Сокол, расправивший крылья

Пролог

Конец осени: сырость, холод, ветер и морось. Тракт весь в грязи, занесенной с примыкающих грунтовых дорог. Унылый серо-бурый пейзаж, при взгляде на который так и хочется сдохнуть. Два промокших всадника тащатся на уставших лошадях. Один еле сидит в седле, чудом не теряя сознание от лихорадки и боли в распоротом боку, другой, скинув капюшон, вертит головой, пытаясь понять: нет ли за ними погони, жив ли еще его спутник и куда все же ведет их дорога.

В трактире, где они надеялись отдохнуть и промыть полученную во время побега рану, их ожидала встреча с отрядом, от которого беглецы пытались укрыться, срезав путь на тракт через заболоченную местность, надеясь выиграть таким способом пару дней. Но Божиня и здесь не протянула руку в знак благословения. Драпать пришлось едва переступив порог. Зато добыли лошадей взамен утерянных.

«Взяли ли след их преследователи?» – вот что волновало больше всего. Гнать коней больше нельзя: если потеряют животных, то как нести раненого? Оставить подыхать его на обочине? Еще чего (да и совесть не позволяет)?! Свернуть в поле, добраться до поселения? А вдруг рыскать будут и там; тем более усталые животные по бездорожью пройдут недолго.

Впереди замаячила телега. Запряженная в нее лошадь шла бодро. Когда они приблизились, стало понятно, что скотиной управляет жуликоватый на вид тучный мужик.

«И откуда такое чудо? Не прибить ли его от греха подальше да разжиться запасной лошадкой?» – это первая мысль, пришедшая в голову всадника, но, то ли усталость дала свое, то ли лень распрягать потом лошадь и возиться с трупом, так или иначе всадник уже думал, как им разъехаться, как вдруг его друг свалился на дорогу.

Всадник и возница бросились к упавшему.

– Ай-яй-яй! Что случилось? Что же делать? Как же так? – зачастил плутоватый мужик, при этом умудряясь профессионально осматривать раненого. Это интуитивно не понравилось всаднику, и тот медленно потянулся за кинжалом.

– Так. В телеге мешок. Быстро принеси его мне, – слова были сказаны таким тоном, что всаднику не хотелось пререкаться с мужиком. Мир заволокла пелена, и беглец ощущал себя как во сне. Когда он принес мешок, возница достал из него флакончик с густой черной жидкостью, открыл его, капнул на палец и помассировал виски раненому. Затем взял другой флакон с прозрачной жидкостью и вылил его поверх забинтованной раны. Та покрылась пеной, а раненый застонал.

– Дальше по дороге за лесом развилка. Свернешь направо. Там монастырь. У ворот крикнешь: «Позовите Ласу. От Прохвоста». Не пустят – просто зови. Зови, пока она не придет, иначе он умрет. Если она спросит, откуда вы меня знаете – ответишь: «Желание исполнено».

Всадник не понимал происходящего. Тело выполняло приказ чужака, а разум словно отключили. Он не помнил, как положил друга на коня, как повел лошадей под уздцы. И уж точно не помнил, как возница достал из мешка пучок травы, пошептал в нее и бросил им вслед.

***

Колем – глава отряда, отправленного в погоню за убийцами главы рода Сокола, ничего не понимал. До монастыря всегда было две дороги: тракт шел к городу, а от него ответвлялась еще и дорога к монастырю. Долго, правда, добираться, но грузовым телегам так было удобно, а всадники нечастые гости в этих краях. Вторая, заворачивавшая направо – грунтовая – значительно срезала путь по полю. Ею, конечно, давно не пользовались, но не до такой же степени, чтобы она заросла рощей молодых деревьев.

Да и тот тип, что чинил сломанное колесо телеги… Мутный он какой-то. В прямом смысле. Капитан даже не мог вспомнить его голоса, ни то, что внешности. Только слова, что мужик не видел никаких всадников.

«Может, надо на всякий случай заехать в монастырь, попросить благословения да причаститься?» ‒ подумал Колем: «Тем более в таверне говорили, что последние пару лет там живет Благословленное дитя. Вроде она даже может исцелять… Нет, точно завернем в храм, заодно и проверим - не свернули ли преступники туда. Но, кол вам в зад! Тащиться по длинной дороге в такую погоду!»

Глава 1

Кай поморщился. Вокруг приторно пахло травами, а во рту как будто сдохла кошка. Неделю назад. Раненый бок вообще не ощущался. Не понятно, помер ли он, или их с братом схватили и теперь хотят доставить к новому графу живыми, чтобы тот поглумился над пленниками. Хотя, зная среднего братишку, скорее надругался. Все в их роду стукнутые на голову, но ублюдок-Тай оказался совсем уж безбашенным отморозком.

От мыслей Кая отвлекли звук разбившейся посуды и отборная брань Виша про то, что его теперь точно убьют. Ну-ну, а то как будто по головке собирались погладить. Сокол открыл глаза. Ну да, Виш прячет какую-то миску за сундук в комнате. Запах усилился.

– О, спящая красавица проснулась. А у меня для тебя замечательная новость.

– Если нас все-таки схватили, то лучше помолчи, – Кай медленно смотрелся, насколько мог, не меняя положение головы. Маленькая комнатушка, несомненно холодная, хотя Сокол не ощущал этого.

– Даже так? – Виш, как всегда, обворожительно ухмыльнулся. – Ну, тогда новость просто восхитительная.

– Тайнен сдох от радости, что нас догнали и вернули? Поэтому теперь нужен новый наследник титула и земель? Ну такая теория лучше объясняет, почему меня лечат. Ты, конечно, тоже можешь заменить Тая, но с тобой наши родные края окончательно превратятся в руины с редкими одичавшими деревеньками. А я после такого по доброй воле не вернусь. Поэтому сейчас мне подправят здоровье и усадят на место графа, как миленького, да еще и аргументы приведут, чтобы не сбежал или не отказался.

Братишка открыл окно. Ветер, залетевший в комнату, был морозным, пах скотным двором, но хоть чуть-чуть разбавил запах трав.

– Не все так радужно, но все же неплохо. Во-первых, спустя пять дней ты пришел в сознание.

– Я провалялся пять дней?! – Кай не подскочил только потому, что не было сил. – Нас уже должны были найти. В этих краях нет мест, где можно надежно схорониться, да и потом…

– Не перебивай. Ты на тракте чуть не отбросил копыта. Если бы Лукавый не указал дорогу сюда, то давно уже отрабатывал в Чистилище грехи.

– Не приплетай сказки. Какой Лукавый? Еще скажи, что принес нас сюда дракон, а лечила меня дивная дева.

– Да-а-а. Ну ты и загнул, – отсмеялся Виш. – Нет. Дела обстоят гораздо интересней.

Тут дверь распахнулась, и в комнату зашла хмурая девушка. Виш же, побледнев лицом, выскочил в окно. Послышался грохот черепицы, удар и чья-то ругань. Когда в ответ раздалась не менее красочная брань брата, Кай успокоился – Виш не свернул себе шею – и посмотрел на гостью. Девушка довольно улыбалась, как-будто все так и задумывалось. Она оказалась очень красивой: волосы светлее, чем у русоволосого Кая, вроде ниже брюнета Виша, с милым худеньким личиком, чуть заостренными кончиками ушей, глубоко посаженныеми глазами, а их цвет – ярко-салатовый с голубоватым ободком. Глаза Волка.

Кай с братьями много раз слышали истории о существах, наделенных какой-либо силой, но они казались сказками. Ну разве кто-то может исполнять желания за разгаданную загадку, заговаривать самодельные вещи, заставлять армии склонять колени от одного лишь своего взгляда, вести за собой объединенных под одно знамя врагов и тому подобное. А волчьи стаи, или их еще называли перевертыши (как и других, способных менять облик), и вовсе были таинственными и очаровательными существами: могли быть человеком или весьма крупным (иногда выше лошадиной головы) волком (так они называли себя во втором облике) с длинным хвостом; делились они на классы по способностям и талантам, что характерно только для Волков; жили в зачарованных ими же землях с запутанными тропами, позволяя людям поселяться рядом с границами. Иногда Волки сами перебирались в пригорода и деревни. Церковь считала их божественными посланниками, несущими людям волю Божини, и называла Благословенными детьми. На территории Священной земли они могли спасти от гибели приговоренного или сами судили за особые грехи, выбирали кардинала и имели право вмешиваться в жизнь и законы государства. Говорят, простые люди даже советуются с ними, где и что сажать, строить, кого за кого выдать замуж-женить и подобные мелочи быта. К словам Волков не всегда, правда, прислушивались, но старались хотя бы учесть. Однако в землях Сокола ни одно из сказочных созданий не встречалось очень давно.

– Этот оболтус опять что-то разбил? – веселый голос вывел Кая из раздумья. – Его сюда вообще пускать нельзя, – сидит над тобой, как ворон над раненым. А когда выгоняю – отсыпается и идет приставать к молодым монахиням. Но, когда меня нет рядом, бежит сюда, как привязанный. И пользы от него никакой.

– Мальчишка, которого ты вспугнула, так и не успел рассказать, где мы? – Кай хотя и был удивлен увиденным, но решил не подавать виду.

– В монастыре на границе с болотами. Его еще называют Одиноким. В полуденном переходе до Жлезнограда. – Девушка присела на край кровати лицом к Каю. – Только вы с братом приехали по старой тропе, обогнав преследователей почти на сутки. Хм, а мальчишка настойчивый – чуть не выломал ворота, пока звал меня.

– Неправда! Я их только пинал, – раздался крик за окном.

Незнакомка улыбнулась. Ей явно нравилось браниться с Вишем, причем это было по-дружески.

– А нам и взаправду помог Лукавый? – Сокол попытался приподняться, девушка помогла ему устроиться поудобней.

– Не веришь? Твой брат сразу поверил. А потом, когда я рассказала историю моего с Лукавым знакомства, не давал до полуночи заснуть, расспрашивая об остальных волшебных созданиях. А по поводу этой Лисы… Похоже, он затуманил мозги отряду, что преследовал вас. По крайней мере, тропа от болот до монастыря, по которой тебя привез твой брат, уж точно не превратилась бы в рощу за ту дюжину дней, которые я не была там.

«Значит, погоня взяла след. Плохо», – Кай нахмурился. Все могло оказаться хуже некуда. Если только…

– И где сейчас отряд?

– Повернули обратно. Я выслушала их и сказала, – перевертыш сделала фанатичный вид, – что вы отработаете свои грехи перед Божиней, родом и простым людом в Святограде. Где будете молиться денно и нощно за процветание земель… Забыла, как клан называется, а точно… за процветание земель Сокола, пока Посланник сам не решит вашу судьбу! Ибо такова воля Божини – неоспоримая и справедливая! – в конце она засмеялась и скосила глаза на Кая.

– И они поверили? – «Или хотя бы поняли, о чем она сказала?».

– Их командир ведь из простого люда?

– Его звали Колем? Да.

– Значит, не ошиблась. Да они трепетали. Я же свела с них порчу, призвала удачу на путь и защитила от происков зла. За это мне и нравятся люди – вы слишком сильно верите в таланты моего народа. Сильно и слепо, – девушка, сама того не осознавая, показала свое отношение к обязанностям Благословенного дитя. Не очень-то верится в сказки про их таланты.

«Умеешь пользоваться своим положением», – хмыкнул про себя Сокол.

– Вот значит как. Жаль Колема. Его убьют за то, что не выполнил приказ найти нас.

Девушка уставилась в глаза Кая, словно пыталась разглядеть в них что-то. Тот спокойно выдержал ее взгляд.

– Неужели этот Тайнен такой отморозок? Мне Виш пытался что-то про него намекнуть, но я была занята твоими ранами. Да и, если честно, воспринимала его слова как от обиженного на брата мальчишки.

«Разболтал братишка. Точно все разболтал».

– Я старше Тая на год. А Виш – самый младший, от любовницы отца. При этом мне получалось лучше ладить с младшим, чем со средним братом. В последнее время в нашей ветви рода часто рождаются дети с психическими отклонениями или садистскими наклонностями. Я тоже не святой, Виш просто дурак в свои семнадцать, но Тай… В нем словно сконцентрировано все зло: пытки зверей, оргии с кем-попало, расправы над слугами ради забавы. И это были мелочи пока был жив отец… – Кай умолк.

Они молчали, пока ее тихий голос не прозвучал, как шепот ветра.

– У тебя чистая душа. Никогда не видела такого, – девушка встала и собралась выйти, как Кай ее окликнул.

– Постой. А как тебя зовут?

Она приоткрыла дверь и оглянулась.

– Ласа.

***

Волчицу заинтересовали Соколы и их отношения, по крайней мере младшего к старшему брату. Пока Кай лежал без сознания, Виш храбрился, но было заметно его волнение. Когда же старший брат очнулся, Соколенок словно обрел крылья: стал шутить и дурачится. К сожалению, ей еще не было известно, что за человек Кай, но Ласа надеялась, что и он будет таким же приятным в общении. Соколы отчего-то напоминали ей стаю, о которой она так давно мечтала. А ведь её желанием, загаданным Прохвосту, как раз и было найти себе семью, в которую Волчица смогла бы с удовольствием влиться. Неужели это они?

И как необычно. Братья не совсем похожи. Старший Сокол светло-рус, среднего роста, с мягкими чертами лица, но слегка горбатым и заостренным носом и серыми глазами. Типичный для рода. Его же брат на голову ниже, с более резким заостренным лицом, прямым носом, темными волосами, но без того отблеска, сопутствующего Воронам, с практически черными глазами, что опять отсылает к Воронам. Вот только чтобы Сокол сошелся с Вороной, для этого должен быть весомый повод.

Но как же они хороши. Пусть род и является частью названой знати, но как гармонично развиваются именно нужные качества: ум, смекалка, способность к точным наукам, внимательность. Ласа уже видела чистокровных Соколов, но эти ребята переплюнули всех их.

Еще одно напрягает перевертыша: нечто, не похожее ни на одну силу, к которой способны взывать жители этого мира. Нечто, опутывающее души братьев, словно оберег. Оно явно не опасно ни для Соколов, ни для других. Но интересно, откуда это взялось.

Близился значимый в вере праздник – Зимний благословенный день, и Ласе предстояло погрузиться вместе с другими жителями монастыря в предпраздничные хлопоты.

***

На следующий день девушка не пришла. До этого к нему три раза заходили другие монахини, принося еду или перебинтовывая рану. Виш тоже не появлялся. Лежать почти целый день было невыносимо, но сказали не двигаться и не беспокоить раненный бок. Оставалось размышлять над произошедшим.

После смерти матери Кая, отец сошел с ума. Ему начала мерещиться опасность со стороны слуг, которые были выдрессированы в плане подчинения Таем, началась бессонница, глава рода постоянно что-то неразборчиво бормотал и проявлял другие признаки безумия. Каю, как его наследнику, пришлось с весны самому заниматься делами отца да еще и припрягать к этому Виша, от которого пользы было мало. На Тая и вовсе надежды не было. Тот вроде как не интересовался делами земель и рода, предпочитая развлекаться со своей бандой таких же отмороженных. Более менее все шло ни шатко ни валко, и даже отцу стало чуточку лучше, как глава рода Сокола неожиданно скончался якобы от яда в лекарстве. Кому это выгодно? Да конечно, Тьма вас побери, Каю! Вот кому нечего делать, как травить отца, заграбастывать себе титул главы и разгребать всё это дерьмо: земли со времен деда в упадке, приличный урожай в этой помеси камней и топей простой люд даже с благословением перевертыша не вырастит, полезные металлы еще во времена прадеда перестали добывать. Были бы редкие лечебные растения, ценная древесина, какое-нибудь развитое цеховое дело, как в Жлезнограде, можно было попытаться поднять родные края из этой трясины бедноты. Да, старшему из братьев все равно пришлось бы когда-нибудь стать главой рода, но убивать ради этого отца, который до сумасшествия был прекрасным правителем и мог бы после выздоровления вернуться к управлению землями, Кай бы точно не стал.

Ему всего двадцать один год. Самому молодому главе было тридцать два, при том, что в среднем коренные члены родов и семей живут от девяноста до ста двадцати лет, а то и более. Неопытен, не женат, а главное не хочет такой власти, когда нет надежды на возрождение. Восстановить эти земли невозможно. Здесь явно замешано что-то посерьезней, чем обедненная почва и разлившееся много лет назад озеро. Забросить бы эти места, да только другие Соколы не поймут такого поступка. Некогда Озерный край был пожалован вместе с графским титулом члену их рода практически в абсолютное пользование, а так как он был первым Соколом, удостоенным столь высокой чести, то и титул главы тоже достался предку Кая. Только поэтому их семья до сих пор цепляется за свои земли.

Кайкен был потрясен не меньше, когда нашел тело теперь уже бывшего главы мертвым. Сдуру поручил расследование Тайнену, как разбирающемуся в насильственных смертях, в попытке занять того полезной работой, да только братишка «нашел» виновного.

***

Кай кропал письмо в восточному митрополиту, оповещающее о смерти главы одной из ветвей рода Сокола, и назначении нового, коим подразумевался он, как старший сын. Это было чисто номинальная бумажка, просто предупреждающее Церковь о новом управляющем в Озерном крае. Виша Кайкен отправил на осеннюю инспекцию земель, а то зимой и без того ужасные дороги заносит снегом, а весной вода затапливает округу, превращая болотистую равнину в озеро. Тай скорей всего копается в комнате лекаря, сбежавшего в день смерти отца, или разыскивает виновного среди слуг. Кажется, это бессмысленно. Но пусть хотя бы так все заняты и не мешаются. Особенно средний брат.

Дверь приоткрылась, в кабинет заглянул Виш, зашел, выглянул в коридор и закрыл дверь на замок.

Кай не удивился чудачеству брата, но ситуация и время не для детских игр.

– У тебя же задание. Что тут ты забыл?

– Подробности в пути расскажу, но если коротко – отца грохнул Тай и хочет свалить все на тебя. Вещи в конюшне. Бросай все и пошли. Потом объясню.

В первое мгновение старший Сокол хотел было наорать на дурачившегося Виша, а потом понял всю трагедию ситуации. Тьма! А ведь и правда можно все свалить на Кая. Лекаря для отца пригласил он, да и еще, как назло, приехал какой-то «зеленый» студент-выпускник из Империи. Идиот Тай может на основе этого что угодно придумать со своей больной фантазией.

Из-за горы свалившихся на плечи старшего Сокола проблем, Кай не стал обдумывать ситуацию и сразу отправился на поиски брата. А зря.

***

В книге рода сказано: «Гордый Сокол никогда не опустится до низости, прогибаясь под гнетом силы чужих знатных домов. Сокол служит идеалам рода, господину и землям, что поручено хранить роду. И именно в такой порядок установила Божиня, и он неизменен». И Кайкен старался придерживаться скрытому под красивыми словами смыслу этих строк: решал все вопросы в первую очередь со своей точки зрения, а затем ориентировался на принятые правила и законы, стараясь проскользнуть в соответствии с чужими формулировками; со второй половиной было сложнее – ну, честь рода это понятно, но ни господина, ни подконтрольных земель у него не было. То, что он заменял главу, не в счет: официально он не являлся главой ветви рода и старался просто не дать развалиться системе управления отца. По, крайней мере, так было до смерти прежнего главы.

Род Сокол создан из людей, имеющих наилучшую деловую хватку. Они должны заправлять хозяйственной и экономической частью. Духовной сферой и политической занималась Церковь. Так было принято на Священной земле.

Конечно, по интеллекту до разносторонних Воронов Соколы недотягивали. Все-таки клан был древнее рода (поговаривали, он был создан во времена появления людского племени), брал свое начало от союза человека и волшебного народа, да и многовековой отбор лучших потомков и приемников, редкий приток «свежей крови», селекция внутри клана – все это помогло создать мудрейших, хорошо и быстро обучаемых Воронят. Соколам насчитывалось около четырёх сотен лет, и про родоначальников до того момента, когда они объявили о создании новой ветви знати, не было ничего неизвестно. Вороны исчислялись тысячами, они распространились по северу Волчьего и всему Драконьему материкам, занялись управлением в городах Империи и служению ордену Жизни и Смерти. Соколов было около двухсот, и все, в основном, жили на Священной земле, и никто, кроме Церкви, не мог поддержать молодой, в сравнении с истинной знатью, род. Многие не воспринимали Соколов, как серьезную силу за малочисленность и множество проблем внутри рода, вроде тех же неполадок с головой, и это часто влекло за собой трудности при получении действительно прибыльных должностей. Поэтому-то Соколы и дорожили каждым клочком земли, каждым городом, что удалось вырвать из лап Ворон, Рысей и других многочисленных кланов.

***

Виш заскочил, когда стемнело и закончилась вечерня. Весь мокрый и в дурном настроении.

– Знаешь, лучше бы меня братец Тай повесил. Или четвертовал. Или еще что-нибудь. А ведь до Зимнего благостного дня целая неделя! Я сдохну!!! Неужели нельзя рабочий люд припрячь? Нет! Все должен делать я: подай, принеси, подмети, – пробурчал Виш и, плюхнувшись на стул, вытянул ноги. – И кормят почем зря: каша да простые щи и ни кусочка мясца. Даже ломтик сыра не дают. Постная неделя, постная неделя. Тьфу!

– А ты хотел разносолов в монастыре, деликатесов? Пироги на завтрак, жареного молочного поросенка на обед, а ужин с пятикратной сменой блюд? – или Каю повезло, или пожалели как больного, но ему пусть и маленький, но кусочек мяса попадался в супу. Братья вообще уважали хорошую кухню, хотя и не слыли привередами. Это, видимо, Виша особенно достала сегодняшняя работа, раз он взъелся на отсуствие разносолов.

– Тебе хорошо: валяешься днями, хавчик в постель приносят, девушки симпатичные раздевают…

– Ну вообще-то перевязывают.

– А меня бедного-несчастного заставили монастырь драить, – Виш не унимался, – подсвечники натирать, на молитвы четыре раза в день гоняют, за ругань по шее дают, кормят плохо, а за ба… монашек обещают причинное место оторвать. И это только от Ласы. Про наставницу да старших монахинь и не говорю. Промывают мозги о важности очищения души от греха. Вот помру здесь, закопают как простолюдина, и будешь ты горько вспоминать любимого братика и каждый День памяти приходить на могилу…

Тут в комнату заглянула Ласа. Виш, увидев ее, застонал, откинулся на спинку стула и чуть не грохнулся, но равновесие восстановил.

– Что за траур в преддверии святого праздника? Наставница, конечно, тебе сказала, что это время не для увеселения, а для размышлений о бренности бытия тела и вечности души, но это не повод страдать телесно во имя искупления грехов.

Кай заметил, как скривился Виш, и при этом юный Сокол не ответил колкостью. Девушка играет с огнем. Виш может сейчас совершить даже самый безумный поступок.

– Лучше скажи, когда мне можно садиться на коня. Официальной погони теперь не будет, но исподтишка нам в спину ударят. Надо мне и брату поскорее уезжать отсюда, – старший Сокол попытался разрядить обстановку.

Ласа разбинтовала рану Кая, осмотрела и подошла к столу готовить мазь.

– Дороги заносит снегом. Ощущение, что небеса решили отдать земле весь годовой запас зимних осадков за пару дней. Так что выбраться верхом наверное не получится еще долго. Да и тому же, если хотите избавиться от проблем, вам надо съездить в Святоград. Со мной, разумеется. Во-первых, вы официально подтвердите смерть старого графа Озерного края и безвинность тебя, Кай. А во-вторых, мда… как бы это сказать… Вы единственные с Озерного края, кого не затронула Тьма.

– Не понял, – Кай был уверен, что этот вопрос подойдет больше Вишу, но брат навёл на себя скучающий вид. Значит, Кай один не знает происходящего. Перевертыш села. Этот рассказ был долгим.

***

Около двухсот сорока трёх лет назад земли Соколов были просто полны озер, речушек и ручейков. Они так и назывались – Озерный край. Известно лишь одно такое же уникальное место – Белогорье. Но речь не о нем. Двести сорок три года назад севернее от нынешних болот начало твориться странное: вода в речке Калая стала мертвой, темно-зеленой. Из нее исчезло все живое – от рыбы до камыша. У тех, кто пытался зайти в воду, на следующий день ноги покрывались язвами. От поселений с другого берега не было никаких вестей, а старый мост исчез. Переплыли речку на лодке. Люди были живы, но что-то изменилось в них. С приплывшими не было перевертыша, и на тот момент никто не знал всего масштаба катастрофы того берега. А вернувшиеся – постепенно умирали, высыхая заживо.

Следующие экспедиции не вернулись, а приглашенный перевертыш и вовсе отказался плыть на тот берег. «Там царствует сама Тьма», – так он сказал. И Империя, и Церковь не могли понять, что там произошло. Пока на тот берег не вышел мужчина. Он объявил себя Приемником Тьмы и сказал, что земли за рекой отныне в его власти.

«И закричали чудовища той стороны, и замотали деревья кронами, и забурлила вода, вторя словам своего повелителя. Нет никому хода за реку, кроме созданий Тьмы. Только они и принявшие нового творца, нового бога, могут прийти к нему под защиту. И в знак сей воздвигнулся каменный мост через реку Калая. И в сей же миг повалила на ту сторону вся Тьма, что блуждала на берегу. И исцелились больные, и очистились души тех, кто был на тот момент у моста.

Зло притаилось за реку Калая, и дремлет там, ожидая своего часа», – так описал те события монах от Церкви. Строки про исцеление наверняка художественная выдумка, но Прохвост (а тем перевертышем был он) рассказывал о жутких существах, разгуливающих по ту сторону реки и ластящихся к своему новому господину.

Те места стали запретными. Люди и перевертыши боялись земель за рекой. Боялись неизвестности и враждебной сущности обитателей Шепчущего леса.

И ладно бы потеря земель – не было в тех местах ничего ценного для окружающих государств, но река впадает в озера на землях Соколов. Проклятые воды пришли и туда.

Церковь не сразу это поняла, а когда разобрались, было поздно. На границе Озерного края часто находили изуродованный тела, а позже обнаружили и монстров, разгуливающих среди людей в местных деревнях. Жители же словно не замечали изменений. Приняли решение, что будут просто наблюдать за этими местами, ведь как помочь проживающим там, они не знали. Видимо нет ничего в мире, что может спасти от пришествия тьмы. Еще почему Церковь выжидала: в землях Соколов зло распространялось очень медленно. Приближенные Посланника предложили понаблюдать за этим явлением, чтобы предотвратить подобное в будущем. И поэтому каждые несколько лет в Одинокий монастырь, располагающийся недалеко от границ Озерного края, Церковь присылает наблюдателей за границами. В этот раз такое «счастье» выпало Ласе. Весной ей предстоит вернуться с докладом.

Но тут неожиданно появляются братья Соколы – и их души не затронуты тьмой. Единственные на всей той территории, кого не коснулось это проклятие ни капли. Отчасти Волчица помогает поэтому.

***

– Постой. У нас нет тьмы в душе? – старший Сокол не поверил ее словам. – Да в роду одни психопаты и идиоты.

– С этим лучше разберутся приближенные Посланника. А про души – тьма всегда заметна. В тебе с братом ее действительно нет. И кстати – как сможешь вставать, приходи ко мне. Нужно, чтобы ты описал на бумаге свои ощущения и мысли о произошедшим в замке.

– Тьма вас побери, это еще зачем?! – Кай хотя и был груб с девушкой, но залюбовался ее фигурой. Даже в рясе светлых тонов она выглядела превосходно.

– Пусть Свешенный Синод с этим разбирается. Сказали делать – и я делаю. Мне моя миссия мало удовольствия приносит.

Ласа перебинтовала рану и ушла. Виш рассматривал склянки на столе.

– А ты что скажешь, братец? Ты же явно знаешь больше меня. Хочется услышать твое мнение.

Виш отвлекся от стола и повернулся к Каю.

– То, что Ласа рассказала тебе, говорила и мне. Здесь мне добавить нечего.

– Ладно, поверю. А теперь выкладывай подробности о том, что я пропустил.

– Мда, пропустил ты многое, – младший Сокол устроился поудобней и начал рассказ.

***

Когда Виш добрался до монастыря, дождь превратился в ливень. Кая он привязал к седлу – хватило того, что раненый уже один раз искупался в болоте. А дорога сейчас отличалась от обочин только по звуку ступающих копыт. Вода была повсюду.

Ворота, естественно, были заперты. Виш спешился и со всей силы долбанул ногой по створкам. Раз… другой…

– Кхе-кхе. Кого Тьма принесла в такую погоду. Пшли отседова, – раздался мощный бас.

– И это обитель Божини? – пробормотал Виш. – Тут уставший путник с раненым. Пустите и позовите Ласу.

– Не велено никого пущать. И нет тута никакой Ласы.

– Вот же гад! – прошипел Сокол и громко крикнул. – Позовите Ласу. От Прохвоста!

– Не знаем никаких прохвостов. Прочь, побирушки. Спать мешаете.

Виш оскалился. Тут брат помирает, а из-за какого-то идиота он теряет время. Сокол со всей дури долбанул ворота, да так, что те заскрипели.

– Урод! Я тебя из-под земли достану, заставлю кишки жрать. Открывай, Тьма тебя побери!

За воротами послышался тихий, едва различимый голос. Привратник ответил.

– Госпожа, не волнуйтесь, это просто бездомные бродяги. Не нужно к ним выходить, еще обидят Вас. Нет, нет, я не сомневаюсь в Вас. Такие отбросы недостойны внимания. Да и Вы сказали не пускать ночных путников… А, даже так. Ну, ладно.

С той стороны подняли засов, и створки приоткрылись. Виш увидел в проходе закутанный в плащ с капюшоном силуэт. Ярость его стихла. Вышедший из монастыря приблизился к лошади Кая и дотронулся до шеи брата.

– Немедленно раненого в лазарет. Разбудите сестер – пусть готовят все для перевязки. Бегом. – Привратник сорвался с места исполнять приказ. Виш вначале отметил только приятный женский голос. Когда же человек откинул капюшон, Сокол поразился – сказка ожила. Перед ним была Волчица…

***

– Ну и тут она засуетилась, велела тащить тебя в лазарет в отдельную комнату. Меня к тебе не пустили, пробрался на следующий день – бледный, но живой лежишь. И она с тобой. Начала расспрашивать о нас, о том, что случилось, и тут смотрю – глаза ее салатовые с голубизной. Впал в ступор – перевертыш. Ну, им же врать бесполезно, вот и выложил как на духу все. Сказала поможет нам, может даже с братом Таем разберемся. И о болотах расспросила.

Кай почувствовал, что брат приврал, но пусть будет так.

– А чего ты тогда от нее в окно выпрыгнул?

– Ласа обещала отдать в слуги какому-то мерзкому и жестокому Понтию, если буду отлынивать от работы. А я как раз с кухни сбежал, – младший Сокол разулыбался, как нашкодивший ребенок, хвастающийся ребятне во дворе.

Если надо заставить Виша работать – его надо этим замотивировать, причем очень убедительно. Насильственные методы никогда не действуют с ним, как и с другими Соколами.

– Про погоню правда?

– О да! Такой концерт пропустил. Я ради дела даже на глазах у Колема пороги храма поотбивал лбом в припадке покаяния. Ну, что будем дальше делать?

– Тьма его знает. Святоград, так Святоград, – Каю было все равно. Судьба в последнее время вертела ими, как хотела. Так что проще было довериться ей и просто не дать себя пристукнуть. –Тем более там наш родственник при Церкви кормится. Не перевертыш, так может он чем поможет.

– О-о-о! Соколы даже в среди церковников есть?

– Ну да. Мы незаменимы в некоторых вещах, – сказал Сокол с усмешкой.

***

День выдался солнечный и слегка морозный. Но снега было слишком много для юга матрика. От всех построек на территории монастыря, как паутина, тянулись дорожки, которые ограждали снежные «заборы» по колено. Кай наслаждался погодой и свежим воздухом. После дюжины дней, проведенных в постели, в комнате, пропитанной запахами трав и лекарств, это было благословением Божини.

С детства Сокол не радовался зиме, но приближение долгожданного всеми праздника – Зимнего благостного дня, когда Церковь объявляет отсчет нового года, так и осталось особенным временем. Кай вспоминал вечернюю молитву, которую обычно читала мама – единственная верующая в их семье, отца, относившегося к причудам жены со снисхождением, себя с братьями, чинно стоящих у алтаря и ждущих сигнала отца, чтобы принести подарок для матери, обмен подарками, праздничный стол. Мать Виша – воспитательница Марта – как член семьи, усаженная со всеми. Да, иногда Соколы похожи на одержимых, иногда - на настоящих садистов, но в этот момент всем хотелось чуточку чуда. По крайней мере так было раньше.

Надо было идти к Волчице. Кай неохотно побрел в сторону храма: сначала узнать, где Ласа.

Приготовление к празднику шло полным ходом: храм убран, подсвечники начищены, статуя Божини отмыта от воска. Виш у входа разгребал снег, заигрывая с монахинями. Те хихикали и сметали остатки снега со ступенек.

– Девушки, вы Благословенное дитя не видели? – Вряд ли монашки ответят, если назвать Ласу перевертышем. Служители, особенно из простого люда, очень трепетно относились к Волкам и не признавали других, меняющих облик, и уж тем более не терпели, когда так называли объект их поклонения.

Монахини сбились в кучу, взглянув на Кая. Если к Вишу все в монастыре уже привыкли, то нового мужчину видели и ухаживали за ним только старшие сестры. И еще, глаза этого Сокола казались безумными.

– Девушки, не бойтесь. Мой брат отнюдь не чудовище, – Виш продолжал бравировать и распускать хвост. – Вы же с ним в постель не идете? Ну вот. Покажите ему, где покои госпожи Ласы. Уверяю, вас он не тронет.

Сразу две монашки быстро двинулись в сторону от храма по прочищенной тропинке, поманив Кая за собой. За всю дорогу они не проронили ни слова. Только остановившись у кельи, одна из них пропищала: «Сюда, милорд», – и девочки быстренько ретировались.

– Кто же вас запугал? – пробормотал Кай и вошел в келью.

Обителем скромного служителя церкви эту комнату нельзя было назвать: задрапированные тканью стены, большой камин, полки с книгами, массивный и явно из недешевого дерева письменный стол, заваленный бумагами, сундуки по углам комнаты, ширма для переодевания, на которой висело платье, кровать, приставленная к стене, с балдахином и заваленная шкурами. На полу – "паучьи" ковры. За столом сидела Ласа и сортировала бумаги. В комнате было жарко натоплено.

Сокол снял куртку и бесцеремонно кинул её на сундук.

– Хорошо, что пришел. Возьми чистый лист, чернила и напиши всё, что видел и знал о ваших землях, – перевертыш не отрывалась от бумаг. Явно она очень устала.

Кай послушался, взял стул у окна, расчистил угол стола и начал писать. Какое-то время был слышен только звук пера, скрипящего по бумаге. Потом Ласе окончательно надоело её занятие. Она отложила документы и помассировала виски.

– Тяжелая у тебя работа, – заметил Сокол. Ласа сначала кивнула в ответ, а потом ответила.

– На самом деле задание то, ради которого я оказалась на краю мира, уже закончено. А это – работа секретарянаставницы, но сестра Лауна серьёзно больна, и пока я на ее месте. Надоели бумаги. Не представляю, как Соколы могут всю жизнь заниматься только этим.

– Ну, мы еще и управленцы, казначеи и другие стороны бюрократии. Соколы – помощники правителей страны во всех экономических сферах. Уж для этого создан род. – При этом Сокол подумал: «Может, Божиней руководили те же чувства, что и тобой, Волчица».

– И все же удивительно, – Ласа искала какой-то листок среди сложенных на краю, – отбор самых смышленых родоначальников породил лучших управленцев всех времен. Будь в основе вашего рода волшебные существа, вы бы сравнились с Воронами.

– Не перегибай палку. Да, в своем деле нам нет равных. Однако, как военоначальники, правители или солдаты, мы ничтожны. А Вороны – очень разносторонние, и в этом их преимущество перед нами.

– Каждому свое, – согласилась перевертыш и опять взялась за перо.

– Так чем именно ты занимаешься? – Кай закончил свою работу.

– Готовлю отчет о хозяйственно-экономическом состоянии монастыря и принадлежащих ему земель, расходы-доходы за год и подобные документы. Весной повезу в Святоград. И все-е-е! – Волчица откинулась на спинку стула. – В жизни больше никогда не соглашусь на такую работу.

Ласа вновь попыталась углубиться в бумаги. Но беседовать с Каем было интересней, чем заниматься бюрократией. Тем более за три года, проведенных здесь, ей почти не попадались те, с кем можно было так непринужденно поговорить. Если бы здесь был еще и Виш, было бы веселей. Ей нравился этот дурашливый мальчишка.

Она не удержалась и прошептала:

– Но я ничего не понимаю в этом, делаю, как объяснили, и не уверена, что это правильно. Пересмотреть все записи, рассортировать их, как требует канцелярия – это мука.

Кай прикинул объем свалившейся на Ласу работы. Да и ему все равно нечем заняться.

– Можно посмотреть? – потянулся Сокол за исписанным листком. Вполне понятная и простая для него схема заполнения. Кай часто работал с отцом, учась у него. – Может, я сам часть сделаю?

– Буду благодарна, – лицо Ласы засияло, – тут еще много бумажной работы.

– Только дай примеры форм для монастырей, или как они называются.

– Все в этом углу. – Перевертыш вскочила из-за стола.– Я пока проведаю Виша и обед нам принесу. – И, захватив шубу, выпорхнула из комнаты.

– Угу, – Кая поглотила его стезя.

***

Ласе пришлось задержаться. Пока отбилась от обнаглевшего Виша, пытавшегося засыпать комплиментами не только монахинь, но и ее, пока переговорила с настоятельницей, встретив ту в трапезной, пока кухарка собрала обед для перевертыша, а заодно и для Кая – прошло приличное количество времени.

Сокол все еще сидел за столом. Ласа не осмелилась его отвлекать и, поставив поднос со снедью на сундук, заглянула ему через плечо. Лист бумаги был исписан очень красивым почерком. Часть бумаг пачками лежали на полу, какие-то листы Кай разложил по кругу, а в центре стола была хозяйственная книга монастыря. Сокол сверялся с рассортированной писаниной и вновь что-то помечал у себя в листке. Все четко и точно.

Ласа уже подумала, что Кай не услышал, как она вошла, как Сокол вскинул голову и спросил.

– Ну? И где обещанный обед?

«Красивые глаза», – отметила Волчица. Только это были глаза сокола, поймавшего свою добычу. Сам Кай думал, что, будь ситуация немного другой и не в этом месте, он бы с радостью затащил девчонку в постель. Ласа сейчас завораживала своими манерами, внешностью, голосом. Соколу хотелось поиграть с ней, заставить влюбиться в себя, но он понимал, чем это грозит. Знала это и Волчица.

Два охотника. Хищника. Названный и истинный зверь. Оба достойны друг друга. Но Сокол еще залечивает раны, а Волчица еще не пришла в охоту. Еще слишком рано.

Ласа отпрянула от него. Сокол был в своей стихии, чувствовал себя хозяином ситуации. Перевертыш впервые за все время знакомства с Каем увидела в нем то скрытое безумие, что владело Соколом: жажда власти, силы и свободы. Нечто, заставляющее восхищаться ими, верить им, любить их. Оно подчиняло и покоряло – некая харизма, скрытая повседневными чувствами, мыслями. То, что позволило этому роду стать знатью.

– Да конечно, – игривое настроение пропало. Пока Кай лежал без сознания и приходил в себя, он казался... добрее что ли. А сейчас Сокол окреп, да еще и окунулся в свою стезю. Вот, значит, какой он на самом деле.

Кай оценил меню Волчицы – мясная нарезка, колбаса, сыр, вареный картофель с маринованными грибами и отвар ягод. Своеобразно, конечно, но, по крайней мере, здесь не бедствуют.

– А ничего, что сейчас пост? Да и разве ты не должна обедать с монахинями? – Кай стащил с блюда кусок колбасы.

Ласа исподлобья посмотрела на Сокола. Что за глупые вопросы?

– А ты попробуй прожить на скудной пище. И вообще наслаждайся. Оставшиеся дни ты тоже будешь поститься, – вышло несколько грубо, но Волчица еще была в недоумении от перемены поведения старшего Сокола.

«И сходить с ума, как Виш?» – подумал Кай, – «Или чистить двор, как простолюдин?». Его гордость не позволяла ему опуститься до такого. Но выход был.

– Тогда можно я буду и дальше помогать с бумагами, – Кай взял еще колбасы и картошки, – а ты меня вкусно кормить, – с намеком посмотрел на поднос.

– Заманчивое предложение. Я подумаю, – Волчица разлила по кружкам напиток.

***

Зима, казалось, длилась вечность. Кай, позже и Виш, помогали Ласе с бумагами, а потом просто разговаривали по вечерам. Под треск огня в камине в комнате перевертыша младший Сокол травил байки, Волчица рассказывала смешные истории про жизнь святоградского духовенства, а Кай их просто слушал. Часто, в эти безмятежные вечера, старший Сокол вспоминал день побега.

***

Кая схватили по пути в покои Тая, если так можно назвать подвал, где братец обустроил смесь логова и пыточной. Даже не так. Подкрались сзади, надели на голову мешок, связали и кинули в клетку в той же комнате, даже не развязав. Сокол плохо помнил то время, пока был там. Только веселящегося Тайнена, его угрозы, немного побои. Словно что-то не давало запомнить те минуты унижения, хотя ненависть к брату все же копилась в его душе.

Зато Сокол хорошо помнил злобу дружков среднего братца. Помнил и суд, учиненный ублюдком Таем.

Раннее утро. Главный зал. Посередине – трон, на котором развалился Тай. Стол с пыточными инструментами. И люди. Люди, которые всегда были рядом и служили верой и правдой Соколам. Сейчас эти люди готовы растерзать Кая, как стая голодных хищников.

– Кайкен из рода Сокола. Мой любимый старший брат. Тот, кого пророчили как нового главу, кто должен был заменить отца и кто так подло убил его, – вдохновлено и откровенно фальшиво вещал Тай.

Кай не раз задавался вопросом, почему люди верят этому бреду. За день, что он проторчал в подвале, он обдумал многие варианты предательства, понял, насколько глупо поступил, пойдя на разборку с Тайненом. Тогда он считал, что Тай просто захотел власти, захотел сам стать главой. Ведь у Соколов закон – подчиняться главе рода. А еще к этому красивому титулу прилагаются земли Озерного края, пожалованные роду в пользование. Да, здесь Соколы были вольны делать, что захотят, в пределах законов Церкви. Но вести междоусобицу за болота? Кай запросто отказался бы от титула и отдал трон Таю, если бы последний попросил. Гнилые топи не для него, ведь старшему Соколу хотелось заниматься тем, для чего и создан род – развитие, экономика, торговля, а не вечные болота и пропитанный сыростью замок. Но нет. Тайнен окончательно съехал с катушек и решил устроить мятеж со свержением, доказывая свою крутость самому себе.

Или что-то тут не чисто.

– За этот непростительный грех – ты, позор великого рода, приговорен к мучительным истязаниям и смерти, – прихвостни радостно косились на столик с «игрушками».

«И где же был твой ораторский талант раньше? Сбагрили бы на обучение в Святоград, и пусть там маялись с тобой», – вздохнул Кай. Как выпутаться из ситуации, он не знал, но и слушать это не было уже сил, и Кайкен ответил брату.

– Ты придурок, Тай? Что за бред несешь? В чем еще обвинишь? В измене Церкви? Предательстве веры?

Тайнен поднялся и подошел к брату. Приблизился к его лицу. Глаза Тая, казалось, наполнены тьмой.

– Все кончено. Отныне земли будут принадлежать мне. Я возрожу мой… нет! Наш край, – лицо среднего Сокола словно заострилось. – А когда мы накопим силы, то захватим не только Святую землю, но и весь материк. Или даже и мир! А ты и братец Виш здесь не нужны. В вас таится скверна, не дающая вам стать частью нас. Поэтому-то я и убью тебя, а потом и братика.

Старший Сокол не совсем понял смысла этих слов, кроме обещания прикончить. Он снова погрузился в отстраненное забытье, навестившее его в камере. Зато сказанное поняла Марта, затерявшаяся среди людей. Кай всегда холодно относился к матери младшего брата, но отныне будет благодарен этой женщине. Она бросилась на Тая с кинжалом, а тот отскочил, даже не попытавшись вытащить свое оружие, хотя считался хорошим фехтовальщиком. Никогда Сокол не думал, что его утонченная учительница способна на такое. А Тай пятился подальше от неожиданного противника и чуть не шипел.

– Именем Уны, назад! – крикнула она людям, попытавшимся броситься на помощь. Те замерли на месте, кто-то взвыл как раненый зверь. Тай еще больше испуганно отступил.

Марта дотронулась до кандалов Кая острием кинжала и те осыпались прахом.

– Беги Сокол. Этих тварей не удержать долго. Виш ждет. Бегите прочь из этих мест.

И Кай побежал в конюшню. Там случилась стычка с дворовыми. Тогда-то и ранили старшего Сокола. Затем недоумение Колема, встретившего их у ворот; путь по болотам, где ночью пропали кони, словно их и не было; Кай поскользнулся на болотной тропе, тогда же, наверное, и заразил рану; рассказ Виша обо всем случившимся; кража новых коней у трактира; забытье Кая. Что с Мартой, они не знали, скорее всего, она мертва. Но после Зимнего благословенного дня Кай все-таки сходил в храм помолиться за ее здоровье и спасение.

Глава 2

Весна долго не хотела наступать. Только к её середине начал таять снег. Зато это происходило на глазах – хватило десяти дней, чтобы дороги вновь превратились в кашу, а низины напоминали озера. В монастыре даже затопило подвалы. И хотя все уже настроились на путешествие до Святограда, пришлось ждать еще дюжину дней, чтобы тракт стал пригодным для разъездов по нему.

Ласа была недовольна задержкой. Кай поддерживал ее, но по причине опасения, что Тай, как подсохнут дороги, направит погоню, если не уже решился. И только Виш наслаждался жизнью – за зиму мальчишка привык к укладу в монастыре и во всю развлекался, совмещая порученную работу с весельем. Прислуживающие там простые люди и молодые монахини тоже получали удовольствие от его выходок, а старшие после десятка попыток вразумить Сокола и заступничества Волчицы перестали обращать на это внимание. Тем более Виш знал меру и не вредил.

Но вот наступило время собираться в путь. Лошади братьев застоялись в конюшне и тоже предвкушали свободу. Ласе выделили от монастыря крепенького мерина. У Кая с Вишем почти и не было вещей, так что самое необходимое им выдали. Больше всего поклажи оказалось у перевертыша, и в основном это была разного рода документация, и Волчица навьючила все это на своего коня.

Выехали после завтрака. Настоятельница долго и нудно говорила напутственную речь у закрытых ворот (как шепнул Виш – чтобы до конца монолога путники не удрали), Ласа благоговейно внимала и так же величественно отвечала. Соколы старались откровенно не зевать, а когда их все же выпустили – не сорваться галопом подальше от сюда.

Но вот они в пути. Ласа предложила заехать к ее знакомому, проживающему под стенами Жлезнограда, и взять от него посылку в Святоград. Соколам не хотелось светиться в городе, но перевертыш настояла на своем. Тем более тракт в столицу все равно вел через Жлезноград, а так получалось объехать его по краю пригорода и вернуться на дорогу.

После полудня показался город, а вокруг него сеть железоплавильных цехов, кузниц и хижин работников. Кто побогаче – селился в стенах Жлезнограда.

Область вокруг города была местом жара печей, дыма и металла. Стук молотов в крупных кузницах не утихал и ночью. Лучшее оружие, доспехи и другие изделия уже двести лет производились здесь. Эти товары продавались и в Империи, увозились в некоторые города Центрального и Драконьего материков, и, конечно же, только ими торговали по всем оружейным лавкам Священной земли.

Гильдию местных мастеров рудных дел составляли открывший крупнейшую сеть шахт член клана Воронов, несколько знаменитых на весь мир кузнецов, имена которых Кай запамятовал, и десяток ювелиров, занимающиеся обработкой добытых там же драгоценных камней.

Старший Сокол аж завидовал, что такое количество полезных ископаемых находится не в Озерном крае, а в каких-то двадцати милях от границ земель рода. Ведь в этих подземных сокровищах хранятся неисчерпаемые источники земных богатств: железо, медь, уголь, золото, рубины, бирюза и многое другое чуть не вперемешку встречались в одной и той же штольне. Словно Божине, когда та творила мир, было лень разделять породы и она запихнула их в первое попавшееся место. Эх, взяла бы она чуточку восточней…

А меж тем их путь продолжался. Ласа уверено вела братьев меж сетью всевозможных построек технического и хозяйственного назначения, будто бы знала дорогу.

После зимы, особенно такой снежной, мастерам приходилось ремонтировать оборудование и готовиться к новому сезону. Большинство печей и кузниц не работало, поэтому запахи здесь были еще сносными, а звуки негромкими, по сравнению с тем, что будет твориться через неделю. У этого города свой ритм жизни и не каждый выдерживал его. Да, от дыма и тяжелой работы люди гибли довольно часто. Но погоста не создавали, а сжигали трупы, даже простолюдинов. Ходили слухи, что мертвые могут восстать, если до них дотянется Тьма. Так оно или нет, никто не проверял. Но покоя и уверенности, что завтра по твоей улице не будет разгуливать мертвец, все же хотелось. Прекрасный город имел и другую сторону, продиктованную расположением и близостью к верхним озерам, куда впадает река Калая.

Плутать пришлось все равно довольно долго, но наконец они выехали к знаменитой на всем материке кузнице – «Волчья лапа». Понятно, какой оттиск был на ее продукции. Это была одна из немногих кузниц, где уже во всю кипела работа.

Перевертыш и Соколы оставили лошадей у причудливо выкованной калитки во дворе. На крыльце дома мальчишка мастерил из прутьев корзинку, а вокруг него носилось крупное лохматое существо (как потом объяснила Ласа – это был маленький Волчонок).

Перевертыш присела и подозвала звереныша, а тот радостно подбежал к ней, дал потрепать себя за уши и полез ластиться к Вишу. Младшего Сокола поразила такая доверчивость, но он с радостью начал играть с ребенком. Тот покусывал руку, а Виш вслух удивлялся нежности и густоте его шерсти. Кай тоже попытался подозвать к себе чудесного зверя, но Волчонку он не понравился. Птичка в двуногом с темной шерстью на голове его привлекла больше, чем вторая, потрепанная и светлая. Первая же и более искренней радовалась знакомству с маленьким перевертышем.

– Привет. Горин на месте? – Девушка привлекла внимание парнишки, тоже неодобрительно отнесшемуся к Каю. Сокола удивило такое поведение. Если Ласа утверждает, что в нем нет тьмы, почему все его избегают?

– В кузнице, – ответил мальчик и, прихватив Волчонка за шкирку, повел её в дом.

Кузница оказалась просторной. Кай не сильно разбирался в устройстве подобных построек, но видел, что все сделано на совесть и с удобством. Сейчас в помещении кроме них находился еще один человек, работающий за наковальней.

– Здравствуй, Горин. Я приехала, – робко сказала Волчица, боясь помешать мастеру.

Кузнец оглянулся. Он оказался крепким стариком со множеством шрамов на лице и серыми глазами с зеленой каймой. «Еще один», – подумал Кай, – «И откуда вы беретесь только».

***

Накрытый стол для гостей и хозяина оказался кстати. Мальчишка Нокки и дочь Горина – Павана только успевали подкладывать разносолы в тарелки. Путники и кузнец очень проголодались, а уж после монастырских харчей, это было подарком судьбы. Волчонок – малышка Авана своей немаленькой тушкой устроилась на коленях Виша, и тот вынужден был ее подкармливать.

Каю понравилось, что за столом можно не углубляться в правила этикета – все, кроме супа, ели руками. И, конечно, было много тушеного мяса.

Утолив голод, Горин начал разговор.

– Заказ Посланника готов, но сможете его забрать только через пару дней.

– А почему не сейчас? – поинтересовался Виш, обирая для Волчонка мясо с кости.

– Мне еще нужно завершить срочный заказ. И это вы, молодой человек, возьмете его себе. Так повелела та, кому поклоняется мой народ, – ответил кузнец младшему Соколу.

Для братьев эти слова показались бессмыслицей, а Ласа кивнула головой, показывая, что поняла намек. Хотя она и подумать не могла, что Уна обратит внимание на Соколенка.

Постелили им на кухне, на лавках. Виш попытался было улечься спать, но тут его потащили в свою постель волчьи щенки, требуя сказки и компании, так что Ласа и Кай остались одни. Волчица уже собралась было уснуть, как Сокол окликнул ее.

– Скажи, почему перевертыши избегают меня? Ты же говорила, что во мне нет тьмы. Чего им тогда бояться?

– Понимаешь, Волки ощущают мир как человек и как зверь одновременно и в любой ипостаси. Животное, если видит в людях угрозу, никогда не подойдет к ним. То же самое и здесь. Хотя тебе это, возможно, непонятно. Объясню проще. Виш кажется безобидным, у него нет никаких плохих мыслей, он не агрессивен, не озлоблен, спокоен. И поэтому его так воспринимают. А тебя что-то тревожит, ты словно готов в любой момент наброситься. И убить. Это все воспринимает зверь, в которого мы, перевертыши, превращаемся. То же делает и частица древнего волшебного народа, живущая в знати. Ты кажешься опасным, и тебя избегают. Научись скрывать свою сущность, и к тебе потянутся, как бы это не звучало избито.

– А ты тоже что-то скрываешь? – спросил Кай с усмешкой. Не совсем понял сказанное, но уловил мысль.

– Нет. Мне это незачем. Да и среди перевертышей это не принято. Сущность нашей души очень сильна, да и внешность нас выдает. Что творится в душе, то и на виду. Мы не умеем скрывать свои намерения, разве что Лукавые чему-то научились от людей. – Ласа немного помолчала, взвешивая слова, – Волки общаются жестами, движениями и частично мыслями. В такие моменты нельзя исказить информацию для собеседника.

– Не умеете врать, значит, – понял Сокол и, усмехнувшись своим мыслям, заложил руки за голову. Хотел было задать еще один вопрос, но Ласа почувствовала, как напряглась звериная сущность в ней, и предпочла сделать вид, что уснула. Врать – да, не умеют. Но это не значит, что зверь не станет находиться там, где ему некомфортно. Только, если в других местах кажется еще хуже или страшнее.

***

Не многие могут представить, каково это – пробираться через болото. А уж чтобы ночевать там, когда нет возможности нормально развести костер или найти просто сухой участок, и говорить нечего. Колем для братьев устраивал схожие испытания, вытаскивая Соколов на «полевые учения», но до таких суровых условий этим лагерям было далеко.

Еды с собой было немного. Братья надеялись разжиться имуществом на тракте, к которому должны были выйти через три-четыре дня.

Полутора суток Соколы плутали по топям. Единственный ориентир, чтобы не заблудиться – запад, где нормальная дорога. Да и не зря братья все юношество провели, играя в тех местах. А Виш, еще и с матерью, не раз бывал здесь, когда той приходило в голову поискать трав или задумчиво побродить по топям. Так что ориентировались они неплохо.

Риск, что Тай пошлет погоню вслед за безумцами, осмелившихся лезть в болото в конце осени, был велик, так что было не до расспросов Виша о произошедшем. Но к обеду второго дня побега, когда братья вернулись на тропы, где они вчера прошли, убедились, что никто не полез за ними в топи, и, успокоившись, целенаправленно выдвинулись в нужную сторону.

Сейчас, соорудив незатейливый ужин из сухарей и кусочков сыра, Кай захотел узнать подробности той истории, которую он видел в замке.

– Иду я с Мартой, – Виш очень пристально смотрел на огонь, боясь встретиться взглядом с родичем, так похожим на жестокого ублюдка-брата, и это выдавало его волнение, – а она меня отчитывает за растрепанный вид. И вдруг видим шмыгающих в подвалы Тая и его сообщников, да еще и в купе с простолюдинами из замка и ближайших деревень. Ну, думаю, опять пакость братишка готовит. Да только Марта чего-то насторожилась. Сказала: «А вот и они, перебежчики. Захотелось, видите ли, им под теплое и темное крылышко Безликого творца. Страшно дохнуть от проклятий Мухоглазого. Пойдем-ка посмотрим, что все таки они затевают. Не верю, что Гнилой так и не получил собственный аватар. Другие бы не спешили, пока земля полностью не примет силу нового демиурга, но только не эта тварь. Жадная, наглая, жестокая.». Опешил я легонечко – слова такие замудрённые, никогда от Марты таких не слышал, да и тон непривычный. Пока вела она меня, все рассказывала про опасность сталкиваться с адептами Тьмы, потом прошли через какую-то потайную дверь в подземелье, ну и начали подслушивать. А что там слушать. И так было понятно, что братец собирался поднять восстание, как последний заводила, причем без всякого таланта к риторике. Тай нес какую-то чушь, типа «...пришло наше время. Избавимся от моих братьев и никто не помешает нашей прародительнице распространиться по этой земле». Что-то еще про захват мира было. А мне тут Марта дает странный двухцветный кинжал с гардой, оплетенной кожей, и говорит: «Смотри в отражение лезвия». Ну, посмотрел, а там вместо людей видно клубы тьмы, а в середине словно гнилой покойник, разве что не расползается на части. «Это – говорит – пораженные тьмой, и такими скоро станут все в этих землях. Найди Кая, и бегите в конюшню. Вещи я вам соберу. А потом прочь с Озерного края. Если попадете в Святоград – будет прекрасно. Туда они никогда не сунутся». Ну, я за тобой, а ты с братишкой разбираться пошел. Марта меня отловила и спрятала в конюшне, начертив круг. Сказала: «За него не ногой и молись Уне». Просидел до утра и тут ты прибежал. – Виш помолчал. – Как думаешь, кто Марта?

– Тьма ее знает, – вздохнул Кай и подкинул еще сучьев в подобие костра. Пламя неожиданно взметнулось вверх, и в огне появилось лицо мужчины с золотыми глазами, оно сменилось фигурой Марты в черном одеянии и тем кинжалом, что описал Виш. Огонь полыхнул, и вместо воспитательницы перед старшим Соколом оказалось лицо Тая, почему-то со ртом лягушки. А потом наступила темнота.

***

Виша разбудили на рассвете. Он и не заметил как заснул в компании Волчат. Прервавший его сон перевертыш, незнакомый Соколу, повел его в кузницу, где тех ждал Горин.

И до завтрака вся троица занималась только подборкой металлов для изделия. Поесть кузнец никого не отпустил, а сразу заставил раскочегаривать печи.

За два дня, в течение которых Виша заставляли ковать, накалять, складывать нагретый метал пополам и снова ковать, он возненавидел кузнечное ремесло. Душу грел только давний рассказ Марты о дарованных Божиней клинках, которыми та отмечает избранных. Судя по сему, Вишу тоже перепал подарочек. Только за что?

Кай и Ласа в это время не бездельничали. Перевертыш в компании Нокки смоталась за пределы Жлезнограда, а вернулась донельзя счастливая, уставшая и с тушкой зайца. Кай через Павану попытался выяснить не разыскивают ли его с братом, но толи дружки Тая не добрались сюда с известием для местного ордена Детей ночи, толи еще что-то, но новостей не было.

Наконец таинственное изделие Горина было готово. Это был кинжал, лезвие которого переливалось черными и белыми полосами, а гарда напоминала крылья сокола. Ножны к нему Горин украсил гравировкой в виде змеи с крыльями. Виш, как ребенок, радовался новой игрушке.

– Ну, и кому это? – поинтересовался Кай.

– Мне. – Никогда еще у Виша не было такого идиотского лица.

Кай хотел высказаться по поводу задержки, результатом которого стал какой-то клинок, пусть и необычного сплава, но и кузнец и брат так гордились работой, что лучше было помолчать. Потом, когда покинут пределы города, он сможет отчихвостить младшего Сокола вместе с перевертышем…

– Пора в путь. – Ласа сложила увесистый сверток с заказом Посланника в сумку, тепло попрощалась с сородичами и вскочила в седло.

– И зачем это оружие нам нужно? – Кай не сдержался и решил прояснить некоторые моменты.

– Грубо говоря, это благословение Божини лично для Виша, – пояснила Ласа, решив, что рано еще Каю знать о причастности ордена Жизни и Смерти. – Подробности не знаю, но так она отмечает тех, кого она хочет видеть своими слугами. Мы очень удачно заехали к Горину – он один на весь материк мастерит подобное.

– А еще он достался нам бесплатно. – Виш любовно полировал лезвие рукавом рубашки.

– И чем это грозит ему? – Старший Сокол покосился на брата, рассматривающего оружие.

– В Святограде познакомлю Вишенку с одним человеком. Он знает больше, – и в ответ на переглядывание братьев, продолжила. – Нет, я правда не знаю подробности про клинок. Но этот знакомый так им дорожит, словно в нем заключено нечто очень ценное.

– Как ты меня назвала?! – Виш чуть не свалился с коня, а самое страшное – не обронил кинжал на обочину. До него только дошел смысл первой фразы.

– Что тебе не нравится, Вишенка? – Ласа с игривым настроением подмигнула Каю. Тот тоже оценил прозвище брата. Действительно, чем руководствовалась Марта, когда дала имя сыну?

Сам Виш надулся и спрятал игрушку.

– Вот и правильно. В Святограде лучше прячь его. Церковь недолюбливает владельцев клинков, хотя дальше изгнания из города никогда не доходит, но лучше, чтобы лишних вопросов не было, тем более в вашем положении.

***

Вечером разбили костер у рощи. Ласа помогла снять поклажу с лошадей и отпустила тех свободно пастись.

– У нас так уже пропадал транспорт, – заметил Кай.

– Не пропадет. Позову – сами прибегут. Вы лучше ужин готовьте, – ответила Волчица, следя, как кони, играясь, отбежали на другой край поля, и начала раздеваться около поклажи и бросая одежду на нее.

– Эй! – только и успел сказать Кай, когда Ласа обнажилась, не оставив даже символа Божини на шее. Перевертыш заулыбалась, и старший Сокол не успел опомниться, как та в прыжке обернулась зверем и умчалась в поле.

Виш, разводящий в это время огонь, рассмеялся.

– Ну, и как тебе зверюшка? Красивая, правда?

– Ага... – потрясенно откликнулся его брат – Какого она хотя бы цвета?

– Палевая. Ты что, не видел ее в образе зверя на церемонии Благостного Зимнего?

– Если честно, не обращал внимания. Рана разнылась и было не до этого.

Виш только хмыкнул.

Ласа вернулась, когда ужин был готов. Со свешанным языком и тяжело дышащая. Легла между братьями.

– Так и будешь ходить? – Виш накладывал еду.

Ласа только кивнула и поддела свою миску черным носом.

– И есть будешь в этом облике? – это уже Кай, но Ласа уже получила свою порцию и делом подтвердила его вопрос.

Кайкен поморщился. Не хотелось ему потом есть из тарелки, которую сейчас облизывала перевертыш. А ведь они не как не помечены.

– Во и мыть не надо! – обрадовался Виш и отдал свою облизать Ласе, когда закончил есть. Та была только рада и в благодарность лизнула младшего Сокола в губы, а он начал шутя от нее отбиваться. Кай, наблюдая за ними, просто отложил свою порцию. Ему казалось мерзким такое обращение.

Когда ложились спать решили выставить дежурных. Ласа первая села возле костра, показывая, что сначала она постоит на стреме. Потом вызвался Виш, а под утро – Кай.

К полуночи Волчицу сменил младший Сокол, и та опять убежала в поле.

***

Весной рассветает рано. Еще не настолько, как летом, но все же…

Они пришли, когда солнце только показалось из-за горизонта. Подкрались через рощу. Четверо наемников, вооружены мечами. Был бы лук или арбалет – было бы намного хуже. Виш не успел предупредить брата. Хорошо, что заранее спрятал вещи Ласы, которой все еще не было. Младший Сокол не смотря на то, что перевертыш обращалась с ним как с ребенком и недавно дразнила глупым прозвищем, проникся нежностью или даже любовью к этой девушке и хотел, чтобы она по возращению оделась в нагретое. Вот и положил их под бок брата. Ну, а теперь была надежда, что противник не узнает о третьем члене компании. Кай же проснулся, когда их окружили.

Может у братьев и были бы шансы, но из оружия только кинжал Виша и меч Кая, украденный еще с лошадьми. И без всяких кольчуг в отличие от непрошеных гостей.

Кайкен почувствовал некое спокойствие. Хотя бы потому, что был уверен – это привет им от братишки Тая.

– Какие люди у нашего костра! – воскликнул Виш, надеясь привлечь их внимание к себе. – Заблудились или мимо проходили? Вы присаживайтесь, не побрезгуйте.

– Ей, Косой, про этих говорили, дают награду за голову? – кивнул наемник на братьев.

– Вроде. Русый и темноволосый парни.

– О чем вы, ребят. – Виш поднял раскрытые ладони, надеясь на мирный исход встречи. – Мы паломники и едем в прекрасный город Святоград. Не с кем не перепутали?

– Да по нашу это души, братиш. – Кай быстро встал со спального места. За что на него направили сразу три меча. – Можешь не притворяться. Двоих я знаю – братья Топты, если не ошибся, бывшие купцы, с которыми работал отец. А этот раньше жил на окраине земель рода, в захудалой деревушке. Ну что – сразу убьете или потащите живыми?

Топты бросились на Кая. Третий помедлил. Виш схлестнулся с последним. Кинжал не просто выдержал удар меча, но и чудом (на самом деле Соколёнок так себе и представил ситуацию перед атакой) переломил лезвие оружию противника. Виш быстро того прикончил и напал на третьего, но новый противник предпочел избегать боя, уворачиваясь от Сокола.

Тем временем Каю пришлось туго сразу с двумя противниками. Его меч был хорош, но все же короче оружия наемников. Да и работали те слажено, не мешая друг другу наносить удары и стараясь вымотать врага. Помощь пришла довольно неожиданно. Волчица прыгнула на спину одного из нападавших на Кая и вцепилась в плечо. От неожиданности враг упал на колени, и тогда Ласа впилась в его шею. Кровь хлынула ей в пасть и от неожиданности та выпустила жертву. Наемник попытался отползти, но с ним расправился Виш, который уже разобрался со своим противником. Последнего врага Кай все же задел мечом и добил.

Пока Ласа, тяжело дыша, отходила от шока, Кай начал собирать вещи, а Виш потрошил карманы напавших. У того, на кого напала Ласа, под рубахой обнаружилась тряпичная детская куколка, которую мальчишка неосмотрительно выбросил под лапы зверя. Перевертыш принюхалась, ощетинилась, попятилась, а потом рванула в кусты.

***

Волчица сидела под поваленным деревом. Перед её взором то и дело всплывало видение, как будет горевать дочка убитого. Ласа знала, что так и будет. Девочка вложила столько эмоций в игрушку, что она до сих пор носит их отпечаток.

– Уф. Еле нашел. – Виш перелез через ствол. – Может, оденешься и поедем? А то Кай все мозги вынесет после такого. Он может быть ворчливей старика, когда все идет наперекосяк.

Ласа обернулась человеком. Младший Сокол только тогда сообразил, что не захватил ее вещи и наверняка брат уже запихнул их в сумки. Да и Ласа совсем же голая. Он отдал ей свою куртку.

– Я никогда не убивала людей, – сказала Волчица, кутаясь от прохладного ветра.

– Я тоже, но иначе они убили бы нас. Не переживай, это были те еще подонки…

– Нет. Братья Топты… у одного дочка… я почувствовала… – Перевертыш не смогла сдержать слез, – Та кукла ее… она ждет папу…

Виш обнял ее и нежно провел рукой по волосам. Он не понимал ее горя. Но это не значило, что ее не надо чуточку утешить.

Не сразу, но Ласа взяла себя в руки. От Сокола пахло костром, потом, кровью врагов и почему-то степью. Такой родной и знакомый запах. Волчица прижалась щекой к его щеке, в знак доверия на языке ее рода.

Она немного отстранилась. Виш потянулся к ней и поцеловал в губы, не совсем правильно истолковав жест девушки. Она тоже восприняла его поведение по своему. Поддержка. Ласа в ответ лизнула его щеку, обернулась зверем и помчалась в сторону стоянки. Соколу осталось только улыбнуться, подобрать свалившуюся куртку и пойти за Волчицей.

***

– Как они нас нашли? Заметили в городе?

– Скорей всего. Надо бы свернуть с тракта и двигаться вдоль его. А то, чую, опять наткнемся.

– Но почему не напали ночью?

– Откуда я знаю! – огрызнулся Кай. Его тоже беспокоил этот вопрос. Дело еще и том, что на ночевку они устроились в хорошем таком удалении от дороги за рощей. Костер не дымил, а к утру вообще погас. В случайность встречи он не верил. Ласа бежала за лошадьми в зверином облике и поэтому не поддерживала разговор. Да и не особо хотелось болтать. По крайней мере, с Каем. Волчица чувствовала его неприязнь и в момент ужина, и когда она вернулась с Вишем. И при этом что-то притягивало ее к старшему Соколу.

– Не устала? – поинтересовался у нее Виш. Ласа резко мотнула хвостом в знак отрицания, хотя успела выдохнуться. Но боялась новой вспышки Кая, которую ощущала сущностью. Потерпит. Сама ведь мечтала почувствовать, каково это жить, как зверь.

Но Соколы правы. По бездорожью путь получится длиннее, но безопасней. А за пару дней до Святограда можно будет вернуться на тракт. Да и в конце концов, она Охотница или как? Сможет же почувствовать направление пути.

И Волчица уверено выбежала вперед и свернула с дороги, одобряя идею и подавая пример нерешительным спутникам. Братья поехали следом.

Следующая ночевка прошла посреди поля. Деревьев поблизости не было и братья довольно долги собирали хворост в редких кустарниках. Костерок вышел очень чахлым, и его хватило только на освещение. Ужинали сухарями, сыром и водой. Ласа обернулась человеком, и голая закуталась в одеяло. Было довольно холодно, но Волчица не жаловалась. Треск костра, тихое ржание лошадей, возмущенный писк полевки, у норы которой свалили вещи – все это умиротворяло и забывалось утреннее событие. Волчица сама не заметила, как под наплывом чувства, словно она в стае, произошла частичная трансформация: уши выросли и покрылись шерстью, заострились зубы, черты лица стали резче.

– Что с тобой? – испугался Виш.

– А? Это? – Ласа снова стала нормальной девушкой, – Не обращай внимания. Такое состояние бывает у перевертышей. Особенно когда они испытывают слишком много эмоций. – И вновь уставилась на огонь.

– Сегодня я начну дежурство. – Кай отхлебнул из фляги.

– Может мне тебя заменить? Волки могут спокойно не спать пару суток? Так что могу продежурить всю ночь. – Ласе хотелось дать братьям отдохнуть и таким образом извиниться за произошедшее. Хотя нападение не ее вина, но если бы перевертыш осталась с ними тогда, то раньше успела бы учуять непрошенных гостей.

Но гордость старшего Сокола не позволяла поступить так с девушкой. Может и стоило использовать такой случай и отдохнуть, но Каю хотелось самому все проконтролировать. Как написано в книге рода: «В делах полагайся на себя, на члена рода и только потом на постороннего. Ибо каждый ищет выгоду в первую очередь для себя самого».

Ложась спать, Ласа во втором облике устроилась под боком у Виша.

Когда в полночь братья сменились, Кай не хотел, конечно, спать около лохматого зверя, но лежак был один. Устроившись спиной к Волчице он уже готов был провалиться в незабытье, как Ласа уткнулась холодным мокрым носом ему в шей и тонко проскулила во сне.

– Да обними ты ее. Она такая мягкая и теплая. – Виш потянулся, разминая затекшие мышцы. – Тебе понравится.

– И что мне должно понравиться? – старший Сокол развернулся лицом к зверю и поступил, как сказал брат. За что в его губы ткнулись носом.

– Тьфу! Чего ржешь?! – рыкнул Кайкен на брата, заливающегося смехом. Виш ждал любых иных действий от умиленно спящей Ласы, но и этого было достаточно. Волчица же, разбуженная шумом, разлепила сонные глаза, пытаясь разобраться в произошедшем. Кай перевернулся опять спиной к ней, а перевертыш решила не связываться с нервным Соколом и легла возле Виша. Тот нежно провел рукой по ее шерсти, и Волчица снова погрузилась в дрему.

***

Ласа стояла среди бескрайней степи. Вокруг колыхались ковыльные метелки, образуя светло-голубые или белесые волны, хотя ветра не было и в помине. Это мир снов. Волчих снов. И обитель другой ипостаси, пока одна из них есть в том мире.

Это мир отражает душу перевертыша и имеет вид места, полюбившегося ему. Здесь есть участок, где скапливаются воспоминания, накопленный за жизнь. В ее мире это место – гора разноцветных вещей: камушков, листиков, веток, игрушек. Даже миска, с которой Ласу кормили в детстве, когда она еще не умела принимать человеческий облик.

Эти вещи нужны, чтобы живущие довольно долгую жизнь Волки могли вспомнить тот или иной момент в мелочах. Нет ничего важней мелочей, ибо иногда в них скрыто слишком много сокровенного и поистине важного.

Ласа осторожно взяла в руки кривую ветку. От той даже в человеческом облике пахло болотом и тухлой водой. Перевертыш погрузилась в воспоминания о первом походе в бывший Озерный край.

***

Наконец то удалось удрать с монастыря. Можно погулять, поноситься по просторам лугов. Чем Волчица и занималась. Никогда в ее жизни не было столько свободы. Попытки поохотиться оказались провальными – не хватало навыков, да и из зверья попадались чаще мыши и ящерицы. Была одна змея, но та сразу предупредила, что не намерена развлекать Волчицу, и если та еще раз посмеет прыгнуть чешуйчатой на хвост – то будет болезненно покусана. Поэтому зверь решил прогуляться до болот и выяснить, что же за странности там творятся. Ну и что, что опасно. Она же Волк – второй по силе, после Драконов, перевертыш.

Заливные луга медленно переходили в Озерный край. Раньше эта граница была условна, а сейчас она четко ограничивалась более редкой травой, уже не просто лужами, а топями, кривыми кустарниками с причудливо изогнутыми ветвями. Именно они и запомнились Ласе больше всего. От этой земли веяло чужеродством. Словно она была не из этого мира. Волчица осторожно, ступила на чужую территорию. Земля, ее стихия, оказалась мерзкой смесью глины и травы, пропитанной водой. И это в местах троп.

Что-то взвыло в глубине болот. Ласа насторожилась, а потом решилась шагнуть вперед. Воздух был очень влажным, пахло чем-то тухлым, гнилыми листьями и кровью.

В двух милях от границы две людские тени со странными контурами разделывали чью-то тушу. Ласа уже собралась уходить, как вдруг одна из них повернула в ее сторону голову с огромными мушиными глазами и, в прямом смысле, поплыла над замлей в ее сторону…

Перевертыш не помнила, как прибежала обратно под стены монастыря. Но никогда не забудет немыслимой погони за ней тех, кого она приняла за людей. И образ чудовищ, скрытый под человеческой оболочкой, еще долго летал в ее памяти.

***

Ласу разбудила драка. Точнее спарринг братьев. Виш и Кай фехтовали на палках. Как было испробовано, кинжал младшего Сокола уничтожал все, к чему прикоснется, а Каю не хотелось лишиться единственного меча. Вот братья и прогулялись до кустов. «Оружие» было так себе, но зато они неплохо размялись, по очереди нападая или защищаясь.

Перевертыш залюбовалась движениями братьев. Сильные, ловкие, прирожденные лидеры. Из них вышли бы прекрасные самцы.

Ласа встряхнула головой, превратилась в человека и, достав одежду, начала одеваться. Что за мысли преследуют ее с момента знакомства с братьями? Никогда такого не было с ней.

Глава 3

Путь от Жлезнограда до Святограда занимал где-то десять дней по тракту, а так как путники добирались полями, огибая деревеньки (на этом настоял Кай, а Ласа, считающая, что не стоит попадаться на глаза местному населению, поддержала его, даже не спрашивая об истинных причинах) им предстояло пройти около двенадцати или тринадцати дней. Приключений больше не было, что удивляло и радовало. Ласа попеременно ехала на лошади или обращалась в зверя и бежала следом за братьями. Никогда ей еще не приходилось столько времени пребывать в зверином облике. И потому она была счастлива.

За три дня до прибытия в город им пришлось вернуться на тракт. Кай уже не так опасался «привета» от Тайнена, или просто думал, что до этих мест наемные убийцы еще не добрались. Да и, в конце концов, никто же, кроме монахов и кузнецов «Волчьей лапы» не знает, куда направились братья и с кем.

Пусть весна только перевалила за середину, солнышко уже начало припекать. Денек выдался чудесный. Волчица носилась по траве рядом с трактом, утопая лапами в молодых полевых злаках. Соколы устроили на обочине привал, дав лошадям насладиться прелестями весеннего разнотравья. Ласа то и дело, забывшись, что с ней не Волки, подбегала к братьям и покусывала руки и штаны, приглашая в игру. Кай лениво отбивался от нее, а Виш, смеясь, ловил Волчицу, валил на бок и чесал пузо.

За такой возней никто не заметил проезжающую по тракту телегу.

– Славься Божиня! – к стоянке с повозки подбежала семья, состоящая из мужчины, его жены, двух дочек погодок, на вид которым было по семь-восемь, и старшей дочери. – Благословенное дитя посетила наши земли.

Ласа, отвыкшая за три года от фанатизма простого люда по отношению к Волкам, опешила в первые мгновения. В монастыре монахини, прислуга, жители немногочисленных поселений и Жлезнограда быстро привыкли к ней, и появление где-либо Волка не вызывало такого эффекта. Да и в самом городе кузнецов перевертышей хватало. Она очень надеялась, что до прибытия в Святоград ей не придется тесно общаться с простолюдинами. Божиня! За что Волчица провинилась?!

– Не соизволите ли Вы посетить нашу деревню? – Мужик все еще распинался, но предыдущие все восхваления пролетели мимо ушей путников.

– Не соизволим, – отрезал Кай.

– Благословенное дитя попросила немного отдыха в поле. А так мы спешим, – Виш тоже вставил свою медную монету. И его резкие, но вежливые слова, может быть, и подействовали, если бы не маленькие девочки, подбежавшие вплотную к Ласе и упавшие перед ней на колени.

– В нашу деревню давно не заглядывало Благословенное дитя.

– Прошу тебя, помоги. У нас священник ленивый, его молитвы не помогают, – сразу после первой девчушки подхватила вторая.

– Да! Он даже ругается, что мы много на волю Божини уповаем, – поддакнул мужик. – А разве не правда написана в Священном писании, что Она и ее Посланники должны помогать верующим в Её Силу и Слово?

Каю очень не нравилась эта явно показушная приверженность вере. Простые люди часто действительно были ярыми фанатиками, способными выкинуть и не такое, но встречались и «имеющие крупицу хитрости Лукавого». Из таких и вышел род Сокола. Подобные были намного умнее простолюдинов, не так уж сильно упивались ярым фанатизмом веры, хотя, если приспичит, отбивали лбы не хуже самых богомольных. Неприятные типы. Соколы старались не иметь с ними дело – момент, когда тебя перехитрит простолюдин, сильно бьет по гордости. Вот и этот мужик явно не прост. Каю было с кем сравнивать простых хитрецов и фанатиков веры. Для богомольной матери в замке держали священника с больной от любви к Божине головой. Но, видно тот так достал Её, что никакая вера не спасла мужика, когда после смерти матери, до него добрался Тай. Соколы даже не стали мешать брату: настолько огретый по голове Священным писанием священник всем надоел.

В это время Ласа, не иначе покоренная детскими словами, принесла Вишу мешок со своей одеждой и ждала, когда понятливый мальчик достанет вещи. Сокол отнес их к лошадям, положил на спины мерина перевертыша, и Волчица, обернувшись, начала одеваться. Жена пнула мужа, пялившегося на Ласу, и тот покорно опустил глаза.

– Хорошо. Мы заглянем к вам. В какой стороне деревня? – Перевертышу было проще согласиться на это отклонение от планов, чем преступить убеждения, вбитые в голову Благословенного дитя. Может, им действительно нужна её помощь.

– Извольте следовать за нами, госпожа. – Мужик вновь залебезил, а маленькие глазки на сильно толстом лице радостно сверкнули.

Пока Братья и Волчица следовали за телегой в поселение, а Виш отвлекал семью расспросами, Кай решил прояснить ситуацию.

– Ты зачем согласилась на это? Тебе нужны эти плебеи? Могли бы отказаться, сослаться на занятость.

– Тебе не понять. Благословенное дитя не может отказать в просьбе людям, если только это не во вред другим. Поэтому я, когда взяла тебя с братом под защиту в монастыре, не могла уже отдать преследователям. Это… такой закон, чтобы тебе было понятней. Иногда это играет на руку мне. Но не сейчас. Тем более вам ничего не придется делать. Сможете отдохнуть в более приличных условиях, чем поле на земле.

– Да и у костра не плохо. Мы не гордые, – пробурчал Сокол. Паранойя опять вопила о предательстве возницы и возможной ловушке. Хотя, когда на них напали у рощи, никого вообще не было поблизости. Шалят нервишки. Лишь бы Кай не закончил, как отец.

– Все равно. Работать то мне. – Ласа с грустью улыбнулась.

До деревни Большие ковыльники, хотя по размерам это скорее было село, добрались довольно быстро. Многолюдная, но много бедных домов; как и все поселения юга материка улицы образуют крест от центральной площади, по середине которой стояла скромненькая беленная церковь. По краям – трактир, один дом – главы деревни, второй через дорогу, судя по вырубленному и крашенному на дверях и ставнях знаку Божини принадлежавший священнику и помост напротив входа в церковь, который могли использовать как во время праздников, так и для казни, если обратить внимание на зазубренный черный пень.

Мужик, управляющий телегой, уже на подъезде к поселению начал орать во всю глотку о «снипосланным Божиней на них счастье». Как же Каю хотелось придушить его. Жители сначала вяло, а потом, как птицы на рассыпанные крошки, повалили на улицы, побросав домашние хлопоты. А то как же – их объект поклонения явился в забытую Божиней деревеньку, что значило хоть какое-то разнообразие, кроме прополки огорода и пастьбы коров. Виш невольно вздрогнул от громких фанатичных выкриков. Кай тихо выругался. Сколько же люди должны нагрешить и как чтобы с таким энтузиазмом лебезить перед Благословенным дитем? Иначе какой смысл в этом спектакле. Он догнал Ласу и хотел было предложить отказаться от идеи посещения села, но мгновенно забыл слова. Лицо перевертыша просто светилось дружелюбием и любовью к этой толпе. А говорила – не умеет врать. Как можно притворяться, когда тебе суют за благословением плачущего… нет, орущего ребенка, лезут старики, чуть не разлагающиеся на глазах, лебезят, восхваляют, одновременно тащат в несколько домов «дабы освятить их своим присутствием» и при этом толкаются, поносят друг-друга такой грязью… Тьфу! Вот из-за отсутствия мозгов и поведения себя, словно стадо, он и не любит простолюдинов.

Братья отстали от Волчицы и спустились с лошадей. Церемония встречи, похоже, будет длиться очень долго. Устроившись на помосте, они наблюдали за разворачивающейся дракой меж бабами. Одной срочно, вот прям сейчас, надо благословить грядки для хорошего урожая, другой снять сглаз с коровы, которая не дается доиться.

– А я ей тысячу раз говорил – больное воспаленное вымя, да и корова старая. Лечение предлагал, а она, видите ли, серебряный за мазь зажала. Молитвами и дешевле, и возиться не надо.

К братьям подошел священник. Почти старичок, но темные волосы еще не поседели, в серой рясе, сам мелкий и с огромным знаком Божини на груди. Он поскреб лохматую макушку и вновь заговорил. – Молодые люди не хотят пропустить стаканчик освещенного винца и поговорить о смысле жизни и трудах праведных, а? Бедные грешные в своих мирских заботах и проблемах совсем забыли о гостях.

– Почему бы и нет, святой отец, – Виш правильно понял намек, встал и оттряхнул штаны. Кай еще раз оглянул толпу вокруг Волчицы и, убедившись, что это представление надолго, присоединился.

***

Винцо оказалось весьма неплохим, а разнообразие закусок радовало глаз и желудок. Все таки быть священником не так уж и плохо – кормят прихожане, работа непыльная, да и результата от трудов не требуют. Ну, ли почти, ведь на все Её воля.

Дом внешне и внутри был обставлен скромненько, но пока гости на пару с хозяином собирали на стол, братья заметили нехилые запасы снеди в подвале, а за занавеской в кухонном углу – пучки каких-то трав, мешки и склянки. Интересное дело.

– Значит, едите в Святоград? – Священник Ваней, принес еще вина.

– Да вот попросили сопроводить перевертыша до города. – Виш выбирал кусок сала с наибольшей прослойкой мяса.

Ваней многозначно кивнул и, прищурившись, посмотрел на Кая.

– Что? – Старший Сокол оторвался от тушенных ребрышек барана.

– Вы, молодой человек, кого-то смутно напоминаете. Позволите два вопроса?

– На то воля Божини, как ваше товарищество любит говорить.

Святой отец при близком общении мало напоминал обычного служителя церкви – никакой излишней фанатичной напыщенности, которой те привлекают простолюдинов. Так, только для поддержания образа. Можно допустить, что он непризнанный бастард от истинной знати. Но даже такие люди не соглашаются работать в провинции и ищут теплое место в крупных городах, а если очень повезет – в столице. Да еще и Виш назвал Ласу не как положено для приверженцев веры – «Благословенным дитем», а «Волчицей», и при этом священник не обратил внимания на слова младшего Сокола. Поэтому Каю хотелось проверить гостеприимного хозяина святой обители.

– Остры, молодой человек на язык. Ох, остры. Будите в Святограде – следите за словами. Не каждый Её служитель простит подобного. Ну да ладно. Вы не из рода Соколов, случайно?

«Что-то вынюхиваешь, святоша?» – В слух же Кай сказал другое.

– Допустим, что так оно и есть.

– Тогда второй вопрос. В Святограде у вас нет родственников? Особенно среди служителей Церкви?

– Это уже три вопроса. – Такой углубленный интерес все больше и больше не нравился Соколу.

– И все же? – священник не унимался.

– Дядя занимает некий невысокий пост. По крайней мере, так мне говорили. – Кай попробовал ответить нейтрально. Мало ли якобы чем родственничек занимается в Святограде. Может он главный повар на церковной кухне.

– Тогда все ясно. – Кажется, Ванея устроил такой ответ. – Не против переночевать в моем доме? Если честно – в других я не советую. Это пока люди заняты Волчицей, а потом заинтересуются и её попутчиками – начнутся лишние расспросы. А вам оно надо? Здесь поспокойней будет.

– Можно вопрос? – в разговор вновь влез Виш.

– Да?

– Почему люди так отреагировали на Волчицу?

– Тут несколько версий и причин, – начал объяснять Ваней. – Перевертыши способны очищать душу от грехов. Не все. Только Драконы и некоторые Волки. Тут надо знать классовое деление последних. Вот и мои «овцы» надеются на чудо. Ваша спутница скорее… Охотница, а значит ее способности в этом плане несколько другие. Вот Посланник, Шаманы и Поющие способны практически на все. Ну, а удел вашей подруги – успешное размножение, плодородие и, может, немного удача. Я в плане благословений. И все это благодаря обостренной интуиции, с помощью которой такие Волки ищут и находят наиболее подходящее решение. На большее Охотники не способны.

«И когда мне прекратятся попадаться столь неординарные личности? Служитель Церкви знает и рассказывает посторонним такие вещи», – подумал Кай. В прочем, таланты Ласы ему понравились. Будет знать, к кому обратиться, если выпадет возможность в будущем заняться торговым делом в сельском хозяйстве. Это была заветная мечта Кая.

– По другой версии – простой люд настолько привязан к Волкам, что присутствий их вызывает эффект фанатизма. Это уже исходит от начала появления людей, когда именно эти перевертыши по воле Божини помогли людям прижиться в этом мире. В Священном писании практически правда о том, что Волки пришли в этот мир, чтобы защищать новую расу и нести ей процветание, хотя все куда сложнее. Ну, а в душах простых людей, да и некоторой знати, с тех пор живет неуемная тяга к этим удивительным созданиям. Вот и ведут себя те так, словно одержимы верой. Такое часто наблюдается в неблагополучных местах, где совсем не осталось уникальных особенностей того мира, существовавшего до времен появления людей. Есть и другие варианты, но эти две теории самые близкие к правде.

– Что значит «Охотница»? – раз священник так хорошо просвещен о Волках, можно и, заодно, разузнать про это загадочное племя. А то как-то слишком часто братьям попадаются Волки.

– Охотники – класс Волчьего клана. Довольно разносторонние, но не обладают особенно выдающимися способностями. Это конечно по меркам клана. Универсальны во всем: неплохие войны, вожаки, лекари, легко овладевают человеческими ремеслами. Именно они чаще селятся среди людей. Ну и как я уже говорил – хорошая интуиция.

– То есть классов несколько? – Виш и сам прекрасно мог расспросить священника, так что в дальнейший разговор Кай решил не вмешиваться.

– Да. Войны – это и так понятно. Сильны и выносливы. В облике зверя просто огромны. Поющие чаруют голосом и песнями, а Шаманы создают потрясающе вещи, наполненные силой. Например, оружие Жрецов, способное разрезать практически все.

– Скажите, откуда такие необычные глаза?

– Это особенность всех перевертышей. Преобладание того или иного цвета говорит о родстве со стихиями: зеленый – земля, голубой – воздух, серый – вода.

– А огонь?

– Огонь неподвластен никому. С этой стихией сложнее всего совладать. Немного на это способны Драконы, но никто из волшебных народов так и не смог сродниться с огнем.

Ваней промочил вином горло и продолжил.

– Ободок вокруг основного цвета – наследство от родителя и более слабая связь со второй стихией. Для овладения ею требуется благословение духа. А живут духи только в местах, куда существам, не принадлежащих изначальному миру, путь заказан. Да и найти духов на Волчьем материке очень сложно. Поэтому редко кто сейчас из Волков владеют сразу двумя стихиями.

– Значит стихия Ласы – земля.

– Да. Она прекрасно чувствует ее.

– Что это за запретные места?

Священник плеснул еще вина, выпил и продолжил.

– Раньше это были горы на востоке нашего материка, начало реки Калая, юг Озерного края, степь, густые чащи Шелестящей полосы и леса севера. Есть и просто мелкие куски земель, еще не освоенные людьми, где жив тот самый первозданный мир, но большинство территории Волчьего материка давно возделываются человеческим родом, а наша неуемная деятельность попросту уничтожило естество мира, а с ним и ослабило влияние. Но есть и такие люди, которые сумели найти общий язык с волшебными созданиями прошлого. Например, в землях кланов Медведей и Рысей присутствие людей не повлияло на мир, но это, скорее сего из-за почти примитивного уклада и минимального вмешатества человека в естественное течение жизни первородных созданий. Там же, кстати, даже поклоняются духам наравне с Уной, что тоже укрепляет силу местных хранителей.

Священник помолчал. За окном уже звучали сверчки.

– В местах, где есть духи, перевертыши обретают небывалую силу, а подарок, сделанный духом, ценится ничуть не меньше артефактов Шаманов. Правда и толк от них только в местах, где мир не изменился с приходом людей, но все равно, их берегут не меньше, чем Жрецы ритуальное оружие.

Братья сидели и обдумывали свалившуюся на них информацию. Удивительно, как устроен мир. За пол года они узнали столько тайн. А сколько еще простоит выяснить? Хотя бы о той штуке, которую в них разглядела перевертыш.

– Пойду, посмотрю как дела у вашей подруги. Как бы паства не замучила девочку. А вы отдыхайте. – Ваней взял ритуальный посох со Священным писанием, словно собираясь таким образом (а хотя так оно и было) отбивать Ласу у людей, и вышел из дома.

– Что думаешь об этом? – задал Виш Каю вопрос, как только священник оставил их.

– Дедулька хитер и нечист на руку. Ты слышал, чтобы священник так запросто и без ругательств вспоминал Жрецов? Так что давай подготовь-ка свой прекрасный кинжал. Не нравится мне он. Как бы это не была засада.

– Не слишком ли ты подозрительный, братец. – Прищурился младший Сокол. – Думаешь заговоры впрямь повсюду?

– После того, что произошло дома, я наготове. Да и жить как-то сильно хочется.

– Был бы смысл нас убивать – отравил бы еду или вино.

– Миски то общие. И смысл в отравлении есть тогда, когда мы одновременно съели отравленный кусок. А так он слишком рисковал. Любой представитель знати слишком живуч.

– Значит либо мы нужны живыми…

– Либо за нами сейчас придут.

– Девчонку жалко. – Виш стал у косяка двери так, чтобы когда ее открыли, он мог спрятаться за ней.

– Таких не убивают. Скорей всего потребуют выкуп с Церкви. Или она сможет сбежать. – Кай продолжил сидеть за столом, взяв в руки кухонный нож. Меч не догадался прихватить из седла, да и в помещении он неудобен.

– Если честно – не верю, что он плохой мужик. – Виш поудобней уперся спиной в стену. – Нечист на руку, но на предателя не похож. А его расспросы о роде и родственниках? Может и не с нами, а с дядей хотят поквитаться.

– А как дядя отреагирует на смерть племянников, которых он видел раз в жизни, и то младенцами? – Старший Сокол не верил в благородство сородича. Сам бы он ни за что не променял свое положение на возможность спасти ближнего.

– Да и вообще, Кай, мы куда-то не туда зашли в размышлениях.

– Точно. Вон какие умные фразы говоришь, – старший Сокол усмехнулся и пьяно икнул. – Похоже вино было крепче, чем показалось.

– Ага. Точно. – Виш приложил голову к двери, но, естественно, ничего, кроме далекого гула не услышал.

Причина задержки священника была очень даже серьезной. Паства, дорвавшись до объекта преклонения, затаскивали Ласу в каждый дом, просили ее благословления практически на все. Один хотел было починить, или скорее возродить гнилую телегу, но замученная к тому времени Волчица отвечала всем в духе: «На все воля Божини» и ее сразу же тащила другая семья в дом через улицу. Вполне возможно в некоторых местах Ласа побывала дважды и более раз. Все слилось воедино.

Были бы жители Больших ковыльников поумней, или глава деревни лучше руководил односельчанами и сумел бы организовать встречу на нужном уровне, все прошло бы тихо и мирно. Путников тогда встретили, заселили, накормили и лишь после подходили с просьбами и за советами. Была бы Волчица поматерей и понаглей – не стала после такого выполнять желания простолюдинов. И никто не смел бы ее остановить. Но Ласа молода, неопытна и никто не учил перевертыша вести себя с людьми так, как они заслуживают. Убеждения Посланника сломали характер и волю потомка свободолюбивой, не зависящей от людей Волчьей стаи.

Положение спас священник ворвавшийся в толпу, как кот в стаю голубей и, огревая назольевых посохом и книгой, пробил себе путь к перевертышу.

– Где ваше благоразумье? Благословенное дитя вступила на нашу землю, а вы ведете себя хуже отродьев Тьмы. Напрасны те благословения, что идут не от сердца. Какую выгоду вы получите от пустых слов. Дайте же ей отдохнуть от ваших опостылевших рож. Завтра подходите к церкви.

Люди переключили свое внимание на священника, а Ласа, увидев знакомое лицо и почувствовав скорое спасение, оперлась о стену дома, запрокинула голову и прикрыла глаза.

– Где ваше гостеприимство? Где подношений и дары? Почему вы требуете, а не просите? – Ваней заговаривал зубы людям и под локоть отводил Ласу к своему дому. Улица была довольно длинной, но благо запас подобных выражений у святого отца за годы практики был немаленьким.

Когда Ванею все же удалость довести Волчицу до площади, он закончил монолог. Толпа взвыла, требуя, чтобы Благословенное дитя поселилась именно у кого-нибудь из них, но Ласа уже заскочила в дом священника. Ее там встретили слегка пьяный, но раззадоренный разговором с братом и напуганный шумом на площади Кай. Виш умудрился стоя задремать, за что чуть не был прибит резко распахнувшейся дверью.

