Софья и Черт

Глава 1

СОФЬЯ И ЧЕРТ (ЦЕРЕМОНИЯ)

«Мир устроен так, что самое важное всегда

скрыто от глаз толпы». — Федор Достоевский

«Вещи не всегда такие, какими кажутся;

первое появление обманывает многих »

Платон

1

- Сделка есть сделка! – подтвердила я.

Несмотря на мои заверения, Сычев, казалось, все еще сомневался в моей искренности. Его душно вздернутый нос, его давно не мытые волосы, его темный мутный взгляд, даже его тухловатый запах – все, казалось, говорило о том, что он еще не решился.

- Смотри сюда… - в сотый раз начала обьяснять я. – Тебе надо всего лишь прийти со мной на очередную вписку. Улыбаться, пить нахаляву, танцевать. Возможно, пару раз меня небрежно приобнять… Изображать моего парня, в общем. Целоваться, если что, не надо.

При мысли о том, что по прибытии реально придется терпеть его прикосновения, мне чуть не сделалось дурно. Но я сдержалась, и Славик, кажется, не заметил мелькнувшую на моем лице тень отвращения. А может, просто сделал вид.

- Точно косарь отдашь? – спросил он в сотый раз.

- Да точно, точно. Вот, смотри, уже заранее заготовила для тебя!

С этими словами я продемонстрировала ему зажатую в мокром кулачке мятую купюру.

- Ну хорошо. – наконец-то созрел клиент. – Я в деле. Встретимся вечером там, где договаривались, у леса… Ровно в восемь.

- Спасибо, Славик! Я знала, что ты парень хороший! На тебя можно положиться, сразу видно!

«Только не в буквальном смысле…» - подумала я про себя в этот момент. Но, конечно, ничего не сказала. Сычев между тем, не прощаясь, развернулся и вялой шаркающей походкой отправился вдоль по улице.

Наблюдая за его глуповатым видом, я достала из сумочки телефон, зажала цифру «шесть» и дождалась соединения. Когда гудки в трубке сменились тревожной тишиной, я произнесла условную фразу:

- Котенок в дороге. Повторяю, котенок в дороге. Можете сыпать корм.

Тишина на том конце провода сменилась короткими гудками. Самое сложное было сделано.

2

Многие мужчины по какой-то причине (возможно, глупости) полагают, что нам живется легко. Это, конечно же, бред. В этом мире победившего патриархата женщинам не осталось ничего, кроме боли. Ну и, может быть, работы.

Единственным нашим оружием стала хитрость. Манипуляции и ложь, маскировка и контроль – все, что мачеха-природа дала нам для выживания. Помогали ее подарки плохо – но, как говорится, спасибо и на этом.

Я правда так думала раньше.

К сожалению или счастью, жизнь всегда расставляет все по своим местам. И, несмотря на все мои таланты к интригам, проснувшиеся еще в детском саду и полностью раскрытые в школе, я по итогу провалилась по-полной.

Да, именно так.

Сначала криминальный элемент – в старших классах. Крутые парни, наркотики, деньги. Частые поездки за границу. Мне было легко втираться в доверие и постоянно что-то требовать.Потом начавшиеся проблемы с родственниками – тут постоянно жалобно канючить уже не вышло.

Переезд к одному из богатых папиков. Посыпавшееся здоровье. Возвращение к маме. Отсутствие денег, работы, времени. Вечная ругань.

И вот я на дне.

Я действительно хотела убить себя. Может, наглотаться таблеток или вскрыть вены, а может, выпить вина и броситься со старенького крошащегося родительского балкона. Я так и не решила, не сделала выбор, потому что колея моей жизни внезапно совершила крутой поворот.

Я встретила ЕГО. И это встреча, как водится, изменила все. Все вообще.

Иронично, что познакомились мы в интернете на одном из сайтов знакомств. Я всегда презрительно относилась к этому способу – в основном, в подобных местах водятся либо задроты, либо тотальные нищеброды. К тому же, частенько попадается топ-набор «два в одном».

Он написал мне первым – просто и незатейливо. Никаких комплиментов, никаких вопросов в духе «даш писку ибать???». Никаких долгих разговоров и дурацких сердечек. Обычная анкета обычного симпатяги с голубыми глазами и только одно сообщение.

«Привет, не хочешь сходить куда-нибудь погулять, пообщаться? Могу заехать за тобой на своей мицубиси. Когда тебе будет удобно?»

