Соитие

Гросцы

Однажды я была на одной планете, на уровне волны, которая считалась самой высотной, и выше не имелось. Но, через некоторое время, меня опередила другая волна, И я ринулась за ней, а она вошла в меня, и коснулась памяти, Я вспомнила, что когда-то была богом. Мне стало не по себе. И я полетела на памятную длань, для того, чтобы познать о себе больше, Для этого я выбрала планету, которая называется Пела.

Она не влияет на наше сознание, а лишь ставит его в известность. И, как только я шагнула туда поняла, что я была в зычной сфере только некоторое время, и лишь спустя миллионы лет явилась снова в атмосферу, но я не хотела этого. Мне надоели уставы чужих богов, при которых я не могла двигаться стремительно. Но я также вспомнила, что была в паре с таким же стремительным богом, как я. Он носился ветром со мной на равне, И он был сильный, и я тоже.

Я стала искать его повсюду, но его не было, и я заплакала. Он тут же очутился возле меня, и я бросилась к нему, а он ко мне, С тех пор мы были вместе всегда. И у нас появились дети. Два сына и две дочки.

Одна была Радость, а другая Печаль. Они уравновешивали друг друга. А сын полозьевых отношений Гамма, был идентичным с братом своим. Звали его Сумма. И более детей мы не созидали пока, так как они были не нужны.

Но однажды, в далёкий год влажности, когда отношения были на острие любви, я зачала от Стивия, и родила тройню. Дети росли, и крепли. Умра делала стяги на уровень образования живых веществ. Её сестра организовывала их, а третья переносила мгновенно. И выяснилось, что у меня все они чудесные. И я стала думать, что я не такая умеющая, как мои дети, Но муж это проотрицал, показав на карте моей памяти все значки, что они умеют, Он также оъяснил мне, что в них и есть я и он, как генетическая память нас самих. Я стала напрягать свою память, дабы вспомнить это, но муж не дал.

Я стала думать, как сохранить себя в мироздании, как индивидуальность, и придумала. Встала однажды, и сказала на всю энергию виза, что я не касаюсь других богов, Я буду строить свои факторгаммы, и ушла в это.

А муж стал петь песни другой волне. Я удивилась, и дети тоже. А он брал моих детей в труд, и использовал их в помощь другой. Я запретила ему это делать, и он вернулся. И я пустила его с условием, что он будет мне верным. Он согласился, но уснул на три миллиарда лет. А я стала звать к себе других богов, которые подходили мне по волнам. Нашла троих. И стала с ними жить счастливо. Но они почему-то тоже хотели от меня детей. Так я стала матией всех богов в своей филадельфии. И назвали меня Хора, дух Ойла. Затем я узнала, что стала в этом ценральной богиней, и по духу больше такой нет. Мне приходилось много путешествовать, и быть там, где никто не может находиться. Поэтому истории, которые я вам поведаю неизвестны никому. Вы первые, кто их услышите, и поймёте.

Гросцы, это планетарные частицы, а не планеты в совокупности. Там нет ядра и атмосферы, но есть жизнь. Используя вездесущесть свою, я несколько раз, с разрывами в миллиарды лет, рождалась там, И я не совсем могу подтвердить, что это необходимо. При таком наплыве их, они иногда сталкиваются, и происходит катарсис для них, но апокалипсис для всех, кто там живёт. Объединяясь, Гросцы становятся мощными и всесильными, как огромные парящие территории. Многие приспособились к таким соединениям, придумав пункты спасения. А я, умеющая летать, никогда не страдала от ударов такого силового эффекта. Хотя, это ужасало, и пугало то, что при этом, идёт потеря всего нажитого. Сверху это выгдядит, как поглащение всего живого и созданного Гросцем. Его можно сравнить с бездушным чудовищем, которое в один миг поглотило апсолютно всё. Конечно, это ужасный стресс. Я больше не захотела рождаться там на обновление своей россыпью вездесущности, а предпочитала Пышку. Но о ней позже, Сейчас же я поведаю вам тайну одного из моих рождений на Гросце.

Я родилась в пройденном воплощении там, когда Хурга, а там две луны Хурга и Ясна, были в зените. А Ярго, там их три солнца, на другом конце Гросца-Келия, что означает Платформа-Будущее, сияли ещё пуще. И мне хватило светового актива, чтобы стать и здесь, на конечном бригантинном платформенном ряду.

И я была безмерно счастлива, что появилась на Келия, так как это планета охватывала необычайно большую плоскость, и не собиралась входить в соединение. А условия там прекрасные.

На Келия не существует понятия день и ночь. Там есть термин - невзгоды. Это то существование, в котором мы проживали в трясениях сред. Во всём остальном, жизнь там, это счастье, которое явилось на дату рождения.

И я готовилась к этой связующей со счастьем прибыванием, десять веков, пока не выносила все планы. И не ведала, что может случиться и другое, гораздо хуже, чем трясение. Но оно началось, и внезапно.

Родители мирно спали перед своим трудовым днём, так как уставали сильно. Папа, по имени Ари трудился на лесной поляне, где шла добыча мёда от пчёл. У него было 80 домиков для них, рядом с зарослями ярака (малины) и уркиньи (ежевики), что приносило огромный доход. Это было его увлечением, причём страстным. Был он архиварием, то есть хранителем памяти обовсём с момента его перворождения. Обладал энциклопедическими подробными знаниями из своей памяти. Он был потомком династии правителей Мосшта. Мама занималась домашним хозяйством и вышивкой, похожей на макраме. У неё было 60 слуг. Папе хватало государственных забот. Он этого не касался.

Жили мы во дворце, который переходил от папиных предков по наследству, и он не ведал, что такое строить дом.

В четыре часа утра, внезапно началась межпланетная буря. С этой стихией не было связи никогда ещё в истории Гросц. Планеты все смешались, и начали биться друг об друга. Я спала чутко, и при первом ударе проснулась, разбудив родителей. Они стали будить родных и друзей по слундингам (пейджерам), и давать наказы не выходить из дома, так как это не трясение. Идёт снос вихревыми потоками ветра. Я же тянула их к каминной трубе, но они не шли. И мне пришлось применить энерготолчки, дабы вытащить их из дома, через трубу. Мама всё цеплялась за кресла, пока не увидела трещину в толстенной стене. Я кричала: - вас придавит. Я подниму вас на крыльях выше воздушных оборотов тьмы. Наконец, папа отделился от стены, так как она начала рушиться, и падать на него. Я схватила его за шкирку, и подняла над собой энергиями себя. А мама схватила меня за ноги. Папа помогал, карабкаясь руками вверх, а мама отталкивалась ногами. Так мы выбрались наружу. А там я уже расправила крылья, и взлетела вверх, над стихийным бедствием. Мама тоже летала, но плохо. Тем не менее в воздухе она помогла этим. Мы зависли втроём над этим ужасом.

Сверху было видно, как всё это происходит. И папа увидел друга своего с его семьёй, которых закручивал огромный смерч вместе с домиком. Над ним висела какая-то странная вещь, похожая на закрытую тарелку больших размеров. В ней находились серо-зелёные существа, казавшиеся скользкими и вонючими. Папа воскликнул: - ах, вот оно что! Я должен, и начал вырываться из моих рук, дабы начать воевать с ними. Мама закричала диким криком, а я сказала: - они вернут их, но не жди уж в нём друга. Произойдёт прививка. - Они не убьют их? - Нет. Только изменят. А вот дом тебе придётся помогать им строить, а свой чинить. Это вы будете делать вместе. Отец успокоился, и стал напряжённо держать меня.

Через 15 минут все исчезли по свистку коричневого.

Мы остались одни на планете, и занялись делами, которые сами падали на руки. Папа стал палками поддерживать стены, что выглядело нелепо. Но дом не падал всё же. Мама лепила трещины, но всё отваливалось. - Мама, подожди друзей. Они строили однажды, и помогут. - Хорошо. И уговорила папу строить домики для пчёл. - А они прилетят? - Да.

А на базе, у коричневого началась истерия. - Кто-то сильнейший нам противостоял, и не вышел на связь. Значит, не привит. Он продолжает что-то строить. Приказ номер один, разыскать его тем же способом.

И началась повторная атака, но они не ожидали, что есть сущность, которая им не подвластна. Они увидели нас троих, но забрали только папу, так как мама и я были божествами, а папа только фей, как они подумали, так как он не сиял. И я с тех пор их не боялась, а папа был уверен, что нас спас, выйдя к ним с винчестером в руках. Он думал, что расстрелял их, так как они лишили его отрезка памяти. Именно того, что он был у них. Там они ввели его в бессознательное состояние, и начитали инструкцию, по которой он должен жить и действовать. Также они узнали у него о нас с мамой, и убоявшись невзгод у себя на планете в отместку за нападение на семью богов, отпустили его через 48 часов.

Они поставили его, и как бы, разморозили. Он открыл глаза, и спросил: - я долго спал? Мама заплакала. Я думала, что он, как всегда подойдёт, и обнимет её за плечи, успокоит, и они вместе лягут спать. А я поиграю пока в свои игрушки. Но он вдруг сказал строго: - я ненавижу твоих слёз, дурёха. И захохотал. Прекрати истерику. Я тихо шепнула маме: - слушайся пока его. Они изменили его душу.

Она спросила: - что делать будем? - Я думаю, так как впервые их встретила. Надеюсь, больше их не будет. - Как действовать? - Решение идёт.

Я думала три недели, и решила спросить у одного ясновидящего, и дать ему денег и мёда. Он принял меня в своей лачуге. Войдя, я сконфузилась, так как он был силён и красив, а не стар и мерзок, как я думала. Я немного пошатнулась от контраста. Чёрно-белая нищета, и вдруг он. Великолепные волнистые длинные волосы, сюртук с блеском, лоск в лице.

И первое, что я спросила, было: - вы надолго к нам? - Навсегда. - Откуда вы? - Я здесь и проживал всегда. - В этой лачуге? - Нет. У меня дворец был. Он разрушился при налёте. - Значит вы заражены? - Нет. Меня не было здесь в этот день. Я был на Татме. На своём пласте (летательный аппарат в виде тонкой пластины с примагничиванием) летал к матери. Ей на том Гросце нравится. Называй меня на ты.

Я села рядом на пуф, и начала спрашивать. - Скажи, где они зародились? - Кто? - Налётчики. - В сертеции, якобы, мирных явий. - Но это не правда. Свои сертеции я знаю наизусть. - Да, это обман. - А ты что видишь? - Я ничего. Они закрываются. Я встала, и вышла. Он бросился за мной.

- Скажи, где ты живёшь, малютка? - Тебе зачем? - Я нравлюсь тебе? - Ты на вопрос не ответил. - Да, но он никчёмен, если я тебе не нужен. - Придёшь свататься, узнаешь. Он и пошёл со мной к родителям.

Отец удивился. - На кой она тебе? Она же дочь пчеловода всего лишь. - Я вижу. Мать помчалась за документами, и доказала, что она из рода Кроя, который считался самым именитым и царствующим. Он показал, что тоже из этого рода. А его мать оказалась кузиной моей маме. - Отдай мне свою дочь. - Куда? - В жёны, конечно. Отец сопел, думал, и ворчал. - Маленькая, 13 лет ещё. Куда же ей? Ну совсем рано, ну не могу ж я отдать-то её. Учить же надо. Школу ещё не окончила. Тьфу ты, я что один останусь, без неё? Нет уж, никогда.

Мама шепнула ему на ухо: - пора. - Нет, не отдам. - Мы другого ребёнка заведём. - Мне не нужен другой. Я хочу жить с той, которую взрастил уже.

Мама жестко сказала: - Вот придёт с Алагви, самого дальнего Гросца, и улетят насовсем от нас. А этот здешний, с нами будут жить. И внуков нянчить станем с тобой, мальчиков. Им и пасеку передашь. Вот весело-то будет нам всем вместе. Счастливая семья. Дети есть, а напрягаться уж и не надо. Свои родители имеются.

- А ты права. Я не подумал об этом. Давай, тащи свои вещи к нам. - Сейчас слетаю к маме, и заберу их. - Нет. Ты ж сказала здешний. - Мы с мамой отдельно живём. - Тогда я с тобой полечу, заодно и познакомлюсь с мамой. - Хорошо. Полетели все вместе.

По дороге залетели на планету Пруту всей гурьбой. Там жил дядя жениха, по имени Фоткиль. Принц Пестион, так звали жениха, оповестил его о свадьбе со мной, принцессой Алаи, и пригласил на пир. Фоткиль с семьёй уселись на свою небольшую, где-то метра два на три, платку. Таким образом собралась кавалькада летящих пластоидов (летящих платформ из лёгких сплавов металлов, толщиной 1 см,) Казалось, что началось нападение, поэтому на каждом Гросце спешно готовились к отражению атаки. С одного даже был произведён предупредительный выстрел.

Дядя покрутил им у виска. - Мы на свадьбу летим. - Предупреждать надо. - Так вышло спантанно. Никто не ожидал. - Кто жених-то? - Племянник, Пести. - Передай поздравления ему. - Сам передай. Вон он впереди на своем микроне летит с ней. - С кем? - С Алаи, принцессой. - С Кунжи? - Дурень ты что ль? Кунжи в десятках парсек отсюда. - Ах, да. - С Келия. - Да там разруха полная, и нет никого. - Не у всех, и не везде. У них родовой замок крепкий, устоял. Да и хозяйство целое. - А, тогда можно. - Что можно-то? - Жениться. - И кто тебя на работу нанял, такого дурня, не пойму? - А что такого я сказал? - А то, что женятся из-за любви, а не из-за имущества. - Ой, я забыл. Давно это было, лет 800 назад, у меня-то.

- Ну ладно, некогда нам. Открывай свирелевые (воздушные врата). - Пропуск давай. Дядя встал, и вышел со своей платки, сняв магнитный пояс. Им же и шарахнул по роже конвоиру. Напарник быстро открыл врата, сняв сетевой воздушный заслон. - Надо бы отметиться в журнале. - Вы что здесь на Брыцальцах, рехнулись малость? - Нет, у нас новое распоряжение. - От кого? - От господ пруяровых (власти настоящей). - Ну давай распишусь. - Ты не серчай, у всех так будет скоро. Боимся налётов. Допуска не будет на два километра от каждого Гросца. Лететь можно будет только с предупреждением и петицией, в которой оповещение, зачем летите.

- Как в мире туманов понастроили границ. Мне и самому не нравится, но они не остановятся на Келия и на Оске. Расшарашили самые большие и безопасные платформы наши, теперь за нас мелкашей примутся. А что, принцесса ваша без царства осталась, и без родителей? - Нет. У неё всё в порядке. Успели улететь. - Ах, вот как. - Да. Успели снять с воздуха, как это происходило там. И показал на сойдинге ручном. - А папа молодец! Хотел даже другу помочь. - А дочка-то какая мужественная и предприимчивая! Ведь это она их держит на крыльях своих. А мама тоже не из последних, я бы сказал. Снимала она для исторического фактората, и изучения случившегося. Если бы не эта семья, никто бы не знал кто виновен в происшествии, так как походит всё на сильнейший буран. Ах, вот какая невеста! Понял, понял, открываю. Погоди, ей же медаль положена, и всей семье от господ-то наших верхних. Сейчас сообщу, что вы здесь.

И началась суета. Срочно прибыл посол с титулованными особами, затем царис (царь) с женой и детьми. И началось торжественное вручение орденов и медалей на Гросце Хей от всех, по решению царизма.

Затем принесли угощение, и один уселся рядом с мамой, дабы что либо выведать. Но папа рыкнул на него, и он отошёл, и доложил царису, что папа заражён зелёными. Мол, не понял, что я с дружбой присел к жене его. - Я бы тоже тебя щёлкнул, кабы ты к моей жене присел. - Ну ещё разок подойду. - Хватит. Не порть мне праздник. Не каждый день они бывают. - Меня награди, и будет. - Ах, вот что тебе хочется? - Нет, этоя так, к слову сказал. А ты вот вели ей полетать, да с грузиком, а то вдруг она не умеет.

Царис и попросил меня в учтивой форме показать, как я это делаю, захватив его и его жену. Жена Асина отказалась сразу. - Негоже на ребёнке взрослым кататься, Это бывает, но наоборот. А я сказала: - родителей я подняла в экстренной ситуации, но сейчас её нет. Надеюсь, вы не будете заставлять меня надрываться ещё раз? - Нет, конечно. А кого бы вы взяли в полёт из нас? - Вашего малыша. Я взяла мальчика, и вышла на простор. Там посадила его на шею, и полетела с ним. Вернувшись увидела, что мать лежит в обмороке, а царис рядом плачет громко, А малыш весело подбежал к ним с возгласом.- Мама, папа! Я катался наверху с тётей лебедью. Она прекрасна. Царис Анжей завопил. - Прекращаем эксперименты. Каждому своё в этом мире. Велю всем разойтись, и отдыхать до завтра.

Папа покосился на Анжея. - Какие эксперименты? С моей дочерью? - Я ошибся в слове. Я имел в виду летать не надо более ни с кем. - Хорошо, а то ведь, Келия же больше. - Но у вас людей нет. - Ничего, зато на Прутках и Софии войска в порядке. - А что, у тебя там родственники? - Теперь да, благодаря вот этой птичке и её красавцу. А я ещё отдавать не хотел, сопротивлялся. А теперь вижу, что ошибся. Всё вовремя. Анжей затих, а жена его больно стукнула поголове так, что слетела корона. - Вот тебе добрые акты. Затем она пнула его каблуком по ноге. - Вот тебе катания на птичках. Потом она брызнула ему в лицо жгучим напитком с перцем Пусти. - А это тебе за меня. Если я не соглашаюсь, и ты должен отступить. Я опытней тебя в политике и чище, А пса твоего лютого, который нам не раз всё портил, я предам смерти, через трасформер в растение, Это всё. Потом обернулась, и спросила у утирающего лицо мужа. - Ты хоть понял, что провалил главное, ради чего мы собрались своими проверками? - Нет, Всё прошло в успехе. Не правда ли сиры? Все молча рзглядывали меня, как диковину. - Ну все заняты... Жена саданула ему веером по лицу, расквасив нос. - Ты провалил всю мою политику дружбы. - Простите меня, вновь прибывшие, что я никак не могу воспитать этого дебила. Я откланиваюсь, и ухожу с детьми на покой. Анжей раскланялся, и потащился за женой. Слугу арестовали.

А мы, наконец, полетели дальше на Гросц Софи, где жила семья Пестиона.

Он бросился к матери с мольбой о благословении. Она посмотрела на него с опаской, так как не было прелюдий к данным событиям, - Мама, я влюбился в принцессу Алаи. - В сестру свою? - Да. - Нет, по родству нельзя. - Почему? - Я не знаю.

Отец вышел вперёд, и сказал: - отстань от него. Свадьба, так свадьба. Да объединятся два клана и две планеты в родстве, Софи и Ингман. Ура!

- Папа, не Ингман, а Келия. - Ты сынок, с ума сошёл? Зачем нам разорённый холст Келия? - Чтобы его привести в порядок, и править там. - Тоже мудро. - Сколько средств тебе надо?

И мой папа сказал: - средства имеются. Ваши не нужны. Его отец Осфи захлопал в ладоши, и пригласил всех к столу за чашечку кофе, которого там было в изобилии. Все весело уселись за царский стол.

Подали различные сладости и вино, Встал папа, и произнёс тост. - Я, Ари Скаин Вольф Густав Урга Ихоин пятый, признаю тебя воитель трёх планет, своим зятем. Осфи захохотал. - Ты всё перепутал, пасечник. Я женат уже давно. И вот она, моя жена-то. И показал на другую. Жена Мали пнула его под столом ногой. Он взвизнул, и огрызнулся. - Ты сыну свадьбу сейчас испортишь, дурень. - Я этого и добиваюсь, но так, чтоб не было войны. - Я убью тебя, дурень. Или отказ дай, или прекрати идиотничать. - Хорошо. Ну ладно, шутки в сторону. - Я, Осфи Графа Сулин Гордо Абстек седьмой беру тебя в жёны Алаи, милая моя. Я признаю тебя своей женой отныне, и во веки веков. Аминь.

- Пап, ты перепутал. Не женой, а невесткой. - Извини, сын. Не мог отказаться от предложения Ари. Уж больно она хороша, твоя Алаи. Ну просто розочка в пакетике красивом да пышном. И кто ей такие платья-то шьёт? Великолепие! Иди детка ко мне. Я тебя буду любить больше жизни. Планету мы твою враз отстроим. И будешь ты у меня хозяйкой пяти планет, поскольку их у меня уже не три, а четыре. Твоя пятая.

Пестион побледнел, и стал медленно опускаться вниз. Мой папа сказал: - держите его, и призовите лекаря. А Осфи, как ни в чём не бывало продолжал. - Я, детка, не в ладах со своей женой. И сплю вот с этой. Но она мне тоже надоела. Буду менять.

От удивления у всех рот раскрылся, и послышался общий ах. Царис невозмутимо обвёл присутствующих взглядом. - А что, у вас не так? Да выбрось ты Ари старуху свою, и найди дочечку ну, как я сейчас. Пойдём детка, я тебя утолю. - Отец, не делай этого. - А ты помалкивай, а то наследства лишу. Я люблю её. Она теперь центральная королева. Всё, Моё слово, закон. И грозно хлопнул печатью по столу по какой-то бумаге.

Я поняла, что принц сейчас умрёт, и сказала: - это невозможно, сир. - Почему же, детка? Мы с твоим сыном уж поженились давно. А приехали оповест дать вам, как родителям. Но не знали, что у вас период сложных отношений теперь. Надеюсь, это пройдёт. Не вечно же длиться распрям.

- Но я люблю тебя Алаи. - Я вижу. И, возможно, я бы стала вашей женой, на ряду с Мали. Думаю, мы бы подружились с ней.

Осфи внутренне заколыхало, и он стал несколько задыхаться. Неожиданно для всех он встал на колени, и пополз к Алаи. - Я умоляю тебя. Хочешь, я от власти откажусь? Всё, что хочешь для тебя.

- Да. В пользу сына. Осфи трепетал. - Не могу, детка. Хотя, к чему мне власть, если нет тебя? Пожалуй, я согласен. Тут заорала Мали. - Убью тебя, стломик (чёрт) лысый. - Я не лысый. - Ну плешивый. - И не плешивый я. Я нормальный, и молодой. Мне всего 38 лет.

Папа не преминул воспользоваться ситуацией. - О, да мы с тобой ровесники. Кстати, жена моя младше меня на много. Я её деткой тоже взял. Хороша была, как и сейчас. Папа вспомнил любовь к маме, и этим воскресил это чувство в себе. Я увидела, что из него вышел зелёный, но слегка задержался, как бы подслушивая его мысли. А это значит, что инфернальный мир боится любви. Через минуту он совсем отлетел, но витал где-то рядом.

Он взял меня на руки, и ласково поцеловал, и зелёный исчез. Папа произнёс: - зять, пойдём со мной. Будешь жить у меня в замке. Этот клоун мне порядком надоел. Да и мать твоя тоже, что не может мужа обуздать с его дешёвыми выходками. - Да он от власти отказался ради моей невесты. Разве вы не слышали, что она приняла это? - А ты принял? - Нет. - Так действуй. Власть-то в твоих руках. Вот всё, что она сделала. Не стой пеньком-то, да не будь дурнем.

Пестион оправился от шока, и вышел наконец вперёд. - Я, Пестион, крови Аро и Двины, и Усты. и Крост, и Лада. и Шун. и Густ. и Бра, и Офи. и Бро, и Сут, даю слово, что не возьму твою власть, а оставлю себе жену мою Алаи, с коей мы венчаны на планете счастливых изменений Келия. Аминь.

Ари вздрогнул. - Вы венчаны? - Да. Да что же ты молчал? Бери портальный хлыст, и бей отца. - Не стану. В самый счастливый день для меня они не поддержали, а совершили зловещую попытку выбить меня из моей жизни. И лишь жена вернула меня назад.

Осфи был ошеломлён тем, что опоздал. Венчание уже состоялось. Вид у него был жалкий и побитый. Стоя на коленях, и держа меня за ноги он скулил, как щенок.

Пестион достал стэк (тонкая сабля), и направил в сердце своего отца, но подскочила мать. - Сын мой, забери эту девицу, и уходи совместно с ней куда хочешь. - Я давно ушёл, мама. Но ты даже не заметила. - А где ты был? - На Келия. - Ах, да. Ладно, туда отбудь. Она большая. Хватит тебе и одной. - Я об этом не беспокоился, когда выбирал невесту. И даже не знал, кто она. Отец, да отцепись ты от неё. Она моя жена, понял? - Да. Были б не венчаны, я б её увёл.

Я запротестовала. - Нет, никогда. Меня не интересует власть на нижестоящих цивилизационных системах. Ари захохотал, и вся семья за ним дружно. Осфи удивлённо поднял глаза вверх, на меня. - Откуда вы это взяли? - По предписанию планетарных распределений. Да вас и по поведению видно. У нас тонкое, а у вас грубое. - Вы не достойны таких званий. Вы же не боги. - Мы боги. И тут Мали закричала: - сынок, беги! Царис повернулся к жене. - От кого? Признавайся, а то убью. И тут Пестион услышал имя родного отца, о котором и не предполагал. - От Жюзи Де Монт Арни, Шосты, Друины, Велингтоны, Сшуты Де Студ, Уро, Бри, Бельмонд, Сура Про, Вони Скетч, Гур, Принц Ти на уроплане (на родовом плане). - Ты что, родила бога победы? - Да. - Вот дура, почему мне не сказала? - Именно поэтому. - Я б его на войну заслал. - Иди понюхай свой пенис, дурень. Его беречь велено. - Кем? Иди к сурику, психическая аномалия.

Папа сказал моему жениху: - да соберёшься ты уже? - У меня здесь ничего нет. - Тем лучше. Он взял его за руку, отпихнул от меня Осфи, и мы полетели на Келия всей гурьбой, избавившись от этой парочки дебилов, как нам показалось.

Дальше для меня всё было, как в тумане. Я долго не могла оправиться от нервного шока. Муж, с которым наконец произошло венчание у костра, и нас соединили огнём ласк и любви, лечил поцелуями и признаниями. Через две недели я начала оживать. Мама вызвала лекаря. Она меня тоже активно лечила сказав, что я перенесла энергоограбление от низших, как и все вы. Но я больше всего, так как хороша собой. Мама удивилась. - Разве за это судят? Фоня засмеялась. - Да они убивали её. Она на смерть стояла за вас всех. Не пускайте её без защиты никуда. Какие же вы глупыши, особенно ты. - Почему я? - Да потому, что ты мать. Следить надо за ребёнком, за его энергиями. Вот в предписании написано энергиями чудес БЕРЕГИТЕ, КАК ЗРЕНИЕ СВОИХ ГЛАЗ ЭТО ЧУДНОЕ СОЗДАНИЕ, ЧТО ДАНО ВАМ СВЫШЕ. АМИНЬ. Я берегла, но у нас такого здесь не было до налёта. - Наверное они заражены. И мама вздрогнула. - Посмотри мужа. - С ним в порядке всё уже. Дочка посторалась. - Как? Она использовала ту ситуацию на Софи.

Через три недели я поняла, что муж переносит муки. Он стал тихонько подвывать рядом, и я рассказала об этом маме, а она Фоне. Лекарь сказала, что с ним пора бы и в постель. Заморила парня-то. Я заметила, что он сам не идёт ко мне. Мама сказала, что я должна позвать его. Он слишком тонок для грубых поступков. Сам не войдёт в твои покои. И я послушалась маму.

С тех пор я стала самой счастливой на свете! Я пела в душе, он мой! А он, она моя!

А папа слышал доносившуюся музыку любви, радости, счастья от нас. Ему казалось, что он попадает в музыкальную шкатулку, где нежно звучат мелодии, которых он никогда не слышал. - До того дивные, что хочется самому петь, и кружиться в танце.

Так мы жили в счастье пять лет. Нашим мальчикам - близнецам исполнилось четыре года. И жизнь казалась мёдом. Строительство на планете, которое возглавил мой муж, почти завершилось. Архитектура построек была локоничной и казалось из будущего. Вид зданий был воздушным, так как использовалось много стекла. По широким проспектам ездили двухколёсные широтки, похожие на кэбы, но без коней, а на солнечных консильках (батарейках). Они были окрашены в светлые пудровые тона, хорошо отражающие солнечные лучи. А это необходимо на такой тёплой планете. Иногда Келия попадал под тень нависшего над ним Гросца, дрейфующего рядом. Возникала тень, но всё равно было тепло. Вода в это время не могла поступать в виде дождя на планету. И тогда ею снабжал Гросц, что завис над Келия. Протягивались шланги, и шла закачка вод из их водоёмов. Если, в связи с теневым эфектом, возникал неурожай, то другие планеты снабжали всем необходимым. Это был закон межпланетных структур взаимодействий по взаимной помощи друг другу.

При отсутствии болезней, жизнь на Гросце Келия была похожа на сказочный рай.

И вдруг однажды, ранним утром, когда запел петух, и муж проснулся, чтобы приступить к работе, я увидела буран. Он надвигался из глубины облаков. И в нём находилась тарелка с зелёными. Я крикнула Пестиону: - буди всех, они летят. Муж бросился к ласту (компьютерное видеопередающее устройство).

Пока он всех оповещал, я собирала детей. Мама с папой схватили их на руки. Муж стал хлопотливо бегать по спальне, ища что-то. Я спросила, что? - Йигвани (свидетельство о рождении). Найду всё же настоящего отца. - Я взяла уже все документы. - Люблю тебя. Мама крикнула: - мы в лес. Беги за нами с ним. Но Пестион побежал в поле с оружием, и я тоже. Мы взяли по дюжине лазерных лучей, для проникновения в различные среды, разряд на дальность которых равнялся ста восьмидесяти киломертам.

Мы сразу начали атаку, так как бураном они начали расшатывать всё, что было вновь создано. Их тарелка исчезла, и зелёные в ней разслоились, превратившись в кашу. Муж сказал: - струнжевое берёт. Но за ней стали со своими буранами появляться и другие тарелки. Я оглянулась, и сказала мужу: - наши здесь. Начался настоящий разгром зелёных, который завершился окончательной победой. Генерал войск доложил отцу о том, что этой цивилизации не существует от ныне. Мы свободны.

Прошла наградная часть. Пестиона и меня произвели в чины маршалов. А отца в чин маршала инженирии, за создание атомарнострунжиевого оружия (атомарный расслаиватель). Он метался между лесом, проверяя детей, и боем. Отобьёт атаку, и снова в лес. И так раз пятьдесят. Когда всё закончилось, едва отдышался. Генерал Швец поначалу не понимал откуда это так палят. Потом увидел Ари, которого очень любил. Он использовал сильнейшее стационарное оружие, которое поставил в лесу на случай нападения.

Все дружно взялись за дело по ликвидации разрушений. А Васи сказал: - я не буду. Его спросили, почему? - Я не готов к таким жертвам. Никто ничего не понял, и только папа осознал, что Васи заражён. Его отправили на карантин. Хорошо, что за это время был создан аппарат по очищению от них. На Васи произвели воздействие и зелёный, который попал в него при атаке, выполз. Затем его разложили на атомы. Васи, паж отца, бодро встал, и пошёл трудиться вместе со всеми.

Завершив строительство, все занялись своими делами на благо друг друга. Так длилось семь лет. Все были уверены, что налётов больше не повторится. Но, однажды вечером, я увидела нечто подобное тарелкам, но в эфирном воспроизводстве, а зелёные стали прозрачно-серыми. Я сказала мужу об этом. Он был уже в постели, и ждал меня. Вскочив, он оповестил всех на планете, и они вышли с оружием. Папа побежал в лес, конечно. Мама сказала: - раз буранов нет, я с вами останусь дома. У меня есть портативное оружие. Видимо они где-то в файлах остались, если так выглядят, и не буранят уже.

- Я с мужем. И побежала к нему. Он уже сражался. И я стала так, чтобы они меня не видели. Оружие не помогало. Они уже стали смеяться над нами, но муж крикнул, лазер. И все стали стрелять лазерным оружием. Это помогло. Буквально через пять минут их не стало.

Именно это сражение стало решающим. Оно и привело к окончательной победе над этим засором в галиях (галактике) Хлоя. С тех пор, на протяжении трилиардов лет, зелёные не появлялись. Жители Келия и других Гросц приобрели спокойное существование, в любви и процветании.

Бру

Существуют в мироздании разные виды существования планет. Один из видов называется Хорси. В галактике Хейли, где и присутствует этот вид, нет гравитационных систем, а также нет орбит у планет. На одной из них я жила когда-то. Она двигалась, как мяч, который немного спустили, но всё же прытко. Но мы, жители этой планеты этого не замечали, так как сами по ней не ходили, а летали низко, слегка отталкиваясь от поверхности. Называлась планета Наоби, что означало пышность.

Сейчас вы узнаете о принципе перемещения Наоби. Этому нас обучали в скитах (школах) с четвёртого класса. Всего их было семь. Так вот, двигалась она под воздействием шунта, который был встроен в атмосферный бриг, который окружал планету. Эту задумку выполнил инженер по имени Салё Ора Ора. Его имя жило в веках. А я тогда любила физику и астрономию, и ходила на дополнительные занятия со своим другом Харси Уро. Он был сыном Салё Ора Ора. И мы вместе одолевали все знания его отца, который нам преподавал.

Однажды мы задержались на уроке физического развития, на игре в фалаизи. Игра была занимательной. Учитель бил по гонгу, и она начиналась. Все летали хаотично но, когда он говорил раз, должны были резко остановиться. И только я и Харси могли это выполнить. Остальные врезались друг в друга, зацепляя и нас. А учитель добивался исполнения от всех, и подолгу нас не отпускал. Наконец все справились, и мы смогли прибыть на занятия по астральным вхождениям.

Там что-то произошло, чего я не поняла, а Харси понял. Он потом мне объяснил, а пока я сидела в недоумении, не понимая где я. - Отец, прости нас за эту выходку с опозданием, но мы не виновны. Учитель Хори нас не отпускал с урока. - Всех, или только вас? - Всех до единого. - Он добивался единого вкопанного состояния, и добился. - Согласен с ним. И я почувствовала, что вернулась в себя. Далее мы стали изучать теорию движений тел, в унисон с учителем физической подготовки, и планет тоже. Вот я и увлеклась этой темой.

Сначала шла тугая теория, которая плохо ложилась на наше сознание. Наша группа состояла из восьми, и мы стали дружно тугодумами, как нам казалось. Но ко второму и третьему занятию становилось всё ясней, и ясней. И наконец все осознали, что происходит в космо. На восьмом занятии началась практика, и мы поспешили туда с надеждой на живые результаты. И они проявились.

Салё поставил нас по двое в круг, а сам встал в центре, и стал крутиться хаотично. Мы стояли плотно прижав ступни к полу. И вдруг, он станцевал такой танец, что мы, как структура развалились не поняв, как это произошло. А он засмеялся над нами. Что, не ясно? - Нет. Мы стояли плотно. - А я был тем периодом, когда атомный всплеск рассекает любую модель, и ничего не сделаешь. С этим и надо бороться. И он стал показывать на мне, как я должна противостоять ему. Я поняла, что эта модель - звезда. Он снова стал показывать, только на сыне. Я увидела другую модель, похожую на медведя, или ети. То есть для каждого способом борьбы был он сам, его суть. Мы спросили, какие энергии необходимо использовать? Он ответил, что никаких, а только собственную харизму.

Мы встали также, но в позы, соответствующие каждому. Салё закружился в своём разрушающем танце, но мы устояли. Он произнёс: - закон первый. Противостояние, необходимое каждому против хаоса космических неурядиц, не может состояться без вмешательства подготовленного коллектива. Он и есть остановка хаосной тьме.

Закон второй: - вы будете вылетать по одному с планеты, где малое притягательное, если не уживётесь с необходимым вам коллективом. Вот вы восемь подходите друг другу. Живите так, чтобы быть рядом. Кто-то спросил, а как же родители? - Родители и так вам подходят, благодаря генетической памяти. И что, всё время с ними жить? Он не ответил, с презрением посмотрев на Гесо и на его партнёршу Олу. Она встрепенулась, и завизжала: - а я тут ни при чём. Он сам это задумал. А я и так поняла в чём дело. - Ну расскажи, в чём? - А в том, чтобы держаться ближе к подобным, и не впускать этим хаос. Тогда все живы будем. Нас не сдует с планеты, и можно будет не носить тяжёлые боты. - Молодец. Заслужила отличную отценку, но из-за партнёра она снижена до удовлетворительной.

Гесо продолжал: - это почему? Салё не ответил. Харси с укором посмотрел на Гесо, давая понять, что отец сейчас всех разнесёт из-за него. А тот был настырен и глуповат немного. - Что вылупился на меня? Почему он её наказал, а не меня? Уля, девочка из другой пары, ответила ему. - Потому, что это не наказание, снижение оценки за из-за твоего поведения. Понятно тебе, дурень? - Нет. Мы же разные. - Да, но сейчас, в данное временное периодическое, вы одно и тоже, то есть пара. И оценка у вас одна на двоих. - Ну, хотя бы, средненькую поставил. Что сразу уд? - А я бы тебе сразу пару влепила, и уволила отсюда. - Почему это? - А потому, что ты отнял много времени у нас от урока. Мы не дополучили знаний, хотя на них расчитывали. Ты, в данный момент нам не подошёл, явившись хаосом средь нас. И лучше б ты покинул нас. Гесо встал, и вышел.

А Салё его остановил в дверях. - Стой, и вернись на место. Закрой рот, и слушай о чём я буду вещать. Не усвоишь, получишь кол, на радость папе. Он вернулся, и молча сел.

Ну, а теперь закон третий. Если кто-то запустит хаос среди вас, необходимо его обуздать, а не изгонять вовсе. Харси спросил: - почему же? - А потому, сын мой, что коллектив не может быть жертвой, хотя бы в еденице. Он должен быть целостным.

Все уставились на Харси. Он промолчал. И урок продолжился. Салё стал кружить странными полукругами, и мы почувствовали какой-то холодок, как будто произошло понижение температуры воздуха. - Холодно? - Да. - Это от меня. Я расставил результаты темпер, идущих от вас так, чтобы они не совпадали. А теперь я верну их на прежнее место. И тепло вернулось.

А вот четвёртый закон. Мы все сможем в один миг менять структуры полей друг друга, и делать комфортным проживание на Наоби, меняя темперу и температурные условия у нас самих.

Захотим, будет нам тепло, аж до жара. А захотим прохладу, да будет так. Всем стало весело, и мы засмеялись. И только Гесо заплакал. - Я попал под какой-то странный эксперимент. Я своё тело уже не понимаю. Уля рявкнула: - я же говорила, уволить его надо, тупого такого. - Я и сам могу уйти. - Почему? - Договорились планетарный режим изучать, а нас в подопытные мышечные ставят. Салё удивился. - А что с мышцами-то? - А ничего. У меня задервенели только. Как я домой-то пойду, и что отцу скажу? - Ну отходи помалу. У кого ещё такой эффект? Двое подняли руки.

Тогда перейдём к следующему, как ты сказал, эксперименту. Он покрутился, и пошла жара. Мы стали потеть, а те, что промёрзли, отогеваться.

Я сказала: - откройте воздух из воздуховода. Салё ответил, не стоит. Он затанцевал с небольшой тряской в ногах, и подул ветерок, как от вентилятора. Всем понравилось, кроме Гесо. Он выскочил, со словами, прощай на всегда. Кто-то хихикнул. - Что ржёшь? Он нас обокрал на доброту. Ещё девочек как-то щадил, как будущих матерей, а мы волками стали, или медведями. Он в нас бросил холод в характере. Это не учитель, а колдун высокого уровня. А ты Уль, сама тупая, коль этого не поняла. - Но теперь-то жарко. - Кому как. Идиоты. Ну и сидите здесь, дрожите от холода, а я не стану. Подумаешь, учёный. Я и сам так умел с детства, но не позволял себе. Дура ты Уль. Он из вас вообще роботов сделает, а сутевые ваши заберёт. Ему же нужна молодость.

Все встали, сказали прощайте, и вышли. Но по домам не разошлись, а направились к одному профессору за советом. Возглавлял делегацию Гесо. Профессор развеселился от этого рассказа. - Это же внушение только. Ничего не произошло странного. - Ну тогда развнушите нас от жестокости, которая на нас напала. Он перестал смеяться, и позвал ясновидца. Тот рассказал о том, что сделал Салё, и информация совпала с тем, что говорил Гесо. а Уля взвизгнула, и забилась в истерике. - Мы верили ему, а он нас использовал на создание шунтов для планет нашей галактики, дабы усмирить в них хаотичное движение. Гнать его надо отовсюду. Какой он учёный после этого? Да он просто чернейший колдун, коль покусился на души невинных. А ты Харси, что ж молчал? - Я не знал. Мама говорила, что он не всегда праведный, но я думал, что это касается только их отношений. Только того, что он шастает к другой.

- Ах, ещё и это? Давайте напишем петицию, чтоб его выгнали из совета учёных, Все молчали. Харси спросил меня: - Юсия, что ты предложишь? - Я вернусь к нему на занятия, и буду исследовать его, изучая все его методы. И только тогда я смогу вам помочь вероятно. Уля встревожилась, - Он тебя заморозит. - Нет. Кто стоял в позе звезды, не пострадал от холода. Подействовала только жара, но я её переношу легко. Был бы воздух. А он ворует, как я заметила, только в момент страха. Я не боюсь его.

Уля кричала: - какая благородная миссия, но страшная. Ты можешь лишиться членов тела, ты понимаешь это? Харси её заткнул. - Молчи, дура. Дай умным-то сказать.

Я продолжила. - Буду задавать вопросы, которых он не ожидает, не по теме. Это будет его сбивать на другие энергии, ну и то, что не могу вам сказать. это будет моей тайной.

Харси сказал: - я с тобой. - Не пойдёшь, не старайся. Пойдут только звёзды. Животные не смогут противостоять ему. Гесо обалдел, как и другие. - Животные? Ты сказала животные? - Да. По сути вы такие. Вы выдали себя позами, под его магией. Но что-то же было в ваших душах доброго. Надо же вернуть это. Они обрадовались, и ретировались наконец, а звёзды пошли со мной.

Вернувшись домой, услышала мамин голос. - Ты совсем заучилась. Отдохни немного. Я легла в постель, и уснула. Вечером она меня разбудила. - Пойди поешь. Я приготовила твои любимые пироги с орехами и мёдом. Я встала, и пошла на кухню. Там сидел какой-то незнакомец, и читал натацию о детях, о том, как их дисциплинировать. Я взяла пироги, компот, и ушла. А мама произнесла: - где ты была всё это время, коль не в школе? - В школе. Мы все вместе сбежали только с допа. - А, с дополнительных. Это не страшно. И вовсе не обязательно там быть. Пришедший не унимался. - Как можно покидать класс, когда учитель не дал указание в этом? И он пошёл ко мне. Папа встал на мою защиту, и не дал ему пройти. - Там её пространство. Я сам со стуком вхоу в её секцию. А я тоже постучу. - Я вам не позволю. Я всё же войду. Он превратился в крысу, и пробежал. Папа ахнул от удивления. Я увидела большую крысу, и начала её морозить. Через минуту она заледенела, и следом упала вверх лапами. Папа вошёл, и это увидел. - Дочка, это какой-то профессор. Я забыл, как он назвался. - Я вижу. Размер большой, не соответствует крысам. - Ну так, разморозь его. - Нет, папа. Не могу. - Не умеешь? - Умею, но не стану. - Почему? Ты чего-то боишься? - Он с нами делал только-что тоже самое. Отец был ошеломлён. - Тогда морозь его до конца. Я проморозила, и он затих, перестав визжать, как свин.

Папа смёл его на совок с длинной ручкой, и выбросил в канаву для слива отбросов с планеты. Они попадали неизменно в огненный шар - трясину, и там сгорали. Как только Салё, притворившийся школьным профессором, а затем и крысой, коснулся трясины, он исчез. Наши естества тонкого разряда вернулись к нам, кроме нормального естества Харси, и профессора естествознания Пру Сфинке. Как потом оказалось, в него-то он и превращался из незнакомца.

Заметили, что Пру стал ходить как-то боком, и говорить с растяжками в речи так, что не было понятно его. По своей природе он был добрейшеством, и занимательным в передаче знаний. И мы лишились этого. Плакали все, начиная от него самого и его семьи, до всех учителей и учеников. О салё никто не скорбил. Его занесли в аналы истории, как виднейшего учёного.

Я подошла к Пру, и предложила свою помощь. Он кивнул утвердительно, и мы пошли к нему в лабораторию. Я усадила его в кресло так, чтобы он почти лежал закрыв глаза, и начала сеанс. Он лежал беспечно, и равнодушно глядел на пламя одной из горелок. И вдруг он увидел, как дух Салё пытается войти в меня. Он вскрикнул, и завопил: - вон пошли отсюда вдвоём. Я стала морозить дух Салё, и Пру успокоился. - Прости, детка. Это я не тебе. - Я поняла. Ответила так потому, что увидела в Салё ещё кого-то, похожего на тень. И я его узнала. Это был профессор наукознаний исторических дисциплин. Он считался с определённого времени чокнутым. Его так и называли, чокнутый профессор. Его звали Вильоно Карпото. Обычно он изучал всё на практике. И общим мнением было, что его неадекватность вызвана экспериментальными перегрузками. А он твердил, что это не имеет к делу отношения. И, что поглотил его Салё, над чем все смеялись.

Пру взял себя в руки, и начал читать мантры по выпуску духов в стратосферу, дыбы упокоить их. Но там отказали. Мыслью было передано, что для них нет места. Сами разберитесь. Пру был вне себя от горя. - Да, как же мы разберёмся, если они рядом витают? - Ну есть же у вас боги. - Где? - Рядом с тобой сидит одна, и что-то уже предпринимает. А ты сиди, и молчи. - Есть. И он замолчал наконец-то.

Через мгновение они исчезли, и наступила тишина. Пру проговорил чётко и ясно: - я думаю, что ты способна на главное в нашем сообществе. Я молчала. Тебе не интересно на что? - Я знаю о чём вы, профессор. - О чём же? - О планетарном движении. И вдруг он сказал: - так точно. И двумя пальцами взял под козырёк. Я поняла, что он теперь мой верный служака, и начнёт собирать мне войска.

В последствии так и было.

Профессор Пру объявил меня богиней всех великолепий и естествознаний во всеуслышание. И я много лет жила в роскоши и любви, пока не произошёл странный случай. Надо заметить, что год на Наоби длится 824 дня, а сутки 360 часов. При этом процесс старения отсутствует. Половозрелость наступает в 18 лет. Тогда же, по законам планеты, необходимо жениться. Поэтому пару подбирали заранее, начиная с 16 лет. Харси считал, что он моя пара, и бегал за мной по пятам. Я сопротивлялась, так как была влюблена в другого. Для меня Харси был только одноклассником. Однажды он пришёл к моему отцу, и сказал, что мы любим друг друга. Отец дал согласие на соединение в миру.

Когда я приехала из клиники, где работала врачом, он мне радостно сообщил эту весть. Я заплакала, и мама догадалась, что произошёл обман со стороны Харси. А отец подумал, что я плачу от счастья. - Ну, что ты, детка? Всё же хорошо. - Да, у вас. - Что? - Одним ртом меньше. - Ты что говоришь такое? Я по любви отдал тебя. - И кого же ты любишь? - Харси. Мама была ошеломлена ответом, а я поняла, что Харси зомбировал отца. И он это тоже понял, но от слова своего не отказался. Мама многократно уверяла отца, чтоХарси зверь. Его нельзя допускать к Юсии. Он может быть опасен. - Для других, но не для неё. Он её так любит, что будет защищать до конца дней своих, как я тебя. - Мы с тобой по любви соединились, а дочери ты какой удел привнёс? Вот увидишь, всё будет хорошо. Она привыкнет к нему. - За что ты так её? - Что? Это подарок для неё, пойми ты. Я так хочу, так и будет. И родители стали готовить меня к свадьбе.

Я похолодела к родителям, особенно к папе, в котором всегда видела надёжную опору и поддержку. Мои три сестры тоже, так как всецело стояли за меня.

Наступил день свадьбы. Меня одели, сделали причёску, макияж, и я пошла к алтарю. Но там не смогла произнести и слова. Говорил только Харси, и за меня, и за себя. А его мать заплакала, и прошептала: - жизни не будет никакой.

На свадьбе присутствовало 850 единиц. Все веселились, пели, танцевали. Многих я вообще не знала. Это были подчинённые отца с его работы, а он, будучи академиком всенаучных единиц и дисциплин, возглавлял этот исследовательский институт.

Свадьба длилась, в переводе на земное время, 8 часов. На шестом часу мне стало не хорошо. К тому же я увидела, что профессор Пру дал пощёчину моему отцу, и уже подошёл к маме. Отец сказал, что она здесь ни при чём, что она отговаривала его.

Затем он подошёл ко мне. - Куда пошла-то? Это с такой красотой? Там тебя десяток уж ждут на улице, хоть посмотреть одним глазком на чудо красоты, да ещё умеет летать высоко. - Я не иду. Меня впихнули в эту дурацкую роль. - Кто? - Отец. - Ты бы ушла сейчас отсюда? - Я бы сбежала. - Пойдём, как будто в танце. Но, только он взял меня за руки, как подскочил Прои, друг Харси, и вырвал у профессора. Я поняла, что Харси установил слежку за мной. Если его не было рядом, появлялся Прои. А он выдавался из всех своими гиганстскими размерами. Пру не смог ему противостоять. И он тоже всё понял.

Он бессильно подошёл к отцу, и сказал: - отмени этот горечный марш, пока не поздно. - Они уже дали клятвы. - От неё я их не слыхал. - Но всё же, они подтвердились в совместности. - Нет. Я считаю, что это фальшивка, и подам на тебя в суд. - За что? - За то, что ты обрёк Юсию на горечь жизненной перепитии, жить без любви. А она нам так нужна здесь.

- Что ты мелишь? Я-то здесь причём? - При дочери, которую заставил идти насильственно с сутевым зверем, как будто мало здесь звёзд. - Я миндальничать ни с кем не буду. Пора замуж. так пошла, тем более есть куда уходить. Матчасть там прекрасная! И захохотал.

Пру закачало и он, приставив руку ко лбу тыльной стороной прошептал: - ах, вот ты какой? Говорить-то здесь не с кем. Благосостояние волнует его, вот в чём дело. Мало платят верно ему за научные исследования. Ну что ж, я поговорю с судьями о повышении вам количества выплаченных денег. - Ни в коем случае. - Почему же? Если мало, не детьми же расплачиваться. Своя же кровь, жаль. - А тебе-то что? Как что? Я её 12 лет растил в школе. Я ей, как второй отец, и не позволю выдавать её за врага. - Какого врага? - Который хотел, вместе с отцом, убить Юсию в виде крысы. - Его там не было. - А сговор был общий. Он опасен для Юсии. Неужели так трудно понять? Я же тебе ясно на чистом нюркском языке говорю, он опасен И крикнул: - он опасен!

Я подошла, и сказала: - не унижайся, папа Пру. Отец хихикнул. - Ну не война же миров. Как нибудь уживутся. Мать заплакала. Подошла старшая сестра, и показала родителям кулак. Отец спросил: - что тебе, Афония? - Ничего, отец. - Почему ж ты не уходишь? - Я уже ушла однажды к своему мужу. Ты избавился от меня. Но мне повезло. Он меня не бьёт, хотя крокодил по своей сути. Так что, ты фею заразил крокодилом, ну то есть меня. - Афония, ты поглупела? - Вопрос дурацкий. Как будто ты в школу не ходил. Да вот Пру объяснит в чём дело. - Нет, детка не стану. - Почему? - Он и сам заражён, и по моему жену туда же поставил. - Куда? - В индюка надутого, непробиваемого ничем добрым. - Ужас, папа индюком стал, а я крокодилицей из феи света и любви. Что ж дальше-то будет. Сплошная трансформация в ад.

Пру сказал: - смеси ужасают. Лучше бы их небыло, конечно. Мать стала перебирать в уме встреченных такого типа, и наткнулась только на Харси. - Нет. Это сила не индюка, а чёрного медведя от Харси и его отца. - Возможно. Если они заразили, это страшнее всего, так как там садизм. И отец вдруг заплакал горько. - Что ж я наделал? Я урод? Я такой же безжалостный, как Салё, которого я убил в виде крысы? Мать удивилась. - Как ты? - Да. Я помню. Она его заморозила, а я убил из карманного лазерного пистоля.

Афония сказала: - это ты правильно сделал. А себя когда убъёшь? Да и нас тоже? Отец в недоумении посмотрел на неё. Она пояснила: - ну заражённых. Отец стал падать от осознания последствий происшедшего. Пру продикламировал цитату из рукописи моего отца. - Я вижу на планете много лишнего. Это лишнее, есть угроза для всех. И это есть холодный период отношений друг к другу, чего ранее не наблюдалось. Но я выясню, я чём тут дело, и доложу инфо на совете учёных всеё планет галактики Хейли.

Отец привстал. Он вспомнил это. - Пру, ты помнишь мои тезисы пятилетней давности? - Важные помню, а мусор нет. Отец пожал плечами.

Сестра подумала, что он опомнился уже. - Юсия, пойдём отсюда, это не твоя свадьба. Я встала, и пошла за ней, но огромная фигура Прои перекрыла мне дорогу. Я стала кричать, помогите. Он отступил. Окружающие спросили, в чём? Я ответила, что он не даёт мне двигаться. Все обратились к нему. - Почему ты не даёшь ей двигаться? Особенно в это упёрся Гесо, который тоже имел огромные размеры, и занимался борьбой. - Она убежит. - Правильно сделает. Она по рангу другая, да и по сути. - Ты что, дурак? Они уже женаты. - Нет. Ясно же констебль сказал, что не услыхав её ответов на его вопросы, он может это соединение не считать свершившимся. - Он то ответил на все вопросы. - Это только одна сторона. Не в счёт. А ты, если так себя поведёшь дальше, получишь довольно продолжительный срок за участие в хищении Юсии. И получишь ещё тумаков кучу от меня и других, любящих её друзей. - Точно? - Уж не сомневайся. Живым отсюда не выйдешь. Я её 15 лет знаю, с дошкольного возраста. Она мне, как сестра И многим из нас. Да, друзья. Уля закричала: - Харси и Прои на мыло. У неё другой есть. Здесь всё враки. Бей их, ребята. Вся толпа накинулась на Прои, так как Харси спрятался. И он упозл домой.

Отец схватил меня в охапку, и унёс в спальню. Харси был уже там. Я поняла, что оказалась в западне. Мать бежала следом, и кричала диким криком. - Пусти мою дочь, негодяй. Он стукнул её ногой, и она упала. - Сказал тебе, не лезь. У них всё будет прекрасно. Не лезь. - Безумец, отдайй мне её. Там холод и лёд. Это тюрьма для девочки. - Я в это не верю. - Значит ты себе не веришь? - Мало ли, что было пять лет назад? Я уж и не помню, и вспоминать не хочу. Мать кричала: - дайте мне судью. Пру побежал за ним.

Отец поставил меня, со словами бери, что обещал. АХарси схватил, и начал рвать огромными когтями на мне одежду. Таких ни у кого не было. Обычно он их стриг, а в этот момент они были отточены, как бритва. Я начала кричать, и звать на помощь, и услышала голос Ули. - Погоди, сейчас что-нибудь придумаем. - Ты с кем? - Я с Гесо, который пришёл с другом со школы борьбы.

Харси уже разрезал мне рот и щёку до уха. - Ох, какие прелестные щёчки. Любо дорого посмотреть. Так орать меньше станешь. Ну, что там осталось разодрать в любви-то вашей? Ах да, и забыл. Надо ж снизу начать на брачном ложе и, чтоб кровь была. Он стал педантично, с улыбкой разрывать моё тело своими когтями. И уже дошёл до груди, когда Уля и Гесо заставили его мать, под угрозой расправы судом, взять оружие, ключ от спальни, в виде перфокарты, и с угрозой войти туда.

Они ввалились на место преступления. Отец с матерью уже пошли домой, но обернулись на громкий приказ, донёсшийся из окна спальни. - остановись, сын, иначе я тебя убью. Мать бросилась назад. Отец постоял секунду, и бросился следом, перегнав её.

Гесо от увиденного стал сползать по стенке, а мать Харси задрожала. Уля скомандовала: - держаться. Ей помощь нужна. Гесо, вспомни кто ты? Ты же космический спасатель по профессии. Быстро взял Юсию на руки, и понёс её в клинику, иначе она умрёт от кровопотери. Гесо нежно взял меня на руки, тихо оттолкнулся, и полетел, скинув одну бахилу, и скрестив ноги, как одну. Ближайшая клиника была в тридцати минутах полёта. Мать летела рядом. А отец не остановился, подскользнувшись на льду. Он упал на спину, и расшиб голову. Но увидел, как Гесо вынес меня. Попав в шок и обморок от увиденного, он два часа пролежал на морозе. Вокруг него стояли, но никто не захотел оказать помощь. Зима была лютая. Он едва поднялся, когда пришёл в сознание, и сал спрашивать, что с ним произошло. Ему рассказали, и он медленно поплыл в клинику, где в реанимации лежали я и мама, где операции уже сделали и мне и ей. Туда же приплыл Пру с судьёй.

Вести расходились быстро по округе, и медицинский персонал уже был в курсе наших семейных событий, отнёсся к нему холодно. Отец сидел в коридорчике, занимая последнюю очередь на приём в клинику. Он попросил чашку горячего чая, но ему отказали. - Почему? - Загружены мы по полной программе. Когда дошла очередь до него, спросили: - а, профессор Гуру? Отец не понял, что они смеются над ним, так как это был другой, и ответил: - Гуру является профессором исследовательских разработок, а я в другом контексте работаю. - Да что вы? А мы думали, что вы Гуру, раз с дочерьми такой эксперимент провели. - Какой? - По соединению чистых сутей их самих с грязными сутевыми крокодилов и чёрных медведий. - Я этим не занимался. - А, случайно вышло, акемик Сут? - Я не Сут. Здесь он догадался о чём они, так как Сут Ингман проводил эксперименты над населением за деньги, и платил им не мало.

Извините, я болен. Можно меня уже лечить? - Да, конечно. Представьтесь мне. - Я полагаю, вы знаете, судя по вашим скептическим речам, кто я. - Да, но я хотел бы это услышать от вас. лично. - Хорошо. Академик фурганистических наук планетарного масштаба, член правления юридических и всех прогрессивных наук нашей федерации, академик и член правлени страной по социальным сферическим темам, академик и лауреат премий по созиданию мирных соглашений между галактиками Эзой, Хурой и Орзи. - А нашу куда дели? - Вы не дали мне договорить. - Ах да, конечно. - Академик искусств знаний и приложений в этом. - Всё? - Нет. И, самое главное, член управления нашей планетой Наоби. - Жаль, что не существует звания академик собственной семьи. Отец заплакал.

Врач, недюженных размеров, внешне схожий с мясником сказал: - ладно, дайте ему горячего чая. Приставьте лёд к голове, и положите в палату.

Проходя мимо реанимации он увидел нас с мамой, но не подошёл, а только пуще заплакал. Его поместили в прозрачную колбу с лечебным гелем, и дыхательным аппаратом во рту, в виде трубки. - Если хотите, откройте глаза. - Нет, не хочу. Я спать хочу очень. Он повернулся на бок, и уснул. А засыпая, он видел мамино лицо с лечебной повязкой на глазах, как повторяющийся кадр. Он вспоминал, как ударил её, и нервно вздрагивал от шока в самом себе.

Через неделю его выписали. А я смогла встать через два месяца. Рядом находились мама и Уля. Позже подготовили выписку. - Кто вас встретит? - Папа, и дала его номер телефона. Он примчался очень быстро, включив усилители скорости, что лежали в его карманах. Взял меня на руки, и мы отправились домой.

Но там было всё иначе. Я вошла, как будто в нежилое помещение. Сёстры не вышли на встречу. Я не поняла почему. - Пап, почему нет девочек? - Они у мамы живут. - А где живёт мама? - В Игаре. - Это же другой район. Почему? Он обратился к маме с вопросом. - А ты ей не сказала? - Нет. Цель была её вылечить, а это очередной стресс.

- Ты нас покормишь? - Да, детка. Мне, понимаешь, надоели все ваши диеты, и указания нашей ключницы, то не бери, сё не трогай. Я ем, как хочу и, когда хочу. Я просияла. - Здорово! А то в своём доме не знаешь за что можно браться, а за что нет.

Мама не удержалась. - Да, всё можно, когда зарплата идёт в одну харю. - Нет у меня хари, у меня лицо. Может хватит уже? Сама знаешь, что случилось.

- Я, пап, не знаю. - Ну, мама расскажет на досуге, как она сестру твою воспитала. Садитесь за стол. И он вывалил самые изысканные и вкусные продукты, которых мы раньше не ели. У мамы рот открылся от удивления. - Когда это ты успел закупиться? Вчера зашёл в альков (магазин). Там вкусных вещей очень много. Я давно так питаюсь, уже месяца два. А то мне уже булочки с орехами и мёдом поперёк горла встали. Уже тошнит от них. Мама молчала, но не ела. Мне были безразличны их распри. Я с удовольствием поглощала всё, что было на столе, и только просила подливать морс.

- Ты хорошо очень выглядишь, Стария. Как будто время не касается тебя.Я всё же люблю тебя, а ни кого нибудь другого. - Надо же, неожиданно. - Почему? - Все думают, что Озгу. Ну эту плутовку, что с тобой вяжется уж не первый год, куда и деньги уходили. Деньги твоя старшая дочь украла. - Пап, а почему ты говоришь о ней, как о чужой? - Она не моя. Я взял её с ребёнком. И никакой благодарности. - Ты должен был об этом всем сказать. Мы были бы осторожней. - Нет, это мама должна была сказать, а она не захотела. Более того, она попросила это скрывать ото всех в обществе. - А зачем? - Чтобы было ощущение семьи.

Отец взбеленился. - Ощущение? Да, я конечно паразит, что имею ещё и Озгу. А ты, разумеется, цветочек в юбочке, что всегда шла с двумя мужчинами под руку. Тебе и её папа мил, и я тоже, как папа детей, что от меня. - Я просто так к нему ходила. - Вот и я к Озге просто так. Но теперь, к сожалению, всё кончено. Она замуж вышла. Соединилась, так сказать, с моим другом, что часто преследовал меня после трудового дня. Пришлось сказать, что я захожу к портнихе. Вот и он зашёл однажды. Вот и получилось, что опять одна на двоих. Что за рок меня преследует? Сам не понимаю, что надо сделать, чтобы эту задачу разрешить.

Мама заплакала и я тоже почувствовав, что папа прав. Небыло бы её измен, и папа не стал бы этого делать. Я поняла, почему старшая сестра всегда была норовистой и неопрятной в отношениях. На неё всегда жалобы от окружающих шли. И возник вопрос, все ли сёстры родные? Я потом спросила у папы. Он сказал, что проводил сличение по кодам ДНК. Вы все мои. Особенно ты. 100% сличение по моей линии. Я тебя никому не отдам. Ты моя наследница. Только чего? Деньги-то у Афонии с её предателем мужем. - Почему предателем? - Он спит часто с другой. Я видел неоднократно, как они ехали в отель. Ничего бабёшка, толька рябая какая-то, и голос нудный. - Может ты спутал? - Нет. Я следил за ними, ища перфокарты их ключей, чтобы добыть свои деньги у падчерецы.

Мать вздрогнула, и стала собираться. - Мам, побудб ещё с нами. - Нет. Мне некогда. Я и так задержалась, хотя скажу честно, что папа во многом прав. Но, я буду несправедливой, если не замечу странного отношения к науке нашего папы. - И что же у меня такого? - Подожди немножко, а то мысль упущу. И ушла. Папа подумал над чем-то, потом вскочил, и забегал по кухне и рекрии. Он стремительно носился и без ускорителей. Наконец, я встала у него на пути.

- Папа, ты что-то упустил в жизни? - Да всё. Она нуждалась во мне, а я не шёл ночью к ней вот с этой фразой, так как мне пришлось много писать. Идеи шли одна за другой. Я не думал, что ей это мучительно. Не предполагал даже. - Ты просто внимания на это не обращал, но знал об этом. - Нет, нет. Точно нет. Я бы всё делал, как ей надо. Я слишком любил её, да и сейчас люблю не менее.

- А помнишь, я сказала тебе ночью о том, что мама не спит, и ждёт тебя. Ты пошёл к ней. Две ночи она была счастлива с тобой, а потом ты снова ушёл в свою писанину. Она одела роскошный пеньюар для тебя, как ты просил, а ты опять сказал ей эту фразу.

Ты просто привык к ней, с её необычайной красотой, и стал обесценивать, как нечто само собой разумеющееся. Она стала практически вещью для тебя. Когда она тебе нужна достаёшь, а когда нет убираешь.

Отец потупил взор, и стал осмыслять, сказанное мной. А я продолжала. - Также ты стол поступать со мной. Понадобилась я тебе для поправки благосостояния, ты и швырнул меня туда, в ад. Что он тебе пообещал? - Два минорных ускорителя. У меня заканчивался заряд. Пора было выбрасывать. Ты же знаешь, что они очень дорогие. - Зря ты к нам так относишься. Я бы дала тебе эти деньги, если б знала об этом. - Я думал у тебя нет таких. - Я работаю хирургом в опытных лабораториях по вылечиванию почти мёртвых. Как ты думаешь, сколько я получаю за свой труд?

Он рот открыл от удивления. - Много. - Ты даже не интересовался мной в последнии годы. А я бы могла купить такой же дворец, как у нас. Если скажешь, я уйду. - Нет, ты что? Я об этом даже не думал. Я хочу вместе жить с тобой, потом с внуками. Я хочу быть частью твоей семьи. - Ну внуки, так скажем, под большим вопросом теперь. - Что, не хочешь замуж, после всего случившегося? - Почему? Хочу.

И тут до него дошло, что из-за травмы, нанесённой Харси. Он вскочил, и выскочил в сектор омовений. Я бросилась за ним, и увидела, что он быстро разложил ножи, которыми разделывал туши животных после охоты. - Ты что делаешь? - Я себя убью. Я больше не могу так. Чем больше я узнаю, тем больше понимаю, что я болен дибилизмом, с которым трудно бороться.

- Пап, а ты о нас подумал, или ты опять думаешь только о себе? - Что? Как о себе? - Да так. Кто же нас тогда вообще-то замуж возьмёт? Причём, всех. Он шёпотом сказал: - я забыл совсем, и рухнул на пол. Я дала ему снотворное, и пошла к маме.

Она оказалась в этот момент у любовника. Дома были только сёстры. И одна из них пнула меня ногой. Из-за тебя всё получилось. Не могла убежать. Я вообще не могу в этом доме находиться, да ещё с няней-дурой. Она не кормит нас вовсе. - Почему? - Нет денег говорит, а у самой полный кошелёк звенящих. - Если звенят, это мелочь. - Что, правда нет? - Спрошу. Я пошла к няне. Она сидела на диване, и ела сырой картофель.

Нянь, ты с ума сошла? Что ты ешь-то? - Ну, хоть какие-то витамины. Голодно очень. Денег нет совсем уж давно, с тех пор, как ты в больницу загремела. Всё на лечение ушло. - Я сама платила. К тому же, с меня взяли очень мало. - Это почему? - А потому, что я врач. - Ой, я забыла. Пойду скажу всем, что ты не виновата. Они считают, что из-за тебя все деньги потратились. - И ты так решила? - По началу, да. То свадьба, то больница. - Свадьбу оплачивал жених. - Это уж слишком. Как это так? - Что? - Так мама сказала.

Я позвала сестёр в гостинную, и всё им рассказала. Они плыли ко мне нехотя, а потом стали хмуро разглядывать. Я усадила их, и выложила всё, что было на самом деле. - Так это Афония виновата? - Да, и её муж. Девочки заплакали. Я положила на стол им деньги на питание. - Нянь, закажи продукты. И встала, чтобы уйти. Повернувшись, увидела мать с этим мужчиной. Она весело что-то жужжала ему на ухо, входя в гостинную. Я подумала, какой же он тривиальный. Впечатление, что с него краски смыли.

Мать сказала: - познакомься, это Форти Диего Бранд Сульоно, отец Афонии. Я подошла к нему, и пожала его руку, протянутую ко мне, и ушла.

Мать удивилась. - Что это с ней? Няня всплеснула руками. - Я бы на её месте сейчас тебя ударила. Хорошо, что она стойкая в этом. Это ж надо такое на собственную дочь наклепать, и настроить сестёр против неё! Это ли не подлость? Что ж это за родители такие? Звери вы что ли?

Мать догадалась, что обман всплыл, и стала ругать няню за то, что она лезет не в своё дело. Сёстры встали за няню. - Ты, мама, не ори здесь, а то к отцу уйдём, и няню заберём. Ты виновна во всём, и не води сюда этого дурвлея, который и конфеты в дом не принёс даже тебе. Пусть вон идёт к своей вороватой дочери. А сестрой она нам больше не будет. Няня, хоть как-то пытается нас накормить на гроши свои. А ты только пьёшь последнее время, вместо того, чтобы думать о нас. Гулящая ты стала и пропащая. Вот и всё. Как-то тебя отец держал. А сэтим вельможей идиотским ты вовсе дурой стала. Ещё на няню орёшь! А у нас просто голод. Смотри, платье уже на скелете висит, а не на мне. Ты-то у него ешь, а нам-то нечего. - А что же вам папа ничего не платит? Он же должен. - Пусть Афония деньги папины отдаст, тогда он будет нам помогать. - Хорошо. Она развернулась, и ушла вместе с ним.

По дороге к Афонии мама плакала. Форти успокаивал её. - Что ты расстроилась так, моя дорогая? Это же дети. Они часто выдумывают, и даже до боли. Стоит ли обращать внимание на такие пустяки? - Моя семья рухнула. Это пустяк? - Ну, как нибудь перемелится, и муж вернётся, будет кому кормить семью. - Спасибо и на этом. - Что? На этом? Я же дал тебе 20 суверенов вчера. Я заплатила ими за сектораты (апартаменты). - Ну, дорогая, я тебя не виню за это, но можно было и дешевле снять. И за 10 есть неплохие варианты. Это расточительство. - На помойке? - Ну знаешь? Вспыхнул, и ушёл.

А она побрела к дому Афонии, и думала устроить ей скандал, но её с мужем не оказалось дома. Мать взяла ключи у ключницы, и пошла по всему дому, подбирая коды к секциям. Денег нигде не было. На последок она решила заглянуть в их спальню, и поразилась роскошеством мебели там. Она стала рассматривать израсцы, кружева, цветовые сочетания и вдруг, из матраца выскочила купюра на значительную сумму. Она кое как подняла тяжёлый матрац, и обнаружила там залежи тех денег, что заработал за всю карьеру папа. Она сняла простынь с кровати, и использовала её, как мешок для купюр.

На выходе ключница спросила: - что, загрязнилось? - Очень, аж в саже всё. - Ой, ой, ой, ну что же она такая не аккуратная? Мать заплакала, и ушла.

Выйдя, она заметила, наблюдавшего за ней Форти. - Я вернулся. Давай помогу. - Лови дрон (плоское сидение для перевозок тяжелых вещей). Он поднял руки, и поймал его. Принизив его, он думал, что мама поставит туда мешок, а она села на дрон вместе с мешком. Полетела она сразу к папе, который писал очередную диссертацию в своём кабинете.

Мама вошла в рекрию, и начала быстро раскладывать деньги в коробки от шляп, которые она забрала с собой. Получилось 80 огромных коробок, которые она закинула на длинный шкаф там. Она обернулась, готовясь к выходу, и увидела меня, наблюдавшую за ней. - Ой, дочка. А я папе деньги вернула, договорившись с сестрой. - Я видела по видеослайду, как ты с ней договаривалась. - Ну, прости. Не хотела вам портить дальше отношения. - Их нет. Она виновна во всех тяжких ситуациях в нашей семье. - Почему же? - Если бы она не украла все деньги у папы, он бы меня не выдавал замуж. Ты бы не ушла от него. Сестры с няней не голодали бы.

Ну, честно говоря, я бы, как мать поступила по другому. - Как? - Отговорила бы отца от части научной деятельности, и навязала бы ему воспитание детей. - Вот выйдешь замуж, и рассуждай тогда на эту тему, а пока рано. - Хорошо. - Что? Я не ответила, и ушла к себе.

А она покапалась там немного, и ушла. На следующий день прибежали сёстры с радостной вестью о том, что мать купила им еду, да такую вкусную, что язык проглотить можно. Я ответила, спасибо папе, и они бросились к нему. Папа от удивления выкатил на них глаза. - Я опять чего-то упустил. Явно надо меньше заниматься наукой. Он посмотрел на меня вопросительно.

- Вернулись деньги. Он радостно вскочил из-за стола. - Где? - В шляпных коробках. - Вот спасибо, детка! Вот молодец какая! Договорилась всё же с Афонией? - Нет. Мама подобрала перфокарты ко всем секциям, и к спальне тоже. - А где они лежали? - В матраце. - Надо бы ещё взглянуть. Было больше. - Договорись с ней. - Хорошо. Он сообщил это маме, и та отправилась снова к Афонии. Она зашла в спальню, и стала методично просматривать всё, что там было. И нашла такую же сумму, прямо в самом матраце. Также свернула, только в пододеяльник, и выходя спросила ключницу: - где они? Их долго нет. За апартаменты кто-то платить должен. - Это их дом, и усадьба тоже. А они на зароботках, в чужих странах. - Как давно? - 8 недель. Сказали, что вернутся через две, когда суд начнётся над папой. - Мама вспыхнула. - Вы что себе позволяете? - Я ничего. Это её слова. Мне он что ль папа? Мама закрыла глаза рукой. Потом медленно взяла мешок, и пошла ловить дрон. Эту сумму она тоже принесла ему.

Он, на радостях, начал её целовать, и просить прощения за всё, что сделал за все годы подлого. Дал слово, что больше никогда не станет пренебрегать ею и детьми. - Вернись ко мне, но с условием. - Каким? - Чтобы больше его не было. - Хорошо, но и к тебе есть условие. - Какое? - Чтобы ты был. - Да, конечно. Я это осознал, думая постоянно об этом. Хорошо, что Юсия помогла, а то бы мозг свернул, или уничтожил себя.

Мама пошла за вещами. Через час они вернулись, чему няня была несказанно рада. И началась нормальная жизнь. Я стала выполнять задание мамы по выходу замуж. А она мое, по погружению папы в дела воспитания детей, и отговора от лишнего труда.

Обеим это удалось. Мама стала загружать папу простыми поручениями, начиная со школьных уроков моих сестёр, и заканчивая вечерним купанием младшей из них. Спать он стал ложиться вовремя вместе с мамой. Иногда, задерживаясь в своём кабинете, он писал трактат, но мама говорила только одну фразу: - смотри мысль не упусти. И папа покорно шёл за мамой в спальню, бросив все дела.

А я стала интересоваться, почему ко мне не подходит мною любимый, который раньше ухаживал за мной. Для начала поговорила с мамой. Она рассказала мне историю, от которой мне стало жаль его. Он работал с папой в одной из лабораторий, и я пошла туда к концу рабочего дня. Встетила их, идущих вместе к трансферу.

- Пап, привет. Я за тобой. - Что-то случилось? - Нет, скучаю. - Вот, знакомься, Падро. Моя старшая дочь. - Я думал средняя. - Нет. Из родных она. - Афония не родная? - Нет. - Надо же, а как заступалась на свадьбе! - Она так играла. А там, кто его знает. - Ну ладно, пойду. Меня ждут.

- Пап, а мы с Падро давно знакомы по школе. Он на год только старше меня. - Да что ж вы молчите? А я, как новичок в этом, вас знакомлю. - Мы даже встречались раньше. Падро смутился. - Я, да. Хотел жениться на ней, но Харси опередил. Теперь отец смутился. - Ты прости меня, что так вышло. Не знаю, кто меня толкнул на это. Я сказала, обратившись к Падро: - пойдём погуляем по старой памяти. Но он очень спешил куда-то. - Давай завтра. Отец понял, что расстроил мне хорошую свадьбу. - Что завтра-то? - Вы извините, но я спешу сегодня. - А я нет, и намерена поговорить с тобой о той, к которой ты спешишь. - О чём же? - Не при папе. - Хорошо, я уйду. - Только быстро. - Она тебя за нос водит. Мне мама рассказала, что Тозария замужем, а делает вид, что готовится выйти за тебя. Прости, что мне пришлось тебе это сказать. - Этого не может быть. У нас свадьба намечена на четверг. - Поезжай в документальный отдел, и проверь. Он мне не поверил. Сел в трансфер, и уехал.

На следующий день, он пришёл с цветами и извинениями. Но я увидела и коробочку из золотистой материи. Я приняла букет, и спросила: - а это что? - кольца. Моё и Тозарии. Но это твоё, по праву. - Что, созналась? - Да. Тем, что не приехала больше. Не нужен я ей. - Когда наша свадьба? - Так ты согласна? - Я всегда была согласна. Папа насильно выдал меня тогда. - Я помню. Прости, что замедлил всё, опоздал. Из-за меня ты попала в такую ситуацию. - Хорошо. Так когда? - Ты да не сказала. - Да. - Да? Ты сказала, да? Так ты любишь меня? Я кивнула. Он схватил меня на руки, и стал кружить в радости.

- Я сбегал в деятельный центр, и на свой риск, поменял её имя на твоё. - Тебе не влетело там? - Почти, но я объяснил ситуацию. А она вдруг спросила: - любишь ли ты её? И я осознал, что только тебя и люблю, и выпалил да. Она сказала: - ну молодёжь, не одна, так другая. Им всё равно. А я заплакал, и она перестала.

- Если тебе жаль её, ты можешь подождать. - Я и так её два года ждал, поэтому и тебя упустил. Да и не хотел я её. Мать подкинула, как-то зазвав их в гости с её братом Ажни. - Это и есть её муж. Падро растерялся. - Как муж? Мы же в одном доме были, когда... - Что? - Вот кощунство-то! Я не ожидал такого от матери. - Да что такое? - А то, что она нас вместе спать уложила, а сама пошла с ним. - Так ты спишь с неё постоянно? - Теперь нет, но это длилось два года. - И никто не сказал, кто они друг другу? - Нет. А мне бы и в голову не пришло такое.

- Мать расстроится, что потеряла любовника. А он к ней пришёл. Она-то не потеряла. - Какая странная семья.Тозариямалоинтересна.Она,словно отсутствует рядом. Мама, конечно поинтересней будет, судя по шумам в спальне.

Так, за разговором, мы дошли до его дома, где нас встретила его мать с Ажни. Он воскликнул, когда увидел меня. - Какое чудо. Какое прекрасное и счастливое лицо! Вы что, пластику делали? - Нет. Мы по делу. Тут вступила мать. - По какому? - У нас свадьба в четверг. - А вы дрессировщица? - Кто? - Ну, мы медведей заказывали, а ответа всё нет. - Я невеста. - О, боже! А, как же Тоза? - Что Тоза? - Ну Тоза же жена его? - Ну да. Тозария, жена Ажни. Мать, с раскрытым ртом посмотрела на Ажни, но его уже не было рядом. Его, словно ветром сдуло. А с ней началась истерика. - Вы что, с ума сошли? Я битый час заказывала угощения. Что, всё напрасно? - Нет. Об этом мы и хотели поговорить. - Вот список, я больше не помощник. Я взяла список. Он был огромен. Понятно, что она расчитывала на две свадьбы, сына и её. Но для нас, это было то, что надо, так как друзей и родни много с моей стороны. - Кто платить-то будет? Я уже вся потратилась. А куда Ажни делся? Падро не выдержал. - К жене пошёл. - К какой жене? Нет у него жены. - Есть. Это Тозария, то есть Тоза твоя любимая. - Вы что, чокнутые? Двинулись совсем. Я вообще не хочу разговаривать после этого. Что вы натворили? Ужас. Если она не пришла, это не значит, что она отказалась от тебя.

Мама, я был в деловаре, и вот документ, который свидетельствует о том, что они муж и жена. Двойные браки у нас запрещены. Ты знаешь об этом. - Ты что, хочешь убить меня? - Это ты затеяла, и привела эту пару в дом. Я-то здесь при чём? - Покажи документ. Он показал. Она схватилась за сердце, и начала стонать и охать. Я вызвала помощь. Приехала бригада молодых парней. Все, как на подбор красавцы. И ей вдруг тало резко легче. Она заулыбалась им, и предложила чаю. - А кто болен-то? Падро указал на мать. - Она. Один издал смешок. Другой сказал: - что-то, как мы приезжаем, все уже мигом выздоравливают. Некого лечить. Третий спросил: - а может вас всё-таки посмотреть? - Да, конечно. Пойдёмте ко мне. И увела его в спальню.

Через час осмотр был закончен, а больная так и не вышла в гостинную к остальным, которые пили чай с различными яствами, которые заказал Падро. А доктор, наконец, вышел в прекрасном настроении. - Ну, что Жоржи, диагноз хоть поставил? - Да. Здесь нужен был другой подход к пациенту. - Какой же? - Что какой же? - Диагноз и подход. - А, да. Здесь только лечение любовью. Везёт же тебе Жоржи. Как только это пациенка, так весь вопрос о любви. А мне так, только их мужья и достаются. Ну хоть бы одна на меня запала. Нет, вот только он. - Да прекрати ты ёрничать. Я впервые в такую ситуацию попал. - В такую да, а в аналогичные многократно. Все так хохотали, что она тоже выползла к нам.

Врач, который побывал у неё спросил: - ты что, дорогая? Что-то беспокоит тебя? - Да. Ты мне выписку дать забыл. - Ах, да. Сейчас чай допью, и дальше поедем. Второй сострил. А может я довезу?. А третий задумчиво вставил: - так втроём и дотянем.

А третий сказал: - а я бы с малышкой ушёл. Четвёртый согласился: - да, я бы тоже. Падро аж привстал. - Дорогие мои, мы хорошо вместе провели время, но мы с моей женой должны отойти ненадолго. - Хорошо. Мы посидим, подождём заключения. Мы пошли на выход, а мать Падро Эфия, ушла с тем же красавцем, по имени Афин в спальню, оставив бригаде обед.

Мы ушли гулять, и вернулись только через три часа, обойдя три квартала, и побывав на выставке орденаторский искусств (живописи и скульптуры), в кафе и ресторане.

Когда вернулись, были удивлены тем, что картина не изменилась. Только роли слегка поменялись. Не её осматривали, а Эфия вела осмотр бригады врачей на предмет пригодности для неё. Но сошлась во мнении в себе самой, что лучшего, чем Афин ей не найти. После чего, он и остался у неё ночевать. - Извините коллеги, я не смогу сегодня работать далее. Тянет в ту каюту. Уйти невозможно. Не могу же я ранить такую женщину! - Да, конечно. Ты не можешь, а коллектив так и рассыпется по координатам любви. - Ну это ж здорово, друзья мои! Поймите, я ж не знал, что здесь такая красавица живёт. Ну не могу я уйти. Прикройте. Я б прикрыл. - Я тоже. - Ну ладно, хрен с вами, так и решим. С нами работал в смене. И смена-то странная какая-то у нас получилась. - Короткая? - В одном доме 4 часа просидели, а написать нечего. Один сострил. - Придётся реанимировать. Все захохотали. И в хорошем настроении ушли, приняв следующий вызов.

Я осталась жить у Падро. Но его мать стала постепенно выживать меня из дома, Эфия на следующий же день расписалась с Афином, и я ей явно мешала, подходя ему под возраст и по красоте, как она представляла. Поэтому, сразу после нашей свадьбы, которая прошла радостно и успешно, я купила новенький дворец, и забрала туда няню. А почему, расскажу.

Пината, так её звали, жила у нас с молоду. Так вышло, что у неё не было своего жилья. И она держалась за место жительства в моей семье, где ей почти не платили. Мать не придавала этому значения. Она не заботилась о её одежде и обуви, и она ходила по дому в халате. Выглядела Пината неухоженной. Когда я выросла, это заметила. Взяла её под руку, вывела на улицу, поймала диск (круглое сидение для лёгких грузов, и отвезла на улучшение.

Сначала мы пошли в магазин, и купили 28 покупок для неё. Она переоделась в новое. Когда мы выходили, мужчины стали обращать на неё внимание. - Ой, какие хорошенькие, и без макияжа! Она удивилась потому, что такого с ней не было никогда. И я была очень рада за неё.

На следующий день я отвела её в струкуру (салон красоты). Там ей сделали причёску, и всё, о чём могла желать женщина. Вышла она, как конфетка в фантике. Прийдя домой, она радостно распахнула дверь в гостинную, но мать на неё посмотрела сурово. А отец спросил: - что это за прекрасная незнакомка к нам пожаловала? Я сказала: - это няня. - Какая няня? - Наша няня Пината. - А где ты её поменяла? - Я не меняла. Это она, только одета прилично, вот и всё. - На мои деньги, надеюсь, которые я тебе плачу всегда? - Вы мне не платете. - Плачу. 30 грувен в неделю. - Я их не получаю. - Почему? Мать взбеленилась. - Я просто откладываю их. - Зачем тебе это? Пусть сама и откладывает. Мать стала как-то подвывать. - Ты что, с ума сошла? Что ты воешь-то сидишь? - Вот делай после этого добрые дела. - После чего? - Да ну вас, и ушла обижено.

Отец встал, и пошёл за ней. - Ты держишь её в рабах? - А куда она денется? ей жить-то негде. - Ты в своём уме-то? Меня ж посадят, да и тебя тоже за рабство. Сколько ты ей должна? - Ну 30, ну, не помню уже я. Отстань от меня. Это я к тебе ещё не приставал, а только навёл справку о рабстве. - Ничего себе рабство! Ест, пьёт за наш счёт, и проживает даром. - Ты тупая, или очень жадная? - Я нормальная. - Я требую немедленной выплаты няне всех тех денег, что должны быть выплачены по моим расчётам. - Вот и считай. Он вышел от матери, яростно стукнув дверью. - Ну-ка дочка, пойдём со мной. Посчитай, как можешь долг перед этой несчастной. - А что тут считать. Вы её взяли к нам, когда мне был годик. - Ах, да. 398 миллионов. Мы не расплатимся. Что скажешь? - Дай ей половину, а я к себе на работу возьму, с удвоенной суммой в её заработке. Это выход, так как мать не даст ей ничего. Видимо ревнует к красоте, раз сделала так, что я её не замечал.

Мы позвали няню. Она вошла рыдая, и уже умытая. - Что ты няня плачешь? Она молчала, поглядывая на мать. - Мужа у меня, наверное, захотела увести. - Нет. - Сознайся, ведь это так. - Я не хотела увести вашего мужа. Он и так со мной всегда. - А хотела бы? - Я же сказала, нет. Я сама собралась замуж выходить. - Ты? На какие же шиши? - Мне маленькая даст на приданое. Отец встал и подошёл вплотную к жене. - Выйди вон отсюда. Я приказываю. - Ты что, взбесился? - Выйди вон, я сказал. - С какой стати я должна слушать твои приказы? Отец взял её за шкирку, и выкинул на улицу. - Ступай к своему фон бан дураку, надутому индюку. Вы два сапога пара. А няню я себе оставлю для жены.

Он это сделал не для того, чтобы остаться с Пинатой, а потому, что мать огорошила нас всех своей волчьей жадностью, и надменностью, как сказал отец. Он взял себя в руки, успокоился, и выложил няне огромную сумму денег. Она сначала с недоверием посмотрела на него. - Что я должна за это сделать? - Ничего. Это твой зароботок за все годы жизни унас, но не полный. И мы договорились с Юсией, маленькой твоей, что она заберёт тебя к себе, в её новый дом, где она теперь проживает с мужем. - А, как же малыши? И я ответила. - Пусть мама ими займётся вплотную. И пусть хоть когда-то поймёт, что такое растить детей. Слишком легко ей всё достаётся. Она обесценивает всех вокруг. Отец захлопал. - Золотые слова!

Я собрала её вещи, и мы переехали ко мне. Муж обрадывался, так как на узи показался малыш. И мы уже назвали его Стэн. Пината была рада. А я подала объявление о её желании выйти замуж с её данными. Через неделю нашёлся желающий, и она переехала к нему. Он был из богатой семьи, где не было нужды. Она влилась туда со своим приданым, и зажила счастливо. - Я очень, очень счастливы. Вот только он выпить любит, но я ему не запрещаю. Сажусь вместе с ним за бокал вина, и отпиваю два глотка. И будто я уже пьяна говорю, что не могу, дорогой, больше. Ты выпей за меня весь бокал. Ты не становишься пьяным никогда. Тебе можно. Он начинает смеяться, и целовать меня повсюду, а затем мы уходим к себе. Я похвалила её. - Видимо его ругали за это. А ты умница. Так держать.

А мать стала жить под строгим контролем отца, занимаясь детьми и домашним хозяйством, с тех пор, как впустил её с крыльца назад домой. Он заставлял её также заниматься кухней, прилетая на обед. - Надоела мне общаковая еда. Падро и его товарищи летают домой на обед, и я буду. - С чего это? - Я хочу питаться нормально. И буду. Ты упрямо не делаешь домашних дел, а я приучу тебя к ним. Станешь примерной женой у меня, а не в рабстве держать кое-кого, что б потом я и дочка за это всю сумму оплатили. - Что? Где эта гадина, что бросила меня в столь трудный час? Я её убью. - Не убьёшь. - Почему же? - Она замужем за богатейшим гражданином Наоби. - Что? И половник выпал из рук матери. - Ты шутишь? - Нет, и по моему уже беременна. - Ты дурак. Таких нельзя отпускать. - Почему же? Такие и должны жить счастливо. - Ты не знаешь главного. - Чего же? - Где я её взяла. - И где же? - В Паротах (планета для беженцев). - И от чего же она бежала? - От первого мужа. - И что? - Он до сих пор её ищет. Брак не расторгнут. - Вот и пусть ищет. Он не достоин её. А ты молчи. Одно слово, и мы в разводе.

- Дурак. За скрытие тоже может быть наказание. Вот ты сама себя и накажешь. Она замолчала. - Ну ладно, давай мечи на стол. Она поставила обед. - Один и тот же обед уже семь дней. Тебе не надоело самой-то? - Я его не ем. - Что так? - Боюсь поправиться. - Глупо с твоей стороны. И заметь, что ты прибавила за последнее время килограмм 10, если не больше на своих булочках с мёдом и орехами. - От этого не толстеют, а от обеда толстеют. - Вот ты и есть дура. Как будто в школу не ходила. А ведь мы в одной академии учились. Вспомни, что в муке содержится глютен, а он даёт увеличение жиров. Возьми весы, хоть раз, и взвесся. - Я тебе сейчас докажу. Я взвешусь без бахил, слегка касаясь стены. - Ну давай. Она встала на весы, и зашаталась. - Ну сколько? - Я не скажу. - И не надо. Я сам тебе скажу. Ты сейчас выглядишь, как при беременности большим плодом, где-то на 5 месяцев, а значит весишь примерно 98 кг.

- Ах ты дрянь! Сканировал. - Ну где у меня сканер? - Да, нету. - Надо булок побольше напечь. Пора на крутую диету садиться. Тогда отец вынес ей википедию, где нашёл раздел о глютене. Она читать не стала, а прочла тайком на следующий день, и удивилась, что муж прав. Тогда она начала есть обеды вместе с ним, так как он был эталоном красоты и лица, и тела. И даже стала делать по утрам гимнастику по улучшению тела вместе с ним. А потом шла готовить завтрак на всю семью, где обходилась без булок вовсе. Училась она у повара, которого нанимала почти ежедневно, после замечания отца, что одно и тоже ему надоедает.

Папа этого не знал. Он воспринимал её кулинарию, как только её стряпню, и очень не плохую. Но, однажды он прилетел на обед пораньше, и застал его, сидящим за столом. Он вошёл потихоньку, и стал слушать, о чём они говорят. - Нет, не так рубишь. Надо мельче, а мясо достаточно проварилось. Его пора вынуть. Вот так. Теперь закладывай тефтели, а завтра из варёного мяса приготовишь кулеш или лапшу с измельчёным мясом. - Я не могу лапшу. Там глютен, а мне худеть надо. - Ну мужу-то не надо. Он и так стройный у вас. - Да, ему сделаю. - Ну всё, я поняла. Уходите, он скоро будет. - Ну, пока.

И тут папа вошёл в кухню-столовую. - Ну, что ж вы так рано уходите? Оставайтесь с нами обедать. Мать спохватилась. - Это повар наш, познакомься. - Я понял. Повар сказал: - спасибо, но у меня ещё очень много дел, и быстро ушёл. Отец промолчал, сел, и стал ждать, когда приготовится обед.

Но ночью, когда все угомонились он сказал ей: - твоё враньё всегда приводит к худу. Вот не услышал бы я ваш разговор, и его бы порезал, подумав, что это любовник, а не повар. И она заплакала. - Я не знаю, почему я такая, и почему покровительствую недостойным, а достойных гноблю. - То, что ты это осознала, уже хорошо.

Мать приобретала очертания примерной, как и обещал ей отец. Она стала на многое смотреть по другому. Мы стали ходить друг к другу в гости, вместе праздновать события планеты, и радоваться жизни. Можно было бы и закончить моё повествование, но мне оно показалось не полным, и я вспомнила почему. Я не поведала вам о суде, который состоялся над Харси.

Вел этот суд известнейший судья на планете Ильяро Брудини. Его стандарты были повсюду. Это был создатель законопроектов, и сильный оратор. Он и оповещал о том, что изменилось в законодательстве Наоби. Начал он с малого. Работал на государственной службе секретарём у юриста-консультанта. Там он начал понимать, что эта система несовершенна. Начал он изобретать свою систему, и его заметили, так как ноты, которые он вносил были необходимыми. Так Ильяро стал подниматься по карьерной лестнице. В истории этого суда он сыграл огромную роль.

Он встал, и начал обводить глазами всех присутствующих, и заметил, что среди собравшихся отсутствует Стария, моя мама. Он поднял руку к началу прострационного (всеобщего) суда, но сообщил, что не хватает одного персоналия. Её велели привести.

И суд начался. Он огласил весь список персоналий, участвующих в этой истории. Назвал того, кто подал в суд, а это был профессор Пру, школьный учитель Харси и Юсии, то есть и мой. Брудини пробормотал по нос: - мать бессовестна. Это ужасает. Возьмите на заметку, чтобы не ошибиться потом.

Затем он стал осматривать свидетелей, а их было много. Это заняло час. За это время привели мать, и сообщили, что она сидела в спальне и не одна, пока муж здесь, в зале суда. - Может родственник? - Нет. Мы неожиданно вошли в самый интересный момент, и она попросила подождать. Мы стащили с неё какого-то мужлана, и она закричала от страха над расправой над ней, как она заметила. - Понятно. Значит, видела только ласки и тепло от мужа и родителей, раз не знает, что такое расправа. Мы её насильно одели во что-то странное, так как она сопротивлялась этому, и привезли на царках (летящие повозки с энергоприжимом).

Она вошла, как бездомный щенок, щурясь и скалясь. А другая половина лица её, как-то обвисала. И я вдруг подумала о том, что она спятила. Суд, это очень серьёзное дело, и необходимо готовиться к этому, а она спросила: - зачем меня-то притащили, вытащив из постели? Не меня же судят. Я-то тут при чём? Брудини ответил: - да, не вас. Но свидетели должны быть все на месте. Если одного нет, я не могу начать действо. - Понятно, но надо было мне сказать. Я же не каждый день сужусь с кем-то.

У судьи от удивления сжался лоб, и очки сами полезли выше. Она это увидела, и захохотала. Ильяро обернулся к отцу. - Она в порядке? Если мы её признаем невменяемой, то освободим от суда. - Она вменяема, поверьте мне. Это её обычная игра. - Вам повезло, но не нам. Я думаю, суд теперь затянется. Толпа стала бросать в неё всё, что было под рукой. Она заплакала, и добавила: - вот, что приходиться от дочери терпеть. Кабы не ты, я б спокойно жила.

Отец вскочил, и усадил её рядом с собой. - Где ты была? Мы договаривались вчера вечером, что мы здесь встретимся. Я летел с работы на запасных ускорителях, а тебя здесь нет. Как ты можешь так безолаберно относиться к семье? - Фу. Ты сам виноват во всём, а не я. Вот и сиди здесь, а я уйду домой. И встала, чтобы уйти. Брудини приказал использовать в отношении к ней энергорычаги, которые сдерживали движение.

Она зарыдала, и Ильяро уже не выдержал. - Что, снова в кровать хочется, к вашему мужлану? - Какому мужлану? - С которым вас там нашли в момент органоидного соединения. - Я с ним просто спала. - А я и не говорю, что это сложно. - Это просто мой друг. - Да, мы верим. С врагом-то не очень получается. Она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но отец саданул её по щеке. - Это тебе за дочку, не за меня. - Что, я теперь всё время должна за неё расплачиваться? Он промолчал. Взяв себя в руки, заставил себя же сидеть тихо.

Ильяро Брудини почувствовал симпатию к отцу, и первый вопрос задал ему. - Ответьте, господин Браоно Усо, как на духу нашему суду. - Что вас подвигнуло насильственно выдать замуж дочь Юсию? - Я не знал, что она его не любит. Думал, просто сопротивляется, так как в первые. - Странно. - А вы Харси, зачем пошли на это зная, что Юсия не согласна быть вашей женой? - Я был уверен, что она играет. - Почему? - Кто же из женщин не захочет жить богато? Свисни я любой, и побежит за мной следом. А эта, как коза бодаться начала, и дружки её тоже. - Какие дружки? - Со школьной скамьи. - Так значит знали, что брак не скреплён узами любви? - Да, конечно. тупых у нас нет. Ну, только вот её отец. Вы вот глумитесь здесь над матерью её, а она одна только и гоняла меня, не давала к дому подойти.

- Так значит, по её мнению брак был обречён на провал? - Конечно. - Кто ещё это подтвердит? Встала Уля Гесо. - Они никогда не любили друг друга, просто на школьных занятиях, их ставили парой, так как они самые умные. - И чем же занимаетесь вы теперь? - Я в полиции работаю, в детском отделе. - А я в секторате космоспасения. - Ваши сведения приняты полностью. - Кто ещё хочет сказать? Встал констебль, который нас регестрировал. - Я. подтверждаю, что Юсия не проговорила ни единого слова, чтобы сказать да этой свадьбе. За неё говорил Харси. - Зачем же вы их расписали? - Я думал боится, или стесняется. А может, переволновалась чуть. - Вы в своём уме? Вы обязаны были это отследить. Именно этот эпизод и есть решающим в ваше деятельности. За несоблюдение обязанностей вы уволены с работы, без права на восстановление. - Почему? - Потому, что в этом и заключалась ваша работа. Вы её не выполнили. Если бы вы видя, что Юсия не согласна, дали откат этой свадьбе, то расправы над ней он бы не сделал. Вы представитель закона, и опустили закон ниже желаний кого-то. И, возможно, за деньги. Харси, вы подкупили его? - Да. Констебля взяли под стражу, и увели.

- Харси, кого вы ещё подкупили? - Да многих. - Назовите их по очереди. - Ну первой была её мать. Когда я ей дал миллион, она позволила мне войти в их дом. По залу пронёсся гул негодований. - Второй была её старшая сестра, с тем же решением, но та схватила деньги, а не помогла вовсе. И даже начала вредить на свадьбе. - Отдайте ему деньги. - Не отдам. Они ему уже не понадобятся, а я их потратила. К тому же он по другому мне тему изложил. Как будто он любим ею, но помехой стали родители, да и она сама не соображает ничего. Словно сумбур какой-то ведёт перед свадьбой, которую хочет. Вот пускай теперь на сжиг идёт в атмосфере, гад поганый. Дурак подлый. Что тебе мы сделали-то плохого? - Ничего. Иди отсюда. Встал муж Афонии. - Ну, ну. Поспокойней здесь. Ты подсудимый, в конце концов, а не мы. Понял? - Ха, ха, ха. Это мы ещё посмотрим, кто куда пойдёт. Харси вёл себя довольно нагло, сидя в привольной позе в клетке, развалившись на стуле, и положив ногу на ногу.

Брудини сказал: - спишите это взыскание с Афонии, или с её мужа. Продолжайте Харси. - На счёт чего? - Подкупа, конечно. Не скандалить же. - А, тогда это мой дружок Прести, которого все зовут сокращённо Прси, что означает громило, за его огромный рост и размер. - Прести, встать. Он повиновался. Судья на него посмотрел снизу вверх. - Ну, рассказывайте. - Ничего я у него не брал. Он только пообещал мне ту же сумму, и я не выпускал её из зала. Но я тоже не знал почему. Хар сказал мне, что он берёт какую-то нюню, что не желает нормально себя вести. Вот и всё. - А вы у неё спросили, почему она не хочет быть там? - Нет. Это моя ошибка. Я ососзнаю её. Надо было спросить. Если девушка не хочет, то это противозаконно. Я бы не пошёл на такое. Я спрашивал его, хочет она или нет. - А он что сказал? - Да, и очень. Просто куксится. Это её игра, понимаешь? Кто же знал, что он так поступит? - Садитесь. Кто ещё был подкуплен, или обещались деньги? Харси продолжал. - Её отец. Весь зал заколыхало. Многие вскочили с мест. - Не может быть. Обьясни. - Удовлетвори просьбу народа. - Я пришёл к нему... - К кому? Отца передёрнуло. - К Браоно Усо, известному учёному и академику, который не хотел со мной общаться, так как мой отец однажды пришёл в их дом с обманом. Он умело превращался, то в Пру, то в крысу, и ввёл в заблуждение его и вот эту несчастную, которую не додолбали в её кровати какие-то мужланы. - Ну, ну. Суд может вас изгнать. - Без меня не обойдётесь. - Это только пока. Продолжайте рассказ.

В тот вечер я не ложился спать, предчувствуя что-то недоброе, так как отец к чему-то готовился. - Это к делу не относится. Говорите по существу. - Относится. Это и есть главное в этой истории. Он пришёл убить Юсию, но она убила его. За это я и мстил ей. Именно, за убийство моего отца, светилы науки и магии всех времён и народов. Он так отчеканивал эти слова, что все чуть не встали. - Что вы хотите этим сказать? - А то, что месть естественна. Я этой свадьбой мстил за отца.

Но тут встал мой отец. - Я бы хотел кое-что добывить. - Пожалуйста. - Юсия только приморозила слегка взглядом эту крысу, которая шла убивать её. А я в этот момент вошёл в её секцию, дабы спасти от нападения, и карманным лазером убил эту серую угрозу. Но я не думал, что там скрывался человек, и она тоже не знала об этом. И разговор-то с Пру мы вели в секции кулинарии нашего дома. Юсия и не могла знать об этом. - Значит, вы убили крысу? - Да.

В этот момент раздался грохот. Харси упал в обморок от услышанного, разбив всё лицо об решётку. Его мать подбежала к нему. - Помогите ему кто-нибудь. Я встала, и пошла к нему с лекарствами, как врач из отряда космоспасения. Судья отстранил всех от Харси. - Немедленно отойти всем. Его мать завыла. Её вывели. Ильяро продолжал.

- Не пойму, зачем мне эти тяжбы. Сидел бы у себя в правлении, и спокойно жил. Но, надо продолжать это тяжкое дело. Возник вопрос. Зачем было Салё убивать девочку, неокончившую школу? И тут Пру вывалил всю подноготную Салё, и особенно то, что он производил опыты на несовершеннолетних детях, будучи их наставником на дополнительных занятиях в школе, куда ходили его сын и Юсия. А, поскольку, Салё понимал, что она умна, и разгадает его тайны, он решил избавиться от неё, так как против него уже восстали все дети. И даже сбежали с его урока, где он выкачивал из них энергии.

- Зачем ему энергии? От лишних произойдёт взрыв собственных энергополей. Он об этом знал. - Да, знал. И не для этого он качал их. - А для чего? - А для баланса наших планет. Чтобы они не хаотично летали, а вели стройное единение, по принципу других цивилизационных систем, и находились на своей, им созданной оси, двигаясь каждая по своей орбите.

Да, миссия благородная. Но не таким же способом. Зачем нам тогда стройность движения планет, если сами мы инвалиды или уродливы в чём-то? Тут донёсся голос Харси, который медлено поднимался с пола, цепляясь за решётку. - Он не у всех забирал, а только у сильных. - Например? - Например у детей моего класса, так как мы умнейшество. - Какой кошмар! Он лучших грабил, обирая будущее нашей планетной цивилизации. Подонок! Ваш отец подонок. Да ещё покусился на убийство! Это уж совсем край. Теперь понятно, почему у него сын такой. - Какой я сын? - Поганец. Просто так, не разобравшись в деле, уничтожить странным садоуродливым образом свою же одноклассницу, с которой учился 12 лет, то есть практически сестру. Это ли не эффект идиота в расписаниях на ум. Вместо того, чтобы создать нормальную систему для планет, которая бы их организовала.

Кто-то встал из учёных, и сказал: - она уже придумана. Брудини обрадовался. - Ну вот видите, как всё решается, если есть в мире наукознаний светлые умы. Надеюсь, не за счёт чужих энергий, особенно детских? - Нет, что вы? До такого мог додуматься только извращённый и мрачный, да и испорченных ум. - Я тоже так считаю. Ну так что, пойдёте убивать отца Юсии? Она же не виновата. - Как не виновата? Она же приморозила моего отца. - Да. Поднимите руки те, кто бы поступил по другому. Дал себя убить какой-то крысой. Никто руки не поднял. Харси начал цепляться за последние попытки выжить. - А мать их связана. Может она поднимет руку. Стария сказала, чтобы её развязали, и подойдя к Харси, плюнула ему в лицо. - Я хочу, чтобы ты исчез, как и твой отец, из нашей жизни. Из-за таких, как вы мы становимся неуравновешенными, и колкими друг к другу. Вы воруете наше тёплое отношение, и сжигаете результаты многолетних наработок этого, когда уже всё ясно. Вдруг, внезапно, становится холодно и скользко в семье и обществе. Я бы таких садистов, не пускала на рождение. Вы извращены и опасны для всей планеты, и за её пределами. Вы зло. - Ну что ж прощайте мать Юсии. Не скажу тёща. - Наконец-то, радость-то какая.

- Но расскажу ещё один эпизод. - Не про меня, надеюсь? - Нет, про мужа вашего. Брудини такой речи не ожидал от матери. Он думал, что она окончательная дура. - Надо же, и отсталых элементов блески сознания проявляются в ответственные моменты. - Я не отсталая. Я академию окончила. Училась на факультете малекулярной структуированной среде человеческих взаимоотношений. - Ба, уважаю.

Харси загоготал. Его успокоил охранник, ударив по лбу. Он прикусил язык, и стал выть. Ильяро спросил: - вы в состоянии рассказать свой эпизод, или пора завершать суд? - Да, я скажу, хоть это мне и тяжко. - Похвально. - Ну, что там ещё? Какой ещё подлый поступок вам нужен здесь? - Я об отце её. Может, вы не поверите, но он её продал за два карманных ускорителя скорости. Именно поэтому так старался для меня, хотя знал, что по своей сути, я её не подхожу. Она звезда и бог, а я медведь чёрный. Разница есть? - Колоссальная. Как белоснежный хлеб намазать гуталином.

Далее я задам вопрос вам Пиркин Росс. Если кто не знает, это видящий тонкии миры воочию, наш специалист по сличению фактоф. Что же вы скажете на этот счёт. Кого, по вашему мнению необходимо осудить за хладнокровное разрывательство тела юной Юсии, которую бригада врачей выхаживала в реанимационном отделе, и возвращала к жизни два месяца с лишком?

- Я думаю, просмотрев все обстоятельства этого не простого дела, виновен Харси Кроер Хир, отец которого виновен тоже. - Это всё? - Да. Остальные были лишь пешками в его грязной игре. У каждого есть свои оправдания. И тут услышали голос матери Харси, вернувшейся из рекрии. - Как бы не так. Судите её родителей. Вы не допросили отца Юсии. Это подло. - Там могли быть свои оправдания. На наказание не тянет. - Нет тянет. Я бы не допустила такого у себя дома. Не стала бы продавать дочь за деньги и подарки. - У вас странная точка зрения. Может они не знали, что это подкуп, а думали, что это предсвадебные подарки жениха тестю и тёще. И она села на место. А моя мать сказала: - так и было. Судья прав. Что, у меня миллиона что ль нет, при такой зарплате мужа? Или у него ускорителей нет карманных? Просто он выпрашивал её очень сильно, говоря что безумно любит Юсию, вот мы и пустили его. Да и мало ли, кто в гости зайдёт. Что ж теперь на замок запираться всегда?

Судья произрёк: - заканчиваем дело. И так уж два часа длится. И тут встала подруга Афонии, с которой они разругались. - Вот только не понятно мне, почему у них в семье дети плачут от голода, и няня тоже. - Вы из какой психической лаборатории сбежали? Я могу подтвердить, приведя сюда детей и няню. - Вы кто? - Я подруга Афонии, давняя. Теперь мы с ней немного разошлись, но ранее, где-то неделю назад мы были ещё дружны. Я могу клятву дать на алтаре солнечных связей. Возможно это и есть причина безденежья этой семьи на первый взгляд. Афония со злобой спросила: - а на второй? И показала ей кулак по своей привычке. - А на второй, я знаю, деньги все украла ты Афония Усо. - Я не Усо, у меня другой отец. Зря стараешься. - А я не его топлю, а тебя, как ты меня утопила. Вот решила отыграться, подруга моя.

Судья встал, и огласил приговор суда, который подготовили его коллеги. - Харси Уро Криш Кори Вун Мен Хонти Гурва Полин Вет Орги Сун Круяр Степ Гора Сун Понин Бло Хава, приговаривается к сожжению в плотных слоях атмосферы, через разрыв внешних и мышечных тканей и сосудов за 17 секунд времени, как и было совершено им преступление. Его повели в барокамеру, включив для всех трансляцию казни. Когда она была завершена, увидели на одном из мест, мёртвое тело. Это была его мать.

Подругу Афонии настолько потрясло увиденное, что она отступила от своих намерений, и спешно выбежала из зала суда, где её уже поджидала Афония со своим мужем. Они задали ей трёпку. На чём и разошлись навсегда.

Брудини подошёл ко мне, и тихо шепнул: - понимаю, от чего у вас, дорогая моя, столь изящная фигура, и до крайности тонкая талия. Пообещайте мне, что вы сбежите от них. Если некуда, я окажу содействие от планеты. Вот мой номер. Бегите, детка, бегите.

Я поблагодарила судью, вышла из зала, поймала диск, и полетела домой. По дороге туда, мне вспомнился эпизод.

При входе в барокамеру Харси, видимо, что-то хотел сказать судье Ильяро Брудини, но успел произнести только Бру.

Мы вместе

Жили мы на Холкинах. Тогда они выглядили огромнейшим кубом. Этот тип планет не облагался даже налогами от планетарных сообществ. То есть их даже планетами не называли. Их было 10, и все под номерами, которые были поставлены в зависимости от удалённости от Ясыня и Гроды. Это два солнца, которые находясь на одной оси рядом, и совершали наклонные движения под углом 180 градусов в противоположные стороны в унисон друг другу. Раз в полгода они перемежались с остроконечными планетами того же свойства, но менее светлыми. Тогда наступала ночь, но не на долго. Всего на трое суток. Сутки длились 32 часа. Тогда планета покрывалась огоньками, которые издавали все предметы, включая домашнюю мебель, так как планета вела флуоресцентный набор космо на свои почвы.Также весело и ярко выглядели все холкинцы.

Именно в этот период ночьного свечения к нам прилетали туристы с других планет галактической системы Проки. Они наслаждались наблюдением за этим зрелищем. Они по долгу разглядывали животных, так как холкины прятались от них.

Я догадалась, что космотуризм может обеспечить мою семью, и открыла отель Принг (Старт). Он пользовался грандиозным успехом, так как построен был из флуоресцентного стекла. Бронирование номеров в нём велось на годы раньше. К тому же, я организовала там космическую кухню с межпланетными блюдами и деликатесами. Это было бесценно, так как с едой всегда была напряжёнка. Каждый кусочек был на счету. А в Принге еда ещё и сияла радужными оттенками.

Мебель была сделана из огромных ракушек, которые достигали двух, трёх метров, и тоже сияли ещё и с мерцанием, что вызывало полнейший восторг у космотуристов. У них была выгодная форма сердца с двумя закрутками по бокам. Особенно для кресел и люлек. А семейный космотуризм процветал. Словом, мы с мужем, котрый возглавлял планетерный отдел в правительстве по космоспасению, стали богатеть. И я позволила себе родить сына по просьбе мужа. Сын родился под двумя Гильдами (Лунами), то есть ночью. Это означало, что он будет непослушный до самостоятельности изначально, но плавный. И это радовало, так как бывали периоды, когда в небе мерцала только одна Гильда, и под её влиянием рождались только бунтари и бандиты. В свидетельстве о рождении зафиксировали, что Хали родился под двумя Гильдами. Он благонадёжен и чист душой, так как энергетику биочистоты проверяли сразу, и чистых оберегали.

Были случаи нападений энергетических и физических, поэтому правительство из отдела наблюдений ввело чипирование каждого, живущего на правом берегу планеты. Левая часть была непригодна для жизни, в связи с разряженной атмосферой, которая имела слабое силовое поле притяжения. Там возникала опасность лёгкого вылета с края планеты, так как она имела форму куба, как я уже говорила.

Второсортным внедряли чипы в область шеёных позвонков, а первосортным в постоянно носимую вещь. Сын носил золотой кулон с чипом, а я и муж имели обручальные кольца, с нашими именами, и портретами внутри них. Туда и положили мы чипы. На работе мы их носили, а дома снимали, чтобы наблюдение за нами не выглядело столь назойливым.

Раз в неделю отдел наблюдений включал слайсы. Это экраны, на которых были видны чипированные. Сотрудники отдела передавали информацию, происходящую в это время в отдел ловчих о правонарушениях, и те отлавливали бандитов сбрасывая их с куба длинными шестами. Некоторые успевали зацепиться за корни деревьев, и по ним возвращались на Холкин, карабкаясь по отвесной породе вверх. Кто неуспел, тех сносило куда-то очень быстро. Ловчие считали снесённых, и докладывали по рации о результатах сброса с планеты. Если кого-то не хватало, то ждали его появления на Холкин. Сами они далее указателей не заходили , где было написано, что до конца греры (жизни) осталось 18 метров, не заходили, так как там начиналось притяжение к краю с особой силой. Один случайно попал в эту зону ногой, и его стало засасывать, как в болоте. Он схватил другого ловчего за пояс, и его повело тоже. Хорошо, что был третий, который не растерялся, и упершись ногами покрепче, вытянул обоих. Он строго сказал первому: - ты в школе как учился? Сказано, что в таких случаях цепляться за траву, а не за соседей.

Мы жили в самом центре правой половины, так как муж был медалистом, и считался героем. Ему правительство выделело самый прекрасный участок планеты за особые заслуги в космоспасении. Там и обосновались с ним после свадьбы.

Мои угодья остались на родной планете под названием Борки в той же галактике. Там же остались мама, папа, и три сестры. Храми меня увидел, играющую в хрэке (игра, похожая на большой теннис). Он по вызову попал на Борки. Со своим напарником влетел на звездолёте в толпу беснующихся подонков, которые разгромили восемь кварталов, и убили 235 борков светлого уровня. И, поскольку, после этого нашли 10 трупов, а остальные 80 разбежались, Храми организовал патруль с поисками правонарушителей. У некоторых были свои летательные аппараты, и трое из них улетели. О траектории они с Петро сообщили в космополицию.

Оттуда пришёл вопрос: - как же вы их упустили? Храми ответил: - основная их масса убивала и насиловала, и только небольшая часть стояла на готове броситься на других. Мы не могли бросить бомбу. Погибли бы все чистые, поэтому мы решили вонзиться космокараблём. - Вы что там Храми, с ума сошли с Петро? Вы же могли погибнуть из-за каких-то вшивых борков! Больше так не делай никогда. Вшивые, не вшивые. но жалко же их. Там ведь и детки малые. Визг, крики, кошмар какой-то. - Сколько всего правонарушителей? - Думаю, около ста. - Сейчас пришлю бойцов. Встречай. Через пять минут там было 8 экипажей. Начался отлов с использованием техники предварительного слежения.

И, как раз в этот момент группа бандитов пробралась в школьный спортивный зал, где я и была. Храми увидел меня, и спросил у учителя: - как зовут эту девочку? - Её имя Элли Пуса, что означает игривая, нежная. - Да, пора. - Что пора? - Жениться мне надо, и именно на ней. Тем более, что у неё такое изумитедьное имя. Я хаберу её. - - Да что вы? Ей ещё целая чечверть осталась, чтобы окончить школу. Мы не можем её отпустить. - Почему же? Она у нас прекрасно закончит школу. Красавица. Она прекрасна, и я её не упущу. - Ради бога. У нас соревнование на носу. - Я привезу на них. - Нет, нет. Я против. и всё.

Петро, зная взпыльчивый характер напарника, сказал: - вы оказали сопротивление космоспасателем. Вас могут наказать. И Петро позвонил в регистрационный отсек сообщив, что Храми Зун берёт в жёны Элли Пуса.

Храми подощёл ко мне, и спросил: - я тебе нравлюсь? - Да. Ты красив. - Согласна стать моей женой? - Да. - Будешь жить со мной на Халкин 4? - Где высокая светоносность? - Да. - Согласна. - Дай мне адрес. Я вечером прийду за тобой. Я написала адрес и глуста (телефон).

Дома я рассказала о нём родителям. Они узнали подробности о Храми. Оказалось, что он уже генерал, хотя и молод ещё. Он пришёл за мной через три дня, так как работы было много, о чём он мне сообщал по глуста. Его вызвали ещё на одну планету, под названием Хорки, где происходило тоже самое. Как только они утихомирили общество, он вернулся за мной.

Мама собрала два чемодана. Один с учебниками, другой с вещами. Муж спросил: - что положили? Мама показала. - Там это не нужно. Папа взглянул на маму. - Я же сказал тебе, что там это не нужно. Зачем собирала-то? Там другие требования, правила и законы, и одежда даже. Мама отступила. - А что надо? - Для девочки только золото, если оно имеется у неё. Это всё. Мама отдала ларец мне. Я взяла, и стала одевать мягкий тонкий скафандр, но он оказался велик. - Ничего, долететь можно. В нём я и полетела.

В полёте ничего особенного не произошло, за исключением того, что я увидела три ярких звезды, которые были похожи на наши полумесяцы, только меньше и красного огненного цвета. Висели они треугольником, и менялись местами через каждые шесть амплитудных скачков в полукруге оси своей, что напоминало раскачку. Это выглядело, как танец. Я завороженно смотрела на него. Муж спросил: - понравилось? - Да, очень. - Каждый раз любуюсь, когда пролетаем мимо. - Возьмешь меня ещё сюда? - Когда к маме с папой в гости полетим. - Хорошо. - Ну, может уже и с детём. Я улыбнулась ему, а он мне.

Позже я узнала, что эти звёзды называются Плыкаты. Расположены они в созвездии Курки, на востоке от Жанга. Эта планета обладает несметными богатствами. Она единственная в своём роде, но жить там нельзя. Многие отважные экспедиторы, рискуя жизнью, посещают её, надевая несколько специальных скафандров. Среди них учёные, археологи, и кладоискатели. Видимо ранее она была обитаема потому, что среди многочисленных находок есть предметы обихода очень богатого сословья, и драгоценные украшения. Находили электронный измеритель температуры, телефоны, передающие устройства, и наконец пушку-регулятор атмосферных явлений. У планетерных учёных возникла гипотиза, что на Жанга была высокая цивилизация, которая погибла из-за внедрения в атмосферные процессы, так как версия о военных событиях не подтвердилась. Оружия там найдено не было.

А пока мы припарковались на Холкин, где нас ждала уже мама Храми. - Познакомьтесь, это моя мама. Её зовут Бузда. - Я Элли. Мама взяла меня за руку, и повела в дом. Храми шёл следом, радуясь и ликуя. - Вот мама, а ты всё твердила, что не найдётся такая красавица, как я. Она очаровательна. - Да, сын, ты прав. Ты справился, нашёл.

Мама накрала на стол в этом огромном дворце, и я изумилась тому, как вкусна её еда. - Мама, я никогда так вкусно не ела. Моя мама готовила дома, и меня учила, но это был суп или каша. Простите, что я много ем сегодня. Хочется пробывать всё. И эти мясные шарики под острым соусом, и утку в тесте, и эти оладьи из картофеля, и грибы с мясом. Я лопну сегодня, наверное. - Какая девочка хорошая тебе досталась! Ешь сколько захочешь. Я ещё сделаю. А муж смотрел на меня с улыбкой. - Ты не привыкла столько есть? - Нет, не привыкла. На приём пищи, одно блюдо, 250 грамм. - Поэтому ты такая стройная? - Нет, у меня мама и папа стройные. - Они также едят? - Нет. Мама распределяет по возрасту, как врач предписывает, поэтому у них порции больше, чем у детей. Мне сейчас 16, а через год мне бы давали уже по 300 грамм. Бузда не выдержала. - Какие сложности! Подумать только. Вот стол, вот ты. Ешь, сколько пожелаешь. А муж заметил: - но не забывай, что у нас с тобой сегодня первая брачная ночь. - Когда? - Да, хоть сейчас, родная. Бузда воспротивилась. - Что, со свадебного стола сразу? Нет уж, терпи. - Я уже три дня терплю, с тех пор, как её встретил. - Нет, нет. Сейчас я покажу дом. И вдруг она остановилась, представив, что ему пришлось там разгребать три дня, коль на встречи не было времени. - Что это я, в самом деле? Дом что ли она не увидит? Идите уже с богом в спальню, и сласть вам в помощь.

Утром я счасливая вышла из спальни в гостинную, где уже был накрыт стол также обильно, как и вчера, только другими блюдами. За столом сидела Бузда и Шрекер. Так она его называла. Я пожелала всем доброго утра, и спросила: - а вы дедушка Храми? Бузда захохотала, а Шрекер поник. - Это мой друг. Почти муж. - Я так старо выгляжу? - Да. Вы очень заросший. Обычно дедушки уже не следят за собой, и отращивают такие длинные бороды. Хотите я вас побрею? У меня и бритва с собой имеется, безопасная. Я папу ей брею, и взяла для мужа. Вы не сомневайтесь, у меня папа отличный ходит. - Хорошо. Давай, детка. - А вы позавтракали? - Да, давно. Это вы сони, да лежебоки нежитесь до полудня, а мы давно здесь сидим. - А где вы вчера были? - Я спал уже. Рано ложусь. Как только смеркается, я уже в постеле, и Бузику тащу за собой. - Почему так рано? - Как только наступает ночь, всё начинает сиять, и мы тоже. Заснуть невозможно. А, когда период без ночей, тоже трудно заснуть. Солнце шпарит постоянно. Тоже надо найти одно и тоже время, когда ложиться.

Я достала из сумки бритву с четырьмя лезвиями. Сначала аккуратно состригла его бороду, и положила перед ним, а затем побрила его. Волосы убрала наверх в пучок. Бузда руками всплеснула от удивления и восхищения. - Ты помолодел лет на сорок! Я тебя никогда таким не видела. Привыкла к старичку, а ты молод и красив! Боже праведный, как мне повезло-то. Вот неожиданность! А, что ж ты сидишь-то дома? Я думала тебе не в моготу. - А куда бежать-то? - Ну, гулять пойдём. - Я в саду прекрасно гуляю, и дом люблю. - А, ну дома сиди. Может работу поменять? Что нибудь дома делай полезное. - Нет, мне на работе нормально, а с женой я из-за этой несовместимости развёлся. Она меня постоянно куда-нибудь тянула гулять. Я выйду, и не пойму, зачем мы бродим бессмысленно и бесцельно? Ей нужны были зрелища, так как она не работала, и дома была с детьми, а мне отдых. Я устаю на работе. Вот я их подрастил, устроил и расстался с ней.

- А разве у тебя тяжёлая работа? - Физически нет, но внутренне, да. - Чем же? - А ты строила когда нибудь гиперболу? - Нет, но помню со школьной скамьи, что это не сложно. - Да, конечно. Если хочешь, считай так. Но мне нужен частый отдых. - Да кто тебе мешает? Отдыхай, если хочешь. - Ладно, пойду лягу. И ушёл.

Я села за стол, и спросила, что можно взять? Бузда ответила с неким раздражением. - Да бери, что хочешь. Я же сказала вчера. Вот только давай договоримся на счёт одежды в доме. - Какой одежды? - Той, что ты носишь здесь. В этот момент вошёл Храми, и остановился у двери в удивлении. А его мама продолжала. - Теперь мы живём единой семьёй. Я думаю, что тоже скоро стану женой для Шрекера. Храми подшутил. - Как и Элли? А Бузда осталась серьёзной. - Ты знаешь, сынок, это серьёзное дело, и касается оно тесных взаимоотношений. Я бы не хотела их менять к худшему. - Хорошо. Не будем их менять к худшему. А я спросила: - в чём? И Храми опять пошутил. - В твоей одежде. Бузда нарочито серьёзно сказала: - нечего ходить так открыто и откровенно. Шрекер на неё загляделся. Храми обошёл вокруг меня. - Ты уже выходила в чём-то другом, кроме бриджей и кофточки? - Нет. Я собралась так ехать на учёбу. Мне надо школу окончить. Я хочу в этом году диплом получить, и поступить в высший гостиничный колледж. Муж заулыбался. - Умница, и одета ты очень прилежно. Это у моей мамы что-то с головой случилось, особенно с глазами. Она одежду видеть перестала.

Бузда вспылила. - Ну не так же откровенно одеваться, чтобы все пялились, особенно на ноги. - Мам, хочешь я тебе твои фото покажу в 17 лет? - В 17, но не в 16 же. Храми устал от этого пустого разговора. - Ма, говори честно, что ты хочешь от нас? - Я ничего не хочу. Я хочу спокойно жить с твоим отчимом. - А кто вам мешает? - Элли. - Чем? - Своей молодостью и красотой. - Ну, съезжайте отсюда, живите отдельно. - Это мой дом. Я унаследовала его от твоего отца, а он от своей матери. - Понятно. Я понял всё. Я больше, тебя мам, не побеспокою. Собирайся, малышка, мы едем жить в отель. Как раз, есть рядом с твоей школой. А окончишь школу, переедем ближе к моей работе.

- Да вы что, с ума сошли? Как это уедете? Только дома одевайся скромней. - Ма, либо прекрати требовать невозможное, либо прощай. Она не может выйти на улицу в балахоне, и также явиться в школу, да и вообще в мир. Ты не соображаешь, что она просто хороша собой, и не может себя закрыть. Для неё это естественно. Она этого даже не осознаёт. Это её естество. Понятно тебе? И при чём здесь твой Шрекер, я не пойму? - А при том, что она его постригла и побрила. - Браво! Умница. Он старика-бомжа напоминал. Мне от сотрудников было стыдно. Сидит в саду, как изваяие древностей, аж жуть брала, хотя я ничего не боюсь, и чего только не видывал в своей жизни.

Я обрадывалась. Муж не раздосадован, и хорошо. Но поняла, что мать ревнует к своему другу, и нам придётся расстаться. Бузда суетливо бегала, и уговаривала сына остаться, а он сказал: - поедем, детка, подадим документы в новую школу. Доедай, а я зайду кое-куда. Мать встала наперерез. Муж отстранил её, и вошёл к Шрекеру закрыв дверь. - Что, выжить меня решил с Элли? - Нет, и не думал. Чего ты разбушевался-то? - Я спокоен. Ещё один такой выпад матери на меня и Элли, и тебя здесь не будет. Закрыл дверь и ушёл.

Мы поехали в школу, подали документы, и зашли в школьную столовую. Там поели, так как дома кусок в горле застрял. Потом поехали домой. Я связалась с родителями по микровидеосвязи, при которой возникает полное ощущение, что ты в том месте, где и собеседники. Было приятно. Мама с папой обрадовались. Я коротко рассказала о том, что произошла неприятность семейного характера. Мама сказала: - бери золото, и строй отель, где и будешь проходить практику позже. Отведите себе апартаменты самые лучшие, и сад с обратной стороны плодовый. Это была моя мечта, но отец не захотел этого здесь из-за бесчинств постоянного характера. А ты можешь осуществить мой план. - Хорошо, мама. Мужа держи крепко. Я узнала о нём сведения. Он в огромных чинах, хоть и молод совсем. Оказывается имя Храми Зун известно всем космическим братствам. Его и запрашивают чаще всего на спасение цивилизационных систем с его другом и саратником Петро Збруно, который является генералом космических войск спасения. - А Храми кто? - Генерал-майор, и готовится к следующему чину в повышении. - Мам, я думала он солдат. - Вот тебе и солдат, дочка. Доблестный он. Держись за него. Если что не так, говори ему. Он всё исправит. Он умный. - Пока всё так с ним. Я счастлива. - Я так и думала. Такой статный, да красивый не может быть другим. Он пример всей армии спасения космо. Гордись им. - Хорошо, мам. Когда к нам приедите? - Нет, вы к нам. Я не перевариваю этих путешествий, где за минуту миллиарды миль мимо проносятся.

Я попрощалась с мамой, и слезла с мотоцикла, так как муж припарковался рядом с домом. Но туда не хотелось возвращаться. Бузда бегала по саду, и буйствовала вокруг Шрекера. А тот, как бы её не замечая, стоял возле огромного плаката с моим портретом, и падая на колени стонал, и повторял моё имя. - Элли, Элли, что ж ты со мой сотворила? Детка, к чему ты так? Я ведь стар уж. Но, при этом, он потирал своё укромное место в брюках. - Вот дотронулась до меня и всё, я влюблён в тебя. И никто не нужен другой. Храми подошёл, и сказал: - другая. Шрекер вскочил: - что? - Я говорю не другой, а другая. - Ах, да. Конечно, другая. - Я тебя предупреждал о том, что будет? - Я же не трогаю её? - Кого? - Элли. Я только её люблю. - Хорош поясничать. Думаешь, мы верим в это? Меня ты выживаешь из дома, вот и всё. Точнее из дома моего отца, который погиб героем, при исполнении служебных обязанностей. И был не тем, что ты, ну то есть ни чем, который с гиперболой с трудом величайшим разбирается. А был он маршалом войск космоспасения. И вот его портрет. И на плакате он его воспроизвёл. Это был красавец в форме, с необычайно обаятельной улыбкой на лице. Бузда заплакала, и убежала в дом. За ней, и оторопевший поначалу, Шрекер.

Муж произнёс: - кто снимет портрет адмирала и маршала лётноплавательных и космозащитных войск Платильо Зуна в его саду, тому смерть сразу.

Шрекер притих. Шептал Бузде тихо на ухо. - Ты почему и словом не проговорилась за три года совместной жизни, кто твой муж, и кто сын? - Я думала, это не так важно. - Да? И в лесу не важно, кто кролик, а кто лев? - При чём здесь лес? - А при том, что сын твой раздавит меня в один миг, если захочет. Да и тебя тоже. А ты живёшь, как будто не ведаешь об этом. - Ты что дурень, обалдел? Я же мать его. - Ты, да. А я, вот нет. И ты даже не сказала мне, что у него за работа. - Обычная работа в космовойсках. - Ты же сказала, что у него форма простого офицера. - Ну да. На тот момент он и был простой генерал-лейтенант. - Ты чокнутая, или притворяешься? - А что? - Да ты дура последняя! - Что? Ведь лейтенант же? - Ты не знаешь, что такое генерал? - Нет. - Это самый главный над всеми войсками, дура. - А лейтенатн куда девать? - А это ещё выше, как второй ряд повышений до маршала. - А зачем его на второй-то послали? И кто такой маршал? - Обалдеть! Ты жена маршала, не знаешь кто такой маршал? Теперь я понимаю, почему у тебя муж погиб. - Почему? - Да потому, дурная твоя башка, что ты за него морально не стояла, и внутренне не спасала. Ты безразлична ко всему. Ты гораздо хуже, чем моя жена. Она меня пихала на прогулки потому, что это полезно для здоровья. Вот я дурень, влип куда. Иди звания изучай, может нагонишь чего. А я скоро отчаливаю от тебя. Я боюсь его. - Кого, мужа? Так он же усоп. Хочешь, я его портрет сниму? - Не каркай больше ни слова, дура. Дурней я не видел баб, хоть не один день живу. Тысячу лет уж прокоптил здесь. Как один день пролетели, и с детства себя помню. - Подумаешь, я уже две живу. - Так я со старухой мучаюсь? - Какая старуха, мне только две. - Вот дура-то. Ты же старше меня на тысячелетие. - Ну, да. И растерянно посмотрела в потолок.

Затем она пошла изучать звания по мере их возрастания, по голосовому селектору истины, и вышла из домашней библиотеки какой-то ошарашенной и тихой. Стала она задумываться, как ей дальше жить, и о чём-то договариваться со Шрекером. И вдруг, после недельного молчания, дома начались скандалы, один за одним. Она буквально бесновалась. - Проваливайте отсюда, иначе я вас выпишу по суду. Мой муж влюбился в твою, сын, жену. Никакой жизни нет. - Шрекер лжёт тебе. Он выживает нас. - Зачем это ему? - Чтобы сюда взять своих детей и внуков вместо нас. Ты это пойми. - Нет, это не так. Я ему верю, хотя это болезненно для меня. Убирайтесь, куда хотите.

- Хорошо. Отдай мне мой денежный счёт. - А я на что буду жить? - У тебя же пекарня своя, ну то есть моего отца, родовая. - Там гроши. - Три миллиона чистой прибыли в год, это гроши? - Для меня, да. - А для твоего трутня поганого, которого ты кормишь, а он у тебя на шее сидит? Не удивлюсь, если ещё и со своей первой семьёй.

Тут она замельтешила, и полезла под комод. Там пошарила, но ничего не обнаружила. - А, к стати, где он? - Мам, ты думаешь я слежу за ним? Она бросилась в его комнату, и стала её обыскивать. - Да что ты ищешь-то? - Золотой слиток Элли и её ларец. - Ах, вот в чём дело! Глубоко влюблённый узнал, что она богата. Теперь всё ясно. Кто тебя просил ему рассказывать? Он чужой человек. Я пожалел теперь, что тебе рассказал. Ну взял из бедной семьи, и ладно. Вот дурень-то я. Ты где-то, мам, чокнутая совсем, а где-то тебя и вовсе нет. - Вот, нашла. И достала из-под кровати пустой сапог.

Храми, видя её бестолковость, включился в поиски, и поломал всю мебель, включая стол. И, наконец, слиток золота отлетел из-под последнего ящика вместе с дном, куда он был припаян. Там же был ларец, но ещё ниже, прикрытый дверцей, имитирующей ещё один ящик стола.

Когда я вернулась из школы, и увидела всё это, то поняла, что Шрекер уже ограбил меня. Значительная часть золота была спилина со слитка, а в ларце осталось меньше половины изделий. Я заплакала, подав список мужу того, что должно там находиться.

Он сначала как-то осел от расстройства. Мать его носилась по гостинной, и твердила: - ну, ведь всё хорошо, всё нашлось. Всё прийдёт в норму. Всё хорошо. А будет ещё лучше. Что ж ты плачешь? Всё ж на месте. Не успел он вынести. Храми встал, и грустно проговорил: - да, твой долбарь не только обчистил меня и Элли, но и чести лишил. Не думал я, что сам попаду в судебное делопроизводство, так как проверять будут всех. И тебя, мам, тоже чести лишат этим на первых страницах дышащих журналов. Так и вижу заголовки. Семья Зун была ограблена Шрекером Кру, любовником бывшей жены, а теперь вдовы... Ну и так далее. - Мы же нашли всё. - Какая же ты тупая. - Что? Там нет ничего? Надо ещё искать. - Да продал он уже всё, или продаёт.

Я сказала: - может не поздно ещё. Может у него в руках. И позвонила папе. Папа сразу подал иск в международный, межгалактический суд. Прислали гончих из суда, и предъявили Шрекеру иск. Он отказывался, прикинувшись старым. Гончии захохотали. - Ты знаешь, старина, мне уже пять миллионов лет. Я себя старым не считаю. Омолодился, и помчался дальше. Были у тебя на работе. Что-то у вас в лаборатории все какие-то пришибленные ходят. С чего бы это? - Они меня не узнают, из-за того, что Элли меня побрила и постригла. - А ты, стало быть, её отблагодарил. Ну негодяй. Ты что ж думал, тебя просто так её отец оставит? Нет, не надейся. Он по экспедициям чалился, для неё приданое собирал, а ты украл. - Я не брал ничего. Они сами её обворовали. А шкатулки я вообще не видел. - Да что ты? А отпечатки пальцев твои там есть. - Ну, может взял там какой-нибудь перстенёк. - Какой-нибудь одинокий? Девятнадцать старинных ювелирных украшений отсутствуют по описи. И, представь себе, подозреваемых больше нет, поскольку семья сама у себя воровать не станет. - Да? А Бузда? - А, любовница твоя? Считаешь, она могла увести что-то у сына? - Да. Я уверен. - Докажи. - А ты проверь его счета в банковских ячейках. Она их для него заблокировала. Все его зароботки за все годы. Он нищий теперь, ваш генерал-полковник космических защитных войск. Полагаю, теперь в запасе.

Один быстро глянул на другого. - Чтобы информация не вышла никуда, что здесь фигурирует Зун. - Слушаюсь.

- Ну, а тебе я могу сказать дружок. А, что говорить, лучше показать. Достал плакат, и Шрекер увидел казнь, за воровство золота на Холкин. И гончий прокоментировал. - Заморозка, и распад. Всё быстро. Затем слив в супержаркий слой в этой же капсуле.

- И какого числа на заморозку? - Сейчас. - Что, и собраться нельзя? - Нет. - Пойдёмте, я всё отдам. Я ведь к нему, как к сыну относился, но у меня тоже есть дети. - Они никого не интересуют, как и ты. - Так вы отпустите меня? - Смотря, что отдашь. - Я всё отдам. Это всё оказалось у его первой жены. Он вынес всё, кроме комплекта с крупнейшими бриллиантами - перстень и серьги необычайной красоты. - По списку не сходится. Ищи ещё. - А, вот ещё, и снял с бывшей жены, которая была в шоке. - Так ты украл всё? Гончиму стало смешно. - Нет, по лекалам нарисовал, вместо гиперболы. Она заплакала. - Ты что ж сделал, дурень? За это же казнят. И, что тебе там спокойно-то у Зун не жилось? - Извините, мадам, что вы сказали? Шрекер заорал: - молчи! А она спокойно продолжала. - Я говорю о том, что ему надо было жить без воровства в знаменитой семье Зун. Я бы была не в претензии. Гончий произнёс приговор. - Мадам, властью данной мне космосудом межгалактического уровня, я приговариваю вас к смерти за осквернение данной фамилии. Это вам не пристанище, для беженцев. - От кого? Кто вы такой? - Я гончий, судья соль, то есть судья наивысшего разряда. Пли, ипоразил её лучом на расстоянии.

Шрекер был поражён. - Что, только за это? - А что, у нас много генералов в летных спасательных войсках? К тому же, я понял, что она не хотела отдавать тебе комплект с бриллиантами, хотя знала, кто я. У неё на табло высветилось, кто к ней пришёл. А она играла роль передо мной. А мне тоже не весело от ваших ужимок. Я насквозь вас вижу шельмецов. Где отваренный кусок золота? Шрекер стал активно искать, и нашёл под кроватью у сына, но оказалось, что это тонкий слой на фанерке. Потом он нашёл ещё 10 таких фанерок. Гончий понял, что они специально расслоили эту часть. В случае обыска и изъятия, хоть что-то останется. Он разозлился на Шрекера. - Вынужден тебя казнить прямо здесть и сейчас. И сын вынес кусок золота. - Вы это ищите? - Собери всё, и принеси мне. До крошки. Там всё взвешено было. Зря старались. - А я здесь не причём. Я ничего не знал. Но подумал, что папа врёт. Не был он на приисках. Он дома любит сидеть. - Давай, собирай быстрей. И парень вынес всё.

- Я, гончий межгалактического суда, судья соль, приговариваю тебя Шрекер к лишению рук, с отсечением до локтя. Вытянул руки вперёд. Пли. И морозильным лучом провоздействовал на руки, которые и отвалились. Шрекер упал с криком. К нему выбежал сын, и вызвал врача.

А гончий помчал на уличном мотоцикле, которые стояли повсюду, как общественное транспортное средство, на встречу к напарнику, которого послал расследовать деятельность Бузды Зун, относительно счетов её сына.

Тот уже стоял в назначенном месте, и ждал своего босса. - Ну что? Как дела с этой дурой? - Не мать, а шлепанько на всю бошку. Парень бравый такой. Герой с большой буквы! Пашет, пашет, а она у него все счета отняла. Девочку доводит каждый день. Жалко так её, хорошенькая. - Какую девочку? - Жену её сына. - Генерал-полковник женат? - Да. Совсем недавно женился. Что-то мы с тобой второй раз промахнулись с поздравлениями. - Да тихий он, скромный. Как-то не афиширует. - Да. Хороший он во всём. И друг хороший. Ну, чем там кончилось-то? - Да, показал казнь ей. Сначала сказала, что ей всё равно. Потеряла и сына, и мужа в отношениях-то. Я сказал, тогда вставайте. А она так удивилась, мол, зачем? А я и говорю, как всегда: - властью данной мне межгалактическим судом, я гончий, судья дредированных войск, то есть судья дред, за воровство у сына вашего вами денег с банковских ячеек, выношу вам приговор смертельной тозы. Вставайте к стене, и не шевелитесь для нанесения точного удара в сердце. Она мне говорит, вы что с ума сошли?

Я вышла, и сказала: - мама, отдайте деньги, иначе вас казнят, и вы умрёте. Не понимаю, как вы не узнаёте. Это же знаменитый судья дред. Каждый ребёнок на всех планетах знает. Везде показывают его портрет. Почему вы так живёте замкнуто на себе? Вы ничего не знаете. Вокруг же целый мир. Но он может сейчас оборваться для вас. И эта гадость сказала: - из-за тебя. Я достал оружие. - Убью, гадина. Ты, тварь организовала воровство в собственном доме, и ты спёрла у сына весь зароботок за все годы его тяжеленного труда на благо планетарного уровня. Ты, скатина такая, даже не имеешь представления, с какими явлениями он сталкивался все эти годы. Это надо было пережить, и перемолоть в себе. И, что он вынес за эти годы, тебе даже во сне не снилось, мамаша-дурь. Быстро к стене, падла. А девочка эта - твоя жертва, на которую ты стала сбрасывать то, что тебе показалось, то есть твои догмы сраные, додумки да домыслия. И рука не дрогнет. Вставай, сука.

Бузда испугалась, и села на пол. Затем поползла к стене. - А за что меня? - За воровство у сына. - А что, у всех за это так? - За такого сына так. - Ой, что ж я наделала? Сейчас я всё отдам. - И так сейчас всё откроется в банках. - Нет. Я наследство Шрекеру подписала. - А, вору? Зарплату сына? - Замечательно. - Так ведь его нет уже. - Как нет? - Не хотел отдавать, казнили. - Как? - Тихо. Ну так, вскрикнул пару раз, поскольку прошёл через оледенение. А золото нашли. Его сын вынес. Бедный парень, без отца и матери остался. - А её-то за что? - Как за что? Он же всё у неё прятал. Как сообщницу. Ну и ко всему прочему, не хотела самый пышный комплект с себя снимать. С огромными бриллиантами. Ну сняли, конечно. Вот у твоих внуков-то будет пышная жизнь. Не зря родители Элли старались, да и все предки её. Да зря только она их носила, жена-то Шрекера. За такие вещи и убить могут. - Так он что, ей дарил? - Конечно. Любой бы жене подарил, да детям своим. Ну не ворованное же таскать домой к себе. Вот и пошла за соучастие на тот свет. Это хорошо ещё сына не долбонули, а могли бы. Но он доказал, что ничего не знал. Типа, папа в экспедиции три года был. Там и добыл всё.

Эта дура наконец завыла воем дикого медведя. Я подождал немного. Элли, добрая душа бросилась с просьбой не убивать её. Эта шлёпнутая подползла ко мне, и стала теребить за ботфорты. - Тебя уже и серебро интересует? Так оно не настоящее. Материя такая, форма такая. Веришь, нет, она верила в его любовь, этого сраного Шрекера. Я понял, и сыграл на этом. Партия удалась. Отказали у неё ноги на нервяках, так она ползком поползла к банку.

Элли осталась дома готовить ужин, так как сегодня муж прилетает из командировки. Ну а мне пришлось эту дуру тащить за шкирку в банк. Благо он рядом с домом. Там удивились, и быстро всё перевели, как положено. На неё положили арест по моему приговору. Не дотронется. В случае чего, все достанется жене и детям. А она как хороша! Да завидовала эта стерва ей, вот и всё. Да и начала изводить со своим любовничком. Да только и папа её не лох оказался. Знал, куда обратиться сразу-то. Молодец. Огонь-мужик. Вот и вся история. Поехали домой.

- Не. Я останусь. Пойду подарков куплю от руководства нашего. С поввышением в чине, и со свадебкой Зун поздравлю. - А чтой-то только ты? Я тоже хочу. - А я что, запретил что ли тебе? Иди со мной, если хочешь. - Вот ты жук! Вот ты жучара мудрёный! - Аксель на аксель будет дваксель. Заржали, и пошли обсуждать, что я приготовлю им на ужин.

Имен своих они не называли никогда, но по секрету скажу, Крун и Баста.

В пару попали, будучи молоденькими юристами, ещё на практике, так как подходили друг другу по эпатажу. Оба классически красивы, 190 см ростом. Настолько похожи, что их иногда путали. Делая одинаковые упражнения на раскачку мышц, и занимаясь одинаковыми видами спорта, приобрели необычайно эффектные фигуры. По характеру оба порывистые, быстрые, и отважные. И стали они расследовать дела, благодаря своей находчивости и сообразительности, которые никому не удавались.

Однажды пришёл к ним гражданский субъект, и подал иск на их неправоту. Они доказали, что правы, и их перевели из секторального суда в департамент правительственных зон. Там они отличились быстротой исполнения. Это заметила комиссия по межгалактическим странствиям, и доложила о них в межгалактическое управление. Их вызвали туда, и распределили на работу в межгалактический суд, так называемыми гончими. Крун, после исследования энерготоков в нём, попал в войска сольяровых идей. Туда попадали те, кто мыслил почти, как боги, то есть совершенно. Баста распределили в войска дредированных силуэтов, так как он обладал быстрым излучением, и действием, то есть мгновенным правильным решением. По родству были они троюродными братьями, что тоже учитывалось при распределении. Поэтому их никто никогда не разлучал. Они всегда болтались вместе, даже в свои выходные дни, и жили по соседству.

Если хотите, я расскажу, как они получили первое значимое повышение, с чего началось особое уважение к ним.

Ну, слушайте. На планете Лаки, которая висела, как колба, в той же галактике Проки, расширяясь, как пузатый кувшин к верху, а затем сужаясь вновь в самом верху, произошло серийное убийство. Начальник постовой службы в межгалактическом русле негодовал. - С ума посходили. Каждый день спихивают и спихивают достойнейших членов общества из высших кругов с Лаки. Там силы притяжения почти нет, и крепятся они ремнями с магнитами с рождения. Это их образ жизни. Они и передвигаются так. Перелетел, примагнителся. Перелетел, примагнителся. Это ж надо, ремни у них украсть, и послать на задание. Это всё равно куда-то послать детей, которые не умеют ходить. Да может, как нибудь бы и доползли, за что-то цепляясь, но там банда какая-то. В масках подходят сзади, и спихивают их с косогоров их безжалостных. Несчастные и вылетают в атмосферу. Там и гибнут. Так, что нам для Лаки нужны судьи из межгалактики. Свои не могут разобраться. Уже 20 особей так сожгли ни за что, ни про что.

И вот нашу пару гончих призвали к этому делу. - Миллион лет уже шатаетесь по гелакси, как мольчишки, с огоньком, весельем , и танцами. Вот берите это дело. Оно серьёзное. Кто-то целеноправленно ведёт уничтожение достойных особ. Докопаться никто не может. - А мы, стало быть, можем. - Вы можете. Я даже уверен в этом. Баста поддержал брата. - Да, если не спихнут с Лаки. С этого обвисшего мешка. - Ничего, браток. Не век же в лейтенантах ходить. Магнитные пояса получите накануне вылета, и скафандры тоже. С непривычки там нельзя в открытую жить. Задохнуться можно. Ну и пару масок на всякий случай. - Какой случай? - Всякий, разный. Может, кого-то и спасать придётся, так маску надените. - А, понято. Для жертв. - Ну, да.

Вышли они в унынии из кафедрального собора юстиции. Крун был опечален особо. - Завтра вылет. Что жене скажу? Годовщина свадьбы, ты же знаешь. - Да. Ну, ночью угождай до потери движений. И подарок вручи тогда же. - Всё равно застебает. - Да вернёмся к вечеру. - И дочка такая же стала. Только за неё стоит, засранка мелкая. Папа дуяк, папа дуяк, ничего не пьивёз. Так бы и вмазал обеим, но жалко этих глупых, не могу. - Я тоже. У меня таже история. Давай что-нибудь купим им там. - Ладно. Не перевариваю где-то монетами греметь. Стоишь в форме, как дурень, ещё и торговаться надо, поскольку с нас дерут три шкуры. Тьфу.

К вечеру в их домах состоялся одинаковый шторм от жён, особенно у Круна, который бережно отнёс жену в кровать, и подарил ей золотой браслет. Далее она всё поняла, так как подарок вручён был накануне. И коробочка оказалась на лице Круна, пристёгнутая к носу, а браслет свисал с его губы. - Как ты мог, накануне нашей годовщины, согласиться на командировку, дрянь такая? И молчал целый вечер! Это невыносимое что-то. Как можно так относиться к семье? Какая же ты дрянь. Я даже разговаривать с тобой не буду.

- Ну, ладно. Ну, хоть послушай. И рассказал о задании. - Куда вас послали? - Ты же слышала, на Лаки. - Они что, дураки совсем? Там безжизненные среды. Дышать-то нечем. Этот чёрный мешок никому не нужен. Пусть они там все загнутся. Что, они там в космо обалдели? Нормальных мужей посылать в говно! Ты же можешь слететь оттуда. Понимаешь ты это, или нет? Пиши рапорт об увольнении. Найдём что-нибудь в секторальном правлении. Не рисковать же собой. Она вскочила, и побежала к жене Басты.

Вдвоём они написали петицию в кафедральный собор юстиции, и отправили сразу. Ирен довольная собой вернулась домой. Крун за это время успокоил нервную систему, и занимался мышечной гимнастикой дыхательной системы. - Ты что, там дышать собрался? - Нет. Нам скафандры дают и пояса магнитные. - Так ты что, всё же летишь? - Ну, да. Какая разница, какое задание? Сури мури, хури сури. Какая разница? - Ты что ж, всегда так далеко летаешь? - Бывает и дальше. Мы же на сверхскоростном. - И что, задания так же опасны? - Конечно. На Платках часто бываем. Какая разница? Там тоже самое. - Ну они хоть плоские. - Не совсем. Некоторые кругляки. - Боги, что это я? Дура что ли? Ты прости меня. - За что? - Я петицию о твоей отставке написала. - А, к этому они привыкли. - А я обойдусь без повышения по чину, ну и получу взыскание. - За что? - За разглашение кафедральной тайны юстиции. Ирен заплакала. - Какая же я дура. Муж рискует собой каждый раз, а я подарков требую. И дочка такая же стала. Я избалованная сволочь. Вот ложусь, делай со мной всё, что хочешь. - Что, например? - Ну, хоть побей меня. Я же виновата. - Не буду. - Почему? - Я люблю тебя. Такую, какая ты есть. Далее нам лучше выйти из спальни, и не мешать, так как было впечатление, что к Ирен поднесли зажигалку с резким заводным ключом на любовь.

Начались нудные и пустые командировки на Лаки. Улетали они ранним утром. Возвращались поздним вечером. И так с неделю. Наси, жена Басты за ужином спросила: - ты, как себе нашу жизнь представляешь? Там тебя выжимают, как мочало. - Сам не знаю. И концов никак не найдём. Бывали и в тронном зале, и на улицах. Опросили уже всех. Ответ один. В масках налетают. Даже не знаю, где концы искать. - Во дворце. Где-то за троном кто-то прячется. И это она. - Кто она? - Особа женского пола. Посмотри, кто рядом с королём. Она молода, хотя и уродлива. Скорее, его дочь. Такая же свинная харя.

- Откуда ты это всё узнала? - Я что-то могу видеть в экстренных ситуациях. - Позови Круна. - Он спит наверняка. - Там Ирен не даст. Это цербер, а не жена. - Иду.

Баста начал рассказ. Крун поддержал. - Я так и думал, так как исчезают только из ближайшего окружения короля. А в самом дворце находится только принцесса. Он одинок. Из её свиты никто не пропал. А он потерянный ходит. Видимо догадался, но боится себе признаться. Что будем делать, друг?

- Ну, план у меня возник сразу. - Какой? - Ты поедешь к ней свататься. - Ты дурак что ли? Ирен схватила палку. - Ты сейчас получишь у меня, идиотская материя в куске. - Это не по настоящему же. Ирен не унималась. - А как, по игрушечному к принцессе едут свататься? - Да. Слушайте меня внимательно. Она видела его только в скафандре. А здесь он оденется в принца, ну скажем, с Спуськи. - На Спуськи жизни нет, дурень. - Нарисуем. Мол, уже можно жить, лет двадцать уже. Есть освоения хорошие. Воздух чистый, вода. Скажем рай. - Ну и что? Как я дышать буду? - Постепенно привыкать надо, дней пять. То есть там придётся пожить. Ирен взбесилась. - Да ну вас. Идите куда подальше, и убежала. А Баста продолжал. - Будешь ухаживать за ней, и следить. Что говорит, кому, зачем. Потом поймаешь за руку, и предъявишь значёк судьи. И дело закроем. Думаю, она всю команду и сдаст.

Иначе мы с тобой в прогале. Нет другого выхода из положения. - А что сам не хочешь быть женихом? - Я не так мыслю. И ты об этом знаешь. Ты можешь в роль легко войти, и тебя никто не расшифрует. А меня первая же проверка расколет. Я даже пажом твоим могу быть только из далека. Паж привёз, паж увёз. - Нет, лучше не надо. Там найму. Иначе провал обеспечен. - Ну как? - Договор подписан. Вперёд.

Прилетев на Лаки ранним утром, гончии поселились в отеле неподалёку от дворца короля. И стали действовать по плану. Три дня тренировали дыхание. На четвёртый что-то стало получаться, но с трудом. Крун был разочарован. - Ничего не выйдет у нас. Зря время убили, и себя замучили. Невозможно здесь дышать. Кислорода нет почти. И тут ему в голову пришла идея. - Слушай, а что, если в масках ходить? Они маленькие, и похожи на тупые носы того же цвета, что и кожа. Она-то копия свинной рожи. - Ну-ка одень. Крун натянул кислородную маску. - Ну, что? - Прекрасно, только голос выдаёт. Он глуше естественного. - Но она не знает мой голос. - Это да. - Вперёд. Попытка первая.

И они в этих масках рванули во дворец. Баста остался на улице. Ему было не хорошо. Напало странное состояние недомогания. Он лёг на лавочку в сквере. Крун тоже едва держался, но собрал всё мужество в себе, и терпел. И вот, дверь распахнулась, и вошла принцесса, так как он записался к ней на аудиенцию. Он встал, и учтиво подошёл к ней. - Принц Хель. Прибыл к вам с планеты не так давно обетованной, под названиемСпуськата. - Надо же, и там жизнь образовалась. Какая радость. И что же вы хотите от нас? - Вас. - Как нас? - Ну, не всех конечно, а только лично вас. - Зачем я вам? - Как зачем? - В любимые жёны. Я ведь давно влюблён в вас. - Вы? Вы видели меня когда нибудь? - Да. Я не впервые здесь. - А я не выхожу из дворца. - Это не имеет значения. Ваши образы повсюду. - Неужели я вам приглянулась такая? - Да. И что такого? Или вы считаете, что не можете приглянуться? - Нет, но не такому же красавцу. - А какому? - Ну какому нибудь пожилому уродцу, лет эдак 40 миллионов. - Вы себя плохо оцениваете.

Начнём с того, ч то вы хороша собой. У вас всё есть, и копытца, и ляшечки, и много сосочков, я полагаю, тоже. Она зарделась. - А разве это красота? - Для меня, да. И вот этот чудесный пятачок, который вы искусно прячете под платьем. И, я вижу талия узкая. Бёдер-то почти нет. Всё это наводит на определённые размышления о свадьбе. - Какой свадьбе? - Нашей с вами свадьбе, конечно. - Но я не совсем такая, как вам кажусь. - А какая вы, принцесса Ия? - Я где-то и такая. Она открыла часть палантина, коим были укрыты её плечи, и он содрогнулся при виде множества свинных головок, торчащих из красновато-ржавого тела. - Что, всё тело такое? - Нет, только плечи. - Ну, вот видите. Это не так страшно, как вам кажется.

Вдруг Крун услышал мужской голос сзади. - Я удивлён, что моя дочь имеет успех у такого идальго. Это просто вспышка в моём мозгу. Снимите маску, мужчина. - С удовольствием, сир. Но долго я не смогу без неё обходиться. Вы позволите мне её надеть? - Да, конечно. Это только для знакомства. Крун снял маску. Ия стала медленно опускаться на пол, и встала на четвереньки. Затем захрюкала, и закрутила хвостом.

Отец ласково спросил: - ну, что маленькая? Нравится он тебе? - Я каждого убью за него. - Да, хорош. Но надо у Зосяны спросить, кто он. Ия гавкнула в ответ, и помчалась из зала. Вышла она слегка разочарованная от Зосяны, дворцовой ясновидецы. Отец спросил: - ну что? - Говорит, что стоит один, а помахивает кому-то другому. Кто это? - Молодец, Зосяна. Я здесь действительно не один, а с мажердомом. Ой, с пажом. Ну, в общем-то, он и то и другое. Я не люблю множества бегающих вокруг слуг, как в доме моей матушки. Простите, мне пора надеть маску. - Я тоже. Какое совпадение. Я так счастлива, папа! А папа не унимался себе во вред. - А где же он? - Кто? - Второй ваш. - Как и положено слуге, на скамейке ждёт меня, у дворца вашего. Да что-то невмоготу ему. Зря я его взял. Пожалуй, отправлю сегодня назад. - Ну, пусть у нас полежит. У нас воздух лучше. Мы освежаем. - Хорошо. Пусть ваши слуги его вызовут. Ия распорядилась включить освежающий аппарат, наполнивший воздухом дворец и всю его территорию. И стала хрюкая, нежно ходить вокруг Круна, позвякивая копытами, и похрюкивая, изредко кивая головами. Это говорило о том, что она счастлива.

Крун поинтересовался. - Ияшка, а где наша постель, детка? Она затопала от нетерпения на месте, но отец на неё строго посмотрел. - До свадьбы? - Ну а что? Уже же всё решено. Мы женимся. Не правда ли, дорогая? Или вы против? Ия закивала головой. - Нет, я за. Как ты, папа? - Я тоже не против, но всё остальное после свадьбы, как положено. И первая брачная ночь. - Да, папа. - Ты принцесса, не забывай. Всё должно быть в рамках закона. - Хорошо. Я настрою себя. Крун поддержал эту мысль с радостью. - Я тоже буду себя настраивать на этот лад, если это в условиях закона. - А у вас какой закон? - У нас ещё нет законодательного органа. Планета молода, и жизнь течёт там своим чередом. Как-то плавно всё, без злоключений и взрывных идей. - Ну и чудесно. А вот и ваш паж.

- Что, хозяин, надо? - Представляешь, Хори, тебе предложили здесь отдохнуть, так как здесь воздух лучше. Видишь, я без маски здесь уже. Сними маску. - Слушаюсь. А где можно сесть, и отдохнуть? Может, пообщаться со слугами? - Нет. Сядь в кресло. Он ведь не помешает нам? - Нет, но он очень похож на тебя. - Да где же? - Да всем. Только у него красные полосы на лице. Сразу видно, что слуга. Баста понял, что на его лице отпечатались полосы от маски, так как он её туго затянул. - Я же не виноват, что таким родился. Ия обрадовалась, так как она себя так объясняла. - Да, конечно. Ты ни в чём не виновен, как и я тоже. - А что с тобой не так? У тебя нет красных полос. - Да. У меня нет полос. - Ну вот видишь, тебе проще. Крун чуть не захохотал. Хорошо, что в этот момент вошла прислуга, и объявила, что бал в разгаре, и не хватает только вас.

Все встали. Крун подал руку Ие, и они вошли в бальный зал, где король огласил свадьбу Ии с принцем Спуськаты, которую наметил на среду. Крун понял, что у него только два дня, потому, что был понедельник.

На балу были только уродливые создания, и Баста чуть не спросил, а где нормальные-то? Король-то вроде ничего. С кем он только перепихнулся-то? Такую гадость выродил, жуть. Уродскую страшилище. Крун понял по его выражению лица, что сейчас залепит не то, что надо, и пнул его по ноге. Баста опомнился, и произрёк. - Какая приличная публика, с высокой культурой поведения!

Все сразу перед ними раскланялись. - Откуда такие красавцы, Ия? Один ответил. - Из капельвейзерского суда. Он на нас смотрел, как на чертей сначала. Ия сказала: - нет, он плохо себя чувствует, но приходит в себя. Это слуга моего жениха. - А что он с вами делает? - Я же сказала, приходит в норму. Крун заявил: - вы знаете, к моему стыду мы не были на планете Капельвайзерский суд. Мы с планеты Спуськата, как уже огласил ваш досточтимый и многоуважаемый король.

Несколько голосов из толпы прокричали. - Он сам скоро станет принцем, а мы займём всё пространство планеты. И не надо нам тебя, новенький. Ты уберёшься, и мы станем здесь у власти. Правда, Ия? - Куда он уберётся? Я теперь замужем за ним. - Ну, не выходи. Такая красотка себе и лучше найдёт, с хвостом и пятачком. - У него есть пятачок. Он его снимает. Крун громко произнёс, так как подумал о расправе. - Я, господа, не претендую на здешний трон, и прибыл забрать свою невесту к себе. Мой дворец гораздо обширнее, и золота в нём больше. Я богат, и могу себе позволить подобные решения. Ия гордо подняла голову, и радостно затопала копытцами. Все замолчали.

И тут, один опомнившись крикнул. - Я что, дурень здесь стою, если здесь нет моей королевы. Ия с визгом выскочила из зала. Крун сообщил. - Мы будем наведываться к вам. Ия останется вашей королевой, но и моей тоже. Все одобрили, захрюкав и рамычав. Кто-то даже заржал, а король заплакал. Крун и здесь не растерялся. - Папа, вы будете всегда с нами на высоком королевском троне. Он успокоился, и даже улыбнулся.

Неожиданно заиграла торжественная музыка, которая спасла всю ситуацию, так как стало понятно, что короля здесь ненавидят, да и новеньких тоже.

Все пустились в пляс, а Крун подошёл к здоровенному самцу, с бараньей головой. - Я смотрю, вы активный член общества? - Да, я всегда продвигал свои точки зрения. - Похвально, и достойно уважения. Но, нас не представили друг другу. - Ну вас я знаю теперь, а вот я, барон Фун Дер Фин, здешнего сословия. И, как вам здесь у нас? - Ну, общество пучливое, но милое, достойное. Но, вот не могу только в толк взять, к чему такая ненависть к власти? - Не к власти, а к королю Аджу. - Ах, простите. Только к нему? - Ну, да. - Ну, так может вы, как общественный лидер объясните мне в чём дело? - Да, могу. Дело в Ие. Она наш лидер. Мы её выкормыши. Она нам дала всё, по сути. И хлеб, и воду, и воздух. Мы здесь живём. А другие нас не принимали. Мы были изгоями, так как уродливы. - Но король тоже не совершенство. - Что вы имеете в виду? - А вы не видете его хвост, и то, что он едва передвигает ногами. Это значит, что ему удобнее в воде. Возможно, он рыба.

Баран тут же объявил: - король Адж - рыба. Он наш. Он такой же. Покажи им хвост, покажи им хвост. И он показал. Все кинулись к нему в объятья. И только один стоял и молчал. Крун подошёл к нему. - А вы-то что не идёте, он же ваш. - Да, но мы служим только ей. - Кому? - Дочери его, Ие. Нам он не интересен, как и его окружение. - Значит, вы лидер только её общества? - Да. Я её любовник. Мне нечего радоваться. - Простите, я вам дорогу перешёл? - Да. И он закивал своей мордой, уродливой лошади с коричневой гривой. - Вы любите её? - Нет, но ей приятно быть со мной, и я это делаю шесть раз в неделю. - А вам-то это приятно? - До отвращения жутко, но она приказывает, и я иду. - Вы слуга? - Нет, но фаворит её высочества. - Так вы радуетесь за неё? - Нет. Я сам метил на трон, но она стала убирать тех, кто на это способен, и я затих. - Ну это верное решение от неё. - Да как сказать. - Не понял. - А что тут понимать? Она убивает лучших только за то, что у них две ноги, как у меня например. И показал, что у него не копыта, а ноги.

- Видимо у вас сила ещё и в этом, раз она в вас заинтересована была? - Да, есть. И размер. Если ваш меньше, лучше не берите её. Она таких уничтожала. - А, что ж вы её в жёны-то не взяли? - Я хотел, но её кровожадность остановила меня. Это слишком, уничтожать верных. - Извините, друг мой, но я не понимаю, как Ия может справиться с мужчинами? Ножом что ли она их убивала? - А вы не в курсе? - Нет. Она мне пока не рассказала. - А, ну слушайте.

Она их привяжет к стволу, для проветривания, а потом скачает воздух, и всё. Нет верноподданного. И так 30 особей сгубила. Затем сбросит с мешка нашего, с самого острого косогора, его и нет. Хорошо, космополитен заметил, что здесь лучшие исчезают. Вот комиссия приезжала с судьями. Она потише стала, а я думал, что следующий. - Ну, что вы, дружище, вас я в обиду не дам. Конь заржал.

Ия мгновенно выпустила тройку таких же коней, которые окружили Круна и Коня Буста. Крун и здесь не спасовал. - Что ты, дорогая? Всё в порядке. Мы смеёмся над милой шуткой про природные явления. - А, шутка? И отозвала свою стражу.

