Сокол для Веры

Глава 1

Я не отвечаю на звонки с незнакомых номеров.

Обычно не отвечаю.

А вот сегодня ответил.

Черт знает почему! Будто что-то внутри дёрнулось, и снял трубку. Голос из прошлого вызвал лёгкое замешательство. Возможно, я ожидал, что когда-нибудь это произойдёт, но после практически десяти лет забвения, посчитал, что всё-таки никогда.

Никогда не говори никогда, так?

- Алексей Семёнович, документы, как вы и просили. Посмотрите? – секретарь заглядывает в кабинет.

На лице Ани нет улыбки, она молодой серьёзный специалист. За это я её и взял в помощники два года назад. У неё с матерью проблемы, аналогичные, как были у меня с моей. Так что тут мы вроде партнёров по несчастью. Сейчас, слава богу, у неё всё в порядке, но она будто ждёт подвоха. Это чувство мне тоже знакомо. Многие месяцы после окончания реабилитации мамы оно меня не покидало.

- Ань, положи на стол.

Она аккуратно пристраивает бумаги на краю, формируя ровную стопку.

- Хотела отпроситься у вас сегодня уйти чуть пораньше, мне надо…

- Иди, без проблем. Надо так надо.

Даже слушать не хочу ничего о причинах, по мне так унизительно заставлять работников объясняться, какие жизненные обстоятельства вынуждают их отпрашиваться у начальства. Тем более, знаю, что Аня отработает. Вот и сейчас она говорит:

- Спасибо, я восполню часы.

- Как считаешь нужным.

Секретарь аккуратно прикрывает за собой дверь, а я задумчиво стучу пальцами по столешнице.

«Отец сказал позвать тебя, когда начнутся трудности. Приедешь?»

Разговор был коротким. Обещание своё я помню и увиливать не собираюсь. Поэтому моё отрывистое «да» было чётким и уверенным. Всеволода Петровича оно, кажется, удовлетворило.

В голове уже выстраивается план, что я должен сделать, чтобы уехать из Краснодара со спокойной душой. У меня тут бизнес. Естественно не такой мощный, как у Сергеевых. Складские помещения в аренду, несколько спортивных залов и охранная фирма с приличной репутацией. Последние два месяца мы с Вадимом обсуждаем создание частного спецназа, группы особого реагирования. У нас обоих есть опыт в этом деле. И сколько бы не открещивался от этого направления, даже спустя время меня туда тянет.

Разворачиваюсь к ноутбуку, вбиваю в поисковике фамилию Сергеевых и «Империя», попадаю на корпоративный сайт компании. Кажется, за прошедшие годы они разрослись до ещё более нереальных размеров. Хотя финансы, промышленность и земля по-прежнему их основные сферы влияния.

Изучаю фото Всеволода. Он теперь полноценный владелец, отец его сгорел от онкологии, здесь кое-какие слухи до меня докатывались.

В совете директоров её не вижу.

Какая она? Что с ней? Чем занимается?

Эти вопросы я гнал прочь и сейчас совсем не время ими задаваться.

У Веры своя жизнь. У меня своя.

Все эти годы я старался не думать о ней, не вспоминать, большую часть времени мне это вполне успешно удавалось.

Но иногда… иногда она приходила ко мне. Во снах, в мыслях, в непрошенных воспоминаниях. Горьких, неприятных из-за своей безвыходности.

Вот и сейчас, надо надеяться, что она даже и не в Москве. Она ведь тогда уехала в Швейцарию. Возможно, там и осталась. Большинство детей обеспеченных родителей так и поступает, чем Вера не исключение?

На самом деле, мне не составит никакого труда узнать, где она живёт и чем занимается. Но я в это не лезу. И искушения приблизиться к ней снова не испытываю.

Хотя кого обманываю? Иногда бывает накатывает. Просто я научился с эти жить, а уж совладать с собственными чувствами труда не составит, когда неоднократно принимал сложные решения.

Такие как оставить Веру и надежды на счастье восемь с половиной лет назад.

Новый звонок телефона отвлекает.

Чёрт… Дана… совсем забыл.

- Лёша, а я тебя вообще-то жду.

- Дан, прости, замотался. Буду через пятнадцать минут. Ты заказывай.

- Да я уже…

- Вот и умничка.

Захлопываю крышку ноутбука, встаю, подхватываю пиджак и выхожу из кабинета.

У меня офис в небольшом здании на территории одного из складских комплексов, которыми владею. Какие-то земельные участки взяты в аренду лет на пятьдесят, какие-то выкуплены. В целом бизнес прибыльный. Краснодар отличный перевалочный пункт.

И погода в регионе, что надо. На дворе май, а жарко как летом в столице.

Краснодар в целом город необычный – вытянутый, длинный, промышленная зона тоже имеет свои особенности, но здесь как-то всё компактно и, пожалуй, за годы жизни привычно.

По пути на стоянку меня пару раз тормозят с вопросами, здороваются, просят подойти посмотреть, что-то посоветовать. Обещаю, что позже обязательно сделаю. Думаю, что после обеда уже не вернусь. Надо завтра кинуть встречу Олегу, моему заму, да и начать передачу дел. Потому что ни черта не понимаю, насколько задержусь в Москве.

Потому что помимо просьбы Сергеева у меня там есть кое-какие личные дела.

Много лет я игнорировал острое желание возмездия, поэтому избегал долгих поездок в столицу.

Только если месть – это реально блюдо, которое едят холодным, возможно, оно уже остыло до нужной кондиции?

В ресторане «Океан» народу как всегда немного. Хостесс с улыбкой бросается мне навстречу, чтобы проводить к столику, но я уже вижу Дану и жестом показываю, что помощь не требуется.

- Ну, успел. Впрочем, как всегда.

Дана подставляет надушенную щёку. Она не любит показывать чувства на людях, а меня это вполне устраивает.

- Я тебе заказала, надо только сказать, чтоб принесли.

- Серьёзно? Я думал только кофе выпить.

Сажусь напротив, отодвигая меню.

- А обедать где будешь? – прищуривается.

- К маме заеду, обещал.

Фыркает.

Да, с моей матерью у Даны как-то сразу не заладилось. Обе были прохладны друг к другу. Дана не рассказывала, но мне кажется, ниточки такого отношения тянутся ещё из её первого брака, где отношения со свекровью были так себе.

Только Дана мне не жена. Так что любить мою мать или ожидать ответного расположения от неё она не обязана.

Когда подходит официант, я прошу упаковать заказ на вынос, сам же заказываю кофе, как и собирался.

- Как твой понедельник? – спрашиваю у Даны.

Она коротко рассказывает, как обстоят дела в её косметических салонах. Она деловая женщина до мозга костей, в свои тридцать четыре выглядит намного моложе, идеально упакована, этакая местная супер-звезда и, вероятно, думает, что мне с ней очень повезло.

Так и есть, наверное.

Да и я сам не последний человек в Краснодаре.

Не скажу, что было просто подниматься. В каждом городе своя мафия. Но мне удалось пробить эту стену, так что теперь я тут свой.

Мы болтаем о всяком, даже о делах, хотя никогда лишнего я не рассказываю. Однако считаю нужным предупредить Дану, что мне придётся на какое-то время уехать в столицу.

Выражение её лица тут же меняется.

- Насколько это?

- Дан, я не в курсе, может, на месяц, может, дольше. Не от меня зависит.

- А от кого?

- От старых знакомых.

- А дольше это сколько? Полгода? Год?

- Может быть, что и год.

Пока не понимаю, с чем Сергеевым потребуется моя помощь, смогу ли я наведываться в Краснодар и как часто. Надеюсь, что смогу, потому что тащить мать обратно в Москву не хочу. Там старые знакомые, и хоть она утверждается, что больше капли в рот не возьмёт, и прошедшие годы подтверждают её слова, я не желаю рисковать.

- Ты… ты с ума сошёл!? Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Давно это в твоих планах? А… а обо мне подумал? Нет, видимо, нет. Видимо, в последнюю очередь…

Дана продолжает возмущаться, с неё как-то быстро слетает привычный лоск, так что передо мной обычная обиженная баба.

- Дан… я не планировал, просто обстоятельства поменялись.

- Соколов… у нас же планы были.

- Так я их не отменяю.

- Тогда… - затихает ненадолго, поджимая идеально накрашенные губы. – Тогда что дальше?

- Дальше ты, я, Красная поляна. Съездим, отдохнём, как и планировали.

- Нет, - тянет, - дальше… Ещё дальше.

- Дальше только лучше.

Вот снова фыркает, а я делаю большой глоток кофе.

- Не уходи от темы и не делай вид, что не понимаешь, о чём я.

Конечно, понимаю, просто тему поднимать не хочу.

Это началось пару месяцев назад – разговоры о будущем. И прямолинейная Дана прямо сказала, чего хочет.

- Дан, давай не будем, ладно? Да и не место тут обсуждать это.

- Почему же не место? Мы уже давно встречаемся, мои желания вполне нормальны и объяснимы.

Улыбаюсь ей, чтобы слегка позлить.

- Почему четыре года назад у тебя этих желаний не было?

Сам я догадываюсь, четыре года назад у меня ещё не было всего, что имею сейчас. Но это так… мои измышления.

- Мне тридцать четыре, я семью хочу, - сдавленно выдаёт.

На её лице вроде как даже обида проскальзывает. Накрываю её ладонь своей.

- Дан, ну какой из меня муж? Ты сама-то подумай… Я одинокий серый волк, - подмигиваю. – В неволе не размножаюсь.

- А так чтоб загнать тебя в вольер мне надо размножиться? – вроде как и шутит, а вроде как и нет.

- Боже упаси, Дана.

В голове мелькает мысль, что Вера единственная, от кого бы я хотел детей. Единственная, кого я за всю свою жизнь видел рядом с собой где-то там в будущем. Женой, матерью, подругой…

Ни до, ни после Веры меня такие мысли больше не посещали.

И навряд ли посетят.

Меня вполне устраивают вот такие комфортные отношения, как с Даной. Хорошая умная любовница, я ей верен, она, полагаю, тоже. Встречи по договорённости, приятные путешествия вместе на выходных. Она предприимчивая, и мне это в ней нравится. Но всё… не более. Дальше стоп. Стоп…

- Ты чемодан-то собрала? – перевожу тему.

- Еще нет, сегодня планировала. Что-то конкретное с собой брать?

Она решает сменить тему. Но это мы уже проходили. Уверен, будет и третий, и четвёртый заход на те же грабли.

- Бери поменьше вещей. Навряд ли мы далеко уйдём от кровати.

- Соколов, - прищурившись, качает головой, но вижу, что уже предвкушает выходные.

Правильно, вот об этом и ей, и мне надо думать. Отдохнём, потрахаемся, с пользой время проведём. А дальше меня ждёт столица и туманное будущее.

Глава 2

- Вера, ну ты как? Поехали?

- Прости, Илья, мне, правда, нехорошо как-то.

- Я пришлю машину.

- Да у меня сил подняться с кровати нет. Давай… в другой раз.

- Другой раз – это через год?

У нас сегодня очередная годовщина, но ехать куда-то отмечать совсем не хочется.

- Почему через год? Через недельку, может.

- Через недельку у меня командировка, знаешь же.

Ну и прекрасно. Последнее время мы определённо стали друг друга раздражать. Командировки способствуют снятию напряжения. Когда не видишь человека какое-то время, отдыхаешь, что ли, от его общества.

Никогда бы не подумала, что наши отношения докатятся до подобного, но факт есть факт. Они докатились.

- Я забыла, - вру безбожно. – Сейчас ты сказал, так и вспомнила.

Илья замолкает на несколько секунд.

- Я приеду, привезу чего-нибудь. Чего ты хочешь?

- Мороженого и… фруктов.

- И всё?

- И всё.

- Ладно, милая, пока. Скоро буду.

- Жду.

Кладу трубку и снова прижимаюсь щекой к подушке.

Будешь, но не скоро. И никакая я не милая. Да и не жду я… не жду.

Мне порядком надоела эта игра в отношения. Держусь только ради сына. Он отца обожает. Чем меньше Илья уделяет ему внимания, тем крепче его привязанность. Да и возраст у Вовчика такой, когда фигура отца выходит на первый план.

Было б чему выходить.

Это не я злая. Это жизнь такая.

Как только узнала, что у мужа появилась любовница, как отрезало. Даже тёплое чувство, лишь отдалённо похожее на любовь, которое я пыталась поддерживать в себе годами, угасло.

К чему прикладывать усилия, если человеку всё равно?

Вспоминаю, как Илья ухаживал, как настойчив был, как искренне удивлён, когда мы встретились случайно в Швейцарии. Случайно ли?

Сейчас на сто процентов уверена, что местом моей стажировки эта страна была выбрана намеренно.

Ещё и папа, царствие ему небесное, попросил «присмотреть за своей девочкой». Илья исправно его просьбу выполнял.

Только мне по боку было. Я страдала по Соколову, внезапно отдалившемуся от меня и, в конце концов, исчезнувшему без следа. Рвалась обратно в Москву. И приехала на выходные.

Дозвониться не смогла, умчалась в район старых пятиэтажек, где Соколов снимал квартиру у бывшей одноклассницы. Ту самую, где я впервые заночевала у него после дрянной ночки в баре и больницы, куда приезжала тайком на свидания и где была счастлива просто тем, что Лёша рядом. Рванула и… поцеловала закрытую дверь.

Сколько бы не звонила, сколько бы не ждала, никто её не открыл.

Я даже в бар к Вадиму этому бритому припёрлась, но тот лишь развёл руками, ещё и уточнил, может ли он на что-то сгодиться в отсутствии Соколова. Тьфу, аж вспоминать тошно.

Тру виски, пытаясь прогнать мрачные мысли. Но они почему-то решили вернуться: именно сегодня, именно сейчас.

Прослеживается чёткая закономерность, чем ближе мой брак к краху, тем сильнее я ностальгирую о прошлом.

Было б о чём?

Вроде, и обиду я давно эту переживала. Почти десять лет прошло, да вот нет-нет, да проскользнёт мысль о Лёше и кольнёт так больно, будто вчера всё случилось.

Определённо я не умею отпускать. Или его до конца не могу выгнать из своей души, прочно там засел. Первая любовь как-никак.

Как не хочется подниматься. Вот закрыла бы глаза и заснула. И действительно голова кружится слегка, будто я сама накаркала это состояние, сочиняя очередную ложь для Ильи, почему не хочу с ним никуда ехать.

Выхожу из спальни и иду к сыну. Вова сидит на полу, собирает разноцветный конструктор. Очень сосредоточенный и серьёзный парень.

- Как успехи? – интересуюсь.

- Почти доделал.

Он аж язык от усердия высунул.

Ложусь к нему на кровать и, подперев руку ладонью, просто наблюдаю, как играет мой ребёнок. Это увлекательное занятие. Сын у меня самостоятельный. Иногда он втягивает меня в игру, но обычно компания ему не нужна. И да, Вове тоже нравится, когда я просто рядом и всего лишь смотрю на него. Участвовать не обязательно.

Наконец, нечто непонятное собрано. Сын с гордостью демонстрирует мне результат, и я глажу его по волосам и целую в макушку. Его рождение - самое чудесное, что у меня произошло в браке.

Хотя нет, первые годы были нормальными, а потом всё покатилось по наклонной. У меня не было больших и искренних чувств к Илье, у него ко мне, по-видимому, тоже. Огромная и светлая любовь у меня была к Лёше. Настолько огромная, что она и сейчас где-то там внутри меня, не могу изгнать её до конца. И от этого до сих пор больно и тяжко.

Наверное, я всё-таки однолюб.

Илья приходит поздно, я уже сплю. Ложится рядом, целует в щёку.

- Прости, в пробку встрял. Мороженое убрал в холодильник.

- Ничего страшного, - бормочу сквозь сон. – На завтрак съем.

- Хочешь сейчас принесу?

- Нет, я спать хочу.

Илья молчит, лишь пальцы сильнее сжимают моё плечо.

- Вер, давай в город перебираться, а? У нас там отличная квартира, дорога сюда иногда просто ад.

- Мы ведь уже много раз обсуждали, я привыкла жить за городом. Да и Вове тут лучше.

- Когда в школу пойдёт, будет неудобно.

- Вот пойдёт и вернёмся к разговору.

Илья обнимает за талию и притягивает к себе.

- А то что мне неудобно, тебя не волнует?

Мягкий поцелуй в шею вызывает лёгкое волнение, просто муж за годы изучил моё тело и знает, где приятнее. Вот и всё.

- Почему… очень даже волнует, - соглашаюсь, чтобы не спорить. – Милый, я спать хочу. Ты правда долго ехал. Да и чувствую себя ещё не очень хорошо.

Его настойчивые ласки меня напрягают.

- У нас ведь годовщина, - зачем-то напоминает. – Порадуй мужа, Вера.

Закрываю глаза и слегка целую в ответ.

А у меня есть другие варианты?

***

Несколько дней спустя я в здании «Империи», приехала к брату подписать кое-какие бумаги. Хоть и не участвую в управлении фирмой, однако моя доля накладывает определённые обязательства. Плюс пришлось взять на себя распоряжение частью Арсения, пока тот на реабилитации после ранения. Сева попросил, отказать ему я не смогла. Сам он не может из-за политических амбиций, говорит, что итак доходы аховые, укрупнять сумму – себе на выборах вредить. Надо, так надо.

Да и Севыч знает, что не подведу. Не продам и не отдам никому доли. Тут отец нам строго внушал, что мы все друг перед другом в ответе, так что свои обязательства я выучила от «а» до «я».

Сева, правда, тут же опровергает мои убеждения.

