Сокол, парящий под облаками

Пролог

Солнечные лучи как не старались пробиться сквозь плотные шторы, но так и не проникли в покои Благословенного дитя. Из-за этого спальня утром была наполнена приятным золотистым полумраком, а ночью при потухших свечах превращалось в настоящую пещеру, во тьме которой Волчице нравилось спать.

Но, когда приближалось время утренней молитвы, служанка отодвигала ткани, застилающие окна, и свет все же врывался в помещение, раскрывая его уют и лучше утреннего боя колокола будя Ласу.

Волчица потянулась в постели, выгибая спину. Рука наткнулась на прохладные и все еще покрытые росой белые тюльпаны из сада митрополита Агаты. Любопытство заставило девушку встать, окинуть прищуренными спросонья глазами этот вандализм. Кому-то не поздоровиться, и даже, наверняка, Благословенная догадывалась, кто сегодня пострадает если не от прямого наказания, то от долгих причитаний по погубленной клумбе точно.

Собрав пару цветов в маленький букет, Волчица принюхалась, и сквозь аромат тюльпанов еле заметно пробился еще один, очень знакомый запах — Вишенка.

— Госпожа, перекусите и соизвольте одеться. Скоро придут митрополиты сопроводить вас на утреннюю молитву. Вы же не хотите выслушивать упреки от них? — Монахиня Вара, много лет верно служившая Благословенному дитя, уже накрыла маленький столик для быстрого перекуса своей воспитанницы. Служанка прекрасно знала привычку Ласы с утра подкрепиться, а уже потом приступать к своим обязанностям. Здоровье и благополучие девушки стали для монахини первостепенными. Наверное, именно за эту поддержку и искреннюю любовь к Волчице, Вара и стала первым, и даже на долгие годы единственным членом ближнего круга Благословенного дитя.

— Ну? Не провалились ли на этот раз наши славные отцы города в Чистилище? — многим позже задала Ласа в пустоту свой вопрос. Служебные одеянья на редкость неудобны, а выходить в образе зверя, более привычным и не требующим подготовки, полагалось только по праздникам или в связи с крупными событиями. Все остальное время Ирга требовал присутствовать на молебнах и заседаниях Синода в человеческом обличии.

Если к узкому воротнику подризника еще можно приспособиться, то тяжелый колобук, украшенный драгоценными камнями, большой нательный знак Божини на груди, фелонь, расшитая по краям драгоценными камнями, презрительно назваными Каем дорогими стекляшками, создавали значительные неудобства. Вся грациозность зверя оказалась скованна одеяниями. Так же были отделаны камнями и поручи, отягощая руки не хуже железных оков. Все бело-голубых тонов, даже драгоценности. И только ступни Благословенного дитя должны быть открыты для лобызания.

Идти без обуви по все еще прохладным плитам до Храма Её Снисхождения равносильно издевательству, но даже не смотря на события, коим уже почти минуло два с половиной года, характер Ирги и его замашки по поводу порядка и продолжение приобщения Ласы к людям всех сословий, а не только к простолюдинам, все еще не искоренились. Благо Виш добился больших успехов с тех пор, как перешел в ближний круг Посланника. Ниспосланный стал прислушиваться хотя бы к словам мальчишки, припугнул весь первый и второй церковные круги, что бы те не рвали друг другу глотки за куски власти. Правда у Посланника появилась привычка стараться навязать каждому подразделению, так называемых, доверенных ему людей, что больше мешало, чем несло пользу. Что же. Псы и служители Церкви надеялись на чудо, в виде крупной промашки по вине чужака в их привычной компании, после которой можно будет смело выгнать навязанного «помощника». А пока что оставалось скрипеть зубами и терпеть заносчивых или слишком любопытных приблуд.

Эти проблемы касались Благословенного дитя только вечерами, когда злая, как стая диких кошек, Раата приходила плакаться к подруге.

Да, Ирга тоже хотел было навязать Ласе парочку «лишних» слуг. И даже практически сдала это. Только вот дальше входа в личные апартаменты Благословенного дитя Волчица их не пустила.

Но больше радовало сердце Ласы другое. Кай скоро вернется. Ну, может не так уж и скоро. После середины лета или ближе к концу осени. Но это точно произойдет. Верных Псов отзывают из Валекона. Дипломатический контакт с новым управляющим города установлен, архиепископ смогла наладить связи среди Волков и стай Крыс, службы во всех храмах возобновлены, и свет веры в Божиню вновь доступен для верующих. Теперь Ипария справится одна, а Хапара с его подчиненными нужен здесь.

За прошедшие три года произошло слишком много событий, не совсем приятных для страны. Тьма захватила территорию Озерного края, превратив его в Проклятые болота. Вторжение иномирянина в Валекон и последующий переворот при участии Волков, Крыс и верных Уне Жрецов под командованием Ловца. Засуха в одних регионах и ураганы на востоке, заставившие крестьян подтянуть пояса, а Церкви значительно снизить налоги. Гибель патриарха Памиры, а заодно и перерождение Посланника после того, как тот пытался защитить её от Жрецов. Геноцид Бабочек, в результате которой их попросту не осталось на Священной земле (а ходят слухи, что и в Империи), нелепая смерть Жезеда — южного митрополита, расстроившая часть планов капитана Рыщущих Псов. И естественно обыски, допросы и казни от Рыщущих в связи со всем этим.

Недальновидные кричали, что это козни Тьмы. Фанатики — испытание от Божини. Жрецы, выжившие после всего произошедшего, проклинали засевших в Гнезде коллег, не понимающих, как тяжело выполнять их глобальные планы за столь короткие сроки. Первый круг Церкви недобро посматривал другна друга, решая, кого можно будет спихнуть с политической арены, но вынужденные бездействовать под тяжелым взглядом Егазаники. И только Виш, целый день болтающийся по городу, тайным переходам и просто запрещенным для проникновения посторонних местам, просто наслаждался жизнью. Как и ждущая своего избранника Ласа.

***

Девушка сжалась на кровати, готовая и дальше терпеть насилие, но Каю надоело развлекаться с морально подавленной Крысой. Молодая потаскуха слишком быстро сдалась, позволив делать с ней все, что было угодно мужчине, а забавляться в постели с несопротивляющейся жертвой не интересно.

Еще раз взглянув на заплаканную рожу отнюдь не красивой, зато очень даже местами пышной шлюхи, Сокол застегнул камзол и вышел в коридор.

На первом этаже логова местный крысиный барон набивал брюхо жаренной свининой. Хозяйка дома и по совместительству доминирующая Крыса, виляя выдающимся задом, прислуживала главарю стаи «Огрызки», доливая кислого вина и готовя закуску за соседним столом.

— Это ты, Пес? Что? Уже закончил развлекаться? — интуиция Дитя трущоб, хороший слух и предательски скрипнувший пол помогли хозяйке спиной почуять уходящего Сокола. Тот остановился на пороге, встретился все еще безумными глазами с взглядом Крысы и ухмыльнулся её в лицо.

— Ну, эта девка не то, что ты, Ласка. — Кай еще раз оббежал взглядом тело главной распутницы города. Большой вырез рубашки эффектно подчеркивал шею и плечи, сильно открывал неплохо сохранившуюся по форме грудь. Да и боковой разрез юбки, сквозь который мелькали необычайно стройные среди клана ножки, только дополнял и без того сильно развратный вид второй Крысы в стае. — Девчонка не только не умеет ублажнять мужчин, но и сама по себе плохая потаскуха. Лучше пусть бы побиралась на улице у приезжих, чем служила в твоем борделе.

— Давно пора её прогнать в другую стаю. Дурой родилась, дурой растет. Не хочешь отобедать? — Барон и сам был недоволен молодой потаскухой, но при всей строгости к молодняку и слишком разросшийся численности, стая не могла просто так избавиться от слабого члена. А повода для этого не было со времен переворота, совершенного Ловцом и Волками.

— Нет, спасибо. — Сокол знал, что даже высокостоящие в клане Крысы зачастую тоже едят не совсем свежую пищу. Да, старшим достается все самое лучшее, молодежь же дерется за объедки или добывают еду сами. Но любая Крыса, в силу своей природы, спокойно может жрать и порченое, и хоть бы кто пожаловался на несваренье после. — Надо бы возвращаться на службу.

— Передай привет Нацу. Давненько не видела моего резвого бельчонка. — Крыса всегда так с нежностью называла своего любовника, которым увлеклась в первые месяцы пребывания Верных в Валеконе. Её так понравился молодой горячий парень, что та безоговорочно отдалась ему и только ему. Да и потом ей было за что благодарить рыжего Пса.

Сокол кивнул и вышел. Улица встретила его слишком сильным шумом и дракой. Опять Крысята не поделили добычу. А вон и его прихвостни, доставшиеся Каю после победы над Бешенным Дубом. Ржут над россказнями Мелкого, главного заводилы всей ребятни и самым смышленым пареньком в округе. Далеко пойдет, если выживет.

Надо отправляться на дело. Потрясти мошну зажравшихся пришлых торгашей и наведываться к тем, кому Крысы оказывают маленькую услугу по защите их дела от неприятностей, вроде случайного ограбления.

Жирный кот, такой весь пестрый, как тряпье из помойки, сидел на крыльце и вылизывал себя под хвостом. Кай только хотел было протянуть руку потрепать его, как зверь шарахнулся, свалился спиной вниз, забарахтался в грязи, хотя на его шкуре гнилье и земля были незаметны, и со всех сил помчался прочь.

Глава 1

Напевая фривольную песенку себе под нос, Виш мел веранду дома Посланника. А чем еще заняться солнечным летним днем? Можно было пойти на заседание Синода, зевая в кулак слушать отчеты митрополитов о ситуации в подчиненных им структурах и частях страны, но только что это ему даст? Была бы воля Соколенка, разогнал бы половину всех управленцев, чиновников и церковных служащих, оставив по одному главе в каждом населенном пункте, по одному священнику на церковь или храм. Прихожане тоже могут прибраться после молитвы, а если власть имущий хорошо работает, то и сам будет знать, что творится во вверенном ему месте, а не станет размножать штат ответственных за то или иное дело. Плохо работают митрополиты. Особенно Понтий. Восток так и прозябает в нищете и упадке. Хотя зная то, что известно Вишу, Понтию плевать на работу. Там, у этих двоих, свои тайные и очень нужные дела в масштабах целого мира.

- Виш, у тебя присутствует чувство достоинства и важности своего положения? - недовольно пробурчал Ирга, заметив своего ближнего с метлой в руках.

- Оно у меня развито сверх меры, - гордо вскинул нос мальчишка и продолжил свою работу. - Вот и сейчас думаю, как бы весь этот аппарат приема взяток отправить гнить в Проклятые болота, а управление страной упростить с целой цепочки звеньев до пары-тройки колечек.

Посланник даже рассмеялся. Нет, он точно правильно заприметил этого мальчишку. Даже если он ведет себя как дурак.

- Эх, если все было так легко, я бы и сам не отказался от столь простого решения. Но людская суть иная. Она не может не усложнять систему. И поверь, рано или поздно твои три звена опять вырастут до цепи.

- Опять проблемы? - догадался Виш, заметив потухший взгляд Волка.

Ирга вздохнул и присел на лавку.

- Очередная вспышка чумы. На этот раз в Кунакане. Город окружен пока что Львами и Рыщущими, но через пару дней объявятся и Жрецы, ликвидировать заразу. Тьма! Такой крупный торговый город будет предан забвению.

- Но ведь чумы не было уже давно. - Хотя, признаться честно, Виш и не знал, когда эта мерзкая болезнь вообще появлялась на Священной земле. Лет пять точно не встречалась даже на окраинах. - Разве не хорошо, что она возникает так редко?

Волк вздохнул. Наивный мальчик. Ты слишком многого не ведаешь. Ты человек, пусть и избранный Уной. Ты всего лишь человек.

- Ты хоть знаешь, как Жрецы уничтожают столь опасные болезни?

- Да, мне рассказывали. - Виш отставил метлу и присел рядом. - Город окружается, никого не впускают и не выпускают. Ждут, пока все пораженные умрут и сжигают все, даже землю вокруг стен.

Ирга долго вглядывался в глаза мальчишки, надеясь что он сам зацепится за свои слова и поймет весь ужас действий Жрецов, но был вынужден направить мысли Виша в нужное русло.

- А ты не думал, что бывает с теми, кто еще жив? С переболевшими?

Виш то знал. Точнее ему рассказал Енис. Но Жрец зачастую знал немного, либо привирал, запугивая мальчишку. Да в конце концов, Посланник сам забывает, о чем написано в Священном писании. Поэтому если уж и проповедуются людям столь странные жизненные ценности, не совсем понятные полукровке Сокола, то пусть это будут не просто умные слова, а руководство для праведной жизни.

- Ирга, ты же сам твердишь на каждой крупной проповеди что-то там про жертвенность, счастливую жизнь для страдающих, но сохранивших веру, и подобную чепуху, подводящую народ к мысли - вера спасет если не тела, так души. Так пусть люди и живут с этой мыслью, веря в Божиню. Так им будет легче умереть, легче отдать жизнь за других. Нет, ты можешь сказать им напрямую: "Верующие! Вы умрете, чтобы зараза не распространилась по стране и не вызвала новых вспышек. Так примите свою судьбу, горите заживо, а мы помолимся за вас". Думаешь, людям от этого станет легче?

А иногда Виш казался необычайно умным. И Волку тяжело было отличать его глупые усмешки от серьезности, скрытой под язвительностью и иронией.

- Как сильно ты изменился, Виш. - Игра грустно посмотрел на своего ближнего. - Особенно после той ночи, когда умерла Памира.

Воспоминания о той, с которой Волк прожил не одно десятилетие, словно тысячи кошек, заскреблись в сердце перевертыша.

- Где? - Сокол задумчиво осмотрел себя. - Ну, подумаешь, ты сделал из простого послушника епископа за один день. А так, я такой же дурак, как и был. Все это подтвердят.

Ирга расхохотался.

- То, что ты дурак не каждый признает. Побоятся. Хотя... Да, шут ты точно.

- Личный шут Её Гласа, - Виш укорил Посланника. - Хорошая должность. И как раз по мне. Ах да, забыл. Там на столе отчет Рааты об ситуации в Щетинке, запрос на решения какой-то сложной ситуации под твоим взором, еще куча писем ото всех подарят, я ещё не сортировал и предлагаю даже не открывать их.

Соколенок аж вздрогнул, вспоминая объем сложенной в несколько куч макулатуры. Бррр! Нет уж. Лучше вот так, на свежем воздухе гонять пыль по ступенькам. И разминаешься, и делаешь благое дело. А эта писанина только его соклановцам и нужна, бумагомаратели щипанные.

- Ну, так бросай работу слуг и пошли разбираться с корреспонденцией. И не ной. Ты мой личный секретарь.

Идти? Писать? Ему?! Вишу?!!

- Пощади! - Сокол упал на колени, лбом уперся в камень, взвыл, не хуже кающегося грешника. - Лучше отправь драить весь Храм Её Снисхождения, чем заниматься бумагами. - Потом мальчишка встал, оттряхнул колени, обиженно посмотрел в глаза Посланнику. - И вообще, я не напрашивался на эту должность.

- Куда-то собрался? - Спектакль вышел отличный. А какие красочные и правдоподобные эмоции. Ирге понравилось. Волк должен признаться, ему вообще нравилось это детское поведение его ближнего. Словно с ним не человек, а щенок. Вечный Волчонок.

- Да там... У Понтия щенки будут. Точнее у хайэны, и меня звали посмотреть...

В голосе мальчишки было столько мольбы, что та маленькая просьба не могла не растрогать эмпанта-перевертыша.

- Иди, мальчишка. - Ирга благосклонно отпустил своего главного помощника. Точно еще мал Соколенок. Зато он намного лучше, мудрее и честнее, чем все митрополиты вместе взятые. Теперь Волк понимает, почему Уны сама пригласила Виша стать Жрецом. Этот мальчик сумеет повести людей за собой и изменить мир. Не сразу, но когда-нибудь сделает это.

И Ирга вспомнил события двух с половиной летней давности.

***

Зима подошла к концу. В первых проталинах уже во всю веселыми красками цвели первоцветы, предвещая начало распутицы на грунтовых дорогах и грязь от них на тракте. Даже Святой город, укутанный с середины зимы льдом после многочисленных дождей и резких морозов, не избежал участи показать с приходом тепла всю свою сущность. И если за порядком в Первом городе следили очень тщательно, да и местами во Втором улицы не походили на помойку, то в подворотнях, у стен, скрытых от глаз смотрителей за чистотой, грязное месиво отталкивало, давая усомниться в величестве города. Про территорию между второй и третьей стеной следует помолчать. Там все всегда оставалось на совести местных жителей, которых просто не кем было заставлять поддерживать порядок. Со смертью патриарха и пропажи Посланника в верхах Церкви началась сначала скрытая, а потом и заметное даже самому тупому человеку противостояние митрополитов и их сторонников друг против друга. Доносы так и сыпались на стол капитана Рыщущих, папки, полные записей о грешках высокопоставленных чинов пухли на глазах, множились и скапливались по углам на радость мышам и наглым голодающим котам. Протестующие против вынужденного поста тайные хвостатые короли города устроили собственный бунт, переметив все, до чего могли добраться. До откровенной резни не доходило только из-за страха перед Егазаникой, обещавшей даже без разрешения Посланника отправить всех зарвавшихся членов Церкви в Чистилище. Зато репутация священослужителей среди горожан сравнялась с репутацией низкоранговых Крыс.

Хуже всего приходилось Вишу. Сокол чувствовал себя так, словно его предала собственная семья. Агата, милая и заботливая старушка, попыталась использовать мальчишку, как человека, легко втирающегося в доверие, и подставить Понтия, чтобы быстро убрать самого опасного противника и сымитировать зачистку власть имущей прослойки, которую иногда проводят Карающие. Но Соколенок только уловив мысли митрополита, ретировался сначала под защиту Рааты, а потом и вовсе пропал, скрывшись в многочисленных потайных ходах между домами, стенами и в подземных лабиринтах. Политика, интриги, борьба за место патриарха, от которых обезумили все, кроме достопочтимой Егазаники, развлекающейся, глядя на глупых людишек, пугали неопытного мальчика. Люди, верные сторонники Ирги, на деле были алчными, трусливыми, жадными и корыстными. А люди, скрывающие свою суть под масками мерзавцев Понтия и Деянаая, очень даже добрые. Этот контраст, да еще и пролитая кровь Посланника подкосили веру мальчишки в окружающих. И теперь он доверял только Благословенному дитю и Черновласой Рыщущей. Ну, и новым знакомым из Жрецов.

Выживая за счет своей хитрости и благодаря поддержке от Рааты и Ласы, Виш коротал дни, бродя по всем тайным и не тайным закоулкам города, следуя только одному правилу - не попадаться на глаза церковникам.

И вот, к концу зимы, когда Виш совместно с Благословенным дитем завтракал в её покоях, к ним, игнорируя служанку Ласы и стражу, вошла делегация митрополитов. Агата, полная гордости и достоинства, слишком серьезный Занар величаво ступающий впереди всех, и Снежа, чьи лукавые глаза смеялись, уже зная исход.

Брови Агаты нахмурились, и строгий взгляд не предвещал мальчишке ничего хорошего, но Виш проигнорировал свою бывшую госпожу. Возможность заполучить самый высший сан так ослепила Ворону, что милая старушка разом перестала носить эту слишком простую "маску" став в один момент отталкивающей и чужой для чуткого сердца молодого Жреца. Верность Посланнику, идеалы клана, образ, заставляющий людей расположиться к Черновласой - все это несомненно хорошо, но возможность заполучить бразды правления страной способна ослепить даже тех, чья кровь считается благородной, а разум сильнее чувств.

- Ниспосланная нам Божиней, мы, наместники патриарха в разных частях страны и кругах Церкви, просим тебя совершить выбор и назначить нового патриарха и митрополита юга. Мы подготовили списки наиболее достойных претендентов, чтобы не отнимать ваше время.

И вроде бы речь Занара не несла злого умысла. Наоборот, он подчеркнул, что Синод, а точнее их коалиция, хотят знать мнение Благословенного дитя. Но Ворон не учел характер Волчицы. Как и её нелюбовь к "маскам". Особенно, когда она знала, что скрывается под выбранной личиной.

- Уходите. Я не собираюсь поддерживать никого из вас на месте патриарха, - с долей угрозы в голосе тихо сказала Ласа. Она даже не взглянула на людей. - Напомню вам, Ваши Преосвященства, что на этот чин, равно как и на место митрополита, людей назначает Посланник. Я согласна поддержать ваши кандидатуры на посты управляющих экономически важных городов юга и даже заступлюсь за того, кого вы предложите на место нового Отца юга. Но вот решать судьбу страны и веры может только Ирга и никто иной, - и чтобы выбить святых матерей и отца из колеи, добавила. - Так что будьте добры, усадите свои задницы на места и разбирайтесь с тем бардаком, что возник, пока вы делили кресло главы Церкви: голод, неурожай, беспорядки, бунты, недовольства, разруха после ледяной зимы. Трясите собственные карманы, начинайте работать, отдавать указы и гонять собственных подчиненных, но разберите все это до праздника Весеннего благостного дня. Все. А теперь соизвольте покинуть мой дом и не показываться мне на глаза, пока не будут готовы результаты. Это моя воля, как Благословенного дитя.

Недоуменные Вороны поклонились и вышли, не решившись перечить Волчице. И только Рысь улыбалась. Вороны проиграли её крупную сумму, не поверив, что Ласа откажет тем, кому доверяла совсем недавно.

- Виш, могу тебя попросить как Благословенное дитя? - после долгого задумчивого молчания сказала Благословенная.

- Все что угодно,- мигом отозвался Соколенок, отложив недоеденную гусиную ногу.

- Проследи, насколько это будет возможно, чтобы до возвращения Ирги митрополиты не учудили что-то посерьезней, чем простая грызня за место патриарха. Боюсь, многие под шумок попытаются убрать ненужных конкурентов.

- Они и так этим заняты, - отмахнулся Виш. - Раата уже приказала Рыщущим не лезть во внутренние дела Церкви. Теперь Псы сосредоточились только на внешних угрозах стране.

То-то и оно. Без Ирги, даже опьяненного Бабочкой, первый круг потерял страх. Егазаника сама при всех отказалась заступаться за кого-то, кроме Благословенного дитя, Рааты и Ениса. Защищать остальных митрополит первого круга отказалась. Карать - другое дело. Там даже не придется заниматься судом и поиском виновных. Пошел поперек воли Посланника - голова с плеч.

- В общем, если будет собрание Синода, сходи на него от моего лица. Ничего им не говори, просто посмотри, послушай. Ты умеешь выбирать крупинки золота из любого говна, даже если благородного металла на первый взгляд и нет там. А даже если ничего не поймешь, тогда просто запомни все, что там будет происходить. Потом расскажешь Ирге. Думаю, Посланнику будет полезно узнать, что на самом деле представляют из себя его самые преданные люди.

- Это так, - вздохнул Виш и разлил по кружкам еще травяного отвара. - Думаю, если разум Ирги просветлеет с его возвращением, то для него многое станет сюрпризом.

***

Внеочередное собрание Синода. Не полное, в связи пустующими местами митрополита юга, патриарха и Посланника.

Собственно, митрополиты могли собираться в любом количестве, конечно если присутствующих больше, чем отсутствующих. И даже пустующие места первых лиц Церкви ничего не меняли. Синод должен совместно решать все важные вопросы веры и страны, и не важно есть ли патриарх или Посланник или они отсутствуют. Жизнь продолжает бурлить, страна нуждается в важных решениях и новых законах. Нельзя больше откладывать дела, иначе Священная земля придёт в запустение, или того хуже, будет растерзана знатью на кусочки земли. Но это заседание несколько выходило за обыденные рамки дозволенного. Синод собирался самостоятельно назначит патриарха.

Вопросы о назначении чина патриарха и митрополита мог решать только Посланник. Но Ирга так и не вернулся и даже неизвестно, возродился ли он. За последние пол года Волк был истощен духовно и телесно еще сильнее, чем обычно. Вполне последнее перерождение могло погубить его. И, руководствуясь этими мыслями, сторонники перемен в лице Агаты, Занара, Снежи и Мирта, примкнувшего к конклаву в последний момент, стали открыто, перед всеми членами не только первого и ближнего круга, но и перед специально приглашенном вторым, теснить позиции Тогана и Понтия. Но первое слово все-таки отдали восточному митрополиту.

- Братья по вере. Мы не можем позволить месту патриарха и дальше пустовать. Грядет не только весенний праздник. Грядут большие перемены. Грядут испытания веры. Испытание духа. - Не зря на проповеди Понтия собирались не только внутри храма толпы, но и перед входом в него. Настолько его речь могла вдохновлять и заставляла верить этой жирной свинье. - Все помнят, каким был прошлый год. Сколько погнило полей, сколько померло от голода, болезней и человеческих междоусобиц. Сейчас мы должны объединить наши усилия, избрать нового патриарха. И я считаю, что стоит поддержать эту кандидатуру по возвращению Ирги, - и уже намного тише добавил. - Если, конечно же, Посланник все таки вернется.

Альянс Ворон, Рыси и Мирита не подозревали, кого жирдяй собирается усадить посреди Храма Явления Посланника: себя или своего любовника. Да им это и не нужно. Они не позволят Понтию косвенно захватить власть в свои загребущие потные руки.

- Отец востока, вам не кажется, что вы слишком перебарщиваете своим ораторским искусством? - Старая Ворона взяла слово. - И забываете незыблемое правило, установленное еще Божиней, когда она приходила к людям. Именно Посланник и только Посланник может присваивать два самых высших чина Церкви.

- Хорошо. Но тогда как Вы, Мать третьего круга, предлагаете поступить? - мерзко улыбнулась эта толстая рожа, но "маску" Вороны так просто не скинуть. Агату следовало бы вывести из себя, как это сделал уход от нее мальчишки-Сокола, брата выскочки Кайкена, но сегодня Черновласая не собиралась так просто сдаваться.

- Уговорить Благословенное дитя принять решение за Посланника или назначить хотя бы временного патриарха.

Если Ирга навсегда покинул этот мир, то Ласу позже можно будет заставить занять место Посланника. И управлять девочкой через ее любовника Воронам будет легко. Сокол согласиться, в обмен на щедрые привилегии. А если нет... Что же. Выживший выходец из Проклятых болот слишком везуч, а еще осквернил Благословенное дитя, овладев ею силой. Темный выродок, не иначе.

- О, да! Это конечно выход. - Понтий подозревал, что Кая рано или поздно прижмут за похождения и излишнюю борзость. И эта игра его коллег в хозяев положения плохо закончится. Для всех, в том числе и до страны. - Но Благословенная не интересуется политикой и ей наплевать на наши распри. Верно я говорю, брат Виш?

- Да, Ваше Высокопреосвященство, - с готовностью подтвердил Сокол. - Благословенное дитя и вправду отказалась решать судьбу страны, пока на место нашего Отца метят корыстные и бессовестные лентяи, у которых вместо чувства сострадания к людям, ответственности, силы воли и собственного достоинства есть только жажда наживы и азарт от игры в сильные мира сего.

Наблюдающая с верхних рядов Раата готова была поспорить, что в этот момент Понтий зло скрипел зубами, но митрополит не мог открыто высказать свою ненависть к Соколенку. Похоже, мальчишка нажил себе первого врага. Или это хорошо подготовленный спектакль. Неспроста Сокол посещал дом Понтия на следующий день после убийства Жрецами Памиры. Младшей Черновласой доложили в ту же ночь, что видели Соколенка, выходящего из ворот дома восточного митрополита. Так что на чьей стороне мальчишка - еще тот вопрос.

- Я предлагаю кандидатуру Занара, - слово вновь взяла Агата. - Отец Святограда опытен в делах управления и, думаю, сможет справиться с таким ответственным постом.

Она и сама не прочь уместиться на главном троне страны, но без поддержки сторонников не сможет удержаться. Это понимали все члены их коалиции. И поэтому приняли решение голосовать друг за друга, а победитель сместит с должностей всех противников нового режима и посадит людей сторонников. Так Вороны, Рыси и митрополит запада получат практически равноправную власть.

- Тогда я предлагаю кандидатуру Его Высокопреосвященства Понтия. - Деянаай вышел в круг с видом если не победителя, то героя точно. - Этот верный сын веры отдает всего себя, - здесь настала очередь Виша усмехаться, - служению правому делу во имя веры. Дела управления страной это хорошо, но этим заняты сами митрополиты, а патриарх не только символ веры и главный священник на всех праздничных мероприятиях. Патриарх - это олицетворение мощи и силы Церкви. Это человек, перед которым склонятся и Крысы, и Дети ночи. Ни для кого не секрет, что Его Высокопреосвященство имеет авторитет среди низших слоев города. Облачите его в одеяния патриарха, отдайте всю власть, и вскоре вся страна, каждая придорожная банда из глубинок, будет под контролем. Задумайтесь, Рыщущие, - Сокол повернулся лицом к Раате, - ведь вы сможете контролировать даже самую захолустную деревню у границы. Власть должно принадлежать тому, кто сильнее. У кого есть ключи влияния.

- Мужеложец никогда не станет патриархом. Пока я жива, этот жирный урод не займет ни одной высшей должности. - Неожиданно резко высказалась Снежа. - И как ты, жирная бочка для вина и жратвы, сможешь покорить ранее не сговорчивую прослойку населения? Придавишь главарей брюхом? Пообещаешь не трогать их своими потными ручонками и не лишать мужской чести?

Понтий не разозлился на это заверение. Только оскалился в довольной улыбке. Рысь не допустит своего врага на место патриарха. Она не признает главенство восточного митрополита над собой. Но это ее проблемы. Надо показать кошке место, раз она идет против хозяина. А по силе сейчас, впрочем, как и всегда, Понтий самый подготовленный митрополит для сегодняшнего дня. Просто хочется подразнить коллег, показать их ничтожность перед силой звона монет.

- Тогда и та, которая тайно служит еретитские обряды похотливому рогатому прародителю своего кровосмесительного клана, никогда не займет трон. Все знают, как Рыси мечтают посадить посреди зала своего представителя. Это же распустит вам руки. Ваши угодья вытеснят мелкие хозяйства, люди лишатся скотины и пойдут работать на вас. Вся еда, меха, изделия из шкур и древесины - все это станет способом Рысей заправлять страной. Голодные люди не рискнут пойти против вас. И что дальше? Вы станете, как выкидыши степи, приносить кровавые жертвы, чтобы урожай и прирост численности зверья увеличивался? Будете резать на камнях под кленами и дубами?

Занар резко встал и места. Навис над всеми, давя на людей силой главы клана. Но Понтий и Деянаай не отвернулись. Низенький неприятный толстяк только поморщился от того, что был вынужден задирать голову, смотря на лицо Ворона.

- Не забывай, Отец Востока, что и я, и митрополит Агата тоже происходим из клана, чья кровь множество поклонений смешивается внутри соклановцев. Мы тоже дети близких родственных связей.

- А вот как ты, Понтий, мог опуститься до оттопыривания зада перед мужиками? - Агата тоже попыталась нанести удар, раз в ход пошли столь низкие методы, словно они крысиная шпана из подворотни. Но Отец востока, как и его приспешники, плевали с высоты Храма Явления Посланника на унижение достоинства митрополита. Тем более, что Крысы и Дети ночи считали Понтия марионеткой в руках Деянаая. А именно последний и координировал действия сторонников восточного митрополита.

- А разве не его длинноволосый любовник подставляется под Его Высокопреосвященство? - Тихо задал вопрос Мирит. И Виш, подойдя к нему, прошептал.

- Кто знает? Госпожа Раата говорила, что это Понтию нравится быть в роли самой грязной шлюхи крысиного дома терпимости.

Эти перешептывания не скрылись от ушей Отца востока.

- Кто что, а вы, Отец запада, о грехах других. И не капли не рассматриваете свои прегрешения.

- А я и не скрываю ничего. Собственно и не стремлюсь к власти. Власть отнимает слишком много сил, желания и времени, кои стоит тратить на вещи позначительней.

- Например, предаваться прелюбодеяниями и злоупотреблением вином?

На самом деле между Понтием и Миритом был негласный договор о нейтралитете. Делить земли и точки влияния им не приходилось из-за расположения территорий, но по легенде Отец запада тайно поддерживает Воронов, а значит сидит во враждебном лагере.

- Каюсь, грешен. Но кто из живых существ сейчас ведет праведный образ жизни? Желания тела оказываются сильнее потребностей души. - Легкий намек на тайну отношений между Понтием и Деянааем. Мирит знает их правду, они знают его.

- Господа, кажется, вы немного отступили от главного вопроса на сегодня. - Спектакль, конечно, выходил интригующим, даже усики, прижатые одеждой, трепетали от удовольствия, но Егазанике немного надоело слушать препирательства собравшихся. Тем более, что грешащие больше, чем Понтий, пытались сильнее втоптать митрополита в грязь. Как будто сами чисты и невинны.

- Мать первого круга, Вы абсолютно правы. - Соколенок изобразил поклон в сторону митрополита первого круга. - Но, кажется, просто так, только говоря, мы не придем к консенсусу.

То, как мальчишка обозначил свое отношение к ранее нейтральным членам Синода, а именно Егазанике и Понтию, заставило мысленно Ворониху окончательно отказаться от своего ближнего. Виш больше не под ее опекой. Но и официально прогнать мальчишку из ближних Агата не может. Стоит ей только произнести слова разрыва договора, как любой из этого дуэта заманит Вишенга в свой лагерь. И заодно, вместе с приглянувшимся мальчишкой, получит множество секретов Вороны. Агата от одной этой мысли крепко стиснула кулаки. Надо побыстрее расправиться с Соколом. Но почувствовав на себе взгляд Егазаники и не посмев поднять глаза на митрополита первого круга, отказалась от этой идеи. Мальчишка уже нашел себе если не покровителя, так защитника. А если вернется Ирга и узнает о несчастном случае из уст верной стукачки, которая почему-то не хуже Рыщущих осведомлена про все грехи митрополитов, карьере Агаты придет конец.

- Почему же? Это легко выполнить. Стоит только удалить несогласных. - Рысь обворожительно оскалилась. И эта улыбка не понравилась всем присутствующим.

Тоган не очень уверено спросил.

- И какими силами вы планируете это провернуть, Мать севера?

- А вот этими. - И Рысь показушно щелкнула пальцами. Из потайных лазеек вышли люди в масках. Снежа достала собственные козыри.

- Ах, как грубо. Неужели Рыси разучились вести политику? - Понтий тоже подал едва понятный кому сигнал. В отличие от наемников Рыси, Дети ночи вооружились не только мечами и кинжалами, но и арбалетами. Многозарядными. Штука безумно дорогая, бьет на небольшие расстояния, зато безумно удобная в помещениях. - Хотя нет. Когда это дети рогатого урода были способны на что-то требующее тонкого подхода и осмысления? Свели скотину, сами раздвинули ноги перед рогоносным прадедом, наплодили таких же тупиц, и живете, радуясь своим лесочкам и лужкам.

- Радуйся, что среди моих людей нет членов клана. Я так и знала, что Ваше Высокопреосвященство вступит на тонкий лед клановых разногласий и нанесет обиду моим родичам. - Снежа сдала позиции. Детей ночи было больше. Наемники обступили место митрополита, работая уже живым щитом. - Имей в виду, Понтий, что отныне тебе не стоит ослаблять свою защиту. Рано или поздно я порадуюсь, смотря на твою гнилую тушу в канаве.

- Я учту эти замечания, уважаемая Снежа из клана Рысей.

- Все, прекращайте обмен любезностями. - Занар не побоялся случайного спуска стрелы, хотя в тот момент, когда Отец города встал с места, чтобы взять слово, в его сторону направилось не меньше восьми арбалетов. - Предлагаю голосование, при условии, что выбираются два кандидата. Из той пары счастливчиков, кто наберет больше всего голосов, и будем выбирать уже мы, митрополиты. А первое право голоса отдается второму кругу и архиепископам, за исключением слуг Посланника и Благословенного дитя.

Дальше Вишу уже было бы не интересно. И он с плохо скрываемой долей торжества, что заседание свернуло в нужную его новым друзьям сторону, немного наиграно произнес.

- Может с начала пообедаем? На сытый желудок и воевать не захотите, и, надеюсь, решите отложить вопрос хоть на пару дней.

- Кто-нибудь, уведите этого ребенка с заседания, - поморщился Понтий. - Сейчас решается главный вопрос для страны, и нам некогда потакать слабостям мальчишки.

Двое в масках взяли Виша под руки и повели прочь. Никто не пытался перейти дорогу людям восточного митрополита. Даже Соколенок не трепыхался, лишь пригрозил, что поддержки Благословенного дитя Синод не получит.

Двери зала с грохотом захлопнулись за спиной Виша. И для вида отряхнув рясу и побурчав на прихвостней Отца востока, мальчишка шустро отправился прочь от храма. Все шло по плану.

Поплутав между вотчиной Снежи и кварталом Львов, Сокол вышел к западным воротам Первого города.

Прямо шла широкая улица, преобразованная в торговую площадь. Раньше, до воцарения на востоке понтийского произвола, рынок был в противоположной части Святограда. Но под рукой Мирита и его предшественника, запад отвоевал поприще торговли себе.

Всевозможные палатки, лавки, мастерские тянулись вдоль дороги, изредка углубляясь в жилые кварталы знати и Псов. Выбор товара не сильно был по кошельку у прижившихся в городе низко ранговых служителей Церкви. Знатные господа, имеющие здесь резиденции и управляющие графствами, княжествами и городами на периферии страны, тоже иногда заглядывали в здешние лавочки, хотя бы потому, что привозимые с запада товары ценились разнообразием.

На южной части Второго города затаривались купцы дарами степи, а на севере рынком правил скот, меха и продукты. Восток представлял из себя самый бедный и малозначимый для неосвященных торговую площадку. Зато там, в глубине кварталов Третьего города, располагались представители кузниц Жлезнограда соответствующими товарами.

Пройдя почти до площади у охранного поста стражи, Виш решился заглянуть в первый же трактир и промочить горло. И только он собирался свернуть с главной дроги города, как от ворот послышался нарастающий шум.

Волк с рисунком "маски" на морде, шатаясь от усталости, шел в направлении центра Святограда. Вокруг ревела толпа, раздражающая зверя.

И тут перед ним выскочил мальчишка. Обнял массивную шею зверя, потрепал шерсть на боку.

- Ты вернулся, Ирга! Тут такое твориться в Синоде. Идем быстрее. Иначе они и без тебя во всем разберутся. Посадят очередного дурня взамен сдохших, а потом ордену расхлебывай. - Человек тараторил так быстро, что зверь, обычно понимающий слова людского племени, разобрал только восторженно-обеспокоиную интонацию.

Мальчик сорвался с места, все зовя Волка. Да. Это тот голос, что направлял его все время. И зверь побежал следом.

***

Синод уже собирался развязать откровенную войну. Оружием ощетинились все сторонники альянсов: и Псы, и священники, и сами митрополиты. Даже не имеющие никакого отношения к Церкви люди вышли из потайных ходов, готовые драться до последнего. Только Егазаника и её слуги не участвовали во всеобщем безумии. Вся лишняя пролитая кровь пойдет на пользу.

Волк, ворвавшийся вместе и Вишем, мигом угомонил шум. Только его глухое рычание нарушала резко наставшую тишину.

Сокол мигом оценил всю сложность ситуации. Пора остудить пыл митрополитов. И наглый мальчишка сделал то, чего не ожидал никто от него.

- Фу! Успели. Ну что, Ваши Преосвященства, может, теперь продолжим заседание без попыток пустить кровь и испачкать дивные ковры? – Сокол прошел к пустующему месту патриарха, протер сиденье рукавом, но не занял место, а стал рядом. Волк, все еще готовый вериться в глотку врага, сел по другою сторону.

- А лишних господ я настоятельно прошу удалиться. Ваше Преосвященство, достопочтимая Егазаника, вы можете посодействовать этому, - обратился Сокол к той, кто следил за благополучием Первого города и соблюдением порядка среди высших чинов.

Легкое кивание головой, и слуги митрополита вытолкали ошалевших сторонников прочь из залы. Львы, с облегчением вдохнувшие по возвращению своего господина, тут же заперли дверь, выставив охрану как у главного входа, так и у каждой потайной лазейки.

- Ну, а теперь предлагаю Посланнику решить, кто же займет место патриарха, чтобы не утруждать сией проблемой наших премудрых митрополитов, у которых и так скопилась уйма неотложных дел, - съязвил мальчишка, нагло смотрящий в глаза обоим Воронам поочерёдно.

- Есть одна проблема, Сокол, – тихо заговорил Занар. - Ирга похоже еще не пришел в полное сознание и перед нами только его звериная сущность. А значит, что от него мы не дождемся вразумительного ответа.

Митрополит Святограда надеялся сбить спесь с наглого выскочки. Но так как Виш мало что знал про тяжесть возрождения человечески сущности в перевертыше, то просто не придал этим словам значения

Волк сидел, навостря уши, и подрагивающие губы выдавали его злость.

- Но в связи с нахлынувшими на страну проблемами мы просто обязаны здесь и сейчас назначить нового патриарха, - вновь, уже в который раз за заседание, подняла вопрос Агата.

- И им станешь ты, Занар.

Синод был шокирован во второй раз. Возле места патриарха сидел Игра в человеческом обличии. Голый. Он неспешно поднялся, подавил звериное желание потянуться и размять спину, хмуро обвел взглядом членов Синода, делая акцент на особо зарвавшихся. Сторонники Тогана и покойного Жезеда, Вороны и даже Рысь отводили взгляд. Только Понтий смотрел прямо, не боясь и не скрываясь.

Какой-то Лев подскочил к Посланнику и протянул ему свой красный с золотой вышивкой плащ. Все, что понял Виш, так это принадлежность Гривастого к высшему чину.

- Ласа говорила что-нибудь по этому поводу. Предлагала свой вариант? - как бы, между прочим, спросил Ирга, желающий на деле узнать, насколько его подчиненные осмелились нарушить гласные законы и негласные указания.

- Нет. Сказала, чтобы Синод ждал твоего возвращения, - ответил за митрополитов Сокол. И, словно ябедничая, добавил. - И чтобы митрополиты вместо дележа власти занялись насущными проблемами, если мягко перевести то, как она послала митрополитов. Даже Вороны удивились напористости Благословенного дитя. - Про себя Виш добавил, что Кай точно обрадуется таким переменам в характере Ласы, если выживет конечно после встречи с ней. Зная брата, верность девушке он все это время отнюдь не хранил. А зная Волчицу и её ум, она прекрасно понимает, с каким бабником связалась.

- Вот как? Жаль. - Ирга задумчиво посмотрел на Соколенка, но встряхнул головой, отгоняя не слишком обдуманную пока что мысль. - Занар, даю времени до послезавтра найти среди твоих сторонников нового митрополита Святограда. Остальные могут составить списки из на должность митрополита юга, но не гарантирую, что одобрю хоть кого их них. Подготовить отчеты обо всем, что произошло за время моего отсутствия. Собирается через два дня. На этом прошу откланяться. Виш, пойдем.

Последнее заявление удивило и мальчишку, но спорить Сокол не стал. Все равно пока что ему открыта дорога только под крылышко Рыщущих или Благословенного дитя.

***

Уже сидя в своих покоях и жадно поглощая тушеное мясо, Ирга слушал короткий пересказ новостей. Найда, снявшая с себя личину Понтия, в подробностях описывала все прегрешения членов Синода, пока некому было управлять этим муравейником. Здесь же присутствовала и Егазаника, и Виш. Только человек, который носил личину Деянаая не смог поучаствовать в сборище, вынужденно занимаясь неотложными делами в своей вселенной.

- Все-таки, ты зря назначаешь Занара патриархом, - высказала свое мнение Жрица. Но открыто перечить не стала. Никто из Церкви, по ее мнению, не был достоин такого почёта.

- У тебя есть другие кандидатуры? Или сама хочешь сесть подле меня? - не отрываясь от такой простой, но безумно вкусной пищи, спросил Волк.

- Упаси Божиня! Мне и должности митрополита хватает за глаза. Но даже Снежа лучше этого Ворона. Ей не в первой управлять скотом, - не удержалась от маленькой женской колкости Найда. Не то, чтобы она не любила Рысь. Скорее это было недопонимание позиции этой хитрой старшой.

- Я бы с радостью посадил нашу Рысь еще выше, но ты помнишь, как мы её отдали ей место северного митрополита? И какие ограничения ввели.

- Такое забудешь, - хмыкнула Найда. - Снежа до сих пор не простила тебе то, что ты так бессовестно перевел ее из командиров Верных в какие-то там митрополиты.

- Да, - Ирга продолжил свою речь, больше стараясь объяснить мальчишке ситуацию, раз он продолжал непонимающе хлопать глазами. - Снежа, ещё не будучи старшой, была капитаном подразделения Верных Псов. И гордилась этим. Можно сказать, что ее идея возродить с помощью твоего брата былой отряд - это возвращение к её прошлому. Хотя и стоит сказать, что тогда Верные были намного лучше организованны, но и ходили слухи, якобы Снежа набирала в них весь лояльный ее клану сброд. А в своих путешествиях Псы тайно набивали карманы, торгуя через посредников с Империей в обход церковного налога. Умело набивали. Никто, даже Рыщущие, так и не узнал, какое состояние сколотилось на тайных делишках Рыси. Но потом восточным митрополитом стал Понтий и черный рынок перешел в другие руки, не толь лояльные к Детям леса. - Ирга ненадолго прикрыл глаза, буквально погружаясь в те беззаботные дни.

- Да? Тебе еще тогда не отшибло память? - удивилась Найда.

- Она никогда не исчезала. Просто иногда его желания происходили из желаний Памиры. Ты, душа Мудрого, не из народов-эмпантов, и тебе тяжелее понять эту сложную связь, тем более подкрепленную воздействием на мозг.

- Так теперь ты согласен, что Бабочки опасны? - Похоже дискуссия на эту тему уже давно возникала между самыми преданными друзьями Ирги. И наверняка, как догадался Виш, раньше Волк не вникал в суть проблемы. Памира постаралась достаточно развить в Посланнике его преданность своей хозяйке. Как мессии разжигают огонь слепой веры в душах фанатиков.

- Найда, я согласен, что женщины вообще опасны для мужчин. Они заставляют нас совершать безумные поступки, вредить всему живому вопреки здравому смыслу, лишь бы добиться благосклонности избранницы. Уж поверь мне. Я не раз наступал на эти грабли. И твой супруг подтвердит эти слова. Только влюбленный и желающий всевозможные блага для избранницы пойдет на крайний шаг, ради спасения её жизни. И только такой отчаянный человек преодолеет все сложности, лишь бы не упустить заветную мечту.

Найда рассмеялась. А довольная Егазаника в такт покачала усами.

- Сколько пафоса, Волк. - Митрополит первого круга даже перешла на более привычный для человека говор. - Не ожидала от тебя подобных пламенных речей.

- Королева Детей цветов, я же до сих пор такой же влюбленный идиот, лелеющий надежду вновь встретить мою первую любовь, пусть и переродившуюся.

- Надежда умирает последней. И как любит заканчивать эту поговорку Иван: ".., перед ней умирает надеющийся".

- Да. Только моя надежда будет воскресать со мной вновь и вновь, до самого конца. - Ирга сказал это достаточно тихо, но Вишенка расслышал. И решил по возможности выяснить подробности этой таинственной истории.

- Так, может закончим рассуждения об возвышенном и вернемся к мирским заботам? А то я потерял суть беседы за вашими малопонятными размышлениями.

- Хорошо, Виш. Ты прав. У нас еще будет время вспомнить былые денечки. Итак, ты интересовалась, почему я выбрал Занара? - Посланник переключил свое внимание на Жрицу.

- Почему, это понятно. Нам нужен человек, умеющий руководить большим количеством людей. И из имеющихся только два кандидата: Занар и Снежа. Но Рысь не согласится, хоть расшибись ты, Ирга, перед ней лбом до кости. Остается Ворон, руководящий всеми членами клана в городе, а также управляющий самим городом.

- А почему вы не рассматриваете Агату? - поинтересовался Виш.

- Ты бы хотел, чтобы Ворониха получила в свои когти столько власти?

Мальчишка задумался.

- Нет. Если в первое время она хорошо выполняла свою работу, как мне казалось, то уже спустя полгода жизни в Святограде я понял, что третий круг не просто разобщен. Он до дурости бездарно оформлен.

- Да. Изначально я хотел отдать место Агаты Снеже. Её идеи внесения в орден Псов некого строгого строя не лишена смысла. Но я так же понимаю, что Рысь не удержится получить с этого выгоду для своего клана.

- Тогда ей и должности митрополита многовато. Ведь именно так она ввела в городе монополию на владение конюшнями.

Ирга согласно кивнул, но не стал признаваться, что просто выбрал из двух зол то, где ее соплеменники разбираются лучше всего. А именно работа со скотом.

- К тому же Агата при наличии острого ума имеет существенные недостатки - гордость, высокомерие, нетерпение таких же гениев подле себя и жажду власти. Благо Рыщущие никогда не подчинялись беспрекословно митрополиту Третьего круга, а были почти что независимой структурой, да и Раата не идет на поводу у матери, хотя чужакам все кажется иначе. Ведь получи бы старшая Ворона в свои лапы и Рыщущих, компромат на весь высший состав Синода не пылился бы в кабинете капитана.

Соколенок согласно кивнул. Будь Черновласка не таки бойкой и любящей свободу своей воли, место патриарха уже было бы в руках Агаты. Рыщущие не просто избавились бы от несогласных еще до заседания. Да и время Синода могло и не настать. Ворона просто села бы на место патриарха, заставив всех силой признать ее власть. Вообще-то тоже самое сделал бы и Занар. Но Ворона практически одинока, она так и не признала старшинство собрата. И ей нечего терять. А у митрополита Святограда есть - клан. Поэтому Ворон и не шел напролом, хотя сил ему хватало.

- Что ж. Я рада, что ты наконец-то добрался до нас, - обратилась Найда к Ирге. - И хорошо, что Жрецы заметили тебя раньше соглядателей Рааты и просигналили людям мужа. Сюрприз для Синода вышел отменный, учитывая, как они уже были готовы открыто начать войну за место патриарха.

- Хорошо, что Ирга вовремя добрался до нас, - согласилась Егазаника. - Иначе мои и твои люди не смогли бы удержать всех от резни. Точнее не успели бы спасти многих.

- Главное, что все карты раскрыто точно по сценарию. И ты молодец, Виш. - Найда подняла бокал за Соколенка. - Такое выступление на публику, не хуже, моих завываний перед голодающим населением востока. Если Агата выгонит из своих ближних, можешь пойти ко мне.

- Нет. - Ирга с момента, как по дороге в Синод к нему вернулась человеческая часть разума, обдумывал эту идею. - Виш будет служить при Волках города. Теперь ты официально отвечаешь за наше с Ласой благоустройство.

- Но для этого нужен минимум чин епископа для простых слуг. - Сначала Найда даже растерялась при таком заявлении. А потом вспомнила странный взгляд Волка на Вишенку во время заседания. - Или ты имел в виду...

- Виш будет руководить нашей с Благословенным дитем обслугой. Это пока. - Ирга кивнул, показывая, что Жрица не ошиблась. - Пусть притрется в первом городе как свой. Кровь Сокола хороша тем, что даже из самого неумелого потомка можно создать хорошего управленца, если правильно замотивировать его. Да, Вишенг? Чего бы ты хотел, если бы мог получить от меня все, что пожелаешь?

Сокол ненадолго задумался, а потом подозрительно расплылся в самой широкой улыбке, на которую только способен.

- Ирга, разреши тебя попросить покатать меня на спине. В зверином обличии.

Найда громко засмеялась, хватаясь за живот, а Егазаника захлопала ладошками и еще активней закачала усиками. И только Волк сидел, ошарашенный столь необычной и удивительной просьбой.

***

Ирга тряхнул головой, приходя в себя от воспоминаний о том дне. С тех пор он нисколько не жалеет о решении взять Соколенка под опеку. Мальчишка неплохо скрашивает тяжкие будни, да и боль от смерти Памиры под его влиянием ушла, словно её и не было.

Посланник встал, зашел в дом. Надо заниматься делами, как бы не хотелось забросить все и размяться прогулкой.

Зайдя в кабинет и взглянув на стол, Волк окончательно скис.

- Ты так и будешь взваливать на себя всю ответственность? Или это пока не перелопатишь всю верхушку Церкви и не сошлешь на периферию страны наиболее ленивых? - Голос раздался из угла, где была кушетка для отдыха. И Волк узнал гостя чисто по манере располагаться в чужих покоях.

- Раата, ты лучше меня понимаешь, насколько важно контролировать все дела самому.

- А еще нужно иметь доверенных людей, на которых можно свалить всю эту ерунду, - буркнула Ворона, сочувствуя ветеранам подразделения, чье здоровье уже не позволяет им шпионить и вылавливать врагов страны, но уходить пока что рано, и старикам приходится сидеть за многочисленными бумагами. Она и не знала, что этой случайной фразой подписала приговор для всех структур Церкви.

- Дуешься, что отнял у тебя Сокола? Хочешь, когда он вернется, переведу его обратно в Рыщущие?

- Да он сам не захочет возвращаться. Снежа подсадила его на крючок не просто кусочка власти, а возможности завоевать авторитет и наладит связи и в Церкви, и среди сотрудничавших с нами людей. От такого Кай не откажется. Может еще не вся молодецкая дурь вышла из его башки, но хватка рода там точно развилась после этого Валекона.

- Ладно. Я поговорю с Лаеноном, может, пристроим к тебе его племянника на первое время. Тот тоже неплохо ладит с бухгалтерией.

Рыщущая разулыбалась, что редко можно увидеть, когда Ворона не носит "маску".

- Вот! Этого я и ждала. А точнее хотела попросить тебя разрешить взять мальчишку на испытательный срок. Дочка у него слишком дерзкая, а паренек в самый раз для нашей непростой рабты. И да. Вот отчет о делах "новичков". Можешь не читать. Народ хитрит, но работает славно. Города восстановлены, юг спокоен, степь не лезет к нам, а мы к ним. Все, как и предполагалось.

- Хорошо. Можешь идти. И передай Ласе, что как только у неё будет время, я бы хотел обсудить с ней пару личных вопросов.

Раата остановилась на пороге и настороженно обернулась.

- Мне лекаря звать до этой беседы или по её результатам?

- Думаю, обойдусь. - Ирга понял, что имелась в виду непростое настроение Волчицы, сходяшей с ума в ожидании возвращения её избранника. - Я просто хочу ей предложить устроить вместе с Вишем парочку проповедей для горожан. И ей не мешает лишний раз показаться на людях, и Сокол потренируется в ораторском искусстве.

Ворона ушла, а Ирга вновь вернулся к воспоминаниям.

***

Ирга, уже облаченный в парадные одеяния, в которых больше походил на обычного крестьянина или покойника по выражению языкастой Рааты, рассматривал заранее принесенные списки кандидатов на место митрополита юга. И из имеющихся никого нельзя было выбрать. Как и всегда. Все предложенные лица не блистали достаточной мудростью, чтобы не чудить на неспокойных землях, либо были слишком фанатичны делу, как в свое время покойный Жезед. А война с жителями степи, не желающими подвинуться чуть южнее, не приносила ни результатов, ни прибыли. Благо, что никто, кроме травоядного зверья не покидал царства ковыля и ветра, ибо если с бузами крестьян еще могут справиться и отогнать гигантов от посевов, то стаи степных хищников и местные народцы не столь пугливы или осторожны. Норный житель это не простой крот. Он будет воровать не на полях, а в амбарах.

- Виш, как думаешь, кого надо выбрать? - устало поинтересовался Посланник у своего помощника. На Соколенке висело много должностей, мелких и незначительных, но с которыми шустрый мальчишка ловко справлялся.

- Туда бы кого-нибудь имеющего уже связи с югом, - предположил Сокол. - Кто в курсе всех событий и нормально относится к степным жителям.

- То-то и оно. Никого адекватного из бывших подчиненных Жезеда нет. Из Церковного сословия, - уточнил Посланник. - Не ставить же Пса?

- А почему бы нет? - И увидев скривившееся лицо Ирги, Виш продолжил. - Ну, нет, так нет.

- Хоть отправляй гонца в степь и предлагай там кому-нибудь место митрополита, - негодующе пробурчал Волк, выкидывая бесполезный список в огонь.

- Ага. Сусликам. Эти точно не станут устраивать потасовки из-за клочка непаханой земли. Даже больше, будут защищать своих и требовать отдать в счет компенсации пару-тройку гектар от границы.

Ирга усмехнулся, и тут в его голову пришла очень интересная идея.

- А это ты верно сказал. Надо искать заинтересованного в благополучии юга и сохранении мира со степью. Купца.

- Так ведь ты сам говорил когда-то, что митрополитом ставить кого попало нельзя. Только если человек служил при Церкви.

- Ну вот. А в трех днях пути от Святограда, южнее есть городишко. Мелкий, полуторговый. Вот в нем, если я правильно помню, должен быть один интересный священник. Вот кто, а это прохиндей, бывший торгаш из Кунакана, точно еще продолжает подпольно заниматься наживой денег на перепродаже "даренного" приходу от южных купцов. Так. - Посланник схватил перо и бумагу, быстро начеркал письмо, поставил свою печать и отдал Вишу. - Бегом к Раате, пусть шлет гонца в Тоград. А теперь пойдем объявлять мою волю Синоду.

- О, да! Как все будут рады, что зря старались угодить тебе, и ломать голову, кого же митрополитам придется видеть подле себя на собраниях. - Виш уже предвкушал предстоящий скандал и недовольные взгляды в первую очередь на Соколенка. Ведь наверняка митрополиты решат, что это он надоумил Иргу.

- Это ты не знаешь, как когда-то они восприняли мое выдвижение Тогана. После этого я и зарекся брать в высшие чины Церкви людей, не служивших в наших рядах. В тот раз крики действительно были не хуже, чем завывания котов ночью за стеной. Но иногда случайный и новый человек у власти оказывается лучше, чем все привычное окружение.

***

Что же. Надо готовиться восстанавливать Кунакан, как только Жрецы разрешат людям вернуться на пепелище города. И искать нового управляющего. Наверное стоит сказать Лаенону и Раате подготовить списки достойных Псов, уже долго служащих Церкви. Нужно потрясти Златоносных на поиски денег для постройки домов в городе, на переселение жителей и многое другое. Потом напомнить Рыщущим присмотреть за новыми управляющими, чтобы работали по делу, а не растаскивали золотые монеты. И с запада пришел донос об объявлении на Священной земле подозрительной пары Жрецов-Лекарей. Но это уж точно пусть Раата разгребает. И да, Енис. Пусть работают в паре. Еще столько дел, требующих присмотра за подчиненными.

Хорошо, что Виш теперь помогает Ирге. Мальчишка в перерывах между основной работой успевает присмотреть за вечно занятым Посланником, словно несушка. Но это искренняя забота о Волке, за которую Ирга благодарен Соколенку.

Глава 2

Небо хмурилось, угрожало пролиться дождем, но пока ещё Божиня милостиво придерживала рвение туч оросить землю. Если ветер не переменится, то скоро тучи унесет на восток, и отряд спокойно отправится в обратный путь по сухой дороге.

Спустя три года отряд Верных Псов вместе с неприжившимся в Валеконе Златоносным возвращался в Святоград. Архиепископ Ипария полностью обустроилась на новом месте, наладила контакт со всеми местными властями и кланами, восстановила храм, церкви, начала полноценно вести богослужения, в окружении обученных священников, а не разношерстного сброда. Не смотря на первые терки с Крысами и Волками, архиепископ смогла быстро занять новую позицию Церкви в городе, а спустя два года полностью перестала нуждаться в услугах Псов.

Но командир отряда Верных, Хапара, не спешил покидать Валекон. Для начало требовалось выручить Златоносного из лап Крыс, куда тот попал в связи со своим мерзким характером и самой банальной тупостью. Нахамить главной блуднице, выкрасть из притона под угрозой расправиться с её сыном, взять Крысу силой, чего никто, даже Кай, себе не позволял, избить, выкинуть полуживую в канаву и уйти, думая, что такое может сойти с рук. Панфий совсем не дружит с головой, как и все сторонники Деянаая и Понтия.

Крысы народ добрый, но только если ты и сам добр с ними. Девки из Детей трущоб стараются спрятаться от безумного взгляда Кая, а вот парни с большим удовольствием за обещанную после дела кружку вина или пару медяков выполнят любую работу, зная, что Кайкен из рода Сокола, торговец в лавке "Дары степи" человек хороший, не жадный, готовый дать в долг деньги, если нищкоранговые не успеют за день собрать минимальную сумму, работая поберушками и ворами. И даже если медными и серебренными кругляшами отплатить добро Крысы не смогут, то все равно вылезут из кожи, лишь бы отработать покровительство Кая.

А еще Сокола уважали за силу, хитрость и смелость. Победить самого опасного Крысака - Бешенного Дуба, помочь найти таинственного убийцу, с которым опростоволосился сам Волк, и быть признанным членом крысиной стаи, путь и отказавшись вскоре от полученной должности сборщика податей среди торгашей - вот это Сокол провернул всего за пол года. Дальше приключений тоже хватало, но первое впечатление - та самая драка - было ярким, запоминающимся событием и успело обрасти домыслами.

Ну, а Златоносного нашли быстро. И ему не очень-то повезло. Оставлять Крысу в живых не стоило. Тем более, что Ласку нашел её бывший любовник - Нац. Друг Кая, Верный Пес, избранная пара Волчицы Гераны. С ним, пусть немного навеселе, прогуливался и крысиный барон со своими приближенными головорезами.

Пытали этот отброс, за который не вступилась даже архиепископ, по слухам, словно Златоносный посягнул на девичью честь самой Уны. И про то, что Панфий останется жив, никто и не думал. Но за неделю до отъезда в дом архиепископа заявился барон и прямо спросил, не желают ли Псы забрать обратно, в Святой город грешника? Ни Хапара, ни Ипария в первый момент даже не поняли, что он имеет в виду. Оказалось, Крысы, убежденные неизвестным Ловцом в том, что Панфий не достоин простой смерти, оставили его в живых. Но лучше бы Пес помер.

Отдавать за даром Крысы свою живую игрушку не желали. Новое развлечение, хранящееся в подвалах нейтральной территории коысинвх стай, приносило неплохой доход от любителей экзотики или просто ненормальных мужиков. Вот и пришлось Ипарии сегодня с утра отправляться вести переговоры с бароном, хотя это уже были формальности и попытки вытянуть через Церковь из казны капитана Златоносных Псов пару сотен золотых.

Кай то знал, что в том подвале происходило долгие месяцы, но участвовать отказался. Ничто не заменит пышного женского тела, хоть юного, хоть опытного. Да и мужеложство Сокол не терпел.

Небо все темнело. Отряд давно плюнул на скорый отъезд, разбежался под навесы. Кто-то резался в наперстки с охраной ворот, кто-то улизнул в трактир, набрал выпивки и сидя на крыльце, вел пылкие разговоры. Только Кай, как идиот, все еще надеялся, что вот-вот на дороге появится Хапара с решением от архиепископа и барона.

А вот и Нац. Бросив свою лошадь под присмотром Кая, рыжий прощался со своей Волчицей. Брать с собой, не зная, что сейчас творится в Святограде и каковы намеренья Ирги в отношении новых перевертышей, он опасался. Раньше Геру Посланник вкупе с Церковью могли заставить стать Благословенным дитем, поселить в Первом городе, и пиши пропала возможность любовником быть вместе. И хотя Раата подтвердила слухи, что политика Ирги сильно поменялась в лучшую сторону, Нац не желал рисковать.

Так что теперь, не зная, насколько они расстаются, эта странная парочка до последнего не желала отходить друг от друга, нежно переглядываясь, целуясь и обнимаясь.

Кай не понимал друга. Что, Нац в Святограде бабы себе не надет? Но не вмешивался. Видел, насколько черноволосая красавица с таким комичным звериным обликом поразила сердце Пса.

Только далеко после обеда, когда даже Кай плюнул на всю дисциплину и с удовольствием догрызал в трактире жирные свиные ребра, в здание вломился Крысеныш. Мелкий, бывший подчиненный Кая, а теперь и его лучший осведомитель по всем вопросам.

- Едут! Едут! - Крик был слышен еще с улицы. Босоногий оборванец в где-то спертом расписном кафтане южного купца оглядел посетителей, нашел Кая, важно прошествовал к нему и требовательно протянул руку. Пара медяков честно перекочевали к Крысенышу, а еще пару незаметно для вездесущих собратьев мальчишки ловко укатились в такой удобный рукав. Маленький личный заработок.

Оставив плату за обед и подвинув Крысенышу тарелку с недоеденным, Сокол вышел на улицу.

Псы уже собирались в построение, и даже Нац сел на коня. Его же хвостатая подружка все еще крутилась рядом, пока Рыжик не протянул руку и не помог пристроиться на крупе лошади. Вцепившись в любовника, Волчица прильнула к его спине, не желая отпускать.

- Это только до старой мельницы. А дальше Гера сама отправится в логово, - зачем-то пояснил Пес другу, хотя Кай никогда не упрекал вслух излишнее стремление Наца быть рядом с его пассией.

- Мне то что. Лишь бы Хапара не взбрыкнул. Не думаю, что у него сегодня будет настроение.

По дороге уже приближалась очень старая повозка, противно скрипя колесами. Хмурый Хапара то и дело одергивал излишне резвого молодого тяжеловоза, еще не привыкшего осторожно везти грузы. Рядом на привязи спокойно бежал яблоневый рысак, предназначенный для верховой езды.

- Неужто удалось вызволить Златожопого из крысиного плена? - поинтересовался обычно сдержанный Рон, недовольно хмурясь. Если по дороге в Валекон Панфия сдерживала епископ Ипария, то теперь это некому будет сделать.

Нац захрюкал, услышав столь точно попавшее в этот раз прозвище Златоносного.

- Ну, переговоры идут во всю силу. Половина мужиков из стаи сейчас с вашим архиепископом заседают, только и слышно, как они там балакают о насущном и чокаются за счастливое будущее. - Между лошадьми Кая и Рона протиснулся Мелкий, жуя уже где-то спертый калач. - А это видимо предварительное решение.

- И что, если они все-таки не договорятся, нам Панфия обратно в город везти, - пошутил Нац. На что Мелкий ответил.

- Я думаю, что там больше обсуждается, примут ли вообще Крысы его обратно, если Златоносный надоест вам по пути.

- Тоже вариант, - согласился Сокол. - Только скорее мы его в Шепчущем лесу оставим на съедение зверью.

- Прошу, не травите хнорей. - обеспокоено вскрикнула Волчица, хотя понимала, что Верные просто дурачатся. - С них такие замечательные шкурки получаются.

- По двадцать серебряных за черных, по сорок за золотисты, - добавил рыжий Пес, напоминая Каю рыночную цену меха.

- Ладно, уговорила. - Лишаться золотой жилы в виде быстро плодящихся маленьких хищников, которых Рыси только недавно начали пытаться разводить в неволе, Сокол не собирался. Если все же заполучит земли с лесными массивами, надо будет договориться с Детьми леса, чтобы они расположили свою ферму в его владениях. - Мы его в шатуна кинем, если тот неосмотрительно выйдет на нас.

- Точно-точно, - поддакнул Крысеныш. - Это определенно отпугнет его. Да что там. Даже феи к вам не приблизятся после такого.

- Как вы там говорите, можно отпугнуть фей? - Тив, он же Тяв, всегда готов вступить в разговор, как только услышит упоминание детей цветов.

- Пернуть в их сторону, - подсказал трусливому Псу Мелкий, за что сразу же был наказан подзатыльником от любительницы первозданной природы. - Ай! Госпожа Герана, за что?

- Не говори чушь. И не трогайте фей. Тем более в дождливую погоду они прячутся в дуплах и расщелинах и не полезут к отряду.

Перепалку, грозящую перерасти в небольшую свару между Крысой и Волчицей, прервал подбежавший командир отряда.

- Тьма вас побери! Почему нет построения. Нац, живо садись, поведешь повозку. Осторожней, в том тряпье спит Панфий, кол ему в зад. - Увидев, что последняя фраза вызвала хохот у посвященных злоключения Златоносного, Хапара взъярился еще больше. - Заткнулись, выкидыши Кошмара. Отправляемся.

Нац легко спрыгнул на место возницы, оставив коня Гере. Волчица пристроилась сбоку от повозки, оттеснив Пса, который должен был охранять истерзанного Златоносного.

Верные Псы возвращались в Святоград.

***

На привале Панфий так и не вылез из своего укрытия в телеге. Хапара сам отнес ему ужин, никому не позволяя подходить к мученику. Или скорее оберегая остатки разума Златоносного до возвращения того в руки Деянаая.

- И все же интересно, как сильно Крысы потрепали Златожопого? - Нац зачерпнул ложкой кашу, осмотрел подозрительную консистенцию, но распознал в ней наличие крупы, а не чего похуже, и мужественно проглотил.

- Тебе точно хотелось бы узнавать подробности во время еды? - Кай хоть и не был в восторге от переваренного ужина, но живот ворчал слишком требовательно, чтобы привередничать.

- Нет. Пусть эта тайна сгниет вместе с жертвой. - Вторая ложка так и не полезла в горло, и рыжий Пес выкинул месиво под ближайший куст, решив обойтись сухарём и горячим отваром. - Главное, что очередная тварь Деянаая получила по заслугам.

Уже ложась спать, Нац ворочался под одеялом, беспокоя лежащего рядом Кая.

- Угомонись. Мне на дежурство после полуночи, - недовольно буркнул Сокол и попытался укрыться с головой.

- Как-то уже привык, что под боком кто-то есть. Теплая и лохматая. - Рыжик сладостно растягивал слова, словно смакуя вино и расхваливая букет вкуса,

- Бррр! Лохматая. Шерсть везде, в том числе и в носу, из пасти воняет. - Кай не разделял мнение друга. Его воспоминания о первой ночевке с Волчицей под боком несколько отличаются от мнения Наца по тому же поводу. - Заткнись, прошу.

- А если она была бы девушкой? - Пес зашел с другой стороны. Точнее с более привычного для человека облика. - Ладная фигура, двухцветные глаза, зубки.

- Спинку под тобой прогибает и кричит: "Еще! Еще!". - Фантазия Кая разыгралась. Да, Волчицы ему давно не хватало. Точнее ее тела. Редкие и случайные свиданки в трактире Сома, больше похожие на грёзы, не в счёт.

- О, да! Это замечательно! - согласился Нац, тоже знакомый с перевертышем в постели. И не только в постели. - Вот почему простолюдинки, да и Крыски, не способны настолько подстраиваться под мужчин? Пыхти над ними, удовлетворяй. А тут взял, приласкал, пока сама спину не прогнет, и делай свое дело.

Сокол только вздохнул. Благо, что у Ласы очень красивое тело, которое ему нравится ласкать даже непривычными для простых людей способами и частями тела. Иначе он бы не только разочаровал любовницу, но и нажил серьезного врага в лице Волчицы. А прояснив многие моменты через Волков Валекона и самого Наца с его подругой, он узнал очень даже полезные на будущее вещи. Ну, держись, хвостатая бестия. Аукнутся твои когти на спине и зубы на шее и плечах. Теперь Кай знает, как правильно ублажнять Волчиц.

- Оба замолкните! Приедем в Святоград, вот там и лапайте своих баб, - зашипел на друзей Пес, который уезжая в Валекон просил Благословенное дитя присмотреть за семьей. - В отличие от вас я жену три года не видел.

- Тебе никто не мешал отдохнуть там, откуда вести о твоих грехах до дома не дойдут.

- Я не ты, Кай. Я свою любовь не променяю на очередную пассию, пусть и временную.

Соколу такая верность жене бесила. Не только в силу свободолюбивого нрава. Он не любил излишне религиозных людей, выставляющих напоказ свою праведность.

- А я не монах, соблюдать обет. Я мужчина и я хочу оставаться в форме, чтобы по возвращению обрадовать свою женщину страстной ночью.

"И я не хочу, чтобы Ласа узнала, что я могу сделать с женщиной, если долго воздерживаюсь".

***

Город спустя три года не изменился. Как и придирчивость чинуш к отчетам Хапары о проведенном времени, потраченных средствах и сдачи неличных вещей отряда. Только допрос у Рыщущих касательно Панфия немного разнообразил день прибытия, да и то эта беседа больше походила на дружеские посиделки за кружкой вина.

Осталось одно, неотложное дело. И хотя Кай предпочел бы просто выспаться, но предвкушение встречи и дразнящий аромат её тела взяли вверх. И оставив для Журчалки на столе кусок мясного пирога, Кай занырнул в потайной проход, не забыв прихватить с собой подарок.

***

Ласа сидела в кресле у камина, укутанная в простыню после ванны. Лучше и быть не могло. А еще дремала, убаюканная треском дров и теплом. Голова наклонена, изящная шея открыта.

Стараясь не тревожить девушку, Кай нацепил на неё кожаный шнурок с кулоном. Полированный камешек слезы солнца. Внутри застывшей смолы сохранилось семечко какого-то степного растения, по форме очень похожее на небесное светило. Цепь испортит вид украшения, украв все изящество камня, да и Волчица по словам Лакла не должна носить железо и золото. Только серебряные или кожаные изделия. Но благородный металл не сочетается с янтарем, привезенным из глубин степи.

Кай сел напротив. Любовался результатом и открытыми плечами. Вот бы простыня сползла еще ниже.

Но пора будить девчонку. А то Сокол уснет прямо на полу, так и не получив награду за старания.

К счастью в комнату заглянула служанка. Жестом попросив пока не выдавать его присутствие, Кай спрятался за шторой.

- Госпожа, просыпайтесь. - Служанка ощутимо потрепала Волчицу за плечо, вырывая ее из сонной дремы.

- Ммм... - Девушка сонно щурила глаза. - Мне снился такой чудный сон. И угадай про кого?

- Думаю, это и так понятно. - Тепло улыбнулась служанка. - Будете одеваться?

- Да, надо бы. Постой! Что это?

Ласа подцепила кулон, а потом понюхала. Неужели!

- Не буду вам мешать. - Понятливая служанка удалилась, надеясь, что девочка не потеряет голову перед встречей.

Волчица подскочила, уронив простынь, оглядела комнату в поисках того, кем пахло украшение. И как только оказалась повернутой спиной к окну, Кай вынырнул из укрытия.

- Потеряла кого-то, Охотница!

Сокол шагнул к Ласе, грубо поцеловал. Волчица впервые мгновения растерялась, хотела было уже ответить ему, но тут вспомнила.

- Прости. Сегодня не получится нам побыть одним. Ирга хотел поговорить со мной в моих апартаментах, а после встречи с тобой я опять буду, как на иголках. Еще покусаю Посланника.

- Так ему и надо. Нечего давить на тебя. - Сокол снова попытался впиться в её губы, но девушка шагнула за кресло, хоть так спасаясь от безумного Пса.

- Пожалуйста, давай в следующий раз.

Молящий взгляд Волчицы, за которым все же скрывалась страсть, не то что бы остудил порыв Кая, но заставил хотя бы включить мозги.

- Ладно. - Сокол все же обогнул кресло, взял Ласу за подбородок, поцеловал, прикусывая и... отстранился. - Уговорила. Но это аванс на будущее. Я успел соскучиться. Поэтому если в ближайшие дни не назначишь встречу, будет очень плохо. Или хорошо.

Сокол нырнул за гобелен, а Ласа так и осталась стоять у кресла, облизывая губы и теребя шнурок. Все-таки раззадорил. Зверь требовал продолжения игры, да и женщина вполне не против окунуться в порыв страсти. Да еще и этот подарок. Он тоже очень красивый, но и просто его приезд равносилен празднику.

- Госпожа, Посланник ждет вас в саду. Я накрыла вам столик с травяным настоем. Прикажите подать что-то еще?

- Пусть подождет. - Волчица обернулась. Глаза неадекватно блестели страстью. - Мне надо немного успокоиться.

- Хорошо. - Служанка поклонилась и вышла. Ох уж этот Сокол! Но зато Ласа засияла счастьем с момента его возвращения. Она очень скучала.

***

Ласа и не подозревала, что Ирга может быть настолько наблюдателей.

- Это что? - зло рыкнул Посланник в первый момент встречи вместо приветствия.

- Подарок Кая.

Волк сначала даже не понял, о ком речь, пока не догадался. Все-таки этот Сокол вернулся. Ну, ладно. Но что за безделушку он осмелился притащить спустя три года разлуки? Это же Благословенное дитя, а не простолюдинка. Тем более кожа. Это Рыси на свои обряды пусть одеваются, словно дикари степи. А Волчица такого высокого положения достоина дорогих и роскошных подарков.

- Янтарь? Не мог найти камни подороже? Или пожадничал?

От такого презрения к пусть и незначительному подарку, но зато напоминающему об родной Ласе степи, Волчицу внутренне перекосило.

- Тебя это точно не касается! - еще громче рявкнула Благословенная.

- Сними кулон, - уже спокойно сказал Ирга. - И собирайся. Раз хочешь присутствовать на Синоде, то должна затмевать своим величием всех остальных.

- Не сниму. Это камень с моей родины. И это подарок моего избранника.

Сколько Ирга не смотрел в глаза Волчице, Ласа так не отвела взгляд, обозначая повиновение. А раньше, еще три года назад хватало десятка ударов сердца, чтобы сломить ее. Но не теперь. Этот Сокол заметно меняет ее характер, делая тверже и решительней. По крайней мере, с теми, кому Ласа никогда не хотела подчиняться.

Развернувшись чуть не месте, он ушел, признав правоту Волчицы. Посланник понимал, что сдавшись сейчас, он позволит Ласе считать себя выше его самого. Но и отобрать безделушку значило бы выставить себя не в самом лучшем свете перед их слугами. Пусть носится с игрушкой, словно непослушный щенок. Не так уж и много он потеряет от этой уступки. Но как же бесит такое пренебрежение Сокола к положению Ласы!

- А ты молодец. Прямо как твоя мать. Только в тебе есть воспитание. А Альза бы уже давно нарычала или послала Иргу ко Тьме в задницу.

Все еще злая, как стая бешенных кошек, Ласа повернулась на голос. Енис. Странный Жрец, совмещающий в себе слишком много ничего не значащих должностей. И ленивый Карающий. Да, да. Даже среди Жрецов, служащих демиургу Уне, есть бесполезные во всех смыслах люди, попавшие на свое место только потому, что другие не прельщались службой придуманному людьми богу.

С самого начала разговора с Посланником Волчица и не думала отвлекаться на его свиту. Да и в последние года рядом с Иргой все чаще отшивался Виш, а не Карающий. Мальчишка бы сразу побежал хвостом за своим господином, стараясь успокоить нервного Волка. Но то Виш. Енис же считал, что успокаивать нужно жертв вспышек злости Ирги.

- А какая была мама? - Ласа была благодарна за то, что находились люди, просвящающие её о прошлом в обход запрета Посланника. И всегда пыталась выведать ещё и ещё немного правды, которую скрывали от Благословенного дитя. Она слышала описание Альзы, своей матери, от многих, но каждый видел ее по своему. То это была сильная и свободолюбивая женщина с душой зверя, то самый верный друг, то стихийное бедствие, вносящее беспорядок и идущая наперекор решению других. Все сводилось к одному - Альза оставила в Святограде частичку себя. Не только в виде такой же непокорной дочери, но и как память о тех славных годах. Тоска по ушедшей в Эрлай Волчице заставляла вновь и вновь искать крупицы упоминания былой жизни Одиночки.

- О-о-о! Это была та еще женщина, - с удовольствием начал Енис, любящий по возможности поработать языком. - Уверенная в себе, но вспывчивая, если затронуть ее свободу. Удивительно, что она вообще кого-то полюбила, да еще вернулась умирать к нему. Так говорят слухи. Наверное, это действительно был хороший Волк. И готов поспорить на что угодно - ответственность у тебя от отца, потому что Альза, если ей что-то не нравилось, бросала дело на произвол и уже не возвращалась к этому. По началу Рыщущих бесило такое непостоянство, а потом они поняли, что прислушиваясь к перевертышу, у чутью зверя, есть шанс разобраться даже в самом запутанном преступлении.

- А разве она вернулась не от того, что тоже болела? - Ирга рассказывал Ласе несколько иной конец жизни ее матери. И Волчица была уверена в том, что Одиночка погибла от чумы перевертышей.

- Ну что ты. Если бы Альза заразилась, то просто бы не дошла до Святограда. И тебя бы утянула за собой. - Словоохотливый Енис толи в силу того, что не следил за своим языком, толи считал нужным рассказать Ласе правду, поведал настоящий конец жизни легендарной Рыщущей Святограда. - Нет. Говорят, она вернулась, чтобы проститься с твоим отцом. Ее нашли Жрецы в логове рядом с телом бывшего вожака местной стаи.

Отца Ласа совсем не помнила. Точнее его внешность. Только сильные лапы, теплый бок и то, что он тоже был светлым. Иногда она сожалела, что не у кого спросить про него. Мама мертва, про живущих в степи мало что известно, а знакомых кочевников или купцов у нее нет. Тут даже Рарта не помощница. Тайны царства ковыля и ветра доступны только коренным народам. Если только попросить Ениса разыскать тех Жрецов, что видели маму в последний раз, но и они видели только разложившиеся тела, а не живых Волков. Остатки стаи ушли куда-то на юго-восток, в самую глубь степи, так что правда об Одинокой Волчице утерена.

***

- Так, так. Ты променял родственника на девушку? Я может тоже соскучился.

Младший Сокол развалился на кровати Кая, бессовестно закинув ноги в кожаных сапога на табурет. Ряса задралась, выдавая еще и холщевые штаны прикрепленым к голени кинжалом в ножнах. Хоть мальчишка и отказался от оружия Жрецов, но ходить с голыми руками мимо сторонников Агаты опасно. Хорошая сталь всегда пригодится: если не продырявить бок врагу, так порезать кольцо колбасы.

- Как видишь, я решил все-таки первым поговорить с тобой, - неожиданно для себя улыбнулся Кай. Он и не думал, что соскучится по этой язве, умеющий поднять настрение окружающим своим дурашничеством. - Девушка оказалась занята проблемами Церкви, и меня выгнали, не дав даже поиграть и моей свободолюбивой зверюшкой.

- Ага, так и знал! - разочарованный мальчишка вознёс руки к потолку, словно спрашивая у Божини, почему та не подтолкнула Волчицу в страстные объятья охотного до телесных радостей старшего Сокола. - Все, из-за тебя я проиграл пари. Теперь мне придется мыть полы по всем покоям Посланника.

- Ладно тебе. А представь, если бы пришлось работать с бумагами.

Кай знал, что может быть хуже уборки для брата. Виш снял ноги с табурета, сел и хорошо представив, как он весь день перебирает эти ужасные, бессмысленные белые листочки, исписанные буквами и цифрами, и вздрогнул

- Бр-р-р! Ты прав. Я легко отделался, - и сразу вспомнил про дело, собственно из-за которого его и послали за братом. - Пошли уже в трактир. Все ждут возвращение героев.

- Не понял? Каких героев? - Каю очень не хотелось никуда идти. Раз развлечься с Ласой не вышло, так надо нормально отоспаться. Подхватил умывающуюся на столе Журчалку, ногой подвинул к себе табурет, присел, проложил кошку на колени. Вторая любовь Сокола задумалась: обижаться ли на глупого двуногого, оторвавшего ее от наведения красоты, или снизойти до слабости телогрейки и вознаградить песней? Но легкое почесывание смирило Журчалку с судьбой быть утешением для служащего ей человека.

- Тебя и Наца. Хапара писал в отчете, что вы больше всех содействовали налаживанию дружеских контактов в Валеконе. И сегодня ночью Рыщущие празднуют безоговорочную победу здравого смысла и товарищеской поддержки над политическими интригами и ценностью денег. Вы герои.

Кай только вздохнул. Раате и ее Рыщущим просто нужен был повод напиться. А его Псы буквально высасывают из любого малозначимого события, превращая его в праздник.

- Дурью страдаете. Ладно. Но только не долго. Мне еще выспаться надо. - Хотя последнее скорее всего и не произойдет. Из-за стола Рыщущих тяжело выйти на своих ногах. Или хотя бы без опоры.

- А нам надо выловить Наца. - Вишенка, чуть не подпрыгивая от радостного предвкушения веселья и вседозволенности, подскочил и направился к двери, уверенный, что брат не отстанет. - А то подчиненные Рааты уже не в состояний работать. Праздновать то начали еще с момента появления новости про состояние самого ненавистного и капризного Златоносного. Хотя чего там радоваться я не знаю. Но Рыщущим виднее.

***

- Кай, хватит. Отпусти! - Ласа уже просто визжала, брыкалась и старалась выбраться из жесткого захвата.

- Еще чего. Мне так больше нравится, - мерзко ухмыльнулся Кай и продолжил свое дело.

- Я больше не могу! Пощади!

- Это моя маленькая месть за все, что ты сделала.

Неосмотрительная Волчица случайно, до крови, прикусила ладонь Сокола, когда он, дразня перевертыша, боролся с ней. Но теперь шутки кончались, и Кай мстил за посрамление своей чести. Оригинально так мстил, выводя Ласу из себя. Даже слезы текли из её глаз.

Виш, в это время решивший проведать подругу, еще в потайном ходе услышал крики и ринулся на помощь Волчице. Но явившаяся перед выскочившим из стены парнем картина потрясла его да глубины души.

Кай распластал Ласу на кровати. В момент, когда мальчишка помешал брату развлекаться, Ласа смогла скинуть Кая с себя, а так Сокол по-хитрому заломил девчонку и мучил её, щекоча то пятки, то оголившейся из-за задранной рубашки живот.

Виш опешил. Раскрасневшая, смеющаяся Ласа, почти голая лежала перед его братом, бессовестно раздвинув ноги. Кай открыто любовался получившемся шедевром. Ножки что надо, да и выше местечко приятно глазу и другим органам.

- Эм... Я тут нужен?

- Хочешь - присоединяйся. Нам как раз нужен третий, - гаденько ухмыльнулся старший Сокол.

- Нет..! Виш.., я тебя... загрызу, если... ты... подойдешь ко мне. - Ласа еще не восстановила дыхание и теперь с трудом подбирала слова. Ну, Кай гад! И судя по хитрой роже опять замышляет очередную пакость.

- Что нужно делать? - на всякий случай спросил Виш. Мало ли для чего его туда зовут?

- Подержи ей руки. И осторожней с зубками. Девочка у нас очень страстная. Или голодная.

- Кааай! - зарычала Волчица, готовая отстаивать свою честь.

- А может не надо? - осторожно спросил Виш.

- Ты думаешь, я после такого, - Кай показал укус, - буду её насиловать?

Ласа с гневным взглядом уставилась на Сокола. Зверь то уже чувствовал, что сейчас будет, и собирался сопротивляться до последнего.

- Ну, мало ли до чего вы сейчас дойдете. Может ты её убивать собираешься.

- Хуже. - Кай сделал ложный выпад в сторону Ласы, и та быстро ретировалась на другую сторону кровати. - Я буду её щекотать.

- Ого! Это другое дело.

Волчице хватило краем глаза заметить нехорошую усмешку Вишенки, чтобы приготовиться продать свою жизнь и честь подороже.

- Я вас обоих убьююю! - успела крикнуть Благословенное дитя, пока её не повалили в четыре руки.

***

Ласа тяжело дышала, давя улыбку и нервные смешки. Визг, стоявший в комнате, должны были слышать на Драконьем материке. По крайней мере Ирга точно. Но к счастью Соколов и страданьям Ласы, Волк предпочел не вмешиваться в разборки дурной молодежи.

Виш набросила Ласу край одеяла, стараясь прикрыть от безумного взгляда брата аппетитную попку девушки, обрамленную тонкой рубашкой. Если бы это помогло. Теперь Сокол нагло пялился на очертания вожделенного, фантазируя.

Ласа лежала на животе, положив голову на живот Виша. Соколенок поглаживал Волчицу по волосам, а сам все молился про себя, чтобы брат не заметил его реакции на девушку. Но его выдали покрасневшие щеки при мыслях о прекрасных девичьих изгибах.

- Виш, а тебе давно перепадали женские ласки? - подозрительно поинтересовался Кай.

- Ну-у-у... - Вишенка покраснел еще больше.

- Ласа, развернись-ка. - Старший Сокол фамильярно похлопал подругу по попе.

- Ты чего? - Она привстала, полуразвернулась к Кайкену и, увидев этот невозможную смесь безумства и похоти во взгляде, вновь упала на кровать. - Кай, отстань. Я устала.

Она знала, что он не предложит ничего хорошего. Вот таков этот ненормальный Сокол.

- Надо отблагодарить мальчика за его поддержку. - Тогда Кай сам решил начать приставать к ней. Не то долгое воздержание от подобного, не то разыгравшаяся во время шуточной драки кровь, но что-то подталкивало Сокола перейти те границы дозволенного, которые он все время возводил между своими безумными фантазиями и её желаниями. И хорошо было бы вовремя остановиться…

- Кай, ты сволочь! Хватит над ней издеваться. - И, пожалуй, Виш стал тем самым так необходимым ведром холодной воды для братца. Загреб уставшую Ласу к себе, укутал в одеяло. Старший Сокол сел на край кровати и ожидающе посмотрел на девушку.

- А ты что скажешь?

Ласа развернулась, хмуро взглянула на Кая. Дурак.

- Виш, лучше уйди. Мне надо переговорить с ним. - Она не хотела втягивать глупого мальчишку в их личные разборки. Да и для Кая стоило кое-что прояснить, пока дело не зашло слишком далеко.

Виш по стеночке выбрался в проход и перевел уже там дух. Брат совсем обезумел. Предлагать Ласу, словно крысиную шлюху. Ужас! Но пусть сами разбираются между собой. Тут надо еще Иргу подбадривать, который никак не отойдет от убийства этой пиявки, лечить разговорами вечную хандру Ениса и выслушивать жалобы Рааты. Можно он хотя бы в одну проблему не станет ввязываться?

- Что это было? - Ласа резко развернулась к Каю, зло сверкая глазами и оскалившись.

- Хотел расслабить брата. Да и тебе надо разнообразить ощущения. - Сокол внимательно наблюдал за реакцией девушки. Очень интересно. Значит правда то, что Волки не даются никому, кроме избранному партнеру. А жизнь в Валеконе научила Сокола не только подделывать бумаги, но и разбираться в этих загадочных перевертышах.

- Кай, я Волк. Я верна только одному партнеру.

Он вздохнул. Это то хорошо, но есть между ними загвоздка. Он о не святой, чтобы не лапать чужих баб. И не хочет вести этот целебат. Как бы донести до нее эту маленькую истину, да еще желательно в обход подробностей?

- Ласа, ты же понимаешь, как все непросто. Я не хочу, чтобы ты пропадала с такой сволочью, как я. Я в Святограде, пока не получу желаемого, а потом ни в жизнь не сунусь в местный гадюшник. Надоело. А пока я могу только хоть немного давать тебе возможность почувствовать себя в твоей обожаемой стае.

- Дурак! - зло огрызнулась. Но она понимала, что Кай не бросает её. Просто он смирился со всеми препятствиями и проживает это время так, как может. Он мог бы пойти отоспаться после рейда, вместо того, чтобы удовлетворять Благословенное дитя. Мог, и она бы поняла его, но он приходит. А то, что от него немного пахнет после поездки чужими женщинами... Ну, сама виновата. Знала, кого выбирала в пару. Ирга прав, не стоило связываться с человеком. Только Волка она вряд ли встретит. А Сокол, пусть и со странностями, и не верен только ей, но другого не надо. Не из кого выбирать.

Она так и сидела, сжавшись в комок, боясь, что он все-таки уйдет. Лучше уж выспаться, чем разбираться с обиженной Волчицей, которая сама не знает, чего хочет. Но Кай был умнее.

- Давай спать, - вздохнул он. - Завтра у меня трудный день. Нужно готовиться к следующему заданию и подписать путевые бумаги. - И видя, что Ласа не реагирует на его слова, подсел поближе и крепко поцеловал её. Жадно, страстно. Отдавая все чувства ей, и заставляя зверя угомониться под напором его уверенности и силы.

