнулся, многое слышал... А как вы с ним сговорились о том, как тебе меня перехватить уже во время охоты? Ты снова с ним встретился?

— Нет. Это мы сделали сразу. Я велел направить тебя ближайшим путём к воде. На каждом из четырёх охотничьих загонов Воламбаров есть вода.

Теперь для Андре сложились все части картины, но от этого она удивляла ничуть не меньше:

— Да, его помощь, это большая удача!!!

— Вот и я том же, ты и правда очень удачливый парень, - Гюстав даже легонько хлопнул Андре по плечу, - Всё, отдыхай. Запасайся силами.

II. Глава 46. Военный совет.

— Есть новости!!! - Ланс ураганом ворвался в малую гостиную замка Розаэль, где всё ещё держали совет правители Пейрана и Розаэля. Сияющий как майская роза, Ланс высоко над головой держал зажатый в руке маленький листок.

Все мгновенно поняли - голубиная почта из Воламбара, и вести хорошие. Никто не смог усидеть на месте. Жанна и Кристин, тоже присутствующие здесь, даже схватились друг за дружку, так сильно забились их сердца.

— Читай же! - приказал Гундро подчинённому.

Ланс кивнул, с трудом перевёл дыхание и прочитал:

— Восток. На заре. Гончие выбиты. Полная облава.

И в тот же миг лица всех пейранцев просияли, они стали дружно поздравлять друг друга. Жофрей едва ли не захлопал в ладоши. Гундро удовлетворённо закивал, тщетно стараясь скрыть тот факт, что у него от радости увлажнились глаза. Брант и Сойе открыто обнялись. А вот розаэльцы пока ничего не понимали:

— Я бы попросил ещё несколько слов, - решился-таки выказать своё смущение граф, а Жанна и Кристин дружно закивали.

Что ж, пояснить взялся Сойе:

— Случилось чудо, Ваше Сиятельство!!! Травля гончими, затеянная Гастоном, сорвана!!!

— Погодите!!! Хотите сказать, что Гастон был в самом деле намерен травить Андре гончими!?! - изумился граф, оказывается, до сих пор он так и не принял эту мысль.

До сих пор никто здесь не решался обсуждать варианты возможной расправы над Андре.

— Да. Изуверства Воламбаров грубо можно разделить на два типа - алтарь или охота. Андре очень повезло, что была выбрана охота, - продолжил объяснять Сойе.

— И это вы называете повезло!?! – не поверил своим ушам граф.

— Именно! С алтаря его бы ничто не спасло. А так, был шанс, крохотный шанс, и наш герой его не упустил!

— Гончих кто-то убил!?

— Нет, они не убиты, а выбиты. Это значит, лишены нюха. Это может сделать только полностью экипированный командир следопытов Пейрана. Он пресёк травлю. А тот факт, что в Воламбаре сейчас полная облава, говорит о том, что их не поймали!

— Их!?

— Да, Андре и Гюстава. И мы уверены, они сейчас вместе, так как один Андре не смог бы улизнуть от охотников Воламбаров. Так что, согласитесь, у нас есть причины для радости! Самое сложное ребята сделали! А теперь мы должны придумать, как помочь им выбраться оттуда, - и Сойе развернулся к Гундро.

Тот согласно кивнул и обратился к Лансу:

— Если Тома может прийти сюда...

— Я здесь, командир! - щелкнул каблуками Тома, который оказывается уже стоял в дверях и пытливо прислушивался к разговору господ и начальников.

— Вот какого лешего ты встал!? - Жофрей всплеснул руками, отчаянно стараясь напустить на себя побольше суровости, но следопыты дружно сделали вид, что не слышат его.

— Я послал за ним сразу, как получил письмо, - Ланс тут же объяснил появление Тома.

— А то, что твой товарищ болен, ты забыл? - всё-таки попытался возразить Жофрей.

