Сокол, коснувшийся крылом небесного свода

Пролог

Немного о событиях за прошедшие годы

Шесть лет назад

Выполнить обещания на посту нового главы рода было непросто. Лаенон, лишенный поддержки Тогана, с трудом предоставил в Синод нужные бумаги. Без высокого покровителя канцелярия с неохотой принимала просившего.

Глава рода может потребовать от сородичей помощи. И он ещё тогда, на собрании отдавал такой приказ капитану Златоносных Псов, Деянааю. Но когда дело дошло до подачи прошения о принятии предложенного закона понял, что погорячился.

Проклятый черновласый ублюдок! Он точно в сговоре с Каем. Лай мог надавить на Деянаая, заставить сотрудничать, но Сокол прекрасно понимал, что раз капитан Златоносных не вмешался ещё тогда, в тот злополучный день, когда Кайкен отдал титул новому главе рода, значит в этой махинации замешан не только удачливый капитан Серых Псов, но и свою долю выгоды получил и бывший коллега. Лай боялся его, подозревая, что тому только и нужно, чтобы новый глава обратился к влиятельному сородичу за помощью. А уж после этот выкидыш Тьмы найдёт рычаги давления на главу рода.

Долгая борьба с бюрократизмом потрепала не мало нервов, пока Дей сам не предложил помощь. Тут уже не имело смысла отказываться. Лаенон за эту четверть года вымотался из сил и начал страдать бессонницей. Можно даже сказать, что глава рода сдался самостоятельно выполнить обещание. Да и очередной триумф Кайкена окончательно испортил настроение, хотя Лай никогда раньше не завидовал успехам «болотного графа». На фоне этого упадничества духа рука помощи уже не казалась чем-то коварство. Да и потом капитан Златоносных даже не вспоминал об своём вкладке через Понтия.

Так или иначе, но «Закол об независимости лояльных управляющих», такое название дали ему, достиг Священного Синода.

Удивительно, но против было только три голоса. Митрополит третьего круга, Егазаника и Тоган. Видимо все потому, что они были единственными, кому нововведение не несло бы пользы. Но закон одобрил даже Посланник, собственно, и поставивший точку в споре Тогана и Понтия о целесообразности такого решения и надёжности его исполнения.

Официальная его формулировка звучала как песня, особенно для ушей знати. По сути, основываясь на законах страны и Священном описании управляющий мог творить на своей земле все, что ему вздумается, при условиях своевременной выплаты всех собираемых налогов, не меньше установленной для каждого региона и соблюдении закона, хоть Божини, хоть исходящих из Синода, как центрального органа управления.

Но это все хорошо, пока Церковь не видит проблем с волей для успешных управленцев. Пройдет десяток лет, и Церковь поймет, как ее обвели вокруг пальца. В худшем случае на смену выходцам из знати придут простолюдины и полукровки, чья жадность и жестокость не будет оправдана благородной кровью, безграмотные, подсадные от Крыс или Детей ночи, и тех, кого самоуправство не устроит, станет больше. В лучшем — знать сама перейдет границы не гласных торговых и человеческих порядков. Другие управляющие будут набивать свои кошельки, не прикрываясь благородным целями или подкупленными сердцами обычных людей. Рыси создадут монополии, как и Барсуки или Пауки. Они начнут притеснять других фермеров и ремесленников, вынуждая их бросать свое дело и идти в подчинение новым хозяевам отрасли. Нанарика, или Закинен тоже не откажутся от маленькой махинации, чьи города смогут укрывать часть доходов и платить минимальные сборы.

Да тот же Рем, которому закон несёт наибольшую выгоду, каждую лишнюю монету пустит в такой оборот, что через пару лет его край будет самым процветающим по всей Богатой обители.

Но это все далёкое будущее. А пока что Лай отдыхал в снятой комнатке на пути в Ивоград. Брат любезно предложил кров новому главе рода, да местечко, не смотря на удаленность от тракта и торговых путей, было весьма оживленным. Город был местом отдыха для знати, небольшие местные леса изобиловали мелкой дичью, да и искусственный пруд, на уход за которым Миколон выделял собственные средства, приглянулся романтичным парочкам и творческого духа людям. Место поэтов, художников, менестрелей.

Не смотря на гласное неодобрение Церковью подобных развлечений, культурная составляющая процветала во многих городах, где клан Соловьев или Крысы делили свой доход с управляющим. Ну, или сам глава города был ценителем хорошей музыки и умелого словоплевства.

Усталость взяла свое как только Лай присел на край кровати. Голова раскалывалась от ноющей боли, и хотя засыпал он с трудом, все же прилёг, закрыл глаза. Боль не ушла, но притупилась.

Закатные лучи померкли на короткий миг, но и его хватило Соколу, чтобы выхватить спрятанный кинжал под подушкой.

Тот, кто влез к нему в окно, даже не думал скрываться. Он набросился резко, как зверь. Кинжал распорол напавшему лицо, но и Сокол получил серьезную рану когтями. Второй удар достал врага в сердце.

Все это произошло так быстро, что Сокол даже не сразу осознал факт покушения. Только спустя несколько десятков ударов сердца, Лай успел понять, что убил перевертыша. Видел его в трактире, сидящим в стороне ото всех. Видел и лицо, узнал по шраму на шее. Еще лучше. Стоит рассказать это Посланнику. Надо срочно возвращаться в Святоград. Он ближе. Туда эта тварь не сунется. Побоится встречи с Иргой. Так думал Сокол. Так ему говорили про этого Одиночку.

Он быстро подхватил вещи и покинул комнату, не заметив, как тело Волка растворяется в луже воды.

***

Загнанную за ночь лошадь Сокол бросил у ручья. Спустился к воде, промыл рану, наполнил фляжку, отпил. Мысль о причине нападения все не покидала его. Зачем? Зачем старик послал за Лаеноном своего прихвостня? Отобрать титул? Поквитаться? Правдивы ли слухи об этой твари в волчьей шкуре? Есть ли у него время оказаться в безопасности?

Пеший путь предстоял длинным, только к обеду он выйдет к Холмам. А там еще и дорога до спасительного города…

Проклятый Волк! Говорят его невозможно убить. Он такой же, как и Посланник. Он тоже воскресает по воле Божини. Тьма! Тьма! Тьма!!!

Про этого Одиночку слышали многие. Капитанам, как и членам второго церковного круга, позволяли знать немного больше, чем положено верующим, чтобы не сломить их дух. Полезно при их то должностях. Но Лаенон их рода Сокола не зал одного. Не знал, что сам загнал себя в ловушку, подойдя к ручью и коснувшись его.

Его отвлек плеск воды. Лай обернулся и увидел огромного, с лошадь Волка. Черного, как ночь. Он вышел из ручья, словно до этого был частью течения. Что за бред!

Волк уже знал, на что способна его добыча. Он не дал выхватить человеку свои острый коготь, откусил ему руку. Пока двуногий валялся, вопя от боли, медленно подошел и перегрыз ему глотку.

Обнюхав еще теплое тело, он начал драть одежду, добрался до живота, выел часть внутренностей и обглодал бедра. Мерзкий вкус человечины ему не понравился, поэтому он закусил еще и мертвой лошадью.