Но тут особь, с лисьей головой произнесла: - а мне расскажи. - Ну, слушайте. Были мы однажды с папой на прибрежных дюнах. Там паслись овечки. Они были белы и пышны. Папа начал подходить к одной из них, а она уже встречалась с его другом время от времени. И вот папа предложил этой очаровашке более близкие отношения, а она отказала, но в какой форме. - В какой? - Она пописала на его новый костюм, и гордо удалилась. Буста снова заржал. - Не могу, как смешно. Затем хихикнула с подхрюкиванием Ия. А уж потом разразился хохотом весь зал. Многие от смеха лежали на полу, с визжанием и слезами на глазах.

Лиса Глэза подошла к Ие. - Какой муж у тебя хороший, какой весёлый и находчивый. Я тоже такого бы хотела. - Бери его слугу. Они похожи, как близнецы. Только у него красные полоски на лице. - Ну это не страшно. Не шерсть же у него на лице. Кожа гладкая? - Абсолютно. - Давай мне его. Я его буду развлекать. А баста сидел в маске, чтобы не исчезли полоски с лица. Она подошла к нему, и спросила: - кто ты? - Я мэм? - Да, ты. - Я забыл своё имя от кислородного голодания. Вот в маске сижу. Сейчас вспомню. - Нет, мне такой не нужен. - Кто не нужен? - Ну муж, в маске. - А, жаль. Она остановилась. - А что, я глянулась тебе? - Да. Хорошенькая, и коса длинная до пола вьётся. - Это хвостик. - Правда? Какой пушистый. А можно его потрогать? - Да. - Я поглажу немного. - Погладь. Ты был женат? - Нет. - А почему у тебя след от кольца? - Нет, от перстня, который мне мама подарила на день сыновей. - У вас есть такой? - Да. - И где же он? - Дома. Я только там его ношу. Это очень дорогое кольцо, ну то есть перстень. В дорогу я его не беру.- Ну так кольцо или перстень? - Хотите взглянуть? - Да. - Смотрите. Баста достал плакат, быстро выбрал перстень, похожий на кольцо, в ювелирном отделе продаж, и вывесил его. - Ну вот, а что это, уж сами судите.

- Какой приём чудесный. Браво! Но только я поняла, что вы сделали. Но я никому не скажу. Это оригинально. Пожалуй, я тоже буду им пользоваться, и никому не скажу, что ты женат, глупыш. - Но я не женат. - Допустим, но тогда зачем ты себе делаешь полосы на лице этой маской? - Ну, прости. Могут быть у мужчины какие-то тайны? Ты умная очень. Я не могу с тобой спорить. Она захохотала, и убежала, но стала наблюдать за ним издалека.

Затем подошла к Ие, и сказала: - твой жених липовый. Ия сунула ей в пасть батон колбасы. - Заткнись. Я и сама это понимаю, но мне нужны доказательства, так как я в него влюблена, и не могу просто так отпустить его. Он мой, понимаешь? Мой. И я хочу быть с ним. - Вот глупая. Он же женат, как и его напарник, который рожу делает красной, давя на маску, чтобы никто к нему не подходил. - Кто сказал, что женат? - У обоих отпечатки колец на руках. Крун увидел, что они рассматривают руки, и перекинул перстень с левой руки на правую. Его мать подарила ещё на окончание колледжа. Конь заметил это. - Что, давит? - Мал стал, расширять надо. С колледжа ношу. А пока перекидываю с одной руки на другую, чтобы пальцы отдыхали. - Понятно. - Пойдем в трик трак играть. - А у нас нет такой игры. - Жаль. Ну пойдём сделаем. Только это на улице делается. Боюсь, как бы в масках не напали.

- Про это я тебе не рассказывал. Кто ты? Говори, не выдам. Они мне самому надоели. - Не враг тебе. Рассказывай. - Ну, на. - На прошлой неделе одного убрали опять тем же способом. А придумала его та, что в лисе ходит. Она притворяется зверем. Я видел её в купальне. Она обычная, как все. И дома она, как все. Но, для достижения власти, одевает эту маску и хвост. Она и руководит убийствами. Они близкие подруги с Ией. И до того близки. что даже спят иногда вместе. Ну ты понял меня. - И как ты это терпишь? - Спокойно. Мне меньше мороки. Я её ненавижу, понимаешь? Даже мне, с башкой от коня, она видется омерзительной. Это смесь рыбы какой-то с хрюшой поганой, да ещё и с изъянами. И куда глаза отца смотрели? Дурень. Её надо было сразу убить.

- Ну и что же ты мне расскажешь про них? А то, что это банда в масках, её родственники, которые пытаются встать у власти, как семейный клан, и сбросить короля и принцессу. А Ия этого не понимает. Она считает, что её возносят, убивая верных отцу её. Вот и вся история. - Ты покажешь их? - Да. - Первый баран? - Нет. Баран и есть баран. О своём блеет, как дурак. - Это тот, кто с головой верблюда, лисы, медведя, и странного существа, в виде змей. Вон та баба. Ну и конечно, сама Ия. Это и есть их банда. - Что вспомнишь, говори. - И ещё пингвин. Он их всех водил туда. Как отведёт, так никто не возвращается. - Можешь заржать, чтобы на тебя прибежала охрана? - Могу, но она уже не прибежит. - А вдруг? Попробуй. - Не глупи. Там ещё есть. Лучше делай тихо всё, иначе не справиться вам. - Ну ты же тоже поможешь? И баран тоже. Я его подговорил, что б власть сменить быстро. Он ждёт. - Ладно, только тихо.

Крун дал знак Басте, соблюдать тишину, и проходя мимо кинул, кого убрать. И он, как бы, поволочился за лисой. Та хохотала, и бегала от него, а затем он заволок её за портьеру, будто для утех плотских. Там её и уничтожил. Затем предложил сыграть в игру медведю, и он пошёл с ним. - Пойдём в туалет зайдём перед этим. - Пойдём. Там медведь и остался. Баран на себя взял змею. Якобы влюблён давно, увёл в спальню, и заколол её ножом. Пингвин пошел за служанкой, в её спальню. Она его там задушила полотенцем, поскольку он убил её мужа.

С верблюдом было сложнее, и Баста попросил у него покататься на нём, так как у него голова была нормальная, а тело было животным. Он радостно согласился. И когда Баста взобрался на него, он рванул вперёд с огромной скоростью, полагая сбросить седока, чтобы он разбился. Но Баста привык иметь дело с быстрыми мотоциклами, и держался крепко. И даже смог достать лазерное оружие, срезав ему голову. Верблюд замедлил ход, и грузно рухнул на сопку, с которой и сталкивал жертвы.

Баста поймал мототакси, и вернулся на бал, где Ия уже сидела одна. - А где хозяин? - Какой? - Мой. И увидел, как Крун, с завязанным ртом, выглянул из-за трона. Он там сидел, с завязанными руками, и показывал на портьеру напротив. Баста не оглянулся, а включил туда лучевое оружие. Раздался вой, и далее тишина. Затем Крун обвёл взглядом все портьеры, и Баста повторил ход его взгляда, только лучевым оружием. Среди преступников осталась только Ия.

Она сидела так, чтобы по контуру совпадать с Круном, и Баста стал выверять место, где нет точек соприкосновения у них, но никак не мог найти. Он стал выжидать удобного момента, когда Ия сместится. Она спросила: - кто ты? - Суд межгалактического значения. Я судья дред. Вы арестованы, мадам. захищение особей значительной характеристики, и расправой над ними, со сбросом с планеты навсегда. Вас ждёт смертная казнь через циркулярный сброс туда же. Ия нажала кнопку изъятия кислорода, что была на троне. Баста надел маску. Он заметил, что от удивления у Ии из головы, выскочила вверх ещё одна голова. И Баста мгновенно воспользовался этим. Он поразил её своим оружием.

Он подскочил к трону, и нажал противоположную кнопку насыщения кислородом. Крун уже был плох. Почти перестал дышать. Баста быстро напялил на него свою маску, взвалил его на плечи, и помчал на себе в город. Поймал летное такси, и уже в отеле вызвал врача. Тот его быстро реанимировал, и велел одеть скафандры. Баста одел Круна, затем себя. Вызвал звездолёт домой, доложив, что задание выполнено.

Через пять минут звездолёт был подан. Встречали их с триумфом, так как 10 лет никто не мог закрыть этого дела. Ежегодно исчезали по 30 достойных персоналий, и никто не мог достать банду, которая, как оказалась находилась во дворце, под прикрытием принцессы. Гончих наградили орденами почётного легиона и миссионерских званий. Их повысили в чинах и в денежных получениях. Их имена стали известными.

Вот эти герои и нагрянули вечером к нам в гости с поздравлениями, подарками и букетами. Я нажарила пышных булочек, с различными начинками, но более всего с мясом и кинзой. Также приготовила крепкий бульон, для того, чтобы их запивать. Ввалились они с такой радостью, что и нас подняли в этом.

Начал Крун. - Привет Зун! Как дела, дружище? - Сам зшь, опозорен я. Судебное дело ведётся в моей семье. А вы откуда? - Во-первых мы его и ведём. - А во-вторых? Тут вступил Баста. - Закрыто оно, и баста. Никакого срама нет на тебе. - Как это? Там же моя жена фигурирует? - Нет. Там её отец исцом стал, по фамилии Пуса. Вот написано, истец Жакардио Пуса. Надо же так назвать, Красавец Нежный. И все захохотали. - Это парня-то. Элли, он действительно такой? - Да. Только к детям строг. - В чём же? - Он с нами всегда разговаривает, точно мы его возраста. Крун обрадывался. - Хорошо как, что я этот приём узнал. Буду использовать, иначе маленькая заклюёт, как и её мать. Жуть, как надоела этим. Храми включился, как хозяин. - Что это я вас в дверях держу? Вы проходите в гостинную. Там мама что-то приготовила. Я сказала: - мамы нет. Ужин готовила я. Сейчас принесу. Муж подумал, что будет бульон с мясом или каша. - Ой, ребят, извините за простоту приёма... И не успел договорить. Они увидели у меня в руках огромное блюдо с шанишками. Я поставила его на стол со словами. - Да, я больше не успела ничего приготовить. Но, вот только бульон ещё. Сейчас принесу. Крун бросил: - ты зажрался, Зун. Мы и не знали, как генерал-полковники жируют. Теперь имеем представление. Все посмеялись. - Просто мы недавно с Элли. - Вот по этому поводу, и по поводу звания, мы и прибыли. А заодно обмыть завершение пустякового вашего дела. Вон, железки ваши в мешке валяются. Всё по описи принял от сына того мудака, что с мамашей твоей мутил. - Да, гончии, есть гончии. Признаюсь, поражён быстротой. - А мама где? - Где-то домой ползёт. - Ползёт? - Да. Понимаешь, дружище, Баста ей всё в мире предлагал, а она в несогласие вступила с законом. Благодари Элли, что он её не тронул. - Что, стреляли в неё что ль? Баста возмутился. - Нет, дурень ты что ль? Просто пришлось ей всё по чесноку рассказать. Это её и согнуло маненько. Ну, добредёт потихоньку. - А, что рассказать-то пришлось? - Ну, что он шельмец, Шрекер. - А, ну это и так ясно , причём, сразу было. - Кому ясно-то? Тебе что ль? - Да. А ей нет. Вот она на него все твои деньги в банковских ячейках и перевела. У Храми брови поползли на лоб от удивения. - Да вы что, серьёзно? - Признаться, я хотел её уже убить. Благодари Элли за то, что она цела. - Элли, жена моя, это не шутка. Он сейчас серьёзно? - Да. Всё происходило при мне. Но в банк я уже не пошла с ними, где они переводы на тебя сделали. - Всё в порядке, я проверил, и заблокировал ей зону пользования, как матери. - В судебном порядке? - Не, до этого не дошло. Так, по дружески. Не мог забыть, как ты меня из под обстрела харкингов вынес, когда вы на подмогу к нам пришли. Да и Круна тоже потащил на себе. Вот Петро бы не стал. Он только за себя стоит. А ты сделал, а то бы была из нас котлета отбивная. - Ну что ты. Петро молодец. Он меня пару раз выносил. - А ты его сколько? - Ну, понимаешь, Петро очень вспыльчивый по своей нравственной амплитуде. - Ну сколько, признавайся? - Я уже устал считать. - Раз десять-то было? - Да больше, конечно. - Ну не знаю, что с ним делать. Сколько раз говорил ему, одень кольчугу, не иди в лоб, ищи мишени, за которыми можно прятаться. Что в лоб, что по лбу. Как дурак себя ведёт в атаках. Потом ползай за ним. Ищи его, и вытаскивай. Как в детском садике, на игровой площадке. Я объяснил ему, что там оружие игрушечное, а здесь настоящее. Разница-то великая. А он твердит, что не умеет по другому, ну, как козёл. Гончии заржали.

Крун предположил. - Поэтому до сих пор в майорах ходит? - Нет. Я этого никому не рассказывал в межгалактике. Он с боссами спорит. Планы их обсуждает, и протесты свои вводит. Кто ж ему звание даст. Хорошо, что хоть майором держут. Это гончих более всего насмешило. Они весь вечер вспоминали, и снова начинали веселиться. Например Крун неожиданно спросил: - а что, он не понимает, что против ветра ссыт? Тупенький что ли? И Баста в смехе упал со стула. Затем идет разговор на другую тему, и вдруг Баста спрашивает: - а что, у него жена тоже такая? - Какая? - Ну, ей нравится, что муж козлит. Тоже с приветом? Крун поддержал. - И потомки такие, семеро козлят. И опять стоял хохот. - Да, видно говнеца в нём многовато. Напарник Храми Зун, генерал-полковник, а напарник Педро, ой Педрило Збруно, майорчик. Крошечный такой, малютка. Я не поняла шутки, и возразила. - Он же Петро. Баста снова свалился от смеха. - Извини, Элли, за наши армейские шутки.

Храми предложил: - иди, родная, отдохни. Я не устала. Крун достал подарки. - Думаю, пора перейти к официальной части. Это для Элли, от нашего участка. И вручил мне изысканнейший чайный сервиз. Я изумилась его красоте, и даже вскрикнула от неожиданности. - Нравится? - Очень. Он такой красивый! - Вот этот балбес выбирал, его благодари. - Что й-то я балбес-то? Шедевр же выбрал. Ручная работа. Какой-то знаменитый автор. - Ой, дорогой, наверное. Ну зачем вы, ребята? - За надом. Мы тебя любим оба. Кабы не жёны, отбили бы тебя у Зуна. - Да ну вас. Вам бы всё осмеять. - Только не тебя, и не генерал-полковника, конечно. И достали подарок для него. Бриллиантовые нагрудные часы. Муж ахнул. - Ну действительно, ребят, это с каких шишей? Вы что творите? - Я ж сказал, от управления. Подарки, поздравления. Вот пакет. Баста немного тормозил. - А что. всё же деньги выбил из них? Я думал, на свои забацал всё. - Дурак что ль? Они сами навязали мне подарки купить. Я хотел по дружбе с цветами завалиться, при чём в одинаре. А ты, как всегда, в последний момент навязался. - Я? Да у меня эта мысль ещё с дома мелькнула. Раз уж мы на Холкине, так обязательно к Зуну загляну. Хороший мужик, ведь. - Ах ты жук поганый. Жучара. И мне не сказал? - Нет. Думал, зайду, посижу вечерок. Хоть отдохну от тебя долбоёба. Здесь уже Храми стал хохотать до слёз, слушая их перепалку.

- Кто из вас старше по званию? Хотя бы это по званию распределили. Вот со мной Петро не смеет так общаться. Баста ответил. - С тобой, да. А нас пинает, только в путь. - Да слышал я. Я уточняю, между собой кто вы? - Братья. - А, всё ясно. Два суровых климата. - Вот именно. Один майор, другой капитан. - Ты серьёзно? - Да. Это у вас в аэро можно быстро продвигаться, а у нас медляк на ходу. - Привет, приехали. Вы же тоже летаете, да ещё на сверхскоростных, пока мы трясёмся в своих жестянках. - Да, но нас причислили к юриспруденции и полиции, словом к суду. И хрен чего докажешь.

- Нет, я этого так не оставлю. Такие герои, как вы не могут ходить в низких чинах. Храми достал государственный толмуд. Это сборник листов с государственными печатями. Он стал писать подверждение, что гончии находились на особо опасном рубеже, и проявили себя стойкими героями. И их уровень равен повышению в чине на четыре величины. - Извини, Бастик. На пятую не могу. Я обязан за каждое задание вам поровну эполеты поднять. - А ты что, на четыре повысил? - Да. Это моё мнение. - Да кто ж нам поверит-то? - Достаточно меня, что я вам верю. По прибытии отчитаться. Прислать подтверждение о повышении. Оба вскочили. - Слушаюсь, господин генерал-полковник.

Здесь я слегка зависла. Просто не представляла, какая у мужа власть, и вдруг это осознание пришло. И то, что он не на работе, а на войне с риском для жизни. Опомнилась я, когда услышала своё имя. - Элли, а чай когда будет? Посуда, как видишь, уже чиста. - Да, конечно. Сейчас принесу, дорогой. Крун восторгвлся. - Прелесть, а не женщина, прелесть! И хороша собой! Вот любовь моя где порыта. Баста забубнил: - вот дурень. Сейчас всех званий лишишься. Храми успокоил. - Нет. Я его понимаю. Я бы тоже влюбился. В неё и Петро влюблён. И даже материн придурок был влюблён в неё. Я, конечно, делал вид, что мать попусту лютует, а сам видел, как эта тварь смотрит на Элли. Гадёныш. Убил бы, если бы имел право. - Да мы уж доконали его. - Как? - По закону положено отсечь руки холодом по локоть. А он гавкнулся башкой об какой-то чан. - И что? - И всё. Тихо ты, Элли идёт. Ей твоей матери было достаточно сегодня, наверное. Не знаю, как уж она готовила здесь стояла. Но вкуснятина невероятная. Кто её научил-то. Таз сожрали. Как покатим, не знаю. - У меня останетесь. Я выходной пару дней. Завтра купаться пойдём на наш пруд. - А что завтра-то? Пошли сегодня. - Я только прибыл. - Ну ладно, спи, а мы с Элли поплаваем. - Ты что. Баста, обалдел? - Да ладно вам ссориться. Элли со мной будет, а вы в гостевые распределитесь. Они побежали смотреть,свои комнаты, и тут вползла Бузда, и села за стол.

- Здравствуй, мама. - Вернулся наконец? - Как видишь. - Твои архаровцы меня доконали. - Я не присылал никого. Они от судейства.

Гончии радостно выскочили в гостинную. - Как нам нравятся наши спальни! Ура! Мы во дво дворце будем спать. Бузда грубо произнесла. - Только замки повесте покруче. Элли вздрогнула, но подала чай в новых чашках всем.

- Что, стол пустой, если матери нет? - Я ещё сейчас сделаю. - Да уйди ты курам на смех. Сама сделаю. - Нет, мам. Сделает Элли. Я робко предложила. - Может, сладкие к чаю? - Да. А что за чай, дорогая? - Я малину купила, и завариза малиновый морс с мёдом. - Умница. Ты такая молодец у меня! Я восторгаюсь твоими способностями. - Что же она делала такого? - Ну хочешь, пробуй. Вот у меня половинка осталась. Бузда взяла, и откусила. - Да врёт она. Купила на рынке. Она и теста не замесит, эта глупая. Баста глаза на неё вылупил. - Я здесь в роли свидетеля. Сам видел, как она его замесила. И запахов в доме не скроешь. Ты что, не чуешь что ль?

Бузда замолчала. Храми напрягся в злобе против неё. Вторым её изречением было: - почему мои враги за моим столом сидят? - Для тебя враги, а для меня друзья. Ты не прощена мной. Выйди вон отсюда. - Откуда? - Из-за стола. Иди в своё крыло, и не выходи больше оттуда. - С какого это ляха, то моё крыло? - С того, что я приказал. - Я тебе не твой солдат. - Похоже ты всегда сопротивляешься закону, и это уже не лечится. Ну что ж. Придётся по другому это решить. Он достал оружие. Я стояла с чайником позади неё. - Отойди, Элли. Видимо мать шезонулась на почве любви к преступному миру. И светлый коллектив её уже не устраивает. Крун шагнул вперёд. - Давай я сам. - За неподчинение власти высшим должностным лицам, вы мадам Бузда Зун приговариваетесь к смертной казни, через выстрел в голову.

Я не уходила. Так и стояла с чайником позади Бузды. Муж крикнул: - уйди, Элли. Бузда по дурацки строила им рожи, и каркала: - это самосуд. Вас посадят. Я тихо сказала: - нет. У них, у всех громадная власть, особенно у твоего сына. Зря ты его ограбила. Тебя оставили только по моей просьбе. Встала, и вышла, куда он велел. Иначе я отойду, и они в тебя выстрелят. Убъют, как предательницу-мать. Не понимаешь, что ты на волоске от смерти? Держишься только благодаря мне. Они двоих не могут убить. Я не виновна.

Она обернулась. Осознала, что происходит, и тихо пошла, со словами, прошу прощения, повинуюсь, в левое крыло. На следующий день её никто не нашёл. Она уехала куда-то, но исчезли и родовые бриллианты, доставшиеся по наследству от бабушки Храми по линии отца.

Когда гончии узнали об этом, рванули за ней. Нашли через три дня на планете под названием Мезд, куда ссылали негожих. Она была отправлена туда телепортом, то есть мгновенно. Драгоценностей при ней не обнаружили. Крун спросил: - за что тебя? - Вообще не за что. Стоял какой-то в серебристом костюме. Он мне мешал. Я и сказала, что я вас в форме ненавижу. Провались ты пропадом. Уйди, я первая пройду на посадку, и оттолкнула его. Он вызвал полисменов, и, как гад всё рассказал. Вот так, я невинная, сюда и попала. А что это за планета? - Для преступного мира и провинившихся. - Ужас. А я думаю, что меня распределили в какой-то дом странный жить, где нет окон, и метлу дали подметать. Я наказана оказывается. - А ты не знаешь, как тот в серебре, узнал кто я? - Знаю. Он тебя сканировал. Данные о каждом имеются, где бы ты не жил в галактике. Где брюлики? - Какие брюлики? - Родовые. - Я не брала. - А найти-то не хочешь? - Это дура Элли захватила. Я уверена. - Ты ей жизнью обязана. - Какой? - Какую ты себе наработала, бездарь.

Затем они обыскали все пункты, где она побывала во время дороги, но ничего не нашли. И только спустя лет 500, когда Крун был в гостях у зятя, он увидел в продаже схожие изделия по описанию, и понял, что это и есть они. Он стал раскручивать эту версию. Они переходили из рук в руки, и всё дорожали со временем. Наконец он нашёл первого продавца. Это оказался старинный друг семьи Зун, который отказался рассказывать о своей находке, как он выразился.

И только речь о казне ему развязала язык. Он начал с того, что проклял Бузду. - Это она, будь она проклята, дала мне на хранение эти мелочи, и исчезла. - Мелочи, говоришь? - А, что ж ты сыну не отдал тогда? - У меня мор начался буквально. Я вынужден был избавиться от побрякушек за деньги, а эта сволочь не появилась. Где она, не знаю. - Да что вы? - Но один-то перстень у неё оказался. Она продавала на Сбышке. - Что, и на Сбышке уже побывала, дура? Надо же, у такого мужа, такая дура жена. Уму не постижимо. И сноха хорошая попалась, а она её обосрала. Да ещё банду на неё натравила. Один-то точно из банды был в цепочке продажи. - Да? Кто же? - Харли. Такая сволочь. Он же первый стал волочиться за ней, и не на шутку влюбился, дурень. Ей привязали тюк какой-то, и повели на казнь, а она куда-то исчезла по дороге. 10 лет её искали. - Я её нашёл. - Да? Я думал муж. - Муж думал, что на другом конце планеты нет жизни, а я погнал и туда. Увидел её, и доложил ему. А за тем уже вылетел он туда, за ней. - А ты не знаешь, как она исчезла с места казни бандой? - Знаю. У неё энергокрылья есть. - А, что же она не вернулась назад, когда их казнили? - Она не знала об этом. И потом, там состояние меняется. Из-за других атмосферных явлений. Там кажется, что ничего не нужно в жизни. Состояние безразличия. - А он почему тогда вернулся? - Он в скафандре был. - А какие там атмосферные явления? - Например, дождь идёт снизу, а не сверху. Ну, не дождь, а испарения всякие. Но природа там чиста, как в первозданности. А жить, конечно, опасно. - Чем? - Сносит часто в атмосферу. Сила притяжения на минимуме. Но она нашла какой-то пятачок, где было можно жить. В лесной чаще, у озера. Её лесник приютил. Пунктов лечения там не было, и Элли стала изучать травы. Стала успешно лечить здешних. На то и жила. Добро всегда место найдёт.

А примчал он её, там всё на месте. И сын очень обрадовался, и она его, наконец, вспомнила. Все бросились к ней, и сноха, и внук. Она сильно плакала, так как поняла, что 10 лет прошли без них. - А что, она не понимала? - Нет. Там состояние такое возникает. Такое воздействие на сознание. Я сам едва вернулся, без скафандра туда рванул. - Как же ты допёр, что она там? - Почуял. Я сыщик и судья. - Что-то ты долго искал тогда, да и он тоже. - Я не знал. Он не рассказывал ничего. Сам справлялся как-то. Но, как видишь, без нас не обошлось. - Без кого, без вас? - Напарник мой завыл: - на левой стороне она. Надо скорей туда. Я и погнал. - Один? - Нет, он за мной, как всегда, увязался. - Стало быть вдвоём нашли? - Первым увидел я.

- Теперь я знаю, кто нашёл. Она мне велела тебя убить. - Что ж ты не убил? - Не знаю, рано было. Теперь всё ясно. И из него стал выдвигаться робот, вооружённый энергострелами. Крун срезал ему голову лучём, и он упал. Выстрелы из робота были произведены вверх и в стороны. Стены и потолок стали рушиться, и Крун выскочил из здания. Спустился на липучке с 19 этажа трижды поменяв ленту.

Затем он пошёл в учаток, и рассказал всё. У полисменов возникло подозрение, что к делу о пропаже Элли Зун, тогда была причасна Бузда Зун. Стали сканировать планеты, ища её повсюду в гелекси. И вот, наконец, обнаружили на очень жаркой планете, где температура не опускалась ниже сорока. Бузкутотоян, ближайшая к одному из светил. Они снарядили экспедицию, но вылететь не смогли, так как в этот момент раздался водородный взрыв. Крун в этот момент был в воздухе, и видел его с высоты 4 мили. Там случались такие, но редко, раз в миллион лет. Под корой скапливался водород в огромных количествах, в смеси с серой и углекислым газом, ну и другими элементами. Происходил мощнейший взрыв, который сотрясал всю планету, и парализывовал все коммуникационные системы. В один миг не стало половины жителей планеты.

Гончий примчался на Стронники, планета - информационный центр. И сообщил о случившимся. Туда мгновенно выслали службу чрезвычайных происшествий. Работали с противоположной стороны от взрыва, набрав три миллиона приёмышей. Увезли их, расположив на Хнедликах, таких же планет - платформ, как и Холкин, только неосвоенных. Снабжение и медицинскую помощь им организовали ежедневную.

Над Круном подшучивали. - Надо же, везунчик! Так во время прилететь за каким-то хреном на Протик, потом на Чваник, или ещё чёрт знает куда. Мотался, мотался, вообще не по делам настоящего времени, а по каким-то прошлым, непонятным делам, и на тебе, маршалом стал юридических войск. Ну ты подумай! Вот фартуна-то у мужика. Всё прёт и прёт ему. А мы, как псы гоняем по делам суда, голодные и не ёбаные, и в летёхах ходим по миллиону лет. Вот, что значит вовремя появиться там, где надо.

А Круна забрали в госпиталь с нервным срывом. Так на него повлияло видение этой страшной катастрофы, где погибли миллионы. Но, не смотря на своё состояние, он ещё и вернулся, захватив с собой сотрудников этого полицейского участка. Один орал, дочка, дочка, и ребята ему закрыли рот. - Дурак, не стони, видешь же, что не может он её забрать. Планету колотит. А нас он точно грохнет на нервной почве. Но сердце он Круну сорвал. В госпитале у него инфаркт обнаружили. Надо заметить, что медицина там на высочайшем уровне, и его спасли. Взялись за него основательно, так как оказалось, что он никогда не обращался к врачу. После исцеления сердца, лечили всего, от макушки до пят. Выпустили, как новенокого, через 6 месяцев. Жена бегала каждый день к нему, и плакала. А вот к встрече, как-то странно подготовилась. Круна привезли под охраной домой, и он радостно вступил на порог, в новой форме маршала. Но дверь открыл ему какой-то молоденький офицер, а не жена. Она накрывала на стол.

- И здесь охрана? - Нет, дорогой. Это мой новый муж. Ты ведь теперь инвалид, и мы не сможем быть в постеле из-за твоего здоровья. Я и познакомилась с Якобом Стерни, офицером запаса стрелкового отряда. - Что-то у нас рано стали в запас забирать, прямо с корнетов. - А, нет. Это его сын. Он достойный персоналий, полковник. Но сейчас на задании. - Он же в запасе, то есть на пенсии. Какое задание? - Особой важности. Его сын вскочил по стойке смирно. - Смею доложить, господин маршал. - Докладывай, юнец. - Мой отец имеет подработку по утрам. - Что делает? - Разносит почту тем, кто не адоптировался с электроникой по разным причинам. - И много ли платят ему? - Да, сир. Достаточно, чтобы прокормить нас. - Ну там же пенсия хорошая. - Где? - В войсках. Он же полковник. - Нет, это ошибка, сир. Он нигде не воевал. - Стало быть всю жизнь работает на почтамте? - Да, сир. - А ты в каких войсках? - Я служу в подводной авиации, сир. Жена захохотала. - Нет таких войск. Крун серьёзно посмотрел на неё. - Почему же нет? Самые опасные войска. И под водой надо управляться, и взлетать оттуда тоже надо уметь. Это ювелирное искусство.

- Стало быть, почтмейстером служит папа? - Да, господин маршал. Точно так. - Я поняла тебя. Его уже здесь нет. Другого найду. - Зачем же? Хорошая партия. И пацанёнок замечательный. Он мне понравился. А парень уставился на неё. - Вы что-то хотите сказать, корнет? - Да, но не в уставной форме. - Ну говорите. Я слушаю. - Я вашей жене. - Пожалуйста. - Я вот что хочу подметить, ну так, на будущее. Вы, конечно красивая женщина, но моя мама была лучше. Папа тоже не уродлив, а наоборот, даже очень приятен. Жена круна надменно произнесла: - и поэтому? Сын Якоба продолжал. - Всё это, конечно не имеет значения. Но, вы полгода живёте с моим отцом, и называете его мужем. А вы не думаете, что с ним может случиться такое же несчастье, как с вашим мужем, если вы ему откажете? У вас же близкие отношения. - А я говорила ему, что это возможно, если муж выздоровеет. - Да. Вы металлическая. Может вы робот внутри? - Может быть. Что с того? Да, какие-то механизмы я в себе нахожу, вставки какие-то, плато, и даже пульт управления самой собой. Зато мне живётся легко. - Простите, мадам, но я не желаю иметь дело с механизмом, и папе доложу о вас. - Подумаешь, докладывайте. - Разрешите отбыть, господин маршал. - Может, помочь тебе чем? - Нет. Ни в коем случае. Я сам справляюсь. - Ну, прощай. И пожал ему руку. Он ушёл.

- Хороший малый. Не хуже наших. - Да ну, дрянь какая-то. - Чем же? - Носится с отцом, как сорванец с дерьмом. - Да у тебя все, гляжу, дерьмом стали. Даже мужа в инвалиды записала. - А мне предписание такое пришло. Вот. И развернула бумагу, а там написано, что преджевременно стал инвалидом, в связи с оварией на Проки гончий Стрен Юно. - Но я не Стрен Юно. - Нет? - Ты что, дура совсем стала? Мое имя не помнишь? - Ой, я не дочитала. - И сколько ты чужое извещение держишь? - Как только ты прибыл оттуда. - Откуда? - Да ну тебя. Я уже сама запуталась. Отстань. - Как отстань? Я же скучал. Это ты сыта здесь ходишь по всем параметрам, а я-то голоден во всём. Давай, пойдём. - Куда? - В кровать. - Я не пойду сейчас. - А придётся. - Я другого найду, если ты будешь так обращаться. - Думаю, нет. Дом теперь под охраной. - Всегда? - И день, и ночь. - А почему это? - А ты не заметила, что меня юнец маршалом называл? - Ой, я думала, он шутит. - Либо я дурак, что женился на ней, либо она ёбнулась на старости лет. Сколько тебе уже, дура моя? - Восемь с половиной миллионов. Ну, может девять уже. - Не заржавела ещё? - Нет. Я в клинике лечусь. И похвалилась. - В самой лучшей на нашей планете. Такая ещё только на Холкинах есть, больше нигде. Вот. - У, бля, женился на ёбнутой, на всю бошку. Ты себя на механизмы меняла, что ль? - Ну так, потихоньку. Только то, что было особо ветхим. - То есть, почти всю. Убил бы тебя, но уже некого. Там уже детальки, а тебя нет. Сердце, стало быть тоже металл. - Ну так, в нескольких местах заменители. - Я знаю, что латают только трещины, а если меняют, то всё сердце. Она села, и заплакала. - Я не виновата, что у меня ранний износ.

Попробуй понервничай, попровожай тебя, поджи, и порасти твоих детей без тебя почти 8 миллионов лет. Я бы посмотрела, что из тебя бы стало. - Ну иди ко мне. не будем дуться друг на друга. - Всё наспех, всё в попыхах. Надоело всё. Нет никакой нормальной жизни. И зарыдала ещё громче.

- Ну ладно, давай предписание. Пошлю гончих вернуть тому, кому и послали. - Как пошлёшь? Ты что, дома будешь всегда? - Почти. - Ты на пенсии? - Таких на пенсию не отправляют, и кинул ей энциклопедию. Смотри ролик звания, чины.

И вдруг от неё раздался крик Аспор! (Ура) - Наконец-то , дура моя хоть что-то сообразила. Вернулся, она опять плачет. - Мы теперь богаты. - Ну дура, и дура, что с неё взять? Как будто когда-то она бедно жила. Я же говорю, шлёпнутая она у меня. А, здравствуй, Якоб. Полковник ВВС кажется? - Да что вы? Я с армией и рядом не стоял. А что припёрся-то? - Как это? Домой. - Ну дом-то этот мой. Вот я, вот охрана моя. - Но, у меня здесь жена, сир. - Она развод оформила. Видишь ли, перепутали там слегка. Не то послание прислали про инвалида. - А я подумал, что потерял его. Так и не доставил ведь. Так обидно мне. - Ничего, дружище. Мои гончии куда хошь довезут, и вручат прямо по адресу. - А вы здоровы, сир? - Абсолютно. - Какой ужас! Я теперь ничей, и сын тоже. - Ну, найдите кого нибудь. Много женщин одиноких у нас. Зачем с мужем-то брать? - Да я и не хотел, но она приглянулась мне чем-то. Сам не знаю чем.

А вы сына-то не видели? - Нет ещё. Я с работы сразу домой иду. - А где ваш дом? - Я его сдал жильцам на тысячу лет. - Придёться, дружище, в отеле жить. Нет, я лучше к маме пойду в Лакружий мир. - Мама в Лакружем живёт? - Да. У неё богатый супруг. Он только там может. У него много техники. Яхта многоярусная, вертолёт, планеры, и даже космоплан. Они часто у Элли Зун остаютя в отеле на Холкинах. Любуются сиянием, а потом домой улетают. У меня там свой домик есть. Вот ключи. - Ну, будете там, передавайте от меня привет Элли. - От кого? - От маршала, по имени Крун Ишвен. - Простите, маршала чего? - Юстиции. Якоб немного присел. Поблагодарил, и ушёл.

Крун передал телетайпом всю информацию о Бузде Храми. А Храми переслал мне, так как сам был в командировке. Я осознала, что Баста и Крун были правы, в намерении уничтожить Бузду. Они говорили мне: - берегись, Элли. Такие не останавливаются. Зря ты её спасала, и не раз. Она наверняка будет мстить. Есть в ней что-то звериное. Мы это нутром чуем.

Я чётко вспомнила эти слова. И проанализировала ситуацию с мужем. Нескончаемые восстания повсюду. Нескончаемые командировки. Какая-то аномалия. Но, если она жила в преступном мире, то и мстила оттуда, и вместе с ними. Стало быть, она стала возглавлять банду. И я стала сканировать её местонахождение с аппарата мужа, который чётче показывал. И сигнал пошёл с Будоэса. С очень опасной планеты, которая считалась безжизненной. Я одела скафандр мужа, и взяла его оружие.

Затем, я зафиксировала полёт к маме с папой, как гостевой. И отключила аппараты нахожения меня. Вызвала заправщик. - Зачем вам столько топлива, мадам? - Мне нравится любоваться закатами Приура. Хочу туда залететь ненадолго. - Но, всё равно много. - Ну там много красивых мест. Я же не буду вам все перечислять. - Хорошо, но в сводке запишите. - Непременно. Вас не подведу. И прошептал своему напарнику: - обалдели от богатства. Уже в развлекушки играют. А у нас топлива, каждый галлон на счету. С ума сойти! Бля, я б так жил. Второй поддержал. - Конечно, имея такой отель роскошный можно и в Гьёры слетать. (Самая отдалённая планета от Холкин) Ну хватит, заправляй, и поехали. Она заплатила, и не мало. А то денег не получим за задержку.

- Всё готово, мадам. Я быстро взлетела, не теряя времени, и вдруг увидела, что на мониторе отображён ключ от домика. Я сначала залетела туда. Побыла там пять минут, и отобразила это. Затем побывала у мамы с папой. Попила у них чай, пообщалась с сёстрами, и полетела, якобы отдыхать на Рейду. На планету, где всё розовое, пудровое, необычайной красоты, даже воды. Туда я тоже залетела на десять минут. Подумав, что для отчёта хватит, помчалась к Бузде. И, наконец, я прибыла туда.

Она сидела подле воды, и плела сети. Рядом мотался какой-то дурачок, и напевал пошлые песенки. А она постоянно целовалась с ним. Выглядела она прескверно. Потемневшая кожа, видимо сильный загар, Тёмная одежда, похожая на балахон. И вдруг я услышала своё имя. - Элли, гадина, я тебя убъю, и сына своего тоже. - Мы ведь поедем их убивать, Гостик? - Да, мадам. Я всегда с тобой. - Да, вернее пса не видела. Пусть дурак гоняется за преступниками всю свою жизнь, а жены не найдёт никогда. Ведь сказали, она исчезла, а это, Гастичек, я её заказала этому безумцу. И сделал он это за три золотых. Правда смешно. Ха-ха-ха. Всего за три монеты убить богиню. Здорово! Правда? Они думают, я её ревновла. А я её свет не выносила, и чистоту помыслов. Ходит, как дура, и лыбится. Вот я им и начала вредить, но меня партнёр подвёл. Дурак был. Это ты у меня умница, никогда не подводишь. А тот шизанутый был на всю его странную балду. По картонкам золото мазал. Ну не дурак ли он был, Гостичек? - Да, мадам, дурак. Как есть, дурак.

- Когда следующее восстание устраивать будем, мадам? - Сначала мы добьём моих. Я чую, что Элли где-то теплица. Этот урод не добил её. Надо доконать. Ну и этим, мы уничтожим моего сына, генерала армии спасения Храми Зуна, который никогда из-за меня не станет маршалом, как его доблестный отец. Потому, что восстания неокончатся в гелакси никогда, пока я жива. - И я жив.

В этот момент щелкнул затвор, так как я всё записала, и Бузда обернулась. У неё глаза вывалились из орбит в буквальном смысле. И она запуталась в собственную сеть. Дурачок спросил: - кто это, мадам? Она опомнилась, но поняв, что она в опасности, сказала: - я вспоминаю. - Это она, мадам. - Сама вижу.

Я открыла дневник мужа, и прочла. - Именем закона, ваша банда приговаривается к смерти. И навела на них лучевое оружие. - Пли. И выстрелила.

Затем я вошла в дом, где они жили. Там, в таком же непотребном виде сидели за столом ещё 18 таких же особей. - Кто вам Бузда? - Наша королева. Мы все её подданные. - Именем закона, пли. И я уничтожила их. Один стоял позади, и думал, что убьёт меня, но я включила задний пуск луча, и он упал. Я вышла из их убежища, и отправилась на поиски оставшейся банды, но нашла только годовалого ребёнка, который сидел у ручья на косогоре, и в любую минуту мог бы упасть. Я тихо подошла сзади, и потянула его за руку. Он оглянулся, но вместо детского лица, я увидела мрачное лицо старика. Догадалась, что карлик. - Ты один тут? - Нет, мы вместе. - С кем? - С Бузда и командой. Но я, как изгой всегда. - Почему? - Они меня не любят. - За что? - За то, что я не иду с ними. - Куда? - В поход. Я просто здесь живу. Я местный. - Ну, прощай. - Нет, ты здесь останешься, и направил на звездолёт оружие. Я была вынуждена убрать и его. Потом встретила ещё двоих, но уже ничего не спрашивала, поняв, что здесь только эта банда. Нормальных и быть не может. Уничтожила и их. Села в звездолёт, и улетела на Юрски, где пробыла пять дней. Давно хотела пожить в тех условиях, которые похожи на Бали, если сравнивать с Землёй. Там жили опытные целители, которые и сняли с меня стресс, и восстановили имунную систему.

Когда я вернулась на Холкин, муж бросился ко мне. - Где ты была. Я с ума сходил. Хоть бы какой-то сигнал включила. - Сейчас всё расскажу, дай дух перевести, и поесть чего-нибудь. - Пойдём. Я жду тебя каждый день, и шанешки пеку. Поскольку мы жили в своём же отеле, но в отдельных апартаментах, еда всегда была любая, но я взяла шанишки мужа, с мясом, луком, и кинзой. И запила малиновым морсом.

- Ну расскажи теперь, что к чему. Говорить я ничего не стала. Достала планшет с записью, и он стал листать его. Там отображалось, что я делала в местах пребывания. Он улыбался, и радовался, пока не дошло до встречи с его матерью. Отсмотрел материал, и начал рыдать. Больше он планшет не открывал. Спустя тысячу лет, он случайно наткнулся на запись с моим отдыхом, после уничтожения банды, и увидел, как меня поднимали к жизни врачи и целители. И, наконец, перестал приписывать мне хладнокровие до ужаса. И, наконец, понял, что это было мужество, причём во имя его же.

Меня вызвали в межпланетную межгалактическую наградную планету, которая называется Ось. Там мне, в торжественной обстановке, вручили три ордена. Мужества, почёта и славы, и зачитали декларацию. - За боевой накал, который обрушил бандовский слой, бушевавший в течении шести миллионов лет, за ликвидацию его и за ускоренный режим самовосстановление после этого, награждается Зун Элли, в девичестве Пуса (Нежная). И все заулыбались. - За стойкость в боях с врагом, и чёткость фиксирования фактов поимки и ликвидации преступников. И вдруг, все услышали голос мужа. - За то, что уничтожила мою мать. - Я не знаю, господин Зун, вашей матери, но банду, которая вам же мешала, в течении шести миллионов лет, гражданка планеты Холкин уделала полностью, вместо вас. Без остатка. Ведь, это они выбили мониторы на Сходках, и на Суриках, и мы перестали видеть граждан. В эти моменты именно эта банда грабила и поджигала мирных жителей и их дома. Сотни тысяч погибших на их чёрных душах. Что, вы сами этого не видели, что ли? Вы же там были. - Да, был. Я видел. Но, неужели одна эта банда всё это делала? - По сводкам полиции, да.

- Тогда и меня казните тоже. - А вас-то за что? - Ну у меня тоже ведь фамилия Зун. - Что тоже-то? Ваша фамилия не фигурирует тут. Храми обалдевши посмотрел на всех. - Как нет? А фамилия их главаря? - Её фамилия Зуна, с ударением на а, что и означает крыса. Он обмяк телом, и чуть не упал. Его поддержали служащие сзади. - Не пойму что это с вами сегодня? Такой праздничный день, а вы хандрите? Давайте-ка приходите в норму побыстрей. Вас ждёт ещё одно удивление.

Храми встал ровно, и перестал подхихикивать с сарказмом надо мной. Тут генералисимус всех галактических войск Пурке Она, вынес звезду героя на серебристой ленте, и зачитал декларацию. - Награждается звездой героя, с присвоением очередного звания за мужество и героизм, проявленные в полётах по сверх опасным ситуациям, и спасению миллионов граждан гелекси, генерал-полковник межгалактических войск Зун Храми.

Ему открепили погоны, и прикрепили погоны маршала. Под крики ура он должен был пройти три круга перед воинами, а он стоял, как чем-то огорошеный, и офицеры подхватили Храми, и понесли на руках. А он говорил: - ребята, да за что? Это же просто работа. Петро ущепнул его за щёку. - Прекрати ёрничать, хватит, дурень. Это уже не смешно. Здесь можно и тренделей отхватить за это. Даже я понимаю. Решил ролями со мной поменяться? Не стоит. И он умолк. Встал на ноги, после триумфального шествия, и отчеканил. - Служу галактическому единству! И все закричали ура!

Петро повысили до генерала-майора, и он тоже сделал три круга почёта. Когда мы в радости прибыли домой, я обнаружила, что на счету у меня прибавилось три миллиона. Праздновали это событие мы в нашем крыле в отеле. Пришла жена Петро с сыном. Я поделилась радостью, сказав, об этом. Петро сказал: - мне десять. Его жена заплакала от радости. Муж сказал: - мне пятнадцать. Мне-то понятно, а тебе-то за что? За убийство моей матери? И с какого-то ляха она стала крысой?

Я молчала. Просто понимала, что будет ещё хуже, если что-то скажу. Петро угомонил его. - Не порть праздник. Не каждый день так повышают. А твою мать, я бы собственными руками задушил.

Тут вышел Гершвин, поздравить меня, так как всю церемонию транслировали по телесвязи. Он и на него обрушился. - Ну что, пришёл, козлина? Спишь с моей женой, ещё и в люди стал выходить чудовище лесное? - Да. Я вышел поздравить тебя Элличка с такой высокой наградой. Что ж ты меня с собой не взяла? Я бы помог тебе там. - У меня не было другого скафандра. Только один, и тот Храми. Зун стал язвить по каждой мелочи. - А, что ж ты не сказала, мужа. - Я сказала. - Ты сказала Храми. Петро спросил: - это твой двойник? Может это брат-близнец? - Нет, это её ёбарь лесной. - Какой лесной? Ты что, дурень, мелишь? Гершвин сказал: - поехали, детка, жить в лес. Он нам здесь жить не даст, как его мать всем не давала. Он такой же. - Да, да, валите отсюда. Престер, мой сын, заплакал. - Пап, ну пойми, куда его девать-то? Он её там приютил, в этом лесу, куда её занесло уроганом от бандитов, которые её привели на лобное место, и хотели казнить по указу твоей матери. Это счастье, что он ей там встретился. Они десять лет вместе прожили. - Она нас бросила. - Нет. Я сам видел, что она раскрыла свои энергокрылья, и летела к нам. Ты же слышал, как она кричала: - прячьтесь, банда бежит на вас. Я пошёл, а ты остался. Сказал, посражаемся. Ну я тогда тоже остался, и получили оба лопатами по темечку. А это значит, что мать твоя, и нас заказала. Понял ты наконец-то, что это значит? - Это они в раже. Петро возразил. - Нет. Они специально. Я несколько раз просматривал ролики, когда мы все эти десять лет искали Элли. Это было намерено. Это заказ от матери. - Чьей? Ну не моей же. - Прекрати. Я тебя сейчас убью. - Слушаю и повинуюсь, старший по званию. - Молодца, так держать.

- Ну мы уже соединились. Пусть уёбывает в лес. Я сказала, что тогда уеду с ним. Зун притих. Петро сказал: - ты расскажи толком, откуда он, а то уёбище, да уёбище лесное. Я уже не знаю, что думать о нём. Эдвин сказал: - я сам могу рассказать. Ей это может быть очень тяжело. И начал.

- Произошло это в неурожайный год. Я почувствовал какое-то сотрясение по коре. Травы зашевелились буйно, поля заколыхались колосьями активно, и птиц не стало. Убежало зверьё. И вдруг, я увидел надвигаюшуюся бурю такой силы, что она могла бы смести нас с планеты, тем более, что на том конце, это не сложно. Я зацепился стропами за самый огромный многовековой дуб, который там был.

Но вдруг, как по волшебству, она остановилась, и рассеялась. И я увидел девушку, которую не раз мне показывали в видениях, и приговаривали, что ей нужна помощь. Она в этом мире совсем одна, и несёт много нападок от самых близких. Первый враг, это мать мужа, который её недооценивает. Второй враг, это её любовник, который и был первенцем во всех её несчастьях. А третий враг, он невидимый. Это сила рода духа мужа, который всех и терзает. Он сборный, по роду матери и отца её мужа.

Ты его россыпь. Тоже, что и он. Одно и тоже, как и положено у богов, в связи с вездесущестью в тонком и телесном. Но он, к сожалению, обременён силами родов своих. Ты же родился... - Ну ладно, кончай о себе. - Цыц. Я расскажу всё, как и обещал. - Пап, не мешай. Пусть расскажет. Внучка: - интересно как!

- У меня не было родителей. - Как это? - У меня нет здесь их причинно-следственных связей. Я вышел из морской колыбели в двухлетнем возрасте. Меня приняла семья рыбака. Впрочем, он был и лесником тоже. Приёмная мама очень хорошая. Спокойная, тихая. Папа очень деловой. И меня так приучил.

Я с ним с детства ходил на охоту, скоблил шкуры, выделывал их, и умею шить любую одежду, не хуже любого скорняка. - Ну, хоть шапку бы мне привёз в подарок. Что ж ты мне ничего не привёз? - Я привёз, но ты не интересуешься. - Ну давай. Эдвин принёс мешок, развернул его. Все ахнули. Там были изделия, которым аналога в мире нет, красоты невероятной. - Да, мастер! Ничего не скажешь. Не ожидал я такое увидеть от тебя. Честно говоря, я обалдел. Петро: - я тоже. Ну а женщины радостно примеряли всё подряд. - А где же вы нитки брали такие красивые для вышивки? - Мама делала как-то. - А где они сейчас? - Там живут. - Так давай поедем к ним, навестим. Скучаешь ведь по ним? - Да, бывает. Давно очень не виделись.

Ну, а потом, я взял Элли, и повёл её в рай нашей общей жизни, как и было предписано. - Кем? - Решением богов. Она необычная, но что необычного не скажу. Это её тайна. С ней надо всегда только ласковым быть. Ты этого не учёл. - А ты, стало быть, учёл. - Я учёл, так как я более чист сознанием без родовых оков. - Ты говорил уже.

Мы стали жить вместе, но она думала, что я это ты, и стала хвалить меня за то, что я исправился. Стал нежным, ласковым, терпеливым. Она долго называла меня твоим именем. Потом я сказал, что имя сменил. И назвал своё. - Обманул её?

Там сознание другое. Нельзя ей было ничего говорить. Она бы могла помешаться. Да ещё такой стресс. Я берёг её всячески. Это у тебя родовая черта, бить по нервам. - Ну сказал бы, что ты другой. Я не мог. У неё сознание было расплывчатое, неужели не понятно? Я не ясно говорю что ли? - Да всё мне ясно. Оба придурялись. И тут вдруг выступила жена моего сына Стуна. - А ты, дорогой свёкор, здесь в святошу не играй. Парень этот твою жену спасал. Такое выдержать, как она, это можно просто рёхнуться сразу, а она как-то выжила при нём. А я бы в этом буране сразу здохла бы. Она ещё там энергокрылья распускала. Это после того, как её бандит выманил просьбами о хлебушке. Знать, знала мать твоя бесовка, на что заманить можно невестку-то. - И на что же? - На доброту, конечно. - Вот она по доброте и начала спать со всеми подряд. - Это с кем же? - Сначала вот с ним. Зун кивнул на Петро. Потом с этим, который Гершвин. А я всё один. Её ищу. Вот так-то. Я подскочила, чтобы обнять Храми за верность, но Стуна не дала.

- А вы, мама, сядьте. Я не рассказала ещё всего. - Да что там можно рассказывать? Блядь она. Не правда ли, Педро? - Ты что, совсем ёбнулся? Я тебя не называю, Харя, а мог бы. - Чтой-то мог бы? - А той-то. Хотя бы за тот случай, на вагонетках. Сам съебался, а меня оставил погибать. - Я не оставил, а вытащил тебя, дурень. Только с другой стороны. - С другой стороны меня корнет Сюзи тащил. - А кто ему приказал? Ведь я. - Нет, он сам пошёл на это. Я, говорит, своего командира не могу бросить. - А ты думал? Будешь с моей женой топтаться, а я должен за тебя под огонь лезть, что б местечко тебе до конца очистить, да? И потом не я тебя так называю, а Крун и Баста. - Ну с этими я сам разберусь. Завтра рапорт напишу. - О чём? - Чтобы перевели к другому напарнику. - Не утруждай себя. Тебе и так другого дадут. Посмотрим, как ты справишься. Забыл, кто я теперь? На задания не выхожу почти. Только в редчайших случаях. Хотя, у меня для этого Элли есть. - И маршальский жезл ты из-за неё поимел. Она - само мужество. Зун вскочил. - Ты очумел, Педро, такое несёшь? - Нет, Харя, это так и есть. И с фамилией она тебя прикрыла, изменив фамилию твоей крысы матери с Зун на , как бы женский род Зуна. А ты сволочь, ей даже спасибо не сказал, а то бы, благодаря своей матери, сидел бы сейчас на нарах за соучастие в банде. Это бысто бы приклеили. А ты, гад, Гершвина убиваешь каждый день, который её спас.

- Я ждал её, а она не одна. Я тоже её ждал, и скал не меньше твоего, но молчу же. А ты это в героизм себе поставил, хотя нашёл её первым Крун. - Я думал, там безжизненная среда, как сообщают в сводках. - Мне странно, что ты ему сразу не донёс ничего. Он, кажется, случайно узнал. Вы же дружили. - Да, были друзья, но, представь себе, все влюбились в Элли, и Баста тоже. Охуеть можно. Во женился-то! Это просто кабздец полный.

Гершвин задумчиво произнёс: - что ж тут плохого? Ну любят её все, и хорошо. - А если все спать начнут с ней? Вот, как Петро? - Я с ней не спал. Я её любил. И сейчас люблю. - Осторожно, Эдвин, он нам опасен. Он школу окончил по ублажению жён. Вторая жена Петро подтвердила. - В постеле он великолепен. Я счастливейшая, потому мне более никто не интересен. Для меня существует только Петро. Даже если он найдёт себе ещё увлечение, я всё равно буду только с ним. - Ну, а если он домой перестанет приходить? - Подожду. Бывают периоды у мужчин. Им кажется, надо что-то поменять. Потерпеть можно. - Ну а у женщин? - Тоже самое. Что тут такого? Ещё один мужчина? Ну и ладно. Да мало ли, какие чувства у всех? - В доме всё тихо, хорошо, и ладно. Я ведь не знаю, где он бывает. Но он приезжает, и он мой.

Тут опять включилась невестка. - А вы, папа, что ж о себе-то не расскажете поподробнее? О ваших чувствах. - Мне рассказывать нечего. Я люблю только одну женщину. - Какую? - Вот эту. - По имени... - Ты что, дура что ль? - Я, ах да, господин маршал, мы же всегда не правы теперь перед вами. Чин-то высокий. - Ну что ж, придётся самой как-нибудь справиться. - С чем это? - С рассказом о вас. - Ну-ка любимый, дай-ка мне мой планшет. - Ну, не надо. - Именно надо. Ты не понимаешь? Сейчас он сожрёт свою жену, ни в чём не повинную, а потом и нас, а затем и внуков. Яблоко от яблоньки не далеко падает. - Ну на, ладно.

Стуна открыла планшет, и поставила на стол. Началась трансляция. И все, сидящие за столом увидели сплошные половые акты, с меняющимися, как в калейдоскопе женщинами ежедневно. Быстрые и простые. Петро заметил: - в главной роли генерал-полковник Харя Зуна.

Мне бы надо было плакать, но я засмеялась, и Гершвин тоже. После этого заржал Петро, но он уже не мог остановиться. Даже Престер, который уже плакал, прыснул от смеха.

Петро продолжал. - А, вот какие у тебя половые акты? Понятно, почему все женщины от тебя сбегают. Явно, ты на курсах не обучался. Понятно, почему Элли от тебя плакала всегда, а я её ублажал, изыскивая кадый момент, свободный от тебя. Да, Элличка? - Да.

Храми начал буянить. - Дураки. Это от безысходки. Я не любил их никого. Я только жену люблю. - Пап, а что, ты меня так зачал? Вне радости для мамы? - Ну я не знаю, ты мой или Педро? Петро среагировал сразу. - Сынок, я тебя буду любить. Не сомневайся. - Пап, я предлагаю сделать ДНК анализ на отцовство. Петро: - я за. Я всегда мечтал о таком красавце сыне. У меня никакой. Не знаю, от кого она его зачала, моя бывшая-то. Она ж с приветом была. Говорила, что в моё отсутствие с соседом перепихивается, а он тоже никакой. Вот на него тот и похож. Не мой он, точно. Надо тоже экспертизу сделать. Кстати, потом это подтвердилось, и Петро перестал платить алименты, а это половина заработка. А подтвердилось родство Петро с Престером, чему оба были несказанно рады.

Оказалось, что у них масса общих увлечений. То есть, они на столько похожи и телом и душой, что им просто в счастье быть вдвоём. И рыбалка, и охота, и звездолёты, и плавание, и мотогонки, и спорт.

Конечно, в этом проиграла новая жена Петро, но мы с Гершвином предложили ей совместное времяпрепровождение, когда отец с сыном вдвоём. Она была рада. Спустя три миллиона лет, Петро ей купил предприятие, по выпуску одежды. Она ушла в это дело с головой, и мы стали отдыхать вдвоём.

Спустя время, Храми обратился к Петро. - Что мне делать-то, друг. Я совсем один остался. Никто не хочет со мной жить. - Иди в центр целителей, и проси снять с тебя отрицательные силы рода с обеих сторон. Элли, у вас с самого начала так всё плохо было? - Нет, только с четвёртого раза. Первые три ночи он меня очень любил в постеле, а потом, как будто бы, любовь у него ушла. Он какой-то деревянный стал. Как будто на мучение стал отправлять меня специально. Я прошу одно, а он делает совсем другое. И не пойму, в чём я виновата. Приговаривает: - это тебе за это, Это тебе за то. - Ну точно твоя мать сделала порчу, или её мужлан дрянной. - Да не, он ничего был, нормальный, пока Элли не появилась. Петро отошёл от него. Иди в центр, и всё.

Но он никуда не пошёл. Сам стал раздумывать над тем, какой он. Стал вспоминать, как он вёл себя те три раза, и понял, что действительно что-то потерял, как будто его подменили. Храми стал подробно вспоминать все события. И вдруг вспомнил, что неожиданно нашёл в кителе, который не носил, а просто периодически стирал, какую-то записку странную с иероглифами, и выбросил её. А мать тогда заболела, а в итоге вылетела из дома. Ему стало не по себе, и он тогда побрёл к целителям.

Попал к мужчине. - Что ж ты так долго терпел-то? Я не осознавал, что я плохой. Я думал, все меня не любят и не понимают. - Да я про боли головные. Это мама тебе башку-то свернула в другую сторону от жены, по имени на букву Э. - Откуда ты узнал? - Да какая тебе разница. Ложись, лечить буду. Он лёг, и стал ощущать себя в невесомости, а затем заснул. Так он к нему ходил трижды. Головные боли прошли. И Храми стал тише.

Жить он продолжал с нами, утверждая, что менять семью не собирается. Через миллион лет он стал генералиссимусом войск авиазащиты , а Петро маршалом. Свободного времени у него стало больше, и он его проводил у нас, безумно любя сына и внуков. Постоянно возился с ними, а также и с близнецами, которых я родила от Гершвина. Они для всех были, как два отца, Петро и Гершвин.

Думали, что Храми не имеет здорового семени, и вдруг, через два миллиона лет, я забеременела от него. Родила тройню. Его, как будто выбросило в стойку отца. Весь его интерес уже был в них. Мальчики получились очень красивые. - Не могу налюбоваться на них. До чего же хороши! Мои детки. И всё. Не подходите никто. Пусть знают отца. Но они бегали и за Гершвином, поскольку внешне они с Храми были одинаковыми. И называли его папой, что Храми очень огорчало. Но, в конце концов, он смирился с этим. - Ну играет, и играет с ними. Они же думают, что это я. Со временем малыши подросли, и стали понимать, кто есть кто. Но любили они всех отцов. Эдвина продолжали называть папой, как и Храми. А завидя Петро, втроём неслись к нему, в три голоса крича, Педро, Педро пришёл. Наш любимый гость! Потому, что Храми называл его только так. Они воспринимали эту кличку, как настоящее имя. Петро не унывал. Он расцеловывал детей, и спрашивал: - где Харя? - Какая Харя? - Ну, папа ваш? И три голоса кричали во всё горло: - вон Харя, вон Харя, бреется стоит, или Харя новости сидит читает.

Крун и Баста тоже уже имели маршальские погоны, и почти не вылетали, будучи на руководящий постах. И, вот однажды, он спросил Храми: - Зун, Элли с пустыми руками прилетела, после разделки овощей? - Да. А что, она должна была вести оттуда трупы что ль? - Нет, конечно. Золото. - Да ну его. У нас всё в порядке с этим. И пекарня, и огромный отель, и пара предприятий у сына. И эта грымза невестка, что-то делает с одеждой. Всё подиумы устраивает, никак не угомонится. Ну да бог с ней. Денег, куры не клюют. А что тебе-то до этого? Ты тоже не из бедных. - Да, конечно. Но мучает меня одно неоконченное дельце, по пропаже твоего имущества. - Какого имущества? - По роду отца когда-то тебе доставшегося. И, наверняка оно там. - Где? - Где и обитала в последнее время банда.

Что ж Элли не откопала ничего, что принадлежит вашей семье? Надо было б привезти. - Ты шутишь? Сводки-то видел? - Нет. - А ты посмотри на досуге. Я сам поначалу гаркнул на неё, увидя на мониторе маму. А потом досмотрел всё до конца, как посоветовал мне гросмейстер юридических изысканий. Я отсмотрел весь материал от корки до корки. И понял, что она там прошла по лезвию ножа. Они все были вооружены, и мать ей проугрожала смертью, и мне тоже, да и сыну. Хоть он не мой, но я его всё равно считаю своим. - А чей? - Петро Збруно. - А Збруно отличился? Герой! А мы его всё Педро, Педро. Значит, зря ему кликуху-то приклеили? - Что ты, бравый такой. Он к ней постоянно шастал, пока её не украли. А потом плакал сидел каждый день, как дурак, как девочка. Нам вылетать, а он рожей своей роскошной упрётся в видеоокно, и ревёт в голос. Я уже на задания плевал, лишь бы он не орал. Ну, ладно, говорю, поехали её искать. Тогда он малость успокаивался, хотя бы, до всхлипов. Он так довёл себя до нервного истощения. В госпитале лежал 6 месяцев. Его лечат, а он опять за своё. Я лекарства достал редкие у нас, которые нервы лечат, Биза называются. - Да, знаю, от невростении. Курс прокололи, получше стал. Потом я ему девушку нашёл очень тихо, немного похожую на Элли. Он сначала заорал: - Элли, Элли. Она сказала: - я не Элли. Он в обморок упал. Она его стала жалеть. Поцеловала его. - Красивый какой! Домой отвела. Немного встречались даже. А потом ему жена скандалешник такой закатила! Но, представь, только усугубила положение, и без того дурное в семье. Он с ней развёлся.

Баста, стоявший рядом. заплакал. - Как я его понимаю. - Что? И ты, ублюдок, туда же? - Ну, а что, если я люблю её? Я бы тоже так поступил на его месте. Был бы с ней. Крун осмелел, и сказал: - и я тоже. - Вот это друзья! Вы что, его поддерживаете? - Мы, конечно в этом поддерживаем тебя, как мужа. Это понятно. Но, как влюблённого, который не может жить без неё, поддерживаем и его. Понимаешь, дружище, любовь, это редкостное дарование. И если оно возникает, то его нельзя губить. - Ах, вот как ты заговорил? - А если бы твою жену так уводили? - Мою уводили, и не раз. Последний совсем недавно. - Кто это посмел? - Почмейстер. - Ты это серьёзно, или стебёшься надо мной? - Какие уж тут шутки? Охране сказал, домой иду. Его и пропустили. Спроси у Басточка твоего любимого, если не веришь. Баста кивнул головой. Храми захохотал. - Домой? Когда это он привык? - Да пока я в госпитале полгода валялся.

Не могу, извини, я сейчас обоссусь от смеха. Почмейстер. Должность-то какая ещё. Ой, не могу, ребята. А я ещё и недоволен. Моя хоть с генералами крутит. А это вообще, почтальон. Педрило уссытся, расскажу ему. - А я что, просил рассказывать? - А что, нельзя? - Нет. Это только для тебя. - Ладно, так и быть не скажу.

- Баста тоже вон страдалец. Правда он тоже самец отъявленный. - А что я? Я просто её люблю всегда. - Любишь-то ты жену. - Нет, Элли. - А, поэтому ты меня за шкирбот взял, на поиски летим немедля, как узнал о происшествии. - Да. Я бы умер за неё. Когда увидел её с другим в том лесу, разочарован был. Думал, она меня, как спасителя возьмёт, вместо тебя Храми. Уж я бы её изласкал, излюбил. Зун съязвил. - Но корове бог рог не дал, и зарыдал.

Баста стал успокаивать его. - Ну, что ты давнее теребишь? Всё прошло давно. Это для тебя. А для меня всё это длится. - Что, с Петро? - Нет, хотя не уверен. Иногда и Гершвин плачет, когда этот гад приходит. А я детей подучил. Он спрашивает у них: - где Харя? Они отвечают: - она на даче. Баста оторопел. - Какая харя? - Ну это я. Крун согнулся от смеха, Баста следом. - А кто у вас Гершвин? - Ты шутишь? Он неприкасаемый. Он золотник. Что ты? Такой охотнок знаменитый! Птицелов! Охуеть можно какой! - Ты же говорил, он лесное чудище. - Да, говорил. Но он сам утверждает, что вышел из пены морской. Весь из себя божественный, но или ёбнутый на всю бошку. Я молчу уже. Вдруг он и в правду моя россыпь, как он и утверждает. Не могу ж я убить или оскорбить самого себя.

- Ну, рассказываю далее. Педрило бросается к моей, раз я на даче-то. И начинает её буквально лизать со всех сторон, гадина скверный. Да ещё приговаривает разные гадости. - Например. А то мы и засудить можем. - Птичка моя, рыбка. Любовь моя, самая сильная в мире. Как же я тебя люблю. Милая моя, солнышко моё. И тут я выхожу, и говорю: - лесное. А с другой стороны Гершвин выходит с ружьём, что были лет 800 назад. Где он его добыл не знаю. Они уж давно списаны. Здоровенное, миллиметров 100 длинной. А шириной, аж миллиметров 7, как пульт от телека. - Увесисто. Бедный Педрочко. Мне его жаль, а тебе Баста? - А мне Элли. Она ведь ни в чём не виновна. Только, что красива, да талантлива во всём. Она, бедняга, столько пережила с вами козлами. - Ты думаешь? - А что тут думать? Если уже Петро её обцеловал, то значит подготовил к постеле. Тем более, что у них любовь. А вы выходите, и срываете всё по дурацки, вместо того, чтобы дать шанс хоть как-то встречаться. Это же любовь, ты не понимаешь. Вы ведёте к внутреннему надрыву. Этого нельзя допускать. - Вот дурак. Я бы посмотрел, как бы ты не допускал, если б твоя жена так себя вела.

- Дело не в том, что она твоя жена. - А в чём? - А в том, что она не вещь. Ты её не купил. Слово моя в паре не уместно. Здесь либо есть любовь, либо нет. Если тебе не нравится такой образ жизни, разведись. Кто тебя силой-то держит возле неё? Но устраивать такой фетиш, вообще дураки.

И, кстати, у моей жены ещё два официальных мужа имеются. И я спокоен. Крун подтвердил. - Та вообще фортили вытворяет. Какие там два? Наверное 22 в сутки. на ходу подмётки рвёт. Храми: - и ты, что ль там побывал, под ней? - Конечно. Что покрасивее, всегда всё её. Не может красавцам отказать, и всё. Такой характер. Он мирится с этим.

Храми спросил: - Баста, а что ты не разведёшься с ней? - А ты у Элли спроси, почему она с тобой не разводится? В моих сводках у тебя проходит 95 женщин за год. Ну, того с ружьишком не замечал. - А, всё же святоша. Божечка значит. Это я мужлан неотёсанный. Крун остолбенел поначалу от такой новости. Спустя минут пять воскликнул: - что? Ты чего нам голову-то морочишь со своей верностью и любовью? - Другие, это так, игра. Ничего не значит. А Элли я люблю. - Да пошёл ты на хуй, Зун. Сделал из меня идиота. А я ему сочувствую везде, в сводках пишу, он идеальный. На хуй ты мне сказал, Баста? Я не знал, и жил спокойно, что мой друг генералиссимус Зун абсолют. А теперь я должен домысливать и другое, потому. что он мне наврал. - Но, я правда люблю её. - Дурак, отъебись. Всё, разговор окончен. Лучше меня не дёргай. Давай о деле.

- О каком? - Сказал же тебе, золото хочу забрать оттуда. - Ну давай, дружище, пиздуй по холодку. - Чего? - Я говорю, разрешаю. Ранним утром вылетай.

Крун и Баста ознакомились с траекторией моего полёта, но поняли, что я путала следы, для отчётов по расходу топлива. Они составили свою траекторию полёта, а затем Крун внимательно просмотрел мой монитор, с записями тех событий. На всякий случай они взяли бомбоискатель, так как вскоре, после этих событий там произошёл взрыв от бомбы замедленного действия. (Как мины, но мощней, и форма - шар)

Вылетели до зари. Полёт прошёл благополучно, но приземлились не удачно. Произошло какое-то сотрясение, и у них отказал двигатель. Они сразу взялись за починку, достав сервирные карты и пульты управления. Через час всё было готово. Они справились. Отдохнув от напряжения, минут 15, они стали прощупывать почву на бомбы, и на одну наткнулись. Разобрали её, и достали из почвы. Под ней они увидели огромный ящик. Баста сказал: - отойди. - Вскрывай. - Уйди, я сказал. Не двоим же грохнуться. Уйди, а то руки трясутся у меня. Не могу никак вскрыть. Крун отошёл. - Дальше, гад. Тяжело же мне в скафандре. Не соображаешь что ли? Крун быстро отбежал далеко..

Баста приоткрыл крышку очень медленно, и увидел несметное количество золота. Он крикнул: - есть, сир. Золото. Они горстями выгребли слитки и изделия, и сложили в лётные вещмешки. Но, родового золота семьи Зун, там не было.

- Нутром чую, Бастик, что это здесь. Способ спрятать, мы уже знаем. Давай искать бомбу. ближе к тому дому. И нашли, рядом с крыльцом. Бомба была другой модификации, поэтому Крун сделал запрос на её устройство. Пока ждали, нашли ещё две бомбы идентичные этой. Затем пришёл ответ, с описанием устройства данной модели. И больше ничего.

Зун разозлился на них. - На хер вам нужно это золото. Возвращайтесь немедленно. Я вам не приказывал с бомбами возиться. Быстро назад, гончии. Дураки, я вам приказываю, назад. - Хорошо, но нам просто интересно, как разобрать их бесшумно. - Идиоты, их только взрывают, но взрыв, правда не такой сильный. - А какой. - Дурак, домой. говорю. - Радиус какой? - Два метра, и огонь по цели, осколочный. - Всё, домой движимся. - Что-то скорость у вас низкая. - Ну вылетаем, Зун. Отстань уже. - Дурак, погибнешь, и Басту утопишь, кошмар в штанах. Хуй ли тебе это золото? Зарплаты что ль не зватает? Домой немедля. - Да, сир. Слушаюсь. - Идиоты, я что сказал, бля, придурки.

Баста бросил камень на бомбу. Она рванула. Потом ещё один. И так 10 раз, пока она не перестала рваться. Сами они спрятались за щитами из толстого металла. Уже хотели выйти, но Баста сказал: - для проверки ещё брошу. И снова произошёл взрыв. Они поняли, что с этой стороны всё заложено бомбами. - Ну его к чёрту. Поехали, Баста. Здесь всё в бомбах. - Ну нет. Кукиш им. Дело чести. Взялся, доведу до конца. И он целенаправленно кидал камни в ту кипу бомб, которые ему подносил Крун. Так они расчистили всю территорию. Подошли, а там ничего нет. - Досада, Крун. Пойдём в дом. Стал открывать дверь, она была тяжёлой, и скрипела. - Наверное отяжелена бомбой. Крун скатился вниз со ступенек, а Баста медленно её открыл, и заглянул за неё, но увидел, не бомбу, а мешок. Он смрадно вонял, так как там были гнилые овощи.

Баста оглядел комнату, и увидел лестницу вверх. Он пошёл туда. И вдруг, Крун услышал вопль. - Давай сюда, давай сюда. Мы сказочно богаты, дружище. Нам и работать теперь не надо никогда. Это же неучтёнка. И отдать некому. Они ж их убивали, сволочи, негодяи.

Вынесли они 4 мешка золота по 80 килограмм, и 2 по 60. Ларец, за которым, собственно и пригнали гончии, стоял на видном месте, на столике, в приоткрытом виде. - Мы не перевернёмся в полёте? - И не таких боровов возили. Просто нам их, Бастик, не приходилось таскать на себе, дружок. Да, тяжела ноша, но сладка. - Да. Теперь я верю в то, что Элли богиня. По её следам такое откопать! ум пока не осознаёт. Как во сне. Вторую жену заведу. - Кто очём, а лысый о волосах. Кого, ебунчик наш миленький? - Элли, конечно. - Дурак, идиотина. Зун тебя вырубит в миг. Лучше молчи на эту тему. - Почему это? Может я его? - Вот дурень! Даже и не думай. Это мой приказ. - Пошёл ты со своими приказами в жопу. - Дурень, я о тебе беспокоюсь. - А ты лучше о себе побеспокойся. Команду назад не выполнил. Вот он тебя и вздрючит. Детей у них нет, что им вместе-то ютиться? - Дурак что ль? У них тройня. Все мальчики. Он их обожает, и не дай бог, что-то у них не так, а уж тем более с родителями. Да. Я понял, что у него баб много, но семья есть семья. Ты что, будешь семью генералиссимуса разрушать? - Отстань, пиявка. Всё настроение забрал, гад. Я ради этого сюда и попёрся, под эти бомбы. Так мне это ничего не нужно. - Дурень, хоть отдыхать слетаем на всю катушку. Развеемся не по детски. - Отстань, я в унынии. Всё. Нихочу ничего. Ты у меня главную мечту отнял. - Чегой-то я у тебя отнял? Иди, и проси её руки. - Ну да, под детский крик её детей. - Ты извини, брат, но я вынужден тебе ещё одну новость сообщить. - Какую ещё? Хуже что ль? - Смотря для кого. Для Эдвина прекрасную. - Что, беременна от него? - Да нет пока. - А что? Ну говори уже, идиотина. - Девочка у неё от него двух лет, дочка.

- А ты почему в курсе-то её событий? - Я её берегу, с тех пор, как мы её нашли. - Спасибо, брат. Дальше можешь не объяснять. Я всё понял. Вот и прекрасно, брателло. Теперь мы оба останемся для неё друзьями, а главное друг для друга, причём с тех пор, как увидели её. - Договор подписан.

Сначала они прилетели на Холкин, где их встретил разгневанный Зун. - Я вас разжалую, негодяи. Я чуть не поседел из-за вас. Приказ не выполнили, я вас арестую. Крун нашёлся. - Да как? Мы ж не на задании были, и в отметках сказано, что это путешествие. - Вот гады, и не подкопаешься. - Ну, что там? Показывайте. - Иди, смотри. - Идите, смотрите, господин главнокомандующий всеми войсками галактического соцветия. - Чего? - Меня повысили, до наивысшей точки, пока вы там с бомбами мытарились. Хватился, а отметить не с кем. Вот с Педрилом и праздновали, да с двойником моим придурочным, который всё о добре твердит ежедневно со всеми. И все верят ему, и любят его. И только я один, как чёрт злой хожу. - Ах, вот как? Ну, извините господин генералиссимус, что так мало золота вам припёрли. - Идите вы в жопу с ним. - И ларец не нужен? - Какой ларец? - Заработались вы, господин величество. Запамятовали о родовом ларце-то вашего папы, всего лишь маршала авиации. - Ну ладно, хватит. Показывайте. Без вас дел навалом.

- Не знаю вашего навала, а у нас вот такой. И Крун стал открывать мешки. - А шкатулка-то где? - Да вот она. Зун обрадывался, как ребёнок. - Она! Точно. Ой, молодцы, ребята. Моя шкатулочка любимая. С детства играл с ней. Мать вывалит всё это на пол, а я разбираю, изучаю бывало. И заплакал. Жаль, что так всё вышло в жизни. Крун остановил его. - Ну хватит, ну хорош. Сколько времени прошло. Угомонись уже. Давай лучше мешки разделим. - Пошли вы в жопу со своим дележом. Мне это золото грязное, априори не нужно. - Во повезло, всё наше. - Да, это всё ваше. Неучтёнка. Может, только Элличке что нужно?

- Ну вот, а ты Басточка хотел руки её просить. Говорю тебе, не отдаст он её. - Кому? - Ему, Басте. - Ну-ка выметайся из моего дома, гад. - Да пошутил я. Ты чего взбеленился-то? А где она, кстати? - Да вон, пироги для вас жарит, как всегда. Жрать небось хотите? - Ужас, как хотим.

- Уже несу. С приездом. Как же я рада вас видеть. Сейчас быстро стол накрою. Я поставила их любимые шанишки на стол, и приказала повару готовить их любимые блюда. Через три минуты пустое блюдо унесли. - Ну вот, можно дожить до ужина. Храми, как раз, отлучался мыть руки. - Вы что, сожрали уже всё? - Не волнуйся, дорогой, повар уже готовит. - Я эти же хочу, как ты готовишь, а не как повар. - Хорошо, я приготовлю сейчас столько же. - Ну, вот это другое дело.

Я встала, и пошла готовить. - Ну что, она что нибудь берёт? - Ты ж её услал повторить блюдо. - Вы же здесь с ней были, не спросили что ль? - Мы ели. - А, кто быстрей сожрёт что ль? Баста: - ну да, типа того. - Что, жениться на ней собрался, гад? - Да пошутил он. Соглашение у нас. - Какое? - Ни ему, ни мне. - Вот гады. Придурки какие. - А что, бывают такие семьи. Что тут особенного? - Паразиты какие. - Не было бы праздника, я бы вас казнил. Негодяи, а? Ты подумай, что удумали. Мою жену, ещё раз замуж выдать. Не отдам никому, суки. Это понятно? - И так ясно. Что орёшь-то? Потому и договор у нас имеется, чтобы дружбу сберечь между всеми. - Замечу, убью. - И так ясно. Давай жрать лучше. - А вы не наелись ещё? - Нет. У нас трудовой день был серьёзный. - И сколько огребли в весе? -Около тонны будет, если не больше. - Сколько? - Сколько слышал. - Охуеть! - Тогда ешьте. Закусывайте, закусывайте, ребята. Я думал, там горстка, делить нечего. Тогда поделим. - Мы и прибыли за этим. По сколько килограмм возьмём? - Всё поровну на четверых. - А ничего, что золото грязное? - На благие дела пустим, отмоем. - Например? - Например, на воспитание детей. Отдать-то уже добро некому. Так что, делать нечего. Только так. Согласны? - А почему на четверых? - А вы Элли не имели разве ввиду? - А, я думал у вас одна семья. - Да, но степени дохода свои. - Понято, сир. Слушаюсь делить поровну на четверых.

После шумного, весёлого застолья, они разделили золото. Когда я увидела, сколько его, подумала, что это какое-то наваждение, а Гершвин присел на диван.

- Мы баснословно богаты, Гершвин. Так я сказала ему, потому, что доход у нас ним был общий. Всё, что он зарабатывал, отдавал мне. Он заплакал от радости.

Я предложила слетать к его приёмным родителям, и помочь им. Он был счастлив. Мы собрали множество необходимых там вещей, и различные лакомства, и вылетели к ним. Они так были рады, что отец даже в пляс пустился. - Наконец-то, сынок явился. Мы думали ты бросил нас. - Нет. Сейчас расскажу, только золото отдам вам. Мы с Элли, моей женой, решили вам помочь. И выставил к ногам отца чемодан с золотом. - Что это, сынок, там? - Открой, посмотри. Но отец не спешил, ему и так всё было здорово. Более любопытная мать открыла чемодан, и захлопнув его, села на него же. Отец встревожился. - Что случилось, дорогая? - Я с ума, наверное, сошла. - Почему? - Мне померещилось, что там много золота. Битком набито. Отец вскрикнул: - вы ограбили кого-то? - Нет, нашли. - Где? - В почве. - А, вы кладоискательством заняты были? - Да, папа. - Ну-ка, ну-ка, интересно посмотреть. Увидев столько золота, он ахнул. - Да куда нам столько? Там килограмм сорок. - Пап, ты можешь тратить его, как хочешь, только покажи место, где будешь хранить его , на всякий случай. Чтобы мы все, кто здесь находится, то есть семья, знали об этом месте. Но мы, конечно, будем молчать о нём также, как и вы. - Я понял, сынок, всё. С этого момента они стали жить богато и там. Имели, всё, что хотели. А Гершвин не стал их тревожить рассказами.

Затем мы полетели к моим родителям, которые приняли Гершвина за Храми. У них была реакция более бурная на такой же чемодан золота. Мама начала громко плакать от счастья, а папа хохотать. - Вот во что превратились мои куски золота, смотри мать. А ты жалела, что много отдали одной дочери. Помнишь, говорила, что надо было между всеми разделить? А я-то знал, что делаю. Вот так-то дорогая. Мужа слушать всегда надо. Теперь нам не придётся на кашках прозябать. Теперь, полнейший стол ежедневно. - Пап, не жалей этого золота. Надо будет, я вам ещё привезу. Сёстрам я возвращаю по куску для каждой. Они запрыгали от счастья, так как отец им ничего не давал говоря, что это на чёрный день. Не знаю, почему он жалел для них, но у него у самого было золота 23 килограмма. Но увидя, что лежит в чемодане, он совсем расслабился. - Всё, дорогая. Мы можем переезжать. Я бросаю работу. - Куда? - На Юрски. - На Юрски? Угу, там курортная зона. Девочки, готовьте скафандры. Мы переезжаем, как велел папа. Через неделю они сдали дом, и перелетели на прекраснейшую планету, с безопасными по фауне океанами и озёрами, в чудесные природные условия. Мама там исполнила свою мечту, открыв отель, про который говорили, что это шедевр в форме роскошного бриллианта, и назван он в честь старшей дочери хозяев Элли.

Папа присылал мне видеосообщения в постоянном режиме о том, как им там счастливо живётся. И стал настойчиво просить, чтобы мы с мужем и детьми прибыли к ним навсегда. Я успокоила его сказав, что буду их часто навещать.

Спустя 8 миллионов лет Храми захотел отдохнуть на Юрски. Мои родители, конечно, его заволокли к себе домой. А он потихоньку переехал в отель сказав, что привык жить в отеле. Ему там очень понравилось, к тому же он встретил там приятную ему женщину. И он заторопился с переездом на Юрски. Правда, через полгода он её оставил, но это послужило перемене места жительства для нашей семьи. Все согласились лететь с ним, кроме тройняшек и сына из двойни от Гершвина. Они распределили хозяйство по себе на Холкин. А мы все улетели, и стали жить в раю. А родители Гершвина нашли рай в нашем отеле, куда их забрали мои дети. Отец стал побаливать, поэтому их определили в лучшие клиники и санатории. После исцеления поселили их в апартаменты нашей семьи. Забрать на Юрски мы их не могли, так как они не имели тренинга полётов, который привививался с малолетства. Гершвина я приучала постепенно, в связи с перегрузками, которые всё же ощущались. Но им и здесь было всё в радость. Общались мы по видеосвязи. Когда дети уезжали к нам, то оставляли отца Эдвина за старшего, а мать, его помощницей.

Так завершилась моя жизнь на Холкин, и началась на Юрски, планете чудесных сообщений и любви.

Розги

Розги, так сокращённо называли одну из планет во вселенной Аныда (шик), в галактике Хру ( во всём обеспеченная). Розги означает колизей, а полное название Розгишлан, означает выход из колизий. Вот в этой разнице сутей названий и весь смысл истории, которую я вам сейчас расскажу.

Было это в тот период, когда сильный ветровой континент захватил мирно спящую планету, которая походила на солнце своим сиянием, но оно нас не сжигало, а ласкало и грело.

Были у меня мысли о том, чтобы переместиться на другую часть Розги, которая славилась ливневыми дождями и туманами. Но врач не рекомендовал сообщив, что данный климат мне более подходит. И я носилась туда (мгновенное перемещение) отдохнуть, но довольно редко.

Влажный климат подходил моим родителям, и они бы жили там, если бы не я. Жили мы там в условиях абсолютной чистоты и порядка световых движений планеты миллиарды лет. Наш замок построили рабочие. по указанию ещё дедушки и бабушки. Он напоминал огромную световую прямоугольную арку, с открытой частью к пресному морю оранжево-красного цвета. Мы любили купаться там, и строить маленькие дворцы на побережье из яркого жёлто-красного песка. Затем бежали на омовение под фонтанами дворцового бассейна вместе с мохнатым пёсиком по имени Плат. И там он становился снова белым, как и все животные на планете, теряя окрас морской воды и песка, в котором он с удовольствием валялся.

Флора на Розги была разнообразной. От нежно-голубого до нежно-салатового цвета, но в сиянии планеты, она казалась золотой. Деревья, кусты, плоды, травы, цветы виделись, как общий сияющий фон.

Мы жили в обстановке радости и дружбы. И не знали о ссорах. В школах нам не ставили оценок, поэтому мы изучали науки спокойно, без напряжений. К тому же, домашних заданий не задавалось. Мальчики обучались отдельно от девочек, так как общих предметов не было.

Время тянулось медленно, поэтому в школе мы учились 800 миллионов лет. Когда ребёнку исполнялся 1 миллиард 200 лет, праздновали его совершеннолетие.

И однажды в это счастье бесконечной жизни, вдруг ворвался ветряной коллапс. Его принесло с моря. Это мы увидели идя из школы. Мама увидела в окно, и бросилась за мной. Папа с группой мужчин кинулись на побережье, чтобы волунами защитить нас от надвигающейся волны, которую организовали кружащиеся ветрянные воронки.

Нас было 10 детей, и мы все побежали к нам в замок, так как никто не успевал уже попасть домой. Это явление надвигалось со сверхъестественной скоростью. Девочки закрылись в моей комнате, а я вышла к родителям. Мама закричала: - быстро к себе в комнату. Я не могла уйти. Что-то мешало мне. Я стала смотреть на воющие, и движущиеся на нас раструбы, и увидела в них чёрный цвет. Я его мысленно сожгла, и они стали исчезать. У берега волны успокоились. Но в одном из раструбов тьма не исчезла, и он достиг дома моей подруги, и поглотил его вместе со всей семьёй, кроме подруги, которая спряталась у меня.

Когда всё закончилось, вернулся папа с друзьями, и сообщил о том, что эта девочка теперь сирота. Более того, она лишена имушества. Она услышала известие, и вышла из комнаты вся в слезах. Мама отвела её к старшей сестре, которая была замужем, и жила своей семьёй. Та забрала Иону к себе.

Папа был крайне удивлён тому, что это мощнейшее явление внезапно прекратилось, а мама стала требовать переезда. - Здесь стало жить опасно. Папа согласился. - Да, дорогая. Мы с тобой. Да Плати? Мы с Элоидой и с тобой, мой милый пёсик, отправимся в период дождей, на другую сторону судьбы. А Плат даже и не понял, что произошло. Он приветливо махал хвостом, и поскуливал от радости общения с хозяином, который его обожал.

Мы перенеслись, и стали жить пока в отеле. Родителям нравилась природа. Она походила на природу Индии на нашей Земле в период дождей. Я не понимала их восторгов. Это было тоже самое, что и на нашей половине, только без сияния и с лишней влагой. Их радость закончилась, когда они узнали об оплате. Всё стоило безумно дорого. И мама предложила сдать кому-нибудь наш замок. Папа на это не пошёл. - Мы не бедны. Заработаю как нибудь.

Он устроился на работу в агенство модного журнала, в качестве журналиста. Но его там обманывали, чего он вовсе не ожидал, так как на нашей половине такого небывало. Он печатал множество статей, а получал буквально гроши, тогда как прибыль от них оказалось несметной. Узнав об этом, он пошёл к руководителю узнать в чём дело. Но тот и слушать его не стал. - Не нравится, уходите. У нас такие правила. Не я их создал, не мне и отменять. Папа уволился, и видимо плакал после этого, так как в отель вернулся с опухшими глазами.

Мама это заметила. - Ничего, дорогой. Я пойду работать. А ты с Плати занимайся, и за дочкой следи.

Она устроилась на работу в ресторан нашего отеля поваром. Но продержалась там только два дня. - Мне сказали, что я много хлопочу, а толку от меня маловато, хотя я испекла 142 булочки за это время. - Да, дорогая. Для такого отеля это мало, конечно. Что делать будем? Легко было разорвать все связи, и уехать. А ты говоришь замок сдать. Вернуться нам надо. У Элоиды тоже дела не такие хорошие, как дома.

Мама руками всплеснула. - Да что же это? Может, этот вихрь повлиял плохо на нас? - Мама, я уже две недели не хожу в школу. - Почему? Тебя кто-то обижает? - Да. - Кто? - Все. - Почему? Есть ли причина? - Да. Я сияю, а они нет. И здесь другая система обучения. Надо половину дня в школе учиться, а затем дома делать домашнее задание ещё половину дня. Если я не делаю, мне ставят плохую отценку, и надо мной смеётся весь класс, а учительница бьёт указкой по голове. Я сначала не понимала за что. Она наорала на меня. - Тупая башка, уроки надо делать. Я сказала, что у нас такого не было. Я не знала. Она начала кричать на весь класс. - Какой ужас! Как вас там обучают. Вы все дебилы.

Мама стала падать в обморок от шока отношений. Папа подхватил её, и стал омахивать веером. Я брызнула на неё водой. Она очнулась. - Поехали отсюда. Это какое-то наваждение дурное. Надо бежать.

Папа стал собираться. Плати запрыгал от радости. И мы умчались. С радостью вошли в свой дом, но в гостинной нас встретила Иона. - Вас не было пол года, и теперь я здесь хозяйка. Папа возразил. - Но этот дом наш, сколько бы времени нас здесь не было. - А вы докажите. - Любой свидетель скажет. - Вот вы свой дом защитили, а мой нет. - Это не правда. Мы защитили все дома, но управлять ветрами не смогли. - Ха, ха. Они все распались, кроме моего. - Что значит твоего? - Ну, это же я их призвала снести вас. - Зачем тебе это? - Я само зло. Мы и прибыли оттуда, где вы побывали. Нас в школе этому обучали. А теперь убирайтесь, а то я вас испепелю всех. Вон видишь, одна уже валяется?

Мама посмотрела туда. В углу лежало тело. - Кто это? - Это ваша слуга. Тоже хотела, чтобы я убралась отсюда. Папа встал в стойку борца осознав, что дело серьёзное. - Ну что, поборимся.

Она ударила его взглядом, и папа упал на колени. Мама подбежала к нему. Они оказались под обстрелом у Ионы. Хорошо, что меня она не видела. Я стояла за её спиной, и заморозила её, оставив без движения. Затем, на момент катастрофы, я не пустила её к нам. Так проиграла сцену прошлого. Она упала. А папа и мама встали. Стало оживать и тело Усулы, нашего мажордома, которое лежало в углу.

Папа спросил: - за что она тебя так? - За документы на дом. Я их не отдавала её, а она требовала. Я чуяла, что вы скоро вернётесь, аж душа болела за вас. - Как ты? - Плохо. - Нужен док. И нам тоже. - Я семь дней не ела. Здесь лежала.

Мама сказала: - пойдём на кухню. Есть ли там бульон? Вошли, а там всё в змеях. Ползают и шипят. - Это её любимцы. Она их всюду расселила. Видимо вас так ждала.

И я вдруг сказала: - ассо, хааа. уро. мено, бро, саро, ухо, суто, моко, мало, браво, горо, суто, мошо, ужаско, шут, морзе, клото, уст, бах. И змеи мгновенно уползли. Все удивлённо смотрели на меня. Мама спросила: - тебя там в школе научили? - Нет. Я просто знаю. Папа предположил, что это генетическая память, а мама возразила. - У нас такой нет. Это её собственная память, свойственная только ей. И цунами остановила она, наша дочь Элоида. Ну так, что б ты знал. Я это видела своими глазами. Она стояла вместе с нами, когда другие дети прятались.

- Тогда нам можно жить в нашем замке. Дочка знает, что делать. Мама вызвала врача и полицию. Папа ещё скрипел зубами от боли. Когда все собрались, выяснилось, что Иона мертва. Слуги подтвердили, что она вела энергорасстрел, и сама упала. Видимо, попала в себя тоже. Папу увезли в голери (клинику) с серьёзными травмами внутренних органов к энерговрачам. Мама отказалась решив, что сама сможет справится с ранами, так как она владела хорошей практикой исцеления травами. Усула тоже осталась дома. Мама стала заботиться и о ней.

Пришёл её муж, который год находился в командировке, и не узнал Усулу. Он увидел её худой, бледной и седой, и чуть не бросил её. - Что с тобой случилось? - Я попала под энергоудары Ионы, соседской девочки, и неделю лежала в углу без движений. - Где она? - Доигралась до того, что и сама умерла заморозившись. - Понятно. Где врачи? - Приезжали, звали с собой, как Тобиони. Так звали моего отца. - Но я не поехала. - Почему? - Я есть хотела. - Ты поела? - Толком нет, иначе желудок разорвёт. На бульонах пока сижу, и на травах, что Биата даёт. - Она молодец, а ты нет. - Почему? - Надо лечиться ехать. Я заплачу. - Хорошо.

Через три месяца папа и Усула вернулись из клиники помолодевшими и здоровыми. Только Усула поменяла свой нежно-салатовый, а потом поседевший цвет волос, на блонд. Чежи, её муж смирился с этим.

Мама решила не отставать от папы и Усулы, и пошла в клинику, дабы стать красивее и моложе. И вышла она оттуда внешне похожей на знаменитую актрису Архи Дру. Так изваяли её врачи, по её же запросу. Она вошла, и радостно протянула к папе руки. - Кто это? - Это я, Тобиони, Биата. - Женщина, уйдите от меня. Руки уберите свои. - Я жена твоя. - Я вас не знаю. Гончиюра, выведи её из нашего замка. Проходимка какая-то. Ещё одна дура нашлась. Что за жизнь такая? Одни идиоты вокруг. Слуга выбросил её из дома. Мама плакала на пороге, но её никто не пускал.

А папа забеспокоился. - Что-то мама домой не едет. Должна была прибыть два часа назад. Пойду встречу, а ты этой юродивой дверь не открывай. Я Гончи поставлю сюда. Пусть стоит, и выбрасывает её. С такой отвратной мордой говорит, что она моя жена. Да она на неё и чуть не похожа. Какой-то кошмар в юбке.

Меня тоже пугала эта чужая тётка. А мама услышала слова папы, и поняла, что она практически потеряла мужа, да и дочь. Ей стало жутко, что она сделала над собой такую шутку. Когда дверь открылась, мама закрыла новое лицо сумкой фиалетового цвета, которую она заказывала у мастера с просьбой, чтобы больше ни у кого такой не было.

- А, ты уже здесь, дорогая? Наконец-то. Да убери ты эту сумку. Я соскучился по тебе. Он резко опустил сумочку, которую узнал сразу. И изумился, что рядом стоит не его любимая Биата, которую он так ждал, а это незнакомое существо. - А где она? Вы что, убили мою жену? - Нет. Это я. - Да бросьте молоть чепуху. Где моя жена? Отвечайте. - Я думала, Тоби, что так лучше будет. Я другая ведь стала. - А где та? - Я только лик изменила на модный теперь. - Что? Как это? - Ну, вот Усулу подправили, и мне захотелось. - Усула на себя похожа, а вы не похожи на мою жену. Я всё узнаю без вас. И он метнулся в клинику.

- Где моя жена, Биата Здори? - Выписали сегодня под ячейкой Архи Дру. - Какой ячейкой? Зачем ячейкой? - Ну она так заказала. - Как? - Что тут не понятного? Захотела стать актрисой Архи Дру. Мы ей предоставили эту услугу. - Да, как вы смели? Это же преступление. Почему у меня-то не спросили? Я ж её теперь ненавижу. Я с детства ненавижу эту актрису. - Ну вы жену вините за несогласованность, а не нас. Нам заказ пришёл, мы сделали. - Да вы преступники. - Нет, мы врачи. Не нравится, пусть явится на переделку. Папа заплакал, и ушёл.

Регистраторша сказала другой: - вот дура. Была такой красавицей, и так изуродовала себя. А муж, краше некуда. Бросит он её. Вторая поддержала. - Да. Я видела её до и после. Это небо и Розги. - Согласна. Я бы её тоже бросила, хотя бы за дурость. Надо было свою красоту доводить до ума, а не чужую брать внешность.

Домой папа её пустил. Я ничего не понимала, и спросила: - ты поменял маму на Архи Дру? Ты же её ненавидел. - Я и сейчас её ненавижу. Знакомься, детка, это наша мама, под ярлыком известной актрисы. - Я не понимаю, пап. - Мама лик сменила. - Что? Зачем это? Ты теперь не наша, ты чужая. - Я та же, но внешность друга. - Мам, ты решила с папой расстаться? - Нет. Я думала, что он влюблён в эту актрису, но скрывает от меня, и выключает видеообзор с её ролями. - Если б нравилась, он бы смотрел. Папа всегда был честен с тобой. - Я это поняла уже.

Папа встал, и сказал: - мне пора уходить уже. Мама спросила: - куда? - Пойду пока у родителей поживу.

Я поняла. что папа нас покидает навсегда, и спросила: - пап, а ты придёшь ко мне. - Да. Завтра же. И не пришёл. Я помчалась к бабушке с дедушкой, но оказалось, что он к ним не приходил. Я пошла его искать. И нашла на побережье. Он спал под козырьком, который соорудил сам. - Пап, пошли домой. - Это ты, мой ангел? - Да, это я. - Я не могу, детка. - Мы уговорим маму вернуть её лицо. - Понимаешь, милая? Не так всё просто. - Сложно вернуть? - Нет. Медицина у нас на достойном уровне. - Почему тогда? - Помнишь мужчину по имени Джери? - Нет. - Он на Новый год к нам приходил. - А, того? Помню. Вот ему нравится Архи Дру. - А мама тут причём? - Подумай сама, детка.

- Ты думаешь, что они встречаются? - Да. - Нет, пап. Я маму знаю хорошо, и знаю, что она делает дома. К тому же, ты в сто раз красивее. Понял? - Да. - Так что, вставай, и пойдём, а дальше мы её отправим в клинику. - Нет. Пусть сама придёт. - Почему ты такой упрямый? - Я не упрямый. Так я смогу понять, нужен ей или нет. - Хорошо, я передам ей.

Вернувшись домой, я увидела Джери, который сидел в нашей гостинной, в кресле-качалке. Он закурил сигару, хотя мама сказала, что у нас не курят. - Что ж, Биаточка, придётся тебе потерпеть эту мою милую привычку, сидя у камина, курить. Маме стало не по себе. Слово потерпеть она от папы никогда не слышала, да и не от кого. Затем он встал. и пошёл купаться один, не пригласив с собой её. На меня он внимания не обратил, так же, как и на Плати, который в растерянности сидел в углу.

Я передала маме, что сказал папа. Она заплакала. - Мама, ты напрасно поменяла папу на это хамло. Он добился тебя, чтобы жить в замке. Он не любит тебя. - Гончи, вышвырни этого петуха, и не пускай никогда. Мам, вернись к папе. - Я не могу. Я теперь другая. - Можешь. Отдохни, а потом сделай себя прежней. - Легко сказать. Это три операции в день. - А ты не просто так верни себя. - А как? - Возьми фото, где тебе 18 лет, и самую красивую. - Да? - Конечно. Тогда все старания будут оправданы. - Молодец, детка. И пошла за фото. - Скажи, что папе передать? - Я сама к нему схожу. - Он на побережье, возле нашей лагуны. - Где? Что ж ты молчишь-то? Он же туда плавать пошёл. - Кто? - Джери.

Мама бросилась на побережье, и Плат с громким лаем помчался за ней, но там она никого не обнаружила. Папа ушёл к родителям, а к ним она не пошла. Джери взял много костюмов с вешалками и папин аккордеон. Я строго приказала ему: - а ну-ка отдай папин аккордеон. Он бросил всё, и убежал. Гончи закрыл дверь.

Возвращаясь с лагуны, мама заметила, что её принимают за Архи Дру, и друзья обходят её стороной. Она пришла домой в слезах. - Я теперь одинока. Никто не узнаёт меня. - Мам, иди в клинику. Мы с Усулой подобрали пару твоих фотографий в анфас и профиль. - Хорошо. Я соберусь сейчас. Она вышла, и мы радостно запели.

Мама вернулась через неделю. Я шарахнулась от неё. Лицо не только было чужим. но ещё и с уродливой улыбкой, перекошенной на бок. Усула закрылась в чулане, и кликнула Гончиюру. Он вылетел стремглав. и начал отмахиваться от неё руками. - Изыди, страшилище. - Ты что, обалдел что ли? Это ж я, хозяйка твоя. - Ты что, совсем с ума сошла? Так же нельзя пугать всех. Я думал привидение какое-то, чудовище, а это ты, дура. - Как ты со мной разговариваешь? - А, как ещё-то? Ты же дура. - Почему ты так считаешь? - Другие хорошатся, а ты уродуешь себя. Поэтому. - Я просто не думала, что так получится. - Другую рожу нацепить, и ты не думала, что так получится? - Я уже свою взяла. - Это и есть она? - Нет. Меня не доделали. - Они там тоже что ли сумашедшие? Как это недодел выпускать с больничной койки? - Меня муж попросил прийти. Я его жду. - Тогда лицо прикрой. - Чем? - Ну, хотя бы платком. - А где все? - Спрятались. Ты всех напугала. - Я так выгляжу? - Да ужас. - Ладно, сейчас закрою. - Что? - Лицо, конечно.

Но тут вошёл папа, и я с громким криком, папа, бросилась к нему. - Малыш, как я тебя люблю! Биата, здравствуй! - Привет! Он обошёл её, и заглянул в лицо. И тут же издал истошный крик. А потом сказал: - вызови мне врача. Мне что-то плохо. Приехал врач. - У вас сильный стресс. Я забираю вас в клинику. Это может повлиять на сердце, и я буду виноват. не могу вас оставить. Они умчались. А мама следом за ними.

Мы остались с Усулой. Сначала она выпила успокоительное, а затем завела разговор. - Знаешь, детка, ты отца береги. В нём всё твоё будущее. Он надёжен, а мать дура протокольная. И ей необходимо поправить мозги для начала. Она что ж думала, придёт тот чудак, и сделает её счастливой? Это уж вовсе блаж какая-то. Она даже не подумала о тебе. О том, что тебе нужен отец, а не чуждый тебе дурень. Избаловал твой отец её, вот и всё. Она даже не знала, что такое хамство в этой жизни, или жить по приказу мужа, или в ревности находиться дурацкой. Жила, как в сказке. От добра, добра не ищут. А она пошла искать. Зачем? Не пойму я. Надоел он ей что ли? Или устала от спокойной жизни? Понятия не имею. - Я знаю. - Ну расскажи. - Просто она не влюблялась никогда, и папу не любит. Она живёт с ним. как и со мной просто так. Я никогда от неё любви не чувствовала. - А ты её любишь? - Я понимаю, что она мать. Мне с ней удобно. Она думала, что у неё любовь с Джери, а он приспособленец. Я это сразу увидела, и никогда не думала, что она клюнет на его удочку. А папа понял всё. Он знал, что мама его полюбила. - Точно? - Да. Он мне сам сказал об этом. - Кошмар какой! - Мой бы меня убил, и бросил. Он мне по сей день не может цвета волос простить. - Ну и перекрась их в свой цвет. - Не могу. Тогда седина будет видна. - Нет. Я красила кукле. Она у меня тоже седая была. - Серьёзно? - Да вот, смотри. И я показала ей эту куклу. Она удивилась. - Надо же. Я просила об этом в клинике, а мне сделали такие. Не пойму, зачем это им? - Да краски такой не было. Она редкая и дорогая. Это только у меня есть. - Муж платил, что бы не достать-то им такую? - Я же говорю, это редкость большая, но у меня она есть. - Откуда? - Я папу просила привести из Адрии. Там её полно. - Какая ты молодец. А у меня там брат живёт. Красавец. Природа на мне отдохнула. Всё досталось ему. А хозяйственный какой, и серьёзный, да и добрый. Вот бы тебе с ним познакомиться, я была бы рада. - Хорошо. Когда? - Да хоть завтра. - Я знаю вкусы мужчин. Одень чулки тёмно-синие, лиф красный и огнено-рыжий жакет. он не устоит перед тобой. А волосы зачеши назад ровно. как сейчас модно, и сделай густую красную помаду. - Усула, это называется попугай. - Да? - Да. - А я думала. это красиво. - Нет. Это фальшиво. Какие у него волосы? - Золотые с салатовой чёлкой. - Пойдём краситься. - Пойдём.

Я подкрасила чёлку, чтобы волосы стали такими же, как у него, а Усуле я покрасила все волосы. После работы, пришёл её муж, и ахнув от восхищения, упал перед ней на колени. - Дорогая, ты стала собой. - Да, я по... И тут я пихнула её локтем. Она поняла меня, и закончила фразу. - Понемногу прихожу в себя. - Ух, как я рад. Ты стала такой прекрасной. Затем он увидел меня, и сказал: - я сейчас умру от восхищения! Какая ты стала красивая, милая! Как тебе идёт эта чёлка. Ты прекрасна! - Как ты думаешь, я могу выйти замуж? - Ты? Зачем тебе? - Ой, что я, дурак? Я хотел сказать, что ты совсем юная. Ещё два года учиться в школе. Усула поддержала меня. - Всего два года. Ей же нужен спутник жизни. Вот мой брат например. - Нет. Он ей не подойдёт. - Почему? - Он взбалмошный. Почти дурак. То одно ему надо, то другое. Идиотина. Не может выбрать никогда. За всё берётся, а выхлопа нет. Я брал его на службу. Он даже дня не продержался. Стал метаться то туда, то сюда. Так ни одного дела не доделал. - Прости Эло. Я не думала, что он такой.

На следующий день он примчался на свидание, но нарвался на моего папу. Он встретил его в дверях, и спросил, кто вы? - Я жених Элоиды. - Да что вы? Я и не знал, что она посватана. - Я ещё не сватал. У нас первое свидание. - Ну повидаться можете. - А вы кто ей? - Отец. - А, тот, который её бросил? - Я её не бросал. как видите. У вас не правильные сведения. - Да? А мама где? - Отдыхает. - Одна? - Да. - Странно. - А вы к Элоиде, или к её маме? - К Элоиде. - А вот и она.

Я вышла в платье золотой феи с распущенными вьющимися, длинными, золотыми волосами, и веером в руках. Эдмон издал крик восторга, а затем воскликнул: - боже праведный, какая она красивая! Это какой-то шок, удивление. Я сразу люблю её, вашу дочку. Это сказка, а не жена! Чудо какое-то. Я сейчас заплачу от восторга. - Ну, ну, погоди плакать-то, всё же хорошо. - Не могу, я умираю по ней. - Вы чудесная, прекрасная леди. Я буду вашим мужем, вы согласны? - Я, да. Надо спросить у папы. - Я вам разрешаю проверить друг друга в течении года.

Эдмон безжизненно опустился на пуфик, и заплакал. Год просто так встречаться с ней? Это же пытка. - Почему просто так. Начните совершать тренинги. - Я умираю. - Ну хорошо. Позволяю жениться, если уж речь идёт о жизни и смерти. - Ну хорошо, я принимаю ваш год.

Эдмон встал, растерянно вышел из замка, и исчез из виду. Я в него влюбилась, но стала сомневаться, в порядке ли его разум. И папа заметил его неодекватное поведение. - Запретили, упал. Разрешили, не встал. Усула была шокирована его поведением. Она не ожидала такого отступления, как и её муж, который заметил: - значит есть кто нибудь у него. Какие-то обязательства потянули. Нельзя уйти от такой красоты. Это невозможно. И что такого папа предложил? Всё, как положено. Мы с тобой два года перед свадьбой ходили, и не напраасно. Научились всему, а потом уж и в постель по серьёзному пошли. Она же девочка, малышка наша. Ей нужно показать всё, рассказать, обучить, и приучить к себе. Что он взбеленился-то, дурень?

Через день вернулась похорошевшая мама. Она стала собой. только юной и свежей. Папа от радости подпрыгнул, и опустился перед ней на колено. - Дорогая, как я тебя люблю! Ты прекрасна! Она прошептала: - я снова с тобой, милый. Я так устала за это время. Мы семья. Ты, я, и дочка.

Настало время приятных впечатлений в семье. Но покоя мне не давала Усма, моя служанка. Она уговаривала меня пойти на более близкие отношения с Эдмоном, который вёл себя очень странно. Он появлялся раз в день, смотрел на меня. и исчезал. Я сделала вывод, что он аномален, и охладела к нему. Но Усма утверждала, что краше него я не найду. А я видела, что вокруг роятся очень красивые молодые люди, и предложений на супружество будет много.

Однажды, когда Эдмон вновь примчался ко мне, я увидела, что позади него юная девушка. Он этого не знал. Она мне улыбнулась, и спросила после его исчезновения: - ты его сестра? - Нет. Его сестра Усула. Я показала на неё. - Странно. Мне он сообщил, что носится к своей сестре, но даже не встретиля с ней, а постоял возле вас. Вы очень красивы. - Вы тоже. - А вы не знаете, зачем он это делает? - Нет. Думаю, что он аномален. - Не думаю. Кажется, здесь другие причины. - Какие? - Видимо, он влюблён в вас и меня одномоментно. - Он приходит и на вас посмотреть? - Нет. Мы с ним живём уже два года в моём замке, на побережье Лигарского залива, который мне построил отец. Если Эдмона так мучает данная ситуация, не стать бы вам второй женой для него?

Я пошла к маме, и рассказала ей всё. Она выскочила с метлой, но Здеки уже не было. Она умчалась вслед за Эдмоном. Мама влетела в гостинную, и вызвала Усулу и Усму.

- Скажи мне Усма, зачем моей дочке Эдмон? - Я не знаю. - Но, ведь ты уговариваешь её быть с ним. Я просто замечаю, что он красивый. Краше некуда. - Да что ты? Почему же сама не идёшь к нему? - Я иду, но он не берёт почему-то. - Почему, как ты думаешь? - Не любит. - Да? Это единственный критерий? - Ну, может, кто есть ещё. - Кто? - Думаю, та девушка, что приходила сегодня. Она хороша собой. - И что? - Наверное, я зря надеялась на него. - Это и так понятно, без её прихода. - Почему? - Потому, что у тебя нет замка. - Вы думаете поэтому? - Я уже ответила. К тому же, у тебя нет определённого сословия. Словом, ты служанка, а не хозяйка. - Он тоже. - Да, что ты? - Да. - Усула, объясни Усме, что к чему.

- Моя мать имела двух мужей. Я родилась в сословии попроще, а Эдмон от второго мужа высоких кровей, поэтому и ведёт себя, как ему вздумается. - Ах, какая я дура. А я думала, что он всегда рядом будет, и я стану хоть любоваться им. - Зачем тебе эта пытка? - Я люблю его. - Ты полагала, он начнёт гулять с тобой от моей дочери? - Ну так, когда я пригожусь. Например, во время её беременности.

- Усула, ты с ней была в сговоре? - Нет, что вы? Я не думала, что они знали друг друга. - А кто спросил, глянь, не идёт ли брат? - Так это потом произошло, когда он впервые сюда пришёл, и наткнулся на мужа вашего в дверях. Она же здесь тоже была, дома. - Ясно. Усма, ты подтверждаешь это? - Истинная правда. Вот увидела тогда, и влюбилась.

- Так влюбилась или захотела его богатства? - И то, и другое. Завидный жених. - Тогда при чём здесь моя дочь? Иди к нему, и добивайся. - Я не пойду, потому что он сильный. - В чём? - В колдовстве. - В каком? - В чёрном. Он сильнее всех. - Докажи. - Вот, смотрите. Она показала руку. На ней было выбито клеймо, на котором красовалось его имя. - Это он сделал, не подходя ко мне. С вашей дочкой он хотел сделать тоже самое, но отступил от её света. Он не смог. - Что не смог? - Поставить ей энергоклеймо, и нанести удар по ногам. - Зачем? - Чтобы ждала его, и никуда не ходила одна, как я. - То есть, ты думаешь, он тебя присушил? - Да. Я уверена, но я не могла сопротивляться.

- Значит, ты стала пешкой в его игре? - Да, и та девочка тоже. Хорошо, иди. А ты, Усула, останься. - Давно ты знаешь Эдмона? - С рождения. - Вы жили вместе? - Да. Вы знаете, я уже говорила. - Да, но не могу понять, что вас связывает. Ты где школу окончила. - На той стороне планеты, на дождливой. - Всё ясно. И Усма тоже? - Да. - И Эдмон? - Нет. Он здесь, кажется, учился. - Теперь вообще всё ясно. Да Гончиюра? - Кажись, да. По крайней мере, я вижу, что вы в своём уме. Обе служанки хихикнули. - Понятно, кто нас всех здесь из собственного ума выводит. Оказывается у нас не слуги, а группа колдуней. Ну а ты, Гончи, кто у них? - Никто. Я там не бывал, и с колдовством не связан.

- Да что ты? А чулки кто мои связывает узлом, что бы на меня боли перевести? - Не я. - А я видела. что ты. - Нет. Я наоборот развязываю. - А зачем? - Они запах какой-то издают плохой. Усула удивилась. - Так это ты делаешь? Я завязываю лук с чесноком, а ты развязываешь? - Да. И хватит дурью заниматься в моём хозяйстве. Уже от гостей стыдно. Куда не сунься, везде узлы какие-то дурацкие. Вы с ума что ль посходили? Я не успеваю уже, как вы новые вяжете. Идите к себе домой, и там вяжите, что хотите, дурочки какие-то.

Мама сказала: - молодец, Гончи, но мне не ясно одно. - Что, хозяйка? - Как же ты с такой дурой живёшь? - С какой? - Ну с Усмой. - Я не живу с ней. - А с кем ты живёшь? - С её сестрой. - Где? - У неё. Я на ночь ухожу к ней. - Как её зовут? - Рози. - И что, они разные? - Нет. Они похожи, как две капли воды. - Приведи её сейчас ко мне. - Хорошо. Он вышел, и привёл её.

- Вы Рози? - Нет. Моё полное имя Розикора. Я Розикора Кнут. - Вы замужем? - Нет, но живу с вашим слугой. - Я не слуга. Я охрана. Мама подтвердила. - Это правда.

Это сословие было повыше. Розикора обрадывалась. - Я скажу маме, что ты нашего сословия. Она разрешит нам брак. Гончиюра улыбнулся слегка. Мама приказала позвать Усму. Она вошла, и увидела эту пару. Схватилась за сердце, и стала падать. - Что ты делаешь со мной? Я же так умру. Он спросил: - от чего? - От тебя. Ты знал, что я люблю тебя. Почему ты выбрал сестру? - Мы с ней давно живём вместе. - Мы что, втроём живём? - Нет, только мы. Усула вспылила. - Да заткнёшся ты, наконец, или нет? Тупая дура! И Усма вдруг поняла, что не подыграла, провалив их общий обман.

Мама сказала: - все свободны. Гончи уничтожающе взглянул на Усму, и взяв Розикору под руку, ушёл с ней. Усма побежала за ними.

Усула начала оправдываться. - Я не ведала, что у них тройная любовь. Думала, что только с Рози. Ты уж прости меня, Биата, но я не в курсе их отношений. - Да? - Это точно. - А я думала, ты им простыни меняла недавно. - Я поменяла, но не знала, что они были в гостевой комнате.

- Так. Вот что, дорогая. Либо ты сознаёшься во всём, либо мы расстаёмся. - Куда? - Что куда? - Ой, я думала, вы уедете. - Не придуряйся. Говори. И она начала рассказ.

- Я была маленькой, когда её привели сюда. Тогда служили здесь мои родители, а я была с ними. Однажды Усма призналась мне, сто любит своего брата по имени Стронгт. Он был её кузеном. А тот любил другую. В семье был ещё один красавец похожий на Стронгта. Это был Гончиюра, но он родной брат Усмы. Я пыталась как-то соеденить их, и нас выгнали на дождливую половину планеты, где мы и учились все в школе, а затем и в других учреждениях. Вот и всё. Что они и скрывают. Такую родственную связь между ними.

- Это бывает, при долгой разлуке, когда не видят друг друга. А так, странно всё это. Ну да ладно, иди. И Усула мгновенно переместилась в гостевую, где Гончи, с помощью интимных ласк, увещевал Усму. Она влетела туда, и сказала: - готовьтесь к увольнению. Гончи остановил её взглядом. - Уйди. Ты не видишь, мы заняты. - Вы что, дураки? Вы на улице все, и я тоже. - Я понял тебя. Но не сейчас же. - Обалдеть! Лишь бы долбаться. Как кролики. - Уйди, дура, убью. Усула метнулась опять в гостинную.

Там она увидела папу, которому мама рассказывает эту историю. - Хорошо, я постараюсь всё узнать. Сейчас я очень спать хочу. Сложная была посевная. Техника дважды ломалась. Рабочие разболтались совсем. Едва угомонил, и заставил работать. - Ты скажи, что делать. Увольнять, или нет. - Сама реши. Я три дня пахал, и три ночи не спал. Только спать. И, очутившись в спальне, крепко заснул. Мама решила, что будет ждать его слова, поэтому всё осталось пока по старому.

На следующий день она объяснила папе, что они хотели в их дрязги втянуть меня, их дочь. - Как? - Путём женитьбы на ней Эдмона. Папа разозлился. - Я недоумеваю, зачем им это? - Я тоже. Папа пошёл на таможню, узнать пересекали ли они границу. И оказалось, что всё так, только Усулы там не было. Она всегда оставалась нв светлой стороне. - Не понимаю, что за игру она ведёт. И вдруг его осенило. Пограничник сказал, что была с ними их мать, но тоже молодая. Даже моложе, чем они выглядела. Папа пошёл в полицию. Полиция занялась этим делом.

Мама хотела нанять сыщика, а папа решил, что он может помешать. Дело казалось очень запутанным и туманным. Я ушла с головой в учёбу, дабы забыть эту странную историю со сватовством почти женатого Эдмона ко мне. Я не могла осознать, что такое возможно. Для меня это был стресс. Мама отстранила от меня Усулу и Усму, а Гончиюру выгнала в извозчики. Он сопротивлялся до последнего, пока мама не указала ему на дверь. Тогда он смиренно пошёл к электрокату, сел в него, и возил нас всех, по мере надобности. А эти две его подружки стали стирать бельё, и убирать дом.

Но и это они делали плохо. Однажды, мама их отругала. И, вдруг, Усула заплакала. - Я не привыкла заниматься столь низменным ремеслом. Я образована, и у меня есть диплом мажордома. - Покажи. - На. - Мама посмотрела, и удивилась. - Это чужой диплом, на имя Станды Стург. - Это мой двойник. - А ты-то тут причём? Это же она училась. - Да, только училась я, а не она. - Тогда объясни толком, может и переведу на прежнюю должность.

- Я была часто на переделках лица. Она мне нравилась внешне, поэтому я попросила сделать её лицо. - А была ты какая? - Как вы примерно, симпомпошечка. - И кто тебя зазтавил сделаться такой? - Он. - Кто он? - Вы знаете. - Нет, не знаю. - Эдмон. А, как увидел, бросил. Как вас этот дурак.

- Этот дурак, как ты выразилась, меня не бросал. Это я его выбросила за то, что он стал наглеть ничего из себя не представляя. Дурак дураком. Хорошо ещё детей от него не зачала. - А что, Джери мог и это? - Как это мог? - Ну, у него же пенис ампутировали четыре года назад. - Да что ты? Я и не знала. - А, как же ты спала с ним? - Я с ним не спала. - А зачем тогда внешность поменяла, и пригласила его в дом? - Внешность меняла для мужа, а в дом позвала от тоски по нему. Всё же Джери весельчак, хотя и пустозвон. - Ах, вот как? - Именно так. - А за что тогда муж бросил. - Он меня не бросил, а дал время на переделку с чужого лица на своё. - Не понравилось ему? - Я думала, он от соблазна телевизор выключает, когда её видит. Считала, что влюблён в эту актрису, а он оказывается её ненавидит, а любит только меня. - Не совсем так. - А как? - Я видела его с другой. - Расскажи.

Однажды утром, я метнулась в ларёк за сладким. Иногда так хочу, что спасу нет. - Купила? - Нет. - Почему? - Увидела одну местную б, и рядом с ней Тобиони. - И кто же она? - Я не скажу. - Ладно, свободна. - Хотя, что мне скрывать? - Это Сула Бу. Бывшая любовница президента.Архи Сута. - Ты молодец, наблюдательная. Только почему ты мне сразу не сказала? - Я сказала сразу, только не вам, а ему. - Что ты сказала? - Что нельзя так обманывать жену. А он сказал можно, и засмеялся. - Странно. Он такой не был. Ну ладно, спрошу у него, зачем он встречался с сестрой за моей спиной? - Как сестрой? Эта красавица, его сестра? - Да, родная. Да они похожи, как близнецы. Только он в мужском амплуа.

- Вот я дура-то, не заметила. Правда похожи. Но она без очков ходит, а он в очках. Поэтому я и не заметила.

- Что ты выдумываешь? Тоби никогда не ходит в очках. В них только те, кто к свету не привык. С пасмурной части планеты. - Ой, точно. Может это не он был? - А кто? - А тот, кто ему понравился. - Как это ему? - Ой, кому Тобиони понравился. - Ты считаешь, внешность может каждый поменять? - Да. - Не думаю. Это дорого. - Здесь да, а там нет. - Где там? - На влажной части дёшево. Это, как ботики сменить. - Ты что-то путаешь. Там дороговизна жутчайшая. - На товары. А на медецинское обслуживание, по дешёвке всё. - Что ж ты мне не сказала раньше? Я бы там всё сделала. - Можно конечно, но там фиксацая идёт каждого. Не спрячешься . - А мне-то зачем прятаться? - Я не знаю. Ну вы же делали другое лицо.

- Стало быть вы делали, для того, чтобы прятаться. - Конечно. - От кого? - От родителей, конечно. Мы же сбежали. - Я помню. От кого только не пойму. - От родителей. - Не лги. - Я не лгу. - Положи палец на детектор лжи. - Нет. - Почему? - Я не она. - Кто? - Не Сведа Ора.

- А это кто? - Это другое лицо, которое я делала там. - А прятаться от родителей причём? - Она закрыла лицо руками, и заплакала.

- Попалась в мой капкан? - Нет, я не виновата. - Да что ты? - А кто письмо от этого лица писал? - Вы видели? - Конечно. - Я хотела признаться, но не совсем уверовала в вашу добродетель. - Расскажи.

- Я была совсем маленькой, когда меня усыновил Бленд Кур, наместник и очень богатый пэр. Я же была маленьким, озорным мальчиком, и звали меня Ура Сот. Я жил беспечно и открыто. Но однажды, под покровом ночи ко мне пробрался Бленд, и научил меня иному. Видимо, для этого и растил меня. Я сопротивлялся и кричал, но меня никто не слышал. Я открыл его шкатулки, взял много денег, и сбежал в отель на правом берегу. Хозяйка заметила, что я нервный, и посоветовала обратиться к врачу. Я пошёл, и он заставил рассказать всё, как есть. Я рассказал. Он вызвал полицию, и отправил к Бленду. А я, оставив заявление, просто ушёл с рецептом. Эайдя в аптеку, я увидел его же. - Кого? - Кура. Его харя лоснилась от смеха. Он подкупил полицию и врача. - Это невозможно. - Это здесь, а там просто.

- Короче, кто из вас кто? - Я это я. - Кто? - Этот мальчик. - Была операция? - Нет, вот. Усула показала трусы. - Снимай. - Я боюсь. - Что я тебе сделаю-то? - Просто удостоверюсь в твоей правдивости. - Стесняюсь. - Это странно. Мужчины стеснением пренебрегают обычно. - Ну ладно.

Усула слегка отодвинула трусы, а мама их сдёрнула. Сначала выпало яблоко, а затем показались крошечные половые органы, но мужские. - А что дальше? Раздвинь ноги. Она это сделала. И там были женские половые органы. - Понятно, почему Бленда отпустили. А Чежи причём, муж твой?

- В полиции Бленд сказал, что женится на мне, хотя я гермофродит. Они ответили, вот и женись. Иначе мы тебя арестуем за сожительство с твоей же дочкой. Он сказал, заметьте не родной. А они, а нас это не волнует. Ещё слово, и по статье насилие над мальчиками полетишь. И, что б свидетельство притащил к утру. Он так и сделал, а я плакал всю ночь. Я его ненавидел. - И что дальше? - А дальше я прошептал, либо ты делаешь внешность Чежи, которого я так люблю, либо пошёл прочь. - И он, стало быть сделал.

- Да. Он пришёл, и дотронулся до меня. И я растеклась в счастье. Он тоже. Потом я поняла, что он мне богом дан, поскольку настоящий Чежи и не плюнул бы в мою сторону. Я смирилась, переодевшись в женское платье, а он стал жить только со мной.

- Как же он терпит смену лиц? - Он не терпит, а просит об этом. Видимо, заводит кого-то на заработках, и продолжает здесь со мной в её лице.

- А эти двое тоже так? - Нет. У них другая история. - Расскажи. - Это их тайна. - Теперь уже нет. Их полиция ищет. - Ах, как же так? Скакну к ним, скажу. - Несметь. - Почему? - Хочешь жить у нас, молчи. - И так?

- Что и так? - Когда мне начинать мои прямые обязанности? - Хоть завтра. Это тебе за откровенность. И Усула приступила к обязанностям.

Мама передала содержание разговора с Усулой папе, а папа главному полицмейстеру. Тот от отчаяния взвыл. Два месяца искали впустую не бог весть кого. Звали его Курлих Спон. По его предложению и по папиной протекции президент планеты Архи Сут приказал заблокировать путешествия с влажной стороны на солнечную. Интересно то, что все путаницы сразу прекратились, так как он дал 24 часа на эмиграцию. Все должны были распределиться по месту рождения. И распределились.

Всей компании, о которой я столько говорила вам, на световой стороне не стало. И только спустя год мы получили оповещение о том, что дело закрыто. О том, что было написано в документе, я расскажу.

По вашему делу были расследованы три преступления. Одно из них, это убийство в голову из лазерного пистолета. Произошло это так. Молодой юнец, в настоящее время его имя Усула, попытался вырваться из лап хищного аристократа, по имени Браи Хун. Отобрал у него деньги, и убил выстрелом в висок. Бленд Кур, по кличке Чежи, служивший в доме Браи Хуна подносчиком чая, это видел. Решив, что юнец, а теперь Усула богат, взял в жёны переодетого в девичье платье парня. Хотя пол врач поставил под вопрос. Но это для дела не важно. Будем называть его Усула и он, так как по рождению он мужчина.

Он осужден на 10 лет тюремного заключения. Находится на строгом режиме в Тагарте (самая жёсткая тюрьма), так как Усула не только убийца, но и расхититель имущества. Вина же Бленда Кура не доказана, хотя и очевидна. Он отстранён от дел на три года за укрытие убийцы, вплоть до женитьбы на нём, что тоже противоестественно, хотя и под вопросом. Все деньги, которые лежали в банке у данной четы конфискованы, и переданы первой по родству Браи Хуна, его сестре. В настоящее время Бленд Кур, он же Чежи, лежит в психиотрической больнице районного назначения, так как у него отказали мысленные функционары. С этим всё.

Речь пойдёт о втором убийстве. Оно произошло по вине Прайса Кутча, который служил у вас под именем Гончиюра, чьё лицо он и надел на себя. Убил он свою родную сестру, в чём помогла ему его любовница Клайда Кун. Она и подсунула ему эту мысль, так как родители им оставили наследство с наставлением поделить поровну. Знакомый врач лишил труп сестры Прайса Кутча лица, и перенёс на лицо Клайды Кун, которая с того момента и стала Усмой. Лицо плохо приживалось, и пришлось его просто переделать с точной схожестью по фотографии и кинокадрам убитой. Клайда перенесла 23 операции. Честно говоря, хладнокровие этой пары поражает. Особенно его, который с тех пор видел ежедневно ту, которую уничтожил, сбросив во время прогулки со скалы. Всему обществу сообщил, что сестра подскользнулась, и упала сама. Он долгое время делал вид, что находится в глубочайшей скорби вместе со всеми. Поведение Клайды Кун тоже изумляет и шокирует. Ради денежной массы, хотя наследство её любовника и без того не было малым, она пошла на странный шаг помены внешнего вида, которые угрожали её жизни, так как операции делались даже не в клинике, а на дому.

Клайда Кун, знакомая вам по имени Усма не имела смягчающих обстоятельств, поэтому была приговорена к утилизации. Её больше нет, вместе со странным лицом покойницы, которое она носила так гордо. Ушла, так сказать с ней.

Прайс Кутч, известный вам под именем Гончиюра Стоун был повешан за ноги на трое суток. Затем за шею. Затем его ещё живым прикопали землёй, и он кричал оттуда имя своей сестры, проклиная её. Думаю, он имел в виду Клайду Кун, которая его и сподвигнула на преступление. Хоронить его не стали, оставив в яме для казни.

Третье убийство было тоже осознанным. Убийцей по делу проходит мужчина средних лет, известный вам под именем Джери.

В этот момент папа прекратил читать документ, так как мама вскрикнула, и отключилась, сидя в кресле. Он вызвал семейного доктора, и тот прописал ей постель и ряд лекарств. Некоторые он принёс с собой. Папа растормошил маму, хлопая ладошками по щекам. Док стал отпаивать лекарствами, которые сильно пахли мятой и ещё чем-то терпким. Папа отнёс её на руках в спальню, где укрыл тёплым одеялом, так как её трясло. Врач сидел возле неё часа два. Приступ периодически возвращался. Ему пришлось вызвать энерговрача, который слыл хорошим специалистом по энергошокам и шокам психической энергии. Ей стало лучше через пять часов. Она даже встала, но вновь упала, и заснула.

А папа стал читать дальше.

Он тоже имел другое имя. Зафиксирован при рождении, как Ольга Струн, что наводит на странные мысли о помене полов, что уже не ново в вашем деле. Так вот он, она, или оно, но родилось девочкой, состояло в связи с родственником по имени Джокоб Край, который обладал огромным состоянием. Он был избалован до такой степени, что ему больше нравились мужчины. По его требованию, Ольга Струн претерпела несколько неудачных операций по перемене пола. Внешне она стала мужчиной, но потенции лишилась навсегда.

Из-за этой обиды, Джери убил Джокоба Край, который к тому времени был уже её мужем. Джери получил в наследство огромное состояние. И всё бы было прекрасно в его жизни, за исключением пустяка. Этот акт убийства лицезрел помощник Джокоба, Ювент Уст. Вам он известен под именем Эдмон Сун, который как-то сватался к вашей дочери. И, надо сказать, вы были правы, что разорвали эту связь. Дело в том, что Ювент Уст, он же Эдмон превзошёл всех в чёрной магии, и нарушил все границы дозволенного. Он стал своими методами мага убивать добряков, и отнимать у них имущество и деньги. В этом часто ему помогала любовница Преста Кун, которая пряталась под именем Здека Плута. Она тоже имела отношение к тому же ремеслу, что их и свело на одном деле. Но сейчас не о нём.

Так вот, чтобы было вам понятно, Эдмон стал тянуть деньги с Джери за его молчание о преступлении, то есть убийстве Джокоба Край.

Ольга Струн приговорена к двадцати годам лишения свободы, при смягчающих обстоятельствах в том, что её супруг с доктором Кру, которого лишили практики врачевания, и посадили на пять лет в тюрьму, серьёзно нарушил её быт и здоровье.

Ювента Уста казнили, как и полагается для казни чёрных магов, сожжением на костре дотла. Деньги и имущество раздали родственникам тех, кого он убил своей энергетикой, а их было семеро. Вы намечались восьмыми, но у него, как он сам сознался ничего не получалось почему-то. Как он сам сказал, они не из того теста сделаны, что остальные. Так, мать немного повредил. Она западала на Джери, а отец, как кремень, ну или брюлик. А крепче всех Элоида, их дочь. Я даже присушить её не смог. А может потому, что полюбил её по настоящему. как дурак последний. Ну абсолютно чистый цветок. Схватиться не за что. Так и сказал, гордитесь папа.

Далее была приписка личного характера.

Если вам нужна прислуга, обращайтесь ко мне в участок. Я подберу вам надёжный персонал. Не берите с улицы и по объявлению. Это личная просьба президента к вам и вашей сестре. Благодаря вам раскрылось множество преступлений, и больше их не будет никогда. Казни были показательными. Смертность сократилась втрое. Вам пришлют медали, почести, благодарности, и денежный приз. Надеюсь, однако, вы больше не попадёте в такую скверную историю, как эта.

Папа мысленно поблагодарил полицмейстера, ну и Архи Сута тоже. А вслух сказал: - я иногда не надеюсь на власть, а надо бы. И зачем мы сокращаем названия? Например, наша планета. Трудно произнести Розгишлан? Ведь это означает чудесная. А мы сократили до Розги, что значит обман с подменой. Иаплан (корабль) счастливо плывёт только под прекрасным названием. Я опубликую эту мысль в своей статье. как журналист. Пусть торжествует прекрасное на нашей планете Розгишлан!

Вери

Однажды я родилась там, на планете Вери, что означает планета судьбы. Средних размеров планета. Примерно, как здесь Земля. Тоже круглая, с двумя светилами. Днём жарко, а ночью холодно. Поэтому отопление неизбежно. Для этого были построены солнечные тетраэдры. Они находились повсюду, в 780 метрах друг от друга, и нежно мерцали голубовато-васильковым светом. Он возникал от трансформации Ягненых лучей. У нас на Земле они называются солнечные. Эти тетраэдры назывались Асты. От них же шло освещение всей планеты.

Были ещё Гуды аналогичные Астам. Они возникли раньше, поэтому работали с побочным эффектом, немного гудели. И были они высокие, похожи на Эйфелеву башню, но тоже мерцающую.

А ещё маленькие, домашние варианты, размером с комод. Они находились в детской и использовались, как ночник. Называли его Брутижое.

Мы жили во дворце с двумя крылами. Папа занимал центральную часть. Мама левую, а я правую. Если к нам прибывали гости мгновенным перемещением, жили у папы. Там редко, кто ездил на Ягномобилях. Действовало такое удобное свойство тела.

Мой папа был принцем. Дедушка с бабушкой король с королевой. А я, Эдва Горсти, самая любимая внучка у них, которую готовили на трон. Мама была герцогиней, поэтому на неё мало кто обращал внимания при решении каких-либо вопросов. Она жила легко и просто, как птичка, порхающая по веточкам прекрасных деревьев. Звали её Мелита фон Гур, что означало разнообразие. Она была красива и весела. Папа её очень любил, и называл букетиком нежных цветов.

Я себя ощущала счастливой, пока не подросла. Лет в 11 я стала понимать, что у папы есть ещё кто-то, так как на его половину заходили и другие дети с мамами. Мне сказали, что это мои сёстры и братья. Их было 10. Я пошла к бабушке, и спросила: - откуда они все появились? Бабушка недовольно хмыкнула. - Что значит появились? Это такие же дети, как и ты. - Это я понимаю. - А что же ты не понимаешь? - Где они живут? - А? И она подобрела, и расхохоталась. - Малышка хочет знать, где вы все обитаете.

Каждый ребёнок подошёл, и рассказал о месте проживания. Я поняла, что имею все основания на трон, так как живу под одной крышей с властителями. Остальные имели второстепенную роль.

В этот день пышно праздновали День рождения бабушки. Она была молодой, красивой, и радостной от того, что собрались все внуки. А дедука видел моё недоумение, и злился на папу. - Вот, завёл пять жён на посмешище всем. Лучше бы одной каждый день занимался, а то того гляди бросит его дурака. Понастроил им жилищь, и ползает каждый день по разным. Идион одним словом. А дома развёл ад кромешный. Детка уже начала понимать это. Лучше бы одну семью обиходил. Разбросался по чужим кроватям, и ходит довольный, как павлин. Дурак пошлый. И бабка дура того же характера. Откуда девочка понимает кто это? Иди, моя хорошая. Я объясню тебе, кто это.

- Папа сказал: - и так понятно. А дедушка возразил. - Кому? Хую твоему дурацкому? Баб развёл, детей наплодил, а толку нет. Только Мелита фон Гур нормальная, и девочка наша любимая Эдва, династийной фамилии Горсти. Остальные дебильные. Как выбирал, не пойму. Ни лица, ни фигуры, ни знаний. Кто ляжет под тебя, на той и женишься, придурок. А ты, мамаша дурацкая, вторишь ему. правильно, правильно. Хуйли правильно-то? Ни первой семьи нормальной нет,ни остальных. Как пилигрим болтается между ними дурацкий. Вот, детка, тебе вся история. Надеюсь, ты поняла.

- Отчасти, дедушка. - А, что ещё не понятно, дорогая? - Зачем тебе, папа, столько семей? Я же есть у тебя с мамой. Она красивая и молодая. Что тебя не устраивает в ней? Папа явно был поставлен в тупик не зная, что ответить. Он, как рыба пыхтел, и открывал рот, но звуков не издавал.

Мама взяла меня за руку, и сказала: - пойдём, детка. Я расскажу тебе в чём дело. И тут он крикнул: - что ты хочешь рассказать? - Правду. - Как? - Она должна знать. - Что знать? - Что тебе требовалось разнообразие, но от него стали появляться дети, и ты вынужден был жениться.

- Ты что, не нормальная? - Ну ты же мне так объяснил тогда. - Не совсем. - Слово в слово так.

Папа хотел что-то сказать, а дедушка его перебил. - Да ты ещё и садофил. Любящему сердцу такое ввинтить! Скотина. тварная. На кой хуй я тебя родил? Надо было другого заказать, нормального. И он передразнил бабушку. - Давай, давай закажем любимого. Дура. Ой, не могу, сейчас плохо станет. Умного надо, а не хуем думающего. Придурок! Что, дожил до казни детьми? Думаешь, она одна будет интересоваться этим?

- Я думал мальчика надо по династии. - Ну и делал бы с Мелитой его. У нас не получалось больше. - Потому, что больше и не надо. Есть наследница трона. Вот она стоит перед тобой, дочь твоя старшая. Остальную шелупонь не пущу. Пошёл на хуй, придурь несусветный! Бабушка подтвердила. - Да, сынок, я тоже не пущу никого больше, кроме нашей красавицы Эдвочки. Она образована и лицеприятна. Такая же красавица, как ты. Ну один в один, только в женском амплуа.

Папа возразил. - Ну есть же сын. Ему пять лет, но он растёт. И ещё один. Ему три года. - Нет, дорогой. Извини, конечно, но по нашей династии более никого нет. Фамилию мы им свою не дали, и не дадим. Мы грезим только Эдву. Папа прав на счёт правления. Он занимается с ней с рождения. Она уже сейчас готова править этим миром, в отличии от тебя бездельника. Так что, в 18 лет я поделюсь с ней короной. Дедушка сразу поддержал бабушку. - Я тоже. А ты оставайся с носом, дуралей. Бабушка добавила. - Погулял, расплачивайся. За всё, дорогой, необходимо заплатить. - Я что, вечным принцем останусь? - Да. И дедушка добавил: - так точно, пэр.

Папу, как будто сдули. Он осунулся, и тихой походкой отправился к другой своей любимице от которой был сын. Видимо, он сообщил о решении короля и королевы, судя по её реакции. Она резко схватила ребёнка, играющего с другими детьми, и переместилась с ним в их дом. Он плакал, так как его оторвали от интересных игр. Папа бросился за ними, но тут же вернулся с оплеухой на щеке.

У дедушки улучшилось настроение. - Ну что? Понял за что тебя там принимали, дурень? - Да, к сожалению это так, отец. Прости. Я не осознавал подлога. Теперь я ей не нужен. Ты и раньше ей не был нужен. Всё это была игра с её стороны, для достижения своих результатов. Ты пойми наконец одно. - Да понял я всё. Не третируй меня больше, умоляю. Я и так пережил сейчас многое. - И что же? - А то, что я услышал от неё отлучение меня от неё и сына, как недостойный отец и муж. А что я такого сделал-то? Только показал итог, что к власти она не придёт и сын тоже.

Дедушка на веселе и выпалил. - Ты, сын, не расстраивайся из-за неё и сына того, который им и не является. - Ты что, пап? Это уж слишком. - Слишком? Дурашка ты мой. Не хотел тебя расстраивать, но придётся. Может это тебя успокоит. - Что ещё?

- А то, что я к врачу обращался, сдавая каждого новорожденного на анализ ДНК. - Ты чудовище, папа. - Это ты идиотина, в клетке своего самомнения живущая. - И что? - А, интересно всё же? - Ну да, немного. - Ну так вот. - Ну не тяни. - Ладно уж. Ни одна из этих рожь не рожала от тебя. Вот на сколько ты им гнусен.

Папа заплакал. Все молчали, кроме мамы. - Не переживай, Эдвард Горинг Стоун Горсти младший. Возможно, и ты когда нибудь научишься это делать.

Тут прозвучал голос дедушки. - Чего? Я что-то не понял в этой жизни, или плохо выучил тебя. - Пап, я просто с ней спешил всегда. Дедушка опустил голову. - Какой же я индюк! Вот с чего надо было начинать-то. Не любишь её? - Нет, я её люблю, поэтому и женился на ней.

Затем он обратился к маме. - И давно так? - Всегда. Папа встрепенулся. - Как всегда? Я ведь любил тебя, как положено. - Ну да, где-то полгода после свадьбы, ну а потом только насилие. Дедушка вылупил глаза. - Какое насилие? - С выламыванием рук, и приказом встать перед ним на колени, ну и дальнейшими указаниями. Она подняла платье, и показала синяки на коленях. Я бросилась к ней. - Мамочка, поехали жить загород. Там спокойно, и нет таких гостей, а папа приезжать к нам будет, как всегда.

Дедушка онемел. Зато бабушка разбушевалась. - Нет, детка, уедет отсюда этот скверный гость. Вы с мамочкой здесь останетесь. Папа, собирай-ка свою свору свиней и себя самого в этом ауральном, и выдалбывайся-ка ты отсюда, как раз в мой День рождения, как лучший подарок, загород. Лучше в дремучий лес к тем, кому никаким образом не клеится воспитание родителей. Детка, закрой уши. - Я привыкла, бабушка. - Хорошо, малыш. И вот ещё для папы. И еби там сук своих столько, сколько тебе вздумается, с нажимом на колени. Особенно манашку твою с чужим сыном. да и других тоже, а мы здесь хорошего мужа подыщем твоей жене. Прощай.

- За что? Она просто не хотела спать со мной. Дедушка спросил: - да? А лаской не пробывал? - Я позабыл её куда-то. - Чего? - Сам-то соображаешь, что говоришь? Какая из этих рожь-то у тебя тогда появилась? - Никакая, только Агнесса, которая и всегда была у меня. - А, эта швабра, что оплеуху залепила тебе сегодня? - Да. Теперь я сожалею об этом. - О чём? - О том, что я снова к ней пошёл, сам не знаю почему. Мать, иди к ясновидящей. - Сам иди, плохой дяденька гость. - Прекрати, а то я дитё возненавижу из-за тебя.

Дедушка встал. - На этом наша встреча закончина. Просьба ко всем, удалиться. Толпа недоумевала. - Да мы только собрались.

Бабушка объявила, что пришли результаты анализов тестирования ДНК, и не один ребёнок из здесь присутствующих, не совпал по крови с моим сыном. Поэтому я объявляю все браки с ним расторгнутыми. Единственной кровной родственницей в 100 процентах оказалась Эдва Горинг Сутва Хойли Мината Сондра Горсти, наша внучка и первенец.

Я немедля делюсь с ней короной, и объявляю её Верийской королевой! Затем она ударила в гонг. - Решено. И точка.

Следом встал дедушка. - Я, король Верийской планеты Эдмун шестой, приговариваю своего сына, Эдварда восьмого, принца Верии, к взятию под стражу, и отбыванию в тюрьме, сроком на на 10 с половиной лет, в одиночной камере. За насилие с особой жестокостью над женой, что нанесло психологическую травму внучке, которую я назначаю властной королевой Вери, и её космических окрестностей. Отдаю ей добрую половину короны прямо сейчас, и объявляю её властительницей нашего мира, властвующим королём!

Папа заплакал. Все аплодировали, как и полагается, любому решению. Бабушка позвала меня, и надела на мою голову корону. Затем она позвала маму, и поцеловала её в лоб. - Вот тебе и птичка, и букетик. Каков подлец! Подонок! Я тебя не выдам никому. Выбери любого, и живи с ним. Дедушка подтвердил. - Да будет так. И точка.

Так начался для меня период королевского правления, а для папы мучительного одиночества. Конечно, папу оставили в его апартаментах, состоящих из трёх комнат. В слугах у него были только мужчины. Навещать его запрещалось, и я скучала по нему, но дедушка был непреклонен. Иногда он запускал туда женщину для проверки на исправление заключённого в жестокости, но та сразу начинала кричать. Её выпускала стража.

Так длилось четыре года, пока я не повзрослела.

Однажды, с прошением пришла к нам Айзи Стура. Ей понадобилась очень красивая карета для исторического шоу в её дворце. Бабушка с дедушкой ей отказали, а я решила поговорить с ней. И начала с прошлого. - Айзи, а сладко ли спалось с моим папой? - Что ты, детка? Я же учитель интима. Я была на этой работе, чтобы научить, а не насытиться самой. - Как это можно? Значит ппа делал всё не верно? - Нет, он хорошо учился у меня с 15 лет. - Ну, если хорошо, то и тебе долдно было быть хорошо. Иначе, это бессмыслица какая-то. - Ну что ты? Всё в порядке. - Я этого не вижу. - Почему? - Мой учитель, Фьявель Урс, принц с планеты Урскота, мне преподаёт интим. Его бы разорвало, если бы мы не предпринимали определённые па. Ты же на себе показываешь, что необходимо для удовлетворения женщины. - Да, но на многих я не реагирую. Они мне не нравятся. - И папа не нравился? - Эдвард не может не нравится. Он роскошен даже в 15 лет, а дальше больше. - Ну? У тебя были от него сласти? - Почти нет. Он сам быстрый на это. Вперёд успевал. - Почему ты не научила его другому? - Ему бессмысленно было говорить. Я просто ему потакала и всё. - И только? - Да, а что делать? Он ведь принц. - А ты зачем тогда была нужна? - Я его любила. Мне самой было только 18. - Как же тебя учителем назначили? - А сколько твоему? - Не знаю. - А ты узнай. Думали, что мы на тренингах срастёмся видимо. Я ведь тоже принцесса. А тебе твоего подсунули не случайно, я знаю. - Чтобы срослись? - Чтобы войны не было. - Мне дедушка не говорил об этом. И в космоплане молчат. - Короче говоря, готовят соединение двух планет.

- Ладно. Я поняла, что ты плохой учитель. С мужем-то хоть сжилась? - Частично. Он похож на Эдварда. Своенравный и невыносимый. Но я сжилась, как ты говоришь с любовником. Изумительнейшая пара. - Ну бери его вторым мужем. - Детка, запомни, что я тебе сейчас скажу на всю жизнь. - Давай. - Если хочешь быть любимой, имей не мужа, а любовника,которого поставь в зависимость от себя. Если только он выходит из под зависимости, он чужой. - Я это уже поняла с дурачком Урсом. - Э-э-э. Поосторожней с ним. - Что так? - Его отец очень властный, тремя планетами владеет. Знаешь что? Пришли-ка ко мне этого учителя в ковычках. Чтоб ты знала, ему 17 лет. И у него было уже три тренинга. Он их не проходил. Дамы от него отказались. Они были постарше, и все королевы.

Его отец решил видимо вас соеденить, так как ты маленькая ещё, неопытная. - Ну я ему покажу говнюку и папаше его сраному, как наших девчонок в такую пургу совать. Приведи его ко мне сегодня в 8, и сама стой рядом. - Ну ты же папе не помогла. - В итоге да, помогла. Но ужас в том, что он и слушался только меня, как щенок кинолога. И всё бы у нас было хорошо, если бы не твоя мать. - А что она сделала плохого? - Ничего. Она просто появилась, и он ушёл к ней. Видимо, так ему было проще.

Ну что? Будем работать? Доведём принца до белого каления? - Договор подписан. - Ура!

- Вот тебе первый подарок от меня, как от королевы. Я привела Айзи в каретный зал. - Бери любую. - Совсем? - Ты просила для развлечения. - Я думала подарок от королевы. - Кроме меня ещё есть дед, а он резок. - Да подумаешь, что он сделает тебе? - Не знаю, вон отца в тюрьму посадил 4 года назад. - Как? - Ну ты даёшь! О других планетах знаешь и их обитателях в подробностях, а тут сплоховала. - За что? - Плохо к маме относился. Сколько ему ещё сидеть? - Пока не исправится на чужих женщинах на пробу. - Я пойду. - Тебя не пустят. - Пустят, я чужая. - Да что ты? Ха-ха. - Ну ладно, пришлю кого нибудь, чтоб подтвердила.

- Лучше дай мне волшебницу. Он явно испорчен сильно кем-то. Мать сказала, что сначала он идеальным был. - Моя школа. - Ладно, пошли. Карета потом. - Ну всё же, какую ты берёшь? - Совсем? - Я тебе сказала, дед казнит за расхищение планетарного имущества исторического содержания. - Ну ладно, давай вот эту. - Ты что? Она бриллиантовая. Выбирай другую. - Ну ладно, давай самую старую. замшелую.

Мы взяли жокея, и повезли карету к воротам, но нам на встречу в панике вылетел дед. - У нас что, кареты расхищают? - Нет, деда, я дала Айзи Стура на время карнавала за то, что она воспитает вместе со мной бестолкового и бездарного в интиме принца Фьявеля Урс, так как поняла, что мне придётся с ним жить, и не мало. Хотя я его ненавижу всем сердцем. Он мне просто отвратителен. - Никто не заставит. - Да? Даже война межпланетного масштаба? - Дед поник головой. - Ладно, берите. Только другую. Этой три триллиона лет. Только с реставрации. Три года маялись с ней, чтобы восстановить внешний вид первозданности. Дал карету средних веков на время. И ему очень понравился наш план. - Да, хитра у меня жена, моя королева. Надо же, как сработала на благо планеты! А внучка ещё пуще. Подобрала Айзи, пообещала ей карету, и давай учить сорванца бестолкового. Может. что и выйдет из него. Хотя бы любовник хороший. В любом случае, он уже не пойдёт на неё войной. Молодцы девчонки! Не то, что этот трус придурочный, что сидит под домашним арестом и, как дурак бросается на женщин без ласк и нежности. Тьфу, урода родила дура моя. И всё-таки я её люблю. Иногда она конгениальна! Внучка похоже в неё. Ну, копия. Никогда не сдаётся, а я иногда опускаю руки. У меня бывает шок от информации, которую я ненавижу. А у них нет. Они какие-то обтекаемые. Подумать только, от войны спасаться тем, что будут воспитывать этого серого гуся!

Так он бубнил себе в усы, уходя во дворец. Потом обернулся. - А сейчас вы куда, девчонки? Я и крикнула. - К волшебникам. - Зачем? - Папу спасать надо от идиотизма и чёрного медведя, которого я видела на нём. - Как видела? - Во сне. Он не он, деда. Его превратили в медведя, и пытаешь ты его напрасно бабами всякими. - Да? - Конечно. Его лечить надо, понял ты? - Понял я. - Ну всё, пока, а то время бежит. - Ну давай, стрекоза, лети быстро. Да, подросла. Значит и меня в беде не оставит.

Явившись во дворец. он похвалил бабушку. а та возразила. - Я ничего не делала, и ничего не знала. - Вот это внуча! А где она этого пентюха взяла? - Сам припёрся. Видно, четвёртая планета папе нужна. - Ах, вот в чём дело? Понятно, почему она взялась его воспитывать.

Мы с Айзи попали к самой дорогой волшебнице. Она считалась самой талантливой и красивой. Когда речь пошла о папе, она заплакала. - Самый красивый принц был всегда. Что они с ним содеяли. поганцы. Ну я вам покажу твари, уродцы. Всё из зависти на его подлинную красоту. Садитесь, и вяжите узлы. Их надо много 145. Она забрала их. Дальше мы ничего не видели.

Бабушка с дедушкой рассказали, что папа выл во всё горло, а вокруг него ходили какие-то чёрные силуэты, и выползали из него тоже. Слуги, вплоть до конвоя разбежались. Сам он чуть не задохнулся своей же чёрной слюной, которая хлынула из его рта. Дедушка бросился к нему на помощь, и спас. Бабушка его отмыла в бассейне с почти горячей водой.

- Что со мной? Дитя твоё заботится о тебе. - Это забота? - Да. Не век же в чернилах колдовских хаживать. - Она паству заказала? - Да, с Айзи вдвоём.

- А эта тут откуда? С молоду её не видел. - Так, с одной просьбой пришла. Я её удовлетворил. - Так может пустишь её ко мне? - Другую подготовил. Хорошая девушка. Скромная и симпатичная. Молода правда, 17 лет только. Ты уж с ней повежливей. - Из какого сословия? - Из бросторого (простолюдинка). - А вдруг до свадьбы дойдёт? - Потерпим, не волки же. - Да, сына в тюрьме держат только добряки. - А что ж ты хотел? Напакастить и в сторону? Это я ещё спас тебя. Не забывай, что твоей жене принадлежит половина королевства. Герцогство у неё обширное, а ты забыл об этом. За неё должны были бы тебя повесить. И ей в ноги кланяйся, что молчала все эти годы, и ныне молчит. Всё терпела от тебя, а ты об неё ноги вытирал. Сейчас вот живёт не тужит. На самом деле птичкой стала и букетиком в руках Всеслава Доржи, от которого зачала сына. - Сына? - Да. Три месяца осталось до родов. - Надо бы её поздравить. - Успеешь. Иди переоденься. Вечером явится твоя проверочная комиссия. - Хорошо.

В 9 вечера примчалась к нему с радостью неописуемой узнав, что к принцу на тренинг, Вольва Суньга. Он увидел приятную симпампошечку, которая пропела елейным голоском. - Здравствуйте, ваше высочество! Я так рада вас видеть! Вы такой красавец! Мне лестно с вами говорить! - Здравствуй, дорогая. Что тебя привело ко мне? - Приказ вашего батюшки. - О чём? - О тренинге с вами. - В чём? - В вашем искусстве интимной связи. Сказвно было. что я смогу остаться во дворце с вами, если у нас срастётся это. - Что срастётся? - Ну, помощь друг другу в испражнениях полового уровня. - Чего? - Ну, если мы поймём в этом друг друга. Мне мама сказала, что я должна рассказать открыто, что мне надо, чтобы у меня получился оргазм. Она же меня научила, что необходимо предпринять, чтобы у вас тоже получился сладкий оргазм. Вот и всё. За этим я и пришла.

- Хорошо. Хотите поговорить на эту тему? - Да. Мне надо многое оказывается рассказать о себе. Мама сказала, вот ничего не скрывай, и только тогда будет слад в паре. Её так моя бабушка учила много лет назад, а бабушку пробабушка, и они счастливы. А вы мне поведаете подробно, что вам надо. Со всеми тонкостями. Я внимательно буду слушать. Но раньше не начинать. Это, как в игре. Начнёшь раньше, и проиграешь. - А, кто проиграет, и кто выиграет. - Никто не выиграет. Бабушка говаривала маме, что все несчастные будут. - А у вас, значит, все поголовно счастливые? - Да, конечно. Именно поэтому меня и взяли к вам в тренинг. - Хорошо, играем. - Нет, не играем, а живём серьёзно. - Согласен.

Утром к завтраку они вышли в полнейшем счастье. Дедушка оторопел. Он не ожидал такого эффекта, и понял какова роль женщины в этом. Сработали несколько женщин. Эдва с Айзи, волшебница и Вольва со своими семейными устоями. Получился невероятный результат. Но, всё же решил проверить.

- Дорогая Вольва! Как тебе у нас? - Дорогой король! Ваше величайшее из величайших ясногорых и красивейших лиц! Я благодарна вам за исполнение мною вашего поручения по тренингу с прекрасным из прекраснейших принцев всех известных планет в нашем мироздании! Я, конечно, с его тончайшей нежностью и лаской в характере, полюбила на всегда.

Я про себя подумала, что у деде сейчас отпадёт челюсть прямо на блюдо с гусем. А Вольва продолжала.

- Мне не терпиться рассказать всё маме, поскольку я выполнила её обучение по взрослой теме, и оно удалось. И бабушке, конечно, тоже, которая обучала в своё время маму.

Дед сказал: - им положена медаль. - За что же? - За женские секреты. - Но, это всего лишь информация. - Вот она-то и спасает, детка, всегда. Это очень важная вещь в нашем мире. - Благословен наш гениальный король со своими метафорами! Аминь!

И все повторили Аминь. Завтрак пошёл в русле разговоров о любви, радости, почёте, отваге и других светлых тем. Чем больше говорили об этом, тем светлее становилось вокруг. Я поняла, что Вольва всем пришлась по душе, даже бабушке, которая никого не любила, кроме себя. Но малышка Вольва напела ей таких дифирамбов, что и она стала счастливой. Например: - ах, как прекрасна ваша внешность! Я понимаю вашего мужа. доблестного короля, который без памяти влюбился когда-то в вас. В вас просто невозможно не влюбиться. Вы идеал! Понимаете? Я таких красивейших королей и королев ещё не видела. Это уникальное зрелище. Я нахожусь среди вас, как в цветнике. Как приятно быть здесь с вами!

Бабушка подшутила. - Это тоже мама вас научила? - Нет. Мама учила только интиму. Это моё собственное искреннее мнение. Я так наблюдаю. Это наверное слишком пышно? Папа сказал: - немножко. А бабушка добавила: - и больше не надо. - Почему? - Я не в своей тарелке как-то оказалась. - Странно, а мы дома всегда делаем друг другу комплименты. Папа спросил: - а вам какие делают? - Дорогой, вы можете называть меня на ты. Вам уже положено. - Хорошо. - Я отвечу. Меня всегда хвалят за то, что я как-то уникально быстро продаю урожай апельсин. Бабушка положила вилку и нож. - Вы продаёте? - Да. Вам это, может быть, не привычно, а для меня это обычные будни. Мне говорят тогда, что я прекрасна и даже обворожительна, поэтому у меня есть сеть своих покупателей, к которым я летаю на аэродриме с товаром. А они уже, получив богатый куш, распределяют его по мелким предприятиям на продажу. - А кто же вы по сословию? - Мы купцы. Да, продажники, но я не стесняюсь.

Я сказала: - тогда расскажите подробнее, чем же занимаются у нас купцы. - Хорошо, если всем интересно. Дедушка заметил. - Это не важно, если того хочет младшая королева. Это сразу для всех закон. Значит сразу интересно всем. - Я поняла, что она принцесса. - Она королева. Вольва посмотрела на бабушку. - Да, она королева. - Простите, ваше высочество, я не поняла из-за вашего детского возраста. Я сказала: - детский был лет пять назад. - Ой, я ошиблась немного. Столь юного. Извините, и замолчала.

Папа выручил её. - Благословен её путь в веках на троне! Аминь! И все сказали Аминь. Так началось его исцеление. А через год дедушка объявил папу свободным принцем. И он запел от восторга. Все были рады.

А мы с Айзи весь этот год продолжали муштровать упрямого и норовистого Фьявеля, который был поначалу самим кощунством. Он явно пытался подчинить меня себе, заставляя на тренингах делать то, к чему я не готова. Первые 2 - 3 месяца я не понимала этого думая, что он мне предоставит те же удовольствия, но нет. Он говорил, что уже устал, и ему пора спать. Уходил от меня в прекрасном настроении, а мне казалось, что я попала в сачок, как бабочка.

Через три месяца я осознала его уловку, и начала сопротивляться. Другого выхода у меня не было, так как я знала, что отец Фьявеля завоевал все планеты, куда отдавал сынка на тренинги, и где ему отказали в браке. У него их было уже шесть. Значит наша намечена седьмой. Конечно, дед обещал, что без боя любимую Вери не сдаст и нас тоже. Но, это мало утешало. Я чётко осознала, что мы всей семьёй попадём в плен к Войцеху, а уж Фьявель начнёт из меня верёвки вить.

Я начала с подражания дедушке. - Пошёл на хер, Фьявель. Ничтожество сраное. Уйди, а то убью утюгом. - Так ведь его нет в руках у тебя. - Да, нет. Но завтра будет. - Так, ты что, сегодня не дашь мне унять мой пыл? - Только после утоления моего пыла. - Что так? Что за новости? Я же принц! - Это не новости. Ты обязан это делать королеве. - Какой? - Мне. - Ты ещё принцесса, как и я. - Ты что, девочка? - Я имел в виду, мы в паритете. - А вот и нет.

Я набрала номер деда. - Деда, с тобой Фьявель хочет поговорить. - Мне некогда, позже. - Мне срочно. - Хорошо. Фьявель, говори. - Кто ваша внучка по представительскому ходу? - Королева. - А жена и вы? - Тоже короли. Мы для неё соединили по половине от наших корон. - Не понимаю, почему папа этого не сделал для меня. - Спроси у папы. А зачем тебе? - Я потерял паритет с Эдвой на этом. - Ну и бог с ним, с паритетом. Просто люби её. - Я-то люблю, а вот она на хер посылает, оставляя сухим. - Обрати внимание на свои ошибки по отношению к ней. Я знаю её хорошо. Если она позволяет себе такие выражения, то понятно, она чем-то не довольна. - Да? - Да, однозначно. Так, она сама ласка. Но к ней надо найти подход тоже лаской. - Обещаю, найду. - Извини, дорогой. Я спешу сейчас. Уменя важное мероприятие намечено было заранее. - А что такое, если не секрет? - Охота на редко животное, которое вводит в дрожь всё население, и портит нам асты и гуды.

- Зачем животному технические средства, тем более мерцающие? - Вот в этом мы и едем разобраться. - Можно я с вами? - Конечно, дорогой. Ты же мне, как сын. Я тебе доверяю полностью, раз доверил внучку, которую люблю более всех на свете. - Я не подведу, папа. Я хороший боец. - Спускайся на крыльцо быстрей. и погоним. - Да, папа.

И Фьявель, натянув в попыхах штаны, помчался к дедушке. Бабушка, которая возвращалась от мужа с крыльца, столкнулась с ним в рекрии, и увидела его, застёгивающим гульфик. Она сразу пошла ко мне.

- Что, ничего не произошло, или плохо подаёт? Он ничего не подаёт, а только требует. Бабушка была в панике. - А почему же ты не плачешь? Или что-то сказала бы мне. Это я виновна. - В чём? - А в том, что потакала твоему отцу. Вот и расплата идёт для меня. - Нет, бабушка. Идёт спасение через меня. Но я не приспособилась ещё к нему. - К кому? - К мужу своему будущему, Фьявелю. - Да зачем он тебе? Других что ль нету? - Для меня нет. - Ты что, влюбилась в этого дурака? - Это тебе дедушка расскажет. - Хорошо, я подожду, когда он вернётся, но могла бы и сама. - Он более сведущ в политике. - Что? Не сходи с ума. - А ты думаешь, что в плену лучше? Бабушка неожиданно стала падать в обморок, и я позвала врача.

Врач с нарочитым видом пингвина задал вопрос. - Ты что сказала ей? В комнате были только вы вдвоём. - Да заткнись хоть ты. - Ты хамка. - А ты уволен. - За что? - За то, что необходимо спасать коронованную особу, а ты выясняешь, кто виновен. - А что мне в отчёте писать?

Я поняла, что он сволочь. Подошла к его сумке, раскрыла её, и достав лекарство, понюхала его. Затем, накапала 8 капель, и разбавив водой, вылила ей в рот. Бабушка очнулась, и закашляла. Врачь с открытым ртом и выпученными глазами тупо смотрел то на меня, то на неё. - Я ничего вам не давал. - А кто дал? - Вот она. - Кто она? - Внучка твоя. - А ты почему не дал? - Я не успел. - Почему? - Я думал, что в отчёте писать. - Зачем? - Ну, кто-то виноват же. - Мне насрать, кто виноват. Мне живой бы остаться. Дурень неотёванный. Кто тебя привёл сюда? - Катилия, медсестра ваша. - Вон убирайтесь оба.

Я сказала: - лучше подождать дедушку. Врач почуял, что будет казнь, и вылетел из дворца мгновенно. Бабушка крикнула: - задержать его. и в тюрьму. И эту. как её там. Ну сами знаете, кто там на подслушке стоит. Иди, я тебя поцелую. Спасение моё.

- Ты, бабушка, плохо реагируешь. Не по- королевски это. Надо концентрироваться, а ты падаешь. Прекращай это. Или пей это лекарство, как делает деда. - Деда пьёт? - Да, всегда. - Боже, какая я дура! Я эгоистка. А останься без него, я ж пропаду. Да я и люблю его больше жизни. Да, кстати о любви. Вот, на. Послушай, как надо общаться с мужчинами, если уж такая безысходка.

Она вынула из лифа запись (диктофон), и включила его. И я услышала тот разговор Вольвы с моим папой. Я была поражена её хитрому красноречию в этом. Вздохнув, я начала учить слова.

Бабушка отправилась спать, а дедушка со своей группой гончих (судья дред и соль), застрял в космо на три дня. Зверь этот оказался быстрым. И был он вовсе не животным, а беглым преступником с планеты Арах, где жили арахниды. Но у него было туловище змея, а голова, как у всех. Это было уже опасно, так как при сути удава, он размышлял, как все. Его поймали ловцы на планете Бруда, чем возгордился Войцех и Фьявель, конечно, так как планета была их.