Старший Сокол увидев измученное и очень печальное лицо Волчицы, опустил нож.

– Что там за шум?

– Одичавшие люди. Совсем с ума вышли. Подумаешь, Божиня знает сколько времени не видели Волков. – Следом заскочил Ваней, запер дверь на засов. С улицы доносились раздосадованные вопли, а потом чей-то голос (Ласа сразу узнала мужика с телеги) посоветовал разойтись всем и собраться утром, но уже со всеми почестями.

Когда за дверью все улеглось, Священник устало предложил.

– Идите спать, ребята. А ты поешь и тоже отправляйся на боковую, – последнее уже Ласе.

***

Волчица носилась по ковыльному полю, утопая в шелковистых белёсых метелках. А среди воспоминаний на краю кучи лежал коровий рог.

***

Хозяйка коровы с воспаленным выменем все-таки затащила Ласу в сарай. Бедной девочке, опрометчиво думающей, что она обязана помогать всем, пришлось подойти к раздраженному толпой зверю. Хорошо Волки способны общаться с животными телепатически и возмущенная скотина не вздумала беситься в стойле, а только била копытом и наставила на толпу рога, когда последняя слишком близко подошла. Корова повернула голову к Ласе и лизнула протянутую руку. Толпа восприняла это как божий знак, хотя на деле это так, самое обычное поведение дружелюбных буренок.

«Ну, как ты, милая?» Наверное, за все то время, что перевертыш раздавала благословения направо и налево, в ее внутреннем голосе впервые появились неподдельные нотки нежности. Волчица чувствовала эмоции скотины: многолюдно сегодня тут; больно, когда доят; хозяйка сволочь бьет хворостиной; человек в балахоне (знакомый образ лица) хотел помочь, погладил, успокоил, но хозяйка не разрешила; почеши еще.

«В балахоне?» – Образ, который запомнил корова был не четким, но кто сказал, что можно передавать только то, что видят глаза? Запах – вот чего никогда не понять человеку и не описать все тонкости, которые способен учуять нос зверя. И он был очень знаком Волчице.

«Тот, который хотел облегчить твою боль, его ведь Ваней зовут?» – По крайней мере на Священной земле был только один человек с подобным запахом.

Образ служителя местной церкви, тепло от его прикосновений. Так приятно гладит нос, ласково разговаривает. Да. Это он.

Ласа подумала: «Хорошо, что дядя Ваней здесь». Она знала, что излишне своевольного священника Святограда насильно выперли в провинцию за подозрение в связи с орденом Змеи (так же как и то, что это правда). Ваней лечил домашнюю скотину, а на Волчий материк его привела резкая луговая падеж коров, охватившее десять лет назад юг страны. Звериный врачеватель обожал именно крупный скот, а в этих местах коров всегда хватало. Он незаметно прижился, подстроился под монаха и вполне счастливо жил в Святограде, правда, работая с лошадьми в конюшнях. Спустя год, как Ласа отправилась следить за границей с болотами, его выгнали из столицы. Но практику Лекаря он упрямо продолжал.

***

Братьев и Волчицу разбудило чувство непередаваемого страха, словно после ночного кошмара. В доме было абсолютно тихо, зато пахло паленной хвоей. Ставни заперты и изнутри замурованы на засов. Комнату освещали сотни свечей, расставленных по периметру. Танец теней на стенах и потолке напоминал Ласе мечущихся в агонии темных существ, ну или то, как они должны выглядеть по её мнению. Посередине стоял Ваней лицом к двери, а в руке – короткий меч с черно-белым лезвием.

– Ваней, кто здесь? Что происходит? – Ласа испытывала то же чувство, что и на болотах в первую вылазку, но хотела убедиться в своей правоте.

– Создания Тьмы. – Обернулся на мгновение священник, – Что-то им нужно. Сейчас кружат вокруг дома, но не имеют право войти по договору с Уной. Поэтому можете спать спокойно. Пока вы тут, твари вас не тронут. А к утру сами уйдут, – и уже менее уверенно. – Наверное.

С улицы раздался вой, заставляющий душу сжаться. Ужас этого звука растекался по телу, заставляя зверя в перевертыше беситься, словно того заперли в клетке и хотели убить. Братья тоже в первое мгновение опешили от звука, но жизнь на болотах приручает относиться к подобным шумам скорее с настороженностью, чем со страхом, и, как ни в чем не бывало, встали с постели и взялись за оружие. Старший Сокол выругался, что опять не захватил из седла свой меч. И ведь не зря чувствовал подвох весь день. Вот он, пожалуйста. Пришлось браться за кухонный нож.

Кай ощущал опасных тварей, разгуливающих вокруг дома. Но именно угрозу от них. Можно подумать – зашел в деревню дикий бешенный зверь. Сокол был уверен, что он с братом справится с ними.

Что-то заскребло по бревнам, и явно один из не прошеных гостей забрался на крышу. Темная тварь ползла, судя по звуку, к дымоходной трубе, но предусмотрительный Ваней кинул в печь ветку можжевельника, и чудовище, разочарованно взвыв, пошаркало обратно в сторону навеса над дверью. На улице послышался тонкий жалобный вой, а в ответ нему – жужжание, сопровождающиеся туманом, ползшем из щели под дверью между ставнями. Сизый дым клубился, отвечая игре теней, но дальше пары дюймов не продвигался.

– Выспаться похоже не получится, – заключил Кай, а Виш зло усмехнулся. Спать, когда под окном сидит непонятная тварь, испускающая пугающие миазмы, способны, наверное, только ну очень сильные духом существа. Проще разобраться с чудовищами да вернуться в постель.

– С этими типами можно что-то сделать? – младший Сокол демонстративно подбросил кинжал и поймал его за лезвие. Оружие блеснуло в свете свечей, словно подмигивало хозяину.

– Я смотрю у вас, молодой человек, есть кинжал, похожий на мой меч. Подарок Уны? Можем попытаться убить их этими клинками, но твари непредсказуемы. Я не сталкивался с такими раньше.

– Разберемся. – Старший Сокол не понимал происходящего, но знал, что надо атаковать сейчас. И тогда твари убедятся, что с братьями не следует связываться. А интуиции лучше доверять. Если ещё она просыпалась бы в нужное время, да чаще…

– Какие ваши предложения? – священник присел на лавку, устав стоять. Все же он не молод, да и защитный круг, как он убедился, не пропустит столь нахальных творений Тьмы в дом.

– Выходить на улицу опасно из-за сидящего на крыше. Может пригласить их внутрь?

– Если сделаем так, то исчезнет защита дома. Но и другого варианта нет. Ладно, рискнем. Священник (хотя какой священник таскает оружие Жрецов?) встал, потянулся и поудобнее перехватил меч. – Только учти, что любое оружие, кроме наших с Вишем клинков против них бесполезно.

– Ну, и мы не Львы, чтобы биться с Тьмой силой благословения Божини, но что-нибудь придумаем. – Кай усмехнулся. Перед предстоящей дракой страх окончательно отступил, и Сокол чувствовал необычайный прилив сил.

Мужчины были уже готовы открыть дверь, как Кайнен вспомнил о Волчице.

– Подождите, – Кай посмотрел на Ласу – надо обезопасить ее.

Перевертыш сидела бледная, укутавшись в одеяло, вытаращив глаза и тяжело дыша. Загнанная добыча. Если бы еще Ласа знала, что твари и были теми, кого она встретила впервые на болотах… Точнее нет. Те, виденные ранее, были лишь оболочками для бестелесных монстров. Настоящий облик и сущность тварей намного ужасней. А вот они ее узнали. Тварь на крыше чуяла, какое лакомство ее ждет и ломилось еще и за теплой плотью молодой Волчицы. Не каждую охоту удается отведать такой вкуснятины.

Дрожащую Волчицу спустили в подвал, дали с собой единственный в доме нож (на всякий случай, для защиты), ветки тлеющего можжевельника, чей запах темные сущности не могли терпеть, и свечи. Кай и Виш надеялись, что все обойдется.

Ваней встал около двери. Братья приготовились. Священник чуть потянул за ручку, и в помещение ворвалось нечто, закинув себя с козырька крыльца, как рыбак забрасывает поплавок с крючком.

Тяжело представить существо, состоящее словно из толстых хлыстов и гигантского рта. Отростки метались во все стороны, а потом, словно учуяв добычу, потянулись к подвалу. Братья на мгновение опешили от увиденного, не представляя, с какой стороны подойти к твари. Ваней, благодаря учителям из ордена Змеи видели не такое, и поэтому не растерялся, рубанул чудовище сзади, задев безобразную пасть. Монстр взвыл. Кай очнулся первым, схватил ухват и ткнул им в сгусток извивающейся пакости. Вреда чудовищу это не причинило, и ее конечности поползли по палке к Соколу. Кайкен потянул ухват на себя, а Виш рубанул по выростам монстра кинжалом. Те отпали и мгновенно засохли. Ваней все продолжал кромсать пасть, но препятствием, мешающим разрубить тварь, стали тысячи мелких подвижных зубов, напоминающие изогнутые иглы. Меч застревал в их хаосоподобном хороводе, и Жрецу с трудом приходилось вновь и вновь доставать оружие их месива плоти и острых осколков.

Создание Тьмы сильно пожалело, что первым вошло в дом. Имея мерзкий вид и способность проникать практически в любую щель, оно оказалось бесполезным в близкой драке. Вот если бы жертвы спали, можно было бы навеять им кошмар и питаться страхом. А потом, когда спящему почудится, что он умирает, сожрать его в реальности, не дав проснуться. Перемолоть в пасти тело, сдобренное букетом чувств, эмоций.

Да, конечно, чудовище пыталось добраться до подвала, тянуло свои хлысты туда, где была еще одна желанная добыча, так вкусно испытывающая страх, но Виш следил за выростами, пресекая кинжалом потуги монстра пробраться к Ласе. Тварь рванула в сторону, ушла из-под очередных ударов и сбило своими конечностями Виша. В голове монстра (если она у чудовища была) словно перещелкнуло, и он, схватив того за ногу, попытался подтащить Соколенка к пасти, но вместо человечины в рот существа воткнулся ухват. Челюсти сомкнулись, дробя древко, а остаток черешка ткнулся в тело, заставив тварь чуть отступить, больше от неожиданности и ощущении во рту странного вкуса дерева и металла.

– Именем Уны, преступивший договор, я забираю твое право на жизнь в этом теле. Изыди и скитайся! – священник вовремя подскочил к чудовищу и вонзил меч вертикально через пасть, пригвоздив существо к полу. Зубы немного задели руки Ванея, но большая их часть уже была переломлена, а остатки не ядовиты. Царапины оказались глубокими, благо что сосуды не затронуты. Чудовище взвыло, но заговоренное оружие мертвой хваткой держало его на месте и медленно впитывало жизнь монстра. Виш изогнулся, перерубил выросты, державшие его ноги, и поднялся. Существо все еще дергалось вокруг меча, словно насаженное на кол. Конечности беспорядочно летали, задевая все на своем пути. Братья тоже чуть не попали под них. Тогда младший Сокол раз за разом начал отсекать хлысты твари и вскоре от монстра остался только остов с обрубками.

Ваней подошел к столу и прямо из горла кувшина отпил вина. Мда, укокошил Кошмара, пусть и не один. Для звериного лекаря, притворяющегося священником, это большой подвиг. Есть чем похвастаться перед коллегами.

Соколы и Змей зря опасались этой твари. Существо долго цеплялось за жизнь, отращивало все новое и новые хлысты, которые каждый раз отсекались Вишем, но, в конце концов, обессиленный монстр погиб, рассыпавшись пеплом и просеявшись сквозь доски пола.

В это время второе создание Тьмы все еще стояло на крыльце. Человекообразная фигура, завернутая в плащ, с зелено-желтым лицом и огромными глазами, как у мухи, предпочитало иной подход в уничтожении живого. Но тварь, много лет разносившее болезни и моры, было бессильно здесь, в присутствии сразу двух служителей Уны. Да и не затем оно сюда пришло.

– Ну, а тебе того же отсыпать? – Ваней приготовился было вытащить меч из места, куда пригвоздили Кошмара, как Мухоглазый развернулся и попал в темноте улиц.

– Зря только полезли туда, – долетело до братьев. Голос монстра слегка напоминал жужжание мухи. – Это даже не старый знакомый Истока, а защищенные адептом Пламени. Неужели Гнилой слеп, раз не увидел разницу в Огне и Абсолюте?

С улицы не доносилось и звука. Потом резко взвыли коровы, заржали лошади, птица заметалась в темноте сарая. Впрочем, вскоре все успокоились. Запели кузнечики. Показалась луна со звездами. Деревня радовалась, что темные создания ушли.

– Ну и что это было? – Кай устало прислонился к печи.

– Пророки. – Ваней на всякий случай выглянул из дома, но в темноте больше никого не было, – Нечто, родственное духам Уны. Ну, Божини по вашему. Самые близкие к своей создательнице Тьме и самые древние ее творения.

– И что им было нужно?

– Однозначно темные твари спутали вас с кем-то, чья душа носит такой же отпечаток, – и только увидев непонимающий взгляд братьев, Ваней опомнился – Ай! Забылся. Вы же этого не поймете. В общем, кто-то.., как бы сказать попроще.., колдовал над вами, вот и остался отпечаток этого… ну, пусть будет заклятия. Только эта сила иная в отличие от той, которой владеет большинство жителей этого мира. Поэтому не могу сказать, что с вами сделали, и кто это был. Одно знаю точно - есть две похожие силы, одна из которых притягивает Тьму, а другая является самым мощным оберегом, который только возможен.

Пока братья выпускали Ласу из подвала и успокаивали, Жрец все раздумывал о совсем не радостном варианте развития событий: похоже в мире еще один демиурги вступил в «игру», уже введя новых «игроков» и испытывая их силы в новых условиях.

***

Не смотря на благополучно разрешившуюся ситуацию ночью, заснул только Виш. Волчица предпочла перекинуться в зверя и устроиться на широкой лавке под боком Соколенка, благо, как зверь, не очень крупная. Мальчишка лежал, обняв перевертыша и уткнувшись той в шею. Ваней листал какую-то книгу и пил остатки вина. Кай, так как ему священник не предложил присоединиться, попытался было уснуть, но в голову лезли мысли о словах Мухоглазого. С кем же перепутали чудовища братьев? И кто такие Огонь и Абсолют? Во что будущем выльется схожесть этих сил?

К утру Соколу удалось вздремнуть, но ему помешал холодный нос, уткнувшийся в щеку. Кай уже хотел было прогнать Ласу и открыл глаза, как увидел сидящего на подушке серого полосатого кота. Животное нюхало лицо чужака, а когда гость открыл глаза, по-дружески боднул человека головой. Сокол с удовольствием почесал кошака за ухом и был вознагражден одобрительным бурчанием. Каю нравились коты за независимость и самостоятельность, ну и за неповторимое для каждого животного мурчание. Жаль, что в замке Соколов они не селились и попросту сбегали. А то он бы завел именно таких полосатых.

Кот тем временем пристроился на груди Кая, продолжая выводить гортанные рулады.

– А вот и Вестник вернулся. Ты многое пропустил, дружище, – Ваней, словно не пил пол ночи, пришел с улицы с кувшином молока. Кот отозвался мяуканьем и тем и ограничился. Вестник прекрасно знал, что тут творилось, вот и решил не попадаться Кошмару и Мору на глаза. Коты и темные создания плохо переносили соседство, старались прогнать друг друга со своей территории, но с этими двумя тяжело совладать маленькому, но гордому зверю. Ванею твари вреда все равно бы не причинили, а вступать в конфликт из-за чужаков кот не стал.

Ласа уже в облике человека присела на краешек постели Кая и протянула ладонь к кошаку. Вестник (вот же странная кличка) ткнулся кончиком носа в палец и отвернулся. Пусть большой зверь побудет тут. Добычи хватит на двоих. А вот человек с «птичкой» внутри ему очень нравится. А еще в нем что-то тепленькое, маленькое. Так и хочется потрогать это лапкой.

***

– Ну, это, господа. Понимаете, тут такое дело... Ну, не могли бы вы… – вчерашний мужик, оказавшийся главой деревни, околачивался у порога дома священника. Люди, заметив его, Кая и перевертыша, начали сползаться к идолу, стремясь занять пораньше очередь.

– Чего тебе? – произнес Кай устало. Глава ломал комедию довольно долго, раздражая Сокола.

– Господа, может, загляните ко мне домой? – быстро сказал глава на выдохе. – Или хотя бы отойдем в стороночку. Я в долгу не останусь. Все, что захотите дам. Там делов ненадолго-то.

– Вчера надо было урывать возможность. Теперь все, сам разгребай проблемы, – резко отрезал Сокол, обрывая разговор и пытаясь захлопнуть дверь.

«Эх людишки, если бы создания Тьмы не были бы вчера заняты братьями и Волчицей – деревня под утро уже вымерла.» – Кот свернулся клубком на скамейке у двери и подслушивал разговор. Зверь видел, как Мор и Кошмар пришли в деревню, отвлеклись на чужаков, а потом одного лишили плотской оболочки, и второй отступил, но до сих пор кружит над деревней на своих перепончатых крыльях, наблюдая. Кот следил за темной тварью в небе, но причин беспокоиться не было. Вроде бы. Только глава деревни не такой, как раньше. Нехороший от него запах. Вестник с удовольствием не подпускал бы его к дому друга Ванея. Да только пока что глава вел себя неагрессивно.

– Да как же так. И без того какая-то пакость пришла ночью в деревню – куры не несутся, коровы не дали утром молока, хозяйки жалуются – хлеб не поднялся… – голосила жена главы.

– И мы должны это разгребать? – Кай и Ваней, вышедший помочь сдержать толпу, перегородили собой проход в дом. Саму Волчицу Сокол затолкал внутрь. Посредине между мужчинами сел кот и с королевским величием смотрел на пресмыкающихся простолюдинов. Мерзкие людишки. Совсем выжили из ума.

– Ночью действительно Тьма знает что творилось. Сначала ужас обуял, а потом как заголосит скотина и тут же резко опять стихло. Может Благословенное дитя объяснит, что произошло, – в деревеньке оказался еще один адекватный мужик – владелец лавки. Он скромно стоял в стороне, просто прислушиваясь к разговору. Благословение, как он считал, для его дела не требовалось. Хвала Божине, торговля шла гладко. Но вот поглазеть на Благословенного дитя было бы неплохо. Вчера слишком был занят бумагами и подсчетом доходов, а жена все уши прожужжал по поводу приехавшего чуда. Да и события ночи насторожили. Вот и пришел выяснить: что к чему.

Ваней может быть и ответил купцу. Все таки с ним священник был в хороших отношениях. Но тут кто-то из толпы, окрыленный общим волнением крикнул.

– Пусть Благословенное дитя явит милость и…

– О, братья по вере! Не ужели вы не понимаете, что это наказание за непочтенное отношение к посетившей вас по вашей же просьбе нашей госпоже?! Вместо гостеприимства вы вымотали бедную девочку и она была не в силах оградить деревню от напасти. – Растолкав брата со священником и перепрыгнув через кота, на крыльцо выскочил взлохмаченный Виш. Представление началось.

Кай восхитился, как может выступать на публике Виш: какие эпитеты, сравнения, цитаты из Священного писания, словно всю жизнь работал на благо Церкви. Он то и раньше проявлял талант красноречье, но сегодня брат показал себя в деле. Пожалуй, стоит отправить его по дороге священнослужителя. В делах, поручаемых Соколам он слабый помощник, а вот заговаривать людям зубы Виш бы смог. Да и выступать на публику любит.

Простолюдины по разуму часто были чуть выше скота. Редко кто, к примеру, как имеющие частицу Лукавого, добивались большего. Основная часть этого сословия, как стадо овец, требовало своего пастуха. На Священной земле и в прилегающих княжествах эту роль играли священники. Иногда попадался башковитый глава, и то это не всегда говорило о процветании поселений. Всякий, добившийся высокого поста в первую очередь думает о собственной выгоде, а уж затем обо всем остальном, как поговаривают Соколы.

Пока младший Сокол сочинял для публики другую историю их сражения с темными тварями, Кай выловил и увел главу в сторону. Этот, с крупицей Лукавого, неспроста заварил кашу с Благословенный дитем. Что-то явно мужику нужно, но вот его поведение настораживает.

– Ну-ка иди сюда. Зачем тебе Волчица? – Кайкен задал вопрос прямо. – Чего хочешь добиться ее благословением? Улучшить свою жизнь? И вообще, из-за тебя мы потеряли день пути и застряли в этой деревне. Учти, простолюдин, меня твои проблемы не касаются. Согласно Церковному закону, ты не имеешь право преграждать дорогу Благословенному дитя, что собственно сейчас и происходит (хорошо, что Ласа понатаскала братьев в Церковном уставе и законах для представителей духовенства). Мы то уйдем, но не забывай, куда лежит наш путь…

– А с чего это ты решил, что покинешь деревню? И кстати, привет от Тайнена. – Глава преобразился. Голос сменился с лебезящего, каким тот встречал путников у тракта, на более грозный. Мужик выхватил нож, спрятанный за пазухой и бросился на Кая.

Соколы нечем было обороняться, а попытка отступить к дому священника провалилась из-за толпы, которая увидев творящиеся безобразие, вместо того, чтобы предпринять хоть какие-то толковые действия, дружно упала на колени молить Божиню о спасении. Пришлось Каю драпать по улице от сумасшедшего главы. Одержимый тьмой неся за жертвой, не жалея доставшегося тела.

Ваней с крыльца своего дома увидел происходящее на площади, так же как и Мухоглазого, стоявшего у помоста. Бросил Вишу: «Не выпускай Ласу. Запри дверь», – и отправился в сторону темной твари.

– Ты забыл договор? Вам разрешалось только поискать среди людей деревни врага вашей Матери, а не устраивать показательный захват людских тел. И, кол тебе в зад, какого поперлись ко мне в дом? По-твоему того, что в душах этих ребят достаточно для настоящих адептов нового демиурга?

Тварь тяжело втянуло в себя воздух.

– Кошмару захотелось порезвиться… Запах мяса двудушного... Тебе не понять.

– Вот и дорезвился. Сколько он будет восстанавливаться? Год? Или больше? Ведь не он вселился в главу?

– Н-нет, – Пророк был раздражен, потому что его перебили. – В главе другой. Новенький из болот. Откуда и мужчины родом. Младший. Смелый, но глупый. Послан Гнилым убить того мужчину. Если исход будет в пользу названного зверя, накажу своего. Если нет, Госпожа пойдет на уступки перед вашей… повелительницей.

– Она не повелительница, – теперь злился уже Ваней. Надо же, Жрец уже думал, что монстр назовет Уну по имени. – Она создательница мира. А в остальном... Неважно. Ладно, вернемся к Кошмару. Кем он заинтересовался?

– Истинным зверем. Которого вы спрятали под домом. Собрата невозможно отговорить на охоте. Он не думает, а действует. Слишком соблазнительно для нас отведать мясца разумного двудушника.

– Ну и Тьма с тобой! – Мухоглазый улыбнулся в ответ на слова священника. – Теперь отзови своего из главы и уматывайте.

– Младший не отступит. Гнилой с болот приказал ему отловить сбежавших и убить. Случайно пересекся с ним под утро и... не собираюсь... останавливать. – Было видно, что долгий разговор утомляет монстра. Тот тяжело дышал, поднимая и опуская плечи, а речь стала еще более «жужжащей». Голосовые связки не были приспособлены для речи, и лишь долгие тренировки помогли Мухоглазому освоить языки.

– Ясно, – протянул священник. – Значит мужику конец. Если не этот Сокол, так я убью одержимого Тьмой.

Но темный не ответил. Расправив крылья, висящие ранее, словно плащ, он тяжело вылетал, поднимая вокруг себя пыль.

Тем временем глава загнал Кая в чей-то двор. Куры, обезумев от присутствия одержимого человека, взбесились и стали биться обо все, что встречалось на пути птицы. Свинья вырвалась из загона и понеслась прочь со двора, чуть не сбив Сокола. И эта задержка могла стоить Каю жизни, так как глава в тот момент почти догнал его, но на помощи пришел кот священника. Зверь отважно прыгнул на спину врага, впился когтями в кожу через рубаху, да к тому же схватил зубами ухо. Задние лапы замолотили по спине, раздирая ткань и нанося глубокие царапины. Маленький защитник переломил ситуацию. Глава пытался схватить кота, но Вестник уже спрыгнул на землю и, зашипев на одержимого, напал уже на штанину. Это хотя и было не так болезненно и кроваво, но отвлекло главу от основной жертвы. Сокол увидел у стены вилы, которыми до этого явно убирали навоз, схватил их и, со всей силы ткнув в живот одержимого, оттолкнул того от себя.

Глава, напротив, тоже взялся за вилы и попытался вытащить их. Сокол сильнее навалился на инструмент, толкнул мужика и тот повалился в навозную жижу поросячьего навоза. Кот, еще во время удара Кая, попытался было отцепиться от штанины, но коготь застрял в ткани. Зверь все же вырвался, вывернув палец, и теперь сидел в углу сарая, зализывая болящую лапу.

В теле, доставшемуся темной твари, уже угасала жизнь, но Кай не привык оставлять врагов недобитыми. Он подошел к грязно ругающемуся одержимому, рывком вытащил вилы и вогнал вновь. И так, пока мужик не испустил дух.

– Спасибо, – Сокол и сам не до конца понимал, почему он поблагодарил кота. Взял зверя на руки и понес к дому священника. Вестник одобрительно урчал, довольный славной битвой.

***

Люди все же видели, как простолюдин беспричинно напал на представителя знати, так что особых проблем за убийство (Ваней назвал это несчастным случаем) не было. Закон и сама Благословенное дитя были на стороне Сокола. Хотя пришлось припугнуть местных, чтобы не трепались языками, ведь в деревню могли нагрянуть Львы для выяснения, почему Тьма поразила человека. Мало ли что повлечет за собой появление прихвостней Синода. Еще начнут проверять дома жителей, да и найдут что запретное. А кто сейчас не держит чудесный мази и обереги от купца Прохвоста, посетившего деревню пол дюжины дней назад?

Жена главы долго причитала над телом мужа и даже попыталась наброситься с кулаками на Кая, но Сокол так взглянул на вдову, берясь за рукоять меча, который все же прикрепил к поясу, как только принес Вестника домой, у того не оставалось выбора, как отступить. Волчица для проформы повыла над трупом, сопровождая душу в Эрлай, а потом ретировалась подальше ото всех. После пережитого еще ночью ей было не людского горя.

Позже Ласа не раз задумывалась, почему в тот момент в ней просто не было сочувствия к жене главы и сиротам-дочерям. Это на нее так влияют братья с их хладнокровностью в тяжелых ситуациях, или она сама черствеет?

К обеду ситуация окончательно уладилась. Деревенские собирали снедь, чтобы в хотя бы на последок угодить Волку и готовились к похоронам. Братья ухаживали за лошадьми, а перевертыш отсыпалась. Ваней пропал в церкви, отпевая умершего. Кот наблюдал за Соколами с крыльца. Интересные существа эти людишки. Все суетятся, суетятся и не как не найдут себе места в жизни.

Глава 4

На следующий день небеса вспомнили о положенной для этого времени года погоде, и хлынул затяжной ливень, промочивший путников практически сразу. Соколы ворчали о мокрой одежде и отсутствии укрытий, а Ласа в зверином обличии следовала за лошадьми, ступая по лужам. Ветер бил каплями в лица и морду, холодил тела, и тоже не добавлял настроения.

Кая все думал, о прошлой ночи. Ласа на коротком привале объяснила, что, похоже, их все-таки весь путь преследовали темные твари, вселявшиеся в людей. Тех, кто получил оболочку живущих в этом мире, сложно распознать. Возможно, даже те наемники были поражены тьмой, но этого уже не узнать. Да, Волки чувствуют души других, могут распознавать намерения, но тогда она слишком перепугалась, бросилась защищать братьев и не обратила внимания на тьму в людях.

Тогда же Кай и спросил у Волчицы: неужели она не чувствовала тьму в душе главы? Девушка прикрыла глаза и какое-то время сидела так, выуживая из памяти мельчайшие подробности, а потом честно ответила, что в момент их встречи на тракте, ничего подобного не было. Ну да, мужик не чист на руку, хитер, но душа не была затронута тьмой. А вот на следующий день у крыльца в душе главы явно что-то присутствовало. Но все так быстро завертелось, что Волчица не успела разобраться. Да и после всего пережитого ночью, она плохо соображала.

Ласа не признавалась, что вторая сущность воспринимала братьев Соколов как стаю и не могла отделаться от этого ощущения, исходящего от ее звериной части. Пожалуй, именно эта смута и мешала ей вовремя распознать опасность. Хорошо ли, что эти люди стали ей настолько близки, или плохо, она не была уверена. Ласа никогда не жила в стае, как полноправный член. Тех, кто в Святограде вырастил и воспитал ее, она не считала частью своей семьи, ну, может, за исключением ее няни-служанки. Ей хотелось быть рядом с сильным вожаком, дружной компанией. Чтобы у стаи была большая территория, уютное логово, много дичи. Чтобы ее наконец-то научили охотиться, а не это безобразие с погоней за мышами. Как же было здорово, когда они с Нокки загнали зайца. Сама Волчица только мышковать и умеет.

Мокрые путешественники взбирались и спускались с холмов, коих было предостаточно в этих окрестностях. Дорога, вымощенная булыжниками, местами из-за грязи скользила под копытами коней, особенно на крутых подъемах и спусках. В таких ситуациях приходилось спешиваться, чтобы облегчить лошадей и провести тех за уздцы.

Если бы строитель такта огибал все возвышенности, то получилась бы змеевидная тропа, удлиняющая путь еще на два дня. А так вышла, пусть и местами крутая, но прямая дорога.

Дождь все лил. Волчица выбивалась из сил, в то время как Соколы промерзли до костей. Надо было искать укрытие, но, как назло, вокруг нигде не было дорожных ответвлений к поселениям людей. Холмы были не земляными, а каменными, да к тому же с плохой почвой и скудным разнотравьем. Устали и лошади, стараясь сбавить темп хода.

Неизвестно, что произошло бы дальше, как на очередном подъеме Волчица насторожилась. Чувство тепла, уюта, вкусной еды растекалось в душе, даря желание поскорее очутиться там. Такая знакомая сила, манящая, зовущая. Неужели, ей открыли дверь в этот удивительный мирок, куда пускают лишь избранных? Нет, это не места, охраняемые духами. Это иное, но от того не менее прекрасное.

Ласа побежала вперед, обогнав братьев. Те кричали ей в след, но перевертыш не обратила на это внимания. Близость самого загадочного места во всех мирах было куда важнее. Соколы двинулись следом.

У подножия холма стоял трактир. Деревянное строение по типу сруба, очень популярного у северян. Крыша при этом была из глиняной черепицы, словно отдавая дань местным традициям. Перед дверью, под навесом продолжения крыши – настил досок, образующий террасу. И никаких больше построек вокруг. Дерево уже потемнело от старости, но здание выглядело крепким.

Трактир назывался «На перекрестке». Табличка, гласящая об этом, висела над дверью. Просто и, вроде бы, ничего не значаще. Тем более что никакого перекрестка здесь не было.

Волчица в зверином облике вбежала в здание и сразу поняла, что оказалась в нужном месте.

Много чудес на свете, но этот трактир выходил за их рамки. Может потому, что он и не принадлежал этому миру, а может потому, что хозяин и сам являлся демиургом, и это место было его творением, его вселенной, его родным уголком, основой которого стал он сам.

Никто не знал, ни из жителей миров, ни из коллег трактирщика, как так получилось, но дядюшка Сом давно обосновался во многих закоулках множества вселенных, где его трактир периодически открывался то там, то тут. В один момент, в зале этого, без сомнения, чудесного заведения, могли сидеть жители сразу нескольких миров, граждане государств, расположенных на разных континентах, боги, демиурги, демоны, люди, сказочные создания, жители подводного мира – в общем, добродушный хозяин был рад всем.

Дядюшка Сом – очень колоритный персонаж. Толстенький, лет на пятьдесят мужичок, не очень высокого роста, лысый, с черными длинными усами, которыми и напоминал сома. Хитрые миндалевидные глазки и нос картошкой. Но в целом, его облик производил впечатление очень милого трактирщика. Носил он всегда просторные красные штаны, расшитую красной же нитью льняную рубаху и высокие, по колено, сапоги. Иногда – кожаную жилетку.

Здесь, в трактире, существовали определенные правила, позволяющие не нарушать порядки мирозданий. Одновременно в трактире могли находиться только живущие в одном и том же отрезке времени, с точки зрения мира, из которого они пришли. Мертвые из того света, если таков в мире подразумевался, никогда не встречались с живыми. Убивать здесь тоже запрещалось. Выносить принадлежащее другой вселенной нельзя, а точнее невозможно. За вход и пребывание в трактире, берется плата – все, что захочет или может отдать гость. Иногда это деньги, драгоценности, ценные вещи, а иногда песни, байки, рецепты. Хозяин коллекционировал все и из всех миров, считая каждую вещь уникальной, каждое слово – неповторимым. В общем, здесь можно расплатиться всем, чем пожелаешь.

Это место для каждого, кому нужна поддержка, совет, кто хочет отдохнуть, спрятаться, кто желает увидеться со старыми друзьями или просто пропустить кружечку пенного и пойти дальше своей дорогой.

Мокрую, трясущуюся от холода на пороге, Волчицу тотчас заметил дядюшка Сом и поспешил к гостье.

– Проходи, проходи, малышка. Бедная, как тебя угораздило так промокнуть. Давай-ка сюда, к огню, вот так, ложись, грейся. Сейчас принесу покушать.

Дядюшка Сом устроил Волчицу на половичке около камина, а сам поспешил на кухню. Ему не нужно было спрашивать, откуда пришедший гость или что с ним случилось. Проход в трактир появлялся там, где хотел демиург, и тот всегда знал, зачем он пригласил посетителя. Иногда это была его прихоть, иногда об этом Сома просили демиурги других миров, меняя таким образом судьбу своих подопечных, без возможности других сил помешать этому. Тоже происходило и сейчас.

Жар огня согревал и высушивал шерсть. Все плохое отступало, и взамен приходило чувство покоя и умиротворения. Волчица заметила компанию у соседнего столика, но не стала приветствовать их. Пообщаются, когда она с Соколами доберется до города. Присутствующие, конечно, обиделись на это (ну или хотя бы самый главный из них), но не окликнули знакомую. Дядюшка Сом не позволил бы гостям мешать друг другу отдыхать.

Братья в это же время привязывали к столбам террасы трактира коней. Сняли груз с животинок, в том числе и сумки Ласы. И лишь тогда зашли в здание. Никто и не увидел, как тень мелькнула около лошадей, и животные пропали, словно их и не было.

Соколы оглядели помещение. Просторный зал – на четыре маленьких столика по углам и один длинный стол посередине, лавки и табуреты, в левом углу камин, где лежала их Волчица, большая стойка, за которой в два яруса стояли бочки. Справа – лестница на второй этаж, по той же стене развешаны карты с воткнутыми в них флажками, и ближе к окну – старый темный деревянный комод. Слева от стойки – штора, образующая занавес и еще одна бочка, на которой сидела уже стареющая Ворона в потрясающем атласном платье из черных и синих оттенков, играя тихою мелодию на лютне, а рядом за столом – компания из беловолосого мужчины в светлом камзоле, монаха в черном плаще и длинношерстной белой кошки, пристроившейся на краю стола и принимавшей с рук мужчин подачки.

Кай на мгновение залюбовался этим чудом. Кошка, когда зашли новые посетители, подозрительно взглянула на тех и отвернулась за очередным лакомством. Ну вот, опять пришли чужаки. К Хозяину постоянно заходят подозрительные типы, но новых гостей Бела никогда недолюбливала. Если бы не привычная компания, делящаяся с ней едой, смылась бы подальше из зала. Но ради еды приходится терпеть.

Братья заняли столик рядом с Ласой и Кай слегка пнул ее бок.

– Ты зачем нас бросила? – старший Сокол зашипел на Волчицу, да так, что та очнулась от дремы и испуганно поджала хвост. Кай, словно недовольный вожак, глядел ей прямо в глаза, да еще и нависая над перевертышем. – Ты чем думала, когда побежала сюда? Мало ли что могло произойти. А нам потом что делать, если тебя бы потеряли? К тому же мы тоже промокли и замерзли. И лишь потому, что ты Благословенное дитя, не значит, что можешь поступать так, как хочешь и бросать всех. Ты же Волк, вот и веди себя, словно в стае. Не мне объяснять тебе простые истинны.

Кай на самом деле волновался за Ласу. За время пути эта умная, но не знающая жестокости мира девушка, показала себя той, которой можно довериться, при этом сама она расшибется в кровь, но выполнит порученное. Преданная, добрая, верная – таким тяжело в этой суровой жизни, какой себе представляет Сокол. Волчице будет трудно в дальнейшем. Еще и поэтому он слегка грубил ей, надеясь хоть как-то повлиять на характер перевертыша. Виш всецело поддерживал Кая: бросать братьев, убегая вперед, Ласе все же не стоило.

Волчица тоже осознавала ошибку, за которую в стае строго наказывали, особенно чужаков, но отсутствие опыта работы в команде, да еще и с этими людьми, сильно сказывалось на ее поведении и мышление в облике зверя. Ласе казалось, что братья интуитивно, как Волки, понимают ее во второй ипостаси. Она виновато прижала уши и потянулась мордой к ноге Кая, но Сокол отпихнул Ласу и переключил внимание на трактирщика, несущего ужин для Волчицы.

Перед ее мордой поставили миску, наполненную смесью пшенной каши с творогом, сырым взбитым яйцом и мелко рубленным мясом – лучшее питание для хищного зверя. Рядом – вторая миска с теплой молочной сывороткой. Воодушевленная Ласа принялась уплетать предложенную снедь мысленно поблагодарив дядюшку Сома.

– А вы, господа уважаемые, чего изволите? – теперь трактирщик обратился к Соколам.

– Хороший ужин с обилием мяса, вино, комнаты и ванну. И про лошадей не забудьте, если можно где-нибудь их пристроить. – Хотя где в этом заведении может быть конюшня? Может с другой стороны дома?

– Об лошадках уже позаботились, – Как же это, чтобы дядюшка Сом оставил коней без присмотра. Помощник уже переместил тех в конюшню, вычистил-высушил и накормил. Больше любви к коллекционированию демиург страдал только любовью к животным. Но для последних требовалось создать не чулан, а целый мир, за которым еще требовался уход. А на такое у Сома не было ни средств, ни желания. Лучше уж просто любоваться на созданий других демиургов, если не можешь заботиться о своих.

Незаметно для себя путники входили в своеобразный транс, навеянный хозяином трактира. Беловолосый хотел было подорваться с места, поняв, что происходит, но монах и Ворона удержали его. Они не в силах мешать решению Уны. Соколы и Волчица не заметили поведения других гостей.

– Что бы господа хотели покушать мясного? Говядинки, оленины, молодого барана, свининки, утятины, гусятины, курочку? Все блюда готовы, заказывайте что хотите.

Дурман места уже заполонил разум Соколов и, не задавая лишних вопросов, те выбрали барана с гарниром из картошки.

– К сожалению свободных комнат только одна, рассчитанная на семейную пару. Я могу постелить кому-то на кухне и не брать плату за жилье, раз причиняю такие неудобства гостям, – трактирщик вел себя как хороший хозяин постоялого двора, не желающий сорится с посетителями. Многие другие собратья о цеху решили бы, что гости никуда не денутся в такой ситуации и могли определить тех даже в самом захудалом закоулке дома. Но не дядюшка Сом, ведь его заведение самое гостеприимное. Да и нужно было, чтобы кто-нибудь из братьев лег в другом месте.

Кая такое решение устраивало. Да и хозяин внушал уважение. Сокол не знал, есть ли в нем кровь знати, но на простолюдина тот не тянул.

– Хорошо. Приготовьте все, – три серебряные монеты легли на стол – довольно щедрый аванс и как бы намек на платежеспособность. Плата за ужин накрылась рукой трактирщика и как по волшебству исчезла в ладони.

Ужин был выше всяких похвал. Мясо сочное, нежное, картошка рассыпчатая, с зеленью и сливочным маслом. Ласа, уже поевшая, устроилась под ногами Виша подальше от сапог Кая. И хотя злоба старшего Сокола не особо ощущалась, лучше было не попадаться ему на глаза.

– Ванна готова. Ваша комната первая справа, – трактирщик сгрузил часть пустой посуды на поднос.

– Иди ты первой, – шепнул Ласе Кай. Та выбралась из-под защиты ног младшего Сокола и метнулась наверх. Войдя в комнату, обернулась, закрылась на засов и сразу с блаженством погрузилась в бадью с водой. Превращаться с сохранением одежды она не умела, как и многие другие фокусы, доступные Волкам, выращенным в стае.

– А как же ее вещи? – тем временем Виш подхватил было сумки, но Кай остановил его.

– Потом отнесем, – одернул Вишенга брат и вновь впился зубами в мясо.

Пока с ужином не было покончено, никто не беспокоил Соколов. Человек в хорошей, дорогой одежде из той компании, что сидела ближе к импровизированной сцене, наблюдал за братьями. Ворона наигрывала мотивчик о вечных путниках, якобы ищущих счастья и ради этого обошедших пол мира. Это очень популярная песня, кажется пришедшая с совсем давних времен. И очень поучительная, ибо: «…счастье все это время шло рядом с тобой…». Имена этих выдуманных героев и сюжет песни обычно менялись в зависимости от воли исполнителя, но результат и идея поиска одинаковы. И почему-то, кажется, Ворона, если бы пела, выбрала парня и девушку, принадлежавших разным народам и верований, но прекрасно дополняющих друг друга.

– Добрый вечер. Могу ли я с вами переговорить? – К Соколам, не вытерпев, подошел тот беловолосый. С заостренными ушами и голубыми глазами с зеленой каймой.

«Да откуда же вы беретесь на наши головы? Скоро перестану удивляться встрече с Волками». Кай понял, что этот перевертыш крупная шишка. Достаточно взглянуть на дорогой костюм, манеры и стать, характерные для знати или очень богатых особ: «Интересно, кому ты прислуживаешь?»

Волк не дождавшись разрешения сел напротив братьев. Прямая осанка, величественный вид и аккуратность костюма резко контрастировали с дорожным видом Соколов, потертыми вещами и грязными сапогами, которые Кай вместе с ногами демонстративно закинул на табурет так, что их подошвы оказались вблизи с полами камзола Волка. Вишу хватало чувства самосохранения и Соколенок не наглел, как брат. Чувствуя превосходство противника, Вишенг достал кинжал из ножен, положив его на колени.

– Кем вы приходитесь Ласе? – Перевертыш не стал елозить вокруг да около и напрямую перешел к интересующей его теме. Соколы раздражали, особенно чистокровный, но уж таковы молодые зазнайки рода.

– Друзья и сопровождающие в одном лице. – Виш очень кратко ответил на поставленный вопрос. Но это не удовлетворило любопытство Волка, и тот перевел взгляд на старшего Сокола.

– Для начала неплохо бы представиться, – тот с вызовом смотрел в глаза Волка. Зверь почувствовал уверенность человека и решил сменить тактику поведения.

– Ох! Совсем забыл. Я Ирга, вожак стаи «Лик Луны», Воин, – и чужак добродушно улыбнулся. Ребятки оказались остры на язык и не поддавались влиянию обаяния вожака. Но Ирга хотел поговорить с «друзьями» Ласы, узнать, как они связаны с Волчицей. Воспринимая тех, как обычных людей, вожак отнесся к братьям, в первый момент, снисходительно и приветливо. Вот только Соколы не привыкли, да и ненавидели излишнее «тепло» в общении. Это и сказалось на дальнейшем разговоре.

– Кайкен, прямой член рода Сокола.

– Вишенг, кровный член рода Сокола.

– А теперь все же ответьте на мой вопрос, – назвавшийся Иргой все не унимался. Дипломатический обмен любезностями закончен, и пора переходить к сути.

Непонятно откуда взявшийся у чужого интерес к их персонам взолновал Сокола. Виш, тем временем, приглядывал за дружками Ирги, но последние, кажется, не следили за товарищем и не думали в случае чего вмешиваться. Ворона вновь наигрывала грустные мотивчик, а монах пересел к стойке и переговаривался с хозяином.

– Кто вы для нее?

– Слишком много ваших вопросов. А я на свой так и не получил ответ, – Волк продолжал улыбаться, хотя братья видели, что перевертыш выходит из себя. Ирга не привык закрытости и отстраненности в общении, да и люди всегда сразу располагались к нему. И если Вишенг просто разделял опасения Кайкена, то последний смотрел на Волка, словно он посягнул на собственность Сокола.

– Почему мы должны отчитываться перед чужаком? Вы ей родственник?

Незнакомец с вызовом посмотрел Каю в глаза, словно пытаясь прочесть мысли того. Сокол сложил руки на груди и отвечал не менее красноречивым взглядом. Кто знает, сколько бы еще это продолжалось, но вспрыгнувшая на стол кошка разрядила обстановку. Как белое облачко, прошествовала между тарелками и спрыгнула на колени Кая. Устроившись там, завела гортанную песнь.

Для Ирги это был знак, что собеседник вовсе не такой уж и плохой человек. Бела никогда не подходила к чужакам и к тем, кто не нравился кошке.

– Ласа сирота с младенчества. Росла при Церкви под моим опекунством, но, к сожалению, в стаю вступать отказалась. И пусть она и не член «Лика Луны», я все равно беспокоюсь о названной дочери.

Кай переглянулся с братом. Насколько эта история пропитана ложью, еще предстоит узнать.

– По случайности у нас с Ласой одна дорога – до Святограда. По ее просьбе мы сопровождаем Волчицу, – Сокол все же раскрыл часть карт.

«Обман то вы чувствуете, Волки, но ведь можно просто недоговаривать».

Иргу устроил и такой ответ. Ребята просто используют девочку. Но было и кое-что еще.

– И чего это двум представителям знати побаиваться людей? – голос Волка был переполнят язвительностью.

– С чего это ты так решил?

– Разве не очевидно? Вы смотрели на нас, когда вошли, словно собирались убить, сделай мы что-то не то. Вытащили оружие, – Волк кивнул на Виша, – когда я присел за ваш стол. Следите за движением в зале. Вы постоянно настороже. А кто так делает? Только те, которые преступили закон или влипли в крупные неприятности.

Кажется, ложь они и в правду чуют.

– Вот поэтому и хочу выяснить, с кем связалась моя Ласа, – Теперь на братьев смотрел готовый к разборке зверь.

– А вот это не твоего ума дело, – Кай закипал. Некая ненависть, чувство собственичества пробудилась в душе и требовала поквитаться с конкурентом за Волчицу. Вот она – одна из истинных сущностей Сокола, его темная сторона. Её же называют ревностью.

Ирга почувствовал напряжение Кайкена и, привстав с табурета, навис над братьями.

– Как раз моё, Сокол. Я растил её, я учил Ласу жить среди людей. И я не допущу, чтобы ты причинил ей боль. И мне плевать, что замышляет Уна. Эта Волчица рано или поздно будет в моей семье.

– Что-то я не видел встречи давних знакомых. Кажется ни она, ни вы никак не отреагировали друг на друга. – Кай тоже распалился ни на шутку. Да и достало упоминание этого странного имени.

– Я же сказал, она не часть клана, и многие мысли ее, особенно скрытые, мне не доступны. Я же… – Ирга побледнел и опустился на табурет. Горло словно окаменело, не давая голосовым связкам дрожать. И лишь когда Волк перестал стремиться раскрыть все карты Божини, спазм прошел, – Вы не знаете, что это за место, – Он потер горло, – Мне не дадут все рассказать, но помните мои слова. Здесь иные правила, да и не просто так вас пригласили. Будь внимателен, старайся противостоять здешним чарам…

– Ирга, хватит. Дай Соколятам отдохнуть, – к столу подошла Ворона и, положив руку на плечо Волка, сжала. Ситуацию надо было разрешать, да поскорей. Перевертыш неохотно поднялся и пошел на свое место, все еще массируя кадык.

– Наверное я все-таки схожу к Ласе, – Виш ушел, оставив Кая размышлять в одиночестве о неожиданном знакомстве с Иргой и его «стаей». Как могла собраться столь необычная компания? Зачем вожаку Ласа? И что это за намеки о чарах и этом месте?

***

Когда Виш постучал в дверь, Ласа все еще нежилась в воде. Пришлось неохотно вылезти из бадьи и открывать.

Пусть Виш и видел ее тело без одежды, ибо Волчица не стеснялась раздеваться перед братьями за время путешествия для обращения в зверя, но распаренное тело, мокрые волосы и одурманенный чарами Сома взгляд заставили неопытного Соколенка вначале оцепенеть, а затем сунуть в руки перевертыша сумки и ретироваться обратно в зал. Ласа только фыркнула, закрыла дверь и, бросив вещи на кровать, снова окунулась в воду.

– Она тебя покусала? – спросил Кай брата, когда тот вернулся с покрасневшими щеками. Нет, конечно у Соколенка был опыт общения с девушками, но Ласа… Божинеподобная, невероятно красивая… Такая!.. Виш еще гуще покраснел.

– Значит, будешь спать на кухне. – Кай подобрал остальные вещи, меч и поднялся наверх. Что же он там увидел? Голую девушку? Так если опыт имеется, чего стесняться?

Тем же временем младший Сокол вертел пустую кружку в руках и думал о Ласе. Как она отнеслась бы к нему, предложи Сокол ей выйти за него замуж. Нет, просто переспать с девушкой Вишу не хотелось, ведь такое прекрасное создание достойно большего. Мальчишка уже успел нафантазировать с перевертышем семью, детей, обращающихся в Волчат, то, как он выгонит Тая с родного замка и поселиться там с женой, облагородит землю Озерного края, и тот вновь будет славиться выращиваемой там рыбой.

– Тебе не скучно одному? – монах подсел к Вишу сбоку.

– Может выпьешь с нами и поделишься веселой историей? – Ворона поманила Сокола, отсалютировав кружкой, тем самым приглашая присоединиться за их столик. Ирга только фыркнул. Ему не нравился Кайкен, а в Вишенге Волк разглядел очень хорошего человека, которого с радостью заманит в стаю, как только Соколы доберутся в Святоград. Мальчишка еще не полноценный член ордена. Может и удастся выдрать его наивную душу из лап Уны – этого дурного, по мнению Ирги, демиурга.

***

Кай дернул дверь их комнаты, но та оказалась заперта. Постучал. Ласа во второй раз вылезла из воды, хотела бы обернуться в простыню, но стук стал настойчивей, и, кинув ткань на кровать, открыла дверь.

Ярко-салатовые глаза с голубоватым ободком недовольно посмотрели на ухмыляющегося Сокола. Волчица посторонилась, пропуская Кая.

– Прикройся, бесстыдница, – Кайкен бессовестно рассматривал тело девушки, отмечая про себя её красоту, – Слишком самонадеянна: открываешь, не спросив, кто стучит. Думаешь кроме нас с братом никто не вломиться сюда. И да, я сплю с тобой в этой комнате и на этой кровати. Так что будь добра, не оборачивайся зверем. Терпеть не могу шерсть.

Ласа не знала, что ответить на его слова. Ей то ничего, можно было и втроем спать в одной постели. Но это пренебрежение ее обликом зверя, хамство с его стороны… Что он себе позволяет! Лицо перевертыша начало меняться, появились клыки. Волчица была готова броситься на Сокола, оспорить его неправоту, но уверенный, ясный взгляд Кая, остановил её.

Сокол одобрительно хмыкнул. Кайкена позабавила эта вспышка злости Ласы. А он то думал, что девчонка покладиста, ведь со времени, когда путники покинули монастырь, Волчица не проявляла характера, подстраиваясь под братьев. Хорошо, значит, она матереет.

Сконфуженная реакцией Кая, Ласа присела на край кровати. Кое в чем Сокол все же прав. Если это место не было бы миром дядюшки Сома, а обычным трактиром, то тогда осторожность была бы нужна. Вот только кто посмеет творить безобразие при демиурге?

– На самом деле, Кай… – Волчица, накинув простыню и слегка придерживая ее одной рукой, хотела объяснить про трактир и его хозяина, но Сокол перебил ее.

– Ты будешь одеваться? – Кайкен навис над Волчицей. Девушка манила своей красотой. Да еще и распаренная, в сползающей простыне… Тонкая шея, красивое лицо, манящие глаза… Сокол лишь на мгновение прикоснулся пальцами к её щеке. Так! Не расслабляться.

Кайкен резко отвернулся, понимая, что в любой момент может сорваться. Да, в человеческом виде Ласа прекрасна, но не получат ли Соколы по шее за растление Благословенного дитя? А перевертыш им пока нужна, как и её связь с Церковью.

Вода еще не остыла. Кай наконец смывал с себя дорожную пыль и пот, при этом следя за Волчицей. Та сидела на кровати, все-таки укутавшись в простыню, и расчесывала гребнем мокрые волосы.

На Сокола девушка старалась не смотреть. Её сердце бешено колотилось с момента прикосновения Кая. Он никогда не делал так, не гладил ее лицо, словно спрашивая разрешения заняться с ней любовью и сделать Волчицу своей партнершей. А ведь до этого все упрекал или нейтрально разговаривал. Но как смотрел! Ласа пересеклась с Каем взглядом и её щеки покраснели. Ну да, он резкий, грубый, но… Волчица понимала, что отдалась бы ему безропотно.

Сокол ухмыльнулся. Да у малышки явно никого не было из мужчин! Может все же стоит исправить это упущение?

Магия, навеянная Сомом, все окутывала эту пару. Разумные мысли обоих уплывали прочь, и на смену им приходила похоть, страсть.

Мужчина желал её, истосковавшись по женщинам с осени. В монастыре Кай не распускал рук, и это вынужденное воздержание сводило его с ума.

Волчица желала стать парой этому самцу. Покорная, готовая отдаться избраннику, но неопытная она не знала, как сказать о своих чувствах Соколу.

Ласа не заметила, как Кай вылез из ванны и голым подошел к ней.

– А простынь то нам дали только одну. Может подселишься? – Сокол вновь нависал над Волчицей, ухмыляясь. Как человек, привыкший доминировать. Как настоящий самец.

Если бы девушка шарахнулась от него, огрызнулась в ответ на такую наглость или еще как-то выказала свое недовольство, дальнейшего бы не произошло. Но на дворе была весна, и хотя день весеннего равноденствия давно прошел, желание зверя найти партнера все сильней бурлило в крови молодой Волчицы. И та потянулась к своему самцу.

Ласа попыталась лизнуть Кая в щеку, но Сокол увернулся, опрокинул Волчицу на спину и прижал ее руки к изголовью кровати. Разум окончательно покинул его, но все же не настолько, чтобы изнасиловать девушку. Поэтому Кай начал покрывать поцелуями ее тело, не только возбуждая партнершу, но и получая удовольствие от процесса прелюдии. Руки он ей отпустил, убирая их каждый раз, когда девочка переходила границы и мешала ему ответными ласками. Не-е-ет. Кай привык доминировать в постели. Ласа стонала, извивалась, одаривала Сокола лаской, царапинами и легкими укусами в ответ.

Позже, когда оба пришли в себя, он лежал на спине, а она – на нем. Кай нежно поглаживал спину девушки. Волчица же водила пальцем по его груди, прислушиваясь к боли и необычным ощущениям. Сокол любовался её лицом, а рукой потянулся вытереть почти высохшую дорожку слез. Ласа потерлась щекой о протянутую ладонь и, улыбнувшись, снова потянулась к его губам. Кай осторожно перевернулся вместе с девушкой и, убедившись, что та не против, вновь занялся с ней любовью.

Демиург видел, что вытворяли они в эту ночь. Сом не одобрял решения Уны, но, по крайней мере, был спокоен, что и Волку, и Соколу было хорошо вместе.

***

Каю снился странный сон. Будто он лежит в поле, состоящем полностью из ковыля. Метелки колышутся от несуществующего ветра. Странная гора мусора. И рядом волк светло-палевого цвета, положивший голову на грудь Сокола, а тот чешет ему (ей?) за ушами. И небывалое чувство покоя, удовлетворения, комфорта.

***

В этом мире нет неба, светил и погоды. В нем вообще ничего нет, кроме трактира «На перекрестке». Но, чтобы постояльцам было удобно, демиург создал имитацию смены дня и ночи за окном.

Вот и сейчас солнечные лучи подали на кровать и били в глаза Ласы. Волчица попыталась укрыться от назольевого света, перевернувшись на другой бок, но "зайчик" не зря был творением демиурга и, изогнувшись под углом, вновь попал на лицо девушки. Не желающая прерывать сладкий сон, Волчица спряталась под одеялом. Замерший на мгновение луч, пополз ко второму спящему, но возня Ласы уже разбудила Кая.

Безумная ночь. Пожалуй, даже если его убьют за растление Благословенного дитя, он не будет сожалеть о поступке. Кай не знал, что нашло на них вчера, но это было неплохо. Вряд ли хоть кто из женщин людского рода мола быть такой же покорной и прекрасной, как перевертыш. Ну пожалуй, все портили покусы и царапины, коих Волчица оставила предостаточно, но с другой стороны было приятно доминировать и крепко держать девушку. К тому же Ласа не зажималась в любовных утехах, как другие бывшие любовницы Сокола. Явно девушке тоже понравилась проведенная ночь. Уж Сокол старался угодить и ей.

Правда Кая волновало, как отреагирует девушка, когда осознает произошедшее. И надеялся, что последствий в виде детей у них не будет. Ну а если и так, что ж, сделанного не воротишь.

Сокол выбрался из постели. Есть хотелось жутко. Пока одевался, заметил торчащую из-под одеяла ступню Ласы. Не удержавшись, пощекотал перевертыша. Волчица резко одернула ногу, и, откинув одеяло, подскочила, чтобы высказать все разбудившему.

– Вставай, соня. Заспались мы с тобой. Пора завтракать, – Сокол вышел, прихватив с собой куртку.

***

Спустившись в зал Сокол обнаружил брата, спящего на скамейке. Сверху на груди, свернувшись клубком, белая длинношерстная кошка стерегла покой Виша. Увидев Кая, та потянулась и лапкой потрогала Соколенка за губы. Вишенг, хорошо погулявший вчера с той интересной компанией, только провел рукой по пушистой спинке зверушки.

– Хорош дрыхнуть, – Кай потрепал брата за волосы. Младшему Соколу пришлось открыть глаза. После вчерашней посиделки (и вовсе не пьянки, а из-за задушевных разговоров до рассвета под странный напиток, который дядюшка Сом назвал квасом) Вишу больше хотелось отоспаться, чем лицезреть довольную рожу брата.

– Имей совесть. Ты знаешь, когда я лег? Кстати, еще и успел много интересного и полезного узнать о Святограде, внутренних порядках Церкви, а главное, познакомился с замечательными людьми, связи с которыми могут нам помочь, – Виш действительно подружился со вчерашней компанией. Ребят заинтересовал говорливый и смешной Соколенок, искренний в эмоциях и мотивах. По крайней мере, это и подкупило неприступного в убеждениях Иргу.

– И что же интересного ты узнал? – Кай плюхнулся за стол, посмотрел на стойку, но не увидел за ней трактирщика. А так хотелось быстренько позавтракать.

– Тот монах, к примеру, архивариус самого Посланника. Знаю, что сейчас спросишь, что он делает в этом захолустье, но это лучше потом объясню. Ах, да. Его зовут Енис и он из ордена Змеи, – тут Виш помолчал и уже чуть спокойней добавил. – Знаешь, будь возможность, вступил бы в него с радостью.

– Тебе проблем недостаточно? – Не то, чтобы Кайкен недолюбливал орден, но для брата Сокол предпочел бы иную, более перспективную судьбу. Да и чтобы настоящий Змей служил при Церкви? В чем-то этот Енис врет. – Ты же знаешь – в здешних краях Жрецов, мягко говоря, не любят. Стоит заподозрить тебя в причастности к ордену, а еще хуже, в обращении к нему, и путь в города Священной земли заказан. Если докажут что ты Жрец – пытки и смерть. Причастные к ордену ищут захолустья, где селятся, пудря мозги простолюдинам. Например, как наш с тобой знакомый, Ваней. Так что если хочешь хорошей жизни – иди в служители Церкви. У тебя талант втираться в доверие к людям и хорошо подвешен язык. Нужно только набраться хитрости и ума не перебарщивать.

Соколенок понял, что поделиться мечтами с братом – не самая лучшая идея, и решил сменить тактику.

– А знаешь, – Виш сел на лавку, переложив кошку на колени, но та не захотела больше сидеть с Соколом и, спрыгнув, ушла прочь. – Енис сказал, что моя мать училась с ним, где-то на Драконьем материке. И она тоже Жрец. Увлекалась изучением созданий Тьмы и достигла прекрасного взаимопонимания с теми. Твари боялись Марты, лепетали перед ней и не смели нападать или ослушаться. Я хочу все же последовать ее примеру и стать Жрецом Уны. А еще оказывается, что Марта на четверть крови Ворон. – Виш понимал, что хвастаться родством с кланом, с которым Соколы во вражде, не стоит, но брату ведь можно верить?

– Жаль, что отец мертв. Он бы обрадовался, узнав, что все это время зажимал в закоулках замка квартерона клана Ворона. – Кай широко улыбнулся, словно услышал анекдот. Покойный отец ненавидел вечных соперников Соколов, и новость о том, что пусть, скорее всего не признанный отпрыск клана, но все же с кровью Воронов, понесла от низко стоящего в иерархии знати рода ребенка, сильно грела бы душу бывшего главы.

Виш хотел ответить брату, напомнить, кто спас их а замке от Тайнена, но промолчал. Кай слишком упрям и так же, как и их отец, не любит Воронов. Да и Марта для него лишь воспитательница и учитель. Ему не понять. Старший Сокол тепло относился только к своей матери, да и то из жалости: простолюдинка из глубоко верующей семьи, которая в свое время приглянулась отцу. Даже последнего Кай уважал только как главу и профессионала, а не как родного человека. Соколы точно с гнильцой в душе. И пусть Виша приняли в род, это не значит, что он пойдет по стопам предков. Нет. Когда-нибудь Соколенок станет Змеем и будет верным помощником Уны. Ну а пока можно и притвориться, что согласен с братом.

– В чем-то ты прав. Ладно, пойду в церковники, заодно, может быть, пробьюсь прислуживать той же Ласе. Ну, а как ты думаешь, мне пойдет ряса? – К Вишу вернулся его обычное игривое настроение.

– Только рожу поскромней сделай и веди себя подобающе. Хотя бы открыто. Главное, выучи для служебного песнопенья еще парочку молитв, а то кроме скабрезных шуток и песенок о знати и Церкви ничего и не знаешь.

Виш тут же перед Каем занял позу молящегося и забормотал непонятный мотивчик, в котором не сразу угадывался неприличный подтекст. Сначала старший, а затем и младший Соколы заржали.

***

Внизу живота немного побаливало, но ночь стоила того. Ласа некогда не думала, что с избранным самцом так хорошо. А как от него пахло! Как ласково он водил рукой по спине, целовал, как успокаивал, когда впервые овладел ею. Сколько искренности, заботы, нежности. Не уже ли таким и должен быть мужчина?

Волчица не понимала, сколь велика разница в организме человека и перевертыша. Зверь всего лишь подстраивался под партнера на уровне чувств и эмоций. Синхронизировался с ним, как сказали бы Жрецы, занимающиеся изучением возможностями тела. В то время как человек просто получал удовольствие от близости. Грубо говоря, Волки, как эмпанты, стремятся понять партнера, угадать его желания, слиться в этот момент с избранником, испытать те же эмоции, что и он. Именно на легкости исполнения столь тонкой линии поведения и совместимости по внутреннему миру и основан выбор партнера среди Волков.

Для Ласы новые ощущения были в новинку. Если бы она, как и ее собратья, долго искала подходящего партнера, выбирала достойного и единственного, то поведение Сокола давно не понравилось бы Волчице. А так то, что люди называют любовью, затмило разум девушки.

Ласа сладко потянулась. Кай прав, пора вставать. Тем более что есть хотелось неимоверно.

И лишь одеваясь, Ласа осознала произошедшее. Люди и Волки никогда не скрещивались, не давали потомства, ведь этот вид перевертышей пришел из мира, где существование человеческого рода и не подразумевалось. Люди и Волки не создают пары, ведь человек не понимает чувств зверя, не хранит верность. Смогут ли Ласа и Кай быть вместе и дальше? Соколы - неполноценный род, не имеет твердого стержня, эталона, которому подчиняются и следует благородная знать каждого рода, клана, семьи. Ворон, Лев, Медведь, Рысь, Соловей и даже некогда существовавший Орел ценили бы, если кого-то из них выбрал в партнеры Волк. Для этой знати такой союз считался проявлением уважения к Уне, к ее любимым подопечным.

Соколы расчетливы и непредсказуемы. Неизвестно, как те отнесутся к такому союзу, бесполезному для продолжения рода, а всего лишь нужного для престижа перед непонятным языческим богом. Скорее Кай воспринял эту ночь, как оригинальный способ разбавить жизненный опыт.

От этих мыслей настроение Волчицы испортилось. Умна, но не опытна. Лучше бы Ласа ушла спать на кухню. Но... Тьма!!! Как же от него пахло! И ведь он тоже получал удовольствие от близости с ней, но утром вернулось его обычное поведение.

Эх, если бы девушка лучше разбиралась в людях, больше ориентируясь не на поведение тех, мельчайшие движения, оттенки запаха, настроение, эмоции, а на чувства зверя, более опытной части души, по сравнению с человеческой, то смогла получше узнать старшего Сокола. Может тогда не было того множества ошибок и упущений, совершенных ею в дальнейшем.

Спустившись в зал, перевертыш застала смеющихся братьев и только вышедшего из кухни дядюшку Сома. На подносе трактирщик нес большую сковородку с яичницей, золотистым салом и молодым луком. В животе у постояльцев дружно заурчало при виде такой вкуснотищи.

Как только кушанье оказалось на столе, братья сразу начали его поглощать. Кай не обращал внимания на Ласу, и это немного задело девушку. Похоже, не судьба им быть вместе. Перевертыш вздохнула, уголки губ опустились, и та, не обращая внимания на Соколов, села у стойки и жестом подозвала трактирщика.

– Я думал, Вы присоединитесь к господам. – Дядюшка Сом был весь во внимании.

– Не хочется жирной пищи. Не могли бы Вы сделать каши с фруктами и кружку молока? – Волчица грустно посмотрела на хозяина трактира. Дядюшка Сом все понял и отошел на кухню.

– О, Ласа! Присаживайся к нам. – Вишенка-душечка и как всегда любезен. Мальчишка даже подвинулся на лавке, хотя места еще было вдоволь. Перевертыш отрицательно мотнула головой. Прости, Вишенка. Не хотелось разговаривать, а это было бы неизбежно, окажись она за столом с братьями.

Глава 5

Члены стаи «Лик Луны» при близком знакомстве очень понравились Вишу. Ирга уже не казался излишне вспывчивым. Агата, пусть та и была из клана Воронов, очень милая, обаятельная женщина, любящая игру на лютне и с потрясающим голосом. Если Вишу не нравилась бы Ласа, и будь Ворона помоложе, он бы влюбился в Черновласую. А ещё, чем-то Агата напоминала его мать, Марту. Такая же гордая и аристократичная, но словно в маме было что-то ещё, дополняющее и отдаляющее от знати. И монах с сединой на висках – Енис – архивариус Посланника и член ордена Змеи, как тот представился.

– Так вы Жрец? – глаза Соколенка загорелись интересом. – Неужели вам можно служить Церкви?

– Если не афишировать, то почему бы и нет? Уне, она же Божиня в представлении людей, главное, чтобы мы, члены ордена, помогали ей присматривать за миром, а уж где и как это делать, решаем чаще сами. Здесь у меня непыльная должность, возможность работать с документами Церкви и я знаю все руководство Святограда. Да, некоторые из них в курсе, что я Присматривающий – слежу за местной властью и вмешиваюсь, как только из Гнезда, то есть родного города ордена Жизни и Смерти, приходит такой приказ. Но, к счастью, такие случаи очень редки, не то, что в Империи, – на последних словах Енис улыбнулся и его усы, словно копируя мимику, приподнялись. Странный человек, но, как казалось Вишу, очень хороший.

– А я руковожу третьим кругом церковных служащих: послушники, труженики и Псы, – отозвалась Агата. Её голос больше подходил молодой женщине, но по необходимости талантливая Ворониха могла сымитировать и «старушечий скрип».

– Псы? – переспросил Сокол. – А это кто? – Не то, чтобы он не знал об ордене преданных слуг Церкви, организованном Посланником, но польстить Воронихе и восполнить пробел знаний было бы не плохо.

– Люди, чаще из знати, не входящие в Церковь, не стремящиеся по карьерной лестнице служителей Божини, но работающие на нас за поблажки или помощь. Могут в награду получить надел земли, титул, ну или чем там ещё захочет вознаградить Посланник. Если честно, это долгий, но самый простой способ обогатиться. Так один член рода Соколов получил за службу восточные озера, позже названные Озерным краем, и титул графа.

– Угу, только на тот момент он прослужил при Церкви восемьдесят один год и земля перешла уже глубокому старику, – Енис хмыкнул, вспоминая записи архива. – Только так его смогли выпнуть из Псов. Сокол все отказывался от наград за службу и успокоился только на этой «кости». Хотя не спорю, человеком он был полезным. Только по пути к озерам старик скончался и земля досталось сыну, которому еще пришлось доказывать свое родство с покойным. Вот такая история.

– Здорово! – Своим наивным и милым поведением Виш все больше покорял сердца компании. Даже Ирга отметил, что мальчишка искренен в эмоциях и добродушен по характеру, хотя и хитрит. Но все в меру, словно дополняя свою сущность. Собственно, так ведут себя большинство потомков Ворона. – А вы, господин Ирга, чем занимаетесь?

– У меня очень высокая должность в первом церковном круге. Не могу пока тебе сказать правду, но обещаю, Сокол, что позже мы обязательно познакомимся поближе. Ну, а теперь мне пора возвращаться. Вы еще задержитесь?

– Пока нет дел, надо бы хорошенько отдохнуть, – ответил Енис. – Печенкой чую, скоро я из архивов не вылезу минимум до середины лета, а то и больше.

– Куда нам спешить? – согласилась со Жрецом Ворона и шутя взъерошила волосы Вишу. – Пожалуй, ещё посидим с этим милым мальчиком. Ты же не против, Соколенок?

Виш сделал вид, что смущен вниманием такой прекрасной женщины.

– Для вас, госпожа Агата, я просто Вишенка, – и Сокол поцеловал даме руку.

– Ты только посмотри, Ирга, какой галантный кавалер. Да ещё и с таким «вкусным» именем, – Ворона вовсю развлекалась, поддерживая игру Соколенка. Ей такой не помешал бы на службе.

Волк же, убедившись, что подчиненные не собираются бросать задуманное – вовлечение новичка в стаю, покинул трактир. Но выйдя на одну из многочисленных улиц Святограда, со всей злости стукнул кулаком по стене, не заметив боли. Ласа и Сколы неспроста оказались в этот трактире. Демиург замышляет что-то недоброе, и его воспитанница, вкупе с братьями, станут ключевыми фигурами в её плане. Ничего. Когда-нибудь Ирга сможет противостоять своему создателю, и тогда Уна ответит за все делишки.

***

До вечера путники так и не перекинулись ни словом. Ласа в зверином облике брела вдоль тракта так, чтобы братья видели ее. На этом настоял Кай, не желающий неприятностей. То, что Ласа молчала о проведенной ночи, устраивало Сокола. Распространяться об этом не стоит. Да и брат не знает о случившимся. Оно и к лучшему. Не дай Божиня, проболтается и тогда не видать им ни аудиенции, ни помощи от Церкви.

Самой Волице очень хотелось в последний раз поноситься по холмам, но Кай запретил. Слова его звучали, как приказ, ослушаться который перевертыш не смела. И приходилось не отставать от идущих рысью лошадей, нагоняя каждый раз, когда Ласа отвлекалась на запахи, мышь или что-то еще, заинтересовавшее зверя. Естественно, такая ситуация не приносила удовольствия Волчице, отчего настроение отражалось даже в облике зверя: слегка поджатый хвост и прижатые к голове уши, что было замечено Соколенком.

На привале, пока старший Сокол отправился за хворостом, Виш подошел к Ласе и спросил.

– Тебя что-то беспокоит? Ты такая печальная весь день. Не хочешь завтра с нами расставаться? Так давай я пойду в служители, стану кем-то значимым в Церкви и буду очень часто тебя навешать. А? Точно! У тебя нет случайно слуг там, в Святограде? Я мог бы прислуживать при тебе, и тогда всегда был бы рядом. Ну что ты грустишь? – мальчишка присел около Волчицы и ласково провел рукой по загривку. Зверь поднял голову, посмотрел в глаза Соколу и обернулся.

Ласа зябко провела голыми плечами. Виш отвел взгляд, как только она стала человеком, взял одеяло и укутал им перевертыша. Девушка слегка улыбнулась. Нет, малыш. Ты не пропадешь в Святограде. У тебя уже есть покровители. Соколенок успел в дороге похвастаться своим знакомством Волчице, и та была рада, что Вишенка встретился с теми людьми. Он прекрасно впишется в эту компанию. Девушке не сказали только о родстве младшего Сокола с Воронами.

– Глупый, – Ласа положила голову на плечо Сокола. – Не беспокойся, Вишенка. Просто иногда я забываю, что живу среди людей. Обычных людей. Даже не всегда среди них есть истинная знать, чтобы оставалась хоть капля благородства, заложенного Божиней. – Перевертыш посильнее укуталась и прижалась к Соколенку.

Виш осторожно обнял девушку, а лицом уткнулся в её волосы. Ласа приятно пахла полевыми травами. Виш не смог совладать с желанием прильнуть к ней и нежно прижался к виску девушки своими губам. Но, не заметив никакой ответной реакции, шутливо дунул в ухо. В ответ на щекочущий поток воздуха Ласа встряхнула головой и прижалась к его груди. Он же не Волк. Так почему в отличие от брата понимает, как надо вести себя с перевертышами?

Разве может мальчишка, которому только недавно исполнилось восемнадцать, сдержаться рядом с красивой девушкой? Конечно, нет. Вот и Виш поддался порыву страсти и поднял голову Ласы. Нежно поцеловал ее в губы, как его учила деревенская подруга еще там, на болотах.

Слезинка пробежала по щеке перевертыша. Ну почему все так сложилось? Почему она выбрала старшего Сокола? Отвернувшись, плотнее укуталась.

– Прости. Тебе неприятно?

– Все хорошо. Просто…

– Потому что ты Благословенное дитя, а я кровный член клана? – Виш смотрел ей в глаза, готовый к отказу.

– Нет. Просто твой брат мой избранник. – И видя непонимание Виша, Волчице пришлось рассказать все о произошедшем прошлой ночью. Да и хотелось ей излить душевные переживания, как это сделала бы она в стае, где могли почувствовать волнения соплеменника, выслушать, помочь, защитить…

– И что теперь? – Виш впервые за долгое время стал серьезным. Кай вряд ли продолжит поддерживать отношения с Ласой. Брат всегда искал выгоду во всем, но близость с объектом преклонения несло больше проблем, чем пользы. Как только они пребудут в Святоград, старший Сокол забудет все то, что связывало братьев с перевертышем. А это сильно расстроит Ласу. Надо в этом помочь им разобраться. Виш уже понял, что Божиня (или все же Уна?) имеет на него иные планы и если он настроен вступить в орден, то должен хотя бы в первое время посвятить себя служению покровительнице. Но пристроить брата и девушку он обязан. А для начала надо отвлечь Волчицу от грустных мыслей.

– Ты не заметила, что трактир, где мы остановились несколько странный? Пока вы потешались, – Виш заметил покрасневшие щеки Ласы, – я сидел с людьми из Святограда. Я не стал выпытывать у них все, касательно места, но как понял по разговору, ребята не выезжали никуда, а в трактир попали через какую-то улицу. Можешь объяснить мне это?

Задумавшись, Ласа уставилась на вернувшегося Кая, разжигающего костер.

– Я тогда только научилась принимать человеческий облик. Так уж заложено, что, по людским меркам, пока Волчонку не исполнится десять-пятнадцать лет, он имеет только облик зверя. – Она задумалась, окунаясь в те самые воспоминания. – Ирга решил сводить меня в этот трактир, угостить чем-то очень вкусным… Мда... И там мой учитель и рассказал все про демиургов и их миры, по крайней мере, про тех творцов, которым Уна дала допуск в свой мир. – Так Волчица поделилась с Соколами своими знаниями об удивительной вселенной, умещающейся в небольшом трактире и правилами в нем, а Виш внимательно слушал Ласу, любуясь ее лицом, отвлекаясь разве только чтобы бросить глаз на брата и узнать его реакцию. Старший Сокол вроде бы как и не прислушивался к рассказу, но Кай умел превосходно улавливать и запоминать каждое произнесенное слово, занимаясь другим делом. И Сокол сделал из этого свои выводы.

– А раньше, когда ты ещё не была человеком, чего он не приводил тебя в этот трактир? – Кай несколько переиначил ее слова, но суть Ласе осталось понятной.

– Не помню. Зверь несколько иначе воспринимает мир. Но потом мы часто посещали это место. Там действительно было хорошо. Я общалась с разными людьми и нелюдями. А потом, когда уехала в Одинокий монастырь, почему-то трактир перестал открываться для меня, хотя в Жлезнограде он был. Вы простите, что я бросила вас и рванула в это место вчера. Так хотелось вновь побывать там.

– Ничего, я понимаю, – отмахнулся Соколенок. – Но больше не надо так делать. Или хотя бы предупреждай заранее.

«Отчитал, как маленькую» – мысль принадлежала одновременно и Каю, и Ласе. Но они так об этом и не узнали.

Позже, когда девушка уснула, Виш отвел Кая в сторону для разговора. Пройдя подальше от лагеря, так, чтобы в случае чего перевертыш не услышала их, младший Сокол накинулся на брата.

– Мне без разницы, как все между вами сложится дальше, но если я еще раз увижу ее слезы – пеняй на себя. Мне будет плевать, что ты мой родственник, – изначально Виш планировал по другому начать разговор, но злость на Кая вырвалась сама. Соколенок не смог стерпеть несправедливость, разворачивающуюся у него на глазах. Мальчишке все равно, к чему может привести близость брата с девушкой, главное, чтобы сейчас она была счастлива.

– Ты чего, братишка?

– Она переживает, что влюбилась в тебя. А ты теперь от нее нос воротишь. Упускаешь такую женщину.

– Она не женщина. Она перевертыш. – Кай немало удивился первоначально вспышке брата. Но нужно было напомнить влюбленному идиоту (а старший Сокол не сомневался, что Вишенка решился высказаться против его по причине юношеской влюбленности в недоступный предмет обожания), кто они такие. А, главное, кто Волчица. – Толи зверь, толи человек, которому поклоняются простолюдины и перед которыми лепечет Церковь. В моих интересах только приехать с ней в Святоград, доложить о ситуации в Озерном крае и начать искать новое себе пристанище. А ты прикуси язык. Еще мал, цапаться со старшими. – Чтобы Кай не говорил, но брат возмужал. Раньше только и бегал за матерью или старшим Соколом, а теперь не испугался показывать зубки. Это и хорошо, и плохо. Если сейчас Кай не сможет поставить брата на место, то это будет означать, что младший Сокол достаточно окреп и не нуждается в няньке. Что перед ним прекрасный продолжатель рода, сумевший доказать свою духовную силу и готовность перенимать опыт. Вот только реакцию Виша Кайкен так не смог предугадать.

Зашипев и выхватив кинжал, Виш бросился на старшего Сокола. Ну, уж сейчас он покажет брату. Убивать будущий Жрец не планировал, но ведь можно болезненно ранить. Пусть так Кай почувствует, как плохо Ласе. Но Кайкен чудом увернулся, следуя наставлениям Колема, схватил и заломил руку брата с оружием. В отместку Соколенок заехал локтем старшему в бок, но не освободился. Кай знал, что Виш в схватке дерется отчаянно, как загнанная в угол крыса, и поэтому защищался в полную силу.

– Успокойся, Вишенка? – Младший Сокол только активней дернулся в захвате в ответ на слова. Кай отпустил брата, на всякий случай отскочив от него. Глаза Соколенка сверкали гневом. Как брат посмел обидеть Ласу? Как можно так легкомысленно относиться в Волчице? Нет, Вишенг понимал, что брат смотрит на всех с точки зрения пользы и выгоды, и девушка, с которой Церковь не даст завести семью, ему просто не нужна. Выгодный брак, чистота крови – все это первостепенно для Соколов, мечтающих догнать Черновласых, а еще лучше – переплюнуть в совершенстве потомков. Но неужели нельзя просто относиться к Ласе по-человечески?

– Уймись. У нас нет с ней будущего. Слишком разный статус, помни хотя бы об этом. Это здесь, в поле, мы равны, но там, в Святограде, для Церкви, Ласа третья, после Божини и Посланника по значимости. Кто мы станем для нее в городе? Может она и пошлет нас у ворот и мы будем сами разбираться со всеми проблемами.

Кай рассчитывал, что его речь образумит братца. Вот только, возможно, он слишком рано решил, что мальчишка повзрослел.

– Ласа не такая! Она перевертыш!!! Она пообещала помочь. Волки не врут!

– Пф-ф! Наивный. Верить можно только себе. По тому, как она вела себя в той деревеньке, видно, что лицемерить могут и Волки. – Старший Сокол понимал, что не прав в своих словах, но отступать не позволяли гордость и упрямство. Да и брат-поганец раздраконил его.

– Ты никогда не любил никого. Ты весь в отца! Тебе нужна только выгода и ради нее ты готов на все! – Виш плевался и шипел, на губах появилась пена, словно у бешенного. Мальчишка всеми силами защищал полюбившуюся ему девушку и был готов на все, даже пойти против брата.

– А ты не знал? Вот такая я тварь. Настоящий Сокол.

Виш посмотрел в глаза брата, сияющие безумием, сплюнул под ноги и пошел к костру. Тьма с ним! Помешанный выкидыш болот. Соколенок понимал, что проиграл спор, но в душе ликовал – он не побоялся и вышел против Кайкена, он молодец. И Уна будет довольна своим помощником.

Кай вернулся к костру много позднее. Брат с Волчицей уже спали, да и по договоренности до полуночи дежурить должен был старший Сокол. Ласа сжалась в комок и неспокойно бормотала что-то во сне. Кай взял свое одеяло и укрыл девушку.

Будь Ласа человеком, пусть и из простолюдинов, он бы взял ее в жены. Она подходила Каю в его представлениях об идеальной женщине. Но не судьба.

***

Ей опять снился сон. Но в этот раз это были очень старые воспоминания, видимо еще с глубокого детства.

Трава высоко возвышалась над ней, да так, что Волчонок не мог увидеть, что же там, за стеблями. Она знала, что родители где-то рядом, но все равно боялась нового, незнакомого мира. Это была ее первая вылазка в степь из норы. Первая прогулка в большом мире. Мире, который принадлежит ее отцу и ее стае.

Волчонок робела в незнакомой обстановке и жалобно заскулила, зовя взрослых. Большой Волк прошел к ней сквозь заросли, раздвигая мощными лапами стебли. Ласково лизнул мордочку своего малыша, подхватил ребенка зубами, и поднял её над травой. Тогда малышка увидела всю красоту бескрайних степных просторов.

***

Ласа проснулась незадолго до полуночи. Ясное небо украшала густая россыпь звезд, которые сгущались в центре небосвода, образуя пояс, окрашенный сиреневой дымкой. Полная луна ярко освещала холмы, да так, что хватало и человеческого зрения, чтобы разглядеть окрестности. Мир был наполнен звуками местных обитателей: мышей, сусликов, птиц, сверчков и подобных им полуночников. Звуки успокаивали Волчицу, и она уже было заснула, как заметила Кая.

Сокол сгорбленно сидел у костра с отрешенно-задумчивым взглядом. Пламя играло с тенью лица, делая его то зловещим, то просто печальным. Ласа долго вглядывалась в эту картину, а потом не выдержала и подошла к Соколу. Села рядом с ним, все кутаясь в одеяло. Кайкен никак не отреагировал на ее приближение, и лишь когда девушка оказалась у него под боком, напрягся. Кай был уверен, что Ласа начнет разговор про проведенную совместно ночь, про их будущее и подобную, ненавистную расчетливому Соколу слезливо-романтичную муть. Он ошибся. Волчица чувствовала его настроение, эмоции, улавливала обрывки мыслей и понимала – не стоит заводить разговор на эту тему. Она не глупая, знает, что им ничего не светит. Просто Ласе хотелось побыть рядом с ним, с избранником.

Возможно, это последняя её ночь с братьями. Так почему бы не высказаться, не открыть душу.

– Знаешь, я всегда мечтала жить в стае Волков. Воссозданное подобие моим учителем и опекуном – не то. «Лик Луны» хотя и называется стаей, но на самом деле её члены разобщены. Нет того самого единого духа, присущего Волкам. Именно когда стая действует как единый организм… да, именно тогда она может называться семьей.

Ласа не смотрела, слушает ли ее Кай. Её просто хотелось высказаться.

– В тот день, когда я встретила тебя с Вишем, монастырь посетил Лукавый по кличке Прохвост. У его клана есть традиция: если под человеческой личиной распознают Лису, то этот перевертыш должен исполнить желание. Я как-то совершенно случайно в разговоре с хитрой мордой ляпнула: «Ты настоящий Лукавый. Вон, даже хвост виднеется» – и вроде бы все было шуткой, но толи у Прохвоста было настроение, толи и правда сыграла удача Благословенного дитя, но желание я заработала. Да и как-то отмахнулась: «Желаю встретить свою стаю!» – не сильно веря в это. И в тот же вечер Виш привез раненого тебя, передав, что вы от Прохвоста.

Перевертыш замолчала, уставившись на прогоревший костер. Мысли путались в голове, Ласа не знала, с чего продолжить. Кай и не собирался поддерживать её монолог, но и не мешал.

– Кай, я благодарна, что вы с братом были все это время рядом. Я наконец-то почувствовала себя, как в стае, и поверь, для меня это много значит. Наверное, наши дороги разойдутся после прибытия в город, но знай, что ты и Виш всегда можете рассчитывать на мою помощь и как Волчицы, и как Благословенного дитя.

Благородство перевертыша не затронуло черствое сердце Сокола. Он предполагал, что Волчица скажет что-то подобное. Жалко дурочку. Таких жизнь любит со всей дури макнуть в грязь, растоптать, унизить и выбросить сломанным чучелом на обочину. Ему уже хотелось ответить ей: «Глупая девчонка. Нельзя же разбрасываться такими обещаниями», но вслух Кайкен сказал так, как и положено принимать обещания знати.

– Я запомню твои слова, Ласа из клана Волка. И ты тоже можешь рассчитывать на мою поддержку, если это не будет вредить интересам рода Сокола, – эти слова значили не просто принятия обещания перевертыша, а дипломатически завуальвированный вариант заверения дружбы разноклановцев.

Пусть и так. Волчица и не рассчитывала на признание в любви, но вот обещание дальнейшего союза и готовности действовать вместе несказанно обрадовало ее. Ласа не сдержалась и, обняв Кая, куснула за ухо. В моменты сильных эмоций в перевертыше брала вверх звериная сущность, у которой этот жест как раз и означал симпатию и привязанность.

Сокол так опешил, хотя и не раз замечал странные замашки девушки, что не знал, как среагировать и просто таращился на сначала довольную, а потом и смущенную вниманием Ласу.

– И чем это вы тут занимаетесь? – Виш проснулся, готовый сменить Кая, но наткнулся на неприятную ему картину: если Волчице не нравится, как с ней поступает его брат, почему та так себя ведет с ним? Зачем заигрывать?

– На звезды любуемся, – буркнул старший Сокол и пошел спать. Теперь он жалел, что переспал с Ласой и поссорился с младшим. Да и прикушенное ухо побаливало.

***

Утром туман наполз в низины между холмами, превратив вершины в островки среди мутного озера. Не смотря на подходящую к концу весну, было очень холодно. Кони с всадниками то «ныряли в воду», то «всплывали». Шли рядом, держа лошадей максимально близко друг к другу, потому что, выстроившись в цепочку, было видено только круп впереди идущего животного. Всадник же терялся в «молоке». Такое явление часто встречалось и на Холмах, и в самом Святограде.

Путники смогли передвигаться при такой видимости не столько ориентируясь по обочинам дороги, сколько за счет чувства направления Ласы. Перевертышу было не комфортно в этой мути и только благодаря внутреннему зверю, стремящемуся попасть в безопасный город-логово, не пришлось ждать, когда развеется туман. А это произошло, только когда солнце почти полностью вышло из горизонта. Постепенно дорога освободилась, братья и Волчица расслабились и Виш начал расхваливать способность Ласы чувствовать направление. Кай разве что буркнул: «Наконец-то!» –, когда туман полностью ушел, и немного отстал.

Наблюдать за болтающими впереди было очень интересно, умиротворяюще и немного отвлекало от мыслей о будущем. Ведь уже к вечеру они доберутся до города (ради этого и выехали до рассвета), и дальше судьба Соколов в их руках. Куда бы податься? Крупных господ, купцов и просто ростовщиков в Святограде немало, можно, конечно напроситься к ним, но Каю не очень нравилась перспектива подчиняться другим. Тем более большинство занятых в управлении или торговле людей были либо из его рода, пусть и довольно давние родственники, либо представителями цеховых кланов, вроде Пауков, Барсуков, Бобров и иных. И если узкоспециализированные монополисты просто редко пускали в свою торговлю чужаков, то Соколы славились жадностью до выгоды и жестокостью: к рабочей силе те относились как к скотине, считая, что главное заработок самого хозяина. Кай и сам такой, требующий полную самоотдачу в деле. Нет, если все-таки прижмет, он пойдет и к Соколам, и, Тьма побери, к Воронам в подчинение, но предпочел бы найти такую работу, где можно быстро сколотить начальный капитал и имя. Только что он умеет? Возиться с бухгалтерскими и юридическими бумажками – так новичка к этому сразу никогда не допустят. Был еще один вариант, просто сказочный, но об нем придется просить содействие Ласы, а Соколу как-то не хочется начинать с ней разговор. Да и для службы в Псах требовались не столько связи, сколько безупречная репутация и покровитель, без которого придется корячиться, как предок, до самой старости. А на дядю, которого Кай практически не помнил, рассчитывать Сокол не собирался. Родственнички хуже чужаков. Ещё будет по любому поводу тыкать, что Кай обязан ему своим положением. Ничего. Не маленький и сам разберется.

– Кстати, ты не сказала, что за заказ забрала в Жлезнограде, – вспомнил Виш и сразу уточнил, – если не секрет.

– Почему же секрет? Просто не думала, что это вас заинтересует. – Ласа порылась в седельных сумках и достала на свет шкатулку, завернутую в льняную тряпку. Открыв её, вытащила на свет большой знак Божини, сделанный как навершие для посоха: два кольца, одно в другом и оба пронзены шестнадцатью лучами.

– И зачем оно? – осведомился подъехавший посмотреть Кай. Да, знак был превосходно выполнен из серебра, красиво и со вкусом инструктирован драгоценными камнями, словно те выкладывались узором, но расчетливый Сокол не понимал причин создания столь сложной и дорогой вещи. Точнее понимал, что Церковь некуда девать деньги, и верхушка изощряется не хуже богатых семей, лепя золотые бирюльки на все, что можно. Но вот зачем переводить драгоценности на безделушки, если можно создать действительно нечто необычайное и полезное – именно этот момент не умещался в практичном уме Сокола.

– Знак должен быть чудотворным, – прошептала Ласа с восторгом. – Не знаю, какие свойства смог вложить в него Горен, но эта вещь имеет немалую силу.

– И что же она не защитила нас от темных тварей? – Кай не верил в подобное. Меч и нож более эффективны, чем навершие для чей-то «погремушки» из первого круга.

– Я же говорю, не знаю на что эта вещь способна. Да, её создал Шаман; да, это сильный артефакт. Но в подробности меня не посветили. – Ласа убрала знак в шкатулку. – Ничего. Пусть заказчик ломает по этому поводу голову.

***

Когда братья с перевертышем проехали холмы и на горизонте показался Святоград, пока только как стена с плохо различимыми строениями, Волчица остановила мерина, слезла и стала активно рыться в сумках, доставая ворох белоснежно-голубой одежды.

– Нарядиться решила, – может Кай и ерничал, но Ласа по голосу поняла, что Сокол нервничает перед прибытием в город. И эта неуверенность передалась и зверю, – Ну да, служителям Церкви же вход вовсе города бесплатный, в отличие от разношерстных дорожных бродяг.

– Что, уже ненужно, чтобы нас впустили без проблем? – Ей ничего не оставалось, кроме нагрубить Кайкену в ответ. От чего-то именно сейчас Волчицу начало доставать нахальное поведение Сокола. – Хочешь, можешь платить за проезд через ворота, ваше скупое величество, и сам искать способ попасть на аудиенцию к Посланнику? Я не против. Мне меньше мороки, в казну больше дохода.

– Ты чего? – Тут Кай испугался, что девчонка и впрямь бросит братьев или начнет винить в проведенной со старшем Соколом ночи. А он подозревал, идет к этому. Но виной плохого настроения перевертыша был не он.

– Прости. Просто не надо больше сор. Давай забудем, что между нами было, – и уже тише добавила, – или хотя бы попытаемся. – Ласа сразу сникла и начала переодеваться. Зверь внутри бесился, что перевертыш проводит так мало времени с избранником и связь между ними плохо налажена, что партнер нервничает, а человеческая сущность девушки не разбирала ни источник эмоций, ни их значение, просто выплескивая, как лишнюю воду. В стае подобное может и норма, но людей такое поведение перевертышей всегда пугало.

Сокол был умнее Волчицы и помнил слова отца: «Если баба хочет внимания – дай его с избытком, чтобы как можно дольше не вспоминала и не просила». Поэтому Кайкен слез с лошади, подошел к Ласе, успевшей облачиться в ритуальное одеяние первого церковного круга только на половину, и страстно поцеловал. Его счастье, что брат не видел этого, отлучившись в кусты.

– Прости, большего дать не могу. Скоро город, и не хочу, чтобы ты выглядела помятой, – сейчас Сокол был точно таким, как тогда в монастыре, когда пришел в комнату Ласы: тот же взгляд, то же чувство превосходства. Волчица затаила дыхание, прислушалась к ощущениям и отметила, что ей стало легче. Перед ней был сильный вожак, которому зверь безоговорочно подчинился и успокоился. Свой. Защитник. Хорошо. Угораздило же влюбиться в человека. Рукой дотронулась щеки Кая, провела по небольшой бороде, наметившейся за время их путешествие (ну некогда было бриться в трактире, да и кое-кто был занят более интересным делом). Обычно Сокол терпеть не мог подобную ласку, но отводить ладонь девушки не стал. Только с горечью в глазах смотрел на её лицо. Волчица не выдержала и потупила взгляд, отметив добродушие «вожака». Конфликт исчерпан.

***

– Ух ты!!! Красота-то какая! – Да, Виш не зря, разинув рот, глядел на светящиеся в лучах закатного солнца розоватым стены. Ласа рассказала братьям, что Посланник, строя Святоград, пытался повторить другой, не менее величественный город – Белоград. Даже камень доставляли из Белогории, но сходства так и не вышло. Закупленный когда-то материал оказался не тем самым необычным по чистоте и свойствам минералом, а серо-кремовым мрамором, розовеющем на восходе и закате солнца. Вот так архитекторы того времени и возвели Святоград из того, что было. Но вышло эффектно: светлые стены, меняющие оттенок в зависимости от времени суток, красные или коричневые крыши. Правда такой вид имеют только здания за первой стеной, в пределах которой живет весь первый круг Церкви, и самые старые постройки времен основания города, в том числе и храмы.