И все-таки он её любит. Пусть и по своему, как Сокол. Как маньяк, для которого она всего лишь игрушка и ней он может делать все, в разумных приделах, но любит. Может её последующий любовник (а Сокол надеялся, что дурость по поводу верности рано или поздно пройдет, когда Ласе все же надоест делить его с другими бабами) возблагодарит Кая за подаренные уроки, а может она больше никому не позволит прикоснуться себе. В любом случая, пока Кай здесь, он сделает все для Ласы. Поставит все на кон и смирится с любым результатом. Лишь бы с ней все было хорошо.

Глава 3

- А ты уверен, что это тебе нужно? - Виш не понимал, зачем новый друг брата так рвется стать ближним Благословенного дитя. Да и не представлял мальчишка рыжего Пса подле Волчицы. Это же все равно, что обрядить митрополита в крестьянскую одежду и отправить полоть огород. Он с братом хоть выглядят представительно и умеют держать лицо перед народом (или Виш хотя бы пытается не походить на дурака вне стен Первого города). Другое дело Нац, без роду, не знающий родителей, не имеющий никакой поддержки, кроме рекомендации от парочки Рыщущих, Хапары и самого Кая. Слишком мутное прошлое. Причем про этого человека не смогли ничего путного сказать даже Найда с ее мужем. Значит это не Жрец из далекого материка. Хотя те придумывают хоть какую-нибудь правдоподобную легенду. А Нац чист, словно он просто объявился в мире несколько лет назад. Но раз даже брат заступается за него, за простолюдина с примесью крови знати, может тот и не такой уж и безнадежный парень.

- А что в этом плохого? - пожал плечами Нац, ожидающе всматриваясь в дорогу. - Тем более что Ласа обещала только посмотреть на меня, а потом уже решать, достоин ли я аудиенции, не говоря уже о возможности стать подле её левой руки.

- И все же, зачем тебе становиться ближним? - Виш все допытывался своего. А может и просто ревновал Пса к Ласе? Ладно брат, для него Волчица всего лишь влиятельная любовница, кувыркаясь с которой Кай имеет хоть какого-то покровителя. Тем более сама Ласа не против таких отношений. Но случайному человеку под ее дланью делать нечего!

- Скучает он без своей последней подружки, Чернявки, бегающей за ним хвостиков все время, пока мы были в Валеконе, - ответил за друга старший Сокол, стараясь не уточнять, кем именно по происхождению была та, которая так запала в сердце рыжему Псу. - И надеется, что лицезрение Ласы поможет ему преодолеть тяжесть расставания.

Нац и Кай не могли признаться Вишу, вступившему еще и в ближний круг Посланника, что с помощью Ласы рыжий Пес надеется повлиять на Иргу и не допустить вербовку Геры в ряды Благословенных детей. В идеале если Волчице позволят работать при Псах. Ведь такое случай уже был. Значит, против закона они не идут. Но вот переупрямить Посланника в его желании каждого пришлого Волка забирать под опеку Церкви и делать из них живых божеств непросто. Простым людям, боящимся за свое место, полученное с таким трудом и ухищрениями, и вовсе опасно. А вот единственному Благословенному дитю ничего не грозит. Кроме взбучки, но, по словам Рааты, Ласа научилась неплохо огрызаться с Иргой. Правда тот регулярно выводит девочку из себя, вплоть до обращения и готовности набросится на Посланника, но в этот самый момент резко идет на попятную, соглашаясь с подопечной.

Они стали в первых рядах в толпе, растянувшейся вдоль дороги от покоев Благословенных детей до Храма Белого Покрова, где сегодня проходит молебен. И Ласа должна прошествовать по коридору между выстроившимися людьми.

Толпа в самом начале затихла и через пару ударов сердца вслед за шепотом: "Идет!" - ожидающие опускались на мостовую, застывая, чуть не расплатившись на земле. Кай и Виш тоже последовали принятому ритуалу, правда, всего лишь встав на колени, так как оба считались приближенными Волицы. Нац же остался стоять, пока не показалась Ласа, окруженная шестью Львами.

Длинное копье тупым концом ткнулось в пах Пса, заставив и его поклониться. Но осведомленная о необычной встрече Ласа успела взглянуть в глаза непокорного человека. Человека, от которого тянуло страхом и надеждой. Сильный, но сейчас его сила ничто, по сравнению с могуществом Благословенного дитя. И едва заметно кивнула.

- Отлично, - Нац сиял, как начищенная монета. Волчица согласилась выслушать друга Кая. - Я буду твоим вечным должником.

- Давай ты лучше закупись съестным на вечер, - отмахнулся от него старший Сокол. И тут же добавил. - Но без вина.

Они уже давно покинули богомольных и спешили в сторону восточных ворот, обходя по площади все один из великих храмов.

- Намек понят, командир. Все будет в лучшем виде. Как в лучших домах Империи.

Пес был в таким приподнятом настроении, словно он выиграл золотую дюжину шесть раз подряд.

- Давай, давай. - Хоть Кай и не разделял излишнего оптимизма друга, но пока что неожиданных поворотов судьбы не предвиделось, так что почему бы и не отпраздновать небольшую победу? А заодно и на халяву накормить домашнего питомца. - И пирожок с мясом не забудь.

- А это зачем? - Как-то столь незамысловатая пища ни как не соотносилась с застольем в кругу госпожи и ее верных слуг. Ладно еще вино - Волки от него быстро хмелеют и быстро трезвеют после того, как отоспятся.

- Познакомлю тебя еще с одной прекрасной особой, которая сама залезла ко мне в постель и теперь нагло пользуется моей слабостью.

Виш услышал краем уха этот разговор.

- Кай, ты что изменяешь Ласе? Здесь, в Святограде? - Ладно бы он устраивал свои похождения в Валеконе, что впрочем и наверняка делал. Но тут! Под оком Рааты! С риском, что Ласа узнает!

- Потише, пока прихвостни Ирги не услышали, - шикнул на брата Сокол. Хотя самый опасный враг сейчас среди них. Хотя бы потому, что Виш может не уследить за языком и проболтаться Посланнику. - Да, изменяю. С белой кошкой.

- Тьфу, ты! - сплюнул под ноги Виш и подобрал полы рясы, чтобы не намочить в луже. - Кошатник. Меняешь лохматый бочек Волка на царапучую блохастую беспризорницу с сомнительным прошлым?

- Почему с сомнительным? - не понял старший Сокол.

- Ходят слухи, что есть особая белая кошка, которая даже старше города, - ответил за мальчишку Нац. - А то и является духом-хранителем для хвостатых хозяев Святограда, хотя сказать, насколько это правдивые истоии, Жрецы не могут. Королева кошек является только тем, кто нуждается в ее присутствии и помощи. А еще защищает избранного счастливчика, какой бы сволочью он бы не был в действительности, лишь бы любил котиков.

Кай был согласен только в одном - его прикормленная кошка очень умна. И прожорлива. А остальное - сказки, вроде болотного народа, феи и Волков. Ах да, Волки и феи же существуют. Но ему все равно, насколько божественна эта кошка. Для Кая она всего лишь прикормленная мышеловка, его первая в жизни кошка, принадлежащая только ему. Так что эти россказни просто очередная легенда города.

- Ладно Виш, но ты, Рыжий? Ты реально веришь, что кошка может жить настолько долго? Скорее просто регулярно рождаются белые кошки, а учитывая их количество в переходах и местах, где звери могут добыть еду или погреться, потомков просто не замечают.

- Кто знает. - Пожал плечами рыжий Пес. - Но пирожок я принесу. Надо же посмотреть на легенду вживую.

***

Журчалка мурча от наслаждения уплетала большой шмат говядины. Нац не поскупился на "взятку".

- Не порть мне питомца.

- Но ей же нравится? - Пес почесал зверя за ушком, но та лишь недовольно передергнула шкурой, словно отвечая: "Отвали от меня!".

- Идем, - тяжело вздохнул Кай, хотя тоже был бы не прочь вначале перекусить. - Будем представлять тебя Благословенному дитю лично.

- Что, через тайные ходы? - Нац недоверчиво взглянул на открывшийся темный проход и друга, державшего масленый светильник. - Почему не по земле до покоев?

- Ты что? Дурной? - фыркнул Сокол и зажег светильник поярче. - Знаешь, сколько волокиты с разрешение попасть в Первый город после захода солнца? И Ирга прознает, что какой-то тип с не совсем благородным прошлым, который во время последнего задания отряда яшкался с Крысами и улучшал их кровь, приходил к Благословенной...

- Ага. Только улучшением крови занимался ты. Я только один раз наследил.

- Помолчи! - зло шикнул Кай. - В добавок ты обхаживал Волчицу, а про ваш роман судачил весь город. Так что грешок за тобой серьезный на взгляд Посланника. Благо еще, что этот факт не всплыл в отчетах. Посланник не простит совращение его собратьев еще одним бесчестным типом. А так сделаем все по-тихому, пройдем сразу в комнату, а если что, вывалимся в сад, где и найдем свидетелей обряда.

***

Нац и Ласа долго глядели друг на друга, пока Пес покорно не стал на колени, преклони голову.

- Дерзок, - ухмыльнулась Волчица. Она вольготно сидела в кресле, накинув поверх легкого платья шерстяную шаль. И кулон, подаренный Каем, украшал открытый бюст. Не настолько соблазнительный, чтобы впасть в последние неприличья. Скорее чтобы подчеркнуть тонкую грань между её свободой выбора и необходимостью соблюдать глупые человеческие законы в отношении целомудрия.

- А вы бы предпочли унижающегося слугу или фанатика, чей разум затуманен постулатами Священного писания? - Не остался в долгу Нац, нагло вернув колкость.

Ласа долго всматривалась в честные глаза Пса, словно пытаясь рассмотреть его сущность. Но тот лишь покорно ждал вердикта: достоин ли этот человек ее милости или нет. Она ничего не знала про Наца, кроме того, что рассказывал сам Кай. Только его цель, но даже не представляла насколько для Пса важно ее решение. Может и стоило бы отказаться, иначе цервовники решат, что ее использует новая коалиция для интриг простив существующих. Или того хуже - Благословенное дитя решила сама бороться за власть. Но... Она же поможет не просто человеку. Она поможет сородичу.

- Я хочу видеть подле себя верных людей, на которых могу положиться. - Начала ритуал Благословенное дитя, не совсем благородно закинув ногу на ногу. Голая ступня показалась из-под платья, дразня и давая сделать выбор уже просящему.

Формулировок в некогда спрятанном Кае листке о способах принятия в ряды ближнего круга было много. И каждый подходил под определенный случай и ситуацию, в которой оказались обе стороны. В тот раз это было безвозмездное предложение позволить братьям-Соколам стать подле Благословенного дитя и служить ей. Сейчас это сделка, согласно которой оба должны выполнить свои обязательства, и тогда смогут разорвать контракт, уже не являясь должниками.

- Взамен за помощь, я готов заплатить своей жизнью ради тебя. Или спасти тебя в момент, когда надежда на спасение угаснет. Или преступить закон и пойти против всего мира ради твоего благополучия. - Нац выдвинул свою часть клятвы. Свои условия и уступки, на которые готов пойти ради госпожи.

- Смело. - Формулировка допускала преступление против существующих в государстве законов, но то, как перефразировал ее Нац говорило о его решительности. - Так что же ты желаешь?

- Не дать Посланнику забрать у меня самое дорогое. А точнее отстоять свободу моей избранницы.

- Волчицы. - Она прикрыла глаза и отвернулась, задумавшись. Это непросто. Но хоть раз Ласа должна выйти против вожака не просто ради спора, а ради спасения чьей-то судьбы. Чтобы понять, может ли она диктовать свою волю новому Ирге и насколько сильно её влияние на здравомыслящего правителя Святой земли. - Хорошо, Нац. Я встану на вашу защиту, когда придет время. А теперь пройдемся до площади. Там уж точно в этот час будет остаточно свидетелей обряда. И пусть потом кто скажет, что я не имею права защищать своего ближнего.

***

Осенние дожди особо противны. Холодные, продолжительные, переходящие то в мерзкую морось, то в ливень. Они обивают последние листья, создают грязь, портят настроение. В такую погоду даже стража из караулок старается показываться реже, особенно если на дороге не видно вышестоящих лиц или начальства.

У ворот восточной части Третьего города вместо стражи сидел старый Крыс, прячась от холодных капель под плохоньким навесом. Буч зябко кутался в тряпье, называемое когда-то одеждой, то и дело прикладывался к фляжке с забористым пойлом и бормотал проклятия в адрес барона, решившего за неимением здесь хоть какого-то представительства власти самому повзымать плату за проезд. За такое самоуправство могли и упечь в застенки Рыщущих, но стая исправно делилась доходом как с Златоносными, так и новостями с Псами Черновласки. А если кто и захочет пойти против нового порядка, то в каморке дрых детина под два метра ростом, внешностью Медведя и прескверным характером. У Сони есть два состояния: он спит и он дерется. Да и дерется не хуже Льва, Ворона или Грифа. Все равно чем и как. Все, что найдется под рукой, идет в дело.

Впереди показалась телега. Противно поскрипывала даже на спуске с холма, хотя еще была далеко. Буч радостно оскалился вполне приличными для его возраста и сословия зубами - отличительный знак всех прямых членов клана Крыс. Вот и барыши пожаловали. Крестьяне. Наверняка родственника проведывать едут. И естественно с гостинцами. Вот и поживимся. Барон будет доволен свежей жратвой.

А когда телега приблизилась на столько, что можно было рассмотреть даже мешки и ящики под мешковиной, стало ясно - купец. Еще лучше. Звонкие монеты не менее греют озябшую душу.

Крыс стал посередине проема ворот, сложил руки на груди и гаркнул во все легкие.

- Стоять! Взимание налога на проезд в город. Пять серебрушек с человека, пять за телегу, пять за скотину, по пол серебряного за каждый груз.

- Уна милостивая, когда же это Третье врата стали местом поборов? - пробормотал возница и откинул капюшон. Лис.

- Тьфу! - Сплюнул Буч, про себя ругаясь на закон, запрещающий препятствовать перевертышам в их делах и перемещении по территории кланов и родов. - Проезжайте, господин Лукавый. И помните, что вы на землях Церкви и за слова об идолах даже Вас могут упрятать в острог. А девушка...

- Она со мной, - жестко ответила возница и подстегнула лошадь.

Уже далеко от ворот, в глубине Третьего города, Лукавый обернулся к спутнице, сидящей вверхом на ящиках с товарами.

- Ну вот, ты и городе, сестра по сути. Я довез, как и обещал.

- А за вторую стену можешь помочь проникнуть? - тихо спросила собрата девушка.

- Увы. Там мою репутацию слишком хорошо знают. Если покажусь - вызову слишком много подозрений. И вопросов. Это в Третьем городе можно гулять хоть самой Уне. Никто не проверяет тебя, хотя идти против власти не рекомендую. Здесь каждая стена имеет не только уши, но и глаза.

- Учту. Спасибо. - И Волчица, обернувшись зверем выскользнула из заимствованной у купца одежды и скрылась в подворотне.

***

К вечеру дождь вновь перешел в морось. Мелкую, словно пыль.

Герана, пересидевшая день на чердаке в заброшенном доме, под покровом тьмы выскользнула тенью из укрытия. Сливаясь со стенами домов и избегая открытых пространств, Волчица кралась к последней цели своего долгого пути - Второму городу. А точнее к стене.

Весть о том, что план Кая и Наца удался и есть шанс получить защиту от имени Благословенного дитя, дошла, как только Псы уломали Ениса на связь со Жрецом в Валеконе. Всего десяток золотых и еще столько же за молчание о содержимом сообщения. Не то, чтобы Кай не доверял любовнику Рааты... Хотя чего скрывать, в столь важных делах вообще никому нельзя доверять. Жрец в Валеконе сразу же помчался в логово стаи передать радостную весть. На следующее утро Герана отправилась в путь.

Было страшно. Нет, идти через Шепчущий лес было весело и легко, ибо хранительницы заповедного места, Дети цветов, эти любопытные и охочие до всего нового создания облепляли шерсть, катаясь на Волчице по лесу, а пронырливые хнори помогали ловить добычу. Только норная кошка недовольно рычала на непрошеную гостью, следя за ней до конца своей территории, но не осмеивалась напасть. Одинокий Волк для нее не помеха, а вот связываться с Шелестом, духом, охраняющим этот лес и одинокую путницу, один из самых опасных хищников материка не рискнул. Но это все ерунда, хотя внешним обликом духа и легендарного древнего хищника юга Герана впечатлена до сих пор.

Другое дело идти по землям, где тебе в ноги может в любой момент свалиться человек, затащить в свое логово и заставить слушать то глупые песни, то просьбы об обильном урожае, а может и просто жаловаться на жизнь с утра до ночи. А к тому же обрядят во множество неудобных тряпок, в которых не обратишься в зверя, не испортив их, и запрут в четырех стенах, выводя наружу только для того, чтобы люди в припадке фанатичного рвения порасшибали себе лбы. И не будет больше возможности погоняться за зверем по лесу, попробовать крови жертвы, испить воды из ручья, отдохнуть в густых зарослях травы. Придется служить людям заменой покровителя, стать идолом, куклой, которую украшают, которой молятся, но не дают свободы.

Так ей говорили в детстве. Волк не должен верить тем, кто поклоняется вымышленным богам. Есть только один хозяин мира - Уна. И она не требует не храмов, не молитв, и подношений. Только соблюдение законов и Договора. И, впечатленная россказнями отца, Гера боялась довериться людям.

Нац стал исключением. Он изначально не был таким, как остальные жители Священной земли. И даже не походил на простолюдина. Он был выше всего этого, сильнее любого человека, храбрее Льва и мудрее Ворона. За его бравадой скрывался хитрый и ловкий толи потомок Лукавого, толи Крысы, а может и кто еще. Сайке он приглянулся сразу, как и Лаклу. А уж потом, когда Нац сознался стае о своем происхождении, его приняли как своего, и даже доверили жизнь собрата - Гераны. Человек и Волк не должны становиться избранниками друг друга. От этого союза нет проку, нет потомства. Но... Сайка хотел бы со временем вернуть сына Ирис в Валекон. С таким человеком город еще не скоро потеряет независимость, а стая станет только сильнее. Да и отмеченная Тьмой дочь в надежных руках, которые не дадут её в обиду даже самому демиургу.

Если в Святограде все пойдет не по плану, они сразу же вернутся в Валекон. Стая всегда рада будет принять сына Ирис, как собственного члена. Да что там. Даже Крысы преклонят головы, задумай Нац занять место барона. Ну, а пока у них есть шанс не сходить с намеченного пути и попытаться прижиться в Святом городе. Нет, у них нет конкретной причины поступить так. Просто пока Нац нужен здесь, среди белых храмов и постных лиц священников. И Волчица готова пройти этот путь вместе с ним.

Слишком пафостно. Но по-другому Волки и не умеют. Они преданы тем, кого сочли частью своей стаи. И иногда эта преданность ведет к слишком глупым поступкам.

На воротах стояла стража изо Львов. Нац говорил, что мимо них не проскользнуть. Слишком уж у Гривастых развита интуиция на обман, а чутье граничит с паранойе. Но есть человек, обещавший провести Волчицу во Второй город, и он будет ждать Геру возле северо-восточной стены напротив сгоревшего дома.

Слившись с тенью, Волчица ждала посланца избранника. Но полночь давно минула, а таинственный сторонник Наца так и не появился. И запахи бедняцкого квартала перебивали запах человека. Любого. Друга и врага, кем бы он не оказался.

Дождь опять зарядил. Косой. И капли, как назло, падали прямо в морду. Герана встряхнула головой, осмотрелась и решила перебежать вдоль стены под навес от соседнего дома.

Крадучись и прислушиваясь к мельчайшему шороху, она скользила к намеченной цели. Ничто не могло бы выдать Охотницу, кроме предательских кругов в лужах, на которые наступали лапы. Да и то, каким зрением надо обладать, чтобы заметить эту малость в темноте, да еще и отличить их от обычной пляски дождя по грязи? Даже обычный городской Рыщущий не способен распознать столь тонкое несоответствие движения воды во тьме, да еще и под дождем. Да, обычный не способен. А вот Ворона, которую натаскивали Крысы и Рыси из её тогда еще сыскного отряда, вполне.

- Ты Герана? - Кто-то резко окликнул перевертыша, испугав зверя. По голосу похожа на самку человека.

Волчица замерла, моля Уну, чтобы Создательница даровала шанс сбежать от Церковника. Союзник вряд ли бы нес столько угрозы в голосе.

Из кучи тряпья появилась не одна фигура, а аж три. Гера вжалась в стену, оскалилась, тихо зарычала.

- Точно она. Нац так и сказал, что если увидим нечто отдалено напоминающее пародию на Волка, то это точно она, - заговорил грубый мужской голос,

"Избранник! Покусаю!" - разозлился перевертыш, поняв, что имелся в виду её не слишком удачный звериный облик. Среди Волков это вообще считалось уродством, и если бы мать не стала бы на защиту своего дитя, если бы отец не вызвал бы старого вожака на поединок и не выиграл бы, то длинноухое страшилище так бы и не увидело свет.

Говорившая до этого женщина подошла поближе, и Гера разглядела черные мокрые волосы и фиолетовые глаза. Ворониха. Одета как оборванка, собственно так же кусками гнилого тряпья щеголяли и её прихвостни.

- Не думаю, что тебе хотелось бы мокнуть и дальше, лохматая. - Ворона протянула руку потрепать голову Волчице и резко одернула её от зубов. - Намек поняла, Ты у нас стеснительная девочка, да и не знакома со мной. Я Раата, друг твоих друзей. И давай-ка все-таки пойдем погреемся и переоденем тебя.

Волчица недовольно фыркнула, выражая недоверие.

- Ладно, Давай так. - И Раата показала Гере завернутый к тряпку "Крючок". От него пахло Нацом, а то, что эта Ворона жива и явно не безумна, значит, что оружие избрание отдал добровольно. - Теперь веришь?

Уши стали ровно, немного навострились, но глаза все еще напряженно всматривались в лица других людей. Те держали дистанцию, честно показывали свободные руки и не шевелились.

- Значит согласна. Все. Теперь в трактир и есть. Завтра пойдем за стену, а пока тебе нужно отдохнуть. Наверняка давно ничего нормального не ела.

"Вот что, а Охотник в пути не пропадет", - подумалось Геране. Как же люди глупы и мало знают о Волках, выросших среди сородичей. Даже стаи, живущие в человеческих поселениях, учат молодняк охотиться. Сытая жизнь подле людишек может закончиться, но навыки, зарожденные в душе зверя всегда останутся рядом. И зверь всегда подскажет, как выжить даже когда ты ничего не понимаешь своей человеческой сутью.

***

Сом радушно принял позднюю гость, проводил в маленькую комнатку - уютный уголок, наполненный шерстяными пледами, подушками и коврами. Да, Волки любят сооружать себе постель из подобного, хотя чаще это сушеная трава, листья и шкуры. Однако Гера не потеряла от красоты голову и не рискнула пока что перекидываться в человека. Её двуногий облик остался козырем для спасения.

Ворона с другими засели за стойкой отогреваться вином. А Волчице предстояло ждать здесь.

Его шаги она не перепутает ни с чем иным. Хвост предательски застучал по полу, а лапы налились силой, готовые взвинтить свою хозяйку в руки избранника. Пришлось сделать немалое усилие, чтобы подавить глупую звериную суть. Хотя радость на сердце от этого не уменьшилась.

Он проскользнул в комнату, закрыл дверь и лишь когда они оказались в темноте, обнял её, все таки запрыгнувшую ему прямо в протянутые руки. Зарылся лицом в шерсть, поцеловал в висок. И смеялся, давая облизать свое лицо.

***

Игра сидел за бумагами. Отчеты митрополитов. Вода на киселе. Больше враков и недоговоров. Но выслушивать их нет сил. Вымотали всю душу попытками скрыть от Посланника, от перевертыша, истину.

Виш же наводил порядок в кабинете, а точнее тщательнейшим образом полировал миниатюрную статую Божини.

И в этот самый момент будничной обывальщины в дверь постучались.

- Да, да. Минутку, уважаемый. Да хранит тебя Божиня, храбрый воин.

Лев. Гривастый служака. Уже стареющий, но все еще крепкий телом, чтобы так рано уйти на покой. Лон’Трапин.

- Ниспосланный. - Лев ритуально поклонился из-за порога и только потом переступил его. Виш сразу же закрыл дверь. - Капитан Рыщущих Псов совместно с Верным Псом Нацом провели в пределы Второго города Волчицу. Отряду стражи удалось взять их в кольцо для дальнейшего разъяснения обстоятельств их тайного передвижения...

- Да что там выяснять, - грубо встрял Виш, чувствовавший, что этот рыжий Пес неспроста вертелся около его обожаемой Ласы. - Ясно же, что хотели провернуть свои темные делишки без ведома Церкви.

- Оказано сопротивление со стороны Волчицы и Пса, - продолжал отчет Лон’Трапин. - На уговоры они не идут, держат оборону. Было принято решение доверить переговоры Вам.

Ирга ухмыльнулся. И так было ясно, что Нац сильно изменился в Валеконе. Уж поспособствовала этому хаотичная атмосфера города или его тесные связи с Крысами - неясно. Но результат Посланнику понравился. К нему в лапы пришла Волчица. Из стаи, которую Ирга уже и не надеялся заманить в Святоград. Такой шанс нельзя упустить.

- Хорошо. Виш, кажется, у нас есть возможность развлечься.

- Занара позовем? Или Понтия? - обреченным голосом уточнил мальчишка. Как же ему не хотелось вмешиваться в дела брата и его друга. Ну, притащили они Волчицу в Святоград, где ее наверняка отберет у них Посланник, и что дальше? Может просто хотели показать, как живут здесь Благословенные дети. Может, решили обеспечить Ласу подружкой-соплеменницей. Какая разница. Пусть бы и дальше сами возились с этим. Соколенок думал, что брат точно найдет подход к новенькой и уговорит остаться. А вот Ирга наверняка все испортит.

- Зачем? Это дело касается только членов стаи. А митрополиты потеряли право находиться в ней. Согласно легенде даже твой обожаемый заводчик хайэн, - ответил Посланник, тяжело вздохнув. - Как и нынешний патриарх.

***

Сокол сладко потянулся в постели. Рука случайно задела плечо Волчицы, вырвав девушку из дремоты.

- Вечером придешь? - тихо прошептала та.

Он провел рукой по её спине, стаскивая с нее по пути одеяло, и Ласа прогнулась от этой ласки. Кай только ухмыльнулся, довольный неподдельной реакцией со стороны сонной любовницы.

- Еще не знаю. Сегодня будет собрание переформероаванного отряда, а там все и решится. - Еще раз прикоснулся к ней, теперь уже перевернувшейся и подставившей грудь и живот. - Ходит слух: нас опять собираются послать ко Тьме в задницу. Только теперь уже и с Златоносными, и с Рыщущими в придачу. Решать давно забытый вопрос о необычном священнике в деревушке на северо-востоке. Почему-то это место заняла женщина.

- Странно. - Ласа легла поудобней, откинула руки за голову и немного раздвинув ноги, наслаждаясь умелыми ласками избранника. - Вроде бы Ирга навсегда закрыл вопрос о запрете права предоставлению женщинам возможности служить Божине на высоких должностях и рангах. Или она нарушает заветы и ведет свою политику за спиной Рыщущих?

- Не знаю. Да и не волнует, если честно. А вот перемены в рядах верхушки Церкви и настойчивость Волка напрягает сильно.

Волчица стала чаще дышать, выразительно посмотрела на Кая, но пока что не прервала разговор. Он лучше знает, что нужно делать в этот момент.

- Да. - Ласа вспомнила, как на это отреагировала в свое время Ратра. - Сейчас, когда Посланник влезает в дела всех инстанций, старается втиснуть в уже слаженный команды Псов "полезных", по его мнению, людей, быт кругов пошел наперекосяк. Старый порядок, когда каждая группа, каждый конклав сам за себя и травит соперников, был намного лучше. А сейчас привычная открытая война перешла в руки языкастых и харизматичных подлиз иргиной задницы.

Кай ухмыльнулся, навис над Ласой и поцеловал её нос.

- Обожаю, когда ты огрызаешься. Да еще так грубо.

Тут в комнату ворвалась служанка Благословенной.

- Госпожа! Скорее одевайтесь. Сообщение от госпожи Рааты. Львы поймали вашего ближнего с Волчицей и уже позвали Посланника.

- Тьма ему под хвост! - зарычал Сокол, испугав служанку не только голосом, но и безумием во взгляде. - И этому рыжему до кучи.

***

Благословенная и ее ближний успели до прибытия Посланника. Но ситуацию это не изменило.

Черная Волчица и Верный Пес жались в тупике переулка, ощетинившись против Львов зубами и крепким словом. Нац не рисковал доставать ни оружие Жреца, ни обычный кинжал, дабы не спровоцировать Гривастых на атаку сопротивляющемся нарушителям. А Рыщущие со своим капитаном стояли чуть в стороне, не решаясь открыто идти против охраны правопорядка города. Их делом было только провести Волчицу в стены Второго города и спрятать в здании, принадлежавшем Рыщущим. Дальше в дело вступал Кай, считавший, что подружка Наца прибудет в город не позднее полудня, а не как не утром, еще до утреннего молебна. Днем легче проскочить даже мимо бдительных и дотошных Львов, усиливающих свою параною в более редком потоке посетителей врат.

Ласа первой соскочила с коня, отобранного у прискакавшего к Посланнику с докладом гонцу. Кай немного притормозив, дал ей безопасно спуститься и теперь рассматривал обстановку с наиболее высокой позиции. Братца не видно. И хорошо.

- По какому праву вы задерживаете моих гостей? - Разъяренная Волчица заставила Львов обратить на неё внимание. И они без проблем пропустили ее своему командиру, стоящему перед пойманными заговорщиками.

- Благословенная, - Лев ритуально поклонился, - среди задержанный нелегально проникшая в город Волчица. И она не идет на контакт, угрожая моему отряду и всем жителям кровной расправой. Дабы омега не наделала глупостей, я взял на себя ответственность за поимку опасной вашей соклановцы. А Верный Пес вызвался отстаивать права Волчицы.

"Не верь ему! - зачем-то вмешалась обвиняемая, хотя фальшь в версии Льва Ласа хорошо ощущала. - У него приказ - доставлять всех Волков сразу к местному вожаку, чтобы тот заставил их вступить в стаю, принять его условия и сделать из нашего собрата потешного зверя для фанатиков человеческой веры".

- "Я знаю, сестра по крови. Я не брошу тебя, чего бы мне этого не стоило".

- А если я поручусь за Волчицу, дам её защиту и кров, вы отпустите её и Пса?

- Нет. Волчица должна сначала встретиться с Посланником.

- Так какая разница, где это произойдет, - вспылила Ласа. - Вы не подумали, что покои Благословенных уютней и спокойней для усталой путницы?

- Приказ пришел от вышестоящего лица. Я не в права ослушаться его.

- Лен-Наваг! - теперь Благословенная уже рычала, частично обратившись. - Я второе духовное лицо после Посланника. Никто более не может приказывать Львам, кроме меня и Ирги. И я отдаю свое распоряжение - отведите Волчицу и моего ближнего, Верного Пса Наца, в мои покои. С охраной, с почтением и без угроз. Иначе я стребую с тебя плату кровью.

Лев безропотно достал из-за пояса кинжал и протянул его Ласе. Стал на колени.

- Лучше возьмите кровь.

Волчица помянула Тьмы. С недавних пор она приказывала Льва наравне и Посланником, Но раз Лен-Наваг предпочел умереть от её рук, но не нарушить приказ, значит Ирга не так уж и доверяет ей. Или для него действительно так важно заполучить еще одного Волка под покровительство Церкви, а Льву запрещено нарушать приказ. Надо будет потом выведать планы Посланника. Плохо. Надо срочно что-то предпринимать. Пока Кай высматривает карету, либо шествие Посланника по улице, у нее есть время.

- Встань, Лев. Ты оплатишь свое ослушание приказа в следующий раз. Но оплатит и весь твой отряд.

Благословенная тоже умеет кое-как управлять людьми. Теперь у нее фактически есть одно желание, чтобы ценой жизни этой горстки Гривастых защитить любого человека..

Но Ласа и Кай не учли одно - у Ирги был помощник, знающий все потайные ходы города. И не обязательно пробираться по земле. Можно значительно сократить путь через лабиринты изнанки города.

Посланник в образе зверя и его сопровождающий появились за спинами пришлой и ее друга. Эффект неожиданности от отодвигающейся стены был велик. Волчица подскочила на месте, развернулась в воздухе, присела и прижалась к ноге избранной пары, подвывая от страха.

Игре хватило недолгого взгляда в глаза нелепого существа, злой шутки природы, чтобы фыркнуть, пожелать: "Добро пожаловать в Святоград" - и развернувшись, величественно удалиться в темноте тайного прохода. Ничего не понимающий Виш недолго потоптался на месте, а потом рванул вслед за Посланником.

"Мда... В последний раз такая шумиха поднималась, когда меня представили стае", - подумалось черной Волчице.

- Мда... Я только не понял. Мы можем остаться в городе, или я рановато разобрал вещь-мешок? - словно подхватив полет мысли подруги, пробурчал Нац.

Глава 4

Ирга вышел на крыльцо отдохнуть от вечной суеты и насладиться чудесным вечером.

Сад дышал осенней свежестью: дождем и сырой землей. Мокрые дорожки ярко блестели под лунным светом, зазывая звериную сущность пуститься в бег. Вперед. Только вперед. В погоню за луной и звездами.

Ирга вздохнул, унял порыв поддаться примитивному желанию. Жаль, что люди не поймут свою вековую легенду, если она станет носится по парку, словно глупая омега.

А еще зверь чувствовал постороннего. Чуждого для столь прекрасной ночи. Того, кто не разделяет прелестей лунного света и дождя, хотя бы потому, что такая обстановка навевает воспоминания о страшных временах борьбы за дело его матери и Создательницы.

— Все таки они вернули тебе потерянную половину души. Ловец, Убийца Бессмертных, снова в строю. А я так надеялся, что твои руки еще долго не понадобятся ни Уне, ни, как не странно, Церкви.

Ему не надо было видеть гостя. Запах опасного хищника выдавал стоявшего в тени колоны.

— Куда же орден без меня? В смутное время появляется слишком много идолов в человеческом мире. И, похоже, настала моя очередь ввязаться в борьбу за старый уклад.

Человек сказал это с грустью, сожалением. Славные времена затишья прошли. Грядет очередная попытка перекроить будущее. И ростки новой угрозы исходят от Церкви.

— Ты же убьешь ту священницу? «Лик Луны» очень надеялись, что ты согласишься на их просьбу помочь Церкви избавиться от заблудших душ. Но я бы хотел, чтобы она жила. Жила под моим присмотром, как и положено жить существу, вроде неё. — Волчья суть не любит завуальвированные намёки. Но приходится считаться с правилами интриг среди людских конклавов и быть таким же лжецом, как и члены его стаи. Ирга давно привык иногда идти наперекор своим убеждениям, но его интересовала причина, по которой Жрец вернулся. И перевертыш надеялся, что их интересы совпадают.

— Еще не знаю. Все решится при встрече. За нее заступается один из наших, а значит, как представитель ордена, я могу отказать запросу твоих людей, — ответил Жрец. — Обычно этого достаточно, чтобы сохранить новоявленному божеству жизнь, раз в ее существовании нет угрозы мировому порядку. Является ли она божеством или нет, это уже узнаю при встрече. Да и надо взглянуть своими глазами на это чудо. Поющие в последние годы большая редкость. И я бы советовал тебе не лезть в дела соплеменников. Оставь Волков в покое. Твои сородичи больше не придут под крыло Церкви, чьи слуги прогнили и давно не оправдывают свой статус чистоты и праведности деяний.

— Нет. — Ирга был непреклонен. — Если она хочет и дальше служить в лоне Церкви, пусть служит, но только в Святограде. Иначе что это за система, где Божественные дети живут в глухой деревне, когда специально для них создавалась столица?

Жрец хмыкнул.

— Против ее желаний? Ты хочешь пленить того, кто успел вкусить всю прелесть воли и вседозволенности. А, главное, неограниченной власти над людьми. Раньше надо было ее забирать, пока она не привыкла повелевать пусть и горсткой, но собственной горсткой человечков, покорных и любящих её. Ты хочешь добиться подчинения не от омеги, не от щенка, у которых зачастую просто нет выбора. Ты хочешь отнять власть у вожака, сильного, уже достаточно опытного.

Посланник стушевал. Он знал, что не сможет заставить другого вожака подчиниться ему. Тем более Поющую. Но желание возродить настоящую волчью стаю было сильнее разума бывшего вожака Белых гор.

— Главное, чтобы ее привезли. А там, может, сумею договориться. Пообещаю прибежище для ее стаи и содержание всех членов её семьи за счет Церкви.

— Глупо. — Жрецу оставалось только вздохнуть. Переупрямить Иргу невозможно. Как и достучаться до его разума. — Волк не променяет свободу на золотую клетку и роль потехи для народа. Оставь идею вернуть в Святоград соплеменников. Эта эпоха ушла. Теперь Волки, желающие жить с людьми, собираются стаей вокруг разных городов, как это было уже в Валеконе и Жлезнограде, Скотномграде и Вольномграде. Перевертыши стали осторожней и недоверчивей. Этот вина не только людей. Тьма, ее Пророки и создания слишком опасны до перевертышей. Но один Святогоад не выдержит натиск всех стаи. И твоим сородичам проще прятаться за сильных Жрецов и мудрых управляющих, оставаясь свободными от обязательства быть символом веры.

Жрец забылся. Не стоило заводить это разговор и напоминать про Альзу. Игра взъелся и зарычал на дерзкого собеседника.

— Не перечь мне! Помни, кто помог тебе выпутаться из той ситуации. Кто пристроил тебя в Псы.

— Нет, Ирга. — Однако Жрец не обратил на эту вспышку внимание. Бывало и хуже. Волк то не собирается прямо сейчас бросаться рвать ему горло. Так что Змей спокойно объяснил. — Не стоит мешать последней надежде людей нести свет верующим. Её проповеди не противоречат ни закону, ни Договору. И она неплохо управляет своими «овцами».

— Она становится для них богом. Богоподобным существом, затмевающим твою Уну. Неужели ты хочешь допустить это?

Жрец про себя удивился, что Ирга готов отстаивать право Уны быть единственным божеством для людей. Вот это действительно похоже на чудо. Этот Волк плохо умеет юлить, прямолинеен, поэтому и не возникает даже мысли, что он может играть на чувствах Змея. Скорее на эмоциях Ирга становится излишне вспыльчивым и не следит за языком. Так думал Ловец.

— Может, ситуация еще не зашла так далеко. Все же Волчица привязана к стае не меньше, чем к людям. Я надеюсь, что она и вправду не становится новым богом. Явных признаков нет, но я все же съежу сам. Посмотрю на нее вживую.

— Ты ее так защищаешь, словно уже знаешь, что она не божество, — зло рыкнул Посланник

— Скажем так, — начал издалека Жрец, — в той деревне у меня есть знакомый, который видит все своими глазами. Очень хороший знакомый, мастер сущности души. Можно сказать, что сей высокий ранг он заслужит отнюдь не только копаясь в чужих головах, но и совершенствуясь самостоятельно. Другое дело, что он немного странный, а главное еще не разу не сталкивался с новоявленными богами. Так что я все же поеду и проверю.

Это объяснение устроило Игру. Тот мгновенно успокоился и, как ни в чем не бывало, продолжил.

— Верю, хотя и интересно, кто же так высоко оценен орденом Змей, что его называют мастером.

Собеседник лишь пожал плечами, не обращая внимание на то, что Волк не увидит этого жеста.

— Я собственно из-за чего пришел.

— Касательно той Волчицы? — догадался Волк.

— Да. — И через небольшую паузу. — Ты позволишь остаться её в городе?

— Пусть делает все, что пожелает. — Волку уродина была не интересна ни как член стаи, ни как символ веры. — На проповеди выводить целованную Тьмой нельзя, в ней нет той самой скрытой благодати, что обычно окружает Волков. А прогнать я не мог ее из-за одного неугомонного Пса, которому когда-то пообещал защиту от расправы. И пусть оба знают, что для них ворота Первого города всегда открыты. Как и покои Благословенных Божиней детей.

— Ты неисправим. — В словах тени было скрыта благодарность и радушие.

— Я не в этом смысле. Просто надеюсь, что хоть она станет стаей для Ласы. Боюсь, я не смогу больше ничего дать дочери Альзы. Так пусть тогда провидение само направит ее по нужной тропе. А эта Волчица обучит мою., — Посланник на мгновение замешкался, — воспитанницу премудростям жизни в Волчьей стаи.

***

День выдался сухим и теплым. Холодная погода лишь немного омрачила Святую землю своей излишней дождливостью, по сравнению с ливнями в прошлом году.

Миссия же, на которую собралось не меньше Псов, чем три года назад при отъезде епископа в Валекон, казалась всем ее участникам слишком мутной и бесперспективной, не смотря на столь расширенный состав отряда. Пять только официальных Рыщущих, в то время как раньше хватало и двух, три дотошных Златоносных из высших чинов подразделения, без которых всегда прекрасно обходились во время бюрократических проверок, два десятка собранных в случайном порядке Верных, пятерка пусть и молодых, но с горящими сердцами Львов, священник, не старше брата Кая, неуверенно ерзающий на молодой кобыле. Слишком странная комбинация для их задания.

Отряду предстояло отправиться на северо-восток страны, в деревню на юге Шелестящей полосы. Щетинка. Синоду приспичило разобраться с добровольной служительницей Божине, заменившей много лет назад местного покойного священника. И по возможности, а лучше в обязательном порядке, доставить ее в Святоград. Возможно вместе со стаей.

Кто науськал Иргу заняться Волчицей, являющейся одновременно священником в местной церквушке, вожаком стаи и главой деревни, не знал даже Виш. Да что там. Мальчишка и сам пытался отговорить Посланника не лезть к давно обосновавшейся стае. Тем более, что все положенные налоги жители платят вовремя. Только вот чужаков в деревню не пускают. Но они же там не мятеж готовят? Просто Волки осторожничают, разве это плохо? Львы вон тоже не каждого пускают в Первый город, не говоря уже о собственной территории. Но разве Посланника переубедишь до того, когда он наломает дров?

Зато такой отряд точно выдержит напор хоть целой стаи. Так видимо думал Ирга. Только не учел одного. Златоносных не терпел никто из присутствующих. И спасать их задницы от волчьих зубов остальные Псы не собирались. Львов опасались все, даже прихвостни Деянаая. Да и зачем помогать самым свирепым войнам страны? Тут скорее придется Волков защищать. При Рыщущих никто не решится распустить язык, а уж тем более проявлять инициативу. Подчиненным Рааты никто не доверял, но ещё больше их боялись. За любой поступок, за малейшую провинность ты можешь оказаться на крючке Черновласой капитанши. А Верные мало того, что были не из сложившихся отрядов, так еще и служили под разными конклавами Церкви. Разногласия их господ и страх выдать малейшую тайну покровителя, даже его режим дня, служили основанием для недоверия и замкнутости Псов. Так что причин постоять за своих же почти не у кого и не было.

Костяк, на удивления остальных, составили люди, которые каким-то боком, но были связаны с северным митрополитом. В том числе и Кай и Нацом. Друзья сторонились чужих, тихо переговаривались с Рыщущими — единственными ребятами, в которых оба уверены. А что до вербовки и компроматов, то бывших Рыщущих не бывает. Оба когда-то служили под крылом молодой Вороны.

— И как мы будем вместе работать, да еще и на территории негативно настроенного к нам населения? — покачал головой седой Рыщущий.

— С помощью молитв и хорошо подвешенного язычка нашего достопочтимого Сида. — Кай кивнул в сторону священника. — Переговоры с деревенскими вести ему. И дела Волчицы, если что, перенимать.

— Ага. Только боюсь, что если Златоносные сразу полезут проверять документацию главы деревни и церковные бумаги, Волки не пойдут на компромиссы, — заметил Нац. — Герана сказала, после такого проявления недоверия, вожак записывает чужаков в вечные враги. Её отец, тоже проверял наших в первый день в Валеконе, но тогда Ипария тонко сыграла со звериной сутью, так что епископ и Волк разошлись если не друзьями, то союзниками точно.

— Жили спокойно, не нарушали законы, а тут проперлись мы и предъявляем претензии, — поддакнул седой Рыщущий. Любому не понравится что в его доме хозяйничает сосед.

— Да-а, — вздохнул Сокол. — Будь у меня бы достаточно сил, я бы тоже заперся в глубинке и промышлял потихоньку мелкими вымогательствами и жульничеством. Поэтому понял только одну вещь.

— Валить надо за Шелестящую полосу? — предположил щуплый Рыщущий из клана Крыс. Кажется все звали его Камышом из-за коротких и густых светлых волос.

— Вот именно. Или в глубину Богатой обители, — согласился седой. Он был родом из одного городка на побережье и знал всю прелесть и сытость жизни на земле вольных князей и графов.

— Кого-то ждем? — Из переулка вышел Виш. Юный церковник уже где-то умудрился полазить в его любимых очень старых, практически забытых тайных переходах и теперь напоминал веник, которым долго и нудно гоняли паутину и пыль.

— Благословения, — вздохнул Кай. — Только благословения, — и совсем тихо добавил. — Тьма ее покусай!

— А-а-а, — догадался о желанной братцем персоне Вишенка. И тихо, чтобы это не услышали другие Псы, сказал. — Ласа не приедет.

— Почему? — удивленно спросил старший Сокол.

— Сказала, что с тобой, братец, ее благословение и так будет всегда. А тебе, Нац, хватит той удачи, не иначе, как дарованной самой Божиней,.

— Ну, нам-то все равно, — пожал плечами Кай, стараясь скрыть досаду. — Меня ночью благословили и не раз.

— Меня тоже. — Нац не мог удержаться и не вставить свою медную монету. Его, правда «благословляла» не совсем та самая Волчица, которой поклоняется весь Святоргад, но зато личная. Собственная.

— А вот остальные участники нашего похода ждут не дождутся ритуальной отмашки от вышестоящего лица, — продолжил Кай.

— М-м-м… — Вишенка сделал вид, что ненадолго задумался, хотя решение принял еще в момент, пока Ласа просила мальчишку проводить Кая за нее. А еще Ирга вечно говорит, что юный епископ должен завоевывать сердце народа. — Правая рука Посланника не подойдет?

Старший Сокол ухмыльнулся, взглянув на непрезентабельный вид младшего.

— В пыльной рясе и в духе: «Чтоб вы не сдохли за первым поворотом»?

— Фу! Брат! Я давно не промышляю этим безобразием. А тем более я никогда так не делал.

— Ладно, начинай напутственную проповедь, — отмахнулся от брата Кай. — Только с чувством, соблюдением такта и риторики. Чтобы было красиво и внушительно.

— Без проблем. — Вишенка разве что не распушился, как гордый воробей. Стряхнул одним движением излишнюю грязь, ровно на столько, чтобы походить не на чучело, а на скитальца-проповедника. — Готовьтесь познать мой скрытый талант.

— Подожди, дай на колени встану. А то еще грохнусь с лошади в приступе смеха или стыда, и зачем Ласе нужен будет идиот?

— Как будто она связалась с нормальным человеком. Ну, держитесь…

Виш стал посередине площади, прочистил горло и громко, четко и напыщенно фанатично произнес.

— Братья и сестры по вере! Сегодня сама Божия благословила вас в путь, подарив такой чудесный день. Так пусть и ваша же миссия станет такой же светлой, чистой и несущей только добро. Не убоитесь возникших трудностей, не отворачивайте взгляд от просящего, не иди против своих собратьев по вере и духу. И всегда возвращай долги. Ибо в Священном писании сказано…

Речь и вправду выдалась прочувственная, хотя и излишне пафосная. Даже Львы опустились перед молодым Соколом на колени, почтенно склонив гривастые головы. Прохожие падали ниц, молили отпустить их грехи. Рыщущие первые сообразили, что представление может сильно растянутся и легкими пинками и потрясением за плечи привели отряд в порядок, усадили всех на лошадей и быстренько отбыли.

А Виш еще долго цитировал несуществующие главы Священного писания, выдумывая их на ходу, пока не выдохся. Тут то жители Второго города, а точнее праздно прогуливающиеся знатные дамы, еще не отбывшие обратно в родовые поместья, начали задавать вопросы молодому священнику, умеющему так хорошо растолковать простыми словами мудреные заповеди.

— Вот я всегда начинаю свой день с молитвы Божине. — Между ответами Виш продолжал свою речь, все больше и больше проникаясь образом благочестивого верующего, хотя голос уже подохрип. — Благодарю за погоду, хороший сон, потом — за вкусный и сытный завтрак. Во время обеденной всегда упоминаю, как я счастлив служить ей и как мне хорошо на моем месте. Говорю — благодарен за то, что направила по пути священнослужителя, познакомила с такими хорошими людьми, дала возможность тесно общаться с Благословенными детьми, чьей силой и смелостью нельзя не восхищаться. Вечером благодарю за пособничество во время дневных дел и желаю и ей хорошего отдыха и с чистой душой иду спать.

— А какую именно вы читаете молитву в каждом случае? — поинтересовалась какая-то полная матрона.

— Да просто словами все и говорю. — Соколенок хотел было уже готовиться ответить другому слушателю, но матрона все не унималась.

— Но разве так можно?

— А какая разница? — Сначала Виш надеялся отделаться от настырной женщины только этой, может и немного грубоватой фразой, но вспомнил, что говорил ему Ирга, касательно необходимости разжевать пастве истину через понятные большинству образы, и к мальчишке вернулось вдохновение. — Главное, что вы говорите от всего сердца, стремитесь душой к Божине, и ваши молитвы услышат, исполнят, да еще и наградят за веру. И не только поссмертием в Эрлае. Например, вот идете вы по городу, в кармане не гроша, жарко и хочется выпить кружечку холодненького винца. Глядь, а на тротуаре монетка, и как раз хватает на желаемое. А все почему? Потому что что-то вы совершили праведное с утра: покормили кошку, поцеловали в хорошем настроении жену, пропустили кого-то без очереди, а может и сами того не осознавая спасли чью-то жизнь. Вот добро и вернулось к вам через нашу защитницу.

— А если молиться о том, чтобы нас с мужем наконец-то родился мальчик, Божиня поможет?

— Конечно, но есть еще один немало важное условие.

— Какое?

— Почтенная матрона, думаю, вы и сами понимаете, что нужно сделать после или перед молитвой?

Женщина засмущалась, не решая продолжать тему.

— Но ведь может родиться и девочка. Чем тогда объяснить это? — Это уже спрашивает некий прохожий, подозрительно смахивающий внешностью на знакомого Рыщущего. Но Виш не боялся, что на него настучат за не совсем верное трактование. С Раатой он в хороших отношениях. А мужику может и вправду интересен разговор.

— Значит Божине угодно, чтобы у вас были одни дочери.

— Это испытание? — Новый собеседник все не унимался.

— Нет. Это Её замысел. — Виш важно поднял указательный палец вверх, и заслушавшиеся столь необычной проповеди прохожие проследили за перстом. Тот указывал на безоблачное небо и порхающих в нем голубей. А солнце ласково пригревало, словно делилось благословением Божини. — Может кто-то из них родит ребенка, который изменит мир. Или сама девушка совершит нечто, угодное Ей.

— А вот у меня вечно плохое самочувствие. Вечно кружится голова, слабость и падаю в обмороки. Это Тьма одолевает мое сердце? — Робко поинтересовалась хрупкого телосложения девица.

Сокол одним взглядом оценил ее слишком чахлый вид, словно девица была увядающим цветком в горшке, лишенным полива.

— Это надо не отказываться от еды и питаться в свое удовольствие. Божиня научила людей выращивать хлеба и растить скот, чтобы еда всегда была под рукой. А так же научила готовить на огне. Грех отказываться от дарованного Ею.

— А если я люблю другого мужчину, но мне нельзя уходить от мужа, что можно сделать? — Это уже спрашивает служанка, судя по одежде.

— А он что? Любит тебя? Твой супруг и твой любовник?

— Супруг вроде да. А вот любимый…

— Передай супругу зайти сегодня в Храм Её Воли, я поговорю с ним.

— А что с любушкой?

— А, гони его подальше. Раз в сердце ты ему не запала, не мучайся. И там смотри, приведи себя вечером в порядок, словно в молодости перед свиданием. Вдруг, у твоего мужа после беседы откроется втрое дыхание…

***

Деревня словно вымерла. Если бы не гуляющие по улицам куры и гуси, можно было бы так думать.

Из местной церкви, стоящей как и положено посередине площади, доносилось красивое пение. Створки двери гостеприимно распахнуты.

— Полуденная, — заключил Троп, третий Рыщущий и глава отряда одновременно. Суровое лицо много чего повидавшего бывшего вояки, обрамленное покоцаной из-за широких шрамов бородой, старательно было излишне надменным. Ему тьма как не нравилась миссия. Но лучше пусть за намечающимся конфликтом рас присмотрит бывалый и не в таких передрягах командир, чем фанатик, желающий выделиться перед Посланником.- Да, не в каждой деревне даже престарелые бабки идут замаливать грехи среди белого дня. Нац, Кай, Шот, Каган. Идите и загляните туда. А остальные проверьте деревню. Докладывать о любой подозрительной мелочи.

— Ерунда какая-то, — недовольно заметил Шот, когда четверка подошла к церквушке. — Словно мы не Волчицу заманиваем в Святоград, а ищем предательницу государства и веры.

— По слухам, местная священница скрывает Жреца, — ответил ему Кай, знающий другую часть правды от брата. Собственно Виш знал только то, что Посланник говорил с каким-то Жрецом незадолго до собрания Псов на очередную миссию. И что после Ирга захотел выяснить, кто еще из Жрецов тайно проживает на территории Священной земли, а под шумок еще и уволочь священницу в Святоград.

— И что? — Шоту стало очень интересно послушать мнение самого Сокола. Про Кая еще со времен его появления в ордене Псов ходило много слухов, затмевающих иногда даже его очень близкие отношения с Благословенным дитем. Ратра постаралась выполнить свое обещание, и теперь Сокола считали не только любимчиком Божини, раз Она всегда расстилает перед ним дорожку удачи и успеха, но и человеком, за которым стоит идти, если хочешь тоже получить благословение и добиться такого же головокружительного успеха. Тут, по правде, приложила свою руку и Рысь, растрезвонив через своих людей некие подробности делишек Кая в Валеконе, которые ушлый Сокол провернул не только для своей выгоды, но и серьезно выручив местную знать.

Однако Кай не мог признаться, что использует брата, как источник столь тайной информации, о которой не знает сама капитанша Рыщущих. И рассказал другую версию, в которой тоже хватало места правдоподобности.

— Понтий ненавидит орден Жизни и Смерти. И просил сформировать отряд опытных Псов с содействием Львов для ликвидации опасного Змея. В отряд отобраны лучшие, правда, это только по мнению Отца востока. Можно было бы поискать кандидатуры посильнее, и вообще избавиться от половины Верных, заменив их Львами, но состав отряда утверждал сам Посланник. Вот он то и зажмотничал Гривастых, заменив их на лишний десяток Псов от уступчивой Её Преосвященства Снежи.

— Знакомо, — согласно буркнул Нац. — Опять Ниспосланный пытается влезть не в свое дело.

В этой миссии было слишком много нестыковок. Так что любая версия, объясняющая странности происходящего, имела место быть.

Вечно хмурый Каган, верный Ирге до печенки, фанатик этого немного стукнутого на голову Волка, накинулся на рыжего друга Сокола.

— Придержи язык за зубами. Может ты и любимчик Посланника и баловень судьбы, но за посрамление чести Ниспосланного могут не просто выгнать из Псов, а запереть в повалах Рыщущих.

Нац только загадочно ухмыльнулся в ответ.

У входа в храм на паперти сидел молодой Волк в человеческом обличии. Прямо на земле. Насторожено сверкнул глазами на чужаков, в том числе и на оставшийся на улице отряд, но не стал препятствовать.

Церковь внутри впечатляла. Не столько роскошью, ведь какая может быть роскошь в провинциальной церквушке, сколько атмосферой.

Беленные стены, расписные арки, образующие центральную часть. Правый и левый неф заняты скамейками, направленными вопреки принятым в последние пару столетий правилам не к алтарю, а к центру храма. Позади алтаря расписная стена, на которой в два человеческих роста изображена Божиня, в голубом одеянии. Лицо, по канону, укрыто капюшоном, одна рука протянута в благословляющем жесте. Другая прижимается ко лбу огромного Волка, снежно-белого. Зверь явно был бы вживую выше тяжеловоза. Его голова только на пол морды выглядывает из-за спины Божини, а всю левую сторону картины занимает толи его сидячее тело, толи облако тумана. Правая сторона заполнена лесом и поляной с цветами.

Обычный вид церквушки. Но благодати и набожности здесь явно больше, чем в самом Святом городе.

Внутри тоже была охрана. Сильная и явно опасная Волчица зло зыркнула на непрошеных гостей, а одноногий калеченый перевертыш даже преградил им дорогу костылем.

— Если Псы пришли к священнице, то ждите окончания службы. А лучше проваливайте из нашей деревни.

— Прошу прошения, уважаемый. — Вопреки правилам старшинства в группе, в разговор первым вступил не десятник Каган, а Нац. — Я зашел не со злыми намереньями. Просто стало интересно, у кого такой красивый голос, что завораживает душу и приносит своей чистотой свет, рассеивающий сомнения и страхи.

Волк одобрительно кивнул. Этот человек говорил открыто и искренне. Рыжему Псу действительно нравилось волшебное песнопенье. Успокаивающее, очищающее.

— Ты, можешь пройти. Остальные пусть проваливают, пока не кончалось наше терпенье.

— А если мы все хотим послушать молитвы и речи вашего священника? — Теперь вперед вылез Кай. И с вызовом посмотрел на Волка.

— Ой ли? — недоверчиво протянул калека, но костыль убрал.

— Я прошу за всех моих спутников, — заступился за Псов Нац.

— Если вожак позовет, сможете подойти к ней по окончанию мессы. А пока пусть ваши люди ждут на площади, а не шлются по деревне, словно черви в падали, — тихо рыкнула Волчица.

— Шот, выполни просьбу хозяев территории, — приказал Кай вместо старшего по званию полукровки Вороны. — Все-таки это их земля, а мы лишь незваные гости.

Мальчишка посмотрел на старшего, но Каган только кивнул, соглашаясь с доводами Верного. Кай и Нац сумели найти подход к Волкам в Валеконе. Может и здесь их таланты выручат всех. А устроить трепку подчиненным можно и в стороне.

Стоять и ждать конца молитвенного песнопения пришлось долго. Каган все больше и больше хмурился, Кай отмечал для себя состояние убранства и поведения людей. Не сказать, что в отличие от остальных церквей страны эта бедствовала, но и не блистала элементами роскоши. Никаких золотых кубков для причастия, роскошных лампад и позолот на декоративных элементах. Зато росписи стен выполнены с художественной точностью и выглядели, как ожившие картины. Изображения деяний Божини плавно сменялись, словно фрески пересказывали Священное писание, Нет, в других храмах и церквях тоже принято так украшать стены. Только вот здесь казалось, что художник и сам присутствовал при этих событиях. Или знал о них со слов самой Божини.

Люди благочестиво выстроились рядами, молитвенно сложили руки и внимательно вслушивались в слова песни. Нет. Это не просто молитва. Это была именно песня. О чистоте помыслов, доброте, сострадании и единстве народов мира. Волчица в служебных одеяниях священника пела про фей, хранящих леса, детей злаков, которым надо сохранять на зиму сноп ячменя в поле, дабы помощники крестьян пережили в нем зиму, а на следующий год помогли вырастить большой урожай, про акв, жителей всех рек и озер, которых не следует дразнить, но можно приручить, словно кошку, и тогда сети рыбаков не будут пустовать. Волчица учила жить в мире и почтении с народами Уны, помнить, что люди пришлые, что их пустили, спасся их предков от гибели, а взамен люди обещали демиургу стать защитниками ее мира от чужаков. Но люди забыли клятву, и когда Уна временно скиталась в других мирах, люди создали новых богов, начали войны и истребления старых жителей мира, пока разгневанная Создательница силой не покорила людское племя, создав из самых верных сторонников орден, в чьих руках отныне находится жизнь и смерть каждого.

Эта песня была полной противоположностью тому, о чем твердилось в Священном писании. И Кай чувствовал, что этого перевертыша ждут большие проблемы.

Все закончилось. Большая часть народа потянулась к выходу. Остались лишь парочка деревенщин, скромно встав по левую сторону от алтаря.

— Что ж. И нам пора побеседовать с этой священницей. — Каган только сделал шаг вперед, как его ухватил за плечо Нац и крепко сжал.

— Погоди. Может, понаблюдаем еще?

Полукровка недовольно вывернулся и бросил через спину.

— И так ясно, что она иноверка, и по приказу Змей сеет в душах верующих ложные мысли. Может даже взаправду покрывает одного из них. Вы же слышали, как она искажает молитвы?

— Он прав, — поддержал друга Кай. — То, что она не так трактует Священное писание, еще ничего не говорит. Многие священники искажают освященные тексты в силу непонимания их смысла или для упрощения восприятия людьми заповедей Божини. Я немало удивился, когда впервые услышал песнопения святых отцов в Святограде. В провинции священнослужителям даже небольших городов приходится говорить с народом о духовных началах на более понятном для них языке.

Каган долго вглядывался в лицо Сокола. Но все-таки согласился.

— Хорошо. Подождем конца причастия.

Священница в этот момент подозвала к себе девушку, жестом прогнав старика подальше. Деревенская простушка вместо того, чтобы стать на колени, лишь почтенно склонила голову. Разговор был очень тихим, а священница отвечала с улыбкой и снисхождением. Потом осенила девушку знаком Божини, поцеловала в лоб и отпустила. Со стариком беседовала долго, что-то втолковывая ему. Тот сгибался все ниже и ниже, пока Волчица не вздохнула и не повторила привычный ритуал благословения, принятый между людьми второго церковного круга и простолюдинами.

— Не было припадания, — недовольно отметил Каган.

— Это лишь толика уважения к священнослужителю и приравнивание себя к низшему существу, пока ты несешь грех, — заметил калека-Волк со своего места. — Эта часть ритуала не обязательна.

— Однако старик чуть было не стал на колени, — подметил Нац.

— Конечно бы стал. — Калека уже дружелюбно разговаривал с неожиданным своим сторонником. — Но Тишна терпеть не может подлиз. И людям быстро пришлось привыкнуть, что лобызание лап не спасет виновного от наказания.

Волк с костылем пошевелился, ловко поднялся, будто оторванная до колена нога не являлась для него проблемой. Голубые с зеленцой глаза внимательно всмотрелись в лицо каждого присутствующего.

— Возвращайтесь к предводителю. Разбивайте лагерь за пределами деревни. Когда вожак освободится, она пригласит вашего главного. Не больше двух сопровождающих. А лучше пусть идут эти двое — Волк указал на Кая с Нацом. — Тебе, полукровка, — это уже Кагану, — я не доверяю.

***

Тишна зашла в комнатку за алтарем переодеваться в повседневную одежду. Баку остался подновлять краски на фресках, которые некогда писал сам. Сидит на полу, выводит у ступни Божини жмущуюся к ней мышь. Людям нравится рассматривать такие тонкости на расписанных стенах, а потом гадать, что это значит. Хорошо, что Жреца всю молитву и во время исповеди не было видно из-за алтаря. Чужаки могли бы сразу же задать вопросы, касательно полоумного послушника, бубнящего что-то про надвигающуюся беду и необходимость стае быть настороже.

Пока Волчица боролась с непокорной пуговицей на вороте рясы, дверь открылась, и в комнатку прошаркал калечный Волк. Сел на один из многочисленных табуретов, расставленных в каждом углу специально для него, оперся спиной об стену. Коротко пересказал про непрошеных гостей все, что успели услышать собратья и он сам.

— Похоже Святоград на этот раз серьезно заинтересовался тобой. Боюсь, так просто мы не отделаемся. — Волк устало вздохнул. Ирга слишком не вовремя вспомнил про их стаю.

— Да. Видно что-то сильно поменялось в Церкви, раз Синоду понадобилось прислать своих Псов, да еще со Львами.

Тишне не нравился существующая расстановка сил. Сейчас Волки не смогут дать серьезный отпор чужакам. Один из двух Воинов не способен драться, да и костяк стаи составляют щенки и омеги. Только четверо имеют достаточный опыт. Но не против Львов. А простолюдины… Они не солдаты, не охотники. Они не умеют драться на мечах. А значит, продержатся недолго, если удача отвернется от стаи.

Волчице надоело бороться с непокорной шнуровкой позади шеи. Она присела возле своего избранника, жестом попросила помочь.

— Не иначе хотят забрать тебя в эти Благообразные детища. — Волк развязал шнуровку, провел ладонью по спине Волчицы, чувствуя ее волнение и выказывая свою поддержку.

— Благословенные дети. Но я не пойду. Предупреди остальных, пусть пасут чужаков. Особенно тех, в ком больше всего чуют опасность. Чтобы такие вообще ни на мгновение не оставались без внимания.

Волчица и представить не могла, на что способны эти люди. Какими правами наделил их Ирга. Сама Тишна мало знала про подлость и жестокость, на которую способно человеческое племя. И поэтому заранее не собиралась доверять чужакам.

— Норка уже все сделала. Еще как только чужаки пересекли охранную паутинку Давиня.

Следующие слова не очень то и нужны опытному вожаку, за которым всегда следует его стая, но Савва знал, как подбодрить избранницу.

— Деревенские ждут собрания Совета и твоего слова. — И Воин не мог не подшутить над горсткой её людей, — Как и всегда готовы пойти за своим вожаком хоть на край света.

— Слишком пафосно даже для тебя. — Однако Тишна улыбалась. Вожаку всегда легче, когда стая полностью поддерживает его решения. А члены ее разношерстной семьи готовы порвать любого, если чужак нарушит покой их быта. — Ну, да ладно. Скажи омегам увести домой Баку так, чтобы пришлые не увидели. И пусть если что все готовятся к любому исходу собрания.

Тут в ее голосе проскользнул страх. Волк встал, подошел к полураздетой Волчице, обнял, потерся щекой о ее лицо.

— Они не заберут тебя. Я обещаю.

Она прижалась к Волку сильнее, провела носом о шею и щеку. Немного, пока никто не видит ее, но Тишна может же сбросить эту маску лидера? Побыть просто напуганной зверюшкой, которую загоняют в угол охотники. Еще чуть-чуть… И неохотно разорвала такие нежные и надежные объятия. Тяжело вздохнула, собрав волю в кулак.

— Скажи мужикам захватить любое подходящее, но не громоздкое оружие. Ножи там, топоры. И альф предупреди. Чтобы все собрались до пришествия гостей. Пусть те видят нашу силу.

***

Крестьяне явно были недовольны приездом гостей из Святограда. Но молчали и выжидающе косились на женщину, сидящую на лавке посреди большой комнаты. Из-за толпы, выстроившейся вдоль стен, убранство было не разобрать, но оно казалось довольно скромным для главы деревни. Только символ Божини перевешанный с правой стороны от места, которое подле главы деревни обычно занимает священник, на середину, да пара лучин, немного разгоняющих тьму в середине комнаты.

Священница, она же глава деревни, она же вожак стаи «Небесный глас» сидела во главе стола. Красивые, густые, пепельные волосы струились по меховой накидке из шкуры оленя. На груди поверх крестьянской рубахи лежал нательный знак священника. Голубо-зеленые глаза излучали силу и смелость. А главное — уверенность, что за нее есть кому постоять. Подле нее справа сидел тот самый калека, сгорбившись больше обычного и смотрящий исподлобья. Перед ним — Священное писание и дохлая мышь. Кагар подумал, что это некий знак, но зверек просто напоролся на неприятности, выскочив из подполья в лапы Волчонка. А тот чуть было не съел добычу. Савва отобрал у сына дичь, спрятал в карман, чтобы выкинуть подальше от дома, но забыл. И только на собрании вспомнил о трофее. Удачно выложенный на стол, он сбил с толку полукровку Ворона, считавшего себя достаточно мудрым, чтобы видеть скрытые символы вокруг себя. Но именно мудрецы, чей разум затуманен знаниями, ошибаются с более серьезными последствиями, не учитывая фактор случайности или же просто слепо веря в себя. Да, он все же пошел с командиром отряда, желая выделиться и доказать свою прозорливость, став тем самым третьим лишним сопровождающим. Его впустили, но недоверие к чужакам от их пренебрежения условиями только усилилось. А чувства удивления, понимания и подозрения, что уловила звериная суть, создали просто огромную пропасть между чужаками и Волками. Незаметно для всех это стало переломным моментом.

Слева сидела такая же чернявая Волчица, перед которой на столе лежал охотничий нож. Просто так. Им удобно резать хлеб. И пальцы, когда пытаешь. А Норка умела развязывать языки. Охотница очень не любила непрошенных гостей, как и ее избранник. Давинь, серый Шаман, умеющий заговаривать сырье, получаемое от животных. В том числе и паутину, которую невнимательные люди в любом случае задели бы на подъезде к деревне.

Нож и труп напрягли не только полукровку, но и командира отряда. Но Троп лишь на мгновение потерял контроль над собой. Они бы в любой ситуации ничего не смогут сделать с такой толпой. Бояться тут нужно не Волчицу слева, а окружающих их мужиков, который не хуже зверя готовы порвать обидчиков их госпожи.

Но самая яростная угроза — это не люди или альфы стаи. Недавно прибившаяся к стае Врася, Одиночка с зелено-голубыми глазами, стояла немного в стороне от Саввы. Молодая, еще мало что знающая о мире она просто хотела найти себе пристанище, пока не заматереет. И тут его пытаются уничтожить. Отобрать ее вожака, разбить стаю и нарушить такой замечательный уклад. Одиночка не могла стерпеть беспредела какой-то там Церкви. Единственное, что сдерживало светло-коричневую самку, так это старший сын Саввы и Тишны. Рогар. Серый с белыми вкраплениями волос, слегка, в отличие от отца, обгоревшей кожей и зеленно-серыми глазами. Незаметно для чужаков держал ладони Одиночки, нежно поглаживая и успокаивая ментальными посылами. Получалось слабо, но пока что молодая Волчица слушалась своего избранника. Пока что.

— Вижу, людям Церкви чуждо понятие чести и благородства. А еще вы не понимаете, что находитесь на чужой территории.

Будь яд в голосе Норки материальным, его бы хватило отравить весь отряд проклятущих Псов. К счастью, это всего лишь слова, правильно ответив на которые, Троп может еще обыграть все к лучшему.

Но Кагар нагло влез в разговор, окончательно уронив Псов в глазах перед Волками.

— А вы не осознаете тяжесть своего положения. Мне зачитать список грехов, в которых вас обвиняет Синод?

За эту дерзость полукровка схлопотал болезненный тычок в бок от Тропа.

— Про отсутствие отчислений даже минимальной части налога с крестьян за прошлый неурожайный год? Или ересь в молитвах и проповедях, занимание должности священника без одобрения епископа или архиепископа из ближайшего города? Превышение должностных полномочий, самовыдвижение себя главой деревни? И, в завершении, как самое ужасное, якобы сокрытие ото всех, кроме деревенских, врага веры? Я что-то пропустила, или это все?

Сокол нервно ухмыльнулся. Волчица прекрасно контролировала ситуацию. А еще явно давила своей мощью, как властителя, на Псов. Нет. Такую не стоит трогать, по крайней мере, не их силами. Отряд нарвется на неприятности.

— Что же, — начал командир отряда после небольшого молчания. Цель слишком хитра и опасна. Эта Волчица из той породы, если сравнивать ее родичей и людей, которая с виду кажется наивной и милой овечкой. Но под шкурой кроется если не норная кошка, то змея. Одно твое неверное движение, и ты труп. Но он не может отступить. — Я рад, что вы признаете свою вину. Тогда сразу перейду к делу. Посланник не верит, что его сестра по крови способна вынести на своих плечах столько грехов. И прислал мой отряд для тщательной проверки документации, уклада и правил ведения церковных служб. Список участников прилагается.

Волчица улыбнулась. Вроде и ласково, но в этой улыбке была одна насмешка. И немного угрозы.

— Если Синод думает, что на мне есть страшные грехи, за которые нет прощения, то я огорчена. Проверяйте. Перелопачивайте все документы и книги. Это ваше право.

У Тропа не было выбора. Либо он сейчас окончательно настроит местную стаю против отряда, либо по возвращению его выгонят из Псов. Этот хвост, Каган, сдаст его прихвостням Понтия, а тот — Посланнику. И даже Раата не сможет укрыть своего Пса от наказания.

— Насчет прегрешений это вы лукавите. Мои люди слышали ваши молитвы еретиков, отходящие от канона Церкви, а то и противоречащие ему.

Но Пес зря опасался. Его страх просачивался даже сквозь громкие слова о преступлении вожака. Сердце колотилось громче, изменился его запах. Волки чуяли это. Этот человек не настолько плох, как хочет показаться. Вожак не могла понять, что движет его обманом, но и приравнивать командира отряда к последним подонкам не спешила.

А еще она понимали, что и присутствующие здесь и оставшиеся в лагере чужаки не столь же мирно настроены к ним. И ко своим. Люди иногда гораздо хитрее Лукавых и злее разгневанных детей цветов. За возможность возвыситься над другими они готовы убить ближних, предать, подставить. Власть, золото или слепая вера — что-то да губит их души.

— Если они противоречат только правилам Церкви — то это проблемы Церкви. Я пою молитвы строго так, как понимаю Священное писание. А в нем сказано: «… свет, открывшийся в душе после прочитывания сих строк, является правдой, исходящей из истины. И нет на свете ничего важней для души, чем познание мира сердцем, а не только разумом. Да узрите же правду от тех, чей взор не омрачен обманом, а уста не лгут. Ибо только имеющие душу человека и зверя способны увидеть истину в тех строках, которые братья и сестры по вере трактуют на свой лад».

Стало очень тихо. Стороны пристально наблюдали за реакцией друг друга. Ну? Кто первый оступится?

— И вы можете дать трактовку? — Троп умело обошел тему выяснение дальнейших несогласий.

— Все просто. Книга, и не только Священное писание, есть отражение той сущности мира, на основе которой Создательница заложила первоосновы бытия. Эта суть и есть истина. Но люди по-разному пытаются объяснить явления и чудеса мира. Это правда. И чтобы увидеть настоящую суть, нужно одновременно посмотреть на мир двумя глазами. Это могут делать все мои собратья по сущности — перевертыши. Мы воспринимает мир одновременно как зверь и как человек. И для нас истина мира ближе, ведь мы видим ее с двух сторон. Но лучше нас ее воспринимают только старые Жрецы, которые выбрали путь вечного перерождения, и демиурги, прожившие не одну жизнь. И не единожды смотря на мир практически новым взглядом в новом аватаре.

— Ваши слова доказывают, что вы сторонница Змей, — в разговор опять влез этот Каган. Чтоб его Тьма забрала на корм своим тварям!

— Я говорю так, как оно есть. Волки не лгут.

Рыщущий на мгновение прикрыл глаза. Чертов полукровка! До его слов он и вожак ещё долго могли бы сохранять вооружённый нейтралитет. Теперь у командира нет выбора. Придется применить силу, чтобы выполнить приказ Посланника.

— Расследование начнем с завтрашнего дня. Но помните, что ваши мысли уже наталкивают нас на необходимость отвезти вас в Святоград. И я выставлю кольцо охраны по деревне, чтобы вы не умудрились случайно потеряться на ночной прогулке.

Если же Волки и найдут способ сбежать, виноват будет не командир отряда, а невнимательные караульные. Ну, или просто будет призрачный шанс отбрехаться перед Синодом.

— Завтра все решится, — холодно ответила Волчица. — А пока ступайте.

Псы покинули дом стаи. И только Нац незаметно от командира дернул рукой ровно так, чтобы «Крючок», украшенный белой лентой, воткнулся в косяк двери.

***

Жрец пробрался в дом поздно ночью. Залез через открытое окно, быстро проморгался, привыкая к темноте помещения. Но все равно не смог рассмотреть кого-то еще, кроме вожака. Здесь была вся стая, это точно. Но свет с улицы раскрывал только лик Тишны.

— Не думала, что орден так быстро откликнется на просьбу о помощи от Баку. — священница протянула Жрецу «Крючок», почтительно замотанный в чистый белый платок.

Незнакомец сел напротив Волчицы за стол, забрал оружие и кусок ткани, этот знак доверия Тишны к конкретно этому чужаку. Его несколько удивило, что перевертыш знает забытые негласные правила, сформированный еще в те времена, когда в мире Уны только появлялись первые знатные кланы. Но это пойдет только на пользу ее стае.

Ставни закрылись, зажглось ещё несколько свечей и лучины по углам. В действительности народу на этом собрании было немного. Только взрослые Волки и пара человек, наверняка самые уважаемые лидеры в селении.

— Я действую не по приказу ордена. Это мое решение. Я не хочу напрасной крови.

Змей не увидел в Волчице какой-то божественной силы. Простая Поющая, чей голос покорил местных жителей, а умение сочувствовать, сопереживать, выслушать и помочь, как и повадки вожака, сплотили вокруг перевертыша не только соплеменников, но и людей, брошенных властью на произвол судьбы. Понтию нет дела до далекой деревеньки в глуши. Нет дела до людских проблем. А эта Волчица не сможет отказать в помощи пастве, стаи, просто людям, которые доверили ей власть над их душами и телами.

— И что же ты предлагаешь?

Стае нравился этот Жрец. От него веяло надежностью и дружелюбием к Волкам. Уважением к выбранному вожаком пути. Желанием помочь.

— У меня есть сонное зелье, — решил он изложить им свой план. — Много сонного зелья от лучшего мастера лекарственных снадобий. Вот эта фляга, — он вытащил из-за пояса заветный сосуд, — содержит дозу, чтобы усыпить две сотни людских душ. Оно концентрированно, так что надо сильно разводить. Будет достаточно одного глотка, чтобы человек крепко проспал пару суток. Действует, вне зависимости от особенностей крови знатных кланов, так что не важно, кто попробует его, Крыса или Лев.

Тишна сразу подхватила мысль нежданного союзника. И план был до невозможности хорош, а главное лишен так нелюбимого священницей бессмысленного кровопролития, но…

— И как мы напоем весь отряд? Да еще и этих Львов?

— Ужин. Ужин, в который и добавится зелье. У Псов Церкви принять трапезничать всем вместе, а Львам некогда в походе заниматься своей кухней. А если что-то выбьется из плана, то я буду рядом. Да возродятся эти люди в лучшие времена.

Волчица внимательно вглядывалась в глаза гостя. Он готов пойти на такие крайности, чтобы спасти ее стаю? Нет, она верила в благородство поступков многих Жрецов, как и некоторых людей, особенно, если эти люди такие, как тот хмурый Сокол, не испытывали подобострастия, ненависти, или страха перед ее собратьями. Но впервые кто-то из чужаков настолько был готов рискнуть своим положением в обществе Церкви.

— Хорошо. Спасибо, что помогаешь.

— Надо бежать к юго-востоку, — подал голос еще один Жрец. Тот, который много лет живет под покровительством местного священства. — В сторону Жлезнограда. Там вас с людьми встретят и отведут в безопасное место.

Связующий замолчал, а потом снова тихо забубнил несвязанные слова. Баку сделал свое дело. Оболочка души вновь осталась под присмотром волчьей стаи, пока сам ее хозяин занят делами где-то за границей этого мира.

— Крестьяне не бросят хозяйства. Им будет тяжело отказаться от земли предков, — напомнила Норка.

— Это только на несколько недель, — заверил тот же Жрец. — Орден возместит убытки и поможет с продовольствием. Берите скотину, телеги, можете забрать те, которые принадлежат Псам. Только уведи свою стаю, пока Ирге не прочистят его затхлые мозги.

— Нужно не один вечер. — Вожак примерно представляла, на что будет похожа попытка захватить с собой все добро у людской половины стаи. — Одни сборы протянутся Тьма знает сколько.

— Твоя колыбельная и мое зелье, — уверенно повторил Жрец. — Люди проспят как младенцы пару дней. Скажи Баку, пусть поторопит встречающих. У вас времени не так уж много. Но вы должны успеть преодолеть хотя бы холмы.

Глава 5

Зелье мастера лекарственных снадобий сделало свое дело. Подлитое в общий котел оно медленно усыпило отряд, да так, что никто не заметил подкравшейся дрёмы. Никто, кроме одного караульного, отказавшегося от ужина.

Соколу было интересно наблюдать за суетящейся в ночи деревней. Пригнали коров, закрыли скотину, затопили печи. Мужики только что-то галдели у храма, но раз совместные патрули Львов и Псов не препятствовали им, значит все в порядке. Хотя маловато людей выделил на стражу Троп. Что такое пара скучающих солдат на каждую дорогу, исходящую от центра?

А красиво в провинции. Не болота, где в каждую сторону видна топь и чахлые деревца. Не Святоград, слепящий белизной в солнечный день и давящий серостью и грязью в дождь. И не Валекон, город, состоящий из паутины дорог и подвесных мостов, над которыми раскинулось высокое небо, и пока не заберешься на крыши дома или стену, не увидишь окружающие город луга. Это место было другим, зачарованным, словно Божиня открыла здесь маленький филиал Эрлая для отдельно взятой горстки избранных людей, которые всею душой верят в Неё.

От деревни исходило ощущение уюта и тепла печей. Церковный колокол ласково зазывал на службу, а на пороге обители Божини стояла Волчица, распевая свои странные молитвы. Кай не слышал песни, зато в свете факелов, украшающих в эту ночь площадь, видел силуэт женщины в белой, праздничной рясе. Руки, кажется, обращены к небу, словно она просила милости у Божини.

Ну, ну. Молись, чтобы завтра Псы не нашли, к чему придраться. А они найдут. Будет жаль лишать восток такого чуда, но никто не пойдет против воли Посланника. Так что её мольбы пусты и бессмысленны. Лучше бы эта Волчица убежала прочь, в леса. Деревенские могли бы силой удержать Верных и Львов, пока их божественное создание спасает свою шкуру. Ты же могла бы так поступить, но не стала. Храбрая, но глупая. И Сокол не мог понять, что движет Волчицей, не мог понять ее привязанности к земле, людям. Он в свое время бросил все, сбежал, потерял и приобрел. И не жалеет.

Кай просидел в карауле до полуночи, но никто не пришел его сменить. Покидать пост тоже опасно, командир его десятки, Каган, не просто даст по шее. Объявит предателем веры, проклятый фанатик. А так хочется спать.

В деревне тоже все успокоилось. Факелы потушены, печи погасли. Только странные звуки долетали до окраины лагеря отряда, но в темноте не разобрать, что там твориться. Ворчливо замычала корова.

— Ты чего не спишь? — К Соколу подкрался Нац.

— Да вот, смена никак не придет. Или тебе приказали меня заменить?

— Ну., да, — как-то неуверенно отозвался Нац. — Троп и Каган понадобились в деревне, что-то там ребятам показалось странным, а пока меня предупредили о смене очередности караула…

Устало зевнув, Сокол только порадовался, что в данный момент недощипанная Ворона не в лагере.

— Дурное в этот раз руководство, согласен?

— Не то слово. — В голосе друга Сокол уловил нотки облегчения, но не стал лезть к нему в душу. После тех событий, когда они поймали сумасшедшего Жреца в Валеконе, Нац немного изменился. Но раз Герана не обращает на это внимание, не беспокоится о состоянии своего любовника, значит все в порядке. — А ты иди, отсыпайся. Я там твою порцию хлеба сберег. И мою флягу возьми. Вино отменное, тебе понравится.

— Спасибо, но пить не буду. Да и есть не хочется. — Противное чувство грядущих неприятностей опять начало зарождаться в душе Сокола. — Неспокойно как то. Словно готовится крупная подлянка. Тьма! Со времен своего путешествия из болот до Святограда так нутро не ныло, как сегодня. А ведь тогда нам несладко пришлось в этих Больших ковыльниках.

— Не жрал ничего, вот и ноет, — не скрывая недовольства, буркнул Пес. — Поешь и все пройдет. А лучше выпей. Очень даже хорошее вино, нечета тому, чем потчуют в столице.

Но Кай так и не притронулся к еде и фляге. Дойдя до своего лежака и не заметив, что их лагерь неестественно беззвучен, Сокол уснул.

***

В лагере было слишком тихо для зари. Не ржали кони, не ругались члены отряда. И эта тишина заставила Сокола подскочить с места и схватиться за оружие.

Все лежали, словно мертвые. Лишь приглядевшись, можно было заметить, что люди дышат.

Кай обошел весь лагерь, но даже караульные были очарованны наведенным сном. Не все. В овраге, с другой стороны холма, лежали тела. Аккуратно, словно их снесли, чтобы трупы не маячили перед глазами. Двое Златоносных, Лев и парочка караульных из смены Кая.

— Тьма! Что здесь творится? — И тут Сокол заметил Наца, сидящего у костра. Пес прикладывался то к фляге, то к копченому мясу, задумчиво растягивая удовольствие от еды. На левой руке повязка, пропитанная кровью.

Рыжий Пес тоже заметил друга. И как-то горько усмехнулся.

— Поужинал бы, тоже проспал бы пару суток. Так нет же, не послушал. Так что прикрывать мою жопу будешь ты. — Шутка вышла глупая, наигранная, но Нац слишком волновался, чтобы сразу объясниться с другом. Вот те на! Сколько раз он за всю жизнь убивал, а сейчас не может поднять руку на товарища. Хотя Нац и не был способен на предательство близких, за что уже раз поплатился памятью.

— Ты о чем? — Кай не понял его. — Надо спасать отряд. И разобраться, что, Тьма побери всех, здесь творится.

Пес повторил свою печальную усмешку.

— Ничего им не сделается. Просто хорошее снотворное. Я же не садист и не безумный убийца. — Дотронувшись до пореза, Нац поморщился. — И слава Создательнице.

Поведение друга выбило Кая из колеи.

— Какой Тьме тебе это надо?

— Выполняю приказ ордена. — Нац показал Каю черно-белое лезвие «Крючка». Того самого, пропавшее в Валеконе два с половиной года назад.

— Кол тебе в зад! И ты туда же. — Сокол чуть было не отшатнулся от друга. Проклятый инструмент снова в деле.

Нац только рассмеялся, спрятал оружие и принялся каяться. Не столько перед Соколом, сколько для себя самого. Может поэтому его речь и была немного запутанной.

— Я там давно. Очень давно. Просто как Жрецу не приходилось работать. А тут Ирга со своими навязчивыми идеями возродить былое величие Волков через веру. Глупо. Если стая решит жить среди людей и помогать им, она сама выберет себе место. А уж на стены и красивые побрякушки, обряды и лесть Волки не променяют свободу. Посланник этого не понимает. Если омеги, ищущие новую стаю, еще могут повестись на его слова, то матерые Волки будут шугаться Святограда, как заразного.

— И зачем все это? — Сокол преодолел свои опасения по поводу сумасшествия друга, сел возле новоявленного Жреца, взял его флягу и вином и сделал протяжный глоток. А напиток действительно очень вкусный. Немного сладковатое послевкусие, насыщенный вкус, а еще оно словно наполняло тело здоровьем. Не просто пьянило, а лечило.

— Черноплодка. Достаточно полугода, и вино раскрывается. Да, такого нигде, кроме как в Богатых землях, не делают.

— Ты не ответил.

Нац отобрал флягу, сделал пару глотков.

— Чтобы Волчица увела свою стаю. И деревенских. — И внимательно посмотрел на Сокола. — Ты же не сдашь меня?

Кай хмуро взглянул на своего друга. Да, отказываться от дружбы с этим идиотом Сокол не намерен. Нацу можно доверять ближе, чем брату. Ласа тоже поверила ему. И спелась с его подружкой. А что насчет его предательства Псов… Что ж. Убил то он не Рыщущих и не Верных Снежи, а всего лишь Златоносных. Этих не жалко. Другое дело Лев. Если узнают, кто виноват в его смерти, Гивастые, начнут охоту за преступниками. И уж тут ни какая Благословенная не вытащит их из темниц клана Львов. Если только не найдется кто-то, чье влияние явно сильнее неабсолютного влияния Церкви и Волков.

— Будешь должен. Как там у вас, Змей? По закону Уны?

Сокол и представить себе не мог, какой груз снял с плеч друга.

— Буду. Обязательно буду, — радостно подтвердил Нац.

— И сколько нам тут куковать, пока все не очнутся? — сменил тему разговора Сокол.

— Дня два. Может Львы придут в себя раньше. Ты лучше придумай легенду, почему не уснул.

— Не буду даже париться. Притворюсь, что тоже дрых со всеми. И ты так сделай. Не хватало еще подозрений в измене.

***

Бездельничать среди сонного лагеря было скучно. Жрец и Сокол развлекались разговорами. Точнее это Нац решил изложить часть своего прошлого другу.

— И никто не знал, что ты Жрец?

— Ну, почему? Ирга и еще пара старых знакомых коллег меня узнали. Только вот я ничего не помнил. Хорошо тогда меня приложили. Я даже не особо помнил, как добрался до Святограда. А тут эти ублюдки-извращенцы. Меня вытащили из тюрьмы, попытались выяснить, кто я, а потом и что я помню. Толку от меня не было, знал лишь то, как зовусь. Про мое прошлое Ирге рассказал Ваней, он раньше встречался со мной. А вот меня самого просвещать не стали. Не знаю, что хотел этим добиться Посланник и остальные Змеи. Жрецы из Гнезда сказали, что память восстановится, как только заполучу в руки оружие, привязанное ко мне, тогда же и вернутся воспоминания. Ну, или когда события повернутся похожим образом, как и было в момент потери памяти. А пока мне лучше пожить жизнью обычного человека. И я, находясь в неведенье о своем непростом прошлом, наслаждался беззаботностью и свободой от обязанностей Ловца. Потом эта поездка, Крысы, Волки, Гера… Город мне понравился, и, наверное, я потом, после службы, вернусь туда. И Гере будет уютней в знакомой стае, и там у нас все схвачено. Мне ведь и взаправду предлагали остаться там, стать бароном над Крысами. У Детей трущоб ходит легенда, что если стаю возглавит потомок Ирис — это одна из самых первых Жрецов, то Крысы будут процветать. Прекратится вражда, необходимость выживать, словно Крысы отбросы общества, а не знатный и древний, почти как Вороны, клан. Настанет эпоха изобилия и счастья. Не знаю, почему это так, но прецеденты такого уже были. Так что их легенда правдивая, как никакая другая.

После опустошения не только собственных запасов, но и разорения винного хранилища деревенской церкви, язык Наца окончательно развязался. И Соколу пришлось слушать исповедь друга. Познавательно. Особенно узнать про то, что он оттрахал три года назад перерожденную мать друга. Но Нацу лучше не знать об этом. Мало ли как у них с этим в ордене, если это рыжее чудо действительно их Змей.

— А как ты все-таки вспомнил? Из-за того «Крючка»?

— Да. Только он не мой. Я забрал его у приговоренного по решению Гнезда к смерти Жреца, который так же, как и тот служака из Валекона, убивал людей. Неофит не справился с влиянием оружия, и желание артефакта забирать жизни победила. Но оно не хотело исчезать вслед за владельцем. Пролив слишком много крови, оружие обрело душу. Или подобие ее. Я предложил ему сделку. Клинок станет уже моим оружием, будет помогать убивать самых сильных существ, с которым не может справиться обычный Карающий, а взамен получит свое право на существование. «Крючок» согласился. А потом он пропал. В то же день, когда я лишился памяти. Честно признаюсь, я регулярно терял его где не попади. Но этот через пару лет всегда находился в руках очередной жертвы кровавого клинка. Так вот. Я и не вспомнил бы ни о нем, ни о своем прошлом, если бы не труженик. Как только он достал его, как только я увидел знакомый блеск металла, желание смерти, предвкушение завершения охоты от клинка, все стало на свои места. И Гера почувствовала мое желание отнять оружие. Я спрятал его, и… — Пес с явной долей удовольствия усмехнулся. — Ты не поверишь, но клинок, словно нашкодивший ребёнок, прятался за меня. Обещал больше не теряться.

