София

Глава 1

Альварес отправился за своими детьми в Кордову. Он купил небольшой домик в Макрии. Но прежде чем вернуться в Альдер, ему нужно было поехать на свадьбу принца Кастилии Густаво. Рикардо отказался бросать свою невесту и остался в Макрии. Граф стоял около большого дерева и смотрел на ворота, из которых должны были выйти его дети. Они были чем-то похожи на своих матерей. София смотрела на брата с насмешкой. Графа заметила именно она. Девушка кинулась к Альваресу и закричала:

— Папа. Как же я рада тебя видеть!

Она подбежала к нему. Альварес улыбнулся и обнял дочь. Леандро подошёл к графу спокойно и чинно.

— Я тоже рад вас видеть, отец.

— Леандро, — фыркнула София, — ты бука.

— Не ссорьтесь. Мы с вами уезжаем из Кордовы в Макрию, но перед этим поедем на свадьбу принца Густаво. Вы не против?

— А кто невеста? — поинтересовалась София.

— Марибель де Веласко дочь герцога Фриаса.

София и Леандро переглянулись.

— Герцог решил избавиться от занозы в заднице? — усмехнулась София.

Альварес посмотрел на дочь с интересом. София рассмеялась и покосилась на отца, который предложил детям покинуть площадь. Он повёл их к карете. София заскочила внутрь и села в удобное кресло. Она расправляла складки на платье и смотрела на брата с насмешкой.

— Рассказывайте, — потребовал Альварес.

Леандро вздохнул и отвернулся к окну.

— В эскуэле осталась учиться кузина Марибель. Она рассказывала, какая эта графиня сука. Правда, говорила она это не мне, а брату. Он собрался на ней жениться. Может девушка пыталась разжалобить благодарного слушателя.

— Не смей говорить о ней плохо, — рыкнул Леандро.

— Прекратили.

— Она говорит неправду. Аулария замечательная девушка и не станет меня обманывать.

— Аулария? — не понял Альварес.

София усмехнулась.

— Эта девушка говорит, что её зовут Аулария де Бинчигерра. Это якобы дочь тётки Марибель. Но я сомневаюсь в этом. Эта особа не знает элементарных правил поведения. Это же надо было додуматься и дёрнуть за рукав сына гранда.

— И кому так повезло?

— Диего де Кордоба. Сыну герцога Приего.

Альварес покосился на сына.

— Леандро…

— Отец, я сам со всем разберусь. Не нравится, могу остаться в Кастилии. Мать оставила мне хоть что-то?

— Твоя мать была нищей.

— София, — остановил её Альварес. — После самоубийства твоего деда, мне досталась половина его имущества, которое Фритинген перевёл в деньги. Хочешь, могу перевести тебе на счёт половину этих денег.

— Замечательно, можете уезжать в Макрию. Я никуда не поеду с вами.

Альварес смотрел на сына долго, пока тот не оглянулся.

— Я не стану менять своё решение.

Альварес вздохнул.

— Это твоё право.

— На свадьбу я не пойду.

Альварес посмотрел на сына, а потом повернулся к окну и сказал:

— Это твой выбор, и неволить я тебя не стану.

София посмотрела на отца и вздохнула, а вот Леандро растерялся. Он смотрел на Альвареса с удивлением. Граф повернулся к сыну и спросил:

— А ты думал, что я буду тебя уговаривать? Нет, сын. Каждый из вас будет выбирать своё будущее сам. Но и за ошибки будете отвечать тоже сами. Когда отец умер, мне было всего двенадцать лет. Я не спорю, он позаботился обо мне, но свою жизнь я строил сам. Так и вы будете делать. Я не бросаю вас, если будет нужно, помогу. Но если вы меня раз выставите из своей жизни, я никогда больше не появлюсь рядом.

— Если я буду жить один, то никогда не приеду к вам.

— Не зарекайся, — отозвалась София. — Как бы потом тебе ни пришлось об этом пожалеть. Гнилые у тебя друзья.

Но Леандро повернулся к сестре и посмотрел на неё с насмешкой.

— Прекратили.

Брат и сестра отвернулись друг от друга. Альварес посмотрел на них и вздохнул.

— Дорого вам встанут некоторые ошибки. Запомните, нашей семье ничего не прощается.

— Почему? — спросила София и пересела к отцу.

Альварес обнял девушку и прижал к себе.

— Мы потомки первого берсерка. Его считают и рогатым богом, и спасителем. Его имя теряется и, скорее всего, будет предано забвению. Отец совершил много ошибок, но именно благодаря нему мы живём сейчас.

— Вестгот, — прошептала София.

Альварес вздохнул.

— Да. И он ещё скажет своё слово.

Леандро фыркнул.

— Все говорят, что не стоило ему препятствовать ксёндзам. Дескать, мы торговали бы с ними и жили спокойно, а сейчас…

— Они всегда относились к нам, как к скоту. Лорды внушали своим людям, что мы демоны, которые достойны только смерти. Если бы отцу и его друзьям не удалось обмануть эту весёлую компанию, то нас не существовало.

Леандро вздохнул и промолчал. Ему казалось, что отец какой-то старый. Он отвернулся от сестры и отца и постарался не слушать их.

Аберна встретила их шумом. Приморский город всегда был любимым местом аристократии со всей Пансии. Леандро покосился на отца и сестру. Он боялся, что граф не выполнит своё обещание. Альварес не стал обманывать его. София смотрела на это с удивлением.

— Он…

— Оставь его. Пусть сломает себе шею.

Но Леандро считал, что его ждёт большое будущее. Он направился в сторону контор, торгующих недвижимостью, и решил купить себе уютный и спокойный домик вдалеке от шумных дорог. Леандро прикрыл глаза и представил красивую картинку — большая семья, любимая жена и куча наследников. Улыбчивый консехо предложил ему на выбор несколько домов, один из которых был в стороне от шумных дорого и приезжих.

— Отличный выбор, — сказал мужчина.

Леандро посмотрел на него и спросил:

— А кто в нём жил раньше?

— Никто. Он стоит пустым очень давно. Вроде бы его построила для себя Ванда, которая пришла сюда вместе с королём Галиндо. Но теперь правды никто не скажет.

Леандро усмехнулся и подписал бумаги.

Альварес и София приехали в гостиницу. Девушка вздыхала, но старалась не показывать виду, что слова брата обидели её. София долго сидела и молчала, пока к ней не подошёл Альварес.

— Если…

— Не хочу. Он глупец. Леандро хочет объединить Пансию и создать единую империю. Вот только друзья у него отвратительные. Он подружился с молодым Хуаном Осорио де Трастамара. Ему всего шестнадцать лет, а характер. Мне страшно за брата.

Альварес сел рядом и обнял дочь.

— София, каждый из вас сделает свой выбор по жизни. Я не хочу, чтобы вы винили меня за то, что я вам что-то не дал сделать. Если выбором Леандро будет попытка сломать себе шею, то я не стану ему мешать.

София положила ему голову на плечо и вздохнула. Альварес потрепал её по голове и выслушав от неё всё, что она думает о трёпанной причёске, спросил:

— На свадьбу принца пойдёшь?

— Конечно же. Когда выпадет возможность посмотреть на весь этот цветник.

— Жаль, что твой дядя не приехал.

— Дядя?

— У меня есть два брата. Рикардо де Бомонд и Эберхард граф Ротейстейн.

— Как занятно.

Альварес улыбнулся и подумал, что Рикардо будет интересно поговорить с ней.

Церемония была назначена на середину дня. В Аберне не было большого собора, как в Макрии. Только небольшой храм, в котором служил епископ Кастилии. Его строили с трудом. Галиндо было неинтересно, во что верят люди. Окружение короля было своеобразным. Этих людей интересовали только прибыли. Потому и вера тут приживалась с трудом. Вместо большого храма построили маленький. Единственными посетителями были отдыхающие с севера. София и Альварес приехали к нему за полчаса до начала церемонии. Хмурый не выспавшийся консехо сверился со списком и махнул рукой в сторону храма. Они устроились сбоку, чтобы видеть всё и никому не мешать.

Король Николас был с утра не в духе. Хуан де Борхе сидел напротив короля и усмехался.

— Ваше Величество, вы против того, что ваша дочь…

— Мне плевать, где живёт Рамона. Если ты её приютил, то это твоё дело. Я не ради этого вызвал тебя.

— Слушаю.

— Ты торгуешь людьми.

Хуан поморщился.

— Девушками. Продаю их в Халифат. Вы против?

— Нет. Но ты будешь продавать кое-кого. Я буду тебе скидывать женщин. Твоя забота избавиться от них как можно быстрее.

— Хорошо. А что я буду с этого иметь?

— Спокойную жизнь. Я ведь знаю, что ты сбежал от Пилар.

— Вы…

Николас посмотрел на Борхе с насмешкой, а потом покачал головой.

— Ты получил мою дочь, право на спокойную жизнь. Что ещё нужно? Вот тебе список женщин.

Хуан посмотрел на короля и смолчал. Он схватил список.

— Обратишься к моему секретарю, — сказал ему в спину Николас, — он скажет, где находятся эти девушки. Десять процентов от суммы переведёшь мне. Свободен.

Хуан посмотрел на короля и фыркнул. Он вышел из кабинета, получил сведения от секретаря, а потом направился к обычным кабальеро.

Николас не обратил на это никакого внимания. Его больше интересовала свадьба принца, а не обиды какого-то торговца.

Густаво осматривал себя в зеркало и усмехался. Он всегда был маленького роста и полным. Принц представил, как будет выглядеть рядом с красавицей женой, и едва не рассмеялся.

— Это будет занятно.

— Ваше Высочество, — сказал консехо, работавший у короля и снабжавший принца сведениями. — Его Величество вызвал к себе одного торговца по имени Хуан де Борхе и выдал ему список девушек, приговорённых к казни.

Густаво посмотрел на консехо.

— Папаша хочет заработать на продаже живого товара в Халифат. Как бы эта сделка ни закончилась плохо.

— Я думаю, что Хуан рассчитывал получить дворянство.

— Вернее вернуть его, но король не собирался этого делать. Отправь кого-нибудь приглядывать за этим торгашом.

Густаво ехал в сторону храма и старался выглядеть солидно, что почти не получалось. Принц подумал, что судьба сыграла с отцом злую шутку. Вместо шикарного наследника с пудовыми кулаками и нескончаемым источником силы, родился он. Николас никогда не упускал случая подшутить над ним в детстве, но те времена давно прошли. Густаво вспомнил, как первый раз уехал из Альмадовара, и какой скандал закатил король. Принц тряхнул головой и подумал, что это нужно оставить в покое, иначе в храме он будет выглядеть не так, как положено жениху.

В храме Густаво заметил графа и улыбнулся ему. Рядом с ним была высокая девушка с зелёными глазами и миловидным личиком. Густаво подумал, что это должно быть дочь графа, а вот Леандро не было видно. Принц дошёл до алтаря и улыбнулся преподобному Соломону. Епископ поклонился Густаво. Жених осмотрелся. На его свадьбу приехала едва ли не половина грандов Альдера.

Невеста появилась сразу после него. Марибель была высокой и красивой девушкой и шикарной фигурой. Вот только глаза у неё были какими-то прозрачными, словно бесцветными. Она шла вперёд и старалась не смотреть на своего жениха. Густаво хоть и был принцем, но не радовал графиню. Марибель подошла к нему и едва не скривилась, а потом поймала насмешливый взгляд наследника и прикусила губу. Злые слова так и не слетели. Марибель побоялась, что наследник Николаса ответит ей не меньшим оскорблением.

Соломон покосился на девушку и протянул руки. Марибель сжала зубы, но подала свою руку. Она старалась не думать о том, что сейчас её свяжет с маленьким толстым принцем. Графия прикрыла глаза и не слушала слова молитвы. Только когда магия проникла под кожу, она едва слышно зашипела. Густаво приподнял бровь и едва не рассмеялся.

Молодые обернулись к гостям. И в этот момент Марибель увидела красивого мужчину, который стоял сбоку. Рядом с ним была девушка, которой едва исполнилось восемнадцать. Мужчина смотрел на неё с нежностью. В этот момент Марибель почувствовала, как полыхнула ревность.

— И что вы хотите увидеть на лице у графа Толедо и его дочери? — понеслись до неё слова принца.

Марибель посмотрела на мужа и снова окунулась в насмешку.

— Дочери?

Ответить Густаво не успел. Граф подошёл к нему и поклонился.

— Поздравляю, Ваше Высочество.

— Спасибо, граф. Вы останетесь на праздник?

Альварес покосился на дочь, а потом сказал:

— Если будете настаивать.

— Буду. Рад, наконец-то, увидеть вашу очаровательную дочь. София, вы сама прелесть.

София усмехнулась.

— Спасибо, Ваше Высочество. Вот только рядом с вашей женой я буду выглядеть блёкло.

Густаво рассмеялся.

— А где Леандро?

— Сын решил остаться в Аберне.

Густаво усмехнулся, но не подал виду, что рад этому факту.

София смотрела на большое общество и старалась не пугаться. Она ходила хвостом за отцом и удивлялась, как легко Альварес общался с грандами Альдера. В эскуеле им говорили, что эти аристократы имеют практически неограниченную власть и могут даже спорить с королём Мануэлем. Одна выходка с принцем чего стоила. Алехандро жил в Жартине у графа Беневете. Далеко не сразу София заметила, что Марибель следит за каждым шагом её отца. Девушке стало интересно это. Она отошла в сторону и превратилась в наблюдателя. София остановилась в тёмном углу рядом со столиком, на котором были выставлены сладости и села в кресло. Отсюда был виден весь зал. София внимательно рассматривала грандов, которые казались ей надутыми индюками. Герцог Фриас стоял рядом с королём Николасом и что-то обсуждал с ним, не замечая, кто правитель Кастилии иногда кривится. Рядом стоял молодой человек, в котором София узнала Кристиана де Леона. По какой причине самый влиятельный герцог Альдера не захотел ехать на свадьбу соседей? Кристиан на Николаса не смотрел, а следил за её отцом. Софии эти взгляды категорически не понравились.

Альварес заметил, что молодая жена принца не сводит с него глаз, но не спешил ответить ей на призывные взгляды. Софии захотелось подколоть влюбившуюся женщину. Она встала и пошла к отцу. София заметила, что аристократы обращают на неё внимания не меньше, чем на отца. Девушка постаралась взять себя в руки и задавить желание сбежать. София вспомнила, как над ней посмеивались остальные ученицы эскуеле, называя дочерью преступницы. Она никогда не спрашивала, но единственный, кто мог сказать это остальным, Леандро. София не ругалась, но пообещала брату, что никогда не забудет его предательства.

София подошла к отцу и улыбнулась. Принц Густаво давно отошёл от него. Рядом с отцом стоял высокий мужчина с пронзительными чёрными глазами и странной бородкой.

— Это и есть ваша дочь? — спросил он.

— Да. Это моя София.

Девушка улыбнулась.

— Рада вас видеть граф Беневете.

— Вы знаете, кто я?

— Я училась в эскуеле, а там отменная библиотека. Наши преподаватели посчитали, что мы должны знать аристократию всех четырёх королевств. Я старалась запомнить всех грандов Альдера и их детей.

Алонсо рассмеялся.

— Приятно видеть у современной молодёжи стремление к знаниям.

— А почему сюда приехал Кристиан де Леон, а не его отец?

Алонсо покосился на Кристиана.

— Гранд Альба никуда не выезжает. У нас говорят, что он боится потерять влияние на короля. А если говорить правду, ваш батюшка наследник имущества, которым теперь владеет Альба. Боится герцог, что его выкинут из дворца.

— Почему?

— А Мануэль забыл оформить всё как нужно.

— Мы не станем выселять бездомных грандов из своего дома, — сказала София и с наслаждением заметила, как вспыхнул Кристиан.

Девушка смотрела на графа и усмехалась. Кристиан не решился подойти к насмешнице и остался в стороне. Неуверенность наследника Альбы не укрылась от Алонсо. Граф покосился на Кристиана и отвернулся к Альваресу.

Марибель смотрела только на Альвареса. Она давно забыла о принце и пыталась пробраться к мужчине, но её постоянно кто-то останавливал. Графиню останавливали придворные короля Николаса. Женщины желали ей успехов и скорейшего рождения наследника. Марибель покосилась на потенциального мужа и поёжилась. И тут дорогу графине преградила девушка. Марибель посмотрела на неё и заметила, что у неё зелёные глаза с тонкой полоской шоколадного цвета. Девушка усмехнулась и спросила:

— А вы за кого вышли замуж?

— За принца Густаво.

— А я вот думаю, что жена принца должна знать, как обязана вести себя супруга наследника трона. А может, вас забыли научить правилам поведения?

Марибель остановилась и посмотрела на высокую девушку. София не скрывала своего отношения к невестке короля Николаса.

— Ты… — Марибель едва не задохнулась от возмущения.

Графиня привыкла к тому, что никто не смеет ей перечить. Лоренсе де Веласко обожал свою единственную дочь и старался удовлетворять все её прихоти. Она посмотрела на нахалку, посмевшую одёрнуть её и скривилась.

— Как ты смеешь…

— Оу, девочка ещё слишком маленькая. Может вас вернуть в детскую комнату?

Марибель возмущённо воскликнула, а София тем временем продолжала:

— Вы, кажется, забыли, что всего несколько часов назад вышли замуж за принца Кастилии. Как вы думаете, что скажет король Николас, когда имя его наследника начнут полоскать на каждом углу? Вы об этом, милочка, подумали. Я понимаю, что мой отец красивый мужчина, но нужно думать не только…

София выразительно показала графине на одно место, отчего стоявшая рядом жена министра короля покраснела.

— Какой позор, что об этом вам, жене наследника, говорит дочь графа Толедо.

Женщина отошла от них и направилась в сторону короля. Марибель смотрела на Софию с ненавистью.

— Вы забываете, милочка, что вас могут отсюда и выставить. А кому нужна будет жена, которую выгнали за измену?

София смотрела на графиню с насмешкой, а та не скрывала своего раздражения. Девушка обошла на рассерженную жену принца и пошла к отцу. Альварес смотрел на дочь и усмехался. Он успел заметить, что большая компания её пугает, но София не подаёт виду. Он подошёл к ней и спросил:

— Что тебя пугает?

София вздохнула.

— Леандро сказал в эскуеле, что дочь преступницы. Его подружка организовала натуральную травлю. Знаешь, как мне было сложно учиться, а он даже не извинился. Сказал, что не мог сообщить Ауларии, что его мать казнили за смерть аристократки. Эта особа, не скрываясь, травила меня и старалась выгнать из любого общества.

— Почему мне ничего не сказала?

София вздохнула и покосилась на отца.

— Я боялась услышать, что мама была преступницей.

Альварес посмотрел на свою дочь и вздохнул.

— Надо было сказать.

— Я давно это пережила и со страхом перед обществом справлюсь. А ты познакомишь меня с дядей?

— Познакомлю с обоими.

Они посмотрели на Густаво и его молодую жену, а потом дружно рассмеялись.

— Не будут они жить, — протянула София. — Она влюбилась в тебя.

Альварес посмотрел на дочь и ответил:

— Их много. Я не помню и половину женщин, которые оказывались в моей постели.

Они покосились на принца.

— Я поговорю с сыном.

— Не стоит. Я не хочу, чтобы он считал меня ябедой. К тому же я большая девочка и смогу сама разобраться с братом.

Альварес усмехнулся. Они покинули свадьбу, как только это стало возможно.

Клотильда сидела в своих комнатах и смотрела в окно большого замка. Молодая женщина только успела оправиться от родов и хотела поскорее уехать в Телюцию. Она уже мечтала о том, какой фурор произведёт на очередном приёме у короля. Женщина встала и подошла к новому платью. Она провела пальцами по шёлку. Оно было голубым, обшитым жемчугом. Клотильда прикрыла глаза и замечталась. Она взяла его и прошлась по гостиной в танце.

Хлодвиг вошёл в покои жены и нахмурился, глядя на то, как она кружится в танце. Герцог выхватил от неё платье и прошипел:

— И это моя жена. Почему я узнаю от слуг, что ты не появляешься у дочери? Я искал мать для своих будущих детей, а не шлюху.

Клотильда отшатнулась от мужа.

— Я… Я рассчитывала, что мы поедем в Телюцию на большой приём.

— Мы? Ты останешься в Режане.

Клотильда взвилась и подошла к нему вплотную.

— Я не буду сидеть под замком, пока вы, герцог, будете развлекаться.

— Ты…

— Я, — сказала Клотильда. — Я пожалуюсь на вас королю. И тогда вам придётся со мной считаться.

Хлодвиг посмотрел на неё с ненавистью, а потом вырвал из рук платье и закинул его в камин.

— Я сказал, что ты будешь сидеть дома.

Клотильда подскочила к камину и быстро вытащила тряпку.

— Я пожалуюсь на тебя королю. Деспот. Я не прачка.

Хлодвиг вышел из комнат жены и сжал кулаки. Он долго стоял около окна и смотрел на парк, который разрастался около его дворца и вздыхал. Герцог никак не мог забыть свою первую жену, а ещё простить давно умершему отцу, что тот её казнил. Ирена. Она снилась Хлодвигу. Светлые глаза и презрительно сложенные губы. Даже признание в преступлении ничего не изменило. Герцог всё так же во сне тянул к ней руки и бежал сзади, но она растворялась в тумане.

Клотильда не стала откладывать жалобу в долгий ящик. Аделаида выслушала её и улыбнулась.

— Я попробую поговорить с королём. Не стоит вам, милая Клотильда, сидеть в Режане. Мы уже успели забыть вас.

Хьюго смотрел на жену и усмехался.

— Что там сказала Клотильда?

Аделаида подошла к мужу и вздохнула.

— Она хочет вернуться в столицу, а герцог против. Поговори с ним. Не стоит красавице Клотильде сидеть в Режане.

— Поговорю. Он что-то в последнее время превратился в натурального медведя. Сидит у себя в Анжу и даже на заседания сената не приезжает.

Аделаида положила ему голову на плечо.

— Гизелла опять болеет.

Хьюго вздохнул.

— Она всё время болеет, и лекари ничего не могут с этим поделать.

— Может, ты объявишь Роберта своим наследником?

— Я не стану этого делать. Пока жива старшая дочь, наследницей будет она. И давай больше не будем вести пустые разговоры.

— Почему?

— Скажем так, я считаю, что Роберту полезно научиться терпению и понять некоторые вещи.

Он согнал жену с коленей и вышел. Аделаида посмотрела ему вслед и нахмурилась. Королеве не нравилось, что её единственный сын находился на вторых ролях, а вперёд выставляли болезненную дочь. Королева долго смотрела на записки на столе, а потом вытащила одну весьма интересную. Аделаида улыбнулась и сжала записку в кулаке.

— Гизелла не сядет на трон. Я позабочусь об этом.

Аделаида вышла из комнат и направилась в сторону старого парка, где у неё была назначена встреча. Она постоянно оглядывалась и старалась не привести следом никого лишнего. Королева прошла по дорожке в сторону небольшого павильона, который стоял около большого пруда. Он был всего в два этажа и имел большую комнату внизу и две наверху.

Аделаида вбежала в Марли и вздохнула с облегчением. Она быстро посмотрела на дорожку из окна и прикрыла глаза. Ей иногда казалось, что король всё знает и следит за каждым её шагом. Женщина отошла от окна и стала подниматься. Аделаида вздыхала и думала, что эти отношения всё больше втягивают её в водоворот неприятностей.

— Ты опоздала, — сказал мужчина.

Жуффруа де Гризегонель обернулся к ней и улыбнулся.

— Не всё зависит от меня.

— Добилась?

— Нет, он не хочет делать Роберта наследником.

— Почему?

— Не знаю. Он считает, что мальчик должен научиться выдержке.

Жуффруа подошёл к королеве.

— Какая к чёрту выдержка!

— Откуда я знаю? Прекрати меня мучить. Если я тебе надоела, можно расстаться.

Жуффруа прикрыл глаза и посмотрел на королеву. Давно прошли те времена, когда эти отношения были ему интересны. Они приносили перчинку, а сейчас Аделаида превратилась в истеричку.

— Она останется наследницей, пока не умрёт. Ждать этого не так долго. Здоровье у принцессы никудышное.

— Он…

Аделаида рассмеялась.

— Нет, Жуффруа. Он сын Хьюго. Так что не рассчитывай на многое.

Женщина села в кресло и долго молчала, глядя на своего любовника, а потом ей пришла в голову шальная мысль. Аделаида подумала, что сможет избавиться от больной дочери и надоевшего любовника.

— Если ты хочешь помочь Роберту, соблазни Гизеллу. Она должна родить ребёнка. Здоровье у неё отвратительное, а потому роды станут для принцессы роковыми.

Жуффруа посмотрел на королеву и усмехнулся.

— Я подумаю на эту тему. А почему ты её так ненавидишь?

— Кому нужен больной ребёнок? Я едва не умерла, рожая её. Вместо мага родилась бездарность.

Жуффруа смотрел на королеву с насмешкой. О болезненности принцессы только что ленивый не говорил. Сенат не один раз говорил королю, что наследником должен быть Роберт, но у Хьюго были свои резоны.

— Хорошо. Я найду человека, который сможет соблазнить принцессу. Остальное будет на твоей совести. Наши отношения нужно свернуть. Меня посылают в Рамнию послом.

Аделаида подбежала к любовнику, но тот отошёл от неё.

— Всё, Аделаида, наши отношения закончены.

Жуффруа вышел из Марли и улыбнулся. Аделаида ему надоела до колик. Граф никак не мог понять, как король её терпит. Хьюго поймал его за поворотом.

— Она хочет, чтобы Гизелла родила ребёнка вне брака и умерла.

— Спасибо, — быстро сказал Хьюго и направился в сторону Версаля.

Аделаида не знала, что её теперь уже бывший любовник докладывает королю обо всём. Она шла по дорожкам и думала, что никак не удаётся сдвинуть короля в свою сторону. Роберт нагнал её и обнял.

— Мама.

Аделаида улыбнулась и обняла мальчика. Тёмные волосы рассыпались по плечам. Серые глаза и умилительные ямочки на щеках. Королева любила своего сына, а к девочкам относилась с презрением. Аделаиде казалось, что они что-то вроде орудия, которое должно принести в семью деньги и власть.

— Я стану наследником?

— Станешь, но не сейчас. Гизелла не сможет стать королевой. Не доживёт она до коронации.

— А когда я стану королём?

— Роберт, твой отец ещё силён и долго будет править Фрикией. Никогда не задавай таких вопросов. А то служба безопасности сможет сказать, что ты заговорщик. Я не хочу увидеть тебя на плахе.

Роберт вздохнул и покосился на мать. Аделаида шла с сыном и расспрашивала об учёбе. И тут её взгляд упал на принцессу, которая сидела в беседке, и настроение королевы упало. Роберт заметил это и сбежал.

Глава 2

Рикардо ждал братьев, чтобы отметить свадьбу с Флорианой. Девушка волновалась и никак не могла успокоиться. Жанна дель Ринкор была её единственной подругой. Она смотрела на Флориану и шипела, как рассерженная кошка.

— Я не понимаю, зачем ты согласилась на эту авантюру. Уж лучше было согласиться на брак с Кристианом де Леоном. Он хоть наследник гранда. А ты за кого выходишь?

— Это решение отца. Он считает, что Рикардо де Бомонд принесёт семье много пользы.

Жанна рассмеялась.

— А тебе он что принесёт?

— Жанна, ты наивная девушка. Мы должны думать не о себе, а о влиянии семьи. К тому же Рикардо красивый и обходительный мужчина.

Жанна закатила глаза.

— Я никогда не выйду замуж. Пусть парни приносят пользу семье, а я займусь более полезным делом.

— Каким?

— Организую курсы для женщин с даром. Возможно, займусь историей нашего мира. Мне вот попались хроники короля Рахтора. Я хочу написать о нём книгу.

— Сборник сказок, — раздалось от дверей.

Рикардо вошёл в комнаты невесты и улыбнулся ей. Флориана в который раз подумала, что ей повезло с маркизом. Жанна остановилась на половине слова. Оскорбления застряли у неё в горле. Рикардо усмехнулся и сказал:

— Завтра приезжают два моих брата. Эберхард с Аудольфедой и Альварес с дочерью вот тогда и отметим нашу свадьбу.

Флориана улыбнулась и посмотрела в невероятные зелёные глаза жениха. Он всегда был галантен и уважителен. Флориана покосилась на подругу и улыбнулась. Жанна быстро взяла себя в руки.

— Почему сказок? Я выписала из Фрикии сборник трудов Фредегара. Он был…

— Плодом воображения моего старого знакомого Рудольфа, который задался целью лишить нас нормальной истории.

— Вы не можете знать.

Рикардо усмехнулся.

— А когда они приедут? — спросила Флориана.

— Завтра.

Рикардо заметил, как на него смотрит Жанна дель Ринкор, но старался не смеяться. Он вспомнил, что говорил Альварес, но смотрел только на невесту. Рикардо не хотелось, чтобы его жена плакала, а его называли кобелём. Как бы ни относился он к братьям, но поведение Альвареса ему не нравилось.

Жанна постаралась не показывать виду, что обиделась и на Флориану, и на её жениха. Девушка вышла из дома, где жила её подруга и сжала кулаки. Жанна пообещала, что непременно расстроит эту свадьбу. Девушка постояла рядом с каретой, а потом улыбнулась.

— Я устрою вам свадьбу. Вы меня никогда не забудете.

Она направилась в сторону дома, где жил Фадрике де Аскона. Второй сын графа Лемоса был приметной личностью в Макрии. Говорили, что он был отчаянным бретёром и бабником, за что его и выставил из дома папочка. Сам граф предпочитал делать вид, что у него нет такого сына, и всегда хмурился, если кто-то заговаривал о Фадрике. Жанна сталкивалась с этим любителем развлечений, но до конфликта у них не доходило. Девушка была немного другого типажа. Фадрике предпочитал высоких девушек с хорошей фигурой, таких, как Марибель. Жанна вздохнула. Ей не нравилось, что дочь гранда выдали за принца Кастилии, над которым кто только не потешался.

Фадрике только успел встать и мучился похмельем. Он пытался вспомнить, что делал вчера, но память отказывала. Мужчина сидел в кресле и тянул зелье, когда вошёл слуга и сказал, что к нему пришла Жанна дель Ринкор.

— И что это поношенной суке от меня надо?

Слуга не знал, что дочери графа Лерина нужно. Фадрике махнул рукой.

— Зови.

Фадрике смотрел на самую младшую из детей графа и вздыхал. Она внимательно осмотрела маркиза и усмехнулась.

— Пить не надоело, — сказала она, усаживаясь в кресло.

— Ты меня пришла жизни учить? Дверь вон там. Папаша надоел.

Жанна рассмеялась.

— Нет, Фадрике. Мне глубоко наплевать, как ты свернёшь себе шею, но у меня к тебе есть дело.

Фадрике посмотрел на девушку с насмешкой, а Жанна продолжала:

— Ты слышал, что граф Беневете собирается выдать Флориану замуж?

— Нет. А должен был?

— Вся Макрия шумит, а ты ничего не слышал. К нам возвращается последний сын Толедо. Альварес притащил с собой маркиза де Бомонда, который приходится ему братом.

— А Веронике дядюшкой?

— Он ей никто. Королева даровала ему титул, чтобы он рядом с братцем не выглядел голодранцем. Но я пришла сюда не для того, чтобы пересказать последние сплетни Макрии. Мне нужна твоя помощь. Эти двое посмели меня оскорбить, и я хочу, чтобы ты их наказал.

