Соединяя пространства

Предисловие

Звонко трещали кузнечики, куковала вдали кукушка, отмеряя кому-то очередной отрезок жизни, по небу проплывали белоснежные облака причудливой формы.

Небольшая деревенька уютно устроилась возле леса, на берегу узенькой быстроводной речушки она жила своей неторопливой размеренной жизнью. Полное спокойствие заполняло окружающее пространство, и казалось, ничто не может его нарушить.

Однако ближе к вечеру безмятежную картину деревенской тишины буквально разорвал оглушительный звук взрыва, гулким эхом прокатившийся над речкой, лугом и замерший вдали у шоссе.

Вмиг примолкли насекомые, птицы шумными стаями взмыли над макушками деревьев, нервно суетясь и крича на разные голоса, домашняя живность с визгом и шумом разбежалась кто куда и попряталась по углам.

И стар, и млад, все повысыпали из домов и, поднеся ладони козырьком ко лбу, уставились в сторону леса, где над деревьями еще кружили и неторопливо оседали остатки листвы и птичьи перья.

– Чертов камень, – проворчал седобородый старик, скрутив в кулаке кепку и потрясая ей в воздухе. – Не зря дурная слава о нем ходила. Ох, не зря.

– Видать Богу наконец угодно стало, чтобы эти, – и женщина в платке мотнула головой в сторону дома за высоким металлическим забором, одиноко стоящим на самой окраине, – наконец бросили свои бесовские походы к нему.

В толпе ей дружно заподдакивали, закивали, старухи принялись креститься и шепотом читать молитвы.

В это же время, у того самого дома стоял молодой человек, крепко держа за руку мальчонку лет пяти, любой даже в сумерках сумел бы разглядеть, что лицо у взрослого белее белого. Некоторое время молодой человек лишь шумно дышал, глядя на остатки оседающей пыли, но наконец сумел взять себя в руки, провел ладонью по щекам и охрипшим голосом произнес:

– Ну вот, Севка, обманули мы тебя. Уйти отсюда теперь не получится.

– Почему, дядя Леша?

– Они уничтожили единственный переход.

ЧАСТЬ I. ДЕРЕВНЯ В ЛЕСУ Глава 1. Странная встреча

– Ну что за дети, что за дети, – горестно шептала себе под нос Юля, разгребая сапогами дорожки в пушистом снегу.

Он огромными пушистыми хлопьями неторопливо падал в свете фонарей, укрывая землю мягким белым одеялом. Город жил самой обычной жизнью: местами спокойной, звучащей похрустывающими по снегу шагами пеших прохожих, местами суетливой, трамвайно-звенящей, блещущей фарами проносящихся автомобилей. Не замечая друг друга, люди возвращались с работы домой, погруженные в пучину собственных проблем, решение одной из которых постоянно порождало сонм новых, и этим неизменно поддерживало круговерть смысла существования каждого отдельно взятого человека.

В кабинете директора у Юли состоялся очередной неприятный разговор по поводу успеваемости, – а если быть точнее, то неуспеваемости – старших классов в изучении истории и географии. Полгода назад, дописывая диплом, она рисовала красивые картины собственной учительской деятельности. Она с воодушевлением представляла, как станет искать необычную информацию по теме урока в книгах и интернете, как будет объяснять у доски новый параграф, водя указкой по картам, как ребята станут спешить на ее уроки, потому что она никогда не поставит незаслуженной двойки и постарается к каждому найти подход.

Но на деле все оказалось с точностью до наоборот: дети сидели с равнодушными лицами, отвечали с неохотой, ее как педагога не воспринимали и вовсе. Невысокая ростом, подросткового телосложения с тихим голоском, Юля не вписывалась в коллектив широкоплечих крикливых женщин, способных одним взглядом пригвоздить к полу нерадивого ученика. Привыкшие к резким окрикам и язвительным замечаниям учителей со стажем ребята посмеивались над тихой и скромной молодой учительницей, позволяли себе отпускать неприличные шуточки в ее адрес, громко хохоча и раззадориваясь еще больше, чем доводили Юлю до слез.

Несколько раз она выбегала из класса, не сумев справиться с собственными эмоциями. Директор лишь пожимала плечами и советовала быть с ребятами строже, переадресовывать шутки обратно в класс, как, собственно, и поступал весь педколлектив. Уже к ноябрю Юля тихо ненавидела школу, а к декабрю все больше корила себя за неуверенность и неспособность поставить взбалмошных подростков на место.

В том же декабре не стало мамы. Долгие годы она страдала от сердечной недостаточности, пережила два инфаркта. Любое самое небольшое волнение выбивало ее из колеи на пару дней. Поэтому Юля всегда старалась быть рядом и постоянно спешила домой: сначала из школы, торопливо натягивая куртку чуть ли не на ходу; потом из университета, пренебрегая собственным желанием погулять; а позже с работы, игнорируя учительские посиделки и обсуждения внеурочных тем. Естественно, ни друзей, ни подруг завести не удалось, одиночество стало неотъемлемым спутником ее жизни.

Желание уволиться приходило в голову неоднократно, но при этом всегда предательски выныривало из пучин подсознания чувство вины перед мамой. Юля хорошо помнила, как она радовалась ее отличному аттестату, поступлению в институт, который добавил на полочку с документами красный диплом, а потом тому, как быстро удалось устроиться учителем в неплохую по отзывам школу. И именно скоропостижный уход мамы не давал поставить точку в работе.

А еще незадолго до смерти женщина призналась, что Юля ей не родная дочь. Просто один хороший знакомый рассказал о девочке, по воле судьбы оставшейся без родителей и других родственников, и предложил стать ее опекуном. Вот только мама ничего не знала о настоящих Юлиных родителях, о том, что с ними произошло и где сейчас может находиться этот знакомый. А теперь спросить и вовсе было не у кого.

Сейчас Юля неторопливо шла по улице, глядя как снежинки вьются в свете фонарей, хлопьями ложатся на землю, на одежду, на ветки деревьев. Но несмотря на всю эту красоту, именно в эту минуту еще тяжелее ощущалось собственное одиночество. Хотелось пойти в гости, где тепло и весело свистит на кухне эмалированный чайник с цветочками, где можно побыть собой, поговорить по душам, посмеяться и погрустить в компании близких людей. Но их попросту не существовало.

Дойдя до сквера, Юля присела на очищенную от снега скамейку под потухшим фонарем, и сквозь навернувшиеся слезы принялась рассматривать яркие блики магазинных вывесок. Слезы катились огромными крупными каплями, сердце сжималось от жалости к себе, от безрадостной и бессмысленно пустой жизни. Сжав кулачки, Юля закрыла глаза и громко разрыдалась, как в детстве. Вот только не было больше рядом человека, готового утереть слезы, помочь или хотя бы напомнить в очередной раз избитой фразой, что "все обязательно будет хорошо".

– Девушка, с вами все в порядке? – раздался рядом бархатный женский голос.

Юля вздрогнула и открыла глаза. Высокая полноватая женщина в длинной лохматой шубе, светлой мохеровой шапке с большим отворотом и черных кожаных перчатках возникла словно из ниоткуда. Глядя поверх очков, она приветливо улыбалась и протягивала упаковку бумажных платочков.

– Все в порядке, – буркнула Юля и всхлипнула.

– Ну как же в порядке, когда слезы градом катятся? Да и холодно сейчас на лавочке, простудиться можно.

– А вам-то какое дело? – с чувством глубокого разочарования спросила Юля. – В этом мире абсолютно никого не волнуют чужие проблемы, поэтому не старайтесь делать вид, что вам есть дело до моих.

Женщина молчала, взявшись кончиками пальцев за дужку очков, затем стряхнула с плеча налипшие снежинки и с нескрываемой злостью проговорила:

– Ну да, этот мир несовершенен и непригоден для жизни, наверняка есть другие, похожие на райские кущи, свободные от жизненных неурядиц и проблем, вечно преследующих человека здесь. Может тебе известно, как туда попасть?

– Не понимаю, о чем вы, – искренне удивилась девушка.

– Ну да, ну да, – проговорила женщина и быстро пошла по дорожке к воротам парка.

Юля молча проводила ее взглядом, пытаясь сообразить, что бы могла значить эта странная фраза.

– Сумасшедшая какая-то, – наконец прошептала она.

Окоченевшими пальцами Юля вытащила из сумки вязаные перчатки и, натянув капюшон, побрела в сторону дома.

Открыв дверь, она замерла на пороге, удивленно разглядывая яркую полоску света под кухонной дверью. Она была абсолютно уверена, что утром выключала его, потому что мама с самого детства приучила проверять перед уходом электроприборы и выключатели. А еще она постоянно держала кухонную дверь открытой...

Глава 2. Незнакомец в квартире

Юля стояла в нерешительности на пороге квартиры, принюхиваясь к тонкому аромату дорогого мужского парфюма, витавшего в прихожей, и судорожно пыталась вспомнить: кому из знакомых мама могла доверить ключи от квартиры. Наконец, набравшись храбрости и приготовившись в случае чего выскочить в подъезд, Юля громко спросила:

– Здесь кто-то есть?

В ответ с кухни послышался шорох, и полоска света начала увеличиваться. У Юли все сжалось внутри от страха, она неожиданно поняла, что убежать на трясущихся ногах просто не сможет. Наконец дверь полностью открылась, и перед ней предстал мужчина в строгом деловом костюме. Резко щелкнув выключателем в прихожей, Юля пыталась сообразить, что же ей делать, а мужчина внимательно и молча смотрел на нее, сложив руки на груди.

– Здравствуй, Юля. Только, пожалуйста, не пугайся, – спокойным голосом проговорил он и протянул руку. – Я не маньяк, не вор и вообще не собираюсь делать ничего плохого. Мне просто очень нужно с тобой поговорить.

Юля молчала, продолжая испуганно разглядывать незнакомца. На вид это был довольно приятный мужчина, лет пятидесяти, судя по морщинкам на лице и вокруг глаз, с легкой проседью в темных коротко стриженых волосах. Большие карие глаза с легкой грустью смотрели на девушку, а губы чуть растянулись в приветливой улыбке. Он так и стоял с протянутой вперед ладонью.

– Как вы попали в квартиру? – осипшим голосом спросила Юля.

– У меня всегда были ключи, это я купил эту квартиру для вас с Еленой, точнее, для тебя, – спокойно проговорил он. – Я знал о ее проблемах с сердцем, но не ожидал, что она так рано уйдет. Теперь вся ответственность за твою судьбу полностью на мне.

– Кто вы?

– Слушай, давай ты войдешь, мы сядем, выпьем горячего чая, и я постараюсь ответить на твои вопросы. Хорошо? – Все тем же спокойным голосом произнес он, снова сложив руки на груди.

– Ладно, – согласно кивнула Юля.

Здравый смысл подсказывал бежать к соседям и вызывать полицию, но внутренний голос нашептывал, что мужчине можно доверять, а Юля привыкла прислушиваться к собственной интуиции. Трясущимися руками она прикрыла дверь и принялась расстегивать молнию на куртке, которая вдруг впервые за все время заела и никак не поддавалась, пришлось остановиться и мысленно досчитать до десяти, чтобы хоть немного успокоиться. Вешая куртку на крючок, Юля обратила внимание на черное драповое пальто, от которого и распространялся приятный аромат парфюма. Прежде чем сунуть ноги в тапочки, она задержала взгляд на черных ботинках, начищенных до блеска. Почему-то именно их вид успокоил девушку окончательно, и, сунув по привычке ноги в тапочки, Юля прошла на кухню, где незнакомец по-хозяйски кипятил чайник.

– Давай-ка сначала чаю выпьем, а то ты выглядишь жутко замерзшей. Вон посмотри, как руки дрожат.

– Это они от страха, а не от холода, – покраснев, улыбнулась Юля.

– Извини, что напугал. Просто мне и правда очень нужно с тобой поговорить, а я боялся, что ты мне не откроешь или еще что-то случится. В общем, решил перестраховаться. Позволь представиться, Григорий Валентинович Иров. Можно просто Григорий.

Он слегка кивнул головой и снова протянул руку. В этот раз Юля ответила на рукопожатие и только сейчас поняла, насколько замерзла – ее ладошка была просто ледяной. Григорий молча покачал головой и принялся наливать чай, потом извлек из холодильника торт и сел за стол напротив девушки. А она сжимала в ладонях горячую кружку, ощущая, как приятное тепло расходится по всему телу.

– Ну вот, – проговорил Григорий, улыбаясь. – Теперь ты выглядишь гораздо лучше, можем и поговорить. Что я могу сказать о себе: я врач-хирург, у меня частная клиника на другом конце города, которой я руковожу уже много лет. С твоей приемной мамой Еленой мы познакомились очень давно, она наблюдалась у моего друга, а позже, благодаря прерасному умению вести бухгалтерию, помогала мне с открытием клиники. Когда погибли твои родители, и она узнала, что трехлетняя девочка осталась одна, то не раздумывая согласилась взять над тобой опеку.

– Вы знали моих родителей? – удивленно спросила Юля. – Мама перед смертью сказала, что ей ничего о них неизвестно.

– Да, я знал их, – кивнул Григорий. – Они занимались археологией, в последний раз искали древности на высокогорном плато, и там в горах при сходе оползня погибли девятнадцать лет назад, произошло это не здесь, а… Мне сложно сейчас тебе объяснить, просто скажу, что это случилось очень далеко отсюда. – Он неопределенно махнул ладонью. – Зато я очень хорошо знал твою бабушку. Ты ее помнишь?

– Бабушку? – еще больше удивилась Юля. – Вообще первый раз слышу про нее. Как я могу ее помнить?

– Вот значит, как они решили, – проговорил Григорий вслух и встал подлить себе чаю. – А к вам с Еленой в гости, ну когда ты была поменьше, не приходила женщина, очень милая, с тугим пучком волос на голове? Это была ее любимая прическа.

– Приходила и очень часто. Только последний раз это было лет десять назад, не меньше. Мама называла ее Натальей. Она много расспрашивала обо мне и всегда приносила подарки. Иногда она плакала, но я не понимала - почему. А потом пропала. Мама сказала, что заблудилась в лесу и ее не смогли найти. Вы хотите сказать, что она была моей бабушкой?

– Да, именно так. И ты правильно назвала дату, потому что она пропала десять лет назад.

– Но ведь грибников рано… – Юля запнулась, – или поздно находят.

– Нет, Юль, грибы тут ни при чем. Я… мне…, – Григорий встал и отвернулся к окну, шумно вздохнув. – Понимаешь, я не могу сейчас объяснить тебе всего, это сложно очень и запутанно. Но ты узнаешь обо всем, я тебе обещаю.

Он повернулся и пристально посмотрел на Юлю.

– Ну вот, а обещали ответить на все мои вопросы. – Нотки обиды прозвучали в ее голосе. – Объясните тогда хотя бы цель своего прихода.

Он сел и, погладив гладко выбритый подбородок, произнес:

– Я знаю, что в школе у тебя сейчас не все гладко, и хочу предложить поработать учителем в небольшом поселении. Если уж быть совсем точным – в одной глухой деревушке, расположенной в живописном красивейшем лесу. Поедем мы туда вместе, у них год назад медпункт остался без врача, и они попросили меня приехать, хотя бы ненадолго. С ответом торопить не буду, подумай. Школу там еще достраивают, поэтому занятия начнутся с сентября. А значит, у тебя почти полгода на размышления.

– Большой срок, – удивилась Юля. – А почему именно меня? И кому в лесной деревушке нужны врачи и учителя?

– Там живут две большие семьи с приемными детьми. Они решили не возить ребят никуда, а организовать обучение, построив школу. И есть еще одна причина, по которой именно ты должна поехать, и она связана как раз с твоей бабушкой и с тем, чем она занималась. Это все, что я могу тебе сказать.

Юле очень хотелось расспросить, чем же занималась бабушка, но в кармане у Григория завибрировал телефон. Он поднес аппарат к уху, выслушал молча и быстро встал.

– Извини, срочно вызывают в клинику. – Он вытащил визитку из кармана и протянул девушке. – Звони в любое время, особенно если возникнут какие-то вопросы. И хорошенько подумай, настаивать я не стану, пусть это будет твоим взвешенным решением.

– Хорошо, – кивнула Юля. – Я подумаю.

Григорий ушел, оставив девушку размышлять над странными событиями этого январского вечера. Закрыв дверь, она остановилась перед большим зеркалом в прихожей и принялась рассматривать собственное отражение. В ее внешности не было ничего необычного: стройная фигурка, прямые каштановые волосы, тонкий, немного вздернутый носик, ярко-алые губы. И только глаза... Они всегда удивляли и восхищали окружающих. Изумрудно-зеленые, с легкими вкраплениями карего цвета, большие и окаймленные длинными пушистыми ресницами, которым сильно завидовали однокурсницы. Интересно, от кого из родителей ей достался такой цвет? Юля считала себя вполне симпатичной, но крайне не любила и даже презирала свою стеснительность, вечную неуверенность и трусоватость перед меняющимися жизненными обстоятельствами. Поэтому на все восхищенные взгляды мальчишек отвечала лишь опущенным в пол взглядом и ярким румянцем на щеках.

Девушка шумно вздохнула и отправилась к компьютеру: хотелось того или нет, но сделовало подготовиться к завтрашним урокам.

Следующие несколько месяцев Юля жила словно на вулкане, и странный разговор с Григорием ушел на второй план. Ученики в первые мартовские дни будто взбунтовались против всей системы образования. Они срывали уроки, хамили, дерзили, писали на доске гадости. Мало того, еще и родители подключились, требуя не портить их замечательным деткам оценки. Мол, весна на дворе, гормоны играют.

Юля порывалась написать заявление об уходе несколько раз, но Тамара Андреевна как истинный предводитель с даром убеждения, с пеной у рта требовала всех собраться и дотерпеть до каникул. Учителя роптали, жаловались друг другу за чаем на непослушных ребят, но продолжали трудиться. И девушка тащила лямку вместе с ними, проклиная свою гиперответственность и неумение сказать твердое «нет».

Зато в конце мая Юля положила заявление на стол с чистой совестью. В последний рабочий день она с чувством невероятной внутренней легкости вышла из школы и неторопливо зашагала домой через тот же самый сквер. Только в эту пору кроны деревьев покрылись нежно-зеленой листвой, трепетавшей от налетающих порывов свежего ветра. Любуясь кустом расцветшей сирени, Юля принялась размышлять о красотах летнего леса. Если разобраться, то в городе ее никто и ничто не держит, мамы нет, а теперь еще и нет работы.

Неожиданно с одного из деревьев спрыгнула пушистая рыжая белка, уселась напротив Юли и уставилась черными бусинками глаз, а спустя мгновение лихо вскарабкалась наверх и исчезла в листве. «Может это знак?» – подумала девушка.

И тут же в кармане зазвонил телефон.

– Здравствуй, Юля, – прозвучал веселый голос Григория. – Ты не забыла еще о моем предложении?

– Здравствуйте. Не поверите, но только что вспоминала, – рассмеялась Юля в ответ.