Отхлебнув из чаши для причастия, Нац продолжил.

— Странная вещь, наше оружие. Оружие Жрецов. Оно формирует для Уны неофитов, направляя их желание на путь служения демиургу, присматривает за членами ордена Змей и разговаривает с теми, кто слился с оружием душой. Но оно требует крови. Не часто, но чтобы она лилась. Поэтому если Жрец не хочет убивать, он должен отказаться от клинка и выбрать сложный путь Миротворца. Это можно так сказать, совсем отбитые на голову люди, но слова и действия которых, не хуже заговоров Поющих, селят в сердцах всех существ веру и обожание к нашему демиургу. Даже не знаю, кто из нас полезнее Уне: Ловцы, Карающий, Исследователи, Связующие, Лекари или мирные чудаки, лишенные дара от демиурга, но зато сроднившиеся с её миром даже сильнее, чем кто либо еще из людского племени.

Кай в очередной раз поразился запутанности устройства ордена Жизни и Смерти. Но вслух спросил иное.

— И много среди ваших таких? Сумасшедших пилигримов.

— Не очень. Кто же выбросит клинок, да еще и способный уничтожать, перерубать все? Знак силы, власти. Знак ордена. — Нац опять замолчал, видимо вновь вернувшись к каким-то своим, очень личным и, возможно, малоприятным воспоминаниям. — Раньше мы как-то обходились без них. Первые последователи Уны и вовсе не имели ничего подобного, кроме неосвоенного дара. А теперь черно-белое лезвие наш символ. Наш знак. — Следующие слова Жрец сказал очень тихо. — Хотя, как по мне, плодить расходный материал из неофитов Гнезду не стоит.

***

— Вставайте! Вставайте, Тьма вас всех побери! Чертовы Волки. Чем эти твари всех опоили?

Спросонья Кай не понял, кто из отряда усел первым очнуться и начать тормошить остальных пинками и криками. И предпочел бы дрыхнуть дальше, но тут этот выкидыш Тьмы вылил на Сокола и спящего не соседнем одеяле Наца ведро холодной воды.

— Чтоб тебя самого Мухоглазый за зад покусал, придурок! — Жрец запутался в мокром одеяле, встал и попытался смачно врезать виновнику такого неприятного пробуждения. Однако Лев не был бы Львом, если бы не увернулся. Многообещающе взглянул на Наца, сплюнул и продолжил неприятную пробутку.

— Они прирезали Псов и Льва! — закричали со стороны оврага. Тьма! Надо было уговорить Наца оттащить трупы подальше.

— А ты почему жив, Кай? — Кол ему в зад! Каган сразу вспомнил весь состава караула в ту ночь. И почему-то прицепился именно к Соколу, хотя тот же Камыш, весельчак и бездельник, успевший наесться сдобренной зельем похлебки, заснул сразу на посту после ужина. Он находился в ту ночь совсем неподалеку от поста Кая, но так удачно свалился в кусты, что Нац, а сегодня и Лев, наткнулись на него в последнюю очередь. И если Жрец попросту пожалел парня, то Лев чуть не наступил на него, не заметив везунчика. — Ты же охранял с этими ребятами.

— Моя смена пришла немного раньше. Сказал, что не может заснуть.

Сокол не стал мудрить и выдумывать очень уж сложную легенду. Но, кажется, даже такой правде, в которой просто не упомянули всех подробностей того вечера, Каган не поверил.

— Ясно…

Хорошо, что Сокол догадался оттащить мужика из второго караула на свое место и отправить в Эрлай. Жалость заглушило вино, но иначе вопросов было бы больше. Все равно, они все смертники, раз подвязались выполнять приказ Посланника.

Все, кто уже пришел в себя, седлали лошадей, вольно пасущихся уже какой день на лужайке перед деревней. Выживший Златоносный и командир требовали погони за беглецами. Волки увели и жителей деревни, забрали всю живность, все запасы еды. Их телеги наверняка нагружены по самое не могу. Далеко они не уйдут.

Нац хмурился. Это предусматривал план. Но встречающие могут не успеть.

Рану, полученную в схватке со Львом, замаскировала куртка, благо никто не заинтересовался, где рыжий Пес успел порвать и зашить ее. Рукой он тоже пользовался осторожно. Но это можно было списать на долгое лежание на ней.

— Почему все так стремятся поймать Волков? — тихо спросил Наца везунчик Камыш. Крысе действительно повезло, что он успел перед своим дежурством на карауле попробовать ужин. Жрецу не пришлось его убивать. Так же, как и Сокола. Да и на Кая у Рыжика просто не поднялась бы рука. Ведь та красивая Волчица из Святограда не выдержит потери избранника. К тому же, убийство друга значило бы для Наца, что он ничем не лучше тех безумцев, что поддавались влиянию «Крючка». Хорошо, что Кай так легко отнесся к признанию Жреца и принял его сторону.

А еще Камыш был личным связистом между Ловцом и Крысами Святограда. Только он знал этого Жреца в лицо. Остальные Дети трущоб даже не подозревали в бывшем прихвостне Снежи, а теперь в ближнем Благословенного дитя, члена ордена Жизни и Смерти.

— Ирга хочет силой заполучить Поющую. Эту Волчицу, их вожака. А этого допустить нельзя, иначе Волки встанут против Святограда и Церкви. Да и орден больше не одобряет использование Волков в качестве символа веры. В масштабах страны эфемерное представление о существовании Божественных детей не даёт значительных плодов. Скорее это большая проблема для самих Волков.

— А Ласа? — Камыш может и не был достаточно смышленым, зато имел поистине крысиную преданность Нацу. Нет ничего надежней и преданней, чем Крыса, с которой вы стали настоящими друзьями. Столь же тесные отношения были только между Каем и Мелким, Крысенышем, который буквально ходил за Соколом по пятам и выполнял все мелкие поручения.

— Сейчас она находится там добровольно, — и, понизив голос, добавил. — Но как только она захочет уйти, может обратиться к Жрецам, и мы вывезем ее оттуда.

— Она знает о возможности?

— Еще с той зимы, когда умер старый патриарх. Но пока отказывается.

— Понятно, — с горечью отозвался Камыш, забираясь в седло. Лучше бы Благословенная не ограничивалась стенами Святого города.

***

Более свежие следы костров на месте привала Псы нашли только на следующий день преследования.

— Они идут медленно, — доложил Тропу Лев. Не то, чтобы Гривастые были хорошие следопытами, но какие-то азы знали. А Рыщущие, не сговариваясь, не стали признаваться в своих талантах, тем более, когда есть эти безумцы, намеренные отомстить за гибель сородича. — Телеги часто ломаются, да не во всех запряжены лошади. Похоже, некоторые тянут и коровы.

Жрец находился совсем недалеко от командира и услышал предостаточно, чтобы понять — дела стаи плохи.

— Что, Нац? Нервничаешь, что ублюдочные Волки сбежали? Или сопереживаешь им?

Если Каган сдохнет в ближайшие дни, Сокол и Нац станцуют на его могиле. А если задержится в этом мире, убьют сами.

— Как бы это не была ловушка. Если бы они бежали в спешке, то не набирали столько всего. — Жрец в очередной раз попытался донести до всех простую истину. Но его никто не слушал. Даже командир покивал, но не мог свернуть погоню. Теперь это было делом чести для всех Псов.

— Наверное, деревенские не хотели бросать добро, и Волкам пришлось смириться с их скупердяйством. — Однако, не смотря на свой настрой, заговорщики вовсю делали вид, что и сами недовольны сложившейся ситуацией. Хотя Кай внутри себя уже проклинал, что не отобедал того чудесного варева и не продрых два дня. И теперь ему приходится подыгрывать другу.

— Во-во. Пусть теперь лохматые думают, как жить под защитой дураков. — Каган окончательно перестал следить за своим гнилым языком, выставляя Волков из деревни в глупом виде. — Были бы в Святограде, там бы не пришлось так надрываться. Постояли на проповеди, дали бы на целование лапы и шли бы своей дорогой.

— Смотрю, для тебя Волки это всего лишь такой же бесполезный артибут веры, как кадило или посох архиепископа? — Кай не выдержал. Хотя уже после понял, что лучше было заткнуться и терпеть полукровку дальше.

— Кто бы говорил, грешник. Ты вообще спишь с Волком. И твой друг тоже. Я всего лишь говорю, что раз им можно жить за счет Церкви, грех не воспользоваться этим.

— Вот что я тебе скажу. Если бы тебе предложили владеть лавкой пополам с кем-то или же иметь собственную, где весь доход шел бы только тебе, что бы ты выбрал?

— Кхех. — Полукровка прокашлялся. — У меня ни того ни другого. Но я и на часть доли бы согласился. А потом втихоря прирезал бы партнера и заграбастил все себе.

Сокол поморщился. Каган даже не представляет о чем зашла речь.

— Ясно. Что же. Надейся, что не прирежут тебя.

Пес заткнулся и поехал вперед. А Нац сгорбился и мрачно смотрел под ноги коня, пряча глаза ото всех. Кай разделял его настояния. Он не знал, что ждет их когда они настигнут беглецов. Но чувствовал надвигающуюся, как бурю, беду.

***

— Они приближаются. Догонят нас к вечеру, если не остановятся на отдых. — Одиночка подняла голову от земли и оглянулась в сторону пройденной дороги. Костяк стаи с вожаком следовали позади всех, следя за людьми, животными. Тишна, как только выслушала более опытную в работе с земляной стихией Врасю, зло зарычала и на месте развернувшись побежала в начало колонны.

Люди, животные, телеги. Семенящие за всеми свиньи и козы, на удивление послушные бараны. Подростки и старики, управляющие нагруженными телегами. Молчаливые гуси сидели вперемешку с уставшими от долгой дороги и бега курами по краям телег. Поросята спали вместе с притомившимися человеческими детьми.

Оббежав всех до ведущей телеги, Тишна обернулась человеком и запрыгнула к Савве, везущему вещи Волков. Он даже не спросил пару о причине ее настроения. Почувствовал.

— Скоро мы достигнем места встречи? — спросила Волчица.

— Не знаю. Шотик забегал вперед на разведку, но там никого.

— Тьма! — Она прислонилась головой к Савве, прося поддержки. Тот уткнулся носом в волосы избранницы, вдохнул ее запах, легонько боднул головой и прошептал.

— Надо собрать стаю в конце колонны. И людей, и Волков. Все, кто может защищаться. Они не захотели отпустить нас миром, значит, мы добьемся свободы силой.

Тишна подозревала, что Воин предложит отчаянный план. А так же знала, что никакое влияние вожака ей не поможет справиться с его упрямством и решительностью.

— Хорошо. Сейчас передам всем.

— Нет. Это сделаю я. Ты берись управлять нашей телегой. И защищай Волчат.

Он еще раз боднул свою пару головой.

— Идите вперед. Если мы справимся, догоним.

Тишна была всей душой против плана ее альфы. Она знала, что уговоры бесполезны, и при этом из последних сил пыталась сдержать избранника.

— Савва! А как же твои раны? Тебе же будет тяжело драться?

Волк обнял вожака, прощаясь, неуклюже спрыгнул, обернулся и поспешил оповестить всех. А Тишна закрыла руками лицо и тихо зарыдала. Ее настроение подхватили и щенки, тоскливо завыв.

Вожак, пока еще только мысленно, прощалась со своей парой.

***

Когда колонна достаточно далеко удалилась от места, где выстроились защитники, Тишна передала поводья простолюдину, севшему на место возницы, а сама побежала в конец вереницы крестьянских обозов.

Войны, человеческие и волчьи, растянулись на свою дорогу и часть обочины. Впереди стоял Савва. Её покалеченный пожаром храбрец, который никогда не боялся смерти. И делал все, чтобы ее стая процветала и не знала горя. Как тогда, когда горел дом, в котором собралась молодежь на гадания. Когда стихия огня ни с того не с сего взбесилась, и пламя мгновенно охватило своих жертв пылающим кругом. Только Савва не побоялся войти и вытащить детей и подростков. Его самого из-под рухнувшей крыши спас сын.

И сейчас ее отважные герои, Савва и Рогар, Норка и Давинь, Врася и Баку, вернувший для последнего своего боя разум, стояли там, готовые пустить кровь врагу. И Тишна знала, что Савва не вернется. Он слишком слаб лапами. Но столь же упрям. Она не отговорила бы его. Поэтому может только спеть.

Но она хотела другую песню. Не ту, что сама полилась из горла. Она хотела сказать, как ей дороги ее войны. А взамен пела о тех, чьи руки могут менять тела и души. Пела о силе Связующего, об Арке, о расплате тех, кто поднял руку на перевертыша. Кто нарушил древний договор людей и имеющих две души.

Уже закончив песню, Тишна увидела перед собой тень. Как ей показалось в начале — это была гигантская змея с головой птицы. Но нет. За ней стоял круцай.

Птица-змея имела еще и тело с маленькими передними трехпалыми лапами, заканчивающимися когтями. Трогательно сложенные в кулачки, они таили в себе серьезную угрозу тем, кто подойдет к круцаю спереди. Пропороть полый доспех? Без проблем. Дикие круцаи вспарывают толстенную шкуру викава, а уж что будет, если нацепить на эти лапки боевые перчатки с лезвиями? Баку много рассказывал стае про существ с Драконьего материка и про их способности. К счастью, этот был не боевым зверем. Но даже такие когти впечатлили Волчицу. Задние по внешнему виду были ближе к куриным, но с мощными мышцами, созданными для долгого бега. Хвост толстый, прямо нависал над землей и помогал удерживать равновесие. Зеленые и желтые перья капюшоном украшали голову и передние лапы. Тело — синеватая чешуя. А на спине в странном по конструкции седле сидела женщина.

Круцай рассматривал Волка, повернув и наклонив голову. И дружелюбно курлыкал, восхищаясь пением лохматого существа. Он тоже впервые видит такую зверушку и тоже впечатлен ее шерстью и голосом.

Тишна, конечно, была польщена столь лестной оценкой, однако чужак на спине птице-змее ее смущал. Женщина словно не испытывала никаких чувств и эмоций. Настоящая Ворона без всяких «масок». Смотрела только вперед. Волчица тоже устремила свой взор на дорогу. И было ради чего.

Впереди на втором круцае ехал некто в белом одеянии. Деревенские и Волки почтительно и с осторожностью расступились перед чужаком. И только Савва с вызовом остался на пути птице-змея.

Тишна не знала, о чем Волк и чужак говорили, но Савва быстро успокоился, пропустил всадника, обернулся к холму и радостно завыл.

— Тебя услышали! Жрецы пришли нас защитить.

— Не может быть! — ответила ему Тишна. Обернулась на замершую в седле женщину и вновь устремила взор на дорогу. Пасть так и расплывалась в улыбке. Савва тоже был рад.

***

Псы преследовали сбежавших деревенских, словно те были закоренелыми преступниками или предателями страны. Лошади почти загнаны, священник, не раз пожалевший, что не остался в деревне, из последних сил держится в седле и уже не рад, что решился вообще выбраться из Святограда. И только Нац мрачнел. Скоро они догонят беглецов. Скоро перед людьми поставят вопрос — отдадут ли они Волков и будут прошены, или же их объявят отступниками от веры.

Нац знал исход. Деревенские не променяют своих прикормленных Волков на эфемерное прощение и без того несуществующего греха. Иначе бы не ушли вслед за перевертышами. Люди верят своим настоящим защитникам. Знают, на что Волки готовы, чтобы защитить стаю. И не предадут их.

— Ты еще не придумал, что делать дальше? — Нац даже вздрогнул, когда Кай задал ему вопрос. Признаться честно, Жрец пытался размышлять об этом, и настроение от возможного решения проблемы портилось еще сильнее. Но ответить стоило если не для случайного соратника по передряге, то хотя бы для себя самого.

— Нет. Скорее всего, буду поступать по обстоятельствам. Ты, главное под руку не лезь.

— Тьма тебя подери! Будем драться вместе, — яростно прошептал Сокол. — Я надеюсь посмертно или при жизни мне от ордена или Уны зачтется.

А друг неисправим. Настоящий Сокол. Везде будет искать выгоду, даже призрачную. Поэтому Нац натянуто, но искренне улыбнулся.

— Уна точно одобрит. И ладно, так и быть. Помрешь — переродишься крупной рыбкой в Империи. Выживешь, отправим туда же. Лавки «Дары степи» пооткрываешь, будешь барыжить через Валекон шкурами бузов и целебной глиной, зарабатывая на небольшое поместье в Приграничье.

За этой милой беседой оба заговорщика не заметили, как события попросту побежали друг за другом. Сначала в головном конце отряда началась бурная перепалка между их командиром, прихвостнем Деянаая и Львами, а потом вдоль строя проскакал Златоносный, сверкая глазами, как нажравшийся «радости» фанатик.

— Они уже близко. Вперед! Волчицу не трогайте. Львы, на вас голозадые выкидыши Тьмы. Если деревенские окажут сопротивление — порвите и их.

Львы в авангарде отряда пришпорили коней и помчались вперед за холм.

— Началось, — вздохнул Жрец. — Придержи коня. Не стоит лезть в самую гущу.

Уже заехав на холм, Сокол и Нац увидели последствия самонадеятельности Златоносного идиота. Львы лежали на земле и не шевелились, а вместе с ним и тот, кто повел их в бой. Рыжий Пес яростно сплюнул, увидев убийцу Гривастых.

Покоривший Душу и Тело. Ученик Уны. Иссохший, бледный, в свободной белой хламиде сидел верхом на звере с Драконьего материка.

— Тварь. Чтоб ты провалился! — прошипел Ловец, напрягся, будто его тоже ждала участь опробовать на своей шкуре способность Покорившего ломать кости и останавливать сердца только взглядом.

— Да. Мерзкий выкидыш Тьмы, — согласно кивнул Сокол, все размышляя о том, как это существо, лишь только похожее на человека, смогло уничтожить самих Гривастых.

— Это Жрец, — пояснил Нац. — Тот самый, который умеет управлять телами и душевной составляющей всего живого.

— Ого! А такой урод, — Кай не удержался и поделился своей главной мыслью, но тут же прикусил язык. Мало ли какая там солидарность по гильдии у Змей.

— Это да, — по своему понял возмущения друга ничуть не разочарованный оскорблением коллеги Нац. — Мог бы просто их обездвижить. Но Покоривший не любит морочиться с неинтересными ему телами, тем более, если они просто расходный материал, не знающий, что такое смерть и страх. Он просто убил их. И людей, и коней.

— Какого… Тьма! Да он безумец!

Тут-то Сокол понял, во что он вляпался теперь. И все остальные тоже.

— Такой же безумец, как и Ирга. Только его отрешение от последнего человеческого начала произошло от слишком долгой и спокойной жизни в Гнезде. Со времен создания ордена ему не приходится заботиться о последствиях своих экспериментов. Все делают ученики и неофиты. Хотя некоторые считают его мудрым и талантливым носителем дара Уны. Покоривший давно не жил, как обычный смертный. И забыл, какого это быть человеком. Хотя, признаться честно, мало кто еще может лечить так, как это делает он. Своеобразно, конечно, зато эффективно. И гарантированно.

— То есть даже среди ордена Змей есть заблудшие души? — уточнил Кай, все поглядывая, чем там занят этот безумный Лекарь.

— Никто из живых не свят, — туманно ответил Нац, не желающий признаваться в правоте друга. — И не надо придерживаться тупому предписанию заповедей и законов. Нужно жить по совести и согласно Договору. То есть не чинить вреда старым народам и платить по долгам. Остальное зависит от того, что ты хочешь получить в дальнейшем — нож в спину, или свиной окорок на праздник от соседа.

Кай тут же прервал речь друга.

— Смотри. Он едет сюда.

Нац сбледнул с лица, но быстро взял себя в руки. Никто, кроме него, Ловца, не осмелится сейчас заговорить с Покорившим. Даже Каган захлопнул свой гнилой рот и с ужасом взирает на приближающуюся смерть. А нет. Эту тварь Покоривший обошел. А жаль.

Что же. Надо действовать.

— Не шевелись и постарайся спрятать свои чувства к нему. Если ты не понравишься Покорившему, он может отправить тебя в Эрлай быстрее, чем я снесу ему голову, — предупредил друга Нац.

— Пока замахнешься — да. Успеет. А если в сердце?

Кай пока что не чувствовал того леденящего душу ужаса, что обычно преследует в такие моменты людей. Паниковать будем потом. Сейчас надо действовать.

Рыжему Жрецу оставалось только печально ухмыльнуться. Такой вариант казался многим идеальным, если бы не дар Покорившего.

— Зарастит рану. Если он ноги приращивал, то и сердце восстановит. А вот голову сложно вернуть на место. Особенно, если голова твоя личная.

Сокол серьезно кивнул.

— Учту на будущее.

***

Люди и кони не могут пошевелиться. Страх. Первобытный страх смерти не хуже плюща-паразита проник в них, пустил корни и медленно накачивал жертву ядом. И все Псы замерли в оцепенений от взгляда этого существа, во власти которого их земная и духовная оболочки.

Он подъехал вплотную к первым рядам всадников. Толстяк с вечной вонью изо рта. Пьет, бьет жену и дочь. Ничтожество. У него поражена печень и поджелудочная. Умрет года через два. Или сейчас?

Человек, оцепеневший в седле, хватается за сердце, которое уже не бьется. И падает на землю.

А у этого гниль плоти. Только началось, но зато маленькие очажки по всем органам. Было бы интересно попытаться исцелить. Но зачем помогать тем, кто не верит в Уну?

Очаги резко увеличиваются в размере, и гниль разъедает тело. Кожа, мышца, органы — все плывет, сползает со скелета. А человек умер, как только гниль разъела мозг.

Чахотка. Затяжная, гадкая. Думает, болеет и любовница. Или это он заразился от нее. Смерть. Он не любит возиться с болезнями, если нет возможности в точности посмотреть ее происхождение. Да и слишком муторно вытягивать таких, как этот. Лучше уж облегчить долю страдающего.

А вот этому еще можно помочь. Всего лишь нарост внутри кишки. Немного передавить сосуд, направить кровь по новому руслу, зарастить ножку слизистой и все. А нет. Этот сам умер. Не выдержало сердце. Ну, что же. Это не вина Покорившего.

Ничтожество и любитель пьянящей дряни Крыс. Как только сестра терпит своих ублюдочных потомков? Харкай кровью, урод. Ты сам решил искалечить свою жизнь и еще не знаешь, как зависим от «радости». А я знаю, что скоро ты не сможешь обходиться без этого порошка.

Любитель помучить женщин. Мерзкие, грязные игры с уличными девками. Так пусть ты вырвешь собственный желудок, тварь!

Никто не уйдет от сюда без суда. Давно пора было навести порядок на Волчьем материке. Неужели Волки не видят, во что превратилось доверенное им стадо?

— Грон! Остановись!

А-а-а. Это ты. Сын Ирис. Надо же. Не забыл родной язык Найды и Уны.

— А я то думал, что ты давно подох. — Покоривший бесстрастно взглянул на племянника. — Сколько лет никто не слышал про Убийцу Бессмертных? Пять или больше?

— Повезло. Я вернул память и оружие. И теперь снова в строю.

Мальчишка смотрит с вызовом. Нахал! Но Ирис обидится, если накажу ее сынка.

— Да. Ты вновь в ордене не только телом, но и духом. Тобой дорожат так, словно ты сам перерождение Уны. Но есть ли смысл в том, кому вот уже сколько веков нет причин пускать свой дар в дело? Есть ли смысл в существовании Убийцы Бессмертных в мире, где все боги подчинены Уне?

Нац давно не задавался этим вопросом. Если бы Уна была уверена в безопасности своих дорогих созданий, она бы отослала большую часть верных ей людей в миры, принадлежащие одной ей или сотворенные совместно с другими демиургами. Но, пока что Ловцы и Карающие нужнее здесь.

— Боюсь, что сегодня придется, если ты не остановишься. Уходи. Не трогай церковных Псов.

Покоривший впервые за последние века испытал настоящую злость. Какой-то ублюдок, сын попаданца, смеет перечить старшему? Да еще смеет угрожать ему? Однако на лице Лекаря не дрогнул ни один лишний мускул. И от этого он показался Нацу еще ужасней.

— Ты не имеешь права решать за меня. Я ведь Карающий.

— А я Ловец, убивающий бессмертных. И я могу зачесть, что ты нарушаешь равновесие мира, используя свою дарованную Уной силу. И буду прав, что бы потом не говорили твои ученики.

Покоривший даже не шелохнулся. Собственно он и не двигался, даже когда решал судьбу других Верных и Рыщущих. Но вот Нац упал с лошади, держась за горло, словно его сдавливала невидимая рука.

— Замолчи. Ты не менее смертен, чем всё это отродье. Иначе познаешь на своей шкуре, что такое смерть и перерождение, хотя ссорится с сестрой я не желаю. Так что будь добр, не смей. Никогда не смей угрожать тому, кто заведомо сильнее тебя.

***

Когда Нац сорвался с места и поскакал к Покорившему, Сокол даже не пошевелился. Он то думал, что друг знает границы, которые может переступить согласно иерархии своего ордена. Пока Жрецы о чем-то говорили на незнакомом языке, все было мирно. Но когда Нац упал, держась за горло и начал неистово кататься по земле, Кай решил действовать, не смотря на последствия. Вырвав арбалет из креплений соседнего всадника, Сокол слез и коня, зарядил оружие, прицелился и выстрелил в сторону Покорившего. Стрела прошла совсем близко от плеча Жреца. Зверь под ним дернулся от непривычного звука, и хозяин чудовища обратил на стрелка внимание.

Кай зло сплюнул, помянув Тьму и всех ее детей, и принялся судорожно перезаряжать арбалет, продолжая прятаться за лошадью.

На мгновение ему показалось, что его сердце остановилось, накатила слабость, но практически сразу тело охватил невиданный жар и наваждение исчезло. Кай вновь прицелился и выстрелил. Попал, но чуть ниже сердца. Да! Получай, тварь!

Жрец выдернул болт, осмотрел его, а потом пристально взглянул на Кая.

Нац продолжал еще лежать на земле, старясь восстановить дыхание, а Жрец уже почти подъехал к стрелку.

Кай застыл, словно камень. Закрыл глаза. Все. Ему точно конец. Жалко, что ничего он не успел сделать. Хоть бы был один признанный потомок от него. Хоть бы он внес свой вклад в род. А кто станет новым главой рода? Кай то до сих пор носит этот титул, пусть и находится среди всех Соколов на не самой почетной должности. Да и Ласа. Как она отнесется к его гибели? Если кто вообще узнает, что произошло здесь? Тьма! Брат еще этот придурошный. Идиот везучий. Глядишь, и через полвека станет патриархом. Зато его помянут Рыщущие. И может Крысы в Валеконе, если Раата решит поделиться с его старыми подельниками горькой вестью. Тьма! Как не хочется помирать…

Но кара все не наступала. Сокол осмелился перед смертью взглянуть на своего палача но… его не было. Жрец уже вовсю трусил на своем странном птице-звере обратно к Волкам и деревенским. А Нац, как показалось Каю, абсолютно седой, шатаясь, подошел к товарищу, хлопнул рукой по плечу, заставив качнуться, и неразборчиво прошептал что-то вроде: «Спасибо». Хотя может Пес и ругнулся в сторону друга, но Соколу как-то хотелось верить в лучшее. Особенно в этот момент.

Глава 6

Святоград сильно отличался от родного Валекона. И в первую очередь для нее, привыкшей к хаотичности улочек, своей продуманностью и отсутствием таких удобных надземных переходов из канатных мостиков, а то и просто досок между крышами и балконами. И вот сейчас, в разгар осенней ярмарки, раскинувшей свои «щупальца» по всем кварталам и частям города, разве что кроме внутренней территории первой стены, добраться до восточных ворот было невозможно. Охотница просто напросто сбивалась с пути в этой толпе. Шумящей и двигающейся, казалось, во все стороны сразу, кроме как к небу. А вот последнее было бы очень кстати.

Да, в Третьем городе полно улочек и дома не в сравнение стоят ближе. Легко можно перепрыгнуть по крышам и добраться до заветных ворот. Только это и утешает.

Надо торопиться. Эта черновласая Рыщущая шепнула, что отряд, с которым ушел Нац, возвращается. И кажется с потерями. Но Нац то точно жив. Она бы почувствовала, случись беда. А так только больше дюжины дней назад немного пробил страх, но Волчица быстро успокоилась. Наверное, просто большая неприятность, почти не затронувшая её избранника.

А вот Ласа грустит с тех пор. Тоже чувствует Кая. Ходит задумчивая, то и дело хочется по-дружески боднуть ее, лизнуть в нос, просто побыть рядом. Герана даже из-за этого временно переселилась в покои новой подруги, да и Черновласая проводит много времени с ними. И этот веселый мальчишка, Виш, часто наведывается и скрашивает затворничество сплетнями и дурачеством. Хороший он. Открытый, добрый, заботливый. Гера даже поваляла его, потрепала игриво в порыве щенячества. Столько ярких и приятных эмоций! Не зря его этот Ирга держит при себе. С Вишем уходит печаль и забывается плохое. Правильно, что среди своих Соколенка кличут Вишенкой.

До третьих ворот Гера так и не добралась. Увидела отряд уже в начале вторых. Ушла в переулок, обернулась Волком и нагло пропрыгала по плечам и головам толпы. Выскочила на дорогу.

— Куда прешь? — крикнул гадкий полукровка, неощипанная Ворона из прибывшего отряда. Герана оскалила зубы, сделала выпад, якобы кусая ногу коня. Лошадь — на дыбы, всадник — кульбитом с нее. И довольная мелкой пакостью, Волчица потрусила вдоль строя в поисках Наца.

Добежав до хвоста и не увидев избранника, так же деловито пошла уже к голове отряда. Ну а что? Вполне он может быть там. Ах, вот и он. Второй в паре, рядом с Каем. Только почему его волосы, словно пепел? И подавленный он, как после хорошей трепки.

Зубы в прыжке коснулись штанины, лишь на мгновение потянув ее за собой. И этого хватило, что бы Нац обратил на нее внимание. Остановил коня, слез.

Какие в этот самый момент были его глаза. Сколько в них было непонимания и усталости. А потом он улыбнулся и обнял Волчицу, успевшую за мгновение до этого обернуться человеком.

***

Их маленькая комнатка, снятая на чердаке у одного хорошего домовладельца, бывшего Рыщущего, идеально подходила для берлоги Волка. Не очень просторная, зато с уютно обставленным уголком в виде ложа, на котором вперемешку лежали шкуры, одеяла и подушки, подаренные странной паре самим Благословенным дитем. Окно, прикрытое уже покрасневшими листьями дикого винограда выходило на резиденцию Рыщущих. Многих это соседство пугало, но не Волчицу и Пса. Она, пользуясь звериным слухом и обонянием, с первых дней своего пребывания в Святограде работала на Рыщущих, помогая выслеживать жертв. По рекомендации Наца Волчицу приняли в подразделение, как свою. И, чему больше всего удивилась Герана, так это отношением Псов к новенькой. Ветераны Рыщущих прекрасно знали привычки и повадки её племени, так что новый коллектив (да практически что стая!) ей безумно нравился.

К счастью отряда, Ирга и весь Синод были сильно заняты на сегодняшний день, и выслушивать отчет о миссии Псов предстояло завтра. Хотя, скорее всего, хорошие люди просто посоветовали Посланнику дать отряду отдохнуть с дороги и собраться с мыслями. Да… Не каждый человек может выдержать то, что испытали они в той роковой встрече. Десять Псов, Златоносные и все Львы полегли под взглядом Покорившего Душу и Тело. Умерли ужасной смертью. В их числе и глава отряда. А остальные никогда не забудут тот день.

Негласно Кай был выбран выжившими новым командиром. Ведь это он прогнал то ужасное порождение Тьмы, убивающее взглядом. Он спас своего товарища. И он был единственным, кто сохранил спокойствие, собрал Псов и повернул их обратно. Только люди не догадывались, как тяжело пришлось самому Соколу.

Отряд ушел в трактир поминать товарищей. К ним же присоединился и священник, предварительно сняв рясу и отрекшись в ближайшем храме от чина. Это его выбор. Никто, знающий, что там произошло, не сказал и слова. Наверное, сегодня-завтра многие участники той миссии уйдут с постов. Забудут о наградах, титулах и целях, ради которых они пошли в Псы. А сейчас им надо помянуть павших товарищей и забыть ужас роковой встречи с силами, противостоять которым способен не каждый человек. Ведь им пришлось понять и принять свою беспомощность перед существом, которому для убийства не требуется даже прикасаться к жертве. Достаточно взглянуть на неё.

Кай тоже будет приходить в себя. Он Сокол. Он выдержит. Он пережил предательство брата, потею дома. Он остался жив после того, как смерть чуть не поздоровалась с ним за руку. Могло быть и хуже, только такие попытки переубедить самого себя ему не помогают. Лучше лекарство для мужчины — объятия любимой женщины, крепкое вино и задушевная беседа. Почему-то столь незамысловатые вещи хорошо приводят в чувство.

Но Наца вино так и не взяло. А откупоривать еще и второй кувшин опасно. Ему надо не надраться, а расслабиться. Зато нежные руки, массирующие плечи и внимательный собеседник-эмпант вполне заменили недостающее.

— Как то так, — закончил свое повествование Нац, млея от ласки. — Да. Бывали передряги и пострашнее, но мне еще не разу не приходилось отправляться на тот свет не от железа, а банально быть удушенным собратом. Дядей, если учитывать наше с ним духовное родство.

— Но ты жив. Только перелинял немного. — Герана провела рукой по седине избранника, боднула плечо лбом.

— Да. Можно сказать, Покоривший вернул мне облик предков. Только бы еще глаза перекрасил в стальной и рожу заострил. И был бы вылитый папаша.

Он перекатился на спину, потянув Геру за собой. Та уютно устроилась под боком избранника, среди шкур и подушек.

— Куда же теперь та стая пойдет?

— Скорее всего вернется в Щетинку. Волки не любят просто так оставлять свои владения, да и деревенские привязаны к своей земле не хуже деревьев.

Волчица рассмеялась.

— Красивое сравнение. Но разве Ирга не попытается еще раз забрать Тишну?

— А чтобы этого не было, мне надо завтра вразумить этого идиота-Волка. И весь Синод до кучи. Поэтому завтра будет тяжелый день.

— Покусай их там! — рассмеявшись, посоветовала Герана. — Особенно Иргу. И во сколько там собрание Синода?

— После обеденной, как и всегда.

— Отлично, — многообещающе оскалилась Волчица. — Успею вразумить Вишенку. Будет вам еще один союзник в этом вопросе.

— Уверена в нем? Он же приближенный Посланника.

Больше всех Вишу не доверял сам Кай, видя в нем наивного и глупого мальчишку. Нац же знал только одно — Соколенок слишком доверчив, что уже навредило ему, когда он доверился и пошел за Енисом выполнять миссию Карающего. Как бы мальчишка не перешел дорогу кому-то, кто не побоится гнева Ирги. А так и произойдет, если его впутают в дела друзей-Псов.

— И что? Он хороший человек, открытый, любящий весь этот мир и нас, перевертышей, в первую очередь. Ему надо только правдиво рассказать про важность существования той стаи и что на самом деле произошло в той деревне. Он поймет и, я уверена, примет вашу сторону. А за ним потом, не сразу, но потянутся и те, кто захочет угодить Посланнику.

Нац улыбнулся, заправил прядь волос Геры за ухо.

— Ты, смотрю, прекрасно прижилась здесь?

Урча, она уткнулась лицом в грудь своего избранника.

— Да. Только все равно скучаю по родителям.

Он нежно поцеловал ее макушку.

— Как только объявится этот Прохвост, попрошу его свозить тебя в Валекон.

Она улыбнулась, потянулась к его лицу и потерлась носом об щеку. А потом, вспомнив, что общается все-таки с человеком, а не с сородичем, прошептала.

— Спасибо.

Тут ее уши напряглись, заострись, и Гера, полная звериной концентрации, словно хищник на охоте, повернула голову в сторону окна и села.

Ушки продолжали нервно подрагивать, а верхняя губа приподниматься от переживаний.

— Что случилось? — происходящим заинтересовался и Нац. Но Волчица не отвечала. Все ее внимание было занято теми, неведомыми для человека звуками, доносящимися из подвальных пыточных Рыщущих.

Нац только ухмылялся, наблюдая за подругой. Все таки жизнь с перевертышем сильно отличалась от жизни с человеческой женщиной. Да и сами женщины зачастую загадочны. А Герана, со стороны своей человеческой сущности была до невозможности простой и предсказуемой. Зато зверь, чьей доли в ее голове было несравненно больше, делал ее непостижимой. Любовь к детям, милым вещам, нежности и романтике шло контрастом с жестокостью, скрытностью, упрямством, тягой крови и желанием быть сильнее, быть выше остальных. Гера вполне любила нежные поцелуи, но не менее заводилась и от легких покусов. В отношении подчинения, она слушалась только того, которого сочла своей парой — Наца. Ну и мать с отцом. Она могла быть человеком. И была им. Но чаще просыпалась ее звериная суть.

Это было странно. Необычно. Зачастую Нац и не знал, как реагировать. А потом понял. Внимание зверя надо переключить на что-то другое. Отвлечь. Это полезно не только для контроля перевертыша, особенно такого, как она. Это полезно для их отношений. Для их семьи.

Есть вещи, важнее телесной близости. Важно, что бы твоя пара понимала тебя на духовном уровне. На этом и основан выбор партнера среди Волков. И благо в свое время Ласа не знала других мужчин и тем самым сочла Кая подходящей парой. Нац прожил долгую жизнь, смог вернуть тогда, в Валеконе всю память о прошлом. В том числе и некоторые знания про Волков, которыми с ним поделился один скучающий в своем мире демиург.

Он просто повалил Герану на живот и сделал то, что для Волков равносильно близости. Маленькая слабость самочек. И как раньше он не вспоминал о ней?

— Великие предки! Как же хорошо!

— Нравится?

— Еще бы. А… А можно ты еще раз так сделаешь?

— С удовольствием

И он навис над Волчицей. Пальцы нежно пробежали по позвоночнику, заставив зверя напрячься, немного помассировал плечи, бока, сдавил бедра, наклонился и подул вдоль хребта, так чтобы поток воздуха прошел ровно по посередине спины и немного коснулся шеи.

— О-о-о! Чудесно. Откуда ты знаешь такие вещи?

— Это забытое знание твоего племени. Но зато его все еще знает один демиург, с которым и Уна, и моя мать в приятельских отношениях.

— А что ты еще знаешь про Волков? — Гера перевернулась, ожидающе уставилась на мужчину.

— Что избранных самочек можно прикусить за шейку или холку и тогда она быстрее захочет близости. А вот с той, что не признала тебя парой, этот секрет не сработает. Наоборот, Волчице покажется, что ты берешь ее силой.

— Ну, это знают все Волки.

Нац смотрел в её глаза и хитро улыбался.

— А еще для вас важны прикосновения, поглаживания, покусывания. Это не только элемент общения. Это показатель того, как ты относишься к соплеменнику. — Он наклонился к ней, соприкоснулся с Гераной лбом, обнял, прижал к груди. — А еще ты читаешь эмоции близких тебе людей.

Волчица извернулась, уткнулась носом в его шею, счастливо вздохнула. Попыталась мысленно передать, как она счастлива с ним. Конечно, Нац не понял ее. Он просто обнимал свою женщину, вдыхал ее запах, похожий на аромат зверя. И осознание, что здесь, в этом прогнившем людскими пороками городе, городе, который избегают перевертыши, в котором Жрецы носят маски верующих, а сказочные создания вынуждены прятаться за чужими ликами, у него есть опора.

***

Комната казалась неуютной. Даже не смотря на приветствующую его Журчалку. Кошка потерлась о ноги кормильца, призывно мяукнула, встала на задние лапы. Что такое. Почему ее телогрейка не замечает свою мурлыку?

— Мяур!

Сокол наконец отмер, поднял кошку на руки, немного приласкал зверя, открыл потайной ход и, не отпуская животное, скрылся в нем. Но отправился не прямиком в покои Ласы.

Ход привел Сокола в старенькую церквушку в саду Волков. Древнюю, еще с фресками, писанными по канонам первых лет существования веры в Божиню.

Тьма знает, зачем художникам тех времен нужно было втихаря от церковников скрывать в рисунке лукавую, аж зазывающую улыбку, соблазнительные формы под излишне прозрачной хламидой. Издалека все это не заметно, но если подойти и приглядеться…

Кай стоял посреди церкви и смотрел на простирающее в благословенном жесте руки Божиню. Пошлые мысли помогали немного отвлечься от воспоминаний. От страха.

— Вот уж не ожидала тебя тут увидеть. — Волчица и сама не понимала, что привело ее в это заброшенное место. Но зверь внутри рвался именно сюда, словно от ее поступка зависело будущее стаи. И заметив, скорее почувствовав, смуту в душе Сокола, Ласа спросила — Что случилось?

— Давай расскажу у тебя в покоях.

У выхода из церквушки Журчалка вывернулась из рук Сокола и поспешила по своим делам. За её человеком будет, кому присмотреть и утешить.

Они сели рядом, на кровать. Духота помещения только сильнее напоминала момент, когда проклятый Жрец душил Наца. И чуть-чуть не убил Кая.

Ему надо было выговориться. Впервые в жизни Каю хотелось искренне исповедаться. Не скрывая грехов, мыслей, желаний. Сначала он боялся смотреть в глаза Волчицы. А потом понял, что так ему проще.

Он рассказал абсолютно все, даже про Наца. Но Сокол верил — Ласа не сдаст своего ближнего. Волку можно верить. Сказал о своих страхах, волнениях, мыслях. Открылся, чтобы очистить душу. Но это не сильно помогло ему.

— Я ведь чуть не умер тогда. Не знаю, что спасло меня: заклятие Марты или просто удача, но тот Жрец не смог убить меня. Я привык, что в Святограде Жрецы, словно декоративные птицы, они не способны особо вредить ни Церкви, ни людям, что их сила ограничена их оружием. А этот убивал людей просто взглядом. Вот посмотрит он тебе в глаза, и ты труп. Так легко и просто, словно он щелкал семечки.

— Но теперь-то все хорошо. Вы вернулись.

Ладонь нежно сжимает плечо Сокола, но этого мало. Перед ним все еще стоит это чудовище. Злобное, жестокое, живучее чудище.

— Но эта тварь продолжает шляться где-то по материку. Может он пошел укокошивать имперцев, а может бродит где-то по Святой земле. Еще полезет к нам, в столицу. Или опять во время миссии наткнемся.

— Не бери в голову. Енис говорил, что Покоривший может и странный, но вполне разумный Жрец.

Ласа всеми силами старалась унять переживания Сокола. Но слова были бессильны перед страхом смерти.

— Он-то разумный? Ты видела его. Видела взгляд этого порождения Тьмы. — Кай начал срываться. — Да он сумасшедший! Он убивал. Убивал наших беспощадно. Мучительно. Ты не видела, как их выворачивало. Как он душил Наца. Нет. Он чудовище. Сумасшедший! Опасный монстр! Урод!!!

Кай весь трясся. Ласа впервые чувствовала его страх. Неподдельный, настоящий. Она обняла его за плечи и… Она так и не поняла, как понять это состояние. Она запела. Песня рождалась из глубины. Словно пела не только женщина. Пела и ее вторая сущность.

Она оплакивала мертвых. Оплакивала нелегкую судьбу Сокола, которого лишь удача вывела из тени, не дала пропасть. О таком простом и на деле опасном его пути, когда он мог погибнуть, лишиться всего только из-за его смелости и напористости. О друзьях, верных спутниках, с которыми его свела дорога. О светлом будущем, мечтах, окончании одной дороги и начале новой. О ее вере в его силы преодолеть и достичь цели. А пока спи. Пусть песня унесет все его страхи и печали. И новый день начнется с чистого листа.

Она долго сидела, баюкая его голову на коленях. Тихо шептала, повторяла вновь и вновь слова странной песни, которую Волчице захотелось спеть для избранника. На кулоне, который она никогда не снимала, в янтаре плясало пламя свечей.

***

Митрополит Снежа, старшая из семьи Холмогоров клана Рысей в первые на памяти Хапары была в столь подавленном настроении. Проанализировав результат прошедшей миссии Верных, в число которых отправили многих из ее людей, Рысь пришла к ужасающему выводу — кто-то хотел ослабить ее резервные силы. Отнять её выдрессированных Псов. Это, конечно, не члены ее семьи, но и не случайные прохожие. Эти люди были с ней еще до того, как она получила власть на севере страны. Умелые, смышленые, самые лучшие Верные, что так и остались со своим бывшим командиром. Это бы не сильно навредило влиянию Рыси, но зато подкосило ее саму.

— Сколько вернулось моих Верных? — Голос Снежи немного дрожал, но и эта малость уже намекала на готовность митрополита сорваться. Ведь она даже перед намечающимися беспорядками, как только до нее дошел слух о возможных перестановках в Синоде, что потом и произошли после гибели прошлого патриарха, отослала всех ценных Верных в Валекон и вернула только убедившись, что ближайшие года пройдут мирно. И вот, пожалуйста.

— С нашей стороны, не иначе как благодаря вмешательству Кая, погибло всего двое, да и то, по-видимому, Волки или же простолюдины перерезали им глотки на карауле. Остальные были достаточно близко к Соколу и далеко от монстра. В основном под ударом оказались Львы, Рыщущие и Златоносные. Верный Понтия, что вел их по землям восточного митрополита, так же мертв. Трое из людей Мирита…

— Достаточно. — Её страхи не оправдались. — Я поняла. Меня и Мирита хотели ослабить, но что-то пошло не так. Зажравшаяся задница сама лишилась своих людей, да еще и теперь получит врага в лице Львов. Что ж. — Снежа, удовлетворенно, улыбнулась. — Толстожопая жаба обыграла сама себя. Объяви командиру Рыщущих и Лон’Трапину, что я хочу превратно побеседовать с ними. А Кай… — Рысь обернулась к своему человеку лицом. — Если Соколу понадобится моя поддержка, пусть знает, что я согласна помочь ему любым способом.

Хапара вгляделся в довольное лицо Снежи, уже предвкушающее, как разозлятся Львы, если Лон’Трапин выслушает ее догадки. И как будет рада Раата, как только получит доказательства против Понтия. Снежа может заиграться в свои интриги и упустить важное, так что сейчас ей нужны союзники. Сильные, умные, готовые пойти на все ради мести. И Львы, как нельзя кстати, подходят для её плана.

***

Его Высокопреосвященство, митрополит востока Понтий, сидел на диванчике из красного дерева и наслаждался чашей вина. Сегодня был трудный день. Много чего пришлось исправить, переписать, а то и заставить навсегда замолчать парочку его «ушей», чтобы про делишки митрополита не узнали другие. Да и неприятности, которые могли начаться после возвращения отряда с той деревеньки, сильно портили настроение. Наверняка Снежа решит, что Понтий все подстроил. А нет! Все результат случайного совпадения, что повело за собой цепь противостояний востока и севера, а воевать против Рыси ему не с руки. Она слишком злопамятна. Хотя… Если припомнить ей инцидент с Панфием…

— Так это ты все подстроил?

Понтий подпрыгнул на месте, опрокинув на себя напиток. В комнате кроме него никого не могло быть. Все тайные ходы замурованны как только он получил этот дом в пользование. Но этот Жрец убивал богов. Так что стоит ему обмануть и смертных?

Но нельзя терять перед ним лицо. Он опасней даже Ирис. В нем кровь не только этой Змеи, пусть от изначальной Змеи там остался только кусок души, но и существа, с которым Хранительница Арки, на тот момент самая сильная Жрица, Карающая и Ловец, не смогла справиться ни в одиночку, ни с помощью брата. Пусть Понтий, точнее та, кто скрывался под его личиной, не нарушала напрямую законы Уны, но и ее пребывание в мире строго оговорено. Нельзя показать свою слабость. Нельзя. Деянаая сейчас нет рядом, а, значит, этому Жрецу ничего не стоит, чтобы убить пришлую иномирянку.

— Увы. — Покаянно опустил митропролит голову. — Я и не думал, что в этот же отряд заволокут и вас. И кто мог подумать, что Грон решится проявить благородство перед напуганными простолюдинами.

Может, стоило лучше обдумать свою речь, но Потий был слишком напуган.

— Врешь, сволочь! Ты продумал все. Ты знал, что Ирга заткнет дыру нами, чтобы Кай очернил себя травлей на сородича Ласы, а я, случись так, что Волчица оказалась бы божеством, убил ее. Ты надоумил Иргу на это.

Ах, вон оно как! Глупец. Понтию нет дела до глухой деревеньки. Вся операция полностью на совести Ирги и его «Лика Луны». Это ему в очередной раз захотелось показать перевертышам мощь и напористость Церкви. Понтий лишь дал добро и выделил людей. Да, в отряде было много тех, кто являлся близким кругом для него или Деянаая. Но на этом влияние митрополита на миссию завершилось. Кто ж знал, что будет так? И чертово Гнездо не предупредило про Грона. Как же, чтобы он да не вмешался в события? Неужели Шан сама не могла справиться?

Скрыв досаду на коллег, митрополит тонко намекнул.

— Клевета — грех. Ты не знал, Ловец?

— А изображение презренного мужеложства и кровопролитие есть твоя святая миссия?

Понтию оставалось только вздохнуть. Та, кто была под его личной, каждый раз, когда ее муж должен был послужить своему демиургу и брал жену с собой, лила кровь не считаясь с ценой жизни. Но это было надо! Невозможно добиться процветания без жертв.

— Ты многого не знаешь, мальчик. Ты сам льешь кровь только потому, что стремишься спасти шкуру тех, кто тебе нужен. Заметь, не дорог, а нужен. Ты тоже теряешь человеческую суть. Становишься таким, как Грон. А эти твои друзья, любимые нужны для того, чтобы ты хоть немного оставался человеком. Ты уже не испытываешь чувств. Ты пытаешься их заменить этими слепыми видениями.

Понтий знал, как надо давить на Жреца. Если дети Ирис прославляли и саму мать и ее деяния, то зачастую, не все, но многие, ненавидели Покорившего, и наоборот.

— Пусть. Но я хотя бы стараюсь жить, как человек. А не Грон, ни Варанар уже не люди. И не станут ими. Они чудовища.

— Они высшие существа… — Теперь это не просто словесная баталия двух служителей Церкви. Это спор Жрецов.

— Они чудовища! — жестко отрезал Жрец. — Один лишен человеческой сущности, потому что подавил ее в себе. Обработал свою голову, чтобы чувства не мешали ему делать мир Уны лучше. Другой — демиург, умеющий улыбаться только надев «маску».

Жрец тоже знал, что ради своего возлюбленного эта женщина пойдет на все.

— Замолкни…

— Он хоть раз, не играя Сокола, дворянина или князя, сказал тебе, что чувствует? — Жрец подошел вплотную к женщине. — Сказал это в глаза, улыбаясь, как человек? Живой, обыкновенный, смертный человек.

— Заткнись!

Пощечина получилась отменная. Нац даже не устоял на ногах. А с Понтия сорвался знак Божини. Цепь расстегнулась и личина митрополита исчезла.

— Ты не знаешь Варанара. Не знаешь, как я «размораживала» его. Как учила улыбаться. Как он впервые построил для меня мир. Никто! — выкрикнула Найда. — Слышишь? Никто не узнает, через что он прошел только для того, чтобы создать наш мир. Сколько он сделал для Уны, пока наши личины в этом мире не стали тем, что они есть сейчас. Тебе не понять этого.

Нац грустно усмехнулся. Найда дура, раз считает, что Варанар стал прежним. Мудрый Ворон просто научился носить маску заботливого мужа, чтобы не огорчать ее.

Он подтащил к себе кресло, тоже из дорогой породы дерева, сел в нем вольготно. Теперь можно и поговорить по душам. Она ничего не станет скрывать. Эмоции, хлещущие через край, не дадут ей солгать. А эти ответы ой как нужны. В первую очередь ему самому, но кое-что может пригодиться и Каю.

— Ответь, зачем мы были нужны тебе там, в Щетинке?

— Ты там был ради Волчицы. — Женщина дрожащими пальцами попыталась застегнуть амулет, позволяющий ей принимать облик восточного митрополита. — Но это была не моя инициатива, а наших коллег с Драконьего материка. Только, ты там был нужен, чтобы помочь уйти стае. Гнездо действительно хотело убедиться в словах Баку и спасти Волчицу. — С неудобным механизмом застежки она так и не справилась и просто положила цепочку с изображением символа веры на стол. — А Кай… Кому нужен этот Сокол? На него и его близость с Ласой уже давно все махнули рукой. Но, в принципе, ему это было полезно. Кай должен понять Волков. Понять Ласу. И… Это подтолкнет его впредь быть осторожным.

Жрец про себя усмехнулся. Насчет перемен в душе Сокола он не уверен. Кай достаточно силен, чтобы пережить такое потрясение и быстро все забыть. А вот его авторитет среди Псов поднялся на тот же уровень, что был у Снежи в ее бытность капитаном Верных, или что сейчас есть у Раатры. И если Сокол пойдет дальше по карьерной лестнице, люди потянутся за ним, за настоящим лидером. Это породит очередное желание некоторых господ вновь обратить свой взор на Кая и помещать Соколу высоко взлететь.

Да-а… Придется Нацу немного подсобить другу в оплату за жизнь.

— А еще теперь мы знаем, что нашему Соколу не чуждо благородство, которому могут позавидовать Вороны.

Найда поморщилась.

— Молодые знатные юноши и девушки всегда полны безумства и отваги, пока не набьют ими шишек. Но после, повзрослев или просто выжив, не рискуют повторно заниматься такими подвигами.

Нац усмехнулся, не желая оставлять последнее слово за Жрицей.

— Зато, благодаря таким людям, в любом мире еще остается понятие чести и братства. И уже не ощущаешь себя последним дураком, чьи принципы не просто несут кучу проблем, а порождают за собой цепочку из похожих безумных подвигов.

Найда ненадолго задумалась, а потом осторожно предположила.

— Имеешь в виду свою мать и приключения Уны с ее учениками в прошлом?

— Именно их. Ведь если бы не та троица и их былое сумасбродство, идущее иногда даже вопреки желаниям демиурга, здравому смыслу и законам Провидения, кто знает, на что был бы похож этот мир сейчас.

Глава 7

Ожидание всегда тяжелее события. И чем дольше тянется время, тем проще сама развязка. Вроде это правило всегда работает, на что и оставалась надежда. Слишком масштабные события, слишком значительные фигуры, чтобы они не оставили своего следа, что, собственно, уже произошло. И пусть неизвестно, к чему это приведет, но именно возможность манипулировать судьбой, будучи участником или жертвой, оставляло надежду на лучший исход.

Кай подозревал, что собрание Священного Синода не проходит по пустякам. А, значит, будет выяснение причины неудачи отряда, отправленного в Щетинку, а вернувшегося безо Львов и некоторых Псов. А самое страшное, будут требовать объяснения действий каждого участника событий. Ему то что. Он, можно сказать, спас всех. Если будут пытаться допытываться, как и Каган, сошлется на благословение Ласы. А вот Нац… Он не сможет прикрыться одним лишь покровительством Благословенного дитя. И вот из-за этого настроение у Сокола и было по-особому паршивым.

Наверняка Кагар все же найдет способ сделать пакость для Наца. Вот, эта сволочь, стоит, словно сделан из мрамора, даже не шевелится. Готовится предстать перед судом. Чтоб тебе в Чистилище гнить!

Дверь, ведущая в сам зал Синода приоткрылась и из нее показался Виш. Приветственно кивнул всем собравшимся, а к Соколу и Нацу даже подошел участливо поинтересоваться.

— Ну что? Готовы?

— К смерти нельзя подготовиться, — нервно пошутил Нац.

— Не беспокойся. Наши хвостатые девочки тоже там.

— А Герана что там делает? — удивились оба Пса. Черная Волчица никогда не проявляла интереса к церковным дрязгам, да и просто старалась обходить центральную площадь Первого города по очень широкой дуге. Точнее она предпочитала не показываться нигде в Первом городе, кроме как в покоях Ласы.

— Пришла из любопытства. Ее Раата провела, как своего Рыщущего. Ну, а там уже Ласа вытребовала у Ирги разрешения остаться Чернявке. Так что будет кому ради вас грызть глотки Понтию и остальным несогласным.

— Не сомневаюсь, что так и будет. — Ласу Кай плохо представлял в роли защитницы. Да, она за три года их разлуки чуть-чуть заматерела, но вряд ли научилась умело «рвать» оппонентов на кусочки. В политике нужны не острые зубы, а умелый язык. И связи.

— Э-эх. Опять Геру отмывать от крови. — Нац же не сильно верил, что речевыми оборотами можно победить.

— Ну ладно. — Младший Сокол убедился, что его друзья настроены на победу. — Так там ритуальная фраза начинается…

— Да какая разница! — вспылил Кай. — Давай просто выбьем дверь и пойдем разбираться, Тьма их покусай, как так получилось, что нас отправили на смерть?

— Кайкен из рода Сокола! Вы ведете себя неподобающе. Вы смеете прилюдно говорить такие оскверняющие вашу честь и душу речи и сомневаться в правильности решений Посланника и Синода?

Сокол постарался после отклика полукровки вернуть свое спокойствие. Но убрать яд в голосе просто не мог.

— Уважаемый Каган. Я не упоминал в своих речах ни слова о том, что вы имели в виду. Я лишь хочу получить ответ, почему никто не знал о передвижении по территории Священной земли такого опасного Жреца. Еще я хочу понять, кто допустил этого безобразия и неразберихи в Щетинке, из-за которого пострадали не только Волки, но и простые люди, прихожане. И, позвольте, прерву ваше очередное обвинение и задам свой вопрос. Почему вам пришли в голову мысли о моем нарушении закона и осквернении понятии веры? Неужели вы выгораживаете через меня кого-то из своих? Или прячете грех за этими низкими обвинениями? Может, мы разберем и этот вопрос на сегодняшнем собрании Священного Синода?

— Конечно, Кайкен из рода Сокола. — Похоже, Каган тоже обладает недюжим ораторским искусством. — Мы разберем все вопросы, возникшие до, во время миссии и после. А пока что давайте соблюдать традиции и прошу вас, брат по вере, скажите уже ритуальную фразу.

— Ритуалы, обряды. Нет бы по-простому, по-домашнему, раз я тут всем брат или отец, — пробурчал Виш.

***

Второй раз посещение собрания Священного Синода казалось не менее судьбоносным событием. Тем более что сегодня собралось достаточно церковников, как недругов, так и союзников, чтобы склонить чашу правосудия в любую сторону.

Кайкен быстро оценил кадровые перемены среди высшего духовенства, преклонил колени, как и все.

Самым неожиданной переменой оказался маленький трон, стоящий немного в стороне от места патриарха. И восседающая Благословенное дитя, рядом с которой, как почетный караул, вытянувшись и распрямив спину, находилась Герана. Черный с серебристой вышивкой камзол невероятно подчеркивал ее хищный облик. Длинные волосы, собранны в косу, свисающую через плечо. Да и Ласа не казалась такой хрупкой и нежной, как обычно. Может властности в ее внешности и недоставало, зато уверенность и решительность смущали даже митрополитов. Кроме Понтия. Жирный индюк с плохо скрываемым презрением смотрел на Волчиц.

Повторилась та же самая процедура принятия даров Божини, затянувшая начало заседания еще на какое-то время. Как уже знал Кай, это требовалось для оценки вошедших. Рыщущие, мастера души, позже составят характеристики их поведения и ответов на Синоде. Но это не важно. Сейчас не важно. Ведь сегодня на кону не просто место под дланью Церкви. Фактически сегодня будет суд, кто же виноват в гибели части отряда и упущении появления на Святой земле столь могучего Змея.

Кай, Нац, Каган и еще несколько выживших стояли в центре зала.

— Синод готов выслушать членов отряда Верных Псов, которые подали прошение о разбирательстве касательно вины в случившейся трагедии, халатности и… — тут Енис запнулся, пытаясь произнести заумное слово, написанное Кайкеном еще в отчете, — дез-ин-формации участников миссии. Так же поднимается вопрос о правомерности действий Кайкена из рода Сокола и Наца во время погони за беглецами и последующем самовозложением и на себя обязанностей командира отряда. Сюда же включен вопрос для разъяснения Нацом своего поведения во время атаки отряда высшим Змеем и его…

— Достаточно. — Понтий поднял руку, прерывая Ениса. — Я считаю, что решением проблемы, возникшей и неподготовленностью отряда, Синод разберется и позже, когда будут готовы отчеты Рыщущих из провинции. А вот нарушения кодекса Верных Псов и некие подозрительные действия от лица Наца имеют важное значение.

— А на мой взгляд, надо в первую очередь выявить и наказать виновных среди тех, кто послал отряд решать вопрос с Волчицей-священницей, про которую не вспоминали столько лет, пока эта тихая и мирная деревенька не попалась на глаза этому «доброжелателю», когда он пялился на карту Священной земли.

Выступление Ласы вызвало громкое перешептывание среди собравшихся. Впервые за столько лет Волчица не просто присутствовала на Синоде. Говорят Альза, бывшая Рыщущая, исчезнувшая из Святограда в одну ночь, тоже сидела здесь, правда в рядах высших чинов своего подразделения Псов. Но впервые Волчица выдвинула обвинение в сторону митрополита, да еще и таким тоном. Причем та, которую все считали простым символом их веры. Игрушкой, пешкой для интриг. Но эта резкость, прямолинейность, присущая Волкам, сильным Волкам, уверенность в своих словах и поступках подействовали на людей. Даже Ирга скосил глаза на воспитанницу, не ожидая от нее склонности к лидерству.

— Благословенная, не устраиваете балаган из собрания. — Понтий единственный не повелся на эту провокацию. — Вы впервые пришли на него за всю свою бытность символом Божини. Так сидите и не лезьте не в свое дело.

Собравшиеся замерли в ожидании реакции Волков. Это не просто словесная перепалка. Это оскорбление. Но Ирга не стал ничего предпринимать. Его подопечная должна сама ответить за свои действия. А раз сам Посланник не влез в эту баталию умелого языка и грязных провокаций, то и остальным нечего высказываться. Разве что ты только не хочешь завести себе врага в лице Благословенной или митрополита востока.

— Я собственно и пришла, когда этот балаган начал набирать обороты и становиться похожим на посиделки старух на скамейке у забора. — Волчица держалась уверено, с долей презрения смотря в глаза Понтия. Затем она обвела взглядом присутствующих, заставив большую часть из них где-то в глубине души признать свою ничтожность перед перевертышем. Кто-то, например Снежа и Вороны, лишь прикрыли на мгновение глаза, признавая ее силу. Ирга же силой подавил в себе зверя, желавшего поставить зарвавшуюся самку на место. Не сейчас. Она не оспаривает его лидерство. Она защищает своих ближних от остальной стаи. Он будет неправ, если попытается поставить ее на место. Это Волк понимал. И поэтому не вмешивался.

Тем временем Ласа, почувствовав свою силу, свою власть над людьми, продолжила.

— Уважаемый Синод. Прошу заметить, что много лет про Щетинку и царившие там порядки не вспоминали. Да, все знали, кто является местной священницей. Знали и о стае. Всех устраивал такой расклад. И в один прекрасный день было неожиданно принято решение срочно отправить отряд, да еще в сопровождении и Рыщущих, и Златоносных, и даже Львов, а это меня удивляет еще больше, чтобы всего лишь пригласить местную Волчицу или ее стаю переехать в Святоград. Ведь так изначально планировалось? Потом откуда-то, когда идею не поддержали на общем голосовании второй и первый круги, возникли новые обвинения. И в превышении должностных полномочии, и в сокрытии какого-то Жреца. И только тогда, каким-то необъяснимым чудом, Синод дает добро. Синод, который буквально за пару лет до этого пришел к окончательному решению, что и мужчина, и женщина могут занимать любые должности в Церкви и официально закрепили это на бумаге. И что мы увидели в итоге? Святые отцы отказались от своих же слов? Попытка обойти закон? Или тонкая игра на благо личных интересов? Чем у нас карается нарушение устава Церкви? Телесным наказанием и пожизненным изгнанием из нее и Святограда.

Повисло молчание. Кто-то не хотел косвенно признаваться, что их попросту подкупили. Дали неплохую взятку всего лишь за то, чтобы они сказали «да».

— Вас неплохо науськали в речах. — Казалось, Понтий доволен. Явно до всего этого Волчица дошла не сама, а разузнала через Виша и Раатру, но не похоже, что ее надоумил Кай.

— Спасибо. — Изначально Ласа хотела просто сказать, кто виноват во всем этом, и какое наказание он должен понести. Но потом ей объяснили, что наличие хороших аргументов и правильно выдвинутое обвинение повышают шансы выиграть суд. — Итак. Кроме непонятной причины я вижу в этом еще и нелогичное поведение остальных членов Синода. У митрополитов забирают самых преданных им людей, формируют новый отряд с другим, незнакомым руководством, и никто даже не задается вопросом, почему именно они? Да, это были лучшие Псы, или же попросту отличившиеся за последние три года. Но не логичней было бы сделать упор на Рыщущих? Или же выбрать один единственный отряд, жеребьевкой или по заслугам? И Львы. Зачем они нужны? Лучшие, сильнейшие, опытные. Среди них много учителей подрастающих верных Церкви Львят. И весь этот цвет бесславно гибнет в атаке.

Сказанное не было новостью ни для кого из первого и второго круга. Но до Благословенного дитя не рисковал так открыто размышлять о случившимся. У всех были сомнения, страхи еще до миссии. Но пойти против приказа свыше епископы, архиепископы, да даже митрополиты не могли. Оставалось только досадовать о потерях среди верных им людей.

Ласа удовлетворенно отметила, как стоящий в карауле патриарха и Посланника Лон’Трапин скосил на Волчицу взгляд, вслушиваясь в ее слова. Может Лев и до этого осознавал, какую глупость совершил, поведясь на поводу у Посланника, но хорошо, что Гривастый впервые видит в Ласе не просо символ веры, а сторонника интересов его клана.

Это было не последний человек, сердце которого затронули эмоции Волчицы. Патриарх, впервые за столько собраний с момента своего назначения на этот пост, подал голос без подсказки Ирги.

— У вас есть доказательства ваших слов?

Занар чувствовал, что в Церкви, которой должен был управлять он, а по факту власть перешла в руки Понтия и Ирги, назревало что-то недоброе. Но Посланник не желал делиться информацией, а прежних сторонников Занара попросту не подпускали к нему. Старый Ворон лишь угрюмо восседал на своем месте, не в силах ни подсказать сыну, как поступить, ни вступить в спор, не имея представления о положении дел. Да, про миссию Псов в Щетинке он наслышан. Про ее провал тоже. Все это лишь слухи, сплетни, но никак не правдивые данные об верных Воронам людях. Ему не сказали ничего, и если бы не небольшая весточка от этого Соколенка, Виша, Черновласый так бы и не узнал, что Псы северного митрополита, те, кто служил еще самому Занару, не пострадали. Нет. Это не старческая сентиментальность. Воронам сейчас, когда их клан все еще в упадке, нельзя лишаться сторонников. Никаких. И то, что сказала Волчица, действительно попахивает если не предательством, то попыткой очернить Церковь.

— Я Благословенное дитя. Я Волчица. А мы не врем. — Конечно, это был бы весомый аргумент в разговоре, но и упование на веру и символику тоже могло помочь Ласе защитить своих ближних. Особенно, если правильно толковать ее речь. — Мои слова и есть доказательства истины. А если вы не верите мне, значит, вы отрекаетесь от Божини.

— Я понял твою мысль, Благословенная, — сказал Ворон. — Скажи просто, кого ты винишь в произошедшем.

Впервые за последние годы твердая и уверенная речь патриарха заставила Иргу задуматься, стоит ли вернуть Занару право участвовать в делах «Лика Луны» и Священного Синода. Даже если Посланник этого не сделает, Ворон все равно рискнет всем, лишь бы добиться своего. Его клан после того, как глава их ветви насильно был удален от государственных дел Посланником, потерял многое. Вороны в отчаянье. Это могут не замечать остальные, но Ирга чувствует, что Черновласых что-то сильно беспокоит.

— Митрополитов. Агата из клана Ворона и Понтий.

Слова Ласы прозвучали, как гром в тишине. Два самых влиятельных человека. Два сильнейших властителя, которые взаправду могли с помощью своего влияния подстроить такое во вред другим.

— Должна отметить, что не я утверждала и вносила изменения в список кандидатов отряда. Так что окончательный вариант формирования вашей группы не на моей совести.

Про себя Кай удивился, что Агата, вполне считавшаяся умелой в интригах, как и все Вороны, решила найти такое нелепое оправдание. Сильно сдала за три года Черновласая. Как только потеряла доверие Волков — сразу начала создавать некую собственную игру. И это с учетом того, что местная семья Ворон так и не приняла ее в свои ряды.

— Но вполне возможно, что вам было достаточно избавиться от части Псов. — Неожиданно на Агату с обвинениями набросился и митрополит востока. — Остальные, как мне стало только сегодня известно, сами написали рапорты об исключении из ордена. Интересная чистка рядов.

— Не менее, чем у тебя, — Волчица не смогла удержаться от частичного обращения. Этот выкидыш Тьмы смеет делать вид, что поддерживает Благословенное дитя! Так казалось зверю в перевертыше. Злость поднялась из глубины души, хотелось наброситься на эту жирную свинью… Но мысленная просьба успокоиться от Гераны, чувство поддержки и напоминание, что рано сводить счеты. Еще придет ее время, и тогда Ласа испробует крови Понтия. А пока что соберись, сестра, и не дай обидеть самцов из своей стаи.

— Не пора ли мне вмешаться? — прошептал Виш.

— Еще не время. Эти двое могут цапаться до бесконечности, — ответил Енис, имея в виду Ласу и Понтия.

Тут слово вновь взяла Агата.

— И все же я настаиваю на решении вопроса о компетентности и верности Церкви. Кайкен и Нац. В рапорте от верного слуги Церкви сказано, что за ними обоими замечено странное поведение в день трагедии.

Проклятый полукровка! Кайкен скосил взгляд на Кагана, чья рожа преданно смотрела под ноги патриарха. Надо узнать, не состоит ли этот гаденыш в чьем-нибудь ближнем кругу?

— Переводите взгляд Синода на решение своих личных вопросов. — В разговор вступила и Снежа. — Позвольте напомнить про особенности рода Сокола и их более устойчивое душевное равновесие, как и прекрасно развитую интуицию.

Агата была вынуждена отложить выдвижение обвинений в адрес Кайкена. Снежа решила защищать своего «птенчика». Но ничего. Есть еще одна жертва, растоптав которую можно насолить Благословенной. Отомстить за то, что та не оказала ей поддержку, когда нужно было выбрать патриарха.

— А что вы сможете сказать в отношении Наца? — Понтий словно почувствовал настрой митрополита третьего круга.

— Не вам ли знать, как Верный Пес Нац предан Церкви. И как некогда он храбро проявил себя среди Рыщущих.

Ворона решила вновь надеть дружелюбную маску. А потом, как только наступит наиболее подходящий момент, растоптать этого прикормыша дочери и Ирги.

— И о его грехах? — Понтий словно ждал ответа на этот вопрос не от Агаты, а от самого Наца.

— И о заступничестве Посланника, — слово взял Енис. За что заслужил немой укор от старой Вороны и благодарный взгляд от всех перевертышей. По крайней мере, Волчицы теперь почувствовали, что Карающий против Агаты. А это значило, что и Раата может доверять своему любовнику.

— Хорошо. Тогда пусть Нац сам объяснит, о чем он говорил на чужом языке со Змеем. И откуда безродный знает его.

Тьма! Как Каган мог это запомнить? Тот же Камыш признался, что его охватил такой ужас при взгляде на этого Жреца, что он и не помнит ничего ровно до то момента, пока хорошая затрещина, от которой Крыс чуть не свалился с седла, не привела Пса в порядок. Да и другие потом часто опрашивали Наца и Кая, как же им удалось прогнать ту ужасную тварь? В том, что это сделали эти двое — сомнений не было. Ведь это Сокол и Нац собрали и увели с тех холмов выживших. Ведь они смогли растормошить всех после проклятого взгляда монстра.

— Священный Синод, — Нац не просто поклонился. Он опустился на колени, склонив голову, словно на исповеди. — Всем кругам Церкви известна моя история. Я не помну ничего, кроме своего имени. Я даже не знаю, где моя родина. Поэтому я не могу объяснить многие свои знания. Но в момент встречи с тем чудовищем что-то подтолкнуло меня. Меня охватила некое снисхождение. Может сама Божиня решила отвести беду от отряда, наградив меня на время чужим языком?

Правильно. Надо врать как можно ближе к правде. И хорошенько уповать на чудо.

— Но как вы видели, этого было недостаточно, чтобы отвадить чудовище от Псов. — Каган все не отступал. — А могла ли Божиня ошибиться? Нет!

— Может это не она ошиблась. Может это Нац не оправдал возложенных на него надежд. Человеческая оболочка сильна духом, но не телом. Если Нац и не испугался вызова той сущности, то выдержать те муки, что монстр причинил ему — это уже предел возможности смертного тела.

— Благословенная, — Кай подошел к Волчицам, взял ладонь Ласы и поцеловал внутреннюю часть ладони. — Вы достаточно заступились за верных ваших слуг. Спасибо вам за все. Но у нас с Нацем тоже есть аргументы для Синода. И мы бы хотели самостоятельно защитить себя.

Ласа поняла, что ей пора отступить. Все весомые слова, которые она только могла привести, Благословенная выложила. Теперь дело за Синодом. И, как надеялась Волчица, его члены услышали достаточно.

— Решено, — громогласно заявил Ирга. поставив в этом глупом споре точку. — Нац, Верный Пес, признается правым в своих поступках. Синод переходит к решению следующего вопроса.

— У нас есть еще один подозреваемый в измене и пособничестве Волкам из Щетинки. — Теперь вперед вышел сам Каган. — Тот, кто мог напоить отряд и вырезать охрану. Кайкен из рода Сокола. Он единственный выживший из охраны лагеря в ту ночь.

— Прошу обратить внимание на мой отчет, где я уже указывал, что моя смена пришла раньше, и я перекусив наскоро из общего котла, ушел спать. — Соколу даже надоела эта игра в митрополитов судей. Толи его действительно хотят выгнать из Псов, а заодно и из Святограда, а еще лучше казнить за измену вере и стране, толи кто-то проворачивает свои темные делишки, попутно очерняя его имя.

Посланник жестом приказал передать ему, патриарху и всем митрополитам таблички с отчетом о результатах миссии, что Енис быстро и выполнил.

— Но кто-то же должен был помогать Волкам? — в отчаянье воскликнул полукровка.

— Может все дело в песне? — «вспомнил» Нац, подзабыв, что многие люди не знают классовое деление Волков. Но про это никто и не вспомнил. — Поющая, та самая Волчица, что и была целью нашей миссии, вполне могла зачаровать всех.

— Но только на небольшой срок, — заметил Ирга, не отрываясь от таблички, на которую прикрепили копию. — Но, если вы помните, было подозрение в укрытии в деревне местными Змея.

Убедившись, что ничего интересного в сухом отчете нет, Посланник отложил свою табличку.

— Итак. Я предлагаю высказаться участвующим в сегодняшнем Совете Благословенным детям. Как официально носящим этот почетный статус, так и временным гостям столицы нашего государства. — Ирга умело намекнул Геране, что все еще может дать ей постоянный кров под сенью своего города. Конечно, если Волчица захочет того сама. И хотя отмеченная Тьмой ему не нужна, он все же будет защищать гостью, словно она часть его стаи. — Кайкен из рода Сокола и Нац не виновны в произошедшем, и их поступки оправданы от имени Божини.

— Кай и Нац не виновны в произошедшем, и их поступки оправданы от имени Божини, — столь же торжественно, даже более величественно, провозгласила и Ласа.

— Они не виновны, — громко и четко сказала Герана, не размениваясь на глупые эпитеты.

— У Синода есть возражения? — Посланник вызывающе обвел собравшихся взглядом, от которого все старались спрятать глаза. — Тогда я считаю сегодняшнее собрание завершенным.

***

Волчицы сидели на алтаре, подложив под себя камзол Гераны. Нац расставлял в пазы факелы, возвращая в старую церквушку былой уют и разгоняя ночной мрак. Луна сегодня не захотела выходить из-за туч, и без дополнительного света мало кто из людей мог бы разглядеть участников намечающегося собрания стаи «Лик Луны» и ближнего круга Благословенного дитя, то есть Ласы.

— Ирга не мог назначить встречу в более уютном месте? — Кай уже успел еще раз осмотреть вульгарные фрески. В полутьме пошлость, так бросавшаяся в глаза днем, испарилась, оставив лишь заложенный изначально образ священности изображенных сцен. Но Сокол то знал, что скрыто во тьме.

— Здесь есть большое преимущество — единственный вход. Потайной. — Ласа зябко повела плечами и крепче прижалась к спине Гераны. — Настоящие двери больше двадцати пяти лет замурованны по приказу Посланника.

— Почему? — Хотя Кай мог поверить, что причиной изоляции этого места могли послужить вульгарные изображения сцен из Священного писания, а переделать фрески просто не дошли либо руки, либо средства.

Но Ласа лишь горько усмехнулась, отвечая.

— Енис говорил, что это место навевает слишком грустные воспоминания на Иргу.

Вишенка появился из прохода один. Принес еще пучок незажженных факелов.

— Тогда зачем нам собираться здесь?

Гере тоже не нравилось, когда выход из норы врага только один.

— По-моему он хочет снять с души груз вины, — непринужденно ответил за Ласу Соколенок, продолжая вместе с Нацом расставлять факелы и разгонять тьму. — Видите ли, Ирга любил одну Волчицу. Сильно и безответно. И так и не добился ее согласия признать его парой. Они повздорили, и Волчица ушла. Через несколько лет она погибла, хотя могла выжить, если бы осталась с ним. Это уже потом мы узнали правду, когда Лекари расследовали причину вспышки чумы перевертышей. — Виш закрепил последний факел. Церквушка теперь раскрылась не только как величественное сооружение прошлого. Показалась обломки мебели, трещины на колоннах и напольных плитках. — Благородство играет со всеми нами дурную шутку. Ирга долго не мог принять новый мир, делал много глупостей и даже чуть не загубил невинные жизни. Пришло время ему отказаться от старых укладов. И от старых идей. Он надеется на прошение и хочет извиниться. Поэтому сегодня тот, кто вернулся с того света, чтобы изменить мир, начнет создавать свою, более совершенную систему мира. И если все получится, все, кто станут главными участниками, будут в будущем вознаграждены.

В начале своего монолога Виш выражался очень красиво, да так, что даже Кай заслушался. Но под конец речи не удержался от скептического фырканья.

— Спасибо, Виш, за красивую речь, полную непонятных метафор. А теперь давай по делу. Что мы тут забыли?

— В общем, Ирга очень извиняется, что надурил с этой миссией. Хочет разобраться в узком, почти что семейном кругу, кто кого надоумил первым. Ну и приятный сюрприз для самых храбрых и отважных слуг Церкви.

— Бегу плясать от радости, — пробурчал старший Сокол.

— А что тебе не нравится? — спросил Виш.

— Даже не знаю. Толи то, что бить будут и меня или Наца. Толи то, что от Посланника хороших подарков не дождешься.

Виш хотел было сказать, что на то воля Божини, но чувствовал — брат сегодня особенно не в настроении. И чего это он так переживает? В любом случае против Ласы Ирга не пойдет, чтобы не потерять последнего Волка. А уж Благословенная, воспользовавшись этим, сможет защитить любовника, да и вообще своих ближних.

— Все зависит от вас, — донеслось со стороны единственного входа.

Волчицы и Псы обернулись в сторону тайного прохода, откуда вышли остальные члены «Лика Луны». В том числе и вожак.

Енис остался стоять около единственного входа. Агата взглядом попросила Волчиц освободить ей место на алтаре, как на единственном подобии стула, где можно присесть и дать отдохнуть больным ногам, и Ласа чуть было не слезла, но была вовремя остановлена Гераной. Если уж Благословенная и показывала зубки своим врагам, своим соперникам за лидерство, то не должна отступать сейчас, когда ее статус только начал расти. Вороне чернявая Волчица не доверяла, особенно после собрания Синода. Настороженно уставилась на старуху, набычилась.

— Я искренне сожалею, что подорвала ваше доверие, Благословенные., — Агата действительно хотела попросить прощение у Волчиц, понимая, что ее положение в городе сильно пошатнулось. Но если с более доверчивой Ласой еще можно было разойтись с миром, то намек на потенциальны статус Геры взбесил Чернявую.

— Я тебе не Благословенная, Черновласая гадина! — зарычала Герана, частично сменив облик. Еще бы чуть-чуть, и она могла броситься в драку, но свою подружку остановил отклик Наца.

— Ах, да. Ты же моя подчиненная, — тонко напомнила Ворона статус Рыщущей. — Но при этом ты Волк. А я чту древние традиции людского племени.

— Засунь свои традиции в себя поглубже в зад! — чувствуя истинное отношение митрополита к пришлой Волчице, Герана не собиралась идти на попятную и делать вид, что готова смириться с превосходящей должностью врага. Субординация, подчинение старшим по званию, и возрасту — это все выдумки людей. Для Волчицы существовали другие причины слушать мнение чужих и выбирать, кому подчиняться. Это были опыт и сила. А у того же Наца, Кая и Рааты статус в ее глазах намного выше. — И сними эту чертову «маску», Ворона. Говори, как с равной.

— Ты? Равная? — Все же Агата выполнила просьбу зарвавшейся гаммы. — Ты, целованная Тьмой? Если бы не твой избранник, ты бы не добилась ничего. Ты так и останешься никем. Тенью тех, кто прикрывает твой зад. Так что никакой равности между нами нет.

Герана смогла вывести обычно сдержанную Ворону из себя. И если Ласа и без этого давно вычеркнула Агату из своих доверенных людей, то сейчас даже Ирга решил для себя, что старуха более недостойна быть членом его стаи.

— Заткнись, Ворона. Иначе я буду требовать поединка чести. — Нашелся еще один недовольный поведением Вороны. Нац не мог стерпеть, чтобы унижали его жену. Да, пусть обряд, аналог человеческой свадьбы, проведен по правилам волчьих стаи, пусть он и сам не уверен, что же его подтолкнуло на это, но мужчина должен защищать свою женщину. — Сражение только между нами. Никаких посредников. До смерти либо признания проигрыша.

— Откуда безродный знает про законы моего клана? — Ворона надменно ухмыльнулась. — А главное, на основе каких прав ты можешь требовать что-то от меня?

— У тебя старческий маразм взыграл, Агата? — Это голос заставил Ворону резко перемениться в лице. — Перед тобой сын ученицы самой Уны, Тот, чья душа носит отпечаток забытого клана и пришлого. Полностью возродившийся Убийца Бессмертных.

Появления Понтия стало неожиданностью. Для всех, кроме Ирги и Виша.

— Не слишком многое тебе известно, Ваше Преосвященство?

Ворона резко развернулась, и оказалось, что Понтий уже стоит в шаге от нее. Бочкообразное тело скрывал огромный плащ, в который митрополит востока усиленно кутался.

— Достаточно, чтобы всякие выкидыши болот и наставники-неудачники не лезли не в свое дело.

То, что Агата начала огрызаться, как Крыса, указывало на ее пошатнувшийся статус. В клане, Синоде, стае, ордене — не важно где. Ворона потеряла свои силы, заигравшись в политике. Все, что ей оставалось, это ждать решения Ирги и смешения со своего поста.

— Понтий, молчи. — Ирга почувствовал, что сейчас эти двое начнут еще одну грызню, просто из желания пустить кровь. Кто-то для развлечения, а кто-то в отчаянье. — Я пригласил тебя не для разборок с Псами.

— Тогда зачем ты меня отрываешь от дел, Посланник?

Право Понтия так фамильярно обращаться к Ирге удивили Агату. Она то думала, что Посланник поддерживает только коалицию Ворон, Мирта и Снежи. А оказывается еще и тайно тесно сотрудничает и с этим жирным индюком.

— Я хочу разобраться в деталях случившегося и найти виновных, — туманно пояснил свое решение Ирга.

— И кто будет наказывать их? Рыщущие? Карающие? — настороженно спросил митрополит востока, да так убедительно, что Волк так и не понял, играет ли «Понтий» свою роль или же действительно удивлен.

— Да хоть он. — Ирга кивнул в сторону Убийцы Бессмертных.

— Я против его кандидатуры! — Понтий сразу же пошел на попятную. — Он сын Хранительницы Арки, ближний Благословенного дитя и просто заинтересованная в мести сторона.

— Даже если все будет по закону? — удивился резкому отступлению Ирга.

— Для Хранительницы есть только один закон — иномирцы не могут жить в мире Уны. — Понтий многозначно промолчал, дав понять Вишу и Ирге, что он имел в виду. — На остальные правила, законы, уклады она плюет не то что с высоты храма. С высоты Небесного града. И ее потомки тоже не слишком связаны Договором, не говоря уж про остальные формы законов. Им специально позволено немного больше, чем любому другому вступившему в орден Змей человеку, чтобы у тех всегда находились причины избавить любое живое создание от тяжести существования в этом мире. А мне слишком нравится эта работа, чтобы терять ее от того, что я случайно перешел дорогу Нацу.

— Трус! — довольно прошипела Герана.

— Ну, уж точно не идиот. — В ответ Понтий обворожительно улыбнулся Волчицам мерзкой сальной рожей.

— Заткнитесь! Понтий, не дразни остальных, — осадил разбушевавшихся Посланник. — И я не думаю, что Сокол и Жрец виноваты в случившимся. Да, они сорвали основную часть миссии. Но… Боюсь, пролития крови было неизбежным. Не на той дороге, так в деревне.

Агата замолчала, пытаясь осознать сказанное. Значит, эти Псы все-таки виновны? Значит, из-за них сорвался план «Лика Луны»? Тогда почему Ирга прощает их предательство?

Кай же постарался сделать вид, что и так знает, кто раскрыл Посланнику всю правду.

— Что изменилось в твоих планах? — полюбопытствовал Нац, не веря, что Ирга способен так легко сдаться.

— Все. Я больше не буду искать Благословенных детей. Если Уне или Божине будет угодно, они придут сами. Как было раньше.

— Почему Ирга отказывается от своего старого плана? Он же первым начал подталкивать Синод и стаю к идее силой забирать Волков в Святоград, — мысленно поинтересовалась Ласа у Геры, не совсем понимая, что происходит.

— Он видел то, что видел Нац. Знает, о чем говорили Волки с Ловцом. — Гера коротко образами пересказала все, что узнала от избранника прошлым вечером. — А еще наши родичи перекликаются ночами, осуждая решение Ирги. Всю ночь слушала их песнь.

— Песнь? — Ласа даже удивленно взглянула на Геру, хотя для мыслеречи близким членам стаи не всегда нужен зрительный контакт. — Какую? Я не слышала ничего.

— Этому сложно научиться. Не все Волки могут говорить на больших расстояниях. Этот дар не зависит от класса, он хаотичен среди сородичей и проявляется только у бет.

— Но ты же не бета?

— Я исключение из многих правил. — Гера хищно улыбнулась, вспоминая свои отношения как с волчьей стаей за городом, так и теми, кто еще до ее рождения выбрал сторону отца. Да и случай с Нацом тоже вбивался за рамки законов ее клана.

Ласа не догадывалась, что может подразумевать ее подруга. И видя недоумение Благословенной Волчицы, Герана сжалилась и рассказала все, как было.

— Нац рано утром тайно встречался с Иргой. И «показывал» так же, как и я тебе, свои воспоминания.

Все равно непонятно. Ласа не знала про многие способности ее сородичей, ведь Ирга запретил кому-либо рассказывать Благословенной про других Волков. Да, она находила способы узнавать поверхностное, то, что знали люди. Находила книги, записи. Какие-то мелочи её поведали пусть и излишне очеловеченные, но все-таки оставшиеся стаей члены «Когтей зверя». Но настоящие способности, граничащие с владением покровительствующих стихий, знания предков, и все то, что нужно знать и уметь Волку вне стен города, для нее так и оставались недоступными. Ровно до того момента, пока в ее келью вместе с ближними не вошла нахальная, резкая, самоуверенная, особенно за спиной избранника, Охотница.

— Ирга может видеть воспоминания?

Почему-то она думала, что Посланник тоже мало на что способен, как настоящий Волк. Ведь он всю жизнь поводил в окружении людей, хоть до своего становления Ниспосланным Божиней, хоть после. Он не жил бродячим Волком. Не жил в племени, отдалившимся от человеческих поселений. Он не может знать и уметь то, чем не пользуется много лет. Или все же нет?

Сама Гера не мучилась такими вопросами. Она видела в Ирге сильного лидера. Но он все равно не сравнится с ее отцом. Ирга может повелевать слабаками, но против знатных кланов и родов, простив тех, кто тоже стремится к власти он ничтожен. Ему не хватает чего-то, что заставило бы остальных если не смотреть ему в пасть в ожидании подачки, то хотя бы тянуло, как к лучшему лидеру, какой только мог бы быть. И приметно эти мысли Гера и «озвучила» для Ласы.

— Да. Он очень силен, как вожак стаи. Но слаб, как Волк. И сам легко поддается ментальному воздействию других, особенно после вмешательства Бабочки.

Хотя последнее, по мнению Геры, это уже проявление слабости. Такой лидер ни ей, ни людям не нужен.

— Значит, теперь Волки смогут не бояться приходишь в Святоград?

Гера даже фыркнула, возмущенная наивностью подруги.

— А ты бы пришла сюда добровольно?

— Нет, — ответила Ласа, не задумываясь.

— А сбежала бы?

— Мне некуда идти. — Грусть накатила на Герану вместе с ответом Ласы. И та решилась поддержать такого же изгоя, как и сама целованная Тьмой Волчица.

— А если бы было? Если бы какая-нибудь стая приняла тебя?

— Кай. — Образ Сокола. Излишне полный ласки и нежности к Ласе. Так она видела своего избранника. — Я не брошу его здесь.

Между тем разговор собравшихся людей продолжался.

— Интересные новости. — После долгого молчания заметил Понтий.

— Но собрал я вас здесь по другой причине. — Ирга встрепенулся. — Все вы знаете, зачем создавался проект «орден Псов»?

— Допустим, — настороженно начала Агата, понимая, что все претензии в первую очередь достанутся её, как митрополиту третьего круга.

— Так вот. Свою значимость и эффективность работы доказали только Рыщущие. Златоносные так же сняли с Церкви нагрузку сбора налогов и всю работу с экономической составляющей, но подбор членов этой вести ордена приходится ужесточать из года а год, а еще вести слежку за высшими чинами для предотвращения воровства. А вот Верные, как слуги-сопровождающие высших и средних чинов Церкви, хуже всего проявляют себя на своем поприще.

— Обоснуйте, — потребовала Ворона.

— Панфий. Не защитили, и, я бы сказал, даже не чесались спасти Златоносного, которого должны были обслуживать так же, как и епископа. Пожалуй, это самый понятный пример для Кая и Наца. Поэтому передо мной стал вопрос: расформировать ли Верных Псов или…

— Изменить формат комплектования команд, — закончил Кай. Кажется, он понял, к чему подводил разговор Ирга.

— Да. И один верный мне человек подсказал хорошую идею, как в качестве эксперимента создать отряд особого назначения. И посоветовавшись, организацией этого вопроса, равно как и последующим командованием займется Кайкен из рода Сокола. Подбором членов будет заниматься тоже сам Кай, но только с учетом моего одобрения.

Все собравшиеся были удивлены этими словами. Пожалуй, только Виш сохранял спокойствие.