— Как? Я слышал, что свадьба будет через неделю.

— Для тебя же нет ничего невозможного.

Фадрике скривился.

— Слушай, Жанна. Я всего лишь скромный пьяница и скандалист. Мне до твоих обид нет никакого дела. Если этот маркиз на тебя не посмотрел, то это твои проблемы.

— Да, как ты посмел. Да я тебя с землёй сравняю.

Фадрике поморщился.

— Истерики устраивай папочке или будущему мужу. А сейчас выметайся отсюда. Мне скандалы с одним из самых влиятельных грандов ни к чему.

Жанна рассмеялась.

— Ещё скажи, что ты намерен взяться за ум, а ещё жениться.

Фадрике потёр подбородок, а потом сказал:

— А почему бы и нет. Надо найти какую-нибудь девочку из второго круга, папаша которой отвалит солидный куш за то, чтобы породниться с грандом. Можно и фамилию сменить.

Он прикрыл глаза и сделал вид, что о чём-то мечтает.

— Фадрике, — взвизгнула Жанна. — Мне нужно расстроить свадьбу. Что тебе стоит?

Мужчина улыбнулся и сказал:

— Много стоит. Тебе не по карману.

— Я заплачу любые деньги.

Фадрике засмеялся.

— Деньги мне не нужны. Мне нужна Инес де Вильяндрандо.

Жанна скривилась и посмотрела на мужчину с ненавистью. Инес была знаменита на всю столицу тем, что не скрывала своей ненависти к браку, а ещё тем, что старалась всеми силами попасть в постель Мануэля.

Жанна вскочила и выбежала на улицу. Она долго стояла около повозки и пыталась успокоиться. Девушка поняла, что Инес маркизу не нужна. Фадрике таким образом выставил её вон. Она долго стояла и думала, что делать, а потом улыбнулась и дала кучеру адрес.

— Нет. Я расстрою эту свадьбу.

Флориана пришла в себя вечером. Она схватилась за голову и простонала. В комнату сунула нос горничная.

— Позови отца, — сказала Флориана.

Граф Беневете пришёл к дочери быстро. Девушка сидела на кровати и пыталась прийти в себя. Картинка перед глазами плыла и рассыпалась. Во рту был тухлый привкус, а руки тряслись. Алонсо посмотрел на дочь. Флориана едва не плакала.

— Я ничего не понимаю, — пошептала она. — Мне очень плохо, но я ничего не пила. Жанна вчера предложила провести праздничный обед. Мы пригласили девушек. Я выпила один бокал вина и больше ничего не помню.

Алонсо посмотрел на дочь и вздохнул. Он не мог представить, что сказать пришедшему к невесте Рикардо, но маркиз не стал ждать и сам вошёл в комнату невесты. Он распахнул двери спальни и увидел девушку, которая никак не могла справиться с рвотой. Она сидела на кровати и смотрела на жениха в ужасе.

— Я ничего не помню и ничего делала плохого.

Рикардо вытащил картинки и подал их Алонсо.

— Это я получил сегодня. И судя по довольному лицу той, что притащила мне их, это сделала Жанна дель Ринкор.

— Зачем? — прошептала Флориана. — Она мне говорила, что не собирается замуж, что ей это не нужно.

— Зависть иногда принимает самые причудливые формы.

— Вы откажетесь? — спросил Алонсо.

— Нет, если Флориана будет аккуратнее выбирать себе подруг.

Девушка побледнела и побежала в туалет. Алонсо посмотрел ей вслед и вздохнул.

— Вы уверены? Если это из-за положения…

— Нет. Вернее, не только из-за этого. Флориана мне нравится. Она очаровательная девушка. Вот только подруг выбирать не умеет.

Алонсо покосился на двери туалета и махнул рукой в сторону кабинета. Он не был уверен, что всё произошло только с подачи Жанны. Граф посмотрел на лекаря, который ждал девушку и вздохнул. Алонсо было не по себе. В кабинете всё было на своих местах, но граф не мог заставить себя сесть в кресло. Рикардо нахмурился и стал осматриваться. Большой стол с шикарным письменным прибором, на котором лежали какие-то бумаги. Они ничего не стоили. Не стал бы осторожный граф оставлять что-то ценное на столе. Рядом шикарное кресло из морёного дуба, оббитое красным бархатом и пара стульев для посетителей. Около окна ещё один столик, за которым граф любил принимать близких друзей, с которыми можно выпить чашечку чая. За креслом был шикарный шкаф с бумагами, закрытый на ауру владельца.

Скол на кресле заметил Рикардо. Он схватил направившегося на своё место графа и указал на это место. Алонсо вздохнул и вызвал энкантора. Он смотрел на то, как молодой человек вытаскивает из спинки иглу и хмурился.

— Это… — начал было Рикардо.

— Не могла Жанна повернуть такое, минуя моего наследника. Ансельмо ничего не хочет делать. Впрочем, почти все наследники так себя ведут. Они уверены, что их положение незыблемо. А между тем Мануэль предложил созвать совет кортесов. Он будет после вашей свадьбы. Если там удастся протолкнуть идею, которую мы так долго пытались донести до короля, то положение бастардов и остальных членов семьи будет равно наследнику. Тогда я с лёгким сердцем оставлю свою корону третьему сыну, а герцог Иньиг бастарду.

— И кому-то это невыгодно?

Алонсо вздохнул.

— Это невыгодно многим. И новоявленным борцам за свободу бастардов, и наследникам, которые привыкли всё получать по праву рождения, и нашим жёнам. Большая часть из них трясётся над своими первенцами больше, чем над королевской сокровищницей.

Энкантор закончил вытаскивать и проверять иглу. Он уложил её в контейнер и сказал:

— Нужно вызывать инквизицию.

— Кто?

— Я не уверен, но кто-то пытался выставить виновным вашего второго сына.

Алонсо помолчал.

— Вначале нападение на Андреаса. Менталист нашёл на его жене сильнейшее внушение. Теперь вот это.

Он покосился на Рикардо. Тот посмотрел на графа.

— Поверьте, я ментализмом не владею. Хотя и могу заставить человека что-то сделать, но это немного другие техники. Им бездна лет и ведут они своё происхождение ещё со времён до слома. Я проверял это. Они не оставляют на человеке никаких следов.

— Я вам верю.

На вызов графа приехал сам герцог, который только успел оправиться от ранения. Он смотрел на иглу, которую нашли в кресле и не скрывал своего неудовольствия, особенно новым родственником графа. Рикардо не отказывал себе в удовольствии рассматривать гранда. Он был невысок, отлично сложён. Ранение ещё не пошло до конца, и Андреас старался не двигать левой рукой. Серые с зелёными прожилками глаза и презрительно сложенные губы выдавали в нём аристократа, который привык к тому, что его распоряжения выполняются немедленно. Он стоял в стороне и ждал заключения своего специалиста.

— Та же рука, Ваша Светлость, — сказал энкантор. — Но это не этот молодой человек. У него аура совершенно другая.

Рикардо посмотрел на герцога.

— Вы меня подозревали?

— Это началось с вашим появлением.

— А зачем мне вас убивать? Если вы считаете, что я мечтаю занять трон, который предлагали отцу, так мне незачем убивать грандов.

— Отцу?

— Это сын Толедо и Денизы, — сказал Алонсо. — Он прав. Если бы Рикардо захотел, то легко бы предъявил претензии на трон Пансии. Ведь оговорить свой отказ его отец не пожелал.

Андреас поклонился.

— Простите меня, маркиз. Работа у меня такая всех подозревать. Слишком много в последнее время непонятных происшествий. Покушение на меня, потом на Алонсо. Герцог Бехар на ровном месте умудрился руку сломать, вызвал нас, заявив, что на него покушаются. А когда расследование ничего не дало, пожаловался Мануэлю.

Рикардо усмехнулся и махнул рукой.

— Я вас прощаю. Но наперёд думайте, что говорите. Какой мне интерес убивать грандов?

— А кто из ваших тут?

Рикардо покосился на гранда.

— Я знаю, что во Фрикии живёт Рудольф. Я сомневаюсь, что ему нужна Пансия и её аристократия. Остальные члены большого совета убиты созданиями Изольды и Алисы. Но последняя с Вестгота сбежала. Наследников почти ни у кого не было.

— Или вы чего-то не знаете.

— Возможно.

— А у Марии кто был?

— У неё родился сын на континенте, — усмехнулся Рикардо. — Я как-то заинтересовался её охотой и узнал, что жила она с Валаско.

— Мануэль! — сказал Алонсо. — Немыслимо.

— А ещё у неё был сын на малом континенте. Я о нём ничего не знаю. Мария старалась держать свою семью в стороне ото всех. Скандал был только раз, когда у её внучки нашли несовместимость с лекарством.

Бенавете усмехнулся.

— Если вы знаете, о ком говорите. Мария жила здесь. Это все знают. Она была подругой и любовницей Меровея. Так что вы общались с другой женщиной. Я слышал, что сюда приезжала Анна, но вот вернулась ли она, не знаю.

— А сколько лет той женщине?

— Я точно не знаю. Возможно вы и правы, но тогда женщина, прятавшаяся за её личиной, жуткая особа.

Андреас посмотрел на маркиза и нахмурился, а Рикардо задумался.

Альварес застал брата в его новом доме. Рикардо сидел в кресле и смотрел в окно. Вот только вряд ли он что-то видел. Маркиз думал обо всём, что происходило вокруг. Эберхард провёл рукой перед его глазами. Он усмехнулся и сказал:

— Простите, задумался.

— О чём?

— Герцог Иньиг после покушения на графа Алонсо задал верные вопросы. Понимаете, я не могу представить, что Изольда или любой человек, который её окружал, мог додуматься до такого. А ещё я совершенно не помню тёткиного ребёнка. Она тщательно скрывала всё, что только касалось её личной жизни. Мне удалось узнать, что она жила с Валаско.

— Королём! — не поверил Эберхард.

— Да. Но это вряд ли Мануэль был её сыном. Он младше этого времени. О настоящей Марии мы с тобой слышали и знаем, как и о её игре за трон Фрикии. Но если ребёнок вернувшейся с континента женщины — это Мишель…

Альварес задумался.

— Официально у короля Валаско только один сын, но что было на самом деле, никто не скажет.

— А выяснить, кто родился у короля можно? — раздалось от дверей.

Альварес усмехнулся и сказал Рикардо:

— Это моя дочь София.

— Единственное место, где это можно узнать — архив лекарей, — протянул Рикардо. — Но туда нужно разрешение либо короля, либо совета грандов. Попробую я выбить у грандов эту бумагу. Но сейчас, кроме моей свадьбы, совет кортесов.

Эберхард посмотрел на брата с насмешкой, но Рикардо не заметил, что сказал.

— Я тоже хочу оформить свои отношения, если моя подруга ответит мне положительно, — сказал младший из братьев.

Эберхард посмотрел на вторую женщину в комнате. Рикардо далеко не сразу понял, что это Аудольфеда, настолько она изменилась. Женщина подошла к своему спутнику и спросила:

— Ты уверен? Посмотри на меня. Что осталось от меня?

— Ты самая красивая женщина на свете. И я готов драться с любым, кто посмеет сказать другое.

Мужчины фыркнули, а Эберхард сказал:

— Мне всё равно, как ты выглядишь. Я очень тебя люблю.

— Я выйду за тебя замуж.

Эберхард взял её руку и поцеловал. Альварес фыркнул. Аудольфеда расплылась в улыбке и сказала:

— Есть ещё кое-кто, кому положение вещей может не нравиться. У меня была старшая сестра. Мюриэль была наследницей, но предпочла отказаться от трона. У сестры был бурный роман с Толедо. Она даже сопровождала его несколько лет, а потом вернулась во Фрикию и поселилась на границе с Рамнией в герцогстве Руссильон. Отец дал ей титул герцогини Руссильонской, а потом у Мюриэль родился сын.

— А она жива? — поинтересовался Рикардо.

— Нет. Сестра была очень живой. Она постоянно что-то искала, устраивала невероятные развлечения. Наверное, этим она и привлекла Толедо. Я вашего отца хорошо помню. Он часто приезжал к нам. Особенно после смерти Хлодиона. Мюриэль уехала вместе с ним на долгие десять лет.

— Король не ругался?

— Нет. Он привык к выходкам сестры. Потом она вернулась и выпросила это маленькое герцогство. Но это официальная версия. Из-за чего её сослали на восток, я не знаю. Она родила сына и после этого прожила всего немного и умерла оттого же, отчего умерла Домиана.

— От болезни сердца, — не поверил Альварес.

— Да. У неё остался сын, но Жак тоже не прожил долго. Через двадцать лет после смерти матери он уехал путешествовать, а вернулся незадолго перед смертью отца совершенно разбитым. Он умер от льдянки.

— У него кто-то был?

— Я не знаю, какое отношение к Жаку имеет теперешний герцог. Провинция крохотная и почти никого не интересует. Нового хозяина зовут Лоренс де Сонье герцог Руссильон.

— Тебя это огорчает? — спросил Эберхард Альвареса.

Тот только отмахнулся.

— Меня ничего не огорчает. У отца масса детей. Кое-кто говорил, что и Перуджо его сын, но это враньё. Но Джимено долго не мог обзавестись наследником. Хотя бастардов у него тьма.

Рикардо нахмурился.

— Как-то всё это странно. Бастардов море, но, когда вставал вопрос о наследниках, детей долго не было.

— А ты как туда попал, если она была членом совета? — спросил Эберхард.

— Благодаря происхождению и мозгам. Я окончил школу дипломатии с отличием. Это единственное учебное заведение на малом континенте.

— Подобное Эгберд пытается построить в Сверксе, — сказал Эберхард.

Рикардо усмехнулся и посмотрел на братьев.

— Завтра моя свадьба, а сегодня мальчишник. Отказ не принимается.

София подхватила под руку Аудольфеду под руку и потащила к выходу.

— А мы устоим девичник. Пойдём, принцесса.

Рикардо посмотрел на Альвареса и усмехнулся. Сведения о Мюриэль и то, что говорила Аудольфеда, противоречат друг другу.

— Погоди, Аудольфеда, — сказал Альварес.

Женщина оглянулась.

— А что насчёт любовницы короля Меровея?

Девушка скривилась, а граф продолжал:

— Если ты дочь короля Меровея, то получается, что он…

— Я не хочу об этом говорить, — оборвала Аудольфеда графа.

Она прикрыла глаза, а потом посмотрела на Эберхарда.

— Я дочь циркача, а не короля. Если тебе противно, можешь забрать своё предложение.

— Я не буду этого делать, — сказал Эберхард.

Аудольфеда прикрыла глаза и сказала:

— Короля в самом деле волновало, что у него нет законных наследников. С Марией они переругались. Не скрою, руку к этому приложила я, но король решил оставить трон тому, кто более законен. Хьюго — внук Мюриэль.

Аудольфеда прикрыла глаза, а Рикардо подумал, что, по некоторым сведениям, она не могла этого сделать. Он посмотрел на уходящих женщин и протянул:

— Врёт она. А зачем?

— С чего ты это взял? — спросил его Эберхард.

— Мария уехала из столицы намного раньше. Айдольфеда не могла быть инициатором этого скандала.

— И кого она выгораживает?

Рикардо посмотрел на братьев и ответил:

— Только одного человека она может выгораживать — это Мишель. Она была странной и жутковатой женщиной. У нас в архиве совета сохранилась информация, что именно она стояла за войной между Сверком и Рамнией.

Рикардо хотел сказать, что и мать не была милой девочкой, что она тоже участвовала в некоторых авантюрах, но лишать братьев сказки о последней любви Толедо он не стал.

Гизелла сидела в тени и читала книгу. Девушка радовалась тому, что смогла справиться с очередной болезнью и теперь не нужно валяться в кровати и глотать горькие лекарства. Она с тоской подумала, что по какой-то отвратительной причине лекари не могут справиться с её проблемами магией. Она неизменно отскакивает от Гизеллы.

Девушка снова вернулась к чтению. Перед ней разворачивался красивый мир магии, ей совершенно недоступный. Гизелле было так обидно, что всё в её жизни неправильно. Даже мать ненавидит. И тут ей загородили свет. Девушка подняла глаза и увидела сына герцога Орлеанского. Эстебан был странным молодым человеком, который старался держаться подальше от шумных развлечений.

— Здравствуйте, Ваше Высочество, — сказал он.

Гизелла испугалась и едва не крикнула охрану.

— Не пугайтесь. Я всего лишь хочу с вами познакомиться.

— И сколько вам заплатила матушка, чтобы соблазнить меня?

Эстебан посмотрел на Гизеллу с недоумением.

— Я не понимаю вас, Ваше Высочество. Но если вам там неприятно моё общество, я могу вас покинуть. Мне не привыкать к отказам. Отец и тот считает меня позором рода.

Он хотел было откланяться, но девушка остановила его.

— Погодите.

Эстебан оглянулся.

— Простите меня. Я не хотела вас обидеть. Я подумала, что вас послала моя мать. Она так мечтает от меня отделаться.

Она встала и подошла к молодому графу. Он подал ей руку. Гизелла смутилась и подала свою ладошку. Эстебан удивился насколько она хрупкая. Граф повёл девушку в сторону фонтанов.

— Мой отец тоже не в восторге от меня, а брат называет позором семьи. Так что мы с вами два совершенно никому не нужных человека.

Аделаида смотрела на беседующих молодых людей и не скрывала ярости. Она смотрела на Гизеллу, которая улыбалась, и сжимала кулаки. Ей хотелось всё устроить по-своему, но дурной сын герцога решил познакомиться с дофиной. Аделаида развернулась и отправилась к себе, чтобы не травить душу пустыми картинками. Её поймал Хьюго. Король долго смотрел на жену, а потом сказал:

— Ты уедешь к отцу и вернёшься тогда, когда я посчитаю нужным это сделать.

Аделаида возмущённо воскликнула, но Хьюго вытащил несколько картинок и показал женщине. Та едва могла сдержать возмущённый возглас и смотрела на Хьюго так, словно хотела на него кинуться. Король не скрывал своего отношения к проштрафившейся жене.

— А ты думала, что Жуффруа де Гризегонель, в самом деле, воспылал к тебе любовью. Да он это сделал ради положения и денег.

— Как ты посмел!

Хьюго усмехнулся.

— Я благодарен вам с отцом за помощь, но дальше вы мне не нужны. К тому же мне не нравится, как ты воспитываешь Роберта. Из него вырастет чудовище, а я не хочу, чтобы мой род поносили. Капетинги должны стать гордостью Фрикии, а не позором.

— Ты…

— Я, Аделаида, сделаю для нашей страны всё, чтобы её уважали. Новые семейства принесут ей больше славы. А тебе, чтобы никто не узнал о твоей выходке и для того, чтобы сохранить остатки уважения и положения моей жены, нужно кое-что сделать.

Аделаида сжала руки и посмотрела на Хьюго со слезами.

— За что ты её любишь?

Спрашивать, о ком говорит королева, было не нужно. Хьюго вздохнул. Весь двор знал, как женщина относится к своей старшей дочери.

— Она единственная из моих детей ничего не требует. Она просто живёт, вернее, выживает. Ты устроила ей натуральную травлю и настроила Роберта против неё. Но ты забыла, что я могу и не оставить ему трон. У меня хватает наследников.

— Ты не посмеешь.

— Ещё как посмею. Но ты можешь спасти своего любимчика.

Как ей хотелось напомнить королю, как они прятали его реальное происхождение, но потом передумала. Даже происхождение Хлодвига выплыло, то и это станет достоянием публики.

Аделаида посмотрела на мужа с подозрением. А Хьюго улыбался и смотрел на Аделаиду с насмешкой. Король знал, что ради Роберта она сделает всё.

— Что ты хочешь?

— Замечательно. Ты станешь подругой Клотильде и сделаешь всё, чтобы Анжуйский провалился. Я хочу присоединить его провинцию к Фрикии, а сейчас она фактически отдельное государство. Он должен быть по уши в долгах, над Хлодвигом должны смеяться. Мне мало его происхождения.

— Клотильда беременна снова. Да и восстановление храма не начато.

— Вот и сыграй на этом. Мне нужен Анжу.

— Что ты задумал?

— Это неважно. Хочешь, чтобы твой любимчик занял трон, сделай, как я сказал. А то я придумаю, что сделать. Аудольфеда в Пансии живёт и недавно вышла замуж. Вот я и верну ко двору её или кого-нибудь из её детей. Ты этого хочешь?

Аделаида смотрела на мужа и никак не могла взять в толк, что происходит, но всё же согласилась. Когда она скрылась за поворотом, Хьюго улыбнулся и направился в сторону своего кабинета. Королю пришла в голову мысль женить Рудольфа. Он расплылся в улыбке и наметил очередную жертву. Ему нравилось сталкивать дворян лбами и получать от этого прибыли. Вот и теперь он с нетерпением ждал, когда разразится скандал вокруг Хлодвига.

— Нет, дражайший не родственник, я не забыл, как ты мне отказал. Пансия пала бы под нашими ударами и стала частью Фрикии, но ты упёрся. Вот и пожинай плоды своей глупости.

Глава 3

Совет кортесов собирался долго и нудно. Уговорить всех королей оказалось невероятно сложно. Дольше всех сопротивлялся Перуджо. Король Арагона сказал, что ему всё равно. Николас заявил, что не станет собирать кортесов. И только Пилар поддержала Мануэля и предложила привлечь к этому грандов. Перуджо и Николас согласились.

Мануэль вызвал всех грандов к себе в кабинете. Король смотрел на то, как гранды собираются в большом кабинете Эскариала. Дворец только что достроили, и теперь его называли гордостью Альдера. Огромное серое сооружение немного мрачное и лишённое каких-то украшений. В пустом дворе гулко раздавались шаги. Единственным украшением его был фонтан, который переливался всеми цветами. Мануэль приказал энканторам сделать так, чтобы он не шумел. Король любил тишину.

Лоренсе де Веласко стоял рядом с фонтаном и смотрел на это беззвучное творение и хмурился. Ему тут не нравилось. Подошедший Себастьян рассмеялся.

— И что вы хотите тут увидеть?

— Будущее нашей страны.

Себастьян снова рассмеялся.

— И что ты там увидел?

— Войны и проблемы. Пока Пансия не станет единой, не будет нам покоя.

— Сколько патетики.

Алонсо Пементель Мартинес подошёл к мужчинам.

— Он прав. Слишком многие хотят откусить от нас кусок. А когда умрёт Фритинген, нас ждёт много проблем.

Себастьян нахмурился.

— Прекратите разводить панику. Кто вам сказал, что на трон сядет Аларих? Его и близко не подпустят. Гезелех станет следующим императором.

— Кристобаль, — окликнул герцога Альбукерке Алонсо.

Герцог подошёл к остальным и нахмурился.

— Разрешите наш спор, — сказал граф Беневете. — Мы считаем, что после смерти Фритингена на трон сядет Аларих. А вот Себастьян утверждает, что это будет Гезелех.

Кристобаль нахмурился.

— Всё будет зависеть от многих обстоятельств. Сейчас принц живёт на севере. Что он там делает, никто не скажет. Если среди баронов найдутся те, кому идеи принца будут по душе, то Аларих легко взойдёт на трон. А если нет, может разразиться борьба за трон. Фридриха ноф Скойна считают лучшим из потомков Фритингена. За ним пойдут многие, но бароны не захотят склок. На этом и сыграет Аларих.

— Вы всерьёз считаете, что нас ждёт война? — возмутился Себастьян.

Кристобаль вздохнул и покосился на остальных грандов. Он понимал, что волнует аристократов. Война никому из них не нужна. Лоренсе вздохнул.

— Нам и без Алариха хватает проблем. Если ничего не изменится, то заговор закончится плохо. Фуэло не скрывает своих намерений занять трон, а мы пока ничего не можем ему противопоставить.

— Идёмте, — сказал Себастьян. — Не стоит заставлять короля ждать.

Гранды поднялись на второй этаж и оказались в центре скандала. Двери кабинета были распахнуты. На пороге стоял Амбросио де Суньига герцог Бехар и кричал так, что тряслись стены. Себастьян поморщился. Бехар был экстравагантным человеком. Он жил уединённо и ни с кем не общался. Его жена и дети жили в Макрии на скромное содержание, а герцог, словно медведь в берлоге, засел в своём замке и приезжал к королю крайне редко. Амбросио орал, что не позволит втягивать себя в дрязги между королями.

— А о каких дрязгах вы говорите? — спокойно спросил Мануэль.

— Король Николас против ваших идей.

Кристобаль поморщился.

— Николасу глубоко наплевать, какие законы примет совет кортесов. В Кастилии и так действует негласное правило, что все дети равны вне зависимости от происхождения. Учитывая тот факт, что король никогда не был женат, этого и следовало ожидать. К тому же какое вам дело до Николаса? Вы вроде бы подданный короля Мануэля.

Король Альдера усмехнулся.

— Наш дражайший Амбросио перебрался в Кастилию на границу с Халифатом. И теперь не считает себя обязанным подчиняться моим приказам. Вот только дражайший гранд забыл, что я легко могу понизить его в правах.

Амбросио оскалился словно дикий зверь, но кинуться на Мануэля он не успел. Герцог Иньиг со всей силы ударил его по затылку. Король смотрел на лежащее тело и усмехался.

— Он жив?

Мигель де Барреда присел рядом и приложил руку к шее.

— Да. Это сокровище потеряло сознание. Лихо вы его приложили.

— Будет знать, что говорить и на кого орать, — процедил Андреас.

Гранды рассаживались, пока Амбросио приходил в себя. Герцог сел на полу и посмотрел на Андреаса с откровенной ненавистью, но Иньиг на это не обратил внимания. Мануэль рассмеялся, глядя на Бехара. Амбросио поднялся и осмотрел всех так, словно это он был правителем Пансии. Король махнул рукой и предложил всем сесть.

— Вы в курсе, что созван совет кортесов, — сказал Мануэль. — Остальные короли отказались заниматься отбором делегатов, а потому этим будете заниматься вы. Мы с вами должны разделить четыре королевства. Каждому гранду будет выделено несколько провинций. Ваша задача — провести выборы по установленному правилу. Четыре правителя договорились, что в каждом городе с окрестными деревнями и фермами будут проведены выборы депутатов. От каждой курии будет выбрано около тысячи человек. После этого вы должны будете отобрать не больше пятидесяти человек. Меньше можно, больше нет.

Мануэль обвёл всех грандов и нахмурился. Его подданным не понравится идея короля.

— Поймите, — продолжил Мануэль. — Это будет выгодно, прежде всего, вам. Как потом сложится судьба наших потомков, никто вам не скажет, но созыв кортесов и работа на местах увеличат ваше влияние. Вы сможете расширить свои владения вполне легально. Никто не скажет, что Альдер завоёвывает другие королевства.

Гранды приободрились.

— Нужно всё поделить по справедливости, — сказал Себастьян. — Я считаю, что…

— Все знают, что вы боитесь покинуть Макрию надолго, — фыркнул Амбросио. — Так боитесь потерять влияние на короля?

Себастьян скривился, а Мануэль нахмурился.

— Устроите склоку, поедете в Гандию. Ваши желания могут быть учтены, но по факту уже поделены провинции и согласованы с соседями.

Гранды притихли.

— Вы поедете на юг вместе с герцогом Аркосом. Мигель, на вас все окрестности порта Морфог.

Мануэль, не обращая внимания на возмущения, грандов делил Пансию. Попытки отказаться натыкались на отповедь правителя и угрозу понизить в правах. Санчо де Тельес-Хирон граф Уренья лишь усмехался и молчал, рассматривая своих коллег. Наконец, Мануэль выдал каждому бумагу и сказал:

— Итак, ваша задача не только собрать кортесов, но и упрочить наше положение в Пансии. Аристократия Альдера должна стать самой влиятельной. Постарайтесь не позорить меня. Если я узнаю о том, что вы устроили скандал, понижу в правах. Постарайтесь донести до кандидатов, что необходимо принять предложенный закон. Бастарды и остальные дети должны иметь равные права с наследниками. При этом кортесы должны знать, что решать, кто станет наследником, и как распределяться ценности, будет глава рода. Ни жёны, ни дети, а именно глава рода.

— Это и понятно, — потянул Лоренсе де Веласко. — Ваше Величество, нужно что-то делать с образовавшимся заговором. Мы с Андреасом даже примерно не можем понять, где прячется Фуэло. Сын Магдалены появляется, как чёртик из бутылки и исчезает в непонятном направлении.

— Лоренсе прав, — протянул герцог Иньиг, — он завоёвывает всё больше последователей, а ещё распространяет о вас отвратительные слухи. Дескать, король поцелован чёрной луной. Беглый принц смог предъявить доказательства того, что вы некромант. Рядом с вами происходят некоторые странности, а значит, рядом есть некто, использующий свои способности на благо Фуэло.

Мануэль покосился на грандов, а потом сказал:

— Нужно выловить всех чёрных энкаторов. Я думаю, что не стоит проводить это в качестве закона, но каждый житель Пансии должен знать, что это самые опасные люди. На территории Альдера такие охотники не должны преследоваться, кроме охотников на короля.

Мануэль посмотрел на герцога Иньига и продолжил:

— Злоумышленника рядом со мной найти и казнить. Мне всё равно, какое место занимает этот человек и кем вам приходится. За саботаж будете понижены в правах.

Рауль де ле Куэва быстро поднялся по ступенькам и осмотрелся. В окно была видна длинная улица и куча магазинов, около которых болтался праздный народ. Рядом с какой-то витриной стоял неприметный мужчина и что-то обсуждал с торговцем. Рауль нахмурился. Ему показалось, что он уже где-то видел этого мужика. Граф вспомнил слова сестры, что он придёт на плаху.

— Ну, уж нет.

Он быстро направился на второй этаж, где жил неприметный торговец пряностями. Фуэло несколько раз удалось уйти от внимания инквизиции, и теперь он стал аккуратнее. Беглый принц встречался со своими последователями только в тех местах, откуда можно было быстро сбежать. Рауль несколько раз постучал и приложил палец к бляшке. Только после этого дверь распахнулась. Рауль снова оглянулся на окно, из которого был виден всё тот же магазин и мужик, беседующий с торговцем.

— Долго будешь топтаться на пороге? — спросил Фэуло.

Рауль прошёл в гостиную и сел напротив беглеца.

— Что ты хотел? — спросил Фуэло.

— Гранды разъехались по провинциям собирать кортесов. Если судить по оговоркам отца, то им дали понять, что через совет нужно потянуть закон об уравнивании в правах бастардов и остальных детей. Теперь любой глава рода будет решать, кто станет наследником. Половина твоих последователей может дать задний ход.

— Смеёшься. Да этого никогда не будет. Их жёнушки первые поднимут мужей на пики, а мы поспособствуем этому. Организуй мне встречу с Мартиной де Мендоса. Что-то я сомневаюсь, что она обрадуется, если всё имущество достанется какому-то выродку от торговки.

Рауль встал и подошёл к окну. Непонятный мужик, всё так же стоял около магазина, а потом поклонился торговцу и отошёл к его соседу. Граф подумал, что это не может быть обычный мужик. Нормальному человеку всегда есть что делать, а этот стоит около торговцев и болтает. Фуэло ещё что-то говорил, но Рауль его почти не слушал, когда до беглого принца это дошло, он одёрнул графа.

— Ты меня не слушаешь.