Обернувшись человеком, перевертыш долго сидел над трупом бывшего главы рода Сокола, обдумывая дальнейший план. Могла ли так далеко забрести бешенная или просто голодная норная кошка и напасть на путника? Скорее всего да, и если так и было, ее будут искать. Ну, и пусть.

Шрам на шее некстати заныл.

В зверином облике это было неудобно бы делать, поэтому перевертыш лишь частично перевоплотился и как умел, начал точить когти о ближайшее деревья.

***

Настоящее время

Упрямые ослы Вольнограда до начала лета только и делали, что морочили головы проверяющим Златоносным, доверенному лицу Церкви в виде главного архивариуса и сопровождающим их Серым Псам, не желая ни давать каких-то ни было обещаний, не говоря уже о подписании договора. Даже Валекон и тот сразу поставил свои условия, хотя переговоры об запрете поставок в страны еретиков не удалось подписать ни там, ни там. Но только благодаря стараниям Кая и Наца, Сайка дал послабления для Церкви в виде месс на праздниках и возможности беспошлинного проезда для слуг Божини в город. Поверьте, это уже была удача, пусть и не большая. А самый западный город страны остался равнодушен к угрозам и увещеваниям слуг Церкви. И дело не в силе или статусе. Просто не стоит путать личную неприязнь с долгом.

Собственно, если бы в Вольноград отправили бы только Сокола, шансы уговорить местных управляющих прекратить торговлю с центральным материком Империей было бы больше. Но Енис не обладал ни словоохотством, ни обаянием Сокола, да к тому же оказалось, что здесь живут его знакомые Змеи, которым очень не нравится позиция Присматривающего. Пара неудачных переговоров, а потом и ссора архивариуса с коллегами заставили Псов поскорее увести Жреца из недружелюбного отныне к ним города на краю света.

Оправдываться насчет Валекона не имело смысла. Первый круг без того знал, насколько местные ненавидят Церковь, и даже появление самой Снежи в городе не спасло положение. Их холодно приняли, вежливо побеседовали и выпроводили на следующий день прочь из города. Кай же задержался по просьбе двух сторон, став их посредником в дальнейших переговорах, как: «… единственный человек, с которым город готов вести любые дела», — так оценил свое доверие к Соколу Сайка.

Уже в Святограде, сидя в своем кабинете, поглаживая млеющую на коленях Журчалку, Кай предался воспоминаниям об всех их миссиях по сопровождению высокопоставленных лиц по всей Святой земле. Единственное место, куда так они и не успели доехать, было Вольное поле, да и то из-за частых появлений одержимых тьмой людей и животных. Восток стал условно запретным местом, особенно для членов Первого круга и просто ценных на взгляд Посланника членов Церкви. Все боялись если не столкнуться с одержимыми, то подхватить какую-то особо мерзкую хворь, не шибко то и заразную для других, но от которой люди гибли в ужасных муках. Телесная гниль, кровохарканье, выворотка, рябая кожа, жабья болезнь, горлодавка — это все ранее редко встречаемые, а в последние семь лет распространенные хвори, доползшие и до стен Свяограда. Ни молитвы, ни знахари, ни, по словам Ениса, даже таланты Лекарей не помогали спасти больного.

Собственно, никто не рисковал более, кроме Виша и Деянаая наведываться на восток. Про братца Кай еще мог понять, все же Жрец, но каким боком дядя не боится заразы?

Немало важно стало и то, что отряд Сокола признали заслуженно лучшим. Не сразу, а лишь спустя еще пару лет их труда и благодаря острому языку младшего Сокола. Виш описывал всем санам Церкви прекрасные командирские задатки как Кая, так и его спецов, веселое путешествие, жаркий прием в Жлезнограде и общительность управляющего, о том, как сам епископ Вишенг лазил по шахтам, встречу с местными Волками и одним очень по его словам упрямым и вредным Одинокой, которого Горен прогнал из стаи взашей, а тот поселился в замке, про удачное соглашение о поставке дополнительных партий доспехов для Львов и снаряжении всех Верных псов, особенно, как подчеркнул Соколенок, для отряда Кая. Шептал избранным об усилившихся после пропажи с болот Тая волнениях, появлении одержимых людей западнее болот, странных смертях, но пока что это тайна членов Ордена Жизни и Смерти. Да и знать об этом полагалось, по мнению мальчишки, только Посланнику, брату, Раате и Нацу. Не раз упоминал, что хотел было уговорить Деянаая доехать до их бывшего замка, но Златоносный не пустил мальчишку ни в одиночку, ни с отрядом, ни с заверениями, что ну уж кто-кто, а Виш меньше всего сдался Тьме.

Естественно, слава пришла не только вслед красивым словам, но и благодаря обеспечению безопасности и комфорта от отряда.

Тоган, Снежа, множество верных им епископов и других служак Церкви — все только хвалили Сокола и его людей. Даже Понтий, хотя так ни разу и не воспользовался и услугами, зато пересказывал все со слов Деянаая, не иначе как объявив Каю временное перемирие. Собственно, пожалуй только Вороны ни разу не соизволили выбраться из Святограда, да еще и Егазаника с Миртом. Последний уже много лет планировал совершить паломничество по городам Богатой обители, но все не поддавался на уговоры ни патриарха, ни Ирги.

— Что-то уж больно ты доволен, братец.

Виш неожиданно появился из прохода в стене. Вот уж странно, мало кто вообще знал об их существовании, не говоря о регулярном использовании. Самые популярны маршруты может и были известны широкому кругу, но, казалось, Виш находит изо дня в день все новые и новые. И не с кем не спешит делиться своими секретами. И хотя мальчишку зачастую использовали как проводника по тайным переходам, но дорогу досконально помнил только он.

Старшему Соколу же хватало только одного, тот, что вел в покои его Волчицы.

— Хорошие новости от остальных моих людей. — Кай кивком пригласил епископа, ближнего Посланника, сесть на стул напротив. Никакого почтения вышестоящему лицу, которого упорно не мог признать таковым. Вишенка всегда оставался в глазах окружающих малолетним шалопаем и бездельником, хотя паства обожала его не всегда понятные, но такие душевные проповеди. — Да и система, что я разработал, показала свою эффективность при отсутствии постоянного руководства командиром. Ребята прекрасно справляются и сами, каждый делает, что должен.

— Сами создают себе проблемы и сами из них выпутываются? — пошутил брат, закинув ногу за ногу и обнажив потертые сапоги и штанины брюк под рясой. Как и ножны от кинжала. Нет, не клинка Жреца, но тоже из качественной стали. Просто так. Колбасу там порезать втихаря за алтарем или нацарапать послание потомкам на стене. Скорее да, оружие мальчишка носил исключительно притворяясь опасным парнем, хотя его никто так и не смел трогать еще с момента появления братьев в Святограде. Везение или статус?

Кай оценил шутку. Виш явно намекает давнюю на историю с Тоганом. Иногда братец и сам того не понимая умудрялся узнавать подробности сокровенных тайн окружающих, но, за что ему все были благодарны, эти секреты оставались между мальчишкой и их владельцами.

— Не без этого. Но заметь, что никто так и не узнал, где кто накосячил.