— Тебе эта Рысь нашептала на ушко? Ставить во главе отряда выскочку, не заслужившую ни уважения, ни почета среди Церкви. — Понтий покачал несогласно головой. Кто ж еще мог рискнуть воплотить свою мечту в жизнь, пользуясь расположением Посланника, да еще и наградить своего человека, подарив ему возможность подняться из низов. — Посланник, позволь, я выдвину свою кандидатуру…

— Нет! — резко ответил Посланник, не желая соблазняться речами Понтия. Ему тоже не хотелось бы кидать кое-кому такую «жирную кость», но старшая умеет приводить аргументы. Логичные, подкрепленные убедительными доводами и личным мнением, которому Ирга доверял больше, чем всему остальному. — Как я уже сказал, я буду принимать непосредственное участие в наборе нового отряда. И я не желаю видеть в нем чьих-то любимчиков и «купивших» себе место.

— Обижаешь. Это лучший из моих ближних. Самый преданный Пес. А главное, с ним будет комфортно и женщинам, и мужчинам.

Ирга задумался. Сделать для Понтия одну маленькую поблажку все же стоит. Лучше потом приказать Раате проверить этого «доверенного».

— Тогда сделаем так. Я заочно одобряю твоего человека, но с условием испытания в работе отряда. Если у Кая будут нарекания в его отношении…

— Не будет, — поспешил заверить Посланника митрополит. — Если только Кайкен из рода Сокола не страдает предрассудками.

— Кто бы говорил, Ваше Преосвященство.

Сокол даже не подозревал, во что это ему выльется.

Глава 8

Среди родичей Кая ходит шутка, якобы Божиня создала род Сокола, чтобы было кому отвадить у людей охоту заниматься чем-то серьезней выращивания пшеницы. Ведь это именно его предки создали систему бюрократии и согласования практически любых организаторских действий посредством выдачи разрешений от высокостоящих лиц и регистрации всех этих действий в специальных инстанциях. Ведь только подумайте, сколько нужно подписать бумаг, получить одобрение и рекомендательные письма у четырёх митрополитов, добиться разрешения на аудиенцию с ними, получить одобрение у капитана Верных, Рыщущих и Златоносных, подготовить список необходимых должностей для членов новой команды, перечень желаемых лиц, которых хочешь включить в отряд в первую очередь, и много чего еще. И да, везде тебе выдают информацию об необходимых бумагах и подписях в таком же хаотичном порядке.

Даже если ты сам Сокол, но еще не сталкивался с бюрократической машиной Святограда, все равно придется пытаться сделать два-три дела за раз. Хорошо, если можно распределить эти дела между помощниками. Пробивной Нац, ставший, как и Кай, героем, сумевшим вырваться из лап очередного порождения Тьмы, как во всеуслышание обозвали Покорившего, заговаривал зубы многочисленным секретарям и церковным чиновникам. А Герана просто показывала клыки, и слабые людишки, сперепугу, быстро ставили печати, оформляли пропуска, составляли документы. Сильные тоже сдавались под гнетом ее упрямства и напористости, хотя долго юлили, оттягивая момент, когда Волчица, торжествуя, вырвала заветную бумажку из-под пера.

Особый отряд Верных потихоньку готовился к появлению на свет.

Вечерами покои Благословенного дитя превращались в комнату совета. Кай, Нац, Гера, Ласа и не менее полезный Виш обговаривали и проверяли сделанное, выясняли, что еще нужно подготовить до окончательного формирования отряда, а так же просто отдыхали.

Гера лежала на животе, позволяя Вишенке фамильярно чесать её волосы. Нежилась и благосклонно щурилась. Кай, Нац и Ласа пересматривали имеющиеся бумаги за небольшим столиком.

— Вроде почти все. Остался только Деянаай, — заключил Кай, устало откинувшись на спинку кресла.

— А митрополитские подписи все собрали? — уточнил у Виша Нац.

— Почти. — Уверенно отозвался мальчишка и назвал имена тех, кто без вопросов подмахнул протянутые им листы. — Снежа, Гранар, Мирт. Хорошо было бы четырех найти, но есть шанс, — Соколенок имел в виду, что сильно рассчитывал на одобрение Егазаники, которая обещала выступить прямо на Синоде, — что Синод даст согласие и с такими рекомендациями.

И словно подслушивая его мысли, вздохнул Нац.

— Жаль у Егазаники не смогли заранее добиться встречи.

— Она и не имеет права выступать на чьей либо стороне, — заступилась за митрополита первого круга Ласа. — Её Преосвященство хранит порядок внутри Церкви. Беспринципный страж закона.

— Но она может во всеуслышание высказать свое одобрение и пожелание увидеть новый отряд Верных в действии, — напомнил всем свой план Виш. — К тому же, Агата нам на попятную больше не пойдёт после того, как я променял ее на свою чистую совесть, а больше надеяться не на кого. Остальные либо наши недоброжелатели, либо их слова ничего не значат в глазах Синода.

— У тебя-то чистая совесть? — Благословенная намекнула на страдания Виша после того, что он наворотил в городе, присоединившись сначала к Енису, а затем и к Деянааю три зимы назад.

Хотя сам младший Сокол не сильно переживал по поводу трагедии, особенно после возвращения Ирги домой. Да и его собственными руками пролито совсем мало крови, и той есть оправдание. Так считал сам мальчишка.

— Теперь да.

— Ладно. Завтра вечером проставимся Раате, — решил старший Сокол. Некоторых господ смогло сломить только упоминание про Рыщущих и их особые списки грешников, которые могут потеряться в глубине стола капитана, если некто перестанет упрямиться и поможет с документацией. Другим же наоборот, предварительно требовалась небольшая проверка со стороны внутренней службы. Но об этом никому, кроме самих Рыщущих, знать не следует.

— Тогда готовьтесь к хорошей пьянке, парни, — подала голос растекшаяся под нежными поглаживаниями Виша Гера. — У Сома какое-то новое пойло. Вчера ребята из моей команды растаскивали по домам жены и я.

— Опять что-то отмечали? — поинтересовалась Ласа.

— А то ты не знаешь Рыщущих. У них всегда найдется повод выпить. А теперь еще и собственное мракобестие[1] — Кай кивнул на Геру, имея в виду ее звериный облик.

— Только разве мракобестие не должно пугать пьяниц? — Ласа пересела на колени к Каю.

— Уверяю тебя, они небось перед напосошком еще и за ее здравие, благополучие и процветание пропускают кружку-другую. — Он поцеловал ее плечо. — А тебе завидно? Могу завести в новом отряде традицию первые три кружки пить за твое здоровье.

— Понятно, почему наша Чернявка аж прям лоснится, — рассмеялся Вишенка и, не удержавшись, чмокнул Волчицу в макушку.

— Виш! Покусаю! — Гера даже подскочила от возмущения.

— А я что? Я ничего. Я же по-дружески.

— Вот заведи себе своего Волка и подшучивай над ним. — Больше бухтящая для порядку, Герана отползла от мальчишки.

— Мой Волк таких шуток не понимает, — очень уж печально вздохнул Виш. — И чесать спинку не дает.

— Ладно. Давайте, расходитесь, — решил за всех Кай. — Я завтра пойду продавать душу главному ростовщику Святограда.

— Это кого ты так называешь? — уточнила Благословенная.

— Деянаая.

— Ну да. Этот может и душу в кабалу загнать, — согласилась она. В отличие от Понтия, капитана Златоносных Ласа скорее побаивалась, чем ненавидела.

Гостьи неохотно покинули теплое прибежище Благословенного дитя, оставив Волчицу и старшего Сокола одних. А он, чтобы не терять времени, повалил Ласу на кровать и подул в ухо.

— Кай, не щекочись! — запротестовала перевертыш и вырвалась из-под мужчины.

— Могу уйти и оставить тебя мерзнуть в постели одной. — А сам откинулся на спину, хитро смотря на Волчицу.

— Это кто еще будет мерзнуть? — Та села ему на живот, поцеловала в губы.

— Значит ты хочешь найти мой окоченевший труп? — Кай нежно поглаживал ее бедра, ненавязчиво задирая укороченный до середины голени подрясник. Очередной маленький протест перед Иргой и маленькое удовольствие для Кая.

— Давай лучше займемся любовью. Разве это не более приятный процесс?

А Сокол только ухмыльнулся и повалил Волчицу рядом. Ласа подвинулась поближе, положив голову на его плечо.

— Не всё можно решить таким приятным для обеих сторон способом.

— Например? — Ласа тут же легла поверх Кая, сложила руки на его груди, не давая больше ему возможности вновь доминировать над Волчицей. Сокол заправил выбившуюся прядь за ухо девушки, подул в нос, заставив ее недовольно фыркнуть и почесаться о немного заросший подбородок мужчины.

— До меня дошел слух, что Понтий настраивает Синод и круги против моего отряда. Говорит, что молодому птенцу не следует давать в руки столько власти и разрешать нам одним, без Львов сопровождать первый и второй круг в разъездах. Говорит, что… Да много чего нехорошего говорит. Боюсь, на решающем заседании у меня будут проблемы.

— Значит, тебе следует найти способ надавить на жирного индюка, — заключила Ласа и вновь положила голову на грудь ее мужчины.

— Как? Скорее он найдет способ задавить меня. — Уставившись в потолок, Сокол ненадолго замолк, собираясь с мыслями для дальнейшей исповеди. — И этот Деянаай… Что-то я не уверен в завтрашнем дне.

— Все будет хорошо. — Другие слова и не приходили на ум Волчице.

— Это твое предчувствие? — Сокол уцепился за мерещащуюся ниточку надежды.

— Это твоя удача. И, в конце концов, у нас есть Виш. Если не сможешь ты, пусть мальчишка идет уговаривать своих лучших друзей.

Повисло молчание. Кай перебирал волосы Волчицы, думая о своем. А она просто наслаждалась его близостью и вниманием. Неизвестно, как часто они будут видеться в будущем.

— Знаешь, что я решил?

— Что? — Даже звериная суть напряглась внутри перевертыша в ожидании ответа.

— Если Божиня поспособствует мне в создании особого отряда Псов, я пожертвую в первый попавшейся храм всю выручку из заработка в Валеконе.

— Там же очень много денег. — Ласа не знала, сколько Кай заработал в то время, но слышала, что сумма приличная. На собственный дом или землю может и не хватит, но заделаться купцом средней руки при должном везении — запросто. — Ты же хотел оставить их на будущее, когда заслужишь награду от Церкви.

— Когда это еще будет. — Действительно, Сокол надеялся использовать накопления для развития своего города или замка. Но просто пылящиеся монеты за годы могут и обесцениться, и потеряться, и перейти в чужие загребущие руки. Кай это понимал. И предпочел рискнуть всем и сделать ставку на свое будущее, пожертвовав настоящим. — И надо же как-то задобрить Создательницу, какой облик она бы не приняла.

— Смотри сам. — Ласа не могла ничего посоветовать избраннику. — Хм… Поверить не могу, что Сокол так легко расстается с деньгами.

— И много Соколов ты видела? — в шутку спросил Кай, водя пальцами по спине Волчицы.

— Таких необычных и щедрых — нигде. — Ласа щурилась от удовольствия. — Поэтому и не верю.

— Как думаешь, в какой храм лучше отнести такие деньжищи?

Это было немногое, в чем Благословенная могла ему помочь.

— Ммм… В Храм Заходящего Солнца. Там служит сам Мирт. И считается, что именно этот храм покровительствует процветанию кошелька и делу торговли.

— Тогда поделю пополам и пополню казну еще и южного митрополита, — решил Сокол. — У него же этот, у скотного ряда у южной второй стены?

— Храм Плодородной Землицы? Да, — согласилась отчаянно зевающая Ласа, совсем разомлевшая от ласк мужчины. — Удачный выбор.

***

Насколько Сокол знал, раньше дом восточного митрополита был резиденцией для некой родовитой особы из клана Барсуков. Может даже их главы. Семьи у этих работяг большие, так то и дом неспроста так раскинулся вширь и длину среди скромных, по сравнению с ним, резиденций графов и князей периферии Священной земли.

Белые стены украшал дикий виноград и плющ — растения, которыми обрамлен и герб клана. Лозы наползали и на забор, скрывая его под густотой уже краснеющих листьев.

Ответа на звон колокола у калитки пришлось ждать очень долго. Чванный дворецкий с выпирающим вперед пузом передвигался, словно баба не сносях. Такая же медленная походка и привычка придерживать «драгоценное дитятко».

— Какие люди! Кай! Как тебя то занесло в наш гадюшник? — окликнули Сокола уже внутри здания.

— Я бы назвал это позаборитей. Как работается, Глазастый?

Помятый мужик со сломанным носом и в потасканной одежде развалился на тахте посреди комнаты.

— Да все также. Ищу недругов начальства, доношу на своих, получаю за верность благодарность от любящих меня за мое маленькое дело покровителей. В общем, веду классическую жизнь Крысы. Да и ты, смотрю и слышу, не в накладе. Деньжат набрался, и на вершину выбиваешься.

Соколу очень не понравилось, что прихвостень Деянаая знает об его доходах, часть из которых скрыта даже от Рыщущих, но виде не подал.

— Все благодаря тебе и твоим советам. Ну а ты? Как, нравится ублажнять свою бабу как я рассказывал?

Крыса даже причмокнул от удовольствия.

— Моя Чика просто в восторге! Не думал, что им нравится именно так. Ты к Понтию?

— Вообще-то к Деянааю. Подписи и все такое. Тебе будет неинтересно.

Крыса скорчил рожу, которая у незнающих людей вызывало острое чувство отвращения. Словно эта рвань с помойки снисходительно усмехается над ним. Однако Кай знал, что Глазастый никогда не показывает свои настоящие эмоции. Просто не умеет нормально улыбаться.

— Их Преосвященство греет задницу на своих Холмах. — Пояснил и общую ситуацию и свое расхлябистое и излишне наглое в этом доме поведение. — Так что капитан мается ерундой в кабинете.

Собственно, как с сам осведомитель.

— Как у сородича настроение? — на всякий случай уточнил Кай, зная, что соваться к Соколу, когда тот не в духе, опасно.

— С утреца, как Понтий уехал, на подъеме.

Это было неплохой новостью. Однако Кай не верил в случайную удачу и ожидал от встречи всего, начиная от напившегося родственника, которому понадобится собутыльник, заканчивая заговором за спиной восточного митрополита.

Дворецкий довел Сокола до кабинета, постучал. Получив разрешение войти, пропустил вперед Кая.

Кабинет, в отличие от дома, был отделан со вкусом, под стать успешному Соколу. Большой стол посреди комнаты, массивный, явно из расписного дерева, у которого серые прожилки в стволе хаотично переплетаются в паутину. Стены отделаны светлым ясенем, без мерзких вставок, столь популярных среди богатых особ столицы и на которых так хорошо скапливается пыль. Массивный камин из обычного серого песчаника, шкаф с книгами и стена, украшенная охотничьими трофеями и выставленными перед ней чучелами кабанов и оленей.

Девка, явно с долей благородной крови, хотя определить клан или род по ней Сокол не смог. Безумно хороша собой, пышненькая булочка! И вот эту красоту тискал на коленях его родственник.

— А, это ты? — Деянаай неохотно оторвался от девки и жестом отправил ее прочь. Та недовольно сморщила личико, но послушалась. — За моим согласием?

— Да, сородич. — Внутренне Сокол напрягся, чувствуя влияние Деянаая. Но гнет, которым его род подчиняет и устрашает слабых, не смог одолеть его внутренний мир и Кай быстро оправился от него.

— Как фамильярно, — с насмешкой сказал Деянаай. — Я же все-таки старше тебя. И вообще твой дядя.

— Угу. По деду. А мать — Черновласая.

— Но при этом меня признали Соколом. Хотя, что уж говорить, если прошлый глава рода принял в род даже этого недалекого везунчика.

Если бы Виш в свое время не прошел испытание, оставшись безродным, Кай бы еще видел в словах дяди оскорбление. Но Виш выдержал, даже удивил отца, как тот однажды признался старшему сыну, что гордится таким кровным членом рода. Его брат и взаправду умен, хитер и жутко обаятелен, хотя и делает вид, что дурачок.

Кай решил немного развеять обстановку.

— Интересная ситуация. Каждый раз, а точнее уже дважды, Сокол охмуряет Ворону и получает способного полукровку. Это такая семейная традиция?

— Не совсем, — подхватил новую тему разговора капитан Златоносных. — Просто Черновласые страсть как хороши в постели. Ничуть не хуже Бабочек. И не смотри на их рожу без «маски». Уж они-то умеют получать удовольствие от забав с партнером, хотя и кажутся на первый взгляд и раз холодными куклами.

Соколу не довелось переспать с Вороной. Ни разу в жизни. Да и не внушали Черновласые желания. Уж лучше Крысы. На крайний случай простолюдинки.

— Сам пробовал?

Родственник усмехнулся.

— И сам. И твой отец делился опытом. Ладно. Вернемся к делу. Тебе нужно мое одобрение? И влияние на упрямца Понтия?

Проскользнувшую мысль дяди Кай уловил, но решил до конца притворяться дурачком.

— Можно обойтись и первым пунктом.

— Нет. Не получится, племянничек. — Деянаай поддержал игру родственника. — Без ублажения Его Высокопреосвященства ты на заседании Синода даже с покровительством Благословенной не сможешь протолкнуть свою идею. И свою кандидатуру. Понтий сотрет тебя в порошок, оплюет и размажет сапогом. Ему не выгодно решение Посланника, так как возить высокопоставленные лица теперь будет не его эскорт из прикормленных Львов (да-да, Львы многим обязаны Понтию, так что частично слушаются), а бывшие прихвостни его противников. А митрополиту бы не хотелось, чтобы его тайны знали те, на кого он не сможет надавить в случае измены.

— Но ведь это еще не все, как я понял? — насторожился Кай.

— Да. Тут не только безопасность его делишек, но и мой интерес. Так что нужно тонко провести некую грянь между твоим взлетом на недосягаемую высоту и показательным недовольством Понтия. Хоть он и умен, и хитер, но тоже человек, имеющий свои слабости.

Сокол не сдержался и скривил лицо, догадываясь об этой самой слабости.

— Что?

— Ничего, дядя.

— Нет уж. Говори. Хотя и сам догадаюсь. Не одобряешь моих методов прислуживания покровителю?

Кай очень хотел было промолчать, но его дядя умел так смотреть на собеседника, особенно попавшегося на крючок его обаяния, что тот невольно проговаривался. В мелочах, но даже из мелочи можно раздуть трагедию. Было бы желание.

— Чтобы Сокол да так низко пал…

Кай вовремя спохватился. Его поймали на эмоциях. Плохо. Как бы Сокол не относился к брату отца, он должен пересилить презрение и добиться своей цели — подписанной бумаги.

— Знаешь, мальчишка, однажды всем приходится делать выбор — быть растоптанным или унизиться, но получить в руки вожжи власти. Пусть на эти вожжи претендуют и другие, но и у тебя будет возможность крикнуть: «Но!». Ты ведь тоже ублажняешь Волчицу, чтобы держаться так близко к первому кругу? И кем бы ты стал, если бы не покровительство Благословенной? Тобой не заинтересовалась бы ни Ратра, ни Агата, хотя последнее скорее относится к твоему братцу. Если бы не твоя близость, тебя не взяла бы под крыло Снежа. Кому нужен номинальный глава рода, потерявший землю? Изгой, приползший в Святой город каяться перед Посланником в неудаче. Тогда ты красиво заливал, что готов идти войной на Тьму. Однако предпочел пересидеть неспокойные времена в богатом городишке, обрасти связями и деньгами. Да, Да. Я тоже в курсе, что ты там не только радел за веру. И что на самом деле накопленного тобой хватит на постройку небольшой церквушки. Так что еще неизвестно, кто из нас чище перед законом и Божиней.

Как Деянаай не старался, но не смог вывести Кайкена из себя. Кто знает, каких усилий стоило в этот раз Соколу сохранить непроницаемость лица и выслушать сказанное. Особенно на последних словах. Он забрал с собой лишь часть от прибыли. Остальное честно пожертвовал в казну Валекона. Точенее лично в лапы Волков. Да и не совсем это его деньги. Другое дело, что по документам лавка «Дары степи» была оформлена на него и Наца, и все налоги вплоть до их отъезда высчитывались из «прибыли купцов». И не важно, сколько и где по факту оседал навар с торговли.

— Что тебе нужно от меня?

Златоносный явно был доволен, раз сумел так направить течение разговора, что племянничек сам задал нужный Деянааю вопрос. Откинувшись на спинку стула, он лениво намекнул.

— Прошел слушок, что ты берешь в новый отряд и тех, за кого попросят твои сторонники. Раата и Снежа уже «купили» своим людям тепленькое местечко.

— Кто? — устало спросил Кай. Не то, чтобы купили… Каждая попросила включить в потенциальный список свои кандидатуры. Кого-то Сокол знал, про кого-то наслышан. Все кандидаты не имели плохой репутации, так что причин отказать тем, кто в свое время выручал Кая, он не видел. Все равно списки лягут на стол Ирге и он еще раз прошерстит ряды.

— Очень хорошенькая девочка. Наша с тобой родственница по твоей бабке.

— Соколиха? Может лучше еще одну Ворону подсунете? — некстати вспомнился затесавшийся в их ряды Рон. Пусть и полукровка, но слишком заносчив. Другое дело, что за него просила Ратра, честно предупредив, что Посланник не вычеркнет его. Брать еще одного Сокола, да еще и настолько близкого по крови Кай не желал. Пойдут слухи, которые ой как сейчас не нужны отряду.

От дальнейших размышлений отвлек звонкий голосок.

— А чем тебе не нравятся женщины в отряде?

Девушка, как оказалось, уже вошла в кабинет. На голову ниже Кая, с цепким взором и короткой косой. Одета в мужскую одежду, но настолько аккуратно и под размер, что эта вольность, обычно недопустимая для знатных барышень, подчеркивала ее красоту.

— Тем, что в отряде будут одни мужики.

— Не беспокойся, — поспешила ответить девушка. — Я умею за себя постоять.

— И к тому же, если вы будете сопровождать в пути священницу вне зависимости от ранга, наличие представительницы прекрасного пола позволит вашей подопечной чувствовать себя комфортней и свободней, — заступился за таинственную родственницу Деянаай. — Мы, мужчины, не можем знать всех женских проблем, которые они от нас обычно скрывают.

— Допустим, я ее возьму, — с нескрываемой долей неохоты подтвердил Кай — Но с условием испытательного срока и только с одобрения наших покровителей.

— Благословенной? Уверяю, Дика ей понравится. А что до Посланника, то он оценит мою задумку.

Сокол еще раз посмотрел на родственицу. Совсем еще юная, может даже несовершенолетняя по меркам рода.

— Что ж. Я буду рад видеть…

— Дикамори, — подсказала девушка.

— Дикамори в рядах нового отряда Верных Псов.

— Я буду рада служить Церкви и Благословенным душой и телом.

На этом раздача любезностей завершилась. Девушка вышла из комнаты по жесту Златоносного.

Подпись и отзыв быстренько появились на нужных листах, и Кай покинул своего родича, даже не пропустив вперёд себя новую потенциальную подчиненную. Он не стал признаваться, что предусмотрел появление в отряде некого человека от лица Понтия. Но и представить себе не мог, кем он окажется. Толи это представление было разыграно, чтобы предупредить Сокола о личности человека, толи Деянаай играл свою игру, в обход желаний своего господина. Кая это не волновало. Ему нужно, чтобы самый опасный и влиятельный человек не мешался на заседаниях. А о причинах можно подумать и после.

***

Как только Соколы скрылись за дверьми домашнего кабинета капитана Златоносных Псов, та самая женщина, которой восхитился Кай, вернулась.

— Очень интересная личность, этот твой «племянничек». Играет, словно истинный Ворон.

Женщина вновь вернулась на колени мужа, обняла его за шею.

— Скорее это результат воспитания. Если Ирга сказал правду, и его растила сама Марта, то вполне могла привить мальчишке умение держать лицо в любой ситуации.

Женщина прекрасно помнила выступление Кая на том самом заседании Синода, которое созвали специально, чтобы решить судьбу сбежавших от Тьмы братьев. Помнила наглое, даже излишне нахальное поведение Сокола. Он и сейчас такой же. Но теперь Каю есть что терять. Он осторожен, осмотрителен, даже если сам того не замечает.

— А по-моему, он просто повзрослел за эти три года.

— Ни капли, — хмыкнул Деянаай. — Иначе не ввязался бы в эту авантюру с новым отрядом Верных. Соколу просто захотелось побыть кем-то значимым в политической игре митрополитов.

— Ага. Причем тем, на кого можно свалить все неудачи.

— Ну, так что? Тебя нужно уговаривать, Ваше Преосвященство?

Деянаай игриво провел рукой по бедру женщины, но та остановила его, поцеловала и встала.

— Уговоришь ночью. Но я уже заочно согласна немного просто побухтеть, как старуха, на мальчугана и мирно сдаться на милость Божине.

***

Теплый вечер выманил Благословенное дитя и ее ближний круг в сад. Недавно прошел сильный ливень не казался такой уж и неприятностью, по сравнению с необходимостью включить в будущий отряд еще одного Сокола.

Нац запропастился где-то в глубине сада, куда его уволокла Раата. Герана покружилась вокруг тихо переговаривающихся людей и, убедившись, что ничего интересного в их беседе нет, вернулась к ступенькам павильона обители Благословенных, где и застала Кая, лежащего головой на коленях Ласы и жалующегося на несправедливость судьбы и неприятные сюрпризы от милых сердцу родственничков.

— Да неужели вы не сработаетесь? — Благословенная в силу незнания особых отношений внутри рода не понимала, почему Кай противится присутствию в будущем отряде родственницы.

Сложный вопрос. Проблема даже не в том, что Дикамори рекомендована Понтием, а, значит, скорее всего, является его гласным шпионом в новом отряде. И не в том, что она девушка. Они одного рода. Оба гордые Соколы, которые всеми силами стремятся ввысь, в небеса. Это тяжело понять чужим — особые отношения внутри семьи. Не афишируемые, скрытые от лишних глаз. Невозможно поверить, что Дикамори не станет у него на пути к вершине. И это не объяснить словами так, чтобы не показаться самодуром. Кай мог только с тоской ответить.

— Соколы терпеть не могут подчиняться своим же сородичам.

— Только из-за этого? — Лас все никак не могла разобраться в той будре эмоций, что бушевала в душе Кая после его возвращения от Деянаая. Вроде он и рад, что все готово, печати и подписи собраны, а к тому же Понтий не будет мешать её избраннику создавать отряд, но и при этом Кай сильно переживал по поводу родственницы, так некстати свалившейся ему на шею.

— Если бы. Сокол будет верой и правдой служить своему господину. Но если между Соколами возникнет конкуренция за теплое местечко, оба воспользуются мельчайшим шансом избавиться от соперника. Мне, знаешь ли, этот шанс быстро возвыситься в Третьем круге Церкви очень дорог. А эта девка обязательно будет пытаться подставить меня, чтобы отобрать звание командира.

— Ну, так давай подставим ее? — Герана же не видела проблемы в устранении новоявленной соперницы. — Или договориться с Крысами, пусть устроят небольшую неприятность Соколихе?

Кай вздохнул, но напрямую осуждать легкомыслие подружки Наца не стал. Все же Волки привыкли быть слишком прямолинейны.

— Нет. Я бы с удовольствием и сам подкараулил ее в безлюдном переулке, но, как сказала Раата, отец Дикамори, как и она сама являются ближними Тогана.

— И что?

— А то, моя недалекая до интриг Чернявка, что затронув ближнего, я навлеку на себя гнев ее покровителя.

— А как он докажет, что именно ты виноват в ее гибели?

Каю тоже было жаль, что это не Валекон, где пришлые, не состоящие в союзе с правящими семьями, не имели должной защиты, а значит и их жизнь не стоила ничего, особенно если ты и сам причислен если не к верхушке Детей ночи, так к просто уважаемым горожанам или деловым партнерам. Архиепископу и ее людям тогда очень повезло и из-за Кая, и после близкого знакомства Ипарии с крысиными стаями, поэтому установленное вето вовремя достигло нежелательных гостей. И действовало до тех пор, пока кто-то не нарушал Договор и законы города.

— Будет не важно, виноват я или нет. Вся политика митрополитов, не лояльных к нам, станет направлена против меня. И козлом отпущения тоже буду я.

— А при чем тут козёл? — Герана даже насторожилась, словно удивлённый зверь, не знающий, как ему реагировать.

— Да так. Ритуал Озерного края, граничащий с язычеством, — начал свой короткий рассказ Кай. — Вроде как на бедное животное навешивают все грехи и забивают. А так как в нашей местности особо мало кого и скота можно было держать, чаще под нож шел козел.

Чернявая тихо помянула Тьму, осуждая.

— Глупый ритуал. Зверь не виноват.

— У людей вообще много глупых заморочек, вроде веры в мудрость Волков или опасность волшебных созданий. Я лично ни разу не видел проявление ни того, ни того.

Обе Волчицы возмущенно фыркнули.

— То есть мы с Ласой дурочки по-твоему? — высказалась Гера, добавив в голос нотки звериного рыка для пущей угрозы. Кай принял привычную игру в перепалку и сказал в ответ.

— Ага! Связались с кем попало, выбрали в мужья или избранники, как там правильно по-вашему, людей и теперь томитесь в душном городе, хотя могли бы носиться по полям и лесам.

— Сами ловить добычу, мерзнуть в холода, свернувшись в норе, и никакого творога с яйцами на завтрак, наваристого супа на обед и запеченного мяса на ужин? А главное, драться за место вожака, или всю жизнь подчиняться чужой воле, как слабые духом собратья? — Гера фыркнула, встряхнула головой, потерла рукой нос, забывшись, в каком она облике. — Я выросла среди людей, и вполне привыкла к ним. Люди видят во мне не меченную Тьмой Волчицу, а милую девушку, самочку из клана Волков, не подозревая, какая я в звериной сути. Я попросту не выживу в стае сородичей без влияния отца. И не найду партнера. А вы, люди, не настолько уж и чувствительны к темной сущности.

— Ну, хоть про то, что не все, что было в этом мире до прихода людей и Волков, опасно, спорить не будешь?

Сам Кай так и не встретил еще ни разу существо, за исключением Покорившего и Пророков, которое угрожало бы ему. Да и те не творения Уны, а последствия ее действий и поступков.

— Тут нет. Хотя норную кошку я бы лучше обходила дальней дорогой.

— Трусишь? — удивилась Ласа, привыкшая, что Герана всегда хвасталась своей ловкостью и умением побеждать.

Чернявая Волчица с угрозой посмотрела на глупую самку, никогда не видевшую ни Шелестящей полосы, ни шкур и поделочных костей существ с других концов этого и соседнего материка.

— Ты, дитя Церкви, даже не представляешь, что это за тварь.

— Я согласен с Гераной. — Соколу с долей лени сел, подозревая, что ещё немного и ему придётся разнимать Волчиц. — Видел след этой кошки и поточенное ею дерево. Незабываемая вещь. На наше счастье, сам зверь так и не встретился отряду. Может просто решил не связываться с толпой, а может решил, что мы для него не опасны и не интересны.

Ласа не слушала его. Герана умудрилась спровоцировать зверя внутри Благословенной. Зверя, давно не учувствовавшего в драке. Пусть это и будет шутливая потасовка, но горячая кровь степного Волка требовала выхода эмоций. И это пугало Ласу.

— Дитя Церкви? Да что ты понимаешь, Дитё трущоб.

Герана ничуть не обиделась. Для неё Валекон — лучший город и мире, а Крысы — лучшие друзья. Она гордилась, что местные стаи приняли её в свои ряды ещё когда она была щенком. Она и её братья повязаны с этим кланом. И не стесняются этого.

— Не завидуй. Я росла на свободе в компании Крысят. И с родителями.

— Гера, замолкни! — разговор стал неприятен для Ласы, но Волчица не имела достаточного статуса для Гераны, чтобы та послушалась.

— Мы обе дети проклятых. Ты обречена повстречаться с чумой, а я навсегда отмечена Тьмой. Нам нечего завидовать друг другу. Разве что у меня есть куда уйти. А ты навсегда привязана к Святограду или другому месту, где вера людей сильнее черноты рукавов Тьмы. Или болезнь, или кандалы. Да тебе другого и не надо. Ты не выживешь, даже если переболеешь. Ты не знаешь нравов людей, не умеешь читать следы и запахи. Не умеешь охотиться.

Неожиданно зверь Ласы признал правоту сильнейшей. Но только правоту. Не лидерство.

— Да! Я слабая зверушка, выращенная в клетке. Но давай включим пари, что к следующей зиме я стану сильнее и ловчее тебя?

— К зиме? — недоверчиво хмыкнула Гера. — Я бы продлила это пари на десяток лет, святая наша. А то и на два десятка. Чтобы стать достаточно сильными Волком нужно долго тренировать силу воли и духовно развиваться. А главное суметь подавить все это, если решишься стать подле вожака.

— А ты можешь научить меня всему этому? — осторожно спросила Благословенная.

— Могу. Но только на условиях обмена.

— Слушаю?

— Ты спасешь виновного своей шкурой.

— Странная просьба. — Вмешался в разговор двух перевертышей Сокол. И, хотя не чуял подвоха, посоветовал Ласе. — Не соглашайся.

— А я другого и не попрошу. — Подражая звериным повадкам, Герана слегка наклонилась голову, раз не может в этом облике повести ушами. . — У меня, знаете ли, тоже договор, что однажды я должна попросить в качестве платы за свою помощь именно это.

Ласа вновь насторожилась.

— И кто же такой оригинальный?

Гера совсем по-человечески пожала плечами, не зная, стоит ли говорить или нет. Но здраво рассудив, что скрывать уже нечего, все-таки ответила.

— Как не странно, но один Жрец, посоветовавший мне связать свою судьбу не с Волком, а с человеком.

— Как же этот ваш орден меня достал, — вздохнул Кай. — Пока не связался с вами, про Змей знал только из слухов. А теперь вы только и всплываете в разговорах.

— Что? Предпочел бы киснуть в болоте? — Похоже, Гера не собиралась в такую хорошую ночь следить за языком.

— Да хоть гнить. Ведь именно с вмешательства ордена и начались мои и брата злоключения.

Волчицы прислушались к излишне пылким слова Сокола, но они больше напоминали вранье, чем правду. Честно говоря, Кай и так подозревал, что без вмешательства Жрецов Тьма не пришла бы ни за речку Калинку, ни в Озерный край. Еще самостоятельно не сильно разобравшаяся с получившимся выплеском чужих эмоций, Чернявка поспешила отвлечь подругу.

— Кстати, Ласа. Это прекрасный пример для тренировки воли. Перекидывайся и пытайся меня спровоцировать на драку.

— Зачем? — Благословенной не хотелось покидать место рядом с избранником. Сейчас Кай казался для нее сильнее Ирги. Опаснее Понтия. Он казался ей вожаком. А она сама была его бетой, готовой на все, лишь бы поддержать его положение в стае.

Но это уже не устраивало Геру. Ласе до беты еще ой как далеко, хотя она неплохо научилась защищаться от чужих нападок. Но уметь огрызаться это одно. Как говорил отец Геры, Волк должен иногда прятать свои эмоции, чтобы давить ими неожиданно, резко. И как раз контролировать эмоции Ласа не умеет. Не только злость, гнев, но и обиду, страх, радость. Сайка мог ненадолго закрыться от чутких соплеменников. И это сделало его вожаком не только волчьей, но и большой человеческой стаи. Так умеет делать и Богай, и Симпа, и ее братья. Сама Гера слишком похожа на мать, вспывчивую и упрямую, чтобы суметь обуздать себя. Но Ласа вполне при желании могла бы отточить навыки.

— Не задавай вопросов. Просто делай. Тебе не Священное писание трактовать, а учиться жить в стае.

Черная тень сразу же мелькнула воздухе и Гера отбежала на середину сада. Благословенная не отстала, и два зверя стали друг на против друга.

Герана и Ласа долго перерыкивались, дразня соперницу, пока менее стойкая к поддевкам палевая Волчица первой не напала. Чернявка тоже не отстала. Драка кипела страшная, листва, трава, грязь и вода в лужах — все перемешалось на шерсти перевертышей. Только на темном звере это было менее заметно.

Счастливые и уставшие от дружеской потасовки, словно это не две гаммы, а бестолковые щенки, Волчицы потрусили в сторону павильона, где Чернявку уже поджидал вернувшийся Ловец.

Счастливо пыхтя, Гера боднула Наца головой, за что была вознаграждена почесыванием ушей и нежным обзыванием поросенком. Более сдержанная Ласа положила морду у опущенной руки Кая.

— Мыться будете, грязнули?

Хвосты дружно и согласно зачастили по ступеням.

— Пойду, скажу Варе. — Сокол поднялся, оттряхнул штаны. И сам на заметил, как эти две дурочки подняли ему настроение. Наверное, стоит сегодня, как только выпроводят Наца и его хвостатую, остаться с Ласой. Нет, не для постельных утех. Надо попросить ее еще раз спеть, как тогда, в день возвращения с миссии. Или просто посидеть в обнимку с ней.

Что-то он стал слишком сентиментальным. Но ничего. Это будет его маленькая тайна ото всех. Ведь может Сокол хоть как-то адекватно расслабляться?

А Ласа осознала, что не стоит надеяться победить врага силой. Иногда нужно просто заставить его сделать роковой шаг. Как она сейчас понадеялась на неожиданность атаки, хотя потом и поняла, что этого от нее и ждали.

Но сдерживать эмоции рядом с избранником она попросту не может.

[1] Мракобестие - слово пришло из Драконьего материка. Так местные называют небольшое шкодливое создание со странным обликом, повсеместно живущие в темных уголках. Похоже не помесь жирного суслика и мыши, черное или темно-серое. Не имеет никакого отношения к созданиям Тьмы. Скорее всего это существо создано Уной после излишнего возлияния, но сама демиург отрицает это.

Глава 9

— Заседание Священного Синода посвящено вопросу о создании нового отряда Верных Псов, — объявил Енис, стоящий посреди зала. Сегодня на заседание допустили только второй и первый круги. И, конечно же, никто не решился погнать Благословенное дитя, возле которого скромно стоял Виш в качестве доверенного лица перевертышей. Даже Герана, член ближнего круга Волчицы, был выпровожена за дверь и теперь нервно мерила шагами ширину коридора на пару с Кайкеном из рода Сокола.

Все уже знали, что это заседание чистой воды фарс, но Ирга хочет создать видимость коллективного принятия решения. Даже Агата предпочитала отмалчиваться и соглашаться со всеми предложениями.

— Простите, но зачем нам плодить и без того слишком разросшийся орден? — вмешался обычно молчаливый Тоган. — Верные в том количестве, что существуют сейчас, вполне неплохо справляются со своими задачами.

— Да, — согласно кивнул митрополит Святограда Гранар. — Но поступило предложение изменить иерархию внутри отдельно набранного отряда. Напомните, как ранее выглядела структура Псов?

— Капитан возглавляет Псов, — с готовностью начал Енис, — за ним идут его командиры отрядов, далее заместители командира, сотники, но из-за малочисленности отрядов эта должность устарела и не используется, и десятники. Последние вместе с остальными девятью Псами представляют собой сменяющие друг друга группы, которым поручаются постоянно разные работы или же дают время на отдых. А предложенные изменения подразумевают передачу части полномочий командира самим заместителям, которые набирают себе людей согласно их специальности. Так в утвержденном перечне, что сейчас раздадут членам Синода, упоминаются заместитель по охране, обслуживанию транспорта и лошадей, обустройству лагеря, приготовлении пищи. Кроме того предлагается ввести должности лекаря, починщика вещей, имеющего широкий набор навыков по исправлению любых поломок в пути, слуга для высокопоставленных господ. Предложены даже схемы передвижения на разных местностях, погоде, правила обустройства лагеря с учетом охранных постов и много что еще, чему ранее не уделялось столько внимания при поездках членов Церкви.

— Интересное решение. — Понтий даже потер свои многочисленные подбородки, что говорило знающим людям о его благосклонном расположении. — Но сколько же при этом надо людей? Сотни? Две?

Еснис сверился со своим свитком.

— Исходя из количества повозок, карет и количества подопечных отрада — от тридцати пяти до шестидесяти человек.

— Тоже немало, — с сомнением протянул митрополит востока. — Обычно мы тоже обходились тридцатью-пятьюдесятью членами отряда. Это же повысит затраты…

— Зато улучшит безопасность передвижения, повысит контроль за качество обслуживания, — поспешил развеять возникшие сомнения Мирт, словно он не понаслышке знаком с подобной схемой работы. — Но что мне нравится в этом предложении больше всего — это явная продумка возможности не просто оказать в случае беды первую помощь, но и помочь справиться с мелкими неприятностями, вроде поломки, латания порванной одежды или износившихся сапог. К тому же отдельная прислуга для путешествующих господ не даст остальным членам отряда отвлекаться от их прямых обязанностях. А если святой отец решит взять с собой своих доверенных лиц в обслугу, то освободившийся член отряда будет заниматься наравне с командиром снабжением Верных. Главное преимущество, которое вижу в этом новом формировании, заключено в готовом распределении и закреплении должностей для каждого члена отряда. Все заранее знают, чем будут заниматься в пути и на отдыхе.

— Брат Мирт, так ведь можно подумать, что это вы составили этот документ, — встряла Агата. Вот если бы она первая додумалась высказаться в подобном тоне, тогда другое дело. А то тут всякие проходимцы лезут со своими советами.

— О! Нет, нет, — начал оправдываться митрополит запада. — Я всего лишь думаю так же, как и его настоящий автор. Должен сказать, что во время поездок в дальние уголки Священной земли такая организация очень удобна. А если еще и организовать смену лошадей, то при спешке можно было бы двигаться не останавливаясь.

— Думаю, это будет предложено уже после, когда основная система уже начнёт действовать и все недочёты станут ясно видны, — отметил Гранар. — Сейчас перед нами стоит другая задача: выбрать достойного человека, который мог бы организовать подобный коллектив, дать им проявить себя в небольшом путешествии, а то и в паре и посмотреть, насколько эта идея оправдывает себя.

— Интересное предложение. — Вновь заговорил митрополит второго круга. — Но тут я бы хотел уточнить. Счастливчик, на плечи которого мы взвалим груз ответственности такого масштаба, уже выбран?

-Да… — Замялся Енис, но получив утвердительный кивот от Ирги, которому хотелось посмотреть на реакцию Синода, продолжил. — Поступило пару рекомендаций на одного проявившего себя не раз в сложных ситуациях, а главного не теряющего голову про возникновении проблем…

— Я, кажется, знаю, кого вы хотите предложить. Кайкена из рода Сокола? — предположил Тоган.

— Учитывая его послужной список… — начал было монах, но его опять прервали.

— Да, да. Особенно в начале его карьеры. — Понтий, почуявший, что сейчас есть шанс насолить молодому Соколу, этой зарвавшийся выскочке, решил подлить масла в огонь. А еще ему было интересно узнать, почему митрополит второго круга, ранее не ввязывавшийся в интриги, вдруг решил поучаствовать на стороне противников нововведения. Или Его Высокопреосвященство что-то задумал? — Точнее задолго до прибытия в Святоград. Может спустя почти четыре года этот Верный Пес одумался, раскаялся и остыл в плане необдуманных решений, но я считаю, что командиром должен стать более опытный человек?

— Кого вы собираетесь предложить? — оживился Посланник.

— Для такого рода дел нужен человек не просто с навыками управления и хорошей репутацией среди Псов, но и имеющий немалый опыт в подобных авантюрах. — Тоган с вызовом посмотрел в глаза Понтия, ожидая, что этот человек, имеющий еще больше влияния, чем митрополит второго круга, поддержит этот неожиданный ход. — Поэтому отряд должен возглавить нынешний капитан Верных Псов.

— Да, — согласно наклонил голову Посланник, чья резкая смена решения уже не удивляло никого, кроме Виша и Благословенной. — Пусть сам Лаенон и возглавит временно новый отряд. Заодно и присмотрит постоянного командира и его замов. А уже согласно получившимся результатам и решим будущее нового отряда.

— Тьма! — Внешне Ласа только оскалилась на эти слова. Но внутри зверь бесился, готовый вырваться наружу. Слишком все оказалось неожиданным для нее. И ей нечего противопоставить в защиту интересов Кая.

— Что случилось? — Герана чутко отреагировала на изменение состояния подруги. Они и так прислушивалась к ее эмоциям, но такой резкий всплеск стал еще большей неожиданностью, чем неприятное русло течения собрание для Благословенной.

— Лаенон, сторонник Тогана, станет новым командиром отряда, пока не подберут кандидата на постоянную основу, — коротко передала основные события Ласа. Герена озвучила ее слова Соколу, а тот лишь пожал плечами. Но по взгляду Волчица поняла, что он уже обдумывает эту ситуацию.

— И что? Не жиробаса ведь. И не старой Вороны. А больше противников у Кая нет. — Гера не только передала свой мысли Ласе, но сказала примерно тоже самое вслух Соколу.

— Тогановские прихвостни и раньше мешались Каю под ногами, — пояснила Благословенная. — Но тогда ему просто завидовали за то, что я обратила на него внимание. А сейчас чую подвох.

— Оказывается, Дикамори является родной дочерью Лаенона. И членом ближнего круга Тогана. Не смотри так на меня. Я сам узнал это сегодня случайно от знакомого Рыщущего, который собрал на новенькую Соколиху досье по моей просьбе. Было поздно что-то менять, и я надеялся на удачу и благословение Божини. Кто ж знал, что сегодня такой неудачный день. — Кайкен говорил слишком холодно, а в его душе проскальзывали такие злые всплески, что Гера не рискнула дальше расспрашивать подробности. Пытаться как-то подбодрить Сокола Волчица тоже не стала и предпочла успокаивать Ласу, пока та не наделала глупостей.

— Так-то его люди. Не сам же их вожак. — Недоумение Геры.

— А не ты ли говорила, что стая идет за своим вожаком?

— Идет, — согласилась Чернявка. — Но за сильным. А Тоган слаб. И держится только благодаря влиянию кого-то, кто запрещает его трогать.

— Ирга! Точно! Ведь Ирга всегда защищает вех, кого приволок к власти. Но Тоган так умело огрызается… — Ласа, казалось, не была уверена в своих словах. Тихий митрополит второго круга сумел удивить ее. — Значит, Тоган хочет чего-то добиться в этом отряде. Хочет внести свои изменения.

— А этой Соколихи ему мало?

— Видимо да.

— Допустим. — В то же время собрание продолжалось. — Тогда утверждаю совершить пробный набор с учетом представленного списка и возглавить временным командиром новый отряд Верных Псов. А уважаемый Вишенг, планировавший совершить поездку с миссионерской миссией в родной край, будет первым, кто опробует на своей шкуре качество проведенной работы.

***

Виш после Синода был на удивлении молчалив и задумчив. Никуда не отпрашивался, ходил хвостом за Иргой, пересортировал ему отчеты, впервые за год смахнул пыль с верхних полок книжного шкафа.

— Ты не доволен моим решением?

Мальчишка замер на мгновение, не решаясь поднять голову, но все же сказал с грустью.

— Кай лучше подходит на должность командира. И тем более это отряд его детище.

Переживает за старшего. Слишком близко воспринял решение Посланника, словно он предал своего ближнего.

— Ты говоришь это как брат или как слуга Божини?

Наконец-то Соколенок поднял голову, с упреком посмотрел на Иргу. Мол, я тебе не ребенок, хотя и буду дуться за обиду.

— Я говорю это как здравомыслящий человек. В руках даже самого опытного командира новый отряд будет обычным отрядом. В руках Кая он станет не просто прислугой. Брат умеет направлять людей в то русло, откуда они несут наибольшую пользу.

— И когда же это ты заметил? Не в Озерном же крае?

— Нет. Кай намекал, что мне стоит стать священником. Он воспользовался своими знаниями управленца, чтобы развить управляющую систему Валекона и наладить торговлю Волкам.

— Хм… — Он действительно верит в свои слова? Верит Каю? Когда Ирга вернулся, мальчишка уже научился разбираться в людях. Даже от Агаты он прятался только пока она пыталась воспользоваться его наивностью, а сейчас спокойно общается с ней. Он раздирается в людях, чует их намеренья, словно перевертыш. Но Кай в первую очередь его единственный близкий родственник, а уж потом еще один хороший человек, какие го считает Виш.

— Не улыбайся. Не поверю, что ты не понимаешь, что это провернул мой брат. Все новые чиновники Валекона — это отобранные не Сайкой, а Каем люди. И именно Кай возглавил отряд после стычки и Покорившим. И именно Кай разработал структуру новых Псов…

— А теперь послушай меня, мальчишка. — Имя вожака другой стаи вызвало раздражение Ирги. Нет, это не Рай, но в поступках и взгляде нового управляющего Валекона всегда было много схожего с этим выкидышем Тьмы. — Сайка хитрый и безжалостный Одиночка, на плечи которого упала власть над людьми. Каем он воспользовался, подкормил золотом, лишь бы исчерпать его знания по управлению и передать их своим приспешникам. Твой Сокол единственный не поддался «обаянию» Покорившего, и пока все остальные приходили в себя, назвался командиром и поспешил спасти свою задницу от расправы Жреца.

— Кая поддерживают многие митрополиты… — неуверенно начал Виш новую попытку защитить брата.

— Например? Наша уважаемая Рысь? Разве есть еще его сторонники?

Он даже не стал думать. Как будто был уверен в этих людях.

— Мирт, Гранар, Егазаника.

— Мирт имеет крупицу хитрости Лукавого. Он вступит в союз с любым, кто принесет ему выгоду. Вороны никогда не станут поддерживать Соколов. И не бери в пример Раату. Она, как капитан Рыщущих, в первую очередь заботится благе страны и веры, а уже потом о клане. Егазаника не имеет право выступать на чей-то стороне…

— А Снежа благодарна за спасение ее людей, — нагло перебил Посланника. — Рыщущие тоже с уважением относятся к Каю. Среди многих Верных он в авторитете.

Упрямый мальчишка. Виш слишком верит в своего родственника и не готов отступиться от принципов рода Сокола — держаться близким людям вместе.

— Это не те силы, которые могут обеспечить Каю поддержку где-то еще.

Ирга сел за стол, занялся бумагами, надеясь, что разговор закончен. Но Виш знал своего брата очень хорошо. Он найдет способ все исправить. А Ирге стоит задуматься над высшими силами мира, которые всегда будут за истину.

— Тогда смотри сам. Провидение само укажет тебе на твои ошибки. Лишь бы не дало при этом хороший пинок под хвост.

И в тот же миг Соколенок вылетел из покоев Посланника. Не иначе, как поддержать брата.

***

— Тьма! — коротко и ёмко ругнулся Нац, выслушав про решение Синода. Они столько горбатились, собирали всю документацию, составляли и расписывали должности, планы. Да весь этот проект с новым отрядом целиком сделан их с Каем руками. И все ради того, чтобы самый вкусный кусок пирога достался этому прихвостню Тогана!

Создатели нового отряда Псов как и всегда собрались в покоях Благословенного дитя. В единственном безопасном от ушей не столько Рыщущих, сколько от слуг церковников месте.

— Я бы не стеснялся в эмоциях — слишком спокойно сказал Кай. При этом от него исходило столько потаенной злобы и ненависти, что даже Ласа не решалась сидеть достаточно близко к своему избраннику.

Однако успокоить Наца, который выложился ради будущего отряда не меньше, чем братья Соколы, было непросто.

— Это просто несправедливо!

— Ну-с… Жизнь — одна сплошная несправедливость. А все из-за завести, — высокопарно, словно он на проповеди, начал Виш, но уловив взгляд брата, замолк на мгновение и вернулся к прерванной теме разговора.

— Мне больше интересно, почему все так переиграли? Ведь была негласная договоренность про то, что отряд возглавит Кай.

— Потому что меня не любят за везучесть и близость к Ласе. — В голосе старшего Сокола промелькнуло раздражение. Впервые за весь разговор. И чувствуя, что может сорваться в любой момент на людях, которым он доверяет, Кай направился к тайному выходу из покоев Благословенного дитя.

— Ты куда? — обеспокоено поинтересовалась Ласа.

— Расслабляться.

— Может лучше ты с ним пойдешь? — обратилась Благословенная к Вишу

— Не стоит. — Соколенок поморщился. — Если я правильно понял, его методы восстановления душевного равновесия несколько не приемливы для того, кто входит в ближний круг Благословенного дитя или в саму Церковь. Да и Ирга, наверное уже меня обыскался. И передйте потом брату, что некоторым сильным мира сего хочется увидеть настоящее доказательство его способностей Сокола управлять людьми.

Ласе оставалось только обеспокоено вздохнуть и вжаться в кресло. Не смотря на все свои тренировки, попытки понять, как плетутся интриги внутри церковных кругов, она так и не осознала, почему в игру вступил Тоган.

***

Кай никогда не считал себя хорошим бойцом. Особенно против настолько коварных противников, как Крысы. Но, к его же счастью, Глазастый отшивался неподалеку.

— Дай-ка угадаю. Это тогановские прихвостни? — протянул Кай, задумчиво пиная трупы двоих Крыс, явно не из стаи его спасителя. В отличие своей от второй стычки с Крысами Валеекона, в этот раз ему повезло больше. Вожак той стаи, в которую входил и соглядатель Деянаая, по слухам, служил восточному митрополиту, что не мешало остальным членам первого круга пользоваться услугами прикормышей богатого и щедрого Отца востока. Конечно, Понтий подчинил себе стаю «Лиходеи», что располагалась в Третьем городе, но то Понтий. А Глазастый служил только дяде Кая и никому более.

— Да у тебя мания преследования! — рассмеялся Крыс, обирая трупы. — Нет. Это обычные душегубы, причем самые низшие в стае. Видимо решили развлечься со случайным прохожим. Тем более что в этот район нечасто забредают люди твоего полета.

— Уже хорошо. — Кай еще раз пнул ближайшее тело. Полюбовавшись на работу профессионала и пораздумав над рисковой идеей, Сокол осторожно предложил Крысе сделку. — Сможешь достать для меня немного информации? Плачу сотню.

— Какую? — мигом заинтересовался ушлый Крыс.

— Тоган. И его связь с Лаеноном.

— Так такое можно и через Чернявую выяснить. И бесплатно.

— Мне нужно знать то, что могут знать только узкий круг лиц. Говорят, сегодня Понтий сотрудничал с Тоганом во время Синода. Я хочу знать — насколько это серьезно.

Глазастый задумался. Лишняя сотня золотых, а сомневаться, что богатый Сокол заплатит монетами меньшего номинала, не приходилось, приятно грела душу. Тем более его основному хозяину тоже будет интересно знать, чем опальный Сокол ответит своему родичу.

— Попытаюсь что-нибудь выведать. А ты тут отшиваешься по делу или в поисках неприятностей?

— Ха! — горько усмехнулся Сокол. — В последнее время все мои дела сопровождаются неприятностями. Я к Крысам иду.

— К дешёвкам? — удивился Глазастый. — Ты мог бы позволить себе купить куртизанок, которыми не брезгуют и епископы. Зачем тебе пропитые шлюхи?

— Зато дешёвки на то и дешевки, что я покупаю их тела на всю ночь. И необязательно тело должно быть целым по окончанию.

Увидев безумие в глазах Сокола, Крыс осторожно сделал шаг назад, попрощался и предпочел ретироваться подальше. Если Кай хоть каплю похож на своего дядю, то сейчас с ним действительно не стоит пересекаться. Да и вообще, лучше не переходить Соколам дорогу.

***

Уже сидя в ближайшем к крысиному питону трактире, дешёвому, с жутким пойлом и прогнившим контингентом, Кай краем глаза заметил старого знакомого, начавшего бренчать популярный в таких заведениях мотивчик о Крысе Крошке, любимице удачи и денег, основным занятием которой было разводить богатых мужчин и вкусно есть. Собравшаяся нетрезвая шваль подбадривала стуком кружек и поощрительными выкриками.

Слушая о приключениях этой распутной девицы, особенно о её коротком, но очень страстном романе с таким же непостоянным и распутным графом, Кай с нежностью вспомнил прелестные формы одной Жрицы в Валеконе. Пожалуй, ей бы он отдал все оставшиеся деньги, а это около трех сотен золотом, чтобы Ловец заглянула в гости к этим проклятым церковникам.

Закончив, менестрель лихо спрыгнул со своего стола и, подхватив дармовую кружку, подошел к сидевшему в углу Каю.

— Давно не виделись, Сокол. Как парится под небесным сводом? — Не спрашивая разрешения, менестрель плюхнулся на соседний стул.

— Твоими молитвами, певун. — Кай хорошо помнил этого человека. Чуть более трех лет назад он пришел к нему во сне. Тогда менестрель предсказал многим бедствия, но не смог раскрыть будущее Сокола. Взамен, Кай может за один серебряник трижды обратиться к этому странному человеку за советом.

После всех чудес, что произошли с Соколом после его побега из бывшего дома, уже не стоило удивляться, что события сна и яви перемешались.

— Что-то ты не спешишь обращаться за помощью ко мне. Я уже решил, что ты забыл про договор.

— Что-то мне подсказывает, что лучше не вмешиваться в игры высших сил. — Интерес ожившего чудилы из старого сна напряг Сокола. До этого дня он был уверен, что бродячий певец Ива это просто видение. Но сейчас загадка мира сидела перед ним и неспешно потягивала вино.

— Но есть ситуации, когда только мы способны помочь, не так ли? — загадочно спросил певун.

— Здесь не поможет даже старый добрый нож под ребро. — Каю не хотелось говорить с этим человеком, но при этом нечто не давало Соколу просто встать и уйти, как хотелось с самого начала.

— Да, я знаю, о чем ты говоришь. Репутацию уже не исправить. Но ее можно затмить великим делом.

Насколько этот бродяга был в курсе событий жизни Сокола, он не знал. И решил выведать столь значимую информацию.

— Спасти полную задницу Понтия? Привести Посланнику стаю Волков для религиозных служб? Или есть еще более безумные идеи?

Ива ухмыльнулся толи собственным мыслям, толи представив себе эпичную картину, когда именно этот Сокол героически закроет собой толстяка от стрелы или арбалетного болта.

— Знаешь, а первый вариант очень даже ничего.

— Хватит с меня подвигов. Достаточно того, что я с другом привел в чувство разбитый отряд и довел людей до города. — Закинул пробную удочку Сокол. И Ива смог его удивить, сказав вещи, о которых могли знать очень немногие люди.

— Но ты сделал и множество других полезных дел: развоплотил темное создание, спас стаю, не дал пролиться невинной крови.

— Откуда тебе это известно? — Рука сама потянулась за кинжалом. Про убийство Пророка в Больших Ковыльниках знали немногие. Либо этот человек из Жрецов, и тогда ему простительна осведомленность, либо эта тварь очередное послание высших сил, если не сама некая сила, равная Уне.

— Мой дорогой друг. Такие, как я, ведают многими интересными вещами. Как и многое умеют.

Кинжал, который, как клялся Кай, висел у него на поясе, очутился вместе с ножнами в руке Ивы. Бродяга повертел дорогой металл, по качеству не уступающую оружию Жрецов, и мирно протянул его владельцу.

— Чего тебе надо? — Соколу оставалось только прицепить железку обратно. И сожалеть, что рядом нет Наца.

— Чтобы ты спросил моего совета, — непринужденно пожал плечами менестрель.

— И потратить целый шанс? Или того хуже — целый серебряный? — в шутку возмутился Сокол.

— А как же иначе ты добьешься желанного места командира Псов?

Про себя Кай послал этого менестреля в самую задницу Тьмы и, скрипя сердцем, выложил первый серебрянный.

— Чтоб тобою Ловец заинтересовался. Выкладывай свой гениальный план.

Ива подобрал монету, довольно повертел ее между пальцами и жестом попросил трактирщика вновь наполнить их кружки.

— Скоро события повернуться так, что тебе, Сокол, главное уцепиться за шанс не просто заполучить желанное место, но и скинуть лишнее ярмо с плеч. И тогда, осененный благословением той самой Божини, ты получишь крылья для свободного ото всех проблем полета, а в твоих когтях будет такая сила и власть, что тебе позавидует вся знать этого мира. Только помни, что падение — это не конец полета. Всегда старайся расправлять крылья вновь и вновь, пока ветер не подхватит тебя.

Кай только многозначно хмыкнул, еще не зная, насколько это пророчество окажется близким к правде.

***

Рысь и Ворон неспешно прогуливались по саду недалеко от покоев Благословенных детей, когда им наперерез поспешил выйти в окружении личной охраны сам митрополит запада.

— Да благословит Божиня этот насыщенный на события день, — осенив себя знаком веры, Мирт первым поздоровался с коллегами.

— Да хранит Она всех нас!

— И не убоимся мы испытаний, что пошлет нам Божиня, дабы направить нас на путь истинны, — вторила Ворону Рысь, намекая на завершение прошлого разговора о личных проблемах нового митрополита города.

Мирт тем временем присоединился к неспешному шествию, а его охрана из Львов влилась в эскорт позади церковных служителей. Две Рыси и четыре Вороны пустили пятерку Гривастых в свои ряды.

— Вы даже в Первом городе не обходитесь без наших доблестных войнов. Не доверяете Егазанике за свою безопасность? — Митрополит севера попыталась подловить коллегу на слабости. Все знают, что этот маленький человек запада никогда не показывается из своих покоев без хорошего конвоя охранников. Даже Понтий не трясется так за свою шкуру, как этот простолюдин.

— Это скорее дело привычки. — Митр в ответ только мило улыбнулся, сведя все к шутке. — Безо Львов чувствую себя голым посреди стаи голодных стервятников, готовых разорвать потерявшегося ягненка.

— Это да. — Рысь охотно поддержала маленького человека. — Некоторые местные стервятники способны задрать даже матерого быка, как только почуют его кровь.

— Однако и Вы не гнушаетесь парочкой-другой телохранителей даже здесь, в стенах, где подло убили прошлого патриарха.

Митрополит севера снисходительно посмотрела на своего коллегу. И даже при том, что Рысь ниже Мирта на голову, а Ворону так вообще едва доставала до плеча, по сравнению с этим трусом, она имела намного больше достоинства и смелости оставить эскорт за спиной, а не пользоваться им, как живым щитом. И уж точно не пряталась между такими же высокопоставленными лицами от шальной стрелы. Хотя выгодней травить врагов, чем марать об них оружие, даруя тем легкую и быструю смерть.

— Ну что ты! Это мои самые нужные люди. Без того же Хапары, я как без рук. А Яхонт давно работает моим личным телохранителем. Даже жалко будет отпускать его на новое место, но одному мальчику просто необходим будет хороший помощник в отряде.

Ворон, в отличие от охотливой до болтовни Рыси, промолчал, не признаваясь, что его охрана тоже неспроста кружится неподалеку.

— Кстати о новом формировании в рядах Верных. — Мирт наконец-то решился задать интересующий его вопрос. — Странное решение принял Посланник, не находите?

— Есть такое. — Охотно поддержала новую тему Рысь, не подавая вида о том, что знает настоящую причину интереса митрополита запада. — Хотя давно стоило встряхнуть старый уклад Псов. В последнее время Верные это уже не просто эскорт, а личная прислуга любого достаточно обеспеченного деньгами Церкви архиепископа Святограда, способного на пожертвования его храму нанять себе во служение личных слуг.

— Нет. С этим и так все ясно. Меня интересует, почему выбрали именно епископа Виша? Его брат, как ни как и сам будет служить в том отряде. Неужели хотят, чтобы юнец помог продвинуться его родичу? Сместить Лаенона?

Рысь, пока собеседник отвлекся на звон колокола и осенял себя знаком Божини, переглянулась с Вороном. Тот тоже думал, что митрополита запада больше заинтересует причина смены командира в отряде. Их Преосвященство явно недоговаривает…

— Не думаю, что братья Соколы стали бы играть в открытую. Могу предположить, что епископ нужен только в качестве предлога к отправке Псов на первое задание. Настоящую оценку новому формированию даст сам Лаенон, как человек с достаточным опытом в руководстве.

— Или кто-то еще из окружения Посланника, — тихо добавил Ворон. Как поступит Сокол после такой подлянки от Провидения? Или же Божини?

***

Резиденция Верных Псов располагалась в северной части Второго города, с западной части конюшен. Представляло собой небольшое здание с флагом цветов подразделения: синий с белым узором в виде знака Божини.

Будущие члены нового отряда толклись в тесном холе или же сидели на ступеньках перед входом. Кай, Нац, Грем, прибившийся к ним Камыш и Рон, которого Сокол бы и прогнал из компании, но полукровка настолько жалко смотрелся, словно его сюда затащили насильно. А Каю нужны были верные люди. Пусть Ворон и зануден, честолюбив и просто не нравится Соколу, это все же лучше, чем прикармливать паникера Тива. Где-то мелькал и Каган, но вот его видеть уже точно никто не желал.

А еще Рон, как и Грем, были рекомендованы самим митрополитом севера, перед которым у Сокола все еще висел долг за защиту и покровительство.

— И долго нам еще ждать? — терпение злобного Крысака было на грани. Пусть его и взяли по просьбе Снежи, и Кай не оставлял надежду отдать в руки столь хорошего бойца право командовать охраной, Грем предпочел бы остаться в отряде Хапары и жить привычной жизнью десятника. Смена окружения, неизвестность и разрушение плана Кайкена из рода Сокола — все это напрягало не любящего столь резкие и неконтролируемые перемены в жизни Крысака.

— Куда теперь-то спешить? — усмехнулся наивный Камыш. — Надо гордиться своей избранностью и привилегиями, раз уж нас выбрали…

— Как бычков на заклинивание, — перебил наивного дурака более опытный и старший Грем. — Точно так же формировали отряд и когда отправили ребят на бойню под Щетинкой.

— Грем, заткнись. И так тошно, — тихо, но достаточно грозно прошептал Нац.

— Как будто могло быть хуже. Могли бы хоть этого щипаного Ворона не брать. — Кай, все это время угрюмо отмалчивающийся, кивнул в сторону полукровки Кагана, явно старающегося прибиться к стоящим в стороне простолюдинам из низших рядов Псов. Толи новички, толи просто не нашедшие себе покровителя Верные, с недовольством поглядывали на навязывающегося к ним фанатика, не спеша принимать в свой узкий круг, но и не отталкивая без надобности.

— Ты что? — Камыш опять попытался свести все к шутке и развеять обстановку. — Каган проявил мужество и героизм во время противостояния с темной тварью, что смогла сломить волю наших собратьев и убить весь цвет отряда.

— Ага. Стоять столбом и обмочить штаны — это героизм? — Нац хорошо помнил все подробности того момента. Даже лучше, чем Кай.

— Ну, не насрал же в них? — собственно, страх быстро отступил после того, как опасность миновала, так что устойчивая к таким выходкам Крыса тоже помнила, как настоящие герои отряда приводили всех в чувство.

— Да это вообще тогда можно зачесть за подвиг. — Оценил шутку и обычно серьезный Рон. С фанатиком у него были свои счеты, но в виду службы разным господам, полукровки давно не пересекались, к взаимному удовольствию.

Однако их внимание привлек неожиданный желающий разбавить их сугубо мужской компании.

— А вот и наша Соколиха. Глядите, к нам идет.

Нац первым заметил крадущуюся в их сторону Дикамори.

— Словно нашкодившая кошка, — сравнил Кай. Действительно, Соколиха явно не желала здесь быть, но долг, жажда наживы или просто гордость не позволяли ей отступить сейчас, когда заветное место в потенциально элитном отряде практически её. Да, сегодня собралось чуть больше пятидесяти счастливчиком, которым выкупили теплые местечки. Но почему-то никто не догадывался, что эта удача может оказаться призрачной, а затея провальной. И Кай попросту был уверен, что никто другой не справится с командованием лучше его самого. Он единственный, кто имеет право и благословение занимать место командира, чтобы про это не думали остальные.

— Приветствую члена моего рода этим прекрасным дней. — Своим сарказмом Кай надеялся взбесить совершенно ему ненужную Соколиху, но у Дикамори явно была не настроена на словесную перепалку. Тем удивительней было услышать от взбаламошенной девки мирную речь.

— И я рада видеть тебя, сородич. Хотя, насколько день прекрасен, не стоит говорить до того, как он закончится.

Сокол оценил шутку. Приятно, когда неприятности коснулись не только тебя, но и твоего врага.

— А как же заповеди Божини? — Сокол имел в виду, что стоит радоваться, что человек открыл глаза на утро. Что-то там завязанное в очень старые времена на опасности мира, особенно ночью.

— Кайкен, кончай этот фарс! — Все таки сородич сумел раззадорить Соколиху. Сейчас маленькая и гордая девчонка походила на распушившуюся бешенную кошку. А Кай с удовольствием отметил, что выдержки ей сильно не хватает, что делает Соколиху в глазах сородичей малоспособной к их основной работе. — Я знаю, что ты не испытываешь ко мне симпатии. И знаю, что наш договор не выполнен и тебя не поддержали в качестве кандидата на место командира. Но это не моя вина. И я сама готова рвать и метать от того, что такая простая комбинация не сложилась.

— Воробей, не рычи. — Впервые за все время настроение Кая улучшилось. — Мы все игрушки в руках если не Божини, так первого круга.

— Почему воробей? — удивленно спросила Дикамори.

— Такая же лохматая и помятая, — пояснил Грем, разглядывая маленькую, по юношески угловатую девчонку в мужском костюме. А после чуть тише добавил. — А еще мелкая и крикливая.

Дикамори не успела высказаться Крысе, потому что наконец появился Лаенон из рода Сокола, новоявленный командир отряда Верных Псов, в сопровождении Львов и еще парочки родовитых особ из церковных санов. Когда едва собравшиеся подтянулись к середине зала и дружно посмотрели на человека, которому будут подчиняться, пока не истечет срок службы под его началом, девушка резко опустила голову, отвела взгляд со стороны внутренней двери и постаралась спрятаться за спиной Грема. Но прозвучал приказ строиться и Соколиха покорно встала в самом конце.

Лаенон обходил всех Псов, всматриваясь в лицо каждого. Кай не раз видел родича, но в основном в стороне и мельком. Этот Сокол его дальний родственник, вроде как троюродный дядя, если не еще дальше. Никогда Кай не любил изучать свое семейное древо и уж тем более не хотел иметь общих интересов с такими же, как и он по крови. Главное для него правило — держаться от родичей подальше, когда дело доходит до службы у них. А что насчет продолжения рода, то в отличие от большинства знати, Соколы спокойно предпочитали выбирать в жены и мужья простолюдинов или полукровок. Пожалуй, исключения составляли Крысы, живущие в грязи и грехе, похотливые, распутные, разрозненные семьи, называющиеся стаями. Детьми трущоб брезговали, их недолюбливали, но приходилось мириться с их существованием и пользоваться их услугами убийц, воров и соблазнительниц.

Дикамори не смотрела на командира. Стояла, уткнувшись взглядом в каменную кладку пола, плечи напряжены, а руки нервно теребили потертые четки за спиной. От Кая не укрылась эта маленькая слабость — такие четки популярны на севере Священной земли среди сподвижников Хранительницы Арки, такие слухи доходили до него в Валеконе, пока Сокол еще управлял лавочкой. Вроде сами четки они оформлены по канону Церкви, да и некоторые священнослужители, например Агата, Егзаника, иногда появляются с ними на публике, но и все его знакомые из Валекона, участвовавшие в свое время в перевороте, носят такие же. Открыто их редко показывают. Да и Рон с Нацом явно удивлены выходкой Соколихи, которая зачем-то нарушила негласное табу. Очень интересно.

— Верные Псы. Вы новый отряд на службе Церкви. Новый и, возможно, лучший. Но чтобы доказать свой высокий статус, подтвердить, что достойны такой чести, вы должны на деле проявить свои навыки, по которым мы и отобрали вас. — Лаенон стал напротив своих людей, сложил руки за спиной. — Сейчас я назову имена тех, кому выпала честь стать моими заместителями в предстоящем походе, а так же их должности. Кайкен их рода Сокола — охрана. Нац — транспорт. Рон — лагерь. Дикамори из рода Сокола — кухня.

На этих словах Соколиха надулась, но сделала два шага вперед и подставила рукав камзола под красную нашивку, которую умело и быстро прилатали к их форменным синим камзолам.

Капитан Верных Псов был доволен. Все на своих местах, согласно их достоинству. И никто не перепрыгнул выше, сверх того, на что он способен. Подождав, пока заместители командира вернутся на свои места, Лаенон продолжил.

— Так же хочу представить вам нашего лекаря — Ёжан из клана Рысей, семьи Холмогоры.

Вышедший из толпы церковников дедок больше походил на обычного монаха-архивника, разве что ряса не была покрыта пылью и паутиной, однако о нем знали многие старые жители Святограда. Учился у Ванея, того самого, который боролся совместно и братьями Соколами против темных тварей в Больших ковыльниках четыре года назад. Неплохо нахватался основных знаний, так что есть шанс, что руки-ноги сразу не отвалятся, если не учитывать, что Ваней лечил лошадей, а не людей. Рыщущие хвалили его за ловкие руки, способные, если приспичит, и аккуратно, в отличие от кузнецов, вырвать больной зуб, и заштопать дырку в боку после ножа. Каю же было достаточно того, что еще один доверенный родич Снежи на его стороне.

— Аян-Пон’ма — мастер починки из многоуважаемого клана Барсуков.

Барсуки. Соколу, да и не только ему, было интересно, почему именно они. Нет, против этих деловитых толстяков никто ничего не имел, но последние пол столетия Барсуки попросту не видны в Святом городе. Их вотчина Жлезноград, самый юг и запад страны. И Империя. Может дело в том, что Барсуки, или как их прозвали кланом Толстяков, напоказ не признают Божиню? Тогда почему еретика взяли в отряд Псов Церски? Точнее почему Посланник выбрал его? Это имя было внесено в список кандидатов без всяких задумок со стороны лояльных Каю митрополитов или его личных интересов. Так почему же Барсук?

— Каган — личный слуга.

Вот тут-то удивились даже больше, чем новости о смене командира. Этого неощипанного полукровку, выкидыша Тьмы и на такую хлебную должность?

— Выкидыш помойки! — тихо прошипела Соколиха. — Нашел, кого выбрать. Пусть уж лучше это были Рысь или Сокол. Даже Вороне я соглашусь уступить такой сладкий кусок, но только не этому уроду.

— Тише! — так же сквозь зубы проговорил Кай, в то время как Грем локтем толкнул зарвавшуюся Соколиху. — Кагану симпатизируют многие церковники из высоких званий.

Девчонка напрашивалась на хорошую трепку. Словно Крыса, пытающаяся взять вверх в иерархии стаи. Кай знал, как поступать с такими. И пусть сейчас Дикамори стояла далеко от Сокола, ударить можно и словом.

Раздав должности и объявив о подготовке к скорой миссии, Лаенон удалился. Дождавшись, когда новый командир скроется за дверьми, люди пришли в хаотичное движение, вновь собираясь в группы. Псам хотелось поближе познакомиться как друг с другом, так и с их новыми десятниками, или, как теперь называли людей этого чина — спецами, но компании Кая нужно было переговорить наедине. Коротко назначив подчиненным место и время встречи, особенно это касалось командиров звена, Сокол увел через переулки коллег по несчастью подальше от людных мест. И только убедившись, что никто их здесь не услышит, жестом приказал Крысам и полукровке посматривать по сторонам, Кай вернулся к прерванному разговору.

— В Церкви, особенно в третьем кругу, полно людей, примазывающихся к сильным властителям ради собственной выгоды. И, зачастую, таких верноподданных ближних берегут и обеспечивают всем необходимым. Найти преданного тебе человека сложно, тем более, когда он готов на все ради подачек.

— И за что же их любят? За лизоблюдство? Фанатизм?

— Некоторым именно такое и нравится. И тем, кто получает преданного слугу, и тем, кому перепадает кусок хлеба со стола господина.

— Кто бы говорил, — фыркнула Дика.

Каю не понравился ее намек. И сейчас, пока он в кругу людей, которым может доверять хотя бы частично, Сокол показал девчонке себя настоящего. Схватив ту за плечи, до боли сжав, он прошептал ей в лицо, не скрывая зла и уверенности в словах.

— Не путай выпрашивание подачек с получением удовольствия и удовлетворения собственного эгоизма. Ты бы знала разницу, если бы имела достаточно сильного покровителя, который подправил твое сегодняшнее положение.

— А ради карьеры не грех и возлечь в постели хоть со стариком, — добавил от себя Грем, прекрасно слышавший своего командира.

— У тебя нет и капли чести, если ты готов к таким вещам, сородич.

Соколиха из последних сил старалась не поддаваться напору Сокола и сохранить здравое мышление. И Кай не стал ее более мучить, отпустил, оставив последние слова спора за собой.

— А у тебя нет опыта в интригах, как, собственно, и опыта занятия любовью хоть с кем.

— Между прочим, возраст в партнере не главное, — поддакнул другу Нац. — Я бы даже сказал, что предпочтительней в первый раз или когда есть желание расслабиться в умелых руках опытного партнера.

Дика все же не смогла долго выдерживать столь откровенную беседу мужчин с ней и покраснела.

— Это не главное в карьере.

Кай, Нац и Грем ухмыльнулись, довольные получившимся эффектом. Крысе особенно понравилось, как Сокол поставил выскочку на место.

— Ошибаешься. Удовлетворенный человек охотней соглашается на твои маленькие просьбы. А очень удовлетворенный согласен даже исполнять капризы.

— Как будто ты этим постоянно пользуешься.

Видя, что Соколиха присмирела и огрызается больше в связи со своим дерзким характером, Кай кивнул своим людям двигаться дальше.

— Благодаря страстной натуре Наца мы получили выход на рынок Валекона и покровительство одной из сильнейших стай Крыс. Я, всего лишь случайно оказавшись раз в постели с первой девушкой Святограда, сразу взбежал по карьерной лестнице.

Дикамори что-то слышала про делишки бывших Псов Снежи в Валеконе, но в основном они касались разборок Крыс с Златоносным насильником и тесного сотрудничества членов отряда с местной властью, после которых между северным митрополитом и управляющим Валекона установилась хоть какая-то связь и деловая переписка через архиепископа Ипарию. Так Святоград получил небольшой шанс, что приграничный торговый город будет немного прислушиваться к рекомендациям Святограда. Так говорил ее отец. А еще он говорил, что без этого выскочки с болота тут явно не обошлось, раз Снежа заслала перспективного секретаря на край страны, да еще и в почти что мятежный город.

Тогда тем более удивительно, почему Сокол вернулся сюда, где ему не рады?

— Ага… — Дика ненадолго задумалась, взвешивая, стоит ли выяснять ей всю правду про Кая, но все же задала вопрос. — А что же сейчас находишься в таком дерьме?

— Это не дерьмо. — Хотя после решения Синода Сокол смело мог окрестить ситуацию и более крепким словом. — Это маленькая неприятность, над исправлением которой я уже работаю. И тебе я советую поскорее поискать себе защиту среди сильных мира сего.

— Например, возле Благословенного дитя?

А что? Дике очень хотелось бы быть поближе к единственной в городе Волчице. Раз уж Каю регулярно предлагают высокие должности, может и ей что перепадет? А уж Дикамори сделает все, чтобы не упустить шанс, дарованный Божиней. Не то, что этот бывший граф трясины.

— Там все места уже заняты. — Кай тоже понял, на что надеялась молода дурочка. — Но я могу порекомендовать тебя одному митрополиту…

— Не стоит, — поспешила заверить его Соколиха, уже знающая, что просто слова сильных мира сего не стоят и гнутого медяка. А уж с чей-то помощью получать желаемое себе дороже. — А можно ли искать покровителя не среди церковников, а в тех же Псах?

Кай задумался. Обычно подобное не практиковалось, но если рассматривать не просто сословные положения, а иерархию ранжирования, то ту же Геру с чином сержанта защищает и курирует сам командир внутренней службы Рыщущих Псов. Вопреки уставу и кодексу ордена, Волчица подчиняется только ему и Раате, как подопечная. Созданный инцидент можно будет использовать, чтобы прикрыть зад сородичу, вот только остался один вопрос…

— А кто возьмется защищать тебя?

Он то думал, что у Дики есть на примете человек в ордене Псов, который рискнет взять на себя ответственность за жизнь девчонки, но вот такого ее ответа Кай не ожидал.

— Ты.

Сокол недоуменно поднял бровь, а Соколиха уже опустилась перед ним на колени. Маленький нож царапнул ладонь девушки, алые капли крови медленно побежали по протянутой руке, а сама она произнесла слова кровной клятвы вассала.

— Я, Дикамори из рода Сокола, дочь Лаенона из рода Сокола, прошу Кайкена из рода Сокола, как главу рода, как старшего по возрасту, положению и званию, взять меня под защиту от самоуправства моего отца. В обмен я клянусь верой и правдой, телом и душой служить моему господину. Стать равной рабу, пока мой долг не будет отдан по мнению моего господина…

— Заткнись, Дикамори. Не позорь весь род. — Кай выбил нож из рук Дикамори, ударив точно по руке, чтобы не коснуться оружия и прервать ритуал. — Если тебе нужна моя помощь, как главы рода, можешь обойтись и без этого забытого пафоса. Ты расскажешь мне всю правду про себя и про то, что тебя привело под мою защиту, а я возьму тебя под свою опеку, как сородича.

Капли крови все же попали ему на руку. Ритуал пусть и не полностью, но совершен. Соколу оставалось только вытереть испачканные пальцы, недовольно поморщиться на глазах у удивленных подчиненных и принять на себя ответственность о защите этого непутевого птенца. Хотя лучше бы Сокол еще раз вместе с Нацом ждали рассвета на холме под Щетинкой, когда вокруг дрыхнет отряд, напоенный снотворным, а впереди неизвестность.

Глава 10

Кай никогда и не думал ввязываться в дела, в которых не разбирается так же хорошо, как и в управлении или в финансах. И задача, поставленная перед ним Лаеноном, казалась в первое время невероятно сложной. Наверное, следовало бы посоветоваться с опытным командиром отряда Верных, тем же Хапарой, но… Кайкен не хотел идти по проверенному пути. Все что он мог сделать сейчас, так это доказать, что его придуманная схема организации отряда намного эффективней, а главное, в случае необходимости, не зависима от командира. Да и, если честно, гордость не позволяла признаться даже самому себе, что Сокол может не справиться с возложенной для него задачей.

По задумке, охрана отряда состояла из трех или пяти групп по пять человек. Для начала решили начать с трех групп, чтобы точно совершить полный набор людей. Пятерку возглавляла рука, и на место одного Сокол сразу же поставил Грема. По идее, Кай — тоже должен был стать рукой, но Сокол наплевал на собственноручно прописанный устав и номинально вписал себя шестым в пятерку Грема. Ему хватит и руководства всей охраной сразу.

Две должности оставались свободными. И после небольшой тяжбы с Лаеноном, Кай забрал к себе Льва и Рысь.

Яхонт из клана Рысей, человек невысокого роста, обладал хитрой рожей лисы и повадками кошки. Пожалуй, лучше кандидатуры на руку и не найти. Ранее Кай был косвенно знаком с ним, а еще больше наслышан про его таланты, когда во времена безвластия в Святограде, в ту проклятую зиму, он перехватил подосланных к Снеже убийц, как только те решились пересечь личную половину павильона северного митрополита. Были ли те люди таковыми или нет, Рыси не стали доказывать. Просто объявили про покушение, но предоставлять тела не стали. Дети леса, когда дело касается чести их семей, не вмешивают посторонних и не раскрывают свои секреты.

И если кандидатура Яхонта полностью устраивала Кая, то Лев, гордый Гривастый, чья воля полностью во владении Посланника, был нежелательной персоной. Но выбора не было. Ни Ворона, ни еще одну Рысь, ни Крысы Каю не дождаться. Да хоть бы простолюдина дали, лишь бы посмышленей. Нет же. Еще Посланником утверждено, что в отряде будут три Льва. И вот один из них.

Лен-Наваг. Уже пожилой Гривастый. Кай знал, что это он в свое время задержал Наца и Герану при входе во второй город. Именно этот человек чуть было не стал причиной неприятностей для черной Волчицы. И пусть все в прошлом, но Львам просто не следует доверять. Они фанатики веры с непонятными правилами, закрытым обществом, верные только Посланнику и Волкам. Они служат этим перевертышам, но не людям. А значит, Лен-Наваг может просто не подчиниться приказу. С другой стороны, кому, как не Львам, доверять охрану? Они не способны на предательство, их невозможно подкупить, их трудно обмануть. Они не знают страха, так считают простолюдины. Они безрассудны и излишне горделивы, как считает знать. Львы словно не люди, или не совсем люди. Они истинная знать, но откуда взялись, кто их предки, почему они обособляются ото всех?

Сокол за все годы общения и со Жрецами, и с кругами Церкви так и не смог ничего нового узнать про самый загадочный в этой стране клан. Можно ли им доверять? Нац лишь в свое время пожал плечами, намекнув, что Львы не строят козни даже ради мести. Но и слабого лидера не признают, будут действовать на свое усмотрение, игнорируя непрямые приказы.

С собой Гривастый привел двух молодых Львят. Видимо учеников. Сокол, насколько понимал в расшифровке приставок, знал, что Лон — дается при получении звания, аналогичному капитанскому. Лен — это уже командирам. Лун — подмастерьям, Лин — ученикам, которым разрешено покидать территорию этого закрытого клана.

Лин-Эран и Лин-Монег — явно не были старше пятнадцати. Но выправке ребят могли позавидовать даже опытные войны. Гривастые ожидали недалеко от тренировочного полигона, общего для Рыщущих, Львов и представителей знати, в двухсот ярдах от северных ворот первого города.

— В интересном месте вы нас собрали, заместитель командира. — Яхонт рассматривал муляжи оружия на специальной подставке. — Не уж то решили узнать, чего мы стоим?

— В талантах моих рук я не сомневаюсь. — Сокол не стал поправлять Рысь, как надо обращаться к спецу. Лаенон, насколько Кай знал, не одобрял смену рангов в новом отряде, так что пока можно закрывать на промашки глаза. Сам же Сокол не собирался отступать от собственноручно прописанного устава. — Но мне хочется узнать, так же ли хороши остальные члены охраны. Поэтому с завтрашнего дня и до первой нашей миссии я хочу натаскать ребят на драку. В отличие от вас, большинство предоставленных мне подчиненных как войны не представляют угрозы лихим людям, не говоря уж о профессиональных головорезах из Детей Ночи. А они должны стать элитой.

Лен-Наваг видел, кого отобрали в охрану. Никчемные дилетанты. Командир ставит перед своими десятниками невыполнимую задачу. Что Лев и высказал Каю, внешне оставаясь невозмутимым, как и положено хорошему солдату.

— До похода всего полторы дюжины дней. Как за это время можно воспитать воинов?

Сокол и сам понимал, что чуда ждать не стоит. Но и пускать все на самотек нельзя. Если его план выгорит… Нет. Не стоит даже думать про это, чтобы не сглазить. Шанс ничтожен, но он есть. А пока что надо подготовить почву для дальнейшей работы.

— Главное, чтобы они не терялись с оружием в руках. Знали все про караул, организацию смен, умели отражать удар и держать оборону. Я не силен в этих вещах и надеюсь на ваш опыт. Поэтому и выбрал вас руками. Вы просто сделайте из шайки сообразительных бойцов, а далее время покажет, кто останется с нами.

Лев с вызовом во взгляде посмотрел на своего командира.

— А ты? Ты хороший боец?

— Посредственный, — не стал скрывать правду Кай. — За какую часть меча держаться знаю, но особого опыта не имею.

— Тогда почему ты стал замом по охране?

Сокол прекрасно понимал, как сейчас злится этот Лев, осознав, что им будет командовать недоучка. И Гривастый ничего не сможет с этим поделать, разве что только донести Посланнику обо всех грехах начальства, если Игра решится поинтересоваться у верного слуги мнением о новом командире. Каю нужно будет быть крайне осторожным с этим человеком.

— Не ваше дело. Вот уж куда, а на эту должность я меньше всего рассчитывал. Но раз поставили, я должен доказать, что способен оправдать любые ожидания. — Немного уверенности в голосе, прямой взгляд на Льва и Рысь. Грем и так пойдет за Соколом, доверяя ему как человеку и как командиру. А вот перед этими двоими, чужаками, нельзя расслабляться. Это даже не Крысы, чью преданность легко купить за деньги или заслужив вечный почет. Это люди Посланника и митрополита. Не его люди. С ними Кай не прошел через мятежный и враждебный город, пусть его же везением все оказалось не так страшно, как показалось вначале. И не в их компании Сокол отражал нападение Покорившего. Они не враги, но и не друзья.

— Значит, ты тут будешь зарабатывать себе авторитет и уважение за наш счет?

Яхонту тоже не нравился сложившийся расклад. И этот Сокол, о чьих мутных делишках хоть в Святограде, хоть в Валеконе, ходят слухи на грани преступления перед Божиней и Церковью. Рысь боялась за свою шкуру. И как бы старшая не восхваляла таланты Кайкена, Яхонт не доверял человеку, способному с небывалой для простого смертного легкостью приручить Волка или в одиночку отразить нападение могучей темной твари.

— Скажу больше. Я хочу подняться достаточно высоко. И чтобы, даже если вся затея с этим отрядом развалится Тьме под задницу, та ее часть, те люди, которыми командовал я, должны быть с радостью приняты в любой другой отряд как лучшие бойцы, которых митрополиту третьего круга и капитану Верных станет жалко отсылать служить в какую-нибудь дыру или прикрывать задницу важной, но мерзкой шишке из господ.

Смелое заявление. И Рысь, и Лев понимали, что все это будет организованно их руками. Сокол никуда не годен для охраны. Он не обладает ни талантом к мечу, ни даром следопыта. Только смекалка и небывалая удача для себя любимого. С такими навыками на тракте, да еще и ценным «грузом» не выживешь. Но и отступать сейчас поздно.

— А нам какая выгода с этого?

Кай счел, что лучше считать это интересом к делу, чем скрытой издевкой от Яхонта. Мда… Он-то надеялся сойтись с этой Рысью.

— Теплое место, продвижение по службе того, кто отличится, благословение Божественного дитя. Все, что пожелаете.

И Рысь и Львы недолго думая уже представили себе, что каждый мог бы попросить в награду за службу. И упускать наметившийся шанс неплохо устроиться в этом мире после окончания службы, либо же получить более достойное звание, прельстило обоих.

— Тогда не мешайся, Сокол. Мы сами разберемся с нашими обязанностями. Но мы не станем исполнять твою мечту. Я здесь, чтобы хоть кто-то мог в действительности защитить глав Церкви. И я, и мои ученики будет действовать на свое усмотрение.

Соколу нужно было как-то среагировать на дерзость подчиненного. Но как вести себя со Львами при столь близком общении, Кай не знал. Может, стоило бы ответить более деликатно, но рядом с Соколом Крыса и Рысь. Кланы, ценящие силу. Поэтому Кай попросту не может уступить Льву.

— Лен-Наваг, ты зарываешься. Твои ученики уже разбросаны по рукам. Я не собираюсь концентрировать… — Он даже не успел договорить.

Лев взбесился. Никто и никогда не смел приказывать его клану. Никто не смел так нагло решать судьбу Львов за их самих. Даже Божиня никогда не снисходила до указов. Она видела в некогда угнетенном народе надежных войнов. Сильных, крепких духом и телом. И никогда не использовала Львов в качестве мечей. Они уже много веков Ее резерв. Последний аргумент, если мирный символ Божини станет бесполезен. Но и тогда, как думалось Львам, Божиня не сразу призовет своих должников исполнить Договор, а даст им шанс отдать долг в достойной битве. Лить кровь тех, кто верен Её слову и делу не в Её правилах. Она скорее сама уйдет на перерождение, чем пожертвует верными людьми ради маловажной цели. Вот истинный вождь, за которым Львы пойдут хоть в Чистилище!

Не то, что этот выскочка из названной знати.

— Ты не имеешь права. — Лев в гневе был страшен. Лицо оскалилось, словно он зверь, готовый к битве. — Мои ученики подчиняются только мне!

Когда-то Кай видел Сайку в гневе. Что ему какой-то Лев, пусть и с прикормышами. Он то, поддавшись звериной сути, не набросится на Сокола, чтобы разорвать тому горло.