Я сразу поняла, что вот он – мой шанс вылезти со дна, и его было нельзя упускать. Поэтому, сразу бросив маникюр и нечаянно разлив флакон с лаком, я поспешно настрочила в ответ, тыкая в телефон одним пальцем:

«Привет! Не против! Давай сегодня в семнадцать ноль ноль. Мой телефон такой-то. Я люблю ресторан «Черный Бублик»».

Он прочел и ничего не ответил, но я уже знала, что он позвонит. Все-таки не зря я столько времени провела с уголовниками: я хорошо знала, когда лох клюнул, а когда – соскочил.

А, я забыла сказать, как этого парня звали. Этого парня звали Иван Ерохин.

3

Встреча прошла замечательно.Он, как я и ожидала, оказался обаятельным, красивым, чрезвычайно умным и удивительно заботливым. Блондинистые хорошо уложенные волосы, смелые голубые глаза, крепкое и высокое тело…

Я хорошо налопалась в ресторане, покаталась на красивом авто (ах, как давно я в таком не сидела!), сходила в кино на очередной фильм Тарантино и даже заглянула в какой-то «парк попугаев» с весьма прелестными птичками.

Все это за его счет, разумеется.

После всех этих развлечений я стандартно ожидала, что мы поедем к нему. Мужчины всегда ждут благодарности за свои траты – это я с презрением выяснила еще во времена своего первого ухажера. Но и тут Ванечка меня удивил. Он сказал, что сегодня не выйдет – он никогда не лезет в постель на первом свидании! Мол, бережет себя для настоящей любви всей его жизни!

Такой ответственный, милый, добрый Ваня… И, главное, богатый. «Ты точно станешь моим» - думала я, возвращаясь в материнский дом по темной московской улочке. Мой ухажер хотел меня подвезти, но я схитрила и отказалась. Не стоит быть слишком требовательной сразу, независимость – это та женская черта, которая и притягивает мужской пол больше всего.

Спала я плохо, постоянно ворочаясь. Снились пальмы, пляжи, улыбчивые турки, высокопоставленные менты и деньги. Сны были хорошие, но досмотреть их никак не удавалось – меня будто что-то будило в самый неподходящий момент. Наконец, когда под утро меня крепко вырубило, раздался раздражающе громкий телефонный звонок.

- Привет, это Иван. Как ты?

«Как, блин, как…» - пробурчала я про себя спросонья, но потом взяла себя в руки и собралась. Привычно защебетав в трубку с милой и глупой тональностью, я даже не сразу поняла, чего он от меня хочет. Слушать мужчин – вообще задача не из легких, а выслушивать их спросонья и вникать – совсем уж неподъёмный подвиг.

Когда я наконец осознала, что он задумал, я сначала решила взять и отказаться. У меня не было подходящих под затею знакомых. Но расстраивать Ваню было глупо – он мог найти кандидатуру моложе, красивее и здоровее, а потому я положилась на удачу.

- Да-да, Ванюш, я приеду. Обязательно. Адрес сейчас запишу, чтоб не забыть. Спасибо за приглашение!

«Какая я стала вежливая. До чего жизнь довести может…»

Предлагал Иван следующее. Какая-то элитная церемония для сильных мира сего, ежегодно проводящаяся на природе в глухом и элитном месте. Я совсем не удивилась – глухое и элитное частенько сочетается там, где богатые папики хотят скрыть свои сомнительные причуды от публики. Помнила об этом по Дубаю.

Затруднение было одно – в сей мажорный клуб пускали только парами и только по приглашению. Инвайт мне даст Ваня, а вот пары у меня, как назло, не было. Сам Иван по-дурацки отговорился тем, что хочет провести на этот чертов бал свою сестру, и потому будет занят.

Ну да ладно, как-нибудь выкручусь.

4

Ну да, я позвала соседа Славика. А что мне еще оставалось? Он станет моим проходным билетом, моим тараном. Ну и сразу после фейсконтроля он пойдет ко всем чертям.

По какой-то причине это даже приподняло мне настроение. Давненько я не разминалась в манипуляциях на мужиках. Это всегда своеобразно бодрит, приводит в тонус, моложавит. Ну или мне просто так кажется.

С утра опять звонил Ванюшка. Он сообщил, что перед выездом следует заранее набрать на секретный номер и сказать условную фразу, означавшую, что я уже подобрала себе пару и подтвердить участие. Такая вот у местных богачей, мол, склонность – нагнетание таинственности и атмосферы. Никакой особой таинственности от этого я не ощутила, но все же сделала так, как он сказал.