— Я в порядке, старик. Ты своё дело сделал, не мешай нам делать наше! - сердито оборвал его Тома, и тут же поклонился остальным, - Я к вашим услугам, господа.

Гундро удовлетворённо кивнул и указал на кресло:

— Иди сюда. Садись, - а, заметив смущение подчиненного, нахмурился, - Я сказал садись. Ланс, двери.

Последнее было излишним, расторопный следопыт уже и сам догадался, что это надо сделать. Закрыл одни, поспешил проверить другие. А Гундро уже разложил на низком столике карту.

Граф де Розаэль поймал себя на мысли, что получает большое удовольствие, наблюдая за следопытами Пейрана. Под такой охраной не грех и расслабиться. А ещё, он впервые видел такую карту этих мест. Во-первых, она была очень большая и подробная. Во-вторых, на ней было множество каких-то мелких загадочных значков. Карта следопытов Пейрана — это ведь нечто сокровенное!

А Гундро уже развернулся к Тома:

— Ты всё слышал?

— Не уверен. Я застал, как господин Сойе объяснял, что значит выбить гончих, - с готовностью откликнулся Тома, - Известно в каком котле была травля?

— В Восточном.

— Плохо.

— Почему? - не выдержал Брант.

Все понимали, что в этой травле вообще нет ничего хорошего, но Тома явно дал понять, что этот, как он выразился «котёл», чем-то хуже других.

— Это сравнительно небольшая долина, окружённая неприступными скалами. В неё можно войти только в трёх местах, и эти места перекрыты охранными постами вот здесь, здесь и здесь. При тотальной облаве эти выходы будут закрыты наглухо. Выбраться оттуда можно только под покровом ночи взобравшись на скалы. Но у Андре сильный ожог кисти руки, а на одной руке такое восхождение невозможно. Поэтому я и говорю, что это плохо.

Все крепко призадумались. Эти слова Тома полностью развеяли былое веселье.

— Откуда такая осведомленность в делах Воламбаров? - хмуро поинтересовался граф.

— Следопыты Пейрана получают боевое крещение и, по сути, посвящение только после вылазки в Воламбар. Они должны войти в один из котлов Воламбара, пробыть там неделю, и вернуться всё так же незамеченными. Вот уже пять лет такие посвящения водит Кайло, - Гундро указал на Тома, - Под начальством Талло. И вообще, до недавних пор эти двое были главными следопытами по Воламбару.

— Почему мне никто не сказал, что у вас существует такой обряд посвящения в следопыты?! - изумился Брант, это открытие явно не обрадовало его.

Сойе и Гундро заметно стушевались:

— Да как-то, к слову не пришлось. Подумали, что, может быть, Жофрей уже рассказал, - попытался вывернуться Гундро.

— Вот что малые дети! - рассердился Жофрей, - Неужели забыли, что я ничего не хочу слышать об этих ваших безумных выходках!!!

Брант согласно кивнул и развернулся к Кайло:

— Теперь ясно, почему Гундро велел тебя позвать. Пройдя через такое испытание... множество раз, ты должен понимать Гюстава как никто другой, верно?

— Так было до тех, пока он не заерепенился в последние дни... - нахмурился Тома, - Но и это можно понять.

— Так поведай нам, как, по-твоему, Гюстав смог совершить чудо и перехватить Андре на глазах своры Гастона, - Брант даже чуть наклонился вперёд, так ему хотелось услышать ответ.

Тома кивнул и ткнул пальце в карту:

— Уверен, всё началось здесь, у этого входа в котёл. Это всего-то в миле от двух больших псарен. У господина Андре была только одна возможность - бежать вниз по склону, там прозрачный хвойный лес, единственный в долине пологий спуск. Да, по прямой четверть мили, а потом начинаются варианты, - и Тома широким жестом здоровой руки показал сколь велико количество этих вариантов, - Но Гюстав мог так быстро перехватить Андре, вырвать парня из зубов гончих, только в одном единственном случае, если бы сам Андре привёл свору в правильное место, - и Тома ткнул пальцем в другое место карты, - Здесь свора неминуемо собьётся в кучу, и её можно накрыть быстро и надёжно, как бы велика она не была.