— Тогда иди к Посланнику и требуй пересмотреть прописанные имена в списках. Думаю, утвердив их сегодня, ему очень захочется возвращаться к работе и что-то менять. Или умерь гордость. Я тоже не в восторге от того, что мной командует кто-то еще, кроме Церкви и Благословенной. Мной командует родич. Но тебе этого не понять. Для вас узы клана крепче, чем узы рода Сокола.

Немного передохнув от столь напыщенной речи, Кай продолжил.

— Я надеюсь, до вас дошла моя мысль. Поездка в небольшой городок за холмами это не путешествие в Жлезноград или Канакан, а так, легкая разминка. Но я не хочу проблем на пути. Словам отца Виша никто не поверит, что отряд организовал превосходно, и у него нет нареканий. Будут и более капризные люди. Думаю, следующим будет кто-то из первого круга, на худой конец какой-нибудь архиепископ. Но это не значит, что можно расслабиться сейчас.

Тут Рысь может смело признать правоту Сокола.

— Угу. Не приведи Божиня, Понтий решится протрясти жирок.

— Вот именно, — молчавший все это время Грем тоже подключился к разговору, завершив его весомым и значимым аргументом. — А как мы знаем, у многих знатных людей с просторов Священной земли, и у Имперцев зуб на наших господ. Нам нельзя ударит в грязь лицом. И я надеюсь, у вас хватит мозгов не сплоховать.

Лев и Рысь кивнули Крысе. Они-то прекрасно понимали, что даже у самого тихого и незаметного члена первого, да и второго круга Церкви есть недруги, готовые если не всадить нож в сердце кровника, то серьезно подпортить ему и его союзникам жизнь.

***

Городок у подножия холмов к западу от Святограда находился всего в трехдневном переходе неспешной скоростью. Кроме прочувственной проповеди, которой славился епископ Виш, отряд должен был доставить в местный храм запас благовоний, вина для причастия и кучу всевозможной мелочи.

Карета с ценными вещами плелась сразу за каретой епископа. А Кая уже вторые сутки доставал вопросами один не в меру шустрый паренек, явно переросший возраст отрока физически, но все еще остающийся ребенком в душе. Был бы он еще подчиненным Сокола… Но назольевая зараза недостижима для карающего пинка под зад, ибо поднять руку на епископа такое же преступление, как и богохульство.

— Не хмурьтесь, заместитель капитана по охране. Погода сегодня как никогда подходит для долгого пути, не жарко и не холодно. Дорога гладкая, не пыльная, и ни одна телега, ни одна повозка не сломала колесо.

— Прошу, заткнись! — сквозь зубы процедил Кай. — Твое жизнелюбие может довести до самоубийства.

— Или убийства, — поддакнула старшему Соколу Дикамори, в чьей повозке везли всю утварь для готовки. А помощники нагло дрыхни внутри, чтоб они об эти проклятые котлы себе все ребра отлежали!

— Зло затаилось в твоем сердце, заблудшее дитя. А все почему? Потому, что ты не обладаешь должным смирением и покорностью.

— Чему смиряться? — как только было можно сдержано, ответила девушка. — Тому, что я, Сокол, орудую на толпу мужиков поварешкой?

— Несомненно, ты рождена для большего. Но сейчас ты должна познать всю тяжесть вверенного тебе пути, чтобы в дальнейшем с пониманием относиться к тому, кто придет на твое место.

— Прошу, Владыка, оторвитесь от моей повозки или идите в начало отряда. Достали!

Видя, как взбесилась Дикамори, непривыкшая к столь свободному обращению в тесном, практически семейном кругу, Сокол заступился за родственницу.

— Будь добр, выполни ее просьбу. Иди, поболтай с Яхонтом или Львом. Один тебе и разговор поддержит, а другой хотя бы выслушает.

Мальчишка шуточно откланялся и ускакал вперед.

— Спасибо, что погнал его. — Соколиха даже улыбнулась родичу. — Как ты терпел брата всю свою жизнь?

— У меня был брат и похуже. — Пожал плечами Кай. — Так что Виш еще ничего. Просто ударился в религию и теперь вместо пошлятины и глупых шуток сыплет фразочками из Священного писания, хотя я вообще не понимаю, как его смогли усадить хоть за одну книгу, не говоря, что смогли заставить выучить все от корки до корки.

— А ты сам ее читал?

— В пересказе слушал.

— А я читала. И твой брат несет отсебятину, а не цитирует.

Нашла, чем хвастаться.

— Да какая разница. Я еще ни разу не слышал, чтобы Священное писание пересказывали дословно.

— Но почему при всей его безалаберности его продвигают по службе? — возмутилась Соколиха. — В первый же год он стал епископом из послушников, не говоря уже о том, что Виш прислуживает Посланнику.

— У Виша есть то, чего нет у нас с тобой — харизмы. И скажу тебе по опыту, чтобы получить хорошую должность, нужно не столько обладать нужными знаниями, сколько уметь подлизываться к вышестоящим. А у брата это получается само по себе, словно он родился с этой «маской» обаятельного и не навязшего дурачка, хотя на деле, что бы я там про него иногда не говорил, очень умен и быстро соображает. Он чует выгоду для себя и всегда выступает ровно на той стороне, где выгодно показаться. И из-за его «маски» никто не воспринимает его в серьез, как участника интриг.

В душе Дика позавидовала брату Кая. Тому так легко досталось место подле Посланника, которое еще никто не смог получить, а этот мальчишка так просто надел свои регалии.

— Тогда бы управленцами были бы случайные люди, а не Соколы.

— А ты думаешь, что везде, во всех городах заправляют Соколы? Нет. И даже не Вороны. В старых может и да. А мелкие городки, села, деревушки под властью всякого сброда, начиная от простолюдин, заканчивая Крысами. Где-то Рыси, Где-то Барсуки, а в Богатой обители даже Пауки. Да и в самих чиновничьих аппаратах Соколов не так уж и много. Не знаю, сколько сейчас, но официально зарегистрировано было четыре года назад сто девяносто четыре нашего брата. Я говорю только про совершеннолетних или признанных таковыми до достижения двадцати годов. И почти половина из них женаты друг на друге. То есть семей у нас примерно сорок семь. Добавь сюда еще и признанных, но не совершеннолетних — тридцать четыре. Тридцать три родича женаты на простолюдинах, четырнадцать на представителях других знатных семей.

— И получается, что оставшиеся это ты, я, твои братья и еще несколько неизвестно где живуших оболтусов?

— Ну, да. Давно надо было уже обзавестись семьей и мне, но пока нельзя по иным причинам. Виш служит Божине, а священники официально не имеют ни семей, ни детей, да и обзаведись братишка потомством, по этим же причинам не сможет признать их Соколами. Тай потерян для рода. А тебя, похоже, собственное благополучие беспокоит сильнее, чем численность Соколов.

Дикамори опять набычилась.

— Давай оставим эту тему. Достали напоминать про детей и семью. Я не хочу идти на поводу отца и ломать свою жизнь в руках кого-то, кто сможет надавить на меня.

— Да. Это минус в наших родичах. Но ты же можешь найти себе муже среди Воронов или Рысей? А если порыскать по Богатой обители и отдаленным городам страны, то наткнешься на такую экзотику, как Грифы, Барсуки, Пауки, Бобры, Кроты, Акулы, Дельфины, Жабы и множество еще более редких, малочисленных, но очень полезных в плане связей представителей знатных кланов и родов.

— Ледышка без эмоций или язычник, не менее зацикленный на потомстве? Ты издеваешься? Не говоря про остальные, закрытые семьи. Ты еще Медведей сюда добавь. Или кого-то с Центрального материка. Уж там точно будут и связи, и сильная кровь, и все, что пожелает твоя алчная душа.

Видя, как взъелась Дикамори, Кай не стал продолжать разговор. С таким настроем ей только простолюдина и искать, чтобы хоть от кого-то заиметь ребенка.

— Тогда не парься и наслаждайся жизнью. Заведи себе любовника, а может и двух, строй карьеру, ищи тряпку, об которую будешь вытирать ноги, а потом припишешь себе его поместье, наплодишь от него Соколят и станцуешь на его прахе после того, как он повесится от твоего скверного характера.

О-о-о! Соколихе хотелось многое ответить собрату на его слова, но их разговор прервали.

— Господин Кайкен, впереди Жрецы., — и чуть тише, чтобы не поднимать среди отряда панику, Камыш добавил. — И чума.

— Прилюби их Тьма!

Сокол сразу рванул вперед отряда, но Виш, переодетый с самого утра в форму Верных, уже был там и непринужденно валял дурака. Лаенон, который ехал в арьергарде, тоже слишком поздно получил весть о настигнувшей беде, так что ни он, ни Кай уже не могли вешаться в начатый спор.

— Может вы все-таки пропустите хотя бы одного человека? Его Преосвященство, Вишенг, настолько наделён благословением Божини, Посланника и самого Благословенного дитя, что чистота его помыслов и сила веры способны при одном его присутствии выжечь заразу на корню, да ещё и освятить землю лет на двести вперёд.

Но юный фанатик повстречал не менее ретивого ревнителя правды про их общего демиурга.

— Божиня, Посланник. Да хоть сам Прародитель. Есть только одна настоящая защитника этого мира — Уна.

К счастью, мальчишка достаточно прожил среди гадюшника Первого города, так что Виш не стал лезть на рожон и доказывать свою точку зрения. Но и до дипломатических талантов того же самого брата ему было ой как далеко.

— Пусть будет так. Я тоже не вижу принципиальной разницы между сотней громких титулов, когда под ними скрыта только чистая кровь, хранящая в себе крупицу признанного этим миром. Но все же, уверяю вас, что проход этого человека не пошатнет устройство мироздания, а сам он не загнется, как только очутится в эпицентре заразы.

— Но рано или поздно человеку захочется выйти, а, значит, он разнесет на себе частицы болезни, породив новый очаг.

— Уверяю, что ради выполнения своей миссии и во имя успокоения душ больных и обречённых его Преосвященство потерпит столь незначительные неудобства, даже если вы посадите его в изоляцию на пол года.

По байкам Ениса и своих новых друзей из ордена Змей, Виш знал, как примерно проходит процесс ликвидации столь опасной заразы. А вот познания рядового служаки Церкви в таких тонкостях работы Лекарей приятно поразили Жреца.

— Ваш священник столь уверен в себе, что не боится ни смерти, ни нас, членов ордена? Он готов стерпеть все, лишь бы помочь одной молитвой?

— Достопочтимый Вишенг готов так же ухаживать за больными и помогать делом во всем, до чего его только допустят ваши Лекари. Служение миру и распространение истины — вот его миссия.

— Как пафосно! — фыркнул Змей, удовлетворенный ответами грамотного человека. Может перед ним его коллега из неофитов, только овладевающий познаниями истин мира? — Хорошо, пусть ваш епископ покажется из своей кареты. Как я понимаю, его паства не совсем понимает положение дел и слишком верит в него.

— Погодите немного. Сейчас я приглашу его Преосвященство.

Виш быстро забрался в карету, умудрился в узком пространстве быстро переодеться в рясу, а поверх нацепить регалии епископа.

Увидев преображенного дурака, Жрец зло сплюнул и велел разворачивать кортеж. Но епископ Вишенг не слишком расстроился по этому поводу, в отличие от своего братца. Ситуация получилась до того абсурдная, да еще и если упомянуть вскользь раздолбайство капитана, не следившего за ситуацией, то можно неплохо подгадить Лаенону. Хотя… Кай, как спец по охране тоже не спешил разрешать начинавшийся конфликт между отрядом и Жрецами. Нет, Виш не будет упоминать ошибки родичей в докладе. Но наедине намекнет брату на его слабое место.

***

— Исходя из этого краткого доклада о работе членов нового отряда, готов сделать вывод, что проведена успешная работа по подготовке путешествия, нареканий, кроме как не всегда съедобной готовки, не имею, и готов признать проведенную операцию более чем удачной.

Виш скромно свернул длинный свиток, с которого и отчитывался. Засевшее собрание Синода судорожно просыпалось и сонно моргало. Кай тоже подавлял с себя желание зевнуть, хотя обычно спокойно относился к долгим отчетам. Герана у правого плеча Ласы так вообще продолжила дремать стоя, прикрыв глаза и немного облокотившись на кресло Благословенного дитя.

— Спасибо, брат Виш, — обратился Посланник к Соколенку. — Синод выслушал твой доклад и доволен отчетом. Теперь же прошу высказаться самому Лаенону из рода Сокола.

Названый прошел в центр круга.

— Уважаемый Священный Синод. Новое формирование Верных Псов должно было сопроводить епископа Виша в указанный ранее город. Полностью выполняя предписания мы…

Кай прикрыл глаза всего на пару мгновений, жалея, что не может покинуть этот фарс. Смысл приглашать спецов, если они делали все без нареканий? Но Лаенон в приказном порядке привел всех, в том числе и лекаря, и мастера, и слугу. Выстроившись перед дверью в зал, Псы были вынуждены, словно солдаты, стоять по стойке смирно.

— Однако успешному завершению миссии помешали непредвиденные обстоятельства в виде нашествия чумы и вмешательства мерзких Змей…

На этих словах встрепенулся Понтий, словно за весь монотонный доклад услышал хоть одно знакомое слово.

— Мы можем предположить, что чума это их рук дело?

— Мы можем предполагать что угодно, Ваше Преосвященство. Другое дело, что у нас нет доказательств их вины.

Про себя Понтий с огромным сожалением вздохнул. А можно было бы соорудить такую милую его сердцу пакость для нового отряда. Но Божиня милостива. Да и вроде как существует негласный договор, что митрополит востока не станет вставлять палки в колеса Каю и его проекту… Ладно, время покажет, что из этого выйдет. А пока что…

— Ваш вердикт, Ниспосланный?

Из-за потайной двери выбежали два Рыщущих с нашивками лейтенантов. Один бросился с докладом к своему капитану, другой — к Ирге. Виш так же быстренько переметнулся поближе к вестнику, вслушался в разговор и многозначно посмотрел на брата. Новость напрямую касалась рода Сокола.

***

Ирга кружил напротив статуи Божини, то частично обернувшись, то возвращаясь к человеческому облику. Там же, сидя на скамье для митрополитов, находилась и Раата. Она не решалась спрятаться в такой ситуации за «маской», а ее безэмоциональное лицо добавляло гнетущей обстановки. Кай, Виш, Ласа, Снежа, Тоган, Понтий, Енис, Нац с Герой, и даже Агата — Волк собрал всех своих ближних, тех кто был ими и тех, кто и сейчас часть его стаи. Не до старых обид. Угроза, на которую он в очередной раз неосмотрительно закрыл глаза, нависла над его страной. И нужно мнение каждого человека, каждого, кому вожак стаи «Лик Луны» доверял.

— Что случилось? — Ласа сильно волновалась. Не часто её приглашали на собрание стаи. А уж чтобы Ирга позвал еще и Кая?

Никто не решался заговорить. Взгляды собравшихся то и дело переходили на Виша.

— Помнишь то чудовище, что устроило бойню под Щетинкой?

Слова Соколенка прозвучали в унисон с ударом колокола, призывающего на полуночную молитву.

— Оно здесь? — Кай больно сжал руку Волчицы и потянул ее к себе. Никто не обратил на этот жест внимания, разве что кроме привыкших подмечать такие детали Ворон и Гераны.

— Нет, слава Божине. — Виш осенил себя знамением. — Новости не то, чтобы безрадостные. Скорее я бы назвал их знамением непонятных последствий для всех нас. И рода Сокола в первую очередь.

— Объясни, — потребовал старший Сокол.

— Шпионы Рааты доложили, что некто, по силе похожий на это… чудовище, две дюжины дней назад объявился у Одинокого монастыря. Того самого, что около нынешних Проклятых болот.

— И? — Нац тоже собрался, держась одной рукой за Геру, ожидая, что подруга не даст ему сорваться с места мстить за нарушение Договора, а другой поглаживая требующий крови «Крючок», спрятанный в потайных ножнах под камзолом Верного Пса.

— К счастью, в сам монастырь оно не сумело войти молитвами местной настоятельницы. И направилось вглубь болот.

— Надеюсь, оно там и пропало, темный выродок!

Нац покосился на Понтия, но ничего не сказал. Он просто отыгрывает свою роль, хотя настоящая личность Понтия всегда побаивалась Покорившего. Особенно в последние тысячелетия, когда от прежнего сребовласого мальчишки, увлеченного всего-то развитием собственной силы повелевать плотью и душами, не осталось и следа.

— Все намного интересней. Через несколько дней это же существо вывело оттуда Тайнена из рода Сокола.

Ласа даже отшатнулась, ощутив бурю из ненависти и злости, что охватила на мгновение Кайкена. Зверь в ее душе чуял настрой ее избранника, но понимал, что эта битва не для него. Оставалось только наблюдать, пропуская через себя всю гамму эмоций партнера.

— Самое интересное начнется теперь, — наконец-то заговорил и Посланник. — Надо во что бы то ни стало уничтожить эту тварь и продавшего Тьме душу Сокола. И для этого я собираю из моих самых опытных и сильных людей добровольцев на миссию. Обещаю тем, кто вернется все блага и дары, на которые только способен.

Под конец речи Посланник чуть не перекинулся в зверя. Да и сейчас в его словах было больше грозного рыка, чем понятных людям звуков. Слово взял Енис.

— Должен сразу всех предупредить. По слухам от моих коллег из Гнезда, Покоривший лишился рассудка после некоего инцидента. Так что не удивлюсь, что он продался Тьме. Он не идет на контакт с Жрецами малых рангов, а найти кого-то еще его уровня мы попросту не можем.

Ирга сумел справиться со своими переживаниями и обратился к тем, на кого рассчитывал.

— Нац?

Убийца бессмертных предчувствовал, что Ирга решит его первым попросить выбрать опасный путь. И сразу же ответил.

— Убить Покорившего? Пожалуй, я откажусь. С ним способна справиться только Хранительница Арки, да и то не факт.

Ирга знал, что Ловец откажется. Он уже сталкивался с Покорившим и проиграл бой. Но есть еще двое.

— Кай? Я знаю о твоей мечте получить земли. Я дам тебе лучшие почвы. Хочешь — на западе, а хочешь — на юге. Столько, сколько тебе захочется. Деньги, титул князя, отменю налоги с поместья.

— А если он меня убьет, что получу? Прощение грехов и пропуск в Эрлай? — Как бы речь Ирги не ласкала слух, Сокол не собирался рисковать своей головой.

Покоривший решился зайти с другой стороны.

— Это твоя обязанность, как главы рода. Ты должен решать проблемы и споры между сородичами. А один из них, переметнулся сначала к Тьме, а потом присоединился к самому опасному существу, практически богу, который, в отличие от духов, не приносил никаких клятв, кроме как добровольно стать под знамя своего демиурга.

— И ничто не может его остановить. Знаю. Но решить проблему просят не члены рода, так что как глава я ничего не собираюсь делать.

— А как же твои слова, тогда, когда ты и твой брат пришли в Синод решить вашу дальнейшую участь?

Тьма! Он бы еще напомнил про клятву Божине, которую дают все, кто проходит обряд принятия веры, о борьбе со злом в своей душе и душах заблудших.

— Решать надо было именно тогда. А сейчас я не граф Озерного края. И нет более такой земли. Есть официально признанные и нанесенные на карты Проклятые болота.

— Хватит, Ирга! — Волка осадила сама старая Ворона. Никто бы и не подумал бы, что Агата после стольких попыток заполучить наивысший ранг в Церкви выступит на стороне своих же врагов. — Эту проблему должны решать не только Соколы, а все присутствующие: Жрецы, Волки, люди. Нам нужно больше знать про Покорившего и его нового спутника.

— А что еще знать? — Тоган переглянулся с Раатой. Последняя уточнила для присутствующих.

— В последний раз их видели на краю болота, что примыкает к дороге в Жлезноград.

— Наверняка бедные жители уже искалечены злом, — печально вздохнул митрополит второго круга. — Но я тоже за быстрый сбор армии. Скольких одновременно человек Покоривший может убить?

— Никто не знает, — признался Нац. — Ему достаточно просто взглянуть на человека, и тот умрет. Но меня больше беспокоит, где его спутница.

— Спутница? — удивились все, кроме старшего Сокола и Геры, которая и так знала полную историю того происшествия от своего избранника.

— Да. Покоривший прибыл со своею ученицей. Тогда она не вступила в бой, оставшись среди беглецов.

— Надо проверить донесение, — пробормотала Раата. — Существ, которые заменяли им коней, действительно было двое, а вот тех, кого с натяжкой можно назвать людьми — только один.

— И существа не побоялись пойти в болото? — удивилась Рысь.

— Это же круцаи, — взялся пояснить Соколенок. — Они при желании карабкаются по горам и прекрасно чувствуют, куда надо вступить. А уж если в болото кишит темными созданиями, то эти звери попросту побегут охотиться за ними. Для созданий Уны любое существо, независимо от их демиурга, это мясо.

— Спасибо за очень нужную сейчас информацию о монстрах и Драконьего материка, Виш, но сейчас главная проблема не в этом.

— Проблемы как раз и нет, — мальчишка проигнорировал замечание Тогана. — Я поеду разбираться с этим вашим Покорившим и моим братцем. Особенно, если мне все соберут на дорожку.

— Ты же Миротворец. — Обеспокоенный за мальчишку, Енис собирался уже отговаривать глупца. — Как ты собираешься убить его?

— А я и не собираюсь его убивать. Я узнаю, что он хочет и что хочет брат. Потом передам их слова вам, а от вас к ним. Я стану вашим Связующим. У мня уже неплохо получается входить в транс.

Нац даже удивился, когда это мальчишка успел найти себе учителя по столь тонкому мастерству. И, главное, где? Енис не стал бы, а больше Связующих Жрецов в Валеконе нет.

— А кто будет тебя принимать? Ммм?.. Я не стану сидеть по десяток суток, ожидая твоего ответа.

— Все увидите. Я тут поговорил с одним типом у Сома в трактире, он подсказал отличную идею, которую наши Связующие почему-то не стали развивать. Но я уже опробовал ее на парочке неплохих специалистах и она работает. Правда, я сам должен подключаться к ним, но это не страшно. Главное, что мы сможем общаться практически, как сейчас, Енис.

— Твое право. Я только предупреждаю, что все эти напряжения работы мозговых импульсов в пространстве и междумирье опасны и непредсказуемы.

Тут встрепенулся Ирга, словно выйдя из транса.

— Постой! Я не отпускаю тебя.

— Почему?

Виш привык, что его энтузиазм наоборот, всегда приободряет Иргу, и тот позволяет мальчишке творить все, что Соколенку вздумается. Но впервые за все время службы у Покорившего, Виша ограничивали, да еще и в приказном порядке.

— Потому что тебя некем заменить. Любого из присутствующих, кроме Ласы и тебя, я могу отпустить куда и когда угодно. Но без тебя все система Церкви рухнет.

— Какие интересные подробности, — нежно проворковала Снежа. — Значит глупый мальчишка тебе ценнее всех твоих людей, Посланник?

— Да, Рысь. И ты сама догадываешься, почему.

Рысь понимала. После Памиры, от которой Ирга точно так же подпитывался эмоциями, Виш стал для Посланника новым смыслом жизни. Энергичный, дурачившийся мальчишка помог забыть Волку утрату.

— Ирга, не беспокойся. Со мной дар того неизвестного поклонника огня, благословение Уны и Божини. Разве Покоривший посмеет тронуть коллегу?

— Меня он не побоялся, — напомнил Нац.

— И все же больше желающих ты не найдешь, Ирга. Обещаю, что вернусь живым и с хорошими вестями.

Волк долго молчал.

— Соберите Виша, — наконец сказал он, пряча глаза от излишне опытных интриганов. — Снежа, с тебя лучший конь, подорожная на его смену в пути. Понтий — деньги. Тоган — снаряжение. Новую одежду, запас еды и все, что нужно. Ты Кай, обеспечь своего брата, словно собираешь отряд.

И пусть Божиня, Уна или Начала… Да хоть Провидение!!! Только защитите этого дурака.

***

Виш зашел в конюшню и увидел, что оседлан не только его конь. Рядом приплясывало еще двое яблочных рысаков, молодых, охочих до бега. Кай и Дика проверяли свои мешки.

— Ты же не хотел ехать? — удивился мальчишка. — Ну, тебе там жизнь дорога и что-то про то, что не затронута честь рода.

— И бросить единственного члена семьи на произвол судьбы? Я пока еще глава и должен опекать тебя, неразумный ты братец.

Заметив на лице Кая улыбку, Виш скопировал ее. Приятно, что он будет не один.

— А ты, Дикамори?

Девчонка, еле справившаяся с креплениями седла, устало выдохнула, хмуро посмотрев на причину ее нынешнего путешествия.

— А я поддерживаю единственного Сокола, который видит во мне полноправного члена рода, а не просто бабу.

Лично Виш видел в сородиче не бабу, а молодую девушку, еще не знакомую с тряской целый день в седле, поеданием то пересоленной, по пригоревшей каши, ночевкой на холодной земле, а, главное, которой еще не приходилось не стесняться переодеваться и ходить в туалет практически на глазах у спутников. Но раз ей захотелось поиграть в благородство и составить им с братом компанию, Виш не станет сразу же пугать Дику тяготами путешествия в мужской компании. Хотя, если бы не конечная цель их миссии, стоило бы поменять Соколиху на Ласу и повторить их прошлый путь, как тогда, весной, по полям, бездорожью, греть для Волчицы ее одежду под боком, пока она гуляет по округе в облике зверя, перебирать мягкие шерстинки на ее спине перед сном, любоваться пляской костра и пением ночных птиц под завораживающим небосводом.

Но пришлось вынырнуть из воспоминаний о былом. Чтобы вновь настроиться на предстоявшие путешествие и отвлечься, Виш пошутил.

— Надеюсь, Нац, Грем, Камыш и остальные с нами не пропрутся от ворот?

— Остальные пообещали помолиться и выпить за нас, — успокоил брата Кай.

— За упокой?

Не удержавшись, Сокол рассмеялся. Дика же, услышав про обещание остальных руководящих членов нового отряда Верных, задалась тем же вопросом.

— Надеюсь, что за победу. А Нац еще и место в Эрлае обещал в случаи неудачи.

— А если вернемся?

— Герана разрешит потискать себя в Волчьем облике и покатает тебя на санях. Правда я не представляю, как она это сделает, но санки уже присмотрела у кого сопрет. Так что нам главное вернуться живыми.

— Ласа нас не проводит? — Виш не оставлял надежды уговорить Волчицу по-тихому сбежать вслед за ними. Как хорошо, что брат даже не представлял, о чем в первую очередь думал младший.

Кай покачал головой.

— Со мной она попрощалась ночью. Сказала, что не чует беды. И у меня у самого на душе как-то спокойно. Только руки чешутся дать по роже братцу, но это легко исправится, как только доберемся до них.

— Хорошо, что у всех такое бодрое настроение. Тогда в путь, Соколы. Прославим наш род не только сумасшествием и гениальностью в числах, но и готовностью служить нашим родовым идеалам.

— Скорее нездоровым оптимизмом перед сложностями и готовностью нырнуть в самое густое дерьмо, и всего лишь ради наживы в виде кошелька монет или его перспектив в далеком будущем.

Но кто станет слушать ехидство молодой и глупой Соколихи?

Глава 11

На седьмой день путешествия в сторону Жлезнограда, как раз когда непривыкшая к седлу Дика смирилась с нелегкой жизнью и тысячу раз прокляла сама себя за необдуманный поступок ввязаться не в свое дело, они натолкнулись на трактир Сома. Как и всегда, заведение неожиданно возникло в небольшом отдалении от обочины дороги, намекая долгожданным гостям, что неплохо бы заглянуть за кружкой винца да послушать сплетни со всего мира. Но если путникам угодно и дальше отбивать задницы о жесткие седла и питаться наскоро сооруженными сухпайками из вяленого мяса и сухарей, то никто и не настаивает на обратном…

Кай, ставший, как глава рода и самый старший Сокол в компании, кем-то вроде командира для брата и девушки, так же рассудил, что от небольшого отдыха, да еще и с вероятностью натолкнуться в трактире на кого-нибудь из Жлезнограда или ближайшего крупного поселения, грех отказываться. За все время их пути могло поменяться очень многое в раскладе. И хотя Виш клялся, что Связующие ордена ни о чем таком не предупреждали его, а интуиция Кая мирно почивала, не давая ни малейшего повода усомниться в безопасности миссии, проверить все же стоило. За семь дней сумасшедший Жрец и Тайнен могли свернуть на север или юг, уйти далеко за пределы Жлезнограда, не говоря о том, что с их то силой уже можно давно куролесить в Империи.

Трактир был пуст. Только ленивый уродец, чистящий камин. И при этом было в этом навеянном спокойствии что-то неправильное. Словно не хватает небольшой детали, сокрытой от взгляда, но не от иных чувств.

Однако Виш, тоже ощутивший чуждое, но не опасное изменение пространства, с благодушным видом прошел внутрь, выбрал стол поближе к стойке и кухне, по-хозяйски плюхнулся на табурет. Дика, не понимающая, почему тормозит Кай, настороженно прошла вслед за младшим Соколом, выбрала себе место напротив Виша, стянула берет. Одетая в мужскую одежду и с этим головным убором она еще больше, чем в свое время Вишенка, походила на безусого пацаненка.

Кай же шел медленно, словно прощупывая перед собой пространство. Ничего. Ничего, что могло бы угрожать ему или его спутникам. Только неясная хмарь со стороны угла у карты мира, но никакой опасности он не ощущал.

Как только Сокол занял и свое почетное место, трактирщик Сом появился из кухни, нагруженный двумя подносами.

— Проше прошения, что не встретил раньше. Абсолютно не ждал гостей. Вот все что есть на скорую руку. Комнату, ванну не желаете?

— Желаем узнать новости про восток Святой земли. Нет ли чего новенького?

Наблюдая, как Кай роется в кошельке в поисках монеты достойного номинала, Сом спохватился.

— Ах, вы о безумстве Тьмы в Осоке? Или про инцидент на подступах к Одинокому монастырю?

Золотая монета мелькнула в воздухе перед носом трактирщика и была ловко перехвачена им же.

— И то, и другое. Все, что есть: официальная версия, слухи, догадки, сплетни. Особое внимание удели всем необычным случаям за последнюю неделю.

Сокол не знал, что может им помочь и навести на свежий след. Поэтому и был так щедр. Сейчас даже небольшая догадка могла изменить все, вплоть до спасения шкур путников. Да и деньги не из его собственных запасов. Так что на качестве и количестве информации экономить Кай не собирался.

— О-о-о! Тут история куда глубже и насыщенней, чем парочка баек за семидневье. Ну-с, слушайте.

***

Осок уже пол года, если не больше, считался не самым тихим и благополучным городом. После парочки особо кровавых и жестоких стычек между купцами, Златоносными, и случайными прохожими, которые возникали на ровном месте, словно людям одновременно захотелось поразмять кулаки, городок как по приказу свыше опустел от праздных зевак. Только местные жители. Жрецы и Церковь, а точнее восточный митрополит умалчивали о причинах столь необычной отчужденности, но не в этом беда. Городок и без того ничем не славился, толку от него особого и нет, так зачем переживать? Никто в него не наведывался, не интересовался, как идут дела у местных господ, пока не пришло официальное сообщение — над жителями города произвели кровавую расправу. Часть несчастных горожан оказалось истерзано, изрублено или подвергнуто жутким пыткам, от которых те попросту потеряли разум. Часть успело разбежаться. Еще меньшая поймана присланными Карающими и допрошена. Но что может сказать человек, одержимый идеей убивать?

Все что еще знает Сом, так это про совершенный обряд сожжения некого Жреца, на которого незадолго до трагедии ополчились местные жители. Да следы невиданных на этом материке зверей за пределами города…

***

— Покоривший, — уверено произнес Кай.

— Уверен, что он? — А вот Виш сомневался. Мало ли кто пришел мстить за убитого Жреца? Карающих много, есть очень даже опытные и опасные убийцы, чье оружие, словно зачарованное, способно слушаться хозяина на расстоянии. Конечно, Виш не знаком с этим гением, и надеется не встречаться без веских причин, но вроде именно он специализируется на мести за членов ордена Жизни и Смерти.

Старший Сокол более чем был уверен, что никто другой не стал бы лить столько крови.

— Ты знаешь еще существо, способное запудрить людям мозги, заставить устраивать резню, да еще и в купе с необычной тварью под седлом?

— А если кроме Покорившего прибыл и кто-то еще? — Виш продолжил настаивать в споре на своем.

— Все возможно. Но очень уж удачно складывается. Люди Рааты упоминали одного Жреца и двух зверей. Что если Покоривший мстил за спутницу?

— Или она за него? — почему-то подумалось Соколенку.

Кай тоже задумался. В донесении Рыщущих не указан пол Жреца. Только наличие у него необычных зверей. Почему обязательно это должен быть Покоривший? Потому, что в его смерть трудно поверить? После стрелы над сердцем он то выжил. Людям будет тяжело признать, что существо, бессмертное, могучие, древнее, как сам мир и так просто сдохнет. Нет. Это было бы слишком просто.

Поэтому вслух Сокол ответил.

— Все может быть. Продолжайте, любезнейший.

***

Между этим и следующим событием прошло около двух недель. Ничего не предвещало беды, восток все еще отходил от ужасов Осоки, но людская память коротка, а осторожность присуща только тем, кто знает, какого это жить подле Тьмы.

Одинокий монастырь привык видеть с вершины своей стены странные и чуждые миру вещи, стоит только взглянуть в сторону болот. Но никогда далекие тени у горизонта не приближались к его воротам вплотную. А может оно пришло и не с бывшего Озерного края. Но сестре Лауне и настоятельнице монастыря было выгодно обозвать пришельца темной тварью. Тем более, что его не стоило подпускать столь близко к людям.

Некто в рваной, грязной дорожной одежде и в компании двух страшных зверей, грозил монахиням жуткими муками что при жизни, что в Чистилище. Орал проклятия на головы тех, кто прячется от его могущества за стеной. Не менее грозные обещания в ответ остудить пыл ведром ледяной воды или помоев не могли угомонить сумасшедшего. И тогда за ворота был послан старый привратник вместе с гостившим у монахинь войном по имени Колем.

Со слов сестры Лауны, лицо полоумного исказилось в гримасе ярости. Выхватив оружие Жреца в виде ланцета, он набросился на Колема, проклиная мертвый клан Орлов, некого Иву, людской род в целом и самого война.

И почему-то Колем сказал при взгляде это оборванное и грязное существо следующее: «Когда же ты сдохнешь, змеиный выродок? Когда же мир погрузит в вечное забвение твою кровь и кровь твоей сестры, Грон? Из-за вашей девки мой клан мертв! Небеса, пошлите мне благословение убить еще одного Змея, пока я еще могу держать меч в руке».

Даже такая начитанная женщина, как сестра Лауна, не смогла понять, как воин и эта бродяжка, а в близи она больше напоминала крысиную девку, которая только что выбралась из сточной канавы, могут быть связаны.

Завязалась потасовка, во время которой Жрец убегал от Колема. Привратник попытался было преградить ему путь, но брошенный и угодивший в его руку ланцет оказался действенней и смертоносней, чем удар в сердце. Привратник скончался на месте.

Лишившись оружия, Жрец, или все же это была Жрица, отбежав от война на приличное расстояние, отдал своим зверям приказ напасть на Колема. А два чудища, чьи когти и клюв созданы для охоты на не менее сильную чем они добычу, это грозное оружие. Тут уже Колему пришлось спасаться бегством, крича проклятия в адрес Бессмертного Змея. Умные звери не подпускали того к воротам монастыря, оттесняя по дороге вглубь болот. Преследовать долго, впрочем, тоже не стали. Дождались, когда их хозяин всласть отпинает единственный труп и пойдет вслед за беглецом. Больше полоумный Жрец, показывался вблизи монастыря.

***

— Это все чистая правда, дорогие гости, — закончил свой рассказ Сом.

— Только уж очень нереальная, — после недолгого обдумывания и вспоминания из рассказов Ениса, что Грон — это имя Покорившего Душу и Тело, подытожил Виш. — Получается Жрец завладел или же проклял разум некой Жрицы, может даже своей спутницы, устроил беспорядок в Осоке и чуть не повеселился в монастыре, отыскал что-то там забывшего Колема, пролил немного крови, даже не воспользовавшись своей смертоносной силой, удрал в топь и не вернулся?

Кай был согласен с братом. История вышла совсем уж необычной, запутанной, но что более важно, неправдоподобной.

— Как вам сказать. — Сом понимал растерянность клиентов. Он и сам не сразу поверил в новости от участника событий. — Тот, прежний Покоривший не вернулся с Осоки. А с Проклятых болот вышли лишь его ученица да некий молодой Сокол. Но ни безумия, ни разрушения они не принесли за собой. Сейчас оба отсиживаются в Жлезнограде, если не выехали сегодня с утреца в сторону Империи, как и планировали еще по прибытию на материк.

Соколы переглянулись. За время, проведенное в пути, они успели не раз обговорить и обдумать многое, даже наметили примерный план действий. Но если сказанное трактирщиком правда, вся подготовка уже не имеет смысла. Надо торопиться и решать, как Соколы будут действовать дальше.

— Спасибо, Сом. — Еще одна, на этот раз серебряная монета оказалась в кармане расторопного хозяина трактира. — Нам пора.

— Господин Кайкен. Может все-таки переночуете? Забесплатно. К тому же, думаю, я еще не совсем отработал языком гонорар. Посидите, выпейте еще по кружке винца. А хотите, я угощу вас за счет заведения пивом? Квасом?

Кай вопросительно взглянул на компаньонов. Явно их ожидали не менее интересные новости, если они немного задержатся. И не имея четкого представления о направлении движения среднего братца и толи самого Покорившего, толи его Жрицы, нет смысла и дальше продолжать путь. Подумать можно и здесь, хорошенько отдохнув и выведав, может быть, более свежие вести.

В трактире пару раз мелькали какие-то личности, спрашивали у Сома еды и выпивки, получали свое и проваливали на все четыре стороны. Заскакивала и короткостриженная девушка с сумкой через плечо. Приветственно кивнула в сторону подозрительного стола, поздоровалась вслух с Сомом, отдала какую-то очередную диковинку трактирщику и упорхнула наверх по лестнице, даже не спрашивая у хозяина разрешения.

От скуки, Виш начал поглядывать на лютню. Не то, чтобы он умел играть на хоть каком-нибудь инструменте, просто искал себе развлечение. Дика дремала, подпирая рукой щеку. Сокол задумчиво поглядывал на подозрительный столик, не в силах развеять взглядом чары, но надеющийся, что хоть что-то выдаст тайну того места.

— Господин Кайкен. Вас спрашивает мой гость.

— Это который? — Виш еще раз окинул взглядом пустой зал. Может та самая девушка?

— Он спрашивает только господина Кайкена, — осадил Соколенка Сом. — Хочет поговорить с ним тет-а-тет о делах рода.

Чуйка молчала. Кай смело встал из-за стола.

— Ну, и где ваш таинственный гость?

Сделал шаг в сторону лестницы, тоже уверенный, что его ждут именно наверху, и Сокол бы не удивился, если это та самая девушка, может даже посланница Жрецов или капитана Рыщущих, как обстановка трактира немного, но поменялась. Нет. Даже не обстановка, а ощущения от пространства. Словно та хмарь от столика под картой рассеялась в один миг.

Бросил быстрый взгляд на свой стол. Там так и сидел Виш, уже с лютней в руках. Дика все еще дремала. И только Кай видел перемену. И неожиданного гостя. Того самого, что вызвал его на разговор. Тайнен из рода Сокола, его средний брат, одержимый Гнилым Пророком.

— Я был уверен, что ты видишь если не меня самого за отражением, то хотя бы мой силуэт. Ты так всматривался в мою сторону, что стало даже страшно: неужели тебе по силам преодолеть чары демиурга? К счастью, здесь, в трактире, ты такой же смертный, как и другие люди мира Уны.

— И я безумно рад видеть тебя, средний братец. Ну что? Дыба, четвертование или банально отрубишь голову? — Кай уже потянулся к кинжалу на поясе, готовый подороже продать свою жизнь.

Однако Тай продолжил спокойно сидеть на своем месте, с любопытством наблюдая за старшим Соколом.

— Да, не спорю. Твой брат очень оригинально решал все вопросы за свое короткое, но бурное правления на Озерах. Нет человека — нет проблем, так? Но это его и погубило.

Кай ждал, что скажет Тай в следующий миг. Но средний брат молчал, продолжая разглядывать старшего. Он не сильно отличался от Кая в том же возрасте, разве что был чуточку выше, носил волосы, собранные в коротенький хвостик.

— Какая выдержка. Не то, что у твоего брата. Я имею в виду младшего. Ведь это полувороненок тоже твой близкий родич? Который, в отличие от тебя, заметил мое присутствие немного раньше. Вот только не пойму, почему не предупредил тебя?

Сокол про себя ругнулся с адрес младшего, не сумевшего догадаться, что этот господин, как две капли воды похожий на Кая четыре года назад и есть его брат. Хотя, если вспомнить, что тогда Тай больше походил на нажравшегося «радости» отморозка, но никак не на Сокола, да и выглядеть при всем этом должен немного старше, понять Виша можно. Как сам Кай догадался, кто перед ним — загадка. Но сомневаться не приходилось.

— Поразительная выдержка. Ты меня и тогда, на том холме, когда чуть не отправил меня в Эрлай, удивил своим холоднокровием и быстротой реакции. Но еще больше поражает, что я не смог контролировать твое тело. В чем твой секрет? Моя дочь не врет, что ты благословлен тремя демиургами? Молчишь… Сядь. Я давно хотел бы найти себе достаточно умного собеседника, а тут такой случай. Да и тебе будет интересно, что же случилось с Тайненом из рода Сокола.

— Подтверди мою догадку — Кай подвинул себе отдельный табурет. — Ты и есть Покоривший?

— Догадливый. Как?

— Нам сказали, что под воротами монастыря был именно Покоривший. Из болот вышел ты и рехнувшийся Жрец. Со мной разговаривает сейчас именно Покоривший, в этом я не сомневаюсь. Мой брат слишком обезумел, чтобы суметь так долго приотворяться нормальным человеком. Получается, что ты поменял пару раз тела, и пока что остановился на этом.

— Не самое сложное умозаключение, но неплохо. Да. Я тот, кого ты чуть не угробил в свое время. Можешь гордится этим, признаю.

— Тогда где мой брат? Или его душа?

— Полагаю в Чистилище. Или, если Уна отказалась от нее, то в руках Тьмы. Я, знаешь ли, не люблю следить за такими пустяками. Но в любом случает того Тайнена, что знал ты, уже давно нет. Есть его оболочка, которая и дальше планирует носить это славное имя, но уже живя не под властью Церкви, а переехав подальше на север, где про последнего графа Озерного края и единственного хозяина Проклятых болот (я правильно назвал?) никто не слышал. Надеюсь, после этого конфликт улажен?

Похоже, вместе с телом, Покоривший завладел и памятью Тая. И знает про непростое наследие их семьи.

— Осталась маленькая формальность, — решил напомнить Кай. Кажется, сейчас именно тот самый шанс, о котором ему говорил проклятый певун. — Нужно, чтобы последний Сокол, претендующий по праву наследования на титул главы рода, отказался от этой чести. Но, как я знаю, вынести чужую бумажку из этого трактира не могу, а с собой у меня нет ни документа, ни пера с чернилами.

— Ай-яй-яй! Бюрократ и не захватил в путь такие важные с его-то профессией вещи? Как ты вообще мог выйти из дома без всего этого?

— Ай-яй-яй! Лекарь, мастер своего дела, а забыл в своей жертве ланцет. Где ваша профессиональная гордость, Покоривший?

Жрец улыбнулся, довольный взаимозачетной поддевкой. Да, зря он потерял оружие Шан. Теперь ланцет может, как в свое время злополучный «Крючок», натворить бед. Но и искать оружие Жрец не побежит. На свете много Карающих, сидящих без дела. Пусть они посматривают по сторонам, где всплывут очередные необычные случаи смертей. А сейчас Лекарю важнее закончить эпопею своего нового аватара здесь, на Священной земле.

— Можешь звать меня Таем, Сокол. Покоривший мертв, а вместе с его лучшей ученицей путешествует Лекарь-самоучка, которому не то, что в жертве, даже в пациенте не зазорно забыть инструмент.

Разлив принесенное вино по кувшинам, Тай отсалютировал брату своей кружкой.

— Через четыре дня жду тебя и твоих спутников в трактире «Сломанная кирка» на окраине Жлезнограда. Там и подпишу такой желанный тобой документ.

Продолжая терзаться сомнениями, Кай чокнулся с бывшим братом. Если после слов Сома Сокол еще мог опустить руки и уговорить Виша отступить, то теперь придется доводить дело до конца.

***

— Не хочешь ничего мне сказать, дорогой брат?

Виш непонимающе взглянул на Кая.

— Если ты о том странном Соколе возле карты, то ты же сам пялился на него с нашего прихода. Я думал, ты контролируешь ситуацию.

Балбес великовозрастный!

— Ты хоть узнал его? — Сокол сел рядом.

— Я родичей с периферии в рожу не знаю. — Все так же лениво отмахнулся Виш. — Да и по именам помню только особо богатых и влиятельных. А ты с ним знаком?

Точно балбес. Дурак дураком. Кай тяжело вздохнул, провел рукой по и без того взлохмаченным волосам, собираясь с мыслями.

— Мы оба когда-то были с ним знакомы. Это и есть наш дорогой братец Тай.

— Да ну! — Виш еще раз взглянул на собирающегося человека, силясь вспомнить, как выглядел средний брат. Тоже светловолосый, черты Сокола, но на безумца, каким Соколенок и помнил родственника, он ни капли не напоминал — Не похож.

— Я и сам сначала не поверил своим глазам.

Соколенок проводил взглядом уходящего сородича и шепотом уточнил.

— И что теперь? Сообщим Посланнику или…

— Ничего мы пока говорить никому не станем. — Осадил обеспокоенного брата Кай. — Сейчас наш путь будет лежать в строну Жлезнограда, где я покончу с небольшими формальностями, а после мы вернемся домой и отрапортуем, что Тайнен из рода Сокола под давлением отказался от претензий на право называться главой рода и сбежал в Империю. И с ним тот самый Жрец, собственно который и соблазнил Тая на предательство веры и страны. Пусть Ирга сам предает его анафеме.

— Не думаю, что Посланник и остальные будут довольны таким исходом. — Виш хорошо знал Иргу и его отношение к Каю. Волку не понравится самоуправство Сокола, но как бы намекнуть об этом самому братцу? — Все же брат одержим Тьмой, а тут еще и Покоривший…

— Об этом можешь не беспокоиться. Покоривший мертв, а брат продался Ордену Змей во имя спасения от созданий Тьмы. — Старший Сокол не хотел рассказывать всю правду. Пусть так и будет. Зло исчезло само по себе, а слухи оказались всего лишь слухами. — Заодно можешь изящно подчеркнуть, что мы такие все из себя благородные и праведные предпочли искать спасение под дланью Божини.

— Или Благословенного дитя. — Может Виш и дурак, но то, что брат знает чуточку больше правды, чем он сам, догадывается. Хорошо. Лишние знания — лишний груз на душу. Главное, что история с Покорившим закончилась хорошо. А то, что брат вляпывается в очередную махинацию — значит, история закончится еще лучше, чем можно себе представить. Иначе что это за Сокол, не попытавшийся найти выгоду в каждой мелочи? — Ты хочешь все повернуть в свою пользу?

— Именно. — План, что Сокол сделает после того, как вернется в Святоград, потихоньку зарождался. — И тебе, Дика, от этого пирога тоже перепадет большой кусок. Но учти, ты не скоро расплатишься за него со мной.

— Думаешь меня загнать в каббалу? — Соколиха даже не могла себе представить, что хочет сделать ее наставник. Но очень надеялась, что это не скоропостижное замужество.

— Не бойся. — Кай мерзко ухмыльнулся, заставив родственников напрячься. — Тебе понравятся мои условия.

***

Ирга очень удивился, увидев эту женщину в своем кабинете. Ирис вальяжно разлеглась на низком диванчике, лениво ощипывала виноград из вазы с фруктами, которой было положено стоять на столике, но Жрица не стала заморачиваться правилами приличия, спустив блюдо подле себя на пол.

— Не ожидал, что Вы пожалуете к нам, Хранительница Арки. Случилось что-то, что угрожает безопасности мира?

Ирга не знал, как ему относиться к этому могучему существу. Ирис не раз меняла тела, но почему-то ее всегда узнавали и ее потомки, и те, кто не был знаком с ней, но был достаточно наслышан. Ирга вот видел ее в последний раз еще очень давно, да и то мельком, в трактире Сома. Тогда собственно он и узнал, кто она. И вот человек, которого боятся не хуже Карающего, пришел в его дом.

— Не беспокойся, Волк. Мой визит основал на любопытстве и желании познакомиться с одним интересным мальчиком.

— Ты ищешь Виша? — догадался Ирга. — Орден хочет забрать его в Гнездо?

— Вот еще! — фыркнула Жрица. — Нечего ему там делать. Пока что нечего. Да и у него свой путь. Нет. Мне просто захотелось посмотреть на того, кого Уна так легко приняла к нам, причем даже сама не взглянула, кого выбирает. Словам Мудрого Ворона я не верю.

Волк знал, о ком говорит Ловец. Да, Ворон слишком отличается от простых людей, чтобы суметь вовремя увидеть в них недостатки, не смотря на свой многовековой опыт. Его мировоззрение мешает заглянуть в самое сердце, в душу. А Ловец вращается в самых разных кругах и сословиях, так что умеет разбираться в людях. И сюда ее точно привело любопытство.

Эта же черта присуща не только Ирис. Есть еще один Жрец, у которого нет чувства самосохранения. И, возможно, он уже не разрушает восток, а разминувшись с мальчишкой и его спутниками, едет сюда. А может сама Ирис знает, где сейчас ее родственник? Ирга попытался выведать это.

— Надеюсь, твой брат не решит тоже познакомиться с ним?

— Нет, — уверенно ответила Жрица. — У него сейчас небольшое переосмысление жизненных ценностей, так что не бойся, в твой обожаемый город он не сунется. Думаю, брат в ближайшие лет пятьсот вообще не рискнет появляться в этих гостеприимных землях.

— Это хорошо. Мне приказать, чтобы мальчишку отыскали?

— Просто скажи ему заглянуть в трактир Сома по возвращению. Но не объясняй, где его искать. Любопытно, насколько он ориентируется в городе и мировых нитях.

Объяснять. Да Виш знает город и его лабиринт лучше основателя. Когда кому-то нужно незаметно попасть в определенные места, труднодоступные или тщательно охраняемые, Рыщущие (да и не только они) идут к Соколенку-епископу. Не всем, по правде, Виш открывает тайные пути, но все же водит желающих по межстенным и подземным лазам, забытым и заброшенным.

— Можешь быть уверена, он знает все любимые места Сома. Или хотя бы сумеет наткнуться на них с помощью своего везения.

Жрица заинтересованно подалась вперед.

— Да? А что он еще знает про этот мир.

— Знает, может, не больше того, что ему рассказала мать и Енис. Но понимает сердцем куда масштабней, чем кажется.

Ирис задумалась. Очень давно ни первым Жрецам, ни Уне не встречался человек, способный чувствовать этот мир на уровне инстинкта. Ощущать колебания пространства, векторы межмировых мостов, эмоции других существ, уметь принимать новое, не теряя при этом концентрации… Бринен не в счет, ему помогает его дар и духи. Да, такого человека Уне давно не хватало.

— Любопытно. Можешь рассказать о нем побольше?

— Он из рода Сокола. Того самого, который полноправно заправлял Озерным краем. Бежал от Тьмы вместе с братом Кайкеном.

Увидев, как резко, слегка перевоплотившись в зверя, это сказал Ирга, Жрица поинтересовалась.

— Кайкеном из рода Сокола? Верный Пес? Посланный года три назад в Валекон?

— Да. А ты знакома с этим подлецом?

Ненависть Волка к Соколу повеселила её.

— Смотрю, у тебя к нему особая любовь. Что он такого натворил?

— Его выбрала себе в пару моя воспитанница. Помнишь ту чуму перевертышей в степи? Она дочка погибшего местного вожака и моей знакомой. Ей привели, чтобы укрыть от заразы. А это выкидыш Тьмы воспользовался ее доверчивостью и делает вид, что влюблен в нее.

Так Волк боится, что кто-то сумел завладеть сердцем его воспитанницы? Да еще он из рода, славящегося ненормальными наклонностями? Думает, что девочка всего лишь игрушка для Кая? Глупец. Ирис знала, кого выбирала себе в любовники. И ни за что не легла бы под подлеца.

— Ирга, Ирга. Ты не знаешь, кто такие Соколы. Может он ее и не любит, но ты не бойся. Он не предаст твою девочку. И не воспользуется ею во вред. Может Кай и резок, хитер и пытается играть в умелого интригана, но Ласу не подставит. А если он и пользуется некоторыми ее привилегиями, то присмотрись хорошенько, стала ли от этого твоя воспитанница хуже в глазах людей?

— Я это уже понял. И только поэтому терплю его.

Волк успокоился, и Ирис смогла вернуть его к главной теме разговора.

— Но мы отвлеклись от Виша. Продолжай.

— Ах, да. Его мать, как ты наверняка знаешь, одна из Жриц вашего ордена. Какими-то хитрыми перетасовками неведомых до селе сил Уна и его мать получили для Виша, а заодно и для его брата неуязвимость к прямому влиянию демиургов на их судьбу. Как я понимаю, косвенно, вроде того, как Сом свел их в постели, не в счет. Тут он влиял на Ласу, подтолкнув ее в объятья старшего Сокола.

Ирис ухмыльнулась. Еще недавно Ирга говорил, что Кай сам заманил девчонку в свои объятия, а теперь признался, что вины Сокола в этом нет.

— Мальчишка мне понравился еще при первой встречи. В нем уже тогда было что-то, что заставило объединить усилия Рааты и Агаты, чтобы заманить его к нам, в Церковь. Потом этот приказ Гнезда, убийство Бабочек и тут Виш показал себя во всей красе. Знаешь, я часто пересматриваю те воспоминания во сне и все больше и больше удивляюсь, насколько он был искренен и жалостлив к моему искалеченному облику. Заново чувствовать, как он с болью в сердце вонзает в меня свой нож, не желая больше продлевать мои муки, и как рьяно ждет моего возвращения… Как встретил, словно вернулся любимый отец… Как мальчик и теперь старается не столько выслужиться передо мной, сколько следит, чтобы я сдерживался в порывах. Иногда мне кажется, что его стоило сделать патриархом еще два год назад. Но он еще слишком юн. У него еще мало сторонников, которые не отвернутся от него во что бы то не стало. Но уже есть враги. Он смело участвует в Синоде, не боится высказывать свое мнение, понемногу располагает к себе членов разных кругов и альянсов. Думаю, лет через десять он станет настоящим Соколом.

— Это мы еще посмотрим. По твоим рассказам я поняла, что мальчик не так прост, как кажется. Он точно еще не виделся с Уной в живую?

— Если только во время пути в Святоград.

Повисла тишина. Ирис задумчиво мяла в пальцах очередную ягодку винограда, пока изможденная оболочка не брызнула красным соком.

— Нет. Я могла бы подумать так, но… — Она вытерла об штаны испачканные пальцы, предварительно кинув размятую ягоду на пол. — Нет, Дроп бы так быстро не отпустил дочь, даже с учетом Арки… — опять небольшая пауза и следующая несчастная жертва в руках Жрицы. На этот раз ягода была одобрена и съедена. — Нет, определенно, он не встречался с демиургом. Значит, наша встреча будет еще интересней. Спасибо за беседу, Волк. Честно признаться, не думала, что ты настолько хороший собеседник.

А Жрица не так страшна, как казалась. Да, она определенно сумасшедшая, но вполне безобидна, пока ты не перешел дорогу ее демиургу.

— Ожидала увидеть полоумного зарвавшегося Посланника?

Ирис оценила шутку.

— И это тоже. Но я думала, тебе будет неприятно общаться с той, чья суть давно утеряна за миллионами чужих тел.

— Ошибаешься, Ирис, — облегченно вздохнул. — Иногда такие, как ты став частью кого-то другого, понимают остальных даже больше, чем люди, проживающие одну жизнь и с перерождением забывающие, кем они были в прошлом.

Она поняла намек. Действительно, от прежней Ирис осталось очень мало после стольких то перерождений. Но все же Белая Змейка жива где-то там, внутри. Затемнена осколками чужих душ, но основа, самая первая Ирис, прошедшая через многое, чтобы сохранить хотя бы частичку прошлого, все еще здесь. Как и её суть, суть девчонки, поверившей в возможность спасения.

***

Виш покинул их, как только Соколы приблизились к пригороду Жлезнограда. Да Кай и сам желал бы отправить всех спутников куда подальше, прохлаждаться среди квартала торговцев, лавочников, маленьких мастерских и прочих мест отдыха работников и приезжих. Город все же основан Вороной, а те страсть как любят чёткость и порядок. Как например здесь — разграничили территорию на зоны: рабочую часть, жилую, торговую, учебную и остальные, руководствуясь степенью развитости тех или иных ремесел.

В планах Кая был превратный разговор с братцем Таем. Точнее с человеком, чья душа заточена в том теле. И по-хорошему, Дике тоже не мешало бы развеяться, познакомиться с местными достопримечательностями и купцами, но девчонка упорно не замечала намеки старшего Сокола.

Уже практически на пороге трактира Кай не выдержал.

— Дика, сейчас состоится довольно важный разговор, а учитывая прошлое моего собеседника, вне зависимости, чья же душа сейчас в том теле, это может быть опасным.

Девчонка насупилась, потупилась, но покинуть сородича не решилась.

— Я понимаю, что тебе хочется спровадить меня, но учитывая, что ты сказал тогда, после вашей первой встречи, все, что будет происходить, важно и для меня.

Нелепое оправдание. Да и Дика не представляла даже, что значат эти слова. Но очень надеялась, что в них сокрыто что-то хорошее.

— Ладно, — согласился Сокол. — Но учти, что я не потерплю, если ты вмешаешься в наш разговор без разрешения.

— Не глупая, понимаю.

«Сломанная кирка» славилась особой настойкой, нежно любимой работниками кузниц и шахт, за которой сюда заходили только ценители хорошей выпивки и знающие гости города. Внешне трактир имел настолько неприметную вывеску, да и сам больше походил на обычный жилой дом с входом расположенным во дворе здания, и потому случайные люди не могли попасть в святую обитель. Только знатоки или специально приглашенные.

С черновласым мужиком с рожей типичной Крысы и внешностью если не разбойника, то головореза уж точно, они столкнулись на самом пороге заведения. Окрыленный парочкой кружек замечательного пойла, наградой за задание и вдохновляющими мыслями о скором возвращении домой, полукровка ловко обогнул Соколов, шуточно шлепнул Дикамори по попке и, отвесив издевательский поклон, вышел из переулка.

— Дрянь Крысиная! — сплюнула вслед наглецу Соколиха. — Чтоб тебе кошки в ботинки нассали.

— Не связывайся с ним, Дика, — приказным голосом одернул Соколиху Кай. — Это явно член Детей ночи. Причем довольно самоуверенный член, раз не боится демонстрировать свои таланты и облик.

— Ты так решил по его ловкости? — Девчонка, уверенная в своей правоте, с восхищением посмотрела на Сокола. Вот так, с ходу, охарактеризовать вид деятельности человека могут только Рыщущие. Но она не знала, что подобный контингент там, в Валеконе, был частыми гостями лавки «Дары степи», логова Крыс и ратуши. Новые хозяева города не стеснялись в первый год устранять неугодных людей. А что бы никто не подумал на благородных Волков, все сделки проводились через Кая или Наца. На крайний случай, через Клина, барона Крыс.

— Нет. У него открыто висит часть его арсенала и на поясе болтался толстый кошель. — Приметы, по которым легко опознать опытного, известного и действительно опасного наемника, Сокол выучил еще работая в Рыщущих. А практика общения в Валеконе помогла закрепить нужные навыки. — Обычно заказ оплачивают либо «свахе», посредник между убийцами и клиентами, либо на встрече оба приходят инкогнито, скрывая лицо. Этот же или из верхушки, а, значит, довольно известный убийца в родном краю и имеет хорошего покровителя, раз его не трогают местные на своей территории, или Карающий, прикормленный хозяевами города.

— Я и не знала, что ты разбираешься в таких вещах.

— Ну, я же работал недолго Рыщущим. А там без таких специфичных знаний не выжить.

Про остальную часть своего недавнего прошлого Сокол предпочел промолчать.

Чувствовать себя выше, умнее своей родственницы было непередаваемо приятно. Давно Кай не ощущал этого состояния. Со времен знакомства с Нацом. Сейчас у него словно появилась еще одна ученица, младшая сестра, готовая заглядывать ему в рот за каждой мыслью.

Вышибала, словно зная, что за гости должны пожаловать в сие уютный уголок для избранный, сразу же указал гостям наверх, по скрипучей лестнице.

Там была только одна комната. Большая, просторная, стол, лавки, старые гобелены. Кай знал, что это за место. На востоке, еще до появления Святограда и Святой земли, некогда заправляли старые, почти исчезнувшие кланы. Кроты, вот их черный символ на сером фоне, выглядывает из своей норы, держа в руке алмаз. Выдры, бывшие хозяева Озерного края, вырезанные за предательство Жрецами. А может и не ими. С последним хозяином зеленого зверя, бегущего по снежному полю Сокол виделся более десяти лет назад. Старый дед, последняя Выдра приехала умирать в замок их отца, прося лишь пристанища его костям и покоя взамен на неплохую сумму. Отец честно организовал прекрасные похороны, как и положено Выдре: в лодке, сгоревшей посреди небольшого островка в условленном месте. Были здесь и забытые всеми Шакалы, разбойники юга востока, хитрые Чибисы, злобные Бизоны, вечно досаждающие более северным соседям Озерного края и некогда Вольного поля — местности от Холмов, до самих озер. Потом, спустя много лет насаждения веры и бесчисленных воин все они ушли в небытие. Пришли Соколы, Вороны, Крысы, Жабы. Кроты зарылись в шахты, Шакалы ушли, смешались с первым государством людей на нынешней границе степи и Святой земли, Бизоны проиграли Львам. Чибисы прибились к Жабам или занялись торговлей в мелких отдаленных поселениях. Зато обычные люди начали возделывать скудную, неблагодарную за такое вмешательство землю, Соколы — извлекать хоть какую-то выгоду из озер и рек, Вороны хозяйничать на месте Жлезнограда, а Крысы активно участвовали во всем и сразу. Пришли Барсуки, обрабатывать драгоценные камни. Пришли Вепри, плавить металлы, создавать доспехи и мечи. Одни мелкие роды сменили другие, былое единство приобрело иную форму, основанную на деньгах и торговле.

Да, раньше в подобных комнатках главы кланов и родов собирались на ежегодные советы. Раньше их было больше. Сейчас остались лишь уцелевшие, пришлые, сумевшие уцепиться за жизнь в изменившимся мире. Вороны в Жлезнограде возродили былые традиции, но Соколы, исконно недолюбливающие Черновласых, отказались брататься с теми, хотя их знамя и висит среди других. Значит, кто-то из родичей, в обход старой вражде, сотрудничает с соперниками.

Кайкен залюбовался на частичку своего прошлого. Герб Сокола — золотая птица, раскинувшая крылья на красном бархате. Как давно Кай не видел этот знак в живую. Ему казалось, что в день предательства брата гобелена над троном хозяина Озерного края уже не было. Ах да, его сняли по указанию Кая в честь поминок отца и уже никогда обратно не вернут.

Тай, точнее тот, кто теперь стал Тайненом из рода Сокола, появился внезапно.

— А ведь я помню некоторых славных ребят из Шакалов и Чибисов. Они очень уж помогли нам в свое время. Жаль, что от вторых чистой крови не осталось. Так, лишь потомки, уже много поколений зовущихся Цаплями и Соколами. А бандиты с расписанными рожами скоро вообще вымрут, отравленные Тьмой.

Сокол не сразу догадался, что Покоривший имел в виду Шакалов. Значит, Тьма распространяется и ниже Озер. Сколько прошло? Четыре года? Больше? Когда зараза перетекла в Вольное поле? Наверное, это знают только Жрецы. И, как Кай надеялся, контролируют ситуацию.

Чтобы не выдать свое волнение от шокирующих новостях, Сокол перевел тему.

— Я слышал, что моей далекой прабабкой была именно Чибисинка.

Про Шакалов в роду Сокол не слышал. А вот чистокровные носители смешных хохолков одно время очень тесно общались с его предками.

— В знатных кланах, выращенных под рукой моей дорогой сестры, всегда творилось Тьма знает что с кровью. Должен признать, что иногда толк от этого был.

Сокол не знал, что именно не нравится Покорившему в кровосмешении. Но продолжать тему не хотелось.

— Бумага на столе. Тебе лишь нужно написать пару строк под мою диктовку.

— Все, что угодно, лишь бы побыстрее свалить с этого вонючего городишка.

Тай сразу же засел за стол, взялся за перо. Надиктовав необходимый текст, Кай напоследок поинтересовался у бывшего Жреца.

— Скажите, почему Вы приехали на этот континент?

Тай замер над бумагой, словно не решаясь заверить написанное. Но это была лишь старая привычка, чуждая Соколу, но обычная для отныне мертвого Змея. И Тай дал себе зарок постараться избавиться от нее.

— Раньше я думал, что просто хотел показать миру, на что способны верные Уне люди. Теперь просто хочу понять, что упустил за годы бытия равному богу. Больше нет Покорившего. Есть Тайнен из рода Сокола, сбежавший в Империю, предавший свою страну и род, променявший сначала их на Тьму, а затем на проклятый орден Змей.

Он размашисто расписался, немного полюбовался на документ, ожидая, когда подсохнут чернила.

— Все, братец. Мы больше друг другу ничего не должны. А теперь спешу откланяться, пока не выкашлял драгоценные легкие. И тебе советую, как Лекарь, не засиживаться в этом дерьмовом местечке и поменьше дышать копотью и пылью. Хотя, должен признать, сюда стоило приезжать ради этих игрушек.

Тай достал из-за пазухи сверток, раскрыл. Соколы не знали, что это за инструменты, но точно опознали ножницы и ланцет. Все возможные крючки, палочки, нечто, напоминающее пыточные инструменты, но все блестящее, словно только что выковывали и отполировали. Игрушки маньяка. Или Лекаря.

Явно инструменты изготавливал опытный кузнец, знающий, за что взялся.

— Хорошие игрушки. Будешь поддерживать легенду садиста или лекаря?

— Хороший лекарь всегда может стать садистом. — Тай убрал сверток. — Но, как тебе не покажется странным, мне всегда больше нравилось спасать чужие жизни. Другое дело, что людское племя чаще вынуждает меня применять дар им во вред. А ведь будь в их головах побольше мозгов, как было бы приятно жить в этом мире. Ладно, бывай, братишка. Надеюсь, стервятники Церкви не выгрызут твою печень в ближайшие годы.

— И тебе не сдохнуть за ближайшим поворотом.

Тай рассмеялся, отдал документ Каю, и ушел.

***

День выдался жарким, но светить Соколиным профилем здесь, в Жлезнограде, тем более, если ты бывший и нашумевший предатель родной страны и семьи, не самое лучшее решение. Приходилось терпеть, прятаться за маской, оставляющей открытыми только глаза. Да еще и натягивать капюшон. Русая шевелюра и серые глаза — слишком приметный признак в этих краях. К счастью, звери, на которых предстояло путешествовать Тайнену из рода Сокола и его учительнице, Шанаре из клана Ворона, Лекарю из ордена Жизни и Смерти, вели себя сегодня до ужаса безобразно, отвлекая от любых неудобств и ненужных мыслей.

Круцай так и норовил выхватить с ближайшего прилавка пару кусков мяса, но Тай бдительно смотрел за расшалившимся зверем, одергивая его каждый раз, когда клюв зверя практически дотрагивался до вожделенного лакомства. Тем более до слегка потухшего куска говядины.

Второй зверь вел себя очень даже прилично, тем более, что его интересовал вон тот мальчишка, который с видом знатока беседовал с торговцами трав о способах заварки настоев и полезности применения мази из северной мяты и огненного ядра для лечения спины. Криворожая толстая Жаба и ее партнер, тонкая, словно веточка ивы, Цапля, чью прическу составляли мелкие косички, содранные в хвост, активно обсуждали рецепты приготовления и дозировки, и их совсем не беспокоило присутствие заморского чудища, сверлящего их глазами.

В один прекрасный момент круцай, возмущенный, что восхитившийся его красотой человеческий самец лишь раз взглянул в глаза зверю, легонько толкнул того. Но что легко для привыкшего к силе и повадкам круцая жителя Драконьего материка, совершенно неожиданно для человека с Волчьего.

Паренек упал, не удержавшись на ногах. Да еще и повалил Цаплю. Пока оба вставали, взаимно извиняясь за оплошность, круцай получил малочувствительный пинок от хозяина и многообещающую судьбу чучела.

— Извините. Эти твари слишком нахальны в отсутствии своей хозяйки.

— Так они не ваши? — удивился Виш, уверенный, что круцаи слушаются только своего настоящего владельца. — Я думала вы приехали в город на них.

— Нет. — голос в капюшоне был высоким, довольно приятным. — Я лишь путешествую в компании их основного владельца. Сам еще мало что знаю про этих тварей, кроме их вредного характера.

— А можно погладить?

— Попробуй, если не жалко руки.

Но Виш уже осторожно касался морды и оперения круцая. Гладкая чешуя, большие, янтарные глаза, урчание, словно это кошки. Зверь тоже радовался вниманию, и даже его сородич отвлекся от мяса ради возможности проиграться с добрым человеком.

— Это же круцаи. Они же не слушают никого, кроме тех, кто воспитал их. — Виш много читал про изначальных созданий Уны, особенно про тех, которые населяют далекий и недоступный Драконий материк.

— Любое животное, изначально живущее в мире Уны, принимает ее или избранных ею людей как своего друга. — И всадник тут же уточнил, чтобы мальчишка не подумал про его странную излишнюю осведомленность в некоторых вопросах. — Так мне говорила их владелица.

— Красивые звери. Всегда мечтал увидеть их в живую. Теперь остался только викав и можно спокойно помирать.

Всадник рассмеялся.

— А онгары? А норный кошки? Хнори? Дарованские пятнистые вепри? Бузы? Дивный и пещерный народ? Горные алануалы?

— Одной жизни на все это все равно не хватит, — печально вздохнул Виш.

— Так ты же в ордене. Тебе дано право путешествовать на свое усмотрение куда вздумается. Тем более Миротворцу.

Соколенок с подозрением посмотрел на собеседника, пытаясь вспомнить, у кого из его знакомых такой же голос. Чем больше они общались, тем больше знакомых нот, привычек произносить те или иные слоги он замечал.

— А откуда вы знаете про меня?

Тай снял капюшон и маску, скрывающую половину лица.

— Не так часто находятся идиоты, отказывающееся от оружия Жрецов, от власти, от служения Гнезду и выбирающие свой путь. Миротворцев не так уж и много.

— Не так часто члены семьи предают свой клан, род ради непонятных амбиций. — Не остался в долгу Соколенок.

Всадник вновь скрыл свое лицо.

— Увы, я тоже не понял, почему прошлый Тайнен из рода Сокола принял сторону Тьмы и поддался ее Пророку. Но новый Тай не хочет ввязываться в разборки. Он уйдет, оставив все права братьям. Но если его ближайшим родственникам понадобится его помощь, он всегда рад распахнуть двери перед ними.

Соколенок фыркнул.

— Так бы и сказал, что разобрался с делами и зовешь в гости. Нет, нужны долгие и пафосные речи.

— Надо же мне на ком-то тренироваться быть Соколом? — развел руками всадник. — Бывай, младший братец. Передавай старому Ворону, что Змееныш полинял, как и его сестричка в свое время. Он поймет.

Соколенок почесал голову, наблюдая за едущим сквозь толпу средним братом. В конце площади его уже ждал его напарник, в таком же закрытом образе.

Какому Ворону? Патриарху что ли? Больше Виш не знает Ворон в Святограде.

Глава 12

Трактир на западном склоне холмов в двухдневном переходе от Святограда сегодня собрал аншлаг. И нет, это не приезд знаменитого менестреля. И не выступление труппы артистов.

Сегодня здесь ночевали самые богатые и влиятельные Соколы с западных земель страны. И Реманон мог поклясться своей бородой, что все его дальние и не очень родственники неслись именно в Святоград, ведомые одной и той же новостью: молодой Сокол, Кайкен, хочет передать титул главы рода тому, кто назовет наибольшую цену.

Нет. В послании, отправленном еще в конце осени не было ни слова о награде. Только заявление о том, что нынешний глава готов отречься от титула и передать его самому достойному претенденту, кои не побоится прибыть к такому-то дню в столицу Святой земли и под присмотром Благословенных детей и Церкви, которым род поклялся в верности, как вассалу, забрать награду за верность и бесстрашие. Это значило не просто получить косвенную власть над всеми остальными Соколами. Это поднимало статус и в глазах родичей, которые естественно, в первое время будут плеваться тебе в след, и у торговых и деловых партнеров. А уже основываясь на этой мелочи, именно этот Сокол может через своих собратьев добыть всю необходимую информацию, товар, бумагу, опираясь на дарованную власть. Да, Кайкен тоже пользовался этой маленькой привилегией, хотя и не злоупотреблял. Все дела с поставщиками Валекона решались с небольшим приложением, адресованным родичу. Любому, неважно какому. Ведь ослушаться главу рода это еще не смерть, но это значит, что ты очернишь себя в глазах знати. Ты станешь негласным изгоем.

Правда, можно было обойти данное правило, но не все Соколы могли так изящно проделать лазейку. Кому-то не позволяла должность, кому-то скудный ум.

Спутник Реманона, телохранитель и друг с юности тяжело вздохнул, зная, что терпеть двух Соколов в одном доме еще можно, но семерых, знакомых по торговым волокитам конкурентов… Заранее оскалившись и частично перевоплотившись, Волк сразу обозначил позицию своего уставшего хозяина к этим выскочкам и чинушам. Родственнички сникли, а кто-то и вовсе сделал вид, что не узнал графа Семихолмия.

Реманон спокойно прошелся до стойки, заказал трактирщику комнату на двоих и вернулся к уютному уголку, выбранному телохранителем. Только когда хозяин присел, ожидая ужин, Волк перестал сверлить глазами притихших людишек и отвернулся. Но гости трактира хорошо знали слугу графа. Знали и боялись. В свое время с помощью этого Волка Реманон отобрал власть у дяди, которому титул и земля принадлежали по закону. А еще поговаривают, что этого перевертыша невозможно убить.

Много слухов ходило про эту парочку. И лишь малую часть они распустили сами, чтобы ни Рыщущие, ни знать, ни Церковь не лезли в дела Сокола. Много лет Реманон и Рай вели свой край к процветанию, не вылезая за его пределы, разве что ради налаживания торговли связи с Приграничьем. Но куш, титул, соблазнил Сокола. И хотя Раю не стоило светиться так близко возле Святограда, они все же рискнули отправиться в путешествие, пока кости Рема еще не скрипят стариковским мотивом.

Однако глупцы всегда живут и будут жить в любом мире. Сокол и Волк уже доедали в тишине свой ужин, как молодой и излишне амбициозный черновласый паренек не плюхнулся рядом.

— Позволите, господа? Если я не ошибаюсь, Вы граф Реманон из славного рода Сокола?

Черновласый поерзал, удобно устраиваясь на принесенном табурете. Рай видел его краем глаза, путника в запыленной одежде, цедящего местное вино в уголке. Вид у того был уставший, явно недавно с дороги. Это мог быть вестник, а может и просто человек, знающий, кто из Соколов тесно общается с Волками. Таких немного, ибо перевертыши редко находят в Соколах что-то хорошее. Раю вот повезло.

— Ты не ошибся, парень, — хрипловато подтвердил Рай. — Да и узнать графа с учетом моего присутствия легко. Не юли и говори, чего хочешь.

Паренек неплохо знал Волков. Знал, что врать бессмысленно. Но и сказать прямо то, что ему велели, тоже нельзя. Здесь слишком много ушей, способных испортить весь план, так что надо быть очень осмотрительным и провести господ к нужной мысли обходными путями. К своему счастью, у него был богатый опыт общения и не с такими личностями.

— Я всего лишь хочу познакомиться с таким знаменитым человеком, чьи виноградники славятся на весь юг материка. Да и Приграничье предпочитает не тратиться на Дарованские и Белогорские сорта, выжидая, когда торговцы привезут с ваших земель пару-тройку бочек действительно вкусного вина.

Хвалебные речи мало интересовали Волка. Купцы совсем обнаглели, раз для налаживания контакта с его хозяином присылают болтливых посредников.

— На ценителя или торговца ты не похож, — задумчивым, но пока еще дружелюбным тоном проговорил Волк. — Говори, зачем подсел. Мой хозяин устал с дороги и желает отдохнуть.

— Если вы так настаиваете. — Человек наклонился поближе и перешел на шепот. — Хорошо. Есть сделка. Что вы готовы отдать за титул главы рода?

Сокол и Волк переглянулись.

— Хочешь сказать, что ты тот самый Кайкен, что решил продать титул? — пошутил Рем, готовый к серьезному разговору.

— Нет, — поспешно ответил черновласый, оглянулся на остальных посетителей, и опять непринужденно сел. — Но я хорошо знаком с ним. И если уж совсем честно, мой… друг хочет знать, что вы можете предложить ему взамен.

— А что хотел бы этот мальчишка? — Реманон прищурился, став похожим лицом на принюхивающегося к чему-то интересному кота. — Земли? Деньги? Должность?

Черновласый многозначно хмыкнул. Да, многие Соколы предлагают именно этот перечень, будучи уверенными, что молодой сородич с радостью променяет власть на то, что получит лишь через десяток лет.

— Все это можно получить и просто служа на благо Церкви и стране. Нет. Его интересует нечто стоящее.

В душе Реманона зародилось недовольство. Этот Кайкен набивает себе цену. И, не зная, насколько нынешний глава рода в курсе небольших дел графа Семихолмия, пошутил.

— Пропуск в Эрлай мы уж обеспечить не можем, тут уж извинись перед ним. Хотя место действительно стоящее.

Черновласый парень тоже не подозревал, какие слухи о Кайкене из рода Сокола, ближнем Благословенного дитя, Верном Псе, бывшем совладельце лавки «Дарь степи» дошли до отдаленной провинции. Поэтому уклончиво ответил.

— За некоторые его деяния ему и так обещали зарезервировать уютную полянку и даже накрыть небольшой стол в самом дивном саду Эрлая.

— Тогда скажи прямо. — Не выдержал Волк. Этот человек не слишком похож на Сокола, однако умеет заговаривать язык.

Человек помолчал, посматривая на гулянку остальных Соколов. Успешные управляющие городков вдоль западного тракта, люди, у которых достаточно денег и влияния, чтобы обеспечить для Кая хорошее место под лавки, должность по знакомству, неплохой куш от женитьбы, а вместе с ним и наследство. Не будь ситуация немного иной, Кай мог бы получить все это, просто подарив зятю титул. Но провидение сделало жизнь Сокола игрой на грани. Он не сможет сейчас так просто бросить все, а точнее всех, в Святограде. Не сможет сложить синий камзол и уйти из Псов. Это погубит его репутацию в глазах многих нужных людей. Это погубит все, что Кай с таким трудом сделал. И поэтому Сокол решил просто заручиться поддержкой, переиграть закон Уны, изложенный в некоем Договоре. Так будет лучше для всех. А наверстать упущенное можно и потом.

— Что может быть лучше, чем небольшое расположение нового главы рода? Поддержка в трудную минутку? Ничего криминального, просто оградить его и еще одного человека из ваших родственников от их же самих. И, если приспичит, укрыть.

Реманон не представлял, что это может быть. Во что мог вляпаться Сокол, раз побаивается сородичей. Но всегда можно разузнать на месте, тем более, что он все равно будет в городе. И наверняка найдется парочка Соколов с востока, лучше знающих, что творилось в той ветви рода в последнее время.

— Что ж. Это можно устроить, — расплывчато ответил черновласому Сокол.

— Отлично. — Кажется, результат встречи волновал не только Реманона, но и посредника. — Тогда Кайкен будет с нетерпением ждать Вас и вашего спутника в Третьем городе. Место тоже, что и указано в письме.

***

Северная дорога от Святограда до Приграничья почти не имела на своем пути близлежащих поселений или придорожных трактиров, чем и пользовался демиург Сом, регулярно открывая свое заведение в дневном переходе от города.

Миколон, младший брат Лаенона, как только услышал соблазнительную новость о возможности заполучить титул главы рода, бросил все свои дела и поспешил в столицу. Ничего. Его захудалый городок восточнее тракта не развалится за неделю в отсутствии хозяина. Жизнь там текла медленно и уныло, а право командовать родичами могло бы помочь встряхнуть это захолустье, и после небольшой аферы откроется шанс развить какое-нибудь дело, несущее заработок и процветание ему и его семье.

Да и Лай просил немного поделиться лаврами власти, если удача улыбнется именно младшему, взамен на тепленькое местечко сыну Мика в Псах. И ничего, что отпрыску всего десять. Верные, на которые и могли бы рассчитывать Соколы, долго добиваются своей награды, но при правильном подходе к делу быстро взлетают к небесам, как было с этими родичами из бывшего Озерного края.

Мик однажды уже попадал в гости к этому трактирщику, а уж после близкого знакомства с некоторыми Жрецами, Сокол не удивлялся ничему, даже возможности перемещения этого заведения между городами. Мик не часто заглядывал в трактир, но ради небольших сделок, в основном нужных его жене, не боялся связываться ни с запретным орденом, ни с высшими существами, ни с самой Тьмой. Это так, для красного словца. Но учитывая, кто его женщина, неудивительно, если однажды Мик переговорит и с Пророком.

Выбрав столик подальше от пылающего камина, Сокол только собрался присесть, как на понравившееся место плюхнулся седой парень. Устало бросив вещмешок в угол, тот жестом позвал разносчицу и привалился к стене спиной.

— Тяжелый день?

— Не то слово. Дружок решил немного перепутать всем планы, а мы, его верные товарищи, согласились помочь. Да кто ж знал, что бегать придется весь день. И это мне еще повезло, в отличие от остальных.

— Сочувствую. Моя женушка, — Сокол решил не признаваться, что его женщина — одна из бывших Присматривающих и Исследователей, занимающаяся в последние века ликвидацией эпидемий по всему материку, — тоже, как ей что-то взбредет в голову, начинает проворачивать делишки, похлещи, чем многих мои родичи. Я Мик.

— Нац.

— Ты случаем не из столицы?

— От туда, — подтвердил человек. — Но не надолго. Задержался из-за просьбы, а так спешу по своим делам на другой конец света.

— О! — Мик быстро распознал в собеседнике родственную душу. Этот Нац явно знает про особенности трактира и так же часто пользуется сиим гостеприимным заведением. А значит можно узнать самые свежие новости еще до прибытия в город. — Не поделишься сплетнями?

— Отчего же? — Нац тоже не стал мелочиться и сразу перешел к делу. — Нальешь?

— А как же. — Мик жестом поманил служанку. — Девушка, по кружечке разбавленного и ваших замечательных колбасок.

— Хороший выбор, — одобрил Нац. — И так, что тебе интересней? Политика, экономика, слухи или есть другие варианты?

Мик еще раз внимательно окинул взглядом собеседника. Одет неброско, но качество куртки хорошее. Оружие, опять же, явно из Жлезнограда. Выправка наемника, или свободного охотника из Детей ночи. А может это и Рыщущий? В любом случае этот человек должен знать того, кто Мику нужен.

— Ты знаешь Кайкена из рода Сокола? Он служит в Верных Псах.

Нац посмаковал во рту напиток, задумался. А потом «выдал» все, о чем можно потрепаться с незнакомцем о приятеле.

— Да, есть такой парень в рядах Церкви. Удачливый гад, везунчик, любимчик Благословенной, имеет много сторонников из Верных и Рыщущих. Неофициально за него заступается северный митрополит. Имеет брата, Виша, епископа при Посланнике. Вот у последнего связи крупнее и сильнее по влиянию, но он ими пользуется только в помощь брату. Сам быстро и случайно взлетел за неполный год под крыло Посланника и прочно там обосновался, предварительно переругавшись с некоторыми митрополитами, а потом многие ползали у него в ногах, прося прощения.

— Интересные люди, — хмыкнул Мик, оценив верткость братьев, и забросил пробную удочку. — Не зря Кайкен хочет сбросить с себя ярмо главы рода. Имея столько сторонников ему и так многовато влияния.

Нац, привыкший в Валеконе, юлить перед лицемерами, и получивший указания от друга, тоже подкинул собеседнику тему для размышлений.

— Не знаю причин, по которым он отказывается от титула, но ходят слухи, что цена за возможность выкупить его будет высока. В Святоград спешат все влиятельные Соколы страны, так что конкуренция высокая.

— И какая же цена?

— Божиня знает. Кай потому и взлетел так высоко, что не разменивался на деньги и власть. Ему нужно что-то, что гарантирует ему светлое будущее и надежность. Как его дружеские отношения с Крысами и Волками в Валеконе. Как его поддержка со стороны Рыщущих и Верных. Как его тесная связь с одной очень влиятельной особой. Деньги приходят и так же уходят. Власть можно потерять, оступившись.

Мик умел понимать намеки. Однако на месте Сокола выбрал бы плату натурой, а не эфемерные заверения в дружбе и партнерстве.

— Но вывода от союза длится до тех пор, пока он выгоден. Получив свое не грех и кинуть партнера.

Это было опасно говорить. Собеседник мог неправильно понять Сокола. Но если этот человек действительно посланник Кая, как догадывался Миколон, причем человек, хорошо знающий Кайкена, то он сумеет правильно интерпретировать эти слова.

— Вот поэтому ему нужен не просто союз. Ему нужен человек, способный сдержать свое слово. И человек, который сумеет правильно расположиться титулом главы. Без оглядки на других.

— Хм… — Сказано красиво и правильно. Видимо Кай хочет не просто избавиться от мешающего ему ярма, а передать титул действительно достойному. — Сородич играет с огнем.

— Как и все мы. — И Нац прозрачно намекнул. — Он уже однажды пошел на риск, чтобы обернуть свою глупость в пользу. И теперь пожинает плоды сотрудничества. Все участники довольны, все получили то, чего хотели.

— Хорошо говорить, когда нет сдерживающих факторов. — Собственно, Мику тоже ничто не мешало бросить все дела и заняться чем-то еще. Скорее его удерживало забытое всеми местечко, где жизнь текла плавно, тихо и без потрясений. Оставалось время на все, чего только управляющий пожелает. Проще говоря, Мику было лень ввязываться в любые авантюры, пока он не получил весточку. — Но хорошо. Я подумаю, что можно сделать.

Мик не знал, прошел ли он проверку. Но, похоже, этому Нацу понравились его ответы.

— Благодарю.

***

Тоград никогда не нравился братьям, управляющим Кунаканом и Канаканом. Да, это тоже перевалочный пункт для торговых караванов и купцов, везущих товары со степи и южной части Побережья. В точности, как их города. Тоград считался славным местечком, чтобы передохнуть и с новыми силами двинуться дальше, если бы не две проблемы. Во-первых, городом управлял Ворон. Причем Ворон из старой гвардии, времен, когда этот клан еще заботился о чистоте крови. А значит, этот Черновласый чтит традиции и не доверяет названной знати, коих сейчас, как червей в навозной куче. О приезде братьев в тот же день станет известно каждому в Святограде, и обязательно найдутся желающие подсадить управляющим городов, чьи торговые партнеры с просторов степи неспокойные, почти что вражеские семьи и народы. Подорвать доверие купцов очень просто, а восстановить нелегко. Соколы знали, на какой пошли риск, уехав сейчас, когда заключаются последние в этом году сделки. Последние и очень крупные, чтобы с чистой совестью и полным кошельком все участники большого круга товарооборота смогли зазимовать каждый в своем логове. Сорвись что сейчас, и весной кочевники не привезут новые дары степи. Не будут литься деньги как в казну городов, так и в сундуки Церкви. Не будет денег, значит, управляющие плохо справляются с их работой. Значит, они подрывают доверие южного митрополита и Посланника, чьей волей братья и получили эти должности.

А во-вторых, именно здесь обычно купцы «сбрасывали» контрабанду и товары, которые приглянулись местному управляющему. Из-за этого, с тех пор, как с Валеконом было налажены поставки, у братьев возникли серьезные проблемы. Чтобы не платить налоги и не отдавать часть ценных даров из степи, пришлось водить караваны в обход, западнее Холмов, что увеличило затраты, удлинило путь и надолго лишило их людей нормального жилья более, чем на десяток дней. И лишило Ворона «кормушки».

Лориншан и Нариншан придержали коней и весь эскорт, думая, стоит ли останавливаться в этом бандитском притоне или переночевать в лесу, тем более что прилагающаяся к их должности резиденция в Святограде уже ждет своих господ. Горячая похлебка и мягкая постель, согретая служанкой или крысиной девкой, теряли свою привлекательность, как только Соколы вспоминали налог на проезд через город, обязательный обыск, раз они приперлись из неблагополучной, вражеской по отношению к вере, степи, и из жадности все больше соглашались с менее удобными условиями похода. Да и велик риск получить шальную стрелу в спину. Вороны только кажутся благородными хладнокровными ублюдками, живущими под «масками». Будучи прижатыми к стене, Черновласые дерутся отчаянно, как Крысы, не считаясь с потерями.

Кортеж, выезжающий с противоположного края города, сопровождаемый красным штандартом, братья заметили случайно. С их холма, куда они только поднялись, открывался замечательный вид, а привыкший улавливать каждую мелочь глаз заметил движение на следующем подъеме. Присмотревшись через увеличительную трубу, великое изобретение Барсуков, братья и разглядели пятно, оповещающее знающих, кто из знати решился на дальнее путешествие перед самым началом зимы.

Красный флаг на этой земле имели только две знатной семьи: Львы и Соколы. Но первые не пользуются каретами, а если и едут в путь, то несут знамя Церкви. Значит, кому-то из родичей тоже приспичило показаться в столице. Да и повод, помелькать перед глазами Церкви, Рыщущих, а хоть, не приведи Божиня, Златоносных, есть, и не шуточный.

Пока их слуги и часть охраны продолжили неспешное путешествие по нормальному тракту вплоть до стен города, чтобы обогнуть его, Соколы с отрядом своих наемников рванули наперерез каретам, неплохо сократив путь по полям.

Охрана Сокола, кем бы он там не был, тоже оказалась не шуточная. Акулы, обычно предпочитающие грабить суда в море и пятерка молодых, но явно хорошо обученных Грифов. Братья слишком поздно сообразили, кто из сородичей имеет такие связи, чтобы выгнать Акул на сушу, не говоря уже про лучших войнов с Центрального материка.

Нанарика никогда не утруждала себя ни любезностями, ни манерами. Пожалуй, в роду ее любил только ее муж, такой же Сокол, дальней родич, Сиденай. Да и то, по слухам это она «любила» супруга, предаваясь ненормальной похоти и поощряя слабости и без того редко когда здоровой в их роду головы.

Ее нахальная рожа в окне кареты не так бесила, как ее сестра. Нанарике всегда было плевать на род и господина. Соколиху заботили только ее люди, деньги и ее приморский город. Она щедра к друзьям и соратникам, безжалостна к предателям и врагам, и хотя бы соблюдает Договор и Кодекс Моря. С ней не любили связываться, но терпели, когда нужда заставляла пустить товар морскими путями и получит защиту от Чаек, грабящих суда вне Волчьего залива. Никто больше не мог обеспечить настолько безопасный морской путь до городов Империи, даже хваленные наемники Вольнограда. Чайки боялись только зубов Акул.

Но то сама владычица Южной бухты. К несчастью, оказалось, что ее сестра жива.