Мне не трудно. И, опять же. Нам не привыкать. На Багамах я видела куда более странного в свое время.

Ждать вечера было довольно долго. Поэтому, не зная, чем заняться, я решила посвятить время разбору пробников от различных ароматных духов, пришедших ко мне по почте. Духи – моя страсть, и время за возней с ними всегда пролетает незаметно. Увлекшись разбором коробочек и пузырьков, я и сама не заметила, как за окном начало темнеть.

Пора было ехать. Привычным движением рук поправив макияж, я послала зеркалу воздушный поцелуй и, захлопнув дверь, отправилась к автобусной остановке. Несколько часов в духоте – и вот я на месте, у небольшого кубического здания черного цвета. Вдали виднелся небольшой лесок и речка, явно выходящая из труб какого-то местного завода.

- Идущие на смерть приветствуют тебя! – услышала я насмешливый голос Сычева за спиной. Я обернулась. Так и есть – этот олух все же явился вовремя и теперь пялился на меня с глуповатой ухмылкой.

- Ты бы потише был, а то не пустят. – одернула я его. – И голову почему не помыл?

- Она чистая! – дерзко рявкнул в ответ Славик.

Кажется, он обиделся.

Однако, мне не было до этого никакого дела, поэтому, взяв его за руку (он неловко дернулся), я повела его внутрь здания. Уже на первом этаже нас встретил охранник – огромного роста и телосложения угрюмый рыжеволосый человек. Он спросил у нас кодовую фразу, которую я уже называла по телефону, и легким движением руки указал нам на коридор, вход в который закрывался марлевой развевающейся занавесочкой.

- Похоже не на вписку, а на больницу. – прокомментировал Славик. – Или, возможно, морг.

Я шутку не оценила, но в целом мой «парень» был прав. Место не сильно походило на секретное собрание элит ради дорогих запретных забав. Впрочем, я тут же вспомнила голую вечеринку Ивлеевой в каком-то бомжатнике и решила не торопиться с выводами.

5

Тем временем мы прошли по коридору мимо нескольких запертых комнат с цифрами «3», «18», «19» и какими-то бессмысленными буквами вместо фамилий на табличках. Я подумала, что номера кабинетов расположены как-то странно, но в этот момент Сычев дернул меня за руку:

- Глянь!

Впереди в конце коридора висела небольшая гирлянда, самая обычная новогодняя. Под ней стоял прозрачный ящик, наподобие аквариума, с кучей дурацких просверленных дырок, обмотанный чем-то наподобие колючей проволоки. В ящике лежал черный кот.

Мы подошли поближе. Кот был совершенно неподвижен – то ли слишком крепко спал, то ли был мертв. Сычев глуповато хихикнул и предложил мне вскрыть ящик, чтобы его достать.

- Я бы не стала его трогать. – строго ответила я. – Особенно, твоими потными руками. Пошли дальше. Нам видимо, вон туда.

В конце коридора оставалась всего лишь одна дверь. На ней был нарисован синий треугольник, внутри треугольника – глаз. Это, наверное, был всем известный масонский символ, но мне почему-то вдруг вспомнились доллары – зеленые, шуршащие, новенькие. Сычев резко толкнул дверь, но ничего не произошло.

- На себя, придурок. – не выдержала я.

Славик не стал огрызаться и, покраснев, все же справился с этой нехитрой процедурой. И тут я чуть не ахнула, увидев то, что было внутри.

Вход вел в гигантскую просторнейшую залу с неимоверно высокими потолками. Отделанные золотом стены были украшены невероятной красоты картинами, по краям стояли гранитные статуи дивных и невиданных странных существ, а под черным потолком горела всеми цветами радуги чудовищного размера люстра, оснащенная плафонами в форме человеческих голов.

- Ну нихера себе вписка! – Не выдержал Славик.

Впереди по центру все было заставлено причудливыми резными столиками. За ними, негромко переговариваясь, сидело множество людей – все, как один, в красной и ослепительно-белой одежде. Я увидела множество знаменитостей, актеров, поэтов, музыкантов. Было много и политиков, которых раньше видела только на экране. Между ними в угольно-черных халатах сновали взмыленные официанты. В конце залы виднелась сцена или какое-то ее подобие, с большим овальным стулом-столом посередине.

Мы начали пробираться между столиками в центр. Я искала глазами Ерохина, но его нигде не было видно. Тогда я решила позвонить, но, достав телефон из сумочки, убедилась, что связь в этом здании не работает. Тогда я решила, что стоит просто занять свободный столик и подождать.