– И?..

– Пожалуй, я соглашусь. Тем более из школы я уволилась, и в городе меня абсолютно ничего не держит.

– Серьезно? Тогда вот что, продиктуй-как мне свою электронную почту, я тебе скину несколько фотографий, посмотришь хотя бы, куда я тебя зову.

Дома Юля первым делом включила компьютер и открыла письмо. Деревушка оказалась самой обыкновенной: бревенчатые дома с резными наличниками, один из них с надписью «Школа» над входом; большое и круглое, словно блюдце, прекрасное лесное озеро; виды леса в разные времена года; и странный камень, громадный, непонятно каким образом оказавшийся среди деревьев. Юля долго разглядывла его, но изображение было нечетким, расплывчатым, словно фотографу не удалось навести фокус. Непонятно было, зачем Григорий добавил его в папку к остальным снимкам. Пролистав фотографии еще раз, девушка пошла готовить ужин.

В эту ночь в город пришла первая майская гроза, черная туча медленно наплывала с юго-запада. Яростные порывы ветра склоняли ветви деревьев до самой земли, за окном грохотало и звенело так, будто ветер решил разобрать городские строения по частям. Молнии белыми стрелами били одна за одной, вслед за ними барабанной дробью рассыпались громовые раскаты. Юля долго стояла у окна, любуясь разбушевавшейся стихией, а потом задернула шторы и улеглась с книжкой на диван...

…Она шла по ночному осеннему лесу, ковер из опавших листьев мягко пружинил под ногами. Голые ветви деревьев возносились к темно-фиолетовому небу, на котором тут и там зажигались точки-звездочки. Ни единого звука не нарушало тишины сонного леса, и даже ночные жители притихли, словно в ожидании.

Впереди между толстенными стволами дубов виднелось зеленоватое свечение. Осторожно ступая босыми ногами, она приближалась к источнику света, который манил и притягивал. Вскоре деревья расступились, и ее взору предстал высоченный камень. Она долго разглядывала его, затаив дыхание, потом медленно подошла и прикоснулась ладонью. Камень оказался шероховатым и теплым, хотелось прижаться к нему и замереть.

Внезапно окружающее пространство подернулось лёгкой туманной дымкой, лес начал таять и расплываться, а впереди за камнем возникли очертания дома, в окнах которого ярко горел свет. Вот там, в этом доме, все ответы на ее вопросы, там она сможет узнать что-то очень важное.

Тут же очертания дома растворились во мраке, и на их месте возникла черная страшная звериная морда в жутком оскале, с огоньками красных глаз, глядящих пристально и зловеще. Зверь пригнулся к земле, готовя тело к резкому прыжку…

Юля проснулась от собственного крика, сердце бешено колотилось, а лоб покрыла испарина. Она шумно дышала, пытаясь отогнать жуткое видение. За окном продолжала бушевать гроза, ветер гудел в проводах и яростно хлопал листвой, словно пытался сорвать и унести ее раньше срока. Очередная вспышка осветила комнату.

Камень, это же тот самый камень! Внезапная догадка осенила девушку. И тут же треск и грохот обрушились, казалось, на крышу дома, свет мигнул и потух, оставив Юлю в кромешной темноте. Она нащупала возле дивана телефон – часы показывали полночь. Долгое время не удавалось уснуть и, накрывшись с головой одеялом, она пыталась запомнить каждую деталь странного сна. Это казалось невероятно важным.

Утром Юля позвонила Григорию, чтобы еще раз подтвердить свое намерение поехать. Он весело хмыкнул, и сказал, что другого ответа и не ожидал, только в конце разговора совершенно серьезным тоном посоветовал купить цветные линзы и изменить цвет глаз. Суть этого он также пока объяснить не мог, но утверждал, что крайне важно поступить именно так. Юля удивилась, но выполнила пожелание, и теперь зеркальное отражение смотрело на нее карими глазами.

Глава 3. Деревня в лесу

Теплым августовским вечером Юля и Григорий сошли с поезда на железнодорожной станции. На перроне их поджидал мужчина, высокий и худой, с густой шевелюрой волос, небрежно разделенных пробором, с чуть выдающимся вперед гладко выбритым подбородком, на вид ему было чуть больше тридцати. Глубокая вертикальная морщинка над переносицей и слегка опущенные уголки губ придавали лицу сердитое выражение.

Алексей, так представил его Григорий, вежливо поздоровался, и Юля с удивлением отметила, что глаза у него того же изумрудно-зеленого цвета. Интересно, почему же ей пришлось спрятать свои под линзами? Он очень пристально посмотрел на девушку, печально вздохнул и полностью переключил внимание на ее спутника.

Путь до деревни оказался неблизким, полсотни километров по наезженной грунтовке, серой лентой протянувшейся через лес. Алексей ехал молча, сосредоточенно глядя сквозь лобовое стекло, будто видел эту дорогу впервые. Зато Григорий без умолку хвастался успехами в работе и выражал крайнюю радость, что ребята наконец-то пойдут в школу. Это показалось Юле странным, выходило, будто раньше они нигде не учились, но спросить не решилась, постеснялась Алексея.

Но вскоре девушка погрузилась в собственные мысли, с восторгом разглядывая картину за окном. Всего дважды в жизни ей пришлось побывать в лесу, еще в школьную бытность их водил в поход учитель ОБЖ, и сейчас она наслаждалась открывшимися красотами. А посмотреть было на что – деревья высокие, стройные, изящные – возносились верхушками в поднебесье, птицы перелетали с ветки на ветку, где-то вдалеке заводила песню иволга. Между стволов проглядывали невысокие кустарники, на опушках, покрытых зеленым разнотравьем, торчали малиновые венчики иван-чая и желто-оранжевые соцветья зверобоя. Трава на обочинах к концу лета вымахала в человеческий рост, и в приоткрытые окна то и дело залетали семена и мелкие веточки.

Неожиданно Алексей ударил по тормозам и яростно чертыхнулся, хотя впереди никакой преграды не было. Юля, не удержавшись, качнулась вперед и больно ударилась лбом о подголовник.

– Извините, – сквозь зубы бросил он и выскочил из машины, громко хлопнув дверью.

Мужчина скрылся за деревьями, где среди буйных зеленых зарослей виднелась крыша небольшого домика.

– Здесь кто-то живет? – удивленно спросила Юля у Григория, потирая ладонью шишку на лбу.

– Нет, это… – Григорий замешкался, – это сторожка лесничего, он сюда изредка наведывается.

Через несколько минут Алексей вернулся, и еще раз, уже более мягко, извинился за резкую остановку.

– Все в порядке? – спросил Григорий.

– Задремал он… – коротко бросил Алексей.

Дальше ехали без приключений и вскоре из-за поворота вынырнули домики, бревенчатые, украшенные резными наличниками, с уютными крылечками, увитыми ползущими растениями, и небольшими палисадниками, утопающими в цветах. В центре высилось двухэтажное здание с надписью «Школа» над дверью.

Алексей проехал по деревне и остановился у самого последнего дома, одна половина которого выглядела жилой, а над дверью другой красовался красный крест. Справа от дома расстилался луг, пестро усеянный цветами и травами, среди которых бурно кипела жизнь. Полосатые шмели и разноцветные бабочки носились в воздухе, наполняя его гулом и жужжанием. А за лугом снова поднимались стеной деревья, здесь они были гораздо выше, с толстенными стволами, с покачивающимися под самыми облаками верхушками. Лес непрерывно гудел.

– Это медпункт, – указал Алексей на здание с крестом. – Здесь раньше работал, ну и жил, фельдшер Иван Михайлович, наверху отличная комната как раз для тебя, Григорий. А Юле предлагаю занять другую часть дома.

– А кто жил в ней? – не удержалась она от вопроса.

– Дом полностью принадлежал Ивану Михайловичу, но жилой половиной он пользовался не всегда, предпочитал каморку над медпунктом, – ответил ей Григорий.

Юля с любопытством рассматривала дом, выделявшийся ярко-голубым пятном среди густой зелени, с белыми резными наличниками и аккуратно стриженными кустами под окнами. Было заметно, что за домом все это время старательно ухаживали. Алексей вышел из машины, помог девушке донести вещи до крыльца и передал ключ от входной двери.

– Располагайтесь, надеюсь после городской квартиры здесь будет не хуже. – С насмешливой улыбкой произнес мужчина. – Чуть позже привезу продукты. – Он спустился со ступенек, но не дойдя до калитки, обернулся. – И в лес не ходите в одиночку. Здесь обитают волки. Да и заблудиться можно в два счета.

Юля пожала плечами, но ничего не ответила, она совершенно не понимала, чем вызвано такое неприязненное отношение со стороны мужчины. Ладно, с этим можно разобраться позже, а пока следует хорошенько отдохнуть.

Девушка шагнула на порог и восторженно огляделась. Здесь было гораздо просторнее, чем в городской квартирке. Крохотная перегородка отделяла входную дверь от просторной комнаты, в центре которой стоял большущий диван, обитый желто-зеленой тканью в клеточку, окна закрывали занавески похожей расцветки, на полу лежал темно-зеленый пушистый ковер. Перед диваном на стене висела громадная ЖК-панель, необычное чудо техники в таком доме, по крайней мере так показалось Юле.

Слева за дверью приютилась полностью оборудованная кухонька с окошком, выходящим в заброшенный сад позади дома, а на втором этаже – две спальни. Одна с широкой кроватью, накрытой темно-зеленым бархатным покрывалом, другая – с кроватью поменьше и веселыми обоями с мультяшными гоночными машинками, интересно для кого.

Быстро разобрав немногочисленные вещи, она достала телефон, связи не было, но в такой глуши это и не удивительно. И только тут до девушки дошло – пока они ехали по деревне она не заметила ни единого столба с проводами. Оглядевшись, она обнаружила плафон с лампочкой и выключатель на стене, значит электричество здесь все-таки имелось. Юля выдохнула с облегчением, все же двадцать первый век на дворе, не хотелось жить со свечой или керосиновой лампой. В остальном же ее все устраивало, да и удобства располагались внутри дома, летом это не так важно, а вот зимой пришлось бы здорово померзнуть.

С утра Юлю разбудил громкий стук в дверь, от неожиданности она вскочила, пытаясь сообразить, где находится. Часы показывали половину восьмого, не так уж и рано, и накинув махровый халат в цветочек, она спустилась вниз.

– Кто это? – сонным голосом спросила Юля.

– Это Алексей. Ох, кажется, я вас разбудил. Извините, привычка рано вставать.

– Да ничего страшного, – быстро проговорила девушка, открывая дверь. – Я и сама обычно рано встаю, просто вчера утомила дорога.

Алексей протянул два больших пакета со словами:

– Я вам продукты принес, так, самое необходимое, у нас тут магазина нет, поэтому просто пишите список, я все привезу. И вообще, возникнут какие-то вопросы – обращайтесь.

– Спасибо, – успела произнести Юля, но Алексей уже сбегал с крыльца. – Спасибо. – Еще раз тихонько проговорила девушка, закрывая дверь.

Глава 4. Неудачная прогулка

За окном ярко светило солнце и носились бабочки, так и приглашая поскорее отправиться на прогулку. Допив чашку кофе, Юля вышла на крыльцо и огляделась. Перед домом у забора золотились шары рудбекии, любимого многолетника многих дачников, не требующие особого ухода и радующие глаз каждое лето яркими большущими цветками. Между ними и невысоким кустарником убегала за угол тропинка, выложенная аккуратными круглыми спилами толстого бревна. Позади дома все оказалось не так опрятно и радужно, там громоздились заросли высоченного бурьяна, кое-где вдоль забора проглядывали кусты смородины и на них яркими бусинами краснели и чернели ягоды. Из бурьяна выглядывала покосившаяся постройка, над которой нависла громадная яблоня, усыпанная спелыми плодами.

Юля улыбнулась, если она тут задержится, то по весне непременно займется облагораживанием участка, а сейчас это просто бессмысленно. Подобрав с земли краснобокое яблоко, девушка отправилась на луг.

Громко трещали кузнечики, пахло прогретой землей и цветущими травами. Собрав большущий букет, Юля с наслаждением вдыхала аромат гвоздик и кипрея, наслаждалась теплыми лучами августовского солнца, пока тень громадного дуба не загородила небосвод. Девушка замерла у кромки леса и прислушалась, под кронами деревьев было довольно сумрачно, оттуда веяло прохладой, тихонько перешептывалась над головой листва, распевали на разные голоса птицы.

Юлю охватило непонятное волнение, с одной стороны ее тянуло бегом броситься под своды леса, словно кто-то невидимый настойчиво звал ее, с другой стороны ноги будто приросли к земле и не желали пошевелиться из-за нарастающей тревоги. В голове билась одна единственная мысль – камень находится где-то недалеко, обязательно надо его увидеть, прикоснуться к нему, почувствовать ладонью его шероховатую поверхность. Но едва девушка обрела уверенность и попыталась шагнуть между толстых стволов, как справа от нее затрещали ветки кустарника. Юля невольно вскрикнула, оступилась, зацепившись за торчавший из земли корень, и повалилась в траву.

Прижав к груди букет, она испуганно наблюдала, как из леса выходит высокий юноша, а за ним следом семенит троица мелких мальчуганов.

– С вами все в порядке? – спросил самый старший, быстро шагая к Юле.

Она попыталась встать, но снова вскрикнула, теперь уже от боли, иглой пронзившей лодыжку.

– Хотелось бы сказать да, но кажется ногу подвернула, – сморщив нос, пробормотала девушка, потирая ладонью больное место.

– Простите, что напугали вас. Вы наверно Юлия, Леша рассказал вчера, что к нам приехала новая учительница. – Торопливо произнес он. – Обычно в эту часть леса никто не ходит, а мы от родника шли. Меня Севой зовут, а это вот Аркаша, Кирилл и Стасик, наши самые младшие.

Только теперь Юля заметила в руках у юноши две пятилитровые канистры, а каждый из мальчишек прижимал к груди еще по одной полуторалитровой бутылке.

– А почему в эту часть леса никто не ходит? Волки? – С любопытством спросила Юля, озвучив версию, предложенную Алексеем.

Сева внимательно посмотрел на деревья, будто видел их впервые, потом едва заметно улыбнулся, и девушка заметила, как зарделись алым его щеки.

– Да, волк… Волки именно в этой части леса обитают, ну только там, в глубине.

– А туда, где вы были, они не ходят? – теперь улыбалась Юля, она видела, что мальчишка крайне смущен подобными расспросами, но отчего-то это лишь веселило ее, будто на уроке ученик никак не мог придумать правдоподобную историю, почему пришел неподготовленным.

Сева стоял перед ней, чуть опустив голову, высокий и нескладный, со светлыми пушистыми волосами, которые тихонько лохматил налетающий ветерок, его серые глаза смотрели печально и чуть виновато. Зато остальная троица довольно громко перешептывалась и хихикала.

Юля сделала еще одну попытку подняться, придерживаясь за ствол дерева и во второй раз ей это удалось. Но едва она оперлась на ногу, лодыжку снова пронзила острая боль.

­– Давайте я вам помогу, вряд ли вы сумеете дойти. – Тут же проговорил Сева, радуясь тому, что можно сменить тему разговора. – Я могу вас донести до медпункта, тут же совсем рядом.

– Севка, ты же ее уронишь, – проговорил со смехом Стасик, – ты же вчера ведро с молоком до крыльца не донес.

И они снова весело захихикали.

Юля посмотрела на юношу, опять его щеки запылали будто спелые яблоки, и в девушке проснулась жалость.

– Зря вы смеетесь, – обратилась она к мальчишкам с самым серьезным видом, – смотрите какой он молодец, благородный поступок, между прочим, хочет совершить. А запнуться каждый может, это же не в городе по асфальту ходить, вон корешки да кочки кругом. – Следующий вопрос она адресовала Севе. – А как же канистры?

– Да я потом за ними сбегаю, – ответил он.

Но Кирилл вдруг закричал, указывая куда-то пальцем:

– А вон дядя Леша идет, сейчас мы его позовем!

И мальчишки дружно рванули через луг. Юле очень хотелось их остановить, не хотелось сейчас встречаться с Алексеем, особенно после предупреждения, но ребятишки неслись конским галопом, ловко перепрыгивая через высокие соцветия тысячелистника. Даже на приличном расстоянии девушка почувствовала недовольство Алексея. Выслушав мальчишек, он кивнул и направился к ней.

– Что случилось? – недовольно проворчал он, подойдя ближе.

– Да вот, зацепилась за корягу и ногу потянула, – пожала плечами Юля.

– Сева неси воду, вас Анна заждалась уже, – эти слова прозвучали гораздо мягче, и на губах мужчины промелькнула едва заметная улыбка.

Сева кивнул и заторопился к ребятам, поджидавшим его у калитки Юлиного дома. Юноша искренне обрадовался появлению Алексея, видимо все-таки сомневался в собственных возможностях, хотя и предложил помощь. Девушка печально вздохнула.

– Я же просил не ходить в лес. – Изумрудные глаза Алексея готовы были метать молнии. – То, что вы учитель истории и географии вряд ли поможет, если придется выживать в лесу.

– Почему вы решили, что я обязательно заблужусь? – С обидой в голосе спросила Юля. – Григорий прислал мне фотографии этого места и мне просто хотелось…

– Были прецеденты, – резко прервал ее Алексей. – Это вам не городской парк.

Он словно пушинку поднял ее на руки и заторопился к медпункту.

У Юли на глаза навернулись слезы обиды, она изо всех сил зажмурилась, чтобы не дать им возможности заскользить по щекам, еще не хватало, чтобы этот недовольный мужлан видел, как она плачет.

– Больно? – Чуть более мягким тоном осведомился Алексей и замедлил шаг.

– Нет, все в порядке, – тихо отозвалась она и принялась разглядывать цветы в букете, который до сих пор прижимала к груди.

Внутри медпункта пахло хлоркой и лекарствами, Алексей аккуратно посадил девушку на кушетку и тут же вышел, она даже не успела поблагодарить его. Мужчины о чем-то пошептались за дверью. Григорий вскоре вернулся и с виноватой улыбкой произнес:

– Юль, не обижайся на Лешку. Он на самом деле очень хороший человек, просто судьба его потрепала. Ты сама знаешь, как жизнь иногда может переворачивать все с ног на голову. – Он выставил вперед ладонь, предупреждая вопросы. – Только не расспрашивай меня. Захочет – сам расскажет. Такой уж он человек.

Глава 5. Вопросов становится больше

Григорий опустился на корточки и принялся осматривать Юлину ногу, она тихонько засипела от боли, когда он с усилием надавил на мышцу.

– Скорее всего растяжение, полежишь пару денечков и все пройдет. Кстати, ребята между собой над тобой так мило похихикивали, ты им явно пришлась по душе. А еще им понравилось, как ты Севку хвалила, им вообще нравится, когда их хвалят. – Григорий улыбнулся и вытащил из коробки эластичный бинт. – Скажи, Юль, а почему у тебя не получалось с ребятами в школе контактировать? Ведь, в принципе, можно всегда к детям подход найти. – И тут же ответил сам себе. – Хотя сейчас детки не подарок, единицы только знают, зачем вообще в школу ходят.