— Я слушаю твои вдохновенные речи постоянно. Так что оставь всё это для толпы.

Фуэло подошёл к Раулю. Наследник герцога Альбукерке был для него настоящей находкой. Он вводил его в высший круг, помогал найти нужные связи и надавить на строптивых людей. Благодаря ему Фуэло нашёл того, кто постоянно докладывает ему обо всём, что творится в инквизиции. Хотя в последнее время осведомитель стал говорить, что слишком рискует.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Фуэло.

— Пилар умеет предсказывать будущее. Когда хоронили мать, она сказала, что меня ждёт плаха.

Рауль повернулся к принцу и нахмурился.

— У меня трое маленьких детей, Фуэло. Я хочу увидеть, как они взрослеют, и видеть величие своего рода, а не ликующую толпу и палача.

— Ты устал, Рауль. Съезди отдохнуть. В Кастилии прекрасные курорты.

— Я не могу сейчас уехать. Идёт подготовка к созыву совета кортесов. Отцу нужна помощь.

— А какое отношение к этому герцогу имеешь ты? Я вот не уверен, что Кристобаль не имеет к тебе никакого отношения.

— Степень нашего родства поверялась инквизицией и лекарями. Никто не позволил бы отцу назвать своим сыном постороннего человека, даже если это сын королевы. Мануэль щепетильно относится к своим грандам. Так что я его сын.

— Но…

— Ты думаешь, что герцогу не нашли бы жены? Его и сейчас пытаются женить, но он говорит, что староват для молодожёна.

Фуэло похлопал графа по плечу.

— Не переживай. Пригласи ко мне Мартину.

Рауль вышел на улицу и направился к карете. Мужика, который беседовал с торговцами, не было. Граф вздохнул с облегчением и подумал, что Фуэло прав. Ему нужно отдохнуть.

— После совета отправлюсь на юг. Поеду один и заведу роман.

Дворец герцога Иньига встретил его тишиной и покоем. Игнасио не было дома. Рауль знал, что неутомимый граф был у очередной любовницы или отходил от вчерашней пьянки. Герцог в это время всегда был в контандорсе. Слуга сказал, что ринаса в малой беседке.

Рауль бывал в парке Иньигов, который был небольшим. Всего десяток деревьев, одна беседка и небольшой фонтан, посередине которого стоял мужчина с рогом, из которого и била вода. Герцог отказывался говорить, кто это. Беседка была сложена из золотистого мрамора и увита розами. Герцогиня была красива и молода. О её фиалковых глазах слагали стихи и песни. Мартина могла стать кем угодно, но Мануэль приказал ей выйти замуж за Андреаса. Герцога многие считали красивым мужчиной, но Мартина не переваривала своего мужа. После рождения сына, она сказала, что больше не желает видеть его в своей постели. Рауль подошёл к ней и поклонился.

— Великолепная Мартина, моё почтение. Вы разрешите?

— Садитесь.

Рауль сел рядом и посмотрел на водоём.

— Вы слышали?

— Да. Вам, Рауль, чего волноваться? У Кристобаля не то что жены, а любовницы никогда не было. Так что вы в любом случае станете грандом и герцогом. А вот чем станет мой сын? Молчит только Себастьян, но Альба не собирается следовать новым веяниям. Остальные не станут откладывать что-то в долгий ящик. В моём доме наследником станет этот выродок. Сын какой-то кухарки. Я и так его не переношу.

— Вас зовёт к себе один человек.

Мартина посмотрела на посетителя серьёзно и усмехнулась.

— Фуэло отвратительный мужик. Он легко вас бросит, если поймёт, что запахло жареным. Вы в курсе, что его хотел короновать Фритинген, а не Эгберда?

— Нет. А что ему помешало это сделать?

— Покушение на императора. Фуэло обнаглел и решил, что править он должен единым государством, которое объединит и Сверкс, и Рамнию. Но Курт ноф Магнес недаром получается своё содержание. Ему удалось поймать всех, кроме Фуэло. Этот ушлый мужик ускользнул от безопасности и появился в Арагоне. Что там произошло, не знаю, но бежал он оттуда знатно. Правда, Перуджо дал ему новый титул и фамилию.

Мартина долго молчала, а потом продолжила:

— Будьте с ним аккуратны. Он легко бросит вас и открестится от любых клятв.

— Вы пойдёте?

— Нет. Я и так хожу по краю. Прошлая глупость едва не стоила мне жизни. Больше я ничего дурного делать не буду. Поверьте, камера инквизиции не то место, где стоило оказаться. Если Фуэло нужны сторонники, ищите их в другом месте.

Рауль отошёл от женщины и усмехнулся. Он направился в сторону комнат Игнасио, с которым у него были приятельские отношения. Граф сидел в кресле и что-то пил. Он даже не обратил внимания на вошедшего Рауля.

— Пьёшь?

— С нравоучениями вон туда, за дверь.

— Я тебя учить не собираюсь. Мануэль приказал созвать кортесов и уравнять в правах бастардов и остальных детей. Так что теперь главы семей будут решать, кому достанется титул и деньги. Теперь твой папаша оставит всё Лукасу.

Игнасио поднялся с кресла и налил себе ещё один бокал.

— Решение ещё принять нужно. А я не уверен, что королям удастся договориться и соблюсти ритуал созыва делегатов.

— А ты не задумывался, куда укатил твой отец? Мануэль приказал грандам заняться этим.

— Да ладно. Ты хочешь сказать, что король готов терпеть бастардов Вероники? Хорошая шутка. Я готов жениться на первой же своей любовнице, если это случится. А вообще, этого и следовало ожидать. Не нужно было тащить сюда этого беглого принца.

Рауль вскочил.

— Он дело говорит.

— Вот только как бы это дело ни привело нас на плаху. А ведь ты самый яростный его сторонник. Иногда мне кажется, что вы понимаете друг друга только потому, что от вас отняли власть. Но неужели нищая Гандия лучше Альдера?

— Достали вы меня этой плахой. Твоя мать, ты, а ещё сестрица.

— Мама после инквизиции сильно изменилась. Мозги ей там точно вправили. Скажи Фуэло, что я больше в покушениях не участвую. Ещё хорошо мать полезла к отцу, а то меня бы раскатали за такое.

— Ты…

— Хватит с меня опасных развлечений. Я жить хочу.

Рауль вышел от Иньигов в растрёпанных чувствах, а потом улыбнулся и направился к своей старой подруге — Инес де Вильяндрандо. Девушка жила в большом доме своего отца отдельно ото всех. Попытка родителя выдать её замуж за Себастьяна де Леона вылилась в полноценный скандал. Девушка категорически отказалась от этого брака и пригрозила родителям, что съедет и откажется от родственников. А потом выяснилось, что дочь не против стать любовницей короля, но для души она выбирает женщин. Торибио пришлось смириться с этим фактом. Супруга графа не выдержала такого и умерла после грандиозного скандала. Инес нисколько не волновал этот факт. Она посмеивалась надо всеми, кто пытался учить её жить.

Инес была яркой девушкой с пронзительными синими глазами и немного кукольным личиком. Кое-кто говорил, что её любовницей была Марибель де Валаско, но девушки помалкивали.

Рауль сел в кресло и посмотрел на красивую девушку. Та откинула голову на спинку дивана и прикрыла глаза.

— Ты слышала о созыве кортесов? — спросил Рауль.

Инес кивнула.

— Слышала. Папаша устроил тут шум по поводу предстоящего совета и укатил собирать своих. Так что я в курсе.

— Надо помешать принятию этого закона. И как только Мануэль на это пошёл? Он готов терпеть бастарда Вероники?

Инес улыбнулась.

— Король сделал очень интересную оговорку, — сказала девушка. — Решать, кто станет наследником, будет глава рода. А глава правящего в Альдере рода Ясасква — сам Мануэль. Так что именно он будет решать проблемы главенства в его семье. Всё, на что смогут претендовать дети Вероники — Морфог, но и там, скорее всего, заправлять будет герцог Аркос. Так что наш доблестный король ничего не теряет.

— Инес, нужно подкинуть королю артефакт, дублирующий чары поцелованных чёрной луной.

— Что хотел Фуэло?

— Встретиться с Мартиной.

— Она больше не будет помогать. Андреас де Гальвес посадил её на несколько дней в подвалы инквизиции. Несчастной Мартине хватило неприятностей на несколько десятилетий. Если Андреас узнает, что она носитель этого дара, то эти камеры покажутся Мартине курортом.

— Почему?

Инес прикрыла глаза и выпустила дым из кальяна, который ей специально привезли из Халифата. Она не обращала внимания на то, что гость кривится от удушливого сладковатого аромата.

— Король официально объявил охоту на таких энканторов. Так что будь аккуратен и поисками.

— А твоя подруга?

— Нофра укатила поближе к Рамнии. Спасибо нашему доблестному королю.

— Надо кого-то найти или артефакт купить. Время идёт быстро. А тебе подкинуть или подменить что-то проще.

— Я подумаю.

— Давай, Инес. Ты не старшая. Оставит папаша всё Маурисио или чего доброго какому-то бастарду. Представляешь, как это будет выглядеть?

Инес подскочила с дивана. Любовница отца была сильным энкантором и работала на инквизицию. Она вспомнила, что отец говорил, будто её ребёнок будет гораздо сильнее остальных его детей.

— Заткнись, — едва слышно прошипела Инес.

— Давай, Инеас. Ты всё можешь.

Девушка повернулась к нему и грустно улыбнулась.

— Не в этот раз. Я прекрасно понимаю, что задумал Фуэло, но вот не нужно грандов считать глупцами. Я едва смогла отделаться от кольца, которое в прошлый раз подарила Мануэлю. Сказала, что ничего не понимаю в этом деле и не знала, что дарю правителю. Так что теперь все подарки и вещи проходят тщательную проверку. Вначале их осматривают люди Иньига, а потом Себастьян де Леон лично. Герцог Альба стал натуральным параноиком. Он проверяет всё, даже нижнее бельё правителя. Так что не рассчитывайте на меня.

Рауль посмотрел на девушку серьёзно. Инес была встревожена.

— А где сейчас король?

— В Эскариале. Для того чтобы туда попасть нужно пройти все круги ада.

— Инес попробуй. Ты представляешь, какой это будет щелчок по носу Мануэлю. Он объявляет охоту на магов с таким даром, но при этом ставит условие, защищающее себя. А тут выяснится, что он сам носитель этого дара.

Инес взяла у Рауля тонкую проволочку и вздохнула. Девушка в который раз прокляла тот момент, когда связалась с сыном Альбукерке и Фуэло.

Совет кортесов собрался в Макрии в положенное время. На большой сцене выставлены четыре трона для королей Пансии. Приехать пришлось даже Пилар. Молодая королева стояла около зеркала и не могла понять, как она переживёт этот день.

— Ваше Величество, вам нужна помощь? — спросила служанка.

— Нет, Луиза. Избавить меня от дара ты всё равно не сможешь.

— Спасибо вам за сестру.

Пилар осторожно улыбнулась, а потом направилась к выходу. Тысячи лиц, тысячи судеб. На пороге она встретила Консуэлу. Девушка покосилась на мать и вздохнула. Принцесса в который раз подумала, что жить хорошо их страна не будет никогда.

— Будет, — спокойно ответила Пилар.

Консуэла посмотрела на мать с ужасом.

— Ты вслух сказала. Идём, пока я не сошла с ума от картинок и видений.

Мануэль покосился на Пилар, но ничего не сказал. Беневете ради совета кортесов привёз маленького принца. Консуэла смотрела на очаровательного мальчика и улыбалась. Шестилетней наследнице Алехандро понравился. Пилар глянула на него и отвернулась. Мануэль напрягся.

— Только не говорите, что он умрёт.

— Нет, он проживёт долгую жизнь. Идёмте.

Следом появились Перуджо и его маленькая супруга. Алекса ни под каким видом не хотела отпускать Эстебана. Николас пришёл в последний момент. Густаво стоял около дверей и хмурился. Ему категорически не нравилось это действо. Принц только глянул на королеву Гандии и отвернулся. Об особенностях дара этой женщины он слышал.

— Магию не применяйте, — сказала Пилар Мануэлю.

Король посмотрел на женщину с недоумением, а потом выругался.

— Перуджо! — крикнул Мануэль.

Король Арагона обернулся.

— Говорить будешь ты, — сказал Мануэль.

Рауль ждал, когда выйдут короли и улыбался. Он ждал своего часа. Вот сейчас все увидят, что Мануэль опасен для окружающих. Он уже предвкушал, как большое чёрное пятно расползётся по потолку. Короли вышли разом, следом за ними наследники. Малышей и Густаво посадили сбоку. На балконе заволновались гости, которым удалось получить заветные пригласительные на такое знаменательное событие. Рауль смотрел на королей и усмехался. Больше всего его позабавила сестра. Пилар ни на кого не смотрела, рассматривая узоры на полу. И тут вперёд вышел Перуджо.

— Это что за новости? — прошептал граф.

Король Арагона толкнул пространную речь ни о чём. Говорил о величии дружественных королевств, о наследии предков. Словом, обо всём и ни о чём конкретно. А потом было эпичное шествие кортесов. Рауль смотрел на это и старался не смеяться. Ему казалось, что это театральная постановка, а не церемония. Граф огляделся и нахмурился. Недалеко от него сидел мощный и красивый мужчина, а рядом тонкая девушка с гривой чёрных волос. Она что-то говорила мужчине, он отвечал ей. А потом они рассмеялись. Мужчина поднял глаза и Рауля передёрнуло.

— Это кто? — спросил Рауль жену.

Та закатила глаза.

— Ты со своим другом совсем ни за чем не следишь. Это брат императора Фритингена. Он с дочерью не так давно переехал сюда. А ещё у него два брата — один женится на дочери Пементеля, а второй — на Аудольфеде.

— И как его зовут?

— Альварес де Толедо. Дочь его София зовут.

— А братьев?

— Рикардо де Бомонд. Красивый мужчина достанется Флориане. А второго — Эберхард, граф Ротейстейн.

Разговор пришлось прекратить. Вперёд вышел Густаво. Принцу внимание публики категорически не нравилось, но выступать было некому. Он говорил о необходимости изменить законы, уравнять всех детей и дать возможность одарённым получить достойное место в семье. Густаво это казалось откровенным бредом и, если бы перед выступлением ему не рассказали о привилегированном положении первых детей в Гандии и Альдере, он ни за что бы ни стал говорить это.

Когда речь закончилась, и началось обсуждение, он вздохнул с облегчением. А когда открыл глаза, то увидел Альвареса, который улыбнулся принцу и подал знак, что всё отлично. Кортесы зашумели, и началось обсуждение нового закона.

Стрелка заметила София и указала на это отцу. Альварес проследил за тем, куда метится непонятный мужик и быстро направился к Лукасу.

Глава 4

Рауль вернулся домой не в настроении. Фуэло он не нашёл. Двери его квартиры настежь. Граф не рискнул туда подняться.

— Сын, — раздался окрик Кристобаля.

Рауль вздохнул и направился в сторону кабинета отца. На столе у герцога лежали какие-то бумаги, а рядом сидел герцог Иньиг. Рауль подошёл к отцу на негнущихся ногах.

— Сядь.

Рауль сел в кресло и схватился за подлокотники.

— Что тебе не хватало, сын? Неужели корона нищего государства, которое должно половине мира, настолько привлекательна, что ты готов принести в жертву наше семейство.

— В жертву? — не понял граф.

— Если я положу эти бумаги на стол королю, — сказал Иньиг, — Его Величество понизит в правах вашего отца, а остальных лишит титулов и имущества. Ваши дети останутся на улице.

Рауль спрятал лицо в ладонях. Кристобаль вздохнул и сказал:

— Жаль, что слова о том, что мы призваны защищать корону, я говорю сыну королевы.

Рауль дёрнулся, как от удара кнутом. Он смотрел на отца, а потом повернулся к Андреасу де Гальвесу. Герцог отвернулся и посмотрел на дверь.

— Пементель сказал, что его предполагаемый зять вам поможет, — сказал Андреас. — Кто ещё в этом участвовал?

Рауль быстро назвал несколько имён и покосился на двери. Гость оказался ничем особенно непримечательным. Симпатичный мужчина с зелёными глазами. Рауль подумал, что такие мужики обычно нравятся женщинам.

— Родриго де Бомонд, — представился он.

Рауль вспомнил, что жена говорила, будто он брат Альвареса. Мужчина осмотрел Рауля и нахмурился.

— Я думаю, что молодого человека стоит проверить на внушение, вот только вряд ли что-то найдётся. Рауль, Фуэло не говорил вам о каких-то друзьях?

Граф задумался, покачал головой, а потом сказал:

— Он как-то обмолвился, что у него был какой-то странный воспитатель. Вроде бы это был друг его матери. Имя у этого мужчины было странным — Артур Шмурге. Он чем-то владел, что позволяло этому Артуру легко уходить от погони.

— Я знаю, что это такое. Довольно старое искусство.

— Можете продемонстрировать, — оживился Андреас.

Родриго усмехнулся.

— Могу, но не буду этого делать. Не хочу потом мучиться с головной болью. Этот человек, Артур, с Вестгота. Я слышал о нём. Довольно отвратительный человек.

В кабинете установилась тишина.

— Значит…

— Ничего это не значит, — сказал Родриго. — Он появился рядом с Фуэло, научил его техникам, которые тут практически не работают и сбежал.

— А что с Раулем делать? — спросил Андреас.

Сам граф смотрел на странного брата Толедо с напряжением. Тот словно змея вползал в сердца искушённых в интригах грандов и при этом совершенно спокойно улыбался.

— Я думаю, что отдавать Рауля королю нельзя, — протянул Родриго. — Скажите Кристобаль, вы же занимаетесь отношениями с соседями.

— Да. А что?

— То, что я думаю, вам не помешает и кое-какая разведка, если у вас её нет. У Хьюго наследницей считается Гизелла. Девушка больная. И это при здоровом сыне. Не странно ли.

— Если вам интересно, — протянул Кристобаль, — Аделаида терпеть не может дофину. А сейчас королеву выслали в Анжу. Рядом с Гизеллой, по моим сведениям, трётся сын Эда де Шадола, который жене Меровея приходится сыном. Бизина де Аэтна была на редкость распущенной особой. Это, впрочем, не секрет. О её похождениях известно всему миру.

Раулю пришло в голову, что этот неприметный мужик знает слишком многое.

— А если девушка больна и забеременеет от своего друга, то вряд ли переживёт роды. Я думаю, что информации о происходящем при дворе короля у вас катастрофически мало.

— Это верно, — осторожно сказал Кристобаль.

— Вот видите. У меня есть идея. Отправить этого молодого человека во Фрикию под именем — Роберта д’Артуа.

Рауль побледнел.

— Ты же хочешь жить? — спросил Родриго.

Рауль только кивнул.

— Очень хорошо. Ты отправишься под этим именем к графу Орлеанскому.

— Чем я буду заниматься?

— Скажете, что вы внук Меровея. Поверьте, если они проведут проверку, то установят, что это правда. Потом будете помогать ему в делах. Будете нормальным подданным Хьюго. Неприметной личностью.

Рауль глянул на побледневшего отца и согласился. Когда все вышли, Кристобаль остановил Родриго.

— Как вы догадались?

Тот улыбнулся.

— Это не очень сложно. Вы носите приставку де ле Куэва. Это свойственно Фрикии, но не Пансии. Второе, Аудольфеда рассказала о герцогстве Руссильон, которое выпросила Мюриэль для себя. А там протекает река…

— Не говорите никому об этом. Я не просто так уехал из Фрикии.

— Вы сын…

— Нет, Родриго, я не ваш брат. Мать была отчаянной женщиной. Раулю есть в кого быть таким безалаберным. В один момент она бросила Толедо и отправилась на вольные хлеба. Её занесло на восток Сверкса в Герсидан. Там она познакомилась с Вальтером Гленхайном, который был любовником Матильды. После того, как Герсидан взяли Толедо и Фритинген, то оказалось, что Мюриэль имеет какое-то внушение. Она там родила сына, но его увезли на Вестгот. Я даже имени не знаю.

Кристобаль встал и подошёл к окну.

— Я не знаю, что он сделали с женщинами, но они рожали там детей. Вместе с ними там жил Патрик Грэм — тесть принца Алариха. Они практиковали странную ритуальную магию. В отданном ей герцогстве родилось двое детей — девочка и мальчик. Любовница Меровея положила все силы, чтобы получить трон для своего сына Роберта, но у герцога Бургундского всегда было более трезвый взгляд на ситуацию. Сенат поднимет его на пики за это. Никто не позволит внуку Бернарда стать правителем Фрикии. Отец успел жениться и родились двое детей — Хьюго и я. Но потом из-за махинации Марии тётка вышла замуж за старшего сына Марии и короля Валаско. После чего я и уехал из герцогства.

Родриго подошёл к герцогу ближе.

— Мне очень жаль, что судьба любимой дочери Меровея сложилась так отвратительно.

Кристобаль улыбнулся.

— Не жалейте. В последнее время Мюриэль была на редкость отвратительной особой. Говорят, что она даже поучаствовала в покушении на короля. Хотя они с Марией стоили друг друга. Правда, там была ещё одна особа, которая и отстранила Марию от двора, но я почти ничего не знаю о ней. Каким образом Меровей с ней связался, я не понимаю. Эта странная виконтесса подстроила много бед. В конце концов, её едва не казнили, но она успела проклясть короля и сбежать. Спасибо, вам за сына, но наследником я сделаю внука. Ведь официально Рауля казнят.

Рикардо вышел от Кристобаля и посмотрел на небо. По всему выходило, что странной особой могла быть только жуткая Мишель. Женщина, имя которой вызывало только ненависть на малом континенте, настолько тёмной была её история.

Рауль был в смятении, когда к нему пришла Пилар. Его посадили в комнату и едва только не заперли. Герцог Иньиг тщательно следил за тем, чтобы молодой человек не сбежал куда-нибудь. Хотя Раулю некуда было бежать. Он ходил из угла в угол и думал, что его дети вырастут без него и будут думать, что их отец предатель. А потом ему пришло в голову, что уж лучше пусть так, чем оказаться на плахе. Пилар подошла к брату и сказала:

— Я рада, что мои слова помогли Родриго, и он спас тебя. Поверь, я не хочу видеть твою голову отдельно от тела.

Рауль посмотрел на неё и прошептал:

— Спасибо.

Говорить о том, что её уговорили помочь несчастному брату, Пилар не стала.

— Не за что. Но будь осторожен. Хьюго не так прост, как хочет показаться.

— Ты что-то знаешь?

— Я вижу, что ты так и останешься во Фрикии. Твои потомки станут большими аристократами, которые так и не узнают, что их предок был из Пансии. Будь счастлив Роберт д’Артуа.

Она поклонилась и вышла, а новоявленный Роберт остался стоять около окна и смотреть ей вслед. Через долгие пять минут он прошептал:

— Спасибо тебе, сестра.

Утром было объявлено о раскрытии заговора против короля. Мануэль плевался ядом и едва не прибил всех, кого только мог, потому что Фуэло в очередной раз удалось уйти. Беглому принцу едва удалось пересечь границу с Арагоном.

— Казнить всех, кто только причастен к этому. Альбукерке меня очень разочаровал. Я не стану понижать его в правах, если он не знал об этом, но его выродка сына казнить.

Мануэль посмотрел на Себастьяна и отвернулся.

Королю было не по себе. Он едва не попал в ловушку, которую так хорошо подстроил Фуэло. Ярость постепенно сошла на нет, и король вернулся к документам. Под всей пачкой бумаг лежало письмо, которое никто не вскрыл. Мануэль открыл конверт и едва не взорвался снова. Из него выпала копия карты рождения, в которой было указано, что его отец не Валаско де Ясасква, а совершенно другой человек. «Будь аккуратен король, — значилось в письме. — И оставь меня в покое. Иначе я пущу всё это вход».

Мануэль встал и позвал секретаря.

— Кто у нас в Альдере самый сильный маг?

Секретарь смутился.

— Граф Толедо.

Мануэль сжал кулак, а потом сказал:

— Позови мне его.

Ожидать графа ему пришлось довольно долго. Король едва только по потолку не ходил, когда двери открылись и вошёл Альварес. Мануэль в который раз подумал, что этот мужик очень высок. Мощная фигура делала его похожим на бога.

— Я вас слушаю, Ваше Величество, — сказал Альварес.

Мануэль подал ему письмо и отвернулся.

— Сколько ещё гадостей я услышу за своё правление, — проворчал он.

Альварес посмотрел на него и вздохнул.

— Ваш батюшка какое-то время жил с женщиной по имени Мария, а она дочь лорда Бернарда. Вы представляете, что будет, если кто-то скажет, что вы потомок человека, едва не убившего нас.

— Я слышал об этой сплетне. Вот только где брат, я не знаю. По словам отца, он давно пропал. Куда делся его старший ребёнок, никто так и не смог узнать. Хотя может его никто и не искал.

— Я могу вам сказать, что звали его Лоренс де Сонье. Его потомок герцог Руссильон и носит тоже имя.

Мануэль посмотрел на него с напряжением.

— И он…

— Да. Вы верно решили. Родственник королю. Что вы хотите?

— Я хочу закрыть часть хранилища карт рождения, в котором хранятся сведения о правящих семействах и грандах. Не удивлюсь, если через какое-то время это всплывёт и у других.

— Хорошо. Вы хотите…

— Нет. После казни. Я хочу видеть смерть человека, посмевшего меня предать.

Альварес едва не рассмеялся. О выходке Родриго он знал. Именно ему принадлежала идея спасти это недоразумение. Он кинулся к Пилар и едва смог уговорить женщину надавить на Андреаса, чтобы тот спас Рауля. Пилар поморщилась тогда, но согласилась, проворчав, что он меняет будущее.

Рауль, а вернее теперь Роберт сидел в повозке и смотрел на собственную казнь. Ему было не по себе. Он почувствовал, что его передёргивает. На площадь вывели какого-то человека. Консехо зачитал приговор, а потом мужчину уложили на чурбан и отрубили голову. Роберту показалось, что у него заболела шея. Когда толпа рассосалась, повозка тронулась, и он поехал в сторону Фрикии.

Родриго вернулся домой после казни Рауля в непонятном настроении. Он ходил по дому из угла в угол и пытался собрать в кучу мысли. Таким его и нашёл Альварес. Он поймал его за рукав и посадил в кресло.

— Что случилось? Ты передумал?

Родриго посмотрел на Альвареса и отмахнулся.

— Нет. Я рад, что Рауль останется жить. Я только сейчас понял одну вещь, которая щипала меня всё время. Но для начала мне нужно поговорить с Робертом де Нейстри.

Альварес посмотрел на брата с удивлением. Родриго усмехнулся и задал вопрос:

— Скажи мне брат, почему нас так легко пропустили во Фрикию? Три мужика легко проникли в герцогство. Роберт — сын Меровея. Это все знают. Его и его земли отлично охраняли, а тут полтора гвардейца. Тебя это не смущает.

— Ты хочешь сказать…

— Да. О нас прекрасно знали, но предпочли отдать нам девушку. Она больше никому не нужна.

Альварес смотрел на брата с недоумением.

— Но дело не только в этом. Я увидел там портрет, которого не могло там быть.

— Хорошо, — согласился Альварес. — Но я буду рядом.

Родриго лишь пожал плечами.

Вызов герцога напоминал операцию по вызволенною Аудольфеды. Им пришлось уехать на границу с Фрикией, чтобы излишне подозрительный Мануэль не приказал кинуть их в тюрьму.

Небольшой дом на границе пустовал. Альварес снял его и через знакомых магов Фрикии наладил связь с герцогом.

Роберт ждал встречи в своём кабинете в Жониде. Он усмехнулся, когда увидел Родриго и Альвареса.

— Приветствую вас, молодые люди. Что вы хотели?

Родриго вздохнул и спросил:

— Что за женщина на картине у вас за спиной?

Роберт усмехнулся и принёс картину ближе. На Родриго смотрела симпатичная женщина с тёплыми серыми глазами и лукавой улыбкой. В чёрных волосах была россыпь белых волос. На щеке родинка в виде звезды. Родриго почувствовал, как по спине прокатывается волна холода.

— Это моя мать, — сказал Роберт. — Её звали маркиза Мария де Нейстри.

— Откуда она? — спросил Родриго.

Герцог усмехнулся.

— Она с вашего континента. Вначале она ничего не говорила, но потом какой-то добрый человек по имени Джарон растряс всем, что она дочь самого лорда Бернарда.

— А кем она была?

— Кроме того, что мама была подругой и любовницей Меровея, она называла себя врачом. Тут в Жониде всегда был лазарет. Мама умела лечить болезни сердца и нервов. Она автор нескольких десятков лекарств. Правда, потом её отстранили и приказали уехать сюда.

Роберт улыбнулся и продолжил:

— Она умела предсказывать будущее, но в отличие от вашего отца, который мучился от этого дара, делала это тогда, когда хотела. С вашим отцом они переписывали всё время. Мама даже помогала Толедо составлять какие-то хроники. Она сказала, что сама посоветовала ему отдать их на хранение кардиналу.

— А почему трон оставлен Хьюго?

Роберт рассмеялся.

— Ни Аудольфеда, ни Хлодвиг ему не родные. Я думаю, вы об этом уже знаете. Правда, насчёт Хлодвига я сомневаюсь. Глаза у него точно, как у Вероники, а значит, кто-то позаботился о том, чтобы у короля не было нормальных наследников. Отец часто ловил мачеху на изменах. Во Фрикии даже есть дурная песенка «Где король найдёт свою жену». Это как раз о ней. Ещё во временах Фарамонда был сделан большой артефакт правящей семьи.

— Почему он не сказал об этом?

— Это и так всем известно. Вот только происхождение Хьюго не менее странное, а может и более. Все считают его племянником короля, но есть одна загвоздка.

Роберт достал из ящика картинку и показал её собеседникам. Перед ними была ослепительно красивая женщина с холодными глазами цвета чая. Русые волосы убраны в небрежную причёску. На ней был странный наряд бело-красного цвета с золотой вышивкой. Длинный шлейф и брюки.

— Это последняя любовницы отца.

— Словно льдина, — сказал Толедо.

— Она и есть льдина, — отозвался Рикардо.

Роберт фыркнул.

— Я вам больше скажу. Как-то я услышал разговор её и отца. Так вот Мишель сказала, что её отец — это граф Толедо. Впрочем, я думаю, что она говорила правду. Ваше фамильное сходство тут есть. И у неё такие же глаза, Альварес.

Роберт отложил картинку и повернул картину матери, а потом посмотрел на Родриго и с улыбкой спросил:

— Ты хочешь прочитать, что тут написано? Я этого языка не знаю.

— Хочу, — ответил Родриго.

Роберт пододвинул картину ближе, после чего маркиз вскочил и отвернулся. Альварес положил руку ему на плечо, а Роберт сказал:

— Скажи, что тут написано. Я должен это знать.

Родриго помолчал, а потом ответил:

— The waters of oblivion are cold.

Memory is empty and stores only fragments.

Родриго помолчал.

— Вроде бы это попытка подражания какому-то виду стихов. Спасибо вам, герцог.

Альварес посмотрел на спокойного Родриго и никак не мог понять, что происходит, почему он так переволновался.

Роберт поклонился и простился с собеседниками.