- Слушай, ты подписываешь не глядя, - усмехается брат, покачиваясь в кресле.

Он то и дело посматривает в окно, за тонированными стёклами лежит потрясающий вид – на реку и центр столицы. Весна в этом году ранняя, стоят тёплые приятные дни, температура на термометре выше обычного. Отсюда виден парк, где уже пробивается первая зелень. В такие вёсна хочется дышать полной грудью, но иногда мне кажется, что я задыхаюсь. Вот и брат выглядит бледновато, засел на верхушке стеклянной башни и работает двадцать четыре на семь, чтобы сохранить отцовское наследие для семьи. Планы у Севы грандиозные. Что ж… стоит порадоваться, что хоть кто-то из нашей семьи не лишён амбиций.

Перебираю листы бумаг с убористыми строчками, в которые как бы должна вникнуть, но делать этого совсем не хочется.

- А что, есть подвох?

- Нет, но это не дело. Даже родным не стоит доверять на все сто процентов.

- Если уж и родным не доверять, то кому? – выгибаю бровь и катаю ручку между ладонями – дурацкая студенческая привычка так и не отвязалась от меня.

- Только себе.

- Подозрительный ты, Всеволод Петрович, ой подозрительный.

Брат очень изменился, уход отца и обязательства, сыплющиеся на него нескончаемым потоком вот уже какое-то время, изрядно его закалили. Только мне не нравится эта чёрствость, которая вдруг стала проглядывать в нём.

Да и по душам мы давно не говорили – он весь в работе. Раньше ещё интересовался, как мои дела, а сейчас спрашивает редко. Хотя, что я ему расскажу? У меня же годами ничего не меняется.

- Как твои дизайнерские планы, - вдруг спрашивает внезапно. – Что-то надумала?

- А ты проспонсировать хочешь? – посмеиваюсь.

- Если надо, я готов.

- И клиентов найдёшь? – выгибаю бровь.

- Сам навряд ли, но несколько толковых менеджеров по продажам и поиску заказов могу подогнать.

- Из «Империи» что ли, уволишь? Боюсь, твои золотые менеджеры не обрадуются понижению.

Сева усмехается.

- Их радость напрямую зависит от суммы гонорара. Не обидишь с процентами и получишь весьма надёжных работников.

У брата всё просто. Деньги решают. В этом весь Сева.

- Я пока потренируюсь в фирме подруги, посмотрю на кухню изнутри, потом решу, что дальше. Пока не понимаю, насколько это мне подходит.

Уже давно стала задумываться, что с ролью домохозяйки пора завязывать, но только полгода назад решилась на перемены. Марина позвала к себе попробовать, и я согласилась. Всё-таки оформлять чужие дома и квартиры – это большая ответственность. Приходится свой вкус подгонять под вкусы заказчиков и мягко гнуть нужную линию, чтобы на выходе не получилось нечто вроде винегрета.

- Может, пообедаем вместе? – предлагаю я.

Но Сева с извиняющейся улыбкой говорит, что у него конференц-колл с сибирским филиалом, и это точно часа на полтора.

- Встречи длиннее сорока минут считаются непродуктивными, - сообщаю перед выходом.

- Слышал такое мнение. Но если бы теория и практика шли рука об руку, - вздыхает брат.

С толикой грусти улыбаюсь ему в ответ и выхожу из кабинета.

Всеволод тут многое переделал под свой вкус. Убрал лишнюю мебель, придал интерьеру более классические оттенки благородного серого и воодушевляющего бледно-золотистого. Он лично решал по стилю, так что не только у меня в нашей семейке есть эстетический вкус. В целом, «Империя» задышала по-новому и начала избавляться от груза старых проблем. У брата есть прекрасная особенность, он умеет отбрасывать лишнее и расставаться с прошлым без сожалений.

Хотела бы и я обладать этим ценным свойством, Арсению бы тоже не помешало, потому что после предательства Саши, его невесты, он крайней ощетинился и обиделся на весь мир.

Спускаюсь на парковку, где оставила машину. Сегодня сама за рулём. С водителем оно, конечно, удобнее, но последний, приставленный ко мне Ильёй, почему-то напрягает. Уж легче такси вызвать, хорошо, что сейчас это не проблема.

Каблуки стучат по бетонному полу, роюсь в сумочке в поисках ключей. Вечно я их засовываю куда не попадя. Могла бы уже выбрать один конкретный кармашек, но нет… они всегда оказываются в разных отделениях. Иногда я очень несобранная.

Вот так с опущенной головой и рукой, шарящей в сумке, дохожу до машины, когда взгляд внезапно утыкается в чёрные мужские ботинки.

Кто-то стоит возле автомобиля, а я так увлеклась поисками, что даже не заметила, пока не подошла вплотную.

Вскидываю голову и вскрикиваю от удивления.

Да-да, реально вскрикиваю…

Сердце замирает, а потом стучит так, будто хочет пробить грудную клетку и вырваться на свободу.

Здесь… здесь он. На расстоянии вытянутой руки. Одного шага. Нескольких сантиметров.

Это будто призрак из прошлого.

Мой порочный навязчивый призрак…

Лёша… Тот, кого я уж никак не ожидала увидеть ещё хоть когда-нибудь.

Это давным-давно я высматривала его в толпе, надеясь на нечаянное столкновение в нашем огромном городе, но те времена давно прошли.

- Что ты здесь делаешь? – вырывается у меня.

Соколов моргает, на его лице нечитаемое выражение, но вдруг на нём мелькает что-то вроде облегчения. Может, он думал, я его не узнаю?

Взгляд жадно шарит по его фигуре. Он ведь почти не изменился, разве что в уголках глаз и губ стало больше морщинок, да и в целом годы ему к лицу. Лёша будто выдержанное вино, воспоминание о вкусе которого рождает во мне жажду.

- Ехал… ехал мимо, решил заглянуть, - внезапно выдаёт он, расслабляя плечи.

- Что ж ты до этого десять лет не заглядывал?

В его глазах что-то полыхнуло и погасло.

- Не десять… поменьше… Не было времени, - тянет он, - и… повода.

- А сейчас вдруг и время, и повод появились?

Не знаю, откуда во мне эта ирония. Слова сами выскакивают, удержать их не представляется возможным.

- Типа того.

- Можно поподробнее с этого момента?

- Как-нибудь позже.

- Ого, так ещё и позже будет?

По-хорошему я должна сказать, что мне пора, но почему-то медлю, хотя пальцы в сумочке уже нащупали ключи.

Как говорят: мир перевернулся? С моим определённо что-то не так. И как мне садиться за руль и не впилиться в стену гаража? Я же перепутаю газ с тормозом или цвета на светофоре.

- Давай я тебя отвезу? – предлагает вдруг Лёша, словно бы мои мысли были озвучены.

Голос у него будто ниже стал. Сам он одет в чёрное, тут пристрастия тоже не изменились.

- Куда?

- Куда скажешь.

- Я сама, мне водитель не нужен.

- Вера, давай ключи.

Он будто не слышит меня, ещё и руку протягивает.

- А чего это ты вдруг раскомандовался? – вскидываю подбородок повыше.

- А вот… потом я снова работаю на твою семью. Всеволод Петрович взял меня водителем. Не веришь? Спроси у брата.

Фыркаю с довольно-таки высокомерной интонацией. Нарочно утрирую.

- А ты что, до сих пор всего лишь водитель? Как же твои планы по завоеванию мира?

Лёша морщится и коротко кидает.

- Не сложилось.

Мне почему-то жаль. А почему? Почему мне, чёрт его дери, должно быть жаль?

- Понятно. Бывает.

- Не всегда что-то получается, как мы себе это задумываем.

За его словами будто кроется нечто большее.

У меня внутри двоякое чувство. Мне бы надо послать его, но в то же время очень не хочется этого делать. Сердце кувыркается где-то в районе горла, приходится приложить массу усилий, чтобы сохранить спокойный тон.

- Ну поехали, водитель Соколов, - вынимаю ключи. – Куда знаешь? Вдруг тебе Всеволод Петрович мой маршрут обозначил?

- Нет, конечно, не знаю. Подскажешь адрес?

- Подскажу.

Обхожу машину и замираю у пассажирской двери, жду пока Лёша откроет её для меня.

Он наклоняется так близко, что до меня долетает аромат его парфюма. Боже… вдыхаю поглубже. Почти забыла, как он пахнет. Здесь тоже всё без изменений. Воспоминания начинают бомбардировать мой мозг и нервы.

Надо успокоиться. Надо срочно успокоиться.

Только как это сделать в салоне автомобиля, когда мы сидим рука к руке?

Стоило бы переместиться на заднее сиденье, но уже поздно. Лёша выруливает с парковки, а я делаю один глубокий вдох, приказывая себе успокоиться.

Этот мужчина не имеет власти надо мной.

И пускай мне хочется побить его и зацеловать одновременно. Накричать и рыдать у него на груди. Радоваться и негодовать, выплакать обиду и спросить, за что он так со мной? С нами? Почему не исполнил обещания? Почему свёл всё на нет? Почему исчез? Почему?..

Почему, чёрт его дери, меня по-прежнему к нему тянет? Почему я так эмоционально неустойчива рядом с ним и через годы? Почему?..

Довольно быстро мы подъезжаем к спортивной школе.

Соколов вопросительно смотрит на меня, а я игнорирую взгляд и выхожу из машины. Надо встретить сына, который уже бежит мне навстречу от ворот.

И как-то не споткнуться по дороге от сверлящего лопатки взгляда Лёши.

------

Дорогие читатели!

Если вам нравится книга, прошу поставить лайк, вам мелочь, автору приятно))

И подписывайтесь, чтобы не потеряться.

Глава 3

Москва изменилась. Бываю здесь наездами, каждый раз замечаю что-то новое. Ни один из знакомых мне городов не претерпевает таких стремительных метаморфоз, как столица. Теперь мне нужно будет заново адаптироваться, потому что быстро уехать не получится.

К Всеволоду Петровичу наведаюсь завтра, а пока снимаю номер в отеле, потому что не успел подготовить квартиру к приезду и тупо сплю.

Выходные с Даной порядком меня утомили. Нет, не Дана, она то как раз была великолепна, да и мозг не клевала, только мыслями я был далеко.

Отдохнуть не получилось.

Думал много.

О будущем тоже, но в основном о прошлом. О ней.

Чем ближе я к Вере, тем сильнее во мне желание увидеть её. Мне будто дали позволение на это, потому что я снова приближаюсь к семейству Сергеевых на минимальную дистанцию. Пока Всеволод Петрович мне не позвонил, действовало строгое табу, а теперь оно частично снимется.

Мне придётся сталкиваться с Верой, а вот насколько часто – это другой вопрос.

Возможно, она большую часть времени вовсе в Москве и не живёт. Такой вариант я тоже рассматриваю.

Можно было бы навести справки заранее, но предпочитаю не трогать эту тему.

После полудня пешком дохожу до Арбата. Там, в самом начале улицы у Вадима относительно небольшое заведение. Модное кафе, стилизованное под конец шестидесятых-начало семидесятых.

Времена изменились, да и мы изменились тоже. Раньше можно было держать бар для своих в какой-нибудь дыре и наслаждаться этим. Теперь же хочется больше выручки, больше гостей.

Правда, тема с «для своих» никуда не делась.

Хостесс провожает меня в отдельную часть заведения, куда обычным посетителям входа нет.

- Неплохо у тебя тут после ремонта-то, - жму другу руку и сажусь за столик.

Вадим отодвигает ноутбук в сторону и кивает.

- Народу нравится. Пообедаем?

- С удовольствием, завтрак я проспал, откровенно говоря. Только чашку кофе в лобби перехватил.

Пока ждём заказ, подходит девушка с документами.

- Подпишите? Это акты, сегодня туристов кормим.

- Зайди к главбуху, Лен, не видишь, я занят слегка.

Лена краснеет, прикусывает губу и удаляется. Вижу, что на Вадима запала. Знает сама, у кого ещё право подписи есть, но настойчиво прётся к шефу за крупицей внимания. Вадим и сам не дурак. Провожает свою сотрудницу долгим взглядом.

- Хорошая она, - вздыхает. – Портить не хочу.

Знаю, что приятель размышляет также, как и я: мы оба не созданы для семейной жизни, одинокие волки, потрёпанные временем и ремеслом, на которое угрохали годы.

- Так не порть, женись.

Вадим ржёт.

- Ну и шутки у тебя, Лёха. Сам то чего не женился до сих пор?

Приподнимаю брови и меняю тему.

- Значит, туристов кормишь теперь?

- На них зарабатывать выгодно. Сначала они тут днём пообедают, а вечером снова придут. Тут вон какой интерьер, кто постарше, так молодость вспомнить, кто помладше – окунётся в прошлое. По экранам «Брильянтовую руку» кручу и «Кавказскую пленницу», так они и без звука отлично смотрят, шутки хором выкрикивают. Наизусть выучили.

- Знаешь, что надо народу.

- Знаю, Лёх, знаю.

Вскоре приносят обед, он простой, без изысков, такой, наверное, подавали в советских столовых. Но в этом вся и фишка.

- Пива, может? Нашёл классного поставщика. Рекомендую, – предлагает Вадим, но я отрицательно мотаю головой.

Мы беседуем о всяком, чуть позже должен подойти человек Вадима, которого он рекомендовал в качестве управляющего на время отсутствия. Будет приглядывать за моим замом и чисто держать руку на пульсе.

Когда Вадим подробнее расспрашивает о причинах моего скоропалительного отъезда из Краснодара, я рассказываю чуть больше.

- Ну а личные мотивы у тебя есть соглашаться на это?

- Я Сергеевым должен, помнишь же про Ярыгина.

Вадим смеётся, но как-то невесело.

- Про этого не забудешь. Знал бы ты, каким он стал сейчас, десять лет спустя.

- Не знаю пока, но обязательно займусь.

- Надо тебе было заниматься им ещё тогда, сейчас готов взять свои слова обратно и надавать себе же по шее. Зря я тебя отговорил.

Делаю тяжкий вздох. Что уж теперь… все мы сильны задним умом.

Вадим тогда нарыл мне про него информацию.

- Не связывайся, - вот что, он мне сказал. – За ним очень серьёзные люди. Земля, финансы, отмывы, распилы, что они с недвижкой проворачивают - отдельная песня.

- Можно мне про эту песню поподробнее? – насторожившись, уточнил я.

И выслушал много чего интересного. И сделал нелицеприятный для себя вывод.

Что меня развели, как последнего лоха.

По всему выходило, что ребята, с которыми разбирался Ярыгин и его люди по моей просьбе, на него же и работали.

Ай да Стас, ай да молодец! Сам меня в клетку загнал, сам из клетки вытащил.

Сейчас, конечно, понимаю, что всё было неслучайно. Ему нужно было подобраться к Сергеевым, не светить своих людей, и тут подвернулся я. Наивно доверившийся ему по старой памяти.

- Ничего, Вадя, я разберусь.

- Нарыть тебе информацию?

- Нарой… на всякий случай. Лишним не будет.

Вскоре приходит человек Вадима, далее мы долго и муторно обсуждаем детали. Дана пытается пробиться мне на телефон, но я её сбрасываю, одним пальцем набираю, что перезвоню.

Но когда выхожу из кафе звонить ей мне вовсе не хочется.

Ноги несут меня в знакомые места. Там, где мы когда-то гуляли с Верой.

Апатия накатывает волнами. Очень нетипичное для меня чувство. И в целом взрывоопасное. Потому что энергия никуда не девается. Она просто сворачивается кольцами, как питон, как пружина в коробке, чтобы выскочить в самый неподходящий момент.

***

Еду в «Империю», будто в прошлую жизнь. Работал я на Сергеевых не так долго, но связывает нас многое. И Вера, и мой некрасивый поступок, который я пытался хоть как-то оправдать.

Слово данное Петру Алексеевичу не позволяет отказать его сыну. Не знаю, зачем я им нужен, но уговор дороже денег. Тут я консервативен.

Конечно, многое в «Империи» изменилось за десять лет. Здание изнутри реновировали: стекло, бетон, зеркальные поверхности, всё стильное и… безликое. На мой вкус холодно.

И владелец «Империи», восседающий в директорском кресле на последнем этаже, также холоден, как каменный монолит, которым он владеет.

Всеволод изменился. Заматерел, что ли. В принципе, хватким он был всегда, а сейчас разве что цинизма во взгляде добавилось и расчётливости. Но с такой фирмой по-другому и нельзя, иначе конкуренты потопят. А потом растащат по кусочкам, танцуя на обломках «Империи».

На часах ещё нет и восьми, а Сергеев уже на месте. Даже руку мне подаёт, приглашает присесть в кресло, по другую сторону от стола. Тот у него добротный, широкий, ничем не завален, в отличие от моего, на котором я сам, подчас, что-то найти не могу. Но у меня для этого Аня есть.

- Когда прилетел? Вчера?

Уверен, ему уже об этом доложили.

- Да, вчера.

- Успел осмотреться?

- Да дел ещё много, если честно. Замену себе искал на время отсутствия. Кстати, а есть понимание, на сколько моё отсутствие затянется?

- Если честно, нет. Но не думаю, что это будет большой проблемой. Время на свой бизнес тоже найдёшь. Если надо, возьми паузу, слетай, разберись с делами, потом вернёшься.

- А вы уже в курсе, чем я занимаюсь?

- Конечно, Алексей, конечно.

Сомневаться и не стоило.

- Ты же на Арбенина работал? – вдруг выдаёт. - Мы вдруг с Максом разговорились и выяснилось, что он тебя знает.