– А откуда вы знаете, если не секрет, о моих школьных злоключениях? – Спросила Юля, краснея.

Она сама часто думала, что любой учитель обязан наладить контакт с учениками, а вот у нее не вышло по какой-то причине, и теперь немного волновалась – а вдруг и тут ничего не получится.

– Понимаешь, – тут же отозвался Григорий, – наш мирок на самом деле такой маленький да тесненький, и самые разные люди неожиданно встречаются по воле случая. Директриса твоя живет со мной по соседству, точнее на одной лестничной клетке, поэтому о делах в твоей бывшей школе я знаю много, стены-то тонкие, а голосище у нее – ого-го, натренированный годами рева не несчастных детишек. – Он вдруг засмеялся. – Знаешь, а я ведь в любом случае тебя бы от нее спас, от таких людей лучше держаться подальше.

– Представляю, что она обо мне говорила, – сконфуженно прошептала Юля, чувствуя, как пылают щеки и вдвойне пожалела Севу, вспомнив, как посмеялась над ним.

– Поверь мне, не только о тебе, она вообще невысокого мнения об окружающих людях, этакая раздутая мания величия, но я не собираюсь пересказывать сплетни, да и не всему услышанному верю. – Григорий поднял обе ладони вверх, предлагая оставить эту тему. – Просто я тебе хочу заранее сказать, что тут ребята и вовсе не простые. И мне очень хочется, чтобы их окружали добрые и понимающие люди. Ты-то может быть даже чуточку лучше их поймешь, чем другие.

– Почему? – искренне удивилась девушка. – Я же все-таки с мамой росла, пусть и приемной.

Григорий посмотрел на нее снизу вверх очень серьезно и молча кивнул. Потом он поднялся и, усевшись за рабочий стол, проговорил:

– У Ваньки с Лешкой золотое сердце и море терпения. Казалось бы, двадцать первый век настал, все должно быть устроено и продумано, а некоторые из здешних мальчишек попали сюда прямо с улицы, даже детдома не знали. Такими дикими и озлобленными были на весь мир, потребовалось много времени, сил и добрых слов, чтобы доказать им простую истину – не все люди сволочи.

– Вот как, – кивнула Юля. – А почему только мальчишки?

– Да как-то так вышло... – Развел руками Григорий. – У Алексея на попечении девять пацанов, у Ваньки – восемь. Но ты не переживай, мальчишки они хорошие. Да, пытались по началу характер показывать, доказывали, что учеба им не нужна, что и без нее жить научились. Но быстро поняли, что тут этот номер не пройдет. Ваня с Лешей с ними очень много разговаривают, объясняют, без хамства и унижений, к которым они на улице привыкли, считай уже психологами стали. Ну и совместный труд, как помнишь из мультика, он объединяет. Особенно на свежем воздухе.

Григорий улыбнулся, но как-то невесело.

– Ничего себе, – удивилась Юля. – Григорий, а вы так говорите, ну что Алексей и Иван детей воспитывают, а они что, вроде как отцы-одиночки? Так ведь очень трудно опекунство получить, вроде требуют полноценную семью.

– Трееебуют, – протянул Григорий. – Только и научились, что требовать. Нет, не одиночки. У Вани жена есть, Зинаида, а у Леши, у него верная помощница Анна. Хозяйственная тетка, бывшая воспитательница. А Лешина жена, она…

Стукнула входная дверь, и Юля вздрогнула от неожиданности. На пороге возникла женщина с симпатичным темноволосым мальчуганом на руках.

– Вот Юля, знакомься, это Зинаида и Илья, – тут же представил Григорий.

Женщина едва заметно кивнула, глядя на Юлю слегка настороженно.

Мальчик тоже с легким оттенком страха и недоверия посматривал большущими карими глазами то на Юлю, то на доктора в белом халате. Григорий безо всяких лишних слов достал из кармана фонендоскоп и подсел поближе, в раскрытой ладони он держал шоколадную конфету и протягивал ее мальчишке. Тот сначала посмотрел на женщину, и только после того, как она улыбнулась и кивнула, принял гостинец.

– Ну что, Илюша, послушаем, как твое сердечко стучит. Ты же у нас вон какой герой, птенца от кошки спас. Не страшно было?

Илья молча помотал головой из стороны в сторону.

Зинаида коротко и односложно отвечала на вопросы Григория, продолжая искоса поглядывать на Юлю. А та в свою очередь разглядывала худенького мальчонку, бледного и словно уставшего. Отложив прибор, Григорий грустно покачал головой.

– Зин, надо бы свозить его в город, к кардиологу. Ну никуда шумы из сердца сами не денутся. Ему ведь семь лет скоро, учиться пора. Ты же понимаешь, что ждать бессмысленно. Не пойму я – ну чего ты боишься?

Зинаида молча помотала головой и, взяв мальчика за руку, тихонько вышла.

– Напуганная она какая-то, – проговорила вслед Юля. – И нелюдимая.

– Скорее, расстроенная. Обычно она более разговорчивая, просто за Илюшку очень переживает, да и каждый новый человек здесь поначалу вызывает недоверие, так уж повелось. Ты только не обижайся, они обязательно привыкнут к тебе. – Проговорил Григорий, глядя в окно, вслед уходящей женщине, а затем добавил. – Давай-ка я помогу тебе до дома добраться, а то мы с Алексеем хотели в город съездить.

Познакомиться со своими новыми коллегами Юля смогла только через неделю, когда Григорий наконец разрешил прогуляться дальше калитки. На семнадцать учеников в школе приходилось восемь учителей, каждый взялся вести несколько смежных предметов. Самыми молодыми, не считая Юлю, были Мария и Светлана, добродушные женщины бальзаковского возраста, с душевной теплотой встретившие девушку. Одна из них преподавала химию и биологию, другая – алгебру с геометрией. Они с удовольствием провели экскурсию по новенькой школе и показали кабинет истории и географии, который Юле предстояло делить с сухонькой веселой старушкой Елизаветой Матвеевной, учителем музыки и рисования.

Позже девушке представили Алену, главного командира начальной школы. Та сразу поделилась идеей собрать всех младших ребят вместе и давать им разные задания, которую все с энтузиазмом поддержали – какой смысл рассаживать по отдельности шестерых мальчишек. Еще трое учителей должны были появиться ближе к первому сентября. Юля в душе несказанно радовалась, в новом коллективе сразу оказалось гораздо теплее и уютнее, возможно, именно здесь работа начнет приносить удовольствие.

В одну из посиделок за чаем в учительской произошел странный разговор, начался он с вопроса, как Юля смогла решиться, оставить квартиру в городе и уехать в Богом забытую деревню. Поначалу она хотела рассказать про странный сон и фотографию с камнем, но не решилась, объяснив свой приезд желанием внести кардинальные перемены в собственную жизнь, ну и насладиться при этом красотой леса и озера, о которых узнала от Григория.

– Юленька, только я тебя прошу, ни в коем случае не выходи в темное время на улицу, – с тревогой в голосе произнесла вдруг Алена, взяв девушку за руку, словно для убедительности. – Я не шучу, у нас тут в последнее время довольно… опасно.

– Волки? – спросила Юля самым наивным тоном, чувствуя, что дело-то как раз не в них, ну или не только в них.

– Да, – с виноватой улыбкой поддержала подругу Мария. – Их тут… несколько. А один такой громадный и черный, ну просто оборотень. – И женщина нервно рассмеялась.

– Лес здесь не совсем обычный, – загадочно объяснила Алена. – Ну может ты слышала всякие истории, когда… ммм… люди странным образом пропадают, когда есть такие места…, которые лучше обходить стороной, которые вроде как… ммм…, – женщина пожала плечами.

– Ну невозможно там находиться, неприятно, – быстро подхватила Светлана.

– Прямо мистика какая-то, покачала головой Юля с самым серьезным видом. – А почему же вы поселились в такой опасной близости от подобного места?

На последний вопрос вразумительного ответа она так и не получила, и сейчас шла к Григорию с твердым намерением расспросить наконец про камень, ведь это он подсунул фото мегалита среди прочих. В кабинете вместо хлорки и лекарств пахло яблоками с корицей, а на столе красовался аккуратно расставленный чайный сервиз. Григорий хозяйничал наверху, насвистывая под нос веселенькую мелодию, он громко шуршал пакетами и бумагой, видимо разворачивал принесенные гостинцы.

Глава 6. Раненый мальчик

В этот момент во дворе стукнула калитка, и на пороге возник Алексей с окровавленным ребенком на руках. Сначала Юле показалось, что это Илюша, но тот был темноволосый, а у этого из-под сдвинутой набекрень кепки выглядывал светлый вихор. Правая рука его была замотана грязной тряпкой, футболка на груди порвана, а на щеке, сквозь пятна запекшейся крови, проступали четыре царапины. И мальчик все время тихонько стонал.

Григорий мгновенно спустился, перепрыгивая через ступеньку, и на ходу швырнул горячий чайник на стол. Он принялся быстро освобождать заваленную коробками кушетку, на которую Алексей бережно уложил ребенка. Под окровавленными лохмотьями разорванной футболки, оказались точно такие же царапины, как на щеке, только более глубокие, они продолжали кровоточить. Увидев их, Юля непроизвольно вскрикнула.

– Надо шить, – отрывисто бросил Григорий. – Выходите.

– А может лучше в город с такими ранами? – тихо спросила Юля.

Но мужчины так на нее посмотрели, что она решила больше не лезть с вопросами.

Она вышла на улицу. Солнце по прежнему ярко светило, жужжали насекомые, за соседским забором истошно кудахтала курица. Где-то за домами шумели ребята и слышался плеск воды, скорее всего, резвились у озера. Но теперь во всей этой окружающей безмятежности ощущалась неясная тревога, казалось, будто воздух звенит от напряжения. И источник этого звона там, в лесу, поэтому хотелось выбежать за калитку и рвануть через луг, пока никто не видит. Юля уже ухватилась за щеколду, но тут из леса донесся протяжный душераздирающий вой. И девушка была готова поклясться, что это не волк, даже несмотря на то, что вой серого лесного жителя слышала только на аудионосителе.

В дверях тут же появился Алексей, он бросил тревожный взгляд в сторону леса, провел ладонью по волосам, и девушка заметила, что руки у мужчины дрожат. Он бросил на нее быстрый взгляд и тихо произнес:

– Не выходите за калитку. Вряд ли он днем подойдет ближе, но черт его знает…

– Это ведь не волк… – покачала головой Юля.

Алексей задумчиво посмотрел на нее, но ничего не ответил. Сам он спокойно вышел со двора и торопливо зашагал к дому напротив. Минут через двадцать он появился уже не один, а ведя под руку сгорбленную старушку, которую до этого дня Юля не встречала, хотя окна в доме напротив зажигались каждый вечер.

Выглядела старушка неважно, бледная, с растерянным блуждающим взглядом, с выбившимися прядями волос из-под черного платка, завязанного узлом под подбородком. Одета она была в темно-коричневую растянутую кофту с разноцветными пуговицами и длинную мешковатую юбку в пол с громадным карманом на боку, который оттягивал какой-то тяжелый предмет. Она шаркала надетыми на босу ногу калошами и смотрела исключительно под ноги, тяжело опираясь на деревянную сучковатую палку, отполированную до блеска сухими морщинистыми руками.

– Не переживай, Авдотья Михайловна, главное, что живой, – успокаивающе приговаривал Алексей. – На мальчишках все заживает как на духу.

– Пристрелить бы этого, Леша, – хрипловатым плаксивым голосом произнесла старуха. – Столько бед от него.

– Да он живуч, как черт, – сердито отозвался Алексей.

– Ведь снова… – начала старуха, но подняла глаза и, увидев Юлю, замолчала.

В этом мимолетном взгляде отразилась откровенная неприязнь. Удивительно, до чего негостеприимно здесь встречают, Григорий мог предупредить об этом заранее, и кто знает, может быть, Юля отказалась от поездки и уже подыскивала бы новую работу.

Наконец открылась дверь медпункта, и на крыльцо вышел Григорий, вытирая руки бумажным полотенцем.

– Заходите, Авдотья Михайловна, он уже в себя пришел. Жар небольшой есть, но это ничего, отлежится и будет козликом скакать.

Авдотья с трудом перешагнула через порог и на какое-то время замерла посреди комнаты, поддерживаемая с двух сторон мужчинами. Она пристально вглядывалась в лицо мальчика, но неожиданно будто сбросила оцепенение и громко запричитала:

– Максимушка, мальчик мой. Хорошо-то как, живой и невредимый, вот бабке радость. Где ж ты был-то столько, соколик мой.

Она прошаркала поближе, тяжело опираясь на палку, внимательно посмотрела на забинтованную руку, на грудь, погладила легонько по здоровому плечу, но вышло это как-то напряженно, неестественно. Юля наблюдала за ней, стоя у двери, с ощущением, будто что-то мешает ей войти.

Максим зашевелился и огляделся вокруг сквозь полуопущенные веки, и Юля с удивлением обнаружила еще одну пару изумрудно-зеленых глаз. В городе ей ни разу не удалось встретить человека с подобным оттенком, а тут их насчитывалось уже трое, и это при том, что с некоторыми жителями она еще не успела познакомиться. Мальчик остановил взгляд на бабке Авдотье, печально вздохнул и, повернувшись к Алексею, быстро зашептал:

– Дядя Леша, он стал злой… накинулся… а вдруг Веню убил… а этот меня… хотел…

– Все хорошо, Максим, не переживай. – Алексей бросил мимолетный взгляд на Юлю. – Давай-ка я его домой отнесу, Авдотья Михайловна, пусть отдыхает и поправляется.

Бабка Авдотья молча кивнула и неожиданно бойко зашаркала к выходу. Григорий не стал препятствовать, и Алексей, осторожно подняв ребенка на руки, вышел с ним на улицу. Доктор молча указал девушке на стул, а сам принялся ходить из угла в угол.

Наконец он виновато проговорил:

– Юль, я понимаю, у тебя сейчас тысяча вопросов в голове. Елки-палки, может быть я действительно чересчур перестраховываюсь.

Он тяжело опустился на стул, а Юля молча ждала.

– Мальчишка этот, и Авдотья, она себе на уме, да еще Афанасьич, черт бы его побрал. – Он потер лицо ладонями. – Юль, здесь так все непросто. Понимаешь, последний раз новый житель появился здесь пять лет назад, это была Анна. Ее так же как тебя встретили, она даже уехать собиралась. Но не уехала, слава Богу.

– Ну вы же можете объяснить мне, с чем это связано? Если честно, я уже тоже хочу вернуться домой. У меня правда тысяча вопросов. Зачем вы мне фотографию с камнем подсунули и где он? Почему меня волками пугают, а мальчишки при этом спокойно ходят в родник за водой? Кто мальчика так разодрал? Тот кто выл? И зачем мне линзы, когда тут как минимум у троих такие глаза? Просто тайны мадридского двора. Или вы думаете, что я не сумею сохранить в секрете то, что вы мне расскажете?

– Ох, Юля, чуется мне какая-то опасность. В первый раз меня интуиция подводит, и я не могу разобраться от кого она исходит. Не стоило мне вообще отсюда уезжать, а теперь концов не соберешь. Но в одном я точно уверен – ты должна быть здесь. – Григорий стукнул ладонью по столу. – Понимаешь, когда я тебя звал, здесь все спокойно было.

­– Здесь происходит что-то противозаконное? – Спросила Юля, прищурившись.

– Противозаконное? – Григорий криво усмехнулся и, витиевато поводив ладонью в воздухе, произнес. – Лично для меня нет, потому что все это я и затеял. А для кого-то это определенно вне закона. – Он задумчиво подергал нижнюю губу. – Знаешь, как мы поступим? Чтобы ты не приняла меня за сумасшедшего, завтра я позову Лешку с Ваней, и мы поговорим. Подождешь до утра? – С виноватой улыбкой спросил Григорий.

– Опять ждать, – устало вздохнула Юля. – Вы прямо мастер интриги. Я подожду, – девушка погрозила пальцем, – но только до утра. Потом собираю вещи и на поезд.

– Договорились. Давай-ка теперь наконец попьем чаю, и я расскажу тебе о здешних мальчишках, характер у них знаешь какой, ого-го…

В какой-то момент август решил напомнить о приближающейся осени и с самого раннего утра небо затянули плотные серые безликие облака. Ветер налетал короткими яростными порывами, завывал в печной трубе и яростно трепал открытую форточку. Мелкая противная морось повисла над лугом плотной туманной массой и полностью скрыла очертания леса.

Юля закрыла окно и забралась с чашкой чая на диван, закутавшись в шерстяной полосатый плед, который давным-давно связала мама, и девушка до сих пор, доставая его, ощущала тепло ее рук. Выглядела Юля спокойной и отрешенной, но на самом деле внутри у нее все кипело и бурлило в ожидании предстоящего разговора. К чему все эти интриги, и сможет ли она принять участие в тех делах, которые тут творятся? Почему в жизни всегда приходится чего-то ждать?

Даже ночью во сне она никак не могла отыскать дорогу к камню, долго бродила между громадных дубов и сосен, озябшая и продрогшая от проливного дождя, но никак не могла выйти к нему. И все ждала и ждала хоть какой-нибудь подсказки. А когда наконец поняла, что линзы мешают отыскать меж стволов зовущее зеленоватое свечение и решила снять их, то перенеслась в медпункт, где Григорий сердито грозил ей пальцем и требовал оставаться в линзах до самого конца. До самого конца. До самого…

Она проснулась с этой фразой в мыслях, наполненная тревожными предчувствиями.

Неожиданно зазвонил телефон, Юля вздрогнула и чуть не выронила чашку из рук. Торопливо схватив со стола аппарат, она с удивлением отметила максимальную отметку индикатора связи. Звонила соседка, которой девушка оставила ключи и попросила присмотреть за квартирой. Они поболтали, хотя больше говорила Елена Львовна, а Юля рассеянно слушала и изредка вставляла отрывочные фразы.

Через полчаса связь так же неожиданно прервалась. Юля пожала плечами и вернула телефон на стол, она без него совершенно не скучала, потому что в доме имелся большущий шкаф с книгами, ее самыми верными друзьями с детских лет.

Громкий стук в дверь снова заставил вздрогнуть, и она торопливо пошла открывать, надеясь, что пришел Григорий. Но за порогом, в наброшенном на плечи брезентовом плаще с капюшоном, стоял Алексей и протягивал ей пакет.

– Доброе утро. Я вот принес тут кое-что по списку, и еще передать от Григория, что в ближайшие несколько дней его не будет.

– Что-то случилось? – с тревогой спросила Юля.

– Илюшке ночью плохо стало, он вместе с Зиной в город уехал.

– Бедный мальчик, но я надеюсь, что с ним все будет хорошо. Главное, чтобы в городе нашлись хорошие врачи.