Мы уселись в самом углу. Впрочем, сцена хорошо была видна и отсюда. К нам подбежал халдей и торопливо подал нам местное меню. Когда Славик слабым голосом спросил об отсутствующих ценах, официант надменно пояснил, что все услуги в этом здании бесплатны для всех членов Клуба.

Я заказала чай, а Сычев, видимо сильно оголодав, понабрал себе гору позиций и, почему-то, графин какао. Наблюдая за его робеющей и одновременно крайне довольной физиономией, я о чем-то задумалась, и тут внезапно полностью погас свет.

6

- Дорогие братья и сестры! – раздался мощный внушительный голос в темноте. – Я счастлив приветствовать вас в самом темном уголке нашей Вселенной! Несмотря на то, что этот угол крайне мал, именно от него зависит существование всего нашего мира! Берегите его, защищайте его и, главное, никогда никому не выдавайте никаких его тайн! А теперь мы по традиции прослушаем наш чудесный гимн!

В этот момент на сцене зажегся свет, и из-за кулис вышла группа артистов в черном кимоно с деревянными лирами в руках. В крайнем справа я без сомнений опознала Ваню Ерохина и на душе у меня сразу стало намного легче. Заиграла музыка, и стоявшие на сцене синхронно запели дикими нескладными голосами:

И день за днем, и ночь за ночью

Я прогрызаю бытие

Но получается не очень

Ведь кто-то снял гаввах на мне

Я буду подло прохлаждаться

И обрету я свой покой

Для этого не нужно драться

Ведь я масон, не просто гой

Добавлю же в чаек я мяты

А может, даже чабреца

Заткну себе я уши ватой

Ленюсь до самого конца!

- Боже мой, что несут…! – непроизвольно воскликнула я.

Сидевшие за соседним столиком синхронно повернулись в мою сторону. В их взглядах читалось неодобрение. Видимо, разговаривать во время гимна считалось неэтичным. Славик же, громко чавкая, поглощал принесенные ему яства, явно ни о чем не задумываясь. Я не отрывала глаза от сцены, дожидаясь, пока Ванюшка наконец закончит свою театральную муть.

«Зато у него такая чуткая и ранимая душа» - подумала я вдруг. «Даже творчеством занимается, настоящий художник!»

То, что назвать это «творчеством» нельзя даже с очень большой натяжкой, меня ничуть не смутило. Тем временем насосавшийся какао Славик неожиданно перебил мои мысли, громко и во всеуслышанье назвав эту вписку для богачей «душнымкалом» и «рептильейнаркоманией». Я хотела было его одернуть, но осознала, что придерживаюсь точно такого же мнения. Слушать завывания со сцены было практически нестерпимо, и я вдруг пожалела, что у меня с собой нет ваты, о которой прозорливо говорилось в тексте.

Наконец, гимн закончился. Я увидела, артистов быстро сменил конферансье – и начал заливать про каких-то метателей ножей и выжигателей по дереву. Чем они будут заниматься, я понятия не имела, но мне это стало неинтересно, ведь Ванюшка слез со сцены и направлялся прямо к нашему столику.

Он без церемоний уселся рядом с нами, холодно поздоровался со Славиком и настороженно взглянул на меня.

- Рад, что ты все же тут! Нам тут без новеньких не обойтись!

Я отхлебнула чаю и пожала плечами в ответ.

- Тут скучновато, да? – будто угадал он мои мысли. – Не переживай, уже совсем скоро тут явно станет пожарче. Поначалу всегда так.

С этими словами он потянулся и без спросу взял стакан с какао. Выпив его одним глотком, он, совершенно игнорируя возмущенный вид Славика, стал рассказывать о том, что совсем недавно устроился сюда работать. Перспективы огромные, говорил он, но и конкуренция невероятная. Кроме того, приходится много возиться с домашним скотом, в частности, с поросятами.

«Он ветеринар что ли? Для богачей?» - разочарованно думала я. «Звучит как-то не очень».

Тут свет опять погас. Все тот же внушительный бас зловеще объявил, что сейчас на сцене будет уникальный смертельный номер в исполнении обнаженных знахарок. Звучало сомнительно, но рядом кто-то сразу же громко захлопал. Свет включили, и я с презрением поняла, что это был Славик.

Ну да, кто же еще.