Победу праздновали вместе, считая её общей с дедушкой, так как загонщиком чудовища был он. - Давай, друг мой. великий Айзбер (официальное имя моего дедушки в межпланетном сообществе, что означает умеющий собрать на ратные подвиги), отмечать победу здесь. на Бруде. - Не могу, мой достопочтенный дружище. Да я думаю, и Фьявель не сможет. - Это почему? - Мы должны принести, как и обещали, голову чудища к ногам одной королевы, по имени Эдва Горсти. - Это ж внучка твоя. - Да. Под неё и подвиги вершим. Не правда ли Фьявель, сынок? - Да, папа, лучше там праздновать. С норовом она у меня, но красивая, ужас! Я не смог бы без неё. - Сладились там-то? - Пока идёт борьба.

Войцех вопросительно посмотрел на него. - Какая борьба? - В постеле. - Тут, сынок, не борьба нужна, а любовь. Не по нраву, не женись. Мы и так друзья. - Нет, я женюсь. Я заставлю её делать то, что мне нравится. Она уже привыкала к этому, но вдруг спросила: - когда ты-то будешь со мной ласков? - И что ты ей ответил? - Я попробую, хотя и не привык. - Ну пробуй, только быстрей. Там очередь за тобой стоит. - Не нужен мне никто. Я только её хочу. Вообще, больше никого не надо мне, папа. Или она, или никого. - Понято, сынок. - Вот только паритета у нас нет. она королева, а я принц - нищеброд. - Ладно, бери Буду. - Что? - Дарю тебе, сын мой, планету Буда, и нарекаю тебя принца Фьявеля Урс, её королём. - Спасибо, папочка! И король Фьявель Урс, как маленький ребёнок, кинулся на ручки к папе с визгами восхищения. - Как мало надо, дружище, ребёнку для счастья. Вот наступит у них взаимопонимание, и поженим.

Примчали они на высокой ноте победы. Мы с бабушкой распорядились о пире и всех для этого мероприятий, вплоть до купаний в зелёных озёрах. Это озёра с салатовой по цвету водой, с постоянной температурой 38 градусов тепла, и высокими фонтанами бьющими из-под воды. Деда там поставил несколько гудов. Они своим мерцанием усиливали красоту обширного озера. Ещё он запустил туда розовых фламинго, но они стали салатовыми. Смотрелись роскошно всё равно. И поставил старинные ладьи (как наши яхты сейчас). Он их взял из музея, и велел украсить разноцветными огненными всполохами.

Мы с бабушкой оделись по последней моде в вечерние платья. Она в белое с золотом, а я в алое с золотом. и обе надели короны. У неё корона была остроконечная и высокая, а моя повторяла форму сердца. Огромный бриллиант сиял в надлобье.

Дедушка мой не только слыл славным и отважным, словом героем. Он ещё и отличался дальновидным умом. Судите сами. Рассадил он гостей напротив выхода к гостям. Заиграл оркестр торжественную музыку входа королеы, и мы медленно выплыли к прибывшим. победителям.

Раздался общий ах. Все, как завороженные, с открытыми ртами, смотрели только на нас. Первым опомнился Фьявель. - Вот, папа, смотри на неё. Разве я могу её бросить? - Тебе придётся, сынок.

Фьявель замер потому, что внимательно посмотрел на своего папу. Тут сын понял, о чём это отец, так как Войцех не сводил взгляда именно с меня. И в нём было не только восхищение, но и вожделение.

Фьявелю стало плохо. Он стал задыхаться, и расстёгивать верхнюю пуговицу. Войцех процедил сквозь зубы. - Выйди отсюда, не позорь меня пред ней. Фьявель тоненько пропищал. - Пред кем? Войцех ответил чётко и решительно. - Пред моей будущей женой. Фьявель захрипел, и как-то скорчился, как будто его ударили ниже пояса. Войцех рявкнул. - Пошёл вон на улицу. Там отхрипись. Но он не послушался. он встал, и на трясущихся ножках подошёл ко мне. - Пойдём со мной. И протянул руку. Я отстранила её. - Идём, я тебя умоляю.

Бабушка, осознавшая дедушкин ход, спросила, будто невзначай: - а чей это сын? Войцех вскочил, схватил за шею сына, и заорал на него. - Скотина, ты выползишь отсюда или убить тебя здесь же?

Дедушка подумал, что они с женой прекрасно сыграли...свадьбу. Вот внуча и подарок тебе. И никакой войны. И никаких мучений с этим дебилом.

Удалив сына, Войцех галантно извинился за поведение Фьявеля, и пригласил меня на танец, махнув музыкантам: - медленный. Я была не очень рада, так как увидела его резкость в поведении. Сначала сидела в нерешительности. Бабушка толкнула меня ногой под столом. Я протянула в ответ руку. Он взял её, и поцеловал. И тут же стал целовать всю руку, и перешёл к плечу. Но и там не остановился. Он обцеловал меня всю, чем вызвал удивление до вскриков у толпы.

Я задрожала от похоти к нему. И осознала, что он это сделал не случайно, а для того, чтобы я уверилась в нём, как в любовнике. Что он полная противоположность Фьявелю. Я посмотрела на деда. Он улыбался, и любовался этой сценой. А Войцех, самый воинственный в космо король уже снял с меня золотые туфельки, и лизал каждый пальчик моих ног. Он дошел до того, что стал лизать мои туфли.

Толпа уже перестала суетиться и охать. Все застыли на своих местах. И тут Фьявель, проникший с крыльца, воскликнул: - нельзя же так унижаться! Стража, поднимите его. И его же стража пошла оттаскивать Войцеха от меня. Деда сказал: - пру, как коням. Они остановились, и тут король, не замечавший ничего вокруг, их увидел. Стражники смутились - Вам помочь? - Не подходить, убью. Они пошли на место.

Затем Войцех позвал деда. - Эдмон Айзбе, благослови нас. - Это, если королева Эдва захочет. - Ну хитёр! - Что ты, дорогой? Я со всем уважением к тебе искренний. - Да, я вижу твои уловки. Но, ради неё, я готов подыграть и тебе. - Ну что ж, сын мой, действуй. И, глядя на меня, махнул головой в знак согласия.

Войцех встал на одно колено, взял меня за руку, и торжественно произнёс. - Ты, дорогая моя, мною любимая от ныне и навеки. Я предлагаю тебе, цветок мой, встать со мной рядом, и идти по жизни вместе везде и всегда. Я клянусь быть верным тебе. Бери меня в мужья, а я тебя беру в жёны. Соглашайся, иначе я умру от горя, потеряв тебя, и одиночества.

Дед снова кивнул. Я наконец рассмотрела его лицо. Оно было мужественное и серьёзное. Это был мужчина моего типа. Мне такие нравились. И я тихо сказала да. - Что?

Бабушка тихо сказала: - соберись. И я произнесла.

- Я, Эдва Горсти, королева планетыВери, даю своё согласие на брак с доблестным и героическим королём всех планет нашей галлактической системы, кроме Вери. И торжественно объявляю, что мы объеденены между собой в браке, любви, детях и имуществе. Обещаю быть верной тебе, и править вместе с тобой достойно и всецело. Аминь!

Дедушка с бабушкой дали своё благословение. Войцех объявил: - гулять свадьбу. Схватил меня, и умчал в спальню.

Я наконец поняла, что такое мужская любовь. Никаких тренингов было не надо. Я навсегда стала счастливой. После первой ночи он сказал: - при таком жаре, как у тебя, мне необходимы будут лекарства для полного утоления твоих жажд. А потом добавил: - что это я несу? Зачем они, лекарства, если есть такая любовь. Она и есть лекарство. Я люблю тебя с первого взгляда, и ты моя и всё. Запомни, я тебя никому не отдам. Моя, моя, моя.

- Я счастлива, дорогой!

Спона

В стародавние времена, когда метеориты ещё были мягкими, и их обломки разлетались по космическим парсекам, как пирожки по обеденным столам, и началась эта история.

Я родилась тогда на планете Горст, которая находилась в соитии с другими планетами Вселенной Груста. Моя родная планета была не очень большая. Похожа на Луну. В ней были кратеры и ямы, которые нельзя было обойти, так как они были немалыми.

Однажды случилась неприятная история. Я на вездеходе попала в такой кратер. Спасатели, которым я сообщила об этом, прибыли только через час. За это время я уснула, так как потеряв ориентир, сутки не спала в поисках дома. Они прилетели на звездолёте, и достали меня вместе с вездеходом.

Я обратила внимание на одного из них. Он был необычайно красив и вежлив. Я пригласила команду в свой дом, который возвышался на горе зелёного мыса, на берегу прекрасного журчащего ручья.

Все ахнули, а красавец, будучи руководителем команды, произнёс: - как у вас прекрасно! Это чудный рай! Я бы здесь жил. А я не растерялась, и ответила: - милости прошу. Так завязался разговор. Он расспросил меня о родителях, и о том, свободна ли я? Я ответила, что родители живут поодаль. Это связано с их научной деятельностью. Мне же понравился этот дом, где я и проживаю одна.

Я накрыла стол, так как время совпадало с обеденным. И заварила чай с целебными травами. Предложила испечь ещё и пироги, на что все дружно согласились. И прожили они у меня впятером 3 дня, пока не кончились продукты.

- Зденек, мне пора за продуктами. Места хранений пусты. - Хорошо. Но, когда мы встретимся? - Завтра мне на сейсмическую станцию. Я заступаю на смену на 7 дней. Затем, неделю снова дома. - Далеко ли станция, дорогая? - Нет, рядом. Да вот она. - Это здорово! Я могу к тебе ходить. Там есть где ночевать? Да, есть моя спальня. - Какой кайф! - Что? - Я говорю, что счастливых совпадений множество при вас. - А нас много? - Ой, прости. Связанных с тобой, конечно.

Владек негодовал. - Зден, ты шарахнулся с полки что ли? - А что? Каждый должен стать счастливым. Если я счастлив здесь, что твкого? - Так, ничего. И отвесил Зденеку пинка по мягкому месту. - А что такого? Почему ты против? - Ты знаешь почему. - Это не страшно. Я только маму привезу сюда.

Я была удивлена. - Мне не нужна ваша мама. Я привыкла жить самостоятельно. - Ну, как же? Нужна же помощь с детьми. - У меня нет детей. - Но у меня-то есть. Если мы сходимся, то живём вместе. - А мы сходимся? - Я думал, ночью доказал всё. - Что доказал? - Что пригоден к семейной жизни и любви. - Вы женаты? - Я? - А кто ещё? - Нет, но у меня есть дети. - Сколько? - Две пары близнецов. - Сколько им лет? - Одной паре 7, а другой 12. - Я рада за вас. Владек прошипел: - дочку забыл. - Что ты мне всё портишь? Дочка маленькая ещё. Она должна жить с мамой.

Я поняла, что он обременён семьёй, и вяжется ко мне из-за моего зеркального дворца в горах. Видно, что и влюблён, конечно. Но не до такой степени, чтобы уйти из семьи.

Я попрощалась со всеми официально, чтобы они уже покинули дом, так как моё настроение упало на ноль. Не собирался уезжать только Владек. Он единственный вызвался помочь мне в покупках необходимых товаров, и предложил свой звездолёт. Я согдасилась, так как таскать продукты было тяжело.

Пока летели на ближайшую планету Спона, мы общались. - Ты одна давно? - Три года. - А я десять лет. - Почему? - Меня не видят таким, каким я являюсь на самом деле. - Как это? - Ну вот, как ты меня помнишь без шлема? - Я помню тебя со светлыми волосами, с небольшим косоглазием, и косолапостью в ногах. Не очень красивый. - Да, и другие также. А я, в моём естестве, брюнет с нормальным зрением и отличной стопой, по мнению врачей. - Разве так бывает? - Да. Я научился видеть окружающих естественными поэтому, а не в поверхностном впечатлении. - И какая же я? - Ты великолепна! Но кажется, что ты толстовата. Кто-то наложил на тебя это своим мнением недоброжелателя. И, кажется, это мать. - Ну да, она меня и звала толстухой, которая мало движется. На самом деле, ей просто хотелось это сбросить с себя. У тебя она украла часть красоты, а отец плакал, так как перестал тебя сильно любить. Со мной было тоже самое. Только в меня ещё ввалили какого-то косого медведя. - Приедем, снимем.

- Чтобы снять нужны недюженные способности. - Я знаю. У меня они есть, поэтому я и работаю на сейсмостанции. - При чём здесь станция? Я ж не о погоде. Что-то ты не туда попала. - Туда, туда. Я предотвращаю стихийные бедствия. - Боже, какая удача! Так ты что, по специальности волшебница? - Разработчик по психотехнике. - Ура! И я спасён, и ты. Мы с тобой вместе.

- Можешь снять шлем? - Да, и он снял. Мне бросилась в глаза волнистая шевелюра шотена, и яркие карие глаза, искристые и умные. И что интересно, он оказался на много красивее даже Зденека.

- Владек, да ты красавец! - И ты стройна и красива! Женщина без изъяна! Я, честно говоря, влюблён в тебя. А этого индюка, считающего себя неотразимым, я бы зарезал на месте. Жаль,не видел, что он в твою спальню потащился. Я потом понял с его слов, что у вас что-то было. - Ну так, поверхностно. Я особо не позволяла ему. Что-то напоминало мне обман. - Это счастье для меня. - Ну так, на его поцелуях и закончили. Не знаю, почему он обозначил это так, как будто что-то доказал мне. Чудак какой-то. - Может место забивал, чтоб никто более не подходил. - Какой подлец! Он же женат. - А ты поняла это? - Да, хотя он мне солгал. - Да, не хотел его сдавать, но придётся.

Он 15 лет уже женат. Как найдёт что-то лучше, бежит к ней за советом, как ему быть. А та не отпускает его. А Зден плачет, что прикован к ней, как дурак. Вот и назвал он её мамой. Видимо, перед детьми так зовёт. А старшие уже всё понимают, и начинают сдавать его в пользу его жены. Происходит ссора, и новая их гонит. Вот и всё.

- Удивляюсь, как его на работе держут, тем более старшим. Владек захохотал. - Кто старший? Это он тебе так сказал? - Да. - Что ты, родная? Он младший чин, а я старший по званию и должности. Я полковник, а он майор. Видишь, звездолёт-то у меня мой, именной. За особые заслуги, Владеку Сватки, полковнику ВВС. - ВВС? - Да, приходилось, но не люблю вспоминать. - Хорошо, не будем.

Как спасателю Владеку везде горел зелёный свет, и мы долетели буквально за 30 минут. С ним оказалось очень удобно по той же причине. Продуктами загрузили за 20 минут по списку. Ещё и напомнили купить клейкие ленты, которые бы держали товар в звездолёте крепко. Но у них не хватало одного мотка. Владек сказал: - Креслом прижмём, чтоб не разлетелся. Я согласилась.

Мы отправились назад. Он мне признался, что отаваривала нас его бывшая жена. Я расстроилась поняв, что последует месть от неё, но ему ничего не сказала.

В судне меня затошнило. Он вызвал врача, котрый констатировал убийство женской рукой. Она умирает. Владек крикнул: - вложи меня пока в Аялис. - Я не могу. Она слишком величественна. Высокого уровня в энергетике. Это её может доконать. - Что делать-то скажи. Ты же док. - Ты куда её привёз, дурень? С кем говорил, а та её видела. - С бывшей женой. Нечаянно встретил. Не видел 15 лет.

- Она ж колдунья чёрная. - Поэтому и развёлся. - Как она среди светлых оказалась? Вас же светлые обслуживают. - Ты лечить-то будешь её? Или другого вызвать? - Я уже всё сделал. - Как ты, дорогая? - Мне хуже.

- Дорогая? Ты её назвал, дорогая? ты же на работе. Я её и спас из кратера на Горст. - Это было три дня назад.

Я поняла, что лечить он меня не будет, но ситуацию просмотрел, и утверждает негатив вновь и вновь. То есть работать с собой бессмысленно. Я нанесла доку энергоудар по голове, и отключила. - Не зови больше никого. Я сама попытаюсь. Есть у тебя аптечка? - Да. Он быстро достал какие-то ненужные лекарства, котрые я выбросила. Быстро схватила от давления, и начала принимать сердечные. Затем, быстро стала вываливать её действия на неё. Увидев, что на энергетике за её плечами кто-то стоит и подпитывает её. нанесла ему три удара неба. Увидев, что она бросилась ему на помощь, ввела её в стопор. и нанесла удар в сердце тем же ножом, что и она мне.

Стерев из памяти врача всю ситуацию, я стала следить, что они будут делать дальше. И увидела, что они снова ползут убивать меня и Владека. Они не оставили мне выбора. Я решилась на последние для них па.

У Владека на передатчике раздался звонок, и он получил сообщение, что его бывшая жена с любовником попала в больницу в тяжёлом состоянии. Он ответил, что не может прибыть на помощь, так как спасает женщину в данный момент.

Ему ответили, это подло. Потребовали доказательств. Он показал меня. - Где вы её взяли? - Она упала на улице. - А Это кто? - Врач, которого я вызвал. - Почему он лежит, а не лечит? - Он пытался, потом перестал сказав, что она умирает, и что он уже всё сделал. Она, с отчаяния сказала. чтобы я не вызывал никого. Вот, пытается сама. - Как сама? Ты что, с ума сошёл? - Она космоэнергетик. - Понятно. Сейчас бригаду вышлю. - У неё давление сумасшедшее, и не снижается таблетками. - Да её убили, ты не видишь что ль? - Вижу. Док также сказал.

Через пять минут приехала реанимация, и меня забрали в лучшую клинику, так как я прошептала: - завтра на работу в сейсмо, а я вот такая. Кто будет отводить метеориты и дожди яросной пыли? Они же сожгут всё.

С самого начала энергетик убил врача, и его уволили с работы. Далее он щёлкнул Владеку по лбу, и сказал: - нельзя жене рассказывать, что с тобой твоя невеста. Ты поставил сам её под удар. - Я не говорил ничего. - А я вижу, что говорил. Может, это был внутренний язык, но ты ей ответил именно так. - Но ведь жена бывшая. - Ты знал, что она чернее ночи по сути и нраву своему. Увидел, сразу уйди. Не надоело медведем-то ходить? Другой бы уж давно снял. - А вы можете? - Я-то могу, только зачем ты на неё-то перенёс, на невесту свою? - Она сказала, может сбросить. - Да, она может, только с тебя, а не с себя.

Тут я застонала осознав, что верить некому. А Энергетик продолжал. - Да, да, дорогая. Надо думать, кому руку и сердце отдаёшь. - Я не отдавала. - Как? Невеста же. - Даже разговора небыло на эту тему. - Вот так да! Ну, тогда всё легко и просто. - Ну-ка уйди с роли жениха. Пока я постою, я повыше буду. А ты куда лезешь, с эльфийскими погонами? Тут и феям делать нечего. Я вот встал, и вытяну её потому, что я сам божественный. А ты вот её не смог с того света достать. Всё, прощевай.

- В любом случае, я должен домой Аялию доставить, хотя мне очень грустно от твоих слов, док.

- А мне от твоего жалкого вида. Ну-ка встань по стойке смирно, и действуй достойно, как настоящий офицер. а не сопля расстроенная. - Да понял я. Сними с неё мишу. Я так не буду больше, тем более, что случайно получилось. - Хитёр. жена научила? - Ну она справится.

Мне надоело внутренне припираться с ним, и я чётко сказала: - я не беру на себя медведя и мишу. так же, как и других существ, которые не я. И Владек снова приобрёл внешность косого медведя.

Я поняла на сколько эльфы отстают в чистоте помыслов. К вечеру меня выписали по моей же просьбе, хотя я была ещё слаба. - Ну, хоть довези её нормально, офицер. - Я обещаю. Владек взял меня на руки, и понес в звездолёт.

Он одел на меня скафандр, и сам оделся. И только мы взлетели на достойную высоту, как в кабину вылетел тюк, что был припёрт креслом без липкой ленты. Он сильно ударил Владека по голове, и он отключился. Я подумала, что его бывшая подстроила это нарочно. Видимо, лент там было предостаточно.

Я замедлила ход, нажав на ручные тормоза. Стала его приводить в норму, но он не реагировал. Я села за пульт управления, и создала коды на режим зависания. Затем взяла его рацию, и набрала номер Зденека. Он взял трубку, и очень обрадывался, услыша мой голос. Я объяснила обстановку. и дала координаты. Через 15 минут он был у нас.

Он подцепил наше судно на абордаж. и опустил на Спону. Я спросила: - где мы? - На Споне, на месте проишествия. - Мне надо домой. Я только что из клиники Хелки, из реанимации. Мне не до расследований. Я могу умереть. Зденек быстро перенёс меня и Владека на своё судно. - Мне нужны и продукты. - Я не могу их взять, детка. они не привязаны. - Купи 2 тысячи ленты. Этого хватит. Он побежал в тот же магазин, и купил их. Мои догадки оправдались.

Он всё сделал молниеносно, быстро и ловко. Судно Владека припарковал пока на Споне, так как двумя он не мог управлять сразу. А абордажным оно тяготило. Зденек доставил нас в мой дворец. Меня уложил в постель, и вызвал скорую с моей работы.

Владека он раздел, и увидел рану на голове, от шлема, который был пробит в форме угла. Он отправил его в хирургию. Пока док осматривал меня. Зденек разложил все товары в область хранения, и стал готовить мне бульон.

Док спросил: - кто он вам? - Спасатель. - Потрясающий мужчина! Обожаю таких! А вы идёте на поправку. Сначала историю смотреть не стану. там всё чисто. Молодцы оба, и вы и ваш врач. Только вот, один персонаж подвёл. Он показал на Владека. Не особо с ним знайтесь. Он невезучий. Втянул вас в такую дурацкую игру. Вот этот лучше, хотя кажется подленьким. Но, нет. Он разберётся с той семьёй. Не отказывайте ему. А внешность красоты я ему верну от его же друга, который позаимствовал её для вас. Он показал на Владека. Я была благодарна доку, как компетентному провидцу.

Я поблагодарила его, и спросила, могу ли выйти на работу. Он запретил на месяц. - Через неделю я вас проведаю. Он оставил Зденеку список лекарств, которые мне необходимы, и научил его, как вести себя со мной. И Зденек всё это время от меня не отходил. Узнавал он и о Владеке, передавая отчёты о нём в центр спасения на планету Оргис. Родителей я попросила не беспокоить.

Но она каким-то образом узнала, и примчалась сразу же с взволнованным видом. Но, увидя Зденека, стала флиртовать с ним, вместо того, чтобы помочь ему по хозяйству. У меня она спросила: - откуда он? - Из центра спасения. - Как его зовут? - Зденек. - А фамилия? - Я не знаю. - Как? Чужой дома, а ты не знаешь фамилию? - Я не так давно из реанимации. - Ах, да. Ты больна же. Что это я? Он что, и готовит тебе? - Да. - И убирает? - Мне нельзя вставать. Я упаду. - Ужас какой! - Я что, в больнице? - Да. А это медбрат считай. - Я люблю таких медбратьев. Он миленький. - Где папа? - Его срочно на работу вызвали, и командировку дали куда-то в Ташки. - Но там нельзя находиться. - Да. В этом-то и экспедиция. - Почему ты не опротестовала? - Там деньги хорошие платят. - Зденек, можно тебя на минутку? - Да, дорогая. - Проверь пожалуйста, где сейчас Вельмо Радо? Он позвонил по рации в розыск. - Он на сельскохозяйственных работах в Зольке.

Я вопросительно посмотрела на маму. - Они всем так говорят. Зденек твёрдо сказал: - но не мне. - Ах да, спасение! Хм. - Хорошо, я перепроверю. Каковы его полные данные. - Вельмо Радо Усо Хери Драто Бусто Мой Трат пятого года рождения по новому стилю. - Нашёлся в каменоломнях у хориков в плену, на планете Озгир. - Как вы могли скрывать это? - Я не знала. Он на Ташки помчался за добычей. - А попал к инферно в лапы. - Как к инферно? - Полетели за ним. Можно я с вами?

- Вы в своём уме? Чтобы его оттуда достать, нужна война. - Ну, давайте воевать. - Уберите эту дуру. Она мне действует на нервы. Быстро вон пошла домой. - Я не пойду. Я у дочери. - Мама, уезжай. Необходимо начать серьёзные поиски отца, и достать его оттуда. Ты мешаешь. - Я только рядом посижу, и подумаю немного, что делать? - Я её сейчас убью. Зденек достал оружие. Она бросилась бежать, и упала внезапно. Он поднял её. Бровь была рассечена. Он вызвал скорую. Они увезли её в хирургию.

Там она рассказала, что с ней случилось с её точки зрения в преувеличенных красках. Энергетик понял, что она там просто мешала. Он сказал: - иногда, мэм, можно и промолчать, не мешая выздоравливать кому-то, или искать кого-то, или спасать из плена. - Я хотела помочь. - И мне тоже сейчас? - Нет, извините.

Док подумал, что офицеру всё же, пойдёт взыскание. Но, проверив его данные о заслугах, отменил это решение. В отчёте отметил о вздорном характере пациентки, которая постоянно мешает расследованию. Её нарочно оставили в больнице на неделю, чтобы не мешала никому. - Я пойду к дочери и этому офицеру. - Что вы там будете делать, мэм? - Я сижу с дочерью только. Не мешаю. - Понято. Лучше сидите здесь. - Почему? - Лечите голову. Там внутренний стресс. - А, что ж вы спросили так, как будто я домой иду? - Вам показалось, мэм. Лечиться, лечиться, лечиться, и так далее. - К вам только попади. - Ну, что вы, мэм? Мы зря не держим.

Зденек оповестил всех на планете Озгир, что у них действует бандитская группировка полуроботов под общей кличкой хорики. Они захватили в плен нормальных жителей многих планет, которые прибыли по туристисеским маршрутам для знакомства с жизнью и обычаями народов Озгир.

Те всполошились. - Где они? - Я точно не знаю, но планшет показывает, что бандиты их держат в каменоломне. - Какой? - Планшет говорит одно название - стройка. Что это, я не знаю. - Зато мы знаем. Передаём вам привет и благодарность. Скоро узнаете своих. Привезём вам.

Через пять дней папа был дома. Я связалась с ним. - Папа, как ты? - Как ты узнала, что я дома? - Сейчас будет с тобой говорить твой спаситель. Зденек быстро и чётко рассказал, что было, и посоветовал ему вызвать скорую, так как необходимо обследование. Папа сказал, что он уже в клинике, куда сразу попал по прибытии на планету Харака, куда захотела переехать Жаена, его жена.

Если вам не трудно, расскажите, как вы попали туда? Въезд туристам запрещён. Как это произошло?

- Да мы на работу туда ехали с группой товарищей с Ташки. Это очень опасная планета. Нас было 20, а осталось только трое. Затем нас захватили какие-то жуки, как будто из металла, а на самом деле , это их естество. Уж не знаю, кто их лепит во вселенной, и куда боги смотрят? - Боги смотрят нормально и чётко, а вот вы провоцируете другое. - Я нет, я мирный. - Да что вы? Из-за вас пять дней назад чуть война не началась. - Как? - Вам говорят, туризм запрещён, вы прётесь туда, якобы на работу. Говорят, нет жизни на планете, вы тоже туда метнулись. Не жалко соратников своих? - Жаль. конечно.

- Вы голову-то проверяли когда-нибудь? Там в порядке область мышления? - Я не сам еду обычно по таким делам. Меня Жаена заставляет. - Как это, заставляет? - Провоцирует скандал по пустяку. Например, из-за рваных чулок, а ей купить не на что. Ну врёт, конечно. Потом сделает вид, что всё хорошо, и ластится ко мне, как лиса. Ну, а потом уж и о командировке речь заводит, которая хорошо оплачивается. И пихает меня туда. - И сколько вы заработали ныне, если не секрет? - Что вы? Какие секреты? Ноги сломаны были, избит весь. На носилках привезли меня. Весь в ранах. - А деньги-то дали вам заказчики, которым везли образцы с каменоломни? Я же видел, что они вас встретили. - Да, дали. Но сразу увезли. Они меня обманули.

- Я разберусь. - Да что вы? Не трогайте их, а то убьют. - Нет, не убьют. Они меня знают. - Да не трогайте вы их. Перебьюсь, как нибудь.

- Вы мне что-то недоговариваете. - Я могу сказать, но только наедине. Зденек уехал к нему, и не вернулся. По ощущениям я поняла, что с ним что-то случилось. Я сообщила об этом по рации Зденека его группе спасателей. Они ринулись его искать, и нашли в подворотне какого-то странного жилища в неблагополучном районе. Он лежал без движений и дыхания на холодной земле. Все подумали, что он мёртв, и вызвали эвакуатор.

Там он от тряски очнулся, лежащим между двумя телами мёртвых, и спросил: - я кто? Сопровождаюший взвизнул от неожиданности и страха, а потом закричал. - Срочно скорую, лучше реанимацию. В клинику везите его, в клинику. Спаситель это знаменитый. Он орденоносец.

Подьехала реанимация, и его забрали с документами на списание. Мне позвонили ребята, и сказали. что он умер. Потом перезвонили, и сообщили, что он жив. Поблагодарили за сообщение. Я поинтересовалась где он. Они назвали адрес. Я потихоньку встала, собралась, и поехала к нему.

Увидела я его голым на столе. Ему делали три операции одновременно. Впереди было ещё три. Я представилась женой, чтобы меня пустили к нему. Нам дали отдельную палату, и стали проверять меня тоже. Нашли дырочку в сердце. Она никак не заживала. Меня сразу отправили на операцию, где её зашили специальным оборудованием. Дальше поработали энергетики, и мне, наконец-то стало легче. Врачи отметили, что у Зденека сильное сердце. Он выдержал восемь операций разной сложности. Открыв глаза через пять дней, он спросил: - где она? - Кто? - Моя. - Да вот она, рядом.

Он увидел меня, и начал вставать. Медбрат стал укладывать его назад, но не мог. Я сказала: - я приказываю тебе, Зденек лечь, и подчиниться врачу. Я хочу, чтобы ты жил всегда. Для этого необходимо быть здоровым. Врачи здесь облаладают уникальной квалификацией. Каждый знает, что необходимо тебе в данный момент. Слушайся их, и всё будет хорошо. Я рядом буду всегда. Он улыбнулся, и уснул.

Спал Зденек очень долго. Я боялась, что он умер, и просила проверить его дыхание. Проснулся он только через неделю, и посмотрел на меня. Я за это время сняла с себя и Зденека все несчастия и воздействия Владека.

Зденек улыбнулся, и сказал: - ты вернулась в себя. Стала ещё прекрасней, а я догоню. - Да, дорогой. Мне не важно, какой ты внешне. Мне важно, что ты жив, а здоровье станет прибывать. Радость озарила его лицо. В клинике мы пробыли шесть с половиной месяцев. В радостном настроении мы вернулись домой, расписавшись по дороге, так как за время болезни Зденек стал не нужен жене, и она сама развелась с ним.

Но моего дворца на месте мы не обнаружили. Соседи сказали, что здесь были только родители, поэтому они им дали запасные ключи, которые лежали у них на хранении. Родители сказали, что теперь я буду жить у них под присмотром, и перевезли в разборке мой дом на Харака, где обитали они. Зденек позвонил в полицию. Сторожевой ответил: - вы что, так не бывает. Зденек ответил: - мы стоим на голой земле. Нет дворца, нет мебели, нет кухни. Только голая гора. - Кто владеет этим имуществом? - Жена моя. - Дайте ей трубочку.

Я взяла. - Что случилось, объясните. - Пока мы лежали в клинике со сложными ранениями, после нападений из-за моего отца. Он под них подставил мужа, а у меня из-за этого стресса порвалось сердце. Так вот за эти полгода мои родители, по словам соседей, потихоньку перевезли мой дом из совершенного стекла, сделанный когда-то на заказ мной и за мои средства, поскольку на сейсмо хорошо платят. А я предосвратила 32 сотрясения планеты, 89 уроганов, 25 разрывов планеты и другие проишествия. - Где вы? - На месте, где был мой дворец. Адрес простой. Гора Мебда, Дом любви. Ориентир сейсмостанция.

Вскоре прибыл сторожевой. Разобравшись в деле на месте, он вынес приговор соседке, которая всё бубнила о том, что негоже сообщать про родителей, которые вправе взять имущество детей. Сторожевой спросил: - и ваши родители могут взять ваше имущество? - Да, могут, поскольку они его купили. - А если вы его купили? - Если я, то нет. - И вы не зная, кто купил имущество, дали им ключ, и позволили разорить сосерку, не сообщив в полицию. - Я-то откуда знала? - Понятно. Будем воспитывать своими методами. - Ну, просто Жаена подошла, как лиса, подарки сделала. Я и пошла ей на встречу. - Так ещё понятнее. Пять суток ареста, а потом посмотрим. - Вы что, с ума сошли? - Как вы сказали? Засомневались в разуме офицера? - Нет, это выражение такое, просто. - А, просто. - Жюльен, выпиши штраф её, за оскарбление полицейского надзора. - Вы не надзор, и штраф я платить не буду. - Посмотрим, кто есть кто, и заплатите ли вы. Соседка хлопнула дверью перед носом сторожевого. Он сказал: - фурия, и чёрт в юбке.

Мы показали документы из клиники и с места работы. Сторожевой, по имени Ржек Кизи, осознал, что мы остались на улице. Идти нам некуда. Он отправил нас на реалибитацию в санаторий в глухой лес с озером рядом, за счёт государства.

Видимо нас так тряхонула эта история, что по состоянию здоровья прожили мы там два года. Осложнялось всё тем, что я уже была беременна от Зденека близнецами. И девочек родила я там. Во время родов меня усыпили. Зденек был рядом, но ему стало плохо, и его вывели сначала на свежий воздух. Он там стал падать, и его повели на исследование, а увидела я его потом на капельнице в палате, где его кровать стояла рядом с моей.

Оказалось, что роды не были естественными. Малюток достали из меня каким-то новейшим методом, но швов на теле не было. Как это произошло, мне не объяснили, а Зденек не стал говорить. Первое, что он сказал, очнувшись: - дорогая, покажи пупок. Я показала. Он выдохнул, и успокоился. - Ты детей видела, Аялия? - Да. Меня разбудили, и показали их. Это две девочки, безумно похожие на тебя. Такие же красивые и очаровательные. Скоро их принесут на кормление, думаю. - Ты у меня прелесть! И отвага какая! Я тебя люблю.

Через три дня я стала вставать, и он тоже. Мы стали много времени уделять детям. Нам создали все условия для этого. Персонал, казалось, заботится только о нас. И не мудрено. Кроме нас, по фамилии Зденека семьи Сури, там находились ещё четверо мужчин, попавших в космокатастрофу на планете Фуна. На ней находились массовые залежи полезных ископаемых, но редкие смельчаки отваживались бывать там с экспедицией. Дело в том, что некоторые гряды атмосферных бризов на высотках, были вредны для сознания. Они высчитывались, но иногда встречались внезапно. Туда и попали эти ребята. Их вернула домой другая группа, так как эти ничего не понимали, и не отвечали по рации. Спасители их уже были в скафандрах. Они их тоже одели. Здесь их сразу отправили в центр реабилитации, а затем в санаторий, так как группа была очень заслуженная. Они обнаружили множество мест, где хранился металл, который являлся основным для создания космолётов высшей гастории (марки). Служили они очень долго, по два миллиона лет. Но, когда изнашивались, их подвергали газовоздействиям особого режима, и они легко рассыпались. Затем эту россыпь собирали, и отправляли на переплавку, создавая улучшенные виды космических суден. Форма не менялась. Пузатая тарелка.

Эти ребята пришли в норму за четыре года. Персонал там был женский, и относились врачи к ним, исключительно нежно. Даже разобрали по себе, как мужчин. Впрочем, у каждой пары была своя история. Думаю, интересно будет. Я расскажу.

Началось всё с того, что блондинка Эйфа заинтересовала Жоржа, такого же светлого и яркого, как она. Их все и видели, как пару, но она понимала, что он женат и чокнутый к тому же. А он ходил за ней, и твердил: - я хоцу тебя. я хоцу тебя. Слова произносили они все с искажениями, так как язык у всех четверых висел изо рта. Она бегала от него, как от навязчивого больного.

Однажды к ней подошла Галла, медсестра постарше, её сменьщица. Она поведала её небольшой секрет о том, что Гария хорош в интиме. И какая её разница, что у него с языком, если ей на работе лучше, чем дома из-за него. Ходит за мной и повторяет: - лубимыя, лубимыя. Я и спросила: - хочешь быть со мной? И, представь себе, он совершенно чётко ответил: - да, мэм. Я с вами быть отов враз и сязе. Я переспросила. - И сейчас же? Он ответил: - съёчно надо. - В конце концов, мне и приказали во всём потакать ему, и выполнять всё, что ему надо. Я и пошла с ним в его кровать. Подумала, ну ладно, жалко что ль? Пусть выздоравливает. Интим тоже на память влияет, да и на умственное развитие. Не убьёт же он меня. - И что дальше-то было? - А то, что я тебе рекомендую Жоржа, и съёчно. А то затухнешь здесь, пожалуй, без мужчин совсем. Поняя? - Ага, поняя, конеся. - Вот и моёця. Сулуй к нему в комату.

Но Эйфа не пошла. А, когда Жорж подходил к ней с однозначным предложением, она отварачивалась, и говорила: - сначала разговаривать научись, и язык перестань высовывать. Он сказал, хорошо, и стал стараться попросив логопеда, которому ему и доставили. И не только ему. Комиссия подумала, что это хорошая идея, чтобы он занимался с группой. И, представьте себе, это пошло им на пользу. Это был очень опытный врач, прекрасно оснащенный. У него технических средств было очень много, с воздействием на эмоциональные факторы и речевые связи. Эффект был потрясающим. Врач стал знаменитым. Его потом наградили. Занимался он с ними целый день, как с детьми, на равне с психологом. Думаю, это два сильнейших по своей харизме мужчины, которые смогли вытянуть эту четвёрку из сложнейших обстоятельств, почти с бессознательных рядов.

Через месяц вся группа стала прилично разговаривать и соображать. Улыбаться там, где надо, реагировать на шутки, помогать персоналу, и даже нам с Зденеком. - Там малыши, Жорж, надо помочь. - Да, ты прав Эдди. Мы идём. И они выносили каляски с малышами на прогулку с высоких ступеней крыльца. А узнав, что мы оба из групп спасения, парни стали дружить с нами. Это тоже повлияло на их восстановление, так как мы рассказывали им свои истории, а они вспоминали свои. Сначала не чётко, а потом всё лучше и лучше. Мы и не требовали. Забыл, и забыл. - Вспомнишь потом. Иногда один начинал дополнять другого, и воссоздавалась чистая полная картина. Я считала это удачей. Эд тоже, так как он быстрее выздоравливал почему-то.

Возможно из-за связи с Кларой, психотерапевтом, которая была очень хороша собой. Он в неё явно влюбился, и ночью бегал к ней в комнату. Эд обладал редкостной стройностью и красотой. Какой-то изысканностью во внешнем виде. Даже в такого она влюбилась с первого взгляда, и стала жить с ним там, пренебрегая выездами домой. Он был счастливейшим с ней. А потом вспомнил, что у него есть семья, жена и дети. Он сел, и заплакал. Что же мне делать с Тако? Почему она не приехала ко мне ни разу? Даже не интересовалась мной. Она, наверное, бросила меня из-за болезни.

И это было правдой. Он ей не стал нужен. Ну лежит в клинике, и лежит себе. На кой он нужен? Он же дурнем стал, и не может жить с семьёй. Он собрался ехать выяснять отношения, когда его выписали. Он собрал сумку, и уехал. Через две недели вернулся. Клара была в шоке. Она уже попрощалась с ним навсегда. Переплакала, и отлучила от сердца.

А Эд не смог простить жену после осознания, что она оставила его в беспомощном состоянии, чего бы он сам никогда не сделал. Он оформил развод, поделил имущество, проведал троих детей, которые жили у его мамы, и вернулся за Кларой.

Клара от обиды даже не вышла к нему. Эд сидел на ступенях, и плакал. Зденек, как раз, возвращался со спортивной площадки. - Что случилось, Эд? - Моя меня бросила четыре года назад. Я разошёлся с ней, и вернулся. Клара не пустила. - Да не может быть. Я не видел ещё любви, как у неё к тебе. Сиди тут, я всё узнаю. Что-то там другое. И он пошёл к Кларе, будто на приём. Она впустила его. Он начал из далека.

- Знаешь, Клара, я так с тобой сдружился, что могу поведать то, что другому не скажу. - Это правильно. Я тебе тоже. Ты очень чистый, не как другие. - Вот я тебе пришёл рассказать одну историю. Может тебе это поможет. - Мне? - Именно. Ну и мне тоже, как же без этого? - Хорошо, говори. - Однажды я жил в Запалье (плохой район), где в меня влюбилась девочка. А я был странный какой-то. Необращал на неё внимания. Она бегала за мной, и смотрела в глаза. Только спустя много лет я осознал, что это была любовь, а тогда не понимал.

Он замолчал. Она посмотрела вопросительно. - И что? - А то, Кларочка, что в любви не стоит строить буку, иначе ты её пропустишь окончательно, как тогда пропустил я. Иди, и смотри на свою любовь. Она готова к свадьбе. Вон сидит на крыльце, и плачет по тебе. А уедет, и конец всему. - Я уже перегорела по нему. - Это ничего. Это можно возродить. Главное, Эд за тобой приехал, подготовив всё у себя на Родине для тебя любимой очень чётко. Он разделился с женой, и по имуществу тоже. Не придавай его. Просто он по болезни еще недодумок, а ты его кинула, как его первая. Не делай этого.

Клара вскочила, и убежала к Эду, с криком Эдди, я люблю тебя родной! Эхо повторило это три раза, и он услышал её, как и весь санаторий. Эд в это время уже потерял надежду, и печально шёл по тропинке к транспорту. Встал от голоса Клары, бросил вещи, и кинулся назад. Они бросились друг к другу, и больше не расставались никогда. Но на родину к Эду они не уехали. Оказалось, что по второй специальности он врач - энергетик. Мне стало понятно, почему он выздоравливал быстрее других. Эд остался работать в санатории вместе с Кларой, а детей они забирали на выходные. Клара организовала им там отдых в детском пансионате, что находился близ санатория.

Эйфа с Жоржем поженились. В один момент он перестал надеяться на взаимность, и прекратил ходить за ней. А, она же увидела, что он стал нормальным. Неожиданно для него Эйфа подошла сзади, обняла его за талию, и тихо произнесла: - пойдём со мной, милый. Жорж ничего не понял. Подумал, что она смеётся над ним. Обернулся медленно, и посмотрел на неё с вопросом в глазах.

Она сказала: - я люблю тебя, дорогой. - Это правда? - Да. Чистая правда. И если ты ничем и никем не обременён, то я выйду за тебя, Жоржи.

Он, аж подпрыгнул от счастья на месте. - Я самый счастливый у тебя, милая! Я хочу тебя всегда. Когда мы идём с тобой? - Сейчас. - Ура! Он закричал так, что все обернулись. Галла спросила: - что, случилось? Жорж ответил: - нет, ещё не было, но мы женаты с сегодня, с сейчас. И мы с Эйфой идём туда. - Куда? - В любовь. Галла возразила. - Так сначала надо записаться. - Ах, да. Бежим, дорогая. Где это тут? - За воротами есть Центр домашних услуг. Только документы возьмите. Она выдала ему паспорт. Эйфа взяла свой, и они вприпрыжку поскакали туда.

Галла победно произнесла. - Я же сказала, что им надо быть вместе. Я опытней, и вижу.

У неё с Гария была аналогичная история, как у Эда с Кларой, только Гария всё сделал издалека. Он ни на шаг не отходил от Галлы. Поженились в этом же центре. Его жена сразу развелась с ним, как только узнала о его хвори. Детей у них не было. Тогда он, конечно был огорчён. Сидел, получив конверт, и долго думал, вспоминал, напрягался, и не мог понять, что это за развод такой. Но к нему постоянно приезжали родители поочереди, что тоже помогло приобрести ему норму. Он показал маме конверт. - Что это? Мама прочитала, и заплакала. - А, что, Този не приезжала ни разу? - А кто это? - Жена. Вы месяц назад расписались. Прямо перед командировкой. Вспомни, вы же встречались два года. - Я помню только платок зелёный. - Да, у неё был такой всегда на плечах.

И вдруг в его воспоминаниях всплыл её образ. Он вскрикнул. - Мама, я помню её. Она красивая! Я её люблю! Мать залилась слезами. - Она бросила тебя, сынок. В этом конверте бумага о разводе. - Почему, мама? Она же любила меня. - Не жалей, сынок. И не думай о ней. Другая найдётся. Жена для того, чтобы хранить семью, а она её предала при первой же неприятности. - А у нас неприятности? - Почти уже нет. Ты уже почти здоров. - Из-за этого лишь? Что я немного болен? - Да. - Это ужасно, мама. Я её не буду любить за это. - Молодец! Таких нельзя любить. Мы с папой многое прошли, и никогда не бросали друг друга. Вот ты такую женщину и найдёшь мне. Я тогда буду спокойна за тебя и счастлива. Договорились? - Да, мама. И папе также скажи. Он поймёт. - Хорошо, детка. Я приеду через день, а завтра приедет папа. - Я согласен. Я скучаю по нему тоже. - Мама, а другая меня не бросит. - Да что ты, сынок. Тебя нельзя бросить. Ты же красавец расписной! И фигура, и рост, и лицо. Это ж заглядение! Вот язычок подтянется, и будет всё в порядке.

Да я уверена, что кто-то уже влюбился в тебя. - Да, мама. Я понял тебя, но никто пока не подходит ко мне. А раньше подходили. - Это время прийдёт. Не жалей ни о чём. Выздоравливай, умник мой.

В санатории он увидел Галлу, которая была похожа на его жену, а в волосах у неё сверкала брошь в виде зелёного бантика. Он и подумал, что приехала его жена мириться с ним, и пошёл за ней. Взял её за руку, заговорил о любви. и выполнил всю программу интима для неё на высший балл. Галла была в восторге. Мужа у неё давно не было. Он погиб в экспедиции на Северный полюс планеты Здора, куда был заброшен с целью сбора научной информации на год. А через полгода пришло страшное известие, что их группы не стало. Так она и жила одна, в окружении женщин. И вдруг, такой подарок! - Ну и что, что такой. Вылечим. Он красивый, добрый и нежный. Прокормлю двоих. Я с ним счастлива. Это прелесть, что такое! Милейшество!

Галла поняла, что Гария перепутал её с женой, и подыгрывала ему, чтобы Гария не испытывал стресса. - Ты пиехала? - Да, дорогой. - Я кучаю по тэбэ. - Я тоже, милый. - Я юбю тэбя. - Я тебя больше люблю. - Нет. Я тэбя. - Почему же? - А почём же язвод? - Это ошибка. Не было развода. - Не бия? - Да. - А мама пьяка. - Я маме сказала, чтобы она не плакала, и что я тебя не брошу. - И папа зна? - Да. Он знает, что ты со мной. Мы пара. Там одни и теже имена были. То другая пара, пойми же наконец. - А!

А, то ты ко мне не пиезала дого. Я так пакал. - Ты пойдёшь со мной, или так будешь сидеть, и разговаривать? - Я иду за тоб. - Ну и хорошо. Я очень скучаю, когда тебя нет рядом. - Ты не бро меня? - Нет, никогда. Я и ты всегда вместе. Понял? - Да. Я иду, юбовь моя. Я тоже с тобой вместе. - Ты иногда слова произносишь абсолютно чётко. Какой ты молодец! Умник мой! Красавец! И, какая же стерва была твоя жена. Просто уродина корявая. - Ты не. Ты хо. - Я, да. Она, стервь и дура, конечно. - Я буду думать. - А что там думать? Надо любить друг друга, и всё. - Хояшо, мой милый друг. Я теперь вижу, ты не.

- Меня зовут Галла. - А меня... Я не помню. И заплакал. - Тебя Гария. Что ты плачешь-то? Красивое имя, как и ты сам. - Ты тозе. - Прелесть ты моя, пойдём в постель скорее. - Бевжим, друг, юбовь.

Через три дня они стали мужем и женой, о чём Галла сообщила родителям. Её родители расстроились, а его обрадовались, и устроили свадьбу прямо в санатории, куда пригласили всех.

папа начал разговор с Галлой с благодарности. - Я понимаю, на что вы пошли. Простите, что так получилось. Вы героическая женщина. - О чём вы говорите? У вас сын идеальный, а болезнь мы преодолеем. Он лучше всех на свете. Это я благодарна вам за него. О лучшем я и мечтать не стану, потому, что он абсолют. Понимаете, вы родили бога, не иначе. Отец заплакал, мама тоже. - Я уж по матерински вас прошу, не бросайте его пожалуйста.

- И не собиралась даже. Мы поженились, чтобы жить счастливо. А там-то он в порядке? - Да он везде в порядке. Ваш сын, совершенство! Я не знаю, как ещё объяснить вам, но это так. Мама успокоилась, и повеселела. - Ну я теперь, хоть в этом спокойна. На, детка, на жизнь вам. Его зарплата пришла. Вот два миллиона. Галла шарахнулась от суммы. - Я не возьму. Это его деньги. - Он не знает пока, как тратить. А вы может дом купите. Хотите на его имя, если не станете на своё. - А, это я сделаю. Я куплю ему дом на его имя, и обстановку тоже. А со следующей, технику купите для разъезда. Вобщем обустраивайтесь семейным уютом.

Галла кинулась ей на шею. - Спасибо, мама, и заплакала. Гария кинулся к ней. - Ты уходишь от меня? Мама, ты что-то сказала дурное? Я не, Я хорошо. Галла улыбнулась. - Я тоже хорошо, дорогой. Я плачу от радости. - Не, не, не. - Хорошо. Мама привезла твои деньги с работы, и теперь мы покупаем собственный дом красивый. - А. вот чём. - Да, дорогой. Она меня осчастливила тобой. Ты моя счастливая звезда. - А па? - А папа прекрасен у тебя. Они такие хорошие! Ну пойдём танцевать. - Я та? - Да, а что тут особенного? Мы же должны танцевать свадебный танец. - Да, это мы.

А у Гольфа жена оказалось верной и любящей. Петри сразу включилась в процесс помощи мужу, и не покидала его никогда. Она, по сути переехала жить к нему в госпиталь сразу, а затем и в санаторий. Отлучалась только для того, чтобы привезти детей на свидание с ним. Дома с ними оставались её родители. Очень надёжные и любящие их. Так длилось четыре года, пока Гольфа не выписали, с отметкой здоров. Они уехали первыми домой. Их жизнь восстановилась.

Мы со Зденеком уехали следом. Дом я заказала новый ещё лучше , выполненный по новейшим технологиям. Его поставили ещё ближе к водопаду и ручью, где раньше был дом соседки, которую выселили из лучших территорий за свободное поведение по отношению к властям, и за не соблюдение закона о соседстве. А тот дом, сторожевой Ржек Кизи отыграл у моих родителей, тем более, что они его поставили на чужой территории. Вернули и часть мебели. Шкатулки с моими драгоценностями и ценные вещи они не вернули. Сказали, что их не было. Конечно, было их жаль. У них осели ценные подарки от государства. Награды и женские украшения.

Но Ржек не упускал этого дела из вида, и буквально устроил охоту на родителей. Он взял наградной список с моей работы, и рыскал повсюду в поисках трёх ларцов, в которых всё и хранилось. Потом жена ему сказала дома: - что ты носишься, как оглашенный по всему космосу, и ищешь что-то?

Он рассказал ей. Она захохотала. - Да, небось, в огороде у себя зарыли, где-нибудь под вишней или яблоней, и сидят спокойно, ограбив девочку с детьми малыми. А ты воешь тут, что дело не закрыто.

Он взял напарника, лом, лопаты, автоматические щипцы, и под покровом ночи, очень тихо проникли в сад к ним, прилетев на Хараку. Сад оказался минимальным. Посередине зияла какая-то яма. Они убрали верхний слой почвы, и увидели эти шкатулки. Забрав их поняли, что ценнейших уже нет. Тогда Ржек пролез через фрамугу в их дом, и увидел, что Жаена спит в короне, а на груди у неё орден спасения в виде сердца, с бриллиантовой окантовкой. Он был огромный. Его редко кому давали. Только за массовые спасения. А второй орден, за планетарный покой, с огромным бриллиантом в центре, зажат у неё в кулаке.

Он подошёл к ней, и приоткрыл одеяло. Зрелище поразило его. Мать моя лежала, усыпанная бриллиантовыми орденами и другими драгоценностями. Некоторые прицепились к одеялу.

Он стоял, и думал. Потом вдруг выхватил нож, и убил её в сердце. Ржек постоял с минуту дабы прийти в себя. Затем стал собирать найденное. И вдруг, кто-то постучал в дверь. Он вздрогнул, подумав, что явился муж, но это оказался его напарник. - Фу, дурень. Ты меня так в гроб вгонишь, идиот. Сказал же, сиди тихо, и не вылезай из травы. - Я только посмотреть, в порядке ли ты. Был в порядке, пока ты не припёрся. ладно, иди помогай.

Но Жак был потрясён зрелищем, и рванул одеяло полностью. Потом зашатался, и стал падать. - Я не могу. Мне что-то плоховато. - Ну и напарничек! Дурак ты что ль? Золота не видел? - Столько нет. - Да это так кажется. Она его разложила по себе. Бери себя в руки, и работай. А то рапорт подам на тебя лентяй. Жак встал, как вкопанный. - Она мертва. - Как же ты заметил-то, дурачина? - Была б жива, тебя бы точно уж не было. - А зачем ты её? - Это не я. - А кто? - Муж наверное. - А за что? - Не видишь, всё золото у неё оказалось. Поссорились, наверное. - А, точно. Вот жадность-то. - То-то и оно. - А дом у дитя украсть, это не жадность? А вот это всё? - Так это не их? - Нет. Это всё награды её дочери. Это и есть содержимое ларцов, которые мы с тобой искали. - Так мы нашли! Мы молодцы! - Жди, Жак, повышение по службе. Дело закрыли. Благодаря моей жене, конечно. - Почему? - А потому, что женский ум изворотливей и ловчей, чем наш мужской. Она мне сказала, в огороде искать. - Но, не в постеле же. - Да. До этого я сам как-то допетрил своим тусклым умишкой. - Нет, сэр полковник. Вы гениум. Я бы не догадался. - Ну, какие твои годы? Подрастёшь ещё. Ну, всё собрали? - Да вроде да, только там кто-то шевелится за стеной.

- Тогда идём скорее. И вдруг они услышали голос: - помогите, ради моих детей. Я умоляю. Спасите. Меня здесь в плену держат уже четыре года. Она заставляет меня жить с ней, когда мужа нет. А его почти всегда нет. Он в каких-то странных экспедициях, откуда привозит денег немерено. Я боюсь его. А ему она говорит, что я слуга поршивый, и он бьёт меня. - Ты откуда? - Они нашли меня в подломках здесь. Я отстал от своей экспедиции. Она и сказала: - в слуги пригодится. Я хотел бежать, но они меня поймали. - С какой планеты? - С Циана. - Хорошая планета. Хоть куда. Кой чёрт понёс тебя на Хараку. Тут нормальных нет, одни звери. - Я понял уже это. Нам деньги нужны были. Отец послал. - Почему он тебя не ищет? - Он искал, а они дали сведения, что я погиб видимо. Он перестал искать меня. - Что вы делали в каменоломне? - Искали золото. Там было не много. - Что ты делал с ним? - Ничего. Командир забрал. Мою долю, наверное, родственникам отдал. - Понятно. - Что понятно? - Что ты лжец. - У меня тоже есть немного, но я спрятал. - Пойдём, показывай.

- Вы отнимете? - Нет. Я закон, и он тоже. Просто заберёшь, и отвезём тебя домой. - Ладно.

Он вышел, и Ржек заметил, что у него на ноге огромная цепь. Он прикован ею к стене. - Ну, отрывайся от стены-то. - Я не могу. Она крепкая. - Ты один? - Да. Я всегда один. - Тогда на тебе инструмент. Освобождайся. - Он запел вдруг радостным голосом. - А потише можешь? - Ой, простите. Я забыл, что не дома.

Жак сказал: - бежим. Ржек рванул к Жаку. Они быстро преодолели канаву, и ринулись к звездолёту, но там была уже их охрана. Они отдышались, подошли к ним, и предъявили документы, представившись по форме. Те тоже предъявили документы. - Вы чего опять здесь рыщите? - Да вот дозакрыли дело, наконец. Оно уже у меня четыре года висит, и где-то поднадоело. - А, понятно. Жуть. Ни туда, ни сюда. - Вот именно дружище. Да ещё пришлось какого-то придурка с цепью на ноге выслушать вон в том доме. Вышел, говорит спасите, и поёт одновременно. Говорит из каменоломни, и папа его ищет. Дурка какая-то. - А, нашёлся, скот поганый! Я его полгода ищу, тварь такую. - Ну вот, и ты дело закроешь наконец-то. Он ринулся туда с помощником, а Ржек с Жаком отправились к себе.

Как только они сели на Горст, им раздался звонок по передатчику, что они арестованы. Они ответили покладистым тоном, что спешат по приказу под арест. Сами они оседлали ближайший самоход, и на самой быстрой скорости ринулись ко мне домой. Им открыл Зденек. Они поставили шкатулки со списком содержимого. - Проверяйте. Затем быстро рассказали, что случилось, и уехали. - Если что, прикрой. - Нет проблем, сэр. Зденек сел, и написал им благодарность, за доблестный и неуёмный труд, в пользу тех, кто защищает родную планету и её обитателей. Он сел на вездеход, и доставил благодарность в полицейский участок. Откланялся, сказав спасибо за таких смелых и бескорыстных стражей правопорядка, и уехал.

Начальник сказал: - надо же, дело, такое путанное, закрыли. Молодцы! Выпустить из-под стражи. Ржек и Жакоб домой, домой, домой. Отдых на неделю каждому. Во вторник явитесь с белыми воротничками. Вас ждёт награда и повышение по службе. - Слушаюсь, сэр генерал. Отчеканили они одновременно. Они ушли строевым шагом.

- Прелесть, какая пара. Пиши, Парт. Ржек Кизи награется орденом почёта от сообщества планеты Горст. На Жака тоже самое. Далее, успеваешь? - Да, сэр. - Награждается Ржек Кизи орденом храбрости за поимку и ликвидацию особо опасных преступников.

Медалью почёта за это же Жакоба Пола, с присвоением следующих званий. Жакобу капитана воинской обязанности, с должностью полисмена высшей категории. Ржеку звание надполковника, с должностью суперсторожевого. Выделить их семьям по трём окладам, в виде премии, два раза в год. И так каждый год. Назначить Ржека старшим караульным в моё отсутствие, а Жакоба его помощником. Это всё.

Адьютант Парт заметил: - ох и повезло же им! Генерал подчеркнул. - В том, что они родились доблестными, честными, и отважными!. Вот так-то, сынок.

Жизнь пошла своим чередом. Мы окрепли, и через год вышли на работу. Я на сейсмостанцию, куда ходила с дочками. Туда же я устроила Гария, который прекрасно стал справляться со своими обязанностями уфолога, а заодно приглядывать за моими дочками. Через месяц меня повысили в должности. Я стала возглавлять эту станцию, поскольку без меня начались промахи, и многие погибли. Случилось страшное событие. Четвёртая часть одного из городов ушла под почву, при сильном разломе.

За Гария с двухгодовалыми малышками было наблюдать весело. У него не вполне восстановилась речь. Их разговор умилял всех вокруг. - Дефоськи, это осень пьёхо. Вы сумно, сумно. Потиса. - Не, мы хаясо. Даза осень. Мы игьяем в кукы. Поня? - Я поня, но вот мама не поня, и не поймё. Она заказа на тишь. Ей необ след са локами. Это поня? - Да, это поня. А ты моза с нами игья? - Да, я уфояг и осень серьё. - Сто это? - Это моё обьязование. Оно сесь пьигозе. Яньше я ябота на дъюгой. - Де? - Не казу. - Сто? - Не, не нано. Вот. - Сто? - А вот сто. Иди с сестъёнкой на торой этаж, и там игайте кукы. - Ана. - Вот имица! Маяца. Иди, я ебя пааюю. - Я сяма ебя пааюю. Ты юбимый у емя. - И у емя. - Мои яткие! Как я вас юбу! Осень, осень. - Сина? - Синее узе некуа. - И меня и Язу? - Да, конено. И Коситсю и Язюсю (Октавия и Ядвана). Что интересно, речь Гария менялась к лучшему с ростом девочек. И к их пяти годам, он говорил уже чисто.

Когда им было около четырёх с половиной лет, они решили напугать дядю Гария, и убежали от него. Их увидел Зденек на дороге, которая вела к дому. Они обрадывались, и с криком папа, папочка бросились к нему. Он взял их на руки, и пришёл на станцию, куда и направлялся. - Ну, что ж ты, дорогой, девчонок упустил? - Как упустил? Они здесь, играют. - Нет, я их на дороге нашёл. - Сейчас освобожусь, разберёмся. Сигнал поступил о нападении инферно. Я ещё не сообщил в службу стогнаций, (выброса тьмы) а так всё сделал. Зденек сказал, что это он виноват. Не подумал о детском пансионате. Девочки начали плакать, и протестовать. Потом пообещали, что больше не будут убегать. - Папа, купи нам игрушек побольше. - Хорошо, так и решим. Я об этом позабочусь. Он купил им множество занимательных игр, краски, пластелин и всевозможные мелки. Одну из стен сделал доской для письма. Гария был в восторге. Он радовался больше детей, и ушёл в занятия с ними. А девочки от него не отходили. Слушали очень внимательно. Всё им было интересно. По сути, Гария стал их первым учителем.

Зденек вышел к своим парням, в группу спасения. Правда он не узнал Владека, который сделал несколько пластических операций, и стал похож на Зденека. Это его рассмешило. - Ты что дружище, под меня косишь? - Да. Я тебе всегда завидывал, а пока лежал в клинике, надумал и лицо подрихтовать под твоё. - Ну ты даёшь! Своего-то не жаль? Оно ведь тоже ничего было. - Ага, только не нравилось никому. - Вот дурень. Нормальное было лицо. - Не, сейчас лучше, да и жена меня не узнаёт, а то замучила. А она теперь косая. Пол лица перекосабочило, и плевать ей на это. От инсульта чуть не умерла тогда. - Ну, нечего было нападать на вас. - Да, это точно. Бог шельму метит. А ты в гости, или насовсем? - В бригаду, на работу. Все закричали ура! Так начались снова его рабочие будни.

Шли годы в хорошей жизни и плодотворном труде. Зденека отправили в очередную командировку на планету Ревда. Там произошла катастрофа. Из почвы вырвался гигантский фонтан смеси газа со всем содержимым внутренних слоёв. Он уничтожил целый город с его окрестностями. В противоположном месте планеты произошёл разлом, почти до ядра. Многие зацепились кто чем, и держались как-то, цепляясь за жизнь. Их и бросили на этот разлом. Работа была тяжёлая, так как воздух был почти не пригоден для спасителей. В нём могли находиться только рождённые на Ревде, привыкшие к нему. Поэтому все группы работали в скафандрах.

В основном, использовали липучки, чтобы ловить на них, и вытаскивать население наверх. Был момент, когда Владек поскользнулся. и теряя равновесие. стал падать спиной назад в разлом. Зденек успел схватить его липучкой. - Сядь, отдышись. - Нет, я должен. И продолжал работать.

Какая-то старуха схватила Криса за ногу, и потянула за собой с криком, спаси меня. И он полетел вместе с ней вниз. Владек со Зденеком бросили липучки в него, и вытянули на траву. Немного отдышавшись, он начал трудиться. Прошло три часа, и подтянулась новая смена. Все собрали инструменты, и упаковали в сумки. Зденек скомандовал. - На базу. Пора домой. Группа пошла к мобилю ( типа микроавтобуса).

И вдруг Зденек машинально снял шлем, чтобы глотнуть свежего воздуха. Владек бросил сумку, и подбежал к нему. - Надень шлем, бездарь! - Я подышу немного. Что-то мне не по себе. - Я убью тебя сейчас. Немедленно одень. Крис и Шпот тоже крикнули. - Одевай, тебе говорят. Умрёшь же. Забыл, где находишься? - Ой, я забыл. И надел шлем. Владек выдохнул. - Фу. Чудо идиотское. Все нервы издолбал, при чём всем. Ну надо же, забыл он. Обалдеть можно! Хер моржовый. - Ну ладно тебе. Было и было. Всё же хорошо. - Неизвестно ещё. - Ну ладно. Всё, на базу.

Но идти он не смог, так как ничего не видел. Ребята принесли его на руках, и сразу в звездолёт, а оттуда в спецгоспиталь. Там уже дежурило множество врачей разных специальностей, но офтальмологов там не было. За ним пришлось ехать. Но и он не помог. Собрался уходить, поставив странный диагноз. Слепота на почве уродства. Хирург прочитал, и догнал его в рекрии. - Ну-ка иди, скотина, извинись перед ним, и лечи, а то убью. - Я не знаю как. Зови другого. - Сволочь. Я рапорт на тебя напишу, как отказ от деятельности. - Пиши, но я ничего сделать не могу.

Хирург бросился к Зденеку, и отшатнулся, так как увидел, что его кожа покраснела, и стала разлогаться. Он собрал комиссию. - Первое, надо позвонить жене, затем биоэнергетику, а потом всё остальное. Хирург схватил трубку Зденека, чтобы набрать мой номер, и у него на ладони остался ожёг. Он всё же мужественно набрал его, и сообщил о случившемся. Я начала работать сразу.

Гария бросился в госпиталь. Он представился посыльным от жены. Увидя, что врачи его омывают, крикнул истерически, прекратите. И стал говорить им, что необходимо делать, поскольку его друг когда-то попал в такую ситуацию, и он видел, как его там спасали.

- Возьмите крем от ожёга, и намажьте его всюду толстым слоем. - Всего? - Да, но прежде всего всю голову. Зденек процедил сквозь зубы. - Гария, это ты? - Да, дорогой. Я знаю, что делать. Ты будешь в порядке. - Где она? - Со своим энергетиком вытаскивают тебя из гроба. Врач сказал: - не мешайте ему эмоционально. - Когда приедет? - Как только достанут. А теперь замолчи. Ты знаешь, мне трудно говорить. Зденек замолчал, а Гария продолжил.

Врачи делали всё, что он говорил от а до я, и процесс разложения прекратился. Затем он сказал: - глаза не открывать в течении десяти суток, как бы тебе не хотелось, иначе ослепнешь. - Хорошо.

Гария повернулся к медсестре. - Обезболивающее через каждые полчаса. - Слушаюсь. - Засеките время, иначе он умрёт от шока. А ему нельзя, он герой и орденоносец, и вообще замечательный. таких больше нет нигде. Мазать и таблетки тоже через каждые полчаса. А за то, что офтальмолог пытался открыть глаза моего лучшего друга Зденека Сури, увольте его с профессии раз и навсегда.

Хирург засмеялся. - Наши взгляды совпали. Надо же, величайшего спасителя Зденека Сури лечим. Мы вам поможем, господин генерал, даже не волнуйтесь.

Зденек спросил: - ты здесь, дружище? - А где же ещё? Теперь только с тобой. Я рядом буду, но говорить тебе нельзя. Я стану тренироваться в речи. Сейчас расскажу, как дела дома, а ты просто слушай. Зденек стоял в огромной колбе с гелем от ожёгов, так как лежать ему было нельзя, и слушал через передатчик рассказ Гария.

Дома происходит следующее. Дочери твои, мне милые, но шаловливые, легко проникли в учебные залы Академии сратегических наук. Не открывать глаза. Ты обещал. - На какой факультет? - Я сам скажу. Молчи. - Они поступили с отличием, благодаря моим занятиям с ними, на факультет сейсмических прогнозов. - А. - Молчи. - Я не сказал тебе, что твоя жена, великая и прекрасная Аялия Сун, предотвратила такую же катастрофу, в какой ты побывал, на нашей планете Горст, в восточной её части. Если бы совет планетарных спасений выдвинул её на этот уровень, то подобные и другие катастрофы прекратились срочно. Она конгениальна.

- Понято. Будет сделано. - Молчи, а то не стану оповещать. - Угу. - Ну так вот, Моя Галла принесла мне ещё двоих, мальчика и девочку. Зденек улыбнулся. Тончайшие нити стали разъезжаться. Гария закричал. - Ну-ка прекрати улыбаться. Всю работу испортишь. Врачи в шоке. Что, снова тебя штопать? Ты глупый, что ль? - Я, да. - Ну всё, это невыносимо. Я ухожу. Позже вернусь, когда уснёшь. И Гария выскочил из госпиталя.

Врач подошёл, и сказал: - лучше спи. Я чувствую, что твоя жена с тобой мощно работает. От её энергий здесь вся нечесть разлетелась. Считай, весь госпиталь взорвала своей мощью. А ты отдыхай, герой. Я буду за тобой следить по экрану. Зденек процедил: - стоя. - Да, дорогой. Пока так. Не могу по другому. Будем надеяться, что завтра я тебя положу, но для этого необходим сегодня срочно покой. Он приглушил свет, и добавил. - Друг у тебя, прелесть. Не улыбаться. Зденек засмеялся внутренне, а вслух хмыкнул без улыбки.

Через сорок минут мы закончили работу по оживлению Зденека. Через час я и дочери были у него, прилетев на платформе с кварцевым двигателем. Мы подошли к нему. - Ая, я люблю тебя. - Я знаю, дорогой. Я тоже тебя люблю. Мне сказали, что через два месяца ты будешь на ногах. - А глаза? - Да, будешь видеть, но сейчас где-то с месяц их открывать не следует. - Да? - Да, дорогой. - Ну я уже нашла тебе забавы и без видения. Он потух. Я поняла, что оставила его без надежды, и добавила: - на этот месяц. Хотя Гария утверждает, что это только на две недели. Но я на всякий случай запаслась. - Врач открывал. - Я всё знаю. Но ты же знаешь, что я просто так не сидела. И не буду сидеть. Сегодня посплю с тобой, а завтра утром поеду к одному профессору энергосдвигов. Буду с ним работать над тобой с твоими глазами.

Галла обратилась к тому энергетику, что группу Гария лечил, и он тоже откликнулся. Все, дорогой, тебя любят, и идут тебе на помощь. - И тебя. - Да, дорогой. Мы с тобой многое прошли. Пройдём и это достойно, и в успех, как всегда. - да, дорогая. Люблю.

- Папочка, мы с тобой. Мы тебя любим. - Я тоже вас. И не успев договорить, уснул. Ядвана тихо заплакала, а Октавия дёрнула её за рукав. И та прекратила.

Мы вышли, и помчались в санаторий. Там меня уже ждал Кист Жоур, очень сильный энергетик. Они с Галлой уже нас ждали у него в кабинете. Я вошла, дочерей он не пустил. - Их нельзя. Слишком расстроены. Ты готова? - Да. - Начали. Мы работали до утра. Затем он заснул. Я укрыла его одеялом, и полетела к Слою Бри. Тот ещё спал, но проснулся, увидя меня. Он привёл себя в порядок, но покосился на меня. - Не спала? - Нет. Не могу. Я готова. - Хорошо. Давай. И мы начали. После часа работы мне сообщили из госпиталя, что Зденек оживает после клинической смерти. Надо держать его дальше. Я поняла, что он вчера не уснул. оборвав фразу, а умер. Слой обзвонил всех своих знакомых.

Десять специалистов начали работу. Через 15 минут мне сообщили, что функции его организма проявлены. Сердце бьётся ритмично. Остальная органика подтянется. Мы сообщили об этом всем. Никто не отступал. Специалисты распределились, и работали поочерёдно до тех пор, пока не восстановилась кожа и подкожный слой всего тела. На это ушло пять суток непрекращающейся работы энергетиков. Мы с девочками почти не спали. Если дремали, то продолжали работать.

На шестые сутки у Зденека появился румянец на щеках, и он сказал: - я так проголодался. Дай мне Ая бульон от птиц. Я побежала варить бульон на кухню госпиталя.

Его выписали через полгода. Он стал походить на самого себя. Зрение нормализовалось. Мы все были счастливы.

Всем, кто принимал участие в спасении Зденека, государство вручило почётные ордена лиги спасения и премии в размере миллиона. Я от себя каждому вручила ценный подарок. Все были рады.

Где-то через год мне позвонил Слой Бри, и попросил о личной встрече. Я сразу же отправилась к нему. разговор он завёл не сразу. Сначала поохал, постонал, как будто от усталости. Затем начал.

- Я знал, что бывают происшествия такого рода, но что с тобой, не думал. Однако. я взял газету, и нашёл твоего отца, зарубленного каким-то странным ключом, похожим на кусачки огромного размера. - Как? Папа? Почему? - Я не знаю, но сказали, что это твои. - Это может быть. - Почему? - Потому, что они с мамой меня однажды ограбили. Не все вещи мне вернули. Половина мебелировки и разные мелочи остались у них. - Ах, вот в чём дело? - Как это они мебель-то вывезли? - Они наняли межгалактический лайнер самых больших размеров, и вывезли на нём весь мой дом, вместе со стенами. - А зачем им? - Я не знаю. Они богато жили. А я тоже жила хорошо одна. Я до сих пор не понимаю, зачем всё это им.

- Я тоже. А вот этот мальчик понимает. - Какой?

В комнату вошёл парень со сломаной ногой. Он прыгал на одной. Я удивилась. - А почему он не в хирургии? - Он дома. Это мой сын. - Очень приятно. - Она? - Нет. Та старше была, и не такая умная, хотя чуть похожа. Но её, кажется убили. Он меня один потом держал. Её уже не было. - Где держал? - В плену. - Кто? Хорики? - Нет. Твой отец. - Как же так? Его же самого хорики держали в плену. - Может быть, но он держал меня. - Зачем? - Для службы. - Но у них денег много. Не понимаю я их. Можно же слуг нанять, если уж самим так невмоготу.

И вдруг Слой сказал: - ну спрос-то с тебя. - С меня? Почему? - Ну ты же их дочь. Их же нет. - И что я должна? - Два миллиона, которые они украли у моего сына. - Ты уверен в этом? - В чём? - Что деньги были. - Да. Он их мне показывал на райсбе (канал видеопередач). Ещё он показал, что ты забралась к нему в комнату на Хараке, и вырубив его, стащила золото и серебро его находок. - Я? - Да. - И когда же я это сделала по мнению твоего сына? - Два года назад. То есть твоя семья, это проклятье для нас. - Или твой сын является проклятьем для тебя. Мне жаль тебя искренне. А ты, юнец, напрасно так пакостно поступил, опороча меня. Тебе придётся за это расплатиться.

И тут парень двинулся на меня с угрожающим видом. Слой остановил его. - Ну-ка стой! Я запрещаю тебе это. Он остановился. Но я увидела в его кармане нож, и ещё что-то тяжёлое.

У меня в сумочке лежала рация с прямой связью со всеми полицейскими участками. Я сделала вид, что занервничала, и затеребила сумочку. Сама же, нажала на кнопки. Через пять минут, пока я попросила пить, и мне приносили воду, в дверь позвонили. Слой открыл. На пороге стоял офицер в генеральских погонах.

- Ржек Кизи, сэр. Генерал-майор поставой службы. Слой отошёл от двери, чтобы его пропустить. Парень испугано глядел на него. Следом к ним стали вваливаться офицеры других подразделений. В гостинную набилось примерно пятьдесят служащих. Все в недоумении смотрели на Слоя, а он на меня.

Ржек обратился к Слою. - В чём дело? Рассказывайте. - Что рассказывать? - Вы вызвали полисменов всех подразделений в округе. Говорите, в чём дело? - Я не знаю. Это ошибка. Мы никто не вызывал никого. Парень спрятался под диван. - А это кто там прячется? - Это мой сын. Испугался вас, вот и спрятался. Он, поди, столько полиции и во сне не видел. - Да что вы? А я вот знаю, что видел. И даже знаю где. - И где?

- Его недавно поймали на месте преступления. - Какого? - Он убил своего хозяина, которого выдавал за рабовладельца, и даже говорил о пытках каких-то. Ну это давнишняя история. Её лет двадцать, а он у вас всё ещё юнец, когда другие юноши уже серьёзные мужчины. И так, что же он снова натворил, ваш малыш? - Ничего. - Ну-ка вылезай, поганец. Разговор будет.

- Я ничего не делал. Я только к папе пришёл. - А, к папе многострадальному? И за что ты его так? - Я не виноват. Это она виновата. - Кто? - Вот эта.

Ржек, конечно, узнал меня, но подошёл, и заглянул мне в лицо. - А, её тоже в плен? - Как это? - Ну вы с папой хотели её в плен сейчас взять? - Почему? - Хватит задавать дурацкие вопросы, и перестань хромать, иначе я тебе твою ногу сломаю сам. Слой возмутился. - Вы что, офицер? Это же больно. Как же можно так? Я всю свою жизнь работаю, чтобы освободить от боли, а вы так. - Да не там у него ничего. Врёт он, как всегда, впрочем. - Как врёт? - Да так. Как и всё, что он вам наплёл. По детски, конечно. Он же малыш ещё. Так вы нам охарактеризовали его шалости в отделении.

- Да что вы? Я ничего не делал такого. - Вот запись. И Ржек включил. Все услышали сначала голос полисмена Кони. - Берёте на поруки совершеннолетнего? Странно. Это уж черезчур. Затем голос Слоя. - Ну пожалуйста. Я умоляю вас. - Нет. Но до выздоровления может и дома побыть, но не более недели. Это всё. Великовозрастный болван, ваш сын. Какая-то дрянь, а не сын. Вот, такого же возраста ребята у меня служат. За порядком следят, звания хорошие имеют, семьи крепкие. А у вас какой-то придурок, по другому не скажешь. Зря вы ему потакаете. Он вас ещё и самого до тюрьмы доведёт. - Это почему? - Потому, что вы ему доверяете, а доверять надо нам. Понятно вам? - Немного. - То то и оно, что немного.

- Ну, как вам разговор ваш? Вспомнили? - Да. Я, конечно, может быть не прав, на счёт возраста, но на счёт воровства у него я прав. - И кто вор? - Аялия Сури, жена Зденека Сури, которого я лично поднял к жизни. - И что она украла? И тут вступил Гафт, сын Слоя. - Золото, серебро и награды в бриллиантах, которые хранились у её родителей. - А ты тут причём? - Я работал у них, и все заработки мы имели совместно. Слой вытаращил на сына глаза. - У тебя были другие претензии, сын. Как это так ты поменял их? - Да так. Взял и поменял. Ржек спросил: - А какие были-то? - Да так, миллиона два у меня украла из моей шкатулки в их доме на Харака.

- Проверь, Жакоб. - Я понял. Нет. Аялия Сури не покидала нашу планету ради той.

- Я, генерал-майор Ржек Кизи, приговариваю Гафта Бри к десяти годам заключения за дачу ложных показаний, а затем к повешанию за ввод в заблуждение всех следствий по делу о хищении имущества у Аялии Зурга, ныне Сури по фамилии мужа.

Его отец, Слой Бри, приговаривается к шести месяцам тюрьмы за предъявление обвинений невиновным. В данном случае Аялии Сури. При смягчающем обстоятельстве лечения её мужа Зденека Сури.

Преступников взять под стражу. Определить в камеру. Всем по местам. Мэм, я отвезу вас домой. - На работу. Думала что-то случилось, раз срочно. Прилетела со станции. Хорошо, ещё сменщица не ушла. Жакоб сказал в догонку: - гад какой! Всех оторвал от важных дел. Бездарного сына вырастил, и кичится тем, что делали все вместе. Какая дрянь! Такую девушку пытаться опорочить! Это клад для страны. А награды, это её все они, дурень смрадный. Она герой. Орденоносец. Миллионы жизней спасла, да и он тоже, её муж молодец. А ты Гафт - подонок ссаный, и глупая тупая тварь, которой место только в тюрьме.

Ржек повернулся к Жакобу. - Молодец, сынок! Я тебя повышаю за заступничество за честь смелых и чистых. С заврашнего дня ты подполковник. Поздравляю! И ребята со всех служб стали поздравлять его. Качай его, ребята, качай. Они подняли Жакоба, и трижды подкинули вверх.

Ржек положил свой кристаллоплан на мой, и мы взлетели. По пути он рассказал мне некоторые истории, которые были мне неизвестны, но касались меня и Зденека. Они были связаны с той историей, которая когда-то произошла на Споне, при покупке продуктов мной и Владеком. И я была очень удивлена тому, что услышала. начал он с того, что внешность мужа моего слегка изменилась. - Не легко так жить, да? - Конечно, лучше иметь естественную свою внешность, но я люблю его, и не оставлю Зденека никогда. - Я понимаю, но возможно вам поможет вернуть его внешность этот рассказ. - Я слушаю.

- Так вот, дорогая моя. Ты прости, но мне пришлось убить твою мать, а отца я не застал. Его просто не было дома. Но там у них сторожевым псом был Гафт Бри, который приковал себя сам к стене, и рассказывал мне и Жаку историю о рабстве его самого. Экзотический типаж. Вроде, игрок по мелочи, а путает все карты остальным. Ребята на Хараниках его вычислили, конечно. Но выпустили за недостатком улик. Да и обвинить было не в чем толком. Вроде, как шута восприняли. Как дурня простенького. А я понимал, что когда нибудь он явится сюда. Во-первых у него здесь дом и отец. Во-вторых здесь ты и твой дом, где хранятся несметные сокровища. Я стал следить за ним.

Всё это время он болтался по разным планетам, и совершал мелкие кражи, в основном, с обманом женщин. Я установил на твоей усадьбе телепередатчик, и ждал его появления. Но пока ждал, я в тебя влюбился. Это была тайна даже для меня, так как мы оба были в браке.

Сейчас ситуация изменилась. - Как? - Моя жена полтора года назад погибла в авиакатастрофе на смычках между Анталией и Юрой, где неожиданно возник рой антител. Летела она к моим дочерям, которые вышли замуж, и улетели с мужьями на Плуски. Планета прекрасная. Она там заодно и отдыхала на океане. Она два раза в год там бывала по своему расписанию. Я только один, так как занят был работой по горло. Теперь я один и люблю тебя. Но замужем ты. И это скверно.

- Разве? - Да. - Я хорошо живу с мужем. Ты напрасно так, Ржек. - Нет, не напрасно.

Я приставил к нему Жакоба, чтобы он разведал о нём всё, так как понял, что он обманщик для тебя. - Да что ты, Ржек? Он столько перенёс, и я всегда была с ним. Мы не разлучаемся. - Сколько дней за месяц он бывает дома? - Всегда, если не на работе. Иногда заезжает в ту семью, где его бросила жена, навещает детей. - Да? А где это? - У нас, на Горстиках. - На Горсти ещё? - Да, а больше нигде. - А как же Спона? - Туда я летаю за продуктами и другими товарами. - А он что, продуктами не интересуется? - Нет. - Вообще-то это мужское дело. Товары-то тяжёлые, и их много надо на месяц. - Да. Мне однажды Владек пытался помочь, но не вышло. - Я помню, но пока не о Владеке, хотя о нём тоже будет разговор.

Сейчас о Зденеке. Что-то всё сходится на Споне. Она, как будто для тебя, планета несчастий. - Незнаю, что тут несчастного купить продукты? - Деточка ты моя любимая, простота и чистота. - Что? Ну говори.

- А то, что муж твой, хотя бы заодно продукты покупал. - Женщина? - Да, с детьми. Его вторая семья. - Как вторая семья? Он же официально в браке со мной. - Вот я спросил у тебя, сколько дней он дома, а ты не в курсе. Ты воспринимаешь всё в розовом свете потому, что ты такая. Ты не поступишь, как он. А он может.

И тут я вспомнила, что Зденек по неделе в месяц отсутствует. - Я вспомнила, но думала, что он на работе задерживается. В это время ко мне в гости заходят его сослуживцы и Владек, и Крис. Шпот реже. У него есть постоянная женщина, хотя они не записаны в деловых дома.

- Он их подставлял, чтобы они развлекали тебя, а ты не замечала бы его отсутствия. - Какой ужас! Я не важна для него. Странно. - Но ты не волнуйся. Я буду твоим мужем. Ты хоть счастье узнаешь и защиту настоящую, а так же заботу о тебе, дорогая. Я уж не дам мотаться по космо за товарами. Всё будет у тебя, по первому требованию, любовь моя.

Ржек говорил так уверено, как будто это уже решено. Я посмотрела на него, как на будущего мужа. И вдруг заметила, что он красив, как бог. Выправка, как у статуи. То есть какой-то эталон. Я удивилась, что его в этом не замечала. Воспринимала его, как лучшего стража порядка. И, кроме благодарности, больше ничего к нему не испытывала. Я взглянула на Жака. И поразилась. Он тоже был интересным парнем. А я видела только Зденека. Остальные были, как нечто пустое, как фишки в игре. - Какой ужас! Я ничего не замечала все эти годы. - Прости, Жак, что заставила тебя мотаться везде за мужем моим негожим. - Не, не ты, дорогая, а Ржек. Он хитрый полисмен, и тебя в обиду не даст. - Да он и не обижал меня.

- Да? А если захочет туда удрать, и поступит, как твои родители? А что ты смотришь на меня так? Думаешь таких дел мы не расследовали? Если есть другая с детьми, то жди подвоха. Ржек посмотрел на Жакоба с благодарностью. - Ты стал рассуждать по взрослому. Молодца. Грядёт тебе повышение за мысленный устой. И не потому, что ты сейчас сказал в мою пользу, а потому, что ты показал свой опыт. Ты его усвоил. Пять баллов тебе.

Ржек встал на колени, протянул руку назад, к Жаку, и щелкнул пальцами. Жакоб вынул из-за спины огромный букет необычайных размеров разноцветных тюльпанов, и сунул ему в руку. - Я с тобой навсегда, любимая. Ты тоже? - Ржек, дорогой, дай мне хоть опомница немного. - Нет. Сейчас. - Хорошо, я с тобой. - Не волнуйся, любимая. Даже если ты меня не достаточно любишь, это не страшно. Я буду работать за двоих, и ты меня полюбишь. Я во всём имею ввиду. Ну ты поняла меня, кх, кх, конечно. - Да, я поняла. Как раз в этом я и не сомневаюсь. Я понимаю, что ты нежен и ласков со мной. - Да, дорогая, это так. Навсегда.

Он повёл меня в Центр по домашним делам, над которым и завис в полёте. Жакоб тащил документы, которые там и представил. Это были доказательства о супружеской измене, и фактически двоежёнстве Зденека Сури. На этой основе нас развели, а затем соединили в браке с Ржеком.

В этот момент ему пришло известие о присвоении ему очередного звания. И вышли мы из Центра под звуки марша победы, с напутственными словами. - Да будет благословенна семья маршала Ржека и Аялии Кист.

Мы вышли, а снаружи уже ликовала толпа офицеров. Так мы все и отправились в ресторан. Интересно то, что мне даже не пришлось переодеваться, так как я была в алом платье, как и положено невесте. А он в форме, как и положено офицеру.

Мы посидели вместе со всеми часа два. Нас поздравили с вступлением в союз семейного счастья, а затем ему вручили новые погоны и два ордена за заслуги перед планетой в поимке опасных преступников. После официальной торжественной части, нас стали поздравлять лично. Это было очаровательно, особенно от Жакоба. Он плакал, растроганный событиями. Ржек подтрунивал над ним. - Ну, поди. сынок, умойся. Ну что сопельки-то текут? На салфеточку. - Да ну тебя. Я со всей душой, а ты. - Да я шучу, малыш, шучу. Я ж люблю тебя, как родного. Сколько мы с тобой вместе отшагали-то по планеткам. И не сосчитаешь шагов-то наших. Другим и на восемьдесят жизней хватит. Жак обрадывался, и бросился Ржеку на шею. - Ну, ну, ну, ну. Всё, мой хороший, всё. А далее мы уходим, а вы празднуйте тут за нас, да тосты хорошие произносите.

- Да вы что? Останьтесь с нами-то. Так не интересно. - А ты, майор, думаешь полтора года её ждать интересно было? - И что, ни ни? - Вот именно. - Ну, тогда в путь, маршал Кист! Победную! И майор взмахнул рукой оркестру. Под марш победы мы и вышли из ресторана. Он привёз меня в самый роскошный отель города. А дальше и словами не передать. Я и представления не имела, что так бывает. Он был невероятен во всём. Было впечатление, что я попала в сказочный мир абсолютного счастья, и там и осталась.

На утро мы прилетели к нему. Это был роскошный современный дворец, но жить решили у меня по близости к моей работе. Ему летать было проще, так как он мчался по зелёному лучу. По его сигналу освобождался канал, и он летел один, или с Жакобом, который часто ночевал у нас.

Зденеку сразу передали все новости по рации, как и положено, через клац оповещений. В этот момент он как раз был с Гестой на Споне. Конечно, он немедленно вылетел от неё. Дома он получил холодный приём от дочерей, которые отвернулись от него, взяв под руки Гария. - Пойдём, папа. Нам кое-что не понятно по вычислительной динамике.

- Доченьки, это я папа. - Да, наверное, может быть. А впрочем, как мама скажет. - Да как же? Я же вас родил. - А тебе разве не всё равно, кого ты родил? - Нет. Вы же мои дочери. Не чужие мне, мои. Октавия приостановилась. - Хорошо, папа. Но у меня к тебе вопрос. - Да, я слушаю, дочка. - Сколько ты потратил денег на меня и сестру за наш период взроста? - Думаю, пятнадцать златых. Да. я помню, когда вам игры покупал, и всё для рисования. - Спасибо, папа.

Ядвана поддержала. - Думаю, его зарплата разошлась на другие семьи. Это только мы знаем ещё две, а там ведь и не сосчитаешь планет-то.

У Гария поднялись брови, и опустилась челюсть. - Ты, ты уклонялся от содержания детей здесь? - Я не уклонялся. Просто здесь не надо было. - А ты знаешь, сколько стоили твои лечения? - Нет. От государства же. - От государства бы тебя похоронили бесплатно, через космопохороны. Она заплатила четыре миллиона за тебя. И миллион потом, в знак благодарности. - Как? Когда? - Ну первый раз, когда ты шлем снял машинально, как на Споне. А второй на Юшкате, где тебе ноги оторвало по колено. Она ложилась за тебя, чёрт возьми, своим здоровьем. Какие уж там деньги? И параллельно с этим детей растила. Эх, ты. Очень занятый на работе. Ну, как робот, наверное. Пойдёмте девочки.

- Да постой ты, дружище. Я расскажу тебе всё. - Не надо. Я её не придам никогда. - Так ведь и я не придавал. - Да? Жить за её счёт в её доме, не платить ни за что, да ещё и лечиться за её счёт. Здорово! - Я так привык. Ну у нас так поставлено было. Кем поставлено? Ею. - Понятно. Значит мужчины вообще дома небыло. Ну, может, только для забавы себя самого. Да и то сомнительно. - Я всё делал для неё, что положено там. Я старался, чтобы она не ощущала другого. - Чего другого? - Ну, что я до неё уже имел практически семью. на Споне.

- Не представляю, как это можно было так лгать, и так прятаться двулично. - Ну что, если Ая меня полюбила. Я и пошёл на встречу. - Да что ты? А так женихов у неё не было, да? - Ну бегала шелупонь всякая. - Шелупонь? Вроде твоих товарищей? - Это я их просил её развлекать. - Да что ты? И захохотал. Вот здесь мне весело. Его товарищ меняет лицо под его лицо, а ему невдомёк, зачем он это делает.

И тут Зденек встал в ступор. - Что, и Крис тоже? - Конечно. Я бы тоже за ней пошёл, если б не Галла. Аялия ведь красавица! Нежнейшее создание и умница. Но я женат, и соблюдаю кодекс чести. Гария повернулся, и они ушли с девочками в сад. Зденек, оставшись один, расположился на диване. Прислуга принесла ему ужин и бренди. Он наелся, и включил диктофон. Стал прослушивать все разговоры за прошедший месяц.

- Ничего интересного. Надо ложиться спать. И вдруг, он услышал голос Гесты. Зденек аж подпрыгнул с дивана. - Что это? Геста здесь? Она что, дура? Зачем сюда припёрлась? Теперь понятно всё, откуда началось. Он стал внимательно слушать. - Отдай мне моего мужа. - Я его не знаю. - Знаешь, сволочь. Это мой Зденек. - Ну вы же развелись официально. - Я с ним не была в официальной записи. - Как же? Он сказал, вы сами настояли на разводе. - Дура, я не та. - А какая вы? - Ты что, не знала обо мне? - О ком, о вас? Может, вы ошиблись? Может, есть другой какой-то Зденек? - Нет, я не ошиблась. Здесь дочка моя была, ну и его тоже. У нас их две. Близнецов всем ляпает. - А, та девочка, что нахамила, и уехала? - Конечно, а что ей делать-то? Она же увидела ваше благосостояние, так сказать воочию. - А вы-то здесь при чём? Я же не грабила вас. - Как сказать. Зарплату-то он мне не отдаёт. Так, гроши какие-то бросит на девочек, тысяч по триста на каждую. И дворцов таких у нас нет.

Я подумала, что точно она ошиблась, так как Зденек половину зарплаты отдавал в виде алиментов первой семье. И таких денег у него не может оставаться. Я это ей и сообщила. Она захохотала. - Ты что, его кормишь? - Кого? - Ну любовника своего. - У меня нет любовника. - Ну Зденека Сури. - Это и моя фамилия. Он мой муж.

Здесь с Гестой началась истерика. она перешла в буйное нападение на меня, которое я прекратила энергетически. Поставила её в ступор. Зденек, слушая всё это, стал нервно ходить по гостинной, и бить себя кулаком по лбу. - Дурак, дурак, дурак. На хуя мне нужна была эта дура? Предупредила же меня волшебница, сними присуху до самой смерти, любимую потеряешь. А я дурак,посмеялся над ней. Господи, какой я идиот. Ну всё, теперь мне некуда идти. Я потерял обеих. Всё. Не могу передать, как мне жаль Аю. Аялия, любимая, я дурак. Я разрушил нашу счастливую жизнь. Это всё. Я никчёмен. Гария прав. Мужчины дома нет. Я деньги отвозил туда. Идиот полный. Это всё. Полный крах. И на хуя она мне здалась, эта дура, которую так противно зовут Гестой, с её детьми не поймёшь от кого рождёнными. Да близнецы могут здесь у любого. Сделаю ДНК исследование на отцовство.

Я буду просить у неё прощение. Может быть она меня оставит, как запасной вариант. Всё таки любовь у нас была. Она у меня и сейчас есть, а как она не знаю. Какой я долбаёб! Я всё испортил. И про ноги забыл, и про всё. Я же умолял её, дать согласие на усыпление меня. Даже я сам сдался, а она тянула меня к жизни, и побеждала. Она просила Ржека, и онкаким-то чудным образом, нашёл мои ноги. И, как их удалось приладить, не понимаю. Это только она могла, моя Аялия. Только у неё есть такие способности, с божественным проявлением. Какой я тупой болван! Я всё проиграл, и Владек готов был уже вступить в роль мужа с моей внешностью. Да и Крис тоже. Как я не подумал, почему они не женятся? А они просто ждали развязки данной ситуации. Столько лет! Какой ужас! Я был рядом с врагами, хотя ощущал их друзьями. Но они меня не предали всё же. А предала Геста. Теперь Ая меня не простит. Никогда.

Вечером я вернулась домой с работы, и увидела там Зденека и Владека. Пять пустых бутылок стоили на столике. Закуска валялась повсюду. Видимо дрались. Я услышала их разговор, который происходил на повышенных тонах.

- Я убью тебя, Зденек. - Пошёл на хуй. - Никуда я не пойду. Дождусь нашу королеву. - Ты дурак. Она замуж вышла. - Иди ты к чёрту. Я её джал почти двадцать лет, и не уйду. - Я правду толкую. не веришь, сходи в Центр делового дома. - Что идти-то? Позвони. - Сам звони. А я всё знаю и так. - Что знаешь? - Я уже говорил тебе, свинота пьяная, что она замуж вышла за Ржека Киста. И теперь её ты не поимеешь, дурень. - Это ты дурень с уродливым лицом. - Сволочь, я убью тебя. Отнял у меня лицо, и рад. - Дурак, ты сам его скосил думая, что там, как на Споне. Меньше надо было к этой бляди городской мотаться, которая каждому даёт. - Ты что, совсем ошалел? - Она меня отыгрывала здесь. Сюда прилетала, понимаешь? - Не тебя, а твои деньги, так как другого чучела на которого можно девок её повесить не нашла. А они не твои, девки-то. - А чьи? - Я-то откуда знаю? У неё по два каждый день, меняются. - Ты совсем охуел? - Не. Мне с ней тоже было неплохо. - Бля, и Крис? - А как же. Мы же группа. - Неужели и Шпот? - А ты думал? Если она сама нас таскает в кровать, что он дурак отказываться? - Я тебя сейчас приколю. - Ну приколи, ещё и посадят. - Давай выпьем. - Не, не буду. Я и так в зюзю. Прийдёт её цербер, прибьёт нас обоих. Ты ж не дома теперь. - А, врубился, что она замужем? - По пейджеру узнал.

- Опоздал я. Вот дурень! Надо было тебя разоблачить, как он, и слить. И жил бы сейчас, как барин в любви и согласии. Я бы её, как куклу разодел. Она бы ласточкой летала от любви, и никому б её не отдал. - Уже сдал. - Сука, заткнись падла. - Это ты сдал, а я бы никогда. У меня любовь к ней. Не могу ни с кем больше, как пропал в ней. Это ты шкура продажная, ни себе ни другу. Знал же, что тебя блядина ждёт, и сушит. И ты к ней летаешь, как прикованный, и ничего не делал. - Да. В этом я виновен. Долбокрут ёбаный, козёл вонючий. - Да ты просто подонок, который не ведает хулы от жены. Избылованная крыса. Вот ты кто, понял? А она ангел во плоти, богиня и герой по сути. Я ненавижу тебя. Ты не имеешь права жить на этом свете, подонок.

- А ты имеешь. - Я, да. - Да что ты? Значит, по отношению ко мне ты святой. Интересно, а кто ты по отношению к Аялии? Ты же молча сидел на жопе ровно, и не открыл ей тайну мою. Вот ты и есть первое говно, так же, как и Крис, да и Шпот. Вся группа такая, скоты.

- Иди ты на хуй, подонок. Ишь, как закрутил бойко, мерзавец. Мы её не тронули, а могли бы соблазнить. - Как это? - А так. Да хотя бы и насильно на первый-то раз. А там, довести до самого сладкого, и сама пойдёт вместе-то. - Дурак, у неё любовь в другом, хотя и здесь разиком не обойдёшься. Бездарь. Привык с простушками еблю вести, и на неё проектируешь. А она особенная, жгучая до невыносимости. Здесь уровень нужен очень высокий, как у меня. Или, как у Ржека, а ты ей не интересен будешь и там. Так что, забудь о ней, понял? Это я тебе, как друг говорю. - Сладились бы. Как конь бы стал. Всё бы делал, что она говорит. Не могу, аж душа болит, что её потерял. - А у меня всё тело вместе с душой.

Я подумала, что пора входить, и вошла. Они оба вскочили. - Ты что, слышала нас? - Немного, и согласна с вами. - В чём? - Во всём. Каждый по своему прав. У каждого своя точка зрения, но всё же не ссорьтесь. Вам ещё дальше работать вместе, а это трудно, если есть коренные разногласия. Я думаю, вам пора уходить, а мне прибраться здесь. - Ах да, муж скоро придёт. - И это тоже. Кстати, вы всю его еду съели, и напитки выпили, которые он купил на празднование Дня полиции завтра.

Владек вскочил, и убежал. А Зденек стал проситься жить вместе. - Я не против, но муж откажет. - Я же твой муж. - Я тебя освобождаю от этой повинности навсегда. - За что? - За всё, что ты для меня не сделал, ну и для девочек тоже.

- Ну, та тоже часто ждала, и иногда годами. - У нас разница большая. - Какая? - Она не была одна никогда. То есть не пренебрегала и другими связями. А я другого склада. Вы больше с ней подходите, если бы не её гонор граничащий с хамством и драками. - Я её такой не видел. - Я видела. Мне достаточно. Это всё. Прощай. Вещи можешь взять в гостевой комнате. - Я могу там остаться? - Нет. Ты должен уйти. - Ну хоть одну ночь. - Нет. - Я люблю тебя, Ая. - Я тоже, дорогой...когда-то. - А когда это кончилось у тебя? - Когда я осознала, что ты пустое место для меня, то есть обман во всём. - Это странно, но этого никогда не было. Я всегда любил тебя, несмотря на другие встречи. Но Владек же предупредил тебя, что так будет. Я слышал ваш разговор по моему пейджеру. - Я тоже знала, что ты слышишь, и сделаешь выводы. - Ах, вот как? Так значит я зря скрутил миньоны для легкого взлёта с его звездолёта? Вот дурень!

- Так это ты, служа в армии спасения, подстроил аварийную ситуацию, а потом стал героем, потому, что спас нас? - Ну, так вышло. Я потом жалел об этом. А тогда подумал, что я рядом, и всегда смогу помочь. - Почему ты оказался рядом? Ах, да. Это же Спона. От одной к другой. Как интересно! Заодно другу подгадить и той, с которой ночь провёл, и не одну. Это вместо совместной поездки за продуктами, которые вы поглотили. - Я не мог. Геста попросила ей купить товары. У них с девочками кончились.

- Убирайся вон к своей хищнице, с её церберами, вместо девочек. Больше никогда не приходи в мой дом. Ты или сумасшедший, или у тебя логика отсутствует. Хотя это одно и тоже. Я тебя уже ненавижу, понимаешь? Ты добро перестал ценить. На приём и постель ты ответил аварией. На то, что друг исправлял твою ошибку, и вызвался помочь мне, ты и его грохнул, отодвинув кресло, которым были крепко прижаты товары. Какая же ты тварь! Что ты ещё можешь натворить, интересно?

- А что вы болтали про меня плохого? - Толькото, что есть на самом деле. - Странно, зачем же ты вообще пошла со мной по жизни, а не с Владеком например? - Я сожалею, что ты первым попал в мою постель. Сделай я по другому, и меня бы могла ждать участь твоей любимой Гесты. Кстати, я затребовала коды ДНК на отцовство. - Зачем? Итак ясно, что девочки мои, ну и твои тоже.

И вдруг он понял о ком я. - И что? Ясно, что тоже наши. Близняшки же. - Не знаю огорчить тебя, или обрадывать? - Ну что, не тяни. - Они полковника Френка Субла. Знаешь такого? - Я её убью. Она сказала, что это её отец. Я видел его не раз у неё. Он привозил подарки, и уезжал. А я оставался. - На смену. - Вот дурак! Что ж я за чучело такое! Нет, Владек прав. Иметь надо только одну жену. Поеду ка я к ней, раз здесь нет привета. Он забрал вещи, и уехал.

Позже я узнала, что его приняла первая жена, и жизнь у них пошла гладко. Она настояла на пластических операциях, и он приобрёл первоначальный вид лица. Его восстановили по фоторгафии девятнадцатилетнего возраста. Сказал, что другой у него нет. Не любит сниматься. Тут и пошли разногласия в семье. Он себе завёл молоденькую любовницу на Споне. жена его прогнала со скандалом. А он так мстил полковнику Френку Субла. Подхватил он его дочь из официальной семьи, и женился на ней. Полковник пребывал в шоке, но вынужден был молчать, дабы жена и дети не узнали о его увлечениях на стороне.

Там у него родилась тройня, но Зденек не успокоился на этом, и завёл вторую семью.

Ко мне он приехал в скафандре, чем насмешил мужа. - Дружок, у тебя с башкой-то в порядке? - Да спешил, сейчас разденусь. Он решил поразить меня своей красотой. Скафандр был одет для неожиданности. Зденек снял его, и я увидела его нормальное лицо. - Прекрасно выглядишь, Зденек! Я рада за тебя. - А ты вот не очень. - Да? Пока не жалуюсь. Всем нравлюсь. - Ну это, как всегда.

- Ну и у тебя, я слышала, как всегда? - Да, с некоторыми изменениями по ролям. Контингент стал моложе. Ржек решил подшутить. - Детей спасать приходится. - Нет, спать с ними. - Что, мамы на работе? - Нет. У меня дети совершеннолетние. - У меня тоже, но живут отдельно. некоторые даже на планетарном отдалении. - Я не про это. - Не напрягайся. Я не думал, что ты тупоумен. Надеялся посмеяться вместе. - Ах, это шутка? - Ну да, юмор.

- А то, что ты мою жену отнял, это тоже юмор? - Нет, это всерьёз. Назад не отдам. - Да, конечно. Она такая удобная, что более и ничего не надо. - Поясни. - Ну, жилище прекрасное, готовит хорошо. Не сказать прекрасно, но прилично, если из птиц. - Это всё? - Нет, конечно. Хорошо зарабатывает, и в постеле ничего. Ржек внутренне сосредоточился, то есть приготовился к бою. - Всё? - Да. - А ты чего приехал-то? - Я? - А кто ещё с тобой? - Детей повидать. - Ну иди, если они захотят, конечно.

Он пошёл, но ему на встречу вышел Жакоб. - Ну-ка вон пошёл, скотина. Надевай свой скафандр, и пиздуй отсюда леском прохладным. - Ты что? Я к дочерям. - Урою, сука. - Я серьёзно, только дочек повидать. - Пошёл на хуй, сказал я тебе. И достал лазерный пистолет. - Я не знал, что ты чумной. - Зато я знал, что ты мне, скотина, за мою жену Ядваночку и все её беды заплатишь. - Это моя дочь, а не твоя жена. - Может так и было, а теперь по другому. - Весь мой дом окупировали, скоты? - Нет. Мы отдельно живём. Её здесь нет. - А где она? - У меня дома. - Почему это? Пусть домой идёт. - Ты правда ещё тупее стал после операций. Зять я твой теперь. - Как это? Она же маленькая! - Маленькая? Ну, вобщем-то не сарше тех блядей, с которыми ты дружишь, и кладёшь с собой в колыбель. - Господи, я всё пропустил. - Почему меня не пригласили на свадьбу? - Ты пластику делал. Прихорашивался. Ну это не новость. - Что не новость? - Как всегда, всё для себя любимого. Не до детей уж. - Ну ладно тебе, зятёк. С Октавией я могу повидаться? - Неа.

- Как это? Она улетела на Странгу. Там её ищи. - В экспедицию? - Да, семейной жизни. - Как, тоже? - Да. Мужа перевели туда. - А кто он? - Маршал авиации войск спасения Шунт Вирст.

Зденек стал медленно сползать по стенке. Жакоб бросился помогать. - Ну-ка встать по стойке смирно, и прекратить падать. - Отстань, дурень. Лучше расскажи, как она нашла его. - Что тут рассказывать? Они с Ржеком друзья. Увидел её утром, когда она ржеку завтрак привезла, который он забыл дома, и втюрился в неё. Аж завопил. - Дорогая, как я тебя ждал! Наконец-то ты нашла меня. Десять лет один был. Жену любил, которая умерла с ребёнком при родах. Вообще ни на кого смотреть не мог, а Октавка ему понравилась. Он её с той женой спутал. Они похожи оказались. Или Ржек так подстроил. Он хитрый. Я слышал, как он говорил Аялии. - Пусть оденет спортивку, и волосы распустит на прямой пробор, и танкетку оденет скромную. Она и так высокая и стройная. Так её Аялия и одела, а зачем не сказал. Вот и свадьба состоялась. Что ты падаешь не пойму. Девочка в крем попала сразу. Счастливая была и до свадьбы, и после свадьбы. - А как же академия? - Обе учатся дистанционно. На хорошем счету. Молодцы!

Вот так Зденек, который появился поразить всех своей красотой и молодостью внешнего вида, удалился с осознанием, что проиграл практически всё. Всё близко, но ничего нет.

Он летел на Спону, и бубнил про себя: - пропади ты пропадом, эта Спона, планета оборов и нищеты. Всё самое лучшее было на Горстках. Здесь, где моя Аялия. И я, и дети, и мои друзья, всё было настоящим. И вся жизнь была для меня родной. Все протягивали руку помощи, а теперь изгнали. Я всех предал. Они меня спасали, а я их уничтожил для себя какой-то дурацкой похотью к безразличным ко мне существам, чёрствым и жестоким. Всё это ради какой-то мести дурацкой, или просто баловства. Тупая ебля, вообще без чувств, дурацкая. Я обращаюсь к тотему божества и матии его. - Простишь ли ты когда нибудь меня? И вдруг, Зденек увидел мой образ в золотом облаке. - Я её так люблю, что она мне уже мерещится. Я улыбнулась ему, и сказала: - я не прощаюсь с тобой. Сам исправишь всё.

Он хотел развернуть звездолёт назад, чтобы вернуться ко мне. Но я запретила ему это делать. - Не сейчас.

Через несколько минут Зденека вызвали в центр спасения на Оргис. И он метнулся туда. На Рваи произошёл катаклизм с отягчающими для планеты обстоятельствами. В месте болотистых происхождений почву на глубине двух километров вывернуло наизнанку, вместе со всем содержимым. Этим кипящим месивом залило пространство, диаметр которого составлял шестнадцать километров. Планета была тёплой и спокойной, поэтому сейсмоцентра там не было. Страшные события произошли неожиданно для жителей. Район был густонаселён, так как там располагались красивейшие озёра, били гейзеры, журчали водопады. Зелень, в нашем понимании, была приятного для глаза красного цвета, а вода розового. Планету Рваи называли Чудом Вселенной. Воздух там был идеальный. И вдруг, такой рывок из глубин почв, жижа от которого на два метра в высоту поглотила всё живое. Погибли два миллиона жителей. Природа истреблена.

Конечно, там оказалась группа спасителей Зденека. Работали на износ, так как некому было их сменить. На планете Сонча в это же время взорвались газовые залежи. Там вообще откололось половина планеты. Основные силы от планетарного сообщества бросили туда, особенно от армии авиаспасения. Необходимо было хоть кого нибудь спасти, пока Сонча находилась в зависшем состоянии, и не перевернулась. У Сончи не было гравитационного поля в достатке, и сила притяжения была минимальной, а формой её был огромнеёший квадрат. Там очень быстро и споро шла работа, а на Рваи плохо и медленно, так как работало всего семь групп.

На третьи сутки, когда работы подошли к концу, и спасать уже было некого, Зденек отчеканил приказ. - Быстро на базу. Ребята пошли, а он запутался в стропах экзолент, которыми спасали детей, и на них же поскользнулся. Крикнул: - помоги мне! Владек остановился, и повернул голову. Увидел, что Зденек тонет в этой жиже, а его туда тащит чья-то рука.

Он вскрикнул: - спас! Это был их позывной. Ребята бросились на помощь. Они схвалили Зденека липучками, и вытянули из чёрного месива с тем, кто к нему прицепился. Отцепить этот груз было невозможно. Он приклеился к нему. Потом оказалось, что жто тоже спаситель из другой группы. Его неожиданно захватил мужчина, который погиб.

Их вместе так и отправили в клинику. Через час у меня на пейджере раздался сигнал от Зденека. - Я умру сейчас. Хотел сказать, что я тебя люблю, и никогда не переставал любить. Прости за всё. И отключил сигнал.

Я узнала где он, и полетела к нему. За мной примчались Ядвана с Жакобом. Мы выкрали его из клиники, и вернули на Горст. Определила я его в свою клинику, которую открыла пять лет назад. Я следила за новшествами в медицине. Вся техника была у меня со специалистами, поэтому Зденек попал куда надо, как и надеялся. Затем он промолвил: - Владек. Я сообщила Ржеку, и он привёз его из социального госпиталя. Владек вывихнул бедро, и сломал руку. Открытый перелом. Их сразу усыпили, и начали работать. Владека удалось спасти. Он умирал от потери крови, а она кончилась в запасниках, причём у всех, так как на Страях (маленькие планетки) произошла серия катастроф. Как будто цепная реакция пошла и дальше. Групп спасения не хватало. Набирали уже волонтёров.

Я купила четыре огромных кокоса за миллион златых, так как этот плод рос только на Юшкате, а она была очень далеко. Поскольку муж открыл восемь магазинов для меня, которых доселе не было на Горсте, я знала продавца необычайных товаров. Конечно, я ринулась к нему потому, что знала о свойствах сока кокоса. Он заменял любую группу крови.

Позже мне Владек рассказывал: - я уже свет видел вдали, и я в нём. И вдруг, примчалась ты, и стала меня спасать. Я и ожил. Я теперь тебе обязан во всём. Как всегда люблю тебя, и целую, моя дорогая. Ты моя любовь навсегда. Он плакал, и целовал мои руки. - Если бы было можно, но нельзя. Прижал их к лицу, и стоял так тихо. Я не мешала. Поодаль стоял Ржек, и тоже плакал.

Потом он взял себя в руки. - Владек, дружище! А тебе не кажется, что пора заканчивать с твоей деятельностью? - Как? Куда же я пойду? - Я новый ресторан открываю. Ищу управляющего. Конечно, зарплата не такая, как у спасителей, но всё же другие условия. - А где? - Здесь, недалеко от дома. - Я согласен. - Отдохни немного, да выходи через недельки две. - Нет, я сразу пойду. Надо к месту привыкнуть, и освоиться.

Зденека тоже выкарабкали, хотя и с трудом. Четверть кожных покровов пришлось накладывать. Я и ребята навещали его и Владека, а больше никто не приходил. После выписки, Зденек распрощался со всеми на Споне, и развёлся со своей молоденькой женой. Он решительно поселился на Горсте, поменяв род деятельности. Стал Зденек работать в игровом зале, увлекшись боулингом. Рядом находились ещё три игровых зала, и другие развлечения. - Попал в свою стихию. Да здесь просто малинник! Так он характеризовал новую стезю.

Но здесь начались загвоздки в моей жизни и жизни Владека. Ржек стал жутко ревновать меня к нему, посколько маршалу доложили, что я веду себя непристойно, то есть сплю напропалую с Владеком.

Ржек заставил Жака следить за нами, и вытаскивал на разборку. Это продолжалось год. Однажды он поступил также. - Ну что, попались? - Кто? - Вот снимки. Вот ты, а вот Владек. Занимаетесь интимом на поляне в лесной чаще. - У тебя, дорогой, после ранения в пах, понижена самоотценка. - Да, это правда. - Но я заставила тебя лечиться, и теперь ты снова в строю в этом. Я не понимаю, зачем тебе нас уличать с Владеком. - Он любит тебя. - Да, это правда. Но у него есть жена. - Какая жена? - Твоя старшая дочь. - Как дочь? Я почему на свадьбе не был. - Они не делали, а уезжали на отдых. - А, да. Помню. И что? Он ещё и от дочери моей гуляет? - С кем? - С тобой. Жакоб, покажи.

Жакоб включил запись. Я засмеялась. - Жак выключи, она хохочет над нами. А мне, хоть в петлю лезь. Что вы можете сказать об этом? - А то, что это не мы. - Как это не вы, когда это вы. Чётко видна голова этого франта. Он кивнул на Владека. - Я вот всё Нате расскажу. Пусть она тебе бой домашнего характнра устроит уже. Хватит мне одному мыкаться в этом проишествии. Владек кивнул. - Хорошо, расскажи. Только кто тебе поверит? - Она. - Нет. - Почему? - Потому, что я дома всегда, а у тебя навязчивая идея на почве собственных несовершенств. - Я тебя убью, а Аялию дома заставлю жить. Прикую. - Со станции не позволят. - Я станцию ей домой перенесу.

Жакоб продолжал смотреть. - А может это Зденек? - Какой Зденек? - Сури. - Ты очумел? Он на Споне живёт. - Да давно уж у нас крутится в игровых залах. - Где? - На Ёргских хлебах, в игровых залах. - А что ж ты мне не сказал об этом? - Я сказал. - Ты дурень. Владек может быть свободен. Это явно Зденек. Рост-то его явно. - Ну что, со старым мужем свести вас? Мне стало ещё смешней. - Ха-ха-ха. - Что тут смешного? - А то, что ты плохо знаешь моё тело, и в каждой дуре видишь меня. - Что? Я плохо знаю? Да я каждую твою клеточку обцеловал. - И на попе? - И под попой. И ты об этом знаешь. Я люблю тебя, а ты издеваешься надо мной, и хохочите оба. Дураки! - А, что ж ты тогда родинку не посчитал на ягодице у меня? Или её не было? - Как родинка? Какая родинка? - Вот эта, и я показала пальцем на кадр. - Это листик. - Что-то я не помню, что б такого цвета листики бывали, как родинки.

И он стал всматриваться. - Правда родинка, да и губы не те. Я что, чокнулся на тебе? - Да, сказал Жак.

- Ты Ржек, своим поведением уже меня довёл до того же. Я стал также относиться к своей жене. Она уже жалуетс, что ребёнка не может самостоятельно в пансионат детский возить. Говорит, что я дураком стал со своим Ржеком. Ты меня заразил, так как я привык во всём на тебя ровняться. - Боже, какой я осёл! Я всем жизнь порчу. Но я люблю тебя, понимаешь? - Да, понимаю, дорогой. А я тебя обожаю. - Да? - Конечно, милый. И никаких недостатков у тебя не вижу. Ты полноценен, как всегда. Я с тобой. - Боже, я совсем дурак. Если здесь Зденек Сури, то всё понятно. А я Владеку всю жизнь порчу, а ты, Жак, мне потакаешь. - Да, я во всём виноват. Надо было жёстче быть. Сказать, нет и всё. А я взялся за слежку зная, что здесь есть третье лицо. Хотя надо было, следить за ним. Тогда понятно было бы, что эти не виновны. А то подвал, не подвал. Мало ли, где они бывают по работе. - Да. Что вы там делали? - Продукты разбирали. Пойдём покажу. - Пойдём.

Мы пришли в подвал. Я включила фонарик в кромешной тьме. И он высветил огромное колличество замороженных продуктов, лежащих на полках, под определёнными надписями. Больше там ничего не было.

- Жак сказал, что раздавались какие-то звуки. - Хорошо, мы будем молчать. Только не понимаю, как работать-то? - Ну извини. Я переборщил.

- Ты не переборщил. Ты задавил меня. Ты давишь так, что у меня стали отекать ноги. Это уже влияет на состояние здоровья. Немедленно отпусти меня, иначе мне кажется уже, что ты деожишь меня под пытками. Меня надо любить, а не гоняться со слежками. Прекрати это немедленно. Ещё немного, и я вынуждена буду обратиться к энергетикам.

- Ты угрожаешь мне? - Да. - Зачем? - Для того, чтобы восстановить наши семейные отношения. - Я готов. Муж стал потихоньку отпускать поводья ревности. Стало легче.

После многократных катастроф Вселенский совет решил создать сейсмостанцию с единой стройной системой управления всем планетарным содружеством. Руководителем назначили меня, повысив в чине. Я стала маршалом войск спасения, и руководителем Межпланетной сейсмостанцией.

Меня пригласили на официальную часть, куда были приглашены почётные спасители различных родов войск. Среди ветеранов были Зденек, Владек, Шпот и Крис и другие, конечно. Явились они все в генеральских погонах, в орденах и других знаках отличия. Красавцы!

Началась официальная часть. Муж взял меня под руку, и вывел на возвышение. Я одела форму наших родов службы, белую с розоватым оттенком. Брюки и китель. На голове пилотка. Парадный кортик справа, под рукой. Я прикрепила только два ордена, и то один наезжал на другой, так как они были большими. Остальные награды вынесли на подушках того же цвета, что и форма. Их было девяносто.

Как только это произошло, Зденек каким-то невероятным фальцетом пропищал: - кто это столько наград завоевал в боях? Неужели эта женщина?

Все молчали, ожидая начала официальной части. Зденек заметил. - Я что-то не пойму, это имеет всё один персоналий? Ржек громко спросил: - кто руководит наградной частью? Вышла женщина, которая метила на эту должность, но она ей не досталась, так как она и на своей планете не справлялась с обязанностями. - Ну что ж, внесите погоны. Их внесли, и возложили на плечи. Затем она чихнула, и начала сморкаться. Ржек с подозрением глянул на неё, и она слегка опомнилась. Встала рядом. и произнесла сквозь зубы. - Аялия Кизи, жена майора Кизи, вы награждаетесь, ой забыла чем. Сейчас посмотрю.

Все смотрели на неё, как на дурочку. Владек крикнул: - в помойку её. Она звание маршала с майором перепутала. Что за старая карга? Все захохотали. Она присела слегка, но продолжала свою линию с подачи Зденека, которому это очень нравилось. - Я сейчас найду, тогда продолжу, а впрочем перейдём в банкетный зал. Я чётко спросила: - зачем? - Пить, есть, развлекаться. Ржек догадался, что она срывает официальную часть.

- А есть мужчина здесь из руководящего состава? - Да, но он в отпуске. - Тогда давайте я проведу, я привык. - К чему? - К проведению наградной части. - Ну ведите. И она ушла. Ржек отрекомендовался. - Я, Ржек Кизи, руководитель межпланетной полицейской рубежной организацией, по званию маршал с надменной частью, готов принять на себя обязанности ведущего официальной частью награждения офицеров различных служб и концессий. Он взял у неё документы, а там было пусто. Ржек вывел её за дверь, и ударил кулаком в пах. - Ты, скотина сволочная, думала провалила мероприятие и меня? - Не тут-то было. Я сажусь писать рапотр об этом, а вот ты отсюда уже не выйдешь. Я замочу тебя, как склизкую крысу, которой больше нет, впрочем. Ну, как майор, конечно.

Она всполошилась, и предоставила все документы. - Жак, ату её, и держать на прицеле. Всё это время, как оказалось, стоял на прицеле у Владека и Зденек. - Только рыпнись, только трепани еще своим языком, поганец. Урою сразу. - Чем же? - Лазером. Давно уж руки чешутся. Шелохнёшься, урою сразу, и никто не поможет. - Да за что же? - Не важно. Что объяснять-то. Ты всё равно не поймёшь. Ты же сволочь. Владек приставил к спине Зденека лазерный пистолет. Он предчувствовал непрятность, причём от Зденека, и захватил его.

Ржек вышел с улыбкой на лице, как ни в чём не бывало, и достойно провёл наградную часть десяти служащим. Затем провёл часть оваций. Каждый повышенный в звании должен был пройти по кругу, под овации и аплодисменты присутствующих. Зденек подставил мне ножку. Я обошла его ногу. Владек выстрелил, прострелив ему почку. - Стой, и не вякай, а то совсем убъю. Зденек встал, как вкопаный. Это заметили Крис и Ржек.

Когда все ликовали, Зденек сквозь боль процедил: - в вашей больнице даже швы не снимают. Я сам вынимал. Я ответила: - они на самоликвидации. Мог бы не снимать, они рассасываются. Ржек хотел сказать Владеку пли, но в этот момент Полия Зду гаркнула, по приказу Жакоба: - все в банкетный зал.

Все ушли, а Зденек упал. Ржек схватил меня и Владека, чтобы увести. Жакоб и Крис прикрывали сзади. Раздался звонок. всем оставаться на месте. Крис схватил меня на руки, и мы оказались на улице. Система блокады не успела сработать. Последним выскочил Жакоб, который заставил Полию собрать мои ордена вместе с подушками в огромный мешок. Мы заняли свой звездолёт, и улетели.

Комиссия начала расследование. Первым дёрнули Владека. Его вызвали на суд. Он отказал в присутствии. - У меня много работы. Могу дистанционно присутствовать. - Хорошо. Вас обвиняет Зденек Сури в расстреле лазерным оружием его самого. - Я ничего не знаю об этом. Зденек сказал: - я могу доказать. У меня есть запись. - Доказывай. Зденек стал искать в кителе пейджер, но не нашёл. Судебная комиссия подтвердила, что доказательств нет. Зденек заорал: - ах ты сволочь, украл мой пейджер, скотина, и рад! - Я не вор.

Комиссия подтвердила, что это тоже не доказано. Владек спросил: - каково медицинское заключение по его ране? - Никакого. - На каком основании Зденек Сури обвинил меня? - Оснований нет. - Зачем же вы меня вызвали на суд? - По его просьбе. - А разве так положено? - Нет. - Значит я подам жалобу в высший суд на ваш суд и на Зденека, этого прохвоста. Судья парировала. - Ну выстрел же был? - А я откуда знаю? Кто ж так стреляет, что нет ран? - Там холостой заряд. То есть покушение всё же было. - Ну, разбирайтесь сами, а у меня ребёнок плачет, слышите? Мне пора идти к нему. - Хорошо. Мы напишем отказ от расследований. - Я не отказываюсь. Я так и говорю, расследуйте. - А если мы найдём у вас его пейджер? - Ищите, мне нечего прятать. Я не боюсь вас. - Может вы перепутали, Зденек? - Я его голос запомню навсегда. - А я твою подножку подлую. - Вот видите, он сознаётся, что мстил мне за подножку его возлюбленной Аялии Сури, ой, то есть Кизи.

- Когда вы её поставили? Спросила судья, раскрыв рот. - Когда овации были. - Какие овации? - Ну, при вручении ей маршальской звезды. Судья замолчали, и переглянулись между собой. Потом они посовещались, и сказали: - ждите, мы уходим на совещание. В кулуарах они пробили сведения о всех участниках дела. Вернувшись, судья объявил. - Зденек Сури, вы обвиняетесь в срыве наградного официального мероприятия. Вы отправляетесь прямо из зала суда в места лишения свободы на восемь лет.

От себя могу сказать, что такой подлости никогда за мою многолетнюю службу в юридическом и правоохранительном отсеке не встречал. Странно, что вы эту свою выходку не принимаете за подлую и ничтожную пакость, содеянную женщине, которая вас спасала от смерти неоднократно. Это позор для мужчины. - Это не доказано. - Теперь доказано. Мы просмотрели внимательно кадры официальной части, и вынесли ещё один приговор, который мог бы не состоятся, если бы не вы. - Какой? Владек съёжился, но речь шла не о нём.

- Приговаривается Полия Зду к расстрелу из настоящего лазерного оружия за срыв межпланетной архитектуры награждений и официальных частей оной. Зденек был ошарашен. - На смерть? - Конечно, не в шутку же. Вы же не в детском саду.

А вам, Владек, придётся штраф заплатить за неявку в суд, двадцать златых. - Я готов. Куда выслать расчёт? Мы вам пришлём квитанцию. - Я могу быть свободен? - Да. - Отключаюсь. - Хорошо.

Вторым дёрнули Ржека. Его вызвали в суд, куда он и явился с Жакобом, конечно. - А это кто? - Мой адьютант и свидетель происходящего. - Это не помешает.

- Как же вы, Ржек, решились на такой поступок? - Какой поступок? - Наградить, вместо Полии. - Я не знаю такую. - Она не представилась? - Кто? - Ну, ведущая. - А, бабка эта. - Да, ничего не сказала, а ходила и говорила, что надо на банкет идти, хотя успели вынести погоны маршала только для моей жены Аялии. Другие же офицеры и служащие остались ни с чем. Я подумал, что так совсем негоже. Ну представьте себя на месте их. Уехать с наградной части с её соплями. Ходит, сморкается да кашляет. Дура какая-то. - Ну вы потише здесь. - А что, не так? Я же рассказываю честно, как есть. - Ну не оскорбляйте. Мы тоже при обязанностях.

- Я понимаю, да только вы представьте картину. Мама ждёт сына или дочь при погонах и ленте. Жена тоже, ну или муж. А из-за такой вот неряхи, которая даже чистые листы мне вручила вместо документов наградных, они вернутся в свою часть или на службу пустые, без повышения. - Как пустые? - Ну так. Я захватил листы с собой. Вот, в папку сунул. - А как мы докажем, что это они? - Очень просто, сличением отпечатков пальцев. - Давайте. Суд удаляется на совещание.

Вернулись они не скоро, минут через сорок, но спокойные уже. Значит решение готово, подметил Ржек про себя. - Мы посоветовались, и решили, что всё же вы взяли на себя лишнее. Она хотела торжества. Об этом говорит стол в банкетном зале, который прекрасен. Просто Полия Зду хотела перенести процедуру награждения в банкетный зал. Мы вас понижаем на одно звание. - Да? А сослуживцы мне сказали, что всё было из пластика. - Что из пластика? - Еда. - Не смешите. - И не думал. - Докажите. - Посмотрите кадры обеда. - Никто не стал есть из-за звонка. - Это, конечно, чушь. Полк голодных офицеров не станет реагировать на звонки, когда слюна течёт от запахов. Но их не было. Всё было искусственное.

- Вы полагаете, она хотела сорвать всё мероприятие? - Да. Я уверен в этом. - Вот, смотрите, стол какой стоит прекрасный на кадре! - Да, не съедобный. Это муляж. - Вы серьёзно? - Я знаю точно. Мой приятель там зуб оставил. Схватил кусок торта, и завыл. Хотите, проверьте. - Как его зовут? - Полковник Фрязь. - Есть связь у вас? - Да. - Звоните.

Ржек набрал номер. - Привет, дружище! - Как я рад тебя слышать, Кизи. По какому поводу трезвонишь? - Да вот интересуюсь твоим здоровьем. Говорят завыл ты знатно на банкете. - Да, дорогой. Та сволочь удружила. - Какая? - Я не знаю, как её зовут. Которая банкет устроила. - А что, чёрствое было? - Да ты не в курсе? - Нет. - А я тебе расскажу. Та дура решила Аялию твою подсидеть. Она ж тоже из службы сейсмо, только бездарь. - Как это? - Ну, никаких наград у неё. Всё пропускает, жители взрываются и гибнут. Аж планету недавно грохнули, а ей хоть бы хрен по деревне. - Да что ты? - А ты не слышал? Ой, такая дура! Не приведи бог. Вот эта крыса подстроила нам как бы банкет, и зазывала нас раньше времени туда. Якобы продолжить там официальную часть, когда это запрещено. Вот зараза-то! Есть же сволочь! Бывают же такие крысы, ужас. - А при чём тут твой крик? - А ты не понял. - Ну так. - Тебе так, а я бы убил её, суку. - Так, за что? - А за то, что она муляж поставила вместо торта и другой еды. - Да что ты? Мне ж никто не поверит. Какая-то чушь. - Тебе чушь, а мне бой от жены, что щербатый вернулся. Представь, офицер без зуба. Это же вообще посмешище. - Так ты справку возьми об этом. Её накажут. - Да? У неё муж работает в генеральном штабе межпланетных войск. - А, доблестный? - Неа. Такая же крыса. Два сапога пара. Но урывает каждого, кто его задел, ну и эту крысу тоже. Так что бессмысленно брать справку.

Судья сказал: - пусть возьмёт срочно. - Кто это с тобой? - Вот доказываю нашу правоту перед судом. Срочно за справкой. - Я мигом. Пусть засадят тварь эту. А ты ещё Глемику позвони. Он щёку проколол этим муляжем, и Странику. Он десну содрал сильно, до кости. - Хорошо.

Ржек набрал и одному и другому. Они всё это подтвердили. У Странника была справка о травме десны, так как он взял время на лечение. Он подтвердил, что там много таких, кто набросился на еду, а получили травмы. Суд удалился на совещание.

Множество справок сразу прилетело от врачей по видеорежиму. Судьи отправились в наградной зал. В банкетном зале стоял стол, накрытый также. Они стали пробывать еду. Она была съедобной. Уже хотели уезжать, но главный судья сказал: - стол-то свежий? - Конечно, ответила Полия. Какого числа накрыли? Не отравили бы нас. - Утром. - А разве вам разрешили трогать тот стол? - Нет, но испортится же всё. Запахи начнутся. - Это не по правилам. - Ну подумаешь, накрыла и накрыла. Что тут такого?

Никто не смел так разговаривать с судьями. Они были в шоке. Нарушила правило, и ещё возмущается! Главный судья стал с особым усердием стал рыскать по залу, даже начал исследовать пол. И Ржек ему понравился очень своей открытостью и обаянием. Он стремился его отыграть.

Полия спросила: - что вы ищите на полу? Он мытый. - Ничего. Он поднял скатерь, и увидел куски с засохшей кровью. Он поднял их. Полия захлопотала. - Давайте я выброшу. Я непременно накажу уборщиц.

- Полия Зду, вы арестованы за намеренное отягощение в здравии офицеров и служащих, заведомо накормив из изделиями из пластиглаза, что причинило ущерб и болевые шоки государственным мужам и жёнам. - А, за это? Она подумала, что это ерунда, но судья продолжал.

- Вы также обвиняетесь в срыве наградных идей межпланетарного и межгалактического вселенского режима. Помог всем в этом маршал планетарного режима Ржек Кизи. - Кто это маршал? Он майор, вы ошиблись. И вообще, он дурной. Он мне нож к горлу приставлял, а потом своего дурака на меня натравил. И он держал меня за дверью. Вот. А так бы я всё сделала. - Докажите. - Вот, смотрите кадры. И она подставила туда другого, в майорской форме, так как Ржек знал, где нет зон видения для съёмок скрытыми камерами. Он в этом и не мог попасть в кадр.

- Вы арестованы также за фальсификацию документов. Далее судья крикнул страже: - ату её. Полию схватили. Муж её стал хлопотать о её освобождении, но ничего не добился. Ему пригрозили оформлением сообщества в преступных делах с женой. Он замолчал на время. Но, когда он направил жалобу на Ржека Кизи судье полного масштаба, тот не выдержал, и велел его арестовать по статье заступничества за преступницу. Ему дали два года тюрьмы. Полию Зду расстреляли вместе с управляющим, который орудовал вместе с ней.

Ржека повысили за правильное поведение в непредвиденных обстоятельствах. Он стал главнокомандующим войск полиции на межгалактическом уровне. Награждали его в этом же зале другие сотрудники, которые всё подготовили на ура!

Зденек отсидел в тюрьме два года, и его отпустили за прмерное поведение, за раскаяние, и за бывшие заслуги в спасении жителей разных планет.

Через три дня он явился в ресторан к Владеку, которому, как всегда, было некогда. - Здорово, приятель! Как поживаешь? - Нормально. Рад за тебя. - За что же? - За то, что ты на воле. - Нет ещё. Так, отпросился. - И отпустили в отпуск прямо с нар? - Да. - Ах да, конечно, женщина. - Конечно. Попалась одна свиноподобная дурнушка. - Что ж не красавица? - Выбор там не велик. - Я слышал, в полицейском надзоре есть и красотки. - Может и есть, только они не нужны там. - В каком смысле? - Они меньше нуждаются в мужчинах. А там это ах, как необходимо. Ну, просто, супер. - Для чего же? - Чтобы раньше откинуться. - Куда? - На волю. - Уу. - Значит, и там кого-то использовал? - Конечно. Её и использовал. - Так ты на воле всё же? - Да, как сказать. Вот вмажу тебе хрошенько за мою отсидку, и снова к ней родимой уродине. - Зачем же такие жертвы? - Сам не знаю, но тебе не прощу никогда. - Чего? - Подвоха. - Ты же сам на суд подал, а там положено правду говорить. Я не мог утаить её, иначе бы меня казнили. Не начни ты этого дела, был бы на свободе, и с красотками, как всегда. - Я тебя убью. Это ты меня холостым патроном напугал. - Что не помешало тебе оставаться подонком.

Тут Зденек неожиданно размахнулся, и с силой и злобой в мимике, ударил Владека в челюсть. Он нажал на кнопку, прибежал охранник и Ржек, который зашёл поесть в наш же ресторан. Они оттащтли его от Владека, а Ржек вызвал наряд полицейского надзора.

Зденека снова определили в тюрьму, сроком на два года, по статье злостное хулиганство. Я догадалась, что он получил определённую настройку от кого-то, и начала расследование. Это и оказалась та женщина, которая была его надзирателем. Уродливая и противная Патва Вут. До того он её ненавидел, что поначалу не мог сдержать рвоты во время интима с ней. Но её уверял, что это на нервной почве. Что-то со здоровьем у него.

Она проверяла его давление умывшись, но оно оказывалось в порядке. Она давала Зденеку какие-то успокаивающие лекарства, и заставляла отдыхать. Рвота не прикращалась, пока она не уходила.

Затем она стала приносить ему домашнюю еду, так как подумала, что тюремная еда ему противопоказана, и он не привыкнет к ней никогда.

Постепенно он привыкал к её облику с носом, похожим на пятачок борова и сорок восьмым размером ноги. Зденек стал утверждать, что любит Патву и, когда освободится, женится на ней. В этом он был красноречив и убедителен на столько, что она начала верить ему. Он сделал расписание на дальнейшие события их семейной жизни. Пообещал, что построит дом, так как у него много денег. Он ведь генерал с надбавкой. Ещё немного, и станет маршалом. А так же, что в планах у него двое детей от Патвы сразу, так как он сеет только близнецоа. Попросил, чтобы дорогая Патва приготовилась и к этому. В тюрьме их воспринимали уже, как пару.

Патва Вут уже стала считать Зденека хорошим мужем. А все остальные, с кем он знался, конечно плохими, и просто гадами, которые упаковали добросердечного беднягу в тюрягу. Она и дала ему ракурс мщения, по тюремным законам. Потом она конечно пожалела об этом, изменив своё мнение о Зденеке, так как освободившись по её заявлениям от тюремного заключения досрочно, он кинул её.

Она плакала. - Как же так? Все считают нас парой, и мама тоже. Она приходила к тебе знакомиться, и ты просил моей руки. - Да. Это было. Я не отрицаю, но ты сама должна понимать, что здесь нет другого варианта. А на воле масса разнообразий. Я выйду, и на меня набросятся женщины и девушки даже до семнадцати лет. Разве я могу остаться с тобой? - Ты что, с ума сошёл? Причём здесь разнообразие? У нас же любовь. Её нельзя предавать. - Да. Это верно. Я когда-то совершил таку же ошибку, только любил я женщину по-настоящему сильно. - А меня что, по- игрушечному? - Тебя я вообще не любил. Она хлопнула дверью. и ушла. На выход его вела другая.

Для Патвы это был самый сильный удар в жизни морального характера. Её два месяца не выпускали из психиатрической больницы. Потом полгода долечивали в санатории.

Когда Зденека вновь посадили, Патвы уже не было. Ему досталась довольно приятная надзирательница, которую, посмеявшись над Патвой, он и стал окучивать. Не учёл он одного, что Эльфа замужем за майором тех же служб, который пришёл выяснять с ним отношения. - Что, одну упёк в психушку, и до моей хочешь добраться? - Нет, я так, по-дружески. - А, по-дружески, значит? Я не посмотрю, что ты заслуженный. Я не мягкотелый суд. Убрать тебя здесь ничего не стоит, довертишься. И ушёл.

Зденек был напуган, и снял энергозахват с Эльфы, которая уже стонала по нему. Ей стало легче, и она сказала об этом мужу. Стэн помчался в психиатричку, и рассказал об этом энергетику, который проверил Патву, обнаружив в ней такой же захват. Он его и снял. Только после этого она пошла на поправку. Потихоньку стала соображать, где она находится, и что с ней происходит. Она стала говорить об этом с персоналом, и они обрадовались. Дольше всего её лечили сердце и сосуды головного мозга. В результате, она в своём уме вышла на работу.

А это уже было сильным стрессом для Зденека, так как натурой Патвы Вут являлось мщение. Стэн с удовольствием исполнил просьбу Патвы о передачи ей надсмотра за заключённым Зденеком Сури, посмеявшись в усы. С этого момента начались настоящие мучения для него.

Сначала он стал кричать: - ко мне приставили сумасшедшую. Я требую заменить её. Мне нужен нормальный надсмотрщик. Я подам жалобу в межпланетный суд. На его крики пришёл Стэн, и избил его. - А, договорились дружно? Ну я вам покажу! И написал жалобу. Суд рассматривать её не стал, а ответил, что Зденек обязан подчиниться правилам тюрьмы, иначе его переведут в более тяжёлые условия.

Патва поставила Зденека в драконовские условия, и он начал выживать, а не жить. Шесть месяцев она не выводила его гулять, и не давала обед, мотивируя тем, что ему от супа бывает плохо. Он очень сильно похудел. Она приносила ему видеожурналы сексуального содержания, и уходила. Он, по началу считал, что лёд тронулся. Птичка вновь попалась, и соблазняет его. А потом понял, что это ещё одна пытка, которая была ему невыносима. Он стал просить её о близости. Иногда Патва раздевалась до пояса. Но только Зденек протягивал к ней руки, она быстро одевалась, и убегала. Так она его мучила год.

Потом стала подпускать к телу, но только в свою пользу, вовремя выскакивая из-под него. И так ещё полгода. Затем его выпустили. Выходя. он тихо процедил сквозь зубы: - чтобы ты подохла, свинота. Провались ты пропадом. Она ударила его палкой по голове. Потекла кровь. Его отправили в медпункт. Там залечили раны, и через две недели выпустили.

А Владека серьёзно лечили в моей клинике. Врачи были в шоке. Им впервые пришлось вставлять челюсть на место, и склеивать кости лицевой части, так как Зденек снёс её целиком. Владек впал в обморок. Его усыпили на десять дней, и определили в палату интенсива выживания. На десятый день он открыл глаза, и постепенно осознал, где он находится. В его глазах появились слёзы. Ната вытерла их.

Это была его жена, которую я уговорила когда-то одеться, как была одета я в нашу первую с ним встречу, так как Владек влюбился в меня с первого взгляда. Мы поехали с ней в магазин, и купили нежнолиловый костюм с коротенькой юбочкой. и туфельки на каблучке. Я завязала ей хвост на макушке бантиком того же цвета, и устроила им встречу, которую он не ожидал. Увидя Нату издалека, Владек закричал: - Аялия, любимая! Я так скучал без тебя! Как же я тебя люблю!

Она улыбнулась ему. Но вдруг он увидел, что это не я. - Извините, я ошибся. - А я нет. - Как это? - Вы прекрасны! К тому же милы и добры, раз о любви запели. - Я не вам. - И что? - Ну, как что? Это ошибка. - А я думаю, нет. Я поняла, что пора спасать ситуацию, он уйдёт. И вышла тоже. - Ая, Ая! Да вот она, любовь моя!

- Владек, познакомься. Это Ната, старшая дочь Ржека. - А, я рад с вами познакомиться! А то я испугался, что жениться надо, раз люблю сказал.

Ната влюбилась во Владека с первого взгляда, и сказала: - да, надо. - Что? - Я согласна. - В чём? - В любви и замужестве. Пойдём запишемся. - Я не могу. Вы меня просто поймали. Я Аю всегда люблю. - Я тоже, как маму. она очень хорошая. Она прелесть! Но есть ещё один персоналий, который её боготворит. И их нельзя разлучить. Это её муж, и мой папа. И вы это знаете. Давайте попробуем жить вместе для начала, без записи официальной.

Владек вопросительно посмотрел на меня. - Владек, ты можешь отказаться, конечно, но девочка очень хорошая, и никогда не была замужем. - Да? - Ты подумай просто, а завтра дай мне знать, решился ты или нет. Хорошо? - Да. Он подошёл ко мне, и обнял за плечи. - Я тебя люблю, и поцеловал в губы. - Я бы тебя сделал самой счастливой в мире. Уйди ко мне, прошу тебя. Умоляю. Почему я всегда опаздываю? Я что, тормоз? Но второй раз я не ожидал, что это будет Ржек. Никак не ожидал. Он появился ниоткуда, как пробка из бутылки. Я готов был его убить. Пришёл сделать предложение тебе, а он уже сделал. Какой-то рок ужасный!

Ната долго сидела одна за плетением макраме. Все дети устроились, заведя семьи, а она отказывалась наотрез. Ржек не понимал её в этом. Я решила поискать причины, так как в её затворничестве было что-то странное, неестественное для девушки.

Начала я с её комнаты. Сначала просмотрела документы, затем справки от врачей. Всё говорило о её нормах. Я успокоилась, что со здоровьем у Наты всё нормально, и стала закрывать деловую коробку, но увидела ещё одну справку. она прилипла к внутренней стороне крышки, и была одного цвета с ней. Я взяла её, и прочла. И вот, что было в ней написано. " 4 января, 8 года было совершено нападение с нанесением травм и насилием на несовершеннолетнюю Нату Кизи, которая шла из школы в этот день.

Ниже стояли подписи двух врачей, гинеколога и хирурга.

Я дождалась, когда она приедет с работы, поест, и начала с ней разговор издалека. - Наточка, дорогая, ты в школе-то хорошо училась? - Да, очень. Я медалисткой школу окончила. - Молодец какая! Умница, детка! И работа у тебя хорошая, и зарплата прекрасная. Но, наверное, трудно с детьми работать? - Нет, я их люблю. Придёш в школу, а там весело. Дети забавные и крикливые. Мне нравится.

- Дорогая ты моя, так тебе просто необходима своя семья с детьми и мужем. - Нет, я не хочу. Ты знаешь, у меня есть такой добрый парень, но у него была неприятная история. - Какая? - Я познакомила его с бывшей женой Зденека, поскольку ей было очень одиноко. Она мне жаловалась на это. Она хороша собой, но он всегда любит только меня. А я замужем всегда, то за Зденеком, то за папой твоим. Я и решила их соединить. Помех там не было. Четверо детей уже выросли, и разъехались кто куда. А он совсем свободен, и никогда из-за меня женат не был. - Никогда? Как это? Вот это любовь! Это я понимаю! Настоящее чувство.

Так вот я настояла на этой встрече, и она в него влюбилась сходу, так как он внешняя копия Зденека. А он пошёл мне навстречу, сказав, что сделает это, поскольку мне мешает. Так они соединились, и прожили вместе два года, но для него это было испытанием. Я сожалела, что познакомила их. - Почему?

Он любит спокойную тихую жизнь. А она устраивала ему скандалы на почве ревности. Это происходило неожиданно для него. Он уставал очень, поскольку работа была не из лёгких, часто бывал в командировках. А у Саты, как оказалось, были сдвиги на нервной почве из-за постоянных измен Зденека. Она подозревала теперь всех мужчин. А ему, как и ранее Зденеку, стала устраивать бойни даже ночью, когда он спал.

- Какой ужас! Так же можно самому нервы потерять. Вдруг во сне кто-то начинает быть. Я не понимаю, зачем ей это? - Возникла вот такая агрессия к мужчинам, несмотря на то, что она его любила. - Мама, а почему он это терпел? - Он понимал её, пока она не стала колотить его по шейным позвонкам. Они у него искусственные, из-за одной пакости Зденека. - Какой пакости? - Он миньоны у нас украл из звездолёта однажды, и тюк с продуктами освободил, который и врезался в него. Прямо в шею. - Он мог бы попасть и в тебя. - Возможно, хотя Зденек хорошо расчитывал траекторию. А вот погибнуть мы могли оба. И Зденек сделал вид, что спас нас, прилетя на позывные.

- Какой же он дрянной! Это отвратительно! Мама, не знайся с ним больше, умоляю тебя. - Я обещаю тебе. Только без него.

Так вот, врачи сказали очень беречь себя в этом месте, так как менять шейные позвонки очень сложно. Они прирастают, но трогать их нельзя. Он головой всегда поворачивает аккуратно, плавно.

Собрав свои вещи, он ушёл от неё. Стал жить один в своих апартаментах из четырёх комнат, гостиной и столовой вон в той высотке.

Её, с приступом злобы и пеной во рту увезли в психиатрию. Подлечили, конечно. - А это она из-за него сошла с ума? - Нет. Сначала приступ начался, и он вызвал скорую. А он потом ушёл, боясь с ней спать ложиться.

- Зденека надо было бы казнить. Он всех с ума сводит. Негодяй! Как мне эту женщину жаль, ужасно. - Мне тоже, детка. Но ей я больше ничем не могу помочь. А вот тебе могу. - А мне не надо помогать. - Это ты так думаешь. А я уверена, что надо. Или, хотя бы, попытаться. - В чём? - В том, чтобы ты сним и жила, о ком я говорю. - Да что ты мам, я не выдержу такого. - Чего ты не выдержишь? - Постоянных разлук, по его профессии. - Он сейчас там не работает, не связан с командировками. - Да? - Да. Более того, ты его знаешь. - Я? Кто же это? Друг Жака? - Нет. Это, детка, Владек.

- Да ты что, мам, он красавчик! Куда мне до него? - Ну, ну, хватит дурнушкой притворяться. - Я? Разве я...

- Конечно. Ты. - Я достойна его? - Ты прекрасна! Она заплакала. - Я не знала, мам. - Но это так. Только иди к нему уверено. - Хорошо. Делай, как скажу, и будем надеятся, всё удастся. - Ладно, мам, попробуем. Но, только потому, что мне его жаль. Я просто захотела создать ему прекрасную жизнь, чего он и заслуживает. - А я подозреваю кое-что другое ещё. - Ну мам, я бы и сама сказала. - Вот и молодец. И не тушуйся, когда он станет мне в любви признаваться. Иди так к нему, если сможешь смириться. - Я смогу. Он потом перестроится, постепенно. Просто у него не было женщин с доброй душой, кроме тебя. А я по доброму буду с ним. - Вот и договорились.

Владек дал согласие, где-то через месяц на то, чтобы попробывать жить вместе с Натой.

Я начала судебный процесс против негодяя, который совершил преступление по отношению к Нате когда-то. Я нашла ещё десять девочек, которые пострадали от него. Это был единственный преступник по плану насилия, поэтому его быстро вычислили. Его искали и раньше, и не находили только потому, что он служил в полиции, и сам брался за расследование этих дел, перебивая других.

Я тоже запуталась поначалу. Как будто попала в тупик. Решила посоветоваться с Ржеком. - Дорогой, кто вёл эти дела? - Зачем тебе? Я берегла его, но здесь вынуждена была сказать. - Ты, может быть, не в курсе, но там присутствует Ната. - Ты что дуришь? Она всё время под моим надзором росла, как и другие дети. - Извини. Я не желаю в таком тоне говорить. И ушла в бассейн. Он опасался таких ситуаций, боясь, что я его брошу, и ринулся за мной. - Детка, прости. Я забыл, что не на работе. Умоляю, прости. И встал на колени.

- Ты выслушаешь меня серьёзно? - Да, я готов слушать. Он встал, и пошёл к дивану, расположившись там поудобнее. - Слушаю тебя.

- Тебе не странно, что наша Ната не интересуется мужчинами? - Да, странно. Он сказал, как бы безразлично. И вдруг до него дошло о чём я. Он мгновенно вскочил из позы лёжа. - Ты думаешь? Но когда? Я за ней всегда машину высылал. - А 4 января, 8 года не выслал. - Я не выслал? Не может быть. - Или выслал. - Что ты мне голову морочишь? - Я не морочу, я рассуждаю. Если девочка попала в такую историю, то этому должно быть объяснение. И странно, почему она молчала? - Какая история? Ты прекрати мне ужасы наводить. - А ты прекрати мне дерзить. И тут я догадалась, как всё было. - Узнай немедленно, кто в этот день привёз Нату домой.

- Я и так знаю. Добоёб один. Я его уволил от себя. Дурак полный. Что не поручишь, всё провалит. Идиот да и только. - И как его зовут? - Я забыл. Сейчас буду вспоминать. - Кажется Штраф. Нет, Штраф позже прибыл на службу. А, Родек Пус. Да, точно. Он ещё звёздами хвастал ходил, а потом напился пьяный, и упал где-то. Его мёртвым в канаве нашли. Замёрз что ли? Сейчас уже не помню.

Я набрала телефон Жакоба, и спросила у него. - Сейчас я посмотрю точно. Вот нашёл. Он был назначен на роль водителя, потом уволен. Сейчас работает где-то на Белках в какой-то лаборатории. Из полиции его попёрли за частые невыполнения заданий. Его имя Фриц Густ. - Спасибо, Жак. - Может ещё чего нужно? Я помогу. - Да милый, помоги. Но для этого нам надо встретиться. Дело серьёзное.

Ржек заметил: - за давностью лет закрыто. Жак сказал: - если для сейсмо нужно, откроем. И приехал тут же. Я показала ему справку. Он медленно сел. - Так вот почему его не могли найти? Сволочь, убью. Теперь понятно, что было с Натой, и почему она такая замкнутая. Ржек, казалось, не хотел верить в худшее. - Ты что там бормочешь, дурень? Идите-ка вы оба отсюда. на работе делами задолбали, ещё дома не хватало.

Жак спросил: - он не в курсе? Ведёт себя, как дурак. - Я ещё справку ему не показывала. Боюсь за него. Мы вышли на террасу. Ржек побежал за нами. - Какую справку? Жак, видя состояние Ржека, отстранил его. - Поручил мне, я и делаю. Отстань. И быстро ушёл. - А, на повышение пошёл за раскрытие старых дел? Ну ладно.

Я подумала. что муж ведёт себя безобразно. Может самой уйти к Владеку? Надо подумать.

- Что, к этому идиоту собираешься? Знаю я всё, догадался. Не хочу ворошить, и её беспокоить. - Да? Молодец, блюститель порядка, нечего сказать. - А что, лучше её мучить? - Лучше казнить того, кто убил в девочке желание к жизни и общению. Тем более, что она не одна такая. Их много, искалеченных с детства монстром-садистом. Я жалела тебя, но тебе надо почитать это, конечно. - Что это? - Выписка из хирургического отделения, где она прибывала на лечении. - А я где тогда был? И почему мне не сообщили? - Я не знаю, вспоминай.

Он упёрся в выписку, и не мог никак понять. - Что это за старушечьи дефекты? Руки, ноги сломаны. Вся п взорвана. Ты чужую выписку украла? Ты дура? Зачем ты мне её подсунула?

Я поняла, что с ним началась истерика, и дала ему снотворное, сказав, что это успокоительное. Ржек выпил залпом, и отключился рухнув на диван.

Утром он проснулся в бодром состоянии, как будто ничего и не было. - Чтой-то я уснул на диване? Ты не знаешь, дорогая? И с тобой не был, как положено. Я сдурел что ли, или старый стал? Я люблю тебя, и я нагоню. - Хорошо, дорогой. Я не сомневаюсь. - Сегодня же. - Конечно, милый. - А почему ты так холодна ко мне? Какой-то ответ холодный. - Я плохо себя вёл?

Я промолчала, и ушла на работу. А он снова рухнул на диван, и уснул. Я позвонила Жакобу. - Жак, дорогой, объясни заместителю Ржека, что он болен. Пусть берёт ответственность на себя. - Слушаюсь, мэм. Ой, хорошо, мама. Это я по привычке от работы. - Я поняла Жаки. Это не страшно. Сегодня приходите с Ядваной ужинать к нам. - К какому часу? - Как всегда, к семи. - Вряд ли успею. Может, к восьми? - Даже ещё лучше. Успею к рыбакам заехать, осетра купить. - Ой, как здорово! А кто готовить будет? - А ты кого хочешь? - Я хочу, чтобы ты готовила. - Хорошо.

Вечером мы собрались за ужином. Я приготовила Яси (Уху), и запекла стейки в минипечи. Мужчины выпили немного, расслабились, и настроение поднялось. Завязалась беседа.

Ржек спросил: - ну что, Жак, повезло поймать приступника? - Нет пока. - Как нет? Это ж Фриц Густ. - Не думаю. Я пробил его. У него всё в порядке. Я недоумеваю, почему ты этим не интересуешься, папа. - Я могу, но ты моложе, быстрее. И потом, тебе погоны нужнее. - Дело не в погонах здесь, а в поимке этого поганца, который не просто насильник, а прежде всего, садист и мучитель. Я не могу его оставить в живых, понимаешь? - А что он содеял садистического? Жакоб посмотрел на меня. - Мама, ты всё же должна дать ему документы, особенно из клиники, и справку. С ним дело побыстрее пойдёт. У него везде ходы есть. - Я дала. Ржек спохватился. - Какую справку? - А, да. Справку я забыла дать. И принесла справку. Ржек прочёл.

Было впечатление, что в нём бушует внутренняя буря, но он не выплеснул её на нас, а ушёл в размышления. - Я не помню, что я-то делал. Как я мог упустить этот момент? Жак сказал: - я помню. - И где? Я себя чувствую на помойке, понимаешь? Я, полисмен до мозга костей, который перекрыл все пути крыс к своей семье, прошляпил главное, своё дитя. И кто мне это доказывает? Работник сейсмослужбы. - Она не доказывает тебе ничего. Аялия, мной любимая мама теперь, так как она мама моей любимой жены Ядваночки, борется всеми силами за освобождение общества от опасных элементов. - Ха, ха, ха. Ты в это веришь? - Я в это свято верю, Ржек. - Почему это? - Потому, что ей за это званий не светит, и премий не дадут. Это не её ракурс. Ну и, конечно потому, что у неё скоро появится внучка. Ржек оторопел. - А это тут причём? - Подумай сам. - Найду, убью гада.

Далее шли разговоры на милые семейные темы, которые сгладили эту неприятную для всех остроту. Все разъехались, и Ржек начал на меня рычать. - Какого чёрта ты ковыряешь меня? - Прекрати. Не позволяй себе опускаться в общении. Я не понимаю, почему ты так реагируешь на всё. - Зато я понимаю. - Ты с преступником в связи был? - Нет. - А что тогда? - А то, что я с женой тогда не жил. - Как не жил? - Так. Я вообще не любил её. Меня мать заставила на ней жениться. Что, не видишь по дочерям, что она дурнушкой была? - Честно, нет. Хорошенькие дочери, да и сын прекрасен. - Что, издеваешься? - Так ненавидел её, что и дочери не милы? - Вот именно. Поспи с такой рожей энное количество лет, охренеешь. - Прости, я не знала. Не думала, что тебе это больно даже в воспоминаниях. - А надо было знать. Раз я этим не занимаюсь, значит и тебе не надо. - Почему я это делаю, Жак объяснил уже.

- Ты не понимаешь, каково мне было. Я вынужден был жить на две семьи. На Споне и здесь, на Горст.

- Я поняла тебя. Значит, ты поставил меня в такое же положение, что и Зденек? - Почти. С той разницей, что отказался жить с ней сразу, как только сошёлся с тобой. - И что, там дети есть? - Двое. Сын и дочь. - Взрослые? - Почти. - Может помочь надо? Ты скажи, я вызову наряд, отправлю госпомощь. - Нет. Они обеспечены мной, как впрочем и ты. - Может, сына на хорошую работу устроить, а девочке жениха хорошего найти? - Нет, они ещё малы для этого. - И сколько же им. - Сыну девятнадцать, а дочери пятнадцать. - И что? Пора ведь. - Я его уже устроил в академию, а Хеси в кулинарной школе. Она любит готовить. - Ну видишь, как хорошо! Она у нас в одном из ресторанов может работать. - Нет, ни в коем случае. Я никогда не соглашусь приютить её здесь. - Почему? - Она из другого разряда, как волчица. И смотрит на меня из-подлобья. Точно также, как её мать, которая мне простить не может, что я бросил её. Перед тобой-то я чист, а вот перед ней не очень, хотя она передо мной и вовсе. Она имела и меня всё это время, и майора медицинской службы Сруо Бро. Я узнал об этом, и поник к ней, ну ещё за её бесхозяйственность. Вообще надоело это. Ни поесть приготовить, ни убраться. Да что там, даже уборщицу нанять не смогла, хотя её сын уже просил. Ему стыдно от друзей было. То есть женщины на Споне, конечно, дуры. Это не то, что моя здесь. Просто прелесть, но тоже дура. Лезет в мои дела, а я этого не люблю. Вот так-то брат, Жак. Вся моя исповедь.

Я сказала: - понято, сэр. Возьму на мушку. - Ой, я что-то заговорился. В последний момент, будто с Жаком говорю. Прости. - По барабану, сэр. - Волен. И улыбнулся.

Ночью он стал, как всегда, говорить о любви. Я слушала, и гладила его по голове. Вдруг он меня легнул ногой слегка. Я спросила: - в чём дело? - Почему ты мне никогда не признаёшься в любви. - У меня чувство к тебе выше, чем любовь. - Как выше? Любовь и есть любовь. - Не знаю, может потому, что я дура. - Я так не говорил. И вообще, ничего такого. - Хорошо, любимый. И вдруг Ржек похолодел ко мне, отвернулся, и заснул. Я ушла в гостевую комнату.

Утром он стал бегать, и искать меня во всему дому. Я находилась в бассейне. - Почему тебя не было рядом? - Видимо, я недостаточно люблю тебя. - А, я заснул? - Как недостаточно? - Да так. Если б любила, ты бы, конечно, не пренебрегал мной ночью. А так, без любви, можно и пнуть. - Я не хотел, дорогая. Ты же знаешь, как я тебя люблю. - Да, я видела. Поэтому ты даже своим желанием пренебрёг. Если уж на то пошло, давай разводиться.

Ржек кинулся в бассейн. - Я люблю тебя больше жизни. Никогда не говори о разводе. Я с ума сойду без тебя. Всё для тебя, всё для тебя, всё для тебя. И пустился в жар любви.

Уже одеваясь, добавил. - Если хочешь убить, тогда брось меня. Я поцеловала его в нос, и ушла.

Я понимала, что трудно заново переживать определённые события, уже прошедшие, но не могла всё же понять поведения Ржека. Я решила сходить к яснознающей. - Привет, Пека! - Здравствуй, Аялия! Что- то нужно из личного? - Да. Посмотри, чем обеспокоен мой муж. Неодекватно себя ведёт в последнее время.

- Ну вот, что я тебе скажу, дорогая. Был у него напарник когда-то по имени Пуст Роби. Он его и подменял, когда Ржек был на другом деле. И однажды Пуст пробил Ржека. - Как пробил? - Ну узнал, где он находится. Ему не хотелось самому работать. И выяснил, что он не на задании, а у любовницы с детьми. А на Пуста все дела повесил. А награды за раскрытые дела идут Ржеку, так как он главный в их группе. Пуст решил ему отомстить, и не вышел на работу, сказавшись больным, как только Ржек заговорил об отъезде на Спону.

Ржек занялся делами здесь, а в это время нагрянула проверка, и Пуста заподозрили во лжи, так как он не обратился к врачу. Потом это доказали, распросив соседку, чем занимался он весь день, которая подтвердила активность Пуста. Его уволили из полиции. Он стал мстить. И первое, что он сделал, напал на его дочь Пасту. Затем на сына Швейка. Но самое страшное нападение он совершил на дочь Нату. Те отделались ушибами. Он их просто сталкивал в овраг, а Нату пришлось возвращать к жизни. Как только Ржек узнал об этом, он замял дело, и подписал документ о том, что он не в претензии. Пуст понял, что он останется безнаказанным, и совершил ещё ряд подобных преступлений по отношению к детям, как он считал, своих врагов. Таким образом он выполнил все планы мести. А дальше он устроился на работу в порт, на должность управляющего портовыми сигналами. И спокойно проживает с этим.

Она замолчала. Я тоже. Так мы просидели минут двадцать. Потом я встала, положила деньги, поблагодарила её, и пошла к двери. - Постой Ая. Я тебе главного не сказала. - Что? Я слушаю. - Пуст взломал рабочий сейф Ржека, и украл оттуда десять миллионов. Это уже после печальных событий с Натой. - Почему Ржек промолчал? - Потому, что это был их общий куш, но он не совсем законный. - Подробнее об этом. - Я не вижу. - А я вижу. - Тогда ты всё знаешь. - Да.

Я увидела, что Ржек и Пуст вместе брали что-то у моего отца. Тот оправдывался, и говорил, что он это заработал на приисках. Что он трудился и потел, а они всё забрали у него. Пуст стукнул его в грудь, и они ушли. Затем я увидела, что они также поступили с матерью. При этом, Пуст сказал: - это для дочери. Мать спросила: - для чьей? - Для моей, конечно. Твоя-то считай в гробу. - Как это? - Да вон, Ржек пришьёт её. Ему, как нечего делать. - Угу. Мать отпустила драгоценности, так как поняла о чём речь. То есть, если она не отдаст, то полисмены убьют и её и меня. Пуст ударил её палкой по лицу. Она села на диван, и заплакала. А они, резвясь и хохоча во всё горло убежали.

Я поняла, что дальнейшей жизни у меня не может быть с Ржеком, так как вспомнила. что он часто бывает на пристани. что навело меня на мысль о постоянной тайной связи Ржека с Пустом.

Я не могла понять, как может в одном персонаже сочетаться и отрицательное, и положительное. Стояла, и думала об этом. Пека предложила мне снова присесть. - Честно говоря, я тоже ошеломлена этими новостями. Понимаешь, мне придётся доложить об этом суду. - Не беспокойся, Пека. Я уже это сделала. - Как? На мужа? - Я начала с Наты, найдя у неё страшную справку об искалечении. Я не могла по другому, понимаешь? Я девять лет уже живу с ней. Она мне, как дочь уже, и зовёт меня мамой. А, как бы ты поступила? - Скорее, умолчала. Ты герой. - Да брось ты. Какой герой? Просто дочь жаль. Она очень хорошая, а преступник на свободе. И сколько он ещё судеб искалечит? - Кто ведёт дело? - Жакоб. - И что, твой не лезет к нему? - Он не знает о тонкостях. Жак не говорит ему. Ведёт сам дело. - А я вижу, твой тоже подключился. - Может быть, так как я сообщила ему о том, что началось расследование.

- Уезжай отсюда. О боже, я закрываю видение. На последоу скажу тебе. Держись только Владека, и перестань приставлять к нему баб. Ему только тошно от них. Он и только он. - Спасибо, Пека.

Я вышла от неё, и меня сразу арестовал патруль Ржека. Они меня и отвезли к нему. Там уже сидела Ната. Ржек встал, и попросил всех удалиться. Мы остались втроём. - Что мне делать с вами? Ната удивлённо посмотрела на него. - Пап, ты чего? Меня на работе сейчас будут искать. Там дети одни. Я тихо шепнула ей в ухо, пока Ржек стоял спиной к нам: - Владек. Ржек обернулся. - Что? - Я хочу сказать, что Ната ничего не знает, то есть совсем. - Вообще ничего? - Пап, а чего я должна знать? - Ничего. И в школе никто ничего не знает? - Да что знает-то? Ты скажи сначала, о чём речь. - О справке. - Какой справке? - Давней. - Я ничего не понимаю, пап. Вообще ничего. - Ну иди тогда в школу. - Дай мне мобиль, тогда я успею к уроку. - Возьмешь на проходной. - Ага. И Ната убежала.

- Ну что, добегалась, красота моя ненаглядная? - Ты о чём? - Жак на меня дело завёл. А теперь ещё и эта дура, к которой ты сегодня ходила, напишет жалобу в суд. - Она не напишет. - Почему же? - Потому, что я с ней договорилась. - О чём? - Сказала, что я уже это сделала. - А ты это сделала? - Нет, конечно. - Почему же? - Тебя жаль, хотя и возможно напрасно. - Значит, напрасно, мужа защитить? - Не в этом дело. - А в чём? - А в том, что ты намерен убить меня, как видимо и моих родителей. - Ты что? Эта дура сказала? Я люблю тебя, и никогда бы себе это не позволил. Давай уедем на Юркату в пампасы. Всё бросим. Полетели, умоляю. Хватит париться здесь за всех.