Интересно, при каких обстоятельствах они с Арбениным меня обсуждали? Приподнимаю бровь вопросительно.

- Было дело, но давно. Очень давно.

- Макс помогает мне двинуться выше, у меня есть некоторые политические амбиции, - решает пояснить. – А у конкурентов есть желание обрубить мне возможности с самого начала, - складывает руки перед собой на столе в замок. – Ты же для Макса порядок на Дальнем Востоке наводил?

- Не единолично. В составе группы.

Всеволод подробнее расспрашивает меня, чем конкретно я занимался, но отвечаю обтекаемо. Пусть он это лучше со своим другом обсудит, Арбенин уже точно знает, что стоит говорить Сергееву, а что нет.

Тема вскоре снова меняется.

- Отец оставил чёткие указания позвать тебя, если под меня начнут копать.

- И что, начали?

- Начали и уже довольно давно.

- А кто, есть версии?

- Их очень много.

Думаю, что если это Ярыгин, то у меня у самого будет шанс отомстить. Пока точно не знаю, как именно с ним поступить, сначала надо понять масштаб его личности и влияния, но в конце концов, можно просто пристрелить эту сволочь. Это уже на крайний случай.

Всеволод вводит меня в курс событий, по всему ему потребуется провести так называемую «ревизию» сотрудников в регионах, тут он очень надеется на моих ребят. Своих почему-то светить не хочет. Мы договариваемся, что работу на местах я ему организую.

- Ладно, - вздыхает Сергеев, посматривая на часы. – Думаю, тебе пора, - а потом внезапно предупреждает. – Скоро Вера приедет, не хочу, чтобы вы лишний раз сталкивались. Понимаю, что это неизбежно, но по возможности держись подальше от моей сестры.

Наши взгляды пересекаются. Странно было бы ожидать, чтобы в «чётких инструкциях», оставленных отцом, не было ничего насчёт Веры. Уверен, там полная информация на меня. И посмей я отказать Сергеевым в помощи, что-то бы да произошло.

Коротко киваю и выхожу из кабинета.

В приёмной на кожаном диване ещё одно лицо из прошлого.

- Сан Саныч.

- О старые знакомые, Лёш.

Он ведёт себя нормально, будто это не я подставил его в тот раз, будто кто-то другой обманул его доверие.

- Ну что, будем снова вместе работать, да?

- Обещаю, без фокусов.

- Да уж, хорошо бы. Заглянешь на базу к нам?

- Ближе к выходным.

- Бывай.

Сдержанно мне улыбается, и я, наконец, выхожу из директорского офиса.

Погода сегодня хороша, только мне плевать на это. Внутри меня бушуют бури. Одно упоминание Веры переворачивает всё с ног на голову. Понимаю, что по-хорошему мне бы сейчас надо валить подальше от офиса, но вместо этого я иду в кафе недалеко от «Империи», выжидаю там какое-то время, а после возвращаюсь на парковку небоскрёба, где оставил машину.

Ноги сами тянут обратно, но совсем по другому поводу.

Сижу в салоне, с места не трогаюсь. И вижу, как приезжает Вера.

Она ни капли не изменилась… Хотя нет… Одевается иначе, а всё остальное – даже причёска, как у «балерины» из моих воспоминаний. Она, как и прежде – худенькая, будто тростиночка. И задумчивая.

Мне хочется её окликнуть, но сдерживаюсь.

Надо бы уезжать, но внутри поднимается огромная волна отрицания.

Нет… никуда я не поеду.

Вопреки предупреждениям её брата, вопреки собственным установкам не делать глупостей, не приближаться без надобности, выхожу и иду к её машине, чтобы дождаться возвращение Веры и сказать ей… Что конкретно? Да чёрт его знает…

--------

Дорогие читатели, начало истории про прошлое героев можно почитать в книге "Вера для Сокола", она бесплатная.

https://author.today/work/264696

Подписывайтесь, чтобы не потеряться, ставьте лайки, автору важна поддержка.

Глава 4

Подвожу сына к машине, обнимаю его за плечи, будто хочу от чего-то защитить. Но так и есть. Ведь он – весь мой мир.

Лёша тем временем открывает заднюю дверцу и возится с сиденьем, догадался, что детское в обычное интегрировано.

Распрямляется, смотрит на меня с Вовой. Ищет сходство, прикидывает возраст? Нет, Соколов, он только мой. Да и видно, что Вова ещё даже не школьник, так что тут без вариантов.

- Привет, - здоровается первым. – Я Лёша.

- А я Вова, - сын жмётся ко мне, так всегда бывает при первой встрече с незнакомыми людьми.

Он в целом парень открытый, но нужно время, чтобы привык.

- Вова, пока! – кричит сыну какой-то парень, и он отвлекается, чтобы попрощаться.

Дети с родителями активно стекаются на парковку.

Вова, наконец, отлипает от меня, делает шаг к машине, с интересом смотрит на Соколова.

- Ты наш новый водитель? Мам, мы домой, что ли? Ты же обещала…

- Обещала и помню, не переживай, медвежонок, - глажу по голове. – Садись и поедем.

Пока Вова залезает в салон, Соколов сверлит меня взглядом. Приподнимаю брови, мол, что?

- Куда едем? – уточняет.

- В книжный, обещала ему, что сам выберет, что почитать. Он вот недавно научился, теперь не остановишь. Хочет практиковаться без конца.

- Упорный.

- Да. В этом он в отца пошёл, - не удерживаюсь от шпильки.

И с удовольствием замечаю, как крепче сжимается челюсть Соколова. Он кладёт руку на приоткрытую дверцу и придвигается чуть ближе, а у меня голову ведёт. Нет-нет. Это слишком.

Шагаю назад, а Лёша за мной, хватает за локоть.

- Аккуратно, здесь проезжая часть всё-таки, - предупреждает.

- Вижу, - бросаю хрипло и с вызовом.

- Так значит, ты счастлива, Вер?

- Очень, - это я уже выдавливаю.

А потом быстро отстраняюсь, высвобождая захваченный в плен локоть, и обхожу машину, чтобы сесть рядом с сыном.

- Как тренировка?

Вова вдруг морщится.

- Нормально. Только живот болит и руки.

- Это же мышцы, сынок. Значит, хорошо поработал.

- Мне не нравится, мам.

Он смотрит на меня огромными синими глазами с надеждой, что я что-то изменю. Но Илье очень хочется сделать из сына теннисиста, тогда как сам Вова болеет футболом, что для Ильи вообще не аргумент.

- Надо потерпеть, в начале всегда трудно, медвежонок.

Тянусь, чтобы сжать его маленькую ладошку в своей. И мне не понятно, кому сейчас больше нужна поддержка: ему или мне?

Лёша, кажется, прислушивается к нашему разговору, но не влезает. Понимает, что любой комментарий будет лишним.

Довольно быстро мы доезжаем до книжного гипермаркета. В этот час здесь не слишком много народа. В памяти внезапно всплывает, как мы с Соколовым как-то в него же и ходили. И забрели в отдел не совсем приличной литературы. Я ещё картинки разглядывать отказывалась, а у Лёши с этим не было никаких проблем.

Щёки горят от этих мыслей.

Вот знала же, что так и будет… Прошлое прилипчивое, как репейник на дороге. Но почему за эти годы воспоминания не померкли? Я не помню много, а вот всё, что связано с Соколовым – отчётливо и в деталях.

Когда он подходит и встаёт рядом, бросаю ему через плечо.

- В целом ты можешь ехать домой, мы тут сами разберёмся. Вожу я хорошо, так что до дома доедем, можешь не волноваться.

Соколов хмурится и отрицательно качает головой.

- Нет, я вас сам довезу.

- Зачем? – смотрю искоса. – В гости приглашать не буду.

- Я и не рассчитывал.

От него что-то исходит, что-то странное. Эмоции пробиваются на каком-то флюидном уровне. Это заражает меня ответными импульсами. Впервые чётко понимаю, что мне неуютно. Очень неуютно.

А что я хотела после десятилетнего перерыва и вороха «почему?», оставленного без ответов.

- Выбрал? – переключаю внимание на сына.

Мы в отделе детской литературы, сын плюхнулся на колени и перебирает вынутые с полок книги, листает странички, разглядывая иллюстрации, и вслух читает названия на корешках.

Он берётся за какую-то книгу про гигантскую грушу и ещё что-то про котёнка.

- Мам, можно две?

- Конечно, хоть три.

- Нет, пока эти возьму.

Вовчик такой рассудительный, прямо не по годам, хотя, конечно, озорным он тоже бывает. Иногда носится по дому без остановки, иногда сидит в своей комнате, возится с конструктором часами.

Подхватывая книги, сын уносится вперёд, еле за ним поспеваю.

- Так, мы всё купили, можем ехать, - сообщаю, когда отходим от кассы.

- Уже ехать? Серьёзно? – хмурится Лёша, но как-то наигранно.

Смотрю на него вопросительно, ничего не понимаю.

- Любой отличный день надо зафиксировать чем-то вкусным и неполезным, да? – это он уже к Вове обращается.

- Да! – воодушевляется сын.

Этому только «неполезное» и подавай, прям хлебом не корми. Перевожу взгляд на Соколова, как бы спрашивая: что это за самодеятельность?

- Например, мороженым. У него же нет аллергии? – последнее уже ко мне.

Отрицательно мотаю головой.

И даже не замечаю, как мы перемещаемся в кафе на первом этаже.

Соколов всё делает сам. Мне капучино с солёной карамелью, как я всегда любила (помнит же, гад) и эклер, Вове мороженое, вкус сын выбирает сам, и тёплый чай, себе что-то горькое и бодрящее на один глоток. Очень по-мужски.

Боюсь, что за столом повиснет неловкая тишина, потому что не знаю, о чём можно разговаривать с этим мужчиной. Он снова для меня незнакомец. Столько лет прошло, я ничего о нём не знаю.

«И узнавать не надо, - всплывает в голове. – Ни к чему.

Хотя, признаюсь, очень… очень хочется».

Но мои опасения вмиг развеиваются. Эти двое вдруг начинают болтать про теннис и футбол, и я как-то выпадаю из их разговора. Только наблюдаю, как Соколов ведёт себя с ребёнком и задаёт ему правильные вопросы. Дети, кстати, любят отвечать на вопросы, а не только воспроизводить их по сто раз на дню. Интересно, откуда у Алексея такие таланты? Насколько знаю, детей у него не было.

«Прошло почти десять лет, могли и появиться», - подсказывает внутренний голос.

Но он же следом отвечает, что это, скорее всего, не так. Не похож Соколов на отца. Да и будто бы не предназначен для этого.

- Ну что, кажется, пора, - вклиниваюсь, когда в их диалоге возникает пауза. – А то есть шанс встрять на шоссе в дикую пробку.

Вова тянет меня за рукав, говорит, что хочет в туалет. Дорога не близкая, я б и сама предложила.

- Мы вон туда, - указываю в сторону уборных, - скоро вернёмся.

Соколов кивает, а у меня есть минут десять, чтобы отдышаться.

Когда возвращаемся, вижу, что Лёша разговаривает с кем-то по телефону, но до меня долетают лишь обрывки фраз.

- Да, нужен ремонт. Там всё старое, с советских времён не менялось. Желательно, недели за две управиться. Подскажи нормальные конторы, пожалуйста. Кинешь номер, да?

Стоим рядом, ждём, пока закончит разговор, и, заметив нас, Соколов быстро сворачивается.

- Переезжаешь куда-то?

- В родительскую квартиру, - морщится.

- Не хочешь, что ли?

Не могу понять его реакцию.

- Да нет, там хорошо. Просто… - замолкает, высверливает во мне дыру взглядом.

С вопросом гляжу на него. Что не так? Такое ощущение, будто я в чём-то виновата? Я? Виновата? В чём, мать его, я виновата?

Но ощущения – это всего лишь ощущения.

Соколов моргает, и морок спадает.

- Летс гоу? - выдаёт он, подмигивая Вове.

- Ес! – улыбается сын, вскидывая вверх большой палец.

У него сегодня мини-праздник: и подарки, и вкусняшки, и домой не сразу после тренировки загнали.

- Мам, сегодня мой день, - заявляет мне.

- Каждый день твой, сынок.

Обнимаю его за плечи и направляю к выходу. Количество посетителей в разы увеличилось, потому что близится вечер.

Алексей молча идёт рядом. В груди закручивается болезненная спираль, природу которой я сама точно определить не могу, просто как-то всё разом навалилось. Встреча наша внезапная сегодня, его заявление, что он снова на мою семью работает, взгляды непонятные. Ощущаю себя восемнадцатилетней девочкой, только рядом с ним такое возможно.

Дышать сложно, потому что понимаю: истосковалась по нему. Сколько не глуши эмоции и чувства, они всё равно лезут наружу. Надо дышать глубже и успокоиться. Только раз попав в поле влияния Соколова, уже сложно из него вырваться. Он – центр, мир вращается вокруг него. Мой так точно когда-то так делал. Как бы снова не начал.

Соколов огораживает нас от встречного потока, выставляет руку и нечаянно касается предплечьем моей груди. Задерживаю в лёгких воздух, бросаю быстрый взгляд на Лёшу. Тот, вроде бы, ничего не заметил, а у меня внезапно мурашки по телу пробегают. Вот такой эффект от короткого контакта. Нехорошо это, точно нехорошо.

- Могу посоветовать фирму по дизайну и ремонту, - предлагаю, снова косо посматривая на Соколова.

- Буду благодарен, я как-то в этом не особо разбираюсь. Надобности не было ничего искать.

Его голос, богатый и глубокий, завораживает меня.

- Давай телефон напишу, куда з-звонить?

Ну вот, ещё не хватает начать заикаться. Невольно прочищаю горло, когда Лёша протягивает мобильник. Немного теряюсь, но принимаю, чтобы дрожащим пальцем набить номер Марининой фирмы.

Что я, блин, делаю? Куда лезу? Зачем?

Даю короткий дозвон, сохраняю в памяти.

- Вот. Только не знаю, как тебе по затратам будет, - мигом вспоминаю, что расценки-то у Марины выше средних по городу. – Хочешь, о скидке договорюсь?

- Буду благодарен. От скидок, особенно если по блату никогда не отказывался.

Соколов, судя по выражению лица, даже забавляется.

Собираюсь вернуть телефон, когда на пару секунд на экране всплывает сообщение.

«Сокол, я, правда, очень соскучилась. Не сердись»

И имя «Дана».

Сглатываю.

Мне должно быть всё равно.

Мне ведь действительно должно быть всё равно, так?

Но почему-то ни черта не всё равно.

Что-то жгучее и колкое образуется в груди. Ревность? Серьёзно? К кому? На каком основании? Кто он вообще мне? Никто…

- Ещё раз спасибо, - благодарит, даже не замечая моего состояния.

И на экран не смотрит.

Значит не особо-то и ждёт сообщений от «провинившейся» Даны. Из-за чего он там должен не сердиться?

«А какое тебе до этого дело?» - вопрошает внутренний голос.

Когда садимся в машину, Алексей спрашивает адрес.

- А тебе не сказали, что ли? – огрызаюсь. – Хороший водитель таких вопросов не задаёт.

- Извини, столько лет прошло, растерял навыки.

- А чем же ты занимался?

- Всяким.

Его ничего не значащий ответ раздражает меня лишь сильнее.

Бурчу адрес, отворачиваюсь к сыну, чтобы посмотреть наши покупки. Но Вова, порядком утомившийся за день, быстро вырубается, и мне не остаётся ничего другого, кроме как сверлить взглядом затылок Соколова оставшуюся часть пути и иногда пялиться в окно.

Мы оба молчим, хотя уверена, у нас есть, что сказать друг другу.

Наконец, мы прибываем в коттеджный посёлок. Подруливаем к дому и заезжаем во двор через открывшиеся ворота.

Алексей глушит мотор, я растрясываю сына, отстёгивая ремни безопасности, и помогаю выбраться из машины.

- Иди домой, Вовик.

Сын уносит наши покупки, а мне достаётся его спортивная сумка с экипировкой.

Соколов захлопывает багажник, затем оглядывает лужайку и здание. Ничего больше не говорит, кроме короткого «всего хорошего, Вера Петровна», и уходит к калитке.

- Алексей, - окликаю, и он оборачивается. – А обратно ты как? Пешком?

- Доберусь, не волнуйся.

- Да я и не волнуюсь, - фыркаю, но Соколов уже не слышит. Ушёл.

Плечи опускаются.

Господи, почему же так тяжело?

И радостно одновременно.

Последнее меня совсем не воодушевляет. Это неправильные эмоции, в корне неверные.

Глава 5

Мы с Мариной в кафе, обсуждаем дела и последний проект, который я завершила. Её очень воодушевляют фотографии, и она планирует съездить в загородный коттедж, посмотреть перед сдачей всё на месте.

- Ты просто волшебница, Вера. Мне нравится твоё видение. Красиво сочетаешь цвета и материалы. Кто-то годами этому учится, а у тебя, будто врождённое.

- Спасибо, Марина.

- Скромница, - аккуратно поддевает локтем.

Марине звонят, а я отворачиваюсь к окну и смотрю на спокойную улицу. Машин немного, пешеходов тоже. Сейчас около одиннадцати утра и на улицах нет толпы. Белые воротнички вывалятся на бизнес-ланчи чуть позже, и район совсем нетуристический. Мне нравятся такие места, «старая» Москва – размеренная и комфортная.

Не вслушиваюсь в разговор Марины, но знакомое имя привлекает внимание.

- Да, конечно, Алексей. Я пришлю человека, чтобы забрать ключи. Да-да, смету скину на почту, как и договаривались.