Виш достал флягу из-под рясы, отхлебнул. Протянул брату.

— Да, толку от некоторых твоих Псов даже больше, чем от тебя оказалось.

Явно намекает на Наца.

Сокол принял из рук брата флягу, принюхался. Пахло травами.

— Переговоры сорвал не я. И если бы Волки Вольнограда, с которыми так хорошо сдружились мои Крысаки, не заступились за нас, Святоград бы ждала потеря еще одного ключевого приграничного города.

Отхлебнул. Чисто вино из пряных трав. Странно.

— Все равно Мирт бухтит только в сторону Ениса, якобы тот зря вспомнил старые обиды. А про вас как бы никто и не думает упоминать. А то получается, что от каких-то Серых Псов толку больше, чем от официального лица Церкви.

Кай не стал обговаривать с братом его странные вкусовые пристрастья и вернул флягу.

— Как обстановка в городе, пока я ребятами прогуливались по периферии страны?

Виш спрятал флягу, зато достал семечки. Предложил Каю, но тот отказался.

— Гранар совсем счах, но пока не собирается подыхать. Сердечко уже не то, но старик и не думает уходить на покой. Сказал, что предпочтет сдохнуть здесь и сейчас, у власти.

Кайкен оценил упрямство Черновласого. И, казалось бы, сидит чисто для вида на посту, а все равно не желает подвинуться. Ну, какая его клану выгода? Страной, городом и Церковью все равно управляет Ирга, а патриарх, по крайней мере в этот раз, выполняет чисто декоративную функцию.

— Гордые Вороны.

— А мы, Соколы, не такие? — с притворным удивление спросил Виш, аккуратно сплевывая кожуру в кулак. Зная его пакостливый характер, потом подсыплет на обратном пути или Златоносному за шиворот, или кому-то в лицо швырнет. Есть парочка неприятных для младшего братишки особ, которые особенно после ночи, когда погиб прошлый патриарх и Посланник, и митрополиты начали грызню за власть, особо рьяно достали мальчишку, и позже, на исповеди перед Иргой, понесли епитимью — терпеть выходки епископа Вишенга, пока тот не простит их.

— У нас больше мозгов, чем чести, — признал Кай. — Тем более влияние Гранара не на столько уж и велико. Решения Ирги он ведь никогда не оспаривал.

— Все потому, что волнуется за свой клан, — а Виш, как и всегда, стал на защиту обвиняемого. — Точнее за его положение.

Да, этого у Ворона не отнять. Они слишком заботятся о чести и благополучии клана, в то время как Соколы достаточно оказались продажными душами в поисках выгоды. Чтобы там некоторые не пытались оспаривать, что все сделано во благо рода.

— И еще. «Ты часто пользуешься потайными ходами?» — неожиданно спросил Виш.

— Тем самым поверхностным — регулярно, основными — с проводником, а на нижние не спускаюсь вообще.

— Не знаю, говорили ли тебе, но уже полгода как пропало парочка человек под землей. Пока что ничего такого, но Снежа просила всех своих людей быть осмотрительней, — и совсем уж неубедительно, словно младший брат все же знал причину. — Может Понтий затеял очередную подставу, может еще что.

Кай думал, что если это связано со Змеями, Нац бы его предупредил.

— Про пропажи слышу впервые.

Виш продолжил

— Это даже не все Рыщущие знают. Егазаника пожаловалась Снеже, что пропали её слуги, и она больше чем уверена, что они мертвы. Хотя не стала ни мстить, ни пытаться выяснить подробности.

— Хорошо, учту.

Когда Виш покинул кабинет брата, Кай задумался. Шесть лет назад по дороге из Святограда пропал Лаенон, а спустя почти пол года случайно обнаружились его вещи в лесу. Рядом с растерзанными останками. Титул главы на новом собрании Соколов заполучил Реманон, граф Семихолмия. Не то, чтобы Кай не понимал, что все было спланировано этим опасным человеком, когда соглашался на его план, но обыграно все очень гладко. Никто, кроме Сокола и второго участника, Нанарики не догадались, кто же виновник столь таинственной смерти.

Хотя, вариантов выбора главы не было. Рем как никто другой наиболее подходил под все условия для получения титула: не был частью ордена, церкви или другой организации, имел достаточно денег, власти и знакомств, чтобы поддержать членов рода. А главное, его боялись.

Об жестокости и хладнокровности стареющего Сокола по Богатой обители ходили легенды, и естественно начали просачиваться за ее пределы.

Но теперь Сокола это не касалось. Он летит под самым небосводом, касаясь его кончиками крыла. Новая легенда рода, как он надеялся в душе. И хотя ему пока что нечего передать своим потомкам, он уже достиг предела славы.

Глава 1

Сад Благословенных, как помнил Ирга, был высажен Рысями по просьбе одной его подопечной. Старая бета, решившая дожить свои года в сытости и покое, с радостью согласилась на предложение Посланника остаться в городе и быть символом веры. Но Волчица скучала по лесам в окружении светло-серого камня. В то время перед домом Благословенных вместо парка была площадь, тянувшаяся до единственного храма. Город ютился в окружении одной стены, а пригород неуверенно расползался и только застраивался.

В те времена с Церковью сотрудничали только Вороны, спонсируя из собственных карманом возведение будущего оплота веры. Им пришлась не по душе предложение Ирги заменить практически всю площадь на парк. Разобрать совсем недавно уложенный камень, привезти землю, высадить деревья. Глупость и пустая трата средств, учитывая, что камень для постройки везли с самого Белогорья.

В те времена Ирга часто покидал Святоград и путешествовал по прилегающим землям, искал соратников и поддержку среди знати. Так он повстречал старую семью Холмогоров, Рысей, чьи владения раскинулись недалеко на севере от Холмов.

За места в церковных кругах, точно так же, как он пообещал и Воронам, Рыси стали союзниками Церкви, а заодно перелопатили брусчатку, создав чудесный парк. Осенью он переливался всеми красками, от веселого желтого тонкоствольного злаченика до сиреневых листьев низких кустов брашьяна. Летом его тень прятала крыльцо и дорожки в прохладе, а весной и почти до первых жарких дней он благоухал и цвел. Деревья по очереди сменяли друг друга распуская цветы или меняли краски, пока к зиме не оставались только стойкие можжевельники всех форм. Трава здесь росла какая-то низкая, летом выкидывала сначала фиолетовые или голубые мелкие колоски-метелки, превращающиеся спустя пару недель в рыжую гриву. Садовникам приходилось нелегко в это время, ведь после того, как колоски сбросят семена и побуреют, их надо аккуратно скосить. А еще сразу с первыми лучами солнца здесь, среди еще жухлой травы показывались скромные головки первоцветов. Единичные цветки, живущие всего ишь пару дней, но с приходом которых ты уже ждешь того буйства красок.

Ирга уже много лет не обращал внимание на такие мелочи. Это Виш приручил его просто так сидеть и смотреть на мир. Ничего большего, просто любоваться существующим и не думать ни о чем другом. Мальчишка и сам любил затаиться в тени сада с очередным толмутом из библиотеки Ениса и пропадать так большую часть дня.