– Я тоже на это надеюсь, – едва заметно кивнул Алексей.

Забирая пакет, Юля коснулась его руки и почувствовала леденящий холод. Да и выглядел мужчина неважно, бледный, с темными кругами под глазами, видимо поспать этой ночью ему пришлось совсем немного.

– Может чаю? Сегодня мерзко и холодно, – передернула плечами Юля, стягивая свободной рукой поплотнее плед на груди.

Алексей помотал головой.

– Пойду к Ивану. Он там один с ребятами.

Юля кивнула, закрыла дверь и подошла к окну. Некоторое время она провожала взглядом закутанную в плащ фигуру с поникшими плечами. Бросив короткий взгляд на дом напротив, она заметила, что наблюдает за Алексеем не одна. Из окна выглядывал Максим и что-то усиленно жевал. Юля улыбнулась и помахала ему ладошкой, он тоже радостно улыбнулся и замахал в ответ.

Глава 7. Максим

Погода не изменилась и в следующие несколько дней, изредка переставал капать дождь, но плотная масса облаков расстелилась над крышами серым ватным одеялом, и солнце, сколько не пыталось, не могло прожечь в нем ни единой, даже крошечной, прорехи. Во дворе стояли лужи и без резиновых сапог на улице делать было нечего. Юля потерла уставшие от чтения глаза и, несмотря на сырость, решила прогуляться, вдохнуть хоть капельку свежего воздуха.

В деревне было тихо, не слышалось ни кудахтанья кур, ни визга поросят, все живое попряталось, словно не веря, что могут еще вернуться по-настоящему теплые дни. Юля шла неторопливо, разглядывая узорчатые наличники, и вдруг с удивлением поняла, что ни в одном дворе не видит собачьей будки, да и лая собак не слышалось. Хоть деревня и стояла в лесу, но мало ли кто с какими намерениями мог здесь оказаться, собаки сумели бы предупредить о незваных гостях. Зато по забору вальяжно перешагивал лохматый рыжий кот, он окинул девушку неприязненным взглядом (даже кот), мявкнул тихонько и исчез, спрыгнув в мокрые заросли малины. Спустя мгновение, он появился на завалине и, встав на задние лапы, принялся настойчиво мяукать в приоткрытую форточку.

Напротив школы тропинка убегала к озеру, и хоть на ней блестели десятки лужиц, Юля все же решила свернуть, осторожно перепрыгивая на сухие участки. Здесь росли сосны, высокие, стройные, могучие. Девушка остановилась и залюбовалась на раскачивающиеся разлапистые верхушки, они создавали ощущение, будто не существует ничего вокруг, а земля движется под ногами в бесконечном пространстве.

Неожиданно позади раздался плеск воды. Она резко повернулась и увидела Максима в длинных мешковатых штанах, распахнутой настежь ветровке и резиновых сапогах на босу ногу.

– Максим, почему на улицу раздетый вышел? Тебе же доктор велел дома сидеть, пока самочувствие не улучшится? – строго спросила она.

– Да нормально я себя уже чувствую, и одетый, вот даже куртку нашел. Мне просто надо с вами поговорить, а в дом к вам пойти не могу, бабка из окна все время наблюдает, – быстро проговорил он. – А тут вот увидел, как вы ушли, и решил догнать.

– Зачем? – с любопытством спросила Юля.

– Пойдемте вон туда под раздвоенную сосну, – он указал пальцем куда-то позади Юли, – там у нас место для посиделок. Вряд ли там в такую погоду есть кто-то.

Под деревом, действительно, оказалось кострище, аккуратно выложенное из кирпичей, вокруг которого расставили невысокие пеньки. Максим сразу уселся, совершенно не обратив внимания на то, что тот мокрый от дождя. Девушке ничего не оставалось, как последовать его примеру, разговаривать на одном уровне было гораздо приятнее.

– Ну и к чему такая секретность? – с улыбкой спросила она.

– Как вы думаете, что это?

Максим вытащил из кармана вчетверо сложенный листок, аккуратно развернул, разгладил на коленке и протянул девушке. На нем весьма схематично шариковой ручкой были изображены два отстоящих друг от друга на небольшом расстоянии, скругленных сверху, столба, разделенных пунктирной линией. Каждый столб обвевала спиральная линия, она начиналась у подножья и заканчивалась с той же стороны у самой верхушки. Линия на одном столбе представляла зеркальную копию линии на другом. Вся эта конструкция располагалась на возвышении, интенсивно закрашенном круговыми движениями.

Юля покрутила листок так и сяк, потом накрыла рукой одну половину до пунктира и, улыбнувшись, произнесла:

– Это камень, о котором здесь совершенно не принято разговаривать, – вторую половину фразы она произнесла шепотом, прикрыв рот ладонью.

Максим весело расхохотался и закивал.

– Только почему на рисунке их два? – спросила она, возвращая листок мальчику.

– Вы только не обижайтесь, но я вам этого не скажу. Мне вообще дядя Леша запретил с вами разговаривать. Только вы не думайте, что ему не понравились, просто он долго к людям присматривается. На самом деле он очень хороший, его знаете как мальчишки уважают. И дядю Ваню тоже.

– Да, я уже об этом наслышана, но ты все-таки решил со мной поговорить, – осторожно произнесла Юля. – А вдруг дядя Леша об этом узнает и рассердится?

– Не рассердится. – Максим уверенно замотал головой.

Они оба замолчали, мальчик принялся отковыривать ногтем кору с пенька, а Юля с интересом поглядывала на него, худенького, хрупкого, десятилетнего пацаненка, с чуть оттопыренными ушами и непослушным вихром на лбу. Наконец он, будто почувствовав на себе взгляд, поднял голову и посмотрел на Юлю большущими зелеными глазами, чуть виновато и печально. Девушке отчаянно захотелось обнять его и погладить по белобрысой голове. Но она лишь легонько стукнула его по кончику носа, и с улыбкой произнесла:

– Ох, и конспиратор ты.

– Ага, дядя Ваня так говорит, потому что я ему тоже не все рассказываю, – Максим потер ладошкой кончик носа, – просто я, это, чувствую, что вам можно доверять, мне хочется столько всего рассказать. Но нарушать обещание, данное дяде Леше тоже ведь нельзя.

– Ты молодец, что держишь обещания. И я не стану тебя расспрашивать о камне, хотя, признаться, мне очень-очень хочется. Тогда получается, ты позвал меня только для того, чтобы показать рисунок и убедиться, что я угадаю значение рисунка?

– Я хотел убедиться в своих догадках, – улыбнулся мальчик. – Я точно знаю, что камень вы видите во снах, а еще у вас зеленые глаза, которые вы как-то скрываете. А еще вас очень-очень тянет к камню. Так?

– Откуда ты знаешь?.. – Юля на миг потеряла дар речи.

– Догадался, – пожал плечами Максим, ковыряя носком резинового сапога землю. – Но вы не бойтесь, я никому не скажу. Секреты я умею хранить.

– Это я уже поняла, – улыбнулась Юля и осторожно спросила. – А скажи Максим, ты Авдотью Михайловну бабкой назвал. Она что тебя, обижает? Или ты на нее за что-то сердишься?

– Аааа, – отмахнулся он рукой, будто от чего-то не стоящего внимания. – Она вроде меня кормит, одевает, и даже пытается воспитывать. А на самом деле злая она, она от природы такая. На картах гадает, слова какие-то нашептывает, заговаривает болячки всякие. – Максим передернул плечами. – Вроде как черной магией зовется, так?

– Да, – кивнула Юля. – Ворожба и гадание относятся к черной магии.

– Да и не родная она мне, так уж вышло, что пришлось с ней жить. Когда-нибудь я вам и об этом расскажу. А пока у меня для вас еще кое-что есть. Рассказывать мне дядя Леша запретил, а вот передавать – нет. Поэтому я ничего не нарушу.

Он залез в карман и долго там что-то перебирал, потом вытащил целую горсть гаечек, болтиков, гвоздиков и цветных стеклышек, и наконец откопал среди них небольшой серебристый ключик.

– Ох, думал - потерял, – с облегчением проговорил он и протянул ключик Юле. – Вы наверно знаете, что в вашем доме жил Иван Михайлович? – Юля кивнула. – Так вот он тут вроде за главного был, он как раз много-много про камень тот собрал информации. Да и вообще о разных стоячих камнях он много разузнал. Только он это как бы от всех скрывал и сделал в доме небольшую комнатку, чтобы никто не нашел его записи и книги. Она аккуратно заделана под лестницей, там за картинкой замочная скважина есть, махонькая такая, найдете сами. Я хочу, чтобы вы ее открыли.

Юля взяла крохотный ключик, покачала на ладони и убрала во внутренний карман куртки.

– Максим, а можно я спрошу. А что случилось с Иваном Михайловичем?

Мальчик печально вздохнул и принялся разглядывать крошечную мусоринку на коленке.

– Иван Михайлович был замечательным человеком. Самым-самым лучшим. Он погиб год назад. – Максим тихонько шмыгнул носом, и Юля мысленно отругала себя за излишнее любопытство. – Все думают, что его убил черный зверь. А я в это не верю.

– Максим, а что это за зверь? – Юля решила перевести разговор в другое русло. – В школе мне сказали, будто это оборотень. Но ведь оборотни только в сказках бывают.

– Никакой он не оборотень, просто зверь. Из другого…, из далекого… ну, из страны. Я вам потом о нем тоже расскажу.

Тут же вдалеке раздался долгий пронзительный вой, будто зверь только и ждал, когда о нем заговорят. Максим мгновенно вскочил и повернулся в сторону звука. Потом протянул Юле руку и быстро проговорил:

– Пойдемте, я теперь и не знаю, что у него на уме. Вам он навредить не должен, но точно я не уверен.

Взявшись за руки, они торопливо зашагали в обратном направлении. Снова принялся накрапывать мелкий дождик, но хуже всего было то, что опустился туман. Виднелись лишь очертания нескольких домов впереди, а все остальное будто утонуло в молоке.

Вой повторился гораздо ближе, у девушки все сжалось внутри, но Максим упорно продолжал вести ее в нужную сторону. Он напряженно дышал и прислушивался, вглядываясь в туманную дымку, но ни разу не сбавил шага. Наконец из тумана вынырнул забор медпункта, и Юля облегченно выдохнула. В тот же момент грянул выстрел, и девушка от неожиданности присела на корточки, тихонько вскрикнув. Максим споткнулся и чудом не упал.

– Да не бойтесь, это дядя Леша. Он постоянно прислушивается, и как только зверь начинает выть, обязательно выходит. Не хочет, чтобы он по деревне шатался.

– Мне бы тоже этого не хотелось, – шепотом проговорила Юля, поднимаясь.

Теперь зверь завывал совсем рядом, слышалось в этом звуке что-то зловеще-угрожающее и пронзительно-тоскливое одновременно. А следом послышалось злобно-устрашающее рычание, переходящее в надсадный хриплый лай. Казалось, будто одно существо пытается запугать другое, используя лишь голосовые связки.

– А это кто? – шепотом спросила Юля, чувствуя, как легкий холодок пробежал по спине.

– Это Веня! Он жив! – радостно захлопал в ладоши Максим. – Жив, как же я рад!

Они прошли еще немного, и Юля увидела бабку Авдотью, та стояла на крыльце и неодобрительно смотрела на Максима, идущего рядом с девушкой. А он вдруг весело подпрыгнул, снова прокричал, что кто-то жив и стремительно умчался в дом, помахав Юле ладошкой. Авдотья бросила еще один сердитый взгляд на девушку, опустила руку в свой громадный карман, и поползла следом за мальчиком, опираясь на палку.

Глава 8. Жуткий ночной гость

На крыльце собственного дома девушка почувствовала себя нехорошо. Кое-как открыв дверь, она зашла внутрь и с трудом добежала до туалета. Ее просто вывернуло наизнанку, то ли из-за пережитых эмоций, то ли из-за слишком плотного завтрака. Желудок просто скручивало от боли. Юля со стоном добралась до дивана, сбросила на пол куртку и прилегла, свернувшись калачиком.

…Крадучись, шла она по голому осеннему лесу, аккуратно ступая по мягкому ковру из опавших листьев, впереди виднелось зеленоватое свечение. Но теперь она уверенно подошла к камню, приложила ладонь и почувствовала его живое тепло. Позади него пространство уже изменялось, и вместо деревьев виднелся дом, только сейчас в его окнах не горел свет. Но там ждали, и ждали именно ее. Оставалось лишь шагнуть вперед, открыть дверь и позвать, тогда кто-то откликнется, приоткроет завесу тайны, расскажет, объяснит…

Но неожиданно между ней и домом прошла фигура, закутанная с ног до головы в черный плащ с капюшоном. От него веяло злобой и ненавистью ко всему живому, эти эмоции расходились от него волнами и отталкивали девушку от камня все дальше и дальше. Неожиданно она споткнулась и повалилась навзничь, острая боль пронзила все тело и сковала движения. А следом пришел страх.

Вдруг сзади послышалось глухое рычание, дом мгновенно растаял, испарился, она попыталась повернуть голову и краем глаза заметила страшную оскаленную черную морду, с клыков на землю капала слюна. Зверь был необычайно громадным, казалось, он закрыл собой высоченные деревья. Его глаза горели красным огнем, и он злобно рычал, подкрадываясь все ближе и ближе. Наконец он неподвижно замер, потом оскалил зубы и взвился в воздух…

Юля проснулась и резко села, хватая ртом воздух. Вокруг царила полнейшая тьма, даже очертания окон просматривались с трудом. Но нет, не сон разбудил ее в этот раз, а какой-то посторонний звук за дверью.

По плиткам крыльца будто кто-то мелко стучал когтями. Вот он шумно втянул воздух, обнюхивая дверь, потом легонько поцарапал по ней и жалобно заскулил. На дрожащих ногах Юля подошла к окну, но разглядеть в кромешной тьме ничего не удавалось. Послышалось глухое рычание, и незваный гость принялся с удвоенной энергией рваться внутрь.

Неожиданно по соседству вспыхнул свет, зажечь его мог только вернувшийся Григорий. И Юля с облегчением выдохнула, радуясь, что она хотя бы не одна. В тот же миг на крыльце взвилась высоченная черная лохматая громада, которая с яростью набросилась на дверь Юлиного дома и принялась изо всех сил с жутким скрежетом раздирать древесину, злобно рыча. Девушка отпрянула к дивану, зацепила и опрокинула журнальный столик, упавший стакан покатился, грохоча по деревянным половицам и расплескивая воду, а затем замер, закатившись в угол.

За дверью стало тихо, а потом существо снова заскулило. В этом звуке было столько боли и страдания, что Юля сквозь панический страх испытала острую жалость к лохматому зверю. Ей казалось, что существо отчаянно просит помощи, что именно за этим пришел к ней. И словно в ответ на эту мысль, раздался резкий душераздирающий вой, от которого у девушки все сжалось внутри, захотелось заткнуть уши и спрятаться.

Теперь свет зажегся в доме бабки Авдотьи, Юля уставилась на желтый прямоугольник, наблюдая, как свет разгорается все ярче и ярче, позволяя девушке различить на темной улице самые крохотные детали. Голова закружилась, в нос ударил запах нафталина и сухой травы, которых она до этого в доме и не замечала, а стук когтей по плиткам крыльца стал совершенно отчетливым.

Громыхнула дверь медпункта, существо сердито зарычало и перескочило через низенький заборчик, разделяющий участки возле дома. Юлю снова затрясло от страха, но теперь она боялась не за себя, а за жизнь Григория. Неожиданно в ее сознании всплыли непонятные слова, лишь интуитивно она чувствовала, что этот неизвестный язык способен в одно мгновение остановить зверя.

Подхватив с пола куртку, девушка рванула входную дверь и выскочила на улицу. Словно в замедленной съемке она наблюдала за происходящим на соседнем участке – Григорий, в испуге закрывающийся руками; существо, готовое оторваться от земли и броситься на мужчину, и еще два человеческих силуэта, бегущих к калитке, у одного из них в руках ружье. Доля секунды и Юля выбросила вперед правую руку с широко разведенными пальцами и древнее слово отчетливо сорвалось с ее губ.

- Хаэрэ!...

Существо, уже находящееся в полете, испуганно взвизгнуло, совершило в воздухе невероятный кульбит, приземлилось на спину, отчаянно дергая длинными худыми лапами в попытке скорее встать, и когда ему это наконец удалось, перемахнуло через забор и опрометью бросилось в сторону леса, продолжая истошно визжать. Григорий, покачнувшись, продолжал падать назад и инстинктивно пытался ухватиться за что-нибудь, но так ничего и не нащупав, рухнул головой на кирпичный край клумбы. А двое мужчин, подобно статуям, замерли у калитки, с удивлением уставившись на нее.

Сама Юля все еще находилась в дико возбужденном состоянии и слышала свое шумное и прерывистое дыхание. Но это длилось недолго, вот уже зрение и слух вернулись к привычному восприятию, и теперь она с трудом различала силуэты людей и не слышала никаких звуков, кроме шелеста дождя и шороха ветра в листве.

Юля помотала головой, во рту неприятно пересохло, и она прошлась кончиком языка по губам, пытаясь сообразить, что же такое с ней произошло. Григорий лежал на земле не шелохнувшись, над ним склонились мужчины и тихонько перешептывались.

Девушка перешагнула заборчик и подошла ближе.

– Он жив? – с тревогой в голосе спросила она.

– Жив, но сильно ударился головой, – ответил Алексей, глядя на нее с недоумением. – А… Хотя ладно, это потом. – Он повернулся к другу. – Вань, давай за машиной, повезем в город.

Тот молча кивнул и быстро выбежал за калитку.

– Не помешало бы одеяло, чтобы его уложить, может в доме что-то найдется, – проговорил Алексей и снова бросил на Юлю удивленный взгляд.

– Да, конечно, – быстро закивала она.

Войдя в дом, она поднялась наверх и стащила одеяло с кровати, быстро вернувшись с ним обратно. Вскоре подъехал Иван, мужчины, разложив заднее сиденье, аккуратно уложили пострадавшего и тут же умчались. Постояв какое-то время на улице, Юля погасила свет, закрыла медпункт и вернулась к себе. В темноте она присела на краешек дивана, пытаясь сообразить, что же за слово всплыло в памяти, и почему оно так напугало странного зверя, кто он все-таки такой, и что теперь ей делать без Григория.

Покрутив в руках сотовый и в очередной раз убедившись в отсутствии связи, Юля неожиданно разревелась. Слезы принесли хоть какое-то облегчение. Шмыгая носом, девушка поднялась наверх. Искать другое одеяло не было сил, ее накрыла просто чудовищная усталость, тогда Юля прилегла на краешек кровати, натянула на себя бархатное покрывало и забылась тревожным сном.