Кая больше интересовал вопрос, сколько на перевозку камня Посланник потратил денег. Мало кто из морских купцов рисковал отплывать далеко от берега Волчьего материка, опасаясь не столько пиратов и морских тварей, сколько фанатиков иной веры, чей идол вытеснил Божиню из сердца жителей большинства стран Центрального материка. Так что, если охотники посетить другую половину океана и были, то уж совсем бесшабашные и бессовестные по отношению к завышению цены.

Обычно вокруг городов за стеной хаотично простираются кварталы бедняков, мелких торговцев и ремесленников, ничем не ограниченные и расползающиеся все дальше и дальше от основных стен. Но Святоград должен был превзойти все другие столицы, а потому неказистые домики небогатых простолюдинов ютились за небольшой, всего два ярда в высоту, стеной. Да и то постройка носила чисто декоративный характер: фактически это оказался забор из досок, беленых известью. Виш не вытерпел и специально подошел потрогать и убедиться в обмане. А как аккуратно подогнано, что даже не заметны щели между досками!

Эту часть Святограда братья и перевертыш проехали спокойно и быстро. Люди почтительно уступали дорогу, и кланялись при виде бело-голубых поручей, рясы и фелони Ласы, цвета коих обозначали первые круга Церкви. Некоторые становились на колени и молились, но не более. Никто не лез под ноги лошадям, не тянул Волчицу за подол, как это было в Больших ковыльниках. На подъезде ко второй стене, за которой жили Псы, богатые купцы и имели резиденции правители свободных княжеств и графы, коим Церковь пожаловала наделы земли, Ласа заметила карету, увенчанную символом Божини не только на дверцах, но и сверху, как на шпилях храма, помпезно сопровождаемую шестеркой Львов.

– О! Никак большая шишка едет на прогулку, – Виш еле сдерживался, чтобы не выкинуть какую-нибудь пакость, например, кинуть в окно кареты камешек, так удачно лежавший в кармане, но ума мальчишке пока хватало.

– Нет, что ты. Это едут молиться за отпущение грехов простолюдинов. А под охраной, это чтобы гнилой картошкой в лоб не заехали, пока Их Высокопреосвященство будет настраиваться и вспоминать молитвы, – Каю тоже не нравилась излишняя помпезность священников. Да еще знаки золотые, с кристаллами как минимум хрусталя на лучах. Карета «глухая», зато есть имитация окошечек с синенькими шторами. Охрана так и зыркает по сторонам, готовая не то огреть плетью зеваку, не то на месте порвать.

– Молчите! – яростно прошипела Ласа. – Сделайте тупые, сосредоточенные рожи и не смейте вякнуть, если со мной заговорят. Это митрополит Понтий, неофициальная левая рука Посланника, возглавляет все восточные храмы. У него слишком много власти, силы и нахальства, но за заслуги и полезность Посланник закрывает на все глаза. А поверьте, то, что допустимо восточному митрополиту, не дозволено даже самым лояльным Детям ночи. Прекрасный руководитель, но ужасный человек. – Под конец перевертыш перешла на еле различимый шепот, так как её могли услышать Львы. От них ей-то нечего не будет, а вот Посланнику донесут о хуле на Высокопреосвященство.

Карета поравнялась с путниками и остановилась. Львы сразу же окружили братьев, Волчицу и вышедшего на свет митрополита. Очень полный, практически круглый. Ряса висела, словно бочку обтянули мешком. Но к чести митрополита, тот не стал задирать прилюдно нос, а аккуратно опустился на колени перед Благословенным дитем, почти коснулся лбом земли, кряхтя встал, поцеловал протянутую Ласой руку и лишь после громогласно заговорил.

– О, Ниспосланная нам, грешникам, самой Божиней! Наконец, Вы вернулись в Святой город. Я так счастлив лицезреть Вас первым из братии. Надеюсь, дорога была достаточно гладкой и удобной? Вы не нуждались ни в чем в пути?

– Твоими молитвами, Отец востока. Лишь твоими молитвами я добралась до этого славного города, – впервые братья видели такую Ласу. Сколько ненависти и затаенной злобы отразилось на прекрасном лице. От переполняющих душу эмоций Волчица даже частично трансформировалась. – А теперь ступай, куда направлялся. Три года я была счастлива почти забыть твою рожу. Сделай милость, пусть эта встреча покажется мне видением кошмара, а не жестокой реальностью, в кою все больше верится. Ступай с миром. Пусть твой путь будет благословлен Божиней, – и перевертыш направила коня сквозь Львов, почтительно расступившихся при ее приближении. Братья последовали вслед за ней. Митрополит внимательно посмотрел им в спины, пытаясь вспомнить, где он видел лицо, как у светловолосого мужчины, а вспомнив, довольно хмыкнул, запихнул жирное тело в карету, подальше от «доброжелателей», и укатил в своем направлении. К острому язычку Благословенного дитя ему не привыкать, да Волчица только «лаять» на него и может. Но протокол встречи соблюсти митрополит должен был.

Кай же, как только они отъехали на приличное расстояние, спросил перевертыша.

– Ты, я смотрю, в очень «хороших» отношениях с местной властью.

– Не со всеми. В Синоде есть и неплохие люди, но Понтий последняя сволочь и не скрывает этого. Он ненавидит меня, поэтому и я отвечаю ему той же монетой. Поверьте, он единственный в мире человек, которому мне при встрече хочется перегрызть глотку.

– Ну и чем же он плох?

– Извращенец, душегуб, лицемер, жесток, хитер. Подонок, каких поискать, – тут Ласа наконец-то успокоилась и продолжила нормальным голосом. – Помнишь, Кай, как я огрызнулась на тебя в монастыре или сегодня днем? – Сокол кивнул. – Так вот, поверь, к Понтию я испытываю еще больше ненависти. Вернее это чувствует звериная суть во мне. Так ты сам видел, он любезен, и даже очень. С прихожанами добродушен, в Синоде его уважают или опасаются. Но для меня митрополит враг. Врет, смотря прямо в глаза Волка. За этой маской кроется чудовище, пострашнее Карающих.

Соколы и Волчица как раз проезжали вторые ворота, уже с каменной стеной и ярдов двадцать в высоту. Стража, увидев бело-голубое облачение, почтено склонило головы.

И тут из-за двери в стене выскочила черноволосая девушка в черно-серебристом камзоле. В отличие от солдат молодую Ворониху, являющуюся главой Рыщущих Псов, не смутил наряд всадницы, тем более, что память на лица у Черновласой отменная, и Благословенное дитя та узнала сразу.

– Приветствую вас, о Благословенное дитя, в этом пропитанном святостью граде. – Да, ехидства девчонки хватило бы на двоих Вишей. – Позвольте узнать, не от того ли вы печальны, что встретили Высокопреосвященство на пути? Смею несказанно обрадовать, что митрополит уехал подлечить больной желудок в монастыре Холмии. Надеюсь эта весть хотя бы немного растопит Ваше сердце и Вы наконец-то улыбнетесь. Потому что вторая новость немного опечалит Ваш светлый лик, – все это Ворониха произнесла чуть ли не на одном дыхании, умудряясь при этом пешей не отставать от бодро идущей лошади Ласы.

– Кто-то из хорошей половины Синода умер? – Вишенка был поражен подбежавшей девушкой. Даже он не сможет ее переплюнуть риторике и ораторстве.

– Что вы, господин, да продлит Божиня дни наших премудрых митрополитов. Просто Посланник просил разыскать Благословенное дитя до того, как она переступит врата Первого города и передать, что аудиенция по её отчету из Одинокого монастыря состоится сегодня же сразу по прибытию.

Ворониха все же шумно перевела дыхание, чем все же подняла самооценку Виша, который сделал бы это незаметно, и продолжила.

– А кто эти молодые люди? О, Благословенная, неужели небеса услышали мои молитвы и послали толковую замену старым Псам. Ребята, вы не представляете, какие дедушки до сих пор вынуждены работать у меня в подразделении. Срочно нужна новая кровь. Обещаю хорошее жилье, приличную зарплату и гарантию награды за службу. – И тут глупая идея пришла в голову Воронихи, а той нужен был только повод для ее реализации. – А, нет! Я догадалась! Ну и кто из них счастливчик? Светленький или темненький?

Вроде бы последнее Черновласая сказала в шутку, но Волчица сразу же смутилась. Раскрасневшая Ласа подхлестнула коня, крикнув Воронихе.

– Устрой их в крыле для приезжих. Им нужна аудиенция у Посланника, но о последнем я сама позабочусь.

Ворониха с притормозившими братьями проводила взглядом поспешно ускакавшую Волчицу, усмехнулась своим мыслям и ласточкой запрыгнула на лошадь позади Виша.

– Ну что, поехали? – Нахальная Черновласка забрала из рук Соколенка поводья и сама направила коня в нужную сторону. Кай последовал следом.

Глава 6

Комнату выделили одну на двоих. Из обстановки только кровати-сундуки, в углу – деревянный знак Божини, да погасшая свеча, которую положено зажигать перед молитвой. Окошко совсем маленькое, только голову и высунешь. Что еще нужно для страждущих прикоснуться к святой руке кардинала и спросить совета у Посланника? Ведь таким праведникам положено денно и нощно молиться о быстром нисхождении к ним. Ну, а двум грешникам остается только скучать и плевать в беленый потолок, как выразилась проводившая их до кельи Черновласая. При близком знакомстве девчонка оказалась совсем молоденькой, всего-то двадцать лет, зато довольно хорошенькой. Чистая кровь Ворона хотя и прослеживалась на ее лице в виде заостренных черт и узкого подбородка, но только добавляла привлекательности. Словно породистой кобыле – так сравнил Кай. Виш попытался было поухаживать, да только получил отказ и намек, что покровитель у Рааты из очень высокого церковного чина. От Воронихи сразу же отстали.

На завтрак и ужин велели приходить в трапезную для третьего круга во дворе через площадь. Обед – где найдут: третий круг лишен его в не зависимости от поста, послушания и подобной мороки. Но Раата обещала показать место, где можно вкусно и не дорого поесть, если заведение, конечно, окажется открытым.

Временное жилье братьев находилось неподалеку от третьих ворот, выходя окном как раз на площадь перед ними. По этой дороге сновали в основном прислуживающие при Церкви и кареты священнослужителей. Восточная часть города, из-за непопулярности, вот уже чуть меньше двухсот пятидесяти лет была забыта. Разве что осенью купцы привозят на ярмарку товары из Жлезнограда. А раньше в пределах третьей стены располагался крупный рынок, на котором торговали самой лучшей рыбой из Озерного края.

– Они бы ещё полено положили, вместо подушки, – Виш заворчал, как только опробовал поваляться на соломенном тюфяке. Еще братьям выдали жесткие маленькие подушки и тонкие шерстяные одеяла. Кай, посмотрев на эту тряпку, больше напоминающую шаль, изъеденную молью, бросил ту в угол, взял мешок с вещами и вытащил походное одеяло, доставшееся с Одинокого монастыря. Уж эта вещь намного теплее. Кхе, вряд ли старший Сокол в таком состоянии сам бы обратил внимание на удобство постели.

Кай кинул на доставшуюся койку сумки с вещами. Настроение его было не лучше, чем у брата. Слишком Сокол привык к присутствию Ласы и не думал, что столь скоропостижное расставание расстроит Кайкена. Но ведь девчонка рано или поздно должна была покинуть их, и Кай понимал это, вот только спустя столько времени Волчица стала «своей» для Сокола, стала «его собственностью». Нет! Какая ерунда. Кай уже решил, что им с перевертышем ничего не светит. Тем более если Кайкен хочет найти работу и место в Святограде, его репутация должна быть идеальной. И никаких грехов перед Церковью. Сокол все чаще возвращался к мелькающей на задворках сознания мысли – пойти служить в Псы. Сейчас она не казалась недостижимой, но продолжала быть малоперспективной. Награду за службу выбирает сам Посланник и не факт, что попадется земля, хотя бы какая. А купить – да ему не хватит жизни заработать столько!

– Нас хотя бы покормят? – Соколенок все не унимался и ныл. Кай не стал просить брата заткнуться, хотя очень хотелось. И так живот воспевает рулады скромным завтраку и обеду, съеденным верхом.

Кай надеялся, что в таких стесненных условиях не придется долго коротать. Все же Ласа обещала поспособствовать аудиенции с Посланником, хотя Сокола устроил бы любой из первого круга, лишь бы быстрее покончить с формальностями, навязанными Благословенным дитем, и начать искать новое место в этой нелегкой жизни. Может узнать, какую должность занимает старший брат отца и по совместительству их дядя, да попросить у того помощи? Нет! Сам разберется. Не хватало, чтобы Кайкен прислуживал кому-то.

– Скучаем? – в комнату, словно стихийное бедствие, влетела Раата, в сопровождении Воронихи, которую братья встретили в трактире «На перекрестке». Виш, не мешкая, вскочил и поцеловал Агате руку. Уж его не смутила ряса знакомой, поверх которой на груди лежал митрополитский знак Божини. Соколенок знал, что все новоиспеченные друзья служат при Церкви, а вот про ранги те не обмолвились ни словом. Ну и не важно. Мальчишка Тьма как рад был видеть черновласую женщину. Каю же было наплевать на титулы, но тот все же почтительно поклонился и легонько прикоснулся губами к камню перстня на пальце Воронихи. Раата предпочла обычную мужскую одежду, собрав густющую шевелюру в толстую косу.

– Рада снова видеть тебя, Вишенг, – сердечно поприветствовала Соколенка Агата. От легкой улыбки на её щеках появились милые ямочки, и точно такие же, как и у Рааты. «Мать и дочь» – заключил Кай. Девушка действительно выглядела, словно помолодевшая Агата.

– Вам, наверное, не очень удобно в этой келье, – бархатным голосом, словно мать, заключила старшая Черновласая.

– Есть немного, – согласился Кай. Пожалуй, за всю жизнь Сокол впервые сразу расположился к незнакомому человеку, и это непривычное ощущение настораживало. Агата действительно, словно окруженная мистерией, всем напоминала заботливую няню, сестру, маму. Женщина, лишенная всего и вернувшая потерянное в послушании и работе. За мягки характер, добродушие, умение поддержать, выслушать, помочь её боготворили подчиненные и уважали другие архиереи. И боялись за талант не хуже Волков заглядывать людям в душу, пленить и завладевать доверием.

– Сожалею, что вам придется пожить пока так. Но обещаю, это ненадолго. Взамен разрешаю свободно передвигаться в пределах восточной части Второго города. Понимаю, молодость, нежелание сидеть на месте. Можете посещать все помещения, куда разрешен вход третьему кругу. В Третий город – лучше с сопровождением.

– Премного благодарны за вашу щедрость. – Кай не поленился, вновь поклонился и поцеловал руку, дав брату знак сделать тоже самое. Но Виш и без него просек это простое правило поведения при высокостоящем лице монашеского сана.

– А теперь прошу пройти со мной в трапезную для третьего круга и поужинать, – на этих словах животы братьев предвкушающе громко заурчали, да так, что Раата не сдержалась и прыснула в кулачек, а Агата заторопила смущенных Соколов побыстрее отправиться набивать животы.

***

– Какие милые Черновласки! И хорошие актрисы. Нет, ну ты видел, как одна играла роль «любящей бабушки», а другая «своего человека»? Точно тебе говорю, они родственники. – Настроение Кая испортилось окончательно после столь скудного ужина. Да тут еще и Ворона, под дудку которой пляшет весь третий круг, оказалась митрополитом[1]. Сокол нипочем бы не догадался, если бы в трапезной к Агате обратились, согласно церковному уставу – Высокопреосвященство. Архиепископ тут отпадает сразу – с этим титулом дозволяется возглавлять только храмы. А вот под властью митрополитов север, восток, юг, запад Священной земли, столица Святоград и три церковных круга. Агата сама намекнула еще в том злополучном трактире Вишу. М-да, Кай даже не знал, хорошо или плохо, что митрополит видела его нахальство еще тогда. Светит ли ему место среди Псов и не будет ли этот путь излишне тернист для хама?

– Ты преувеличиваешь, возразил Виш. – Ничего они не играли, а были, какие есть. Тем более, сам знаешь, молодые Воронята очень любознательны, активны, горячи. А вот потом Раата тоже превратиться в задирающую нос Ворону, станет холодной безэмоциональной скотиной. Хотя её мать не такая, наоборот, очень милая женщина.

– А то, что девчонка в таком возрасте занимает высокий и важный пост тебя не смущает? – Теперь, отошедший от очарования Вороны, Кай сопоставлял события дня, пытаясь понять политику кругов. Старая привычка, вбитая отцом. Пожалуй, эти двое из рода были единственными, кто хотя бы иногда пытался научиться разбираться в интригах и строить их в голове, тренируясь таким незамысловатым, но безопасным для шкуры способом. А тут такой замечательный случай. Есть над чем и с кем поработать. Главное, чтобы про то не прознали Рыщущие Псы – параноики Церкви, тайная её служба безопасности.

По правде говоря, происходящее несколько смущало младшего Сокола. Но Виш все равно упорно оппонировал брату в разговоре перед сном.

– Кай, ты сам знаешь, что деньги и связи решают все. И не исключаю, что Раата очень талантлива в своем деле, хоть и юна. Ты же знаешь этих гениев. Не удивляюсь, что Рыщущих Псов она возглавляет уже не один год.

Тут младший Сокол был прав. Вороны уникальны, талантливы и легко осваиваются в полюбившейся им среде, становясь профессионалами не хуже Жрецов. Вполне возможно, что девочку пристроили в третий круг в шестнадцать лет, и за пару годов она сама пробилась на свое место.

Глаза у Кая начали слипаться, и тот закончил дискуссию.

– Гадать об этом можно до бесконечности. Мы еще не знаем всей «кухни» Церкви. Может Раата сделала что-то из ряда вон выходящее, что оказалось очень полезным для местной власти, вот и наградили девочку хорошим местом под крылышком у мамочки. Все. Давай спать. С завтрашнего дня нас ждет очень «веселая» жизнь.

Виш тихо, но красочно выругался, припомнив Божине все ее прегрешения перед братьями. Ну что за дурдом! Ещё на Соколов бочку катят из-за любви к протоколам, бумагам, отчетам и подобной бюрократической кутерьме. От необходимости в строгом ведении документации страдают только служащие членам рода, а не как не случайные люди. Почему нельзя, чтобы та же самая Агата выслушала братьев и отпустила на волю? Зачем ждать собрания Синода?

***

Аудиенция у самого Посланника – это событие, сравнимое с сошествием Божини. Но в отличие от чуда, ниспосланного людям в момент их появления в мире, к шансу узреть Её Глас можно и нужно подготовиться. Да, Ласа вытребовала, чтобы братьев Соколов выслушал не просто Священный Синод, а сами Посланник и кардинал. Эту радостную новость сообщила Раата утром следующего дня. Кай только что успел обрадоваться – как быстро можно решить какие-то проблемы при наличии знакомств с высшими чинами, но его тут же огорошили – перед встречей братьям следует пройти этакий курс послушания, дабы очиститься от грехов и приобщиться к благодати. По секрету Черновласая шепнула, что вся эта волокита по причине отсутствия самых важных членов первого церковного круга в городе. Ну и из-за вредности Ирги, не доверяющего братьям.

Честно говоря, Кай и не знал, что он может еще рассказать об Озерном крае. До восстания Тайнена никаких выходящих за рамки обыденности вещей не происходило. Ну, пропадали бесследно люди, но это же болото. Чего еще ждать от топей? Ну, рождались уродцы, появились неизвестные твари и растения – мало ли кто из ордена Змеи или какая сумасшедшая Рысь поселился поблизости, а те, поговаривают, и не на такое способны, любители скрещивать и выводить нечто новое. Ну, изменилась почва на столько, что ничего путного на ней не росло, но это тем более понятно – земля почти круглый год пропитана водой, сверху гниют листья, образуя плотную подстилку, не пропускающую воздух, а пахать плотные комья грязи никто не собирается. Конечно, странно, что за год до смерти матери резко исчезла клюква, но и она не коренной житель Озерного края, а завезена кем-то из предков. Сокол никак не мог вспомнить, было ли на его родине хоть что-то необычное.

В первые дни братьев гоняли на все церковный службы, заставляя отстаивать нудные песнопения вровень с послушниками, в то время как труженики освобождались после зачтения главных молитв, а на полуночную и заутреннюю те и вовсе не приходили. Времени на сон почти не оставалось, а ведь потом надо идти на проповеди для послушников, учить Устав, законодательство, которое старший Сокол и так мог пересказать с закрытыми глазами. Каждое действие пусть и сопровождается относительно короткой, но обязательно читаемой молитвой, так еще и в присутствии священника, следящего, чтобы обязательный обряд не нарушался. День был так плотно забит, что времени отдохнуть не оставалось вовсе.

Ужас недосыпа продолжался не долго. Случилось так, что Виш плелся по коридору до кельи, возвращаясь с заутренней. Кая разбудить не удалось, да и не рискнул послушник, пришедший за братьями, связываться с человеком, у которого из подушки торчала рукоять кинжала. Не зря старший Сокол выпросил перед сном у брата оружие и теперь спокойно досматривал сладкие сны. Или вчерашние обещания, отправить неофита в Эрлай прямо тот миг, когда наивный мальчишка снова нарушит покой Сокола, так хорошо запомнились?

Виш еще во время полуночной молитвы пожалел об отданном кинжале. Такая пропала возможность иметь весомый аргумент, чтобы его не будили. Хорошо еще, что брат положил его так, чтобы лезвие не было видно, а то жди беды за связь с орденом Змеи.

Погруженный в злобные размышления о собственной глупости и чужой хитрости, Вишенка не заметил, как налетел на Раату.

– Ой! – Капитан Рыщущих Псов, как всегда несущаяся по своим делам со скоростью безумной белки, схватилась за Виша, чуть не повалив обоих. – О, Соколенок! А чего ты не спишь?

Живой темперамент девушки взбодрил парня, и тот ответил.

– Занимаюсь очищением души перед исторической для меня и моих потомков встречей. Чтобы войти чистым, словно одеяния кардинала, в пределы стен Первого города, и сам Посланник не смог разглядеть во мне ни капли зла, – Виш процитировал слова монаха, который разъяснял Соколам церковный устав.

– И как? Получается очиститься? – с не скрываемым скептизмом спросила Раата, вглядываясь в сонное лицо собеседника. Сами того не заметив, они шагали по направлению, заданному Черновласой.

– Ну, по крайней мере, если не доживу до аудиенции, то Божиня точно согласиться впустить меня в Эрлай. Хотя бы как мученика за идею. Или как жертву церковного бюрократизма.

Ворониха прыснула в кулачек, представив Виша в таком сонном виде на суде у Уны.

Сами того не заметив, собеседники дошли до неприметной двери. Раата начала выстукивать по камням стены и услышав почти не уловимую разницу звуков в двух кирпичах, синхронно надавила на них. Сложный механизм заскрипел, и дверь, освобожденная от креплений, сама распахнулась из-за покосившихся навесов.

– Ну, если тебе нравится жить, как живешь сейчас, то возвращайся. Но если желаешь приоткрыть собственные тайны, окунуться в наши секреты и навсегда изменить свое будущее, тогда идем со мной.

– А куда? – Наконец-то Соколенок проснулся, и его глаза загорелись неподдельным интересом. Авантюра, в которую его втягивал острый язычок девушки, притягивала мальчишку, как плошка сметаны кота.

– В стаю «Лик Луны». – Раата уже исчезла в потайном проходе.

Когда это мальчишка отказывался ввязаться во что-то столь интересное? Куда он направиться, если откажется от заманчивой идеи? В церковные служители? А что там хорошего, кроме обещаний о том, что после смерти точно попадешь в Эрлай? По стопам всех Соколов в управленцы? Кто ж его, не отличающего отчет от декларации, возьмет? А вот в компанию к Агате, Енису и Ирге все же стоит.

И Вишенг рванул вслед за девушкой, прикрыв за собой дверь. Механизм защелкнул замок, закрыв путь к отступлению.

***

Кай может и выспался, но пропустил завтрак. В трапезной уже даже помыли посуду, да и из еды ничего не осталось. Пришлось плестись к самой второй стене, где был плохонький, но все же не самый худший трактир. Нет, это не тот трактир, о котором говорила Раата. Девчонка честно сводила братьев в обещанное место, правда Ворониха имела в виду заведение, принадлежащее Сому – «На перекрестке». Да, да. Тот самый злополучный трактир, в котором Сокол и Волчица потеряли голову и перешли рамки дозволенного. Извините, но больше Кай туда ни ногой. Мало еще с кем окажется в постели.

Тому, что Виша нигде не видно, Кай не удивился. Брат мог пропадать до ужина в компании послушников, а иногда и молодых Псов, с которыми Соколенок прекрасно сдружился. Ну, а полуденную молитву старший Сокол решил прогулять, исследуя местность.

Агата, регулярно навешавшая их, разъяснила, что в честь каждой стены названа находящаяся за ней часть города: Первый, Второй и Третий. Две последних делились на четыре части согласно сторонам света. Получается сейчас братья живут во Второй восточной. Кстати, для большей безопасности (вот только от кого?) части Второго города разгорожены стенами с воротами, пропуск через которой для всех, кроме первого церковного круга, со строгим досмотром, не хуже, чем на вратах стен.

Но вот когда Виш не явился на вечернюю молитву в храм, Кай заволновался. Выловил и спросил знакомых в лицо Псов о брате, но те ответили, что не видели младшего Сокола с утра. Во что он уже вляпался?

Возвращаясь в комнату, Кай столкнулся с очередным Псом, явно поджидающим его. Ну, точно что-то начудил брат. А кстати, в комнате остался его кинжал. Кай перед уходом хоть и спрятал оружие, но кто гарантирует, что в целях безопасности комнату не перероют и не найдут тайник под кроватью? Надо бы понадежней перепрятать игрушку брата.

– Кайкен из рода Сокола? – без всякого приветствия уточнил Пес. – С завтрашнего утра каждый день приходите в главный корпус ордена Псов.

– Простите, а что на счет брата? Надеюсь этот дуралей не во что не вляпался?

– Он будет ожидать Вас там же. – Плавно развернувшись на носках, Пес пошел по коридору прочь.

***

– Ты уверена, что ему можно доверять?

– Да. И капитан Рыщущих подтвердила это. Мальчишка юн, неопытен и глуп, но из него вырастет хороший Сокол. Просто нам надо подтолкнуть его на правильный путь. – В присутствии Посланника, конечно, полагалось стоять, но у Вороны сильно болели ноги, и не было сил встать с кресла. Она уже давно не та, какой была прежде. Годы берут свое.

– Главное, чтобы он не попал к Златоносным. Иначе в их среде его характер окончательно испортится.

– У него неплохой «стержень». Почти как у Воронов. Сокол благороден и это заметно.

– Не сказал бы. Мне он не понравился при первой встрече.

– Но Ласа хорошо о нем отзывалась…

– Он запудрил ей голову. Этот мальчишка опасен!

– Не мели ерунды. Да, он изворотлив и умен, но закулисными интригами не интересуется, – говорящая посмотрела в глаза Волка и, поняв, что зверь чувствует скрытый обман, добавила. – Ну, или не собирается открыто в них участвовать. Не бойся. Из этого алмаза получится отличный брильянт, который украсит систему управления на Священной земле.

– Будем надеяться. Хорошо, можешь заняться им. Но если что-то пойдет не так, ответишь.

И когда Посланник вышел, Ворониха рассмеялась.

– Старый упертый дурак. Нашел чем напугать.

Подошла к столу и позвонила в колокольчик. В комнату тихо, как мышь, проскользнула капитан Рыщущих Псов и развалилась на маленьком диванчике.

– Уже начала обработку Сокола?

– Все готово. И уверяю, сопротивляться он не станет. Мы удачно выдержали его, и этого бездействия и неопределенности мальчишка согласится на все. В этом ты как всегда права, мастер сущности души. Я даже бумаги подготовила о его назначении на пост. Енис перерыл свои запасы и поделился записями, чтобы прояснить перед новичком всю остановку в рамках Церкви и её кругов с той стороны, которая ему больше пригодится в будущей работе. Но ты все равно хочешь взять его с наскока? Напугать нашу мышку, выведав её секреты.

– Да. Как любят говорить Рыси: «Жеребцов можно объезжать двумя способами: лаской и терпеньем для умных и шпорами и плетью для непокорных». Главное, чтобы мы не забили нашего «жеребца» до смерти.

– Слишком жесткие меры не понадобятся. Этот с радостью бросится в наши сети. Ладно, пойду подготовлю ему «ясли и сено». Плеть плетью, но немного ласки не помешает никому. А то этот и озлобиться может. У этого "жеребца" характер хуже, чем у Ирги.

***

Маленький ураган по имени Раата ворвался в комнату Кая утром следующего дня. Капитан Рыщущих Псов решила сама сопроводить Сокола на ту часть территории ордена, куда допускались только избранный.

– Хочешь, я исполню твою самую сладкую и тайную мечту? – подмигнула Ворониха.

Кай непонимающе смотрел на девушку. Неожиданный и неугомонный гость вырвал Сокола из приятного сна, и поэтому Кайкен только и мог, что моргать и пытаться понять, в каком он мире. А снилась ему… В прочем не важно.

– То есть, узнать подробности про наш орден Псов не хочешь?

– А что бы ты ответила, если бы тебя выдернули из мира грез?

– Сказала: «Уйди, противная, ты не в моем вкусе». – Ворониха во всю развлекалась, наслаждаясь реакцией Сокола, чье тело все еще реагировало на события из сна.

Поняв, что поспать больше не дадут, Кай встал. Сегодня было лень вообще хоть куда идти. Вот только кто будет спрашивать его мнения на этот счет?

Дорога до главного корпуса ордена длилась намного дольше, чем должна была быть. Раата вела Кая зигзагами по площади, подскакивая то к одному, то к другому человеку, приветствуя, уточняя здоровье жены, детей, тещи, уклоняясь от приглашений зайти в гости или выпить в трактире по кружечке пива. Капитана радостно встречали Рыщущие и Верные Псы, отмахивались Златоносные, ржали вместе с ней труженики или, как на Божиню, смотрели послушники. Девушка действительно жутко напоминала вечно взбаламошенного Виша, разве что Кай раз за разом замечал мелькающую холодность и некую отстраненность во взгляде, когда образ своего человека на мгновение слетал с милого улыбчивого личика Воронихи.

После долгого петляния и знакомства с большинством Псов, они наконец-то добрались до приметного здания, примыкающего к стене. Сложно представить, что под красивыми витражами скрыт штаб Рыщущих Псов. Два Льва несшие караул у главного входа, больше напоминали статуи. Даже не шелохнулись, когда Черновласая поздоровалась с ними.

– Ненормальные патриоты. Верные Посланнику до последнего вздоха. – Было ясно, что Черновласая не то, что не любит, а скорее опасается Львов. – Безумные бойцы с безумными идеалами. И если у Воронов строгий отбор потомков, то у этих он жесточайший. Никаких родственных связей с простолюдинами или кланами, браки строго по расчету. Верность превыше всего. Странно, не находишь? А эта жестокость к детям и старикам. Я вот не понимаю, как можно убивать слабых и калечных.

– То же самое люди думают и о Воронах. Вы ведь поступаете так же? – Каю эти типы тоже не пришлись по душе. – Вороны растят в клане только умных и талантливых детей. Уродцы, слабаки и больные отправляются на опыты или продаются в качестве рабов на Драконий материк. Вы тренируетесь на полукровках клана, на сводных братьях и сестрах, оттачиваете навыки боя, изучаете на них устройство тела, кормите всякой дрянью, лишь бы игрушки не сдохли сразу. Если ребенок не признан как прямой член клана, то его судьба не многим лучше, чем у раба. Да и браки – строго между указанными советом клана парами. Никаких измен с соплеменником. Соблюдение всех ветвей.

– Нет. Ты не прав. Мы дорожим жизнью наших детей. Особенно после событий столетней давности. Недостойные быть Воронами просто не входят в семью и живут, как прислуга. А эти, Гривастые, – душевно калечные с пеленок солдаты, готовые сдохнуть ради господина.

Сокол не стал продолжать обсуждать все грешки Черновласых. Свое болото всякой лягушке роднее. Хотя… Раз пошли с Рыщущей столь откровенные разговоры, можно попытаться выведать у Вороны ее отношение к вечно влезающему во все щели еще одному всемирно известному ордену.

– Змеи тоже жертвуют собой ради своего бога, – сказал Кай, перейдя на шепот. Наблюдая за окружающими, Сокол понял, что не все здесь так недолюбливают Жрецов. И хорошо бы знать на будущее, с кем стоит быть на стороже, а кто смотрит на конкурентов по мировому влиянию сквозь пальцы.

– У тех есть более веская причина: они знают, за что жертвуют собой и… Я мало знаю про мотивы Жрецов, но причина, по которой Змеи не боятся смерти намного глубже и значительней, чем простое спасение души. А Львы – тупое «мясо» для Посланника. Что он или его Божиня сможет дать пастве?

– Слышать такие слова от члена Церкви жутковато. Не боишься, что настучат?

– Я возглавляю Рыщущих и кроме меня эти отчеты могут попасть только к митрополиту Агате. Тут нечего опасаться, тем более никто против неё и Присматривающего от ордена Жизни и Смерти не пойдет. Даже сам Посланник.

– Ну, так могут настучать и другим митрополитам. И кого ты упомянула предпоследним?

– Все мы пляшем по одну дудку, – непонятно начала Раата. – У всех овец один пастух. Он же и хищник, убивающий самых слабых или неугодных. Его зовут Присматривающим и он действует от имени Уны среди местной власти. Следит, что бы Церковь не слишком лютовала среди верных Создательнице людей. За последние сорок лет в Святограде не казнили ни одного Жреца. Хотя и выгоняли из города, но никого не посмели тронуть. В плане борьбы с орденом Змеи Церковь ослабла и уже не «кусается». Кстати, мы как раз пришли.

Раата открыла перед Каем дверь в просторную комнату. Деревянные панели на стенах, большое окно с балконом, камин, возле которого четыре кресла, резной столик. На полу поверх ковра с длинным ворсом разбросаны подушки, пледы и бокалы. Пустые кувшины выстроены в ряд сбоку от двери. На спинку одного из кресел повешено кадило, а с противоположного края – кольцо начатой колбасы.

– Не обращай внимания. Это мы вчера… э-эм. Отдыхали, во! – Черновласка поспешила навести хотя бы подобие порядка, поразбросав все по углам и сняв амуницию священнослужителя с лосиных рогов над камином.

– Хорошо же вы расслабились, – усмехнулся Сокол. И эти люди учат простолюдинов, как жить по заповедям Божини.

– В общем, садись и жди. – В последнюю очередь Раата заметила колбасу, сняла ее и откусила кусок. – Фколо тебе пфиневсут пфумафки, пофифай там. А я поищу остальных. – И оглянувшись на строй кувшинов. – Ну, или постараюсь найти хотя бы кого-то.

***

А записи действительно оказались занимательны. Коротко говоря, они знакомили читателя со структурой Церкви, а точнее со структурой церковных кругов, орденом Псов и немного поясняющий про загадочный клан Львов, или, как их зачастую называли за глаза, Гривастых. Но, как и всегда водится за такими разрозненными бумагами, чередовались они хаотично.

***

«Орден Псов – организация, сформированная Посланником для службы людей интересам Церкви. В него позволено вступить только по непосредственному приглашению от капитана подразделения и последующим получением одобрения от митрополита третьего круга или же быть избранным Посланником. Кроме почета, эта работа приносит и награду за хорошую службу или выдающиеся успехи. Это может быть денежное вознаграждение, титул вкупе с должностью управленца на периферии Святой земли или же земельный надел в вечное пользование как самому счастливчику, так и его потомкам. Но награду надо еще заслужить, а после не потерять. Ведь желающих много, а территория Священной земли не безгранична.

В структуру ордена входит три подразделения: Рыщущие, Златоносные и Верные Псы. Каждое подразделение возглавляет капитан. Затем следуют командиры отрядов, сотники, десятники и рядовые Псы.

Верные Псы – внештатные слуги или сопровождающие в поездках церковных чинов. Каждый отряд Верных прикреплен к определенному митрополиту. Звания, в отличие от званий других подразделений, не меняются. Герб – белый знак Божини на темно-синем фоне.

Рыщущие – тайная служба безопасности Священной земли. Рыщущие разделяются на три отряда, которые называются службами: разведка во вне подконтрольных Посланнику землях, внутренняя, занимающаяся делами внутри Церкви и на территории Святограда, и внешняя, контролирующая пределы страны. Каждую службу возглавляет командир. Далее по званию идут лейтенанты трех порядков, которые подчиняются командиру, а так же к этому званию приравнены офицеры, которых возглавляет сам капитан. Лейтенанты и офицеры, в свою очередь, приравнены к сотникам. Сержанты - к десятникам. Низшую ступень после рядовых занимают рядовые (официально занесенные в списки Рыщущих) и рекруты (временно работающие на командира или лейтенанта отряда). Герб – серебристый знак Божини на черном фоне.

И, наконец, Златоносные – казначеи и сборщики налогов. Самое закрытое подразделение Псов, попасть в которое можно только имея рекомендации от уже состоящих в ней членов. Имеют сложную систему ранжирования, начиная от командира - руководитель отдела, затем идут советники, чиновники, заместители чиновников, члены комиссии, секретари, писчие. Герб – золотой знак Божини на белом фоне».

***

Да, действительно увлекательное чтиво. Особенно Кая заинтересовал конец документа, в котором перечислялись все капитаны ордена, начиная с момента его основания. К своему изумлению, среди них он обнаружил двух сородичей. Лаенон и Деянаай из рода Сокола. Первый возглавлял Верных, довольно дальний родственник, с чьей линией крови предки Кая давно не пересекались, а второй, надо же, самих Златоносных. И не тот ли самый этот Деянаай, его дядя по отцовской линии? Полукровка от Вороны, но признанный дедом членом их рода. Кай не очень хорошо помнил родственника в лицо, но точно знал, что тот славится своей великолепной шевелюрой, и неадекватной ориентацией. Вот тут Кайкен не понимал Посланника. Если Деянаай мужеложец, да еще и выглядит сам как баба, то можно ли доверять высокий пост такому как он? Или в Церкви все посходили с ума, и раздают чины всем, кто подлизывает (и не только) зад руководству?

Возмутившись про себя, Сокол выбрал другой свиток. А вот здесь в ведении записи явно участвовала Рысь, судя по манере письма.

***

«Львы – клан, основу которого создавала еще Божиня, но окончательное формирование произошло при правлении Посланника, когда из группы талантливых наемников сформировали стражу Святограда. Прекрасные войны, владеющие на высоком уровне практически любым видом оружия. Преданные бойцы, посвятившие себя служению Посланнику, Священной земле и Церкви. Опасные противники. Особенности внешнего вида: медные волосы, которые чаще укладываются гривой на плечах, широкие скулы и крылья носа, глубоко посаженые глаза коричного оттенка. Сильно развита мускулатура, даже у женщин. Высокий рост, крепкое телосложение. Выносливы, живучи. Все бы прекрасно, но плохо переносят скрещивание с другими кланами: дети сильно отстают от родителей во всех показателях. С простолюдинами иногда получается подобрать подходящие пары, но при отборе потомства приходится прилагать больше требований. Изъянов при скрещивании внутри клана не наблюдается.

С раннего детства детей приручают к мысли о преданности, бесстрашии, выправке. Обучают в специальных школах внутри клана, с десяти лет пристраивают оруженосцами при старших Львах. Заботы о потомстве у родителей нет. Даже кормят новорожденных чаще кормилицы, поскольку мать занята службой. На покой не уходят, предпочитая в старости обучать молодняк. Слабых, калечных и не способных самих себя обслуживать убивают. Официального упоминания о естественных смертях престарелых Львов нет, но могу с точностью сказать, что уход из жизни представляет некий ритуал…»

***

На этом свиток прервался. Толи его не дописали, толи есть вторая часть, которую не принесли. Но и доступная информация была очень интересной, хотя часть Сокол и так знал.

У Кая было жгучее ощущение, что таким незамысловатым способом ему раскрывают ключевые местные тайны. Во что же оно все выльется? Сокола готовят к чему-то важному, или подбивают вступить в Псы? Нет, он вряд ли догадается об истинных мотивах Рааты и ее матери. Да и замешан здесь еще кто-то, стоящий высоко в иерархии. Может Волчица поспособствовала?

Встряхнув головой, Сокол вновь углубился в новый текст.

***

«Церковные круги – ранговая организация на Священной земле. Распределение в ней состоит на основе доверия Посланника, степени близости к нему, вхождения в стаю «Лик Луны», возможности оказаться во внутреннем кольце стен и доступа к сокрытым знаниям о мире.

Первый круг – официальная иерархия: Посланник, кардинал, восемь митрополитов, архиепископы храмов. Единственный круг, у которого есть официальная торжественная форма – белые или голубые одеяния (для входящих в ближний круг). Неофициально всеми правами первого круга обладают член стаи «Лик Луны».

Посланник – ниспосланный (на простом языке – переродившийся) Волк, задача которого – укреплять в человеческих сердцах веру в Божиню. Назначает кардинала и митрополитов, ведет самые запутанные суды и вопросы, присутствует на всех службах в главном храме первого круга. Его волю не оспаривают, принимают любое решение, потому что считается Её Гласом.

Второй круг – епископы, архимандриты, игумены, монахи, старшие священники, священники. Епископы – служат архиепископам, замещают последних во время их отсутствия. Архимандриты возглавляют монастыри. Игумены – их правая рука. Монахи – отошедшие от мирских дел и посвятившие себя служению Божини. Старшие священники служат епископам или возглавляют крупные церкви. Со священниками та же история, только церкви поменьше.

Любой из перечисленный чинов разрешено занимать как мужчине, так и женщине, хотя на счет последних не раз поднимался вопрос о запрете женщинам получать звания выше епископа или архимандрита.

Третий – Псы (о них подробней описано в отдельном уставе), труженики – добровольные служители при церквях, храмах и ордене Псов, и послушники, готовящиеся вступить в чин монаха или священника.

Тружениками часто становятся бездомные, бродяги, сироты и подобные им. Самый разнообразный сброд, за которыми нужен присмотр. В Святограде этим занимается Цицирон – изгой из клана Крыс.

***

Среди свитков промелькнул кусок полуистлевшей страницы, который содержал очень ценные сведенья для Кая. Если так поступить, можно получить большие привилегии, а главное наладить связь с кое-кем не последним в местной иерархии. Не с самым важным, но с довольно весомым постом. И не страшно, что занимающий его не силен в интригах и политике. Зато это единственный восокоранговый член Церкви, к тому же имеющий нужные знакомства, до которого сможет дотянуться Кайкен в поисках поддержки.

Сокол аккуратно свернул листочек и спрятал его за пазухой. Потом он в более спокойной обстановке поподробней разберется с ритуалом. А пока вернется к другим записям.

***

Как-то так пролетело все утро для Кая. То, что Сокол узнал, вполне могло пригодиться ему в дальнейшем. Да и просто это было интересно.

Нарастающий шум в коридоре отвлек Кая, и дверь распахнулась. Агата из клана Ворона, она же митрополит третьего круга выбрала для этой встречи простое по покрою черное платье. Сейчас перед Соколом предстала не служительница церкви, хотя капля теплоты еще сохранилась в глазах Вороны, а представительница могучего клана, прямой его член, максимально чистой крови. Но, что удивило Кайкена, так это взгляд, сменившийся за мгновение с теплого и жизнерадостного на «холод мертвых глаз», как между собой называли настоящее выражение лица Ворон многие члены знати. Верни сейчас Черновласой монашеское одеяние и она станет той самой заботливой тетушкой-священницей, которую разозлили непослушные сорванцы-сироты.

Это была маленькая особенность именно Ворон. Черновласые в присутствии других надевали «маски». Образы наиболее подходящего вида и поведения, чтобы казаться не куклами, лишенными эмоций и мимики, а живыми людьми. Эта «маска» могла держаться и некоторое время после беседы, создавая контраст с новым «лицом». Если бы кому-нибудь довелось подсмотреть, как выглядит Ворон в одиночестве или в кругу соклановцев, то перед ним предстало бы лицо, лишенное всяческих эмоций, желаний. Ничего не выражающие заостренные формы, доставшиеся от предков Ворон – подземного народа. Гордая, выпрямленная спина, будто бы Черновласый проглотил палку, прямая линия губ, пустой взгляд, когда Ворон не смотрит на собеседника. Благодаря этому взгляду потомки выходца из самого скрытного народа, как хищные птицы, четко видят каждую деталь перед собой, мельчайшее непроизвольное движение собеседника. Страшные твари, коих остерегался мир, пока каким-то чудом город, где обосновалась вся верхушка клана, не потрепали и цвет Воронов не погиб при загадочных обстоятельствах. Кай узнал последнюю новость совершенно случайно, еще когда был в Жлезнограде, в тайне радовался, что вечным соперникам Соколов неплохо досталось, но понимал, что невыясненная угроза может грозить даже разобщенным семьям Соколов. Узнать бы, что же послужило причиной гибели лучших из Ворон и найти способ противостоять потенциальной опасности.

Сейчас же Божине предстояло решить не менее значимый вопрос: будущее Кайкена.

Контраст сущности и облика Воронихи так поразил в тот Сокола, что тот не заметил трех других вошедших. Помедлив мгновение, он все же узнал Раату, вновь в том самом камзоле, что был на ней, когда Черновласка встречала путников в городе. Лысого же мужчину неопределенного возраста с усами, вальяжно развалившегося в кресле, Сокол явно уже видел. Раата расположилась у него на коленях и приобняв за шею, зашептала что-то ему на ушко. А вот в третьем участнике собрания Кай и не сразу распознал брата.

Виш, всем напоминавший подростка, в рясе казался совсем юным, не больше пятнадцати лет. Только войдя, он засуетился, выкладывая на кресле подушки для удобства. Может еще и поэтому Кай не узнал Соколенка. Слишком много в последнее время видел он вокруг послушников, мазнутых крылом Ворона. Ворониха с удовольствием присела на сооруженное Вишем «гнездо» и кивком поблагодарила расторопного мальчика.

Немного не комфортно под взглядами стольких глаз. Пусть и не злобных, но, без сомнения, опасных. Кай по очереди рассматривал вошедших, а те в свою очередь его.

– Мы кого-то ждем? – Кто, если бы не Виш, нарушил эту тишину? Но в любом случае у мальчишки талант распутывать напряженные ситуации.

– Енис, – голос Агаты, как колокол, разлетелся по комнате, – не знаешь, Ирга придет?

– Нет. Он сильно занят.

– Что ж. Тогда начнем. Позволь еще раз представиться, Кайкен из рода Сокола. Я – Агата, прямой чистокровный член клана Ворона, бывший мастер сущности души, ныне митрополит третьего церковного круга. Также являюсь членом стаи «Лик Луны».

– Раата, прямой чистокровный член клана Ворона, капитан Рыщущих Псов, член стаи «Лик Луны».

– Енис, член ордены Змеи, Карающий, Связной. Архивариус Главной библиотеки Церкви, Тайной библиотеки Церкви и Личной библиотеки Посланника. Присматривающий на Святой земле. Член стаи «Лик Луны».

– Виш, кровный член рода Сокола, не представленный член ордена Змеи, ученик, послушник Церкви. Член стаи «Лик Луны».

Старший Сокол недовольно уставился на брата. Он же говорил Вишу, чтобы не вляпывался в неприятности и не лез ко Змеям! Конечно, как оказалось, в Святограде явно плетутся закулисные интриги, и Кай бы не удивился, если бы Посланник тоже окажется Змеей, но все равно не понимал брата.

Сокол стоял под прицелом четырех пар глаз, ожидая дальнейших действий соклановцев. Причин, по которым его вызвали сюда, он не понимал. Ведь перед ним не собрание Синода, это точно. Значит, хотят узнать или передать Соколу то, что не предназначено для ушей всей Церкви.

– И что же вы хотите от меня? Я уже был представлен вашему вожаку.

– Есть интересное предложение от которого ты не захочешь отказываться.

– Даже не представляю, что это может быть.

– Мы закроем глаза на твои ночные шалости с Благословенным дитем и интрижку с ней, если ты подчинишься нашим требованиям и отдашь Церкви душу и тело во служение Её воле. Принимать монашеский сан не требуем, достаточно вступить в орден Псов. Подразделение мы подберем, но на Златоносных не надейся. Нам нужен верный слуга, а не бюрократический червь.

«Сдала, дура!!! Или этот идиот все разболтал. Тьма! И что за странная формулировка? Хотя… я и не надеялся на подачку от судьбы, но возможность оказаться на теплом месте около Псов мне действительно интересна. Что же, посмотрим».

– А если откажусь?

– Не откажешься. – На пару мгновений на лице Агаты застыла лукпвая улыбка. – Ты же не хочешь проблем в будущем? Да и сам желаешь этого. Ни один мальчишка не откажется от такого предложения. Если у стаи не будет претензий, может (но только может), получишь то, что такие, как ты, называете «костью».

– Ты не правильно сказала. Надо его спросить, хочет ли он счастья для Ласы? – Присматривающий знал, какой вопрос стоит задать.

Вначале Сокол тупо смотрел на собравшихся, силясь осознать, что же все-таки происходит. А потом понял, что его просто проверяют. И, кажется, врать здесь бесполезно, Агата явно отлично разбирается в людях. Значит нужно отвечать правду или таким образом, чтобы распознать лож было не просто.

– Разве у нас с ней есть будущее? – Сокол сделал свой ход. Посмотрим, что ответят на это «присяжные». Он догадывался, какая еще усатая рожа могла сдать его с девушкой. Проклятый демиург Сом!

– Будущее есть у каждого. Но каким оно будет зависит от вас обоих. – Енис тоже умел говорить многозначно.

Нужно было какое-нибудь решение, действие со стороны Сокола. И выдрессированный в переговорах, ведении экономики, гордость клана, как называл его отец, Кай не знал что сказать. Четыре пары глаз ставились на него в ожидании решающих слов, от которых зависела судьба, а то и жизнь Сокола.

Сказать, что он не жалеет о сделанном? Это слишком по-детски. Отрицать валить все на магию трактира? Глупо. Признаться в любви к Ласе? А есть ли она?

– Чтобы ты сделал, узнав, что Благословенное дитя будет жестоко наказана за проступок? – как бы невзначай задала вопрос молодая Черновласка. И тем самым помогла выпутаться из хитроумной сети Каю.

– А зачем ее наказывать, если на деле виноват я? – Сокол понял ситуацию. Его не проверяли на вшивость, а пытались уже сейчас выяснить, на сколько силен в нем «брак сознания», преследующий Соколов, и из-за которого именно его ветвь рода всеобще и гласно называется сумасшедшими и ненормальными. И это не только неадекватность в поведении, но и мерзкие привычки в личной жизни. Хотя как все же дядя просочился под лоно Церкви с его то замашками мужеложца? Ладно, это Кай выяснит потом. А сейчас продолжим игру. – Да, я начал первым. Да, возможно дал девочке немного надежды на большее. Но не жалею о содеянном. И она не жалеет. Не вам судить меня, а Божине. Или Уне, раз с нами Жрецы.

– Храбро. Но уверен, что вынесешь суд высших сил? Если Божиня пошлет вам с ней испытания, сможешь преодолеть их?

– Нет, не вынесу. Но иначе вы не отстанете от меня. Раз меня втянули в эту непонятную игру, я не сдохну так быстро. И если придется, встану на сторону Ласы. – Похоже это был верный ход. И если Вороны не показывали одобрения действий Сокола, то Енис довольно прищурился.

– Хорошо. Пусть все будет по Её воле. Но ты то сам согласен вступить в орден Псов и принести присягу, – продолжила Агата

– Кто же откажется от такого?

– Виш, подготовь приказ о зачислении Кайкена из рода Сокола в ряды ордена Псов. – Агата и остальные поднялись с мест. – Дату пока не ставь, укажем после заседания Синода. А тебя, Сокол, поздравляю со вступлением в третий круг Церкви.

Дверь зарылась и в комнате остались только Кай и Раата.

– Слушай, Сокол. А ты бы не хотел работать на меня? Мои подчиненные хорошие стратеги и сыщики, но с бюрократическими заморочками заниматься не любят. Да и не было никогда среди Рыщущих чистокровных Соколов. Подумай над моим предложением. – Девчонка подпирала собой стену, сложив руки в «замок» и прикусив нижнюю губу. Странная привычка. У кого только подсмотрела?

– Если это был намек, то слабо завуалированный. Тебе стоит поработать над умением поддерживать интригу.

– Ой, да ну тебя! – Раата покинула укрытие и засуетилась, собирая бумаги. – Мое дело раскрывать заговоры и ловить крупную шушеру, а не плести закулисные игры в большой политике. Ну, так что скажешь?

– Повторюсь, Ворона. Кто же откажется от такого подарочка.

Удовлетворенно кивнув, Ворониху заметила.

– Единственный совет, Сокол. Учись «читать язык тела». В любом деле эти нехитрые знания тебе очень сильно пригодятся. Хотя ты немного смог раскусить нас. Хвалю. Ммм… Кого бы попросить. А точно! Есть тут один парень, не самых благородных кровей, но из самых хитроумных задниц. Можешь пообщаться с ним. Только не говори никому, что это я навела тебя на него. Просто он из Златоносных, а тебе не рекомендовано общаться с этим подразделением, как считает Агата и Ирга. Ну да ладно. Пока.

[1] Знаки Божини, размером больше ладони мужчины, обозначают, что священнослужитель принадлежит первому кругу: архимандрит, митрополит, кардинал .

Глава 7

Длинные коридоры извивались причудливым образом. Повороты показывались резко, до этого словно сливались со стеной. Пыли и паутины почти не было. Зато не раз прошмыгивали кошки самых разнообразных цветов.

Виша чуть было не сбили с ног два подравшихся зверя. Проигравший так улепетывал, что не заметил двуногого. Врезавшись в того, еще больше перепугался и метнулся прочь. Ошеломленный резвостью полосатого бедолаги, Вишенг спросил.

– Кто тут так у вас любит котиков?

– Ирга. Он их просто обожает. Тьма вам под хвост! – Черновласка неудачно вступила в какашки и попыталась оттереть налипнувшее, поминая не менее «теплыми» словами все кошачье племя, гадящее мимо специальных ящичков.

Может Раата и любила этих животных, но в тайном ходе просто несло кошачьими метками и немного трупным запахом. Жуть как противно. А вот Виш относился к происходящему с философской точки зрения. Соколу то что: дома, на болоте – и похлещи воняло, даже без всяких котов, но в особо «едких» местах он все равно морщился.

Ворона заметила, как принюхивается мальчишка, и растолковала его поведение по-своему.

– Пользу, главное, приносят: грызунов в пределах третьей стены не осталось. Так что потерпеть можно. Вообще-то, Церковь держит специальных людей из самых лояльных тружеников, убирающих за этим зверинцем, да видно давно никто не захаживал в этот отдел. Надо будет Крысу нажаловаться.

– И они спокойно ходят по потайным ходам? Я про котиков, – полюбопытствовал Виш, наблюдая, как толстый, лоснящийся кошак протискивался через большую щель в стене. Лобастая голова никак не подходила под размер дыры, но зверь продолжал настаивать на своем.

– Да, и самое интересное, как-то где-то умудряются просачиваться сюда, в скрытые переходы. Пожалуй, это главная тайна городских стен. Что еще удивительней – никто не знает, откуда вообще взялись коты. Ни здесь, в Святограде, ни в самом мире. Енис когда-то очень давно пытался это выяснить, но похоже даже его любимая Уна не в курсе большинства происходящего.

Коридор в очередной раз резко вильнул в сторону, и Раата с Вишем оказались у простой деревянной дверцы. Капитан Псов отворил ее внутрь. Дальнейший путь преградила какая-то плотная тряпка, позже оказавшаяся гобеленом. Раата просто отодвинула ее, и Сокол увидел кучу шкафов, кипы книг, свитков и Тьма знает чего еще. Осторожно перешагивая макулатуру, Ворониха продвигалась вглубь библиотеки. Следом, повторяя ее движения, шагал Виш.

Таинственную тишину нарушили жуткий грохот упавшего шкафа, поднявшего тучу пыли, шипение перепуганной кошки, отборная ругань и проклятия на голову местного смотрителя. С противоположной стороны от шума торопливо зашаркал старичок-монах. Он поздоровался с гостями и поспешил дальше.

– Что это было? – Сокол недоуменно проводил смотрителя библиотеки взглядом.

– Енис копается в хрониках столетней давности. Мне нужен один старинный документ. Проблема в том, что о нем не слышали очень давно, но этот Змей упертый. Так что бумажка найдется.

– Не боишься его так называть? – посмотрел Виш в глаза Воронихи, но та лишь вопросительно изогнула бровь. – Ну, я имею в виду, как члена этого ордена.

– Ениса боятся как огня. Никто на Священной земле не выйдет против него. Знаешь, кто такие Карающие? А, из сказок слышал. Ну так вот, он – Карающий, ученик древнего Змея, который служил своей Уне еще со времен основания ордена. А его воспитанники опасны вне зависимости от специализации. Про знание своего дела вообще молчу. Их натаскали, словно охотничьих ястребов.

– Даже так?

Тут Раата перешла на шепот.

– Этот Змей-учитель занимался изучением тела и духа всего живого. Кроме того, ему дарована частица могущества Уны. Для него заставить взглядом позвоночник сломаться – раз плюнуть. Ученики, правда, на такое не способны, но поверь, из них получаются замечательные Лекари и Карающие, превосходно умеющие работать с телами. Был у нас тут один любитель живности, лечил лошадей. Так он выхаживал самых слабых жеребят, превращая тех в прекрасных скакунов. Ни одной болячки не пропускал, ни разу при нем не было проблем с копытами коней. Северный митрополит его очень уважала, покровительствовала, ведь под ее началом находятся конюшни Церкви и все скакуны из табунов Рысей. Ценили звериного Лекаря очень высоко, пока перед ним не стал выбор: применить запрещенный способы лечения, или дать пасть всем коням в городе. Не знаю, что это была за болезнь, но Ваней всё ходил хмурый и расстроенный, пока не сдохла беременная кобыла, самая лучшая из табуна. Я видела, как он вскрыл её, посмотрел на внутренности, плюнул и приказал привести в конюшню всех коней в городе. Потом он выгнал людей, заперся и просидел так неделю. Когда по приказу Посланника сломали ворота и вломились к затворнику, то у стены лежало всего пяток трупов истощенных тел, засыпанный толстым слоем извести, повсюду – непонятные приборы и предметы, а лекарь худой и с безумными глазами делал какие-то странные манипуляции со зверями. Может быть Ваней и не выдал бы тайны, откуда у него такое мастерство, но с помощью короткого меча с черно-белым лезвием к стене был прибито чудовище. Какой-то урод не смог ничего лучше придумать, чем вслух задать вопрос, откуда здесь оружие Жрецов. Монстр был не прочь выдать своего мучителя. В тот же день звериного Лекаря вышвырнули с города, а спустя две дюжины дней лошади поправились, – Ворониха посмотрела на корешки книг, прислушалась к спору в глубине библиотеки. – Что бы там не было, но Ваней совершил чудо. Он спас не просто наших коней, а все поголовье лошадей Священной земли. Этот удивительный человек прекрасно понимает животных, разбирается в них, говорит с ними. Не важно, что он Змей. Важно, что по причине идиотства и непримиримости к ордену, Церковь потеряла такого специалиста. Лучшего из всех. Таких мало. Они редко рождаются и при этом всю свою жизнь посвящают любимому делу. Такие, как и Соколы.

Тем временем голоса приближались, и из-за очередного поворота вынырнули смотритель и Жрец с кипой свитков.

– Господин, я же говорил вам, нет здесь того, что вы ищите.

– Корнелай, это последнее хранилище, где я не искал. Не мог же такой важный документ пропасть. Значит он где-то здесь.

– Но послушайте, как я потом разгребу весь созданный вами бардак?

– Меня это не волнует. И вообще бардак был и до меня. Распустились без присмотра. – Тут он увидел гостей своей вотчины.

– Значит так, – отдал распоряжение Енис. – Бери помощников, и чтобы через дюжину дней всё разложили на место и составили списки имеющихся книг, документов и им подобных.

Старик сгорбившись еще сильнее пошаркал на свое место. Против слова Хранителя библиотек не попрешь.

Енис повернулся к Соколенку. В грязной рясе, припыленный и в паутине Карающий не как не походил на грозу Святограда.

– Привет, Виш. Решил присоединиться к нашей компании?

– Ну, если возьмете. – Сокол шаркнул ногой. А глаза такие невинно-невинные и просящие.

Присматривающий рассмеялся. Да уж, с мальчишкой станет намного веселее в стае.

***

– А ну-ка, примерь эту.

– Велико.

– А эта?

– Мне её, как барышня юбку, за подол подбирать?

– Не, ну я не виновата, что таких худеньких послушников у нас нет.

– Ага, все уже приходят откормленными и растолстевшими.

Рясы действительно отказывались хоть сколь-нибудь прилично висеть на Више. Узкие плечи, впалый живот – и не скажешь, что мальчик крепкий. Скорее задохлик чахоточный.

Вначале подбором нового гардероба занималась только Раата. Енис наблюдал и комментировал творившееся безобразие. Но именно сейчас, когда в комнату заглянула Агата, казалось бы подходящая одежка была раскритикована в пух и прах. Ей, видите ли, хотелось, чтобы Соколенок, раз в нем течет кровь Воронов, выглядел подобающе. В принципе, можно было подогнать имеющееся под размеры Виша, но молодежь (да и не только) так вошла во вкус, что не перемерить весь запасник третьего круга они не могли.

Раата приказала притащить пару сундуков с одеждой в комнату, где любили собираться члены клана. А что? Камин, кресла, ковер и огромные оленьи рога, выполняющие функцию вешалки для подошедшей одежды – все же более уютное место, чем старая коморка, пропитанная застоявшимся воздухом. Чтобы это занятие не наскучило им, Енис притащил пару кувшинов с вином.

– А это что? – Виш достал нечто, напоминающее котелок со свисающей тряпочкой

– Колобук. Надевается на голову, если что. А то чувствую, найдешь, как применить не по назначению, – Раату начало разносить. Привыкшая к посиделкам с подчинёнными, она легко переносила приличные порции вина. Но это только с учетом их разбавления.

– Обижаете, – непринужденно сказал Виш и нахлобучил колпак на голову. Правда, со свисающей тканью вперед. Скрывающая под неровной улыбкой смех, Агата поправила все, как надо.

– Так, а что тут еще есть? – Мальчишка покопался в ворохе одежды, определил пару знакомых вещей, и сам, без подсказки натянул на себя фелонь, поручи, епитрахиль и скифу. Поверх последней колобук, но, к сожалению, тот не одевался, поэтому шапочку пришлось оставить. Зато Виш нашел кадило.

Вошедшему Ирге предстала картина, за которую фанатики веры убили бы осквернителя на месте, Змеи поржали над представлением, а простые люди, не верующие в Божиню, покрутили пальцем у виска.

– Чем это вы занимаетесь?

– Проводим посвящение в стаю. – Агата отпила из кубка, прихваченного вместе со следующей партией кувшинов.

– Дурдом. Быстро привели все в порядок. – Разгневанный взгляд вожака может и утихомирил бы собравшийся народ, да вот только хмель и веселье оказались сильнее. Да еще и новичок учудил следом.

– Ну не злитесь. И вообще, мы тут занимаемся энсотизмом. – Виш кивнул на истерически ржущую, пьяную Раату, уткнувшуюся в плечо Ениса. Вино все же оказалось сильнее молодого организма.

– Экзорцизмом, – поправил Карающий.

– Вот видите. Я ей, может, жизнь спасаю, – и Соколенок для убедительности замахнулся кадилом на Черновласку. Та отбила мелькнувший у уха предмет и заржала еще громче. – Вот, уже получается!

– По-моему только усугубляешь ситуацию. – Плохое настроение Ирги улетучилось. Вишенка умел заражать всех позитивом и жизнелюбием. И Волк прекрасно чувствовал себя в окружении довольной стай.

Раата громко хрюкнула и ползком выбралась из комнаты за добавкой.

***

– А потом я его, тыдыщь, меж глаз. И все, конец чудовищу.

Эпопея «Виш побеждает Кошмара» тронула сердца слегка пьяной компании. Ирга в облике зверя развалился у ног Агаты и млел от почесываний ушей. Волк оказался красавцем: светло-серая шерсть, белая манишка и «маска» на морде, мощное тело Война. Да и сам перевертыш был довольно крупным и занял все пространство на ковре. Наверное, встань он на лапы, окажется чуть меньше лошади.

Старшая Ворониха внимательно выслушивала рассказ Сокола о приключениях в Больших ковыльниках. То, что темные твари разгуливают где хотят, конечно плохо, но ничего Церковь не сможет с ними поделать. Бороться и противостоять столь мощным созданиям Тьмы способны только глубоко верующие в Божиню. Или Жрецы.

Правда Ирга слышал о новом роде или клане, чья сила, дарованная их Создателем, способна уничтожать тьму в любом ее проявлении и исцелять. Вот только попытка Псов поговорить с одним из таких закончилась самым масштабным пожаром за всю историю континента. Из отряда, отправленного за чужаком, никто не выжил. К тому же, этот таинственный талантливый человек и оказался возмутителем спокойствия на северо-востоке, из-за которого чуть не грянул раскол Церкви и образование новой веры. После исчезновения того, кого Синод уже вознамерился сделать оружием против Тьмы, волнения мигом утихли (еще один знак того, что чужак чуть не перевел простолюдин в другую веру), но Посланник потерял много хороших и верных ему людей. Это было пятнадцать лет назад.

– Интересно. Значит, Ваней не пропал, а нашел более уютное гнездышко. – Рука Агаты остановилась, Ворониха выпрямилась. Ирга, пришедший в себя и вспомнивший, кто он такой, сел и обернулся человеком. Оба недовольно посмотрели на Ениса, который перешептывался с Раатой и, казалось, не обращал внимания на остальных. Ведь мог, как Связующий, узнать положение дел у бывшего друга?

– Господин Ирга, позволите спросить? Почему когда вы превращаетесь в зверя, не сбрасываете одежду?

– Потому что умею трансформироваться вместе с небольшим количеством вещей, – Волк поправил хлопковую рубашку и простые свободные штаны. Кожаные сапоги тоже остались при нем.

– А госпожа Ласа так не может?

– Нет. Да и не нужно ей это, – отрезал перевертыш. – Она живет среди людей, ей не зачем носиться по лесам и степям за жертвой, там же оборачиваться и потрошить туши. Это я для примера, чтобы ты понял. Все чары Волчьего племени не нужны тем, кто живет среди людей. Грязную работу за тебя выполнят, охотиться, патрулировать территории не надо, бороться с противниками тоже. А ведь для этого и нужен второй облик. Девочка должна просто быть символом для людей, а те обеспечат ее всем, чем она пожелает, – закончил Волк с печалью в голосе.

«Угу, вижу, как ей эта система по душе» – подумал про себя Виш, а в слух ответил Ирге.

– Вы не правы. Ласе не хватает жизни в образе зверя. Вы знаете, с какой радостью она носилась по лугам, пыталась охотиться, дурачилась…

– Я сказал, что ей не нужна жизнь зверя! – Частичная трансформация могла бы напугать Виша, но мальчишка привык к подобному у Ласы и лишь с вызовом смотрел в глаза Волка. А вот остальные напряглись, готовые вступиться за глупого «щенка», посмевшего выйти против вожака. – Она выросла среди людей и останется здесь до смерти. Никогда, никакая стая более не примет ее. Эта дура не понимает, что никому, кроме меня не нужна. Я найду ей пару, я обеспечу её всем. – Тут Ирга успокоился и сел в кресло.

– Почему её не примут другие? – Виша эта вспышка гнева не напугала. Подумаешь, взбесился. Отец после смерти матери и не такое вытворял.

– Она из стаи, члены которого пали от чумы…

Волк замолчал, собираясь с мыслями. События тех лет сильно потрепали его душу. Наверно даже больше, чем до перерождения, потому что воспоминания остаются свежи. Словно это было вчера.

– Альза, мать Ласы, до своего путешествия на юг почти три года жила в Святограде. Не знаю, что она искала здесь, но пока я не попытался сделать ее своей избранницей, она вполне хорошо общалась со всеми нами, принимала мои ухаживания. А потом ее переклинило, – Виш и Ирга давно остались одни. Остальные тихо разошлись, понимая, что Волк хотел выговориться перед мальчишкой. – Она не побоялась напасть на меня и оказалась сильнее духом, чем я сам. А еще.., – он вздохнул и продолжил – Альза оказалась Одиночкой, а эти безумные звери подчиняются только собственной воле. Их не остановят никакие законы, никакие моральные устои. Им плевать на всех и всё на свете. Они не чтят договоры, не имеют чести и совести, не испугаются угроз. Это Волки, потерявшие все благородство нашего клана, отказавшиеся от заповедей предков. С ними нельзя иметь дело. А главное – если Одиночка не захочет, чтобы его раскусили, то даже матерые Волки не догадаются, что перед ними не Охотник или Воин. Так что, Сокол, осторожней с такими Волками.

«Подумаешь, коварные. Да половину людей такие же» – Виш плевал на хитромордых перевертышей. По его личному мнению, ужиться можно со всеми. Просто кто-то не захотел держать рядом с собой неуправляемого Волка.

– А как их опознать?

– По глазам. Поверь мне, мальчик, когда ты заглянешь в глаза Одиночки, то увидишь только боль и вечную печаль. И не обманись на их поведение. Помни, ничего кроме скитаний и одиночества тем не интересно. Только это доставляет им удовольствие. А если их силой задержать на одном месте, если ты пленишь такого Волка, во-первых, он тебя убьет, как только выберется из клетки, во-вторых, от него никогда не будет толку, если ему не будет интересно с тобой. Ну, а я продолжу.

Альза ушла на юг. Пару лет скиталась в тех краях, пока однажды, зараженная чумой, она вернулась в Святоргад. С ней пришла ее дочь – хорошенькая самочка со светло-палевой шерстью и черным носом. Уставшая малышка поторапливалась, пыталась лизнуть свою мать, но жизнь ребенка для Альзы была важнее возможности попрощаться с дочерью. Спасибо Божине, тогда Одиночка поступила так, как и положено родителю. Не бросила дочь помирать от жуткой болезни, а привела ко мне – последней надежде на спасение. Волчица только сказала, что больна чумой перевертышей, что эта дрянь уничтожила стаю, из которого отец малышки, попросила приглядеть за дочерью и, побрела обратно. Больше ее никто не видел.

Огонь тихо потрескивал в камине. Ирга вспоминал тот ужасный день, когда третий раз за обе жизни потерял дорогое ему существо. А Виш все пытался понять, сколько здесь недоговоренного. Неспроста это все.

– Знаете, я все равно не понял, в чем проблема. Ну, погибли ее соплеменники от болезни, но девочка то жива.

Волк вздохнул. Неприятная тема, но мальчик должен знать.

– Чума не остановится, пока не заберет всех, за кем охотилась. Это чудо, что она выжила тогда и здравствует сейчас.

– Значит рано или поздно Ласа заболеет? – Соколенок пригорюнился.

– Есть шанс, что Волк выживет, но он ничтожен. Нужна очень сильная внутренняя стойкость. У нее такого нет. Да и не у кого из перевертышей не осталось сил бороться с этой дрянью. Даже Драконы, славившиеся живучестью, и те не допускают суда на свой континент, пока команду корабля не осмотрят Лекари. Да, последний десяток поколений сильно ослаб. Раньше даже о гнили плоти почти не слышали, а сейчас оно сплошь и рядом.

– А это что за болезнь? Никогда не слышал о ней.

– Я и сам мало что знаю, – признался Ирга, – но в свитках сказано, когда рана, царапина, да и мельчайшая трещина попадает под влияние темных эмаций и от этой раны по телу распространяется гной. Мерзкая болезнь. Один мой бывший друг потерял так свою избранницу. И погиб сам, заразившись, пока ухаживал за умирающей.

– А чумой этой болеют и люди? Ну, от которой погибла мать Ласы?

– Конечно нет. Чума перевертышей опасна только для перевертышей. Пустил бы я Альзу в город, будь она носителем человеческой заразы. Каждый вид чумы поражает только определенный вид живых существ.

– Получается, Волки не болеют чумой, поражающей людей?

– Именно так.

– Ну, вы наговорились? – в комнату прощемилась Раата с кувшинами, а за ней Енис со снедью и Агата. Новенький познакомился с вожаком, пора и праздновать!

***

Виш пил меньше всех. Вот и пришлось ему, как самому крепко стоящему на ногах, вести Агату в её покои. Не столько потому, что Ворониха перебрала, сколько по причине больной спины и слабых ног, которые так некстати разнылись. Енис унес Раату, а Иргу оставили спать на ковре, укрыв пледами и положив под бока подушки. Тащить здоровенного волка? Ну уж нет!

Как назло коридор петлял, ступени так и норовили выскользнуть из-под ног, а обстановка на пути не отличалась разнообразием: простые стены с редкими окошечками справа и бесконечные двери без опознавательного знака слева. Вроде нужно было идти до конца, подняться по лестнице, пройти в обратном направлении, повернуть налево, опуститься на два этажа, перейти большой зал и сад, подняться на второй этаж и… А куда дальше?

– Госпожа Агата, кажется, мы заблудились.

Ноги у Воронихи уже так ныли от этих бесконечных лестниц и переходов, что смотреть за маршрутом не было сил. Вот и очутились они в половине, где проживают единственные перевертыши во всем Святограде.

– Ох, давай-ка присядем на скамеечку, – не заметные до этого морщинки углубились, и Ворона не по этикету вытянула вперед гудящие ноги. Виш остался стоять подле нее, отперевшись спиной об колону. – Какая прелестная свежесть!

Ночь действительно была чудесной. Редкие облака играли с лунным светом, то насылая на город тьму, то открывая лик небесного светила. Вечером прошел небольшой дождик, прибив пыль и освежив многочисленные деревья в Первом городе. Через сад, на его противоположном краю виднелось длинное одноэтажное строение. Ночью белоснежный камень окрасился в серые тона, а колонны у террасы, тянущейся вслед за зданием, напоминали зубы зверя.

– Здесь живёт наша девочка с этим ворчуном, – Ворона заметила интерес Виша к необычному архитектурному решению. – Наши драгоценные Волки. Одна символ, другой легенда, благодаря которому эта земля худо-бедно процветает. Ты знаешь, что означает слово «Посланник»?

– Нет, госпожа. Мне казалось, что это просто красивое название, придуманное Церковью.

– Нет, Вишенка. Посланник – это посланный Божиней. Так назвали Иргу люди, когда он вернулся согласно её воле в этот мир. И по ошибке Посланниками кличут всех, кого Уна после смерти отправляет к живым, чтобы они выполняли свое предназначение. Но можно ли так называть тех, кто изменил судьбу всего сущего, перевернув устои и порядки? Не всегда их деяние были угодны Создательнице. Появились новые государства, вытеснившие древние народы на окраины или за горы, произошёл раскол между людьми Центрального и Волчьего материков. Один создал Империю, другой – Священную землю с входящими в неёграфствами. Кто-то воскресил забытого бога за морем. Это поистине великие люди и нелюди. Посланник знал еще четырех, которые вернулись с Эрлая вместе с ним. Жаль, мы никогда не узнаем правду, что побудило остальных перевернуть мир, но поверь, мальчик, ноша любого из них тяжела. Я не знаю ничего об остальных, а вот Ирга был правителем Белогорья, тогда, ещё в той жизни. Вернули его, чтобы Волк собрал вокруг себя верующих в Божиню, коей представляли себе люди Уну, и вел их по праведному пути. Хотя, как он однажды признался сам, хочет искупить грех перед своей избранницей, которой не помог в трудную минуту.

Кусты напротив скамейки зашуршали. Из них выбралась грязная белая кошка с крысой в зубах. Хищница недовольно посмотрела на митрополита и потрусила по тропинке прочь.

– Ты же знаешь, как пришли к нам Её Заветы? Когда Божиня устроила шествие вокруг стен первого города, ставшего в последствии столицей Дарована, сидя на спине белого Волка, она вещала свою волю, а верные ей служители записывали их на всем, что попадалось под руку. Так вот, чтобы укрепить веру в людях, чтобы найти способ противостоять Тьме, проникнувшей в этот замечательный мир, она и вернула Иргу, наказав распространять новый свет для блуждающих в потемках.

По тропинке промаршировали Львы, охраняющие покой Волков. Коротко отсалютировав митрополиту, прервав таким образом рассказ, стража удалилась, но эхо громыхания доспехов ещё какое-то время слышалось в ночи. Агата хотела было продолжить повествование, но сбилась. Что бы не говорили про Ворону, она уже стара. Не телом, а духом.

– Ты уж прости, что говорю цитатами из Священного писания. Все, что скрыто от глаз, поймешь сам, когда будешь готов к таким откровениям. Так вот, наш Посланник – бывший Воин. Он действительно обладает величайшей силой среди всех Волков с этим даром. Он бессмертен и возрождается из ветра, если тело не может более удерживать душу. Чудесный дар Уны всем выполняющим её волю. И пока он здесь, пока люди видят своего защитника, город и страна будут процветать.

– А как же Ласа?

– Я же сказала, просто символ. Никому не нужная, проклятая с младенчества, чей единственный способ выжить – быть среди верующих. Зло, собравшееся за рекой Калая, боится настоящей веры и спасается во владениях Тьмы. И эта вера, сосредоточенная здесь, в Святограде – лучшая защита. Знал ли ты, что за всё время существование нашего славного города в него ни разу не приходил сам Мухоглазый – темная тварь, разносящая самые страшные смертельные болезни? Это все благодать, сконцентрированная здесь.

Соколенок не очень верил в эти бредни. Оружие Жреца – вот что действительно эффективно против Тьмы. И надо бы не забыть забрать свой кинжал из их с братом комнаты.

Ворона долго сидела, смотря на звезды. И воспоминания потихонечку прорывались из глубин сознания.

– Я когда-то росла, жила и училась на Драконьем материке. Ты не представляешь, как прекрасны те земли, сколько там обитает чудных созданий Уны. Я была мастером сущности души и достигла этого высокого титула к тридцати годам. А мой муж – мастер карт и рельефов. Орден Змеи попросил его изучить степи на юге Волчьего материка, снарядил ему корабль для путешествия на другой край света, собрал все оборудование. А я… я поехала с ним. Не скажу, что любила его, ведь наш брак делался по расчету, с целью получить хороших потомков Ворона, но для моей практики это путешествие могло дать много материала. Степи и населяющие их народы не изучены, никто не знает их быт, уклад, традиции, а главное – их мировозрение. Поверь, Вишенка, из таких мелочей можно узнать о человеке многое. Да практически всё выдадут привычки, жесты, эмоции. Мы путешествовали долго. Лет десять в уютном фургоне. Общались с местными людьми, волшебными созданиями, Волками. Я видела великих духов степей, была знакома со всеми местными племенами и их вождями. Ах! Славное было времечко!

Тут её лицо осунулось, а улыбка стала печальной.

– А потом, в один вечер, все рухнуло. Гарана укусила бешенная степная крыса, – слезы катились по ее щекам, но голос не поменялся. – Мы рванули на север в поисках хоть кого-нибудь их Жрецов, но, как на зло, никто не попадался нам на пути. Оставалась одна надежда – Святоград, но Гаран так и не увидел его стен. Болезнь взяла свое у подножия холмов, за которыми прячется Святой город.

Степная крыса – действительно неприятная тварь. Крупнее обычной, живущей в городах и деревнях, агрессивная. Мама Виша рассказывала маленьким Соколам сказку, в которой огромная крыса утащила из колыбели ребенка, воспитала в своей дурной стае. Так появилась первая Крыса, в будущем основавшая клан из самых жестокий, злобных и жадных людей. Кто-то наоборот, как брат Кай, любит этих неугомонных, шныряющих повсюду грязных оборванцев и верит в более трагичную сказку. Насколько обе легенды правдивы – никто не знает. Но Крысы приравнены ко знати, хотя благородным кланом их не назовешь. Но что-то Виш отвлекся. Надо бы выслушать госпожу Агату.

– Похоронив мужа, я отчаялась и уже думала, что Уна покинула меня. А потом, в одну ночь, к моему костру пришла молодая девушка. Выслушав случившееся со мной горе, посоветовала ехать в Святоргад и найти там Иргу. Не буду рассказывать, как прошел мой путь, как меня приняли и тому подобное. Скажу лишь, что я оказалась беременна от мужа и здесь, ещё когда я была послушницей, родила дочь – мое последнее напоминание о пошлой жизни. А потом я стала правой рукой старого митрополита третьего круга, головокружительная карьера благодаря этому ловеласу, охочему до женщин. И спустя пятнадцать лет он отдал мне свое место, не иначе как в благодарность за годы службы. Или потому, что этот Змей захотел, чтобы созданная им система не превратилась в прах. Есть такая особенность Жрецов (а он и был из ордена) – пока им интересно, они до последнего борются за свое дело. Ну, а ему было пора на покой. Вот так из командира его отряда Верных Псов я превратилась в митрополита.

– А я думал, что вы командовали Рыщущими. Ведь и Раата в этом подразделении.

– Нет. Доченька сама попросилась на службу. В Златоносные, под влияние этого развратника, я её не пустила, а вот к Хвосту, который раньше возглавлял Рыщущих, Раату отвел Енис. Ну, а дальше моя умница цеплялась за власть сама. Да и помогали ей в подразделении, видя, какой алмаз затесался среди здешних самородков. В Рыщущих, в первую очередь, ценится острый ум и хитрость, без которых там нечего делать, а у дочери были хорошие данные. Её возвели на должность капитана, как возводят королей. Сила, таящаяся среди самых опасных по специфике работы Псов, сравнима с орденом Змеи, только в меньшем количестве, но и этого хватило, чтобы противостоять Посланнику и Синоду. Это сейчас первый круг пыжится, что якобы они все придумали, но срач, творящийся в тот день в зале Синода, больше напоминал массовую ругань на базаре. Конечно, многое дают ей мои знания о людях и близость с Енисом, но Раата действительно талантлива.

Ворониха глубоко вздохнула.

– Прости, что пришлось выслушать старую Ворону.

– Да вы и не такая уж старая. Ну, сколько там вам получается, явно же и сотни не наберется? А истинная знать живет и по двести лет.

– Да, обычно кланы и роды, в которых течет кровь творений Уны, живут очень долго. Но с тех пор, как Тьма прошлась по миру, ещё до того, как всё зло сосредоточилось за рекой в некогда Шепчущем лесу, мало у кого хватает сил на такой срок. Слишком много болезней, бед и горя принесли в свое время Пророки Тьмы.

Агата встала, и Виш услужливо подхватил её под локоть.

– Ну что же. Идем в мои покои. И сразу объясню, чем ты будешь теперь заниматься. Мне уже давно нужен толковый помощник с документацией и заместитель на незначительных собраниях третьего круга…

– Госпожа, должен признаться, я вообще не разбираюсь в канцелярских бумажках. И поверьте, научить такого оболтуса, как я, этому невозможно.

– Ну, не надо называть меня госпожой. Между нами – просто Агата. А вот при других, не являющихся частью нашей дружной команды по поддержанию порядка в этом балагане, придется соблюдать протокол и называть согласно церковному чину. Это я потом, как-нибудь объясню и тебе, и твоему брату. Жить будешь в моём доме…

– У вас есть дом? Я думал, все служители Церкви живут в кельях.

Ворона тихо рассмеялась.

– Как видишь, у нас, членов первого круга, есть некие привилегии. Да и не дом это в обычном понимании, а половина вот такого здания, в каком сейчас были мы. Но места там предостаточно. И еще, моей «соседкой» является митрополит северных земель. Человек вполне хороший, но уже то, что она из клана Рысей, о многом говорит. Не обидит, но и не заступится, если не захочет. Она до сих пор обижена, что мы позволили прогнать из города Ванея, который ухаживал за её живностью, поэтому постарайся по случаю похвастаться ей своим знакомством со звериным лекарем – получишь ещё одного союзника. Ну, к Понтию, я думаю, ты и так не полезешь. А с остальными – ещё не скоро познакомитесь: все разъехались по загородным резиденциям-монастырям, отдохнуть от трудов. Пойдём-ка поскорей. И так засиделись, а на завтра запланировано много дел.

Глава 8

Сегодня для Соколенка настал самый важный день. Сегодня его впервые познакомят с миром Эрлая, предоставят, как пообещал Енис, одному из основателей ордена Жизни и Смерти, и он официально станет адептом демиурга Уны. А, но это только возможно, если демиург не забудет своего обещания, то и самой Создательнице.

Конечно, пока что Виш будет только учеником какого-нибудь Жреца, но уже от этой новости юный Сокол был в неописуемом восторге. И пусть брат с опаской относится к самой могущественной организации, сам Виш с радостью продолжит дело матери.

Обряд проведут в глубоком подвале еще до восхода солнца. Плохо, что от волнения Сокол даже не вздремнул за всю ночь, но что такое недосып по сравнению с маленьким личным праздником?

А какая она из себя, демиург этого мира? Красивая? Молодая или старая? Похожа на то, как ее изображают Церковники? Вот еще чуть-чуть, еще пару десяток ступенек и перед Соколом распахнуться двери в новый мир.

Подвал не произвел впечатления. Обычное просторное помещение, факелы равномерно освещают все пространство. На полу в камне вырезаны странные символы и завитушки, заключенные в круги с пересекающими их линиями. И жуткий, пробирающий до костей холод.

Енис стоял прислонившись к стене, закрыв глаза.

– Держи. – Змей протянул Соколенку его кинжал.

– А я все волновался: где он? – мальчишка нежно вынул оружие из ножен и провел пальцем по лезвию. В светлых полосках металла сверкало отражение пламени факелов, а если присмотреться, то и сама комната преображалась, наполнялась невидимым в реальности светом, исходящим от рисунка на полу. Но Виш так и не заметил последнего.

– Вроде оставил его Каю, а потом, спустя пару дней заглянул в нашу бывшую комнату и не нашел.

– Ну, твой брат умен и хитер, как Лукавый. Если бы я не чувствовал оружие Жрецов, ни за что тогда не догадался выдвинуть камень из стены и пошарить там рукой. Осторожней с даром. На многие годы, а может и жизни он, и только он, будет связывать тебя и нашего демиурга. Береги кинжал и никогда, слышишь, никогда не бросай, где попало. Не только Церковь не любит Змеев, но и адепты других богов и создателей миров, – Енис устало прочитал короткое напутствие. Учи, учи молодых, а все без толку. Даже Ваней выдал себя, забывшись во время лечения коней, а юнцы и подавно ошибаются.

– Учитель, а вы не расскажите поподробней о кинжалах? – как бы невзначай спросил Виш. А сам нежно поглаживал выплавленные «крылья» и «змейку». Сколько он в Жлезнограде намучился, придавая гарде такую форму, сколько раз он с Горином меняли расположение «змеи», чтобы она красиво и естественно легла на место. Зато теперь это самый красивый в мире клинок!

– Позже. Сейчас дело поважней, – Енис потушил пару факелов. Задумался, а потом ответил. – И не называй меня так. Я не имею права учить других. Ты должен сам выбрать свой путь служения Уне и следовать ему. Или ищи того, кто может учить. А сейчас встань в круг с вот этим символом. Так. Лицом ко второму кругу, чья линия пересекается с линией твоего. Не в коем случае не выходи и помни – все, что увидишь, не касается нашего мира. И не обольщайся теми красотами. На самом деле это руины некогда прекрасной цивилизации и по ним нужно печалиться, а не восторгаться. Если бы не катастрофа в том мире, то наш бы некогда не подвергся всем этим бедам с Тьмой и остальной чуждой дрянью. Так... – Жрец прошелся туда-сюда по комнате, вспоминая, о чем еще нужно сказать. – Я начну искать кого-нибудь из ордена на Эрлае, и поэтому окружающая реальность будет меняться. А может и нет, если повезет.

Связующий подошел к пересечению пяти лучей. Те засветились каждая своим светом. Енис выбрал голубовато-белый и зеленый, поставил ноги на них и миры соединились.

Сначала перед Соколенком промелькнуло огромное пространство, наполненное устремленными в бесконечную высоту колонами и прудиками с озерами. Возле некоторых водоемов сидели люди, у других – существа, похожие на Волков, если бы те были поистине гигантских размеров. И все, как один они вглядывались в воду, будто там что-то происходило. Виш хорошо успел рассмотреть и воющиеся плющи по колонам, и радужное небо этого чудного места, как вдруг все сменилось на луга с шелестящими колосьями трав, высоким голубым небом и резким обрывом ярдов двести в высоту, за которым плескалась бирюзовая лагуна. Картинка дрогнула, и Виш очутился в болоте, не уступающем внешне Озерному краю, а точнее тому, во что он превратился. Только это место не пугало, а притягивало, словно обещая замечательную прогулку по местным тропам и кочкам. На горизонте волкоподобные звери гнали через топь перепуганного оленя. В этой и без того шумной компании с гиканьем неслись люди, верхом на всевозможном зверье. Но все это длилось мгновение. И вновь новое место. На этот раз лес с высоченными деревьями, чьи кроны ветвились где-то в вышине. Под ногами простирался лишайник и мох, корни выбухали их под подстилки, а сам мальчишка стоял на прямой тропинке среди леса. Густой воздух, пропитанный сыростью и хвоей, но вместо духоты дающий опьяняющее настроение и желание бежать. Бежать вперед, по тропинке, по мху.

На Виша как раз и несся зверь, напоминающий толи оленя, толи маленькую лошадь. Желтая шерсть и голубоватая грива, хвост кисточкой, как кошачий, только длиннее, яростно хлещущий по земле и веткам. На лбу был кривой козий рог, а передние ноги от сустава покрыты длиной шерстью. На задних – по два копытца. Волшебное существо оказалось чуть ниже человека и, не обратив на того внимания, унеслось вглубь леса.

– Какое чудное место. А я еще существованию Волков удивлялся.

Где-то на границе сознания послышалось недовольное бурчание. Чей же это голос? Вроде знаком, а вроде и нет.

Мир снова изменился и теперь калейдоскоп видов сменялся быстрее. Всего лишь на мгновение увидеть огненные реки и слоистые камни, между которыми пляшут языки пламени, очутиться посреди пустыни с занесенными песком руинами, заглянуть на острова, парящие в воздухе, в пещеры, где странные кристаллы или грибы разгоняли мрак своим светом, древний пустой город и еще множество мест, удивляющих своей необычностью, нереальностью.

Сколько времени Виш провел, стоя в своем круге? День? Неделю? Год? И сколько это будет длиться?

– Ну все, хватит, Енис, – такой знакомый голос, но Виш все равно вздрогнул. Он и не надеялся услышать его вновь. – Оставь его где-нибудь в приятном месте. Я сама с ним поговорю.

– Я должен представить его Уне или ее ученику… – начал было Связующий, но голос вновь прервал его.

– Потом заберешь. Нам надо многое обсудить. Да и нет здесь нашей девочки. Опять она по вашему миру шляется.

– Может ты ещё знаешь, где именно?

– Я тебе не ведунья! - голос прозвучал, словно в абсолютной тиши раздался удар колокола. - Иди, занимайся своими делами. Но скажу точно – в последний раз её видели на Волчьем материке. Все. Приходи через пару дней, если управлюсь за это время.

– Не командуй, Ворониха щипаная! Заигралась с Тьмой и теперь ожидаешь благословения от отца своего на перерождение? Вот и сиди себе там, не рыпайся. Толку от твоих изысканий, если Тьма не хочет сотрудничать со Жрецами?

– Оборзел ты, Енис! – теперь невидимка говорил тихо, зато угрозы в словах хватило бы для того, чтобы обернуть разбушевавшийся поток вспять. – Забыл, как отец гонял тебя за такие слова в адрес наших? Я выше тебя по статусу и крови, так что вполне могу и покомандовать тобой. И кстати, через несколько лет к тебе заглянут гости. Покоривший Душу и Тело собирается пуститься в путешествие, так что встреть учителя как полагается. Не прозевай, как обычно, и предупреди Иргу об этом, чтобы тот угомонил на время своих фанатиков.

Словно кто-то колебался, выполнять ли требование. Но вот откуда-то из далека вновь послышался голос Связующего.

– Виш, сделай пару шагов вперед.

– Но…

– Сделай. Теперь не страшно.

Сокол послушно выполнил требуемое и очутился возле маленького домика, сложенного из необтесанного камня и с черепичной красной крышей.

Вокруг простирались холмы, покрытые шелковистыми колосками. Местами из-под земли торчали, как островки, абсолютно гладкие камни. Где-то на горизонте за сизой дымкой проглядывали верхушки гор. А милях в десяти на холме возвышалась Арка. Хотя нет, это скорее напоминало косяк от двери, без неё самой. И буквально мгновение назад Арка (Виш понял, что именно так её надо называть) оставалась прозрачной, как пространство в ней начало меняться. Сокол отдал бы многое, чтобы увидеть, что же там происходило. Рябь в проеме Арки пропала и с холма начала спускаться маленькая человеческая фигурка. Она медленно приближалась к Вишу, и он сумел разглядеть черные распушенные волосы, затем простую рубаху без ворота, красную юбку.

Но больше всего Соколенок поразился, когда женщина приблизилась на столько, чтобы ее можно было узнать не только по манере походки, но и в лицо.

– Здравствуй, сын, – приветливо улыбнулась Жрица ордена Змеи, Исследователь, Устрашающая Тьму, кровный член клана Ворона, воспитательница юных Соколов – Марта.

***

Они сидели на скамейке у каменного дома с красной черепицей на крыше. Ему было непривычно видеть мать такой раскрепощенной, болтливой и простой. Всегда гордая, строгая женщина, требующая от сына и воспитанников соблюдать этикет, учившая их счету и письму, географии и истории, философии и риторике, вдруг превратилась в самого обычного человека, даже не похожего на потомка Ворона, особенно сейчас, в расшнурованной на груди рубахе, с неухоженными волосами и босыми, черными от пыли пятками. Соколенок и представить не мог такого безобразия. О чем думала она, Виш не догадывался.

– У тебя наверное куча вопросов? Не стесняйся, задавай. – Толи Марта сама не знала, с чего начать разговор, толи заметила недоумение сына, но вопрос был очень уместен. В голове Сокола перемешалось все. Столько надо выяснить, узнать, понять. Даже то, что в свое время он узнал от Ениса, не сильно смутило его, по сравнению с сегодняшними событиями.

– Даже не знаю с чего начать. – Сокол почесал нос рукавом рясы. Марта, та которую он знал, уже бы отчитала некультурного мальчишку. Эта же женщина, сидящая, закинув ногу на ногу, даже не взглянула.

– А что за странный говор у тебя? И тогда, в замке, и сейчас? Так разговаривают на Драконьем материке?

– Да нет. Не обращай внимания. Ты слышал про привычку Ворон носить «маски»? Вот и у меня нечто похожее. До того момента, когда я очутилась на границе с Озерным краем, меня посылали в другой мир набраться опыта. – Марта ухмыльнулась, вспоминая веселые денечки и неистовые кутежи среди молодежи тех мест. – Ну, я нахваталась не только знаний.

Опять молчание. Бедненький мальчик пытался переварить в своей голове все события последнего времени. Можно прекрасно представить, как резко менялось его восприятие мира. Еще менее, чем пол года назад, Виш тоже не верил в существование Волков, до весны не знал про других демиургов и Пророков Тьмы, на пару недель раньше не видел величественного Святограда, первый круг Церкви, позавчера мальчик и не думал идти по пути священнослужителя, вчера Виш еще не видел красоту Эрлая и не знал, что мама жива. Он не Сокол. И не Ворон. Ему можно и растеряться в таком потоке событий.

– Наверное тебе хочется узнать, что это за место? Эрлай или Чистилище? – Марта прекрасно понимала, почему её сын шокирован. Это место слишком прекрасно. Может, даже больше, чем безымянный мир Уны.

– Эм-м… Эрлай! – Виш оживился. Ну, что? Он прав?

– А почему ты так решил?

– Ну, здесь очень хорошо, много довольных людей и перевертышей. Хм. Не знаю как точней выразиться, но… Здесь просто хорошо.