Я давно об этом думала, но для Юркаты у нас денег маловато. Там нужно иметь огромное состояние. Это дорогая планета. - Они у меня есть. Я обещаю тебе там роскошную жизнь. - Хорошо. Решено. Мы улетаем сейчас же. Он вскочил, и стал собираться, но не успел. За ним пришла охрана Жакоба. Ржека отвели в апартаменты предварительного заключения для высшего командного состава.

Меня выпустили. Я вышла, и меня схватил Владек на руки, и сунул в свой звездолёт. Мы улетели. Куда, я не знаю. Он мне не сказал, куда привёз, но планета мне показалась чудом. Мы устроились в отеле возле океана, и Владек изложил мне свой план.

Во-первых я буду твоим мужем, если ты не против, детка. Скажи, да. - Да. Далее он стал нежно целовать меня, и всё это переросло, конечно в страсть. И больше никаких планов, только любовь, и счастливая жизнь.

Позже я узнала, что эта прекрасная планета называется Шпона. Она была не такая дорогая, как Юрката, и мы со своими средствами оказались там богачами. О ней почти никто не знал. Там жили только местные жители, доброжелательные и милые. Она находилась довольно далеко от Горсты, а все связи с другими планетами Владек отключил, и я тоже. Владек привёз меня в рай.

Местные рабочие построили нам роскошное бунгало из пяти просторных комнат, со свеми удобствами, с бассейном, с джакузи. Поскольку Владек любил хоккей, ему привозили лед, и выравнивали. А он там обучал местных детей, и был очень рад этому. Я занялась своей работой на сейсмостанции, чему все были очень рады, так как у них не хватало специалистов. Ещё учила детей вышивать, шить, и готовить еду. Давала частные уроки. Владек купил огромную яхту и скейтборды для нас. Мы ходили на ней по океану к холмам, с которых катались на скейтах. Часто ходили в походы, и летали на другие планеты в самые прекрасные места.

Я видела планету, похожую на Луну, изнутри. В ней был ход типа лабиринта, но со стрелками-указателями. И мы знали, куда идти. А внутри было очень интересно. Там были красивые озёра, с мерцающей капелью и водопадами. Летали птички, и пели приятно. Во многих местах прорывались огненные вспышки, а где-то торчали сталактиты и сталагмиты причудливых форм и странных цветов. Там же находились залежи различных ископаемых, в том числе и металлов и драгоценных камней.

Жизнь заиграла для меня различными красками. Между тем я умудрялась ещё и рожать детей. Там я осознала, что такое счастье. Так в радости и гармонии мы жили десять лет, и вдруг на станцию поступил сигнал о парковке звездолёта. Я открыла портал. Через пятнадцать минут возле меня стоял Ржек Кизи. - Я за тобой, дорогая. Я знаю, тебя украли с планеты Горст, но пора домой.

- Я очень рада тебя видеть живым и здоровым, но почему ты раньше не прилетал за мной? - Ты знаешь же, что я сидел в тюрьме. - Нет, не знаю. Сколько? - Десять лет, как предписали на суде товарищеского толка, без огласки. - Значит, жил дома? - Да, но у себя. К тебе не дали пройти. Ната навещала меня. Кстати, она обижена на тебя. - Почему? - Ты увела её жениха. - Зря ты так. Об обстоятельствах ты знаешь. Он лишь успел меня спасти. - Как это? - Ну ты же дал приказ убрать меня, по выходу из полицейского отдела. И сотрудник твой уже шёл это делать с открытым лазерным лучом. Но ему помешал Владек, который прилетел повидаться со мной по делам нашей корпорации гостиничного курса.

Женщина, которая прилетела с Ржеком, покасилась на него, и отошла подальше. - Я не приказывал. - Он показал мне житон с твоим предписанием. - Ну, если б мы вышли вместе, я б это отменил. - Не думаю. Убить, это твой пдчерк. Вдруг она рявкнула: - руки вверх Ржек Кизи. А вы, Аялия Кизи уходите отсюда. Это приказ. Я встала, и проходя мимо него, сказала: - я сожалею, что так получилось. Ты же понимаешь, что всё проявилось неожиданно, но всё же мне очень жаль и маму и папу. Может они и виноваты в чём-то, но они не были убийцами, а ты их убил. Не понятно зачем. - Что ж ты с убийцей жила так сладенько? - А у меня был выбор? - Вообще-то нет. - И потом, что значит сладенько? - Ну ночью. - А. А ты, значит, горько? - Нет, конечно. И вообще, я полностью тебя обеспечивал. - Как надо жить женщине, я только здесь увидела. - А там что? - А там каждодневный неугомонный труд изо дня в день, изо дня в день. Рутина, которая только нарастала. Этому не было конца. Ты меня ни разу не свозил даже на море отдыхать. Беги туда, беги сюда, делай то, делай это. Я себя уже ощущала просто лошадью, на которой ты пашешь. Но не просто лошадью, а ещё и пленной, так как я двадцать четыре часа в сутки находилась под твоим наблюдением. - Я просто тебя оберегал. - Да. Ты меня оберегал. От нормальной жизни. Ты меня её лишил. - Сама просила все предприятия открыть. - Да, но я не думала, что сама их буду и обслуживать. А почему бы не поставить работников? - Зачем, если есть ты? Такая спорая и быстрая. Это же удобно. И зачем тебе это море? Дурь какая-то.

Эта женщина сказала глухо: - беги, дура. Иначе, я тебя обязана убить. Я сняла туфли, и убежала.

Дома я увидела Владека очень расстроенным. Он даже плакал потому, что у него было пробито предплечье лазерным лучом. Он стонал от боли. Я вызвала скорую. - Ты почему сам не вызвал скорую? - Детей не с кем оставить, тебя нет. Я дала ему обезболивающее. - Я звонил тебе, а ты не отвечала. - Нас заблокировал Ржек. Припёрся сюда с убийцей, которая отказалась, услашав мой рассказ, меня убивать.

- Понятно, мстить явился. Окончена сладкая жизнь. Дай, детка, ещё обезболки. Где они? Были на станции. Ах, они туда сразу явились? Он взял своё оружие, а я позвонила в полицию. - Вызов на сейсмостанцию, поскольку меня с работы выгнали вооружённые. Вызов к бунгало любви, так как ранен мой муж. Диспетчер оторопела сначала. Я подтвердила. - Скорую вызвала. Угроза убить меня тоже была. Она наконец вскочила, и начала быстро действовать.

Прибыли полицейские бригады. Мужа увезли в госпиталь. Впрочем меня и напуганных детей тоже. Началось расследование. Женщину нашли сразу, рядом с заводью у реки, а Ржек бродил, осмотривая окрестности. Он думал, что тут нет цивилизации, и он никому не нужен. То есть опасности он не испытывал. Он купался, загорал, и ел плоды с деревьев.

И вдруг, прозвучал зычный женский голос: - руки вверх. Вы арестованы властью штата Арэ. - Чего? Это ты, шлындра? Очухалась? Пошла ты вон, дура. Зря я тебя не добил за неисполнение моего приказа. Я этого не люблю, ты знаешь. Сказал убить эту суку, значит надо убить, как и того мудака, что мужа из себя строит её.

Сторожевой Шлаа была в шоке, но взяла себя в руки. На помощь ей уже подоспели другие сотрудники. Напарник сказал: - ну-ка встать, когда к вам обращаются сторожевые. Ржек понял, что серьёзно влип. Сам признался в намеренном убийстве, причём двух. Но продолжал дурачиться. - А разве здесь есть полиция? - Как видите.

Он лениво встал, и начал одеваться. Но вдруг побежал по пляжу зигзагом. Они захохотали над ним. - Как заяц убегает. Второй пост береговой линии, там к вам зайчик бежит странной поступью. Поймать его, и связать липучками крепко. Особо опасный преступник. Убийца.

Ржеку навстречу выскочил автокунг. Он вынужден был остановиться. Его посадили в аквариум (прозрачная камера), а его напарницу отвезли в тюремную больницу, так как она была ранена в четырёх местах пулевым оружием. Диаметр их составлял два с половиной миллиметра, но раны от них получались большими, до двадцати сантиметров, так как пули были разрывными. Лечить такие ранения, как впрочем и лазерные было очень трудно. Владека лечили два с половиной года, а её три.

Через три дня меня вызвали на суд, и объявили приговор. - Властью планеты и штата Арэ, вы Ржек Кизи, приговорены к повешению с предварительным расстрелом, после которого вы будете лежать без помощи три дня лучевым оружием в правое предплечье и патронным оружием изъятым у вас, в половые органы дважды, в плечо с пробоем левого сухожилия трижды, в ухо единожды и в левую почку дважды. Он удивился, и спромил: - а что, меня не снимут? - Через семь дней. - За что будут вешать? - За шею. - На смерть? - А вы думали, с вами шутят здесь? - Нет, но это же жестоко. - Вы считаете, что вы не жестоко поступили? - Не очень, так как я прилетел издалека за женой своей, которую у меня украли. Судьи замолчали. Я услышала слово штраф. - Мы возлагаем на Аялию Лами штраф в размере трёх тысячь бать. Я спросила: - за что? - За двойное супружество. - Я принесла документы десятилетней давности о разводе с Ржеком Кизи. - Подать сюда. Да, есть. Штраф отменить. У госпожи Лами по закону один брак. Суд завершён.

Ржек завыл. - Вы что, с ума сошли? А прошлые заслуги перед планетарным и галактическим содружеством? - У нас первый случай покушения на жизнь, и мы не допустим продолжения. У нас очень жёсткий штат в этом. Что натворил, то и получай. Тем более по отношению к своей бывшей жене. Это уж вообще перебор. Мать, которая вас кормила грудью молоком думала, что вырастит такое чудовище? - Думаю нет. - И мы так думаем. - Ну может без повешания. Я же никого не вешал. - У нас закон такой. за покушение на жизнь, повешание. Мы не можем, ради вас одного закон отменить. Так что, прощайте. Всё.- Когда меня поведут на расстрел? - Сейчас.

Ржека повесили уже почти мёртвым, так как мельчайшие частицы пулек продолжали взрываться в нём. Шла цепная реакция получения ран.

Да, я не сказала о Пусте Роби. Его поймали на Юркате, куда он успел, предупреждённый Ржеком улететь. Его осудили с приговором о повешании после того, как с ним сделают всё, что он делал с детьми. Всё его тело ломали в течении десяти дней, так как жертв было десять. Вешали подобие кровавого мешка со сломанными костями.

У нас только года через три восстановилась нормальная жизнь, так как Владек всё время находился на лечении. А ещё через семь лет произошло ещё одно нападение на Владека. Пришвартовался большой военный корабль, а Владек заякорил яхту, на которой ходил на рыбалку. Он спускался на берег, когда услышал приближение справа кого-то. Он обернулся, и успел увернуться от удара скейта по голове. Нападающий упал вместе с ним на песок головой вниз. Владек повернул его лицом вверх, и увидел того полисмена, который показал мне когда-то житон на убийство меня, по приказу Ржека. Он ударил его этим скейтом, и позвонил в полицию. Приехала таже бригада. Его арестовали, и повесили, так как он показал этот житон с заданием.

Было ещё одно нападение на ту женщину. Она оказалась надзирательницей, которая смотрела за Ржеком. Звали её Фоли. Я постоянно ходила навещать её в больницу. Сначала она не хотела разговаривать со мной, говоря, что я виновата в том, что с ней произошло. Я объяснила ей, как было на самом деле, а не как он ей рассказывал. И она стала беседывать со мной. Она осталась жить здесь, устроившись на работу в лунопарк охранницей. Через пять лет, когда раны зажили, она вышла замуж, и родила двоих детей.

Так вот в неё стрелял кто-то из приезжих, но не попал. Она вызвала сторожевых. Его поймали. Это оказался её бывший муж. Его тоже, по закону штата, повесили.

Когда опасность миновала, мы с Владеком восстановили курсы общений с детьми и друзьями. Они все стали собираться у нас. И даже договаривались, чтобы вместе прибыть по времени. И в нашем бунгало царили радость и веселье семейного счастья и дружеской атмосферы.

Ната тоже приезжала с мужем и детьми, но никто из них не знал, что Ржека больше нет. Ната спросила: - папа куда-то делся. Вы не знаете куда он улетел? Мы молча пожимали плечами, чтобы не нанести ей морального удара.

Часто прилетали Ядвана с Жакобом и тремя детьми, и в конце концов, перебрались к нам жить. Построили себе дворец на побережье, и жили, как в сказке. Жакоб попросил у меня прощения за то, что возбудил уголовное дело против Ржека и Пусто. - Понимаешь, мама, они везде в паре проходили, кроме насилия над детьми. Я чуть крышей не поехал, когда увидел, что они творили. Он ведь для меня был, как отец родной, как пример доблести и чести. И вдруг я понял, что это всё наносной фарс. А я, словно дурень какой в этом фарсе участвую. Мне сначала плохо стало с сердцем. Врач отправил в госпиталь на интенсиную терапию. Я оттуда вёл следствие. Рядом с ним было нельзя. Помнишь, тогда ухи поели и запечёной рыбы, он мне тихо и шепнул. - Я тебя вынужден уничтожить. Ты слишком много знаешь о моих делах. Вот тогда Ядвана отвезла меня в госпиталь, но я ей ничего не сказал. За три дня я раскопал все сведения об их с Пустом деятельности. Знаешь, на другой бы планете Ржека повесили бы тоже, а он вот скитается где-то живой и здоровый. Вызнав всё о тебе, он украл звездолёт, и рванул куда-то со своей охранницей, которую соблазнил, и жил с ней все эти годы. Где она, тоже никто не знает.

Вот Жакобу Владек сообщил о казни Ржека, без подробностей, а охранницу не выдал. Сказал, что куда-то уехала.

Октавия развелась со своим мужем, и с тремя детьми тоже переехала к нам. Я ей посоветовала разделить имущество, так как она взяла с собой только личные вещи, и золотые украшения. Она обратилась в межпланетный суд. Муж запротестовал, и показал на всеобщее обозрение кадры любовных сцен Октавии с её любовником маршалом Звейгом Суни. Суд сказал, что при данных обстоятельствах, муж прав. Мы не можем забрать у него имущество. Тогда Октавия выложила с десяток кадров измен её мужа. Он кричал, что это одна и таже женщина. Октавия сказала: - нормальная женщина никогда не станет спать с чужим мужчиной, если её муж верен ей. Он мучил меня все эти годы, взяв девочку на двадцать лет моложе себя. Вместо насыщения дарил холодок. - Ничего себе холодок. По двадцать раз оргазировать! Да ты замучила меня этим. Там хоть спокойно можно. Раз два, и уехал. А здесь уже не вмоготу стало. Давай и давай, давай и давай. Что я машина что ли? Судья удивилась. - А зачем же вам дополнительно кто-то нужен? Дома-то жар сплошной. - Я и говорю для покоя. - Ничего себе покой! Мы насчитали пять оргазмов с её стороны, и с вашей три. - Ну я не знаю, так вышло. Октавия разозлилась. - Да жена вторая, и дети у него там. Правда чужие. Старший женат уже, а эти двое вообще не от него. - Как не от меня? Откуда ты-то знаешь? - Я провела экспертизу. - Ну? - Что ну-то? - Чьи они? - Майора Фру. - Вот гад какой! Приеду, убью. Суд удалился на совещание.

Ему вынесли взыскание за то, что он имеет две семьи, и восемьдесят процентов имущества отписали моей дочери. Она тоже построила дворец, и купила яхту. Её любовник к ней приезжал довольно часто, но не разводился с женой. Спустя время, она познакомилась с капитаном пограничного флагманского корабля, и вышла за него замуж. Родила и от него троих детей.

Своё имущество, что было на планете Горст я продала, выручив баснословную сумму. Владек так и продолжал сдавать свои апартаменты на Горсте. Мы всё это время и жили на эти деньги, да на собственные заработки. - Пусть останется, как спасительный круг, на всякий случай. Я согласилась.

Сижу, и думаю почему я назвала роман Спона? И вспомнила, что на этой планете существовало странное явление. В центре северного полюса происходило затемнение атмосферы, и спуск в виде огромного облака гари на планету. Затем эта гарь медленно растекалась по всей Споне, ложась тонким слоем на неё. Энергетики установили, что это и были энергозасоры жителей этой планеты, которые эманировались их с неё, но и получали обратно. То есть они проживали в собственной энергогрязи. И на самом деле, если припомнить, все плохие события начинались оттуда. Так или иначе, жители Споны были причиной бед.

В голову приходит мысль о том, что необходимо и землянам контролировать себя, источая только светлые эманации, чтобы наблюдать северное сияние, зарницы, сверкни (сверкающая полоска) в бесконечности.

Досадно, что земляне никак не научатся совместно возделывать и украшать эту прекрасную планету, совершенно пригодную для жизни. В других вселенных на протяжении миллиардов лет существуют галактические содружества, где присутствует взаимопомощь друг другу, а войны недопустимы. Неужели на одной планете нельзя навести порядок в этом? Давайте попробуем. Эманируем желание об этом в атмосферу, оно и станет заполнять через полюса планеты Земля наш мир. Вот и начнутся позитивные проявления.

Если вы согласны со мной, земляне, начинайте!

Греч

Я была однажды на очень важной сессии по выделению планетарных наделов каким-либо рассам. И эта сессия привнесла в мою жизнь некоторые изменения планетарного масштаба. Я думала, что видела уже всё в своих многочисленных жизнях, но тогда поняла, что это не так. А что я увидела, и через что прошла, я вам сейчас расскажу. Вот слушайте.

Выступил с кафедры профессор Жори Крюк. Он обладал свойствами проникновения в чужие тела, так как был магом школы слизерен. Это сословие, которое я потом вовсе отменила, могло поглощать чужие тела изнутри, и становиться наполненными. В то время, как жертва становилась пустышкой.

Я видела, как Крюк ворвался и в меня, но я его в себе заморозила, затем выплюнула, и растворила. Он сбежал со сцены, как заяц, и спрятался в кулуарах.

Затем должна была выйти я с докладом о земном складе характера персоналий, так как я наблюдала за землянами много миллиардов лет в учащённых воплощениях на планете Земля, которая находится в Галактике Воля во Вселенной активии судьбы.

Но я осознала, что Крюк совершил ещё один наезд на меня чуть позже, так как не чувствовала головы, а значит он украл энергетику её. Я вернулась в памяти на момент его первого входа в меня его энергетикой, и убила его ударами неба с верхних калитников. Жори застонал за шторами, и упал. К нему подбежали другие на помощь, с вопросом, что с вами случилось? Он ответил, что на него напали, и показал на молоденькую студентку, которая от страха упала. Указать на меня он побоялся напрямую, но одному из его клана, глазами показал в мою сторону. Тот всё понял, и начал меня бомбить клубами чёрной энергии. Я поставила поле святой защиты. Он твердил. - Отдай ему его. Я сделала энергонадпись "Месть богов", и все отошли от Крюка, так как эта надпись означала, что он провинился перед богами. Никто не имеет право помогать.

Крюк тихо переполз в того, кто кинулся ему на помощь первым. Это был профессор Здука Брукт, который оличался долгими и высокими энергопрыжками. Брукт застонал, поняв с чем придётся ему жить. А я нашла в них энергетику своей головы, и вытащила её, вернув себе.

На таких сессиях столь высокого уровня никогда такого не происходило. Это же научная конференция, а не война. Поэтому и распорядилась о том, что клан магов слизерен должны быть подвергнуты уничтожению, без право на рождение. Но об этом позже.

А в этот раз я дала понимание для всех представителей других Вселенных, о том какие расы присутствуют на земном поприще. Их заинтересовали только Готы (Евреи), так как они легко подделываются под богов, что привносит путаницу с негативными последствиями. Один даже крикнул: - долой их! Все поддержали. В результате острых обсуждений произошло низвержение этой расы. Соответственно такой расы больше не существует, а есть доживающее общество подобных друг другу особей. Дети, которые рождаются у них не считаются расой, так как их сути переваривают до рождения на пунктах вселенской переварки, и распределяют в хаотичные ряды.

Когда-то по той же причине были подвергнуты такому же процессу Хони, которые стали рождаться цыганами в виде бессмысленной толпы бродячих элементов. Часть из них, особо провинившихся, перевели в мир животных и растений.

Тоже делают с садистическими расами. Таким образом, мир становится чище и добрей. Поэтому не удивляйтесь, что у родителей-негодяев могут рождаться хорошие дети.

Ещё была одна раса, она называлась Хвари. Но она жила ещё в воде, то есть до того, как мир перешёл в наземный образ жизни. Они целенаправленно убивали богов в физическом разряде. Их казнили тем, что до рождения стали отнимать у них жизнь выбрасывая, как отбросы. Поэтому они не смогли выйти в наземный план жизни.

Такими же были Стати, но они не убивали, а запугивали богов своей хамской нахрапистостью. Мужчины-боги сражались с ними осознав сути их действий, а женщины, световые нежинки сильно страдали. Они даже не понимали, почему данная сущность, повстречавшаяся им, источает нечто другое, непохожее на добро. Например Афродита в то время не смогла здесь жить из-за них. Она вернулась на Лыбедь, планету богов, через левизал. То есть, сбросив тело, стала тонкой, и исчезла с планеты Земля.

Иногда таких плохо переваривают в переварочных центрах. Допускают грубые ошибки, и Стати появляются на Земле почти такими же. Гера, пятая по воплотительной системе мать Афродиты, уговаривала её на рождение в фическом активном плане в Греции, мотивируя тем, что любовь теряет здесь смысл. Необходимы твои эманации, говорила она ей. Афродита выпорхнула из воды, на волне в виде ракушки, и её забрала бездетная семья, которая и воспитала богиню.

Когда ей исполнилось двадцать лет, мать воспротивилась её обитанию дома, так как отец стал заглядываться на неё. Её пришлось уйти. Она посоветовалась с духовной матерью Герой, какой путь ей выбрать. Та посоветовала найти мужа сильного и властного. Афродита пошла во дворец, и нашла такого. Жили они счастливо. Она родила ему троих детей. Но однажды произшло событие, которого она не ожидала. Её муж, без причины, неожиданно, набросился на неё с кулаками, и начал избивать, как врага. Афродита стала звать на помощь. Прибежала стража, и Патрика оттащила с огромным усилием. Следом примчался врачеватель, но не успел помочь бедняжке, так как увидел мёртвое тело. Он заплакал.

Патрик спросил холодно. - Что, жива ещё? Врачеватель ответил коротко: - нет.

- Ну что ж, придётся другую привести на трон. Врачевательпроизнёс. - Я снимаю с себя полномочия царского врачевателя, и удаляюсь на отдых в дальнюю даль от вашего идиотического взгляда на жизнь. - В чём же мой взгляд идиотический? - Чтобы уйти от жены, необходимо ей только сказать о расставании, указав причину. Вот и всё. Вы, Патрик Вельма уничтожаете просто так, что противоречит факторатам всеобщего мнения о добропорядочности и милосердии. Я, как врачеватель, который относится к последним, не могу с вами находиться в такой близости, а тем паче, вас лечить. Прощайте.

Патрик вытащил оружие. Охранники снова схватили его. - Уходи Бези, пока мы держим Патрика. Он чокнутый, ты же знаешь. - Нет, он не чокнутый, а разнузданный и жестокий. Как можно было убить такую красотку? Это же сама любовь во плоти! И трое детей остались без матери. Какой же чёрствостью надо обладать? Это же сверх жестокость, понимаете? - Мы понимаем, поэтому тоже отказываемся от него, и уходим. Прощай, животное.

Афродита осознав, что с ней произошло, вышла из тела, и полетела к Гере. Рассказав ей о случившемся, она осталась в тонких телах на Олимпийской горе, которая тогда называлась Выск.

Патрик женился, и посадил на трон другую. Её звали Агна. Когда она почувствовала, что Патрик задумал против неё недоброе, она приказала своей личной охране заколоть его в сердце. Она понимала, что иначе ей грозит такая же смерть, как и Афродите. Охрана выполнила её приказ. Замуж Агна больше не вышла. Она достойно растила детей Афродиты, объяснив им, что попала к их отцу захватом. Она уже была замужем, и жила счастливо, а Патрик украл её у мужа.

Вот так неожиданно в документах находишь новые факты для себя. Ну что ж, бросаю документы на сессию. Вот и ответ в постановлении. " Уничтожить расу Стати без права на рождение во всех формациях."

Я спросила Афродиту, почему ты мне не рассказала об этом сразу, ещё тогда? Она ответила: - я сообщила Гере, а Гера тебе, как центральной матии. Но ты не среагировала. Я проверила, но сообщения не было. Афродита выразила квоту недоверия Гере, а та посыльным. И вот, что оказалось.

Между нами была установлена определённая связь, которая хранилась в веках. Но эту связь Стати и перекрыли, прикрываясь как бы, духовным развитием и ростом в тонких вибрато. Но теперь, когда всё прояснилось, с ними покончено. Добрые расы могут жить спокойно.

Я не об этом хотела писать. Просто на это вышла, и не случайно. А теперь я продолжу свой рассказ, но хочу сделать ещё одну вставку.

Было время, когда я была совсем свободной. Я не зависила ни от кого. А затем меня поработил первый муж, здесь на Земле, когда она ещё называлась Зункой, что означало Путь. Я сопротивлялась этому, но поняла, что где-то он прав, так как абсолютная свобода даёт отрешённость. А, в условиях земного бытия, это невозможно. И, как только я осознала это, ко мне пришли покой, умиротворённость и счастье. Но при этом, нас стало двое. И я не могла понять, зачем мне это взаимодействие. В общем океане это было не нужно, а на суше необходимо. Так я думала, а муж сопротивлялся этому. И я решила не думать об этом, чтобы не наносить ему ущерб. Он успокоился.

Но, через две недели, он об этом стал думать сам. Я пояла, что заразила его, и стала снимать эту хворь. Но ему хотелось в этом находиться. Через день я поняла почему. не я была виной его состояния, а та женщина, которая приходила помогать нам по хозяйству. Он стал оказывать ей знаки внимания. Я посмотрела в тонком плане, почему?

Оказалось, что у неё есть мои энергии, которые она сняла с меня, чтобы достигнуть моего мужа. Я отняла их у неё, и он стал относится к ней безразлично. С тех пор я стала беречь свои энергии, но и опасаться чужих, так как они приводили к другим результатам, которые вовсе не нужны. Они являлись всегда только помехой для собственного плана, а их порой навязывали в виде обмена. И та и другая сторона, обычно, страдали. Я стала контролировать этот процесс у себя и у мужа, и тогда наступил баланс и гармония. Но потом мне пришлось контролировать и детей, и последующие поколения. И это уже было трудно. Поэтому я придумала систему, при которой все, от меня рождённые балансируются с постоянной величиной и скоростью. Это помогло, так как система держит внутреннюю харизму каждого. Жили мы так пятьдесят миллионов лет без перерождений.

А теперь я продолжу свой рассказ.

Левитировала я с сессии домой в тонком плане, и вошла в своё тело, но обнаружила в нём ещё кого-то. Я выпихнула его, и вдруг увидела, что это мой покойный муж. Он сказал: - привет, дурочка! И я поняла, что это не он. Я просканировала его, и увидела Здука Брукта, который весело играл моими частями тела, выхватив их из меня. Я, конечно, заморозила его, а затем растворила дотла, а себя забрала себе. Но поняла, что он уже ещё в кого-то подселился, потому, что основных частей моего существа не хватало.

Моя догадка была верной. Я увидела его в различных обличиях в тонком плане, но думала, что он всё же опомница. Но это его игрище продолжалось до тех пор, пока я его не уничтожила своими способами богини.

По этой практике, я осознала, что такие не лечатся, и не воспитываются. От них необходимо избавляться, так как они явно шизоидны. Ведь Здука играл со мной в странные игры, зная, что я центральная богиня. Думал при этом, что он сохранится. Более того, он расчитывал ещё и разбогатеть здесь на божественность и органику.

Он начал в школе магии на планете Стоя, которая была привязана к категориям движений вспять. Туда ссылались те, кто был невыносим для общества на адекватных планетах. И он попал туда за подставки тёмным его же соратников, где они были растерзаны. Энергии жертв они разделили между собой.

Их, конечно, не жаль, так как все они тоже самое, что и Здука. Но стоянцы ему простить не могли такого выпада. Всё общество встало против него. Когда он собрался бежать с планеты, его привязали к невыходным данным в этом. Он не смог выбраться. Тогда Здука Брукт нашёл другой выход из создавшегося положения. Он стал делать вид самого прилежного, и успешно играл эту роль. После школы магии, окончил университет. Факультет естествознаний на практике. Он так вошёл в доверие к окружающим, что стал красоваться на подиуме Межвселенских сессий.

Когда ему вручили медаль за творческий подход к магическим искусствам, он возомнил о себе, что он волшебник всемирноизвестного масштаба, и стал кичиться этим. И вот, наконец. прибыл к нему преподаватель экономических связей планеты Урга, и задал несколько вопросов. - Вы один в себе? - Да, как всегда. - А по экономике это не так. - А как? - Вижу, что вдвоём. - Неужели? - Да, да. Может вы сами об этом не знали, но это так. А по междупланетной конверсии это не положено. Вы должны быть идентичны самому себе. - Я готов к проверке. Так он сказал, и вошёл в проверяющего. У того, аж очки вспотели.

Швед Корт взял карандаш, и написал у себя в заметке: " это то, о чём я вам и проговаривал. Он думал, что сведёт меня в могилу тем, что забрался в меня, так он очень узкого состояния и низких колебаний, то есть чёрный маг. Но я очень выносливая модель своего режима. По сути являюсь священным в веках, поэтому сжёг его в себе. Если кто и встретится с ним, то уже не на моём уровне. Другие уровни могут пострадать. Это всё пока. " Телетайп передал всё это черезтабло Шведа.

После этого посещения и проверки, Здука Брукт не смог уже подходить к лицам такого характера, как Швед Корт, и его перестали награждать, но почему-то не уволили. И вот в этом была ошибка, так как он почувствовал себя безнаказанным от общества, что его подвигло к развороту противозаконных действий.

Началось это так. Пришёл Здука к центральному священнику на планете Ория, где изо дня в день происходит освещение всех планетарных явлений. И, если какое-то из них выдаётся за рамки норм, то его начинают исследовать, как событие, в мельчайших подробностях. Этим и занимался Хур Кин, которого называли его святейшество.

Он начал издалека. - Я пригласил вас к себе для разговора с глазу на глаз. Вы понимаете, что это должно остаться между нами. И могу поставить вам задачу в том, чтобы вы научились беречь информацию, не разбрасывать её. - Согласен. - Тогда я введу вас в наши правила, и провёл правой рукой по всему телу Здука спираль в воздухе. Здука стал задыхаться, запыхтел, и вышел в рекрию.

Хур неожидал, что здесь так всё плохо. Он сообщил охране об этом, и они прижали его к стене вызвав следопытов. Те, в свою очередь стали рассматривать Здука на швойках (показатель характеристик).

Здука завопил: - я не помню, чтобы со мной так поступали. Зачем вы так? - Мы только выполняем приказ. - Почему бездумно? - За нас думает верхний синод. Нам это не надо, не та сдужба. - Я вас засожу. У меня жена работает в Эпитархии международных концессий. - Не думаю, сэр. У нас своя Эпитархия есть, и тоже международная. - Я не хочу, чтобы вы до меня дотрагивались. Я начал сопротивляться, предупреждаю. Он начал перепрыгивать во всех десятерых охранников понемногу. Те застонали от странного энергосостояния. при котором они попали во тьму, будучи светлыми. У них возникло внутреннее состояние, как будто они впали в небытие, а вокруг непонятная жижа. И такую катастрофу Здука устраивал всем не согласным с ним. Спустя полчаса он стал собирать себя из них.

Надо сказать, что Здука такие пытки устраивал и жене, которая отговаривала его от воздействий, которые вводят окружающих в панику, и задевают внутренний мир. Вместо согласия с ней, он воздействовал так и на неё. - Прекрати, иначе я разведусь с тобой. Мне и так нелегко находясь на высоких вибрато контактировать с тобой. Держусь только из-за детей. - А из-за меня не держишься? - Ты из себя ничего не представляешь для меня. Был бы хотя бы фей 18 режима, куда ни шло. А в такой тьме совсем худо. Зачем я пошла матери на встречу? Надо было за Войцеха выходить, хотя он и не такой приглядный, как ты. - Войцех трус. Он не идёт на сражения со мной. - А ты садист. Что ты делаешь-то во мне? Завтра контрольная у дочки, а ты задерживаешь меня. - А ты-то тут причём? - А готовить её ты будешь? - А хоть бы и я. - Как? Ты ведь вполовину во мне. - А, я забыл. Ну ладно, отпущу тебя, и вышел из неё. войдя в себя. - Разведусь я с тобой сам, поняла? Ну, тогда не обессудь. Ты мне больше не нужна. - Дурак что ли? Если пришибёшь меня, дети полностью свалятся на тебя. Вот я посмотрю сверху, как ты будешь здесь носиться мотыльком! Дурень проклятый! - Хватит проклинать меня. Это ты дура. Со мной дружить надо, а не бастовать против меня. Тогда я бы простил тебя. - За что это? - За ночные увёртки от меня. - Ночью надо любить и ласкать, а не наезжать с полуоборота. - Понял, выполню. - Врёшь ведь опять. - Нет, я всё сделаю, как положено. Но только и ты меня пожалей. - Где? - На международных этикетах.

Так в подлости и очумении по себе Брукт и проживал. И однажды ему встретилась очень красивая девушка. Она имела высший магический чин. Он стал ухаживать за ней не подозревая, что она замужем. А муж был белым львом в магии, то есть занимал уровень высшей лиги. Бернар заметил, что Здука постоянно крутится возле Шкоты, его жены. Он подошёл к нему, и пригрозил отмщением, на что Здука ответил прыжком в Бернара. Тот стал задыхаться. - Ах ты колдовство включаешь, гад? - А как же. Ты же убить меня хочешь? - За жену да, и врезал ему. Затем начал избивать. Здука испугался физической силы Бернара, и выскочил из него целиком, дабы восстановиться самому. Здука начал отвечать ударами. Завязалась драка. Прохожие вызвали полицейский патруль, а Шкота встала на сторону Здука, утверждая, что Бернар первый начал.

Полисмены заржали над ним. - Зачем тебе шлюха нужна. Такой красавчик и благородных кровей! Брось ты эту дуру. Мы тебе идеал найдём. А это посмешище швырни дураку вон тому. Он показал на Брукта. Бернар сказал, хорошо, и пошёл разводиться не вынеся предательства со стороны жены. Она помчалась за ним. - Ты меня не правильно понял. - Пошла вон отсюда. И сними все присухи с меня. Хожу, как дурак за тобой, за чёрной волчицей, когда сам золотой воин мира, то есть бог. И никогда больше не приходи ко мне. - А сын как? - Он не мой. - Но он похож на тебя. - Нисколько. И хватит мне это внушать. Отведи его к родному папе в каземат тюрьмы. Ты знаешь я о ком. Всё, звезда погасла. Отправляйся к себе подобным предателям и садистам. Мне всё надоело. - Я на суд подам. - Да ради бога. Я его выиграю в лёгкую. - Ну и ладно, я ухожу от тебя. - Да пошла ты! Дура готич. Она замолчала, побоявшись огласки расы, которая запрещена.

- А дети тоже этой расы? Не твоей? - Конечно. Они же не мои, а твои. - Что, все трое? - Иди ты на хер! Иди дома их посчитай, придурочная. Конечно, все трое не мои. И ты об этом знаешь, скотина. Столько времени потратил на жабу, которая даже при её защите мужем, мужа же и придаёт, вставая на сторону этого безумного чернейшего колдуна Здука Бздука, придурка, идиота, который на ходу пользуется чёрной магией, из-за чего я и налетел на него. Вот иди помучайся с ним. А то привыкла жить в полной гармонии, и перестала ценить меня. Попробуй-ка холодок от чернятины. - Какая разница? Все одинаковые. - Да? Ладно, посмотрим, как ты запоёшь через месяц, когда он с тебя последние шкурки сдерёт. Он быстро удалился.

Развели Бернара быстро. Установили по кодам ДНК, что дети не его, и выставили счёт Шкоте за то, что Бернар тратился на её детей, а родной их отец участия в обеспечении их и её не принимал. Имущество перешло в пользу Бернара. так как Шкота и пришла в его дом, на его пироги восемь лет назад. Её просто выписали с детьми, и отправили жить в дом к её родителям. Вот они забили тревогу, потребовав возврата его в семью. Бернар не разговаривал с ними, закрывая дверь. Через месяц они перестали приходить и названивать.

Зато Шкота применила такой же приём, как и Здука по отношению к Бернару. Он две недели не выходил из дома. Она держала его в таком состоянии, заставляя вернуться к ней и её детям. Она приводила и их. Они кричали: - папа, открой нам. Мы в гости пришли. А не откроешь, мы в полицию пойдём. Он сидел в кресле, не понимая, что происходит, и повторял: - волки, кругом волки. Они бы и дольше так над ним издевались, но по счастью приехала его тётя, дабы поддержать племянника. Она привезла с собой огромного белого пса.

- Тук, тук, тук. Берни, дорогой, это я тётя Кло. И смотри, кого я привезла. Твоего любимца. Пети, кто там в домике живёт? Бернар, Бернар Наш любимый мальчик. Пёс зычно залаял.

Бернар пополз к двери. Тётя Кло пришла в ужас, при виде своего любимца. Раны расползлись, а сам он в каком-то смутном состоянии. - Что с тобой, милый. Почему ты не на ногах? - Я тётя болен. Развёлся с женой. Пети стал зализывать раны Бернара, а Кло побежала к волшебнице, которая и отвела эти беды от него и всей семьи.

Семья Шкоты почувствовала, что она побеждена, и собравшись вместе, примчалась к дому Берни. На встречу выскочил пёс, и начал драть Шкоту. Все пустились на утёк. Больше никто не приходил.

Через год, всё ещё надеясь на возврат Бернара в семью, Шкота написала ему послание.

" Дорогой мой муж, пишу тебе из-за тучи, в которую меня посадил Здрука Брукт, который изо дня в день преследовал меня и моих детей. Я вспомнила твои слова о нём, и подумала, что надо отметить твою правоту. Он животное во всех отношениях. Он не давал мне и глотка в любви. Всё забирал себе. Я настрадалась во многом за этот год. Да ещё жена его налетела на меня с претензией, что я у него зарплату вынимаю из карманов, а ей необходимо кормить детей. Она подала на меня в суд. Суд оштрафовал меня, не пойму за что. Ну подумаешь, живу с чужим мужем. Я им так и сказала, вы же развели меня с моим мужем из-за пустяка такого в моём уточнении.

Иди ко мне, мой дорогой!

И приписка. Иначе я начну снова мстить. "

Бернар нехотя, но пошёл к той волшебнице. Она передала послание, как документ, в суд. Шкоту арестовали, так как она подтвердила, что её месть колдовкая доводит до полубезумного состояния, и нежелания жить. Шкоту приговорили к тюремному заключению, и нахождению в одиночной камере под постоянным наблюдением энергетиков, которые ей устраивали бой при любом магическом шевелении.

При допросе Шкота указала, что её научил этому страшному способу Здука Брук, профессор университета. И она думала, что этот метод мести безобидный, ничем не хуже других. Она стала описывать методы по их требованию. После этого университет закрыли, и подвергли проверке все магические факультеты на межгалактическом уровне.

Спустя год пришли к выводу, что виновата не магия , а раса, в руки которой она попадает. Если это светлый представитель, то он и борется за свет и улучшение во всём. Если же чёрная эгида, то жди беды. На сессии вынесли приговор чёрным и серым, в виде казни каждого, кто будет обнаружен в чернодействии. Казни были частыми, но постепенно это сошло на нет. Общество стало чище и добрее.

Прошло несколько лет. И однажды меня судьба свела с Бернаром, который туда явился со своей невестой, на вид приятной и весёлой. Он беззаботно веселился. А Его невеста, по имени Пиг Су, заметила, что он обратил на меня внимание, взглядом на мне завис. Он смотрел долго, пока она не взорвала его со спины. - Хватит глядеть лупешками своими наглыми на эту толстую девку, иначе вылетишь отсюда вон. - Ты не понимаешь, эта красавица является богиней истины. Она моя будет. - А я как же? Я столько лет на тебя потратила! - Но искал-то я её. Уж прости. Боги должны жить с богами. Я тебе сразу отказал в супружестве. Это ты опубликовала то, что я твой будущий муж, но это не правда. И я не скрывал ничего от тебя. Ты должна была быть готова к расставанию в любой момент. - Ты дурень. Она нервно засмеялась. - Я её убью сейчас. Ату её, черти.

Он встал на мою защиту, а она прыгнула в меня. Я сделала обратный рывок, вернув её её. Тогда Пиг прыгнула в Бернара, и он стал падать. А она обвинила в нападении меня. Нас отправили в полицию. К нам вышел энергетик, и стал смотреть, как всё получилось. Затем все ушли на совещание.

Вернувшись, судья сказала: - что же вам так не везёт с невестами и жёнами? Вы, хотя бы, советовались с энергетиками. Все нападения совершила Пиг Су, невеста ваша. Она приревновала к Луизе Хурэ. - На кого? - На кого? На вас, конечно. Луиза только защищалась. Дело в том, что она не моя невеста. Может быть она этого очень желала, поэтому опубликовала проект. - Странно, что вы вообще таких находите. - Я? - Нет, я наверное. Что такие вопросы задаёте? Я что ли с ней спала? - Мы не спали вместе. - Что? - Она колючая, я не могу к ней прикоснуться. - Ну-ка проверь её на присуху к нему. Как можно столько лет просто так ходить с мужчиной? Она прилипла ко мне месяц назад. - Кто может это подтвердить? Тут среагировала Пиг. - Я могу подтвердить. - Зачем же вы бросались на других? Он вас даже не почал. - Ну и что. Я-то в него влюбилась из-за того, что он прекрасен. Я и надеялась, что после свадьбы у нас будет всё нормально.

Кто-то встал. и сказал: - дура. Штраф возьмите с неё, и по домам. - Да, придётся, но нападение было от неё. Мы вынуждены взять её под присмотр в камеру одиночку, как и предыдущую его пассию.

Зал загудел. - Может на исправление? - Они не исправимы. - Да? А я вот лучше стал. - Чем? - Я перестал плевать такими вот энергиями после трёхлетнего заключения в тюрьме. - Как ваше имя? - Жори Крюк.

Я посмотрела, и узнала его. Он меня не узнал, так как я была в шляпке с вуалью.

- Ну, если вы просите, профессор, под ваше наблюдение. Но, при первой же попытке это сделать, как и любое другое нарушение законов общественных взаимодействий, я арестую вас обоих. - Хорошо, беру её, как эксперимент, на перевоспитание. - Пиг Су выплатит пять тысяч Бернару Биз и Луизе Хурэ восемь тысяч златых одномоментно.

Пиг заплакала. - Где я возьму такие деньги, дядя? - Молчи, дура. Судья оторопела. - Что? Дядя? Установить их родство. Если они родственники, их казнят сходу. Родственники не имеют права защищать. Об этом все знают. Их проверили, и они не оказались родственниками. - Почему вы назвались племянницей этому гражданину? - Я не, я не, я не думаю. - О чём? - Не подумала. - Что не подумала? - Что это страшно. - Ты дуру из себя не строй. Отвечай на вопрос. - Простите, я ошиблась. Он просто спас меня. Я и подумала о родстве почему-то. - А, понятно.

Я сказала, неожиданно для всех. - Простите, мэм. Могу я спросить? - Да, можете, как пострадавшая сторона. - Проверте родство Пиг Су с профессором Здука Бруктом. - А это здесь причём? Пиг заплакала навзрыд. - А, я поняла. Сейчас проверим. Они выяснили, что они на самом деле в данном родстве.

Все поняли, что Здука меняет внешность колдовством, и морочит даже суд. Бернар посмотрел на меня с благодарностью, так как понимал, что эта парочка уже не отстанет от него, да и от меня. Это не в их традициях. Судья их арестовала, и пригласила специалистов для установления личности дяди. Он и оказался Бруктом. Утром их уничтожили, и ещё кое- кого из их семьи. Мы и многие другие освободились от нападений подобного характера.

Но не сразу, так как представители их семей, как бы невзначай, время от времени пакостили нам.

Бернар, прямо в зале суда, встал на одно колено, поклялся в любви, и сделал мне предложение о супружестве. Судья ахнула, как и все присяжные заседатели, но потом растрогались, заплакали, и зааплодировали, в связи с его речью.

- Дорогая моя! Я всегда искал только тебя, и никак не мог найти. Сожалею, что именно это скверное дело свело нас, но не могу признаться, что оно и сделало меня счастливым. Я рад, что теперь тебя увидел, и люблю тебя больше жизни. Я помню тебя, дорогая моя, по предыдущим воплотнениям в физическом мире. Мы неоднократно были с тобой в семейном счастье. Если ты меня помнишь, подай знак, хоть какой-нибудь. Я подняла вуаль.

- Я понял тебя, дорогая. Станешь ли ты моей женой снова? - Да, конечно Эдвард. Ведь так тебя звали тогда. - Да, дорогая Лизет. Я счастлив, что даже имя совпало с тем твоим. А вот у меня другое. - Это не страшно. Ты теперь со мной. Это главное.

В этот момент раздались аплодисменты. Судья прокричала, чтобы её услышали сквозь них. - Ну, наконец-то, мы его пристроили в надёжные руки! Счастья вам, дорогие! Кто обидит эту чету, тот нарвётся на крепчайшие удары. Это я обещаю. Кто-то спешно выскочил из зала суда.

Нас тут же зарегистрировали, и мы счастливые пошли домой.

Свадьбу сыграли в отеле Струн, что означает Мысль. Были приглашены все родственники и друзья. 189 персрн. Поэтому мы сняли этот отель на три дня. Мы также пригласили ведущего, поэтому было весело и забавно. Он искрил шутками, организовал красочные представления и милые соревнования с сувенирами. Бернар выразил Слоу Колу благодарность, и доплатил ему сверху хорошую сумму. - Я чувствую себя на небесах, после работы с вами. Если надо, приглашайте только меня. - С удовольствием, Слоу. Вы прекрасный актёр и организатор.

Все разъехались по домам, а наша чета осталась в Струн ещё на сутки. Слоу это понял, и на следующий день явился к нам. - Может я могу ещё чем-то помочь? Бернар опешил. - Нет, спасибо. А вы по какому поводу здесь? - Только по вашему. - Тогда вы свободны. - Жаль, весело с вами было. В Бернарде вспыхнула ревность, и он рукой оттеснил Слоу, так как он перекрыл собой ему путь. - Ах вы так? - Что так? - Ну вы поступили, как будто мы незнакомы.

Я почувствовала, что сейчас начнётся драка, и сказала: - дорогой, нам пора спешить, иначе мы опоздаем. - Куда? - Я по дороге объясню.

Муж сказал: - не надо, дорогая. Я сам разберусь. - В чём? - В ситуации. - Ситуация проста. Я заказала два тона (билета) в первые ряды, в театр Арба. Сегодня очень весёлое представление. Но я хотела сделать тебе сюрприз, а ты не захотел. Вывел ситуацию на моя объяснения. А, между тем, осталось 15 минут. Мы едва успеваем.

Слоу буквально завопил: - я с вами, я с вами. Можно я с вами? Бернар произнёс: - ну наглый! Я призвала: - бежим. Мы успели вовремя, взяв такси. Настроение в театре улучшилось, и в радости мы пошли в ресторан. Там подали изысканные блюда и прекрасное игристое вино. На подиум вышла певица, и мы пошли танцевать плывя на волнах счастья. Предстояло отдыхать положенные на свадьбу от планеты неделю. Это был самый счастливый отпуск в моей жизни.

Но, когда официант принёс счёт, он тихо сообщил мне на ухо, что за нами следит шут по имени Слоу. Я его знаю. Он часто ведёт здесь концерты, и веселит гостей. С вашей пары он не сводил глаз. Я точно знаю, что ему чего-то надо от вас. Он так охотится. Но я не мог не предупредить об опасности, так как он всё же чёрный маг, и очень опасен. Бернар прервал его. - Что шепчешь? Сейчас получишь в лоб. - Простите, но я не мог не сделать комплемента. - Что? Я стала выравнивать ситуацию. - А что тут такого, милый? Это же хорошо, когда говорят добрые слова.

Он обиделся на меня, помрачнев, как туча. Мы заехали в отель, забрали вещи, и отправились домой. Там я поведала мужу о том, что от официанта последовало предупреждение, так как Слоу следил за нами весь вечер. - А, смотри не заврись. - Спасибо, дорогой. Я думала, у меня защитник появился. - Я хотел бы, но ты не дала.

Он встал закрыть окно, так как портьера заходила ходуном. Дёрнул её, и наткнулся на кого-то рукой. И вдруг увидел Слоу, стоящего у нас на подоконнике второго этажа. Бернар отпрянул от неожиданности, а Слоу стал ёрничать. - Я к вам примчался, гости дорогие, чтоб поддержать в столь мрачный час. И я награду эту брошу кием, чтобы больнее уколоть всех вас.

- Ты что несёшь, идиот? Денег чть ль мало получил? Он захохотал, и убежал. Муж закрыл окно, и обернулся ко мне. - Прости... Он увидел, что я лежу бездыханная со стрелой в груди. - Луи, детка, что с тобой? Я вызову скорую. Но, поскольку все провода были перерезаны, ему пришлось бежать к соседям закрыв дом. Его пустили только в третий дом, поскольку он понял, что его боятся от его состояния, и от громкой колодьбы в двери. Бернар взял себя в руки. - Пустите пожалуйста позвонить по телефону, поскольку нужен срочный звонок, а телефон повреждён.

Его пустили пожилые люди. Он вызвал полицию и скорую, которые нагрянули сразу. А эти старики, услыша о чём говорит Бернар, стали проклинать его. Он заплакал. - За что? - За то, дорогой сосед, что мы теперь проходим свидетелями по уголовному делу, куда ты нас и втащил. - Ну это же благородно. - Может быть, но нам-то это зачем? - А если у вас такое случится, я же вас тоже впущу. Бабка заорала. - Ах ты сволочь. Он ещё ржёт над нами. - Я не знаю о чём вы. Мне пора.

Прибежав домой, он не застал там никого, кроме дежурного полисмена. - А где все? Где Луи? - Вы бы ещё полчасика погуляли, и меня бы не застали. - Я с соседями объяснялся. Они наехали на меня. - Дурень. - Ну пусть буду дурень. А что с Луи? - Она мертва. Бернар обмяк, и стал падать. Офицер дал ему лекарство, чтобы привести в чувство. Мне от вас показания нужны. - Да, я сейчас.

- Что-то вы слабенький такой. - Я просто её люблю. - Кого? - Жену. И заплакал. - А где она? - Её. вероятно, уже увезли в больницу. - Так труп, это ваша жена?

Бернар вскочил, и завопил: - не говорите так о ней. Я верю, что её спасут. - Не ори на меня, а то вообще уйду, и тебя посадят за сообщество с ними. - Она не даст. - Её в трупную отвезли. - Что же вы молчите? Бернар бросился в ближайший госпиталь. Офицер за ним. - Постой, я довезу тебя. - Я сам. - Обиделся? - Более холодного тона я не слышал никогда. У меня горе, а ты издеваешься. - Я не издеваюсь. Я думал, что ты по-соседски зашёл к ней. - Почему же? - Да потому, что ты оставил её с убийцей в доме один на один, которого мы и поймали там за воровством старинных вещей и денег. А, вот кому теперь отдать-то, а мы не знали. - Её отдадите. - Ты что, глупый? Я же ясно говорю, что она скончалась. - Нет. Я чувствую, что её можно вернуть, но нужен энергетик. - Какой энергетик, когда там с вердце тупая огромная цирковая стрела застряла? - Я знаю, как спасти жену, и не мешай мне. - Сумашедший. - Может быть, но это так. И, кстати, вы уже поймали этого клоуна. Я же сказал тебе, что он был в доме. где мы его и взяли. Только зря ты его закрыл. Труп пришлось из окна второго этажа выносить. и убийцу тоже. По пожарной лестнице.

- Я не дурак, и закрыл я дом от другого. - Кого? - Шута одного. Про него и спрашиваю. - Как его имя? - Слоу Колу. Ведущим был у нас на свадьбе. Потом следил за нами. Официант предупредил. Он и подтвердит, если Слоу его еще не убил. Что ж ты молчишь, дуралей? Офицер ринулся в отдел.

Слоу уже сидел там. Полисмен уже допросил Форика Бренда, убийцу. Офицер обрадовался. - А, Колу Слоу уже здесь. Прекрасно! А то я думал не успею. - К чему, Френки? - Он мог официанта убить. - А он и стрелял в него, но тот защитился подносом из серебра. Как бы отвёл пулю по касательной. А ты откуда об этом узнал? - Я не знал. Он и по другому делу проходит. - По какому? - По твоему же. - У меня их много. - Убийство Луизы Биз по мужу. Недавно замуж вышла бедняжка. - Официант здесь при чём? - А премию дашь? - Ладно, выпросил.

И вдруг Слоу сказал: - не давай. Я и сам сознаюсь. - Ну? - Это гад, Стиви Гру, то есть официант, проляпал Лу на ушко, что я слежу за ней и её мужем. - Зачем же ты следил? - А зачем же он провоцировал меня? - Как? - Он мне на чай выложил триста златых. - Чего? - Тебе и десятки много. - Дурак. Я талантище в этом. Три дня их развлекал, но и узнал заодно, что у них деньжата водятся. А за Луизу ты у меня получишь Форик. Я тебя и в тюряге достану. - Отстань, придурок. - Ни фига. Предупреждал я тебя, не трогать её. Она моя будет. Сволочь! В кой-то раз влюбился, и нет её. Вот скот проклятый! Урою суку.

- Отстань. Сам придурок. Не мог я по другому. - Это почему же? - А потому, что у неё защитный код стоял. Я не мог обойти его, а она меня увидела. Оставалось только убить. - Нет, тварина позорная, всё не так. Ты позавидовал мне, гадина. И дом первоклассный, и жена красотка. дай-ка я подгажу тебе Слоулик, братан любимый. Так ведь было? - Скотина, мог бы без убийств обойтись. Сейчас бы было всё шито крыто. Какой же ты уёбыш! На хера тебя вообще мать родила? Ты же коуз (создающий тяжёлые причины), и тебе грозит расовое уничтожение. - А это тут причём? - А при том, что ты бес, а это самая поганая и ничтожная прослойка. Ну-ка отодвинь волосы. - Не буду. Отодвинь, иначе я сам это сделаю. Слоу стал надвигаться на Форика. Тот быстро махнул рукой по голове, и капитан Борк увидел спилы рогов. - О боже! Быстро энергетика сюда. Охранник вызвал энергетика, а Форик прокрехтел глухо: - за то, что выдал меня, я тебя проклинаю в веках. Вот тебе, и показал язык. - И эту девку твою с её красотой тоже. Да и её муженька с толстыми карманами ещё пуще. Понятно тебе это?

- Дурень, они же боги, и ты об этом знал, поэтому и убил её. У тебя антогонизм к таким, как они. И мужа бы уделал, кабы он дома остался. А он сбежал, как последний трус. И только я бы с ней остался, и вынес. - Нет, он не струсил, как ты говоришь. Видишь, не всегда ты прав. - Нет я прав. - А вот и нет. Я им линии повредил переговорных устройств. Хи-хи. И снова показал язык. Вот вам всем. А его бы я тоже шлёпнул. Он лошара пузырчатый. Дурак, надулся из-за ничего на неё. - Как это из-за ничего? Он обидел её? - Нет, приревновал. - К кому? Ко мне? - Прямо, к тебе. Разбежался, не догонишь. Придурок. - А к кому ж? - К официанту. Думал, что он ей свидание назначил, наверное. - Чушь какая! Ко мне должен был. - Ты не катируешься, дурень. Клоун ты. - А официант значит лучше? - Конечно. Хоть какая-то работа более серьёзная. - Сейчас убью тебя, объедок паршивый! - Да, ещё и маме сообщи, что у неё тоже рога. - У мамы нет. - А у кого тогда? - У отца были твоего, поэтому мы разные по отцам-то.

Мама фея у нас. - Ага, небось нажралась где-то феяных огрызков, вот и стала из троллихи феей. - Дурень, ты же мать валишь. - Да, ну и тебя заодно волчара надменная. А ты думал как? Я молчать буду, когда ты меня на виселицу повёл? - Ах ты скотина! Тебе ж всё равно подыхать. - Да? За то, что стрелу в ней нашли какую-то? А братец припёрся к копу, и всё объяснил по-праведному. И не отопрёшься теперь. Свидетелей-то вон сколько. И всё из-за твоей зазнобы, хотя и бывшей, милой Луи. Или как там её? Луизэль, наверное! Вот чудо-то из чудес! Краса ненаглядная! Хи-хи.

Слоу вскочил с места, молниеносно схватил со стола нож, который изъяли при обыске у Форика, и убил брата в сердце.

Капитан Борк вздохнул с облегчением. - Наконец-то, хоть кто-то заткнул это рыло. А тебе придётся сидеть за убийство брата. - Как? Я же следствию помог, и убил беса. - Резонно. Но и девушку тоже. - Я не убивал, а только навёл на кражу к её мужу. - Это её хоромы. - Как её? Я думал мужа. - Врёшь. Ты уже проговорился в споре с братом. - Ах да, я забыл. - Но мужа бы точно убил ты. - Почему это? Для встречь с любимой не надо этого. - Для встречь, может быть, но тебе дом понравился. - Всё равно не факт. - Что так? - А я не убийца. Я клоун. весельчак. Понятно тебе, сучара? И не шей мне убийств. - Вы зафиксировали второе оскарбление в мой адрес, секретарь Ёминь? - Да, конечно, сэр. Я всё фиксирую.

Слоу кинулся к секретарю. - Отдай мне телетайп. - Зачем он тебе? Ведь всё уже передано. - Куда? - В суд, конечно. И другие органы. - Какие? - Спроси у капитана Августа Борк. - Ах он ещё и Август! Ётель кинг! Как же мама-то мозгом хворала, хотя и без рогов! Аяяй.

Борк насупился, а Френк развеселился. Повернувшись к охраннику он приказал: - ну-ка Оргин, паричок с него сдуй наконец-то. Посмотрим, что там под ним. Слоу завизжал. - Я не отдам, уйди. Я не отдам. Оргин схватил его за шкирку. Одним движением ноги поставил его на колени, и сбросил парик. Среди жуткой поросли, похожей больше на вонючую шерсть, и виднелись два спиленных рога.

Всем стало жутко. Борка вырвало. Френк Сут чётко приказал. - Гаси его, Оргин. - Чем прикажете, сэр? - Его же ножом в сердце, иначе не отыграем Луизу, да и её мужа, который сошёл сума, похоже. - Почему вы так думаете? - Он твердит, что может её спасти.

Последнее. что выкрикнул Слоу Колу. - Это правда, он может. При помощи энергетика. - Почему? - Он тоже бог. - Так надо бежать туда скорее, крикнул Френк. - Конечно бегите. Он-то давно уж там наверное. Вас ждёт.

Френк помчался в морг. Я лежала в куче тел, которые мне не нравились, так как давили своим весом. Я слышала плачь мужа, который сидел на пороге больницы, что стояла рядом. Френк его увидел. - Был там? - Не пустили. - Кто работает сегодня? - Две обезьяны. Я им всё объяснил, всё. А они назвали меня глупцом, ещё и ранили каким-то ножом. - Покажи рану. Он показал. - Быстро к хирургу. Скажи от майора Френка Сут. - Не пойду, пока её не достанут.

Он постучал. Оттуда голос произнес: - как сегодня оживлённо. Кто там? Нового приволокли? - Да. - Некуда класть, иди отсюда. - Открой зараза, убью. - Тем паче не открою. - Наряд полиции вызову. - Ой, расхохотал. Так боимся здесь, аж жуть берёт. Мы уж и покойников говорящих здесь видели. О чём ты? - Майор Френк Сут. Именем закона вы арестованы. - За что? - За неповиновение властям - это раз. За недоступ к, как вы выразились к говорящим покойникам врачей, это два. За хамское отношение с ножевыми ранениями к их родственникам - это три.

- Да пожалуйста, проходите. Жаль что ли? Берите кого хотите. Только мы не знаем где они. - За неразбериху на рабочем месте - это четыре.

Вдруг, она подняла скальп против Френка, а другая ударила его по голове сзади. - Ты дура что ль? Какой скальпель? Уж лучше так, а на того свалим. Я мысленно сказала Бернару: - вызови полицию. Они убивают полисмена, который с тобой. - Луиза, где ты? Где ты? Я тебя спасу. - Этим и спасёшь, если позвонишь немедленно. - Прости меня, дорогая. - Ты такой же дурак и не лечишься. Да, в защитнике я ошиблась. И он вдруг опомнился. - Сейчас. Он набрал номер Борка, но в этот момент они нанесли ему такой же удар, и он упал.

Борк понял, что идёт какая-то расправы, и выскочил с Оргином в точку попадания. Они быстро примчались, и увидели, что двери не заперты. Значит не успели. - Да, это точно здесь. Они вошли, и узнали в новых трупах, которых злодейки уже раздевали, Френка и ещё кого-то живого.

Оргин тихо подошёл сзади, и резко включил фонарь. - Френки, ты тут? Он застонал. - Да. И тот тоже. Они нас оглоушили чем-то. Кто тот? - Ну муж. - Бля, ща убью их. Твари, чертовки. Достал лазерное оружие, и сделал это. - Фу, аж легче стало.

Борк стал растаскивать тела в поисках меня. Я передала ему мысленно: - я здесь. Он понял откуда идёт звук. и Оргин подключился к раскопкам. Наконец, они нашли меня. Муж встал, и кочаясь пошёл куда-то голым. Борк сказал: - Френки, останови его своим голосом, и верни сюда. Он тебя лучше знает. - Хорошо, Авги. Эй, иди сюда. - Зачем? - Жену спасать. - Я не... или... - Ёксель, он память потерял, и я тоже частично. Не помню, как его зовут, хотя знаю. - Меня зовут Бе, Бе. Ужас. У меня всё отняли. и жену и память.

Я передала ему: - нет, дорогой, ты помнишь. И поставила на место ему энергетику головы, которую просадили вниз ударом гарпии из морга. - Дорогая, я люблю тебя. - Любить мало, слушаться надо. - Хорошо, я буду. Я всё понял.

Затем я передала Френку. - Помоги мужу, у него опасная рана с заражением. - Чьему мужу? - Сейчас память тебе верну. Я нашла его энергетику в морге, и поставила в него, но там кто-то был ещё. Я его стукнула. и он бросился в меня. Я отправила его во Френка, так как поняла, что это его часть. Он стал собой, но каким-то нервным.

Первое, что сказал Френк, это было: - давайте перетащим её в клинику к энергетикам, а этого, кто её муж в хирургию с порезом. Там какая-то зараза. Оргин откликнулся первым. - Давай.

Я передала: - и меня в хирургию. Френк сообщил: - она просится в хирургию, сердце залатать. - Значит в хирургию отнесём. Что ты орёшь Луиза, Луиза? Ты вспомнил, как тебя зовут? - Да. Бернар. - Значит его сильней шарахнули, Френка. Френк сказал: - нет, Луизочка нам помогла. Вот тебе и мёртвая красавица. Энергетику-то полностью нам поставила. - Ну ты же не помнишь, как его зовут, мужа-то? - Знаю я теперь. Всё, хорошь болтать. Давайте одеваться. Холодно мне. Бе, Бе... тебе холодно? - Бернар. - Ну вот, я и поверил его ещё раз. Память есть. Значит и его поставила на место. - Да, она это сделала. Я же говорю, она живая. Её тоже надо укрыть. Её холодно.

Оргин притащил плед из автопата (едет по заданной программе по системе самоуправления). Меня укрыли, и отнесли в кардиологию, в хирургию. Борк приказал им латать моё сердце, так как я передаю информацию кому нужно, а значит не выхожу их себя. Они спросили: - кто оплатит? Борк сказал: - я. Френк зказал: - я за второго плачу. Мы недосмотрели. - Хорошо. - Делать с обезболиванием. - Вы что, с ума спятили все? Она ж мертвая. - Нет. Так кажется. Я уже нанял энергетика, оживят. Отнеситесь, как к живой. - Слушаюсь.

От удара стрелой серде разорвалось ещё в двух местах. Врачи все три разрыва и зашили тончайшими нитями, похожими на сосуды. После этого пришёл ко мне энергетик, и стал со мной говорить.

- Здравствуй Луиза. Помнишь ли кто ты? - Да. - Сколько тебе лет? - Да, только ты не должен тянуть, если хочешь помочь, конечно. - Да, я хочу. Что делать? - Нагнетать энергии космо. - Я этого не умею. - Тогда сделай запрос моему духовному каналу, и назвала его. Он сделал. Меня стали восстанавливать врачеватели моего космоканала. Энергетик задавал направления на органы, налаживая функционары. Эдвард работал со мной всю ночь. Заснул он утром, рядом со мной, поняа, что я ожила. Лёг так, чтобы мне не мешать.

Мы поспали с ним часок. и вдруг услышали грубый трубный бас. - А ну-ка встать по стойке смирно, скотина. Я испугалась, что у меня серде не выдержит такого испуга. Эдвард свалился с кровати, и сидел на полу. А громило по имени профессор Стру стоял над ним, и орал. - Ты что думал, поиграл здесь в живчики, и можешь дрыхнуть сколько влезет? - Ты что орёшь-то? - Я ору? - А кто? Я что ль? - Ты так пациентку угробишь мне тут. Ты прекращай глупости творить. - Я творю? Это ты на мертвое тело ложишься, а не я.

- Во-первых она не мёртвая. - А во-вторых? - А во-вторых я не ложусь на тех, кто претерпел операцию только что. - Это было вчера. - Вот именно.

Он стал отчитывать медсестру. - Ты что, дура что ль? Ты зачем ему разрешила рядом с ней находиться? - А что здесь странного? - Ну проверил, и ушёл труп-то. - Так она не труп. - А кто, если смерть констатировали врачи? - Я не знаю, как это бывает, но нам приказали офицеры полиции, коим мы подчиняемся с вами, оживить эту леди. Нам заплатили два высших чина за неё и за её мужа. Мы это исполняем. И я не вижу в этом никакого расхождения с их приказом. Надо было её всю ночь лечить, Эдвард Свар и лечил. Естественно, что они уснули утром вместе, после напряжённой ночи.

Стру захохотал. - Да. Слишком напряжённой ночи, я вижу. Надо её мужу сказать. - Я не понимаю, что вы имеете ввиду, ноя проверяла все ли в порядке, и ещё Зоя, и не надо ли чего, через каждые тридцать минут. После того, как леди пришла полностью в себя, мы согласились, что они могут и поспать. - Вместе? - Здесь других спальных мест нет, как вы видите. - Ха.ха.ха.

Эдвард был поражён хамскому поведению врача. - Профессор Стру, я обязан сообщить в полицию о вашем странном и вычурно-наглом поведении, при чём в присутствии пациента. Вы ведёте себя, как похабник, который только и думает кого нибудь поиметь, даже тяжело больного. Стру добавил: - или трупа. Ха, ха. ха.

Медсестра сказала с возмущением: - это невыносимо. Я подпишу заявление в полицию. Зоя, пришедшая на шум сказала: - и я. - А, каолиция против меня? И все дружно ответили, да. Он хахохотал, и пошёл дальше со словами: - дураки, куклу лечат.

Я сказала: - Эдвард, не обращай внимания. Иди домой, и отоспись хорошенько. - Нет. Я этого так не оставлю. Я пойду в полицию. - Туда можно и позвонить. - Да, сейчас. - Позови Френка.

Через двадцать минут явился Френк. - Звали, мэм? - Да. - Я очень рад слышать ваш голос, дорогая. Вы мило выглядете уже. Есть румянец на щёчках, и милые ямочки там. -Да Френки, благодарю вас, но меня здесь назвали куклой, чуть не убив голосом грубейшим. Медсёстра добавили: - да что там, просто настоящий налёт. Как будто вражина ворвался, причём со странными подозрениями. И они рассказали, как всё было. Боюсь, что он мужу леди Луизы передал эту гнусь. А что с ним будет?

Френк пошёл за ним. Видно было, что ему самому необходима медецинская помощь. Он едва передвигался. Застал он Стру в комнате для врачей. Он весело рассказывал персоналу об этом инциденте по превращению куклы мертвого содержания, через половой акт с Эдвардом Спо, так сказать идиотом от рождения, который верит в загробную жизнь и в богов. Хохотал при этом только он сам. Все остальные были серьёзны. Один тихо спросил: - неужели оживил? - Да, только как об этом мужу её сказать, который тоже здесь в хирургии где-то валяется? Другой сказал: - зачем говорить-то такую глупость. Да, Эдвард поистине талантище. Вот его и направили на такую тяжелейшую смену. Вытащил ведь, вот молодчина. Да все молодцы в той смене. Их энергетик сказал: - надо бы мне у него слова списать. Ну, хотя бы схему. Вдруг пригодится. Бывает же такое. Особенно детей жалко. Время на жизнь полно, а сама жизнь где-то утекает.

Стру заржал опять. - А с детьми тоже сношаются энергетики? Старший по смене врач сказал: - как вам не стыдно? Что вы мелите такое? Я вас уволю, если не прекратите. - Вы меня? Ха, ха, ха. Да у меня жена в партитуре работает главным медиком планеты. Я вас всех тут уволю. Бездари какие-то собрались здесь. А ваш Эдвард первый из них. Ему здесь первым и не быть. Старший ответил: - посмотрим кто кого.

И вдруг Френк, который стоял за спиной Стру громко и чётко приказал: - снять халат, и знак врача. - Вы кому? - Пахабник Стру, вы арестованы. - За что? - За создание мифов о происходящих событиях, которые порочат честь и дары других врачей. Ваша клевета на доктора Эдварда Спо равняется уничтожению его яркой и выдающейся профессиональной деятельности. Дашь на дашь. Теперь вы не врач. - А кто я? - Никто. Вас больше нет. - Почему это? - Потому. что вы пациентов называете куклами мёртвыми, а они живые. Дашь на дашь. Отныне она жива, а вы мертвы. - Это беззаконие. - А то, что вы делаете, это законно? - А что я такого делаю? - Я уже всё сказал. - Ну я не понимаю.

Старший сказал: - всё, я подписываю увольнение, вот с такой характеристикой. И припишу ещё хамское отношение к пациентке. - Вот новости. Как будто к ним кто-то хорошо относится.

Все стали возмущаться, а Френк внезапно догадался, кто это по сути. - А ну-ка снять парик. - Вы это мне? - Вам, Стру. - Я не просто Стру, а профессор Стру. - Выполнять мой приказ. - У меня нет парика.

Зоя тихо подошла сзади, и сняла одним рывком его парик. Все увидели вонючую шерсть, из которой торчали два острых рога сантиметров по десять высотой. Все ахнули. Она бросила парик, и отбежала.

Стру резко обернулся, и со звериным оскалом пошёл на Зою с криком: - скотина, убью. Зоя закрыла

лицо руками, а Френк выстрелил в него. Стру упал, и стал копошиться на полу. С него стал сползать халат, и все увидели, что всё тело его покрыто смердящей шерстью. Френку пришлось ещё пять раз выстрелить в него, и тогда только мёртвым его унесли.

Бернару пришлось нелегко, так ка его лечащим врачом был назначен Стиф Грон. Он являлся подобием Стру. Фактически он не назначал ему никакого лечения. Медсестра растерялась от такого подхода. - Что вы назначите? - Да ничего. Кому он нужен-то, дурак? Имя-то своё едва произносит, бе да бе. тупой осёл. А ешё црекер (дока в компьютерной технике). - Тупой болван. Поваляется немного, да выпишем. - Как же так? За него заплатили. - А, заплатили? - Да. - Ну, тогда придумай что- нибудь сама. - Как сама? Вы что? - А что, у тебя нет медицинского образования? - Есть, конечно. - Вот и лечи сама, если заплачено. - Слушаюсь.

Она дважды делала ему перевязки, но они не помогали, так как она не подозревала о заражении крови. А Бернару становилось всё хуже. И я это почувствовала. Я просила многих подойти к Стифу, и узнать о здоровьи мужа, но никто не хотел идти. Зоя сказала, чтотуда никто не ходит, и что Грон поганый.

Тогда я обратилась к Эдварду, который никого не боялся, и он пошёл. Из-за спины он услышал грубый голос. - Эдвард Спо, вы на каком основании перешли границы наших территориальных сред. - Как на каком? Работать пришёл, задание получил. - От кого? - Из комиссариата. - А, опять полиция лезет? Пора разобраться в этом. Надо кое-кого проучить. А вы идите отсюда. Стиф стал надвигаться на Эдварда.

Эдвард поставил его в ступор, и он замер на месте. А Эдвард пошёл к постеле Бернара. Он был шокирован тем, что там происходит. Бернар уже находился на гране между жизнью и смертью. Эдвард созвал консилиум врачей их территории, и никто не сказал, что необходимо делать в данной ситуации. Тогда он об этом заявил главврачу, который оторопел. Он завёл на Стифа уголовное дело, а Бернара положили в реанимацию. Эдвард от него не отходил. Через три дня ему стало легче, и он первый раз улыбнулся, и вспомнил меня. - Где Луизонька? - С ней всё в порядке. Ожила.

Бернар от радости чуть не вскочил с капельниц. - Как мне отвязаться-то? - Пока никак, дорогой. Лежи, да отдыхай. Всё пройдёт. Я что-то её не слышал в последнее время. - Зато я часто слышу. Я её лечащий энергетик. - Правда? Ой, как я счастлив! Вы такой добрый. Я бы без вас не выжил. - Да, это правда. Вот она это и почувствовала, и пригласила меня к вам с моими методами лечения. - Я ей так благодарен. Знаете, я ведь не слушался её. Думал, я такой сильный и мужественный. И мне помощь не так уж нужна. Но потом я сожалел, что не принимал всерьёз её поддержку, а она неоценимая, как вот и ваша. Это я понял навсегда. - Молодец. Ну ладно, пойду посплю. - Хорошо, до встречи утром.

Только он вышел, влетела разгневанная женщина в халате, и начала вопить. - Тебе что, жить надоело? - Почему? - А что ты сказал, что ты благодарен только ему? - Вы что такое говорите? Я всем благодарен, но он же основной мой врач. Я его возле себя всё время вижу. - А мы, значит, не делаем ничего? - Я не говорил этого. Я не понимаю, в чём я виноват? И вдруг она подняла на него руку. - Ах ты гад. Я тебе сейчас покажу кто твой лечащий врач. Ты вспомнишь, наконец, что это я Маркиза Ига, которая тебе представлялась, сволочь.

Но её руку перехватил Эдвард, который вернулся на крики. Он написал главврачу характеристику на неё. Он её уволил, и лишил врачебной практики. Позже он рассказал об этом Френку. Тот начал расследование на счёт Маркизы, и узнал, что она к медицине не имеет никакого отношения. По профессии она конструктор лёгких летательных аппаратов. Зачем ей было нужно такое лицедейство, никто не знал.

Френк нашёл её в каком-то магазине, где она работала. Он сделал вид, что она ему понравилась, и Маркиза попалась на эту удочку, хотя и удивилась, что такой красавец за ней ухаживает. Она начала с ним мило кокетничать. Через три дня он назначил ей свидание в кафе Сото (Сияние).

Она явилась в чёрно-белом платье с окрасом пингвина и чёрной пятернёй из волос на голове. Френк хотел быстро сбежать от неё прямо со ступеней кафе, но она его окликнула. - Френк, этоя. Ты не узнал меня? - Да, дорогая. Я что-то не припомню такой. Думал не придёшь. - Ха, ха, ха. А это я, твоя Маркизочка. Не странно ли тебе всё это? Ну надо же! Даже не узнал! Как я тебя поразила, не правда ли? - Да, конечно, дорогая. Может прогуляемся? - Ой, а я специально не ужинала. Я голодна. - А, ну тогда кушать. И повёл её в столовую, что находилась в тёмном переулке поодаль от центральных, залитых светом улиц.

- Ой, что это мы, одни в темноте. Я что-то побаиваюсь. - Со мной? - Ну да. - Вдруг, кто-то нападёт. - Ну что ты, заинька? Я убью каждого, кто тронет тебя. - А ты? - Что я? - Тронешь меня? - Нет, никогда. Я берегу тебя. - А, вот почему ты меня в столовку привёл? - Конечно, дорогая. Там-то, в кафе этом, тебя любой ухватил бы, а здесь мы почти одни. - Ха, ха, ха. Ты озорник, парниша. - Ещё какой. Ну всё же у меня к тебе серьёзные намерения, ия должен тебя серьёзно спросить о том, какова была у тебя судьба. Понимаешь? - Да. Я расскажу. И она начала занудливо говорить о теме, которая ему была не интересна. Это её рождение, и семья. Френк чуть не заснул, но вдруг она заговорила об университете, где она училась.

Он аж всхлипнул от радости, но услышал только гнусные истории о её друзьях. - И где ты работала, дорогая? - В основном в больницах, пока меня не уволили. - За что это? - За плохое поведение. - Как это? С кем там плохо себя вести-то? - Со всеми. У меня характер непримиримый. Вот ты будешь плохо себя вести со мной, я тебя тоже буду наказывать. - Бить будешь? - Конечно. - Ну это шутка, я понимаю. - Нет. Это правда. И начну я именно сейчас. - Как это?

- Ну вот смотри. Ты не овёл меня в роскошное кафе, а привёл в дурное заведение. Я понимаю, что у тебя возникло чувство ревности, но с другой стороны, ты виновен в несбыточности моих планов на сегодня. Я думала, меня обслужит официант, и мы с тобой потанцуем, а вместо этого я вынуждена рассказвать тебе о своём прошлом. Ты изменил мою судьбу к худшему. Что мне с тобой делать? - Ну не бить же. - Не знаю. - Ну ладно, потом разберёмся в этом. А сейчас попросим счёт.

И вдруг, Маркиза сумкой, в которой лежало что-то тяжёлое, замахнулась на Френка, и ударила его по голове. Он успел схватить её руку за запястье, смегчив удар. - Ну зачем ты так, дорогая? Мы бы могли мирно договориться. - Нет. - Почему? - У меня подозрение на то, что ты полицейская шлюха. - Я вообще-то не скрывал, что работаю в полиции. Если тебя это не устраивает, я сожалею. Но работу свою я люблю, и не буду убегать с неё, как ты из больниц, где с кем-то дралась. - И не надо. Подумаешь, какие мы праведные всё из себя! Я, например, и в магазине себя прекрасно чувствую. - Ну и ладно, только зачем тогда университет одолевать? Можно было бы торговые курсы окончить. И вообще, ты странная. - Почему это? - Ну кто с техническим образованием работает в больнице? Никто. Ты-то вообще, как дура поступила в этом. - Это ты дурак, а я изобрела аппарат, на котором многих спасли.

- О, и что же он делает? - Кто? - Ну аппарат этот? Лобки стрижёт? Или уши чистит? - Вот ты и есть дурень, а я могу всю жизнь не работая жить, понял? - Питаться тем, что аппарат выделяет? Ну не смешно ли? - Ну прекрати, а то убью тебя. Видишь, я уже вся на нервах? - Нет. Ты, как будто в порядке. - Я? - Ну да. - Ты что, шутишь сто ли? У меня уже волосы шевелятся на голове. - А там не волосы, а рога. - Это причёска такая. - Как же, причёска. Парик-то упал где-то, и вон рога торчат.

Маркиза спешно начала искать парик, другой рукой схватившись за голову, но поняла, что Френк взял её на шум. Она стала как бы ластиться к нему. - Ну ладно, два-три рожка упали, ничего страшного. - Да? как же без них-то? Кстати, а почему ты их не отпилила? - Ты пошутил и я пошутила, и хватит об этом. - Ну как хватит? По закону тебя должны казнить. - За что это? - За расу, к которой ты принадлежишь. - Ужас! Только за это? - Да. - А почему? - А потому, что ты уже невыносима в своём поведении по отношению ко всем встречающимся тебе. Разве ты это не поняла? - Я-то поняла, да вот только ты меня недооценил. - Ну как это? Я же сказал, что ты прекрасно выглядешь. - Нет, ты не говорил. - Ну, видимо, я это подумал. - И не сказал, а это обидно. - Ладно, пойдём домой. Поздно уже. Видишь, кафе закрывают. - Не кафе, а столовую. - Ах да, прости. Видишь, не смог я тебя осчастливить сегодня. Придётся исправляться. - Как это исправляться? - Ну как? Завтра пойдём в ресторан Плоэ (Дуэт). - Ты серьёзно? - Да. А что тут особенного. - Ну ты же про рога что-то говорил плохое. - Да, но мы же пошутили. Я просто этим подчеркнул твою вспыльчивость и непримиримость даже в любовной лире.

- Да, я такая, но это не значит, что я из расы гринч. Ничего бесовского во мне нет. - Ну и хорошо. А причёску всё же смени. Она странная. Ну очень похожа на рога. - А про парик ты зачем? - Ну сейчас ведь все носят. Модно же. Парик или шиньон. Ну, как там у вас называется? - Ну да, ещё накладка. Вообще не знаю, зачем они. Так уложишь свои волосы, и не сдует. Как-то надёжнее. - Ага. Я провожу тебя. - Хорошо.

- А что у тебя в сумке такого тяжёлого? Чуть руку не сломал. - Я не скажу тебе. Тайна. Но скажу, что это защитная мера. А что, все гринчи пользуются этим? - Нет, это только я иногда. А почему ты спросил. - Да меня однажды так огрели. - Расскажи. Он рассказал.

Она заплакала. - Тебе кого-то жаль? - Конечно. - Кого? - Тех девочек, которые работали в морге. - Так ведь они первые напали. - Но они же не знали, что ты полисмен. - Они узнали меня. Мы часто встречаемся по разным делам. - Ах вот как? Странно. Как-то они неосмотрительно поступили. - А тебе больше никого не жаль из этой истории? - Жаль конечно. - Кого? - Бернара. Он вообще здесь непричём. Сидел спокойно плакал, и вдруг ушибли.

- Так ведь ты тоже пыталась его добить. - Что? Ты чего мне дело шьёшь, скотина? Убью тебя. - Не горячись, а выслушай. Вместо этого, она свернулась в комок, и начала визжать. - Ну ты ведь замахнулась на него этой же сумкой, наверное, в госпитале. Тебя же и уволили за эту жестокость. А сейчас тебе его жаль. Странно как-то. - Так ты - это слежка за мной? - Ну где-то так, хотя по началу ты мне понравилась.

- Ты, ублюдок, иди вон отсюда, и больше ко мне не подходи. - Хорошо, вот только долги вам отдам, чертям. И содрал с неё парик. Она опять стала визжать. - Заткни пасть. Маркиза замолчала. Френк взял её под руки, и увёл в участок.

Ребята спросили: - что ведёшь сюда эту шваль? - Я не шваль, сами вы шваль. - Да так, заполнить кое-то надо. - Ею? - Почти.

Он сунул её Борку. - Август, долго это будет продолжаться? - Чего? - Ну ты, как старший мог бы провоздействовать? - На что? На их еблю что ль? Я те что, крайний в этом? - Сам иди, и запрети им трахаться. - Твои шуточки неуместны. Я серьёзно. - А если серьёзно, то ты старше меня по званию. Вот бери, и делай что-то сам. А то иш какой? Во всём Борк виновен. Маркиза завопила: - комиссара на мыло! Быстро на мыло. Борк вздрогнул от неожиданности, и сказал: - убить суку. Одним разом и сейчас.

Там сидел проверяющий из центрального комиссариата. Он с удивлением проинёс: - за визг тут убивают? Вы что творите -то? Я доложу об этом. Ф ренк сказал: - у неё рога. - Да? Покажите. Он показал эту харю с рогами. - Ну отклейти их. - Как это отклейти, когда она чёрт с рогами. - Кто? Это же маска. - Если бы. Таких много развелось Бродят по улицам, настроение нам портят. Учатся с нами, работают, и даже замуж выходят за нас. Вот эта дрять, чуть не обженила меня на себе. Хорошо, что я внимание обратил на её причёску, а так бы влип. - И так видно, что там рога. Как это не обратил. Маркиза крикнула: - на мне парик был, дурень. Что я идиотка, без него ходить? Ты мне заплатишь, дурак, за это, что скинул его. А ты, баранья башка, тоже снимай свой парик. - У меня свои волосы. - Врёт он. Таких не бывает кудрявых. Проверяющий бросился бежать, но Оргин перекрыл ему путь, с сбросил кудрявый парик. Все увидели спилы рогов. - Это болячки, это болячки. Оргин подтвердил. - Они роговые. Он чёрт. Борк произнёс: - обоих в расход.

Прощли два года с тех пор. Мы жили дружно, но не торопясь, постепенно востанавливая здоровье. Детей мне рожать врачи запретили ещё три года, поэтому мы настроились на жизнь вдвоём. Но неожиданно к нам приехала тётя Бернара. - Я узнала о том, что тебе необходима помощь, и приехала.

- В чём? - Сказали, что ты шумел по поводу уборки. Ведь жены-то считай нет. - Мне не нужна помощь, и жена у меня есть. Я имею в виду, что она больная. - Она здорова, тётя. - Ну хорошо, я тогда поживу у вас дней пять, и уеду. - Ладно. - Она не будет против? - Думаю, нет. Но у неё, тётя, есть имя. - А как её там? Я забыла, и пёсик забыл. - Её зовут Луиза. - Ах да, Луизелла. - Тёть, ты меня не слышишь? Её имя Луиза. - Да, но так красивее. - Может быть, но что ты произнесла, это не её имя. - А, ну ладно. Буду привыкать к простенькому, да мой хороший? Она погладила собаку. И тихо сказала псу: - сделай оскал этой даме, и держи его, чтобы она боялась нас. Но пес не захотел выполнять её приказа, и был ласков со мной. Я гладила его, ходила с ним гулять, кормила, водила к ветеринару лечиться и делать причёску. Все его там хвалили, ему нравилось. Он счастливым возвращался домой.

Тётя со злобой говорила: - взять её. А пёс бежал играть со мной. Так она у нас прожила неделю. И вот в понедельник, когда Бернар ушёл на работу, тётя сказала мне. - Я ненавижу тебя, Лиз. - За что? - За то, что ты заняла моё место. - Я не понимаю вас. - Что ж тут непонятного? И так всё ясно. - Что ясно-то? - Я должна была быть его женой. - Чьей? - Моего племянника, конечно. - Как это? - Вы же тётя. - Не совсем. Я не родная сестра его матери. Так что удаляйся отсюда куда подальше. Я буду с ним жить, и постепенно он ко мне привыкнет. - Но он уже не привык, сколько бы вы здесь не были. - Я этого не переношу. Я сказала, чтобы ты уё отсюда, значит встала, и вышла. - Я не могу. - Почему же? Слабо? Ну так давай я помогу тебе выскочить отсюда. И крикнула во всё горло: - и куда подальше. Пёс зарычал на неё. - Ах ты шлюха! Сидишь? Сейчас веник возьму, и огрею тебя хорошенько, да и вымету. Иди собирайся сказала.

Дверь скрипнула, и вошёл Бернар. Он был просто в ужасе. Молча подошёл к тёте, и забрал веник. Я села в кресло, чтобы успокоиться. Муж пошёл за лекарством в спальню. - Ну, так уйдёшь ты отсюда, или нет? - Я не могу покинуть своего собственного дома. - А это разве твой? - Да. - Вот дура-то я. За что боролась? Он что, без дома живёт. - Это вы у него спросите. Мне и в своём хорошо. - Боже, а ты что молчишь-то? - Вы не спрашивали меня. - Ничего себе имущество! Где это ты так разжилась? - Вам-то што? Моё, и моё. Не ваше же. - И что, до свадьбы приобрела? - Да. - Всё. Я умываю руки. Пошли, Пут. Вот я дура-то. Она взяла свою сумку, и они ушли.

Бернар пил лекарство вместе со мной. - Я в шоке от тёти. Надо маме позвонить, всё рассказать. Она чудовище. Он подошёл к телефону, но набрать номер не успел, так как услышал во дворе выстрел, потом другой. Муж хотел выскочить за дверь, но я сказала ему, не смей. Он посмотрел на меня, жива ли я. Потом посмотрел аккуратно за окно, и увидел лежащих на снегу Пута и тётю. Преступники убегали, и он их узнал. Это были артисты из бывшей команды Слоу Колу.

- Боже праведный! Это когда-нибудь кончится? Два года они совершали мелкие пакости по отношению к нам. Теперь ещё и расстреляли тётю с собакой, видимо, перепутав с тобой. Я заплакала. - Что делать будем? - Звонить Френку. - Что-то от него толку маловато. Он их ловит, и поймать не может. - Давай позвоним Борку. - Давай, хотя он и кажется инфантильным каким-то. Как будто ему всё безразлично. - Ну всё же, полицейский. Бернар позвонил Августу.

Бернар начал разговор. - Август, пойми меня. Мы живём в постоянном напряжении. То кошелёк сваруют в толпе, то назовут недобрым словом, то харкнут на одежду. Это какая-то уже безысходка. - Ну это мелочи. - Ну они и до крупного дошли. - Что, покушение? - Нет, убийство. - Что? Кого? Борк вскочил. - Луизу? - Они перепутали её с моей тётей. Она, как и Луиза вышла погулять с собакой, как им показалось. На самом же деле, она уезжала от нас, захватив свой саквояж. - Ограбили, значит, при этом? - Думаю, да. Я ещё не смотрел. - Кто нибудь подходил к дому ещё? - Не думаю, но я видел их всех, и узнал. Их пятеро. Это его актёры. - Кого? - Колу. - Его же нет давно. Мы его убили. Какие актёры? - Я его тоже видел среди них, и братика его страшного. - А, убивали-то их ножом. Всё ясно. Складной нож цирковой. Какой я осёл! Просто дурак дремучий! Ты прости меня, друг. Я всё исправлю. Сейчас поеду, и арестую всех.

Но никто не приехал. И только на следующий день лениво притащился Френк. - Френки, друг, как я рад тебя видеть! - Какой я тебе друг, если ты меня подставил Борку? - Я не подставлял тебя. - Что, он наврал мне? - Я ж не знаю, что он тебе сказал. - Сказал, что ты шкура продажная, которую не надо и спасать. - За что это? - За твои объяснения. - Какие? - А такие, что мы ничего для тебя не делаем. - Но я не говорил этого. Я сам слышал, я рядом сидел. - Но там были другие слова. - Да? - Какие же? - Я не буду сейчас об этом говорить. И не надо делать из меня виноватого. Лучше возьмись за дело, если можешь, конечно.

- Не, не могу. - Хорошо, до свидания. - А что делать будешь? - Придумаю что-нибудь. - Ну, пока.

Бернар сказал мне. - тут дело не в обиде. - Да, я поняла в чём дело. Надо звонить моему папе. - Нет, не надо. - Почему? - Потому, что они следят за нашими семьями. Надо быстро продавать всё имущество, и уезжать отсюда. - Есть полицейский отдел ещё выше. - Да, но они все повязаны. Ничего не боятся. - Я дала объявление о продаже, но это было бессмысленно, так ка во дворе лежали трупы.

У нас наступила безысходка. Я пошла к волшебнице, которая удивилась моему рассказу. Она стала смотреть, и её глаза налились слезами. - Уезжайте прямо сейчас, не ждите продажи имущества. Трупы не трогайте. Срочно.

Мы собрались, а у нас не оказалось счетов. Мы подумали, что украла их тётя. Соответственно у неё украли Слоу со своими артистами. Уже стало понятно, что они поделились с полисменами. Я вызвала спасательную команду.

Они примчались очень быстро, и начали расследование. Один заинтересовался, что стреляли из древнейшего оружия арбалета, которое можно найти только в музее, и то редко. Мы рассказали всё, что знали.

он сообщил, что наши счета проверены. Они не тронуты. Я спросила: - сколько у меня? - Он сказал два. - Что два? - два златых. Я стала падать в обморок. Он закричал: - сколько там было? - Десять миллионов. Бернар заплакал. Эд закричал: - да как же так? Туда, кроме полисмена никто не заходил. И вдруг он замер. - Неужели? Узнать, кто был.

Мне вызвали скорую, и я оказалась в больнице. Меня лечил доктор Сын. Когда он меня выпествовал, сказал: - выходи за меня замуж. Я сумею тебя защитить. У тебя просто муж - дебил. Он делал неверные движения. Тебе надо было сразу уезжать в другие края. Я сказала, подумаю над этим. - Хорошо.

Сама же я удивилась его заботе, так как видела шерсть на его ногах, когда он раскрыл халат перед моим лицом с обнажённым огромным пенисом. При этом он сообщил: - вот, что ты будешь иметь каждый день. И никто тебя больше не тронет. Я старалась делать вид, что мне всё ещё плоховато, а он торопил всех, чтобы пошевеливались, и лечили лучше.

Он должен был уйти в отпуск. Я была в ожидании этого, но Эд не ушёл. Я вспомнила слова волшебницы, встала ночью, и ушла. Персонал подумал. что я страдаю хуярия (лунатизм), и не трогали меня. - Да пусть гуляет. Прихватили на КПП, но я не смотрела на них, и не реагировала на вопросы, и они позвонили на пункт регистрации. Те сообщили, что это лунатизм, и я прошла. - Далеко не гуляй. Ой, до чего же хороша. Оттрахать что ль её? Другой сказал: - не сейчас, а то у неё приступ начнётся. Вот будет возвращатся из сада, тогда да. Я тоже попробую такую цацу. - Ой, он попробует, дурак-то. Куда тебе? От горшка два вершка. - Ну и что, а там-то много. Я встала, и вышла тихо. Но поняла, что попала не на трассу, а в сад, откуда дорога ведёт в больницу снова.

Я вызвала волшебницу, у которой была, на тонком плане. - Ты не уехала ещё? - Я в больнице. - Почему? - Я рассказала. Она мне сказала: - сейчас проснусь, и приеду за тобой. Но она не приехала. Потом выяснилось, что её муж не пустил. Я ждала её напрасно, пока не увидела охранников с КПП. Они бежали за мной. - Тебя доктор ищет. Я встала, и пошла к ним. Но я не ожидала, что они меня обманули. Один схватил сзади, и стал держать, а другой раздевал. И вдруг он увидел шов на груди. - Что это у тебя? - У меня инфаркт. Нельзя волноваться. - Что? у тебя? - Да. - Тьфу ты. Он отступил. Другой сказал: - ну немного-то можно. - Я несовершеннолетняя. Второй тоже отступил. - Ну одевай её теперь.

И тут вошла волшебница, которая вырвалась от мужа. - Что это вы делаете с моей сестрой? - Мы? - А кто ещё здесь имеется? - Вот одеваем её. - А почему она была голой? - Я не... - Вы что, в тюрягу захотели? - А что, она несовершеннолетняя? - Конечно, а что вам-то до этого? - Нет, ничего. Просто у неё лунатизм. - Ну и что? Я поэтому и приехала. - Вы что делали-то с ней? Не видите, она больна. Её лечат, а вы куда полезли? - Нет, ничего такого. Мы только утепляем её. - Ладно тогда. Пойдём дорогая, я тебя покормлю домашненьким. - До чего же она красивая у вас в семье! Ужас какой-то. - У нас все такие в семье. - Ты-то не такая. - Разбуди тебя ночью, и выброси из дома неожиданно. Какой ты будешь? - Зачем? - Ну так лунатизм же у неё, сообщили. - А. Что, врачи не справились бы. - Иногда только родственники. - Да, это правда. Вот у моего брата был, но он только деверя слушался. - А она только меня. Она взяла меня под руку, и мы пошли.

Дома произошла ещё одна неприятность. В меня сходу влюбился муж Элли. Он стал тихо вздыхать, и смотреть на меня не отрываясь. Я ушла в гостевую комнату, и сразу заснула. Когда я встала, хозяев не было дома. Я вышла на кухню. Там готовила еду какая-то женщина. Она приветливо поздоровалась, и пригласила за стол. Я умылась. и села завтракать.

Она заговорила. - Не думала, что у элли такая замечательная сестрёнка. Вас же Зуи зовут, кажется? - Да. - А вы с какой стороны? - Вы знаете, мне доктор запретил общаться на темы семьи. Я могу говорить только о погоде, и то хорошее. - Да что вы? - Почему же? - Из-за сердца. Меня поэтому Элли к себе забрала. - О боже, бедняжка. Такая девочка прекрасная и больна. - Так получилось с рождения. Сейчас период обострения, поэтому она меня пожалела. - Хорошо. Ну завтракай одна тогда, и ушла. Я перед обедом прийду, кое-что приготовлю.

- А вы вкусно готовите, пальчики оближешь. - Правда? - А они меня не хвалят. - Привыкли наверное. На самом деле, вы просто кудесница. - Да что ты, детка? - Да. Ведь простые продукты, и их мало, а получилось вкусно и много. - Какая умница! Какая умница! Жаль, что тебе нельзя много говорить. - Я думаю, мы не так много говорили, не правда ли? И только о хорошем. - Да, конечно.

- А ты в каком классе была, когда тебя так научили говорить? - Меня не учили. Я, что вижу и понимаю, то и говорю. - Подарок судьбы, а не ребёнок. А я вот одна живу. Мне и поговорить-то не с кем. - А где же муж ваш? - Его нет. Надо найти. - Да, надо. Займусь этим скоро.

Пришёл муж Элли. - Вы свободны на сегодня. Я сам приготовлю обед. - Хорошо. Она ушла, а Гера стал на колени, и приподнёс мне цветы и два золотых кольца. - Я предлагаю вам руку и сердце, дорогая. - Вы же не пускали ко мне Элли. - Я ошибся. - А почему она не уходит? - Кто? - Кухарка. - Я же освободил вас. Меня просто заинтересовали цветы. Это же её сестра, а вы предложение ей делаете. - И что? Вы мне запретите? - Нет, ну просто некрасиво. Да детка? - Я не знаю, но я ещё несовершеннолетняя. Она захохотала, и он её вышвырнул. - Больше вы здесь не работаете. - Ха, ха, ха.

Я объяснила Гере, что он, пока я не поправлюсь, не может расчитывать на взаимность. Надо жить с Элли. Как с ней жить, когда за ней всё время следят? - Кто? - Полиция. - Почему? - Она очень много знает через ясновидение. Она даже сбежать не сможет. Вот эта дура тоже оттуда. Надеюсь, ты ничего не выдала тайного? - Я нет, а вы да. - Что? Я? - Ну да, невольно, конечно. она же вашу речь слышала. - Ах, да. Сейчас прийду. Он сбегал куда-то, и вернулся.

- Ну вот, всё в порядке. - Что в порядке? - Теперь никто ничего не расскажет. Я поняла, что он её убил. Мне казалось, что я попала в какие-то обстоятельства, которые устроены специально кем-то. Как будто я ничего не могу сделать с этим. Но, с другой стороны, я чувствовала, что идёт помощь всё же. Вот и сейчас Гера напряг меня, но и стал усиленно лечить. Он купил массу новейших и дорогих лекарств, и взял под свою защиту.

- Ты, детка, дома находись, а я тебя не выдам никому. - Я думаю, что она уже позвонила в полицию, Гера. - Убью каждого. Я никого так в жизни не любил. Всё и для тебя, голубка моя. Знай об этом всегда. Поняла? - Да, я поняла тебя. Только ты Элли не должен расстраивать. - Мы её уберём, и заодно отключим слежку. - Как уберём? - Убьём. - Нет, Гера. Я прошу тебя не делать этого. Я своих спасителей не убиваю. Я их ценю. - Я понял тебя. Ты согласна, что мы будем втроём?

Я даже не знала, что говорить, и произнесла: - нет, вчетвером. - Что? Ты замужем? - Да. - Посмотрим, что это за супчик, что так жену запустил по здоровью. Он дебил что ли? Почему лекарств-то не купил современных? - Я не знаю. Я тоже не догадалась. Что выпмсали, то я и взяла. - То, что ты взяла, это капля в море. Поняла? - Да, конечно. Можно я посмотрю лекарства? - Ты можешь взять всё, и не только можешь, но должна. - Спасибо тебе большое. Ты так добр ко мне! - Ну что ты, милая. Я тебя в обиду никому не дам. Я тебя сам буду лечить.

Гера выучил инструкции всех лекарств. А было их пять пачек. И стал, создав определённую систему, меня лечить. Через пять дней мне стало легче. Боль в сердце ушла. Я уже забыла это состояние, и думала его уже не вернуть, и вдруг легко вздохнула.

- Как я тебе благодарна! - Не надо. Я люблю тебя больше жизни. Надо будет, я сам погибну за тебя. - Не надо. Лучше береги себя. - Обещаю, но и тебя тоже. Только, я прошу тебя, не обижай Элли. - Хорошо. Значит, я развожусь с ней. - Почему? - Нас не оставят в покое полисмены. так и будем жить под наблюдением. Так я отключу их, и твоего мужа тоже. Я разведу вас. Он дебильный, или предатель. Другого варианта нет. Поняла? - Да, конечно, дорогой. - Дорогой? Я дорогой? - Да. Ты прекрасен. - Да нет, это ты прекрасна! А я просто спортивный парень. - У тебя тело идеальное. - Как у всякого борца. - Ты борец? - Да, кикбоксёр. Я тебя обеспечу полностью. Когда выхожу на ринг, мне безразличны все, кроме меня. Только с этим можно победить, что я и делаю. Никто ещё не смог меня преодолеть. А теперь все победы будут только для тебя. Поняла? - Да, Гера.

- Я пошёл разводиться. - Я прошу тебя, не бей моего мужа. Он и так часто был битым. Мне жаль его. - Где он? - Дома, наверное. - Чей это дом? - Мой. Мне папа с мамой оставили перед отъездом в Шпоки. - Ничего себе, фешенебельный район. - Да. - Но он дорогой. Ничего, и мы осилим. - Мой дом тоже красивый, но я его поставила на продажу. - А где он? - В Тракте. - У, тоже хороший район, дорогой. Понимаешь, ты можешь проиграть здесь. Деньги переведут на твой счёт, а он ограблен кем-то. Значит они могут и эти деньги снять. - Там кто-то следствие ведёт из спасателей. - Давно? - Дней десять, восемь.

- Хорошо, дорогая. Я буду работать над этим, а ты сними дом с продажи. - Мои планшеты там, дома. - Говори адрес, и рисуй план. - Я всё дала ему. Гера помчался туда.

Его покаробило, что никто даже трупы не убрал, хотя заметно было, что к ним подходили, и не раз. Гера залез в окно, и очутился в гостиной. Там он взял пару пледов, и занялся делом. Он завернул труп тёти, и стал заварачивать собаку, дивясь её красотой. - Какой красавец! Как жаль, что тебя уничтожили. А шерсть до сих пор лоснится. Здоровый был. От хозяйки твоей больше смрада. И вдруг, его рука скользнула по чему-то твёрдому. - Зачем это они привезали ошейник к поясу? Ты мне не скажешь, друг? А, это не ошейник вовсе. Это документы и банковские расчёты какие-то. Почему тебе к пузу-то привезали? Не пойму. Ах, вот в чём дело. Тётя-то воровкой оказалась, хозяйка-то твоя. Ну ты извини, дорогой. Я понимаю, что ты здесь ни при чём . Хоронить тебя не буду, по той простой причине, что некогда. Дтётку эту тоже. Но у неё прощения просить не буду, из-за того, что она спровоцировала сердечный приступ у Луизы. Вот так. А брошу-ка я вас двоих в болото. Чую запашком-то тянет таким из лесочка того. Гера отнёс трупы поочерёдно к болотцу, и бросил туда.

А в это время, из моего дома раздались какие-то шумы, и он решил проверить, кто их издаёт. Муж-то один должен быть, а голос в основном женский. Гера вычислил откуда он звучит, и влез в спальню второго этажа. Он увидел мужчину и женщину, которые совокуплялись в моей кровати. Гера понял, что это мой муж, а женщина - его любовница. И он проговорил: - вот и всё понятно, почему он ей не интересуется. Бернар спросил: - кто и кем? - Да ты, скотина страстная. Так как женщина сказала: - страстный мой. - А кем я не интересуюсь. - Женой, конечно. - Чьей? - Ну не моеё же. Своей, конечно. - А ты кто, чтобы рассуждать в моей квартире об этом? Может, это и есть моя жена? - Пошёл ты на хуй, козёл вонючий. Лучше бы трупы прибрал. И это не квартира, а дом, при чём не твой. - Я тебя сейчас убью. Дай хоть кончить-то. - Перебьёшься. Слишком хорошо живёшь за её счёт.

Женщина возмутилась. - Берни, это что, не твой дом? - Ты, уёбыш, отвали. Я не знаю от кого ты, но даю тебе совет. Не лезь не в своё дело. Двигай отсюда. - Неа. - Слушай, что тебе надо? Он встал, и одел халат. - Да самую малость. Десять миллионов. - Что? - Ну да. Это те деньги, которые ты сорвал, как джекпот с жены своей. - Я-то её муж, а ты никто. - Вот она и попросила их найти. - Так ты коп? - Какая разница. - Ну я же не знаю, с кем говорю. - И я не знаю, но задание буду выполнять. - Пошёл ты на хер.

- Да? Значит, жена в больнице, а ты развлекаешься на те деньги, что украл у неё? Так получается? - Я не крал, а взял взаймы. - Ну да. Только она об этом не знает что-то. Значит, угробил этим известием её, и радуешься жизни? - А что ещё остаётся делать? Она же мне не даст больше таких утех. - Это почему же? - Ты же сам сказал, она больна. - Да, хорошо устроился, козлина рогатая. Тварь придорожная. Значит, всё из неё хочешь выкачать, и добить. - Ну, где-то так. А что ещё остаётся делать? - А лечить-то её не пробывал? - Неа. Некогда было, видишь сам.

- Я понял, и тётю свою, как актрису нанял, чтобы и она руку к этому убийству приложила? - Да, где-то так. Вот только она мне не тётя была, а бывшая любовница. Но мы это скрывали. - Зачем же? - Ну как же? У неё муж, а у меня жена. Как быть-то? - Так зачем же ты женился? - Я увидел на листе с подписями её фамилию. - А, всё понятно. - Да, да. Я и подумал, из богатеньких. Здесь можно поиметь всё. Так и получилось. А женщин-то много на свете. Предыдущая тоже ничего была, только дура. Накануне свадьбы, все свои счета перевела на отца. И я узнал от него об этом. Он мне сообщил. Преставляешь? - Мудро. Да, вовремя отвертелась-то она.

Дама вскочила с постели, мгновенно оделась, и убежала. - Вот ты гад, лишил меня такой красотки. - А я-то здесь причём? Ты ж сам всё рассказал. - Без тебя бы этого не было. - А что, и эта богачка? - Да так. Папа магнат столичный, но не более того. Ну и сама ничего. - Удивляюсь, как ты крысу можешь назвать так. Она же худая, чёрствая. Просто доска какая-то. И одежонка у неё не оттуда. Врала она тебе. - Ну спасибо за разъяс.

- Не благодари. Буду бить. - За что? - За неё. и её деньги. Я могу отмахнуться. - Да, и засмеялся. От меня ещё даже на ринге никто не уходил. Муж встревожился. - Каком ринге? - Спортивном. - Ты кто? - Борец. - А, всего лишь? - Да, но вместо Луи в госпиталь загремишь. - Я не буду драться с тобой. - Я буду. И сделал замах на пощёчину, для начала. Бернар быстро сказал: - пошли, деньги отдам. Он вышел в рекрию, и дал дёру. Но остановился, так как увидел тестя, который перегородил ему путь.

Бернар растерянно спросил: - ой, ты откуда? - Из дома, конечно. - А ты куда? - За мной чумной гонится с ножами. - Ну ножей я у него не наблюдаю, а вид у него приличный и здоровый. Кто вы? - Я тот, кто пришёл защитить вашу дочь. - Где она? - У нас с женой. При нём не скажу где. - Почему? - Он её ограбил на все деньги, и напугал так со своей дурой старой, что она попала в больницу. - Почему в больницу? - Платить было нечем.

- Боже! Что вы сделали с ней? - Ничего плохого. Мы её лечим. - От чего? - Сердце, сэр. - Поехали в больницу. - Она дома у меня. - Почему? Позвоните её и узнайте, а я пока из этого болвана десять миллионов буду выбивать. И врезал ему так, что у Бернара свернулась на бок челюсть. Он запротестовал, показывая, чтобы Гера не подходил к нему. Затем достал чековую книжку, и выписал эту сумму, показав на телефон. - Пошёл ты на хуй, вор поганый! Обманул девочку. и рад, сволочь. Трахается здесь со шлюхами разными, пока она в больнице парится в бесплатной. Вот тварина позорная.

Мой отец стал что-то понимать. - А, зетёк подложный? Фиктивный брак оформляем. Восемь лет лишения свободы. Он посмотрел на Геру. - Если вы, конечно, будете свидетелем. - Конечно буду. Мы с женой спасли луи из больницы, где её уже раздели охранники, готовясь к насилию. - Какой ужас! Я разберусь с этим в мэрии. Бернар, а где же вы были? Почему не перевели детку в нормальные условия в хороший госпиталь? - Их сейчас нет. Да вы вызовите скорую, или нет? - Позвони в ту же больницу сам. Бернар, поддерживая челюсть поплёлся к телефону.

Гера сказал: - мне пора к ней. Усмехнулся, и произнёс: - а вам к мэру. - Погодите. Я хочу дочь повидать. - Неа. И пошёл на выход. - Дайте посмотреть, что вам всучил этот гад? Гера показал. - Это не тот чек. - А, не тот? И он перерезал телефонный провод. Бернар затораторил. - Я всё отдам, я всё отдам. - Ну так отдавай. - Вот папе отдай. - Это деньги Лу. Я отдам только ей.

- Я жду. Но ничего не происходило. Бернар смотрел на тестя, надеясь найти в нём поддержку. Тот молчал в ожидании. И вдруг Гера нанёс молниеносный удар кулаком по голове Бернара. - Я убью его, а всё наследство тогда достанется ей. Отец сказал: - так и порешим. И Гера стал буквально молотить Бернара.

Наконец, его крики прекратились, и раздался короткий стон, а затем пауза. - Сейчас добью эту крысу, и пойдём отсюда. От Бернара раздалось шипение. - Я дам всё. Не надо бить. - Жду. - Книжка там. Он показал на камод. Гера пошел к комоду, а Бернар достал пистолет, спрятанный им когда-то под пуфик. Он лежал как раз головой к нему. Отец наступил ему на руку, и пистолет выстрелил в пуфик.

Гера сказал: - спасибо вам. - Не ищите, нет там ничего. У него другой счёт. - А вы-то откуда знаете, какой у него счёт? - Я отдал все деньги Луизы зятю, так как она молода и неопытна. Думал, что его благородство убережёт её состояние, и приумножит его. - Какая чушь! - Вы решили спрятать деньги дочери от неё самой? - Нет, не спрятать, а отдать в распоряжение её мужа, как более старшего и опытного влиятельного лица. - Браво. Я думал, здесь только один шизоид. Оказывается уже два. - Ну ладно, где деньги-то искать. - Шизоид? Я только что спас вас. - Я уже поблагодарил.

- Что делать будем? - Добивать его. - Ну что ж. И Гера взял лом, стоящий в гостиной у камина. И только он размахнулся. отец задержал его. - Погоди, он что-то шепчет. Они услышали шёпот: - я согласен. иди. возьми у плиты. Рядом с камином стояла мобильная плиточка, для приготовления еды. Я пользовалась ей порой, чтобы не спускаться вниз, когда возникали более сильные боли в сердце. Гера увидел там какие-то документы, и пошёл туда. А Бернар протянул руку к нажней части журнального столика, достал банковскую книжку со всеми деньгами, и спрятал под халат.

Гера сказал: - здесь нет ничего подобного. Он нас дурит. - Да, это правда. Настоящие бумаги он спрятал под халат. Они у него в районе груди. - Что ж ты молчал-то. - Я на тебя смотрел, думал, он уже не пошевелится. А потом вексель увидел. Вон из халата торчит.

Они услышали неснятное шипение Бернара. - Какая же ты падла! Сначала даришь деньги, а потом отнимаешь в пользу чужака. Ты просто сволочь поганая. - Добей его, наконец. - Как нече делать. И Гера нанёс последний удар по черепу Бернара.

Он взял бумаги, но они оказались тоже не те, хотя и необходимые мне. Это были закладные на дом. Видимо, Бернар хотел после получения денег от заклада дома, бежать спешно. Отец спросил: - а ты что нашёл? - Вот, смотри. - Ну вот же книжка, а мы ищем её, но не напрасно. дом-то он уже заложил господину Пруа, и получил деньги, в размере восемнадцати миллионов златых. Плюс за сад с холмами и каньонами в 24 000 акров, тоже восемнадцать миллионов златых.

- Понятно, за что держался. Ободрал полностью девочку. Какой подонок. Тварь просто. Хорошо, что я его урыл. - Урыл-то урыл, а вот поместье уже не вернёшь. - Почему? Надо только деньги проверить, и откупить назад. - Да кто захочет лишаться-то такого красивого и живописного места? - Ну мало ли обстоятельств было? Может, и отдадут по той же цене.

- Давай смотреть, какие суммы там есть. - Давай. Отец взял счета, и обнаружил все деньги на счёте Бернара. Он их просто перевёл себе. - Получается, я дочь поставил под ушибы. - Да. Ведь её убили здесь однажды насмерть. - Как это? Ведь она жива. - Гера вкратце рассказал, что со мной происходило. Отцу стало плохо . Он схватился за сердце. и опустился в кресло. гера дал ему лекарство. Такое же твоя дочь пьёт.

Лучше ему не стало, и Гера со своего твакса (мобильного) вызвал скорую. и перенёс отца на первый этаж. Бригада оказала ему помощь, но в госпиталь его не забрали. Врач сказал, что это сильнейший нервный спазм, а сердце не задело.

Вскоре ему стало лучше. - Как же я ей об этом скажу? - Я сам скажу. - Дай мне хотя бы увидеть её. - Не. Я не хочу её тревожить. Только скажу. что деньги нашлись, а ты поезжай к этому господину, и договорись о возврате имущества твоей дочери назад. - И то верно.

Приехал Гера домой уставший, но очень радостный. он сообщил две новости. Одна была светлой о том, что деньги нашлись. Другая печальной о том. что муж мой умер. Элли попала в обморочное состояние, а я заплакала. Гера сказал: - вот дурёхи, всё к лучшему.

На следующий день мы все вместе отправились в юридическую контору, чтобы перевести деньги на мой счёт. Там мне отказали, так как нет справки о смерти мужа. И после того должны пройти два месяца. А пока всё у него.

Я позвонила папе. - Папа, у меня умер муж. Помоги мне взять деньги себе, так как они почему-то оказались на счету у него. - Хорошо, дочка. Папа приехал в этот банк, и оформил счета на меня, так как основное распоряжение оставил за собой. Я обрадовалась, что теперь мне есть на что жить.

Мы поехали в кафе отметить эту удачу. И вдруг, я от папы узнала правду. Такого я не ожидала. Я сидела молча, и думала, зачем он это сделал? Я никогда не транжирила деньги. Всегда серьёзно относилась к делам. За что он меня так? Элли поняла о чём я думаю. - Ты знаешь, дорогая? Бернард отцу твоему внушил доверие, и тот подумал, что от мужа будет идти такая же забота, как от него. Он больше ни о чём не думал.

Я заплакала. Отец всочил с места. - Так, больше праздника сегодня не будет. Что не делай, всё не так. И стремительно вышел. Я ещё пуще расплакалась. Гера произнёс: - ты успокойся, милая. Я ведь тебя люблю. Мы всегда будем вместе. Ты мне веришь? - А как же Элли? Она достойная жена. - Да, но я её не любил, и она об этом знает. - Да, знаю. Но отпускать тебя не хочу. Я-то люблю тебя. - А что мне сделать, чтобы ты меня разлюбила? - Ничего. Я не смогу. - Ладно, будем втроём жить. Вы согласны обе?

Я сказала: - я, нет. Элли тоже отрицательно покачала головой. - Ну почему же? Вы же дружите. А я люблю Луи. Элли возмутилась. - Это кошмар какой-то! Как же ты можешь так? Я же рядом сижу, и говорю тебе о любви. - И что? Я не хотел на тебе жениться, как в воду глядел. Ты сама меня заставила идти на брак. Ты знала, что я не при каких обстоятельствах тебя не полюблю, так как феи мне безразличны. Я могу полюбить только богиню, так как сам бог потенциального взроста в трудах.

- Ну прости, что наехала тогда на тебя. Я думала, ты меня потом полюбишь. - Это невозможно. - Нет, это невыносимо. Я ухожу. Я зарыдала. - Элли, куда ты? - Я домой, а ты не знаю. - Прощай. Она обернулась. - Куда ты пойдёшь? - Домой. - Твоего дома нет. Он его продал. Деньги мой дурак тебе вернул. - Почему дурак? - Потому, что он тебя тоже бросит. Гера вскочил, и обнял меня. - Пойдём домой. - Куда, если нет дома? - Ко мне.

Мы ушли. Дом его стоял где-то на ошибе. С виду казался маленьким, но внутренняя часть его оказалась очень милой и просторной. - Ну вот и дом мой пригодился. Пойдём, я покажу тебе его, а затем покормлю. Ты там так и не поела. Он радовался, как ребёнок, и своим настроением поднял меня. Он показывал мне кухню с огромным камином, зал для встечь гостей, и много комнат для них же. - Мы иногда собираемся после чемпионатов, и греясь у камина, вспоминаем лучшее. Это тёплые мужские посиделки. А там ещё один этаж внизу для хозяйственных нужд. - А можно посмотреть? - Да, конечно.

Внизу был огромный зал для игр и тренировок, и одна спальня с камином, которая мне понравилась бесконечно. Гера сказал: - ну хочешь, здесь живи. И мне это тоже понравилось. Нажима с его стороны не было. - Мы будем жить, как друзья до тех пор, пока ты не захочешь меня. Вот так.

Я сказала: - время пришло. - Что? - Я хочу тебя. - Почему так скоро? - Потому, что ты понравился мне с первого взгляда. Я только не могла этого выразить, так как меня сковывали обстоятельства. А теперь мы одни. Я свободна. И я тоже. Я развёлся. - Когда? - Вчера. - Так она не знает об этом? - Нет. Она не даёт мне об этом сказать. Очень давить начинает энергетикой. Так у неё есть надежда, что я приду, а так нет. Он показал мне разводной лист.

- Завтра пойдём, и распишемся с тобой. - Я согласна. - Ура!

Мы легли в постель. - Могу я к тебе прикоснуться? - Да. - Как ты себя чувствуешь для этого? - Я себя чувствую, как никогда хорошо. несмотря на выходку отца. - Я дам тебе успокоительное.

Я выпила лекарство. Он снова лёг рядом, и начал целовать руки. Я погладила его по голове, и поцеловала. Дальше я ничего не помню, кроме райского состояния и наслаждения. Заснули мы только утром, когда было уже светло.

Днём мы расписались, и сообщили об этом родителям с приглашением на свадьбу к вечеру. Придупредили, что это будет семейная вечеринка.

Приехали и его родители, и мои в торжественных одеждах. А мы по домашнему, в лёгкой одежде. Мама стала журить меня. - Как же так, доча? Где платье твоё? - Мама, оно меня будет тяготить. Я в лёгком захотела. Пока ещё не совсем здорова я. - Что же я скажу друзьям? - Не говори ничего, прошу тебя. - Ну хорошо, любовь моя. Если ты так просишь, то пусть так и будет.

Родители Геры стали ворчать на него. - Где твой смокинг? Ты почему одет, как дурак? Рубашка и штаны. Что это? Гера объяснил это тем, что всё произошло спонтанно, от чего родители ещё больше заволновались. - Так вы не знаете друг друга? - Мы знаем. - Не встречались? - Долго встречались. - Тьфу, дурак. Только напугал меня.

Потом за столом родители познакомились, и даже вспомнили, что они у кого-то встречались. У них появилось много общих тем. Им стало комфортно, уютно и весело от общих шуток их общества. Вобщем они друг друга поняли, и одобрели наш брак полностью. Его мать только и повторяла: - великолепный брак, великолепный. Такая девочка милая! Такие родители приятные! Я надеюсь, что внуков мы будем баловать вместе. Затем вступил отец. - Дорогой сын! Мы рады, что ты наконец определился в этой жизни с семьёй. Я надеюсь, что ты сможешь осчастливеть эту прекрасную девушку. Жду ответа. - Конечно, папа. Я для этого сделаю всё. - Молодец, сынок. А мы вам поможем. Знаешь ли ты, что мы построили тебе дом на Шукре (район среднего уровня). Да, район не очень, но там назодится великолепное озеро, с островными этюдами в нём. Это божественно красиво! Сегодня, в столь весёлый и светлый день, мы с мамой приглашаем всех гостей и родственников посетить эту усадьбу. Пора. И мы на мобилях поехали туда.

Через десять минут мы прибыли. Нам развернулась необычайная картина. Среди диковинного леса, индиго-золотистого цвета красовалось изумрудное озеро, с красными лебедями во множестве. Все, как зачарованные смотрели на эту картину. Я воскликнула: - боже мой, какая красота. Это чудесно, изумительно! Как же мы не знали об этом месте? Не странно ли?

Его папа с мамой ликовали. - Я знал, что это неприменно должно понравится, и они влюбятся в это место. Моя мама поддержала. - Я считаю, что место превосходное, которое достойно королей! Папа заплакал. - Я так счастлив, что у тебя, детка, такой решительный и мужественный муж! А родители у него не менее хороши! Какие же вы молодцы! Мы тоже подготовили подарок. Он стоит у меня в гараже. Это летающий мобиль. Мама Геры спросила: - а что это за конструкция? - Это мобиль суперэкстракласса, но ещё и с выдвижными крыльями. Если на дороге тесно, или вы спешите, то можно взлететь. В управлении очень прост. Там всего три кнопки, и блок програмного обеспечения.

Гера вскричал: - я вас люблю, папа! И бросился к нему на шею. Они обнялись, и поцеловались. - За то, что ты, сынок, сделал, тебе ещё и медаль полагается. - Да бросьте вы, не надо об этом. И шепнул: - давайте в тайне оставим. - Хорошо.

Моя мама спросила: - а где же дом, в котором они станут жить достойно? - Да вот он. И отец Геры показал на такое же строение, но более современного вида, как и первый дом Геры.

Моя мама удивлённо посмотрела на них, а папа сказал: - ну, достроим всё, что надо будет. Пока нет детей, и такого хватит дома.

Его мама всполошилась. - Пойдёмте внутрь. Вы не представляете, сколько там места. Там и с детьми хватит. Мы вошли, и удивились, что это на самом деле так. Вместе с цокольным этажём там оказалось восемь комнат с великолепной отделкой и мебелью. Гера бросился благодарить родителей. Я тоже подошла обнять их. Все были счастливы!

С этого момента моя жизнь изменилась полностью. Было впечатление, как будто, с появлением этой семьи, исчез навсегда жуткий рок первого мужа.

Через три года, по разрешению врачей, я родила сына. Гера и его родители были на седьмом небе от счастья. Мои хотели внучку, но тоже радовались. До этого момента мы много путешествовали с мужем и по своей планете, и по галактике.

С появлением ребёнка в нашей семье наступила тихая размеренная жизнь с прекрасными семейными радостями, и постоянными встречами с нашими родителями, которые с удовольствием стали выполнять функции дедушек и бабушек, радуя нас и внука Хория Стенда своей любовью к нему и заботой.

Иногда меня и мужа пугало их излишнее баловство, но остановить их в этом было невозможно. Мой папа сразу построил внуку огромный дворец, и там было всё, вплоть до конюшенного двора и ипподрома рядом. Хорий имел сразу и всё, что он хочет. Но, при этом, вырос прекрасным и внутренне и внешне. Он продолжил дело своих дедушек, и стал крупнейшим промышленником. Женился он в возрасте 28 лет на четырнадцатилетней принцессе Агви, которую обожал. И она его любила бесконечно.

В День рождения, когда Хорию исполнилось 38 лет, неожиданно для всех, папа Агви передал корону нашему сыну. - Сынок, ты поразил меня своей пророческой и неутомимой стезёй. Я посчитал, что будет мудрее, если ты встанешь у руля нашей планеты. Я провозглашаю тебя, мой дорогой сын, её властелином. Отныне и навеки!

Таким образом в аналах планеты мы с мужем были зафиксированы, как король Гераиль и королева Луиза, при правлении сына Хория Стенда, создателя новой династии.

Совместно мы активировали акты истреблений рас и кланов, которые проявлялись не чистой силой. От нашей власти было роздано оружие всем, кто подтверждён был чистым на планете Юрата. Дело в том, что в атмосфере этой планеты присутствовало зеркальное поле истинных причин и взглядов на мир. Каждый, кто приближался к ней, был виден, как на ладони, в сутевом объёме его характеристик. Поэтому там могли находиться только боги и феи, начиная с двадцать восьмого режима. Со временем, боги, и только божественные феи, начиная с тридцать второго режима.

Им всём дан был приказ об уничтожении суъекта, встреченного в миру, который несёт в него скандальные истории. Не путать с жертвой, и брать её под защиту. При неуверенности и сомнении вызвать полисмена.

Когда Хорию исполнилось 48 лет, был устроен в его честь, и в честь меня и мужа, Вселенский праздник. За неделю до этого светлого дня, стали собираться представители всех планет. Они имели различные формы, но были все прекрасными. Мне более всего полюбилась Звезда Агна. Она прилетела с Юпи. Я смотрела не неё, и любовалась. Как же она красиво переливалась, сверкала в виде восьмиконечной звезды. Мы с ней сдружились, и часто встречались семьями. Муж её был, словно сияющий тюльпан. Но имя его было Тайный лотос. Из троих детей две девочки, копия мамы, и мальчик постарше, как папа.

На планетах Уза, Херк, Строна, Хора, Разви, Блэст, Эвера, Хурт и Ура проживали сущности тоже высокого порядка, которые выглядели, как спирали солнечного цвета. Также сущности, похожие на дышащие цветы, откуда могли появляться руки и ноги, иногда и головы. Они были нежнорозового цвета. Многие появлялись в виде световой волны. Четверь из прибывших, были такие же, как мы. Многие из них флуоресцентные или похожие биополем на золочёных пандочек и сияющих бабочек.

То есть в этот день произошёл собор величайшего разнообразия светлых сутей правительственных кругов Вселенной.

Вступительную речь держал правитель планеты Стар. бог противоречий Фон. - Вы, видимо, мои красавцы, ожидаете от меня противоречивых комментати (комментарий), но я не стану этого делать. Да, противоречивость - моя среда, но не теперь, когда мы встретились с величайшей семьёй нашего общего клана, который находится в божественной перфокарте и лосках. Я буду произносить торжественную речь.

Говорю я, бог яснознания, прилежного обучения, станового вида, гордого взгляда, прекрасных идей и ракурсов в этом, а также выдающийся в плане оранжерей.

Все переглянулись. Не поняли, о чём он. Фон уловил взгляды, и продолжил. - Я занимаюсь активным развитием садового дела. Особенно мне удаётся выращивать новые и редкие сорта цветов.

Всем стало весело, стали улыбаться. Фон продолжил. - И вот сегодня, в столь замечательный и редкосборный день, я поздравляю Луизу и Гераиля, династии Стенд и их сына, Хория, короля планеты Греч с его радостным для всех нас, живущих в данной Вселенной, величайшем Днём рождения.

Благословили боги его мать!

Ну, а теперь о том, что эта семья сделала для нас. Впервые в нашей вселенной нвступила чистота повсюду. Мы все поравнялись на данную семью, которая справилась с этим трудным делом первой. Мы все ознакомились с их опытом, и стали поступать, также, как эта королевсая чета. Извините, принцесса, я вас не отметил. А ведь вы занимались не менее важным делом, выращивая детей для нашего кумира Короля Хория. Ведь пятнадцать детей, это большая нагрузка для матеря. И я смотрю, что приближается счастливейший день, сравнять счёт их с цифрой шестнадцать.

Хорий подсказал. - Семнадцать. - Ах, вот как? Там двое даже? - Да, дорогой Фон. Судьба даёт нам такую прибавку постоянно. То трое сразу, то двое. - Ой, благословенна такая мать!

Произошла авация. Многие скандировали: - молодец! Молодец! Жена и дети были счастливы.

Далее вступили другие представители планет, которые превознесли нас до небес. Праздник с кулинарными изысками, представлениями различного типа, в том числе и лазерного, различными световыми эффектами, и другими забавами продолжался восемьдесят часов. Затем, отдохнув трое суток на собственных вольных программах, гости стали разлетаться, оставив в родовой шкатулке 89 орденов для нас, и комнату с подарками.

С тех пор во Вселенной воцарился мир, дружба, и взаимопонимание. Каждая планета стала образцовой в этом. И если случались засоры чужеродными существами, то уже мгновенно срабатывала система их уничтожения, которая с годами приобретала новейшие способы.

Такие истории, до жути болезненные, которые происходили по началу на Греч не только со мной, прекратились. Они стали просто невозможными, так как общество избавилось от их затейников, то есть тех существ, кто являлся причиной бед, хаоса и ада. Носители и распределители тьмы исчезли навсегда.

Настала бесконечная жизнь в торжестве света!

Воля

В какой-то момент я поняла, что нахожусь в арбиртражах вселенский уровневых гряд, которые не имеют предела, так как скорость моя равнялась неограниченной. Таких Вселенных всего две в мировом бытие Алга и Своя.

Я крикнула Алга, она молчала. Я крикнула Своя, она откликнулась. - Ая, ая, ая. Ты кто? - Я твоя. - Имя. - Хруна, дух Стоя. - Да, детка. Ты моя. Я тебя буду пестовать и баловать. Я люблю тебя.

С этого момента я попала в рай. Долгое время я была одна. Потом кто-то крикнул Своя, и она откликнулась. но вошла чёрная волна. Я позвала Свою на помощь. Она сгустилась во мне, и сказала, что надо справиться, так как это я что-то упустила. - Видишь, там ты, детка. Берись за дело. Я помогу.

Я остановила надвигающуюся тьму, и силой воли стала ввинчивать её в небытие, при этом, доставать себя. Свая впустила в меня свет. Я ожила, и стала собой. Тьма удалилась навсегда.

Я перестала хворать. Боли отступили. Мне стало легко и весело. Я ощущала прекрасный образ своей внешности, и внутреннего состояния. Я поблпгодарила Свою за ласку и тепло её режима. Она ответила темже. и я ощутила её прохладу. Тогда я предложила ей свои услуги. Она отказалась. Тогда я прямо спросила её, чем она недовольна во мне. И она ответила радостью. - Почему? - Потому, что отсюда не уходят в радости, так как расстаются со мной. Я умерила радость, и ушла в покой. Это стоило мне усилий, так как лучше, чем там нигде нет. И Своя меня выпустила.

Я попала в распределитель, из которого выпала в наземный интерьер к родителями, которые относились к роду княжеского жития в третий век, в соты Вятки земли, под названием Русь.

Меня и родителе, особенно маму чествовали песнопениями и речетативами прекрасными. Я оказалась там, где хотела бы быть. Мне это понравилось. Вот слушайте.

Ты, моя зазнобушка милая!

Пришла сюда во счастливый час,

И несла себя в род наш искренний

Для того, чтобы осчастливить нас!

Девица прекрасная станом и ликом

Стала пред нами путём неизбитым.

Стала пред нами виликой княжною,

И попросила у мамы постою.

Ты моя детка, ответила мама.

Я полюбила тебя очень рано.

Ты была мною задумана только,

А я уж мечтала о детке с постолью.

Ты моя радость, моя и оты!

Ты моя флука (великое счастье) и средство от хвори.

Мы будем вместе с тобою смеяться,

И папе скажем, что нать целоваться.

Люли, люли, люли.

Мы тебя сбалуем.

Мы тебя понянчим,

И в любви прикачим.

Во как!

И все вместе повторяли три раза. Во как!

Таким образом я осознала, что родилась на счастье и радость всем, коль меня все ждали здесь. И перипетий плохой жизни здесь не намечены. Я радовалась этому, и пела в душе.

Росла я среди других детей. Нас было восемь. Папа был грозен, но меня любил. Два старших брата тоже любили меня, и баловали. Я залезала к ним на руки, и целовала каждого, так как они мне были дороги и любимы мной. Они же млели от этого, иногда до слёз.

И я не ведала, что может быть что-то горестное в такой семье. Но оно случилось со старшей сестрой. Она вдруг стала беременной от одного из братьев, за что её избила мама, да и его тоже. Я плакала и жалела их. А мама запретила им подходить ко мне и другим девочкам. Братья плакали.

Мне было 8 лет, когда это случилось. Я подошла к маме, и сказала: - матя (мамочка), я не верю тому, что сказано о братике. Я верю, что он чист, и ты напрасно его не любишь боле. - Я сама ведаю, как мне себя вести. - Да, матя. Ты же взрослая и красивая, и статная. Ты лучше всех на свете! Ты такая, как солнце и луна! Вот ты какая! - Да что ты? Мама подобрела. - Да, мама. Я так разумею. - Ты одна и любишь меня. А я тебя, дочура моя.

- Матя, а ты проверь у тётки Дуси, с кем сжилась Ася. Я ведь всегда была с Пасиком (так я звала Васю), но он никогда не был с Асей. - А кого же он прикрывает? - Думаю Хосю. - Костю? Он достоен, и сделал бы ей предложение о супружестве. - Может быть, только он ещё ходит и к Жуче. - К Жуе? - Да. У него их две. И Ася напрасно плачет. Ей надо сказать ему о случившемся, тогда он на ней женится. А Пасик здесь вообще ни причём. Он сладкий такой, нежный и милый, но он брат. А ты его нагайкой. Плохо. Он ведь одно тело, что ты. не нать своих-то сбежать.

- Я не могу больше. Я сейчас заплачу. Какая же ты умница, детка! И она побежала к Васе. - Василёк. любовь моя, не плачь. Я дура. И стала его лечить.

- Мата, как ты могла на меня такое подумать? Да и на Асю тоже. Мы же брат с сестрой. Я с детства хожу за ними, яки ота. - Вот за это и подумала, что ты с ими завсегда. - А шо, бросать их что ль? Малые они ведь, а ота всегда в делах, да и ты тоже часто в отъезде. - Да. Прости меня, прости. Я верю тебе. Сейчас волхва позову.

- Я уже здесь. В чём дело хозяйка? - Да вот сын. Кто это так мальца? такого пригожего изуродовали? Он же красотой славится! Разве можно так? Казнить сорванцов. Казнить, и всё. - Да это я нечаянно. - Ты? Уйди прочь. Лечить надобно. И Кория остался у нас на пять недель, пока совсем не выпестовал Васеньку, брата моего любимого.

А уходя он сказал мне. - Когда буду надобен, снова звони мне в колокол, детка моя. Сноровистая ты, и быстрая, да и смелая. В тонком мире ты Пасика своего и оживила, а я токмо здеся подмогу справил. Сильная ты будешь, коли матка тебя не забьёт до смерти. Берегись её. Не входи близко к ней. Дурная она.

А в день избиения матерью моих сестры и брата, ближе к вечеру пришёл Костя. От него все отвернулись. - Пошто не рады-то мне? Я ж не враг вам. Сестра Варя ответила. - Да, как сказать. - Что? Я ж друг ваш. Какая оса укусила? - Матка избивала. - Кого? - Да каждого по очереди. А пуще Васю, дружка твоего, да Асю, любовь твою ненаглядную. Благодари малютку Золю, что отмолила их у маты.

- Да что ты? За что? - А за то, дорогой. что семена бы пореже разбрасывал ты. - Какие семена? Я не бросал ничего. - Да что ты? - А кабы и бросил, что тут такого- то? Подместь что ль сложно? - Да ты ещё и дурень, яки я погляжу. И все затихли. Костя думал, думал, и вдруг его осенило. - А, жнива у вас лучше?

Катя сказала: - Варвар, хватит пытать его. Тяжёлая она. - Кто? - Ася твоя. - От кого? - А ты как подумал? - Я ничего не подумал. Я... ух. Я? Ой! Ты чо, правда? - Нет, шутки шутим. Вон лекарь рядом с ей сидит сиднем. Мало, рвёт её цельными днями, да ешо матка накостылела. Вот тебе и жизнь сладка настала, а тебе, хоть бы хрен по деревне. - А я что? Я согласный. - На что? - На свадьбу. - Да её надоть было ешо в пятницу править, а ужо понедельник подступил невзначай. - Где матка-то ваша? - С Васьком сидит, прощения просит у него. - За что? - За подозрение. - В чём? - Иди ты к матке.

Вася удивился, что Костя вошёл заплаканный. - Ты чо, Костян, ревёшь? - Я не ведаю. За вас что ли? Жаль мне всех вас, Изаурушку тоже. - А её-то чего? Не ведаю сам. Так ёна хороша, на матку вашу походит. Красавица будет. Тут со злобой вступила мать. - А тебе-то шо надобно, козёл вонючий? Испахабил девку, и в сторону? Вот кто её теперша возьмёт? А ты уж и на малую глядишь, козлиная рожа. Убью ныне! - Не, ма, не. Я сказывал так, шо усех вас любаю. А приперся я ныне, шо бы Асю взять в жёны. Любима ёна мне ныне, оченно. Прошу тебя, яки ты мата еёная, шоба ёна моею стала бы, ежели я ей приятен токмо.

- Вот дурень. Куды ж её теперя деться-то? За тебя-козла и отдам. Поди забери это чучело. Видеть её не можу. - Да за шо ты её? - А за твоё художество. И не раздражай меня, а то обоих вот веником статно отхожу, А затем и убью. - Да за шо же?

Вася увидел, что мать уже напряглась к прыжку, и закричал: - Костя, беги! И дверь закрой за собой крепко. Потом братья откроют. А Костя с места не тронулся. Он стоял, и говорил, как бы объясняя. - Я пришёл, чтобы Асю взять. Где она у вас? В каком подвале? - В передней валяется, и воет. А не в подвале. - Я её там не видел, и нигде не нашёл. - Значит у себя. - Там её нет. - Как нет? - Быстро в подпол.

Костя метнулся в подпол, и по стенке стал сползать от увиденного. На верёвке висела, уже задыхаясь Ася. Следом туда влезла мать, и упала. Костя понял, что подмоги не будет, так как Вася лежачий, ота его и старший брат Игнат в походе по собору налогов, а девки не в помощь. Он достал свой родовой нож, доставшийся от прадеда князя Георгия Гостина, перерезал верёвку, освободил шею Аси, положил её на плечо, и унёс к себе в терем.

Когда его родители увидели избранницу в таком состоянии, сказали: - неси её домой, а то у нас умрёт. Костя повернулся к отцу. - Ота, быстро сбирай дружину, и содей собор лучших волхвов вместе с хирургами. - Уразумел, еду. - Тять, каждая секунда на счету, а там твой внук, по фамилии Гостин.

И тут Костина мать запричитала. - О, боги! Где ж вы были? Наследника кто порубил? - Его родная бабка с той стороны. - Божечки, руки ей вырвать! - Хорошь, мата, резвиться. Воду грей. В ушат сажать её буду. Холодна она, яки смерть сама. Так дойдёт, и усё.

- Удача-то яка, сынок. - В чём же? - Поди, да сади. Только шо же для себя согрела. - Молодец кака, мата! Вот это другой ужо говор. Ася начала оживать потихоньку в горячей воде. Мать руководила. - Потап, грей ешо воду. Ёна ж остыват. Три вядра нуж по 12 полней (литров) аж с гажем (с гаком). - Слухаю, хозяюшка моя милая. Для тебя скоко шошь.

Мощный голос Потапа, как будто, вернул в мир Асю. Она открыла глаза. Постепенно включился в работу мозг. - Где я? Костя ответил: - у меня, дорогая. А я кто? - Ты моя жена Ася. - Я? - Да, дорогая. Ты же любимая моя. - Я голая пред тобой что ли? - Ну и что? - Нешто я тебя голою не видал? Мы же совокуплялись с тобой, и ты плод носишь во чреве мой. - А что ж ты плачешь тогда, коли так всё по хорошему? - Не очень-то по хорошему.

- А как? Сестра твоя прибегла к нам, малышка Изаура, и крикнула криком: - Костя, спас от тебя нужон для Аси и Пасика. Я и побёг. А сам-то сбирался со сватом притить к тебе завтрева к обеду. А, вишь яки склалось-то, на ныне попалось-то эндо. И у матки твоей тебя выпросил, да из петли тебя же и вынул ныне же. Таперя ты бушь у меня оставаться. Матка твоя, в серьёзе умом тронулась. Усех избиват, кроме маненькой ешо. Та, хоть, бегат предить усех, а так бы загинула ты до завтрего-то, пока я со сватом-то припёрся б с музыкою-то. Ёна и спас твой главнейший. Ну и Вася, конечно, не пошто удары на себя взвалил от вашей бешаной.

- Я помню тебя. Ты мой супруг. Мы вместе были на сеновале, где проводили тренинги в возлюбании. А ты не сможел, и его туды погрузил. Я боялася оченно, но ты ободрил, и вверил меня в верности. Позже я узнала, что ты ходил к Настасье на пробы тоже. - Не, болтавня. Я там был из-за колена. Оно болеет меня. Бабаня еёная лечить меня тама. - И всё? - Конечно-ть усё. - А вы, бабы болтучия, лишко приляпить бы чо. Вот и усё чего. А ты, Настя... Да на кой она нужна-то мне, эта Настя? У меня ж ты есьмь, Асенька, любава моя ненаглядная. Вот здоровенькой станешь, так и вовсе излюблю тебя. - Как? Ышо лучше буде? - Конеш, я ж тебя, цыпочку мою ненаглядочку, обляжу зо всих сторон, и дажа там, где ты не думаш. - Ой, я что-то страдаю по тебе. - Вот и верно. Так и надобно. Я по тебе, а ты по мне. - А ты к Насте боле не пойдёшь? - А я к ней и не хаживал. - Ах, да. Я забыла. Успокоившись, Ася уснула крепким сном.

Через час прибыл собор волхвов. Возглавлял их Кория, так как его отвлекли от Васи по его согласию. Он и начал осмотр. - Извини, детка, но я должен все ваши непрятности перевесть на вашу мату, коя и виновна в содеяном. В тончайшем плановом так видится, таки смотрится. - А что ты видишь там, дедушка? - Я не вправе толковать это. Усё, моя хорошая, действую. Ну усё, жить будет. - И дитё моё будет? - какое дитё, детка? - Ну, из-за коего мата меня убила и повесила. Там он, в животике у меня. - О, боже! А ота-то кто ёное? - Да вот ён, рядышком стоить. - Ты шоль, мудило рыжай? - Не, я токмо воду ношу, а то ёна холодна была, и вовсе б не выжила. - А хто? - Да Костя, сын хозяйский. Хачивал сватать её , а ёна в петле весить, как её сестра-пострелёнок малый со странным именем Изоа сообщила. Мол спасай её и усё. - Кака Изоса? У их разе есьмь? - Конешо. Ты шо, не вспомнишь малую ихнюю? Ну младшую самую, меньшую? - Да помню я, токмо её жа Зосю кликають. - Ты шо? Это по детски, потому, шо тама з имеется. Атак ёна Изося. - Я и сказываю, шо Зося. - Да не. Ща, погодь. Кость, икя малую зовут, в их сестры-то доме? - Какой сестры? - Ну у Аси. Ну, что сообщила-то нам о еёной погибели. Ну, котору ты спас накануня. Да вот же ёна.

И показал ладонью на Асю, держа другой рукой ведро. - Ты чо дурень плетёшь? Потап, отойди, не мешай лечить. - Не, я вядро дяржу. Ща ужо подлявать-то и надобно вовремя-то.

Ася впервые улыбнулась. Потап заметил. - Костян, ташы сюда свой передний ум. - Чаво тебе? - Да вот, твоя-то повяселела немного-то от Потапа твоего дурачка-то, и то ладно. - Ну молодца, молодца. Иди отсюдова. Сам подяржу ведро-то. - Не, сам уйди. Мне приказ даден, я и хлопочу. А кто сугрев содеявать буде? Ты шоль? Это моё дело. Я вот рядышком с Кория стою, вот мне радостно-то.

Тут вступил Кория. - Так вы не записаны ешо в судьбе-то? - Так пока сошлися. Завтра хачивали. - Ну, давай ныне содеем. - Давай. Маму звать? - Не, токмо ты и ёна, ну и дитё ваше здеся буде. Её-то я вылечу. Ужо на ноги поднял, считай. С братом вот похужее малость, но и яго подняму. - Какой же ты сильный! И всю братву благодари нашу. У нас все друг за дружку стоять. Все держать их славно. Прямо молодцы усе. Яки на подбор собрались! Сильные усе. Вот хирург ещё осмотрит, и хорошо. А ныне за дело.

- Нарекаю тебя Костян, ой, Константин , как тебя? - Гостин. - Фамилию-то я ведаю. Я про чин твой . - Князь аль княжич? - Как хочешь. Отец поделил чин князя со мною. - Ну не скоромничай тады. А то княжич. Так вот, тебя князь Гостин Константин и тебя милая краса Ася, теперь уж не Краевская, а Гостина, мужем и женой. До первой луны испейте из моего ковша водицы ледяной с водопада живой воды, которая и принесёт вам счастия во всём. Быра (баста).

Кория достал флягу бычьего естества, и напоил обоих. И произрёк. - От ныне и в веках вы единение двух вас. И никто не сможет вас разлучить, потом вы связаны мною, волхвом заветного поряда быстрой вспышкой меня самого. Нарекаю вас семьею. Быра.

Затем вошел хирург, и стал работать. Трудился он пять часов. Восстанавливал костно-хрящевые отделы, особенно шейного позвоночника. Для этого Асю достали из воды, и положили на плоскую лавку. Хорий сказал: - принесите её одеяние. Я живой, а ёна хороша собою. Словно месяц вверху сияет над нею. Либо фея, либо богиня. Хороша! Ах. как хороша! Прелесть какая! Чья жена-то будешь? - Его, князя Гостина. - Жаль, что опоздал я. Я б тебя в спутницы всей жизни взял. - Не, не можу уважить тебя, дорогой хирург. - Хорий меня звать. - Меня Ася, и я тяжела. - Ах, вот что? Тоже проверим, как дела.

- Да я, Хорий, закрывалась от неё тама. - Где, детка? - Ну тама, внизу. - Тебя там били? - Да. и сильно, ну чтобы плод вышел. Я кричала, и плакала, но ёна не остановилась вовсе. Но я плод сберегала, закрывшись там руками. - Я подумал, что ты ушиблась так сильно об что-то, почто они синие такие. - Нет. Это мата била меня ногою сильно под живот, ну и везде, конеш, чтоб я выкормить не можила яго, дитё-то. - А она родная табе? - Не, наверное, но рожала ёна меня. Нас же восемь у её. - А, понятно, стало быть всё же родная. Но её можно казнить по закону. - Ага, только ёна княжьего роду и племени, яки и я. - Тога ота должон казнь произвесть над ею. - Да что ты, он никогда. - Всё понято, почём она резвится без наказ. Он её не воспитует. А иных надобно в строгости и суровости держать. - Ага, но у нас такого нет.

- Я тебя бы взял в жёны. - Я уже жена Константина, со сменой фамилии. Когда же вы успели обжениться? - Да ныне. Кория энто содеял, и чечез воду провёл сладкую. - Ах ты чёрт, не успел. Знал же, что здесь жена сможется. - Это не я, хирург, а Катя. Просто мы оченно сходимся во внешности, яки близни. - А кто она тебе? - Сестра родная. Тоже красивая, ажно раскрашеннее меня. - А где она ныне? - Дома, под присмотром мати. - Ужас, надобно спасать. - Не. Иди, и сватай. - Хорошо. Тогда дитё потом осмотрим. - Ага. А кто ещё может посмотрит?

Вошел другой. Повторилась примерно таже история, что и с Хорием, только его звали Всеволод. Этого она отправила за Хасией. Но ребёнка он просмотрел, и обнаружил ушиб на головке. - Знаешь, краса моя, я не могу тебе сказать, что точно будет здорово дитя-то. Надо выправлять. Ну, поработаем дружно, чтоб здоровый-то был головою. - Ага, спасибочки за усё на божьем-то промыслу-то. А ты красив! Оченно. Вот Хасичке-то повезёт с мужем-то таким! Ну, коли ты не идёшь, я за ней пойду, раз она, хасия-то такая же, как ты. - Да, да, похожа. Да нет, лучшее меня даж. - Ну, пошёл я.

Подошли ещё пятеро волхвов. - К Васе ступайте все уже. Чую, почти мёртвый он. Аж ужас берёт. - Где он? - Дома у меня. - Тётка Наталья проводит. Это была няня её. Всё время рядом была. Как узнала о случившемся, так и прибежала сразу. Принесла вещи, и помогала.

Наталья отвела их к Васе. И все вместе они принялись оживлять его. Хорий спросил Васю: - а где сестра-то Катя? - Она в подвале, повешана матерью. - Как? - Как и Ася. - Она тоже тяжёлая? - Нет. Она проговорила речь заступничества за нас с Асей, и плакала при этом. Она её побила кулаком в глаза. Она теперь страшная поди, и вывесила, говорит, за шкирку там, чтоб неповадно было. - Какой-то ужас, а не дом. - Дом-то у нас хороший, кроме матери моей же. Остальные все тихие, покойные и скоромные. Я их люблю. Они мои лучшие. Видите, вас собрали. - Ну собрала-то токмо едина, сама маненька со странным именем Изольда. - Не, Изаура. - А, Изаура? Ну, я пошёл вынимать из петли сестру, а то вдруг она её за шею повесила. Умрёт же. - Тогда спеши. Час, как весит.

Хория вошёл в подпол, но кроме пустой верёвки никого не онаружил. - Молодца! Стало быть, сбежала! Он пошёл на поиски Кати.

И искал он её полгода, пока не наткнулся на избушку в далёкой глухомани, которая стояла в трёхстах метрах от его избы. Когда он её увидел, подумал, ах, как хороша! Такая же стать, как у Аси. И даже чуть похожи. Непонятно, как она сюда попала?

- Девица, вы кто? - Я здесь живу с дедом-лесником. - А, что вас сюда привело? Есть же селения. - Я не хочу там жить. - Значит вы и есьмь Катя? - Откуда вы..., ну... - Я всё о вас знаю. Бежал из петли вынуть, а вас там нет уже. - Кто вы? - Я один из волхвов. С тех пор брожу, вас ищу. А вы, стало быть, у меня под носом прячитесь? Вот как. И засмеялись оба. Он рассказал историю с Асей. Катя не знала, что она в живых осталась. И не знала, конечно, что она замужем за Костей, и что ребёнка родила крошечного, по недоносу. - Но, выжил он, мальчик-то. Ничего, вытянется. Ему ещё расти и расти.

- Мать-то у нас гадина. Всем житуху-то попортила сильно. - А я вот за вами пришёл, сватать. Потому и искал. - А вы разве князь? - Нет, я волхв. - Я не могу. Сословие не то. Хорий расстроился, и заплакал. - Значит, не люб я тебе, ягодка? - Нет, ты крашеный, очень даже. Не думала, что такой у меня будет даже.

- Так ты согласна? - Я подумала, и за каким овсом мне в лесу этом, куда я бежала лечиться, нужен этот княжеский титул? Ну пусть я буду теперь волхв. И то ладно ежели, конечно, ты сладок. Хочешь, пробы начнём. - Я, конечно же, голубка моя! Я-то с радостию и любовию. Сколько ж я о тебе мечтал, искал сколько. Две пары обуви истоптал. Вот третью донашиваю, а мне отказ прозвучал. Ну хорошо, ободрила согласием, а то, хоть в петлю лезь. - Нет, что ты? Петли позади. Пойдём купаться лучше. - А чаем напоишь сперва? Что-то я оченно голоден ныне. С утра маковой росинки во рту не держал.

Они вошли в избу, и Катя подала на стол. - Ешь. - А ты? - Я ужо с дедочком поела. - А ты вкушай смело. У нас это просто. - Спаси боже! Он наелся. Затем вместе они попили чая с пирогом, который Катя испекла ловко. Потом Хария позал Катю к кровати, на которую присел. Она подошла, и он стал её ласкать и целовать. Час они были вместе, и Катя поняла, что она нашла своё великое счастье. Волхвы их обженили в тот же день. И, поскольку Катя в день побега из отчего дома прихватила мешок, размером с шапку, золотых и серебряных монет, подаренных ей бабушкой, зажила чета Хария и Екатерина Виолет безбедно и беспечно. Катя никуда не выезжала из леса, а Хария продолжал практику волхва, хорошо зарабатывая, хотя жена его была против его коротких отлучек. На что Хария говорил: - это же моё назначение. Мне его боги в руки дали. Они будут против моего отказа. Я не могу. Но долго он не задерживался, скучая по Кате. Обычно возвращался в этот же день.

С Васей же было очень сложно, так как мать в той ярости перерезала ему сухожилия ног. Он перестал ходить. Когда он завыл от боли, она ему бросила: - ссысь в кровать падла. Чтоб ты провалился, гад куда нибудь. Кория с группой волхвов восстановили его полностью, а там много было проблем. Хирург, по имени Бизеда, сделал три крупные и восемь мелких операций. Он держал его на болеутоляющих средствах. Иногда Вася спал по три дня. И он стал потихоньку подниматься, и ходить держась за стены. Когда вернулись отец со старшим братом, отец призвал знаменитого веда, прибывшего из Шотландии. Фредо Вус полностью закончил работу, и Вася стал свободно двигаться.

Далее они навестили Асю, и поехали искать Катю, решив заехать к Харию, и опросить его о поисках. Но, вместо Хария, они увидели Катю с крошечным поросёнком на руках. Отец воскликнул: - о, боги! Это ли не чудо? Мы, наконец, нашли её. Какая радость! Вот мама обрадуется. Бросай этого порося, и айда до дому.

Катя бросилась в объятия к брату. - Любимый мой приехал. Как же я скучала по тебе. Ты не представляешь. - А я по тебе. И ещё я очень по Асе скучаю, и по Васе. Ужель я никогда их не увижу? И эту маленьку ягозу тож? Я так счастлива была ранее с вами, кабы не мать. Я её ненавижу. Она испортила нам всем жизнь и здравие. Я её видеть не могу вовсе. И не поеду домой. К тому же я уж и не княжечка. Отец всполошился. - Как это? Что это у тебя на уме? - А то, что я уже давно волховица. - Что за чушь? Для этого много знать надобно, и изучать, яки штруд (штудировать).

- Я, ота, знаю, что ты возьмёшь меня в дом силой, но знай также, что у меня есть муж законный. И он волховий. - Ах, вот в чём дело? Ну это не сословие, а ведческое различие. А, кто он по сословию-то от рождения? - Я не ведаю. Люб он мне, да и всё. И благодарна я ему, что Асю он вытянул с Всеволодом, что на Хасии сбирался обжениться, да с Кория нашенским. - И как его имя? - Мы теперь Хария и Екарина Виолет.

Отец вздрогнул. - Это же династия колдунов, которых все знают и боятся. - Я не ведаю того. Но, ежели все колдуны таковы, как он, ясный соколик мой, то все пускай таковыми и сбудутся. - И что, ты не боишься его теперь? - Я ласковее и чище создания на свете не знала. После него, ты для меня чужой. Ни от одного мужчины я не знала таковой любви. Я не верю в то, что ён колдуеть. То и есть самая ересь, а не быль. - А ты не приколдована к ему, сестра? - Нет, так как ён нашедший меня в случае здеся неожидамши. Искал меня всюду полгода, а нашёл вдруг у себя что дома почти. И сразу сказал о любви, и предложение дал. - Ну хорошо, успокоила.

Отец спросил: - в дом-то пригласишь? Что у тебя там? - Да не прибрано. - Может с собой что дашь? - Что ж я вам из лесу-то дам? - Ну, пирог хоть дай. Чую пирогом пахнет. - Хорошо. Катя вынесла им по куску пирога. - Ну, спасибо сестрица и на том. - А вот мне не за что вам спасибочки-то сказывать. - Что так? - Датак, никак. Ну, прощевайте братец любимый, да ота осторожный. Вот и вся вам моя любовь за тёплый и радостный, да и весёлый жизненный путь мой, прямиком от матери-колдуньи чёрной в лесные угодья. В житие, на широкую ногу, как ты и обещал ота. Помахала Катя три раза платком на прощание, и ушла в избу.

Первым всполошился брат. - Ота, мы ослы с тобою. Она нам последний пирог отдала, а избу из стыда не показала. А мы с тобой ей и конфетки не дали. Не порядок энто. - Ну знаешь, я не буду здеся всяким лесникам деньги раздавать. - А я буду. - Не сметь. Быстрее стешится. - Зачем табе энто, чтобы ёна стёсывалась? - Пущай гордыню оставит против оты. - Каку гордыню? - Даж не обняла меня. - А за что? - Тебя в семье-то нет, и меня таскаешь куда-то. К какой-то чуждой мне бабе с дурацкой репутацией. Она мне не надоть, ота. Я боле к ней не ездок, знай об том. - Ах, вона как? Знать, не едешь со мною за деньжищами? - Нет. Мне её видать противно. И ежели хочешь знать, я скажу тебе, кто виновен во всех бедах. - Я и сам ведаю, мата. - Не, не ёна. Рыба, вишь, гниёт с головы. - Я? - Именно. Токмо ты. Был бы токмо с нею, и она б боле доброй была. А так, без мужа-то проживать тошно одной-то. А злобу на дитах вымещает. - А что ж на дитах-то? Что ж не на моё русло-то? - Да тебя нет нигде, хоть ау обкричися.

Два раза в год прибудишь на неделю, и то скорей назад. А ёна вишь, не дура, мата-то. Понимат, шо из двоих ты выбрал не её. Вот и рушит усё подряд. Ей уж и жить-то гадко. Думаю, то спит ёна с кем-то другим, вместо тебя, такого храброго да весёлого. Не надоть она, так разойдись с ней дорогами-то. Что ж все-то на подставу сладить? Одна ей отрада осталась - малышка. И то растёт уже. Скоро понимать буде. Зря ты так. Всех искрутил, испозорил семью. - Как испозорил? - А так, шо кажный вторый, а то и первой с плеча рубить: - а, энто Краевского дурака сын или дочь? Что жену без ласк держит на приколе постоянно, а ёна уж ведьмою становится от ендого. - Да, енто ён али ёна. Вот семейка-то, надсмешка. Ни достоинства, ни прыти.

- Зато достаток есьмь. - А зачем ён? Счастья-то нет в доме. Пойду-ка я к Кате, и энтот ей отдам. В лясу-то, поди, не сладко живётся. - Я ничего не дам, и тебе не советую. Пусть сам потрудится.

Брат слез с коня и пошёл в избу. Там было довольно темно, так как окон не было. Виднелась одна лучина, и облик мужчиня рядом с Катей, который её целовал. - Ой, я не вовремя. Простите. - Что ты брат, заходи. Что возвернулся-то? - Деньги тебе забыл отдать, что дома приготовил. На вот, возьми немного. А я больше не буду с им ездить на соборы их. - Что так? - А ён бы мог их и так получать, яки и другие. Просто ждут привоза в установи времени. - А ён-то зачем едет тогда? - Сама догадывайся. Ну я пошёл. - Передай малышке игрушку. - Что энто? - Самописка какая-то. Нязнаю, но она самая пишеть на бяресте. - Да шо ты? - Да. Я помыслила, это волшебство, а ёна волшебства любает. - Да как енто? - Да так. Вот, глянь. Вот я бяру энту вещь, и пяшу ей на бяристе. Глянь, яки руны ровно-то ложаться. Ей запису.

"Бяри, и используй от мяне, от Кати. Табе надо будеть. Писать ты будешь много, а за твоим письмом люди побягуть на свет твой чистай и сладкай. И твой сын табе поможет в будушым. Такмо я здеся ведаю, любимка моя, сестричка моя златая." Вот ешо одну руну подпяшу, и усё. " Поцелуй"

- Диковина яка! Вот энто подарочек из лесу! Вот ёна зарадуется-то. Оте покажу, не поверит. - Не смей, и мене гутарь ему о ей. Мать задеть больше не кем. Он с её начнёт. Жестокий он стал к нам. Мы помеха и ему и ей. Во как. - Да, милая, энто так. Я поеду. На табе энту кладь, и положил на столик три шапки серебра. - Что это? - Монеты. Ну, на жизнь вам хватит. Хория сказал: - я работаю, не надо. Забери. Игнат через плечо ответил: - энто меня не волнует. Терем построй немедля. И помни, кто твоя жинка, а ты её держишь в простушках. Это странная любовь для мужа цельного в яви семьи. Делай.

Минули два года. Мне исполнилось 10 лет, и отец пригласил к нам много гостей, чтобы нам детям стало веселей. Мы резвились, играли, и много прыгали через костёр. Зажигали факелы, и размахивали ими, создавая огнём от них причудливые рисунки в воздухе. Я получила много подарков, и праздник казался удивительно счастливым и бесконечным.

Вдруг, выбежала во двор разгневанная мать, и позвала меня. Я прибежала в радости и прекрасном состоянии. - Что? Предала меня? Отец стоял рядом, и тупо смотрел на меня. - Чего? Мати, я не поняла, шо надобно табе? Я принесу.

Вася напрягся, да и Игнат тоже. Они поняли, что я ничего не знаю. И даже не понимаю, что мне говорит мать. - Я сказываю, ты меня предала? - В чём? - Я те дам, в чём. Я ей праздник устраиваю. а она мне козни строит. - Мати, а что есьмь суть козни? - Это, дочка, пакости. - Я не, мати, не. - Не? - Не. Я хорёша девочка. мила. и забавна. И я никогда тебя не предам. - Так ли? - Да, мати. - А, что же ты батьку зказывала? - О чем? - О мне-то давеча? - Ничого. - Ая слыхала, мата. - Може, только хороше. - Хороше? - Шо хороше? - Шо я любаю табе. - И усё? - Да, мати.

- А вот этого ты не хочешь? И мать вылила на меня огромный горшок кипящих щей, выхваченных ею ухватом из печи. Я заплакала от боли, а она захохотала по звериному. - Вот я таперь погляну, яко табе в супружество потянут ловко-то. Отец упал в обморок. Игнат подхватил меня на руки, и бросился в баню со мной. Начал обмывать, а с тела кожа слезать стала. Он заплакал от безысходки. - Я же говорил, усё с оты началося. Ёна и продолилося с им, и опять же от его. Держись малютка. я Кория позову.

Я осталась одна. Плакать было больно, и я завыла. Неожиданно влетела мать. - Шо я табе спрос вяла, ты помнишь? - Неа. Я не поняла ничего. Я ничого не содеяла плохо. - А сказывала шо? - Нишо не говорила. - А ота сказывал говорила. - Шо? - Вот и я толкую, шо? - Я ни шо, ни шо. ён враль. - Враль? - Да. - Почём знашь? - Потом, шо мы не лаялися с им. Вот. - А ты шо казала яму? - Казала спи покойно. - Кады? - Учёрась на ночь. - И усё? - Усё. - А ныне? - Шо ныне? - Ныне шо сказывала? - Ни шо. Ни шо? - Ни шо. - Я табе покажу нишо. Она взяла густой, колючий веник. Начала обхаживать меня вокруг, и тыкать им.

Я плакала громко, громко от жгучей боли, и прибежал Вася. - А где Игнат? Он же с тобою был? - Ён за волхатым пошёл. - Что ж его так лолго нет-то.

Мать взбеленилась. - Кто велел его звать? Ты, дрянь? - Я не дрянь. Я хороша. Это ты дрянная мата. - Почём? - Других дитэй жалеючи ростят, а мы усё битнем прячемся. - Ну-ка открой свои зенки постылыя, кода мата требывает. - Я не стану, ты кольнёшь. Я обещаю, не кольну.

Вася крикнул: - не открывай оки. Но я уже убрала ладони, которыми прикрывала сожжённое лицо, и мать ткнула со всех сил в него. В этот момент вошёл Игнат с Кория, который сказал грозно: - ну я покажу табе, как деток пытать, и нанёс ей энергоудар. Волхвы и раньше её приостановили, наложив на ноги заклятье. Мать стала хуже двигаться. Теперь же она упала. Игнат увидел мой вытекающий глаз. и сполз по стенке.

Вошёл отец и стал орать на неё. - Сволочь поганая. Яки ты мне мерзосна ужо! ты ж из семьи посмешище содеяла. - Она предала меня, ей и смерть. Яки родила, таки и убила. Вот вам всем.

Игнат спросил отца: - что ты слышал от Изауры? - Ничого. - Ну-ка молви немедля. - Шо она поводу пошла. - Шо? За энто убийство чинят у дому нашем-то? Вы шо, шалые стали вовсе-то?

Мать разъярилась на отца. Ну-ка сказывай, яки дело было? - Та и не было ничого.

Вася подошёл к нему, и подставил нож к горлу. - Прости, ота, я вынужден от тебя избавить нашу семью. Да и от маты тоже. Игнат подошёл с ножом к матери. - Два лицедея в дому.

- Неужто зарежешь меня, оту-то своего родного? Василий сделал первый надрез. Потекла кровь, и он её увидел. Он заговорил. - Я спрсил: - долго ли мата на посевной была? Она ответила, шо не на посевной, а поводу хаживала. Вишь, вёдра стоят влажнаи? Во как. А ты думал, на посевной. А ёна водичку в терем таскала, родимая моя. - Всё? - Да.

Мать посмотрела на отца вопросительно, и ошарашенно на меня. Братья поняли, что отец устроил казнь дочке, которую мать более всего любила. Той, с которой ещё оставались тонкие и мягкие отношения любви. То есть он решил посадить мать с её неуёмным в жестокости характером, и пользуясь этим, в каменный мешок холодного одиночества. При этом, он радостно как-то взвизгнул, как будто мышь попалась в мышеловку.

мать произнесла загробным голосом: - я ненавижу тебя, князь, и себя также. Дитё не виновно, а ты лгун и обманщик, каких надо бы и придумывать. Но ён и без выдумки здесь. - А шо выдумывать-то? Табе со смешком чой-то кажешь, ты и, яки дурново и в срыв пашешь. Ошалелая ты, больна на усю голову.

Он отнял ладонь от шеи. Она была в крови. - Ну, Пасик, тебе не прощено ужо буде. - Тебе тоже. - Как энто и мне? За шо? - За усё добрейшество, шо ты в теремок наш приволок от любови своей на том берегу. - Ты шо несёшь? - Это вот малышка ешо не понимает о чём я? И не до того ей ныне. Ёна вообще не понимат, в случае своего возраста, шо от ней потребовали-то. Ягнец ёна оказалася милай, и токмо, коего вы волки и растерзали с детства-то. Здеся прямо дома, на коий она, милая, такмо надеялася. И уют здеся, и мати любимая, и нянечка, хошь и строга к ней. Уроками-то запотчивали. И, как можно было крошку, в дела свои любовно-грязные вкрутить. И чем? Да ешо предательство привентить! Да ешо и изуродывать хорошо. Вот так мата с ота, остов всей семейки. Просто жуть. Ненасытная свора ненависти.