Иногда Ирга подумывал разбить в саду пруд, но боялся, что тогда он будет напоминать о моментах из прошлой жизни. Пусть и приятных, но безвозвратно утраченных. Интересно, Деянаай предается ностальгии или нет, смотря на меняющийся из века в век мир? Все-таки он оказался достаточно сентиментальным. Любопытство Виша его подкупает, он охотно делится с мальчишкой своими знаниями. Ирга это замечает, иногда Виш случайно проговаривается в мелочах, хотя если не знать, в чем именно скрыт смысл его глупых шуток, посторонние не обращают на такие мелочи внимание.

Ирга заметил их случайно. Парочка шла молча, Сокол держал Благословенную под локоть. Волк затаился, пропуская их мимо.

Как же он завидовал Соколу. Он смог приручить и раскрепостить Ласу. Волчица доверяла Соколу больше, чем своему опекуну. Больше, чем кому бы то не было. Надо отдать должное, Кай почти не пользовался ее положением, за редким исключением. Но эта связь отдалила Ласу от Ирги. Отдаляла ее от Церкви. Сорвись Кай в новый полет, и Волчица побежит за ним, не смотря под лапы.

Ирга боялся, что Сокол разобьет чуткое сердце перевертыша. Но пока что он держался достойно, все больше и больше, по мнению Посланника, запутывая чувства Ласы к своему избраннику.

Он не хотел, чтобы его подопечная пострадала, как и он сам в недалёком прошлом. Хотя бы потому, что его избранница так и не признала Иргу парой. Волк и человек не могут быть вместе. Человек никогда не сможет понять зверя. Зверь никогда не смерится с выбором человека. Так почему Кай и Ласа, Нац и Гера противятся этому и живут вполне счастливо?

Мысли вопреки попыткам расслабиться и отдохнуть сами собой вернулись к насущным проблемам, стоило только всплыть в памяти намеку на их наличие.

Гера. Черная Волчица из Валекона. Ее отец вожак стаи «Бегущие за ветром», а еще управляющий города и вожак своей, более тесной стаи. Крысы, постлюдины, Волки, да кто только не входит в нее. Такое же странное сборище, как и «Лик Луны», разве что сплоченное не только выгодой сосуществования. Гера рассказывала, что все началось с доброго трактирщика, давшего ее отцу и матери кров и еду. А далее к ним присоединилась сначала бывшая проститутка, потом шпион местной стаи, владелец гостиного дома, лекарь, еще Крысы, еще торговцы и ремесленники. Город отнюдь не принадлежит ни Церкви, ни ее жителям, а только этой горстки избранных, за которыми стоит их «вожак», «хозяйка», «Судья», «дельцы», «стражи», «покровители».

Одно хорошо, Кай остался в хороших отношениях в местными управляющими. Через него и его Псов удобно вести переговоры с Валеконом.

Другой проблемный город — Вольноград. Вечно метающий о независимости, имеющий своих сильных господ, но к частью они не столь тесно связаны, как валеконские. Ими еще можно управлять, слабо, но получается.

Считается что захваченная Южная бухта во власти Грифов и Акул, но и тут на помощи приходит хитрая и умная Нанарика. Пока эта Соколиха у власти, ни морские, не обескрыленные разбойники не полезут глубже на материк или залив.

Жлезноград. Здесь проще. Они боятся Тьмы под боком и пока не думают бунтовать. Да и Ворон благосклонен к вере.

Дальнеград. Понтий клялся, что его управляющий не выпустит своих дикарей за границы Вольного поля. Оно и к лучшему. Даже те, кто смог побороть Тьму в душе все равно остаются языческими варварами-бандитами. Они и раньше были опасны, но тогда это были горстки мелких кочевников, промышляющих охотой и не желающие даже слушать об иной вере. А теперь у них есть главарь, сила, единство и столица.

***

— Тебя что-то тревожит?

Голос Соколенка выдернул Посланника из глубокой задумчивости. Тот поднял голову, отрываясь от бессмысленного разглядывания очередного свитка с распоряжениями. Или это было информирование вышестоящего лица?

— Видел, как Кай прогуливался с Ласой по саду.

— И? — Прошло уже столько лет, а Виш все еще умудрялся искренне удивляться этому любовно-попечительскому треугольнику.

— Почему она счастлива с ним?

Сокол закатил глаза, бросил свое занятие в виде сиденья на подоконнике с каким-то свитком и соизволил в очередной раз попытаться раскрыть Ирге глаза на истину.

— Может потому, что он не наседает на девочку и предоставляет ей свободу? Не требует ничего, в конце концов, воспринимает ее как живое существо слабого пола, а не как Благословенную?

— А может потому, что он создает ей эту иллюзию? — Ирга сам того не заметил, как произнес эту фразу. Снова и снова, каждый раз, когда разговор доходил до этого момента, и каждый раз у Волка был один и тот же аргумент. Словно он и сам не понимал, что находится в плену такой же «иллюзии».

— Пусть так. Но и эти стены лишь тонкие грани между жестокостью и опасностью там, вне города. Но она была за ними и знает, что в мир есть не только Тьма и болезни. Она видела других Волков и людей. Видела фанатиков и тех, для кого она всего лишь на всего перевертыш. Просто перевертыш, а не Благословенная. Думаешь, она сможет забыть то время, пока жила в монастыре? Когда путешествовала с нами? Но могу тебя утешить, раз она все еще не сбежала из этого дома для умалишенный, который ты называешь кругами церкви, значит, помнит и про Тьму, и про свое проклятье.

Мальчишка как всегда прав. Ирга вынужден это признать.

— Тебе известны слухи с востока? Это все приближается к нам. Выдержит ли Святоград? Не проникнет ли Тьма в души людей? Я признаю силу веры, но не вижу чтобы она спасала людей. И они не видят этого. Не придут ли к нам те, кто извратит веру? Извратит саму суть учения Божини и откроет путь Тьме в сердца других.

Это что-то новое. Раньше Посланник не сомневался в своем детище.

— Я понимаю, — осторожно начал Виш, — как пакостно звучат мои слова, но, кроме веры, у нас есть Жрецы и Договор.

— «Пока Волк остается с людьми, Тьме нет в нем места среди них», — процитировал Договор Посланник. — Думаешь, этого достаточно?

Сокол привел самые известные примеры.

— Так держится больше двух сотен лет Жлезноград чуть не с появления Шепчущего леса и проклятья реки Калая, а позже и Озерного края. Так сейчас держатся окрестности Щетинки. Разве есть повод не верить этому?

— Но ведь сами одержимые не всегда соблюдают Договор. — И хотя подтверждения таким случаям не было, Ирга был уверен, что рано или поздно отмеченные Тьмой, но не ставшие ее частью найдут лазейку.

— А на что ордену Карающие? — А вот Виш не видел в этом проблему. Уна давно все продумала, и недостатка в ее мечах правосудия в крупных городах нет. Да, большинство из них жалкие ученики без постоянного надзора наставника, но оружие Жрецов всегда при них, а эти клинки, как знал на своем опыте Соколенок, способны резать и рубить все на свете.

— Орден — сборище придурков, не ведающих, что творят их люди за спиной у Уны! — вспылил Ирга, но тут же извинился перед мальчишкой. — Прости меня за эти слова.