– Ты прав. Это, кстати, самый лучший способ проверить лояльность человека к Уне. Те, кто действительно готов защищать её мир, воспринимают это место, как родное. Поэтому посвящение в Жрецы проводятся здесь. Но позволь лучше объяснить. – Марта чуть развернулась к сыну и начала свой рассказ.

***

Люди не совершают плохих или хороших поступков. Ведь любое действие может принести за собой как добро, так и зло. И по этому принципу нельзя делить души на праведников и грешников с точки зрения прожитой ими жизни до того, как они оказались в этом мире, и по совершениям. Тяжело сказать, были ли эти деяния богоугодны, потому что Уне плевать на то, что творят люди, лишь бы не трогали её создания и места, охраняемые духами. А уж сколько раз ты прочитаешь молитву, соблюдаешь ли пост и все в этом духе – про это она и не вспомнит. Но души, существуя в оболочке, накапливают в себе воспоминания, эмоции и получается своеобразный архив пережитого. А дальше в дело вступает их совесть и образ в головах наивных простаков про Эрлай, где живут до перерождения хорошие, и Чистилище, место страданий, мук, и это знание влияет на их судьбу здесь. Душа, осознав, что она умерла, сразу сама взвешивает, куда ей стоит отправиться. Кто-то, подумав, решит, что достоин Эрлая и будет беззаботно бродить по закоулкам этого мира, наслаждаясь поссмертием, пока его не отправят обратно на грешную землю. А кто-то, поняв, что он в силу своих грехов попал в Чистилище, страдает от этого. Хотя по сути и Чистилище, и Эрлай – одно и тоже место, причем созданное не Уной, а другим демиургом.

Бывает, что душа не может определиться, чего он достоин больше, и тогда мы, живущие в этом мире члены ордена Змеи, подталкивает его на верный путь. Но, как правило, это случается редко.

Ты спрашиваешь, как мы сами определяем грешников и праведников? Нет. С этим может определиться только сама душа. Мы лишь подсказываем. Но есть исключения. Если при жизни душа совершала слишком много дурных поступков, то её заключают в оболочку зверя, птицы или человека, на которых разрешено охотиться местным Волкам, да и наши ребята не прочь погонять «зайчонка» по лесу. Причем душе сохраняется память, чувства, чтобы страдания только усиливались раз за разом. Погибнув, она вновь возвращается в этот мир и так до бесконечности.

Страшное наказание. Но оно срабатывает, и душа, переродившись, тянется к мирной жизни, гармонии. Она уже не вредит миру. Хотя бы пару перерождений.

***

– Жестоко, но правильно, – оценил систему Виш. Может Эрлай и Чистилище и переделывают души, но эта система оправдывает себя.

Марта потрепала сына по волосам.

– Рада, что ты понимаешь ситуацию. Ну, слушай дальше. Жрецы, чьи души находятся здесь, присматривают за миром Уны через Отражения, передают между… так, конечно, не верно будет сказано, но по-другому ты сейчас не поймешь… живыми сообщения друг от друга. Учитель назвал это по-умному: координируют. Но чаще мы только собираем информацию и через Баку передаем адресату. Короче, выполняем некую работу бога, в том смысле, в котором привыкли это представлять люди. А, да ладно! Вижу, что аспекты теологии для тебя пока далеки. Рановато, конечно я начала этот разговор. Пока у тебя нет учителя, который мог бы все подробно объяснить, мои слова, что кур пшеном разгонять.

– Почему же мне это не понятно? Кое-что я усвоил. – Виш на мгновение задумался. – Но у меня есть вопрос. Получается Эрлай создала не Уна, а кто-то другой, это ладно. Но зачем она пользуется чужим миром?

Поднялся сильный ветер, от которого полегла трава. Все вокруг пожелтело, зачахло, и на мгновение стало холодно. Но почти сразу сквозь пожухлость пробилась молодая зелень, вытянулась и заколосилась. Время года в сломанной вселенной сменилось, вернувшись к вечному лету.

***

До прихода людей в мир, созданиям Уны не требовалось место, куда отправлялись бы души умерших. А все потому, что душ у её созданий нет и не было. Да и зачем это нужно. На самом деле у существ с душой намного больше проблем: тоже самое про образ жизни и поступки, чтобы в поссмертии повезло с выбором. Душу могут отобрать, испоганить верой в другого демиурга или бога и тогда она становится спорным объектом для создателей. Да, с душой можно переродиться, но… Понимаешь, созданные Уной существа очень ценят жизнь, каждый ее миг, наслаждаются ею и не надеются, что в следующем распределении по новым телам повезет больше. Поэтому эти странные создания на редкость дружелюбны, любопытны, общительны. Каждый прожитый день, каждое, даже незначительное, событие превращаются в маленький праздник.

Ты хочешь узнать про мое прошлое? Ну, тогда слушай.

Когда-то я была одной из первых кровных членов клана Воронов. Потом произошел несчастный случай, я погибла, а моя душа попала в руки Змея, того, что стал мне новым отцом. Чтобы сохранить заложенные в душе качества, он поселил меня в чрево Воронихи, зачал с ней ребенка. Не спорю, папа иногда довольно странный, но я очень его люблю. Он дал мне не просто новую жизнь, а надежду, наметил дальнейший путь. Я стала первым опытом переселения души для Покорившего Душу и Тело. Моя вторая жизнь прошла в ордене, и когда мне исполнилось пять лет, меня отдали на обучение. Нет, сначала я училась у папы и мамы, но лекарское дело не интересовало меня. Тогда я прошла подготовку, как Ловец и Карающий, а потом, во время экспедиции отца по материку, наткнулась на тёмное создание. Это был Мухоглазый (кстати, я дала ему в тот момент это имя). Ты же видел это чудовище? Вот и должен понять, как мне захотелось выяснить, что же оно такое и как способно существовать. Ну, да, в то время я была неосторожна и случайно погибла, но зато после этого Тьме и её Пророкам запрещено показываться на Драконьем материке и трогать Жрецов.

Отец был упрям. Он вновь вернул меня. Тем же путем. Память возвращалась постепенно, меня часто мучили кошмары, а ведь Покоривший Душу и Тело говорил, что мое сознание довольно крепкое для подобных потрясений. Ведь только Уна способна вынести всю тяжесть полноценного сознания с первых моментов от рождения. Поэтому все, кроме первых Жрецов, с момента перерождения не помнят своего прошлого, открывая для себя новые воспоминания постепенно, да и то не все. Но иногда опыт прошлых перерождений всплывает, и тогда я могу немного чудить, говорить странные вещи.

Так вот, под его началом и прошли почти все мои жизни. Отец чаще других Учителей путешествовал, и именно он первым заразил меня тягой к исследованиям. Эта специализация мало популярна среди Жрецов и идут туда только фанатики дела. Но что интересного можно узнать, сидя в Гнезде? Мне понравилось изучать другие народы, а когда в мир пришла сама Тьма, а не только её Пророки, поняла, что хочу работать только с ними. Носилась по всем трём континентам сначала за Пророками, потом за их детишками.

Хм. Самое забавное наверное, как я с записными свитками бегала за Кошмаром, а тот прятался от меня в канавах и щелях. Тронуть то они не могут Жреца, а прогнать, кроме как силой, меня невозможно. А нет, вру. Хуже было, когда Карающие приманивали Голодного с помощью лепешки на жиру, перепутав его с пещерным увальнем. Ну, это чисто для интереса и в попытках увидеть зверя в живую. Все равно не пришел, предпочтя богатые на продукты подвалы какого-то барончика на Центральном материке.

Ну, а дальше все просто. Когда в мир пришел тот, кого позже назвали Приемник Тьмы, и все её дети сосредоточились за рекой Калая, выбираясь иногда из норы, я не устояла и приехала в Жлезноград, а потом и на окраину границ реки и Озерного края. Спустя пару лет познакомилась с твоим отцом. Так себе, как Сокол – очень хорош, но как человек – дерьмо. Но в то время возможность жить посреди болот, где происходили такие интересные вещи, как подчинение людей воле Тьмы, было очень заманчиво. И вот, всего лишь надев «маску» воспитательницы, учительницы и любовницы этого бабника и извращенца, у меня появилась возможность официально жить среди темных созданий. И то, что на самом деле творилось в замке и округе, о-ой… сколько упущено у этого идиота Посланника. Всего одиннадцать процентов жителей Озерного края не были заражены. Да еще и этот выскочка Тайнен, переродившийся пять лет назад в очередную темную тварь – Гнилого – с маниакальными уклонами. Таких, как твой брат, ведь даже Тьма не любит, но демиург мало обращает внимания на своих подчиненных, общаясь только с Пророками. Так что урода никто не трогал, давая и дальше накапливать злость на ваши с Каем чистые души.

Так вот. Роль, которую я отыгрывала, меня не тяготила. Даже заскоки твоего отца иногда были… хм… оригинальными. И как только приходилось извращаться, пока изучала темные сущности, живущие среди людей. Это пока со мной был учитель, можно было вытворять что угодно, ведь рядом нет ни Церкви, да и простолюдины на Драконьем материке привыкшие к выходкам Исследователей. А сейчас, когда я прожила почти триста лет…

***

– Постой! Сколько?

– Триста. Точнее в этом году мне могло быть двести восемьдесят девять. Жрецы не стареют, живут практически бесконечно, если только не погибают. Наверное, поэтому не все наши стремятся покинуть Драконий материк, а то и саму резиденцию ордена, ведь тогда никто не спасет их. Глупо, по-моему. Нас все равно ждет перерождение. Они же просто лишают себя возможности увидеть мир.

Ладно, вернусь к рассказу. При людях охотиться на темных существ не безопасно. Для себя, так как фанатики веры могут и на костер бросить, и камнями забить, и для людей, потому что темной создание, которое не хочет с тобой общаться, тебя конечно не тронет, но точно сорвется на людях, не защищенных Договором.

– А что за договор? – тут же проявил любопытство Виш.

– Соглашение между демиургами, кто что может творить в мире, – пояснила Марта. – Это если кратко, потому что все намного сложнее. Меня они тоже не могли тронуть, пока Тайнен не решил уничтожить Кая и тебя. Тут то я сама первая нарушала Договор, помешав им. Вас то должно было сохранить кое-что другое, но я не сильно верила новому игроку. Он обманул своих слуг, исковеркав их тела, души, память и силу, наделил таким бессмертием, от которого одни беды. Так вот, мой поступок, то, что я спасла вас с братом от Гнилого и его компании, снял с меня неприкосновенность. Но мне повезло. Я не долго мучилась. Уна нашла меня и освободила мою душу. И вот я в Эрлае, пока просто отдыхаю и помогаю Связующим.

Почему-то глаза Марты наполнились слезами. Горько говорить о том, о чем Жрица собиралась попросить сына. Она вытерла их тыльной стороной руки и совсем тихо сказала.

– У меня просьба за нее. Если она попадет в лапы Церкви, да и просто к людям в плен, помоги ей. Люди не признают Уну как бога, как создателя. Они будут ее пытать, морить, истязать, а потом жестоко убьют. От этого никто не защищен, мне и самой когда-то пришлось поступить так же. Это очень тяжело, но необходимо. Она не скажет что ей плохо, никогда не проявит слабость, а покорно примет судьбу.

– Хорошо, я спасу её, – наивно согласился мальчишка. – Подумаешь, подкупить стражников, сломать решетку, вскрыть замок или что-то еще. Я уже проникся нежностью и любовью к Уне, так что…

– Ты не понял. Тебе придется убить ее.

Тут Виша передернуло и он подскочил со скамьи. Убить? Демиурга?

– Да, я понимаю тебя. Но только смерть избавит Уну от мучений. Не бойся, наши кинжалы способны безболезненно забирать жизнь, отправляя душу сюда, в Эрлай. Или в Чистилище. Уна отдохнет здесь, может выполнит десяток обязательств, а потом опять переродится в мире. Очень ее тянет ко своим созданиям. Но если ты этого не сделаешь, люди будут преследовать ее, словно одержимые. Это тоже заморочки Договора: Уна может спокойно жить в своем мире ровно двадцать пять лет. Потом она становится мишенью для людей.

– Это жестоко. Почему наш демиург не может противостоять другим? Почему нужен этот Договор?

– Из-за людей.

***

Люди оказались в мире Уны благодаря своему богу, имя которого давно забыли, но он не забыл свои творения и спрятался вместе с ними в чужой вселенной от расправы Тьмы, притворившись простым смертным. Хотя другие Создатели, наоборот, утверждают, что он все же демиург, просто никогда не творил миров сам, а пользовался брошенными детищами других творцов. А потом пришла Тьма. Она давно вместе со своими Пророками охотится за выскочкой. Хотя это стоит объяснить поподробней чтобы ты понял.

Вот новоявленный бог попал в наш мир. Условие, при котором его пустила Уна – люди должны стать ее адептами. Он-то согласился, и даже с радостью отдал своих бывших «детей», но Создательнице пришлось перемывать мозги, выдумывать образ Божини, строчить идиотские тексты Священного писания и тому подобную чушь. В это же время вокруг Уны собираются ученики, которые в последствии основали орден Змеи и стали первыми её помощниками. Сам бог, имя которого никто не знает, затерялся среди людей и преспокойно живёт среди них. Тьма, пришедшая за ним сперва пыталась поймать наглеца, творя что попало. Такого безобразия не было бы, будь Создательница здесь, но Уна любит пару тысячелетий побродить по чужим мирам. А точнее она просто застряла в одном из них – в мире, где сейчас находимся мы с тобой. Раньше этот пласт реальности делился на два мира (не буду говорить тебе названия, все равно они искорёжены). В одном жили Волки, в другом – Драконы. И опять же, в то время они носили иные самоназвания и не имели человеческого облика.

Чтобы выбраться из той реальности, Уна, при помощи Волка, разрушила миры, отправив тех, кого здесь назовут перевёртышами в свой мир. Тот, кто помог ей, стал демиургом и перестроил разрушенный мир в две реальности: Эрлай и Чистилище. Фактически, они собрали кусочки вселенной в один пласт искорёженной реальности, соединили Арками, через которые перемещается Уна и Жрецы, и создали такие же рисунки в мире живых. Души тех, кого переносит Жрец-Связующий, могут побывать в Эрлае. Я понимаю, что говорю непонятно и может даже запутанно, но по другому не получится. Чтобы осознать, что же тогда произошло, нужно быть как минимум духом, а то и богом.

Вернувшись в свой мир и увидав, что творится в ее вотчине, Уна поступила просто и жестоко – орден и она сама устроили жесточайшую резню всех, кто успел создать свои образы богов, которые уже вскоре могли бы ожить, уничтожила всех поклонников Тьмы. Выгнала людей на тот участок суши, который в будущем назовут Центральным континентом, поделив земную твердь морем. Хотя зачем было расселять народы, если через несколько веков на Волчий материк вернулись беглецы в сопровождении Ирги и основателя Империи, я не знаю. Два оставшихся участка земли отдала Волкам и Драконам, наказав защищать их новые земли и всех, кто согласится жить по её завету. А главное, чужаки не имели права причинять вред коренным народам и слугам Уны. С тех времен и повелось, что за смерть одного создания Уны человечество отдает свои жизней. Столько, сколько потребует Карающий или народец.

Долго шли разборки с самой Тьмой, пока все три демиурга не составили Договор. Тьма действует в мире, как антиматерия – противоположное начало светлой сущности мира. Проше говоря, её создания вызывают беды, болезни, питаются страхами и плотью, испытывают стойкость всего живого, что пришло тем самым демиургом. Волк – забирает в свои сопряженные миры души умерших, дает им время отдохнуть в Эрлае или искупить грехи в Чистилище, отправляет на перерождение. Под его властью не находимся только мы, Жрецы. Нашей судьбой располагает Уна (хотя чаще сами решаем, когда вернёмся). Ну, а девочка всё так же прыгает по мирам, иногда под видом Жреца вмешиваясь события своего мира.

Еще одна причина, по которой Уна не прогнала Тьму, кроется в Волке. Девчонка дорожит новым другом, но чтобы у неё было право использовать его мир, как место, где отдыхают души перед перерождением, ей пришлось открыть свой мир для всех демиургов. Ну, и иметь ограничения в нём. Таковы условия сотрудничества Создателей. Так она и другие демиурги миров не могут вмешиваться в судьбы на уровне высших сил. Только с помощью адептов: Пророков, Жрецов и перевёртышей.

Подозреваю, что её просто обманули, но доказать обратное никто не сможет. И Уна, и Волк – слишком молодые демиурги и неопытны. Но после этого случая, думаю, их тяжело будет провести. Слишком много ограничений и проблем принесла неподготовленность Создателей.

К счастью у неё есть мы – орден Жизни и Смерти. Те, кто смело готов первым нарушить Договор и изгнать чужака с этого мира. Для этого есть Ловцы и Карающие. Первые как раз и избавляют мир от пришлых и всего, что чужаки натворят, уничтожают адептов новых демиургов и богов среди людей. Вторые следят, чтобы жители мира сами не разнесли его в хлам, избавляясь от излишне активных.

***

– Пожалуй тебе пока хватит. Если что будет непонятно, попроси Ениса опять связать миры. А если заупрямится – передай, что он сам выбрал эту стезю. И вообще, если не увлекаться, то последствий не будет.

– Ты это сейчас о чем?

– Да так. Есть среди наших один парень – Баку. Был прекрасным Связующим, способным работать без линий разрыва пространства или по-простому – Арки. Ну, та штука, на которой ты должен был стоять, пока Енис переносил тебя в этот мир. Баку попытался научиться соединять миры без линий, что собственно у него и получилось. Даже больше, он с помощью Учителя смог перемещать часть души другого Жреца в свою и таким образом временно позволять ему пользоваться телом, что в последующим стало уже привычной практикой, хотя и опасной. В общем, своими экспериментами он довел себя до того, что его душа не привязана к телу, а управляет им из Эрлая. А земная оболочка превратилась в смесь душевнобольного человека и средство связи для Жрецов. Чтобы понять, что я сейчас сказала, тебе надо увидеть это чудо. Но я опять разболталась. Ты уже устал, да и осмыслить новое стоит. – Она встала и обняла Виша. – Пока, Вишенка. До встречи.

– До встречи, мама. – Он зарылся носом в пряди её волос. Когда теперь он увидит её, знать бы?

– А теперь иди к той Арке на холме. Как только увидишь, что она наполняется светом, смело пройди сквозь него.

***

– Вернулся? – Енис недовольно ждал юного адепта все в той же комнате с рисунком на полу. Только вот Виш лежал, страдая от голода и жажды. Ощущение, словно ты цветок, который забыли полить. – Обрадует тебя это или нет, но через пять дней состоится заседание Синода.

К счастью, Жрец понимал, что сейчас чувствует Виш, и протянул ему кружку воды.

– Как? Уже? Так скоро? – первым делом поинтересовался Соколенок, как только промочил присохшее к нёбу горло.

– Конечно. Ты пробыл на том свете почти дюжину дней. И к тому же два из них я искал Уну или хоть кого-нибудь из Жрецов, а потом и тебя, чтобы вернуть.

– Но как? – Виш недоумевал. Он то думал, пройдет пол дня или чуть больше.

– Разные миры, разные законы, – мутно объяснил Жрец и развернувшись вышел из комнаты. Уже закрывая дверь, он оглянулся. – Сегодня отдыхай, а завтра приступай к обязанностям помощника Агаты. Ворона соскучилась по своему личному шуту.

Глава 9

Солнечный свет в окружении белоснежных стен слепил. Особенно сейчас, в зените. Набожные назвали бы это благодатью, благословением, пали на колени и молились посреди двора первого круга. Более отдаленные от фанатизма только страдали от избытка яркого сияния.

Разглядеть, кто приближался к нему, Кай смог только тогда, когда человек подошел вплотную. Конечно, это был Виш. За то время, что они не виделись, младший брат сильно изменился и внешне, и внутренне. Если ряса мало что меняла в облике, разве что просто зрелище было непривычным, то описать взгляд брата Кайкен не мог. Безалаберный мальчишка приобрел уверенность, гордость, и что-то, что отдалило его от рода Сокола, или даже больше. Похоже, братец повзрослел и явно пережил нечто очень значимое в своей жизни.

– Ты сильно изменился, – глаза Кая были прищурены с непривычки от такого обилия света, отчего лицо выглядело хмурым. Вишу показалось, что брат недоволен его выбором. Но ведь сам подталкивал в Церковники?!

– Ты тоже времени даром не терял, – Соколенок кивнул на черно-серебристый камзол брата.

После разговора в той комнате, на следующий же день Раата отвела Кая в вотчину Рыщущих – старое здание во втором восточном круге, оставила в своем кабинете под присмотром, как она выразилась, «старичков», и ретировалась в неизвестном направлении. «Старички» оказались командирами, разбирающие финансовые и разведывательные отчеты. Все себе на уме, хитрые, внимательные. Заметив мельком, как Кай неодобрительно поглядывал на написанный отчет о потраченных соглядатаями золотых в трактирах, пока те выполняли свою работу, предложили, раз Сокол бездельничает и знает, как оформить все правильно, переписать сальный, мятый листок. Потом попросили еще, еще… И как-то незаметно для себя самого Кай очутился среди добровольных секретарей по хозяйственной части подразделения Рыщущих Псов. А когда Раата вернулась, обрадовала – теперь это его должность. Выдала форму черного камзола с серебристым рисунком, нашла, куда переселить помощника, познакомила со всеми нужными людьми. Жизнь потихоньку налаживалась, обещая стать занятной, ну или просто вечно занятой. Спустя всего семь дней кропотливой работы, документация Рааты наконец-то обрела надлежащий порядок, к которому не смогли придраться в канцелярии, а бюрократический талант Сокола позволил несколько улучшить финансирование подразделения. В плане работы по их профилю, Кай ни как не подходил Рыщущим, на что его не раз проверял капитан, давая задания распутать преступления, которые ранее раскрывало подразделение ордена в купе со Львами, но вот как помощник в кабинете, Сокол оказался очень нужен. Подчинённые Воронихи тоже были довольны секретарем капитана за то, что Сокол снял с них обязательства возни с бумагами. Кая, так же, как и Раату, зазывали в гости и на халяву угощали пивом в трактирах. Все были уверены – Сокол навсегда останется в их рядах.

По истечению сегодняшней аудиенции Кайкен станет полноправным членом Рыщущих Псов. Божиня пока что благосклонна, и нужно пользоваться моментом, чтобы не только создать образ преданного служащего делу Церкви, но и сколотить состояние для исполнения мечты.

Они так и стояли, сверля друг друга глазами. Некогда близкие люди начали отдаляться, собственно, как и бывает, когда человек переходит некую черту, окончательно меняется под действием нового окружения, новых идей и ценностей, нового взгляда на мир. И хотя этот период начался раньше, в конце их путешествия, именно сейчас братья осознали, что теперь их пути окончательно расходятся.

– Кайкен и Вишенг из рода Сокола, вас ждут, – подошедшего к ним сопровождающего тяжело было назвать священником. Скорее это был высоченный детина с мерзким свиноподобным лицом, злобными глазками бешенного кабана и массивным телом.

– Спасибо за заботу, Отец Ником, – Виш слегка поклонился этому жирдяю. Кай ограничился только кивком головы. Склоняться перед ЭТИМ ему не позволила гордость рода.

«Кабан» зашагал вглубь Первого города. На удивление, делал это он быстро и неутомимо, словно и не было в нём лишнего веса. Соколёнок чинно отправился за ним, а следом, замыкая процессию, – Кай.

– Надеюсь о церемонии аудиенции и правилах обращения к лицам, входящим в первый и во второй круг вам известно? – Жирдяй снисходительно повернул голову к этим соплякам.

– Да, Святой отец, – и вновь этот унизительный поклон от Виша. И вновь лёгкий кивок от старшего Сокола.

Туша резко развернулась к Каю и гаркнула ему в лицо, обдав зловонным запахом.

– Ты, что? Не слышал, что я сказал? Ты знаешь правила обращения к членам первого и второго церковного круга?

– Я все прекрасно слышал, Святой отец. – Но голову Кай так и склонил. Гнуть шею перед каждым выскочкой? Нет! Пусть лучше его вышвырнут из города, но от чести рода Сокол не отступит.

– Ах ты, червь болотный! – взбесился «кабан» от неподобающего поведения Сокола. Ему, приближенному Отца юга, не поклониться при обращении! Что себе возомнил этот выкидыш вонючих болот?! – Думаешь, если ты один из Рыщущих шавок, то на тебя не найдется управы? Соблюди протокол обращения к высшему чину! – и тяжелая «лапа» священника почти что ударила по плечу Сокола. Если бы Кай не увернулся, то точно опустился бы на колени, заработав при этом в лучшем случае ушиб, но выучка Колема, вбитая с малых лет, помогла ему уйти от удара. Финт Кайкена ещё больше взбесил «свинью»: жилки заиграли на мерзкой роже, глаза налились злобой, руки так и чесались отколотить со всей душой оборзевшего писарчука Рааты.

Божиня знает, что произошло бы дальше, но видимо Она неспроста столько улыбалась сегодня Соколу.

– Ником! – Рычащий звук заставил замереть священника с занесённой для пинка ногой. К нему и Соколам шла девушка в белоснежно-голубом одеянии. За ней спешила пожилая служанка-монахиня и в небольшом отдалении – Львы-охраники.

Виш и Святой отец замерли, уткнувшись лбом в землю. Они то сразу узнали это божественное чудо. А вот Каю потребовалось несколько мгновений, чтобы до него дошло, кто же встретился им.

Сокол медленно опустился сначала на колени, а затем голова сама начала склоняться к земле. Есть вещи, перед которыми всё же стоит отступить от принципов и убеждений. Но не успел он коснуться руками белоснежной мостовой, как Благословенное дитя положила ладонь на его макушку. Тонкие пальцы нежно прошлись по светло-русым волосам, потом по небритой из-за вечной занятости щеке, прикоснулись к жилке на шее, а потом пропали, словно растаявшая снежинка, оставив после себя лишь воспоминания того момента, когда черствая душа Сокола испытала самые радостные и теплые эмоции. И все-таки она невероятно хороша собой. Этого Сокол не отрицал.

– Ты прекрасна! – сказано только губами, но Ласе было достаточно и этого. Волчица прекрасно уловила чувства избранника, и от этого на душе стало легко. Не забыл.

Наверное, мало кто удостаивался такого теплого взгляда, как старший из братьев. Ласа просто не могла иначе смотреть на слегка усмехающийся взгляд Сокола. Словно котенок, который сейчас нашкодит, свернув со стола, как минимум, ценную вазу.

Каю тоже тяжело было сдерживать свои эмоции. Он бы предпочел подхватить Ласу на руки, закружить, поцеловать губы и, прижав к стене, овладеть Благословенным дитем. Даже в скромной белой монашеской рясе, скрывающей тело, фигура девушки манила. Сорвать бы с неё тряпки и вновь упиваться, лаская совершенное тело. Но не стоит расслабляться. Кай всё равно не успел бы закончить, а то и начать, как его схватили бы Львы. Ничего, потерпит. Потом, после Синода, сходит за пределы Второго города и развлечется к кем-нибудь.

Взамен неосуществимых планов Сокол решился заручиться большим, чем просто дружба с Благословенным дитем: взял ладонь Ласы и поцеловал костяшки пальцев.

– Это честь, дотронутся до той, кому будут принадлежать наши жизни, – громко провозгласил ритуальную фразу Кай, привлекая так внимание всех, прогуливающихся в тот момент во дворе. Он надеялся, что Ласа догадается о маленьком плане Сокола и поддержит его, если, конечно, помнит своё обещание про дружеский союз. Девушка на мгновение недоуменно уставилась в эти хитрющие глаза, а потом на неё снизошло озарение. Она поняла, что задумал Кай, и развернула кисть ладонью вверх – протянула руку тому, кто пообещал стать её самым верным слугой. Он снова прикоснулся губами, теперь только к запястью и уже окончательно наглея от дозволенного и на правах приближенного к своей госпоже, к кончикам пальцев. Волчица не просто благословила Сокола, но и признала его членом своего окружения. Впустила в ближний круг.

Кай толкнул Виша, намекая на священнодействие, и мальчик повторил ритуал брата, закрепив и за собой новый статус. Теперь братья члены ближнего круга Благословенного дитя.

Проведение ритуала видело достаточное количество служителей Церкви вместе с вездесущими шпионами митрополита первого круга, и столь значимая новость мигом разнеслась среди всей верхушки Святограда. То, против чего борется пол Синода, в то время, как вторая половина активно практикует, вновь повторилось.

– Вы, наверное, спешите на встречу? Что ж, идите. Да прибудет с вами Её благословение и моя удача.

***

Легкая улыбка застыла на лице Ласы. Встретить Соколов до заседания она не ожидала. Но еще больше её поразил Кай, который на глазах у всех подбил её провести старинный ритуал принятия в личный круг. Пожалуй, именно этой формой достаточно давно не пользовались, так что подтекст прозвучавших слов окружающие не поймут. Да это и к лучшему. Но он молодец, откуда-то узнал и осмелился нарушить негласный запрет Посланника.

– Я смотрю, этот Сокол хитрее Лукавого будет. Неужели Раата с Енисом пустила его в старые архивы? – Вышедший из-за угла Ирга испугал Волчицу. Что он делает здесь, если должен учувствовать в собрании Синода?

– Не твое дело, – огрызнулась Ласа.

Вожак стаи «Лик Луны» подобрался, напрягся, словно готовясь к прыжку. Сколько бы Волк не жил среди людей, а привычки зверя все еще проскальзывали. Повалить бы эту омегу, потрепать, как следует, чтобы та знала свое место.

– Я еще могу смириться с Вишем. Мальчишка хотя бы адекватен и не переходит границ дозволенного, не смотря на то, что его хоть далекий предок, хоть дядя – те еще мрази. А вот Кай уже перешел. И можешь не оправдываться. Я уже тогда понял, зачем Сом впустил вас в трактир, потаскушка щипаной птицы.

Ласа злобно оскалилась. Божиня, как же ей хотелось вцепиться в кадык Ирги! Неважно откуда или от кого Волк узнал про проведенную совместно ночь. И плевать, как он её зовет. Важнее, что это может принести большие проблемы Каю. Посланник не простит её поведения. Выбрать человека своей парой – уму непостижимо. На такое способны только полные неудачники ее племени, что бы там не думали сами люди. И она это прекрасно понимает. Но не собирается отказываться от обретенного партнера. Не Посланнику судить их, а Божине. Вот пусть Она и предъявляет претензии.

– Запрещать тебе встречаться с ним бесполезно. Да и твой Сокол не послушает меня. Не покориться. Но как совладать с вами я знаю, – Ирга уже успокоился и не стал предавать значение угрожающему поведению Ласы. Девка слаба и не посмеет начать драку. Здесь, в Святограде, его слово всё равно выше. И что бы ни мутили остальные митрополиты и их приспешники, по его повелению всё можно изменить.

– Что ты задумал? – Сейчас Ласа готова была ждать что угодно от Ирги. Волк давно так не злился. Зверь внутри девушки угрожающе оскалился, скуля. Он чувствовал беду. А просто так вторая сущность не проявляется. И поэтому стоило волноваться за судьбу Кая.

– Увидишь. – И Волк направился к Храму Явления Посланника.

***

Они шли по длинному коридору. Сквозь цветные витражи проходили лучи солнца, играя в помещении всеми красками мира. Чистое сердце, как у Виша, воспринимало это явление в виде божественного чуда. Но в душу истинного Сокола тяжело посеять семена веры. Тем более в душу, очищенную и защищённую от чужого влияния. Чистый пергамент, по которому пишется собственная история жизни.

Провожающий их монах уже успел отойти от гнева Ласы и теперь шагал с недовольной рожей. Прикрикивать на новоявленных членов круга Благословенного дитя он уже не смел, а смотреть на спесивое лицо старшего Сокола было невыносимо для верующего.

Виш же восхищенно вертел головой, запечатляя в памяти красу внутреннего убранства. Может он ещё не раз пройдется по этому коридору, но именно первое впечатление будет самое яркое.

Храм Явления Посланника мало походил на обычную архитектуру подобных строений. Здесь не было привычного деления залов: паперть, атриум, неф и алтарь. Хотя, никакое здание Первого города, куда не допускались в обычном порядке посторонние, не походило на то, чем является на деле.

Да, в начале их пути были гигантские ворота из редкого черножильного дерева. За тяжелыми створками таился длинный коридор из белого камня и с пресловутыми цветными витражами по обоим бокам. В высоту коридор явно был ярдов шесть, не меньше. Потолок украшала роспись под облака и пробивающиеся сквозь них теплые солнечные лучи. И лишь у далекого противоположного края от входной двери начинался зал заседаний Священного Синода.

Вход в последнюю комнату здания охранялся не менее ретиво, чем главные врата. Двое Львов в полном боевом облачении. Доспехи отливали медным блеском. На груди кирасы изображен герб клана: голова диковинного зверя: кошачья морда, закругленный уши и развивающаяся грива, пасть раззявлена и из нее торчат вполне себе приличные зубы. В обмундировании слишком много помпезности, как показалось Каю, но взглянув в глаза Гривастых, он оценил их мощь. Таких наряди хоть в женские платья, но силу, опыт боев и жесткость взгляда подобное издевательство не испортит. Да и не рискнул бы Сокол насмехаться над этими машинами для усмирения непокорных.

– Волнуешься? – тихо спросил Виш. Легкая улыбка и блеск глаз выдавали его страх, который мальчишка скрывал. Не знающий брата человек никогда бы не догадался про истинные чувства Соколенка.

– Немного, – губы Кая лишь слегка шевельнулись. С каждым шагом Соколы приближались к последней двери, за которой их ждет суд. Суд их судеб. Может Кай себя накручивает, но, скорее всего, сейчас будет решаться нечто более важное, чем просто опрос по поводу ситуации в Озерном крае.

Створки медленно разошлись, и из зала вышел Енис. Простая черная ряса с капюшоном и знак Божини на груди. Он на мгновение замер в проходе, а потом также медленно подошел к братьям, встав напротив их.

– Готов ли ты, Кайкен, прямой член рода Сокола, наследник земель Озерного края, новоявленный приближенный Благословенного дитя, будущий член Рыщущих Псов, войти под своды Храма Явления Посланника?

– Готов, – вновь то самое ощущение, что и когда его схватили приспешники брата. Та же отстраненность. Нет, это не пугало Кая, но стоило быть настороженно. Они уже знали, кому Соколы поклялась в верности.

– Не страшишься ли ты суда Посланника? – Енис смотрел прямо в глаза старшего Сокола.

– Нет.

Архивариус некоторое время помолчал, все так же пристально вглядываясь в лицо Кая, словно ища в этих чертах ложь.

– Готов ли ты отвечать искренне, не тая ничего в своем сердце?

– Готов, – взгляд Сокола стал тяжелым, угрожающим. Сейчас он ничего не боялся. И Енис, убедившись, что волю Кайкена не сломить, и тот сможет выдержать влияние Посланника, перешел к его брату. Собственно все те же вопросы, за исключением несколько иных титулов. Да и взгляд Виша после стал мягким, дружелюбным.

– Тогда войдите же и предстаньте под очами Священного Синода те, кто избежал Тьмы и сохранил свет в сердце! – громко крикнул Енис, обозначая начало заседания. Двери зала торжественно распахнулись.

***

Агата – митрополит третьего круга, Понтий – митрополит восточных земель. Старые знакомые. А вот и темные лошадки Синода.

Снежа – митрополит севера. Рысь. Распушенные каштановые волосы говорят о незамужнем статусе и принадлежности к южным семьям клана. Слегка заостренные черты, но не настолько, как у Воронов, а несколько мягче. На вид около сорока, но Рыси зачастую кажутся моложе на десять-пятнадцать лет. С ней лучше подружиться, чем быть на ножах. Сильный политик, много влияния как в городе, так и на севере.

Жезед – митрополит юга. Простолюдин, без всякого признака благородства. Оно и не удивительно. Самое обыкновенное, ни чем не примечательное лицо с короткой щипанной бородой. Стар, слаб здоровьем, и незнающие его подлинной истории могут подумать, что мужик выжил из ума. Вот только глаза, как у любого жестокого и черствого человека. Честолюбив, женоненавистник, консерватор. Фанатик веры, ненавидящий творения Уны, Змей и знать, но вот относительно последних помалкивает, позволяя себе только редкие колкости. Не удивительно, что такой все еще стремится вторгнуться в степи и отхватить у местных варварских племен хороший кусок земли. Лучше совсем не связываться. При всех странностях, активно подлизывается к кардиналу и Ирге.

Мирт – самый молодой из митрополитов. Управляет западными землями. Тоже простолюдин, хотя в нем отдаленно можно узнать приятные черты Соловья. Не старше сорока. Рыжеватые волосы, широкий лоб, но в остальном без признаков крови знати. Но вот характер при таком раскладе может оказаться любым. Сам себе на уме, водит дружбу с Занаром и Снежой. Если о Рыси понятно, а к Жезеду лучше и вовсе не подходить, то с Миртом вопрос с подвохом. Кто-то даже называет его Лукавым, хотя Лисой там точно не пахнет.

Теперь правая сторона от трона кардинала.

Занар – митрополит Святограда. Глубокий старик из Воронов. Как и все представители клана, не поседел в свои года. Сколько этому дряхлому, но мудрому телу – знает, наверное, только Посланник. Сухие пальцы крепко вцепились в посох, лежащий на его коленях. Подле старика стоит Ворон лет сорока. Явно внук или правнук митрополита. Епископ. Возможно, именно он унаследует место родича, чему Кай не удивился бы. В молодом Вороне прослеживается суровый нрав, крепкая хватка, а также мудрость, заложенная дедом. Хотя Сокол не любит этот клан, но предпочел бы посадить на место митрополита Святограда такого вот человека. Сам Занар считается хорошим управленцем, не лишенным понятий о чести и благородстве. Под его началом несколько сиротских приютов и школ. Выпускников пристраивает на службу Церкви, формируя собственную опору у власти. Возможно, в будущем станет претендовать на место кардинала, составляя остальным сильную конкуренцию. Подбиваться друзья бесполезно. Лучше сохранить нейтралитет.

Егазаника – митрополит первого церковного круга. Лицо и тело полностью прикрыты маской и одеждой. На вид довольно полная, даже очень толстая особа, но маленького роста. Этакий карлик с отвисающим задом. Двое приближенных в голубых одеяниях помогают перемещаться этой уродливой туше, как рассказывала Каю Раата. Капитан Рыщущих вчера просветила Сокола по поводу главных лиц Церкви ровно на столько, сколько знала сама. К глубочайшему сожалению Рааты, у нее мало информации о Егазанике. Живет в собственном павильоне, куда даже Львам запрещено заходить. А у помощников не выпытаешь ничего об их госпоже. Темная личность, но именно она обеспечивает безопасность первого круга и заправляет им. Дальше своих обязанностей не высовывается, на заседаниях показывается неохотно, а зимой и не покидает своего жилища, ссылаясь на болезнь. Вот только какая может быть у нее хворь? И да, тайно поддерживает Жрецов, заметая за ними следы. Если позовет к себе – можно идти. Но не напрашиваться. А главное, одна из немногих, кто ладит с Ласой.

Тоган – митрополит второго церковного круга. Простолюдин из семьи кузнецов. Пробился на свое место случайно и с помощью Посланника, подменяя в свое время священника в деревушке, мимо которой путешествовал Ниспосланный. Можно было спутать с Медведем (настолько мощное тело), если бы не светлые волосы. Сидит, сгорбившись. Явно не уютно ему среди собравшихся. Не смотря на немного грозный вид очень добродушен. На него вполне можно положиться, а вот с самими членами второго круга лучше не сталкиваться. Раата просто уверена, что добродушие гиганта используют его же епископы и священники. Слишком сложная система, чтобы её распутать махинации.

Ну, и на самом троне восседал кардинал.

Сокол удивился, увидев на месте первого человека в иерархии Церкви женщину. Старуху. Древнее даже, чем Занар. Глаза давно стали слеповаты и напоминали жемчужины. Среди парадных одежд её чина Памира (так звали старуху) выглядела просто крошечной. Не удивительно не заметить в этом ворохе тряпок останки от единственного кардинала женского пола за всю историю Церкви.

Ощущение, что на старуху напялили все виды облачений священнослужителей. Настолько нелепой казался её образ, особенно в этой белой с голубыми концами мантии и слишком высоким для её головы митра, украшенного серебром и бирюзой.

Подле кардинала, если так можно называть это чудо в балахоне, стоял старый знакомый Соколов. Ирга, словно ниспосланный Божиней пастух грешников, в белой простой рубахе и таких же штанах из хлопка, подпоясанный льняной веревкой, казался сосредоточеньем чистоты и благородства. Знак Божини лежал поверх одежды и был выполнен из каменного дерева. Редкий материал, но правильно обработанный становится завораживающей поделкой, созданной руками настоящих мастеров прошлого. Не удивительно, что верующие с промытыми проповедями мозгами, видя не украшенного атласом и шелком церковного служителя, а образ простого и чистого душой перевертыша, лепетали перед этим защитником и символом справедливости.

Да, он и был Посланником. И старший Сокол не был удивлен этому. Кому из присутствующих, как не Ирге занимать это место. Посланник всегда стоит подле кардинала, являет собой власть и силу Божини. Её длань. Её благословение и прошение. Вот только помнит ли он сам об этом?

Заседание Священного Синода началось.

***

– Кайкен и Вишенг из рода Сокола! Приобщитесь к Её заветам, чтобы очистить ваши мысли от повседневных волнений и грехов.

На этих словах братья по протоколу заседания стали на колени, низко поклонились, по очереди коснулись губами поднесенного к ним Священного писания. От книги несло благовониями ядренее, чем в ином храме у алтаря. Да, Волчица в облике зверя пахнет намного приятней.

– Приобщитесь к благословению ниспосланного Божиней, чтобы он направил вас, как Волки направляют людей на праведный путь к вечности.

Игра снял нательный знак Божини, и братьям пришлось лобызать и эту побрякушку.

– Приобщитесь к благословению кардинала, ибо она олицетворяем Её власть над людьми.

Ирга вместо старухи сам поднес посох высшего церковного чина, коснулся плеч и лба Соколов. Ну, может Виша и касался, а вот Кая не больно, но чувствительно приложил. Так, в чем же теперь Сокол виноват?

– Примите благословение мудрых митрополитов, что словно пальцы Божини, создают процветание на Священной земле.

Ну, хотя бы сейчас не пришлось унижаться. Достаточно было просто склонить голову в очередной раз, пока митрополиты дружно осеняли их со своих мест знаком Божини. И только потом им позволили подняться.

– Последние потомки Нарвана из рода Сокола, получившего от Церкви в пожизненное владение земли Озерного края и титул графа, – умерено громко провозгласил Отец города после утомительных расшаркиваний братьев перед высокопоставленными господами.

– Нам сообщили, что земли, ранее принадлежащие вашей семье, окончательно и, возможно, безвозвратно утеряны в связи с пришествием туда Тьмы и её приспешников. Всё живое и неживое было заражено чужеродной силой и отныне отторгает Божиню. – Ну и мерзкий же голос у Понтия, взявшего слово сразу после Занара. – Это так?

– Ваше Святейшество и Ваше Высокопреосвященства, – Виш с очередным ритуальным поклоном обратился к сердцу Синода. – Да. Когда мы покинули земли, некогда принадлежавшие роду, такая ситуация и развивалась, причем очень быстро.

Митрополиты переглянулись со свитой. Егазаника едва заметным жестом попросила худощавого помощника наклониться и зашептала тому что-то на ухо. Выслушав покровителя, тот поспешил прочь из зала, юркнув через боковую дверь.

– Расскажите, как и по каким причинам вы покинули родовое гнездо.

«Идиотский вопрос. Потому, что там меня едва не убили». Игра во всемогущих и всезнающих, начатая Церковниками, бесила. Словно спасение шкур не приоритетная задача каждого, кто стремится жить. Помереть во имя чести, любви или веры? Кай не идиот, и не пойдет на эту глупость.

Старший Сокол бросил взгляд на брата. Вишу тоже был непонятен этот глупый фарс. Ведь Синод должен уже знать ситуацию, да и Ласа привезла в город отчеты и записи братьев еще с монастыря. Младший растерялся, и Каю пришлось отвечать самому.

– Ваше Святейшество и Ваши Высокопреосвященства. Ответы на заданный вопрос уже передала вам Благословенное дитя. Нет смысла вновь возвращаться к ним. Но если вам так хочется еще раз получить ответы, то тогда прошу прощения за излишнюю наглость и нарушения устава. Поставьте себя на наше место. Вы бы остались там, где вас пытались убить свои же люди? Предпочли, что бы вам перерезали горло, как барану, или же ушли в поисках лучшей доли? Мне моя шкур дорога, чтобы отстаивать место графа у полоумного братца и его шайки, – тут Кай вспомнил, что говорила Ласа по поводу распространения Тьмы. Они же не знают, как с ней бороться, иначе бы не стали выжидать и наблюдать за развитием событий в Озерном крае. Можно сыграть на этом и заставить Синод замять вопрос. Пусть немного, но Кай умеет плести интриги. – Если вы знаете, как можно уничтожить зло в Озерном крае, тогда я, как истинный Сокол и наследный граф сих земель прошу у Церкви помощи по искоренению Тьмы.

Опасная игра. Каю может не повести в ней. Да, Церковь не знает, как бороться с Тьмой, но и не признается в этом. Синоду проще перестать разводить церемонии и заглядывать в души братьев Соколов, а то и просто наговорить напутствующих слов и послать отвоевывать Озерный край своими силами.

Все молчали. Вокруг митрополита первого круга установили ширму, занесли вовнутрь закрытую корзину. Из-за занавески запахло кровью и опасностью. Жезед сжимал и разжимал кулаки, смотря из-под лба на беспокоившую его Егазанику. А вот остальные словно ничего и не замечали. Митрополитов больше интересовал дерзкий Сокол с колким язычком.

Все члены первого круга проходили своеобразную подготовку, чтобы уметь общаться жестами на собрании. Так можно заочно передать коллегам свое мнение о поднятом вопросе или проблеме. Сейчас же митрополиты выясняли, кто согласился бы дать свое покровительство старшему брату. Официально, конечно. Виш то уже «под крылышком» у митрополита третьего круга. Снежа и Агата хмурились, вызывая на лицах морщинки, буравили друг друга взглядом, и при этом улыбались своим мыслям. Обе не прочь заполучить лакомый кусочек в виде хорошего секретаря, коим успел прослыть старший Сокол. Митрополит Святограда изображал истукана. Ему чужак без надобности. Тоган сидел, прикрыв рукой глаза, позволяя остальным первыми высказаться, а Понтий переплел пальцы, положив руки на выпирающий живот, претендуя, но бездействуя. Оба может бы и взяли мальчишку к себе, да только загребущие лапы Вороны и Рыси уже тянулись к своей жертве. И только Мирт вертел головой, заглядывая в лица то митрополитов, то кардинала, не зная, чью сторону принять.

– Ты еще молод, Сокол, чтобы лезть в большую политику, – Памира вздохнула, не одобряя дерзость Сокола. Старуха многого натерпелась в жизни, ибо по молодости тоже была прескверного характера. – Юн и глуп. Твоя судьба в руках Божини. В наших руках. А ты забыл все правила приличия.

– Простите меня, Ваше Святейшество. – Сокол специально выделил из всех присутствующих только кардинала. Не для того, чтобы позлить остальных, а для обозначения, что критику в свой адрес он воспримет только от неё, как от самой мудрой, как он надеялся. – Но заданный ранее вопрос был неуместен. В тот момент у меня не было выбора. Останься я с братом там, и мои кости гнили бы в болоте, если было бы чему гнить. Мы спасали наши жизни. Наши души. Я не вижу причин оправдываться в побеге. Я не силен в сражении на мечах, да и на других видах оружия, не способен силой веры искоренить зло. Я могу работать с бумагами, расчетами, вести хозяйственные книги. Соколы не войны, не политики. Мы бюрократическая опора Церкви. Те, кто готов днями заниматься ведением документации. Если думаете, что я струсил в тот момент, то заблуждаетесь. Повторюсь еще раз – я спасал свою жизнь. Как и мой брат. Хотите, отправьте меня обратно, в Озерный край. Только какой толк от канцелярской крысы в бою, тем более с Тьмой? А идти на болота с армией глупо. Так что вернуть землю моего предка не получится.

– И что же ты намереваешься предпринять, Сокол? Куда пойдешь теперь?

– Я надеялся верой и правдой послужить Церкви и Божини. Из меня плохой выйдет священник, но вот казначей, управляющий, секретарь и подобные чины как раз то, что надо.

– Нахалёнок! – одобрительно протянула митрополит Снежа. – Хитрый и смелый. Знаешь, куда метить. Хотя, вижу, тебя уже успел уютно устроить в нише рангов, – Рысь намекнула на черный камзол с серебряной вышивкой.

Виш не собирался учувствовать в словесных баталиях. Сейчас он оставался в тени брата, готовый прийти на выручку, когда будет нужен не оратор, а способный примерить спор. И он был благодарен Каю за созданное прикрытие. Соколенок не смог бы так искусно трепать языком.

Но все забыли об еще одной стороне, наделенной на этой земле и властью, и волей от имени Божини.

– В иной ситуации я бы приказал тебя выпороть за дерзость. И ничье покровительство не помогло бы тебе. Да, да. Ритуал принятия в ближний круг. Я знаю, что вы провели его с Благословенной Ласой, но здесь мое слово решающее. Поэтому помни, Сокол, что твой позор, твои промашки, твои грехи навлекут беду на ту, за спиной которой ты намереваешься прятаться, – блохастая тварь, по недоразумению являющееся Посланником, показала зубки. Волк и Сокол смотрели прямо в глаза друг друга. Первый стремился подчинить щипанного воробья, второй – с вызовом.

В то время в зале нарастал шум среди собравшихся. Вокруг митрополитов и архимандритов столпились просящие объяснения ситуации. Да что там. Многие из первого круга удивились, услышав новость. Лишь избранных посвящали в подробности ритуала, а уж случаев, когда проводили его, и того меньше. Да и выгодней официально продвигаться по служебной лестнице, чем быть простой тенью своего защитника. А тут еще и такая новость: мало того, что Благословенное дитя наконец-то начала собирать свою свиту, помимо бывшей няни, так она еще и выбрала для этой почетной должности приблудившихся Соколов, не имеющей никакой репутации. Кто-то был обескуражен, кто-то взбешен, а кто-то просто завидовал небывалой удаче братьев.

– Позвольте спросить, как к вам, братья Соколы, попали сведенья о ритуале? – задал вопрос Занар. Один из немногих, кого интересовали только братья, а ни как не дележ мест при перевертышах. Он здесь заправляет городом за мудрость и проницательность, за ясный ум и четкую память, а не потому, что кто-то посадил его специально на место Отца Святоргада в поисках личной выгоды или в плату за помощь и поддержку. Занар по праву занимал свой пост. И поэтому, из всего происходящего митрополиту не понравилось только то, что ценные и утерянные записи оказались в чужих руках.

– Нашел мятый листочек, на котором все подробно описывалось, – ответил Кай. Ну не признается же он, что документ был официальным, с подписями и на гербовом листе? Видно, он еще с того времени, когда ближний круг только принимали, как форму объединения вокруг вышестоящего чина более низких, а главное готовых во всем следовать за господином. Две формы принятия: официальный, с помпезностью, и неофициальный, обозначение, что люди готовы служить покровителю и просят у него защиты, а, взамен, становятся тенью, левой рукой, тайными помощниками своего господина, но для непосвященных ты никто. Своеобразная вассальная форма, перенятая из Центрального материка. Кай решил, что официальный вариант, как раз и забытый большинством, даст ему больше прав и ресурсов. Как хомяк, Сокол искал всевозможные способы обустроиться на своей новой должности, готовый дружить хоть с Понтием, лишь бы заслужить свой, личный титул и землю.

– И что, теперь его нет? Вы же, наверное, уничтожили листок? – Ворон все просек. Мальчик молодец. Ближний круг давно хотят распустить, или запретить, а для этого нужен документ, подтверждающий существования обряда. Такая маленькая бюрократическая лазейка от первого Сокола, задерживающая отмену закона, приказа и тому подобного, пока есть письменное подтверждение его действия (и естественно, Сокол позаботился, чтобы и его закон затерялся в архивах). Архивариус, как раз и искал обе бумажки: содержащую ритуал и касающуюся особенностей упразднения указов, но судьба (или же сама Божиня) распорядились иначе.

Если документа нет, значит, ритуал недействителен. Если документ сохранился, значит, все останется по-прежнему…

Кай ухмыльнулся, глядя в пронзительные глаза Черновласого.

– Конечно, нет. Он должен был остаться в той документации, с которой меня знакомила Раата, капитан Рыщущих Псов, – еще чего не хватало. Кай знал о том, что если уничтожит документ, то лишится возможности выполнить задуманное. Поэтому хитрый Сокол спрятал его в надежном месте.

«А парень не дурак. Понимает, что делает и отлично разбирается в законах». Старый Ворон в тайне одобрял поступок Сокола. Ближний круг имеют многие, а создавая его неофициальную версию поддерживают таким способом верных людей, которыми не хотелось бы светить перед всеми. Очень удобно. И лишиться опоры и поддержки сильным и влиятельным митрополитам не хотелось. Это пусть Агата, Тоган и Жезед лижут хвост Ирге и презирают хитросплетенную схему (хотя дочь восточного митрополита во всю практикует ритуал и имеет широкий штат тайных подчиненных). Отцу города, Снеже и Мирту свои люди дороже. Только благодаря неофициальному ближнему кругу в Святограде, на западе и севере царит покой и мир, а не голод и разруха. Понтий тоже поддерживает сторонников ритуала, но уже в более личных и грязных целях. Егазанике вообще плевать на интриги. Плохо, что сам Посланник на стороне их врагов. Но теперь, если документ не найдется, изменений в установленном порядке не предвидится.

Ирга, наоборот, напрягся, сощурил глаза. Кто из подчиненных творит темные дела за его спиной? Кто нашел и передал Кайкену информацию о ритуале? Енис? Агата? Раата? Снежа? Кому выгодно защищать Сокола? Или вмешалась Уна? Ну не могли же сведения попасть к нему случайно?

– Давайте вернемся кх… кхе-кхе… к ситуации в Озерном крае, – кардинал уже устала. Но старость не повод прерывать столь важное заседание. Была бы достойная замена, Памиру давно бы отпустили на покой. Но Ирга не знает, кого стоит назначить на её место. Поэтому дряхлой старухе приходится продолжать выполнять свои обязанности, пусть даже больше, как декоративный элемент на собраниях.

Волк взглянул на старуху. Совсем плоха. Ей бы прилечь отдохнуть, но упрямая женщина будет до последнего терпеть боль и головокружение. Перерождение тела. Проклятые органы, не дающие её нормально питаться. Когда Ирга спросил Шах через Ениса, что с Памирой, та непонятно сказала: «Опухоль». Но потом пояснила, что тело меняется, перерождается его часть, становится иной, отравляет своими частицами организм, меняет его суть. Неизлечимая дрянь. Причем не одно место поражения, а множественные точки, медленно растущие, давящие на органы, если судить по самочувствию больной. Сколько протянет – неизвестно.

Сумела ли бы Лекарь исцелить её? Нет. С этой гадостью, да еще и в таком количестве, не умеет работать даже сам Покоривший Душу и Тело. А это значит, что надежды нет.

– Хорошо. Тогда другой вопрос. По словам Благословенного дитя и в подтверждении Ниспосланного Божиней, вы единственные, чьи души остались привержены свету. Можете ли вы объяснить данное явление?

Кай злился. Опять они мутят воду. Что сказать этим напыщенным богомольцам? Что истинная вера и спасла их? Или сказать, что выбрались братья с помощью Марты – их воспитательницы и члена Ордена Жизни и Смерти? О, да! Это то, что сейчас нужно.

Нет! Это не благословленная Божиней Церковь, не сердце всего святого и благочинного на всем материке, а сборище напыщенных идиотов, гнездо степных гадюк, жирных свиней и двуличных тварей. Все, что угодно, но ни как не Синод. Похоже, из присутствующих лишь меньшинству есть дело до проблемы, и то только в личных интересах. Хотя кому, как не Соколу понимать и принимать их сторону. Сами бы члены рода поступили бы точно так же, согласно их семейному закону и порядку. Остальные митрополиты просиживают свои задницы, подогревая ими стулья.

– Если память мне не изменяет, Благословенное дитя упоминала в монастыре, что в нас есть некая иная сила, которая, как мне кажется, и защитила нас с братом от Тьмы, – уж к добру или худу, но Виш почему-то вспомнил именно этот момент. Ни Ласа, ни Кай не упомянули в отчетах для Церкви сей факт. Старший Сокол и не придал значения ему, а вот Ласа наверняка специально скрыла, чтобы не доставать проблем братьям. И Кай подумал, что, в отличие от непутевого братца, перевертыш поступила благоразумно. Лучше бы Соколы продумали свою легенду.

Члены Синода начали тихо переговариваться. Только Егазаника и Снежа спокойно взирали на Соколов. Первая с долей скуки, вторая с интересом. В голове Матери Севера возникла отличная идея. Осталось только договориться с Миртом и «бычок продан», как поговаривают Рыси при удачных стечениях обстоятельств. Ну, а непонятные события последних двух десятков лет – не такая уж и страшная штука. В этом мире вечно происходят странные вещи, которые тяжело повести через призму веры.

– Архивариус, – скрипучий старушечий голос кардинала, пусть и был тих, но мигом погасил перешептывания в зале. – Вы знаете, что это может обозначать?

– Только то, что в мире появилась новая великая сила. Будет ли она препятствовать воле Божини или поможет ей, мы пока не знаем. Но скажу точно – братья Соколы были подвержены её воздействию по просьбе их воспитательницы, и заодно матери Вишенга. Источник достоверен. Защита может ослабнуть со временем, но пока что Тьме не доступны эти души.

– Енис, ты про что? – шепнул Виш. Мама попросила кого-то заколдовать их с братом? Почему?

Жрец только отмахнулся от мальчишки. Еще успеет объяснить всю суть назревающей проблемы. Сейчас главное для Змея аккуратно, в обход лишних ушей, донести до Ирги и лояльных ордену Жизни и Смерти людей о вмешательстве нового демиурга. Эту новость Енис выяснил совсем недавно и совершенно случайно. Знать бы на самом деле, почему Марта попросила создать подобную защиту. Хитрая дочь ненормального Жреца вела свою игру на арене мира. С её сыном-то как раз все ясно, а вот в чем смысл действовать в обход Договора и защищать душу, которую все равно ждет перерождение, он не видел.

– Иными словами, на их души претендует другой демиург? – это был бы отличный способ избавиться от старшего Сокола. Просто обвинить его в предательстве веры и никто, даже Ласа, не спасет его от изгнания. Виша Ирга смог бы уберечь. В мальчишке кроется отличный потенциал, которым ну никак нельзя разбрасываться.

– Не факт, – Енис ненадолго призадумался. Если бы эти души оспаривали творцы, то в мире начался бы разгром и шатания. Да, и сейчас все не стабильно, но это началось уже давно. И Тьма на востоке, и Империя на севере - все хотят уничтожить Святоград, расширить свои владения, а в связи с этим то тут, то там вспыхивают восстания, мятежи, эпидемии. Братья тут не причем, это точно. Да и не стал бы тогда Виш Жрецом. – Пожалуй, был совершен компромисс, размен или что-то подобное. Допустим, адепт чужого бога в обмен на уступку наложил на Соколов что-то вроде благословения от проклятий и очищение разума. – Очень уж хотелось верить, что это так. – Да еще и выдержка рода в трудных ситуациях и характер завершили дело. С помощью чужой силы были созданы те, кто способен душой противостоять Тьме, не боясь её ипостасей. – К печали для Ирги у Ениса была иная задача. Как бы и ему не нравился вспывчивый Сокол, но он должен остаться при третьем круге. Поэтому, не смотря на все недомолвки со стороны Эрлая и незнание ситуации, нужно было всеми силами защищать братьев.

Сами же новости и новая задача выяснились неожиданно. Марта пришла к Карающему во сне, связавшись через Баку. Рассказала поверхностно правду и приказала защитить «неокрепшего птенца». Ну, а раз задача поставлена, да еще и передана от самой Уны, то противиться не стоит. Проше сделать всё, что от тебя зависит. Но какого бешеного козла нужно было появляться под утро, когда, утомленный компанией Рааты, Енис спал?! Ещё и свалился с перепугу с кровати, когда очнулся.

Большинство членов Синода и Соколы не понимали, о чём речь. Мирт так вообще пытался спросить у сидящих рядом с ним Понтия и Снежи, что происходит, но митрополиты лишь пожимали плечами. Даже Агата внимательно прислушивалась к разговору архивариуса и Посланника, пытаясь разобраться в ситуации.

– Простите, что перебиваю, но не могли бы вы объяснить ситуацию? Для нас это плохо или хорошо? – Кайкену своя шкура была ближе. Пусть хоть все боги сойдутся в схватке, лишь бы не тронули его.

– Ничем плохим. – Енис, подбадривая, улыбнулся. – Просто до определенного срока вас не тронут Пророки. И вы не перейдёте на сторону Тьмы и её Наместнику. Хотя, в случае с Вишенгом всё иначе. Младший Сокол получил золотую дюжину, присоединившись к нашему славному братству. – Вот только он не дополнил, что имел в виду не Церковь, а орден Змей.

– И всё же, можно поподробней? – Слова Жреца не убедили Сокола. Посланник только вздохнул. Пожалуй, разобраться в данном случае действительно придётся.

Волк вышел на середину зала.

– Прошу в Храме остаться только митрополитам Агате, Егазанике и Занару. Все остальные – выйдите.

Понтий внимательно посмотрел сначала на Соколов, а потом на Ениса. Нижняя губа приподнялась, выдавая недовольство Высокопреосвященства. Он поднял свое массивное тело, кряхтя, и поплелся к выходу. Деянаай следовал за ним, ухмыляясь каким-то своим мыслям.

Мирт и Тоган с небольшой свитой перегнали неповоротливого Отца востока, споря о чём-то на ходу. Снежа грациозно прошествовала мимо Соколов, загадочно посмотрев на Кая.

Последним зал покинул Жезед, как всегда, бурча что-то себе под нос. Также удалились почти все приближенный, кроме нескольких помощников Егазаники. Эти молчаливые статуи даже не шелохнулись.

***

Ирга оглядел оставшихся. Два Ворона, волею судьбы посвящённые во многие тайны мира, братья Соколы и та, кто старше многих в этом городе. Может, даже старше самого Посланника. Уж от неё нет смысла ничего скрывать. А эти «столбы», окружающие митрополита первого круга, все равно не проболтаются. Егазаника умеет убеждать. Не как Драконы, но не менее аргументировано. Волк положил руку на плечо кардинала, и старушечья ладонь накрыла кисть друга.

Он боялся. Боялся этого ритуала, прекрасно помня, что такое Чистилище. И что такое на самом деле Эрлай. Знойная пустыня с её песками, которые растекаются под ногами, не только затрудняя продвижение, но и обжигают подушечки лап. Бесконечная лестница, отнимающая силы на каждом шагу. Кромешная тьма, в которой душу выворачивает наизнанку. Болото, проглатывающее тебя заживо. Это было их испытание, тех, кто пожелал получить второй шанс. Кому предложили вернуться и исправить несправедливость мира.

Сумели ли они сделать это? Ирга попытался, но люди не Волки. Они часто действуют в угоду себе, а не семье, роду или клану. Для них нет понятия единства, сплоченности. Вера в Божиню, более упрошенное и понятное, чем понимание сущности демиургов, ведёт человечество в пропасть. Простолюдины отупевают, а знать стремится к Уне, к её заветам, не осознавая, что их направляет кровь тех существ, которых создала сама демиург. Многие думают, что служа ей и став Жрецом, можно обрести бессмертие, силу, власть, признание всем миром. Глупцы. Наивные глупцы, не понимающие, что демиургу плевать на людей. Лишь немногие будут удостоены чести получить частичку её силы. А он… Он не выполнил предназначения, не смог помочь тем, на кого Создательнице плевать. Не исправил мир, а лишь сделал только хуже.

И сейчас перед ним откроются не только врата в это жуткое место, но и явится эта мерзкая девчонка, из-за которой он лишился счастливого существования в поссмертии. Вряд ли Ирга сможет высказать ей всё, что думает об её тогдашнем предложении. Слишком уж этот демиург силен и хитер, и просто не позволит Волку раскрыть свои секреты. Но когда-нибудь Волк с удовольствием самолично придушит её, стоит только Уне появиться на Святой земле.

– Успокойся, мой дорогой друг. – Когда приступы боли не мучили Памиру, она говорила по старушечьи скрипучим, но очень приятным голосом. Бабочка даже в старости сохранила каплю очарования клана, чьим предком был самец из племени детей цветов. – Твои страхи, как всегда, глупы и напрасны. Какое дело до твоих грехов у той, кто отдает свой мир на растерзание Тьме? Уверена, даже если она и там, то придёт смотреть не на тебя… Кхе-кхе!!! – Кашель вновь усилился. Кардиналу тут же принесли воды, и Ирга осторожно напоил её.

– Так мне начинать приготовления, Ваше Святейшество? – Енис посмотрел на глав Церкви. Волк лишь кивнул, занятый заботой о старушке.

– Перейдём туда, или призовём?

– Было бы неплохо посмотреть, на то, что я теряю в жизни? – Звенящий голосок Егазаники. Приятный и напоминающий жужжание пчел вокруг цветов. Вишу он понравился. А вот Кай больше интересовался происходящим в зале. Выскочившие из-за потайной двери помощники начали скатывать ковёр, под которым оказался узор, вырезанный на цельной каменной плите.

– Нет. – Занар покачал головой. – Думаю, для Её Святейшества будет лучше, если мы призовем её в наш мир.

– Но кто тогда будет вместилищем? – Ирга посмотрел на Агату, раздумывая предложить её кандидатуру. Ворон слишком стар для этого, а Егазаника и вовсе не подходит. Использовать слуг можно было бы, но… Как-то Посланнику не хочется рисковать ближним кругом этого существа.

– А что за вместилище? Может я сгожусь?

Енис, выпучив глаза, посмотрел на Виша. Идиот! Не зная, что тебя ждет и лезть при этом в Чистилище может только умалишенный.

– Твое тело на время займет душа, которую призовет Жрец-Связующий. – Волк надеялся отговорить мальчишку. – Подумай, Сокол. Обряд малоприятный. Ощущения тоже. Твою душу вытеснит чужая…

– Она подавит твою волю, вывернет всю суть, – продолжил Енис, – А может все будет по-другому. Тебя выбросит в Эрлай или Чистилище. И пока мы не закончим разговор, тебе предстоит существовать там, в том мире. И не известно сколько. Время в нашем и том месте течет хаотично. Может, вернёшься сразу, а, может, время, проведённое там, покажется вечностью.

– Ну не госпожу же Агату отправлять туда. Я молод и крепок здоровьем. Так что справлюсь, – беззаботно улыбнулся Виш.

Присутствующие молчали. Кай уже махнул рукой на брата. Вразумлять его не лезть куда попало Соколу надоело. Пожалуй, только кардинал улыбалась: толи наслаждаясь спокойствием в теле после приступа, толи просто её происходящее забавляло.

Ирга вздохнул, махнул рукой и, отвернувшись, чтобы ни кто не увидел его страха, приказал начинать.

– Встань в этот круг. А еще лучше ляг на пол. – Енис ткнул пальцем в узор. Виш безропотно занял свое место на рисунке.

Митрополиты расселись вокруг кардинала. Только Егазаника осталась на месте.

Рисунок разгорелся золотистым цветом. Узор начал плясать, подпрыгивая язычками света вверх и, словно бы, уходя глубоко под пол. Напряжённый Енис пытался удержать связь миров. Пот лился с него, как с намоченной кошки.

Жрец терпеть не мог ритуал связи с мирами душ. Они слишком выматывали его, высасывали все силы и словно феи, оставляли после себя пустую обескровленную оболочку. Присматривающий боялся, что однажды он не переживет ритуала и, в лучшем случае, сам отправится в Эрлай ждать своего перерождения. В худущем – его постигнет участь Баку, ставшего невменяемым сумасшедшим и проводником для связи между сильными Змеями.

Мука и страх длились вечность, пока чья-то рука не подняла подбородок Жреца. Разлепив слезящиеся глаза, Енис увидел ухмыляющеюся рожу Виша.

***

– Ну что? Ты, член ордена Жизни и Смерти, до сих пор такой слабак и трус, что боишься оказаться по ту сторону Арки? Не обольщайся. Нужен ты нам на той стороне. Так что расслабься и не пугайся своей работы, Связующий. И да, приветствую собравшихся бет «Лика Луны» и тебя, вожак Ирга.

Ирга, во время ритуала перепугавшийся до такой степени, что проступили черты зверя, немного расслабился. Но на подлокотнике кресла кардинала все равно остались следы когтей. Как и синяк на его запястье от Бабочки, удерживавшей Посланника от глупостей.

И Волк, и Жрец могли видеть душу, посетившую тело Виша. Не Уна, и слава Божине. Но пришедшая обладала не менее скверным характером в силу своих многих перерождений и особой крови.

– А ты не меняешься, Марта. Всё та же наглая язва под маской Вороны. Рада увидеть не интеллигентную, заносчивую особу, а ту, кого Пророки прозвали Устрашающей Тьму, – Памира попыталась встать, обманутая притихшей болью, но новый приступ чуть не повалил её на пол. Ирга и Марта в теле Виша бросились на помощи кардиналу. Змея успела первой, подхватила старуху, и Ирге пришлось отступить.

– Ты, Кровавый мотылёк, совсем расклеилась, – пробормотала Змея и приложила руку к животу Бабочки. Даже сквозь одежду малоопытная в лекарском деле Жрица поняла, что органы давно уплотнились, образовав один твердый комок. Памире стоило бы попросить Ениса прекратить её жизнь, но гордая Бабочка скорее бы пошла продавать тело случайным бродягам, чем позволила умертвить себя без борьбы. Ей давно пора уж было умереть, но что-то или кто-то не дает ей сдаться болезни.

Будь у Матры тело слуги, она смогла бы переместить боль в свое вместилище, чтобы разум кардинала просветлел, и с ней можно было побеседовать с глазу на глаз, пока Бабочка жива. Но при этом, странным способом, зачастую переходила и зараза. Рисковать сыном Змея не решилась. Поэтому просто позволила старухе вцепиться в плечи мальчика и обняла ту. Памира плакала от боли. Впервые за всю жизнь Бабочка проронила слезы. Но они впитались в рясу Виша, спрятав ото всех, кроме Ирги, слабость кардинала.

Муки отступали. Памира отцепилась от Марты и вновь села на трон.

– Ну и зачем вы меня позвали? – Змея с вызовом посмотрела на присутствующих. Особенно на удивленного Кая, ожидавшего все что угодно, но только не воскрешения воспитательницы в теле её сына.

– Кхм… Понимаете, уважаемая, – Занар с любопытством рассматривал мальчишку, в котором временно поселили душу грозы любой темной сущности, – мы хотим, чтобы Вы подтвердили, что над воспитываемыми вами братьями Соколами проводился некий обряд адептом другого демиурга. А так же объяснили цели и назвали цену ритуала, поскольку…

Но дальнейшую речь Устрашающая Тьмы решила прервать. Сама прекрасно помнит древнее правило этого мира: услуга за услугу. Так её кратко обозвал в свое время один из первых последователей Уны, хотя он единственный, кто зачастую игнорирует плату за помощь.

– От чего же не рассказать. Какой в этом был смысл? – Марта села на место митрополита рядом с Егазаникой. – Тогда приготовьтесь слушать. Особенно ты, Сокол. Хотя, тебе просто надо помнить главное – сей дар не вечен, но пока он с тобой, ты благословлен тремя Создателями. Три варианта судьбы в твоих руках. И какую выберешь ты, та и поведёт тебя к цели. Тернистым же путем, кровавым или прямой дорогой, зависит только от твоего последнего решения.

Глава 10

Озёра и колонны, касающиеся неба. Ровная квадратная площадка со ступенями, посередине которой возвышается Волк в зверином обличии. Уши на его голове откололись, создавая облик напуганного перевёртыша. Виш стоял подле статуи, прикованный взглядом к другому, живому зверю.

Волк. Совершенный белый Волк. Высотой ярда три в холке. Стальные глаза, длинная шерсть на теле и короткая на лапах. Хвостом можно было бы обернуть лошадь. Необыкновенный зверь стоял у подножия площадки, с любопытством рассматривая чужака.

– А, все-таки вызвался? Соскучился по этому миру? – самый родной голос отвлек мальчишку, и Виш увидел Марту, поднимающуюся к нему. – Не пугайся. Это хозяин здешних половинок мира. Он почти ни с кем не говорит, кроме Уны, а мы, живущие здесь Жрецы, зовем его Алаем. Он тоже демиург.

Волчьи губы раскрылись в подобие улыбки. Уши с покусанными краями навострились. Зверь сел, наклонил голову и стал прислушиваться к разговору.

– Эм… Мама, – все еще находящийся под впечатлениями Виш забыл, что хотел узнать. Мысли очень медленно собирались воедино, но все же он заговорил. – Тут мне… это… призывают… и…сказали про вместилище…

– О, да не слушай Ениса и Иргу. – по-своему поняла волнения сына женщина. – Они не любят Уну и Алая. Не знаю уж, почему Связующий отрекается от Создательницы? У Посланника хотя бы повод есть. А ты не беспокойся. Все ужасы, что наговорил Ирга – враки. Если Жрец душой стремиться выполнять предназначение Уны, то мир, созданный Алаем, всегда с радостью примет его. Поброди по округе, осмотрись, но как только увидишь на горизонте свет с неба – возвращайся через Арку сюда. Просто представь это место или попроси кого-нибудь проводить тебя к старому храму. – Змея подошла и обняла сына. – Ну, всё. Я пошла. – И Матра растворилась в вспышке света.

А разве Енис призывал не Уну? Хотя, какая разница. И вправду лучше, что туда пошла мама. Это же она все замутила и сможет понятно и правильно все разъяснить Синоду.

Волк, увидев, что перемещение душ прошло успешно, потерял интерес к происходящему. Но кто сказал, что любопытный не в меру мальчишка его отпускал?

– Постой! Можно тебя спросить? – Виш не особо верил в удачу, но вертящийся на языке вопрос задать больше некому, кроме как зверю. Если не ответит, то ничего страшного, как думал и убеждал себя Сокол. Но надеялся, что все-таки узнает, что же происходит.

Волк повернул к Вишу голову и навострил уши, показывая свое внимание.

– А как мама… то есть Марта… ну… та женщина узнала, что от неё хотят? Что нужно переместиться в тот мир? Я же ничего ей не сказал. И что мне говорили Енис и Ирга про вместилище? Значит, они не знают правды?

То, как Алай ответил Соколенку, своим течением мысли напомнило журчащий ручей. Нет. Волк не раскрывал пасти. Он передавал образы, видения. Он говорил, как разговаривают все перевертыши в зверином облике, разве что без телодвижений и звуков. Картинка быстро сменялась и при этом оставалась понятной. Так Виш узнал, что через местные озёра можно следить за происходящим в мире Уны. Этому способствовали маленькие существа, родственные по своей сути духам и селящиеся в местах, где всегда присутствует влага. Увиденное перемещалось отражениями сквозь завесу миров в Эрлай, на родину незримого народца.

Виш видел маму, сидящую на берегу и смотрящую в воду. Видел, как в пруду отражалось заседание Синода и Виш с братом.

Потом Сокол понял, что следующие видения более ранние. Может, им даже не одна тысяча лет, а может и пара столетий. Алай не знает, когда это произошло. Время здесь течет по-иному.

***

Песчаная буря в пустыне. Лапы белого волка с «маской» на морде вязнут, словно в болоте. Невозможно смотреть, куда он идет. Песок немного редеет, позволяя сквозь слезы взглянуть на мир. И вместо спутников, за которыми, как казалось, следовал перевертыш, бывший правитель Белогории узрел морду отвергнутого предателя, прародителя Одиночек.

Ирге захотелось одновременно преклониться перед демиургом и вцепиться в рожу того, кто разрушил мир перевертышей.

Ветер принёс кучу острых песчинок, искромсавших глаза Волка…

***

– Ему выпал шанс вернуться. Сделать его мир лучше, чтобы изменить судьбу своих собратьев. Но он все еще помнит всю боль, причиненную ему при жизни. Помнит, как ему было тяжело, пока он шел с другими через Места. Помнит своё разочарование в вашем демиурге. Помнит и не прощает этого. – Тихий «голос» Алая вывел Виша из видений. Сокол только успел немного опомниться, как новые грёзы охватили его сознание.

– А сейчас его разум затуманен той, чьё тело перерождается от старости и болезни. – Мелькнул образ кардинала. Затем – бабочка, только почему-то он сразу сменился на могильного мотылька, любящего размножаться в мертвых телах.

– Мертвая оставляет в нём свою боль и тлен, отравляя не только тело, но и разум. Быть беде, если Мотылёк не умрет в ближайшие полгода. И когда обреченная вознесется пеплом к небу, собрату понадобится новый, достойный проводник. Когда Заблудший позовёт, пройди с ним путь до конца. Не дай случиться беде.

Пушистый хвост взметнулся в воздухе, и зверь нырнул в ближайшее озеро, растворившись в нём. Лишь легкая рябь пробежала по водному зеркалу. Волк ответил на вопросы мальчика, сына той, кто не боится созданий Тьмы и всегда следует за ними.

Оставшись один, Виш присел на камень. Поразительно. Соколёнок всё больше и больше восхищался этим необыкновенным миром. Волки здесь разговаривают мыслями, через маленькие пруда и озёра можно наблюдать за миром, откуда он пришёл, перемещаются здесь через те красивые Арки с непонятными узелками и завитушками. А, кстати! Он же может прогуляться, пока его не позовут обратно. Времени Виш уже упустил достаточно и оставшееся терять не намерен. Что же, настала пора узнать мир Эрлая. А что до странных слов… Да ну это! Потом разберёмся. Нельзя упускать такой шанс изучить столь чудесное место.

Виш огляделся. Ближайшая Арка стояла где-то в миле от площадки храма. Виш было побежал к ней, как на неполной половине пути заметил Волчицу, глядящую в озеро. Рядом лежал Волк, но его явно мало интересовало происходящее в воде. Виш подошел поближе разглядеть, что же там такого интересного.

В зеркальном блеске озера мелькало отражение мира живых. Дух водной стихии, притаившейся в тёмном углу за картиной, усердно старался как можно лучше показать комнату.

Благословенного дитя. Девушка сидела на кровати, укутанная в простыню, и расчёсывала влажные волосы. Рядом на кресле расположилась уже знакомая на лицо пожилая монашка. Скрюченные пальцы сшивали порванную рясу.

– И что теперь? Как Ирга поступит с Соколами? – Ласа отложила гребень и сгорбилась от волнения.

– Не бери в голову его слова. Твои друзья, благодаря представлению на глазах у всего Церковного двора, теперь часть ближнего круга Благословенного дитя. А это значит, что ты можешь защитить их. Тем более, что мальчикам благодарит сама Божиня, сведя их с тобой после всего, что случилось в Озёрном крае. И у этого послушника есть ещё одно, не менее весомое преимущество – младшего Сокола Её Высокопреосвященство Арата взяла под личную опеку. Уж надежней её нет никого из первого круга.

– Да, я рада, что Виш нашёл себе место и покровителя в Церкви. Но Кай…

– Кайкен. Хм… Тот в костюме с символикой Рыщущих Псов. Ну, раз его взяла на работу госпожа Раата, то не волнуйся. Сама знаешь, как она заботится о своих людях. Не хуже матери. В обиду Сокола не даст, а если и заставят её выгнать новоявленного Пса, то Раата найдет ему новое место.

– И всё же. Раата держится на своей должности не только с поддержкой своих стариков-Псов, но и благодаря Енису. А уж он, хотя и Жрец, действует с оглядкой на Иргу.

Женщина ободряюще улыбнулась.

– Не морочь себе голову этой ерундой. Всё с твоими друзьями будет хорошо.

Тут картинка померкла. Виш оглянулся вокруг, отойдя от видения, и заметил, что чета Волков удаляются.

Но как заставить озеро вновь показывать картинку? Соколенок попытался вновь представить ту комнату, но вместо этого вспомнил зал Храма Явления Посланника, и перед ним возникло новое отражение.

Он, а точнее его тело, сидело подле той странной женщины во множестве одеяний. Напротив стоял брат Виша, настороженно рассматривая молодого послушника, в тело которого вселилась другая душа. Остальные участники Синода расположились по кругу, слушая рассказ Марты.

– Каю было семь лет, а Вишу только исполнилось три года, когда я, гуляя по болотам, встретила Феникса…

– Кого? – Глаза Ирги расширились. Живя уже почти семьсот лет в качестве Посланника, а за три века до этого – правителем Белогория, он был уверен, что знает все народы и всю знать этого мира. Или хотя бы слышал их названия. Но постойте-ка! А вдруг это…

– Это новый демиург? – выдвинул своё предположение Ворон.

– Не совсем. Так решили называть себя адепты новоявленного Создателя. А самого демиурга они кличут Пламенем. Но вас должно заинтересовать иное: Фениксам подвластен огонь. Только они в этом мире могут повелевать непокорной силой. И не просто повелевать, а создавать его из неоткуда. Они живут и перерождаются благодаря этой стихии. Они могут убивать и исцелять с помощью огня, согревать, словно теплым одеялом… или нет. Тут лучше подойдет сравнение с теплым молоком, горячим травяным отваром или бульоном. Да, пожалуй, эти слова точнее передают эти ощущения. Могут сжигать что угодно. До белого пепла. Они эмпанты, почти такие же, как Волки и Драконы. Могут чувствовать Тьму и её созданий. Очень любят тепло и огонь, особенно последний. Словно хотят прыгнуть в него. Это все, что я знаю про них.

– Можно вас спросить, – перебил разговор Занар. Марта кивнула. – Спутницей этого Феникса не была, случайно, Волчица черного окраса? И сам он не русый и кучерявый, а глаза карие с золотом? Крепкое тело, весёлый и дружелюбный нрав, когда не подозревает об опасности?

Змея на все вопросы кивала. Похоже, приятный незнакомец успел побывать и в лапах Церкви.

– Случайно не по его же причине пропал отряд Рыщущих со Львами, когда объявился какой-то целитель на северо-востоке и во время ловли отступника от истинной веры выгорели пару городов и ближайших деревень? – поинтересовалась Агата. Она смутно помнила те страшные события, когда ходили слухи о новом боге взамен: «…глухой к молитвам простого люда Божини!». Ситуация была критическая, могла начаться религиозная война, и поэтому лучшие силы Церкви были брошены на усмирение непокорных и поимку лжебога с его спутницей Волчицей, которая карала всех, кто покушался на жизнь её господина. Так доносили уцелевшие разведчики и верные Божине люди.

– Вполне возможно. Но могу вас успокоить. Феникс давно переселился на Драконий материк.

– Но ведь могут быть и другие адепты нового демиурга. И мы не знаем, сколько их. – Ворона переглянулась с соклановцем. Подозревать Фениксов в уничтожении верхушки их клана безосновательно не выйдет, но два чистокровных представителей древней знати моги поклясться, что виновника горя нужно искать среди вот таких темных лошадок.

– Ох! Только не начинайте облаву на них. Внешне, пока Феникс не взывает к огню, он не отличим от человека. – Марта солгала. Распознать адепта огня можно. Золотистая кайма глаз в момент, когда Возрождающийся взывал к стихии, любовь к теплу, тяга к огню и эмпатия, доступная только перевертышам, выдавали их. Но не видя ранее подобных существ тяжело сказать, что это они.

– Предлагаю вернуться к теме. Что произошло дальше?

– Гости посетили замок Соколов. Мы неплохо посидели, благо глава семейства отсутствовал…

***

– Дядя, покажи еще раз птичек. – Маленький Виш сидел вместе со взрослыми на кухне. В руках ребёнок сжимал сладкую булочку с вареньем. Начинка вытекала на одежду малыша, перемазав того.

Феникс протянул руку к очагу, и из огня вырвались кусочки пламени. Они действительно напоминали крошечных птиц. Волшебные огоньки ласково лизнули руку призывающего, пролетели пару футов по кухне и растаяли в воздухе.

Малыш радостно захлопал в ладошки, выронив кушанье. Его мать смеялась вместе с ним. Даже поначалу угрюмая подруга гостя осталась довольна фокусом, особенно когда огненная птичка мазнула огненным крылом щеку, не обжигая, а даря тепло и ласку.

Странную пару, бредущую через болото, за которыми ползла вся мелкая темная шушера, Марта заметила случайно, когда болотные слизняки повылазили из пучин земли и начали мигрировать все в одном направлении. Так мерзкие твари поступали, когда чуяли еду, но не сотни же штук за раз? Естественно Исследователь Тьмы поспешила вслед за ними.

Чудовища сбредались на запах добычи, но пару огненных шаров, испепеливших самых глупых и назойливых, заставили монстров призадуматься, но не отступить. Перевертыш была слишком лакомой добычей для тварей. Да и со странным сгустком света и тепла, манящим и согревающим, тоже хотелось пообщаться поближе. Нет, есть его они и не собирались, а вот дотронутся, понять, похож ли он на родную тьму, очень хотелось.

Змея предложила путникам убежище в замке, надеясь не только выяснить природу силы мужчины, но и получить последние новости о мире. В Озерный край вести доходили ещё с большей задержкой, чем до торговых городов у границы степи. Конечно, кое-что можно было выяснить через Баку, но, честно признаться, у Марты плохо получались любые обряды Жрецов. Да и концентрироваться для связи Змея попросту не умела, даже не смотря на кровь Ворона.

– Ну что, куда собираетесь дальше? – Жрица предпочитала не надевать «маску» суровой воспитательницы, если поблизости не отшивались члены семьи, среди которой она и жила. Но вот добавить капельку взбаломошенности в поведение любила. Такая веселая версия Змейки нравилась незнакомцам больше, в то время, как отец её ребенка предпочитал спать с принципиальной и гордой тенью настоящей Вороны.

– Наверное, потихоньку выдвинусь к морю. Не знаешь, как далеко до него?

– Ммм… До ближайшего порта почти две дюжины дней. И это через Святоград и верхом. Не думаю, что адепту другого Создателя стоит показываться в столице. Придётся обходить холмы, добираться на полуостров. Там сейчас поспокойней, да и митрополит, управляющий западом, вполне адекватный. Сгоряча, даже если не покажешь свою сущность, на костер не потащат.

– Ха! Напугала костром! – В разговор вмешалась Волчица, обгрызающая до этого мясо с кости. Жир тек по рукам, перевертыш периодически слизывала капли, нарушая любые нормы поведения за столом, но воспитательница юных Соколов не обращала на это безобразие внимание. Какая разница, кто как ест. Сейчас не урок этикета, а посиделки с новой загадкой мира. Эх, если бы не сын и не её личное желание тесно пообщаться с темными тварями, она бы рванула с Фениксом и Волчицей в путешествие.

Возрождающий тоже был доволен собеседником. Открытая, немного наивная женщина в меру создающая себе другой образ, полукровка от Ворона, и её сын ярко пылали душой, даря эмпанту такое ценное тепло и надежность. Все таки члены ордена Жизни и Смерти пусть иногда и странные, но очень добрые и душевные люди. Именно они помогли Фениксу сбежать из столицы Империи и увернуться от лап погони, вывели из окружения на севере Священной земли, а теперь, в этих суровых, проклятых местах, приютили и накормили.

– А что представляет собой ваш демиург?

Феникс непонимающе посмотрел на Марту.

– Ну, как он выглядит в этом мире? Или он поселился в Эрлае? Вот, например, Тьма – это высокая женщина, носящая серый плащ с капюшоном. Руки укрыты перчатками, одежда изо льна в виде рубахи до пят. Подпоясана тканым поясом веревкой. А нашу Уну… м-м-м… не знаю, как описать. Но поверь – один раз увидишь, не перепутаешь. Никто не выделяется так сильно, как наша Создательница. Сразу ясно, что она не из этого мира и при этом нигде больше, кроме как здесь, ей нет места.

– Я плохо помню, как мы прошли обряд. – Феникс перед этими словами довольно долго молчал. – Но, как мне кажется, наш Создатель похож на горящий костер, достигающий неба. Безумный жар, уничтожающий в тебе все прошлое и перерождающий твою душу заново. Я бы описал свои ощущения так.

– И ты не помнишь, подробностей? Кто собрал вас перед этим? Только задачу – отправиться в такой-то мир и нести всем существам, не зависимо от их веры и принадлежности создавшему их, тепло Пламени?

– Что-то вроде того.

Жрица задумалась, взвешивая сказанное.

– А вы можете противостоять кому-то из созданий демиургов?

– Пожалуй, Тьме можем. Тому, кого она ищет в этом мире – тоже. А вот против Уны и тех, кто верен ей одной, не имеем права идти. Это условие в обмен на возможность Фениксов прийти в этот мир и привести сюда Пламя.

В голове Марты созрел план. Её сын не посвящен в Жрецы, а, значит, у него нет права неприкосновенности от имени Уны. Темные твари запросто могут напасть на него, захватить его душу или вовсе убить. А она дорожит мальчиком. Тем более, что её отец наверняка будет рад узнать, что впервые за всю историю перерождения дочери стал дедушкой.

– А можешь помочь мне? Конечно, на правах уступки.

– Ты про уступку влияния по Договору? Не стоит. Думаю сама судьба свела нас, чтобы я помог тебе. Знаешь, когда я и моя спутница бежали из Империи, нас провела сюда одна Змея в странной одежде, с короткими светлыми волосами. Я хотел отплатить ей, очистив её душу и тело Пламенем, но она сказала, что я расплачусь с тем, кто следующим протянет мне руку помощи. Наверное, мне стоит отдать мой долг тебе?

«Хитрая лисичка. Уна просто молодец! Пусть и не умеет предсказывать будущее, но всегда чувствует, где и кому нужна её помощь и как обратить ситуацию в свою пользу. Спасибо тебе, Создательница! Я так боялась, что придётся ослаблять твое влияние в мире, а ты почувствовала мои сомнения наперёд и помогла мне. Ещё раз спасибо!»

– Похоже, судьба и впрямь благоволит нам всем. Тогда я, Марта, Жрица ордена Жизни и Смерти, Исследователь Тьмы и её созданий, прошу тебя, Сын Пламени из рода Фениксов, адепт демиурга Пламени, защитить душу моего сына, Вишенга, кровного члена рода Сокола, от любого влияния в этом мире. Пусть он сам распоряжается своей жизнью под дланью Уны. В обмен я обещаю, что твой долг спасительнице отдан мне и принят мною. Да будет так!

– Да будет так! – провозгласил Феникс, встал, и огонь от очага закружился вокруг Сына Пламени. Марта поставила сына посередине кухни и они с Волчицей отошли к стене, давая огню место для его безумной пляски. Мальчик беззаботно улыбался и тянул испачканные ручки к кружащим потокам стихии. Искренняя радость чуду малыша и эмпатия Феникса, отражающаяся в его управлении непокорной силой, превратили огненные петли в бушующий ураган, разросшийся на всю комнату.

– Что вы тут делаете? – На кухню вошёл Кайкен. Мальчик увидел, что его кровный брат охватывается огнем и бросился к нему, прикрывая того от вихря Пламени. Страх сковал юного Сокола. Тот не подумал, что нужно бежать, спасаться, а просто стоял, ощущая, как сквозь тело проходит горячий воздух. Пламя меняло душу, выжигала всю боль печаль и злость, которую испытывал Сокол в последние дни. Тьма, успевшая поселиться в сердце мальчика, исчезла, оставив после себя пустоту. Пустоту, в которой отныне горели все плохие воспоминания, не давая Каю полностью осознать разницу между адептами разных демиургов. Перед ним отныне все равны, хоть люди, хоть создания Уны, хоть Жрецы, хоть темные твари. И только смерть, самый страшный миг для каждого существа, сама суть прекращения этой жизни, при которой ты не оставляешь ничего после себя на свете, осталась главным страхом старшего мальчишки.

И тут Пламя свернулось комком, разделилось надвое и поселилось в душах братьев, запечатав их сущность от судьбы.

Перепуганный происходящим, маленький Кай упал в обморок.

– Кажется все пошло немного не так, – глумливо заметила Волчица. Однако голову Кайкена эта злая по натуре женщина положила на свои колени, и волосы перевертыша падали на лоб Соколенка. Благородство юного мальчика тронуло сердце черствой и грубой Волчицы. Редко, кто из человеческого рода отважится рискнуть собой просто потому, что так правильно для него самого. Может, даже не смотря на происхождение ребенка, из него вырастет достойный Сокол.

– Все прошло как надо, – кивнул Феникс. – Просто мы немного нарушили Договор. Ладно. Сделанного не воротишь.

Вишенка ничуть не переживал по поводу обряда. Только капелька беспокойства за брата волновало душу, но, кажется, всё в порядке.

– Я что-то буду должна, Возрождающий?

– Нет. Пусть это будет вклад Пламени в мир. Думаю, этим двоим очень пригодятся их новые дары.

Вот только чуть позже Феникс и Волчица столкнулись с Мухоглазым, Кошмаром и Заблудшим. Тёмные твари покусились на лакомое мясо перевёртыша и поплатились за ошибку. Заблудший сгорел, потеряв не только тело, но и сущность, а значит больше не мог переродиться в этом мире. Тьма получила право уничтожить Феникса, убившего её подданного, но к тому времени Возрождающийся из пепла был далеко от Волчьего материка. Но капля его сущности, поселившаяся в братьях, сохранилась. Тьма уже поняла, что Соколы не её кровные враги, и теперь может только облизываться издалека на недоступные души.

***

– Соскучился? – Марта сразу увидела Виша у края площадки со статуей прародителя Волков. Мальчишка, узнав много интересного и немного шокирующего, долгое время бродил по округе, занятый мыслями об увиденном.

– Пора тебе возвращаться. – У неё была грустная и немного усталая улыбка. Дождавшись, пока её сын поднимется к ней, она обняла Соколенка. Немного выше её, как и отец. Поцеловала его в лоб. – Иди. Пора. Увидимся, когда этот трус отойдет от ритуала. И не беспокойся. Тебе нечего больше бояться.

***

В зале заседания Синода уже никого не было. Ну, почти никого. Взмокший, как загнанная лошадь, Енис сидел, прислонившись спиной к трону кардинала. Связующий никак не мог отдышаться после ритуала, хотя его страдания больше были духовными, чем телесными. Эрлай неохотно принимал Жреца, заставляя того использовать все силы для поддержания переходной Арки между мирами.

Соколенок хотел было подойти и помочь Енису, но тот отмахнулся от протянутой руки, указав на дверь. И вскоре Виш понял, почему Жрец прогнал его. В зал вошла Раата, молча, не обращая внимание на протесты, поставила Ениса на ноги и, поддерживая любовника, заковыляла вместе с ним через потайную дверцу. Привычная к своей участи приводить Присматривающего в себя после ритуалов, Ворониха лучше знала, что сейчас нужно этому полуживому трупу.

Громоздкая створка двери легко приоткрылась, и Вишенг выскользнул из зала. Кай уже ждал брата.

– Знаешь, что учудила наша воспитательница? – мерзко ухмыльнулся старший Сокол. Забавно получилось, но еще веселее, во что вылилось маленькое увлечение Марты чужеродной сущностью.

– Угу. Видел в озере.

– Где? – не понял брат Виша.

– Ну, у них там пруды и озера, в которых отражается наш мир. Там я и Ласу видел после ванной…

– Голую? – хмыкнул Кайкен.

– Да ну тебя! Как можно так думать о Благословенной? – Возмущенный Виш уже шел прочь из Храма. Старший Сокол шагал за ним. – Нет, пахабный грешник. Девушка переживала за нашу судьбу, а какая-то женщина, похоже из её ближнего круга, успокаивала бедняжку. А потом я увидел Синод, тебя и маму в моем теле. Ну и услышал, о чем там говорили.