Да ебитесь вы конём со своями любовями блятскими! Мы-то здеся при чём? Тьфу. Гады вы. По закону княжества повинны смерти. Игнат, сполни.

Мать начала выть. - Я ж не ведала, шо ён построил нарочно. Я не винна. Игнат закричал. - А Изачка, диточка малая, у чём винна? - Я не ведала, простите.

Отец спросил: - за шо это? Кория возмутился. - За шо? Третье дитятко заморозила с твоей подачи. Это шо, порядок в княжестве? А на вас ведь другие ровню бярут. Ты шо подумал, шо здесь просто так можно дитэй угробляти? Не, мы волхвы не дадим.

Именем богов Руси нашей, и нашей вятской крыни (край), я приговариваю тебя Анна и тебя Георгий ко смертушке лютой, шо вы дитеткам устроили. Вы будете повешаны оба. Но, перед энтим, вас обожгуть кипящим, а затем проколют лики и оки так, шоб ёни текли. Готовте их. Вяду волхвов.

Вася сказал: - сами справимся. Игнат попрощался с отцом, а мать пнул ногой в лицо. - Мерзавка. Какой там трое? Все на нервах сгорели уж. Одна она цветёт, да вонь даёт. А ты, ота, конечно-ть молодца, что сестру нам таковую оставляшь, одноглазую-то. Сволочь ты, однако. Да ещё какая! Я никогда не думал, что вы на малютке отыгрываться станете. Но, видно бес вас посильнее будет. Вплели вы в историю нашего рода нечесть неблагородную. Получайте её назад. Пускай это будет токмо ваше. Несите энто сами, в попыхах надетое, и не снимайте. И на судах праведных, там, подтверждайте, шо энто ваше говнище-то сраное. Начали.

Мужчины действовали без сожалений, молча. Я ничего не видела. Волховий дал мне ещё какой-то воды. Я стала засыпать, и слышала какие-то звуки через сон. - Изаорушка, помоги мне, доченька. Я ж мама твоя родная и любимая тобою. Встань, и прими на себя грех мой, и они тогда отступят. Отец кричал от боли, и стонал. Потом пропищал: - она спит. Не буди её. Игнат, как будто отступил, но Корий не простил ничего. Он произнёс: - кто сердцем дрогнет, тот умрёт. Эта пара злодеев будет так мучиться всегда, а мы не будем. Всё, переложил. Отыграно.

Посреди бани повисли два тела. Игнат взял меня на руки, и отнёс в мою спаленку на втором ярусе. Рядом сел Кория на три года. Изо дня в день он лечил меня, призывая богов. Через три месяца болей и тяжёлого состояния, я вспомнила, как бабушка лечила меня от ожога, когда я чай пролила на ножку. Я указала Кория на мёд. Он принёс, стал мазать меня. Через неделю стало чуть легче. Он зарадовался. Средство есть, но этого было крайне мало. И я сказала ему о прополисе. - нет, детка, он жёсткий. Нагревать надо с маслом. И он стал делать. Вот тогда, постепенно стала востанавливаться кожа и подкожные слои.

Полное восстановление произошло спустя год. Далее лечили только глаза, так как я ослепла, а все хотели, чтобы я вновь стала видеть. При очередном соборе волхвов было решено призвать англиканина. Он приехал вновь. Сначала он не понял кто это, так как я по другому выглядела с закрытыми глазами, и потухшим состоянием. Когда вспомнил, заплакал. - Почему вы не сберегли девочку? - Работай. И Кория вышел.

Он осмотрел меня, и решился на помену глаз. - Знаешь Кория, я тебя оченно любаю, но корю за раннее неуспение. Её оки не спасти. Кория заплакал. - Есть ли надежда? - Да, но токмо через тончайшую оперу. - Какую? - Замена. - Чавось? Кака замена? - Оков, кака. - Ёшки! Да разе ж в моготу такома? - Не, но в теории могло быть. Есть у меня лупа, котора во сто крат боле содеет. Через её волокна ставить буду паучьими нитями. Дай боже, Велес, прирастут. - Я стану молиться яму неустанно. Не гоже божечке многострадальной без оков здеся хаживать. - Божечке? - Да, дорогой. Кабы не еёная сила, она бы покончалася б ужо. - А шо было-то? - Ожог тела на 98 оснований. Живого места не было. - За шо? - Ошибка в доме. Мать содеяла, однорядно ни за шо. - Казнить оную. - Содеяно уж. - Хорошо, дорогой. Я готовлюсь к опере. Будешь мне асистом, и выполнишь усе мои команды. - Да, принято.

Началась длительная подготовка, которая продлилась четыре месяца. Сложность заключалась в том, что мои веки срослись. Фредо заказал мазь, которая их разъединяла. Мы ожидали её из шотландии восемь недель, и не напрасно. Она оказалась чудодейственной. Открывал он мне глаза крайне аккуратно. В последний момент он накрыл мою голову тряпицей тёмного цвета. - Ой ля, ой ля. Не надо-ть глядеть. - Ага. Не буду. - Таперь тихо, тихо начинай глядеть, но по капельке, и оками вниз, на тряпицу.

Я посмотрела на тряпку, и поняла. что я не совсем слепа. - Что ты видишь, детка? - Тебя снизу. - Описывай, но оками не сверчай. Ок? - Ок, милый. - Я уж и милый? - А кто ж? - Ты и есьмь любый мой. Вот провижу, и женюся на тебе. - Не, не женися. - Чой-то? - А я старай для тебя. Оченно, детка. - Но ты таковой хорошай! Я тебя, прямо-таки любаю оченно. - Ну ничего. Любай, яки оту, коего у тебя не стало. - Брат за него. - Да. Достойно. Оченно достойно. Игнат, да? - Да, ён. - Красавец! Вот бы табе коего надобно мужа. - Он брат мой, и Вася тоже. Остальные девки у нас. - А скоко вас? - Шесть осталось. - Что энто, осталось? - Катенька в бегах. В лясу каком-то живёт, а Сивайя незнамо где. - Как это?

Сказывай, токмо проговори, что видишь мелко. - Ага. Вижу штаники твои изумрудного цвета, и руку с кольцом на пальчике милом. Ешо гляну выше чуть.

Я стала поднимать тряпицу, и увидела его пояс с бляшкой док Вус. - А что это, док Вус? - Это волхв, с фемели Вус. - А, поняла. так ты помечен. - Да, конечно. У нас так полжено. - Где? - В Скотланд. - Вот туда мы и уедем. - Нет, детка. Я женен на мисс Агни Вус, старушке моей. - так ты занят, деда? - Да. - Ой, я вижу твою бородку, но только единым оком. Другой застит свет. - Милая ты моя, мы спасены. Останется содеять только единое окочко. - Да, деда. Только едино. Вторый видит, но как-то странно. - Как же? - Вкось. - О, ужас. Он косит. - Убил бы всех, кто это делал. - Маму с папой уже убили братья. - Я ведаю, но ты не горюй. Видишь, как хорошо тебе у братца твоего дома. - Это наш отчий дом. Мы, яки были совместно, так и есьмь. Это моя спаленка. Я здеся тоже госпожа. Это и моя вотчина. - Хорошо. Я оченно радый , что у тебя есьмь кое что и своё. - Это не всё. - А что ещё надобно живущему здеся? - У меня дом есьмь отдельный с дружиною статной из пятидесяти воинов. И войско для моего токмо лика.

- Как же энто? Ты ж маненька была, заболела. Их же выпестовать надобно. - Вже содеяно братом Василием, что любает меня вовсе не яки все, а особенно. Я у его на первом месте. а затем уж ён. - Вот так так. А будут они слушать тебя, детка? - Да. Они знають для кого они. Я вырасту, в той вотчине буду править. Подел вже произведён. Во как? - Да, но когда ты, дорогой мой, меня выпестуешь к жизни-то энтой. - А я готов теперя. Нужон только Кория. - Так побеги за им. - Да здеся я.Куды ж мене деться-то? С тобою на веки я, богиня моя прекраснейшая. Вот так-то. Дом заброшу, а с тобою пойду. - Верный ты, любимый мой док. Ок? - Ок. Я улыбнулась, и они засмеялись.

Потом Кория произнёс: - зачнём.

Фредо приготовил свои совсем меленькие крючочки и цепочки с тончайшими ниточками, надел на себя и Кория огромную лупу, одну на двоих. И они прилипли друг к другу на два часа. мне было велено смотреть столько вверх. Я терпела, сколько могла, а потом сказала: - я скоро начну кричать криком. Фредо не понял. - Что, детка? Корий был в шоке. - Ты что ж, ей не дал без боли? - Я полагал, что око, это гель, и там не больно. Корий сказал: - замри, не шевели её. Медленно отлип от Фреда, и метнулся за болеутоляюшим. Он вставил соломку в кружку со снадобьем. - Пей до дна. Я выпила, и почувствовала облегчение, но не до конца. Можно было терпеть с трудом. - Боль ушла? - Нет, Кория. Всё ещё больно.

Он снова принёс напиток, и наконец я уснула. Мне приснился странный сон. Как будто я беру что-то чужое от мёртвого тела. но оно может мне пригодиться. И с этим что-то ч забираю много странных вещей для меня, мне не свойственных. Я захотела посмотреть на то, что беру. И увидела много хлопот по дому, а также много детей и мужа, который пьёт пиво во множестве, и никак не хочет остановиться. И я захотела вырвать то, что взяла, а док сказал нет. Мы потом всё смоем. Пока так, дорогая. - Почему ты другие не взял вещи? - Здесь нет выбора. Либо эти оки, либо без них. - Мало упокойников? - Да, крайне мало со столь прекрасным цветом глаз лазоревого освещения. Но ты, не бойся, детка. Мы их очистим, а к восемнадцати годам они и вовсе прирастут. И я согласилась, коли так.

Потом я узнала, что этот глаз достался мне от крестьянки, многодетной и погрязшей в трудах без помщи пьющего мужа. Сама она была на редкость хороша, и муж приревновал к какому-то косарю. А тот набросился на неё с ножом за выходцы её мужа, и ранил ножом в грудь. Она умерла.

Думала я, что глаз этот станет колом во мне, и будет только для утешения, что мол есть глаза-то. Но, к великому изумлению всех вокруг, я им увидела. Сначала блики, а затем растёки. Фред сказал: - надобно налаживать фокусы. И сделал мне ещё одну оперу (операцию). Глаз стал видеть где-то на 30 процентов. Второй трогать не стали.

Прошёл год, и я поняла за это время, что меня будут высмеивать теперь постоянно за косоглазие. Мне было обидно, и вот я уговорила Фредо сделать мне ещё одну операцию. И она состоялась.

И снова мне приснился сон, только сразу, так как болеутоляющее, оно же снотворное мне Фред дал ещё до операции.

Иду я по полю ржи, а за мной с метёлкой мчится мать и отец рядом стоит. Она подлетает ко мне, и начинает тыкать веником в глаза. Я кричу: - мата, мата! Что же ты делаешь? Тебя же убьют. А она мне отвечает: - ну и ладно. Нажилась уже здесь. Пора туда. Я начала плакать, она мне приставила какое-то странное оружие к виску. - Ты у меня на прицеле. Я не поняла ничего, а док будил меня. - Прекрати плакать. У меня глаз из рук вылетает. Работать никак не можно. Я успокоилась. Они просушили мне глаз, и продолжили.

Спала я до утра. Проснувшись, увидела Фредо и Кория. Они тоже спали в креселках- качалках. Глаза я не открывала три дня. Он предупредил. На четвёртый день я медленно открыла глаза. Видела всё, но мутно. Поэтому, Фредо решился на вторую операцию, и тоже её сделал. Стало лучше, но хуже, чем было первоначально. При этом глаз больше не косил. Фредо сильно переживал, но Кория успокоил его. - Ты содеял чудо своими руками, а мы волхвы ужно догоним, коли оки на своих местах. И, через пять месяцев. я тала видеть хорошо.

Я помчалась к Фреду с этой радостной новостью для меня, но увила его в постеле. Он заболел гнойным горлом (ангиной). Я знала, как её лечить, и поняла, что это ещё и порча от зависти на его талант врачевателя. Порчу я отправила назад, виновным, а далее села возле него.

- Вишь, детка. я помер вже. - Не, деда, я тебя подыму. - Яки же, моя любава? - А такмо, деда. Вот пойду ныне в лес, и найду всё, что надо мне. А жене сказывай, чтоб чай сварила с энтими травами, да густой, густой. Чтобы травы там и плавали, яко щи собрались-то. - Угу. - Ок? - Ок. и он заулыбался.

Обмазывала я его гланды, да и рот весь травным сбором три дня, через каждые двадцать минут. Затем за мной примчался брат. Он меня забрал домой очень волнуясь за мою задержку. Но за это время Фрэду стало легче, так как гной на гландах исчез, и спал жар. К тому же, жена его взялась за дело по моему примеру. Ещё через три дня он и сам приехал ко мне.

А явился он прямиком со собора князей и княжичей, где выписал для меня грамоту (диплом) врачевателя, рассказав им этот случай. Кория подтвердил мои умения, вспомнив о снадобье из масла и прополиса.

Сейчас это покажется странным, но в те времена такие заболевания несли с собой смерть, и больной готовился к этому, как к безысходке. Вот и прекрасному хирургу и нейрохирургу от бога, который тогда сделал четыре уникальных операций на глаза, успех которых казался невозможным, казалось чудом то, что сделала я. А знания эти мне передала бабушка, которая была знаменитой травницей. И знала я травное целительство в мельчайших подробностях с двухлетнего возраста. Когда мне исполнилось шесть лет, она сказала: - вот вам готовая волховица приспела на дом прямо. Юра кликните, Юра! (Ура!) Сёстры и братья крикнули Юра! Юра! Юра!

Я уже говорила хорошо, но по-детски. И сокращала названия трав. И мать с отцом надо мной смеялись. Я уходила к себе, говоря: - баба не меётся надомной. Ёна девочка умна и нежна в ласках, а не то, шо вы.

Мать сделала свои выводы. Она просто отлучила меня от бабушки, которая заплакала, когда узнала об этом. Я прибежала к ней ночью, и осталась у неё. Но мать увидела, что меня нет, и пришла забрать. Я встала сонная, и увидела, что бабушка лежит на полу с ножом в груди. Я стала звать на помощь, но мать заткнула мне рот рукой.

Но, к счастью, этот призыв услышала соседка, которая очень её любила и ценила, как врачевателя. Она помчалась к бабушке, и я видела, что она уже бежит. - Детка, шо задумалася такое надысь? - Бабушка заболела. - Да шо ты? Она здорова завсегда. Мать остановилась, и странно взглянула на Досю. И вдруг достала нож. Дося увидела, и убежала. Я продолжала кричать. - Поможите, поможите, поможите! А мать сказала: - заткнись, либо я табе эндот нож в твоё крикливое горлышко всуну.

Вскочил отец ночью, и побежал нам навстречу, а мать свернула в переулок. Но он увидел кусок её платья, и позвал. - Анна, ступай сюда. Шо задумалося? - Отстань, вышь дитё до дому вяду. - Зачем? Пусть ба спит там, у бабушки. Я сказала с плачем: - Ёна мертва. - Что ты, дочка, она цела. - Не, ёна с ножом в груди. - Кто её, ты? - Нет, мама.

Мать резанула мне по горлу. Отец ахнул, подбежал к ней. и выхватил нож из её руки. И заорал: - мама, прости меня, что я не ей женился. Ёна убийственна и страшна. Мать подбежала к отцу, и подняла нож на него, уже другой. Он опешил, но успел схватить и этот.

Я плакала. За это время Дося собрала всех соседей и волхвов тоже. Один схватил меня, и унёс к себе в волховальню (лечебница до 10 века). Далее он начал скреплять рану. Я начала кричать ещё и от большей боли. Он быстро налил мне своего сиропа, как я думала, так как напиток был сладким. Я уснула.

Проснулась я на сдедующий день в нерврзном состоянии, и он понял, что необходимо помогать и в этом. Волховий стал меня поить лекарством, и давать нюхать. Я стала успокаиваться, и только стала засыпать, как влетели мать с отцом. Я снова попала в это состояние, и волховий произнёс: - кто порого переступит, тот подохнет, яки пёс безроднай прямо-таки намедни. И мать переступила, но отец вытянул её назад за шкирку. Она с силой дёрнулась от него, и налетела на меня с ножом. - Пусть я тебя порешу, чем ты будешь от дома бегать. Никодим лёг на меня. и мать проткнула ножом его предплечие, пытаясь достать меня.

Вбежали братья, и оттащили мать от волховия. Игнат осторожно вынул нож из него, и вытер об платье матери. То есть провёл наминацию того, что сделала она. Испачкал в крови. Она заплакала. - Шо энтосын-то за меня заступ не ведёт? Игнат ответил: - он ведёт заступ за того, кто спас божечку нашу, и собою закрыл её от твоей мерзкой палящей руки. Она зарыдала.

Игнат, не обращая внимания, обратился к отцу. - Ота, ты, конечно-ть силён в тозах себя самого, но трус по отношению к решениям мирским. Что ж ты стоишь-то, яки столб придорожный, кады твою доченьку малую, да ейного спаса Анна твоя режеть?

- Я не войду туды. - Шо таки скудно на защиту мирскую в были-то? Аль деток на стороне поболе, нежели в нас? - Ты шо, глупый, несёшь? - А, энто я глупый? А ты, знать, умный? - Ты лучше спрось почём я не войду никак? - Заклятье, что ль держит? - Да. И вы зря вот вогналися туды опрометью. И упредить я не в успении. Такмо. - А? Значить, вы сыны, здохните здесь, а я в сторонке отслежусь? - Неа. - А, как? - Ну, вы же не слыхивали яго, вот вам и ничого. А мне неведомо было, шо вы влятите, да с такой скоростию.

Вася просто был вне себя. - Был бы ты чужд мне, я б тебя ныне ж скосил. Но, раз ота, живи. Но помни, ежели ты на помощь стремглав бежать вздумал, то заклятья несказуемы. Нет их вовсе-то. А вот ты теперя трус, горький трус. Сказывай, Никиша, добрый ты, будет ли жить маленька наша-то? - Вчёрась шил стежок за стежком. Усё горлышко было порезано до ушек. Чо тама реза-ть-то? Цаплёнок. - Да, аж сердце болит. Не матка у нашей семьи, а чудовищ страшной. А ота ей подстать. Дуралей чёрствай. Аж ужас берёть, да брат? - Я не можу сказывать о их, но думаю, мы не туда поехали, кады сюда-то ползли на жизть. Не от той матки-то мы, вот и всё. А ты не тушуйся, Никиша, ныне ж вылечим тебя, дорогой. Рана не глубока. Вскользь прошла, яки большая царапина.

А ты, детка, не волнуйся, отдыхай. Я с тобой останусь. А за бабушку не волнуйся. У отменного хирурга ёна. Вылечить ён её, бабу твою любимую. Не боись за неё-то.

Тут заорала криком мать. - Шо, яки жива? Я ж её дёрнула у сердце прямо. Шо ж такое? Яки невезучесть-то! Игнат достал нож. Отец закрыл её грудью. Брат спросил: - а, ты кажись с убийцею заодно вскачь? - Не, не хочу, чтобы ты им, стало быть, стал. - А шо, сам её кольнёшь? - Да, кады нить. - А, стало быть, время потянешь? Да так, шобы ёна нас усех уёбала. Так шо ли? - Ну да, примерно кажись. - Я таки и понял. - Благодарствую, батьку. А тебе, матка, особое благодарение за початие у нашем дому убийственной сферы меж родичами. Хто следом пойдёть в нас, и кем?

Мать заверещала. - Ты шо, глупай? Ничого я не вскрыла. Я с горяча. - Ты во сну горячилося шо ли? Али эндот козёл, тятька наш, недоёбыша содеял табе? - Дурень! Ёна таки к бабке уйдёть. Надо-ть табе энто? - Неа. Но ёна с ею духом единым близка. им вместе и быти. А ежели ты супртив попрёшь, я табе к вечёре избу-то спалю. - Яки спалишь? Дом? - Да, стервь ты така. И не думай, шо ты едина можешь дело делати. Я решительный, да и он тоже. Вот мы с Васьком и оприходуем твой терем-то, что от твоей бабушки-то остался. даш на даш.

- Ты чо, оглоушенный, ёбнулся шо ль? - Неа. И слядов не найдёшь. Токмо пробуй за неё задеть, без хозяйства и оставлю. - Так там спят же. - Да? - Вот я глаголю, даш на даш. Када нить отыгратся-т надо-ть.

- Ой, не бяри грех на душу. Ой! Ня трогай моё хозяйствование. Я усё те дам, токмо ня трогай. - Неа. Обязательно спалю, ежели бабу тронешь, али малютку. Дружать, и нехай дружать. А затем, и табе упокою завсим вже. Назырила ты нам выходцами-то звоими, яки беда с коромыслами в гору пошла. Во, яки настопиздилось-то. Усе в спокойстве да радости проживат, а здеся, яки в навозе черти скрябутся. Дура ты матка, дура. Благия бабы таки ся не вядут. Они умны, и сообщения ведают. А ты не ведаш, и убийцей стала, яки последняя шваль. Усе навярху, а ты, вишь в омутах корячисся. Сволота ты распоследня. Вот табе моё последнее слово, от сына твояго Игната. Содеешь пряступность, али гонку к няму, бошку топориком и снесу, як вон той куре о понедельник. Понято табе аль не?

- Я покойная буду, обящаю. Отец вставил, как бы смягчив обстановку для матери: - на энтом и поладим. Игнат взглянул на него сурово, и сказал: - неа, не поладим. И не жди. Сказано, содеяно. Ты со мной, брат? - Да, завсегда с тобою, брат. Мы неразлучны, и едины во мнениях.

Мать добавила: - кобяли. Игнат стукнул её по щеке. - Шо ещё кажешь? - Я матка твоя. Он её ещё раз ударил. Отец отошёл. Она замолчала, потому, что бил он жёстко, по мужски. И она завыла. - Сыновья бьют. Он её ещё раз ударил, уже кулаком, вмяв её лицо. Она от удара села на пол, и поползла, как змея на выход. Никодим вздохнул: - наконец-то. Хотя ж хтой-то её, енту ведьмуху угомонил. Яка ж дрянь-то уродилося! Я ж через няё и путь свой думал претить. Чаво помогать зверям-то? Во чо подумал-то. А здеся малютка ляжить, без горла-та. Яко ж не в помощь-то пойтить? Вот думаю, её выпестую и усё. Но, не зарякаюся, яко ешо заступники есьмь в роду людском ну и богов-то конечно.

Года два мать себя пыталась сдерживать. На людях появлялась редко, так как стыдно ей было за лик свой, с тех пор вмятый. Лечить её никто не брал, а только держали в презрении и насмешках. Над отцом тоже посмеивались. - Краевский тот, что с краешку ходит. Ребята за их честь не стояли, мол. есть за что.

Я расскажу ещё один случай, который произошёл со мной в возрасте шести с половиной лет. Наконец, настал день, когда я смогла выйти от Никодима. и вернуться домой. Это было ранним утром, когда мать ещё спала. Встретила меня няня, и проводила в спаленку. Я уснула. и она рядышком.

Мать проснулась к обеду, и начала звать няню. - Марья, Марья, где ты? Няня встрепенулась, и побежала вниз. - Побегну, побегну я туды, а то кабы матка твоя чявось не сотворила опять-таки. - Ты чаво такмо задолго возися? - Я не. Я в порядке. На верху була. - А чё тама? - Да малую встречала. - Энто которую? - От Никодима пришедшую. - А, Изаору? - Да, её родимую. - А чо с её-то? - Да спить малая-то. - А чо спить-то? Пускай встаёть. - А чо ей деять -то? Спить и спить себе. - Я казала, быстрее вставать, то есть встать. - О божечки праведный, Велес милосердный! Неуж опять-таки начинание возьмёшь про издёвание? - Не. Я её просо убиенной содею. - Да ты шо, рёхнулась? - Не буде мать предавать. - Ёна ж маненька. Ей просо бабулю было жаль. - А матку не жаль? - Ну ты ж целая була в ейном обозрении-то. Её жалко, а ты-то здорова. Кабы ты була с ножиком по грудь воткнутым, она б табе жалела неустанно нябось. Во как в её обозревании-то.

- А я, дура, не ёчу, шоб ёна жалела бабку, котора мене ненавистна. - Чем жа энто? - Да тем жа, шо её усе любять, да холять, а я дурою хаживаю от того. - Ой, чаво творится-то! Её любять, её не любять. Да кабы за энто убиению усех прядавали, то мы ба вже давненько у могилах ляжали усе. Да и ты, Нюра, тожа. - Кака я табе Нюра? - А яко же? Усегда табе такмо назваливали. - А таперь, токи Анна, какова я и есьмь по записи цельной в княжеском ряду. И предки мои. - Шо, тожа Анна усе? - Не, дура, а по полному наимению. Во как. - А, ну лана, раз предки, тады ой. Ну вот шо, Анна, свою задницу, да поидем с тобою пирог содеявать. - За чо? Вон обед есьмь. - А за то, шо бог миловал, и дитятку твою упас от смерти лютой и страшной от руки матери. - От якой же такмо руки? - Да от твоей-то такмо и руки. - Да ня ведаю, може чо ещё и сбудется.

- Ты шо, дура шо ль завсим? Табе ж повесят вон на том сучку, и навоняють кругом - детоубивца. Понятно табе, дура каруглая? - А я тихонько. Раз, и усё, и в могиле. А шо там, нахто и не поймёть. - Пойду будить её, може убегнуть сумеет? - Неа. - Иди пирох печи. Вот идол-то ненастный! Шкура-то разъярённая. И в разъярении своём никак не кончится. Шо ж мене деять-то? Хоть бы ихто нябудь провякал. К бабе отнясу, токмо не х той, а к её матери, идалшы энтой. Поди та-то ня дасть дитё на смертушку кинути.

Марья взяла меня на руки, и отнесла к бабушке. Я радовалась, что к бабуле, оказалось не к той. Эта странно посмотрела на Марью. - Ты шо, дурна шо ль? Мы с дедом тольки шелохнулися, а ты нам дитё несёшь. Вот я кажу Аньке-то, шо ты вытворила, дура-то. Ну-ка опять неси её в дом. - Я к бабуле хочу, к той. - Та рукой не владет. Вылячил ея док, шо англиканин, а рука ешо виснять. - Я поможу ей. Я к бабе хочу. И заплакала. Вышел дед. - Шо детка-то рявёть? - Да ня хочить к нам-то, хочить к той-то. - Ну няси. Чаго стоишь-то. Али пускай сама дойдёть. Здеся рядом уж. Чаго идти-то? Чарязь дом жавуть.

Я вскочила, и побежала туда. А на встречу мать, которая уж там побывала. И шла она ко мне с веником. - Шо, сбегла от меня думашь? - Не мати. Меня няня на руках вынесла из дома, кады я ещё спала. Я ничёго не ведала. - А вот и проясним. Где ёна? Ёна у твоих мати и оты. - Зачем? - Я-то откеда пойму? Они сказывають не надо-ть я им. - А кому ты надоть-то, така неразумная? - Я ня ведаю. Ну. може, тяте? - Да иди ты? - Ну бабе тады, той. - К ей бяжала? - Ага. Скучаю я по ней. - Ах вот оно яко? - Да, оченно. - Ты ба отдала меня к ей-то. - Зачем? - Мы ба обе жили ба. - Вы и так жавёте. Я замолчала. И она тоже. Так мы пришли назад, домой.

Там она начала меня пинать ногами, и я закричала. Прибежал Вася с огорода, и оттащил её. Взял меня на руки, и отнёс к Никодиму. - Никиш, поглянь, чо там у ей? По ногам-то кровь текёть. - Божечки, а я бегаю, ищу её. Думал, потерял дитё-то. Ты шо, в лес ушедши? Пала тама? - Ты чо, Никиш? Ёна ж домой ушедши. Затем к бабе подила, а мать её там и поймала. Привела у терем, да давай мучить. - Не ходь туды, дитка. Ниходь. Я табе прокормлю, и с мёдом дажа. А не яки матка-то, без мёду-то. - Я тебя любаю, Никоша. Оченно. Ты мой любимый диду. - Да я не стар ешо. И за тятьку сгожуся. Не убежи от меня, ладно-ть? - Ага. - А я чаво, тябе нужна? - Конечно-ть, така краса ненаглядочка! Я табе за мужескую половину и буду завсегда.

Вася не понял. - Какую мужескую половину? Ты шо, дурень? Ты шо несёшь-то? Ну-ка выдем. Они вышли.

- Я табе доверил малую, а ты шо несёшь? - А шо я казал-то? - Шо, в мужи ей метишь? - Ты шо, с дуба рухнул? Я и за тятю, и за деда казав. А ты шо удумав? - А. Я то грешком подумав... - Во чучело ты, Васёк! Она ж мелка для меня. Я ж с еёной бабкою любаюсь. Ёна ж така краса, шо невыразимо даж! Во яки. А ты дал! А ты дал! Во шо ужаси подумав-то! - Ты прости меня, Никодим. А за бабку мою мир-поклон. Ей эть без деда ой яки не хорошо жить-то. Ты хошь и моложе ейной присонти, а кажись и поровну. Вот идёте, и краше пары нетути. Беряги яё, красу нашу. - А яко ж? Ёна вять у меня едина, любова-то моя, ненаглядинка.

- А шо совместно-то не жавёте? - Сан другой. - Чаво? - Сан молвлю. - Яко ж? - А як же? Ёна княгиня, а я, стало быть волхович. - Ну и шо? - Ну не пяшитеся. такмо и жавитя. - Не, не имею права на энтот путь. Так, вроть, ня видимо. А уместя вже видямо. Яё жаль. Закидыють князья упрёками. - А ты поди, яки личенный лекарь к ей. - Ах ты Вася, чож я дурень, сам-то ня споможал? Вот чамодан с каками-то! Вешь бы около был, тады б яе и не срезали ножищами-то вострымя. Ой, молодца, Вася! Ой, молодца! Побудь с малой, ща приду. - Ты шо, а малая-то? - Ах, да. А ты бежи за бабой. - Ок. Вася мигом очутился у бабушки. и рассказал ей всё, что случилось. Она схватила свою суму с лекарствами, и прибежала ко мне. Я уже спала, от снадобья Никодима. А он аккуратно, стежок за стежком сшивал моё тельце в районе талии, и плакал причитая. - Ох, за чо табе, такой нежной и ласковой дитятке такого странного свища, да огромного такого мать-то приладила твоя? Это надо быть таковой чудовищей сатанинской, и скверной чернятиной! Шо б ей провалиться в энтом миру, и никода бы не появиться в ём. Я проклянаю табе, жуть мирская, Анна Краевская. И я буду думу свою нести так сильно, пока бы ты не скорчилося вовсе и завсим! Ямэн ( слово мужчины, отсюда аминь).

Прибежала бабушка, и очень тихо, глядя на меня, стала плакать. - Знать ёна ей от терему-то отказ пишеть, да вид токмо существит, шо таскаеть у дом родный. Небось любови-то ейной якой мешат. Вася сказал: - ты чо, ба? Хто на её позарится-ть на такую? Кому ёна нужна-то? - Да мало ль придурковатах-то в округе? И таку возьмут, коль зачешется иде. - Да, воще, слухи-то хаживают, да няверилося мне чой-то. С такою рожей, да у кузницу? Он молод, крашен. Герой прямо! Зачем ёна яму? Девок-то полно крашеных, да в ходьбе лёгких. - Да, сынок, многовато. Да токмо спать-то не с кем. Усе прячутся по домам до свадеб-то, а ёна доступна. На, мол. да бяри, коли мужа по полгода нетути.

- А чоён усё ркмя нетути? - А ты у брата спрось, у Игнашика. Ён с им езживает, не я жа. - А, точно-ть, спрошу, ба. А вот Никоша табе предложил пожить-то совместно по-людски-то. - Ба, чой-то ён сподобився? - Я не... - Чо? - Погодь, не помехой мне будь. Я особенно содею, не таперь. - Да, Васёк, не надоть. Усё позжей.

И Никодим встал. - Усё. Таперя ты, ласка моя ненаглядочка милая. Люблю табе и усё. Яки думай, шо с тебя воду попью, а сам сольюся. Понапрасну таки, понапрасну. - Я тож тебя любаю сильнейше. Ты у меня на первом месте апосля мужа-то красавца, коего какой-то врачеватель измучил. Ажно до терему не доихал, не доскакал. Во яки. Ужас! Потяряла я яго, любима свояго. Вася заплакал. - Яко ж я яго полюбовал, несказанно! И рыба совместно, и охота тожа. А нет яго, и ничаго не станется. Скука едина. Огород да и токмо. - Да вон, с Никошой идь. - Да где яму? Мать итить работку подваливат усё ремя. Тварь такова! Я б ж на месте оты уж её приши б бы. Чо, дурак, терпит, не пойму?

И тут Никодим проговорил: - да не скупись на слова-то, сказывай. Вася удивился. - Я и сказываю, ты ня слышь что ля? - Я не тябе. - А кому? - Сябе. Бабушка проговорила: - открывайся, не таи у сябе. Ждём.

- Был я единажды у Тоболе. Тама есьмь бравый проход черезь ряку. Я и пошёл, но провал имел тут жа. И я казав сябе, шо буду хаживать без провожатого, буде ён мяне подвел. Я кажись встрял в бяду, но прояснил у сябе усё. Такмо у жизти моей я и ташусь един. Во яко. А мяне не тах-то просо обвянять. А таперя вы мяне будяте обвянить. Вася заортачился. - Да кому ты нужон, солнце ясно, объвянять-то табе? - Уж говорь. Алатырь казав, такмо усе руни писывай чо ль. - Ругать не будете? - Не.

- Ну ладно-ть. Сын твой, дитя твоё, живёть своею семью, а не энтой. Бабушка чуть не упала в обморок. Никодим её и схватил. - Ну, ну, ну. Ешо внучке помош нужная. Слаба вишь стала. Не сметь. бабушка ободрила себя, и продолжила.

Вася сказал: - ну, ну, сказывай. - А энтим усё и сказаное было. Энто и есьмь усё. - Яки? - Шо ещё? Не надоть вы яму, хошь ёна здеся перережь вас усех. Тама у ей от яго троя дитэй, и усе у поряде. Так шо расчёт бяри токмо на сябе, Васечка, хотя ты и молод ешо и неопытен. Но дед табе усяму выучив, и посяму, я таки мыслю, ты смозгуесся. Во яко ж, сынок мой дорогой. Усё. - Понято. Мы не надоть яму. - Да. - Ну, а энтой стерве тем паче. - Энто такмо, Вася. Но ты не горюй. У табе есьмь я Никодим, и есьмь бабка твоя святая и чистая. Вот и будем уместе держаться. - Ага. Договор подписан. А к тебе ён явится, Никоша наш, яко врачеватель свой у терему. А тайну энту я оберегу. Никто не узнат. Бабушка встала, поклонилась им, и сказала: - я с вами до самой смерти. Никодим подтвердил: - ямэн.

Все мы переехали в бабушкин терем. И жили славно четыре месяца, пока не пришла за нами мать. Тогда и начались новые беды. Выбраться из них было невозможно, поскольку она приставила к нам окружного соглядатая, мотивируя тем. что у неё воруют детей. Он не выпускал нас со двора пока не заметил, что все мы, её дети, едва передвигаемся с синяками на телах и лицах.

Семён поехал к отцу, и рассказал о происходящем в его отсутствии. - Слухай, княже. Я, конечно-ть, не вправе табе указы давать-то, да не станется моя житуха, коли смолчу. - Ну давай, выкладывай. - В той семье-то, что от бога у тебя творится страшенное. Жинка твоя оборзела завсим. Во яко. А ты не ладишь туды своего ходу никак. Жду пожду, а тебя нетути. - А зачем я табе тама? - Яко ж зачем? Дажа странный ты вовсе. Там дитёв убиват, а ты здеся хоронишься от ендова. Во яко. Шо ж мене деять-то, страже-то? Хошь в петельку залезь-то. - А знашь, я б табе дал совет мужеский. - Каков совет твой будет княжеский? - Утить оттеда и усё. - Совет странной, конеша, и дряблой якой-то. - Энто усё от тебя? - Прощай. краевой ты наш. Усё краешком ходишь, краешком. Ну ходи ж ты по краешку судьбины детей-то своих, битвх маткой жалезной, жаною твоею немилосердно. Поди, доходитеся оба.

Ушел он дверью хлопнув так, что терем ходуном заходил. Выскочила на треск этот его любовница, которую отец во вторые жёны взял, и заплакала резко увидев, что отец в путь собирается. Понял он по поведению Семёна, что ему самому угроза идёт от общества уже. Сказал ей цыц, и примчался мигом.

В теремк у нас уже сидел главный постовой, и два волхова. Они устроили разборку матери, почему она такая ненавистная к своим же детям. А она только плакала, и ничего не говорила. Вошёл отец. - Ты что Анна, завсим с глыбы рухнула-то? Почём дитэй обижашь? - Ты не волновайся, любова моя, я табе не продам. - У чём жа? - А у том, шо ты у доме не бывашь, а бывашь у другом. И посмотрела на него язвительно. - Да, Анна. Трудновато мене пить-то из двоих ладоней, но приходится. - Ты шо, завсим усю совестливую почву похерил? - А шо тут такого? - А то, шо я ночки не сплю, табе ожидаю, а ты с ей блудишь, с твоею дурою сраною в Параньках ебаных.

Главный, по имени Илья, сказал в удивлении: - ты при мене не выраживайся. И глянь, кабы я табе у тюрягу не упёк. - Да, конешо. Коли муж-то на месте, то и жинка в свободе плаваеть. А, коли нет мужа-то, то и жинка у тюряге ебалится, да усё с другими. - Ты прекрати мне здеся матюками, да разными сквернами пыхать. А ты чо стоишь-то, княже? Чо ж не усмеряешь ея? Отец подошёл к матери, и ударил её по щеке. Она заулыбалась. - Ну шо, взревновал меня? Думав, я не с тобою, таки и не с кем? - Ан нет ужо. Таки есьмь у меня хтой-то.

Отец ещё раз её ударил, но очень сильно. Она замолчала, слилывая с губы кровь. Потом вымолвила. - А ничо, на Ваське отквитаюсь за энти удары. Илья был шокирован этим заявлением. - Да нешто он виновен, сын-то? - Конешо, раз тятя виновен. - А у чём жа ота виновен? - А у том, Илия, шо к бляди езживает, да у ея и становится, а семью забыл. - Ну дак, ён и Васю забыл. Яго-то за шото? - А за едино, шобы яму, кобялю проклитому, сильнейше болей-то нанесть. Я ешо и захороню их здеся усех заодно-то. Во яко. - Да шо ты? - Да. Начну с малой. Она ж без супротива пойдет. Малая ешо зовсим. Илья заорал: - взять ея! Немедля. Усё. И уехал в шоке.

Семён подошёл к Анне. - Сбирай пожитки. - Куды меня, княгиню-то? - В острог табе, княгиню-то. Табе. шо за разнось, у тереме али у тюреме маятся без мужеского-то? Хошь диты у тепле порастуть, без нервов-то да бития проклятого. Давай, давай, шавелися быстрея. - Куда? - Тама видать буде.

Отец пролепетал: - ну може, я ея возьму на поруки-то нежны. Мож упокоится? Семён широко раскрыл глаза. - Ты шо княже, не вишь, шо ёна ку-ку с бошки-то? И умишком слаба-то, да и внешне хорома. На кой хуй она табе сдалася? -На мой. Там-то ёна ничо ешо, токмо я редок с ею. А дитэй не дам бить. - Да яко ж не даш, коды тебя и у тереме-то не быват? - Я буду, скоро буду. Вот токмо вешы отвязу туды. - Яки вешы? - Свои. Для работы там. - Какой такой работы? - Подряд узял на пахоту на три года. Там тожа чем-то кормить-то надобно. - Ну ты развеселилси! Я ж ея такмо не повезу, а накажуть меня, кабы шо. Мол, приказ не сполнил. - На себя возьму.

Катя взмолилась. - Ота, ты шо? Я ж порублена уся уже. Вася тож, да и усе мы. Энто табе ничаго. А мы ж жавыя, и усё терпим энто. Отдай ея за ради богов кудый-то, ко усем чертям. Во яко. И Семён стал опять настаивать на отъезде. - Давай, давай, шевелися. а то до завтрева не дотянем. Мать оскалила зубы. - С Катьки и начну пытку-то. Выростила свинью на свою шею-то. Нешто мать бы пожалеть. Не, давай ея у тюрягу. - А ты не режь нас. Вон у маненькой кой-как горло зажило, и мы усе у порезах-то хаживаем. Нешто энто жизть? А тятька, конешо, снова пропадёть тама, и мы опять останемся одни с ею, резальщицею наших тел.

Семён заторопил: - да ты идёшь али нет? Нет собора, такмо забяру. - На, бяри, бес проклятый. Семён схватил её за шкирку, и бросил в кибитку, запряжённую четвёркой лошадей. Он грозно произнёс: - Анна Краевская, вы приговариваетесь к отлучке от дома, и здеся произошло отлучка от княжеских чертог, и от усяго, шо надо им у власти. Ты някто. Усё. Баста.

Синява крикнула: - мата, ты бяльё позабыла. Но её уже не услышали. Мать увезли в острог. Отец заплакал. Вася сказал: - шо ж рыдать-то. Поздно уж. Усё состоялося. Отец вскочил, и вынул клинок, замахнувшись на Васю. Игнат подскочил к брату, закрыл его собой, выхватив из ножен свой клинок. Отец оторопел. - Уместо матки хошь нас известь? Энто, шоб на посев покойненько съехать-то? - Яки? Ты шо несёшь? - Я несу? С почином табе ножиковым от мати-то. С почином. - Ты, сынок, даж не ймеешь представы, какого нам таперя буде житься от усех. То подчинены були усе, а то мы у низменности. - Да шо ты? Ты-то устроенный в низменности энтой, а вот мы-то так сябе таперя с твоих жы промыслов божьих по ту сторону жизти нашей-то. Да там, с другой какой-то. Как ты думу свою навострил, ота? Яка мила, да нежна, да лучша деука, поидет за нас с Васечкой? Вася заплакал. А деуки яко? Да и дитэй родят ли, придя чрез таково пыточно от мати родной?

- Ты шо такое несёшь? - Я не несу, а истину глаголю. Девочки завыли, кроме меня. Я не понимала, о чём речь идёт. Отец накренился вперёд, затем встал на колени, и заплакал опять. - Прости меня, Игнат, сын мой старшой. Игнат сделал шаг в сторону от Васи. Мол, у него проси. - Прости, Василий, сын мой младший и избранный, любимый всеми. Ты названный мною так, шо в тебе усе силы. У тот день, кода ты родився, привиделся мне Вялес, бог наш излюбленнай. И казав ёе мене: - ты, ота бога всех ветров таперя. Беряги яго. Ён мене посев содеит хорошай, а я табе за энто усё давать сбуду. А не сладица-ть, то казня буде на тябе лёживать, и жане твоей немиласердной. Ва яко. А я забыв усё, дурень старой. Я выполнил усё, но не оберёг вас. Ни табе, Игнаша, бога самого семени, ни табе Васечка, бога усех ветров. Растерзаеть таперя мяне Вялес, и я энто ведаю. Во яко.

Вася пожалел отца. - Ну ладно тять, яко ж сбудется что-то и другое, в лучшее. Надобно верить. - А шо ж, слово-то за тятьку и не замолвишь? - Замолвить-то замолвлю конеш, но тама законы-то поболее будут, чемо здеся. - А ты слёзно прось. Тут вступил Игнат. - Без смысла. - Яко ж? - Токмо делами отмолить можо, и то по отношению к нам божечкам. Ямэн.

Отец встал, оделся, и уехал, как побитый. Мы остались одни, без родителей. Игнат, как старший. взял руководство семьёй на себя. И все пошли в гору. Мы дружно распределили работы по дому и по хлебушку. (сельское хозяйство)

И вот однажды, когда все мы были в тереме, в дверь робко постучали. Я почувствовала неладное, забегала, и закричала: - ктой-то идет к нам в избу плохий. Прячтеся усе вже. Скорей, скорей. А то ён сожрёт нас. Ужс яко ён, ужс! Вася подшутил: - страшнее мати никого не було. Он же открыл дверь, со словами: - хтой-то из своих, иначе яму ворота б не далися. В этот момент все притихли, и он тоже, так как поняли, кто там за дверью.

Игнат приказал: - не открывать! - Брат, ты чо? Я токмо взгляну, хто там. - Я запрет ставлю. Не нать, и усё. А Вася уже отпер, и мать ввалилась к нам с хитрой улыбкой на лице. Я хорошо знала эту подлость при таком выражении лица её, и заплакала. Я бросилась наутёк, к бабушке.

Игнат взбушевался: - сказывал же, не открывать. - Прости, брат. Неуспел сообразить. - Зря. Шо деять-то буде? Малая ужо побегла к бабе прятаться. А нам куды? - Я у усех прошу милости за то. - Неа. Ты попустил при моём запрете. Вдруг мать заговорила. - Не поругивайтеся. Я токмо вещицы свои собяру, и назад, у тюрягу. Вася спросил: - тебя из острога пустили на волю чрез год-то? Ты ж десять и выше должна сидеть. - Я да, но за плохое ведение. - А у тебя, стало быть, хороше было? - Да. Меня и пустили оттель на волю-то вольнаю. Во яко. - Тако, значить матка тожа изменилася к улучшению за годик-то у тюрьме? - Да. Я покойной и робкой содеялася. Таперя не ворчую, да не пылю. Слабая я стала. Во яко ма. - То ж с нами тады остаться сможешь, да? - Да, я можу. - И ничаго, шо с тебя князьего сняли-то. Потерпим такмо. Да, дети? Все отвернулись. и разошлись по своим комнатам.

А мать осталась жить с нами. Но я боялась её, так как не имела ещё сил, как у старших, чтобы сопротивляться ей, и жила у любимой бабушки. Помогала ей в волховании, и в других делах. Она была рада и Никодим тоже, который воспринимал меня, как своё дитя. - Красно солнышко! Люблю тебя, яко дитя своё. Уходишь ты. и меркнет усё, яко потеря во мне происходить навечная. Будто потерял штой-то сверху ценноя. Понимашь, кака любова-то во мне к тябе горить усегда? - Да, Никиша мой любящий, я табе никода не содам и никода не збуду. Я маненька, но я запоминаю тебя, яко ты завсегда мне милый и ясный ко мне. Оченно, оченно я любаю тебя. Ты ешо и красив нямеренно, яки спыл в небевах живучих! Во яко. Понимашь ты меня, отрок ты мой ненаглядный? - Да, я табе знаю. и понявши много от тебя, любима ты моя!

Бабушка плакала, когда это слышала. - Неуж, сын мой, не сможе дать ничого маленькой? А чужой и спас и любовь оты дарует. Ужс, ужс. Кого родила-то я? Даж не ведаю. Брявно якой-то с бури ляжачея. Никода холода такового к дитам не видывала, яко от сына свояго. Шо же такомо-то деятся? Ну лано, шо горевать-то? По кроваткам ужо. - Ага-сь.

- Ты Никоша, куды побрёл к бабе? Ёна ищь не така здорова, яко я таперь. Ты со мною поспи, а не с ею. Ты ей мешашь. - Ага-сь. - Да песенку мене спой какую нить. - Пидем, пидем, детка. А спою я табе колыбельную, старинную. - Юра! Старинную, яко бабе пели хто нить. - Ага-сь.

Было б лето ясное,

Я б кады на новине

Был бы по законам

Прикован к твоим сонам.

Я ж твой ангел сутый,

И заём прекрасный

Таки може статься

Муженьком прекрасным.

Аль отцом доверянным,

Аль братком уверянным.

Аль, шо бури ясныя

Принесуть прекраснице.

Я табе повыручу.

Я табе повылячу.

Я табе украдинкой

Солнышко повытащу.

Ты моя кровинушка.

Ты моя новеюшка.

Я твой рица в соточках

И прекрасен ликом я.

Ты моя погодушка

И моя ты песенка.

Ты моя травинушка

И моя чудесенка.

Я тебя ня выдаду

И любови преданный.

Я уж с твоей милостью,

Яки в степь поведанный.

Ты моя сладошечка,

И моя кудесница.

Я твой милый парубок.

Ты моя невесица.

Спи, моя голубушка.

И види во снах,

Шо твоя судьбинушка

Буде в счастьях нас.

Я засыпала, а Никодим в свои 28 бежал к бабушке Миловане, которой стукнуло 62. Но выглядела она молодо. и хороша была на редкость. Никоша счастлив был с ней, вот только горевал о том. что родить она для него не сможет уж.

В субботу вечером, по обыкновению, бабушка напекла в маленькой ею любимой печурки пирогов. В тереме было жарко, и я вышла во двор подышать ароматным летним воздухом. И вдруг, увидела мать. Я крикнула от испуга: - ой ли, ой ли! Гуси летять, зъесть нас хотять. Никиша выскочил на крыльцо, И рявкнул грозно: - пошла вон. Куды прёшь? Единажды нагадив, не входь сюды. - А ты какмо тута? - Я тюремным докладу не даю. Вон убирайся и усё тут. Гажье болото. Я усем волховитам сообщил, шо ты беглая. Знають они. Токмо тронь дитёв-то энтих, уничтожению предасть любай. Во яко. Поняла? Хворь прносящая гнусь. Я облячился ужо твоих дятей и родню. А табе заповедовал никому не лечивать. Так шо уйди отсель, али буде сказывать иде ты. Любой волхов выйдет, и кажеть. Во яко. Поняла?

- Проверю. А ты малая, подь сюды. - Неа. - Тады я подойду. Гляну, яко косы у тябе ростуть плохо апосля моей пострижки ножиком-то. Я стояла. Никодим ринулся к ней с мечом, который держал у входной двери для защиты от варваров, ежели надо будет. Мать, испугавшись встала. А Никиша незадумываясь полосанул ей по горлу. - Ну во, хошь дитятку отыграю по мести-то. Мать прохрипела: - ты чо? Ты ж врачеватель. Лечить должон. - А тебя надо было б давненько поразить-то мечиком моим с детства отцовскам. Во яко. - Ты бы вражью силушку рубил лучшее. - Неа. Ёна можеть и даровать что либо, а ты, тварина, токмо на отъём берёшь. Во яко. Понято? - Я табе спокою. Во яко. Понято? - Тады табе верная гибушка придеть и сразу жа. Во яко. Энто понято? - Неа. Тады на. И он ткнул её в сердце остриём меча. - А таперь понято?

Мать смотрела на Никодима вопросительным взглядом, не осознавая, что волхов смог защитить меня. Она считала, что они относятся к сути ангелов, и борьба им не свойственна. У неё в голове не укладывалось, что она получила яростный отбой. И она пошла дальше в своём напоре.

Мать шагнула Никодиму навстречу, и сказала: - ничого я не поняла. Отдай девочку мою, и усё. Я не смогла зайти на крыльцо, но отбежала от неё подальше. - Отдай мене Изаору. - Неа. - Дай, дурень, убью. - На. И проколол ей уши. Она схватилась за них, и стала падать. Затем она поползла змеёй, и упала подле забора. Никодим выбросил её в канаву, что подальше от терема.

Я нырнула в дом. и рассказала всё бабушке, которая видела всё в окно, но не слышала её речи. - Таперя держитеся. Буде месть от её ешо хужее. Никиша спросил: - да? Ты думашь? Я вот токмо не ведаю, зачем ты ёйный живой удел сохнанил?

Никодим махнул стопку с лекарством, которое ему дала бабушка, так как его трясло на нервах, и пошёл к канаве. и увидел он, что мать кто-то куда-то тащит, и вернулся. Бабушка удивилась: - кому ж ёна нужона-то, такова проказа? А кому она понадобилась, сейчас расскажу.

У матери была своя история, с тех пор, когда её увез Семён по приказу Ильи. Она сбежала по дороге, спряталась в кусты. и сидела там до ночи. А потом вылезла, и тихо пошла к ближайшей деревне. Там она увидела крайний дом, в котором горел огонёк. Туда она и зашла. - Гостей примите? Сухой мужской голос ответил нет. Мать попросилась на ночлег. Голос брякнул: - шарашь от сель, а то возбунтуюся. - Я токмо на едину ночку. Утром улечу, яки пчёлочка. - Я казал не, стало быть не. - Ну и пошёл ты на хер. Она сильно шваркнула дверью, и ушла.

Хозяин встал, взял дрыну (длинная палка с острым концом), и открыв дверь, метнул им в неё. Она завыла. - Это пошто же? - Сама знашь, дура. - Вот, спортил меня. Куды ж я таперя пойду-то, яки итить не можу? Тяперь лячи меня. - Ты шо, дура вовсе? Бяги, покамест враз не окучил. - Ты чо, хворый шоль? Без бабы тужишь, а от мене брешися. Голос помолчал немного. - А шы зваривать мож? - Конеш, и пирог смогу. кода вылязу из твоей стуки-то. - Ну ладь, ступай ко мни. Дам табе освобождению от ей. - От кого? - От дрыну мояго. - Дык ён же ён. - Идь ужо. Ён, ёна. Шибко грамотейка. - Ага. И мать поползла к нему.

- А ты шо таки взбученай? - А вот, хоть бы и так, шо с того? - Ничого, просо опросила. - А, ну ступай тады отсель снова. - Ну хошь перевяжи. Вишь, токмо у платице я. - А, довай. Мёдом замажу, да и тряпицей повяжу. За ночь-то и заживёт. А болтать зо мною не надоть и вовсе, а то убяру. Я строгай у сябе у дому. - Понято. Ну ты не обяссудь, коли чо ляпну. Я ить не привыкшая такмо-то. У себя у дому ить я руковожу. - А, она яко? - Ну лана. лягай, и почивай. - Я со тобою лягу, с краюшку. - Ты чо, дура? Ты не глчнь, шо я старай. Я ить и сносильничать сможу. - Ну и чо? И яби на здоровьечко. - Ты шо, б? - Не, я хороша. Вот токмо муж у меня блудливай. Съезжает на год, и жави, яко хошь в одиночку-то. Так и жаву без ласок-то, да любови-то. - А чой-то ён? - Неведомо. - Вот сиживаю, да и плачу цельными днями-то. А то и зло спускать начину. Во така жизть у меня. - Ну лано, иди поябу. конеша. Ну яко ж можу, ня обяссудь. - Ага.

Дед отработал так, что она на утро-то произнесла: - никода в жизти своей такого не чуяла. За енту ночку и ожала у табе. Во чудо-то! Ты чо, туды укрутил чой-то, шо такмо сладость даёшь? Орёл! 12 разочков мене сладость выдал. Эндо-ть звёзды сплошняком взвялися. Во яко! - Лано те. Хорошь болтать. А надобно, дык остаться у меня поди сама-то. Мать бросилась к нему с объятьями. - Ну лано, я эндова не ляблю. Поябал и поябал у сласть-то. Хватить тёрки мясти. Шо тута особого-то? От дура яка!

- Ой, а ты не дед вовсе. Ты ж молодый. - Я? Ты шо? Пятый десяток разменял. - Ой, насмяшил-то. Табе, стало быть, 41? - Ну да. Вишь яко старось-то посдступила-то? И не заметил яко. - Ну не смяши. Молод ты яшо, да красив яко. - ты шо, дура, мелишь? Яко же я красив? Разкрой глазёнки-то?

- Ну яко хочи, но я эдак видю табе. - Улюбилася, точно. - Да эндо точно. Хорош! - Да и ты ничёго ешо. - Ну лано, пиду на реку купатися. Ты зо мною? - Не. И ты не пидишь. - А чо такмо скоромно-то? - Подь к печи, да растопи ея. - Зачем? - Шы варь. - А, точно. Чой-то я забыва. А затем в огороде припади. - К чаму? - Прополки многовато. Един не выправлюсь. - Ага. - Ну ты дров-то принесь. - Лана.

Иго пошёл за дровами, а мать побежала купаться на реку. Она разделась, и легла на воду. И вдруг услышала сквозь воду грозный голос: - ты чо разляглася? Она испугалась. - Я думала, быстрёнько ополаснусь, и удом за щами. - Да час вже тут мацаесся. Ща дрыною ёбну. - Не, погодь. Я вспею усё до обеда. - А энто-ть не обед, а на завтрик надобно. Я такмо им. - О, божа! Чо ж ты не сказывал-то. Я мигом-то. И она побежала домой.

Там уже закипала вода в огромном горшке. - А мясо иде? - И эдак сладко покажется. - Ну нет, я пиду купаю. - На чё? - А копеечки немае? - Не. - Ой, тады такмо сойдёть. И начала резать капусту. Затем стала её жарить на пустой жаровне. Иго похвалил её. - Молодца. Глядишь, эдак и хозяйство моё в гору подтянется. Потом она также поджарила лук, да морковь. И варево заправила сметаной. - А яйков нету у тябе? - Неа. - Ну пиду, у соседки выпрошу. - Неа. Не пидешь. - Почём? - Эндо моя бывшая жинка. - А. И пошла.

Иго догнал её. - Ты куды чешешь? - К ей. Ёна ить тебя голодным оставила. - Яко ж? - А яко ж? Кур-то табе не дали и вовсе, а эндо-ть главнейший продукт. Он оторопел. Я не подумав. И мать уверенной поступью пошла к его бывшей. - Ты чо припёрлася ко мни? - Я не. Муж твой послал за курами несушками. - Ты чо, дура? Я не дам. - Тады по десятку у день сдавай яиц яму тож. - Ты чо? У мяне тады пяток в остатке буде. - И шо? Давай, и усё. - А иначе шо? - Забяру кур. И мать взяла косу, что на траве лежала в грядах. - Ты чо удумала? - А ты чо? Решила, шо мужик твой, бесом одяржимай. должён ешо и ноги склеивати с голоду-то? - Не. - Вот и ладно. Накладай яйков. Зося нехотя принесла 9 яиц. - А ешо едино иде? - Ну нету боле. Усё поели на завтрик. - А вон едино ляжить у травушке. Яго и дай. - Ну на, оборва. - Ничо се оборва! Тама муж ейный с голоду пухнеть, а ёна здеся другого от пуза кормить его же хозявством. Ничаго пристроилося.

- Пошла ты к такой-то матушке, покеда граблями-то не отъехала по горбушку. И прекрать ко мне хаживать. - Я лано. Тогда сказывай, иде мене яйков набирать-то? - Сама носить буду. - И да, мяско-то не забудь завсим-то. - Како тако мяско-то? - Ну режешь кого, половину сюда. А ныне, сало-то подбрось кусман-то добрай. - Ты чо, дура? - Я не. Я токмо по закону, яко у судилище дають, и сё. - Бля, во навязалася на мою голову! На уж. И вынесла половину курицы. Мать повернулась, и пошла. - Надоть яка! Ни пасибочики, ничаго табе. - А за шо? Эндо-ть Иго твой наживал, а не тот пузатай-то. - Энто ота мой, дура. - Мене-то яка разница? Лишь ба ён не сердился и усё. - Сжилися, стало быть? - И шо? Ёбарь-то ён знатнай. Вот и сжилися. - Ничого, назад вярну. И не я яго турнула, а батько. - Чо такмо? - Ня ведаю, сругалися по чёрному. - Вот дура ты! Такого мужа турнуть. Я бы и оту турнула за энто-ть. - Да? - Ты просо не ведашь, яки буват. От мой, по году ко мене не лаживается. Усё у бляди своей сиживаеть. А я сижу, и вою без няго-то. А ён и шишки ня стоить твояго-то. Эндот-то орёл горнай! - Да, энто верно-ть. Вот пожила без яго полгодика и окочанела едина-то. А ён вот тябе приютивал однако ж. - А чо ж яму не приючивать-то? Узлом что ль яго на привязи держивать? У яго ж стоя-то видно усё. Больший ён у яго оченно, вяликой. - Да? - А кабы ты не ведаешь? - Я то ведаю, да других не слыхивала. А, понято.

Мать принесла отыгранную ею еду, и начала готовить, так как щей уже не было. На запах прибежал Иго. - Ты иде усё узяла-то? - У жаны твоей ласковой. - Чо такмо? - А то, шо дура ёна распоследня. - Яко ж? - А эдак. - Шо? - Ей надо было тятьку турнуть, а не табе. Ты-то он яко орёлик, а ён токмо пузом трясёть, да жрать просить усё уремя. Дурень дурнем. - А ты бы, поди, не прогнала бы меня? - Зачем? Я кухарка хоть куды. Ты хорош собою и в койке. Вот и пара. - А тама? Иго показал на огород. Тама тожя спожим. - Да? - А яко ж. Начало, дык продолжи, и усё. - А твой-то яко? - А иде ён? - Нязнаю. - А вот я ведаю. - Ну, и иде? - У любови своей уторой. И ко мене не повярнулся вновь-то. - Ужс. - Да. Вот я едина и жаву с энтих-то порушек. А вярнуся к матке, дык тарелями закидаеть. От и думай, яко быть-то? - Ужс. - Вы, вот, померитеся, и впять я ненадобна буду. Выбрось мяне в огород, и усё.

- Да не, жави тады кухаркою, раз с ничого деять вкушения сможешь, яко я ведаю ужо. - Пасибочки и на эндом, добрейший ты чел. - Да шо ты? Жави, да ладно. Ну, пойду ей яйки снесу, а то дитам исть ничого буде. - А ты яко? - А, потярплю ешо маненько. Авось станется, не помру. - Ну дай хошь мене-то ядино. - На два тябе-то. Не голодовать жа удвоём.

Иго пошёл к Зосе, и не вернулся в этот день. Пригрела она его, и приголубила. А оте пригрозила, что в охранный стан заявит на него за разъярение мужа, и разбой семьи. - Шо, предал мяне? - Не, ёна у меня кухаркою таперя, чарезь наш с ею уговор. - Да, хозявствовати ёна сумеет видимо. А я, мол и ненадоть. - Яко ж ненадоть? Но живой же я, не камяннай. - А я, по твоему, яки камень. - Не. Ты справнвя во усём, акромя свояго оты. - Дык и здеся справно-то вышило. - Яко? - Казала, шо в округу подам на яго заяву. За яго безобразь к табе.

Иго сразу повеселел и подобрел. Взял Зосю за руки, и повёл в спаленку. А мать так и осталась жить в его доме просторном, и быть кухаркой. Но теперь Иго стал жить на две койки. Зосю это не устраивало, и она отправила жалобу не на отца своего, а на мать-разлучницу. За ней неожиданно и прибыла охрана во главе с Семёном и Ильёй. Её схватили, а Иго заплакал по ней. Семён спросил: - шо, хороша шо ль где ёна была-то? - Ох, какмо! Я ж не давал жалоб. - Жана твоя подала. - Як жана? - А эдак. Баба вдвойне - Энто жуть мирская, от шо я табе кажу.

- Милай, пусти яё. За ради усех богов прошу тябе. - Неа, и ня вой тута. По другому ёна прикиду идёть. - Я ведаю. От мужа нябось сбяжала, дурака? - Неа. Яму ёна не надо-ть. - А шо ж тады? - Своих дятей била да убявала. - Ты шо? Акстися. Та не може такового быти. - Ты такмо судишь-то, а я вота видал энто-ть свойским оком. - Ох, жуть-то яка! Ты чо ж эндо творишь-то? - Я не виновна. Энто муж меня довёл до такового предела. Я и начала сумосбродством итить по житухе-то. - Так ён прав? - Хто? - Охрана. - Кнечно-ть. - Прости, прощай, хоть и жаль мене табе оченно. - Прощевай орёлик мой горнай. Семён изумился. - Дажа такмо? Иго печально сказал: - а яко ж ешо можо-то?

Дело было под вечер, и остановилась охрана на ночёвку в общем подворье. Илья занял большую спальню с огромным окном. А Семён поменьше. Мать бросили связанной в сенях. - Я такмо не сосну. Руки-то завязаны. Пыточник. Семён разозлился. - Яко ж я табе пытошный? Ты ж бежишь от меня и от Илии. Кабы не такмо, я б и не вязал табе. - Обящаю, не сбягу. Бестолку энто. и усё. Тады приспешь со мною лечь, дабы я соблюдал табе по ночам-то. - Лано. Пидем.

Легли они на одну койку, и Семён запричитал: - ой, чой-то я разбаловался-то. Чой-то усё зудить у низу. Справная ты телом-то, видимо. Отвярнися от мяне.

Мать и разделась совсем. Тут уж Семён совладать с собой не смог, что и длилось всю ночь. Утром мать подвела черту. - Горнай орёл. - Яко горнай? - А такмо. Я ужо подумав, шо получше Иго нетути. Сплошной восторг! Ан нет, эндо-ть ты и есьмь, Сенечка-то любименькай. Ужо 20 разков содеял мене сладостев-то. Хто ж ты? Крнешно-ть горный орёлик-то, да ешо в дважды. Во яко ж!

Семён которого жена никогда не хвалила. задумался. " Шо же энто деется. Виновен муж ейный, а мы ея на каторгу свозим. Шож я дурень-то такой! Бабу таку справную у холоде держал, и ена мене об эндом судачила. А я токмо ея прихватил. Во даю. Он жа боле виновен, шо не хачивал ея нияко ж. Вот дурень-то ён. Да разе еня выдержить с такою надобью год? Ужс. Вот ена и тронулася умишком-то, и по дитам пошла мстить. Яко ужсен мир для ей. У себя што ль у тюрьме оставить? Илие поведаю. Ряшим. Встал, и пошёл к нему.

Илья пришёл в ужас, когда услышал предложение Семёна об устройстве матери в их окружной тюрьме кухаркой. Он сразу начал протестовать. - Где ёна у тебя, Семёнище паразитов? - Да вон ёна, спить у меня у светёлке-то посмирёхонько. - Да шо ты? Такмо под тебя и легла сразу жа. - Я да. Я можу оказыться. - Чо може? - Сильнейший я. Во яко ж! Усю ноченьку одолевал ейное тело прякрас. До двадцати разков-то ёна, голубка Анютка моя, опросталося. Знать, такого не ведала у жизти ёна блаженства-то. Усё, моя ёна, Анночка-то. Во яко. - От дурень! Бяжи таперя, и изловливай еёную-то шкуру позлодейскую. Бяжи говорять! Убию, кабы не схватишь. Увалень дураскай.

Семён спокойно встал и, со знанием своей правоты, тихо побрёл в светёлку. Но там, конечно, уже никого не было. Мать сбежала вновь. Семён с ошарашенным видом кинулся вдогонку. Он ещё надеялся, что она вышла по нужде. Не могла ж она, после любви такой огненной ночью, бросить его в растроганных чувствах. " Я ж для неё царь и бог был, а ёна для меня, яки ласточка спелая, али вишня со сладостным мёдиком. Энтоть в невозможностев дажа, шоб утить-ть от ентого счастью-то. Во яко. Вот чо ён и плаксивый был, Иго-то, кады прощевался с нею. Я таперь осознал яго. Во яко. Шо це таки вытворится-то? У любви осел я к ей, к Анне-то. Дурень! Я и с жаною такого милаго свиданьица не видывал и вовсе, а ужо с осталью и подавно-то. Ужс."

Но надеялся он напрасно, так как мать села на проезжающую мимо повозку с сеном, и зарылась в него. Вылезла она из скита сена только через час, когда повозка остановилась. Она увидела деревеньку с белоснежными мазанками, и соломенными крашами. - Фу, слава богам! На окраину попала, али к полякам увёз. - Чо бормочишь тама? Вылязай. За что сидела-то? - Я не сидела ешо, а токмо привёз. - Хто? - Муж. - Ты чо, дура-то, от муженька сбёгла? - Ага. Ня можу вже. А мы иде? - Вже и мы? - Ну я. - У Поланде почти. - А чо эдак скоростно въехали- то? - А то, шо я дороги осознаю коротчайшие. И до грани здеся одна верста. - Дак може туды рванём? - Ты шо, дура недоёбаная мужам, я ить табе и содати можу. - Ты шо, ни-ни. Я табе ешо в пригожу пойду. - Ну лано, ступай у хату. Да гляди, по-хорошаму делай усё. - Лана.

Мать вошла. и направилась сразу к печи готовить обед. Платону понравилось. Давно он не вкушал с таким зверским аппетитом. Сам-то он готовить не умел. Набросает капусты в пустой таз, да и сварит в воде, а есть не может того месива постного. Вот и оставил он её себе, для хозяйства-то домашнего. Она и управлялась славно, за что он её и хвалил. Она была довольна, и быстро понимала, что надо делать дальше. Как бы предупреждала его просьбы, сделав дело заранее. Платон был счатлив.

А матери, как всегда что-то не хватало. Вот она и говорит ему однажды. - Платоша, ты бы мог зо мною усю ноченьку бывать? - Я бы мог, конешо, но тады на посев силушек не сбает. - Ну шо ж, спробывать-то може. - Ну, давай спробум. По её мнению, ночь удалась на славу. Он тоже уехал на посев в прекрасном настрое на удачную жизнь. Но случилось в тот день одно событие, которое изменило его жизнь к худшему. Сонный да усталый, он напоролся на грабли острые, и упал лицом в гряду, где лежал острый камень. Проткнул он себе ступню насквозь, и распорол лицо по диагонали. Друзья его привезли в волховию, где работали опытные врачеватели.

Платон попросил одного из друзей заехать к нему в хату, дабы доложить жене о случившемся. - Анна, день добрый! - Добрый! - Шо це таке незнамо, но он у волховатого. - Шо такмо? - Ты русичка? - Ага, почти что. - А, смеша? - Яко так. - Вон он, тама. Бежи скорий, а то сгибнет. - Кушать нать? - Неа. - А я возьму. Потяхоньку покормлю. Може зъист. - Ага. Тады подвязу. Уместе поядим. - Ага. Посяди, щаз бульону зварю, да котлет настряпаю. Собрала она всё готовое, да крынку молока взяла.

Вбежала она к волховию, а там совет из них. Она и чихать стала часто, да и морщится. Старший и спросил: - хто это-ть ведьмуху сюда припёр надысь? Павлин тихо промолвил: - я. - Зачем-то? К якому еряси-то? - Да не к еряси, а к мужу ейному Платоше жа. - А, ну проходь к яму-то. Мать вошла тихо, и увидев, что он весь перекошен лицом, заплакала. - Надо ж, ей яго жаль. Странно. По обычаю, таковы не жалеють никого, а эта-ть плакаеть. Ужс. Змея змеёй, а плакаеть.

Платон спал под действием снотворного и болеутоляющего. Мать оставила еду, и они с Павлином тихо потащились к повозке. - Не садись ко мне-то. Сама дойди. - А обед-то яко? - Да откушали вже. - Да шо ты ихнюю мазьню слухаишь? Мало чо кажуть? Чо, усем верить? - Да. Энто-ть волховитый заглавнай в нас жа. Я яму верю ж. - Пусь докаже, шо я чернавка, а затем говорить. - И так видать, по чиху частому, при заходе во чистый скит, к им-то. - Да в нос шо-то попалось, вот и зачихолося. - А, в нос? - Ну да. Аж защекотило изнутрях-то. Во яко. - А, таки ты не колдушка чернавка? - Не, Я энтим делом принята.

Павлин сел на телегу, и бросился наутёк, подстёгивая лошадь. А мать крикнула ему в след. - Ой, не то молвила словечко-то. Я ить пренебрега энтом. Он остановился. - Пру. Чо ты кажешь? - Пренебрега. - Ну подь, сядай, связу ужо до хаты яго жа. - Лано. там и похавам совместно-то. Я ж щи у печи схоронила подумав, шо ён голоден с посева возврат содеет, а ён почил лютою смертию почти шо. - Чаво-сь? Он живой жа, Платоша. И молод ешо, да крашен. Ты шо несёшь? - Не, я не радуюся энтому горюшку, а печалюся за яго, яко за себя. - Ты шо хоронишь-то яго? Я табе не дам того деять. - Да? А увидим-то. - Шо? - Да такмо. Подумалося чой-то. - А чо? - Потом кажу, апосля обеду. - Ага.

Отобедав вместе, мать предложила отдохнуть чуток. - А где здесь легать-то? - Да вот кровать-то, лягай. - Ох, кака пярина толста и приятна. У меня жестка у хате-то. - А шо тако? - А то, шо единый я, без бабы уж пять годков. - Тю, тыж красавчик писанай! - Да уж, брось. - Не, не. В нас би любавшая побегла за тебя. - А ты, конеша, не побегла ба. - Не. Я при муже таперь. А вот поспать ба чуток сможила с таковым-то лосковам да слатенькам. - Яко ж? - А такмо. И улеглась рядом с ним.

Утром мать переехала к Павлину, первому красавцу в округе. И начала там вести хозяйство, которое было крепким и большим. Павлин поехал в волховию, чтобы честно рассказать Платону о случившемся. Но к нему не пустили волхвы, так как будить Платошу не собирались ещё десять дней. По обычаю, они трудились и, как хирурги и, как энергоцелители и, как святейшество в духе.

Через 10 дней Платон стал вставать, и с ноги сняли повязку со снадобьями. Лицо же пока не трогали. Впервые он попросил еду. - А, что жинка, презживала? - Да, с Паулином, дружком твоим. Совместно они теперь. - Что это, совместно? - Ну, считай, отмыкался ты, хлопец, от ядовитой змейки твоей. - Яко ж? Я ж с неё-то и впал. Ёна ж менэ спать тады ночь не давала. Утром-то спал на ходу. - А теперя ёна с сотоварищем твоим шо-то робит. Яго загубой озьметь. От дурень! Отпортачил, да зъехил отсель. А ён в жены ея усунул тожа. Приколдовала она вас, други. - Как это, волхо? - Колдовством. Сильна ёна на это-ть, но дурна тож. Попадёт на сильное сотрясение когда-то у будем-то. - А шо делати-то? Почочь же надо ей. - Неа. Не в чем, да и незачем. Ступай снова спать. Лячись. - Я голоден. Пиду зработать. - Не. Я снесу табе чтой-то зъисть.

Но Платон ждать не стал волхова, и побрёл к своей хате, где обычно что-нибудь имелось съестного. По дороге встретил он дружка, который его и подвёз. В хате всё было чисто и уютно. Всё было на своих местах, но не хватало только изображения бога жития Хоси, что был изображён на огромном куске дуба во весь свой величавый рост. Этот идол достался ему по отцовской ветке, и передавался от отца к сыну с восьмого века до нашей эры. Платоша заплакал. - Усе наши предочки у её шо ли таперя? Вот связался на мою больную таперя бошку, и Павлинка туда утянул, дурень. Видал жа, яко ж ёна, Аня-то, с окружки-то сторожней бяжало-то. Знать чой-то содеявола оченно худоя. А я, проклятым ею оказовался тут жа. Во яко ж. Тьфу, неа. А, просо сто ж. усё. А то я по ёйному стал говорить. Не надо-ть такмо. Ой, просо так. Усё вже. Тьфу, просо усё. Фу. Яко отучиться-то от неё-то? Трудно тяперь, но надобже. Во яко. Фу, сто ж. Фу. Буду опять по старому обучения весть, и усё.

Платон поел, найдя в подполе свои припасы, и пошёл за идолом. Но мать ему не открыла. Он стал стучать громко. - Открой, Анна. Я табе ничого плохого не содею. Я токмо Хоси, нашего родовика забяру. Он мой пропрадед и далее в глубь. И он святоша, божество. Вярни, заклянаю тебя им жа. Отдай, шо взяла, не то худо табе буде. - Неа. Ён таперя мой. Во яко. - Ён ня може будь твоим. Ён мой пращур. - Докаж. - Ща, приведу усё село. Ёно докажеть. - Шо? Ня сметь! Я табе заклятяе содею за энто. - Почем заклятие? - Я ж табе не продал вовсе. - А шо ты сбирался содеять? - Доказывать. Здеся усе ведают, шо я яго потомь. - Ненадоть. Я и такмо выдам яго. На.

И она. раскрыв дверь, вылила на Платошу чан с горячей водой. Он взвыл. Подлетел сосед, который наблюдал эту сцену, и схватил его под руку. - Йдём, я отвязу тебя назад. А, когда он вернулся от волхвов, то Анна поняла, что это был не сосед, а Павлин. Он медленно зашёл в хату, и мать бросилась к нему. - Ой, яко ж я заскучивалося! Любый ты мой! - Шобы твоей ноги боле в моём дому не ступало. Отчаливай. Усё. - Ты шо? Я ж токмо спривыкла нямного-то к табе-то, а ты прогонишь меня? - Я, да. Прогоню, и дажа изгоню, яки ж нечесть быдлую, да гадость, прибывшаю на горе горьковитое.

Мать схватила кострюлю со щами, и выплеснула в Павлина. Он успел отскочить, но ожёг достиг руки, которой он защитился. Он вскрикнул от боли, но второй рукой нанёс ей сокрушительный удар в грудь. Она стала задыхаться. Павлин взял нож, и сунул его под ребро ей. Она заплакала громко, пытаясь разжалобить его, но Павлин не смирился, а стал её бить до тех пор, пока она не затихла. Затем быбросил её за калитку, и добил ногами, как он считал.

Перед глазами у него стоял Платон, которого едва вытащили из тяжелейшего ига болей, а тут ещё тяжелейшие ожоги от неё. И неизвестно, останется ли зрячим. Он взял Хоси, и отнёс идола в хату Платоши. Затем поехал лечиться от ожога.

Павлин постучал в дверь, но ему никто не открыл. Он завыл, и тогда открыл главный. - Мудрейшай из мудрейшах, главнейшай из главнейшах! Да прости мяне ныне же за выходцу свойску погану с энтой бабою скверною. За ради богов прости. Изгнал я ея, и побив, выбросил за околицу. Аж ясно стало. - А не ты облил-то? - Не, я ко хате пидшел, а ён, Платоша-то, стоить и просить чегой-то у Анны-то. Я и замер-то, шоба выяснить. А ёна его капитком ошпарила. Я и бросился ко нему. Это эть я его сюда завёз уновь. А затем ёна в неня кострюлю с бульоном куры кинула, но я увяртливый. Но, сёж ёна приспела мяне об руки. Во. Он показал ожоги кистей рук, с обратной стороны ладоней, и Спира его простил.

Платошу лечили волховиты полгода, а Павлина месяц. Работали дружно, все вместе. У Павлина руки стали гладкими, а Платоша вернулся домой со шрамами. Но волховиты продолжали его лечить, приходя к нему в хату, после его трудовых дней, вечером. И через год он обрёл прежний вид молодого красавца. Всё это время к нему бегала Нюта, которая в него была влюблена с самого детства. А он на неё не обращил внимания. Не по нраву была. А уж она и пироги ему пекла, и борщи носила в волхвицу-то, а он никак. Сало принесёт, и плачет над ним. - Дай же я чуть покормлю тебя, ненаглядный ты мой! - Неа. Не дам. И не таскай мне усё. Я не буду с тебя. - Я не об энтом жа. Я об милистивости и любви. - Неа. Она с плачем уходила каждый раз.

Павлин уж говорил ему: - ты чо кобенися? Лика-то нету твояго. Другой бы схватился за энтот-то кусочек. Ведь не плохой, я би сказывал. - Вот и бяри сябе на донос-то, яко принято чрез нас-то. - Уф, ужо нельзя и правду гутарить. Яки ж ты мыльнай сделалси! Ужс. - Да? А ты, порядком, у нас Гераклий отлячиушийся. - Шой-то? - А шо? Ты ж Гергену побяживал. Герой! - Ну лано-ть. Я бытия не видывал с бабою, и не ведывал, шо можо так обманывать. Во. - А я, почитай, выдывал. - Ну, не. Я, конешо, не выдам тебя-то уновь. Она-то, дура, мене насвистела, шо ты плох у койке-то и вовсе. И ей-то со тобою пылиша едина. Во яко. Тьфу. Шой-то я, яко ж Анна казал? Надо отвыкнуть от ейного говора. - Я ужо, кажись, отвык. Ну, нямного скачет ищо. Там, в горле где-то, а такмо всецело ущёл от её.

А, когда Платоша только появился в селе, от его лика стали все девки шарахаться. Без кончика носа, да весь в шрамах. Нюта поселилась у него, якобы ухаживать. Платоша обратился к Спире. - Прости ты меня дурака, но не с кем мне эндом соеяться. - Ну шо тама, глаголь уж. - Ага. Вот ходит ко мни Нюта. Хороша собой, прекрасный души чиловик, Хозяюшка отменна. - И шо? - Вот за шо я её в ненависти держу? - Шо? - От тако ж. И сам-то не ведаю, почём я так себя с нею вяду. Шо деять-то? Подскаж хоть ты, мудрейшество наша. - Ну шо ж, слухивай. - Была ёна единажды в твоём положеньице. - Когдай-то? - Гдёй-то 800 мильёнов годин назадик. - О, ё! - Да, но эшти стори можо и повторить, но с другими. У вас вышло наоборот. Тогда ты за ней бегал, ёна отворот давала. Ныне ёна бегат, а ты отворот даёшь. От тако-то.

Да уж прошла Нюта ентого, хвачи. Бяри, да жавите у мудрости, да у любови-то. - Да ня можу. То-то и оно. - Как шо? - Тошнить от няё. - О, да тама порча старинна. Оттудова и идёть. Вот вас и воротить от дружки-то поочерёдке. - А снять-то споможешь Спириа? - Да ужо содеяно. Возвярнул твоей матушке тогдашнай, шо энту порчу вам вручила, да на свадебку. - Ты шо, она ж на меня лягне опять. - Не, токмо на её. Я так содеял. И не тряпи языком-то, коли ничаго не смыслишь в ентом разряде. - Ага, понято.

Через два дня Платон стал относиться к Нюте с симпатией, а мать с отцом расстались. Бросил он её, и ушёл к соседке, что напротив жила. Сказал: - не можу боле жить с той, от которой тошнота идёть, при виде-то. Вот, матка соклеяла когда-ть по нюху-то ейному, а не по моему. Усю мою жизню и бьюся сам с собою. Итить к табе почам-то, аль нетути. Усё, изыди от меня уж наусегда. Тож я старым помру без любови гладенькой.

А мать Павлин, как все думали, не убил. И подобрал её купец проезжий, которого женщины не любили. - О, то, шо надобно! От, подарочек-то на новоселие. Пьяна видимо, от и заснула у конауке-то, бядалага пущая. Моя будеть, яко никчёмна и восе никому не надоть ёна. Привёз он её домой на телеге вместе с товаром расписным. В основном игшушки там были. - О, яко сувянир я сябе отколупал из грязи-то! Любо дорого поглядеть!. Не то, шо матрёши деревынныя. Во яко. Ну, давай, просыпайся. У, ё! Ну и ввязался я в сторь. Эндо-ш я такмо и в тюрягу смогу полятеть незаметненько. Сплошь у ранах да синяках. Кто ж тебя такмо уделывал-то знатненько? Ужс. Прядёться лячить. Не помярать жа со тобою у тюрьме холодненькой.

Стал Кирсан её лечить, назвав Матрошкою. Ну и использовать по полной программе, как жену, в койке. Она только глаза открывала в ярости, а отмахнуться не могла. Так продолжалось где-то полгода, пока она сама не встала. Месяц он обучал её ходить, так как она едва двигала ногами по полу, а через два месяца мать проявила гонор. - Ты, Кирсик, конешо хорош ко мни в врачевательстве. - А у чём ешо надобно? - У койки. - Не. Энто не ко мне, радось моя. Я такмо и буду ябать тябе стоя, хошь и ведаю, шо надобно лягать на тябе, шобы ясно было, шо я с тобою дею для тебя-то. Но я вреден до сто крат. И ныне не повядусь на уговор твой дрямучай. Такмо и стану ляжать с тебя токмо для себя. - А шо табе стоить по другому-то? - Неа. Разбалую, ты и убяжишь к другому. - Неа. Энто наиборот. Коль не дашь мене спылу ясного, я и побегну, яко и прежде от мужа сбегла. - Ой ты, голуба моя! Ты по началу выучись ногу ставить, а затем ужо у побег гонися. Понято? - Ну дай, хошь глоточек яснай. - Неа. Вот моя дура усё получала, дык сбегла от меня к сторкию (купцу) Димиду. - А я тады не сбегу, да до энтого ль мене? - Ну да, табе-то не под силушку буде таперя.

- Такмо, стало быть, муженёк табе отделауши? - Неа. Следушый. - Ах, вона яко. - Шо ж ты яму натворила? - Я ничого яму, а от яго другу кипяшый компот выляля на главу. - Во дура! Ты чо, ополоумила шо ль? - Неа. Он у меня перед им был. Надоел своею праведностию да разумением чистам. Я яго и сбросила. - А табе погрязнея надо? - Ну, яко ж ты. Такого жа. - Я готовый к тому. - Вот и бяри меня жинкой, а там срастётся потяхоньку. - Шо срастётся? - Ну кровать-то. - А у мяне ёна и такмо сросросшиеся. Усё пучком-то воядино. - Ты чо, такмо и будешь меня пользовать, яко свою Матрошку? - Конешно-ть, ягодка моя. - Во, дурень! Другия мужаки старатся, и труды укладывають, а ты наотмашь думашь бабу узять? - Я табе ужо узял. Усё, говоры окончены. Ложися, и не сдвигайся никуды, Матрошка моя сладкая. Уж то сласть, то сласть! - Ты чо, чёрт чудной? Зовсим хрябет мужескай позабыл? Баба-то ожила уж. - Видю, но мяне необходимо за твоих мужей отмстить табе, яко ж за самого себя. От такомо. - Ё, да ты глупай! - Да, есьмь маненько от маминьки моей, кукушкою подвинутой. Видать, потому и жана подо мною корчилася, а не любилася. Во яко. - Понятственно, куды я попала-то на свою бяду. Боги показали, шо я не правая у чём-то.

- Да у во усём. - Шо? - А то, шо я табе у канаве нашел, а ты мене не раз пасибки не молвила. Я табе лячил, яки сможил, а ты мяне дураком прозвала. Я табе кормил, обмывал, одявал, приют отдал свой жа, а ты до мяне не притронулася к поцалуям и вовсе никода. И шо, я должён на табе ешо молитву у койке чинить? - Я ж бледна была. Не до ласок. А такмо я игрива, и хозяйка хошь куды. - Да шо ты? - Да. Знашь, я яки шти зварю табе? - Неа. - А от повылячусь ногами-то, и содею усё. Да с пирогами сладками, да с мясцом и яйками. Да пир табе закочу. Во яко.

- Ну надо-ть! Я ныне спасибки не молвишь шо ль? - Почём энто не молвю? Молвю. Благодарствую табе, милой мой за приют, за хлиб да за силь, да за лекарствия твои дорогия, шо ты из-за морских сран попривёз кадый-то. За те, шо мене споможили, и табе пошь оказали у моём врачевательстве, ужо для меня целенькой. А я ведь убитою бува. И не ведаю, яки ты энто содеял. - Шо? - А то, шо ты мяне возродил к жисти. И я, може, ужо тяжела от тебя.

- Шо? - Шо? - Ты от меня? - Да, конешо. Другим-то ты мене не ставил? - Неа. - Стало быть, твоё семя-то во мне-то родилося. Сын, примерно, сбудется. - Тошно? - Тошней не куды. - Ой, шой-то я нерный содеялся, яко ты с кострюлею. - А ты упокойся, и жди ровно-то. Родится, да и ладком жизть-то пидет в нас. - Ой, я чой-то тебя вбить захочивал. - А чо такмо? - Ня ведаю. - А, нече и думать. Княжичем буде. Во яко. - Чаво? - Ну я то княгиня. - А, шо ж ты молчишь об ентом? - А ты не прашивал. - А где ж документ твой об ентом-то? Был ён? - Да, конеш. Ляжить у шкотулочке, у матки моей у доме, с отою. - А шо, и родичи имеются? - Конешь, а то? - Ну, энто-ть другое дило. Такмо мы со тобою и поладим. Поихали к родичам. - Позже. - Иде они, хоть? - Да у Красной Верхняй жавуть. - Ты чо, тама токмо Краевския. Я туды не ездок. Тама сама мать-то змеишэ страшенноя. - А родичи мои рядом. Князия Квасовы. Чо, слыхивал чо ль? - Ну да, слыхивал. Знатнай был родок-то, ничо не кажешь, но обедняли ёни како-то. - Неа. Ота сокрыт оченно. Богаты мы сильнейша.

Энто не то шо дурень Георгий, усё на показ, усё на показ. Толку-то маловато. Усё по дитам распылил, а сябе ничого нетути. Да на две семейки-то. Во яко. - Понято. Стало быть, ты богата? - Конешь. Апосля ягоной смертушки, матка усё мене дасть. А боле некому. Я едина у семейке-то. Во яко. - Понято. - Стало быть, я богату бяру. - Ага. Токмо вот, в коечке налад нужон, а такмо я не выдяржу долгонько-то. - Лано, идёть. Завтрива к родичам. - Неа. Они мяне ишут, а я прячуся. Вот огляжуся сама, кады устану вовсе-то, тады поидим уместе-то. - Понято. Ну, йдём, голуба моя. Я табе приголублю, яко след.

И стала мать жить в сласть с Кирсаном по обоюдной договорённости. Делать он ей ничего не давал. - Сиди, болявая. Слуг полно у хате. Усё за тея сполнят. А ты прогулки тяни потяхоньку, да вышивки занямательныя вашивай. Усё. Распорядок получила. - А можо, я шы зварю свои. - Не, к печи не подходь вовсе, а то у тябе мозг поидить опять. Гдей-то видано, шо шами кидаются? Дура шо ль? Аль шальная? Я ещ свою дуру нерной щитывал. А здеся ваще-то спрутонит якой-то. (чудище морское) - Ну и шо? Ничо такого. - От дура яка ж! Ну лано, пиду на свою деляночку. Распродам игры, и вярнуся. А ты сид покойно у хате. Понято? - Да ужо.

И вот, мать пришла к своим родителям за грамотой о рождении, где указывался статус княжения по родовому древу, дабы исполнить договор с новым мужем Кирсаном. Дома никого не оказалось, и она без помех забрала грамоту, и вышла на дорогу, ведущую к дому Кирсана. И вдруг, она увидела свою мать. Она бросилась к ней. - Мати, мати! Я ужо з тибя была. - Яко ж? - Такмо не молвь никому. Бежанка я с тюрьмы-то. Тайна энто. - Яко ты тама? Иде? - Я присроина тама, у Кирсана. Купец ён третьей гильдии. Вот замуж выходю за няго. - Ты шо, дурнаго? - Неа. Я у яго и прячуся. А ты подумав, шо я засвободна шо ль? - А, госички бравыя! Я и забува, шо тябе зарестовали тады. - Яко забува? Чи шо? У табе ишо диты ямеются? - Не, но я вижу табе, и яко ты норма тож былая. - Ты, мати, не говорь никому, шо я здеся бувала. - Ни, никода ж, но ты б хошь оте показалася. - А де ён? - На охоту пишел. - Лано, пидем.

- Я тэбя хошь кормом накормлю любимам. - Неа. У меня тама усё есьмь, и дажа с большим лишком. - Ня видю я энтого и вовсе. Ты худоватая стала. - Да. Ён мяне любить частенько, потому и худовата. - А, шо ж, и никаках бабёнок нетути? - Неа. Усё мене даёть таперя, а не то, шо ране. - А ране, стало быть, по другому было? - Да, по другому, пока ня прознал, шо я княжна. - Кака княжна? Княгиня. - Не. Яму энто знать не надобно. - А, да. Просо сокрыв надобно содеявать тожа. - А не хошь дятив-то повядать? - А хто тути? - Ну, малая здеся. Он сидить, ткёть. - Она и усем сговорить о мне. И тут я увидела мать. И невольно бросилась к ней, позабыв все её пытки.

- Мати, я поминю табе и жалаю табе у тереме. Приходь. Мы усе будем радостны табе. - Усё, таина закончена. Таперя молвит усем о мне-то. Бабушка попыталась её успокоить. - Та шо ты. Кажем, шо показалося её. Не пидь к её, к малой-то. Мать процедила сквозь зубы: - огромная стала. Нявеста. Бабушка увидела странный оскал на её лице. - Ты шо, Анна? Ты шо задумава? И крикнула мне. - Энто-ть не мати, а еёная сестра из Орушки. А мати у тюрьме. - Ага, но энто мати. - Не. Ёни близняшки почти-то. Во яко. - А, понято.

Я пошла к другой бабушке, но мать догнала меня, и схватила за руку. - Ты чо пишла кудай-то? - Ну ты ж тётя чуждая мене. Я ж табе не ведаю нияко. - А, да. Ну, може познаемся? - А давай. - Яко твоё имя. - Меня мати называла Изаора. А такмо Иза кличут. Во яко. - Понято. А я Натка, еёная сестрица. - А иде мати? - В острогу страшенном по твоей вине.

Я попыталась вырвать руку, но она не давала мне сделать это. И я позвала на помощь бабушку. Мать на миг отпустила меня, и я побежала в терем. Но она увидела, что никто не вышел на мой зов, и вошла туда тоже. Я спряталась за печь. Но она увидела край платья, и вытянула меня оттуда. - Ты что, оками-то не владешь? Я ж мати твоя. А ты дуру валять собралась. - Энто вы с бабой собрались дуро-то валять, а не я. Чо врали-то? Я зо всий душою, а ты опять с дураской ненавистию. - Ня ведаю чо. - А, вона яко? Ща баба придёт.

И мать показала свою злобу открыто. Она хватила меня граблями по голове трижды, и поволокла на кладбище. Там она свалила меня в свежеразрытую могилу, и закопала лопатой, лежащей рядом. Всё, что я успела увидеть и сказать - это, голубки полетели. Я начала стонать от боли. Земля на меня давила сильно, но руки отказали, и я не могла её разобрать для освобождения.

Мимо погоста проходил охотник. - Что это? Детский писк слышу. Хтой-то малыша зарыл таки глубинно? Ежели сброс у тяжёлой, таки ён вже мертвяк. А энто-ть вой тоненькай якой-то ж. Поду отрою, нить грех энто людкой. Да и могила не для дитятки была содеяна, а для старца. Его тоже звали Семён. Он отрыл меня и бросился со мной к волховитым. Он мчался изо всех сил, но я уже стала умирать, и он опустился предо мной, как бы прощаясь. И вдруг, я проговорила чётко: - я жива. Он схватил меня вновь, и побежал к волхвам.

Там меня быстро обмыли тёплой водой в бане, и положили на постель в маленьком домике. - Вот, из могилв отрыл. Не ведома, хто ея такмо. Чёрт якой же, не иначе. Ну хто ж з дитём такомо сможе содеявать, ну кажи мене? Энто-ть хурь (бес) якой-то. От и усё. Хто ж ишо-то?

- Ты ступай, охотник. Таперя наша доля пришла. - Неа. Я ея духом дяржать стану много. Я умею. такмо матию спасал, и ея такмо спасаю-то. Во яко. - Лано. Детка не винна, а убивец ея матка. - Госпиш, проклята ёна шо ль? - Не, просо ени в разнице. Матка черна, яки смоль, а дета энта - богиня. Вот тьма и ненавидит свет-то. А в ей самой и нету прячин. Потому я ея и спасать прибуду срочно-то. Аты, коль остався, бяги на заставу к нашам. Хирург по головушке нужон прямо ныне и щасмо. Срочно надоть-то. Быстрея, быстрея.

Застава-то была рядом, да только волхвы прочность поставили и энергиями, и прутьями. Но Семён пробил их топором, и прошёл через энергии, так как был чист. Он стал зычно кричать. - За ради нашего братеего союза лясного, выйди хто-нибудь на остов лячений к детке, котора можеть смереть. Срочно просить ярый ваш хирурга. Вышли все разом, и помчались туда. - Шо случилось-то с ею? - Говор, шо мать ея убив. - Шо ж такомо творится-то? Ужс, просо ужс. - Маненька, худа. А красава яка! У сём свете. - О боже-то, о боже-то. У могиле лёживала. Отрыл по стону-то ея.

Один из них чуть не упал. Это было за пределами их понимания. До содрогания во внутренних органов, а не только в душе. У него ноги отказали, и другой понёс его на руках. - Ничаго, Игнаша, выстоим. Погодь, ня падай. Усё содеям, кабы токмо ёна живая-то была бы. И это был Никодим. Когда он увидел меня, то попятился сначала. - Не може быти. Ёна убита мною. - Хто? - Злодейская матия та. Яко ж ена сможила выжить-то? - Ты давай работай. - Да яко ж я то? Энто ж считай дочка моя с Милованою. Яко ж ена не послядила-то за ею? - Иголки-то готовы и нити? - Да, усё здеся. - Ступай, и шей. Приказ энто табе. Усё.

Волхвы поддержали Никодима энергиями, так как у него тряслись руки. И он быстро пришёл к норме. - Никоша, утвердись, и шей. И он работу сделал. Скрепил ткани, и зашил 34 раны. Затем вступил костоправ. Евсей правил мне голову и кости. Наложил шины на обе ноги, так как обнаружил два перелома. Убрал вывих ключицы, поставив её на место. И долго собирал позвоночник, и другие частицы.

Когда я очнулась, то поняла, что недвижима, как мумия. - Пить. Прошу, пожалуйста, подайте пить мене. Подбежал Семён. - Да дитятко моё малое. На, пей квасу в волю-то. Я выпила целый стакан, и описалась. Он стал меня мыть. - Давай дитя, давай солнышко. Писай, какай, пукай. Словом оживай. Усё вымою за тобою. Я таперя нянею у табе пропишуся, и буду за тобою слядить, покедова ты не устанешь. - Ага, дядь. Ты добрай. Я табе помню. Ты мяне отрыл из ямы, куды мяне скинула матка моя. Я токмо ня помню свояго имяни. Яко ж я брата сыскивати стану, Игнашу? Да и Васю? - Ты не волновайся. Здеся Никиша твой. - Никиша? - Яко здесь? - Ён табе и шил. - Зачем? - Ну раны-то. - У мяне раны-то? - Ну таперя нету. Усё зашил-то. - А. Молодец ен. Но дома яго не оказалося, и бабы тады. Я кидалася к им, а ёни без ответа оставили. И мать догнола меня у тереме. У жуть-то! Ёна с острогу-то сбяжала вишь. - Да, детка. Тама Семён виновен быв, мой одноимёнец. Ён ея упустив. - Плохо. Таперя ёна нас заусех побъёть, да загубу напустить на братиков да сестрёнок. Зла ёна оченно. Мне бы вид содеять, шо я ея не видываю, а я кинулася к ей, кабы простила. Я дура? Да?

- Не, ты молодчина у нас же. Он, кака сильная девочка! Умница. А память возвернётся-ть. - Ага. И я заснула до вечера.

Верером пришла Дося, и сказала, что бабушка убита моей матерью. И я впала в кому. Охотник достал свой нож, и погнался за ней. Она залезла на дерево, и он её не нашёл. А бабушка была рядом. Мать ей порезала лицо, и её уже лечили волхвы. Семён послал кого-то в охранение с докладом о происходящем здесь. Илья поехал разбираться сам.

Доскакал он на своём лихом скакуне Лазаре до деревни Опушки, и вдруг увидел, как мать с коромыслом на перевес полные вёдра воды несёт в дом чей-то. - Пру-у-у. Стой. мой конь вернай. Ну-ка-ть, погодь. Пойду прогуляюся-ка дадысь-то. А ты, мой хорошай, постой-ка здеся един. Ну, хошь траву пожуй, да отдохни. Он спешился, и пошёл за ней. А она поняла, что за ней идёт слежка. "Йдёт за мною след в след, а я ничёго не содеявою. Бегить жа надо бысро." Она бросила коромысло, и побежала в густые кусты, обрамлявшие озеро. Илья бросился за ней. Мать зацепилась подолом за куст ракиты, и он схватил её. Но она укусила его за руку до крови, и он отшвырнул её. Илья кричал: - Анна стой! Тебя ж убиению придадут по суду побега и нанесения тельного уреда сполнителю указов. - Неа. Меня и такмо предадуть, при том усе. - Неа. Токмо острог. - Поди ж ты, дурень-то проклятый. Ешо ябать усю ночку буде, яки тот дрянной ёбарь. - Яки дрянной-то? - А шо, хорошоускай шо ль? - Чаво? Дык 20 разкоу ты опросталося с им. О яко! - А шо, эндоть многовато шоль? - Ну ты стервь. От и усё. Я ж из-за него родимого тебя ышу. Ён ведь бядолага у любови табе задерживал по той ноченьки-то. Хачивал табе у кухню к сябе приставять. У наш острог-то, шо рядушком с домцом твоям. И, конешо, уторой жаною содеять. Улюбчавой ён у нас жа. Во яко.

- Ты чо, дурень? - Неа. Вот молюся за табе, а ты, знать, дура дурная и дурнаво. Так ить забьють табе, и усё. Жизть-то и покончится. А ён-то у тяпле дяржать-то буде. Да по 20-то разиков за ночку подасть. А то ешо и деньком-то добавить. - Ты прав шоль? - А шо ж не прав-то? Он ить плачить день-то деньской, и на жану орёть, и усё. Во яко! Любова-то яка ж, ажно жуть берёть. Не дай боже. Яго киданула твоя шкурка-то сизая, а ён по табе скучивается усегда. От дурень-то дурнейшай, и тожа дурного. - И прекраснай ён, не то шо ты, лысай. - Ты шо, я нормальной. И грива на месте. - Покаж. - Ну, во. Илья снял шапку с густой опушкой из соболя. И получил камнем в лоб в тот же миг. - Ай, дура! ты ж меня и вовсе колекою содеяшь. За шо? Покапала кровь. А мать не угомонилась. Она стала закидывать Илью острыми камнями. Он не вынес такого. Натянул тетеву, и выстелил, попав ей в спину, в область груди. Она взвизнула, и помчалась по кустам. Охота продолжалась час, пока она не свалилась от боли и усталости.

Но тут её подобрал Кирсан, который возвращался с распродажи старинного антиквариата, что скупал по дешёвке, катаясь по сёлам да деревням. - Что с тобою, душа моя? Муж найдён шо ль? - Неа. Яго прыткай. - А, посыльнай? - Ну лано, бярись за меня, уидем. Так он её и спас снова. Донёс до дома, но там почуял засаду, так как замок на калитке был сорван мужской рукой. Кирсан положил мать на телегу, Которая стояла у калитки, и повёз на лечение. - Бог с ими, с деньжищами-то. Такмо исцелять яё, и баба у меня будеть справная, и хозявство при ней хорошая. Чо мянять-то яё. Токмо приросли к дружке, ужо не отдерёшь. Ну и лано, що рожа кривовата, яки умял хто единым кидком. Зато покойненько с ею, и князь я вже пошти што. Ну, без пяти мянуток. Княжич, шо тожа высоко, высоко. Шо я, зазряшно на еёную фамиль паривёл сябе? А кросиво яко ж. Княжич Квасов! Энто не какой-нить тама купец Воронецкай. От я якой! - Ой, чой-то я сябе попрянизил-то? Я ж пара с ею таперь в описи у волхова, а там было списано, шо я таперь князем зовуся Квасовым. От дурень-то я, с непрявычки-то. Ёна-то, Аня моя, при уступлени у судьбину з миня княгинёй из княжни содеялася, а стало быть, я князем-то еёнам. О яко! Фу. Ажно жарковато становится-ть. О яко! Фу. Уж неожидал я, под старость лет-то таковое испытать-то. От шо збудеть, не выкидовать пришлаго. Я то и собяраю, шо прихотью у ручишы тянется-ть. Герой я. Усё.

Привёз Кирсан её к Фредо Вусу. Тот осмотрел рану, и сказал, что она безнадёжна, так как стрела попала в сердце. К тому же она не самодел, а профи оружие. - Возьми, прошу тябе. Жавуча ёна. Плочу вдвоя. - Заботы много. Потянешь? - Я-то да. Эть я через нея князям спрыснул, женившися на ея. Обязанный я для её. - Ну, давай деяти.

Уникум Фредо, конечно, её выпестовал, но у себя не оставлял. Он просто её узнал. Кирсан был жаден, но тут за ценой не постоял. Заплатил аж две шапки серебра доку. Тот удивлён был до крайности, что за такую пакость денег не жалеет купец-то.

После двух операций Кирсан аккуратно доставил свой выигрыш домой на мягкой телеге, и продолжал её лечить самостоятельно по предписанию Фредо.

Через некоторое время, мать созналась соседке, что хочет избавиться от Кирсана любым путём, так ка он непорядочен с ней ночью бывает. Особенно, когда она больна. Соседка выразила ей сочувствие, но рассказала об этом другой. Таким образам, о задумке матери узнала вся округа. Донесли и Кирсану. Он стал связывать её на ночь, так как помнил о кипятке с печи. Говорил другу своему. - Може и сдрызнуть. Хто ея знаеть? Ёна ж дурейшая, хотя и такмо не молвышь. А ендо такмо. - Да, а шо такомо? - А то такомо, шо ёна будить мяне ня поцалуями. - А чэм? - А под зад пяноком, ня хошь? - А чо ты-то молчышь? - Я то? - Да, оглох што ль? - Не, слыхаваю. Просо обдымавою, яко табе преподнесть. - Шо? Ну, казывай шо ль. - Ну, на. Ёна и сбить можа. - Ты чо? У ней згляд-то звяринай быват. Ступашь мимо-то, а ёна, яко ж свиснят узглядом-то, ажно баськи (подштанники) мокнуть. Ты зряшно с ею жавёшь. Табе натить надобно какую-то хорошу да добру. Во яко. - Да иде я ея надыбаю, хорошу да добру? - Дык полно таках-то. - Да я-то не вчень-то хорош. - Чой-то ты-то? Красив жа, да не стар яшо. Самай смаковай, да богат ишо, да княже таперя. Во Яко ж повярнулась о та! - Ну, благодарствую табе, друже-то. Хорошай ты да вернай. - Да за шо? - А ня ведаю. Люб ты мене и усё. Во яко.

И подумал уже Кирсан сделать так, как присоветовал ему Спирей, который всегда правду говорил, но не успел. Мать от такого ночного режима, с привязью к койке, сбежала. И отправилась она снова к нам. Увидев меня живой, она бросилась назад, но её увидел отец, который приезжал к нам два раза в неделю от любовницы своей. - Анна, ты шо ж у терем не зайдешь? - Я не можу. Сердечком больна. - Чо такмо? - Стрелял в меня стрелою Илия. Док лячил. - Хто? - Фредман кажись. О. И она показала швы на груди. - Позади тож есьмь. - А, ты болявая? Ну заходь. Шо ж ты там стоишь-то едина и неопорна? - Она вошла, пройдя мимо меня тихо.

- Ты шо, Изаорушку не впознала? - Я? Токмо у памяти не оченно стала от удара Никодима у голову-то и уши. От токмо и лячуся с тех-то порушек. - Так ты не шуткуй не с кем. - А я не можу такмо. Я месть должная спытывать. Во яко. - Ну, ты за зря такмо вядёшься. - А чой-то за зря? - А то, шо усе табе ненависти передають, и усё. Никому-то ты не надоть и вовсе ужо. - Да ты, поди, тож. - Чой-то такмо? - А той-то, шо мяне справдоваишь. А ненадоть. Во яко. - Почём? - А потом, шо ёни и табе ненависти передадуть, яко то, шо з ими не по пути. Во яко. ты ж в энту жисть мяне пустил заново. А энто ужо свершалося, и не надо бы. Понято? Я ж ея вбила не так давно-то, и схоронила у могиле разрытой. Уж няведаю, хто ж ея выкоробкал намедни-то?

- Ты о ком? - Я о Изаорушке, твоей любавочке, котору ты ня вишь, да и ня знашь. Такмо мимо и ходишь ходиками-то. А я напрямую вот чашу в своих сбийствох-то. Во яко. - Прыть отсель. Дура проклятушая. Я то подумав, шо хають табе друженько, а ты , знать, убивца малых? - Эндо и такмо было. Не содеевай видочек, шо я неведома табе увовсе-то, а ты мяне. Оба в завязи-то. А то, ня верю. Стыд прямо. - Так ён от табя, стыд-то. - Таки не же. Усё от табе ведётся-то. От бы быв хорош муженёк-то, да в хозявстве справен, то и я б не шастала по мужья-то чуждым для мене. А то прошлася, яки по грядкам чиим-то, а проку не нажила, а токмо спачкалося. Во яко.

- Дак, ты не в остроге бува? - Неа. Я вже трижды замуж-то выхаживала. И усё бы ничого, но табе тама не було. Во яко. И усё. - Ну сядай. обговор вясти будеем. - А за шо? Ты ж тама, у ейной хате проживашь, а дому не ведашь и вовсе-то. - Не, покамест табе нет, дважды здеся я у седьмицу-то. - А що такмо рядко? - Яко ж? Нормато. - Не. Эндоть споро-то сизнова утечь от тябе. - А скоко надоть-то? - А заусегда надоть-то, яко ж у сех-то у дому. Но, токно-ть не здеся ужо-то. Во яко. - Ну лано, трижды буду и здеся, ради малых-то. - А ради меня? - Не, не оченно-то здорово-то для меня. - Ох, и дура я растакая-то! От таковой сладенькой жисти поотказывалася, с любовями-то ко мене, да и ласками страснамя. Вот дура-то глупая! Сама и маюся таперя. - Ну, вярнися к яму. - К кому из их? - Да к любому, хто утешивает тябе во множестве-то. - Ага.

Так она уходила и приходила. Затем и прижилась снова. Да не удержалась в пытках-то над нами. С Синявы, сестры, что старше меня на год была, содрала кожу, тем, что кипяток вылила на неё. И только за то, что сияние излучала она нежноголубое. Это и была её аура, за что Синявой и прозвали, а отец назвал её от рождения Дивна. Волхвы долго лечили. Подняли её, а сияние мать отняла таким образом. Паланью мать повесила, когда никого не было в тереме. Ей никто не смог помочь. Свияра постарше была, и сбежала к своему жениху, когда мать обрезав ей косу, замахнулась на лицо ножницами. Катя в лесу осталась жить с волхвом. Малышку Натку, что от Кирсана родила, убила ударом камня по головке. Вася едва двигался. Она ему ночью перерезала сухожилия на ногах. Его лечили два года потом. И только на пятый год он стал двигаться не хромая, но быструю хотьбу ему док запретил. Игнат стал страдать сердечными приступами с сильными болями до крика. Мы с бабушкой его травами держали, и жена любовью.

Конечно, поведение матери и отца привело к их же коллапсу. Даже самые сильные волхвы уже не могли вынести такой внутренней нагрузки. Её переварить было невозможно. Особенно всех угнетало слабовольное поведение отца, который не только пренебрегал защитой детей, но и сам подставлял их под бездну матери и её звериный оскал. И, как они окончили это воплощение, вы знаете.

Илью и Семёна, за слабоволие сняли со всех должностных исполнений. А Кирсан выиграл судебное дело против матери, которая перед побегом сожгла чугунным угольным утюгом, пока он спал, головку пениса. Он получил от князей Квасовых три шапки золота. А вот брак Кирсана с матерью не признали в судействе, так как с беглой осуждённой он недействителен. Испытал он провал в обществе, так как с княжеских ступеней свалился на купеческие.

У нас с Васей жизнь не складывалась, так как мы сним хромали. Он женился, только тогда, когда стал ходить ровно. Девки стали бегать за ним. Светел он был и умён. И прозвище дали ему - Красно солнышко сияния. Крашен, яко ж лель на свадебном пиру. Но женился он на девушке из другого округа. Шёл он по базару, и услышал говор девичий. - Ой, яки молодец! Ужс, яки крашеный! Я б пошла за такого. Ужс, яки крашен, да строен, да в росте погож! Я поду к няму. Чой-то ён един-то йдёть? Спрошу. Вася повернулся на эту речь, и узнал сестру друга детства. - Варя, ты шо ль? Давненько не видывалися. - Неа. Я Праксия. С другий сторонушки я. Пошти што с Полыни мы. - А, пришлыя? - Да, мы полгодика только, яко взъехалы. - Ну шо деется в Полыни-то дальневатой? - А то и диется, шо матка у меня отседа. Да бунт тятьке стоила. Поидем нашах вестить, и усё. Зоскучилася ёна. - Вот и в то вречмечко, шо надобно. - А шо? - А я тябе и забяру к нам-то у избу чорную. Иде и банька-то по чорному топится. - А шо? И я повядуся на этого. - Почём таки скоромно-то? - А любова во мне-то к тябе, и усё.

Свадьба была такой весёлой и шумной, что долго о ней вспоминали, особенно девушки. Поляки понаехали, красавцы. Такое началось! Любовь всюду. Едва оттащили их, да увезли. Многие остались. Так что, парубков прибавилось в княжестве. Я даже песню сочинила тогда на эту тему. И назвала её "Хворь по полякам".

Я гуляю по новинке,

А за мною шёл поляк.

Он призвал меня к яринке.

Я звала на сеновал.

Кто пойдёт зо мною у сено?

Кличу, а никто не йдёт.

Токмо поляк вождяленный

Меня в гридну уволок.

Шо таперя с энтим деять?

Яко ж бедной мене быть?

Ён мяне пошти разденет,

А я голой будь ходить?

Такмо прыгнул на меня ён,

Шо краса взлетела вновь.

И прошла на сердце рана,

И ушла былая хворь.

Вот и песенка сложилась.

Брата свадьба то была,

Но ёна меня сдружила

С мужем верным наусегда.

Так я вышла замуж за Стояна Працки на следующий день. Свадьбу Васи продолжила своей свадьбой. И гостей не надо снова созывать было. - Ох, хороша ты моя жинка, ох хороша! Ненаглядочка моя сладкая! Любова моя милая. Яко ж я люблю тебя! Це ж невыносимо, такмо полюбить тебя. Это очень, очень!

Стоян выписал целиса (целителя) с Френса (из Франции), и заказал огромное количество мазей для тела. Он втирал их в меня по три раза в день. - Не, незя пропустить. Токо такмо, и сё. Я слушалась. Когда прибыл Жоржи Гроу, я уже почти не хромала, а он сделал какую-то уникальную работу. У меня перестали болеть суставы совсем. Но предписал полгода тихих движений. И муж меня берёг. А, когда я совсем окрепла, стала помогать всем, кто был добр ко мне, спасал, и возрождал к жизни.

Было много ещё событий тогда, но очень добрых и трогательных. И по сей день я восхищаюсь детьми княжеского рода Краевских, которые вместе смогли противостоять мгле их матери и предательству отца защищая друг друга. При этом не теряя доброго отношения к окружающим. Славлю их, и их ВОЛЮ!

ПРОЧНОСТЬ

Мы жили в тумане,

Пока жила мати.

И были в усладе,

Когда она вспяти.

И мы не злобливы

Остались к другим,

Хотя и стонали

В поломах едни.

Мы спали в полкгуга.

Боялись, что мать

Придёт до кровати

И станет пинать.

Мы ели в полсилы

И, надо сказать,

Её наказаньям

Сможли пренебрять.

Я долго рисую

Мою ту судьбу,

Но песню большую

Я петь не могу.

А просо примите

Мои голоса.

Я волею чистой

Искуплена уся.

Китара

В одном из воплотнений я жила на планете Китара, которая находилась в сфере Одыгайло, во вселенной под названием Обысь, что означало скорость. Семья мне досталась сборная, так как мама имела и до папы мужей, а от них детей. Это был сын Хри Сот и Сестра Ара Сот. Они были близняшки. Когда я родилась, им было по 20 лет. Жили они с её мужьями. Мама их только навещала, поэтому я из не знала. У папы была таже история, но тем уже было 30 и 35.

Я родилась ранним утром, когда звёзды сверкали ярче. На небосклоне зависла золотая колыбель, и астрономы не могли понять, что это. Мне же пришли в голову вести о том, что я могу взять её себе, как посылку от себя свыше. Я взяла, и наполнилась золотым потоком энергий. Отец был радостен, как никогда.

Мама была подавлена. В ней не было радости за то, что я родилась. Папа произнёс торжественно: - пусть это дитя станет прекрасным и величественным отныне. Я буду момнить этот великий день всегда, и нарекаю эту дочь именем одной из свмых прекраснейших планет, которая несёт только свет. И так. имя дочери моей великой Юйра? Все закричали, поза, поза! (счастье). И я забыла все тревоги, так как папа был со мной. Он взял меня, и приносил маме только на кормление. А она не приходила к папе. По правилам королевства, папа должен был посещать её.

Спустя несколько лет я поняла, что живу в королевской династии Гургада. И это и моя фамилия от папы. И, что маму зовут Клади, из королевской династии Хрун, а папу Васа Гургада.

С пяти лет я начала обучаться всем правилам и условиям социальной жизни, и характеру правления на планете. Других правящих там не было, так как мама с папой соединили в браке два государства, которые и были половинами планеты Китара.

К двадцати годам я превратилась в прекрасно образованную красавицу, с роскошным телом и великолепным вкусом в одежде, то есть абсолют.

Кроме меня родители произвели на свет ещё четверых детей. Потом остановились. Это были мои родные два брата и две сестры. Жили мы дружно и весело. А, на мой день рождения, на двадцатилетие, они устроили нам пир с разнообразными развлечениями. Более всего мне пришлись по нраву сияющие фонарики в небе. Это зрелище завораживало.

Было весело и шумно. Среди многочисленных гостей был один седовдасый старик, который неустанно бродил за папой, и что-то просил. И вдруг, я услышала своё имя. Папа морщился, и отказывал ему. Но, в один миг, поменял своё решение, чего я никак не ожидала. Он знал, что у меня есть жених, который находился рядом со мной уже четыре года. Это был двадцати шести летний, сильный и умный принц с планеты Хараки. Через неделю должна была состояться наша свадьба, и мы оба ожидали этого в счастье и любви.

Папа подошёл ко мне сзади, и приобнял. - Моя дорогая! Поздравляю тебя с ещё одним сюрпризом. - Что? - Я должен сообщить, что сэр Минокио с планеты Ойра любит тебя сильно, и собирается на тебе жениться. - У меня уже есть жених, папа. Ты знаешь об этом. Скоро же свадьба у нас. - Да, я знаю, но я ему отказал. - Он отбыл? - Нет. Вон, кружится в счастливом вальсе с твоей новой подружкой с Хенты.

Я увидела радостное лицо Фая, и заплакала. Он подбежал ко мне. - Ну что ты, детка? Все ведь живы. Да будет ваш брак благословен! - Ты меня продал или предал? - Ну не бороться же с самым злейшим правителем мира. Я и уступил в пользу Дунии, твоей кузины. Я гордо сказала: - рада за вас. И ушла с праздника.

Мама поняла, что-то произошло, и побежала за мной. Я закрылась на замок, и никому не открывала больше, пока все гости не разъехались. Через сутки я поняла, что меня предали все. По сути, загнали в капкан. Сквозь дверь я слышала мамин голос. - Детка, это не плохой брак, как ты считаешь, а выгодный для нашей семьи. Я молчала, обдумывая побег.

Сёстры начали нападать на родителей. - Отойди от двери, предательница! Ты зачем нас родила? Чтобы расправиться с нами во цвете лет? - Это хороший брак. Это очень хороший брак! - Ты с ума сошла со своими протекциями, да и папа тоже. Вы нам теперь не родня.

Затем вступили братья. - Ты что, отец подумал? Юйра, одна из твоих подданных? Она же принцесса, дочь твоя. - Да, и за неё дают Кроу. Более благодатной планеты я не видывал никогда. - Так ты её продал брюзжащему старцу, с огненной стрелой убийцы в глазах? - Да. Можно и так сказать. Но, это в её пользу. Второй чуть не ударил его. - Что? Ты отдаёшь сестру на расправу этому злобному карлите, и думаешь, что это к улучшению? Мы только смирились, что она выходит за Фая, которого мы дружно ненавидим, а она смирилась взяв его в привычку. А тут ещё хуже вариант. Тот ещё хотя бы молод и красив, что для потомства сгодится, а этот просто чёрт в сутане простоты якобы. Зловредней дурака я ещё не видел.

- Брось кривляться, сын. И перестань болтать лишнее. Их свадьба неизбежна, и скоро она произойдёт. - Ты чудовище, папа! Да и мама тоже. Потом плакать будете.

Отец не выдержал пререканий, и напал на детей с какой-то палкой. попавшейся под руку. Братья достали оружие, и начали биться с ним. Они повалили отца, и он сказал сдаюсь. Но, потом вскочил, и напал вновь. Мальчики были в шоке. - Ты и здесь непорядочен. Какой ужас! Отец пробил им головы, и их долго лечили. У старшего Бази, лет пять были проблемы с мышлением. Младшего Тими много лет мучили головные боли.

Больше заступиться было некому. Через пять дней отец с охраной вскрыл дверь. - Собирайся, за тобой прибыли. Я встала. и тихо пошла. А куда, было уже всё равно. Меня упоковали в скафандр, и отправили на Ойру.

Природа там походила на нашу. Только вся зелень была яркожёлтого окраса. И все воды отдавали в цвете желтизной. Но, при этом, условия считались эталонными. Фауну составляли только тигры яркозелёного цвета, без полос, и ласточки с журавлями. В воде обитали только морские огурцы.

Я стала снимать скафандр в аэропорту сама, так как из свиты никто не подошёл. Я услышала голос сзади. - Ну что, трудишься? Давай я помогу. Минокио стал смешно подтягиваться, и доставать один элемент за другим от шлемофона. Я поняла, что он их прячет в карманах. А значит, мне будет здесь очень плохо, и я не смогу улететь. Я приготовилась к худшему, чтобы не сойти с ума от всех перипитий, и без того введших меня в состояние горечи и отчаяния.

Он стал меня лапать при всех, и я шлёпнула его по руке. - Ты пожалеешь, негодница. При свите! Ах, чёрт бы тебя продрал, Я отомщу тебе. Я молчала. Его прислужник косо на меня взглянул. - Нельзя так. Я молчала потому, что поняла куда и к кому попала. Говорить было не с кем. Культура поведения там отсутствовала. Присутствовал только культ личности гнусного и вонючего карлика.

С первых дней Минокио стал использовать чёрную магию по отношению ко мне. Я увидела над собой чёрную птицу, которая стала душить меня крыльми. Я её сожгла, и посмотрела в духе, кто её на меня направил. Я увидела мужа и его слугу, который всегда был рядом.

Я нашла уютный уголок для себя в соседнем дворце. Там был бассейн с фонтаном, и много журавлей, которые селились в гнёздах на огромных кронах древних деревьев. Они были приветливы ко мне. Я разговаривала с ними, выходя из дворца, и они мне отвечали курлыканьем. Все остальные проходили мимо молча. Потом я поняла, что это был домик для гостей со всей прислугой. Там была кухня, где я и питалась. Так прошли пять дней.

На шестой день Минокио увидел меня у бассейна. Я кормиля птиц. - Ах, вот ты где, негодница? Я ищу её повсюду, а она тут развлекается. - Я не развлекаюсь, а живу здесь. - Немедленно собирайся, и иди на место. - Куда? - В центральный дворец. - Я стану жить там, где мне нравится. - А там не? - Там не. - Я тебя ж не вижу вовсе. Чем здесь лучше-то? - Здесь красивее. - Чем? - Озером с птицами. - Там тоже есть вода, прямо в замке. - Хочу на воле, с природой. - Ну ладно уж. Живи здесь. Буду к тебе сам приходить.

А теперь, повернись-ка ко мне спиной. - Зачем? - Я тебя осчастливлю своей королевской спермой. - Чем? - Тем, чем и должен осчастливить муж. - Это не так происходит. - А как? - В любви и постеле. - Чего? Ты что ж, была с кем-то? - Нет, но тренинги имела постоянно со своим женихом Фая.

Слуга запричитал: - о, боже! Так здесь уже не пройдёт. Она всё знает уже. Не мог дуру найти, и похуже внешностью? Дуралей старый. - Ничего, подержишь её. - Ты дурак вовсе! Она ж тебе никогда не простит, а потом её братья убьют и тебя и меня.

Я подтвердила: - да, это правда. Отец тоже не простит. Муж сказал: - он дурень. Он ведётся на враки. Я ему Кунту обещал, где мой сын правит. Представляю, что там сделают с ним. Расправятся, да и только. - Ничего, у меня много родственников. Прилетят, как вон та стая на расправу с тобой, если ты меня обидешь. - Ничего, отобьюсь. Держи её, а то запал во мне кончится. - Я не. - Давай говорю, убью сейчас, дурак вонючий. Хоть ты мне и брат, но ты идиот. - Так ведь, простынь необходимо будет показывать перед роднёй. - Дураки все. Хлобыстнём какой-нибудь крови на простынь-то. Давай делай, говорю. Я что, зря женился что ли? Убью! Заорал карлик.

Я была сильной, и вырвалась из лап слуги-братца. Минокио кричал: - что, дождался моей дурацкости? Вот стою весь мокрый теперь один. Всю сперму на земь вылил. Поймать её, и повесить.

Убежав, я спряталась в винограднике. Его свора искала меня повсюду, и тут один из них увидел клочок моего платья, что оторвался и повис на лозе. Он и указал старшему, где я. туда он пришёл один. - Ну что, будешь со мной жить нормально? - А ты можешь нормально? - Я да. бежать мне было уже некуда. Я всала с лозы, и отправилась за ним. Но он привёл меня не к кровате, а на гильотину. Вот, твоё место теперь здесь. - А может твоё? Такую дурацкую власть пора менять. Уже ожидавший там слуга, хихикнул. - Чего ржёшь, придурок? Она и тебя прикончит, королева до мозга костей. Давай, её уже казни, и пойдём.

- Не, кто нибудь доложит. За неё нам самим бошку срубят, понял? Пусти ты её куда нибудь к Фаю, и пусть женятся по добру. - Я не. - Тогда сам и руби, а я спать уйду, кабы меня тут и небывало. - Ты что, дурак? Я ж не умею этого. - Разве? А кто барышне вчера с прямого хода пальцы здесь рубил, якобы за воровство? А сам просто не добрался до её лона. - Ты, дурень, я тебя сожру с потрохами, тварь такая! Уйди, постылый. Я-то ей пальцы приделал назад, а вот ты будешь у меня на виселице висеть за неповиновение. - Неа. Не буду. - Тебя мой отец сожрёт живьём. Так вот, по кусочку станет резать, и зажаривать при тебе же на кострище огненном. Понял? - Да, это правда, будет.

- Ну ладно, тогда я сам. Он толкнул меня к гильотине. - Давай. - Что давай? - Головку свою клади умнейшую сюда. - Неа. Не буду. И сунула карлика туда. Он запищал. - Ты что, она работает. - Я знаю, иначе зачем бы ты меня сюда привёл? - Я только попугать. Видишь, никого нету. - Я тоже только попугать. - Братец, помоги! Помоги! Ты что, оглох что ли? - Неа, всё слышу. Но ты мне где-то надоел со своими шуточками. Вот и посмотри, как другие в штанишки накладывают. Может тебе потом не очень захочется кого-то убивать так вот. Я спросила: - а на виселице его подержать не пробывали? Минокио похолодел. - Чего? Я что-то плохо слышу ночью.

Братец предупредил. - Не отвечай, он запись включил. Я отпустила кнопку, и сделала шаг назад от гильотины. Карлик заорал диким криком. Потом застонал. - Верните мне мои руки. Я их приставлю потом. Что я без рук-то? - Ты что, рехнулся? Чего ты всех лишал, это уже не возвращалось. - Как это? - Это навсегда. А ты, как думал? Будешь над нами всеми тьму творить просто так? Дрынькин член. Задолбал своими дурацкими идейками, что ненавистный олух на базаре.

Минокио звал на помощь, но никто не подошёл. Лежал он так минут 20, и умер. Я приказала братцу. которого звали Хурго, собрать все внутренние и внешние войска к утру. Он стал исполнять.

Утром, когда всё были в сборе, я вышла к ним, и провозгласила. - Король умер. Слава королеве! Все хором повторили это трижды. Затем произвели коленопреклонение, и Хурго вынес королевкий жезл и корону карлика. Другой не было. Он властью не делился. - Она мужская. - Надевай, нето вздрючу. И он возложил её на мою голову. Заиграла торжественная музыка, и я проехала на автоклабе, где за рулём сидел маршал, по всей площади дворца, под приветствия моих уже войск.

Так я стала королевой всех планет в галактике Бориас вселенной Обысь.

На планетах готовились празднования по этому поводу. Я решила немного поспать, но с докладом влетел Хурго. - Прости, Великодержавная! Нас посетил другой король с Бырски. Его имя Хран, династии Оси. - Ему-то что надо здесь? - Он сын Минокио, единственный. Ему он и поручил правление на Бырски. - Да, удружил папаша. Хуже планеты я не видывала. Серая какая-то, с недостатком дыхательной смеси, и странными до жути жителями. - Согласен. Я бы туда ни ногой. - Ну зови, поболтаем. - Ты что? Ты с ним поосторожней будь. - А что так? - Ну, кровь-то папина. Вдруг, что не так сделает. - А было такое? - Нет. - Что ж ты тогда волнуешься? - Я с тобой. - Ок.

Вбежал крайне взволнованный король. По дороге он кричал. - Как будем делить трон? Я выждала, когда он приблизится, так как не привыкла к бесцеремонному и крикливому общению. Хран приблизился к трону, где сидела я. Он встал рядом, и топнул ногой. - Я что спросил у тебя? - Я взглянула на стражу. Его схватили. Хурго покрутил пальцем у виска, и посмотрел на Храна, как на идиота. - Повежливее будте, принц, со своей мачехой.

И Хран осознал, наконец, что он в проигрыше. Бороться поздно, если дядя так реагирует на его поведение. - Пустите меня. Я буду спокоен. Но стражники продолжали сдерживать его в движениях.

Я, уставшая от потрясений последних дней, очень желала, чтобы этот мальчишка поскорее исчез из замка. Я выпила лекарства, которые мне дал лекарь, и я буквально засыпала. - Что же вам надо-то? - Мне? - Да, не мне же. - Как что? Власть. - Я у вас её не брала. Ко мне-то зачем вы пришли? Как были королём Бырски, так и останетесь. Всё, вы свободны. Хурга, отвел меня в спальню. А этого топотуна к доку. Пусть ему даст тоже лекарство, что и мне. Действует превосходно! Разбудешь меня через три часа.

- Я всё сделаю, дорогая моя. Я ж люблю тебя с первого взгляда! Вот почему я стоял только за тебя, милая моя. Мои поцелуи, тишайшая моя, но величественнейшая и красивейшая! Одна из самых красивых королев на всём свете. Нет. Самая наикрасивейшая, моя любовь, во всём мироздании!

Я оперлась на Хурго, а он схватил меня на руки, и понёс в спальню со словами, обращёнными к племяннику. - Иди ты к доку, да поскорее. Что стоишь? Приказ королевы галактики слышал, трутень паршивый? Выполнять. И Хран побрёл к доку за лекарством. - Наш разговор ещё не окончен, госпожа, но мне действительно срочно нужна медицинская помощь. Хурго отпарировал: - Дорогу сам помнишь, идиота кусок. - Я позабыл, наверное. - Это там, где тебе зелёнкой коленки не так давно мазали, дебилоид. Такой же, как папаша придурок. Считай, на мать налетел трон делить. Вот башкой поехамший, идиотина странный. Хран, похоже охладел к сандалу, и тихонько застонал.

С доком он стал вести совет на тему жизни и власти, которую он упустил. - Я же не думал, что отец так короток в жизни. Я считал, что ему всё по плечу, и даже сама жизнь с её временем. - Так, что королева нашей гэлэкси вам прописала? - Тоже, что и ей, док. - Ок. Да, хорошее средство. Успокаивает, клонет ко сну, и расслабляет нервы. То, что надо в данный, столь опрометчивый момент вашей жизни. - Что? Хран вскочил с места. - Я вас повешу. - За что? - За такие мысли в вашей пустой голове. - Да? - Я-то не против, конечно. Но, наша властительница, думаю, вас накажет. Я ей по душе пришёлся. - От чего же? - От того, миссир, что говорю правду. Она её любит. Так-то вот.

- Вы что, рехнулись здесь все? Король-то, это ведь я! - Вы, конечно, великий сын своего отца, но женой является королева Юйрания. - Ты сказал Юйрания? Она же просто Юйра. - Да, но по моим сведениям, в свадебном альбоме и всех документах, она именуется так. - Вы все шибанулись на ней. Она вас заколдовала. - Ну, что вы? Этого не могло быть. - Почему же? - Она светла, как день. В святцах она числится богиней. Я сам изучал их. Она многогранна, и главная отличительная черта её характера, это любовь к истине. - Дура она. На одной истине не протянешь. - А вы на чём тянете? - Это не твоё бредячье дело. - Что? - Говорю, бред несёшь про богов дурацких. - Что? Вы против богов? - Нет. Я против мачехи. Давай её усыпим навсегда. - Её, нет, а вас, да. Ну, как паршивого пса, который никому не нужен уже. И, только лает, и лает, и гавкает тихонько. Во время разговора Яхонти уже дал Храну лекарство, и тот стал падать засыпая, так как док влил ему немереную дозу снотворного.

- Я что, умираю? - Нет, вы спите уже. Отнесите принца в его покои. Слуги на носилках оттащили Храна в рядом возвышающийся замок, который и строился для него. Там он проспал трое суток.

А я, засыпая в кровати, услышала голос Хурго. - Я готов любить вас вечно. Предлагаю свою судьбу. Берите, королева, меня в мужья. - Ложись рядом, и спи. Так я сказала, так как мне казалось, что все хотят спать. - Нет, любовь моя. Я стану тебя целовать и нежно ласкать. Я от изумления открыла глаза. И увидела, что мой слуга стоит предо мной совершенно голым. - Почему я не замечала, что ты такой красивый? - Я не знаю. Его тело выглядело, как классическая статуя, а лицо сочетало в себе нежность и симпатию с мужественностью. Я спросила: - кто ты по рангу? - Я король. - Что? - Да. - Почему ж ты служил этому недоноску? - Я не служил, а контролировал его по просьбе отца, который так распорядился ещё при жизни. У меня есть своя планета в гэлэкси, но торчал я с ним по воле отца. В 28 лет не имею своей семьи, и даже любовницы. Замотал меня этот хрыч дурацкий.

- Если не ты, то я умру. Люблю тебя, и всё. Мне больше никто не нужен. Я с тобой. - Ложись, тренинг начнём. И он опустился на колени. Любил он меня так, что я оказалась на седьмом небе. А Хурго понял, что я досталась ему чистой. Он сохранил эту простынь до нашей свадьбы, которая состоялась на следующий день.

Это было нечто грандиозное. Три дня объявили вне деятельности, а в легких и радостных утехах на всех планетах. Впервые я чувствовала себя счастливой с мужчиной. Мне никогда не удавался выбор по любви. Родители всегда пихали кого-то на тренинги, кто мне не очень нравился, даже Фая, к которому я со временем привыкла. К Хурго у меня возникла любовь. Мы полали с ним по этому течению в эйфории и блаженстве.

На третий день я приказала отцу и матери убраться прочь. Муж просил: - не надо так с родителями. Пусть здесь живут, раз им так понравилось. Они уже заняли левое крыло замка, где находится зимнее озеро с горячим источником. Пусть наслаждаются. - А мы где будем наслаждаться? - Здесь, в летнем саду у реки. - А зимой? - Я не подумал. Я сделала недовольный вид. - Ну, не хочешь, не надо им здесь быть. Просто папа такой счастливый!

- А ты подумал, к кому он меня отправил? - Ой, я не подумал об этом. Что-то у меня только наше счастье в голове. - Вот иди, и скажи ему, чтобы он и мама собирались к отъезду, как и все гости. - Да, пора. А братья и сёстра тоже на вылет? - Нет. Они все мои друзья. Пусть живут, сколько захотят. Скажи им об этом, иначе родители их могут с собой забрать.

Муж так и сделал. Сначала зашёл к сёстрам и братьям, которые с радостью встретили наше предложение. Затем пошёл к моим родителям, в надежде на то, что конфликта не будет. Но, когда он произнёс фразу, прощайте и до встречи, мать возмутилась. Хурго начал понимать, с кем имеет дело. - Я что, должна выехать, как все собравшиеся вовремя? - Да, конечно. - Почему? - Время свадебных развлечений окончено. Всем пора домой. - Вы что, забыли, что мы родители королевы всей гэлэкси. - Нет, я не забыл, поэтому и пришёл к вам с напоминанием. - Ах ты наглец. Думал, что взял мою дочь, и можешь здесь вытворять что захочешь? Да я прикажу страже тебя унять.

Муж сначала оторопел от такой наглости. Отец попытался смягчить скандальный пыл матери. - Я, конечно, понимаю, что вам уже хочется побыть вдвоём. Но мы ведь не помеха вовсе. И, глядя на мать, Хурго сказал: - уже да, помеха. Отец возмутился. - Что? Как это? - Благодаря вашей жене. Тут возмутилась мать. - Да благодаря нам, вы имеете вашу жену. - Это правда, только вы не в курсе того, что она, ваша родная дочь здесь испытала. - Что? Подумаешь?

Надо заметить, что во время разговора родители плавали в природном тёплом озере, которое находилось внутри замка. Там били различной формы и величины фонтаны, и даже был грот с водопадом. На берегу, на белоснежных скатертях, красовались фрукты, ягоды, сладости и вкуснейшие напитки.

Хурго, осознав, что они привыкли к безмятежной жизни и приказному тону, решил их взбодрить. - Может быть, вас немного развлечёт эта тема? - Какая тема? - Тема женитьбы Юйры с Минокио. - Ну и что тут такого странного? - Странного ничего, а вот страшного многовато. Ну, не для вас, конечно. Отец, чуть ли не плюнул в его сторону. - Я не хочу даже слушать, если всё хорошо получилось. - А зря. Ваша дочь достаточна активна на наказания. Я бы, на вашем месте, выслушал. - А мы-то что вытворили? Спокойненько плаваем и всё. - Да, но вы не выполняете её указа о выезде. - Что? Это дочь приказала? - Да, конечно. Я поэтому к вам и пришёл. Сам бы я позволил вам тут жить, о чём её и просил. Но она отказала.

Мать стала копризничать. - Не может быть, чтобы моя малышка мне отказала. - Ну, может быть, вы выслушаете меня, тогда всё поймёте. Родители отказали ему в этом. Тогда Хурго решил им отомстить за меня поняв, что кроме собственного блаженства их ничто более не интересует. Это безразличие к судьбе дочери его просто поразило.

Он послал к озеру стражу с чёткими указаниями, которые воссоздавали все ситуации, которые прошла я. И даже подобрал противного карлика для правдоподобности.

Мать выволокли из воды, и заставили одется. Отец уже вышел сам. Их отвезли в аэропорт. Сопровождающий сказал: - вот здесь всё и началось сначала. Мать была шокирована обращением. - Что началось? - Всё, что происходило с вашей дочерью Юйрой. Воспроизведём все темы до конца, коли вы не способны выслушать нашего короля. - Какого короля? - Который к вам приходил с известием о съезде с планеты и, который является мужем королевы Юйры. - Это не тот приходил. Это был наглец-служка. - Ну ладно. Потом всё поймёте. Хотя странно. Вы на свадьбе-то были? - Ну так, взглянули, что гостей масса, где-то тысяча, наверное, и ушли в свои пенаты на активный отдых. А что там смотреть-то было? Полагаю, сделала грустную мину, с коей и уезжала из дворца. Зачем нам это видеть? Скука одна, да и только. - Да, вы отменная мать! - Ну хватит издеваться надо мной. - Да что вы? Я ещё и не начинал. Вы только прилетели к нам.

- Как полётик тебе, дорогая? - Ты сумасшедший, да? - Нет. Я исполняю роль вашего мужа. А роль жены исполняет вот эта карлица. Но я красив, а всё должно быть достоверным, поэтому я только буду озвучивать всё, что он нес вашей дочке, а делать будет вот этот карлик. Родители увидели отвратительных на внешний вид карликов, которые из их именных скафандров выкрутили крепёжные элементы, и спрятали их в свои карманы. Они поняли, что избавиться от этого кошмара они не смогут. Далее их провели по всей программе, что прошла я. Возле гильотины отец попрощался с матерью плача и стеная. - И зачем я послушал тебя? Пусть бы вышла за того, кого любит. Надо было созвать женихов на её просмотр. Возможно, она бы выбрала достойного, а не этого мучителя. Я не предполагал, что ей так здесь опасно. Мать заплакала. - Как это на предполагал? Ты дал согласие на её брак с троллем. - Ты же сказала, что он фей, и высокий. - Да, сказала, и только потому, что он богат планетами. Я просто пожадничала. Вот и всё. Но ты на меня вину не складывай. Ты мужчина, а поддался мне. Мало ли, что я захочу? Что, всё исполнять? Надо было самому думать.

Отец понурил голову. Ведущий спросил: - ну что, попрощались уже? Отец завыл, и покорно положил голову на плаху. Мать спросила: - она настоящая? Ведущий положил край её платья, и отсёк его. Отец завыл ещё больше, а мать бросилась в бега. Отец пустился за ней. Они увидели огромное плато с виноградной лозой, куда и убежали. Задыхаясь, они залегли в гряды. Мать произнесла: - оторвались наконец. - А , что толку-то? - Как что? Надо сесть в какой-нибудь мобиль, и уехать в аэропорт. - И что? Скафандры-то повреждены. И, как дочь и всех оставить здесь, если у них здесь такие жестокие игры? - Ты что? К ним они не в претензии. - Я даже не знаю, что он сделал с ней после свадьбы. Может, её уже нет в живых? Тут мать осознала весь ужас происходящего. - А ты помнишь, где поселили детей? - Нет. Мы были заняты собой в блаженстве. - Да, вот это наша ошибка. Мы не внимательны к детям, а могли бы улететь в их скафандрах. - Вы, мадам, от меня уйдите пожалуй. Я с вами больше не выдержу. Ты и так бы здесь не выдержал, и без меня. Уже бы валялся отдельно от головы бестолковой. Вся жизнь с тобой насмарку. Хлюпик какой-то.

- Ну решено. Развод. Это всё, что я могу тебе предложить. - Да. Я согласна, если мы здесь выживем, конечно. Интересно, её казнили, или совсем, или лишили органа? - Ты чудовище. Это всё, что я могу тебе сказать в твою пользу. - Ты тоже. - Почему же? - Потому, что ты не заботишься обо мне, о своей жене, а трендишь всё время о Юйре и других детях. - Всё. Я больше не могу. Пойду лучше на гильотину. Отец стал подниматься с почвы, но увидел роту солдат с огромными собаками, которые шли к ним по следу.

Отец прошептал: - вставай, дура. Беги. - А что там? Сама смотри. Мать взглянула. - О, боги! Эти тигры нас разорвут в клочья. - Какие тигры? - Зелёные. И отец понял, что им грозит страшная смерть. - Да, это пострашней гильотины будет. Мать кинулась бежать со всех ног. Отец встал, и приготовился к смерти. Тигры обступили его ожидая команды.

И, вдруг ведущий, к его удивлению, сказал: - ну, что? Сладкая жизнь у неё наступила? - У кого? - Ну у дочери вашей, которая через всё это прошла? - Где она? Она жива? - Да, но свадьба у неё была не с тем карликом, которого она убила на той самой гильотине,. А с тем красавцем королём, братом мерзавца, который поспособствовал этой расправе.

Отец вздохнул. - Фу, что ж вы ранее не сказали нам об этом? - Вы же отказались выслушать короля, приняв его за служку, как выразилась ваша мудрая жена. - Я с ней развожусь. - Почему так? - Она даёт не верные советы, и толкает на такие вот решения, как с дочкой. Так что, Минокио больше нет? - Нет. Ваша дочь оказалась намного крепче морально и физически, чем вы. - Почему? - Представьте, она смогла ему противостоять во всём, а вы нет. Даже в попытках насилия над ней. - Какого насилия? Они уже были мужем и женой. Мы их там сочетали, на Китаре. - Ах, да! Вы этого ещё не прошли. Извините. Ну, продолжим.

Отец подумал, что ему надлежит оприходовать эту карлицу. - Ну что ж, делать нечего. Придётся идти в кровать с ней. - Какую кровать? Забыли, где вы? Снимите штренги (лосины), и стойте ровно. - Что? Это с ней происходило? - А вы подумали, что её в любви купаться отдали? - И что, все вот так рядом стояли? - Конечно, особенно его брат, который отказался ей выкрутирь руки, и подрезать ноги, при этом. - Вы что, шутите? - Нет. Я сам слышал приказания злобного Минокио. Это было бы так. Ведущий поднёс к его коленям нож, и занёс его с обратной стороны, похлопав им. Затем показал, как бы скручены были руки на отце. Он взвыл от боли. - Отпустите, я всё понял. И даже осознал, почему все мои дети, даже от первой семьи, не стали со мной и моей женой общаться. Как я мог не подумать о такой жестокости? Да, я тоже чудовище, как и Клади. Но нам пора лететь. Отдайте элементы скафандров.

- Что вы, ведь это ещё не всё. Отец позеленел. - Как не всё? Юйра жива и замужем. Неужели и этот такой? - Нет, я не о вас. - А о ком? - О вашей жене. Где же Клади?

Её поймали у реки на переправе. Она уже заказала трансфер до аэропорта. Её обступили тигры, и она стала с ними как бы играть ласково. - Тю,тю,тю. Сю,сю,сю. И пыгать в сторону в это время. Старший стаи рыкнул на неё, и обошёл вокруг, встав сзади. Холодок пробежал у неё по спине. Подошли солдаты. - Предписание взять вас под арест. Шагайте с нами. Я уеду. - Тогда мы спустим тигра. - Одного? - Вам хватит. - Для чего? - Там узнаете. Она подумала, что он пугает, раз тигры её не тронули сразу, и бросилась в другую сторону. Пошла команда сун (взять). Тигр догнал её, и повалил на жёлтую траву. Он уже разинул пасть над её горлом, как прозвучала команда гру (фу). Тигр встал на мать четырьмя лапами, как на добычу, и стоял, пока не подошёл офицер. - Встала, и пошла, дрянь такая. Ты мне характер портишь, поняла? За это у нас убивают. - Почему? - Потом узнаешь.

Дело в том, что тигры могли не простить того, что у них забрали добычу. Офицер подозревал, что его подопечный начнёт ему мстить. И он сказал : - я дам тебе лучше. Тигр вопросительно посмотрел на хозяина. - Да, да, сынок. Я очень хороший папа. Ты выиграл. Ты герой. Поэтому я тебя не оставлю без добычи. Дам тебе самую лучшую, но только дома. Ты согласен? - Фррррр, фррррр. фррррр. Тигр слез с неё.

Мать всё поняла, и нарочно делала попытки к побегу, чтобы солдаты повторяли тоже, что этот офицер. Но они её тоже поняли, и стали присекать побеги побоями. Один поставил подножку, и мать упала лицом в грязь. Вернулась она в жутком виде, и карлик стал от неё отказваться. - Что вы смеётесь надо мной? Они меня били, поэтому я и бежала.

- Мадам Клади, нас это не интересует. - Нет? - Нет. - А , что вас интересует? - Продолжение. Отец добавил: - но уже с интимом. - А, вот с этим дерьмом? - Ну ладно. - Ой, подождите., нам надо ещё его уговорить. Отец захохотал. Она подумала, что это будет и вовсе легко. Маленький уродливый Гус вышел, и сказал: - хотя бы облейте холодным потоком из шланга эту противную мне бестию, а то мы с женой потом не отмоемся. Слуги выполнили его просьбу.

- Ну, куда идти? - Никуда. - Как никуда? Надо же, по вашей программе меня того что ли? - Нет, слегка по другому. - Чего? - Ну давай, поворачивайся, и снимай трусы. - Что? Я что, дура что ль? - Я что приказал тебе, свинота такая? Ты теперь моя жена. Этим всё сказано. Да повернёшься ты наконец? - Я не могу так. - А мне-то что? - Все же смотрят. - И что? Давай быстро разворачивайся. Я посею в тебя своё королевсое семя. - Я не буду так спать. - А я не буду так будить. Скрутить ей руки, и перерезать ноги в коленях, а то я что-то не достаю сегодня её. Она подросла что ли? - Нет, это ты упал вниз. - Ах ты гадюка скверная! Ну-ка , режьте её. Слуга подошёл с ножом, и она его пырнула в ногу. А он с досады и боли полоснул её точно, как бы по приказу.

Она зарычала от боли. Появился док Асли. Он осмотрел её. - Мой вердикт такой. - Там всё не так плохо. Это только царапина. Крупного пореза с помехой для движения нет. Он достал медикаменты, и стал её бинтовать, а мать показала ему язык, и скорчила рожу. - Ты зачем это делаешь? Я док, выполняю свою работу. - Ты мне боль принёс сильную. - Что? Я? - Ну, не ты, а все вы, ради моей проклятой доченьки. Асли молча встал, и ушёл бросив бинт. - Я что, должна сама себя лечить?

Гус встал сзади. - Ну всё. Теперь она подходит по росту. Снимите ей кто нибудь её штаньё проклятое, с этой проклятущей особы с этой её проклятой планетки сраненькой. Как там она? Киска что ль или Канка? Ну вобщем, какая нам разница, когда есть на неё зажига. Наклоните её, а то мне неудобно. Отец кинулся на помощь ей. Его задержали. - Клади, будь спокойна. Они ничего не сделают тебе. - А что, ещё что-то можно сотворить со мной? - Просто стой и всё. Это наминация. - И порез наминация? - Ты его сама выпросила, проткнув служащего. - Ну ты-то стоишь, ничего не делаешь. - Я связан уже. - Понятно.

Гус сказал: - представлю-ка я, что это моя любимая жена Кроя, и воткну в неё свой прекрасный пенис. Но для этого надо выкрутить ей руки, а то шарахнет чем либо. Солдаты сделали это. Она завизжала от боли. Отец прошептал: - умоляю, отпустите её. Она же ранена. Ведущий сказал: - я этого эффекта и добиваюсь. Мне заказали правдоподобность. - Ну с дочерью же этого не произошло. - Нет, но только потому, что его брат отказывался это исполнять. А был бы кто другой, то непременно было бы всё исполнено. То есть, вы оскорбили того короля, который её спасал.

Гус со знанием дела подошёл ближе, и исполнил задание. Отец застонал. Потом промолвил: - как ты, дорогая? - Пошёл ты к чёрту. В этот момент он отвернулся от неё, и уже навсегда. Домой они вернулись на разных лайнерах седыми. Их сразу стал лечить врач. Он недоумевал - Что это с вами произошло? На третий день отец рассказал ему всю историю. И он сказал: - ну всё, хватит. Лечение окрнчено. - Почему? - Этого достаточно для вас и вашей любимой жены. - Я развёлся с ней. - Странно, а мне кажется, что вы удивительно подходите , как пара. - Вы уволены. - С превеликим восхищением. - Прекратите, иначе я вас казню. - За что? - Я вам доверил семейную тайну, а вы этим воспользовались. - Я только вас вылечил. И это всё. Прощайте.

Бейзи собрал все свои медикаменты, инструменты, аппаратуру, и исчез на другой планете. Со временем стало известно, что он открыл на Горга свою клинику, и прославил этим планету. Он обнаружил там цепь озёр с необычайной водой. А в затонах содержалась лечебная грязь. Вода там была тёплой и исцеляющей. Он первым провёл анализ, и сам поразился уникальным свойствам этой природы. От желания жить в уединении рядом с большой водой, Бейзи получил шумный и доходный курорт с огромной клиникой в когда-то диком лесу.

А родители стали искать нового врача, но попадали на очень слабеньких. А, когда ушёл последний, то отец стал названивать мне. - Ты знаешь что, дочка! Я никогда не забуду тех минут, что испытал у тебя на свадебном пиру. Вот так-то! - Я благодарна тебе, отец. - Ты что, издеваешься? - Что ты имеешь в виду? - Ну, брось. Хватит дурачиться. - Я не совсем тебя понимаю, пап. - Что? - Ну, ты уёхал не попрощавшись со мной. Я подумала, что уже не нужна. - Ты что, совсем обалдела, на отца так действовать? Как это не нужна? - Как? Мать, которая стояла рядом, всё поняла.

- Да она и не знала об этом. Я спросила: - о чём? - Вот видишь, он ей ничегошеньки и не сказал о нас. Тогда отец повеселел немного. - Ты и не знала о нас с тех пор? - Я поинтересовалась вашим прибытием на Китару. Мне ответили в аэропорту, что рейс прошёл прекрасно. Я успокоилась, и занялась делами правления планетарным уровнем. - Как это? - Что? - Я подумал, что если это твой муж, то ты можешь спать спокойно. - Папа, ты думаешь, что я недоразвита или не достаточно грамотна? - Что ты несёшь всё время? Я сам с тобой занимался уроками планетарного управления. Мне ли не знать? - Тогда ты должен уяснить себе только одну вещь. - Какую, доченька? - В любом случае, я стану властвовать в этой гэлэкси только одна. - А он-то как же? - Кто? - Ну этот, как его? Ну муж. - А. Это была инсценеровка. - Что? Ты ж замуж вышла. - Я не оформила акта документально. Пусть думают, что династия Оси сохранилась, но позже я установлю свою династийную ветвь, записав детей на свою родовую фамилию. Отец воскликнул, браво!

Он рассказал, что слуги Хурго их пытали во все подробностях, а Бейзи отказался лечить их. И задал мне вопрос. - Интересно, почему? Я промолчала. Он снова спросил: - ты что, ченя не хочешь слышать? - Я тебя хорошо слышу, но не совсем понимаю. Почему ты этот вопрос задал мне, а не ему? - Я задавал, но он не стал очвечать мне. И все нас стали презирать.

Мать ответила ему. - Я скажу. - И? - Дело в том, что все считают, что мы садюги. раз отдали тебя Минокио. А мы видим дальше других. Вот и всё. Ты плохо живёшь? - Я живу нормально, если не считать, что меня лечит наш док в постоянном режиме. - От чего? - От икоты и невных спазмов. Ну и, конечно, от сердечно-сосудистых заболеваний и мигрений. Ссадины, порезы и синяки уже в прошлом, хотя я ещё прихрамываю на левую ногу.

Отец с волнением спросил: - ты проходила всё, как мы? - Да. И даже мама? - Да, ноя сопротивлялась в отличие от вас. - Как это? - Я взяла с собой оружие, и ходила с ним. - Боже, как же мы не догадались? Вот дурни! Надо было хоть парочку ножей взять, или электропрутик. Видимо, теперь в гости по другому не летают. - ты совсем сдурела? Нас бы там казнили. Это ж наминация была, а её пытали на самом деле. Мать заплакала. - Ах, вот за что нас все ненавидят. То есть, практически не за что. Я заплакала, и отец резко повесил трубку.

Он молча с яростью набросился на мать, и избил её. Она кричала: - ты дурень! За что ты меня так? - Это уже не важно. Мы же не пара. теперь мне не придётся краснеть за твои выходки. - Да? А вчера, кто ко мне ночью припёрся, якобы усталый? Кто в притворстве изобразил больного, чтобы я пожалела? Не ты? А потом схватил меня в страсти? - Ты прекратишь или нет? Не приходил я к тебе. А кто это был, тебе лучше знать. Выметайся отсюда. ты здесь больше не живёшь. Это последнее, что я тебе сказал. Пошла вон!

- Да? Я не пойду. - Посмотрим. И он устроил ей публичную наминационную казнь за невыполнение приказа своего режима. Она сидела на электрическом стуле 10 минут под слабым током.

Она. с наносной улыбкой встала, и произнесла при всех. - Всего лишь? Ну и казнь. дурацкая какая-то. А отсюда я никогда не съеду. Вот вам. И показала язык окружающим, скорчив противную рожу. Все ахнули, поскольку эта выходка произвела ужасное впечатление даже на тех, кто стоял за неё горой. Таким образом, мать настроила и их против себя.

Далее отец лишил её короны, и приказал собрать её вещи, и вывести в пенаты её родителей. на этом их связь прекратилась. Я узнала об этом первой, и сообщила своим, так как они остались жить у меня. По моему приказу их лечил Яхонти. Чтобы вылечить старшего брата, он пригласил хирурга и нейрохирурга. Да и для младшего тоже, который заикался. и волочил за собой ногу. Круг приглашённых врачей расширялся. И, наконец. прибыл известнейший хирург с планеты Братало. Его звали Яси. Он взял мальчиков под своё крыло, увезя в клинику на свою планету. Он сказал: - как хирург я всё сделал. Сейчас вам необходима забота энергетиков и психологов. У меня они есть. Вам необходимо жить в их комплексном лечении. Собирайтесь лететь со мной, и мы достигнем прекрасных результатов. Ребята были рады.

Там их тревожило только одно. Чтобы я не бросила их, как родители. Они ждали моих звонков, и младший плакал, если я задерживалась в этом. А старший начинал нервно всё разбрасывать.

Яси попросил меня поговорить с ними, рассказав об этом. Я позвонила им. - Ребята, как вы там? Бази увидел меня. и закричал: - моя, моя. Я люблю тебя. - А тебя волнует, что я могу стать не твоей? - Да. Ты можешь бросить нас здесь, как ненужных. - Бази, дорогой! Ты уже достаточно взрослый, чтобы осознавать кое-что. - Что? - Я тебя люблю также, как и ты меня. - А Томми? - Томми я люблю также, как и тебя. Десятилетний Томми заплакал. - Я тебя тоже люблю. - Так вот. В эту среду я вас навещу со своим мужем. Мы уже купили вам подарки. А слова, которые ты мне сказал, Бази, я уже не помню, да и помнить не хочу. Мы всегда будем вместе. Мы семья. А мама с папой теперь не живут вместе. Мама съехала к дедушке с бабушкой.

- Что? - А что тут особенного? Многие так живут. Они ссорились в последнее время, и вас обижали. Первым заговорил Томми. - Да, обижали. Мы папу только легонько повалили, а он пробил нам головы, и нанёс ножевые раны. Он негодяй. Бази подтвердил. - Да, он негодяй. А мама ему этого не запретила. Нам там делать нечего.

- Ну, так вот. дети, вы станете теперь жить только у меня. Я вас буду защищать, лечить, и обучать. - Чему? - Тому. как управлять планетой. - Зачем нам? - Затем, дорогие мои, что у меня их восемь. На каждой нужен прекрасный руководитель, иначе планета не будет расцветать. Вы согласны с этим? - Да. Папа хороший руководитель, а мама нет. Она совсем не руководитель. - Так вот, пока вы здесь живёте и лечитесь, я буду по телесвязи дпвать вам уроки. - Ура! Уроки с Юйрой! Мы тебя любим. Ты самая лучшая! - Хорошо. Завтра, в это же время начнётся первый урок. Некоторые занятия будет проводить дядя Хурго. Но он просит, чтобы вы называли его отцом, так как я вас усыновила. еперья и ваша сестра, и ваша вторая мать. - Нет первая. Первая. Мы хотим первая. - Хорошо. Пусть будет так.

- А он хочет этого? - Конечно. Он это и предложил. - Что? - Чтобы быть вашим папой, и заниматься с вами, как и делает любой отец король со своими детками принцами. - Вы-то сами рады? - Да, Юйра, мы очень рады. Пока, до завтра. И дети побежали играть.

У сестёр тоже были проблемы со здоровьем, так как родители им стали подыскивать в женихи безобразных стариков. Они заставляли ходить к ним на интимные тренинги. Старшая, которой было 17, стала видеть галлюцинации на нервной почве, и заикаться иногда. За это она получала от матери подзатыльник. - Хватит притворяться. Нормальный старик. Помрёт, всё тебе оставит. Будешь сама себе хозяйка. - У него, мама, сильный атавизм. - Какой ещё атавизм? - У него свинная кожа, копыта вместо ног. и 8 сосков на груди и животе. Ну и морда свиньи.

Младшая, которой было 15, ониблизнецы с Бази, не могла спать. Она бродила по ночам во дворце, и плакала. Бедняжка перенесла стресс, когда увидела жениха, у которого кожа была змеиной. и морда тоже. Вместо языка из пасти торчало жало. Ная упала в обморок.

Мать любезничала с ним. - Ну, очень хороший, обходительный и приятный. Только внешность и возраст немного подвели, а так-то, прекрасная партия. Очень богат, Ну, очень богат! - Мама, он змей. - Может быть, но ты внутрь посмотри. Ты видела его внутри? - Да, видела. Там красавец. Но он внутри, а сверху-то удав. Я боюсь его. Он противен мне. - Чем же? - Всем, и у него с жала капает зелёная слюна прямо на моё платье. Он ядовитый. Там остались дыры. - Зашьём. - А дети какие будут у меня, ты подумала об этом? - Ой, я что-то не приняла во внимание.

- Мы с Буй какие-то странные у тебя. У всех нормальные женихи, а у нас уроды, хотя мы прекрасны и ликом и душой.

Девочки были замучены предлагаемыми матерью партнёрами подобного типа, и стали прятаться от неё. Вот почему сестёр лечили лучшие специалисты в течение пяти лет. Их я тоже удочерила. и занималась с ними. Больше пока они никого не подпускали.

Спустя 7 лет мне удалось говорить Буй на встречу с красавцем из свиты мужа, так как он ей симпатизировал. - Ты пойми, Буй, что он чистый парень из очень хорошей династии, и красив лицом и телом. Любая побежит за ним. Он твой ровестник. К тому же, ты останешься со мной, так как Виза имеет здесь свою вотчину от матери и отца. И это очень красиыое место. Там два озера розовато-жёлтого цвета, и много журавлей. которых ты так любишь.

Его мама говорит, что он нежен и ласков. Не гнушайся, а пробуй дорогая. Буй нехотя пошла на эту встечу. Виза обрадовался, и с возгласом, моя дорогая, упал перед ней на колени. - Я прошу вас. милая моя девочка, будьте моей женой!

Виза ей очень понравился, и она спросила: - а, как же тренинги? - Я клянусь перед вашей мамой, что буду вам давать полное счастье. Буй посмотрела на меня. Я дала согласие. - Будьте счастливы, дети мои!

После свадьбы молодые уехали в его усадьбу, от которой Буй была в восторге. Мать его, Зока, была рада тому, что пара уехала вместе с ней и его отцом Пиром. Так началась в красоте и любви семейная жизнь Буй и Визы. Но, через пару недель они вернулись ко мне, сетуя на претензии Зоки к их новой семье. Начал Виза. - Понимаете, мама, невозможно свободно двигаться. Всё стало под запретом. - Почему? Там так легко живётся всем. - Да, но не нам с Буй. Я сам слышал, как моя мама обругала мою жену. Я заплакал даже, и мне стало страшно, когда она ночью ворвалась к нам. - Зачем? - Она кричала, чтобы я был тише по ночам. - А, всё ясно. - Что? Мама аномалия! - Нет. Она позавидовала вашему любовному контенту.

- О, боже всевышний! Как же я не понял такой истины? Значит с папой у них никак. Я всё понял. Мне её жаль, но туда мы больше ни ногой.

Буй внимательно смотрела на меня. Я сделала безразличный вид, так как желания братьев и сестёр постоянно перевешивали мои. Эта пара могла бы жить там же, но в другом дворце. А они прибыли снова под мою заботу. Я и спросила: - другого замка нет там? - Есть, но там не так хорошо, как в центральном. На сколько хуже? - Там рядом нет озера. - А бассейн есть? - Да, громадный. Он тоже с фонтанами и гротами, ну и горочками, конечно.

Буй удивилась. - Что же ты молчал? Мы бы смогли жить там. - Ой, я не догадался об этом. Он растерялся, и смотрел как-то рассеянно. Я сообщила. - Понимаешь, твоя мама мне названивает по видеосвязи уже 5 часов. - Зачем? - Она требует вашего возврата домой, и просит только тишины ночью. - А папа? - Папа позвонил только один раз, и сказал, что он доволен произошедшим. - Почему? - Потому, что ему самому она надоела скандалами. Может, теперь ты, сказал он, его поймёшь. - О, боже! Я стал между родителями. Какой кошмар! - А та что думаешь? - Я полагаю, что вам необходимо исправить ситуацию, и уехать в свободный замок. Там вы будете свободны в своих действиях, и Зока успокоится. Но не начинай выяснять их отношения. Ты можешь с этим попасть впросак.

На следующий день Буй и Виза уехали. Но он, по прибытии, стал выяснять отношения любви между мамой и папой, что поразили Буй. - Мама, я понял, что у тебя недостаток в любви, поэтому ты зло сорвала на нас. Но, это же можно исправить, поговорив с папой. Он вдумчивый и умный. - Ты что, сынок? Я и не думала об этом. Я только просила не включать музыки по ночам. Вот и всё. Она мне мешает спать даже если ты ставишь тихий режим. У на же эхо. Звук и разносится по спальням.

- А, значит мы тебя не раздражаем вовсе? - Нет. - Ну, всё же, я бы предпочёл жить в соседнем замке. У нас своя семья, и я уже стал бояться за себя и за жену, которая начала икать от страха. - Какого страха? - Страха насилия от тебя. - Я ничего не делала такого. - Ты просто не замечаешь за собой, а мы страдаем. - Чем же? - Я уже всё сказал. Если ты согласна, то мы переедем сейчас же.

Отец его, Тран, поддержал. - Да, хорошая идея. Там вам никто нервы выматывать, как мне не будет. Я, может быть, и сам к вам переберусь. - Нет, папа. Я хочу начать самостоятельную и активную жизнь. При этом, я попрошу у тебя часть ведения хозяйства, чтобы снять с тебя нагрузку. А ты, в свою очередь, будешь направлять больше внимания на маму. - Асе согласны? - Км. Ну, ладно. Попробуем. Зока промолчала, но улыбнулась сыну, а потом и мужу.

Виза спросил у родителей: - а, какую вы музыку слышали? Я не включал её. Мать, как будто была удивлена. - Да? А мне чудилась какая-то музыкальная пьеса, но только очень странная. Она была с каким-то воем. Отец захохотал. А Виза, конечно, всё понял. - Ну знаешь, мама, я в нетерпении отъезда. Он взял за руку Буй, и повёл на сборы.

Далее события развивались лучше, если бы Зока не приходила в гости, хотя и с Траном, который всё же сдерживал её скандальный пыл. Как только она готовилась к броску на пару, он шептал ей: - уедут они, дура. А это последняя наша надежда. Ты всех разогнала уже. Ей приходилось мило улыбаться, и уходить с миром.

Однажды Виза с отцом уехали по хозяйственным заботам, и Зока пришла к Буй с просьбой о том, чтобы та отдала ей песцовое манто. - Знаешь что? А не дашь ли ты мне не на долго своё манто? У нас ведь животных нет, за исключением тигров. Буй отдала. Зока взяла его, и демонстративно облила чёрным кофе. Сестра промолчала. Тогда зока подожгла мех, и запахло палёным. Подбежал лакей, и затушил огонь, ливанув жёлтой водой из ведра.