— Что правда, то правда. — Виш отнесся к гневу Посланника с философской невозмутимостью. Он и сам знал, и не понаслышке, таланты и подготовку таких же, как и он Жрецов. Так что обижаться на правду не имело смысл. — Коллеги из Гнезда не видят дальше своих амбиций. А большинству Жрецов не хватает опыта и понимания ситуации. Они не смеют и пальцем пошевелить без указания свыше, потому что слепы, как овцы, и ждут разрешения пастуха. А все потому, что кто-то распустил слух, что вышедший за пределы пастбища будет сожран или пропадет без защиты, хотя некоторым (он скромно умолчал о собственном пути следования воле Уны) хватает либо смелости, либо безумия отойти от общепринятых норм и раскрыть свой потенциал.

От долгого монолога Соколенка у Ирги заболела голова.

— А что думаешь ты?

Виш лишь пожал плечами.

— Я видел одержимых. Я видел Пророков. Я жил в землях, пропитанных Тьмой. И я не вижу разницы между некоторыми людьми, ежедневно ходящими в храмы и возносящими молитвы, но избивающими своих родных или отнимающих за деньги жизни и теми, кто всего лишь на всего пустил в сердце кусочек иного Начала. То, что мы боимся их, а они желают убить нас — это заложенный еще Провидением закон. Они убили Покорившего, только потому, что сами испугались его силы. Но они же приняли Кузнеца душ. Они не гнушаться есть человеческое мясо, так и наши Крысы не святые. Наверное, если можно было бы примериться с существованием друг друга, допустим, разделить мир на несколько частей и каждый жил бы на своей территории по своим укладам, не вмешиваясь к соседям — это было бы идеально. Но человеческая сущность такова, что каждый из нас завидует, желает большего, лучшего, и хочет добиться этого вопреки желанию других. Это грех не только Соколов и Ворон. Это грех каждого существа. Даже не грех, это естественно. Остается только смириться.

Посланник надолго замолчал, ничего не отвечая. Мысли дельные, как и их под итог. И только окончательно проникнувшись словами мальчишки, он все задумчиво сказал.

— Вот поэтому Миротворцы — странные люди. Вроде вы и видите шире всех, думаете глубже всех, понимаете больше всех, но так и не видите то, что лежит у вас под носом

— Лень?

— Ненависть к иным.

Виш вспомнил события тех далеких дней, когда Кай сопровождал Тогана в путешествии, а Соколенок занимался повседневной рутиной. Да, ненависть к тем, кто не разделяет твое мировоззрение, преследует даже очень похожих друг на друга людей.

***

Даже сам Сом был удивлен, почему сегодня собралось столько людей. Хотя шумная компания наемников, жлезнорудный ковен из столицы мастеров по камню и оружию и горстка наслаждающихся выпивкой и вкусной едой Грифов умудрились расположиться в разных концах зала и не мешать друг другу.

Все стулья были растащены и только один высокий табурет, на котором обычно выступали менестрели и бродячие актеры, успела отвоевать Ирис.

— Спорим, что Грифы все же начнут драку?

Сом пристально взглянул на наемников с Дальнеграда, упоенно уминающих запеченных поросят и индеек. Мясо сегодня действительно получилось славным, да еще и под хорошую выпивку шло на ура.

— Эти ребята пришли просто расслабиться и вкусно поесть. Развлечения они найдут и у себя на улицах Бухты.

На Ирис опять накатила проклятая меланхолия. Проклятый Варанар заразил что ли? Это обычно он придается душевным страданиям. Скучно!!!

— Жаль я не на юге сейчас. Заскочить бы повеселиться к Нане, попрыгали бы со скал в море.

— Выпить с Акулой и подраться с Грифом, — подыграл ей Сом.

— А лучше наоборот. — И Хранительница Арки тяжело вздохнула. — Я видела этих ребят в бою. Не уверена даже, что Дроп сможет одолеть Грифа.

Виш натолкнулся на трактир случайно. Забегавшись с просьбами брата, он даже пропустил обед и ужин, вспомнив про эту трагедию только поздним вечером. Как же хорошо, когда знаешь, где любит открываться дядюшка Сом.

Не найдя свободного места Виш бодренько прошел до стойки, попросил чего-нибудь съестного и сел на бочку у сцены.

Новый потенциальный собеседник сразу же заинтересовал Ирис.

— Славное место, не находишь?

Виш оглянулся на свою соседку, оценивающе пробежался взглядом. Неплохо, если не считать шрамов. А так очень привлекательная особа. Но не в его вкусе. Разве что Соколу понравился голос девушки. И да, в ней было что-то необычное, словно родственное. Но вот что, мальчишка не понимал. И, взвесив все за и против, решил поддержать разговор.

— А какая здесь кухня. Это, между прочим, важнее. Когда ты постоянно в дороге, занят делами и не имеешь семьи, возможность вкусно поесть — одна из небольших, но таких приятных сердцу радостей, греющих душу и тело. Особенно тело.

Речь мальчишки в рясе понравилась Жрице. Та даже искренне рассмеялась, вызвав у него ответную улыбку.

— Да, набить вкусно желудок — это святое.

— Не богохульствуйте, пожалуйста. — Виш сразу же стал очень серьезным, хотя в глазах продолжало играть веселье. Возможность повеселить человека, да еще и которому искренне нравятся его шутки, не каждый раз встречается. — Есть и другие не менее важные вещи в нашей бренной жизни.

— Это какие же? — Ирис была готова к любым, не менее забавным откровениям.

— Сладкий сон и хороший отдых от хлопот.

Хранительница все больше и больше проникалась симпатией к этому мальчишке. Неспроста он понравился и брату, и вредному Ворону. Вот бы еще и с Уной его познакомить…

— Я думала, ты сейчас начнешь про веру и Божиню мне рассказывать. А вместо скучных цитат я получаю жизненную философию обывателя. Забавно.

Виш был польщен.

— Вы не очень похожи на адепта культа для простолюдин.

— Есть такое. Подскажите, из какого вы клана? — поинтересовался он.

Ирис задумалась, не зная как объясниться. Еле подобрала наиболее подходящий вариант, чтобы не запутать паренька в сложностях титулования.

— Вообще из очень древнего, но, можно сказать по последним событиям, исчезнувшего.

Виш знал только один такой.

— Бабочка?

— Нет, что ты, — поспешила откреститься Ирис. — Я похожа на щуплого подростка?

Он посмотрел на ее рыжеватую шевелюру.

— Вы похожи на Лису.

Комплимент Ирис понравился.

— Снова не угадали. Тем более Лис так легко не извести, уж поверь мне.

Виш с этими перевертышами, насколько он помнил, не встречался, так что аргументировать нечем.

— Сдаюсь. Но и это не важно.

— Даже не попросишь представиться?

— Зачем? — опять это искреннее удивление. Тем более изголодавшемуся гостю принесли тарелку супа, хлеб, пирог и выпивку. Но прежде чем приступить к трапезе, он пояснил. — Я вполне могу предположить, что наши миры не связаны, так что, может, мы видимся единственный раз в жизни.

— Или нет. Но не важно.