Глава 9. Разговор за чашкой кофе

Наутро все валилось из рук, Юля переживала за Григория и от волнения не могла найти себе места. Единственный, кто мог прояснить ситуацию – Алексей, следовало сию же секунду отправиться к нему. Одевшись, девушка выбежала на крыльцо и ахнула. На двери на уровне глаз, и даже чуть выше, виднелись глубокие отметины от острых когтей, белая краска местами облупилась, оголив светло-желтую древесину. Юля провела пальцем по царапине, поражаясь тому, насколько огромным был жуткий лохматый зверь. Теперь она абсолютно уверена, что это никакой ни волк, и окрас, и размеры, и странное поведение говорили о принадлежности существа к другому виду. Вот только к какому?..

Дома снова укутал плотный туман и, вглядываясь в молочно-белое ничто, Юля вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок тошноты. На короткое мгновение показалось, что за забором мелькнула серая неясная тень, зашуршала листва, и тут же все исчезло. Страх вернул девушку в дом, и она принялась нервно шагать из угла в угол.

Зачем, ну зачем она согласилась ехать в эту глушь. Да ну его, этот камень, жила она без него раньше и дальше проживет. Ну кто теперь повезет ее обратно. Надо просить Алексея, но к нему даже обращаться не хочется. Это для местных он - хороший человек, на нее ему наплевать. Девушка вдруг настолько ощутила собственное одиночество, что у нее все сжалось внутри от жалости к себе. Ну почему ей в жизни так не везет? Почему не может она встретить хороших людей, которым хоть немного будет небезразлична.

Да, коллектив тут хороший, отзывчивый и встретили прекрасно. Но они слушаются Алексея во всем, для них важны его слова. И пока он не решит, что ей можно доверять, этого не станет делать никто. А как, как доказать, что доверять ей можно? Поклясться на крови единорога, принести жертву у камня или… В какие сказки они тут еще верят?

Юля прошла на кухню, насыпала кофе в турку, на глаза навернулись слезы. Она сняла линзы и убрала их в футляр, вряд ли сегодня кто-то к ней зайдет, можно и собой побыть ради такого случая.

Продолжая изредка всхлипывать, она пила кофе и листала толстую энциклопедию с красивейшими замками Европы. Пока не наткнулась на статью о потайных комнатах.

Ключик! Как же она о нем забыла.

Отставив в сторону чашку, Юля нашла в кармане куртки подарок Максима и внимательно присмотрелась к стене под лестницей. На первый взгляд обыкновенная стена, но после тщательного обследования под милой картинкой с рыжим котом в полосатой шапочке, действительно обнаружилась едва приметная щель, похожая на замочную скважину. Девушка аккуратно вставила ключ, повернула, и где-то в глубине щелкнула невидимая пружина, позволив части стены с легким скрипом открыться наружу. Оказалось, что стыки обоев так тщательно подогнаны под дверную щель, что заметить ее было попросту невозможно.

В полумраке удалось различить высокий стеллаж и письменный стол, а пошарив ладонью по стене, Юля обнаружила выключатель. Вспыхнула лампочка над столом, и девушка охнула от восхищения. Полки были уставлены невероятным количеством книг, там нашлось место всевозможным работам на нескольких языках, посвященным каменным сооружениям: от монографий о самых известных мегалитических комплексах Стоухендж и Карнак до разнообразных изданий о стоячих камнях, расположенных в разных уголках земного шара. Юля с интересом рассматривала странные слова на корешках: менгиры, кромлехи, дольмены, города-лабиринты. Интересно, зачем Ивану Михайловичу понадобилось столько информации о них? Из праздного любопытства? Или все это как-то связано с местным лесным мегалитом.

На самой нижней полке поверх книг лежала голубая папка с запиской, аккуратно приклеенной скотчем. На ней каллиграфическим почерком было выведено: «Камни-переходы». Юля вытащила и раскрыла ее. К глубокому разочарованию девушки, папка оказалась пуста, вернее в ней оставались чистые листы бумаги, но записи отсутствовали.

Когда она решила обследовать письменный стол, в дверь постучали. Юля сердито поджала губы, ну почему кому-то понадобилось прийти именно сейчас. Следом накатило чувство вины – книги и комната заставили ее совершенно позабыть о Григории, а вдруг именно о нем незваный гость и пришел сообщить. Быстро вернув стену на место и повернув ключик, она громко спросила:

– Кто там?

– Это Алексей, – послышался знакомый голос.

Юля открыла дверь и отступила вглубь, радуясь, что в доме царит полумрак. Наверняка глаза припухли и покраснели, а ей совершенно не хотелось, чтобы мужчина заметил следы вырвавшихся наружу эмоций.

– Максим очень переживал за тебя, – с улыбкой произнес он, неожиданно перейдя на ты. – И просил передать, что ему очень нравятся смелые девушки.

Юля смутилась и уставилась в пол, чувствуя, как заполыхали щеки.

– Он преувеличивает, я жутко перепугалась.

– И поэтому выскочила на улицу остановить взмахом руки здоровенную зверину?

Юля пожала плечами, и сделала жест рукой, приглашая мужчину войти. В этот раз он не отказался от гостеприимства и аккуратно прикрыл входную дверь.

– Ммм, как вкусно пахнет кофе, – с улыбкой проговорил он.

– Я уже его выпила, но сейчас сварю свежий.

Пока она хозяйничала на кухне, Алексей стоял рядом, облокотившись о дверной косяк и вертел в руках ключи от машины. Неужели он только приехал и сразу пришел сюда? Но где он тогда успел встретиться с Максимом? Боже, ну почему вопросы здесь появляются с такой скоростью. Их станет скоро не тысячи, а миллионы.

– Как дела у Григория? Он пришел в себя? – Спросила она, включая конфорку электрической плиты.

– Нет. Его сразу забрали в реанимацию. Он слишком сильно ударился головой, впал в кому. – Алексей печально вздохнул. – И никаких прогнозов не дали, потому что возраст, давление. Я очень надеюсь, что он поправится, но произойдет это не скоро. – Он наконец вошел, отодвинул стул и сел, бросив ключи на стол. – Я многим обязан Григорию, в некотором смысле даже жизнью.

Юля разлила кофе по чашкам и села напротив. Алексей вдохнул пряный аромат и обиженным тоном произнес:

– Анна терпеть не может кофе, мальчишкам вообще все равно что пить, а мне иногда просто не хватает времени, чтобы его сварить. Приходится пить растворимое пойло. Поэтому, громадное спасибо.

Их взгляды встретились. Его изумрудно-зеленые глаза зачаровывали, и девушка не сразу сумела отвести взгляд. Некоторое время они пристально смотрели друг на друга, и тут Юлю обдало жаром – она же сняла линзы, а Григорий просил ни при каких обстоятельствах этого не делать.

– Этот цвет глаз нравится мне гораздо больше, – с улыбкой произнес Алексей, потягивая кофе. – Это конечно же идея Григория, так ведь?

Юля молча кивнула.

– Это в его духе, он любитель всяких интриг. Мне кажется, ему стоило бы писать приключенческие книжки с заговорами и предательствами.

– О да, интриги – это про него. Он в моей жизни-то появился весьма специфическим образом.

­– Правда? И как же?

Юля пересказала историю встречи с незнакомцем в собственной квартире, удивляясь, что с тех пор прошло уже целых полгода. Алексей слушал с улыбкой, а потом отставил в сторону чашку и провел ладонью по волосам, девушка заметила несколько крохотных седых прядок.

– Юль, ты извини меня, что я тебя так встретил. То, что у нас происходит сейчас, очень запутано и весьма неоднозначно. Я очень просил Григория, чтобы здесь не появлялись больше посторонние люди. И он, дурак. Мог хотя бы мне сказать про эти чертовы линзы. Но я узнал про них… угадай от кого?

– От Максима, – тут же отозвалась Юля. – Только я совершенно не понимаю, как он догадался.

– Это уникальный ребенок, уникальный во многих смыслах. Но о нем мы еще успеем поговорить. Мне не хочется обрушивать на тебя море информации, поэтому попробуем разобраться во всем по порядку. Хорошо?

Юля кивнула и тоже отставила чашку в сторону. Наконец-то наступил момент истины и возможно хоть на часть вопросов она получит ответы. Но с вопроса начал именно Алексей и причем с весьма неожиданного.

– Скажи, почему ты согласилась поехать в лесную глушь работать учителем? Только честно. Я понимаю, что Григорий расписал тебе красоты жизни ближе к природе, хотя сам давно сбежал в город. Но согласись, не каждый человек добровольно захочет променять цивилизованную жизнь со всеми удобствами на лесную глушь, где зимой надо топить печку, нет магазинов, интернета и еще много чего.

Юля с улыбкой покачала головой.

– Он сбросил мне фотографии деревни, там помимо леса и озера был снимок камня. – Она сделала паузу. – Мне ужасно захотелось увидеть его собственными глазами.

– А потом он приснился тебе, – закончил за нее Алексей, видимо и это он узнал от Максима. – Что конкретно ты видела во сне? – Спросил он, сделав ударение на слове «конкретно».

– Осенний голый лес, ковер из мягких листьев, зеленоватое свечение, – начала перечислять Юля, сосредоточенно разглядывая алый цветок мака на скатерти. – Камень такой шероховатый и теплый, он будто отзывался на биение сердца. А потом появился дом, там горел свет и как будто бы меня ждали. Но появился то ли волк, то ли вчерашний зверь и заставил меня проснуться.

– Угу. А что за язык ты использовала ночью?

– Понятия не имею, никогда не знала, что могу что-то подобное. Даже сейчас не помню, что я выкрикнула и как бы могло звучать это слово на нашем языке. Но он вспомнился не сам по себе, сначала обострились все чувства, я видела в темноте, слышала множество звуков и запахов. – Юля улыбнулась. – Случись подобное в городе, я бы решила, что схожу с ума.

– А здесь тебя это не смутило? – рассмеялся Алексей.

– Нет, – замотала головой Юля. – Правда, нет. Когда я потянула ногу, меня с такой силой тянуло в лес. Если бы не появились ребята, я бы рванула туда бегом. Уже это показалось мне необычным. Ну и появление странного зверя. Откуда он?

Алексей встал и прошелся по кухне, проигнорировав последний вопрос.

– А до фотографии ты видела камень во сне?

– Нет. Я с детства вижу сны о лесе, он бывает разный – зеленый и манящий прогуляться между стройными деревьями, или укрытый снежными шапками, готовыми вот-вот обрушиться от тяжести, иногда гудит и стонет от сильного ветра, склоняется к земле и роняет пожелтевшие листья. Эти сны, они снились не всегда, и я с нетерпением ждала наступления ночи, чтобы прогуляться по лесу в очередной раз. В детстве мы с мамой часто гуляли в городском парке, который местами был похож на настоящий лес – с буреломом и буйной растительностью, я могла часами сидеть под каким-нибудь деревом, а мама, она звала меня на детскую площадку и не понимала, как ребенку может нравиться вот так бесцельно сидеть и слушать шум листвы. А потом все изменилось, мама резко стала бояться леса, и даже в закоулки парка водила меня с неохотой. Я не понимала, почему так произошло, но вот Григорий рассказал, что в лесу при странных обстоятельствах пропала моя бабушка. Хотя до сих пор не понимаю, какая связь между лесом и парком. – Юля пожала плечами.

– Это произошло десять лет назад? – тихо спросил Алексей.

– Да, – кивнула Юля, и подумав немного, проговорила. – С бабушкой тоже не все понятно, она приходила к нам в дом под видом маминой подруги. То, что она моя бабушка, я узнала тоже от Григория. Ну и вот. Я долго размышляла стоит ехать или нет, увидеть лес мне тоже хотелось, но все решил последний сон…

– А что тебе местные дамы рассказали о камне?

– Да ничего, всякие суеверно-мистические истории и посоветовали ни в коем случае туда не ходить. Сказали, там люди пропадают и вообще место нехорошее.

– Хм, – усмехнулся Алексей. – Мистические, говоришь, ну камень, действительно, не каждого подпускает к себе, обычно человек доходит до определенной точки, а дальше будто натыкается на невидимую стену. Так происходит почти со всеми жителями деревни, и это их немного пугает. И да, он светится в темноте, что тоже выглядит несколько… жутковато.

– Как-то все это слишком сказочно звучит. А можно его все-таки увидеть? – задала наконец Юля самый главный вопрос.

– Да, и я очень хочу, чтобы это произошло. Только пойдем мы к нему поздно вечером, сегодня, чтобы ни одна живая душа нас не увидела. Не знаю, почему Григорий решил тебя от всех скрывать, но пусть так и будет. Не испугаешься? – И в глазах его мелькнула смешливая искорка.

– А как же зверь? – нервно вырвалось у нее.

– Ты же сможешь его остановить одним движением руки.

Алексей отдернул рукав и посмотрел на часы.

– Черт, еще в город ехать. Верочку встретить надо, это наша литераторша, вот ее я с удовольствием бы на кого-нибудь променял. Она тетка умная, подход к ребятам имеет, но противная до безобразия, вся из себя слишком правильная. Так что готовься, как минимум с одним человеком в школе все время придется воевать. И еще раз спасибо за кофе!

Глава 10. Ночная прогулка к камню

Ближе к вечеру Юля начала нервничать, часы показывали четверть одиннадцатого, а свет в доме бабки Авдотьи не торопился гаснуть, старуха занималась своими делами, но постоянно подходила к окну и выглядывала на улицу. То ли за Максимом следила, который в очередной раз умчался в неизвестном направлении, то ли следила за ней.

Минут через двадцать свет, наконец, погас, и Юля с облегчением выдохнула. Она уже устала мерить комнату шагами и мысленно ругать Ивана Михайловича, что он не позаботился о втором выходе из дома. Девушка оделась и мигом нырнула в объятия прохладной августовской ночи. Тут же от забора отделилась высокая человеческая фигура с ружьем, Алексей махнул рукой, предлагая следовать за ним, и быстрым шагом двинулся через луг. Юля заторопилась следом, усердно вглядываясь под ноги и боясь зацепиться за торчащую кочку. Не доходя до кромки леса пары метров, Алексей резко остановился, и она чуть не врезалась в него, чудом успев свернуть в сторону.

– Куда это, интересно, Авдотья Михайловна среди ночи пошла. Я уж подумал, что она за тобой следит.

– Пошла? – удивилась Юля. – А я была уверена, что следит, либо за мной, либо за Максимом.

– Ладно, с этим потом разберемся, – тихо проговорил Алексей. – Ну что, давай вперед, перешагни рубеж, непреодолимый для простых людей, а дальше седьмое чувство должно тебя направить прямо к камню.

Юле не верилось, что какое-то препятствие может не пустить в лес, это казалось абсурдным и неправдоподобным. Но одновременно с этой мыслью пришла и другая, а вдруг это так, вдруг она сейчас наткнется на невидимую стену, что тогда произойдет? Стараясь унять дрожь в коленях, девушка неспешно вошла под темные своды леса, шаг, еще шаг, вот справа, совсем рядом, толстый ствол, Юля провела рукой по его шершавой и прохладной поверхности. Все уверенней и уверенней продвигалась она вперед, пока неожиданно не поняла, что Алексей идет рядом.

Дальше шли молча, темные высоченные деревья вздымались над ними, листву тихонько трепал осторожный ночной ветерок, она беспрестанно шелестела, а под ногами тихонько похрустывали мелкие веточки. Пару раз вдали ухнул филин, потом послышалась перекличка других птиц, и еще множество звуков наполняли окружающее пространство, лес жил своей ночной жизнью. Юля совершенно ничего не видела, кроме очертаний ближайших стволов, но ее будто вел внутренний компас.

Внезапно впереди мелькнуло зеленоватое свечение, у Юли перехватило дыхание – все было как во сне, только деревья еще не успели сбросить лиственные наряды и выстлать мягкий пружинящий ковер. Свет приближался. Наконец они ступили на опушку, в центре которой на небольшом взгорке, полностью увитом странным растением с толстыми стеблями и бордово-серебристыми листочками, возвышался округлый камень высотой около двух метров и не меньше полуметра в диаметре. Его поверхность выглядела идеально гладкой, лишь от самого низа до верхушки по спирали проходил неглубокий желобок. Камень притягивал подобно магниту, и девушка уверенно шагнула ближе.

Алексей остался на краю опушки и молча наблюдал. А Юля, движимая непреодолимым внутренним желанием, с вытянутой вперед ладонью, подходила все ближе и ближе к мегалиту. Затем осторожно поднялась на возвышение и притронулась к камню, его поверхность и в реальности ощущалась идеально гладкой и теплой, хотелось прижаться к нему и замереть. Но необъяснимый внезапный порыв заставил поступить иначе, и девушка, продолжая вести кончиками пальцев по камню, принялась обходить его по кругу, пока в какой-то момент ей не захотелось остановиться. Левую ладонь она продолжала прижимать к мегалиту, а правую отвела чуть в сторону и медленно подняла до уровня левой.

Бросив взгляд на Алексея, она поймала ободряющую улыбку. Он стоял, прислонившись плечом к толстому стволу и внимательно наблюдал за ее действиями. Юля вдохнула полной грудью наполненный ароматами леса воздух и сосредоточилась на собственных ощущениях. Поначалу ничего не происходило, тогда она принялась мысленно считать в такт собственного сердцебиения, пока не обнаружила, что зеленоватое свечение замерцало с частотой ее пульса.

Минуты текли одна за другой, в лесу стало абсолютно тихо, будто и он замер в ожидании. Девушка закрыла глаза и перед внутренним взором поплыли разноцветные пятна, они вытягивались и скручивались в тонкие линии, подступали ближе и удалялись, связывались в единый клубок и расходились. В какой-то миг особенно ярко выделилась бордовая линия, она словно тянула девушку за собой, и Юля позволила ей вести себя. Тут же показалось, будто почва уплыла из-под ног, а ее тело, ставшее вдруг невесомым, словно поднялось в воздух и его стало затягивать в стремительный водоворот.

Сильное головокружение заставило распахнуть глаза, каждый вдох давался с трудом, пространство возле камня изменялось, двигалось, перемещалось, мелкие травинки кружились в воздухе, а легкие дуновения ветра, налетавшего откуда-то снизу, развевали волосы. Свечение пульсировало, воздух колыхался, все органы чувств обострились, вновь доставая из глубин памяти слова древнего языка. Знакомые очертания леса впереди исчезли и стало гораздо светлее. Поискав источник света, девушка увидела над собой громадный бледно-розовый шар луны.

Ее взору предстала дорога, окруженная деревьями, но это был совершенно другой лес. Деревья гораздо ниже, их листья переливались в лунном свете, будто сотканные из серебряных нитей, стволы выглядели неестественно изогнутыми, местами скрученными в замысловатую спираль. Ей тут же вспомнилось, что где-то в интернете встречалась статья про танцующий лес, этот можно было описать так же. Неожиданно пространство стало приближаться, будто Юля летела над светлым полотном дороги, и вот она уже перед домом с огромной верандой и ярко освещенными окнами.