Затем она подошла к волосам Буй. И, конечно, она откочила от Зоки. - Что, испугалась меня? - Да. Вас все боятся. - Почему же? - Вы бессердечна. - Я? Она отвернулась, и сделала вид, что плачет. А затем, бросилась на сестру с кулаками и воплями. - Ах ты стерва! Долго будешь мытарить меня своими воплями по ночам? - Вы меня с кем-то перепутали. У меня нет воплей по ночам. К тому же, вы не слышите ничего, что происходит здесь. - Это ты так думаешь. Вот убъю тебя, и успокоюсь. - За что? - За то, что ты украла моего сына. Он теперь меня не любит, а любит только тебя. Ты чернавка страшная. Скажи, чем ты его присушила? - Прекратите безобразничать! Я охрану позову. - В моём дворце? - Да. Я теперь здесь хозяйка. - Как это? - Папа нам его подарил. - Ха, ха, ха. Много хочешь. Вот тебе. И показала ей нос и язык.

Буй стало нехорошо. Она поняла, что Зока шизоид или психопат. Она застонала от боли, и понимания этого. И тут ей позвонила я. Она быстро нажала кнопку видеосвязи, и я увидела всё, что происходит.

Зока кричала. - Кто там? Неужели какая-то подружка мешает мне разделаться с тобой, мерзавка? Ну-ка вставай сюда, а то банки из стела тяжёлые, и не долетают до тебя. Я спросила: - что это? - Это его мать на меня напала. - А он где? - По делам уехал с отцом. Он ему ферму новую построил, громадную. Практически, муж будет монополистом в этом на планете. - Поздравляю. Это большая удача. Когда они вернутся? - В пятницу. - Дай мне Зоку. Буй обратилась к ней. - Идите, вас мама зовёт. - Пошла она куда подальше, твоя мама сраная. И вы все. Дураки проклятые!

Я сказала сестре: - включи громкость на всю. Она сделала. И мой голос прозвучал громко и увесисто. - Гражданка зока Спит! Вы обвиняетесь в нападении на особу королевского сана, и в оскарблении всей королевской власти нашей галактики. Вам предстоит собрать тёплые вещи, и ожидать конвоя межпланетных гончих, которые прибудут немедля.

Зока замолчала, привыкнув к вседозволенности в своём разнузданном поведении, а главное, к безнаказанности. А я поняла, что эта хамка никогда не успокоится, и будет портить жизнь не только сестре с её мужем, но и мне. Через пять минут её вышвырнули с планеты в таёжный дивертисмент остывшей планеты Гору, где над ней нет светил.

К сестре я отправила двух специалистов, невропатолога и энергетика. Её выхаживали пять месяцев. Виза и Тран вернулись в прекрасном настроении от новых идей и начинаний. Муж звонил Буй часто, с вопросом, всё ли хорошо. Она не хотела его расстраивать, и отвечала да. Но, когда он увидел её в лежачем состоянии, бросился искать мать. Лакей остановил его, и объяснил обстоятельства. Виза сел на кушетку, и заплакал. - Какая же она сволочь, хоть и моя мать. Я не хотел осознавать этого, а нужно было смотреть правде в глаза. Зачем я оставил тебя с ней одну? Лучше б с собой взял. Какой я осёл. Я просто ничтожество. Не сумел постоять за жену? - Что она делала здесь с ней? Какой кошмар?

Теперь моя любимая мне не станет доверять, а может. и разойдётся со мной. Я дурень. Она больна теперь каким-то нервным заболеванием. Это невыносимо. Она меня не узнаёт совсем. Я ей чужой теперь, а я так старался быть родным. Я исправлю всё. Я найму лучших врачей, хотя они уже здесь. Да, я остываю к самому себе. не могу понять, что я есть суть. Какой-то прозява. Но я буду себя растить в правильности решений. Пойду скажу ей об этом.

- Моя дорогая, я признаю свою слабую волю на правильность решений. И я буду себя воспитывать, чтобы вновь не оказаться в такой ловушке. Я очень, очень люблю тебя. Я никогда не оставлю тебя без помощи больше. И ездить по делам мы будем вместе. И вдруг она ответила: - хорошо, дорогой. Виза вскочил с места, и плюхнулся на колени перед ней. Буй вздрогнула. Врач сказал: - тихо надо, плавно. И Виза стал нежно целовать Буй. Она начала вспоминать что-то хорошее, и улыбнулась. - Ты знаешь, я кажется, помню тебя. Мы женаты с тобой были когда-то. - Да, дорогая. Мы и сейчас женаты с тобой. Мы пара на всю жизнь. И я тебя никуда не отпущу. Мы всегда станем совместной амплитудой проживать, и рожать множество деток. Да? - С тобой, да. Ты мой милый, я помню. - А, как звучит моё имя? - В, Ви, Ви, Ви. - Правильно, дорогая. Я очень рад, что ты вспомнила меня. Теперь мы вместе снова.

- А ты меня бросал? - Нет. Я боялся остаться в одиночестве. Думал, что ты меня бросишь. - За что? - Может, не вспомнишь меня. А ты вспомнила. И я счастлив. Она улыбнулась вновь. Виза заплакал.

- Не плач, дорогой. Я не стану бросать такого прекрасного мужа, как ты. У нас же любовь, я помню хорошо. Ты нежен, ласков, и дорог мне очень. И ты крайне красив. Это я вижу. - Ты моя многолетняя мечта, которая наконец состоялась. Я бы умер без тебя, такой внеземной красоты. Есть ещё одна такая же красотка, как ты. Это твоя сестра. Ты помнишь её? - Нет. - А маму помнишь? - Только последнюю, что меня удочерила со своим мужем. Они здесь короли. - Да, дорогая. Я о ней и говорил. Вы схожи внешним видом, как близнецы. И я долго просил её мужа об аудиенции с тобой, но он мне отказывал. Мне пришлось встать перед ним на колени, чтобы выпросить твоей руки.

- Почему же так сложно было? - Потому, что он хотел и тебя забрать в супруги, а я не дал. Сказал, что иметь двух одинаковых жён, это нонсенс. И в итоге он вошёл в согласие со мной. Даже возрастом мотивировал, но я заметил, что между вами разница в два года всего. - Я бы не пошла за него. - Почему? - Я люблю свою маму Юйру, и тебя, дорогой Виза.

Врач просиял. - Какое счастье, что вы у неё есть, господин Виза! - Да, я тоже счастлив, что я у неё есть. Я долго возился с выбором, пока не увидел эту прекрасную девушку. Я просто восхитился ею. Она была так нежна и уютна, что я стал сходить по ней с ума. - Я вас понимаю. Она прекрасна, как лепесток розы или георгина, с утренней росинкой внутри. - Док, да ты поэт в душе. какое прекрасное сравнение! - Я, да. Ещё в детстве я начал писать стихи. Хотите прочту? - Да, очень. А ты, дорогая? - И я, да. И тоже очень. - Хорошо.

Я встал вперёд, и вышел я наружу,

Но больв ногах мешала мне идти.

Я думал, что не буду столь пригожим,

Но я умел и с палками идти.

Вот это было моё первое стихотворение. - А, вы болели? - Нет. Это я написал о родном брате, который упал с коня в спортивной школе, и долго болел, пока его не подняла с кровати одна великолепная волшебница.

- А, как это было? - Это было осенью, когда уже катились гроздья винограда на почву. Тогда я решил помочь брату, и пошёл к ней, как мне сказали слуги. Я немного побаивался, но потом мне стало просто не по себе. - Почему? - Она выползла ко мне без ног, и я закричал от страха и боли за неё. Она же спокойно сказала: - ничего, обойдусь и так. Я парировал. - Нет. Когда я вырасту, то стану знаменитым доком, и вылечу тебя, несчастная. Надо ходить на ножках, а не как вы с моим братом без ножек. - Хорошо. Договор подписан. Я подчеркнул. - Ты будешь мной очень довольна, так как я сделаю тебе уникальную операцию. Но тебе придётся полежать немного. Ты согласна на это? - А сколько? - Месяца три-четыре. - Ладно, не год же.

Она приступила к осмотру брата, и увидела меня там, но в плохом цвете. - Почему? - Потому, что моим портретом прикрылся злой чародей. Хея (фея) заглянула за мой портрет, так как поняла обман, и увидела его чёрное лицо. Она его прогнала, и перевесила не колдуна все горести семьи моей. После этого, брат стал поправляться, а я поступил в медицинскую академию. И вот уже два года я лечу больных. А учился я 10 лет. И Хею я поднял, когда ещё учился. - А, как? - Я её поставил на ноги хирургическим путём. - Ну ног же вовсе не было. - Да. Я аккуратно спилил их у трупа, который ещё не окоченел. - Вот это да! - Да. За такую операцию я получил золотую медаль премии Мирового врачебного искусства.

Буй тихо прошептала: - это гениально, если не конгениально. Виза поддержал. - Я думаю, что ваша доля теперь в хирургическом назначении. Нельзя же бросить такое великое дело. - Да, но меня увлекает и психическая сфера. Я где-то на гране яснознания нахожусь. Вот почему я обещал Хее поставить её на ноги, хотя никто в это не верил, кроме неё, так ка она видит будущее прекрасно.

- Вот как? И что же вы у нас видите? - Я вижу множество радости и любви, а также двоих прекрасных детей, рождённых в вашей, пока ещё маленькой семье. Это девочка и мальчик, с очаровательными, как у мамы глазами. Похоже, что они близнецы. Здесь, на моём видеоэкране им лет по семь. Они идут со своей бабушкой, которая приехала к вам на праздник, и радуются этой встрече.

И вдруг они увидели, что Буй начала задыхаться. Виза быстро спросил. - А, как выглядит бабушка? - Она молода и красива также, как ваша жена. Буй успокоилась, так как поняла, что речь идёт о Юйре. И она спросила. - Почему вы её назвали бабушкой? - Так её кличат дети ваши. Она очень добра к ним и отзывчива. И ей весело с ними, как и с вами. Позади всех плетётся её муж, и начинает бубнить что-то себе под нос, но она говорит ему цыц. Он умолкает, и берёт на руки мальчика, которого до селе вёл за руку. Это его родной сын, а дочку он берёт за руку. Она слишком расшалилась, и заставила его нервничать, прыгнув в пруд с большими птицами.

Буй спросила: - где это мы? Тут же нет лебедей. Док ответил. - Это планета вашего отца. Она называется Китара. В честь праздника он и созвал вас всех к нему, по моему, на юбилей. Но вы все немного будете шокированы происходящим там из-за матери Буй. Но вам просто не надо обращать на это внимания. Думайте о хорошем в вашей жизни, потому, что всё плохое вы уже пережили.

Буй заплакала. - Я её никогда не прощу. Никогда. Никогда. Никогда. Ни за кого из нас, детей её. Из-за такой матери, нас взяла в дети свои моя сестра. Вот, что такое нонсенс. И я не удивлюсь, что она устроит на праздник мне разочарование. - Нет, не вам, а отцу. - А. Интересно, за что? - А за то, что он расстался с ней уже давно, и изгнал её с позором и казнью. - Вот как? Значит сестра берегла нас от этой мысли, ничего не говоря о позоре и казни. Ну да, мы же маленькие были ещё. Или так считали? Она всегда была мудрее нас, и мы её всегда любили, и будем любить. Я клянусь в этом. - Да, мы верим, не правда ли, Виза? - Истинная правда, док.

Так, в разговорах проходило её лечение. Но и док использовал хирургию, чтобы снять парализацию. Через полгода Буй начала двигаться. Через год стала ходить. А док Ардо Нисни получил вторую медаль и премию Мирового искусства.

Младшую сестру Наю никто не сватал до двадцати девяти лет, так как она обладала внешностью холодной красоты. Мужчины же гонялись за девушками с симпатией, с какой-то изюминкой. И, наконец, с безнадёгой в душе, так как он не имел надлежащего статуса на сватовство с принцессой, прибрёл Као Лин. Это был дирижёр дворцового оркестра. Он любил всё возвышенное и величественное. А Ная была, словно статуя, поэтому он её и обожал уже 4 года, как оказалось. Но, боялся подойти с предложением. - Ради всех богов во вселенной, хотя бы дайте мне поговорить с этой прекраснейшей и совершеннейшей леди во всей вселенной. Умоляю. Я понимаю, что не прав во всём, но за все годы моих мучений, я не раз хотел отказаться, понимая, что никто не отдаст мне Наю. - Почему же? - Как почему? Я же простой музыкант, а она королевна! - Ну что вы? Вы прекрасный руководитель и дирижёр. Я вас очень уважаю. - Да? - Конечно, и потом у вас много других достоинств. - Каких же? - Вы интересный мужчина и телом и лицом, что не маловажно для деторождения. Као оживился. - Вы полагаете? - Да. Я серьёзно. - Боже, я что, в чести? - Ну да. А почему бы нет? - Вы чистый, возвышенный в музыке, опрятный, приятный, и честный. Као даже как-то подтянулся, и приобрёл осанку.

- Я могу надеяться? Я могу? - Сейчас я вызову её, и узнаем. - Да, конечно, да. Я приведу себя в порядок. Где зеркало? - Вам не о чем беспокоиться. Вы прекрасны сегодня, как никогда. - Я? - Да, именно вы. Хотя я заметила, что вы очень расстроены чем-то. - Я думал, что вы мне откажете. - Нет. - Почему же? - Потому, что вы очень красивы. Это может прельстить мою дочь. - Как дочь? У вас такая мизерная разница! Я бы и вас выбрал, если честно, если б её не любил так сильно. Я её сестра, но у нас нет уже мамы, и я её удочерила. - Ах вот как? - А что, это меняет дело? - Нет. Я измучен ожиданием. Я очень люблю вашу ... дочь, сестру. - Хорошо. Этот выбор предоставим ей.

Вошла Ная, и Као бросился к ней. - Дорогая, я не в праве просить вашей руки, но моя любовь уже не может ожидать. Я скоро умру без вас, дорогая моя, единственная, бесценная. Он встал на одно колено, и торжественно сказал: - милая Ная, я долго шёл к этому решению, дабы считал себя недостойным вас. Но ваша сестра меня ободрила, и я рад безмерно этому событию. Ради всего святого, не дайте мне умереть. Станьте моей навсегда. Она что-то прошептала ему на ухо, и он ушёл, но затем вернулся с цветами, и повторил всё сначала. Она обернулась ко мне. - Мама, я могу принять это? - Да, детка. Будьте счастливы. Као схватил Наю на руки, и унёс. Я вздохнула с облегчением.

После свадьбы он увёз её в свой дом, что стоял на опушке леса, который был единственным, где часть деревьев были зелёными. Это была хвоя. И дом стоял, как раз, у этой части леса, что обрадовало сестру. Као был идеален во всём. - Как ты, детка? Рассказывай, всё ли в порядке у вас? - Сестрица, родная моя мамочка! Я тебя люблю. Никогда в жизни я так счастлива не была. Это мужчина сказочной красоты, возвышенной поэзии, и удивительной воли. Представь себе, уже в первый же раз прикосновений, он усладил меня трижды. А потом ещё пять раз. Сам выл, сдерживая себя в порывах сласти, но делал всё для меня, пока я не говорила: - хватит, дорогой. Давай, иди ко мне. Представляешь, он снова продолжал, говоря мне: - я хочу. чтобы ты, моя любовь, была счастлива. Я на седьмом небе от счастья, и никакого замка ненадо.

Он мне нравился и раньше, но я думала, ты не согласишься на брак с ним. А ты, не такая, как другие. Ты понимаешь тонкие вибрации других. Я буду всегда тебя любить. Ты устроила мне счастье и любовь. - А что ты шепнула ему на ухо тогда? - Принесите букет мне. - Понятно.

Теперь можно было заняться и своей судьбой. Муж достался хороший, но слишком много времени уделял путешествиям на другие планеты под предлогом проверок происходящего там. Особенно долго задерживался на Хореэ и Вистака. Если учитывать, другие кратковременные полёты, то выходило, что жил он со мной пять дней в месяц, который там ровнялзя тридцати дням. Я считала, что счастлива, пока в медовый месяц сроком в пять дней не поняла, что этот режим - это всё, что я могу ждать от жизни с ним.

Поскольку я была стройна и необычайно красива, меня всегда окружали поклонники королевских кровей. И я стала подумывать, как освободиться от системы мужа, который ещё и поставил за мной слежку. Но, прежде всего, я обратилась к врачу.

- Добрый день, сэр Кус. - Нет, просто Яхонти. - Хорошо, Яхонти. - Так в чём проблема у вас, дорогая? - Я считала, что попала в любовные лиры. - А, что случилось? - Практически мужа нет. - Как это? - Он отсутствует. Как улетел три недели назад, так его и нет. И я понимаю его потенциал. - Дальше не надо. - О, боги! Бедная девочка. Я мог бы предложить себя, так как смогу вам его заменить с успехом. Ой, что это я? Простите, дорогая. Но, вы так эффектны и роскошны, что невозможно отказать себе в этом предложении, хотя и понимаю, что это опасно.

- Я погимаю вас, но опастности никакой для вас нет. - Нет? - Нет, так как эта свадьба была лишь наминацией. В документах она не оформлена. Хурго попросил поддержать фамилию. Я полагала, что это сохранит спокойствие в гэлекси и за её пределами, и согласилась. - Ах, вот что? Ну, тогда я вам поведаю все его тайны. и Яхонти стал рассказывать.

У мужа вашего есть ещё две семьи с детьми, как раз на тех планетах, куда он чащё всего летает. Это Хореэ и Вистака. Есть ещё одна пассия, но менее интересная для него. Так, для разнообразия годится. А вот другая, видимо повеселее для него будет. К ней он чаще наведывается. Они обе с одной планеты Шинтака. Ну и так, по мелочи. Поэтому Хурго развивает планетарные идеи по экономическим делам именно там. Ну, а мы остаёмся вне экономразвитии. Вот так-то. А с вами-то что делать? От чего лечить? - От нервных срывов, конечно. Может, боги даруют сохранение разума на этой странной и опасной для психической энергии планете.

- Извините. я об этом не подумал как-то. Что же я за врач такой идиотичный. Ради всего святого, простите. Вы его любите такого? - Лечите меня, но сонных не давать. У меня теперь слишком много дел. К тому же возникло подозрение на тему здоровья моего пола. Я также понимаю, что он не мог там обходиться без заноса инфекций, так как женщины тоже не могут ожидать его в верности по три недели и более.

- Хорошо. Я стану вас проверять постоянно. Яхонти дал мне успокоительное, и оно мне стало помогать минут через десять. Отпустило сердце, и я начала легче двигаться. Как-то расслабилась. Док все-таки уложил меня спать, а сам сидел рядом и поглаживал по голове. - Ой, забыл проверить-то. Необходимо анализ сделать на стинги влагалища. Вот я дурень-то. Не вставайте, не тревожьтесь, я и так всё смогу. Он делал свё быстро и легко. - Внешне пока всё хорошо и чисто. И я вспомнил, что он неделю у меня лечился перед вашим прилётом на нашу Ойру. А, вот подлец! Так он с самого начала задумал вас украсть у Минокио. Конечно, для вас это по любому к лучшему. Но, какова хитрая натура! Будьте осторожны с ним. - Да док, я поняла уже сразу. - Когда явится, не ложитесь с ним. Таких мужей необходимо вылечить, и мы этим займёмся. Он станет сам вас просить о постоянстве, гадёныш. Вот вам моя рука. И я взяла.

Неожиданно Яхонти начал меня ласкать и целовать, а поскольку я оказалась одинокой, а он красивым, как бог, я поддалась ему. И никогда об этом не сожалела. Яхонти оказался совершенным любовником. Встречались мы каждый день, и для нас это был праздник.

Мужу, конечно, донесли. Он пришёл в бешенство. Но я спокойно поставила его на место, сообщив о лечении нервной системы. И указала, что помехой к исцилению является он и мелицинская сестра, которая не даёт мне покоя тем, что бъётся в кабинет, где лечат меня. Хурго пообещал её уволить, но не уволил. Убрала её из замка я. И наняла на работу медбрата, с которым Яхонти дружил с детства.

Пудо был прекрасным и очень приятным парнем, который стал мне тоде другом. Он быстро схватывал, и усваивал информацию. И быстро понял, что служить здесь необходимо только мне, так как Яхонти сказал ему: - этот осталоп принял фальшивую свадьбу за настоящую, и ведёт себя, как фонфарон на собственных именинах, где уже можно попрать и молоденькую, неопытную королеву. Надо этому противостоять, но умненько. Сделаем это невидимо, чтобы не задеть честь бедняжки, которую этот олух бросил в медовый месяц. - Он что, дурак? Она же прекрасней всех на свете! Куда ж ещё выше-то? - Это старый режим со своими завязками. Но портить её, мою любовь, я никомк не позволю. Я обеспечу Юйру всеми цветами и соцветиями любовных утех. Вот об этом точно знай. - Я понял тебя. - Но это тайна, которую знаешь лишь ты, мой друг.

Так я жила до свадьбы Наи. Мой муж пригласил на торжество всех своих женщин с детьми, так как я его однажды разоблачила. Мне надоели слежки, и я организовала слежки за ним. Во все его одежды были встроены камеры. Я видела всё, что он делает круглосуточно. Однажды он вернулся с Вистаки на следующий же день не в настроении, и устроил мне скандал. - Ты что думала, я не понимаю, что ты мне здесь устраиваешь, детка? Я в курсе всех происходящих твоих выпадоа против меня. ты уж совсем ополоумела. Уже и Гильс твой. Этот надменный чёрт в чёрном сюртуке. Я его ненавижу теперь. Ты не имела права с ним быть. Я спокойно спросила: - почему? Это добило Хурго окончательно, так как он ожидал оправданий. - Как это? Ты меня попираешь чуть в его пользу? - Ну, конечно. - Как? - Я тебе кажусь дурой? - Нет. А я тебе? - Да. - Почему это?

- Ты сплошной комок лжи. И подумал, что я тебе буду верить всегда, так как не умею скандалить. Но я вижу отчётливо, что не очень нравлюсь тебе с первого же дня. Не потому, что я плоха собой, а потому, что ты слишком занят. - да, ты права. У меня очень много дел государственного характера. - Жаль, что эти дела не приносят дохода в казну. - Как это? - Она пуста, и давно уж. Живём мы с тобой на средства от доходов наших фаворитов и других придворных. Планета наша обеднел, хотя и зовётся громким именем Ойра, что кстати схоже с моим именем.

Вот я и подумала об отъезде на Родину. - Какую Родину? Ты здесь властвуешь. - Да, но у меня здесь нет для этого средств. Я не смогу поднять планету, попавшую в такие грубые убытки. А на Китаре смогу на деньги отца, который всегда был и есть рачительным хозяином, и прекрасным экономистом. Хурго сначала обрадовался, а затем понял к чему я веду. - Что? Смена власти? - Нет, он тоже является королевской основой здесь. Возьму его вторым мужем. У него и угодий много. он и любит меня ежедневно, и не наспех. Ах, нет. Не вторым, а первым. Мы-то с вами не записаны, как пара в аналы исторической цепи планетарных и гэлэкли идей. - Ты про кого? - Ну, там найдётся. - Кто? - Зачем тебе? Я не отдам трон. - Тогда спасай его. - Кого? - Свой трон. - Чем? - Вези много денег мне. Буду создавать здесь оазис через экономических подъём.

- А знаешь, ты права. Я просто запыхался уже, кружа по планетам. Пора остановиться. И я кое что уже сделал для этого. - Что же? Я привёз для знакомства с тобой своих детей. Их четверо. Ну, они прилетели, конечно, с матерями. - А их-то зачем ты мне привёз? - Чтобы вы жили в едином целом здесь на Ойра. - Гениально! - Правда? - Я хочу тебе показать кое-что . - Что? - Думаю, тебе это будет интересно. - Нет, я не хочу ничего смотреть. - И себя? - Что? И побежал за мной. - Что там ещё? - Да вот что. И устоила ему видеопоказ его интимной жизни на разных планетах гэлэкси. Он завыл. - Кто сдал меня? - Какая разница, как я добыла эти сведения. И заметь, что за целых пять лет. - Ты за мной следила все эти годы? Он был ошарашен. - Да. - И знала всё? - Конечно. Вот почему мне пришлось так долго лечиться. Хорошо, что у меня с головой всё в порядке. Я уяснила себе, что здесь никогда нельзя расслабляться. Мне очень хотелось на нашей свадьбе записать тебя официальным мужем. Ты мне казался сказочным принцем на белоснежном скакуне, который помог избавиться от чудовища. - Но это так и было. Да, но куда-то переплыло. Как оказалось не ко мне. - Ты поэтому мне отказала в официальной части? - Я поняла, что твоя любовь касается только тебя. Остальное всё только игры. А с игроком жить трудно.

- Но люблю же я тебя. - Да нет. Любишь ты только себя. Я резко ушла, а Хурго сел в кресло в раздумьях. "Я не понимаю. как ещё её любить, чтобы она поверила мне. И, когда приезжаю она не бросалась ко мне на шею, как другие. Но, я её любил. Но, не мог же я из-за неё бросить остальных. Вот глупый! Я не мог? Я ведь по настоящему её люблю. Почему же я стал идиотом, и в глазах других тоже. Все смеются надо мной, даже дети. Что мне сказал мой старший сын? - Ты, папа дурень. Я бы такую жену только и имел, а ты останешься без неё. У неё очень притягательная и нежная внешность, а ты просто болван, не в обиду матери моей будет сказано. Дочка, и вся свита, при виде неё, аж визжат от восторга. Она крикнула: - вот бы мне такую маму! Я не мог от неё оторваться на свадебном пиру. А потом взял, и уехал. Я улетел? Я исчез от неё в первый же день нашей семейной жизни? - А, нет. Только в среду, а значит через четыре дня на пятый, да и то вечером. Ну что, пять дней были её. А потом что? А потом я был с Вески и детьми. О, боже! А она-то с кем была? Мне тогда донесли одна и заболела. Боги, она всё знала с самого начала. Я идиот, конечно. После свадьбы месяц живут в любви неразлучно, а я этим пренебрёг, выдав себя самого. И зачем мне Вески-то была нужна? Выбросила меня в последний прилёт, и всё. дети уже подросли. Я им не нужен. Сын стал понимать, что я имею других жён тоже. Ужас какой! Что же я натворил? Попробую всё исправить. Если она теперь позволит мне. За неё стоит войско. Надо деньги собирать на развитие планеты. Возможно я её ёще и поменяю. С ней слишком трудно. Она умна".

Я полагала, что начнётся борьба за власть, но так скоро не ожидала. Я уже шла на свадебный бал Нои и Као, как сзади меня окликнули. - Ты что, спятила совсем? Куда прёшь без мужа? Я не обернулась. По голосу поняла, что это фаворит Хурго, граф Гери. Я спокойно дошла до лестницы, и уже стала подниматься, но испытала сидьный толчок мужским телом, и упала, успев зацепиться за поручень. - Стража, ко мне. - А мы и так тут. Вы можете не волноваться за нас. И все трое заржали. - Что, хотели нас сбросить? Ну так получайте. И один из них ткнул меня в спину ножом не ожидая, что он сломается. Я повернулась, и увидела Хурго в растерянности смотрящего на свой родовой нож.

Я просвистела в свисток сбора армии, которая медлила. Но этот призыв слышали Яхонти и Као. Они мгновенно собрали офицеров, которые были заперты мужем, якобы для приготовления к балу. Они колотили в двери, и одну из них уже снесли. Все собрались на мою защиту. а преступники уже исчезли. Я показала разодранное платье его ножом. Через дыру виднелся тонкий, но прочнейший корсет из алпута (сплав особого металла с алмазами).

Хурго и его подельники сделали вид, что они отдыхают у себя в спальнях. И даже захватили туда женщин. началось расследование. На бал они пришли, как ни в чём не бывало. Прямых доказательств не хватало, чтобы их арестовать. Они все говорили в один голос: - мало ли схожеств на свете? Нужно подтвердить чем-то, что именно мы напали.

Я, конечно, осознавала, что на этом они не остановятся, но сделала независимый вид. И пришла на бал, переодевшись в яркоалое платье. Узкое в талии, и пышное в юбке. Плечи были открыты, и по отложной канве струился прекрасный белоснежный лебяжий пух. Туфельки были отделаны также. На моей голове блистала золотая корона в алмазах.

Когда я вошла, в зале раздался общий возглас ух. Хурго покачнулся. Яхонти стал внимательно следить за ним, стоя рядом. Он оттеснил всех. - Я врач и должен быть рядом в столь тяжкий момент обвинений. Као встал с другой стороны. - Я жених, то есть будущий зять короля, и должен стоять здесь. Сословию графства тут не место. Уйдите на свои места поодаль. Граф Гери и его шурин граф Хурст оказались на задних перспективах. Яхонти взял Хурго за запястие, якобы ощущать его пульс. И муж понял, что соверши он малейшее движение, его не станет. К тому же Као по званию был генералом, и оделся с полной выкладкой офицера с комплектом оружия.

В хорошем смысле, это потрясло Наю. Она гордилась им. Она была одета в закрытое голубое платье по фигуре. И я заставила одеть под него защитный костюм. Такие были ещё только у Яхонти и Као. Разработку этого материала, тончайшего, пластичного и твердейшего, я хранила в строгой тайне. Над этой темой работали три учёных, за что и получили межпланетную премию от меня с наградами и титулами. Спустя три года они сделали и вовсе уникальнейшую разработку. Было похоже, что это материя, которую можно шить, как обычную ткань. Из неё мне и шили платья. На самом деле это был защитный слой. который стал непробиваемым даже иэргиями (смертельная лучевая крошка).В рукава были влиты крылья, которые мгновенно раскрывались, и поражали врага. Карманы были оснащены бритвами. В подоле автоматическая змея с жалом, и в шапочке тоже.

На балу всё происходило гладко, и только на задних рядах пошло волнение. Как оказалось, Хурго нашли мёртвым и его соратников Гери и Хурста. Потом оказалось, что они только ранены. Их отвезли в военный госпиталь, так как ранения были нанесены специализированным военным оружием.Последнее. что я услышала: - прощай, любовь моя. И это Хурго кричал не мне. Закричали его дети: - папа. папочка! Мы с тобой. Но мать отстранила их. Мальчик сопротивлялся. - Мама, ты жестока к нему. Он только что давал тебе усладу. а ты не хочешь с ним ехать, и нас не пускаешь. Другая женщина упала в обморок при этом, и её пытались привести в чувство её дети. Были ещё две женщины, которые пошли за ним, но их отстранили. Одна заплакала, а другая плюнула, и ушла.

Я осознала дурацкий план мужа. Устав крутиться по галактике, он собрал всех своих женщин на одной планете, и конечно же детей. Это он и хотел мне поведать тогда. Я не переставала удивляться его тупоумию. Их вывезли, и бал продолжился успешно, за исключением того, что все они подходили знакомиться со мной по его приказу.

Его старший сын сделал мне предложение. - Папы больше нет видимо. Я хочу вас поздравить с этим избавлением, так как понимаю всю остроту боли, которую он вам предоставил сегодня, а может быть и ранее. Я не такой, как он и в вас влюблён с 12 лет. Сейчас мне 14, почти уже 15 и я расту. Уверен, что буду с вами чистым и верным. Я мог бы его заменить, но с верностью, так как понял, что он здесь всех сделал несчастными. Я не стала включать иронию понимая, что мальчик умён и искреннен. И я ответила, чтобы не ранить его. - Я обдумаю ваше предложение. Вы пока растите ещё года два-три, а я подожду вас. Он был счастлив. - Мама, мама! Представляешь, мне величайшая и прекраснейшая Юйра так ответила!

Его мать, не долго думая, начала кулаками пробивать дорогу к трону, но была остановлена стражей. - Ты, дура в платьице прекрасном! Думала, украла у меня мужа, так и сына можешь уволочь? Её, конечно, увели в тюрьму. мальчик подбежал ко мне. - Там мама моя. - Да. Ты усвоил урок? - Какой? - То, что знаешь ты от королевы, больше никто не должен знать. Она ведь по твоей вине туда попала. - Почему? - Ты не должен был ей передавать наш разговор. - Я не понял ничего. - Что же тут понимать? Она меня ненавидит, словно я её лютый враг. А устроил это твой папа, который ехал сразу на шести конях. Вот и свалился сам, да и нас всех сделал мишенями друг для друга. - Да, это он виноват. Но, как же я без мамы буду обходиться? И сестра тоже.

- Занимайте замок слева. Пусти радостно стал звать сестру. - Мэриен, дорогая, нас любезно пригласила королева гэлэкси жить у неё в том замке небольшом, что находится слева от её центрального. - Ой, я так радостна, что сейчас заплачу. Я всегда мечтала о такой маме. Мама, мама, я так счастлива! И заплакала. Я от дала их в руки распорядителю, и он повёл их на новое место жительства. Далее я организовала им обучение и развлекательные программы раз в неделю, игры и свободное время.

Вторая семья тоже попросилась ко мне, но я не могла их принять, потому, что эта женщина смотрела на меня волком, хотя и говорила спокойно. - Я могу вас оставить, только на дальних вотчинах, так как места рядом с замком уже нет. Всё занято. - Вот, дети, какой у нас папа идиот. Он даже не позаботился о жилье для нас здесь. Видите, ничего не приготовил. А сам сдох, ну туда ему и дорога. Затем она обратилась ко мне. - Может, отходные дадите мне в дорогу тогда? Он ведь деньги мои прожил. Чем мне детей кормить? - Я бы с удовольствием, кабы не тоже самое он сделал для меня. Да ещё детей от той семьи подбросил. Теперь я должна оплачивать ещё и их рост и обучение. - Ой, я не подумала об этом. - А разве он вас не к себе взял? Он же здесь жил. - Взял, почти силой. Использовал моё ослабленное состояние, потому, что они здесь меня до нервных шоков довели. - О, боже! Что ж я стою-то? Прости меня, я уезжаю.

Остальные даже не подошли. Забрали своих детей, и съехали быстро. Я осталась одна после бала, и вздохнула свободно. Утром позавтракала, и пошла заниматься делами планет. Я вызвала министра экономики. и предложила ему провести программу, которую проводил отец на Китаре. Грэйц удивился. - Как в такой прелестной головке могут удерживаться серьёзные реформы? - Я готовилась к доли властвующей королевы, приобретая познания. - Это гениально! Да, мы принимаем эти реформы от вас, как законодательство. Буду оглашать суть всем, кто нужен для этого. Запустим эту систему в ход. И она принесёт нам пибыли вдвое больше, чем на вашей планете. - Почему? - Потому. что наши угодья обладают большей волшебной силой. Мы можем даже уговаривать растения на рост, а животных идти на еду.

- С животными мы будем осторожны. Их у нас осталось очень мало, поэтому я приняла решение строить птицефермы. - Вам жаль тигров? - Да. Они очень умны. Я с ними разговариваю ежедневно, и приношу им еду с кухни. Они любят меня, и преданы мне. Это хорошее войско. - Ах, вот как? - Я считаю, что надо поставить запрет на их убийство. - Да что вы? Нас самих живьём сожрут. Мяса-то больше нет никакого. - Я быстро разведу кур. Будет и мясо и яйца. - Откуда они, эти птицы? - Они есть на Китаре, моей родной планете, и это основная мясная пища. Она очень полезна для здоровья. Я закажу строительство ферм у нас и птичниц, которые знают, как их содержать. - А что они едят? - Я думаю, семена. - Семена чего? - Это и знают птичницы. Но это должно у нас произрастать. - Да. Буду узнавать. - Хорошо. - Да, и сделайте сбор налогов за этот год на нужды нашей планеты. Объясните, что началась трансформация по улучшению жизни. Хватит голодать. и считать бедных тигров. Накормим людей, введу ещё одну программу. - Может сразу две? - Не думаю, что хватит денег. - Я постараюсь. Думаю, ради такой полезной обществу программы, будут стараться все.

Грэйц понёс информацию в массы. И это дало всходы. Через день к замку стали съезжаться жители, и складывать на ступени дворца пожертвования. Там были и карты и деньги, и бриллианты, и украшения, и дорогая посуда. Помогали всем, чем могли. И строительство началось. Реформы тоже дали свои плоды. Мне даже хватило денег на вторую программу. Я приказала завести дорогие породы рыб. Следом стали взращивать грибы. Через три года на планете Ойра наступило изобилие.

Потом я начала добиваться многообразия посевных культур. Также размножила молочные фермы. В связи с этим, появилось множество переселенцев с других планет. Это были серьёзные фермеры и промышленники. Планета расцвела пышным цветом. Тигры, которых оставалось уже очень мало, перешли на службу в армии полностью. Поначалу не хотели есть кур и зайцев, но я их уговорила. - Не ешь самого себя, и меня мамочку нельзя есть, а это мяско можно и нужно съедать. Надо привыкать. Я ставила таз с едой им, а сама садилась с котятами, и кормила их. Они аж мурлыкали от удовольствия, и отнимали друг у друга куски. Они были очаровательны в нежно-салатовом цвете. Сначала начала есть их мать, моя любимица, которую я выпестовала с котёнка. А начал один есть, то следом и все. Я также объяснила, что их никто не станет больше убивать, и тигры плакали от радости. Старший подошёл, и убрав когти погладил меня лапой по щеке.

Однажды ко мне пришёл по делам хозяйства планеты Грейц. и сообщил, что люди просят провести ососительную систему на полях. Дождей маловато у нас. Я подписала два указа на приобретение и установку систем полива полей и садов, но министр их отказался брать. - Что такое? - Они не те. - ты же просил их. Я просил, но не для хозяйства. - А для чего же? - Для полей именно нашей империальной службы. - Вы входите в этот консул. - Тогда подпишите, что и для меня тоже. - Зачем, если это общее распоряжение для всех хозяйств, в том числе и вашего. - Да кто мне поверит? И об это споткнулся. - Что это я несу? Дурак что ли? Для всех, это и есть для всех по всей планете. Он поблагодарил меня от всех в державе, и задумчиво пошёл к двери. Потом повернулся.

- Развестись что ли? - Да зачем же? - Замучила меня. Я стал замечать, что становлюсь идиотом. Всё должно быть мне, мне. Я как будто зомби стал. Почему она такая? Это какая-то неугомонность в наборе средств и достижений. Я устал от этого. - Можно воспитать. - А, как? - Объяснить для начала. - Я уже пробовал. - И как? - Провал полный. Я уже боюсь её выдумок. - Используйте дрессировку тигров. Особенно отвлечение чем-то противоположным. - А это идея. Вот как я вам благодарен! И поцеловал меня в губы. - Ой, простите старика. Это я на радостях. В этом может быть выход из моего положения. - На этом всё. Вы свободны на сегодня. Он встал, робко подошёл ко мне, и наклонился для поцелуя. Я кликнула лакея. - Гольт, прошу на выход. И показала на Грэйца. Он взял его под руки, и вывел. От него мне стало невыносимо тяжело.

Я пошла к Яхонти. Он вызвал энергетика. Тот взял мою руку, и начал внутренне избивать Грэйца, а тот начал ему отвечать. Яни попросил ему помочь, и Яхонти вышел со своим оружием. Вдвоём они утихомирили наглеца. - Я вижу, что вы его победили, но легче мне не стало. Тогда Яни привёл свою подругу. Она села и начала читать мантры. Стало легче. -Он вор, чёрно-серый маг. Ворует всё, что попадается на пути, а сваливает на жену. Всё для себя делает за ваш счёт. И проверьте подвалы. Там он хранит деньги и всё золото Минокио. Я вижу где это. Могу показать, иначе он втихую вывезит всё золото. Он поставил это целью.

Для Яхонти самым важным в этом деле был поцелуй. Он от ревности и так с ума сходил. - А целовал-то он её зачем? - Он украл через губы портал королевы указов и приказных оснований. - Зачем ему? - Он готовится к тому, чтобы встать у власти самому. Считает, что заслужил. Это всё по теме. Больше ничего не вижу. А, вот ещё. Следующий поцелуй будет в глаза. Зачем, вы сами знаете. Яхонти просто взбеленился. - Я его убью. Взял оружие, и ушёл. Вуля сказала: - пошли в подвалах разбираться, пока я не забыла этот лабиринт, иначе потом не найдём их хранилища. - Пойдём. Только слуг позову. - Нет. Только всё разворуют.

Мы уже хотели выйти, как ввалился лакей. - Помогите, ради всей королевской рати. - Что с тобой? - Меня избил слуга Грэйца. Я объяснил, что выполнил приказ. Я не могу по другому, а он сказал, что имеет тоже приказ меня убить. Я поняла, что Грэйц стал опасен. Видимо много наворовал, и этим приобрёл силу. Я подняла войско, которое нехотя собралось. - Что, эта жадина Грэйц, вам пообещал золотые горы? - Немного больше тебя. - А у меня просил, чтобы я вам сократила оплату вдвое, иначе у него рубежи не сходятся. Генерал Фут был крайне удивлён. - Возможно ли это? Как? Но сидел спокойно и безразлично. Солдат крикнул: - он его подкупил. Нет зашиты королевской власти, поэтому он стал нас домой отпускать. А мне моей оплаты более, чем достаточно. Я живу прекрасно на этот оклад. Все куда-то заторопились.

Яхонти был генерал-майором медицинской службы. Он вскочил. - Ну-ка встать перед вашим генералом по стойке смироно, и слушать королеву. Все встали. - Я приказываю вам арестовать министра экономического хозяйства за растрату планетарных денег, и воровство в больших объёмах. Фут язвительно произнёс: - это у вас растрата денег, коли вы не ведаете, что нам трудно делать вам подношения. - Генерал Фут, вы арестованы. - За что это? - За сговор с преступным миром сэра Грэйца. - Да, ха, ха. ха, но вы не знаете главного. - Чего же? - Того, что он почти король. - Да что вы? Солдаты и офицеры его обступили. - Вы чего, ребята? - Да ты свинтус неблагодарный, и урод несусветный. Когда это мы так сладко жили, и так много спали? Встань свинья, когда с тобой офицеры говорят. Сам на виселицу поперся и нас потянул, гад. - А я говорил, что это дело сложное. - Да, только не сказал какое. Кончай его, ребята! Он нас хотел под измену подвести, сволочь. А сам думал целёхоньким остаться, тварь такая. И они его убили.

Я сказала: - мы нашли те деньги, которые собирал мой первый муж. Второй только тратил моё приданое до ничего. Вам предстоит поработать. Кто из вас безразличен к золоту и деньгам, сделайте шаг вперёд. Из десяти вышли трое. Один из них тот разговорчивый. - Мне вообще безразлично. Я живу в достатке, и мне ничего больше не надо. У меня всё есть, и дом славный отстроил, и кухня отдельно стоит, и сад огромный, и огородик свой, где мама резвится в счастье, и река рядом течёт. Я и жена. Что ещё надо? Вышли ещё четверо, но я их не взяла. Отослала их по приказу, взять под арест Грэйца.

Трое военных, солдат и два офицера пошли с нами в подвалы. Вуля стала забывать, и пошла по чутью, а Яни кое-что помнил, так ка смотрел в прозрении тоже. Он ей подсказывал. Немного мешал говорливый. - У меня мама тоже кое-что видит, и она могла бы помогать вам. Я вот в детстве порезал ногу, а она мне вчера ещё завещала не выходить на прогулку, так как это возможно. Вот она какая. Яхонти сказал: - молодец, конечно, и твоя мама тоже, но ты должен помолчать. И кресты не забывай ставить. - Ой, забыл. Офицер строго приказал: - рот закрой. тараторка. - Я же просто так. - Убью сейчас. - Ага. Тот сунул ему кулак под нос. и он замолчал.

Наконец мы достигли нужного места. Яни сказал, здесь. И мы начали вскрывать замок. Не один шифр не подходил. Тогда офицер гаркнул: - отойти. И положил туда маленький комочек. Сам отошёл, и нажал кнопку. Прозвучал тихий щелчок и дверь открылась. Оттуда посыпалось золото. Говорливый закричал: - Боги мои боги, это ж водопад из золота! Хури мури, водопад! Офицер снова гаркнул: - капрал Дрищесловов, заткнись ты уже. Пошли дальше искать. так он вскрывал комнату за комнатой огромных размеров. Когда вскрыли последнюю двадцать пятую, капрал свалился в обморок. Яни помог ему прийти в норму. - А говорил, твёрдый в этом. - Я да, только вы мне сказть-то ничего не давали, я и провалился в это золото. Я видел маленькие кучки, а столько набитых помещений никогда.

Я села на стул, и застонала. - Что же это такое? Тратила свои деньги с приданого, собирала крохи с тарэто (жителей). Почему же я не подумала о поисках богатств? Знала же, что эта семья баснословно богата. Что же я за правящая такая? Яни сказал, не стоит так о себе. Лучше, чем при тебе мы никогда не жили. - Ой, немогу, хоть деньги назад всем раздавай.Яхонти проговорил каким-то чужим строгим голосом. - Прекрати. Что ты сделала для нас, здесь живущих на Ойра! И этого золота мало, чтобы оплатить твой труд. Реформы ввела экономические, подняла страну из хаоса, населив нормальными и достойными жителями. Даже буяны стали тише, и вон подтягиваются по хозяйству-то. Ты прекратила голод и безработицу, нищету и безграмотность. Сама взрастила скольких детей. Детских учереждений сколько появилось. Все стали ровные да весёлые, и жизнь покатилась по лучшей стезе. А расплата-то здоровьем твоим пошла. Сколько раз на тебя покушались. Ужас какой-то! Включая твоих мужей. А теперь ещё министр отмочил. Тоже мне властитель. Крыса поганая, и только. Вид делает, что это его реформы, и гордится собой при этом, говнюк сраный. Так что вставай, и пошли.

Я успокоилась, поднялась, и пошла к золоту. - Подходи Яни. Насыпала ему в шапку золото. Затем в подол Вуле. И так всем, кто был там со мной. Они сияли от счастья, что разбогатели в один миг. Двоих ребят я оставила на дежурстве, а остальные пошли наверх. И вдруг, мы улышали голос Грэйца: - сейчас мы их здесь и приложим всех разом, и королеву вашу бессмысленную. Все бросили золото, приготовившись к бою. Подбежали ребята, которых я оставила внизу на охране золота. Офицер приложил палец к губам, и махнул ладонью в сторону. Мы прижались к стене. Полковник Брус прислушался к шагам министра, и расчитал траекторию его хотьбы. На место, куда он должен ступить, Брус положил комочек, куда и наступил Грэйц. С ним было покончено, остальные убежали позорно, как заметил полковник. Но он их запомнил. - До конца дней буду помнить эти испуганные рожи. Найду, уничтожу.

Их казнь состоялась через три дня, когда всех поймали. Одного задержали уже в космолёте. Он собирался лететь на планету другой вселенной, под названием Херуи. Вселенная Орда существовала издревле, но не росла. И в ней находилась только ода планета. Она была связана с четырьмя вселенными проточными средами, через которые можно было летать. День на ней не уходил потому, что Херуи была окружена ярчайшими звёздами, которые также и согревали планету. Гейзера, то есть кипящего ядра, в ней не было, как и во многих планетах вселенной Обысь. Многие беглые прятались на Херуи, так как перелёт считалля опасным из-за узости протоков, метеоритных дождей. Они отлетали мелкими частями от массовости горящих звёзд. Сейсмослужба осуществляля контроль над ними, но не в протоках, куда частицы залетали рикошетом.

Родственники, жёны и старшие дети, которые способны были понимать на что повёлся отец, и как испортил репутацию семьи, отвернулись от них. Малыши плакали, и одна из жён. - Я думала. что не смогу жить без тебя никогда. Так тебя любила. Это будет разрыв души моей. Ты был для меня всем. И мне было наплевать, что ты ходишь ещё к кому-то. Я понимала, что такая красота не может быть только для меня одной. И я всё прощала тебе, милый. Но теперь я вижу. что ты не состоятелен и в службе в офицерском чине полковника. Тебя и здесь потянуло на две половины. Ты был призван на охрану королевской доли, и подвёл её, нашу королеву, как и меня с пятью детьми. Старший сын протестовал. - Ты что, мама? Он не был изменьщиком, наш папа. Это какая-то нелепая ошибка. - Ты считаешь, что спать со мной раз в месяц, это ошибка? - Как? Ты же так не выдержишь, мама. - Да, я умираю иногда, но для вас, дети, должна жить. - О, боже! Какой позор. Позор, позор. И я позором стал. Кому я нужен теперь? Боже праведный! Мама, я найду тебе мужа. Хорошего. И скоро. Ты красива, молода. А детей вдвоём будем пествовать. Может, новый муж поможет. А что, он с королевой спал, и тоже изменил ей? - Нет. Здесь он изменил своей работе. Он должен был стоять на её защите, нашей солнечной королевы кормилицы матушки, при которой планета расцвела в полной мере. - А он что делал? - А он пошёл с этими четырьмя подельниками из тех же войск её защиты, её же убивать. Это и привело их к гильотине, чего и надо было ожидать. - Папа, ты подонок! Слюнтяй и мучитель. Пойдём, мама. Станем жить сами. - Прощай, сын, да и вы все.

В них летели слова презрений и камни. У одного солдата сын был священником. Он работал в храме Божественных сред. - Мне странно, что этот мужчина является моим отцом. Я отметаю тебя от нашей семьи навсегда, и надеюсь, что боги станут распределять моё рождение не в этой семье, а в другой, так как ты не стал примером для нас. Не плач мама, тебя я осталю матерью. Ты пример для нас. Чистая, нежная. и хрупкая, но сильная. Крепись, мама, хотя позор для нас велик. Я благодарен тому. что живу на данной планете, которую буквально из ничего взрастила наша любимейшая королева Юйра озги (прекрасная). А тебя, отец. я проклинаю всеми святыми и богами в мироздании. Он крикнул: - ты что? Так нельзя. Я же твой отец. Ты не посмеешь. - Я посмею, так как ты посмел уничтожить меня. - Я не уничтожал тебя. Я тебя произродил. - Ты сделал и то и другое. Мне уже предложили другое место. - Какое? - Уборщиком в социальных сетях. А точнее, в туалете. отец замолчал. - Я, Хорда Гор, пока ещё являясь проводником светового режима Храма Божественных сред и дланей, объявляю вас всех, участников покушения на нашу королеву, проклятыми богами. Бастуди. (Аминь)

Остальные прощальные речи были идентичными. И только один юноша, чей-то сын сказал: - папа, я тебя не брошу. Хотя я не придерживаюсь твоих идей о смерти королевы, так как она мне очень нравится, но я с тобой. Отец сказал цыц, а мать дёрнула сына за кафтан. А он продолжил. Я пока не знаю, кто твой враг, но буду ему мстить. Отец завыл, а мать провизжала истошно. - Вот, один ушёл, и второго за собой утянул. И кто тебя за язык-то тянет? О, боже! Я осталась одна. Парня схватили. - Куда его? - В ссылку. Больше его никто не видел.

Казнь состоялась, и я приказала подвести ко мне священника Гора. Он подошёл с опущенной головой, как виновный. Я произнесла: - будь на своём месте, в храме назначения. Это мой приказ. Хорда свалился мне под ноги, и стал целовать ноги. - Не стоит, детка. Я вижу твои золотые энергии и силу ясного ума. Тебе не стоит уходить от духовной деятельности. Это было бы не справедливо. - Думаю, ко мне никто не придёт теперь. - Это временно. Наберись терпения. - Ой, там под туфелькой, змейка зашипела. Убить её? - Нет. Лучше отойди. Меня нельзя трогать. Работает система базопасности. - А, ой. Простите госпожа моя. Буду служить вам вечно. Бастуди! - Иди с миром. Распоряжения я дам. - Я стану целовать почву, по которой вы ходите. Вы божество! Я вас люблю! Поскольку происшествие и зрелище было тяжёлым. я ушла быстро, а Гор продолжал целовать мои следы.

Яхонти повёл меня в свой кабинет. - Ты бледна и взволнована. Я хочу тебя обнять, кроме всего прочего. Ты знаешь, что я очень тебя люблю, и нам необходимо согреваться общим теплом. - Да, дорогой, конечно. И вруг, он стал падать. Я закричала: - на помощь! Подбежали слуги, и понесли Яхонти в медотдел, где кроме Пудо никого не было. Среди толпы я увидела Гильса Жауна, который убирал в ножны короткий меч, аккуратно протерев его. Я была уверена, что он отомстил кому-то, встав на защиту, но раненых или убитых больше небыло. А Гильс подошёл ближе. Я воскликнула: - стоять на месте. Стража, взять его. Гильса разоружили. И он стал протяжно лаять. Мне показалось, что он копирует покойного Минокио, своего старшего брата. Потом он серьёзно сказал: - ненавижу ревновать кого-то, но тебя я буду. Я резко и грубо приказала: - в мой кабинет немедля, под конвоем.

Я вызвала хирурга и энергетика. Мне доложили. - Рана пустяковая, спас защитный костюм, но убийца знал, что делал. Он ткнул мечом в район щиколотки ноги, метя в вену отравленным ножом. Меры приняты, и доктор Яхонти находится в безопасности, и даже уже стал тихо передвигаться, желая посетить вас. Я позвонила ему при всех. - Дорогой мой. я рада, что ты в безопасности. Жди меня в кабинете. Если можешь, поспи пока я разбираюсь в твоём деле. - Хорошо, дорогая. Люблю тебя. И он застонал, наступив на ногу. Я быстро отключила связь, чтобы Яхонти всегда находился на высоте.

Потом я узнала, что Гильз воткнул ещё и гильзу, с замедленной вспышкой. Она и сработала. Прат дал ему болеутоляющее, и провёл срочную операцию на новейшей аппаратуре. Она длилась четыре часа. Доктор Прат Кари так и остался у кровати Яхонти на полгода, также. как и энергетик Вун Стоя. Они его и вытянули с того света.

Гильс вёл себя отвратно, и я стала ненавидеть его, несмотря на пятилетние постоянные встречи. Увидел он меня впервые на балу, по поводу Дня рождения брата Хурго, то есть моего мужа. Он прилетел с Пало, с планеты, которая была летающим пластом, толщиной в 5 сантиметров. Их было пять таких странных и обширных планет, которые обладали уникальным свойством почвы. Дожди проливали их насквозь, но пласт был необычайно прочным. И на них всё произрастало успешно, в том числе и деревья, которые распространяли корни в горизонтали. Вместе с ними летали круглые планеты, соответствующие солнцу. Их было две, и лунам. Их было три.

Гильс выронил из своего внимания всех, кроме меня. Он взгляда с меня не сводил. С ним здоровались с радостью встречи, а он как будто не слышал. На вторую часть бала я не осталась, так как была смущена. Яхонти это добивало, к тому же он услышал просьбы Гильса к моему мужу. - Слушай, брат, не очень ли ты богат теперь? - Ты что, завидуешь? - Нет. И мне ничего не нужно. - А, к чему такой вопрос ехидный? - Ну, тебе всё равно, видимо, с кем ты живёшь? Тебя дома-то нет никогда. Всё по планеткам мечешься, да по жёнкам странным и страшным. Дай мне-то хоть глоточек утолений красавицей твоей. Я ведь гораздо краше тебя. - Ха, ха, ха. Я не могу уже. Хватит. - Что не можешь? - Мне смешно, что ты поражён такой мелочью, как она, Юйра. - Хватит ёрничать. Ты знаешь, что она красивейшая до такой степени, что нельзя взгляда оторвать от неё. Я, как завороженный под ней хожу. - Ну и там она ничего стала. - Да? Я тебя сейчас укушу, дурень. Отдай мне её. - Неа. Иди к чёрту. - Нет. Я возьму её силой, но стану любить, словно бог любит богиню. Ты недосигаешь её, коль так характерезуешь слабо. Ей нужен мой стиль. Хватит мучить её. Отдай, брат. - Да? А вместе с ней и трон? - Нет. Трон оставь себе. Я её любовницей беру, так как жены у меня уже две, и обе красотки. А твоя будет моя. Я вижу это. А ты дурень, брат. Я бы на твоём месте был только с ней. Если есть она, то больше никто не нужен. - Не могу же я её всем братьем отдать. Все просят. Понял? И я бываю с ней, так. с недельку да на празднетствах. - Дурень ты. Она тебе рога ставит. Видел, как смотрит вон тот высоченный красавчик на неё? - Дурак что ль? - Это концертмейстер наш. - А что же он смотрит на неё всё время? - На неё все смотрят. Она королева всей вселенной, да к тому же, красавица. Здесь у каждого на неё стоит. Вон побежал в туалет один, затем другой, а вот и третий. Ты думаешь зачем? - Я туда не пойду. Я её возьму. - Нет. Она меня любит. - Посмотрим. Ты думаешь она голодать сдесь собралась. Подожди-ка сам три недельки сам. - Ну она же женщина. - Дурак ты. Им всегда больше надо раз в пять, десять. А ты дебил, который нигде не поспевает с ними. С одной бы управился. А ты развёл дясять штук, и подумал, что ты гигант. А ты воробей. Вот и всё.

Яхонти побежал предупредить меня, и рассказал всё, что слышал. Я перестала здороваться с мужем, и прекратила с ним все отношения. Он плакал, но ничего не мог сделать. После бала он радостно пришёл ко мне в спальню. - Ну, дорогая. порадуй мужа своего любимого. - Я сегодня немного устала, и уже почти спала. - Ну проснись же, светило моё ясное, любовь ненаглядная! - Я же сказала, что устала. Поди вон. - Что? - Выйди. - Нет. Я научу тебя слушать мужа сейчас, и достал ремень. Я дотронулась до Хурго электрошокером. Он вскрикнул, уронил ремень, и убежал в медотдел. Яхонти уже ложился спать. Муж его поднял с постели. - Вот, что она натворила, и показал рану на ноге. - Кто? - Что? - Я спрашиваю, кто натворил? Её же казнь теперь грозит. - Нет, это королева сделала со мной. - За что? - За несогласие. - Какое? - Не пустила в постель. - Вы её обидели? - Да. Я начал не с того, и продолжил тоже. Почему-то я подумал, что расчитываю на сюрприз от неё. Яхонти захохотал.

- Что? Что смешного? - А то, что вы её и не имели вовсе. Можно и так сказать. Как можно расчитывать на взаимность? - Ну все же так живут. - Нет. Все живут каждый день. Только так развиаются взаимоотношения. А вы с королевой живёте раздельно. Это не семья. - А с кем же она живёт? Вы слишком многого от меня хотите. Я только док. Вам выдал медицинский очерк. Вот и всё. - А хохотал ты тоже, как доктор. - Нет. Хохотал я на самим собой. - А ты-то тут при чём? - А я тоже такой же идиот, как и вы. Только у меня есть оправдание. Я ненавижу свою жену, к которой буквально заперла меня моя мать. - Ты что, не по любви женился? - Вот именно. И более того, я её не перевариваю на дух. Она меня силой таскает в кровать, и я плачу, когда иду с ней. - И так всю жизнь? - Да. - Боже, какой я идиот! Я проиграю всё. У меня предчувствие. И брат наехал сильно. Но трон ему не нужен, а вот она нужна. - Надо бороться нам. - Нам? - Да. - Почему? - Я за здоровье ваше отвечаю, а он большая угроза для развода, что повлечёт негатив для вас. - Да, это правда.

- Что мы будем делать? Давайте создадим план спасения нашей Юйры. - Не буду. - Как? Она же жена ваша, и любимая. - Нет. Любимая с детьми моими на другой планете. - Зачем же вы женились? - Она меня пленила, но дальше была сонной. А мне нужен огонёк страсти. - Но, я помню, что тогда она получила дозу снотворного от меня. - Мне плевать. Как пошло, так и пошло.

Яхонти был в ужасе, так как понял, что я нахожусь под постоянной угрозой, так как от мужа нет глубинной любви. Мы уже постоянно встречались с ним в жаркой любви, и он знал меня с той стороны, с которой мужу было невдомёк узнать.

Зная о задумке Гильса, я стала выходить из замка только в окружении десяти тигров. Так я пошла к причалу на озере Блутьяно (Прекрасное) кормить новую партию завезённых мной лебедей. Услышала шаги за спиной. и обернулась. За мной шёл верный паж Гильса. Я шепнула тиграм фур (приготовиться), и они присели готовясь к прыжку. Конти остановился. Подходить не стал. Я спросила: - что нужно? - Я от хозяина. - Я поняла, но ты не ответил на мой вопрос. - А надо ли? - Пошёл вон, и быстро. Тигры зарычали на него, и стали окружать. Конти испугался, и пролепетал: - я просто хотел вам доказать, что они вас любят. - Кто? - Ну, братья. - Какие? - Мои. - Послушайте, чудило неясное, я не знаю, кто ваш брат, и не понимаю вышу бессвязную речь. - А, я забыл, что вы здесь недавно.

- Я их брат. - Поздравляю. - Это всё? - Да. - Так уходите. - Ну, я пошёл. И тут из кустов выскочил Гильс. Он с яростью набросился на Конти. - Ты что, дурень, несёшь-то? Я велел тебе передать послание от меня лично, а не от нас с Хурго. - Ну как? Он же тоже её любит. Вот я так и сказал. Вы же вдвоём будете у неё. Он пять дней, и ты где-то также. - Кто тебе сказал? - Ну и я тоже. Я тоже в доле. Она красивая. - Иди отсюда, идиот. - Я тоже брат, но кузен. Это не мешает вместе править, и иметь одну жену. Что здесь такого? Хоть порядок наведём. Этому козлу Хурго всегда везёт, но он этого не понимает, а я пойму.

Я спросила: - что поймёшь, брат? - А то, что ты с нами будешь одна, а мы с тобой втроём. - Зачем? - Ты нам приходишься женой теперь потому, что мы тебя все любим. Вот так. Поняла? - Отчётливо.

Тигры мои понимали всё дословно, даже подтексты. И главный подошёл вплотнубю к Гильсу, а тот погладил его. - А, Машро, маленький мой, давненько я тебя не гладил. Дела, понимаешь? Тигр качнул головой в согласие. - Я хочу, чтобы наша Юйра стала счастливой в постеле, но без этого юнца Конти, конечно. Конти посмотрел на меня вопросительно. - О чём вы спорите? Я имею мужа. Это всё. Уйдите с дороги. И моя любимица Хейора встала. и потянула передние лапы и шею, что означало все свободны. Вы ей не нужны, а мы пошли по делам.

Конти, которому было лет 15, обиделся, заплакал, и убежал, а Гильс пристроился идти рядом с нами, хотя Хейора была недовольна, и порыкивая поглядывала на него. Остальные, которым она была мама, вели себя также, как и она. Гильс пренебрёг их недовольством, и шагнул ко мне. Малыш Клуни шарахнул лапой по его ноге. Он остановился и завопил. - Что же это? не могу даже прогуляться по берегу озера, которое так мной любимо с детства. Я прошу вас отвести тигров домой. - Я вас не звала на прогулку. Гуляйте в другом месте. - А я вас позвал. - Куда? - На свадьбу к себе. - У меня уже была свадьба, и не один раз. - Мы в курсе. А теперь отправляйтесь в медотдел, иначе умрёте от потери крови Рана огромна. Придётся сшивать сантиметров двадцать в районе икроножной мышцы. Сами посмотрите, рана глубока.

Гильс вызвал дворцовую помощь. Его увезли на лечение к Яхонти. Тот был удивлён. - Что ж вы такой неосторожный с тиграми? Вы же с детства знаете их характер и поведенчество. - Я думал, это те же, что были мои потому, что главный Машро. А там другие уже. Я ошибся. Это уже её тигры. У Машро другая жена и котята тоже. Но сильные, ужас. И верные ей. - О, это хорошо. - Да? - Конечно. Они же и есть защита Юйры. Это часть её личной охраны. Значит, хорошо выполняют работу. - Да? - Конечно, а вы что, против что ли? - Нет, я не против. - Хорошо, а то я уже хотел доложить о вас. - Кому? - Королю. - Ты работай лучше. Я тоже король. - Нет. Вы его брат. - Ну, по наминации я же король и здесь тоже. - Нет, только он. - Почему? - Потому, что мы все не можем услужить каждому из вашей фамилии. Мы служим только королю. У нас указ такой. - Кто приказал? - Законы есть. - Мы перепишем с братом. - Нет. - Что нет? - Только с королевой, из-за которой он и стал королём. А так бы, он тоже был никем.

- Ты что несёшь? Это же наше родовое гнездо. - Да, это правда. Но, когда ваш старший брат, а её муж умер в страшных муках от казни самого себя на гильотине, власть полностью и без остатка перешла ей, Юйре, то есть нашей королеве. Это всё. - Но мы её так же на гильотине и сбросим. - Нет. - Почему? - Видите ли? Ваши солдаты находятся далеко отсюда, а её прямо тут, как впрочем и тигры. - Да. К сожалению ты прав.

- А зачем вы за ней пошли? - Я хочу взять её в жёны. - Зачем? Вы же не любите её. - Кто сказал? - Вы. - Я не говорил. - Ну вы же проговорили слово гильотина. - Да, но это не значит, что я её не люблю. Как раз наоборот. Я по уши влюблён в Юйру. - Странная любовь. Ну ладно. Так, за разговором и зашили рану-то, но придётся полежать недельку другую. - А что, мазей нет лечебных? - Я уже смазал. Завтра перевязка. - Швы будут? - Надеюсь, что нет.

Через три недели Гильс встал. Первым делом пошёл к тиграм, и опоил их снотворным. Они уснули, а он отправился ко мне в гостиную. Я увидела его, и ушла. Он стал искать , и приблизился к озеру в замке. Я стояла в гроте за водопадом, и Гильс меня не видел, но почему-то подошёл. Я сделала вид, что отдыхаю в кресле. Мебель там стояла в воде. Он немедленно разделся, и прыгнул в воду. Тут можно сказать, что охотник догнал свою добычу. Сопротивляться было бессмысленно. Гильс овладел мной , но как! Я просто улетела на седьмое небо. Это оказалась сказкой волшебной, а не насилием.

Полгода он не выезжал из замка, позабыв все дела. Это было лучшее время в моей жизни. Но Яхонти я никогда не забывала, встречаясь с ним тоже, под предлогом осмотров у врача. Я не могла его бросить. Это было бы предательством по отношению к его верности и любви. Гильс стал подозревать меня, и начал вести слежку. Он поставил всюду камеры видеонаблюдения. И в медкабинете тоже. Я их сняла, но не думала, что Яхонти не скажет мне того, что Гильс собственноручно поставил камеры у него в медотделе повсюду, где мы встречались.

Я вошла. и захотела обнять его, но он показал нет, скрестив руки. Потом показал на меня и на себя, и подал тот же знак. Я постояла немного, и прошептала: - я не вовремя? Может, уйти? Яхонти кивнул головой в согласие. Я пошла к двери, и краем глаза увидела какую-то особу. Я взглянула на Яхонти вопросительно. Он показал мне знаком, что она не его, но нужна здесь временно.

Я пошла к внутреннему озеру, и увидела, как Гильс смотрит, как я иду. То есть всё, что происходило, он просматривал. - Что-то ты быстро от врача пришла? - Да, он с кем-то занят. - Да? - Да. С кем? - Я не стала уточнять, но мне показалось, что это его любовница. - Почему? - Он что-то скрывал. - А, вот как? - А что это он от тебя именно скрывал это, а не от жены? - Думаю, не только от меня, а от всех. - Угу. Понятно. Ебарёк видать сильный, раз имеет стольких женщин в один присест. Я строго посмотрела на него, и сказала. - Я вижу, что ты хочешь уже расстаться со мной. Для этого не нужно ставить ловушки, и втягивать других в нашу историю. Просто скажи об этом, и всё. - Что всё? Он насторожился. - Ты свободен. Гильс остолбенел. Он не мог произнести и слова.

Я прыгнула в воду, и стала спокойно купаться, наслаждаясь этим процессом, и делая вид, что расставание с ним мне безразлично. Минут двадцать Гильс сидел молча, а потом произнёс тихо. - Я завтра же еду на Пасти. У меня там жена и дети. - Я рада за тебя и твоё решение. Он вскочил. - Ты что? Я же люблю тебя. Как ты можешь пренебрегать мной?

- Да? Это любовь? - Что? - Это началась пытка в слежках и подозрениях. - Но ты же с Яхонти изменяешь мне, а я не могу этого доказать. - Прекрати немедленно заниматься шпионажем и обвинением меня. - Да что там можно делать-то у него по два-три часа к ряду, и выходить довольной такой? - Да ебётесь вы. - Ты не вежлив. Пойдём со мной. - Куда? На гильотину? - Пока нет. - А куда? - Домой. - Я должен уехать? - Я хочу тебе кое-что показать из твоей жизни. - А, это интересно.

Мы вошли в мой кабинет, и я достала из сейфа видеотеку. Затем включила запись, которая происходила с пуговиц его одежды, и была сделана днём раньше. Там он увидел сцену со своей любовницей, которая встречала его пинками. - Ты зачем припёрся сюда? Ходишь, как обосраный, и ни себе ни мне жить не даёшь. Уйди, поганый чёрт. Я хоть нормального мужа обрету. - Я не могу без тебя, понимаешь? - Что так? Ты же с королевой теперь. - Я? - Что ты? Просто живу дома. - А здесь тебе не дом? Я, значит тебе не жена, и дети не твои? - Нет. Я всегда говорю, что вы мои. И всем. - И ей? - Кому? - Не придуривайся. Отвечай. - Ну, конечно. Я на неё даже и не гляжу также, как её муж. Она вообще спит не с нами. Нас она не досягает. - А скем? - Да так, с каким-то лекарем, вроде. Вот соберу доказательства, и сброшу её с трона. Туда сядешь ты и мои дети. Вот я как сделаю для тебя, любимая моя. А ты гонишь меня. - Ой, как смешно. На кой мне нужен этот дурацкий трон со всеми его заботами? У меня и здесь их полный взвод. Одних детей шестеро, а папа их ебёт всё, что движется. Дурак паршивый. Завёл кого-то на стороне, и рад этому. Посещает он нас, видишь-ли дважды в неделю, и то днём. - Но я же добиться должен своего. - Чего своего-то? Ебли с другой какой-нибудь принцессой? - Нет, дорогая. Только трона. Это всё. - А её куда денешь? - Я её утоплю. Правда, она плавает хорошо, но это ничего.

Дальше пошли поцелуи, и интим. Я убрала видеотеку в сейф. Гильс осел. - Я же не знал, что ты следишь за мной, а так бы я этого не сделал. - Ты свободен пока. - Я не поеду к ней больше. Я люблю тебя больше всех на свете. Просто я должен был что-то сказать жене. - И эта жена? -Что значит, и эта? - Вернёмся в видеотеку. - Что? Ты всех сняла? - Да. Но с другими ты не обсуждал меня. Поэтому они не взволновали. А вот, когда речь зашла об угрозе для жизни королевы, то есть моей жизни, я среагировала. теперь буду думать, как поступить с тобой. - Ну ты же видишь, я люблю тебя. - Пока я вижу, что ты направил ряд инструментов на то, чтобы лишить меня чести и достоинства. Значит, следом пойдёт убийство.

- Нет, конечно. Я снимаю с тебя, моя дорогая, все подозрения. Я был не прав, но это лишь из ревности. - Странно. Ты имеешь множество жён, и совокупляешься с ними, а я нахожусь в твоей ревности. Интересный поворот. - Да, я докажу, что ты изменяешь мне. - Кому? - Суду. - Ну доказывай. Только не забудь, что я не твоя жена. Он засмеялся. - Я брату угожу. - Вряд ли. - Это почему? - А потому, что наша свадьба с ним была фальшивой. Он аж подпрыгнул. Его пробило потом. - Как? - Что такое? Облажался? Не успел доврать успешно о любви своей? - Дурак кичливый. Я его убью. - Ну что ты горячишься? Он же полоумный, как впрочем и ты. Ну, и вся ваша семья. - Да? - Это точно.

- Тогда я отказываюсь от тебя. Это и так было ясно. Гнаться не за чем. Ты же сразу понял, что никакой свадьбы у нас быть не может. Я никогда не отдам никому свой трон, даже если я кого-то люблю сильно. - Я готов. - К чему? - К сильной любви. И мне не нужен трон. Это так и было. Я сказал ей только для того, чтобы она меня пускала к детям. Я скучаю по ним. Я вру ей всё, а тебе нет. Давай продолжим любовь. - Я подумаю, и для начала, сними все слежки. Я тебе это запрещаю. - Ладно, тем более это уже бессмысленно. Он спохватился. - Ой, я не об этом, конечно. Ну ты поняла меня наверное. И кинулся ко мне с любовью. - Вот я дурак! Чуть всё не потерял в жизни. - Да, больше так никогда не поступай со мной. - Да я тебя так люблю, что готов и сам за тебя погибнуть. Вот как сильно. Я тебя не отдам никому, и этому врачижке тоже. - Тогда мне придётся уничтожить всех твоих жён, чтобы не отдать тебя никому. - Что? Ой, я запрещаю тебе это даже думать. Они растят моих детей. - Ты не в той амплитуде, чтобы мне запретить. Гильс замер. Затем встал, и сказал: - я обещаю жить без претензий к тебе и твоим любовникам. - Хорошо.

Гильс достал из кармана орешек, посмотрел на него, и кинул в окно. - Ты настоящая королева. Я не достоин тебя. Это ты должна сидеть на троне, коль переиграла меня. - Что выбросил? - Камеру слежения. Я просто глупец, и сам себе не рад.

Далее события пошли в мою пользу, и я чувствовала. что Гильс у меня под пятой. Так шли годы. И сейчас, сидя в своём кабинете, я не понимала, какая муха его укусила? Почему он бросился на Яхонти с покушением на его жизнь?

- Что случилось? - Я не выдержал этого разговора меж вами. Я должен убить соперника, как мужчина. - Поняла. Я сказала секретарю: - иди в медкабинет, и спроси, что обнаружили в ноге у Яхонти? Затем иди по адресу Дорожная улица, дом 3. У Гильса закружилась голова, и он упал, но находился в сознании. - Найди там Вольву Зук, и приведи её на казнь. - Какую? - Надо сделать всё, что Гильс сделал с доктором Яхонти. Жаль её, конечно, но ничего поделать не могу. таков наш уговор давнишний. - С кем сделать? - Ты бестолковый у меня, Жак. - А, с той женщиной? - Ну, конечно. С Вольвой Зук. То она повесить меня собирается, то утопить. Зачем она мне нужна вообще здесь?

Гильс пропищал с пола. - Может ссылка? - Да, конечно. Всё сделай, как я велела, а потом сошли на Бласты (Плоские небольшие летаюшие планетки, где нет жизни. Планеты одиночества). Гильс закричал: - ради бога, прости! - Ты прощён, так как отыгрышь произошёл считай уже на Вольве Зук. Ты остался невредимым. Гильс отключился. Его отвезли в госпиталь. В замке я его не оставила на лечении.

Когда он очнулся, то увидел больничную палату, и заплакал. Я позвонила туда, и приказала лечить его, как положено, так как прибывших из замка они сразу усыпляли навсегда понимая, что благонадёжных придворных лечат именно в замке. Гильс подумал, что ему конец. - Что, уже вкололи? - Да, всё в норме. - Когда я умру? Хоть с детьми попрощаться. - Вы что-то натворили? - Нет. - Хорошо. Лечитесь спокойно, и не думайте об этом. - Кто-то хлопотал за меня? - Да. - Кто? - Вы сами знаете. - Ну голос женский был? - Да. - Фу, она. Моя любовь. - Ах, вот в чём дело? - Поосторожнее надо быть с такими-то особами, да лапы не распускать ниже талии. - Да, я это понял уже. - Вот и хорошо. Спи спокойно, дружок. Завтра разбужу. Наешься до отвала. - Угу. Он уснул.

Проснувшись утром Гильс отправился ко мне. Я ещё спала. Он стал будить меня, и я велела страже отвести его. Его отвели в кухню, поскольку он сказал, что ещё не завтракал. Он наелся, и лёг спать в своей спальне.

Я проснулась поздно, так как до утра работала над документами и подсчётами на весь планетарный уровень вселенной. Когда я вышла в столовую к обеду, он стал надо мной хихикать. - Ой, какая трудная житуха-то здесь без мужа оказывается. Ой-ёй-ёй. Я молча села за стол, и не успела поднять ложку, как услышала от него: - суп отравлен. Я невозмутимо съела суп, а затем и сухое блюдо (второе). Запила компотом из чудных и ароматных, как земная земляника ягод, и поспешила в кабинет.

Там я продолжила начатое дело. Мне было трудно, так как должность министра экономики оставалась пустым. Гильс ринулся за мной. - Погоди. я с тобой. - Мне ты не нужен. - Я понял уже. Но, хотя бы выслушай меня. - Хорошо. Утебя есть пять минут.

Когда мы вошли в кабинет он понял, что я слишком занята, чтобы обращать внимание на его выходки, и стал серьёзным. Я сказала начинай. Он потянул немного время сидя молча. Потом откинулся на спинку кресла, и начал вальяжно. - Я, конечно могу ошибаться, но вижу, что за делами ты иногда забываешь и о себе, дорогая. Но я хочу предложить тебе новый альянс, который станет основой наших взаимоотношений. Я начала заниматься делами.

Он понял, что впечптления на меня не произвёл. Ну извини, если я тебе не интересен. - Это всё? - Нет. Я хотел бы поговорить о детях. Они остались без матери. - А где бабушка с дедушкой? - Их нет давно. То есть они остались одни и без присмотра за ними кем либо. - И что? - Я предлагаю их забрать сюда. - Куда сюда? - В мой дом, который находится здесь, где мы с тобой сидим сейчас. - Забирай, и заботься о них. - Хорошо. Он радостно убежал.

Я спокойно продолжила свои труды до вечера. Часов в девять ко мне постучался Пудо. - Прошу королева, откройте на минуту. Я открыла. Медбрат вытащил из кармана отточенный нож. - Что это? - Это было у его детей в карманах. - Переселить в отдалённый дом в лесном массиве. Я дала указание секретарю, и он пошёл исполнять.

Через 10 минут ворвался Гильс. - Как ты могла моих детей выгнать из родного им дома? - Также, как и твою жену. - Как? Я тебя не прощаю. Вот. - И что? - Как что? Я тоже занимаю немалое место во дворце. - Какое? Место помех во всех делах лил место нападающего на существующую власть? Он поморщился. - Я просто здесь родился. - Поздравляю с пустышкой в руках и голове. - Я что, для тебя не имею никакого значения? - По делам никакого. - А далее? - Ты был прекрасным любовником, как и мой муж, но очень редко. - Как редко? Мы с тобой встречались дважды в неделю, а то и три раза. Это мало? - Крайне мало. именно поэтому я и продолжала встречи с Яхонти. который уделяет мне время и днём и ночью. То есть он ведёт себя так. как мне бы этого хотелось. - А я? - А ты, как тебе бы этого хотелось. Ты повторил те же ошибки, что и Хурго, твой брат. Ты не был моим никогда. - Я в это не верю. Я другой. Я верный и несчастный от тебя, вот. - Взглянешь на видеотеку? - Да. - Хорошо. Приходи завтра. Я устал тебя ожидать всюду. Давай сегодня. - Жан, выведи этого упрямца за дверь. - Слушаюсь, госпожа. - Вы мешаете. Уходите. - А если не уйду? - Тогда я вас выведу сам. Гильс достал оружие. Я нажала кнопку вызова стражи, и его разоружили.

- Ты оказывается также опасен, как и твои дети. - Дети? - Чем же? Жан сказал: - простите господин, но у ваших детей, при медосмотре, обнаружили такие же заточки. - Как? Вы что? - Да. И, когда мы спрсили, зачем им оружие, то они ответили для мести королю и королеве за нашу мать. - А какому королю они не сказали? - Нет, но назвали ваше имя, и ещё гадом.

Гильс рухнул на кушетку. и схватился за голову. - Они меня не простят никогда за это. Придётся ехать за ней на ту безжизненную планету, и отбывать свой срок наказания вместе с ней. Все это приняли за момент отчаяния в нём. А Гильс на самом деле отправился к жене, но не сразу. Сначала он месяцев шесть пожил с детьми в лесном замке. Затем, отдав все распоряжения об их воспитании и содержании брату Конти, улетел.

О нём не было слышно полгода. затем он появился в замке, но его никто не узнал, и стража выгнала. Он завыл. И это услышал тигр Машро, который грациозно потянувшись подошёл к нему. - Вот видишь, дорогой, я теперь не в чести. Меня изгнали из собственного дома. И заплакал.

Машро медленно и гордо пошёл ко мне. Я удивилась, когда он зашёл в гостиную. - Малыш, что случилось у тебя? Может тебе необходим обед? Он отрицательно покачал головой, и взял губами меня за запястье, призывая идти с ним. Я встала. и пошла с ним. Подумала, что кто-то устроил сюрприз от близких, так как избранные могли подойти к тиграм.

Но я увидела оборванца. Худого и долговязого грязного мужчину или старика, который сидел на жёлтой траве. и горько плакал. Я знала. что кто-то свой, иначе тигр бы не среагировал именно так, но кто совсем не поняла. - Кто вы? - Это я. - Я вас не узнаю. Представьтесь. - Это я, Гильс. У меня папка вылетела из рук. Я обратила внимание на его ноги, и только тогда поняла, что это он. У Гильса был самый дольшой размер обуви, как искажение. Я заплакала от жалости к нему.

- Ну что ты? Успокойся. Я не так уж и плох нынче. У меня началась истерика. Сбежалась стража. - Ну-ка давай, пошёл отсюда, сволочь такая. Я, сквозь слёзы, промолвила. - Привести в абсолютную норму. Он помолвил: - какой же ты молодец, Машро. И погладил его по холке. Тигр лизнул Гильса в лицо, и тоже заплакал. Он поцеловал его в нос, что означало высшую похвалю. Машро гордо удалился.

Но явилась его жена Хейора, и посмотрела на меня с сожалением. Затем подошла, и показала мне улыбку, не раскрывая пасти, что означало жди беды, если он вернулся. Я погладила её по холке, и сказала: - поняла тебя, моя любимица милая. Красавица моя ненаглядная. Хейора развалилась, чтобы я ей почесала живот, и я села возле неё.

Мимо проходил кто-то. Тигрица рыкнула на него. Стражники стали следить за ним. Он подошёл ближе. и сделал замах на неё клинком. Я достала электрошокер, а стражник нанёс удар в спину, и оттащил его. Другой сзватил меня на руки, и унёс в замок. Я кликнула: - Хей, за мной! Тигрица снова показала опасность, и пошла на задний двор той походкой, когда она твёрдо знала, что надо делать. Там она издала призывный вой, и собралась вся стая. Их было 40. Они окружили с десяток вражеских солдат, и стража вызвала войско. - Срочно во дворец. По поведению тигров готовится бойня. Кое-кого они уже держут на заднем дворе. Думаем, что в кустах их больше. Центры наблюдения показывают это.

Войско сразу бросилось на поиски врагов, а эту группу арестовали. Они не двигались, так как забияка Клуни прокусил одному из них ногу. Остальные тоже тихо сидели в кустах. не пустили в ход даже лазеров.

Мне доложили о нападении. Я оделась к бою, и приказала всем это сделать, даже детям. Встала у окна. и начала руководить операцией по ликвидации военных структур чужого созыва. - Генерал Фушто, направить тигров на правый фланг. там кусты шевелятся. Пусть окружат их. Но тигры вели себя странно. Они подощли к право му флангу. но окружать не стали. И только Хейора с Клуни выполнили задание. Было ясно, что там кто-то из своих, кого признают тигры, как хозяина.

И вдруг, я увидела, как на плац вышел Гильс. - Всё отменяется. Она и так наша. Плачет по нам. Из кустов кто-то вышел. К нему бросился Медоу, а затем и Крикси, дети Хурго, которых я растила у себя. Медоу спросил: - пап, это ты? - Ты кто? Я тебя не знаю. И тебя девочка, тоже. - Да. Мы выросли, пока тебя не было. Что ж ты к нам не вернулся? А мы скучали с Крикси.

- Я не... Как Крикси? Медоу? И бросился сыну на шею. Обнял Крикси, и повёл их куда-то. Через плечо крикнул: - отменить атаку. Конец. Всем разойтись. - А куда? - Домой. - На Стуки? - На здесь. - Здесь нет дома, и тигры голодные шастают. Хоть бы предупредил. Это же страшная армия здесь у вас. - Они знают. - Это тебя, а нас- то жрут. - Я сказал, пошли отсюда, бегом! Но убежать им, конечно, не удалось. Все попали в тюремное заключение.

Я повелела войскам расположиться в лоне замка и его окрестностях. Тигров выпустила из вольера. Хейора и Клуни пришли ко мне. Они уже от меня не отходили. Через день пришёл Глуши. Той же улыбкой предупредил об опасности, и лёг у моих ног. Это означало, я пришёл умереть за тебя. Скоро случится беда.

Ранним утром меня разбудила Хейора. Она лизала мне руку языком, и я открыла глаза. Передо мной стоял генерал Хорь. - Вы арестованы за покушение на настоящую власть. - Уйдите, я оденусь. Он отвернулся. Я нажала кнопку вызова войск. Она не сработала. Посмотрев в окно, обнаружила оцепление теми , что сидели в тюрьме. Под окном у меня была ещё одна кнопка от системы оповещения, о которой никто не знал. Я нажала на неё, и она сработала. Тогда я дала команду тиграм. и они бросились на генерала и тех, кто стоял за дверью. Хорь и десять его офицеров были разодраны в клочья. Через три минуты собралось моё личное войско защиты. - Пришло время послужить мне, но очень тихо. Необходимо вычислить, кто организовал нападение, и кто стремится на трон. - Слушаюсь.

Через 15 минут пришёл мой генерал Фин. - Я , моя королева, полносью уверен, что этот подлец является вашим мужем, так как он освободил вражеские войска, и упрятал наши в темницу. Также он отвёл тигров в вольер, и накрепко закрыл их там. Оставил только Машро, которого растил с детства, как охранение для самого себя.

- Немедленно арестовать, и привести ко мне. - Слушаюсь. Узнай, с ним ли Гильс? - Нет. Он ещё на прошлой неделе совершил полёт на Прабу, а оттуда на Неву, так как прямого лёта на Неву у нас нет. При этом, он ограбил казну. - На сколько? - На много. Нёс мешками золото, но не говорил откуда. - Хорошо. - Что с охраной там? - Двое ранены, а один бежал с ним. - Который? - Полковник Брус, с которым они дружили. - Ах, да. Забыл сообщить, что в лесном массиве произошли перемены. Украли шестерых детей Гильса. Думаю, он их забрал с собой. - Да, вероятней всего, он для этого и прилетал. Деньги да дети. Что ещё нужно для жизни. - Я тоже так подумал. - Через час всё должно быть чисто. Выполняйте приказ.

- Где генерал Яхонти? - Умер, при невыясненных обстоятельствах. Где полковник Пудо? - Кто? - Его медбрат. - там ещё кто-то лежит. - Понятно. Задание под ваш надзор. Перенести их сюда. - Куда? Сюда, в гостинную. - Трупы? - Да. Я приглашу экспертов. - Слушаюсь. Генерал Фин распределил обязанности.

Через 10 минут принесли тела Яхонти и Пудо. Я вызвала эксперта. И вдруг услышала родной голос. - Ты меня не вылечишь уже. Я почти мёртв. Пудо заморгал глазами. - А мы ещё живы? Я крикнула: - срочно скорую. Срочно! Реанимацию. Две бригады. Жан спросил: - откуда? - Из ближайшей клиники.

Она называлась Клиника бризовых вершин, и находилась в трёх минутах хотьбы от стен дворца. Десять реаниматологов появились мгновенно, и начали работу. Я сказала, что наверняка их для начала отравили. - Понятно. Только чем? Сейчас выясним. - По обычаю, густавтом. - Благодарю. Да, так, но там ещё примесь какая-то не с нашей планеты. Кто знает, ребята, что это? Яхонти прошипел - хурёна и смач. - Ясно. Откуда он знает? Я объяснила. - Он военный врач, генерал. - Ясно. Всё ребята, поехали. Не теряем ни минуты. Через двадцать минут они уже стояли на своих ногах, и только головы немного кружились, так как три офицера, совершившие нападение, их сильно оглушили. Это было неожиданно, так как Яхонти и Пудо приняли их за своих.

Старшего врача в бригаде звали Романо. Он спросил: - а, что здесь происходит у вас? - Меня пытаются сбросить с трона в пользу рода Минокио. - Он же умер. - Да, но это делают его братья. - Один из них ваш муж. - Да, и не очень верный. - Я понял вас. - Ну-ка ребята, не посрамим отечество с нашей матерью королевой. Соберём народ, и народной волей заставим братьев убраться с лица Ойры нашей этих проклятых подонков. - Давай делать. Они ушли. Через 30 минут у стен замка стали собираться жители с личным оружием. Хурго стало не по себе, когда ему донесли об этом. - Что это? Конти ему ответил. - Я говорил тебе, что народ её обожает. и эти его дети дебильные. получили однажды от обычных детей таких тренделей, что я едва их с постелей поднял. Ты извини, конечно, но ты не прав с самого начала был. Зачем из госпиталя сбежал? - Они бы меня там усыпили. - Ты уверен? - Нет. Она бы могла спасти. Думаю, она бы не стала меня уничтожать. Как ты думаешь, нас найдут в этом лесном дворце? - Нас? А я, брат, с ней не ссорился. И вообще, она слишком лаяльна к вам. - Почему ты так думаешь? - Да потому, что вы её надуваете и обманываете, да грабите, а она плачет о вас. И ещё ваших же детей растит, от других баб заделанных. Я бы, на её месте, давненько вас порешил, при чём публично. Особенно тебя, дорогой ты мой. - Чтой-то? - А то, что у власти она, как капля воды в океане. А вы ей жизнь испортили своими втыками. Вот скажи, на кой чёрт ей нужен был муж? А ты ей это вставил, и бросил её срочно. Ну, хорошо ещё она умна и догадлива. Хотя бы документы не оформила на брак, а так бы ей, хоть пропади. - А ты откуда знаешь? - Я всё знаю. - Что-то подслушивал? - Нет. Это я не люблю. Шпионаж не по мне. - А где? А, я сам догадался. Этот дебилоид Гильс тебе рассказал, скотина. Скот, да и только. Сначала жену у меня увёл, а затем наврал, что она ненавидит меня, а любит его. Я и испугался, что с трона пинком сбросят оба. А она, и не собиралась этого делать.

- Зато ты собрался, дурья ты башка. Ты хоть знаешь, что у нас экономика выросла в пять раз? Экономический расцвет наступил. - Слышал я. - Так вот, что я тебе скажу, брат. Если народ принял её реформы, и каждый день у них здесь в усладу, то тебе, братец Хурго кранты. Это всё. Готовься к смерти. - И ты не поможешь мне? - Чем? - Поди, скажи, что я хороший. - Не могу. - Что так хило? - А то, что я стою тоже за данную власть. - Как это? - А так, дружочек дорогой. Я, при ней имею 8 ферм, и одна из них павлинья, которая мне приносит такой доход, о котором ты мог бы только помечтать во снах своих дремучих. А вот моя мама приказала мне тебя убить. И я держусь, только потому, что я тебя любил маленьким. На тебя смотрел, как на статую огромную, и любовался тобой. Не могу убить тебя. Люблю тебя.

Хурго долго молчал, а потом у него началась истерика. Он плакал, стенал и топал ногами. Конти принёс ему снотворного, но не сказал ему. что в бокале. Хурго выпил залпом, и уснул.

Утром он сказал за завтраком: - это всё. Я пошёл её убивать. - Ты доел? - Да. Конти поднял стул, и грохнул его им. Хурго свалился под стол, и застонал. - Кто тут есть? Меня убивать пришли? - Да. Я пришёл выполнить просьбу матери, поскольку ты неугомонный. И снова наш род поставишь под удары. Только я решил обзавестись семьёй с твоей женой, как ты её захотел убить. - Не выйдет она за тебя. - Почему же? - Она ни за кого не выйдет. - Посмотрим. Но ты умрёшь, так как мешаешь жить всем своими происками по убийству её. Других талантливых королей здесь нет, а хозяйство держать надо постоянно. Ещё оросительная система на четверти части планеты недоделана. - Ты дурак что ли? Это мужики делают. - Это ты дурак. Все реформы и идеи её, твоей жены Юйры.

- Как её? - Да так. Или ты не слышишь, что я тебе говорю. На всех планетах лучше жить стало. - Что-то я на Нева этого не заметил, ну только что свет провели и воду дали. - Вот ты дебил. Кто провели-то? - Так это она тоже? - А кто ж ещё? Я тебе об этом битый час вчера толковал, а ты, как дурак это воспринял. Я уж не малыш вчерашнего дня, а взрослый мужчина. А ты вот не подрос. Так в прошлом и остался, как гусь, которого приготовили когда-то, а он протух.

- Так вот почему они все за неё-то идут? - Да. И поэтому тоже. - А что, есть ещё причины. - Конечно. Это её божественность во всём. - Что? Не смеши, дурень. Я тебе ещё отомстить должен за этот выкидыш. - Какой? - Со стулом. - Ну мсти. Хурго встал, и снова упал, так как брат подсыпал ему снотворного снова. Конти устал от Хурго и морально и физически, ещё и потому. что почти не спал, опасаясь проворонить его с выходом на убийство.

Он вызвал охрану города. Хурго забрали в участок спящим. Когда он проснулся, то увидел вокруг себя множество людей, которые в него плевали проходя мимо. Он всал, и побежал прочь, хоть куда нибудь. Но его остановили уже глинки. - Вы арестованы. - За что? - Это вам потом скажут. Наше дело сделано.

Мне пришло сообщение. - Вашего мужа разыскивают за насилие над десятилетней принцессой планеты Райский сад. Он познакомился с ней в её же саду на именинах её отца. Обманом уложил на траву, якобы полюбоваться красотвми неба, а затем совершил этот акт. Затем тихо отчалил с космодрома. Отец девочки, послал погоню за ним, узнав о случившемся. Весть мгновенно разлетелась повсюду. Его стали искать гончии, особенно дрэды. Это было их направление в работе. Но Хурго вовремя исчезал, и тогда в поиски включились глинки.

Я сообщила, что мужем он моим не является, и давно живёт на другой планете. Но недавно, буквально несколько дней назад, Хурго примчался на Ойру с тем, чтобы отнять у меня трон. - Вылетаем немедленно. Прилетели три бригады по 80 военных представителей. Нашли его в окружной тюрьме, когда он спал. Старший спросил: - почему у дворца так многолюдно? Вы бастуете? - Да. Против династии Сун. - А кто это? - Это братья покойного Минокио, который был мужем королевы. Мы уже загибались с ними, пока его брат Хурго не отвалил отсюда. Мы стоим за королеву нашу Юйру, которая даёт нам всё, что мы захотим. Живём, как сыр в масле катаемся. Думали уже и счастье здесь обрели. Ан нет, снова пышет этот гадёнышь на трон, да ещё королеву убивать задумали нашу. Вот гады-то. так гады. Мы стоим, и караулим, чтоб её не убили. Вон они тигров заперли у неё, которые её спасали. - А где она сама? - А вам зачем? - Мы прибыли арестовать Хурго. - Тогда пройдите. но только один пока, и снашим сопровождением. - Да, согласен.

Он вошёл в гостинную, и подождал меня минут десять. Я вошла, и он обернулся на звук шагов. И рот унего стал широко открытым. Я шла. а он не сводил взгляда с меня. Потом закрыл рот, и сделал глоток. - Ой, простите. Я не успел представиться. - Хур Вен, генеральный прокурор в юриспруденции вашей вселенной, гончий правой испонденции. Я подала ему руку. - Присядьте. Он вцепился в мою руку, и долго её целовал. - Я прошу вашей руки. Просто не смогу от вас уехать. Это любовь с первого взгляда и навсегда. Ради себя самой и меня, будьте моей. - Как я понимаю, вы намерены остаться здесь. - Да, моя дорогая любовь. - Но, как же дети и жена? - Я давно в разводе с первой женой, а детей я навещаю иногда. Со второй тоже. И также навещаю детей. А вот третий брак ещё недооформлен, но там тоже есть дети. - Не думаю, что нужно поступаться семьёй ради меня. - Я не буду поступаться семьёй. Я просто разведусь. - Не стоит. Что, место занято?

- Давайте перейдём к делу. - Давайте. - Что вы сделали уже? - Мы уже арестовали вашего мужа. - Я сообщила, что он мне не муж. - А, да, конечно. Что это я? Вот и славно. На этом аудиенция окончена, надеюсь. - Да. Простите, моя любовь. Я не в праве был, конечно. Забылся от такой красоты. А вы пробовали мужа-то лечить? - Он мне не муж. - Извините. Просто он ненормальный, коли не живёт с такой прекрасной и великолепной богиней. Он идиот, простите. Ну, это моё личное мнение. Не для протокола. - Прощайте. - Я не могу так улететь. Можно ли прикоснуться к вам? Я обещаю доставить вашему высочайшему из величественных особ, все удовольствия мира. Клянусь. - Я не сомневаюсь, но в такие тревожные дни я не готова ответить вам взаимностью. - Понял, удаляюсь. Прибуду через три дня. Не могу просто так находиться с вами. Я не сдержусь от ласк для вас. - Тогда срочно улетайте. - Да, да, да. Он стоял на месте, словно его приклеили, и смотрел на меня, минут десять,а затем бросился к ногам. - Я умоляю, только один поцелуй. - Хорошо. Можете поцеловать мне ногу, то есть ступню.

Он не мог остановиться. Целовал и целовал меня повсюду. - Девочка моя, это просто счастье вневселенское, вас ласкать. Я всё буду делать, как вы прикажете. Хорошо ли вам? - Я не люблю вопросов. Уже начали, вы сами знаете, что делать. Я уже тоже не могла ему отказывать. Это был мужчина, которого можно назвать фейерверг, праздник. Словом, мне повезло. К тому же он окался щедрым на дары. - Ты будешь у меня одета, как волшебное руно, и будешь носить только золото исуснейшей работы, и только с изумрудами. Ведь они тебе так к лицу, дорогая моя! И ещё, моя любовь, ты никогда не будешь испытывать никакого насилия по отношению к себе самой. Я твоя верная защита и опора. Урою каждого, кто на тебя косо смотрит.

Вокруг стало тихо и прекрасно. Не стало ни одного врага. Он летал ко мне раз в неделю, пока не разобрался с последней женой. Как только он осводился от этого брака, переехал ко мне. Я объяснила, что не могу выйти за него, из-за давления династии. Он юридически оформил власть на мою династийную линию, на мою фамилию Гургада.

Затем он привёз мне два обручальных кольца, и я согласилась на его предложение, но документы тоже не оформила. А он их и не проверял. Только счастлив был, что со мной навсегда теперь. И я купалась в его любви, которая была бесконечной, и постоянно прибывала.

Может вы подумаете, что я была несправедлива к благородному Яхонти Гро? Тогда немного о нём. Как оказалось, появление дамы в его отделе было не случайным. Трижды я увидела её там, и решила заглянуть в кабинет, так как он представи её, как неотложное дело, и мне надо подождать. Я не ожидала такой наглости, а Пудо бросился на колени. и стал просить прощения. - Ради бога. прости нас за всё. - Что всё? - Я не знаю, но я думаю, что ты не можешь здесь ожидать. Это неправильно по отношению к твоёй королевской особе. - Это верно. Что же случилось с этой несчастной женщиной? - Ничего пока. - Зачем же она здесь? - За блаженством. К нему и за этим приходят. Но она чаще.

- Почему? - Они очень давно знакомы, и не так давно её муж огрел его дубиной на почве вевности. - Ты сказал, что она не одна такая. - Ну да. Я тоже включился в эту игру, как он посоветовал. но и прекратил. Это уже противно. - А с чего же началось? - С того, что женщины падали в руки сами, и делали запрос на определённю быструю, но эффективную ласку, сидя в гинекологическом кресле.

- И, как? Всем успешно? - Да, всем. И сколько их здесь? - Штук тридцать. - И посещения частые? - Да. Штук по шесть в день. - Как же он держится, при такой нагрузке? Он ведь тоже живой. - А он не держится. Они ему делают в ответ приятное также. - Понятно. - Как же я не замечала этого столько лет? - А он устраивал неприёмные дни в ваши сеансы. Говорил, что это приёмные дни королевской четы. - А сейчас что? - А сейчас он добивается от вас ревности. - С какой целью? - С целью стать вашим мужем. - При такой кипучей деятельности, зачем ему я? - Я не знаю.

- Прости нас за эту ужасную и сволочную постель. Но я давно не иду на это. Попробовал раза три, и плюнул. Это какая-то дурацкая техника без любви и эмоций. Как в ад попал. Не представляю, как ему это подходит? Я бы только вас любил. Он просто избалован вами. Вы его спасли и не раз. Живёт он за ваш счёт, и считает уже, что вы и должны так существовать для него, такого красавца. Теперь и о троне заговорил. Я сказал ему, что он так дойдёт до гильотины, а он ответил, что вы его любите несметно, и никогда не бросите, тем более, что Гильс исчез. То есть у него нет конкурентов, и этим необходимо пользоваться. Я должен признать, что тоже вас люблю, но молчу же. Но, если вы не против, я смогу заменить его на встречах с вами, но не технически, а в любви.

Я открыла дверь в кабинет гинекологии, и увидела именно то, что описывал Пудо. Мне бы было очень плохо, но я уже понимала, что так примерно и будет. Только и в страшном сне не могла увидеть, что здесь , на равне с такой страстью ко мне, может происходить половой идиотизм. Представьте, от генерал-майора медслужбы, врача наивысшей квалификации. Красавца, мужественного и нежного мужчины, врача наивысшей квалификации. Имя его звучало повсюду, так как он ещё и был именитым в изобретении чудесных лекарств и мазей.

И вдруг, такая низость. Он просто упал в моих глазах. А дальше падал всё ниже и ниже. Мне было интересно, как он будет вести себя со мной, и я осталась. - Дорогая. ты утомилась наверное в ожидании? Но, видишь, мне необходимо было закончить процедуру. Он подошёл дабы поцеловать меня. Я отстранилась. - Что такое, детка? - Иногда необходимо мыть рот. - Ой, я не подумал, и он побежал к раковине. Вернувшись, он радостно сообщил: - я готов. - К чему? - К любви с тобой, моя куколка, почти дочечка. Я удивлённо взглянула на него. - Да, да. Столько времени я нянчусь с тобой, что уже подумал, не удочерить ли тебя. Знаешь. я хотел тебе сделать всё же предложение от которого ты не сможешь отказаться.

Я захохотала. - Вот угадай, что это такое от меня? - Ожерелье, как всегда или перстень с бриллиантом? Может серьги с топазом синим? - Ан нет. - Что же, дорогой? - Это моё предложение о супружестве с тобой, моя ягодка, ненаглядинка моя. - О, это приятно. Но ты ведь занят. - Я давно уже на свободе от жены, и ты знаешь об этом. Мы с ней в разводе наконец-то. - Я так радуюсь твоему успешному освобождению! Но вот понять не могу, за чем тебе вновь становиться пленником? - Каким пленником? - Ну, прыгать в это бремя с женой. - Ты что? Какое это бремя? Для меня и тебя это самое счастливое время провождения. - Я вижу. дорогой, что оно тебя стало немного отягащать. - Что ты? Наоборот, я жду того момента, когда явишься ты, как лолнце ясное. и начнётся активная любовь у нас с тобой, моя милая жена. Пудо сначала смотрел на Яхонти, как на клоуна, с саркастической улыбкой, а затем перешёл на какой-то смешок с издёвкой.

Яхонти это подметил. - Знаешь что, друг мой, выйди-ка вон, покуда я не вывел тебя сам. - Я не могу. - Почему же? - Боюсь пропустить самое интересное. - Тогда слушай, но молча. - Это невозможно. Я строго взглянула на Пудо. Он мне всё портил пытаясь показать, что Его дружок зря пыжится. И он это понял. - Ладно, посижу тихо.

- Вот и хорошо. Произнёс-то Яхонти невозмутимо, но заподозрил неладное по взгляду в потолок Пудо, который говорил о проигрыше априори. И Яхонти стал осторожничать. - А что, дорогая моя, что-то изменилось за день у нас в планах? Я не рассчитывал на такое от тебя холодное резюме. Думал, что нам пора бы соединиться в браке.

- Да, дорогой, я тоже. - Да? - Конечно. Мы были бы прекрасной парой с тобой. Пудо осел, и тупо уставился на меня. - Да, да. Мы завтра же устроим свадьбу наконец-то. И никто на всём белом свете нам не помешает в этом. Даже твои тигры.

Надо заметить, что они его ненавидели. Писали рядом, и поднимали хвосты, рычали, что говорило об их презрении к нему. Он приписывал такое их поведение к нелюбви запахов лекарств. А я беспокоилась всегда за него, так как эти выражения были опасны. Я была удивлена его безмятежностью. Но однажды тигр его шарахнул сзади, встал на него, как на добычу. После этого Яхонти лечился от заикания. Поэтому он их и упомянул.

А он продолжал. - И, понимаешь, любовь моя, я когда-нибудь с тобой совместно посещу их снова, но одену другой сюртук, домашний. - Хорошо, дорогой. Я согласна на этот героический и мужественный шаг от тебя. - Да? - Ну, что ж, если душа требует такого скачка смелости, тогда вперёд. Ты же мужчина, и всё должен теперь решать самостоятельно, особенно теперь, в роли короля, моего мужа.

И вдркг он завизжал. - Ааааааа. Вот видишь, Пудо, я угадал. А ты в проигрыше сейчас сидишь. Вот так-то. - А вы играли во что-то? - Ой, я как-то ужасен. Прости меня. Просто Пудо мне не верил, что ты пойдёшь за меня. - Почему же? - Ну, я иногда устраиваю здесь ... Ну, вобщем у меня есть система удовлетворений потребностей наших дам. - Каких конкретно? - Всех, что живут при дворе. - Ну ты должен это делать, ты же врач с большой буквы. Ты должен вылечить больного, и женщин конечно тоже. - Да. Я об этом и говорю. Это же моя работа и обязанность. - Ты и дальше продолжай также. - Хорошо. Я буду. - Да, а я подожду. - Ты? Почему? - Ну, ты же занят при том. - При чём? - При удовлетворении всех женщин. - А, ты об этом? - Ну мы же сейчас об этом говорим, как мне показалось. - Ах да, дорогая. И он затих осознав. что попал в тупик, так как на такой идиотизм я никогда не соглашусь. - Ты что-нибудь видела? - Что ты имеешь ввиду? - Ну там, за дверью в гинекологии.

- Я была с тобой нежна и любяща, но ты настолько привык к моей милосердной натуре, что перестал замечать главного в наших отношениях, а затем и обесценил их вовсе, и превратил в прах. Я осталась ни с чем в них. Это огромный провал для меня, так как все средства технической забавы, стали для тебя превышать любовные лиры. Но я не могу понять ещё одного. Были ли они? Да, когда-то я думала, что мы пара, и уверяла себя в том, что это мой оплот. Эта личность высокой морали, мой Яхонти. И он никогда не сможет меня предать и обмануть. Я наивно полагала выстроить свою судьбу с тем, кто меня безмерно любил, любит, и станет любить. Но я ошиблась в этом. Видимо, такого славного мужчины мне не встретить никогда. Я не знаю, что это за исытания я несу здесь, на этой странной планете, но понимаю, что могу рассчитывать только на, возможно, дружескую поддержку от мужского пола. Я понимаю твоё состояние теперь, но моё не лучше, поверь.

- Можно я тебя поцелую? - Нет, дорогой. Когда-то я желала этого, но за последние три-четыре дня, очень хорошо поняла, что это не так важно для тебя, как твоя постоянная тяга к обслуживанию тех дам, что используют тебя здесь и Пудо в качестве запасных сексуальных партнёров. А последняя дама, что сегодня так успешно испытала оргазм в твоём кабинете, при мне и Пудо, тебе очень подходит. - Правда? - Конечно. Она ведь знакома тебе давно, и вы привыкли к технически оснащённому акту в интиме. Это то, что тебе нужно. Жаль только, что она замужем, и муж брезгует самостоятельно выполнять эту процедуру. Но, возможно. это от того, что у него нет такого хорошего медицинского оснащения дома. Я, конечно, могу немного ошибиться, но ни я, ни Пудо не всанем на твоём пути к счастью. Думаю, что оно у тебя и состоится при увольнении с этой странной, придуманной тобой работы. И только тогда, ты сможешь вернуть себе остроту ощущений в тёплой близости с женщиной. А здесь тебя ждут очередные разочарования и нападения мужей на твою голову. Это всё.

Я встала, и тихо пшла к себе. Пудо помчался за мной с лекарством. - Выпейте. Пожалуйста. - Я в порядке. - Я подойду? - Нет. А вот на работе остаться можешь. - А он нет? - Я ещё вчера отдала приказ об увольнении Яхонти Гро с этой должности. - Что? Вы всё знали? - Да. - А кто сказал? - Это не так важно, как тебе кажется. Я попрощалась с Яхи неделю назад, потому, что поняла его намерение к тронированию. Это всё, что мне было нужно понять. - А, как? - Случайно услышала разговор с Кентом, его другом, который ржал при этом, и повторял: - экий ты негодник! Вот я расскажу Юйре о твоих подвигах. Пусть поплачет над твоей могилой, когда тебе снесут башку. Да, это смешно, что док станет королём, но видать здорово ты её хуем-то опрыскиваешь, что она даже не вякает о бабах твоих гнусных. - Ну, есть такое. Куда деваться-то, друг? Я ж подневолен здесь, как и ты. Только у тебя другой профиль. Ты на деньгах её сидишь, сторожа их, и только мечтаешь о короне. Ну а я, благодаря своей внешности и изысканному вкусу, вкушаю её все прелести, что дала ей природа от рождения. Вот так-то.

- А если я расскажу ей о тебе, и о том, что ты есть суть? Что тогда? - Она тебе не поверит, так как я уже отличился в её пользу много раз. Вот так-то, дружёк. Понял меня? - О, конечно. Только королева слишком умна и великолепна, чтобы сделать такой шаг. К тому же она не поведётся на мелочь в чинах. Выберет себе сладеньгого принца или королька какого, а ты на небесах посидишь, с отрубленной башкой, как ты мне и снишься всегда.

- Отставить сруб головы. Убью я тебя когда-нибудь. Нет бы поддержать меня лихо и весело, а ты топишь. - Да нет, это ты разжирел на её любви, и топишь себя самого. Но не осознаёшь этого. Я вот не менее красив и высок, и строен, но сижу тихо, и не высовываюсь никуда, хотя люблю её давным давно. И я буду цел, а ты вот нет. Понял? Куда полез-то, дурень? - Да я поначалу только хотел успокоить её, и всё. - Да что ты? Небось штаны проколол себе от такой красоты невероятной, дурень. Кто тебе поверит-то, успокоитель хуев? - Ну ладно, я стобой спорить не собираюсь, понятно тебе? Что было, то было. - И что, хочешь сказать, ты не любил Юйру ни капельки? - Я не хочу об этом говорить уже. Хватит. И так вытрепан этой любовью до дна. - Ух ты! Вот это да! Значит влюблён был сходу? - Ну и что. Ну и влюблён. Что тут такого? - Ну и не строй из себя мученика. Хорош. Всё, иди отсюда, придурок. - Что ополчился на меня? - А то, что если любишь, так до конца. Что из неё разменную монету сделал? Придурок. Даже расстроил меня. Мне её жаль. Я могу заплакать. Уйди отсюда, и не подходи больше ко мне.

Мы с Пудо услышали протяжный вой, который доносился со двора. Я посмотрела в окно, и увидела стоящего на коленях Яхонти, который ревел во все слёзы, обсыпал себя песком, и выл. И это стало невыносимым для тигров, которые вышли из вольера, и бросились на него. Я дала команду брысь, и они ушли. Он встал, улыбнулся, и прокричал: - я знал, что ты не бросишь меня в беде. Я твой друг во всём, а значит может быть и постель. Вот так-то.

Пудо сказал: - сдурел совсем. Прости уж нас пожалуйста. - Ты-то тут при чём? - А при том, что я всё знал о нём, и не сказал тебе. - Ты сказал. - Нет. Я не сказал тебе главного. - Чего же? - Не сообщил о том, что он с ней спит в открытую, даже перед женой, уже 10 лет. - С кем? - С той, Которую ты видела у него. Я подонок перед тобой, который обязан был сообщить об этом. Меня сдержало чувство дружбы к нему, а это оказалось подлостью по отношению к тебе королева. Вот за то и прости.

Я повернулась к нему. и сказала: - отведи его домой, иначе его сожрут тигры. - Хорошо. Пудо собрал вещи Яхонти, и повёл его во дворец, так как он был ранен тигром. Я вызвала скорую из ближайшей клиники, и бригада забрала его туда.

Яхонти пришёл ко мне где-то через год с цветами и ласковыми словами. Он снова мне сделал предложение. - Я вполне здоров. и могу быть твоим. Люби меня, как я тебя, и мы будем счастливы вместе с тобой. дорогая моя. - Нет. Уходи. - Что? Я же цветы принёс и подарки. Ты мне чаю не предложишь? - Нет, я не предложу тебе чаю. Это ясно? - За что ты меня так? - За то, что ты лишил меня в жизни веры в насоящее чувство, и сделал меня холодной в этом. Я тебя не прощаю. - Я исправлюсь навсегда. - Иди исправляйся, и не мешай мне. У меня серьёзный труд. - Хорошо. И он ушёл с плачем и воем.

Я взгянула на букет, и увидела там чёрную карту, но там же была и записка. "Я люблю тебя, и никогда не стану терять. Знай об этом. Я с тобой, дорогая моя любовь. Всё остальное ерунда."

Я поняла, что так просто от него не отделаюсь, и напечатала на скрэйбе (телетайп) письмо его пажу. "Спот, пойди в госстинг (распределитель), и узнай, что там он сделал. Меня вызывают в суд от его имени." Спот ответил сразу. "Он подал в судейство на вас, ваше величество, с просьбой вас поженить. Объяснил, что вы не совсем правильно распорядились отказав ему в просьбе о супружестве. И он будет доказывать, что может быть вашим мужем. Это всё."

Я подготовилась к суду, и начала искать те законы, которые смогут меня защитить, и нашла их. Словом, это был центральный закон о неприкосновенности королевских особ. То есть, никто не может даже думать о вызове меня в судейство.

Я отправилась туда очень спокойно, а Яхонти нервничал. Он не знал, как я отреагирую на его выпад. Войдя в зал заседаний, увидела его, сидящим на краешке стула каким-то съёжившимся и жалким. Мне стало его жаль. Увидя меня, он подскочил. и прыгнул в подол моего малинового бархатистого платья с золотой вышивкой. - Прости меня, но я не могу по другому вызвать тебя на брак со мной. Да, я рассказал всем, что у нас было, но думаю, что это останется здесь, так как заседание тайное. Это только для тебя. Все заулыбались потому, что их было 200. Я молча прошла на предложенное мне место.

Судья начал процесс. Когда он предоставил мне слово в моё оправдание, так как Яхонти Гро из-за меня развёлся с семьёй, я сказала: - вы не имели права вызывать меня в суд, так как я являюсь королевой всех планетарных устоев и межпланетных связей. И даже, если бы я была королевой только одной планеты, вы бы не смогли меня судить. Кто вам позволил такое сделать?

Судья встал. - Я себе позволил, так как портить семьи я не позволю никому. - Тогда вам прийдёт повестка о повешении. Жан, собери-ка сведения о тех, кто такое кощунство затеял. Кто вызвал меня, особу избавившую все планеты от нищеты и дискомфорта, отсутствия воды и света. Всех в алфавитном порядке перечисли. Ждите суда над вами. Доктор Яхонти Гро, вы первый в этой чёрной очереди. Да, кстати, если вам так уж интересно, напоследок взгляните на это видео. Я положила на стол запись о том, как Яхонти постоянно отказывает жене, говоря о ненависти к ней многолетнего режима. И я сказала: - вот и подумайте, причём здесь я? Мы с Жаном ушли.

Суд обозначил, что это я виновна в трагедии этой семьи, пока кто-то из зала не кракнул: - дату огласите. Выяснилось, что запись эта происходила перед свадьбой Яхонти. И он уже признавался жене в ненависти к ней. Он заплакал. Но судья сказал: - мы будем бороться за него. Голос спросил: - а чем? - Мы найдём. Но, раз он один, а она протянула его годы, то должна, как и другие граждане взять его в мужья. Голос спросил: - а я тогда кто? - Что кто? - Я тоже был любовником Юйры долгие годы. Да, страсть кипела нешуточно. Но пусть поднимут руки те. кто не имел любовницу. Поднялась только одна рука, и это был Яхонти. Все затихли. - Вот видите, только Яхо врёт. Вот лжец. Что ты сидишь и молчишь, Кент? Давай, вставай, и говори.

- А что говорить-то? И так ясень пень, что врёт он. И хочет обженить её ради вступления на трон. Вот и всё. Я сам это слышал, и даже заплакал, когда он это произнёс потому, что и сам влюблён в Юйру, нашу вседержавную королеву. Она прелестна и мудра. правда Гильс? - Да. Она совершенство. Но Яхо мог бы и стать её, но он слишком озабочен сексом со множеством других женщин.

Яхонти, неожидавший там увидеть их, особенно Гильса, заорал: - а вы откуда здесь, проклятые? - Я с Невы прилетел поглядеть, как ты здесь крутишься, словно вша в постеле с львицей. Ну а Кент, ты знаешь, всегда там, где королева. Он влюблён в неё, но свегда молчит. Просто смотрит, как щенок побитый на неё, и стонет. Вот он-то понял в своё время, что любовь с ней может быть только такой. Она своенравная, но щедрая и милосердная к тем, кого любит. Меня, к примеру, да и тебя, скотина Яхо тоже, она не предала ни разу. И спасала всегда только она, поэтому я здесь. А ты, Яхо, зачем здесь?

Судья поморщился, Яхонти тоже. И вдруг судья спросил: - а кто такой Яхо? Все захохотали. Кто-то крикнул из зала. - Сколько он тебе заплатил, этот Яхо, то бишь Яхонти Гро? Судья схватид документы, и убежал. Из зала кричали. - Судью на мыло! Пусть убирается с работы. гад. Таких, ка ты, дурень, не держат в юриспруденции. Я гончих вызвал на тебя. Надо же, нам даже на Флоуве воду подключили и тёплую и холодную, и свет дали от солнечных батарей. Когда это видано было? Живём, как в люксовом отеле. Всё построено и дальше стройка кипит. Хозяйства уже стали возделывать. Столько новых семян завезли и животных. Да она нас от нищеты и голода избавила. Так ты еще, жалкая шкура ей ебаться не даёшь? Думаешь, я не вижу, чего ты добился этим судом, якобы только для неё. Никто не узнает говоришь? Да я первый тебя кокну на выходе, Яхо. А потом судью, если он конечно не драпанул, свинья проклятая. Такую королеву вытянуть в суд! Да ей поесть-то, видимо, некогда, а ты, шкура, как был докторишкой, так и останешься им, понял? Я тебя помню, тварь по войне пятого года. И наю, как ты добивался своих наград и почестей. Генерал он! Тварь ты, а не генерал. Ну, может. док ты и ничего, а вот дружбан из тебя никакой на войне-то. Тварина ты поганая. Я ведь из-за тебя на Флоуве сижу всю жизнь, а не у себя дома, на Пышечке любименькой, где я летаю, а не ползаю, как тут у вас. Это ты меня в плен бросил, зараза такая, а я выжил. Вот так-то, как ты говоришь.

- Это ты, Базь? - А кто ж? Я, конечно. Ты в тепле ночуешь с бабами круглогодично, а я на каторге просто так. Без еды, воды, и без тепла от такой вот красавицы. Зажрался? Тебе и этого маловато показалось. Что, дурень, в короли наметку взял? - Да ты просто смешон при всём при этом. - Ты не понимаешь, она меня любит. - Да что ты? А мы и не заметили. Что-то она, королева твоя, излюбленная среди всех баб, смотрела на тебя не то с жалостью, не то с презрением. Все стали аплодировать. Яхонти стал пробираться к двери. Помощник судьи крикнула: - куда вы? Мы не закончили ещё суд. - Я забираю документы. Суд закрыт.

Яхонти стали бить, и жестоко. Особенно военные, которые не прощают предательства. Он обязан был собрать всех, прежде чем вывести войска с поля боя. Базиль имел высокий чин гончмейстера (генерал-майор в юриспруденции). Он сражался героически, и оставался последним, прикрывая всех. Враг отступал. Сражение было выиграно, а Яхонти видимо позавидовав такой доблести, и желая присовокупить победную волну себе, будучи в чине полковника медслужбы, вывел всех, не дождавшись Базиля, и не оказав ему поддержки, которую он вызывал по рации. - Орден, орден, я кулон. Требуется поддержка на правом фланге. Срочно дай солдат. Добьём их, чтоб было чисто, и уйдём спокойно, с сознанием выполненного долга. Но подкрепления он не дождался, так как Яхонти, можно сказать, сбежал не завершив операцию, которую всё же доделал Базиль с тремя его ближайшими подчинёнными. У них кончился огонь. И все трое пошли бороться в рукопашную, защищая друг друга грудью.

Их, конечно, взяли в плен, но даже враги их в знак уважения к героям, не расстреляли. Они отправили их в домой в штаб. Там им сразу приписали предательство, так как по словам Яхонти, они не захотели присоединиться к общему войску. Героев отправили в ссылку на планету без условий для жизни, где они и пребывали уже 20 лет без своих семей и детей.

Яхонти увезли на скорой в госпиталь из зала суда, а Гильс приехал ко мне. Я понимала зачем, так как он время от времени появлялся у меня выпрашивая денег. Я запретила ему воровать из казны, но выдавала ему официально по рти мешка золота на развитие планеты, и он улетал довольный. Отношения определились и выровнялись. Я уже распорядилась о выдаче ему денег из казны, а он стал заигрывать со мной. - Ты знаешь, я там всё зделал, и могу вернуться назад к тебе. Мы продолжим нашу любовь, коль я уже разделался со всей требухой, вырастил детей, и воспитал их благодаря тебе. Кстати, я объяснил им, что ты не виновнв в моих грехах, и что ты не хотела со мной спать. Это я, влюблённый до дикой страсти, неугомонно следил за тобой, и напал буквально во время твоего купания. И приказал им убрать ножи против тебя. Жена моя, конечно, заплакала от горя поняв, что я никогда не буду уже её любить, но бросить я их не мог, пока не искуплю. Вот я и здесь, снова с тобой, дорогая. Я не переставал тебя любить с тех пор. как ты попалась мне на глаза. Всегда люблю.

- А где этот гад-то? - Какой гад? - Ну брат мой. - Хурго арестовали. - Где? - Здесь поймали, на Ойра. - Странно, почему здесь-то? Он же на к нам на Неву прилетел, и там поселился. Мы все вместе там живём, а он улепетал в Фанту, потом ещё куда-то, и полгода уж мотается где-то. И письма от него какие-то дебильные. Пишет, что живёт на Хейке с какой-то девушкой маленькой. Какой маленькой? Дурак что ли? На какой Хейке? Такой планеты нет. Вот уродец в роду-то. Идиот полный. Там его баба ором орёт, и проклинает всех нас, весь род. Моя её побила эту дуру, а я перестал в дом пускать. Ты не знаешь, где он на самом деле, если был арестован? - Он изнасиловал десятилетнюю девочку. Его поймали, а затем привезли к её отцу. Он заставил Хурго жениться на ней, иначе ему грозила казнь с повешением, так как это дитя принадлежит роду Хоривати, и она принцесса.

Китара 2

- Вот везёт же дураку всегда же! Не сеет, не пашет, а на второй планете уже в короли метит. На Неве также поступил, придурок, только со взрослой, а потом бросил её, как тебя. Только ты умная, а та дура. Оформила его по документам, да во всей вселенной, типа, чтобы вернее и крепче держать. Сама-то она ничтожество сраное. Фу, даже не вспоминай мне о ней. Вот к нам припёрся, и давай ебать всех подряд направо и налево, а одна оказалась тоже принцессой. Так он и на ней женился, как дурак. Это уже невыносимо. Ведёт себя, как лунь просящий (нищеброд) через баб. Я ему хоть денег дал, а то бы он загинул уже. Потом, я слышал он убить тебя хотел что ли? - Да, с армией прилетел как-то. - Вот чучело природное. Надеюсь ты поняла, что я здесь не при чём? - Нет. Я думала у вас сговор. Вы ведь вдвоём налетели. - Нет. Я даже не знад, что он здесь. Просто так совпало. - ты его армии не видел? - Я думал. это твоя. Формы-то одинаковые. Этот дурень любит штаны-дудочки, и кителёк в обтяжечку. Всё так и ходит, как мальчик с игрищ военных. - А ты что ж не воевал против меня? - Я не мог. Я влюблён всегда. Набрал денег из отцовской казны, и голопом назад, иначе опять от тебя не оторвусь, а мои там без помощи останутся. Я не совсем понял, что ты одна. Где был этот дурак-то, когда ты воевала? - Их отравили. Он умирал с сотрудником своим. - Ба, геройский выпад. Интересно, как в них влили яд? Наверно через жопу.

Мне стало весело, и я захохотала. Гильс тоже повеселел. - Пойдём поедим. - Давай. Жан, принеси нам еды и попить что там есть. - А у нас кончились запасы на неделю. Надо ехать покупать. Я широко раскрыв глаза взглянула на Жана. - У нас голод, Жан? - Почти. Гильс возмутился. - Ты что, чучело, несёшь? Ну-ка неси жрать нам поскорее. - Нет, не принесу. - Почему это? - Ничего не дам тебе. И проваливай отсюда поскорее, а то получишь по мозгам, дурак неотёсанный. - ты что, ебёшь её что ль? - Её нет, а тебя сейчас выебу, падла. Жан достал лазер. Гильс попятился. - Эй ты, придурок, убери его. - Неа. Ну-ка шуру отсюда. Бабло получил, и шагай к себе на новую Родину. Даст бог, брата своего проклятущего встретишь, где нибудь в могиле за то, что когда-то матушку мою прибили прикладом по голове просто так, ни за что? - Я там не был. - Может быть, но это сделал твой род, и я должен вам мстить. Уё, я сказал, трутень поганый. А то и денег дай, и поебаться достань, да ещё и пожрать принеси. Иди в столовку на Ремени (для малообеспеченных) и жри там общественной похлёбки опять бесплатно, а к нам ни на шаг. Убью ведь. С огнём шутишь, падаль.

- Ладно тебе. Сейчас ухожу, только про суд расскажу немного. Так я узнала о Базиле. Далее Гильс улетел довольный прибылью, а я повысила в чинах Жана, и выписала ему огромную премию. Далее я связалась с командной частью, и рассказала о Базиле и его подчинённых правду. - Мы бы освободили их, но где они смогут получить адаптацию в обществе? Они ведь дикими стали совсем за это время. Я сказала: - принимаю у себя на Ойра. - Когда отправить? - Сейчас.

Через три часа они были в аэропорту. Там их встретила моя охрана, и проводила ко мне. Я их увидела. Они производили впечатление диковатых, но радостных. Я их встретила радушно. Жан накормил мужчин, и довольных повёл мыться. Затем пришёл доложить. - Ели, как не в себя. Пол стола умяли четверо. Я думал скатерть сожрут. В ванной не знали, как душ включить. Радовались всему, как дети. Говорю, выходите по одному. а они не хотят. Плещутся там, играют. Счастья, полные штаны. Кошмар какой-то, до чего их там довели. У мужиков тетраэдры стоят друг на друга. Вообще глухо было видать с бабами-то. Но я буду рядом стоять. - Хорошо, Жан.

Жан пригласил их на беседу. Он стоя записывал их последние данные о званиях. Я сообщила им, что ознакомилась с их делами, и решила повытить всех в звании и дать премию каждому, а также награды. - Поэтому вас оденут, соответственно военному уставу моей армии, и дадут парадное оружие, после чего вызовут на плац награждений.

Они были шокированы известием, и стали рыдать. - Жан, лекарство. - Он док? - Я всё, а теперь и для вас. - Понято. Они выпили всё, и пошли одеваться. Жан командовал. - Халаты сюда, на вешалку. Вот носки. - Да это ж прямо чулки. - Зимой бывает прохладно, а форма на весь год. Ну, дадут ещё кольсоны, да прокладки защитные. Так что, надевай, что дают и не жалуйся. Армия есть армия. - А мы что, служить будем? - А ты что хотел? - Я не. Я думал, что нас в расход пустят. Забрали резко, и назад сюда. - Да. Очень быстро. Мы уже прощались с жизнью. - Странно. Королева велела упредить вас о путешествии именно к ней. Я сам докладывал. Узнаю, кто там похуист такой. - А что мы будем делать? Мы ж всё забыли. И техники новой полно, я вижу. Аж страх берёт. - Это ничего. Вы к нам и приехали на адаптацию. - А потом куда? - Потом распределит королева наша. Радуйтесь, под её крыло попали. Всё, спасены ребята. Главное, ей будьте верными, как я например, да указания выполняйте чётко и без самовольства. - А можно мне на Пышку? - Это не ко мне. Это к ней, но я передам.

Я разрешила, но после обучения. Он был так рад, что и здесь взлетел. - Ой, я и здесь летаю. жан сказал спускайся. пора на плац. - Я такой счастливый! - Да, куда уж нам?

Прибыли на плац, где уже выстроились войска. Я ехала стоя на открытом авто с моим водителем. Они вышли с другой стороны. Я их представила, как воинов славы войны с пикниками (преступные группировки, сформированные в огромные банды). Войска крикнули трижды ура. и начали аплодировать. После награждения начались овации. Прозвучали торжественные речи, и проводили их с плаца салютом. Они были счастливы.

Поселила я их в гостевой дом. Им принесли ужин, и горничные заправили постели. Но девушки оттуда не вышли. - Девчонки давайте с вами ебаться. - Вы что, с ума сошли? - У нас мужья дома. - Ну пожалуйста. Мы вас вообще не видели никогда. - Девственники что ль? - Да. - Как это? - Да мы в ссылке по ошибке были. - Ну вообще-то мой в походе застрял что-то. - А мой на рыбалку с другом уехал. - А мой меня бросил. - Кто бросил тебя7 Убью гада. Вот сволочь! Такую красотку бросил? Скотина. Ну-ка иди ко мне, моя ласточка милая. Я тебе покажу, что такое мужчина любящий. - Пойдём. Я согласна. Так они распределились на пары по симпатии, и разошлись по своим спальным. - И почему я дура жила со своим идиотом, когда здесь такой рыцарь есть? - Я тоже, девчонки, не понимаю, что мы мучились? Это ж просто выигрыш несметный! - Я тоже так считаю. Это просто одна ласка и любовь. Я за. - Что за. Развестись со своими дураками рыболовами и туристами. Договорились, так и сделаем.Только один у нас лишний остался, без пары. Надо найти ему невесту. - Натру приведи. - Ага, сейчас. - Нет, девчонки. Я не могу. - Почему? - У меня невеста на Пышке. Ждёт меня уже 20 лет. Я молодым ушёл, а ей сейчас под сорок, как и мне. - А, ну да, надо ехать. Нельзя любовь оставлять тебе-то. Она ж там. - Да, обучусь, поеду. - Молодец какой. - А нас уже никто не ждёт дома. Звонил. звонил, трубку бросают. Чуть ли не на хуй послали. - Не верят наверное. - Не, им просто не до меня уже. Жена вышла замуж. Там полный до детей новых. Мой сын уж взрослый со своей семьёй. Так что я с тобой, дорогуша моя любимая. А то бросил. Дурак подлый. Она обняла его и прижалась. - Вот так-то. А у нас здесь семья будет. Дом выстроим, и заживём на славу. - Ох, как хорошо с тобой, мой милый Бись (котик). - Не, не так. - А как? - Хотя, называй меня, как хочешь, любовь моя.

Как вы уже знаете подполковник Стэрк остался без пары, ожидая прибытия на свою Родину. планету Пышка, где ожилала его девушка по имени Кура. Так он и поступил храня ей верность. Но, при встрече, она вдруг сказала: - я не рассчитывала на твой приезд. Уже сжилась с мыслью о потере тебя. Просто перестала ждать. Что же ты не приезжал ко мне так долго? Он рассказал, что с ним произошло, и Кура вовсе отвернулась от него. Брыть Стэрк попросил по видеосвязи у Жана командировать его в королевскую часть назад. И он заказал ему блогды (билеты).

Но на следующий день попросил отменить их пока. Жан пришёл взволнованный. - Я не знаю, что мне делать с этими билетами с Пышки. Этот чудак Стэрк сам не знает, чего хочет. - Ну, отдай их в пользу того, кто намерен лететь к нам. а средств не хватает. - Хорошо.

На Пышке произошло следующее. Мудрая мать Куры устроила ей трёпку. - Ты чего морду-то свою корёжишь от Брыти? - Я не корёжу, а просто не люблю его уже, и ты знаешь почему. - Почему же? - А потому, что у меня есть другой. - Когда он есть-то? - Он прилетает ко мне после долгой командирови всегда. - Да? Что же это за работа такая, что он является к тебе с цветочками, а не с денежками один раз в год? Ой, нет. Два раза . Да. - Ты что, мама, ополоумила? Он же гончий и в чинах. Уже дослужился до майора во вселенских войсках. - Да что ты? И какая у него зарплата в этом чине? - не знаю. - Ты дурой у меня родилась? - Что? Кура часто заморгала. Она принимала его за мужа, как он ей внушил. - Что, мама, думаешь обман? - Я уверена. В следующий раз припрётся, я его с лестницы, гада, спущу. - Да за что? - А ты не догадалась, дочка-тупоумочка за лет эдак двадцать? - Я понимаю, что ты имеешь в виду. - Наконец-то. Я больше мириться с этим паразитом не стану. Да, кстати, ты не знаешь почему он тебе детей не дал? Кура заплакала.

- Мама не надо. Я васё поняла. Ради бога. прости меня. Я сама не знаю, что на меня нашло. Жду и жду его, а не Брыть Стэрка. Но, что мне с него-то, с солдата прошлых времён взять? Он ведь изувечен весь наверное. - Да? Что в колясочке привезли, как малыша? Да я бы и такого взяла на твоём месте. - Что? Я хуже всех? - Наверное, коли не можешь замуж выйти за холостяка до тридцати восьми лет. Ты уж давненько в списках невест не значишься, а скорее уже бабушек. А сидишь, и морду свою, и без того уже вялую, кособочишь от такого прекрасного подполковника. И не в упадке он, как ты думаешь, а в чести у королевы вселенских результатов имеется. Понятно тебе, дура, кто он? Беги к нему, и выпрашивай прощения. Его мигом каждая подхватит. Вон сколько молоденьких барышень ищут пару. А он красивый стал и стройный, как кипарис. Такого бы и я схватила металлической хваткой. А что ему надо-то? Ласка да тепло, да еды поболе.

- Мам, прекрати немедленно. Ты же знаешь, что я люблю другого. - А он любит свою жену и детей. - Ты что? Нет у него никого. - Да? Дайка сюда его таксиль (номер). Я сама ему позвоню с незнакомого-то. Вот и проверим, кто у него есть. - Да пожалуйста, я сто раз звонила. Мать взяла планшет видеосвязи, и набрала его номер. Планшет открыла маленькая девочка. Мать произнесла с улыбкой: - ой, какая прелесть! Ты чья, малышка? Я папина и мамина, а это его планшет. А ты знаешь, как папу зовут? - Да. Его зовут Микс. Кура радостно заметила: - вот видишь, имя не то. Я слышу, только не пойму чему ты радуешься. Что он тебе и имя наврал? - Нет. это просто кто-то другой. Нельзя так любить, как он меня, и обманывать. Ну, может, он просто жаден немного. - Тогда подними свою жопу, и ступай на работу завтра же.

Девочка подумала, что разговор идёт с ней, и обидевшись заплакала. Женский голос спросил: - что такое, миля? Кто тебя обидел? - Тётя по папиному планшету. Она требует, чтобы я подняла свою жопу, и шла на работу. Женщина подпрыгнула к планшету. - Вы сумасшедшая? Зачем ребёнка обидели? Я вас засужу. - Я не с ней говорила, а со своей дочерью. - Откуда вы знаете номер планшета моего мужа? - Я не знаю, просто набрала то, что дала мне дочь, так как это номер её мужа с планеты Пышка. Просто хотела узнать, как его дела. Что-то он давненько дома не появлялся. - Что? Как его имя? - Он сказал Борис Кри. - Но, Борис его двоюродный брат. - У них один планшет на двоих? - Нет. И у Бориса жена находится в родовой палате, а не на Пышке сейчас. Она ему двойню принесла. - Какое счастье вошло в дом, моя дорогая. - Да, сразу двое. Я вот посепенно мучаюсь с этим. Уже в третий раз пойду скоро рожать. Наконец мальчик. Может на этом Микр и успокоится. Устала очень. Ему-то что? Задел сделал, и улетел на работу на неделю, а то и полторы, а я одна с ними. Трудно ведь.

- Да, это очень нелегко. Сама знаю. Троих растила. - А как же выглядит ваш расторопный муж? - Он не очень-то расторопен. Ну, только в постеле, конечно асс, а так... Она пожала плечами. - Ну зарплату-то отдаёт всё же, - Да. Он хорошо получает. Мы и дом новый купили, и калясочку прекрасную , и сад уже готов полностью. Это что-то шедевральное. С фантанами музыкальными, и переливающимися струями и водопадами. Такая роскошь. - Боже, как красиво, наверное. А посмотреть можно? - Да, конечно. Муж сейчас покажет. Он из бассейна только что вышел.

Микр взял планшет, и его перехватила у матери Кура. - Божешки, как ты ужасно выглядишь сегодня! Ты не ела что ли? Бледная какая-то. Иди переоденься, поешь и выспись наконец-то. Жуть какая-то, а не морда. - Что ты, дорогой? Приятная женщина. - Эта? - А, это не та. Та постарше была. ещё. Эта да, страшненькая какая-то, безликая, как сама смерть. Вот мужу-то её не повезло. - А ты чего звонишь? - Они номер спутали. Ищут коего Микса. Ой, это ж твоё имя, только в ласковом контексте. Только я не пойму, почему она называет тебя её мужем. - Чьим? - Ну той, что смерть напоминает. - Ужас. Ты чего звонишь-то мне домой? Я же приказал, только в рабочее время. Мать выхватила у дочери планшет, и плюнула в него. Вновь раздался женский голос. - А, очередная дура твоих похождений? Ну, ну. Будем считать это паритетом. - Что? С кем это ты? - Какая разница? - Я что, тебя не устраиваю? - Почему?Устраиваешь, при чём во всём. И в командировках твоих тоже. Дальше он отключил планшет.

Мать повернулась, а Кура лежит на полу без движений. Она вызвала скорую, и дочь увезли в больницу. там поставили странный диагноз - изнеможение, и пргласили энергетика. Тот долбанул Микра его же программами, и вывихнул его любовную тему, а на него возложил присуху, которую Микр когда-то внедрил в Куру. Она стала оживать.

Мать рассказала всё Брыть Стэрку, и он удивился тому, что мужики используют такую странную игру. Женщины и так идут на встречу. при чём тут магия-то? Ну ладно б ещё жениться собрался, а то просто в издёвку до смерти доводят. Он позвонил Жану, а Жан уже поведал эту историю мне. Нашли колдунью. которя у них же работала в юриспруденции, и подрабатывала магией. Она выдала ещё троих. и сделала вид, что в этом ничего особенного нет. Их арестовали, и казнили.

А Кура и Брыть поженились. Она прошла полный курс лечения.Через год у них родилась тройня. А Микру он отомстил. Пошёл к знахарке, и заказал присушку к львице в зоопарке, которая разгуливала в паре со своим львом на планете Видада, где Микр жил. он стал по ней сходить с ума. И не стесняясь уже, зазывал её на секс. Все над ним хохотали. Сначала думали, что у него такой юмор, а потом решили, что Микр полоумный, и вызвали врача. Тот улыбнулся, и отошёл от него подальше. Сотрудникам сказал его не трогать. Кто-то злобно над ним пошутил, или, скорее всего, отомстил. Я в такие дела не полезу. Считается, что правота на той стороне. Однажды он залез к ней в вольер, и львица его разодрала в клочья.

И так. Стэрк обосновался с семьёй на Пышке, а я получила ему замену по освободившемуся тогда билету на космолёт. Это был генерал Ферзиони Деголити. Он явился к Жану с докладом. что прибыл с планеты Пышка, чтобы продолжить службу на Ойра в королевской ратнице. Жан удивился, и пожал плечами. - Я не заказывал. - Как это? У меня предписание на Ойру. Вот, вчера получил от маршала Хвози. - Позвоните ему, может что напутали? - Это вы можете так раззванивать, а мы можем являться точно по приказу. Лучше посоветуйтесь с кем-то из военных. - Хорошо. Я доложу генералиссимусу Бургада. - Можно и чином пониже. - Это я уж сам решу.

Я вошла в приёмную. Ферзиони оглянулся, и замер. Потом спросил: - кто вы? - Я Бургада Юйра, генералиссимус. - Чей? - Вселенский. - Как это? Жан объяснил. - Это королева. Встаньте пожалуйста по форме приёма. Он поднялся во весь свой огромный рост, но тут же сел на колени передо мной.

Жан всполошился. Он устал отгонять просящих руки и сердца. Он подошёл, и резко сказал: - встаньте. - не могу. Я должен именно так поведать свою историю. Жан с облегчением вздохнул. - А, историю? Да, конечно, но ничего личного.

- Я бродил 8 миллионов лет, ища вашего шага. И неутомимо вглядывался во всех красавиц мира, но вас не находил там. И осознал, что эта встреча длжна совпасть с моей судьбой. Я побрёл к бабушке, и она мне дала меч. Вот он. Ферзиони показал короткий меч. Жан встревожился ещё пуще. - Можно мне подержать? - Да, держите. Я думал, что он не приведёт меня к вам, но теперь понял, что и попал сюда по долгу службы в войсках. То есть бабушка была права. Я здесь, перед вами, и у ваших ног. Это всё, что мне надо было, Элли. Я нашёл тебя, и хочу с тобой быть рядом всегда.

Вмешался Жан. - Так вот же сообщение, что по вашей просьбе произошла замена Стэрка на Дэголини, который подходит по высотному роду графов и званию генерала. А, они подумали, что мы поменяв билет по командировке, потребовали достойную замену. Точно, так и есть. Всё в порядке, генерал. - Хорошо. - Да. Это прекрасная романтическая история ваших отношений, только это не Элли.

- Ты не понимаешь, друг. И я вспомнила историю своей предыдущей жизни, когда меня звали Элли. И поняла, что Ферзоини когда-то спас меня от одиночества в каком-то странном месте, где не было условий для жизни, и постоянно грозила опасность вылететь с планеты в атмосферу. и там погибнуть. Я постояла немного в своих мыслях, и сказала: - Я тебя помню, дорогой. На какой планете ты родился в этот раз? - На Пышке, где и проживал 40 лет до встречи с тобой, дорогая. - А ты здесь тоже из воды появился? - Да. Я не люблю родовых связей. Они бывают загрезнены силовыми структурами родового ряда. А мне необходима чистота в своём содержании и сути. Элли, выходи за меня. - Для этого я должна развестись с мужем, за которого вышла замуж три дня назад. Он согнулся лицом к полу. и заплакал так горько, что разжалобил Жана. - Я беру вас, господин Деголити на службу ко мне. Вы будете исполнять труд мажордома нашего королевского дворца, так как граф Фьюи постарел, и не полностью стал отвечать моим требованиям. Я вас провожу. И шепнул ему. - Этот её козёл ненадолго. Свадьба не имеет под собой документов. Она показная, так что всё у тебя в силе, как и сказала бабушка. - А тебя-то как звали? - Как меня не помню. Помню только её. Только её помню. Я не помню, как меня. - Хорошо, хорошо. Значит она помнит, как тебя. - Да, она помнит меня. Я вижу и чувствую это. От неё ко мне пошла любовь потому, что я послал ей огромный сгусток любовных флюидов из воспоминаний.

- А ты что ж, мальчиком ходишь? - Нет. Однажды мама привела девушку, и сказала, что пора бы и жениться. Она хорошая. добрая, и готовит хорошо. - Повар что ли? - Нет, но это было её увлечением. Я старался для мамы. но полюбить её не смог. Мы прожили с ней 15 лет, но я не научился её любить. Всюду искал Элли, а она, вероятно, меня. - Да, ей что-то не везло с мужьями. - А дальше как ты? Мы развелись, и я остался один. Детей я не заводил от неё. - Понято. Ну, дружище, шанс у тебя имеется. Этот дурень долго не продержится. Слишком похоже, что от него будет такой же эффект, как и от других, то есть развод. А ты не тушуйся, а бери быка за рога. - Что это значит? - Это значит, что ты должен заманить свою старинную Элли в прекрасную постельку со всякими неженками да любовинками. Ну, так бы я сделал. Но я не смог. У меня жена и трое детей. - Уже? - А долго ли? Конечно, я потом пожалел, увидя такую красоту внеземную твоей Элли, которая сейчас Юйра, но делать нечего. Судьба есть судьба. И я счастлив, что ты нашёл её в жизни.

Иди отдохни, а затем отправляйся в душ, что у тебя в спальне. Затем подойдёшь ко мне, и я дам тебе расписание дел на сегодня. Их немного. Потом отдыхай и осматривайся. Погуляй по замку, и посмотри на озеро внутреннее. Оно волшебное. - Проводите меня? - Нет. Вас Юйра проводит к нему. - А я буду иметь к ней доступ? - Да, конечно. Поэтому я вас и схватил сюда быстро. Место занято и точка. - Мне кажется, что мы с вами, Жан, чем-то похожи. - Да, до странности. Словно близнецы. И рост, и вес, и даже светло-русый цвет раскидистой копны волос. Отныне ты мой брат. - А я твой. Так началась их дружба.

Посколку имя у Ферзиони было длинным, его все стали звать Ферзи, а он не возражал. Я слишком была увлечена мужем, и мало внимания уделяла Ферзи. Он старался не встречаться со мной, та как видел понимал это. Ему было больно. В основном, Ферзи старался как можно больше уделять внимания изучению новых обязанностей. Он оказался очень хорошим служащим, и я была рада, что именно он на этом месте.

А вот муж нет, не рад. Он вообще думал, что это Жан, которого Хур Вен ненавидел. Хур не понимал, что есть ещё кто-то. Ему не сообщили, поэтому он общался с ними одинаково безобразно. - Ну что, дурень, будешь мне ещё палки в колёса ставить? - Какие палки, сэр? Я вас не понимаю. - Ах, ты, скотина, не понял ещё, кто в этом домике хозяин? На гильотину захотел? - Зачем? - А, тебе незачем. - Да. Я обойдусь как-то без этого инструмента. А вы? - Я? Я король. - Да что вы? А я подумал, что вы рыночный придурок. - Гад ты, Жан. Ещё какой! Вот пойду на миссию вселенной, и закажу на тебя похоронку. - А это-то зачем? - А я вижу, как ты на неё зыришь, скотина такая. Она меня не любит из-за тебя. Я знаю, сволоч.

Ферзи стало интересно откуда этот вывод. - А что, вы их поймали на чём-то? - Жан, ты у меня скоро дождёшься. идиот. Здесь каждая собвка ей под юбку заглядывает. - А вы какая по счёту будете? - Сволочь, уничтожу. Иди, блядь, отсюда, иначе лазарем шпокну своим. Ферзи достал оружие, и сказал: - не успеешь. - Вот, гад! Это что же? Уже говняным слугам лазеры выдают? Это же именное войсковое оружие для офицеров высокого чина. - Да. - Что да? Ну-ка говори, шпонт неуёмный, где спиздил его? - Я не пиздил его. Мне дали. - Кто это тебе дал, сидлак малоумный? Ты знаешь, что за это тюрьма бывает? - Да, знаю. - И что? - Ничего. - Вот дурень, Я тебя этим же укокошу завтра же. - Не меня, а Жана. жальего, конечно. Друг всё же. Хур перешёл на крик. - Иди отсюда сволочь. Не знаю, что ты там мелишь, но я доложу об этой выходке Юйре, нашей королеве. - Я думаю, она будет рада. - Чему это, гадина? - А тому, что в её окружении есть хоть один воин-защитник. Сволочь!!! Беги, гадина, уничтожу.

Я вышла на крики. - Что случилось? - Представь себе, Юйра, этот критин носит с собой оружие. - Да, носит. - Да, как же? Я ж его ещё в тюремном обозе сгною. - А за что? - Ты, дорогая, просто немного не понимаешь, что это такое. Жан не имеет права носить оружие. Поняла. Я тоже так считаю. - Вот и хорошо. - Это всё? - Да. - Тогда я разворачиваю дело против него. - Жана не трогать. Всё. - Как? Ты действуешь против закона, понимаешь? Или он слаще меня в постеле? - Я всегда с законом в дружбе. И не надо здесь стоять. Оба идите работать. И ушла.

Ферзи уходил к Жану, и рассказывал ему такие истории. Жан хохотал до слёз. - Теперь он думает, что у меня есть лазер, и я сплю с его женой. У Юйры выдержка на высоте. Не сдаёт нас этому крокодилу.

Через год Ферзи попросил аудиенцию. Я приняла его в гостиной. Он начал очень робко. - Я хотел бы сказать, что у меня нет здесь выхода на вас в любви. Мне нравится место работы и всё, что я здесь делаю. но я страдаю очень по вам. Я ответила очень конкретно. - Мне не очень хотелось вам говорить об этом, но мой муж начал погуливать от меня. - Из-за Жана? - Нет, из-за его блудливого нрава. Жан, это просто придирка. Он понимает, что я никогда не буду с ним. Он здесь только по долгу службы, и мне необходим, как вы уже, вероятней всего, поняли. - Да. Он прямолинеен, но очень верен вам и сведущ в делах.

Так вот вы и попали в нужную струну. - Когда начнём? - Сейчас. - Где мы начнём свою любовь? - В моей спальне. Он взял меня на руки, и отнёс туда. Так началась наша особенная близость, а любовь всегда жила в веках.

Муж прилетал ко мне довольно редко, где-то раз в месяц, дней на пять, со своим другом, который стал активно ухаживать за мной. Потом стал прилетать и без мужа. Я заметила, что он прихрамывать стал, и спросила в чём дело? Он ответил, что его подстрелили на переправе в Фоту какие-то бандиты. Я отправила его к врачу, которого приняла на работу вместо Яхонти. Это был один из врачей, который успешно вылечил моих братьев.

Кстати, их судьба сложилась прекрасно. Они женились удачно, по большой любви. Каждый получил от меня в подарок к свадьбе. по прекрасной планете. и титулы королей этих планет. Хозяйство они вели идеально, и не нарушали моих правил. То есть поддержка от них шла безупречно.

Док обнаружил у Фита, который работал заместителем мужа, серьёзную половую инфекцию, а также гнойный процесс на гландах. Он стал его интенсивно лечить, а ногу оставил на потом. Таким образом Фит пробыл у нас 10 дней. Хур примчался во дворец со скандалом, но док отсоял и его и меня. И он не выпусти Фита в полёт. - Я не могу пойти на ваши требования, так как стану преступником в своём ангажиментном ряду, который даёт возможность к исцелению тел. - Чего? Какой ряд ещё ангажиментный. Ты чего несёшь?

- Я не несу, а докладываю. - А, ну тогда давай. - Что давай? - Ну, докладывай. - У этого господина сложные заболевания. Его нельзя было выпускать, так как он мог бы заразить других биополовой инфекцией. - А, значит и моя хворает. Ты их вместе, что ли лечишь? - Что? С кем? - Что с кем? - Вместе с кем. вы сказали? Имя не назвали. - Юйра. - Королева? А при чём здесь она? - Ну она же трахается с ним. У дока очки вспотели, и полезли на лоб. - Я об этом впервые слышу. Но знаю, что она абсолютно здорова на сегодняшний день, как и весь коллектив дворца. У нас-то всё чисто. - Ты хочешь сказать, что она спит с коллективом всего дворца? - Ваша ревность здесь не подходит по смыслу. Я врач, а не сводник. Прошу всех покинуть мой пост. А вы, больной, отправляйтесь в палату. Это всё.

Фит ушёл. А Хур начал бить дока по шекам. Тот ответил ему, расквасив нос. - Ты покрываешь её. - Иди, уймись, и пойми наконец-то, что не она виновна и не я, а ты сам в своём гневе. Посмотри на себя, на кого ты стал походить. Это же просто какой-то дурацкий образ неустойчивого к одной цели кобеля. - Я король, и мне всё подвластно. Даже ебля с кем хочу. - Садись, дубина, и слушай внимательно. - Ага, так я тебе и поверил. - А тебе больше некому вирить. - Вот и всё. Иди ты со своими проповедями. А у меня мало времени на то, чтобы здесь оказачиваться. Я слишком занятой своими любовными прихотями. - Тогда придётся и тебя проверить на инфекционный ряд твоего разнузданного хуйка. - Дурак. Я всем требуюсь, потому. как гигант в этом. - А королеве не требуешься? - Я решил разбавить любовь к ней. Этом слишком сильно, даже для меня. Так можно в психушку попасть. Вот друг мне и посоветовал уйти от большого чувства к развлекухам. А здесь пусть будет свой райский уголок, куда я могу вернуться, как хозяин, и спокойно дожить свою оставшуюся жизнь.

Док встал со стула. - Я проклинаю тебя за то, что ты предал такую любовь, променяв её на ревность без смысла и на жуть с котой ты идёшь по жизни. - Ты не имеешь права. Ты не священник. - А ты не король. Ты просто картинка, которая вертится на этом месте, и придуривается. Короли правят умело, вот, как она, твоя жена. А может уже и нет. - Что нет? Не правит? - Ты уже не муж, дурень. Тебе судьба такой шанс дала, а ты его протрахал. Копец полный! Я бы тебя повесил. Иди отсюда на хуй. - А проверить? - Давай, достовай свой хуй вонючий. - А что, если мы с тобой побудем? - А, ты и с этим сроднился, дружок? - Ну так, немного. - Тогда точно инфекция есть. - Почему так думаешь? - Там много микробов содержится. - Где ты думаешь? - В анале, конечно. - Я не. - А что, тебя? - Ну, да. - За что? - Почему, а не за что. Срыв какой-то у меня там. - А, изъебался вконец? - Нет, что-то не даёт мне. - Чего? - Ну, чтоб стоял. - Понятно. Почему не лечился? Я думал, что потерял к ним интерес просто. А с мужиком как-то повеселей. Какая-то разрядка там идёт.

- Ну, боги тебя шарахнули. - За что? - За жену. - Какую? - Эту. И показал мой портрет, что висел у Хура на шее. - Я её ненавижу тогда. - А её-то за что? - За то, что она богемна и так хороша. Зря я попёрся на этот трон. Здесь жизнь для себя и окончилась. Я стал служить только ей. - Это счастье. - Ты дурень? - Нет. Просто у нас с тобой разные понятия об этом. Если бы я мог, то хотя бы ноги ей полизал. - А что ж не лижешь-то? - Я честен с самим собой. Кто она и кто я? А вот ты оплошал. Взобрался к ней в высь, а удержаться не смог. Упал ты, дурень. Ну вот, нос я тебе поправил, а вот лечиться снизу будешь долго теперь. Инфекция серьёзная у тебя. - Ты помолчи, пока результата анализа нет. - А что там анализировать-то? - Вон, смотри сам.

Хур наклонился, и увидел на белоснежном белье жёлтые пятна. - Что за хрень? Я же только сегодня надел всё чистое. - Это из тебя течёт, идиот. - Ты что? Я жить-то буду? - Не знаю. Доблядовался дружок. - Ты что? Я умру? - Анализы покажут. - Где ты лазил-то? У каких шлюх? - Только у второй жены жил, пока она меня за измену не выгнала. Ну, а изменял-то с кем? - С Юйрой. - Ты что, дурак что ль стал? - Не, просто её также зовут, как и эту. Я что, с дуба съехал? За каким я с ней жил-то? Почему я дома не был? Я идиотом стал? - Практически да. - Не могу же я просто так умереть? - Почему? Все это делают, достойно правда, а не от этой вот дряни. - Что хочешь заплачу, спаси меня. - И что же? - Хочешь дом в Казике (лучший район)? - Нет. У меня он есть. Ещё один будет для сына. - Ладно. - Лечи, давай. - Иди к другу своему заклятому. - Ха, ха, ха. И ушёл

- Наконец-то отчалил. До чего ж проклятий на нём много. Бедненькая Юйрочка, красавица наша. Такого прощелыгу пригрела на сердечке своём. Идиот просто полный. И тут вошла я. - Ну. как дела, дорогой мой док? - Ужасает всё. - Откуда кровоподтёк под глазом. - Да так, с королём подрались чокнутым. Мне стало весело. Я засмеялась. - Болен он сильно. Думаю. может и погибнуть. - От какой болезни? - Не знаю, говорить ли тебе, дорогая моя? - Конечно. Особенно об этом. - Ах, что это я? Этот же дебилоид твой муж. Мало ли что?

Я догадалась. - Ужас. И стала опускаться на стул. - Не садись туда. Этот стул надо бы сжечь. Сейчас расскажу. Руки вымою, и расскажу. Он шёл от раковины, и приговаривал: - я не могу даже вымолвить этого. Почти смертный приговор. - Что? Самое страшное? - И то и другое у обоих дружков. Подозреваю, что в одном доме получали. Вы не могли бы найти. Я обязан отследить, откуда это пошло, чтобы это не распространялось. - Да, конечно. Я дам адреса всем. кто был с ним. Он и подчинённых туда втянул. Они уж пораскажут, где были.

Собрали всех, кроме одного, Он уже умер. Когда Хур узнал об этом, ему стало плохо с сердцем. Второй держался. Врачу тоже стало плохо. Он выявил 40 заражённых. Он морально не выдержал такого. Его увезли в госпиталь. Я приехала к нему. - Давай, мой хорошенький, перестань хандрить. Мы без тебя пропадаем. - Я представил, просто, что лечил его от ангины, а что там было? - Ангина. - Ты уверена, моя прелесть? - Я уверена. - Почему? - Если б это было то, что ты думаешь, то ему бы твои лекарства не помогли, а он поднялся, и в горле всё исчезло. - Ууу. Вот это логика! Ты думаешь, что я здоров? - Конечно, милый. Ты абсолютно здоров. - Боже праведный, аж легче стало. - Кабинет твой обновили. Теперь там новая мебель супер! Новые гардины и всё перекрашено по новому. Я наняла дизайнера. Так красиво! Он начал улыбаться. - А старую куда дели? - Сожгли. Мало ли кто ещё там больной ползал? Провели полнейшую дизенфекцию. Пудо руководил. Вот, ждём только тебя, дорогой мой друг с большой буквы. - А эти как же? - Их нет уже. - Умерли? - Нет пока. Они в госпитале, в общем отделе. Кулон с моим портретом я сняла с него. Развод объявлен.

- Фу. Это ж главное. такое ярмо с себя сбросила. Молодец! И зачем тебе эта свадьба была нужна? Я не могу осознать. - Ты знаешь, скажу тебе, как на духу в священном союзе. Он ведь. не такой был идиот. А в постеле ему равных не было. Да и в делах навёл полный порядок, распределив обязанности, хоть и силовыми методами. А то за всех пахала подряд ночами напролёт, а потом все ещё и хохотали над тем, чтоя поздно встаю утром. Я уже еле ноги таскала. А он всех и всё поставил на свои места. Но его кто-то испортил какими-то странными советами, как и его всю жизнь.

- Я знаю кто. Это его какой-то друг. Он мне сам сказал. Он посоветовал ему любовь к тебе разбавить, дабы он в психике не тронулся. - А, тогда я знаю кто. - И кто же? - Это его брат. Он только к нему прислушивался. - Понятно. Зависть заела по братски-то. Да, дела. - Всё ли у тебя есть? - Жена навезла целыми кучами еды. Зачем, непонятно. - Как непонятно? От любви. - Ты думаешь? - Я уверена. - Вот из детей никто не прибыл. - Думаю, им она не сказала. Это слишком тяжело для них. Как удар. - Спасибо тебе, добрая душа. Ласточка моя, ягодка, ну и любовь. конечно, тоже. Я бы за тебя жизнь отдал. Ты такая хорошая! Я поцеловала его в лоб, и ушла. Через два дня док уже был на рабочем месте, и принимал больных.

Как бы там ни было, я навещала мужа, которого мне было чрезвычайно жаль, но он был без сознания. Я уходила от него в горестном состоянии, плача. Друг его чувствовал себя лучше. Оказалось, он был болен гонореей, а не сифилисом. Его вылечили, и выписали через десять дней. А Хур умирал. Когда я посетила его в последний раз для прощания, мужа привели в чувство. Он смотрел на меня, как на чужую ему. И вдруг начал орать. - Ты что, зараза такая, умереть не даёшь спокойненько. Иди отсюда, тварь такая. Я тебя никогда не любил, а любил только свою жену последнюю. Ты мне всю душу выела своими присухами странными. Я тебя убью сейчас. Будь ты проклята. - Хорошо. Я пошла к двери. Персонал замер.

И вдруг Хур завыл, как волк. Затем прокричал: - я люблю тебя, не уходи. Пожвлуйста. Мы будем счастливы вместе. Я знаю тебя теперь, по голосу. Я помню тебя, только не запомнил, как ты выглядишь. Прости меня пожалуйста за всё. Я виноват, и я исправлю себя. Обещаю. Это не тебе я говорил-то гадости, а той, что меня вывернула наизнанку, и лишила мужского достоинства. Я ей этого не прощу. И это моя вторая жена. Так она мне отомстила за измену ей, а я к ней вернулся после тебя. Дочку поцелуй от меня. Прости. прости, прости. Она что, здесь? Она вернулась? Ой, я помню её лицо. она великолепна, как божий ангел во плоти. Я ей изменял что ли? Гнусен я и уродлив. Зря брата послушал о том. чтобы разбавить такую любовь. Никогда я её больше не найду в жизни. Зачем я это сделал не пойму. Урод я. Док был прав. Где она?

- Не волнуйтесь, королева Юйра ежедневно посещает вас, вы спали долго не видя её, а она на вас смотрит любя. - Она мне никогда не говорила. что любит. - Это необязательно в интимных отношениях. Главное, чтобы вы ей говорили об этом. - Это почему же? - Женщина должна держать свою сферу, иначе мужчина её пробивает иногда своим напором прямым в характере. - Да? - Да. И дамы этого боятся, так как после этого становятся не совсем нужны. Никогда не требуйте признания от неё. - А, я вспомнил, что однажды её так просил об этом, что она сказала да. Я пробил её тогда? - Конечно. А дальше вы просто стали об неё ноги вытирать, как вам хотелось. Вам необходимо подумать об этом, и больше не делать таких решений. - Да, я больше не стану так поступать. Хур Вен откинулся на подушку, и закрыл глаза навсегда.

Полгода я ни с кем не говорила, только с дочкой, которую Хур отрицал сразу после рождения, так как она появилась на свет с тёмно-русыми волосами. Хур был блондином. - У меня дети все светлые, а это ты нагуляла. Я ожидала уже странных выходок от него, так как получала упрёки в том, что у меня огромный живот, и он не приспособлен к такому. Муж перестал посещить меня по ночам. Я сильно страдала. Но надеялась, что он придёт на роды принять ребёнка, как и полагалось. Он не пришёл. Кстати, через полгода цвет волос дочки поменялся. Она стала блондинкой.

Психологи, их было два во время родов, уверяли меня, что Хура вызвали по срочным делам юриспруденции. Потом доктор Кру, который принимал у мня роды, и поддерживал постоянными поцелуями живота и рук, вместо мужа, сказал мне, что мужу сообщили о рождении девочки, и он крайне рад. Он преподнёс мне огромный букет георгинов необычайного оранжевого цвета, присланный Хуром. Позже я узнала от Жана, что Кру сам его купил за баснословные деньги у дилеров с планеты Войска. Там только начали выращивать этот новый сорт.

Я восторженно сказала: - где же Хур достал букет такой красоты? Кру ответил: - ну. я не знаю. Как-то не спросил. - Вы не знаете. почему поздравительная записка написана не его подчерком? Там коротко было. "Я тебя люблю". - Нет, хотя подозреваю, что это дело рук секретаря. Больше я ничего не стала спрашивать потому. что всё отчётливо поняла. Попросила Кру наклониться ко мне, и поцеловала его в лоб.

Хур вернулся чеорез пять дней, после родов. По- деловому подошёл ко мне, и попросил показать дитя. Я сказала: - знакомься, это твоя дочь, принцесса Хелита Гургада. - Вот именно, Гургада, а не Вен. Он стремительно вышел. и хлопнул дверью так, что девочка заплакала. Жан вызвал дока и энергетика. Последний отослал путч Хура к нему. Но Хур сам был не слаб, и отправлял назад. И вдруг девочка в тонком мире сказала: - папа, ты такая дрянь! И он отступил. Энергошок и испуг спал с дочки, и ушёл к Хуру. Она успокоилась, и уснула, когда к ней подошёл Жан. - Ты, солне моё. по папе дураку не плач. Если будет надо, я встану за тебя грудью. Я твой слуга на веки. Бастуди. И, если этот уродец вновь явится сюда, я дам ему пинка, дабы не смел клинить на тебя малютку. Бастуди. Новорожденная улыбнулась, и мы услышали от крошки первое слово - хр. Жан взглянул на меня вопросительно, а потом радостно воскликнул: - так это ж слово - хорошо. Она конгениум, а не ребёнок!

Доктор Кру не мог вынести такого предательства, как врач. Я спасалась только его лекарствами. И он сообщил о поведении Хура маршалу межгалактического ордена юриспруденции. И добавил, что этот плут ваш добивает морально нашу королеву. Как врач, он не согласен с этим.

Маршал Груг вызвал Хура, и объявив взыскание за недостойное поведение с королевой и принцессой, понизил его в звании, и приказал жить дома, а не летать по всяким девкам неясным. Нам это тоже будет удобно, иначе мы устанем вас по постелям разыскивать в нужный для космоса момент. Приколитесь там. и сидите тихо. - А сколько? - Что сколько? - По времени? - Что по времени? - Сидеть. - Вы что, дурак? Я приказал вам жить только с вашей последней женой. Это ясно? - Навсегда? Груг рявкнул на Хура. - Да вы бегемотина неряшливый. Я тебя так здесь буду муштровать, что ты подохнешь на работе, а о ебле и не вспомнишь никогда. Груг стал нагружать его делами, отчего Хур стал ещё более разнузданным мотаясь по планетам со своим замом, вроде по делам. Но, как мне доложили, что он за одну командировку 28 баб окучил.

Ко мне приполз на четвереньках доктор Кру, и стал просить прощения. - Я, дорогая госпожа. очень виновен перед вами. - В чём? - Я совершил самовольство тем, что сообщил в генштаб о недостойном поведении вашего мужа ещё тогда, после ваших родов.