– В общем, подытожим. – Старший Сокол решил не обращать внимание на фантазии брата. – Нас втянули в какую-то историю еще в детстве. Тьме наши души неподвластны, другие боги или демиурги в этом мире не могут влиять на наши судьбы. Ко всему прочему, в Синоде явно половина его членов связаны с орденом Жизни и Смерти, в Церкви творятся мутные дела и в центре всей этой каши мы с тобой. Во что же нас втянули? Ах, да, ко всему прочему, все знают, что я переспал с Волчицей. С их Благословенным дитем. И мы же вошли в её ближний круг, ища поддержки. Ну, возможно не такое уж и жалкое положение.

– Постой-ка, а когда мы вошли в её круг? – Что-то Виш не припоминал сегодня никаких клятв, кроме того бреда перед дверьми Синода и на заседании.

– Когда сегодня лобызали лапки Волчицы. – Кай облизнул губы. Приятное воспоминание прогнало остатки страха за свою шкуру, который вновь и вновь всплывали из глубины и терзал душу все время, пока шло заседание.

– Что это нам даст? – Мальчишка все равно не понимал истинного значения этих ближних кругов.

– Право приближаться к ней. Защиту нам. Право заходить на территорию первого круга, в том числе и в её покои. Считай, что мы теперь служим не только Церкви, но и Волчице. И мы не можем больше удариться в грязь лицом, потому что это плохо скажется на авторитете Ласы. Держи планку, братец, и не подведи нашу госпожу.

– За собой следи!

Кай рассмеялся.

***

Комнатушка здания, где жили Псы. Все, а не только Рыщущие. Здание примыкало к Первой стене. Здесь селились юные служители ордена не имеющие семью, родственников и тому подобного. Не шикарные, но сносные условия. Зимы на Святой земле пусть и снежные, но не слишком холодные. Маленькой печки вполне хватало отапливать помещение. Кровать с нормальной периной и подушкой, теплым одеялом. Стол и табурет, сундук с тяжелой крышкой. Символ Божини на западной стене. Чем-то комната напоминала ту, в которой отлеживался раненый Кай, разве что без приторного запаха лекарств и мазей. По своему уютная берлога для холостяка на службе. Удобства во дворе на улице, столовая, правда, далековато, но ничего.

Виш, как узнал старший Сокол, служит при митрополите третьего круга и живет у неё же в доме. Неплохо устроился братишка. Сумел подлизаться в Черновласой и стал её помощником. Мальчик на побегушках, но этому послушнику вряд ли пока что доверят нечто большее. Не серьезный, с сомнительными связями, слишком молодой и неопытный.

Кая заселили сюда ещё в тот день, когда неугомонная Ворониха затащила Сокола в вотчину самого грозного подразделения ордена Псов. Распределив немногочисленный скарб, Кайкен хотел было ложиться спать, а то финансовые отчеты и расходы Рыщущих всё ещё стояли перед глазами, как в комнату открылась потайная дверь и просочилась белая кошка. Нежданный гость не стесняясь нового жильца происследовала все углы и лазы на предмет неучтенных мышей и крыс, обнюхала вещи чужака и, утвердив статус нового жильца, взгромоздилась своей пушистой тушкой на живот Кая. Сокол, до этого лежавший неподвижно, протянул руку, провёл по спинке зверя. Когтистая лапка накрыла теплую руку, заставил человека оставить кисть на попке наглой кошки. Легкое, похожие за журчание воды, мурчание разлилось по комнате, прогнав пустынность и мрак помещения.

Кай положил вторую руку за голову и заснул крепким сном. Так у Ласы появилась конкурентка по согреванию постели для Сокола.

Кошка пришла и сегодня. Она могла задержаться по своим кошачьим делам, но всегда возвращалась к двуногой «телогрейке», которая сегодня, впрочем как и всегда со следующей ночи после их знакомства, оставлял после ужина для подруги по сну пару вкусностей.

Кай сложил форму Рыщущих Псов на табурет, устроился на кровати и задумчиво перебирал в памяти события дня. Кошка, которой Кай дал кличку Журчалка, съела купленный по пути домой Соколом пирожок с ливером и теперь намывала мордочку на краю кровати.

– Что завтра будет? Синод быстренько ретировался, распустив всех после того ритуала, а митрополиты выглядели довольно задумчиво. Что-то назревает, и печёнкой чую, не похоже, что для меня это выйдет боком. А чутьё меня никогда не подводит. Ошибается, бывает слишком преждевременное, но не подводит. А ты что думаешь?

Журчалка, лижущая вытянутую в сторону заднюю лапку, замерла с высунутым язычком. Глаза недоуменно посмотрели на человека.

– Мяуу. Бурурурур! – Кошка не считала, что все плохо. Разве у такого щедрого человечишки, который купил для зверюшки такой вкусный пирожок, могут возникнуть проблемы? А если этот большой зверь в двух ипостасях напакостит её кормильцу, то она распихает по углам его дома трупики мышей, чтобы те смердели для чуткого носа врага её «телогрейки». А ещё королева кошек Святограда нагадит большому зверю на постель и прикажет своим вассалам сделать тоже самое. А нечего трогать тех, кто любит и кормит котиков. Вот!

***

– Не, ты посмотри! Его тут с нетерпением ждут, а он бессовестно дрыхнет. А ну вставай, исполняй долг члена ближнего круга.

– Ты чего? – с трудом разлепив глаза, Кай увидел Раату, швырнувшую в Сокола форму Рыщущих.

– Исполняй долг, говорю. Если служишь кому-то, то должен явиться к нему по первому слову. Зарабатывай доброе имя среди Церковников и тебе воздаться.

– И все равно ничего не понял. Куда надо идти?

– Вступил в ближний круг Благословенного дитя? Вступил. Теперь изволь поднять жопу и вот с этим, – Раата ткнула пальцем в мешок, – явиться к своей госпоже.

Нетерпеливо дождавшись, пока Сокол спросонья нащупает в темноте одежду, Ворониха открыла потайную дверь. Там её дожидался Виш с факелом.

Мешок оказался тяжелым и явно с парочкой запечатанных кувшинов. Ноша больно врезалась в спину, заставляя поминать не добрым словом ретивых Вороних, но Кай всё равно плёлся по проходу за братом и девушкой. Какая сейчас разница, куда ведут? Явно пьянствовать, толи отмечая что-то, толи поминая свободу Соколов.

Брели долго. Спускались, поднимались и снова спускались по лестницам. Потайным лазом явно давно не пользовались, хотя паутины нигде не было. Просто очень пыльно, грязно и с кучей мышей, ошалевших от нахальства двуногих.

Узкий коридор в очередной раз свернул, и Кай врезался в резко затормозившего Виша, а тот налетел на Раату, толкнув девушку в открывшуюся дверь. Гобелен, за которым скрывалась дверца в ход, колыхнулся и Соколенок и Ворона дружно вывалились в комнаты, но равновесие всё же сохранили. Последним вошёл Кай.

Здесь было жарко натоплено. Огромный портал камина, перед которым лежал ковер. Глубокое кресло и табуретка. Стены закрыты тканью. Напротив камина кровать, достойная королевских опочивален. На ней, в легкой ночной рубашке до колен сидела Ласа.

Похоже, девушка плакала. Слёзы ещё не высохли на печальном лице. Но явление её друзей несколько ошеломило Волчицу, приведя в чувство.

– Кто тебя обидел? Ты только скажи, и завтра я ему устрою безвозвратное путешествие до Чистилища, – вспылил Соколенок. Ну как можно обидеть это прекрасное создание? На лице Ласы может существовать только её обаятельная улыбка и ничего больше. Разве что ещё и смех.

– Не важно, Вишенка. Спасибо за заботу. Но это не в твоих силах.

– Ну, ну. Не плачь, – Раата обняла Волчицу, вот только перевёртыш никак не отреагировала на это. Всё её внимание было занято Каем, чьи эмоции, скрытые под маской безразличия, призвали бы стаю напасть на обидчиков девушки. Зверь внутри замер, пораженный бушующими чувствами пары.

Старший Сокол опустил мешок на пол, медленно подошёл к Волчице.

Слишком молящий взгляд. Слишком слабая. Нет. Ласа не такая. Здесь, в Святограде, девушку опять загнали в рамки поведения Благословенного дитя, лишив всех радостей свободы, которая раскрепощала Волчицу в период её жизни у границ с бывшим Озерным краем. Это не та смелая, но осторожная барышня из монастыря, умеющая показать клычки, пусть и остающаяся верующей дурочкой. Это запуганное животное, которую бьют и кричат, заставляя прижаться к углу клетки и мелко дрожать. Да, Ласу превратили именно в такую зверюшку в угоду публике. Ровно стой, мило улыбайся, даруй удачу и процветание – вот те действия, что требуются от Благословенного дитя. А ему нужна та самая бойкая девица, спасшая жизнь Сокола и уберёгшая братьев от преследователей. Которая могла как и дурачиться на пару с братцем Вишем, так и рычать на тех, кто наступит на её хвост.

Кай сел на пол возле кровати, положив затылок на простыни. От постели приятно пахло, но вот чем, он так и не понял. Рука Ласы сама скользнула к его волосам, легонько дотронулась до пучка хвоста. Захотелось стянуть шнур, перевязывающий светлые пряди, которые Сокол не стриг с момента побега, зарыться в них пальцами и носом. Попросить защиты и поддержки. Чтобы он убил этого мерзавца.

Её ласки оказались приятными. Он уже и забыл, какого это, когда нежные пальцы взъерошивают волосы. Так делала только мама. Так делала Ласа в ту ночь.

Её не нужно утишать. Волчицу надо научить постоять за себя. Да, пожалуй, это верный путь.

– Не знаю, что у тебя за проблемы, но послушай. Никто не сможет тебя защитить, если ты сама останешься слабой. Будешь бояться замаха руки, громкого слова, злости – так и останешься беспомощной. Кто бы не пытался тебе помочь, пока сама не поднимешь голову, его попытки останутся жалкой поддержкой. Всё может случиться. Останешься одна и не сможешь постоять за себя. Нужно быть готовой ко всему. Я, вот, ужасно фехтую, однако при необходимости берусь за меч. Так и ты должна уметь пользоваться своими зубками и, главное, не бояться пользоваться. Смерть, кровь, чужая боль – это все расплата твоих врагов за обиду. Огрызнись в следующий раз. Напади, перекуси глотку, порви шею. Ты зверь. Ты Волчица. Ты не часть этого города. Ты выше всех их. Пока ты не покажешь, на что способна, они не признают тебя, – Кай не знал, почему на ум пришли именно такие слова. Но, наверное, так лучше. Ласа способна постоять за себя, когда не боится. Не важно, насколько силен противник, пока в её душе есть хоть капля храбрости, эта девушка опасней взбешенной крысы.

– Ведь это был кто-то из Церкви? Да? – Виш обнял девушку, крепко прижал к себе, даря ложное ощущение безопасности, о котором намекал Кай.

Перевёртыш кивнула. Хорошо. Но надо бы выяснить имя этой падлы. Раата как раз рядом. Можно будет подкинуть задачку Рыщущим, чтобы не сидели впустую. Ну, или Вишенг не побоится сам запачкаться кровью ради такого случая.

Ласа ещё немного посидела в этих надёжных объятьях и отстранилась. Да. Кай прав. Она должна быть сильной. Быть Волком. Тем, кто лучше разжиревших пастухов овец.

– А теперь скажи, кто виновен. Кому тебе хочется пустить кровь? – Вот уж Сокол не думал, что придётся выполнять обязанности госпожи Агаты. Её привилегия заглядывать в чужие души, но и у Вишенки неплохо получается.

– Ирге. И Понтию с Деянааем. Когда я попыталась выяснить результат заседания и пришла к Посланнику, там уже сидели эти двое. Жирный урод нахамил, сказал, что павшая в разврат и похоть не достойна своего места. Ирга поддержал его, послал меня сидеть в своих покоях и ждать решения Синода. Честно, я попыталась отстоять свое право, но… Ирга… Он сильнее меня в духовном плане. Он так смотрел… Так страшно… А эти извращенцы улыбались. Им нравилось, как меня ставят на место… – Волчица опять разрыдалась.

Вот это уже проблема. Всех троих достать проблематично. И если для дяди устроить несчастный случай ещё возможно, то в отношении митрополита и Посланника можно уповать только на милость Божини. А её мало интересуют земные проблемы грешников. Только душевные терзания. Но Кай обязательно попробует. Пусть и рискнет собой, своим положением, но попробует. Рано или поздно у него будет достаточно сил на это. Ну, или денег.

Черновласка подмигнула Каю. Теперь дело за вами. А капитану Рыщущих пора.

– Вот и умница. – Кай сел на кровать и поцеловал Ласу в висок. – Главное, что ты попыталась.

– Ой. А у нас тут оказывается с собой вино. Да ещё и из погребов первого круга. А куда это Рааточка делась? А, ладно! Ласа, милая, у тебя нет случайно кубков или кружек?

***

Кто ж знал, что Волка так легко споить. Даже не самым крепким вином. Но, по крайней мере, настроение Ласы поднялось, пусть её и клонило теперь в сон. Пока что перевёртыш успешно боролась с объятиями мира грез.

– Как многое поменялось за полгода. Ещё в конце осени я и не думал, что пойду в церковные служители. Да и ты, наверное, братец, и не мечтал очутиться в Псах.

– Полгода назад я не верил в существование Волков и считал их выдумкой священников. А сейчас стою напротив самой прекрасной Волчицы. За тебя, Ласа. – Кай поднял миску, из которой пил вино. Вишу и девушке повезло, и для них разыскались кубки.

Посиделки затянулись надолго. В мешке оказалась и закуска из сыра, ветчины и сушенного винограда. Богатство подвалов митрополита третьего круга разложили на трехногом табурете. По причине отсутствия ножа грубо откусывали от общего куска, и никто не жаловался.

Пьяные глаза Ласы смотрели в никуда. Ей было хорошо. С ней друзья. Те, кому она доверяет. И зверь внутри тоже наслаждался этим спокойствием. Пальцы рассеяно чесали макушку Виша, сидящего у кресла на ковре, а мальчишка млел.

– А помнишь, как ты ругал Церковь. Её распорядок и уклад. Теперь-то вообще не отвертишься от всего этого.

– Ну и пусть. Зато перезнакомился почти со всеми членами третьего круга и знаю все закоулки Первого города. Да и Второго частично. Так что, если понадобится проводить тебя куда-нибудь, обращайся.

– Всенепременно, Вишенка.

– Но-но. Так меня могут называть только мои девочки. Ну и Ирга.

– Кто это твои девочки? – очнулась Ласа.

– Ну как же. Агата, Раата и ты. Для остальных я брат Виш.

– Так при посвящении во второй круг дается новое имя. А затем, при переходе в первый, снова меняется.

– Это для простолюдин. А я Сокол. Знатная кровь даёт некие преимущества.

– А ты метишь в кардиналы?

– Это меня все метят, - поправил родственника Виш. - Говорят, я неплохо лажу с Посланником. Может, смогу повлиять на его вредный и упертый характер.

– Ну, ну. Если так и выйдет, тебе вся Церковь будет помнить как спасителя и усмирителя гнева Гласа Божини. – Девушку опять клонило в сон, и речь становилась все менее разборчивой.

– И чем ты сейчас занимаешься? – спросил Кай брата.

– Мальчик на побегушках у митрополита Агаты. За один день успеваю обойти пол города, надышаться свежего воздуха и за одно прогулять все службы. Да и прощается мне это. Зато потом прихожу в трапезную, вкусно кушаю в одиночестве и иду спать.

– Да неужели? Ещё скажи, что огоньки в саду Восточных ворот первой стены не твоих рук дело.

– Какого же ты плохого мнения обо мне. Нет. И вообще, какие огоньки?

– Видел пару раз, да и старшие Псы Рааты рассказывали, как в воздухе над цветами летали светящиеся точки.

– Ну, не знаю. Надо будет у Агаты спросить. Ах, да. Точно. Совсем забыл. Эй, Ласа, может ты знаешь, откуда огоньки?

– Тише. Она уснула.

Ласу действительно сморило вино и голос братьев. Волчица под разговор быстро погрузилась в собственный мир, где обитает и вторая сущность. Пустой кубок лежал на коленях, испачкав белую рубаху винным пятном.

– Расстели постель, – попросил Кай. Сам Сокол осторожно поднял девушку на руки. Такая хрупкая, но довольно тяжелая. Или Кай давно не тренировался с мечом, и руки ослабли.

Она даже не проснулась. Только склонила голову к источнику приятного запаха. Запаха её самца.

Виш отбросил одеяло. Подумал и взбил подушку. Вот так. Теперь хорошо.

Девушку опустили на простынь, укрыли. Кай не удержался и убрал со лба прядь светлых волос.

– А она милая.

– Только сейчас заметил?

– Давно. Просто сейчас она та, кем должна быть. Зверушка в человеческом теле. Настоящая.

– Да. Любоваться бы этим умиротворенным лицом вечность. Кстати, что ты испытывал, когда недавно обнимал её?

– Что хочу.

– Отомстить за её слезы? – Вишенка не сильно верил в свои слова, но надеялся, что когда-нибудь, может всё-таки, брат изменится и в нём тоже проснется благородство.

– Опять переспать с ней. Знаешь, она неплоха в постели. Опыта нет, но зато не зажимается и позволяет вытворять с ней все, что хочешь. Можешь попробовать.

Тут Кай заметил ножки Ласы, торчащие из-под одеяла. Не удержался и пощекотал. Девушка резко отдернула ступни, недовольно заворчала во сне.

– Ты не исправим, – покачал головой Виш.

– А я то думал, ты на меня зарычишь. Опять начнешь драку.

– Ну, если я сейчас буду колотить тебя за похабщину, то разбужу Ласу. Это во-первых. А во-вторых, бить тебя бесполезно. Твои свихнутые мозги уже ничего не вправит на положенное место.

– Лестно это слышать.

– А главное, пока ты её не насилуешь, я спокоен. И пока ей это приятно, вытворяйте что хотите.

– А ты? Ты же тоже на неё посматриваешь.

– Но-но. Это у тебя ничего святого нет. А для меня Ласа идеал женщины, сочетающей в себе всю красоту, нежность и хрупкость. Да и если честно, я уже дважды бывал в Эрлае, переносясь туда для обучения кое-каким премудростям, и тогда, на Синоде. Как-то после этого мое мировоззрение немного поменялось. Что-то стало иным. Наверное, это влияние Уны и того света.

– Это взросление, брат. Просто детские мечты и идеалы уходят в прошлое, и на их место приходит ворчливый старик, осторожный и вечно недовольный. – Рука Кая, как бы невзначай, забралась под простыню и теперь поглаживала бедро Волчицы.

– Это у тебя старик. – Виш пресек богохульство брата подзатыльником. Кайкен руку убрал, но зато развалился на кровати рядом с Ласой. – А у меня вечная молодость и жизнь впереди.

– Мда. Рано я решил, что ты повзрослел. Каким был мальчишкой, таким и остался. Ладно, пойдем. – Старший Сокол с сожалением поднялся с нагретого места. – Пусть спит себе. Надо бы только прибраться. – И он начал прятать остатки снеди в мешок. Виш, убедившись, что брат занят, быстренько поцеловал Ласу в щечку и пошел помогать Каю.

Забрав улики их пребывания у Благословенного дитя, они ушли тайным ходом.

– Найдешь дорогу обратно? А то мне мешок надо спрятать.

– Найду. Не потеряюсь.

Как только Виш скрылся с факелом, Кай почувствовал трущуюся о его ноги кошку. Журчалка, недовольная отсутствием двуногой «телогрейки», отправилась искать пропажу. Почесав верную подругу за ушком, Кай пошел за ней в темноте, ведомый звуком мурчания. До рассвета оставалось не долго, и стоило хоть немного поспать.

***

Раннее предрассветное утро прекрасно тем, что в этот момент на площадях и улицах Второго города ещё почти никого нет. Даже патрули Львов неспешно и тихо шагают по сероватым от времени камням брусчатки. Прекрасное время, когда можно из приоткрытых окон услышать быстрое прощанье высокопоставленных служителей Церкви с их любовницами, ругань дворников и дворецких через ограды городских домов знати, спешащих на рынки слуг. Мир заговоров, конклавов и шпионов ещё не отошел ото сна или уже собирается на боковую, а ночная шушера залезла в свои норы, не желая нарываться на сонную утреннюю смену стражи.

– Госпожа, постойте! – К капитану Рыщущих Псов подскочил мальчишка-посыльный. Серая ряса, так же, как и у Виша, мешком висела на худосочной фигуре. – У меня приказ сопроводить вас на аудиенцию к Посланнику.

– Ну что же, сопровождай, юный неофит. – Ворона подумала, что ничего хорошего её не ждет, раз Волк не поленился вызвать её на разговор на заре. Но не явиться по прямому приказу капитан Рыщущих Псов попросту не могла.

***

Ирга, как оказалось, предпочел для встречи Храм Её Снисхождения. Архитектура второго, по величию здания, после Храма Явления Посланника, была ничуть не хуже. Разве что на этот раз это действительно была обитель веры, а не старая резиденция Благословенных детей, совмещающая в себе и место для крупных заседаний Синода.

Небольшой атриум, отделенный резными дверьми от паперти и основного пространства храма. Последний, в отличие от остальных храмов, имел удобные стулья для лиц первого церковного круга в ближайших к алтарю рядах. Стены украшены фресками про деяния Божини в мире, а под самым потолком – витражные окна. Статуя Божини на алтаре ярдов пять в высоту. Правая рука протянута вперед с благословляющей ладонью. Второй она гладила лежащего у её ног Волка в зверином обличии. Алтарь перед ней только недавно очистили от воска свечей и надраили так, что стали хорошо различимы золотые орнаменты, выдавленные на нем.

В церквях, где не хватало денег на заказ дорогущих статуй (ведь их вырезали только из белого гранита родины Ирги) Божиню рисовали на большом камне, реже на плотно подогнанных досках. Но белые изваяния всегда в большем почете, чем криво намалеванные ужасные подобия.

Довольно темно в помещении, но Раата не раз бывала здесь и без всякого света, только по памяти могла в точности ответить, сколько свечей помещается на левом подсвечнике от алтаря. И где проходит трещина в плитке под стулом митрополита третьего круга.

Посланник стоял у подножия статуй всё в той же церемониальной одежде. Почти погасшие свечи зло освещали лицо Волка.

– Приветствую, о Ниспос…

– Оставь церемонии. Я прекрасно знаю, как ты относились к официозу. Ненужная преамбула, отвлекающая от дела.

Он так и не развернулся и стоял спиной к капитану Рыщущих Псов. Ирга не хуже Агаты знал, как хорошо Раата «читает» человека по лицу. Не то, что бы это волновало Волка, который и так всегда показывал настоящие эмоции, но смотреть на Ворону, случайно снимающей во время наблюдения «маску», было неприятно. Ты в этот момент для неё подопытный, жертва, с которой можно делать всё, что хочешь. Взгляд, нацеленный на твою душу, выворачивающий её, подбирающий пути для подхода к тебе. Тот самый взгляд, доставшийся от прародителя из пещерного народца.

– Кайкен не должен быть допущен к тайнам Святограда. Поэтому я запрещаю тебе принимать его в Рыщущие Псы.

– Почему? – «маска» удивления на мгновение «легла» на юное лицо, но почти тут же стерлась. До этого никто не противился самовольству Вороны. И мать, и Посланник считали, что Черновласка достаточно взрослая, чтобы позволить ей действовать самой, без оглядок на старших. И вот уже почти два года Раата в одиночестве безошибочно подбирала в своё подразделение людей.

– Таково решение Божини. – Короткий и лаконичный ответ. Но он не устроил капитана.

– Ирга, ты прекрасно знаешь, как Вороны относятся к этой чуши про истинную веру. Я не моя отчаявшаяся в свое время мать, решившая следовать путем сохранения чистоты души. Я истинный Ворон и буду жить, согласно законам своего клана. Поэтому объясни, почему прекрасный управляющий не может работать на благо Церкви в подразделении Рыщущих?

Это действительно было важно. Для самой Рааты. Ранее все решения Черновласки не оспаривались, кого бы та не включала в свою команду. А тут фактически ставят её выбор под сомнение, чем и оскорбляют.

– Какая тебе разница, Черновласая? – рыкнул Посланник.

– Знаешь, я не ты и не собираюсь терять полезных людей только потому, что их моральные, религиозные или клановые убеждения не совпадают с моими. Кай ценен, как человек, с которым моим подчинённым не придётся отвлекаться на бумажную волокиту, разведённую твоей дурной канцелярией. За то время, пока мальчик помогал мне, мы спокойно разобрались с воровством средств из бюджета Церкви, поймали нечестных священников и выкурили фанатиков из глубинки. Командирам и их замам не приходилось отвлекаться на отчёты о средствах и расходах, и их работоспособность резко возросла.

Волк навис над Вороном, полуобернувшийся.

– Я не собираюсь отчитываться перед подстилкой Присматривающего. Кайкен не будет в числе твоих Псов и точка.

А вот это он зря. Черновласка не любила афишировать свою маленькую интрижку с Енисом. Другое дело, что от глаз матери и чутья Ирги такие вещи не скроешь.

– Показываете зубки, о Ниспосланный Божиней. Смотрите, чтобы нимб не помяли. – Снова на мгновение перед Иргой стояла весёлая, языкастая Раата, которая вновь вошла в самый привычный образ. Но милым личиком и колким язычком не пробьешь эту стену упрямства. Поэтому сущность древнего клана вновь взяла вверх. – Если посмеешь мешать жить моим людям, не посмотрю на все статусы и конклавы. Поверь, ты не знаешь и половины того, что на самом деле твориться на Священной земле. Если я и Рыщущие исчезнем, вас сожрут фанатики Центрального материка, растопчет Империя и на руинах попляшут жители степи. Кто все это время сдерживает бунты юга и востока? Мои люди. Кто пасет каждого шпиона? Рыщущие. Кто разгребает заговоры вокруг власти и богатства? Псы Черновласой девки. Мой предшественник создал великую и мощную сеть разведки и внешней тайной охраны Священной земли. Я продолжила это дело. Теперь Рыщущие полностью контролируют весь центр, восток и юг нашего материка. Нищий, священник, крестьянин, рабочий, управляющий города или земли – каждый из них может быть частью нашего общего механизма. И я не позволю вставлять моим людям палки в колеса. Раз я сказала, что Кай будет частью Рыщущих, значит, он будет нашим.

– А предлагаю иной вариант. – В храме неожиданно оказалась Снежа в купе со своим Верным Псом Хапарой. Простолюдин с хитрым взглядом Лукавого чинно стоял немного позади своей госпожи. Синий камзол еле сходился на выпирающем пузе.

– И какой же? – Раздраженно прорычал Ирга.

– Кайкен из рода Сокола перейдет в Верные Псы под началом Хапары. Немного натаскаю мальчика при себе и переведу на службу будущему архиепископу в Валеконе.

– Зачем тебе это? – Волк не понимал внезапного альтруизма Снежи. Но в мудрости Рыси он не сомневался. Да и избавиться от Кая на время было заманчиво. А там, если его не прибьют Волки и Крысы, то наглец хотя бы поумнеет. Возможно поумнеет.

– Раата права. Незачем терять такого полезного и талантливого Сокола. А со временем, может он выбросит юношескую дурь и головы, остепенится и забудет свои прегрешения.

– Но она не забудет его.

«Так вот в чем дело! Волк боится, что Кай переманит Ласу. Ну и дурак. Дочь степей никогда не позволит запереть себя пусть и уютной, но все равно в клетке, которую для Волчицы так заботливо сооружает Ирга», – Снежа быстро прояснила ситуацию. Ну, уж нет. Из-за такой никчёмной прихоти она не прогонит Кая. Сокол слишком хорош в делах управляющих.

– Вот поэтому наша умная девочка, умеющая так же красиво как и паук, плести сети интриг за спиной у старших, всё подробно объяснит своей лучшей подруге. Ты же сделаешь так, если хочешь помочь мальчику?

– Да, Ваше Высокопреосвященство, – процедила сквозь зубы Раата.

Уже на выходе из храма Ворониха тихо шепнула Рыси: «Спасибо».

Глава 11

Резиденцией северного митрополита был Храм Белого Покрова. Довольно красивое белокаменное здание в простом архитектурном стиле: гладкие стены, арочные окна, охряная черепичная крыша. Храм окружал яблоневый сад, чьи плоды выставлялись на столе первого круга каждое лето и осень. В нем же сегодня пасся пяток любимых лошадок из конюшен митрополита – быстроногие «яблочки» и мощные «каштаны» – гордость хозяйки всего севера и любимые породы местных Рысей.

Утром следующего дня, после заседания Синода и попойки с Ласой, Кай узнал печальную весть – по приказу Ирги, его переводят в Верные Псы при северном митрополите. Дальнейшая судьба Сокола в руках Рыси. Все складывалось слишком хорошо, чтобы в конце Провидение не преподнесло подлянку. Единственное, чем утешала Раата, так это лояльность Снежи к Каю со времени заседания. Черновласая, предчувствуя возможные проблемы для Сокола, расхвалила его бюрократический талант перед надежными людьми и «…рыжая любительница пятнистых лошадок захотела завести редкую зверюшку». Так и сказала. Ну что ж, неплохо. Правда Рыщущие все же лучше в плане быстрого обогащения и влияния, но, по словам Рааты, митрополит севера вполне неплохая замена. Немного помешанная на племенном разведении, вечно болтающая на столь пошлые темы, но за своих людей не побоится постоять даже перед Посланником. У её семьи огромное влияние среди всех Церковных кругов, руководства городов страны и частично в Империи. Под властью Снежи не только люди, получившие свое место благодаря хитрой Рыси, но и все конюшни Святограда. Серые в белое яблоко рысаки – самые быстроногие на юге и центре материка. Не одна другая лошадь не сравниться со «снежными яблочками» в выносливости и проворности.

Пожалуй, у Воронов и Рысей есть одна общая прекрасная черта: ценных людей они не бросают. Нужно только немного постараться стать таким, и Снежа порвет любого за своего человека. Неважно из ближнего круга он или же это просто полезное знакомство. Оба клана, даже не смотря на свои странности, живут по заветам Уны.

Каю не интересно, чьей религии придерживается человек, которому он будет служить. В большой политике все так запутано, что иногда проще принять самую выгодную сторону и действовать с ними заодно. И, похоже. Церковь сильно отстает от влияния Змей, хотя и слишком смело огрызается на орден. Соколу плевать на него, но если позиция приверженцев сильно пошатнется, то он с радостью переметнется к Жрецам. Сейчас, поглядев на заседании Синода и наслышав о потаенной грызни митрополитов за место под боком у кардинала, Сокол больше не верит в заложенные в его голову порядки о верности главенствующим над тобой. Церковь, ту, которую Кай увидел в Святограде, далека от идеала, о котором трубят в каждом храме. Служители твердят жить по Священному писанию, а сами грешат, как и все, если не больше. Жрецы же явно стремятся к философии Уны, и, хотя и здесь много мути, но, кажется, живое доказательство существования высшей силы намного лучше, чем эфемерное понимание чистоты души и праведности.

Думал ли Кай, что будет так размышлять вскоре по приезде в Святоград? Жизнь – удивительная штука, преподносящая сюрпризы, словно осенняя погода. Вроде бы с утра было солнце, а в обед уже дождь стеной. А касательно сложившегося… Да, весть неожиданная. Но, может, так будет лучше?

Спустя пару дней Каю пришел официальный приказ явиться к Снеже. Митрополит захотела познакомиться поближе с «приобретенной» диковинкой и побеседовать.

Его проводил в кабинет митрополита Верный Пес с выпирающим из-под камзола пузом. Лукавые глаза так и зыркали по сторонам, а застежка всё расходилась на животе.

Ничем не примечательные коридоры с белёными стенами. Запах конюшни. Скучающие Псы местных господ. Лишь пару человек в серых тряпках, с явными признаками клана Рысей на чертах лица, словно бешенные белки, носились туда-сюда с кипами бумажек или сундучками. А в основном это напоминало сонное царствие. Провожающий за всё время не произнес ни слова. Лишь хитро улыбался нехорошей гримасой, хотя опасности от него Кай не чувствовал. Странное дело.

Соколу порядком надоело получать пинки от судьбы. Все больше и больше хотелось окопаться в какой-нибудь далекой провинции, заняться сельским хозяйством и не участвовать в интригах, заговорах, союзах. Но когда же его мечта исполнится? Лет через тридцать-сорок? Или больше?

Они остановились посередине коридора напротив неприметной двери. Провожатый отворил её, пропуская вперед Кайкена, и лишь потом зашел сам. Небольшой кабинет, украшенный цветами на окнах. Шкаф, набитый толстенными томами и стопками бумаг. Небольшой письменный стол, у камина еще один, уже совсем крошечный, ровно для того, чтобы поставить поднос со снедью. Глубокие кресла, табуреты и пару лавок хаотично расположились по всему пространству. На полу – яркий ковер, словно ягодное поле. По-своему, даже мило и уютно.

Снежа, обсуждающая что-то со старым седым Верным Псом, коротко кивнула, приветствуя вошедших. Быстро собрала разложенные передней листы, отдала этому крепкому не по годам старику и проводила его до двери.

– Ну-с. Приступим. Здравствуй, Кайкен из рода Сокола, – митрополит говорила с достоинством, как и положено ее положению. И при этом не собиралась унижать собеседника, назвав если не полный его титул, то хотя бы обозначив, что видит перед собой не просто Пса низкого ранга, а представителя знати. И говорить она собирается, как с равным, а не подчиненным. – Позволь представлюсь поближе. Я Снежа из клана Рысей, старшая семьи Холмогоров. Так же являюсь митрополитом севера. А этот хитромордый тип – Хапара, член моего ближнего круга и Верный Пес.

– Приветствую, Ваше Высокопреосвященство. Я…

– Оставь титулы. Не будем перечислять всю родословную, словно породистой кобыле. Тем более, что за время службы еще успеешь нахвататься званий.

Женщина взялась за лейку и стала поливать горшки на подоконнике.

– Ты уже знаешь, что переведен в Верные Псы. А то, что Посланник хотел отправить тебя служить куда-нибудь на юг, для тебя новость? Или неугомонный язычок Черновласки успел упомянуть и это?

– Я не знал. – Кай был удивлен и немного озадачен, хотя у него и были версии, почему так могло произойти. Но ведь, кажется, ему простили его грехи? Или не так? Раата провернула зачисление Сокола за спиной Посланника или не выполнила какой-то приказ? А может вхождение в ближний круг Благословенного дитя всё же сыграло свою роль и взбесило Иргу? И почему он претендует на Ласу?

Соколу не пришлось озвучивать свой главный вопрос. Митрополит готова сама выложить все козыри.

– Ссылка за твою маленькую интрижку с Благословенным дитем, – подмигнула Рысь. А сама, словно неудержимый ветер, заметалась по комнате, перекапывая завалы бумаг. Наконец она нашла то, что искала: на маленьком столике остался кусок недоеденного рыбного пирога. Вот его митрополит и покрошила гуляющим по подоконнику воробьям. Учуяв запах съестного, серая кошка с подранным ухом неуклюже вскарабкалась на окно, вспугнув птиц, обнюхала тесто, словно человек, вздохнула и тоже приступила к трапезе. Воробьи возмущенно ворчали на хищника, и тогда Снежа, подхватив кошку на руки, закрыла окно. Зверь, недовольный, что обед прервался, выкрутился, спрыгнул на пол и с оскорбленным видом уполз под стол.

– …И за прошлую, и за последнюю, – продолжила митрополит. – Слишком многие мечтают о снисхождении до их грешных душ, а тут ты, пришлый наглый Сокол, про которого известно только происхождение, запросто предлагаешь себя во служение Благословенной. И она принимает тебя. Ладно бы только Посланник. На старого ворчуна всегда найдется управа в виде Ениса или Агаты. Но ты перешёл дорогу приближенным Понтия и Тогана, метившим на твое место. Теперь за твоей спиной много врагов, готовых порвать Соколёнка. Вот они-то и раззадорили Иргу, уверяя, что ты не просто переспал с нашей девочкой, а вскружил голову Ласе, пообещав золотые горы. Ирга, хотя и мудр, легко втягивается в авантюры, словно волчий щенок или омега. Но благодари острый язычок Рааты, свою кровь Сокола и мой острый слух – ты перейдешь в распоряжение моего друга и подчиненного из одного провинциального, далёкого, но зато лишенного влияния стаи «Лик Луны» и Церкви городка. Место не глухое, там часто проводятся ярмарки, через него проходит тракт в Приграничье и в Богатую обитель. Толковый человек, знающий торговое дело, не пропадет в этой «кормушке».

– Не понимаю. Если там так хорошо, почему отправляете незнакомого новичка, а не заслужившего этого верного человека?

– Скажем так. Контингент там непростой. Нужен не просто талантливый бюрократ и казначей, а тот, кто сможет надавить на хитророжих купцов и местных бюрократов. И кто сказал, что ты отправишься один? С тобой поедет Златоносный и мой епископ, будущий архиепископ Валекона. – Неугомонная Снежа наконец-то уселась за стол.

Валекон... Кай слышал о нем. Действительно, непростой город, населенный непростым народом. Но постойте-ка!

– А разве на это место не назначается местный епископ?

Так всеблагая Церковь действует и вопреки своим же уставам? Ну, тогда брат Кая действительно уютно устроился. Глядишь, лет через десять-пятнадцать кардиналом станет. Но это конечно шутка. Сокол прекрасно понимал, что без хорошего покровителя это невозможно.

– Понимаешь, там произошла буквально в конце этой весны пренеприятнейшая история. Может слышал? Местная власть попыталась укрыть пришлого от ордена Змей. И без боя не выдала чужака Ловцу, когда тот пришел.

– Это когда ещё в городе пошли слухи о странных изобретениях с других миров? Было это, да. – Кай помнил отчет Рааты, на разборку которого в своё время согнали всю верхушку Рыщущих. Сокола тоже потом испытывали на этой задаче, что можно сделать в такой необычной и спорной ситуации. Черновласой нужны были любые идеи, но благодаря ордену Змеи все быстро улеглось. Пусть и излишне кроваво. А произошло следующее. Кто-то на севере пытался принести в наш мир новые знания и изобретения, что не понравилось не только Жрецам, но и Церкви. Вот только Змеи оказались шустрее – в Валеконе началась масштабная резня, уничтожившая всех посвященных в запретное, в том числе и тех, кто мешал поискам чужемирца.

– Но разве новую власть еще не утвердили?

– Скажем так. Сейчас там сидит только наместник. Вожак Волков. Пожалуй, если он не взбесится от объема работы, то и останется у власти. Но вот с представителями Церкви просто не везёт. То подавится, то отравится несвежей едой, то еще какой несчастный случай. Вот и попросили прислать толкового и понимающего архиепископа.

«Не с твоей ли помощью подстроены смерти? Или Жрецы тоже постарались? А что, митрополиту и ордену было бы выгодно подчинить себе город, через который проходят важнейшие тракты. Скорее всего – да. Значит, клан Рыси что-то задумал на границе и укрепляет свои позиции с помощью верных людей. Как это похоже на Детей леса! Не удивлюсь, если будущий архиепископ из ближнего круга митрополита Снежи. Да, Змеи, наверняка, что-то задумали».

– И все же, почему меня отправляют туда?

– А ты не рад? Ну ладно, раскусил. Я не просто хочу уберечь твою шкуру от прихвостней Понтия и Тогана. Там ты сможешь показать себя в деле, набраться опыта и, когда придёт время, вернёшься в Святоград уже влиятельным человеком. Хороший опыт и навыки работы под боком управляющего помогут тебе и в дальнейшем. К тому же, мне давно хотелось иметь в штате человека, умеющего организовать комфортное перемещение высокопоставленных чинов по городам и деревням Священной земли. Я думаю, что ты прекрасно подошёл бы на эту роль. Хотела сначала заманить твоего братца, но Агата увидела этот алмаз раньше. Но и ты сгодишься. Подобный талант ещё ни разу не применялся среди Верных. Поэтому Кайкен из рода Сокола будет в будущем нарасхват.

– Ну и какая вам выгода? Вряд ли вы мечетесь об удобствах для церковных служащих.

– Умный мальчик. Ты нужен не только мне, но и нашему альянсу. Так уж вышло, что я и ещё двое митрополитов, хотя и имеем разные интересы и тайные точки управления страной, но хочется иметь поддержку и среди неподвластной структуры. Я про орден Псов. Да и человек, способный как надо подготовить все для комфортной поездки руководства Церкви, давно нужен. Многие, попавшие в Верный не представляют, что делать и как действовать во время выездок высоких чинов дальше третьих ворот города. Если честно, от этого подразделения вообще мало толку. Раньше в него попадали так называемые неудачники. Нет, не всё так плохо. Встречаются и толковые ребята, но и они на вес золота. Так вот. На ближайшие годы твоя основная задача, Сокол, научиться всему самому нужному у моего лучшего Пса, которого я дрессировала под себя. Потом – соберешь свою команду – элиту, знающую образ жизни каждого церковного представителя, начиная от епископа. Поверь, взлет твоей карьеры будет стремителен. Главное, не вздумай присоединяться ни к одному митрополиту окончательно, променивая на них свою хвостатую подругу. Она самое надежное для тебя прикрытие при любых вопросах. Потом, освоившись, станешь для любого высокопоставленного чина Церкви гарантией комфортного и беспроблемного путешествия. И я надеюсь, что ты не забудешь добрую старую Рысь, подавшую в своё время руку почти пропавшему на юге Соколенку.

– Я все понял, – кивнул Кай. – Будет трудно, но я постараюсь справиться.

– Уж я надеюсь, – Снежа очаровательно улыбнулась.

– Но боюсь, вам нужен был бы кто-нибудь из более лояльных кланов.

– Почему ты так думаешь?

– Соколы – бумажные черви. Перебрать за ночь годовую отчетность – пожалуйста. А вы дали мне совершенно новую, непривычную задачу. Если вы хотите человека, способного быстро и разносторонне мыслить – то нужен Ворон. Верный помощник, который не побоится защитить собой и постоять за объект охраны – однозначно Лев. В подборке лошадей надежна только Рысь. Никто, кроме Вашего клана, не разбирается в зверье так хорошо. И еще я бы включил в отряд пару Крыс, приглядывать за всеми и для мелких, возможно и противозаконных, поручений. А так же Барсука, хотя бы одного. Если не отдадут Львов, нанять бы Грифов или Медведей. И вообще включить в отряд побольше знати. Это и ум, и сила, и статус. И культура поведения. Главное подбирать так, чтобы не спровоцировать конфликта между участниками. – Тут Кай вспомнил о всем известной негласное нелюбви Соколов к Черновласым. – То есть Ворона тогда придется исключить.

– Это тебе только кажется. Все привыкли, что Сокол – это управляющие, не способные ни на что. Ваша душа сильная, упрямая, умеет мыслить иначе, рассчитывая, выверяя. Хочешь, включишь в свою команду и тех и других представителей кланов. Но нам нужен не просто верный помощник. Нам нужен тот, на кого можно свалить все повседневные заботы, проблемы и их решения во время путешествий. Нам нужны новые Верные Псы. Не эти раздолбаи, лучших из которых приходится держать под крылышком. Нужны самостоятельные люди, не оглядывающиеся на подачки священников. Ты прав. Лучше собирать такие команды из представителей разных кланов, родов или подходящих простолюдинов. Но все потом. Сейчас нужно натаскать тебя самого, подготовить, а потом уже воплощать план в жизнь.

– Но вы уверены, что Сокол подойдет для такого. Не забывайте, наш своеобразный девиз…

– Ой! Да надоел ты уже. Я больше тебя в кланах разбираюсь.

Рысь достала с полки старый толмут, немного полистала и нашла нужный абзац.

– Эту книгу кланов и родов писала еще моя прабабка. Я же знаю её почти наизусть. Тут много, что хорошего и плохого сказано и про ваш род, и про остальную знать, но постараюсь пересказать кратко.

Снежа вновь уселась в кресло, положив том на стол. Говорила она, почти не подсматривая в книгу.

– Послушай, как красиво написано: «Род «Сокол» очень силен в духовном плане. Их тяжело переубедить, они умны, хитры, легко ориентируются в мире чисел и расчетов…» – Хотя я все хочу исправить книгу и переписать так: «…дотошны, отличная память и умение вычислять в уме большие цифры, продумывать наперед многоходовые действия с различными вариантами исхода событий», – как ты сейчас расписал наилучшую подбор людей в отряд. Заметь, даже не задумываясь, а просто вычислив, кто подойдет для той или иной должности. Я согласна – Соколы не политики. Им просто не нравится учувствовать в пустых словесных баталиях, но вот придумать тактику захвата власти, сражения или построить план действий – на это твои родичи еще как способны. Смотрят на все с точки выгоды, не только денежной, но и в плане надежности идеи и возможности реализовать её в тех или иных условиях. И я не согласна, что Вороны лучше. Они, словно сороки, кидаются на все подряд, доказывая самим себе и всему миру, что сами что-то значат. Та же Раата, держащаяся за мать, Ениса, Благословенного дитя и своих Псов. Угождает всем и сразу, не зная, чью сторону в случае чего примет. Или же Агата, в чьих должниках третий круг и парочку значимых особ. Милая женщина, в дружеских отношениях с половиной города. При этом она самая верная сторонница Посланника, всеми любимая тётушка и, вроде как, моя союзница на собраниях. Стерва двуличная! За милой мордашкой не просто Ворона, а гнилая падальщица, готовая вцепиться в любого ослабевшего митрополита и с помощью дочери свергнуть врага, а взамен посадить сторонника или такого оболтуса, как Тогана. Уф! Прости, сорвалась. Вы же предпочитаете выбрать одну сторону, которой собственно и служите. Вот ты, Кай, поступил верно, доверив свое будущее Ласе. С одной стороны, Верный ей не нужен, так как Благословенное дитя редко покидает пределы Святограда. А это значит, что тебя будут посылать балластом с кем-нибудь другим. И какой вывод?

– Я завожу много полезных связей, оставаясь ничейным? Стану в ладах со всеми «верхами» Церкви, принадлежа наиболее нейтральной стороне.

– Молодец! Так вот. С другой – ты под самой надежной защитой. Лучше только стать близким другом Посланника. Но и твое место достаточно уютное. Я согласна, Ласа пока не сильна в интригах и противостояниях конклавов, но теперь, когда наша Волчица заполучила друга, которым очень дорожит, она просто согласно привычкам стайного зверя станет защищать тебя перед высшими чинами.

– Это было бы хорошо. Только ей еще учиться и учиться показывать клыки. Как это получилось, что Ласу запугали? На кого-то она смело огрызается, а при некоторых прячет хвост.

– Недосмотр Ирги и его тупизна. Там, правда, всё очень запутано, но всё равно во всём виноват этот Волк. Посланник и сам хорош, чудит без веской на то причины. Раньше за попытку косо посмотреть даже на случайных Волков в городе обидчика, вне зависимости от статуса, ждала тюрьма. Понтию, Деянаю, епископам Тогана и всему остальному сброду не понравилось бы в подвалах Рыщущих. А во времена правления последнего кардинала все изменилось. Существует мнение, что глава Церкви на самом деле способен влиять и управлять Посланником. Наша всеми почитаемая Памира восцарилась за пару лет до появления в Святограде матери Ласы. Потом у Ирги и новой Волчицы, Альзы, случился небольшой конфликт, они крупно, до крови, поссорились, разбежались, и Волчица ушла от нас. Вернулась через несколько лет, приведя лопоухую Ласу, и ушла помирать к своему избранному Волку. Ну, а для маленького щенка настали смутные времена, когда она хочет быть Волком, но её заставляют стать украшением подле кардинала, поющего молитвы в храме. Кто же из перевёртышей пойдет на такое соглашений? Зверю нужна свобода, простор, семья. Он никогда не придёт жить туда, где уже заранее понимает – там плохо, там его лишат всего, запрут в золоченой клетке на цепи и станут показывать людям, давать полапать за шерсть, называя это громким словом: «Благословение». Вот так город, где Волки и люди должны были сосуществовать в гармонии, уча друг друга жизненным ценностям и правилам существования в этом мире, лишился Благословленных Божиней Её детей. И с тех пор никто из Волков не приходят в Святоград, хотя ранее у нас было не по одному Благословенному, а то трех и более. Чаще молодежь, ищущая пристанища, но были. Дурные омеги, за выходками которых с удовольствием наблюдали все житель города, Одиночки, так призираемые сейчас Иргой, но всегда готовые выполнить свои обязанности, парочки гамм, чьим семейным нежностям и взаимопониманию учили на службах. Сейчас этого нет.

«Щенки, омеги, гаммы. Знать бы, что это такое…».

– Значит, Ласу просто все это время выставляли напоказ, словно диковинку.

– И хуже того. Ирга пытался сломить её, вбивал в голову глупой девочки её обязанности перед людьми. Хорошо, что ты рушишь её оковы. Видя перед собой тебя, Ласа всё сильнее сопротивляется. Не бойся, мы не дадим Посланнику обидеть её. Просто внушай Волчице стремление к свободе. Пусть она лучше покинет город, чем подохнет здесь. Ещё и поэтому мы помогаем тебе. Многие из нас обязаны волчьему племени: Вороны, которых спасли из завалов их кланового гнезда, Рыси, получившие место в этих краях благодаря Волкам, и простолюдины, земли которых обильно плодоносят благодаря таким же перевертышам. Да и не только мы. Крысы, Соловьи, некоторые Соколы – все предпочтут видеть Волка в лесу, изредка выходящего воспеть славу урожаю на поле взамен на овечку, чем допустить гибели прекрасной Волчицы. Она же и вправду хороша собой.

– Еще как хороша. – Кай и не заметил, как улыбнулся.

– В общем, береги её, Сокол. Делай что хочешь, лишь бы дочь Альзы была здорова и счастлива.

– А вот Ирга считает иначе.

– Хватит переводить все стрелки в поисках ответа, зачем ты нам. Нужен, и этого достаточно. Я уже говорила, Ласа берет с тебя пример, пусть и получается это плохо. Всё же, слишком разное восприятие мира между Волком и Соколом. Вы более жёсткие, с крепким стержнем внутри. Но не это самое интересное. Убийство, потеря близкого – не сломит Сокола, не заставит его сильно переживать или страдать, как многих других людей и перевёртышей. Они воспримут это как факт, может быть, отомстят, если будут видеть в этом смысл, но сильный шок не испытают. Как, например, ты не переживал по поводу потери отца.

– Не переживал, говорите? – усмехнулся Кайкен. – Да Вы знаете, сколько проблем свалилось на меня после этого?

– Во-о-от. То, о чем я говорила. Ты печешься о заботах, которые лишним грузом легли на твои плечи. Просто неудобство и нехватка подготовки, чтобы суметь быстро разобраться с работой. А обычные люди носят траур, страдают от потери близкого, а не от дополнительной нагрузки в сфере управления, хотя я не понимаю, как вы, бумажные маньяки, можете печалиться, что пришлось разгребать лишнюю кипу отчетов. Соколы более устойчивы душевно, повторюсь ещё раз.

– Устойчивы, говоришь? А ничего, что мы самые ненормальные и похотливые из всей знати? Что среди именно этого рода больше всего психов и извращенцев? Что они убивают, не моргнув глазом?

– Никто не идеален. И вы в том числе. Соколы, да, с больной головой, аморальные ублюдки. Но, во-первых, не все. Такие чаще встречаются в чистой ветви. Я могу допустить, что во время того, что мы, Рыси, любим называть селекцией, – она посмотрела на непонимающего собеседника, – ну, проще говоря, в процессах разведения, рождения и воспитания детей, выбирались только те члены рода, у кого хорошо проявлялись нужные в хозяйственном и экономическом плане качества, а на остальное попросту не обращали внимания. Или гнались за количеством особей, пытаясь быстрее вывести ваш род на уровень знати. Вижу, что не понимаешь. Тогда скажу ещё проще – вы такие сволочи и подонки потому, что ветвь истинной крови изначально собиралась из таких же ненормальных. А вот при связи с простыми людьми рождаются, наоборот, более адекватные особи. И это меня радует.

– Утешили, – скептически хмыкнул Сокол. – Получается в чистой по крови линии рода быть психом предназначено от рождения?

– В каком-то плане – да. Но это довольно неплохо. Безумие играет вам на руку.

– И как же? Что-то я не припоминаю, чтобы скверный мой характер помогал по жизни. Умение просчитывать ситуацию, да, не раз спасало. Интуиция не подводит. А вот отрицательные качества чаще несут долю неприятностей. По-вашему дерзость может мне помочь?

– Еще как. Сильным духом людям так проще с тобой общаться. Совсем капельку, но им кажется, что они выше этого хамоватого юноши. Или ты не замечал этого? Да, конечно же, нет. Для тебя такой уклад жизни привычен. Но если с тобой говорит слабый духом собеседник, его воля несколько подавляется твоей. А если ты общаешься с более сильным, то он наоборот, видит в тебе угрозу либо же ничтожество. По поводу смелости и некоторой черствости рода – это даже хорошо. Лишние эмоции зачастую только мешают, особенно в сложной ситуации. Тебе только стоит умерить пыл, иначе твой характер сыграет с тобой злую шутку. А ты нам нужен. Среди молодежи Соколов мало таких умелых бюрократов, способных в своем деле. Старшие редко стремятся передать свои знания, опасаясь за место на должности. Тебе же успели не только вдолбить всё необходимое в голову, но и научить на практике. И меня не волнует, с кем ты спишь и каким образом используешь женщин. Да хоть на мужчин и зверье перейди. Я не Агата или там Жезед. Мне всё равно, чем занимается человек в свободное от работы время. Главное, что в кругах Церкви появился очередной хороший специалист. А ещё больше меня радует, что он под моим началом. Не пугайся службы в Верных Псах. Ты быстро сделаешь карьеру и получишь прекрасный опыт на будущее. И ещё. Мне намекнули о твоей мечте начать собственное дело в сельской местности. Я помогу тебе осуществить его, и даже смотри, в новом месте работы разрешаю немного подкопить на будущее, но только, если сослужишь мне верную службу.

– С радостью, Ваше Высокопреосвященство. – Кай галантно опустился на колено перед митрополитом и поцеловал руку Снеже. Контракт службы в стане матери севера был подписан, и обе стороны остались довольны.

***

Он уже возвращался из резиденции северного митрополита. Неспешно шагал по шершавым серо-белым камням мостовой, любовался кружащими в небе стрижами. Вроде и свободные птицы, короли неба, но стоит им упасть на землю, и они превращаются в беспомощные пучки перьев. Их сожрет кошка, переедет карета, растопчет прохожий. Они станут мусором, отбросами, как только потеряют свое место в мире. Свое небо. И стриж не имеет права ошибиться в свое нескончаемом полете. Может забиться в щель под крышей, переждать бурю, но только не спуститься на землю. Их полет - это все. Точно так же, как и твое положение в обществе. Как и положение члена клана. Рода. Но иногда находится легкое дуновение ветра, легкий порыв, спасающий тебя от верной гибели и возвращающий в небо. Иногда стрижу везет. Как и Соколу.

Всё сложилось неплохо. Темнит, правда, митрополит севера, но без злого умысла. Эта хитрая женщина явно укрепляет свои позиции на севере – так думалось Каю. Стелет соломку там, где может немножко поскользнуться, а то и смачно шлепнуться. Даже если это моет произойти нескоро. Но иногда паранойя, ее еще называют интуицией, а по-простецки - чуйкой в заду, вещь полезная. Сокол одобряет действия Рыси. Только всё равно не понятно, зачем он ей? Не верит в сказанное про благородные помыслы по улучшению самого худшего подразделения Псов.

И пусть в Верных живётся не так хорошо, как в Златоносных и Рыщущих, с такой женщиной можно свернуть горы и обратить реки вспять.

Белая кошка выскочила наперерез своему кормильцу, ласково потерлась о штаны и попросилась на ручки, потянувшись вдоль ноги. Бедняга столько сегодня избегалась по своим кошачьим делам, что с удовольствием позволит «телогрейке» донести «их Величество» до опочивальни. Ну как можно отказать прикормышу? Сокол поднял зверя, устроил на руках, начал почесывать шейку. Журчалка добродушно замурчала.

– Королева, и ты туда же? Чем тебя то соблазнил этот рожденный в болотной тине? – Недоуменный голос Ирги чуть не заставил Кая вздрогнуть. Сокол обернулся, заметил Посланника в белых одеяниях на крыльце очередного храма, слегка поклонился, стараясь не причинять кошке неудобство.

– Ниспосланный…

– Помолчи, Сокол! – Даже в человеческом облике оскал Ирги вышел вполне угрожающим. – Королева, почему он? Ты же никогда не ошибалась в людях?

«Ты дурак?»

– Королева…

«Ты дурак.» – заключила кошка. Странности Волка давно не удивляют её, но впервые за все время интересы Королевы и Посланника пересеклись не лучшим образом. Полоумный зверь без причинно взъелся на её «телогрейку», пытался прогнать того со своей территории. А вот кошке человек понравился.

– Это не объяснение.

«Он хороший. Он кормит. Он любит кошек», – и, видя, что даже это не переубедит Иргу отстать от её человека, продолжила: «Он надежен. Ты это хочешь услышать? Не мешай им. Красивая пара, значит, будут красивые котята».

– Они не кошки. – Ирга даже забылся от злобы, что может говорить с кошкой мыслями.

«Им вместе хорошо? Хорошо. Самочка довольна? Довольна».

По мнению кошки, этого было более, чем достаточно. «Телогрейка» действительно хороший самец. Не полезет на рожон, но и не даст обидеть ни себя, ни потомство. Рожу, правда, не исцарапает, силенок не хватит, но в башмаки нагадит знатно.

– Ты готова доверять тому, кто запросто опорочил имя Благословенного дитя?

Вот это Королева поняла не сразу. Причем тут позор? И только заглянув в глаза Посланника и считав его воспоминания, до неё дошел весь комизм ситуации. Люди так глупы.

«Кто тут дурак? Ты. И черновласый птенец. Не заткнули крикунов, а теперь страдаете. Раньше надо было действовать, и никто бы не знал про них. Ну, подружилась красивая зверюшка с моей «телогрейкой», ну и что? Многие у тебя за спиной так поступают. А насчет сказанного тобой – ну выбрала самочка самца. Хороший такой, хитрый. Не самый сильный, но смелый и опасный. Я бы тоже перед ним заломила хвост, будь он котом. Не порть такую пару. Вспомни, почему Гонимая ветром из твоего клана ушла: ты мешал ей. Хочешь потерять последнего Волка? Ведь больше никто из них не придет под защиту Церкви. Дураки среди вашего клана перевелись».

Журчалка-Королева потянулась, обняла Кай передними лапками за шею. Чувствуя бурю в душе Ирги, продолжила.

«Когда же ты поумнеешь? Разбрасываться такими двуногими нельзя. И членами стаи – тоже. Это тебя и погубит, большой зверь. Отстань от мальчика. Дай ему спокойно жить. И не мешай им, вот мой совет. Не огорчай самочку».

– Хорошо. Но до первых её слез. – Тут Волк перевел взгляд с кошки на Кая. Злой, опасный. Люди при этом падают на колени, прячут глаза от взора Посланника. У Сокола же нервы покрепче. Кай не опустил глаз, не поклонился. Это только больше взбесило Волка, но начинать воспитывать глупого «щенка» зверь не стал. – Слышал, Кайкен из рода Сокола. Надеюсь, у тебя хватит ума, не разглашать услышанное. И понять, как тебе повезло.

Ирга ушёл, а Кай все стоял со спящей кошкой на руках и думал: «Вот. Душевная болезнь дошла и до Посланника: тоже с котами говорит».

***

– Вот значит как все обыгралось. Что же, вполне хорошо вышло. Снежа не самый плохой человек в этом гадюшнике. Со странностями, но надёжная. И я не верю в её рассказ про причину, почему она взяла тебя под свою опеку. Еще один благодарный сторонник среди Псов и формирование действительно профессионального отряда – думаю, это всё прикрытие для настоящей цели. Рысь – отличный политический деятель, который имеет контакты со всеми верхами на материке. Сильная женщина, не хуже Агаты, – выслушав рассказ Кая, Ласа поделилась собственными мыслями. Непохоже на северного митрополита. Рысь могла иногда помочь чужаку, но обычно работала только с простолюдинами или соклановцами. Неужели что-то затевается в верхах? Надо выяснить у самой осведомленной – у Рааты.

– Значит и ты, Кай, хорошо пристроен, – вынес свой вердикт Виш. Мальчишка опять занял полюбившееся место у ног Волчицы.

– Ну, твоему мнению, красавица, я полностью доверяю. – Кай тоже занял место на полу напротив кресла Ласы. Очень удобное место для любования на девушку, особенно за легким смущением. Может вогнать её в краску? Или что-нибудь по-серьезней? – Вот что, а разбираться в людях ты умеешь. Хотя компанию для задушевных бесед подобрала не очень.

– А кто первым начал старый ритуал? – Кажется, Ласа почувствовала настрой Сокола. Вон какой румянец, да и глаза прячет. – И, если честно, в тот момент я руководилась внутренним чутьем и тайным знанием. – Ну, ну. Вали все на Кая. Он уже понял, что если Волчица начинает оправдываться, защищаться, значит, Сокол смог расшевелить обе сущности. Все же бывший его капитан, по совместительству подруга детства перевертыша, много рассказала про некоторые особенности клана Ласы. – Ведь ритуал пришёл от моего народа. Почему-то среди Волков принят сам факт подчинения старшим. Жаль Ирга мало рассказывает про таких же, как мы. На самом деле, всё куда сложнее и запутанней в существовании Волков-людей, способных менять облик и делящихся на четыре класса.

– Волков-людей? Не наоборот? – поднял Виш голову.

– На самом деле звериная сущность важнее и главнее. Именно человеческий облик дарован той, кого одни зовут Божиней, а другие Уной. «Волк» же существовал всегда. Ммм… Жаль я мало знаю. Звериная сущность считается умнее, лучше, опасней.

– И при этом ты не хочешь слушать своё дикое сердце. Я тебе уже говорил – учись постоять за себя. С тех пор, как мы в Святограде, та Ласа, что спасла меня с братом на окраине болот, ушла, оставив неуверенную, запуганную девочку.

– Я стараюсь. – Будь девушка в другой компании, сжалась бы, укуталась, повинуясь настроению и чувствам. А сейчас ей хотелось поддержки тех, кто стал для Волчицы «своими». То ли Виш почувствовал, то ли просто поймал настрой Ласы: взял и немного сжал её руку. Она улыбнулась и продолжила. – Но боюсь, что тогда мне придется попрощаться с городом и всеми знакомыми. С удовольствием променяла бы стены Первого города на просторы. Но охотница из меня никудышная. Я просто не выживу без людей.

– Жаль Церковники не участвуют в охоте, табуированно. Там бы тебе побегать за добычей, порезвиться. В миг слетела бы вся хандра, – поддержал младший Сокол.

– Да. Это было бы замечательно!

– Ладно, пойду. Агата только до полуночи отпустила, а меня просили заскочить ещё и к Енису.

– А мне спешить некуда. – Кай хитро посмотрел на голые пятки девушки. Волчица поняла, что тот задумал, и спрятала ноги под плед, подальше от его лукавого взгляда. – Посижу еще с Ласой, поболтаем.

– Ага, ага. Так и верю. Не заболтай девочку, риторик, – быстро проговорил Виш и мгновенно скрылся в потайном ходе, опасаясь мести от брата. Но вправлять мозги великовозрастному ребёнку Каю было лень. Любовь к розыгрышам и дурачеству у Вишенки тумаками не исправить.

Разговор увял. Кай просто потягивал вино, Ласа сидела, подперев голову рукой и смотрела в черные, безумные глаза Сокола. Охотник знал, что добыча никуда не уйдет, и хотел немного поиграть с ней, прежде чем заполучить трофей.

– Ничего не хочешь? – глаза коварно блестели.

– Хочу. Но не знаю, что сказать при этом. – Безумство Кая околдовало Волчицу. Да та и не сопротивлялась. Зря Ирга винит в их близости магию демиурга Сома. Зверь сам захотел выбрать Сокола в пару и теперь Волчица в глубине души предвкушала повторение той ночи.

Сокол встал, ухмыльнулся. Сильный, опасный, хитрый. Зверь внутри Ласы готова была выть от восторга.

– Так не бойся. Действуй!

А Ласе этого и надо было. Девушка встала с кресла, подошла в плотную к Каю, положила ладони на плечи и… легонько укусила за шею.

– Это что было? – ошарашенный Кай развеселил Волчицу.

– Так ты сам твердишь: доверься чувствам зверя. Я так и сделала. Теперь твоя очередь, Сокол.

– Ну, хорошо. Только хотя бы для приличия посопротивляйся. Я, знаешь, люблю, когда моя добыча вырывается.

Ласа недолго рассуждая, вцепилась в горло Сокола. Прикусила так, что зубки хорошо ощущались кадыком.

– О! Значит так! – прошипел возбужденный Кайкен и повалил Благословенное дитя на кровать.

***

Утром Сокола разбудила легкая тряска за плечо.

– Просыпайтесь, господин. Вам пора уходить. Могут заявиться члены первого круга проверить госпожу. Лучше не устраивать скандала с наличием виновного.

Это оказалась служанка Ласы. Та самая старая женщина, сопровождавшая Благословенное дитя на прогулке.

– Хорошо. Встаю.

Пока Кай одевался, Ласа перевернулась на ту половину кровати, где лежал Сокол и уткнулась в его подушку. Он улыбнулся. С сегодняшнего дня Кайкену предстоит работа в отряде Верных Псов, а к середине лета им уезжать в Валекон. Он не знает, будет ли ещё шанс вот так посидеть с ней и даже больше. Но оно и к лучшему. Может Ласа забудет любовника и их быт в городе наладится. Опасно это, бесить Посланника, кувыркаясь в постели с такой прекрасной девушкой. Но что-то подсказывало, что Волчица будет помнить. И это чувство странным образом грело душу.

Глава 12

Лето. Дождь уже вторую дюжину дней обходит Святоргад стороной. Небо щедро поливает водой юг и запад Священной земли, игнорируя север и Холмы. Востоку не повезло, но уже по другой причине: прошедший ураган, словно кара Божини, поломал и без того малочисленные садовые деревья, посносил крыши домов и завалил хлипкие избенки бедняков. А последних в тех краях предостаточно. Людям теперь не до урожая зерна и запаса сена: хранить и то и другое попросту негде, да и гниют стога и не пожатые озимые под частой моросью.

Кара, не кара, но страна терпит бедствия, а казне и складам Церкви грозит недосчитаться налогов в купе с запасами. Хорошо, если Рыси из Приграничья выручат по просьбе северного митрополита. Так ведь может и голод ближе к середине зимы начаться.

А вот солнца, там, где оно есть, более чем предостаточно. В городе, даже с его белым камнем, находиться на улице невыносимо.

Хапара с его отрядом Верных Псов ждали Златоносного и епископа Ипарию у северных ворот Первого города. Небольшая тень от склада умещала под собой немногих счастливчиков, в кои не вошёл Кай. Хапара, впрочем, что же предпочел преодолевать неудобства посреди площади, по десять раз перепроверив груз телег, состояние коней его госпожи и тихо ругая златожопую заразу.

Кай поглаживал по голове своего серого молодого жеребца. Мелкие белые «горошины» реденько встречались и на морде коня. Красавец! Гордость Снежи. Жаль, что Рысь забраковала жеребца, оставив в производителях его брата. Этот тоже хорош, по мнению Сокола. Кусочек сухаря, схрумканный конем, окончательно сдружил его с человеком. Спокойный нрав при отличной выносливости и резвости – эталоны этой породы, – сделали яблоневых рысаков самыми почитаемыми конями среди всех служб Церкви. Да и тяжеловозы Каштана не просты. Сильные, крепкие, способные тянуть груз, который возьмёт не каждая поместная кляча из деревни. Выведены для длительных путешествий в карете и других работ на территории церковных уделов. Вот только слишком крупны, тяжелы и легко вязнут в болотистых местностях. А так нареканий у Кая нет. Хорошие звери, стоящие своей цены. И всё же Сокол предпочел бы что-то иное. Пусть и не такое изящное, как «яблоко». Что бы конь был похож на степных жеребцов – низкий, но с крепкими ногами, способный пересечь всё на своем пути. Мчащийся, словно ветер, неутомимо и быстро.

На дороге показалась карета епископа. Сделанная по принципу качественно-удобно: крепкое дерево, колеса окованы железом, без излишеств в виде золотых витушек и выступающих украшений. Рассчитана на четырёх человек, но Хапара предупреждал, что с епископом отправятся всего двое – приближенный и та самая отрыжка бешеной крысы.

Карета поравнялась с командиром отряда. Темная штора отодвинулась, и из кареты выглянул не очень старый мужчина. Крючковатый нос, подозрительный взгляд. Нет. Это не епископ. Панфий – Златоносный прихвост Деянаая. Мерзкая разжиревшая личность, чьё дело то пылится на полках архива Рыщущих, то открывается, чтобы запугать зазнающегося Пса и заставить отложить свои делишки до лучших времен. А грехов за спиной Златоносного не мало. Про присваивание денег и говорить нечего, этим грешат все. Нет, этот отброс промышляет продажей детей должников работорговцам из Драконьего материка. Не только простолюдин, но и из знати. Страдали и Крысы, и Соколы, и, как не удивительно, но, к сожалению, не доказано, Львы. А уж что там происходило дальше – никто не ведает. Те земли далёкого континента, где позволено жить людям, закрыты от чужаков, как и материк в целом. Да и парочка стычек и последующих подстав Рыщущих не менее неприятные вещи, особенно, если чужие следы слишком хорошо прибраны. В такие моменты Раата готова проклясть и самолично замучить гада в подземельях своей вотчины. Жаль, что доказательств его преступлений недостаточно.

– Что за безобразие тут развёл? Почему колонна не собрана? – закричал Златоносный, брызгая слюной сквозь щель от зуба, выбитого еще и молодости. И вся эта зловонная мерзость, приправленная чесноком, летела в лицо командира отряда. – Распустил ты, Хапара, своих людей. Живо построились и поехали. Надо же, как задержались. Скоро обеденная молитва. Заставишь Её Преосвященство в кустах восхваленные песни петь? Пошевеливайся, Пес!

Кай в стороне наблюдал за зазнавшимся Златоносным и хмурящимся Верным. Действия Хапары определили бы дальнейшее отношение всего отряда к Панфию, как и принято среди Псов. Подчиненные всегда следуют за командиром. Но вот такой реакции не ожидал никто. Хотя Сокол и обрадовался сложившимся положением.

Хапара, не долго думая, врезал кулаком в беленый нос Златоносного. Хорошо так, от души. Нос сломался, пара передних зубов выбились в добавок к давно потерянному. Кровь залила мерзкое лицо, испачкала белый камзол с золотистой вышивкой. Сам Златоносный с воплями уполз во внутрь кареты.

– Достал, – тихо сказал Каю командир отряда Верных. – Нельзя так, конечно, но не сдержался. Простите, Ваше Преосвященство. Грешен. Но это отродье само напросилось.

Послышались хлопки. Дверь кареты приоткрылось, туша Златоносного с проклятьями и завываниями вывалилась из нее на мостовую. Следом показалось лицо прекрасно сохранившейся женщины. Морщинки ничуть не портили её красоту. Она легонечко улыбалась, скрывая насмешку над жертвой разборки Псов.

– Ничего страшного, Верный. Меня порядком его пустая болтовня тоже утомила. Надеюсь, Панфий поймет, как мне неприятна его лесть, и перестанет докучать. – Мягкая речь, наполненная насмешкой и истинной радостью произошедшего. Чудо, сочетаемое высокое привилегированное положение, смешанную знатную кровь и дедовские по всем линиям простолюдинские корни, которым подобные развлечения ближе и понятней, чем чванным особам. Удивительная женщина, сумевшая занять высокий пост и заслужить немалое доверие, хотя точное происхождение Ипарии никому не известно. Только примерно кланы, потомком которых она могла быть. Однако это самое доверенное лицо Её Преосвященства, митрополита Снежи.

– Еще раз прошу прошения, Ваше Преосвященство, но нам пора. Из-за господина Златоносного мы сильно задержались. Боюсь, ехать придется и после заката солнца, если хотим заночевать в трактире.

– Я все понимаю. Но прошу, закинь это тело обратно в карету. А еще лучше, если поможешь остановить кровь и отмыть то, что осталось от лица. Я согласна лечь в постель и в полночь, но только не терпеть столь помятый вид вблизи. Очень прошу тебя, Хапара.

Тот спокойно выдохнул про себя, зная, что если Панфий и попробует выдвинуть ему обвинение, то у Верного будет надежный свидетель и защитник. Но вряд ли червь рискнет подать голос, особенно в присутствии епископа.

– Сделаем. Кай, принеси воды. Нота! Помоги усадить господина Панфия.

Златоносный бормотал что-то мало лицеприятное, но прислушиваться к его речам никто не собирался. В отличие от Ипарии, у которой тоже находились недруги среди Псов всех подразделений, его ненавидели все Верные. Епископ – довольно милая якобы полукровка Рыси и Крысы, унаследовавшей от одного клана рыжую шевелюру, а от второго – хищные черты лица, длинный нос и острый язык. Характер у епископа тоже не сахар, но умная женщина умело скрывала свои недостатки, лакируя их, словно Ворона, особым голосом и манерами знатной особы, пусть к последним мало имела отношения, ведь не смотря на внешние признаки родовитости, девочку в свое время не принял ни один клан. С ней вполне можно работать, так говорил командир. Главное, не перечить прямым приказам и намекам, тем более что глупости полукровка не творит и не терпит. Удивляться излишне смелому и агрессивному поведению тоже не следует. Кай знал многое о суровых и жестоких законах Крыс, и даже знаком с парочкой седнестатусных членов местных стай. К чести Ипарии, она никогда не лезет на рожон, причем до последнего. Надо суметь раззадорить эту утонченную особу.

Все уже собрались было отчаливать, выстроились в колонну перед воротами, как на площадь выехала еще одна карета. С символом Божини, в сопровождении Рыщущих и Львов. И со штандартом, изображающим воющего волка – знак Благословенных детей, служащих Церкви.

Не было никаких фанатичных криков. Не было восхваленных речей. Это не торжественные проводы. Верные слезли с коней, опустились на землю. Даже епископ и Златоносный вылезли на свет и застыли на коленях. Ипария прижала правую руку к сердцу, остальные Псы склонили головы к земле, чуть не касаясь той лбом.

Она выглянула из кареты. Красивая, в белоснежном одеянии, босая. Нереальное существо, возвышающееся по статусу над всеми ими. И в тоже время зверек, не всегда понимающий, почему его вытащили из норы. Зря она явилась. Только задержит отправление Верных и епископа.

Какой-то простолюдин из Верных отряда Хапары (Кай даже не понял, кто это был) бросился к её ногам, протянул руки, взял ступню девушки и аккуратно поставил на теплый белый камень. Повторил то же действие со второй, за что заслужил легкую улыбку.

– Это большая честь, Благословенная, что Вы почтили нас своим присутствием в момент отъезда. Надеюсь, ваша благодать принесет нам удачу в пути. – Епископ умела правильно подобрать слова. Не обошла вниманием статус Ласы, но и не превратила свою речь в кучу бесполезных слов. Тонкая грань, чтобы стукачи Рааты не обвинили её в неуважении к перевертышу, и в тоже время не обращая визит вежливости в событие тысячелетия. Пришла – спасибо. Мы рады твоему присутствию.

– Пусть ваша дорога будет легкой. – Ласа взглянула на разбитое лицо Златоносного, сморщила нос. Панфий решил, что Волчица заступится за него, но тот плохо знал перевертыша. Ласа сильно не любила его подразделение, как и их тайного и явного капитанов, а запах крови врага заставил недовольно заворчать сущность зверя. Поэтому, чтобы скрыть призрение, девушка перевела взгляд на епископа и старалась не обращать внимание на настроение звериной сущности. Вскоре та успокоилась и окончательно затихла, когда на глаза попался Кай, наблюдавший за Ласой исподлобья.

– Я долго думала, чем могу помочь Верным в их нелегкой миссии. Валекон – неспокойное место. Боюсь, одной удачи да моей молитвы будет недостаточно. Поэтому, скажите, может у кого-то есть просьба, пожелание. Что можно сделать для вас?

«Интересно, Ласа пытается тоже найти сторонников среди Псов или опять глупит по поводу своего долга перед людьми?» – подумалось Соколу.

– Ниспосланная, могу попросить о милости? – осмелившийся помочь Благословенному дитя спуститься подал голос. Храбр, чересчур исполнителен и нагл. Кай бы гнал его взашей. Дотошность Пса бесила. Нет, в его отряде не будет подобного унижения перед церковниками. Они будут элитой, достойной сопровождать самого Посланника, а не подлизами задниц высокопреосвященств. Снежа сумела заразить Кая своей идеей, пробудить в нем интерес к новой цели. Неплохой цели. Прибыльной и дающей большие перспективы.

– Да? – Ласа, однако, отнеслась к Верному снисходительно. Сразу же почувствовала, что человеку что-то нужно, но тот умело соблюдает границу дозволенного. Ей нравятся подобные ненавязчивые люди.

– Моя жена скоро должна родить ребенка. Не могли бы вы благословить малыша в колыбели на здравие? – И посмотрел такими преданными глазами, словно влюбленный идиот. Хотя простолюдины часто теряли голову вблизи родичей Ласы, и Сокол уже видел подобное, но все равно это раздражало. Уж он то знает, сколько святости в этой девчонке.

Перевертыш прислушалась к ощущениям второй сущности. Не врет. Волнуется за свое дитя, а тут эта работа в другом городе. Таких Волчица любила. Капля лукавости ничуть не портила душу Пса. Почему бы не помочь ему?

– Конечно. Как тебя зовут? Хорошо, я обязательно выполню твою просьбу. – Она даже не спросила, где его дом. Раата имеет записи на всех жителей города. Найти семью Верного Пса будет просто, собственно, как и исполнить пустяковую просьбу.

Так Благословенное дитя обошла всех. Златоносный хотел было что-то вякнуть, но сник под грозным взглядом капитана Рыщущих. Епископ попросила простого благословения. Многим ничего не было нужно. Хапара, опередив мысли Кая, сказал, что хотел бы и дальнейшего процветания для Благословенной. Она обошла всех, прежде чем удостоила своим вниманием новоиспеченного Верного.

– А чего хочешь попросить ты, гордый Сокол?

– Ничего. Не хочу тревожить Божиню пустяками. – Он даже не поднял головы, как только она приблизилась. Сокол то знал, что Ласа приехала из-за него. Чувствовал. Не попрощался. Кай специально не показывался перед Волчицей. Хватит того, что об их романе судачат на каждом углу. Человек и Волк. Несовместимо. Пес и Благословенное дитё. Преступление перед Божиней. Ненависть многих власть имущих. И слишком мешает подготовке к дальней поездке. Он так уставал, выполняя поручения Хапары, что не помнил, как засыпал. Развлекать Ласу в постели просто не было ни сил, ни желания.

А еще он боялся. За себя, но не за неё. Их союз не по нраву слишком многим. И если Благословенную не тронут, побоятся гнева Посланника, то Сокола защищать некому. Ни Рыщущие, ни прихвостни Снежи ему не помощники. Убить можно и незаметно, угостив ядом или «случайно» перепутав с кем-нибудь, якобы похожим в темноте переулков. Нет, не стоит рисковать и открыто афишировать их отношения? Пусть на людях он просто приближенный Благословенного дитя, член ближнего круга, любовник, но только не дорогой для Волчицы человек.

Да, Сокола уже пытались убить во время прогулки и в Третьем городе, и во Втором. Раата втихаря выкидывает трупы допрошенных убиц-неудачников в общую могилу, костеря почем зря альянсы второго церковного круга. В городе намечаются проблемы, усиленные слабостью патриарха, беспокойствами и бедствиями в провинциях и связью между Соколом и Благословенным дитем, порушившей пусть небольшие, но вполне возможные планы некоторых митрополитов. От Сокола очень уж активно хотят избавиться, но и Кай не зевает, чуя, куда если и соваться, то во всеоружии или под колпаком служащих Черновласке Крыс. Хорошо, когда есть знакомые среди Рыщущих. Можно всегда быть в курсе всех тайн города и чуть смелее выходить дальше общей для Рыщущих и Верных территории, где никто не смеет трогать подчиненных Рааты и Лаэнона. Ничего. Скоро Рыщущие прополют сорняки, альянс противников жёсткой и устаревшей политики посадит на значимые места новых церковников и управляющих городами. Сторонники заговора, возглавляемые Черновлаской, некой Рысью, которой явно не сидится на месте, и тайными сторонниками ордена Жизни и Смерти, уже готовятся, пользуясь неудачным для государства годом. Все, кто может пострадать от переворота или кто может попасть под горячую руку неконтролируемых в такие моменты истории, брошенных на произвол судьбы людей, отосланы подальше от столицы. Кай тоже спокойно пересидит волнения вдали от Святограда, пока его история тесных отношений с Благословенным дитём не уляжется. Теперь он даже рад новому назначению, когда вспоминает, какой масштабный и коварный план готовится. Нет, его специально не посвящали в детали. Просто кое-кто, некий конкурент Виша по способности завоевывать сердца и благорасположение людей, не умеет выпивать в меру.

– Человек всегда полон надежд и мечтаний. Прислушайся к себе. Может твоя душа подскажет правильные слова.

«Вот неугомонная. Понимает ведь, что просто делаю ноги из города, раз напрямую сказали так поступить. Ладно, будет и для тебя пару ласковых слов, раз так привыкла к недомолвкам»

Как же Кай не любил эти расшаркивания. Он уже и забыл за размышлениями суть разговора. Да, во время подготовки и сборов отъезда епископа, пока Кай занимался бумагами, он сильно засиделся, привык с головой погружаться в решение вечно возникающих проблем и нестыковок рассчитанного бюджета. Пора развеяться, отдохнуть на свежем воздухе, не касаясь никаких расчетов.

Он взял протянутую ладонь, нежно поцеловал.

– Не забывай, что я тебе говорил. Хватит прятаться и бояться. Пора показать всему миру зубки, – прошептал одними губами Сокол. Это самая правильная тактика общения с Ласой. И ей приятно и понятно, и ему не нужно опускаться до романтичных соплей и обещаний. Да и остальные не предадут сказанному особое значение, сочтя за шифр для капитана Рыщущих, с которой так дружна Ласа.

– Ты не меняешься. И сам не знаешь, зачем лезешь в сети местных рыбаков, рискующих только порчей имущества, если добыча ускользнёт. А вот с тебя могут и спросить за ущерб. – Кончики пальцев дотронулись лба Кая, а потом легла и ладонь, благословляя. И уже громко, во всеуслышание, – Пусть твой путь будет гладким и прямым, Кайкен из рода Сокол. Пусть беда обходит тебя стороной. Возвращайся, когда придет время, – и шепотом добавила, – я буду ждать.

«А нет. Не такая уж и глупая. Играет на публику. Но готов поспорить на полугодовое жалование – припёрлась проводить. Дурочка. Да вернусь я к тебе. Ещё пожалеешь, что ждёшь». – И безумие заиграло в глазах Сокола. Он уже представил, что сделает с подвластной всем его любовным прихотям девушкой.

Старые Верные усмехнулись. Все уже давно были в курсе, что Кай любовник Благословенной. Но ветеранов отряда это не тревожило. Не будь с ними юного Сокола, Волчица не пришла сегодня провожать их. А эта девушка с душой зверя, как говорят служители Церкви, несёт с собой удачу. Пусть Соколёнок кувыркается с ней. Глядишь, Благословенное дитя возьмет Верных под опеку ради своего дружка. Заболевшие такой болезнью, как любовь, всегда идут наперекор законам и правилам ради виновника их сердечных страданий.

***

Ласа возвращалась в карете к себе. Задумчиво потирала руку, которою он целовал. Хитрец. Думает, она не поняла, чего Кай хотел в тот момент от Волчицы? Ласа уже давно научилась чувствовать партнера, улавливать обрывки мыслей. Особенно самых потайных, скрытых ото всех.

– Чего такая задумчивая? Я выполнила свою часть договора? Свозила попрощаться с твоим ненаглядным? – иногда наигранное ехидство Черновласки раздражало.

– Прекрати, Раата. Ты же знаешь, «маска» при мне ни к чему.

Ворониха, вскочившая в карету на ходу, привычно расслабилась, вздохнула, дала образу «своего человека» спасть и цепким взглядом уставилась на Волчицу. Перевёртыша не проведёшь. Да и это только Ирга любит, когда перед ним лебезят. Ласа же ближе к зверю, чем к человеку, погрязшему во лжи. Поэтому ещё щенком и подружилась с Раатой, с такой же немного идейной Вороной. Черновласка и не думала скрывать что-то от подруги. Обе всегда были заодно, обе были опорой друг другу. Раата предпочитала принадлежать самой себе, не вступая в ближний круг даже к матери. Ласа выбрала путь быть не связанной ни с кем в этом городе, пока не познакомилась с Соколами. Да, все знали, как девчонки дружны и близки, но Божиня уберегла, и альянсы в Синоде предпочитали не трогать эти ниточки. Беда обходила их дружбу окружной дорогой.

– И все же?

– Спасибо. Сама я бы не решилась.

– То-то же. – Привычная «маска» на мгновение вернулась на место и так же быстро исчезла. – А теперь твоя очередь. – Раата задвинула штору окна. Сигнал, что Рыщущие должны плотней окружить карету и не дать никому подслушать следующий разговор.

– Нужно сместить Жезеда с поста. Пора бы укрепить юг и прекратить бессмысленные вторжения в степи. Мы никогда не одолеем местных, а если и сможем совершить чудо, боюсь, Священная земля дорого поплатится за грех перед Уной. Поэтому поддержи Занара и Снежу при выборе нового митрополита, когда со старым случится маленькой конфуз. И может быть придётся подтвердить вину парочки нечестных людей, но это не к спеху.

– Голоса не перевесят? – засомневалась Ласа. – Трое против восьмерых…

– Егазаника и Мирт с нами. Маму уговорю. Понтий, как ни странно, тоже. Ворчун ему никогда не нравился. А Ирга побесится и смирится с «невосполнимой утратой». Тем более что предполагаемая кандидатура очень даже известен на юге, а главное имеет большое влияние в местных приграничных городах. Рибка, хотя и Крыса, надёжен. Ему самому интересен мир со степью и хорошая торговля для родичей в Канакане. Эх, если бы ещё и Тогана с Понтием подсадить…

– Не все сразу. Ирга заподозрит. – Разыгравшееся воображение Воронихи пугало Ласу. Подруга прекрасный стратег, но любит превращать игру в многоходовую партию. Избавиться от Жезеда - это правильно. Без него будет спокойней. Понтия Волчица тоже бы отправила в Чистилище, но за эту бочку жира почему-то печется Ирга. Тогана… Сам то он не при чём. Просто жертва своей доверчивости. Достаточно убедить бывшего кузнеца оставить пост и вернуться в свою деревню.

Рыщущая вздохнула, подперла щеку кулаком.

– Он-то всё это заварил, а мне и Енису распутывать. Как же надоели эти политические дрязги и разборки. Как давно я не видела священнослужителей, истинно верящих в Божиню. Сколько раз мы с тобой слышали о том времени, когда молитва исцеляла, а вера лучше можжевельника отгоняла тёмных тварей от порога дома. Ты, конечно, как хочешь поступай. Я понимаю, что ты не меньше меня разочарована отсутствием в высших чинах Церкви положенной им набожности, не веришь тем, кто занимает места митрополитов сейчас. Не прошу о многом, только о небольшом содействии. Я верну старый добрый Святоргад, когда вера действительно была верой. Я хочу, чтобы люди снова поверил в силу Божини, Ирга стал таким, каким был когда-то давно, а мне не пришлось марать руки кровью заговорщиков. Я хочу увидеть Волков, шалящих в Первом городе. Хватит процветать гадюшнику. Божиня должна была спасать простолюдинов в новом для них мире, вести по правильному пути. – Даже с таким серьезным лицом, как у Воронихи, трудно поверить, что эти слова не насмешка. Раата действительно верила и мечтала увидеть то прошлое, о котором слагают предания, сказки, песни и байки. О которых распинаются на проповедях священники. Которые просто на просто канули в лета вместе с мирной возможностью возродить те веселые деньки, о которых помнит только Енис и Ирга.

– Знаешь, сейчас мы с тобой сами уподобляемся Понтию: творим незримо что за спиной у всех. Только, в отличие от нашего морального урода, нас никто не защитит в случае неудачи.

– Ты права. Но пока разум Ирги замутнен, кто если не мы исправим ситуацию?

Раату опять занесло не в ту степь. Рассказы о былых временах процветания Святограда въелись с разум Вороны. Теперь мечта увидеть всю мощь Благословенных детей, на которой и держалась страна многие века, слепит подругу. И Енис поддакивает её прихотям. Тряпка! Волчица чует, что эта погоня за былыми деньками закончится катастрофой. Но продолжала поддерживать подругу, чтобы её живое, полное мечты и желаний сердце не окаменело, как у всех Ворон, и настоящий образ наивной и хитрой девчонки не умер под давлением жестокой действительности. Пусть эти живые эмоции, настоящие, а не «маска», которые всё же есть впервые пару десятилетий жизни Ворона, не потухнут, оставив пустую оболочку.

– И всё же я не знаю, чем обернется твоя авантюра. – Ласа всё сомневалась. – Перевес сил незначителен на Синоде. Стоит принять более решительные меры. Постарайся ещё раз продумать план и сразу подготовить пути отступления или контратаки.

Ворона задумалась. К интуиции перевертыша она обязательно прислушается.

– В любом случае твой ненаглядный сейчас далеко. Его никто не впутает в это дерьмо, под названием власть. Значит у нас в запасе около полутора лет, может два года, если не больше, пока разберёмся с тем, до чего достанем. Вороны нас не бросят, Крысы и Рыси тоже. Львы – под вопросом, но точно будут за тех, кто останется ближе всего к вере. Барсуки, Пауки и иже с ними давно не суются в дела Святограда. Соколы – кому чего и сколько пообещают, но те, кто в Верных и в слугах – с нами. Ну и главная сила – это одобрение от ордена Змей. Надеюсь, будут ещё сторонники. Пора возродить величие города и мощь нашей веры, пока все не рухнуло.

– Сколько времени в запасе?

– Начнем через пол года. Нужно подсобрать компромата, приглядеться к кое-кому. Пока расслабься. Все успеем. – «Маска» вновь заняла своё место на лице Вороны. Ехидна вернулась. Раата выскочила из кареты перед въездом той на территорию Обители Благословенных детей. Дело сделано. Осталось дождаться подходящего момента.

***

– Хороша, наша Волчица! Красивая, только худенькая. Откормить бы чуть-чуть, а то и подержаться не за что.

– Тут ты не прав. Может там под церковными балахонами есть за что ухватиться. А вообще да, личико что надо. Не то, что мое страшилище. Стерва! Все мозги мне промывала, пока собирался вчера. Знает ведь, что налево гулять буду. А как тут не гульнуть, когда жена страшней темных чудовищ?

Кай слушал разговор возницы кареты и охранника из Верных. А люди и вправду любят Благословенное дитя, пусть и по-своему. Находясь подальше от столицы, Псы осмелились распустить языки и перемолоть косточки всем верхам города, словно старые бабки. За пол дня пути Сокол узнал много интересного про вышестоящих лиц Церковных и их ближних кругов.

И то, что про него с Ласой так много болтают члены отряда, не сильно беспокоило его. В отряде все свои, верные Снеже, знатных членов можно пересчитать по пальцам одной руки, да и простым людям нет дела до распрей по поводу ближнего круга.

Раата за пару дней до отъезда вырвала Сокола из хлопот по подготовке к долгой дороге и немного просветила в последние новости.

***

– Ирга, бестолочь! Нет, ну ты представляешь?! Поссорился с крупным информатором, не выполнив какой-то договор о взаимопомощи, и тот толи в пылу гнева, толи специально, чтобы подпортить Волку жизнь, разболтал паре завсегдателей из Святограда про вашу с Ласой совместную ночь. Ну, ты собственно понимаешь, о ком я?

Каю оставалось только кивнуть. Он догадался, что во всех его бедах виноват трактирщик Сом. А Ворона только подтвердила эти мысли. Но вот почему, если разборки шли между Иргой и этим толстяком, больше всего пострадали они с Ласой? Божиня, Что за несправедливость?!

– И нет бы издать приказ срочно опровергнуть слухи. Наш Ниспосланный Божиней, свет Её очей и голос Её воли, только подливает масло в огонь. Я, честно, пыталась подчистить репутацию Ласы, но, Тьма его забери, Ирга напрямую запретил влезать в ваши дела. Ещё и эти прихвостни Тогана, идиоты недоношенные, уверены, что если бы не ты, то их рожи смогли бы впечатлить Ласу. Стать её личными слугами. Ха! Им на тракте промышлять грабежом пора, а не полы в комнате Благословенной полировать.

– И какие твои предложения? Не думаю, что эта выходка станет нам с ней в дальнейшем полезной. Статус Волчицы не упадет в глазах народа?

– Глупости. В своё время, по рассказам Ениса, Волки, служившие при Церкви, вытворяли и не такое. Просто все станут считать, что добившись расположения Благословенной, можно вить веревки из руководства. Да, да. Слухи сами начали создаваться. Якобы ты через Волчицу выбил для брата место под крылом довольно влиятельного митрополита, а сам дополнительно нашел ещё одного покровителя в лице Рыси. Но это всё ерунда. Думаю, вскоре людям будет, что обсудить за кружкой вина. Вас быстренько забудут, правда, не раньше зимы. А слухи… Их можно и подкорректировать, но хочется оставить всё, как есть. Статус Церкви немного пошатнется, но зато поднимется у Ласы. – Раата довольно усмехнулась. – Благословенная, чья воля выше, чем воля Синода. Давно не было такого в истории страны. Вера в силу её благословений укрепится, а это на деле на руку Церкви. Синоду достаточно будет договориться с Ласой о парочке проповедей, месс и шествий с её участием. А она сможет потребовать от Синода что-то взамен. Например, в будущем походатайствовать о выделении тебе участка земли и права управления в нём. Может, ещё и титул вернут.

Но Сокол не обрадовался словам капитана Рыщущих Псов. Ласа еще слишком слаба, чтобы суметь не просто отстаивать свое мнение, но и защищать Кая или Виша. Лет через десять от Волчицы и будет толк, когда заматереет, станет наглой и напористой. А сейчас у нее не хватит духу сказать поперек слово Ирге. Да что там! Она даже не посмеет выйти против Синода, если их голосов будет большинство.

– Значит, ничего менять не станешь? – еще Каю не нравилось, что Рыщущая собирается пустить дело на самотек. Признаться честно, он бы предпочел, чтобы репутация Ласы, как Благословенного дитя, была если бы не белой, то хотя бы наиболее осветленной. Поэтому решил напомнить об этом моменте Вороне. – Среди народа так и останется быль, как Сокол подлизал хвост Волчице и получил золотую дюжину[1]?

Тут Раата задумалась. Покрутила кружку в руке, посмотрела в чёрное нутро напитка. Глаза на мгновение окаменели, пока Ворона взвесила все варианты.

– Попытаемся обыграть судьбу и немного поиграем в политиков. Пущу новые слухи, якобы Ласа ещё кому помогла, перебью старые, не выгодные нам, и возьму всё опять под контроль. И хорошо, что ты уезжаешь. Будет легче провернуть дело. Скажем, раз там, в Валеконе, засели Волки, ты везёшь волю Благословенной… Эм… Нет! Всё не то. Потом додумаем.

Забота Рааты о статусе Благословенной походила на заботу о родиче у какого-нибудь мелкого, семейного клана. Кай заметил, что эта тесная дружба между Волчицей и Вороной взаимно выгодна им. Волчица именем Божини спасает от гнева Синода тех, на кого укажет Раата, а в основном это тайные агенты Рыщущих. Черновласка приструняет всех, кто слишком давит на Ласу, стараясь склонить Волчицу на свою сторону. Выгода для обоих.