Махнув Грифам следовать за ней, навстречу братьям помчалась Анарика. Еще один отпрыск рода Сокола, но на этот раз её бедой был мерзкий характер. Скандальная баба, полная гордости и уверенности, что лучше ее нет никого не свете. Правильная во всем, безгрешная, благочестивая. Да по ее словам она могла бы равняться на Божиню или Благословенную, благо, что в провинции слухи о «святости и непорочности» Благословенной, которые в свое время не пересёк Посланник, толком и не дошли до юга. Или же просто Ана не поверила, что с этими выкидышами болот вообще могла сойтись Волчица.

Что у Аны на уме, не знал никто. И по возможности с ней старались не связываться ни члены ее семьи, ни другие Соколы. Где она прошлялась больше сорока лет, с тех самых пор, как стала считаться в глазах рода совершеннолетней, никто и не интересовался. Как она связалась с младшей сестрой — тоже. Нана давно отдалилась от своей ветви и никогда не общалась ни с кем, кроме родственников мужа.

Но почему Ана командует Грифами?..

Обдумать другие вопросы Нариншан не успел. Бестия подлетела к ним, Грифы окружили небольшой отряд, все войны дружно ощетинились саблями, короткими мечами или луками. Этим действия охраны обоих господ и ограничились. Но Соколы то знали, что в ином случае оружие Гриф вытаскивает только для пролития крови, и уж точно не останавливаются на пол пути перед резней. Они опытней наемников братьев. Грифы более искусные войны, так что если и собирались бы избавить свою госпожу от конкурентов, то скальпы Соколов уже давно бы украшали их седла. Значит, они подыгрывают своей «госпоже», изображая прилежную работу по охране важной персоны. А ещё Грифы смотрели на Соколиху, словно она была их игрушкой, которая даже не подозревала о своей роли.

Уяснив, что все это спектакль для одной отдельно взятой особы, Наришан попробовал начать разговор, уже примерно представляя, во что это выльется.

— Разве так встречают сородичей, решивших засвидетельствовать свое почтение дальней родне? Тем более наши семьи так давно не пересекались, что мы по глупости забыли, чего вы с сестрой стоите.

Но его издевательская речь почти сразу же утонула в волне крика и шума, издаваемой голосистой глоткой Ани.

— Идиоты! Выкидыши Тьмы! Как вы посмели бросить свои города, после того, как вам, двадцатидвухлетним придуркам оказали такую честь, и броситься в погоню за призрачной надеждой? Вам что, мало того, что подарил вам Посланник? Молчи, сородич! Ты хоть понимаешь, что пока ты прохлаждаешься здесь, степные твари могут просто снести южные города с лица мира? Страна может потерять в налогах с товаров.

Лоришан фыркнул.

— У хорошего управляющего так отлажен механизм работы его команды, что все дела решаются без постоянного надзора над подчиненными. А если тебе приходится раз за разом вмешиваться в их работу, стоит задуматься, так ли уж хорошо ты подобрал людей? Или же может ты и есть причина вечных неурядиц и проблем?

Ана вздулась еще больше от этих слов.

— Управляющий на то и управляющий, что обязан знать все и все контролировать. Он должен разбираться во всех делах и принимать непосредственное участие в работе. Если не вмешиваться в процесс, будут накапливаться ошибки, которые потом приведут к полному краху.

— Ах, да! Я же забыл, что перед нами такой же грамотный специалист, сумевший на ровном месте своим трудом и чужим потом построить колоссальную машину управления, зарабатывающий по два мешка золотых монет в день и продвинувшийся по служебной лестнице до такой степени, что глава рода, неоспоримо, именно ее наградит титулом, потом сложит в молитвенном жесте лапки и попросится ей в ученики. Я все правильно понял?

Соколиха готова была опять начать орать на сородичей, но подъехавший к ним Акула прошел сквозь ощетинившуюся охрану Аны, протянул Лоришану письмо с печатью рода Сокола, вернулся на своего коня и спокойно поехал обратно, дав отмашку Грифам следовать за ним. Без своего эскорта, предавшего ее, Ана не посмела зарываться в третий раз и многообещающе зыркнув на братьев, удалилась вслед.

— И что нам передала Нанарика? — спросил Наришан, наблюдая, как брат осторожно разворачивает бумагу.

— Хочет переговорить перед собранием отдельно от посторонних глаз, ушей и ртов. Назначила место, время. Извинилась за сестру, попросила не держать зла на неудачницу.

Сокол взял у брата письмо.

— Ого! Неплохое по слухам местечко. Цены там, конечно кусаются, но и развлечься можно на любой вкус. Ну что? Едем следом?

— Конечно же. Только отстанем, чтобы не попадаться второй раз на глаза Ане. Еще одного крика в стиле кота, которому топчутся по хвосту и яйцам, я не вынесу.

Более нахальный Наришан заржал, оценив сравнение. Действительно, по-другому и не скажешь.

***

Святоград хоть и являлся городом, в котором вся повседневная жизнь ориентирована на религию, но не дать послаблений для знати и себя любимых церковники не могли. И именно поэтому один из домов западной части Второго города был перестроен под постоялый двор, в котором останавливались богатые личности. Кроме того, здесь может не самая изысканная, но уж точно наиболее вкусная кухня. Естественно, и прислугу хозяйка набирала не из простолюдин или Крыс, а нанимала Соловьев, Рысей, молодых Воронят, Барсуков, Соколов и даже Дельфинов. Собственно подавали на стол, убирали и мыли посуду обычно новички, недавно нанятые и еще не готовые к более сложным и торжественным ритуалам. Барсуки больше возились на кухне, Соколы, точнее Соколенок, еще не совершеннолетний, но уже успевший дослужиться у своей госпожи до должности организатора, заправлял всем в отсутствии хозяйки. Дельфины, оба брата-близнеца, встречали и обустраивали гостей. Актерский коллектив Соловьев развлекал представлениями на маленькой сценке или играл ненавязчивые мотивы, создавая иллюзию если не преддверий в Эрлай, так хотя бы имитировал положение знати в Империи. Запретный плод, за который хозяйку заведения не раз хотели упечь в подвалы Рыщущих, но слишком высокопоставленные люди пользовались возможностью почувствовать себя не приверженцем веры, а избранным сословием. Тот же Мирт, Понтий и Занар любили иногда заказать отдельные апартаменты и в окружении тишины и высшего обслуживания отдохнуть от своих дел.

Не менее важно знать, кто же управляет этим постоялым двором. Не каждый день Паучиха решает не просто отойти от ремесла своего клана, но еще и суметь это сделать быстро, всего за одну зиму, пока в Церкви царил разлад и шатания. И ей помогла одна общая знакомая, которая в свое время и отвадила Ткачиху от семьи, пристроила в Златоносные, помогла скопить немного золотых, не говоря уже про возможность заполучить такой красивый дом с видом на Первый город. Брахипельма до сих про благодарна Агате за протянутую руку, хотя сама ничем не может ответить. Ворона попросила подругу не афишировать их знакомство и связь, пока сама Агата не заслужила прощение Ирги.

В отличие от Норишана и Лоришана, Нанарика не имела собственной резиденции. Но и денег у нее хватало, чтобы снять себе комнатку в этом прекрасном заведении, не говоря уже про целую выкупленную по соседству гостиницу для ее людей.

Соколиха предпочла встретиться с родичами в апартаментах для переговоров. Когда Соколы только вошли, Нана мило болтала о женских пустячках с высокой, худой, остролицей женщиной, чья красота не столько увядала, сколько усыхала. Хотя Пауки всегда выглядели, словно сушенные фрукты, даже их дети. Браха потягивала ароматный и непопулярный на этом материке дым из тонкой палочки, щеголяла черно-серебристым платьем, чей фасон был самым модным в Империи. Бегло взглянув на вошедших, Паучиха тепло попрощалась с Наной и плывущей походкой удалилась.

Обменявшись ничего не значащими приветствиями, расселись за небольшим столиком, Лоришан, поймав просящий взгляд Соколихи, галантно налил всем вина.

— Итак, что наша бешеная родственница забыла в Святограде. Да еще и как так получилось, что ты путешествуешь с ней? — он первым задал тему разговора.

— И кстати, твою совесть она не пыталась пробудить, уповая на то, что ты покинула свой город? — внес свою лепту его брат.

Нана довольно улыбнулась. Соколиха отличалась умением видеть положительные стороны в любом творящемся вокруг бедламе. Так что какая-то там зарвавшаяся сестра с самомнением выше, чем руины Вышеграда, для нее было скорее очередным развлечением.

Рассказывать она тоже любила в своеобразной манере, вроде не придерживая язык за зубами, но при этом ловко оперируя слухами и фактами, да так, что понять, где Соколиха недоговаривает, врет или честно раскрывает свою душу невозможно.

— Начну, пожалуй, с предыстории. Получив уведомление от нашего нынешнего главы, я очень удивилась, обговорила все за и против с моими советниками, но решив, что если не бороться за титул, то посмотреть на обласканного удачей родственничка обязана. Пока я передавала дела своим людям, точнее уговаривала Акул немного пройтись по суше, как Бугенвилия, мой Гриф-наемник, сообщила радостную весть — в городе объявилась нахальная Соколиха, любящая поучить жизни всех и вся, успевшая перейти всего за пол дня пребывания здесь дорогу Акулам, нахамить лично Бугенвилии, и по этой причине она пришла уточнить, имеет ли она право снести обидчице голову, или же я желаю выкупить жизнь сородича в сумме равной возмещению морального вреда всем пострадавшим сторонам. Выслушав эту нелепую историю, мне стало очень интересно, кто из родственников настолько не дружит с головой и решился покончить жизнь столь необычным и болезненным способом. Честно, я не побоялась прогуляться до крысиного логова, где и томилась пленница, униженная морально, но еще не тронутая физически, ибо она первее успела достать до печенки свою охрану и проторчала в одиночестве, темноте и вони, присущей всем казематам, до тех про, пока я не пришла на выручку. Только открыв дверь и поняв, кто это, я предложила Крысам доплатить, если они сделают вид, что это был несчастный случай. Но вы же знаете нравы моих людей в порту. Они, почуяв выгоду и легкие деньги, сослались, что скандал, арест и ругань моей ненаглядной сестры слышали слишком многие жители города, так что подкупить всех за молчание мне не удастся ни за какие деньги. Грубо говоря, Крысы уже и сами не хотели связываться с Аной, свалив головную боль на меня и Грифов. Кое-как лишив сестру слушателей и забрав ее, пообещав прикопать попозже, я затащила ее уже в свою загородную резиденцию, где и продержала в компании глухого слуги и не менее ругливого садовника, пока Ана немного не затихла. Но перед отъездом я решила, что стоит испытать нервы не только мои и мужа, но и немного пошуметь на собрании в стиле Деянаая, когда он натравливает Понтия на непонравившегося оппонента, и взяла сестру с собой. Что насчет ее попыток достучаться до моей совести, я немного ей поведала о моих методах убеждения людей слушаться моих указаний. Вроде она впечатлилась. К тому же она знает, что все еще является кровным врагом Грифа, которая хоть и осталась дома, но послала вместе с нами свой отряд, присмотреть за потенциальной жертвой, еще не заработавшей себе откупной, а заодно и составляющий более приличный, а главное, окультуренный эскорт, чем Акулы.

Речь, наполненная образами и эмоциями, словно Нана пересказывала очень популярное выступление актерской труппы или интересный сюжет книги, дала ей немного времени насладиться в тишине отличным семихолмским вином и посмотреть на ошарашенные с непривычки рожи братьев.

— Сородич, ты удивительная! Понятно, почему тебя так уважают в твоем маленьком королевстве.

Ну да. Лоришан подозревал, что Нанарика вот так же заболтала и саму Ану, раз сумела найти к ней подход.

Соколихе не стала отрицать правдивость слов родственника.

— Увы, репутация у меня не самая лучшая. Зато Южная Бухта — это мое маленькое собственное государство, а больше ничего мне не нужно.

Последнее заявление Соколихи могло нести совершенно разный смысл. Начиная от удовлетворения жизнью и отсутствием претензий на титул, заканчивая скрытым подтекстом, понять который даже не каждый Сокол в состоянии.

— Тогда зачем ты приехала? — после недолгой паузы прямо поинтересовался Лоришан.

— Впечатления, знакомства, договора, надежда еще раз потерять Ану на просторах Святой земли, — легко и не задумываясь ответила Нана. — Пожалуй, в этом порядке подойдет.

— А титул?

— А что титул? — теперь её голос звучал излишне удивленно, чтобы так просто поверить этим словам. — Хорошие знакомства и союзы с влиятельными личностями у меня есть, земля и работа тоже. Дела не сильно гнобят неприятными моментами, а семейное положение устраивает и меня, и мужа. Слишком много захапывать все же не стоит. Тем более есть претенденты, которые смогут конкурировать со мной за место, причем сила не на моей стороне. Я думаю тот же Рем, Лай, и Деян тоже решатся предложить свои кандидатуры. И с ними пересечься позже у Кая больше шансов, чем со мной или вами.

Слишком продуманное объяснение. Братья, чуя подвох, напряглись, но беседу продолжили

— Но через наши города шел товар, который Кай толкал через свою лавочку в Валеконе…

— Не думаю, что идея была его. — Нана пригубила вино, посмаковала напиток во рту, слегка прищурила глаза толи от удовольствия, толи в силу привычки. — Скорее он играл роль посредника для звонких монет между официальной и теневой стороной. Себя-то тоже не обделил, ни за что не поверю, чтоб Сокол не набил карман на такой работе, но и неплохо заполнил казну настоящих повелителей Валекона. Тем более, разве вам не показалась странной история, что Пес занимается торговлей в городе, куда только-только приехал?

Получается ставка, на которую рассчитывали братья, не сработает. А так было бы прекрасно напомнить главе рода об их былых делах и предложить продолжить сотрудничество на очень выгодных для него условиях.

— Думаешь, у нас нет шансов? — осторожно спросил Наришан.

С Наны окончательно сошла вся ее дурная натура. Теперь это была собранная, сконцентрированная на цели Нанарика из рода Сокола, управляющая Южной бухтой. Человек с крепкой деловой хваткой, серьезным взглядом на дела, жестким характером и умением всего лишь таким отстраненным голосом заставить собеседника проникнуться уважением и страхом перед этой госпожой.

— Смотря, что Кай захочет за титул. Если вы можете ему предложить достаточно высокую цену…

— А что бы предложила ты?

Нанарика встрепенулась, отгоняя транс. Сейчас он ни к чему, но эта привычка постепенно подавлять собеседника, слишком въелась в душу Сокола.

— Билет до Даровании или Белогорья первым классом. А если честно, то не думаю, что деньги, место и обещания нужны ему. Судя по тому, что я слышала про Сокола, он очень хитер и удачлив. Ему наши деньги при его-то должности и связях ни к чему. Земли… Если только вы отдадите свои же города, да и то, я бы лично не стала соглашаться. Придется менять весь аппарат власти, перестраивать систему под себя, а это может привести к краху экономики и разорению. Рискованно и нецелесообразно.

— Может, предложим ему союз? — осторожно предположил Наришан. — Любая наша помощь в рамках закона.

— Какого закона? — уточнила Нана. — Священного Писания? Договора? Устава рода?

— Понял-понял, — поспешно отступил Сокол. Родич права, идея суховатая. Но и времени все обдумать почти не осталось. — Так за что же будем покупать?

Соколиха усмехнулась. Её сородичам лишь бы провернуть выгодную сделку, заработать побольше и получить куш. И никто не пытался себя поставить на место Кайкена. И поэтому она поделилась с этими двоими своею потайною мыслью.

— А вариант, что он торжественно подарит титул первому попавшемуся под руку вы не рассматриваете?

Братья переглянулись.

— Не говори ерунды.

Глупцы! Нана считала, что оставить долг перед новым главой открытым — это самый лучший вариант исхода событий для Кая.

— Посмотрим. Я лишь подкинула версии. Решать, как действовать, не мне.

Глава 13

Ласа, только вернувшись с вечерней службы, скинула с себя церемониальные наряды, облачилась в легкую рубашку и, засев за поздний ужин, с аппетитом уплетала тушенное в горшочке мясо. Маловероятно, что Кай сегодня навестит ее, да и вообще ему сейчас важнее разобраться с сородичами, Благословенная не ожидала гостей. Хотя эта Чернявка никогда и не думала соблюдать правила приличия и такта. Да что там говорить. Вторая Волчица и вовсе презирала глупые замашки людей, но приструнить ее не кому. А капитану Рыщущих мог приказать только Посланник.

Легкое колыхание гобелена отвлекло уставшую Благословенную от трапезы.

— Приятного аппетита.

— Спасибо. — И чутьем понимая, что Гера просто так не явилась бы в Покои Благоловенных, Ласа уточнила. — Что-то стряслось? Как собрания Кая?

— Пока ничего не ясно. Все уже закончилось, но судя по хмурым лицам Соколов, к решению Кай так и не пришел. Или же их озадачили его условия.

Гера вдумчиво взглянула на столик со снедью, но не рискнула воровать еду из-под носа Благословенной. Та уже научилась отстаивать свое, а Рыщущую интересовала не драка, и даже не еда, а хорошая компания для её не совсем благого плана. Поэтому Гера невинно поинтересовалась, начав разговор издалека.

— Кстати, ты не знаешь, что именно хочет за титул Кай?

Ласа понимала, что Волчице абсолютно не интересны дрязги Соколов, и этот лишь дань человеческим традициям не задавать прямо тот вопрос, который тебе нужен. Но ответила.

— Он не говорил мне. Да мы почти и не бывали в последние недели наедине.

— Плохо. — Волна неодобрения пришла от Геры. Ласа только училась ловить эмоциональные посылы Волков и реагировала лишь на столь сильные. — Это еще хуже, чем когда он и Нац уезжают из города. Самец постоянно рядом, и ты чуешь его запах, но нет его поддержки, нет защиты.

— Я же три года терпела. Ждала. Что тут еще сделают эти пару дней, — и сразу же перевела тему. — А с кем сейчас Нац?

Гера сразу же немного сникла, показывая, что уже скучает по своему самцу.

— Сказал, что нужно решить проблемы в Ордене. Только не говори никому, кроме Кая и Виша, те и так в курсе. После смерти одного из первых Жрецов в логове Змей начались беспокойства. Нац признался, что даже Уна рванула в Гнездо, чтобы уладить творящийся там бардак. Выдернули всех Карающих, естественно тех, кто действительно предан Уне, так что Енис не счет. Спасибо Нац успел помочь по мелочи Каю, а то твоему Соколу было бы сложнее.

— Это да.

— А хочешь еще одну новость? — Как и всегда, Рыщущая Волчица быстро сменила настроение. Волнение и ликование так и накатывалось на Ласу, но разобраться в эмоциях подруги было тяжело.

— Ты мне выдашь все секреты Ордена Змей?

— Лучше! — Гера наклонилась к уху подруги и прошептала. — В городе Волк.

— Правда? — Волчица сразу оживилась.

— Да. Похоже, он пришел в человеческом обличии, но запах точно его.

Настоящий Волк. Член другого племени. Незнакомец. Он пришёл остаться или случайно попал в город? Как его не заметили раньше Львы и не прознали про его появление Рыщущие?

— А ты не путаешь? Может, просто, кто недавно близко общался с перевертышем?

Благословенная все не могла поверить в эти слова.

— Я что, остаточный след и запах взрослого самца не различу? Точно тебе говорю, здесь наш собрат.

Ласа не знала зачем, но чувствовала, что должна встретиться с чужаком. Хотя бы поглядеть на него со стороны.

— А Ирга? Он его не учует?

— Наш собрат не глуп и скрывается в Третьем городе.

— Все равно, Рыщущие могут прознать… Да и Львы способны почуять перевертыша.

Гера усмехнулась. В свое время её выдали звериные привычки, собственно после этого её с Нацом и остановили Львы, когда она тайно проникала в пределы Второго города. А этот Волк очень хорошо может имитировать человеческое поведение. Этим он и заинтересовал Герану.

— Одет он, как обычный наемник. Глаза и ушки прячет под капюшоном. Его спутник, Сокол, кстати, щедро одарил стражу, лишь бы их впустили в город без вопросов к этой загадочной личности.

— А стража не донесет?

— Крысы? На тех вратах дежурили люди Глазастого, так единственный, кто получит информацию, первым будет Деянаай, а тот уж сам решит, делиться ли ею с Понтием или нет. Да и, как мне кажется, Соколы не станут так сразу вмешивать в дела своего рода Церковь. Они слишком жадные.

Ласа считала иначе. Деянаай мог избавиться от одного из соперников, сдав Сокола и его спутника Церкви. Или же… Может капитан Златоносных знает этого перевертыша и не решился переходить ему дорогу? Или сам пришлый Сокол опасней, чем кажется?

— Может быть. Значит Волк?

— О, да! Хочешь посмотреть на него?

— Было бы неплохо.

— Тогда, пока никто не видит, пошли. Заскочим ко мне, оденем тебя, как горожанку и вперед.

Впервые за столько времени Ласу охватили сомнения. План прост, но слишком давно она не сбегала из-под опеки Церкви. Поездка в Одинокий монастырь не в счет. Туда ее буквально сослал Ирга, еще не представляя, что получится из этого.

— Но как мы пройдем в Третий город? По тайным переходам это невозможно, а через ворота ночью нас не пропустят.

Но Гера получила уже то что хотела — согласие на маленькую шалость. И ни за что теперь не упустит шанс выследить таинственного перевертыша.

— Благословенную нет. А Рыщущую, то есть меня, с ценным свидетелем, без вопросов.

***

Ночной Святоград пах последними осенними мгновениями: сырость, немного гнили, надвигающийся холодом и обещание дождевой мороси. Не обернуться наполовину и не ухватить в этот момент немного запахов, доступных только чуткому носу зверя, было невозможно. Как только молодая горожанка вышла с Рыщущим Псом из дому, ей сразу же захотелось поддаться эмоциям и завыть на скрытую в облаках луну. Глупости, но почему-то, когда на Ласе не было этого ужасного балахона, не было образа Благословенного дитя, в ней просыпался зверь. Зверь, требующий свободы, простора, вкуса крови после охоты и возможности восхвалить эту ночь.

Через силу уняв порыв, Ласа взяла себя в руки, кивнула Гере переодетой в мужчину, которая давно, ещё по приезду в этот переполненный показушной святость город, отрезала свои волосы и вопреки причитаниям Наца стриглась под лохматого мальчишку, и они вместе двинулись вратам Третьего и Второго города.

Идти по ночным улицам было непривычно. Нет гула толпы, зазывания торговцев, кучи повозок, карет, конных. Лишь пьяные выкрики в глубине боковых улиц, вопль проснувшегося младенца в окне, да шаги стражи, но где-то там, в стороне.

Эти ощущения завораживали, причем больше, чем возможность встретиться еще с одним Волком. Стае «Когти зверя» Ласа было мало. Да и не часто ей удавалось пересечься с сородичами из Жлезнограда. Только деловые встречи, как представителя Церкви с кузнецами, да парочка случайных визитов, например как это было в последний раз.

— С тех самых пор, как меня поймали на такой вот вылазке, я не выбиралась одна в город.

— Когда же это в последний раз то было? — не поверила словам Благословенной девы Гера. Это когда же служащая людям Волчица осмеливалась выбираться из своего логова самостоятельно?

— Я была еще щенком, когда Раата показала мне тайные переходы. Один из них выходил в тупике у северной стены Второго города. Тогда мы лишь немного погуляли в окрестностях, и почти сразу же вернулись обратно, в мою комнату. Нас никто не хватился. Остальные разы я выходила одна. И так длилось долго, наверное почти что треть года, пока я не натолкнулась на пьяных Крыс. Они напугали меня, я обернулась человеком. И тут, на шум прибежали Львы. Увидели меня, точнее мой человеческий облик и отвели к Ирге. Он не ругался, а лишь велел замуровать ход и в мою комнату, и тайный лаз в тупике. Но со временем Раатра сумела разломать возведенную стену у меня в покоях, а на месте проема повесила дверь и гобелен. Но к тому моменту у меня пропало всякое желание бродить в одиночке. И до тех пор, пока я не отправилась в ссылку в Одинокий монастырь, пока не поняла, что там меня никто не контролирует, не следит за каждым моим шагом, я гуляла по окрестностям в облике зверя. — Ласа рассмеялась. — Пока опять же не нарвалась на тёмных тварей.

— А я с детства выросла среди Крыс. Среди людей. Как и мои братья. Однако только Лакл как-то поддерживает дружеские отношения со стайными. А я и Тарий сородичей недолюбливаем. Брат вот тоже выбрал себе избранницу- человека, из Крыс, но она… Она умерла, а он бросил всех, стаю, город и ушел после битвы за нашу свободу.

Гера впервые упомянула про своего старшего брата при Ласе. И… Значит, не только она с Каем нарушили негласный запрет на связь перевертыша и человека.

— Он очень переживал из-за ее гибели? — И почему этот вопрос так волнует Волчицу? У них с Соколом вполне может быть длинная жизнь, если только нечто не разлучит их связь.

— Как бы тебе сказать… — Гера, признаться честно, даже не знала с чего начать. События в те дни пронеслись так стремительно, на какие-то размышления даже не оставалось времени. А потом все страшное забылось. Жизнь стала другой, для Волков, для людей. Город вроде бы и остался прежним, но в нем многое изменилось. Лично Геране эти перемены пришлись по душе, разве что необходимость чаще общаться с другими Волками, живущими за городом, и смерть парочки дорогих брату и отцу членов стаи остались в памяти как не самые приятные эпизоды. Поэтому она не понимала, как ей описать Ласе потерю брата. Ей эта смерть принесла лишь расстройство — больше не было человека, ставшего частью жизни Волков, приемной дочери Сайки. Но эмоции Тария словами передать не смог бы никто. — То время было очень страшным. Отец повел стаю в бой только потому, что вместе с Жрицей пошел и Тарий. Я не знаю, имею ли право говорить такое… В общем Зверуша, так звали Крыску, стала новым телом для Ирис, Жрицы, которая пришла уничтожить чужого человека. Тарий не смог разобраться в себе и решил защищать Зверушу или ее тело. И в разгар битвы Зверушу убили. Ирис нашла новое тело, а брат отволок свою самку в укромное место, после битвы пару дней не отходил от ее тела, а потом похоронил, как и всех других погибших, в общем костре и, не прощаясь, ушел. От меня, брата и матери он закрылся. Папа поговорил с ним перед его исчезновением, и лишь сказал после нам, что Тарий пошел искать новую стаю.

У кого-то хотя бы есть семья. Ласа жутко завидовала подруге. Она в любой момент может вернуться в Валекон, где ее ждут. Вернутся с Нацем. А она жертва для Тьмы. Лакомый кусочек, который не успела сожрать чума.

— А я почти не помню ни отца, ни мамы. Только высокую траву, тепло, запах. Помню шкуры, вкус первого зайца, которого принес вроде бы отец, его теплые ладони.

Гера же помнила чердак, где жила её стая, настоящая стая, а не эти лишенные воли Волки за стеной, которых пугал город и её облик. Запах сена и старых тряпок, большие лапы отца, заботливые клыки матери, которыми она отстаивала жизнь дочери и мужа, единственные человеческие руки, руки Зверюши, которые она никогда не кусала до крови, байки Богая о лесах севера, и Симпы о побережье Волчьего Залива, хвосты Кушча, и Лакла, за которыми было так весело бегать, веселые потасовки со старшим братом, в которых маленький волчонок всегда выходил победителем. Но сказать б этом Ласе, выросшей без семьи, было нечестно по отношению к ней. Поэтому Гера поведала подруге другую сторону ее прошлого.

— Мне повезло вырасти в прекрасном городе, в прекрасной, но немного странной стае, хотя смотря на «Лик Луны», я понимаю, что мой отец не настолько уж и необычный вожак. А я… Я же родилась, будучи поцелованной Тьмой. Не спрашивай, как так вышло. Родители не хотят никому об этом говорить. Да и пока я среди людей, мой второй облик кажется смешным, глупым, но не отталкивающим. Но началось все так. Вожаком стаи тогда был другой Волк. Очень сильный и жестокий. И таящий злобу на мою мать. Ведь в один из дней равноденствия она отказалась быть его избранницей и выбрала моего отца. К которому до этого времени даже не приглядывалась. — Герана улыбнулась. — Папа рассказывал, что все произошло так спонтанно, как и у меня с Нацом, что родители очнулись лишь на рассвете. И с тех пор не захотели расставаться больше, чем на пол дня. Почему-то их упорно тянет быть вместе. А любой Соловей признает, что они составили красивую и эффектную пару. Быть может потому, что вспывчивость мамы оттеняет жестокость и хладнокровие отца. Лучше уж получить по ушам от маленькой разгневанной Волчицы, чем привлечь внимание вожака. Отец не идет на простые компромиссы, его не легко подкупить, в то время как мама может подкупить никчемную девчонку простыми объедками и заполучить верную служанку на долгие годы. Наверное поэтому, поддавшись обаянию, честолюбию и упрямству родителей, многие жители Валекона предпочли поддержать пришлых Волков, а потом и выдвинули отца в управляющие.

Но я не столько об этом хотела рассказать. Когда я родилась, родители сильно перепугались за мою жизнь. Ведь раньше перевертыши всегда считались существами, противостоящими Тьме, а не объединенными с ней. Да и я была слишком слабенькой в первые месяцы. Луцик сказал, возможно это последствиями борьбы каких-то начал во мне, или что-то типа такого. Волки ведь очень ценят своих детей, и потеря щенка — это огромное горе. Но я окрепла, развивалась как и все щенята, хотя и отличалась от них внешне. Довольно долго они скрывали меня от стаи, пока вожак не потребовал показать меня. Кто-то из города донес стайным, что я уродка, не такая, как другие Волки. И не такая, как Одиночки. Тут то и вскрылась правда обо мне и моей сути. Волк не может быть связан с тьмой. Наш удел — свет. Удел Одиночек — равновесие. Но и как не тьма. Меня нужно убить — так считала та стая. Так сказал всем их вожак.

Тогда отец вызвал его на поединок. За право оставить меня в живых. Они оба сильно потрепали друг друга. Семь дней провалялись умирая. Вожак умер. Отец нет. Его старые друзья, Волки, защищали нас все это время от вечно лезущих на рожон Крыс и тех перевертышей, которые не могли смириться с моим существованием. Остальная стая, узнав всю правду, решила избрать отца вожаком. — Тут Гера зло фыркнула. — Они просто боялись его силы. Боялись его самого. А его друзья, мать и сын стали новыми альфами. Бесхребетные подлизы. Ну ничего, вместо отца они получили в первую очередь маму, которая от его имени и наводит шорох в логове, а помогает ей в этом избранница Симпы.

Ласа почувствовала легкую зависть. За нее никто бы не пошел против Ирги.

— Тебе очень повезло с твоей стаей.

— Может и так. Другие бы Волки сказали, что я росла в неправильной стае. Моему отцу в итоге подчинились или прислушались все Крысы Валекона, и при этом становиться вожаком Волков он не желал до последнего, хотя управлять собратьями легче, чем Детьми трущоб. Я уже не говорю о других людях, которые пошли за ним во время восстания. Моя стая — это целый город, а не просто горстка перевертышей, преданно и наивно глядящих на вожака.

По мнению Ласы, стая ее подруги, не та, что состоит из одних Волков и носит название «Бегущие за ветром», а настоящая, объединившая в себе разношерстную компанию и крепко держащуюся вместе не смотря на трудности и проблемы, действительно заслуживает права называться стаей. Хотя Кай, Виш, Нац, Гера — это ведь ее стая? Пес, Церковник, Жрец и Волчица — лучшие друзья, ставшие семьей, поддержкой для Ласы.

— А что есть правильная стая? — задалась вопросом Благословенная. — Никто из Волков ведь и не задумывался над этим?

— Наш собрат предпочитает не задаваться столь глупыми вопросами. — Гера резко остановилась, напряженно замерла, схватила за рукав идущую рядом Ласу. — Постой!

— Ты его чуешь?

— Нет. Это не он. — Гера еще пару ударов сердца вслушивалась в ночь, пока не потянула Волчицу за собой. — Бежим!

Улочки Третьего города несколько удобней для плутания и спасения от погони, но все равно Волчице сильно недоставало в этот момент уютных мостиков, многочисленных выступов в стенах, за которые так удобно цепляться и карабкаться. Паутина узких дорог не заменит возможности быстро залезть в окно на втором или третьем этаже, перепрыгнуть с крыши на крышу или попросту испариться в тупике. Но и Святоград построен для праведных и благочестивых людей, а не горстки напуганных силой волшебных народов людей. И уж точно никому бы не пришел в голову, кроме выросшего в Валеконе, такой способ побега.

Это была старое окно, с уже давно выбитыми ставнями, уходящая в цокольный этаж. Волчица, увидев его, не поверила в свою удачу. Толкнув Ласу в его сторону, сама Гера развернулась к потенциальным преследователям. Благословенная, все еще не понимая, от чего они бегут, проскользнула в комнатку.

Люди в темной одежде и в капюшонах. От них пахло смертью, опасностью, желанием поквитаться. Только они тоже перепутали свою жертву. Им был нужен Сокол. А в одежде, издалека и в свете факелов похожей на синий камзол, они увидели Волчицу.

Им стоило отступить. Уйти, пока не поздно. Но погоня взбудоражила кровь Геры.

Четверо на одну? Неплохо. У них мечи и ножи? Ничего страшного, не арбалеты же. Они сильнее? Так и быть, значит надо не играться с добычей, а убивать сразу.

Она напала первой. Быстрая, как гадюка. Укус в шею, рвануть со всей силы, выдрать трахею и артерию, прикрыться трупов от второго. Вырвать из ножен меч, отбить третий пас.

Рядом мелькает светлая шкура. Ласа метит зубами в лицо, уродует, царапает грудь. Ненависть, отчаянье, злость. Сейчас важно помочь Гере.

Тем временем Чернявка рычит, отбивается от мечей, уклоняется, с пеной изо рта бросается на врага, валит его с ног, откатывается в сторону, бросает лицо того горсть мусора, нападает на следующего, делает вид, что целится в живот, звон мечей, ее рука на горле врага, когти впиваются в сосуды, в тот же момент разрыв дистанции, чуть не зацепил.

Ласа уже прыгает на спину ослепленного, который только пытается встать. Укус в плечо, рывок, вкус выделанной кожи и человеческого мяса. Вторая рука, — повторить нападение. Отбежать, перекинуться человеком, подобрать чей-то выпавший меч, добить свою первую жертву, а потом и вторую. Повернуться к Гере, увидеть, что и ее добыча на последнем издыхании и, поддавшись эмоциям, радостно завыть. Гера видит окровавленную голою Ласу, тоже чувствует, что охота удалась. И уже два волчьих голоса тревожат покой ночи.

А где-то в резиденции Рыщущих Волк, охраняющий тайное собрание Соколов, уловил торжествующее пение Поющей. Враг повержен, битва вышла удачной. С трудом уняв порыв ответить ей, поздравить, он только хмыкнул. Благословенная не такая уж и загнанная в угол одомашненная зверюшка Церкви, раз не боится только охотиться в пределах стен и вслух оповещать об удаче.

Ирга тоже услышал песню Геры и Ласы. Бросив все дела, поманил Виша и поспешил через тайные переходы к вратам Второго города. Надо как можно скорее найти Волчиц, оторвать обоим хвост за то, что шляются ночью без охраны в Третьем городе, да еще и нарвались на неприятности.

Стража Львов тоже спешила к источнику шума, но самыми первыми туда пришли Крысы.

Чика, Мастер Пропавших Душ, только хмыкнула при виде безобразия, на которое оказалась способны эти двое: милая зверюшка Церкви и чернявая любимица Рыщущих.

— Ого! Не думал, что Их Святейшество так опасна в гневе. Чем же вам помешали наши люди?

Зверь в Ласе еще не унялся. Вкус крови будоражил, заставлял пробудиться ото сна. Казалось, Волчица сильнее всех этих людишек, осмелившихся испортить ей вечер.

А еще она чувствовала уважение к себе. Чувствовала, что в глазах Детей трущоб Благословенная выросла, как опасный и сильный хищник. Она не просто подопечная хозяина города. Не просто его послушная девчонка. Она хозяйка сама себе. Гордо выпрямив спину, с вызовом смотря на Крыс, Ласа уверенно ответила.

— Не знаю, что они хотели от меня, но явно собирались не просто мило поболтать. Что вы задумали, Крысы?

Чика, полукровка Вороны, мгновенно сделала виноватое лицо.

— Да зачем нам вообще нужно связываться с Рыщущими. Откровенно говоря, у нас заказ на одного Пса, — она на одно мгновение бросила взгляд на одежду Рыщущей и сразу же продолжила, разобравшись в ситуации, — но перепутать черный и синий камзол в темноте так просто…

Чика лукавила, это было ясно. Но в ее словах была одна правда, так что Волчицы простили наглость Крысы.

— Извините, не знала, что это не по мою душу. — В стойке Геры ушло напряжение, как перед прыжком. — Но нервы не железные, сами понимаете.

Чика кивнула, убедившись, что ее людям не будут мстить за оплошность. Женщина Жреца взяла свою кровь по праву, и Крысы отделались малыми потерями.

— А у Благословенной не будут неприятностей, ведь она разгуливает ночью в неподобающем виде?

Ласа чувствовала, как мужчины-Крысы смотрят на нее. Не только с уважением, но и толикой желания. Нет, они не собирались прямо сейчас броситься и изнасиловать это прекрасное голое тело. Нет. Они завидовали Кайкену из рода Сокола, раз у него такая красивая и опасная любовница. Немногие Крысы могут похвастаться, что их детей выносила не просто шлюшка или ворюга, а настоящая убийца, наемница из их рода. По-настоящему сильная, грациозная, опасная. С которой смело можно становиться плечо к плечу и идти хоть на задание, хоть в бой во славу Уны или Ирис.

— Будут. Но если вы одолжите мне куртку и штаны, возможно вопросов станет чуточку меньше. Да и вам после смерти будет немного легче попасть именно в Эрлай.

Чика рассмеялась.

— Ох, детка. Крысам прописан бесплатный пропуск в Эрлай. Настолько эта земная жизнь тяжела и опасна для моих братьев и сестер. Но действительно, нечего соблазнять мужиков своими прелестями.

Штаны ей так и не отдали. Зато широкая рубаха Сони скрыла Ласу до колен. Крысы тепло распрощались, подхватили трупы за руки и ноги и успели скрыться в глубине переулков до того, как Львы подоспели на помощь.

Кроме следов драки, крови и грязных Волчиц, ничего более Гривастые не застали. Или не захотели без приказа разбираться в произошедшем. Капитан, высокая Львица, спрятала свое меч и мирно уточнила.

— Благословенная, Вы звали на помощь?

Пыл после драки начал спадать, и уставшая Ласа махнула языкастой Геране, чтобы та сама объяснялась.

— Пока наша доблестная стража добралась до нас, мы не только победили превосходящих по силам противников, но и сожрали их тела. И зачем тогда городу кормить целый клан, не способный справиться с поручением охранять покой Благословенных?

Впервые за столько лет общения со Львами, Ласа уловила мимолетное раздражение от их капитана и поспешила остановить подругу.

— Не надо, Гера…

— Еще как надо, — взъелась Волчица. — Из-за оплошности Львом мы чуть не пострадали.

Лон-Гита была воином, а не дипломатом. Она не умела находить подход к людям. Она умела сражаться и защищать. Как вести себя с двумя упрямыми, да еще и явно опьяненными легкой победой Волчицами, она не представляла. Она не Вишенг, который нашел бы нужные слова, как тогда, на Синоде, когда митрополиты делили власть. Она Львица. И ей остается только настаивать на своем.

— Позвольте спросить, что Благословенные делали вне пределов Первого города? Без охраны и в таком виде?

Львица еще плохо знала эту новенькую, которой Ирга разрешил поиграть в Рыщущую. Зря она вообще пыталась приравнять Волчицу к Ласе по статусу. Для всех других, кроме Львов, Гера была своим человеком, Рыщущей. Для Гривастых же любой перевертыш — это посланец Божини.

— Во-первых, Гривастая, я тебе не Благословенная. Я Рыщущая, а, значит, могу шляться где хочу и с кем хочу.

Терпенье у Лон-Гиты еще хватало, чтобы разбираться с этой хамкой. Но капитан славилась среди сородичей самым бурным нравом и жесткой рукой, поэтому вопрос о том, когда всегда холоднокровный Лев сорвется, был временным.

— Это прекрасно, и я нисколько не сомневаюсь, что Рыщущую не посмеют тронуть. Но меня волнует, почему здесь Благословенная?

— Это мое личное дело, что я тут забыла, — резко отрезала Ласа. — Благодарю, что пришли, хотя это был не зов на помощь. А теперь обеспечьте мне возможность вернуться в мои покои и переодеться в подобающую одежду.

Львица была обязана уточнить, хотя и не видела смысл напоминать Благословенному дитя о порядках первого круга.

— Вы знаете, что о происшествии будет донесено Посланнику?

— Не сомневаюсь в вашей верности ему. — Немного раздражения в голосе, но Волчица постаралась взять себя в руки. Львы жертвы своей верности, а не подлые предатели. — Однако так же требую, чтобы при нашем с Посланников разговоре присутствовали члены моего ближнего круга.

— Тогда прошу, пройдемте следом.

— И еще. Как вы должны были заметить, я босая. Увы, но у меня не было возможности подобрать себе подходящую обувь. Так что обеспечьте ее мне сейчас же. Я не собираюсь стесывать пятки о булыжники, как нищенка.

Лон-Гита не показала ни одной эмоции на своем лице. Однако в душе Львица готова была удавить эту Волчицу. Значит, убегать из Первого города, устраивать драки, ходить в чужих обносках Благословенная готова, а немного потерпеть, принять наказание и раскаяться в совершенном Благословенная не способна.

Молча сняла с себя сапоги и протянула перевертышу. На мгновение посмотреть той в глаза, чтобы зверь прочел ее эмоции и церемониально поклониться.

Ласа почувствовала, что сильно изменилась за этот год. Еще недавно она бы переживала за убийство людей. В начале года не рискнула бы по-хамски разговаривать с Крысами и Львами, не говоря уже про то, что стребовала с тех и тех одежду, взамен порванной при превращении. В начале осени отказалась бы после такого взгляда от протянутых сапог, стесняясь унижать капитана отряда Львов. Сейчас же, устав от страха за Кая и напряжения после драки, Волчице стало все равно, что скажет о ней Церковь и Ирга. Хотелось просто вернуться в логово, смыть присохшую кровь с тела, завалиться спать. Долго спать, проигнорировав утреннюю службу. А в идеале уснуть под боком у Кая, но сойдет и так.

И только сейчас, идя в сторону ворот Первого города, в окружении надежной охраны, она почувствовала холод ночи. Уже скоро ударят первые морозы, ночи станут по-особому тоскливыми, ведь облетит ее любимый сад, город станет унылым и серым, а митрополиты севера, востока, юга и запада отправятся в паломничество до Зимнего Благословенного дня по своим подконтрольным землям. А то и до весны. И она останется одна. Новый отряд будет сопровождать кого-то из верхушек Церкви, а значит уедет и Кай. И вновь одинокая зима. А так хотелось бы вновь собраться снежной ночью у камина и слушать рассказы братьев Соколов про их прошлую жизнь. Да, тот год, в Одиноком монастыре, оказался для Ласы самым счастливым в ее жизни.

***

Посланник долго разглядывал место, где его подопечные Волчицы растерзали людей. Хорошо, что от тел они или кто-то еще избавились. Обо всех подробностях пусть узнают Рыщущие, кто и по чьему приказу напал на перевертышей, а пока нужно потрепать за холки этих зарвавшихся негодяек, посмевших шастать в таких местах.

— Интересно, кто же это был? — А вот Виш терзался насущными проблемами. Двум перевертышам могли угрожать конкретные личности. Я мальчишка не думает даже указывать пальцем на Понтия и Деянаая, просто есть же и другие, кому Ласа перебежала дорогу.

— Не важно! — отрезал Посланник. — Возвращаемся и сразу идем в покои Благословенной.

— А может пусть девочки успокоятся? Все-таки они пережили такой ужас, да и Ласа очень чувствительна к смерти. Может она сейчас и сама корит себя за совершенное, а тут ты с нравоучениями.

Если бы Виш ёрничал, Ирга бы почуял это в голосе Соколенка. Но тот вполне был уверен в своих словах. Он верит, что Ласе сейчас плохо от крови и страха. И появление Ирги будет лишним в этот момент. Нет. Идти успокаивать напуганную Волчицу должен сам Виш, ну, или Кай.

К несчастью, Посланник был слишком зол на глупую Волчицу. За нарушение его запрета и за глупую выходку, которую можно стерпеть от дикой Волчицы, но никак не от Благословенной.

— Значит, петь на весь Святоград о том, как она с Герой порвали кому-то глотки можно?

— Начнем с того, что смысл ее, как ты назвал, песни, понимают только Волки, а их в городе не так уж много, — напомнил Виш. — Ты и Гера.

— Это не повод хвастаться убийством. Так эта валеконская выскочка научит ее дурному.

— То ты возмущался, что Ласа сошлась с Каем, теперь недоволен Гераной. Межу прочем, если ты не заметил, напористость и хамовистость у Ласы появилась после тесного общения с моим братом, а не от новенькой Волчицы.

Почти сдавшись, Ирга прорычал.

— Огрызаться на Синоде и убивать это разные вещи.

— Ну, убивала она и до этого, — Соколенок имел в виду случай во время их с Каем и Ласой путешествия из монастыря в Святоград. — Я же тебе рассказывал.

— И я надеюсь, что и сейчас ее мучает совесть, а не жажда крови.

— Ласа мирная и тихая Волчица, — продолжил уговоры мальчишка, ступая наравне с Посланником в окружении Львов. Пользоваться каретами Ирга не любил и разрешал себе такую мелочь, как прогулка пешком. Хотя и требовал от Ласы всегда передвигаться за пределами стен Первого города как положено высокопоставленному лицу. — Ей нужна свобода действий и чувство защищенности. Тогда она самое милое и дружелюбное создание Божини во всем мире.

— Не идеализируй ее, — Волк вновь повысил голос. Мальчишка был для Ирги щенком, которого нужно учить жизни в стае. Вот привычки родителя в обществе Соколенка и проскальзывали наружу. — Ты не знал ее мать.

— Если судить по родителям, то ты не знал и наших с Каем предков, ну кроме первого графа Озерного края. Поверь, там тоже есть и добрые люди, и злые.

Может и не знал. Но Ирга видел, как Кай влияет на Ласу. Как Виш влияет на многих в Синоде. Он против того, что Ласа составила пару со старшим Соколом. Но такой уверенный и умный избранник его девочки научил Волчицу бороться за себя. И научил бороться за свою стаю. Пусть она выбрала не тех для своей стаи, но ничего другого Ирга ей так и не дал за все годы. В чем-то Снежа и Ирис были правы. Но единственный, кто может защитить Ласу от любой напасти — это сам Ирга.

— Ты не понимаешь. Я боюсь за Благословенное дитя.

— Я уверен, что Ласа полезла в драку, когда у нее не осталось выбора. Заметь, она всегда остервенело защищает своих хоть на собрании, хоть в миру. Она храбрая, сильна духом и умеет оценивать ситуацию. Если бы кровопролития можно было избежать, она бы так и поступила.

— Надеюсь, что ты прав.

Вишенка тоскливо вздохнул.

— А я надеюсь, что ты все же проявишь благоразумие и максимум осведомишься об её самочувствии.

Ирга впервые ухмыльнулся, потрепал Соколенка по и без того лохматое голове.

— И как это у вас с братом получается влиять на людей и перевертышей?

Соколенок довольно усмехнулся.

— А представь, если бы ты подружился и с Каем? Мы могли бы изменить всю страну к лучшему, объединил моё обаяние, твоё влияние, образ Благословенного дитя и мозги братца.

— Были бы там мозги, он бы думал прежде, чем тащить течную Волчицу в постель.

Виш обиделся, насупился. Уставился злым взглядом себе в ноги. И нашел, как ему казалось, достаточно емкий ответ.

— Было бы действительное мощное влияние на людские души, вера в Божиню давно бы укрепила образ Уны в человеческих сердцах, и ей не пришлось бы умирать раз за разом.

Сказал обидные, и в тоже время так и недопонятые слова Ирге и немного отстал от львиного эскорта.

Волк удивлённо обернулся, но окликать обиженного мальчишку, ничего не понимающего в жизни, не стал.

***

Стены комнаты давили. После прогулки и драки зверь хотел и дальше оставаться на свободе, а не сидеть в четырех стенах, ожидая неизвестного. И уже не пугало наказание, не пугал Ирга. Не пугала чья-то смерть. В конце концов, Ласа защитила свою жизнь и жизнь Геры.

Сама Герана в этот момент внимательно следила за хмурой Благословенной, довольная и прогулкой и боевым настроем подруги перед встречей с Иргой. А то, что старый глупый Волк решит поучить их жизни, Волчица не сомневалась.

— Давай выйдем. Не могу больше здесь сидеть. Не удержусь и взвою.

— И второй раз соберешь вокруг себя всех Львов? Согласна, нечего отвлекать Гривастых, пусть и дальше стоят столбами у каждого здания Первого города.

Гера подскочила с кресла у камина, потянулась, разминая спину, и первая рванула к выходу. Ей тоже требовался свежий воздух и простор.

На удивление приятная ночь. Прогулка, охота, состязание в силе и лидерских качествах. То, чего так не хватало Ласе. Воздух вновь опьянял, зверь требовал дать ему воли, власти, права распоряжаться телом. Ирга, Понтий, «Лик Луны», Церковь, Львы, Крысы — все они неважны и не препятствие, если она решится уйти. Сейчас, хоть куда-нибудь. Эти цепи Благословенного дитя не должны держать ее здесь. Она не умнее охотиться? Что ж, пусть люди сами несут ей еду за благословения. Она не умеет жить среди Волков? Раз так, она будет жить с людьми. С Каем.

— Какого это, жить в дали от стаи?

Гера, вслушиваясь в звуки из глубины парка, встрепенулась.

— О чем ты?

— Ты же оставила «Бегущих за ветром» и переселилась вслед за Нацом в Святоград. Разве ты не скучаешь по своим?

Черная Волчица пожала плечами.

— Разве что по отцу, старшему брату и матери. Остальные для меня столь важны.

— Как?

Гера вновь ненадолго отвлеклась на едва слышные шаги где-то впереди, но больше не уловила их.

— Я знаю, что отец и брат присмотрят за спокойствием и стабильностью моего города. Из Рыщущих тоже вышла неплохая стая, так что от одиночества, как другие Волки, я не страдаю. Да и слишком насыщенная на приключения у меня сейчас жизнь, чтобы хотеть вернутся к семье. Нет, если бы была возможность, стоило навестить Валекон, но зверь, в отличие от других перевертышей моего племени, не рвется к своим. Я знаю, что у них все хорошо, и этого достаточно.

Почему сейчас Ласе кажется, что все происходящее с ней здесь, в Святограде, неправильно. Город — место, где ее никогда не достанет болезнь, но ведь когда-то она покинула его. Она была так близко ко Тьме, и осталась жива.

Но может её защищали стены монастыря и молитвы людей?

— Я тоже, когда уехала в Одинокий монастырь, не скучала по Святограду.

Глаза чернявой Волчицы загорелись. Она любила слушать рассказы других об их приключениях. Не меньше, чем кошка любит облизывать тарелку от останков рыбы. Да, пусть пока еще Гере не выпал шанс и самой окунуться в передрягу, и желательно похлещи, чем участие ее стаи в свержении управляющих Валеконом. Чтоб братья обзавидовались, а Крысы смотрели с уважением.

— Это тот самый край, где куча болот и железа? Где есть город, полный мастеров красиво обрабатывать камень? Там еще живет проклятая стая.

— Почему это проклятая? — Благословенная была удивлена, услышав такие слова про стаю Горина.

— Потому что давно стаю, обитающую в тех краях, почти уничтожила чума перевертышей. Остался только один перевертыш, которого спасла какая-то Змея, Лекарь Чудных Тварей. Он же и возродил стаю, собирая вокруг себя таких же проклятых Волков, за которыми охотится Тьма. Потом Волк, Ворон, Цапля и Вепрь заключили договор со Жрецами: Тьме запрещено приходить в округу Жлезнограда и монастыря, а взамен их город и прибежище сестер-целителей будут снабжать орден Змей всем необходимым. В том числе, Волк станет ковать оружие Жнецов.

Ласа знала, что монашки из Одинокого монастыря иногда готовили из привезенных им трав и порошков снадобья, но по бумагам, которыми ей короткое время приходилось заниматься, заказы приходили из Церкви. Хотя, что мешает Жрецам, прячущимся под личиной «истиноверующего» поделать печати или подговорить на это некоторых продажных митрополитов?

— Я тесно общалась с Горином и его стаей, но никто не рассказывал мне про это. Хотя, они даже скрывают причину, почему избранник Паваны не входит в стаю.

Растерянность Ласы повеселила Геру.

— Да они и не любят афишировать свое прошлое. И свои проблемы. Никто, кроме меня и моих братьев не знают историю с болезнью. А рассказал нам ее отец, а ему — его учитель, Рай.

Ласе показалось, или она уже слушала это имя?

— А кто он такой, этот Рай?

— Одиночка, вернувшийся с Эрлая и служащий людям по договору с Уной. Служит не всем, а кого выберет сам. И служит до смерти своего хозяина.

Точно. Ирга всегда говорит про какого-то выскочку Рая, ненавидит его и приходит в бешенство от одного его имени.

— Он, как и Ирга, несет людям ее волю?

— Вроде нет. Скорее он спасает потерянных, так отец говорил. Вроде не только хозяев, но и простых людей, если они ему приглянутся. Рай чем-то похож на Миротворца, только в отличие от этих Змей, Волк связан договором с Уной, а не зовом сердца.

Ненадолго Благословенное дитя задумалось.

— Волк, спасающий потерянных. Волк, несущий волю Божини. Есть ли еще Волки, променявшие на бессмертие свою свободу?

Нахмурившись, Герана неуверенно сказала.

— Не знаю. Мой отец выходец из стаи, где очень давно вожаком был такой перевертыш. А про других ныне живущих отец не слышал.

Волчицы и сами не поняли, что заставило их посмотреть в сторону дорожки парка.

Ирга. Ирга слышал, что Волчица назвала имя его врага. Имя Волка, предавшего всех их.

Жажда крови вновь вскипела в жилах Волчиц. Волк почуял их силу. Их готовность драться. Звери пробудились, обернулись в свои истинные обличия. Только вот в Ирге еще оставалась капля человеческого сознания. Он прорычал низким голосом.

— Как вы осмелились нарушить запрет!

Гера рычала низким тоном. Пугающим, пробирающим до глубины души. Даже Ирга немного опешил.

— Не пытайся учить меня, Посланник! Я не подчиняюсь никому, кроме Уны.

— Мне плевать на тебя, целованная Тьмой. — Волк справился с неожиданными эмоциями и согласился отступить, не наседать в этот раз на Чернявку. — Как посмела нарушить приказ ты, Благословенная?

— Отстань, Посланник. — Лениво и уверенно. Словно Ласа и не собиралась в этот раз слушать надоедливого вожака стаи. — Я вышла на охоту не по своей воле. Я лишь хотела вкусить прелесть ночи, и не виновата, что люди сами попались в мои когти.

— Это не люди. Это твоя паства.

Светлая волчица оскалилась. Как же ей надоел этот зануда.

— Моя паства не носит оружие и не нападают на ночных путиков. Это грешники, которые должны быть наказаны.

— Ты не должна ослушиваться моих приказов. — Попытка подавить волю светлой Волчицы, но она легко сбросила с себя это «ярмо».

— Ты мне не вожак, Посланник. И ты мне не нужен. — И теперь уже Ласа пытается взять вверх в битве за власть в стае. — Это я нужна тебе. Тебе нужен символ веры.

— Тебе нужна моя защита.

Неудачный аргумент и попытка. На стороне Ласы есть Гера. И она верит, что подруга, случись драка, кинется рвать глотку зарвавшемуся вожаку чужой стаи.

— Мне не нужна клетка. Я свободна. Я зверь.

Её мысли стали столь примитивными и наиболее близкими к истине. Да, перевертыш в первую очередь должен быть зверем, чтобы стать лидером в стае. А быть зверем у нее сегодня неплохо получилось.

— Ты не нужна другим Волкам.

— У меня есть люди. — Она говорила это так спокойно и уверенно, зная, что это истина. Не просто правда, а непоколебимая истина. — Людям всегда нужен Волк. Они станут моим щитом, когда придет время.

— Глупая самка. — Он начал медленно приближаться к ней. Медленно и осторожно, потому что уверенности в голосе Ирги было все меньше. — Подчинись, или познаешь боль.

— Попробуй только тронуть ее, Воин.

Герана смело вышла защитить светлую Волчицу, прикрыла собой ее. Если он даже небольшой трепкой сломает Ласу, Ласу, только что обретшую уверенность в себе и силы противостоять воле более сильного, подруга не станет слабой. Еще слабее, чем была до встречи с Герой. Как когда-то Волки из стаи, живущей вне стен Валекона, сломали дух Лакла. То, чего не позволял себя даже ее отец, сделал альфа прошлого вожака.

— Уйди прочь, оскверненная.

Ирга совершил ошибку. Он попытался силой воли подавить черную Волчицу. Но его ошибкой была не попытка повлиять на самку, а то, что в этот момент он слишком близко подошел к ней. Дальше зверь полностью овладел разумом перевертышей.

Взбешенная Герана прыгнула на спину Ирги и крепко вцепилась тому в шкуру на шее. Зубы так и не достали ни до трахеи, ни до сосудов, зато хватка Волчицы позволила повиснуть на Посланнике. Его зубы пытались достать до лап Геры, но неудачно. Тогда Посланник со всех сил тряхнул спиной, упал, перекатился, подмяв под себя бешеную Волчицу, немного придавив ее в процессе и заставив отпустить себя. Сразу же навис над ней, готовый задать зарвавшейся гамме хорошую трепку, как вдруг палевая Волчица, став нос к носу с Волком, заслонила собой Геру. Оскалившись, распушившись, Ласа в облике зверя так и не стала крупнее, зато злости, гнева в ее глазах хватало с лихвой. Гера шустро выползла из-под живота подруги, стала немного позади, не решаясь вступать в новый конфликт. Тем более что Посланник и не ожидал, что Благословенная сама покажет ему клыки, а её повадки в этот момент будут не хуже, чем у сильного вожака. Сейчас светлая Волчица вышла на защиту своей стаи. И от того, как поступит сейчас Посланник, зависит все для него и этой самочки.

На ментальном уровне Виш крикнул Енису, вызвав у Связующего не только головную боль, но и испугав неожиданностью: «Срочно приведи к покоям Благословенных детей Кая!» К их счастью, Жрец смог сориентироваться, от кого такого одаренного пришло послание (а иначе кто, как не Виш, его ученик, способен превзойти способности Баку) боялся, что сейчас повторится история Альзы. Однако Ласа прекрасно понимала, что в драке с Посланником она не победит. Как не победила Гера. Понимал это и Ирга, с которого только что сошел пыл боя и теперь боящийся навредить воспитаннице и гостье города. Но и отступить нельзя. Нельзя признать права Волчиц.

Деянаай, оказавшийся в этот момент рядом с Енисом, лениво уточнил у Жреца, что так могло перепугать его, что тот пролил на рясу дорогущее вино из запасов Понтия.

— Что-то случилось в саду благословенных. Им нужен Кай.

Капитан Златоносных удивился, отдал своим Крысакам распоряжение отыскать племянника, выпроводил спешащего Ениса, а сам открыл окно, поманил с улицы почти незаметный неопытному глазу огонек.

Фея спустилась с неба, села на ладонь.

— Что происходит?

Не менее взволнованная ночным переполохом дитя цветов прощебетала на своем языке.

— Те, кто имеет две души, сражаются за свою свободу от силы того, кого Уна сделала хранителем людских душ.

Деянаай прекрасно понял речь маленького существа. Понял, и ухмыльнулся. Ирга опять совершает дну и туже ошибку.

Благодаря тайным переходам прошло не так уж и много времени, прежде, чем Сокол влетел через потайную дверь, моментально пересек комнаты и выбежал на крыльцо. В первые мгновения, пока Кай старался отдышаться, он не мог понять, кто стоит перед волчьим обликом Посланника. Светлая волчица хоть и напрягла лапы, но уже не прижимала уши, чтобы ее противник не успел воспользоваться болезненным укусом. Тело помнило, как оно страдало в те годы, когда щенок, а потом и омега боролась с властным напором вожака. Помнил, и зверь, натасканный в драках с Гераной, уже знал, как считать движения врага.

Лишь спустя какое-то время Сокол рискнул шепотом окликнуть Волчицу, позвав по имени. Наугад. Тяжело поверить, что Благословенная была в шаге от драки с самим Посланником. Причем драку вполне могла начать она сама.

Только услышав, а потом и взглянув мельком на Кая, Ласа немного успокоилась. Не спуская до последнего глаз с Ирги, она подошла к присевшему на корточки Соколу, лизнула в нос, виновато прижала уши, забыв, что Кай терпеть не может ее звериный облик. Но Сокол не стал ругаться. Он слишком перепугался, вдруг бы она пострадала? Быстро ощупал ее шерсть, боясь причинить боль, задев рану. Но, милостью Уны, все обошлось. Его девочка не потеряла голову. Просто потрепал резко опущенные уши Волчицы, что-то тихо прошептал ей, свистнул Гере и увел обоих в их половину здания. Так же поступил и Виш с Иргой, разве что не проявляя никаких нежностей по отношении друг к другу.

Уже в своих покоях Ласа расслабилась, обернулась, виновато взглянула на Кая, Накинула халат на плечи.

— Гера, иди к себе, — сказал Сокол. — Нац сегодня должен был вернутся.

Чернявка тихо растворилась за гобеленом, даже не спорив. Этот-то точно не станет вправлять Ласе мозги, она уверена.

И действительно. Кай и сам слишком устал за последние недели, чтобы ввязываться в очередной конфликт. Со своими проблемами бы разобраться. А что до выходки Волчиц — пусть сами разбираются с Посланником. Судя по тому, что он увидел сегодня, его женщина не настолько уж и беззащитна, если ее разозлить. Хотя, она всегда была храброй. Зачастую неуверенной, когда дело касалось ее самой, но смелой, когда приходилось защищать друзей.

Он подошел к Ласе, привлек к себе, усадил на кровать.

— Ну, и что за драку вы тут устроили? Не разрешили вырвать глотку Понтию или что-то еще более серьезное.

Такой спокойный, немного насмешливый голос. Он поддерживал ее, обнимал. Было так приятно уткнуться головой ему в плечо, почувствовать, как он гладит ее волосы, нежно перебирает пряди. Не услышав от нее ответа, целует лоб. Сердце у Сокола все еще колотится. Он испугался за нее.

Часть ее стаи. Одна защитила, другой был рядом, когда она не смогла решится на крайний шаг. И дал разойтись Волкам мирно.

Ласа рассказала все, как на духу. И про вылазку в поисках таинственного Волка, и про драку, и про свои ощущения после.

Кай же просто слушал. У самого выдался нелегкий день, а тут еще и Волчицы решили на ночь порезвиться. Глупышки.

Он не осуждал ее проступок. Видел, как ярко счастливо горели глаза Волчицы, когда она рассказала, как перед ней трепетали Крысы. Видел, что она горда своим бесстрашием перед Иргой. Видел, что ей не нужно порицание. И, главное, понимал, что она все делала правильно. Он сам когда-то давно сказал, что ей надо научиться показывать зубы. И с каждым разом Ласа становится все сильнее. Смелее. Зверь, который должен был отстоять свою жизнь. Она впервые почувствовала свою силу, право повелевать другими, а он просто не может отобрать то, чего Ласе недоставало все это время.

— Ты молодец. — Это все, что Сокол прошептал Волчице. Больше ей ничего не нужно.

Правда сказать, сегодня сбылось еще одно желание Ласы. Она уснула в объятиях Кая, которому было лень возвращаться к себе. А утром… Утром она сказала служанке, что в Проклятом болоте видала утренний молебен и весь Синод в придачу. Потянулась, напрашиваясь на ласку к собравшемуся уходить Каю, получила желанный поцелуй в нос и опять заснула.

***

В отличие от Кая, его друг не разделил радость Чернявки о происшествии.

Выслушав, с точки зрения лохматой авантюристки, подробный рассказ о занимательном приключение, уставший с дороги Нац обнял Геру, положил одну руку на спину, а другую на затылок, поцеловал в висок. Он бы предпочел отоспаться после перехода по Арке в Гнездо и разборок с всполошенными после гибели Грона Жрецами, а тут эти лохматые дурочки чуть не совершили по глупости переворот.

— Прошу, никогда больше не провоцируй Иргу. Я знаю, ты у меня самая ловкая, хитрая и смелая, я горжусь, что ты способна увернуться от ножа и кинжала, как и от клыков собрата, но умоляю, не вступай больше с ним в драки. Ни с кем не дерись только ради демонстрации силы. Я… Я не хочу… Не могу потерять.

— Не бойся за меня. — Гера всерьез не понимала причину волнения её избранника. — Ирга не посмеет убить меня ни потому, что я подруга его дорогой Ласы, ни боясь гнева отца. Я ничем не рисковала.

Как хорошо, что Нац не умеет ощущать на уровне эмпанта эмоции. Гера сильно лукавила, говоря, что была в безопасности. В тот момент все трое вполне могли пролить кровь друг друга. И только Ласе хватило разума и уверенности в себе не подлить масла в огонь, а не дать Волкам продолжить драку.

— А если бы ты убила Иргу?

Если бы Волчица так сделала, Ласа бы ее защитила. Она уверена, что подруга нашла бы аргумент в защиту Чернявки. Но опять же, Нац не поймет что такое признать чужую власть над своей душой.

— Так он же возродится рано или поздно, — вслух, естественно, стоило сказать именно так.

— В том то и дело, что возрожденный Волк раз за разом истощает свои силы. И в один момент может просто не вернуться. Ирга слишком часто прибегал к этому дару Уны. Даже чаще Рая, хотя мало кто знает об этом. Он уже почти исчерпал свой ресурс. В следующий раз Посланник может просто не вернуться из Эрлая.

Этого Гера не знала.

— И Церковь останется без лояльного и возглавляющего ее лидера, это и так понятно, — продолжил Нац.

А, значит, всем им придется туго.

— Если не будет Посланника, некому будет поддерживать порядок среди знати и митрополитов. — По крайне мере, Гера старательно сделала вид, что кается. Ей было не стыдно за свое повеление. Ей было обидно, что она огорчила Наца.

— Да. А вина падет на тебя. И если от Церкви я сумею тебя уберечь, то от ордена Жизни и Смерти…

— Ты же Убийца Бессмертных? Они не посмеют пойти против Ловца и сына Хранительницы Арки.

Глядеть в глаза, полные уверенности о силе и могуществе своего избранника, Нац не смог. Поэтому признался.

— Однажды уже пошли. Когда я защищал свою ученицу. Из-за сокрытия ее преступления меня так же обвинили в измене. Лишь по решению Уны я остался жив, но был лишен памяти.

Гера немного отстранилась, всем видом признавая вину. Она действительно не подумала, что в ее дела может вмешаться Нац. Что он пойдет защищать ее. Все это время Волчица казалась сама для себя достаточно независимой в таких вопросах. Но Нац прав. От ордена ее может защитить только он сам.

Убедившись, что его Волчица присмирела, Нац продолжил.

— Просто помни, какую цену можешь заплатить за свою ошибку. Своя жизнь, свое счастье, свой разум. Орден страшное место, где Жрецы часто забывают про слабости и пороки, становясь идеальными убийцами, безжалостными целителями, исследователями, для которых нет моральных и нравственных ограничений. Они не станут прислушиваться к твоему личному мнению. Они будут слепо стремиться выполнить свою миссию. А те, кто мог бы остановить их деятельность: Ирис, Варанар, Грон и Уна — они далеко. Слишком далеко, чтобы успеть.

— Хорошо. Я буду осторожна.

— А я обещаю, что в случаи необходимости перегрызу за тебя глотку. Довольна?

Все еще пряча глаза, чтобы в этот раз в них не увидели искры торжества, Волчица прошептала.

— Более чем.

Глава 14

Волку не нравился план хозяина. И дело не во лжи, игре с законом и Церковью. Перевертыш знал, что не только его хозяин желает заполучить титул главы рода. И что у каждого, кто сегодня соберется под одной крышей с этим Кайкеном, будет весомая цена за возжелаемое. И это что-то посущественней их безумного плана.

— Ты лучше всех понимаешь, что они не согласятся на подобное. Кого бы ты ни просил, Соколы не выплюнут «кость». А если предложенное тобой отвергнут, тебя обзовут безумцем.

Рем ухмыльнулся. Уж кого, а Сокол-безумец — не такая уж и диковинка на этом материке.

— У меня есть сторонник, которого уже заинтересовало мое предложение. Я давно сошелся с ним в поисках способа получения легального статуса независимости. Да и остальные сородичи оценят выгоду.

— Не все Соколы имеют что-то значительней, чем мелкую должность секретаря при настоящем управляющем. С какой стати они обрадуются новому закону?

Однако Волк был знаком лишь с северной ветвью рода. Он еще не представлял, насколько просты и предсказуемы молодые ветви, которые поймут — чем быстрее они станут управляющими, тем больше золотых монет осядет в их карманах.

— Ты плохо знаешь моих сородичей. И не знаешь ветвь, из которой пришел Кайкен. Не удивлюсь, если он рассчитывает именно на такой исход, в результате которого все останутся довольны. Впервые собрание рода принесет прибыль всем Соколам. И уж поверь, если мои родичи захотят взлететь к небесам, они сделаю это.

— Но столь масштабные игры опасны. Церковь может наложить вето на ваши прыжки вокруг титула главы.

Рем подбадривающе улыбнулся другу. Сегодня на собрании сам Деянаай, а значит и тот, кто заставит Церковь на какое-то время закрыть глаза на подозрительно кучкующихся Соколов. А там уже станет поздно.

— Когда-то я не побоялся вернуться на Священную землю. Бри — бросить службу у Гольфенена и построить свой город в землях, куда даже Рыщущие боятся соваться, зная повадки Шакалов. Нана — заключить союз с наемниками с другого материка и морскими разбойниками, сделав из них собственную армию. Поверь, мы рисковали больше, чем кажется на первый взгляд. Фактически мы провернули то, что пошатнуло устои и порядки в других городах. Частично неофициальная независимость Вольнограда и мятеж Валекона — наша вина. Мы подали им дурной пример.

Граф Семихолмия прекрасно знал, что их могут подслушать. И не только Шакалы Бринера или Рыщущие. Был еще один его старый сторонник, весточку которому он так и не успел передать, но намекнуть на свои намеренья как-то нужно. Поэтому он сказал вслух.

— Я, думаю, на собрании можно подкинуть, а точнее возродить давно забытую петицию Посланнику. И если этот Сокол умен, он тоже думает про нее.

Волк несогласно фыркнул, остановился перед дверью, пропустил вперед своего хозяина и остался снаружи, вместе с Грифами, Акулами, Шакалами и множеством наемников со всего материка. По-хорошему, ему вообще не стоило соваться в Святоград, но и оставить друга в окружении чужих телохранителей Волк не мог. И теперь, скрывая лицо в капюшоне, молился духам и Уне, чтобы никто не стал пытаться выяснить его тайну. К счастью, остальные войны обладали достаточным чувством самосохранения и незаметно поддерживали некую невидимою границу со спутником Реманона.

***

— Рад приветствовать вас, Реманон из рода Сокола, прямой потомок, третий граф Семихолмия.

Говоривший был молод, с правильными чертами рода, одет просто, без изысков, подчеркивая статус обеспеченного Сокола. Форма Верных, точнее положенный всем Псам синий камзол, лишь указывал на профессию человека, но чистая рубашка простого покроя, штаны из грубого, но прочного сукна, кожаные высокие сапоги, намекали, что этот человек не кичится деньгами, даже если они у него есть. Умеет выбирать долговечные вещи под стать своему статусу. Никаких излишеств в виде перстней, цепочек, или проколов украшениями кожи, кои неодобрялись Церковью, а поэтому многие с непониманием то и дело косились на управляющего Вольным полем. Кайкен сидел левым боком к вошедшему, за столом, нежно поглаживая одной рукой кошку на коленях, а вторую заняв бокалом вина.

То, что молодой Сокол, впервые участвующий в собрании рода знает если не всех присутствующих, то отдельных личностей в лицо, удивило не только Рема. Та же Нанарика, Миколон, братья Лориншан и Нариншан, семерка графов с побережья Богатой обители, имена которых вечно вылетали из головы, Закенен, дальний и полузабытый родичами троюродный или четвероюродный брат отца Кайкена, просиживающий свой зад под крылом Жлезноградских господ, Бринен, тоже из той ветви, управляющий чахленьким городком на юго-востоке и тот самый выделяющийся своем надбровным крашением, и еще толпа молодых Соколов с периферии — все были в смятении. Кто-то ожидал увидеть вознесшегося до звания капитана Пса, кто-то — неудачника, потерявшего все, а кто-то — обеспеченного человека, для которого его должность — лишь прикрытие для настоящих дел. Но Кайкен больше походил на того, кто нашел свою нишу в этом мире. И ему плевать на уровень его звания, на деньги. Он получил то, что хотел.

Наваждение Рем развеял с трудом. Это ирга для малоопытных Соколов. Маска, чтобы никто не узнал истинное положение дел Кайкена. Кивком головы поблагодарил за приветствие, Сокол занял свой стул.

Коротко осмотрелся, одним миганием поздоровался со старыми знакомыми. Получил улыбку от Наны, такой же незначительный жест от Бри и Зака, Мика. Были и те, кто не ответил на приветствие. Или же они до этого мгновения сами не знали, кто такой же этот Рем, как братья с южных городов и капитан Верных Псов. Остальных Рем не знал ни в лицо, ни по именам. Соколов развелось так много, что он никогда не интересовался никем, кроме тех, кто действительно имел хоть какой-то толк в деле.

А нет. Вот еще и брат Кая. Вишенг, брат Виш. Епископ и правая рука Посланника. Слухи о нем ходят не только внутри Церкви, но и среди Жрецов. На вид просто мальчишка, Соколенок, пусть и совершеннолетний. Глупыш, но не зря в таком возрасте уже имеет должность, которую и к сорока годам не каждый получает. Знакомые Жрецы шептались, что мальчишка имеет все шанся не только стать Миротворцем, но и еще одним талантливым Связуюшим. Уж больно легко у него получается переходить в Эрлай.

Девчонку, явно прикормыша Кайкена или его брата Рем не знал точно. Соколиха. Не очень то и способная, но явно ее связывает с братьями больше общего, чем с тем мужчиной, тоже носящим форму Верных, да еще и с капитанской повязкой, хотя они и очень похожи между собой. Да, у Лая есть внебрачная признанная дочь. Куда деваться, если официальная жена так и не наградила Верного наследником, в отличие от случайной встречной экстравагантной особы.

Здесь же был и глава Златоносных, удачно спрятавшийся от чужих глаз даже не за столом или в толпе небогатых, но очень амбициозных родичей, а в противоположном углу, играя роль наблюдателя. Тоже щеголял формой, регалиями, смазливой рожей и хитрыми глазами. Этого Рем знал не понаслышке. Деянаай, полукровка от Вороны, признанный дедом Кая своим ребенком. Знал и то, что этот Сокол лишь иллюзия себя настоящего. При встрече с ним взглядом, Златоносный ответил приветственным кивком.

Основной расклад интересный. Пять старых ветвей, давно и прочно дающие цвет рода, кучка членов молодых семей, еще не получивших общую признанность. Две из них не особо любили встречаться с другими ветвями, блюдя кое-как нормальную наследственность. Третья не раз вплеталась в другие ветви и обычно предпочитала оставаться в тени своих господ, как это делал Деянаай и Сиденай. За братьев с южных городов Рем ничего не слышал, знал только особую дружескую атмосферу в их семье, практически отдаляющую эту ветвь от остальных. Нана, одна из немногих представительниц достаточно отдаленной, но зарекомендовавшей себя как плюющая на законы страны ветвь, вообще открыто якшается с пиратами, орденом Змей, торгует с еретиками Центрального материка в обход приказов Церкви и Синода. И хотя тот же Рем тоже не без греха, Соколы южного побережья особо старательно ищут любую возможность обойти мыслимые и немыслимые правила, так что иметь с ними дело опасно, если ты не пират, Жрец, их близкий родич или житель Центрального материка.

Рем все наблюдал за молодым главой клана. Тот удовлетворенно обводил каждого члена рода хитрым, немного торжествующим взглядом, словно только и добивался, чтобы увидеть эти рожи. Не менее любопытствовал и его брат, уже подкравшийся к Нане и раздающий ей комплименты, словно он не в курсе ее увлечений. Хотя обе ветви не совсем адекватны, так что может и у мальчишки дурная наследственность.

— И долго мы будем молча сидеть? — эту взбалмошную девку Рем не знал. Но она очень похожа на Нану, так что можно лишь предположить их родство.

— А тебе не нравится уютная атмосфера, когда наконец-то почти вся семья в сборе, лучшие сливки рода под одной крышей и на столе столько закусок и выпивки? — епископ ненадолго отвлекся, дразня своей беззаботностью Соколиху.

— Мы теряем драгоценное время, которое могли бы посвятить своему делу.

Со столь же благочестивым лицом Виш продолжил начинающуюся перепалку.

— Лично я специально ради нашей встречи выкрал парочку дней, послав всех долгой дорогой до Проклятых болот, лишь бы в живую увидеть и тесно пообщаться с самыми успешными и хваткими родичами вживую.

— То-то ты в течение работы не насматриваешься на наши с Лаем рожи? — заговорил Деянаай, довольный разыгранным епископом представлением.

Рем, скося глаза на других Сколов, отметил, что те тоже не против посмотреть, кто же победит: языкастый мальчишка или взбалмошная выскочка из эскорта Нанарики.

— Вот любовался бы вечно, не поверишь. Так одиноко в кругах людей, не понимающих наш дух Сокола, стремящийся к вершине, к небу, к чему-то большему.

Эти слова были, словно нежная игра инструментов для ушей Аны. Но Виш умел не только красиво лгать, но и подводить неожиданный, как удар молнии вывод из своих речей.

— Но должен признаться, что совершенно не представляю, чем же некоторые из них так знамениты в кругах рода. Нет, дядины подвиги и служебный лист Лаенона я видел. Про наших дорогих друзей каждого истинного верящего я тоже знаю хотя бы по слухам. (Нана и Рем в ответ благодарно прикрыли на несколько ударов сердца глаза, выражая благодарность мальчишке, что обошелся общим упоминанием их тайного рода занятий), да я даже знаю, за какие заслуги получили свои города братья с юга. А вот остальные…

Виш выжидающе обвел взглядом графов с побережья и богатой обители, родичей с менее крупных должностей и Мика с Бри.

Восхваления в свой адрес, которые Соколы восприняли как попытку главы были прерваны замечанием Зака.

— Насколько мне известно, правом на титул в данный момент владеет еще и Тайнен, наследный граф из рода Сокола.

— Который, к тому же, продался Тьме, и вряд ли Церковь одобрила бы его воздвижения в главы пусть не самого великого, но уже достаточно влиятельного в некоторых землях рода.

Кай скосил взгляд в сторону Нанарики. Что еще она знает?

— Вот именно. Нехорошо было бы подставляться из-за отступника. Поэтому я получил от бывшего брата задокументированное подтверждение об его отречении от права наследования титула. Дикамори, подай на стол документ, чтобы родичи ознакомились с ним.

Пергамент развернули посреди стола. Самые нетерпеливые потянулись разглядывать написанное, и только настоящие Соколы, в чья сила воли была сильнее любопытства, поверили словам нынешнего главы без всяких там разглядываний подписей.

Это представление прервал голос Даянаая.

— Я, думаю, нам пора заканчивать наше заседание. Скоро вечерняя молитва, да и после близкого знакомства со всеми нами, нынешнему главе требуется время еще раз все обдумать и сделать правильный выбор, после которого род не потеряет все свои достижения, которые мы добились за последние два десятка лет.

— Особенно не забывайте про события прошедших четырех годов, уважаемый дядя. — Найти в словах Виша грань между издевкой и вежливым уточнением, что многого они добились именно с момента сотрудничества неких двух Соколов с Благословенным дитем, было неимоверно сложно.

— Это когда многие шли тернистыми путями, а кто-то взлетел до небес всего за год? — Дей тоже имел острый язычок.

— Может еще не взлетел, — согласился Вишенка. — Но даст Божиня, это будет во истину свободный полет.

***

Кай прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Сегодня, смотря на сородичей, более или менее успешных, чем он сам, старых и молодых, из отдаленных ветвей и почти что членов семьи, к нему пришла неприятная мысль — он не может просто так отдать место главы рода. Некогда именно его предок первым из Соколов получил в неограниченное пользование земли и титул графа, за что родичи и выбрали его первым из Соколов. И пусть Кай потерял и то и другое, но практически продать право возглавлять род он не может. Никто более не заслужил свое место так, как это сделал его предок. Да, были те, кто получил место от Церкви, но не заслужив его, будучи Псом, а посажен после хитрых сплетений интриг и хитростей, благодаря неожиданной и необъяснимой кончины бывшего митрополита юга, а так же чуме на юге, выкосившей два пограничных со степью города. Были и те, кто создал из портового городишки крупнейший торговый морской город юга, переплюнув в чем-то и сам Вольноград. Были и успешные землевладельцы с Богатой обители. И даже просто уважаемые люди, пусть и служащие другим управленцам, но ценные своим талантом в деле. Но никто из них не имеет достаточного влияния среди других Соколов, чтобы родичи смирились с выбором и присягнули новому главе. И сам Кай не добился достаточного в жизни, чтобы продолжать занимать этот пост. Но ему надо скинуть с себя это ярмо.

Он выбрал и подослал к самым подходящим кандидатурам Виша и Наца, но все равно не знал, может ли довериться им. Про старика распускают нелепые слухи, под которым наверняка таится крупинка истинны. Миколон брат Лаенона, а, значит, может не согласиться помочь с положением Дики, внебрачной дочери капитана Верных.

В дверь тихо постучали. Раздался писклявый голос старушки, обслуживающей Псов, живущих в этом казенном здании.

— Господин Кайкен, вас ожидают внизу.

Захотелось упомянуть вслух Тьму, род и неугомонного посетителя. В такой час, после вечерней молитвы, мало кто приходил к нему вот так в открытую. Даже Раата наведывалась к бывшему подчиненному тайком, через тайный лаз, не говоря уже о друзьях и брате. Да и все Псы знали про тайные переходы, другое дело, что не каждый мог сориентироваться в тесных и вонючих от кошачьей мочи темных переходах, а потому и не совались туда.

Натягивая сапоги, Сокол пересекся взглядом с Журчалкой, которая сонно щурилась, словно отвечая: «Я не знаю, кто там пожаловал столь поздний час, но возвращайся побыстрее. Тебя будет ждать согретая мною постель и твоя любимая кисонька, которая одарит тебя лаской и заботой». И в доказательство своих намерений кошка переползла с подушки под одеяло, свернулась калачиком и тихо замурчала во сне.

Кай улыбнулся, погладил выпуклое одеяло в знак благодарности, встал и вышел, закрыв за собой дверь на ключ. Если Журчалке надоест его ждать, она сама найдет выход.

Поздний гость, как и стоило ожидать от посланца родичей, скрывал свой облик под глубоким капюшоном.

— Приветствую Кайкена из рода Сокола.

— И вам доброй ночи. С кем имею честь быть знакомым?

Незнакомец немного откинул капюшон и оголил шею, показам след от удавки.

— Мы с вами виделись несколько лет назад. Тогда я купил у вас замечательную шкуру буза. Хозяин остался доволен.

«Вот уж неожиданная встреча» — подумал Кай. Брат говорил, что кто-то из родичей приехал в компании перевертыша. Но Сокол даже не думал, что мир настолько тесен.

Он нейтрально ответил.

— Что ж, я рад, что покупка вышла столь удачной.

Волк опять спрятал приметы от чужих глаз, хотя в Святограде мало кто мог его узнать по тому же шраму, кроме разве что Убийцы Бессмертных и Мудрого Ворона.

— Не хочу долго юлить, как это делают люди. Я пришел предложить от имени своего хозяина сделку.

— Если это предложение интересней клятв и обещаний, которыми родичи разбрасывались на собрании, то я готов его выслушать, — нейтрально ответил Кай, ожидая, когда сам перевертыш прекратит разбрасываться намеками. Но этого Волка непросто сбить с толку.

— И, конечно, не здесь. У вас есть место на примете, где мы можем поговорить конфиденциально?

Надо же, какой грамотный Волк. По сравнению с Сайкой, этот перевертыш словно успел пройти если не полноценное обучение в каком-то крупном учебном заведении, так набрался знаний от своего хозяина. Тут уже ради интереса стоит согласиться. Подвоха в предложении, как и опасности нет. Так что Кай теряет?

— Есть только одно место, куда никто в здравом уме не сунется. Если вы не боитесь закона, то одна моя знакомая, можно сказать лучший друг, уступит нам коморку для переговоров.

«Вот удивится этот Сокол, когда узнает, что этот мой друг — сама капитан Рыщущих» — подумалось Каю.

— Отлично. — Голос Волка потеплел. — Закон не самая опасная штука в этом городе.

***

Мерзкая осень. Такая же, как и три года назад. Или четыре? Не важно. Тогда тоже было холодно, мокро и опасно. Но в то время на кону стояла жизнь братьев Соколов. А сегодня — судьба рода и будущее положение Кая в обществе. И сейчас он не может оступиться. Раны, что можно нанести сейчас, не вылечит ни один лекарь, ни один Жрец, ни одна Волчица.

Кай предпочел бы вести переговоры со знакомыми людьми, от которых знаешь, что ожидать. Об этих же двоих, кроме не самых добрых слухов, ничего ему не известно. А с другой стороны, только они обладают достаточным влиянием, за исключением Деянаая и Лаенона, чтобы с ними можно было договориться на равных условиях.

— И так, вы хотели мне что-то предложить?

Хитрая Соколиха любовалась игрой пламени свечи на бокале с темным, как смола, вином. Семихолмское, повсюду его продают с поэтичным названием «Драконья кровь». Среди поставщиков его прозвали «Кровь земли». Красивые переливы, терпкое, не очень крепкое, насыщенная вкусом ягод, но не винограда, а каких-то особых. Фамильный секрет второго Сокола.

Пригубила, покатала напиток на языке, зажмурилась от удовольствия.

— Да. Есть способ оформить ценой чужого положения в Церкви парочку законов, выигрышный для рода, тем самым решить вечно невыгодное положение малочисленных и не очень влиятельных представителей знати на Святой земле.

Эта женщина умеет говорить загадочно и непонятно.

— Например?

— Я думала глава рода в курсе, что уже не раз обсуждалась на собрании Соколов.

Соколиха не иначе, как имела крупицу хитрости Лукавого. Кай постарался выйти из неловкого положения.

— Вспомните, что эти собрания проводились в последний раз чуть более ста лет назад. После ветви рода уже не желали пересекаться и решать вопросы совместно.

— Так же хочу напомнить, что произошедший тогда инцидент навсегда отдалил некоторые ветви от костяка рода, — напомнил хозяин Семихолмия.

Ха! Инцидент. Да, Соколы всегда ищут способ сместить сородича занимаемой им должности. Родственники, и те не скупятся на интриги.

Кай все никак не мог вспомнить, что же раскололо в свое время Соколов. Вроде родственники Нанарики сами отдалились, уехав жить на юго-запад, ближе к побережью. Отец Бринена бросил семью, господина, предал закон рода, прошлялся Божиня знает сколько лет по миру и пришел в Вольное поле. Кто еще из Соколов чудил в свое время? Сам Реманон? У него похожая история, но то было ближе к судьбе Кая, так что старика можно понять. Ах да! Чистота крови. Предки Реманона были против, чтобы в род вливалась кровь другой знати. Только простолюдины для разбавления и чтобы избежать полных уродов хоть физических, хоть моральных. Но их не поддержали, и даже больше, глава в приказном порядке заставлял смешать кровь идейного Сокола с каким-то там из старой знати. Толи Цапля, толи Чибис.

— Так! У меня нет времени слушать вашу грызню. Что за законы вы хотите продвинуть?

Рем и Нана переглянулись, Соколиха кивком попросила старика высказаться самому. Все таки это была его идея. Точнее идея его предков.

— Невмешательство Церкви во внутренние дела рода и полноправную власть землевладельца на вверенном ему участке земли.

— Так граф Озерного края и без того был полноправным и единственным владельцем своей земли. — Кай недоумевал.

— Да, но такое счастье выпало только Вашему многоуважаемому предку. Увы, но остальные Соколы не настолько свободны во власти.

Еще бы. Дай Соколам волю, и они разорвут страну на независимые графства, княжества и города, которыми будут управлять, как сейчас Волки заправляют Валеконом. Хотя… Та же Нанарика сама диктует в Южной бухте условия. Церковь не пытается оспорить ее решения. Так кажется внешне. В любом случае, либо она в близком круге и делится добычей, либо ее Акул и Грифов так боятся, что не решаются приближаться городу. Или, например, с тех пор, как основали Дальнеград, да даже до его официального появления на карте, никто не мешал отцу Бринера заниматься непонятно чем вдали от цивилизации.

С другой стороны, Церковь в любой момент может пожелать узнать, как там продвигается приобщение людей к Божине, не утаиваются ли налоги или найдутся другие причины заглянуть в отдаленное село, чтобы проверить тебя на наличие проклятого Змея в подполье. Если правильно оформить закон, Церковь не сможет без приказа Посланника лезть не в свое дело. Это немного обезопасит управленцев городов и землевладельцев.

— И к тому же ваши родственники должны были отчитываться перед Церковью о своей деятельности. Мы же хотим сделать так, чтобы землевладельцы и управляющие отчитывались перед церковью только в размерах собранных налогов, — добавил Реманон.

А вот это уже интересней…

— То есть вы хотите отдать отдельные участки страны в полную власть управляющего? — нынешний глава рода добавил в голос побольше одобрения, чтобы другие купились на его уловку.

— Да. — А вот старый Сокол был действительно уверен, что идея выгорит.

— Не слишком ли жирный кусок? Думаете, Посланник одобрит такой закон? — немного сомнения. Не ловушка ли это для Кая?

— Нам нужен не Посланник, а голос митрополитов. Среди них есть несколько влиятельных и богатых особ, которым такой закон придется по душе.

Похоже Нанарика все просчитала. Рем умен, но никогда не занимался интригами. Так с него была только идея, а Нана занялась расчетом вариантов ее выполнения.

Следующая фраза Соколихи понравилась Каю больше всего, а главное сняло подозрение, что это подстава от родичей.

— А если что пойдет не так, то пострадаем не мы, а наш жертвенный барашек, радующийся, что его отвязали от веревочки и назвали избранным.

— Жестоко. И кто же наш баранчик?

Действительно, кто же так глуп, что подпишится под такой явной подставой?

— Тот, кого не жалко. К сожалению, моя сестра не годится на эту роль, слишком неуправляема. Так что нам нужен человек, на которого есть влияние.

Вариантов не так уж и много. Зато есть крючок, на который можно поймать эту рыбку. Вовремя дядя, сам того не подозревая, дал Каю рычаг управления одним с недавних пор нелюбимым родственничком.

— Хотите использовать девушку?

Соколы поняли, о ком речь. Действительно, неплохой вариант, Но Рем и Нана должны сделать вид, что идея полностью принадлежит Каю. Он предложил, он пусть и разбирается с папашей.

— А у Вас есть альтернатива?

— Увы, Деянаая я не стану даже выдвигать по причине слишком близкого с ним родства. Я не хочу, чтобы люди говорили, якобы ближний Благословенного дитя был племянником этого предателя.

— Люди всегда будут придумывать нелицеприятные легенды о тех, кто чего-то добился в жизни, — напомнил Рем, имея в виду толи себя, толи Кая. — Хотя бы из-за ненависти, но чаще от зависти.