Я молча смотрела на него. не укладывалось в голове, как он мог отважиться на это? Мне казалось, что он шутит.

- Я прошу прощения, что испортил вам жизнь с ним. Всё. - Идите. Мне ничего не оставалось делать, как связаться по видеосвязи с Гругом. Он открыл планшет, и замер. Минуты две он молчал. По этикету было положено приветствие от него. Я должна была ответить, но он молчал. Затем протянул, ууууууу, и опять замолчал. Я ждала. Он взглянул от кого звонок, и вовсе остолбенел. Я продолжала ждать.

Жан, видя, что происходит, позвонил секретарю Груга. - У вас что там происходит? Маршал онемел? Он что себе позволяет перед королевой? Или мне весь состав поменять ваш? Секретарь ринулся к маршалу. - Там королева на связи. Прекрати юродствовать. - Я вижу, но я её люблю почему-то сразу. Я могу быть вам полезен? Секретарь чуть не упал. - Ты что несёшь, дурень? Представься, и отчекань всё, как положено, иначе нас повесят. Не понимаешь что ли? - А, да. Я майор Груг. Добрый день госпожа. - Я королева нашей вселенной, Юйра Бургада. - Какое прекрасное имя! Вы знаете. я вас очень люблю. Очень. Выходите за меня срочно. - Что же мне делать с вашими семьями теперь? - Ничего не надо делать. Я был женат дважды, но мне не удалось так полюбить их, как вас, с таким же жаром. Сейчас я свободен вот уже 3 года.

- Думаю, нам надо сначала познакомиться, и обсудить эту ситуацию. - Я согласен на знакомство, и на ожидание вас. И мне без разницы, кто у вас сейчас. Пусть бы он провалился куда-нибудь совсем. Я знаю, что без вас не выживу теперь. - Какой у вас титул? - Короля Бурги (несколько планет сплетённых одной сетью развития, но не гэлэкси). В какой вселенной? - Ратуши. - Там замечательно. - Да. спасибо. Я предлагаю вам мою любовь на веки веков. Уедем туда навсегда. - Мы решим позже. Ведь это не главное, где жить. Главное, что мы будем чувствовать друг к другу.

- Это не важно уже. Важно то, что я вас люблю. И я добьюсь, чтобы вы меня любили тоже. - Чем? - Своими поступками по отношению к вам, родная. Я собираюсь, и к вам. Я закрыла планшет.

Маршал был необычайно красив. но после общения с ним, мне стало плохо с сердцем. Я вызвала энергетика. Он констатировал вампиризм, то есть потащил меня в себя. Док вытащил меня из-под него, и наполнил энергиями. Мне стало легче.

Из штаба маршал летел сутки, поскольку это было далеко, и он взял технику супермгновенного прибытия. В космолёте он привёл себя в полный порядок, и явился ко мне в абсолютном блеске. Увидя меня он снова замер. Поскольку эта встреча не была официальной, я заговорила первая. - Прошу вас, прсядьте. - Дорогая. я умоляю вас не тратить времени на слова. Надо лететь. - Куда? - Мы же договорились жить у меня. - Да нет. Мы договорились о встрече. на которой всё обсудим. - Хорошо. - Жан, дорогой, покажи пожалуйста наши места маршалу Гругу. Возможно, ему подойдут и они. Жан, всегда вольяжный и гордый, вытянулся в струнку. Видимо подыграл. - Слушаюсь, госпожа. Будьте так любезны, пройдите в нашу лагуну.

Он вызвал шестерых экскурсоводов, и те повезли Хейри Груга по самым прекрасным местам. Жан дал им время до ужина. Вечером Груг в полном восторге от планеты делился впечатлениями о ней. - Да, я бы хотел здесь жить, дорогая. - Но вы ещё не видели моего замка, сэр Груг. - Просто Хейри.

- Я, простите, пока не могу. необходим определённый совместный ритм. Какая-то привычка, что ли. - Да, конечно. А кто ваши энергетики? - Их много. - Я понял, но меня нельзя так наказывать. Мне было плохо, даже рвало. - Хорошо, я скажу им, чтобы впредь они были лаяльнее с вами. Хейри радостно вновь включил свой вампиризм, но его ударила та программа защиты, которую поставил док. Маршал взвыл. - Да что ж это такое? Мне опять от вас плохо. - А вам от меня? - Мне безразлично. За меня идёт защита ежесекундно и постоянно. Но я не понимаю, зачем вы это делаете? - Что делаю? - Почему вы пытаетесь быть вампиром? - Я не. - Ну, как же? Если б не, то вы были бы невридимы. - Там кто-то смотрит за мной? - Ну, наверное. Я не знаю. Это же их работа. Они же врачи. - А, значит вам от меня было плохо. Я понял всё. Значит. мы просто не подходим друг другу. - Да? Вы уверены? - Конечно. Я же не смогу вас откачать в себя. Как же мы будем жить совместно при таких условиях. - А это обязательно, по вашему мнению? - Да. Мне мама так говорила. Пока не проглотишь, сынок, не добьёшься желаемого результата. А мама всегда права. Она опытная и умная. - Значит, вы уже давно в маме сидите? - Нет. Это она про женщин моих говорила. Она имела в виду секс. - Я думала, что у вас нет проблем с достижениями. - Только с одной стороны. Идут-то со мной сразу. а вот бросают...тоже сразу. - Так. может забыть тактику мамы наконец. И направить свои решения на практику этого дела?

- Ну что вы? Я же её тоже люблю, и не могу ослушаться, даже ради нашего с вами счастья. - Понятно. Тогда да. - Что да? - Вы правы. Наша совместная жизнь просто невозможна. - Да, это так. - Ну хорошо. Тогда начнём просто хорошие отношения, раз мы такие разные с вами. - Впервые я так обжогся. более таких ошибок допускать не стану. Выйду на тонкий план, и сожру всех, кого буду так любить.

Жан стал хохотать за столом. - А почему ваш секретарь смеётся надо мной? - Вероятно граф Дерату сам сможет это обьяснить. - Да, могу. - Граф? - Да, конечно. У меня в услужении только кровные родственники. - А, понятно. Ну, ему простительно.

- Я обьясню вам и без энергетика на сей момент. - Пожалуйста. - Я был в прекасной любви, которую мне даровала моя мать, но её не стало однажды. - Ах, сожалею. - Так вот он, который её однажды заранее проглотил, попал под гильотину. И знаете почему? - За этот грех? - Ну, это само собой разумеется. Но есть ещё одна причина. - Какая? - В этот момент он стал ею, хотя и частично. - И что? - А то, что ваша мама не поняла главного. - Чего же? - Того, что необходимо сохранять только свою модель, иначе все горести вашей с мамой жертвы перетекут в вас. - Это мы учли, и глотаем только свет, без тьмы и её оснований. - Вы видите только энергии, а записи незаметно для вас, стекают тоже с жертвой. Вот так же и поступал тот убийца, как и вы, но он уничтожив её, уничтожил и себя в итоге. - Какой кошмар! Надеюсь. у вас там ничего такого нет? - Как же? Мамина карма. - Ужас! Сейчас отрыгну вас. - Ну, может не надо? Я на вас проедусь, вместе и уйдём. - Нет. Буду рыгать всеми. Я их боюсь теперь. Вы маму также поберегите. Она ведь уверена, что вы в безопастности, а вы в большой беде теперь. И кто её научил такому ужасу? - Её мать. - А, это у вас родовой вампиризм. - Да, ещё с прошлого века, когда дядя испугался собаки, и съел её. - На энергоплане? - Итак, и так. - Фу. Какой кошмар. - Что ж тут кошмарного? - Ну, как же? Он теперь только псом будет рождаться, ваш дядя. - О, боже! Я маме скажу, так она окоченеет к этому. У неё столько мяса в организме, что не подняться ей теперь. И захохотал.

- Вы, конечно, не правы снова. - Да? - Конечно. Одно дело защитить себя, а другое напасть на невинное существо. - Я же сказал, что он испугался. - Нет, я увидел в зоне тонкого, что он напал на щенка, который мирно сидел, и грелся на солнышке. Он был настолько нежен и любим, что не ожидал такого выходца на него зла. Вот он, ваш дядя по линии матери, и открыл вам карму убийц и вампиров для всего рода. - А закрыть можно? - Да, можно. - И как? - Убив вашего дядю до того, как он расправился с щенком прелестным. - Хорошо. И Херги пошёл в воспоминания, и стал коментировать. - Я маленький, а мама уже взрослая. Она сидит у камина, и считывает какую-то информацию. Вот она закончила. Я подхожу к ней, и бью её ножом. Тогда этот дядя и также её брат, то есть мой дядя, не приходят к нам. Что же получится? Я один, а богатство и власть достаётся дяде, который является вампиром и убийцей. Странно как-то. - Я даже не предполагал, что ваша мама, и есть тот дядя. - Ой, я ошибся. Ну ладно, в другой раз. Ну хорошо, я уже поеду в аэропорт. Пора. - Прощайте.

Я встала, и подала ему руку для поцелуя, как того требовал этикет, но он только пожал её осторожно. Груг ушёл, а нам всем стало плохо. Жан вызвал шестерых энергетиков. Они включили против него свои программы, а я увидела в тонком плане, что Херги подставил нас всех, кто здесь живёт на этой планете. своей маме, и сказала об этом. Трое взяли на себя маму, и трое Херги Груга. Мама его скончалась сразу. а маршал умер в космолёте. Его там пытались спасти, но это было уже бессмысленно, так как все программы его и его мамы я поставила на них же. А это и была их деятельность по убийству окружающих приёмом проглотства и энергопробива.

Их уходу все были безмерно рады. так как они с мамой всем надоели своими воздействиями чёрной магией. Это уже было, особенно для жителей их планет, невыносимым. И я вспомнила рассказ одной женщины, которая однажды прилетала к маме оттуда, когда Херги хотел свататься ко мне. Было мне тогда 15 лет. Если хотите, я передам его вам.

Ну слушайте, что она поведала маме. Но не только ей, так как на её повествование собралась вся семья. Мэри начала. - Было это четыре века назад. я со своей подругой была в такой же плохой канве. что и она, мать Херги Груга Элоя. То есть мы проходили по одному кармическому кругу ранней смерти за чернокнижие и обращение к силам зла. За это нас каждый раз во всех воплощениях убивали, и я прекратила это делать. Это было нелегко, но я применила свои методы. и уснула к этому гадкому ремеслу.

Моя подруга, которая стала делать, как я была в упадке сначала, а потом воспряла, но не от того, что исцелилась от чёрной напасти. А от того, что в этом мутном деле её поддержала Элоя. Она привела себы в пример. - Вот, посмотри. Я никогда не жалела никого, даже сына, которого присушила, словно зайку к себе самой. И что? Он только мне и служит, а жён своих, сколько бы их нибыло не признаёт, так как я сразу их отсушиваю. Моя подруга Фокия в этом сопротивлялась потому, что она влюбилась в Херги, когда ему было ещё 15. А он бегал от неё крича о том, что ему в любви достаточно и мамы.

Фокия недоумевала. Что же такого в ней, что он только её и предан. Ведь она не очень-то ласкова с ним. Но потом поняла, что Элоя не пошутила, а действительно присушила сына. И, когда Фокия и я поняли это, то мы вместе отошли от Элои, но и от Херги, так как её режим был слишком странным и жестоким. Такого собственному сыну никто бы не пожелал, а она легко к этому относилась зная, что его личная жизнь полетит прахом. И, поскольку она это сделала намеренно и сама, мы выбросили её из зоны общения.

Я, всё же добилась преображения в Фокии. И не напрасно, так как мы с ней стали любовницами. И. по сей день, я живу с ней счастливо и без происшествий. Мать воскликнула: - как это? Мэри не стала обсуждать эту тему. - Я не обязана оправдываться. Как мне удобно на Юрских племенах, так я и живу. Для нас это норма там. Отец её понял. - А что, если там мужчин нет нормальных? - Есть, но у нас на Юркате так распределяется любовь. И, кстати, не только на ней, но и на всех Буйских племенах в Базиле. У нас там без разницы, кого любить. Лишь бы был интим хороший. Отец был потрясён. - А, как же, извините, пенис? Вы же не дополучаете этого? - Дополучаем. В том-то и дело. - Как же? - У нас все хураки. - А что это? - Это вы спросите у своего врача. - Хорошо. Отец вызвал врача. - Скажи, Бобио, кто такие хураки? - Вым-то зачем? Вы же однополый. - Что? Два пола сразу у одной особи? - Да, конечно. Я же оттуда. Я и сам такой. - Но внешне-то вы настоящий мужчина.

Мэри сразу среагировала. - И прекрасен собой, однако. Бобио обратил на неё внимание. - А вы-то как прекрасны! Неужели наша? - Да. Я с Юшкаты. - Вы не зайдёте ко мне сегодня на обследование? - Пожалуй. Но, почему же не на свидание? - Я готов, но после обследования для полнейшей чистоты. - Я готова.

- Ну больше мне вам нечего сказать, и я ухожу с Бобиони, этим прекрасным блондином. Думаю, это любовь с первого взгдяда. Док сразу поддержал. - Я тоже так считаю. Как факел внутри зажгла. Мать встала, сделала её реверанс, и сказала: - прошу на стезю любви. Мэри захохотала, и ушла. Отец удивился. - Над чем это она заржала, как конь? - Я умаю, муж, она нас ограбила, поэтому Бобиони так и среагировал на её, прямо скажем никчёмную внешность. - Ты меня так же ловила? - Я тебя вообще никак не ловила. Ты меня нашёл по наитию. Незабывай, что мы с тобой вседа бываем вместе сначала, а уж потом расходимся. Ну иногда, конечно, и умираем вместе. Через воплощение где-то. - Зачем нас тогда соединяют? - Я не знаю. По карме кажется. - Что ж я такого натворил, чтобы меня бросать на такое? - Мне не дают читать записи. - Мне тоже.

И я сказала, сделав попытку помощи родителям для выяснения причин в них: - я знаю, почему вы вместе всегда сначала ваших отношений. Отец поросил, чтобы я сказала, а мать ударила энергетикой. Я отразила этот удар, и поставила этим на место. Она удивлённо спросила: - ты можешь? Я промолчала. Отец пошатнулся. и упал. Мать прикрылась им. А он посмотрел на меня со страхом. - Ты зачем это? - Это мама, а не я. - Мама? - Да. Это она нанесла мне удар, который я отвела на неё. Но она прикрылась тобой, как мужем. - Дочка, не надо выдумывать мне. Именно в этом месте я ей нужен, а ты не совсем честна со мной.

Я вызвала энергетика, и ясновидящего. Они вошли, и сказали то, что утверждала я. Мать приказала их казнить, а я отменила казнь сразу же, пообещав им не лезть в их дурацкие истории. Мать добавила: - и не сообщай никому о том, что произошло. - Хорошо, мама. Я стану молчать о вас, но ты-то должна меняться всё же. - Я не буду. Отец сказал: - я тоже. - Нет проблем, у вас своя карма. И вдруг мать сказала: - да как же? Теперь и твоя тоже, коль родила тебя я. - Нет, мама. Мне её складывать даже некуда. - Так бывает.

Сестра Буй сказала: - у нас не бывает кармы, мама. - У кого это у вас? - У богов. - Вот именно. А у богинь бывает. Мама, ты совсем несведуща в этом. Боги - это один разряд. - Я не понимаю тебя. - Мне безразлично это. Отец сказал: - это правда. По разряду это так и есть. Только мне теперь не понять, зачем я-то с тобой живу, с чёрной феей низкого четвёртого режима? Дай подумать. А, я вспомнил. Мой отец, будучи феем настоял на этой странной свадьбе без любви. - ты меня присушила? - Конечно. Ты же прекрасен, а я так себе, простенькая, да ещё с вмятиной на лице какой-то. Как будто кто-то кулаком припечатал меня, и выправить невозможно никогда. Причём, я просила других родителей, чтобы поменять внешность к лучшему, но меня прогнали на суде истины, там на небесах. И выгнали не куда нибудь, а в адский платформенный ряд. Понятно тебе?

- Да за что же, дорогая? Мать заржала также, как Мэри, и отец всё понял. - Да она же меня окрутила до того, что я плохо соображаю. Всё, пойду к Пате на отсушку. - Я её уже казнила. Слишком белая была. Не пройти, не проехать нам тёмненьким-то. Задушила совсем своей белизной. - Тебе плохо было? Отец встревожился. Мать заржала ещё пуще. - Боже, я что, осёл? И мать ответила: - да, ты осёл, и хватит об этом. Живём. и живём славно-то. Чего ж тебе ещё надо-то? Я бы и детей тоже присушила, как Элоя, но я не могу так сильно воздействовать, как она. Надо бы к кому-то обратиться.

Младшие заплакали, а отец упёрся в мать ошалевшим взглядом. Затем тихо подошёл к ней. и начал душить. И только когда она закрехтела что-то неясное, выпустил её. - Ещё раз распустишь своё чёрное сутевое на детей, я тебя уничтожу. Поняла? - Да, но ты будешь первым. Отец саданул её лазарем, и мать упала. Будучи старшей, я увела детей, и стала их успокаивать. Но они не стали слушать меня, и разбушевались протестуя против матери до дакой степени, что мне пришлось вызвать невролога и энергетика. Они сняли это напряжение с детей, но родители для нас всех перестали существовать.

- Мама оказалась скверной, а папа поставил дело так, что мы теперь будем терпеть удары от мамы. Он был половинчатым в своей защите нас от её тьмы, так как только срезал с руки её кусочек кожицы лазером. При этом пропорол всю мебель и окно. Так они рассуждали.

Бобио, после страстной любви с Мэри, стал лечить мать, и увидел в тонких вибрато, что в скандале этом, и разорении семьи, виновна Мэри. Именно она положила начало этому, вызвав мать на соблазн быть круто чёрной, и поменялась с ней местами. Мать с ряда чёрных фей упала на ряд хургастовых (чёрные до смоли), а Мэри поднялась до ряда чёрных фей. Соотвенно, произошёл обмен кармами сразу. Бобио её изгнал. Она сопротивлялась. - После такой любви. это невозможно. - После такой подмены, это неизбежно. Док такого не принял, так как был магом первой величины в белоснежной магии, и феем светлых величин восемнадцатого режима.

Он посоветовал отцу обратиться к волшебникам, чтобы разобрать эту тему. Отец отказал. Тогда Бобио отказался содействовать исцелению матери. поскольку это было бессмысленно. - Хорошо. Я закажу кого-нибудь другого в данный момент. - Мне сегодня собираться? - Нет. Увольнять я вас не стану, но хвалить тоже. Работайте пока. У вас слишком много предыдущих заслуг. И я вас понимаю, как мужчина. - А при чём здесь это? Я просто не мог понять кое-чего. Нужны разъяснения. - А? Я этого не понял. - Хорошо. Я пришлю вам кого-то из сотрудников по яснознанию. - Лучне энергетика хорошего. - Зачем? - Там в сочетании и видение, и дейсвие на разрядку. - А вы что будете делать? - Я буду лечить её с точки зрения акцизного врача, то есть не внедряясь в подробности. - А я вас об этом с начала и просил, чтобы не подключать кого-то с этим к семье.

Бобио оторопел. Он хотел что-то спросить, но удержался, так как увидел, что отец начал свирепеть. Он молча взял повязку с мазью. и приложил к её ране. Отец заметил. - Вот так-то бы сразу. И ушёл.

На следующий день явился всё же энергетик, которого вызвала мать, и подтвердил её правоту. Бобио втревожился. - Оъясните. - Я не могу. Просто мы с ней одной касты. Она смоль, и я. Мне это удобно. Пусть так и будет. Тогда Бобио объяснил матери, что произошло. Она захохотала, и сказала не лезть в её дела. Бобио согласился, и ушёл сетуя на несовершенство матери.

В гостиной поставили новые окна, и поменяли мебель на светлую Также восстановили часть стены, и покрасили в цвет топлёного молока. Все радовались улучшению, а мать купила тёмно-зелёную, почти чёрную краску, и стала закрашивать ей окна и стены. За этим занятием её застал отец. Сначала он рот открыл от изумления. - А окна-то здесь при чём? - Ты удивишься. дорогой, но они меня давно раздражали. А теперь, когда произошла помена кармами с Мэри, я стала совсем другой. И мне не нравится всё, ято здесь сияет и блещет светом и золотом. И я поняла, что ты был прав, говоря о том, что я нуждаюсь только в акцизном лечении. Пусть так и будет. Это так прекрасно, видеть всё в чёрном цвете! Я даже стала видеть сны такие же. И цвет перестал меня преследовать. Я пререшла в другое режимное, то есть в совсем чёрную смоль.

- А разве Мэри не исцелилась от этого? - От этого, дорогой, нельзя исцелиться. Это суть, по рождению, при чём первого рождения во всех воплощениях. Понял? - Да, но я полагал, что она говорит правду. - Ты не понял одного. Я теперь боюсь собственных детей, и необходимо думать мне о противостоянии им. А как я могу им всё делать в пику? Ведь феин ряд подходил ещё как-то вам. Я должна была быть вместе с вами. А теперь я свободна от ваших рядов, и буду выполнять только свои программы для того, чтобы как-то выжить среди вас всех. Как раз теперь и начнётся для меня простая и свободная жизнь, которая ведёт к тому, что я стану хладнокровной ко всем вам. То есть буду убивать вас, как моих врагов в их же стане. Вы теперь мне не нужны все. Вот что и произошло.

А ты мне посодействовал. Не нанял энергетика хорошего, и я стала плучать почощь от таких же, как я. Вот здорово! Программа стала работать. И я счастлива этому. - А почему ты красишь стены сама, дорогая? - А потому, что твои негожие рабочие отказались это исполнять. Я их повесила во дворе нашего королевского замка. - Как повесила? - Приказала, и висят. Отец кинулся к окну, и увидел эту страшную картину. Один ещё барахтался в петле. Он бросился к нему, и мать захохотала уже даже не ржанием, а зловеще. Отец оглянулся, и увидел, что она стреляет в него лазарем. Стены начали рушиться.

Он выбежал из гостиной, и закричал: - вызывайте психотдел. Она сошла с ума. Бегите спасать невинных с виселицы, и отдайте их в руки врачей. Сколько они там висят? - Минуты три уже, четыре. - Что стоите? Срочно. - Мы боимся её. Она нас также повесит. Отец рванул к месту казни, и вынул рабочих из петель, но один, казалось, уже был мёртв. Его секретарь, всё же, вызвал скорую. Приехала реанимация, и началась работа. Через полчаса очнулись двое. а затем и остальные трое. Врачи были шокированы происходящим, так как это место казни сохранялось вот уже многие тысячалетия, как музейная редкость вне использования.

Бригада психиаторов не могла с ней справиться, так как она была вооружена. Генерал внутренней охраны приказал офицеру её вырубить через окно. Отец завыл. - Как это вырубить? - А вы хотите сами подохнуть? - Нет, конечно. Но, может, сонное вколоть. Генерал ответил недовольно. - Хорошо, хотя я обязан её уничтожить. - За что? - За использование оружия не по назначению. - Тогда и меня тоже? - Нет. Вы имеете право на имение его, как генералиссимус нашей планеты, а также использовать. отец заплакал. - Она разрушила пол дворца. Я удивляюсь вашей безолаберности. Я бы её давно пристрелил. Она же чёрная, как смоль. Потом ещё хуже будет, поверьте мне. - Я прошу вас усыпить её, дабы вылечить все же. Ведь дети у неё. - Поверьте мне, ей с вамивсеми будет только хуже. Лучше уж сразу заснуть навеки. - Вы думаете? - Я не понимаю вас, простите. Офицеры, стоящие вокруг согласились. - Мы тоже.

- Значит, я один в своей армии? - В этом. да. А в остальном вы первый, как всегда, и мы с вами. - Значит она камень предкновения? - Да, конечно. - Ну ладно. Я согласен. Но только, чтобы усыпить. - Какой кошмар! Как же вы можете любить такую страшную женщину? И внешне и внутренне она урод. - Вы полагаете? - Это всем очевидно. - Вы присушены ею? - Да. - Так закажите отсушку. Что вы мучаетесь-то? - Я сам не знаю. - Ладно, я сам закажу. - Хорошо, но только после меня. - Вот кошмар-то, так кошмар! - Ну хорошо, закажите. Но, после меня. - нет, она вас в дурку отправит, а потом приведёт такого же гнуса. как она, и будет нами править. Ребята усыпите её пока, а то она весь замок разрушит, эта жаба проклятущая. Вот тварь-то гадкая и мерзкая. Отец взбеленился. - Я вас убью за неё. - Оооооо. Понятно в чём дело. Здесь не присушкой обошлось, а колдовство посильнее будет, коли вы собственную защиту убить собираетесь. - От кого же вы меня защищаете? - От колдуньи чёрной магии, то есть от Клади, но не в ней дело. - А в ком? - В этом необходимо разобраться. Идите к доку. - Хорошо.

Отец победал к Бобио, а он ему отказал. - По виду вы здоровы. - А по сути? - Это не ко мне. - А к кому? - Ну, например к Сибасти. - Где он? - Сейчас вызову.

Явился озлобленный энергетик. - зачем я вам? Вы ведь теперь только чёрных вызываете на лечение больных. И завидного успеха добились. - В чём это? - А, понятно. Вас тоже идиотом сделали. - Кто приезжал-то к вам? - Только Мэри. Очаровательное существо, но Бобио её почему-то изгнал. - Ну, хоть кто-то может ещё здесь сопротивляться мгле. - Как? И она? - С неё всё и началось. - Ради всего нашего рода, помогите. - Хорошо. Сидите смирно, а лучше вам лежать. - Да. Я должен отдохнуть немного, а то я устал полумёртвых с виселицы таскать. - Мда. Это, конечно, нонсенс. - Ну ладно. - А в чём он? - Бобиони, усыпи его минут на десять. Не видишь, у него шок. Он должен успокоиться, и отдохнуть. - Да, я тоже так считаю. Слишком много тревог за последние сутки накатило из-за этой проклятой Мэри. - Что, тебя тоже задела? - Конечно. Она же и мне дверь обмана открыла со своей подменой на феин ряд с ряда смоляной чернушки.

- Ах, вот в чём дело? Ну ладно, пора работать. Пока отец спал часа три, все проблемы решались. Когда же он проснулся, дела застопорились, и я решила взять всё управление событиями в свои руки. Я поняла, что отца необходимо ещё лечить, что и подтвердил Сибасти. Он увидел крупную порчу на голову сделанную ему ещё в детстве. Он возился долго, снимая её. И, наконец, ему удалось это сделать. Но после этого, отца усыпили на сутки.

Он проснулся в радостном состоянии от того, что всё течет по старому гладко. И нет никаких проблем, так как секретарь сообщил ему все новости в радужном свете. - Правление ведёт ваша любимая дочь Юйра, и очень успешно. Ремонт всех омещений закончен. Там все целое, разрухи нет. В саду зацвёл ваш сад. который не цвёл уже 5 лет. И я горд тем, что вы отстояли жену, которую удалось спасти. Врачи удивляются такому резкому повороту в её здоровье. - Почему? - Обычно такое не лечится уже. Так что, ваш генерал был по своему прав. А вот Сибасти и Бобио доказали обратное. - Что же? - А то, что путём раскрытия событий, всё можно менять к лучшему. Но об этом я уже не сужу, так как не знаю подробностей. Они говорят, что это уже невозможно. Нет файлов плохих, и они это уже забыли нарочно, дабы был невозврат. - Понятно. - Спасибо им за эту работу, причём огромнейшее. Я был тогда не прав, когда отказал сразу Бобио в этом. - Что? Вы? - Да. Я думал, что это ерунда такая, что и не надо внимания обращать на это. Секретарь молчал.

- Ну, что у нас ещё хорошего? Что же вы молчите? - Я? - Да. - Те, которых вы достали из петли, вернули к жизни. - Ура! Видите, как я дотронулся, они ожили. - Да, и ещё пяток врачей различных обосновательных конфессий и навыков. - Я что-то не то сказал? - Да нет, всё то. Просто я ещё добавил немного. - А, хорошо. Что-то вы рассеянным стали. - Да, волнения, знаете ли, и ответственность. - Перед кем? - Перед всей планетой. - А что такого? - А то, что нельзя было ниже упасть, чем произошло по вине, как уже было сказано всеми, этой Мэри. - А она-то тут при чём? - Понятно. Вас недолечили. - Ты думаешь? - Я это слышу. - Я тебя уволю. - Благодарю вас. - Иди. - Прощайте. Вести радостно ушёл.

Он выстроил всех, и попрощался. Генерал был шокирован. - Ты почему уходишь? - Я уволен. - За что? - За правду. - Что сказал? - Что его не долечили. - И только? - Да. - Понято. Пойду сам к нему. - Не надо. Я рад, что избавился от них. Вот только Юйру жаль. Они попытаются от неё избавиться. Попомни моё слово. Хотя бы ты сбереги её. Такая красота вырастит, что все ахнут. - Она и теперь уже сладка на вид. Прелесть что такое! Самая милая из всех детей. - Да, и талантлива в управе делами. - Ну, я пошёл. - Прощай, друг.

Но генерал не сдался, и пошёл к отцу. - Вы знаете, Васа, сколько дел перелопатил ваш секретарь? - Да. Я осознаю это. Но он невыносим в отношении ко мне. - Чем? - Позвольте вам этого не докладывать. - Хорошо, но только я не ручаюсь за того, кто встанет на эту стезю за ним. А он за вас горой стоял. - Да, горой. Вот пусть ею и станет, только для себя самого, и лечится будет от головных заболеваний сам. - А что в этом плохого, лечиться-то? - И вы так считаете, что меня недолечили? - Именно так. Вы же только начали курс. Так необходимо и продолжать его. - А он сказал, что вы настаивали напрасно на усыплении моей жены. - Но вы сами мне это приказали. - Разве? - Ну да. В присутствии всего нашего офицерского состава. - Вот я вас и казню за это, в присутствии всего офицерья вашего. - Понятно. Вы стали аномалией. Надо вызвать психушку. - Схватить его, и сжечь.

Никто не тронулся с места. Отец взревел. - Я кому приказал, чтобы вы все исчезли? Все вон. А я пойду дочь накажу за своевольство такое среди семьи. Никто не может коснуться моего трона, даже она. - И как? - Я её казню прямо при вас. Сначала отрублю ей ноги, затем руки, а потом уж и головку её дурацкую. Понятно вам? - Слушаюсь, сэр. - Чего? - Он подошёл с топориком к нему. Готовьте руки. - Я не о себе говорил, а о ней. - Её не могу казнить. Вместо неё пойдёте вы. - С ума что ль сошёл, дурень? - Я не приказывал её казнить. Это только попугать решил. Вот так-то. - А, попугать? Это можно. И он отправился к двери. - Ты куда? - Исполнять приказ. - Остановись, глупый дурак. - А что, ещё что-то? - Нет. Я шучу. - А, шутка? Я подумал, всё это приказы. - Нет. Я сам должен выполнить всё. Сам. Со всеми детьми. - Хорошо. И генерал ласковым шагом подошёл к отцу, якобы для того, чтобы передать ему топор. Сам же схватил его , и связал крепко.

Затем вызвал Сибасти и Бобио, и устроил им втык. Затем призвал всех дворцовых энергетиков. Он рассказал им всё, что было. Они провели анализ ситуации, и поняли, что с матерью-то работа сделана, а вот с отцом нет. Она обобщила карму совместой жизни, и он попал в неё. Таким образом он и понёс эту тьму. Ну, все вместе справились с этой проблемой. Работа шла пять дней, и отца всё это время, как особо опасного держали в тюремном заключении. Он угрожал всем повешением, и буянил. На шестой день он уснул, и проспал сутки.

Проснулся в своём разуме, и стал просить, чтобы позвали меня. Я пришла, но он бросился на меня. Я отскочила. Хорошо, что вошёл генерал. Он оттащил его. - Кто разрешил? Стражник ответил: - я думал, он уже нормальный. Он спокойный был. Отец вдруг сказал: - что это я? На дочку налетел? Бить её? Что со мной? Генерал рявкнул: - дай ему пожрать, и пусть долечивается, дурень. Пойдём, детка, я тебя успокою хоть чем-то.

Мы иногда с ним играли в фишки. Отец завыл. - Ты что, уже это сделал? - Что? - Ты её взял в жёны без моего ведома? - Да. Я это сделал. Теперь я король, а жену твою я повесил. Не страдай по ней. Вон, во дворе висит, и ногами дрыгает во всю мочь. - Ты что? Я тебя же повешу. - Попробуй. - А ты, холуй, ступай отсюда. Пусть один сидит. - А еда-то? - Пошёл он в жопу. Пусть поголодает, как я перед атакой в Антреке, когда он нам запасо не прислал. Мол, на голодный желудок лучше воюется. Мы за неделю всё в округе живое сожрали, даже птиц мелких. И отстояли его отчизну и власть. А он, сволочь, здесь с этой блядью его страшной ебался весело. Видать для того, чтобы потом в будущем, очень ласково уничтожать свои же воспроизведения. Это чудовище мне слишком много задолжало. Поэтому здесь править буду я на основании короля. А ты, скотинушка, посидишь здесь в клеточке смирнёхонько. Вот так-то, поганец.

Мы вышла, а отец заплакал. - Доченька! Неужели ты меня не спасёшь теперь? - Он пошутил, папа. Ты здесь, чтобы никто не мешал, конечно. Спи, и выздоравливай. Но меня не трогай больше руками своими. Отец испугался, так как при нападении, его пробило током. Я была защищена. Иначе генерал не успел бы меня спасти.

- Ничего я не шутил. Вот так-то. А что тут такого? Я молод, красив, и богат. К тому же королевская кровь тоже. Хорошая пара у нас с Юйрой получится. - Юйра, не выходи за него. Я боюсь. Мы ушли.

В тот же день появилась мать, и стала нас буквально разбивать. Сама села на трон, выгнав меня. Я пошла к Вуле. - Посмотри, что связало мать с Мэри? - Детство. Их родители дружили, да и сейчас дружат. - Где они живут? - На Юшкате. - Значит все они с Юшки? - Да, все оттуда. - Придётся всех убрать в тонком духе. - Что? Там же и нормальные есть. - Ты думаешь? - Я верена. - А я думаю, что там, как раз, их и нет. Понимаешь, если все там легко относятся к этим темам, как главы их планет, и даже не скрывают этого, то понятно, что это образ жизни общества. Вот посмотри, какой процент чёрных там, на Юшкате? - Я не вижу. Это закрытые данные. - А я вижу. 100%. - Да? Странно. Я считала. что там блаженство для нас. Даже завидовала своей маме, которая там осталась после извержения вулкана. Вот, не побоялась, и живёт там в своё удовольствие. А я одна здесь такая, и не вполне удовлетворена.

- Почему? - Потому, что Яни такой же, как вы все. Он не понимает других страстей. - Я поняла. Значит, мама у тебя чёрная? - Наверное. Вам видней. А почему, Юйра, вы не замужем? - Мне только 15. - По законам Юшкаты вы должны были это сделать 3 года назад, иначе у нас девочек бы разорвало от похоти. Мы там не можем дольше терпеть. 12, самый возраст. - Вот я и выйду за генерала Жори Трака. - Не, не он. Этот красавец, а тот маленький и гадкий, но богатый. Вам так мать отомстит, а отец поможет.

Я люблю тебя очень. Но, по здешним законам, ты маленькая. Ты давай, оформляйся за годик, и будем жить вместе. - Ты знаешь, что это невозможно. - Почему это? - У меня нет такого направления в любви. - А, я и забыла, что у вас тут шишки колючие вместо любви. - Да не в этом дело. - А в чём? - Для нас это противоестественно, и даже противно. - Да что ты? - Да. Очень немногие могут пойти на это. Ну, если уж только муж и любовник совсем дурные, и ничего не понимают. - Я в шоке. Знаю тебя давно, но непонимала, на что пошла. - Что? - Я жду тебя вот уже 4 года, и думаю, когда же ты созреешь? - А Яни? - Он тоже хорош, но мне не хватает тебя, как женской половины. - Теперь ты знаешь, что это невозможно, поэтому и не надейся.

- Я не могу. Я и Яни уже давно сказала, что возьму тебя со стороны женщины. - А он оттуда? - Да. Мы вместе прибыли на Хори, а затем на Китару. - Хори хороша. Вам надо было там остаться. - Нет, там были бы проблемы. - Почему же? Довольно лояльное общество. - Нет. Там казнят за нежность под кустом. - А ты зачем это делала? - А как же найти партнёра? Я и искала девушку, вроде меня, но меня схватили. - Пойми, что только в вашем Базиле такие строения тел и соответствующие законы. Для остальных это что-то отрицаемое обществом. - Вот как? - Ну, если только кто-то сам решит ройти на такое. - Я уеду. Я не выдержу больше такого. - Вы с Яни хорошая пара. - Да, но мне тебя не хватает.

После этого разговора я почувствовала себя как-то странно. Как будто я такая же, как и она. Но всё же, я оставалась собой. Я пошла к Яни, её мужу. И он увидел, что Вуля меня поглотила на миг, а потом выпустила. Он об этом сказал, но не помог. Я очень чётко увидела, что в ней моя половина. и отключила её от своей энергосистемы навсегда. Она была только этому рада, но временно.

Я обратилась к очень мощной волшебнице, котораф неутомимо занималась образованием и практикой в этом. Мальва жила на Хуре, и я слетала к ней на три дня. Она посмотрела на меня с удивлением. - Ты и сама могла бы себе помочь. - Я знаю, но у меня нет такого запаса знаний. - А, что бы ты сделала для меня в таком же случае? - Я бы пересадила тебя назад, в тебя саму. - Вот и сделай, дитя. - Я сделала, и у меня получилось. - Понимаешь, детка, ты должна верить в то, что ты всё можешь, иначе потеряешь навыки не только силы богов, но и магические силы золотого тельца. - Что это? - Мать не говорила тебе? - Нет. - ну давай я позанимаюсь с тобой. - Да, я согласна. За эти дни Мальва и дала мне знаний, но что-то оняла.

Вернувшись, я обратилась к Яни за помощью. Он посоветовал мне вернуть всю себя от волшебницы. - Понимаешь, Юйрочка, ты не должна показываться с просьбами никому из них. Ты для них великий соблазн в своём величии, и не должна доверять никому. - И тебе? - Мне можешь. Я не имею чувства зависти к тебе, а они имеют. - Кто? - Женщины. конечно. Я сам прибегаю к их помощи только в крайнем случае. И никогда не стану их благодарить. Ухожу молча, так как они цепляются за это. Вроде, норма состоялась. Яни отключил их всех по аналогии от меня.

После этого ко мне прмчалась мать, но не смогла напасть, так как уже была побеждена. Вот тогда она, и отец стали мстить мне за моё высотное в волшебстве в социуме. Поэтому и выдали за урода-карлика. А к Вуле я больше не обращалась. И тогда на Ойру я позвала Яни. А он уже сам вызывал Вулю на поиски золота замка. Я не могла понять, что с той волшебницей? Так мало знаний дала, почти ничего. И стала смотреть её касту. Оказалось, что она не так бела, как делает вид. Её место рождение - серая дыра с чёрными мазками. Значит, притворялась белоснежной, как чернобурая лиса. Я справилась с ней, но чувствовала её воздействие тоже. И только спустя годы, Эльбано, мой энергетик с Ойры её уничтожил, так как она время от времени пыталась уничтожить меня за то, что я украла у неё меня же, которую она украла у меня.

Представьте себе, какой изощрённой и идиотской психикой и рассудком обладала Мальва. Эльбано с ней говорил, но она только делала вид хорошенькой, и хохотала при этом. Его это начало раздражать, и он произвёл мощнейший энерговыстрел в сердце.

Яни передал мне , что Вуля буквально ожила, так как Мальва когда-то её буквально выпивала при встрече на семинарах в Магической академии. И ей пришлось долго отбиваться от её натиска. Но эта дрянь действовала, как пиявка, которая уже не отстаёт, непонимая, что этому когда-то наступит конец.

Ну а тепрь об отце. Его тогда выпустили, конечно из тюрьмы, и лечить плавно, так как он вошёл в своё сознание, и даже поблагодарил меня за то. что я достойно держала трон. А мать он сбросил потому. что она провалила пять аудиенций подряд. Это поставило планету на грань с войной. И ему пришлось долго плавать во взаимоотношениях, чтобы наладить их как-то. Но налажены они были только, когда отец развёлся с матерью. Кстати. секретаря своего отец вернул на работу извенившись перед ним.

Ну а теперь, о себе на Ойре.

Ферзиони встал на одно колено, и попросил моей руки. Ферзи раскрыл руки, и я увидела белоснежный букетик великолепных нежнейших цветов, которые распустились прямо у меня на глазах. Их стебли держал изысканный браслет с дамскими часиками, усыпанными бриллиантами. Я восхитилась милым зрелищем, и приняла его предложение. Мы вошли в гармонию, и я поняла, что необходимо обретать мужа только своего ряда. Ни по титулу, ни по благу, а по уровню духовных строений. Богам должны даваться боги в пары, феям феи, эльфам эльфы. Только при таком формировании, семья может быть счастливой. Поэтому необходимо следить за тем, чтобы соблюдалась патетика духа без примесей.

У нас родились дети. Два мальчика и три девочки. Бог исторической ценности, бог нравственных отношений, богиня огня и вспышек и богиня всех радостных сред. Дочка Хура Вена, богиня фейерверков тоже была счастлива, но считала, что настоящий её отец Жан, который стоял за неё грудью. Все дети называли папами и Жана и Ферзиони, и очень любили их.

Когда умер отец, мать поспешила занять трон, и сбросила его жену с детьми. - Моя фамилия. Я буду здесь. Мне пришлось вызвать гончих, так как у неё не было права на это. Я контролировала трональность в своей вселенной. Они очистили от неё замок. и взяли под защиту. Затем я вызвала сестру Буй. - Сестрица, срочно собирайтесь с мужем в полёт. Папы больше нет. Трон Китары принадлежит тебе отныне. Я выписала ей грамоту. - Меня мать там убьёт, а моих детей и подавно. - Там уже всё чисто. Замок оцеплен. Ждут тебя с родовой фамилией Гургада. - С чего начать? - Подчини себе войска. Возьми верного секретаря. - Я могу доверять только мужу. - Значит ему прийдётся смириться и с этой ролью. Думаю, это можно совместить с работой короля. - Как? - Он твой муж официально. Этим всё сказано.

Они спешно собрались всей семьёй, и улетели. Виза всё делал автоматически, как во сне. А, когда произошло оповещение всех планет Вселенной о том, что произошло тронирование на планете Китара. Назначены к власти Королева Буй Гургада и Король Виза Гургада, он закачался, будто осознал своё положение в обществе. Буй взяла его под руку. - Угомонись, дорогой. Ты теперь здесь важен и нужен. Отдыхали мы с тобой дружно под дланью Юйры. Но сейчас придётся и поработать на благо планет. Ты просто не думай о том, что произошло, а вспоминай то, что мы вместе. Это наша жизнь. - Да, дорогая. Виза оправился, и ровно пошёл с женой под руку во власть. И стали они мне надёжнейшей опорой на родной планете Китара.

Гургада означает стойкость. 8 495-674-28-39

Кирата

Я не буду говорить о семейных отношениях на Кирате много, но с необходимыми историями познакомлю. Происходило это, как я уже упамянула на планете Кирата в созвездии Оксо, во вселенной Туй, галактике Хураяда.

Жила я в большой семье княжеского клана, там они назывались Финды. В семье было девять детей. Двое старших уже обрели семью. Мне исполнилось 18 лет, и я готовилась к тому же.

На Кирате родители не принимали участия в сватовстве. Это было не принято. И я начала выходить в левитацию для поиска супруга, как и полагалось на многих планетах нашей вселенной.

Почему левитация? Расскажу. Дело в том, что жизнь там в физическом теле ппродолжалась только в бодрствовании. Во время сна абсолютно все выплывали из своих плотных тел, и составными из тонких тел, совершали путешествия и встречи в различных частях вселенной.

Таким образом физическое тело оставалось безжизненным и совершенно беззащитным на всё время сна, когда бы он не происходил. Поэтому я больше не стала там рождаться. Остановить опасность в связи с этим явлением было невозможно. Как сон, так сразу левитация.

Отец мой, князь Асса Спин беспокоился о детях, и часто проверял, на месте ли наши тела, и не повреждены ли они, хотя у дверей спален стояла стража. Мать вовсе не интересовалась нами, так как у каждого была няня.

Жизнь там текла спокойно и размеренно. Мы знали, что есть другие цивилизации, которые технически намного превосходят нашу, так как их представители к нам прилетали. Они построили на Кирата два космодрома в противоположных частях планеты, и три геологоразведческие базы.

Отец разрешил им брать пробы почв для изучения, но однажды мы увидели, что одна из групп с огромной глубины качает золото. Другая, серебро. Я сказала: - папа, так у нас ничего не останется. Они нас ограбят полностью. И он их изгнал, с запретом на посещение планеты.

А также, ограничил приём государственных экспедиций после одного инцидента. Наши войска обнаружили склад с шипучими веществами, которые были зарыты в почву. Они стали следить за теми, кто туда подлетает на лентах (небольшие открытые летающие повозки, для передвижения на планете).

И вот они обнаружили, что на космодроме шла разгрузка контейнеров, а затем перевозка ядовитого содержимого к морю на лентах. Наши ребята вызвали отца по рации. Я всегда моталась вместе с ним. - Асса, государь, там они буквально засоряют нас у моря. Мы можем умереть от этого.

Отец сказал чужакам: - откуда? - Мы с Керы. Мы не потревожим. Только захороним, и уйдём к себе. И показал, что лягут спать, положив ладошки под щёки, и изобразив храп. - Я не позволял вам. Откапывайте, и улетайте. - Всё? - Да. - Я не буду. Второй также отказался. - Я тоже.

Отец сказал: - исполняйте. Но те переоделись, и двинулись к ленте. Отец велел их схватить, и солдаты это сделали. Один из них успел выхватить лазер из кармана. - Я буду стрелять, Отпусти нас. Наш отнял оружие, и отдал отцу. Он снял копачок. Тот зарычал: - одень калпачок, а то сработает. Все подохнем. Отец не сделал этого, и лазарь сработал. Чужаки стояли один за одним, и он пробил их насквозь, чего отец не ожидал. У нас такого оружия не было.

Пришлось выделить рабочих для удаления этой опасной свалки. После этого все они стали болеть как-то странно. У них съёжилась кожа на теле, и стали выпадать волосы. Мы вызвали советника по другим планетам, а он стал советоваться с космодежурными на космодромах. Те нашли одного дилера, который был знаком с такими отходами. - Да не дай бог до них дотронуться. У меня есть, на всякий случай. несколько таблеток от воспалений на почве заражений ими. Кому нужны-то? Оба ответили, мне. Он им дал лекарство, и рабочим стало легче. - Но, ребята, чтобы вы стали нормой, необходимо лечиться только у нас на Грайде. Отец отправил их с ним. Дилер забрал и отходы в тех же контейнерах. - В плотные слои их выброшу. Не понимаю, и что они не избавились от них по пути? Неужели склад хотели здесь устроить? Как будто нежилых планет нету. Вот дурачьё-то идиотское! Вот и поплатились за свою же звериность. А ты молодец, король! Герой! Ты ж впервые с лазарем имел дело!

Отец сказал: - похвала, это мой кунг. Меня не смей так унижать. - Ой, простите ваше величество. Я что-то попутал немного. - Хорошо, но больше не путай. - Окей. - Чего? - Слушаюсь. - А, тогда всё, поезжай.

Они вернулись здоровые через полгода. А я тогда была на седьмом небе от левизнакомства. Это был мужчина богатырского телосложения и достойного ума, а титул его подходил мне для супружества. И мы договорились, что Зак Стун прибудет ко мне. Оказалось, что полёт будет очень долгим, так как его планета, под названием Буси, находится в 825-м квадранте от нас. Значит, лететь он будет год, но он пошёл на это, и я ждала.

За это время ко мне сватались шесть принцев и два короля. Но я была уверена. что Зак лучший, и всем отказала. Один из них был похож внешне на моего возлюбленного. - Иди ко мне, детка. Я предоставлю тебе абсолютно всё, что ты захочешь. Отец уже смотрел на меня строго, так как поверил в его любовь ко мне. - Что тебе надо-то? Он и богат и красив. Зовёт, аж плачет. Иди уже. Красавец же, мощный. Прекрасен!

А я увидела в левисне его с женой и детьми, и спросила: - а её с твоим потомством ты тоже уважишь во всём? - Он покачнулся немного. Подумав, сказал: - я думал, что ты станешь моей второй женой, так как расчитывал на высокий дух потомства. Моё мелковато из-за жены. Она лишь фея добродетели восьмого результата, а ты божественна.

Отец вздрогнул. - Ты, каким образом к нам попал? Он задрожал. - Я прибыл со Стальники к вам за тем, чтобы взять в жёны вашу дочь красавицу. - Я слышал, что ты намерился брать её в прислуги по рождению детей, но это трэш для нашей высокородной семьи. - Но ведь вы. конечно, не станете опротестовывать то, что вся планета здесь разделена поровну. И вы не являетесь царствующим властелином. Вы только князь, а она княжна. - Нет. Всё не так. - А как? - Моя дочь является племянницей своего родного дяди, который имеет вторую половину нашей Кираты. И мы единая семья всегда. Это княжество моё, и есть центральная власть. Наш клан и род величайших многомиллионный ветвей, начиная с глубочайшего прошлого с Артура Спина, не отдаёт никому своей власти. Так было, есть и будет. - Ок. - Что? - Я понял вас, сир. - Но, почему так грустно? - Надо расстаться. - Что так? - Я, как жену её не потяну. Она будет погуливать от меня. Я не так силён в постеле, как на руках и ногах. Как дополнение, она бы могла сойти, но для жены необходимо особое рвение.

- Кто ещё прибыл с теми же намерениями? И выявилось семеро, то есть шесть принцев и один царь. И только один пятидесятнилетний король произнёс: - я люблю вас через левизал, и вижу вас у себя дома. Да, я не молод, но сделаю вас самой счастливой на всём свете. У меня нет жены. Она была старше меня на много, и упокоилась год назад. И я стал искать себе такую же верную подругу, как была она. А увидя вас, я понял, что это вы и есть. Прошу вас стать моей женой.

Отец заплакал. Кто-то из дворцовой толпы крикнул: - вы с ума сошли? Такую молоденькую красотку за старика выдавать? Вот уроды. А меня, молодого и прекрасного, изгнал за негожестью. Нет у меня никакой жены. Мне всего лишь 17, и я знаю, сто мне делать с женой. А то предоставит он. То, что ты дашь ей, у неё и так имеется. Ей сила мужчина нужна в кроватке, а не охи да ахи твои смешные. Поди по возрасту поищи себе в нужду-то. Здесь любовь нужна горячая, да папа?

Отец перестал плакать. - А ты, наркоша, ступай отсюда, и забудь наш дом навсегда. - Я не наркоша. Какой дурень тебе об этом сказал? Убей его. Он враг. Я молод, богат, и красив. И дам тебе прекрасных внуков твоего же клана. Давай, открывай мне путь к твоей дочери.

Я спросила: - а любовь? - Какая любовь? - Ну та, о которой пишут. Будет ли она? - Он засмеялся, и все тоже. Отец брови поднял. - Что? Зачем же вы тогда пришли просить мою дочку? - Она нам нравится очень. - Поскольку этого не достаточно для брака, вы все свободны. Можете хоть обсмеятся, но уже за пределами дворца. Прощайте навсегда. Все грустно встали, и ушли. А тот пожилой король заплакал. - А как же леви? Я знаю, что мне с тобой будет хорошо. Отец не выдержал: - да, тебе точно. - Вот я и говорю, что ей необходимо отправиться со мной на Лейну. Асса, пожалуйста, отпусти нас вместе. - Нет, тем более, на твою планету. где нет и толики того, что ей необходимо. - Да что ты? Всё ведь есть. И поля, и луга, и даже море. - Где? У тебя в болотах? - Нет. Это ошибочное мнение. - Да? Я там бывал, и не раз. Что-то в таком море вонючем, и купаться-то не так-то тянет сильно. Извини, но нет. - Я всё почищу. - Прощай, король болот и топий. Да, кстати, о твоей умершей жене. В сводках о правящих, ей было 20 лет, когда она испарилась в болотах ваших. Ты сгноил её что ли?

- Это другая. Она с основной женой просто поссорилась, а я не смог её отстоять. Сама-то она не так опытна, как первая была. за убийство младшей её и казнили. - Ступай отсюда подобру-поздорову, пока сам цел. Не то, я сам убью тебя, падаль проклятая. тот вылетел пулей, и никогда больше не появлялся. По дороге у него слетел ремень, и свалились штаны, а он не заметил. Кто-то из придворных начал хохмить. - Ты гляди, как мечется в кроватку-то. Ужас, как устал спать один. - Ой, смотри, и труся начали падать тихонько. А там и хуй спадёт прямо на пол. - А там и жопа. - Ага, как торт с яйцами. Вокруг все хохотали. И Фруи, наконец, обратил внимание на себя. Ему пришлось возвратиться, дабы одеть штаны, но он их не нашёл. Молодые ребята спрятали, чтобы посмеяться подольше над ним. - Фруи, дружок, ты к нам на долго? - Да. Навсегда. - Что ж ты пажика не захватил? - Незачем. - Да что ты? Как же? - Штанишки бы у него одолжил. - Пошёл к чёрту. - Вот ты ругаешь меня, а пажик твой сейчас, там у тебя же на болотах свинячих и смердячих, твою жёнку, похороненную тобою дерёт, да не охает, а приговаривает: - вот хуй-то старый, до чего довёл меня. Я и с пажиком лежу сладковато, и с конюхом его тоже, и с уборщиком хлева его также. Уф, уж не знаю, с кем переспать-то послаще.

- Дурни. Я в прекрасной форме ещё. - Даже? В такой, что даже штанишки уже потерял на ходу. - А вы не видали их случайно? - Да они погулять сами ушли от тебя злодея. - Где, суки, признавайтесь. - А, это в будку, к его высочеству, кабелю Плазме. Он у нас по сукам мастер. - Ой, у нас тут мячик завалялся, только вонючий какой-то, ужас. Фу, гадость какая. И молодняк начал перекидывать друг другу его штаны, как мяч. - Бух об пол, а там говно. Я не могу. Ты что, обосрался? - На старости лет? - Нет. Отдайте немедленно, иначе... - Что такое? Позовёшь стражу в левисне? - Почему в леви-то? Я с ней и прилечу. - А, захват, война? - А что? Можно, коль здесь такие дикие нравы. К чему такое общество? Пора убирать. - Да, надо оставлять только пристарелых идиотов, которые бегают за красавицами через леви. - Вот дурак-то старый.

- А ты, сам-то, думал на прямую её взять? - Нет. Я женат. Мы просто играем так. Не ревнуй, дурень. На штанишки свои вонючие, и давай-ка в путь отсюда. Делай ноги, дурачок. Король взял штаны, а оттуда на него прыгнула чёрная крыса. Он свернул ей голову. Один из ребят заплакал. - Она ручная была. Фруи схватил штаны, упавшие на пол, и убежал. Все снова стали хохотать над ним, а он сел на ленту, и там оделся.

Через три дня пришло извещение о том, что король Фруи объявляет нам войну. Отец сообщил об этом брату на Свинк, самую военизированную планету близлежайших сфер. Оттуда последовал удар по Лейне и по Луне (подобие солнца над Лейной). Луна раскололась на две части. Фруи выразил сожаление о поспешном своём решении, и взял тайм-аут, как он выразился.

Хори, мой дядя, дожал его, хотя Лейна ему не была нужна. - Делаю это для тебя, брат, и для чистоты дела. Оставь этого тугодума, и появится другой рядом. Не, не могу остановиться. Дожмём его. Отец включился, и с двух сторон дожали.

Когда на Лейну прибыли наши войска, то увидели, что тело Фруи валяется, как всегда, без штанов, а сорок его жён бегут в радости к спасителям. Как выяснилось в разговоре с ними, король ещё и садистом был. За подозрение в чём либо, он убивал, а если их не было, то просто развлекался сбривая наголо волосы, брови, выщипывал ресницы, и вырывал кусочки тела. Ну и многое другое. Политиком он был никчёмным, поэтому напоролся сам на смерть при первой же попытке стать им.

Так Лейна стала восьмой у нашего рода. Дядя начал преобразования на этой планете, а Луну собрали учёные воедино с помощью силового магнетизма и силы духа десяти магов планетарного масштаба. Через десять лет Лейна стала такой же прекрасной, как и Кирата. И дядя Хори не пожалел об этой истории. Он сам переселился на Лейну, так как Свина была уж очень технократичной, с утратой в природной среде, особенно в атмосфере.

Я жила очень спокойно в рафинированной атмосфере. Для меня, такие истории казались шоковыми. И я не понимала, что в этом задорного видит моя мать. - Мама. что же здесь умного и смешного? - Ну, я тебе потом скажу, когда ты подрастёшь. Хотя, вы с папой дурные какие-то во всём. Ты не совсем-то будь, как он. Хотя бы немного, как я. - Зачем? - Ну так легче жить. А, что переживать-то за еруду такую? Ну выбили злодея с его территории, да и будь с ним тоска-то. Вот и всё. Девок-то его освободили. Пусть теперь сам свои болота кормит своей кожицей и тельцем, гадёныш такой-то.

- Это я понимаю, но мне не ясно, почему тебе не холодно от этого? - От чего? - От того, что такое вообще бывает. - А, вот ты о чём? - Ну, детка, это приходит не скоро. - Что? - Очерствление. - А должно? - Да, со временем ты это поймёшь.

Отец противостоял, объясняя эту черту характера матери её же нравственностью. Я плакала осознавая это. Мать коротко оскорбляла нас, и уходила. - Вот дураки! Однажды она не успела уйти, от разговора о нравственности, и отец ей дал по щеке. С этого начались большие неприятности.

Мать стала проявлять жесткость в нашей семье, включая хитрость, которая позволила бы думать, что не она виновна.

Когда отец был в походе, она выдала замуж мою сестру за оборотня. День он проводил лёжа, а ночью охотился в лесах, так как превращался в огромного борова, через морду которого просматривалась его голова. Сестра не знала об этом. И, каков был шок у неё, когда на брачное ложе к ней вспрыгнуло такое чудище! Она долго кричала, и звала на помощь мужа. - Като, помоги! Здесь какое-то чудовище.

В ответ он прохрюкал: - ты что, не видишь, что это я Като. Давай, повернись-ка ко мне задиком. Зода спрыгнула с постели, и убежала. Но слуги, ожидавшие этого, поймали её, и привели назад. Она упала без чувств. Очнулась она в больничной палате, а рядом сидел муж в нормальном виде. Зода заплакала. - Ты зачем так со мной? - Мать твоя попросила за что-то. - Я ей ничего не делала плохого. Ты просто так старался, за что будешь очень наказан. - Кем это? - Всеми святыми. Нельзя брать нетронутый цвет, и зверем нападать на него, а тем более, королевских кровей. - Ну, как же? Отец твой её бил, а никто из вас не стал на защиту. - Я этого не знала. Это была их перепалка, значит. Но, и это странно. Папа никогда никого не бьёт. - Никогда? - Никогда.

- Странно. И он пошёл выяснять у неё, за каким лешим он испугал такую прекрасную девочку? Она ответила не смущаясь. - Я долгие годы несу бремя жены Асса Спина. Като насторожился.- Быть женой короля, это бремя разве? - Да, а ты, как думал? - Я думал, что это быть моей женой. бремя. - А, ну ладно. Обойдёмся без объяснений. Забирай жену, и катитесь отсюда подальше. Откуп я тебе брошу. - Не пойдёт она со мной уже. Ты всё испортила. - Почему это? - Ну, ты же велела напугать её хорошенько. Я это и сделад.

И вдруг, мать подумала, что Зода умерла. - А где она? - В больнице. - Что с ней? - Я не знаю. Она ударила Като по шеке, и быстро двинулась к двери её спальни. Он был ошеломлён. Будучи князем с Писаты, Като никогда не испытывал такого унижения. Он остановил мать. - Ори, а ты не хотела бы провести такую же попытку? - Ты о чём, мерзавец? - Хотя, о чём это я? У змееподобных разве спрашивают? Он швырнул её на постель, сделав оборот в борова. И это гигантское чудовище стало с визгом набрасываться на неё. Мать начала визжать, а поняв, что это бессмысленно, и рыдать. Но и это было зря. Клыками, зубами и копытами Като заставлял её вставать в нужные ему позы в течении двух часов, пока она не потеряла сознание. - Ну всё, отыграл за девочку.

Като улетел на Писату. Через некоторое время вернулся отец, и увидел растерзанное тело жены в гостевом домике. Он вызвал врача. Тот констатировал смерть. Тогда отец созвал всех, и начал вести расследование. Никто ничего не знал. И только я сказала: - мама собиралась выдать Зоду за Като. Сведений больше нет. - За кого? За этого свинтуса? Это же животное. Обернулся к секретарю. - Ну-ка дай мне его. Ефри включил видеосвязь. - Где ты, дружок? - Я дома у себя. - Когда прилетел? - Только что. - И где ты был? - У тебя. - Зачем? - Твою больную на голову жену отъёбывал. Это всё? - Почти. Я что-то дочки не досчитался. - А. Просто та, по просьбе её матери, а твоей змеевидной жены, первой была. - И за что же ты так меня? - Это не я, а Ори. - И? - За пощёчину.

Через пять минут войска мгновенного реагирования дяди Хори с планеты Свинк, которая была самой ближней к Писате, буквально облепили Писату крылатыми ракетами. Территорию аккупировали. Като нашли в его кабинете, как всегда, лежащим на кушетке. Он читал сводки нарушенных законов, ища там себя. И нашёл в сводках о военных операциях. Он удивился потому, что на планете царила тишина. Ничто не предвещало беды.

И вдруг, Хори резким ударом ноги открыл дверь, и вошёл к нему. - Приветики, конфетики! - О, Хори, заходи, дорогой! - Да я уже зашёл, дружище. На всю планету, правда. - Я уже прочёл в сводках о военных внедрениях. - Молодец. Давай, одевайся. Что ж ты валяешься здесь, как свин в оранжерее? - Ты один? - Зашёл да, один. - Но ты не выйдешь отсюда. - Что так? И свистнул через зубы. Через секунду появились воины дяди, и схватили Като.

Он стал превращаться в борова. Дядя Хори заметил: - о, как прекрасен у нас будет ужин! Като остановился, и вернулся в себя. - Что надо-то? Это моя планета, и моя власть. - Неа. Ты уже мертвяк. - Что? Что это с вами? - Я же скалал, меня жена Асса попросила. Но, из-за того, что предала меня, да ещё пощёчину влепила, я её терзал, ну и потрахал чуть-чуть. - Чуть-чуть? - А ты в курсе, что она в реанимации? - Да, но это нормально после моих ласк. Я же оборотень. - Начнём такие же ласки с тобой.

- Ты ерунду-то не пори. Она заслужила. - И ты тоже. - Чем? - Почему ты в чужую семью полез без разрешения на то мужчин? - Ну да, бабы борохло, конечно. И в лесу прелестных свинок навалом. Моя вот уже два раза по шесть деток мне принесла. И рада радёхонька, когда я прихожу к ней за этим. А эта же визжит, как дура. Так за что меня-то? - Ну, и за тупоумие, конечно.

- Ты что собираешься делать со мной? - Да я не знаю. А, ребята что-нибудь придумают. Ну, начали. А я пойду пожру. На корабле што-нибудь есть? - Да, что-то есть, хозяин. Като всполошился. - У меня есть еда. Ешь сколько хочешь. Хори зевнул. - Пошёл ты на хуй, дружище. Я тебе ничего не прощаю. Где бабы-то твои? - Как всегда, в темнице. - Ой, а я уже хотел сказать, что они мои. Тогда, кто эти-то, что ко мне прибежали? - Все принцессы, и одна королева, поэтому я их здесь держал. А остальные так себе, как твоя племянница. На один разок, и в сторону.

- Дядя стукнул ему ботинком в лицо. - Като завизжал. - Да не тронул я её. Она в испуге рухнула, я и выбросил её на дорогу. Там патруль подобрал, вот и всё. - Ребята. припишите к делу. - Слушаюсь.

Дядя Хори ушёл, а его костоломы продолжили работу. Через два часа на дороге лежала свинная отбивная в куртке Като. Пленные оказались на свободе, но все попали в клиники. Из них две девушки в реанимацию.

Так бесславно закончилась власть свино-короля, оборотня по его сути, злостного правителя Като.

Мать и сестру лечила группа врачей в замке у дяди Хори. Надежды на из исцеление не было, хотя Зода была менее травмирована. Но у неё проявилось повреждение в психике и памяти. Она почти ничего не помнила. И только говорила о каком-то странном Ирге. Кто это, она сама не знала. - Ирга. Ирга, отойди. Я убью тебя. И плакала при этом.

Мать уже считали трупом. Она два дня не возвращалась из леви. Её просил об этом энергетик. Она же стояла на своём. Он сказал, что видимо через левитацию она уйдёт, хотя время на жизнь у неё есть. Отец плакал по Зоде. Мать для него перестала существовать. Он даже забыл забрать её на леталёт (подобие вертолёта без пропеллера), чтобы доставить больных на космодром. Я напомнила. - Мать забыли. Ведь будет разборка со стороны её родственников. Он подумал. - Ну ладно, хотя она мне уже и не мила, а досадно-противна. Я её никогда за Зоду не прощу.

Через пять дней мать всё же вернулась в физическое тело, и тихо застонала. Её усыпили на пять дней. Открыв глаза, она спросила: - где дочь? - Какая? - Зода. - Она в одной палате с вами. - Где? - Да вот она. Зода силеда на кровате, и играла с игрушечными мушками. То ела их, то выплёвывала морщась. - Что это с ней? - Пока не помнит, как её зовут. И мать зарыдала. - Почему? - Сильнейший нервный стресс. А, как вы думали эта ваша шутка обойдётся для ребёнка пятнадцати лет, когда девочи ждут принца на белом-то коне? А им подсовывают собственные матери чудовище в постель, как?

- Я не знаю. А, тогда вам придется, вернее всего, ещё раз пройти этот опыт. - Ну я же нормальная психически. - А вам 15 лет, и вы девочка? - Ой, простите. Я этого не учла. - Жаль, что вы на свет родились. Врач встал, и вышел.

А Зода 5 лет не могла обрести сознание. На шестой год прилетел к нам на планету сбор великих врачей со всех планет вселенной на сессию награждений, и знакомств друг с другом. И вот один психолог-психотерапевт по имени Гофто Струк, исцелил Зоду. Он летел с Поси полтора года, готовясь к своему выступлению прямо в пути. Доклад он сделал блестящий, и занял первое место. Ему выдали премию в триста тысяч золотом. Отец предложил ему место руководителя в нашей клинике. Но Гофто отказался вежливо, так как его дома ждала семья. Отец его понял, и не стал настаивать.

Но, мой папа, был не так-то прост. Он пригласил в знак благодарности и уважения гостевой домик на берегу лебяжьего озера. И, представьте себе, через три месяца, Гофто сам просил о приюте на Кирате. Так вот он даже отказался от семьи, оформив развод, так как начав сеансы сексотерапии с Зодой, влюбился в неё, и плача попросил руки её. Отец пошёл на это, хотя титул графа на какой-то дальней планетке у зятя его неустраивал. Но, он понимал, что его дочка больше никому не нужна из мужчин после этой срашной истории. К тому же, Гофто приятен внешне, и понраву Зоде. Он их и обвенчал.

Свадьба была очень пышной и радостной. На Кирате были обозначены дни отдыха. И все продукты и напитки раздавались даром. Отец предложил вызвать сюда его семью, но Гофто не согласился, так как Зоде нужен покой, а бывшая жена воинственна. Через три года она и явилась с войском.

Но отец и это предусмотрел, выдав ей документ о приглашении на житие на Кирате. Она удивилась, что здесь её ждали, и пиняли ласково. Отец её просто взял на себя. Фея была красива, умна, и добродушна отнеслась к происходящему, так как папа стал за ней ухаживать, а затем и взял в жёны. - Доченька, Феюшка прекрасный док психотерапевт. Ты не станешь опротестовывать мою свадьбу с ней? Но, она графиня. - Папа, я никогда не пойду против твоей воли. Если тебе она по душе, то и мне тоже. Он поцеловал меня, и сказал: - я тебя, дорогая, никогда не забуду.

Мать была в шоке. Она всеми силами начала снова вредить, но уже ему. И она устроила страшную казнь, которая нависла над домом навсегда.

Мой жених уже летел за мной, когда мать устроила эту пытку. Я заснула на диване в библиотеке, и ушла в леви, конечно. Мать увидела это, и загасила там свет. Затем она сказала отцу, что спит сегодня среди книг, так как ей хочется почитать подольше. Отец удивился, но принял это всерьёз.

Вместо кваса она выставила на поднос много крепчайшего эля. И отец, захмелевший от него, стал подниматься на второй этаж. - Какой чёрт выдумал эти лестницы? Уже пару раз споткнулся. Ещё немного, и носом клюну. Как бы до жены добраться, и насладиться этой упрямицей всласть, пока она в леви? Сейчас, сейчас, дорогая. Я тут уже. Отец завалился на меня, и отпахал не глядя трижды.

Я, разумеется, ничего не чувствовала. Но, мой жених, с которым я встретилась в тонких вибратто в его космолёте, это пронаблюдал со стороны. Он вздрогнул, и как-то обвис. - Кто это? Я обернулась. - Это мой отец, сказала я, увидев его лицо. - Странно он выглядит сегодня. Я спрошу у него почему, когда выйду из левисна. - Не надо, не спрашивай. - Почему? - Я не скажу тебе. Это больно будет для тебя. - Он жив? - Да. Но ты не станешь его любить, как раньше, если я скажу тебе о том, что я видел. Я уже сожалею, что лечу к тебе, хотя и люблю тебя безмерно. - Жаль, а я жду тебя. - Тебе надо закрываться в собственном доме от него. - Хорошо, но я закрываюсь. А, да. Я же заснула в библиотеке. Хочешь посмотреть, где я? - Да. Я показала, как ложусь с книгой в тишине, и неожиданно засыпаю.

Он просветлел. - А, там ночь тёмная у вас, и свет кем-то затушен. - Да, это пришла моя мать, и затушила его. - А зачем? - Ты бы и так спала нормально. - Я не знаю. - Ты проведи анализ этого, так как отец явно спутал тебя с ней. Он называл тебя женой, и ещё Орой. И вдруг, я поняла о чём он. Мне стало дурно. Я закричала: - папа, не смей! Я не мама, а твоя дочь. Но он уже заснул, и ушёл в леви. А я заплакала от такого сотрясения. Я быстро вошла в себя, и начала щупать постель. Папа спал рядом, и это было лишь его тело. Я ждала, когда он проснётся, чтобы рассказать ему о козни матери.

Но он был слишком пьян, чтобы войти в себя. И я решила этот факт скрыть от него, спустившись на ленте с террасы. Но мать уже ждала кульминацию событий внизу. - Ну, что? Наелась еды вкуснейшей на свадебке отца своего? Мать предавши, сама-то никогда в счастье не выйдешь. Я повертела пальцем у её виска, и ушла.

И тут она поняла, что ей грозит виселица. Она закричала. - Надеюсь, это останется в тайне между нами и им? Я обернулась, и плюнула в неё через плечо. Она догнала меня, и вцепилась в волосы. Я ударила её ногой по щиколотке. Она завизжала, и кинулась, прыгая на одной ноге, к доку. Я крикнула в догонку: - какая же ты дура! Тебя же повесят теперь, а ты всё отношения выясняешь, да кто тебя предал. А отца бы я не предала, если б не пришла на свадьбу, куда была приглашена? Подумай об этом? Мстишь ему, а портишь собственных детей, которые теперь уже тебя ненавидят за твои пакасти к нам.

- Это ты дура. Теперь замуж не выйдешь. - Посмотрим. За мной уже летит жених, который берёт меня, даже видя, что ты натворила. Вот ужас-то, мама! Ты чудовище, по его мнению. - А папа? - Жертва, конечно.

И вдруг, вышел к нам отец. - Кто чудовище? Я? - Нет, пап. Это, конечно же мама наша. - Твоя? - Да, конечно. Не твоя же. Тебе повезло, что нет такой родственности. Ора, всего лишь твоя жена, которую можно сменить. А мне и Зоде, как быть? - А я говорил тебе, не бери её на ленту. Пусть уж доподохнет потихонечку, язва противная. Она уже и новенькую пнула собой, а она мне дорога теперь. Сговорчивая, жгучая, просто прелесть!

И тут мать съязвила: - а теперь и дочь сговорчивая. Но в левисне просто невозможно быть жгучей, не правда ли, дорогой муж? - Что? При чём здесь дочь? Ты иди, доченька. Мне с мамой поговорить нужно. - А что тут разговаривать. дуралей, я вместо себя, её подложила зная, что она часто засыпает в библио. Вот и всё. А за что, ты и сам знаешь, скот такой.

Отец заплакал, и ушёл во дворец. Через три часа он вынес ей приговор в соответствии с требованиями закона. Прочёл при всех придворных. - Я, король великой державы на планете Кирата, улучил свою жену в страшных кознях, направленных против моих отношений с собственными детьми, которых поклялся защищать от каждого зловредителя, и я буду неверен собственной клятве, если оставлю жену Ору без наказаний. Первое наказание её, это ссылка на Прату, где есть пустыня, и не с кем воевать внутренне. Второе наказание, это вырезать ей язык, дабы не могла говорить кощунств. Третье, и самое главное наказание, это лишить её не только медицинской помощи, но и всей снеди. Навсегда. Брыст. (Баста)

Мать стала кричать. - Доченька, спаси меня! Я отвернулась. Зода заплакала. - Пожадуйста, спаси маму, сестра. - Гофто отвёл её в сторону. - Зода. дорогая, ты не всё помнишь. Но, если бы ты знала, что сделала твоя мать с тобой, ты бы со смирением ждала её казни. - Да? - Да, дорогая. Теперь же она с кощунством поступила с ствоей сестрой и папой. Может, он не совсем прав в обстоятельствах, конечно. Нельзя использовать левисон в интимных интересах, но мы не знаем, почему он такой с ней. Это их личное, но та, что с ним сейчас, говорит о нём превосходно. Вот и думай, кто прав, кто виноват. Но ты и сестра твоя наелись до полна этой маминой каши. Отец не простит ей. - Да? - Да, детка. - Я тебе верю, но и отцу тоже, и сестре. - Молодец.

Мать продолжала кричать уже дико. - Иди, и спроси вон ту даму, сам он к тебе пришёл или нет. Отец сказал: - давай эту суку на выволочку сюда. Вытащили тётку неопределённого возраста из толпы. - Я ничего не знаю, и всё. - Что не знаешь? - Вообще ничего. Я с ней вообще не знакома. - Да? А почему же ты в её шмотках гуляешь? - Это мои. - Я их покупал на рынке у брата. Что ты на это скажешь? - Я тоже. - Понятно. Она у нас оказывается великая путешественница. - Подумаешь, до рынка добежать. Но я не знала, что твой брат торговец женским товаром. Все засмеялись, а мать заплакала грустно.

- Да, когда-то, дорогой, это было так. Ты покупал мне изысканные наряды. - Пока ты, мне уже не дорогая, не стала претить во всём. Ты стала мне отвратительна и чужда из-за своих выходок. Затем он обратился ко мне. - Ну что, дочка, подтверждаешь, что казнь справедлива? - Да. И она бросилась на меня с кулаками. Стража задержала мать, но уже мёртвую. Так как отец выстрелил в неё. Она обвисла у них на руках. На этом её деятельность, направленная против дочерей и мужа, закончилась, как и её жизнь.

Я повернулась к отцу. - Пап, зря ты у меня спросил. - Почему? - Никто не знает о её выходке, кроме той мёртвой, что рядом с ней лежит. Теперь будут думать, что я чёрствая. - Ой, детка, я не подумал об этом. - И не делай больше этого, когда кто-то спит. - Хорошо. Он задумался. Потом вдруг вскочил, и сказал: - она неспящая в леви. Это уже плюс. Я подумала, что отец не дотягивает в нравственности. Но, через день, он пришёл ко мне с извинениями. - Ты. дочка, прости, но я не рад был тому, что случилось. Просто был мертвецки пьян. А, когда я в таком состоянии, мало что понимаю. Ты не думай, что это было всегда. Я нежен и ласков, и я буду следить за твоими мужьями, которых будет, как минимум шесть. Это я могу только одну иметь. Ту, что люблю. - Я тоже. - Значит ты в меня. - Да.

- Мне люб сейчас один принц, и он летит ко мне, вот уже больше года в пути. Но он видел чере леви тебя тогда. Я не знаю, что уже ожидать? Мать испортила мне жизнь в браке. Ну, а ты, подтвердив союз в казни матери, конечно уничтожил и другие возможности. Уже пошли слухи о том, что я жестока. Почти все сняли заявку на брак со мной. - Бабушка знает о случившемся, её мать. Она расскажет. - Нет, не расскажет. - Почему? - Ей стыдно за дочь. Ну теперь и за меня. - А за тебя-то почему? - Да кому я нужна-то теперь? Я же не девственна.

Отец заплакал, и так горько, что пришла его няня. - Погоди реветь-то. Может, хоть кто подберёт её. А ты не сказывай никому о том. Научу, как подделать. Поняла? - Да. Но, с основным женихом, бессмысленно.

Вскоре прибыл он. Его команда высадилась на основном космодроме. Как и всех, кто долго находился в полёте, их увезли на осмотр в медцентр. Через три дня он уже находился в замке.

Зак вошёл, представился отцу. Отцу он сразу понравился, как и его лётный Зун Куркото. - Изумительный экипаж! Два красавца, причём, изумительных! Дочка, ты коварна. Тебе придётся обоих взять. Выбрать невозможно. Оба холостяки и принцы.

Зак Стун был кузеном Зуну Куркото. Последний был немного старше, и его приставили пестовать брата. Так было положено в их роду. И это было видно по общей выправке в движении и разговоре. Абсолют, даже после такого тяжёлого полёта.

А вот Зак был уже другим. Он не кинулся ко мне на шею, как его брат Зун, а недовольно произнёс: - собирайся, пора в путь. Я расстроилась. Отец как-то замельтешил. - Мне надо бы поговорить с тобой, Зак. - Не о чем. Всё уже решено между нами. Мы летим на Буси. - Я понимаю, и знаю, что ты меня не любишь с тех пор, как кое-что увидел. Но это была подстава. - Я понял. Это всё, папа? - Вобщем-то, да. - Тогда, вперёд. - А свадьба? - Для чего? Для осмеяния меня? - Нет. Здесь никто ничего не знает. Её мать казнена, а за что, не сказано. - Ах, ещё и мать казнили? Какой-то ужас! - Я не мог так оставить. Это слишком тяжело для детей, и в первую очередь для Озгард, моей любимицы, которую я готовил на трон.

- Ах, вы её любили? - Более чем. - Что это значит? - Это значит, что мать и ревновала к этому. - К чему? - К тому, что дочь превышала её по свойству характера управения государством. Поэтому и подложила нам такую свинью, дабы навсегда нас разлучить в этой любви. - Я ничего не понял. - Вы муж и жена что ли с ней? - С кем? - С дочкой. - Нет. У нас только отеческая и дружеская любовь. В том-то и шок от её матери. - Ах, вот как? У вас шок был от матери? - Ну да. Это же понятно. Попробуй встать на моё место. Я поседел за эту ночь, так как был уверен, что с женой нахожусь в кровати. - В библио? - Ну, да. Она же мне там устроила свидание. - Кто? - Дочка. Ой, мать, конечно.

Я покачнулась. - Спасибо, папа. Вы с мамой мне устроили счастливую жизнь. Я благодарна тебе за всё, что ты сейчас устроил. Признайся, ты действительно хочешь, чтобы я с тобой жила, как мама? - Нет, конечно. - Зачем ты соврал тогда? - На счёт чего? - Мне всё ясно. Я повернулась, и пошла от него. - Погоди, дочка, я просто оговорился. Конечно, мать мне велела быть в библио в назначенное время. Не ты же.

У Зака начался нервный хохот. Отец понял, что ведёт себя, как больной или подлый. - Ну, идите, и узнавайте у слуг всё. Я больше ничего не скажу. - Почему? - Да потому, зять, что это бесполезно. Ты мне не веришь. Вот и всё. Я уже всё сказал. - Что сказал? - Что я не виновен, и она тоже. - Кто она? - Да вот она, и показал на Зоду. - Что? Зак вспотел. - Ты отец или урод? - Стража! Арестовать их. - За что? - За ваши гнусные вопросы.

Зун сказал: - я ничего не спрашивал. - Нет? - Нет. - А почему? - Мне и так всё ясно. - Ну, объясни. - Жена ваша, можете меня казнить, но была подлейшая. Вы оба, и папа и дочь попали в её подлые сети. Девочка ваша осталась не тронутой, так как вы испражнялись в её мешочек справа, а вагина была не задействована. Это следует из того, что она спала на правом боку, и её ноги были сомкнуты. Так что, она девственна. У нас такого строения нет. Все однополые и без вынашивания детей в мешках, что на вашем теле справа, вне зависимости от пола.

Понятно, почему ваша жена не имела огромной любви к некоторым детям, и подставляла их под раргром. Ведь, многих вынашивали вы. И, если вы проведёте анализ мной сказанного, то поймёте, что пострадали от её деяний, только ваши выноски, которых вы более любите, как отец, конечно. Это и понятно. Они все прошли через ваше тело. Это ваше сокровище. Так что Озгард, не обращай внимания на моего брата. он немного туповат с детства. Я поэтому и следу за ним, как нянь. Если хочешь, мы с тобой пойдём совместной жизнью, где я тебе покажу райский сад, так как полюбил тебя с самого первого мгновения. Я останусь с тобой здесь, так как вижу, что отец твой никому тебя не отдаст. Он действительно очень любит тебя. И говорил он всё с подвохом не для тебя, а для нас потому, что понял о странном намерении моего брата, который стал глухим к любви с тобой из-за твоей матери. Но, если её уже нет, то нет и преград для нас с тобой. Я, конечно, старше тебя на 12 лет, но любить буду вечно. Соглашайся, детка. А на отца не робщи. Он у тебя умный и глубокий. И ещё хороший актёр по жизни. Не вини его в этом.

Ну что, папа, пойдём вместе по жизни? - Я согласен, сынок. А этого куда девать? - Жаль его. там без меня его сомнут. - Тогда лечить будем. А дочерей у меня хватит и на него.

И тут в разговор включился Зак. - А есть на неё похожие? - Да, две. - Фу. Я, понимаешь, папа, не смогу без неё уже. И заплакал. - Но, против брата тоже не пойду. Он у меня единственный такой. Я не могу решать без него. - Я уже понял, сынок. Зак повернулся ко мне, и рыдая спросил: - ты меня любишь? - Это теперь не важно. Я согласна на брак с Зуном Куркото. Зун подпрыгнул от радости. - О, боже! Слава всем богам на этом и том мировых пространствах! Наконец-то я обрёл ту, о которой грезил всю мою жизнь. Я так счастлив. Он упал на колени, и доехал так до меня по скольскому полу. - Любовь моя, я твой во всю тему. Бери меня, и используй так, как ты того желаешь. Я буду твоим рабом всегда. Он уткнулся в моё прозрачное платье, практически в серебрянные трусики, и стал меня целовать.

Отец почти возмутился. - Эй, ты, сынок, немного ошибся. - Уйдите все. Я должен показать, как я люблю свою жену. Мою любимую и прекрасную птичку. Ради всех богов, уйдите.

Отец покрутил у виска. А Зун ему ответил. - Не, я не смогу. Я умру сейчас. Отец сказал: - идите в сад, иначе я вас убью сейчас. - Да? Можно? - Пошёл вон, дурак! Мы взялись за руки, и убежали.

А отец стал срывать свою досаду в том, что это происходит против его воли, на Заке. - Ну что, бедалага, добился успеха? Ловец на вопросики. Иш, как тебя завернули-то, при чём оба. Ты, в следующий раз, хотя бы один прилетай. Зак плакал. - Я её так люблю. Очень, очень. Но я туп, потому и проиграл брату. А он умный, как ты почти. Вот и всё. Ты даже, старинушка, не представляешь, как мне горько. - Дурак что ль я? Всё понимаю. Но ты должен прекратить пингвином ходить. Ну а лечить мы тебя будем срочно. - От чего? - От импотенции, конечно. - Чего? От удивления Зак перестал рыдать.

- Чего, чего? - Ну, почему не от тупости? - Ну, а вот теперь, от тупости. Буду объяснять, как твой брат. - Давай...те. - Ну что ж, слушай.

Слуги давились, сдерживая смех. Отец начал. - Вот ты, сынок, стоял здесь перед нами, и вопросики задавал. - Да. - А что делал твой брат? - Я не знаю. Наверное, анализ проводил ситуации. - Нет, дорогой. Этот анализ он уже давно провёл, а ты не успел. - Тогда я не знаю, что он здесь делал.

Моя няня, крепко закрывая свой рот ладонью, а другой держась за живот, свалилась на пол, и села в позе куклы, расставив ноги. Отца это потешало, и он стал просто глумиться над бедалагой. - Зак, дорогой ты мой женишок! - Я ваш? - Ну, конечно. Ты же пленный. - А за что вы меня пленили? - За то, дорогой, что у тебя единственного среди всей мужской аудитории, хуй не встал на мою дочь, чем ты и вызвал подозрение на политический кальян тем прохвоста или злодея, который хочет украсть мою дочь с какой-то странной целью, только не в целях союза любви плотской.

- Да, она соблазнительная, конечно. Дело, папа, не в политике. - А в чём же, сынок? - Во мне. Я сейчас подробно всё расскажу. - Да, конечно. Куда же теперь нам спешить? Всё уже улажено твоим блестящим, а для тебя бесценным, братом.

Поскольку окна были открыты, голоса из тронного зала доносились во двор. И конюхи, имеющие вид на сад, загоготали во всё горло. - Бедняга. Что ж он дурень-то такой? Прибыл за такой красавицей, что дух перекрывает от неё, а хуй-то не встал. Ужас какой-то. Может мал ещё? - Да как мал? Ты видел его? Он такой же мужлан, как и его брат. - А морда смазливей у этого. - Кому что нравится. - Ага. Я не могу, но это ржака такая, что я обмочился чуть. Он даже не соображает, что потерял всё в пользу брата сноровистого. И власть, и жену, и её красоту невероятную, и фигурку, словно точёную. Вот дурень.

Зак услышал их рассуждения, и словно в себя пришёл. Он осунулся, и сказал: - дайте мне свободу, пожалуйста. - Что так, сынок? - Я теперь стану посмешищем у всех. - Нет, дорогой. Я отпущу тебя обиженного, а ты меня дома заложишь. Пойдёт война. Не, не надо. - А что надо? - Тебе сколько лет? - Семнадцать. - А, понятно. Тогда начнём с разума, а это подождёт. - Что это? - Ну то, что пипирка не вздымается. - А должна? - Да... - Ну, хорошо. Где док?

Отец выглянул в окно, и показал рукой на конюха. - Да вот он.- Где? - Да вот стоит, кнутом машет.

Уже никто не мог удержаться. Все хохотали. - А разве это док? Он же в конюшенной одежде. - Да, это так. Но лечит всё подряд и на ура! - Да чем же? - Да кнутом этим, что у него в руках. Да Стивио? - Да жаль парнишку. Хороший он, только жалкий какой-то. Ему бы отца нормального, да мать тоже. А, вишь, только брата прикрепили. А тот и рад стараться под себя. Этот дурень ещё. Мальчишка, одно слово. Пожалей ты его, Асса, за ради богов всех наших. Он ведь даже не осознал, что в оглупление через него, брата-то, попал. А тот не дурень. И жену взял прекрасную, ну и тебя тоже очаровал, стало быть. И есть чем. Удаль, сообразительность, рассудок чёткий, ну и опыт, конечно. А, повсему видать, что влюбился он в неё, в нашу Озгаршечку сполна. Глянь, чо вытворяет для неё! Чуть ли не акробатические номера. И ему плевать, что мы это видим. Герой. Надо бы ему звание повысить. Кто он теперь-то? - Не ведаю я. Сама она выбрала их. - А, сама? - Да, дорогой, сама. - Молодца. А кто он, откуда?

- Да, с какой-то Буси. - А, знамо дело. - Чего? - Чего, чего. Самая технократическая планета. Потому и ум у братика под анализ заточен чётко. У них там всё роботы исполняют, а мы богачами все живём. Стало быть, и у нас скорейше техники-то прибавится. Ты спросил бы, захватили они схемы-то какие нибудь?

- Сам и спроси у него. Ты же док. - А, и это тоже? ЧО, за одну зарплату? - Ладно, прибавлю. Второй насупился. - А мне? - Чего тебе? - Я ведь тоже доком могу. - Не, ты не можешь. - Нет, могу. Вот смотри. - Что, сынок, выходи. Я лечить тебя буду. - Не, не пойду. Я боюсь тебя. - Почему это? - Ты страшный. - Да мы близняшки с братом. Конюхи мы. Он Стивио, а я Сильвио. Чем же я страшный? - У вас конюхи лечат? - Не. Мы только развлекаем, ну и правду тебе скажем, то есть мозги поправим. Для этого нас и прикрепили к тебе, чтобы ты ум свой вкатал на место, а не туда, куда тебе его брат засунул, а то есть под него. Сам должен думать привыкать. Понятно тебе? - Да, понятно. А уж потом можно и к врачу, ежели понадобится, конечно. А может, и без него обойдемся. - Хорошо, я иду. И Зак послушно побрёл к ним.

- А что делать-то? - Да ничего. Живи с нами здесь, да делай то, что мы. Авось, за год на нормального станешь походить. - А можно, я буду в вашей одежде ходить? - Да, ходи. Сейчас мерки снимем, и тебе сошьют. Думаю, катаний будет много. Это же старинные развлечения. Сейчас таких нет. Всё летающие транспорта. А нам веселей с конями. - Это кони у вас такие? - Да. Такие вот кони у нас. - А у нас другие. И Зак нарисовал коня. - Ой, какие у вас хорошенькие! Милые, с гривой, с пышным хвостом. Прелесть какая. - А ваши походят на драконов, но без страшных клыков. Как же они питаются? - Травой, как все кони мира. Только они немного пострашней других. Ну и крылья у них имеются. - Могут летать? - Ещё как. Но мы их об этом не просим. Ленты сшибут, и что нам делать? На себе, что ль всех перевозить? - Как на себе? Есть же кони. - А, да. Я и забыл. Да ну их, пусть пешком ходят. - А я бы полетал на них. - Ну, полетай. - Нет, я боюсь ещё. Только, когда привыкну к ним. Они уж очень страшными кажутся для меня.

- Да, смех над тобой, да и только. Сам такой громадный, мощный, а страх тебя берёт. Вот почему? - А потому, что меня мать в детстве лишила мешочка для родов, которые есть у вас всех. - Она что, дура последняя? Как же ты ребёночка вынашивать будешь? Да и на потенцию это влияет сложно. Вот тебе и ответ, почему твой стручок не реагирует сразу-то на тело любви. - Я сейчас заплачу. - Не, не плач. У нас есть профи, который эту операцию может сделать, и вернуть тебе тебя же. - Да? Прямо здесь? - Ну, рядом. У Хори на Свинк. Я их называю Свинки. Их восемь штук. - Что это? - Планеты. В виде летающих пластов. Они бы разлетелись, кабы не он сам. - А что он делает? - Собирает как-то. Думаю, электромагнитами. Может, ещё чем-то. Он умён, даже не в меру. Технократия сплошная. - А, у нас тоже. - Да? Сказывай, схемы привёз? - Неа. Незачем. - Что так? - А то, что мы с братом и так всё помним. - Ничего себе! Ты всё знаешь что ль? - Да. Я не дурень вовсе. Я умный. Только в жизни не могу пока ориентироваться. - А, это ерунда. Всё придёт с возрастом. Ну и я выучу. Не хуже брата будешь. А на счёт жены не переживай. Вон у меня какая дочка растёт. Красавица! Но, без мешочка, ни-ни. - Ясен день. Ну, пойдём, зятёк, я покажу тебе, как удила плести.

А чой-то тебя мать так огрела? - Она не знала, что я с какой же анатомией, что и вы. То есть двуполый и с мешком на правом боку. А когда от врачей узнала об этом, то решила всё исправить. - А ты морду-то не набил тому врачу? - Нет ещё. - Плохо, сынок. За себя надо-ть постоять. Отомстить, стало быть, необходимость имеется. - Да? - Конечно. Он же док, и он знал, что делает такую кознь тебе. У них есть предмет в академии по планетарным устроениям всех тел. И, этот гад при том, тебя изуродовал. Его надо самого кострировать теперь, скотину такую-то.

Вот мы, братья Стальверо, клянёмся отомстить твоему доку, ну и матери тоже, дуре такой. - А как? Я далеко живу. - Где? - Очень далеко. Больше года лететь. - Ничего, как нить встретимся. Я с нашим Хори договорюся обо всём. - Он так доступен? - Не. Он полетать любит на Хорнике. - Что это? - Не что, а кто. Вот и догадайся, какой из них Хорнике? - Вот этот, с синей чёлкой. - Неа. Тот, что с красной. Понял? - Да. Пойду его поглажу. - Не. Пока не надо. Пока только корми его. Пожрать оба любят, как не в себя метут. Вот уже смотрят, чтой-то мы про жратву говорим?

- Да, оба головы повернули. Пойду зерна дам. - Молодца. Соображает хорошо. - Да, брат. Повезло нам с таким помощником в целом и частном. Ну всем хорош!

Отец был в шоке от услышенного. Он в печали отошел от окна, и сам поклялся отомстить за него виновным. И начал своё расследование. И вот, что выяснил. Когда-то, в детстве Зака, была одна девочка. которая ему нравилась, но мать её поставила под запрет. Она не подходила по сословию. Он долго плакал, и стал просить у неё встречи с ней. Девочка пошла с удовольствием на встречу, и они стали мило играть вместе. Мать поняла, что это никогда не кончится, и заперла его на ключ на время их всреч. Девочка ушла к другому мальчику, который ей тоже нравился, а Зак прекратил общение с кем либо. И единственный, кто оставался с ним, это и был его кузен Зун.

Таким образом, мать отлучила его не только от полюбившейся ему девочки, но и от всех родственников. И, только Зун не мог понять, почему ребёнку не дали общения с теми, с кем он хочет. Он пошёл к тёте, то есть матери Зака. - Тётя, я не могу понять, что вы хотите от Зака? Он и так немного замкнут, а вы его усадили под домашний арест. - Ничего. Я родила идиота с каким-то мешком на боку, и разнополого. Что я могу сказать об этом? Вот пусть и сидит один. - Тогда я его беру себе, раз он вам не нужен. - Да забирай.

Так братья оказались вместе. Отец осознал, что наказывать беднягу просто нельзя. Его необходимо растить, как сына, так как он оказался никому не нужным, кроме брата. И он его усыновил.

- Ну что, сынок? Как тебе у меня? - Очень хорошо, даже в плену. - Ну что ты, дорогой? Это была лишь шутка. Какой же ты пленный? Ты, как раз таки на свободе впервые в жизни. Отдохни здесь немного, недели две, а затем я отправлю тебя на операцию. - Зачем? - Есть у меня один док, просто сказочный. Он тебе восстановит твой драгоценный мешок, что на бедре справа должен быть. - Папа, я тебя так люблю! Ты не шутишь? Это правда? - Да, сынок. Зак бросился к нему на шею, и заплакал. - Мне Сильвио сказал, что я здесь аномалия без него, и почти импотент. Поэтому Озгард предпочла Зуна. - Да, дорогой. Но у меня ещё три дочери на выданье, и одна из них, словно близнец твоей возлюбленной. - Ура! Я спасён! И спаситель мой, это вы, папа. - Да, но это ещё не всё. - Что-то ещё хорошее?

Отец стал аккуратно отцеплять весящего на нём Зака. - Да, дорогой. Вот моё к тебе предложение. - Желаешь ли ты усыновления от меня? - Как это? - В полноте всей процедуры. У меня же нет сына. Только дочери всё рождаются. А ты сыночком станешь старику отцу-то, хотя мне ещё только 40 лет, ну так, с небольшим. - А с каким? - Ну, почти один год. - А, да. Ты молод, папа. И я к тебе иду. А мы поедем вместе на рыбалку? - А где Роджер у меня? - Ты хочешь меня Роджером заменить? - Да что ты, дорогой? Я тебя уже полюбил, как сына. Завтра начнём процедуру усыновления, когда нотариусы мои прибудут с той стороны планеты. Я уж и заказал их.

- Как же здорово, папа! Вбежал Роджер, который был распорядителем по отдыху и развлечениям. - Знакомся, сыночек, Зак. Это мой распорядитель по рыбалке. - Я вас понял, сэр. Когда? - Сейчас. - Слушаюсь. Роджер сделал звонок в свою службу, и сказал: - можно идти и вам, и гостю. - Роджер, это теперь мой родной сын. - Да? Откуда же он? Был внебрачным. Я его усыновил. Теперь он Зак Спин. - Хорошо. Я поздравляю вас от души с таким приобретением. Ну очень красивый мальчик. Я бы даже сказал, он прекрасен. - Да, это правда. - А вы на кого похожи? - На папу. Думаю так. Он тоже прекрасный, как звёздное небо. - Молодец, сынок. - А мама, жуть, поэтому нас и не любит. Завидует, наверное. Да, папа? - Не иначе. Вот говно какое подвязалось-то к нам невзначай. Дура-то. И они весело поплыли на ленте на рыбалку, где уже жгли костры. и готовилась юшка для закладки туда пойманой князем и его сыном рыбой.

На следующий день прибыли нотариусы, и исполнили волю отца. Все дети побратались с Заком. - Ты брат, я сестра. Навеки. - Я брат, ты сестра. Навеки. Дальше вступил в работу Роджер, и устроил нам самую прекрасную часть с развлечениями, которую только можно было себе представить. Он решил поразить всех своим умением, после такой огненной и зажигательной рыбалки, за которую получил особую похвалу.

Вот одно из них. Фонтан бил тремя струями вверх, и на первой струе был Зак, на второй папа, а на третьей Зун. И более всех на них задержался Зак, а первым свалился папа. К нему подплыли лебеди, которых он дрессировал. Они стали клевать его в бороду, но оказалось, что они его так целуют, и обнимают крыльями. А Роджер сделал вид, что птицы папу заклевали. И все охнули, и заплакали. А Роджер спросил братьев: - а вы почему не плачете? - А мы сверху видим, что лебеди играют, а папа жив и здоров. Все обрадовались, а я уже добралась до него вплавь, и разгоняла птиц. Они потихоньку отплыли, и папа хохотал от души.

Далее Роджер вынес большое яйцо, и лупанул по нему острым ножом. Оттуда вылез малыш конь, и не понял, где он, и где его мама. А я поняла, что он хотел этим поразить публику, так как их оставалось только восемь, и то на нашем дворе. Но у него это не получилось, так как все стали жалеть малыша, который должен был вылупиться сам и вовремя. Некоторые заплакали.

Я встала с трона, и пошла к нему. Взяла его на руки, поцеловала. - Ты такой прекрасный, яркий, улыбчивый. Пойдём, мой малиновый дружок, я отведу тебя к маме. Слугам приказала принести яйцо с остатками желтка к его маме тоже, так как она ими должна была смазать новорожленного. Они перенесли.

- Не плачь, моя дорогая Мирандолина. Я принесла тебе твоё сокровище. Она обрадовалась, и стала летать вокруг нас. - Покажи, куда положить его? Она уселась на сено, показывая крылом место рядом. Я плавно положила малыша. - Не сомневайся, милая. Кто это сделал, так напугав тебя, будет наказан. И ты это увидишь. Я протёрла её глазки от слёз, и поцеловала Мирандолину в носик.

Отец был шокирован выходкой Роджера, и очень строго взглянул на него. А он активно готовил другое представление. Оно выглядело так. Вышел клоун, и стал бить папу по голове ногой. Папа уже не смеялся, а ждал подвоха. Когда клоун замахнулся на него в очередной раз, он схватил ногу. и отбросил его. Тот завыл от боли. Роджер подбежал, чтобы поднять клоуна, а отец снял с него маску. И увидел Зака, который плакал от горя, что с ним так поступили. Подскочил Зун. - Ты почему согласился на такое? - Мне Роджер сказал, что папа знает об этом, и далее пойдёт веселье какое-то.

Папа был уже просто в ужасе. - Всавай, сынок. Он меня не предупредил. Кто у нас дежурит сегодня медиком? Кто-то ответил я, но это был не врач. Я поняла, что Роджера не устраивала данная ситуация с сыном, и он что-то чуждое нам подстраивает. И шепнула папе: - измена. Папа оглянулся вокруг, а в кустах стояли минитанки, которые периодически стреляли хлопушками с конфети. - Папа, Роджер нам проугрожал из-за Зака и Зуна, конечно. Кому-то другому прислуживает, конечно. - Ты думаешь? - Я уверена. Он затронул здесь вамое дорогое для тебя. Не лучше матери действует.

Пока отец думал, раздался выстрел из танка, который оказался салютом, но осколком ранило Стивио, который бежал на разбору с Роджером из-за малыша Мирандолины. Зак застонал: - я не виноват. Думал, что он так шутит только. Я сказала: - ты нет, а Роджер да. Слуги, отнесите Зака в больницу нашу, на осмотр к хирургу, и дала ему болеутоляющее. Ему стало легче, и Зака отнесли раскладушке (раскладные носилки).

Отец дал приказ войскам, тихо подойти сзади к танкам, и арестовать всех, кто управляет ими с пульта. Прозвучал вопрос. - А за что? - Выполнять приказ. Это вам не шутки. У нас двое раненых от ваших дурацких представлений. - Но будет ещё больше, при усыновлении чуждых нам детей и зятей. - Ах, вот как? И папа набрал номер дяди Хори. - Хори, дорогой, беда. Свои же взбунтовались. - На чём? - Не спрашивай. Я уже почти в плену. - Так на чём? - На ровном месте. Озгард нашла брата и мужа на Буси. Против них и восстали. - Что они натворили? - Ровным счётом ничего. Праздник у нас идёт, а стрелять стали с минитанков по семье. - Тебе повелзо. Я мимо пролетал. Так, птичка нашептала, что тебе конец наступит сегодня. - Что? - Дежурю я у тебя, дурень. С самого утра. - Так ты заедешь? - Тут я уже с войском твоим от брата Хрюи с другой половины.

- Так это он смастерил всё? - Да, ну и я тоже. - Ты дурак, что ль? Ну он-то понятно, всё планету делит, никак не угомонится. А у самого почвы этой, хоть жопой жуй. Мне-то отдал чуть от жадности своей. Сам знаешь, вода кругом. А ты-то чего? Всегда дружили. Я за тебя, ты за меня. - Да ладно те. Где мальчишка-то? - Какой? - Сын твой новенький. - Отдыхает в больнице дворцовой. - А чо ты его уделал? - Роджер, скотина, подставил. - А я говорил тебе, что этого гада пора снимать, зажрался. А ты мне не поверил. А у меня чуйка на этих подлых идиотов, как у лиса чёрного. Ты держись, я рядом. А с мальчиком потом разберёмся. - Осторожнее. Умнейшая башка. Все схемы. технологии в ней содержит надёжно. - Ты чо, серьёзно? - Абсолютно. Также, как и его брат. Думал здесь хозяйство поднять немного, да и тебе помочь хоть чем-то. Так нет , вы же умнее, и веселей, конечно. Такую голову загубили! Я просто диву даюсь.

И отец услышал. - Отмена нападения. Быстро отойти назад. Приказ генералиссимуса Хори. Войска отступили, и появился дядя. - Вы что этого дебила Роджера схватили? Пусть идёт гуляет.

Я сказала: - нет. Он мне должен. Его будут лупить нещадно на глазах Мирандолины и её птенца. Хори удивился. - Что? - Да. Я ей сама пообещала. А что, ты не в курсе событий, дядя? - Нет. Я рассказала, и дядя вскипел. - Ты что ж дурень, не понял, что это главная моя страсть в этом доме? - Я знал, но это же всего лишь птенец её. Сама-то она в целости. Я сказала: - да, только в слезах. Дядя спросил у Роджера. - А как ты думал, трудно ли нам связь установить с княми? - Думаю, да. - А у тебя я отберу новорожденного для смеха, ты как будешь ко мне относиться? Как к другу для совместных полётов? - Нет, конечно. Вражески. - Так, за каким хером, ты это смастерил, дурак? - Я не подумал. Ты приказал, что нибудь из шоков. я и шокировал до конца. А что я мог ещё удумать такого шокирующего, но безобидного? - Безобидного? Яж теперь к ней и не подойду. Где мне коня-то брать? Да и Стивио ранен.

Ты на кого ещё пашешь? - Я только на вас обоих. Отец воскликнул: - ну и ну. Мой слуга на Хори пашет, ну и ещё на кого-то. Я заметила, что Роджер всё время поглядывает на Стива Уро с Занайки. И сказала: - на Стива. Отец спросил: - чего? Это ж наш враг. Кстати, где он? Роджер засуетился, но спрятаться было некуда. Хори достал лазер.

Стив сидел спокойно, насмехаясь над нами. Он не предполагал, что уже опознан и на крючке. Его мигом арестовали, и улыбка сползла с его довольной мины. Роджера повели к вольеру Мирандолины, и отец высек его так, чтобы видела она и её малыш. Затем его тоже взяли под арест. Она металась по вольеру, показывая, что его необходимо доканать за злодейство. Я сказала ей, что это следующее наказание, и повернула большой палец правой руки вниз. Она успокоилась, и малыш тоже. Села, и укрыла его крылом. Затем подошёл к ней Хори, от которого она отвернулась.

- Я, дорогая, прошу прощения у тебя за всё то зло, которое тебе причинили здесь. Я ведь не думал, что кто-то коснётся твоего жития здесь, а тем более. твоего малыша. Она шикнула на него. И в голове у Хори пронеслась мысль Мирандолины. " Ты пришёл к нам не с миром сегодня. Зачем войну принёс? Ты виновен" - Я только хотел разобраться. "Вы два брата. Этим всё сказано. Он чист перед тобой. А ты?" И она навсегда отвернулась от Хори. - Я больше так не буду поступать. Не прав я. Это Стив виновен, а не Асса. Стив Уро с Занайки. Знаешь его? "Нет. Я спать хочу." - Дай, я хоть посижу на тебе, по старой памяти. И вскочил на неё. "Слезь с моей спины. Топчись теперь у брата на другой половине Кираты." И укусила его за ногу. Хори спрыгнул. - Прощай. Заплакал, и ушёл осознав, что он поступил предательски по отношению к моему отцу. К нему спешили врачи, с оказанием медпомощи, а Хори собрался быстро, и уплыл на ленте. Отец сказал в след: - ты не особенно злись-то на неё. Она лишь конь. Это не я, который может всегда прощать. - Чего? За что это? - Да за всё, так по нашему клановому. - Ну-ка перечисли. Так нечего перечислять. Я имею ввиду, что она же особь низшего разряда, почти животное. Что с неё взять-то? Она же не ведает других разнообразий. Обидел, значит враг, и всё. Конченное дело. - Я враг? - Ей, да. - А тебе? - А мне Стив и Роджер враги. - Она глубже видит. Я действительно не имел права заходить на вас войной. - Ну ладно тебе. Бывают же ошибки и у тебя. Лучше пойдём вылечим тебя, да отдохнёшь с дороги. - Нет. Я себя говнюком буду чувствовать. И парня того жалко твоего. - Какого? - Обоих. - А что вы сделали с ними? - Пока ничего. Я приказ дал беречь их, как крупных научных руководителей. Наши-то без схем ни на что не годятся. А твои их в памяти содержат чётко. Это гениально, если не сказать вершинно. Возможно они боги, и наш клан. Надо их лечить, и размножать в роду-то нашем. Так что, ты и прав здесь, брат. - Ну, прости, коль что не так. - Ладно уж. - А о коне ты не переживай. Есть у меня ещё один в запасе. Никому не давал, для себя растил. - Да что ты? Малиновый? - Неа. Лучше. - Неужели...? Что, золотой? - Неа. Тот только Озгард даётся. Оба золотые. Даже я не оседлал. - Остаётся сиреневый. - Вот, вот. - Что, серьёзно? - Да, так и быть. Коль уж так плохо поступила она с тобой, отдам лилового. Обалденный. Ты такого вообще не видел цвета. Для себя берёг только. Ну, невыносимо красив, и задорен. А летит высоко, аж дышать иногда нечем. Снижаю специально. - Команды те же? - Почти. Обучу перед полётом. - По связи скажи прямо в полёте. - Не, вдруг кто подслушает. Только на ушко, и совсем тишайше. - Понято. Если уж отдаю, то ты и управляй. Больше никому. - Молодец, брат. Я у тебя скоро. Без обид?

- Мне-то что обижаться. Ты ж меня от упыря этого, с той стороны защитил. Дурак, всё почвы делит. Идиотина. - Слушай, а давай его переселим на одну из Свинк. - О, я бы был счастлив только. - Решено. Подберу посуше да побольше, и всучу ему. А эту планету для тебя обрядем. Сыновья-то теперь имеются здесь. А то дочери всё куда-то вылетают подальше. - Не, это моя. Я её носил. Наша кровь. Она и сама никуда не улетит. Тянет её к нам, и всё тут. Только и слышишь, дядя Хори, дядя Хори. И доблесть тебе припишет, и храбрость. А я, словно клюнутый вон теми лебедями хожу. А ведь живу только для неё. Больше моих-то нет. Остальные Ора вынашивала, эта бездарная тряпка.

- Понято. Завтра прилечу на своей тарантайке старенькой, поговорим. Готовь рыбалку и коня. Вместе поедем с ночлегом. Что врачи говорят про Зака? - Пока не знаю. Что-то сложное вроде. Моя плачет. - Озгард? - Не. новая жена. Любит она всех нас тоже. - Ну, познакомишь с ней. Готовь его к отбытию в наш госпиталь дворцовый, видимо вместе с братом, который от него не отлипает. - Хорошо. Где секретарь-то мой? - Сим, готовь Зака. - К чему? - Улетает на крупное лечение. Если хочет, пусть брата берёт. - Тогда и Озгард. - Не, она мне здесь нужна. Завтра в гости её любимчик прилетит. - Хори? Так он же здесь. - Я вернусь скоро. - А, улетаете? На долго? - Сказано, что завтра буду. - Ну, наконец-то. Хоть нормальный отдых будет на природе. - Я в твоих резюме не нуждаюсь. - Ага. - Чево ага-то? - Слушаюсь, Хори. - Вот так-то. Бля, вы меня тут заебёте. Ну кто отвечает Хори? - А как же тебя зовут? Харя что ль? - Вот дурень, убью тебя лазарем сейчас. - Да? А тогда, кто тебе Фиолета приведёт? - Какого Фиолета? Кто это, гадёныш, отвечай. - Конь ваш новый. Я же его вывожу всегда. Вот заберу себе, и всё, Хори. - вот дурак, ничего не боится. - Да. Вот передам его тебе, Хори, тогда можешь и стрельнуть. А пока что, рановатенько. - У, гадёныш, ведь знает на что наступить. Скотина какая! Теперь и не убьёшь эту сволочь. И воспитывать безнадёжно. Тьфу.

- Я не гадёныш. - А кто ты? - Я верен вашему клану, не то, что Роджер. Ты вот его отпустил битого, а он на нас напал с киркой короткой. Порубил всех, и мы все ходим раненые. Вот, смотри. И показал рану на руке. Хори закричал: - казнить сволоча! Папа сказал: - я сам. Роджера поймали в тот же день, и казнили той же киркой вместе со Стивом.

Всю прислугу Хори забрал на лечение. Десять космолётов вылетело на Свинк срочно. Я вылетела с Заком и Зуном. Всего 120 особей попало на лечение.

На следующее утро прилетел дядя Хори в бодром состоянии. - Я рад, брат Асса, что ты у меня есть. Ну, с Хондриком я договорился. Преподнёс ему эту дрянь, как высочайний подарок от тебя и себя, но то, что он любит. - Да. Это по его вкусу. Говорит, не люблю слякоти, как вы с этой рыбалкой. - Ну, вот. Я и говорю тебе сейчас. А что будем делать с этой планетой? - С какой? - Ну, вот с этой-то? И он постучал о почву ногой. - А, с этой? - Думаю, что ты должен оставить её всю мне. - Почему это? Может, уголок-то выделишь мне? - Да я бы по свойски и всю тебе бы отдал, но думаю, что мы потом не отбадаемся от детей моих. Претензии будут, и не малые, конечно. - Вообще, да. - Ты прости, но я пообещал Хондру, что не стану отнимать у него и этого. - Хорошо. Тогда, в чём смысл сделки? - Я не знаю. Мы же выселить его хотели. - Да. И это удалось, думаю. Но, давай сделаем ход конём. - Какой? - Ты правую половину оформишь на племянницу. Это и будет наше родовое имущество. А Озгард мудрая. Она нас не продаст никому. К тому же, она нас просто любит. И благодарна тебе за всё, что ты делаешь для нас в совокупности. - Да. Это, конечно, точно ход конём, Фиолетом прямо. Ей я не смогу отказать даже от вселенной. Да, сделал ты меня. На лопатки положил. - А что? Уж её-то дом, это всегда и твой тоже. - Да, это правда. Она и здесь распорядилась для меня участок выделить из своей доли в 18 акров. Что я, свинюшник что ли какой? - Чего? Серьёзно? Я даже не знал об этом. Молодец, девочка. У неё-то всего их 25. Добрая она к тебе. Видишь, как любит. - Всего 25? - Да. Там мать распределяла по своим, а ей ничего, видишь? - Да, сволочь она была, твоя-то. А ты чего смотрел? - Я, как-то не внедрялся в это. Случайно документы увидел на своём столе причём. Как они туда попали не знаю.

- Сим наверняка бросил тебе, чтоб ты догадой стал. - Наверное. Он, конечно, болтлив, но дело знает, и за семью родеет. А за мою любимицу тем паче. - Почему? - Влюблён в неё. - Когда? - Всегда. Как только увидит, рот разинет, и стоит, как дурак, смотрит на неё. Ничего не слышит, что я говорю. Требую повторить, а он и этого не слышит, как завороженный. - А он ничего, красивый. И сословье наше. Кто он, граф? - Не, что ты? - А кто у тебя тут хозяйство ведёт? - Князь, только мелкопоместный. - Ну и чо, обжени их. - Я не волен над детьми в этом. У нас сами выберают. А она его не выбрала. Он давно просится. - И что этим бабам надо? Красив же, как солнце. Наглый, правда. - Да. Она в этом чувствительна. Ей, может, было достаточно, что он тебя дразнит. Озгард такого не простит никогда.

- Ты серьёзно? - Да. Сим, ну-ка поди сюда. - Да здесь я. Вон, рядом сижу в комнате. Дураки вы. Вот и всё. И заплакал. Хори его пожалел. - Ну, ну, ну. Чего ты расквасился? - А и то, что мелите всё подряд, а мне слушай вас. Думаете приятно? Ну и что, что я её люблю. Как дурак сижу, не могу обжениться. - Ну, Здонку возьми. Такая же. - Сам и бери. - Я её дядя. Она меня любит, конечно, но как родственника. - Да. Это странно. Почему они тебя любят? Ты же мужлан. - Так вот за это. Я же им счастье этим мощу. - Где ты мостиш-то. - Да везде. - Да? У тебя вон сколько планет, а ты не хочешь им и этой выдать уже. - Ну, вот был бы ты зятем, так сразу же. А чужаки, не знаю даже, что делать. - У нотариуса оформить только на неё, без мужа-то. И он податливее станет, а то пялится на Струнку какой день. А та его и приманивает чем-то. - Чем это? - Думаю, колдовством. - Почему? - Сама-то она так себе, а Озгард красавица. Я бы на неё в толпе и не плюнул даже, не то, что за руку взять. - Надо отсушить. - Да? А я вот думаю, что надо бы убить. Такие наглые на одном не останавливаются. У неё и мать такая же болтливая уродина. Как сядет жопой своей на своего конька обсудоханий, то хоть вешаться иди. Сволочи, а не семья. - Выполнять.

Сим ушёл выполнять. Хори был от него в восторге. - Роскошный муж был бы. Рассуждает очень чётко, и по всему видно, что любовь настоящая. Стоит за Озгард до конца. Даже если с ней другой мужчина. Он бы мог промолчать сейчас, и разбить её пару с Зуном. А он честен и прав, как и подобает князю. Прелесть парень. Я бы принудил её, взять его вторым мужем. - Третьим. - Как? Ты что, обалдел? - Неа. Тот, что без ног теперь, ну сынок мой, Закчик, тоже с ума сходит по ней. Вроде успокоится, потом нет, не хочу никого. Люблю Озгард. - Ну правда, Асса, она такая небесная, что дух захватывает даже у меня, у дяди её. - Вот видишь, третий-то ты оказывается? - Да нет, ну я шучу, конечно. Хотя. если прикинуть, то мне-то некому всё оставить. Детей-то я не завёл. Вот с этой точки зрения, я мог бы её взять в первые жёны.

- А что? Ты прав. И мы в спокое будем жить. Может ты и действительно прав. Ну поговори с ней. Я ж на неё не влияю. - А как? Я ж привык с ней с детства-то, как отец. - Да. В этом-то и подвох. Как она воспримет? Знаю, что любит, а вот как любит не знаю. Их же не поймёшь. Смотрит на тебя с замиранием сердца, любуется. А там, кто его знает? Вишь, последнее тебе отдаёт. - Точно. Начну с подарка. - Какого это подарка? У неё шмотья да безделок всяких лом. Уже складывать некуда. Хоть музей её имени открывай. - Я сам знаю какой. Всё, я ушёл. - Ты чо, а рыбалка? - Ты шутишь? Я жених теперь. Я должен с ней говорить. - Да нет её. Она ж у тебя. - Где у меня? - У тебя во дворце на Свинке? - Номер? - Какой номер? В центральном дворце она. - А, понял, где эти двое. Всё, Я поехал к себе. Не трогай меня.

- Давай, пока свадьбу с этим дебилом не сыграли, который на Струнку смотрел, которую уж и убрали из-за него. - С кем это? - Ну с Зуном. - Иди в жопу, я бегу. Ничего мне больше не говори, и не задерживай меня. Я ведь твой кузен, и имею право. - На что? - Дурак, отстань от меня. Дай выйти-то спокойно. Ля, ля, ля. Ля, ля, ля. Ужас какой-то. И так понятно, что я едва терплю уже. Надо же мне когда-нибудь жениться-то. Я же могу и детей тогда иметь, понимаешь? - Да, но чай-то не попили ещё. - Пошёл на хуй. Это я молод и красив, а не Зун и его брат, и не Сим, понял? - Да, теперь понял. - Давай, пиздуй отсюда по парсекам. Надоел ты мне со своей любовью, красавчик хуев. - Я тебе припомню, дурень. Хори хлопнул дверью, и убежал.

А отец ещё кричал ему вслед. - Вот, приедет на одну минуту, и назад. Вот тебе и чай попили ровно по братски, вот и рыбалка, и охота. Что за характер такой? Что ему нужно, так сразу берёт, не глядя. Хоть бы подумал сел, или же посоветовался с семьёй. Нет. Шлея под хвост, и его уж и нету. Рыскач по космо хренов. Всё, пошли все на хер. Сим, ну что там с этой бабой? - Всё спок уже давно. Тогда поедем с тобой на рыбалку. Готовься. - А кто ещё? - А кто нам ещё нужен? Мы с тобой и Мирандолина с детёнышем. Её надо прогулять в дружбе с нами, а то кусать будет, как этого хрена. - Какого? - Братца моего, Хори. - Она его укусила? - А я тебе не рассказывал? - Нет. Ну, сейчас.

А Хори вернулся в замок, и стал меня искать. Но увидела я его сама со спины, и закричала от радости: - Хори, Хори. дядя Хори! Я тебя люблю. Он остановился, и повернулся нежно. - Дорогая моя, любимейшая детка! Ты здесь с кем? - С Зуном и Заком. Они братья с Буси. Один, мой жених. - Только одна планета у них? - Нет. Есть ещё, но они жили только там почему-то. А путешествия у них были. - Хорошо. Пойдём, дорогая, я тебе покажу что-то. - Что? - Подарки от твоего старенького дядюшки. - Какого? - Ну от меня. - Ты не производишь на меня такого впечатления. - А какое я произвожу? - Я просто тебя люблю всегда, поэтому ты для меня самый лучший в мире. Ты молод, прекрасен, и умён, и смел, и активен, и счастлив. В целом, абсолют.

- А, что такое абсолют для тебя? - Это ты. Всё. А больше таких нет. - А ты бы хотела такого мужа? - Конечно, но ты бы не стал моим никогда. - Почему? - А потому, что нас разлучили когда-то по воплощениям в этом. И мы можем теперь быть только родственниками. - Так мы были мужем и женой когда-то? - Нет, не доводилось. Мы были ближе. Это была любовь настоящая, и нам было странно, что все гонятся за этим, а любви у них нет страстной и пылкой. Мы любовниками были. - Что ж не поженились? - По обстоятельствам другого супружества. - Ты знаешь, детка? Я начну с главного. Ты моя любовь, а я твоя любовь. И я только кузен твоему отцу, а значит я могу тея взять в жёны.

В этот момент я сидела у него на коленях. Он обнимал меня. Я тоже обняла его, и заплакала. - Ну, ну, ну, деточка, я сейчас сам заплачу. Вот подарок тебе привёз. Он достал из рубашки документы. Теперь вся планета твоя. - Какая? - Твоя родная Кирата. - А папа как же и ты? - У нас и так всё есть. Ты для нас самое главное сокровище. Ему, как дочь, а мне теперь, как жена. Пойдём-ка мы с тобой запишемся, коли мы так любим друг друга. - Да, пойдём Хори.

В холл вышли Зун и Зак на костылях. - Вот и свидетелей много собирается. Зун спросил: - к чему это? - К свадьбе. - Нашей? - Да, нашей. Зун взглянул на него искоса. - Какой вашей? - Ну моей и Озгардинки моей миленькой. - Ты что, дядя Хори, я ж её муж уже. - Точно? - Ну да. - А я подумал, что какой-то Струны что ль? - Что? Я только смотрел на неё, и всего лишь. А Зак сказал: - а я не смотрел ни на кого больше. Я люблю только Озгард. - Да, ты молодец. Ну, может, позже она тебя возьмёт вторым. А ты, дружок, до свадьбы обосрался уже срочно. - Я удивлён, что вы знаете Струну, хотя я ещё со своими чувствами не определился. Хори хмыкнул. - Да? Значит слова о любви, это для тебя блеф? Так, пшик. - Ну, просто быстро всё произошло. Мне же надо было брата спасти. - Да, ну и свою жопу тоже, конечно. - Ну и это тоже. - На чувствах, значит, сыграл? Подонок, конечно. - Ну, не только. Она ведь, такая соблазнительная! Озгард ведь красавица. Краше неё только Струна. - А кто это? Ах, да. Просто я сразу забываю о тех, кого уже нет. - Да, она не прибыла сюда. - Да как же она прибудет? Ну с нами не полетела почему-то? - А ты просил? - Намекнул.

Я слушала, и только держалась за Хори. Он это понимал. - А она что? - Сказала, примчишь ко мне, поговорим. А туда я не полечу. Там их интегральный клан. - Так она не из нашего клана? - Какая разница. - В жёны-то можно только из нашего брать. - Почему? - Потому, малыш, что я здесь главнокомандующий. И кланы мы в родстве не мешаем. Если ты женишся на моей племяннице, то Струну взять не сможешь второй женой. - Вот бля! Что ж мне делать-то? - Откажись от первой. - Пожалуй, в пользу брата, конечно. - Ну, ну, не плачь, дорогая. Это всего лишь, дебил стоит перед нами. А за ним бедолага, который его ещё и любит.

И вдруг Зак закричал. - Ты что, брат, с ума сошёл? Эта карявая девка неизвестного происхождения тебе больше нравится, чем принцесса Озгард? - Будем надеятся, что она не спит со своим отцом. - Хори захохотал. - Она, вряд ли сможет вообще теперь с кем-то спать, ну или бодрствовать. - Почему это? - Убили её. - Чего? Что? - Да нет её, говорю. - Это за то, что я на неё посмотрел? - Не, за это не. - А за что же? - Да, за то, что использовала чёрную магию, особенно в присухах. Ей, понимаешь, нравилось разлучать любящие сердца. Ну, а потом она их просто выбрасывала за ненадобностью. Вот, как тебя. - Меня? - Да. Своё дело сделала, отсушила тебя от Озгардинки моей, а ты и не сопротивлялся даже. А потом, в день твоего отбытия, пошла с другим в постель, также присушенным ей. Потои и того бросила. Страшная мерзость, страшная. - Что же она тебя не отсушила? - От кого? - От Озгард. - Я в тайне всё храню. Никто ничего не знал.

А я, видишь, всё подготовил документально, и теперь, когда моя милая капелька богата, и имеет, как и я, свой планетарный режим, я с ней сделаю запись о супружестве. - А я? У нас ведь тоже любовь. - Ты любишь его, сладкая моя? - Внешне хорош, умён, но недостаточно, чтобы быть королём.

Зун всполошился. - А, как же наша любовь? - Она осталась без развития. Ты её перенёс на труп. - Чего? Что? Зак толкнул его. - Ты что, дурак? Казнили твою Струну. - Я не понял, она умерла что ль? Зак его костылём стукнул. - Хватит уже. Катись отсюда домой уже. А у меня следующая операция. И ушёл в палату.

- Хори, ты её убил? - Нет, кто-то из слуг. Они тоже не выносят чернокнижие. - А это доказано? - Конечно. Или ты подумал, что мы тут каждого казним по личной просьбе? - Да, как же это доказать. - О, это очень просто. Находишь тётку, которая это делала. Она и сказы ведёт подробные о тех, кто заказами её снабжает. Но у неё был, конечно, мужчина колдун, которого она приворожила ещё будучи ребёнком по просьбе своей матери. И это был её отец, конечно.

- Я здесь с ума сойду. - Да ладно тебе. Ну обмишурился разок другой. Подумаешь. Ты же не чернокнижник. - Нет. - Вот видишь, уже хорошо. Ну, не горюй. О нашем разговоре я никому не скажу, ну чтобы и тебя не шлёпнули. - А меня-то за что? - За что? Ты же наречённым был для моей племяшки. И отказался от неё. - Я не... - Да, как же? Вот ведь твои слова. И показал ему диктофон. - Ой, зачем это я? Я что, сказал нет? - Иди, умойся от слёз, и приходи к нам сюда. Сейчас прийдут нотариусы, и нам оформят брак любви. Мы с моей любовью станем мужем и женой навеки. А на свадьбу я тебе сам приглашение вышлю. Не горюй, здесь таких Струнок ржавеньких и никчёмных, хоть планшетом трахай ежедневно и без выходных. А мою невероятно красивую жену я выправлю от твоих ушибов, да и от ушибов её матушки покойной. Тьфу на неё.

Зун зарыдал. - Я подонок какой-то. Всё потерял из-за своего интереса к дуре какой-то. Сам не верю. Я же всегда умён был. Что тут произошло, не пойму. - Иди к волшебнице светлой, иначе пропадёшь здесь. Для красавцев здесь опасно в этом. Я вот, какое-то время и не вылезал оттуда. Ну, помогли мне. Видишь, до сих пор не женатым был, а мне уже 43. Не на ком жениться. Одно говно серое или чёрное, ну или с кляксами, хотя выглядят не плохо. И представь себе, я чуть однажды не женился на старой ведьме. Так приколдовала, что без неё и быть невмоготу. А, когда всё её дерьмище спало, и увидел я её в ясном свете, то понял, что дурнями она делает всех на раз, как вот эта твоя-то.

- Да, я пойду. Прямо сейчас. - Давай. - Только ты не разыгрывай меня больше. Я и так женюсь на Озгард. Мне необходимо трон занять её отца. - А у него уже нет трона. - Как это? Услышав это, прикостылял Зак с раскрытым ртом. - Что? Он жив? Папа жив, я спрашиваю? - Конечно. Просто он отписал свою власть дочери. Зун спросил: - которой? - Как которой? Своей. - У него их много. - Нет. У него только одна. Остальных вынашивала его жена. А Озгард он вынашивал сам в том мешке справа, который и будет восстанавливать здесь Закчик. Да, малыш? - Да, я буду. Буду. - Молодец. - А что с папой? - Всё превосходно. Вот сообщение мне прислал. - Ты зря, дурень столярный, на рыбалку не пошёл с нами. Рыбы наловили на всю команду. Тащи сюда свою задницу, и этого дебилоида с собой бери, хоть на природе выспимся. - Какого дебилоида? Зака? - Нет, тебя.

А Закчик теперь любимый сыночек, и ему необходимо лечение дальнейшее. Лечение правкой мозга он на конюшне уже прошёл, и начал нормально соображать теперь. Теперь хирургия, и будет, как новенький. Да, мой хороший? - Да. Пусть папа не волнуется. Мне не больно совсем было. - Умничка. Какой хороший мальчик! Просто прелесть. Что тебе покушать хочется? - Грушу и дыню. - А рыбу? - Нет. Я её не очень люблю есть, а рыбалку люблю. - Хорошо. Хори набрал номер. - Фибио, быстро метнись на кухню. Принеси все фрукты, что там завалялись. Фруктов мы хотим, и вина. Ну и мяса, конечно. - Курицу или... - Пошел к чёрту. - Понял, исполняю.

Через три минуты в холле была накрыта поляна изысков. - Ну, налетай, молодёжь. Все принялись есть. Подошли нотариусы. Они торжественно объявили нас мужем и женой. - Свадьбу, детка, справим через месяц где-то. А сейчас так, между собой. Главное, все документы готовы. Теперь мы семья с тобой. И детишки появятся у нас. Кто носить-то будет? Хотя что это я? Как любовью поведёт, так и будет. - Да, дорогой.

Мне не верилось в это чудо. Для меня Хори был принцем на белом коне о котором только мечтают, и вдруг он оказался моим навсегда. Краше его никого на свете не было. Я любовалась им каждую секунду, и была счастлива. А родственный барьер, он сам убрал. С этого момента я поняла, что такое быть замужем, то есть находиться под полной сохранностью мужа, и не беспокоиться ни о чём. Я попала в такое состояние, как будто я в колыбеле, и ничто не может меня потревожить потому, что я нахожусь за Хори, то есть за мужем.

Зун не покинул нас к удивлению Хори, а пошёл работать в одну из его лабораторий. Он постоянно посещал Зака, также, как и мы. Более того, он активно помогал в подготовке свадьбы. Хори был доволен им, так как не испытал мести, а это уже хороший знак. - Я понимаю, что та дура, со странным именем Струна, околдовала бедалагу. Конечно, он должен был сильно напрячся, чтобы самому справиться с дурацкими чарами. Но, у каждого в этом, свои способности. Я тоже иногда обращался за освобождением от этого чернейшего гнуса. Так что детка, не ропщи на него очень-то. - Да, Хори, я понимаю, хотя это и сложно такое простить. Я уже не злюсь на него. - А руководитель из него прекрасный получится. Я это уже вижу. Многие проекты буквально сдвинул с мёртвой точки, и поволок на себе. Медаль ему светит от меня. - Да что ты, дорогой? - Да, и премия в 100 сардиенок.(золотые) - Так много за три дня? - Да. Это очень дорогие проекты и разработки. Мои учёные бились над ними 15 лет. Чего-то достигли, а что-то вообще не тронуто. Не было такого мозга, чтобы разгадать эти загадки.

- А что же ты Зака упустил, дорогой? - А что Зак? Он болен ещё? Не по клану же их вместе поднимать? - А я видела, что они совместно чертежами занимались. - Да? - Совершенно верно. Прямо в больничной палате. На кровати у Зака. Зайди к нему невзначай, и ты увидишь, что он весь в чертежах валяется, а Валик, его док, орёт на него за несоблюдение дисциплины.

- Вот дурень! Я отменю его. Парню просто так лежать скучно. Это ж тоска дремучая. Пусть развлекается, как хочет. А у меня наукознание в гору пойдёт быстро. Молодцы ребята. Я их у себя оставлю, и в семье тоже. - Зак уже в семье, а значит и его брат. - Да, точно. Всё-таки молодец мой-то брат. Одно слово - Асс! - А где а? - Догонит, дорогая моя малютка. И муж, как всегда поцеловал меня. Мы рассмеялись, и побежали к Валику, поскольку Хори никогда не тянул с делами. Его девизом был такой: "Решил, сделал."

Валик Строун спал после ночной смены. - Всё, дорогая, этот в левисон ушёл. теперь проспит часов 12. Он соня. Видишь, валяется безметежно. И вдруг услышал от него: - чо надо? - Ты не спишь ещё? - Да, заснёшь тус с вами. Устроили у меня научные потуги. Ты кого приютил-то. Ему правый бок совсем трогать нельзя, а он, словно дурень, что не осознаёт опасности, кладёт на него, что не попадя. А ты знаешь, что мне стоило его воскресить? Теперь-то он может и деток вынашивать в своём мешочке, и либидо его восстановил полностью. Хоть батальон еби. А вы что делаете? Вот думаю, посплю часиков эдак 8, и пойду тебе мыльницу за моего пациента дорогостоющего устраивать. Я ж его прооперировал 90 раз, а ты мою работу хочешь смахнуть. За что? - Я? И не знал ничего. - Что, обманули, бесы? - Кто? - Да вот Зак и Зун обмолвились, что по приказу твоему темы какие-то ведут.

- Да, это правда, но только Зун. - Ах, вот как? - А чё вы тогда приперлись сюда вдвоём, как заполошные? - Не, мы просить пришли за Зака. Пусть делает парень, что ему необходимо. - Чего? - Бля, да не ори на него просто, понял? - Как не ори? Он же статью нарушает своими чертежами. - Хорошо, я приказ выпишу, что он единственный, кто может нарушать. - К чему это ему такие почести? - А ты, как бы не знаешь? - Чего? - А того, что он мой племянник теперь. - Что? Ты шутишь? У него же другое ДНК. - Да, это правда. Его мать вынашивала не из нашего клана. По её заказу у богов. - А чеё же он сын? - Тебе-то что? Делай своё дело, да и всё. - Не, я как док должен быть в курсе. Дураки что ль? Такая ответственность. - Ой, я не могу. Какой же ты хер придурочный!

- Сам ты дурак. Я норма для врача, а ты пиздуй отсюда, и планетками там своими правь. - Уволю на хер. - Не, не уволишь. - Это почему же ты так уверен? - Я прекрасен, как док. - Таких дохерища. - Нет, а только я один на всём белом свете. - Ой ли? - Да, это так. Я гениальность воплоти! - Ах ты, грызлик в ход! Мешок пришить, у него гениальность. - Вот чума безумная! Иди отсюда, пока я твою лабораторию не взорвал на хер. Никому эти воинские параболы и схемы ненадоть. Понял ты, слюнтяй, белоручка? Уйди, убью! Отстань от меня. Мешок пришить, иш какой!

Я видела, что Хори смеётся над доком, и решила смягчить его участь. - Дорогой и многоуважаемый доктор, я могу представить, сколько трудов вы вложили для исцеление моего брата. Поэтому вы не очень-то переживайте за милые шутки моего супруга и, конечно, мы учтём все ваши достоинства при награждении по теме проведённых вами операций. За сохранность их на физическом теле брата тоже не волнуйтесь. Но, всё же приказ мужа моего необходимо выполнять безусловно. Вы согласны с этим? - Да, мэм. - Ты как обращаешься к королеве? - Простите, ваше высочество. Он встал, и поклонился.

Я произнесла. - Да, так-то лучше, когда все согласны. Можете отдыхать, а я зашторю вам окна. И посмотрела на медсестру. Она быстро это сделала, и мы удалились.

- Дорогая, ты не можешь, при таком объёме трудов, как топерь у тебя, ухаживать за простыми врачами. - Ты видел уход? - Нет, но ты пообещала. - И что? - Он это принял всерьёз, так как он тупой. Пойми, что ты стоишь всегда над всеми, и не можешь быть, как они. Это понятно? - Да. Я поняла твою логику. - А что, у тебя другая?

- Немного. В принципе, я стобой согласна, но... А что, но? - Объясню. У женщин существует своя система, которая часто превышает мужскую. Да, я не могу нажать, и проругать кого-то славными словечками откровенного содержания. Мне не позволяли этого никогда, и я так воспитана. Более того, если бы я была такой, как ты, дорогой в этом, то ты бы не посмел создать со мной альянс. Не правда ли, дорогой? - Да, это так. Конечно. Согласен. - Так вот, разве это плохо, что у нас в паре существует разнообразие? - Я не знаю. - Ну, как же? Вот ты раздразнил врача до странного состояния агрессии и обиды. Считаешь, что он будет лучше от этого работать? - Нет, конечно. - А вот, после моего сглаживания ситуации, с переводом на твой юмор, и с посулом премии, он будет трудиться ещё лучше. К тому же, он понял, что при мне он не сможет более использовать дурные или резкие фразы. Он станет использовать слова уважения и приклонения. Ты согласен со мной, дорогой? - Да, но... - Что, но? - А то, что я буду казаться низменным на твоём фоне. Ты меня унизишь своей высотностью в этике и добре. - Нет. Это твоя ошибка. так думать. Просто, все станут понимать, что мы рахные, как и должно быть. Ты, мужская особь, а я женская. Ты можешь быть суровым, а я могу проявлять милосердие. - Да? - Конечно. И, разве это так плохо для равновесия? - Я об этом не подумал поначалу. Но это равновесие, действительно, может приводить к успеху, как я сегодня наблюдал. - Хорошо, дорогой, так и поладим.

- Я, прости, но не ожидал, что ты ещё и умна. Редчайший случай, что меня кто-то может в чём-то убедить, что не угодно мне поначалу. - Дорогой, ты тоже умён, и логика у тебя не хромает. Именно поэтому мы и сошлись вместе. - Люблю тебя, ласточка моя. И Хори взяв меня на руки, отнёс на ложе любви. Там я и растворилась в нём, как в великом счастье, подаренном мне судьбой.

Наша свадьба стала эталоном для всех на 16 планетах. Были объявлены пять дней отдыха. На всех планетах режима правления Хори, транслировали события, которые происходили на Кирате. Отец настоял на своём решении, о пиршестве именно на моей родной планете. Хори поддержал, чтобы сделать мне приятное. Он и сам любил эту планету за её первозданность и чистоту. К тому же отец с рвением следил за природным комфортом на ней. Под ногами не было ни одной соринки. Трава лоснилась, как шёлк. Для выгулки животных существовали отдельные островки, которые тоже вычищались. Отходы отправлялись на поля для подкормки почв. Лесные угодья не имели сухостоя. Выглядели, как парки, в которых все гуляли босиком, и наслаждались природными весями напрямую. Вода в водоёмах была абсолютно прозрачной, и огромные гордые пеликаны цветов радуги, плавали на них, как покачивающиеся ладьи. К тому же, флора и фауна были совсем безопасными. Животных, которые несли угрозу, истребили. Последнего крокодила убили 10 лет назад от даты моего рождения, а последнюю акулу 25 лет назад. В заповедниках со специальными роскошными условиями обитали панды. Их любили, и оберегали. Эти милашки считались настоящими целителями состояний. Также ценили и содержали в уютных уголках природы кенгуру.

Было множество видов домашних животных. И они были гораздо больше размером, чем земные. Например, корова была размером с мамонта, а конь со слона. Вид у них, конечно, несколько другой. Корова, выглядела, как як. А конь, как жракон, но гладкой кожей, и приятной головой и нормальными зубами. Курочки были размером со страуса. Из огромных яиц вылуплялись циплята, размером с земную взрослую курицу. Гуси были такими же. Кролики достигали размера земной лошади. Любопытно, что домашним животным держали гиппостроя (гиппопотам). Они были размером с мамонта. Держали их в отделтных загонах кланами. Они были разные по цвету. Они шли в еду только на мясо и сало, которое тоже солили. А больше никаких животных и птиц на планете не было, кроме завезённых малыми группами для красоты и развлечений. В основном это лебеди и павлины.

А вот, разнообразий плодовых растений на Кирате было больше, чем на Земле. Одних только дынь было 800 видов. Земляничные деревья плодоносили три раза в год плодами размером с яблоко. Красный перец размером с арбуз. Селекционеры работали без устали и с огромным успехом и с флорой и с фауной. Я так любила эту планету, на которой стала королевой, ну и, конечно, на других 15 планетах моего мужа Хори.

Свадьба наша состоялась в великолепии и полном признании от всех, так как клан нашей фамилии Спин, был очень устойчив и общепризнан. Присутствовало 1200 представителей королевских кланов с поздравлениями и наилучшими пожеланиями. Половина дворца была завалена подарками. Царили веселье и радость. И муж пошёл мне на встречу в том, чтобы жить на этой прекрасной и мною любимой планете под названием Кирата, что означает Мощность.

Дела во вселенной тоже разворачивались благоприятно, но кое-где, не в нашей сертеции, возникали проблемы. И это касалось нас, особенно в связи с перенаселением других планет. И вот помню, когда я вынашивала первого сына, и была на пятом месяце беременности, а срок вынашивания 5 месяцев и десять дней, нас с мужем пригласили на переговоры о войне. Мы полетели на планету Варка. Прибыли мы через день с полком, находившимся в десяти звездолётах.

Встретили нас, как положено по всем кононам планетарных встреч. Поздравили нас с вступлением в брак, и с ожиданием ребёнка. Нас проводили в гостинную дворца, который бы я так не назвала. По моим меркам это был утлый домишка на каком-то маленьком пятачке Варки. Но мы не подали виду, что смущены такой нищетой, и начали разговор о деле.

Начал хозяин этой планеты, Соты. У него была голова бегемота, а тело обычное. Так же выглядела его жена. Её звали Брут. Слуги выглядели обычно.

Они радушно усадили нас за чаепитие. Соты сразу включил всё своё внимание на меня, а Брут на своего мужа с удивлением. Можно сказать, все переговоры Соты вёл со мной, не обращая внимание на Хори. Как будто его и нет вовсе. Хори пока наблюдал за ним. А Соты, видимо, пустил в ход всё своё, хотя и скованное пастью, но всё же, красноречие.

- Я ас буу пасить а ване с ами, но мне ы эого не ателощь, пелесница... А имя выговорить не смог. - Буу ас наывать Аис. - Достопочтенный Соты. Я правильно назвала ваше имя? - Да, доёгая. Да, канено, павино. - Великолепно. Я рада, что мы с мужем прибыли к вам в гости. У вас такая прелестная жена. Соты взглянул на неё с отторжением, и придвинулся мордой ко мне. Я продолжала. - Надеюсь, боги вам подарили потомство уже? Ответила Брут. - Да, я адостью покау ам их. Ети, воите в ал. Вошли три особи безобразного вида. Один из них стоял на лапах. - Оин, мо маший, есь не тал на нои. Я решила держаться стойко. - Ну, ничего. Он же мал ещё. - Да, анеса, а ак он хаёщи. - Но, для таких милашек, как ваши, нужны просторы. А у вас, как я вижу, почвы маловато. Что же делать с этим? - От я и касу муу, нуна вана.

- Зачем, дорогая Брут? Мы могли бы вам помочь, как добрые соседи и без войн. - Да то вы? Ях?

Соты засипел ноздрями от волнения. - Мая ооая и икасная Аис, я ы сел а это, но не ог по ашей асоте. - Ну что вы? Я обычна для нашего клана. - Не, не, не, не, не, не. Его, как заело на этом не. И я снова выручила его. - Я поняла вас, друг мой. Но, всё же вы мне тоже симпатичны, как и ваша милая Брут, да и детишки тоже.

Соты, видя, что его старшие сыновья уставились на меня, сказал им : - шить. Они ушли к себе. Я понимала, что Хори внутренне разрывается от смеха. Ещё немного, и он захохочет вслух. И я решила побыстрее развить деловой разговор.

- Я начала говорить о том, что есть другой выход из создавшейся у вас на планете ситуации. - А. - Я и говорю, да. Так вот, я предлаю вам переселение - Ам? - Нет, не к нам. Хори стал тихо посмеиваться в ладонь, видя, как Соты рвётся ко мне. А я продолжала. - У нас нет столько места, но есть свободная планета с очень хорошими условиями. И я их вам опишу.

Планета называется Весна. Она расположена в нашей сертеции. Соты поднял ваверх свою огромную башку, и загудел радостно. Я выждала время, а затем продолжила. - Да, Соты, это очень радостная новость для вас. Ведь вы, без всяких потерь, будете мирно жить в прекрасных условиях. Вы уже, я вижу, догадались о чём идёт речь. - Я, я, я, я, я... - Да, да, конечно. Это и есть та Весна, о которой вы знаете. Так вот, на Весне есть всё, что необходимо вам. Это тёплая погода круглогодично, и мокрые места в виде озёр и рек с тихим течением. Это приятное травяное покрытие, и прелестное цветение лютиков вокруг. Это не жгучее солнце, и свободный чистый воздух. Да, конечно, Весна считается остывающей планетой. Но, если же подумать хорошенько, то и её можно поднять в этом техническими средствами.

Соты уже гудел после каждой фразы, которую я произносила, а Брут пердела в диван. По другому не скажешь. Хори хотел выскочить оттуда, и даже дёрнул меня за руку, призывая уйти. Но я дала ему понять, что дело не так-то и просто, как кажется. И его необходимо завершить. Но он смотрел на меня так жалобно, что я сказала: - далее, я полагаю, мы продолжим разговор о нашем общем теперь деле, на воздухе, так как мы бы предпочли осмотреть места жительства выселяемых с данной планеты.

Соты среагировал сразу. - а, анетно. Мы аеем. Подъехали четыре лимузина. И мы уехали осматривать места. Контраст между природой и тем, что устроили жители, был шокирующим. На ряду с великолепной растительностью и проявлением вод, в виде водопадов, журчащих ручьёв, розовых озёр, салатовых заводей, мы увидели свалки, вместо жилищ. И за клочки почвы на этих свалках постоянно шла борьба.

Я посоветовала начать контроль за рождаемостью. Соты был удивлён, а его жена возмутилась. - Мы не вины, то у ас таое. И она показала на половые органы. Хори стало невыносимо сдерживаться, и он начал смеяться. Соты огрызнулся. - То тут меного? - Мой муж говорит вам о том, что это легко, если использовать колпачки. Или же не делать выброс семени в вагину, а вовремя доставать пенис из неё. - А? - Аие копаки? Я достала из сумочки пару, и продемонстрировала их. - А, эта? - Да. Можно ввести это законом, и разрешить рождение детей только на первый раз. Максимум два. Конечно, для королевской семьи можно сделать исключение. - Аое? - Ну, как? Без ограничений. - А. Это а. Анетно. Вот и всё. А семенами мы вам поможем. Будут засеяны поля, луга, и дело пойдёт в гору, как я считаю. - А ты, дорогой, как думаешь на тему такой помощи? Ты бы дал своё королевкое согласие на такой ход событий? Ты же видишь, что они в безысходном положении. - Я бы смог, но, конечно, власть и планетарный номер останется за мной. Я могу принять там массы несчастных, но они пойдут под моё подданство. Тогда мы сможем обеспечить их всем необходимым и без войны. Если же вы станете настаивать на власти там, на Весне, то война неизбежна, конечно. - Не, мы огасны. - Вот и чудно. Объявите населению о перелёте. Пусть соберутся нищеброды. Жаль их. - Аитетво? - Пока пол миллиона семейных пар. Одиночки там не уживутся. Постепенно вывезем 20 миллионов особей.

Соты ликовал. Его тупая жена безумствовала. - А ы ем ананемся? Я спросила: - что? Вы думаете, нам нужны вот эти нищие, которые только поглащают? Или, может, вы считаете, что у нас плохо с вооружением? Она задумалась. - Аим ауением? - Примерно таким. Хори свиснул, и из космолайнеров выскочил полк вооружённых до зубов солдат. Брут стала тихо опускаться на почву, и тихо выть.

Соты спросил: - эо уя ами? Муж ответил. - Что вы? Это сопровождающая меня часть в поездках. У жены свой полк. Вон там, за кустами. Но, своих она бережёт.она их не позовёт. Соты осознал, что практически он проиграл априори. - Я нал, то ы и аты айка моные, но аки? Но, я умал, то я ыгаю на бате, отый бый на Эке аанн. Муж повернулся ко мне. - Переведи, дорогая моя жёнушка. - У него есть брат, тоже военный, и он руководит всей армией на планете Эрка. На него в войнах Соты кладёт всю надежду. так ведь, Соты? И вдруг, он чётко ответил: - да, дорогая. Хори захлопал: - браво! Вы даже научились говорить за эти несколько минут, при виде моих солдат. - Не, не алат. - А, что же вас так вдохновило? - Ваша жена. Я ровнялся на неё, и стал говорить ровно и красиво, как она. Я очень её люблю, но понимаю, что она никогда не станет моей. Это странно для меня, как для короля. Но, и печально, как для мужа. Хори спросил: - а вы разве не видите, что она беременна? - Да, вижу. Но это радость. То тут похоо? - А что с языком увас опять? - Ненаю. Я ак-то обис уся. - Понято. Ну ладно. Договор, я думаю, подписан. Брату вашему, Зясе, передавайте привет от меня лично, как отменному воину, с которым мы вместе сражались против суроков. И мы победили их в три дня совместно. Больше они к нам не прилетали.

- То это? - Это полусерые, полузелёные гады, которые умеют ещё и зомбировать нас. А потом они выжимают энергии, и глушат своей бестолковой харизмой. Вобщем, в рабство берут. - И вы о? - Да. - А оэм? - Переведи, дорогая. - Больше их не будет никогда? - Да, никогда больше их не будет. Мы их выбили из всех сертеций нашей вселенной. - Ох. Да! Аво! Аво! Аво!

Я включилась в разговор. - Ну что, дорогой? Пора домой. Дитя просится в мир. Необходимы условия для этого в нашей дворцовой клинике. - Да, конечно. Дитя не ждёт. Нам пора, к сожалению. Хори взял под козырёк, а я его под руку, и мы направились к звездолёту. Соты заорал: - погодите. Я забыл кое-то подарить. Вот. Он положил мне на руку ларец необычайной красоты. - Ой, это же произведение искусств! Какое красивое творчество! Кто же мастер? - Я. - Вы? Вы сами это сотворили? - Я. Соты застенчиво опустил голову. - Там я тоже сам. Он, стоя напротив меня, открыл ларец, и я увидела роскошное украшение. Кулон из шести огромных рубинов, закручивались в золотые шнуры, которые были усыпаны изумрудами. Висел он на разветвляющихся золотых листьях, которые вели к шее, и были усыпаны изумрудами и рубинами. Это изделие весило килограмма полтора.

- Вы знаете, что у вас дар большой? - Аой? - Вы являетесь мастером ювелирного искусства. Это так. Я великолепней изделия ещё не встречала, а у меня их очень много. Но это, самое прекрасное! - А? Эительно ак? - Это так. Дорогой, а как ты считаешь? - Я думаю также. И, если у вас такой вкус и умение, вы могли бы посещать состязания ювелиров. Вот эту вашу работу мы представим там. - Не, я не ля таво. - Я понял, но это наша инициатива.

Соты повернулся ко мне. - Пости, моя аягая. - Я не понимаю, за что? - За этото. - Что? - Я деал это сю доёгу, сидя ядом с ами, юбимая моя. - Что делал? - Вон там. И он показал на штаны. Я увидела, что они мокрые, и белые, и всё поняла. Следующий ход у животных, это требование согласия на постель, и я перевела разговор на другую тему. - Я прошу прощения у вас, что вызвала такие ощущения, но мне интересно, как же так получилось, что вы не имеете такого же клана, как и я?

- Я имею, токо с отца. Мать гиппо. - Зачем это ему было надо? - Не наю. - Но, как же тогда другие дети? - Они от дугой матеи. Но я оказайся амым уным, и я тал павить на десь. - Хорошо. - Желаю вам успехов в этом важном для вашей планеты деле. И быстро стала удаляться с Хори. Он обернулся от трубного воя. - Дорогая, он может умереть. Бежим скорей. - Что там? - Стоит на четвереньках, и морду свою жуткую окунает в грязь. Жена в бешенстве от его поведения. Носится вокруг и рычит на него. Выскочили дети, и сели на отца, чтобы не сбежал за тобой, дорогая. - Скорей, бежим отсюда. Хори взял меня на руки, и очень быстро пошёл по красной ковровой дорожке к нашему космолёту. Хори свистнул, солдаты заняли свои места в их космолётах, и мы поднялись в воздух.

Хори успел довести меня на спецленте до дворца. У меня начались роды. И через полчаса врачи достали из мешочка малыша, такого же прекрасного, как папа. Я была счастлива. Через пять минут прибежал Хори с полевыми цветами и большой коробкой. Он положил их на меня, взял с любовью младенца, и сказал: - эо я сам, сам, сам, сам. сам. Малыш улыбнулся. Я засмеялась. Врачи ничего не поняли, и ушли, а мы стали наслаждаться нашим семейным торжеством.

Через 10 дней, я получила приглашение от Брут на её юбилей, и поздравление с рождением наследника трона. Я отправила благодарность и поздравление ей, и сообщила о том, что активно занимаюсь работой по подготовке Весны к приёму переселенцев. Развела такую деятельность, что некогда поесть, и очень мало сплю. Пока потерпим со встречей. Она радостно сообщила, что первая партия отбыла, и все они очень довольны.

Было ещё несколько приглашений от Брут, но постепенно они становились всё реже, и наконец, закончились. И мне сообщили, что Соты прекратил навязывать жене идею с тем, чтобы взять меня второй женой, так как брат сказал ему: - прекрати. Я знаю Хори. Он только с виду спокоен. Это воин до последней капли крови. Радуйся, что он пошёл тебе на встречу. Думаю, что ради жены, поскольку это была её идея. Он любит её так, что ты останешься в кустах и без башки, конечно. И ты, брат, не предполагаешь, какими силами в миру он владеет на своих 25 планетах, 16 из которых жизненные. И никто не ведает того, что он хранит на остальных. Ведь зачем-то они ему нужны. Включи башку наконец-то. И прекрати подставлять наш семейный клан, дурень. Считай, это приказ. Я, так точно не пойду против такой силищи. Это всё. И пусть твоя дура угомон введёт в себя саму на тему приглашений. Ваша холупа её не интересует. У неё дворцы да замки с особой роскошью по её вкусу. Ваш домик её хлевом показался. Таким, что она даже вас пожалела, а ты, второй женой. Дурак что ль? Ты просто идиот. Хорошо ещё, только в любви признался. Это он ещё терпит. А дальше, только бой на смерть. И, я уверяю тебя, не в твою пользу он будет, этот бой. Понял меня, катастрофа ходячая? Умный он! Дурило болотное. Прекращай и всё.

Я сыграла, как политик в этой истории, тоже не просто так. Муж давно искал хотя бы кого-то, кто захотел бы пересилиться на Весну. Но таких не оказалось. Все боялись, что начнутся заморозки на планете. Но там продолжалось постоянное тепло. Температура круглосуточно держалась на уровне 20 градусов. На всякий случай, Хори приказал сделать разработку искусственного подогрева планеты. Её подготовили, и привезли туда. Через пять лет это уже была завидно прекрасная планета с комфортными условиями жизни и огромными наделами почвы. Соты и Брут туда и переселились с детьми. Раз в год они присылали благодарственное письмо за такой подарок, возможность жить на этой планете - мечте.

А Хори расположил на Весне отборные войска, и поставил во главе планеты своего троюродного брата Зигера Спина, маршала авиационных войск, с которым дружил с детства. И дела там шли по чёткости команды.

И вот мы уже отметили шумно и весело первый юбилей моего сына, которому исполнилось 5 лет. А на следующей неделе нас пригласили на юбилей к одному из друзей мужа на Сурку. Эта планеты была квадратом, и находилась она рядом с Буси. Поэтому Зак и Зун отправились с нами, дабы повидать своих. Техника за это время спрогрессировала. И перелёты стали быстрыми. Уже не год, а два дня. зак за это время стал красавцем, так как его полностью восстановили и в анатомии и в энергетике. На родине он был лейтенантом, а здесь стал уже полковником. Звания росли за заслуги в разработках военной и космической технике. Зун генералом. Они одели серебристую парадную фору, с шикарными эполетами, и всеми наградами. Накануне полёта они сообщили о месте посадки на планете Сурка.

Мы влетели, а лететь никто не хочет. - Может, вернёмся. Что-то душа болит. - Да что ты? Хотя, я бы тоже дома остался. И мать просила, не улетай. - Не могу, как-то странно мне. Как будто с миром прощаюсь навсегда. Так все переговаривались между собой. Хори тоже охватила какая-то хандра. - Да ну её к чертям собачьим, эту поездку. Давай домой, Томи. Пилот развернул на посадку.

Мы благополучно прибыли в замок на Кирату. Вдруг, мужу раздался звонок с Сурки от его друга Хорки. - Ты что же подставил меня так. - Как? - У меня война идёт теперь из-за какого-то принца твоего. - Какого именно? - Зак. кажется. Что же он маме-то не сказал, что вас здесь нет. Бомбят нас нещадно теперь.

- Сейчас всё улажу. Зак Спин, быстро ко мне. - Спин? Что, твой сын? - Почти. Ну вот что, сынок. Если ты назначаешь свидание, то уже и шуруй на него. А если отменил, то говори об этом вовремя. - Что? - А то, что Сурку бомбят твои идиоты с Буси. - А, сейчас. Мама, мама. Я не смог полететь на Сурку, но прибуду первым же рейсом прямо к вам, домой.

- Ты мне не нужен здесь. Я и без тебя справляюсь. Ты-то здесь при чём? - Ну, ты войну-то прекрати немедленно. - А то, что? - Ничего. Там просто папин друг правит ею. - Кем? - Не кем, а чем. Планетой. - Вот я и посмотрю, какие у папы здесь друзья. - А ты что, не помнишь? - Нет. Мне теперь вообще не до вас с папой. Вы оба меня бросили. У него какая-то малышка плачет на руках от какой-то девки, а ты вообще не дома. - Ну, ты пойми, что я оказался как бы, виновником вторжения. - Нет. Я давно хотела забрать Сурку себе. Она хороша для меня. Что нам с папой твоим здесь на Буси ютиться? Станем жить поодаль. Вот благодать-то какая! - Мам, прекрати. Улетай оттуда, я прошу тебя. Это серьёзно. - Да? А ты-то откуда знаешь? - Я уже полковник за особые заслуги в военном искусстве. - А Зун где? - Рядом. - как няня? И Зун ответил. - Добрый день, тётя Лада. Зак ведёт самостоятельный образ жизни, так как он не относится уже к нашему клану. Я его не контролирую. - Как это не относится? - Он сменил фамилию на Спин. - Кто это? - Это короли клана Спин. Он женат что ли на Спин? - Ну, да. - А, ну ладно. Тогда я отступаю. И Лада вывела войска, но ненадолго, так как узнала, что Зак теперь не её сын, а сын какого-то Асса Спина.

Только Хорки поблагодарил за тишину, как раздался ещё одинзвонок от него. - Ради бога, угомони, Хори, эту дуру. Она планету расколит пополам. Не соображает, что это куб, и он не может иметь осевые координаты. Просто крошит со всех сторон, и крошит. Зак позвонил ей. - Мама, прекрати безобразие. - Ты отрёкся от меня, и стал сыном какого-то Асса. - Это только смена папы. - Как? - Так. Мамы тут нет вообще. Она умерла до меня. Я и не собирался тебя менять. - Меня зун обманул. - Нет. Я являюсь вторым мужем хозяйки 25 планет в нашей сертеции. Если ты не угомонишься, придётся забыть о родстве. - Что? Да я эту чёртову кубатуру за ночь снесу, и сотру в порошок. - Хорошо. Я лечу к тебе. - Вместе с Заком. - Когда? - Сейчас. Жди дома, на Буси в исследовательском центре. - Это папин теперь. - Я прибуду туда. Это всё.

Они с Зуном вылетели на Буси. Мать их встретила на космодроме. И мимо исследовательского института, провезла их к себе. Там под предлогом хорошей охраны, она заперла их в одной из её лабораторий, оставив без внешней связи. Там они находились 6 месяцев, и Лада стала командовать ими, то есть взела под свой каблук. Более всего её поразил внешний вид Зака, который за долгое время отсутствия, превратился из утёнка в роскошного лебедя.

Она влюбилась в него, и стала предлагать себя, в качестве жены, так как с мужем, то есть отцом Зака они развелись. Братья и так находились в состоянии глубокой депрессии, а теперь они просто завыли, особенно Зак. - Мама, ты в своём уме? Я женат на королеве 25 планет в нашей Вселенной. - Ну и что? Подумаешь? У меня их, только две, но я тоже молода и хороша собой. - Но, ты же моя мать. Как можно такое себе позволять? И, потом ты знаешь, что у нас уже давно любовь с Зуном. - Я этого не понимаю вашего с мешками и с разнополостью в одной особи.

- Я тоже не понимаю, как мать от сына может требовать соития в интиме. Ты что, робот на 100 процентов? - Нет, только на 25. И я биоробот, а не железка. Мне не чуждо и это. - Что? - Интим. Понял? - Да, но я твой сын. - Да ты отстань уже с этим. Какой ты мне сын. Урихт сам вынашивал тебя от какой-то молоденькой с Арки. - Откуда? - Ну, с Аркады плоских. - Ах, вот что? Почему же ты молчала об этом. Зун обалдевши смотрел на неё. - Тётя Лада! Кем бы ты не была, но должна понять, что родство и клановость, это серьёзное дело. Ну-ка сядь, и рассказывай нам всё подробно от а до я.

- Ладно. Слушайте. Я была беременна Хаси, но он выпал сам, то есть я его не смогла выносить. И я очень страдала, что не могу иметь детей. Зак заплакал. - Ну, ну, не плачь. Я хотела с ним развестись, так как не имела мешочка, как у вас. Шансов вынова детей у меня не было. Он же в этот опасный период меня не трогал, а находил по дороге то, что ему нравится. Вот и нашёл в Аркаде какую-то модель для себя. Зун удивился. - Что же он её второй женой не взял? Семя-то на Зака в сой мешочек он от неё получил. - Да, получил. Но она была уже женой князя, который её не позволил этого. Было ещё два мужа у неё. Они тоже не разрешили. Урихт и уехал только с ребёнком в мешке, больше ни с чем. Вот и всё. Больше сказать нечего. - А ты как? - Да прекрати ты реветь, Зак. Дай поговорить с Зуном в тишине.

Я прошла психологический этап, который дал мне повод стать взрослой, и понять то, что вы мужчины достойны только пинков. Пока они имеются, вы смирны. Но, как только они кончаются, и начинаются ласки от жён, вы надменны и тяжелы для нас. И я не понимаю, зачем мы женщины выходим замуж, но всё равно идём. Как на казнь, правда. И вот теперь, я тоже не понимаю, зачем я вас здесь держу? Вы же мне никто. Но, в честь того, что ты был моим псевдо сыном, я хочу связать с тобой свою жизнь. Понял?

Зак перестал плакать. - Где-то да, но я тоскую по жене. Слишком сильно я её люблю. - Я этого не понимаю, малыш. - Как же? Любовь есть любовь. Это бессознательно чувство. Если его нет, то не надо начинать отношений. -Всё это глупости. У меня эта часть вообще отсутствует, и вот живу же в своё удовольствие. При этом у меня 8 мужей, и меня обожают. Вот и всё. - Ну ладно, об этом не будем. Мы просто разные очень в этом. - В чём? - Ну, у тебя механический конус, может и автомат. Таких в основном, на Землю отсылают, в их вселенную. Как ты здесь оказалась, не пойму? - Я? - Ну, да. - Спроси у моей матери. Она на меня запрос в тае делала. Сказала. дать её что-то попроще, чтоб душу не рвала и тело. Вот и всё. - Значит, бабушка виновна? - Да какая она тебе бабушка? Ты свою бабушку на Аркаде ищи, и спрашивай к неё обо всём. А я не буду здесь вас мешать. Понятно? - Да. Предельно ясно мне всё. - Ну что, согласен стать моим первым мужем? Я остальных двину ради тебя.

Зун сидел позади, нервно покачиваясь на задних ножках стула. В его голове пролетела мысль о вечном плене от Лады, которая перестала быть вдруг родственницей, так как она не рожала Зака, и не жена дяде. Ему представились, что именно сейчас наступил шанс освободиться. Невыносимо, что какой-то полуавтомат начал управлять нашим естеством. Эта пробка даже не обладает совокупностью ощущений. О чувствах уж и не мечтай. Она нас здесь всмятку сожмёт. А дома нас ждёт прекрасная Озгард, с моим младенцем в мешке. Боже, она уже родила! Где-то три недели назад. И я слышу его плач по мне. Но, поскольку Зун был разоружён, а на брата не обратили в этом внимания, как на сына Лады, оружие было только у Зака. И Зун, неожиданно для самого себя, тихо и коротко произнёс пли. Зак машинально выстрелил в Ладу, как по мишени на тренировке, выполнив команду старшего по званию. И сам удивился этому.

Зак растерянно посмотрел на труп. - Брат, это я её? - Нет, мы. Команду дал я. И мы свободны, брат. Конец нашему заключению в плен. - А мы в плену были? - Да, дорогой. Не хотел тебя расстраивать этой мыслью, но это так. - А, как ты догадался? - Я просто понял, что нас отсюда никогда уже не выпустят и погулять. Мы с тобой полгода сидим взаперти, и нам не дают ни с кем объщаться. - Да, это правда. Не верится, что я это сделал. - Ты повышен в звании до грай полковника. Прибудем домой на Кирату, дам тебе орден и ленту. - Да за что? - За освобождение от плена генерала Зуна Куркото и полковника Зака Спина. А теперь бежим, дорогой. Некогда уже говор толкать в никуда.

- Зун, как же нам бежать-то в её окружении? Там засада, даже под окнами. - Да, дорогой. Но у меня есть план. Помнишь, как я с успехом подделывал голоса, и все хохотали? - А, я понял. Зак бросился к телу Лады, и достал её планшет. Зун, голосом Лады, приказал освободить все порталы для выезда Зуна и Зака из зоны их локации. Затем попросил мило у её главного мужа, подготовить космоплан полёта на Кирату и корабль, конечно. - Да, дорогая. Что, надоело тебе играться в мамочки? - Уф, больше не могу. Вот и всё, милейшество моё. - Ну всё, отмучились. Пусть лёту дают к себе. - А ты где? - Я у Клавании на Старке. - Да что ты? Вы же в ссоре. - Вот поэтому я и здесь. Довыясню, буду дома. Отношения должны быть чистыми. Ты же знаешь меня. - Но этот этап уже был. - Ревнуешь меня к ней? - Немного. - Нет, это не то. Прилечу, расклад дам. - Хорошо, дорогая. - Выполнять мои команды. - Слушаюсь, дорогая.