На веранде в плетеных креслах сидели мужчина и женщина, о чем-то негромко разговаривая. Женщина находилась спиной к Юле, и она видела лишь собранные в тугой пучок седые волосы, зато мужчину удалось рассмотреть гораздо лучше, у него были изумрудно-зеленые глаза, темная борода и длинные, чуть вьющиеся волосы, подернутые проседью. Даже в сидящей фигуре угадывался громадный рост. Вдруг мужчина резко замолчал и удивленно посмотрел прямо на Юлю, он быстро коснулся руки женщины, и та тоже начала оборачиваться. Но в этот момент картинка стала таять, девушке показалось, что она провалилась в огромную яму и теперь летит в бесконечную пропасть.

Хотелось кричать от переполнявшего душу страха, но она, изо всех сил сжав зубы, просто не позволила себе этого сделать. Юля точно знала, что подобным чувствам здесь не место, эта сила не способна причинить вред, никому, а особенно ей. Она позволила себе расслабиться, и в тот же миг падение прекратилось. Юля не сразу решилась открыть глаза, она провела ладонью рядом с собой и обнаружила, что лежит на траве, ее пальцы перебирали жестковатые крохотные листочки. А когда она решила оглядеться, то увидела прямо над собой зеленоватую громаду мегалита.

Вдруг совершенно рядом послышалось негромкое рычание. Она сделала попытку приподняться и сесть, но рычание усилилось.

– Не шевелись, я тебя прошу, не шевелись, – послышался знакомый голос.

«Ах, да, я же пришла сюда с Алексеем, у него ружье, – пронеслось у Юли в голове, – не шевелиться, не надо шевелиться».

Юля зажмурилась, облизала пересохшие губы и тут же кожей ощутила горячее дыхание. Из-под полуопущенных век она со страхом разглядывала серую волчью морду. Зверь больше не издавал ни звука, а только шумно обнюхивал Юлино лицо и руки, а потом неожиданно взял и лизнул прямо в нос. Тогда она осторожно приподняла дрожащую руку и провела ладонью по волчьей голове, глядя прямо в его ярко-оранжевые глаза с круглыми, как у человека, зрачками. Он мгновенно уселся рядом, и принялся мести хвостом по земле будто собака. На его шее красовалось некое подобие тонкого ошейника, сплетенного из блестящих цветных нитей.

Неожиданно волк вскочил, и издав странный звук, что-то между рычанием и хриплым лаем, умчался к Алексею. Тот сел на корточки и ласково потрепал зверя по голове. Только сейчас Юля заметила, что размерами зверь гораздо меньше волка, а расцветкой и вовсе больше похож на хаски, и его шерсть будто мерцала, хотя возможно, это только казалось в зеленоватом свете камня.

– Этот товарищ страшно рад, что в наших рядах пополнение, – произнес с усмешкой Алексей.

– Это в каких – в наших? – с любопытством спросила Юля, поднимаясь с земли. Волк вернулся к ней и уселся прямо у ног, переводя взгляд с мужчины на девушку и обратно.

– Пойдем, что успею – расскажу по дороге, а остальное оставим до... – Но Алексей не успел договорить, из чащи леса послышался знакомый пронзительный вой.

Глава 11. Загадочный список

Это был такой же жалобно-тоскливый надрывный вой, какой существо недавно издавало под дверью Юлиного дома. Волк мгновенно поднялся, повернулся в сторону звука и навострил уши.

– Все-таки явился, – сердито бросил Алексей.

– Тут же все говорят, что он появляется в темноте.

– Его целый год вообще никто не видел, да и раньше он деревню стороной обходил. Изредка появлялся только. – Алексей поманил девушку движением руки, предлагая следовать за собой и продолжил. – А теперь мало того, что зачастил появляться, так еще на двери кидается и на людей.

– А правда, что он Ивана Михайловича убил?

– В некотором смысле…

Алексей остановился и прислушался, волк тоже бежал рядом и изредка посматривал в сторону, но при этом оставался весьма спокойным.

– Но если он такой агрессивный, нельзя его… застрелить? – Юля задала этот вопрос и тут же пожалела, нельзя его убивать, вот нельзя и все.

– Ты только при Максиме этого никогда не говори, – хмыкнул Алексей.

Дальше они шли молча, в двух шагах сбоку от путников шуршали кусты, зверь бежал параллельно с ними, но близко не подходил. Возможно его останавливало присутствие волка, но тот вообще никак не реагировал на опасного соседа.

Вскоре они вышли к кромке леса, было тихо и безветренно, облака наконец-то разошлись, и в свете луны виднелись дома, а еще раскачивающиеся качели во дворе бабки Авдотьи, словно кто-то совсем недавно сидел на них. Посреди луга девушка решила оглянуться. Волк осторожно водил лапой по воздуху, будто пытался перешагнуть невидимый барьер.

– Он что, не может выйти из леса? – удивленно спросила Юля и тронула мужчину за плечо.

– Нет, не может. Его задача – находиться недалеко от камня, – не поворачивая головы, ответил Алексей.

Жуткий вой раздался совсем рядом, и волк, до этого такой спокойный, бросился в сторону звука, через мгновение послышалось злобное рычание, треск поломанных сучьев, и темные ветви кустарника заходили из стороны в сторону.

– Дядь Леш, ну сделай что-нибудь, ведь он опять сделает Вене больно, – внезапно раздался плаксивый голос и перед ними возник Максим.

– А ты что тут делаешь?! – удивленно воскликнул Алексей. – Ведь сказано было тебе не соваться в лес, мало прошлого похода! Да что же ты непослушный-то такой?!

Максим шмыгнул носом. Тогда Алексей сунул ружье девушке, схватил мальчишку на руки и заторопился к деревне, что-то шепотом объясняя ему на ходу. Уже практически у самой калитки до них донесся злобный вой, и темная тень, отделившись от кромки леса, стала приближаться с огромной скоростью.

– Скорее в дом, – проговорил Алексей, подталкивая Юлю к двери.

Та судорожно нащупывала ключ в кармане джинсов, наконец ей удалось трясущимися руками воткнуть его в замочную скважину, и через мгновение они оказались внутри. Алексей поставил мальчишку на пол, тот продолжал тихонько всхлипывать.

– Ну и что ты там делал посреди ночи? – сердито спросил мужчина.

– На крыльце я сидел, увидел, как вы пошли и тоже… решил, – виновато проговорил Максим. – Хотел с ним побыть.

– С кем? – не поняла Юля.

– С Веней, ну с волком, он хороший, спас меня и помог…, – Максим замолчал на полуслове, глядя в пол и ковыряя носком кроссовка щель между половицами.

– Авдотья Михайловна знает, что ты ушел? – с тревогой в голосе спросил Алексей.

– Ушла она, – буркнул Максим, не поднимая глаз. – Верочка ее ненаглядная приехала, настойку, небось, свою вонючую пьют. Я в окно видел, как ты с ружьем прошел, а потом как вы вместе к лесу пошли. Ну и решил вас подождать на качелях, чтобы про Веню спросить.

– А почему Веня? – удивилась Юля.

– Ну мне так захотелось его назвать, он же почти как собака, тоже добрый, – тихо проговорил Максим.

– У тебя все добрые, – кивнул Алексей. – И черный этот тоже по доброте душевной тебя разодрал, угу. Что же мне делать-то с тобой, горе луковое.

А Максим вдруг разревелся, его худенькие плечи заходили ходуном. Алексей тут же опустился на корточки и прижал мальчишку к себе, а тот обнял его за шею и завсхлипывал еще сильнее. У Юли от жалости подступил комок к горлу, она чувствовала, что сама сейчас не сумеет сдержаться.

– Юль, я провожу этого бегуна до дома. Давай завтра поговорим, приходи в беседку у озера.

– А может Максима здесь оставить? – спросила Юля, ей очень не хотелось после всех событий снова оставаться одной.

– Это было бы здорово, но лучше, чтобы Авдотья ни о чем не догадалась. Хочется надеяться, что она не вернется до утра и не узнает про побег этого товарища.

Он поднял мальчишку на руки, повесил ружье на плечо и осторожно приоткрыл дверь. На улице светила круглая полная луна, было тихо, лишь во всю мощь трещали кузнечики. Девушка наблюдала за тем, как Алексей дошел до двери дома Авдотьи, поставил мальчика на ступеньки крыльца и что-то сказал ему, погрозив пальцем. Тот кивнул и тихо скрылся за дверью. Алексей постоял какое-то время, потом махнул Юле ладонью и ушел.

Заперев дверь, девушка ощутила сильнейшую усталость, часы на телефоне показывали ровно три, долго же они проходили. С этой мыслю она поднялась наверх, закуталась в одеяло и мгновенно провалилась в глубокий сон.

Рано утром Юля поднялась в отличном настроении. За окном светило солнце, во все горло кукарекал петух и кудахтали куры. Быстро умывшись и позавтракав, девушка достала ключик и открыла комнату под лестницей.

Шкаф с книгами она успела бегло осмотреть, теперь ее интересовал письменный стол, аккуратный, сколоченный из гладко оструганных досок и выкрашенный в темно-коричневый цвет. На нем стояла лампа и письменный набор с небольшим глобусом на подставке, с держателем для бумаги и изящным резным подстаканником для ручек и карандашей.

Девушка отодвинула стул с мягкой, обитой бархатной тканью, спинкой и решила осмотреть ящики стола. Верхний выдвинулся с трудом, в нем хранилось несколько упаковок писчей бумаги, а поверх лежала яркая коробка из-под конфет. Заглянув в нее осторожно, Юля обнаружила пистолет, аккуратно утопленный в поролоне. «Вот так находка», – пронеслось в голове. Девушка осторожно взяла оружие в руки, покачала тяжелый предмет на ладони и вернула обратно. Да уж, тихая деревня, один с ружьем не расстается, другой хранил пистолет на всякий случай.

В среднем ящике лежали стопкой странные приборы, напоминающие пульты управления, но с одной кнопкой в центре, и торчащим жалом иглы в верхней части, всего штук десять. Покрутив один в руках, девушка так и не поняла, для чего он мог использоваться и вернула обратно.

Нижний ящик был доверху набит исписанными и исчерканными листами, видимо, черновиками. Юля вытащила пачку, попыталась разобраться в сути написанного, но мало что поняла. Зато, случайно потянув за один из листков, вытащила странный список.

1.Сегодня ровно пять лет, как уничтожен переход. Я вымотан, истощен и практически потерял всякую надежду.

2. Я перестал видеть сны, а без них мне вряд ли удастся разобраться в происходящем.

3. Собрал множество информации обо всех возможных стоячих камнях в этом мире, но ни один из них не является переходом. В этом я убедился лично.

4. Эйфория от найденного спирального камня давно прошла, без пары он бесполезен. Возможно, причина во мне, и я неверно читаю Манату. Но вряд ли. Мне говорили, что важнее настрой и присутствие зверя. Но кровь он не принял, а это плохо.

5. Возможно второй камень под землей, но какие силы необходимы для того, чтобы извлечь его на поверхность? У меня есть одна идея, попробую.

6. С деревней получилось очень удачно, но Афанасьевич замышляет что-то свое, разобраться бы, с чего это он стал таким раздражительным, злым и беспардонным. Будто только ему одному важно открытие перехода. Докопаюсь и узнаю. Жаль Гриша ему верит так беспечно, ошибается.

7. Угодил маме, ей тут нравится, особенно огород привел в восторг. Только к моим поискам стала относиться скептически. Плохо, ее скептицизм переходит и в мою голову.

8. Жалею, что рассказал о камне Грише и Алеше, переживаю, что дал им ложную надежду. Ване и тут неплохо, а вот Алешка жутко переживает за ребят, им не терпится отправить мальчишек. Хотя по Лешиным глазам вижу, ему и самому не терпится уйти отсюда.

9. Жалею каждую минуту, что в тот день отправил Наталью, если бы не это обстоятельство, мы бы хоть здесь остались вместе. Нет, втроем, еще есть Юля.

10. На меня надежды больше нет.

Юля перечитала послание два раза, но ничего не поняла – переходы, кровь, Маната какая-то, поиски камней, и куда надо отправить ребят, разве тут им плохо? В этот момент кто-то громко забарабанил в дверь. Девушка вздрогнула и выронила листок на пол, тихонько выругавшись. Когда же она наконец-то перестанет шарахаться от каждого стука, ну ей-Богу, как лист осины на ветру. Улыбнувшись пришедшему в голову сравнению, Юля вышла и плотно закрыла вход под лестницу. Неожиданно возле дома затрещали кусты и в оконном проеме мелькнуло лицо бабки Авдотьи. Она изо всех сил забарабанила по стеклу.

– Вот ведьма, и чего ей от меня только надо, – со злостью пробормотала Юля. Тихонько прошмыгнув к выходу, она влезла в туфли и, резко отворив дверь, крикнула с крыльца:

– Здравствуйте, Авдотья Михайловна! Что-то случилось? – Девушка изобразила приветливую улыбку на лице.

Старуха вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

– Ты по какому праву Максимку против меня настраиваешь? – глаза Авдотьи сверкнули злобой. – Не успела тут появиться, уже порядки свои наводишь?

– С чего вы взяли, что я Максима против вас настраиваю? – удивилась Юля. – Я просто с мальчиком разговаривала, он мой будущий ученик.

– Знаем мы таких учителей, гнать вас надо отсюдова в шею. Ты смотри, девка, не заигрывайся. Коли станешь моего внука уму-разуму учить, долго тут не протянешь.

– Кто дал вам право мне угрожать? – спросила Юля, но голос у нее предательски дрожал, она всеми фибрами души чувствовала, что бабка не шутит.

– Я тебе не угрожаю. Только странная ты девка, молодежь разбегается вон из деревни, а ты прискакала. Гляди, любопытство до добра не доводит. И к Максимке с расспросами своими не лезь, ему так несладко приходится. – Она пошамкала губами и тыкнув в сторону девушки указательным пальцем, сердито бросила. – В город тебе надо уезжать, не место тебе тут.

И развернувшись, быстро засеменила к калитке.

Проводив старуху взглядом, Юля вернулась в дом, у нее дрожали колени и к горлу, как и в прошлый раз, подступала тошнота. Уж не бабка ли явилась тогда причиной недомогания. Ей хотелось поскорее уйти, чтобы увеличить расстояние между собой и недружелюбной Авдотьей. Засунув письмо в карман, Юля торопливо вышла и направилась к озеру, и действительно, чем дальше уходила от дома, тем спокойнее становилось у нее на душе.

Глава 12. История пяти пространств

Свернув под сосны, Юля пошла неспеша, наблюдая, как эти громады скребут макушками по голубому небосводу. Полной грудью вдыхала свежий хвойный аромат и прислушивалась к плеску воды и веселому хохоту, доносившимся с берега. Естественно, мальчишки больше всех радовались возвращению летнего тепла.

Наконец между стволами заискрилась водная гладь, солнечные блики отражались и скакали по ветвям задорными зайчиками. Вот деревья расступились, и Юля ахнула от восторга. В реальности лесное озеро выглядело еще прекраснее, чем на присланных Григорием фотографиях. Круглое, словно тарелка, заросшее по берегам пучками камыша и осоки, с торчащими тут и там и похожими на эскимо шапочками рогоза, и в воде, словно в зеркале, отражались кроны деревьев, некоторые совершенно зеленые, а некоторые уже раскрашенные в яркие осенние оттенки желтого, красного и оранжевого.

Мальчишки нестройным хором поздоровались, и Юля помахала им в ответ, а сама свернула к беседке, заросшей по самую крышу ползучей брионией. Алексей и Иван сидели за столом и негромко разговаривали, перед ними возвышался здоровенный термос и несколько чашек.

– Добрый день, – поздоровалась Юля, смущенно улыбаясь.

– Добрый, – ответил Алексей. – Наконец-то познакомлю тебя с Иваном.

– Очень рад, что в нашем полку прибыло, – с улыбкой ответил он, встал и галантно кивнул головой.

Темноволосый мужчина с коротким ежиком практически черных волос, улыбался широко и открыто. Идеально прямой нос и тонкие губы придавали лицу волевое выражение, но в изумрудно-зеленый глазах плясали веселые чертики. И ни единой морщинки не виднелось на гладковыбритом лице, хотя как уже знала Юля, с Алексеем они были ровесниками. Видимо у Ивана жизнь складывалась несколько иначе, либо относился он ко всему чуточку проще. Алексей даже сейчас выглядел уставшим и встревоженным, будто лежащий на его плечах груз приходилось постоянно таскать с собой и не на кого было переложить хотя бы малую его толику.

– Кофе? – спросил Алексей, указывая на термос. – Сегодня моя очередь угощать.

– С удовольствием, а то после беседы с Авдотьей Михайловной до сих пор все поджилки трясутся, – улыбнулась Юля.

– Чего она хотела с утра пораньше в воскресенье? – удивленно спросил Алексей, откручивая крышку термоса.

Воздух вмиг наполнился пряным кофейным ароматом.

– Просила не настраивать против нее Максима, а иначе грозила, что мне будет плохо.

– Странно, никогда она себя так не вела, – Иван задумчиво потер подбородок. – Надо бы с ней, Леша, поговорить. А то может прав Григорий, может действительно Афанасьич тут воду мутит.

– Черт его знает, – сердито отозвался Алексей и печально вздохнул. – Приглядывать за ним стоит, чтобы не спугнуть. Пока кроме лохматого никто реальных проблем не доставляет. Ну может Вера только, она в пух и прах раскритиковала идею со школой, все ей там не понравилось. Ей индивидуально заниматься удобнее. Как будто в классах по тридцать человек будет.

– Странные у нас тут дела творятся, – вздохнул Иван, вставая. – Ладно, вы пока поговорите, а я к ребятам, уж очень хороша водичка. Юля, будет желание – присоединяйся.

Она посмотрела на плещущихся ребятишек и, с улыбкой, кивнула. Затем вытащила из кармана джинсов сложенный вчетверо листок и протянула его Алексею.

– Вот, это я нашла сегодня утром в комнате под лестницей, и совершенно ничего не поняла.

– Максим дал ключ? – хитро прищурившись, спросил Алексей. –Можешь не отвечать. Он тебе доверяет как никому, я даже немного удивлен. Обычно Максим не очень словоохотлив со взрослыми. Он и с Авдотьей-то переговаривается односложными предложениями, а из ребят предпочитает возиться с самыми мелкими, вон, сама посмотри.

Пока он читал письмо, Юля нашла глазами Максима, в отдельной запруде он, Аркаша с Илюшкой, и Кирилл со Стасиком поливали друг друга из водных пистолетов, весело хохоча.

– Пять лет назад… Я даже и не представлял, что уже тогда Михалыч настолько потерял надежду и так переживал. Он всегда старался нам доказать, что если есть задача, то она обязательно рано или поздно будет решена. Для него тот взрыв связан в первую очередь с тяжелой личной утратой, но, к сожалению, он ушел, так и не разгадав эту тайну.

– Так что это за камень? И что такое переход? Куда надо отправить детей, которым, по-моему, и тут неплохо?

– Я отвечу на все твои вопросы, – начал Алексей, разглядывая кофейный рисунок на дне чашки. – Только скажи мне сначала, что ты вчера видела у камня? На секунду мне показалось, что ты растворилась в потоках света, а потом появилась и начала падать.