— А как велика? - не преминул поинтересоваться граф.

— На этих псарнях найдётся десятка три голов. Думаю, здесь призвали всех. И это хорошо. Теперь у них близко нет других. Как именно Гюстав сумел сговориться с Андре, это они расскажут сами, когда вернутся.

— А что дальше? Что они предпримут? - подтолкнул Брант рассказчика.

— Дальше? Запутать следы и спрятаться. Укрыться до темноты. Вот здесь, - и Тома снова ткнул пальцем в карту.

— В этом сторожевом посту? - изумился Брант, - Ведь ты сказал, что здесь охрана.

— В непосредственной близости от этого поста есть очень удобное место, где могут укрыться двое. Нагло и надёжно, - уверенно заявил Тома, - Прорываться здесь, да и где-либо ещё днём чистое самоубийство. Даже если предположить, что они проскользнут первый кордон, там есть второй, и третий. В период охоты выставляют все три, - и Тома не скрыл тяжёлый вздох, - Потеряв гончих, Гастон отправит всех своих охотников прочесывать лес. Хорошо, что много, они сами себя запутают. Плохо, что так Гастон быстро поймёт, что это бесполезно. Да, они точно управятся за день. Долина маленькая. За день они успеют почти под каждый камень заглянуть.

— Под каждый!? - ужаснулась Жанна.

— Я сказал «почти», госпожа, - улыбнулся ей Тома, - Напомню, Гюстав не потерял ни одного из своих подопечных. Он отменно знает своё дело.

— Что же дальше? - Брант снова вернул внимание Тома к карте, - Каковы могут быть дальнейшие действия Гастона и Гюстава?

Тома помрачнел:

— Гастон решился сжечь деревню, чтобы отвлечь нас и достать Андре. Не думаю, что у него достанет терпения долго искать... Восемь лет назад в этой долине один охотник, выбранный дичью, сумел отлично спрятаться. Его искали четыре дня. А потом выжгли долину и нашли уже только его обгорелый труп, - неохотно объяснил Тома.

Теперь всем окончательно стало ясно почему Тома сразу сказал, что выбор этого котла очень плох для Андре и Гюстава. Первым обрёл дар речи Брант:

— Итак, ты говоришь, пробиться через кордоны днём невозможно. А если всё-таки учесть, что Андре и Гюстав мастера по части невозможного!?

— Андре наверняка безоружен. Обычно дичь отправляют в забег босым, почти голым, - хмуро заметил Тома, - Простите, но мне легче представить, что они выберут скалы. Да, у Андре повреждена рука, но он уже много раз доказал силу своего духа. Вот здесь более ни менее простая тропа. Потребуются обе руки, но есть много мест для упора ногами, - и Тома указал другое место на карте. Отправятся они туда под покровом ночи и тумана.

— Тумана? - изумился граф.

— Да, сегодня тоже низины будут затянуты туманом, я уверен, - в очередной раз поразил Тома графа и тут же обратился к Бранту и Гундро, благо эти двое сейчас стояли рядом, - Если позволите... я бы предложил вылазку вот сюда. Обманный ход, чтобы отвлечь внимание Гастона. Может он и вовсе решит, что им удалось выбраться. Люди любят рассказывать сказки о следопытах. Главное, чтобы Гастон не решил подпалить долину уже сегодня. А утром надо будет встречать ребят либо здесь, - Тома снова указал место на карте, - Либо здесь.

— Почему «либо»? - уточнил Брант, - Ты же сказал, что они пойдут этим путём.

— Удача капризная девица. Что если она решит, что уже достаточно побаловала их? Тогда выбора совсем не останется, и им придётся подниматься здесь. Это и здоровым парням трудно сделать, но... эти двое и правда мастера по части невозможного. И в этом последнем случае им тем более потребуется наша помощь.