Тем временем на сцене словно из ниоткуда появилось трое голых девушек. Одна из них держала в руках странное механическое приспособление. Оно напоминало то ли складной механический кубик-рубик, то ли усиленную китайскими гениями микроволновку. У другой в руках была самая обычная скакалка. Третья же была украшена гигантским головным убором, наподобие грязной чалмы или, может, просто полотенца.

Заиграл мрачноватый эмбиент. Женщины начали возбужденно и одновременно карикатурно вилять задницами в такт. Так продолжалось около минуты; вдруг та, что держала скакалку, ловко накинула ее на шею соседки с чалмой и принялась ее душить. Третья же бросила свою микроволновку, наклонилась и крепко вцепилась удушаемой в ноги.

Жертва дергалась, хрипела, но было очевидно, что шансов освободиться у нее никаких. Так продолжалось около минуты – наконец, закатив глаза, она обмякла и мягко сползла на пол. Чалма свалилась с головы, роскошные длинные волосы разметались, язык вывалился из приоткрытого рта. Душить же девушку не перестали – будто для полного эффекта требовалась гарантия.

Я сидела и не могла оторвать взгляда от сцены. Понятно было, что это актерская игра – но выглядело слишком уж живописно.

Тем временем с шеи «мертвой» знахарки с нарочитой осторожностью сняли удавку. Одна из девушек поставила свою ступню на спину «жертвы» и крикнула в зал:

- Хотел бы кто-то добровольно занять ее место?

Зал не ответил. Желающих, как ни странно, не нашлось. Даже Славик не вызвался и сидел молча, почему-то с довольной улыбкой на лице. Тогда вторая девушка подобрала с пола свой «ящик», несколько минут совершала с ней какие-то манипуляции, куда-то нажимая и что-то крутя. С противным громким скрежетом прибор превратился в что-то вроде большого мотка проволоки, который тут же с благоговением водрузили лежащей на голову.

Раздалось громкое жужжание механизмов. Оно продолжалось около минуты, вдруг раздался щелчок – и голова девушки лопнула, словно тыква, забрызгав пол и ноги кровавыми ошметками и кусочками мозга.

И тут опять погас свет.

7

- Котенок уснул… - прошептал в микрофон внушительный голос. – Корма хватило.

Мгновенно из темноты раздались крики боли и ужаса. Они были настолько полны совершенно искреннего отчаяния, что до меня наконец дошло: происходит что-то очень нехорошее. Я задрожала и попыталась спрятаться под стол. Тут чья-то крепкая рука схватила меня за плечо.

- Не дергайся! – услышала я тихий шепот Вани. – Держись меня, и все будет в порядке.

«Ах, как хорошо, что он рядом!» - мелькнула у меня мысль. Я вцепилась в полу его халата и почувствовала, что он куда-то меня тянет. Еле поднявшись на ватные ноги, я последовала за ним. Со всех сторон доносились стоны, которые почти сразу сменялись каким-то то ли чавканьем, то ли хлюпаньем. Кроме того, впереди, оттуда, куда мы шли, раздался пронзительный визг.

Кто-то слева истошно повторял: «Мы все умрем, мы все умрем!». Кто-то другой хриплый голосом стонал «Боже…». Кто-то молча навзрыд плакал где-то вдалеке, выдавая себя лишь шмыганьем носа.

Мы шли в полнейшей темноте, я не видела абсолютно ничего. Пару раз я споткнулась о что-то тяжелое и чуть не упала. Наконец, мы уперлись в какой-то подъем или лестницу, и Ванюша шепотом предупредил, чтобы я была аккуратнее. Я поднялась по ступенькам вверх, сделала пару шагов вперед, и тут зажегся свет.

Мы находились прямо по центру сцены. Мы – это я, Ванюшка и, что удивительно, Славик. Я стояла лицом к кулисам и развернулась, чтобы посмотреть, что произошло.

Зал был завален человеческими телами в красной одежде. Большинство из них были неподвижны, некоторые еще стонали и пытались встать. Все было залито кровью и завалено разбросанной мебелью. Между столиками неспешно ходили официанты в черных халатах с диковинными саблями в руках, лениво добивая выживших.

«А куда делись люди в белом?» - глупо подумала я не к месту. И тут же поняла, что их тоже убили, просто их белоснежные костюмы слишком пропитаны кровью. Тут до меня дошло, что надо бежать, спасаться, и я дернулась было в сторону кулис, но Иван успел схватить меня за воротник.

- Тише, тише… - ласково пробормотал он, заключая меня в объятия. – Уже все закончилось. Бежать незачем.