Ирис честно дождалась, пока собеседник доест и довольный жизнью с превеликим удовольствием затянется свежайшим сидром.

— Скажи, тебе нравится твоя жизнь?

— Вполне. У меня тихая и спокойная работа. Точнее я бы назвал это неоплачиваемым развлечением. Я занимаюсь тем, что хочу делать, могу в любой момент погладить самых красивых существ на свете и заговаривать людям зубы, прикрываясь фантазией того, кто умудрился написать оригинальный, но абсолютно непонятный текст.

Жрица была вынуждена признать, что такая неординарная личность, как этот парень вполне находится на своем месте. Если и его проповеди ведутся в подобном духе, то жизнь у него более чем удалась.

— А я не даю миру развалиться на части, спасая жопы глупого населения, идущего на поводу тех, кто не понимает основ этого мира и желает перемен. В некотором плане мы коллеги.

— Мы оба делаем нужное дело, — согласился Виш. — Вы спасаете тела, а я души. Ну, хотя бы пытаемся.

— Верно сказано. Пытаемся, — и, заметив, что пирог то с фаршем, поинтересовалась. — А разве сейчас не пост? Разве монахи едят мясо?

— Да простит меня Божиня и поймет Уна, но я позавтракал куском хлеба с сыром и кружечкой отвара. Ох уж эти хлопоты перед Зимним Благословенным. Так что требую считать это не грехом, а наградой за мои старания. Или страдания, как уж высшие силы сами решат. Но даже если мне откажут в амнистии — от мяса и не думаю отказываться. Мне вообще дополнительный паек за вредность работы положен. Ну, там, кувшин семихолмского, каравай хлеба, головка сыра, два, нет, три фунта вяленного мяса и недельный отдых желательно в глуши на природе. Или разрешение не вставать на заутренюю.

«Что же за работа у него такая?» — подумалось Ирис. Осторожно попыталась разведать, насколько же на самом деле этот парень важен в Святограде.

— А не боишься, что я заложу тебя Рыщущим? За богохульство.

— Меня там все знают, — отмахнулся Виш, дожевав последний кусок. — У меня много знакомых в Синоде. И знакомые знакомых. И вообще, может я сам от туда.

— Мне много рассказывали про тебя, Виш, но я даже не думала, что ты такой.

— Веселый?

Её не удивило, что парень не обратил внимание, откуда собеседник знает его имя. Бри и сам был таким. Это точно Миротворец.

— Обаятельный. Таких в наших кругах мало. Очень мало. — Но Ирис все же решила протестировать способности Виша. — Вот ты можешь сказать, чего не хватает Грифам в том углу?

Соколенок ненадолго пригляделся.

— Они и так довольны своей участью. Потому что приобрели больше, чем потеряли.

Ирис благосклонно кивнула. Павшие, которые потеряли крылья, но, согласившись стать частью мира Уны, получившие новую жизнь и небывалые способности

— А что скажешь насчет Львов?

Тут парень ответил сразу, не задумываясь.

— Хорошие ответственные парни. Зря их называют отбитым патриотами. Я знаком с одной довольно несдержанной особой, которая как только скрывается за воротами их части города, срывает злость на манекенах для отработки ударов. И вообще, мне нравится их отношение к жизни и смерти.

Опять кивок одобрения. Львы не хуже Воронов умеют носить «маски», уж Ирис повезло это проверить еще с их предками.

— Про них ты точно не слышал и не видел, но как, по-твоему, выглядят Медведи?

Виш еще задумался. Этих он точно не видел в живую, только на картинке в какой-то книжке из тайной библиотеки Ирги. Или это была клановая книга? Но и там был лишь рисунок, а не портрет.

— Люди как люди. А есть и лохматые. И это одни и те же люди. Просто есть времена, когда они становятся на все четыре лапы навсегда. А еще они очень сильные и большие. И добрые.

— Верная характеристика. — А Жрица тем временем продолжала экзаменовать парня. — Но как ты понял?

— Просто мне показалось, что так и должно быть.

Она положила руку ему на плечо, вызывав недоумение и некое смятение.

— В тебе не просто не ошиблись, а отыскали настоящий талант. В последний раз такой самородок был ее младшим братом.

— Кого ее?

— Уны.

Виш покраснел, отвернулся. Почему то перед глазами встала девушка с короткой стрижкой. Незнакомая, прошу заметить. Во всяком случае Виш бы запомнил ее, это точно.

— Вы меня смущаете. Да и не родственник я ей.

— Сейчас уже многие в мире ее родственники, но это особо не спасает ее от участи. Но только благодаря таким, как ты все чаще люди обращаются с молитвами к настоящей создательнице.

***

Спустя почти две недели Рыщущие принесли в Святой город ужасные вести. Восток захлестнула эпидемия телесной гнили и цветной пляски. Хуже всего, что обе болезни похожи, первая более заразна, зато от второй никакое лечение, никаких мер принять не удается. Даже хваленным Лекарям.

Львы патрулировали дороги восточнее Святограда, да и городах севера и юга страны местные управляющие и землевладельцы организовали охранительные заграждения от толп беженцев.

Даже с чумой правиться легче, чем с этой дрянью. Чума вспыхивает локально, один, максимум два поселения. Чуму, если сжалится Божиня, можно пережить. Эти же болезни, если находили свою жертву, не отпускали. Везло тем, кого телесная гниль взяла за руку или ногу, хотя лишиться того или иного — не самый лучший способ лечения. Телесной гнилью болели и Крысы, редко, но болели, хотя этих выкидышей трущоб не брала ни чума, ни цветная пляска.

Ирга погряз в отчаянье, словно это ему приходилось выслушивать, а не Божине, безнадежные мольбы прихожан там, далеко за холмами.

Вишу выпала нелёгкая доля в очередной раз успокаивать душу Посланника.

— Мы ничем не сможем им помочь. Даже Крысы отказались отправляться в миссионерский поход, помогать бороться с заразами, зная, что у них остается шанс пасть от проклятой болезни.

— Предлагаешь смириться? — подавленно отозвался Волк.

— Почему же? Лекари и другие Жрецы справятся и сами.

Ирга грустно усмехнулся.

— Справятся, как же. Когда в степь пришла чума перевертышей, когда они прибыли на место? Почти спустя три недели. Мне Ваней рассказывал. Волков там к тому времени почти не осталось.

— Ты отправлял Рыщущих и Львов на верную смерть, когда пытался поймать того повелителя пламени. Сколько с тех пор лет то прошло?

— Много.

— Ну вот. Может это испытание Провидения? Может и сама Тьма, ее Пророки и проклятья — это не просто суть зла, а проверка нас, созданий Абсолюта на прочность?

— Прекрати свои философские мотивы, умоляю. От них не легче. Ощущение, что мы пешки в игра демиургов.

— Для некоторых так оно и есть, — напомнил Виш.

— Не нарывайся, мальчишка!!!

— Я просто хочу, чтобы ты понимал — твоя задача не спасать людские тела, а их души. Привести их к пониманию мира и его принятию. А в итоге ты создал веру в призрачную богиню, от которой люди хотят чего-то невозможного без всяких действий со своей стороны. Почему булочник должен раздавать хлеб бесплатно? Аналогия такая же.