— Что скажешь ты, Гундро? - развернулся Брант к начальнику следопытов, - Возможно сделать диверсию и никого при этом не потерять?

— Да, это возможно. Вот только шансы, что Гастон купится, очень малы. Он кто угодно, только не дурак… Но да ладно, мы сделаем вид, что и правда пытаемся прорваться на помощь к своим. Почти открыто…

— Напомню, их жизни не ценнее любых иных следопытов! Твои ребята ринутся в бой, спасать командира, но наш в тобой долг уберечь их от жертв! - Брант смотрел прямо в глаза Гундро.

— Следопыты телохранители. Вступая в ряды гвардии Пейрана, они дали клятву, отдать жизнь во благо Пейрана, - решительно возразил Гундро.

— Пейрану они нужны живыми! - возвысил голос Брант, не переставая изумлять графа своей дерзостью, - Думай, Жакоп, хорошенько думай, как уберечь их от опрометчивых действий. Нам ещё предстоит встреча с Грезьяком, человеком, который когда-то вырезал всё старшее поколение гвардии Пейрана.

— Мы выучили свои уроки, господин Брант, - ничуть не дрогнул Гундро, - И мы готовы сдать экзамен.

Что ж, Брант подарил долгий напряжённый взгляд Гундро и, наконец, развернулся к Сойе. Тот кивнул. Гундро уже был готов к этому согласию. Иное решение он бы и не принял.

— Ладно… и вот ещё что, - теперь Брант снова смотрел на Гундро, - Если будет возможно, Алэра Гардьена верните сюда, в Розаэль. Пусть он и Ланс Налло останутся на охране этой семьи.

— Господин Брант!!! – тут же взмолился поражённый и откровенно расстроенный Ланс.

Брант кивнул:

— Надо полагать, и Алэр тоже будет не рад этому. Но если они не являются так же незаменимы, как Тома...

— Они славные войны, но вы правы, господин Брант. Эти двое из охраны южных рубежей Пейрана, в Воламбар ходили лишь пару раз.

— Командир! - ещё не потерял надежду быть услышанным Ланс.

Но Гундро уже развернулся к подчинённому:

— Решено. Это приказ, - грозно заявил он.

И в тот же миг все колебания Ланса исчезли. Он подчинился, в знак чего вытянулся в струнку, а потом поклонился.

А Гундро уже развернулся к Бранту, который в этот момент очень кстати оказался рядом с Сойе, потому граф снова не заподозрил верного адресата обращения:

— Теперь, когда в общих чертах план действий понятен, вы позволите мне покинуть вас?

Брант кивнул. Ответил Сойе:

— Да, мой друг. Действуй! Мы больше не смеем тебя задерживать!

Гундро кратко поклонился и стремительно направился к выходу. Тома тут же встал и пошёл следом, правда не так быстро.

— А ты куда собрался, голубчик!? - возмутился Жофрей и даже попытался схватить его за руку.

Тома и Гундро синхронной развернулись к Жофрею и так на него посмотрели, что тому осталось только крепко выругаться, смириться и… присоединиться к ним.

Наблюдая из окна за их отъездом, за тем, как Тома не без помощи товарищей забрался в седло, Жанна горестно всплеснула руками:

— Неужели Гундро отправит Тома ТУДА!?

— Точно нет, госпожа, - поспешил возразить Сойе, который сейчас чувствовал себя словно не в своей тарелке. Его мысли были не здесь, и всё же он нашёл возможным успокоить Жанну, - Тома сейчас полезен только, как консультант. Его советы в деле проработки плана очень нужны Жакопу. Но и только. Жакоп суров с подчинёнными, но он же им и первый заступник.

— Хорошо, - благодарно улыбнулась Жанна, - А ваши планы теперь каковы, господин Сойе? Вы ведь задержались здесь с умыслом, верно? Отобедаете с нами?