Только вот Сокол не знал, насколько дружны они, и что значит их негласный союз. Не знал, что росли девушки вместе, и лишь благодаря Раате Ласа хоть сколь-нибудь смеет огрызаться на Иргу и вести себя свободно от большинства человеческих нравов. Черновласка и сама не придерживается законов клана Ворона, живёт вполне вольно, по сравнению со сверстниками, пока мать занимается карьерой служителя Божини. И эта неугомонная особа потянула Ласу за собой. Волчица с детства считает, что не обязана подчиняться никому, ниже митрополита по рангу. Вот и могут с перевертышем справиться только члены первого круга и Посланник, да и то, если вороний язычок не успеет промыть Волчице уши.

Рыщущая отхлебнула странного напитка, пенистого и крепкого. Новым питьём угостил Сом, предложив сначала опробовать разные сорта, а потом и просто выпить за счет заведения.

– И про Валекон. Хочу предупредить. В последнее время на севере слишком много независимых от Святограда Волков. И городом они управляют неспроста. Там засела самая крупная стая за последние тридцать лет. Двадцать пять особей, начиная от гамм. Это Волки, образовавшие пару и принятые в клан как полноправные и взрослые члены. Сколько там омег (имеющих уже два облика) и щенков – не знаю. Волки заняли весь аппарат власти, отдав часть, не интересующую стаю, её в руки Крыс. Рысь шлет своего епископа, надеясь, что полукровка сможет договориться с перевёртышами и соклановцами. Скорее всего, будет крупная разборка, с кровью и выпушенными кишками, но ты не пугайся. Псов в любом случае не тронут, вы же только сопровождающие. Не лезьте под руку новым хозяевам Валекона, не геройствуйте. В этот раз Псы только довезут епископа до города, помогут обустроиться и временно заменят часть прислуги что в доме, что в храме. Но если что-то пойдет не так, сразу возвращайтесь.

– Все так плохо?

– Стаи – это очень своеобразная семья. Именно что семья. Что у Крыс, что у Волков. И чужаков, особенно пытающихся влезть в их уклад, они не любят. Епископ не зарвётся. Ума хватит. А вот про выдержку вожака стаи – не знаю. Войны Волков очень вспыльчивы, неуправляемы. Их редко избирают главами, но они прекрасно держат под властью людей. С этим не могу не согласиться. Сами не лезьте на рожон. И передай это потом остальным Псам. Хапара знает, ветераны отряда тоже. А вот молодых должен вразумить ты.

– Сделаю. Уже успел спеться с ребятами.

– Я заметила, – Рыщущая хитро улыбнулась.

Ворониха права. Сокол хорошо поладил с молодыми Псами, у которых ещё не было столь долгих походов. Всё при старшем наставнике, как Кай при Хапаре. Но несостоявшийся Рыщущий стал негласным командиром для юнцов, тем более, что среди последних оказались только простолюдины. А такие предпочитают прятаться за спины сильных и родовитых.

– Я, кстати, так и не поблагодарил тебя. За то, что похлопотала за меня перед Иргой с митрополитом севера.

– А! Это. Да брось ты. По сравнению с остальной работой разведчиков и шпионов это был пустяк. – И еще раз отхлебнув из кружки, Рыщущая добавила. – Ну, и ты понимаешь самое главное. Если что-нибудь увидишь интересное, напиши мне. Север место не совсем подвластное Церкви. Там вечно происходят странные вещи.

– Как и во всей нашей жизни.

Раата рассеялась.

– Тут ты прав. В этом мире странностей хватает. И кстати, не придешь попрощаться с ней? Когда еще увидитесь?

– Боюсь, не получится. Хлопот выше крыши, ночью просто валюсь на кровать без сил. Нет, я могу прийти к Волчице, только при условии, что отосплюсь. – Кай вернул усмешку.

– Ну и мужики пошли! – Хмель от напитка, тем более от смеси сортов, все же ударил в голову устойчивым к такому собеседникам. Явно последняя кружка была лишней. Язык развязался, разум затуманило ощущение счастья. Но предусмотрительный Сом сделал все, чтобы дальнейшая болтовня не вышла за пределы его трактира. – Что ты, что Енис. Всем надо только одного – теплой мягкой кровати, и даже не поцелуете на ночь.

– Да потому и не целуем, что после последует кое-что более активное и утомительное, – отшутился Кай.

– Это вы первые начинаете. Только навис над привлекательной женщиной, и уже не можете оторваться, пока не угомоните низменные желания тела.

– Не знаю, не знаю. Эй! А не ты ли по-пьяни разболтала подчиненным, что сама приходишь к своему дружку, якобы выспаться в королевских условиях, отдаваясь за пару перин под спиной и лишнее одеяло холодными зимними ночами?

– Кто? Я? Да та комната давно уже оккупирована мной. Считай это моя собственность. А вот Енису приходится расплачиваться правом разделить пополам пространство кровати. Ну, или не совсем пополам…

– Да, да. Так и верю. Сом! Нам еще кувшин этого твоего нового пойла! – Кай отсалютировал трактирщику кружкой. Тот обернулся из-за стоики и, сделав умный вид, сказал.

– Это, к вашему сведенью, пиво.

– Да какая разница! – Раата совсем не по благородному рыгнула. – Вкусное, крепкое, развозит – значит, достойное пойло. И закусочки. Особенно этих хрустящих соленых орешков.

***

Кай поил лошадей, когда путешественники устроили короткий привал. Хапара здраво рассудил, что при столь неблизкой цели путешествия не стоит всем переутомляться. Да тут ещё и не совсем ровной дорогой укачало Златоносного. Слабак!

Сокол работал в паре с забавным парнем, немного младше его. Рыжие волосы выбивались из хвоста Пса, лезли на лицо, цеплялись за свежий шрам, полученный в драке. С кем – Нац так и не признался.

Кай долгое время, пока Верные Псы готовились к поездке, всё думал, что рыжий Рысь. Ну, или Крыса. Но, как оказалось, даже среди простолюдинов встречаются такие интересные типы, например Нац. Видно предки паренька не гнушались и рыжими селекционерами, и задиристыми оборванцами подворотни, и безумными королями чисел и бумаг, и Божиня знает, кто еще отметился в его роду. Характер вполне дружелюбный, работящий, не задиристое поведение. А вот глаза очень напоминают глаза взбешенного Сокола, особенно когда парень сталкивался с упоминанием Златоносных, или же полны энтузиазма болтать сутками о лошадях или Жрецах. Причём о последних Рыжик свободно мог начать разговор даже со священником, люто ненавидящим орден Змей. И ему это сходило с рук, хотя поступи так кто другой, сразу же потащили бы в подвалы Рыщущих допытываться, откуда у простолюдина знания о запретном ордене.

Не самый глупый человек, хотя и странный парень. Тёмное прошлое Наца Кай не собирался разнюхивать дальше того, о чем болтали другие Псы. Просто смирился с поначалу слишком расхлябистым человеком в десятке, куда входил и Сокол, а потом негласно признал некий авторитет полукровки. Ведь Нац в отряде Хапары уже второй год. Не слишком много, но и не мало. Опыта несравненно больше. И не смотря на его легкое отношение хоть к делу, хоть к жизни, справлялся он со своей работой отлично.

– Хороший мальчик! Хороший. Давай уздечку сниму. Вот и хорошо. Теперь пасись, дружок, – и Нац похлопал коня по массивной шее. Каштановый тяжеловоз побрел вдоль берега ручья, выбирая траву посочней.

– Скоро снимаемся. Зря отпустил.

– Ничего. Я не в первый раз с митрополитскими тяжеловозами работаю. Послушные звери. Не представляю, как можно ездить на чьих ещё либо лошадях, кроме «каштанов» и «яблок». А ты чего беспокоишься? Ведь за скакунов отвечаю я.

– Был печальный опыт потери коней. Не хотелось бы повторять его. – Но и свою лошадь Кай все же отпустил. Мягкий нос требовательно ткнулся в рукав, не получил лакомства и лениво зашагал к остальному табуну.

– Не бойся. Я и пошел служить в Верные, чтобы за лошадками отряда ухаживать. Меня они любят и слушаются. – Парень с нежностью посмотрел на то, как «яблоко» чесала шею об растущую у воды ракиту. Вторая лошадь подошла к подруге и, обнюхав, помогла унять зуд зубами. Нежно, бережно.

– А я думал, тебя должны любить девушки, извращенная твоя душа. – Не удержался от шутки Сокол.

– Это кто тут извращенец? На других пальцем тыкаешь, а сам с Волчицей спишь! Хочешь, девушку нагибай, хочешь, хвост крути? – Прозвучало немного грубо и невежливо, чего и испугался Нац. Не то, чтобы он боялся Рыщущих, просто ссорится с членом отряда не следует, особенно во время миссии.

Впрочем, Кай ничуть не обиделся.

– Не завидуй. Моя «кобылка» с тем еще норовом: то куснет, то оцарапает, то полуобернется посреди процесса. Спасибо нервы у меня крепкие, а то можно было бы и навсегда весь задор растерять.

Оба дружелюбно оскалились, поняв, что прекрасно сдружатся.

[1] Золотая дюжина - местное изречение. Пошло из жаргона Крыс. Обозначает выпадение двух шестерок в игре "кости". Еще так говорят о небывалой, нереальной удаче.

Глава 13

Где же ещё путешественники могли остановиться, кроме как в трактире Сома? Тем более, что вход в мир демиурга появился раньше, чем ближайшее поселение, где и планировала переночевать Ипария. А, спасибо Божине, не придется больше слушать скулеж понтийского подлизы, сокрушающегося о каждой колдобине, что явно отдаёт ему не только в зад, но и в безмозглую голову.

Самого Сокола бесила вездесущность демиурга. Любые посиделки Рыщущих и Верных Псов, встречи с информаторами Рааты, да и просто перекусы – всё происходило в злополучном трактире. И памятуя о уже случившейся утечки информации про его прегрешении с Ласой, Кай боялся, что всплывут вещи и похуже, вроде планов Рааты на ближайшую зиму. Но с другой стороны, никто, кроме Сома, здесь ничего не разнюхает. Достаточно отстегивать что-то трактирщику, как это делают другие завсегдатели, чтобы тот не болтал лишнего. А главное, не сориться с ним.

С того момента, когда Верные и пассажиры кареты покинули город, прошло всего семь дней. Долгий путь, не менее долгая разгрузка вещей, обустройство епископа и Златоносного в персональных апартаментах – всё это вымотало отряд. Теперь, наевшись и напившись, Псы отдыхали в зале трактира. Белая кошка неодобрительно взирала на это безобразие с высокой балки со взглядом: «Понаехали тут!»

Кай, усевшись за дальний столик вместе с Нацом, старым пошляком-возничим кареты и курносым, кутающимся в плащ знакомым Рыщущим из Святограда, обсуждали последние новости.

– Понтий опять предлагает повысить налоги для мастеров. Агата отговаривает, пытается вразумить жадную жабу. Тьма побери эту отрыжку Тьмы! Он даже выдвигал предложение ввести обязательную плату за вход в храмы и церкви. Безбожник толстожопый!

– Смотри, настрочим на тебя твоим коллегам, посидишь в закромах Рааты и научишься держать язык за зубами и не поносить «честное» имя Его Высокопреосвященства, – не удержался от шутки Нац. Кажется, другу Кая пора завязывать с вином. Трезвым, Нац был более осмотрительным и не болтал лишнего, нарываясь на драку, в которые влезал с завидной регулярностью.

– Кто бы говорил, гроза мужеложцев. И вообще, ты же не любишь деньгитрясную шайку? – Рыщущего тяжело разозлить. Опытный сержант из внутренней службы спокойно терпел и не такие выходки пьяни. Да и историю Наца Пёс знал не понаслышке. Не повезло в своё время Златоносным ублюдкам, нарвавшимся на перебравшегося в большой город молодого паренька. Ну, как не повезло. Сначала очень даже. Любимый типаж мужчин. Нац тогда чуть не лишился мужской чести, но ядренная кровь полукровки и желание не просто жить, а еще и сохранить достоинство, превратили маленькое развлечение извращенцев в позорное наказание. Смазливая рожа и его сообщник остались без важной части тела. Начисто. Посланник заступился за парня во время суда, приказав пристроить смельчака при третьем круге. Вот так Нац начал свою карьеру в Псах. Ну, а пара тихих стычек без свидетелей заставили Златоносных прекратить попытки мести. Жалко терять своих людей из-за этого ублюдка, умеющего выходить сухим из воды.

– Не люблю. Но пополнить коллекцию доносов госпожи Рааты на её подчиненных обязан. – Пес с улыбкой вспомнил лицо Рааты, когда та допрашивала Наца. Командир внутренней службы, а тогда Черновласка занимала ещё эту должность, долго и откровенно ржала над будущей городской байкой, звала мстительного парня к себе, и ему даже удалось недолго побывать в шкуре беспробудного пьянчуги, под чьей личиной удобно подслушивать разговоры в трактирах и на площадях, но не сложилось. А жаль. Нац с удовольствием поработал бы еще под командованием Воронихи.

– О да! На Рыщущих строчат такое, что уже и не знаешь, не пора ли вашу братию объявлять прислужниками Тьмы. Ну, или ставить на уровне маньяков-Рысей, мечтающих вечно вывести что-нибудь совершенно нереальное. Собственно, в последний раз Рыщущие погуляли на славу. – Кай вспомнил ещё один интересный момент из закрытых дел Рыщущих.

– Тоже читал про бордель в пригороде? – заинтересовался человек в плаще.

– Конечно. Не забывай, я у вас неофициально работал. Преинтереснейший случай, я вам скажу. Аж завидно, что меня там не было.

– А, мы всего лишь взяли натурой взятку. – Не повезло Соколу, в этом нет сомнений. Вот Рыщущий присутствовал при этом событии. Может и стоило бы деньгами, но и получившейся вариант ничего себе так. – Вот только потом «мамаша» жаловалась, что причинили ущерб, попортили работниц «гостиницы», обрюхатив тех поголовно. Никакие ухищрения не спасли шлюх от этого.

Возница заржал и чуть не подавился. Нац дружественно похлопал того по спине.

Кай заметил вошедшего в этот момент человека. Длинные белые волосы, собранные в косу доставали тому до поясницы. Холенное, но не смазливое лицо, узкий нос с вздернутым кончиком, словно насмехается над своим хозяином, делая его образ еще более небрежным. Непонятного цвета глаза, словно у разыгравшейся кошки, зыркали по таверне. Человек бывал здесь давно, и помещение с тех пор претерпело некие изменения.

Он прошелся до стойки, заглянул за неё в поисках хозяина. Не обнаружив оного, перепрыгнул через стойку, пошарил под ней и, выудив пинтовую кружку, нагло налил в неё вина.

– Вот за такие вот выходки тебя и хотят убить, Иваан. Борзый чересчур. Мог бы и крикнуть, что пришел.

– Не стыдно, Сом? Пожалел кружечки винца для лучшего друга. Как нехорошо. А я еще тебе подарочек нёс, всё берег, чтобы не посеять по пути.

Иваан поставил на стол куклу. Обычную такую куклу из какого-то звонкого материала в розовом платье. Такие игрушки дарили только очень знатным барышням, да и то в Империи. Работа потрясающая, но Кай готов был поспорить на сто золотых, что игрушка не из этого мира. Слишком отличается и сам материал, и вид платья. А учитывая, что дело происходит в проклятой таверне демиурга, то нет сомнений в происходящем. Ну, хоть посмотрит, как выглядят житель других миров.

– Ох ты ж, мать честная! Да это же коллекция Анны Парижской! Восемнадцатый век, двадцатые или сороковые годы. Не позже. Измерение пятое, то самое, без Наполеона. Их же поштучно выпускали. Где ты добыл такую прелесть?

– Да так, подарили за услугу. – Иваан полубоком разместился на стуле перед стойкой. – Эх, вариант убить Наполеона обернулся в будущем крахом. Почти до двадцатого века все шло неплохо, но вот потом началась такая каша, что нашествие Батыя на Русь сравнимо с походом в магазин за хлебушком. Месиво из новых влиятельных лиц, чье правление зачастую ограничивалось парой дней. Геноцид многих наций и народов. Первую мировую русские проиграли, зато во время Второй Российская империя захватила весь восток Европы. Англии отошел запад.

– А Америка? – Сом оторвался от созерцания очередного предмета своей коллекции, чтобы узнать последние новости об эксперименте Иваана.

– А нет там Америки. Оба материка до той поры были колониями, европейских стран. А теперь Англия и Россия дерутся за них.

– Дела… И местный демиург так ничего не предпримет?

– А кто там что делает? Люди сами чудят. Я вот отечество поддерживаю, дочь императора спас, взрастил. С новым правительством из бывших либералов и большевиков договорились, теперь Анна руководит от имени партии. Там все слишком запутано, надо просто знать, какие альтернативные варианты одного и того же временного потока в разных мирах. Моя Анна ведет людей за собой, чтобы после кончины последнего императрицы страна достигла небывалых высот. В общем, намудрил сам не знаю что.

– Ты смотри, не допусти хаоса.

– Да уж не маленький. Принеси чего-нибудь пожевать.

Иваан налил ещё кружку и пошёл к столику около компании Кая. Теперь Сокол поближе рассмотрел странного человека.

Ярко-красная рубаха, кожаные припылённые штаны, пёстрая, словно сшита из обрывок тряпок, сумка. И гитара. Старая, потемневшая, но явно ещё играющая. Грязные пятки голых ступней прошлепали по только что протертому уродцем-уборщиком полу, оставив разводы. Карлик, так тщательно полирующий место с разлитым супом, грязно выругался.

– Да это же менестрель Ива! Странствующий певец, побывавший на всех материках и странах.

– Тот самый, наспор переспавший с Кролой Косой из Белогории? – зашушукались за соседним столиком.

– Нет. Он спал с Нимфаной Намалёванной. Там был такой бурный роман, что в слухи о том, что они разбежались, не сразу поверили, – ответили с другого.

– По-моему проще сказать, с кем он не спал, – усмехнулся Нац, откинувшись на спинку стула.

Компания громко заржала, да так, что кошка, заснувшая на балке, чуть не свалилась. Вскарабкавшись на место, она начала нервно вылизываться, проклиная на кошачьем языке балаган внизу.

***

– Эй, колдун-бродяга! Не развлечешь нас немного? Мы в долгу не останемся, – Нац, повертел серебряной монетой перед носом менестреля. Деньга весело мигала полированными боками, дразня своим немалым номиналом. Да такое богатство бродячие певуны только на ярмарках и видят, и то, если их остановится послушать какой-нибудь богатый господин. Но иногда лучше переплатить, если результат стоит того. Нац хотел не просто получить наводку от судьбы, в чём и крылся смысл ритуала. Он по-настоящему верил, что сможет изменить своё будущее. Может, так оно и есть. Главное, что он сам готов пойти на этот нелёгкий шаг.

Ива отложил обед. Достал гитару, уселся на стойку, проверил струны. Недовольно поцокал, начал настраивать инструмент.

Зал замер, затаив дыхание, и… мелодия заиграла. Плавно, тихо. Струны мягко перебирались в умелых пальцах, охотно откликаясь на мельчайшее прикосновение. Ива пел о свободе. О мирной долгой жизни, счастье, покое. Там были и красивые женщины, и звенящие монеты. Всё, как слушатели любят. А вот под конец истории виденье будущего всё же проклюнулось сквозь сытость и усталость. Скиталец сам не заметил, как конец песни омрачал лица присутствующих. Смерть. Гадкая, мучительная, страшная. Муки, боль, много крови. Кишки, слезшая кожа, безумие. И всё из-за ошибки командира отряда, упрямства, неверия. Выжившие навсегда запомнят данный урок и никогда не пойдут против тех, кого сама создательница мира наделила властью над всеми сущностями её творений и теми, кто добровольно стал частью безымянного кусочка вселенной.

Песня закончилась. Не только Верные Псы, но и сам Ива был в шоке от предсказанного. Да, давно события будущего не представлялись так чётко. Не всё плохо, но неприятно, особенно для чувствительной сущности творца. Жалко и людей. Но иногда только такое серьёзное потрясение помогает подтолкнуть человека на верную дорогу. Уне даже с Вишем было проще, тот до сих пор верит в чудо. А здесь понадобится серьёзная жертва, но зато она стоит затрат.

– Прости, Пес. Получилось немного дальше, чем оплачено.

– Это значит, мы умрём? – икая от волнения, спросил возница.

– Это ещё ничего не значит. – Перед глазами демиурга предстала картина жестокой расправы. – Просто доверяй древним силам и собственному чутью больше, чем разуму собратьев по вере. Вера – штука несомненно хорошая, но без хорошего поводыря люди так и остаются слепыми и беспомощными жертвами тьмы.

Мрачность предсказания заставила Сокола вначале насторожиться. Не хотелось бы влипнуть в подобное. Страшно теперь спрашивать о своём будущем. Но, с другой стороны, по намеченному маршруту проще идти, чем пробираться через бурьян и заросли. Сокол подкинул серебряный кругляш. А чего бы не поискушать судьбу? Может зря он пошёл в Верные? Устроился бы казначеем при купце, и спокойней, и путешествовать не надо.

– Спой и мне что-нибудь знаковое, бродяга-колдун.

Монета пролетела над ухом Ивы, но тот ловко поймал непослушный кругляш. Покрутил в руке и кинул обратно. Кай схватил монету и недоуменно посмотрел на менестреля.

– Твоя судьба в твоих руках, Сокол. Никто не в силах приоткрыть эту тайну будущего. Ты уж прости. – Бродяга сразу же потерял интерес ко всем и уткнулся носом в кружку пойла.

– Ну и что это за колдун, что не может предсказать судьбу? – пробормотал Кай и спрятал деньгу. А он то повёлся, думал действительно странный мужик предсказывает будущее. И про ужасную смерть наверняка наврал.

Иваан скосил глаза на удаляющегося от его столика Верного. Намудрила Уна, ох, намудрила. Не умеет играть по правилам демиургов, но каждый раз лезет в игру. Вот и пришлось ей разгребать проблему, но даже тут вмешались проклятые коллеги. И что теперь с этими душами делать? Ладно, пусть разбираются сами, а он маленько подсобит.

– Был бы ты под дланью одного творца – пожалуйста: открыл бы и прошлое, и будущее. А с тобой всё так сложно и непонятно, что просто теряешься в догадках. Хотя… – Ива помял кошелёк, на дне которого затерялись последние две мелких монеты с этого мира и только что полученный серебряник, – денег у меня кот наплакал. Давай свою монету обратно. В будущее не загляну, но три совета дам.

Собственно, Кай в последующем так и не смог сам себе объяснить, почему согласился на условие странного договора. Да и не знал, как оправдать свой поступок, даже учитывая конец этой истории.

– Ещё чего. Давай так. Я буду отдавать серебряную монету каждый раз, когда мне понадобиться помощь колдуна. Три раза. Но тогда ты по любому, хоть наизнанку вывернись, но исполни условие договора.

– Да без проблем. Шепчи ветру, он мне все доставит.

И тут Кай проснулся.

***

– Силен ты дрыхнуть. – Хапара решил самолично растолкать Псов, ночевавших на сеновале. Повезло командиру – самому постелили на кухне в трактире. Да и другие верные не остались в обиде – тем достались места в обеденном зале, на полу и лавках. Ну, а привилегированным господам из Церкви полагались чистые и уютные комнаты. И только Соколу и рыжему пьянчуге указали на сарай с другой стороны дома. Вроде как стеречь лошадей и имущество высокопоставленных лиц. На деле же места в зале им попросту не хватило.

Убедившись, что подчиненные больше не задремлют, Верный, насвистывая приставучий мотивчик, вышел. Нац, спавший рядом, тер лицо, пытаясь отойти ото сна.

– Ну и бред же мне снился. Как будто заплатил демиургу целый серебряный, узнать судьбу членов отряда, – пробормотал лошадник. Выпитое вчера сказалось только в виде желания побыстрее справить малую нужду.

– Ну и как? Узнал? – из вежливости поинтересовался Кай, занятый собственным ночным бредом.

– Угу. Тонкая грань наваждения и кошмара на пару лет вперед. Ерунда, в общем. – Нац отмахнулся от наглой мухи. Упрямое насекомое продолжило доставать Пса, пока не почила в кулаке человека. И лишь после этой мести за зудящую ногу рыжий встал и отошёл оросить кучу навоза.

– Мне тоже снилось подобное. Только моё предсказание вообще зажлобили. – пожаловался Сокол. Про другую сделку с высшей силой он решил умолчать. Не то, чтобы боялся проболтаться, а просто чуял, что таким даже перед Змеями не стоит хвастаться, пусть это и были события из сна.

– Но деньги хотя бы вернули? – Нац окончательно проснулся, и теперь ему хотелось почесать языками с кем-нибудь. А тут такой прекрасный повод для болтовни.

– Вроде бы… – За что Кай и ценил новоявленного друга, так это за его умнее поддерживать беседу, пусть даже про такую ерунду. Ну, и по взбалмошности Нац в этот момент напоминал братца Виша – вечного хвоста за спиной Кая. Сокол уже так привык к отшивающемуся вокруг него брату-прихвостню, что начал скучать. И теперь есть шанс заменить Виша на этого Рыжика.

– Вроде бы? Ты Сокол. Значит, в первую очередь должен смотреть за деньгами.

– Если так посмотреть, ты тоже Сокол. Заплатил, как за короткое предсказание, а оно охватило пару лет вперед. Кто из нас ещё больше умеет получать выгоды из сделки? – отшутился Кайкен.

– Отлично. Принимай меня в род. Быстрей ищи себе женщину, рожай дочь. Женюсь на ней и буду хозяйничать с тобой в каком-нибудь далеком графстве. – Пёс уже умывался из бочки у входа в сарай и фыркал, словно ретивый бычок.

– Закатай губу. Только ради тебя одними сыновьями буду обзаводиться. – Кайкен стал рядом, оперившись спиной о стену.

– Гад же ты, Сокол. Такой план испортил. – Нац по-простому вытер лицо рубахой и напялил её на себя. Немного мокрая одежда холодила спину по утру, но зато бодрила.

Бесцеремонность простолюдина поражала многих, но Каю было плевать на чужие замашки. Сокол поступил точно так же. Они не на приёме, чтобы соблюдать манеры, а в походе. Да и эти светские ритуалы знати раздражали. А вот так, по-простому и без изысков, в виде теплого тазика воды для умывания, мягких полотенец и толпы слуг, намного лучше. Хотя от парочки грудастых служанок Сокол бы не отказался.

***

Уже когда отряд выдвинулся дальше в путь, Сокол сказал.

– У меня такое ощущение, что это был не сон. Я точно помню бродягу-менестреля в трактире. И тогда всё было взаправду.

– А мы и сидели вчера вечером у Сома, – подтвердил Нац. – И действительно заходил странный тип с гитарой. Только он ушёл, как только поел. Да и мы вскоре отправились на боковую.

Так то оно вроде и было. Но Каю все казалось слишком реалистичным.

– И всё равно, странное ощущение.

– Оно у всех, кто ночевал у трактирщика, – продолжал увещевать друга рыжий Пес. – Особенность его зачарованной норы. Сом твердит, что заговаривать двери трактира ему помогала сама Божиня. Создала для усатого вход во все уголки мира, чтобы люди могли общаться, находясь на расстоянии. Ну и так выходит, что одновременно дверь открывается в двух-трех точках на карте.

Сокол попытался представить это. Бред какой-то!

– Странное место. Как можно открываться сразу в нескольких местах?

– Увы, куда нам, ущербным грешникам, понимать замыслы великих творцов? Да и какая разница. Работает, ну и пусть работает. И нам хорошо: всегда можно найти место переночевать, можно увидеться со старым другом из другого края света, и еда недорогая и сносная.

«Угу. И добавляют всякую дрянь, от которой просыпаешься в постели с Благословенной. Чудо, а не трактир!» – Чтобы там не говорили Псы, но Каю совершенно не нравилось у Сома. Неприятно будет влипнуть в передрягу ещё раз.

***

Шелестящая полоса – красивое явление в северных землях Церкви. Группа лесочков, плавно перетекающих один в другой. Акации, клёны, каштаны, дикие груши, рябины, черемуха, осины, тополя, боярышник и шиповник. Реденькие берёзовые рощи. Полоса растянулась от границ с Богатой обителью и почти до реки Калая. Ширина не превышала двухдневного перехода в самой узкой части, да и остальные не сильно отличались по продолжительности. Здесь никогда не устраивались засады разбойников, не грабили путников, не проливалась бессмысленная кровь. У маленького мирка, оставшегося с древности, был свой хранитель.

Акации уже отцвели, а лепестки погнили. Но всё равно корявые ветки, громко шуршавшие кроны и сероватые стволы недавно (ну что значит для дерева десяток лет?) взошедших осин поддерживали очаровательный вид. А уж что и говорить о серебристых миганиях листьев тополей, завораживающих своим танцем.

Дожди, успевшие пройтись только по северу Священной земли, прекратились всего пару дней спустя начала их путешествия. И слава Божине! Ночевать в лесу, без костра и нормальной горячей пищи, на мокрой земле, да ещё и в местности, где люди опасаются селиться, и потому переждать непогоду попросту негде – то ещё удовольствие.

Псы остановили колонну незадолго до захода солнца. В следующее поселение они бы всё равно не успели. Соорудили шатёр для епископа и Златоносного выскочки, притихшего под суровым взглядом Ипарии, расседлали лошадей, сели варить кулеш. Упавшие ветки старой акации давали отличный жар и много света. Скорее всего, он то и привлёк маленькое создание, которое теперь с любопытством следило за чужаками из-под колес кареты.

Нац первым заметил фею. Детей цветов боялись и ненавидели за их кровавые пиршества, хотя люди не знали и половины правды. Но, во избежание проблем, следовало увести подданную Королевы подальше, а заодно можно подружиться с местной защитницей.

Он поманил чудное существо за собой и углубился в лесочек.

– Слышь, Кай! А куда твой дружок запропастился?

– А мне почем знать? Может по нужде, - пробурчал Сокол и свалил кучу хвороста недалеко от собравшихся мужиков. Сел рядом дожидаться своей порции ужина.

– И огоньки какие-то в глубине леса мелькают, – продолжил разговор другой Пёс по кличке Сказочник. Этот лысый мужик умел не только красиво трепать языком, пересказывая легенды и истории во время привалов и ночлегов, но и, начиная говорить о каком-то необычном явлении, предвещал начало некого нереального, практически вымышленного происшествия для отряда. – Как в садах Первого города.

Ощущение грядущего неизвестного чуда создало подходящее настроение среди Псов. Люди, закончив обустраивать лагерь, начали собираться вокруг костра не просто отужинать, а почесать языком. И тема подобралась слишком уж подходящая для данного места.

– Нечисто здесь, братцы. – Начал зануда Тив, которого за глаза отряд звал Тяв, ещё с подачки Альзы. В последний год своей службы в Рыщущих Волчица познакомилась и пристроила того в Верные. Старый Пёс всегда любил потравить страшные байки, часть из которых он, конечно же, выдумал. Ну, а кличка… Это что-то вроде ответа Альзы на очередную страшилку Тива, касающуюся Детей цветов. Решив высказать свое мнение по поводу мерзкой истории, Волчица по-щенячье гавкнула на Пса. И с тех пор случайный звук превратился в дразнилку для Верного. – Вот, помню, когда я только вступил в Псы и мой отряд точно также отправился через Шелестящую посолу…

– Если это опять про кровавых фей, то закрой пасть и жри свою порцию, - рявкнул Грем. Крыса даже угрожающе оскалился, что в свете костра выглядело жутковато. Кай впервые присмотрелся к этому человеку, отмечая для себя его родство с Соколами. - Добавки не получишь. Удумал тут тошнотворные подробности пересказывать. Даже не всякий Рыщущий выдержит этого.

Кровавые феи. Феи. Дети цветов. Полуразумный народец, про который ходят самые разные слухи. Будто их Королевы чтобы родить новых дочерей пьют кровь людей, самцы в период размножения набрасываются на девушек, оплодотворяя их, и тогда на свет появляется Бабочка – существо, не имеющее определенного пола, но зато невероятно красивое и столь же опасное. Живут Бабочки лет двадцать пять, иногда доживают до пятидесяти, если есть кем питаться, а потом дохнут, истощив себя. Или существуют за счёт своих любовников. Почему-то их приписывают к знати, хотя откуда пошло это решение уже и не помнят. Деревни возле таких вот заповедных лесов и мест не строят, опасаясь, что женщины станут добычей обезумевших самцов, готовых спариться со всем, что напоминает им их королев. Впрочем, ходят слухи, что Бабочки всё же дают потомство с некоторыми кланами, но никто, конечно, это не проверял, хотя в столице Империи существует целый клан, утверждающий, что он происходит как раз от Кровавых мотыльков.

– Старые сказки. – К костру подсел заместитель командира Псов. Высокий, с глубоко посаженными глазами, один из которых покрыт бельмом. Рон имел примесь крови Ворона, хотя не любил вспоминать про родство. Мудрость его не раз помогала Верным и Хапаре, да и Снежа ценила немного странного, замкнутого мужчину, непризнанного кланом и родителями. – Волшебные народы не селятся среди людей. Да и деревья в местных лесочках высажены в ряд, словно по линии. Это рукотворное, человеческое дело, а не древнее заповедное место.

Стоит упомянуть, что безумцы жить среди творении Уны всегда были. Здешние земли контролировал граф, бывший Златоносный, чья жена, по слухам, Рысь из семьи Снежи. А Рыси очень ценят леса. Да и сам граф со странностями. Этот участок своей земли хозяин по-особенному холит и лелеет, даже сторожки соорудил для охраны своих посадок. Зачем эму это – не ясно. Но Змеи оценили труд бывшего Пса. По слухам, тому уже более ста лет, а бывший простолюдин, хотя и дряхлый, но вполне шустрый, словно озабоченный юноша. Как на это смотрит Церковь? С легкой руки северного митрополита, Ениса и, как ни странно, под одобрением Понтия, Синод якобы и не вспоминает о верном слуге «истинной веры», регулярно подчищая ряды излишне ретивых стукачей.

– Ба! Гляньте, мужики. Феечка. – Возничий кареты господ указал куда-то в небо. И первые мгновения никто не смог понять, что же такое кружится над лагерем.

Крошечное создание в высоту почти два дюйма, с крыльями бабочки и человекоподобным телом опустилось посреди лагеря на ветку молодой осинки. Усики покачивались вверх и вниз. Лапки трогательно сложены на груди, а четыре ножки балансировали из-за перевешивающего брюшка.

– Прочь, идиоты! Хотите, чтобы чудовище выпило вас? – Тив вскочил, одной рукой придерживая того, кто первым заметил фею, а другой размахивая перед собой тлеющей веткой, в надежде согнать «угрозу их жизней». Дитя цветов спокойно взирала на нервничавшего человека, не замечая мельтешения. Глазки существа хорошо видели только неподвижные предметы. Даже летая, фея ненадолго замирает на месте, буквально на удар бешено колотящегося сердца, чтобы успеть осмотреться, куда двигаться.

– Заткнись, не то схлопочешь в зубы! Они безобидны, пока не трогаешь их. Просто не обращайте внимание на фею и занимайтесь своим делом. – Грем тоже подскочил, отобрал ветку у буйного идиота и ядренными ругательствами разогнал этот балаган. Подумаешь, фея. Их часто можно увидеть, если знать, где искать. И вообще, они на территории Детей цветов, выходит создание Уны имеет полное право летать по поляне, в отличие от чужаков. Хорошо, что не прогоняют отряд, хотя стоило преподать этим идиотам урок.

Люди активно делали вид, что им не до феи. Полукровке с отменным чутьем на неприятности доверяли почти все. Тив же продолжал трястись и коситься в сторону страшного порождения не иначе, как самой Тьмы. А вот той было интересно, чем заняты двуногие бескрылые. Покачавшись на ветке, фея взлетела и закружила по поляне. То подлетит к морде лошади, вызвав недовольное фырканье коня, то присядет кому-нибудь на голову, заставив человека замереть из-за опаски навредить существу, то заберётся в открытый сундук, мешая захлопнуть крышку. Кай только сел есть, так это неугомонное создание полезла в кашу, попробовала лапкой горячую мещанину, встряхнула конечностью и повторила действие с другого края миски.

– Отвали, муха. Хватит топтаться по моей еде. – Кай рукой отогнал порхающую фею и продолжил трапезу. Раньше, будь он всё ещё с титулом графа, выбросил бы испорченную еду. Но с момента заседания Синода его титул упразднился в связи с потерей Озерного края. Грубо говоря, Каю больше нечем править. Теперь он Пес, причем Верный Пес, прислуга по факту, значит, привилегий не полагается. Печально, но ничего не поделаешь А тут эта прозрачная моль размером чуть больше крупного мотылька портит его пищу немытыми лапами. Хуже только, когда миску облизывают Волки.

Фея не стала настаивать на знакомстве. Еда - это важное. На еду покушаться нельзя, какой бы она не была. Тем более, что она такая жирная. Дураки эти двуногие. Лучше бы попили нектара цветов или крови. Это и питательней, и полезней. Вот поэтому у людей так мало потомства – они не пьют кровь, а ведь в ней всё, что нужно для успешного развития личинки.

– Что тут происходит? – Епископ вернулась во время. Фея, обнаглевшая окончательно, пыталась прокатиться, ухватившись за бороду пожилого Пса. Было весело раскачиваться и держаться за частые и тонкие множественные усики двуногого, но вот самому человеку опасное соседство было не по душе. Верные всерьёз размышляли, как прогнать надоевшую всем фею, предварительно выпутав ту из густой растительности на лице соратника. Самое лучшее предложение – состричь всё и выкинуть с букашкой в кусты. Они не виноваты, что глупое существо полезло в бороду. Пусть выпутывалась бы сама, но, не дай Божиня, пришибут букашку ненароком. Но тут уже против был владелец растительности. Сколько лет Пес отращивал свою гордость, своё достоинство, и потерять всё из-за феи? Лучше уж убейте сразу.

Ипария заметила непотребство, схватила существо за брюшко, ловко вытащила из бороды и отпустила.

– Лети уже от сюда. Распоясались, понимаешь. Оборзели. Скоро, как в лесах Волков и Рысей, нельзя будет вступить и не попасть то в духа, то в какой-нибудь народец. Поразвилось Тьма знает чего по миру, а люди потом пожимают плечами – как со всеми вами обращаться, чтобы не войти в очередную кровавую легенду. И вы, Псы, тоже укладывайтесь. Шумите, спать мешаете.

***

– Смена. – Нац пришёл заменить Кая на посту. Ночь выдалась теплой, с чистым небом.

– Ты куда уходил? Такое пропустил. – Кай с удовольствием потянулся, разминая затекшую спину. Сидеть дозорным за кустами поляны, следить, чтобы к лагерю не подобрался обнаглевший хищник или тварь похуже, ужасно утомительно. Норная кошка, размером с пол лошади, шатун, родич северных медведей или стайка хнорей, очень похожих на хорьков, только без рисунка на морде – существа не самые приятные. И не знаешь, кто хуже: местный мишка или толпа кусачих, изворотливых, как уж, остромордых зверушек, чьи челюсти тяжеловато разжать. К счастью, они не селятся рядом с людьми, а обитают только в этом странном насаждении деревьев или в лесах на севере. Зато след норной кошки Кай уже видел, и не хотел бы познакомиться с существом, располосовавшем так акацию.

– Да так, Договор подписывал.

– Какой договор? – Кай подвинулся, освобождая место на пне для Наца.

– Ты меня засмеешь, – фыркнул Верный. Не все относились к древним легендам и сказкам так же внимательно, как рыжий Пёс. А уж хитрый полукровка знал предостаточно, чтобы суметь найти выгоду и там, где люди видели лишь опасность. И не все воспринимали ценные знания всерьёз. А Нац верил, что однажды сможет получить личное приглашение Уны служить ей и её миру. Попросту говоря, он мечтал стать Жрецом. Но поделиться всей правдой не мог. Оставалось только задабривать созданий демиурга и изворотливо объяснять свои зачастую странные поступки.

– Думаешь, после всех интриг, в которые меня втянули, ты сможешь удивить меня?

– Договор с Детьми цветов. – И поняв, что Кай мало что уяснил, продолжил. – Я напоил их Королеву кровью, чтобы та когда-нибудь выполнила мою просьбу. Услуга за услугу, что-то вроде этого.

– Извечный постулат мира. Понимаю. Оно хотя бы того стоило?

– Ещё как. Между нами – у епископа тоже подписи Королевы. На сгибе локтя. Там что-то вроде пятна в форме крыльев бабочки. Видимо, в отличие от меня Ипария давно подкармливает фей.

И зачем это? Сокол просто не понимал, какой в этом смысл. И не хотел выяснять. Хватит с него загадок.

– А ты сам?

– Только второй раз. – И Нац показал запястье, на котором осталось пока что невнятное пятно, больше похожее на отёк от укуса. – Иди уже спать. Завтра последний переход и к вечеру должны покинуть лес. А там прямая дорога на Валекон, и ещё через три дня мы будем в городе.

Кай встал, до хруста потянулся и все же задал последний вопрос.

– Церковь, естественно, не одобряет это действие? Я про фей и их кормёжку.

– Официально нет. Но лучше уж так, по немного давать крови, чем скармливать живого человека. – Нацу очень хотелось поболтать. Каю хорошо, сейчас отправится на боковую до рассвета, а ему ещё сидеть на посту в одиночестве. – Королеве нужно выпить всё, до последней капли, из десятка неудачников, чтобы произвести на свет новое поколение работниц. Представь, как это много. Поэтому, не афишируя, можно жертвовать собой ради других.

Глупо. Хотя Кай так и не узнал, под кем Нац подразумевает этих «других». Но за бесплатно кормить фей, чтобы помочь людям – ни за что. Сокол дорожит своей тушкой.

Глава 14

Когда-то Валекон был столицей небольшого государства, отныне раздробленного на западную часть Приграничья и северные земли Церкви. Последний правитель подарил свои владения Святограду, в надежде занять место как минимум архиепископа того же города. Но, по пути в Святой город, с ним приключилось несчастье, скорее всего подстроенное недовольными кланами и Жрецами. Кости благополучно сгнили в неизвестном месте, на пост назначили другого человека, а Енис утверждает, что совершено не причастен к трагедии, ведь он тогда еще не прибыл на Священную землю. Но не важно.

Долгое время честью управлять перспективным городом, через который тянулся торговый тракт, был удостоен бывший Златоносный и его потомки. После минуло ещё пару веков мирной жизни, пока прошедшей весной не разгорелся конфликт между разными слоями людей, орденом Змеи и перевёртышами. Управляющие мужи надурили, не пошли на поводу у Жрецов и не сдали пришлого чужеземца с опасными для всех влиятельных структур знаниями. Старое руководство грубо свергли, недовольных утихомирили, некоторых даже навсегда, а новым правителем города выдвинули Волка.

Надо сказать, что вожак Сайка, альфы Ратра, Лакл, Симпа, Кушча и Богай вполне неплохо справлялись со своими новыми обязанностями. Да и жить за счёт людей намного выгодней, чем скитаться в поисках свободной территории. Стая «Бегущие за ветром» была слишком большой, чтобы довольствоваться огрызками земли. Пять альф – избранники и верные сторонники вожака. Девять бет – самые опытные и сильные. Десять гамм – создавших пары. Семь омег – научившиеся перекидываться в человека. И щенки – пять разновозрастных лохматых комков, которых, однако, не выпускали за пределы двора дома стаи. Все, начиная с бет, жили недалеко за городом, чтобы люди не мешали растить потомство. А вот альфы и вожак были вынуждены почти всё время обитать в здании управляющего городом.

Со стороны город казался небольшим, просто непривычно высоким. Но на деле хитрое переплетение улочек, переулков, переходов и домов создали огромное пространство, тянувшееся вверх, к небу. Три-четыре этажа – норма для местных построек, а уж про навесные мостики, дорожки на крышах, безумное переплетение проходов давали отличный шанс заблудиться чужакам. Идеальное место для потомков горных Волков и Крыс. Собственно, в последнее время город принадлежит только этим двум кланам.

Прямых улиц не было и в помине. Отряд с каретой неистово петляли, рискуя задеть прохожих. Люди жались к стенам домов, пачкаясь пылью и конским навозом. Этот визит епископа они не скоро забудут.

Запахи тоже не самые изысканные. Златоносный прикрывал теперь уже кривой нос платочком и удивлялся лыбящейся роже епископа. Родные запахи обители крысиных стай. Кислое вино, разврат, воровство. Давно спящая крысиная сущность ликовала. Уникальные люди, Дети трущоб, способные пережить многие болячки и умудряющиеся сохранять статус знатного клана, даже постоянно разбавляя кровь пришлыми. Епископ уже в восторге от этого чудесного города. Побыстрее покончить со всеми делами и окунуться в родную стихию вседозволенности и свободы от всего, кроме законов стаи.

Кай оценивал количество лавочек, торговых лотков, мелких мастерских, занимающие первые этажи домов. Даже при бешеной конкуренции здесь умудряются выживать, торгуя через знакомых купцов по другим городам. Сие рассказал некий Прохвост, встреченный двое суток назад на дороге в город. Отряду было по пути с ушлым мужиком, который всё-таки отстал от них на подъезде к Валекону. Выходило, что торговать без прикрытия сверху и близких знакомств не выгодно. Как вариант – переговорить с Крысами на предмет дележа дохода и их пособничеству в теснении конкурентов. Только вот чем здесь можно заняться для дополнительного дохода? А ладно! Не станет Сокол ничего планировать. Что получится, то и получится. Здешние законы он пока не знает, значит не стоит и рыпаться.

Простолюдины не сильно отличались от святоградских горожан. Чинно склонившись при виде кареты и после её проезда, топали по своим делам. И только остроносые, с узким худым лицом, впалыми маленькими глазами и жилистыми телами Крысы с осторожностью провожали Псов взглядом. Воры, торговцы безделушками, нищие, распутные девки в подворотнях – все они часть одной из крысиных семей. Настоящие хозяева города со времен воцарения Волка. Оба клана неплохо спелись, разделили сферы влияния и прочно обосновались в кормушке. Вот такие последние сведенья получил капитан Рыщущих перед отъездом Кая.

Они проезжали мимо храма, на чьи двери навесили замок, а пара стражников лениво охраняло подступы. Сторожа, Тьма их забери! Кто же режется в наперстки на службе? Хотя, скорее всего, эти – только прикрытие. Настоящим охранником должен быть вон тот бездомный побирушка на нижних ступеньках. Крысёныш лет девяти сидел со свертком на руках, зыркая по сторонам. Такой, как только заметит что-то плохое, сразу же подаст условный сигнал соплеменнику, а там дальше по цепочке до нужного органа управления. Раата тоже пользовалась Крысами, как осведомителями, особенно молодёжью, в чьи обязанности входил заработок средств для семьи, в то время, как матёрые либо охраняли «гнездо», либо выясняли отношения с чужаками в своей части города. Хорошие ребята, хотя и нужно первым показать силу. Тебя признают, только если сможешь прижать Крыс, и тогда получишь весомый статус среди Детей трущоб.

– Нац, берёшь Верных и вместе с Роном едите в дом епископа. Там, за храмом, чуть дальше по улице. – Хапара явно нервничал. Пуговица на животе то и дело вылетала из своей петельки, а Пёс раз за разом её вправлял потными ладонями. – Кай, ты со мной и старшими в ратушу. Её Преосвященство побеседует с новым управляющим.

– А мы там к чему? - по привычке огрызнулся Грем.

– Сдержать порыв обоих господ перегрызть глотки в первый же момент, – пояснил для всех командир, привыкший, что полукровка редко бывает в хорошем расположении духа. – А дальше по обстоятельствам.

***

Храм и ратуша – единственные постройки Валекона, стоявшие обособлено от вереницы многоуровневых нагромождений. Вход в последний никто не охранял, приезжих не встречали. Словно никого здесь и нет. Ипария с любопытством рассматривала пустые стены, лишенные коллекции картин бывшего управляющего. Крысы ли стащили, или просто сожгли – это уже неизвестно.

Из боковой дверцы вышла женщина в обтягивающих штанах, свободной рубашке и разноцветными четками в руках. Ловец. Епископ много наслышала про этого Жреца, и в большинстве сказанного было мало утешительного. Божиня, пусть удача Благословенной не покинет Ипарию в момент испытания!

Лицо обезображено шрамом и сломанным острым носом. Бесцветные глубокие глаза, русые волосы до плеч слегка вились. Широкие скулы создавали контраст с узким, вытянутым подбородком.

– Здравствуйте, госпожа. – Ипария поклонилась Хранительнице Арки Мира. Больше смотреть на Змею епископ не решилась. Не то, чтобы у неё были дурные замыслы по поводу Уны, но под мёртвыми глазами той, чья душа многие века скитается в мире, вновь и вновь меняя тела, чувствуешь себя некомфортно. Мало кто способен выдержать это жуткое ощущение, что твоя жизнь прервётся внезапно и, возможно, без шанса попасть в Эрлай.

– И я приветствую Вас, епископ. Если Вы к управляющей, то придется обождать. Совещание с ответственными лицами, – бесстрастно ответила Ловец, но всё же в словах проявила толику уважения к церковнику.

Псы, сами того не понимая, опустились на колени, склонили головы. Кай повторил за всеми, однако ничего гнетущего не ощущал, в отличие от коллег, явно перепуганных присутствием уродины. Симпатичной, в принципе, если не зацикливаться на шраме. Да, женщина странная, властная, опасная, но не более. Это Жрица. Ей нет дела до церковных укладов, и прегрешения Сокола и Волчицы ордена не касаются. Так что нечего в трепете трясти поджилками, словно знатная девка перед мышью.

– О нет, не беспокойтесь, уважаемая. Я всего лишь хотела официально засвидетельствовать приезд будущего архиепископа Валекона, назначенного Её Высокопреосвященством Снежой. Все вопросы решим уж после церемонии. Но раз управляющий занят, то, пожалуй, отложу визит.

Ловец двигалась быстро, резко, властно. За то время, что грозная Жрица торчала в городе торгашей, она привыкла к вечному трепету и лобызаниям туфлей. Какие же люди слабые существа. А вот Волки, Соколы и Крысы оказались крепкими орешками. Как и эта полукровка, чьё сердце хоть и готово выскочить из груди при взгляде на Ловца, но знатная кровь не позволяет потерять остатки чести и открыто проявить страх. Приблизившись к епископу, посмотрела в глаза Ипарии, не замечая остальных Псов.

– Думаю, вы встретитесь с ним сегодня. И я не приму отказа.

Ипария вновь поклонилась, словно перед ней не Жрец Уны, а Волк. Немного лести никогда не мешает. Да и незачем выставлять себя слишком смелой или слабой перед Псами. Так Верные будут осторожней со Жрецами в городе, ведь всегда, везде находятся идиоты, фанатики веры, способные выкинуть смертоносную глупость.

– Проведите гостей в комнату ожидания. Принесите еды, питья. А вы ждите, когда за вами зайдут. И я надеюсь, проблем не возникнет.

Слуги появились внезапно. Запуганные близостью той, что бесцеремонно карала отступников и чужаков, они не смели смотреть в лицо безумной, неубиваемой женщины, вернувшейся в другом обличии не иначе как из Чистилища и первой устроившей резню среди бывших хозяев города.

«Словно над ними поработал Тай», – подумалось Соколу. Он успел один раз обернуться, заметив мельком довольную улыбку Ловца. И зачем-то улыбнулся в ответ.

***

– Кто-нибудь уже встречался с Ловцами? – первым делом уточнила Ипария, когда они очутились в просторной комнате с множеством стульев и столов.

Все молчали. Рассказы и басенки это одно, но другое дело встретиться с ними в живую. Здесь не Святоград, и на Змей не охотятся. Скорее орден заправляет окраинами вкупе с верными ему людьми.

– Тогда все слушайте. – Сейчас главной задачей Ипарии было ещё сильнее запугать Верных. Страх – лучший способ управления людьми, особенно когда они не знают, чего на самом деле стоит бояться. – Да, Ловцы ловят и убивают иномирян, чтобы наш хрупкий мир не разрушился от исчезновения первоосновы, а заодно могут подчистить ряды тех, кто стал на сторону чужака. Понимаю, что я, может, и говорю ересь, но вы все люди взрослые, прошедшие огонь и воду, а поэтому осознаете – разницы между богами нет. Называйте Создательницу как хотите. Так вот. Про события весны вы тоже в курсе. А мы только что видели самого древнего и опасного Жреца. Малейшее ваше слово против Уны, и она убьет просто потому, что ей вы не понравились. Да, может случиться и такое. Это не лояльные Карающие, изредка избавляющиеся от тех, кто откровенно мешает ордену Змеи. Поверьте, последние больше похожи на наёмников, чем на помешанных умалишенных фанатиков. А она – кара, охотница за неугодными и врагами, угрожающими стабильности мира. Но только у неё нет ограничений, нет терзаний за загубленные жизни. Она воспитывает Карающих, и даже они плачут по ночам от жестокости и беспощадности Ловца. Не противьтесь её воле, чтобы эта женщина с вами не творила. Заткните свою гордость и делайте. Проше выполнить её требования, чем соскребать ваши кишки с улиц Валекона. Тем более, что больше, чем работа могильщиками, от неё вы не дождетесь. Да, убивает она много, и не только людей. Это существо привыкло, что жизнь имеет мало ценности перед её миссией. И не боится умереть. Таковы Ловцы. Никто другой не сравнится с ними.

Слова подействовали на простолюдинов. Даже Хапара стал хмурым. Они и вправду так боятся Ловца? Только Грем странно хмыкнул, но промолчал.

Каю как-то было всё равно. Очередной Жрец. Сокол ничего против Уны не замышляет и ему плевать на возгордившихся Змей. И, похоже, Ипария очень преувеличивает «заслуги» Ловцов, чтобы запугать Верных. Правильно, пусть не распускают языки. Ну, а Кай и без того не собирается ничего предпринимать. По крайней мере, сейчас и плохого. Он тихо вышел из комнаты.

– И куда же это Соколенок собрался? – Немного угрозы в голосе Ловца, но чисто для того, чтобы припугнуть. Кай и сам не понимал, как за короткую практику у Рааты научился «читать» людей. Плоховато, но умел. Но разве какая-то воинственная женщина может сравниться с прислужниками Тьмы? Не тем она пытается одолеть Сокола.

– Не хотелось бы орошать углы замечательного здания. – Борзости ему тоже не занимать. Попытка надавить на Кая выбеливала его самого. Хотя, скорее Сокола просто проверяли на вшивость. Но он выдержал маленькое это испытание.

– Смелый. Люблю смелых. – Ловец подошла вплотную. – Слышал, что сказала епископ? Мои прихоти стоит выполнять, если дорога шкура.

И всё же, при всем уродстве, Ловец притягивала, как женщина. А где-то может и умный, но слишком похотливый и охочий до женщин Сокол немного забылся. Ловец манила, играла с ним, дразнила, слишком многозначно прикоснулась пальцем к его губам. Да, это не скромная в обычных ласках, зато кусачая в порывах страсти Ласа. Это настоящая гадюка. Одно неверное движение, и ты труп. Но Соколу как раз хотелось подразнить Змейку. Кай взял её за подбородок, нагло поцеловал в губы, благо Ловец оказалась небольшого роста, почти с Кайкена. Женщина слегка размякла, сразу растеряв всю ауру опасности. Пожалуй, это то, чего ей недоставало в городе со времен мятежа.

– А мои желания выполнишь, Змейка? Здесь есть уютный уголок, где нам никто не помешает?

***

– А ты хорош! – Ловец довольно потянулась на столе. Забытый кабинет оказался неплохим местом для телесных утех, благо места полно.

Кай застегивал пряжку ремня. Прохлада помещения остужала разыгравшийся пыл, придавая ещё больше наслаждения безумству. Ту, которую описывали чуть не как прислужницу Тьме, в сущности, оказалась простой женщиной, требующей ласки.

– Ещё ни один мужчина за долгое время не смог так удовлетворить меня. – Ловец хищно облизнулась.

– Тогда советую заводить любовника из Соколов. Для нашего рода постельные безумства, как сметана для кота.

Ловец встала, голая подошла к Каю, поцеловала, прикусив губу.

– Непременно, моя пташка. Непременно. Но скажу по секрету, если не хочешь прыгать на бревне, никогда не ложись в постель с Вороном.

– Почему?

– Никакой фантазии, никакой страсти. Эти видят смысл своего существования в трудах и работе, словно муравьи. Всё остальное истинному Ворону просто не интересно. Знаешь, как они обзаводятся детьми? Верхушка клана тупо по какой-то методике составляет пары из членов так, чтобы в потомках оказались совместимые навыки, полезные для дальнейшего обучения отпрыска. Вот так, без любви и влечения получаются уроды, да простит меня Варанар за такое отношение к его родичам.

– А ты тоже не любишь клан? С чего бы это?

– Милый, я люблю только тех, кто не ползает у моих ног, боясь поднять голову и нарваться на меч. Крысы, Волки, Драконы и Соколы, немного Рыси и Медведи – единственные, кто не трепещет передо мной. Проявят знак почтения на людях, но не боятся смотреть в глаза один на один. Только с ними я чувствую себя человеком, а не всевышней сущностью.

– Значит, любишь, чтобы смотрели в глаза? – замурлыкал Кай, усаживая Ловца обратно на стол. Взялся за пряжку ремня. – Тогда смотри, и не вздумай закрыть их. Наслаждайся истинным безумием.

И Жрица вновь отдалась молодому Соколу. И, пожалуй, это был один из немногих её любовников, который смог напугать Хранительницу Арки. Всего на первое мгновение, пока она не привыкла к поглощающей её черноте глаз, но показалось, что он сейчас морально раздавит Змею, обглодает и выкинет искалеченные останки.

***

Кабинет бывшего управляющего Валекона еще носил следы былого побоища. Собственно, это замечали только участники переворота. Вот и Лакл, скучая, рассматривал трещину в шкафу, куда в свое время угодил арбалетный болт. Хорошо, что тогда промахнулись. В отличие от Ирис, он то не воскреснет в новом теле.

Сайка не зло рыкнул на названного сына, чтобы тот пошевелился и навел в кабинете хотя бы подобие порядка. Волку пришлось отвлечься и заняться делом, подобрать остатки еды на подносы, вынести в коридор и, отловив пробегающего мимо Крысу, всучить тому ношу.

С бумагами было сложнее. Их бы рассортировать, но никто из новых хозяев города не разбирался в этом. И это несколько осложняло их работу.

Крысы были хороши в подделке некоторой документации. Но вот создать ее с нуля... Лакл не раз слышал, как сидящие в кабинетах Дети трущоб молились Уне, а потом еще и Ирис, чтобы им прислали человека, разбирающегося в бухгалтерии. Но Ловец только разводила руками, а Уна, видимо, была занята более насущными делами.

Благо с финансами пока все было в порядке. Сайка загодя приказал стае искать новые пути обогащения, и тут то и пригодилось бывшее имущество проигравшей в войне стороны.

Волки только закончили приводить кабинет в приличный вид, как к ним заглянула излишне довольная Ирис. Перевертыши не сговариваясь принюхались и понимающе переглянулись.

– Неплохо отдохнула, да? И кто твоя жертва? Надеюсь не из нашей стаи? – в шутку предположил вожак.

– Парламентер из Соколов. Прибыл вместе с новым потенциальным архиепископом.

– И? – Сайка ждал продолжения. Неспроста же он понадобился Хранительнице Арки?

– Присмотрите за ним, – попросила женщина.

– Он настолько ценен?

– Соколы всегда для меня ценны. – Она вздохнула, не желая вдаваться в подробности. – Как и Львы, и Крысы. А еще он нужен Уне.

– Лучше признай, что он нужен тебе для личных целей. – Волк только ухмыльнулся. Чудачества Ирис уже никого в городе не удивляли.

– И это тоже. Не хочу, чтобы такая хорошая кровь рода погибла, не подарив миру тройку-другую Соколят. И я не про себя, – закончила Ирис, не давая Волку повода для очередной усмешки.

– Уговорила. – Раз Хранительница просила не просто от себя, а за будущее рода, значит, человек стоит того. – Присмотрим и пристроим. Только Крысам сама намекни, чтоб не трогали "братца-сокола".

Хранительница Арки по-свойски похлопала Волка по плечу, и оба улыбнулись.

Кажется, Сайка придумал, как решит их главную проблему. Осталось только отыскать этого Сокола.

***

Псы неодобрительно посмотрели на вернувшегося в комнату Кая, но так, как ни Хапара, ни епископ не высказывали своего возмущения, решили тоже промолчать. Бывших Рыщущих не бывает. Мало ли какое ещё задание у Сокола, лишь бы не полетели головы Верных.

Епископ сидела в кресле, подперев голову рукой. Ловец поступила хитро, выдерживая нервничающий отряд в неведении только для того, чтобы отсеять разведчиков Рыщущих. В шпионы этого подразделения набирают самых устойчивых к любому влиянию, но никто не способен полностью контролировать эмоции, кроме старых чистокровных Ворон. А значит человек, даже притворяясь, выдаст себя опытной Змее. Поэтому они и взяли Кая с собой. Соколы сами по себе мало восприимчивы к давлению более сильных, не впадают в панику, чувствуя опасность, а этот мальчишка ещё и лишен влияния демиургов и их последователей, по крайней мере, в мире Уны. Агата неохотно поделилась столь ценными сведениями со Снежой, в обмен на некие уступки на Синоде. Но, учитывая напряженную ситуацию в Империи и перемены в Валеконе – городе, способном повлиять на торговлю с Приграничьем, это были мелочи. В интересах митрополита севера побыстрее восстановить равновесие на вверенной ей территории и начать осуществление плана, касательно первого круга Церкви. А для начала нужен особый взгляд Сокола, которым даже не особо умелый, может увидеть всю полноту картины того, во что именно превратился город после смены хозяина.

В комнату вошла Волчица. Серый камзол бывшего секретаря управляющего, был слишком широк в плечах. Худое лицо, тонкие губы, резкие движения, дополненные грацией зверя. Кай сравнил её с Ласой. Нет. Благословенная симпатичней. Да даже Ловец лучше, чем вошедшая бестия. Опасная, уже действительно опасная. Словно перед ним не Волчица, а фанатичная Львица.

– Епископ, Вас ждут. – Немногословна. И явно недовольна. Голос немного нервный, слова произносит, словно лает. Странная Волчица.

– Благодарю вас. Хапара. Кай. Идёмте. Остальные – ждите.

***

Волк сидел за большим столом, спиной к окну. По человеческим меркам – сорокалетний мужик, светлые волосы собраны в пучок. Одет в самую простую рубаху, но на спинке стула всё же висел полагающийся для нового статуса камзол. Хмурое и недовольное лицо. Волчица, проводившая их, стала возле вожака, положила руку на спинку кресла. Настороженные зелёные глаза, переходящие в серый ободок, нервно переводили свое внимание то на одного чужака, то на другого. Женщину Волчица не воспринимала, как соперника. А вот вожак, чьи оттенки глаз были противоположностью самки, чувствовал себя уверенней. Не в интересах церковных Псов помирать из-за глупости епископа. По крайней мере, Сокол точно не рискнет.

Третий Волк сидел на подоконнике, лениво жуя зеленое незрелое яблоко. Солнечный свет удачно падал на лицо, не давая возможности его рассмотреть и запомнить. Вроде бы молодой.

– Приветствую нового управляющего Валекона. – Епископ, не дожидаясь приглашения, присела на стул.

– Ты не представляешь, как моя стая рада, что Церковь опять отправила в мой город своего шпиона, – пробурчал Волк, выдавая свою тягу к собственничеству. Волчица напряглась, готовая по первому намёку вожака броситься на людей Ирги. Сайке пришлось повернуть голову и посмотреть в глаза самки, заставив успокоиться. Истеричный характер Охотницы не раз подводил его, но снимать с подруги статус альфы вожак не хотел. Иногда в её поведении были и плюсы. – Что, всё ещё надеетесь вернуть свое влияние?

– О, нет. Конечно, нет, – начала оправдываться Ипария. – Митрополит Снежа не так глупа, чтобы вставлять палки в колеса сильной стае, вкупе с самой влиятельной прослойкой жителей города. Ни Волкам, ни Крысам я мешать не должна. Моё дело только заботиться о благополучии простолюдин, нести в их души свет веры и подобное.

– Даже так? Ты согласишься сидеть в своём храме, зачитывать проповеди и петь восхваления своей Божине? И не полезешь в мои дела? – Пусть епископ не врала, но Сайка слишком хорошо знал, чего стоят фанатики веры и их пастыри. «Благочестивые» люди Церкви в момент восстания ощетинились оружием не хуже Крыс, подняли на копья первое после казни перерождение Ловца, отрубили голову его другу якобы за то, что «…его душу осквернили еретики и только так мы, приверженцы праведной веры, можем избавить Волка от мук в Чистилище». Да, несомненно, верующие в Божиню несут в мир добро и процветание.

Ипария пронзительно посмотрела на вожака, словно не одобряя его сомнения в её честности.

– Волк. Я не собираюсь однажды ночью обнаружить свою голову, приколотую к воротам храма. – Теперь словесные увещевания закончились. – Моя задача занять пост архиепископа и следить, чтобы вы не вредили Святограду. То есть, не поносили веру и не препятствовали нашим купцам торговать с Приграничьем и Империей. Всё. Это единственное, во что я буду вмешиваться.

– Даже не станешь доносить на осевших здесь Жрецов? – прищурился Волк. Епископ, кажется, не врала, но вот мальчишка из Соколов, пришедший с ней, незаметно ухмыльнулся, словно и сам не верил в заявленный нейтралитет Церкви.

– Зачем мне такие проблемы? – тут уверенность Ипарии дала сбой. – Запомни, Волк. Я хотя и служу Церкви, но верю в Уну больше, чем в Божиню. Деяния демиурга хотя бы заметны, в отличие от эфемерных представлений о той, которая якобы защищает людей с помощью Волков. Я тоже Крыса, пусть и не в клане. Пусть и полукровка в неизвестном поколений. Я живу по заветам Создательницы. Я спокойно пойду мстить обидчику, но никогда не совершу самоубийство, как бы мне не было плохо. И я верю и чту Закон Уны.– А вот это уже правда. Только приверженцы демиурга могли так громогласно заявить о Законе. Законе обмена. Договоре. Услуга за услугу. Постулат, исполняемый ещё до появления в мире людей. То, что нельзя ни при каких обстоятельствах нарушать, даже если твоя часть Договора не соответствует твоим интересам. Многие стараются как можно быстрее оплатить оказанную другим услугу, чтобы не попасть потом в неприятное положение. И только древние Жрецы не чураются накапливать долги по Договору, зная, что истинный приверженец Уны никогда не потребует невозможного от должника и всегда возьмет столько, сколько и отдал.

– Нам послали в оппозицию своенравную Крысу. – Сайка наконец-то добродушно улыбнулся. И эта, казалось бы, малозначащая улыбка для умеющего читать перевёртышей не только внешне, но и заглядывать в их души, многое сказала для Ипарии. Вопрос с будущим архиепископом решен, и Ипария может спокойно заступать на должность. – Мне нравится Снежа. Явно митрополит не настолько глупа, как кажется. Хорошо, епископ. Делай, что хочешь, только не мешайся. Ну, а эти кто такие?

– Верные Псы. Часть ордена людей, служащих Церкви в обмен на деньги, земли, влияние, – на всякий скучай пояснила полукровка. – Хапара командир отряда, который сопровождал меня по пути в Валекон. Он и его люди побудут здесь, взамен тех бедолаг, которые неосмотрительно убили прошлого Ловца. Помогут обустроиться на месте мне и Златоносному по имени Панфий, моему будущему казначею. И к вашему сведенью, если с последним случится маленький конфуз, будем считать, что это был несчастный случай. А от меня лично тот, кто окажется в момент случайной гибели Пса, получит небольшую премию. Как и от благодарных господ из Святограда. И конечно это всё возможно, если по вине Панфия нарушится спокойствие кого-либо из горожан.

Все три Волка одобрительно хмыкнули и переглянулись.

– Умеете плести сети, епископ. Не хуже паука. Ну что же. Валекон город большой, гостеприимный для друзей, но у нас полно молодых Крыс, желающих развлечений и заработка. Гулять без охраны чужакам опасно. Вполне, в один момент с крыши может упасть кирпич или некстати проломится подвесная лестница. Так что пусть ваш Златоносный Пёс будет осторожен и внимателен. Ну, а этот благородный молодой человек кто для вас?

– Кайкен из рода Сокола. Обучается премудростям работы в Верных под присмотром Хапары. – Не зная подвоха спокойно ответила Ипария. Пока что всё складывалось так, как она рассчитывала.

– Сокол? Род, славящийся умением оперировать числами, бумажные черви, прекрасные управленцы? – оживился сидящий на подоконнике. – Тебе точно нужен он, епископ? Мальчик, не хочешь поработать на меня?

– Может, и ты не будешь лезть в дела Святограда, Волк? – Медленно епископ начинала чувствовать себя всё уверенней среди новых коллег. И теперь можно показать зубки, чтобы перевёртыши не считали её откровенной слабачкой, посланной заткнуть пустую дырку в местной церковной иерархии. – У этого мальчика покровительство Благословенного дитя и северного митрополита. Хочешь начать конфликт из-за чужого подчиненного? – Отдавать человека, на которого можно ближайшие пару лет сваливать всю бумажную работу Ипария не собиралась.

– Я прекрасно знаю, кем обычно являются Волки Святограда, – недовольно пробурчал вожак. – Всегда омеги или гаммы. Какое влияние может быть у неопытного Волка, лишенного поддержки стаи? Ну, а подкупить Рысь я смогу. Скажу больше, она с удовольствием продаст мне своего человека, как только узнает мою цену.

– Не задирай нос, Волк, - добавив строгость в голос, мигом ответила Ипария. - Никогда Снежа не откажется от Сокола. Любое твоё предложение не пересилит Рыщущих, Агату и нашу Волчицу. Даже если ты отдашь город, всё равно, связь с Благословенной через этого паренька для нас важней.

Частичная трансформация вожака оказалась пугающей для командира Псов. Толстяк даже немного побледнел. Кай же только усмехнулся, понимая, что Ласа зубоскалит не хуже.

– Знаешь, Крыса, ты не умеешь играть в большую политику. Подтвердились слухи, что Благословенная не так уж сильно и сотрудничает с Церковью. Думаю, я смогу уговорить её покинуть Святой город, и дам возможность вступить в мою стаю.

Плохо, что внутреннюю политику Церкви знают другие. Но и у епископа есть, чем парировать в их словесном спарринге.

– Погоди, управляющий. Знаешь ли ты, что Благословенная из стаи, погибшей от чумы? И она не переболевала ею.

Волки сразу напряглись. Никто не впустит в семью того, за кем еще охотится Мухоглазый и его подчиненные. Даже если бы Волчица уже переболела, они не могут принять её. Проклятая отметка продолжит циркулировать в крови, неся угрозу остальным Волкам.

– И все равно. Может сам Сокол желает променять долгую и трудную службу жирным индюкам в рясах на карьеру управленца? Непыльная должность в городе, где легко сделать деньги. Связи с крысиными стаями и купцами из Империи. Ну, как тебе такой вариант?

Действительно, соблазн. Только зачем чужак в слаженной стае? Если только Волки плохо разбираются в бюрократических проволочках и им просто нужен помощник. Эти перевёртыши не способны тупо предать, поэтому Кая не выставят вон сразу, как только он натаскает ещё парочку человек. А последнее точно заставят сделать. Хотя Волки надежные союзники, пока ты не наступишь им на хвост. Кай станет чем-то вроде ответственного по экономической части, будет руководить горсткой секретарей, копошащихся в бумагах день и ночь. От него будут требовать только следить, чтобы всё было, как того требуют бюрократы в Империи и Святограде, не более. С другой стороны, поменять сейчас хозяина опасно. Церковь не простит предательства.

Сокол метался в думах. Сложный выбор, за который можно поплатиться жизнью. Или упустить прекрасный шанс разбогатеть и прикупить земли. Нелегкий выбор. Жадность или благоразумье? Кто завтра будет у власти в Синоде? Не разрушатся ли устои в церковных кругах? Если и сейчас намечаются расколы на противоборствующие лагеря, то что же будет через пару лет, через пять, или десять?

Метания почувствовала епископ. Вожак говорил правильные слова, сея в душе Сокола зёрна сомнений. Вполне может получиться перетянуть его на сторону стаи, заставить разбирать эти, Тьма их закали, документы, обучать этому процессу других. Мальчик думает правильно. Он нужен им.

Ипария ткнула Кая локтем, повернулась к нему и проговорила одними губами.

– Вспомни, что Ласу ты с собой не приведёшь. Они просто не пустят ту, за которой ходит сама смерть.

Зря это она. Кай и сам понимает, что не убережёт Ласу. И не возьмет с собой. Зачем ему неопытная, слабая, боящаяся пустить кровь или просто оскалить перед любым зубы девка? Если Сокол станет жить так, как ему предлагают Волки, пачкать руки и душу жертвами придётся. А Ласа попросту не готова к этому. Переживёт без неё, да и пока она сама не научится показывать характер, ей нечего делать в большом мире. Удивительно, что её когда-то отпустили к Озерному краю, а с другой стороны…

– Сожалею, но многие обстоятельства просто не дают мне возможности согласиться с вашим предложением. – Кай на мгновение скосил глаза на отвернувшегося епископа, давая Волкам возможность понять истинную причину отказа.

– Хорошо, Сокол. Верность и благоразумие редко встречаются среди вашего рода. Но вернемся к вопросу о влиянии структур.

– Если возможно, может стоит перенести это обсуждение на завтра? Уже вечереет.

– Нет, епископ. Мы решим всё здесь и сейчас. И так, первое – горожане не платят все налоги, взимаемые церковью.

– Это невозможно… – возмутилась Ипария. Снизить ещё можно, на это дано специальное распоряжение от самого Посланника. Но предложение вожака местной стаи и управляющего города по совместительству подорвет и без того страдающую казну Церкви.

– Вы хотите остаться в городе, или вышвырнуть всю вашу шайку на ночь глядя за ворота? Поэтому, заткнись, Крыса, и слушай мои требования. Никаких налогов в Святоградскую казну. Платят только купцы за право торговли, но не более. И то деньги пополам. Второе – все проповеди только в храмах и церквях. Никаких крикунов на площадях, никаких публичных месс, молебнов и шествий. Никаких гонений на орден Змей и созданий Уны. Третье – не пытайтесь делить сферы влияния среди крысиных стай. В свою очередь, обещаю, что Дети трущоб не полезут в ваши здания. Четвертое…

– Кай, Хапара, выйдите ненадолго. Нам надо обсудить важные политические вопросы, пока я их не забыла. – Епископ не просто взбесилась. Она действительно напоминала крысу, готовую драться за территорию. Волки тоже мгновенно уловили её настроение. Вожак напрягся, Волчица и второй перевертыш разошлись в разные углы комнаты.

Сокол и его командир повиновались. Как только оба очутились в коридоре и заперли дверь, в кабинете послышалось рычание, шипение и нечто напоминающее писк. Гремело, орало, падало и разбивалось.

Шум затих внезапно. Долго за дверью молчали, нагнетая обстановку, пока управляющий Валекона не позвал Псов обратно.

Волку хорошо досталось. Вся рожа исцарапана, разбита губа. Рубашка в крови и разорвана. Видны глубокие царапины. Епископа тоже неплохо потерпело. Рука прокусана, и кровь медленно капала на пол. Одежда тоже в лохмотья. Волосы вырваны местами, а уцелевшие растрепаны. Волк уже восстановил дыхание после разборки. Полукровка ещё нет. Но к соглашению они всё же пришли.

– Кай, остаёшься работать при господине управляющим. Через каждые два дня приходишь ко мне помогать с моими документами. Обязанности тебе объяснят. Всё, можете до завтра оба быть свободны.

Ни Волчица, ни второй Волк в драке не учувствовали. Спокойно взирали на побитых главарей со стороны. Вожак победил красиво и бесспорно. Крыса подчинилась и, получив немного поблажек в зачитанных условиях, признала главенство. Похоже, всё на это и было рассчитано.

Верные поклонились и вышли. Их сопроводили к ожидающим Псам в ту же комнату. Вскоре вернулась и Ипария, успевшая привести себя в порядок и перевязать укус. Приказала Псам отправляться в резиденцию, а по пути туда отпустила всех, кроме возницы, прогуляться по городу перед ужином. Или в поисках его.

– Ну что? В трактир, да по кружечке? – предложил Хапара.

– Не откажусь. Но всё-таки, почему они подрались? Из-за меня?

– Эк ты как нос зардел. Нет. Крыса и Волк выяснили, чья власть будет выше. Кто из них сильнее физически, а не только устойчив духовно. Этакий этикет обеих стай. Точней Детей трущоб и волчьих Воинов. Крыса проиграла. Теперь Верные подчинены в первую очередь управляющему города, пока находятся в нем. Не переживай. Подобные разборки обычное дело для обоих кланов. Как ещё им выяснить кто вожак? Кто главнее среди почти равных? Вот и меряются силой. Да и Ипария ввязалась в драку только из гордости и попытке оспорить условия, выдвинутые Волком. Знала, что проиграет, но отступить честь клана не давала. Гордая и непреклонная. Говорят, поэтому её не признали Крысой – в отместку за нежелание склонить голову. Сейчас она явно поумнела, раз согласилась с победителем. Или же, эта хитренькая голохвостая имеет свои планы на Валекон, которые несколько отличаются от задания Церкви. Но не будем же препятствовать ей. Считай, отряд отправился на отдых. Да, почти два года мы только и будем делать, что прогуливаться по кабакам и публичным домам, просиживая там свои кровные. – Тут Пёс понизил голос и постарался встать перед Соколом так, чтобы его губы не были видны прохожим. – И, конечно же, будем работать на черновласую госпожу, добывая для той нужные сведенья, чтобы было на что кутить.

Что же. Псы не просто приехали прислугой за епископом. Явно Раата подкупила парочку самых смышленых, дабы возобновить своих тайных осведомителей в городе. Хорошо. Кай тоже присоединится к этой щекочущей нервы игре, а заодно поищет для себя сведенья о местной экономике и её «звеньях».

Глава 15

Виш откровенно маялся от безделья. После Синода про младшего Сокола все словно забыли. Агата отмахивалась от подчиненного, посылая того на помощь Раате. Но Рыщущие тоже плевали в потолок и были готовы даже подстроить преступление, лишь бы появился повод поработать. Все поддакивали друг друга на это тёмное дело. Поняв, что среди скучающих Псов делать нечего, Сокол ускользнул в подвалы библиотек, где было всегда интересно, а главное – прохладно.

Нет, Виш искал не работу. Мальчишка терпеть не мог трудиться. Хотелось разгадать какую-нибудь тайну, найти приключение на мягкое место, сделать пакость. Дурачок, чего с него взять.

Бродя по подвалам, Сокол натыкался то на лаборатории, то на хранилища, то на кошек. Наглые зверюги ошарашено таращились на чужака, недоумевая, что он тут делает. В некоторые места мало кто вообще наведывался, а тут начали ходить туда-сюда, туда-сюда, распугивая усатые морды. И не только их.

Очередная дверь оказалась заперта. Плохонько так заперта, без замка, только на чисто символический засов. И разве же не интересно посмотреть, что же там происходит? Вот Виш и поддел засов кинжалом.

Распахнул дверь и… покраснел от увиденного. Потайная комната, в которой жил нелюдимый Присматривающий. Отнюдь не скромное ложе, наполовину скрытое балдахином. Раата, обнаженная, сидела верхом на Енисе, тихо и сладко ворковала с любовником. Мальчишка поскорее запер дверь и поспешил прочь, пока его любопытному носу не досталось если не от Змея, так от Черновласки.

***

А в библиотеке действительно может быть интересно. Особенно, если отыскать станинный фолиант и рассматривать картинки чудных созданий. И феи, и дивный народ, и пещерные предки Воронов со своими легендарными ручными зверюшками. Даже аквы – рыбки с головой подобной человеческой. О, а это же хайэны, чьи челюсти дробят кости викавов. Последние похожи на помесь кабана и быка с длинной мордой и массивным костяком. А вот и нечто, среднее между дитём лысой курицы и ящерицы. Стоит на задних ногах, местами торчат перья, но тело в чешуе. Как же интересно! Может стянуть фолиант к себе в келью и полистать на досуге? Жаль, что язык незнакомый, но у него же целых два Ворона, которые могут научить. Черновласые очень умные, наверняка разберут каракули.

– Приобщаешься к фауне Драконьего материка? – Енис и не думал подкрадываться, но Соколёнок так увлекся рисунками, что не заметил архивариуса. К своей чести, и не испугался. Читать книги ведь пока не является нарушением закона?

– Какие интересные существа. А у нас кто-нибудь из них обитает? – спросил Вишенка, рассматривая ярко-зеленное оперение диковинной птицы. Размером она не превышала ладонь, зато имела хвост, в три раза длиннее её самой, да к тому же напоминающий радугу.

– Да. В степях и за восточными горами сохранились старые места, ещё до появления людей в мире, где обитают древние жители мира. Но и на нашей территории можно встретить некоторых существ. Из этой книги у нас водятся в большом количестве феи, бузы, пустырники, былинки, болотный народец, оганары и еще ряд более редких или просто скрытных созданий Уны.

– А кто они? Я только фей и болотный народец знаю, и то по сказкам.

– Бузы – что-то вроде огромной коровы с очень длинными и толстыми рогами. Степных обитателей я сам не видел, это стоит узнать у Ванея, который когда-то давно ездил на юг лечить Волка. А оганары – это длинношерстные великаны на севере, они не выходят за пределы Ледяных земель, а точнее дальше зимней полосы льда. Если сможешь забить такого, то получишь прекрасную шкуру. В ней никогда не замерзнешь.

– Ого! И трудно его убить?

– Единственные человек, сумевший это сделать – это основатель Империи, – Енису стоило идти читать лекции в крупном университете. Как только дело доходило до повествования о чём-либо, Змея невозможно было заткнуть. – По легендам это был величайший правитель что той эпохи, что нынешней. Я тебе потом расскажу о нём, а пока вернёмся к созданиям Уны, или, как их ещё называют, народцам, из-за разумности, не уступающей людям и Волкам. Северные великаны живут глубоко в Ледяных землях, и лишь молодняк можно встретить у самой границы. Но убить оганара мало. Надо ещё добиться разрешения у местной волчьей стаи вынести шкуру из Ледяных земель. Вот что действительно трудно сделать. Ладно, читай пока, а я занят.

– Я не читаю. Эти буквы не похожи на человеческие письмена.

– Ах, это… Мда, это сложный язык. Ну, тогда пошли со мной, я поведаю тебе парочку историй, а ты поможешь перетасовать свитки по датам. Развели бардак, стоит перестать регулярно заглядывать в этот отдел.

***

– А расскажи мне про орден.

– Орден Жизни и Смерти?

– Да.

– А что тут рассказывать, ‒ пожал плечами Енис. ‒ Орден создан Уной, чтобы мы вместо неё присматривали за порядком в мире. Такова задача тех, кто ниже по статусу, чем её первые ученики. И тех, кто снискал личного благословения и получил частицу её силы. Последние, как и первые ученики, могут вмешиваться в мировой порядок, менять судьбы, перекраивать облик мира. Но таких счастливчиков почти и нет. Уна не очень-то спешит набирать на свою сторону сторонников, толи опасаясь, что Жрецы, равные статусу бога, возгордятся силой и нарушат равновесие в мире, толи просто не хочет плодить столь могучих существ. Вообще, в обоих случаях она права. По словам Покорившего Душу и Тело, мало просто получить кусочек силы демиурга. Нужно суметь развить этот дар, направить в нужное русло. Научиться влиять на тела и души всех существ, чувствовать намеренья и определять, где прорвалась завеса мира и кто или что от туда пришло, знать и помнить обо всём на свете, а также предвидеть будущее, чувствовать сущность веществ, менять облик, телепатически разговаривать с другими Связующими, становиться ключом к переменам в мире, профессионально управлять своим оружием, подчинять тёмных тварей, ловить и уничтожать то, что вызывает заразные болезни, навеянные Тьмой, и многое, многое другое. И это только те развитые таланты, о которых я слышал и даже знаком. Но повторюсь – таких Жрецов мало. Чаще мы нужны для выполнения одной миссии, длиною с нашу жизнь. Зато должен сказать, что такие одарённые силой Уны редко сидят на месте больше века. Сама сущность почти всемогущих существ толкает их путешествовать и влиять на мир, давая толчки к его развитию или сохранению угодных в данный период порядков.

Виш только подивился сложности мироустройства.

– А чем сейчас заняты её ученики? Те самые, первые.

Как мальчишка понял, что основной рассказ Ениса шёл про последующие поколения? Карающий покосился на Соколенка. Может уже слышал о первых учениках? Не похоже. Его мать не успела поведать сыну про орден. Если только Ваней. Или же мальчик не так глуп, как притворяется? Откуда в нём такая тяга к Уне? Он не прост.

Но с этим Енис ничего не поделает. Игра ли это демиургов или просто совпадение – никто и не узнает. А Карающий может только немного поделиться теми знаниями об ордене Жизни и Смерти и о миропорядке, какими позволено владеть ему, и какие познал сам.

– Честно сказать? Страдают от безделья. Изначально эти «мудрые» и всесильные люди учили последующее поколение тем вещам, которые освоили сами: лечить, убивать, накапливать знания. Но уже без сверхсилы. Это было несколько неудобно. Ведь кроме расширенного познания мира адепты не владели ничем иным, а мир ещё не восстановился после очередной пропажи нашего демиурга на несколько веков и попыток людей и их богов захватить каждый пригодный для жизни кусочек земли. Тогда-то Уна сговорилась с адептом другого демиурга, заполучила из его рук материал для нового артефакта – оружие Жрецов. Такое, как наши с тобой кинжалы или меч Ванея. Оно является проводником силы демиурга, благодаря материалам и умелым рукам Шаманов и достаточно талантливых кузнецов, способных соединить воедино клинок и частицу, дающую право повелевать жизнью. Только с его помощью нынешние Жрецы способны хоть как-то влиять на мир, в основном уничтожая, разрушая или видя истинную сущность. Но есть и те, кто сам стремился к столь мощной силе, без обучения и артефактов, и смог овладеть некоторыми навыками. Да что там говорить, в истории нашего ордена ходит легенда про Жрицу, которая без помощи демиурга обзавелась бессмертием и вечной молодостью. И это правда. Я даже знаком с ней. Характер, скажу тебе, похлеще, чем у Ирги. Народы Уны прозвали её Лекарем Чудных Тварей. Она с легкостью, словно Покоривший, определяет болезни любого существа, но предпочитает не работать с людьми. А вообще, сколько таких уникумов – никто не знает. Мало кто из них любит орден и стремится раскрыться перед ним, ведь тогда их станут контролировать учителя. А вот Уна смотрит на таких сквозь пальцы. Ну, а сами учителя… Сейчас они действительно ничего не делают. Зачем, когда есть армия помощников, готовых заглядывать в рот наставникам за крупицы силы и знаний.

Сколько критики. За что же Енис так принижает заслуги своих натсавников? Имеют же люди право отдыхать, раз им не нужно вмешиваться в мировые события. Это же хорошо, что мощь, сравнимая с силой Уны, сидит в Гнезде, и у неё нет причин покидать своё уютное укрытие.

– Смотрю, ты не любишь таких же, как и мы с тобой, – заключил мальчишка, аккуратно листая рассыпающийся под пальцами фолиант.

– Не люблю. И работу тоже. Я попал в Жрецы, можно сказать, случайно, да и прекрасно знаком с истинными делами в Гнезде. Нет уж. Не хочу плясать под дудку тех, для кого всего лишь разменная монета.

– Почему ты так говоришь? – не понял Виш.

– Да потому, что простые Жрецы не нужны ни демиургу, ни Гнезду. Мы лишь игрушки в их руках. Нам не видать ни перерождения, ни силы, ни признания. Не задирай нос, что получил оружие. Пока ты не приглянёшься самой Уне, пока не получишь от неё силу, пока не разовьешь её – всё это время ты будешь никем и в ордене, и в мире. – Карающий разошёлся не на шутку, резко зажестикулировал, тряся перед своим лицом руками. – Ты не возродишься, не сможешь хоть немного самостоятельно распоряжаться своей судьбой, не станешь равным богу. Сейчас и я, и ты, и Ваней, и даже Марта – все мы может и важные, но не самые ценные фигуры, даже не смотря на успехи последней в покорении дарованного могущества. Мы не храним заповедные участки, как Голуй и подобные ему бывшие человеческие боги, не являемся теми, без кого Уна не может воскреснуть, не защищаем мир от вторжения, не собираем вести со всего света. Не смотри на мою работу. Меня можно заменить, а надо стать тем, кого заменить не получится. Профи своего дела. Мастером. Или просто любимчиком.

– Но мама же перерождалась.

Енис успокоился. Чего это он разошелся? Нервы шалят? Нет. Просто так давно хотелось выговориться перед кем-то. А этот дурачок, мальчик на побегушках, не думает о мировых проблемах. Ему главное хорошо поесть, сладко поспать и затискать за углом симпатичную девку. Ничего. Всего пара десятков лет и ты, Вишенка, тоже задумаешься о своей роли в этой игре всевышних.

– Это забота Покорившего Душу и Тело. Ну и Шан. Хотя, за последнее пол тысячелетия он совсем потерял интерес и к делу, и к жизни. Не думаю, что Покоривший озаботится возрождением названой дочери. Ему просто не интересно.

Виш задумался. Или Енис говорит то, как он сам видит орден, или всё-таки это правда. Но Соколёнок не верит, что его значение для Уны столь мизерное. Не зря же его одарили кинжалом. Не зря же мама попросила Феникса защитить мальчика от Тьмы, пока он был мал. Не может быть такого, чтобы удостоенные чести служить Ей, бросали всё после выполнения своего долга ценой жизни. Виш не верит Енису. Но и не станет переубеждать заблудшую душу. Уна ему судья.

– И многие так думают? Я про твои размышления.

– Нет, конечно. Молодёжь не ведает истины, другие надеются на удачу. Я всего лишь решил не участвовать больше в этой игре, отказаться от соревнования за мизерную возможность стать правой рукой демиурга. Доживу, сколько придется, и попрошу исключить меня из ордена. Лучше буду простым трудягой, не ведающим ни про какие заговоры, распри, мировые проблемы.

– А другие? Что скажут другие, если им передать твои слова.

– Да ничего, – отмахнулся Карающий. – Люди или не поймут тебя, или всё-таки присоединятся к этой точке зрения, выкинут оружие и пойдут дальше жить, как простые люди. Каждый сам выбирает свой путь. Я не хочу быть Жрецом не смотря на силу, долгую жизнь, невосприимчивость ко Тьме и другие поблажки. Мне неприятно осознавать, что я просто пешка для демиурга.

– А есть хоть кто-то, кто по-настоящему предан Уне? – спросил Сокол пустоту. – Я уже сомневаюсь в справедливости мира.

– Да, жизнь сплошное дерьмо. И среди нас есть свиньи, которые с огромным удовольствием валяются во всём этом. Есть лебеди, старающиеся всеми силами не влезть в месиво, но обязательно пачкающие хотя бы лапы, пока не оступятся и не сравняются с первой категорией. И, как высказался Ваней в своё время, есть использующие эту грязь, чтобы защититься от внешних паразитов. А что касательно твоего первого вопроса… Думаешь, они все такие, как я? Нет. По настоящему преданы Уне только её ученики и те, кого растили и обучали первые, причем делали это, словно растят собственных детей, вложив в них свою заразительную уверенность в правильность жития по законам Создательницы. Такие как Шан, Ваней, Баку, Марта со стороны Покорившего. Такие, потомки Хранительницы Арки. Ну, может, найдётся ещё несколько полоумных, вроде Анды и Дропа. Эти продолжат держать этот мир, даже если Уна покинет нас. Учителя не просто вбили им в голову преданность и любовь к делу. Они показали пример, каким можно стать и что ты получишь, служа ордену Жизни и Смерти. Хотя, на мой взгляд, стать бессмертным, но лишённым всякой тяги к чему будто ещё, кроме привычного дела – не самая лучшая перспектива. А это и происходит с нами по прошествии тысячелетий. Перестать уметь просто наслаждаться жизнью, тупо трудиться, исцелять, убивать и находить в этом единственное утешение… Куда только смотрят новички!

Присматривающий вздохнул и взялся перекладывать следующую стопку свитков.

– Ну да ладно. Не это тебе сейчас нужно. Ты знаешь историю Шан и Ванея? Марты наверняка знаешь, а у Баку она ничем не примечательна. А первые двое чуть ни в рот учителю заглядывают. Ну, Шан понятно, она и его любовница, и первая официальная ученица. Занимается всем и сразу в лекарском деле. Без особых сил, как у учителя, но зато с золотыми руками. Уникальные методики и операции, новые лекарства, сотни книг и свитков. Бог знает, сколько прожила бывшая Ворониха, но она уже тысячу лет является правой рукой Учителя.

Енис встал, выпрямил спину и сладко потянулся. Прошёлся туда-сюда по комнате, разминая ноги.

– Ваней же из переселенцев на Драконий материк. Ребенок, которого продали ордену за кусок земли. И ничего, мальчишка и не помнит об этом. Покоривший постарался не омрачать юного неофита плохими воспоминаниями о прошлом. Увидел как-то, как учитель исцелил хромого роготуя, ну и естественно захотел научиться такому же. Учитель позволял ему таскаться за собой, объяснял, что мог. Шан учила как лечить не силой, дарованной Уной, а приемами лекарского дела, которые уже сколь-нибудь были разработаны и опробованы ею. Неплохо так они спелись, все трое: Лекари определяют, что с больным, лечат, а если не могут, то в дело вступает Учитель, исправляя «недостатки тела и духа». Постепенно к ним прибивались и другие, они путешествовали уже караванами. Ваней все больше увлекался лечением зверей, Шан была чем-то вроде лектором, по-умному объясняющим, что творит учитель. Ну, а он просто исцелял. Или наказывал преступников, а после тела изучали ученики. Он ведь тоже считается Карающим, причем самым жестоким. Последующие поколения просто невинные дети в сравнении с ним, но зато благодаря Покорившему и готовят таких, как я – не просто убийц, берсерков, ненавидящих всё, что не соответствует сущности нашего мира, а действующих в интересах ордена и умеющих осудить преступника по тяжести его вины. – Наконец Енис сел обратно и принялся за работу. – Нам, Карающим, тоже приходилось странствовать с Лекарями хотя бы чтобы познать некоторые особенности плоти. Так то мы по логике причислены к Ловцу, но она даже не появляется в Гнезде. Оставляет нас на выходцев пещерного народа, служащих в ордене. Учит только некоторых своих дочерей… Да, там мерзкая история с её потомками, но это потом узнаешь. А Карающие – это не просто убийцы. Это способные в полной мере осудить и наказать виновного, а не просто срубить голову только за то, что ты наступил на фею в кустах или отдавил хвост хайэне. Любой потенциальный Карающий отличает правду ото лжи, не скован симпатией к виновному и способен без последующих душевных терзаний свернуть кому угодно голову, как только познает истину. А вот случайные жертвы они не любят, в отличие от Ловцов, беспощадных ко всем. Ловцы, скажу по секрету, не от мира сего. Никогда Ловец не будет адекватным человеком. Если убивает – то жестоко. Если пытает – то максимально причиняя боль. Если мстит, то проливая реки крови. Хотя признаю, что Ловцы и потомки Хранительницы Арки всегда, запомни, всегда самые верные друзья. Они не предадут, придут на помощь даже с другого конца света. Это единственное, за что стоит ценить убийц.

Белая кошка вскочила на стопку книг, чуть не свалив их. Посмотрела Жрецам в глаза, убедилась, что ничего тут интересного нет, и величественно удалилась, всё-таки уронив пару верхних свитков. Енис даже не стал журить Королеву, только вздохнул.

– Но я опять отвлёкся. Про орден можно говорить годами и всё равно не знать и половины правды. Мне кажется, что это тоже некое прикрытие для истинного замысла Создательницы.