Братья закрыли труп в лаборатории, и ключ забрали. Вышли на крыльцо. - Вы куда? - Команду выполняй, и всё. - Чью? - А что, ещё не дали? - Нет. - А, ну подождём, конечно. И тут появился позывной. - Пропустить Зака с Зуном на космодром. - А, вот, идите на ту ленту. Она посвободнее. - Ок. - Вы без продуктов? - Сейчас дам. Он пологнал путевую корзину, и на ленте они отправились к космолёту.

Полет прошёл благополучно, и припочвенная связь с Киратой тоже. Я услышала с планшета Лады их радостные голоса, и выбежала с ребёнком Зуна к ленте. На космодроме они встретили меня плачем радости. И я услышала от них рассказ о том, что с ними происходило. Зун всю дорогу любовался мальчиком, но боялся взять его в руки. - Я успокоюсь совсем, тогда стану таскать Кроита на руках. - Кроита? - Ну, да. Я его так назвал. - А мы его уже назвали Брэа. - Красивое имя. Ну, пусть будет два. - Давай сольём стройный и великий. - Давай. Пусть станет Брэакроид.

Зк обрадовался. - Как красиво получилось у племянника имя. И сам он прекрасный мальчик. Кстати, он похож на тебя, Зун. - Да, это правда. Он прекрасный. Я счастлив, что наконец увидел его милое личико и тебя, дорогая. Как же нам там было тошно, если бы ты знала! А что ж Хори не встретил нас тоже? - Занят он делами. И остался готовить вам встречу во дворце у папы. Вместе делами занимаются. - Похвально. - Только не скажи ему этого. - Почему? - Не простит. - А кто? - Никто. - А, понял. Я, стало быть, так себе. А они, величество. - Ну, скажем, по отношению к тебе, они не допусают таких вольностей. Так, почему же ты решил, что тебе позволено? - Нет? Ах, да. Это же у Лады так. Я должен себя теперь переделать на нормальный лад. - Хорошо.

Хори с отцом нас уже ждали, и восседали за столом встречи. Первым воскликнул Хори. - А, кого я вижу? Это ж братья мои меньшие по рангу. Ну, наконец-то вы объявились. А то потомство здесь, а вас нет. Зак встрепенулся. - И моё тоже? - А чьё? Ваше родовое имущество. Племянник же. Вот и носи его теперь на руках, и люби его. - Ой, он такой хорошенький! Зун такой молодец, что решился на него. Умница. - Ну ладно, пошли все за стол. Зун сказал:- дай хоть умыться с дороги. - А что ты там душ-то не принял? - Какой там душ? Мы же бежали оттуда из плена. - Чего? - Ну. сейчас рассказывать буду всё по порядку.

Когда рассказ дошёл до убийства Лады, отец возмутился. - Вы что, с ума сошли? Теперь отбадывайтесь всеми враками мира. Вы понимаете, что будет страшная война, если вы обнаружитесь? зун ответил: - да. Мы и там понимали, но другого выхода у нас небыло. Вообще небыло. Она настаивала на свадьбе с собой. - Что? - Кого? - Зака. - Понятно, почему плен. - Ужас какой-то. Я думал, моя стерва хуже всех, а здесь мамаша ещё похуже будет. Вот сволочь. Даже. если она не родная, то это не даёт ей права на супружество с пасынком. Это же жуть какая-то. Пли, и готово. Ну, что ж? Туда ей и дорога. Тьфу, гадость какая-то всё попадалась нам. Ну, что ж, давайте вашу версию.

Зун начал. - Во-первых надо плакать по ней, ну или удивляться, что её больше нет. Отец поддержал. - Да, станьте актёрами. Всё, что угодно, только не сдача на правду. И, да. Никому и никогда об этом. Даже самим себе. Понятно? - Да. - Что-то от Зачика не слышу. - Да, папа. Обещаю. Я понимаю, что это межпланетный конфликт. И уже пожалел, что хотел повидать там всех. Всё равно это не получилось. Она нас в тиски уже в порту зажала. Я это понял. И начала ко мне клеиться. - Ну расскажи, как? - Ой, как ты подрос и похорошел! Я бы тебя в мужья взяла сразу. Ты бы пошёл? - Нет, мама. Я бы не пошёл. - Почему? - Я женат уже на королеве 25 планет. - Ты дурак? Зачем тебе такое обременение? Я сказал, что нужно. - Откажись. Иди ко мне десятым. - Нет. Я там второй. Зун третий, так как всегда со мной. Мы неразлучная пара всегда, и верны друг другу. У нас любовь тоже. - Ах, вот как? - Ну, его я взять не смогу. - И хорошо. И меня не бери тоже. - Нет. Тебя возьму. Измором, но возьму. - Отстань, мам. - Дурак, я тебе этого не прощаю. - Ну ладно, хор. - Словечки-то какие научился применять. Хор, ок. Совсем, как взрослый. - Я и есть взрослый. Не видишь что ль? - Вижу, поэтому и предлагаю тебе себя в жёны, красавец невозможный. Ну и так далее.

Отец сказал: - я бы её убил сам. Вот сволочь! Ведь Зачик ещё не знал, что она мачеха, а не мать. Это сволочь ещё и заперла их. Тварина поганая. Точно робот свинячий. Ух, убил бы за них. Сволочь, сволочь, сволочь! - Пап, ну ладно тебе. - Нет, сынок. Ты прав, что шлёпнул эту гадость. А мать мы твою найдём на Аркадах. Вот, только с отцом свяжусь, и все наладим. А то получается, что ты без матери у меня. Ужас! Отца два, а матери нет. Хотя, может это и не плохо. Но, всё-таки её нужно найти.

После застолья братьев отвели к врачу. Тот удивился, что у них нервное и энергетическое истощение. Неделю он продержал их в лесу с постоянными водными процедурами и спецпрограммой по выздоровлению. Вернулись они более спокойными, и уже без нервных тиков. У Зуна прошло ржание не к месту, а у Зака заикание.

Отец сказал: - ну, вот и отлично, Зачик. Теперь можем через недельку. другую и маму найти. Той родной папа уже дал координаты, и очень удивился, что ты был на Буси. Он об этом не знал ничего. Вот так-то, сынок. Теперь знай, что, прежде всего, необходимо советоваться с папой, прежде, чем что-то предпринять. - Я и хотел. Путь-то был в институт его результата, а мама, тьфу, мачеха перехват сделала прямо в космо. Она вела нас на космодром семью райдерами (поисковые системы), и там встретила.

- Да, с ней, видимо, шутки плохи. Я тебе дам высший ранг по её уничтожению. - Зун командовал. - И ему тоже. - Хорошо, папа. Я тебя очеь люблю. Ты меня не выдал даже в случае убиения. - Нет, никогда, сынок.

Вскоре состоялся полёт на Аркаду плоских планет. Эта плоскость называлась Хурта. Там и проживала родная мать Зака, которая влила семя в мешочек его отца, где и зародился Зак. Встретила она их всех холодно, и не пригласила во дворец, а провела их в сад. - Ну, какой из вас с моего посева? Зак встал. - Я, мама. - Хорош! Одобряю. Красив, сложен идиально. Не сын, а просто гордость! Кем ты, где ты? Рассказывай.

- Я, мама, был папиным сыном на Буси, но попав на другую планету, обжился там, и приобрёл семью. Теперь я король 25 планет в сертеции, которые во множестве обжитые. Точно сказать, их 16.

Я увидела, что у Партины возник внутренний шок, так как на этой фразе она закашлялась от глотка коктейля. - Простите, мне трудновато переварить такую информацию. Я сейчас вернусь. Но вернулась она не одна, а с мужем. Ему сказала тихо. - Знаешь, что тот выкидыш от Урихта, теперь король планетарного скопища из 25 планет? - Нет. Я знаю, что там правит сам Урихт Стун. - Да, там правит Урихт, но я могу думать, что это что-то другое. Сейчас он нам расскажет. - В нашей сертеции? - Да. - Тогда это только Хори Спин. А более у нас никого нет во вселенной. Если только его жена не вышла ещё раз за нашего. - А, точно. Возможно он её четвёртый муж, так как там ещё вблизи её тела, трое мужчин. - Да, точно. Я вижу из окна. Он молод, красив, и счастлив с ней. Она его держит по правую руку от себя, а это означает, что он второй муж, после Хори, который держит её под локоток слева. Всё соблюдено у них. Они эталон. И думаю, что их пора из сада перевести во дворец. Не держать же такую именитую чету голодными и во дворе. - Согласна.

Он представился, как главный муж Альбертос Даниил, и повёд всех во дворец. Там пара извинилась за ожидание в саду, по причине того, что Альби переодевался после охоты. Хори был недоволен началом приёма, поэтому спросил: - и какой урожай ныне с вашего леса? - Ой, почти ничего. Необходимо поговорить с отделом селекции. Что-то плоховато в этом году у нас стало совсем. - Да, конечно. Хори бы, конечно, доканывал Альби, но я ущипнула его сзади, и посмотрела на него строго.

И сама вступила в разговор. - Мне сказали, что у вас великолепные арбузы имеются, и даже уже в семенах? - Да. Это наша гордость. Они не отличаются вкусом, но внутри не содержат семян. Цвет у них тёмнобордовый, а внутри цвета томлёного молока с розовым налётом. Я его представлю вам к чаю. - Нет, сейчас несите. - Я бы с удовольствием, но он на бахче. - А далеко бахча-то? - Да. Примерно в двадцати лентах отсюда. - А, это ерунда. Поехали. Заодно и планету посмотрим поближе. - Ну хорошо, в путь. Все сели на ленту, и отправились на бахчу.

И не пожалели. Это был очень красивый край с удивительными пейзажами. Площадь состояла из пушистых зелёных холмов, засеянных огромным количеством плодоносов. Мы останавливались, и рассматривали их. Затем ели. И нам казалось, что вкуснее мы не пробовали, что радовало чету Даниил. Живя сейчас на Земле, я понимаю, что это были виноград, тута и ананасы. На Кирате мы их не знали. Остальные плоды и растения были понятны. Это яблоки золотисто-коричнегого цвета, апельсины с розовой шкуркой, и бежевая чечевица размером с яблоко.

Но, больше всего, удивили арбузы, которые на вкус были, как вкуснейший крем. На арбузы они уже не походили совсем. Оторваться от них было невозможно. на столько вкусны они были. И я сразу стала осуществлять программы улучшения планетарного режима.

- Вы знаете, что в вашем хозяйстве отсутствует? Тут уже ответила Партина, так как она занималась руководством природными дарами. - Что же, дорогая. - Кукурузы, с её прекрасными огромнейшими початками, из которых получается прекрасная мука, и идёт выпечка хлеба. Да и пшеницы я не вижу что-то? А ведь хлеб и кашки так дороги нам с детства. - Да? - Конечно. Эти культуры, да и картофель освобождают от голода огромные массы населения. И, если им поручить такие поля, можно спать спокойно, и не думать о голоде ваших питомцев.

- Ах, как вы умны, дорогая! - Ну что вы? Я просто знаю это, вот и всё. А вот увас есть множество того, чего нет у нас. - Да, это правда. Но, я думаю, что всё можно изменить к лучшему. - Да, конечно. Сегодня же распоряжусь прислать вам семян побольше и работников моих, которые знают подход к данным культурам. - Прекрасно! Зак заговорил. - Мама, а ты что-нибудь предпримешь в пользу нас с женой? - Да, конечно, сынок. Я пришлю вам с этим рейсом всё, что вы пожелаете. Но, работник у меня только один. К счастью, у него сейчас время отдыха, и он сможет всё наладить у вас. Остальные работы у нас выполняют роботы. - Хорошо, мама. Я понял тебя, и создам сеть роботехники по обслуживанию полевых и холмолвых угодий. - А у вас их нет? - Есть, и много, но контроль всё же держат живущие. - А, понятно. От этой колготни мы давно избавились. Одного огранома достаточно на хозяйство. И то, ничего уже не делает, только селекцией занимается, что у него неплохо получается. - Да, мама, великолепно! Ты большая молодец. Но, с нашей помощью, вы ещё и разживётесь на продукты питания. Я порадею за это. Надеюсь жена меня поддержит. Я кивнула головой в согласие, но удивлённо посмотрела на Зака, как и Хори, так как тему открыла я.

Зак понял, и стал петь мне диферамбы. - Моя дорогая, ты такая умная и высокая, что мне никогда не догнать тебя, конечно. Но, позволь тебя просить о важном деле здесь. - Каком? - Мне мама выделила небольшой участок планеты рядом с ней. Могла бы ты находиться здесь со мной иногда? Я ничего не ответила. Хори сказал: - ещё один плен, только тихий и вежливый. Зак поник головой, но виду не подал. Он тихо спросил у Хори: - почему ты так? Хори пожал плечами. - Я со стороны вижу, как она на тебя смотрит. Более того, замечу, что ты Зачек, очень наивен и мал в политике. А вот мама твоя названная, акула здешних мест, и своего не упустит. Я уверяю тебя, что через два-три месяца ты уже будешь беременным от неё, как и твой папа. Только тогда Урихта было только три планеты, и он казался ей нищим, поэтому в жёны к нему она не пошла. Хотя могла, так как он на тот момент был у неё всего лишь третьим. А ты завидная партия. Половина вселенной Туй, не шутка, красавчик сладенький. Она уж и постельку для тебя подготовила. Колыбельку такую ядовитую. Проснёшся с полным мешком из левисна, а там малыш, такой же дурацкий, как ты сам. Понял меня, Зачик?

- Да, но я расстроен, но понимаю, что я глуп. Это ужасно. И что они ко мне ципляются? Я же не иду к ним сам? - А то, дорогой ты мой малыш, что ты в генеральских погонах ещё прекраснее кажешься, чем голый. И я бы тебя тоже не прочь поиметь. Только у меня башка на плечах имеется, и я от моей Озгардинки никуда. Так как всю эту космомудоту уже давненько прошёл, и нахлебался не хуже тебя. И вот тебе один пример.

Иду я сегодня по бахче, а она, ну как её там? Ну, мама твоя названная, мне и твердит в ушко-то. - Мы бы с вами смотрелись лучше, чем вы с женой. - Каким образом? - У меня ещё есть место мужа, правдо оно последнее. - А ты что ответил? - На последнее не сожусь. - Жаль, тогда я претендую на Зуна. - Попробуй. - И что? Она подошла к нему. - Здравствуйте! Он поднял на неё глаза в удивлении. - Добрый день. И арбуз застрял у него в горле. - Я приглашаю вас жить на моей планете. - За что? - Что? - За что такая казнь? - Казнь? Это просто знак гостеприимства. - Ну что вы? Я не достоин такого высокого шага. Я ведь только третий правящий в нашей сертеции. - Да как же? Вы бы могли и со мной сочетаться. У меня 8 планет. - Но, вот ваш муж стоит рядом. - А он не против. Место девятого свободно. - Спасибо, но мне и на третьем уютно. - Да? - Конечно, тем более, что ваши 8 входят в число моих 25. Она закашлялась, и отошла от Зуна. Понял, малыш?

- Да, но мне-то она мать. Думаю, такая же, как и предыдущая. - Почему? - не похож ты на неё. Может, что и было у неё с твоим отцом. но это просто пшик. Он, твоя копия, отец-то. - Думаешь, он скопировал меня? - Думаю да, наполнив свой мешочек своей же семенной частью. А это не сложно ведь, правда? - Да, конечно. Я всё понял, и осознал. Вероятнось материнства 0. То есть я только папин, поэтому ко мне мамы так относятся холодно. Даже еду на стол нормальную не поставила. - Именно так. Но, на счёт еды, конечно, это спорно, так как здесь её и нет. Ну, кроме некоторых вилов животных, конечно. Да и то, в малой степени. Народ-то голодный ходит. Посили здесь с месяц, и зверюшкой завоешь от голода.

- Я не подумал об этом. - Об этом подумала твоя любимая, до встречи с Партиной, Озгардиночка. самая любимая наша из всех, кто был. И я боюсь, что эта любовь сегодня и рухнет. - Из-за кого? - Из-за тебя, конечно, дорогой наш Закчик, член семейного клана. - Я не. Без неё никуда. Ну а я тоже. Зун сказал: - и я. Ты, брат, иногда советуйся со мной, хорошо? - О чём? - Уже о всём. - Хорошо.

Зак подскочил ко мне. - Дорогая моя, я с тобой так счастлив, что немного стал эгоистом для нас с тобой. Я не подумал о Зуне и Хори. Мы не можем принять предложение Партины и Альбертоса о жизни на их планете. - Почему? - Другие мужья не согласны здесь остаться, а значит и мы должны уехать с тобой, не погостив у мамы. - Ну, раз так решила вся семья, тогда я, конечно, тоже с вами. Ваше решение для меня очень важно. - А что сказал центральный муж? -Я уже огласил. Он вне радости от этого. - Это решает всё. Значит, домой? - Да, дорогая, мы улетаем вместе, как и прибыли. - Тогда ждём только агронома, так как семена уже в корабле.

Мы уехали на Аэро. Партина применила обычную тактику захвата мужчин. Так она разжилась на 8 планет. Она стала настойчиво передавать информацию о любви к нему. Хори измученно бросил. - Ну, началось. Где этот чёртов агроном? Почему она так долго не высылает его? А она всё тянула и тянула, мешая нам взлететь. Я стала напряжённо отбивать её воздействия энергетически. Она разошлась так, что в это включились уже все, вплоть до пилота и бортпроводников, так как всем стало плохо. Мы отбили очередную атаку, а затем Хори жёстко произнёс: - Придётся с этой мамашей поступить, как и с той. А сейчас, быстро в полёт. Пусть обожрётся своим агрономом. Сами разберёмся там у себя на Киратушке. О, боги! Какая же дрянь!

Первый пилот запросил помощи у всех. - Достаньте меня из какой-то чёртовой дыры. Я ничего не соображаю, как в леви, но хуже. Там я хоть живу, а здесь и этим не пахнет. Да она колдунья чернющая. Ну ты, Зак, попал на мать такую, прыткую на черноту. Все стали отбивать его в тонком духе от этих воздействий, а Зун сел за пульт управления. - Сволочь, она место это заколдовала. Меня тоже повело. Стали отбивать кресло и Зуна. И тогда, я вспомнила, что мне говорила мать когда-то в детстве. - Если испытаешь нападение энергиями, то всех врагов убей мысленно. И я вышла на поле битвы с этим, взяв с собой залерное оружие, и встала выше всех, убив врагов. И только тогда все стали дышать. Зун первый опомнился. - Кто-то их уделал. - Я. - Как дорогая? - Лазерами. Зак прохрипел. - Маму? - Нет, ту колдунью, которую она наняла, а потом уже Партину. Альбертоса там не было. - Хоть мужик здесь ни при чём. Какая хворь у неё страшная. Убивать тех, кто пришёл с помощью. Она дура, и думаю, ты прав, Хори. Она не моя мать. Отец ошибся. Я бы не смог так поступить. Я другой. - Да, дорогой. Ты другой. Я прав.

Мы взлетели, а Партина продолжала бесноваться. Она передала всем портам на всех её планетах, что мы украли у ней семена, и вывозим за пределы Аркады. Стали интересоваться, кто мы? И почему были допущены до Аркад. Она сказала, и каждый повертел у виска. - Ты, конечно, извини, но я, как муж не могу допустить расправы над тобой. Ты шутишь сейчас, или я должен тебя убить? С каждой планеты, где княжили её мужья, звучала примерно тоже. - Если ты влюбилась в Хори, то и проси у него мирно постели, но знай, что большего он не даст никогда. А, если ты использовала магию, то готовься к войне. А я тут ни при чём. Это ты дура в целом и частном в своей квадратуре дурости. - Я не его мать, это очевидно. Он на меня не похож. Я его хотела. Он красив, как бог. Ты просто его не видел. А он за ней поскакал, как зайчонок какой-то. - За кем? - За своей женой, конечно. - Ты дура что ль? Ты ему в матери годишься. Угомонись, блядина собачья! Хватит тебе нас восьмерых. Вот жопа ненасытная. Дура-то. Теперь жди атак. Хори так не оставит. И прекрати всем названивать. Мы, твои мужья, не согласны с тобой. Это всё. - Джецы, поганцы! Вы обещали меня хранить. - Да, хранить, а не нападать на высших. Сейчас Альбу позвоню. Как он там? - Не звони. Он ничего не знает. - Пошла вон. - Альбик, твоя кикимора решила нас всех убить. - Да знаю уже. Вот говно. - Придётся утихомирить, иначе нас всех снесут.

Такая встреча хорошая была. И вдруг, эта наша дура, пошла к каждому их них в жёны проситься. От жадности уже опизденела. Они и вправду все красавцы, конечно. Но мы-то тоже не суть дерьмо. Эта сволочь испортила мне всю карьеру. Ну это ладно. Она спровоцировала разрыв связи с правящими теперь. Мы попали всей Аркадой в область недоверия. Даже принять не смогла нормально. И пожрать не собрала. Какие-то корки положила на стол. Хори даже не притронулся, а поехал на бахчу. Ужас какой-то! Эта уродина стояла и колдовала на него, пока он в неё не плюнул. - Как плюнул? - Набрал полный рот слюны, и харкнул в лицо. - Альби, дорогой! Ты знаешь, как я к тебе отношусь, да и мы все. Убери её за ради бога совсем. Она чокнутой стала. Сними и всё. Мы все тебя об этом просим. Вся семёрка. - Хорошо, хотя мне и больно это. Я же с ней каждый день здесь нахожусь. Но, я понимаю политическую ситуацию на нынешний день. Если я этого не сделаю, будет разбора не в нашу пользу из-за её жадности и влюбчивости.

- Как малышка отреагировала? - Она вдруг замолчала. - Что? - Это всё. Нам крышка. Хори, ради неё, нас сметёт. Быстро оповести Хори, что этой дуры уже нет. - Хорошо. Альбертос набрал Хори.

- Хори, дорогой, ты прости эту дуру. Я думаю, мы разберёмся здесь сами. Ты лети спокойно с семьёй и считай, что её уже нет с её колдуньей вместе. - Что, реально нет? - Думаю да. Сейчас посмотрю. Альбертос вошёл в гостинную, и показал по видео четыре трупа. Один из которых был Партины. - Ну вот, собачья тоска, доигрались в колдушек, дуры несметные. Всех грохнули. Вы кого-то заказали на защиту? - Нет. Сами справились. - Ого! А я, по совету всех мужей, уже шёл её убрать. - Что так? - Она обзвонила всех с просьбой вас остановить в порту, где-нибудь на Холке. Ну не дура, скажи? - Конечно дура. Я уже здесь посидел от её выходок. Всё, уже терпение кончилось. И, да. Семян нам не высылайте. Всё у нас есть. Только эта жадная стерва не проявила заботы о сыне. Говорит, не похож, значит не мой. А я, дурень, и не знал, что вы на поллёте. Эта сволочь, хоть о мёртвых плохо не говорят, даже мне ничего не сообщила. - Ладно, держи меня на связи сам. И ребят там успокой. Пусть правят нормально. Позволяю. Не они виновны, а эта чёрная гадина.

- Фу. Ты меня спас сейчас. Я обязан тебе теперь жизнью. - Ладно, сочтёмся когда-нибудь. - И, да. В любое время ко мне с семьёй. Только предупреди. Будет и рыбалка, и охота, и всё, что пожелаешь. - Ок.

Через десять дней нас ожидала ещё одна история. Сейчас расскажу. Зак обратился к родному отцу. - Папа. я от тебя рождён? - Нет, малыш, была мама. - Точно? - Да. Может ещё одна на Гросли? - Где? - Ну да, далековато. Туда лёту пять световых лет. - Ты летал туда? Это же через вселенную от нас. - Нет. Я телепорт давал свой для Нисочки своей. В леви встретились, вот и любовь была такая. - Ну пап, я же о семени говорю. - А там можно так. С технической точки зрения это возможно. И в леви тоже. - Ну, не знаю. А кто нибудь поближе-то был? - Да, но он мужчина. - Ещё один папа вероятен? - Ну, может быть. Сам не знаю. И зачем тебе это? И так всё нормально. Живи, да радуйся. И чего тебе не хватает в жизни? - Ну, я не знаю своего родителя.

- Вот говорил я ей, не обозначай себя мачехой. Дура-то. Всё испортила. - Если бы не обозначила, я бы её не убил. - Что? Ты? - Да, папа. - У тебя крышняк съехал? Я должен сообщить психиатору. - Ой, я забыл про обещание. - Какое? - Да, так. Я просто хотел сказать, что убил её мысленно. - За что? И Зак рассказал.

Урихт начал орать: - я убью её. - А разве она жива? - Ой, но я бы её убил, тварь такую. Сволочь, гадина, скотина. Что б ей пусто было везде, и пристанище не нашла. Ублюдок, а не баба. Тьфу на неё. - Пап, ну кто ещё? - Ну, езжай к нему. - К кому? - К Антонору Стру.

- Ты что, пап? Это же другой клан. - Да, другой. Но я был там счастлив и доволен. - Не убьют они нас там? - Я скажу, что ты его сын. Кланы породнятся. Но Хори лететь нельзя ни в коем случае. - Почему? - Он их попрал с восьми планет. Они ему не простят. - Понял. Один слётай. Только форму не надевай, да скажи, что папа именно я. И никому не говори, кто ты далее стал. Убьют сразу. А так-то я тебе советую дома быть. На кой ляд тебе эти происшествия? - Ну, пап, я же только посмотреть на вторую половину, и всё. - Посмотреть, посмотреть, а я из-за тебя жизнью рискую и не только своей, а и целого портала в сертеции. Зачем тебе это? - Я аккуратно. - Вот здесь ляпнул аккуратист, и там будешь ляпать. Ты же маленьий ещё у нас. - Нет, пап. Я уже готов. - К чему? - К жизни. Меня в конюшне научили нескольким па. - Где? - Ну, на Кирате. - Кто? Неужели били? - Ты что? У меня там только слава и почёт. Меня любят и уважают за умственные способности, и Зуна тоже. - Я рад за вас. Хоть где-то пригодились.

- Ладно. Звоню ему, а ты лети. Зак улетел, а Урихта кто-то отвлёк сильно. Произошло сотрясение планеты, и его стали спасать. Его транспортировали на Уры, планету безмятежных снов. На ней никогда не было проблем. Солнце, воздух, вода, пальмы, цветы и роскошный особняк.

А Зака схватили на подлёте и вели четыре штурмовика до посадки в их космопорту. Он вышел и вокруг него столпилась полиция. - С какой целью вы оказались на Байде? - Я к папе прибыл, по распоряжению папы. - Кто папа? - Антонор Стру. - Вы отдаёте себе отчёт в том, что говорите? - Да. Позвоните ему. Они позвонили. - Приведите его ко мне. Зак вошёл в гостинную. Было заметно, что женщины здесь не существуют. Уюта не было, а только холодный эпатаж. Как будто не выходил из космоплана. - Я его не знаю. Зака схватили, и уже хотели пытать. - Так, чей ты сын? - Твой, папа. - Ты лжёшь. - Нет. Позвони моему папе. Он тебе скажет. - Кто папа? - Урихтон Узарта Морин Спон Пру Урга Стун. - А, он? Он что, понёс от меня? - А ты не видишь, папа? Подойди к зеркалу. Мы с тобой одно лицо. Антонор подошёл к зеркалу, и подтянул Зака, и даже отшатнулся. Ему показалось, что это он же стоит рядом с самим собой. - О, боже! Чуть не изнасиловал своего же родного сына! Вот осёл.

- А, что же он не предупредил меня? - Я не знаю. Я попросил его. Думаю, там что-то случилось. Папа не мог мне отказать. - Да. Сейчас. Ты посиди пока. Ешь, пей, что хочешь. Ури, Ури, Уричек, что с тобой, любимый? - Я, дорогой, на отселении сейчас. У меня здесь трясёт немеренно на Буси. Мои схватили меня, и вывезли срочным образом на Уры.

- Я к тебе. Я сейчас буду, любимый. Сына с собой взять? - Да, можно. Он очень добрый мальчик. Такой, как ты. - Я? - Да, дорогой. - Кстати, почему ты мне его не показывал? - Я не хотел тебя обременять. Знал, что ты не любишь детей, а хотел именно от тебя, красавчика. - Вот ты дурень. Я просто не мог себе позволить. Постоянно война с этим уродом Хори. У меня есть две дочери, конечно, но сын единственный. И я так рад, что он твой тоже. Какой же он красивый. Я даже, грешным делом, на него запал. Вот дурень старый! Хорошо, что он сказал твоё имя. И я, конечно, подойдя к зеркалу с ним, всё понял. Так ты сам носил его? - Да, дорогой. Хотел нечто уникальное выносить сам. И получилось. - Всё, я сейчас у тебя.

Через пять минут они были на Уры. А через семь, уже плескались весело в океане чистейшей солёной воды. 10 дней Зак отдыхал там с папами, и впервые в жизни почувствовал себя сыном счастливой пары своих родителей. Его захлестнуло этой радостью и событиями так. что он забыл позвонить нам. Мы подумали, что он попал в сотрясение на Буси, и погиб вместе с отцом своим. Зун начал рыскать по всем планетам, ища Зака. И нашёл на Уры.

Когда он увидел Антонора, то всё понял. Это был близнец Зака, только постарше. И Зун, представившись кузеном Зака, стал ухаживать за Антонором слегка. А тот хранил верность Урихту. Он его очень любил и давно. Он сказал Заку, чтобы Зун исчез, так как он мешает семейному счастью. А Зак, по просту сообщил, что Зун его муж, и тоже давно. - Тогда пусть и держится только тебя. Зак удивлённо посмотрел на Зуна. - Я и держусь его. Только иногда путаю вас. Вы похожи, как два лепестка ромашки. Зак брякнул с претензией: - серьёзно? - Я чётко сказал. Ты слышал. К чему переспрос. Ты сам что ль не видишь, что ты копия отца. - Я-то вижу, но я всё равно, ревную.

Урихт выручил. - Ну, ну, ну. Мальчики! Я, конечно, могу понять Зуна. Мой муж очень красив, но я с ним, а он со мной. И это всё. Давайте расставим все точки над и. И, нам надо ввести какое-то распознавание Заку и Антонору потому. что я и сам могу их спутать, до чего они похожи, когда вместе. Антонор бросился к Заку. - Сынок, я люблю тебя, но как отец, конечно. Ты у меня будешь всегда на первом месте. Я даже не помню такого счастья, как сегодня, в эти дни. Только виню отца, что не сообщил мне ранее о таком прекрасном и чудесном мольчике, о котором мечтал всю жизнь. - Я, папа, тоже. Я счастлив в семье, которой у меня никогда не было, а был только папа. А потом появился Зун. Вот и всё. - Но папа сказал, что ты ещё женат. - Да. И это женщина. - А кто она? - Королева. - Чего? - Да, всего. - Чего всего? - Мироздания. - Ты хочешь сказать, что являешься королём мироздания вместе с Хори? - Ну, половины его пока. - Почему пока? - Потому, что мы соедимся вместе. И наша сертеция станет единой с вами и со мной. - Как это? Ты повергнешь меня, сынок? - Нет, папа. Я тебя люблю уже. Мы с Зуном решили объеденить кланы, чтобы никогда не воевать более. И ты, папа, будешь править также, как и Хори во всей вселенной. - Этого не будет никогда. - Будет, папа. - Ты принуждаешь меня? - Нет. По родству. - Как? - Смотри. Вы с папой семья. - Да. Я его муж, а он мой. - В том-то и дело. И, если папа Урихт женится на моей жене, ну и Зуна тоже. У нас одна жена. Ты вольёшься в наш клан неизбежно.

- Ради богов, Урихт дорогой, не делай этого шага. - Но, я уже послал предложение прекраснейшей Озгард, и она думает. - Как? - Ты, дорогой, просто её не видел никогда. А она похожа на звезду, или зарю, или радужный небосвод. Она волшебна. И, если я с ней, то и ты с ней тоже. Вот так, любимый мой. - Ты не мог без меня это решить. Он наш враг, и уберёт нас всех ради жены. - Нет. Он слишком умён для такого жуткого шага. И потом, он учитывает интересы всех мужей, как и в каждом клане любой центральный муж. - Ах, вот как? - Да. И мы будем всеми кланами править всегда в вечности во всей вселенной без войн и угроз для жизни. Это точно. Ты согласен? Зак сказал: - конечно, если она согласится. - А он? - Это уже не важно. Главное она. - Да? Надо же! - Именно так. Она более тонкий и лаяльный политик. Он просто мужлан, и он ей доверяет в этом. Она же вышколена до мозга костей. Её отец Асса Спин готовил лишь её на трон. Он её вынашивал сам. Это его любимица, и его кровь родная, как я ваша. Это уже неотъемлемая часть его самого.

Антонор всё понял. - Так вы хотите мира всюду? - Именно. - А Хори не против? - Он уже тоже согласен, в связи с тем, что обрёл семью и детей. Там его ребёнок и Зуна. Как только мы объеденимся, будет зачат и мой. И мы вместе станем единой большой семьёй. Ты же не откажешься от внука и от меня, папа? - Нет, конечно. Я с вами и с семьёй, хотя Хори ненавижу. Но, понимаю, что для вселенной, это необходимый шаг. Зак произнёс торжественно: - соединим руки. Они соединили руки в центре круга, и сказали хором: - вместе.

Я обиделась на Зака, и спала только с Зуном, который сразу сообщил о месте пребывания, и показал, что Зачик жив. Зак бродил за мной, и просил прощения. Я молчала. На шестой день, он встал на колени, и начал говорить. - Я не просто так был там, а для того, чтобы соединить для тебя вселенную. Я старался, как мог. И у меня получилось. Прошу, выслушай меня. Это важно для всех планет и, прежде всего, для нас с тобой. Я присела на кресло. - Слушаю тебя.

- Почему ты так со мной? Разлюбила? - а, еслиб я исчезла на 10 дней? Ты, что бы делал? Ты знаешь, что мы тебя похоронили? Считаешь, это весело? Прекрасная шутка? - Нет. Я об этом не подумал. Как похоронили? Вместе с папой твоим Урихтом Великим. Я уж думала, конец его предложению. - Нет. Это только начало. - Прости. Я всё забыл в своём счастье, что нашёл папу второго. А думал, это мама.

- Ну говори, что ты иам хотел сказать? И он мне выдал всю информацию про их договор. Я сказала: - решено. Баста. Зак вскочил, и побежал куда-то. Потом остановился, и вернулся. - Ой, я что, дебил снова? Я куда побежал-то без тебя, дорогая? Пойдём со мной. Я тебя любить хочу всегда. Мы с заком, конечно, хорошая пара, но ты, моя прекрасная девочка! И я тебя никому никогда не отдам, как и пообещал в леви тогда, когда мы впервые встретились. Я просто был малышом ещё, поэтому себя так вёл, а должен был быть первым мужем твоим. Но теперь я только второй. Конечно, я проиграл самому себе, но выиграл для Зуна. Иначе он бы не занял никакого места рядом с тобой, дорогая. Мы с ним братья в извечном. Ты же поняла уже это. Он и я едины, но ты всегда с нами.

Я уже слышала всё это. К чему повторения? - К тому, что грядут перемены, и мы должны держаться вместе. - Я понимаю это, и я попробую донести всё до мужа. - Какого? Я уже здесь. - Ты, да, а центральный ещё нет. Он не в курсе.

- Ах, да. Я скучаю по тебе, и люблю очень. Прошу, пойдём со мной. - Хорошо. И Зак стал абсолютно счастливым. С него спал страх. что я его брошу.

Вечером я рассказала идею Хори, но он всё проотрицал. - Я никогда не пойду на это. Моё, это моё. А что принадлежит Антонору, я и таз завоюю. У меня на подходе новейшее сверхскоростное оружие. - Не забывай только, что это отец, а может мать, нашего Зачика. И он похож на него очень. - А я -то думаю, на кого Зачик похож? Теперь всё понятно, чей он сынок. Да, это аргумент, но к нам не клеится. - Как же не клеится, если я приняла предложение его отца, который является мужем Антонору, тоже папе Зачика. - О, боже! Ты меня спутала. - Нет. Я только разъяснила. И, таким образом, мы все становимся во главе правления всей вселенной, так как вы все становитесь моими мужьями, то есть всецелой семьёй, и главным мужем, то есть центральным руководителем становишься ты, дорогой.

Хори пошатнулся, и тихо сказал да. Потом вдруг вспомнил про постель. - Они мне тебя не отдадут. Я не пойду на это. Я всегда с тобой. Они только для воссоединения вселенной. - Даёшь слово? - Я, да. Как ты? - Я, да. - Решено. Баста.

Хори открыл планшет, и через 15 минут Урихт и Антонор уже прибыли на наш космодром. Их встретил почётный караул со всеми почестями положенными по политесу. Они были рады. В замок их привезли в лимузине. На веранде их встретила вся семья с детьми. Хори стоял впереди. - Я рад, что мы решили объедениться в семьях и кланах. Думаю, что теперь у нас отпадёт всякое желание к бою между нами, и к тому. чтобы мы претендовали на планеты вселенной, так как все они становятся нашими сразу. И пункт правления ими достаётся мне, как и положено каждому центральному мужу. Планы правления будут нами обсуждаться сразу, после свадеб Антонора и Урихта с нашей женой Озгард Спин. Вы согласны с программой? - Да. - Да. И Урихт застонал. Хори спросил: - что не так? - Да всё не так. Я ж дал слово, что не стану претендовать на брачную ночь, так же, как и Антонор, но я вижу перед собой прекрасницу. Ради бога, дай мне возможность быть с ней. - Нет. Уговор есть уговор. Это всё? - Да, но я в шоке от самого себя. Тьфу, вот дурак. Что это со мной? Я влюбился? Антонор, возьми меня под руку, прошу тебя. Тот схватил его за руку, и отвёл в сторонку. там он что-то ему нашептал, и Урихт повеселел. Он успокоился немного, и вошёл в гостиную, но глаз с меня не сводил.

Хори чуть не врезал ему. - Сказал, хер тебе, значит хер. - Но я же тоже мужем становлюсь. - Отстань, убью. Мне твоих двух козлов хватает. В постель не дождёшься собственную жену, а тут ты, козлина старая. Вот дурень. - Но, может она сама меня хочет?- Ты, дорогая, хочешь этого бычару старого? - Я бы хотела, конечно. но мы же заключили договор с тобой, а ты меня заставляешь, получается. - Нет. Я не заставляю. Я тебя берегу. - Хорошо, но не надо больше об этом. - Не буду. - Вот видишь, она не желает.

Урихт больше от меня не отрывался, и Антонор на него обиделся. - Да. Она, конечно красива до такой степени, что можно сразу в неё ухнуться, но ты всё же, держись как-то, хотя бы, что бы меня не обидеть. - Я постараюсь, но не могу. Надо было мне подготовиться. Хотя бы портрет её увидеть, а то, как прострел, и всё. - Да у меня тоже самое, но я же молчу. Ты поосторожнее с ним, а то убьёт. Просто держись смирно, и прекрати упомянать о любви к ней. Ну, только на свадебном клятвенном обрядном стонге. Я за тебя боюсь. - Ладно, я постараюсь, друг. - Что? Ты развёлся со мной? - Нет, но я выбит из всех вас одним только её взглядом. Какой ужас! - Ну ладно. Это пройдёт со временем. - Не знаю, но мне кажется, что эта любовь навсегда. Неужели ты к ней ничего не ощущаешь? - Ты дурень, что ль? Я бы для неё горы передвинул в конектике судьбы. Но я думаю головой, а у тебя мозг отключён. - Да, Это правда. Я какой-то проваленый сейчас. Меня нельзя трогать. Это впервые. Моя будет. Только моя. - Идиот.

Свадьба была назначена через месяц, и шла подготовка к ней. И, наряду с делами, шли дни отдыха, развлечений и общений. И, где бы мы ни были, эти двое, выпрашивали у меня любви к ним. В воде, в кустах, в походе за ягодами и грибами, на рыбалке и охоте. То один, то другой, постоянно захватывали меня, и делали что-то приятное. И, постепенно, я стала откликаться на их любовь. Урихт стал посмешищем для Хори, так как его семяизвержение происходило рядом со мной. Сдержаться он никак не мог. Дней через 10 Хори перестал следить за ними, назвав старыми ослами, изношенными на хуй. У меня сложилось такое же впечатление, и я спокойно воспринимала поэзию Урихта. А Хори спрашивал: - ну что, детка? Почитал тебе дедуля стишки, и объебал сам себя? - Да, дорогой. С этим всё в порядке. - А второй что ходит, бродит рядом? - Он страдает. Хори упал от смеха, когда услышал этот ответ. - Вот козлы! Старьё вонючее. Скорей бы вымелись отсюда. - Ну что ты. дорогой? Разве веселье может окончиться так быстро? И мы с Хори веселились на эту тему.

И вот Антонор, по привычке. позвал меня в лесную избушку, дабы усладить мой слух утренним соловьиным пением. И мы всей толпой отправились в лес на берег прекрасной бурлящей реки. Мы изумительно провели время на природе, и все заснули в разноцветных палатках. Я тоже улеглась в своей, но кто-то постучался в дверь. Я открыла, и ко мне заполз Антонор. Он был огромным воином, и едва помещался там, поэтому сразу лёг на меня. И, неожиданно, показал себя с такой стороны, что я перестала понимать, где нахожусь. Это был эффект сплошного блаженства. Так длилось всю ночь. И я поняла, что мне снова повезло с мужем. А он признался, что никогда не был с женщиной. Это его первый опыт потому. что он влюблялся только в мужчин. Но теперь он понял, что это его стезя, так как он влюблён. И это его счастье теперь. Навсегда. Он поклялся мне в верности, и в том, что будет со мной рядом теперь.

- Как же ты жил с таким жидким в интиме, как Урихт? - А, ты знаешь, он ведь силён со мной. Ну, погоди немного. Не может справиться с эмоциями. Я его и люблю за это. Он нежен, ласков и спокоен. Но, влюбился в тебя, как дитё, понимаешь? - Да. - Он из взрослого мужика превратился в какого-то малыша растерянного. А он ведь воин сильный с половиной вселенной. Это такая вот любовь у него странная. Ну, привыкнет как нибудь, надеюсь. - Я тоже надеюсь.

Так встречи с Антонором превратились в постоянные до свадьбы, и они стали полным счастьем для меня. Свадьба с Урихтом и Антонором была пышной, но приглашённых было только 150 едениц самого высшего состава со всех планет вселенной. Конечно, она транслировалась на всех планетарных уровнях, и имела огромный успех, так как все понимали, что этим актом достигнуто полное взаимопонимание и соглашение в нашей вселенной. Но, жизнь без войн, как потом оказалось, не всем в радость. Но об этом потом.

Сейчас же я опишу процессуальность празднования. Итак, я пришла к алтарю с прекрасным большим букетом от Урихта, и маленьким белым букетиком крокусов от Антонора. И он был зол на Урихта. - Договорились же, что по малому букетику. - Я и подумал, что это маленький. - Что? Не морочь мне голову, дурак. Я тебя разлюблю за это, понял? - Да, но не мог же я предположить, что букет твой до такой степени будет мал? Это же надо так подумать для свадьбы? Ты сам-то соображаешь, что сделал? - Дурак, убью тебя, лжина поганая. Так они шептались, пока не вступила я. - Дорогие! Мне оба ваши букета во вкусу. Один ярок и пышен, а другой нежен и очарователен. Не надо делать из них нечто странное для ссоры, хорошо? - Да, дорогая.

Антонор не успокоился. Он помчался за другим букетом, а когда прибежал с огромным букетом белых роз, уже заканчивалась процедура вступления в брак с Урихтом. - Старый лис поганый. Он меня опередил, а планет у меня столько же, только в другой сертеции. Наглец. Он теперь четвёртый, а я только пятый. Ужас! Ну ладно, я тебе буду мстить позже. А теперь я вступлю в брак с этой удивительной красавицей, которой я предан теперь во всём. И он вышел, преподнёс мне этот роскошный букет, и тихо прошептал: - прости, дорогая. Я немного задержался. - Ну, что ты, милый? Ты, как раз вовремя. Я благодарна тебе, что ты не устоил драки за номер мужа. Я это оценила. Это благородно с твоей стороны. Я жду тебя после Урихта и его сложных стихов в своей спальни. Но об этом никто не должен знать. Хотя бы первое время. - Почему, дорогая? - Я очень хочу сохранить тебя для себя. Тут он расплылся в улыбке. - Я готов к каждому твоему приказу. - Да, дорогой. Он поцеловал мне руку.

Он подошёл к алтарю слева. а я справа. Там, по обычаю, стояла огромная чаша с живой водой, которую наполнили снова. И рядом два бокала, из которых необходимо было пить эль до дна, поэтому я просила, чтобы мне налили только восьмую часть бокала, сияющего платиной и золотом. Хранитель сказал: - вы готовы к тому таинству, что произойдёт ныне? - Да, сказала я. - Да, сказал он. - Тогда соединитесь в испитии данного торжества. Я выпила глоток. Он выпил всю чашу, и наклонился, чтобы поцеловать меня. И вдруг отбросил наши чаши, и грудью заслонил меня с криком: - к оружию, Хори! Он увидел на моём лице бледное пятнышко света. - Лучевым метят, Хори. Пли. Оттуда, из далека. - Да, вижу. Уже снял. И там ещё двое. А, их Зак снял. Сейчас ещё найдём. Зун троих и Урихт пятерых сделал. Кто ещё там? С какого посольства? Зун ответил: - с Иири. - А, к чёрту их всех. Всех в распыл на хуй. Пусть себе праздиков не оставят. В зале никого не осталось, и Хори подошёл к алтарю, и сам провёл процедуру. - Вы сделали хоть по глотку? - Да, дорогой, это произошло. - Ну и всё. Объявляю вас мужем и женой. Поздравляю тебя, дружище с вступлением в наш клан и нашу семью. Теперь мы с тобой братья. И окрест неплохой получился, согласись.

- Да. Я, конечно. о другом мечтал, но уж, как вышло. - Ты молодчина! Спас нам всем жизни, особенно нашей Озгардинке. Антонор улыбнулся. Я произнесла: - отныне я твоя. - Отныне я только твой. - Я клянусь , что буду предана тебе. - Я тоже. Я клянусь, что буду предан тебе. Прости, что запинаюсь. Для меня это впервые. Я никогда ни с кем не венчался. Зак ободрил. - Ничего, папа. Я тебя нашёл, и я тебя поведу. Антонор хмыкнул весело. Хори тоже. Далее все отправились за стол под торжественные звуки оркестра.

Туда уже сбежались все гости, и радостно ворковали о том, какие бывают чистые и верные мужи. Ко мне подскочила дама. - Повезло тебе, голубушка, это ведь нападение в дени свадьбы, и я надеюсь, что оно совсем пройдёт. Я повернулась к сраже. - Кто это? Уберите эту нахалку. Зак вскочил со стула. - Вы что стоите? Приказ не слышали? - А что тут такого? Пусть поздравит. - Схватить его и её тоже. Я сказала: - я их не знаю. Это вероятно враги. Урихт закрыл меня собой, и крикнул: - к бою! Этих он расстрелял сразу, и Зак тоже расстрелял четверых. А Зун встал на дверях, и никого не пускал. Но мы не увидели Антонора. Хори бежал по кругу, и смотрел в лица. Увидя какого-то врага, он всё понял. - Подмена делегации. Вышвырнул его в круг. - Я вас не приглашал. Где настоящая делегация с Нора? - Я и есть с Нора. - Врёт, гад. Он с Малы, и его бабка тоже. Прикончи его, Зачик. - Угу. - Я тебя убью, но зак успел первым.

Урихт стрелял в каждого, кто шелохнётся в мою сторону. - Сам подохну, но тебя никому не отдам. Не волнуйся, дорогая. Всё будет хорошо. Что у вас с охраной-то? Кто руководит внутри? - Капитан Швейкри. - Где он? Покажи. - А он уже лежит, думаю без жизни. - Где же Антонор? И я ужаснулась. - Боже! Он там один против них. Сколько же их? Сделай что нибудь для него, дорогой. - Да, конечно, дорогая моя любовь. И он дал сигнал с пульта войскам, с которыми он прибыл сюда с самого начала. Он путешествовал с ними. Это была его личная охрана. - Убейте всех, кроме тех, что с Кираты. За них стоять. Войска теперь общие. Найти Антонора. - Он с нами уже бьётся. - Как? В костюме? - Нет. Мы ему всё выдали по его ракурсу в военном деле. - Подкреп нужен? - Да, и срочно.

- Хори, подкреп мне и Антонору извне. - Понял. Хори отдал приказ к зачистке всех, кроме наших и Антонора с Урихтом. Через пять минут всё стихло, но Урихт сказал стоять за ним, как я и сделала. Солдаты и слуги утащили трупы, а под телом той старой дамы, обнаружили мешочек с ядом, который она не успела подбросить мне, благодаря Урихту и Заку, который вовремя отогнал её и уничтожил.

Гости оставались на своих местах, с которых тоже бились . В основном это были мужчины. Они же суернули скатерть со всей снедью и посудой, так ка поняли, что где-то шипит яд. Слуги омыли всё противоядием, и накрыли стол снова. Повар сделал заготовки на три дня, так что, это не составляло особой сложности.

Я поняла, что Урихт качается. - Что с тобой. дорогой? - Я ранен, конечно, но слегка через защитный жилет. Не пойму, почему мне плохо? - Срочно врача и противоядие. Думаю, что пули отравлены, но ты не волнуйся, дорогой. Всё будет хорошо. Примчался док, и достал четыре пули, которые едва задели тело но, когда он залил противоядие в раны, они зашипели. Тогда он налил ему свадебный бокал противоядия, и Урихт стал оживать. Он смог сесть за стол через 10 минут. Он подкрепился едой и морсом, и его отнесли в спальню на отдых. Тоже я предложила Антонору, так как он был ранен двумя пулями слегка, но они не отравлены были. Он отказался. - Я пойду отсюда только с женой. - Да, дорогой.

Хори развеселился, и начал описывать их рожи при появлении его армии, но какой-то принц задал ему вопрос. - А, что с охраной у вас. - Я веду расследование. Кто-то сдал в космопорту. Видимо подкуп, но может и переоделись чужаки с Иири.

Далее я стала замечать, что Хори и Зун едва держатся. И я тихонько вызвала дока. Он примчался с бригадой и носилками. Отправив мужей в дворцовую больницу, сказала гостям: - видите ли, господа, что произошло с нами в этот праздничный день? - Да, неприятно. - Но я смею надеяться, что вы не огорчены, а рады за нас. Я прошу всех, по вашему желанию, либо остаться у нас, либо лететь по делам на Родину. Я же не могу остаться с вами, так как мои мужья требуют ухода и внимания. - Да, понимаем. - Мы посидим немного, а завтра умчимся с Кираты. - Завтра будут развлекательные программы, и на планете уже чисто и свободно от врагов. Вы можете занять гостевые домики, и отдыхать на реке или озере. Там вам предоставят все возможные условия, и трапезы. - Ура! Я так и знал, что будет весело. Прочь грусть, друзья! Поеали на реку. - Да, конечно. Купание, катание на ладьях, прыжки в воду. Я счастлив.

- Я только прошу раненых не уходить, а подойти ко мне. И подошёл только один крупный мужчина. У него обнаружилась идентичная рана с Хори, в ногу насквозь, с прошибом кости. Жена его плакала. - Вы не волнуйтесь. Ваш муж герой, и его здесь поставят на ноги обязательно. А вы идите отдыхайте, если вам не нужна медецинская помощь. - Хорошо, спасибо. Я пойду. Я люблю тебя, дорогой. Но ей пришлось задержаться на два месяца. Их одинаково лечили с Хори и успешно.

Антонор, взяа меня на руки. потащил на свадебное ложе. И все даже ему зааплодировали. - Вот мужество-то! Весь в ранах, а он настоящий мужчина. У него кровь из ноги течёт. Я снова вызвала дока. - Здесь рана пустяковая. Она поверхностная. Я перевяжу прямо здесь, а завтра на перевязку ко мне со всеми твоими ранками. - Ладно, док. Подковыляю. - А сегодня только сон. - Угу. Врач удалился.

- Я люблю тебя, дорогая! Наконец-то мы одни, и никто не мешает. - Да, дорогой. Наконец-то. Мне так хочется тебя обнять, и поцеловать. - Делай, что хочешь, дорогая. Я только поддержу. После этой волшебной ночи, Антонор не терял меня из виду никогда, и ходил за мной след в след, как и подобает пятому мужу. И использовал каждый момент, когда можно было украсть меня у всех.

Через три дня вышел к нам с заживающими ранами Урихт, и стал снова читать мне стихи о прекрасном моём лике и теле. В спальню вошёл Антонор. - Ещё раз услышу твои стишки противные, вместо дела, я тебя сам завалю здесь под себя, чтобы ты немного вспомнил, что такое телесная связь. - Нет, дорогой. Я не буду здесь с тобой. Давай вместе начнём, а я боюсь, опять сработаю рядом. - Ты дурнем что ль стал от любви такой сильной к Озгард? - Нет, я каким-то мягким стал, вот. - А, тогда давай, целуй её хотя бы. Но, не словами же кормить сходу. - Да, ты прав. И постепенно, буквально за три дня, Урихт преобразился. Он стал сильным и нежным мужчиной. И я стала называть его ласково Уричик.

Но я скучала и по первым мужьям, особенно по Хори. - Хори, дорогой. Я так скучаю по тебе. Что с раной? - Всё будет хорошо, детка. Ты как там? Я жду тебя. А эти двое? - Что двое? - Ну, как они справляются с ролью мужей? - В политике они прекрасны, причём вдвоём, так как Антонор грубоват немного, а Урихт более плавный. И они дежат линию, которую мы все и создали вместе. Это дружелюбная мелодия между планетами. Идёт экономическое сотрудничество и торговля необходимыми товарами для всех планет нашего союза. - Я рад за них. - А ты-то что делаешь? - Я занята новой программой лесных угодий, которую нам привёз сын Альбертоса с Аркады. - И что там? - Я не стану говорить, но ты появишься в лесу и удивишься новшествам приятно. - Ой, как хочется узнать. ты с ним что ли спишь? - Я тебя жду. Хори подумал. - Ну ладно. Я снимаю наш договор. - Хорошо, дорогой. - Может, второй получше будет, без стихов-то? - Может быть.

Ты знаешь, нашли заговорщиков. которые на нас покушались. Они оказались с Малы, а с Иири только двое было. - Расстрелять всех. - Хорошо, дорогой. - Чтобы я вышел из больницы, и всё чисто. - Да, конечно. -А, как эти двое? - Зачик тоже ранен в ногу и сложно. Сухожилие сшивали. А Зун ещё хуже. Рана внизу живота, что оказалось опасным для интима и других жизненно важных функций. - О, боже! Ужас! Я звоню доку сейчас же. - Нет, дорогой, не надо. Я уже это сделала. - Нет, я звоню уже. - Док, что с Зуном, моим генералом? - У него пока непроходимость мочи. Лежит на прямой откачке через почку. - Что надо? - Ничего. Ждём срастания мочевого пузыря. Как только это произойдёт, дренаж снимем. Что ещё? - Ничего почти. Только здесь пришлось. - Почти? - Нет, ну есть там какие-то ранки, но незначительные. - Пусть покажет их моей жене. Я им не доверяю, дорогая. - Почему же вы нам не доверяете? - Что значит незначительные? Он третье лицо во вселенной, после меня. А вы что несёте-то? Незначительные ранки!- Я имел ввиду царапины. Вот и всё.

Я уже была у Зуна. Поцеловала его. Он так обрадовался, что хотел вскочить. - Нет, дорогой, лежи. Давай-ка показывай мне всё твоё тело. - Нет, нет, не надо. У меня всё хорошо. - Ты стесняешься меня? - Да. Я не хочу, чтобы ты это видела. - Хорошо, но ты должен сказать честно, какие раны у тебя ещё есть, кроме той, что в мочевом пузыре. - Хорошо. Вот эта крошка. Он показал мне рану от разрывной пули. - А пулю достали уже? - Нет ещё. - Хорошо, дорогой. - Я сейчас приду к тебе. Не вставай и не шевелись. Я метнулась к врачу. - Вы спятили наверное? - Что такое? - Генерал Зун находится под угрозой для его жизни, из-за ранения в грудь, а вы ничего не делаете. Прошло уже три дня. - Я не знал. - Вы же врач. Почему не осмотрели всё тело? Быстро готовьте операцию. Пулю необходимо срочно удалить, причём особыми, как мне известно, инструментами. - Почему? - Потому, что пули эти разрывные. Вы ж его потом по частям собирать станете, если останетесь в живых, конечно. - Что это значит? - А кто такие промахи простит вам?

Док подпрыгнул, и побежал докладывать главному, а тот заорал на него. И Зун услышал. - Ты что, скотина, молчишь-то до сих пор? Или мне самому осмотр вести всегда? - Так она маленькая. - Дурак ты что ль, или врач? У твоего подопечного пуля в груди с разрывом на время, а ты, как дурак ходишь кругами возле него. - Да откуда ж я знал, что она с разрывом? - Ты ёбнутый на всю голову? Любую надо доставать срочно. Мы их не имеем права оставлять в теле. Ты урод что ли? Позови Хрои. - Он спит. - Иди отсюда, сволочь. Сам разберусь. Медсестру зови быстро. Операция длилась 8 часов. Доктор Мин достал из тела Зуна 38 таких пуль.

Я поняла, что все мои мужья поражены такими же. так как под одеждой им мешали доспехи, хотя и были тонкими. Кое-какие слои они снимали. Я взяла лупу, и побежала к Хори. - Хори, показывай всё тело. Пульки эти были размером с маковое зёрнышко, и я начала осмотр. И нашла две, которые лежали на поверхности, чуть прикреплённые к телу. Значит есть и другие.

Я позвонила в лучшую хирургическую клинику, и объяснила ситуацию. Они стали возмущаться поведением Загида, первого врача. Я велела его арестовать. Прибыла бригада врачей. и начась интенсивная работа. Я вызвала Ури и Анто. У каждого нашли по 32 пули, даже в волосах. Они были заряжены на сутки. То есть операции должны были пройти в течение трёх часов. Далее пули начали бы взрываться в телах. Я также привела на осмотр того короля, с ранением в ногу. И у него нашли 15 пуль, и глубоко, так как защиты на нём не было. Затем пришла его жена, у которой шли сильные боли в теле. У неё нашли 10 пуль, три из которых стали рваться. Её лечили отдельно, в реанимации. Целые пульки врачи тащили на поверхность тела магнетиками, и опускали в воду, где они обезвреживались. Те, что были приведены в действие достать было гораздо труднее, но всё же её спасли тоже. Из Ури вытащили 83 пули, а из Анто 3.

Я стала анализировать всю ситуацию. Если Антонор вбежал в зал, когда стрельба окончилась внутри, то кто же в него выстрелил, если враги были убиты? Значит разрывными стрелял кто-то из своих. Те, кто бился за пределами замка от них не пострадали. К тому же у противника такого оружия не было. У них были только примитивные пули прямого попадания. Потом я вспомнила, что большинство ранений пршлись на ноги.

Я закрыла глаза, и сала думать. Может, кто лёжа стрелял? А, может, кто-то был мал ростом или возрастом? И вспомнила, что для патехи, как мне объяснили, в зале присутствовал гнусный карлик, привезённый с Малы. Возможно стрелял он, но тогда откуда у него новейшее оружие, которым сами ещё не пользовались. Оно изготовлялось, в качестве использование в крайних ситуациях, причём защиты. Оно имелось только у глав защитных полков. Так, кто стоял в этот день из них в карауле? Чей полк? - Угу, помню. Это был полковник Щитка. Где он? Его не видно было в бою, и полк его как будто исчез, поэтому мы остались без защиты. Надо снова ставить Зака на внутреннюю защиту. При нём не было таких сбоев.

Я открыла планшет. - Пост номер один. Я слушаю, мэм. - Говорит королева. Представьтесь. - Я ваш генерал. - Фамилия. - Грюнд. - Отчитайтесь за смену. - Она только началась. - Не важно. Говорите. - Я встал на смену только пять минут назад. Полковник Щитка был до меня. Но меня удивило, что он не участвовал в боях. - Не участвовал? - Никак нет, мэм. - Арестовать и полковника Щитка, и его полк. - Это сложно. Я советую, сначала его. - Согласна. Ведь он дежурил в день свадьбы? - Да, но ни одного солдата не выпустил в бой, хотя они и рвались. - Это уже хорошо. - Кто был с ним? - Какой-то смешной малыш. На сына не похож. Слишком страшный. - Арестовать и карлика. - А, это карлик! Как же я не догадался-то? Будьте осторожны. Оденьте доспехи под одежду, причём многослойные. - Как? - Все ваши короли расстреляны, как я понимаю, разрывными пулями замедленного действия. - УУУУЙЙЙЙ. - Успокойтесь, генерал. - Они живы? - Да, и в безопасности теперь. - А карлика-то зачем? - Он и стрелял из оружия Щитка. - Ааа, подельничек? Какой гад. Уничтожу свиней. - Операцию поручаю вам. Провести тихо, незаметно для полковника. - Слушаюсь, моя королева. - Исполнять.

Через пять минут раздался позывной у Хори. - Я всё выполнил, Хори. Выздоравливай. - Кто это? Ты, Щит? - Нет. Его уже тет по твоему приказу, и того карлика тоже. - Какого? - Ну того, что в тебя стрелял разрывными. И действительно, нашли у него это оружие Щитка. - Ты что ль, Гольд? - Так точно. Гольд Грюнд. Ты чо, генерал ещё? - Так точно. - Молодца, Маршал Грюнд. - Я не... Не я расследовал. - А кто? - Жена. - Твоя? - Нет, твоя. Обалденный ум! Прости, ноя её уже люблю. Она и есть маршал. Я то, как дурачок ходил, и думал, как это всё стало возможным, и намекнул ей, что Щит сволочь солдат не выпускал. - А чо ты ей позвонил-то? Подозрения были? - Не, не я. Она мне. И рассказала всё, ка было по её мнению. Это такой аналитик! Я чуть не ёбнулся. - Чо, серьёзно? - Ну, как бы ты подумал, что это карлик из оружия Щита убил вас всех? Ну как? - И как? - Она сама расскажет. Я подумал, что это ты ей сказал всё. А она, вишь, сама догадалась. Я умираю по ней. - Цыц, дурень. Вот дурак-то, влюбился. - Да, сильно. Так что, ей маршала давай. - Не. Она у меня генералиссимус. - А ты кто? - А я вечный испонитель её воли. Понял? - Вполне. И знаешь что? - Ну? - Я бы, на твоём месте также себя повёл. Ужас, как умна, и красота... - Ладно, иди служи дальше. Тебе мечтать нельзя. Где трупы-то их? - Какие трупы? ы же живы. - Вот дурень. Похоронил уже меня, гад? - Не, ты чо? у местечко-то для ещё одного мужа найдёшь? - Пошёл к чёртовой матери, сволочь. И так всяких рож дурацких понаехало, и все мужья. - И как ей? - Да ну, одно старьё глухое. Вот сидит, маленькая моя, и слёзы по мне льёт. - А чо, сношаться не приходит? - Я тя убью, дурак. Уничтожу суку. - Ну прости. Чо такого я спросил-то? Подумаешь? - Ну было, ладно. - Разок? - Заткнёшься ты, дурак, или нет? Всё, отключаю планшет.

- Вот сволочь, уже в штаны залез, а к ней под юбку. Дуримар идиотский. И тут вошла я. - Девочка моя сладенькая! Умница моя любимая! Ты теперь у нас Знаменитость в войсках великая. - Почему? - Вот, в тебя уже маршалы влюбляются, а в меня нет. - Что это с тобой, дорогой? - А то, что нравятся им умные девочки, которые истребляют убийц всяких, типа Щита и карлика. - А, уже? - Да. Всё тихо теперь. - Надо бы их полк проверить. Кто-то там точно имеется. Ведь солдаты бросались в бой, но кто-то их останавливал. Щит с карликом здесь крутились, а там кто был. - Поручи маршалу Гольду Грюнду, он и узнает. А сама иди ко мне, моя малютка милая. С ногой у меня уже легче. Я люблю тебя.

- Врач сказал тебе лежать ещё сутки, и только потом потихоньку вставать с палочкой. Вон она стоит. - Я аккуратно все сделаю, милая моя, дорогая.

Я с любовью посмотрела в его глаза, и вруг увидела пулю прямо в белке левого глаза, но не могла остановить мужа в его страсти и пылкости. Но она не взорвалась, видимо потому, что белок другого свойства, нежели тело. Через час я позвала врача, а Хори уже спал. И операцию провели, когда он был в леви, проверив его ещё раз. Я сидела, и разбирала пряди его густых светлых волос, и нашла ещё три, а потом ещё одну, возле носа. - Кто из врачей вёл прозрачную экспертизу? - Доктор Гойс. - Назначить другого, и провести ещё раз. - Слушаюсь. И собрали ещё 25 со всех. Главный орал: - Гойс, ты с ума сошёл? Как это можно на выявлении так засыпаться? Аппаратура новейшая. Вы вообще что ли здесь шизики? - Нет, это новые. Те бы уже рванули. - Что, кто-то из наших, думаешь? - Да. В нашей среде предательство. Уверяю вас. А у меня и пылинка проявится. Я тут ни причём.

Я позвонила Грюнду. Он не отвечал. Тогда я набрала его заму. - Где Грюнд. - Я тут один, а он пошёл на задание, и не вернулся. - Давно? - С час-полтора назад. - Так что же ты сидишь, подонок? Быстро в строй. Труби тревогу. Немедленно. Поднимай всю армию, и под арест весь полк Щита. Срочно. По полной амуницией с полной защитой. - Вы думаете, пере... Я крикнула. - Исполнять приказ, как тебя там, иначе повешу.

Он вскочил, и начал делать. Полк был под арестом, а Грюнда не могли найти. И я быстро сообразила, что в их связке был брат Щита, и направила в их дом ряды захвата. Они тихо подобрались, и ворвались, выбив двери. Арестовали всех, кто там был. А выглядело место, как штаб. И тогда услышали стон из подпола. Оттуда достали раненого и избитого Грюнда. Зам начал извиняться. - Гольд, я думал, что ты в порядке. Прости, дурака, что поздно. - Врача.

Зам позвонил мне. - Королева, я нашёл его в этом доме, что вы указали. - Быстро сюда. Эту шайку в тюрьму. - Он болен теперь. - Тогда скорее на ленту на руках тащите, на одеяле. Я увидела по видеосвязи, что он в жутком состоянии. - Руки развяжите ему тихо очень. Они перекручены. Возможны множественные поломы.

Я приготовила болеутоляющее, и пригласила бригаду хирургов, специализирующихся на костях. Его лечили два года. Восстанавливали по мелким частям. Потом прибыл врач с планеты Касса. Он привёз новые средства. Это были желеобразные квадратики, похожие на мармелад, но без вкуса. И Гольд стал их принимать по часам. Через три месяца кости сами встали на место, и срослись. Где-то полгода Гольд продолжал пить эти лекарства, но уже на ходу. Он вышел на службу, и стал руководить ракетными войсками особого назначения. Хори продумал всё, чтобы ему было удобно. Вплоть до кресла, в котором Грюнд сидел. 28 операций пережил бедняга. Хори сокрушался часто. - Напрасно он не выполнил сразу твою команду, дорогая, арестовать весь полк. Жёстко поплатился. Жаль его. Но, всё же эта история закончилась без потерь для нас. И мы на радостях устроили пикник в лесу на любимой поляне подле реки. Зуну пришлось нелегко. Полгода он едва передвигался, но мы относились к нему с состраданием и пониманием. Он даже повеселел. - Я подумал. что меня уже выбросят из семьи за ненадобностью, но я ошибся И понял, что дело не в том, кто я в интиме, а в дружбе и преданности между собой в нашей семье. Через полгода я нашла врача, который всё же поднял его и в этом. И Зун стал полноценным членом семьи. Вот только Зак к нему стал равнодушен, что очень огорчало Зуна. С этих пор Зачик делил ложе только со мной.

Кирата 2

Вот так мне повезло с мужьями, которые своим мужеством и смелостью, любовью и заботой, доказали свою преданность и верность. И каждый прекрасен и любим мной. Надо заметить, что не в каждой семье были такие чудные отношения. Многие и разводились, а мы жили душа в душу, не желая расставаться друг с другом, и жили вместе. Это было удивлением для всех, так как многие жили на разных планетах, будучи в одной семье. Но, наша семья не считалась полной, так как в ней не было 16 особей, как в обычных семьях. Но нам это не мешало править великой вселенной Туй, и нежно относиться друг к другу, уважать и отдыхать, конечно, вместе.

И однажды произошло странное событие, которого никто не ожидал. Я была на пятом месяце беременности, вынашивая близняшек для Зака. И вот, накануне родов из мешочка. я пришла к одной знакомой в гости с Заком, а она была не одна, а со своей любовницей. И Лора была так хороша, что я в неё влюбилась, а она в меня. И я отправила Зака домой, чтобы осуществить эту любовь. Мы стали часто встечаться, несмотря на то, что Лора жила на Суньке, то есть очень далеко. Но, хорошо, что техника достигла скоростной уникальности, то есть мгновенного перемещения. Она мне подарила бриллиантовый прекрасный перстень, а я ей купила крошечную собачку и бриллиантовый ошейник к ней. Для её планеты, это было невероятное существо. Для нашей, впрочем, тоже. Это были подарки с Хуриоры, планеты, богатой животными.

Лора была в полнейшем счастье от такого дара. - Ой, дорогая, это нечто милейшее! Такая прелесть, что я просто млею от Фиты. Так она назвала собачку. Я даже сплю с ней. Это невыносимо для меня, если кто-то косо смотрит на моё уникальнейшее создание, например муж номер один. И говорит, чтобы я убрала Фиточку с кровати. Но она, знаешь, сама умница. Ни за что не уйдёт, а рычит на него. А он её боится, так как она его однажды тяпнула своими зубками. Я теперь, дорогая, под твоей защитой всегда. Я ему сказала, что буду просить Фиточку кусать мужа за то, что он меня не нежит иногда. Грубоват бывает. И, ты знаешь, дорогая? Он, такой огромный и широкоплечий, просто умирает от страха, если Фиточка рядышком. Она мне жизнь изменила к лучшему. Хата теперь выполняет всё, что мне надо. Вот так Фита его выдрессировала.

Он, конечно, больше внимания обращает на Степну, мою вторую жену, но зато он стал более качественным со мной. И я рада этому. - А зачем тебе Степна была нужна? Она же не расавицо вовсе? И умом не блещет. - Да, это правда. Но она, как буфер между нами. Если мне кто-то ненужен из семьи в данный час, то я его и отправляю к ней. А вот Беди, третьему мужу, сладкому и милому, Фити пришлась по душе. Он играл с ней и ходил гулять сразу, как только увидел у меня на руках. И Фиточка его обожает, и целует постоянно. У них любовь. И она его никогда не кусает. Видимо, это удивительное существо понимает, кто мне нужен в любви и ласках. Вот тебя она тоже обожает, хоть и реже ты у меня бываешь. - Да, правда. Она меня очень любит. - Да как тебя можно вообще не любить? Это же просто совершенство во всём. Я, как тебя увидела, так и глаз не смогла отвести уже. Подумала, будет моей женой эта очаровашка милая. Прекрасница невероятная! Люблю тебя очень. Больше всех люблю. - И я тебя люблю тоже, дорогая. Ты ведь тоже великолепна!

Лора оказалась владелицей одной из смежных вселенных под названием Амфиби. Планеты там располагались в шахматном порядке, и выглядели невысокими пологими треугольниками. Все они были обнесены упругими кольцами по краю, которые не давали особям свалиться с них. Их было 8, и они касались друг друга. А вокруг плавали 18 плоских планет, обнесённых сильным сиянием белого цвета. Все жители там сияли им же. Выглядело это завораживающе. Дворец Лоры находился на пике одной их пирамид под названием Герта, так как полным её именем было Герталора.

Она мне сделала предложение, и я приняла его. Так Лора стала членом нашей семьи, а все её мужья и жёны стали и моими. Таким образо семья раширилась до 18 особей. И мы были счастливы этим, хоть и перевыполнили программу на две еденицы. Соответственно мы стали королевами уже двух вселенных, так же, как представители наших семей.

Были, конечно и некоторые трения. Например Хори любил только меня, а Лора в него влюбилась, и требовала часто супружеского долга от Хори. Он убегал от неё. - Хори, когда ты наконец возьмёшь меня в пару в постель? - Извини, никогда Лори. - Почему же? - Я тебя не люблю. - Почему? Я же хороша собой и умна, и королева, наконец. - У меня уже есть такая. - Кто? - Моя Озгардинка. - А, да. Но у меня тоже есть многие. И что? Мы то, как центральные правящие должны побыть вместе. - Нет. - Почему? - Ты уже была с ней. Это Озгард, а со мной не обязательно уже. - Ах, да. Ну ладно, что ж делать? Ну кто из мужчин пойдёт-то со мной? Она смотрела в упор на Зака. Но мои не пошли с ней почему-то. - Я не понимаю, в чём дело? Зун встал. - Понимаешь, дорогая, у нас цельная семья. Мы не нуждаемся более ни в ком. И ты напрасно добиваешься другого. Более того, честно сказать, мне не очень нравится, что ты к нам часто летаешь. - Почему, дорогой? - А потому, что наша любимица уделяет при этом много времени тебе. А нам она самим нужна. И ты не очень-то части к нам, дабы нас не обеднять на общение с любимой.

- Хорошо, но я не думала, что нас станут ограничивать в любви. Однако, я пойду на ваше требование. Буду прилетать по зову Озги, чтобы ко мне не было претензий. Все довольны? - Да. Мои подняли руки за. Затем он спросила у своих. - Кто кого хочет парой здесь? Один был похож на Зачика, и страстно смотрел на него. Зак ему улыбался мило. И они уединились. А Зун ушёл за ними, так как Зака он никогда не оставлял. Ещё один ушёл с Антонором. И я сказала своим. - Вы можете создать пару и в этой семье. Выбирайте. Хори сразу ушёл. Урихт тоже. А остальные особи из клана Лоры пошли за мной. Лора осталась одна, и мне её стало жаль. Я пригласила её с нами, и она радостно пошла. В результате сложилось огромное семейное ложе. Из них я выделила одного мужчину по имени Форинг, хотя все были достойными. Но Форинг полюбил меня так, что делал всё только для меня, никого не замечая. И в итоге, всех изгнал. А потом перебрался ко мне на Кирату, и никогда не покидал меня. Он был центральным мужем, то есть тем, кото кусала собачка Лоры. Но со мной он был совершенством. Лучше особи я не встречала.

Лора слегка обиделась, что осталась без такой сильной руководящей партии, как Форинг, но мне она прощала всё, так как мы любили друг друга сильно.

Зак тоже сильно влюбился в Сули. А Сули не мог жить без него. Но у Сули были дети на Ойске, поэтому они летали друг к другу. Антонор с Рахом встречались редко, по инициативе Раха. Он полюбил Анти очень.Ко мне прилетали мужья и жёны из Амфиби часто. То один, то другая, но Форинг был недоволен. Они знали об этом, и боялись его. Он был очень властный и гордый. Я тоже не стремилась к встречам с ними, так как полюбила Форинга так же, как Хори. Он был красив, как бог. И всё было для меня, впрочем, как и от Хори. Да и от других мужей. Стоило мне только упомянуть что-то, и это уже было у меня. - Что-то отдых потянул на океане. - Дорогая, всё готово. В путь. Через минуту мы уже купались.

Хори не отставал. И по сути, они были похожи хористикой и верностью. Они не имели больше пары. Это была только я.

Думаю, что пора разъяснить некоторые детали, иначе многие читатели могут подумать, что в этих вселенных царил разврат. Это, конечно же, не так. Просто в этих сертециях у всех особей сильнейшее либидо, и чувство любви не ограничено. И, поскольку там присутствует возвышенное восприятие всего увиденного, то и любовь открывается сразу и ко всем. Есть доминанты симпатий. При этом, поскольку все особи двуполые, не имеет значение, кто кого любит по половому признаку. Пол у всех и мужской и женский. И всё же, особое внимание уделялось женщинам, так как учитывалось, что мы физически слабее, и нежнее внешне. Детей тоже в большинстве вынашивали женщины потому, что мужчины занимались силовой деятельностью. А мешочки, в которых зарождалась новая жизнь от семени партнёра или партнёрши, требовали бережного отношения. Даже приходилось спать на левом боку, так как мешочек находился в паху справа.

Прошли пять лет безоблачного правления. Но, однажды, меня и Хори, правительство вселенной Сруи с планеты Харка пригласило на приватный разговор. Вселенная находилась не так далеко от нас, хотя и соединялась не на прямую, входными отверстиями, а всасывающими поточными трубами, которые назывались вроты. Хори давно думал соединиться с ними, и с радостью принял приглашение, надеясь на это.

И вот мы оказались в их сертеции на центральной планете, которая оказалась единственной населённой. Остальные были звёздами, расположенной, как млечный путь. Они называли его Хрусти, что означало пустышки. Так вот в конце Хрусти и находилась Харка, которая по форме была кубом. По размерам, как Земля.

Встретила нас маленькая делегация на их автодроме. Это был такой же космодром, как у нас на Кирате, только служащих мы там не увидели. Все процессы были автоматизированы. Эти трое нас проводили в дом, который не был похож на дворец. - Дорогая, неужели они так скудно здесь живут? - Не думаю. Приготовь наших к бою. Что-то не те ощущения у меня с утра. - Мне что-то тоже не по себе, любимая моя детка. Хори достал планшет, но не увидел сигнального экрана. Тогда я достала свой, и дала сигнал к бою.

Надо сказать, что здешние неожидали такой защиты. Три наших корабля стояли на стаже перед вротами. И, после моего сигнала, они двинулись к нам, и вроты их всосали в Сруи. Через три минуты этот дом был окружён. А за это время к нам с милой улыбочкой вышел какой-то, по моему мнению клоун, и представился королём. Поскольку я видела при личной встрече их короля, я спросила: - А на самом деле, кто вы? - Министр иностранных дел, и замещаю его величество Хронди. Мы с Хори, не сговариваясь, открыли колпачки с лучего оружия, которое выглядело, как маленький карандаш, и всегда было под рукой. Министр заметил шевеление рукой, и сбежал. - Сейчас я его позову, если вам он необходим.

Вышел другой, внешне более адекватный, но я увидела в нем тёмную суть чёрной жабы, которая стала нас поглащать. Я шепнула мужу: - колдун чернейший. Стреляй. Он выстрелил, и наши полки ворвались в зал, увидя это по скипетру наблюдения, который находился в центральном корабле.

Муж дал команду: - вычислить точки нахождения правительства, и онулировать их. Занять ведущие посты самим по должностям. Распределить работу вровень. Разбить планету по секторам. Браву центральный сектор, Клюиру сектор слева, Браику сектор справа, Футику сектор прямо, Блоику сектор перпендикуляр, Флоику сектор слева по перпендикуляру, Славику сектор справа по перпендикуляру, и мне центральный режим руководства и, конечно, моей Озгардинке, то есть жене. - Есть и жене. Разрешите исполнять? - Действуйте.

Через пять минут, уже в нашем корабле, пришёл оповест от всех, кого муж назначил. Они приняли командование на себя, и оповестили жителей планеты Харка, что власть отныне пренадлежит чете Хори и Озгард Спин. Самое интересное, что на планете пронеслось общее Ура! Народ ликовал. Мы не могли понять, почему. Нам об этом рассказал капитан на автодроме перед нашим отлётом. А, надо заметить, что их армия сразу перешла на нашу сторону, со всех сторон крича, мы за вас.

Так вот, оказалось, что правительство стало наплевательски относиться к населению, как будто народа не существует. закрылись больницы, школы, культурные центры, центры по обслуживанию населения, и даже мелкие, например салоны красоты. Магазины тоже уже бездействовали. То есть правительство обрекло жителей на вымирание, так как все функции на планете выполняли автоматы. В связи с этим, им были сознаны особые условия только тем, кто эти автоматические системы обслуживал и разрабатывал более уникальные.

К тому же, король этой вселенной занялся чёрной магией, и окружил себя такими дебилоидами. Они разработали системы подчинения им всех вокруг, воздействуя на головы и разум. И вот теперь, когда вселенная стала нашей, у жителей Хорка появилась надежда на жизнь, причём достойную, которую мы им и организовали. Назначенные вызвали туда свои семьи, и благополучно стали жить в почестях и благодарностях от жителей, и с их же помощью. Все они навсегда остались благодарными Хори, так как неожиданно, в один клик, стали князьями этой прекрасной планеты. Надо заметить, что климат на всей Харке был одинаков. Как у землян на Мальдивах. И мы часто всей нашей семьёй собирались там на прекрасный отдых.

Форинг не хотел отпускать меня в Сруи, и очень нервничал. - Куда этот дурень тащит мою маленькую беззащитную девочку? Идиот он что ли? Хори, Хори, я буду с тобой. Не бери малышку Озг. Это очень опасно. Она же девочка, да такая сладенькая! Я с ума сойду здесь. - Нет, она. - Да ты дурень вовсе. - Иди ты на х, понял? - Что? - Я сказал, пшёл вон. Мы сами знаем, что делать. Она получше тебя всё знает. Её отец так вышколил для трона, а это хитрый лис, что и тебе и мне до неё не достать. Я даже не лезу. Что скажет, то и делаю. - Ну ты вообще меня убил сейчас. И Форинг застонал. - Ради всего святейшества, оставь её здесь. - Пошёл на х, я сказал. Любовь у него. А то, что в любой момент они могут выбросить свои электромагнитные ножи (излучения) в любую точку нашей Туи, это тебе как? - Какие ножи? - А такие вот. И Хори смахнул всё, что стояло на столике рукой. Понял, что это? - Да. Но я и понял то, что они хотят вас уничтожить. Тогда, если ты такой упёртый, оденьтесь потеплее. - Без тебя знаю. Без защитных слоёв всего тела не выдем. - Лучше ещё и в скафандрах. - Да? - Я просто так никогда не говорю. У них есть невидимые лазеры, и они вас могут ими испещрить прямо по дороге. Они очень жестокие. Даже не сомневайтесь. - Хорошо.

- Этот гад даже родную маму уничтожил таким образом, чтобы достичь власти. - Ты серьёзно? - Да. Это так и было. А ты не знал? - Нет. Они ко мне только хорошие новости забрасывали в последнее время. Казалось, что они дружелюбны. Подлизы жуткие. - Заманивают вас в сети. Найми своих магов и энергетиков, что бы проработали заранее вам программу удачи там, а им гибели. - Ладно, скажу. - Фу. Вот теперь легче стало. Я то на х, да на х. Никакого конструктивного разговора. - Ладно, ты прав. Буду держать тебя в курсе. Ты как считаешь, сколько бригад брать? - Трёх хватит для захвата всей планеты. Но две пусть у вроток стоят всё же. И возьми тех, примерно шестерых, кто править сможет. Там точно речь об этом пойдёт. - Хорошо. Какое оружие лучше брать? - Всё, а лучше лучевое. Они его боятся. Магов их надо заранее убить. Подошли кого-то. Сделай прикид, как будто с Сылки с распредделами по сельхозугодиям. Насуй им каких-нибудь семян диковинных, и пусть радуются. Но сделать это надо. Там сильная магия. Они прямо ходят по ней. У них она в воздухе висит. - Ну знаешь, на эту тему меня не надо уговаривать. Такого нахлебался говна, что и теперь тошно ещё. Поэтому, я это сделаю. - Прекрасно.

Хори перед нашим полётом на Харку собрал 800 магов из разных областей, и шарахнул так их, что король свалился, да и королева тоже. А к нам выбежали какие-то идиоты-прислуги, так как выйти больше некому было. Наши князья провели тотальную чистку от этой черноты там, и поставили свои требования и программы, которые прекратили этот разгул тошнотворной чернющей магии.

Когда мы вернулись, Форинг схватил меня на руки на космодроме, и уволок в свой клоик ( похож на вертолёт). Он приземлился на какой-то лесной поляне, где никого не было, но стоял дом шале. Что он мне там устроил! Это было безумство по любви. Сутки нас никто не видел, и Хори стал орать на него из планшета. - Говно собачье, отдай мне её. Где ты, засранец? Хоть бы предупредил. Я же один тут маюсь. Ты заешь об этом. Мне тоже никто не нужен, кроме моей Озгардинки. Какое же ты хамло. Уничтожу и тебя и её.

Я взяла планшет. - Дорогой, мне Форинг устроил лесной дом, в которо м теперь и нахожусь. И он хотел тебе этим устроить небольшой сюрприз, чем мы и занимаемся здесь, а не то, что ты подумал. - А что я подумал? - Ты подумал, что он своровал меня у тебя. Это не так. - Почему? Это так. Даже Зак сказал, что он подонок в чистом виде. - Я понимаю вас. И я не права, что не сказала, где мы. Но здесь не всё было ещё готово к вашему приезду. Сейчас мы подготовились, и вы можете уже двинуться к нам. Здесь очень здорово! Быстро к нам, быстро к нам. Только с собой мороженого захватите побольше. Здесь его нет.

- А чего ещё нет, дорогая? - Спиртного нет. А я бы хотела глоточек. - А чего именно? - Лайки из изумрудного стака (ликёр из зелёной смородины, примерно, как красная на Земле). Я понял, любовь моя, сейчас вылетаю. Ни о чём не беспокойся, всё будет. - Да, дорогой, возьми с собой хланки (плавки). Здесь чудное озеро лазорево-изумрудного цвета, а на нём плавают прекрасные бело-красные лебеди. Я вот уже сутки только на них и любуюсь. Это великолепно, дорогой. Ты увидишь, и захлопаешь в ладоши, а Зачик заплачет, от умиления. - Ты моя радость, дитетко моё драгоценное! Как же я люблю тебя, моя крошечка родная. И заплакал.

- Ну что ты, дорогой? Я так люблю тебя! И Форинг тоже. Ты не думай, что он другой. Он наш по сути. Всё хорошо, но ты должен мне привести нашего мишку. - Какого ещё мишку? - Любимого панду с его девочкой. - Зачем он тебе? - Здесь уникальные посалки эвкалипта. Их пара будет счастлива в этом дивном душистом лесу. - Срочно, двух панд сюда, разнополых. - Зачем? - С собой увезу в лес какой-то ей надо. Всё, делайте срочно.

Форинг обиделся на меня. Это место только для нас было, а ты приволокла сюда даже панд. - Да, дорогой. Это было прекрасно с твоей стороны. Я стала совсем счастливой, осознавая, что так сильно меня любишь. - Так зачкм же ты выдала наше место. - Мне не пришлось выбирать, любимый между тобой и нашим местом. - Как это? За это? Меня? - Он бывает быстрым на решение. Сказал, сделал. Я его очень хорошо знаю с моего детства. Если ты не в курсе, то Хори мой дядя. И я тебе просто дам один совет. - Какой? - Никогда не затевай с ним ссору. Никогда. Так я оставила тебе жизнь и дружбу с Хори потому, что я тебя очень люблю. Что место? Найдём ещё. И не вспоминай, что у него была идея, убить. Только смех и радость. И да, поздравь его с удачным приобретением в виде новенькой вселенной. Он будет рад. А мы с тобой быстренько приведём здесь всё в порядок, и начнём к его приезду жарить мясо на костре. Он любит вкусно поесть. Это его расслабляет. Он воин, ты пойми.

- Я тоже воин, но чтоб убить в семье кого-то? - А ты поставь себя на его место. Вернулся с войны с женой, а её уже он увёз. И даже победу не с кем праздновать, а она ведь общая, и царицей Хори меня там объявил. - Ой, слушай, я эгоист. Просто так переживал за тебя, что думал только о нас. Я не предполагал, что он тебя любит также, как я. У меня впечатление было, что он прохладен к тебе, так как он на публике не выражает особых чувств. Но теперь я понимаю, что он прав. Я бы растерзал на месте его. Прости, что поставил в такую ситуацию и тебя, любимушка моя. - Хорошо, что ты всё понял, ну и я тоже. - Я-то думал, что он больше на Зака западает, чем на тебя. - Зачика все любят. Он особенный. Нежный и трепетный, но абсолютно беззащитный в этом. Его вообще нельзя обижать. Он, внутренне, как девочка, хотя он фактурен, как прекрасный широкоплечий мужчина. Но он Зачик, понимаешь? - Да, кажется понял. Душа нежная, но при этом он воин. - Ещё какой! Он отважен, и при этом мил ужасно, до какой-то эфемерности и наивности. Не знаю, как это объяснить. Уникальный тип. - Да, и страстный какой! - Ты был с ним? - Я был только с тобой. И буду только с тобой, малышка. Больше мне никто не нужен. А вот другие о нём так говорят. Особенно из наших. Ну и Зун тоже хорош, видимо. Тоже имеет отличные отзывы. - Да. Мне повезло с мужьями, особенно с Хори и с тобой, хотя вы совершенно идентичны. Но, разные внешне, и оба красавцы. - А кто краше для тебя? - В том-то и дело, что одинаковы. Но ты всё же, более броский. Как лучший павлин в павлиньей стае. Боже, как же я тебя обожаю! В кроватку, в кроватку любимка, в кроватку.

Через полчаса вся семья была в сборе. И, как ни в чём нибывало, все сидели у костра, ели вкуснейшее мясо с овощами, запивая ликёром и элем. Хори, по просьбе Форинга спокойно и тихо рассказывал о том, что нам с ним пришлось пережить, и поблагодарил Форинга за такую прекрасную поездку в лесную чащу, где так спокойно и уютно.

Зачик плакал всё время, жалея нас, а Зуник успокаивал его. - Ну что же ты, дорогой, совсем расклеился. Всё же хорошо устроилось. - Я думал, что они погибли вместе, раз не отвечают. Я бы с ума сошёл, что Ози нет больше на свете. Форинг извинялся. - Это я виовен. Ты прости меня, дурака. И ты хори тоже прости. Я не подумал о вас в этом. Вот я эгоист сраный. Я бы сам на вашем месте с ума сошёл. Вот дурень-то. Больше никогда так делать не буду, а стану предупреждать, какой бы сюрприз не готовил вам. Я просто дурень. Сам всё испортил для всех на таких больших-то радостях, что вы нам предоставили такую уникальную и многогранную вселенную, хотя и с одной планеткой. Но она не простая, а очень приятная ко взгляду и отдыху. Теперь мы сможем всей семьёй туда совершать удивительные путешествия, и радовать друг друга там всякими милыми вещами. Хори спросил: - а что там такого? - Там много унакальных растений, цветов, и животных. Это богатейшая, я бы сказал, планета в этом ракурсе.

Зак, любивший путешествия, просиял. - Расскажи. Ты там был? - Да, был, но только один раз. Мы с центральной женой моей, Лорой, там отдыхали на побережье океана. Там огромные лагуны, с приятным белым песком, который не режет ноги, а ласкает их теплом и нежностью. Мне нравится вода. Там она абсолютно голубая. Температура и воздуха и воды изумительная, а плодов на деревьях такое количество, что это просто удивляет, как и их разнообразие. Они все съедобные и вкуснейшие. И там есть слоники, которые умеют даже писать и рисовать. Умнейшие создания, но они их селекционировали под маленьких. Иначе на них уходит много питания с планеты. Были он с дом, а теперь с кушетку. Малыши совсем, хотя это и взрослые. Прелестные существа.

Зак спросил. - А, что тебе с Лорой не живётся? - Я не стану отвечать на этот вопрос. Скажу только, что я не сам выбрал её. Меня заставила мама, а я и не знал об этом. Просто сказала, что это твоя жена. Иди к ней. И всё. Я и не думал, что после такой низкой доли, вдруг встречу ту, к которой так потянет, что уже не оторвать никак. Ты прости, Зак. Я понимаю вас всех, но ничего с собой поделать не могу. Я дурак, я знаю, но она и есть моя судьба. Вот только с Озги я и счастлив. Она моя, понимаешь? - Да, я тоже так думал, пока тебя не увидел. Ты так красив, что и меня к тебе потянуло. Я был уверен, что ты пойдёшь ко мне, а ты ринулся только к ней, нашей милой прекраснице.

Хори закричал. - Я вам сейчас такого ввалю! Это моя жена, понимаете? Зун решил исправить ситуацию. - Да, мы понимаем тебя, Хори. И оставляем все твои привелегии тебе. Ты имеешь право ночи с центральной и первой женой, нашей милой и уютной королевой. Но ты пойми и нас. Мы тоже могли бы стать первыми, и я, и Зак. Но мы молчим, так как судьба сама так распорядилась. Вы теперь центральная пара. Но, нельзя и нас лишать глотка воздуха. Или я не прав? - Ты-то прав, а вот Форинг должен быть с Лорой. Форинг изумился. - Это почему? - Да потому, что ты не из нашей когорты. Зак пожал плечами показав, что он не понял. - Так мы все вылетим из твоей когорты. - Ну что ты, Зачик, я ж тебя люблю также, как Озгард. Не обижайся, но она центральная и первая жена.

- Я не об этом. - А о чём? Я встала с пледа, и ушла в дом. Хори вскочил, и побежал за мной. - Ну что ты, детка? Я так сказал, чтобы успокоить Зачика. - Который в этом не нуждался. Задумал мстить? - Немного. Но Форинг должен убраться домой, иначе я выброшу его сам. - Я слышала твою угрозу, и поняла, что ты взбешён и моим поведением тоже, поскольку ты захотел от меня избавиться, тем более, что у тебя есть Зачик. Хори замер.

Я развернулась, и ушла в свою спальню. И вдруг Хори рванул ко мне. - Открой немедленно. Я хочу с тобой поговорить. Ты что такое себе придумала? Ты зачем такое сказала мне? Я не хотел этого. Это образное выражение. Я никогда никого из семьи не убивал.

Дверь я не открыла, так как была очень обижена на него. Это было с его стороны отвратительно, признаться в любви Заку при мне. Так было не положено. Можно было это говорить только друг другу наедине, так как семья большая, и такие раны были под запретом.

Хори вышел к костру, но там никого не было. Все ушли от него на другую поляну. Он остался один, и понял наконец, что сделал, перебирая в памяти свои слова. "О, боже, что я натворил? Я при ней признался в любви Зачику. Я что, его так люблю? Я с ума сошёл что ли? Я же предал её при всех. Боже, что же мне делать? Тут уж и Форинг ни при чём. Как же выбраться мне из этого? Да, все любят кого-то, и я тоже, но я любил только Бусю мою. Но её увёл кто-то другой. И я стал одиноким, пока не женился на Озгардинке моей любимой. Она меня спасла в этом, а я мог бы умереть от тоски по Буси. Я такой глупый, ужас. Зачем я полюбил Зака? Он же в паре с Зуном, и у него много поклонников. Я не понял, что я сам на волоске у них. Их много и они все царствующие, и прекрасные военные, вплоть до главнокомандующих. Я-то что делаю? Я держусь за Озгард, так как она величественна и умна. Она выиграла для меня очень много дел, даже при беременности. Она красива, и сводит с ума даже таких великих, как я и Форинг. Хотя и Урихт тоже великий. И он у её ног, не говоря уж о Антоноре. Я урод полный. Надо просить у неё прощения. Но теперь она в леви, конечно. Я её не разбужу уже до утра. Какой ужас! Я один остался. А что, любовь исчезла к ней? - Нет. Она такая же, но я и Зака люблю так же. Я всё понял. Мне необходимо Зака разлюбить, иначе я погиб, дурень. Вот дурень. Моя Озгард уйдёт окончательно к этому идиоту. Я очень этого боюсь. Я её теряю. Караул!" И Хори завыл.

Я слышала, но не вышла к нему, а передала папе просьбу, забрать меня отсюда, и выслала координаты. Он примчался немедленно, и подошёл сначала к Хори, который плакал у костра. - Что случилось? - Я идиот. - Объясни. - Я нечаянно, ну просто машинально, сказал при всх, что люблю Зачика.

Отец обомлел. Он молча вошёл в дом, и забрал меня, взяв на руки с постели. Мимоходом кинул Хори: - убийца. И мы улетели. Утром я обнаружила, что все во дворце, и Форинг ждёт встречи. Я открыла ему, и он бросился к моим ногам. - Дорогая, прошу тебя, поедем жить на Хольги, самую живописную планету в моей сертеции. Пожалуйста. Я люблю тебя. Я тебя никогда не обижу, как он. Клянусь. Я могу сочетаться с тобой отдельно браком. Хочешь этого? Давай. - Я да. - Я счастлив, как никогда! Собирайся, дорогая. Мы уезжаем. - А как же остальные? - Остальные? - Зачем они тебе? - Они будут плакать по мне. Я знаю. И, может быть, сойдёт с ума кто-то. Это жестоко. - Согласен. Давай объявим всем о решении. - Хорошо. Но сочетаться будем уже там. Мы так и сделали, и все дружно согласились, даже папа.

Через неделю мы вылетели на Хольгу. И это был восторг на огромном кубе. Природа была бышной и разнообразной. Цвет растений был зелёным и салатовым. Преобладали пихты и эвкалипт, но и также пальмы, которые плодоносили по пять раз в год. Всюду красовались поля с эзгизами. Они походили на ананас и дыню. Вес плода достигал 150 килограмм. И много плодов, которые возникли в результате селекции, особенно при скрещивании ананаса, который прекрасно рос в условиях планеты. Одно растение, похожее на ель меня удивило, когда я дотронулась до ветвей. Иголки оказались мягчайшими, и из них делали напитки, напоминающие по вкусу киви. А вода светло-голубого цвета обрамлялась водой зелёного цвета в водоёмах, а в центе была тёмно-синей, и напоминала глаза. Температура воздуха была постоянной 28 градусов, а воды ещё теплее на 2-3 градуса.

У Форинга Стэйса на Хольге имелся особняк, в котором мы с ним и обвенчались, и он назвал меня первой. В этом, конечно, не было необходимости, поскольку при слиянии семей это уже произошло. Но Форинг мечтал жениться по любви, и я не могла отказать ему в этом. За неделю до свадьбы собралась вся семья, и события прошли без происшествий, в радости и веселье.

И, всё же, не обошлось без но. Лора негодовала. Она мило улыбалась, рассыпая нам комплименты, но выдала себя фразой. - Я говорила, что наша встреча пройдёт впустую, дорогая. Вот тебе и результат. Ты не могла бы прекратить женить на себе моих лучших мужей? - Нет, не могла бы. ты изначально пошла на этот шаг. Я теперь не смею отказать центральному мужу по законам наших вселенных. - А своему могла? - Нет. Я в официальном браке с ним, так же, как теперь и с твоим, что нормально при нашем законодательстве. Ничего предосудительного мы не сделали. И я не понимаю, почему ты предъявляешь претензии ко мне. - Я не в претензии к тебе, дорогая, но ты у меня украла всю власть. Вот так. - Почему ты так думаешь? - Потому. что ты стала первой его женой, а должна стать последней. - Нет. По закону я и есть центральная жена у всех наших мужей и жён, поэтому я и здесь первая. Моё место не меняется.

- А моё, значит, меняется? - По счёту галактик, я имею их большее количество. У меня во всём приоритет. - Ах, вот как? - Да, но я не отнимаю у тебя того, что по праву принадлежит только тебе.

Лора, как будто успокоилась на минуту, но её эта новость только раззадорила. - Я думала, что твой муж будет ко мне благосклонным но я ошиблась. Ты должна мне местом моего результата, поэтому уговори его стать моим. - Ты же была у него, и сама просила об этом, но он отказал. - Да. Это ужасно, так как я понимаю, что ты на него наехала с ревностью.

Хори сказал громко. - Я никогда тебя не полюблю. Это ясно? - Да, как божий день. Но тут разговор не о любви вовсе. - А о чём же, если не о постеле? - Это разные вещи. Я иногда и не люблю кого-то, но иду с ним по той причине, что мы семья, и выполняю супружеские обязанности. Понятно? - Теперь, да. Ты хочешь меня насильно заставить быть с тобой? - Именно. - Хорошо, пойдём. И они ушли.

Вскоре Лора вернулась со слезами на глазах. - Он что, импотент? Я к нему и так, и сяк, а он улыбнулся и уснул крепко. Я не могла разбудить. У Форинга сорвался голос почти на фальцет. - Ты дура что ли? Ну не хочет он тебя, и не любит, как и я. Что ты заставляешь-то то меня, то его идти с тобой, как будто больше не с кем. Вдркг встал Зак. - Ну хочешь, я стобой пойду? - Да. - Ой, что-то мне сейчас не до того. - Ты издеваешься? - Нет. Я подумал, что ты не пойдёшь со мной, так как любишь Хори и Форинга. Просто мне тебя стало жаль, и я поддержал тебя, как мужчина. - Хороша поддержка, нечего сказать. Ты вызвался, ты и иди. - Зун сказал: - я тогда тоже пойду. - Зачем? - Лора, у нас такие правила в паре. Где Зачик, там и я. - Ну хорошо. Ты, впрочем, тоже красив, и можешь быть третьим. - Нет, Лора. Я всегда в паре с ним, если мы без Озгард. То есть ты третья. - Да? Ты серьёзно? - Конечно. Это и есть смысл пары. Не правда ли, Зачик? - Да, Это верно. Я иногда, конечно прошу Зуна удалиться на время, но очень редко. В каких-то уникальных случаях. - Каких? - Это только с Озгардиночкой. Здесь мне все только мешают. - И она? - Все, ктоме неё, дорогая. Ну что, идём? - Нет. Я со своими буду. Я там привыкла, а увас какие-то свои законы. Я их не понимаю. - Ну хорошо.

Через некоторое время Хори отбыл с тремя кораблями на Стану, и вернулся с какой-то девушкой. Затем он устроил с ней свадьбу. Все удивились его выбору, так как она была страшной внешне и бестолковой в характере. Через три дня он с ней развёлся. На разводном суде она предъявила претензии к новому мужу в том, что он не обращает внимания на её потребности в постеле и в делах мирсого назначения. То есть, она ему не нужна. Поэтому, она и взяла у Хори крупную сумму из казны, в количестве двух мешков золота, с коими её и арестовали в аэродроме. Из зала суда Хори увезли в больницу, так как, в дополнение ко всему, эта девица по имени Буси, его старая любовь, оказалась проституткой. Её нанимали власти за деньги, для удовлетворения короля на период пребывания его на, как он выражался, планете любви и отдыха Стане.

Все удивились до крайности такой его выходке, так как, в довершению ко всему, Хори взял проститутку Буси первой женой, и опубликовал на всех планетах. Её муж, строитель-монтажник, стал её вторым мужем, а значит королём и членом клана правщих. Соответственно их родители и потомство тоже. На планетах всех наших вселенных начались восстания с выражением протестов. Всюду висели плакаты с надписями "Мы не согласны с тем, чтобы нами управляли рабочие и крестьяне, а тем более проститутки и проституты. Долой их демократию! Это приведёт к хаосу и депрессивности планет." Повсюду неслось "Мы не позволим". " Не отдадим на поругание наше общество!" "Долой рабоче-крестьянский режим в правящих кругах! Это опасно для жизни".

Наконец, их развели, и все успокоились. И только муж Буси продолжал проситься в мужья к Хори, признаваясь ему в любви. Но Хори он был мерзок, и он отказал, мотивируя протестами вселенского уровня. Он дал им денег на откуп от себя и всей королевкой семьи, после чего Буси с мужем исчезли. Но их стали искать врачи, которые обнаружили у Хори венерическое заболевание, которое очень трудно лечилось. Через полгода его как-то подтянули, а Буси с мужем и их пары умерли.

Но. до полного исцеления. Хори предстояло идти 8 лет. От врача в тот день он вышел, как из тюрьмы. И он отправил мне сообщение. что наконец совсем здоров и, что он вызывает меня на ложе любви.

Я собрала всю семью, и объявила им о требовании Хори, как центрального мужа. Все , в один голос, сказали нет. Я написала ему послание с добрыми пожеланиями и радостью за него, и за его здоровье. Но, также сообщила, что вынашиваю двоих детей для Урихта и Антонора. Плоды очень крупные, и я не в состоянии выполнить его просьбу. Он ответил, что понимает, и ждёт кого-то из семьи тогда на замену мне. Лучше, если это будет Зак. Я перебросила их решение на них же, так как не собиралась давить. Сказала, чтобы Хори сам спросил у каждого. Ему отказали все. И Хори стал искать замену семье, а нас изъял из списков правящих. хотя всей работой занимались именно мы.

Он нашёл две пары каких-то дальних родственников, но отец их не одобрил. - Найди себе любовницу почище, да и живи с ней постоянно. Я-то так поступил. Что тут такого-то? - А если опять на б попаду? - Ну, ты же не к власти её поведёшь, а в постель. У врача только проверить надо, и всё. Но я уже сделал свой выбор между вами и другой семьёй. - Какой? - Ну, соберём как нибудь что-то. - Ты в своём уме? Первая лига, которая навела все порядки на уровне трёх вселенных. Все счастливы, и встречают их на Ура! Ты соображай, что делаешь. Я же тебе не зла желаю, а добра. Ты же мой брат, хотя и кузен. Я тебе дам совет хороший. Прекрати действовать на нервы всем вокруг. Я знал, что такое может произойти, как у твоего отца, но давай смотреть правде в глаза. Ты же не наберёшь такую семью больше, которая правит на Ура.

- Почему же? - Потому, что таких больше нет. Тебе достались лучшие из лучших. - А я тогда кто? - Ты не очень удачливый и не очень ловкий в рассуждениях. Только делаешь скоропалительные выводы, вот и всё. ты едва ожил, после первой попытки. Зачем тебе этот хаос нужен и позорище? Лучше живи достойно и спокойно. Слушай меня, я старше и гораздо умнее. Ты воин, и прямолинеен, а я изворотлив и ловок на ум. Используй это, брат. Сделай, как я тебя научил, а дольше потихоньку всё уладится и с семьёй. Понял? - Да. - Живи, хотя бы с той. с которой ты все эти годы был. Чем она тебя перестала устраивать-то? - Она отказала мне в прямом контакте, а я уже здоров. А эти резинки уже меня вымоали. Они мне надоели. Она боится, не снимает их. И меня заставляет надеть.

- Я её понимаю. - Неужели? - Конечно. А ты бы пошёл на такое добровольно зная, что это смертельно? - Нет, но я абсолютно здоров уже. - А никто не проверил ещё на себе, как партнёр. Бывает, что эти болезни вспыхивают снова. Тебе необходимо быть осторожным с другими, хотя бы год-два. - А то что? - Что? Что? - Что будет-то? - А то, что и с твоими несостоявшимися королями тогда. - А что сними? - Как? Тебе не доложили? - Нет. - Ой... - Ну, говори, не тяни. - Да нет их давно. - Как это? Их же лечили на ровне со мной. - Да, но у них это было застарелое, давнее, и врачи уже справиться не могли. Там ещё двое погибли также. Это их партнёры по семье. - Боже, какой кошмар! Я пойду немного погуляю в лесу. Что-то мне не по себе. Аж страшно стало. Я то думал, это какой-то блеф, и врачи дураки у нас. Но, если это так страшно, то продолжим туже систему.

- Ну, да. Это очень опасно. Пока подожди. Всё же есть выход из положения, и оставь его на какое-то время, пока анализы совсем не подтвердятся во времени. Береги и себя и нас всех. - А ты-то чо? - Я-то иногда тоже захожу к вам. Вернее с одной своей пассии из клана Лоры. Вернее к ней, так как она часто остаётся одинокой. Немного разбавляю её гнев. И, ты знаешь, может ты и напрасно ей гнушался. Она не так плоха, как кажется. И даже занятно мне с ними двумя-то. - А кто ещё? - Первая жена мужа Зоды. - Так может, мне с вами начать, хотя и в презервах? - Нет. Они не оценят уже. Особенно Лора, которую ты так обидел при всех.

- Да. Это я напрасно так с ней. Дурень просто был. Привык к тому, что мне все по дороге блядей подкладывают, чтобы семя королевское бросил, и не скучал в пути. Обожрался тогда. И, каждая ночь с Озгард тогда моей была. Я очень сожалею о том, что так себя вёл. Если бы всё время с ней был, такого бы не случилось потому, что и она бы всецело была только моей. А я разбаловался, и попал в темницу по своей вине. Если бы вернуть всё назад, то я бы был только один у неё. А я кинул ей в замен Зуна и Зака на время своих отлучек. Что же я хочу-то от неё? Она и отвыкла от меня.

- Да, кстати, я хотел тебя всё спросить. А где ты прозябал вторую брачную ночь? - Я побыл с ней, а затем улетел гасить восстание на Лунке. Прибыл только утром. - Я проверял. Там не было восстаний. - Ну, прости. Кто-то с Хильды позвал. Ну первую-то ночь я был с ней. Я всё сделал, как положено. - И она тоже всё поняла. - Да? - Да. Пришла ко мне, и говорит: - папа, я не любима мужем. Он меня обманул сегодня. Бросил на брачном ложе одну. И я поняла, что это так и будет, папа. И я буду искать себе замену ему теперь. Он не дал мне уверенности в семейной счастливой жизни. Более того, эти связи на стороне могут быть опасностью для здоровья. Как мне быть теперь? Брать его любовниц и любовников в семью? Я просто плакал тогда, испытав сильную боль за неё. Да, было время забав для тебя, но наступило время расплат, и ты не очень-то настаивай на том, что ты прав, так как и сам разорвал ту хрупкую связь, которая возникает в самом начале, когда её необходимо укреплять. Хори заплакал.

Ая в ту ночь, решила укрепить его программу, коль он её открыл, и пошла к Зуну, с которым у меня уже были отношения. И мы счастливо провели эту ночь. Я пообещала ему. что он станет моим мужем. Он попросил и о Заке. Я сказала, что вы пара и я вас разделять не стану. Тогда Зун позвал и его. Я сообщила Заку, что он теперь тоже мой муж, и мы вместе пошли утром к алтарю. И мы встали туда втроём. Я вызвала папу, и он нас обвенчал.

Когда Хори вернулся, я была с моими мужьями, и он понял, что потерял мою любовь, которую я хранила всё детство и юность. Он вошёл, и спросил: - здравствуй. дорогая! Почему ты не у себя в постеле? Я ответила, весело играя с Заком в теннисный шарик. - Я готова идти туда, но тебя. дядя Хори, там нет уже. Его это поразило, и он стал показывать мне свою любовь, как бы исправляя ситуацию. Но я уже пережила эту ситуацию, и отключила в себе любовь к нему, дабы не сгореть во лжи. Я потеряла к нему уважение. Он перестал быть для меня эталоном, который всё делает правильно и чисто. И я стала играть ту же роль, что и он.

И мне было гораздо свободнее с Зуном и Заком, которые говорили всё честно, не скрывая своих действий, и предупреждали о своих встречах, так же, как и я их. К тому же они оба были прекрасными любовниками. И мы искренне любили друг друга. А, когда появился Форинг, я поняла, что и ждала его, а не Хори. Мне было удивительно, что он ни с кем не хочет встречаться, кроме меня. При этом. он соблюдает правла семьи, и я имею полную свободу в выборе. Но, при этом, мне никого не хочется иметь в постеле, кроме Форинга. И у меня возникло мнение. что я нашла своего единственного мужа, как он нашёл меня единственной женой. Я ему верила. И это была безотчётная любовь навсегда.

А Хори, казалось, послушался совета моегоотца. И жил тихо, сняв претензии с семьи. И, наконец, после разговора с Заком, прекратил попытки убрать нас всех от власти. Вот, как это было. Хори попросил Зака прилететь с Хольги на Кирату, дабы повидаться и сыграть партию в бол (теннис). Зак с удовольствием принял это приглашение, и они с Зуном вылетели к нему. Зун пошёл навестить всех друзей, и одарить их подарками с Хольги, а Зак явился к Хори на корт. Но Хори там не было, и он стал разминаться самостоятельно. Через полчаса явился Хори в расстроенном виде. Зак не ожидал такого странного на нём лица. Летел с задором, и огоньком соревнований.

- Я не думал, что ты, Зачик, меня предашь прямо здесь. - Что? Я? Когда? - Сейчас. - Объясни. - Я жду тебя в своей спальне, а ты, дорогой, на корте резвишься. - Куда ты меня и позвал. Где тебя ещё ждать-то, коли именно здесь встреча назначена? - Я полагал, что ты догадлив. - В чём? - Во многом. Ну теперь я понял, что ты меня проигнорировал. И я даже не хочу вспоминать этого больше. ты можешь уезжать к себе на эту противную планету. - Я не поеду сегодня в аэро. - Да? Что так? - Мы договорились ещё кое с кем о встрече здесь. - Ах, вот как? - Ты стал очень странно себя вести. Мы привыкли к быстрым расстановкам, так как загружены правительственными планетарными делами, а у тебя видимо их нет. Ты как-то стал медленно соображать даже, да и невпопад.

- Нечего делать из меня идиота, тем более, что вы напрасно там о планетках беспокоитесь. - Почему же? - Я вас вывел от власти всех, и вашего Форинга тоже. Теперь именно я единый правящий круг, в котором вам всем не место, даже тебе, которого я так люблю с детства. - Да что ты? Прямо с детства. - Да. Я полюбил тебя, ещё когда ты был маленьким, и сидел у папа своего Урихтоида четвёртого на коленях. Тебе было лет 12. Может ты не помнишь эту встречу? - Помню. Я, как раз, собирался жениться на тебе. - Ну хватит дурью мается. Я серьёзно говорю. Просто ты меня не в серьёз принял тогда. - Да, куда уж мне. Но, видишь ли, твоя память немного тебя подводит. - Да? - Именно. Я с девятилетнего возраста не живу с родителями. - Ой, может быть, это был не ты? - Это мог быть только Ворик Ушто, его племянник от сестры. Он обожал папу, а я нет. Мне он не нужен был, так как я находился на обучении в военной школе с пяти лет, и был доволен этим.

- Скажи, а сколько тебе было лет, когда ты вышел оттуда? - Я не выходил оттуда. - Как это может быть? - А вот так. Это было очень закрытое заведение и только для меня , Зуна, Парти и Броти. Мы и сейчас туда наведываемся постоянно, дабы изучать новейшие разработки технического плана , которых и в поекте нигде нет ещё. Хори завис ненадолго.

- Я, извини, не подумал об этом, считая тебя более женственным, нежели мужественным. - Да, я не салдофон, но у меня позади четыре войны, и довольно сложные. - Боже, я что, совсем глупый? - Где-то так. Но, более всего, ты надменен, и строптив, а ума это не касается. Вот ты думаешь, как бы затащить меня в постель, верно? - Да, это так. - А зачем? - Я думал об этом, но понял, что тебя не очень любит Озгардинка моя, и тебе трудно с ней.

Зак рассмеялся. - Ну, чтобы всё встало на своё место, я сообщу тебе новость. Я её люблю, как женщину, и мне никого не надо больше. Всё. - А она тебя? - Это её личное дело. И ты сам знаешь, что разговоры на эту тему в семье запрещены. Я не стану нарушать этики нашего дома. - А я, значит всё нарушил? - Не только нарушил, но и разрушил. Мы все из семьи ни на шаг. И все, скажем так, любим друг друга, а ты на стороне себе какую-то дуру сыскал, да ешё страшную, как чёрт с её муженьком дурацким. Ты подумал о нашей всеобщей репутации крепкой семьи? Ведь на нас берут равнение три вселенных. Ты даже представить себе не можешь, что творилось тогда в народе. Все особи собирались с транспорантами, и кричали, долой Хори, центрального. И тогда мы тебя как-то отбили, объяснив всем жителям этих вселенных, что ты слегка заболел, поэтому так поступил. Но уверили, что ты в надёжных руках врачей, и скоро этот странный заскок исчезнет совсем. Мы тебя спасли тогда, и общим решением оставили на центральном месте нашей власти.

- Я благодарен вам. - Что-то не заметно. У тебя одни пустые игры в голове, а у нас одни дела. Мне, например, не совсем удобно сейчас просто стоять, и разглагольствовать с тобой. У меня через 10 минут встреча с послом Ирди, а это важно, так как эта вселенная находится не в паралели, как Брата или Горка или Грота, с проходом через засос кораблей, а с прямым контактом. И, если я не выполню своей политической идеи по отношению к королю Швеи, то могут быть очень плохие последствия. - В таком случае, я готов помочь моей армией. - Твоя армия находится под прямым руководством меня самого. Понятно? - Хори замолк.

- И вообще, надо думать, что ты немного не в себе, если думаешь по другому. Мы уже много лет создаём программы обеспечения мира между планетами и вселенными, а ты, как бы в прошлом остался. Не понимаю, как такое могло случиться? Это аномалия. И ты, лучше сходи к энергетикам. Что-то они здесь расслабились по-моему.

- Я подумаю над этим. Ну что ж, у меня выходит, остаётся одна Озгардинка. Более никого нет в семье. - Ты знаешь, у неё тяжёлая беременность двумя. - Да, я слышал. - А почему ты не говоришь о той? Она же с тобой. Как тень бродит рядом. Что ты к Озги придолбался? - Я её никому не отдам. Она моя королева. Это всё. И я здоров и жив, и буду с ней. - Я не сомневаюсь, но планируй попозже. Там у неё в мешочке два богатыря. - Ладно. Скоро приеду детей повидать к вам на Хольгу. - Они прекрасны! И дочка и сын. Там дедушка Асса с ума по ним сходит. Уже и ладьи им персональные купил новейшей конструкции с крыльями. Ух и лётают над водой! Вот молодцы! Поддержи их в этом. - Хори засиял. Всё сделаю для них. Как же я их люблю-то! Даже не представлял, что можно так любить детей своих, хотя у меня их шестеро. - Где? - Да так, на других соцветиях. - Как ты можешь так? - А твой отец мог? - Мой отец всегда был рядом, даже если его и не было в какое-то время. Поэтому я и являюсь членом правления вселенными, а ни кто нибудь другой из клана. - Но Зун тоже с тобой. - Считай, что мы едины всегда. Я это он.

- Вот это да! - И ещё одно знай. Если ты ещё раз намекнёшь о том, что нас повергнешь, нам, то есть всей семье, придётся быть более жестокими с тобой, так как ты, Хори, уже становишься балластом в нашем живом правлении. Знай и о том, что у меня есть новейшие военные разработки, которые позволяют справиться с тобой и всеми армиями мира за три секунды. И настройка на тебя есть личная потому, что ты не оправдал доверия нашего клана. - Какого, позволь узнать? - Можно сказать, всех.

Хори ничего не ответил, и тихо удалился, а Зак переодевшись, сел в микромобиль, и уехал на запланированную встречу. Кстати, она прошла с огромным успехом в лесных угодьях, подготовленная Зуном, с развлечениями и утехами в природных услових. Одним словом, на пикнике. И уже по дружески, вместе улетели на Хольгу, где их ждала я.

А Хори бесновался. Позвонив мне по видео, яростно сообщил: - ты можешь не надеятся на встречу Зачика своего вонючего с посольством Ирди. - Почему? Нам это важно, дорогой. - Какой я тебе дорогой? Ты мной, как и все вы стали пренебрегать. - Разве не ты, со второго дня нашей свадьбы? - Ну вспомнила. - Такое, дорогой, пренебрежение не забудешь никогда. Это просто прямой отказ от супружеских уз. И, надо сказать, что я перегорела к тебе в любви именно тогда, поняв то, что ты мне устроил холодный душ после огнива первой ночи. Этого было достаточно, дорогой. В нашем клане такое пренебрежение было впервые. А теперь, прости, мне необходимо встретить делегацию.

- Какую? - Их две, дорогой. Одна из Кираты. С кем, ты знаешь, а другая из Ирди с королём Швеи. - Как Швеи? Швеи прибыл? Сам? - Ну, да. Я вот иду к нему на встречу. Ты же видишь это. - Ты идёшь? - Да, именно так. - Не пойму ничо. Я же ясно ему сказал, что они все уволены мной. Он дурак что ли? - Дорогой Хори, мы конечно будем терпеть твои нападки, но каждому из нас необходимо осмысение того, насколько ты нужен нам. Это понятно, дурень? Хори отключился.

Посол, по имени Курто мило беседовал с Заком, которого Зун при всех называл Зачиком. И это нравилось, поэтому окружающие подхватывали это. И все дружно называли его Зачиком, как родного и любимого. И я услышала, как Курто сказал: - Зачик, дорогой, а кто эта прекрасная леди? - Это наша королева Озгард. - Она волшебная, конечно! Я умру от любви к ней. Она должна стать моей женой. - Нет, дорогой. Ты в посольстве. Это другой уровень. - Нет, Зачик, ты ошибся. Я родной брат Швеи, и тоже один из королей. - О, как же это приятно, дорогой Куртик. Это прелестно, и очень кстати для нас в целом. - Да, конечно, но я не могу от неё оторваться. Прости, я более не могу с тобой говорить. Не забывай, что мы однополые, и реагируем только на дам, хотя у нас тоже развито многожёнство и многомужество. Не лишать же себя радостей этой уникальнейшей жизни.

Курто побежал мне на встречу. Я замедлила ход, так как испугалась за детей. Он увидел это, и пошёл более спокойно. Мужья окружали меня. В момент приближения. вышел из космолёта Швеи, и направился к нам. Он приближаясь начал охать в восторге, и сойдясь ближе воскликнул: - я умер. Всё. Это не женщина, а сказочное существо, по имени Озга (нимфа). Я предлагаю вам, моя дорогая, стать моей женой. - Я подумаю на вашим очень интересным предложением. - Нет. Вы дайте ответ прямо сейчас. - Прямо сейчас я не могу дать ответ. - Но я с ума сойду в ожидании. Вы не смеете мея так тревожить. Да, значит да, нет, значит да. Я не переживу отказа. - Дорогой Швеи! Я не могу вам дать ответа по простой причине. - По какой? - Я жду двух сыновей. - Ну, скорей бы они уже прибыли сюда. У него появились слёзы на глазах. - Когда же они появятся? И стал поворачиваться, ища их взглядом.

- Зачик, по видео ты обещал, что меня здесь не станут обижать. - Да, дорогой Швеичек. Это не обида, а сыновья находятся в ней. - Где? - В нашей любимой мамочке, моей Озгардинке. - А, я догадался, наконец! Она счастливо беременна! Да, конечно, я бы и так на ней женился, но думаю, что это тяжеловато для неё, носить два плода сразу. Я всё, всё понял, конечно же, дорогие мои. Мы, семья ведь теперь. Я умру без неё, такой великолепной красавицы. Ты, хоть немного мне симпатизируешь, дорогая? - Да вы мне оба симпатичны. Приятные ребята. - Кто это оба? - И вы, и ваш брат. - Какой брат? - Ну, Курточик. - А, Курто? Наш посол? Да, он ничего, симпатичный. Но, кто же более вам из нас симпатичней?

- Курто внезапно набросился на Швеи. - Прекрати немедленно. Я тоже ей сделал предложение, и пораньше тебя. И пусть она, наша прелестница сама решит, кто станет её мужем. Вот так-то, брат. - Я тебя сейчас убью. брат. И между ними завязалась драка. Наша делегация была этим шокирована. Мы не знали, что делать, но тут из космолёта вышла их мать, и строго сказала: - брейк. Они остановились. Она продолжала. - Привести себя в порядок. и разойтись по сторонам. Затем она подошла ко мне.

- Вы простите меня, мэм, но в таком виде нельзя выходить на правительственный подиум. Это может привести к планетарным катастрофам. - Что вы имеете ввиду, мэм? - А то, что вы имеете уникальную фигуру, очень соблазнительную даже для женщины. И вам необходимо одевать яркие одежды в виде балахона, а не выточенный по вашей превосходной фигуре белоснежный костюм, да ещё и с маленькой таблеточкой на голове. - Спасибо, мэм. Я это учту. - Я не понимаю, как можно это не продумать. - Видите ли, мама, я не очень надеялась на такой успех в ваших детях, так как нахожусь на пятом месяце беременности.

- Что? Вы? Да где же? Что за чушь? Швеи уже кричал: - мама, прекрати немедленно свои дурацкие нравоучения. Не забывай, кто это? - А кто это в делегации? И что это за тон, мама? Какая я тебе мама? Я тихо заметила: - кто знает? Курто крикнул в отчаянии: - мать, ты дура, что ли? И она вдруг догадалась, кто я. - Ой, простите, дорогая. Я немного испугалась за своих детей, которые вас так сильно полюбили и сразу. Да, конечно, я буду только рада за вас. такое родство очень приятно и даже полезно для всех нас. Но, вы знаете, ваш центральный муж, знакомый с мои сыном Швеи, предупредил нас о возможном нападении и вооружённой атаке, поэтому я не вышла сразу.

- Я думаю, что его ещё не долечили до конца. И у него в голове застряла какая-то военная нападательная мысль. Обязательно необходимо поговорить с энергетиками на его счёт. Что-то они не доработали, конечно. - Ах, вот в чём дело? Кто ещё так думает?

Зак встал на дыбы против неё. - Мадам, эта леди, как вы её назвали, Является центральной королевой с возраста 15 лет. И, надо сказать, очень успешно. - Да что вы? - Именно так. И в браке с вашим, очень приятным сыном, она не нуждается, так как имеет уже три вселенных целиком. И, если вы не против, то я вас провожу в космолёт тихо, мама. Луиза обалдевше посмотрела на Зака и Зуна, которые, не дожидаясь её ответа, отвели её в космолёт, взяв под руки с силой. И она там притихла.

Затем она позвонила Хори. - Ты не в курсе, кто эти двое в военной форме, что рядом с твоей незаконной беременной женой? - Да, знаю. Только, почему же незаконной? - Как? Ты сказал, что всех уволил. - Да это паж мой повеселился. - Тебя лечат? - Да. Вот уже 9 лет. - Ты ранен был? - Сильно. Да, это ужасно. Действительно, обратись к энергетикам. - Ну, хорошо. У тебя-то есть такие? - У меня много, но они работают только на меня. Я их даже детям не отдаю. Они у меня, словно цепные псы, которые бросаются на обидчиков. - Надеюсь, вас там не обидели? - Пока не разобралась. - Ну и не надо. А что, твой болван, уже успел влюбиться в мою-то? - Оба готовы. - И кого выбрала? - Да кого она выберет? Она беременна, как она говорит, двойней. А живота нет. Как так? - У нас нет такой физиологии. - Как это? Из ушей что ли они лезут? - Да нет же. Там мешок целый. Он крепится к правому боку, и болтается с детьми между ног. - Так ходить же трудно. - Нет, нормально. - Даже мужчинам на войне не мешает. - Ты шутишь? - Нет. Ну, конечно, желательно, чтобы носила она. Я так распорядился. Вдруг, какая-то заварушка начнётся. Все-таки мы должны встать в строй при этом. Хотя, у нас всё тихо. Она у меня кнгениум в правлении, а я только вояка, да и то странный немного. Вот и всё.

- Я поняла тебя, но не услышала, кто эти двое? Слуги что ль? - Мы все её слуги. Она ведь единственная правящая. Остальные в семье по женской ветке не интересуются областью правления. А это могут быть, кто угодно. Все. как один пойдут за неё. Ты там с ней поосторожней будь. Я предупреждал тебя об этом. - И что, напасть могут? - Ну, не напасть, а отбиться с достоинством запросто. - Понято. Ну, спасибо тебе, дорогой. Этого не забуду. А эти болваны, стоят и просят её о супружестве. Идиоты. - Ты что, их подслушиваешь? - Конечно. Как по другому-то? - Ну, думаю, не надо. - Нет, надо. И вообще, я сама знаю, что мне необходимо, как матери их, а то перессорятся. - Это уже произошло. _ Ну, да. Попытаюсь утихомирить.

- Вряд ли. - Это почему? - Им она нужна женой. Это понятно? - Нет. - Да, трудно говорить с женщиной. - Что? - Ну, говорю, члена у тебя нету, а жаль. - Зачем он мне? - Чтобы поняла, что он стоит не на каждую. - Это-то ясно? - А, в этом смысле? - А в каком ещё? - Ну я поняла тебя, ладно. Давай обсудим мелочи, раз мстить некому за вывод меня из аэро. - Давай. - Что хочешь за жену? - Что, уже торги начались? - Да, раз она меня мамой назвала невзначай как бы. - Ну, тогда только золота подкинь, да алмазов. - Сколько? - Сама определишь. Не торговаться же мне с женщиной. - А что такого? Мог бы и навестить как нибудь. - Когда, дорогая? - Хоть сейчас. - Нет проблем. А детей моих, всё же, болванами не называй. Договорились? - Ну ладно. Давай уже. Устала я здесь сиднем сидеть. Столько лет не виделись, хоть вспомнить о тебе. И к детям не приехал на встречу. Они думали, тебя увидят. - Да ладно, сейчас примотаю.

Через пять минут он был в аэро, в роскошной ультросовременной одежде, и с огромным букетом розовых роз прошёл мимо меня. Зак посмотрел на Зуна. Зун и Урихт метнулись на минибусе в помещение, и впривезли огромнейший букет белоснежных роз. Я старалась не уронить его, но держала крепко. И мне стало ясно, кто она для него, так как Швеи и Курто завизжали папа, папа. и бросились к нему. С ними он виделся два раза в неделю, и они любили друг друга.

- Мама там сидит. Её увели за недостойное поведение против Озгард. И мы рады этому. Она мешала нам очень. Старая стала и сварливая. Надоела своими отчётами. Поговори с ней. - Уже. - Да? - Да, дети мои. Я запретил ей называть вас болванами, так как понимаю вас. От такой красоты можно с ума сойти. И Хори залюбовался мной. Зак крикнул: - иди куда шёл. Там тебя уже ждут. - Спасибо. дорогой. Я понял тебя.

Войдя в космолёт, Хори попятился назад. Ему на встречу шла какая-то безформенная тётка в огромной просторной хламиде. Он поздоровался с ней, и отдал цветы. Затем быстро развернулся, и побежал к трапу. - Что это было, дети? Что с матерью-то? - А что случилось-то? - Да почему она такая стала? - Ты что, пап? Это же она. Она всегда такая, сколько я помню. - А, все энергетики работают на неё. О, господи боже, я и не знал, что она такая скверная. Ужас! Как я спал-то с ней? - Ты у нас спрашиваешь? - Ну да. Вы-то знаете, как она мужей заволакивала в постель? - Да, но ты-то не поддался. Мужем не стал. - Да. Я не стал, но мог бы. Мне отец не дал. А кто у вас там центральный король? - Я. - Почему? - Я старший. - Но ты не от официального брака. - У нас нет официоза там совсем, и браков нет, как таковых. Просто сходятся, и живут. Так, как наминация если, или же на межвселенском уровне. Тогда, да. Регистрация идёт полным ходом. - Понято. Я, дети, в шоке от неё. Хотелось повторить, что раньше было, но это ужас какой-то. Это невозможно. - Да? - Ну, да. На мою вон посмотри. - А она твоя? - Да. - Какой ужас! И Швеи заплакал. - Ты что, малыш? Кто тебя укусил? - Ты. - Из-за мамы? - Нет. Из-за Озгочки моей любимой. Она же твоя. - Ну, дарю с королевского плеча.

- Папа, я тебя обожаю. Теперь заплакал Курто. - Боже, ты-то чего? - А мне Озги подарить? - Ну бери. - Как это? Мы же братья. - Ну и что. У нас это в практике. Пожалуйста. Вот эти двое, тоже братья. - Ура, здорово. - Но, вы не радуйтесь ранее. Она сама будет выбирать кого-то из вас. может быть. Любит-то она всё же меня. Вишь, как смотрит на меня? - Да, с любовью, конечно.

Хори подошёл ко мне. - Прости, что без цветов, дорогая. - Ничего. Я, как всегда под защитой. В этот момент Зак подал, стоя на коленях, мне роскошный букет. Хори повернул голову к Урихту. - Что, дедушка, запыхался по дороге-то? - Что? - Я говорю, тяжело уже бегать-то? - У нас с тобой всего 2 года разница в возрасте, причём я моложе. И бегать я люблю, но здесь не пришлось как-то. Всё под рукой оказалось. - Да? - А ещё раз нахамишь мне или моим детям, а тем паче Озги, я тебя и вырубить сумею. Силёнки найдутся. - Ой, ой, ой! Ц,ц, ц, ц, ц. Какой орёл!

Зак скомандовал: - по машинам! И все сели, и уехали. Луиза, оставшись в одиночестве, объявила отлёт на Родину.

Через день от неё поступил звонок. - Ты что, дура? - Что? - Не притворяйся, тварь. Ты у меня всех мужчин увела, красотка ёбаная. Ты хоть представляешь, что я с тобой могу сделать? - Нет. - Я могй тебя изуродовать, подослав своих слуг. Поняла, дура неотёсанная. - Говорите по этикету, иначе я вам вынуждена буду объявить войну. И она несколько притихла. - Отдай мне мужиков. - Просите их у своего бывшего дурака. - Почему это дурака? - Потому, что такое чмо где-то подобвать в другой вселенной, это дурость. Здесь что ли таких маловато бабок? - Ааааааа. - А, на счёт изуродовать, так это и с вами сделать не сложно, хотя надо будет постараться. Куда ж ещё уродливей-то? - Дура, он убежал от любви ко мне. - А всем сказал, что вы безобразны до уродства. Через минуту за ней приехала скорая, и её увезли в больницу. Через час пришло сообщение, что она умерла.

Делегация с Ирди отправилась к себе, на планету Ова. Швеи и Курто, ненавидевшие жестокую и грубую мать были так рады, что устроили прощальную разгульную вечеринку. И в прекрасном настроении отправились в путь на утро для распределения власти, и вступления на путь прямого правления. Как они выразились, без этой дуры, наконец-то. А то всё портит нам, даже свадьбы. Хори с выдохом удалил её номер. - О, боже, совсем замучила меня звонками, и своей неуёмной страстной любовью со всоими энергетиками. Но, видно, и их накрыла сильно, причём так, что и они уже не захотели помочь. Так же, как и врачи, наверное. Дура, ещё Озгард оскорбила. Чучело поганое. И я с букетом, как последний осёл шёл, думая, что она прежняя хотя бы. Ужас, ужас какой-то! А здесь эти мудаки, и всё к её ногам. А она, моя-то такая пышная красавица. что хоть в петлю лезь, да уж поздно. Нагулялся с какими-то уродинами фригидными. Дурак. Мог бы её иметь каждый день в сласть. Я не могу. Я сейчас умру от этой мысли. Так, хватит, а то меня увезут в больницу. Может, что-то изменится когда-то, как думает Асса, брат мой. Кстати, он тоже красавчик расписной, а ведёт себя тихо со всеми. Имеет одну, и всё. Я-то дурень, что сделал когда-то? Я своими руками ей создал семью, бросив на второй брачной ночи. Я был невыносим, как беда для неё и самого себя. Я подумал, что с ней так можно, раз она была с отцом. Но я ошибся. Это действительно была подстава её дуры-матери. Ассо безупречен в отношении с детьми, а она скотина. Испортила Озгард всю жизнь и репутацию. Хотя она была девочкой. Как я не подумал об этом? Значит он по пьяни, ничего не видя, шарашил её в мешочек. А она была в левисне глубоком, как все, когда спят. Я дебил. Он же рассказал мне всё это. Лучше б не говорил ничего. Зачем он это сделал только? Хотя, откуда он знал, что я возьму её в жёны? Я же её дядя. Да, я виновен и буду нести ответственность. Начну прямо сейчас.

И надо позвонить моим детям на Ову с тем, чтобы они объявили меня там королём. Тогда я смогу себя представить, как её рыцарь, который поднял мою Озгардиночку любимую. Я подарю ей эту новую для неё вселенную, без вступления в брак с моими дураками, которые только будут драться из-за неё.

И он так и сделал. Братья объявили в Ирди, что центральная власть принадлежит старшему мужу Хори Стоин, по фамилии их клана там. И я была принята в их клан тоже, являясь центральной женой Хори. Через неделю он принёс мне документы, и известил о новой миссии в четвёртой по счёту вселенной, добытой им для меня.

Я ликовала, так как это была агрессивная вселенная, обладающая очень странными принципами без учёта нравственности. Там действовал только нахрап, поэтому Хори когда-то и спал с королевой, и завёл общих детей. Это обеспечивало мир.

Я публично его поблагодарила, что транслировалось на все четыре вселенные, и даже на пятую, с которой у Ирди была дружба. Народ был в радости и ликовании. С этого момента наступил абсолютный покой, то есть никаких военных действий. И мы объявили праздники на пять дней. Никто не работал и всё было бесплатно, за счёт правительства.

Хори поймал меня в лесу, на пикнике, и стал раздевать, и целовать. Я не смогда устоять, так как всё ещё, где-то в глубине души, любила его. Но, вдруг, он стал задыхаться, нервно икая. - Что случилось? - Я умираю от любви к тебе, понимаешь? Я так мечтал всё это время быть именно с тобой. что мне сейчас... И не договорил. Я вызвала дока. Он быстро вывел Хори из этого состояния, уложил в постель, назначив сложное обследование. Я распорядилась об этом, но он отказался сразу. - Я в порядке. Просто передоз пошёл таблоидов для высокой патенции. - Зачем тебе? Я бы всё поняла. - А, хорошо. И я дала ему выпить два литра чистой воды. Через некоторое время ему стало легче, и мы прижались друг к другу. Он начал говорить о любви, и я заплакала. А потом, он стал нежнейше ласкать меня, и я поняла каким он может быть волшебным в этом. Но, какой путь переосмысления он прошёл! Это же надо было всё пережить. И мы всю ночь не спали, а утром он сказал, что станет ещё нежней ко мне, и эти ласки начнут затягивать мои раны, которые он нанёс когда-то своим безудержным нахрапом мужлана-дурака. - О, господи! Как я не прав был. Такое золото у меня в постеле, а я идиотничал всю дорогу. Прости меня, любовь моя, чудо моё ненаглядное. Я просто дурень. Простишь ли ты меня когда нибудь за всё? Я промолчала, а только плакала. И он понял, что не надо об этом уже говорить. Это приносит только боли.

Все дети были счастливы, что Хори плотно в семье теперь снова, так как он их всех любил, и уделял им много времени, а его родные сын и дочь ликовали.

Прошло 12 прекрасных лет. за это время я родила ещё троих сыновей для Хори, Зуна и Зака. И вынашивала двойню от Вука Стина из клана Лоры, который был удивительно похож на Зака, но более женственный внутренне, а по телосложению Аполлон. Более, чем успешным всё было и на политической стезе, так как под наше правление встали ещё четыре вселенных и сертеция в девятой. Наблюдая, что эта сертеция прогрессирует, к нам вошла и вся девятая вселенная, которая за собой потянула и десятую. И это был весь небосвод. Дальше щли только отрывистые шлепки почвы, которые только витали в грибных основаниях чёрно-сизово цвета. Они периодически связывались между собой, как мазаика, и организовывали крошечные островки, под названием Кажеста (ещё нет почвы). Из них получались круги кажестовых сфер. А вот уже из них, особенно при попадании на сферки жидкостных сред, появлялась возможность появления какого-то результата, включая биохимический размер планет. Так как информация о их разнообразии была заложена богами навсегда, и действовала безукоризненно. И, как вы думаете, что прежде всего появлялось на сформированных уже планетах, которые были пригодны к обитаемости? Не догадываетесь? Ну, я скажу вам. Грибы. После переработки ими почв, проявлялся всюду мох, как питательная среда для будущих растений. И ими были кустарники, а у затем трава, которая давала процесс брожения, и возникали болотистые среды. Они осуществляли обменные процессы, перерабатывая первые слои грибов и мха, выдавая назад уже обогащённый слой плодородных идей.

Вот и подумайте, верно ли человечество поступает с земными почвами, осушая болотистые среды? Ведь все вселенные и соответственно планетарный уровень созданы по единой схеме, как слаженный механизм природной деятельности. Существуют, конечно, по-другому скроенные, но они того же естества. С осями или без них, различной формы, в многообразии размеров и температурных условий, а также атмосферного режима. При наличии ядра в строении планеты, жизнь её может протекать бесконечно, если для неё нет угрозы извне. То есть, для постоянного воплотнения особей на планете Земля имеются идеальные условия в бесконечности. А, может, человечество подумает об этом, и отбросит все войны с такой страшной опасностью для этого уникального и прекрасного острова жизни в космо, как планета Земля во вселенной Квоча. И, может, перейдёт к преобразованию в чистоте и безопасности природных условий для самого же человечества. Я надеюсь на это.

Но я немного отвлеклась от своего повествования о событиях моего воплотнения на Китаре. И так, на чём я остановилась? Ах, да. Мне предстояло родить двойню. И я была счастлива этому, так как Вук Стин ожидал их с особой трогательностью и нежностью, как и Зачик с Зуном, которых называли трое неразлучников. При слиянии кланов они превратились из пары в трио. И род деятельности у них был схож по планетарному сотворчеству, поэтому и в полётах они находились вместе. В нашей семье было ещё три женщины, но они оставались бездетными. Они были богаты планетами, но недостаточно красивы. К тому же, единственной центральной королевой была я. Эти две причины и решали всё.

Так вот это трио неразлучников готовило мне пышное торжество ко дню рождения близнецов. Зак стоял на втором этаже нашего дворца, и подробно обсуждал тему карнавала с исполнителем праздничного шоу. Он ждал меня возле моей спальни, так как ему нужно было кое-что согласовать. Зун с Вуком вернувшись с озера, где осуществили проверку готовности к пикнику, поднимались к нему в лифте. Хори позвал меня на ложе любви. - Пойдём, дорогая. Я тебе дам все блага мира. - Я не могу сейчас, дорогой. У меня начинаются роды. - Да? Как это ты узнала? - Также, как и всегда. Дети бьются из мешка, колотя ножками и ручками. И уже видна макушечка у одного. Пожалуйста, набери моего врача срочно. Я дала ему свой планшет. Он пренебрёг просьбой, и спрятал мой планшет в барсетку, где хранил и свой. - Прошу тебя, отдай мне планшет. Мне что-то уже совсем не по себе. Дети крупные, и их двое. дай, я позвоню сама доку. - Зачем? - Я рожаю прямо сейчас. Мне не хорошо уже. Я должа была родить ещё вчера, но дети молчали. И вот этот миг наступил.

- Угу, как раз, когда мне приспичело иметь тебя, дорогая. Уже держись, как нибудь, а я сам тебя поимею, как муж центральный. Я крикнула. - Мне необходима помощь. И Зак услышав, кинулся ко мне. А Хори зажал мне рот ладонью, и потащил в спальню, схватив за ворот сзади. И Зак подумал, что мы играем, так как не понимал, что такая грубость может быть проявлена в отношении меня, тем более вынашивающей детей для клана. - А, игра. И в этот момент открылась дверь лифта. Оттуда вышли улыбающиеся Зун и Вук. И вдруг, они увидели эту сцену, и в два голоса закричали: - отпусти её немедленно, гад. Они со всех ног бросились ко мне, и Зак, осознавший недоброе, тоже. Но Хори быстро толкнул меня в спальню, и закрыл на три секреции.

Я пыталсь открыть дверь, но он сорвал с меня одежду, и бросил на кровать, занявшись задуманным. Я испугалась за детей, так как Хори бросился на меня с яростью. - Хори, осторожней! Побереги детей нашего общего клана. - Они мне ни к чему. Я была в ужасе, не понимая, как муж мог превратиться в зверя, и попыталась встать, когда он закончил. Но он достал рулетку, со сверхлипкой лентой спасателя, и приклеил меня ею к кровати. Я знала, что она въедается в каменные строения свободно, поэтому её и используют спасатели для подъёма или спуска по вертикальным стенам. И эта лента оказалась на моём теле над грудью. Я стала задыхаться, но всё же успела крикнуть помогите, так как поняла, что Зак не сможет открыть дверь, так как он повторял громко: - я убью его, тваря поганейшего. Как дверь-то открыть не знаю. Ключи не подходят.

Мне стало очень холодно, как будто меня положили на льдину, и закрыли ею. И мышцы сами вытянулись в струну со всем телом. И я поняла, что Хори меня так убил. Дети ещё бились в мешочке, но им никто не помогал открыть его, так меня уже не было. Я духом вышла из себя, и смотрела со стороны, что происходит.

Хори испуганно смотрел на меня, но продолжал совокупление. Потом остановился, увидя кого-то в окне, и я поняла, что туда по спасательной ленте поднялись Урихт и Антонор. Первый вырубил Хори войсковой лопаткой, а Антонор начал аккуратно снимать с меня ленту. - Ури, дорогой, срочно брось эту жабу проклятую, и быстро мчись ко мне. Снимаем ленту. У неё может быть отравление от токсинов ленточных. - Я уже делаю, Анто. Да, уже въелась. Смотри, как трудно отрывать. У меня все пальцы в крови уже. - НУ ты держись. Руки, как нибудь залечим, хотя трудно будет. Кусками рвёт. Девочку надо спасать и деток. Открой мешок, чтобы хотя бы мешали. Какой гнусный поганец! Тварь странная. То с улыбочкой миленькой ходит, то зверьём воняет поганец. Сложный типаж. Ну у меня всё. Как там у тебя? - Всё снял. Гад, до шеи бинтовал. - Ну, понятно. Душил он её. Вот тебе и любимец детей. Ложный он во всём, даже в этом. И не король он вовсе после такого ужаса, а подонок последний. Вот и всё. Я его ненавижу. Давай убьём его. - Давай. Сейчас, только дверь открою.

Они подошли к двери, за которой орали и выли эти трое, источая угрозы на Хори, и ногами вышибли её. Они вбежали в комнату. и увидели, что я мертва. Зак и Вук провалились в обморок, а Зун сполз по сненке, и сидя на полу начал рыдать и выть. - Ради бога, вернись. Я вижу, как ты, Озги дорогая, любимая моя, стоишь над собой какой-то дымкой. Я умоляю тебя. Я заклинаю всеми святыми, вернись. Ради детей. хотя бы, вот этих, пройди в своё тело. Док пришёл, смотри. Он вылечит тебя, но для этого нужна ты. Войди духом в своё очаровательное, восхитительное тело. Пусто оно оживает. Я помогу тебе во всём. Обещаю. Я не отойду от твоей кровати, пока ты с неё не встанешь. Я буду твоей нянькой, дорогая моя. Приди, иначе мы все умрём от тоски по тебе.

Я нашла его умственный интеграл, и ответила мысленно. - Дорогой, я очень тебя люблю, но тело моё слишком отравлено. Я не выживу. - И да, выживешь. Я знаю как. - Как? - У меня есть много друзей на Курке, и я уже заказал там лекарства, которые лечат со скоростью звука от отравления. - Ты серьёзно? - Да. Быстро войди только, без промедлений. - Раз так, я пойду. Не обмани меня. Не хочу мучить ни себя. ни других. И укрой меня сильно. Мне очень холодно. Зун набрасал на меня восемь пледов, и скомандовал, не снимать. И я вернулась в тело. Меня увезли из дворца в королевский госпиталь, в родильную реанимацию, постоянно вводя лекарство в вены обеих рук, которые на сверхскоростном космолёте доставили Зуну, Вуку и Заку. Они сквозь дверь слышали общение Ури с Анто, и заказывали все медсредства подряд, которые могли бы понадобиться.

А в мою спальню прибежала вся семья и отец со своей женой тоже. Он увидел изувеченное тело Хори, которого били все все мужья и жёны. Зак с Вуком всё ещё лежали в обморочном состоянии. И отец вызвал для них врача, и его жена помогла, будучи энергетиком. Они зашевелились, и вспомнив о тягостном событии, снова упали. Врач прокричал для них. - Она жива. Зун поднялся с пола, и подошёл к ним. - Зачик, Вукиша, дорогие мои, пора всать на ноги. Наша девочка вошла в себя. Я сам видел это. Её увезли на скорой. Она лечится теми средствами, что мы заказали. Там врач божественный прибыл. Он её поднимет. Вставать немедленно! Я приказываю. И Зак стал подниматься, встав на четвереньки, и упал снова. А Хори заржал над ним. Ури ударил его лопаткой снова, и он умолк. Кто-то вызвал бригаду врачей, и те начали лечить всех. Зака и Зуна отправили в кардиореанимацию с прединфарктом, а Вука с инсультом.

Форинг с отцом любили рыбачить, и только вернулись с реки. они ничего не понимали в этой ситуации, и только жалели Хори, который выглядел, как отбивная. - Странно, Асса, что всех забрали в госпиталь, а про Хори забыли. Что это такое? - Да, дорогой зять, я и не думал застать брата в таком состоянии. И он обратился ко всем. - Что случилось-то у вас? Почему вы хори не поможете? Он посмотрел также на врачей. Но ему никто не ответил. И вдруг Форинг процедил со стоном. - Неужели... И бросился бежать с криком: - где она? Отец стал медленно спускаться со стула вниз. Его кто-то подхватил потому, что закричала его жена. - Хори, ты настоящий убийца! Одним махом ты уничтожил свой клан, ну и себя конечно тоже. недаром я всё утро стонала от плохих предчувствий. Где она, сволочь? - Я её зарыл. - Куда? - С собой заберу туда. И он показал пальцем вверх. Понятно вам?

Отец упал, а Ури стал тормошить его. - Жива она, дорогой, жива. Но находится в королевском госпитале, в родильной палате. - Что? Ещё не родила до сих пор? - Нет ещё, хотя детей уже достали. У тебя два славных внука от тройного короля, владеющего ещё и своими четырьмя родовыми сертециями, кроме наших совместных вселенных. Поздравляю тебя, дорогой тесть! Я тебя очень люблю, Ури. Фу, чуть не умер от страха за дочь. Ну с ней, не буду скрывать, конечно, гораздо хуже, чем с детьми. - Что? Это он сделал? - Да. Поэтому его даже его энергетики презрели также, как и врачи. В родовой готовы его убить.

- А что же он сделал малышке? - Твоя жена расскажет. Она в курсе. - Я? Нет. Меня тоже здесь не было. Я на озере была с ними. - А, трио сделали? - Нет. Я только с мужем была, а Форинг очень красив, конечно, но он только Озгард любит. К нему не подберёшься. Хори среагировал. - Вот болван! Дурака-то бог ей послал. Любит её ещё. Да на ней пробу негде ставить. Все дружно прошептали. - Что он несёт-то? И отец мой понял, что Хори сейчас провалит и его и меня. Он еле встал, но подошёл к нему, и нажал на точку сна, расположенную под кадыком. Хори упал. - Говно, а не брат. Заменить надо. И ушёл с женой ко мне.

Там уже сидел в моих ногах, и плакал Форинг. - Думал. что сберегу так, а надо было взять её с собой, на рыбалку. Она бы там хоть воздухом подышала. Здесь, говорят ей не хватило кислорода. У отца волосы дабом встали на голове. - Он её душил. - Что? - Что слышал. Какой кислород? Вся планета в зелени находится. Он убивал её здесь, мою Озгардинку, любовь мою, единственную дочь. А сейчас хотел добить и меня. - Ты это сделал, надеюсь с убийцей? - Нет пока. Я его усыпил на сутки- двое. Эта тварь такая же, как и его отец был. У них садизм к жене в генах заложен видимо. Мне необходимо было это учесть, а я не учёл. И вот результат. Ведь знал же, что он будет бешеный в возрасте. И так это было видно, но списывалось за счёт войны. Воин и воин деревянный. Но, чтоб мою дочь убивать! Я такого не мог и представить. - А что он делал-то, хоть рассказали? - Я не выдержу. Не говори об этом. Жена сказала: - я тоже. Время должно пройти, а то я рухну. Ни слова больше. Мне необходимо быть свободной от эмоций. Не мешать мне и другим энергетикам. Но, многие из них только мешают, и они в замке. А здешние помогают.

Отец догадался. - Понятно. Работают на короля. Иди, дорогая, отмени их работу, и скажи, что они все уволены. Она вошла к этой группе, и слышала ругань от одного из них в сторону остальных пяти. - Противно, даже. Вы не понимаете, что должны спасти королеву с её детьми? Этот гад жрёт ваши энергии, и ржёт над вами. Он сильно заражён порчами и присухами от какой-то Вальи, и я стану протестовать вместе с другими сотрудниками против вашей деятельности. Понятно вам? - Нет. - Почему же? - Потому, что нам врач приказал поставить его на ноги. - Нет. Он приказал снять с него агрессию. - Вот, вот. Мы это и делаем.

Она всё это выслушала, и сказала: - вы все уволены. Так велено передать. Остаётся только он. И показала на протестующего. Они встали, и ушли. И Вольво пришёл ко мне. Он один за всю группу стал тянуть меня к жизни. Энергетики госпиталя успокоились, и стали работать дружно с ним. Через три часа я ожила. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в борокамере. - Где дети? Папа застонал. Форинг подскочил от радости. - Любовь моя, я тебя так люблю, что мы будем всегда вместе с этими твоими и моими и Вука детьми. - Как они? - Они быстры, прекрасны и замечательны оба. Два прекраснейших дитя. - Видел их? - Конечно, дорогая. Мы, как вернулись с озера, наловив для празднования их рождения диковинной рыбы, так и помчались к тебе родная. И успели на роды. - А Вук? - Он немного прихворал от радости наверное. - Где он? - Где-то рядом. - Знает? - Ещё не пришёл в сознание. Они там с заком лежат и Зун там же, в одной палате. - Хори где? - Лежит на полу избитый нами всеми. - Изгой в окончательной стадии.

- Почему? Мы его убьём. - Только тюрьма. Слишком много на нём держится. И делать очень тихо. Но мы же не отыграем тогда твою смерть. - Уже отыграли. Я видела, он сам дойдёт, как и его отец. - Когда? - Сегодня, здесь. Боги не простят ему меня. Решили забрать.

Форинг сказал: - зря ты так. Отец прав. Необходим отыгрыш. Смерть за смерть. - Хочу спать. Врач скомандовал: - пошли вон. Форинг сказал: - Я остаюсь здесь, и выйду только с ней. Понятно вам? - Тогда не трепись слишком много, а только о хорошем. - Согласен. Я увидела, что отец держится за сердце. - Папа, брысь в кардеологию. Завтра доложишь, как ты. - Иду, доченька.

Его тоже уложили с прединфарктом. Врачи старались, и через год все начали улыбаться окрепнув. Вука пришлось вытаскивать четыре года. И он находился под постоянной заботой, нежностью и лаской от меня, Зака и Зуна. Часто прилетали его мама и папа. Я отдавала им детей, и они наслаждались обществом друг друга. Но таким, как раньше он стал только через 8 лет. Его мама однажды спросила меня. - Я спросила у сына не нужно ли найти ему партнёра для любовных утех? Он ответил мне, что женат. И я не могу понять, как же ты спишь с таким полуинвалидом, которого его же крошки-дети учат говорить? Я ответила предельно честно. - Мама. я не хочу обсуждать интимные подробности ни с кем, но тебе могу признаться, что очень люблю твоего сына. Его также очень любят Зун и Зак. И мы его семья, а также он находится во всеобщей любви от нас. Мы его никогда не бросим. и будем продолжать с ним, как и положено в нашей семье, все отношения. он мил и естественнен, добр и отзывчив. У него прекрасная чистая душа, и вы его прекрасно воспитали. Вучик идеален. Мама заплакала. Я успокоила её, приведя внуков, от красоты которых она была в такой радости, что начинала петь и кружиться в танце с ними на руках. А малыши счастливо смеялись, и соскочив с её рук, танцевали вместе с ней. Туда же, в танец радости включался и его папа.

Вуку хотелось плакать, что он не может поддержать их в активном движении теперь, но я его убедила, что это и есть проекция его будущего, встать в круг семейного танца в скором времени.

Хори 12 лет находился под домашним арестом, иногда выходя на публику, чтобы все видели, что король на своём месте. Обходился без выходок, так как Урихт с Антонором ему пригрозили расправой, и очень быстрой. Они стояли по обе стороны от нас, и держали Хори на прицеле, постоянно напоминая ему об этом.

Однажды Хори внезапно умер. Никто не знал от чего. И только спустя пять лет я узнала, как это произошло. Оказалось, что Швеи и Курто не его дети. В своё задорное время, он спал со всеми подряд, а когда ему сообщили о детях с Овы, то он подумал, что эти и есть его. О своих же родных детях он ничего не знал. У их матери было двое мужей. и она не стала сообщать , в то время, полковнику Хори Спин об их рождении.

И. вдруг, объявился родной отец Швеи и Курто, король планеты Горста, который был копией Швеи. он предложил ДНК экспертизу, и это подтвердилось. Но они не хотели выходить из нашего клана. Их всё устраивало, и они попросили Хори усыновить их официально. - Спросите у королевы-матери. Я согласилась, и мы это сделали. У Хори неожиданно появился новый друг с Овы, который всюду стал следовать за ним, и поклоняться ему. А через пять дней, Хори нашли в его ванной с перерезанным горлом, а его друг остался на похороны, и оплакивал его. Через несколько дней я узнала, что он был послан родным отцом братьев Швеи и Курто, для приведения казни мести в действие.

Они долго оплакивали Хори, как отца. Им помогли выйти из шока врачи. Месяца два они были под наблюдением. Затем мы всей семьёй отправились на Хольгу, и отдыхая мы лечились у местных врачей, которые обладали волшебными свойствами. Там мы, как будто вновь родились и окрепли, и даже помолодели. И теперь, наша многочисленная семья, общим решением осталась жить на прекрасной Хольге.

На Зака было совершено несколько покушений. и Уроноид из клана Лоры начал вести расследование. Он вышел на того же псевдодруга Хори с Овы. Он изловил его, и стал вести допрос. Выяснилось, что папаша Швеи и Курто помешался на прибыле, и решил потихоньку доканать и меня. А дальше в его планах было завладеть сосотоянием своих детей, доставшимся от матери, и приумноженном нами, и уничтожить их постепенно и тихо. И, поскольку Зак занимал теперь место первого моего мужа, и никому не давал приближаться ко мне, боясь повторения той истории с Хори, первым уничтожали его. Я сделала мудрое распределение для мужей по местам. Прежде всего выделила тех, от которых у меня дети. И учла время попадания их в семью, а также их парность в интиме и клановости. Я создала три центральных места. Таким образом, место первого центрального мужа заняли Зак и Зун. Место второго центрального мужа заняли Урихтоид и Антонор, место третьего центрального мужа заняли Вук и Форинг. На всевселенской сессии, в торжественной обстановке им официально вручили ордена "Центральный муж Королевы Озгард Спин Оли Хуо Проу Стуа Стона Блада Хора Строу Броту Блуно Хано Флуо Гарара Суро Госто Муно Блуо Хода Дрода Манана Сутока Гуро Арго Херо Гуло Блоу Гуно Стоу Балала Броду Халяли Улоу Гуто Муно Бребредо Суто, Хато Бдуо Будото Продо Урдо Харо Муно Сутора Блакото Сукото Урто Буро Скуто Муноно Альото Сукоро Блурото Сундро Хуроро Брудодо Хулосо Ульро Мундро Хунтро Бурьё, Суло Арбадо Футото Брато Лого Уро Мано Дрото Хул Албано Мешкеко Слун Аздото Предо Бакат Буко Стецо Клен"

Я велела не указавать, каким по счёту является каждый муж, чтобы их не обидеть. Форинг считал, что он станет первым, так как любит меня больше всех и проявляет больше заботы. Он не разговаривал со мной пять дней, когда узнал, что третий, да ещё в паре с вуком. Но на сессии я огласила: - распределение по местам произошло в связи с попаданием мужей в мою семью по времени. И он со мной согласился, что это справедливо.

Но, всё же он попросил обьяснить причину в интимном разговоре. Я ответила откровенно. - Знаешь, дорогой? Ты, конечно, великолепен. Можно сказать лев среди львят. - И ты тоже. НО, что тебя сподвигло именно к такому решению? Ты же могла и временные условия отодвинуть. - Да, могла. Но, меня смутило то, что ты и Хори схожи в харизме. И я не смогу тебя остановить в этом навароте. Я люблю тебя такого, каков ты ныне. Не могла тебя отдать в мир перенасыщений властью. На этом месте короля всех вселенных необходимо иметь другой склад характера. Попросту говоря, честно тянуть рабочую лямку не задумываясь о том, кто ты теперь. Понимаешь меня, милый? - Ну я же такой.

- Да? - Конечно. Столько лет я служу тебе верой и правдой. Неужели ты этого не заметила? - Я знаю, что ты искренне любишь меня, но был случай с центральной женой твоего клана. Я понимаю, что тебя заставили на ней жениться, и ты её ненавидел за то, что она темна энергетически, но всё же... - Да ты что, дорогая? Лора была чёрной колдуньей, к которой я испытывал тошнотворные чувства, поэтому и убрал её. Она не могла оставаться среди нас светлых. Ты же знаешь об этом. - Да, и это так. И я в курсе, что её приговорил весь ваш совет тогда. Но ты это сделал сам, не дожидаясь полача. Это меня шокировало. Я поняла, что ты можешь убить женщину, хотя и такую. - А ты знаешь, что она навела на Хори 30 порч с присухами и отсухами от тебя? - Да, мне доложили. она, конечно испортила мне всю жизнь с ним. А Хори, не добившись его в интиме, просто сожгла. Поэтому я не стала голосовать за неё. Ну вот видишь, я и здесь старался только для тебя. - Неужели? - Ой, конечно я и для собственного освобождения это сделал. - Да, дорогой. Но Хори рассуждал бы также, как и ты сейчас. - А, прости. Но, как бы Зак рассуждал или Зун? - Спроси у них.

И Форинг спросил. Зак ответил: - я бы Лору выслал с её окружением в надёжное место с шикарными условиями и запретом на колдовство. Ну и заставил бы снять все те порчи, которые она сделала уже. Форинг стал добиваться вопросами и своим убеждением согласия с ним, но Зак отвернулся, и опротестовал его поведение. - Ты будь осторожней, друг. - А то, что? - Ничего, но по образу этого допроса, ты становишься схожим с Хори, а это уже наводит на мысль о расторжении с тобой связей. - Я выяснял это по приказу моей жены Озги. Зак усмехнулся. - Это всё? - Нет. - Что ещё? - Я хотел спросить у тебя, что это был за смешок? - Нельзя, так же, как и он, находиться под прикрытием моей жены Озгард. Запомни это навсегда. А теперь прощай. Я должен срочно лететь на Сбышку по твоим нерешённым там делам., которые ты просто профукал. - А, я забыл про информтовары. Я с тобой поеду сейчас же. - Спасибо, я справлюсь. А ты иди к Озгардинке, и проси прощения у неё. - За что? - За постоянные притязания, и за её терпение к тебе. - Как это? - Ну ты же её постоянно ставишь в неудобное положение объяснений и оправданий, что недостойно, конечно, тебя самого.

У Форинга было состояние, как будто на него вылели ушат с холодной водой, и этим его отрезвили. Он стал думать, какого мне с ним. И к Зуну не пошёл. Спустя время он спросил его очень аккуратно. - Ты думаешь, Зунчик, что я зверь? - Нет, с чего ты взял? - Ну я проволоку натянул, а ты сказал туго. - И что? Сделай легче, а то рыба дохлая будет, а нам нужно живую с рыбалки привести. - Зачем? Её же всё равно готовить. - Конечно, надо же что-то есть. Но лишнюю необходимо выпустить в воду. Пусть резвится на лоне своей стези дальше, милашка. - Да, конечно. Больше Форинг ничего не спросил, так как понял, каков будет ответ на счёт его первой центральной жены Лоры. И Форинг вспомнил, что я подняла руку, как и мой клан за какое-нибудь наказание, пока ещё не обговаривалась смертная казнь. Он почувствовал себя впервые странно. Как будто возникло противоположное мнение о нём в нём самом. И, вдруг, он понял. что он действительно мог бы сделать необдуманное решение, или превратиться в балласт для меня и всей семьи.

Форинг пришёл ко мне рано утром, и поблагодарил от всей души, как он выразился, за сохранение его же от него же самого. - Что? - Я всё понял тогда. - Ты о чём? - Ах, да. Я и забыл, что это только мои мучения, с которыми я ношусь. Больше здесь никого таких нет идиотов. - Ну, перестань, милый. - Я не о себе сейчас. - А о ком? - Я просто хочу тебе выразить мою благодарность, и всё. - За что, милый? - За всё, и за то, что ты существуешь на свете. - Ну, за это, конечно к папе. - Да, я пойду, но для начала я хочу тебя изнежить, моя любовь. Ты меня спасла, не смотря на то, что я обидчивый. Я ничего не поняла, но пустила его в постель.

Форинг с того момента стал следить за своим поведением, и меняться к лучшему. Наконец. стали исчезать его требования, докучливые придирки, выяснения отношений и другая ветошь. С ним стало легче и мне и детям. Он прибег даже к помощи волшебницы, которая сняла с него много чужих внедрений и к одному энергетику, которому он доверял. Они ему здорово помогли. Но, всё же Форинг часто забывал о делах. У него была одна главная идея, находиться рядом со мной. И он не отступал от реализации её. Все над ним посмеивались. Он это понял, но не отступил. Сказал, пусть привыкают все до единого. Он носился со мной, как с ребёнком, но я была не против. Просто понимала, что Форинг меня так бережёт.

Они усилил охрану, и никого чужих не допускали. На публику мы все выходили в противолучевых тонких скафандрах, которые надевали под одежду. Они смотрелись гормонично, имея телесный цвет. Нападениями были, главным образом, расстрелы из толпы наёмником. Его, конечно ловили, но нанимались новые. И тема закрылась только тогда, когда наш клан истребил отца Швеи и Курто с его приближёнными. По праву наследия, всё имущество досталось его детям Швеи и Курту, которые предъявили совету его планет заключение исследования ДНК. К тому же, они оказались старшими детьми. И они говорили: - мы тебе обязаны, Озги, как никому. Да и Зачику тоже. Одна планета тебе, а одна ему. Зачик отвечал весело. - Ты, дорогой, не забывай, что я уже имею 10 вселенных, да и с самого начала имел, благодаря папе 25 планет. И ты радуйся, что вошёл в наш клан, да принимай урожай тоже, как и мы все. - Ок, дорогой. - А ты как, мама Озги? - Я за. - За? Ты примешь планету? - Я за мужа центрального в этом, а за вас только рада, мои дорогие.

Конечно, я бы могла ещё многое вспомнить, и рассказать вам о том, как протекала моя жизнь на Хольге. И о том, какие истории происходили со мной и моими мужьями и жёнами, но надеюсь, что я донесла вам основную мысль о том, что без любви и добра нет нормальной жизни ни в одной цивилизации. Цените друг друга, и берегите. Создавайте хрусталики взаимоотношений бережно и нежно в чистоте и свете. Я счастлива тем, что когда-то родилась на планете, под названием Кирата, что означает Дружба. И в один прекрасный момент переселилась на планету, под названием Хольга, что значит Любовь. 8 (495) 674-28-39

6 марта 2026 г.