Сойе тихо рассмеялся, но смех его был не весел:

— Да, я задержался с умыслом, госпожа. От вас ничего не утаить. И умысел мой таков, - теперь Сойе встал и поклонился графу и его дочери, - Ваше Сиятельство, окажите мне великую честь, позвольте сопроводить вас и ваших дочерей в Пейран.

— Что!? – изумился граф.

— Только там я смогу быть спокоен за вашу безопасность! Только там я могу гарантировать её вам с абсолютной уверенностью! Прошу вас об этом как о великой милости!!! - и Сойе снова поклонился.

— Я в Пейран!?! - отказывался верить своим ушам граф.

Брови его грозно сошлись, однозначно предвещая скорую и сильную грозу.

— Да, вы, Ваше Сиятельство, и ваши дочери, - мужественно подтвердил Сойе.

— Да вы с ума сошли, господин Сойе! - отрезал граф и с силой ударил рукой по ручке кресла, в котором восседал в этот момент.

— Ваше Сиятельство, вы же слышали слова Ланса сегодня ночью! - вступился Брант.

— Кстати, очень дерзкие слова! Что, впрочем, очень в духе Пейрана, - фыркнул в ответ граф.

— Но он встал на страже, готовый умереть, защищая вас в вашем доме! А в Пейране даже близко так вопрос не стоит! - Брант всё-таки позволил себе быть настойчивым.

— Я поклялся, что ноги моей не будет в Пейране! - вскипел граф.

— И будете держать это слово даже ценой жизни ваших дочерей!? - изумился Брант.

Лицо графа от возмущения начало наливаться краской, но тут в разговор вступила Жанна:

— Я тоже против отъезда в Пейран, - тихо, но внятно произнесла она.

— Что!? Но почему!? - Брант был словно оглушён.

В ответ Жанна мягко улыбнулась, но голос её прозвучал очень веско:

— Мы правители этого края. Мы отвечаем за живущих здесь людей. И мы не имеем права оставить их в такой трудный час без защиты.

— Именно!!! - тут же согласился с дочерью граф и всем своим видом показал, что тема закрыта.

Брант стоял перед Жанной неподвижно, словно оцепенел.

Что ж, она решилась-таки подойти к нему, и даже взяла за руку:

— Мы очень благодарны Пейрану за всё то многое, что он делает для нашей защиты. И мы с благодарностью принимаем помощь Алэра и Ланса...

— Их только двое, - тяжело вздохнул Брант.

— Они следопыты Пейрана, из тех, кто может творить чудеса, верно? - и Жанна уже увереннее улыбнулась, отпустила руку Бранта и развернулась к отцу, - Не гоже нам и далее прятаться за спиной Пейрана. Пусть лучше он научит нас самих защищаться!

— Что ты задумала, дочка? - сощурился граф.

— Созовём наших людей сюда в замок. Думаю, Алэр скоро вернётся... пусть они с Лансом объяснят нашим людям, как вести себя вот в таких условиях, как именно они должны сами себя защищать. Эти двое уже перекроили порядок в нашем замке, люди их слушаются. Они умеют быть услышанными. Наше дело начать у них учиться более осознанно! Что скажете, папа!?

Граф сделал вид, что обдумывает сказанное дочерью, но развлекался он так не долго.

— Согласен. Созывай людей.

Ошеломлённые Сойе и Брант переглянулись и… не стали возражать.

* * *

Граф, Жанна и Брант вышли на крыльцо проводить Сойе. Но не успел тот спуститься к коню, как рядом с ними возник Ланс и снова призвал к себе внимание:

— Что, есть новости? - догадался Брант.

— Да, господин. Сюда едет Огюст де Воламбар в сопровождении пятерых жандармов королевской полиции.

— Едет как представитель королевской власти, - заключил Сойе, разворачиваясь к Бранту, - Огюст состоит на службе. Он не только зять виконта де Жюслен, королевского наместника, но и лейтенант жандармерии. Пожалуй, я ещё задержусь, - решил Сойе и это стало приказом его охранникам увести приготовленного к отъезду коня.