Юля поставила чашку на стол, пережитые события казались странным ночным видением.

– Сначала свет начал пульсировать в такт моего сердца, перед глазами побежали яркие цветные пятна – красный, зеленый, голубой, бордовый, а потом я будто перенеслась в другое место. Там был очень странный лес, с изогнутыми деревьями, словно танцующими, – Юля задумчиво перебирала в голове образы, разглядывая бегущего по столу муравьишку. – А потом из пространства резко придвинулся дом, тот самый, который снился раньше. На крыльце сидели женщина и мужчина, и он на мгновение как будто увидел меня, мы встретились с ним взглядами. Он был такой огромный, с бородой и волосами до плеч, а женщину рассмотреть не получилось, она сидела спиной. Ну а потом показалось, что я падаю в бесконечную пропасть, даже дыхание перехватило, и я очнулась, лежа у камня.

Юля перевела взгляд на мужчину, тот внимательно слушал и кивал.

– В юности мне казалось, что я так много знаю о переходах, а чего не знаю – с легкостью найду в библиотеке. – Алексей усмехнулся. – И способностями сновидца я не обладаю… Но в снах ли дело, если Иван Михайлович тоже не сумел найти разгадку. А самое обидное, если окажется, что все это время она была совсем рядом. – Он уронил голову на сложенные руки и совсем тихо произнес. – Один глупый поступок и десять лет жизни коту под хвост…

Алексей замолчал, а Юля смотрела на него, и неожиданно ее накрыла волна необъяснимой нежности к этому человеку, она легонько кончиками пальцев провела по его волосам. Он поднял голову и посмотрел удивленно.

– Извини, просто ты сейчас похож на расстроенного и растерянного мальчишку, который в очередной раз провалил экзамен, – покраснев и улыбнувшись одними уголками губ, произнесла она.

– А ведь именно так я себя и чувствую, – грустно кивнул он. – Только я не экзамен провалил, а собственную жизнь. Да ладно, не будем об этом. Своими проблемами я тебя точно грузить не хочу.

Он открутил термос и налил себе еще кофе.

– То, что я тебе сейчас расскажу, может показаться неправдоподобным, но это часть нашей реальности, мало того – это часть моей жизни. Так устроена вселенная, но не всем об этом известно, и многие пока не готовы это осознать и понять. Да и сами не готовы измениться, чтобы жить по-другому. – Он взял в руки чашку. – Скажи, ты когда-нибудь слышала про стоячие камни?

– Ну я читала про них в интернете, – пожала плечами Юля. – Чаще всего эти камни рукотворные и создавались в давние времена для проведения всяческих ритуалов. Их очень много в мире.

Алексей кивнул.

– Правильно. Но если покопаться на всяких уфологических сайтах, то можно найти информацию о том, что возле таких камней происходили или происходят всякие странности. Например, исчезали люди, одни навсегда, другие возвращались и рассказывали, что побывали в другом месте, которое по своим климатическим, географическим, астрономическим, природным и другим параметрам практически не отличалось от исходного. Точно также иногда неожиданно появлялись чужаки и рассказывали странные истории о том, откуда они пришли. Такие камни-одиночки образуют точечные переходы, которые могут появляться и исчезать. То есть, если двадцать-тридцать лет назад возле камня существовал тоннель, то сегодня его там уже может не быть, а потом он снова появится.

Но помимо них существуют спиральные камни, обычно стоящие парой. Их иногда называют вратами, коридорами, туннелями, но мне больше нравится, когда их зовут переходами. Просто по аналогии, например, с подземным переходом. Об их природе известно немного, считается, что они рукотворны и созданы очень древним народом, который использовал, как это ни парадоксально звучит, магию. И всех потомков этих людей объединяет одна отличительная черта – изумрудно-зеленый цвет глаз.

Алексей замолчал и внимательно посмотрел на Юлю, у которой на лице сменялась гамма эмоций: удивление, недоверие, сомнение, восторг. Он рассмеялся, глядя на это, и продолжил:

– К камням-одиночкам могут подходить близко абсолютно все, именно с этим связан факт исчезновения людей, но как правило обычный человек попадает в переход случайно, а потомки древнего народа видят его в определенное время суток, чаще ближе к ночи, и он похож на такую переливающуюся и искрящуюся рябь в воздухе. – Алексей нарисовал в воздухе некое подобие арки. – К спиральным камням подходить могут далеко не все, многие люди начинают испытывать необъяснимую тревогу, нервничать и стараются обойти это место стороной. А вот запустить переход между ними могут лишь потомки древнего народа. О местонахождении и одних, и других камней, они чаще всего узнают из снов, таким даром обладал Иван Михайлович, и видимо, обладаешь ты. Вот только древнего языка он не знал, может в этом и скрывалась причина его неудач.

– Подожди, ты хочешь сказать, что речь идет о параллельных мирах? – с восторгом и недоверием спросила Юля. – И во мне тоже течет какая-то древняя кровь?

Видимо, ее вид развеселил Алексея, потому что он откинул голову и впервые от души рассмеялся. Даже Иван обернулся, его губы растянулись в улыбке, и он показал два поднятых вверх больших пальца.

– Извини, просто мне нравится твоя реакция, – все еще улыбаясь, проговорил он. – На самом деле мне не нравится это пафосное название, мы зовем их пространствами или просто мирами. Так вот переходы связывают между собой пространства, причем в каждом может находиться несколько камней-одиночек и одна-две пары спиральных камней. Поначалу люди просто путешествовали между мирами, кто-то с исследовательской целью, кто-то из любопытства, но чуть больше ста лет назад представители одного из пространств решили попробовать объединить их вместе, найти такие точки соприкосновения, – Алексей сложил обе ладони вместе, – чтобы это было максимально выгодно каждому из них. В таком тесном взаимодействии сегодня находятся пять пространств, им дали названия на древнем языке, в соответствии с тем, в какой области они смогли развиться наиболее полно, а еще у них есть цветовые названия, связанные с теми самыми линиями, которые ты видела у камня.

Зеленый мир Ануми – это центр, где сосредоточены люди, контролирующие финансовое, материальное, военное обеспечение всех других пространств. В этом мире проживает гораздо меньше людей, нежели в остальных, поэтому там сохранилось огромное количество лесов, кристально чистых рек и озер, полезных ископаемых, которые было решено так и оставить нетронутыми, как источник ресурсов на случай, если возникнет острая необходимость в других мирах.

Фиолетовый мир Матао, в котором максимальное внимание уделяется получению знаний, образованию в самых разных направлениях, которые только существуют. Каждая из стран, расположенных в этом мире, имеет свою, наиболее узкую, специализацию в той или иной научной области. Там построено множество учебных заведений самой разной направленности. Именно в этом мире скрупулезно собирают данные касательно других пространств, хранят в огромной библиотеке в бумажном и цифровом форматах, на всевозможных кодах, языках и наречиях.

Оранжевый мир Вакао, где особенное отношение к детям, так получилось, что после долгой и бесконечной войны в одном из пространств именно в нем собирали детей, оставшихся без родителей и других родных, и старались создать максимально комфортные условия, близкие к домашним, а также дать достойное воспитание, образование, помочь подняться и встать на ноги, чтобы найти себе дело в любом из миров. Там построено максимальное количество школ, интернатов, развивающих центров и лагерей отдыха, абсолютно не похожих на те, которые существуют здесь.

И Алый мир Хамани, где максимально развита медицина, это произошло благодаря водоросли, живущей в пресных водоемах и имеющей особые свойства, способные излечивать многие болезни, которые до ее нахождения входили в число смертельных. Пусть она не способна бороться с вирусами и некоторыми микробами, но для этого есть ученые, и им есть чем заниматься. Это пространство скорее всего навсегда останется лидером медицины, потому что в других пространствах водоросль не приживается и пока не придумано способа расселить ее.

Алексей отхлебнул кофе, а Юля, загибая пальцы, перечислила:

– Объединение, знание, воспитание и лечение, я понимаю эти слова, и не только понимаю, я вспоминаю этот язык, – глаза ее горели от возбуждения. – А пятый мир?

– Пятый мир добавился к конгломерату гораздо позже. – Продолжил Алексей. – Народы вот этих четырех пространств с самого начала развивались приблизительно по сходному сценарию. Да, они пережили войны, разруху и множество других чрезвычайных происшествий, но сумели прийти к единому целому. На словах все это выглядит весьма красиво, и может быть даже немного утопично, на самом деле все гораздо сложнее. Есть до сих пор и разного рода проблемы, возможны и преступления, и коррупция, и множество самых разных конфликтных ситуаций, но их стараются решать. Многие вещи пресекаются на корню и караются достаточно строго, но в целом насилие неприемлемо и от подобного решения проблем стараются уходить. Поэтому не смотря на четкую систему, существуют хранители порядка, судебные организации и тюрьмы. Они рассосредоточены в разных мирах примерно в одинаковых количествах. Так вот около полувека назад к ним добавился Желтый мир Тотоху.

– Наводнение? – удивленно спросила Юля.

– Именно. Там произошло всемирное потепление, поэтому многие острова и части материков ушли под воду. Но народы оказались готовыми к подобному катаклизму и разработали технологии подводных купольных городов. Они были весьма рады вступить в общее взаимодействие с обменом знаний, их расстроило лишь то, что тот мир связывает с другими один-единственный спиральный переход. Возможно, когда-то существовали и другие, но затонули вместе с сушей.

– Когда я стояла у камня, то видела все эти цвета, и зеленый, и фиолетовый, и остальные. Но когда я шагнула, то ярче всех перед моим взором выступил бордовый, – задумчиво произнесла Юля.

Глава 13. Ирония судьбы

– Все верно, – тут же кивнул Алексей. – Есть еще и шестой Бордовый мир Вахаора и там уже несколько столетий не прекращается война, о ней, да и о самом мире не принято говорить, попасть туда можно только в случае крайней необходимости. Именно этот мир считается прародиной древнего народа, мало того, там сосредоточено максимальное количество переходов, и спиральных, и одиночных, соединяющих между собой все остальные пространства. О нем мало информации, поскольку этот мир не входит в общую систему. Скорее всего именно в нем находятся ответы на вопросы, связанные с природой переходов, но пока не закончится война, вряд ли кто-то начнет там поиски ответов.

К ним подошел Иван, с его волос стекали струйки воды. Он налил себе кофе и весело спросил:

– Ну как, Юля? Удалось тебе уложить в голове, что этот мир не одинок?

– Аэ, – с придыханием ответила Юля, довольно улыбаясь. – Махара ахо и тэ рэо тахито.

Иван опустился на лавочку, не сводя удивленного взгляда с девушки.

– Я говорю, что да, я вспомнила древний язык.

– Ух ты, значит для тебя открыть переход проще простого…

– Вань, не беги вперед паровоза, – покачал головой Алексей. – В любом случае камень-то у нас один.

– Е-мое, точно.

– Хорошо, существует пять, нет, шесть миров, кроме нашего. Но куда и зачем надо уводить детей? – Спросила Юля, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Алексей потряс термос и убедившись, что в нем больше ничего не осталось, поплотнее закрутил крышку и сдвинул к нему поближе грязные чашки.

– Начать стоит с того, что примерно тридцать лет назад Иван Михайлович попал отсюда в Зеленый мир, камень-одиночка может соединять друг с другом только два пространства, – проговорил Алексей. – Сюда инкогнито приходила комиссия, и пыталась разобраться, стоит ли этот мир включить в конгломерат. Они аккуратно вошли в контакт с властями некоторых стран, а позже на основе полученных материалов и сделанных выводов приняли решение запретить связь с этим миром.

– Но успели дать ему название, чтобы внести в собственную базу, – вставил Иван, – и обозначили как Голубой мирМохоту. У меня с древним языком никак, но что-то вроде вечного спора или противостояния.

– Разногласие, разномыслие, противоречие – это слово можно перевести по-разному. – Тут же ответила Юля. – Ну что же, к нашему миру это вполне подходит, потому что почти все государства живут в разногласии и разномыслии.

– Ну да, – закивал Иван. – Но кроме того комиссия учла уровень жизни большего процента населения, отношение к детям, к животным, к природе в целом. Надо ли говорить, что загрязнение окружающей среды, изощренность преступлений и нескончаемость военных действий в разных точках планеты сильно разочаровали их. Они-то уже прошли через подобные проблемы и сумели договориться.

– В общем, был вынесен вердикт, – продолжил Алексей, – что люди данного мира не готовы решить пока даже внутрипространственные проблемы, и уж тем более им нечего дать остальным ни в науке, ни в технике. Правда участники комиссии пожелали помочь детям, оставшимся без родителей и влекущим жалкое существование, тут особенно постарался Григорий, который также входил в состав комиссии от Оранжевого мира и не смог остаться равнодушным.

Алексей договорил и замолчал, а Юля сидела, обдумывая услышанное, потом спросила:

– Но если Иван Михайлович сумел отсюда уйти в другое пространство и видел сны, значит он тоже как-то связан с древним народом. Тогда как он или его предки оказались здесь до того, как был найден переход? И откуда у меня и моих родителей подобные способности?

– Ну с тобой все просто, ты не отсюда родом, – улыбнулся Алексей, наблюдая как Юлины брови вновь подпрыгнули вверх от удивления. – С твоей бабушкой Иван Михайлович познакомился в Зеленом мире, там у них, собственно, случился роман. Она стала помогать мужчинам, сопровождала детей, но всегда возвращалась сюда. Наталия говорила, что есть одно обстоятельство, которое не позволяет ей вернуться в свой родной дом. Все считали, что это из-за Ивана, но, скорее всего, речь шла о тебе. Больше мне ничего неизвестно, все, что связано с тобой – это их с Григорием тайна. – Пожал плечами Алексей. – И вот еще что, не только Иван Михайлович отсюда родом, но и я тоже. Я думаю, что наши предки когда-то попали в этот мир через переход, возможно случайно, а может прятались или убегали от чего-то, кто знает.

– Но если ты родился здесь, то каким образом тебе удалось узнать о пространствах и переходах? – снова удивилась Юля.

Веселые искорки в глазах Алексея мгновенно потухли. Иван положил ему руку на плечо и дружески потрепал.

– Мне было лет пять, когда родители по иронии судьбы купили дачу в той деревушке, возле которой находился переход. Мы ехали туда первый раз на автобусе и попали в аварию. По какой-то нелепой случайности погибли только мои родители и помнится, все столпились вокруг, а я еще ничего не понимал. Одним из пассажиров оказался, опять же случайно, Григорий, который только начал заниматься поисками детей. Так вот он подошел и ему одного взгляда на меня хватило, чтобы быстро увести оттуда.

Он представился моим родственником и забрал с собой в деревню, там был дом, в котором дети ожидали перехода. У камня-одиночки он появлялся приблизительно раз в две недели. Я прожил в деревне целый месяц и все ждал, что меня заберет бабушка, а она так и не приехала. Уже гораздо позже Григорий рассказал мне, что бабушка перенесла тяжелейший инсульт, узнав о гибели дочери, и ей просто никто не доверил бы опеку в таком состоянии. Но она знала, что я жив, и что меня усыновила хорошая семья.

Алексей замолчал, напряженно разглядывая что-то на другом берегу озера, но потом продолжил:

– Однажды Григорий увел меня, и не отправил в Оранжевый мир, как других детей, а нашел приемную семью в Зеленом. Я до сих пор не понимаю, как ему удалось, там это не принято. Они изучали все, что связано с переходами, везде брали с собой. Позже, когда мне исполнилось восемнадцать, мы с Ваней случайно встретили Григория и захотели помогать ему. Параллельно я обучался на архитектора-проектировщика подводных городов, это было интересно и необычно, особенно после путешествия в Подводный мир, когда мне удалось увидеть такой город с развитой инфраструктурой своими глазами. Но поработать мне так и не пришлось, после защиты выпускной работы я застрял здесь.

– А как же вы переводили детей? – спросила тогда Юля.

– Ну как, незаконно, – усмехнувшись, ответил Иван. – Как бы мы могли делать это официально. Представляешь, заявились бы в детский дом и предложили забрать парочку ребят, чтобы переместить в другой мир. Нас бы сразу, бац, и в психиатрию. Григорий нашел несколько человек, готовых помогать нам. Отлавливали в основном тех, кто сбежал, выясняли, нет ли родственников, которые ребенка ищут. И если он оказывался никому не нужным, просто забирали и отправляли. Поэтому резонанса пропавшие дети не вызвали до сих пор, до них просто никому не было и нет дела.

– Так вот почему на мой вопрос, не занимаются ли здесь чем-то противозаконным, Григорий ответил, что, по его мнению, нет, – улыбнулась Юля. – А почему взорвали тот камень?

– Мы не знаем ответа на этот вопрос. – Грустно вздохнув, произнес Алексей. – В деревне о наших истинных делах не знали ничего. Ходили слухи, что мы якобы занимаемся оккультизмом и проводим у камня древние обряды, жители нас недолюбливали, но никаких конфликтов между нами не возникало. Детей мы привозили потихоньку, они жили там какое-то время, не выходя со двора, а потом под покровом ночи уводили через переход. Последний раз троих девочек уводил Виталий, он жутко злился и нервничал, может предчувствовал что-то, кто знает. – Пожал Алексей плечами. – Девочкам тоже передалось его состояние, и они категорически отказались с ним идти, поэтому их решила сопровождать Наталия. Через две недели должны были уйти мы с Севой, а Наталия – вернуться, но именно в тот вечер камень взлетел в воздух. Уничтожили его, судя по всему, оттуда, из Зеленого мира, но почему и зачем, это по сей день остается загадкой.

– Значит бабушка ушла, а Иван Михайлович остался здесь.

– Да, поначалу после взрыва он не придал этому большого значения, тогда расстроился только я, поскольку не смог вернуться обратно, а меня ждала практика. А Ваня и тут неплохо устроился, правда? – спросил Алексей, глядя на товарища.

Тот с довольным видом закивал, а Алексей продолжил:

– Иван Михайлович собирал информацию о стоячих камнях, да ты и сама видела его библиотеку. Он что-то постоянно писал, высчитывал. Но время шло, а поиски ни к чему не приводили. Ну а дальше вот, ты прочитала. Он нашел камень и поначалу обрадовался. Мы перебрались ближе к нему, буквально за год построили несколько домов и потихоньку продолжили собирать детей. Понимаешь, мы твердо верили, что переход найдется, не этот, так другой. Только прошло десять лет, а мы по-прежнему тут. А потом он погиб и среди нас больше не оказалось сновидцев. О тебе Григорий вообще никогда ничего не рассказывал, тот еще конспиратор.

– Скажи, а что все-таки случилось с Иваном Михайловичем?

– Год назад его нашли с разодранной грудью возле болота, это был первый случай, когда черный зверь напал на человека. С тех пор этого существа все боятся, ну кроме Максима, – Алексей хмыкнул. – Вот только помимо царапин у него в груди было пулевое отверстие. Но об этом знаем только мы с Ваней, чтобы не пугать лишний раз. У нас были кое-какие догадки, но доказать мы ничего не смогли. А привлекать сюда полицию было бы попросту глупо.