Алексей… мало ли Алексеев на белом свете?

Нет, не мало. Но когда Марина заканчивает звонок, оказывается, что звонил всё-таки тот самый. Единственный в своём роде. Ох, какие усилия я прикладывала, чтобы не думать о нём прошедшие дни.

Хотя, нет, признаться честно, ждала его появления. Снова. Но Соколов опять пропал. Расспрашивать Севу о нём – привлекать ненужное внимание.

Так что я сидела, как в рот воды набравши, и нервничала. Ещё больше мне было нервно от собственных ожиданий.

Стоило на короткие несколько часов оказаться рядом с ним, и всё – желания закрутили меня по новой. Хотелось и плакать, и смеяться, негодовать и требовать ответов. Побить его и прижать к себе.

Он ведь чужой мне. Абсолютный незнакомец. Но сердце всё воспринимало с иной точки зрения.

- Алексей Соколов? – уточняю у подруги и теперь коллеги.

- Он самый. Кстати, сказал, что от тебя.

Очень неожиданно. Хотя… почему неожиданно?

- Скидку ему сделай, - добавляю с натянутой улыбочкой. – Раз от меня. И не разори на смете. Мы же можем поменьше комиссию заложить?

- Мы то можем, - кивает Марина, - но не думаю, что он так уж стеснён в средствах. По крайней мере, предварительный расчёт его полностью устроил.

- Да? Ну… не знаю. Он простой… водитель. Охранник ещё, может быть.

Без понятия, на какую конкретно должность Сева его взял, тогда у отца он занимался всем понемногу.

Марина теперь улыбается.

- Не знаю, Вера, не похож он на простого водителя. Хотя в жизни я его не видела, но по разговору… сильно сомневаюсь. Потом он просто скинул схему квартиры и кратко сказал, что требуется. Дальше всё отдал на откуп нам. Даже контролировать ничего не будет. Ремонт и дизайн без наворотов, но и экономить ни на чём не просил.

Марина тараторит, а я впитываю новую информацию с жадностью.

- Кстати, сама не хочешь его квартирой заняться? Очень интересно – старый фонд, центр, окна на бульвар, можно такую конфетку из неё сделать.

- Кхм… - Неожиданное предложение сбивает меня с ног. – Можно…

Зачем я соглашаюсь?

- Отлично, тогда Виген заберёт ключи, а ты уже осмотришь на месте. Алексей твой куда-то уезжает. Как раз будет время оформить проект под ключ для итогового согласования.

- А я м-могу не светить своё участие?

На лице Марины огромный знак вопроса.

- Так-так, а почему?

- Ну, так будет лучше.

Глаза её озорно сверкают. Марина старше меня на пару лет, темноволосая красавица, не обременённая семьей и детьми. Правда, как-то раз мы напились и на меня вылился поток несвязных жалоб, что у неё просто ничего ни с кем не складывается. Но в любом случае, тот вечер прошёл, а на утро передо мной снова была деловая собранная женщина, идущая по жизни с улыбкой.

- Есть что-то, чего я не знаю? – с иронией уточняет.

Говорить? Не говорить? Тяжко вздыхаю. Поделиться-то хочется хоть с кем-то.

Следующие минут десять очень скомкано и без особых деталей рассказываю Марине о Соколове.

- Ну и ну, - ахает она. – Как в романе просто.

- Это моя жизнь, не роман.

- Самые странные истории всегда оказываются правдой. Но всё же.

- Да и не было у этого романа «хэппи энда» изначально.

- Второй шанс, встреча бывших, - размышляет вслух.

- Я замужем вообще-то, если помнишь.

- Помню, - вздыхает и с какой-то печалью смотрит на меня.

Да, про Илью ей тоже всё известно.

На следующий день еду в офис, чтобы забрать ключи от квартиры, а потом направляюсь по адресу. Странно так: ладошки потеют, сердце гулко бьётся в груди, будто я только что марафон пробежала. Чего я так нервничаю?

Вдруг мы столкнёмся?

Но конечно же, не сталкиваемся. Не знаю, где Соколов остановился, может, у этой «Даны», которая одним своим существованием меня уже дико раздражает, но в квартире реально давно никто не жил. Это хорошая трёшка, которую при желании можно переделать во что-то более современное. Одна из комнат больше тридцати пяти метров, вот бы здесь сделать зал с кухней. Фантазия начинает работать сама, когда я передвигаюсь по квартире с робостью пасхального кролика.

Откуда эта осторожность?

Мне всё кажется, что входная дверь откроется и на пороге возникнет Соколов со словами: «А что это ты тут делаешь? Я тебя не приглашал!»

Но Соколова нет, и постепенно я расслабляюсь.

Лёша, видимо, нанял клининг, потому что в квартире знатно прибрались и, видимо, вывезли всё лишнее, но кое-какая мебель всё-таки осталась, хотя и её придётся заменить. Ремонт действительно тридцатилетней давности. Скорее всего, Соколов ещё был ребёнком, когда его делали.

Эти мысли рождают во мне непонятную волну теплоты. Я касаюсь старых обоев, которые его видели, наверное, ещё в десятилетнем возрасте. Интересно, каким он был?

Когда встречались, мы особо много не говорили о прошлом, не разглядывали старые фотографии, а сейчас мне бы хотелось посмотреть на него тогда.

Словно последний воришка, иду наощупь, наугад… открываю шкаф, секретер, и шестое чувство меня не подводит. Вынимаю парочку старых альбомов, покусываю губу, перелистываю страницы.

Его родители… мама такая серьёзная, вижу общие черты с Алексеем, а вот с отцом особой схожести не нахожу. Ну разве что форма бровей, но это если очень присмотреться.

Внутри есть и чёрно-белые, и цветные фотографии. Всё как положено: детские с улицы, видимо, сняты прямо здесь во дворе и на бульваре. Лёша в кафе, Лёша с игрушками, на велосипеде, с родителями и с друзьями, на речке и где-то в лесу с палаткой. Ох, даже Лёша-первоклассник.

У него открытое доброе лицо и широкая улыбка. А ещё он худенький. В целом, он и сейчас, как говорят, поджарый, но мускулистый. Когда успел так натренироваться?

Тёмная чёлка падает на смеющиеся глаза.

Вот он каким был… другим.

В альбомах всё очень подробно где-то до возраста десяти-двенадцати лет, а потом… потом как обрубило. Снимков практически нет. Пустые страницы. С какого-то момента хронологию забросили и больше к ней не возвращались.

В самом конце фото с выпускного в школе. Общая и отдельная. Соколов серьёзный и хмурый, и выглядит старше. Уже похож на знакомого мне мужчину.

Захлопываю альбом, стучу пальцем по твёрдой обложке. И всё равно ощущаю себя воровкой, непрошенным гостей, лисой, забравшейся в чужой дом и украдкой подглядывающей за жизнью владельца.

Я могу заниматься ремонтом его квартиры, а вот права рыться в личных вещах владельцев договор с фирмой не даёт.

Можно оправдаться, сказать, что я хочу его понять, но зачем мне это? Зачем мне понимать человека, который просто без объяснений растворился в нигде и в никогда. Без лишних слов. Без оправданий.

В принципе, типичное мужское поведение.

Но Алексей всегда мне казался нетипичным. Особенным.

Обман себя?

К чему искать мотивы поступков? У него их нет и не было. Он поступил, как обычно поступают мужчины, когда пропадает интерес. Ушёл. Поставил точку. И нечего сейчас пытаться эту точку чем-то объяснить.

Наконец, закончив прокрастинировать, достаю телефон, чтобы сделать нужную работу. И блокнот для фиксации идей. Делаю заметки насчёт цвета и материалов. Стараюсь думать, как профессионал, раз уж пошла на поводу хитрой Марины и влезла в это дело.

Судя по заметкам, Алексей никаких пожеланий не высказал. Понять бы, что ему нравится…

Но, видимо, он особо не планирует вникать в ремонт и дизайн, так что буду делать, как нравится мне.

Домой я возвращаюсь выжатая, как лимон. Всё-таки сегодняшний день отнял уйму сил, в первую очередь – эмоциональных. Мои уже в столовой, ужинают. Вова без интереса гоняет овощи по тарелке и в оба глаза смотрит мультфильмы на планшете. Илья, загадочно улыбаясь, тыкает в телефон.

- Прекрасно, двое мужчин в доме и оба в гаджетах, - вздыхаю обречённо. – Мы же сотни раз говорили, никаких телефонов за едой.

- Папа первый начал, - сдаёт Илью сын.

Многозначительно моргаю и в упор смотрю на мужа, тот примирительно замечает:

- Какой я пример могу ему подать, если сам с телефоном в руке живу?

- Вот именно!

- Верчик, не начинай. Тебе чего положить?

Илья включает заботливого и внимательного. С ним такое часто случается, но это, скорее, врождённая галантность, его так воспитали. А ещё он так делает, когда ссорится не хочет. При всех недостатках мой муж умеет сглаживать острые углы.

Я тоже решаю быть мудрее и не спорить, выбираю лазанью и наслаждаюсь вкусом блюда. У нас повар, она же экономка, просто чудо. Иногда я и сама готовлю, но в последнее время лень, да и мои не просят.

- Вове кашу положи, - киваю на тарелку сына. – Ты же видишь, ему эти овощи не особо интересны.

- Ты его до института будешь кашами кормить на завтрак, обед и ужин?

Илья ворчит, но просьбу мою выполняет. Вова мигом сметает порцию, овощи, естественно, позабыты, запивает водой и вылетает из-за стола.

- Я играть. У меня же ещё есть время?

- Полчаса, - кидаю ему вслед, затем киваю на пустую тарелку сына. – Ну вот видишь. Зато никаких мучений. Подрастёт, сам на овощи перейдёт.

- Он же мальчик.

- Значит будет увлекаться спортом, думать о питании. Парни, знаешь, какие сейчас пошли! Все за здоровый образ жизни, калории считают, протеин, все дела. Это у современной молодёжи в тренде.

- Надеюсь, ты права.

- Права-права.

Мы какое-то время молчим, я ни о чём не думаю. Хотя нет… быстрее хочу в душ и спать. А Илья прерывает мои мысли короткой просьбой.

- Веруня, ты можешь с братом поговорить?

- С каким именно?

Фыркает.

- С Севой, конечно.

А-а-а… бизнес, значит? Искоса поглядываю на мужа. Эти беседы обычно ничем хорошим не заканчиваются. Уже внутренне напрягаюсь.

- О чём?

- О долях, ты же знаешь, Петр Алексеевич планировал меня взять в совет директоров, я всё-таки твой муж, не чужой человек. А Сева… он будто и не в курсе этих договорённостей.

- Может, действительно не в курсе?

- Зато даёт тебе управление долей Арсения.

- Это временно, я ведь говорила.

В голосе моём ничем не прикрытая усталость. Подобные разговоры за последний год, с момента ухода отца, кажется, возникают у нас регулярно. Илья, будто бы не понимает, что я ничего не решаю. Да и лезть в семейный бизнес не буду. Отец считал, мне это не надо, да я и сама уже не хочу. Никогда делами «Империи» не горела. Папа говорил, что меня, с моим мягким характером, просто сожрут конкуренты. Пусть парни продолжают отцовские начинания.

- Ты могла бы написать доверенность на меня, я бы показал себя в деле, чтобы снять сомнения у Севы.

Не уверенна, что у Севы есть какие-то сомнения. Если он не хочет допускать Илью к управлению «Империей», значит на то есть причины, не смотря на любые договорённости Ильи с моим отцом.

- Может, ты с ним поговоришь, и вы как-то иначе снимите его сомнения? – Это я уже откровенно язвлю.

- Вера… - ноздри Ильи раздуваются от возмущения.

Ему не нравится, что я спорю. Спорю не первый раз и отступать не собираюсь.

- Ты знаешь мою позицию, - подвожу черту и встаю. – Так… я уложу Вову и спать. Очень устала.

- От чего ты устала? – бросает с иронией. – От чего, Вер, а? Это я устаю… я устаю… бьюсь головой о закрытую дверь по имени «Всеволод Петрович» изо дня в день.

- Так может пора перестать, отойти и подождать? Глядишь, она сама откроется…

- Спасибо за ценный совет.

Илья взбешён, а я решаю прекратить бессмысленный спор, разворачиваюсь и выхожу из столовой. Прекрасный финальный аккорд дня, ничего не скажешь.

Глава 6

- Здесь все?

- Да вроде никого не упустили. Я пометил, кого уже нет в живых, - весело добавляет Вадим.

- А чего это тебя так развеселило?

- Да если покопать, откуда уши торчат, видно, что часть из них пересобачилась и поустраняла друг друга.

- Обычная история, - морщусь и усмехаюсь.

Мы снова у него в кафе, на этот раз я забираю информацию о действующих лицах аферы, соучастником которой я стал почти десять лет назад.

Вадим помогает нарыть материал, и я немного жалею, что тогда всё спустил на тормоза и не стал разбираться по горячим следам.

- Брось, - мотает головой друг. – Тогда не было таких средств и возможностей. И связей, что уж говорить, чтобы действовать в моменте.

- А сейчас? Сейчас мне тоже не дотянуться, все стали ещё круче, ещё более важными, а я бегу вверх, но недостаточно быстро.

Кидаю флешку в конверт и пихаю его во внутренний карман куртки.

- В любом случае, спасибо, Вадя.

- Рад помочь, брат.

Выхожу на Арбат. Да… он уже не тот. Всё тут какое-то чужое, какое-то чересчур современное, фальшивое. Улица моей молодости была более искренней, честной, за правду, что ли. А это… искусственная подделка.

Если бы камни могли говорить?

Следующая моя остановка «Империя». Понимаю, что столкнуться здесь с Верой шансы минимальны. Я всё-таки навёл кое-какие справки, чтобы просто иметь представление, что с ней. У неё муж и ребёнок. Муж, если судить по фото, тот самый парень из прошлого. Он, конечно, порядком изменился, но память на лица у меня хорошая. Значит, прав был старший Сергеев про «другого кандидата», вот и нашёл подходящего. Причём, видимо, заранее присматривал. Только тогда я на горизонте внепланово появился. Но я исчез и всё произошло так, как и задумывал заботливый отец для единственной любимой дочурки.

Учёба в Швейцарии, муж из своего круга, дом – полная чаша.

Хотел бы надеяться, что Вера счастлива, но непохоже. Нет у неё на лице спокойствия и довольства жизнью. А было б… так послала бы меня сразу, либо никак бы не отреагировала.

Вижу, что моё появление её задело, и эта реакция разжигает во мне странный ответ, полный самодовольства. Значит, ей не всё равно. Совсем не всё равно.

А дальше что?

Тупик…

Что мне от неё надо? Что ей от меня? Что мы можем дать друг другу, кроме новой горечи воспоминаний?

Так что решаю к ней не лезть. Будет сложно, но всё в моих силах. Держался же я как-то все годы до этого дня.

Сергеев принимает меня без лишних вопросов. Уверен, он крайне занятой человек, но, видимо, моя информация важнее.

- Я сравню с тем, что есть у нас, - говорит, забирая флешку.

- Может, мне через Сан Саныча действовать? Зачем вас беспокоить?

- Нет, сразу мне говори. Так спокойнее.

Вижу, что он выглядит устало. Дела фирмы выбивают из колеи. Такое ощущение, что он воюет один, а это сложно.

Ему бы помощников себе найти, да, видимо, никому Сергеев не доверяет настолько, вот и пытается всё сам контролировать.

- Кхм… - на его лице задумчивое выражение, когда он листает документы на флешке. – Судя по твоей информации, кто-то уже отошёл от дел и слился в другой регион. Можешь съездить, побеседовать?

- Съезжу, - киваю, - и побеседую.

- Отлично, а сколько времени потребуется?

- До выходных управлюсь. Мне бы ещё потом в Краснодар заглянуть, и в воскресенье или понедельник буду.

- Без вопросов. Оля билеты забронирует, кинет на номер. Сегодня вечерним рейсом полетишь?

Когда выхожу из офиса, прошу секретаря Сергеева, Ольгу, взять по возможности на самый поздний рейс. Хочу отоспаться и спокойно выписаться из отеля. И продумать план действий, потому что в данном случае импровизация – не лучший вариант.

В итоге вечером в пятницу я уже в Краснодаре. Первым делом заезжаю к матери. У неё небольшой частный дом и сад с огородом, которому она даёт вторую жизнь. Это и неплохо, что переключила свою энергию на что-то полезное. К алкоголю она давно не притрагивалась. Надеюсь, что ремиссия пожизненная.

- Как в Москве дела? Дома был? – вижу, что скучает.

Мы за столом, ужинаем.

- Заезжал. Ремонт буду делать. Надеюсь, ты не против?

- Тебе там жить.

- Почему так думаешь? Мой дом теперь здесь. В Краснодаре.

- И там тоже, сынок. Тебе тут тесно скоро станет.

- А ты у меня бизнесвумен, чтобы следить о широте моих деловых аппетитов?

- Шутник ты мой.

Она встаёт и гладит меня по голове совсем как в детстве. Она больше не потерянная и не растерянная. Моя мама давно вернулась, та, которую я помню, пока их с отцом у меня не забрал алкоголь.

Мы сидим на веранде. Тёплый вечер всех выгоняет на воздух. Я слышу смех соседей и хруст гравия под колёсами изредка проезжающих за забором машин. Пахнет цветущим садом. На душе спокойно, а Москва с её суетой будто бы где-то далеко.

- Как с Даной дела? – спрашивает мать позже.

На её плечах объемный палантин, а я сижу в одной футболке. Кожу холодит вечерняя прохлада.