— Когда он будет здесь? - поинтересовался Брант у Ланса.

— Где-то через час.

— Вот видишь, друг, здесь тоже не скучно, - невесело усмехнулся Брант и коснулся плеча Ланса.

Тот был предельно собран, только поклонился, тем выражая свою полную готовность служить верой и правдой. Брант благодарно кивнул в ответ и развернулся к Розаэлям:

— Похоже, всё-таки господин Сойе присоединится к нашему обеду. Ведь приглашение в силе?

Бледная Жанна согласно кивнула, но её отец не спешил с ней согласиться:

— Хотите сказать, что в таких условиях вам кусок в горло полезет!? Нет правда, объясните, чего ещё я не знаю? Что позволяем вам оставаться такими спокойными сейчас, когда сюда едет один из Воламбаров в сопровождении пяти головорезов.

— Осознание того факта, что здесь с нами семь следопытов Пейрана, должно и вас успокоить, Ваше Сиятельство, - улыбнулся Брант, - Если Алэр успеет вернуться, их станет восемь.

— Восемь!? - повторил граф, словно и правда мысленно проверяя, в самом ли деле ли это больше пяти, - Но я вижу только троих...

— Уже много лет численность моего эскорта неизменна, шесть следопытов, - поклонился Сойе, - А не видите вы их потому, что они заняты делом, охраняют нас. И ещё одно важное обстоятельство позволяет мне надеяться на то, что битвы не будет. К нам едет Огюст де Воламбар, не Гастон, не барон-отец, а именно Огюст. Самый разумный представитель этого семейства.

— Разве не все Воламбары являются вероломными мерзавцами!? – вскинулся граф.

— Понимаю, что вы имеете в виду, с волками жить по-волчьи выть, - кивнул Сойе.

— Да, именно!

— Скоро вы сами увидите этого человека и сможете сложить своё собственное мнение.

— Госпожа, - Кристин отважилась-таки вклиниться в разговор, обратившись к Жанне, - Ваша сестра проснулась.

Жанна тут же развернулась к Бранту. Тот согласно кивнул и поспешил за Кристин. Жанна задержалась лишь на миг, присев в реверансе перед отцом и Гийомом Сойе:

— Господа, встретимся за обедом. Стол уже накрывают...

Брант и Жанна успели как раз вовремя, чтобы не позволить Диане снова удариться в панику. Хорошие, несколько отретушированные новости, быстро вернули ей вкус к жизни.

Отобедали быстро, все вместе. После чего состоялась маленькая баталия, в результате которой девушки всё-таки отвоевали себе право присутствовать на встрече отца с незваным гостем.

— Огюст де Воламбар... - задумчиво произнёс граф располагаясь в своём излюбленном кресле, занимающем почётное место в большой гостиной замка, - Кто мне объяснит, почему мы не должны взять его в заложники и в итоге обменять на Андре?

Брант и Сойе переглянулись, объяснить взялся Сойе:

— Возможно, это один из ожидаемых от нас шагов. Потому и послан именно представитель дома Воламбар. Расчёт на то, что мы не устоим перед искушения взять его в плен. И это станет для наших врагов открытым поводом ко вторжению. Да, не удивляйтесь, Ваше Сиятельство. Огюст едет сюда как представитель королевской власти. В случае его пленения, сюда будут направлены именно отряды жандармерии. А уж кто именно будет в этой форме, гадать не приходится.

— Ясно, - нахмурился граф, — Значит, надо выставить этого представителя власти за порог.

— Да. Выслушать и выставить, - поклонился Сойе.

— А выслушивать-то зачем?

— Это многое скажет нам о наших врагах...

Что ж, граф неохотно кивнул в знак согласия...