Они ехали назад. Альварес далеко не сразу решился спросить брата. Родриго улыбнулся и ответил:

— Это Мария. Любимая дочь Бернарда, которая заседала со мной в совете и давала советы по тому, как управлять континентом и убивать людей. Её называли ледяной королевой. И никому не приходило в голову, что это не она. Всё это время Мария спокойно жила тут. Вторая особа Мишель Нойз — холодная и безжалостная тварь. Именно она в последнее время пряталась за обличием Марии. Я думаю, что она сошла с ума в конце концов.

— С чего ты взял? Может совпадение.

— На картине написано на английском: «Воды забвения холодны. Память пуста и хранит только фрагменты». Язык давно умер. Его преподавали в дипломатической школе, где я учился. А написаны они были Марией для Бернарда. Мишель они не понравились. Она засунула картину, на которой это было написано, в дальний угол библиотеки. И вот я вижу её тут и понимаю, что был слеп. Если она дочь отца, то унаследовала от него огромную силу. Она жила тут и творила всё, что хотела. Мишель отравила жизнь многих.

— Она…

— Её убили люди Алисы, но я думаю, что это было желание самой Мишель. Ей некуда было бежать, а умереть от болезней ей не хотелось.

Они ехали в Макрию, а Рикардо смотрел на дорогу и старался не сказать лишнего.

Клотильда обрадовалась приезду Аделаиды так, словно они были близкими подругами. Хлодвиг не нашёл повода, чтобы выгнать жену короля. Женщины устроили небольшой праздник для своих. Хлодвиг смог только выставить их из дворца в небольшой парк, где и был устроен бал в честь приезда королевы. Слуги поставили столы и вынесли небольшие угощения, а ещё были принесены бутылки с вином. Женщины пригласили музыкантов. Хлодвиг смотрел на это безобразие с тоской и злостью. Как же хотелось ему выйти, разогнать этих клуш и затащить Клотильду домой. Герцог не хотел признаваться в том, что он опасается Хьюго. Да и Аделаида посмотрела на него с вызовом, а потом спросила перед уходом в парк:

— А когда вы восстановите большой храм в Телюции? Это же по вашей вине она развалился. Я думаю, что смогу найти чертежи.

Праздник женщин продолжался до поздней ночи. Клодильда шла к себе в комнаты по тёмным помещениям и удивлялась тому, что везде выключен свет. Она завернула и через пару минут поняла, что свернула не туда. Это было рабочее крыло мужа, куда её только приглашали. Чаще всего эти комнаты были тщательно закрыты. Клотильда шла дальше, мечтая выбраться из этого тупика. Открытую дверь она увидела совершенно случайно. Клотильда быстро вошла в комнату. Это оказалась малая библиотека. Женщина прошла внутрь и подумала, а почему ей сюда запрещали ходить. На столе лежало несколько папок с кими-то договорами. На полках родовые книги и какие-то рукописи. Ничего необычного. Странную папку она увидела совершенно случайно. Она лежала на столике отдельно ото всего. Клотильда открыла её и прочитала несколько строк, а потом расплылась в улыбке.

Когда включился свет, и вошёл Хлодвиг, она расплылась в улыбке и сказала:

— Сын конюха. А я думала, что это только сплетни.

— Иди спать, — ответил Хлодвиг.

— Нет, милый. Ты ответишь мне за всё. Ты твердил мне, что твоя жена должна быть идеальна. Ты заставил меня стоять босыми ногами на каменном холодном полу. Ты сжёг моё платье. Я всё тебе припомню, каждую обиду и оскорбление. Если Хьюго об этом узнает, то тебя казнят. Ведь решения сената нет, а значит, Меровей нарушил закон, назвав тебя герцогом Анжуйским.

— Роберт де Нейстри тоже бастард.

— Это верно, милок, но вот его мать позаботилась о решении сената. Так что это место он занимает вполне законно.

— Ты завтра и не вспомнишь об этом.

Клотильда рассмеялась.

— Думаешь, что я пьяная. Нет, дорогой, я трезвая. И если об этом узнают, тебе не сносить головы.

— Твои дети…

— Мне плевать на них. Главное, что я получу всё. Плати, милый. И помни, Аделаида приехала надолго.

— Король всё сделал по закону. Хочешь ты того или нет, но Меровей признал меня как своего сына. К тому же об этом знают все. Неужели ты думаешь, что об этом не знает король? К тому же это только сплетни, милая жена. Пустые сплетни.

— Эта бумага…

— Подделка, — оборвал её герцог. — Любовница короля уничтожила мою карту рождения. Иди спать, Клотильда. И помни, если это выйдет наружу, то твои дети окажутся на улице, и ты вместе с ними.

Хлодвиг прикрыл глаза и отвернулся от жены. Он прекрасно понимал, что, если в сенате поднимут вопрос о его законности, то отвертеться не удастся. Старые сплетни и склоки станут реальностью, если в Сенате это утвердят.

— Надо было послать вас всех лесом и жениться на этой девочке, — прошептал он, глядя в спину жене.

Глава 5

Аделаида сидела в кресле и думала, что вчерашняя вечеринка была очень даже неплохой, когда к ней вошла Клотильда. Жена герцога была чем-то недовольна. Королева посмотрела на неё и рассмеялась.

— Милая, ты так выглядишь, словно узнала самую большую тайну нашего королевства.

Клотильда села напротив неё и нахмурилась. Ей казалось, что кто-то сыграл с ней злую шутку. Ей казалось, что каждый знает…

— Ты знала об этом?

Аделаида посмотрела на подругу и рассмеялась. Как же ей нравилось смотреть на злость бывшей подруги. Мысль о том, что если кто-то узнает о тайне короля, то им не сносить головы, Аделаида постаралась задавить.

— Никак ты узнала великую тайну герцога, о которой знает каждый во Фрикии.

— Какую?!

Аделаида рассмеялась.

— Если ты о происхождении твоего мужа, то это секрет Полишинеля. Королева Бизина была на редкость гулящей особой. С кем только она не трепалась. Особенно королева любила людей не имеющих никакого отношения к аристократии и артистов. О половине её отпрысков никто даже не знает. Так что, да. Я знаю об этом. Меровей был благороден и решил не ломать жизнь некоторым её детям. Потому-то Аудольфеда и Хлодвиг получили титул и стали приёмными детьми короля.

Клотильда прикрыла глаза.

— А отец знал об этом?

Аделаида пожала плечами.

— Не знаю. А что тебя тревожит?

— Он меня оскорбил, сказал, что я должна быть идеальной, а сам.

— Ну и отомсти ему, — сказала королева наклонившись к самому уху Клотильды. — Нужно найти проект для нового храма в столице. Да и рождение детей должно быть радостью. Почему бы не устроить праздники по поводу их рождения? Разве правильно, что у вас всего одна дочь?

Клотильда улыбнулась и посмотрела на королеву с вызовом.

— У нас будет много детей, — сказала она.

Она покосилась на герцога, который стоял в дверях, и улыбнулась.

— Ваша Светлость, — сказала Аделаида. — Нам нужно обсудить некоторые вещи. Прежде всего восстановление большого храма Телюции.

Хлодвиг прошёл на террасу, где сидели женщины и сказал:

— Он рухнул из-за неумехи служителя.

— Я это знаю, — протянула королева. — Но и ваша вина есть в этом, а руна на руке показатель этого. Так что вам нужно выделить деньги на это.

— Для начала нужно найти архитектора.

— Не беспокойтесь. Я найду. Мы построим грандиозное сооружение. Надеюсь, Анжу может себе это позволить?

— И вы хотите остальных лишить права участвовать в строительстве главного собора Фрикии?

— Нет, — протянула Аделаида.

Герцог вышел, а женщины рассмеялись и приступили к поискам нужного архитектора. Клотильде виделось что-то невероятное. Собор, о котором будут говорить вечно. Женщины склонились над бумагой.

Вечером Хлодвиг поймал Аделаиду.

— Королева, подождите, — сказал герцог.

Он подошёл к женщине и прошептал ей на ухо:

— Аккуратнее с попытками разорить меня.

— Иначе что?

— Иначе дурацкие песенки о гулящей королеве будет ходить по Телюции о вас. Как думаете, сколько времени пройдёт с момента начала распространения этих песенок до того, как вашего Роберта объявят сыном какого-нибудь конюха, как это сделали со мной?

— Что? — не поняла Аделаида.

— То милая. Я сын Меровея, но кое-кому было невыгодно, чтобы трон достался мне. Одна очень активная особа хотела, чтобы на троне сидел её потомок.

— Вы мне угрожаете!

Аделаида глянула в глаза герцога, которые были точно такими же как у легендарной королевы Вероники и едва сдержалась, чтобы не ударить Хлодвига.

— Нет, — улыбнулся Хлодвиг. — Я вас предупреждаю. Я не против поучаствовать в строительстве большого храма, но к этому должны приложить руку все. Так что будьте аккуратнее.

Он отошёл от королевы с улыбкой. Аделаида сжала кулаки и подумала, что оказалась между двух огней. Королева выругалась, а потом направилась в сторону своих покоев. Ей нужно было решить проблемы.

Аделаида решила создать что-то вроде группы по восстановлению большого собора Телюции. Она моталась по стране и говорила с членами сената. Через год группа была создана. Они собрались в Телюции. Аделаида сидела во главе стола и смотрела на всех. Только стоявший сбоку Роберт д’Артуа вызывал у неё странные чувства. Этот новенький аристократ был правой рукой и помощником герцога Орлеанского. Эд де Шадол смотрел на Аделаиду с насмешкой.

— Милая Аделаида, — протянул Эд, — мы рады, что вы стремитесь восстановить храм, построен был ещё королём Фарамондом. Я думаю, что все согласны с вами, но вы хотите выбрать самый дорогой проект. У нас деньги не на деревьях растут, милая.

Он смотрел на королеву с насмешкой. Остальные сенаторы тоже не спешили высказать радость.

— Вы хотите Емпитордарский мрамор, — сказал герцог Гасконский. — Его в таком количестве не существует.

Шарль де Беарн откинулся на спинку кресла и посмотрел на Аделаиду с насмешкой.

— Я не дам вам выгрести всё, что только у меня есть.

Аделаида посмотрела на герцога и сказала:

— Вы не хотите восстановления храма?

— Дело не в этом, — поморщился Шарль. — Не передёргивайте мои слова. Но вы требуете выгрести все запасы нашего королевства ради строительства колосса, который по факту никому не нужен. Мы не Сверкс, где церкви в каждой деревне есть, а Фрикия.

Аделаида посмотрела на Хлодвига, но тот не сказал ни слова. Всё время герцог Анжуйский сидел в стороне и смотрел на остальных сжимая руки. Кому-то могло показаться, что герцог переживает из-за очередной беременности жены, но Хлодвигу на это наплевать. Его волновал исход встречи. Только герцоги могли остановить поток желаний разошедшейся ни на шутку Аделаиды.

— Так что, — усмехнулся Шадол, — ваше желание ограбить всех остаётся в прошлом. Храм будет, но гораздо более скромным. К тому же Шарль прав. Этот монстр никому не нужен.

Хлодвиг вздохнул с облегчением. Теперь точно никто не скажет, что он пожалел денег на храм для Фрикии. Он посмотрел на Аделаиду и постарался скрыть улыбку. Она была ещё мягко сказано недовольна, женщина была в ярости.

— Я предложу вам одного архитектора, — протянул Жермен д'Эсте герцог Монтаржи. — Довольно экстравагантный мужчина по имени Жан де Шель. Думаю, что он придумает нормальный проект для собора Телюции.

Аделаида посмотрела на герцога и вздохнула. Остальные быстро ухватились за предложение Жермена, даже не спросив, справиться ли человек с подобным делом.

Хлодвиг встал со своего места. Он посмотрел на остальных стараясь не глядеть на Аделаиду. В последнее время две женщины трепали ему нервы с завидной регулярностью, требуя всё больше и больше. А уж их заявления о празднике рождения дочери вызвали у него изжогу. Хуже всего Ирмерда тоже ждала чего-то невероятного от собственного коня до золотой кареты. Хлодвиг усмехнулся и направился в сторону герцога Бретонского. Ему пришло в голову отправить жену с дочерью к нему, чтобы дети познакомились.

Ричард де Гилсон посмотрел на Хлодвига и усмехнулся. О скандалах в семье герцога не слышал только ленивый.

— Приветствую вас, Хлодвиг.

— Здравствуйте, Ричард. Я хочу вам предложить детям пообщаться, если вы не против и не хотите разорвать договор.

Ричард рассмеялся.

— Нет. Я не хочу разорвать договор. После вашего выступления в храме многие задумались.

Ричард посмотрел на королеву.

— Не я один виноват в том, что храм разрушен.

— Это верно, но король не станет платить за строительство нового собора, хотя все понимают, кто реально виноват в происходящем. Будьте осторожны, Хлодвиг. Хьюго не забудет вам то, что вы не пустили его армию через свои территории.

Хлодвиг вздохнул.

— Фрикию словно сглазили. После смерти чёртовой Марии всё полетело в пропасть.

— Я думаю, что дело не только в этом. Мария была своеобразной особой, но пока они дружили, никаких проблем не было. А потом что-то испортило их отношения. Я думаю, что Мария решила отомстить Меровею за новую любовницу. Помните её?

Холодную красавицу он отлично помнил. Герцог знал, что именно она виновата в том, что грязные слухи появились. И если Аудольфеда точно была дочерью циркача, то его сто раз проверяли на родство с королём.

— Что вы предлагаете?

— Нужно поговорить с Хьюго. Пока его друзья не завели страну в тупик.

— О чём вы говорите? — спросил Эд де Шадол.

Ричард покосился на его вечного спутника. Роберт д’Артуа был своеобразным молодым человеком, говорившим, что приходится родственником королю Меровею. Над ним посмеивались, но, такие же как у Хлодвига, небесно-голубые глаза неприметного аристократа были очень похожи на глаза самого короля и его матери. Многие сравнивали его с Хьюго и говорили, что король походит на кого угодно, но не на потомка Вероники. Роберт усмехнулся и спросил:

— А если короля проверить на родство?

— Вы хоть понимаете, что говорите! — возмутился Хлодвиг.

— Я прекрасно понимаю, — ответил Роберт. — Если окажется, что вы имеете с ним связь, а Хьюго Капет нет, то на короля можно надавить. Если он откажется, то сенат может задать много вопросов королю. Никому не понравится то, что нас водят за нос, а на троне сидит тот, кто там быть не должен.

На молодого аристократа посмотрели остальные.

— Он говорит много дельного, — протянул Эд.

— Я могу поговорить с одним своим знакомым. Если он в курсе каких-то махинаций с наследником Фрикии, то мы сможем действовать более активно.

— Надеюсь, это не граф Толедо? — спросил Хлодвиг.

Роберт усмехнулся.

— Граф, без сомнения, выдающаяся личность, что доказал в последнее время, предотвратив покушение на короля Мануэля. Я с ним встречался, но не могу сказать, что близко знаком. Я говорю о другом человеке, который должен знать о некоторых особенностях работы ксёндзов. Я говорю о маркизе Бомонде.

На него посмотрели герцога, а Шадол усмехнулся.

— Ты словно шкатулка с двойным дном. Как думаете, герцоги, стоит нам затевать интригу?

— Надо ещё одного позвать, — протянул Ричард.

— Не стоит больше втягивать в наши дела посторонних, — сказал Роберт. — Простите меня за дерзость. Я думаю, что вы говорите о Бургундском. Не забывайте, что он сын покойного короля. Не боитесь, что благодаря его вмешательству появится какая-нибудь бумага о том, что его родители были женаты.

Эд нахмурился.

— Нет, этого нам точно не нужно. Давайте отправимся в один милый ресторанчик. Там можно спокойно поговорить не опасаясь, что тебя слушают.

Они вышли из здания сената и направились в сторону ресторана, который принадлежал кому-то из семьи Шадолов.

Стоявший недалеко Тибо нахмурился. Услышать, о чём они говорили ему так и не удалось. Он постучал пальцами по поясу и посмотрел на ушедших герцогов с напряжением. Граф пытался понять, что могло собрать вместе столь не похожих друг на друга людей. Тибо посмотрел на охранника ресторана. Кидаться на штурм этого заведения было глупо.

София рассматривала Тибо с другой стороны улицы. Она знала, что графа в ресторан Шадола не пустят. Особенно, если это заметил сам герцог. Владела этим заведением весьма активная особа, про которую говорили многое, но дамы полусвета в Телюции не скрывали своего положения содержанок и подружек влиятельных людей. Графиню это не устраивало. Она не собиралась становиться чьей-то подругой. Девушка приехала сюда год назад в качестве маркизы де Ариста. Одинокая девушка, ведущая какие-то торговые дела и имеющая небольшой титул, тут не была чем-то странным. Правда, большая часть этих дам очень быстро превращалась в чьих-то любовниц, что тоже никого не смущало. Телюция была городом с довольно свободными нравами.

Софию положение содержанки возмущало, но ей нужно было подобраться к королю. Она решила отомстить сразу всем и Хлодвигу, и Хьюго, и Клотильде, и Аделаиде. Девушка и сама не знала, за что и кому хочет отомстить, но король в этом списке был первым.

София посмотрела на растерянного Тибо, улыбнулась и направилась в сторону графа. Она рассматривала его так, чтобы друг правителя Фрикии не понял, что всё подстроено. Она совершенно случайно узнала о друге герцога Эда и о его реальном происхождении. Роберт д’Артуа страшно перепугался.

— Как вы обо мне узнали?

— Разве это важно? — спокойно спросила София с улыбкой. — Важно то, что я об этом знаю. Королю Хьюго не понравиться, что…

Роберт прикрыл глаза, а потом сказал:

— А кто мне даст гарантии, что ты не скажешь…

— Единственная гарантия — моё честное слово. Больше вам никто не даст никаких гарантий.

— И вы хотите, чтобы я в это поверил?

— У вас нет выхода, Роберт.

Маркизу пришлось согласиться на интригу непонятной дамы. Первой её просьбой был разговор о том, что Хьюго имеет непонятное происхождение. Спрашивать, зачем это нужно, он не стал. Туманные слухи об этом ходили на границе с Рамнией. Там в герцогстве Руссильон разговаривая с Лоренсом де Сонье, она узнала, что детей Мюриэль выжила отсюда некая красавица по имени Мишель. Лоренс показал ей картину этой особы и сказал:

— Это была редкая тварь. Я думаю, что смерть матери и отца на её совести.

София тогда удивилась насколько она похожа на Хьюго. Лоренс рассмеялся и ответил:

— Все картины с этой дамой изъяты и уничтожены ещё при жизни Мануэля. Я думаю, что картинки есть у Бургундского.

София встряхнулась и побежала к ресторану, куда заходила всё время. Она выскочила на перерез Тибо и столкнулась с ним, а потом картинно села на землю.

— Куда вы смотрите!? — взвизгнула она.

София специально подняла голос, подражая подружкам Леандро. Граф сморщился от визга. Он посмотрел на красивую девушку и подал ей руку.

— Могу помочь вам встать, мадемуазель? Простите меня. Я не видел вас.

София подала ему руку, воспользовавшись его предложением. Она посмотрела на мужчину с вызовом, а потом быстро убрала грязь с платья привычным жестом.

— Вы маг? — спросил граф.

София посмотрела на него с насмешкой.

— Разве женщины не могут быть магами?

Тибо улыбнулся.

— Я думал, что это редкость.

— Скорее они не развивают свои способности.

Она улыбнулась и посмотрела на графа внимательнее.

— А куда вы направлялись? — спросил Тибо.

— Оу. Я люблю бывать в этом ресторанчике. Там такие вкусные рёбрышки подают. Вы пробовали их?

— Нет, — ответил Тибо, — меня туда не пускают.

София подошла ближе и склонила голову набок.

— Почему? Вы устроили там скандал?

Тибо рассмеялся. Девушка ему понравилась. Она была красивой и какой-то наивной. Ему на мгновение показалось, что перед ним наивная юная особа, которая легко даст ему всё, что он только захочет. Граф не заметил издёвки в глазах девушки отчаянно хлопавшей глазами.

— И вы поможете мне их попробовать?

— Конечно же, а как вас зовут? Как мне к вам обращаться, месье.

Тибо расплылся в улыбке.

— Хенрик, — сказал он с улыбкой.

София рассмеялась.

— Это звучит, как что-то деревенское.

Тибо обиделся.

— Вообще-то так звали моего отца.

София положила ему руку на плечо и ответила:

— Не переживайте вы так. Давайте, я угощу вас рёбрышками.

Она положила ему руку на плечо и прошептала прямо в ухо:

— Простите меня. Я такая глупая.

Тибо почувствовал, как по спине прокатилась волна. София сделала вид, что не заметила этого и махнула рукой новому знакомому. Она не первый раз пользовалась фамильными способностями по соблазнению.

Тибо с напряжением смотрел на приближающийся ресторан. Он боялся, что внушительный охранник их не пустит, но детина поклонился его спутнице и сказал:

— Мадемуазель София, рад вас видеть. Могу я узнать, этот месье с вами?

София посмотрела на Тибо и сказала:

— Да, Пьер, он со мной.

Тибо приподнял бровь, а София подхватила его за руку и повела в сторону столика, который был чуть в стороне от остальных. Девушка старалась не смеяться над обескураженным графом. Он смотрел на девушку с интересом. София не выдержала и рассмеялась, усаживаясь в любезно отодвинутый стул.

— Однако, — не удержался Тибо.

— Я бываю тут, когда мне нужно встретиться со партнёрами или заказчиками.

— И чем вы торгуете?

— Шёлком. Самым дорогим и не обычным. Если вам нужно что-то уникальное для отделки гостиной или для платья любимой даме, то могу вам помочь.

— А чем вы ещё занимаетесь?

София вздохнула.

— Ничем. Чем ещё может заниматься скромная девушка, которой достался только титул маркизы, да небольшие деньги.

Она улыбнулась и захлопала глазами. Говорить Тибо, что она использовала связи деда, для того, чтобы найти нужных торговцев, не стала. София смотрела на Тибо и улыбалась, чтобы граф не понял, кто перед ним. Но его и не интересовал умственный уровень девушки. Он смотрел на глубокий вырез её платья и почти ничего не видел, кроме тела девушки. София смотрела на него с откровенной насмешкой. Он забыл о том, что собирался подслушать разговор герцогов и том, зачем Хьюго послал его сюда. София говорила обо всякой ерунде, внимательно посматривая за собеседником.

— Ваш заказ, — сказала девушка, работавшая сервю в этом ресторане.

София посмотрела на него и улыбнулась одними уголками губ. Девушка едва не рассмеялась. Тибо взял вилку и посмотрел на то, что ему принесли.

Утром граф проснулся с больной головой. Он потёр виски пытаясь вспомнить, что вчера делал. Он вскочил и выругался.

— Хьюго с меня голову снимет.

Он посмотрел на кровать. На подушке осталось несколько тёмных волос. Он аккуратно взял их и покрутил в руках.

— Пьер, — крикнул он слугу.

— Слушаю, Ваша Светлость, — сказал вошедший слуга.

— Девушка тут была?

Пьер едва не рассмеялся.

— Мадемуазель София сказала, что вы слегка перебрали вчера и просила вас не будить. Она ушла очень рано утром.

Тибо сморщился.

— Принеси мне лекарство от похмелья.

Пьер поклонился и вышел. Тибо сидел на кровати и едва сдерживал рвоту. Он пытался понять, как он попал в неприятности. Он прекрасно понимал, что король не простит ему оплошности. Граф потёр лицо и посмотрел на кровать. Вспомнить, что он вчера делал, он не мог.

Через полчаса Тибо смог вздохнуть нормально. Головная боль прошла, а во рту пропал отвратительный привкус. Граф точно помнил, что они обедали в ресторанчике, потом куда-то пошли. И тут двери распахнулись и вошёл король.

— Тибо, я куда тебя послал?

— Выяснить, что задумали герцоги.

— Я рад, что ты хотя бы это помнишь. Какого чёрта тебя понесло по всем питейным заведениям Телюции? В утреннем листке описаны все твои приключения. Что это за девушка?

— Какая-то маркиза. Её зовут София. Она говорила, что занимается поставками дорогого шёлка.

Хьюго нахмурился и сел рядом с графом.

— Ты выяснил, что задумали герцоги?

— Нет. Меня и близко не подпустили. О чём договаривались три герцога, я не знаю. В ресторан Шадола так просто не пустили бы.

— А совещание?

— Герцоги решили, что создадут фонд для восстановления храма. Каждый выделит свою часть. Насколько я понял, Бретонский предложил какого-то архитектора, а вот проект Аделаиды зарубили из-за дороговизны.

— Она…

— Дело не в Аделаиде, а в самих герцогах. Гасконский поднял вопрос о том, что ваши друзья получили слишком много власти. Робер де Краон завёл роман с одной пустоголовой дурой — Дианой де Пуатье. Она дочь коннетабля герцога Гаскони. Шарль де Беарн поднял вопрос о том, что с ними и их детьми никто не считается. Потом стали говорить, что в разрушении храма виноваты друзья короля. Всё же именно Жан де Лабом уговорил Хлодвига бросить девушку, с которой его связал король Меровей.

Хьюго посмотрел на графа с недоумением.

— Что?

— Понимаете, — протянул Тибо, косясь на правителя, — они говорят, что корона несёт ответственность за разрушение храма, а платить заставляют Хлодвига.

Хьюго посмотрел на графа и хмурился. Он смотрел на старого друга и старался не сорваться. Королю казалось, что его снова обманывают.

— Я тебя понял.

Хьюго встал и посмотрел в окно. Король долго молчал, а потом сказал:

— Пусть делают как договорились. Я хочу видеть этих двух девушек. Особенно ту, что смогла напоить тебя до беспамятства.

Хьюго потёр лицо.

— Представить не могу, как я напился.

Хьюго кинул ему утренний листок. Тибо посмотрел на картинки и едва не застонал. София была трезвой, а вот граф в стельку. Картинки, снятые неизвестным человеком, были очень красочными. Он простонал и спрятал лицо в ладонях.

— Надеюсь, этого больше не повториться, — сказал Хьюго.

София рассматривала картинки с любимцем короля с улыбкой. Опустить этого надменного мужика, обожавшего жестокие шутки над аристократами, мечтали многие, но близость к королю была отличной защитой. Теперь над этим задирой будет смеяться вся столица. Утренний листок был рад получить такие картинки.

— Замечательно, — протянула София.

Она откинула газету и подошла к окну своего дома в Телюции. Девушка сжала кулак и прикрыла глаза. Она никак не могла забыть, как приехала сюда несколько лет назад. Отец уговаривал её остаться в Макрии, но упрямая девушка решила всё по-своему. Вначале она решила, что посмотрит на Фрикию и вернётся, но стычка с Тибо решила всё. Граф был очень красивым мужчиной, а она наивная провинциалка, привыкшая к тому, что за спиной есть отец. София подумала, что если бы сказала Тибо, кто её дед, то ситуация могла бы повернуться иначе. Но она не стала этого делать. Софии хотелось добиться всего самой, а не благодаря предкам. О том, что во Фрикии важно не то, какой силой ты обладаешь, а то, кто твои предки, она не знала.

Граф долго говорил ей о том, что она самая красивая особа, что он влюбился в неё. Всё закончилось так же отвратительно, как в эскуэле. Она снова стала посмешищем. Отвратительные картинки в утреннем листке и не менее гадкие слова, сказанные самим Тибо, стали для неё холодным душем. София не стала ругаться или пытаться что-то ему объяснить или требовать извинений.

— Ты пожалеешь, что так поступил со мной, — сказала она тогда ему в лицо.

Она уехала из Телюции в Кайлан, а вернулась во Фрикию через полгода с новыми связями.

Двери в её гостиную едва не слетели с петель. София оглянулась и с улыбкой встретила гостя. Тибо был в ярости. Она подошла, покачивая бёдрами и расплылась в улыбке.

— Я несу тебе голову, — прошипел он.

София рассмеялась.

— Я говорила тебе когда-то, что ты пожалеешь о том, что посмеялся надо мной когда-то. Правда, мой отец всегда говорит, что доказывать, что ты лучший — это оскорбление.

Тибо оскалился.

— И кто твой отец?

— Альварес де Толедо.

Граф посмотрел на девушку внимательно. Её слова стали для него холодным душем. Если бы он тогда был внимательнее, то сейчас ни одна сволочь в Телюции не смела над ним смеяться. Он смог бы войти в ряды аристократии и стать равным им. Ему пришло в голову, что тогда она могла бы легко согласиться стать его женой. Он хотел было что-то сказать, а потом улыбнулся.

— Я всем расскажу о тебе.

София улыбнулась.

— А как ты думаешь, что тебе скажет герцог Гаскони, когда узнает, благодаря кому спрыгнула с башни его любимая дочь?

— Ты сволочь.

Тибо смотрел на неё внимательно. Перед ним была не наивная девушка, желающая выскочить замуж, а умная женщина, не прощающая обид. Надменный холодный взгляд зелёных глаз с тонким карим ободком, в которых светилось презрение, вернул его к действительности. Тибо подумал, что она никогда не простит ему того оскорбления.

— Мой отец благороден. Моя мать дорого заплатила за своё терпение. Она заботилась о моём брате — сыне любовницы, а взамен получила нож в грудь. Я не буду так благородна и не буду прощать обид. Так что ты будешь мне улыбаться и разыгрывать из себя влюблённого мужчину, а уйдёшь тогда, когда я тебя отпущу.

Тибо сжал кулаки и посмотрел на Софию. Ему хотелось придушить эту особу. Он подумал, что если бы у него хватило ума понять, то она привела бы его на трон.

— Что…

— Ничего. Делай, Тибо. Мне нужно попасть ко двору. Пока только это.

Глава 6

Хьюго сидел на троне и рассматривал гостей. Его друг — Тибо де Блуа — сказал, что приведёт свою новую возлюбленную. Король Фрикии ждал чего-то убогого и странного. Все знали, что за графа никто не хотел выходить замуж. Отцы даже самых заштатных аристократок не спешили отдавать ему своих дочерей. Хуже было положение только Рудольфа. Правда, ксёндз в конце концов плюнул и нашёл девушку из рядов переселенцев с их континента.

— Интересно, — протянул Хьюго, повернувшись к Анри, — насколько она страшная.

Анри рассмеялся.

— Не могу сказать, Ваше Величество. Я её никогда не видел.

Брион де Верлей покосился на Анри и усмехнулся. Он посмотрел на двери и сказал:

— Неужели вы не видели девушку, которая привезла шёлк на свадьбу Эмелин де Шадол. Сестра герцога Орлеанского выглядела просто великолепно.

Хьюго рассмеялся.

— Торговка с крошечным титулом. Великолепная супруга для графа. Хотя после скандала и это для него большой выигрыш.

В этот момент двери распахнулись, и Тибо вошёл в зал под руку с очень красивой девушкой. На них посмотрели все. Граф едва не споткнулся, а потом он подумал, что сейчас был бы счастливым супругом и спутником довольно умной и хваткой женщины. София глянула на него и прошептала:

— Не забывайте улыбаться.

— Я думаю, каким был дураком.

София покосилась на него и фыркнула. Аристократы рассматривали гостью с интересом. Выряжаться девушка не стала. Элегантное платье из зелёного шёлка выглядело великолепно и очень ей шло. Тибо прошёл к трону и посмотрел на хмурого короля.

— Ваше Величество, хочу вас познакомить с моей очаровательной подругой. Маркиза София де Ариста.

София присела и покосилась на короля. Хьюго рассматривал женщину с интересом.

— Рад с вами познакомиться, мадемуазель.