Белая шкодница вернулась, вспомнив, что не поприветствовала брата «телогрейки», боднула того лбом в руку и ушла. Может даже окончательно.

– Ваней стал мастером в лечении зверей. От старых тварей, населяющих мир до прихода людей, до домашнего скота. Его главная страсть – коровы. Его даже ради того, чтобы Ваней набрался опыта и знаний, отправили в другой мир, где он и учился долгое время. Вернувшись, работал по деревням Драконьего материка, пока кто-то из странствующих Жрецов не послал в орден просьбу прислать разбирающегося в лечении коров. Вот и рванул Лекарь на Волчий материк. Худо-бедно ему удалось остановить заразу. Тогда же его и приняли в Святограде, еще не знающем про орден. Ну, как не знали. Скажем так: не обращали внимания на приверженцев Уны. Ирга уже потом начал окончательно сходить с ума, незадолго до ссоры с Альзой, матерью Ласы. А до этого был вполне адекватным, если так можно говорить о тех, кто с памятью о прошлой жизни вернулся с того света. А Ваней работал простым конюхом, пока конюшни не перешли под власть семьи Холмогоров. Ушлый старший быстро смекнул, в чем прелесть наличия под боком человека, умеющего исцелять зверей. Ваней зажил на широкую ногу. Для Рысей здоровье стада превыше своего, поэтому Лекарь быстро пригрелся под крылышком всех семей, живущих на Святой земле и ближайшей части Приграничья. А потом сдурил, пока лечил мор среди лошадей и был мягко выпровожен из города. Да, теперь, наверное, тоскует по прошлой работе.

– Не думаю, что он сильно расстроился. Ему неплохо и в деревне. Только люди там туповаты, а так вполне неплохо живется, – вспомнил Виш. Особенно рассказ про то, как Лекарь по ночам проникал в сараи и мазал больное вымя, пока кот Вестник следил за хозяевами бедной буренки.

– Думаешь? С чего бы так?

– А стал бы Жрец защищать деревенских перед Пророками? Откупился бы людьми и сохранил наши жизни. Не думаю, что будь все так плохо, Ваней остался бы на месте. Мне всё больше кажется, что члены ордена Жизни и Смерти, те, кто действительно заинтересован своим делом, ни за что не станут терпеть неудобства, вроде помехи выполнять свой долг. – А про себя Виш подумал про еще один вариант, объясняющий те события: Лекарю нужны были люди ухаживать за всей скотиной в деревеньке. Не бросать же домашнюю живность на произвол судьбы?

– Тут ты прав. Отдающие себя любимому занятию такие. Знать бы, что их так влечет. Я, хотя и на неплохой должности, словно не на своем месте. Меня насильно запихнули в орден, спасая от живой гнили. К счастью, поражение оказалось незначительным, Шан вовремя успела помочь. Но пришлось учиться, отрабатывать долг перед Ловцом, которая нашла живой труп ребенка, выставленный за пределы города, чтобы не распространять заразу. Эта распутная женщина постоянно тычем пальцем, что я должен быть ей благодарен за спасенье и кров. Да, меня не прельщает служба Уне, но другого пути нет. Тот, кто связался со Змеями, не уходит от них просто так.

– И ты не можешь отказаться? Попросить перерождения? Чтобы ты стал в следующей жизни не Жрецом?

Но Енис словно не услышал этих слов. Возможность высказать накипевшее в душе пересилило внимательность и осторожность. Он верил мальчику. И поэтому выложил все как на духу.

– Знаешь, какой самый страшный грех? Самоубийство. Я и сам однажды чуть не оступился. Просто испугался жить дальше, пока меня в прямом смысле не встряхнули за шиворот. Таких грешников не прощает даже Уна. По легенде, это потому, что Создательница и сама пережила много трудностей и горя, но это только научило её ценить жизнь. Смерть – это только избавление, если ты был достойным человеком. И это решается даже не тобой, а самим миром. И только Жрец, почувствовавший, что тебе нужна помощь, может умертвить твое тело, отправив душу в Эрлай. А грешники до последнего мучаются на земле, мрут в страданиях и уже потом идут в Чистилище. Ну, хватит уже про теологию. На самом деле, что творит Уна в своих мирах, даже она сама не осознает. Вроде, в отличие от других демиургов, она не видит будущего и не может предсказать результат.

– Я её полностью понимаю. Тут даже не ясно, что творит Ирга и как он поступит в следующий момент. Мне кажется, наш Посланник какой-то странный.

– Игра давно не в себе. Просто долго мог сдерживаться. А после его шашней с нашим кардиналом, все только хуже.

– Да? – удивился мальчишка. А внешне такая тихая и древняя старушка.

– Когда он ещё в Эрлае через обряд превращался в бессмертного, соединяя Волка с подвластными ему стихиями, формируя из него живого бога, Ирга не перенес напряжения. Душа вывернулась, исказилась. Но что страшней, проявилось это намного позже. Возможно сама Памира, наш нынешний кардинал, повлияла на него. Только когда мать Ласы подралась с Посланником, стало все понятно. Или эта драка и сломила остатки разума Ирги. Не знаю, что верней, но он постепенно сходит с ума. Раньше, когда мы только познакомились, он был рассудителен, умен, мудр. Его не интересовало в тот момент, что Благословенные дитя (тогда их было трое – пара Волков Поющих и Шаман, предок той стаи, что теперь живет в Жлезнограде) ведут себя неподобающе. Поющие могли налакаться вина и пойти чудить по городу. Ну, там обливали водой прохожих, цитировали вымышленные строки из Священного писания, вмешивались в жизнь простых людей, нагло забираясь к ним в дом. Шаман исписывал на забытом языке стены храмов. Ирга утверждал, что надписи не совсем приличные, но людям твердил о низошедшем на них благословении. Что сделаешь с молодыми Волками, которые только недавно вышли из омег, а то и были ими?

– Веселое было время, – усмехнулся Соколенок. Да, он бы сейчас не отказался от компании таких вот лохматых чудаков. Уж они бы «благословили» весь город, в первую очередь дома первого круга, подтолкнули бы обратно Их Преосвященств к вере.

– Это да. Ирга только радовался, что его приемыши укрепляют веру в Божиню, пусть и так необычно Люди ведь верили в «…ниспосланную им удачу и счастье…». Потом наши Волки выросли, Шаман ушел на восток, соблазненный кузнечным делом. Поющих увез орден Жизни и Смерти. Взамен через пару лет прибился Охотник и все по кругу. Прошло много времени, прежде чем пришла Альза. Милая и хитрая Волчица, предпочла стать Рыщущей и вертела хвостом перед Иргой. Наш Волк не стерпел. Я так и не понял, толи он попытался насильно овладеть Альзой, толи все было добровольно, просто Волчице не понравилось соитие. Понимаешь, не верю, что Одиночки неадекватные. Я видел их и не раз. Просто они по-другому оценивают смысл жизни.

На самом деле Енис жалел Волчицу. Ухаживания Ирги действительно были слишком напористыми, как и попытки сделать свободолюбивую Волчицу Благословенным дитем.

– Она хорошо так, до смерти потрепала Иргу…

– Как до смерти?

– Не перебивай. Тот, кого в мир вернула Уна, живут до тех пор, пока не выполнят свою задачу. Вот он и вернулся. Ну и ведь первым в себя пришла звериная сущность, так что зверя интересовала обидчица. Альза снова потрепала его, да так, что он даже не сразу вернулся к нам. А ведь слишком часто перерождаться за короткие сроки вредно, это истощает душу и звериную сущность. Когда Ирга полностью пришел в себя, Альза уже ушла. Ничего никому не объяснила. Вполне нормально для Одиночки.

Вот после этого и начались первые странности. То отдаст приказ, а через какое-то время скажет сделать наоборот, то решает важные вопросы, не думая, как например, он послал Ласу в Одинокий монастырь, хотя посылать перевертыша к территории, где царствует Тьма – верх глупости. Двойная душа слишком вкусная, слишком редкая, чтобы темные твари не посягнули на нее. Удивительно, что Ласу так и не тронули, пока она жила у Проклятых болот. Да, да. Весь Синод удивлялся решению, но Ирга был непреклонен. Да и Волчица поначалу радовалась, хотя знала, что сильно рискует нарваться на источник чумы перевертышей. Потом, когда сидели в таверне Сома и пришли вы, Посланник сначала обрадовался, что Ласа путешествует не одна, а с сопровождающими. А потом разглядел душу Кая и взъелся. Ничего не сказал нам, пошел разбираться с вами. Вот тут я и заволновался в серьез. Так необдуманно Ирга еще не поступал.

Они долго молчали. Енис погряз в работе, а Виш медленно таскал стопки книг и кипы свитков, раскладывая их на места и принося к столу нерассмотренные. Что-то пополняло кучу мусора, что-то Змей откладывал на перепись или восстановление. Слишком небрежны люди к древностям, к источнику мудрости. Дают важной памяти о прошлом превратиться в труху и так теряют историю предков. Частицу, составляющую эту память о событиях и деяниях далеких прадедов.

– Скажи, а только душа может перемещаться между мирами? Или это закон только для мира Уны и Эрлая? – не выдержал Соколенок. Да и просто интересно.

– Все зависит от законов мира. «Перекресток миров», например, не является полноценной вселенной. Это уютное место создано демиургом Сомом для его обитания. Здесь нет большинства правил устройства миропорядка. Нет разграничения на души и тела, нет привязки к оболочкам. Демиург создает условия для удобного времяпрепровождения любой сущности. В таких мирах может твориться что угодно его создателю. Но Сом все равно вводит небольшие правила, чтобы не допустить хаоса в других вселенных. А касательно твоего вопроса… Если углубиться в устройство любого мира, то каждый их них состоит из маленьких кусочков – основы всего сущего. Эти частицы составляют все живое и неживое, начиная от существ, заканчивая стихиями. Частиц ровно столько, сколько нужно. Мир может расшириться, если добавить еще частиц, а может уменьшиться, если их отнять. Или мир может обеднеть, стать скудным, нарушится баланс. Можно поступить по-умному и обменяться частицами, но зачастую при этом можно занести то, что демиурги называют паразитами. Сюда же, кстати, относятся и люди. Да, многие творцы миров так о нас думают. Та же Уна, к примеру. Если бы не просьба её друга, люди бы так и не появились здесь.

Хотя может быть и по-другому. Демиурги умышленно обмениваются материалом для встряски мира. Вот смотри. Пусть человек будет миром. Каждый день он поглощает и выделяет то, что съел. Если поступающих частиц больше, он растет или толстеет. Если меньше – худеет. Если бы человек не ел и не выделял, то в нем, как в замурованной комнате происходил бы свой круговорот этих частиц. Но это ведет к появлению веществ, отравляющих тело. Некоторые спасаются, приводя чужаков с других вселенных. Но тот же Эрлай справился благодаря катастрофе, изменившей саму его сущность. Просто был уничтожен и возрожден заново.

Один слишком заболтался, а другой заслушался, чтобы не пропустить появление нарушителя покоя.

– Опять рассуждаете о смысле бытия? – Раата подкралась сзади, поцеловала Ениса в щёку, обняла, не стесняясь Виша. – Можно у тебя украсть мальчика? Мама ищет, куда это соколиное чудо запропастилось.

С приходом Черновласки атмосфера резко измелилась в лучшую сторону, и Виш не мог себе отказать в возможности немного пошалить в излюбленной манере.

– Так меня до вечера отпустили. Сказали, чтобы не мешался под ногами или пошел помогать тебе. Но и для вашей банды отмороженных трудоголиков, любящих щекотать нервы на дыбе невинным шпионам и врагам веры, я был нужен, как телеге пятое колесо. Спасибо добрый дядюшка Енис пригрел, сказочками развлек, а то помер бы, сиротинушка, от скуки.

– Ну ладно уже, ладно, – Раата поддержала этот спектакль Соколенка и дружески похлопала парня по спине. – Бедное же ты дитя беспризорное. Давай, беги в трапезную, пока последнюю корку хлеба повара не ухомячили, и иди мыть полы в спальне Агаты. И подушки перед сном не забудь взбить.

– Слушаю и повинуюсь, госпожа Раата! Приказ принят к исполнению незамедлительно. – И Виш тут же скрылся за дверью.

– Неугомонный дурак, – заключил Карающий.

– Но согласись, с ним в стаю пришло немного тепла и уюта. – Раата села на колени к любовнику, закинула руку на шею того. – Мы стали более открытыми, честными хотя бы перед ним. Но не все готовы признаться, что мальчишка сам того не подозревая получил некую власть над нами.

– Да, есть такое. Можно выговориться, практически исповедаться. Не зря Уна указала на него.

Енис принюхался и определил, что от Рыщущей пахнет бодрящим зельем. Недовольно посмотрел в её глаза, но раскаянья в них так и не увидел. Капитана мало заботило свое здоровье, когда перед неугомонной Черновлаской возникала цель, отодвигающая на второй план все остальное.

– Когда ты собираешься заняться планом? – Ворона не один год знала любовника и его повадки. Морщинка, выскочившая на лбу, выдала его готовность поворчать по поводу злоупотреблением опасных зелий. И чтобы отвлечь друга сердца, быстро отыскала другую тему для разговора.

– Зимой. Знаю, легче наследить, но сейчас, в разгар осени, просто некогда. Да и волнения с Валеконом еще не улеглись. А вот когда Ипария разберется с нашим влиянием на границе, и уляжется шумиха вокруг её терок с Волками и Крысами, станем готовиться конкретно.

– Вам помочь?

– Только в засвидетельствования причины смерти. Работать будут профессионалы, Тьма нас побери. – Больше, чем открывать Арку, Енис не любил только работу Карающего. Особенно ту, которую ему преподносит наставница.

Глава 16

Крысы который день ошивались вокруг Кая, словно следя за ним. Сокол чувствовал их взгляды. И что этим выкидышам подворотни надо? В дела местных воротил он не лез, ничего не замышлял, даже местные увеселительные заведения, где можно за серебряную монету снять довольно приличную подстилку для телесных утех, не успел посетить, в связи с вечной занятостью. Сокола так завалили работой и Волки, и епископ, засевшая перебирать уцелевшие отчеты прошлого церковного руководства, что сил и времени на трактиры и баб просто не хватало.

А может это разыгралась паранойя? Кто знает. С момента побега из бывшего дома все предчувствия Кая сбывались, что не радовало Сокола.

– Не хочешь сходить развлечься? Тут вполне неплохое местечко с вполне сносными и недорогими девками из Крыс. Или ты блюдешь целибат до возвращения в Святоград? – А вот Нац вполне был готов наслаждаться жизнью. Псы только недавно закончили приведение дома епископа (хотя теперь Ипарию правильней называть архиепископом) в порядок после его простоя без жильцов и охраны. И, вот, сегодня наняли весь штат слуг-тружеников, жаждущих возобновления месс и проповедей, набрали юных неофитов в сан священника. Прошлые служители Божини всем скопом отправились на тот свет с лёгкой руки восставших и Ловца, у которой была личная и вполне обоснованная причина отомстить слугам Божини. И Кай понимал Жрицу. Просидеть пару суток в пыточной и сдохнуть в руках палача – это не самый приятный способ уйти из жизни. Да и Церковникам не повезло. Хранительница Арки вернулась в теле одной из своих дочерей и «отблагодарила» всех святош и их приспешников за радушный прием. Так что вакантных мест при храме и в церквушках по округе еще много.

А пока что Псы частично взяли на себя второстепенные роли во время служб. Песнопений и досконального знания Священного писания от них не требовалось. Только следить за порядком в храме, держать священные символы во время обрядов и помогать менять сложные и многочисленные одеяния архимандрита.

Что же насчёт предложения друга…

– Не хочу связываться с малознакомыми Крысами. Девки наверняка не красивые, да и развлечься нормально не дадут. Сомневаюсь, что там можно делать и ними все, чего пожелаешь. – Нет, Кай знал, что есть и настолько низкостоящие в иерархии стаи, что их откровенно презирают или используют, словно рабов, даже соплеменники. Просто он немного брезговал раздвигать ноги тем, кто живёт среди помоев. Ну, такова уж сущность Крыс, хотя Сокол ой как ошибался касательно некоторых из них. Кай предпочитал простолюдинок и довольно дорогих шлюх из верхушки стаи, на худой конец – неосмотрительных знатных молодок, особенно, если бы это была Ворона… Но не об этом речь. И да. У него была ещё одна особа. Опасная, неутомимая, красивая, что уж тут не признаться самому себе. Но сейчас она далеко. Уехала буквально спустя семь дней с момента появления Верных в городе. На прощанье подарила короткую и страстную встречу и ускользнула из постели в снятой комнатке.

– Боюсь даже спросить, чего это Крысы не смогут такого пережить с тобой в постели. – И, так как Кай не стал поддерживать разговор, Нац махнул рукой на этого бумажного червя. – Ну, как хочешь. А я расслаблюсь маленько.

– Иди уже, иди. – Сокол даже не оторвал взгляда от бумаг. Расходы за полугодие никак не сходились с тем, что написано в ежеквартальных отчетах. Нужно всё переделывать и дать по шее тому, кто раньше занимался распределением бюджета города. Не умеешь воровать – не берись.

***

– Ну-с, девоньки, кто хочет немого тепла и ласки? – распустил хвост Нац, когда набрел на молодых Крысок, кокетливо и недвусмысленно подпирающими вход в неприметную дверь в подворотне? Одна хрупкая, тонкая, как осина. Другая, хотя и была страшненькой, зато имела очень даже аппетитные формы.

– А сколько у тебя денег, Пёсик? Всё зависит от звона серебряных монеток в твоём кармане. А уж если там завалялась золотая, то можешь хоть всех нас потрепать, – подмигнула языкастая пышногрудая Крыса. Нац заложил ей блестящий кругляш в подставленный бюст и приобнял за талию, вызвав наигранное смущение.

– Очень хочется узнать, насколько валеконские Крыски прытче святоградских. – И ещё одна монетка скрылась в декольте. – А это для стимуляции процесса. – И ещё одна, на этот раз сопроводимая фамильярным похлопыванием по холмикам. – Что бы наверняка нам обоим было хорошо.

Заигрывая с покупателем её тела, Крыса так же по одному вытащила сбережения из лифа, спрятала их в потайной карман и кокетливо поправила прическу.

– О, а ты щедрый. Иной и треть суммы не дал бы за Корову. – На крыльцо выглянул вышибала притона. – Если так много у Пса монет, почему не выбрал место поприличней?

– Потому что в местах поприличней и девки поскромней, – отшутился Пес и утащил Крысу во внутрь дома, приобнимая товар за талию.

***

Насвистывая, паренёк покинул сей переулок, а Ласка – вторая Крыса после барона в стае, благородная и надзирательница над юными Крысками-потаскушками, следила из окна за новичком.

– Ничего странного не заметила, Корова?

– Нет. Вполне обычный парень, любвеобильный, страстный. Но понимает место такой Крысы в стае. Мне он показался хорошим человеком, только уж более щедрым. – Заработанные монетки выставились на стол стопочкой.

– О, нет, моя милая. Ты не права. Всё куда интересней. Он по пути сюда подрезал кошель на рынке, заметил присматривающего среди воров, дал понять, что стыренных монет мало и уже потом пошёл к нам, отдав сверх оплаты твоего тела ещё и долю от украденного, – разъяснила ситуацию Ласка. Опытная Крыса, к которой к тому же недавно заглянул мальчишка-соглядатель с площади, где произошел «подрез», при любой возможности поучала молодую девку премудростям жизни, как всех Крысок своего заведения. – Интересный мальчик. А больше ничего не скажешь?

– Нет, надзирательница, – потупилась Корова. А она-то обрадовалась, что смогла отработать минимальную норму дня всего за раз.

– Плохо. Не выйдет из тебя ничего путного. Иди, работай.

Ласка вновь отвернулась к окну, размышляя над эти Псом. Она прекрасно знает, чья в нём кровь. Нац… Когда-то Ирис давала такое имя своему сыну. Очень давно, но это ничего не значит. Такие мрут слишком часто, и столько же перерождаются. Если это он… А что? Это точно он. Есть в нём нечто, не похожее ни на один клан или род этого мира, и в тоже время в нем чувствуется кровь матери-Ловца. Знает неписаные законы Детей трущоб, словно впитал их с молоком матери. Надо выяснись, откуда он, но мягко, ненавязчиво. Настоящий Нац никогда просто так не раскрывал своей сути. Мог прозрачно намекнуть, но прямо в лицо не ответит. Зато наверняка доверится, убедившись, что он здесь среди своих. Среди верных Ирис людей.

– Зубоскал!

В комнату вошел вышибала.

– Если это Пёс появится ещё раз, направь ко мне. И не бери больше, чем за обычное посещение. Даже если мальчишка опять решит пополнить свой кошелек за счет прохожих.

Не настроенный в этот раз говорить с издевкой, Крыс кивнул.

А ещё интересно было бы получить от этого Пса свежей крови для стаи. Потомки Ирис, не смотря на свою нечистокровность, приветствуются всеми членами кланов и семьями, кто знает об особых талантах потомков древнего Жреца. Это не какой-то там простолюдин. Это не полная недочетов знать. Это смешение всего наилучшего, что только Ирис нашла за годы странствий. Она очень разборчива, а не развратна. Так что пусть люди не путают простую потаскушку и ту, которая не хуже Рысей способна предсказать качество потомства.

***

– Не хочешь немного подзаработать? – Тот самый молодой Волк, что встретил Верных и епископа (уже архиепископа) вместе с вожаком, сегодня решился вновь заговорить с Соколом. Раньше оба часто пересекались как в городе, так и на работе, но никогда не общались, что вполне устраивало Кая. Члены волчьей и крысиных стай, служащие в ратуше, слишком часто обращались к нему с просьбой объяснить особенности составления всей документации, заваливая дополнительными делами. Свободного времени, кроме тех дней, которые Сокол проводил в кругу Верных и архиепископа, у него попросту не было.

Да и Волку раньше не получалось пообщаться с Кайкеном. Альфа стаи все время слонялся по городу, успевая побывать то тут, то там. Сокол, если бы не знал все специфики работы внутренней охраны правопорядка и разведчиков, не догадался бы, что этот Охотник вкупе с Крысами выполняет туже роль, что и Рыщущие, только Волк действует не оглядываясь на вожака. Он и сам прекрасно знает своё место в стае, вот и обеспечивает сохранность границ и порядка на их территории. Сайка полностью доверял альфе в вопросах безопасности, как и остальным членам высшей иерархии волчьей стаи. Так Ратра отвечала за порядок в ратуше, снабжении стаи здесь, в городе, и в логове всем необходимым. Симпа – лопоухий лохматый Волк с умными глазами, и Богай – здоровенная детина с вечно недовольной рожей и ворчливым характером – внешние связи и торговля. Кушча – замещал Ратру то в городе, то в логове. Остальные ниши занимали пару мелких Жрецов, свободно демонстрирующих свою принадлежность ордену Змей, и вездесущие Крысы из высшей иерархи. Все они имели должность ответственных за ту или иную сферу.

– Деньги это неплохо, особенно, если дело не противозаконное, – уклончиво ответил Кай, следя одним глазом за нагло развалившимся на подоконнике Волком. Сумку-мешок, с которым коллега Рааты практически не расставался, тот поставил рядом, бережно поправив.

Перевёртыш Лакл поймал взгляд Сокола. Не сильно и заинтересованная птичка, но если предложение будет достойным, почему бы и не поучаствовать. Волк усмехнулся, ощущая этот полёт мыслей. Даже не полёт, а общий настрой в меру жадного до денег Сокола. Хорошо. Проверим тебя.

– Есть один товар, который нужно всеми силами всучить купцам из Империи.

– Порченный или незаконный? – Кая одолели некие смутные сомнения. Почему это его просят влезть в их торговлю? Стая продавала на сторону сначала не нужное, по их мнению, барахло прошлого управленца, потом, когда приехали Верные – настала очередь и содержимого складов, ранее принадлежащих неудачно подвернувшимся под горячую руку богатеям. Но, в отличие от золотых побрякушек, отправленных на черный рынок, такой товар, на который во многих городах требовали ведомости или подписи Жрецов, доказывающие законное происхождение содержимого свертков и мешков, купцы не могли ввезти на новые торговые площадки. Эта заморочка связана с запретом торговли иномирскими вещами. Документы подтверждали, что товар принадлежит этому миру, и в них же указывалось, откуда всё везётся и через какие руки проходило. А Волки не знали, как оформить бумаги. Ну, это ладно. Кай только вчера всё сделал, побегав не только по ратуше, но и по части города в поисках этих самых Жрецов, достаточно известных в ордене, чтобы подписи имели наибольшую законную силу.

И, даже при всех этих ухищрениях, встал второй вопрос, уже независящий от Кая – не всё было настолько востребовано и ценно в той же Империи, чтобы перевозка окупилась. Сокол видел отчеты о содержимом складов. Слишком много товара не в ходу севернее. Даже в Святограде и на Священной земле – и то не везде. Ну, или товару была необходима особая обработка и расфасовка, ибо продавать ту же целебную соль мешками невозможно. Она-то и за маленький сверточек с детский кулачек стоит от десяти золотых, в зависимости от степени очистки. Но ведомый толи исключительно жаждой наживы, толи иными соображениями, бывший хозяин товара вёз её именно мешками. Оставалось гадать, на кой склады заполняли этим барахлом, которому теперь, без знания, кому предназначался товар, место на помойке?

А зачем тогда нужен эти терзания? Могли бы сжечь нераспроданное. Но нет. Хозяйственный Сайка приказал извлечь из бывшего хозяйства старых властителей Валекона как можно больше денег в казну города. Стая обогащалась столь незамысловатым способом, попутно восстанавливая поврежденные во время восстания постройки, а точнее те места и здания, которые считала нужным. На храм, естественно, Сайка плевал с высоты его колокольни.

Но наметившаяся работа не нравилась Соколу. Против того, чтобы побыть торгашом, он ничего не имел. Дело в другом. Стая всегда всё делала сама, предпочитая не втягивать чужаков в личные интересы. Уже это значит, что Сокол там будет, как пятая лапа, которую попросту отрежут за ненадобностью.

– Скажем так… эм-м-м… – Волк постарался наиболее мягко подобрать слова. – Не сильно нужный.

Сокол почувствовал – его опять пытаются куда-то втянуть. Впаривать купцам бесполезный хлам? Очень бы не хотелось участвовать в предложенной авантюре. Надоело находить приключения на задницу, даже, если он просто сидит и сравнивает старые и новые данные о состоянии бюджета.

– И что же это за штука, что вам так сильно мешает на складах, а тупо выбросить жалко? – И всё же без приключений Сокол не может. С этим Кай согласен. Да и просто интересно, что из бережно хранимого стаей Волки хотят впихнуть в руки перекупщикам?

– Да не мешает. Просто на юге они не нужны в силу теплого климата, а на севере есть более дорогие, но качество намного выше. И без запаха.

– Ты меня заинтересовал чисто из любопытства. Что же это?

– Шкуры бузов.

Что? Шкуры зверя, способного в ярости снести ворота среднего города? Добыть их не просто, а уж чтобы ещё и не попортить боковые части, как раз и идущие на меха, сложно. Их ловят в ямы с кольями или, как пытались недавно – капканами. Последний вариант безопасней для сырья, но вот в состоянии болевого шока зверь теряет разум и мечется, пока не истечет кровью. Обычно, завалив буза, отпиливают только рога, изредка получают шкуру, если зверь успел перелинять, и только жители степи способны жрать пропахшее специфичным запахом мясо. Бьют этого гиганта степи больше для регуляции их численности на границе со Священной землей. Или из жадности.

– А разве они теплые? – Кай с роду не знал, что меха жителей степи способны вообще греть. От ветра да, защитят. Но от мороза сомнительно.

– Еще как теплые. Просто воняют, когда нагреваются от тела. И как избавиться от запаха ещё никто не догадался.

Вот это проблема. Вряд ли знать севера соизволит пахнуть, как корова, если не хуже. Хотя… Если слухи не врут и на складах есть эта штука то…

– То есть ты хочешь, чтобы я продал вонючий мех степных быков? – План созрел мгновенно. Остались небольшие формальности. – И сколько за это дело положено мне?

– Десять процентов от каждой шкуры. – Видимо, сегодня судьба решила поиздеваться над Соколом. Дольше пяти, максимум семи процентов нанятые торгаши, не имеющие опыта в деле, никогда не получали. Подвох.

– А они точно не порченые? Что-то многовато для меха.

Лакл вытащил из сумки лохматый кусок пробника и бросил Каю. Сокол поймал, пощупал жесткие щетинки длиной с палец, понюхал и учуял действительно специфичный аромат. Но вот тонкий пушок подшерстка был на удивление приятен.

– Все они такого качества?

– Да. – Лакл внимательно наблюдал за тем, как Сокол изучал мех. Необычность зимнего подшерстка тоже поразила Волка. Поэтому он и решился освободить склад от залежавшегося товара, надеясь всё же найти покупателя, заодно и проверить Кая. А там глядишь, если дело пойдет на лад, и обещание выполнит…

– Значит, мешает только конкуренция и запашок. Какая обычная стоимость?

– В среднем десять золотых за штуку. Но надо бы побольше наценочку. Сможешь?

– Как с оценкой товара и сколько его всего? Вес одной шкуры, сколько помещается в телеге или мешке, как лучше паковать, и насколько товар вынослив при эксплуатации.

– Зачем тебе всё это? – насторожился Лакл. Наивный. Думал, что товар впихивается в руки перекупщикам, гонящимся за наживой с легкостью? Как бы не так. В большой торговле свои законы. Это в розницу Каю было бы достаточно маленькой лавочки и зазывал для оповещения всех и каждого о маленькой забегаловке, где торгуют чем-то интересным.

– Хочешь доведу цену до тридцати блестяшек? – От этих слов у Волка округлились глаза. Кай же только усмехнулся, наблюдая эту забавную реакцию. – Тогда дай всю информацию про товар.

Волк, не срывая удивления, ответил.

– Шкуры оценивает Рысь с севера, нанятая купцами. Её тяжело провести. Шкур примерно сорок, мы точно не считали. Как заметил, мех прочный, тяжелый. На одежду не пойдет, места занимает много, рулоны большие, неудобные. Остальное скажу вечером, когда сделаем замеры.

– Тогда выполни ещё и это. – Кай притянул листок. – Остальное сделаю я.

Лакл внимательно вчитался в записку, хмыкнул. Про содержимое складов знали все в городе, но никогда ни кто не предавал значение некоторым товарам. А тут оказывается у них лежит такое сокровище, как соль. Степная неочищенная соль или, как её назвал в записке Кай, забора, чей легкий раствор вперемешку с кое-какими ингредиентами способен вытянуть из шкур запах.

– Откуда узнал про рецептик?

– Воспитательница из детства, кроме всех остальных странностей, любила изучать влияние веществ друг на друга. Вот и выяснила, что этот раствор лишает другие предметы запахов. А отец с её помощью сделал чучело озерного кабана, который перед тем как сдохнуть дополз до свинарника в ближайшей деревне и свалился в навоз. Думали все, пропал трофей. Однако пару дней в таком растворе и аккуратная сушка сотворили чудо.

Волк хмыкнул. Да, кабаны вблизи Озерного края ещё те живчики. А уж про силу и мощь тварей, чьим предком был не только лесные собратья, но некий дух, покровитель всех свиней, почитаемый Рысями-свиноводами наравне с Праотцом Детей леса, и говорить нечего.

– Интересные люди окружают тебя, Сокол. То алхимики, то Волчицы. Прямо везёт на необычные знакомства.

– Да, не стану отговариваться. – Кай грустно ухмыльнулся. – Но лучше бы я и половину этих знакомств не имел. Целее и дольше бы гнил на болотах. Хотя, тогда бы не перепало и половины того, что получил.

Сокол вновь занялся бумагами.

– А ты занимался торговлей до этого? – поинтересовался Лакл.

– Ни разу. Всё, дай мне бюджет составить, если хотите, чтобы я поскорей освободился, и мы все успели к осенней семидневной ярмарке, – зло отмахнулся Сокол.

– А раньше никак? – Волку явно не терпелось приступить к делу.

– Хочешь приличный навар – жди подходящего времени. Или давай продадим всё по дешевке, ниже рыночной. Но вам ведь зачем-то нужны деньги?

– Они нужны всем. – Волк ещё раз заглянул в записку. – И зачем тебе Крысы?

– Кто, как не побирушки и проститутки смогут навести приезжих на мысли, что белка белкой, куница куницей, но тратить бешеные деньги на ковер из сотни маленьких шкур не самая лучшая идея. А вот большой кусок меха на полу или в кресле, да ещё и пропитанный ароматическими маслами – вполне шикарная вещь. – И взяв пробник, Кай согнул пополам пару волос. – Смотри, какой гибкий и стойкий. Не мнется, не теряет форму. Я видел подобное у кабанов в нашем краю. Шерсть взрослых прочная, у подсвинков пух – бархат. Только воняют и те, и другие, словно кувыркались в сортире. А с бузами должно быть попроще. Степные жители прекрасно впитывают запахи и сохраняют их на теле. Вот на последнем и сыграем. И я хочу привлечь к делу друга.

– Наца что-ли? Я не против. Парень ушлый, да и ты всё время не сможешь заниматься торговлей. Как помощник пусть идёт. Доля для него пять процентов от каждого товара, проданного им или совместно. Учет сможет вести?

– Не дурак, разберётся. Или научу. Ваших же как-то науськиваю.

***

– Ну, как? Чуешь запашок? – Тот самый образец, обработанный в растворе, вытянувшим запах мускуса и навоза, Кай подсунул под самый нос Лакла. Сам уже успел оценить работу кожевельников, помогающих стае вымочить товарные шкуры.

– Только запах от рук. – Волк ещё раз принюхался, пытаясь уловить хоть что-то, но был вынужден внести непривычный для зверя вердикт. – Вони коровьей нет и в помине. Да если бы я не знал, что это буз, никогда бы не догадался. Так же, наверное, не пахнет сам собой только оганар.

– Отлично. Теперь следующий шаг. Нужно, чтобы Волки и Крысы в городе пустили слух о превосходстве меха бузов над всеми другими. Можно даже в кабинет вашего вожака положить одну такую, пропитанную ароматическим маслом. И пусть те Крысы, которые контролируют шлюх, кинут парочку в комнатах для элитных гостей.

– Хорошая идея. Но вот маслом в ратуше поливать не надо. Ратра взбесится. Она терпеть не может посторонние ароматы, не положенные для того или иного места.

– Как хотите. Думал показать товар лицом для заезжих графов и князей. Тогда постараемся обойтись слухами и крысиными подстилками. Думаю, отдыхающие от трудов богатеи оценят.

– И на слухи надо побольше Крыс нанять. – И поняв, что Кай так и не познакомился с местными Детьми трущоб, от которых зависело многое в городе, Лакл добавил. – Не переживай. У меня есть парочка знакомств, которые с удовольствием окажут нужную услугу. Но вот тебе предстоит зайти к барону одной стаи. Адресок дам. Передашь ему небольшой презент и попросишь разрешение поработать на благо города. Так положено.

– А разве не ты должен организовывать условия для торговли?

– Нет. Сайка сказал, чтобы стая не светилась на рынке. Не спрашивай почему, тут личные дрязги вожака с некоторыми личностями. Приказ всё делать через посредников, и их же ставить в качестве хозяев товара. Единственное, если будут трудности, я должен помочь всё разрешить, как ответственный за правопорядок.

Вот и первая проблема. Или очередная попытка стаи не дать Каю добровольно уехать. Но тут Волки просчитались. Будь дело связано с сельским хозяйством, тогда бы Сокола за уши не вытащили из Валекона. А торговать можно и в Святограде, и на родных болотах. Не его это. Умеет, знает все хитрости и правила оформления, но Кай не любит просто перепродавать. Хочется что-то производить, создавать, выводить новые породы и сорта. Вот его мечта. И Сокол не устанет повторять это. Хотя, наверное, Волкам просто лень заниматься торговлей самим. Кай опять себя накручивает.

Лакл ушёл, лыбясь во всю свою рожу. Вместо него в кабинет ввалился Нац, жутко довольный.

– Иногда моя удача меня пугает. – Сокол опять попытался погрузиться в бумаги, но рабочий настрой уже улетучился. Нет. В следующий раз, засев за бумаги, надо запираться.

– Да брось ты. Если тебя лишили права владеть имущества предков, то хотя бы везение должно окупить потерю. – У рыжего Пса был одно большое достоинство – он умел прогнать хандру своим жизнелюбием. Почти как брат. Поэтому просить уйти друга Сокол не стал.

– Если бы. Я променял титул на право приближаться к Благословенному дитю.

– Да ты что? – Нац даже присел напротив Кая, желая услышать подробности. Чтобы церковники лишали родовитого человека титула? Что же он должен такое сотворить?

– Пока нам промывали головы важностью и честью получения аудиенции у Посланника, Раата обрадовала меня с братом сией вестью. Я даже думал после Синода попросить вернуть хотя бы титул, с ним легче продвигаться по службе, но тут стал же другой вопрос. Посланнику не понравился мой роман с Благословенным дитем, так что ничего не вышло. – Сокол выложил другу все, как было. Если говорить начистоту, Кай просто запамятовал прискорбное событие. Но в те не радостные деньки было так много ненужной информации, что проповеди выбили из головы подробности событий до его близкого знакомства с членами стаи «Лик Луны». Да и зачем ему титул? Из Рыщущих его тоже выперли. А граф-прислуга у церковных чинов – звучит глупо. Хватит и того, что он все еще формально остается главой рода.

– А ты чего такой довольный? – Сокол решительно отложил бумаги, навёл порядок на столе.

– Я тут с такой Крыской познакомился! Просто шикарная фигура, грудь на зависть иным молодухам, а уж про страсть и говорить нечего. И всего за серебряный. Мечта, а не женщина.

– Так тебе нравятся девки поопытней? – Легкие издевки стали между друзьями привычным средством общению. Или Соколу попросту не хватало языкастого братца.

– Не то, что бы уж так, – замялся Нац, пытаясь скрыть улыбку, что у довольного жизнью Пса получалось плохо. – Просто эта великолепна.

– Ладно. Я понял – местные Крысы то, что нужно для хорошего времяпрепровождения. Верю. Схожу с тобой следующий раз.

– Вот это дело. А то совсем раскиснешь над этими бумагами. И как мне тебя Благословенной отдавать обратно? Растеряешь все навыки ублажения и забудешь, как платье задирать.

– Зачем задирать? Можно вообще снять, если тело не слишком страшное.

– А ты эстет.

– Я люблю наслаждаться процессом от и до, а не по-быстренькому закончить. Хотя ты прав. Ещё немного и мне будет плевать на всю эстетичность процесса и растяжение времени получения удовольствия.

– То-то Благословенная так благосклонна к тебе. Ладно, свистни, как захочешь разврата и торжества похоти.

Но все сложилось не так, как надеялись друзья. Псов призвали во имя веры взяться за шпатели и заняться ремонтом внутренних стен храма, заставляя работать до темна. Кая к делу не припрягли, отдав на растерзание в ратушу, где для Сокола было немного работы. Вот и пришлось ему самостоятельно искать так успешно расхваленный Нацом переулок.

***

А Крыса оказался отличным борцом. Если бы не тренировки с Нацом, Кай мог бы и распрощаться с жизнью. За десяток уроков во время путешествия и пока они торчали в Валеконе до осени, Сокол неплохо научился противостоять как на кулаках, так и против ножа. Всё-таки уроки Колема более подходят для мечника или простой самообороны, а вот умение бить быстро, точно и так, чтобы противник больше не встал, больше актуальны в подворотнях. Так что теперь Кай уклонялся от выпадов противника и выискивал брешь в обороне, чтобы покончить с Крысой.

Кто ж знал, что эта девка его подружка? Её Кай нашёл в квартале проституток, прижал к стене, вдоволь полапал, завершил развлечение, даже оплатил полученное удовольствие вкупе с испорченным неожиданным порывом желания платьем и дал мелочью компенсацию своего отнюдь не ласкового поведения, как на него вышел этот бандит. То, как бесцеремонно и жестко Сокол обошелся со шлюхой взбесило Крысу. Началась драка.

Вокруг собрались зеваки. Даже Лакл припёрся полюбоваться. Крысы подбадривали соплеменника, хотя и на стороне Сокола оказалась парочка знакомых Детей трущоб из ратуши. В основном их окружали продажные женщины, охрана увеселительного заведения и сопливая ребятня. Из окон домов выглядывали ещё зрители, а балку между двумя балконами оседлали крысиная молодежь, активно делающие ставки не в пользу Кая.

Предмет споров стояла в стороне, втирая остатками платья слезы и с ненавистью глядя на Сокола. Ну, а что ты хотела, девка? Думаешь и тебя будут ублажнять даже не за серебряную монету, а за пол цены от обычной среднестатусной шлюхи? Не настолько ты дорогая подстилка, чтобы жалеть и пробовать как дорогое вино – медленно и со вкусом. Скорее она похожа на дешевое пойло самого паршивого кабака – пить можно только одним быстрым глотком, чтобы не почувствовать мерзкий вкус. Сокол и искал, что попроще, чтобы утолить «жажду». Доискался, Тьма побери эту девку. И почему же он зажадничал золотой для рыбки покрупней да статусней?

Крыса сделал очередной выпад, уведя в конце удара руку с оружием слишком далеко в сторону. Кай увернулся, врезал локтем в спину, отскочил, разрывая дистанцию. Кинжал Сокол умудрился профилонить ещё в начале драки, когда его выбили из рук и пнули под ноги толпы. И, естественно, никто не собирался облегчать Каю жизнь и возвращать оружие.

Вот бы отобрать нож и быстро прикончить его. Но Кай осторожничал. Слишком уж непредсказуем Крыс. Как воин он, конечно же, посредственные противник. Но вот в отношении выносливости и ловкости, присущим Крысам по роду, Сокол проигрывает. Нужно не затягивать драку и побыстрее разобраться с бешеным горе-неудачником, не сумевшим в свое время отвоевать для своей девки местечко получше, чем за денежную мелочь раздвигать ноги перед каждым желающим.

После очередной атаки Сокол умудрился перехватить руку с ножом и заблокировать в особом хвате, как его учил Нац. Оружие выпало, и какой-то пацанчик быстренько присвоил его себе. Крыс дёрнулся было назад, но это и было нужно Соколу. Он пнул ногой соперника в живот, в солнечное сплетение, едва восстановил равновесие из-за коварной осенней грязи вперемешку с мусором, вызвав волну смеха, быстро подскочил к Крысе, парой ударов кулаков повалил на дорогу, нанес сильный удар ногой в живот, стараясь, чтобы окованный каблук сапога принимал наибольший вес тела, и ещё, и ещё, пока из рта Крысы не потекла кровь. И лишь затем остановился.

Щупленький паренёк, Жрец Уны, работающий местным травником, подбежал, осмотрел Крысу, приказал нести его в дом. Выживет – хорошо. Нет – будет Лекарю подспорье в изучении строения тела. Крысы с радостью продадут труп за медяки, а то и в счёт лечения других сородичей попросят записать.

Лакл зааплодировал, остальные недружно подхватили. Победить опытную Крысу – очень почётно. Собственно, это один из немногих способов завоевать уважение стаи Детей трущоб.

– Неплохо для Верного. Бешеный Дуб не самый простой противник. Правда, когда его довести, не имеет чувства самосохранения. Где учился так уворачиваться?

Глаза Сокола всё ещё были полны безумного блеска, но крысиного барона это не отпугнуло. Черноволосый высокий мужчина с цепким взглядом только оценивающе смотрел на победителя. Шум оторвал его от сна, и сначала Крысе хотелось разогнать этот балаган, но присмотревшись к сначала казавшемуся никчемному бюрократу, не вылезавшему из ратуши, Барон зауважал холоднокровность и расчетливость Сокола. Верная тактика боя, если не силён в нём. Мозги у парня работают правильно, решающий выпад был настолько точно выбран, что не каждый тренированный на разборках Крыс смог бы увернуться. Так Ловцов учат убивать, а не защищаться родовитых особ. А Сокол точно не сын Ловца, по крайней мере, не в прошлом поколении.

А еще слуга Церкви опасный противник, если того загнать в угол, и обязательно найдет выход из ситуации, дай только Псу шанс отыграться. Понятно, почему Ирис простила присмотреть за этим Каем, перспективный малец.

– Нац из Верных Псов натаскал, – ответил Сокол на вопрос местного вожака крысиной стаи. - И в детстве тоже было у кого подчеркнуть боевой опыт.

«Неужели тот самый Нац, что несёт в себе кровь Ирис!» – барон торжествовал. Ласка права, рыжий паренек, что ухлестывает за самой красивой Крысой стаи и его личной девкой, оказался не прост. Слухи верны, да и Лекарь узнал паренька, как только тот попался ему на глаза. Решено, этих двоих стая «Огрызки» будет пасти, пока по максимуму не получит кровь потомков Хранительницы Арки.

Да, одним из предков Соколов был сын Ловца. Эта легенда уже почти забыта. И только верные Ирис Крысы и сама она бережно хранят все знания про её детей и их последующие поколения.

– Неплохо ты его уделал. Парень может и не дожить до завтрашнего утра. А ты знаешь, что бывает с теми, кто убивает Крысу?

Кай напрягся, не смотря на добродушный тон барона. Слишком хорошо тот владеет собой и умеет показывать иные эмоции. Жестокий человек, уступающий власть над собой только Сайке. И устроивший в своем логове законы наподобие тех, что есть в волчьих стаях. Крыса, верная Волку. Собственно, все нынешние верхушки крысиной иерархии дали присягу волчьему вожаку.

– Нет.

– Ты показал свою силу и можешь просить всё, что угодно от нижестоящих по нашему сословию. А Бешенный Дуб считался в стае шапкой купцов. Поздравляю, Сокол. Ты выиграл неплохое место в иерархии города.

– Благодарю. – Кажется, всё обошлось. И даже больше. Кай теперь для стаи, что Златоносные для Церкви – сборщик дани и откупов. – Сколько?

– Доход за покрытие назначишь сам. Подручные Бешеного тебе скажут, кто был под его рукой. Ну, а в общаг… От мелких торгашей – четвертую часть, от средней руки – треть. А купцы – половина взиманий. Остальное делишь между помощниками. И естественно, не обижай себя. Хотя наша стая не жадная, до нитки торгашей не обираем. Так что и ты не усердствуй. Накопить небольшой сундук золотых монет всегда успеешь, а вот нажить врагов можно в один момент.

Ещё немного переговорив на заданную тему, Сокол и Крыс распрощались. И уже Кай собирался уходить, как барон вновь его окликнул.

– Да, и ещё. Женщины тоже твои, так что в квартал заходи за спасибо. И я смотрю, любишь по жёсткому с бабами? Всех молоденьких шлюшек оприходуй как хочешь. Старших – только по согласию и без серьезных травм. А остальные если захотят – сами придут. И торгуйте на здоровье. Стая не претендует на долю.

Барон ушёл, оставив Кая в смятении. Ещё неделю назад у Сокола и Волка были проблемы с налаживанием торговли шкурами бузов, когда им сразу не удалось договориться о пособничестве о распространении нужной информации про товар с Крысами. Молодой Волк так и не помог – попросту не имел достаточного влияния, по сравнению с отцом, чтобы надавить на лидера Крыс. Дело стояло на месте, Псы не знали, как найти способ переговорить с бароном. Да что там, даже подружка Наца не смогла уломать того на разговор. А тут такое подспорье после случайной драки. Неужели сама Божиня от скуки решила помочь и отсыпала кулечек удачи?

– Неплохое начало. Но у меня к тебе непростой вопрос. Куда твоя дурья башка полезла без меня? – Кай не заметил, как к нему подошёл Нац, присутствующий здесь с момента окончания драки, но благоразумно не мешая другу самому разбираться с бароном. Пес явно намеривался не просто навестить свою подружку, но и поухаживать за Крыской. Иначе зачем ему немного помятый букет ирисов, явно из клумбы при храме, и кулек орешков?

– Случайность. Девка слишком откровенно демонстрировала ножку. И меня попросту переклинило. Ты был прав, воздержание плохо сказывается. Но зато теперь есть куда заглянуть поразвлечься. Ты со мной.

– О нет. Я не кровь клана Крыс улучшать собираюсь, а нормально отдыхать в компании одной симпатичной особы. И вообще, из-за вашего балагана я опаздываю на свидание.

– Ну, беги, раз так жаждешь. А я пойду, обрадую компаньона по торговым делам открывшейся перспективой.

– Пожалуйста, отсюда поподробней? А то я прослушал половину вашей беседы, пока мне пересказывали пропущенную часть веселья.

– Э, нет. Тебя твоя Крысочка заждалась. Потом вечером приходи в наш обычный трактир напротив храма, там всё и обсудим.

***

Жаркое лето плавно перетекло в не менее чудную по погоде осень. Дни ярмарки пришлись на продолжение зноя и солнечной погоды.

От тепла жарились не только цветы в саду около ратуши, но и головы купцов, не знающих, к чему бы придраться, чтобы сбить цену. Или просто насолить уставшему и исстрадавшемуся по кувшину холодного вина Соколу.

– Нет. Слишком тяжелые, да и цвет шерсти какой-то грязный. Кто в здравом уме возьмет их.

– Если тебя не устраивает цвет, вали в другое место. Но помни, что право продавать дары степи в этом городе имеет только наша лавка. Эти редкости ты нигде больше не найдешь.

Купец, недовольно ворча, ушёл, хлопнув дверью. Сокол поморщился, пошёл открыл её на распашку, привязал за ручку к стеллажу с товаром. Дни осенней ярмарки выдались жаркими, торговцы варились под солнцем, а покупатели лениво рассматривали товар, предпочитая заходить к тем, у кого была тень.

– Как торгуется? – В лавку, по легенде якобы выделенную в помощь развитию торговли от управляющего городом за особые заслуги Кая перед стаей, заглянул рыжий Пес. Сунул нос во все мешки и ящики, пощупал свертки. Точно его родичем была Крыса. Наглая, борзая Крыса, которая, как только понимает, что здесь её не прогонят и позволяют немного вольностей, сразу чувствует себя хозяйкой.

– Неважно. Больше поглазеть наползают. Я так думаю, что лучше бы мы продавали снег из Ледяных земель. Вот его сейчас поскупили бы за один день.

– Это да. – Нац не особо и слушал Кая. – У меня к тебе профессиональный вопрос. Что можно подарить Волчице?

Удивил. Сокол даже растерялся.

– На кой-оно тебе?

– Да там приглянулась одна хвостатая, – непринужденно ответил Пес. А сам расплылся в идиотской улыбке.

– Не наживай неприятностей. – Как же Каю не хотелось втягиваться в этот намечающийся любовный треугольник в качестве сводника. Божиня, будь милосердней. Не надо больше Соколу неприятностей из-за своих или чужих баб. – Хочешь поссориться со стаей Волков? И вообще, у тебя же есть твоя Крыска. Уже забылась?

– Ласка конечно хороша, да вот только залетела. А у них оказывается перемыкает в голове, когда Крыски чувствуют ребенка. – Улыбка пропала, как и бодрость в голосе Наца. Пёс даже не успел обрадоваться новости, как его выставили за дверь, запретив отныне приходить к Ласке. – В общем, не совсем мирно расстались, даже барон не вышел против неё, пока я пытался убедить Ласку не спешить и обсудить все. – И понизив голос. – Ну, и зачем мне такая вспыльчивая дама, готовая убить за то, что не вовремя пришел к ней?

Как всё сложно. Хотя Кай в первое время тоже не решался развивать свои отношения с Ласой. Это теперь можно вздохнуть относительно спокойно, а тогда Сокол всё опасался мести или разборок с Рыщущими или Иргой. Право приближаться к Ласе Кай всё же получил, осталось дождаться окончания зимы и узнать, кто из недоброжелателей отправился на тот свет.

– У Волков с этим тоже не просто. И перепады настроения, и их ненасытность в постели, и сложные отношения между любовниками. Это не просто и выматывает не хуже ночи в борделе. Подумай, стоит ли оно того?

– И всё же. Что подарить? – Влюбленный идиот не обратил внимание на попытки Кая отговорить друга от общения с новой подружкой.

– Шкуру не хочешь? – Сокол сдался. Что ещё может он сделать, кроме как выполнить последний долг, как торговца – всучить самый лучший и дорогой товар из перечисленных. А может и Ласе такой гостинчик привести? Нет. Кажется, она не очень любит меха. Тогда Снеже, Агате или Ирге. Надо же отблагодарить покровителей за удачную ссылку на край страны.

– Были бы такие деньги, вручил бы. Но, подозреваю, стая уже натащила их в своё логово.

Видимо Нац ждал от друга более неординарного ответа.

– Тогда не знаю. Думай сам.

***

Прошло три дня. Нац должен был сменить Кая после обеда, но неожиданно запаздывал. Раньше Сокол не замечал такой непунктуальности за другом. Если нужно было подменить Кая в лавке, Нац приходил всегда вовремя.

Но уже вскоре причина задержки была ясна. В лавку вместе с рыжим Псов вошла Волчица. Чёрные, словно смола, распушенные волосы, простетская рубаха до середины бедра, подвязанная расшитым поясом, однако с весьма вызывающим вырезом, не переходящим, как у Крыс, границы дозволенного, но будоражащем мужское воображение. Тёмно-зелёные штаны заправлены в кожаные сапожки. Красота и удобство, если потребуется драться или убегать. Непростая особа.

В это время её серо-зеленые глаза высматривали малейшие детали в обстановке, пока она не уставилась на Сокола, словно выбрала свою добычу.

– Кай, познакомься. Это Герана, Охотница из стаи «Бегущие за ветром», омега. А это Кайкен из рода Сокола, Верный Пёс. Я никого не обидел своим представлением ваших статусов?

Кай оценил ладную фигурку Волчицы и её гордую осанку. Та тоже рассматривала Сокола, немного склонив голову. Без интереса, словно хищника интересует не эта добыча, но та упорно маячит перед глазами, отвлекая от основной цели. Хороший способ обмануть жертву. Они не раз встречались в коридорах ратуши и всегда почетно игнорировали друг друга. Волчица казалась холодной, отстраненной, всегда старалась показаться значимей, чем она есть на самом деле.

– Нет. Всё верно. Рада познакомиться, Кайкен. – А голос оказался немного грубоватым, слова произносились отрывисто, но без злобы. Похоже, в жизни лохматой сложилось не всё, как ей хотелось.

– Можете звать меня просто Кай. Так как Волки тоже причислены к уровню знати, а так же вы являетесь подругой моего друга, вы можете сокращать моё имя, – сказал Сокол, надеясь не обидеть юного перевертыша. Эта девчонка дочь самого Сайки, как-никак. А уж если вожак и взаправду в свое время перегрыз глотку бывшему лидеру волчьей стаи за своего отпрыска, то жизнь какого-то Пса, случайно попавшего под горячую руку разгневанного папаши, будет оценена в гнутый медяк.

– Хорошо. – И Волчица улыбнулась. Лицо сразу стало ещё милее, ушла напряженность в её теле, точно Герана готовилась напасть в случае угрозы. А так и было. Крысы много чего говорили про Сокола, мужчины хорошее, женщины предостерегающее.

– Как загнул! Не зря штудировал этикет и словесность в детстве. Куда уж мне, уличному сорванцу до ваших высот. – За бравадой Наца крылась тревога за Сокола и Волчицу. У обоих непростой характер, да ещё и эмпатия Геры мигом бы вычислила пренебрежение Кая к ней. Но, слава Божини, Волчица оказалась милой, только чересчур нервной на взгляд Кайкена.

– Каждому своё. Я могу красиво послать человека ко Тьме в задницу, а ты смело даешь в морду Златоносным. Все распределено по-честному. Ладно, воркуйте пока что. А я пошёл работать на благо города.

И проходя мимо Наца, Кай шепнул ему на ухо.

– Охотничий нож. Таким хищницам лучше дарить хорошее оружие. Только смотри, не стань её добычей.

– Опоздал с советом. Меня уже поймали, хотя я и рад этому, – усмехнулся рыжий Пёс и закрыл дверь.

Глава 17

Лекарь Луцик внимательно осматривал труп торговца бакалеей. Точный и быстрый укол кинжалом в живот, поворот лезвия, смерть от обильного кровотечения. Ничего оригинального. Это уже второй за последние четыре дня.

Кай стоял хмурый и раздраженный. Сегодня торговец должен был передать Крысам долг за право работать на их территории и быть под их покровительством. Срок выплаты истёк семь дней назад, но торгаш попросил отсрочки. Подобная история была и с прошлой жертвой.

– Не знаете, как шла торговля у этого человека? – поинтересовался Кай у Крыс, с которыми работал вместо покойного Бешеного Дуба. Самый шустрый пацан лет десяти был правой рукой мёртвой Крысы, но кончина товарища не заставила его возненавидеть Сокола. Наоборот, теперь его шанс стать шапкой купцов после отъезда Верных из города резко возрос. Поэтому Крысёныш всеми силами старался продемонстрировать свою хваткость в деле и осведомленность обо всём в их части города. Если эта шустрость понравится барону, значит, самое престижное место в стае будет его уже через пару лет. А то и раньше.

– Мягко говоря, неважно. – Мелкий, так звали пацана, с радостью, словно только и ждал этого вопроса, начал доклад. – Всех покупателей к себе переманил Ушко из Булочного переулка. Там и товар посвежей, и разнообразней. Но про того мы мало что можем сказать. Его крышуют «Поганки», – Мелкий зло сплюнул под ноги, – а наша стая с теми совсем не в ладах.

Понятно. Так, как Кай сотрудничает с другой стаей, да ещё и работает на неё, а Нац, которого тоже можно было бы заслать к хозяевам западных районов города, яшкается с подружкой барона, то их «Поганки» не послушают. Партнёры врагов. А Лакл, через которого Сокол тоже мог бы разузнать про Ушко, засел в логове стаи. Его подружка недавно родила, и теперь Волк ещё долго не покажется в городе. Семьянин, покусай его бешенный хнорь! Вот когда он нужен, этого перевёртыша так запросто не отыщешь.

– Про убитого ранее что скажете? – Сокол прибегнул к последней попытке выяснить хоть что-то про странные смерти среди мирных горожан. Не его, конечно дело, кто тут дырявит всем печень и кишки, но разобраться, почему дохнут люди, тем более находящиеся под лапой «Огрызков» все же надо. Хотя бы соберет еще свежие сведенья для лохматого стража правопорядка, а последний пусть займется делом, как только надоест менять пеленки.

– А вот там деньги лились к нему рекой. Мясник не отказывал себе в удовольствии, живя всей семьей чуть не как кто-нибудь из знати. Но в последний раз отдал все деньги за новые ножи для разделки мяса из очень прочного метала. Заказывал их из самого Жлезнограда. Обещал передать деньги нам через пару дней после обычного срока выплат. Человеком был честным, барон поверил, дал право на отсрочку.

Крысам понравилось работать с Соколом. Тот действовал только тщательно взвесив своё решение, не давил на подчиненных. И не избивая тех без причины. Только дал пару подзатыльников молодым Крысакам, когда те по привычке зарывались. Намного лучше, чем было раньше. И благодарные за такое обращение Дети трущоб старались вовсю угодить их главарю. Этот клан умел ценить хорошее отношение к ним.

– Он всегда всё платил стае вовремя, поэтому мы и решили обождать, – взял слово старый Крыс, не желающий зарабатывать для стаи в роли побирушки. Усохший до костей из-за перерождения плоти, он до сих пор оставался шустрым борцом, любимым всей стаей. Правда, ходили слухи, что старик жил за счёт порошка, снимающего боль и дающего ненормальную активность телу. Но у Крысы не было выбора. Смерть от рук своих соклановцев, как калечного, не способного выносить свою лепту в благополучие стаи, труд попрошайкой у храма и смерть в муках или работа на Бешенного Дуба и получение лишней монетки на покупку так необходимого живому мертвецу лекарства. – А мясника на следующий же день нашли в такой же позе. И тоже с продырявленными кишками.

– Никаких ссор с соседями? С другими стаями? Недоброжелатели? Хоть что-то было? – Сокол всё пытался найти хоть какую-нибудь зацепку.

– Чист, как лик Божини. – Мелкий, естественно, вновь был первее старика. Крысак всё равно скоро сдохнет, нечего пытаться ему подлизаться к новому главарю шапок. А вот пацанёнку расположение Сокола может помочь. – Он был единственным мясником на этой четверти города. Хороший человек, на рожон не лез, со всеми старался дружить, барону свежие «благодарности» передавал, как только новый скот на убой пригоняли. Приятный в общении мужик. Вот и стая его защищала, брали с него немного, чисто символически. Только вот дети у него хворали. То помрут во младенчестве, то калекой станут, то болеют без остановки. Жена уже вторая. Первая померла при очередных родах, как и всё потомство от неё.

Если бы это что-то дало Соколу. Он в очередной раз убедился, что ищейка Рыщущих из него, как из Понтия благообразный священник, лишенный пороков.

– Ладно. Скажу Лаклу, пусть сам разбирается с этими смертями, как вернётся. С имуществом свежего покойничка что делаем?

– Надо посоветоваться с бароном, – заговорил сухощавый Крыс с хриплым голосом. - Может, отдадим лавку родичам торгаша. Они живут в деревеньке в Приграничье. Два дня пути на лошади. Отправим кого-нибудь, если барон даст добро.

– Ладно. Разбирайтесь. И сообщите всё, что узнали Лаклу. Это не ограбление, ничего не украдено. Значит дело серьезное. Поднимайте всех соглядателей, ищите убийцу.

Может в распутывании преступлений Кай ничего не смыслит, но точно знает – здесь что-то нечисто.

***

Но к концу ярмарки, длящейся дюжину дней, торговля шкурами пошла как по маслу. Волки неожиданно притащили ещё пару телег разношёрстного товара, и теперь кроме целебной соли, трав, кореньев и шкур буза, Сокол на пару с Нацом продавали практически все дары степи. Даже вывеску с таким названием прибили над входом. Купцы и просто проезжающие через город всё чаще и чаще заглядывали поинтересоваться, что же за диковинки выставлены на полках.

Поставщики из степи, а точнее из городов вблизи Царства ковыля и ветра, как называли свои края жители далекого юга материка, начали вновь возить товары и продавать непосредственно туда, где хозяином торговой точки стал кто-то из Соколов. Дело шло на лад.

Кай уже закрывал лавку, как Лакл выловил его.

– Нужен твой совет, как бывшего ищейки Церкви.

Внутреннее напрягшись, ведь откуда-то Волки узнали, что он был в числе Рыщущих, Кай недовольно ответил.

– Смотря что. Я, знаешь ли, не силён в распутывании преступлений. – Тяжелый замок с вытесненной на нём волчьей головой тяжело ударил в дверь, как только Сокол защелкнул его и отпустил из рук. Ни один воришка, если только у того нет чувства самосохранения, не посмеет влезть в эту лавку. Иначе жизнь неудачника оборвется, как только Волки выследят того, кто покусился на добро стаи.

– И всё же. Пойдём в трактир, посидим, выпьем. Может и придёт тебе в голову какая-нибудь дельная мысль. – Волк настаивал. И Кай, решивший, что харчи в забегаловке ни чуть не хуже, а то и лучше, чем в столовой дома архиепископа, согласился.

***

Лакл честно угостил Сокола снедью, заказав всего и побольше. Аппетитные свиные колбаски разошлись мгновенно, а подливку от рагу Кай и Волк вычерпывали кусками хлеба из общего котла. Правда, к ним во время пиршества подсел Богай, помог управиться с едой и так же быстро ушёл, явно торопясь. Никто не возражал. Сокол давно заметил, что члены местной стаи неразговорчивы при чужаках, но прекрасно понимают друг друга без слов. А силач и подавно молчалив, кроме случаев, когда его что-то разозлит. И поэтому умные люди предпочитают, чтобы он был доволен и помалкивал.

– Волки смогли бы вынюхать того, кто посещал мертвецов? – наугад предложил тему для начала разговора Сокол. И не ошибся.

– Это невозможно. По запаху искать убийцу нет смысла. В обеих лавках каждый день толпиться столько народу, что можно обыскивать весь город. И в такой мешанине ароматов это невыполнимо. Так что в этом плане мои сородичи бесполезны. Зацепок, кроме той, что у обоих был долг перед Крысиной стаей, нет. Да и много времени прошло, запахи выветрились.

– Но долг – это же не критично. По крайней мере, для мясника. Он мог выплатить все позже, – заметил Кай.

– Да. В этом-то и проблема. Мы не знаем, что происходит, кому торгаш и мясник помешали. Местные не стали бы идти против Крыс. И я не обратил внимание бы на эти трупы, если бы не просьба найти виновного от барона и слова Луцика. Лекарь сказал, что удары наносились одним и тем же оружием. «Крючок». Слышал о нем?

– Нет, – Кай и не разбирался в диковинках клана Грифов. Зачем мудрить с формой и названиями оружия? Главное, чтобы рубило-кололо как надо и не ломалось в самый разгар драки.

– Рукоятка длинная, дюймов пять, с вырезами под пальцы, чтобы лежала удобней. Лезвие загнуто, словно коготь кошки. Здесь он не популярен, его больше используют некоторые имперцы и знать Центрального материка. И ещё иногда лезвие делают зазубренным. Такой нож после поворота нельзя вынуть не сделав слишком сильный разрез и не порвав всё в ране. Но, к счастью, наш «крючок» простой. Жертва, если вырвется до поворота, увеличит разрез, сама выпустит кишки, сотрясаясь от боли, поэтому не похоже, что покойники были против своей кончины. А ещё у наших мертвецов аккуратная дырочка и лишь внутри каша. Хорошо вогнал, на всю длину лезвия с заходом рукоятки, повернул по оси и аккуратно вынул, по словам Лекаря. Редкий клинок, особый. Работал тот, кто в курсе особенностей оружия. Профессионал. Да и опять же, померли жертвы сразу, не сопротивляясь. Почему?

– Шок от случившегося. Не выдержало сердце. Обильное кровотечение, – выдал самые простые версии Кай. – Причин много, это с Лекарем переговори.

– После вскрытия Луцик сказал, что это не первое и не второе. Кровотечение тоже отпадает. Жертва вполне тогда ещё могла бы брыкаться. Да и стал бы человек на грани смерти, следуя желанию выжить дёргаться, пытаться оттолкнуть убийцу. Эти же померли мгновенно, во время удара, и без агонии. Ещё варианты есть?

Тогда Кай задумался.

– Нет. Здесь мы ничего не найдем. Надо вновь искать в причине убийств.

– Предложение?

– Заказ. Знаю, что если бы он был, кто-нибудь из баронов сказал бы, предупредил. Но всё равно проверьте. Ведь молодая Крыса могла бы обойти закон стаи.

– Можно попробовать. Спасибо за то, что навёл на мысль.

– Не так уж и много мы надумали. Можно сказать, подвели итоги того, что уже известно.

– Всё равно ты помог, хотя тебя это дело и не касается. А говорят, что Соколы живут только ради выгоды. Мы будем ценить твою посильную помощь в этом деле, и обещаю от имени стаи «Бегущие за ветром», что оплатим долг по закону Уны.

***

Ближе к зиме напряжение в городе росло. Ещё четыре жертвы. Разные временные промежутки между убийствами. Разные люди, уже казалось не связанные ничем. Кроме последнего. Помощник кузнеца должен был хозяину немалую сумму, которую просто не мог отдать. Двое – ничем не примечательны: дворник, регулярно убирающий площадь, на которой стоял храм, и купец, сорвавший недавно большой куш от перепродажи специй из Богатой обители. Ещё один был разнорабочим, служил при ратуше. Имел на попечении подобранную после восстания девочку, племяшку лет десяти.

Лакл сильно сдал в позициях стаи. Даже Крысы чувствовали слабость Волка и уже неохотно подчинялись его приказам. Место ответственного за порядок и альфы в стае находились под угрозой.

Лавка работала исправно, и хотя бы это радовало Сокола. Небольшие сбережения честно копились в надёжном тайнике, благо что проживали Псы в доме архиепископа, ели там или же Кая угощали Волки, пока он работал у них. А развлечения обеспечивали девки из Детей трущоб регулярно вылавливая вечно занятого Сокола. Причём этим начали заниматься уже не только «Огрызки», с которыми Кай первым установил контакт, но и остальные стаи из других частей города. Те же «Поганки» уже в открытую подманивали Кая на свою территорию. Молодые распутницы боялись, долго зажимались, но всё же под строгим взглядом старших раздвигали ноги, а матерый, иногда даже сильно помятые не только в постели, но и при стычках Крыс, женщины с радостью отдавались Соколу. Первых Кай жестоко трепал, давая сущности безумца расслабиться, в последних ублажнял или же старался не переходить рамки дозволенного. Валекон всё больше располагал к себе, давал некую власть над низшими сословиями, наполнял карман золотыми монетами, закрывал глаза на грехи и беззаконие. Но Кай не терял голову. Всё это будет длиться до тех пор, пока и Волкам, и Крысам он нужен. Как только неизвестный Соколу план истинных властителей города будет завершен, Соколу подрежут крылья, заставят снова опуститься на землю и стать простым Псом, прислугой архиепископа.

Нац обхаживал свою Волчицу всеми способами. К удивлению Кая, вожак Волков не только попросил быть Пса обходительней с его подружкой, но и дал пару полезных советов. Никто не заикнулся ни о бездетности такого союза, ни о предстоящем через два года отъезде Псов. Словно всем было наплевать на будущее этой пары. Хотя пара вышла колоритная. Чернявка и Рыжик, так их прозвали за глаза. Да и они вскоре начали называть так друг друга.

***

Снег только выпал. Легкий пушок, запоздалый в этом году. Совсем тонкий слой. А ведь еще шел отсчет осени. Похолодание так же было резким. Но и этому белому украшению улиц жить недолго. Утром снег медленно растает, оставив после себя грязь, которая к обеду превратится в вязкую кашицу. А пока что мостовая покрылась пушком, под которым местами таились замершие, хрустящие лужицы.

Кай, Нац и Герана, после закрытия лавки решили посидеть в трактире. Волчица то, как репей, цеплялась к рыжему Псу, то со всей дури прыгала на тонкий лед, радуясь, словно её лет пять. Хотя чего возьмешь с ребенка. Перевертышу всего шестнадцать лет. Для любого представителя знати она еще глупое дитя. Для старых кланов, вроде Воронов, Рысей, Львов, совершеннолетие начинается с двадцати. Молодая знать, те же Соколы, приобретают некую независимость с восемнадцати, а полноправно признаются личностями так же – с двадцати. Простолюдинам проще, для их незамысловатых мозгов достаточно пятнадцати лет, хотя некоторые умудряются и до старости оставаться идиотами.

Шла эта компания подворотнями. Так интересней. Мало ли кого застукаешь в таких местах, пусть даже и Крыс, грабящих чужаков города. Дети трущоб привыкли к троице, которым интересно поглазеть на бесплатное представление. И даже поучаствовать. Однажды Крысы ждали купца, которому давно следовало потрясти мошну. Как же это так? В ратушу и Церковь взимания отчисляет, а тайной стражи города не платит.

Волчица, узнав о праведном негодовании Крыс про несправедливость мира, решила помочь в столь нелегком деле воспитания излишне жадного человека. И воистину, это получилось.

При всей ладности её фигуры в человеческом облике, зверем Герана походила на отощавшее, костлявое, но крупное чудовище. Уши немного длиннее привычного для Волка, неправильный прикус с выдвинутой вперед нижней челюстью, маленькие глазки с извечно злобным выражением, неравномерная по длине шерсть. Почему такая красавица превращалась в нечто, сравнимое с чудовищами из той стороны реки Калой, никто не знал. Но выглядело эффектно. Даже Крысы прониклись, признав, что никто не ожидал от дочери вожака волчьей стаи столь впечатляющего облика.

Купец неосмотрительно завернул за угол, чтобы сократить путь до трактира, где снял комнату, как откуда-то сверху на него упало это чудо. Мужик чуть было не подох от разрыва сердца. Пришлось судорожно вмешиваться, делать вид, что Крысы прогоняют чудовище и впаривать купцу байки о проклятии всех, кто отказывается делиться прибылью с Крысами. Он поверил. Но всё равно помер у себя в кровати, так и не успев донести жуткую историю до других.

Больше Псы и Волчица не вмешивались в дела Крыс, хотя те не раз зазывали их с собой на дело. Перевертыш считала, что единственного опыта подобной засады будет достаточно.

В этот вечер никто никого не сторожил. Ночь обещала быть тихой и безлунной. Ребята всё шли и шли, ведь им предстояло добраться до трактира «На перекрестке», что открылся у северных ворот города. Сокол и не хотел там появляться, но купец, работающий на Раату передал, что капитан Рыщущих не прочь узнать последние новости, а эта дурачащаяся парочка навязалась от скуки и в поисках теплого места, кроме логова стаи и ратуши, куда можно было бы беспрепятственно пройти рыжему Псу с Герой.

Фигура промелькнула почти незаметно. Только Нац опознал этого человека и поздоровался. Труженик, пришедший в храм работать за еду и кров для себя и матери, ныне покойной, невнятно ответил на приветствие и зашагал быстрее. Голос был взволнованным, дрожащим.

– Опять этот тип! – зло фыркнула Герана.

– Чем он тебе не угодил? – удивился Сокол. Волчица никогда не говорила не о ком с таким презрением и ненавистью. Как Ласа когда-то отозвалась о Понтии.

– Ходит слишком быстро, словно за ним гонятся или он старается убраться подальше, пахнет страхом и… Что-то он мне не нравится. Да и слишком тихо в городе сегодня.

Тихо было не только сегодня. Уже долго никто не находил те самые трупы, с аккуратными дырочками в животе.

– Как давно не было убийств? – почему-то подумалось Каю.

– Дней десять. А нет. Двенадцать, – вспомнил Нац. Смахнул с шубки Гераны невидимые пылинки, шутливо ущипнул за нос, заставив мило сморщить личико.

Кай фыркнул, но не отвлек голубков от милования.

– Слишком длинный срок, – Сокол тоже проникся подозрительностью Геры.

– До этого самое долгое между четвертым и пятым – десять дней. – Нац понял, чем паренек привлек внимание Сокола.

– Как думаешь, этот хлюпик может стать жертвой убийцы? – Кай не верил, что у него есть интуиция распутывать преступления. Но в той стороне, куда пошел труженик, был трактир Рысей с хорошим вином и девками из Крыс. Так что, даже если предчувствие его обмануло, то настоящую цель этого вечера друзья всё равно выполнят. А Раата подождет. Сокол лишь указал прихвостню Воронихи, что возможно он заглянет к Сому сегодня.

– Я не удивлюсь. Давай проверим. Проследим за ним. Чернявка, ты с нами?

– Глупый вопрос, Рыжик. Пошли, пока еще можно его догнать. – И Герана с азартом зверя на охоте рванула вперед по следу.

– Божиня. Уна. Хоть кто-нибудь! Прошу о малом. Пусть сегодня обойдется без приключений на наши задницы. – Сокол коротко и по делу помолился и припустил за друзьями, раззадоренными азартом и жаждой найти на вечер развлечение получше, чем жратва и выпивка.

***

Труженик нервно озирался, проверяя, нет ли за ним слежки. Но Охотница на то и Охотница, чтобы суметь незаметно выследить добычу. Псы шли позади Волчицы, замирая, прячась и двигаясь только по сигналу девушки.

Он лишь один раз подпрыгнул на месте и собирался уже было бежать, как заметил, что померещившийся силуэт в темноте всего лишь кошка, чья тень настолько удачно отбрасывалась от придворного фонаря, что вырисовывало нечто ужасное на соседней стене. Зло сплюнул под ноги, помянул Тьму и сразу же попросил прощение у Божини. А кошка просверкала на человека светящимися глазами и скрылась под крыльцом.

До своей цели так и не состоявшаяся жертва убийцы дошла без проблем. Дом бездетной вдовы, бедной и к тому же больной.

– Лекарь приходит к ней через день, дает лекарства, снимающее боль, – рассказал слухи Нац. – Но, по его словам, перерождение груди так запушено, что затронуты и легкие. Ей осталось совсем немного.

Труженик постучал и дверь почти сразу же открыли. Еще раз быстро осмотрев двор, он скрылся в помещении.

– Давайте подслушаем, о чем они говорят. – Волчице не сиделось на месте, встав на след, теперь ей хотелось довести дело до конца.

– Подожди. Я с тобой. – Нац не захотел оставлять свою подругу одну. Да и просто интересно и подозрительно, причем тут труженик и вдова. Вроде последняя не просила Церковь о помощи по дому в связи с болезнью. Может мальчишка сам решил творить добрые дела?

– Два идиота, у которых вечно зудит в заднице. – А вот Каю уже расхотелось участвовать в дальнейшем. Но бросать друзей тоже не дело чисто с точки зрения того, что потом Нацу, случись что с Гераной, прилетит от стаи Волков. – Хотя это же я завел разговор об убийце. Значит, мне быть в первых рядах. Божиня, дай знак, что нужно отступить!

Но Она не ответила. Только кошка вышла из тени, села возле ноги Кая и вопросительно мяукнула. Потом перевела взгляд светящихся глаз в сторону дома и сидящих под окном Волчицы и Наца и мяукнула еще раз.

– Тьма вас всех забери! Кошек слушаюсь!

И Кай направился к друзьям.

Волчица обернулась на половину, приложила ухо к закрытому покосившимися ставнями окну и тихо шептала услышанные слова, стараясь передать и интонацию, и эмоции людей.

– Ты уверена в своём решении? – Звучало излишне пафосно, на что и указала Волчица.

– Да. Я больше не могу терпеть эту муку. Уж лучше я умру сейчас. – А эти слова уже были напитаны отчаяньем и надеждой.

– Но ты же знаешь, что нужна плата. Ты не жертвуешь собой, а просишь спасения для тебя. Так что скажи, кто должен будет пострадать?

Долгая тишина. Явно собеседник молчал.

– Крысныш по имени Мелкий. Сын Крыса Зубоскала. – Прозвучало излишне нервно, зло, но с долей сомнения.

– Почему он должен оплатить твоё спасение?

– Какие громкие слова, – ухмыльнулась Герана, а Псы подтвердили возмущенным фырканьем. Волчица продолжила пересказ услышанного.

– Этот грязный оборванец украл у меня кошелек. Кошелек с последними пятьюдесятью медьками. Только на хлеб там и оставалось. – Женщина рыдала достаточно громко, чтобы ее голос слышали и без участия остроухого суфлера. С захлебами, на грани истерики. – Он облил помоями мою дверь. Говорил, что как только сдохну, оттащит мое тело в свинарник и оставит там в корыте. Говорил, что слабые не должны объедать голодающих детей. А когда я еще не так сильно страдала от боли, когда еще верила в исцеление, я испекла пирог для господина Луцика. Оставила его остужаться на подоконнике, а это паршивец украл его. Вместе с моей любимой тарелкой. Единственной тарелкой, которая осталась в доме. – Женщина наконец-то выплакалась, отдышалась. Теперь неуверенности не осталось в голосе. Только ненависть и неподдельное горе. – Прошу вас, господин Жрец, накажите этого мальчишку. Я бы попросили наказать всю их стаю, но понимаю, что не смогу оплатить столько смертей. – Вновь надежда и нотки отчаянной мольбы.

– Хорошо. Теперь сядьте или лягте поудобней. Не бойтесь, боли не будет. Ваша душа сразу отправиться в Эрлай.

– Спасибо, добрый человек. – Слишком много надежды и радости. – Вы всегда помогаете нуждающимся в божественное помощи. И мясникову дочь вылечили, и любовника купцовой женушки приструнили. Я всегда верила, что это благо ваших рук дело. Мы все очень благодарны вам.

Как произошло следующее ни Кай, ни Жрец, ни вдова не поняли. Нац, только и ждавший подходящего момента, ногой выбил ставни, да так, что те слетели с петель. Еще мгновение и метательный нож воткнулся в левую руку Жреца. Ловко перепрыгнув подоконник, рыжий Пес смачным ударом в челюсть повалил несостоявшегося в этот раз убийцу. В руку, из которой Жрец не выпускал своё оружие, вцепилась зубами обернувшаяся черная Волчица, так сжав её, что послышался треск кости. Жрец взвыл еще громче. Оружие выпало и Пес загнал его ногой под лавку.

– Нац, сзади!

Вдова не смотря на болезнь, оказалась шустра. Чуть не прилюбила Пса сковородкой по голове. Герана успела развернуться и вцепиться в плечо женщины, рыча от ярости.

– Кай, зови Крыс. И пусть найдут ответственного за порядок в городе. Лакл будет нам должен. – Рыжий Пес уже повалил убийцу на пол, заломил ему руки. Глаза Наца ненормально блестели, как у Виша во время их и Кайем драки после тех самых событий в трактире Сома. Но Сокол списал это на запал боя.

***

Лекарь покачал головой и накрыл труп вдовы покрывалом с кровати. Женщина не выдержала волнения и умерла в тот момент, когда на неё напала Волчица.

Герана была очень горда собой. Теперь она терпеливо ждала, когда Нац отмоет ей пасть от крови. А тот и был рад таким необычным для человека способом поухаживать за своей подругой. Шептал ей, какая она молодец, гладил по ушам и разве что не осмеливался целовать нос, по крайней мере, пока не ототрет запекшуюся кровь.

Но паршивей всего приходилось Лаклу. Волк прекрасно осознавал, какие будут проблемы у Жрецов, а главное у него. Получается, что преступление раскрыл не он, а пришлые люди и омега. Да еще и поймали убийцу живым. Ответственного за это за ушком не почешут. Ладно бы его лишили должности по причине недовольства стаи тем, как Волк выполняет свою работу. Но теперь же всё поймут, что не он, храбрый и хитрый Лакл, нашел убийцу. Попрут из альф, и будет он обычным бетой, без права решать дела города и стаи.

– И всё же спасибо вам. Не думал, что всё так просто. – Как бы Лаклу не было обидно, но поблагодарить Псов он обязан. Они не должны были вмешиваться и, признаться честно, лучше бы этого не делали. Но неизвестно, когда всё-таки убийца был бы пойман. Теперь Волк если и уйдет с поста, то не боясь за членов стаи и приравненных к ним людей.

– Благодари подозрительность Кая и наше с Гераной любопытство. Иначе никто так и не раскрыл главную тайну этой затянувшейся багровой осени.

– И если вы не против, можно я упомяну перед людской частью ответственных, что вы действовали от моего лица?

Ну, да. Перед стаей он не соврет. Не сможет. А так попытается хоть немного спасти собственную репутацию перед Крысами шанс есть.

– Без проблем. Но можешь потом рассказать, что этот наговорит при допросе? – Каю не хотелось светиться как самоотверженному герою и спасителю города. Поэтому он был очень рад, что Волк сам предложил такой исход. Сокол просто вновь поработал на стаю, без всякого патриотизма и тяги к человеколюбию.

– Только тебе лично. Не этому шалопаю. – Лакл без зла указал кивком на Наца. Волк не дурак, знает, кому Кай донесет о произошедшем. Всё равно история быстро распространится по городу и обрастет слухами. Да и неизвестно, сколько он еще продержится на своей должности и на своём месте в иерархии стаи.

– Договорились.

Волчица ухмыльнулась, подслушивая это перешептывание, и хитро посмотрела на Наца. Пес потрепал большие уши зверя, а сам, якобы поправляя сапог, проверил, хорошо ли лежит забытый всеми «Крючок», выпавший из рук самозванца Жреца, возомнившим себя Карающим.

***

– Вот как? – Раату история Кая удивила. Никогда она не слышала, чтобы члены ордена Жизни и Смерти нарушали собственные законы, а тут повезло не просто послушать байку о преступлении, а узнать все от участника события. – Не верю. И почему же Жрец убивал?

– Молодой идиот, несущий якобы бремя, наложенное самой Уной. Считал, что раз: «Добрая дева, посланница самой Божини, подарила мне этот коготь, отнимающий жизни…», – то есть имелось в виду оружие Жреца, да еще и объяснила, как оно работает, тогда он имеет полное право самостоятельно выносить приговор живым. И творить добро по законам Уны. – Заключил Енис. Вот еще одно доказательство в его теорию, что все или почти все вступившие в орден Жизни и Смерти пешки в руках демиурга.

– Согласна. Идиотизм, – важно кивнула Черновласка, потягивая вино из кружки. – Ну, а он признался, почему убивал остальных?

– Бакалейщик не смог расплатиться. Вот его и припрятали куда подальше от денежных проблем. Всё якобы со счастливым и скорым перерождением. Помощник кузнеца еще и проворовался, собирался последовать примеру бакалейщика, да тут нашего вершителя судеб и его жертву застукал кузнец. Вот и прихватил Жрец и вторую душу, чтобы про его «благородные» деяния не растрепали раньше времени. Разнорабочий просил богатства, и Жрец обещал сделать того графом в следующей жизни. В общем, почти все померли из-за денег. Только мясник распереживался за больную дочь и разболтал о своём горе этому труженику. Вот и решился наш «Карающий» принести в мир справедливость путем обмена жизни на добро или зло, смотря что первым выбрал проситель.

– А остальные?

– Жена купца кувыркалась в отсутствие мужа с дворником. Купец прознал, напился, к нему подсел «Карающий», поговорил, пообещал в обмен на добровольную жертву убить дворника. Вот и вся история.

Рыщущая тяжело вздохнула, все еще не веря словам Кая.

– Да. А я наивная считала, что самым запутанным делом был тот, кто на северо-востоке исцелял людей огнем и сжег отряд, посланный за этим чудом. И что Жрецы?

– Вызвали из соседнего города Карающего. Ну, тот и упокоил коллегу. Только оружие Жреца так и не нашли. В последний раз его видели на полу, когда уводили убийцу. Больше про «Крючок» ничего не знают. Я хотел тебя спросить, – обратился Кай к Енису. – Жрецы в Валеконе не слышали о подобном, но, может, ты знаешь. Исчезает ли оружие Жрецов после их смерти или по их воле?

– Я тебе так это скажу – это все сказки. Оружие создано убивать, причем как медленно в муках, так и быстро и без боли или агонии. Оно способно контролировать новичков, направляя в первое время из волю по пути, угодному Уне, правда не знаю, насколько достверный слух. И лишь немногие Жрецы способны раскрыть все свойства заговоренного металла. Один Карающий, прославившийся среди Детей Ночи как самый опытный и опасный убийца, управляет своими иглами на расстоянии. В истонии ордена сохранились и упоминания о человеке, растворящего свое оружие в теле, и отдельно о клинике, способном показать в ствоем отражении истину. Да на многое оно способно, но исчезнуть не может. Скорее всего, кто-то его взял. Спрятал или просто присвоил – не знаю. Но чужака, для которого оружие не предназначено оно не признает и выдаст. Да и слушаться не будет, если только это кто-то не из верхушки ордена Змеи. Так что смотри. Порезы, царапины, страх, буйство без причины – всё это выдаст вора. Или же наблюдай – человек, владеющий тем, что ему не полагается, ведет себя странно, пугливо, похож на безумца.

А ведь труженик и был таким, словно выжил из ума. Герана подтвердит. Потом она так и сказала, что от убийцы пахло безумием. Не зря он озирался, боялся, да и другие труженики замечали странности. Хотя это можно списать и на опаску, что за ним следят и могут преждевременно раскрыть. И надо бы постараться узнать, каким был мальчишка до переворота в городе. До появления Ловца. Если только соседи по дому, где тот жил, не упокоились во время погромов или от его рук.

– Ты сможешь ответить, как Жрецы получают своё оружие? Если это не тайна.

– Не тайна. Существует группа мастеров, обученных создавать на основе особых сплавов сверх прочные клинки, в которые они добавляют особый металл, происхождение которого не известен никому, кроме учителей и Уны. Или же, что бывает очень редко, оружие достается от другого Жреца, погибшего. Обычно такие клинки, мечи и так далее собирают Карающие и Ловцы, и когда душа Жреца перерождается, его находят и возвращают его клинок, а вместе с ним и часть памяти. Или же клинок просто теряет сови свойства. Но для этого Жрец должен отказаться быть слугой Уны, а значит отказаться от её дара.

Слова Ениса натолкнули Сокола на одну мысль.

– Ясно. И еще. Просто так вопрос. А что, если оружие попало к тому, кому предназначено? Ну, если бы наш Жрец и вправду был избран.

– Ничего. Оружие возвратилось к законному владельцу. Одно скажу, этот человек когда-то был Жрецом или получил от кого-то право носитьэтот клинок. История ордена хранит память и о таких моментах. Мать передала перед смертью сыну своё копье. Друг отдал стилет своему товарищу не Жрецу, попросив выполнить миссию вместо него и сохранить оружие. Всё возможно. Но для этого должна быть причина, почему Жрец отказывается от оружия и после перерождения уже не может быть частью ордена.

Глава 18

Весна. Период до появления Соколов в Святограде.

Иногда Раата, не смотря на их страстные отношения с Енисом,выводила Жреца из себя своим неугомонным и излишне расхлябистым поведением. Ворона в такие моменты напоминала его наставницу – самую развратную женщину, не чурающуюся общества хоть графа, хоть короля, хоть бродяги. Её подбор любовников и отцов своих детей шокировал многих, но перечить первой последовательнице Уны никто в ордене не смел. Бывшая босоногая девка, голодающая на улицах города в компании с таким же бедовым братцем, превратилась в самого опасного члена ордена, готового выискивать врагов Создательницы и нарушителей мирового порядка во всех концах света, и не чурающегося использования любых средств для выполнения миссии Ловца.

Да, сестра Покорившего Душу и Тело имела много любовников по всему миру. Была ли она кому-то верна хоть раз – Енис не слышал о подобном. Поэтому предпочитал не задумываться о наличии благородства в душе Ловца. Как и о совести. Слишком уж ветрена та, кто учит Змей искоренять неугодных Создательнице. Слишком предана делу.

И пусть последующее не оправдывает поступки Ловца, как считал Енис, но у такого отнюдь не праведного поведения есть достаточно аргументированное объяснение.

Любой Жрец смертен. Он не сдохнет от болезни, не состарится, но вот с пронзенным сердцем жить как-то тяжко. Одни Змеи нашли выход, перерождаясь, но теряя часть памяти и восполняя её только в Эрлае. Неудобно, зато безобидно, с людской точки зрения. Другие старались жить как можно дольше, отсиживаясь на Драконьем материке под неустанным присмотром Лекарей. Да, так накапливался ценнейший опыт и великая мудрость, да пример: «…силы и крепости веры…», для юных неофитов ордена прекрасный, а главное наглядный. Один минус – тело-то всё равно увядает, и что ещё хуже – теряется интерес к миру, к жизни. Сколько на своем веку повидало существо, живущее с момента образования ордена? Может самые первые адепты живы и внушают новичкам веру в праведность выбранного пути, но самим древним Змеям уже давно плевать на мир. Им ничего не интересно, и только знание нелюбви Уны к самоубийствам останавливает их от отчаянного шага. Третьи – как Ловец, – избрали совершенно иную дорогу, нагло пользуясь чужими жизнями и телами, перемещая душу с одного тела в другое. Но и тут был свой камень преткновения. Любое существо имеет по-своему сложившуюся сущность души, индивидуальную для каждого. Когда в его тело переселяется другая душа, они вступают в конфликт, затем в противоречие, по истечению которого обе стороны сливаются и меняют друг друга. В результате меняется сам Жрец. Это уже не тот же человек. Это новое существо. Не во всем, скорее в мелочах, в пристрастиях и предпочтениях, вроде неожиданной любви к хорошему вину или к еде дивного народа. Зачастую новые привычки настолько приживались в собственной душе Змея, что тот и не замечал, как переносил в новое тело и частичку чужого. Да, это сводило многих с ума. Но именно поэтому Ловец придумала собственный способ сохранения не только навыков убийцы, но и отсутствия этой разницы в разуме.

Жрица имела кучу отпрысков, как женского, так и мужского пола. Но последние её никогда не интересовали и обычно оставались на попечение отца. Она ценила своих друзей и тех, кто всегда помогал ей и Уне, и это передавалось и сыновьям Ловца. Поэтому вернее друга, чем её потомок, не найти. Да и почти все другие Ловцы и Карающие – её дети, хотя они и не осознавали, откуда взялась такая ненависть к иномирянам. А вот женщин Ловец использовала для переселения в новое тело своей души, всегда таская с собой юную дочь, а иногда и пару девочек, и в момент гибели переносилась в молодое тело. Змея не считалась с мнением потомков по этому вопросу. Мать никогда не позволяла тесно им общаться с другими, кто мог вбить в юные головы мысли пойти против воли родительницы, только тренировала, чтобы тело было в нужной форме и с нужными навыками. Свободное от желаний и предпочтений плоть намного удобнее, ведь нет, или почти нет, слияния душ. Чистый лист в запасе – вот зачем такие сложности. Ну, а с кем она спит – это уже действительно её дело. Змея предпочитала выбирать не по статусу, а по мгновенному влечению, поддавшись чувствам. Маленькая слабость.

Вот и сейчас перед Енисом сидела его наставница, пьющая вино прямо из кувшина. Уродливый шрам, одежда не по размеру, но оставляющая долю привлекательности нового молодого тела.

– Я, конечно, не против твоего присутствия в городе, но позволь спросить – почему ты приехала в Святоград? Кого будешь выслеживать? – Появление Ловца сулило только проблемы. И зная наставницу – немалые. Когда дело доходило до охоты на чужака, на пути Хранительницы Арки Мира не следовало попадаться никому.

Ловец качнула кувшином, убедилась, что вина ещё много.

– Какая тебе разница? – небрежно заметила Жрица. – Я здесь, чтобы посмотреть на одного исполняющего волю Уны Волка, а то совсем позабыла эту морду. Того и глядишь нужно будет прикончить, а не вспомню, кто он. И да, ещё передать тебе важное задание.

– Это какое же? – Енис постарался остаться безэмоциональным. Иначе, видя презрение на его лице, наставница устроила бы Карающему трепку за отсутствие рвения выполнять свои непосредственные обязанности, ради которых Жреца и послали в Святоград.

– Подчистить ряды знати, путем искоренения клана. – Ловец так легко сказала эти слова, словно приказывала ученику прибраться в её кабинете, которого, кстати, у неё никогда и не было.

– Надеюсь это не Вороны или Соколы? – Карающему оставалось только вздохнуть, понимая, что отделаться простыми обещаниями не удастся. Эта женщина не даст покоя, пока не выполнишь приказ.

– О нет, не беспокойся о количестве. Так, пару десятков выродков, опозоривших честь прародителей. – И выдержав паузу. – Тебе предстоит убить всех Бабочек в Святограде. По новым данным они опасны, как тёмные создания. Если не сможешь управиться за раз, то избавься для начала от тех, кто связан с ключевыми людьми.

- Да, я тоже подозреваю, что этот род в последнее время слишком часто посасывает жизненные силы своих хозяев и манипулирует ими. - Признаваться, что так он думает только про одну особь, результат влияния который видно всему Синоду, Енис не стал. - Но почему сразу убивать?

– Бабочки не только отнимают жизнь. Они коверкают сознание. Словно паразиты, ментально меняют мозг жертвы так, чтобы тот больше стимулировал железы, вырабатывающие свои секреты в кровь, производить просто колоссальное количество продукции. Брат пытался объяснить, но я в лекарском деле немножко туповата. – Ловец глупо хихикнула, про себя вспоминая, как совместную лекцию Покорившего и Шах ей повторно и нормальным, человеческим языком, объясняла на пальцах молоденькая Лекарь. – Суть примерно такая: слабые становятся тупыми куклами, ходящими под себя; сильные долго сопротивляются на уровне внутренней защиты организма, но постепенно сходят с ума. Это долгий процесс. Бабочка относительно безопасна первые лет пять после полового созревания, пока их дар развивается. Потом они входят в полную силу, да ещё и истощают собственные резервы, становятся паразитами, уже не просто пьющими кровь, а превращающие своё окружение в кормушки, в которых всегда есть нужное сырье для продливания их угасающей жизни. Кроме того, они могут скрещиваться с людьми и передавать им если не способности, то хотя бы жажду подчинения и издевательств над жертвами, как тот самый орден Мотыльков в Империи. Я слышала, что такое уродство сознания встречается среди рода Сокола, но тут причина в родственном скрещивании без влияния Лекаря для очищения плода от умственных пороков, как это раньше делали с Воронами. С третьим поколением Бабочек всё хуже – жажда крови, а не просто извращений, – сама суть предков, живущих за счёт добровольных жертв – вот оно-то и сохраняется у детей. А тут ещё у первого поколения полукровок может вырабатываться способность к ментальному подчинению, словно у Королевы фей. Этакое создание образа друга, любимого, брата не дает нормально жертве оценить своё состояние, что собственно сейчас и творится с вашим обожаемым Посланником. Он не понимает, что происходит, да и сама Бабочка диктует ему свою волю, заставляет поступать так, как её взбредет в голову.