- Тебе, правда, интересно?

- Конечно, мне всё интересно.

- Тогда всё хорошо.

Фыркает.

- Тебе нормальная девушка нужна, а не любовница.

- Дана нормальная девушка.

Мать никак не комментирует, но во всей ещё фигуре, в каждом движении читается, что конкретно она думает о Дане.

- Холодная она. Никакая словом.

- Мам, - ловлю её за запястье, - я на ней жениться не собираюсь.

- Вот это меня и пугает, Лёш.

Понимаю, что хочет для меня личного счастья, но я счастлив здесь и сейчас. Так, как умею, так, как мне подходит.

«Счастлив ли? - просыпается внутренний голос. – С Верой был бы счастлив. Как мечтал когда-то. Но то давно в прошлом».

Может, зря я так? Может, сам дал себе установку, что если не с ней, то больше ни с кем? С другой стороны, ни до неё, ни после не было у меня к девушкам глубоких чувств. А вот к Вере сохранились, даже после практически десятилетнего забвения.

Я прогоняю мысли о ней, слишком много Веры стало в моей жизни. Это сложно, быть рядом и не сметь её касаться, не звонить, не видеть, делать вид, что ничего не чувствую.

***

Когда возвращаюсь в столицу, Сергеев зовёт на разговор.

Уже вечер, но я еду по адресу и оказываюсь в небольшом ресторане на Патриках: модном и жутко дорогом. Всеволод снимает с колен какую-то темноволосую барышню, и мы удаляемся побеседовать за другой стол. Коротко отчитываюсь, но судя по его реакции, он уже большую часть знает.

Удивительно, но за то время, что я занимаюсь поручениями Сергеева, имя Стаса нигде не отсвечивает. Решаю, что надо выделить несколько дней и самому заняться Ярыгиным, потому что он, по всей видимости, не зона внимания Всеволода. Вокруг него собираются хищники покрупнее.

- Понятно, - трёт подбородок Сергеев, закончив слушать.

Он из тех, кто не привык откладывать дела в долгий ящик, и решения принимает молниеносно. Вот и сейчас у него в голове, не смотря на выходной, уже складывается определённый план.

К нам подваливает парень из его компании. Я уже видел его в «Империи». Кажется, Роман. Он порядком навеселе и зовёт Севу продолжить что-то праздновать в другом месте.

- Скукота здесь, только жрачка втридорога, - жалуется, - поехали ко мне. Ты ведь знаешь, в «Манго» семь дней в неделю весело.

- Ром, в другой раз, - отмахивается Сергеев. – Для тебя не тайна, сколько сил у меня отнял этот контракт. Их просто нет, чтобы веселиться.

- Стареешь, Севыч. А у меня есть. К тому же я пьян, отвези меня и будь свободен.

Кажется, кто-то наглеет.

- Вот, Алексей тебя отвезёт. Он прекрасный водитель, - наклоняется ко мне и чуть тише произносит. – Будь добр, достав чудика по адресу и можешь быть свободен. Идти с ним в клуб необязательно. Сдай на руки хостесс, они знают, что с шефом делать.

Киваю, мол, ладно.

Никаких срочных дел у меня нет. Если поеду в отель, просто завалюсь спать, а сна пока ни в одном глазу.

Так что скоро я оказываюсь в столичном клубе «Манго», куда меня без вопросов пропускают вместе с Романом. Тот на руки хостесс сдаваться не собирается. Явно намерен повеселиться и меня с собой захватить.

- Так-так-так… ты куда собрался? – по-свойски тянет за рукав. Решаю, что я пьяным лучше не спорить. Надо транспортировать его до ближайшей горизонтальной поверхности и сваливать. – Пошли со мной. Тут клёво. Поверь владельцу заведения, - смотрит на сотрудниц. – Девочки, подтвердите, что не вру.

- Роман Борисович, подтверждаем.

- Так, - тянет он, просматривая что-то на мониторе ноута, спрятанного за стойкой рецепции, - раз меня все кинули сегодня, посмотрим, кто нынче у нас в гостях.

Краем глаза вижу списки, видимо, тех, кто сегодня пришёл в клуб.

- О-о-о, весёлая компания. Что ж Севыч не сказал, что Верка здесь.

Верка? Тут же напрягаюсь, а дальше без вопросов иду за Романом. Имя Веры магическим образом действует на меня. Я не могу развернуться и уехать, не тогда, когда она так близко. Так рядом.

Моя Вера…

Нет, не моя…

Тут же из головы вылетают все зароки, которые я давал себе, чтобы не приближаться к ней, не контактировать.

К чёрту. Мне надо её увидеть. Снова, сейчас, немедленно.

Мы вваливаемся в закрытую ВИПку. Тут народа довольно много. Диванчики и стол буквой «П», за которым что-то празднуют. Взглядом шарю по углам, ищу её, но не вижу. Убежала куда-то? Может, уже уехала? Или всего лишь ненадолго отошла?

А нет… вот она. Стоит поодаль ото всех. Далёкая и близкая. И не моя. Всё-таки не моя.

На неё тёмно-синее платье по фигуре и туфли с бесконечными тонкими каблуками. Волосы распущены в привычном светлом каре. Яркая помада, словно сигнальный огонь, то ли манит, то ли предупреждает, чтобы не приближался.

В мужчине, подошедшим к Вере и вложившем ей в пальцы бокал с шампанским, узнаю её мужа. Тот треплет её по волосам, будто какого-то щенка. И Вера отшатывается. Буквально на миллиметр. Движение мимолётное, но я его замечаю. Ей неприятно, хотя на лице всё та же улыбка. Натянутая, искусственная, не её.

Что же с тобой стало, девочка моя?

Роман тянет меня за собой, я дальше от Веры, вокруг незнакомый народ. По какому поводу сборище и не понимаю. О чем-то говорят, тоже не особо вникаю, а Роман замыкает всё внимание на себе. Не так уж он и пьян, как хочет это изобразить. Просто настроение у него шутить, а если слишком ехидно выходит, он знает, что человеку навеселе скорее простят грубые слова, чем сказанные на трезвую голову. Он в целом тот ещё приколист и в выражениях не стесняется. Девушки смеются, и на какой-то из взрывов смеха Вера поворачивает в нашу сторону голову.

Рука с бокалом шампанского замирает, чуть не дойдя до рта.

Вера смотрит на меня пристально несколько секунд, а потом делает большой глоток.

И отворачивается.

Лишь в прямой линии плеч угадывается чрезмерное напряжение. О чём она думает?

У меня внутри просто всё зудит от нетерпения. Хочу к ней подойти. Выждав подходящий момент, поднимаюсь и направляюсь в её сторону.

- Привет, - здороваюсь, а Вера вздрагивает и кивает.

Её внимание будто полностью поглощено тем, что происходит на первом этаже, где танцпол и сцена.

Там волнуется людское море, официанты снуют между столиками, на сцене зажигает «гоу-гоу» в серебристых костюмах.

Касаюсь её руки. Кончиками пальцев скольжу по коже. Движение мимолётное, но Вера дёргается, словно от ожога.

- Не надо. Я с мужем.

Звучит так, будто мы любовники и можем выдать себя с головой, но мы никто друг другу. А всё, что нас связывало, в прошлом.

- Я заметил, - усмехаюсь.

Она резко оборачивается.

- Что ещё ты заметил?

- Что ты не очень-то и счастлива, - говорю откровенно.

- Да кто ты такой, чтобы судить о степени моего счастья?

- Со стороны, Вер, одно виднее.

Отворачивается и качает головой. На губах натянутая улыбка, наверное, чтобы никто не догадался, о чём мы тут можем беседовать.

- Ты ждал почти десять лет, чтобы вернуться и оценить, что произошло с моей жизнью, пока тебя не было?

- Восемь с половиной, Вера. Зачем округляешь?

Она делает глоток шампанского, проводит пальцами по волосам и тихо повторяет:

- Восемь с половиной, - долгий вздох. – От этого не легче.

Взгляд Веры дёргается, она выпрямляется и смотрит куда-то мне за плечо. Оборачиваюсь и вижу девушку. Она холёная и породистая, с яркими синими глазами и тёмными волосами, уложенными в аккуратные крупные локоны.

- Вера? – шатенка смотрит на меня с интересом. – Представишь другу?

- Знакомому, - поправляет. – Алексей, Леонора, - бросает небрежно, потом добавляет. – Прошу прощения, я отойду.

Мне хочется схватить её, удержать, но пальцы чиркают по запястью Веры, так и не осмеливаясь на нём сомкнуться. Такие жесты могут быть замечены другими и оценены в корне неверно. Не хочется добавлять ей проблем. Наверняка, тут найдутся желающие доложить её мужу что-нибудь о поведении жены.

Шатенка чирикает, а я киваю, не особо вникая в суть. Что-то про еду, потом про музыку, потом про каких-то знакомых, фамилии которых мне ни о чём не говорят. Всё это вываливается в эфир буквально за две-три минуты.

- А чем вы занимаетесь? – поступает внезапный прямой вопрос.

Она вращает рукой, накручивая локон на тонкий пальчик.

- Осматриваюсь вот. Впервые здесь.

- Ах, в «Манго» классно. Это закрытый клуб, - доверительно сообщает девушка, и я киваю.

Видя, что с моей стороны никакой реакции, продолжает щебетать.

- Ну а вообще… по жизни… чем занимаетесь… занимаешься?

Яркие губы подрагивают от улыбки.

- Автомобилями и охраной, - отрезаю коротко.

- Перевозками и безопасностью? – хмуря лобик, переспрашивает. – У тебя какая-то фирма? Ой, это, наверно, опасно.

В целом она угадала, но сейчас я здесь не в качестве регионального предпринимателя.

Уже предвкушая реакцию, уточняю:

- Водить машину и охранять клиента? Иногда да.

На её лице проскакивает разочарование, когда она понимает, что ловить со мной нечего.

Ну что я буду этой Леоноре или Леноре, или как там её что-то про себя в подробностях рассказывать?

Сейчас я простой водила с пистолетом в компании Сергеева. И точка.

- Понятно, - настроение её резко меняется.

Поджимая губы, окидывает меня взглядом, но уже другим. Скорее презрительным, чем оценивающим. Понимаю, что это злость на саму себя. Бесится, что сделала неверные выводы.

Без лишних слов она удаляется, даже без финального пока. Мне отчасти смешно.

И поскольку Вера куда-то ускользнула, я тоже решаюсь прогуляться и осмотреться. Может, найду спокойное место, чтобы… Чтобы что? Поговорить с ней ещё раз?

Но мне вовсе не хочется вести никаких бесед.

Уж точно не в полумраке клуба в выходной, когда атмосфера располагает совсем к другим занятиям.

Возможно, мне хочется спросить: что, чёрт дери, не так с её браком?

А возможно, дать ответ на её язвительный комментарий по поводу степени счастливости.

«В «Манго» классно», - сказала шатенка.

Ну да… народу нравится. По мне так обычный клуб, разве что публика более фешенебельная, залётных тут не встретишь. Все при деньгах и статусе.

В общем зале чуть попроще, а толстосумы разбрелись по ВИПкам и смотрят на молодую поросль сверху вниз.

Беру воду в баре, за общим столом есть всё, кроме неё, но хлебать сладкий морс или сок мне неохота.

Осушаю половину стакана одним глотком.

Взгляд скользит по толпе, а потом фиксируется на одной из парочек. Они стоят чуть в стороне, практически возле поворота барной стойки, и если сойду с места, то пропадут из поля зрения. В другое время я бы их не рассматривал, но сейчас хмурюсь, потому что мужик, лапающий хихикающую девушку – это муж Веры. Двое ведут себя так, будто сотню лет знакомы, девушка оглаживает лацканы его пиджака и расстёгивает вторую верхнюю пуговицу на рубашке, чтобы ослабить ворот. Случайная баба так себя не ведёт.

Мужик хватает её за бёдра и тянет на себя, что-то нашёптывает на ухо, теперь уже оба хихикают и трутся губами друг о друга.

Отворачиваюсь. Всё, что надо, я уже видел.

Теперь мне предельно понятно, что у Веры семейная жизнь не сложилась. Впрочем, возможно, её всё устраивает? Хотя нет, Веру, которую я помню, такое бы не устроило. Но прошли годы, всё могло поменяться.

Интересно, она в курсе? Возможно, догадывается.

В пространство врывается новая мелодия, и на сцену выходит ведущий. Воодушевлённо вещает, что сейчас начнётся шоу. За его спиной выкатывают декорации, пока он лёгким трёпом развлекает публику. Кажется, намечается что-то в стиле «Кармен» с элементами БДСМ, судя по костюмам кордебалета. А судя по реакции публики, той нравится.

На вступлении я уже поднимаюсь обратно в ВИПку, народ сидит за столами, кто-то замер возле стеклянной стены, смотрит на сцену. В комнате полумрак, только лучи стробоскопов скребут по потолку, а мягкого света от гирлянд ровно столько, сколько достаточно для того, чтобы не споткнуться или случайно не налететь на соседа.

- Лёха! – Роман панибратски взмахивает бокалом с шампанским и зовёт к себе, перекрикивая шум. – Иди к нам, выпьем.

Я перекрещиваю ладони на уровне груди, мол, нет, спасибо. Что-то коллегу Сергеева не на шутку ведёт. Если у него все правые и левые руки такие, то я Всеволоду не завидую. Реально положиться не на кого. У меня в фирме строгое правило – минимум или полное отсутствие алкоголя, даже на корпоративах, но это привычка, тянущаяся из прошлого, плюс ситуация с родителями выработала стойкое отторжение к любым «возлияниям». Пригубить могу, напиться – никогда. И никого из окружения в таком виде созерцать не хочу.

Ещё раз осматриваю комнату, как раз успеваю заметить удаляющуюся фигуру Веры. Она тихо выскальзывает из зала. В опущенной руке бокал с шампанским. Кажется, даже сквозь громкую музыку я слышу «цок-цок» её высоких каблуков.

Через пять секунд следую за ней, как раз успеваю вовремя, чтобы заметить, как она откидывает занавеску и скрывается в образовавшемся проёме. Шагаю туда же бездумно.

Вера вздрагивает, когда появляюсь рядом.

Тут что-то вроде ниши: фигурное стекло похоже на жжённый сахар, оно искажает реальность, так что беснующаяся толпа внизу напоминает мне цирк уродов. Уверен, снизу и не разглядеть, кто стоит на застеклённом балконе. По коридору между ВИПками в основном перемещаются официанты. Они завалены работой и им точно не до нас.

Вера смотрит на меня, подносит бокал к губам, отпивает и морщится, то ли от пузырьков, попавших в нос, то ли от кислого вкуса.

- Преследуешь меня? – выдаёт хрипло, затем коротко кашляет.

А мне что делать, врать? Говорю, как есть.

- Да, - не менее хрипло.

- Зачем?

Знал бы я сам…

- Хочу.

Больше ничего в голову не приходит.

- Так нельзя, Лёша. Мы никто друг другу. Что мне делать с твоим «хочу»? Не понимаю даже, что конкретно за ним кроется.

За ним много… только я сам до конца всего не знаю.

Руки уже действуют самостоятельно. Ладонь ложиться Вере на щёку, отводит светлые пряди, закладывает за ухо, гладит тёплую кожу, под которой вспыхивает жар. Вот уже и щёки горят.

Маленькая… реакция выдаёт её с головой. Она ярче любых слов, сильнее твёрдого «нет», тело говорит само за себя. У меня ведь так же. Могу себя убеждать в чём угодно, но я хочу Веру до сих пор. Ещё больше хочу, чем много лет назад.

Она словно заворожённая наблюдает, как я наклоняюсь и едва касаюсь её рта своим. Мягкий, еле ощутимый выдох ласкает мои губы. Электрические импульсы сшибают остатки здравого смысла. Чёрт, я будто подросток. Странные реакции, молниеносные. У меня встаёт, как по щелчку пальцев. Картинки из прошлого лезут в голову. Я ведь был у неё первым. Она у меня единственной такой.

Закрываю глаза, потому что сил нет тонуть в её взгляде, и прижимаюсь к манящему рту. Чувствую отклик горячего языка и смыкаю пальцы у неё на предплечьях. Держу Веру двумя руками, боясь, что сбежит. Но податливое тело уже вжимается в моё. Ладони перемещаются на тонкую талию и узкую спину. Поцелуй становится глубже, серьёзнее, мы оба горим. Но это пламя не найдёт выхода, потому что прямо здесь и сейчас для него его нет.

Голова едет конкретно. В ушах эхом отражается наше шумное дыхание. Мир замкнулся на нас двоих. Я готов целовать её вечно, но короткое «Лёша, нет» меня останавливает.

- Это неправильно, - шепчет Вера. – Так нельзя.

- А что можно?

- Не знаю, что, но точно не это.

Мне не стоит говорить следующие слова, знаю, но они сами собой вырываются.

- Мужу твоему можно, а тебе нельзя? Или так правильно?

Вера замирает, её рот приоткрывается, но слова не идут. Наконец, она справляется с собой, хотя ей больно от моего замечания, я же вижу.

- Нет, это тоже неправильно, - качает головой, прячет взгляд.

Я наклоняюсь ниже, пытаясь заглянуть ей в лицо.

- Вера, что с тобой не так?

- Со мной всё так, Лёша.

- Теперь у тебя такая жизнь? Странная? Фальшивая? Искусственная? Ты же никогда не притворялась, Вера.

- Тебе не кажется, что ты немного опоздал с нравоучениями? Позволь напомнить, это ты, а не я, бросил меня.

- Я не бросал, Вера.

- Нет ты бросил. Ты просто всё свёл на нет.