София расплылась в улыбке. Она посматривала на него внимательно, но так, чтобы король не понял. Она замечала всё, что происходило рядом с троном, разговоры, насмешки, кривые взгляды и откровенную ненависть. Тибо смотрел на Софию немного другими глазами. Она была совершенно не похожа на других придворных. Девушка не спешила падать в обморок от его внимания и на вопросы отвечала с улыбкой. Рядом с королём стояло несколько его помощников и друзей, каждый из них рассматривал Софию с насмешкой, переговаривались между собой и болтали, что Тибо нашёл какую-то дурочку. Графу хотелось посмеяться над этими людьми, но он сдержался.

Один из друзей короля приподнял бровь.

— Я и не знал, что титулы покупаются. Наверное, чтобы торговцам было попадать во дворцы.

— Я тоже так думаю, — протянула София. — Если я имею титул от рождения, то вы говорите о ком-то из ваших друзей.

Она улыбнулась и посмотрела на сконфуженных мужчин. Хьюго быстрее остальных сообразил, что она сейчас скажет и опередил девушку:

— Не думаю, что нам стоит обсуждать чужое происхождение. А вы откуда?

— Я из Рамнии. Потом я долго жила в Пансии.

Брион покосился на Тибо, а потом протянул:

— Но вы торгуете шёлком.

— Скорее редкостями. Могу достать ткань с уникальным рисунком. Могу привести халифатские украшения. Всё будет сделано в одном экземпляре и персонально для заказчика.

— Я слышал о ваших товарах, — сказал Хьюго. — Даже слышал, что некоторые пытались повторить, особенно материал на платье жены Роберта де Нейстри.

София расплылась в улыбке.

— Не сможете. Для этого нужен один уникальный краситель, а его в наших местах нет.

— Вывести.

— В Халифате не дураки живут. Никто не станет продавать то, что приносит кучу золота.

Хьюго усмехнулся и покосился на Тибо, который всеми силами старался не смеяться над правителем. Смотреть на короля, который пытался сделать вид, что ему всё равно, было весело. Получалось у Хьюго плохо. Взгляд всё время соскальзывал на грудь девушки. Хьюго увлёкся новой аристократкой. Он не выдержал и встал с трона. София была высокой дамой, грива тёмных волос выбивалась из причёски, создавая бардак на голове, а зелёные глаза имели тонкий шоколадный ободок.

Бертран де ля Тур смотрел на короля с недоумением. Хьюго не был святым, но жене старался не изменять, чтобы его не сравнивали с Меровеем, прославившимся своими любовницами. Бертран подошёл к Тибо и прошептал:

— Откуда ты её вытащил?

Тибо усмехнулся.

— Её вся столица знает. Каждая особа, мечтающая получить что-то эксклюзивное, обращается именно к ней. Так что она далеко не последний человек в Телюции.

— Я не обязан знать всех торговок в столице, — обиделся граф.

Тибо рассмеялся, рассматривая, как София охмуряет Хьюго.

— Что-то мне подсказывает, что теперь тебе придётся очень хорошо запомнить, как зовут эту особу. Да, и не торговка она. Девушка аристократка от рождения, имеет отличное образование.

Бертран не отрываясь следил за Хьюго, который никак не мог успокоиться. Он сел на трон, но не выпускал её из виду. София хоть и дела вид, что ей всё равно, но постоянно смотрела на короля с улыбкой. Эти гляделки не ускользнули от остальных. Придворные не понимали, что происходит и делали ставки, что будет дальше и когда разразится скандал. Но Тибо не торопился устраивать скандалы или кидаться на Софию или Хьюго с кулаками. Теперь избавившись от флёра её магии, он смотрел на поведение Софии с интересом. Магии он не чувствовал. Обаяние Софии было чем-то естественным. Она словно окутывала короля уютным пологом. Через какой-то час Хьюго был в её руках.

Новость о том, что София стала подругой Хьюго, Альварес узнал из Утреннего листка. Он смотрел на картинку с напряжением. О том, что с ней несколько лет назад случилась беда, он узнал от Рикардо. Как граф не кинулся в Телюцию бить морду дурному графу. Рикардо тогда буквально насильно остановил его.

— Ты хочешь скандала на весь мир? Думаешь Хьюго не обвинит тебя в нападении на его близкого друга. Не переживай. Ей будет полезно пережить некоторые вещи.

— Это ты говоришь, потому…

— … что я знаю, что она уехала в Рамнию и надавила на некоторых мужиков.

Он вызвал её сам. София ответила довольно быстро.

— Не ругайся.

— Не буду. Как тебе это в голову пришло?

— Мне нужно кое-что выяснить.

Он послал ей волну любви и получил такой же ответ. Альварес посмотрел в окно. Новости из Рамнии были не радостными. Фритинген был всё так же сильным и постоянно появлялся, но сообщения от Скойна были пугающими. Аларих упорно шёл в том направлении, куда считал нужным, и творил в своём замке не понятные ритуалы. Бароны стали роптать, но пока только старики. Молодёжь говорила, что они завоюют мир и сотворят то, что не смогли сделать в первые времена.

К нему подошёл Эберхард.

— О чём задумался?

— О Фритингене.

Эберхард сел на подоконник и посмотрел на брата, а потом отвернулся, разглядывая улицу. Граф подумал, что над братом и его женой все посмеиваются, что он женился на дочери конюха. Эти насмешки ранили Эберхарда.

— Не дурак же Аларих, — протянул Эберхард.

Альварес подошёл к нему и положил руку на плечо.

— У меня к тебе будет просьба.

Эберхард повернулся и посмотрел на брата.

— Фритинген заставил меня принести клятву, что я не буду драться с Аларихом, а Пилар говорит, что победить его могу только я.

Эберхард смотрел на брата и молчал.

— Если они нападут…

— Не если, а когда, — поправил он брата.

— Верно. Тебе придётся играть роль военачальника и победителя.

Эберхард повернулся и посмотрел на брата с ужасом.

— Что?!

— Не переживай. Я не заставлю тебя с ним сражаться. Просто все должны видеть и знать, что с новоявленным правителем сражаешься ты.

— Мне твои доспехи велики.

— Что-нибудь придумаем. Надеюсь, у нас есть время.

Эберхард посмотрел на брата, а потом вздохнул и посмотрел в окно.

— Как твоя супруга?

Эберхард посмотрел на Альвареса.

— Нормально. Сидит с дочерью. Говорит, что хочет ещё сына.

— А что лекарь говорит?

— Ещё одни роды могут плохо для неё закончится. Я отговаривать её не стану. Хочет родить, пускай рожает. Лекари у нас способные, вытащат.

Альварес едва не рассмеялся. Отношения между парой давно испортились. Аудольфеда, привыкшая всеми командовать, завела дома соответствующие привычки. Результатом стало то, что супруги круто поругались. Эберхард уехал из Макрии в Кастилию на несколько лет. Над незадачливой принцессой стали смеяться. Аудольфеда попробовала начать какую-то свою деятельность, но её тут же осадили. Пришлось женщине ехать к мужу, чтобы помириться.

— На праздник короля Николаса пойдёшь? — спросил его Альварес.

Эберхард усмехнулся. В Кастилии давали большой праздник по поводу наследника. Кто-то говорил, что Николас устраивает праздник просто потому, что стали болтать будто жена Густаво бесплодна. Марибель де Веласко злилась и пыталась как-то выкрутиться из дурной ситуации. Девушка терпеть не могла своего мужа и всячески его избегала, пока король Кастилии не высказал ей всё, что он об этом думает. Николас едва не пустил в ход розги, но Марибель удалось сбежать от правителя. Девушка умудрилась выпрыгнуть в окно и сломать ногу. После чего Густаво сказал, чтобы отец не совался в его дела. А король Николас долго не мог успокоиться.

— Нет, — сказал Эберхард. — Я туда не поеду. Николас и так был не самым дружелюбным человеком, а сейчас вообще превратился в невыносимого мужика. Я не удивлюсь, если на празднике будет скандал.

Альварес пожал плечами.

— Меня позвал Густаво и заверил, что спасёт от скандального характера своего отца. Николаса можно понять, — протянул Альварес. — У него сорвалось что-то. Вроде бы отравили кого-то из его близких людей.

— Думаешь…

— Давай не будем гадать. Причину дурного настроения короля Николаса можно гадать долго.

— Не стоило…

— Не нам решать, что стоило делать, а что нет. Прошлое всё равно останется таким, как есть. Да и разговоры о том, что Николас мог как-то измениться, если бы остался женщиной, то был бы спокойнее, пустые. Если почитаешь воспоминания одной из любовниц Галиндо, то поймёшь, Николасу никто не калечил психику, он от рождения с приветом. Почему из всего многочисленного потомства король Галиндо выбрал именно Николетту, сложно сказать. В дневниках подруг короля говорится, что он обожал свою дочь.

— Ты оправдываешь короля за жестокостью.

— Я никого не оправдываю, а говорю, что жестокость короля не вызвана тем, что он секамбио. Но есть одна тонкость…

— Какая? — раздался голос Рикардо.

Он подошёл ближе к братьям.

— Доказательств, что дочь короля по имени Николетта и король Николас — это одно лицо, нет.

— Что ты хочешь этим сказать? — не понял его Рикардо.

— Я не спорю, что отец проводил эксперименты в этой области. У него написано много работ в области теории и практики магии, но есть достоверный факт, что первым секамбио стал молодой певец по имени Пьетро. И было это через шестьдесят лет после того, как официально было объявлено о том, что у короля появился наследник.

Рикардо усмехнулся.

— Занятно. Я читал, что эта процедура очень сложна и опасна. Вроде как далеко не каждый маг может справиться с этим ритуалом. Но Толедо считается самым сильным энкантором.

— Я не говорю, что этого не было. Именно отец ввёл контроль за этими людьми и энканторами, которые могут подробное сделать. Ошибки в этой области слишком опасны.

— Ты думаешь…

— Нет, Рикардо. Я не думаю, что Николас не имеет никакого отношения к королю Галиндо. Я думаю, что он в самом деле сын и наследник Галиндо, но он никогда не был женщиной. Я это понял уже в Макрии.

— Посмотрел списки, — сказал Рикардо.

— Да. Поедете?

Эберхард усмехнулся и сказал:

— Поеду.

Рикардо скривился.

— Спасибо. Мне и того раза хватило. Больше выскакивать в окна я не хочу.

Братья громко рассмеялись. Рикардо смотрел на них и хмурился, пока его тоже не прорвало. Он фыркнул и проворчав, что они комики, тоже рассмеялся.

— София поедет туда? — спросил он.

— Поедет со своим новым другом.

— Другом, — не понял Эберхард.

Альварес вздохнул.

— Боюсь я за неё. София смогла раскрутить Хьюго. Она теперь официальная фаворитка короля Фрикии.

— Не бойся, — протянул Рикардо. — С ней ничего не случиться. София очень умная особа.

Эберхард с интересом смотрел на братьев. О том, что граф не поддаётся ментальной магии, знали все, но Рикардо легко успокоил его. Словно и не было никакой вспышки.

— Мошенник, — прошептал Альварес.

— Это не магия, брат, — сказал Рикардо. — Мне стоило больших усилий, чтобы переделать старые техники и добавить к ним магию.

— Она этим владеет?

— Да. Именно София поняла, как можно переложить мои знания на магию.

Братья согласились с Альваресом и согласились поехать в Кордову.

София готовилась к поездке в Кордову и напряжением и интересом. Аделаида устроила войну с новой подругой короля, но Софии было неинтересно воевать со склочной женщиной. Она смотрела на все её оскорбления с насмешкой и отпускала довольно скабрёзные шуточки. Аделаида злилась и старалась найти способ отстранить новое увлечение короля от двора.

Она поймала маркизу в одиночестве в галерее с портретами все королевской семьи Фрикии. София стояла перед портретом Вероники. Первая и единственная королева была очень красива. Светлые волосы были заколоты в иллюзию причёски. Большие ресницы обрамляли удивительные синие глаза. Софии казалось, что она смотрит в глаза герцогу Анжуйскому. Женщина постаралась избавиться от этого видения. Она хранила в памяти своё детское видение — красивый мужчина с длинными светлыми волосами, невероятной улыбкой и удивительными глазами. Вот только ни у кого из членов королевской семьи нет таких глаз. Словно, король Меровей забрал этот дар с собой.

— Скажи мне, Аделаида, почему единственным носителем дара Вероники, этих удивительных глаз, является тот, о ком говорят, что он сын конюха? — спросила София, подошедшую к ней женщину.

Аделаида остановилась с открытым ртом. Всё, что она хотела сказать любовнице мужа, вылетело у неё из головы.

— Странно, правда, — продолжила София. — Портреты красивейшей женщины Фрикии висят в каждом доме. Как думаешь, сколько времени потребуется остальным, чтобы понять, их водят за нос? Герцог единственный законный сын короля Меровея.

Аделаида посмотрела на Софию, а потом на портрет. Вероникой восхищались все, а её наряды повторяли, словно королева также сидела на троне.

— Ненавижу, — прошептала Аделаида. — Была бы моя воля, я вытравила бы память о ней.

— Потому что…

— Нет, рамнийка, — оборвала её Аделаида. — Тебе не понять. Вероника была не только красива, но глупа. Она ничем не занималась, только домом и детьми. Для Фрикии — это фактически идеал. Мужчины хотят такую жену — красивая, милая, сидит дома с детьми и ни во что не суётся. Девушки в погоне за этим идеалом готовы искалечить себя. Тут есть зал с её платьями. Туда все ходят. Девушки и женщины сверяют, насколько их талия соответствует идеалу.

Аделаида повела туда Софию. Девушка шла следом за ней и едва не смеялась. Об этой коллекции говорили все. Каждая особа старше восемнадцати лет стремилась туда попасть и свериться с идеальной фигурой. София отнеслась к этому с большой долей скептицизма.

В небольшом зале были выставлены ряды непонятных платьев. Они были разного фасона и из разных тканей. Отличало их только одно — осиная талия. София считала, что это была выставка обмана. Аделаида привела её к самому шикарному платью из золотистой парчи, отделанное дорогим кружевом.

— Это коронационное платье королевы. Красивое, правда.

— Очень, — протянула София. — Есть правда одна тонкость.

— Какая?

— Такой материал стали делать от силы сто лет назад, а никак не две тысячи лет назад. Но это ещё не все, Аделаида. Вы устроили тут выставку своих любимых портных. В этом нет ничего особенного, но только не стоило прикрываться именем давно ушедшей королевы.

София подошла к платью и отодвинула стекло.

— Это платье никогда не надевалось, — сказала она.

— С чего ты взяла? — раздался вопрос.

София посмотрела в сторону говорившего. Это был герцог Анжуйский. Девушка улыбнулась и указала на подол.

— Портные специально не подшивают подол, потому что все женщины разного роста. Он подгоняется под конкретную особу, герцог. Есть ещё кое-что.

София откинула подол верхнего платья и указала на нижнее.

— Для того, чтобы платье не портилось, нижнее прошивают насквозь в нескольких местах. Эти нити распускают, когда платье надевается. Так что это новое платье, которое никакого отношения к королеве Веронике не имеет. К тому же в описании современников было сказано, что во время коронации она была в голубом свободном платье с поясом под грудью. Так что это обман.

Она поправила платье и спустилась с постамента к Аделаиде.

— Правда в этом только одна — Вероника в самом деле ни во что не совалась. Идеал жены — милая красивая и недалёкая. Это для вас, но не для меня.

— Ты никогда не выйдешь замуж, — сказала Аделаида.

— А ты спросила — я этого хочу? Глядя на ваших мужчин хочется остаться в одиночестве.

— Потому ты и выбрала место любовницы? — с издёвкой спросил герцог.

— Точно, Ваша Светлость. Во всяком случае мне не грозит такое издевательство, как стояние на холодном каменном полу босиком, как вы заставили сделать вашу супругу.

Она посмотрела на герцога Анжуйского, а потом обошла его и направилась в сторону выхода. Вслед этой странной особе смотрели все, особенно герцог. Было в этой молодой особе что-то до боли знакомое. Какая-то особенная уверенность. Герцогу показалось, что он уже видел такое, где-то очень давно. Хлодвиг постарался откинуть дурные мысли.

Аделаида заметила этот взгляд и едва не рассмеялась, но тут же спрятала насмешку, когда герцог повернулся к ней. Хлодвиг смотрел на жену короля и хмурил брови. Аделаида постаралась сохранить лицо, но от пронзительного взгляда герцога её буквально передёрнуло. Хлодвиг усмехнулся, а потом развернулся и вышел из зала, оставив девушек перешёптываться. Аделаида сжала кулаки. Ей показалось, что смеются именно над ней.

— Уберите всё это отсюда, — приказала она.

— Оставьте всё на месте, — раздался голос Хьюго. — Пусть это будет выставкой наших портных. Нужно только изменить название.

Он подошёл ближе к своей жене и усмехнулся.

— Я давно тебе говорил, что нужно убрать это глупое название зала.

— Я… Ты…

— В Кордову ты едешь. Только не лезь со своими советами. Улыбайся и играй дурочку.

Аделаида хотела было возмутиться, но взгляд Хьюго заставил её остановиться. Она отвернулась от мужа и прошептала:

— Я постараюсь. Почему ты меня унижаешь?

Хьюго глянул на посетителей зала. Люди тут же смылись. Король подошёл к золотому платью и провёл по нему пальцами. Материал был холодным и колючим.

— А ты надела бы это платье?

— Оно мне мало, — ответила Аделаида. — Ты не ответил на мой вопрос.

— Ты сама себя унижаешь, а не я тебя. Никак не можешь сделать то, что я тебя прошу. Я просил тебя о том, чтобы храм строился на деньги герцога, а его строит вся Фрикия. Куда я тебя не пошлю, ты везде провалилась.

— Они сами…

— Вот ты уже оправдываешься. Значит, я прав. Тебе не хватило ума, чтобы вытянуть из Хлодвига деньги на строительство храма. Ты не справилась.

Он развернулся и вышел из зала очень довольный собой. За дверьми Хьюго подумал, что София послала бы его с этим. Уверенная в себе рамнийка никогда не попадалась на эти уловки. Король прошёл по длинному залу и распахнул двери в большой сад. Он прошёл по дорожке до маленькой беседки, которая была сделана специально для него и сел на скамейку, которая давно была ему мала.

— Почему именно ты? — тихо спросил он.

Глава 7

Кордова встретила их шумом. Гвардия короля Фрикии разогнала особо шустрых и дала возможность им нормально проехать по улице. София решила не трястись в карете. Она скакала на лошади, перепрыгивая через преграды. Аделаида её не узнала. Она смотрела на соперницу с открытым ртом.

— Это что за дурной всадник? — спросила она.

Король смотрел вслед лихому всаднику и почему-то улыбался. До коронации Хьюго любил подобные выходки. Как же часто королю Меровею жаловались, что его племянник пугает граждан. Его любимая кобыла слушалась только его и больше никого. Хьюго подумал, что это было так давно, что даже и не вспомнить, когда это было. Любимая кобыла давно ушла, не оставив достойного потомства.

— Ты знаешь, кто это? — спросила Аделаида.

— Маркиза София, — ответил её сын Роберт.

Хьюго посмотрел на сына и усмехнулся.

— Отец, — спросил Роберт, — теперь я буду дофином. Гризелла умерла во время родов.

Король долго смотрел на сына, пока тот не опустил глаза.

— Я подумаю на эту тему. Пока наследника трона не будет.

Аделаида хотела было возмутиться, но передумала. Она ещё помнила, как Хьюго говорил, что лишит Роберта титулов и права занять трон. Сын короля проглотил обиду. Он посмотрел в окно. Роберту хотелось понять, почему отец его не любит.

— Я не хочу видеть её сына, — выдавила из себя Аделаида.

— Внук будет жить в Версале, — отрезал Хьюго.

Король посмотрел в окно и не видел, как переглянулись Роберт и Аделаида. Молодой человек постарался сохранить лицо, чтобы король не заметил его настрой.

— Что ты хочешь спросить? — спросил король.

— Почему ты меня не любишь? Разве я плохой сын?

Аделаида едва не выкрикнула, но в последний момент отвернулась и прикрыла глаза. Хьюго нахмурился и долго смотрел на сына, но Роберт не отвёл глаза. Он смотрел на короля с напряжением и ждал его слова. Хьюго едва не рассмеялся.

— А я не уверен, что ты мой сын.

Роберт рассмеялся.

— Я так и думал. Вот у меня только вопрос есть. Ответишь?

— Валяй.

— Как принцесса Шарлотта согласилась прикрыть бастарда? Ведь ты, отец, сын Марии де Нейстри, а не…

— Заткнись, если не знаешь правды, не говори ерунды.

— Ну, давай скажи, что ты сын Шарлотты. Твоя мамаша устроила целую махинацию, чтобы доказать всем, что Хлодвиг сын конюха. Не скрою, ей это удалось. Большая часть Фрикии считает, что герцог достоин только подметать пол в подворотне, но рано или поздно этот обман выплывет. При дворе уже говорят, что у сына конюха глаза королевы Вероники.

Хьюго едва не закричал, чтобы сын заткнулся. Он сжал кулак и едва не стукнул в дверь. Аделаида смотрела на мужа с недоумением.

— Заткнись, — прошипел Хьюго. — Не смей трепать языком, гадёныш.

— Я ничего не скажу, но ты объявишь меня наследником. Сына своей любимицы можешь держать, где угодно, но от меня не жди, что буду ему рад.

— Я подумаю об этом. И будь осторожен с выводами, милый сын. Это и тебя коснётся. Если станет известно, что кто-то, будучи бастардом носит незаконно полученный титул, то вся его семья лишается — имущества, титулов и выселяется из всех более-менее больших городов. Не окажись сам в яме, Роберт.

Роберт постарался сохранить лицо, а когда останавливалась карета, он сказал:

— Если ты поставишь меня в дурное положение и не назначишь наследником, то я вынесу это на всеобщее обозрение. И результата не испугаюсь.

Он развернулся и увидел, что рядом стоит София и смотрит на него с интересом.

— Какие-то неприятности? — спросила она Аделаиду.

Женщина посмотрела на неё с напряжением и ответила через минуту:

— Семейные неприятности и непослушные дети. Родите своего, поймёте.

София рассмеялась.

— Боюсь, эта участь минет меня. Одного мужчину и меня связал вместе один очень сильный маг. Я тогда была ребёнком и верила в то, что меня дождутся, что благородство не покинуло этот мир. Но я ошибалась. Мой жених предпочёл выгоду, а не благородство и силу магии. Он женился на другой.

Аделаида посмотрела на странную девушку с недоумением.

— Вы не можете родить? — спросила она.

София усмехнулась. На мгновение жене короля показалось, что в зелёных глазах соперницы мелькнуло что-то особенное. Будто они покрылись серой коркой льда.

— Ну, почему не могу. Могу. Вот только ребёнок умрёт. Так что мне не понять вас.

— Можно снять… — начала было Аделаида, но София не дала ей договорить.

— Да-да. О том, как с герцога Анжуйского снимали демонское внушение, наложенное, к слову, самим королём Меровеем, не говорит только ленивый. Да и восстановить храм вы никак не можете. Третий раз купол обрушился.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил подошедший Хьюго.

— Ничего, Ваше Величество, — сказала София, приседая в реверансе. — В столице шепчутся, что король Фарамонд, по чертежам которого и был построен большой храм, охраняет своё творение и видеть что-то другое там не хочет. Вы не примите это в серьёз. Люди шепчутся. Мало ли что они говорят.

Хьюго усмехнулся и ответил:

— Мы восстановим старый храм. Пусть будет такой, какой построил основатель нашего государства.

Хьюго посмотрел на Софию, потом на жену и сына, махнул им рукой и направился в сторону своей резиденции. София играть на нервах двора не стала, а сказала, что поселиться отдельно от короля.

Она отошла от аристократов и ведя кобылу подошла к слугам короля, оглянулась назад, высматривая наблюдателей. На неё никто не смотрел. Женщина улыбнулась и подошла ближе к молодому человеку. Он улыбнулся и сказал:

— Не хорошо обманывать.

София погладила лошадь по морде и сказала:

— Могу познакомить с папашей, если есть такое желание. Он имеет право потребовать от меня вернуть тебя.

— Не хочу, — скривился парень.

— О чём они говорили?

— Принц сказал, что король не имеет никакого отношения к принцессе Шарлотте. Он сказал, что король оставил трон своему сыну от Марии де Нейстри.

София сомневалась, что Хьюго имеет какое-то отношение к легендарной любовнице Меровея. Скорее к той самой Мишель, о которой теперь уже никто и не помнил.

— Надо мне поговорить с отцом и дядей. Пойдёшь со мной?

— Пойду. Надо же когда-то познакомиться с дедом.

София усмехнулась и погладила сына по плечу.

— Сколько? — спросил он.

— Пять лет. Могу отправить тебя к дяде. Он научит тебя кое-каким трюкам. Ну, и ты будешь в безопасности. Там нет таких законов.

— Я подумаю, — протянул парень.

София оглянулась и направилась в сторону своего номера. Она решила остановиться в гостинице, а не в большой резиденции. Благодаря отцу, ей не нужно было мотаться по всему городу и искать номер.

Вечером она вышла на улицу и быстро осмотрелась. Чуть в стороне стоял её Тобби. София вздохнула. Сбегая от позора из Фрикии она не знала, что беременна. В Рамнии родственники деда уговорили её оставить ребёнка. Роды дались ей очень тяжело. София едва не умерла, если бы отец не привёз с собой какого-то лекаря, то дочь графа Пансийского умерла бы тогда. Тобби об этом знал и не обвинял мать ни в чём. Он прекрасно понимал, что когда-нибудь она выйдет замуж и появятся другие дети. Скорее всего именно за этого дурного герцога. Тобби вздохнул. Анжуйского называли ледяной скалой. С женой он обращался не лучше, чем с домашней прислугой. Парень подумал, что он не хочет, чтобы с матерью так обращались.

— Идём. Мечтатель, — сказала София.

— Я думал о том, что не хочу для себя такой судьбы, как у Клотильды.

— А ты так уверен, что я позволю некоторым с собой так обращаться? Поверь Тобби, я давно выросла. Той девочки, которая когда-то плакала в туалете из-за оскорблений одноклассниц, давно нет.

Они шли по улицам Кордовы и беседовали. София показывала сыну город, в котором училась и рассказывала смешные истории. Дом графа был хорошо освещён. Тобби слегка затормозил, но София подхватила его под руку и провела его в дом. Граф сидел в кресле и смотрел на дочь с улыбкой. Рикардо де Бомонд оглянулся и усмехнулся.

— Здравствуй, София, — сказал он.

— Здравствуйте, маркиз. — Она подошла к отцу. — Здравствуйте, отец.

— Привет, девочка моя.

София посмотрела на всех и сказала:

— Это мой сын Тобби.

Молодой человек никак не мог сдвинуться с места. Он смотрел на знаменитого графа и не мог поверить в то, что это его родственники. Рикардо рассмеялся и подошёл к парню.

— Сколько тебе лет?

— Шестнадцать, — отозвался Тобби.

Он сказал это таким обиженным тоном, что Альварес рассмеялся.

— На расстраивайся. Время бежит быстро.

— Дело не в его расстройстве, а в том, что Тибо может потребовать отдать его.

Рикардо напрягся:

— Отдать? Это законно?

— Во Фрикии законно. Там есть закон, согласно которому отец может потребовать отдать своего сына, рождённого вне брака, если у него нет своих детей.

— Ты хочешь спасти сына?

— Я хочу, чтобы он вырос нормальным. Магии у него нет.

Альварес посмотрел на своего внука и сказал:

— Если останешься, научу тебя работать мечом так, что бояться будут все. Ну и переживёшь время.

Тобби посмотрел на мать и вздохнул.

— Соглашайся.

Тобби вздохнул и согласился.

Альварес отвёл внука в другую комнату. Когда за ним закрылась дверь, а когда граф вернулся она сказала:

— Сын услышал, что принц Роберт сказал Хьюго, что он никакого отношения к принцессе Шарлотте не имеет. Дескать он сын Марии де Нейстри.

Альварес и Рикардо переглянулись. София села в кресло рядом с отцом.

— Я думаю, что это не так далеко от истины. Но вот только вряд ли он сын Марии.

— Почему? — спросил Рикардо.

— После смерти Фарамонда Шарлотта выходит из своих комнат. Она появляется на приёмах.

— Погоди. А почему она сидела в комнатах? Её не выпускали?

— Нет, — протянула София. — Девочке было три года, когда она увидела казнь своей няни и по совместительству любовницы отца. Вроде бы именно эта особа отравила Веронику, но только расследования не было. Женщина призналась после того, как её в этом обвинил мальчик, который потом стал штатным менталистом Фарамонда. Я не спорю, возможно так и было, но никто этого не проверил. Девочка очень испугалась этого.

— А дальше.

Рикардо подался вперёд.

— После гибели короля и коронации Меровея, она выходит из комнат. На одном из приёмов она знакомиться с сыном какого-то аристократа. Я знаю только его фамилию. Плесси. Именно её и носила сестра короля. Откуда взялась фамилия Каппет? К тому же у Меровея была ещё одна любовница, о которой никто сейчас не говорит. Я с трудом нашла её картинку.

София протянула её мужчинам. Рикардо нахмурился, рассматривая знакомое лицо.

— Чёртова Мишель, — проворчал он. — Надеюсь, тебя поджарят в аду.

София посмотрела на него с подозрением и продолжила:

— Если только Шарлотта не прикрывала похождения Меровея. Ведь в последнее время они с Марией разругались. Женщина уехала в Бургундию и в Люнденвиге не показывалась. Король всё же был довольно любвеобильным мужчиной.

— Было в кого, — проворчал Рикардо.

— Если Хьюго бастард, то для него эта информация опасна. Сенат снесёт его к чертям. Он хоть и пользуется популярностью, но некоторые его проколы никто не забыл. Особенно развалившийся храм Фарамонда.

Рикардо сел рядом с Софией и посмотрел на неё внимательно.

— Ты хочешь спасти Анжуйского?

— Мне плевать на него. Я хочу разобраться в происходящем. Чутьё ищейки, если сказать правильно.

Рикардо рассмеялся.

— Авантюрный характер никуда не дался.

— Жаль, что достался он дочери, — протянул Альварес.

Они переглянулись. О Леандро никто не говорил, но его имя висело в воздухе. София подумала, что отец даже картину с ним не снял.

— Что будешь делать? — спросил Альварес.

— Пока я останусь при дворе. Если Тобби останется с тобой, то я могу действовать свободнее. Что ещё нового в мире? Император Фритинген приедет?

Альварес помрачнел.

— Нет, брат не приедет. Он с Дженет отравился. Жена наследника умерла и унесла с собой не рождённого ребёнка.

— У него один сын? — спросил Рикардо.

— Двое — Атаульф — старший, Гезелех второй.

— Я слышал, что Атаульфа хотят женить на Эрмелине. Кто-то называет её дочерью Хлодиона. Но только девушке всего шестнадцать.

— Я слышала, что она внучка Магдалены ноф Крюмер. Не смотрите на меня так. У Кастерга ноф Крюмера, не этого, а его деда, было трое сыновой. Эрмелина вроде бы внучка самого младшего.

Родриго фыркнул:

— Не всё ли равно на ком он женится. Аларих может жениться на ком-то ещё. По законам Рамнии правитель может оставить трон кому угодно.

Альварес рассмеялся.