— Тогда кто? Хотя нет, постойте. — Кай мог одним махом обеспечить себе, брату и Дике безопасность от нового главы рода. — При передаче я включу еще один пункт. Это мое условие.

— И какой же, если не секрет?

— Знатный человек, добивающийся высокого положения в обществе и желающий стать успешным по согласованию с другими членами рода и его семьей или опекуном становится независимым от приказов главы рода до тех пор, пока не получит желанный пост. Естественно, это ограничение действует определенный срок. Скажем, пять лет.

Нана даже не стала скрывать удивление.

— Но ведь Вы добились достаточно высокого поста. Вы ближний самого Благословенного дитя.

— Да. Но этот пост не дает мне ни денег, ни власти.

Реманон тоже оказался осведомлен о прошлом нынешнего главы рода.

— У Вас были деньги, когда Вы управляли лавкой в Валеконе. И стали там почтенным человеком, как говорят Крысы с других кланов.

— Увы, но дело я продал. — Сокол не стал признаваться, что по бумагам купле-продажи лавка стоила пару золотых. Чисто символически, лишь бы к Волкам не могли придраться Златоносные. Хотя, никто из прихвостней Деянаая так и не рискнул в этом году заезжать в город. Передачу налогов осуществляли у стен Валекона, а бухгалтерские бумаги и налоговые отчеты Златоносные даже не попросили предъявить.

— Вы слишком честолюбивый человек. — Однако в голосе старого Сокола проскользнуло одобрение.

— Скорее я хочу заниматься действительно интересным делом. Но до него мне еще очень далеко. А пока что я расчищаю путь для себя будущего.

— Но не только себе, — намекнула Соколиха. — Ваш брат имеет самое лучшее место в Церкви, до которого когда-либо дотягивался Сокол. Кому же тогда вы готовите это закон? Не только же себе?

— Моим людям. Людям, давшим мне клятву верности.

— Они настолько ценны?

— Как для Вас Акулы и Грифы.

Нана кивнула, а затем, отхлебнув из бокала и обдумав вертящуюся в голове мысль, сказала.

— Вот поэтому этот закон нельзя продвигать. Иначе улицы наших городов заполнят сотни, тысячи молодых Крыс, Акул и других знатных дочерей и сыновей, желающих свободы и независимости, пока они якобы стремятся расправить крылья к полету.

— Но можно дополнить, кому из знати позволено пользоваться такой привилегией. — Кай не мог позволить родичам переубедить его. Этот закон ему ой как будет нужен после того, как он отдаст власть в руки другого Сокола. — Тем же Воронам, Соколам, Рысям, например. Снизить круг, упомянув только определенные кланы и роды.

— Старые Вороны не одобрят. — Реманон и сам видел выгоду закона. Так же, как и понимал, что не только Крысы и Акулы остальные и будут пользоваться любой лазейкой, лишь бы выйти из-под контроля семьи. — Молодые Вороны амбициозны и неутомимы. Это будет хуже, чем Крысы. А Рыси слишком пекутся о единстве и не позволят плодить новые семьи. А ведь Рысята будут стремиться именно к этому — стать новыми старшими.

— Значит, второй закон коснется только нашего рода, — подытожил глава рода.

В этот момент за окном послышался вой Волков.

***

В последний раз Кай мог воспользоваться своей властью внутри рода. В последний раз он отдает приказ сородичам и больше никогда не сможет присутствовать на подобных собраниях, если заполучит желанную независимость. Но его вклад в книгу рода будет одним из самых весомых.

Все таки в его сердце полно тщеславия и гордыни, ведь это будет единственным действительно полезным делом, направленным в первую очередь на процветание его самого, Виша и Дикамори в дальнейшем. А что до остальных, так гнилая сущность человека всегда найдет, как обернуть закон в свою пользу. Все ухищрения рано или поздно пойдут прахом, если, конечно же, новый глава не решит дополнить закон очередной преградой для охочих до власти сородичей.

Он даже не стал присаживаться за стол, встал рядом с креслом главы, словно уже обособляясь от остальных, окинул взглядом собравшихся, заметил, что тот же Бринер сцепил руки в замок на груди, Нанарика облокотилась на стол и подпирает кистями подбородок, а сидящая рядом Анарика нервно барабанит пальцами по столу. Мелкая шушера с запада тоже переживает, переглядываясь, теребя себя то за усы, то за пуговицы. Миколон чуть не спит за столом, а Лаенон обеспокоено поглядывает на ничего не подозревающую, но чующую скорою свободу Дику.

Пора начинать представление.

— Я готов передать титул главы рода тому Соколу, который согласится выполнить следующее условие: новый глава рода Сокола должен с момента принятия титула утвердить новые законы внутри рода. Первый — о возможности получить любому Соколу, вне зависимости от его крови, права нахождения вне власти рода и главы рода до тех пор, пока цель Сокола не будет достигнута, в следующих случаях: продвижение по службе, работа в ордене Псов, принятие церковного сана начиная от епископа. Для получения такого права Сокол должен предоставить доказательства необходимости получения свободы действий. Срок максимального действия независимости — пять лет, за исключением случая работы в Псах и принятие сана епископа. Соответственно, он лишается на этот же срок родовой поддержки, а в случае, нарушения закона страны, банкротства, конфликта с другими представителями знати, родня не оказывает никакой поддержки этому Соколу, дабы позор от проступка не очернил весь род.

Второй закон — об ограничении прав и свободы главы рода Сокола. Пункт первый: глава рода не может более занимать пост в рядах служителей Церкви, состоять в каком-либо ордене, конклаве но может работать на них, связывая себя клятвами взаимопомощи. Этот пункт должен быть выполнен незамедлительно с момента передачи титула главы рода Сокола от Кайкена из рода Сокола новому главе. Второй — глава рода должен иметь свой капитал в размере достаточном, чтобы в трудную минуту помочь нуждающемуся сородичу, чин управленца или землевладельца и лояльное расположение власти. Этот пункт начинает свое действие с момента получения титула главы рода Сокола новым лицом, избранным на собрании, когда эти законы установлены.

Первым обеспокоено высказался Деянаай.

— Но это значит, что главой смогут быть только очень влиятельные Соколы.

Не зря подлиза понтиевской задницы забеспокоился. Теперь ему не видать титула, как только законы вступят в силу.

— Да, — кивнул Кай. — И остальным, после избранного сегодня главы, придется доказывать свою способность не просто командовать родичами и приказывать им, но и суметь помочь в финансовом плане, или же найти людей, достаточно влиятельных, чтобы решить возникшую проблему.

— Так и выходит — титул перейдет в руки одного из наших могущественных управленцев. — Деянаай указал взглядом на Нану, Рема, Бри и братьев из городов на границе со степью. — И каждый из четырех представителей ветвей рода перетянет всех нас на свою сторону. Я ничего не имею против успешных торговцев травами, глиной и шкурами бузов, но заниматься незаконной контрабандой или прислуживать врагам Церкви я не собираюсь.

— Уважаемый Деянаай, вы хотите сказать, что я в тайне устраиваю заговоры за спиной верных слуг Божини? — Граф Семихолмия говорил спокойным тоном, но почему-то возникло напряжение среди собравшихся. Даже контрабанда не считалась таким уж большим нарушением закона, как предательство веры и страны.

Однако Златоносный продолжил свою игру.

— Реманон, все и так в курсе, что ты прикормил в своих землях Волка. Что в твоем доме находят приют странные люди…

Рем спокойно парировал хитрецу. Действительно, среди его родичей этот вопрос мог поднять кто угодно, просто Деянаай первым решился на него.

— Сородич, давайте не будем вспоминать наши темные стороны личности. Никто из Соколов не безгрешен. Каждый из нас имеет такое темное и противоречивое прошлое, что если судить нас по нашим же делам и поступкам, то мы не то, что Эрлая не достойны, нам даже не паперть церкви ступать нельзя, чтобы не отемнить своей гнилой душой святое место. Соколы не Львы, и никогда не страдали благородством. Соколы не Вороны или Рыси — никогда не тряслись над честью рода, ставя ее над своими интересами. Сокола осветляет только одна черта — за тех, кого мы признали своими друзьями, соратниками, любовью, мы пойдем на все. И ждем того же от других. Где-то глубоко в душе, но ждем. Поэтому за нами и идут люди, потому что видят в нас надежду.

Сильные слова сильного человека произвели впечатление на собравшихся. Кай не сразу вспомнил, что собирался сказать.

— И вообще, уважаемый, с момента появления этого титула мы уже жили согласно этому правилу. Моя семья много веков, имеющая свою землю, независимость и деньги, негласно управляла жизнью рода. Я лишь хочу узаконить это. К тому же, я и брат уже не сможем более претендовать на место главы, ибо не подходим ни по одному параметру. А Тайнен из рода Сокола отказался претендовать на право стать новым наследным главой.

Слова Реманона все еще создавали непередаваемую тишину покорности и благолепия, так что никто не попытался вновь перечить говорившему.

— Так же я согласен передать титул новому главе, если будет исполнено мое условие — я, Кайкен из рода Сокола, Вишенг из рода Сокола и Дикамори из рода Сокола, единолично признаны пожизненно независимыми от рода и его главы и согласны на обоюдное действие этого закона.

Многим такая уступка, грубо говоря, добровольный отказ от помощи рода, оказалась мелочью, просто капризом. Но некоторые смогли разгадать настоящий замысел Кая. Ведь эта троица просто отделяет себя лично от рода. Их потомки все равно будут Соколами, а сами Кай, Виш и Дика этакие свободные птицы, получившие право парить высоко в небе столько, сколько вздумается. Или пока не отпадут крылья.

— Хорошо. — Реманом поднял руку в знак согласия. — Я согласен с вдвинутыми требованиями.

«За» проголосовала так же Нанарика, Лоришан и Наришан, Бринер, Деянаай, Лаенон, Миколон и Закенен, хотя последние четверо вряд ли получили бы титул, будучи не слишком то и богатыми или слишком уж важными в Церкви персонами. Но мало кто догадывался, что за план был у Кая.

— А теперь я прошу нового главу рода подписать пакт передачи титула будучи согласным с принятием условий передачи, а так же внесением поправок в книгу рода прямо в первые мгновения с момента принятие титула.

Книга, хранящаяся у каждой ветви рода (конкретно эта принадлежала Реманону) и пергамент пакта легли напротив Лаенона.

— Ну, что же Вы застыли? — Дика самолично передала отцу чернилицу и перо. — Подписывайте поскорее. Пока мы все в сборе, нам необходимо решить парочку накопившихся вопросов, возникших у членов рода Сокола. А на это нам нужен новый глава.

Капитан долго недоверчиво всматривался то в документы, то в личико дочери, не веря своим глазам и ушам.

— Ты хочешь сместить меня с поста капитана Верных Псов?

— Я хочу передать титул тому, кто наиболее достоин его на этот момент, — непринужденно и наиболее честно ответил Кай, найдя правильные слова. — Сейчас нужен человек, достаточно близкий к Церкви, чтобы наладить дела рода. Нужно воспользоваться последим шансом, пока он есть.

— Что ты задумал, Кай?

— Ничего. — И снова слова были почти что правдой. — Просто у нас нет больше настолько честолюбивых достаточно влиятельных Соколов, которым я могу доверить и титул, и право внести столь существенную лепту в будущее рода.

Лаенон до этого дня не надеялся на удачу. Максимум, что он мог сделать, так это продвинуть на место главы брата. И тут так повезло. Но какую цену ему предстоит заплатить за нее? Практически отказаться от дочери? Загубить на корню тонкую махинацию, которую он провел с помощью митрополита второго круга, лишь бы вернуть себе Дику? Вернуть контроль над глупой девчонкой.

Но Сокол не стал бы действовать так нагло. Он осторожен, он боится очернить имя той, кто назвала его своим ближним. Виш и то подтвердил свое благородство, когда отказался играть на стороне митрополитов и соблюдал нейтралитет, пока в отсутствии Ирги Первый круг делил власть. А Кай еще пуще прежнего будет стараться не опозориться перед своей Волчицей. Перед Посланников.

Нет, явно в действиях Кая есть подвох. Он хочет не просто свергнуть Лаенона с поста. Да и эта пожизненная независимость братьев и его дочери от рода… Нынешний глава затеял серьезную игру. Сам он бы не стал так рисковать. Его наверняка кто-то подначил. Может Нанарика? Может управляющие пограничных со степью городов? Или этот старик, Рем, корыстная тварь. Вот скорее он и науськал Соколенка.

Деян молчит, делает вид, что его все устраивает. Ну да, конечно. Быть подстилкой Понтия, подставлять ему свою задницу в обмен за власть — этого ему достаточно, да и не откажется он управления Златоносными ради титула.

Рем. Почему ты не пытаешься перехватить власть? Ты и так урвал себе Семихолмие, тебя слушаются твои соседи-графья. Неужели ты бы не захотел на старости лет еще и покомандовать родичами? Какие бы тогда перспективы открылись перед твоими винами и овцами.

Нанарика. Владычица морских гадов. Один минус, ты предательница Церкви. Ты открыто поддерживаешь еретиков с Центрального материка и Змей. Но только ты можешь держать в узде Акул и Чаек. Тебе нечего терять, но и ты просто сидишь, потягиваешь вино и задумчиво смотришь на братца Кая. Потаскуха-шлюха!

Мик. Про тебя даже говорить не стоит. На самом деле твои амбиции — это усиление своего городка и не более. Ты слишком печешься об этом захолустном Ивограде, но не думаешь о большем. Я уверен, тебя выманило не мое письмо, не письмо Кая, а пинок жены, про которую я так мало, к сожалению, знаю.

Лори и Нар. Неужели вы тоже не заинтересованы во власти? Не верю. Хотя, как вы ее поделите на двоих то. Вот то-то и оно. Вы не вмешиваетесь, наблюдаете, хотите знать, чем же все закончится. Кто вас подговорил на это? Нана? Рем? Дей?

Бри. Ты под колпаком не только Рыщущих. Говорят, разбойники Вольного поля — это твоя банда. Последние потомки мятежных родов востока. Из-за них Вольное поле стало второй Степью по таинственности происходящего в нем. А может и этот край захвачен Тьмой? Как когда-то Озерный край? Хотя, тебя прикрывает Понтий, может вы там на пару замышляете заговор и переворот? Ты слишком зол на Церковь из-за убийства старшей сестры отца фанатиками, как когда-то он сам, так что ты теперь теряешь? Семью? А твой отец вспоминал про жену? Вспоминал о долге перед господином? Нет, он погряз в ненависти, замкнулся, бросил всех в Осоке и уехал на юг. Засел в этом Дальнеграде. Что он вообще там делал? Что там делаешь ты? Ты хоть в курсе беды, постигшей Осоку? Ты, твой отец, хоть раз вспоминали о семье?

Зак. Ты сюда вряд ли приехал за титулом. Скорее всего продвигаешь торговлю своего господина. Его уши и глаза за пределами Жлезнограда.

Остальные так, мусор. Даже эта Анарика.

Что ж. Вчерашние конкуренты либо что-то знают, либо не нашли, чем подкупить Кая. Или же у мальчишки свои планы, для которых ему так нужно срочно избавиться от титула. Хотя, твои планы и так понятны. Тебе нужен твой отряд.

Да забирай его, Тьма тебя побери, Её выкидыш!

— Я, Лаенон из рода Сокола, бывший член ордена Псов и капитан Верных Псов, отрекаюсь перед Божиней от выбранного ранее пути и принимают твои условия, Кайкен из рода Сокола. Надеюсь, я могу номинально оставаться капитаном, пока буду подбирать новичка на свое место?

Лаенон прекрасно понимал, что думает Кай. Он тоже, небось, покидая Валекон, нашел себе приемника в лавке.

— Конечно. Только поспеши, а то отхватывать слишком большой кусок тоже вредно. Можно подавиться.

Умеет словесно парировать, кол ему в зад!

— Как это сделал ты?

— Я надкусывал, а не хватался за все и сразу.

А вот и нет, Соколенок. Ты в первое время в Святограде хватался за все, лишь бы удержаться на должности. Это сейчас ты нагл, имеешь своих прихвостней для черной работы и смело пользуешься привилегиями. А тогда ты был юнцом, которому повезло привлечь в себе Волчицу. Вот в чем твоя сила — в Благословенной. Но ты не признаешься, что всем обязан ей.

— Ладно. Так что уважаемые родичи, какой вопрос вы просил меня решить?

— Нужно продвинуть в Синоде следующий закон. Закон о независимом управлении землями и городами лицами, доказавшими свою верность Церкви и Посланнику, добившимися благополучия на вверенной им территории и поднявший доход от торговли, землепользовании, скотоводстве и ремесленном деле совместно или же ориентируясь на специализацию местного рабочего люда.

Дополнение к закону: при смене управляющего, передачи права управления другому лицу, родственному или же нет, он так же должен пройти вышеописанную проверку от имени любого представителя Церкви в сопровождении двух Рыщущих и одного Златоносного.

— Вы в своем уме! — Лай и ненавистью посмотрел на Кая, наконец-то поняв, что его родственники хотят обеспечить себе практически абсолютную власть своих городах и графствах. Так вот оно что. Не они тебя подкупили, а ты их. Переиграл всех. То-то никто не возникает.

Ну, что. Ты, Сокол из трясины, сам вырыл для этого закона могилу своим последним указанием.

— Для главы ордена без влияния в Церкви пробиться в Совет невозможно.

— Но у вас есть же знакомые среди Синода, — Виш явно намекает на Тогана, — которые могли бы помочь нам.

Интересно, это Кай опять понатаскал брата, или Соколенок сам ввязался в авантюру?

— Их не заинтересует это. Тем более, что мои знакомый неподкупны, в отличие от некоторых. — Лаенон посмотрел на Деянаая, но тот развел руками.

— Это должен делать сам глава. Другого человека они не послушают. Поговорите сами с митрополитами и архиепископами из знати. Им будет интересно вас выслушать.

Лай чуял, что вся эта задумка — подстава нового главы. Тогда уж пусть вместе с ним попадёт под гнев Синода и этот проклятый Сокол.

— Кайкен из рода Сокола. Как член рода ты обязан посодействовать продвижению нового закона с помощью своей госпожи…

— Постойте-ка. Во-первых, я не собираюсь впутывать в наши дела Благословенную.

Лаенон, чувствуя возможность унизить мальчишку, добавил в голос угрозы.

— А как же служение своему роду?

— Я еще не договорил. Во-вторых, хочу напомнить, что условием передачи власти была моя, моего брата и Дикамори независимость от рода. Пожизненная, хочу заметить.

Лай скрипнул зубами. Поздно отступать.

— Так тому и быть. Тогда Деянаай, я приказываю вам посодействовать через ваши связи выдвижение этого закона.

По загоревшемуся взгляду капитана Златоносных, новый глава рода Сокола понял, что тот и ожидал такого исхода. Может и он замешан в авантюре Кая и его приспешников?

Деянаай слегка поклонился новому главе, скрывая торжество и усмешку.

— Я рад, что вы обратились к действительно нужному человеку, а не к юнцам, готовым поставить благополучие род на кон своим амбициям быть подстилкой в спальнях властителей мира.

Повисла тишина. Через несколько удавро сердца все Соколы по очереди вставали и кланялись главе, кроме троицы тех, кто более не подчиняется ему. Они же первыми покинули собрание, ибо решение вопросов рода уже не касалось братьев и Дики.

— Это только тебя оскорбили или меня тоже? — прошептал Виш, не верящий, что все прошло так легко.

Кай был слишком счастливым чтобы обращать внимание на острый язык дяди.

— Скорее всего просто отыгрывал свою роль извращенца.

Соколенок удивился.

— А откуда ты знаешь про роль?

Старший брат попросту отмахнулся от расспросов, поведав Вишу небольшую и пикантную тайну.

— Когда собирали подписи и ходил к Понтию, застукал Деянаая со смазливой девкой. Так что может не все потеряно, и когда-нибудь у нас с тобой появятся пусть и не признанные, но племянники.

Глава 15

Снежа любила дерево и уют. Понтий — золото и роскошь. Оба Ворона предпочитали строгость в деталях и преобладание синего цвета, но в целом их резиденции выглядели достойно и под стать представителям их клана. Доступ в покои Егазаники был лишь у избранных. Даже Мирт и Рит не чурались удобств и допустимых излишеств. Первый держал в своем кабинете парочку фиалок, кадку с каким-то тонколистым папоротником, паучьи гобелены со сценами из Священного писания. Второй — книжный шкаф, глубокое кресло, стеллажи для свитков, хороший письменный стол, по примеру Снежи, парочку лавок для посетителей и мягкий ковер.

Может, никто и не стремился к предписанной скромности по причине такого же заразительного примера тяги к удобству — Благословенна дитя и Посланник тоже предпочитали теплую постель, а не холодные камни и жесткие доски вместо кровати. Может, дело было в природе живого существа — свить себе в любых условиях пусть и маленькое, но уютное гнездышко-логово. Так или иначе, все митрополиты чувствовали себя в своих «норках», как дома.

Тоган же был совсем на них не похож.

Простота и скромность убранства покоев митрополита Второго круга понравилась бы Каю или Вишу, выращенными с болотах, где гниет все, что не сделано из прочного камня или крепкой плотной древесины, но никак не Лаенону. Он слишком долго добивался своего высокого положения, чтобы лишать себя всех удобств намеренно.

Голые каменные стены, давящие холодом. Напротив маленького оконца — деревянный табурет, простой стол, не имеющий ни встроенных ящиков, ни ниш, а просто пара досок, приколоченных к двум брусам и четырем ножкам. На стене в противоположном углу от каина — полки на цепях, на которых ютилось пару книг, одинокая потушенная свеча на столе. И маленький знак Божини. Это было слишком даже для самого жадного Сокола.

Будь Тоган в своем бело-голубом одеянии, митрополит бы смотрелся, словно пленник из знати, заточенный в темнице. Но серая ряса из грубого льна, которую он предпочитал носить в своей резиденции, вполне уместно смотрелась для образа верного слуги Церкви и пастыря людских душ, живущего скромно и праведно.

Ему было комфортно не среди шелков и бархата, а в бедности, даже в аскетизме. Собственно, если вспомнить, откуда родом он, и кто по происхождению остальные митрополиты, все становится на свои места.

— Вызывали меня, Ваше Преосвященство?

— Да, Лай. — Тоган, сидящий за столом, аккуратно закрыл Священное писание. Дождался, когда Сокол в поклоне подойдет и поцелует его руку. — Ответь мне, ты действительно хочешь оставить свой пост ради возможности возглавить род?

Сокол был ближним митрополита уже лет семь, с тех самых пор, как еще будучи простым заместителем командира отряда Верных Псов сопроводил Его Преосвященство в поездку в родные края. Долгие зимние вечера на краю страны, в глухой деревеньке, где родился и вырос Тоган. Они развлекались беседами и размышлениями об устройстве мира, трактовали слова из писания и вели иную светскую беседу. Философские мысли, схожие взгляды и отсутствие у митрополита личных слуг и сопровождавших в ту поездку епископов, помогли разным людям сойтись и завязать некий союз, благодаря которому Тоган всегда имел возможность отобрать в свое сопровождение только лучших Псов, а Лаенон быстро поднялся до капитана подразделения. Ну, и в дальнейшем, конечно же, они продолжили выгодное сотрудничество. Митрополит имел при себе самого верного слугу, Сокол — защитника для себя и своей семьи.

«Так это он разозлился, что я отверг свою же идею, свои принципы, с которыми пришел к митрополиту, когда дочь связалась с этим Деянааем, а затем и Каем?» — догадался Сокол. Да, фактически это было предательство. Лай сам жаловался, что ни за что не пойдет на уступки, клялся верности Тогану и обещал повести Верных за митрополитом второго круга, и тут соглашается со всеми условиями бывшего главы рода.

— Вам, Ваше Преосвященство, не понять, что это значит для Сокола…

Лай не успел начать объяснять митрополиту всю важность и значимость титула главы среди знати, как Тоган жестом прервал его.

— Я понимаю, что это значит для тебя. Хорошо. Синод выделит тебе место управляющего в хорошем городе, может даже в западной части Святой земли. Может через год, но не позже, ты получишь свою награду.

Зная характер Тогана, Верный был готов вынести гневную браваду и попрекание отцовским долгом. Но митрополит как никто другой понимал, что его ближний не простолюдин, а гордый и упрямый Сокол, а этот род, если того пожелает, способен восстановить из руин города и даже создать собственную империю.

— Благодарю. — Лай прекрасно понимал, что это еще не все.

— Надеюсь, твоя дочурка больше не станет ввязываться в авантюры с родичами. Береги ее.

Еще хуже. Сокола словно окатило холодом. Но он обязан быть откровенным со своим покровителем.

— Увы, она останется.

Брови Тогана слегка поднялись. Он недолго помолчал, обдумывая последние новости.

— Как я понимаю, это не твоя воля.

— Да, — скорбно признался Сокол. — Это дела внутри рода.

— Ты же знаешь, что Посланник…

Лаенон поспешил перебить его.

— Нет. Это дела рода и только рода. — И сразу же поспешил развеять любые сомнения. — Наши внутренние порядки не вредят целям Церкви, а то, что творится внутри семей — это наша забота.

Но митрополит не одобрил выбор отца.

— Если дать детям самим выбирать путь, они забредут в такие дебри, что могут погубить и себя и семью.

Сокол грустно улыбнулся. Что митрополит может знать о семье? Да даже от Агаты Лай еще стерпел бы таких упреков, но только не от бездетного бывшего подмастерья кузнеца.

— Увы. Но и отказавшись, я навлеку на себя позор.

Тоган покачал головой, сложил руки домиком у уперся в них подбородком. Знак крайнего неодобрения.

— Это ведь не просто дело рода? Это подстава от Кайкена?

И не только от него, в этом Лай уверен. Рем, Нана, Зак — все слишком легко поддержали выбор Кая. Даже брат на заступился, предатель. Знать бы, кто все же ведет эту игру внутри клана и успеть разобраться с ним до того момента, пока Лай еще нужен в этом явно не простом плане.

— Можно сказать и так.

— Рассказывай.

После выслушивания пересказа Лаенона и его размышлений, Тоган только вздохнул.

— Ты понимаешь, как это будет трудно.

— Да. Но отказавшись, я опозорю себя, как лидера. Я буду вынужден отдать место главы другому, может Реманону или Нанарике. Как Вы считаете, они достойны этого?

Тут Сокол понял, что сморозил глупость. Выставил себя в глазах митрополита ничтожным карьеристом, а не разгневанным отцом, под личиной которого и пришел просить помощи вернуть дочь. Теперь он сам показал себя в столь отталкивающем свете, всего лишь оговорившись.

— А достоин и ты? Достоин ли был Кай? Соколам нужен не просто сильный лидер. Вашему роду нужен символ, пример, на который могли бы ровняться остальные. Львы, Рыси, Медведи, Барсуки, Вепри и все остальные — они имеют своих героев. Живые примеры великих дел, обросших легендами.

Сокол нахмурился, припоминая нечто подобное.

— Никогда не слышал, чтобы те же Рыси хвастались своими предками.

— А это уже, как ты сказал, дело рода или клана. Думаю, правильно они поступают, что не треплются о своих героях. Другим тяжело понять, что такого великого сделали братья — вожди, победившие лживого бога. Тем более, что речь идет о предках Львов.

Сокол действительно не знал, что у Львов есть столь великие герои. Да и откуда самому Тогану, простолюдину, знать о подобном. Поэтому он просто ответил.

— Для Львов любая победа — это честь и подвиг. Как и смерть от руки хорошего бойца.

Митрополит кивнул, подтверждая слова Сокол. И продолжил.

— А среди Львов они герои. Это малая доля их легенд, которые вышли за пределы клана. Но зато самая важная часть их истории. Но вернемся к разговору. Так чем ты в итоге заплатил за власть?

— Свободой и независимостью дочери и братьев-Соколов, — неохотно признался Лаенон. — Кай, Виш и Дика более не подчиняются главе рода. И не намерены ничего менять.

Голос митрополита стал слишком сух и неприветлив. Если бы Лай не знал, что этот человек от мозга до костей обычный простолюдин, подумал бы, что он как и Вороны, пользуется «масками». Но нет, это такой же смертный, простой человек, не привыкший прятать свои эмоции. И он действительно разочарован в том, кого давно сделал своим ближним.

— Ты променял дочь за возможность править горсткой родичей. Не ожидал от тебя.

— Не променял, — резко ответил Лаенон. — Она все еще Сокол. Все еще часть рода.

— Уже нет, Лай. Отныне эти трое держат ответ только перед Божиней, Посланником, Благословенной и, возможно, Церковью. И то, если кто-то из выше перечисленных отдаст приказ, этим Соколам развяжут руки и тогда их ничто не остановит.

Сокол еще не совсем понимал, куда клонит митрополит Второго круга.

— Вы меня пугаете.

— Я лишь указал тебе на ошибки. Ты дал Каю возможность самому принимать все решения. Теперь и новый отряд Верных будет слушаться только его и Посланника. Другие Соколу не указ.

— А как же Синод?

— А кому служит Кай? — переспросил митрополит. — Благословенному дитя. Не Агате, ни митрополиту и даже не Синоду. Хотя, с другой стороны, теперь на Кая никто не сможет влиять. Свободный полет. Что ж, я хочу посмотреть, чем же закончится этот его парение под облаками.

***

Конечно, ни один уважающий себя Сокол не решился приехать на собрание рода без охраны. Показать себя в лучшем виде, намекнуть главе, что этот Сокол достаточно влиятелен или просто богат, добился многого в жизни и достоин титула. Но взглянув на Шакалов Бринена, на эту пеструю по покрою одежды и разнообразию оружия компанию из двух молодых парнишек, языкастых, дразнящихся подшучивающих друг над другом и всем, на что упадет их взгляд, не верится в их способность защитить своего господина от опасности. Так бы подумал Понтий. Но даже Львы учтиво обращались с этими плебеями. Правда, надо отдать должное, Шакалы тоже не зарывались в отношении Гривастых, лишь намекая на желание померяться с ними силой.

Что еще спасало Шакалов от неприятностей, так это их болтовня на своем родном языке. Гортанный, похожий на нечленораздельные выкрики, слишком громкий и быстрый, чтобы различит в нем отдельные слова. Их господин, или как они называли его, домакин отвечал резко и грубо, седлая своего коня. Со стороны он словно ругался с подчиненными. На деле же делился мнением об искусности Крыс в телесных утехах.

Хватило бы одной шальной стрелы, чтобы убрать Сокола и освободить местечко в Дальнеграде. И даже Шакалы не помеха. Это просто имитация охраны. Шакалы бандиты, а не телохранители. Правду, которую знают все, кто работал с бродягами Вольного поля. Но истинна позабыта. Для большинства жителей Святограда это просто наемники, талантливые, грозные, но зачастую лишенные командного дух и дисциплины.

Хотя Бринену и не нужны они. Этот Сокол тоже не так прост. Он вполне мог бы сломать волю нападающего. Или его самого, даже не притронувшись. Хвастун, хотя оценка проделанной им работы очень высокая.

Где же метка? Гнездо приказало отмечать каждого, кто сумел впустить в душу частичку Тьмы и остаться в сознании. И чтобы просто так выйти из поселения, нужна печать на теле. Знак, что ты уже не человек.

Сделать пару шагов вперед, показаться из-за укрытия и по отсутствию реакции со стороны Шакалов понять — они знали о чужаке. Знал и Сокол, сначала закончивший свой рассказ, а потом только повернувшийся к родичу. И только вблизи Златоносный увидел глаза безумцев.

Он не подавляет их волю? Он всего лишь избавляет своих людей от жажды убивать сущностей Абсолюта? Бри молодец, по мнению демиурга. Он сохраняет сущность отмеченных Тьмой, их связь с началом Хаоса. Он не уничтожил проклятое семя, а дал ему прорости, пустить корни, не превратиться в сорняк, а распустил цветок. С колючками, зато верный цветок. Его дар бесподобен. Он на уровне дара Покорившего. Кузнец Душ.

Жрец Тьмы так не смог. Он подчинил себе одержимых и темных тварей, он зовет их в свое логово, но без него они не управляемы. Бри же использует недостатки одержимых, превращая их в веру и преданность Создательнице в привязанность к девчонке. Он возрождает мертвые кланы и роды, кует из них новых слуг Уне. Сила, которой стоит восхищаться и надо бояться.

Интересно, дай Уна дар Каю, как он бы его развил?

— Домакин, он первый видеть мой клан?

Человеческий язык давался Шакалам с большим трудом.

— Нет, Ти. Мудрый уже знаком с Вольным народом.

Шакал был не доволен подошедшим к ним человеком. Прямой взгляд — это угроза. Вызов. Тем боле столь продолжительны и пристальный. Домакин смотрит, странно, не всегда понимает повадки своих народов, но в его взгляде есть нечто покровительственное. Словно отец смотрит, как растут и тренируются его сыновья. Но уж точно не как на дикого зверя.

— Он смотреть в глаз я.

— Он пытается понять, как почему вы не рветесь уничтожить всех вокруг, гонимые ненавистью.

Второй Шакал разулыбался и пояснил за своего господина.

— Домакин, победить сына Безликой в моем клане и в других народах.

Мудрый кивнул и вежливо поддержал беседу.

— И у него получилось сделать гораздо большее, чем Создательница могла надеяться. Вспоминаю, каким в последний раз видел Шакалов сто двадцать пять лет назад, и каковы вы сейчас и не могу не высказать восхищение. Передо мной те же братья, что привела в мир Уна.

Шакал был так счастлив, словно его благословила сама Создательница. Ну, да, без силы домакина Вольному народу пришлось бы туго. Многие бы погибли, будучи убитыми одержимыми, которое не видят разницы между сущностями начал. Для таких есть только ненависть ко всему отличному от них самих.

Кроме всего прочего, века проживания в новом мире сильно изменили и внешний облик, и силы пришедших из другого мира Уны кланов. Но связь с новым началом помогла усилить их сущность, приблизить к тем идеальным войнам, выживающим в самых суровых условиях. Да, без непосредственного влияния демиурга не обошлось, как с теми же Выдрами, но это уже большой шаг к восстановлению былого величия кланов Вольного поля.

— Я рад, что старые друзья Создательницы снова собираются вместе. И теперь их дух и тело не так легко сломить, как это сделали фанатики веры ранее.

Шакалы еще больше зарделись и прониклись толикой уважения, ведь этот странный чужак знает истинную природу их клана. Но дальнейшее обсуждение столь щекотливою темы прервал Сокол. Он стоял отрешенным, словно прислушиваясь ко всему происходящему в ближайшем квартале. Или же наблюдая за охраной Жреца.

— В стенах Святограда слишком много ушей. Не найти ли нам тихое местечко для разговора?

А Бри все не меняется после того случая. И правильно.

— Пусть твои ребята скажут, безопасно ли здесь?

Шакал снова разулыбался, гордясь, что человек снова распознал силу и внимательность его клана.

— Мудрец сказать своя банда охранять нас, когда решиться идти говорить.

— Крысы? — уточнил Бри. Его сущности, как их называли Выдры — духи, следили за происходящим, но зачатую воспринимали окружающий мир совершенно по другому. В людских землях они особенно с насторожностью относились ко всему, даже к привычным вещам, не зная, насколько здесь, в Святораде, где суть первозданного мира давно утеряна, привычное является истинным. Им не нравилось отсутствие других духов и созданий Уны, Не нравилась мощь людской веры, которая немного, но препятствовала связи с их Соколом.

Потусторонние спутники Бринера видели черные клоки людских душ, измученные, вроде как лояльные Уне, но отчего-то носящие эти глупые куски железа на груди. Их бесил звон колокола, свет из высоких домов. Они хотели поскорее убраться прочь, обратно в поля. А Сокол все медлил.

— Ну, не Рыщущие же. — Жрец тоже видел нервничающих духов Бринера, но не стал пытаться повлиять на них. Соколы слишком трепетно относятся к своей собственности, так что не стоит идти с ним на конфликт. — Не волнуйся, Чика чует подвох, как хайена зверя на охоте

Бринен приказал Шакалам отвести коней к третьим вратам и ждать его там. Сокол очень хорош освоил чужой язык, хотя иногда и забывался и путался в обычаях своих народов. А вот Мудрецу даже спустя столько веков так и не удалось столь чисто заговорить на нем. Может Бри помогла его кровь, может часть дара Уны, а может и его связь с духами и Выдрами.

— И зачем же ты приезжал?

— За властью конечно.

Такой простой ответ. Нет уж. Ни за что любой, знающий Бринера из рода Сокола так же хорошо, как и сторонники Уны, не поверят в его россказни про власть. Уж чего, а этого тебе и так достаточно. Но Мудрец поддержал этот нелепый разговор, раз уж Бри так соскучился среди своих драчливых народов по банальным интригам.

— Ты? Прославлять имя Уны через членов рода? Нести знамя истинной веры?

— Было бы неплохо, согласись. — Сокол нахально улыбался, зная про весь этот фарс.

— Подставить Соколов? Верных слуг Божини? — Мудрец покачал головой. — Ты готов на все это только ради той, которая в одно из своих воплощений стала твоей сестрой?

— Ты такой же, — дружелюбно напомнил Сокол, абсолютно не намереваясь и не боясь задеть чувства Жреца. — Ты уничтожил старых Ворон только ради возможности помочь своим людям, полукровкам, влиться в клан.

Мудрец улыбнулся. А ведь Сокол прав. Они шли на действительно безумные поступки ради девчонки, просто как-то за столько веков забылось, насколько это было бы страшно в глазах простых смертных. И насколько эти подвиги кажутся бессмертным существам ничтожными.

— Ещё скажи, что свёл счёты за прошлые ошибки предков.

Сокол неодобрительно заметил.

— Не делай вид, что благороден. Такие как мы грешим намного больше и страшнее, чем простолюдины и знать. Разница только в цели.

Бринен прав. И все же Сокол сам признался, что они иногда заходили слишком далеко в своих попытках изменить мир. Чего уж стоит его маленький мятеж против Гнезда.

— Да, собственная выгода или девчонка, изменившая нас. Не очень-то хорошее оправдание, согласись.

Сокол печально и слишком наигранно вздохнул.

— Все равно место главы я не получил.

— Как поживает Имир с сыном? — Мудрец решил сменить тему. Он действительно давно не интересовался делами очередного близкого для Уны человека. Слишком давно. У него наверняка уже есть и внуки.

— Ждем, когда с Драконьего привезут потомка Выдр. Невеста кому-то из моих сыновей. А так их уже пятеро, моих, не считая детей и их женщин. Вот, для троих как раз и ищем невест и мужей. Хочется, знаешь ли, не разбавлять и дальше кровь, а получить чистокровок. Посмотрим, кто из них больше будет похож на предков, тех и включим в род. Бизонов маловато, плодятся хуже Львов. Хотел позвать Грона в помощь, но он так красочно послал меня обратно в болота…

Мудрый даже представил, как это было. Злой Грон выползает из жижи, сталкивается с Бриненом и его предложением после всего, что произошло с Покорившем, съездить еще и в Дальнеград, пообщаться с вспыльчивыми Шакалами, странными Выдрами, упрямыми и прямолинейными Бизонами и остальной мелочью, пожить в домах из навоза и глины, есть только мясо, коренья и жидкие мучные похлебки, в домах, после которых жилье самого последнего бедняка кажется если не дворцом, то хотя бы приличным местом, и еще не факт, что своеобразные житель Вольного поля воспримут Грона в его новом облике всерьез. После чего Лекарь красочно и в не самых лестных выражениях дает отказ и мокрый, провонявший тиной, Тьмой и безумием топает в сторону Империи, ругая весь Орден в целом и каждого его члена по отдельности.

— Ха! Змеюке восток уже в печенке сидит. Так что ты его даже чем-то необычным не выманишь с севера. Могу Бабочку прислать. Не столь талантливая, но немного подстегнет тела твоего народа.

— Буду рад. — Бринен, как и всякий Миротворец, с легкостью воспринял факт, что одна из Кровавых Мотыльков все еще жива. И Мудрец готов поспорить на парочку миров, что Сокол даже не удивился этому. — Шакалов вот как крыс в подворотне, но зато есть кому держать оборону в случае, если Посланник вспомнит о нашем существовании и пошлет миссионеров со Львами нести моим людям «свет истинной веры».

Под конец речи Сокол забылся и сплюнул на землю. Все же культуру своих людей он подсознательно впитывает. Миротворец, что тут скажешь.

— Не беспокойся, я и Понтий сделает все, чтобы Святоград вообще даже не думал соваться на юг и восток. Уна хочет, чтобы все шло своим чередом, так что будем настраивать верхушку Церкви присмотреться к Империи и Приграничью еще раз. Все же земля там хорошая, плодородная. И это нам поможет отвлечь людей от одержимых.

Сокол согласно кивнул и пожаловался.

— Потомки Чибисов к нам не идут. Не верят в возрождение былого клана и боятся принять тьму в душе. Якобы от этого кровь только портится и рано или поздно те, кто объединился со вторым Началом, станут похожими на жителей за Калинкой, если не подобием Пророков.

Мудрый только неодобрительно фыркнул. Пророки, если бы не присутствие в миру демиурга Абсолюта, не были бы такими уродами. А что касается тех, кто остался за рекой… Кузнец не допустит вырождения, да и к тому же ко Тьме теперь приобщают только сторонников Уны.

— Забирай кочевников с юга и проклятую стаю Волков под свое крыло. Из первых надо сделать замену Чибисам, а вторые могут стать твоими руками по управлению зараженными Тьмой. Чуму Волки пережили, кровь крепкая, а главное, чуют даже тех, кто лишь немного соприкоснулся с проклятием Безликой Девы.

Бри очень удивился предложению Мудрого.

— А как же тяга Пророков сожрать перевертышей?

— Волки согласны ради спасения на ритуал принятия.

— Что еще за ритуал? — Бринен сразу же заинтересовался. Возможность существам Времени переходить к Хаосу или Абсолюту была доказана еще давно. Были даже единичные случаи, когда наоборот, создания Света или Тьмы уходили на сторону Равновесия. Но никогда еще противоположные начала не совершали переход на сторону своего оппонента без последствий, как это и произошло с жителями Шепчущего леса и восточного берега Калинки.

— Это мы с перевертышами провернули еще когда их всех забирали с умирающего мира, но тогда это было соединение двух начал. А теперь мы хотим, чтобы хотя бы Волки частично переняли Хаос и стали совершенно иными существами, родственными и миру Уны, и Тьме.

Сокол недолго обдумал сказанное Мудрецом. Понятно, почему столь сомнительный эксперимент хотят провести под присмотром того, кто сможет направит новую суть души. Бывший Свет, став Тьмой, никогда не бывает не то, что рассудительным, но и разумным. Большинство людей, поддавшись Тьме, начали нападать как друг на друга, так и пытаться уничтожить все, что хоть немного носи в себе толику вражеского начала.

— Пошлю к ним Имир, как придет в себя после родов. Хорошая шаманка убедит их лучше, чем вооруженные головорезы без понятия о приличиях. Все таки смена Начала пусть и выгодная, но не самая легкая штука.

Мудрец оценил шутку и оба рассмеялись.

— И ещё. Ты же знаешь одного Жреца, заблудившегося в себе на фоне своей наивности и слишком высоких рамках чести после того, как все людские боги и духи перешли на сторону Уны, и его навыки перестали быть столь востребованы Гнездом?

Бри почему-то вспомнился рыжий Жрец, сын Ирис. Пожалуй, это единственный знакомый ему Ловец. Причем наивным тогда был сам Бри, но вот касательно вопросов чести, тут Мудрый прав.

— Допустим?

— Я понимаю, что последние века мир относительно стабилен, а маленькое прорывы и чужаков успешно отлавливают и другие Ловцы, но события в Валеконе показали, что нам всегда нужен Убийца Бессмертных. Даже там, где в мир явился не бог, а просто очень талантливый смертный. Кое-кто засиделся в тени и все что может, пугать от своего имени Покорившего и Гнездо. Но мы то, Первые Жрецы, знаем, на что он способен. Нужно намекнуть ему, что выхода два: или он возвращается своему прошлому, бросает свои игры с людьми, или мы найдем ему достойную замену, но тогда пусть не оглядывается на мать и свое прозвище.

Сокол задумался. В свое время Ловец был очень талантливым войном, даже не прибегая к дару.

— Хоть какого бойца выставлять, подскажи?

Мудрей сощурил глаза, когда ему на лицо упал солнечный зайчик, отразившийся от зеркала в руках спрятавшейся на крыше Крысы. Приближались посторонние.

— А у тебя есть такой, который сможет победить бога? — задал встречный вопрос-подсказку.

Бри задумался, а потом вспомнил про обещание сестры и скорое пополнение в семействе.

— На моей стороне сами духи и те, кто сумеет добудится уснувших в человеческих землях. Как думаешь, засидевшись в дали от битвы, воин сможет выстоять против тех, кто ведет свою силу и ярость через шамана? Тем более если шаман чист по крови и душа его только что сотворена Уной?

Мудрец прекрасно понял, что имел в виду Сокол.

***

Может, праздновать маленькую победу было еще рано, но всех друзей и соратников Кайкена требовалось приободрить. Да и просто хотелось снять постоянное напряжение, в котором пребывали заговорщики после возвращения братьев с востока.

Виш нашел Наца у него же дома, мирно спящего и сильно уставшего. Не то, чтобы снять куртку, у Пса не хватило сил даже на сапоги. Гера, честно охраняющая сон своего избранника, неприветливо оскалилась, намекая, что не позволит по пустякам будить того. Но услышав про обещанную еду, выпивку и развлечения, да еще и за счет щедрого Кайкена, Волчица не могла лишить себя и свою пару возможности получить награду за их пусть и маленький, но весомый вклад в удачу Сокола.

Участники операции, масштабной и затратной, чем проворачивали Кай и Волки в Валеконе, когда открывали лавку и заманивали туда первых посетителей, сползались в трактир дядюшки Сома медленно и долго. Но виновника, отвлекшего их от долгожданного отдыха дома и предоставившего халяву в награду за верную службу, все не было.

— А вы чего приперлись? — Недружелюбно глянула на Грема и Камыша Дика.

— Командир сказал, что нальет на халяву иномирского пойла, если я тебя обрюхатю сегодня.

Соколиха так шарахнулась от начавшего распускать руки Крысака, что споткнулась об скамейку. Грем радостно заржал.

— Ну, так что, птаха? Будешь ломаться или отдашься грязной Крысе?

— Пошел прочь, выкидышь Тьмы! — Сидящая на полу злобная, как стая бешенных мракобестий, Соколиха, повеселила не только этого Пса. Даже Лев, в чем мог поклясться на Священном Писании Виш, втихомолку усмехнулся.

— Как жаль. А я надеялся на халяву напиться и развлечься. Придется переться к сородичам или подкупать какую-нибудь шлюшку. — И снова склонившись над все еще сидящее на полу Дикой. — Слушай, а правду говорят, что у Соколов непорядки с головой и они извращенцы в постели?

— Да ты… кол тебе в зад! — Дика шустро выскользнула из-под Крысы и сжалившийся Нац помог ей подняться.

— Грем, отстань от нее. Будут тебе и шлюхи, и выпивка. — Кай, наконец-то добревший до трактира вместе Раатой и Ласой, которую оказалось достаточно сложно «похитить» из-под попечения её слуг и охранников, вяло приструнил Крысу. — Вам еще работать в одной команде.

Но если вы думаете, что Крыса так легко отпустит свою игрушку, то глубоко заблуждаетесь. Он обернулся к перебравшейся за дальнюю часть стола Соколиху и, не скрывая насмешки, произнес с таким придыханием, что остроте шутки позавидовали даже Виш и Раатой.

— Вот мне интересно, какая судьба ждет тебя, пташка? Надеюсь твой будущий муженек не испортит такой вздорный характер.

— Хамло трущобное!

К счастью, этим двоим хватило совести или им просто надоело браниться, но большую часть вечера Крысак и Соколиха старались не пересекаться даже взглядами, словно их не существует друг для друга.

Гере было приятно наблюдать за склокой этих двоих. Словно она опять в родном городе, с друзьями отца и братьями. В то самое время, еще до восстания в Валеконе.

Сама пирушка из всеобщих поздравлений и тостов за процветание каждого по отдельности и всех собравшихся совместно плавно отпочковалась компаниями, которые то смешивались, то распадались вновь. Гера зацепилась языком с Сомом, травя для демиурга байки из ее родного города. Нац бренчал на гитаре и пел странные песни, иногда даже на незнакомом всем языке. Но никто не предавал этому внимание. Разве что Сом изредка начинал стучать в такт пальцами по столешнице. Грем и Дика тихо переругивались за стратегической игрой, где нужно управлять кучей фигурок и пытаться с помощью торговли, политики или военных действий захватить карту. Раата помогала менее сведущему Крысаку, но тот и сам умудрялся создавать такие комбинации, что Дикамори хваталась за голову и тут уже Ворона принимала ее сторону. Камыш, Яхонт и Сказочник подпевали Нацу, как только разучивали очередной куплет. Львы, пришедшие на праздник чуть не в приказном порядке, долгое время сидели в уголке, пока Лен-Наваг не присоединился вторым игроком на сторону Грема. Игра приобрела уже четырех участников, две армии против купеческой гильдии и авторитарного государства с военной диктатурой.

Позже незаметно подтянулись и остальные члены нового отряда и парочка ужа давно ставших своими Рыщущих, делая ставки то на мужчин, то на женщин.

А Кай, обнимая прижавшуюся к нему Ласу, одобрительно наблюдал за всеми со своего уголка, потягивая вино и размышляя о прекрасной и спокойной жизни, которая непременно когда-нибудь начнется у него. Главное, чтобы удача и впредь не отворачивалась, потому что именно сейчас Сокол приобрел наибольшее, что только можно заполучить — верную команду, готовую по его просьбе перелопатить всю страну, воспользоваться всеми доступными возможностями и связями, но выполнить задуманное командиром.

***

Кай, как и сотни других Верных Псов, приветствовали нового капитана их подразделения.

Все сложилось как нельзя лучше. Снежа таки добилась у Агаты, чтобы старая карга не вредничала, с миром отпустила нового главу рода Сокола прозябать в провинции и уже от туда бычиться с Синодом за новые законы для знати, и после не менее длительных уговоров место Лаенона занял не кто иной, как ближний Рыси — Хапара.

И хотя новенький синий камзол с нашивками капитана еще более странно, чем старый, потрепанный и растянутый, сидел на его полном теле, никто не сомневался, что для Верных наступило новое время. Время оживления и перемен в ранее не престижном подразделении.

После церемонии Хапара поспешил расстегнуть неудобный кружевной воротничок, бесивший его не хуже глупого фасона статусной одежды для капитана. Вот почему Деянааю простительно ходить в удобной и простой по покрою рубашке, а остальным — нет? Новый капитан Верных напоминал себе голубя с пушистым хвостом: может кому и красиво, но жуть как не практично.

В этот самый момент бывший ученик, которого то и сложно назвать учеником, ведь в свое время в Валеконе Псы и Церковь оказались в меньшинстве по влиянию перед талантливым новичком, расположившим к себе властные структуры враждебного города, спешил самолично выразить свое почтение к наставнику.

— Позвольте поздравить Вас, капитан.

Собственно, Кай и не ожидал от бывшего наставника ничего, кроме привычного бурчания.

— Не при всех это будет сказано, но я бы надрал задницу этой ведьме за то, что теперь мне придется грести чертовы бумаги в Святограде, а не привычно шляться вслед за ее вторым кругом по провинции. Уж лучше еще раз попасть в мятежный Валекон, чем заниматься ерундой, не достойной настоящего мужчины.

За громкой бравадой Хапара пытался спрятать стеснение за, как ему казалось, незаслуженные регалии и радость, что Кай, вышедший из-под его опеки, навестил сегодня своего бывшего командира. Но вид усиленно не подавал. Нечего баловать мальчишку. Только недавно пришел в Псы, а уже как взлетел, соколенок.

Новоиспеченный капитан поманил Кайкена за собой вперед, по лестницам и коридорам резиденции Верных Псов. Точнее куда-то вглубь здания.

— И какого темного ирода ты приперся сюда? Ты не мой подчиненный. Тобой командует лично Посланник и Благословенная.

Унылость обстановки коридоров, некий аскетизм, поддерживающий приверженность Псов к Церкви, предали такую однообразность всем трем этажам и четырем коридорам по обе стороны от главной лестницы, что даже в этой простой планировке легко заблудиться. Что собственно Хапара благополучно и сделал с непривычки. Дорогу, фактически, показывал Сокол, не раз бывавший за последнее время в кабинете своего бывшего командира.

— Успел соскучиться по Вашей брани, капитан Хапара. Тем более многие члены моего отряда Ваши бывшие люди. Они тоже хотели видеть триумф своего старого командира.

— К-кхе. — Капитан вновь чуть не повернул не туда. Дверь, которую он открыл, вела в какую-то канцелярскую нору с писарчуками, поднявшими свои носы от бумаг и готовых было подскочить при виде высокого чина, но Хапара уже закрыл дверь, потерянно заозирался. Кай прошел чуть дальше, остановился напротив нужной, мягко улыбнулся. — Мда, нужно повесить какой-то знак, где кабинет капитана. А то словно в монастыре каком-то, а не в солидном учреждении.

Чистота, порядок, маленькая стопка бумаги для письма, чернильница с гусиными перьями, стол и кресло из дерева, камин и маленькие окна. Хапара, привыкший к небольшому хаосу на рабочем месте, кучи ящичков и шкафчиков, милых сердцу Снежи, а, главное, наличию хоть какой-то еды в кабинете, чтобы не отвлекаться от рабочего процесса на соблазны живота, скривился при виде скудности и поистине соколиной педантности.

В дверь постучали. Кай открыл с разрешения Хапары, а за ней оказалась молодая рыжеволосая девчонка. В руках — кресло. Тяжелое, неудобное, чтобы тащить такое одной.

— Спасибо, Эйка. Загнала бы молодцов, не утруждалась.

Она ничего не ответила. С улыбкой покосилась на Кая и скрылась в коридоре, забыв хотя бы прикрыть дверь.

— Новенькая?

— Старенькая. Рыська, только недавно отметила совершеннолетие, но служила сначала при Снежи, а теперь пристроили ее ко мне под крылышко. Смышленая девчонка, хотя местами и рассеянная. И немая. — Последнее замечание словно имело какой-то скрытый смысл. — Ладно, вернемся к нашим нынешним делам. Если бы не возраст, я бы и сам предпочел вернуться в чин сотника и работать, как самый простой Пес. Что такое слава — мимолетное мгновение, после которого ты снова может оказаться в грязи.

— И все же Вы легенда. — Сокол поставил принесенное кресло возле стола, сел. За ним последовал и Хапара, отметив для себя, что его мебели сильно не достает немного ширины и мягкости.

— Как и ты, Сокол.

— Да, мне не раз говорили, что мой взлет был слишком быстр и все предостерегают от падения.

— Да. Только ворчливый Пес, верный слуга одной не в меру шустрой дамочки, умудрившийся не только самой найти себе место, но и пристроивший своих родственников, а потом и друзей во все щели, не самая лучшая кандидатура для капитана Верных.

— Вы пример для новичков. — Не согласился Сокол. — Всю жизнь были Верным, служили под началом прошлого капитана, знаете, какого работается в нашем подразделении. Пришли в Псы еще юнцом и сразу же стали сотником за ум и сообразительность. За Вашими плечами не только помощь в восстановлении контакта с Валеконом, но и участие в миссии по распространению веры в ближайших поседениях Приграничья. Помните, Вы сами рассказывали это нам еще позапрошлой зимой?

Старый Пес поерзал в кресле, смирился с его неудобством и, сделав заметку в памяти сказать Эйке подыскать что-нибудь подходящее для его старого зада, облокотился на стол, сложив раки в замок под подбородком.

— Знаешь, как шутят про нас там, за стенами Святого города?

Сокол хмыкнул, поняв намек.

— Кажется, догадываюсь. Вам бросили кость.

— Да, — согласился Пес. — Не знаю, откуда пошло такое сравнение, кто вообще придумал его, но оно оказалось как никогда точным. Госпожа говорила, что Лая назначили капитаном после ее повышения, хотя он до этого выгуливал за стенами даже не епископов, а простых священников Тогана, ну его разочек тоже. И даже не в должности командира, почти как и я, будучи простым замом. Не митрополит Второго круга пропихнул его на это место, а, как ни странно для тебя звучит, нынешний, Его Святейшество. Тоган думает, что его слово что-то да значит, но настоящая сила заключена в лапах Рыси, Ворон и жирного ублюдка.

Это многое меняло в представлении Кая о связи Лаенона и митрополита Второго круга. Он был уверен, что прошлый капитан был ближним, пусть и тайным, не афишируемым настолько, что даже Псы Рааты не были в курсе.

— Значит, Тоган не всегда поддерживал Лая?

— Раньше Сокола вообще не держали ни за кого. Пока в рядах Рыщущих не помелькала одна очень шустрая девица. Толи, как вы, знатные, говорите, истинный Сокол, толи просто очень умная русая головешка со стальным взглядом и характером похуже, чем некогда у Альзы. Помелькала пару годочков, да и бесследно сгинула, а Лай остался с ребенком на руках. Тут то и местечко подвернулось. Сокол из кожи вон лез, чтобы завоевать доверие Тогана, но тюфяк есть тюфяк. За Лая кто-то шепнул Воронам, обеим. Агата не стала противиться новому назначению, а Занар подтолкнул Сокола к вожделенному месту. Точнее сделал так, чтобы Тоган прокатился с вьющимся ужом перед сильными мира сего людьми человеком и решил помочь отцу-одиночке.

Сокол рискнул озвучить свои мысли.

— Из-за дочери получит звание, из-за дочери и потерял. Какая ирония.

— Деян тоже хорош. Бросил постриг, чуть не ушел из Святограда, и тут его якобы уговаривает остаться сам Посланник.

— Вот в это уже не верится.

— И правильно. Понтий отвалил хорошие барыши, чтобы Дей получил свое место. И здесь ирония в том, что это была чуть ни единственный случай за всю историю Златоносных, когда деньги что-то решили в их организации. После этого Сокол строго следил, чтобы более никто не мог так просто притиснуться в ряды его подчиненных. А красивую легенду про Иргу и его любовь к умному и исполнительному Соколу придумали уже потом, чтобы замести следы, так сказать. Но мы, капитаны, имеем право знать правду про деяния и карьеру коллег. Все же, как бы ты не любил мужеложцев, а я не брюзжал на всех подряд, нам вместе и дальше пихать наших Псов вверх, давать людям возможность выбиться куда-то в более достойные слои общества.

Что-то подобное доходило до ушей Кая, но из разных источников.

— Раз уж вы решили рассказать мне всю историю Псов, давайте уж и про Черновласку.

— Раата. — Хапара улыбнулся. Немного горько, но явно он испытывал нежность к этой шустрой девчушке, чье сердце не успело навсегда окаменеть. — Девочка, которая действительно выделялась на фоне других. После смерти Хвоста, она стала его преемницей. Да и сам Хвост говорил всем и каждому, чтобы после него новым капитаном обязательно стала его ученица. Не знаю, видел ли он в Вороне замену Альзе или нет, но это он подстроил так, чтобы Благословенная и Ворона спелись. Видеть Ласу он не мог, хотя знал, чья она дочь. Говорят именно Хвост, Посланник и Снежа встретили мать Благословенной в тот день, когда город обрел Благословенную. Возможно, именно тоска побудила его на столь безумные поступки. Но при всем своем таланте, Черновласая так и не смогла превзойти учителя.

— Не помешаю?

В комнату без стука зашел Сокол, капитан Златоносных.

— Тебя мне еще с поздравлениями не хватало, Дей. — Зло пробурчал Хапара, уже настроившись посплетничать с бывшим учеником в одиночку. — Катись от сюдова.

— Я предпочитаю не просто наговорить тебе кучу пустых слов, а выпить за твое повышение по службе. Семихолмсике, двадцать пять лет вдержки.

Хапара скривился. Ведь Сокол знает, что Пес пьет только местные вина. И все равно притащил бутыль.

— Небось кислятина.

Даянаай любовно погладит бутыль за бок, словно любимую женщину.

— Руки мастеров виноделов из тех краев поистине волшебны. Точнее ноги их прелестных жен, которые неустанно трудились, чтобы выдавить из ягод сок.

— Видал я этих спелых жгучих красоток. Если вино так же хорошо, как и молодки Семихолмия, то я готов поверить тебе на слово.

Мужчины громко заржали.

— Примости свою холеную задницу на чем найдешь и давай, угощай, раз обещал.

Деян, пожав плечами, сел на край стола, достал из внутреннего кармана камзола кубки. Капитаны даже не стали интересоваться, как они так незаметно там находились, не выпирая и не выдавая тайных намерений Златоносного.

— Дядюшка, а помните наш уговор. Я принимаю вашего человека в отряд, а вы хлопочите, чтобы все было как надо на Синоде.

Златоносный скосил взгляд на племянничка, медленно, смакуя, отхлебнул, мягко напомнил.

— Но так человек уже в числе твоих Псов.

Кай тоже не остался в долгу.

— Так и я еще не зачислен официально командиром. Назначение подпишут завтра. Надеюсь, здесь мне не за что волноваться?

Сегодня Деянаай был в хорошем настроении, да и нахальство выскочки все же имело толику истины.

— После того, что ты провернул, я уже боюсь заключать с тобой какие-то ни было договоренности. Глядишь, через десяток лет мы получим второго Нарвана.

— Не уходите от ответа.

Такой внимательный и уверенный взгляд. А этот Соколенок просто так не отступит. Интересно будет посмотреть на результат его попытки пробить небесный свод.

Капитан Златоносных Псов сдался.

— Будет тебе твой отряд. За такое действительно нужно получить стоящую награду.

— Мужики, — встрепенулся Хапара, совсем забывший, что кого-то явно не хватает им за столом, — а че это мы празднуем без женщин?

Чернявый Сокол даже поперхнулся. Прокашлялся. По слогам произнес.

— Второй раз с Рысью на брудершафт я пить не стану.

— Да когда это было то? — удивился Хпара. Вроде Снежа еще будучи капитаном и не пренебрегала застольями с другими коллегами, но вот с Деяном все заканчивалось если не дракой, то излишне острой словесной пикировкой. Тут пасовал даже Хвост, предпочитая вмешиваться только когда их уже требовалось растащить во избежание драки.

— Не с твоей. Был, да и есть у меня один знакомый. Благо что нелюдим и не любит гостей, особенно незнакомых с его обычаями. А вот женщину нам надо бы позвать. Негоже капитанам пить без Рыщущего.

— Кай, будь добр, крикни в коридор, чтобы отыскали Эйку и Раату.

— Может, кого еще позвать? Третьей? — Внес свое предложение Деян.

Хапара тут же взъелся, больше в шутку.

— Эй, не смей распускать руки к моей девочке, грязный извращенец! Знаю, какого это пить с тобой. Мне же и пришлось тогда растаскивать вас с госпожой, потому что оба, как дешевые продажные Крысы после бутылки на двоих, пытались сотворить это прямо при всех.

— Ого! — искренне восхитился Кай, готовый выслушать подробности жизни из прошлого своих коллег. — Какие интересные подробности пошли.

— Мне тоже интересно, почему меня каждый раз тянуло убить рыжую мракобестию. Но должен признать, одурманенные Рыси прекрасны. Словно кошки, жаждущие ласки, любви и готовые подставить любую часть тела, лишь бы быть любимыми. Но вот воспользоваться ею в живом виде опасно для жизни.

***

Новость, которую принес Виш, больше будоражила возмущенного несправедливостью и коварством мальчишку, чем вызвала интерес у его старшего брата. Тем более, что нежится возле своей женщины, положив голову на ее колени и наслаждаться незамысловатыми ласками, когда ее пальцы перебирают твои волосы, намного приятней.

— Ну и разошелся сегодня жирная бочка в рясе. Сколько дерьма вылил на уши Лаенона, сколько позора. Представляете, сказал, что Кай был прекрасным главой, и что не стоило позволять ему отдавать титул.

Кай и не сомневался, что условие, с которым Лаенон получит титул, принесет ему кучу проблем. И так же не купился на лесть со стороны митрополита. Даже если дядя склонил Его Преосвященство на сторону Сокола, тот бы ни за что не признал нахального выскочку из провинции действительно хорошим специалистом. Просто у Понтия теперь есть кого еще можно поливать прилюдно грязью. И действительно есть за что. Закон о самоуправлении может подорвать и без того хлипкое влияние Церкви в некоторых регионах, и речь уже не о мятежном Валеконе или Южной Бухте. Жлезноград, Вольноград, земли Богатой обители и многие другие ключевые города, графства, княжества, лишившись контроля, став автономными, будут укрывать за своими стенами не только деньги и нужные стране товары, но и проклятых Змей, преступников, подадут пример для многих мелких городишек и селений, управленцы которых тоже потребуют независимости. Начнутся конфликты, укрывание налогов, Рыщущим закроют официальный доступ за стены, страна станет неуправляемой, начнется хаос, власть Церкви падет. Да, есть Львы, которых можно послать в качестве карающего отряда, да только все еще помнят, как по приказу Посланника Псы и Гривастые пытались силой привезти Волчицу-священицу из Щетинки.

Как бы то ни было, теперь это не касается Кая. То, что раньше управляющие делали из-под полы, обретет букву закона и возможно, а Сокол будет надеяться, что все-таки возможно, он и сам вызовется получить законную независимость своей будущей земли от Святограда.

Заметив, как слегка скалится Волчица, слушая Виша, Кай ненавязчиво поинтересовался.

— Вот так как-то. Что скажешь?

Ласа еще больше скривила лицо, показав зубы.

— Ты же знаешь, как я ненавижу эту свинью в митрополитских тряпках…

«Какие слова! Да девочка совсем выросла».

— …не стоит тебе связываться с ним. Тем более, что он пытался подставить тебя. И не раз. Может это очередная его игра. Попытка завоевать капельку твоего доверия и уничтожить доброе имя Кайкена из рода Сокола, Верного Пса, командира отряда.

Кай поднял голову с колен Ласы.

— Если так посмотреть, в Святораде можно водить дружбу только с тобой. Я в плане того, что ты не вступаешь в эти нелепые противостояния. Но при этом это опасно для жизни — свернут мне когда-нибудь голову из-за тебя, Волчица.

— Почему? — Ласа напряглась.

— Красивые женщины часто становятся причиной гибели их любовников. — Легкое мурчание в голосе, и Волчица сама откинулась в постели, хитро улыбаясь.

— Кх! — Вишенка ненавязчиво напомнил о себе. — Я вам не мешаю?

— Глупости. — Ласа резко встала, так и не выдав, кому из братьев так ответила.

— А если честно, подозреваю, что Тоган выступил на совете против меня не только, чтобы помочь своему ближнему. — Как бы Сокол не хотел спровадить младшего брата, но стоило обсудить еще один момент. Точнее человека, недавно перешедшего дорогу Каю. — Его наверняка уговорили его подчиненные или наши Вороны. Натравили на меня. Но ничего. Теперь у меня есть Гера и Грем, которые не прочь напакостить людям. А главное оба смогут сделать это так аккуратно, что никто не найдет следов их участия.

— Прихвостням Тогана давно пора валяться в канаве и гнить на радость мухам, — зло оскалилась Ласа, вспомнив кое-какие неприятные моменты из своего прошлого.

— Какие слова от Благословенного дитя! Не подобает Вам такое произносить, — укоризненно произнес мальчишка.

— Не надо начинать. — Волчица настолько взъелась, что даже частично перевоплотилась. — Меня бесят поучения, что мне дозволено, а что нет. Сама все решу.

— Ты стала слишком нервной, — заметил старший Сокол. — Что-то случилось?

— Не знаю. Просто зверь во мне бесится.

Кай хотел было по-своему, с издевкой объяснить поведение Ласы, но решил не накалять обстановку.

— Тогда у меня просьба.

Ласа разве что ушки не навострила. Ровный и спокойный голос Кая резко осадил пыл зверя, заинтересовал.

— Устрой мне встречу с Тоганом.

— Зачем тебе он? — Она опят насторожилась, даже повела удлинившимися ушками

— Хочу и здесь поделить огород. — Сокол ласково заправил прядь ее волос обратно за ушко, вызвав у Волчицы порыв нежности. Она даже потянулась и лизнула его в нос и тут же отползла на другой край кровати. Сама не поняла, как дала зверю право повелевать ею, вот и ведет себя, как щенок.

Ласа явно не поняла, что имел в виду Кай, и он повторил.

— Всем остальным митрополитам по боку, что я стал командиром. С кем-то я в хороших отношениях, кто-то боится твоего гнева, кто-то предпочитает заниматься своими темными делами и не лезть туда, где проигрывают более сильные, чем они властители. Есть и те, кто будет сдерживать чересчур резкие порывы толстой свиной задницы. Но Тоган иное, неизвестное.

— Южный митрополит тоже не разу не проявлял свое отношение к тебе, — напомнил Виш. Хотя Рит и никогда не лез вперед всех в Синоде, довольный своим местом, да и вообще мало проявлял инициативы, предпочитая поднимать сельское хозяйство на отведенной ему территории и отгонять от молодых и сочных посевов бузов уже не капканами и ямами, а кольями и, если того требовалось, рогатинами. Его суета раздражала Воронов, немного веселила Снежу, не находила понимания у Понтия, но раз он никому, пока что, не мешал, его и не трогали

— Он пришел уже после того, как я стал твоим ближним. Я не переходил ни ему, не его людям дорогу.

Ласа наконец-то взяла себя в руки, успокоилась. Что это она словно маленький ребенок?

— Не лучше будет поступить как Лаенон? Напроситься в сопровождение к Тогану через Хапару?

— Мудрая мысль. Тем более, что Верных сейчас не хватает после происшествия в Щетинке, многие побросали свою работу, а новеньких из-за кознь Лайенон не успел отобрать. Да и Хапара что-то там начал бушевать, устроил прочистку голов не командирам и их отрядам, так что выбор не большой — либо ты, либо попытаться заставить капитана Верных отдать ему десяток-другой Псов.

А зная жадность старика и его принципиальность, пока неучи не станут бледным подобием того, что создал Кай, он их из казарм не выпустит.

Глава 16

В резиденции Верных Псов было не так уж много свободных мест для отдельных кабинетов. Все собрания командиры отрядов проводили либо в холле, либо в ближайших трактирах. Но Хапара, выделяя своего ученика из массы, велел привести в божеский вид, как он сам выразился, «каморку».

Эта «каморка» действительно была небольшой комнаткой, с более чем скромным окном, шириной едва с мужское плечо, старым, но еще крепким столом, стулом, простой деревянной лавкой и символом Божини в углу. Вроде все и выглядит бедно, но по сравнению с другими, даже более знаменитыми и уважаемыми Псами, Кай выглядел как успешный управляющий рядом с главами деревень. Виной тому был герб нового отряда, белый Волк на сером фоне, закрывающий всю стену. Эффектно, красиво и в глазах посетителей подчеркивает отдельный статус командира.

Все знали, кто именно подразумевается под Волком.

Злые языки вновь начинали шептать у него за спиной. Но такая мелочь сейчас не могла отвлечь Кая от ожидания первой миссии. А чтобы заступить на нее, надо было подкорректировать места в отряде. Закрыть прорехи, возникшие после его столь удачного повышения.

Спецы и просто верные люди Сокола собрались вместе с ним в кабинете, обсуждая текущие вопросы.

— Ты уже нашел себе замену на должность руки? — Охране требовалась замена на место Грема, ставшего новым спецом вместо Кая.

— Еще нет. — И нужно сказать, Крыс подошел к решению вопроса со всем усердием, о чем и рассказал командиру. — Хочется взять хорошего война с опытом, но из имеющихся людей, даже из других групп.

— Бери пока что Камыша, он хотя бы наш, — разрешил Сокол.

— Лучше пусть Крыса занимается лагерем, — предложил Рон, успевший незаметно стать своим в этой компании. Холоднокровный полуворон все же нашел подход к недоверчивому Каю, говоря коротко, по делу и действительно предлагая стоящие идеи.

— Я хотел отдать это тебе. — Сокол удивился. Полукровка отказывается от возможности показать, чего стоит его непризнанная кровь Вороны.

— Я пойду в охрану рукой. А Камыша можете пристроить на тихую работу. Спецу по лагерю нужна организованность и исполнительность, чего хватает с избытком у старательного паренька. Да и Камыш как воин слабоват, не смотря на кровь.

— Рон прав, — согласился Грем. — Охрану нужно усилить если не количеством человек, то опытом. Не смотря на тренировки Льва и Рыси, Псы все еще не сравнятся с опытными наемниками. Против горстки бандитов, может, и выстоим, но напади на нас те же Дети ночь…

— Не накликай на наши головы беду, — остановил разговор Нац. Даже три Льва не соперники профессиональным убийцам, особенно если среди них будет такой мастер, как Дроп. А от себя добавил. — Если что, я тоже одним глазом буду посматривать по сторонам, как и мои ребята.

— Ладно, пусть Камыш заведует готовкой жратвы на всех. И не надо мне тут возникать, не отравит, — поспешил сказать Кай, пока опять не посыпались шуточки про всеядность Детей трущоб. — Крыса лучше всего чует испорченную и отравленную еду.

— Главное напомнить ему, что при малейших подозрениях выбрасывал или отказывался от закупки, — в свою очередь напомнил Грем. Как тут сдержать язык за зубами?

— И это тоже.

— Но кто тогда будет отвечать за лагерь? — Рон вернул всех к старому разговору.

— Помнишь того дедка — Сказочника?

Нац удивился выбору Кая.

— Он в нашем резерве, а не в основном составе.

— Значит, ищите причину поставить именно его спецом.

Причина-то как раз есть. Сказочник уже собирался после повышения Хапары уйти на покой, а тут старику подвернутся причина вновь заняться любимым делом, да еще и компании самого знаменитого командира, легендарного для Псов, как в свое время был и Хапара, и Снежа.

— Но что будем делать с посланием? — Все это время Дика не участвовала в дележе мест, боясь потерять свое, статус личного слуги-заместителя командира. И как только вопрос был улажен, напомнила про подкинутое под дверь комнаты Кая письмецо, в котором говорилось о готовящейся засаде где-то в лесу. Как раз тогда, когда новый отряд будет сопровождать митрополита Тогана его ежегодном паломничестве в родные места.

— Если это проверка, мы покажем, как нужно организовывать поездки. Если это правда — пройдем это испытание на практике. — На самом деле Кай еще слабо представлял, как поступит в данной ситуации. Но и отменять поездку не видел смысла. Ребята правы. Нужно укрепить охрану, а там уж надеяться на Божиню, благословение Ласы и удачу.

— А если это злая шутка? — Дика все не унималась.

— Тогда ты отдашься мне когда мы вернемся. Минимум три раза.

Сначала Соколихе хотелось дотянуться и стукнуть этого крысиного идиота, но он стоял слишком далеко, да и слазить с подоконника было неудобно, так что она только обворожительно улыбнулась и спросила.

— А силенок хватит?

Крыс явно только и ждал столь предсказуемых слов от Дики.

— На тебя, пташка, с запасом. Это ведь правда, что твои родичи ненасытны в постели? Вот мы и проверим, кто быстрее выдохнется.

Кай только вздохнул, выслушивая ставшую рутиной перепалку между Соколихой и Крысаком. Помассировал виски.

— Сейчас, как дерущихся котов, водой разгоню. Остынь, Дика. Уймись, Грем.

— Но мы же можем заключит пари? — Грем все продолжал душевно скалиться, смотря на прекрасные формы Дики, так обворожительные в полутьме. Маленькая опасная зверюшка.

— Нет, не можем, — взбунтовалась девчонка, резко спрыгнула с насиженного места, с видом разгневанного воробья подошла к Грему, пристала на цыпочки, но все равно пришлось задирать голову, чтобы высказаться в лицо этому источнику порока и разврата. — Сокол никогда не опустится до того, чтобы переспать с Крысой.

— Тут ты не права. — А вот Грема забавляла эта ситуация. — Уж лучше Крыса, чем такая вредина, как ты.

Кай только в очередной раз вздохнул, осознавая, что эти ссоры теперь будут происходить постоянно и с там же эффектом: воробей, пугающий кошку, которой интересно дразнить глупую птицу. Пташку, возомнившую себя перед ним если не умной вороной, так хотя бы остроклювым ястребом.

— Да покусай его хоть раз за хозяйство, Дика, чтоб отстал, — он отчаянно прервал этот шум. — Нац…

— Да, я понял. Коняшки на мне.

— Бери самых выносливых. Телеги, карета — все самое лучшее и крепкое. Запасные колеса, и все остальное обсуди с Дикой и Аян-Пон-Ма еще раз, сколько чего берем.

— Какое счастье, что мне не надо быть в этой раз прислугой, — Дика, успокоившись, спряталась за спиной Кая, став немного позади его стула.

— Какое счастье, что нам не придется давиться твоей стряпней. — А вот Грем никак не мог насытиться столь короткой перепалкой.

— Я тоже надеюсь, что ты не проворонишь недругов, и мы не угодим прямиком в ловушку. — Девушке явно надоело ругаться с этим хамом. Но разве можно остановить Крысу?

— Ради возможности помацать тебя за твою округлую попку, пока буду наяривать в тебе, я готов заранее разогнать засаду до момента приближения к ним.

— Может их все-таки заткнуть? — Вслух начал раздумывать Сокол. — Запретить под страхом оставить без денежного довольствия на время путешествия?

— Зачем? — Нацу же эта перепалка нисколько не мешала. — Тут такое бесплатное представление, а ты лишаешь меня удовольствия. Словно все мои родственники собрались на очередную битву за мир.

Почему-то Каю представилось эта парочка, но в десятикратном превосходстве, и мечущуюся между нами в попытке всех усмирить Уну. Даже вздрогнул.

— Они тоже могут довести разговор до драки или оргии?

— Нет. Но накал страстей, когда собираются все дети Ирис, выше Небесного града.

Каю оставалось только продолжить терпеть. Все таки на людях Грем и Дика ведут себя прилично, позволяя такие вольности только подальше от чужих глаз.

***

— Ваше Преосвященство.

Митрополит второго круга пригласил командира нового отряда Псов в свою резиденцию. Небывалая удача, казалось со стороны. Или удачное стечение обстоятельств.

— Да благословит нас всех Божиня. Проходите, Соколы. Вина?

— Благодарю за предложение, но вынуждены отказаться, Ваше Преосвященство, — Кай старался быть как можно учтивее. Дика же была его тенью, не рискуя ляпнуть что-то неподходящее при встрече с Тоганом.

— Это мои ближние, сестра Сойка и брат Тагаран, — митрополит представил стоящих справа и слева от него простых монахов. Открытая манера общения и простота всегда были главной чертой человека, выходца из простого народа. Ему нечем кичиться перед верующими, да и не хотелось уподобиться задирающим нос Воронам или гордецами Мирту и Понтию.

Рысь и Ворон никак не отреагировали на приветственные кивки. Кай даже не знал, что Тоган имеет в ближних кого-то еще. Тем более из клана Гарана и Снежи. Или, недавно, ему навязали их, или ребята умеют хорошо скрываться. Раата тоже ничего не говорила про наличие у Тогана ближнего круга. Чего же еще ожидать от митрополита?

— Мне вполне будет достаточно их услужения во время путешествия.

— Как Вам будет угодно, Ваше Преосвященство, — смиренно поклонилась Дика, про себя вновь и вновь радуясь, что ей не придется прислуживать бывшему господину отца, и она сможет заняться вместе с Каем делами отряда. Ей нужно еще многому научиться, и чем больше она будет вникать в тонкости управления людьми, тем больше шансов, что и она сама когда-нибудь возглавит отряд Верных Псов. А если и повезет, станет управляющей пусть и маленького, но не зависимого от косвенного влияния главы рода поселения.

— Расположение места, куда мы направляемся, вы получили. А теперь я хочу взглянуть на проложенный маршрут.

«Какая тебе разница, как мы отправимся в путь?» — подумалось Соколу.

— Всенепременно. — Кай достал из подкладки камзола карту Святой земли и выложил ее на стол перед митрополитом. — Мы выезжаем через южные ворот.

В разговор вмешалась Рысь.

— Но раньше всегда выдвигались через западные врата.

— Через южные врата лежит тракт, по которому мы проедем до Тограда, от туда повернем на запад по проселочным дорогам, доберемся до западной дороги, проедем между мелкими селами и через неделю, может чуть дольше будем на месте. По моим расчетам уйдет дней пятнадцать, может чуточку меньше, если ночевать в деревнях или трактирах, а не разбивать лагерь.

Сойка внимательно посмотрела в глаза Сокола.

— Если пойдет дождь, ваши дороги превратятся в ловушку для телег. Лучше уж длинная, но ухоженная дорога, огибающая Сосновую пашину.

— Божиня милостива. И Благословенные дети Святограда чуют морозную зиму.

— Тогда еще хуже. Снег заметет дороги, — добавил Ворон.

— Снег не грязь, тем более теплый воздух с Волчьего залива не дает ему выпадать слишком обильно вот уже сколько лет в начале зимы, — мягко напомнил Сокол, не собирающийся менять собственные планы. — Если выходить как это делали раньше, то мы доберемся более долгим маршрутом, большую часть пути пройдем по практически безлюдным местам, избегая западные лесные массивы. Захватим только кусок тракта между прибрежными городами и Северной бухтой, пройдем через перелесок Сосновой пашины и выйдем к конечному пункту минимум за двадцать дней, учитывая все телеги и время для отдыха и установки лагеря.

Рысь нехорошо прищюрилась.

— Почему именно такой маршрут?

— От западных ворот нет прямой дороги. Придется ехать в сторону Северной Бухты, а затем возвращаться назад на юг, если постоянно следовать хорошей дороге. Или же напрямую через лес. Но я не знаю, пройдут ли груженные телеги и карета через сосновый бор по бездорожью. Если бы была прямая дорога от Святограда к побережью, я бы выбрал прямой маршрут. А иначе нам все равно огибать самую густую часть леса. Так какая разница, пройдем мы южнее или севернее?

— Сосновые леса — это не лиственные массивы Шелестящей полосы, — вновь заметила Сойка. — В них почти нет подлеска. И Их Преосвященство уже однажды шел через лес.

Но Сокол настаивал на своем.

— Если желаете, на обратно пути мы пойдем короткой дорогой. Но пока я сам и мой спец по транспорту не убедимся в проходимости Сосновой пашины, мы не рискнем нашим общим временем. Тем более в преддверьях зимы.

Тоган многозначно промолчал, переглянулся с Рысью.

— А сколько в твоем отряде войнов, способных держать оружие?

Кай не стал скрывать истины.

— Отличить, каким концом меча рубить врага, способны все. Но десяток из них способны при сильном желании накромсать человека в рубленное мясо.

Сокол не стал признаваться, что это десяток как раз и составляют его лучшие бойцы, например Наца, Грема и Лен-Навага. Основную ставку Сокол сделал на свое чутье и друга-Жреца с его смертельным двухцветным кинжалом. В конце концов дорога опасна не только потенциальной засадой, но и обычными разбойниками, от которых чуточку проще избавиться, чем от профессиональных наемников.

Тоган долго молчал, скрестив руки в замок, обдумывая слова Сокола. С одной стороны у него в отряде целых три Льва, а это уже неплохая сила. Да и десятники у него не просто разношерстные Псы, а бывшие люди Хапары. Опытные, храбрые, некоторые ходили еще под рукой Снежи. Не смотря на неопытность, команда собрана по всем правилам. Каждый занимается своим делом. Может предупреждение Понтия просто шутка, может толстяк издевается над бывшим простолюдином, высмеивая того. А может за головой митрополита Второго круга действительно гоняется какой-то его скрытный враг, о котором до этого не знали даже Рыщущие. В любом случае нужно довериться Соколу. Нет, не так. Он вынужден довериться ему.

— Значит, рискнем и поедем западным трактом, как и предложил Кайкен.

***

Тоган имел привычку ложиться спать сразу после полуночной молитвы. Оставив митрополита в его покоях, Ворон и Рысь закрылись в келье прислуги. Сегодня в ее роли должна была выступать Сойка, но Таганар напросился на важный для него разговор. Девушка была не против. Все равно мысли о предстоящем путешествии крутились в ее голове и страх подвести лучше всякого бодрящего напитка не даст сомкнуть глаза вплоть до заутренней.

— Почему ты не уговорил Сокола ехать прямо в деревню митрополита? — прямо спросила она.

Ворон задумчиво рассматривал свои грубые руки, чья кожа отнюдь не похожа на благородную.

— Он явно спешит попасть туда до Зимнего Благословенного дня. И знает об опасности лучше нас. Если начну припираться с ним, на меня падут подозрения. А если нет… — Он поднял голову и посмотрел в глаза Рыси. — Мудрый велел не мешать любым действиям Кая, даже если это помешает планам. Учителю интересно, как в этот раз выкрутится Сокол и выкрутится ли.

— Но это может быть подстава… — Мысль, что планы сорвутся еще до прибытия отряда в поселение, не давала покоя Рыси.

— Нет, — уверенно сказал Ворон. — Это проверка отряда. Проверка именно по инициативе Мудрого. Даже эта засада — его рук дело. И, как бы то ни было, ты тоже сможешь осуществить свою задачу, не волнуйся.

Сойка не верила. Тагаран, как и всегда, прятал лицо под безразличной маской, а эмоциональная Рысь не привыкла разгадывать загадки-намеки. Им нужно быть предельно осторожными, чтобы планы их покровителей осуществились в полно мере. Не зря же Таганар и Сойка потратили столько лет, чтобы втереться в доверие митрополиту. Другое дело, если на них собирались напасть не в лесу, а на тракте, в поселении. Тут точно возникнут проблемы и отряд вернется в город, ведь до него ближе. Но Рысь упорно решилась довести доверенное ей дело до конца, чего бы ей это не стоило. Да поможет ей Прародитель.

***

Стук колес, гомон и смех возниц, доклады разведки, подколки Грема над сидевшей рядом с Каем Дикой, которой невероятно повезло в этот раз побыть помощником командира и снабженцем отряда, и теперь девчонка ходила хвостиком за Соколом, запоминая каждое его слово и учась премудростям командира. Они уже подъезжали к перелеску Сосновой пашины, и пока что Божиня уберегала отряд от неприятностей. Хотя это еще ничего не значило.

Тоган со своими ближними едут в карете, их охраняют Львы или Яхонт с еще двумя лучшими рубаками-Вепрями. Неплохие ребята, хотя и своенравные. Наемные войны с земель Приграничья кстати пришлись в отряд, а все благодаря Снежи, подсуетившейся и подкупившей за деньги своей семьи себе десяток новых солдат взамен людей Хапары, но и устроивший еще двоих молчаливых и исполнительных войнов под крылышко Яхонта.

Кай не чуял какой-то серьезной опасности, только беспокойство. Уж все идет слишком гладко. Дорога по перелеску огибает с левой стороны холм с очень крутым подъемом, заходит в более густой бор на четверть дня их путешествия. Слишком удачное и глухое место.

На привале Нац отозвал командира отряда в сторону от лагеря и лишних ушей.

— Кай, может нам лучше подстраховаться и испортить засаде жизнь до того, как раздраконенные берсерки устроят с ними рубку?

— Что ты хочешь сделать? — Сокол готов был поддержать любую идею друга.

— А что, если я заранее пошлю туда свою знакомую, пусть порезвится в счет долга, а мы проедем по чистому тихому тракту вплоть до деревеньки.

Кай не совсем правильно понял.

— Ты хочешь нанять Ирис поработать на благо Божини? — усмехнулся он. — Денег не дам, учти.

— Нет, я про Детей Цветов.

Сокол вспомнил россказни Сказочника про это народец. И его друг действительно имеет своеобразный договор с этими существами.

— Говоришь, в счет долга? Уверен, что стоит его тратить на такую мелочь?

Нац усмехнулся и признался другу.

— Мне тоже очень хочется завершить миссию тихо и без разборок хоть в дороге, хоть в Синоде. А так были люди, не было людей — кто там поймет, сколько лет случайно не утащенной человеческой кости, что теперь мирно лежит под сосной.

Что же. Сколько еще раз путешествия с участием их компании будут заканчиваться на коленях перед Посланником и митрополитами. Если феи выпьют кровь из бандитов, а лесное зверье пообедает перед зимовкой, очистив им дорогу, и к тому же никто не узнает, куда делась потенциальная засада…

— Действуй, как хочешь.

***

— Ну, что? Уговор выполнен?

Кай после полуденного привала пересел на коня. Так и проще отдавать приказы разным частям отряда, легче уклониться от стрелы, и лучше обзор, чем в крытой телеге.

— Она не присылала своих дочерей. — Нац только пожал плечами. — Наверное, объелась на пару со зверьем и залегла в спячку переваривать.

Он был уверен в исполнении договора, в отличие от Кая. Но беспокойство Сокола никуда не делось.

— Через пол лиги тот самый лесок. Скажи Грему, пусть готовится на всякий случай.

— Не веришь созданию Уны?

— Не верю в удачу. Когда-нибудь я серьезно влипну, похлещи, чем в Щетинке. И хочу оттянуть этот момент как можно дальше от сегодняшнего дня.

— А сегодня наступает каждый новый день, — попытался пошутить Нац. И не стал настаивать. Быть такого не могло, чтобы людишки смогли отбиться от фей.

Послать бы вперед разведку, да только все равно другой хорошей дороги нет, а по земле их передвижение совсем замедлится. И прикрывать фланги от внезапной атаки Кай счел более важным.

Милостливая Божиня, Уна и остальные, пусть все пройдет без проблем.

***

Засада не думала особо скрываться. Лагерь разбили прямо на тракте, здесь же были и поваленные поперек дороги стволы сосен, массивные, с торчавшими во все стороны острыми сучками. Местами валялось оружие, окровавленная одежда. И трупы. Изувеченные, переломанные пополам, висящие насаженные на ветки, как свиньи на жерди, словно их приготовились запекать. Но таких было очень мало. Большую часть месива из крови, потрохов, мяса и мешков с костями, ранее бывшими людьми, заботливо укрыл снег. Стволы, окрашенные замерзшей кровью — все что напоминало о творившимся здесь безумстве. Пляске самой смерти. Что бы тут не произошло, все закончилось довольно давно. Не меньше пары суток назад.

Многих из отряда вырвало, когда она разглядели тела на деревьях. Львы и Вепри лишь хмурились, поглядывая по сторонам, хотя понимали, что даже они — лучшие бойцы материка не справятся с той силой, что побывала на поляне.

Грем быстро отвел отряд в сторону, велел стать защитным кругом, оставив на поляне только самых смелых и менее впечатлительных.

Кай, перед глазами которого все еще стоял Покоривший, нашел в себе силы провести коня по поляне, не приглядываясь, а скорее убеждаясь в отсутствии живых языков, но вскоре, пока лошадь окончательно не начала паниковать, пришлось отпустить ее, а коснувшись земли, почувствовать, что не все телесное месиво, покрывшее ее, промерзло за это время.

Сокола передернуло и он, не скрывая гнева, спросил следовавшего за ним Жреца.

— Это дело твоих фей?

Нац тоже был недоволен. Дети цветов действуют тихо и незаметно. Редко кто успевает поднять панику. Да и не сходится по времени. Легкий снегопад прошел две ночи назад, и с тех пор стоял слабый мороз.

— Нет. Возможно, они были тут, но погром и драка на совести кого-то посерьезней. Так отбиваются от Карателя или самозваного бога.

В это время Грем, стоявший у невидимой границы безумства и тихого леса повернул голову, привлеченный необычным деревом. Словно сосны сами поймали этого война, растянули, как на дыбе, пока не разорвали пополам.

— Всем назад! Поворачивайте назад! Командир, возвращайтесь, пока не поздно. — Крыс не знал, кто способен на такие фокусы, но лучше не оставаться в проклятом месте. — Яхонт, с тебя разведка. Нац, осмотрись здесь и догоняй нас.

А кого еще оставить? Рысь хоть договориться с лесными духами, на крайний случай пусть за него заступится его Прародитель. А сына Ирис тронет только сумасшедший или тварь равная ему по силе.