— Моя задача была искоренить необъяснимую ненависть людей к самой Уне, не более.

Виш, видя зарождающийся гнев в Волке, сменил тему.

— Интересно, тем Волком, на котором она объезжала город с проповедью, был ты?

— Нет. Основы веры заложены до моего возвращения.

— Жаль. А ты видел Уну?

— Давно.

— И какая она?

— Не помню. Может, ночью увидишь мой сон, я покажу нашу встречу. А вообще мне не за что ее любить или ненавидеть. Она отобрала у меня мою прошлую жизнь и любовь. Она обманула меня, пообещав, что я встречу Луну, если перерожусь и выполню свою часть Договора.

Виш кивнул, понимая, о чем идёт речь. Иногда он ночевал с Иргой и видел многое из жизни Волка, просматривая в его снах прошлое.

— Но и ты не добился того, за чем вернулся.

— Да. Так что нам есть за что ненавидеть друг друга. Уж мне ее точно.

— Нет. Дело не только в ненависти. И не в том, что я тебе сказал. Просто никто не хочет взглянуть на мир так же, как смотрят другие. В этом и заключена вся шутка. И вы оба тоже не хотите немного уступить другому из-за упрямства.

— То есть ты бы согласился рассмотреть причины, почему тебя хотел убить твой брат Тай?

Соколенок непринужденно пожал плечами.

— Конкуренция и безумие. Тут все просто.

— Твой оптимизм иногда граничит с мальчишеской дуростью, не находишь?

— А ты похож на старого деда: вечно бухтишь и сем недоволен. Хоть спасибо, немного вразумился в отношении братца.

Ирга протянул руку потрепать Виша по волосам, как мальчишку.

— Ты же понимаешь, как я к тебе привязался? И нагло этим пользуешься.

Виш вывернулся из-под руки Волка.

— Неправда. Я пользуюсь только своим положением. И пытаюсь быть твоей совестью, советником и собеседником-оппонентом, когда тебе нужно не только высказаться, но и получить совершенно противоположное мнение, ибо в споре рождается истина.

Волк вспомнил случай более шести лет назад с участием этого мальчишки в главной роли.

— И взаимопонимание.

***

Кажется, это было после того, как Лаенон стал главой рода и подал прошение об отставке. А может и чуточку раньше.

Виш ворвался в покои Посланника, злой, как стая голодных хнорей. Хлопнул ладонями по столу, навис над Иргой, хотя и был ниже его более, чем на голову.

— Долго ты собираешься мучить брата?

— С чего это я его мучаю? — спешил Волк, будучи удивленым поведением мальчишки.

— Ты не даешь ему получить хорошую должность.

Ах, вот оно что?

— Многие в Церкви шли долгим и тернистым путем, чтобы получить заслуженное.

Но Соколенок прекрасно давно понял, как в этом городе зарабатывается повышение.

— Да, но это не справедливо. Я стал епископом за год, а Кай…

— Кай ближний Благословенной, — перебил его Посланник. — Что еще он хочет? Ведь никто больше не удостоился такой чести от Ласы.

Виш сделал шаг назад, сложил руки на груди.

— Я не умею как Агата или брат плести интриги. Скажу прямо. Отдай ему место командира нового отряда Псов.

Волки не во принял Виша серьёзно.

— Как ты заговорил, мальчишка. Недостоин Кай такой милости.

— Тьма со всеми вами! — Тогда Виш снял и швырнул свои регалии на стол Ирги.

Удивлению Волка не было предела. До этого ему казалось, что Виш капризничает. Но решимость, последовавшая за его жестом, огорошила Посланника.

— Что это такое?

— Я отказываюсь от звания и ухожу в простые монахи. В послушники, во! Пешком пойду в паломничество. Подальше из этого рассадника заговором и интриг.

Волк долго смотрел на Виша, пока не подобрал слова.

— Ты ближний Ласы. Она не отпустит тебя. И ты мой ближний.

Мальчишка фыркнул.

— Ласа отпустит, когда узнает, что мне надоело, как шут, прыгать вокруг их преосвятейшиств и превращать их грызню в шутку. — Он развернулся и уже у дверей закончил разговор. — А тебя я не просил о принятии в ближний круг.

***

Виш сидел в покоях Ениса, раздумывая, что из одежды взять с собой. Несомненно, нужен теплый плащ, только с него придется спороть нашивку знака Божини. Еще бы утащить корку хлеба, флягу, огниво… Ай, ладно. Выберется за пределы второй стены, предупредит через кого-нибудь друзей, пусть сами соберут ему мешок для похода.

Да, уехать бы в тот же Жлезноград, или Валекон. А еще лучше рвануть к морю. Южная бухта — самое то. Там еще есть эта милая женщина, а у нее в охране самые настоящие Грифы. И Акулы. И своя флотилия боевых фрегатов. А там можно будет рвануть хоть в Империи по морю, хоть в Гнездо.

— Что ты устроил Ирге?

Сокол поднял голову на архивариуса, так некстати решившего стать мировым между поссорившимися друзьями. Да, Вишенка считал Иргу своим другом. Именно так. И не каплей меньше. А себя видел совестью и здравым рассудком этого упрямца.

— Мне обидно за брата. Почему другие просят у Ирги помощи своим родственникам, а я не могу.

Енис всегда считал Виша недалёким и глуповатым мальчишкой, который приглянулся Посланнику и стал его очередной игрушкой. Иногда Ирга напоминал Енису Дракона, урвавшего себе великое сокровище и не желающего отпускать его.

Попытался было вразумить мальчика.

— Ну, люди не в лоб же говорят. Да и кто сказал, что он всем все дает?

Виш поднял на Ениса голову, пристально посмотрел в глаза Жреца.

— А разве Волк не должен решать столь спорные вопросы? Разве не он определяет судьбу людей?

Так-то да, Волки должны были направлять людей, только давно эта истина стала красивой легендой и простыми словами, обозначающими грани дозволенного для перевертышей.

— Это все сказки для верующих. Волки — символ веры, в не посланцы судьбы.

Соколенок только печально вздохнул и подхватил сумку с теми немногими пожитками, которые всегда были при нем: пара сухарей, мешочки с хозяйственными мелочами и монетами, грифель и бумага для заметок.

— Что это меняет? Ладно, передай брату, не вышел из меня служака Церкви.

Но при попытке открыть тайный проход в стене, путь Соколенку преградил Деянаай, как раз входящий через него в комнату.

— А твой брат не отступил. Он борется за право доказать всем, что не за зря благословлен Ласой.

— А я не отступаю. Я возвращаюсь на тот путь, который мне еще в детстве указала Уна.

У Ениса не было ни такого же жизненного опыта, как у Деянаая, ни выдержки, чтобы не попытаться силой удержать Виша.

— Не дури, Виш. Ирга не простит тебя. И Кая тоже.

Виш вывернулся, сделал пару шагов назад, с недоверием просматривая на эту парочку.

— Ирга сравнится с Пророком Тьмы, если опустится до мести брату за мое отступничество.

Енис не отступил, все надеясь на свое умение убеждать.

— Ты думаешь, Волка это остановит? Ты знаешь, что он творил после предательства Альзы?