— Может, не спорю, но толку не будет. Аларих пытался повторить то, что когда-то делал Издерфильд. А похитить он решил двух баронетов Вельцер. В результате парни надрали ему задницу. Почти в прямом смысле этого слова. Так что теперь он не сможет иметь детей. Он сильно изменился в последнее время.

— Ходят слухи, что он имеет какую-то убойную магию.

Альварес фыркнул.

— Рикардо, никакой особой магии у него не было и нет. По началу он пользовался артефактом с ментальной магией. Но говорят, что после боя с Вельцерами артефакт ему сломали.

София вздохнула. Ей казалось, что происходит что-то неправильное. Хотелось, чтобы война, которую все ждали, обошла всех стороной.

Хьюго сидел в кресле и смотрел в стенку. Он думал, что неприятности наваливаются на него в последнее время с завидной регулярностью. Король встал и подошёл к окну. Он старательно вытравливал из себя всё, что было связано с его детством. Хьюго приложил ладонь к стеклу и прикрыл глаза. Мать всплыла перед ним, словно призрак. Она улыбнулась ему и протянула руку. У неё были густые непослушные волосы и пронзительные зелёные глаза. Хьюго вспомнил, как в детстве изменил этот цвет, который наследовала его дочь. Наверное, потому он и любил Гризеллу. Она так походила на его мать, но здоровье девочки было отвратительным.

— Ты никогда меня не забудешь, — слышался ему её голос.

Хьюго как будто наяву увидел, что мать стоит перед отцом и смеётся над ним.

— Ты не сможешь больше завести себе любовницу или взять другую жену. Даже своего сына, единственного, не сможешь посадить на трон. Ты сделаешь наследником Хьюго. Ты будешь сопротивляться, но ничего не сможешь сделать.

Меровей тогда ответил:

— Возможно, но всё равно его потомки вернуться на трон. А твой сын всю жизнь проживёт в страхе, что кто-то узнает его грязную тайну.

Хьюго попытался отогнать воспоминания, но они никуда не уходили.

— Ты тайно женился на мне, милок. Так что хочешь ты того или нет, но Хьюго наследник.

— Он никто. Есть в этом мире сила, которая поставит вас на место.

— Ты о Толедо? Жаль мне вас, но Дениза никогда не родит ему сына, а если и родит, то мальчика не будет.

— Я обязательно скажу это ему.

— Ты никому этого не скажешь, — шипела мать.

Хьюго не знал, что случилось, но больше он никогда не видел этой женщины со гривой непослушных волос и невероятными глазами, которые иногда меняли цвет с зелёного на серый. Жена Толедо в самом деле пропала. Вот только король Фрикии оказался прав. Толедо не остался без наследников. Старый граф нашёл женщину в Рамнии и женился на ней, после чего и появился Альварес, а после смерти графа ещё один мальчик, которого назвали посмертным сыном Толедо.

Король сел в кресло и сжал кулаки.

— Я забуду об этом. Я это переживу.

Роберт в это время сидел напротив матери и слушал её нотации. Принц стоял посередине комнаты и слушал.

— Ты меня не слушаешь, — сказала Аделаида.

— Слушаю, — отозвался Роберт и сел в кресло. — Толку в твоих разговорах. Ты говорила, что ему умрёт сестра, я стану дофином. Гризеллы нет, а место наследника мне и не светит. Сейчас ты организуешь травлю её сына, а толку всё равно не будет.

— Ты ошибаешься.

Роберт сморщился.

— В чём? Ты думаешь, он оставит трон этому мальчишке? Он бастард. Для этого нужна поддержка сената, а герцоги из кожи вылезут, чтобы насолить отцу.

— Понимаешь…

— Отстань от меня, — взорвался Роберт. — Все твои идеи заканчиваются только одним — провалами. Я не удивлюсь, если в один момент ты окажешься в тюрьме.

Роберт выскочил из комнат матери и направился на улицу. Он остановился на мгновение, а потом направился в сторону местного кафе. Принц и сам не понимал, что произошло, зачем он выскочил из дворца, словно на него напали. Роберт осмотрелся и, не найдя ничего подозрительного, вошёл в маленькое кафе. В кармане у него было несколько золотых монет. Роберт улыбнулся и направился к столику, а через минуту он потягивал слабое местное вино, напоминавшее чуть забродивший виноградный сок. Он рассматривал посетителей. Ничего необычного не было. Торговцы, которых так много везде, обсуждали какие-то дела. На сцене пела девушка. По мнению принца, делала она это прилично. Роберт решил напиться сегодня, чтобы доказать, что чего-то стоит. Утром слуги не нашли в комнатах Роберта.

Альварес рассматривал утренний листок и едва не смеялся. В нём рассказывалось о похождениях принца Фрикии во всей красе. София подошла к нему и положила руку на плечо.

— Твоих рук дело? — спросил Альварес.

София рассмеялась.

— Нет. Роберт ненавидит меня. У него хватает собственной дурости.

Рикардо забрал листок у брата, а потом рассмеялся.

— Как быстро это дойдёт до короля Фрикии?

Все рассмеялись. София заметила, что Эберхард стоит в стороне и рассматривает остальных с напряжением. Странное выражение тут же пропало с его лица, как только он заметил, что на него смотрят.

— Нас ждёт праздник, — сказал Эберхард. — Не забудьте об этом.

— Не забудем, брат, — сказал Альварес. — Что терзает тебя?

— Ничего.

— Врёшь, — протянул Рикардо.

— Наверное. Я не знаю, как это описать. Словно что-то повисло в мире и никак не даёт мне дышать. Какой-то страх. Вот все считают Хьюго племянником Меровея, а он может оказаться кем угодно. А что, если и в моём происхождении окажется что-то подобное.

Альварес подошёл к нему и положил руку на плечо. Следом тоже самое сделал и Рикардо.

— Мне всё равно, что есть такого в твоём происхождении, — сказал Альварес.

— Мне тоже, — отозвался Рикардо. — Родство не ограничивается только кровью. Семья — это нечто большее.

Эберхард расплылся в улыбке. София улыбнулась всем, но в душе что-то шевельнулось. Почему-то она не верила этому красивому мальчику с золотистыми волосами. Словно за красивой вывеской скрывалась опасная тварь. Она ничего не стала говорить родным, а только посмотрела странному дяде в глаза. Тот улыбался, но в глазах появился страх. София приподняла бровь. Это длилось буквально секунду, а потом пропало.

Девушка нахмурилась и посмотрела на отца, а потом на дядю Рикардо. Этого хватило, чтобы старшие родственники напряглись. Альварес повернулся к Эберхарду и нахмурился. Рикардо вскинул брови, а потом протянул:

— И чего ты боишься?

Улыбка сползла с лица Эберхарда.

— Я не надену эти чёртовы доспехи и не буду играть тебя.

— Боишься, — сказала София.

Граф почувствовал, как его передёргивает. Он сел в кресло и схватился за голову.

— Вы не понимаете, что это за человек. Я навёл справки обо всём, что происходит во дворце Алариха. Это жуткие вещи. Он приносит в жертву людей и пытается освоить что-то непонятное. Вон София привезла своего сына. Я могу дать ему своё имя и лицо, но представлять тебя не буду.

Эберхард вскочил и подошёл к окну.

— Я слышал, что один из баронов Байсхайм, решил выступить против наследника Фритингена. В результате его дочь похитили и вернули по частям.

Альварес поморщился. Рикардо закатил глаза и прошептал:

— Меньше слушай ерунды. У барона Баймасхама, вернее у баронессы, потому что у благородной Марты нет дочерей. У фрау шесть сыновой.

Эберхард поднял голову и посмотрел на него с недоумением.

— Ты хочешь сказать, что племянник мне соврал?

— Леандро? — не поняла София. — Он каким боком к этим слухам? Я слышала, что он с наследником графа Трастамара ведут какие-то странные дела. Он вроде бы даже женился на какой-то девочке из этого странного клана.

Эберхард смотрел на родственников и едва не плакал.

— У меня дочь растёт. Я не хочу видеть её смерть. Делайте со мной, что хотите, но я не пойду на это. Я только что с женой помирился.

Рикардо рассмеялся и махнул рукой.

— София, ты не против участия твоего сына в этом?

— Тобби решит это сам, когда подрастёт. Надеюсь, что эта война не завтра начнётся. Я не стану с ним спорить.

София отвернулась от остальных, а Альварес усмехнулся.

— Ну, да, братец, за чужой спиной хорошо отсиживаться? Я думаю, что внук вырастет нормальным человеком, а не трусом.

Альварес смотрел на Эберхарда с насмешкой. Граф встал и подошёл к брату впритык и посмотрел на него с напряжением. Он ждал, что скажет Эберхард, но тот сел в кресло и сказал:

— Я не буду в этом участвовать. Можете осуждать меня, но мне жизнь дороже.

Рикардо посмотрел на Эберхарда.

— Ты дорого заплатишь за своё решение.

— Как хотите.

Он встал, но София не дала ему уйти. Девушка подошла к нему и нажала на что-то. Эберхард упал на пол. Альварес смотрел на неё с недоумением.

— Не верю я ему. Словно опасная тварь за вывеской нормального человека.

Она провела рукой над ним. Альварес никак не мог понять, что она хотела найти. С второго этажа спустился Тобби. Он внимательно смотрел на то, что делали родственники. София заметила сына, но не стала ничего говорить. Она творила магию, чтобы оградить семью от беды, но доделать ей не дали. В комнату вбежала Аудольфеда и оттолкнула Софию. Магия сорвалась и отлетела в сторону. Тобби прикрылся дверью, чтобы не вышибло мозги.

— Ты с ума сошла? — крикнул Альварес. — Хочешь убить его?

— Это мой муж. Я не дам его убить.

— Ты уже убила его, — ответила София.

Рикардо посмотрел на Аудольфеду и прошептал:

— Где ты оставила мозги, Аудольфеда? Как будто ты всё, что делало тебя самой умной и уважаемой женщиной Фрикии, оставила в замке Бургундского.

Аудольфеда смотрела на него с недоумением, пока Альварес пытался привести Эберхарда в себя. Она смотрела на это с напряжением. Граф посмотрел на дочь и сказал:

— Вызови лекаря. Тут вроде бы есть какой-то уникальный энкантор, который может вытащить едва ли не любого.

Аудольфеда возмущённо воскликнула, но Рикардо остановил женщину.

— Ты уже сделала ошибку. Не повтори её ещё раз.

Аудольфеда вырвалась из рук Рикардо и подошла ближе к Эберхарду. Что женщина хотела увидеть в лице своего супруга, она и сама не знала. София смотрела на неё с недоумением.

— Это то проклятье, — прошептала она и сделала какой-то пасс рукой.

София не успела схватить её за руку. Альварес смотрел на бывшую принцессу с недоумением. Она вскочила и посмотрела на всех.

— Меня прокляли в детстве. Она была такая красивая, словно вернулась сама Вероника. Немудрено, что король влюбился, а она растоптала его жизнь, его любовь и даже его сына сделала бастардом. Только глупый Роберт мог позариться на меня. Он рассчитывал, что я рожу ему сильных детей.

Аудольфеда засмеялась.

— Никогда у него не будет сильных детей. Он сдохнет и унесёт с собой дурную кровь своей матери.

— Вообще-то, — протянула София, — Роберт де Нейстри женился на сестре герцога Орлеанского. Эмелин недавно родила ему сына. Именно Эд де Нейстри станет его наследником, а не ваш Рауль. Ваши дети получат титул маркизов. Аделаиде очень повезёт, если она выйдет хоть за кого-то замуж. Я слышала, что Роберт говорил, будто он хочет выдать её за какого-то торговца из Рамнии.

Аудольфеда повернулась к Софии. В её глазах сверкнул нехороший огонёк.

— Я сровняю ваше семейство с землёй. Вы будете прокляты, а Хьюго узнает, с кем связался. Тибо узнает о твоём сыночке и тогда отберёт его у тебя, а голова дочери графа будет отдельно от тела. Как же я буду рада, когда ты сдохнешь.

Уйти она не успела. Нож влетел ей прямо в глаз. Женщина покачнулась и упала. Альварес посмотрел наверх. Там стоял Тобби.

— Я не хочу к Тибо де Блуа, — сказал он.

Альварес нахмурился и посмотрел на Рикардо. Через час была организована целая махинация с похоронами невинно убитых графа Ротейстейна и его супруги. Мануэль сказал, что это будут первые могилы в огромном мемориале Эскориала, а титул достанется старшему из детей Эберхарда — Тобби. Парень смотрел на короля с недоумением, а остальные родственники старались не смеяться.

Утром София поехала на праздник наследника вместе с делегации из Фрикии. Хьюго нахмурился и сказал:

— Я слышал, что кто-то умер в делегации из Альдера.

Аделаида посмотрела на мужа и вздохнула.

— Я тоже об этом слышала. Вроде бы король Мануэль решил похоронить эту пару в новом склепе.

Глава 8

Большой дворец Аберны был украшен цветами и фонариками. Небольшой парк был расчищен от старых деревьев. Несколько фонтанов запущены снова. Словом, старый дворец, построенный ещё Лунцем, снова ожил. Ландо останавливались недалеко и высаживали гостей, которые потом чинно следовали до открытой террасы, укрытой зарослями глициний. София шла следом за Хьюго и рассматривала старый дворец и парк. Двери во внутренние помещения дворца были закрыты. Что могло говорить только об одном. Там не сделали ремонт.

Следом за ними пришла делегация из Альдера, в хвосте которой был граф и Рикардо. Недалеко от него был и Тобби, который чувствовал себя неуютно. Он рассматривал гостей и ёжился. София смотрела на него, пока мальчик не почувствовал её взгляд и не улыбнулся, после чего Тобби стало легче.

— А чего это нас на большой террасе собрали? — спросил Диего де Кордоба.

Альварес обернулся и ответил:

— Дворец в не самом лучшем состоянии. Он стоял закрытым бездну лет. Король Николас только недавно отдал его своему сыну. Густаво не успел привести его в нормальное состояние.

Диего посмотрел на графа и нахмурился.

— Не слишком ли много у нас недостроенных дворцов, — проворчал он.

Ему никто не ответил. Только Мануэль поджал губы. У него висел Эскориал, который был заложен ещё его отцом. Король и снести его не мог, и достроить не хватало денег. Иногда королю казалось, что его специально втянули в разорительные стройки.

Он вздохнул и постарался забыть об этом. Мануэлю было собственно всё равно, что задумал отец. Король решил, что законсервирует всё, кроме Эскориала. Мануэль приободрился и пошёл вперёд.

Николас сидел на возвышении в небольшом кресле. Он рассматривал гостей и старался не замечать Марибель. Принц старался не обращать внимания на это безобразие и стоял в стороне ото всех с бокалом вина. Он смотрел на королей и аристократов так, словно это ему давно надоело. Он посмотрел на Альвареса и отсалютовал ему бокалом. Граф подошёл к нему и спросил:

— Что случилось?

— Это не мой ребёнок, Альварес. Я не знаю, с кем она треплется.

— Брось, — протянул Альварес, — вряд ли твой отец стал бы выставлять наследником чужого ребёнка. Успокойся. Что случилось?

— Папаша потерял большие деньги в какой-то афере. Вроде бы его Борхе обманул. Он поймал эту шалаву чем-то, а потом заставил отца заявить, что первый рождённый ребёнок будет наследником.

— Что ты пил? — спросил Альварес, но Густаво не ответил.

Ему на плечо легла чья-то ладонь. Альварес обернулся и увидел Николаса.

— Нужно поговорить, — сказал король. — Зови своего брата.

Николас отвёл братьев за двери и тут на них напали. Альварес выставил щит, а потом расширил его и разнёс половину стены. Рикардо выругался и посмотрел на тело, которое валялось чуть в стороне. Это был король Николас. Марибель закричала:

— Убийца.

— Заткнись, дура, — протянул Густаво. — Если бы не связалась с этими подонками, то всё было бы в порядке.

— Ты с ума сошёл.

— А ну, прекратили, — сказал Мануэль. — Вы для чего вы нас сюда позвали?

Рикардо усмехнулся.

— Чтобы на скандал посмотреть? Или на смерть короля?

Он посмотрел на Перуджо. Король Арагона подошёл к Марибель и похлопал её по плечу.

— Милочка, чтобы ты не хотела увидеть, но тебя не будет на троне, а вот родственные отношения этого мальчика с королём Николасом будут тщательно проверены. Если вы не сможете подтвердить, то и вы, и он вылетите отсюда.

— А коронуете кого?

— У Николаса хватает детей. Да и Густаво не на столько старый.

Марибель едва не оскалилась, но потом посмотрела на гостей с напряжением.

— Этот мальчик имеет прямое отношение к королю Николасу. Я согласна на проверку, а вот Густаво беспробудно пьёт в последнее время.

Альварес и Рикардо переглянулись, а стоявшая чуть в стороне София посмотрела на Хьюго. Король не был ни удивлён, ни расстроен происходящим. Он смотрел так, словно знал обо всём, что произойдёт. София покосилась на Роберта, который не скрывал своей радости.

— Вы знали? — спросила девушка.

Хьюго посмотрел на свою подругу и усмехнулся.

— Я говорил, что Пансия дорого заплатит за оскорбление.

Мануэль посмотрел на него и нахмурился.

— Очень мило, — протянул он. — И вы приехали сюда? Хьюго, вам придётся дорого заплатить за это.

Король покосился на Софию, но девушка не спешила ему на помощь. Хьюго посмотрел на короля Альдера и прошептал:

— Я не участвовал в этом. Мне сообщил о возможном покушении Рудольф. Откуда мой советник узнал об этом, не знаю. Всё, что я сделал, не сказал Николасу.

Хьюго покосился на Аделаиду. Королева фыркнула и отвернулась. Этого хватило, чтобы король психанул.

— Я могу оставить в качестве залога того, что Фрикия никогда не будет воевать с Пансией, королю Мануэлю свою жену.

Аделаида возмущённо воскликнула, а София спрятала улыбку. Жена Хьюго не могла совладать с лицом. Мануэль посмотрел на женщину и согласился. Аделаида смотрела на Хьюго и хватала ртом воздух.

— Как ты посмел?!

Король повернулся к ней, усмехнулся и ушёл. София посмотрела на Роберта, который никак не мог сладить с лицом. Принц посмотрел на женщину и нахмурился.

— Радуетесь? — спросил он.

— Чему? — в ответ спросила София. — Если ты думаешь, что я хочу занять место твоей матери, то ты ошибаешься.

Она отвернулась, делая вид, что обижена. Принц прикрыл глаза и прошептал:

— Простите. Мне всё время кажется, что я не проживу долго.

София усмехнулась.

— Если постоянно об этом думать, то притянешь что-то на свою голову.

Роберт фыркнул и посмотрел на отца. Правитель Фрикии нисколько не расстроился из-за того, что его супруга останется в чужой стране.

Праздник отменять не стали. Марибель сидела сбоку и смотрела на всех с ненавистью и презрением. София подумала, что эта красивая особа потреплет всем нервы. Густаво вытрезвили и посадили на место Николаса. Принц сидел, подперев голову, и рассматривал гостей с тоской. Маленького наследника унесли в дальние комнаты. Альварес сел недалеко старого друга и спросил:

— Тебе нужна помощь?

— Да. Оставайся у нас.

Альварес посмотрел на Рикардо, который косился на Софию. Девушка сидела недалеко от короля Фрикии и старательно улыбалась. Чуть в стороне сидел герцог Анжуйский и смотрел то на Софию, то на Альвареса. Не заметить сходство между ними было сложно. Девушка всеми силами старалась не реагировать на эти взгляды. Она старательно разыгрывала из себя влюблённую особу, которая мечтала только о короле Фрикии.

Праздник закончился коронацией Густаво, который не обрадовался этому. Альварес долго смотрел на нового короля Кастилии и хмурился. В поведении Густаво было что-то неправильное. Альварес посмотрел на Рикардо, который закатил глаза.

— И что на этот раз?

— Его нужно проверить.

Рикардо вздохнул.

— Я думал, что авантюризм — это только моя черта. Как же мне влетало за это.

— Мальчишку возьмём?

— Если София не снесёт нам головы.

Альварес глянул на дочь, которая почувствовала взгляд и посмотрела на отца. Она приподняла бровь и улыбнулась.

Ночью в окно дворца Густава влезло несколько человек. Альварес посмотрел на остальных и сделал знак, чтобы не шумели. Рикардо быстро прислушался и указал в сторону тёмного коридора. Тоби вздохнул. В таком приключении он участвовал не впервые, но никогда не думал, что взрослые мужчины могут подбить его на пакости. Три тени направились в сторону дальних комнат.

Валентин де Алькалар сидел в кресле и смотрел на Марибель, которая не могла найти себе место.

— Как они посмели короновать этого толстого ублюдка.

— Сядь и не мелькай перед глазами.

Марибель села напротив Валентина и нахмурилась.

— Ты обещал мне помочь.

— Я не обещал тебе, что твой сын станет королём Кастилии.

Альварес рассматривал дочь герцога Фриаса и хмурился.

— А кого ты ждёшь? — спросила Марибель.

Валентин улыбнулся.

— Твоего старого знакомого — Борхе.

Альварес услышал шаги первым и затолкал остальных в тёмный угол. Тоби едва не взвыл, когда ему наступили на ногу. Рикардо зажал ему рот. Тоби посмотрел на него с укоризной, но ругаться не стал.

Борхе изменился. От красивого парня, которого когда-то знал Альварес не осталось и следа. Он походил на поношенного кота.

Борхе вошёл в гостиную Марибель и посмотрел на неё с улыбкой.

— Я хочу получить свои деньги, — сказал Хуан.

— Вы нормально одеться не пробовали? — спросила его Марибель.

— Для вас это важно?

— Вы не в конюшню пришли, милейший, — одёрнул его Валентин. — И она права.

— Где мои деньги?

Марибель усмехнулась.

— По договору, вы должны были посадить на трон моего сына, а короновали вчера Густаво. Так что вы оба не выполнили свою часть договора.

Она отошла от мужчин, которые переглянулись.

— Милая, — вкрадчиво сказал Хуан. — Ты ничего не забыла? Это ты нашла нас. Ты попросила состав для своего мужа, чтобы можно было править и не оглядываться. Ты просила убить короля Николаса, который что-то заподозрил.

— Ты… — вспылила Марибель.

— Я могу показать тебе послушать запись, где ты чётко говоришь, что хочешь смерти и Николасу, и Густаво. Но ты кое-что забываешь.

— Что я забываю?

— У короля было очень много детей. Даже мои дети — это внуки короля. Так что твой выродок может и не добраться до трона.

Марибель отшатнулась от него. Валентин не спешил ей на помощь.

— Я не могу выплатить ничего. Все деньги у Густаво. У меня нет доступа к его счетам. Как только я получу доступ…

— Нет, — сказал Валентин и подошёл ближе. — Так не пойдёт.

Марибель не заметила, как он вытащил нож и ударил её в грудь. Удар пришёлся точно в сердце. Хуан попятился, но тут же упёрся в кого-то. Он оглянулся, выругался и направился к окну. Через минуту торговец убегал по улицам Кордовы.

— Найди Густаво, — приказал Альварес.

Тоби сорвался с места. Валентин сел в кресло и прикрыл глаза. Он долго молчал. Альварес посмотрел на Рикардо, а потом спросил у Валентина:

— Ты зачем её убил?

— Надоела. — Валентин помолчал. — Я запутался. Слишком много… Понимаешь, это только вначале всё прекрасно, а потом тебе начинают говорить, что ты должен за всё заплатить. Николас после свадьбы Густаво нагрузил меня по полной программе этой слежкой за Марибель.

— И ты решил на этом поживиться.

Валентин вздохнул.

— Сейчас приведут Густаво, всё поймёшь.

Двери распахнулись. Вошёл Тоби, который едва вёл грузного короля. Рикардо подхватил Густаво, который едва шёл.

— Мешок с камнями, — проворчал Тоби.

Густаво сел в кресло и проворчал:

— Я, между прочим, король.

Рикардо едва не рассмеялся. Король глянул на тело жены на полу и посмотрел на Валентина.

— А убил ты её зачем?

— Денег захотел много, — ответил Рикардо.

Густаво только махнул рукой.

— А кто играл Николаса? — спросил Рикардо.

— Играл его я, — ответил Валентин. — А умер Николас ещё позавчера от отравления.

— Всё указывает на Марибель, а купить это могла она только у Хуана.

— Но доказательств этому нет, — сказал Густаво.

Он вытер лицо и посмотрел на Альвареса, но тот не поверил в это. Граф выкинул струю магии. Она пронеслась по комнате, разнесла какую-то дурную вазу и направилась к Густаво. Магия слетала. Валентин выругался и встал с кресла.

— Северино, — протянул он. — Как был дураком, там им и остался.

— Всё равно стану…

— Покойником, — раздалось от дверей.

Тоби обернулся и вздохнул, а потом проворчал:

— Не даром мне говорили, что авантюризм у меня в крови.

Густаво вошёл и стукнул парня по плечу.

— Спасибо за помощь.

Густаво прошёл в гостиную и посмотрела на тело мёртвой жены, а потом поднял голову на Валентина. Тот вскинул руки и рассмеялся. Густаво смотрел на него с напряжением, а потом Рикардо едва смог перехватить нож, который Валентин запустил в Густаво. Северино сидел в кресле и смеялся. Густаво посмотрел на обоих, нахмурился и вызвал гвардию.

— В тюрьму обоих, — приказал он.

Северино хотел было возмутиться, но новый король не стал его слушать.

София узнала о скандале во дворце короля Кастилии утром. Ей рассказал об этом Хьюго. Правитель Фрикии говорил это с насмешкой и отвратительными шутками. Стоявший недалеко герцог Хлодвиг откровенно морщился.

— Ваше Величество, — протянула София, — вы уже попали в неприятности благодаря своим высказываниям. Кого сейчас оставите?

Хьюго заткнулся и посмотрел на девушку с недоумением. Хлодвиг вздохнул.

— Мы не во Фрикии, — сказал герцог. — Вы уверены, что эти слова не донесут новому королю. Нам и так проблем хватает.

Хьюго посмотрел на Софию, а потом на Хлодвига.

— Ваши друзья доведут вас до нового конфликта, — поддержала герцога София. — Но вы не понимаете одного, вас никто сейчас поддерживать не будет.

Хьюго встал и посмотрел на свою подругу с напряжением. София не отвела взгляда от короля и смотрела на него с насмешкой. Хьюго нахмурился и отвернулся.

— Это всего лишь шутка. Надеюсь, что это не выйдет за пределы этой комнаты.

Король Фрикии посмотрел на парк, а потом повернулся к герцогу Хлодвигу.

— Герцог, как идёт строительство, вернее восстановление храма Фарамонда?

Хлодвиг посмотрел на короля с недоумением.

— Этим ваша супруга занималась.

— Аделаида остаётся здесь. Храм восстановить нужно.

София посмотрела на Анжуйского с насмешкой. Она прекрасно понимала, что король своего добьётся. Хлодвиг скривился, но так, чтобы король не заметил.

— Я думаю, что лучше будет сделать главой комиссии по восстановлению храма герцога Бургундского. У Роберта прекрасные организаторское способности.

Хьюго посмотрел на герцога и нахмурился.

— Я считаю, что человек, которого вырастил король должен уметь управлять таким проектом.

— Вы хотите, чтобы я оставил заботы о продовольствии государства?

София рассматривала беседу с интересом.

— Вы требуете от меня слишком много, — продолжал герцог. — Рядом с вами много дворян. Я думаю, что среди них найдутся те, кто обладает достаточным временем и способностями.

Хьюго покосился на Софию и сказал:

— Я подумаю об это. Пусть Роберт де Нейстри поможет вам.

Хьюго отвернулся от герцога, который посмотрел на подругу правителя и усмехнулся.

Делегации уезжали из Кордовы через два дня. Новый король дал большой обед в честь своего воцарения. Густаво пытался выглядеть нормально, улыбался, шутил. Только Альварес видел тревогу в его глазах. София улыбалась и делала вид, что совершенно не знает графа Толедо.

Мануэль подошёл к новому королю ближе и спросил:

— Как вы, Густаво?

— Нормально. Спасибо графу Толедо. Он спас меня от злоумышленников.

Мануэль покосился на графа и нахмурился.

— Я рад, что граф вам помог разобраться с проблемами. А ваша жена?

— Марибель участвовала в заговоре. Один из заговорщиков убил её. Можете сказать Лоренсе де Веласко герцогу Фриасу, что он может забрать свою дочь, но наш сын станет наследником трона Кастилии.

Мануэль покосился на герцога, который толкался рядом. Лоренсе вздохнул и посмотрел на короля. Мануэль предъявлять претензии молодому королю не собирался.

Из Кастилии делегации уезжали поздно вечером. София дремала в своей карете. Она специально села отдельно ото всех. Вначале девушка решила обдумать происходящее, но потом просто уснула. Графиню тревожило всё, что происходило вокруг короля и его отношений с Герцогом Анжуйским. А ещё хотелось проникнуть в тайну короля, понять, почему Меровей оставил трон именно этому непонятному мужчине, а не законному сыну.

В Телюции София решила взяться за расследование вплотную. Единственное место, где это можно было найти — архив самого Фарамонда, который тщательно охранялся. Даже положение любовницы короля не давало ей права на посещение этого места. Тогда София решила зайти с тыла и поговорить с теми, кто мог знать о Хьюго.

Первый к кому пошла с разговором София — герцог Бургундский. Роберт де Нейстри пугал Софию. Старший сын короля Меровея был своеобразным мужчиной, которого долго никто не воспринимал в серьёз. Хотя именно Роберт организовал в сенате противостояние королю, при чём довольно успешное. А уж сколько раз Роберта отблагодарили за то, что он увёз из столицы дурную Аудольфеду, не сосчитать. Особенно радовались фрикийцы, когда узнали о сумасшествии девушки. София подумала, что о принцессе говорят, как о похищенной ценности, но никто не хотел бы её видеть в Телюции.

Но попасть к герцогу сразу ей не удалось. Как только она договорилась, к ней приехал слуга короля и протянул письмо. Девушка посмотрела на гостя.

— Я должен вас отвести к Его Величеству.

— Я сама доберусь до дворца. Можете быть свободны.

— Я…

София посмотрела на него и нахмурилась. Мужчина попятился и залепетал, что он всего лишь слуга. Девушка смотрела на мужчину, который боялся двинуться. София подошла ближе к нему и спросила:

— Кто тебя послал?

Мужчина посмотрел на девушку, а потом усмехнулся и попятился, но София не собиралась его отпускать. Она выкинула тонкую верёвку и связала гостя. Гость рванул и выпустил магию.

— Если ты мне спалишь дом, я прибью тебя.

Иллюзия слетела. Перед Софией был Гильом де Аквит. Девушка нахмурилась и предложила ему сесть.

— Что вы хотите от меня, месье?

Гильом сел в кресло и посмотрел на фаворитку короля.

— Я хочу, чтобы ты уехала отсюда, миньотка.

София поморщилась. Это слово означало содержанку низкого происхождения.

— Как же я не люблю вас, милейшие. Особенно тех, кто так кичиться своим происхождением, хотя его родители торговали рыбой в нищем районе.

— А твои предки чем торговали?

София психанула.

— Мой отец — граф Толедо, милейший.

Гильом замолчал и посмотрел на девушку другими глазами. Он подумал, что не заметить фамильные черты было невозможно, но практически никто не видел. Гильом долго молчал, рассматривая девушку.