— Мы тоже останемся, — и Лев, не слушая гнева Крысы, слез с лошади. Его ученики уже давно ушли обыскивать местность, не страшась неизвестности.

— В отряде от вас толку больше, чем в поле. — На самом деле Каю было все равно, где окажутся Гривастые, хоть в могиле после этого. Чувство опасности ушло, как только он увидел мертвецов на поляне. Да, случившееся здесь — мерзко, бесчеловечно. Поэтому не стоит давать митрополиту и его свите, да и людям из отряда осознавать, чего они избежали. Или просто не успели встретить. А Кай надеялся, что они точно не пересекутся с ЭТИМ.

— Нет! — Нац, задумчиво рассматривая разорванного мертвеца, тоже не тревожился. — Пусть будут со мной. Ты не знаешь, на что способен Лев на охоте.

— Ладно. Рука Лей-Навага переходит Грему. Грем — полная охрана каравана. Дика, бери арбалет и садись в карету к Его Преосвященству.

— Это уже лишнее, Сокол. — Из-за двери кареты высунул свой нос Ворон, и тут же вынужден был спрятаться обратно, пропуская Дикамори. Уж лучше в компании митрополита, чем пусть краем глаза и из-за спин охраны, но увидеть это зверство.

— Это ради безопасности, Ваше Преосвященство, — вместо извинений пробормотала напуганная Соколиха, буквально затолкав не в меру любопытного Черновласого в утробу спасительных стен.

Тоган только осенил всех, а потом и себя знаком Божини. Начал бормотать молитву.

Соколиха, попрося прощение у всех, смогла зарядить в тесном пространстве маленький арбалет, направила его стрелой в пол во избежание недоразумений.

Кай, как только развернулась последняя телега, хорошо перетоптав копытами и колесами большую часть поляны, скомандовал.

— Все, споры на потом. Сейчас уходим.

Заодно достопочтимый Тоган узнает, смогут ли они пройти по сосновому лесу, огибая неудобный холм справа, уже по бездорожью.

***

Оставшиеся на поляне догнали отряд только на очень позднем привале. Грем и Кай решили, что не стоит останавливаться, пока они не выйдут как минимум из густой части леса, а там оказалось, что противоположная сторона холма заросла молодыми соснами, среди которых, как выразился Крысак, грех было не устроить настоящую засаду. Сказочник, лишь кивнул, подтверждая подозрения спеца. Пришлось рассредоточить людей и ехать до самого конца леса.

Отправив Яхонта и Львов на заслуженный отдых, Нац пришел в палатку командира с докладом. Дику выставили охранять от лишних ушей, как выразился Нац, ближайший десяток ярдов. Замерзшую и озлобленную Соколиху увидел Грем, стал опять приставать к ней с намеками, и уже остальные не решились приближаться к цапающейся парочки не то, чтобы на десяток, на все два десятка ярдов.

— Это был Сын Леса. — Нац и благодарностью принял с рук командира горячее вино, пригубил.

— Кто? — Многочисленных бывших богов, так же, как и их разные названия в разных частях страны Сокол знал плохо. Да и не положено это настоящему слуге Божини, образ которого он носил.

— Прародитель Рысей. Дух, обитающий обычно в лесах. Кто-то призвал его.

Хапара когда-то упоминал про существо, которому Дети леса молятся на равных с Уной.

— Рысей в отряде достаточно. Кто может это сделать?

Нац сделал глубокий глоток, вздохнул.

— Нареченная или потомок духа.

— Потомок? — Сокол не поверил словам друга. — Разве можно зачать ребенка от духа?

— Да. Каждая девушка из клана Рысей должна перед тем, как выйдет замуж, предложить себя духу. Некоторых он просто одаривает подарками и отпускает домой. С некоторыми проводит ночь, возвращая домой уже женщиной.

Мир Уны все больше удивлял Кая.

— Обрюхачивает на выбор?

— Да.

Сокол усмехнулся. Повезло же этому Прародителю, всегда в наличии молодки. Вот бы можно было ввести на своей земле право первым возлечь с молодой девкой на выданье…

— Везет же жениху воспитывать чужого отпрыска.

— Это большая честь для Рыси, что он воспитывает ребенка Сына Леса, — заступился за бывшего друга Нац. Интересно, как теперь, спустя столько лет к нему бы отнесся Прародитель? — Тем более женщина, удостоившаяся такой чести, всегда будет иметь крепкое и плодовитое лоно, а для Рысей это значит многое.

Да, повернутые на потомстве и селекции злопамятные семьянины. Сокол по-своему восхитился кланом Детей Леса.

— Так что на счет отпрыска?

— Собственно, обычно Сыну леса служат и молятся только нареченные — женщины, избранные духом в жены. Но своих детей он тоже слушает, отвечает на их просьбы. И страшно мстит их обидчикам.

Кай задумался.

— Или эти ребята сильно досадили благородной крови избранного Рыси, или…

— Или Рысь знала про засаду, знала, что она будет в лесу, и воспользовалась шансом, — продолжил мысль Нац и вновь припал к напитку.

— Яхонт или эта Сойка? — вслух предположил Сокол.

Нац задумался.

— В отряде еще пять Рысей. И не только из семьи Снежи.

Но эти двое самые загадочные из всех. Кай так ничего не узнал про ближнюю Тогана, кроме того, что она переехала в Святоград по приглашению самой Егазаники из какого-то далекого и маленького монастыря, стоящего чуть не посередине Поймы.

— Где нужно произнести молитву?

Нац вспомнил то, что знал. Как-то особенности верования Рысей его интересовали мало, скорее он предпочитал весело проводить с Прародителем время, когда удавалось отвлечься от постоянных конфликтов с богами и возомнившими себя ими духами.

— В идеале в чаще леса, но можно и просто у дерева.

— А деревьев на нашем пути было много. Да ночевали же мы в лесочке аккурат две ночи назад.

— Грем! — крикнул Кай, зная, что раз вне палатки отшивается одинокая Соколиха, Крыс не устоит перед возможностью поогрызаться с ней. Спец по охране тут же зашел в палатку. — Тихо опроси охрану, кто отлучался в ту ночь за пределы лагеря. Не думаю, что Рысь рискнет разговаривать с предком в окружении верных Церкви людей.

***

Тоган перед въездом в деревню покинул свое убежище в карете и шел от дальнего леса до поселения пешком, возглавляя процессию их своих ближних и Псов. Бело-голубое одеяние митрополита пачкалось в дорожной пыли, но видя, как счастливо он улыбается, как светятся его глаза, нельзя было подозревать фальши в этом показушном поведении. Тоган с любопытством и долькой ностальгии посматривал по сторонам, рассказывая своим ближним о том, как мальчишкой катался со склонна того холма, что за той рощей был ягодник терна, пока в один несчастный год гусеницы чуть не уничтожили большую часть леса, а летними вечерами подростки собирались у дома его тетки, слушали байки дедов или случайных гостей далекой деревеньки, пели песни. Там он же познакомился со странствующим Волком по имени Ирга, с которым спорил о значении Божини в жизни людей до самого рассвета.

Жители деревни, как только заметили караван, засуетились, выскочили приветствовать гостей. Тоган остановившись, величественно объявил о том, что благословляет их всех от имени Божини, а потом по-братски зажал в крепких объятьях старосту, затем его жену, их детишек. Но особенно нежно посмотрел на скромную полноватую женщину, простолюдинку, прижимающую к груди сверток с ребенком. Еще одна девочка цеплялась за ее подол, хитро посматривая на митрополита, зато мальчишка и его старшая сестра просочились в первые ряды, помахали руками и скрылись в толпе. Улыбка Тогана стала еще шире. Как и что-то понявшего Грема.

— Вы в этот раз пожаловали с большой компанией, Ваше Преосвященство.

— Да, за последние года многое помялось в мире. Будет местечко разместить их всех? Не волнуйтесь о запасах. В повозках полно зерна и вяленого мяса.

Теперь-то Кай понял, для чего Тоган приказал тащить и то и то до деревни. Этой еды должно хватить Псам на как минимум до Весеннего Благословенного, причем с избытком. Да и не только еды. Ткани, домашняя утварь, лакомства, — все это скрывалось в подорожных бумагах под названиями вещей, необходимых для службы.

***

Тем же вечером, за поздним ужином в доме старосты, Кай задал интересующий его вопрос.

— Ваше Преосвященство, сколько же мы пробудем здесь? Тогда, в Святограде, я не стал уточнять этого, ведь в случае ухудшении погоды мы и так планировали перезимовать на побережье, правда в крупном городе

Тоган долго жевал корку хлеба, обдумывая, как правильней преподнести неприятную для командира новость. Митрополит то мог приказать Соколу не лезть не в его дела, объяснить се какой-то важной миссией, но он попросту не умел юлить, как Понтий или Мирт. Поэтому он попросту сказал.

— Ты видел засаду?

Трус. Сокол подумал, что митрополит попросту печется о своей шкуре.

— Засады как таковой не было, — мягко напомнил Нац. Сегодня митрополит пригласил всех руководящих членов отряда на скромный ужин из своих запасов. — Милостью Божини опасность миновала Вас.

Тоган еще какое-то время помолчал.

— Честно признаться, остаться здесь я планировал с самого начала. А эта история с засадой… Я ведь знал про покушение и очень был на самом деле рад, что ты поменял нам маршрут. Да вот только все разно мы почти нарвались. Не знаю и не хочу знать, что произошло в том лесу, но раз первая попытка провалилась, почему бы не быть второй.

— А так же третьей и четвертой, — в разговор встрял Грем. — По мне, лишь бы не нарваться на того, кто покромсал врагов, а с остальным мои ребята справятся

-Твоя самоуверенность приведет тебя в могилу, — осадил Крысу Тагаран. Только вот с почувствовавшим силу за собой надо бороться отнюдь не словами.

— А ваши страхи заставят до седых волос вздрагивать от каждого шороха и нюхать бокал вина на ночь, — грубо ответил Крыс, но тут же умолк уловив взгляд недовольного Кая.

— Мы не допустим Вашей смерти, пока мы сопровождаем Вас. Можете спать спокойно. — В интонации Сокола было столько уверенности, что даже Тагаран удивленно поднял бровь. Не каждому дано так выжать свои эмоции и чувства. По крайней мере, если ты не Ворон.

— Посланник будет искать Вас, — мягко напомнил Нац, нарушив затянувшееся молчание.

— Нет. Я предупреждал его, только его, что останусь на родине надолго. Да и всегда так поступаю, если позволяют обстоятельства. Зимой Святоград превращается в мертвое царство, никому не охота высовывать нос из своих кельей, где топится жаркий камин.

Дика добродушно улыбнулась. Да, ей тоже позволили сесть за стол с митрополитом. Только Аям, Ежан и Камыш вежливо отказались, сославшись на свои дела.

Собственно, в это время Грем решил не искушать тяжелую руку командира и тихо выскользнул из-за стола, схватил куртку и вышел. Вдохнул воздух, наполненный легким морозом. Слабак. Снежа бы поохала для приличия, но наедине с верными её людьми лишь рассказала еще парочку страшных баек про духов северных лесов и порадовалась за лесное зверье. А, по словам знакомых, любопытство Воронов заставило бы любого из митрополитов пройтись пешочком по поляне, явно восхищаясь чьей-то изобретательностью и жестокостью. Что возьмешь с простолюдина.

Тем временем в доме продолжалась интересная беседа, все дальше и дальше уводящая бдительность уставших путешественников от ужаса, скрытого под снегом.

— Вы говорите как житель севера, — выразила свое восхищение красноречием митрополита Дика. — Причем житель Полосы Зимнего Льда.

— А-ха-ха-ха! — Тогану понравилось сравнение. — Девочка, если бы ты побывала на севере, ты бы поняла, что такое мороз.

— А вы были там? — Соколиха сразу же подхватила разговор. Иногда вот за такими байками можно многое узнать от старших, это Дикамори усвоила еще в детстве.

— На мое счастье нет. Слышал множественные рассказы.

Она тут же продолжила развивать тему беседы. Да и остальные не возражали.

— Наверное, это очень интересно — путешествовать, видеть разные города, людей.

Тоган только вздохнул.

— Древние народы, сказочных созданий. Да, на словах это все красиво. Но сколько опасностей таит в себе путь. И бандиты, охочие до твоего кошелька, и дикие звери, и другие опасные твари.

— Человек — вот самое опасное создание, — заметил Нац. — Почему именно на человека, а ни на кого другого нападет норная кошка? Почему именинно человек убивает любое существо, что не соответствует его представлению о безопасности?

— Потому что человеку самому страшно, — ответил за митрополита Тараган. — Страшно в этом мире, где все ему чуждое и неправильное. Поэтому Божиня и послала к людям Волков, чтобы научить их видеть прекрасное, а не боятся.

Кай вспомнил страх Ласы, когда на них напали прислужник Тьмы. Вспомнил, злость Ирги. Гнев Сайки. Пусть все это было давно, но вот уж кто не похож на существо, способное своим примером справиться с эмоциями, так это Волки. Но вслух сказал иное.

— И сильно это помогает?

Тоган поднял глаза на Сокола. Долго всматривался, словно почувствовал иронию.

— Кай, ты пробовал когда-нибудь заставить человека неистово молиться Божине? Настолько неистово, чтобы его молитва была услышана?

— Нет.

— Вот и Волки не могут всех и каждого заставить людей прийти в равновесие с миром, принять его таким, как его создала Божиня.

«Божиня, вера… Где они были, когда умирали Псы и Львы от рук Покорившего?» — подумал Кай.

— А на что был похож мир до прихода людей?

Все искоса посмотрели на девчонку. Не самый удачный вопрос. Церковь вообще старалась заставить знать и людей забыть прошлое ровно до момента возникновения веры в Божиню Может потому, что мир был жесток с людьми, а может потому, что не хотели признаваться, что сами виноваты в вечной войне древних народов с пришельцами.

— Нам это не ведомо, — ответил Тоган. — Священное писание было создано намного позже и в нем не сохранилось воспоминаний о былом.

— Так как же людям понять, что это был за мир изначально? — А Дика все не унималась.

Глупая девчонка все не понимала, почему все не хотят говорить об этом. Тараган мягко ответил, как учили его самого.

— Почувствовать сердцем.

Глаза Наца нехорошо блеснули. Почувствовать сердцем. За столько лет никто из Жрецов так и не побывал ни за Хребтом, ни за Гребнем, ни спустившись южнее Огненной земли или Степи. Никто так и не осмелился выйти за границы той территории, что люди в свое время успели изменить. Откуда же человеческому роду знать, какого жилось в мире до их прихода?

В этом главное упущение Гнезда и Уны. Они, Жрецы, не знают, не ведают мир, к которому стремятся.

И поэтому он тоже встрял в дискуссию.

— Допустим, то был мир всеобщего равенства и гармонии, любви и уважения начиная от букашки, заканчивая бузом. Но как тогда животные ели друг друга или щипали траву, если это нарушило бы равновесие?

Тоган явно напрягся, не зная, что ответить. Одно дело мягко пресечь богохульные мысли молодой девушки, излишне любознательной, другое дело, когда тебя спрашивают уже матерые Псы, да еще и Псы не последние в своем кругу.

— Ваше Преосвященство! — К счастью митрополита, к ним в дом вбежал староста, отлучившийся по семейным делам еще до ужина и оставивший гостей на попечение хозяйке дома. — Лона, моя сестра, она лежит в доме без сознания. Колыбелька перевернута…

Тоган резко сорвался с места и бросился вслед за старостой деревни. За ним не отстал и его верный ближний.

— Неудачный вечерок. — Ненависть к глупым фанатикам ложной веры и глупости Ордена Змей поутихла, и Нац спокойно поинтересовался у командира. — Если я не нужен, можно я с Львами прогуляемся по окрестностям, присмотримся к обстановке в целом.

— Опять следы его?

Нац прекрасно понял Кая.

— Нет. Просто странная деревенька. Необычная. И я чувствую косвенное присутствие достаточно сильного существа. Не похоже на новоявленного бога, но стоит проверить.

— Не Тьма?

— Нет.

Сокол кивнул другу. Что бы там не было, пусть Жрец сам все осмотрит.

Кай с Дикой и Гремом подошли намного позже к дому. Женщина уже лежала на кровати, без сознания, возле нее суетился Ворон Тогана и сам митрополит. Верные услышали тихий шепот Тогана и Рыси.

— Найдите ребенка.

— Не беспокойтесь, Ваше Преосвященство.

***

Старосту, выскочившего из дома с каким-то поручением от митрополита аккуратно перехватил за локоть Грем и привел к Соколам, наблюдающих за суетой со стороны.

— И давно в деревне пропадают дети?

— Впервые такое случилось, — испуганно и явно правдиво выдал взволнованный человек. И сразу же заспешил по своим делам.

— Что это может быть?

Нац вернулся почти в тот же момент, внимательно поглядывая по сторонам. С ним же пришел и Рон со своими людьми. Оцепление вокруг двора выдрессированные Псы выстроили без приказа.

— Создания Тьмы любят воровать детей, — начал издалека и почти что шепотом Жрец. — Некоторые духи балуются этим, но это в землях, где власть человеческого рода слаба. Некоторые кланы для своих ритуалов… Постой.

Нац подскочил к расстроенной жене старосты, выглянувшей на улицу, что-то уточнил и вернулся.

— Да, это был мальчик.

— И? — Даже Грем прислушался к словам сына Ирис.

— Если среди нас нареченная, она скоро выдаст себя. В этих местах, практически на окраине опушки, больше некому быть, кроме как Сыну леса. А другие духи и создания Уны давно покинули побережье. Я мог бы еще грешить на какой-нибудь подземный народец, но почва даже без кротовьих нор. Эти места слишком уж забыты всеми древними народами и духами. Остается только тот, кто мог потребовать за спасение Тогана плату.

— Она убьет ребенка? — испуганно пробормотала Дика.

— Не знаю. Я могу конечно потребовать у духа встречи, но скорее всего он не придет на призыв, если задумал что-то против Церкви.

— Церкви? — переспросил Кай. — Не Уны?

— Он не посмеет пойти против Создательницы, побоится мести. Причем не ему, а его потомкам. Другое дело чужая вера…

Многозначное молчание. Церковь никогда не лезло в леса Рысей и не мешала им заниматься чуть не в открытую своими ритуалами и обрядами вне стен городов, хотя и не называя напрямую клан порицала еретиков на проповедях. Ирге хватило ума не перечить одной из самых сильной знати, за что те так же старались не выставлять совсем уж на показ свой внутренний уклад. Тем более странно, зачем дух решил на глазах у митрополита совершить преступление.

— Ты хочешь ввязаться в это? — переспросил Нац, зная характер и нехороший интерес Кая к происходящему. — Тебе мало стычки со Жрецами, конфликтов с митрополитами и Златоносными?

— Мне нужно расположение Тогана. Начинайте расследование. Все равно мы здесь надолго, так что время у нас есть.

А вот Грем оптимистический взгляд командира не разделял.

— Времени то как раз нет, если мы хотим найти малыша живым.

Но у Сокола уже была цель. Они ничего не потеряют, если ввяжутся в это дело, тем более, что им просто даже могут приказать начать поиски. Лучше уж немного проявить инициативы.

— Тогда вы трое собирайте своих людей и вперед. Дика, ты со Сказочником берете на себя заботу о нашем благоустройстве в деревне. Напрягите остальных Псов, пусть помогают жителям по мере сил.

— Займешься сбором информации? Сам? — уточнил у Сокола Нац.

— Да. И еще. Присматривайте за всеми Рысями отряда.

Нац с Гремом кивнули.

***

Псов остро не хватало, чтобы организовать не только поиск, но и патрули вокруг деревни. Поэтому на пост заступали даже спецы.

Рысь лениво перекинулся парой фраз со скучающим на соседнем участке Камышом и побрел обратно. Все тихо. Деревня тревожно уснула, мороз крепчал, до смены караула и возможности согреться, выпить и забыться сном до утра, чтобы сначала опять прошерстить каждый уголок поселения, а потом, после обеда вновь заступить в караул, оставалось совсем немного времени.

— Я прошу твоей помощи, брат по крови.

Он сразу узнал этот голос. Спокойно развернулся, потер замерзших руки в легких для такой погоды перчатках. Устало ответил.

— Командир уже приказал искать ребенка.

— Нет. Мне нужно чтобы ты дал мне возможность выйти из деревни в лес.

Он сразу понял, зачем. Не нужно было разглядывать в темноте излишне полный силуэт. Лишь уточнил, чтобы знать, ради чего предает командира и митрополита.

— Так сказал Отец?

— Да.

Выбора нет. Или клеймо предателя, отступника в клане, или нарушение клятвы верности Церкви. Но от Рыщущих можно скрыться в том же лесу. От Отца — нет.

— У тебя будет лишь небольшая фора, чтобы добежать до леса. Потом об этом узнает командир и его спецы. Постарайся скрыться.

— Ото Львов? — Впервые ее голос прозвучал обеспокоено. Видимо, надеялась на большее. — Наверное, не успею.

Он лишь устало ответил.

— Проси Отца о помощи.

Одно дело упустить беглянку, другое открыто выступить простив Церкви и простых людей.

— На Львов Его чары не действенны. И помни про способности Кая.

Тут Рысь уже не выдержал.

— А у меня приказ Снежи до конца оставаться верным этому Соколу.

Она немного откинула капюшон, взглянула в глаза названного брата, плотнее прижала сверток, словно его могли сейчас у нее отобрать. Но увидев лицо человека, готового предать ради чести и клана, не стала настаивать. Он сделал все, что мог.

— Пусть будет так.

Глава 17

Он действительно дал ей время пройти хотя бы половину пути, прежде чем, ежась от холода, побрел в сторону деревни.

Постоял немного у крыльца дома старосты, который Кай объявил временным штабом, пока все родственники, митрополит и его ближний молились в небольшой ухоженной церквушке за спасение малыша. Нет, сначала вся деревня ринулась помогать, но голос Сокола и целеустремленность Псов, с которой они начали разворачивать оцепление вокруг деревни и параллельно обыскивать каждую щель, заставили простолюдин прекратить хаотично бегать, кричать друг на друга и мешаться под ногами.

В доме было жарко натоплено. Или ему так показалось после холодного ветра на улице.

Столкнувшись с взглядом Сокола, сидевшего с какими-то бумагами за столом, он не стал уходить от прямого ответа.

— Монахиня отправилась в сторону леса.

Выдержал злой стальной взгляд, не дрогнул. Крысы, служащие Каю, переглянулись, понимая, о чем умалчивает Яхонт. Понимал это и Сокол.

— Когда?

Рысь не выдержала и отвела взгляд. Казалось, Сокол был готов прямо сейчас снести предателю голову. Да так оно и было.

— Как только я это заметил, сразу направился к Вам с докладом.

Еще один долгий взгляд. Не оправдал оказанного доверия. Предал отряд. Предал командира.

Кай ничего ему не сказал. Время и так может быть упущено. Коротко отдал приказ Нацу и Грему.

— Собирай Псов, поскакали к опушке. Даст Божиня, успеем перехватить.

В отличие от предателя, верные Соколу товарищи не стали медлить. Даже Сказочник, который не должен был участвовать в поисках, и тот засобирался, на ходу напяливая шапку и теплую куртку. Пока командира не будет, он временно возглавит отряд в деревне и будет охранять митрополита.

— С ней был ребенок? — задал короткий вопрос Нац, проходя мимо Рыси. Спросил формально, больше по старой привычке, всплывшей в крови сына Ирис.

— Она что-то кутала под плащом.

— Почему не остановил? — Уже от Грема. Тут уже другой случай. Признайся Яхонт открыто в предательстве, и Крыс имел право покарать на месте.

И в Жреце, и в Дите трущоб проснулись старые привычки предков. То, что заставляет их действовать на подсознательном уровне.

— Боялся спугнуть.

— А теперь мы можем ее упустить. — Кай не сдержался и открыто показал, насколько он недоволен проступков Яхонта. — Тьма тебя прибери!!!

— Знаешь, на что способен Дух Леса? — Нац схватил Кая за плечо, когда тот уже был у ворот.

— Кроме того, что он учинил в том лесу — нет, — ответил Кай, наблюдая, как расторопный старый Крыс уже ведет заранее оседланных лошадей для командира и остальных.

— Еще он может управлять лесом и его обитателями.

Сокол некстати вспомнил разорванного бандита среди крон. И замороженные кишки, свисающие вниз.

— Как марионетками?

Грем первым оказался в седле и поскакал поднимать своих и людей Наца в погоню.

Жрец и Сокол поехали чуть позади, давая спецу по охране фору подготовить людей.

— Почти. Это проще увидеть вживую. И поверь, то, что произошло тогда на поляне — это еще мелочи.

Сокол глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Нет. Не трах засел в сердце. А то, сродни для чего он выкупал себе дешевеньких шлюх. Азарт. Добыча. Возможность выплеснуть все эмоции. А он давно не срывался.

Но сейчас главное — цель. Выполнение воли господина. Собственная выгода — потом.

— Есть у нас шансы не стать такими же, как наши неудачливые встречающие?

— И даже неплохой, — и видя нервную усмешку Кая, Нац продолжил. — Но я должен предупредить тебя об одном неприятном моменте. Есть кланы-исключения, которые и сами в союзе с миром Уны, а, значит, не станут причинять друг другу вред: Медведь, Шакал, Бизон, Лев и Рысь. И зачастую эти кланы предпочитают принимать сторону духов. Не полагайся на Гривастых. В спину не ударят, но и не поднимут руку на Прародителя. И еще, если Сын Леса пробудил местных духов, Псы потеряют разум. Лес это ловушка для людей. Но и мы с тобой не простые люди. Я очень надеюсь, что он не захочет связываться с Ирис после нашей даже случайной смерти. Поэтому нам не стоит бояться судьбы тех бедолаг.

— Понял. Нам опасаться своих же?

Они поравнялись с собравшимися всадниками. Кай не стал размениваться на пламенные речи. Сейчас нет времени. Погоня началась.

Он старался держать лошадь как можно ближе к Нацу, чтобы собрать больше информации по намечающемуся врагу.

— Нет. Я же говорю, он будет действовать осторожно, запугивать. По крайней мере, пока мы не наткнемся на беглянку. Тогда Прародитель обретет право пролить кровь, защищая потомка. А до этого нас ожидают лишь физические препятствия и страх. Он не сможет стравить людей, это тебе не Дракон или Лис. Его сила это не иллюзия, а скорее жизненная сила. Заставить ходить деревья, вещать голосами животных, неожиданные ямы и другие прелести. Самое страшное — он заставит нас блудить в трех соснах, хотя это всего лишь наваждение. Но скорее всего истину увидишь только ты и Лен-Наваг с учениками, — и горько усмехнувшись. — Сейчас даже я могу поддастся его силе.

— Превосходно. Зачем тогда такая толпа народу? Отправляй большую часть обратно. Если численностью его не взять — нечего проливать лишнюю кровь. — Сокол притормозил лошадей, дав команду и остальным. — Это моя инициатива, ну а ты, хотя бы увидишь ради чего я подохну в этом проклятом лесу.

— Не говорите ерунды, командир, — подал голос Рибка, один из немногих Псов его отряда, пользующийся луком. Он уже даже наложил стрелу на тетиву, готовый к приказу замедлить предателя, если прикажет Грем. — Мы дали тебе и Благословенной клятву служить на благо Церкви и людей, и не собирается отступать из-за какого-то там еритика-язычника.

— Наш отряд благословлен тремя Волками, так что нам никакая темная сила не страшна.

Шот был слишком оптимистичен, в отличие от Наца, прекрасно знающего, что может их ждать впереди. Верный даже подумал: «Если пожелание Геры: «Не сдохните!» — можно считать благословением» -, но объяснять Псам, что это была насмешка Волчицы, не стал.

Каю подумалось, что возможно в памяти этих людей просто все еще живо воспоминание, как он вернул их из Щетинки. И они продолжают верить в удачу.

Он благодарно кивнул и приказал выдвигаться дальше. В любом случае, он дал им выбор.

— Духу нужно будет заниматься своими чарами, — продолжил свой рассказ Нац. — Он ослабнет и даже если попробует напасть, будет слаб по сравнению с тем, как дерется обычно. Ирис говорила, что он разрушил аватар Создательницы, ранил Хранительницу и сражался на равных с Покорившим и его могли и не победить, если бы Мудрый не воспользовался ситуацией и не завладел первым потомком духа. Только в обмен на жизнь ребенка и право Детям Леса жить в этом мире, в который они неплохо вписались, он сдался. Так что еще могу посоветовать захватить в плен Рысь, но тогда в будущем путь в леса тебе будет заказан. По крайней мере, без сильного Карающего или Ловца.

— Неплохая зацепка. А тебе не кажется, что Тоган и ребенок связаны?

— Сейчас это не важно, — коротко ответил Нац.

— Ты не сможешь спросить помощи у своих маленьких должников? Или хотя бы припугнуть?

— Договор и их связь, как повелителя леса и его жителей, крепче клятвы взаимовыручки. Сейчас по правам я самый обычный человек. Но если дело все зайдет за рамки Договора, то я, конечно же, возьмусь за «Крючок».

Под деревьями еще с самой опушки лошади начали беспокоиться. Еще через десяток ярдом отряду пришлось спешиться. Густота кустарника не позволяла пройти животным. Кай приказал паре Псов вывести всех коней из леса и отряд начал пробираться через кустарник. Словно в насмешку то, что поначалу казалось орешником, превратилось в колючий терн.

Ото всюду начали раздаваться выкрики Псов.

— Слишком густые заросли, словно наколдованы.

— Тьма раздери!

— Что случилось?

— Я напоролся рукой на колючку. Словно темное отродъе само выросло в одночасье.

— Да когда уже эти кусты закончатся?

— Смотрите, что это?

— Норная кошка? Откуда она здесь?

Зверь пролетел в прыжке над людьми, задел одного Пса когтями и приземлился где-то за отрядом. А потом и вовсе пропал с глаз.

Вдруг откуда-то из глубины кустарника послышалось недовольное хрюканье. Показалась спина матерого секача, мелькнула его голова. Зверь насторожено принюхался и неожиданно грозно завизжал… Но ушедшие вперед даже не заметили наваждений духов леса.

Кай оглянулся на далеко отстающих Псов назад. Только он, Львы и Яхонт пробрались сквозь заросли, растянувшиеся, казалось, на всю ширину леса.

— Это бесполезно, командир. — Видя, что Сокол повернул назад, Лев перехватил его за руку. — Если лес не хочет впускать сюда чужаков, он и не пустит. Мы разберемся с похитителем впятером.

— Уверен? — Сокол внимательно посмотрел в лицо Льва. Но тот был тверд в своих убеждениях.

— Кто бы это не был, он поплатится за грех.

— Даже если этот кто-то из Церкви? — Ему нужно было подтверждение, что его не предадут хотя бы потому, что Лев не будет готов убить монахиню. Не важно, пойдет ли он против Сына леса, главное, чтобы он не мешал Соколу в самый важный момент. Если конечно Кай вообще решится угрожать на глазах отца его дочери. Или кто она там ему? — Даже если нарушитель Договора сам митрополит?

Лев ударил себя в грудь кулаком. Его ученики повторили жест.

— Сейчас я служу Вам и под вашим началом.

Сокол кивнул. Погоня продолжилась. Впереди, в качестве следопыта и потенциальной первой жертвы духа Кай выставил Яхонта. Львята окружали его по бокам, а Лен-Наваг прикрывал спину. И Сокол надеялся, что Гривастые не предадут своего командира.

Тем временем в отряде назревала паника.

— Где эта тварь? Куда подевалась?

— Секач! Следите за секачем. — Рибка сражу же начал прикрывать отряд, вертясь с натянутой тетивой и высматривая врага. Вокруг него, как на учениях, столпились остальные. И только Нац стоял чуть в стороне, вооружившись мечом и кинжалом. Но как только отряд перестал продираться сквозь кусты, звери начали кружить на безопасном расстоянии, лишь изредка мелькал секач, или слышалось рычание.

Вскоре крики про десятифутового кабана надоели, и пришлось напомнить про более опасного противника.

— Тьма раздери твоего секача! Опасайтесь кошки.

Псы еще внимательней начали вглядываться в кусты, не зная, что кошка подкрадываться бесшумно и словно тень, так что различить ее ровно до прыжка у них не получится.

— Божиня, лишь бы не прибежали хнори! — А тут еще и Грем наводит панику. Ну, этих хотя б можно сапогом пнуть, на это и надеялись Псы.

Нац тоже видел толпу маленьких лесных хищников, то и дело снующих между ног людей и даже получил несильный, но чувствительный укус за палец. А еще он знал, что секач явно не призван из Широкой полосы, по сравнению с чуждыми этим краям зверькам, коим Хозяин отдал приказ просто не пустить людей дальше, и вполне может кинуться защищать свою территорию, а то и потомство, вопреки здравому смыслу и слову духа.

Крикнул со всей громкостью, стараясь перекричать паникующих Псов.

— Грем, уводи отряд. Собираемся у опушки.

У какого-то Пса из руки Крысы проснулась совесть. Или здравый смысл, который редко когда посещает напуганных солдат. Нац, будучи немного занятый слежением за секачом, даже не разобрал, был ли это Шот или другой фанатик командира.

— Но командир, Яхонт и Львы прошли дальше.

— Нам не справиться с этими силами. — За Наца ответил Грем. — Отступайте.

Обратный путь дался людям на удивление легко. Отряд никто не стал преследовать. Выйдя из кустов, Нац прошептал в сторону оставшихся позади деревьев.

— Если с Соколом что-то случится, я буду обязан отомстить.

Лес не ответил. Но ветер честно донес слова Жреца тому, чьим ушам они предназначались.

***

— Мне кажется, или за нами наблюдают?

Они бежали уже довольно долго. Кай порядком устал, но не мог показать перед своими людьми слабость. Тем более перед гордыми Львами.

— Конечно же, — подтвердил догадку командира Лев. — Лес полон как своих обитателей, так и призванных Сыном жителей удаленных уголков Волчьего материка.

Соколу даже не хотелось спрашивать, каких же.

— Насколько они опасны?

Лев усмехнулся, словно оскалился. Ему нравилась и эта погоня, и наличие цели. Как и возможность сразиться с самим предком Рысей.

— Насколько опасен разозленный зверь, которому кажется, что в его логово вторгся чужак? Не волнуйтесь, командир, животные чувствуют наше превосходство в силе, и если кто и нанесет удар, так это неопытная молодь, жаждущая крови, но не сталкивавшаяся раньше с нашими кланами.

Видя нездоровый блеск глаз Льва, и точно такой же у его учеников, Кай подумал, что они действительно ненормальные.

— Утешил. Мы точно не потеряли ее след?

— Листья примяты, там где снег — четкие отпечатки, — отозвался впереди Рысь, и указал на одному ему понятную точку. — Деревья и ветка она умело огибает телом, но следы на земле не скрыть, если не живешь в лесу, а прозябаешь в городских стенах с детства. Да и поземкой в лесу их полностью не укроешь, как не старайся.

— А разве можно скрыть следы?

Сокол редко слышал, чтобы Львята задавали вопросы кому-то, кроме их наставника. Но сейчас на него мог ответить только сам Яхонт.

— Рыси севера, живущие в лесах и Зимней полосе льда способны и не такое. Говорят, в своих землях они словно сами становятся духами леса, растворяются в кронах и кустах, сливаются с травой или снегом. Все мы многое потеряли с тех пор, как стали жить среди других людей.

— Мы тоже многое потеряли. Но обрели Спасительницу, — отозвался Лев.

— Божиню? — переспросила Рысь. Да и Сокол был удивлен не меньше. Они то думали, Львы той же веры, что и они.

— Для вас она Божиня. Для Львов и некоторых других кланов она нечто большее, чем бог.

Неожиданно Львы и Рысь, явно заметив что-то впереди, побежали быстрее. Кай отстал только на мгновение. И казалось бы обычная роща молодых сосенок превратилась в поляну. Поляну явно не в сосновом бору. Хотя бы потому, что вокруг резко стало больше снега, да и ели с соснами не спутает даже Сокол.

Древнее дерево, обросшее мхом. Каменный алтарь. Рысь, жмущаяся с ребенком в руках к дереву. И Он.

Легкий наклон головы качнул камни и миниатюрные фигурки на рогах, подобно оленьим. Достаточно большим рогам, чтобы их могло так легко держать столь худосочное тело. Длинные волосы цвета осеней листвы закрывали смуглое лицо. Взмах руки, снежинки, больше похожие на миниатюрные колья и тяжелые для такого красочного полета на мгновение пронеслись стеной между Псами и духом.

— Назад!

Львы схватились за оружие, стали полукольцом вокруг Сокола. Яхонт, стоящий в паре шагов впереди, посмотрел в глаза Кая, вынул меч, показательно бросил его на землю.

Дух не шевелился. Лохматая шкура укрывала плечи, и от этого он казался больше обычного человека. Намного больше.

— Хочешь сделку, дух? — Сокол не верил, что договорится, но решил не спешить. Они нашли и ребенка, и беглянку. Посмотрим, так ли же он хорош в переговорах с духами, как с людьми. — Отдай нам ребенка и никто не узнает, что твой потомок предал своего господина и совершил грех.

— Назад. — Снова хоровод из льдинок. Шкура немного сползла с плеча, и оказалось, что его тело худосочное, жилистое. Ожерелья из костей, зубов, перьев и листьев на шее закачались.

— У нее будут большие проблемы, если узнают об ее преступлении.

— Убью. — В этот раз дух не поднимал смертоносный вихрь. Он лишь уверенно сказал то, на что способен. Действительно, что такого если погибнет митрополит?

— То, что в лес сбежала Рысь с ребенком, знает уже весь отряд. Тебе придется убить всех моих людей, в том числе и человека, который может остановить бога. Ты действительно хочешь еще раз увидеться с его матерью и рассказать ей о причине смерти ее сына?

Сын леса склонил голову на бок. В тишине вновь раздался стук и звон его украшений. Он упер руки в колени, простая рубашка расправилась. Пальцы у него имели черные когти.

— Расскажи.

Ему явно с трудом давался человеческая речь. Поэтому он попросил свою Сойку поведать Соколу правду.

— Мы не причиним ребенку вреда. Отец хочет создать из него своего слугу, проповедника, который будет учить людей защищать лес и чтить Уну. Малыша нашли бы в лесу к утру, целого и невредимого. Для обряда нужен именно этот ребенок, чтобы митрополит и его женщина, даже если и заметят какие-то отклонения, не осмелились признать младенца одержимым. Тоган сослался бы на благословение Божини, и мальчик в будущем, став священником, да еще и с проводником воли Отца людям, помог бы восстановить этот лес.

Красиво излагают. Но Сокол не верил духу и Рысе. Почему-то казалось, что так просто для дитя эта перемена не пройдет даром.

— Мне все равно на его планы. Моя задача спасти ребенка.

Сын леса мгновенно оказался рядом с Соколом, заглянул черными глазами ему в лицо. От духа пахло прелыми листьями, мокрой древесиной.

— Врешь.

Кай лишь немного отступил назад, жестом приказал Львам убрать оружие.

— Ладно. Я хочу выслужиться перед митрополитом, чтобы заполучить его доверие и поддержку.

Опять наклон головы, опять звон. Сын леса ненадолго задумался, потоптался босыми ногами, разгребая не только снег, но и большую часть вмерзшей в землю листвы.

— Нет. Не только это.

— Для остального здесь слишком много ушей, чтобы я говорил тебе правду.

Такой ответ явно устроил Сына леса. Он даже, как показалось Соколу, понимающе улыбнулся. Вернулся на алтарь, сел, подложив одну ногу под себя. Свободные штаны задрались, и ноги у него тоже оказались тощими. Как он вообще умудрился справиться с вооруженными людьми в лесу, если не учитывать его управление деревьями?

— Отдай мне предателя.

Было не понятно, считал ли дух Яхонта предателем клана или отряда. В любом случаи не давать возможности спастись под рукой предка, ни понести наказание, Кай не мог. И у него даже было оправдание на этот счет.

— Он предал мой отряд, а не твою нареченную. Он помог той, которую должен был остановить по моему приказу. Свой грех он оплатит мне, а не тебе.

Дух леса задумался. Он вернулся под свое дерево, сел на шкуры, достал из-за алтаря посох, похожий с одного конца на птичью скрюченную лапу, украшенную таким же висюльками, как и его рога, а с другой на очень длинное лезвие. Кай заметил, как Львы расслабились, уже спокойно наблюдая за Сыном леса. А тот в это время перебрал украшения посоха, выдергивая бусины. Насадил их на нитку из пряди собственных волос, создав таким образом четки.

Встал, подошел к Соколу, протянул ему свое изделие.

— Тогда бремя спасти древние леса ляжет на твои плечи. Ты готов помочь мне и Уне?

Кай искоса взглянул на Львов, боясь от них подвоха. Лан-Наваг, поняв сомнения Кая, произнес, приложив ладонь к груди.

— Я понимаю, командир, что мой клан не жалуют за верность Церкви. Однако знай, что наша вера — это Уна, а не ее аватар для простых людей. Мы не предадим тебя, пока ты тоже чтишь Договор и не порочишь имя Спасительницы.

— Хорошо, — кивнул Сокол, благодаря Гривастых за преданность. И только потом повернулся к Сыну леса. — Когда это будет в моих силах, я помогу лесу и Уне. Ты доволен, дух?

Теплые четки легли в руку Кайкена. Несостоявшийся бог повернулся к своей дочери, улыбнулся, показывая, что его план удался еще лучше, чем мог быть изначально.

— Иди, дитя. — И вновь обратился к человеку, который не побоялся выйти против духа, зная, что не может победить в бою и не желающего проливать кровь из-за такого пустяка, как жизнь чужого ему человека. — Защити ее от гнева людей, Сокол. И помни про Договор.

— Спасибо, что нам не пришлось пустить друг другу кровь, Сын Леса.

Капище исчезло. Вокруг них снова росли молодые сосны.

***

— Значит так. Ты спасла малыша из рук темной твари. Поняла меня?

— Да, — тихо ответила Соколу Рысь, не веря, что все закончилось так легко. Что же Отец увидел в Кайкене такого, что не просто заключил с ним сделку, а полноценно оформил Договор, да еще и дал возможность призвать себя, если понадобится помощь хозяина леса.

Яхонт, понимающий, что его ждет взбучка, все равно преданно смотрел на своего командира.

— Ты, смотрю, сестра, не очень опечалена случившимся.

Ребенок проснулся, захныкал. Сойка остановилась, начала его утешать, нашептывать.

— Сын Леса планировал нечто подобное, — когда малыш вновь задремал, ответила она. — Может только ждал не Кайкена, а отца малыша.

— Ну, да, — согласился с ней Сокол, крутя в руках четки. — У митрополита власти больше, чем у командира отряда, пусть и особенного. Да и эта история с превращением ребенка в пастыря от имени Сына леса явно придумана тобой на скорую руку.

-Ты знал?

— Догадался. Ты была слишком растеряна, когда мы вас нагнали. И учитывая, что твой отец настолько силен, раз мы оказались в его владениях, он и хотел, чтобы тебя с ребенком нашли. Остается только вопрос, как быстро он надумал заключить договор (я же правильно понимаю, что эти четки своего рода символ подписанного договора) со мной, простым командиром отряда и не дожидаться Тогана, раз не спрятал все следы или не повел нас по ложному пути. Возможно, он еще боялся, что митрополит найдет способ избежать выполнения своих обязанностей, спрячет семью подальше от лесов. Другое дело я, которому не получится с моей нынешней работой избегать деревьев вокруг. Всегда под присмотром. Всегда можно напомнить о себе.

— Но ты ведь тоже видишь в этом выгоду, Сокол?

— Еще какую, — усмехнулся Кай. — Если твоему повелителю нужно больше силы, я обещаю дать ее. Ему сила, мне процветание земли.

***

Их встречали на рассвете еще в самом начале деревни и торжественно провели вплоть до самой церкви, где уже стоял Тоган в своих красивых торжественных одеяниях. Рядом — мать ребенка, вся заплаканная, но уже улыбающаяся и сразу поспешившая забрать с рук Рыси своего малыша.

Перед ступенями Псы стали на одно колено, ожидая, пока митрополит спустится к ним. Только Нац заметил в этом некую насмешку над положением Его Преосвященства. Ему, святому отцу пришлось приблизиться с высот своего положения к простым людям, чтобы поблагодарить за чудесное спасение. Но все были слишком одухотворены, рады, чтобы пытаться разглядеть в этом скрытый смысл. Да, провинция — это тебе не Святоград, где в каждом действии привычно увидеть и правду, и сокрытую истину.

— Я очень признателен тебе, Кайкен из рода Сокола. Про тебя ходит множество слухов, но сегодня вы показали себя настоящего. Я рад, что Божине служит такой смелый и отважный защитник веры.

Сокол сам взял и поцеловал протянутую руку, которая вознамеривалась всего на всего похлопать верного слугу Божини по плечу.

— Так поступил бы любой истинный верующий, который всей душой радеет за Божиню. Я всего лишь следовал зову сердца.

Тоган своими не малыми ручищами поднял Кая с колен.

— Сердца праведника. Говорят вы единственный, кто прошел через наваждения темных тварей и смог отбить ребенка и моего ближнего у воплощения Зла.

Хорошо, что мысли Наца и Кая совпали и не придется объясняться перед митрополитом. Жрец тоже решил, что раз вокруг Сокола вьется столько легенд про его стойкость перед Тьмой, то почему бы не воспользоваться ситуацией?

— Не только я, но и мои люди. Лен-Наваг из клана Львов и Яхонт из клана Рысей. — И, конечно же, Кай не мог даже допустить такого, чтобы все лавры славы достались ему одному. — Мои мечи и щиты.

— Я обязательно представлю вас к награде если не от имени Посланника, то как митрополит второго церковного круга. — Он поочередно похлопал ставших вслед за командиров его солдат.

— Наша награда — это служба Церкви, — скромно ответил Лев.

Тоган понимающе кивнул.

— Людской народ! В честь героев и смелого отряда Псов я объявляю следующий день праздником. Пеките пироги, открывайте вина.

***

Вечером того же дня, пока люди и Псы упивались в хлам в честь праздника, главный герой торжества ускользнул в выделенную ему с Нацом и Дикой комнатушку. Собственно Соколиха все же отсутствовала, прельщенная сказками старого Крысака и пропавшая не иначе как в избе, где собрались все желающие послушать умело работающего языком Пса.

Кай же, как и Нац, предпочли обсудить случившееся в тишине.

— Тебе осталось заключить сделку с Тьмой и Уной и ты ничем не уступишь в своих подвигах основателю Империи, — с завистью сказал Жрец, рассматривая четки. Эти красные камушки имели мелкие белые включения и насколько мог чувствовать Ловец, отнюдь не принадлежали этому миру. Порфир, или что-то очень похоже. Бусина из этих четок есть у Уны, но это всего лишь бусина. Не целое изделие. Так что Сын леса расстался с настоящей драгоценностью для себя самого.

Выслушав друга, Кай усмехнулся.

— Знаешь, еще раз сталкиваться с темными тварями я не хочу. А Уна и так мне уже удружила, когда подогнала няне того огнепоклонника.

— А чем ты не доволен? — Жрец толкнул Сокола в бок.

— Все думаю, чем придется расплачиваться, — с грустью ответил тот. — Все хотел спросить, как это тебя, сына Ирис, может не слушаться дух? Ты же убивал в прошлом богов.

Нац мигом растерял все свое веселье.

— Поверь, сейчас я не совсем в той форме. Долгое отсутствие памяти, как вследствие этого я давно не брался за клинок. Дар Уны притупился, ведь я давно не прибегал к нему.

— Дар убивать то, что нельзя убить?

— Дар почувствовать слабое место врага, — поправил друга Жрец. — Знать, что нужно сделать, как нанести удар. Как убить.

Кай удивился.

— Разве дар можно утратить?

— Нет. Просто он гаснет и после только едва тлеет. Это как долго не браться за меч, теряешь навыки, наработанные годами. Если начать заново заниматься, упорно, постоянно, то руки сами вспомнят, как вертеть «восьмерку» и не отчекрыжить себе нос. Покоривший, Мудрец, Хранительница — они очень часто прибегают к своему дару. Мой брат по матери, Дроп, тоже регулярно пользуется своими навыками убийцы. Проще всего Лекарям, Карающим и Связующим, их дар — это их жизнь. Он нужен и им и миру чуть не каждый день.

— А Марта и Енис? Что был у них за дар?

— Дар есть не у всех. Дар дается тем, кто самолично встречался с Уной при ее жизни. Да и то не совсем дар, а крупинка силы демиурга, из которого ты сам формируешь желаемое.

— Сложно все у вас. — Сокол вздохнул.

— Одно радует, что уже столько лет не приходится воевать с самозваными богами. Бойня Бабочек не в счет, даже их не всех получилось уничтожить. В Империи их потомки так и не признались, где спрятана их мать. Надеюсь, Шан найдет способ вычислить гнездо и мы выкурим проклятых убийц до того, как они наберутся сил. Если, конечно она помнит после Осоки, зачем едет туда.

Глава 18

Опять этот лес. С момента, как только отряд вошел под кроны, Кай ощущал на себе взгляд из его глубины. Беспокойный, напряженный. Что же это значит? Сын леса чем-то не доволен?

Зима прошла еще более уныло, чем четыре года назад в монастыре. Скуку отягощало еще и набожность местных простолюдин, наличие под боком довольно ретивого приверженца веры, и перемирие Грема и Дики. Соколихе надоело отвечать на каждую поддевку Крысака, а не получать в ответ бурную реакцию ненависти ему было не интересно.

Отсутствие хорошей выпивки, доступных девок, да хоть каких-то развлечений вогнали разношерстный сброд отряда в черную хандру. И как же все обрадовались первым оттепелям, солнцу.

Да, были небольшие вылазки в мелкий прибрежный городок в трех днях пути на юго-восток, но и там люди жили скромно. Трактир с не очень вкусной выпивкой, патриархальный уклон, отсутствие стаи Крыс, кои могли бы привнести в благопристойный быт каплю простых земных наслаждений — все это было не по душе, казалось, даже ближним митрополита.

Может поэтому обратная дорога не только обрадовала Псов, но притупила бдительность. Вдалеке от глаз церковных санов Кай вел разъяснительными беседы со всеми, кто поддался обманчивой легкости пути, да и Грем не стеснялся рукоприкладствовать в отношении караульных лагеря. Псы вникали, старались держаться из последних сил, однако все ярче и ярче представляли скорое воссоединение с семьями или бутылкой хорошего вина и симпатичной Крыской.

Однако единственным, кто по-настоящему оставался серьезным, был Сокол.

— Думаешь, нас опять ожидает засада? — шепотом поинтересовалась Дика, едущая рядом с командиром.

— Нет. Это другое. — Кай еще с вечера ощущал грядущие неприятности, и довольно серьезные. Отряд был наготове, но кто знает, что за противник впереди.

— Не будут же нас поджидать в кустах всю зиму. Тем более в такую мерзкую, слякотную и дождливую. — Камыш пригрелся на теплом солнышке и нисколько не разделял опасения. Старенькая лошадь мягко покачивала его из стороны в сторону, убаюкивая.

— Смотри по сторонам, а не болтай, — раздраженно рявкнул Сокол.

— Успокойся. — Яхонту не нравилась нервотрепка командира. Отряд и так взволнован после вчерашней взбучки, а тут еще и Кай вместо поддержки своих людей, шикает на всех, будто им не достаточно острых глаз Рыси и Львов. — К вечеру, может даже раньше, лес закончится, дальше только поля и холмы.

— Заткнись, Яхонт! Мне просто не нравится, что твой предок отказался вчера помогать искать засаду.

Собственно, инициатива спросить помощи Духа Леса предложила Сойка. Кай дал добро и совсем не удивился, что дух отказался от сотрудничества. Какая ему выгода от спасенной задницы митрополита?

Рысь стерпел злость командира. С момента триумфального возвращения ребенка Кай и его приспешники Крысы холодно относились к предателю. Грем заваливал того поручениями, словно издеваясь, Камыш относился, как к куску засохшего говна на дороге, разве что не пинал в открытую. Многие видели, что эта троица гнобит руку спеца по охране, но никто не смел заикнуться об этом даже митрополиту. Они догадывались, что Яхонт провинился перед командиром, причем очень сильно, а Крысы попросту повторяют поведения того, кто для них заменяет вожака.

— Вы сами подписались на его условия. — А вот Рысь еще и осмеливалась аккуратно, незаметно для других, огрызаться, за что уже не раз получала вдали от глаз большинства членов отряда тумаки от Грема.

— Поэтому не беси меня. Если бы не ваша выходка, я бы не вляпался в очередную непонятную сделку.

Яхонт предпочел заткнуться придержав коня, прибился к арьергарду.

Дорога пролегала через старый бор. Было раннее утро, туман лениво полз по земле. Митрополит сам настоял двигаться снимать лагерь с рассвета, чтобы побыстрее вернуться в город, не слушая доводов об опасности.

— Воздух слишком густой, — шепнул Нац. — И запахи более насыщенные, чем должны быть в таком месте в такую погоду.

— Что это значит? — сразу насторожился Кай. Сам он ничего не заметил, хотя его беспокойство только усиливалось.

— Наличие в этом месте большого скопления духов. — Жрец внимательно разглядывал не только подлесок, но и кроны, хотя глаза обманчиво замечали только деверья. — За нами наблюдают. И постепенно духов становится все больше.

Его слова мало что прояснили для обычного человека.

— Можешь объяснить это?

Пес порыскал глазами по сторонам, словно пытался уловить что-то невидимое, ускользающее от его взора, но сдался. Оставалось полагаться только на чутье и дар Уны. Особенно, если его догадки верны. О чем он поспешил рассказать другу и командиру.

— Нет. Только один клан умел призывать сущности мира себе в помощь. И то — истинные потомки. Большинство из них погибло, а оставшиеся — это даже не полукровки. Как понимаешь, смешанная кровь многое забирает у носителя, глуша исконные качества. — На этом месте Нац встряхнул головой, погоняя ненужные мысли. — Еще это может быть Шаманы Волков и один из Жрецов. Вокруг его постоянно вьется парочка местных духов и его собственных привязанных, но явно их не должно быть не в таком количестве. И он не управляет ими. Духов привлекает его сила, его верность Уне и ее миру…

Спец по транспорту не успел договорить. События понеслись слишком быстро. Люди не успевали обдумывать свои действия, зато выучка опытного Льва и спеца по охране сделали свое дело. Оборону организовали моментально.

Только услышав знакомый шум тетевы, чуткие уши Рысей подняли боевую тревогу. Стрела вонзилась в землю в каких-то пяти шагах от перового всадника. Далеко идущие впереди кареты и повозки застопорились, люди на лошадях обеспокоено заозирались, выхватили оружие, стали в защитное построение еще до приказа спецов.

Дика разумно залегла на дне телеги. Уж от кого, а от девушки в драке точно не проку.

Все сразу увидели лучника. Расписанное лицо, композитный лук со слишком уж небольшим размером. Явно оружие предназначено для близкой стрельбы и не столь мощное, к каким привыкли Рыси и Львы. Человек стоял примерно в пятнадцати футах от отряда впереди по лесной дороге.

— Тьма подери вас всех!

Из-за далеких деревьев показались хорошо вооруженные наемники как в тяжелой экипировке, так и в легкой, маневренной. Много лучников.

— Кто это? — Укрывшись в организованной Псами обороне Сокол внимательней рассмотрел преимущественно кожаные доспехи нападавших и достаточно необычный внешний вид, варварский. — Для простых наемников они слишком грамотно организовали засаду. И не так, как это делают обычные бандиты.

— Бизоны и Шакалы.

Кай недовольно оглянулся на вышедшего из кареты Ворона из свиты митрополита, но Чернявый так грозно смотрел на кого-то в отряде врагов, игнорируя всех остальных, что Сокол не решился его прогнать. Может и этот ближний не так прост, каким показался изначально.

— Почему ты так уверен?

— Дети ночи не стали бы нас просто тормозить и уже вступили в бой. И к тому же не многие умеют так ловко рассчитывать место, куда попадет стрела, если это не Шакал или северная Рысь. Бизоны презирают дальнобойное оружие, разве что метательные топоры. Но и их тут хватает. Вон те, с черными рисунками на лицах.

Нац вгляделся в одного человека в подозрительно зеленом одеянии с характерным белым узором, и не поверил. Неужели Уна еще раз создала члена потерянный клан? Это плохо. Им связали руки, раз здесь есть этот человек.

Зато объясняется, почему не увидели засаду раньше. Духи скрыли людей по просьбе своего патрона.

— Обратите внимание. К нам движется воин. Не спускайте с него глаз, — предупредил отряд Пес.

— Он опасен? — Кай тоже заприметил выделяющегося война, перед которым почтительно расступались остальные.

— Смотря для кого. — Нац даже уточнил, чтобы у людей не создалось впечатление от возможности легко выиграть эту битву. — Но если мы нанесем ему хоть какой-то урон, месть будет беспощадна по Договору.

Сокол помянул Тьму. Сначала он решил, что перед ними очередной могущественный член ордена Жизни и Смерти, с не менее выдающимся талантами, чем у Покорившего. Но на всякий случай уточнил.

— Знаешь его?

Ловец тут же развеял домыслы друга.

— На его плаще вышивка клана Выдр. Сейчас, пока в клан очень малочислен, любое убийство его члена, тем более, не дай Божиня, если это прямой член, несет в себе оскорбление не только самому клану, но и лично Воинствующему Миротворцу — Жрецу, взявшемуся возродить те народы, которые пришли вслед за своей спасительницей и клятвенно чтут Договор. В число как раз и входят эти ребята.

Кай мало разбирайся в политике ордена Змей. Очередные прикормыши Жрецов, вроде Волков в Щетинке.

— То есть Шакалов и Бизонов нам тоже не стоит трогать?

— Шакалы легко воспримут смерть. Как и, возможно, Бизоны. — Хоть какая-то хорошая новость для Псов. — Но трогать Выдру мы попросту не имеем права. — Нац тут же развеял последнюю надежду быстро лишить врагов их главного козыря. — Не важно, насколько у нее чистая кровь. Выдры — это символ возрождения, такими их будет изображать Орден Жизни и Смерти для всей остальной знати, когда затея Уны удастся. А вот и гарантия, что нам не поздоровится, если мы не дадим Выдре показать свою силу.

Нац указал чуть левее от Выдры пальцев, куда-то в подлесок, Кай заметил и всадника, наблюдавшего за ними со стороны пройденной отрядом дороги. Слишком большое расстояние, чтобы распознать в нем черты знати, но почему-то Сокол был уверен, что пред ним сородич. И он хорошо знает этого человека.

За десять ярдов до отряда воин в плаще остановился. Откинул капюшон.

Впервые все увидели одного из последних членов ранее считавшегося вымершего клана. Выдра действительно была по-своему прекрасна. Никто ранее не видел такой красивый разрез глаз, широкий у переносицы и суживающийся, как наконечник стрелы, к висками. Тонкие губы, высокие скулы, темные волосы с вкраплением серебра. Грациозные движения, явно привычные и естественные для этих людей. Нежный взгляд, легкая полуулыбка — все так естественно, что становилось даже страшно, на что это существо способно, раз не побоялась приблизиться в одиночку.

Дальнейший разговор понимало лишь несколько человек, в число которых, к своему глубочайшему сожалению, не входили ни митрополит в карете, ни Кай.

— Я знаю, что среди вас есть достойный воин. Тот, чьими руками было убито множество богов и духов. — Голос легкий, словно нежная птичья трель.

Тот, кого прозвали Убийцей Бессмертных, вышел вперед.

— Я здесь, Дитя озер. Зачем вы остановили нас?

Она пристально осмотрела отряд, безошибочно, даже не прибегая к подсказкам духов определила, кто возглавляет его. Задержала взгляд, удивленная переплетением частицы света и огня в душе этого человека. Он очень опасен. Даже тот, кто может убить любую сущность, по крайней мере сейчас, слабее этого странного человека. Но ее цель, к счастью, не он.

— У твоего командира есть выбор. Вы отдаете нам вашего жреца лживого бога, а ты каешься перед всеми в своем предательстве, и, как положено честному войну, просишь Уну покарать тебя за согрешение. Или же ты смываешь свой позор в поединке со мной, а пока наши клинки поют песню сражения, люди окропят землю кровью и победа достанется тем, кто останется на ногах после битвы. Но не мы с тобой. Условие моего господина такое — ты бьешься на смерть, либо же до позорного проигрыша, я же до момента, пока не окажусь на земле.

Кай не обольщался на своеобразную красоту девушки. Ему не нравилось, что разговор ведется на совершено не знакомом ему языке.

— О чем вы говорите?

— Не мешай. Все слишком серьезно. Я вытащу вас из этой передряги.

И уже опять Выдре.

— Не слишком честная сделка.

— Мой господин не желает моей смерти. Он жаждет справедливости для того, кто забыл о своем предназначении.

— Ничто не забыто. Сейчас нет необходимости Убийце Бессмертных ввязываться в бой.

Выдра впервые показала свои эмоции. Её домакин столько рассказывал о событиях на материке, об истории, все, не скрывая истины. Удивительно, что Уна сама не разу не вмешалась на прямую, как это делала ранее. Потребовалось немало крови, чтобы хотя бы последние два года прошли без крупных происшествий, вредящих старому миру. Людские беды не в счет, важнее подержать баланс между двумя слоями одного потрепанного мира.

— Ты ошибаешься. За последние года твою работу выполняли все, в том числе и Мудрец, но только не ты. Даже вернув себя, ты сложил оружие. И самое страшное, ты служишь врагам Уны.

Вот только фанатиков, на этот раз Уны, не хватало Ловцу.

— Церковь не враг демиурга. Не спорю, люди неверно трактовали ее речи. Но людям нужна вера…

Кажется, Выдра плевала на слова Жреца. Для нее Церковь — враг. Так ее воспитали. И на земле, куда она едет, нет места вере в лживого бога.

— Довольно. Выбирай — суд Уны или смерть.

Нац взглянул на Кая, на отряд. Они не могут отступить. Он не может. И во второй раз он не доверит свое будущее случаю. Поэтому ответил.

— Поединок сильнейшего. Я выйду с тобой на бой. Выбирай оружие.

Войны Вольного поля одобрительно загудели. А Выдра прислушалась шепоту духов.

— Господин хочет, чтобы люди увидели, на что способны знатные дома, верно служащие только Уне и никакому иному богу.

Под плащом оказалась шерстяная рубашка со сложным узором, подвязанные ремнями штаны и мягкие сапожки. Дань традициям и боевой костюм шамана да ритуальный кинжал.

Дальнейшие события пронеслись слишком быстро. Выдра, словно ветерок подтолкнул ее в спину, рванула вперед, увернулась от взмаха меча Наца в воздухе, полоснула его по руке. Немного задела палец, но не более.

«Она показывает своим, насколько она искусно работает слажено с духами. Не хуже, чем сам Сын Леса». — Мысли пронеслись в голове Жреца и тут же были прерваны коварным выпадом, чуть не лишившим его куска плеча: «Демонстрация навыков перед господином. Значит ее успели кое-чему обучить в Гнезде».

Выдра танцевала. Каждая веточка, каждая травинка, каждое дуновение ветерка — все играло ей на руку. Мир помогал неопытной воительнице укорачиваться от выпадов бывшего убийцы. Листья, грязь, срубленные веточки — все летело глаза Наца, слепя, отвлекая, мешая. Если бы люди могли бы видеть духов, то перед ними разыгралось бы целое представление, как сотни маленьких и больших бестелесных тел танцуют, являясь порой для Выдры и помехой для Жреца. Это был завораживающий танец. Но люди слепы. Будь с ними Виш, поднапрягшись, он бы увидел эту красоту. Но епископ остался при Волках, где ему и место. Даже Рыси и Львы не могли уловить сокрытое, хотя догадывались, что это был по истине легендарный поединок.

Но и танец не мог продолжаться вечно. Духи лишь немного придержали руку Жреца с мечом. Мгновение тяжести, и резкий толчок Выдры вперед. Нож вошел ровно в такое место в груди, чтоб не задеть ничего опасного и лишь ослабить Пса.

Выдра хотела уже отпустить война с позором, но Шакалы и Бизоны жаждали крови. И господин, наблюдавший за ней, тоже не собирался та просто уходить. Сын Ирис, да простит она за оскорбление, действительно забыл, кто он. И должен поплатиться за ошибки.

Выдра неплохо знала, куда можно ударить человека, чтобы его жизнь была на волоске от смерти. Еще пару уколов и этот Жрец еще долго не сможет взять руки что-то тяжелое. Еще парочку — и не сможет усидеть на лошади. Углубить первую рану, немного повернуть в ней лезвие, и его нельзя везти даже в повозке.

Только после этого она отступила на пару шагов, наблюдая за поверженным соперником. Тяжело дыша, но безумно гордая собой.

— Ты опозорен. Чтобы не говорила Ирис или Уна, пока ты не вернешься как Убийца Бессмертных, никто из мастеров не признает в тебе равного. Живи, как человек. Радуйся и дальше своему жалкому существованию. И знай, что вера в Божиню рано или поздно падет от рук чтящих Договор. — Она довольно улыбнулась. — Но вера в Уну — никогда.

Выдра ушла, прихватив свой плащ и провожаемая немногочисленными, но восторженными криками Шакалов. И тут Нац заметил, что сражение шло не только между шаманкой и Жрецом.

Бизоны и Шакалы теснили Псов. Последние неплохо огрызались, но именно что показывали зубы. Обступив плотным кольцом карету, перевернув повозки в качестве щитов, Псы вяло отбивались на самых шустрых бандитов из арбалетов, экономя стрелы. Стрелки врага же просто подбадривали своих криками и только парочка выжидающе готовилась не иначе как пустить стрелу в карету. Охотники играли со своей законной добычей.

Нац оказался посреди этого безумия, раненый, слабеющий с каждым мгновением. Повернись спиной к Шакалам, и те сразу же пристрелят его. Бежать к своим нет смысла.

Выбора нет. Он достал «Крючок», крепко сжал его в руке непослушными пальцами и пошел вперед. Лучше смерть, чем позор.

Отчаянную попытку самоубийства предотвратил Кай.

— Грем, притащи обратно этого идиота!

Крыса мгновенно послушался и, выскочив из укрытия, увернувшись от пары стрел, скользящим движением клинка отразив меч Шакала, быстро догнал Наца. Бесцеремонно схватил за куртку, развернул к отряду, отбив мечом еще пару стрел в спину и пинками погнал к ближайшей повозке. Другие Псы успешно прикрыли спецов серией залпов, ранив или распугав с их пути вражеских войнов.

— Может, следует послать еще кого-нибудь к ним? — вмешался Ворон, увидев, как раззадоренные своей и чужой кровью враги вновь накинулись на Псов.

— Мы не можем ослабить защиту митрополита, — крикнул в ответ Яхонт, удачно подстрелив из лука одного ретивого Шакала, цеплявшегося в спину Грему. Львы тоже вышли за круг обороны и яростно рубились с тяжело вооруженными Бизонами, заодно отпугивая менее смелых от укрытия Псов. Еще одни смертники, которые, однако, неплохо справлялись с делом.

Грем наконец-то приволок уже теряющего сознание Наца, затолкал за телегу, бегло осмотрел раны.

— Это вопрос не защиты. Шакалы отступят, только если мы покажем силу. — Кажется, этот Ворон неплохо знал порядки врагов, как и ловко пользовался чьим-то мечом, стоя в первом ряду и прикрывая стрелков. — Они не станут рисковать простив сильного отряда. Измотают и всерьез нападут на уставших солдат. Не берите в расчет Бизонов. Видите, их не так много и они целенаправленно рвутся помериться силой с Львами.

Осведомленность Черновласого заинтересовала и Кая, успевшего прислушаться к разговору, пока он перезаряжал арбалет.

— Ты не знаешь, кто этот всадник?

Ворон утвердительно кивнул.

— Знаю. И даже могу назвать того, кто послал его, хотя это имя ничего не скажет тем, кто не связан и орденом Змей. Его Преосвященство не боится смерти. Но если сейчас Вы, капитан, потеряете лучших своих людей, новому отряду Верных наступит конец.

— Что за забота об простых Псах. — Кая отвлекла фея. Откуда она тут появилась, он не знал. Но сказочное создание многообещающе помахивало лапками и указывало на всадника и Выдру, неосмотрительно остановившуюся всего в ста ярдах от отряда. Шаманка явно никуда не спешила, наблюдая за спинами Шакалов за ходом битвы.

Нац взвыл, когда не его раны полилась пенящееся лекарство Ежана.

— Если отряд вернутся ослабленным, кое-кто из митрополитов обвинит Тогана во многих грехах. — Ворон словно не замечал существо их над головами. — На Псов сделали большую ставку, за вас Рыси и Вороны. Не думайте, что в этот раз обвинят именно Вас в беде. Сейчас Тоган, именно он, поднявший голову, помогавший Лаенону из рода Сокола, исковеркавший изначальный план организации Псов, вмешавшийся в то, на что наделись многие, станет виноватым во всех бедах отряда. И верьте, эти люди найдут, что сказать против митрополита. Он благодарен вам за помощь в деревне. Если нужно, он с радостью сложит свою голову здесь.

— И тогда скажут, что это новый отряд Верных Псов виноват в его гибели. — Сокол еще раз посмотрел на фею, кружащую над отрядом, на Выдру, в который раз пожалел о той глупости, на которую собирается пойти и отдал, возможно, последний приказ. — Яхонт, Лен-Наваг, Рон, Грем, оставьте половину под командования на Наца, и прорываемся к всаднику!

— Глупая идея. — Спец охраны прекрасно понял командира, но с энтузиазмом присоединился к нему. Рон протянул Каю запасной меч и маленький щит взамен арбалета.

Нац пробормотал что-то неразборчивое, наверняка проклятье, но тут же распорядился, чтобы арбалетчики прикрыли отчаянных смельчаков.

Яхонт не пожелал, чтобы последнее слово осталось за этой Крысой.

— А ты предпочтешь и дальше выжидать, пока их не поразит благословенный свет веры?

— Не богохульствуйте, — буркнул вернувшийся в строй Лев. — Эран, Монег, за мной! — И ученики Гривастого сбились вокруг наставника, уже не отвлекаясь только на Бизонов, которые, как ни странно, лишившись игрушки, отступили, заняв позиции далеко позади Шакалов.

— Я хочу жить, а не сдохнуть под кустом. — И, не оглядываясь на соратников, Сокол первым полетел вперед. — За мной!

Львы сработали отлично, быстро выстроившись в клине перед отрядом и прорубая сквозь ряды путь остальным. Потом они завязли в новой потасовке с Бизонами.

Осталось пятьдесят.

Яхонт снял метательным ножом с дерева лучника, уклонился от стрелы, словил одну в плечо, дал в морду Бизону, сломав тому нос, насадил на свой меч Шакала и… получил удар в голову.

Двадцать.

Рон увяз в драке с двумя Шакалами. Они теснили его до дерева, после чего полукровка проявил смекалку, упал на колени, подрезал врагам ноги и почти сразу же проткнул одному из них живот. Какой-то Бизон чуть бы не опустил на голову Пса дубину, окованную железом, но полукровка перекатился, швырнул горсть земли во врага, и увяз в драке с еще тремя противниками.

Почти на месте.

Грем первым бросился на Выдру, рубанув наискось, но та легко отклонилась и с разворота пронзила грудь Крысы ближе к плечу. Крыс забыв о боли, ухватился обеими руками за лезвие, не давая достать меч. И в этот момент Кай уже стоял с мечом у горла Выдры.

— Ты же понимаешь, что я сделаю, если ты не отзовешь своих людей? — крикнул он всаднику.

— Ты же понимаешь, что я сделаю со всеми вами, если ты убьешь ее. — Не смотря на очень даже приличное расстояние между ними, голос всадника слышался, как будто он стоял рядом.

— Что такое жизнь Выдры, столь ценной для тебя, по сравнению с горсткой никому не нужных Псов? И не думай отдать приказ лучникам. Я все равно успею если не перерезать ей горло, так продырявить кишки. — Вторая рука направила в живот девушки кинжал.

Всадник махнул рукой, глухо затрубил рог. Войны Вольного поля начали отступать, даже те, кто уже втянулся в драгу с Псами.

— Жив? — уточнил Кай у бледнеющего Крысака.

— Пока еще да, — хрипло отозвался тот.

— Давай, не вздумай подохнуть. Кто еще будет трепать нервы Дике, если не ты? А вы, госпожа, извольте нежно вынуть свой клинок из его груди, желательно не располосовав моего человека еще больше.

После выполнения приказа, убедился, что нападавшие отошли достаточно глубоко в лес, разжал свой захват и оттолкнул Выдру. Та упала на траву, но быстро поднялась и побежала в сторону всадника.

— Слишком рано вы это сделали, капитан. — Грем говорил хрипло, зажимал кровоточащую рану, но явно не думал так быстро умирать. Тем более командир самолично разрешил приставать к Соколихе. — Сейчас они снова…

— Нет. Они люди чести, не так ли? — спросил Кай у всадника и его девчонки, уже стояшей подле своего господина.

Когда человек на лошади заговорил, Кай окончательно убедился в своих подозрениях в отношении личности этого загадочного типа.

— Так. Мы ошиблись. Для тебя вера — лишь маска. Ты сами того не зная, живешь по Договору. А эта девушка теперь будет в долгу перед тобой за свою жизнь.

По одобрительному кивку господина Выдра вернулась к человеку, сумевшему ухватить удачу за хвост, достала кинжал и собралась было принести клятву крови, как Кай перехватил руку.

— Не стоит портить такое красивое тело шрамами. Я, как и ты, воспользовался помощью, чтобы победить в битве. Только твоя сила — это духи, а моя — живые люди. Я все равно проиграл по сравнению тобой.

Выдра нежно улыбнулась, а потом, поддавшись торжеству, охватившему тогда хранящих ее духов, подбежала и повисла с объятиями на шее у Сокола. Только теперь Кайкен понял, что совсем еще юна.

— Благодарю Вас, господин. Я попрошу духов поспособствовать заживлению ран твоих людей и желаю погибшим хорошей охоты и лучшего перерождения. — Он даже дотянулась до его лица и нежно прикоснулась ладонью к щеке. — Прощай, Сокол.

***

— Пятеро серьезно ранены, их нельзя перевозить сейчас. — Намного позже, только после того, как люди Грема убедились в том, что войны Вольного поля больше не вернутся, Кайкен слушал отчет о потерях от Сказочника. — В том числе и два заместителя.

— Спеца.

Старый Крыс не обратил на это замечание внимания и продолжил отчет.

— Убитых шестеро, еще один, скорее всего, уйдет в Эрлай очень скоро. У остальных все не серьезно, но…

Но в числе тех, кто не сможет взяться за меч его, Кая, лучшие спецы: Грем и Нац.

— Я все понял. Сказочник, на тебе кони и повозки. Камыш — берись за лагерь.

— Я вполне могу выполнять свои обязанности. — Грем не собирался так легко сдаваться и вновь рвался в бой. Перевязанный, бледный от кровопотери, он все же выглядел несколько лучше Наца.

— Нет. Ты Рон, как и Дика, останетесь с ранеными, пока мы не привезем подмогу.

— Я думаю, не стоит лишать отряд почти всех опытных войнов. — Пошел на попятную Грем, как только узнал, что его любимая игрушка не идет со всеми. — Пусть Рон займется защитой вместо меня. Я, как мечник, сейчас полное дерьмо, тут не спорю. Но никто другой не обладает достаточным боевым опытом, да и Рон неплохо разбирается в тактике. Чтобы присмотреть за ранеными, хватит и Дики, да и у меня хоть одна рука, но рабочая.

— Хорошо. Лен-Наваг, пусть кто-то из твоих учеников временно командует рукой Яхонта.

— Его мы тоже берем с собой? — Крысе вообще казалось странным решение командира тащить за собой трупы. Их же даже не продашь лекарям на опыты, так какой смысл в них? Пусть себе лежат в овраге. Ну, если очень желают отдать покойникам какие-то почести, пусть прикопают там же.

Тем более это Рысь. Его прикопать бы в лесу — вот и вся честь как и положено в его клане.

— Мы не можем оставить его здесь, — покачал головой Сокол. — Снежа должна знать.

— Она не обвинит вас в его смерти, — мягко напомнила Сойка. Все знали, на что шли, бросившись на прорыв с Каем.

— Она Рысь. — А вот Сокол больше чем был уверен, что должен хоть так извиниться перед митрополитом, за то, что повел ее человека на смерть. Яхонт, конечно, глупец, захотел своим бесстрашием и верой в командира искупить перед Каем свою вину, но плата оказалась намного выше, чем тот мог предположить.

— Он умер, выполняя свой долг. Умер, как боец, — и Сойка, словно оправдывая Сокола, добавила. — И лес сам благословил вас на прорыв.

— Спасибо, утешили.

— И все-таки ты ужасный командир, Сокол. — Грем мгновенно повеселел после того, как попытался ущипнуть за зад проходящую мимо Дику, но получил по руке.

— Почему?

— Только ты, из всех, под чьим началом я был, оплакиваешь своих подчиненных. Мясо, которое должно подохнуть на твое благо.

Крыса опять за свое. Другое дело, что мировоззрение у Кая сильно отличалось от обычного подхода командиров к подчиненным.

— Но ты же согласен, что оплакивать простого солдата и хорошего спеца — не одно и тоже.

Грем понял, о чем подразумевал Сокол. Но не подколоть командира не мог.

— Как сказать. В стае вожак сокрушается по гибели либо своих отпрысков, либо по гобели своего любовника.

Однако Кай не оценил безобидную шутку.

— Не надо мне тут намеков, Крыса! Яхонт провинился передо мной, но смерть не то, что он должен был заслужить.

— Как будто смерть — не карма для предателя. — Слова сказаны достаточно тихо, чтобы никто не догадался, кто их произнес.

Сокол так же тихо ответит.

— Смерть — это избавление от ненужного человека. Но смерть никогда не была и не сможет стать настоящим наказанием.

На том и разошлись. Каждый Пес думал о том, какую же кару хотел бы Сокол для Рыси. И чего стоит предать именно этого человека.

***

У каждой знати есть своя традиция похорон. Вороны, Соколы и Львы сжигали тела погибших и развеивали пепел. Однако останки особо уважаемых Черновласых хранили в запечатанном кувшине. Рыси же, как и большинство жителей материка, предпочитали отдавать тела земле.

А еще Дети Леса вели семидневный траур, запираясь от всего мира, так что встретиться и высказать свои соболезнования Сокол смог только когда покои северного митрополита снова открылись для посторонних.

— Тебе не в чем каяться передо мной. — Рука нежно прикоснулась к голове коленопреклонного командира, поманила встать. — Яхонт был храбрым войном и погиб в бою, в достойном бою.

— Все равно, тяжело терять достойных людей. — Повинуясь очередному жесту Рыси, Сокол сел напротив той.

— Я тебя понимаю. — Снежа куталась в теплую шаль, хотя в её покоях, по мнению Сокола, было сильно натоплено. — Но зато твой отряд не уронил чести. И ты вновь вырос в глазах простых Псов. Да что там Псов. Слухи о твоей отваге оползли и среди Крыс.

— И среди Львов, — добавил Кай.

— Ну, по крайней мере, Лен-Наваг больше не зарывается и беспрекословно слушается тебя.

Всмотревшись в лицо Рыси, Сокол понял, что та уже не молода. Все это время он и не задумывался, сколько же этой жизнерадостной женщине лет, но, учитывая что срок жизни истинной знати, как и некоторых представителей названной в полтора раза больше, чем у простолюдин, можно даже подумать, что Снежи уже немного за сотню. Еще десяток лет, и её волосы покроются сединой на висках и затылке, глаза ввалятся, губы станут тонкими и сухими. Знать стареет красиво, благородная кровь проявляет свои свойства даже к концу жизни.

Сокол тряхнул головой, отгоняя наваждение. Рысь остается сильным лидером, просто даже ему, человеку, который толком то и не знал Яхонта, тяжело терять своих людей.

— Я просчитался. Слишком понадеялся на удачу, и вот к чему это все привело.

На мгновение уставший взгляд митрополита стал стальным.

— Если хочешь быть командиром Псов или управляющим, тебе придется научиться чем-то жертвовать.

— Знаю. Но не могу смириться. С каждым разом цена все больше и больше.

Она взмахнула рукой, прогоняя Сокола.

— Да. И когда-нибудь она сравняется с ценой твоей жизни. Будь готов к этому. — И уже в спину Сокола. — Но ты хороший командир. И все это оценили.

***

Его страдания, по большей части, были наигранны. Теперь Рысь и остальные церковники не увидят за его отчаянием предвкушение от полета у самого неба.

Эпилог

Наконец наступили теплые летние деньки. Прошло достаточно времени, чтобы зажили даже самые мерзкие раны, но Нац так и не пришел в форму. Выдра знала, как наносить удар, какие точки на теле зацепить, чтобы противник долго помнил о проигрыше. И главное, не мог взяться за оружие.

Он неуклюже ввалился в кабинет. Камзол не по уставу просто накинут на плечи, которыми до сих пор больно шевелить. Рубашка стишком свободная и даже не подпоясана. Посмешище, которое стоило бы отчитать, но Соколу было важнее, что его друг в порядке и относительно цел.

— Как себя чувствуешь?

Нац аккуратно присел на предложенный стул, стараясь лишний раз не шевелиться.

— Как разбитая телега, которую еще попытались нагрузить.

Однако, не смотря на боль, Нац улыбался.

— Церковь отправляет тебя подлечиться в Холмы. — Кай даже удосужился добыть у Ирги подтверждающий его слова документ и торжественно протянул его Псу. Тот недоверчиво вчитался в бумажку, а потом вспомнил, зачем, собственно вообще приперся из уютной берлоги в резиденцию Верных Псов.

— А кто возглавит транспорт?

Сокол кратко изложил причину намечающейся поездки.

— Отряд и без того засылают в Жлезноград. Виш и Деянаай будут раздираться с проблемами торговли. Что-то опять провинция подумывает о бунте и получении независимости от Святограда. Почти весь отряд едет с ними в качестве моральной поддержки.

— Почти? — Сокол умело заинтриговал. Да и неспроста он так сказал.

— Ты на полпути передашь кому-нибудь свои обязанности и свернешь в Холмы. Да еще и перед Снежой надо замолить грех. Она просила доверенного человека передать какие-то бумаги в Валекон, так что туда я направляю Дику в компании Гераны. Твоя хвостатая же хотела навестить близких? Заодно присмотрит за мелкой, чтобы та не влезла в драки с местными Крысами, да и просто уберегут друг друга от приключений на хвост.

Пес прекрасно понимал, сколько всего умолчал Сокол. Видимо авантюра Рыси не совсем одобряется Церковью, или же у самого Кая есть какие-то замыслы относительно Валекона, которыми он пока что опасается делиться даже с друзьями.

Он вернулся к начатой Каем теме.

— С чего такая благодарность от наших святых отцов? Их что, Гера покусала?

Сокол усмехнулся. Чернявая если и покусает, то до смерти.

— Может быть. Но на самом деле Тоган разболтал Ирге про засаду и героизм одного Пса, отважно принявшим первый бой с неравным по силе соперником. Я же так понимаю, Посланник в курсе твоего прошлого? Так вот, тебе действительно все благодарны за самопожертвование.

— Спасибо конечно. — Нац довольно усмехнулся. — А то можно подумать, решили избавиться от меня.

— Герои так просто не уходят, как мы с тобой.

— Угу. Их по-тихому убирают Дети ночи.

Они рассмеялись.

— Не боишься падения, Сокол? — Нац повторил привычную в последнее время фразу, которую то и дело задавали Каю. — Сейчас, когда ты на взлете?

Тот только вздохнул и откинулся на спинку стула. Посмотрел на знак Божини в углу, будто говоря в первую очередь ему.

— Боюсь только стукнуться головой о небесную твердь. А падение… Однажды я уже опустился на землю, но это только предало сил и рвения ввысь.

***

Строгий и богато обставленный кабинет этого Пса подчеркивал не только его родовую принадлежность, но и необычайно завидное положение, обеспечивающее тому богатство и близость к власти. Кто еще мог нашептывать одному из самых влиятельных митрополитов свою волю?

Но его сила была не только в удачном положении в лоне Церкви, но и группой преданных только ему одному людей, доверяющих своему господину словно он был для них богом. А может дело в том, что он и сам равнялся по силе богу?

Распущенные волосы, ничуть не хуже, чем у чистокровных Ворон, укрывали плечи и спину. Ему не шел белый с золотом камзол, да он и редко одевал его, предпочитая рубашки из хорошего сукна и темного цвета плащи.

Он мгновенно поднял голову на вошедшего без звука гостя, но не испуганно, а с интересом, словно только и ждал этого визита.

— О, проходи, Тагаран. Давненько ты не заглядывал.

Ворон учтиво поклонился. Именно учтиво, отдавая дань старшему.

— Прошу прошения, что не явился раньше. Вот, заявления об необходимых расходах для второго круга на ближайшую четверть.

Папка с бумагами — предлог, чтобы пробраться в этот кабинет. Человек за столом неохотно ее листает, имитируя вид, что знакомится с запросами. Нет. На самом деле причина этой встречи в другом.

— Как дела у нашего блаженного подмастерья? — Спрашивает лениво, словно давно уже знает всю правду и про поездку, и про умолоченные мелочи в отчетах.

Тагаран наконец-то сбрасывает «маску». И пусть его лицо остается неулыбчивым, серьезным, но в глазах горит искра любопытства и жажды игры. Желание вновь окунуться с головой и сложные и комбинированные интриги своего господина.

Чем еще подкупить Ворона, как не интересной задачей?

— Все уповает на милость Божини, хотя молиться стоит тут Серым Псам.

Пес за столом с нескрываемым ехидством добавляет.

— Или хотя бы их талантливым и везучим командирам.

Кривая, но все-таки улыбка касается лица Ворона. Сложно победить въевшуюся в кровь привычку, хотя Тагаран старается изо всех сил. И не только потому, что этому его учит господин. Потому что сломав многолетние оковы внутренних устоев, он сможет выйти за рамки человеческих слабостей и сравняться с такими великими людьми, как Ирис, Червь, Дроп, Баку или его наставник.

— Можно вопрос?

— Задавай.

— Вы знали, что будет два нападения?

— Если ты об этом и не понимаешь, что было бы с отрядом в случае успеха первого, могу тебя заверить, что обычных наемников Львы, Жрец и наш старый друг покромсали бы в клочья. Зато на обратном пути никто бы не ждал подвоха. Но я не учел, что Рысь, знавшая лишь часть правды и играющая по правилам своего Прародителя, перепугается и запортит первую половину плана. Но ничего, Тогана встряхнули, Кай показал себя и своих ребят во всей их организованной по всем правилам красе, да еще и это маленькое представление от Кузнеца и его новой Выдры дало блестящий эффект. Синод начинает с подозрением поглядывать на юго-восток, чуя подвох в его спокойствии и отсутствии одержимых.

Ворон ненадолго задумался и осторожно сказал.

— Но вы добивались не этого.

Пес ухмыльнулся. Черновласому еще учиться и учиться интригам.

— Как раз самого главного я добился. Напомнил Ловцу, кто он такой и что он потерял. А то, что митрополит все еще жив, так это маленькая поблажка. Не стоит так просто разменивать чужие жизни. Тем более теперь нежелательно лишний раз лить кровь. Вера не достаточно сильна против Тьмы, а больше этим людям нечего противопоставить. И не зачем раньше времени ослаблять святость этих стен.

— Я понял вас.

Златоносный небрежно кинул бумаги на край стола. Откинулся на спинку кресла, жестом приказал налить себе вина.

— Ничего еще ты не понял. Если хочешь научиться играть с чужими жизнями, нужно уметь не только жертвовать, но и отказываться от выгодной партии, чтобы сберечь фигуры. Тем более мы ничего не потеряли, и Серые обошлись минимальными жертвами.

Тагаран предпочел сменить тему.

— Еще я слышал, Вороны не довольны политикой Рыси в отношении севера, в том числе Валекона. Хорошие отношения, возвращение налогообложения — это хорошо, но вот в вопросах веры…

Златоносный Пес резко оборвал собеседника.

— Воронам лишь бы показать себя в лучшем свете перед Посланником. Понтий не поддержит очередной разлад в Синоде, будь спокоен.

Хорошо. Значит, в политику севера его господин пока что не будет соваться.

— И этот мальчишка, Виш. Не хотите взяться и за его обучение?

Пес удивленно поднял бровь.

— Это спрашивало Гнездо?

— Да.

Странно, почему Гнездо не обратилось с этим вопросом к нему напрямую? Боятся, что он вновь сделает все по своему, а вину скинет на их неверно поставленные задачи, как это было с Бабочками? Жезед же тоже пострадал не спроста. На него натравили как раз неудачно ускользнувшую, но удачно загнанную в нужный угол Кровавого мотылька. И прикрыли все творившееся в ту ночь безобразие мирно гуляющей в отсутствии Ирги Смертью. Условно и Пророк, и не совсем. Кто там будет разбираться, как бывшая протеже Тьмы смогла проникнуть в город: на фоне пролившейся крови или не до конца озвученным условиям Договора про Волков и их территорию…

Но свое нежелание браться за дело самый древний Жрец, скрывающийся под маской капитана Златоносных Псов, объяснил иначе.

— Ни разу Миротворца не получалось научить чему бы то ни было, если он сам не приходил за советом. Тем более туже связь с Эрлаем он настроил сам, в чем Вишу завидуют все Связующие.

— Тут верно подмечено. — Тагаран скромно улыбнулся.

Жрец так и не притронулся к кубку. Отсутствующим взглядом смотрел на огонь свечи, на танец пламени, его отблеск в темном отражении вина. А ведь и он сам когда-то был таким же, как этот мальчишка. Тоже может называться полукровкой. Ищущей совей лучшей доли, приведенный к делу Уны ее рукой. Он сам выбрал своей путь служения и тоже умеет корректировать судьбы людей, направляя их жизненный путь и поступки в выгодное для мира русло.

— Если попросит, я дам ему знания. Но пока что Виш справляется сам, пусть и дальше учится в одиночестве.

***

Ручей бежал из глубины леса и впадал в Калинку. Вода клинки вливалась в места, которые раньше назывались Озерным краем, а ныне Проклятыми болотами. Там, с помощью сети подземных пещер или же таких же ручьев соединялась в многочисленные озера, заросшие тиной, камышом и зелеными пузырчатыми шапками водорослей. Самые южные озера своими берегами касались Вольного поля. Стада животных, тех же бузов, оленей, коз, шли к водопою, искали менее грязные участки и пили из них. Для созданных Уной существ проклятая вода не несла угрозы. А вот живность, привезенная с человеческих земель, становилась агрессивней и злей.

Люди охотились на бешенных зверей, ели их мясо и сами заражались Тьмой. Сходили с ума, забывали свет и обращались ко тьме. Повезло лишь тем, кто успевал добраться до Дальнеграда и попросить помощи у Кузнеца Душ вернуть контроль над разумом. Остальных убивали войны того же Жреца, что спасал пораженных Тьмой.

Но нашлись и те, кто успел бежать из-под стрел Шакалов и Бизонов. Они шли в Святоград, молить о помощи. Но по пути теряли последний контроль и к Холмам приходили лишь их тени. Они прятались от света, искали пещеры, гроты. Ползли меж камней глубоко под Святой Город, в катакомбы, в самые глубокие и забытые его части. Прятались там и засыпали, в ожидании своих жертв.

Они видели мальчишку в рясе монаха, часто лазящего до забытых уровней в одиночку. Но что-то внутри их говорило им не трогать его. Он не еда. Не жертва. Он часть этого мира. Зато с верху пахло едой. Много еды. Слабый запах от светлых двуногих и такой аппетитный от имеющих два облика. Две души. Но тени слишком слабы, чтобы вылезти и напасть на них. И сила веры, настоящей, истинной веры отпугивала их. Как и желание мальчишки сохранить город таким, какой он есть. Как и запрет настоящей хозяйки мира заходить существам Хаоса на территорию имеющих две души.

И тени не смели перечить ни Уне, ни ее верным соратникам.