Шумный вздох и признание.

- Я сделал так, как просил твой отец.

Вера издаёт короткий смешок.

- Прекрасно, вали всё на моего отца. Его всё равно нет в живых, чтобы опровергнуть или подтвердить твои слова.

- Я говорю, как есть.

- Ну ладно, допустим. А зачем ты вообще его просьбы слушал?

- Не просьбы, приказы. Неверно выразился.

Вера запрокидывает лицо, смотрит на меня изучающе, как будто бы разочарована.

- Без разницы. Я думала, в тебе больше силы, больше намерений. Ты бы мог побороться за меня, за нас. Я вот была готова бороться, знаешь? А ты сдался.

- Нет, я бы никогда не сдался, если бы…

Она замирает, смотрит, ждёт продолжения. Но что я ей могу сказать? Что бы не произнёс, всё будет выглядеть, словно жалкие оправдания.

- Если бы… Понятно, Соколов. Всегда будет если бы… Не сочиняй, ладно? Я всё равно не поверю. А сейчас прости, мне надо возвращаться к друзьям.

- Это твои друзья? Серьёзно? Я думал, ты выше всего этого.

- Нет, Алексей, я именно такая. Это мой мир, моя жизнь, и я её живу. Не выдумывай того, чего нет и быть не может.

Она пытается уйти, но я ловлю её за локоть в последний момент.

- Это чего, например?

Жмёт плечом.

- Того, что всё можно вернуть, да ещё в таком извращённом виде. А теперь реально, прости, - выразительный взгляд на мою руку, и пальцы сами собой разжимаются.

Вера уходит, а мне хочется впечатать кулак в стену. Кажется, я это и делаю, потому что костяшки правой дико ноют и капли крови выступают там, где содрана кожа.

Боль всегда отрезвляет.

Глава 7

Сейчас самое начало недели, и я у брата. У младшего. Арсений прикован к инвалидному креслу, но это уже прогресс, ещё недавно он с кровати не вставал, а сейчас поглядывает в сторону костылей. Сева, кажется, их на самое видное место в спальне Арса приказал поставить, чтобы дразнили своим видом и побуждали работать на результат, а не жалеть себя. Этим он довольно долгое время с успехом занимался и продолжил бы, если бы не Всеволод. Тот регулярно наведывается с ревизией, взбадривает брата, иначе Арс потонет в жалости нашей мамы, с упорством курицы-наседки оберегающей его от всех дурных вестей. По мнению Севы – это перебор и вовсе не работает. Он считает, что Арса надо подхлестывать, раззадоривать, провоцировать, но не жалеть.

На Арсения всё разом свалилось: ранение, предательство девушки, разбитые мечты. Мне хочется обнять его, как в детстве, поцеловать в голову, сказать, что всё будет хорошо, но брату давно уже не пять лет и такие методы не сработают, тут я с нашим старшим полностью согласна.

- Задёрни шторы, - ворчит Сеня с кровати.

- Ты капризный стал. Не задёрну. За окном прекрасный день.

- Вот сама на него и любуйся. Мне отсюда не видно.

Оборачиваюсь, Арс лежит в постели и брюзжит. Мне кажется, пора уже с этим завязывать, и Севе так тоже кажется, одна мама потакает капризам младшенького.

- Так встань и иди полюбуйся.

- Ха-ха, ну ты и шутница.

Он разве что пальцем у виска не крутит.

- Пересядь в кресло, я могу тебя в сад вывезти.

- Не хочу, Вера.

- Я могу позаботиться о тебе, Арс.

- Мне не нужна ни жалость твоя, ни забота. Мне тут отлично, только бы ещё на мозг никто не капал.

- Слушай, - упираю кулаки в бёдра, - в следующий раз я Вову с собой захвачу, он будет прыгать на твоём матрасе, а я внизу подожду. Тебе придётся самому встать и выставить его за дверь. Думаю, эффект будет потрясающим. Пятнадцать минут наедине с разбушевавшимся ребёнком, и ты встанешь и пойдёшь.

Брат ни капли не обижается, смеётся.

- Я не из пугливых, приводи. Кстати, давно племяша не видел, так что серьёзно, приезжай вместе с ним.

Подхожу и сажусь рядом, беру Сеню за руку.

В любом случае, мои слова возымели хоть какой-то эффект. Капризничать ему уже не хочется.

- Приведу, если дядя встретит его вот в этой штуке, - тыкаю пальцем в сторону кресла. – Он сто процентов попросит тебя покатать.

Брат искренне улыбается, широченно так.

- Отлично, я прокачу. Ему повезло, у моих коленок сейчас чувствительность ни к чёрту, так что не отсидит.

Киваю. Вот такой Арс мне больше по душе.

Чуть позже я с мамой в гостиной, высказываю ей всё, что думаю после визита к брату.

- Мам, хватит идти у него на поводу.

- Он мой ребёнок, а не твой. Не учи меня жизни, - сразу возмущается. - Будешь так со своим возиться, посмотрю на тебя.

- Не дай-то бог, - на моём лице ужас.

Мама сразу грустнеет, понимая, что сморозила глупость.

- Прости, Веруня, я не то хотела сказать. Конечно, я желаю Вовчику только здоровья, просто… ах… пойми, у меня молниеносно почва из-под ног ушла. Сначала твоего папу забрали, теперь Арсюшку чуть не потеряли. Ещё и Саша приходила, говорит, люблю не могу, пустите к Арсению. Представляешь?

- Так может, действительно любит?

- Не нужен он ей, ты вспомни, чего только она ему наговорила, а теперь извиниться хочет? Да совесть свою успокоить она хочет. Нет, - мотает головой активно, - не пущу. Он психологически не стабилен. День ему хорошо, на другой – апатия и никого видеть не желает. Если эта тут появится, боюсь представить, какова будет реакция. Да Арсений и сам её прогонит, я сына своего знаю.

В её глазах сухо, догадываюсь, что она уже всё выплакала. Слёз просто не осталось.

- Ведь знала, что до добра не доведёт, но вы все уже взрослые, сами знаете, как лучше, мать не слушаете совсем. Приспичило ему на Восток в самую горячую точку, вот и полез. И еле обратно уполз. Это чудо, что прогресс есть. Да что я тебе рассказываю, уже обмусолено всё вдоль и поперёк.

Обнимаю её за плечи.

- Мам, и ты меня прости… Всё хорошо. Мне самой очень непривычно Арсения в таком… кхм… виде и настроении наблюдать.

Брат у меня всегда был полон сил, энергии и планов на будущее. А сейчас как-то разом сдулся. Вот я и приезжаю, чтобы время от времени ему напоминать: пострадали и хватит, пора за ум браться.

- Пошли чаю попьём, Веруня. Как твои-то дела, дочь?

- У меня всё хорошо, - отвечаю заученной фразой.

Мама глубже не лезет. Когда я вышла замуж за Илью, она перестала контролировать мою жизнь, будто свидетельства о браке стало достаточно, чтобы признать меня взрослой.

Да это и прекрасно, едва ли мне хочется посвящать её в нюансы своего несчастливого замужества. Пусть думает, что у меня всё прекрасно. К чему ей лишние волнения?

Поездкой к родным я хотела отвлечься, но что-то не особо это удалось.

Поцелуй Соколова перемешал эмоции в моей душе, теперь там царил полный хаос. Самое ужасное – мне не хотелось, чтобы Лёша тогда заканчивал. Пускай бы вечность целовал. Но это тупик. Горький мёд воспоминаний или как там говорят?

Вот только его слова, что этой мой отец попросил его бросить меня, никак не шли из головы. Допускаю, что так всё и было, но я сказала Лёше и действительно искренне так считаю, что, если бы его чувства были глубоки, он бы ещё поборолся за нас и наше будущее.

А так…

Можно, конечно, спросить маму, что там было в прошлом, возможно, она и в курсе. Только зачем? Лишние вопросы, лишние проблемы, лишнее внимание.

Я справлюсь с этим смятением и буду жить дальше. Как жила.

«Ты сама-то в это веришь?» - возмущается внутренний голос.

Хочется ответит «да», но это так и остаётся в категории желаний. Себя обманывать – гиблое дело.

***

- Подпишите на забор груза?

- Давайте, - ставлю короткий автограф на смятом листке.

Я в квартире Лёши вместе с рабочими. Смотрим схему ремонта. Внизу парни из бригады принимают материалы. Соколов исправно платит по счетам и уже внёс нормальную сумму в качестве залога, так что работа идёт полным ходом. У меня порядка трёх недель, чтобы сдать квартиру под ключ.

Судя по информации, которую передала Марина, потребуется сменить обстановку. Последние три дня я увлеклась подбором мебели и элементов декора. Сомневаюсь, что Алексею нужны какие-то безделушки и пылесборники в виде атрибутов уюта на полках, но вот сделать из этой квартиры чисто мужскую берлогу у меня тоже не получается.

Мне почему-то хочется, чтобы он приходил сюда и отдыхал, чувствовал расслабленность и спокойствие, так что я, сама того не ожидая, уж как-то слишком расстаралась для него.

- Куда мебель, которую в прихожую вынесли? – спрашивают меня.

- Её утилизируем, а то, что в коробках, нужно будет на склад отвезти.

- Уже погрузили, - рапортует сотрудник.

- Вот и отлично.

Выхожу в коридор как раз в тот момент, когда порог квартиры переступает незнакомая женщина.

- Простите? – обращаюсь к ней, думая, что это, возможно, соседка зашла поинтересоваться, что происходит. – У вас какой-то вопрос?

Вчера уже мужчина из квартиры напротив заглядывал, обеспокоенный шумом после, как он выразился, «многих лет спокойствия».

«Тут же давно никто не жил, - пояснил он. – А я так, приглядывал. Лёшка даже не просил. Я сам. Тем более, уже как-то раз к ним в квартиру лезли».

Я тогда покивала ради приличия, просто принимая информацию и думая, что этот сосед, наверняка, Соколова ещё ребёнком видел. В очередной раз мне стало любопытно: каким он был, каким он стал, большой ли контраст между этими двумя «Лёшками»?

- А где Алексей? – спрашивает женщина.

Она чуть постарше меня, статная, темноволосая, с ровным загаром и великолепной кожей. На ней платье немного ниже колена и кардиган оверсайз, в котором она кажется ещё стройнее.

- Его здесь нет, как видите. У нас ремонт, и Алексей отсутствует. Я чем-то могу помочь?

Сама не знаю, для чего это спрашиваю.

- У нас? Ремонт?

Гостья меняется в лице, окидывает меня взглядом с головы до пят и поджимает губы.

Ещё и повторяет:

- У нас… А вы, собственно, кто? – наглый прямолинейный вопрос, заданный с высокомерной ноткой, меня озадачивает.

- А вы? – оставляю его без ответа, задавая свой следом.

Как-то она слишком борзая для соседки. Мигом понимаю, что ошиблась. Ох, это кто угодно, но не соседка.

- Я кто? Я его невеста, - она приподнимает брови, выражение её лица снова молниеносным образом меняется. – Ой, он, наверное, мне сюрприз сделать хотел, - вдруг начинает мурлыкать. - Ремонт в нашем будущем гнёздышке затеял, а я тут заявилась и всё испортила.

Меня прошибает волной неприятия.

В смысле невеста?

Кто эта «мадам» с претензией?

В памяти всплывает короткое «Дана» из «эсэмэс». Чтобы сильно не расстраиваться тогда, я убедила себя, что имя больше походит на кличку собаки, но женщина, стоящая передо мной, ничего общего с собакой не имеет. Хотя нет… невооружённым взглядом заметно, что она – отборная сука.

- Насчёт сюрприза вы можете уточнить у Алексея, а сейчас, пожалуйста, покиньте помещение, тут может быть небезопасно, - смягчаю свою просьбу, но для этого приходится приложить усилия.

А сама думаю, что совсем бы не возражала, если б этой «Дане» кусок отсыревшей штукатурки на голову рухнул. Амнезия была бы очень кстати.

- Что? Вы меня выгоняете? В смысле покинуть помещение? Да… как вы смеете! Я сейчас Лёше позвоню и всё ему расскажу.

- И сюрприз испортите, - улыбаюсь натянуто.

- Да и чёрт с этим сюрпризом.

Она надвигается на меня решительным шагом, думает, я отойду, но я стою намертво, как скала. Собьёт с ног, да и пускай. Чёрта с два! Я с места ни ногой.

В последний момент она всё-таки огибает меня, задевая длинным краем кардигана, хлёстко ударяющего по ноге, и скрывается в одной из комнат.

И как Соколов с ней связался? Это же стерва, каких мало. Хотя рядом с ним она может прикидываться белым невинным лебедем.

Разворачиваюсь и иду за ней.

Старший из бригады вопросительно на меня смотрит, но я отсылаю его взмахом руки. Хотя… чтобы эта Дана сказала, прикажи я ребятам вытурить её из квартиры. Верещала бы на весь квартал, не иначе.

Завидная перспектива, но парней я подставлять не буду.

Брюнетка уже стоит у окна, топая ногой и прижимая телефон к уху, но, видимо, Соколов не отвечает. Недовольно фыркает, набирает что-то на экране, потом снова подносит телефон к уху. Наконец, ехидно улыбается. Дозвонилась.

- Привет, милый, - зыркает на меня. - Лёшечка, я в Москве. Приехала к тебе, а тебя нет, - щебечет она. – Как куда? В твою квартиру, - называет адрес. – Мне твоя мамочка подсказала, что ты здесь. Вот решила сюрприз сделать. А тут меня выгоняют, представляешь? Ты далеко? – пауза и взгляд на меня. Победный такой. - Нет? Заедешь? Прекрасно. С персоналом своим разберись. А то мне хамят в наглую.

Складываю руки на груди и наклоняю голову к плечу.

- Кто запрещает? – снова презрительный взгляд в мою сторону. – Да девушка какая-то… Как вас там? – наставляет на меня палец.

А я молчу, лишь приподнимаю брови.

- Ну?

- Дизайнер, - выдаю с улыбочкой.

- Дизайнер, - закатывая глаза, брюнетка отворачивается. – Я подожду, Соколов, подожду. Десять минут это недолго.

Десять минут? Покусывая губу, размышляю, что мне делать? Уехать, чтобы сохранить инкогнито и спокойно доделать свою работу позже? Или остаться и вскрыться перед Алексеем? Даже не знаю, что он скажет… А его невеста?

Что ж он с таким отчаянием целовал меня в «Манго» при наличии вот этой «шикарной» женщины?

Соколов, которого я знала, наверное, никогда бы не стал изменять, а этот?

«Вера Сергеева, которую многие знают, тоже никогда бы не стала обжиматься с бывшим при наличии законного мужа, а ты стала», - ехидно подкидывает внутренний голос.

Теперь уже мне хочется закатить глаза.

А к чёрту! Будь что будет… разворачиваюсь на каблуках и иду к бригаде. А Дана эта, если уж ей так хочется, пусть ждёт в комнате. Может, на подоконник присядет и извазюкает свой дорогущий кардиган в белой злостной пыли.

Алексей, как часы, это я давно приметила. Кажется, его шаги я узнаю из тысячи. Сегодня это тяжёлая поступь по старому паркету и наполовину отклеившейся плитке.

Не дожидаясь, пока меня призовут, сама выхожу в коридор навстречу хозяину.

Эффект достигнут. Лёша спотыкается. И чертыхается следом. А я стою с дежурной улыбочкой. Его глаза еле заметно округляются от удивления.

- Позже поговорим, - тихо-тихо, так, чтобы слышно было лишь мне, сообщает он.

А потом заходит в большую комнату, точно определяя, где притаилась эта «сука-Дана».

- Дан, какой сюрприз, - разводит руками. – Что ж ты не предупредила, что приедешь? Я б тебя встретил.

- Лёша, серьёзно?

Кажется, она переполнена возмущением.

У меня и пары секунд не уходит, чтобы понять: она пыталась с ним связаться, но Соколов, видимо, по старой привычке не брал трубку. И на сообщения не отвечал. Вот и припёрлась наобум.

- В помещении ремонт, здесь минимум – некомфортно, максимум – небезопасно. Ребята сняли несколько слоёв старой штукатурки, ещё в процессе, как видите, - вклиниваюсь я в их диалог.

Соколов кивает.

- Пойдём-ка прогуляемся. Вера права, тут небезопасно.

- Вера? – оборачивается ко мне, этим взглядом можно убивать.

Он настолько тяжёлый, что может придавить, как наковальня, упавшая на голову.

- Стройка же. Испачкаешь платье. Оно вон у тебя какое красивое, - продолжает Лёша.

- Правда? – скромно переспрашивает. – Мне приятно, что ты заметил.

А мне хочется закатить глаза. Вот это актёрская игра. Фальшивая только, как бриллианты Нирава Моди.

Не хочу на них смотреть, поэтому отворачиваюсь и выхожу.

Внутри всё горит от разочарования. Неужели Соколов не видит, какая она? Нет, видит, конечно. Значит его это устраивает? Такая невеста? И когда свадьба?

Следом возникают другие закономерные вопросы:

А чего он в Москву приехал? П очему работает на Севу? Что, чёрт дери, вообще происходит?

В деньгах он, видимо, реально не нуждается. Плюс такая фифа рядом с ним, не из простых. Был бы гол, как сокол, давно бы усвистала.

Отдаю последние указания бригаде и ухожу. Если Алексей думает, что стану его смиренно ждать, пока он созреет для разговора, крупно ошибается.

У него будет возможность высказать мне всё позже, а у меня – собраться с мыслями и силами.

Глава 8

- Так, у тебя ровно двадцать минут, чтобы объяснить мне, что происходит?