— Почему вы молчите и ничему не говорите об этом?

— А зачем? И я попрошу вас никому не говорить об этом. вам я сказала об этом только потому, что вы пришли меня убивать.

— Я считаю, что король предложит вам стать его супругой и занять место Аделаиды.

— Мне оно не нужно. Вы будете осторожны. Вряд ли Хьюго простит вам некоторые высказывания. Он уже сейчас пытается найти врагов. Как думаете, как быстро вы попадёте в ряды врагов?

— Что вы хотите, София?

— Расскажите мне о Хьюго? Почему трон получил именно он?

Гильом вздохнул.

— Поверьте, я не много знаю. Законная жена королю Меровею не была нужна. Его женил Фарамонд. Впрочем, это знают все.

— У него была подруга.

— Мария? Да. Но я её почти не помню. К тому моменту они круто разругались, и герцогиня навсегда уехала в Бургундию.

— А из-за чего они поругались?

Гильом усмехнулся.

— Власть страшная вещь. В столице стали говорить о том, что наследником должен стать именно Роберт, а не Хлодвиг. Надо сказать, что и сам герцог Анжуйский не отличался нормальным характером. Это сейчас он строит из себя холодного аристократа, а когда-то его легче было найти в кабаке, чем в кабинете.

— Вы не ответили на вопрос.

— Я не знаю, что вам сказать, София. Мои родители не отличались большим положением тогда. По Люнденвигу вдруг поползли слухи, что у Меровея появилась новая подруга. Какая-то невероятно красивая женщина. Кто это был, я не знаю, но моя мать говорила, что эта дама с Вестгота и вроде бы Марии она была какой-то родственницей. Но я думаю, что и Хьюго не помнит мать.

— А что с ней случилось?

— Я не знаю. В самом деле не знаю. Королевская семья никогда не афишировала некоторые вещи. Законная жена Меровея умерла совершенно неожиданно, а по стране стали говорить, что она умерла от пьянки.

— А мать Хьюго?

— Знаете, я её не помню. Во дворце правителя есть картина этой женщины. Правда это или нет, не знаю, но вроде бы это «Незнакомка в саду».

София задумалась. Она помнила эту картину, которая висела недалеко от кабинета правителя, где он предпочитал работать. Это была красивая блондинка в чём-то красно белом выглядывала из-за дерева. София покосилась на Гильома.

— Я вас поняла, — протянула София. — Надеюсь, что вы больше не ворвётесь в мой дом. Поверьте, Хьюго мне не нужен.

Гильом усмехнулся.

— Хорошо, мадемуазель. Но у меня условие — вы никогда не станете женой Хьюго.

София поморщилась.

— Я и так не выйду за него. Вы мне помешали встретиться с другим человеком.

Гильом усмехнулся и ушёл. София не стала доносить на него. Вот только с Робертом пришлось ей договариваться снова.

Роберт д’Артуа попросил встречи с Софией. Девушка назначила встречу в маленьком кафе в торговом квартале. Сюда никогда не приходили аристократы. Девушка быстро вошла и села напротив мужчины. Тот вздохнул.

— Здравствуйте, — сказала девушка.

Роберт покосился на зал.

— Рад вас видеть, мадемуазель.

— Я тоже, месье. Что вы можете мне сказать?

Роберт вытащил из кармана несколько бумажек и положил на стол перед Софии.

— Герцог де Сонье герцог Руссильон в самом деле потомок Мюриэль. Вернее, её внук. Моему отцу он кузен. Теперь об остальном. До рождения Хьюго во Фрикию приехала странная особа по имени Мишель. Это было как раз после захвата Сверкса Рамнией. Вроде бы там она с племянницей творили Лоренс какую-то дичь.

— А как звали племянницу?

Роберт усмехнулся и наклонился ближе.

— Дениза.

София посмотрела на него с недоумением.

— Любимая жена Толедо? Не может быть.

София откинулась. Роберт усмехнулся и показал на картинку. Девушка взяла картинку и посмотрела на неё. Портретов Денизы и Толедо было много. София хотела что-то сказать, но передумала.

— Что ещё.

— После того, как в Сверксе начались проблемы, Мишель приехала сюда. Куда делась Дениза, не знаю. Никаких сведений об этом нет. Я думаю, что Хьюго сын именно Мишель.

— Он незаконный?

— Нет, София. Я нашёл сведения, что Меровей женился на ней. Вроде бы именно эта дама и вызвала скандал между Марией и королём. Кто отправил Мишель к чертям, найти сведения мне не удалось. У Мюриэль было двое детей. Герцог Альбукерке — её внук от дочери, хотя и любит говорить, что он сын герцогини. А у неё был ещё и сын. Лоренс законный наследник короля Меровея.

София посмотрела на него и сказала:

— Даже если Хьюго сын короля, то это не меняет ситуации. Он младший. К тому же я сомневаюсь, что он сын Меровея.

София показала на картинку.

— Мишель — блондинка, да и у Меровея был светлые волосы. Так что Хьюго может быть сыном кого угодно.

Она встала и сказала:

— Спасибо за информацию. Больше я тебя трогать не буду.

Роберт посмотрел на Софию с напряжением. Он не верил в том, что эта дама его оставит в покое.

Саофия вышла на улицу и нахмурилась. Почему она хотела найти сведения о происхождении короля, было понятно. Сплетни о жене герцога и её выходках ходили весьма интересные. Говорили, что Клотильда потребовала устроить самый пышный праздник по поводу рождения наследника, которого назвали Фульк. В Телюции говорили, что женщина хочет превзойти по грандиозности даже праздник устроенный королём Меровеем.

Хлодвиг пришёл домой и сел в кресло. В который раз он проклял тот день, когда согласился жениться на Клотильде. Траты росли так, словно она хотела купить всю Фрикию. Праздники она закатывала регулярно. Королева её поддерживала, но сейчас Аделина осталась в Кастилии. Но Клотильда привыкла к красивой жизни. Герцог сидел, прикрыв глаза и мечтал только об одном, чтобы его оставили в покое. Больше всего по нему ударил неурожай этого года. Герцогу пришлось помогать своей провинции и теперь вечеринка Клотильды не вписывалась в его бюджет. Он был благодарен жене за то, что его считали богатым человеком. Это давало ему возможно выкручиваться.

Хлодвиг прикрыл глаза, мечтая отдохнуть и тут открылась дверь. Даже не открывая глаза он понял, что вошла Клотильда. Герцог так и остался сидеть с прикрытыми глазами. Женщина стояла и ждала, когда он откроет глаза. Хлодион вздохнул. Больше всего он хотел, что жена убралась прочь, но она всё так же стояла в дверях. Герцог вздохнул.

— Что вам? — спросил он.

Клотильда сделала несколько шагов и остановилась.

— Я хочу новое платье. На праздник наследника.

Хлодвиг посмотрел на жену.

— Вы всё время чего-то хотите. И главное, чтобы это было самым дорогим.

Клотильда вздохнула и посмотрела в окно.

— Почему я не могу получить такое же платье, как Эмелин де Шадол? Чем я хуже?

Хлодвиг встал.

— Не будет ни платья, ни праздника.

Клотильда подбежала к мужу.

— Я всё уже заказала.

— Я не буду ничего оплачивать. Если у вас есть деньги или у вашего отца есть финансы, можете устраивать.

— Как ты смеешь, — взвизгнула Клотильда.

— А то ты побежишь жаловаться. Кому? Королеву Его Величество оставил к Кастилии. Если вам не нравится, можете отправиться к вашему батюшке.

— Ты… Я герцогиня. Я имею право на праздник.

— Который вы устраиваете едва ли не дважды в месяц. Хватит.

— Не кричи на маму, — раздалось от дверей.

Хлодвиг посмотрел на Ирмерду и сказал:

— Ещё одна бездельница. Вам бы только деньги тратить. Если вы, милые, думаете, что в случае моего банкротства вы останетесь в стороне, то очень хочу вас расстроить. Вы окажетесь на улице. А тебя, милая дочь, даже замуж не возьмут. Конрад де Гилсон легко найдёт себе более состоятельную особу, если ему не дадут оговорённое приданое.

— Что? — спросила Ирмерда. — Я хочу замуж.

— Я рад за тебя. Но сегодня вы с Гербергой считаетесь первыми транжирами Люнденвига. Герцог Бретонский мне уже говорил, что подумывает разорвать договор, потому что такое сокровище ему в семье не нужно.

— Я поговорю с Ричардом, — быстро сказала Клотильда.

— Поговори, — протянул Хлодвиг. — А ещё пожалуйся на то, что плохой муж хочет ограничить твои траты. Вот тогда он точно передумает.

Клотильда посмотрела на мужа.

— Я не верю в то, что мы… Этого не может быть.

Клотильда вздохнула.

— И что мне делать? Я пригласила эту мадемуазель, которая продаёт всем дорогие ткани.

Хлодвиг вздохнул и спросил:

— Софию?

— Да. Ты против?

— Нет. Только языком не мелите. Она фаворитка короля.

Хлодвиг посмотрел на своих домочадцев и усмехнулся. Герцог не верил в то, что Клотильда остановится.

Глава 9

София ждала этой встречи. Ей хотелось посмотреть на дом человека, которого все называли самым богатым. Только в последнее время стали говорить, что у Анжуйского слишком много трат. Дескать его жена и две дочери решили разорить его. Праздники они устраивали регулярно, пугая столичных жителей шумом и несуразными выдумками. Кто-то называл Клотильду полоумной дурой, кто-то самой весёлой женщиной Телюции. Мужчины чаще всего говорили, что у Хлодвига бездонная казна, а банкиры знали, что у герцога всё больше проблем, да и неурожай его подкосил. В столице стали говорить пока очень тихо, что если он не найдёт управу на аппетиты своих дам, то они его разорят. А Бретонский всё чаще говорил, что скорее найдёт для сына торговку, но не транжиру.

Она вошла в небольшую гостиную и улыбнулась герцогу, который не выглядел счастливым. Хлодвиг глянул на маркизу и сказал:

— Я не буду платить за ваши товары.

Герберга едва не заплакала.

— Папа, — прошептала она.

— Я своё слово сказал.

София посмотрела на расплакавшуюся девочку, а потом усмехнулась.

— Вы с матерью давно по Фрикии слывёте транжирами. Если где-то есть человек желающий заработать огромные деньги даже на бросовых товарах, то он или она всегда идут к вам.

— Как ты смеешь?! — раздался крик Ирмерды.

Девушка подбежала ближе и буквально выплюнула:

— Мадам.

В это слово она вложила столько презрения, что оно звучало как оскорбление. София приподняла бровь и сказала:

— Думаешь, я вру? Могу тебе сказать, что твой кулон, который так тщательно подделывали под сапфир, но на самом деле это всего лишь кианит, который в сотню раз дешевле сапфира.

— Врёшь, — взвыла девушка.

София рассмеялась.

— Кианит имеет слоистую структуру. Если присмотреться к твоему украшению, то оно уже расслаивается, хотя кто-то с кривыми руками пытался его заклеить.

Клотильда посмотрела на Софию и протянула:

— Вы можете ошибаться.

София рассмеялась.

— Могу, но я могу и доказать это, если вы мне дадите камень.

Ирмерда схватилась за него и сказала:

— Не за что.

Хлодвиг нахмурился, а потом приказал:

— Быстро отдала камень.

Девушка нахмурилась и посмотрела на отца выставив нижнюю губу. София смотрела на это с интересом. Клотильда прятала глаза, а её старшая дочь ждала реакции матери. Сама же жена герцога смотрела на него во все глаза.

— Я сказал, дай сюда украшение, — повторил Хлодвиг.

София вздохнула и подумала, что давно бы дала ему по морде за подобное отношение, но Клотильда терпела. Ирмерда опустила голову и подошла к отцу. Он протянул руку, а девушка со вздохом положила украшение ему на ладонь. Через несколько минут мата и магии он смог убрать клей. Камень рассыпался на несколько слоёв. Герцог посмотрел на своих женщин и сказал:

— Я проверю все ваши украшения. И если найду что-то в этом духе, то вы надолго останетесь без покупок и развлечений.

Ирмерда пожала плечами и сказала:

— Мне это Карлос подарил.

София усмехнулась.

— Если бы сын герцога Бретонского сделал вам подарок, то это был бы настоящий камень или бы он предупредил, что это кианит. Из них делается много стоящих украшений, которые выглядят превосходно, но не стоят бешеных денег, как сапфиры.

Нервы у Ирмерды не выдержали, и она кинулась на Софию с кулаками. Женщина не стала ждать, когда ей расцарапают лицо, выкинула магию и отбросила девушку к ногам её отца.

— Ты маг, — протянула Клотильда.

София приподняла бровь и посмотрела на неё.

— Тебя это удивляет?

— Говорят, что магия для женщина опасна, — сказала Ирмерда.

— Отсутствие магии у женщины приводит к тому, что у её детей магии точно не будет, что приведёт к слабости государства.

Клотильда опустила глаза и снова покосилась на герцога. София вздохнула.

— Ну, раз мне платить за услуги никто не хочет, я откланяюсь.

София направилась на выход. В дверях её поймала Клотильда. Она взяла Софию за руку и прошептала:

— Ты прости меня.

София пожала плечами.

— Если твой муж обанкротиться, тебя выкинут на улицу, а в королевском дворце уже начинают говорить, кому может достаться провинция. Тебя могут использовать в тёмную.

И тут Клотильде стало плохо. Она опустилась на пол и прошептала:

— Я снова беременна. Надеюсь, это снова будет мальчик. Я придумала ему имя — Жуффруа.

— От кого? — раздался голос Хлодвига. — Я уже забыл, когда ты была в моей постели.

— Вы чудовище, герцог, — едва слышно сказала Клотильда и потеряла сознание.

Софии пришлось остаться рядом с ней, потому что никто из домочадцев не пожелал возиться с женщиной.

Вырваться к Роберту она смогла через долгий месяц. Герцог Бургундский сидел в кресле и рассматривал странную маркизу. В отличие от остальных он прекрасно знал, что перед ним дочь графа Толедо.

— Рад вас видеть, милая София. Как ваш батюшка?

София смутилась.

— Я тоже рада вас видеть, герцог. Отец нормально. Перебрался в Кастилию.

Роберт усмехнулся.

— Я слышал, что у него какие-то проблемы с Мануэлем.

— Король в последнее время ни с кем толком не может ужиться. Единственный, кто остаётся рядом с ним — Себастьян де Леон, но у Альбы свои цели.

Роберт рассмеялся.

— Я вас слушаю.

София посмотрела на герцога и улыбнулась.

— Расскажите мне о Хьюго и о том, почему трон занял он, а не Хлодвиг.

Роберт нахмурился.

— Поверьте, у Хьюго есть права на трон. И он законный сын, но не Шарлотты, а Меровея.

Роберт встал и достал из шкафа картинку. Он подал её Софии. Перед ней была красивая девушка с пронзительными глазами, словно подёрнутыми льдом. Очень красивая и совершенно холодная особа.

— Её звали — Мишель, — сказал Роберт. — Она появилась тут после того, как в Сверкс пришли люди из Рамнии. Тогда отец с матерью из-за чего-то поругались. В принципе в любой семье бывают конфликты. Но тут…

Роберт помолчал.

— Понимаете, мать обладала даром предвидения, а тут пропустила появление этой особы. Бизина была не ангелом, но скандалов отцу не закатывала. Понимаешь, Аудольфеда в самом деле дочь, но не конюха, а мелкого дворянина, но наследника она родила точно от отца.

— А откуда сплетни взялись?

— Это Мишель постаралась. После того, как она родила Хьюго, то решила, что трон должен принадлежать её сыну.

— Но они…

— Были женаты. Бизины уже не было. И не хочу огорчать твоего дядю, но убила её Дениза. Любимая жена Толедо была та ещё сучка.

— А почему она уехала отсюда?

— Не знаю. Я в их взаимоотношения не лез. Только знаю, что вроде бы там мать постаралась. Ей очень не нравилось, что эти две дамочки тут обосновались. Особенно после того, как стало ясно, что войну между Рамнией и Сверком вызвали именно эти две дряни.

— Как?

Роберт рассмеялся.

— Фритинген всегда был ходоком, а тут в Кайлане появилась очередная шлюшка. Что уж его в ней привлекло, не знаю. По мне обычная особа. Но между ними был роман. Фритинген не стеснялся поиздеваться над любовницей. А потом она сбежала. Я даже имя её не помню. В Сверксе эта особа попыталась поймать в свои сети Фуэло. После чего её обвинили в привороте и казнили, а в Рамнии стали говорить, что она была беременна от императора Рамнии.

София нахмурилась.

— Вы хотите сказать…

— Я говорю только то, что знаю. Только отцу и Рикардо не говори. Пусть для них эта женщина останется самой светлой. Хотя я думаю, что Толедо она в самом деле любила.

— Почему вы считаете, что отцу и дяде не нужно знать правду?

— Потому что не стоит разрушать чужие иллюзии.

София посмотрела на Ричарда с насмешкой.

— А если этот обман будет дорого стоить? Почему Дениза исчезла? Её выкрали?

— Единственный, кто это знал — мать королевы Пилар, но Домиана унесла эту тайну в могилу.

— А что случилось с Мишель?

— Официально её казнили, но что реально произошло с этой дамой, никто не знает. Ведь мастера менять внешность людям были и тогда.

София посмотрела на него внимательно, а потом усмехнулась, откланялась и вышла. Она шла по дороге и думала. Верить в то, что любимая жена Толедо была сволочью не хотелось.

София долго сидела в маленьком кафе пока туда не заглянул Рудольф. Он посмотрел на девушку, сидящую с мрачным видом, и улыбнулся. Мужчина сел напротив неё и с улыбкой спросил:

— Что вас расстроило, милая София?

— Расскажите мне о Денизе и Мишель.

Улыбка пропала с лица Рудольфа. Он посмотрел на девушку и вздохнул.

— Они были ровесницами. Мишель родила Анна от Толедо. Об этом долго никто не знал, но потом ей пришлось всё рассказать совету, особенно после того, как стало ясно, что деньги, выделенные на исследования, ушли в пустоту. А вот Дениза — дочь Меровея. Толедо и Меровей приезжали на малый континент, после чего погибли вся большая тройка. Но если объяснить смерти Дэвида и Натаниэля можно было, то смерть Бернарда выпадала из этого. Тогда-то и пришлось Анне сознаться во всем.

— Вы мне врёте.

— Я говорю вам правду, — сказала Рудольф.

— Возможно, но вы всё равно врёте.

Рудольф рассмеялся.

— Тогда ищи правду.

— А она мне нужна?

Девушка улыбнулась и продолжила:

— Я из любопытства спросила.Проверила, насколько вы правдивы.

Она встала и улыбнувшись вышла из кафе. На улице улыбка сползла с лицо девушки.

Рудольф вышел следом за ней и сказал:

— Я сказал тебе правду. Анна была чудовищем, а Мишель тебе тётка. Она была жестокой и отвратительной особой, умевшей втягивать других в свои тёмные дела. Деньги совет выделил Марии на её программу по обеспечению продовольствием. Но с континента приехала другая женщина. Мария предпочла остаться тут. Об этом знал Джаарон, но не тот, что погиб тут, а его отец.

София посмотрела на Рудольфа. Мужчина усмехнулся.

— Тебе хочется верить в то, что любимая жена Толедо была прекрасной особой.

— Разве это не так?

— Правдой является то, что люди совершают и плохие и хорошие поступки. Люди могут меняться как в плохую, так и в хорошую сторону. Расследование об использовании средств совета тоже было. Если не веришь мне, спроси своего дядю. Рикардо тоже увлекался тайнами своей семьи. вот только почему-то он бросил это на середине. Словно ему кто-то всё рассказал.

София смотрела на разоткровенничавшегося мужчину с напряжением.

— Я…

— Та, кого все называли Марией на малом континенте, очень тепло к нему относилась.

— Но Дениза любила Толедо.

— А кто тебе сказал, что дочь Меровея и жена Толедо — это одно и тоже лицо? Тебе не приходило в голову, что это могли быть разные женщины?

— Толедо обладал даром предвидения. Денизу видела Мария. Вы хотите сказать, что герцогиня оставила бы так, если бы это была другая особа? Как думаете, она предупредила бы Толедо?

София развернулась и направилась домой, оставив Рудольфа стоять на пороге кафе.

Хьюго стоял около фонтана и смотрел на статую женщины, по телу которой били струи воды. Он никак не мог отделаться от ощущения, что смотрит на Софию. Она неизменно ускользала от него. Женщина, которую он хотел видеть своей женой больше всего на свете, — ради неё он оставил в Пансии Аделаиду, — но она оказалась особой, которая не желала становиться даже его спутницей, не то что женой. Хьюго отвернулся от фонтана. Он посмотрел на идущего к нему Рудольфа и прикрыл глаза. За этого советника его часто ругали в сенате.

— Ваше Величество, — сказал Рудольф.

Хьюго открыл глаза.

— Слушаю вас, Рудольф. С какой идеей вы снова пришли?

— Маркиза София…

— Все только и делают, что говорят о ней. Скажите, у нас нет других женщин?

— Вы поругались?

— Нет. О ней слишком много говорят.

— Вы…

Хьюго посмотрел на советника и пошёл в сторону.

— Она не поддаётся вам, — протянул Рудольф. — Вы можете управлять любым в нашем королевстве, кроме неё.

Рудольф смотрел на короля так, чтобы он не заметил его насмешку. Хьюго взглянул на дорожку, а потом повернулся к Рудольфу.

— Я думаю, что стоит в сенате поднять вопрос о женитьбе моего сына.

Рудольф посмотрел на правителя.

— И кого вы хотите видеть?

— Сусанну де Бамберг. Её отец недавно вернулся из Рамнии.

Рудольф посмотрел на правителя и поклонился. Хьюго махнул рукой и направился в сторону своего кабинета. Рудольф смотрел вслед королю и думал, что дофин не будет этому раз. Сусанне было уже почти триста лет. Она была вдовой с маленьким сыном. Она приехала во Фрикию из Рамнии с отцом.

— Что вас так расстроило, Рудольф? — раздался вопрос.

Мужчина обернулся и увидел Ричарда де Гилсона. Герцог Бретани был занятной личностью. Высокий тощий мужчина с вытянутым лицом и глазами слегка на выкате.

— Его Величество выбрал дофину невесту.

— И кто это?

— Сусанна де Бамберг. А её папаша правая рука герцогу Эгиенскому.

Ричард фыркнул.

— Эгиенский не имеет большого веса. Не иначе он отвалил солидный кусок королю. Спасибо за информацию.

Герцог развернулся и ушёл, насвистывая какую-то песенку.

Хьюго пришёл в кабинет и посмотрел на бумаги на столе. Он улыбнулся и приказал секретарю вызвать Роберта.

Наследник выслушал приказ явиться в кабинет короля с удивлением. Секретарь вздохнул и сказал, что король ждёт. Роберт не стал спорить. Хьюго в последнее время не отличался хорошим настроением. Роберт думал, что если бы эта чёртова София вышла замуж за него или согласилась стать его подругой, то король стал бы спокойнее, но маркиза неизменно отказывалась.

Роберт распахнул дверь и спросил:

— Ваше Величество, вы меня вызывали.

Хьюго глянул на сына и махнул рукой на стул. Роберт вздохнул и сел на предложенный стул.

— Я вызвал вас для того, чтобы сказать, что выбрал вам невесту. Осталось только утвердить моё предложение в сенате.

— И кого вы мне выбрали?

— Сусанну де Бамберг.

Роберт посмотрел на отца с недоумением.

— Она старая, — возмутился молодой человек.

Хьюго подошёл ближе и опёрся руками о стол.

— Ты хочешь стать дофином? — спросил он.

— Хочу, — ответил Роберт, — но…

— Никаких но, — отозвался Хьюго. — Если ты хочешь стать наследником, ты женишься на Сусанне.

Хьюго смотрел на сына и напряжением. Король думал, что Аделаида воспитала сосунка, а не мужчину.

Роберт смотрел на отца и короля и усмехнулся, а потом встал и сказал:

— Я никогда не женюсь на этой старухе. Если ты хочешь прикрыть любовницу, кого-то из своих друзей, то это не ко мне.

Он направился к дверям.

— Я выгоню тебя.

Роберт посмотрел на него и усмехнулся.

— А кого ты позовёшь? Назовёшь наследником сына герцога Хлодвига, Фулька? Не боишься, что в столице заговорят, что герцог наследовал внешность королевы Вероники, а ты не похож на Фарамонда?

— Сопляк, — прошипел король. — Я тебя сотру в порошок.

Роберт рассмеялся.

— Ты ничего мне не сделаешь. Хочешь ты того или нет, но тебе нужен наследник. Оставлять трон Хлодвигу ты не захочешь, а других у тебя нет. О бастарде Гизеллы Александре де Калле даже говорить смешно. Тебе никто этого не позволит сделать.

Он вышел из кабинета и направился в сторону своего крыла. Наследник трона решил уехать из столицы. Почти на границе с Пансией было небольшое герцогство Монтаржи. Сын Жермена д’Эсте Луиджи совсем недавно стал его другом. Герцогство прикрывал с одной стороны отрог гор Каспар, а с другой — Сальтак.

Через час он на лошади ускакал из Телюции в сторону небольшого города Монаржи. Роберт решил ехать югом, чтобы не попасть в Анжу. Встречаться родственником ему не хотелось. молодой человек никому не сказал, куда уехал. Только на выезде из столицы он встретил карету маркизы Софии.

— Вы куда собрались, молодой человек? — спросила девушка.

Роберт вздохнул и ответил:

— В Монаржи. Король решил женить меня на Сусанне де Бамберг.

София открыла дверку и пригласила сеть. Молодой человек вздохнул и принял приглашение. Он сидел и смотрел на девушку и тоской. Больше всего он боялся, что сейчас она повезёт его назад.

— Не бойтесь. Я не повезу вас к отцу, но думаю, что он всё равно женит вас на Сусанне. У короля есть право обратиться в сенат, а он с большой долей вероятностью утвердит вашу невесту. Тогда вам придётся на ней жениться.

Роберт выругался, а потом извинился.

— Далась она им, — проворчал молодой человек.

София усмехнулась.

— Ответ на ваше ругательство довольно прост. Она всех устраивает. Женщина и её родители не занимают никакого высокого положения. Это скорее торговцы, чем аристократы.

— Они…

— Да. Её папаша отсыпал денег кому-то из герцогов.

— И кому?

— Не знаю, — не уверенно сказала София. — Это мог быть и отец твоего друга. Хотя герцогу Монтаржи это ни к чему. Скорее всего это был Анри де Конде.

— И зачем это Эгиенскому?

София рассмеялась.

— У Анри были какие-то проблемы. Ему могли предложить деньги, чтобы решить какие-то проблемы.

— Проблемы?

София фыркнула.

— Я знаю далеко не всё. Но какое-то время назад заговорили, что через Эгиен идёт торговля огненной отравой. Если сам герцог или его жена Франсуаза де Вандом замешаны в этом, то не мудрено, что у него нет денег.

Роберт посмотрел на подругу короля с напряжением.

— Я слышал, что сын Анри тоже растёт тем ещё придурком, — сказал дофин.

София лишь усмехнулась и подумала, что Анри вряд ли получит нормального наследника, если только его младший сын не окажется, не таким придурком. Роберт посмотрел на женщину с напряжением. Он отвернулся к окну и подумал, что его в очередной раз обманывают.

— Вначале мать мне врала, потом друзья.

София усмехнулась.

— Ты уверен, что она тебя обманывала?

— Она всё время говорила, что ещё немного и я стану наследником, но этого так и не случилось.

— Скорее всего, она в самом деле считала, что вы станете дофином. Но дело не в ней, а в самом короле. Его Величеству нравиться играть на чувствах людей. Так что я думаю, что это его рук было. Король мог давать вашей матери надежду на то, что сделает вас наследником, а в последний момент отступал.

— Он может сделать…

— Александра де Калле? Вы думаете, что сенат позволит ему это сделать?

— А при чём тут сенат?

— Потому что наследником делает не только король. Его утвердить должен сенат.

Роберт посмотрел на Софию с недоумением.

— Как сенат? Но я чётко помню, что Гизеллу называли дофиной.

— Кто её так называл? Не хочу тебя огорчать, но официального наследника в нашем королевстве не было никогда.

Роберт почувствовал, как в нём закипает ярость. София смотрела на него с насмешкой.

— Вам, милый Роберт, нужно ещё многому научиться, чтобы в следующий раз вас не поймали в ловушку.

Молодой человек нахмурился, а потом спросил:

— А вы не попадаете в ловушки?

София рассмеялась.

— В ловушки попадают все. Я не исключение. Плохо, когда в эти ловушки вас заманивают близкие люди.

Роберт посмотрел на женщину и подумал, что совершенно не знает, откуда она родом и кто её родители. Он покраснел и сказал об этом. София фыркнула и решила не говорить ему о своём отце. Во Фрикии стали слишком болезненно реагировать на потомков Толедо.

— Моя мать из Рамнии. Её отец был торговцем деревом. После того, как её убила женщина, он впал в грусть и умер довольно быстро.

— Я сожалею, — сказал Роберт.

София махнула рукой. Она нисколько не сожалела о смерти деда, которого почти не помнила. А вот смерть матери помнила отлично. Помнила, как сидел отец, а на диване лежала женщина со стеклянными глазами.

— Это не важно. Что вы думаете делать?

— А что вы предложите?

— Если вы хотите потрепать нервы королю, то могу предложить одно — поехать к герцогу Бургундскому. Роберт де Нейстри поможет вам избежать неприятностей.

Роберт вздохнул и согласился.

София стукнула в стенку, и карета поехала быстрее.

Хьюго донесли, что его сын уехал через пару дней. Король стоял в кабинете и смотрел на слугу, который не знал, куда себя деть, но дальше тянуть было нельзя. Слуга склонился перед разозлившимся правителем. Вернувшийся не давно из Рамнии Жуффруа де Гризегонель стоял в тёмном углу и вышел оттуда, когда слуга сбежал из кабинета.

— Я думаю, что увезла из столицы наследника София.

— С чего ты это взял?

Жуффруа подошёл ближе.

— У маркизы точно тут есть осведомитель. Она рванула из дома, как только наследник уехал из дворца.

Хьюго посмотрел на него, а потом спросил:

— А откуда ты знаешь, когда Роберт уехал из дворца? Почему ты мне не сообщил об этом? Ты понимаешь, что жизнь и здоровье наследника — это серьёзно.

— Я узнал об этом позже…

— Ты обязан мне всем, — закричал Хьюго. — Ты должен был тут же сказать мне об этом.

— Не орите, — раздалось от дверей.

Жуффруа поморщился. Он терпеть не мог эту выскочку из Рамнии, но он молчал. Девушка быстро поставила его на место, показав переписку с одним странным человеком.

— Что ты сказала? — спросил разозлённый король.

— Если вы не перестанете играть на нервах у подданных, то окажетесь в том же месте, что и ваш дед — король Фарамонд.

— Фарамонда убили пансийцы, — не унимался Хьюго.

— Фарамонда убили одна весьма интересная особа. Звали её Лилия. Именно она заманила короля в ловушку, где он и погиб. Это расследовали люди императора Фритингена. Им удалось выяснить, что заказчицей этого убийства была ледяная леди Вестгота Анна. А вот её дочь жила тут. Её звали Мишель.

София смотрела на короля внимательно и прекрасно заметила, что тот смертельно побледнел. Он махнул рукой и выгнал друга из кабинета. София посмотрела за двери и шуганула. Она вернулась к Хьюго.