- Что происходит, Вань? – жалобно спросила я, пытаясь освободиться от его хватки.

Тот как-то мрачновато усмехнулся.

- Ну я обещал тебе вписку для элит. Вот такие они, эти вписки. И элиты…

Странно, что у меня совсем не было истерики. Я вообще ничего не чувствовала, кроме желания побыстрее убраться отсюда, мгновенно оказаться где-нибудь на краю света. Мой взгляд случайно упал на лицо Славика – тот ничуть не был испуган, будто всю жизнь только и делал, что созерцал глубины Ада и массовые убийства. Тут я увидела, что чьи-то красные от крови руки накинули ему на шею веревку.

- Ваня! – Крикнула я непроизвольно.

Тот среагировал молниеносно и оттащил меня на край сцены. Славика тем временем свалили на пол и, заломав ему конечности, связали «в козла». После этого двое халдеев вытащили из-за кулис самую обычную гладильную доску и разместили ее по центру сцены.

Извивающегося Славку подняли и с трудом водрузили сверху. Из-за кулис вышел мрачноватого вида официант в картонной маске кабана. В руках на золотом подносе он держал два ножа и какой-то обрывок вьющегося растения с большим синим цветком. Он уже подошел к связанному, как тот внезапно заорал:

- Да свой я, свой! Вы чего творите, бараны?! Ногу, ногу смотрите! Черт!

Сгрудившиеся вокруг Славки официанты переглянулись. Один из них взял нож с подноса и разрезал ему штанину на левой ноге. Видимо, там что-то было, так как вид у него стал весьма разочарованный.

- Развяжите его. – буркнул халдей в маске. По всей видимости, он был главным.

Веревку сняли, и Славик, недовольно бубня себе под нос, отошел в сторону. Тут все взгляды официантов одновременно сконцентрировались на мне.

- Иван! – Строго сказал один из них.

- Прости, дорогая. Сегодня не твой день. – услышала я шепот в ухо, и меня потащило вперед.

8

Я лежала на этой ублюдской гладильной доске лицом вверх. Мои ноги и руки свисали с нее и были крепко привязаны к деревянным ножкам. Когда я попробовала визжать, они заткнули мне рот какой-то грязной тряпкой, которую Ерохин вынул из кармана.

«Чертов ублюдок!» - бешено крутилось у меня в голове. «Чтоб ты сдох!»

Иван будто знал, что со мной происходит. Он подошел и ласково потрепал меня по голове. Вынести это было выше моих сил, и я попыталась пнуть его ногой.

Безрезультатно.

Тем временем один из официантов подошел с золотым подносом ко мне и срывающимся голосом начал декламировать на неизвестном мне языке:

- Ave, Satana! Accipe hoc donum, sicut nos te in corda nostra accipimus! Regnes in terra et in caelo in saecula saeculorum. Amen…

Пока он завывал, Ерохин взял с его подноса вьюнок с синим цветком и положил мне на грудь. После этого я, похоже, действительно впервые испугалась по-настоящему. Ранее мне будто казалось, что все это какая-то мрачная шутка или артистическая постановка, или, на крайний случай, просто сон.

Но тут я осознала, что это конец. С кристально чистой ясностью, с холодным и трезвым умом я вдруг поняла – всё.

Ерохин взял с подноса один из ножей и занес его надо мной.

Полный пиздец!

Я инстинктивно дернулась, рванулась куда-то в сторону, со всех сил, со всех средств, будто всею волей моей как существа, и веревка не выдержала.

Моя рука была свободна!

Даже не глядя, я схватила с подноса второй нож и с дикой яростью бешеного животного ткнула им Ерохина в бок.

И тут же почувствовала острую, внезапную, резкую боль в области груди. В глазах мгновенно помутнело, будто меня окунули под воду, все вокруг закружилось, поплыло, и я вдруг расслабилась. Что-то навалилось на меня сверху – тело Ерохина, или темнота, а может, что-то теплое и нежное, домашнее, почти как мурчащий под одеялом котик… Оно каким-то образом влилось в меня, растворяя в небытии каждую клетку, каждый атом всей моей души, и это было огромным облегчением и успокоением, надеждой и счастьем, и я поняла, что после вечности ожиданий я наконец-то возвращаюсь домой.

Свет померк. Моя голова упала набок, и последним, что я увидела, была ехидная физиономия Славика, с довольной ухмылкой расчесывающего свою давно не мытую голову.