Смотрю на Дану, а сам виню себя: стоило бы отвечать на её звонки и сообщения, а так – спровоцировал. До той степени, что она в Москву заявилась.

- Нет, Лёшечка, - откидывается на спинку диванчика, даже не притронувшись к чашке с кофе, - это у тебя двадцать минут, чтобы объяснить мне, что происходит. И что, чёрт дери, эта Вера делает в твоей квартире!

- Она дизайнер, сама же сказала.

Дана закатывает глаза.

- Дизайнер… не ври, Соколов, - наклоняется ниже, обдавая меня ароматом своих сладких дорогих духов. – Мне твоя мама всё рассказала: и адрес, и про Веру, по которой ты сох много лет назад. Какое совпадение… Не такое уж часто встречающееся имя – Вера. Почему она руководит ремонтом твоей квартиры? Вы с ней там жить собираетесь? Ты поэтому в Москву перебрался, а мне навешал какой-то там лапши про срочную работу?

Наклоняюсь к Дане и быстро хватаю за запястье, сжимая со всей силы.

Она вскрикивает, потому что косточки едва ли не трещат. Перестарался…

- Пусти, ты с ума сошёл!

- Каким образом ты выудила эту историю у моей мамы? Она бы тебе её в жизни не рассказала добровольно.

- А вот представь, рассказала. Просто заехала с тортиком чаю попить, и мы мило поболтали.

- Да ну? Она тебя на дух не переносит, Дан.

- Вот, - высвобождает запястье и тыкает в меня пальцем, прямо в плечо. – Вот-вот. Наконец-то ты сам это признал.

- А ты и не делала никаких усилий, чтобы ей понравиться.

- Я с тобой встречаюсь, а не с твоей мамой.

По мнению Даны всё просто. Все должны принимать её такой, какая она есть, с её стороны необязательно прикладывать старания, чтобы навести мосты и построить диалог.

Удивительно, что с таким подходом к жизни, она остаётся довольно успешной в бизнесе.

- И вообще, ты сам мог бы что-то сделать, чтобы представить меня перед своей мамой в лучшем свете.

- А ты прямо у нас голубь мира?

- Перестань и не уходи от ответа. Эта та самая Вера. Я всё поняла. Что у вас с ней?

- Ничего, но и это тебя не касается.

- Почему я тебе не верю?

- Это твои проблемы.

Дана делает длинный глубокий вдох. И… меняет тактику.

- Лёш… - тянется и кладёт тёплые ладони на мои соединённые в замок пальцы. – У нас же всё хорошо, а?

У меня два пути: соврать или порвать с ней здесь и сейчас. Потому что я чётко осознаю, что не хочу её в своей жизни ни в каком виде.

- У меня всё хорошо, а у тебя тоже всё хорошо, - разделяю, - и ничего не случилось.

Хмурится, не понимая, куда клоню.

- Соколов, я что-то сегодня туго соображаю.

- Возвращайся в Краснодар, Дана.

- А ты?

- А я тут останусь.

Она рывком убирает ладони, будто бы обожглась. Ноздри её прямого, отточенного пластикой носа, возмущённо подрагивают.

- Значит всё?

- Всё.

- И ты будешь ещё мне навешивать, что между тобой и этой Верой ничего нет?

- Хочешь, считай, что я навешиваю, воля твоя.

Дана резко встаёт и хватает сумочку. Вижу, что её потряхивает. Хочется что-то сделать, например, плеснуть капучино мне в лицо, но не решается.

- Да пошёл ты, Соколов, - выплёвывает, наконец. – С мамочкой своей высокомерной. Куда подальше.

- Маму не стоит трогать. Не усугубляй.

- Ха-ха, гори оно огнём. И, кстати, - триумфально смотрит на меня. – Алкоголизм - штука наследственная, в курсе? А я то думала, что это у такого мужика нет желания ни семью строить, ни детей заводить.

Встаю следом и перегораживаю ей выход.

- Что ты сейчас сказала?

С Даной я проблемы матери ни разу не обсуждал. Паники нет, есть просто огромное желание придушить стерву.

- Тебе лучше самой всё мне рассказать, что и при каких обстоятельствах тебе моя мать рассказала?

- Дай пройти, - пытается протиснуться слева, но я возвращаю её на место. – Да подумаешь – пару капель коньяка в кофе накапала.

Судя по тому, что мать выболтала ей всё, там парой капель дело не ограничилось.

Чтобы не сомкнуть пальцы на шее Даны, опускаю кулак на столешницу. Предметы подскакивают на пару миллиметров над столом от силы моего удара.

- Ты даже не представляешь, что ты натворила.

- И представлять не хочу. Но ты же всё порешаешь? Да, Лёшенька?

- Да.

Дана уходит с гордо выпрямленной спиной, а я опускаюсь обратно за стол и набираю номер матери. Длинные гудки и обрыв. Звоню ещё раз, ситуация повторяется. Тогда тревожу Валентину – женщину, которая приходит к маме убираться несколько раз в неделю. Прошу зайти, проверить, как она там.

А сам жду, не понимая, мне надо выезжать в Краснодар или нет? Насколько всё серьёзно?

Всё вылетело из головы мигом: работа, проблемы, даже Вера и её присутствие в моей квартире.

Что Дана наделала!

В порошок сотру, если с матерью что-то случилось.

Следом звоню лечащему врачу в Краснодаре, извиняюсь за беспокойство, прошу приехать, посмотреть мать, потом опять Валентине, чтобы оставалась на месте, когда доберётся до квартиры.

Взгляд падает на часы. Чёрт, мне Арину с учёбы забирать.

Всеволод Петрович приставил меня к какой-то молодой девице в качестве охраны и водителя, просил быть внимательнее, так как думает, что за девчонкой может вестись охота. Но те несколько дней, что я её катаю, всё спокойно.

Пока еду до адреса, звонит лечащий врач.

- Слушаю, что там?

- Всё в порядке, она в сознании, просто ей плохо.

- Просто ей плохо, дайте трубку, поговорю.

На том конце провода возня, потом слышу дрожащий голос матери и от сердца отлегает.

- Лёша, прости, сынок, прости, я не хотела, - начинает захлёбываться слезами.

- Мама, успокойся, немедленно, - приказываю строго, потому что только так с ней работает. – Всё хорошо.

- Да где ж хорошо… - стонет. – Голова кругом, сердце стучит, как бешенное.

- Сейчас поедешь в больницу, до моего приезда побудешь там. Договорились.

- Да.

Главное дать чёткие инструкции, а кому не важно – матери, сотрудникам, врачу.

- Выйдете, поговорим? – это я уже доктору.

Тот объясняет, что у матери лёгкое отравление алкоголем и тахикардия. В частной клинике уже всё готово к её приезду. Машину он вызвал.

- Она немного выпила, но и этого оказалось достаточно, долго ведь не употребляла.

- Проследите, чтобы всё было в порядке, обеспечьте лучший уход, я завтра постараюсь приехать, поговорим подробнее. Чем это чревато? Её надо заново на реабилитацию укладывать?

- Не думаю, - мнётся слегка. – Я проведу осмотр, обследуется по полной, психолога также приглашу, завтра резюмируем.

Кидаю сухо:

- Благодарю, - и вешаю трубку. А потом уже вслух: - Вот дерьмо.

Если Дана думает, что ей это с рук сойдёт, то горько ошибается.

Ближе к вечеру приходится просить Сергеева отпустить меня на несколько дней. Как ни странно, он не возражает.

Беру билет на ближайший рейс и только в аэропорту, пока жду посадки на рейс, появляется масса свободного времени, чтобы подумать про Веру.

Вынимаю телефон и набираю номер. Вскоре в трубке слышу сказанное нежным голосом «Алло».

- Это я.

Молчание, а после резкое:

- Откуда у тебя мой номер?

- Оттуда.

- Не передёргивай.

- Вера, думаешь это большая проблема узнать номер?

- Без понятия, никогда не интересовалась.

В трубке повисает тишина. Что ей сказать? Так сложно заново начать общаться спустя столько лет. У меня лишь одно желание – зацеловать её до безумия, а потом уложить в постель и напомнить ей, как хорошо нам было когда-то. Вполне земные желания, чего уж там.

- Слушай, я вынужден уехать на несколько дней, - наконец, выдавливаю из себя простые слова.

Помню, как раньше пропадал без предупреждения, и это было нормой. А сейчас стало важно, чтобы Вера знала, что так сложились обстоятельства.

- Зачем мне эта информация?

Закономерный вопрос. Действительно, зачем?

- Что бы ты не думала, что я пропал. У нас есть незаконченный разговор.

- Я не думаю: пропал ты или не пропал. На самом деле, я совсем о тебе не думаю, Лёша.

Поверил бы, если б её голос не дрогнул на моём имени. Она всегда так по-особенному его произносила, вот и сейчас. Сладко так и нежно, что полностью перечёркивает её предыдущее утверждение, что ей всё равно.

- Врёшь, Вера.

Она не спорит, не говорит: нет, это не так, не пытается переубедить. Просто молча ждёт, что я ещё скажу. Трубку не вешает.

Объявляют посадку на рейс, а я всё сижу.

- Ты там где? В аэропорту, что ли? – оживает Вера.

- Да, надо к матери слетать.

- К матери?

- Она в Краснодаре. Перевёз её туда несколько лет назад, когда сам уехал.

Мы не говорили, где я был все эти годы, и сейчас, возможно, эта информация не в тему, но Вера слушает, не перебивая.

- Понятно, ну… хорошего полёта тогда.

- Спасибо.

Вот теперь всё. Вера обрывает звонок, а у меня какое-то странное послевкусие. Но сейчас не место и не время анализировать собственные чувства. Надо двигаться вперёд, а как вернусь, так и буду разбираться дальше.

Понять бы ещё, что там в итоге? Выхода из сложившейся ситуации для нас с Верой я пока не вижу.

Два часа полёта до Краснодара проходят в глубоких размышлениях. Приземляюсь я уже ночью, но сразу из аэропорта еду в частную клинику. Врач, как и договаривались, дожидается меня. Ещё бы, столько ему плачу, чтобы все вопросы пропали.

- Алексей Семёнович, вы только не волнуйтесь. Всё хорошо. Полную картину получим завтра, но на первый взгляд ничего серьёзного.

Он загнал меня к себе в кабинет, а мне хочется к матери. Но со слов персонала ей поставили капельницу, и она заснула.

Из рассказа матери, который она изложила врачу, выходит, что Дана накапала ей коньяку в кофе, а потом мама уже сама рюмашку хлебнула. Тут-то ей мигом и поплохело.

- Её не кодировали? – уточняет он.

- Не должны были. По крайней мере, речи об этом не было. Она просто полгода пролежала в рехабе, потом была на постоянном контроле. Лет девять уже прошло.

- Иногда хватает одной капли, чтобы развязаться, - строго заявляет он.

- Я с ней поговорю.

- Это уже завтра.

- Я зайду сейчас.

- Она спит.

- Я просто загляну.

Врач понимает, что спорить со мной бесполезно, встаёт и жестом приглашает следовать за ним.

Вопреки его утверждениям мама не спит.

- Сынок, ты меня простишь?

Тебя всегда, мам, а вот Дану – ни за что, - мысленно подвожу черту.

Улыбаюсь и беру мать за руку, сажусь в кресло рядом с кроватью.

- За что тебя прощать. Всякое бывает.

- Я обещала тебе, а сама вот… Я отказывалась, честно. Не хотела. Пока отвернулась, она мне в кофе и накапала, для аромата, так и сказала. А там уж я слабину дала. Надо было вылить…

- Надо было не пускать Дану на порог.

- Так она и не знала. Только если ты не говорил… Она же не со зла. Наверное. А потом уже рюмашку налила. Не знаю, что на меня нашло. А потом так плохо стало, сердце заколотилось, думала, умираю. Так и пролежала без сил почти два дня. Когда ты позвонил, даже телефон поднять не могла. Ох, хорошо, что Валентина пришла, не знаю, чтоб со мной было, если б она не появилась. Это же ты ей позвонил, попросил меня проверить?

- Да.

На лице её растерянность. Сейчас она напоминает мне большого ребёнка.

- Я больше никогда…

- Никогда не говори никогда, мам, - наклоняюсь и целую тыльную сторону её ладони. Кожа у мамы гладкая. Говорят, руки стареют первыми, но это не про неё. – Я не сержусь. За тебя только переживаю. А так… бывает со всеми.

Она, вроде, успокаивается. Получила отпущение грехов от сына, можно и засыпать спокойно.

- Прости, я сорвала тебя. Ты ведь у меня такой деловой мальчик, - бормочет, прежде чем окончательно провалиться в сон.

Уголок губ ползёт вверх. Мальчик? Все мы дети, пока живы родители.

Иногда хочется побыть для кого-то мальчиком, а не взрослым дядей, не начальником, ни работником, ни прохожим незнакомцем.

А мама… сколько бы раз она не оступалась, я не буду сердиться. У всех нас свои слабости. Мне нельзя оставлять её надолго одну, иначе, если и не сама, то через таких вот, как Дана, в переплёт попадёт.

Дана… Хмурюсь.

Нет, без последствий я её не оставлю. Пусть даже не надеется.

***

Утром я в офисе, решаю проверить, как дела. Аня аж подскакивает при моём появлении.

- Алексей Семёнович…

- Сиди, Олег у себя?

- Да-да, я чем-то могу помочь? Что-то подготовить. Вы обычно присылаете список дел заранее, но я сейчас быстро, если надо.

- Не надо. Сиди, говорю. Я на день буквально заскочил.

Улыбаюсь на это рвение угодить. И ведь она не специально, просто человек такой, заботливый, старается быть лучшим специалистом.

Олег совсем не удивлён моему появлению.

- Освоился за моим столом?

- Да я бы у себя остался лучше, - отворачивается и зевает.

- Что такое? Не выспался?

- Да блин… ты, Лёш, сам-то как высыпаешься с таким объёмом дел. Парень от Вадима твоего финансист толковый, если б не он, я бы в офисе ночевал или на складах где-нибудь. Постоянно что-то где-то срочное возникает и надо ехать. Смотреть на месте.

- А ты делегируй. Да-да, - опускаюсь в кресло для гостей. – Делегируй, не стесняйся.

- Кому? Я только в тему въезжать начал. Боюсь, что упущу главное.

- Упустишь, нагонишь. Олег, серьёзно, не тащи сам. Я тоже так делал по началу, не стоит, поверь моему опыту.

- Да ну тебя, - отмахивается. - Я попрошу Аню кофе принести?

- Слушай, кофе я сейчас нам сам налью. Я тебе мега-помощника оставил, а ты её только для кофе эксплуатируешь?

- Нет, просто у неё хорошо получается его варить. А у меня пойло какое-то.

- Так, - встаю и иду к кофе машине. – Пока делаю, пробей-ка мне, кто владелец площадей Данкиных салонов. И у тебя там человек в Росздравнадзоре был, надо проверку организовать.

- Лёх… А? – на лице Олега шок. – Я чего-то не знаю? Вы поссорились, что ли? Ты, вроде, никогда никому бизнес не гасил.

- Ну значит, пора начать, - философски замечаю. – Давай-давай, занимайся, остальное подождёт.

- Хочется услышать объяснения.

- Как-нибудь напьюсь и расскажу, - серьёзно обещаю.

Но Олег смеётся, он то знает, что я никогда не напиваюсь.

Глава 9

- Может, хватит о работе? – Марина морщится, закрывая папку. – Надоело уже.

- Тебе надоело, что заказы попёрли? Странно… - я округляю глаза, а затем разворачиваюсь к сыну, чтобы вытереть сахарную пудру от сырников с его подбородка. – Ешь над тарелкой, подвинь поближе.

- Уху, - кивает, не отрывая взгляда от планшета, на котором крутятся мультики.

Иногда приходится прибегать к таким вот непопулярным методам, чтобы он своими постоянными вопросами не отвлекал от разговора.

А ещё после тренировки он голодный, как волк. Конечно, куриный суп его мало интересует, а вот сладкое и картошка фри – это всегда на ура заходит.

- Марина, не страдай, найми помощников.

- А ты всё-таки не хочешь ко мне на полную ставку выйти?

- Заманчивое предложение, но пока нет.

- Почему?

- Не уверена, что потяну.

Марина фыркает чуть ли не на всё кафе. Очень громко. Я шыкаю на неё, посмеиваясь. И в этот момент возле столика возникает чья-то фигура.

Вскидываю взгляд и замираю на полуслове.

Дана…

Ох, после того, как Соколов уехал, признаться честно, думала, что полетел он в Краснодар с этой Даной. Но Дана здесь, а Соколов там. И если верить его словам, занимается здоровьем мамы. Я ему даже на днях сообщение отправила, что надеюсь, с его матерью всё в порядке, получила в ответ скупое «спасибо, всё хорошо».

Не знаю, на что конкретно рассчитывала, но не на три сухих ничего не выражающих слова.

Позлилась, больше на себя, чем на него, посчитала, что навязываюсь, и приказала себе забыть про его номер и не думать о Лёше ни секунды.

Только сложно это, особенно когда занимаешься ремонтом его квартиры, и нет-нет, да вспомнишь про владельца.

Дана немногословна:

- Выйдем?

Марина вопросительно смотрит на неё, потом на меня и обратно.

Случайно ли брюнетка появилась здесь или нет?

Ну, нет, я в такие случайности не верю. Преследует? Зачем?

Захлопываю приоткрывшийся рот, складываю руки на груди и выдавливаю из себя:

- Куда?

- На пару слов, - мотает головой и отходит в сторону.