Так незаметно пролетел отмеренный Лансом час, и вот уже этот следопыт снова на пороге гостиной:

— Господа, Воламбар пересёк границу парка.

II. Глава 47. Шпага Пейрана.

Надо признать, что форма лейтенанта королевской жандармерии была Огюсту де Воламбар очень даже к лицу. Он выглядел предельно элегантно и мужественно. А вот про его спутников такого сказать было нельзя, жандармские камзолы то ли были не по размеру, то ли в принципе пошиты плохо, так или иначе выглядели они не очень опрятно, а штаны, чулки и башмаки так и вовсе были «из другой песни». Но да такие мелочи сейчас совсем не волновали этих стражей порядка. Сколько следопытов Пейрана сейчас находятся здесь, в замке Розаэль - вот вопрос, который требовал срочного ответа и заставлял этих вояк опасливо озираться.

Во дворе замка и парке неожиданно людно. Похоже все крестьяне двух окрестных деревень собрались здесь. И ещё на дороге были видны те, что спешил издалека.

— Неужели Розаэль созывает ополчение? - вслух изумился один из спутников Огюста, бородач, старший по званию и возрасту, - Ваша Милость, этого быдла здесь слишком много, что тех бычков с загоне... Нас задавят числом.

— А ты правда собираешься с ними бодаться? - усмехнулся Огюст, - Ох, Гаррон. Не драматизируй.

С тем Огюст легко соскочил с коня и передал поводья подоспевшему к нему совсем юному подчиненному.

Крестьяне сочли за благо расступиться перед этими гостями. А вот хозяева замка явно не спешили выйти навстречу. Огюст уже успел подумать, что ему придётся просто стучать в дверь, что, конечно же, возмутительно, но тут на крыльце появились два следопыта Пейрана. О том, кто эти суровые незнакомцы, Огюст и его спутники поняли по их экипировке, уж воламбардцы-то знали, как выглядит броня следопытов.

Эти двое решительно вышли навстречу, спустились с крыльца и заговорил тот, кто был моложе:

— Сударь, могу я узнать цель вашего визита? - и Ланс даже чуть поклонился.

— Это я объясню Его Сиятельству графу де Розаэль при личной встрече. Уверен, вы уже доложили о моём появлении. Чем же вызвана задержка? Почему не приглашаете в дом?

— В дом вы сможете пройти только в случае, если сдадите нам своё оружие, - и Ланс снова поклонился.

— Вы полагалось бы знать, что никто не имеет права разоружать королевских жандармов. Никто не в праве препятствовать им в выполнении ими их служебных обязанностей. Так что, любезные стражи, посторонитесь.

Тон Огюста не допускал ни малейшего возражения. Но этим нажимом он добился только того, что с лица Ланса пропали последние признаки не очень удачной попытки быть любезным. Теперь взгляд его стал более откровенным и опасным:

— Явиться сюда после того, что сотворил ваш брат!? Вы испытываете судьбу, господин барон.

— Ланс... - раздался суровый голос Сойе, который, как оказалось, вышел на крыльцо, - Почему вы не пропускаете лейтенанта?

Сойе умышленно сделал упор на должности гостя, а не на титуле, тем давая понять, что понимает затеянную Огюстом игру, и пока принимает её.

— Мой господин, этот человек не желает разоружиться.

— Но желает говорить с графом де Розаэль, верно? - уточнил Сойе.

— Да, верно.

— Что ж, лейтенант, проходите, - и Сойе чуть поклонился Огюсту, - И уж не обессудьте. Мои люди, как и вы, знают своё дело.

И словно эти слова стали командой, напарник Ланса поднял взведённый маленький арбалет и направил его в грудь Огюста.

— Вы пройдёте во внутрь на таких условиях и только один, - решил Сойе.

— Хорошо, - после секундной заминки согласился Огюст, всё-таки ошарашенный таким напором Пейрана.

— Господин барон, это безумие! - зашипел Гаррон, преграждая Огюсту дорогу.