Это действительно важные вести.

Так вот что творится с Иргой! Проклятая Памира в каком-то смысле жрёт его заживо. Кто же знал, что столь хрупкие и мирные существа, живущие вечными постельными утехами и соблюдающие немного специфичную диету (а раньше так и думали про них), окажутся способными на подобное. И ведь Бабочек в последние столетия развелось много. Считай, каждый уважающие себя простолюдин с титулом, многие Соколы, более мелкие и менее знатные роды считали наличие Бабочки в семье признаком богатства, ведь за возможность получить самца феи, а потом спарить его с человеческой девушкой, Рысям отдавались немалые деньги. Да и экзотика в постели прельстила многим.

– А убить… Если ты знаешь другие способы – действуй. Я предложила наиболее эффективный.

Убивать кого-то? Енис не хотел крови, но раз дело приняло такой оборот и об этом говорит сама Ловец, значит дело дрянь. Иногда в Ирис просыпалась некое подобие человеколюбия, связанное с перенасыщением после последнего кровопролитного события. Поэтому, раз такой выход из возникшей проблемы предложила она сама – значит, выбора нет.

– Хорошо. Сделаю. Только с Посланником и Егазаникой могут возникнуть проблемы…

Она понимающе посмотрела на Ениса. Идея уничтожить тех, кого знать уже давно считала равноправными знатным кланам, никому не понравится. Это факт. Но кому, как не Карающему выполнять подобную работенку? И почему это она сама должна доносить до Ениса новости и приказы? То, что он редко выходит на связь с Гнездом, не её дело. Но она сама когда-то заставила паренька остаться в ордене и теперь в ответе за свои действия. Что же, придется в очередной раз всё разжевать Присматривающему.

– Никаких сомнений. Запомни, никаких сомнений и жалоб. Ты понимаешь, что если Бабочка не умрет, Ирга может перейти грань разума? Он и так не в себе, но теперь всё намного хуже. Бабочка в скором времени просто уничтожит сознание Волка и неизвестно, сможет ли он возродиться, и что из этого получится. Сколько он приходил в себя после последней смерти? Три дюжины дней? Ах, почти пол года… А ранее? Хватало пары дней? Ну, вот и представь, что будет в следующий раз. Чем чаще он совершает переходы между миром Уны и Эрлаем для возрождения, тем дольше возвращается человеческое сознание. Это даже у здоровых Волков, которым было позволено завершить свою жизненную цель, так и происходит, если те гибнут слишком часто. А тут ещё и Бабочка, кормящаяся за его счет и меняющая привычное состояние чужого тела, тратит ресурсы организма. Она ведь стара и больна? Сколько там она утверждает ей лет? Немало… Она сдыхает, но тянет Иргу с собой. Уничтожь её и спасешь Волка, а заодно и ваш город. А с Егазаникой я поговорю перед отъездом. Так что твоё дело, Карающий, просто выполнить самую сложную часть работы. Дальше будет проще. Намного проще убивать.

Ей легко так говорить. Ловец привыкла к смертям. Привыкла насильно вырывать души из тел. А Карающему давно не доводилось вынимать оружие Жрецов из тайника.

– Это проблематично. Ирга не простит мне этого… – Енис бы предпочёл вообще никого из них не трогать. Хорошо, что Егазанику придётся убеждать не ему. С ней было бы намного больше проблем, и не факт, что вообще город смог бы устоять после беседы с той, что охраняет покой Первого города.

– Я сказала, что это не обсуждается, – с нажимом произнесла Змея. – Решайся, но не мешкай. Поверь сестре Лекаря, мозги трудно вправляются обратно. Особенно Волку, у которого двойная душа.

Звон колокола сообщил о скорой вечерней молитве. Ловец рассматривала рисунок на горлышке кувшина.

– Сколько времени в запасе?Я слишком мало знаю о Бабочках, чтобы драться против них.

Женщина скривила и без того не самое миловидное лицо. Слабак. Просто хочет потянуть время. Ну, что же. Это уже его проблемы. Доиграется когда-нибудь ученик.

– Сколько тебе нужно?

– Минимум до зимы. А лучше до её середины.

– Действуй побыстрей. В городе полно Жрецов, которые ещё не прошли представление Уне, но уже имеют оружие. Пользуйся ими, раз опасаешься. Но на всю подготовку времени не больше, чем до начала зимы. Потом будет сложнее. После Зимнего благословенного дня у Бабочек резко возрастает потребность в еде и процесс пойдет с невероятной силой.

– Хорошо. Сделаю.

***

Зима. За пару дней до Зимнего благословенного дня.

Виш зверски устал за день. Разносить бухгалтерию, собирать по отрядам Псов отчеты и приказные листы от митрополита третьего круга, наводить справки, следить, чтобы у Агаты всегда правильно лежала подушка под спиной (это уже самостоятельно навязанная работа) – непосильный труд. Кажется, он по нескольку раз обошел все закоулки города. Поэтому, как только дела закончились, он просто отрубился в своей келье, едва доползя до постели. Даже забыл запереть дверь, хотя в доме Агаты в этом не было нужды.

Вишенку нагло разбудили глубокой ночью, когда все нормальные люди сладко почивают в теплых, мягких кроватках.

Енис навис над ним, вглядываясь в сонное лицо мальчишки.

– Пойдём. Нужна твоя помощь.

– Куда? Может завтра? – Осмысленность взгляда в глазах Виша появилась лишь на короткое мгновение, и он тут же погрузился обратно в сон. Ох, не вовремя его добудились. Нет бы подождать до утра со своими проблемами.

Енис вздохнул. Он и так медлил с исполнением приказа. Но больше нельзя отсиживаться. Пора.

– Завтра может быть поздно. Вставай, и идём. Обязательно захвати кинжал.

Виш, бормоча ругательства, выбрался из постели, нашарил рясу, запутался в рукавах, но всё же напялил тряпку. Сонно пошарил в тайнике в поисках оружия Жрецов. Рукоять кинжала, словно заскучавшая, бросилась под пальцы мальчика. Спрятав оружие в сапоги, которые он предпочитал больше, чем обычные деревянные башмаки, положенные его кругу, Вишенка вышел в коридор. Енис стоял не один. Хмурая труженица, горбоносый Ворон-полукровка, с примесью Крысы, и косая простолюдинка, кусающая от волнения губы. За ними кто-то в маске кутался в плащ, гоняя ногой по полу кусок штукатурки от стены. Ему просто было скучно. Любимая не захотела идти, ссылаясь на занятость, да он бы и не взял её. Жрец больше не рискнет жизнью подруги, хотя бы потому, что не в её характере проливать кровь. Вот если бы просто какой-нибудь дворцовый переворот, где требуется хорошо продуманная стратегия и подвешенный язык для привлечения народных масс – всегда пожалуйста. А вмешивать жену в события мирового масштаба, где править балом будет смерть и боль, Жрец не желал. Странно, конечно, так жить, играя жизнями друг друга и случайных людей, но судьба беспощадна. И эта миссия точно не для его подруги. Хотя сейчас, без неё, всё же одиноко. Ранее всегда все вмешательства в привычные уклады бытия Змеи проворачивали совместно, но ещё ни разу не было такой угрозы для жизни участников. Наверное поэтому Жрец немного нервничал, хотя умело скрыл не только свою сущность от Ениса, но и эмоции. Никогда Исследователь не думал, что из Мудрого сново превратиться в Вершителя судеб.

– Здравствуйте… – Виш просто растерялся при виде этой разношерстной компании.

– Некогда раскланиваться. Надо спешить, чтобы не столкнуться с патрулем, – пробурчал Ворон-Крыса.

– Вот именно. – Штукатурка улетела в темноту коридора, затерявшись там. – Идём, Сокол. Я расскажу тебе нашу задачу.

Похоже незнакомец, о котором, собственно, не слышал и сам Присматривающий, взял над Вишем негласную опеку. Хотя Енису только легче от этого. Будет кому присмотреть за мальчишкой.

***

– Уже убивал людей? – спросил тип в плаще. Знакомый голос, но спросонья Виш не разобрал кто это.

– Да. Приходилось.

– А полукровок от созданий Уны?

– Ещё нет. – Мальчишка хотел было добавить, что и не собирается идти против знати, но не успел продолжить мысль.

– Тогда сразу бей так, чтобы они не смогли двигаться. В идеале в позвоночник или голову, хотя для каждого клана свои наиболее уязвимые точки. Но сегодня достаточно прицелиться в переход груди в живот. Там, как и у их предков, важное сплетение нервов. Сразу парализуешь Бабочку. – Незнакомец решил немного просветить неофита ордена в тайные знания Карающих, раз официальный защитник интересов Уны так и не сделал это сам. Может по стопам Ениса Соколёнок и не пойдёт, но есть знания, просто необходимые для жизни. Вроде умения разжигать огонь, есть и пить согласно этикету или защищаться от всяких тварей, вне зависимости, кто из демиургов создал их.

– А мы идём убивать Бабочку?

– Заткнись, Тьма тебя побери! – шикнул раздражённый Енис. Предстоящее пугало и было противно для Карающего, хотя по его работе положено заниматься подобным. А тут ещё и этот тип из Златоносных, напросившийся помочь сегодня, напоминает о сложности предстоящего дела. Убить-то да, просто. Но смогут ли они справиться с тем, кто станет у них на пути?

Часть дороги до нужных покоев они пробирались через дворы и переулки Первого города, часть – по потайным ходам. Виш уже и потерял их путь продвижения, занятый размышлениями о предстоящем деле. Они что, решили убить Бабочку? И кого? Неужели кардинала?

Группа остановилась на очередном повороте, в сотне ярдов до цели. Все, кроме Ениса, надели маски. Даже Вишу выдали одну. Ноги, руки и частично одежду натерли пахучим порошком на случай, если Ирга не на месте, но по возращению обнаружит кровь (труп-то они смогут скрыть) и пойдёт по следу. Маловероятно, что будет так, но лучше перестраховаться.

– Всем приготовиться. Обнажить оружие. Волка не убивать, только обездвижить. Можно бить в позвоночник посередине, можно резать сухожилия. Но помните, он должен остаться в живых хотя бы до момента, пока не разберёмся с Бабочкой и не узнаем имя нового кардинала. А главное, не совершайте резкие необдуманные движения. Представьте, что перед вами бешёный зверь, реагирующий даже на случайный замах руки. Будьте предельно осторожны и готовы к любому повороту событий. – В голосе Карающего чувствовался страх, но следующие слова вернули почти всем присутствующим уверенность в предстоящем деле. – Помните, Уна отблагодарит всех, кто не отступится от желания служить ей, и наградит смельчаков.

Мальчишке стало по-настоящему страшно. Они идут против Ирги! Сомнения нет. Он встал в ступоре, хотел бежать, но его грубо подтолкнули в спину, заставив пойти вперед.

Долгий последний отрезок пути. Дверь. Енис снимает затвор, резко толкает и вся компания вваливается в помещение, мгновенно рассредоточиваясь полукругом.

Огромная, высокая комната, полная сундучков и шкафчиков. Широкая кровать, которой позавидует любой богач. И дряхлая старуха, на коленях которой покоится голова Волка, с «маской» на морде.

– Приковылял, Змей? – гаденько усмехнулась Бабочка. Жёлтое, полуголое тело, тощее, с выпирающим животом. Словно выкидыш кошмара. И тонкие пальцы, впившиеся в шерсть благородного зверя.

Енис поудобней перехватил кинжал. При виде этого движения глаза Памиры расширились, ноздри раздулись. Резкий пинок головы Волка, и тот обиженно посмотрел на кардинала.

– Убей их. Защити меня. – Короткий и чёткий приказ. Зверь полностью в её власти и не станет сопротивляться. Не станет сожалеть о содеянном.

Волк поднялся. После недавней подпитки Бабочки его заметно шатало. Взгляд отсутствующий, тупой. Ему бы полежать, отдохнуть, но нужно выполнить указание. Зверь слез с кровати, расставил пошире ноги, чтобы устоять, тряхнул головой, пытаясь просветлить разум. И учуял беспокойство, и даже страх со стороны врагов. Самое время атаковать.

Волк прыгнул вперёд, и Жрецы рассыпались в разные стороны. Только Виш замешкался, но его спасло то, что ближе к перевёртышу оказалась несчастная труженица, у которой просто не было никакого опыта драки, тем более с противником, чей размер не уступал лошадиному. Девушка успела выставить перед собой ритуальное оружие в виде охотничьего ножа, но по сравнению с силой бабочкиного дурмана, это казалось порезом зверю. Один укус огромной головы и труженица погибла зазря. Глупая. Пожелай она смерти ему, Волк бы уже не мешался им. Но как служащий Церкви может убить Посланника?

Ворон поступил благоразумней, поменяв свою черно-белую дагу на копье со стены. И тоже погиб, хотя и проткнул Иргу насквозь. Наконечник удачно задел легкие зверя, заставив его прекратить атаки, но не умереть. Матёрого Волка тяжело завалить, а уж того, кто вернулся с того света, и не раз, заставить сдохнуть очень тяжело. Да и дурман Бабочки, не хуже сводящих с ума порошков, которыми приторговывают Крысы, подстегивал умирающего, давая ложную надежду на жизнь. А может пыл боя и страх за хозяйку заставляли Иргу бороться с неизбежным.

Змеи окружили раненого. Перевёртыша стоит добить хотя бы из-за его опасности. Или обездвижить, разобраться с Бабочкой, попытаться выяснить, кого назначить хотя бы временной заменой кардиналом, и только потом выполнить самый неприятный ритуал, за который их и прозвали орденом Жизни и Смерти – право даровать и отнимать и то, и то. Зачем нужно знать пожелание Ирги? Да потому, что только Посланник имеет право выбирать митрополитов и кардиналов, как и их временных представителей. Так заведено с момента основания Святограда.

Волк с трудом стоял на ногах, зазря расходуя оставшиеся силы. Тяжело дышал, превозмогая боль. Но он должен не дать умереть Памире. Не дать её убить. Глупо. Только погибнет зазря, это понятно. Но он не Рай, и не предаст того, кому служит. Кого должен защищать любой ценой. Даже если изначальный союз, основанный на доверии и дружбе, перерос в использование Волка, как источника жизненной силы для чахнущей Бабочки.

Виш так и пялился то на кардинала, то на Иргу. За что? Почему так должно быть. Почему он вышел против перевёртыша? Это неправильно! Так нельзя!

Енис взял другое копье. Волк зарычал, сделал шаг вперёд, получил в плечо удар, заставивший перевёртыша отступить, пошатнулся, но устоял, а потом медленно побрёл вдоль стены к кровати. Его время почти вышло. Он чувствовал слабость, которая всё усиливалась, заставляя лечь и уснуть, но гордость и честь вожака стаи не позволяли преступить свои же идеалы. Только, если Памира позволит ему завершить этот жизненный путь.

– Нет. Убей их всех, – жёстко приказала Бабочка. Сухие руки выдернули разом с невероятной силой оба копья, заставив Иргу взвизгнуть и упасть. Енис грязно выругался, когда Волк с неохотой и из последних сил поднялся, повернулся и направился к ним. Жалкое зрелище.

– Гадина! – сплюнул на пол неизвестный Жрец. И подняв миниатюрный арбалет из-под полы плаща, выстрелил в грудь Бабочки. Но попал не в сплетение, и даже не в сердце, а немного правее.

Легкие у этой твари тонкие, расположенные очень близко к позвоночнику и их доли спадаются при повреждении. Небольшой болт добрался до органа, и хотя кроме кровотечения и затруднения при дыхании ни к чему не привёл, но важней то, что яд попал в тело твари и сейчас медленно растекался по крови. Нет, не убьет. Бабочку этим не свалить. Живучая дрянь перенесёт и не такое, если найдет, где подкрепиться или просто отлежаться, пока отрава не перестанет действовать. Зато, даже если Бабочка ускользнет сейчас, яд быстро заставит мышцы окаменеть, сделает ноги и руки неподъемными, а дыхание тяжелым. Это даст достаточно времени, чтобы найти беглянку.

Волк всё же прыгнул. Хотя и очень не хотел связываться с тем, кто скрыт под маской. Даже Ениса убить безопасней, чем Златоносного. Но вот этот тип точно не станет церемониться с его хозяйкой и первым прикончит Бабочку. Ему не привыкать менять историю кровавыми методами.

Пока Жрец и Ирга дрались, безуспешно для обоих сторон, ведь на пути пасти оказался арбалет, выбивший все передние зубы и намертво застрявший там, а человек оказался повален немалой тушей, Бабочка, не смотря на дряхлость, поднялась с кровати и подкралась к Соколенку сзади.

– Ну что милый? Хочешь стать подле меня у места кардинал? Хочешь, я сделаю так, чтобы весь город, вся страна подчинялась тебе одному. – Да, это тот сладкий голос, что много лет ублажал слух Волка, затуманивал разум, заставлял Иргу поверить в искренность Бабочки и её добрые намеренье. Благодаря харизме, обаянию, умению найти подход к каждому из Синода, Памира очень долго занимала свой пост кардинала и пользовалась всеми благами. Знала ли она, что не на всех её магия убеждения действовала? Может и догадывалась об обратном, но раз никто из Жрецов и митрополитов не переходил Бабочке дорогу, то и та не вступала в конфликт. Теперь её мирная, и главное, сытная жизнь под угрозой краха. И если Кровавый мотылек зачарует и мальчишку, этого новопосвященного Змея, то у неё появится неплохой защитник от ордена. Ну, или оружие против Жрецов.

Сухие ладони почти прикоснулись к лицу Соколёнка, но Виш испуганно отскочил от протянутых рук. От старухи неприятно пахло, сама она ужасала не меньше, чем всё происходящее, а что ещё более важно – Сокол убеждён в лживости сказанного. Более того, сердце так и чуяло близкую смерть. Смерть Памиры. Дар Феникса или же нечто иное, более древнее и до сих пор спящее в крови, но точно одно из этого резко пробудилось в очередной раз, как некогда эта же сила очнулась ото сна у его брата. Нечто спасло мальчишку от чар твари, и теперь Вишу предстояло с помощью умения отличать правду от лжи решить судьбу Священной земли и веры: перекроют ли Жрецы всё под новый лад или допустят анархию и крах великой страны.

– Виш, добей её! – крикнул Енис. И видя, что Сокол тупо стоит, боясь поднять на кардинала руку, сам бросился на Бабочку. Ирга почуял беду, рванул прочь от несостоявшейся жертвы, но Жрец в плаще схватил зверя и полоснул спрятанным в рукаве простым кинжалом по лапе, перебив сухожилие. Лапа подвернулась и Волк повалился. Жрец выиграл время, поднялся и вогнал оружие в спину могучего зверя.

Бабочка решила подороже продать свою жизнь. Бросилась на Виша, но тот уже не медлил. Навыки от Колема проснулись быстрее сознания, мальчик только черканул кинжалом и… оказалось, что на его пути, прямо за увеинувшейся Памирой стояла та самая простолюдинка. Спиной к мальчишке. Девушка умерла мгновенно, ведь Виш в этот момент желал именно смерти врагу. Он взглянул на тело, чувствуя жалость к незнакомке, нагнулся, закрыл рукой потухшие глаза.

Бабочка сбежала, юркнув в тайный ход. Соколёнок оглянулся. Трое мертвы, странный Жрец был ранен, пока дрался с Иргой, сам Волк полз на передних лапах к нему. Даже Енис в пылу схватки успел пострадать. Бабочка, за мгновение до того, как скрылась, швырнула два ножа в Карающего, пробив голень и руку. Мирная жизнь явно не пошла на пользу любовнику Рааты, раз Карающий растерялся и не уклонился.

Сокола накрыла небывалая злость. Эта гадина убила его собратьев, ранила друга, да ещё и Ирга на волоске от смерти. И пусть он переродится, но смотреть, как Волк мучается, он не мог. Виш подошёл к зверю. Енис кричал, чтобы мальчик не трогал разъяренного Волка.

Ирга поднял голову. Пасть изуродована арбалетом, зубы выбиты. Шерсть частично впитала кровь, хотя она продолжала вытекать из ран. Посланник умирал, но глаза просили пощады и помощи. Он хотел жить. Виш присел и протянул руку. Нос ткнулся в ладонь, Волк заскулил. Мальчик не хотел зла. Он не стал бы убивать никого. Он не такой. Зверь всего лишь хотел защитить то, что ему дорого. И мальчик не стал у него на пути. Он единственный, кто изначально пришел с миром.

Но избавить Иргу от боли нужно. И Виш сделал это, вогнав свой кинжал в шею. Волк тихо умер, за мгновение до угасания сознания ощутив всю горечь от содеянного юным служителем Уны.

– Идиот! – прошипел Енис. – Теперь мы не узнаем, пока Ирга не вернётся и не придёт в себя, кто станет новым кардиналом. Если митрополиты пронюхают, придётся ещё и предотвращать захват власти коалицией слуг Божини. А знаешь, кто наверняка победит? Понтий. Только у него достаточно власти и сил подавить альянс Воронов и Рысей, тогановских разбойников или отморозков Жезеда.

Сокол усмехнулся. Не о том стоит думать. Волк не достоин мук. А по поводу его перерождения… Виш будет молить и Уну, и Божиню о скором возвращении Ирги. И он уверен – демиург в любом своем облике откликнется на столь ничтожную просьбу.

– Для начала нужно разобраться со старым, – напомнил таинственный Жрец.

И мальчишка воспринял это как приказ. Рванул прочь по тайным переходам, словно Волк по следу зайца.

Мужчина устало поднялся, быстро оценил себя на трудоспособность. Пара переломов ребер, глубокие укусы и царапины. Да, давно старый мудрец не вступал в противоборство с кем-то, крупнее назойливого комара, растерял былую хватку. Узнает кто из коллег его поколения – засмеют. И придётся заглянуть в подвалы Понтия, подлечиться у его личной Бабочки. А пока Жрец глотнул из маленькой бутылочки особого средства, скрывающего боль и бодрящего тело. Енис, хоть и старался не учувствовать в драке, пострадал сильнее его и наверняка попытается перенести работу на завтра. А медлить нельзя – Бабочки, почуяв первую смерть, скроются, попрячутся, да и просто станут осторожней. Сокол один не справится с заданием ордена, поэтому придется пожертвовать каплями оставшегося здоровья, да к тому же попросить у Детей трущоб помощи. Эта ночь будет не только беспокойной, но и длинной.

***

Куда ушла Бабочка никто не знал. В Первом городе полно потайных ходов и укрытий, о которых известно немногим, не говоря уже про подземные уровни, неизведанные и забытые даже долгожителями города. Но Виш всё равно надеялся найти её. Отомстить за павших и за Иргу.

Он тупо бежал вперёд, стараясь не думать о произошедшем. Потом. Сейчас не время. Ещё успеет помучить себя угрызениями совести. Главное – дело. И вообще, он Сокол. А Соколу чужда излишняя сентиментальность.

Он долго бродил по коридорам, тайным ходам, натыкаясь то на Львов, то на кошек. Но не спрашивать же у них, где кардинал? И те благополучно не интересовались запыхавшемся мальчишкой, который, возможно, стремиться передать очередной приказ от своего митрополита, или же судорожно прятали хвосты и лапы от ног этого не в меру шустрого послушника.

Мелькнувшее в первый раз перед глазами существо он тупо не разглядел. От второго отмахнулся. Но когда дети цветов уже окружили невнимательного молодого Жреца, Виш стал, как столб. Феи!

– А мои дочери уже устали тебя догонять, юный Жрец. Ты быстрее, чем хайэна на охоте. – Прозвучало в голове Виша. Из-за поворота медленно прошествовала Егазаника. Без маски.

Фея. Прародительница всех детей цветов. Создание Уны, ставшее Жрицей по своей воле, живущее с момента основания мира. Но об этом Виш узнал позже.

Карликовое существо, чьи крылья шалью висели на плечах, а голова едва достигала груди Виша. Та, про которую люди слагали жуткие легенды, а другие народы восхваляли за доброту и отзывчивость. Мальчик молодец, не сильно испугался при виде Прародительницы Королев Детей цветов, что очень понравилось фее. Хороший человек.

Она медленно подошла к Вишу, а за ней тенью скользили её верные слуги. Те люди, которые согрешили перед этим племенем и отныне и до конца своей жизни обязаны кормить Прародительницу своей кровью. Новый закон, принятый тогда ещё мудрым Иргой в далёкие времена первых веков существования Святоргада, оказался очень полезным. И меньше жертв среди людей, и самая древняя матка фей сыта.

– Мои дочери проведут тебя к Бабочке. Исправь ошибку моего потомка, что впервые спарился с человеческой самкой. И я клянусь тебе и Уне, что отныне и до конца времен мои сыновья не тронут человеческих женщин. Те же, кто ослушается моего приказа, умрут без права продолжить род. А теперь ступай и будь добр, молчи о том, что видел сегодня. Люди не должны знать о существовании феи в городе и о том, что творение Создательницы и её дети хранят покой Первого города.

И Виш не был бы Вишем, если не сделал бы следующим образом. Он стал на колени перед митрополитом Первого круга и поцеловал лапку сказочного существа. Усики удивленно дёрнулись, а маленькие слуги Прародительницы взволновано зашуршали крыльями.

– Клянусь, что сохраню вашу сущность в тайне.

Лапка легла на голову благородного Сокола, повторяя человеческий ритуал благословения, и митрополит удалилась, оставив фей с Вишем.

Его провели по совсем заброшенным ходам, местами даже по тем самым подземным уровням. Выбравшись, Виш оказался полностью покрыт паутиной и пылью. Ну вот. Теперь ещё и отстирывать рясу, Тьма побери! И только посокрушавшись на нелёгкую судьбу простого послушника, Сокол обыскал глазами небольшой дворик.

Бабочка выбилась из сил, но смогла выйти к стене. А вот как открыть проход, что спас бы её от Жреца, она не знала. Да ещё и это яд выпил последние силы, и тело плохо слушалось.

– Пощади старуху. Дай мне уйти и умереть самой, – взмолилось это чудовище. Она тоже не сразу заметила Сокола, но, поняв, что её обнаружили, решила попытать удачу. Вдруг наивный мальчишка смилостивится.

Было бы неплохо отпустить её подыхать в подворотнях Святограда. Но Вишу казалось, что быстрая смерть для Бабочки будет куда милосердней.

– Скажи, это из-за тебя Ирга стал таким? – И хотелось бы всё-таки знать правду. Просто так Соколёнок не мог поднять руку на ту, которая до сих пор считается кардиналом.

Бабочка скорчила жалобное лицо, но ничего не сказала.

– Это ты морочишь Волку голову? Из-за тебя он так себя ведёт? – Неожиданно у мальчика прорезался грозный голос, а сам он перестал походить на себя. Фанатичность служителя демиурга и сущность Сокола взыграли, подавили настоящий облик Вишенки. Транс перед судьбоносным моментом, в который входят Жрецы, потенциально способные стать Карающими, выглядит как помешательство, и кажется страшней, чем безумие Соколов. Енис когда-то рассказывал об этом: кто-то считает, что в этот момент Жрец заглядывает в будущее, кто-то утверждает, что так Змеи защищают свой разум от последствий, к которым приводят их действия в таком состоянии. И еще, та же суть решителя судеб, помогающая отличать правду ото лжи, требовал сначала опросить приговорённого, прежде чем совершится казнь. Может он пока и не Карающий, но любой Жрец просто обязан уничтожить всех, кто так откровенно идёт против воли Уны. Когда-нибудь Вишу больше не придётся руководствоваться заложенными в него вместе со связью через оружие принципами ордена Змей, но пока что мальчишка вынужден слепо следовать древним постулатам, словно зверь инстинктам.

– Он сам подкармливал меня, чтобы я жила дольше, – начала оправдываться Памира. Сухонькие ручки вновь медленно тянулись к Вишу, заставляя того отступать назад. Соколу самому хватило ума понять, что старуха не плакаться на его плече собралась. И, как назло, Бабочка не врала.

– А потом тело начало перерождаться, требовало всё новых сил, и он всё больше и больше делился со мной своей жизнью, пока не начал существовать на грани миров. – А вот тут уже явно не договаривает. Но ничего, Виш уже всё решил.

Бабочка всё ползла за Соколом, теряя с каждым мгновением последние силы. Труп, который не хотел смиряться с неизбежным.

– Отпусти меня. Я всё равно скоро завершу свой путь…

– Или найдет новый «корм» для себя. – Жрец в плаще уже догнал Виша. На его плече сидела фея, провожая близкого друга Егазаники. – Убей её. Нам вдвоём ещё много проливать крови в эту ночь. Некогда и некого жалеть. Тебе потом объяснят про Бабочек, а пока заканчивай. Работы ещё много.

Виш не заморачивался моральными терзаниями. Памире не выжить, а только мучиться от разлагающей её тело болезни и яда, парализующего и так непослушные конечности. Она уже тяжело дышала, хватая воздух ртом, выпучив от страха глаза. И пусть она почти не врала, но за свои деяния должна поплатиться. Жизнь за жизни. Кинжал легко вошел в грудь Бабочки и даже не успел достигнуть сердца. Она сразу же умерла без боли и мук.

Глава 19

Это последняя. Последняя Бабочка в городе. Больше никого не осталось.

Теперь Виш понимал чувства Ласы тогда, когда на них напали посланцы Тая. Понимал, как тяжело убивать тех, кто до этого не был тебе врагом, а стал им в один момент. Кто даже не может сопротивляться. Кто не хотел драки или просто стремился жить. Кто не трогал твоих близких, не причинял им вреда, но ты должен выполнить приказ и очистить город от Кровавых мотыльков, павших до тупого паразитизма на людях, которые приютили потомков фей.

Памиру он уже не жалел. Прекрасно понимал, что та просто отравила мозг Ирге, превратив его в безумца, подавила его волю, сделала кормушку для пропитания. Виш всеми силами желал скорейшего возвращения Волка в мир живых. А пока он должен выполнить грязную работу Карающего.

Бабочки действительно почти не сопротивлялись. В отличие от честолюбивого и осторожного Ениса, таинственный Жрец просто вламывался в дома знати и молча перерезал горло Кровавым мотылькам. И те, не успев ничего понять, умирали. Так же поступали и Крысы, работающие в домах менее значительных в лоне Церкви фигур.

И ни один человек не заступился за Бабочек.

Виш тенью шел за Жрецом, коря себя за то, что одолжил ему свой кинжал. Оружие нельзя оставлять без присмотра, но и брать теперь его в руки Сокол не хотел. Мерзость! Придется отмывать, очищать щели гарды, может даже втихаря он пронесет оружие в Храм и освятит. Это же не будет противно Уне?

Ениса пришлось отправить вместе со слугами Егазаники в церковный лазарет, где Змей наверняка сладко дрыхнет, на зависть добровольным помощникам в миссии Карающего.

Это последняя. Бабочка, прописавшаяся у Понтия – митрополита востока. Толстому извращенцу видимо захотелось экзотики в постели, хотя как он своим пузом не подавил хрупкое тело Кровавого мотылька – загадка. Да и сам митрополит не похож не изможденного от того, что его кровью кто-то кормится, иначе бы не раздобрел до столь необъятных размеров.

Сколь Змей не стучал специальным молоточком по колоколу у входа на территорию обители Отца востока, им так и не открыли. Эта пунктуальность даже не удивила уставшего Виша. Все-таки митрополит выше по чину, нежели другие хозяева домов, которые Жрецы посетили в эту ночь, а жирный извращенец, по слухам, злопамятная личность, не прощающая наглости при своем присутствии. Постояв еще немного у двенадцатифутовых ворот, Жрец плюнул и, зацепившись за вросшие в каменную кладку побеги дикого винограда, покрытые инеем, начал карабкаться наверх. Держалось растение не очень крепко за стену, постоянно обрывалось, но упорство и поистине крысиная ловкость помогли победить высоту. Виш подул на замершие пальцы рук и попытался повторить трюк. Естественно повстречался задницей с мостовой. Припомнив половине мира все хорошее и попросив Уну или Божиню подсобить, кряхтя и грязно ругаясь, словно последний пьяница, с помощью Жреца смог оказаться за стеной.

Их уже ждали. Понтий, на плечах которого была накинута меховая шуба, с кружкой горячего вина стоял на крыльце и усмехался представлению.

– До чего может довести служение не тому богу! Великий Жрец и сын самой страшной женщины по мнению всех темных тварей подрабатывают по ночам, очищая заборы знати от прошлогодних растений.

– До чего может довести пребывание в изобилии! Великий митрополит, Отец востока, не может поднять свою задницу и открыть калиточку двум уставшим путникам, – не остался в долгу Соколенок. Да, давно он так не злился, наверное, с прошлой зимы, когда драил монастырь. И пусть Понтий только посмеет что-нибудь ему сделать за острый мальчишеский язычок.

– Ну, положим, ты и так молод, Виш, и вполне можешь еще позволить себе полазить по заборам. А вот этому типу воровской способ проникновения в мое жилище не привычен. Я правильно говорю, Деянаай?

– И все же я бы предпочел не тревожить раны, дорогая.

Под конец Змей защипел от внезапной боли, а его рука дернулась к поврежденному боку.

Соколенок округлил глаза, не зная, какая новость более необычная – то, что Жрец оказался его дядей или то, как обратился он к митрополиту.

На лице Понтия промелькнуло волнение, но он быстро взял себя в руки. Не здесь. Не сейчас.

– Тогда иди быстрей приводи себя в порядок, а я пока приму гостя, как положено. – Вино перекочевала в холодные руки Златоносного, заставив того нежно улыбнуться в ответ за заботу. А митрополит поспешил отвести взгляд от глаз Виша, боясь раньше времени выдать свою сущность.

***

Безвкусно отделанная комната. Куча золотого и просто драгоценного барахла, аляповатые портреты, шторы и мебели золотистых, жемчужных и красных тонов. Все кричит, что хозяин немыслимо богат, но не имеет представления ни о скромности, ни о красоте.

Мальчики из крысиной стаи накрывали стол сладостями и выпечкой, а персонально Вишу принесли еще горячего вина со специями. Необычный вкус напитка драл горло, но хорошо согревал.

– И как? Всех Бабочек ликвидировали?

Осведомленность Понтия о проведенной сегодня миссии насторожила Сокола. Но Отец востока и так зачастую знал больше, чем Рыщущие. Или же дядя-Жрец специально рассказал все любовнику. Тьфу! Гадость какая! Спать с мужиком. Вот это уж точно ненормальное пристрастье.

– Нет. – И немного подумав, Соколенок решился напомнить митрополиту об еще одной жертве сегодняшней ночи. – Осталась одна, которая живет у вас, Ваше Преосвященство.

– Будем считать, что всех. Хорошо. Давно было пора подчистить ряды. Толку от большинства Кровавых мотыльков попросту нет. – Понтий умело подчеркнул свое одобрение приговору для потомков фей. А потом умелый язычок человека, плетущего интриги, словно паук паутину, подготовил почву для вербовки Виша. Настоящей, а не просто выдачи двухцветной железяки и пары сказочек о величии и могуществе ордена Жизни и Смерти. – Знаешь, а ведь их задача изначально была действовать так же, как и Покоривший – восстанавливать тела. Бабочки могут воздействовать на разум, обмануть природу тела и таким образом лечить за счет внутренних ресурсов. Механизм немного другой, в отличие от великого учителя Лекарей, но считался, да и является эффективным. Но глупцы предпочли создавать из людей постоянные пункты кормежки, передвижные фуршеты с разными вкусами.

– Я не понимаю… – мальчишка растерялся. Насколько эти слова правдивы? – А разве кто-то, кроме Покорившего, может управлять чужими телами?

Понтий подпер рукой многочисленные подбородки и начал рассказ.

– Покоривший воздействует силой, дарованной демиургом. А Бабочка использует скрытые в каждом живом существе собственные резервы. Вообще-то все мы можем контролировать и подстегивать своих сородичей. Особенно этой силой хорошо владеют женщины, хотя Ирис уверяет, что и хороший мужик способен довести… Кхм… Ладно. Надеюсь, ты понял. В общем, эти собственные резервы заставляют кровь выбранной жертвы накапливать в себе вещества, которые обычно расходуется на поддержание жизни тела. А иногда и высасывая из органов их составляющее. Когда-нибудь поймешь, просто тут лучше объяснит Лекарь, а лучше, если тебе дадут больше доступа к информации о сущности мира. Я то больше разбираюсь в устройстве общества и истории, в политике, а теперь еще и в религии.

Понтий говорил непонятно, точно как и мама в последний день, когда Виш видел её в бывшем замке Соколов. Это точно не тот самый человек, за которого себя выдает. Митрополит конечно умен, хитер, умеет затуманивать головы, но сейчас рядом с Вишенгом сидит иное существо. Даже ощущения не те, что возникают обычно при общении с Понтием.

– А вы кто?

– Я? – И голос человека под личиной митрополита наполнился нежными, женскими нотками. Не такими, какие слышались от Отца востока в обычное время. Нет. Голос не был противным, смазливым. Он был в меру звучным, немного усталым, но очень красивым. Почти как у Агаты, только словно обладатель был (была?) моложе. Намного моложе. – Жрица. Ученица и жена того, кого ты знаешь, как Деянаая.

– Но Вы… как бы сказать… мужчина. – Контраст голоса и внешности поразили Виша. Так кто же перед ним?

– Нет, мальчик. – Неприятное, толстое лицо тронула лукавая улыбка. – Может, неприятели и говорят, что смелости и дерзости во мне хватит на толпу пьяных матросов, но глупцы сильно заблуждаются. А еще людям свойственна забывчивость, что когда-то Понтий был менее хитрым и осторожным человеком. Собственно, этим я и пользуюсь, не только преумножая богатства, но и подчищая излишне хитроумных Псов.

И тут Понтий снял нательный символ Божини с груди. Очертания лица сразу начали меняться, как и объем тела. Несколько ударов сердца, и перед Вишенкой сидела молодая пышнотелая женщина с шикарной черной косой, уложенной вокруг головы. Словно ладная простолюдинка, но с глубоко посаженными карими глазами, пухлыми губами и румяными щеками. Густые брови прятались за челкой, а аккуратный нос так и просился, чтобы его целовали по утрам с целью разбудить хозяйку. Одеяния митрополита тоже немного уменьшились в объеме и обвисли, но не скрыли фигуры. Все её тело дышало зрелостью и крепкостью, уже без присущей митрополиту излишней полноты. Наоборот, Жрица стала талией походить на женщин из клана Медведя, хотя лицо абсолютно не вписывалось в привычный образ Косолапых.

Соколенок неотрывно смотрел на это уливительное создание не в силах определить, кто еще из знати побывал в постели её предков.

– Даже не пытайся. Все равно не догадаешься, откуда она. – Деанаай наконец то помылся, перевязал самые страшные травмы, начавшие кровоточить и противно ныть с момента их проникновения в дом, переоделся и теперь стал подле женщины. В одной руке бокал вина, другой приобнял свою жену, поцеловал в нос, потом в лоб, вынул из волос незаметную заколку, заставив косу упасть на плечи.

– Я думал, она из Медведей, но… – Сокол так и не заметил этих нежностей, все занятый попытками отгадать природу столь дивного существа.

– Вот и именно это «но». – Деянаай улыбнулся, посмотрел в глаза жены, стараясь не показывать перед ней слабость от ран и медленно возвращающуюся боль. – Медведи более коренастые, а женщины с годами приобретают грубые черты лица.

– Так что не пытайся причислить меня ни к знати, и даже к полукровкам. – Жрица вернула мужу улыбку.

– А дядя? То есть господин Деянаай? То есть… – Мальчишка явно не знал, как выяснить правду о родственнике, но Жрец все понял и охотно рассказал.

– Да. Это такой же образ тела, как и у твоего дяди. Точная копия, личина, «маска». Называй как угодно. Но прости, показать свое настоящее лицо я пока не могу. Вороны не любят меня за предательство и попрание традиций. А главное за некий трагический эпизод в истории клана.

«А, это он про гибель верхушки клана Черновласых», – догадался мальчик.

– Тогда почему именно эти люди? Ведь вы могли бы стать не столь… Э-э-э… – Виш вовсю пытался подобрать наиболее мягкое выражение насчет замашек тех людей, чьи образы используют эти Жрецы.

– Неординарными личностями? – подсказала женщина.

– Да! – Сокол обрадовался, что ему помогли избежать скандала.

– Настоящего же Деянаая убили по приказу Понтия, тоже скончавшегося в скором времени. И как раз тогда, когда я с женой прибыл в Святоград. Оба человека находились в удобном для нашего дела положении, поэтому мы с помощью знакомого Лукавого и небольшой воли демиурга создали амулеты морока образов митрополита и Златоносного, тогда еще архиепископа и епископа.

– Зачем? – Теперь мальчишка по-настоящему, с присущей ему детской страстью к историям, заинтересовался беседой. И плевать, что дядя мертв. Виш все равно не помнил его, в противовес брату. Соколенку тогда же было всего год. Да и Кай запомнил родственника только в силу своей необычной и крепкой памяти, присущей всем чистокровным Соколам.

– Власть, деньги и влияние. – Жрец отхлебнул немного вина и посмаковал во рту. – С ними намного проще, чем работать преподавателем в университете или жить крестьянином и скрывать благородное происхождение, от которого нам двоим так и не удалось избавиться. А тут выпала такая возможность почти что удобно устроиться в городе, уже имея имя и должности.

Жрица с долей недовольства добавила.

– Правда оказалось, что оба церковника были мужелонцами, и нам пришлось сохранить их пристрастия, зато необязательно скрывать свои чувства друг к другу. – Она не удержалась и ласково посмотрела на мужа. Прижалась щекой к его руке и совсем чуть-чуть прикрыла глаза, ловя моменты удовольствия от близости.

Виш заметил, что Жрец незаметным движением убрал непослушные волосы жены за ухо. Красивая пара. И почему это никто так и не раскусил их обман? Неужели перевертыши не заметили фальши?

– Но Волки же чувствуют душу. Разве Ласа и Ирга не должны были раскрыть вас?

Женщина снисходительно усмехнулась.

– Все зависит от того, умеет ли Волк заглядывать достаточно глубоко. Обычно им достаточно поверхностных эмоций, исходящих от живого существа, и лишь при поиске партнера эти перевертыши полностью во время соития подсознательно проверяют потенциального избранника. Вот на чем основан их подбор пар. Если внутренний мир приглянется Волку, а чаще в этом вопросе более разборчивы Волчицы, то тогда они образуют семью.

– Дорогой, ты немного отошел от темы. Повторю главную мысль Деянаая – обычно Волки чувствуют лишь то, что всплывет наружу, что видно сквозь личину. А в нашем с мужем случае Ласа ощущает чувства друг к другу и неприязнь к вере в силу перевертышей, ведь это действительно всего лишь глупая выдумка Церкви, чтобы держать людей и Волков в единстве, раз в свое время не получилось силой вожаков стай. Кроме того из-за личины для Волчицы мы смутные тени с неприятными эманациями, бесящими звериную суть. Мы нечто непонятное, пугающее и, несомненно, опасное, раз наши намеренья тяжело предугадать, а поступки в выбранных образах ничуть не скрашиваютнаработанную еще будучи живыми Понтием и Деянааем репутацию. Зато Ирга прекрасно знает, как сквозь подобный обман чутья разглядеть сокрытое, к тому же от вернувшегося с того света невозможно укрыть сущность души. Такие существа становятся ближе к бестелесной сущности мира, но… Пожалуй, такие вещи тебе пока рано рассказывать. Да и что уж таить, Посланник в курсе нашего настоящего облика, как и делишек в городе.

– Это правильно. Я, честно признаться, не во всем разобрался. – Задумавшись, Вишенка понял, какой ещё вопрос терзает его душу. – Почему тогда Ирга и Ласа так по-разному оценивают брата? Почему тогда Волчица признала его своей парой?

– Самый понятный пример для тебя, Соколенок. Ты мальчик добрый, простой, не замышляешь зла и живешь без черной завести и злых помыслов. А твой брат и сам опасается своей связи с Ласой, хитер и постоянно настороже. Может и он неплохой человек, но эта его неуверенность в отношениях с Волчицей напрягает Иргу, стремящегося защитить дочь его бывшей подруги. Ласа же мало знакома с жестокостью Соколов, не представляет, как мог бы поступить в ту ночь Кайкен, будь она простой девушкой. И он, похоже, сдержал свой пыл в тот раз, боясь навредить партнерше.

– Да, за братом числятся грешки насилия над любовницами. Но ведь в этом виновата наша кровь Сокола. Из-за нее мы слишком вспывчивы и, увлекшись, не можем остановиться. Мне так мама говорила.

– Не только кровь рода. И не обязательно сущность огня в вашей душе. Да, да. У меня повсюду распиханы уши. Не для работы в качестве Понтия, а для другой моей стороны – как члена ордена. А еще Кай слишком молод и глуп, чтобы на него можно было переложить большую ответственность, вроде создания семьи или заботы о духовном росте Волка, который, кроме как иногда слегка огрызаться на особо неприятных ей людей, ничего не умеет. Зря Снежа надеется с его помощью сделать Ласу тверже характером. Сначала надо было бы вырастить из Кая настоящего мужчину. Но этот недостаток со временем проходит, если человек переживает выпавшее ему испытание и становится только сильнее.

При всей странности этой парочки, Соколенок проникся уважением к ним. Было в этих людях что-то, что так хотелось бы иметь и самому мальчику. Толи такие же чувства к кому-то, толи их силу, как Жрецов. Да, пожалуй, второе лучше. Сколько можно было бы изменить, имея дар от Уны?

– А почему тогда Деянаай не остался епископом?

– Он был из враждебного Понтию лагеря, и последующее наше сотрудничество вызвало бы много вопросов. Так осознавший свою недостойность быть правой рукой бывшего митрополита запада, Деянаай ушел в Златоносные, а чтобы быстро стать во главе подразделения и сохранить влияние в городе, согласился быть любовником восточного митрополита, которому так приглянулся этот Пес.

Белиберда какая-то. Неужели такая глупая и неправдоподобная история стала считаться истинной? Даже Виш, услышав её сейчас, не согласен, что его дядя по линии отца, Сокол, мог оказаться от церковного звания и уйти служить в Псы.

– И люди поверили?

– Куда они денутся, – фыркнула Жрица и попросила жестом Виша налить ей еще горячего вина из котла над камином. – Старый глава Рыщущих был только рад окончанию разборок двух конклавов, подчистил следы убийства настоящих Понтия и Деянаая, чтобы мы заняли их место. И конечно эта тайна принадлежала только нам троим. Даже новый капитан Рыщущих не знает всей правды. Точнее она вообще ничего про нас не знает. Играть эту роль намного легче, чем все прошлые. Да и обстановка в Святограде стала спокойней, ведь восточный митрополит ловко лавирует между конклавами Синода, Детьми трущоб и Жрецами, не давая никому посягнуть на существующий порядок и убирая с глаз долой нежелательных особ. Поэтому «Понтий» и «Деянаай» до сих пор живы и здравы, в отличие от остальных участников старого конфликта и врагов нашего союза.

– Милая, я, пожалуй, пойду. Надо заняться собой. – Деанаая прикрыл ладонью глубокую рану на плече, начавшую кровоточить. Значит скоро полностью пройдет и действие обезболивающего. Разговаривать с мальчишкой, словно перед ним ученик, жаждущий тайных знаний ордена, очень интересно, как и слушать талантливую рассказчицу в лице жены, но скоро боль вернется с удвоенной силой, и тогда сам Жрец не сможет добраться до Бабочки.

Жрица и без того поняла, что её муж только храбрится, и Игра побил его знатно. Пора заканчивать болтовню, тем более, что мальчик и так слишком много узнал за сегодня. Но сама она может не справиться. Случись что, одна Жрица не дотащит мужа до покоев Бабочки. Нужен сопровождающий-помощник.

– Подожди. Давай покажем Вишу, наших друзей. – Она встала и аккуратно прикоснулась к ране на груди, намекая на то, что её волнует больше. Лицо на миг опечалилось, но Жрица быстро взяла себя в руки. – И, наверное, с ним мы и завершим сегодняшнее дело, выпустим Провожатую поживиться. Заодно отведем глаза непосвященным от делишек ордена.

– Почему бы и нет. А говорила, не хочешь плести интриги для запутывания Рыщущих. – Деянаай улыбнулся неудачной шутке, стараясь стерпеть неожиданную боль. – Ну что, Виш? Прогуляемся по подземелью?

– Не понял? – Вишенка округлил глаза. А может они еще посидят и милый мальчик послушает сказки неписанной красавицы? Он уже находился за сегодня от души. Спасибо часть работы выполнили Крысы, убирая слабых и молодых Кровавых мотыльков, не умеющих оказывать сопротивление своими силами влияния на тело.

– Пошли, – позвал Жрец, открыл потайную дверь, нажав на камень в стене. – Приключения на сегодня еще не закончились.

***

Такого зверя Виш видел только на картинке бестиария Драконего материка. Хайена, сидящая у входа в подвал, который скрывался сразу за потайной комнатой, широко зевнула, показав внушительный набор зубов. Маленькие глазки внимательно посмотрели на гостей, жуткая пасть расплылась в улыбке, а уши прижались к голове. Деянаай потрепал стража подземных этажей резиденции восточного митрополита по лобастой башке, вызвав тихое повизгивание.

– Приветствую, хозяин. Вас опять потрепали?

– Да, есть немного. Пришлось подчистить популяцию Бабочек, чтобы не распоясывались.

– Правильно. Надо прореживать стаи дичи, убирать слабых и недостойных, чтобы у выживших был стимул плодиться дальше, и добычи хватало на всех. Мальчик с вами?

– Да, Рыра. Юный щенок учится правилам жизни в стае.

– Правильно. Воспитанникам Создательницы нужны достойные помощники.

– Это Хайэна? Она говорит? – спросил Виш, когда Жрецы прошли первый пост.

– Это телепатия. – Жрица удивилась тому, что мальчишка понял «слова» зверя. На такое способны только те, кому обращена мыслеречь, или, что встречается еще реже, потенциальные Связующие. Сильные Связующие. Каким был Баку. – Она передает нам свои мысли. Перевертыши в зверином облике общаются так же между собой и животными. А Хайены делают это между всеми мыслящими существами. – Уточнять, что случайный человек не может понять потоки разума, Змея не стала.

– Так они звери или разумные создания?

– Все существа разумны, – пояснила женщина. – Назовем это по другому – они могут считаться такими же высокоразвитыми существами, как люди, а по интеллекту не уступают Волкам. Может у них и немного иной тип мышления, но они прекрасно понимают ценность денег, хотя и не любят рассчитываться ими, осознают, насколько ответственно должны относиться к своей миссии, способны к критическому мышлению. Считаются народом, живущим матриархатом и предпочитающим работать за еду и кров. Мы привезли небольшую стаю в свое время с Драконьего материка и теперь разводим их здесь. Раз в пару лет просим прислать новых самцов для спаривания. Очень интересные существа, хотя с непривычки могут казаться грозными. Да, их челюсти ломают кости, что пугает многих, хотя если нам очень нужно навсегда уничтожить труп врага, без малейших следов, то их сила просто незаменима. Выносливы и крепки здоровьем. Хайены не болеют гнилью плоти и чумой, могут питаться и тухлятиной, но не переносят сильных морозов. Они наши верные охранники уже множество поколений.

Жрецы прошли еще пару постов с хайенами, пока продвигались по лабиринтам подвала. После третьего или четвертого зверя Виш окончательно осмелел, даже потрогал колючий загривок из длинных плотных щетинок, схожих с иглами. Пятнистая шкура, наоборот, была словно пушок. Так что каждого следующего стража ждало долгое поглаживание в сочетании с потоком восхищения. Хайены, уже передавшие собратьям о том, что с хозяевами идет свой, позволяли чужаку эти вольности, отвечая утробным бормотанием. Мальчик хороший, не желает зла.

И все-таки путь подошел к концу. В самом конце подземелья, в окружении десятка внимательно бдящих хайен, стояла Арка. Точно такая же, как и в Эрлае, только еще и окруженная рисунком из лучей и завитушек. Вдоль стен – лавки, и над каждой из них по выполненному из проволоки, согнутой в виде шара на цепи фонари с заключенными внутри комками света. Как только Жрецы вошли, шары медленно наполнились светом, равномерно прогнав тьму в помещении.

Но они прошли дальше. Виш даже забыл про обязательный ритуал ласкания хайен, пока самая молодая не подскочила и требовательно боднула руку. Пришлось пару раз провести по спине стража, получить поцелуй в нос от добродушной самочки, и только тогда Виша отпустили.

Здесь была еще одна дверь, в которую тут же вежливо постучали. Деянаай уже окончательно отошел от обезболивающего и бодрящего лекарства. Раны все сильней и сильней досаждали. Женщина последние пару лестничных пролетов между постами стражи поддерживала мужа, приобнимая и обеспокоено заглядывая в лицо. Он же только качал головой, и на «маске» Деянаая появлялась нежная улыбка. Насколько же Жрец должен быть благодарен этой удивительной женщине, преодолевшей все ради него одного.

Дверь приоткрылась и в проеме показалась хиленькая, бледная девушка. Тонкие пальцы, словно ивовые веточки, впились в косяк, а сама малышка тихо взвизгнула, увидев перед собой Виша.

– Энна, не пугайся. Это мы, – поспешно заговорила Жрица. – Мой муж ранен. А этот мальчик член ордена и ему позволено узнать некоторые тайны нашей семьи. Можешь его пропустить. Он не причинит тебе вреда.

Девушка уставилась на Соколенка своими блестящими глазами, запоминая черты лица. Затем шире распахнула дверь и скрылась в сумраке комнаты.

Жрецы вошли. Светильники зажглись и здесь, показав скромное убранство. Только кровать с кучей подушек и одеял, стол, на котором стояла тарелка с недоеденной куриной ногой и кашей, таз для умывания на полу, и кипы книг, сложенные стопками по всему пространству.

Деянаай сел на кровать и начал снимать рубашку. Досталось ему все-таки неплохо. Все тело в синяках и мелких царапина, не говоря про основные раны. Жрица присела возле мужа, не дотрагиваясь до тела, осмотрела и что-то сказала на незнакомом языке. Пес, явно отшучиваясь, ответил и тут же поморщился, дернул рукой к переломанному ребру.

Энна, как и Виш, наблюдала за этой картиной. Худышка с непроницаемым личиком, мальчик с долей умиления. Очень красивая пара!

– Помоги ему лечь, – почти неслышно сказала девушка. Сама же присела у тазика, помыла в нем руки. Затем подошла к кровати, положила ладонь на лоб Пса, и тот уснул.

– Мне уйти? – взволнованно поинтересовалась Жрица, державшая мужа за руку.

– Нет. Не мешаешь. – И после небольшой запинки. – Покормишь?

– Конечно. – И хотя женщина улыбнулась, она явно осталась напряжена.

Энна легла возле Деанаая, прижалась к нему, приложила одну руку к его голове, а вторую – на грудь.

– Что она делает? – заворожено прошептал Соколенок.

– Лечит. Энна – Бабочка. Но она соблюдает законы Уны и, к тому же, служит ордену и нашей семье. Поэтому она останется жить не смотря на решение Гнезда. Энна принята самой Уной, а значит её судьба полностью в руках Создательницы. И, к тому же за столько лет она стала мне как дочь. Мы давно подобрали её в одном городе на Центральном материке. Там бушевала чума, и местный властитель думал, что Бабочка способна исцелить от такой заразы.

– А разве это не так?

– Нет. Есть болезни, которые передаются от одного существа к другому, а есть те, которые тело получает случайно, по собственной неосмотрительности. Вот последние лечить Бабочка еще может. А побороть заразу нужно самому. Бабочка только подтолкнет тело к этому, но если внутреннего резерва не хватит, больной погибнет.

Виш немного отошел от удивления. Все остальные Бабочки хоть и были такими же хрупкими и слабыми внешне, но казались иными. Не столь совершенными, чтобы их сравнили с расписными насекомыми. Да и прозвище Кровавые мотыльки покойницам подходило как нельзя кстати.

– Значит Энну можно не трогать?

– Да. Не бойся. Сегодня ты больше не окрасишь свои руки кровью.

– Это хорошо. – Сокол вздохнул с облегчением.

– Не любишь убивать? – Жрица заглянула в глаза мальчика. А он залюбовался её красотой. Повезло этому Карающему с женой. И красивая, и заботливая.

Виш слегка улыбнулся. А еще она обворожительная. Нет, Соколенок уже отдал свое сердце Ласе. Но готов признаться, что и эта женщина может стать объектом его восхищения.

– Просто так, не защищаясь, а только потому, что кто-то кому-то мешает – нет. Ведь то же самое происходило и сегодня? Можно было бы избавиться только от Памиры и не трогать других?

– Тут ты прав. Мало какая Бабочка может найти себе постоянную кормушку, и чаше они гибнут к сроку. Или дохнут, рожая детей от любовников. Самостоятельно выносить ребенка Бабочке очень тяжело, на это уходят все силы тела. Да и есть много болезней, поражающих только фей и их самих. Но тяга к жизни у Бабочек слишком сильна. И они не берут в расчет ни законы, ни здравый смысл. Как только Бабочки чувствуют, что собственных сил им уже не хватает, начинают пить кровь. Сначала сойдет любая, потом нужны определенные компоненты в ней, не часто, но нужны. И, наконец, Бабочка начинает использовать тела людей для производства такой необходимой для них жидкости, заставляя организм жертвы разрушать сам себя. И мы не знаем точных сроков этого момента точки невозврата. Поэтому Гнездо решило – все Бабочки должны умереть, а самцы Детей цветов больше не имеют права трогать человеческих женщин для удовлетворения тяги продолжить род.

– А что, Бабочки тоже могут иметь детей?

– Да, но редко. И если честно, даже я ненавижу их потомков. Более жестоких и кровавых существ ты не встретишь в мире. В Империи они объединились в орден Мотыльков, требуют причисления себя к знати и творят безумства, пострашнее Соколов и Крыс вкупе.

– Все. Он поправится. – Энна села на кровати и ожидающе посмотрела на Жрицу. Деянаай все еще не пришел в сознание, но выглядел намного лучше, чем прежде.

– Проголодалась маленькая? Может тебе потом «кормушку» привести?

Глазки Бабочки расширились, а маленький язычок облизал губы.

– Конечно. Я буду рада. Но мне бы и сейчас пару капелек. Много сил ушло.

Жрица с улыбкой оголила запястье, протянула руку Бабочке, словно мать дает дитю гостинец. Та приложилась губами к коже.

– Вишенка. Там на столе лежит корпия для перевязки. И флакон. Принеси мне их. Энна опять забыла все подготовить, – ласково проговорила Жрица, проведя рукой по волосам Бабочки.

Виш выполнил эту простую просьбу.

Как только Энна насытилась, она вылила пару капель флакона на рану от укуса, заставив Жрицу зашипеть от жжения, туго перебинтовала.

– Расскажи, кто ты такой? – Энна, как закончила, сразу же уставилась в предвкушении на Сокола.

– Да, Виш. Поведай еще раз свою историю. У тебя хорошо это получается, да к тому же Энна обожает слушать о приключениях других Жрецов, – сказала женщина, сделав акцент на последнем слове. Ясно. Только орден знает о существовании последней Бабочки. И никто более не должен догадаться про секрет этой странной семейки. Виш не дурак. Не скажет.

Жрица села подле «Деянаая», обеспокоено дотронулась рукой до груди, прислушиваясь к биению его сердца.

Они просидели очень долго, как показалось Соколу. Но Виш успел добраться только до событий в трактире и своего знакомства там с Иргой, Агатой и Енисом, как «Деанаай» открыл глаза.

– Как себя чувствуешь? – Жрица взяла мужа за руку.

– Есть хочу. – Жрец сел, дотронулся до места перелома ребра, морщась от боли. И осторожно дотянулся до лба жены, поцеловав ту. – А вообще неплохо, по сравнению с тем, что было.

Видя, как раны мужчины медленно затягиваются на глазах, Виш присвистнул. Вот это сила. Вот это дар. Энна действительно ценна. Хотя бы ради этих поистине золотых рук Лекаря.

– Ты и вправду настоящая целительница, раз можешь лечить людей прикосновениями, – Соколенок, все еще пребывая в восхищении, похвалил девушку.

Бабочка зарделась, глаза засияли.

– Это все Покоривший Душу и Тело. Он, в то время, пока моя старая семья жила на Драконьем материке, научил, как можно пользоваться даром предков во благо. Теперь я только лечу и только тех, кто выбираю сама. И тебя я тоже буду лечить, если попросишь. Ты хороший.

– Ой, да вы меня перехваливаете!

– Ты хороший. И ты не можешь убивать. Только защищаясь. Только из-за кровной мести, как и позволено Уной. Можешь припугнуть, но не лишить жизни. Поэтому ты часть нас. Часть ордена, собранного Уной для сохранения мира.

Сокол особо не вникал в эти важные слова. Он то знает про свои грешки. Не такие, как у брата, но, по его скромному мнению, так легко не искупаемые.

Хотя мальчик ошибался. Жрецы не святые, не благородны в помыслах. И признанными Уной становятся те, кто способен бороться за мир потому, что у него есть что терять. Или защищать.

Но очередная проверка была впереди.

***

– А теперь я бы хотела отправить тебя на время в Эрлай, если ты, конечно, хочешь этого.

Улыбаясь, словно Вишу предложили выполнить его самое заветное желание, он чуть не мурлыча протянул.

– В Эрлай… Туда я всегда согласен заглянуть в любой момент. Очень милое место, хотя и доступно только душам.

– Да, к сожалению, для многих Жрецов путь их телам закрыт для других миров. А тем более живым не место в обители душ. Но открою маленький секрет – если в тебе есть задатки Связующего, упорство и желание, ты легко будешь проходить через Арку, и даже сам рисовать ее, правда на это уйдет не одно десятилетие.

Виш нахмурился, всматриваясь в сложное переплетение линий и узоров, пытаясь понять, как можно вновь создать точно такое же.

– Это… если я… Нет. Все равно не понимаю, как можно повторить подобное. А как же закон замещения материи или что там в каждом мире ограничено?

– Любой закон можно нарушить, – заметил Жрец. – Главное знать, как его обойти, да еще и без последствий. Не каждый способен на такое. Очень мало Связующих, способных держать Арку достаточно долго и стабильно, а главное только в присутствии Ловца иномирянин может показаться на нашей земле. Или сойдет просто один из первых членов ордена, достаточно опытный, чтобы влияние чужеродного объекта не искорежило пространственно…

– Милый, ты опять слишком мудрено объясняешь мальчику. – Жрица остановила лекцию мужа, хотя сама была бы не против послушать его рассуждения. Но надо торопиться. Нельзя долго удерживать время.

– Простите. Итак, меня можно зачесть за Ловца, так как я сумею разглядеть грань, за которой мир начнет меняться в не лучшую сторону. Найда… Ах, точно. Позволь, раз я уж проговориться, представить тебе мою жену и правую руку – Найду, Жрицу ордена Жизни и Смерти. – Женщина тихо рассмеялась, увидев, как Виш раскланивается перед ней. – Она откроет Арку и соединит миры. Да, она Связующая. Хотя работать с Аркой может любой Жрец, знающий векторы и координаты миров и достаточно развитым сознанием, чтобы перешагнуть в итоге барьер между мирами. Так же работает Покоривший Душу и Тело. И раньше был талантливый ученик у моего старого друга – Баку. Он тоже знал об этом. Да что там говорить! Это был лучший Связующий за всю историю ордена. Но он предпочел провести ритуал переноса части своей сути и оставить в Эрлае душу, а тело здесь – в мире Уны. Как он это провернул – непонятно. Но это оказалось очень удобно. Сильные Связующие, потенциальные и специализирующиеся на своем даре, разбросанные по ключевым местам мира, всегда знают про все события и решения Гнезда, не заглядывая лишний раз за Арку.

Они снова стояли в том самом зале. Хайены вышли, оставив их одних.

Найда начала объяснять ход обряда.

– Сейчас ты совершишь переход, отправишься в Эрлай, где можешь делать все, что захочешь. А когда придет время возвращаться, я приду за тобой.

– Хотелось бы знать, с чего такая щедрость перепала на мою долю за последние сутки, но не хочу гневить высшие силы. Раз уж повезло, так пусть же я полноценно наслажусь подарком Создательницы

– Все, не докучай её, – поторопил Виша Жрец, опасаясь, что любопытство мальчишки помещает плану. – Здесь нужно более тщательно сосредотачиваться, и поэтому помолчи. А еще лучше постарайся даже не думать. Доверься Найде.

Женщина стала у Арки и показала Вишу место напротив входа в импровизированный косяк. Теперь мальчишка внимательней рассмотрел это чудное устройство. Деревянная, с вырезанными узорами и завитками, которые, начали двигаться. Он покосился на женщину. Сосредоточенное лицо, пальцы словно перебирают бусины четок, губы тихо что-то шепчут. В такт её движениям перемешаются и узоры, сливаясь в рисунки, живые картинки.

– Она единственная, кто умеет влиять уже на существующую, постоянную Арку, – пояснил «Деянаай». – Другим Жрецам, и даже Уне, приходится рисовать знаки каждый раз заново, если нужно перемешаться в разные точки миров или одного мира. Или создавать постоянные порталы, настроенные только на один мир. Такие стабильные Арки как раз и настраиваются на определенное место и обычно уже нельзя ничего изменить, но моя жена сумела в силу своего происхождения научиться перестраивать заложенные пути. Можно создавать более сложные рисунки на полу, но на поддержание направления в них уходит слишком много сил. Ими чаще пользуются тогда, когда нельзя держать постоянные Арки. Делается заготовка, рисунком или вырезанием, а затем «прописывается адрес» места прибытия. И еще только Арка позволяет перемещаться телу.

Наконец Арка заполнилась голубоватой рябью с частыми мельканиями зеленцы.

– Встань вплотную к переходу и протяни к порталу руку. Как только почувствуешь прикосновение – шагай вперед.

Виш так и поступил. Рябь на ощупь ничем не отличалась от водной глади, разве что без привычной влаги. Ничего не ощущалось. Соколенок непонимающе обернулся на человека в теле Деянаая, но тот только подбадривающе улыбнулся. Вишу ничего не оставалось больше делать, как ждать.

Прикосновение было странным. Это… Сокол не знал, как описать это. Ему даже почудился силуэт на том конце Арки, за рябью.

Он шагнул и очутился в Эрлае.

А вместо него из Арки вышла старуха в балахоне. Скрюченная, патлатая, страшная, как смерть. Это и была Смерть. Сущность, пришедшая вместе с Пророками Тьмы. Та, которая давно уже не играет роль карателя и спасителя, а отдает частичку своей сути немногочисленным помощникам. Это она научила избранных кузнецов ковать оружие Жрецов. Материалом для первоисточника послужило оружие, ранее принадлежавшее Смерти. Теперь же она живет в Эрлае, пользуясь гостеприимством Алая к древним силам, и предпочитая выбираться только в трактир к Сому. За свою бытность могучим существом Смерть истоптала многострадальные ноги, и подаренная ей передышка равносильна глотку воды в пустыне. Ничего. Справятся и без нее самой. Но иногда страх перед ее силой, перед ее внешностью помогает Уне держать людей в узде. Пожалуй, из всех Пророков только Смерть относительно безопасна для тех, чья суть противоречива сути созданий Тьмы.

– Давно не виделись, Надежда. Ты все хорошеешь от заботы мужа. И тебя рада видеть, Варанар. Прям не узнать. Хорошая личина на этот раз.

– Да уж. Постарались спрятаться от чуйки Волков. – Жрица радостно обняла Смерть. Может когда-то бывшая учительница из мира «Земля» и испугалась бы, а то и прокляла Пророка, но сейчас Надя благодарна ей. Ведь не погибни её первый муж на фронте, не устрой враги массовый расстрел всей школы, она осталась бы там, в том мире, без Варанара. Без всех тех вечеров в трактире Сома, без интриг, свержений королей, создания науки в столице Империи. Маленькая случайность полностью изменила её жизнь, а главное дала возможность влюбиться. Влюбиться до той степени, чтобы согласиться на все ради его. Ради её Ворона.

– Но вы же не поэтому меня позвали? – Глаза в глубине капюшона озорно засияли. Провожатая, как прозвали Смерть в ордене, все же немного соскучилась по обычным мирам, наполненным человеческими смертными сущностями.

– Отведи своими шалостями от ордена Жизни и Смерти подозрения в сегодняшнем пролитии крови. Прогуляйся там, посей страх и ужас в сердцах людей, можешь забрать парочку неотмеченных Уной. У тебя будет время до рассвета. Только не приближайся к Волчице, ладно? – под конец речи попросил Ворон.

Идея понравилась Смерти. Её личина сменилась на молоденькую хрупкую девушку, коей она и являлась.

– С чего начинать? Появиться посреди площади Пяти храмов или прийти с востока?

– Как хочешь. Главное сильнее уповай перед каждым встречным человеком на слабость веры и неискренность взносимых молитв. Нам же нужно создать образ гибели кардинала во имя защиты народа. Пусть про Памиру хотя бы после смерти что хорошего скажут. А главное не винят во всем орден. Тьме как-то ближе подобные устрашения.

– Да, да, – радостно закивала головой Пророк. – Но позволь спросить, кто прошел в Эрлай передо мной? Очень сильный человек. И я затрудняюсь определить, кем он может стать.

– Это юный неофит ордена Змеи. Хотим сделать из мальчика очередного Жреца нашего уровня. Так что ему полезно погулять там, где переиначивается душа, становясь старше и мудрее. А в том, что мальчик настолько перевесил твою сущность, благодари одного Феникса и его демиурга. Знаешь такого?

– О-о-о! Знакомые личности. Потомок?

– Скорее одаренный благословением Пламени. Но тоже не мало.

– Это да. Эти Фениксы могут сравнять гору с землей путем сожжения всего и вся. Как и единожды переписать судьбу. Хорошо. Я пошла развлекаться. Передайте от меня привет мальчику, и что хочу когда-нибудь познакомитьсяс ним в неформальной обстановке.

***

Каменные острова, парящие в воздухе. Подвесные старые мосты, соединяющие их хаотично и неравномерно. От одного парящего острова может исходить и один, и два, и дюжина паутинок путей. А еще они могут подниматься выше и ниже, пугая своими шевелящимися досочками-лесенками. Что прячется внизу, за туманом, не разглядеть. Толи пики скал, толи такие же острова, уходящие в неизвестность. Не менее удивительно небо, испускающее свет всем сводом. А впереди огромная гора на отдельном острове, к вершине которой поднимаются вырезанные в камне ступеньки. Они теряются в вышине, меняются по высоте и целостности. К этому великому сооружению и ведет лабиринт островков и мостиков. Надо пройти их всей доказать, что твой стремления достойны, а силы духа хватит, чтобы не отчаяться в сложной миссии тех, чей жизненный путь в мире вечен.

Виш это понял, словно мир сам нашептал ему законы этого кусочка мира. И мир приглашал его пройти путь. Избавиться от сомнений и неуверенности.

– Да, ну все. Куда мне до Ирги и ему подобных. И вообще, я Жрец. А Жрецы не стареют и не болеют. И я не сомневаюсь. Я осторожничаю. Вот.

– Правильно. Путь бессмертного не для тебя. Такого бессмертного, который принимает правила демиурга.

Соколенок оглянулся, чтобы понять, у кого такой странный и знакомый голос.

Белоснежный Волк. Тот самый Волк, которого он видел в день Синода. Алай.

– Меня всегда удивляло, как это Уна умудряется находить себе верных соратников, не умея заглядывать в будущее. Однако, в отношении тебя, она не ошиблась.

Виш, больше показушно, засмущался. Хотя ему было, чем гордиться. С ним уже второй раз разговаривает сам демиург. Пусть и не его мира, но все же это честь для полукровки рода и простого послушника. Да даже наличие признания его Жрецом не дает на деле никаких преимуществ в возможности познакомиться с Создателем. Но Соколенку Тьма как повезло. Не менее, чем брату с его Ласой.

– Да ладно вам. Я слишком мягкий и ленивый, чтобы пускать кровь врагам Создательницы и пресекать заговоры против ордена Жизни и Смерти. Да, мне нравится носить оружие Жреца, нравится участвовать во всех этих интригах, но убивать без причины – это не мое.

Алай остался доволен словами мальчишки.

– Никто и не говорит, что ты пришел в орден убивать. И даже не влиять на тело и души или познавать тайны мира. Ты вполне сможешь стать новой легендой для неофитов. И все будут мечтать выбрать именно твой путь.

Волк наклонил голову и навострил уши, вызвав улыбку у Виша. Такой большой зверь и такой красивый. Грациозный.

– Хочешь, покажу свой мир?

– Хочу!

– Садись мне на спину, мальчик.

Виш ловко забрался на Волка. Вцепился пальцами в густую шерсть. Ноги ощущали мощь мышц и силу зверя.

– Неужели так здорово сидеть на всех Волках?

– Попробуй как-нибудь оседлать того же самого Иргу. Ощутить разницу древней крови свободного народа и человеческой прикормленной зверюшки. Ну, а теперь держись, Сокол. Сейчас я покажу тебе настоящую красоту моего мира.

***

– Я смотрю, вы подружились?

Найда стояла на том самом месте, где в этот раз и объявился в Эрлае Виш. И сейчас мальчишка понимал, насколько пребывание только души или же ее в комплекте с телом отличаются друг от друга, почувствовав на своей, родной, шкуре всю прелесть и суровость чудесных мест мира Алая. Душа просто не может полностью ощутить, как в реальности, всю суть и значение создания этого мира. А Виш теперь понимает. Понимает Алая. И полностью согласен с его решением остудить пыл Драконов и гордость Волков.

– Да! – вдохновлено начал Соколенок, готовый весь остаток дня изливать на своих новых друзей поток ярких впечатлений. – Алай показал мне такие чудесные места. Одно побережье чего стоило. И это плато… Какая тонкая задумка! Так обыграть стихии. Нет! Я буду обязан потом посетить эти места в их родных мирах. Это Точно. Вот отучусь, как Жрец, наберусь опыта и тоже пойду выполнять миссии от Уны и других творцов.

– Да. Эрлай удивителен. – Найда смеялась над впечатлительным мальчишкой. Хотя они с мужем живут уже так долго, что могут только умиляться необычным проектам творцов. А вот так, от души, полной впечатлений от увиденного… – Но и в мире Уны полно необычных по структуре земель, которые Алай все не соберет в своем мире. Если сдюжишь быть Жрецом, тебе позволят посетить территории, запретные для людей. В том числе и плато.

Глаза мальчишки загорелись.

– Было бы замечательно. А что я должен сделать, чтобы меня пустили туда?

– Это все решает Уна. И обычно она сама провожает избранных счастливчиков в заповедные участки материков. Мы даже называем это очередной ступенью принятия в орден.

– А разве я не в ордене?

– Ты стал Жрецом и носишь ритуальное оружие, связывающее тебя и Создательницу. Обычно этого достаточно и многие останавливаются на достигнутом, следуют указаниям Гнезда, слепо доверяя их решением. Ты и сам видел, к чему привел их эксперимент по созданию Бабочек. Но, такие как я, мой муж, Покоривший или Хранительница Арки не можем постоянно следить за орденом и попытками Исследователей достучаться до истины. Приходится самим разгребать последствия, вроде этой резни или нанесения тяжелого удара по клану или государству. Следующая ступень – принятие мира. Но и здесь ты молодец, быстро справился. Хоть феи, хоть создания Тьмы, хоть истина про орден и Эрлай. Ты все впитываешь быстро и честно хранишь секреты, что немало важно. Потом ты должен был доказать, что чист помыслами. Ты боялся убить Иргу и Бабочку, пока твой кинжал не заставил тебя сделать это. Ты не следовал только приказу Гнезда, а хотел разобраться в ситуации на месте. Увидеть все своими глазами. Поэтому мы позволили тебе узнать правду про меня и моего мужа. А еще тебя принял Алай. Этот старый ворчун очень мнительный и не доверяет никому свою спину, за исключением разве что Уны. Но тебе повезло. Ты второй человек, оседлавший этого Волка.

– Да что вы меня расхваливайте. Я дурак и бестолочь. Ничего я такого не планировал, кроме как поспать сегодняшней ночью, а меня выдернули заниматься кровопролитием и жестокостью, осквернив к тому же мой клинок.

– Ну, так откажись от оружия Жреца. Оставь его.

Виш ошалевши уставился на Волка.

– Но я же тогда откажусь и от дара Создательницы.

Алай просяще посмотрел на Найду. Самому демиургу не совсем была понятен замысел коллеги с этими судьбоносными игрушками. Но на порах начала зарождения ордена Уне хотелось создать хоть какой-нибудь артефакт. Мощный и великий. А тут еще и Смерть поссорилась с Тьмой и перешла под покровительство пусть и слабенького, но полного благородных помыслов демиурга. Вдвоем они и придумали оружие Жрецов. Точнее способ его изготовления.

И Жрица взялась уговаривать Сокола. Все-таки такие люди, как этот мальчишка не нуждаются в дополнительном присмотре.

– Поверь мне. Такие, как ты, попав к нам, в орден, уже не покинут его. Загадки мира, вечная игра в полубогов, кусочек силы демиурга – все это будет держать тебя с нами лучше всякого контроля с помощью артефакта или угрозы. Оставь свой кинжал здесь. Тебе не нужно доказывать свою верность Уне. Тебе надо просто жить так, как подскажет твоя душа.

***

Никто ничего не сказал, когда Виш и Жрицы вернулись. Мальчика вывели из подвала и наскоро распрощались. Жрец вызвался проводить Соколенка до улицы, а по пути еще раз попросил хранить секрет настоящего главы Златоносных и восточного митрополита, собственно как и про события в доме и Эрлае. Раскланялся, надел «маску» слащавого любовника Понтия и запер калитку, оставив мальчика на утреннем морозе.

Виш развернулся, услышав звон церковного колокола к заутренней молитве. Поежился от легкого мороза, который уже начал спадать, а лужи на мостовой таять, и поплелся в покои митрополита Агаты, в надежде немного вздремнуть. Слишком насыщенная и слишком длинная ночь. Но сначала он зайдет в храм и помолится за Иргу, как и хотел. А то, зная этих митрополитов, они точно чего учудят в отсутствие Посланника. Быстрее бы Волк возродился.

Эпилог

Кай поднял голову, выругался и начал заносить шкуры бузов и остальной выставленный товар в лавку. Тучи, весь день блуждающие где-то на востоке, решили все же полить истосковавшуюся по дождю землю, хотя смысла в этом не было уже целый сезон. Летняя жара незаметно для всех перетекла в осеннюю и слишком затянулась. И даже небольшие дождики, прибивающие пыль, не спасали. Потом наступили холода, так же сопровождающиеся засухой или незначительным снегопадом. Никто и не мог подумать, что Божиня может послаться небес на землю что-то стоящее, кроме птичьего помета. Поэтому внезапное начало холодного ливня чуть западней города в середине теплой зимы и намеки, что непогода скоро дойдет и до самого Валекона, заставило разленившихся продавцов срочно убирать выставленный под небо товар. А шкуры не так уж и легки. Да еще и Нац, Тьма его побери, умотал гулять со своей новой подружкой. Чтоб ему в следующий раз так перепало!

Кое-как управившись до разгула стихии, Кай оказался перед выбором: торчать в лавке до прекращения ненастья или промокнуть, но добраться до дома архиепископа. Пока Сокол задумывался, что лучше, в лавку заскочил его старый приятель, в компании с которым они и проворачивали дело.

– Какая прелестная погода. Чувствуешь этот запах? – На удивление, Волк был в хорошем расположении духа, хотя обстановка в городе еще оставалась напряженной из-за череды необъяснимых смертей, слухи о которых быстро вышли за пределы крысиных уголков.

– Запах тухлых очисток за углом или вонь конского навоза на мостовой? – Жизнерадостность партнера еще больше испортило настроение Сокола, чем начало ливня. Хотя чего уж там портить. Теперь придется сидеть в лавке до утра, ибо на улице погода бушевала так, словно все духи разом взбесились. В окно было видно, как вода, не успевающая впитываться в землю, потоками неслась по площади, смывая на пути все, вплоть да дохлых и еще не очень крыс и голубей, а порыв ветра кувыркал и легко подкидывал в воздух пустую корзину.

– Ха-ха! Вы, люди, так глупы и невнимательны. – Лакл не понимал недовольство Сокола разгулом стихией. Это же хорошо. – Нет. Я про аромат наступающих перемен.

Волк даже показательно вздохнул полной грудью. А Пес тоже прав. Какой-то гад вылил в переулок, возле которого находится лавка, протухшие помои.

– Глупости, – пробурчал Кай.

– Точно тебе говорю, грядет нечто невообразимое. – Серые глаза с зеленым ободком воодушевленно сверкали, не смотря на легкие нотки зловонного амбре.

Тут незакрытая дверь скрипнула и в лавку ввалился еще один перевертыш. Тоже Волк. Как он смог пробраться в ливень к лавке – загадка. Да и принадлежность к клану первым понял Лакл, и то по запаху сородича. Для Сокола это был просто странный тип, укутанный в плащ по колени, а ниже – высокие кожаные сапоги.

– Если собираетесь переждать ливень, а не покупать что-то, то с вас пять медных монет, – пробурчал Кай, раздраженный тем, что посетитель натоптал в только что убранной лавке. Лакл бросил на Сокола недовольный взгляд, но тот проигнорировал.

– А если и покупать. – Волк снял капюшон. Молодой, худощавый, черноволосый с усталыми глазами. Подошел к куче шкур, провел рукой по ним, осмотрел полку с образцами кореньев и трав. И как можно незаметней принюхивался к обстановке.

– А что вы хотели бы? – Теперь еще и товар мокрыми руками трогает. Кай всеми силами пытался подавить чувство собственичества, но кровь Сокола сильнее.

– Шкуру оганара. Молодого, пухового, – ответил Волк все тем же измотанным голосом с легкой хрипотой. Он задрал голову, заметив что-то на потолке, и Кай обратил внимание на старый след от удавки.

– Нет, прости, собрат. Такой редкости у обычных людей не добыть. Но позволь спросить, для чего тебе она? – вклинился в разговор Лакл.

– Кину у камина хозяина, чтобы было где спать после пьянки, – произнес Волк с улыбкой и серые глаза с голубой каймой задорно заблестели. Ясно. Похоже, покупка больше будет делаться для самого покупателя, чем для его спонсора.

– Тогда наш товар как раз для Вас. – Фамильярность позволительна только внутри клана. Сокол же не мог так запросто обращаться на «ты» в Волку. – Вот эта шкура ничуть не уступит даже детенышу онгара по прочности и теплу. Буз серебристый, двухлетка. Редчайшая шкура, таких известно всего три штуки. И эта красота станет четвертой.

– Только посмотри, собрат, на этот дивный волос. – Лакл тоже решил показать товар в лучшем качестве, подсунув шкуру под нос Волока и изогнув ее так, чтобы был виден подпушей – Смотри, кончик ости немного темнее. Представь, как это будет смотреться у камина или кровати. А еще шкуре не мнется, не слеживается.

– А что, действительно красиво. – Пальцы сжали мех, и тот мгновенно восстановил форму. – Беру. Сколько?

– Сто пятьдесят золотых монет. – Легко, словно он продавал какую-то ерунду за копейки, назвал цену Кай. – Можно имперскими, можно священскими. Тут, у Приграничья и у нас, один незыблемый курс.

– Неплохо для коровьей шкуры. Чего так завышена? – Соколу показалось, что торг вот-вот сорвется, когда Волк недовольно поморщился, но собрат перевертыша понял эмпатией, что потенциального покупателя тревожит ноющая в непогоду рана, а не цена.

– Редкость и отсутствие поставщика, – пояснил Лакл. – Раньше одна стая из степи регулярно продавала их в Кунакане, а потом другие Волки оттеснили их вглубь, на юг. Больше о них никто не слышал уже двадцать лет. Ушлые купцы, позабирав все запасы шкур, хотели увезти их в Империю. По двести золотых за простой окрас драли. Так что мы продаем кон-фис-кат, – Лакл с трудом произнес мудрёное слово, подхваченное у Лукавых, по слогам, – чисто за символическую плату во имя процветания города. Считай даром.

– Ну да, – согласился с доводом Волк. – На севере такие редкости «дарят» членам сената. А продают не меньше чем за пятьсот золотых.

И все же деньги перекочевали в руки Кая. Волк ушел, как только немного стих дождь, держа большой сверток со шкурой под мышкой.

– Неплохо поработали, Сокол. Передай дружку, что за прогул сделки в то время, когда должен был дежурить, а не кутить с избранной самкой, свою долю от неё он не получит. Можешь процент присвоить себе. – Лакл отсчитал положенную Каю сумму от продажи.

– Ну, это проблемы Наца. И спасибо за монеты. Как назло, кошелек оставил в доме архиепископа, а жрать безумно хочется. Пошли, пропустим по кружечке в «Пьяном кузнеце». Я угощаю.

– Вот это по нашему, по-семейному! – обрадовался тоже проголодавшийся к тому времени Волк и со свей силы хлопнул Кая по спине, чуть не сбив с ног.

***

На Святую землю холода пришли быстро и неожиданно. Еще вчера вовсю грело солнце, а на следующее утро пошел дождь, переросший одной кровавой ночью в мороз, а позже и в неистовое буйство ветра.

Ласа и Раата стояли на крыльце павильона перевертышей и смотрели на мокрую после дождя тропинку в сад. Прошедший ураган, которого не видели больше двадцати пяти лет, повалил пару деревьев, одно из которых снесло статую монашки, а второе раскололо ступеньки. День после гибели кардинала и «исчезновения» Ирги прошел крайне неудачно как для города, так и для всех стоящих у власти. Люди в смятении.

Рыщущая была непривычно хмурая, даже без «маски»

– Нет, ты представляешь? Жезед сдох еще до того, как я успела торжественно попинать его остывающее тело, – не вытерпела Раата и пожаловалась на несправедливость жизни Ласе. Ну почему с одной стороны хорошие, а с другой плохие новости Рыщущая узнает чуть не последней?

– Как? – Новость потрясла и Волчицу. Уж что, а это удивило её даже больше, чем «героическая» смерть Памиры и хождения прислужника Тьмы по Святограду. Хотя гибель одного из политических противников конклава, в который вошли сторонники кардинальных перемен в устройстве Церкви, стала неожиданным подарком для участников заговора. Одна опасная фигура устранилась сама собой. Простолюдины же больше были потрясены появлением Смерти на улицах города и последующими байками Рыщущих, науськанных Жрецами, о героическом противостоянии кардинала и Посланника против «Пророка Тьмы». Да что там говорить, если даже знать поверила в сочиненную небылицу об ослаблении людской веры, и жертве, которую принесли за всех горожан самые чистые душой слуги Божини. События той ночи переписали с выгодой для Церкви и для предотвращения беспорядка.

– Утром его нашли в его опочивальне, лежащем на полу, – с откровенным сожалением произнесла Ворона. – Похоже, остановилось сердце.

– И что? Ты же хотела его гибели. – Отойдя от неожиданной смерти не самого мирно настроенного, но, по сравнению с зажравшейся бочкой денег и извращений, довольно… адекватного на её личный взгляд митрополита, Ласа уже не удивлялась произошедшему. Ну, скончался Жезед. Ну, и Божиня с ним. Волчицу это не касается, тем более что за Отцом юга числились значимые грешки, вроде ненависти к Волкам и поощрение охотников за степными дарами расставлять капканы в местах обитания стай перевертышей.

– Да, но мы уже подготовили все для несчастного случая, назначили день на сегодня, а тут такой облом. И что теперь делать? – На лице Рааты без всяких «масок» появилось печальное, даже несколько отчаянное выражение. Да, давно подруга Благословенной не испытывала таких потрясений. Ласа и не припомнит, было ли вообще нечто подобное.

– Поставь Божине свечку за выполнение твоего желания и шестнадцать раз прочитай «Славься Божиня». Можешь пожертвовать пару сотен золотых в какой-нибудь храм, – Волчица попыталась перевести все в шутку. – Ах, да! Еще спляши на его могиле.

– Да ну тебя! – отмахнулась Рыщущая. – Ты еще хуже Виша. Тот только первый пункт праздничной программы предложил. – Однако Черновласка явно повеселела, судя по запаху и ощущениям зверя.

Ласа все-таки замерзла и поманила Раату во внутрь своих покоев.

Сев на кресло у камина, Рыщущая тяжело вздохнула.

– Как думаешь, Ирга скоро вернется? – Ласа взяла кувшин, разлила горячий травяной отвар по кружкам, одну протянула подруге, а та осторожно взяла напиток, но так и не отхлебнула.

– Не знаю. – Раата сняла сапоги и накинула на замершие ноги шерстяной плед. – Прошло немного времени. Были бы хоть вести о Волке, а то ж даже мои люди ничего не слышали в провинциях. Никаких знамений о его возрождении. Похоже, нам опять ждать пол года, если не больше, пока он не сможет воскреснуть.

– Но он же не умер навсегда? Без него в Церкви начнется такой разлад, что хоть беги прочь, подальше от святых отцов и их борьбы за престол кардинала.

– Если взять с Львов слово, что до возвращения Ирги они не станут поддерживать нового самозваного Отца Церкви и возьмутся охранять от загребущих рук все ценные артефакты и здания в городе, то есть шанс удержать целостность страны хотя бы пол года. Ну, и если уж совсем прижмет и польется кровь невинных, Рыщущие не побоятся против хоть самих митрополитов. Хуже уже не будет. – В словах Рааты было слишком много бравады. Капитан прекрасно понимала, что против того же самого Понтия они не выстоят.

– А может Преосвященства наиграются в большую политику, вспорят друг другу животы или угостятся ядом, а их прихвостни перегрызутся внутри конклавов за право стать хотя бы митрополитом. Мелкие сошки либо пойдут в этот неравный бой, либо устроят собственный мятеж. Вот их и нужно поприжать, чтобы не рвались, а помощь своим хозяевам.

– Угомоним. И мелких людишек, и рыбку покрупнее? – усмехнулась Ворониха. – Допустим, это сделать легко. Однако Рыщущие не имеют права трогать без прямого приказа Посланника или Егазаники членов первого круга. Вот сними то и больше всего проблем. Они станут заводилами для народных масс, и тогда вспышки бунта будут вспыхивать, пока чья-нибудь добрая душа не свернет недоступному для моего подразделения Псов зачинщику шею. И потом все повторится. Мы то можем нарушить их неприкосновенность, но только когда анархия наберет силу и станет угрожать стране и городу. Да, Ирга нам нужен, и как можно быстрее.

Немного согревшись, Черновласка забралась на кресло с ногами, подобрав их под себя. То же самое сделала и Волчица.

– Переживаешь? – спросила Раата, заметив напряженность Ласы и попытки забиться глубже в кресло.

– Если Ирга умрет безвозвратно, если его душу не отпустит Эрлай, то и Святограду, и Церкви, и нам с Каем придется несладко. Этот год был слишком тяжелым. Боюсь, что скоро начнутся войны в Синоде, не дожидаясь даже весны.

– Да, митрополиты точат друг на друга зубы. А тут такой подходящий повод подчистить ряды служителей Церкви. И я больше не буду учувствовать в заговоре. Меня обхитрили, понимаешь? Кто-то вступил в игру, послал на зачистку своего Жреца, хотя зачем все это ордену Змей – непонятно. И да, митрополит Понтий, похоже, переманивает на свою сторону Виша, и клянусь своим званием – в смерти Жезеда надо винить его, а не этого таинственного Карающего. К сожалению прямых доказательств нет, а Егазаника отказывается сотрудничать. Поэтому, если польется кровь, я не полезу гадюшник. Пусть хоть перережут друг другу глотки. Я пас. И своим ребятам не позволю влезать в разборки власть имущих. Рыщущие продолжат защищать суверенность и целостность страны, но не станут сотрудничать с кем-нибудь, выше священника по рангу, пока не ввернется Посланник.

– Но никто кроме тебя и Ениса не остановит их, – Ласа решилась вразумить подругу. – Скажи хотя бы Присматривающему.

Ворониха покачала головой.

– Чтобы их остановить, когда они сорвутся, просто арестов и пыток недостаточно. Нужен Волк. А пока Волк вернется, может произойти все что угодно. А Енис пострадал в ту ночь. Пара серьезных ран. Теперь валяется в лазарете для священнослужителей, отдыхает. И зная его, не вылезет от туда раньше весенней оттепели. И пока из Гнезда не придет ему прямой приказ утихомирить Синод, Змей не пошевелит и пальцем.

– Тогда и я не стану участвовать в этом. – Раз даже Присматривающий не спешит брать Синод в клешни, то и Ласа не будет суетиться. Тем более, что есть куда уходить. – Если все зайдет слишком далеко, поможешь сбежать?

– Куда?

– Не знаю. Постараюсь найти Кая. И, может быть, вернусь в Жлезноград. «Волчья лапа» тоже отмечены Тьмой. Думаю, они примут меня.

– Смотри сама. – Если подруга Воронихи уйдет, Черновласка сможет не опасаться за её жизнь. – Пока еще рано рвать когти. Может и обойдется.

– Хотелось бы верить, что так оно и есть.

Благословенному дитя как раз принесли обед, и Ласа пригласила Раату к простому, но невероятно вкусному и сытному столу. После трапезы Рыщущая задержалась еще ненадолго, переварить еду.

– И да. Я так и не сказала спасибо, что переделала бумаги Соколов, – вспомнила Ласа.

– Сведенья написанные Каем и Вишем слишком разнятся. Младший словно не видел ничего подозрительного до того момента, пока их брат не решился убить родственников. А Кай пишет о случаях странных смертей и уродах среди людей. Все это очень странно. Я дам весточку кое-кому, кто и так живет в тех краях. Старые должники сами посмотрят на болота и отпишутся, когда смогут. А Церкви рано пока лезть туда, где вера не сильный помощник. Пусть опытные люди, бывшие шпионы, имеющие наметанный глаз, скажут, насколько ситуация плоха.

– Дай то Божиня, чтобы зараза не пошла дальше. Хотя она столько лет уже не вылазила за границы бывшего Озерного края. Может все обойдется.

– Посмотрим.

***

А на западном побережье Священной земли в сосновой роще завывал ветер. Стихия кружила, срывала с деревьев колючие ветки и скрипела смоляными стволами. Ветер все бушевал и бушевал, уплотняясь в клубок, пока не стих резко. И тогда на месте бывшего безумства оказался Волк. С белой маской на морде.

Он посидел немного, приходя в себя, прислушался. Где-то восточней еле слышался голос, зовущий его. Волка, а как оказалась, Волка звали Иргой, манило на него. «Надо идти туда. Меня ждут». И Волк пошел на голос.

Дорога предстояла долгая. Голос появлялся всего пару раз на дню, давая направление. Когда Волк не слышал его, он отдыхал, спал или охотился, зачастую уходя слишком далеко от намеченного зовом пути. Но как только заветные слова вновь взывали к нему, покорно бежал вслед за ними. Ему предстояло обогнуть Лапу Волка, чтобы не переплывать залив, бежать по заселенным землям, при этом повинуясь чувствам зверя и прятаться от людских глаз, чтобы его появление в мире до последнего было тайной, преодолеть зачастую слишком крутые холмы, и только где-то там, в глубине места, так похожего на далекую землю из снов, за белыми стенами была цель этого нелегкого пути.

Волк не помнил, зачем ему нужно отправляться в это странное путешествие. Не помнил, что было раньше, до того, как голос заставил его вернуться в мир этой холодной зимней ночью. Но он помнил ласковую руку и жалость от человека, которому принадлежал голос. И этому человеку он всецело может доверять.