- Кто это? – одними губами спрашивает Марина, но я встаю и иду следом за этой Даной.

В итоге мы входим на улицу. У входа никого, администраторы лишь спросили не надо ли нам чего, но я отрицательно покачала головой.

- Ну вот, вышли. Что хотела? – кидаю высокомерно, становясь напротив Даны.

Она на полголовы выше меня плюс каблуки, а я в кроссовках. Рослая стерва.

- Предупредить.

Она даже не пытается быть любезной или играть, видимо, маски сброшены. Замечаю, что женщина взбешена.

- Ты можешь ни на что не надеется. Тебе ничего не перепадёт. Забудь про Лёшу.

Мне не нравится её тон – это раз, перепадает собакам и кошкам с хозяйского стола – это два. Очень хочется вонзить ногти в её холёную щёку, но я держусь.

Спокойно отвечаю:

- Да мне и самой не надо, спасибо.

Фыркает.

- И не думай, что общее прошлое делает тебя какой-то особенной.

- Общее прошлое?

- А ты думала, мне Лёша ничего не рассказал? Я в курсе, что между вами было. Так вот: где оно было, пусть там и остаётся.

- Ну если Лёша рассказал про прошлое, наверное, упомянул, что мы почти десять лет не общались.

Усмехается криво.

- Можно и двадцать не общаться, но я всё заметила. Как ты на него смотришь… слюни подотри, он не твой.

- Тогда он твой?

- Да, мой.

- Не знаешь ты его. Соколов ничей. Он сам по себе.

Раз уже кто-то решил скрестить шпаги, это не значит, что я останусь в стороне. Хочет показать, что она всё знает про своего «жениха», так мне тоже есть, что сказать.

- Не тебе судить: знаю или не знаю. Это с тобой у него было десять лет назад. А со мной последние четыре года: регулярно и много. Мы поженимся, а ты не лезь в наши отношения. Если помогаешь ему с ремонтом, вот этим и занимайся, а свои влажные мечты оставь при себе.

Никогда не знала, как реагировать на подобные оскорбления, вот и сейчас не нахожусь с ответом. Говорить что-то в тон – это скатываться до её уровня.

- Я предупредила, - многозначительно добавляет Дана, а потом закидывает сумочку на плечо и уходит.

Зачем женщины этим занимаются? Сыплют угрозами, самоутверждаются за чужой счёт? Помечают территорию? Разве это не мужское занятие? Да… борьба за самцов приняла какие-то масштабные обороты. Никогда не могла представить себя в подобной роли. Да и если мужчина в тебе не заинтересован, тут угрожай, не угрожай конкуренткам, всё равно уйдёт.

Постояв ещё минутку на крыльце, чтобы отдышаться и прийти в себя, возвращаюсь в кафе.

- Где Вова? – испуганно спрашиваю Марину, замечая, что сына нет за столом.

- Да расслабься ты, мамаша. Вон он, в детскую комнату отпросился. Скачет с ребятами.

Быстро оборачиваюсь и делаю пару шагов, притормаживаю, когда замечаю Вовчика. Действительно, играет с кем-то уже.

От сердца отлегает, выдыхаю и сажусь за стол.

Марина вопросительно смотрит на меня, параллельно тыкая вилкой в тарелку, собирая мелкие листья салата.

- Кто эта мадам?

- Ай, - отмахиваюсь. – Неважно.

- Нет, серьёзно, кто? И как тебя нашла?

- Как нашла не знаю. Следила, может. Или случайность.

- Случайность, Вер? В большой Москве, где ты просто песчинка среди миллионов?

- Не суть важно. А кто… ну как тебе объяснить. Помнишь, я про Соколова и себя рассказывала?

- Конечно, помню.

Марина жмурится от удовольствия, закидывая в рот помидорку-черри.

- Ой, балдёж, соус просто класс. Ну так и что там насчёт Соколова?

- Невеста это его.

На слове «невеста» я делаю кавычки в воздухе указательными и средними пальцами.

- В смысле, «невеста», - Марина повторяет жест за мной. – Ненастоящая, что ли?

- Да чёрт их разберёшь. Но зато с великой претензией.

- А он что сам говорит? Есть у него невеста?

- А мы это не обсуждали.

- Ага. Это не обсуждали, зато целовались.

Про «Манго» я тоже Марине рассказала, да она и сама была в клубе, заметила, что я куда-то пропала, поэтому прямо там на месте и задала вопрос в лоб.

Лично она с Соколовым не встречалась, общалась только по телефону и почему-то разобиделась на меня, что я их друг другу не представила.

На что я её спросила, представляла ли она, как это выглядело бы? По меньшей степени странно. С чего мне кого-либо из своего круга знакомить с водителем брата?

- Ну… да… целовались. К сожалению.

- На твоём лице что-то сожаления не вижу, - ухмыляется подруга. - Может, вы ещё чего делали?

- Нет.

- Так может, пора?

- Нет! – смеюсь растерянно. – Марина, хватит, оставим тему. Давай про что-нибудь другое поговорим.

- Ой, тут такие бразильские страсти кипят, а ты про другое хочешь разговаривать.

- Какие к чертям страсти? Я замужем, забыла?

Марина вдруг грустнеет.

- Нет, не забыла. Слушай, а может, тебе развестись?

- С чего это вдруг?

- Сама же говорила, с Ильёй не всё гладко.

- У всех пар бывают кризисы.

- И тут, как по мановению волшебной парочки, на горизонте возникают сексуальные бывшие?

- Возможно это Вселенная проверяет отношения на прочность.

Мне почему-то тошно от своих же слов. Потому что это самообман, наш кризис с Ильёй начался давно и длится уже не один год, зато мы оба делаем вид, что как бы всё в порядке.

Подходит официант, чтобы подлить морса в бокалы. Делает это так элегантно, будто наполняет их вином, а не фруктовым компотом. Тему мы всё-таки меняем, но мыслями я не с подругой.

Думаю о Дане и её словах. И чем больше думаю, тем сильнее злюсь.

Значит, Соколов ей всё про нас рассказал. Зачем? Нет, я в принципе понимаю, что женщины любят вытягивать из мужиков всю подноготную, чтобы потом в подходящий момент попрекнуть этим прошлым или использовать информацию против мужчины. Но я искренне считала Лёшу мудрее. А он мало того, что посвятил её в детали нашей истории, так ещё и сдал, кто я такая.

Не то чтобы это меня слишком волновало, просто хочется спокойствия, а не, фигурально выражаясь, плевков в лицо от малознакомых неприятных женщин.

Где-то через полчаса прибегает Вовчик весь красный и взмокший. Отпускаю его ещё минут на десять, а потом прошу посидеть рядом и остыть перед дорогой.

В машине сын ожидаемо вырубается, а я мчу по шоссе и продолжаю хмуриться, думая о Лёше и о том, что было. И чем больше думаю, тем сильнее вскипаю.

Он появился на горизонте и жизнь превратилась в эмоциональные качели. И кажется, мы ещё не успели на них накачаться.

***

На следующий день, когда выезжаю за ворота коттеджного посёлка, замечаю серый внедорожник, который срывается следом за мной. В зеркало заднего вида смотрю на водителя. Мужик какой-то. Пристроился мне в хвост. Не из местных.

На широкополосном шоссе, он также держится рядом. Не знаю почему, но я напрягаюсь. Уже на подъездах к городу он меняет ряд, а потом и вовсе скрывается из виду.

Остаётся увериться, что я себя накручиваю.

Мне как-то после вчерашних угроз Даны не по себе. Слишком много ей про меня известно. Её появление в кафе было полной неожиданностью и мне не нравится, что она лезет в мою жизнь. А ещё, кажется, в курсе моих перемещений. Если она большой параноик, то вполне может кого-нибудь для слежки нанять.

Да нет, бред. Так и самой до паранойи недалеко.

День я провожу в разъездах по магазинам – подбираю декор для клиентов. Заранее просмотрела каталоги и наметила маршрут, хочется всё пощупать и посмотреть вживую. Несколько часов провожу в фирме, занимающейся изготовлением эксклюзивных светильников. Мне всё настолько нравится, что решаю обновить освещение в своей собственной гостиной, и подбор нужных элементов затягивается. К машине возвращаюсь, когда на улице уже темно.

Достаю ключи, а сама смотрю по сторонам. Всё тот же серый внедорожник стоит чуть поодаль.

Я, наверное, глупая. Другой бы прыгнул в автомобиль и вдарил по газам, но я чувствую лишь злость. Разворачиваюсь и иду прямо к преследующей меня машине. Водитель вдруг врубает заднюю, быстро разворачивается и уезжает.

Да что ж такое!

Прищурившись, смотрю ему вслед.

Вот одним местом чую, что без Даны не обошлось. Теперь понято, каким образом она в курсе моих перемещений. Наверное, просит докладывать, встречаюсь ли я тайком с её Лёшенькой. А если и встречаюсь, то что? Она ему претензии предъявит или придёт ко мне с ножом и пистолетом.

Достаю телефон и, пылая гневом, набираю Соколова.

- Слушаю, Вер? – снимает он трубку на первом же гудке.

- Ты Дану-то свою попридержи. Она совсем страх потеряла.

- Что случилось? – напрягается, это я по голосу понимает.

- Преследует меня, угрожает. Ты с кем связался, Соколов? Успокой невесту. Перед свадьбой у неё нервы совсем ни к чёрту.

- Тебе сейчас помощь нужна.

Смеюсь в динамик. Насмешил.

- Ты что, это? Боишься за меня? Не переживай… я не из пугливых.

- Вера, ты где? Я могу приехать, забрать тебя.

- А ты где? Вернулся уже? – задаю встречный вопрос.

- Да, утренним рейсом.

- С прилётом.

Сбрасываю звонок и решительным шагом направляюсь к машине. Как же меня всё бесит в этот момент.

И телефон, начавший трезвонить, не исключение.

- Да? – бросаю скупо.

- Вера, мы не договорили. Давай так, стой где стоишь, я тебя заберу.

- Не надо меня забирать. Со мной всё в порядке.

- Окей, давай по-другому. Я тут на квартиру заехал. Вижу, что проведена большая работа, так вот у меня есть кое-какие замечания.

- Замечания, серьёзно?

- Пожелания, - тут же перефразирует он. – Подъедешь? Обсудим? И в целом, каким это образом ты занялась ремонтом моей квартиры, обсудим. А то вопрос незакрытым остался.

- Все пожелания следовало указывать на этапе обсуждения проекта. От вас, Алексей Семенович, таковых не поступало.

- А меня с дизайнером не познакомили, - заявляет с иронией. – Уверен, тогда бы они возникли. Вера, приезжай, на пару слов.

- Ты на часы смотрел?

- Да.

- Доброй ночи, хорошего вечера.

Я снова первой кладу трубку. Залезаю в машину и выдыхаю.

Пикировки с Соколовым – это что-то новенькое. В прошлом мы практически не ссорились и не спорили, а сейчас мне и ему хочется выцарапать глаза за компанию с его невестой. Просто так, в целях профилактики.

Выехав на проспект понимаю, что на полном серьёзе собиралась ехать домой, но внутренний навигатор почему-то привёл меня к дому Соколова.

Что за чёрт!

«Признайся, ты просто хочешь его увидеть».

Ворчу на себя, но признаюсь.

Да-да! Миллион раз да, хочу.

Сердитая на саму себя, выскакиваю из машины и решительным шагом иду в подъезд. Ключи от его квартиры у меня в сумочке. Поэтому я не пользуюсь ни домофоном, ни звонком.

Конечно, есть вариант, что Лёша уже уехал, но что-то подсказывает мне, что это не так. Да и одно из окон светит скупым дежурным светом.

Хочется шандарахнуть дверью об стену со всей дури, но я берегу свежий ремонт и аккуратно прикрываю её.

- Вера, всё-таки приехала.

Соколов выходит в коридор.

- Да. Как видишь, жива, здорова. Если волнуешься, можешь одолжить мне пистолет. Я девочка самостоятельная. Что ты хотел обсудить?

- Тебе лучше держаться от Даны подальше.

Челюсть моя практически падает на пол.

- Что? Ты… ты что? Я что? – заикаюсь возмущённо.

- Да ты не так поняла, - он выставляет ладони вперёд, но меня уже несёт.

- Напомню, это она, а не я, искала встречи. Это она, а не я, спустилась до оскорблений. Она твоя невеста, а не моя.

- Вера, тише… я просто неверно выразился. И никакая она мне не невеста, и никогда не была.

- Угу, скажи ещё между вами ничего не было.

- Ну, было, но уже нет.

- Это твоё дело и меня оно не касается. Можешь хоть по десять раз на дню разным девушкам в любви признаваться, как когда-то мне. Уверена, они с удовольствием это проглотят и сделают всё, что ты попросишь.

Следующие его слова похожи на ледяной душ.

- Разве я говорил, что люблю тебя?

Лёша произносит это спокойным тоном, и я замираю. И затыкаюсь.

Тишина оглушает.

А да, точно, не говорил. Это я тогда сказала, что люблю, а Лёша промолчал. Так что действительно он прав, признаний от него в своих искренних чувствах не поступало.

Качаю головой согласно и смотрю косо, потому что вскинуть повыше подбородок и окатить его презрительным взглядом просто сил не имею.

- Да, прости, это я дура набитая призналась. А ты про любовь не заговаривал. Спасибо. Предельно ясно. Сама придумала, сама уверилась. Спасибо за честность, Лёш. И спасибо, что напомнил, какой идиоткой я была.

- Ты вовсе не была такой.

- Нет, была. Именно ею и была. Кажется, разговор закончен.

Хочу уйти, но рука Соколова перегораживает мне дорогу.

- Пропусти, - смотрю на его ладонь, упирающуюся в стену.

- Вера.

- Пропусти, я всё сказала.

- Вера, да я не говорил, но это не значит, что не чувствовал.

Задыхаюсь от возмущения.

- Замолчи. Прекрати. Я не хочу это слушать, - звучит по-детски, но кажется, ещё секунда и разрыдаюсь от досады. - Всё давно в прошлом, - обрубаю я.

- Нет.

- Что значит нет?

- Для меня нет.

- Ты изменился, я повзрослела. Нам незачем ворошить то, что забыто.

- Я не забывал, до конца никогда не мог.

- Тогда где ты был эти годы?

- Если бы не слово, которое дал твоему отцу, думаю, сорвался бы раньше.

- Думаю… - горько усмехаюсь. – Опять ты моего отца приплетаешь? Хотел бы, давно бы объяснился. И хватит валить всё на папу. Это ты принял решение, а не он.

Соколов вдруг хватает меня за плечи и прижимает спиной к стене.

Его пальцы сжимаются и разжимаются. Ощущение такое, что сейчас он начнёт меня трясти, но этого не происходит.

- Да как ты не понимаешь, что я не мог иначе! Тебе грозила опасность!

- Ты был моим защитником, - он чуть ли не кричит, а я шепчу горячо, чувствуя, как подскакивает адреналин от его близости. – Ты бы меня в обиду не дал, я знаю. Но предпочёл сбежать. Грош цена твоим чувствам, если они и были.

- Были и есть.

- Не верю… иногда за счастье надо бороться, ты предпочёл уйти. Как слабак.

Ой, не стоило мне произносить последних слов.

Взгляд Лёши темнеет, а ладонь правой руки внезапно ложиться мне на горло. Он просто удерживает, не сжимает, но я дёрнуться не могу.

Соколов наклоняет голову и приближает лицо к моему.

- Ну всё, Вера, - буквально выплёвывает, - доигралась. Теперь я никуда не денусь. Поняла?

Молчу, пальцы его чуть дёргаются, я пытаюсь сглотнуть, когда он большим и указательным поглаживает мою щёку.

- Поняла, спрашиваю?

Закрываю глаза на секунду – это моё короткое да.

- Так вот. Хочешь, чтобы я боролся за тебя? Буду бороться. Хочешь, чтобы я осыпал тебя признаниями в любви? Осыплю. И никуда не уйду. Никуда. Если сама меня не прогонишь. Это понятно?

Он разжимает пальцы, и рука перемещается ниже, скользит по ткани платья по центру груди. Это лёгкое касание вызывает во мне трепет, а прилив кислорода в лёгкие – головокружение.

Я знала, что так и будет.

Где-то на подсознательном уровне знала.

И ждала.

Поэтому и поехала к нему, а не домой.

Тело покалывает от позабытых ощущений. Дымка возбуждения заполняет голову. Я пьяна его близостью. И хочу напиться. Только чёрта с два признаюсь ему в этом.

- Перестань говорить со мной таким тоном.

Упираюсь ладонью ему в плечо, чтобы оттолкнуть и гордо уйти. Но медлю. Разрываюсь между хочу и так надо поступить.

Соколов усмехается.

- Правильно, хватит разговаривать.

Он рывком разворачивает меня лицом к стене, укладывая ладони плашмя на поверхность, будто я какой-то преступник, которого надо обыскать.

Горячий язык и зубы терзают моё ухо и шею. Слышу свой стон, а потом ещё один и ещё один. Это уже выходит из-под контроля.

Когда Соколов задирает подол платья и срывает моё нижнее бельё, вскрикиваю от неожиданности.

Глубокий поцелуй и толчок. Без всякой подготовки.

Да и не нужна она. Я уже готова. С того момента, как переступила порог этой квартиры готова.

У меня чувство, что я ни на секунду не забывала, каково это – быть с ним одним целым.

Я практически плачу, ноги не держат, если бы не руки Лёши, точно бы осела на пол. Но он не даёт мне упасть. И отстраниться тоже не даёт.

Я в ловушке, из которой мне совсем не хочется сбегать.