— А что он будет творить, когда за прогнанным Каем уйдет и Ласа? Пусть подумает над этим.

В отличии от архивариуса, Деян понимал, к чему клонит мальчишка.

— Ты уверен, что так и будет?

Виш ответил на его пристальный взгляд уверенностью и решительностью в глазах.

— Более чем.

***

Чтобы его не смогли отследить, а если слежка и есть, то запутать ее, Виш решил покинуть город по подземелью. Самым тайным, глубоким и забытым лабиринтам тайных переходов.

Здесь он был впервые. Но знал, куда нужно идти. По дороге его догнала феечка Егазаники, пообещав проводить до выхода.

Здесь же он и натолкнулся на странных детишек.

Феечка так же, как и человек, недоуменно уставилась на оборванных, грязных, кривых мальцов с тощими руками, большими выпученными глазами. Они сидели, собравшись в круг вокруг светящегося камушка.

— Ничего себя встреча. Что вы тут забыли, ребятишки?

— Ждем родителей.

— А где они?

Малыши переглянувшись, старший из них пожал плечами.

— Они сказали, что придут.

— Хм… И как скоро они должны прийти?

— Не знаем, — в этот раз отвечала девчонка с редкими волосами и жабьим ртом. — Мы все приходим в разное время. Кто когда успеет добраться, тогда и приходит.

— Ладно. Вы из Крыс?

Вновь недоумение.

— Нет. Но крыс мы едим.

«Бедные дети. — подумал Виш. — Наверное, сироты. Тащить в церковную школу их после всего произошедшего сегодня не охота. Может их хоть покормить?»

— Кушать хотите?

Большие глаза загорелись огоньком надежды

— Да!!!

— Отлично. Никуда не уходите, сейчас принесу вам вкусняшек. А может еще и каких игрушек? Не знаю, во что обычно играют дети. Я лично в детстве любил больше лазить по всяким местами замка отца и окрестностям, а размахивать игрушечными мечами — не очень.

***

Никогда Сокол еще не опускался до того, чтобы воровать еду. Даже во времена его преследований Агатой он питался за счет верных друзей, Рааты и Ласы, которые делили с ним последнюю краюху хлеба (или что там у них было съестного?)

По ночам охранялись только подступы к кухне, на которой готовили блюда для всего Первого круга. Внутри Виш чувствовал себя более чем спокойно, смело шаря по полкам или пролезая в кладовую с помощью поддельных ключей. Таким образом он добывал припасы для себя и своих многочисленных друзей с подземелий, у которых гостил уже четвёртый день, не пересекаясь более ни с кем. Ровно до этого раза.

— Что Вы здесь делаете?

Сокол испуганно обернулся, уже на готовые с половником в качестве оружия.

Комичность ситуации вызвала усмешку Лей-Корвина, надзирателя кухни.

Увидев знакомое лицо Льва, Виш стыдливо спрятал свое грозное оружие за спину, наивно ответил.

— Добываю еду обездоленным.

Лев, на чьём лица редко когда вообще посторонние видели эмоции, удивлённо поднял брови.

— А такие есть в Святом городе?

Вишу оставалось только пожать плечами и ответить.

— Оказывается да.

Лев принялся помогать Соколенку, вытаскивая из самых дальних закромов съестное, благополучно забытое всеми поварами. Он бы и не полез сюда ночью, если бы работники кухни, опасаясь проблем со строгим надзирателем, пожаловались на странные пропажи. С учётом отсутствия следов взлома, пробраться на кухню может только знающий про тайные переходы в стенах. Причём хорошо знающий. И Лен-Корвин подозревал одного хитреца. Оставалось только понять его замыслы и немного подсобить.

Смотря на резко растущий мешок, в который убрался не только хлеб, крупы и картошка, но и сыр, окорок, баночка мёда и можжевельниковая наливочка, Соколенку решил уточнить.

— А ничего, что это пособничество в преступлении?

Лев не стал опускаться до банальных объяснений, что он зол на отсутствие повышения по службе, что запугивать третий круг, работающий на кухне ему надоело, что быть стражем кучи тупых подлиз и фанатиков, чьё учение идёт против его веры, ниже его достоинства. Ответ был прост и полностью исчерпывающим

— Если это делает Миротворец или Ловец — значит это угодно Уне.

— Хм… — От усердных попыток обдумать сказанное Львом Виш скорчил самую серьёзную рожу, на которую был способен. — Как легко все определяются в правильности поступка.

— Но лучше в следующих раз просите у наших, клановых кладовщиков, а не берите с кухни для первого круга.

Тут Виш понял, что сглупил. Действительно, можно было попросить излишки у Львов, с которыми он с первого года жизни в Святограде был на короткой ноге. Гордые, правильные, дисциплинированные парни (и дамы) при близком знакомстве, а заодно и пропуске в их личное логово, на которое было выделена одна пятая Первого города, оказались задиристыми, зловредными и хитрым ребятами, идущими своим путем, верящие в Уну, а не в Божиню, как считали остальные, живущие по варварским законам сильнейшего и необъяснимо почему служащие Посланнику.

Львам никто в Синоде не доверял, кроме Ирги и Виша. Но второй хотя бы знал об таинственно клане намного больше, чем кто-либо ещё. После Уны, конечно.

Поэтому ответ Лен-Корвина ничуть не удивил Соколенку.

— Святые отцы не обеднеют, а Волки вполне заслуженно могут потребовать с людей свою долю, даже отбирая последний кусок.

Вишу оставалось только намекнуть на умеренность в весе мешка.

— И все же подумайте о третьем круге, которому точно не достанется лишнего куска хлеба, если наверху кому-то покажется, что ему положили мало колбасы в утреннюю яичницу.

Хотя в душе Соколенку был рад. Его подземные подопечные будут рады небольшому пиру.

***

В подземелья не то, чтобы было неуютно, но на пятый день Соколенку надоело вести аскетичный образ жизни касательно удобств и спать на голой земле. Поэтому он пошёл на рискованный шаг.

Виш вышел на поверхность не в покоях Ласы, не желая тревожить ее сон, а в стене, окружающий первый город, в юго-восточной ее части. Ему оставалось пробраться через сад Благословенных на половину Волчицы и попросить хотя бы одеяло и кое-какие мелочи, недостающие в темноте, например свечи, у служанки Ласы, как наткнулся на Иргу.

Пыль, паутина, грязь и пролитое на рясу молоко, успевшее не только впитаться, но и скиснуть. Еще незаметно для человека, но вполне ощутимо для Волчьего носа.

— Даже не буду спрашивать тебя, где ты пропадал эти дни. Судя по твоим блестящим глазам и виду — провел время неплохо.

То, как перекосилось лицо Посланника, не сказано подняло настроение Вишу.

— А главное, в компании хороших и добрых людей, которым мои советы и мудрые изрекания пришлись более чем по душе.

Ирга ещё раз оглядел грязный и помятый вид мальчишки.

— Я прикажу подготовить ванну, принести ужин, — развернулся к Вишу спиной и бросил через плечо. — И я взял тебя не слугой, а голосом, который сможет усмирить меня, когда нужно. Так что ты не ближний. Ты мой друг.