— Вы сами во многом виноваты, — начала София. — Почему вы не сказали Роберту, что он много лет назад утверждён наследником? Зачем вечно играете на нервах? Вы хоть понимаете, чем это закончится?

— Он должен быть сильным, — едва выдавил из себя Хьюго. Меня тоже не баловали.

— Вас сломали, Ваше Величество. Вы всю жизнь живёте в страхе, что завтра вас выгонят. Но факт в том, что вы законный сын короля. Ваша мать вынудила короля Меровея на ней жениться.

Хьюго прижался лбом к стеклу.

— Мой сын…

— Роберт побудет у Бургундского. Поверьте, Нейстри ничего ему не сделает.

Хьюго посмотрел на странную девушку и усмехнулся.

— Возможно вы и правы. Зачем Конде мне проталкивает идею с женитьбой наследника? Поделитесь секретом.

— Я знаю далеко не всё, — уклончиво сказала София.

Она посмотрела на правителя и усмехнулась. Хьюго фыркнул.

— Ладно, скрывайте ваши тайны. Я же знаю о скандале вокруг семейства герцога.

Хьюго помолчал, а потом долго смотрел на парк. София стояла и ждала его слов. Скандал вокруг герцога в самом деле замяли. Его супруга ввязалась в торговлю огненной отравой. Ему пришлось заплатить огромные деньги и практически разорился. Но потом у герцога резко появились деньги, а у короля на столе идея женить наследника на Сусанне. Сложить один плюс один было не сложно.

—Вы можете идти, маркиза. Спасибо вам.

— За что, Ваше Величество?

— За всё. Как думаете, меня убьют?

София рассмеялась.

— Простите, Ваше Величество, но вы говорите ерунду. Неужели вы думаете, что Меровею удалось скрыть от сената свою женитьбу? Да и герцогиня Мария вряд ли стояла в стороне. Я слышала, что слухи о незаконности Хлодвига — это её рук дело.

— Они были родственницами с матерью. Это мне гувернантка говорила.

София усмехнулась и сказала:

— Найдите себе подругу на предстоящем балу претенденток.

Женщина развернулась и вышла, а король остался стоять около окна и смотреть на парк, который так любил. Хьюго прикрыл глаза. Улыбка сползла с его лица.

Он снова оказался в детстве. Маленький мальчик стоит около фонтана и смотрит на игру воды. Взрослые не видят его. Женщина стоит перед королём и кричит:

— Ты с ума сошёл. Она шлюха с Вестгота, которую поимела половина мужиков в двух королевствах, но хуже всего она была любовницей Матильды.

— Ты врёшь.

— Да спроси у… Хотя нет. Можешь прочитать вот это.

Она суёт ему в руки какое-то письмо. Король берёт бумагу из её рук, а потом замечает, что за пеленой воды стоит мальчик.

Король махнул рукой женщине, и они ушли, а Хьюго остался стоять около фонтана. Именно после этого он больше никогда не видел мать, которая и так почти не появлялась рядом.

Глава 10

София оказалась права. Роберту пришлось пойти навстречу сенату и согласиться на навязанный брак. Он пришёл в сенат вместе с Хьюго. Король не стал мешать ни сенату, ни наследнику. Он вошёл после сына и сел так, чтобы видеть весь зал, но не мешать собранию.

Герцоги покосились на правителя, но никто не высказался против. Сенат всегда был независим от короля, чем и пользовались герцоги, проталкивая свои идеи и лоббируя необходимые законы и указы. Дофин это знал. Роберт сел в кресло перед сенаторами и вздохнул.

— Я пришёл к вам за советом о женитьбе.

Стандартная фраза, которая далась ему с трудом. Он поискал глазами Софию. Девушка сидела на балконе и смотрела на него с улыбкой. Ему почему-то стало спокойнее.

Встал Шарль де Беарн герцог Гасконский и сказал:

— Сенат считает, что вы, Ваше Высочество, должны взять в жёны Сусанну де Бамберг.

Сенаторы зашумели одобрительно. Роберт вздохнул и выждав положенные пару минут и ответил:

— Если сенат решил это единогласно, то я согласен.

Анри де Конде расплылся в улыбке. Он смотрел на всех, но так, чтобы его улыбку не увидел король. Эту радость заметила София. Она постаралась не подавать вида, что заметила эту улыбочку и подумала: «Нет, дружок, ты не получишь влияние на дофина. Он и так не очень любит эту особу, а я постараюсь на этой почве и потопчусь на его больной мозоли».

София улыбнулась и смотрела на герцога, пока до того не дошло, что на него смотрят. Он приподнял бровь, а потом усмехнулся девушке прямо в глаза. Все считали, что Хьюго давно бросил её, а присутствие странной маркизы при дворе только странный каприз короля. Анри не заметил, что на него смотрит ещё и герцог Бургундский. Роберт де Нейстри покосился на Шарля де Беарна. Через несколько минут сенаторы переглядываниями и знаками передали новость, что Конде хочет получить влияние на дофина. Сам Анри понял, что проштрафился и посмотрел на коллег.

Герцог придал себе максимально серьёзный вид, но было уже поздно. Анри опустил голову и нахмурился, а потом покосился на балкон, где сидела совершенно неприметная маркиза. София смотрела прямо на него, и в глазах этой странной девушки не было ни тени сочувствия.

Сенаторы расходились. Анри поискал глазами маркизу и увидел её рядом с Бургундским. Он хоть и не любил Роберта, но делать было нечего.

— Месье, мадемуазель, могу я с вами поговорить, — сказал он.

София приподняла бровь и покосилась на Нейстри. Тот только усмехнулся и сказал:

— Не вижу причин отказываться.

София улыбнулась и согласилась. Она заметила, что наследник смотрел на неё умоляюще. Девушка подала знак, что заметила и вышла следом за двумя герцогами.

Хьюго посмотрел на сына и фыркнул.

— Хочешь…

— Нет. Мне достаточно того, что она поможет мне разобраться в интригах. Она умная женщина.

Хьюго откровенно рассмеялся.

— Любая дама достойна только одного — места в постели. Остальное не стоит того, чтобы о них говорить.

Роберт посомтрел на отца, но спорить не стал.

Анри открыл двери ресторана и кивнул метрдотелю. София подала ему знак. Мужчина расплылся в улыбке. Через пару минут на столе перед посетителями стояли самые свежие блюда. Метрдотель раскланивался перед гостями и приказывал официанткам пошевеливаться.

Роберт заметил переглядывания с Софией и приподнял бровь. Девушка фыркнула, а когда прислуга вышла сказала:

— Вы часто забываете о том, что эти люди всё видят. От них можно легко получить больше информации, чем от самых продвинутых сыщиков.

Анри сел напротив неё и грустно улыбнулся. Роберт сел, образовав своеобразный треугольник.

— Так вы узнали о проблемах у меня, — протянул Конде.

— Именно.

— Вот только мой сын клянётся, что не имеет отношения к торговле огненным порошком. Мне пришлось сильно постараться, чтобы замять дело.

— И который из ваших детей так постарался? — спросил Роберт.

— Генрих.

— У меня немного другая информация, — сказала София. —Я думаю, что вас подставила ваша собственная жена.

— Франсуаза. Не может быть. Она… Ей в голову такое не придёт.

София фыркнула.

— Дорого же вы заплатили за вашу глупость. Франсуаза де Вандом получила прекрасное образование в Рамнии. Она обучалась в знаменитой школе магии. А училась она лекарскому искусству. По словам некоторых преподавателей, девушка проявляла большое способности в области создания дурманящих составов.

Анри смотрел на Софию словно громом поражённый. Девушка усмехнулась и подала ему бокал с вином.

— Вы пейте, а то вас удар хватит.

— Что вы предлагаете? — спросил Роберт.

— Я ещё не закончила вас удивлять, — отозвалась София. — Я думаю, что именно Беренгар де Бамберг имеет прямое отношение к торговле отравой. Не той, которую нашли у Генриха, а той, которой не так давно отравили Якоба ноф Сенхейна. Барон был не столь приметной личностью, но он жил в Сверксе и знал некоторых людей, которые могли подпортить шлейф величия Алариха.

— Говорят, Фритинген совсем плох, — отозвался Анри.

— Я тоже об этом слышала.

— Ваш отец… — начал было Анри и споткнулся. — Если вы не хотите…

— Сказать, что я дочь графа Толедо? Представьте лицо Тибо, когда он понял, что упустил.

София помолчала.

— Если ваш отец туда поедет, то никогда оттуда не выберется, — сказал Роберт.

— Отец туда не поедет. Фридрих ноф Скойн передаёт ему сообщения. Пока они пытаются создать коалицию, но там поддержки почти нет. Ратенау, Вельцер и ещё пара баронов. Остальные держат нейтралитет. Если бы Фритинген решился и назвал наследником кого-то другого, то можно было бы говорить, а так нам придётся иметь дело с Аларихом.

Анри усмехнулся.

— Я думаю, что это будет проблема Пансии. Пока он с ними не разберётся, сюда не сунется. Я от одного ксёндза тут услышал, что малый континент опускается. И дескать это происходит быстрее, чем они думали.

— Думаешь, нам стоит волноваться? — спросил Роберт.

— Нам стоит волноваться потому, что они все кинуться сюда.

— Прекратите перепалку, — сказала София. — Кинуться или нет. Это не нам решать.

— Что вы ещё хотели, София? — спросил Роберт.

Девушка поставила локти на стол и сказала:

— Я думаю, что можно подумать о том, как отстранить Сусанну от влияния на Хьюго и Роберта. Дама она далеко не глупая.

— И что вы предлагаете?

— Хьюго падок на женщин, хотя и всеми силами пытается этого не показать, но Сусанне ничего не будет стоить забраться к нему в постель, а потом и получить рычаг давления на короля. Я предлагаю её опередить. Через пару недель большой королевский бал. Почему бы вам, Анри, не привести туда вашу дочь — Луизу. Я видела её. Девушка как раз во вкусе короля. А если ей хватит ума родить от него ребёнка, Хьюго будет у неё в руках.

Анри скривился, а потом согласился.

— Скажите мне герцоги, почему Хьюго, а не Хлодвиг?

— У этого много причин, — протянул Анри. — Меровея дети не интересовали. Когда пропала Мюриэль, он просил помощи, но потом в буквальном смысле выкинул девушку, перенёсшую травму и потерявшую ребёнка.

София смотрела на него с напряжением.

— Мне рассказывал отец, что мать Хьюго была та ещё сучка, но и король не был святым. Я не знаю, что было бы с Хьюго, если бы его не забрала к себе принцесса Шарлотта. Она воспитывала его со своими внучками и в довольно строгой атмосфере.

— Сплетни о Хлодвиге появились благодаря его первой жене. Ирэна была очень странной особой, считавшей нас в буквальном смысле животными.

— Это по официальной версии. Они что-то не поделили с Ланцелином — палачом Меровея. Его давно уже нет.

— Ты думаешь, что он так отомстил?

— У него украли дочь. Кто-то мог ему сказать, что Ирэна имеет к этому отношение. Тогда борьба за место наследника было жёсткой. Да и сама жена Меровея не была святой. Она в самом деле не отличалась правильностью. Одно рождение дочери от конюха чего стоило. Потому-то все и поверили в эти сплетни.

— Давайте не будем что-то менять, — сказал Анри. — Я понимаю, что Хлодвиг старший сын. пусть Бурбон останется на всякий случай. Если что, о них вспомнят.

— Если его окончательно не разорят, — протянула София.

Роберт лишь усмехнулся.

Хлодвиг сидел в кресле и подсчитывал казну, пытаясь найти способ не разориться и выплатить очередной долг. Проценты по многочисленным кредитам били по доходам хуже, чем требования жены и дочерей. Он подвёл итог и откинулся на спинку кресла. Герцогу показалось, что теперь сможет закончить месяц нормально, а потом нахмурился. Через месяц с небольшим Ирмерда выходит замуж за Конрада де Гилсона наследника герцога Беретонского Ричарда.

Хлодвиг встал и подошёл к окну. Он сжимал кулаки и думал, что это разорит его. Траты на свадьбу снова создадут дырку в бюджете. Скинуть все на Ричарда не удастся. Сплетен о банкротстве Анжу и так ходило слишком много.

— Отец, — раздалось от дверей.

Хлодвиг повернулся и увидел Ирмерду. Девушка топталась в дверях и не знала, может ли она войти.

— Что ты хочешь? — спросил герцог.

Девушка боялась отца до колик. Его вечно хмурая физиономия доводила всех до обморока.

— Правду говорят, что ты должен был жениться на маркизе Софии. Ходят слухи, что она дочь графа Толедо.

Хлодвиг отвернулся от Ирмерды.

— Я не собираюсь с тобой обсуждать это. Ты выбрала себе драгоценности на свадьбу?

Девушка вздохнула и помялась. Хлодвиг повернулся к ней.

— Ты оглохла?

— Я хотела выбрать рубины, но Фульк говорит, что это слишком вызывающе.

— Пусть будут рубины. Венец возьмёшь. Шёлк и красный бархат для платья у твоей матери были. И не забудьте сделать вышивку в виде морских лилий и горностаев.

Ирмерда улыбнулась.

— Спасибо тебе.

Она выбежала из кабинета. Хлодвиг усмехнулся, а потом снова нахмурился.

— Придётся мне всё же кое-что продать.

Он снова нахмурился. Герцог с лёгкостью бы продал золотой выезд, но он уходил в качестве приданого, а малый дом в столице оставался Фульку. Герцог снова вернулся к своим подсчётам в попытке найти решение проблем, которые никак не решались. О том, что София дочь графа он узнал совсем недавно. Как же больно ему стало от того, что девушку считали любовницей короля.

— Это не моё дело, — проворчал он.

Герцог подвёл последний итог и решил, что на свадьбу денег у него хватит, а потом привычно поправил рукав. След от ожога, оставленного в разрушенном храме так и не сошёл.

Дело двигалось к свадьбе, когда Клотильда простудилась в храме на службе и слегла. Тогда-то герцогу и пришла в голову шальная мысль — позвать на помощь маркизу Софию.

Фульк вбежал в кабинет отца, когда тот обсуждал расходы на свадьбу с великим магистром двора Робертом де Мартином. Они дошли до момента, когда нужно было собрать всё и направить на согласование к Ричарду де Гилсону.

— Отец, ты с ума сошёл! Позвать в дом королевскую шлюху.

— Выйди вон отсюда, — закричал Хлодвиг. — Я не обязан отчитываться перед тобой, кого и куда я позвал.

— Да я из дома уйду сразу же.

— В путь. Ключи от малого дома оставляешь тут. Увижу тебя в нём выгоню в том, в чём ты будешь.

Фульк смотрел на отца с недоумением. Он не замечал, что магистр едва не смеётся над ним.

— Я твой наследник, — едва смог выдавить из себя Фульк.

— Это всё, что пришло тебе в голову? Обвинить меня в том, что притащил непонятно кого в дом ты смог, а найти нормальный аргумент не смог. К тому же София будет помогать мне с финансами. В отличие от вас, она умеет распоряжаться средствами. Это вы ходите ко мне только с соплями и требованиями, чтобы я дал вам очередную кучу денег. Ты проиграл в карты столько, сколько мне Его Величество Меровей, твой дед, не давал на год. А ты спустил эти деньги за один вечер. Да ещё умудрился проиграть оружие. Хорошо ещё последние штаны не оставил в игорном доме.

Фульк попятился назад.

— Я не останусь с ней в одном доме.

— А я тебя не держу, но, если ты уйдёшь, на меня можешь не рассчитывать.

— Я уеду в Нормандию и стану моряком.

Хлодвиг только пожал плечами.

— В Линвале есть школа. Можешь туда отправляться, если хватит денег, чтобы оплатить учёбу.

Фульк выскочил из дома. Роберт де Мартин усмехнулся.

— Вы в самом деле его выгоните?

— Мне надоели его сопли.

Утром стало известно, что у герцога умерла жена от лихорадки, а ещё, что у него сбежал сын. Ричард де Гилсон предложил сдвинуть свадьбу на год вперёд. Ирмерда после этого долго сидела в комнате и выла от отчаяния. Рядом сидела Герберга и гладила её по голове.

— Он решил, что она станет его женой, — прошептала Ирмерда. — Она придёт в дом, который ещё помнит маму. Её тело ещё не похоронили.

— И Фульк уехал, — прошептала Герберга.

— Что мог придумать этот тюфяк?

— Жуффруа…

— Нет, мальчишку не берём. Мы отомстим Мадам сами. Она не будет жить спокойно.

Девушки улыбнулись. Ирмерда вытерла слёзы и подумала, что всё будет отлично.

Хьюго узнал о смерти Клотильды на следующий день. Король слушал доклад и смотрел в окно. Оставалось всего ничего. Чуть подтолкнуть и большой колосс — дом Анжуйского рухнет.

— Мы можем ему кого-то предложить?

— Сомневаюсь. Герцог ещё при жизни пригласил в качестве помощника Софию де Ариста. Его старший сын — Фульк ушёл из дома из-за этого.

Хьюго рассмеялся.

— Я сомневаюсь, что братец будет очень огорчён. Племянник спустил по игорным домам едва ли не четверть его состояния.

— Ваше Величество…

— Спрашивай.

— А ту девушку, Луизу де Конде, вы хотите оставить при дворе? В качестве кого?

Король расплылся в улыбке.

— Ну, придумай ей какую-нибудь пустяковую должность.

— Сенат предлагает её как даму королевских покоев.

— Сенат?

— Ну, вы же понимаете, что она дочь герцога хоть и вторая. Не может же Анри де Конде на это смотреть сквозь пальцы.

Хьюго посмотрел на него и рассмеялся. Секретарь приободрился и подумал, что после появления Луизы король изменился в лучшую сторону и стал чаще улыбаться.

— Пусть будет дамой королевских покоев.

— Завтра похороны Клотильды.

Хьюго кивнул. Секретарь тихо вышел из кабинета и расслабился. В кабинет заглянул Роберт д’Артуа с документами от Шадола.

— Вы улыбаетесь? — спросил он.

— Я думаю, что теперь у нас будет немного спокойнее.

Роберт фыркнул.

— Такое чувство, что мадам Клотильда унесла с собой какое-то проклятье. Если это так, что Фрикия от этого только выиграет.

— Я тоже так думаю.

Похороны Клотильды были назначены на полдень. Гроб с женщиной вынесли из дома. Дети герцога вышли на улицу. София посмотрела на девочек и нахмурилась. Ирмерда не посчитала нужным надевать чёрное платье. На девушке было темно-синее платье с золотой вышивкой. Массивные серьги с сапфирами никак не вязались с её положением. Как и арселе, отделанный теми же сапфирами и бриллиантами.

Герберга была одета намного скромнее — чёрное платье с едва заметной вышивкой и скромный арселе, который был украшен мелким речным жемчугом. Из украшений — серьги с массивными жемчужинами.

Ирмерда не смотрела на сестру. Они переругались перед выходом. Герберга отказалась поддерживать сестру и одеваться в голубое.

— Я не хочу, чтобы обо мне говорили, будто я не скорблю о смерти матери.

Отец Констанции едва успел на похороны дочери. Он стоял рядом с гробом недалеко от герцога и не скрывал скорби. София думала, что он единственный оплакивает умершую от лихорадки женщину. Слуги болтали, что в болезни жены виноват сам герцог. Дескать он оставил женщину в холодной комнате на ночь в наказание за лишние траты.

София рассматривала окружение. Старшего сына герцога не было видно нигде. Фульк исчез. И даже если он узнал о смерти матери, то появиться на похоронах не посчитал нужным.

В храме, который почти восстановили, не было крыши, но службу решили провести именно тут. Получался казус — заупокойная служба по Клотильде проходила под открытым небом. В последнее время во Фрикии изменили ритуалы, которые сюда принесли из Пансии. Службы стали проще. София подумала, что Фрикию начинают называть королевством вольнодумцев, что было не совсем правдой.

На последней ноте молитва закончилась. Жрец махнул рукой предлагая родственникам проститься с женщиной.

— На свадьбу приехала целая толпа родственников из Бретани, а на похороны один отец приехал, — услышала София чьи-то слова.

Она посмотрела на отца Клотильды и подумала, что в самом деле никого нет.

— Герцог всех предупредил, чтобы не приезжали.

София глянула на Хлодвига. Прямая спина и абсолютное отсутствие какой-либо скорби на лице. Шедшая недалеко от него София дёрнул его за рукав и прошептала:

— Вы с ума сошли. Хоть разыграйте скорбь. Она вам не нужна, но приличия соблюдать нужно.

Хлодвиг подошёл к гробу и положил руку на край. Лицу женщины пытались предать приличный вид, но через грим проступали пятна. Он быстро поклонился, снял с лица воображаемую слезу и отошёл, давая дорогу дочерям. Ирмерде он шепнул:

— Не целуй её. Это не лихорадка.

Девушка глянула на отца с недоумением. Хлодвиг сказал одними губами:

— Чёрная гниль.

Это поняла София. Она нахмурилась и посмотрела на герцога с напряжением.

— Вы врёте, — прошипела она. — Зачем?

Герцог отвёл глаза. Ирмерда сжала кулаки, но целовать мать в лоб не стала. София смотрела на это безобразие через густую вуаль и хмурилась. Когда последний человек отошёл, гроб закрыли, а сверху положили чёрное покрывало, расшитое геральдическими лилиями, которые не так давно стали символом дома Бурбонов. София махнула рукой и приказала положить сверху большой букет больших белых лилий. Клотильда обожала эти цветы. Хлодвиг хотел было её остановить и схватил женщину за руку, но тут же получил удар молнией. Герцог потёр место, куда пришёлся удар и покосился на руку Софии.

Гроб выносили из храма. Все потянулись следом. На пороге Хлодвиг заметил, что на пальчике женщины виднелось неприметное колечко с глубоким синим камнем. Он узнал его. Много десятилетий назад он послал его своей невесте в Кордову.

— Прости меня. Так сложилось.

— Вы закончили?

— София…

— Я спросила, закончили ли вы оправдываться.

— Я пытаюсь попросить прощения.

— Нет. Вы пытаетесь сделать так, чтобы вам стало легче. Это не одно и то же.

Она посмотрела на двери церкви за его спиной.

— Ваша жена ещё не остыла, Хлодвиг. Оставьте хотя бы сегодняшний день ей. Обо мне вы вспомнили слишком поздно. Я исполню старый договор, потому что разорвать магию короля Меровея невозможно. Не воображайте, будто это означает, что я выбрала вас.

Она быстро спустилась по ступенькам. Герцог смотрел на женщину с напряжением. люди обходили его, словно вода обходит утёс. К нему подошёл Тибо де Блуа и усмехнулся.

— Отказала?

Хлодвиг посомтрел на него и нахмурился.

— Бывают согласия, которые хуже отказа.

— Я вас прекрасно понимаю. Вам повезло, герцог. София благородна и вытянет вас из ямы. Она заставит всех считаться с домом Бурбонов, но и вам тоже придётся думать о ней не как о приложении к постели. Женщина, поставившая на место короля, стоит дорого. Кстати, она никогда не была в его постели.

— А в вашей?

— Я только на днях узнал о сыне, который теперь для меня недостижим. Берегите её. Идите. На вас уже косятся.

Хлодвиг посмотрел на то, как устанавливают гроб на повозку и подошёл к дочерям. Поведение Ирмерды ему категорически не нравилось, но он решил оставить выволочку на совести Софии. О том, что она выскажется герцог не сомневался.

Герберга пряталась за спиной сестры и старалась не выходить за рамки приличий, но это и было понятно. Выступи она сейчас, и ни один молодой человек не женится на ней. Герберга спряталась за спины отца и сестры опустила голову и отчаянно боролась со слезами. София заметила это и протянула ей платок. Девушка хотела было отказаться, но передумала.

Двери склепа были открыты. Руки Герберги затряслись, и девушка разрыдалась. Хлодвиг был спокоен, но после отповеди Софии старался вести себя приличнее. Гроб занесли в склеп, следом вошли герцог, девушки и отец Клотильды. София сжала руки и подумала, что скоро всё закончиться.

— А вы туда почему не заходите?

София повернула голову к королю.

— Я не принадлежу к семье покойной, государь.

— Вот как? — Хьюго проводил взглядом Хлодвига, скрывшегося в склепе. — А со стороны можно подумать, что это лишь вопрос времени.

— Вас это огорчает?

— Меня? Нисколько. Я всегда рад, когда мои подданные исполняют старые обязательства. Особенно те, о которых вспоминают сразу после похорон жены.

— Тогда вам следует радоваться молча, государь. У вас это получится убедительнее.

Хьюго дёрнулся как от удара и посмотрел на строптивую женщину с напряжением. Она никогда не позволяла с собой играть. Женщина, которую он всегда любил по-настоящему, но которая никогда не принадлежала ему.

— Надеюсь, вам понравилась новая дама королевских покоев? — спросила София.

— Луиза — милая девушка. Только иногда, когда она на меня смотрит, мне кажется, что через её глаза я вижу заднюю стенку черепа.

— Значит, вы нашли подходящую женщину, государь.

Хьюго посмотрел на неё внимательнее.

— Я предпочту счесть это добрым пожеланием.

— Именно на это я и рассчитывала.

Хьюго посмотрел на выходящих родственников Клотильды и сказал, когда герцог подошёл:

— Я рад, что вы нашли свою невесту, но я вам не завидую, герцог.

Король ушёл, а Хлодвиг посмотрел на Софию и спросил:

— И что это было?

— Мы обменялись мнениями по поводу некоторых новых придворных Его Величества.

Хлодвиг фыркнул.

— Да уж. Двор Его Величества после исчезновения Аделаиды превратился в паноптикум. Луиза там к месту.

Он подал руку женщине. София не стала ломаться и воспользовалась этим. Они выходили с кладбища последними. Дочери герцога давно разбежались. Жуффруа оставили дома из-за малолетства, а Фульк пропал.

— Куда делся ваш сын?

— Фульк захотел получить славу великого мореплавателя. Я в курсе, что он в Нормандии и уже поступил на корабль простым моряком.

София глянула на него и спросила:

— Думаете, получиться?

— Не знаю. С его умением пить и проигрывать деньги, он быстрее оставит где-нибудь голову.

Они подошли к карете, рядом с которой переминался с ноги на ногу дофин.

— Маркиза, — сказал Роберт, — могу я хоть иногда пользоваться вашими советами, чтобы больше не попадаться в неприятности.

— Можете и не только моими. И будьте аккуратны с вашей невестой. Вряд ли её батюшка заработал состояние праведными трудами.

Хлодвиг смотрел на невесту с напряжением.

В столичный дом Анжуйских они приехали последними. Ирмерда дождалась, когда отец уйдёт и посмотрела на предполагаемую мачеху и издёвкой. Они стояли в большом холле. Высокая и статная София и Ирмерда, которая была в мать не отличалась ростом. Ниже неё была только Герберга, едва достигавшая Софии подбородка. В результате казалось, что дочь стоит перед матерью.

— Мой брак подождёт, Мадам, — холодно произнесла девушка, расправив вызывающие складки подола. — И пусть вас не смущает мой синий шёлк — это цвет верности матушке, а не траурный саван, под которым вы так спешите похоронить память о ней. Я готова ждать своей свадьбы годами. Молодости пристало быть снисходительной к суетливости чужих женщин, у которых нет времени ждать и которые судорожно цепляются за герцога, зная, что они здесь — лишь временные гости.

— Вы рассуждаете о «временных гостях», Мадемуазель, с глупой самоуверенностью ребёнка, который едва вылез из колыбели, — София сделала медленный шаг вперёд, и чёрный шлейф её платья скользнул по паркету. — Вы полагаете, что ваш синий демарш у гроба — это бунт? Это убожество мысли. Этот дом принадлежал мне задолго до того, как ваша матушка впервые переступила его порог, и уж тем более задолго до того, как вы появились на свет. То, что вы называете «суетливостью» — лишь восстановление порядка, который был нарушен. Кутайтесь в свои цветные шелка сколько угодно, дорогая, но запомните: я вернулась в своё родовое гнездо. И пока вы тратите время на детские капризы, я забираю власть. Ступайте к себе и смените платье, вам не идёт цвет поражения.

Ирмерда сжала кулаки и вздёрнув подбородок вышла из комнаты, стуча каблуками, словно пытаясь проломить пол. София смотрела на это с тоской. В этот миг она увидела мальчика, который спускался по лестнице. Жуффруа было чуть больше пяти лет. Большие глаза серо-фиалкового цвета были необычными. Окаймляли их длинные пушистые ресницы. Пухлые розовые щеки дополняли картину.

— Мадам, — протянул он с восхищением.

София рассмеялась и подхватила карапуза на руки.

— Дозволяю тебе так себя называть.

Она подняла голову и увидела молодую девушку, которая и была должна следить за ребёнком. София нахмурилась и сказала:

— Милейшая, я конечно же понимаю, что все были поглощены похоронами, но вас никто не погладит по голове, если с ребёнком герцога, что-то случиться.

— Да кому они теперь нужны? Я легко рожу ему нормальных, здоровых детей, а не коллекцию убогих недоумков.

София нахмурилась. Подобные речи слышать от прислуги она не желала.

— Замечательно. Сейчас я вызову своего знакомого, и вы окажетесь там, где так мечтаете оказаться — в притоне, где будете ежедневно обслуживать максимальное количество мужчин.

Она повернулась к лакею.

— Позовите господина Оберньи.

— Слушаюсь, мадемуазель.

Он отошёл. София посмотрела на мальчика, который уснул у неё на плече. Она поглаживала его по спине и хмурилась. Господин Оберньи подошёл к маркизе, которая держала на руках спящего мальчика и спросил:

— Слушаю, мадемуазель.

София повернулась к нему и нахмурилась.

— Скажите, сколько детей у герцога? Разве кроме сбежавшего старшего сына и двух девиц у него нет больше детей? Почему мальчик брошен на попечении девицы, мечтающей обслуживать мужчин в постели? Разве герцог настолько обеднел, что вы не в состоянии найти нормального гувернёра для подрастающего мальчика?

Господин Оберньи посмотрел на девушку на втором этаже и нахмурился.

— Простите, мадемуазель София. Я позабочусь о мальчике.

— Найдите его гувернёра. Если нужно, я поговорю с герцогом.

Господин поклонился и забрал Жуффруа. София ушла в свои комнаты. Оберньи посомтрел на служанку и нахмурился. Через пару минут он сидел в кресле в своём кабинете, а напротив него сидела девушка и пыталась сохранить спокойствие.

— Марта, сколько раз я говорил тебе, чтобы ты не спорила с герцогом и его семьёй.

— Ну не могу я удержаться.

— А мадемуазель Софии ты зачем стала хамить?

— А кто она собственно? Ещё не успела умереть госпожа, а она уже тут.

Оберньи вздохнул.

— Герцог позвал её сюда сам, потому что маркиза умеет управлять финансами лучше некоторых мужчин. К тому же это не наше дело. Герцог может решать свои проблемы так, как хочет. Зачем ты туда сунулась?

Девушка вздохнула и попыталась расплакаться.

— Куда ты меня денешь?

— Театр по тебе плачет.

Мужчина помолчал, рассматривая племянницу, кляня свою сестру, которая упросила побеспокоиться о несчастной девочке.

— Могу тебя отправить в театр, но, если тебя и оттуда выгонят, назад не возвращайся.

Девушка рассмеялась и согласилась.