Мальчишки выбрались из воды и нестройной кучкой, радостные и уставшие, брели к беседке. Подойдя ближе, кто-то из старших попросил разрешения у Алексея сходить за озеро в малинник, оставалось там еще в конце лета немного спелых ягод. Алексей разрешил и вмиг с ребят слетела усталость, они помчались вокруг озера наперегонки.

Иван отправился проводить домой Илюшу, тот неважно выглядел и тяжело дышал.

– Ведь его, и правда, надо лечить, – проговорила Юля, глядя им вслед.

– Им назначили какие-то препараты в больнице, но прогнозы плохие. В Алом мире ему бы быстро помогли, но вряд ли мы туда когда-нибудь попадем. – Алексей улыбнулся. – Знаешь, Ванька вроде тут неплохо адаптировался, но он до сих пор верит, что однажды переход заработает. Вот верит и все.

– А ты? – осторожно спросила Юля.

– Я... Я как и Иван Михайлович, – и Алексей помахал листком в воздухе, – все больше отношусь скептически и стараюсь придумать, как теперь узаконить жизнь этой веселой шайки, возможно ли каким-то образом оформить документы. Я ведь попросту не смогу передать их в детские дома, в местные – никогда. Не для того я столько сил вложил, чтобы дать им надежду на лучшую жизнь. Притом твердо зная, что такая жизнь не выдумка. Да и самому в тюрьму не хочется, ведь по сути детей-то мы похищали, так это называется.

Какое-то время они просто наблюдали, как за озером трещат и шевелятся кусты.

– Ну что, сумел я ответить хоть на часть вопросов? – неожиданно спросил Алексей.

– В основном да, мне стали понятны многие вещи, о которых тут говорилось весьма туманно. Правда теперь появились другие, связанные с моей персоной, – задумчиво проговорила Юля.

– Тут я тебе помочь не могу, ничего не знаю. Можешь попробовать попытать Григория, когда он вернется. – Неожиданно брови Алексея взлетели вверх и, глядя за Юлину спину, он с удивлением произнес. – Чего это Афанасьич сюда пожаловал?

Глава 14. Афанасьич

Юля оглянулась и принялась с любопытством рассматривать приближающегося мужчину. Девушка видела лесничего лишь однажды, он заходил к Григорию, когда она с забинтованной ногой сидела на крыльце своего дома. Весь такой добродушный, учтиво-отзывчивый, пока скручивал папиросу, рассказывал про грибы-ягоды, про красоту здешнего леса и все ругал городскую жизнь за ее сверхцивилизованность, химические продукты и искусственную одежду, в которой телу тошно.

Выглядел он как заправский деревенский мужичок. Невысокий, щуплый, в холщовой рубахе, подвязанной широким поясом, с подшитым красной тесьмой стоячим воротником, и в таких же светлых холщовых штанах. На голове он носил бежевый картуз, лихо сдвинутый козырьком набекрень, а на ногах – черные кожаные сапоги на толстой подошве. Он будто сошел с картинок из журнала о быте славян и носил этот образ, как нечто сокровенное, для полной картины не хватало ему лишь гармони.

Вот только глаза его Юле сразу не понравились, бегающие какие-то, ей так и не удалось встретиться с ним взглядом. А еще он странно говорил, начинал предложение правильно, но буквально через фразу принимался коверкать слова, словно доказывая истинность своей деревенской натуры.

Подойдя к столу, он чуть поклонился, изобразив при этом улыбку до ушей.

– Добренького утречка, Юлия… Как по батеньке-то? – хитро прищурившись, спросил он.

– Анатольевна, – тоже с улыбкой отозвалась девушка.

– Ага, Юлия Анатольевна, значит. Запомню, запомню. – Улыбка на лице лесничего стала еще шире. – А прижились как? Все нравится? В город-то не тянет?

– Чудесно все, Андрей Афанасьевич. Воздух свежий, утром птички за окном поют, у соседей петух жуть какой голосистый, лес шумит как в сказке, – распиналась Юля, изредка поглядывая на Алексея, который выглядел весьма озадаченным и встревоженным. – В общем, я в полном восторге!

Она и сама чувствовала, как внутри нарастает тревога, казалось, будто некие флюиды раздражения исходят от этого щуплого мужичка.

– Ага, ага, – довольно закивал лесничий и повернулся к Алексею. – Дело у меня к тебе важное, Лексей. Давай-ка погутарим маленько, а даму отправим позагорать, а глядишь и искупаться. Водичка-то нынче хороша!..

– Спасибо, Андрей Афанасьевич, но я домой пойду. Всего день до первого сентября остался, подготовиться надо. Все-таки у ребят праздник.

Афанасьич поспешно кивнул, словно никак не мог дождаться, пока останется с собеседником один на один. Юля махнула Алексею рукой и пошла к тропинке, но до нее донеслись слова лесничего, вполне грамотные и прозвучавшие без язвительно-насмешливых интонаций:

– Есть у меня к тебе, Алексей, деловое предложение. Только ты хорошо подумай, прежде чем отказываться…

Очень хотелось послушать разговор, но под соснами даже кусты не росли, негде было укрыться, поэтому Юля зашагала к дому. Впереди у забора тихонько беседовали две женщины. Одной из них была Анна, полная тетка лет пятидесяти, с короткими каштановыми волосами. Поверх довольно короткой юбки она нацепила фартук с ангелочками и перебирала в руках кухонное полотенце. Другая женщина была чуть постарше, высокая, довольно стройная, с высоким начесом из волос ярко-баклажанового цвета, на лоб она сдвинула очки в большущей оправе, и легонько придерживала их одной рукой.

Они тихонько беседовали, но, заметив девушку, тут же замолчали и теперь буквально сверлили ее взглядами. Юля поздоровалась, приветливо улыбнувшись, и прибавила шагу. Но едва она прошла мимо женщин, как ее окликнули:

– Юленька, ну что же вы так торопитесь. В деревне не принято вот так мимо пробегать, здесь жителей мало и тем для разговоров, сами понимаете, немного. Расскажите нам что-нибудь интересное.

Юля обернулась, пытаясь сообразить, где она уже слышала этот голос с поучительно-участливыми нотками, он явно был ей знаком.

– Вот Анну вы знаете, а меня зовут Вера Васильевна. Я русский язык с литературой буду мальчикам преподавать. – Она тщательно проговаривала каждое слово и внимательно разглядывала девушку. – Я уже и раньше с ними занималась, так что грамотностью они во многом мне обязаны. А вы какие науки собираетесь ребятам преподносить?

– Историю и географию, – все с той же улыбкой ответила Юля, подыскивая в голове наиболее правдоподобный довод, чтобы поскорее удрать.

Анна молчала, но смотрела на Юлю насмешливо-презрительно и продолжала нервно теребить в руках полотенце.

– Но вы же так молоды, неопытны. Хватит ли вам знаний и компетентности, чтобы учить таких ребят, – она сделала ударение на слове «таких».

– А что с ребятами не так? – совершенно искренне спросила Юля.

– Ну как же, они же мальчики с характером, росли на улице. Выживать они, бесспорно, научились. Ну здесь мы сумели привить какое-то количество хороших манер и некоторые способы приемлемого поведения, но характер-то у них не сахар, баловаться и устраивать розыгрыши они могут похлеще, чем городские ребята.

– Я думаю, при желании можно ко всем найти подход.

– Ну с подходом-то у тебя все в порядке, – уперев руки в бока вставила Анна. – Мужика-то вон на раз-два охмурила, только за тобой и бегает, боится, как бы эта лесная тварь тебя не погрызла. А как по мне – коли и сожрет, в мире много не убудет. Не стыдно?

– Не понимаю, о чем вы, – Юля растерянно хлопала глазами.

– Нет, вы посмотрите, – Анна картинно всплеснула руками, – она еще и дурочкой прикидывается!

В этот миг за деревьями послышался смех и веселые крики ребят – они возвращались домой. Воспользовавшись моментом, пока обе женщины повернулись в сторону голосов, Юля торопливо ушла. Буквально на полдороге ее догнал Максим.

– Юлия Анатольевна, я вам малинки набрал! Возьмите, вы, небось, в городе такой и не пробовали. – Он с довольным видом протягивал девушке кулек, липкий от сладкого сока.

– Спасибо, Максим. Я лесной малины вообще никогда не пробовала, только садовую. ­– Она поднесла к носу кулек. – Ммм, какой аромат, прямо летом пахнет.

– Ага, – кивнул Максим. – А вы случайно не знаете, чего это Афанасьич к дяде Леше заявился? Мы когда мимо проходили, они ругались. Вернее, Афанасьич кричал, что недолго нам тут жить спокойно осталось, что узнают про нас и всех посадят в тюрьму. И учителей, и всех, кто помогает, и уж тем более дядю Ваню с дядей Лешей.

– Ты так говоришь, как будто про деревню никому не известно. Но ведь тут до города всего полсотни километров.

– Ну что-то может и известно, но немного, потому что деревня… – Тут Максим остановился. – Эх, бабка меня караулит, щас опять воспитывать будет с кем мне надо разговаривать, а с кем нет. Пойду я к ребятам, ага?

И не дождавшись Юлиного ответа, вмиг развернулся и убежал, только босые пятки затопали по просохшей дороге.

У калитки своего дома стояла бабка Авдотья и внимательно наблюдала за возвращением девушки. Та, опустив глаза и не желая встречаться со старухой взглядом, торопливо прошмыгнула мимо, но даже затылком почувствовала, что та не сводит с нее глаз. У крыльца Юля обернулась и лишь успела заметить снизку ярких голубых бус в руках у Авдотьи, и то, как она принялась шевелить губами, будто приговаривая что-то.

У девушки внезапно перехватило дыхание, сердце сбивчиво затрепыхалось, словно желая выскочить из груди, перед взором все затуманилось и поплыло. От накатившей слабости ноги стали ватными, а руки дрожали и не слушались. Кое-как впихнув ключ в замочную скважину, Юля буквально ввалилась в дом. Захлопнув дверь, она прижалась к ней спиной и тихонько сползла на пол. Сердце колотилось как сумасшедшее, эхом отдаваясь в висках, голову словно стянуло металлическим обручем, а к горлу подкатил комок тошноты. Проваливаясь в темноту, она все смотрела на дверь, надо бы повернуть замок, ведь сюда сможет кто-нибудь войти…

Она моргнула раз, другой. Кто-то упорно тряс ее за руку, но так не хотелось шевелиться, не было ни сил, ни желания.

– Юлия Анатольевна, миленькая, ну хоть скажите что-нибудь…

– Максимка… – одними губами прошептала Юля, – все… хорошо…

Она попыталась улыбнуться и снова провалилась в темноту.

Глава 15. Новые вопросы

Кудахтала курица, орала словно сумасшедшая, ей вторили насекомые, издавая жужжаще-стрекочущие пронзительные трели. Встать бы и закрыть окно, захлопнуть, чтобы ни единый звук не проникал в комнату, ей просто необходим покой. Каждый скрип, каждый шорох, каждый стук отдавались в голове лязгом и грохотом.

Юля застонала и огляделась, пытаясь прорваться сквозь тупую боль в висках и сообразить, где находится. Сосредоточив взгляд на окружающих предметах, она узнала спальню. Но как она сюда попала, и что, вообще, произошло?

Яркой вспышкой перед внутренним взором пронеслась картина – Максим со свертком малины, синие бусы в морщинистых руках, пришептывающая бабка Авдотья. Юля вздрогнула от неожиданных видений, это отдалось новым приступом головной боли и дурноты. Внизу на кухне звякнула тарелка.

– Кто это? – испуганно прошептала Юля, крепко вцепившись в край одеяла.

Превозмогая чудовищную слабость и головную боль, она тихонько села. Предметы в комнате мгновенно поплыли и потеряли четкие очертания. Но следовало обязательно узнать, кто находится в доме, какое-то предчувствие беды тревожило и не давало ей покоя. С этой мыслью Юля потихоньку сползла с кровати, и осторожно, по стеночке, стала пробираться к выходу на непослушных ногах. Вцепившись в перила двумя руками, она принялась шаг за шагом спускаться, в комнате внизу царил полумрак и лишь ярким прямоугольником выделялся проем кухонной двери.

Оставалось пройти совсем чуть-чуть, а ухватиться было не за что. Юля сделала неуверенный шаг, потом другой, третий, наконец ей удалось ухватиться за дверной косяк, и она буквально повисла на нем. У плиты стоял Алексей с чайником в руках, в воздухе витал аромат трав и меда. Она улыбнулась и хотела спросить, что он тут делает, но комната внезапно сделала оборот, где-то вдалеке загремела посуда, и ее в тот же миг поймали крепкие мужские руки.

В этот раз Юля очнулась практически мгновенно. Алексей нес ее наверх, неторопливо поднимаясь по ступеням, которые тихонько поскрипывали под тяжестью его шагов. От него веяло уверенностью и спокойствием и девушке захотелось, чтобы канули в небытие все эти старухи, камни, черные существа, синие бусы, а осталась только лестница, длинная-предлинная, бесконечная. Но не успела Юля как следует додумать эту приятную мысль, как снова оказалась в кровати, а Алексей тут же вышел. Правда, он вернулся через несколько минут с дымящейся кружкой в руках.

– Ну-ка, давай добавим жизненных сил, – он присел на краешек кровати, и осторожно вложил кружку Юле в ладони. – Против заговоров Авдотьи Михайловны помогают только ею же приготовленные настои. – Алексей улыбнулся, заметив испуг в глазах девушки. – Да шучу я. Просто доктора снова нет и пришлось вернуться к нетрадиционной медицине, хотя, надо признаться, в таких случаях она работает отменно. Как говорится – клин клином вышибают.

Юля сделала несколько глотков, и тут же почувствовала, как приятное тепло разлилось по всему телу, отступила тошнота и голова перестала кружиться, позволив комнате обрести устойчивые очертания. Только металлический обруч по-прежнему давил на виски, да и слабость никуда не делась, приходилось изо всех сил держать глаза открытыми.

Сделав еще глоток, Юля собралась с силами и шепотом спросила:

– Что случилось? Как ты здесь оказался? Где Максим?

– С Максимом все в полном порядке, он меня сюда и позвал. Прибежал, сказал, что ты лежишь на полу, белая как пельмень. Да, да, именно так и сравнил. Ну и он сразу догадался, что это Авдотья нашептала, были уже раньше преценденты. Правда тебе от нее, почему-то, досталось по полной программе.

– Ей не нравится, что я с Максимом общаюсь, – скривив губы, ответила Юля.

– Мне она то же самое сказала, но, черт побери, не договаривает она чего-то. У меня такое чувство, что она видела, как ты зверя прогнала, и пытается проверить тебя на устойчивость к своим странным чарам.

Алексей встал и прошелся по комнате.

– Зря Григорий тебя именно сейчас привез, – проговорил он. – Я вот думаю, не вернуться ли тебе домой, хотя бы ненадолго. Не хочется мне подвергать тебя опасности, пока тут черт-те что творится.

– А что случилось?

– Случилось то, чего и опасался Григорий. Афанасьич решил использовать деревню в своих собственных целях, он лесом приторговывает, естественно незаконно. Вот хочет устроить тут что-то вроде лесопильни и склада.

– А почему именно здесь?

– Ах да, я же не сказал тебе. Здесь небольшой участок леса находится под защитным полем двух генераторов и попасть сюда или выйти за пределы просто так невозможно. Отключение хотя бы одного из них мы всегда согласуем друг с другом. Эти генераторы, как ты понимаешь, не местного производства. Их каким-то образом раздобыли Иван Михайлович с Григорием в Зеленом мире. Один собрали еще до взрыва, так что на территорию участка и в той деревне никто не мог попасть. Здесь собрали второй, чтобы накрыть участок побольше. Мы их выключаем только в тех случаях, когда выезжаем из деревни или возвращаемся обратно.

– Постой, а связи и телевидения тоже нет из-за генераторов?

– Именно, они их попросту блокируют.

Какая-то мысль толкнулась в голове, Юля напряженно задумалась, пытаясь выстроить цепочку: генератор – отсутствие связи – ее разговор с соседкой.

– Слушай, несколько дней назад у меня ожил мобильник. Я с соседкой целых полчаса разговаривала.

– Черт возьми, – лицо Алексея мгновенно побледнело. – Если он вырубил генераторы на полчаса, то у них сбились настройки. Вот идиот. А хуже всего то, что он мог привести сюда своих подельников, если они нас всех тут перебьют, никто даже и не узнает.

Алексей замер у окна и, облокотившись на подоконник, прижался лбом к стеклу.

– Жаль, я не узнал об этом раньше, оказывается и от мобильника здесь может быть толк. Черт, надо собрать ребят и прочесать округу, лес у камня – не в счет. Только оружия у нас – раз и обчелся.

– И мальчишек возьмешь? – с тревогой спросила Юля.

– Нет, сами справимся. И вообще, пока лучше вести себя так, будто ничего не произошло. Если Афанасьич никого не притащил, то мы его повяжем в два счета.

– Только будьте осторожны, у него на уме всякое может быть, – тихо проговорила Юля, внутри у нее все протестовало против ухода Алексея.

– Черт возьми! – резко выругался он, со злостью ударил кулаком по подоконнику и быстро вышел из комнаты.

Спустя мгновение внизу хлопнула входная дверь.

Юля, закусив губу, вглядывалась в сумерки за окном и размышляла, если деревня существует довольно давно, и все это время она находилась под защитой, то почему именно сейчас лесничему понадобилось устроить здесь лесопильню. Образ расфуфыренного тщедушного мужичка с крохотными глазками стоял перед ее взором, исходила от него волна неотвратимой опасности, но не только от него. Неожиданно вспомнилась фигура, закутанная в плащ, которая не пускала ее к камню во сне. Кто этот человек? Реален ли он? Юля поставила кружку на тумбочку и сползла головой на подушку.

…Она снова шла по осеннему лесу, ее окружала невероятная безмолвно-тревожная тишина, ни шелеста сухих листьев, ни похрустывания веток под ногами, ни пения ночных птиц. Лес словно замер в ожидании, голые деревья стояли не шелохнувшись, и только облака стремительно проносились в темном небе, то открывая, то пряча, рогатый полумесяц. В рваных разрывах переливались алмазной пылью россыпи точек-звезд. Юля шла неспешно и уверенно, с ощущением, что именно сегодня свершится нечто важное. Впереди уже виднелось знакомое свечение.

На возвышении ее ожидал волк, только теперь он не делал попыток напугать, он ждал. Подойдя к камню, Юля достала из кармана нож, волк приблизился и обнюхал орудие, а она уверенно зажала его в правой руке острием вниз и резко провела по ладони левой. Тонкая струйка крови стекла вниз на серебристое растение чуть правее камня, и тут же его листья начали сморщиваться и осыпаться черным пеплом, стебли лопались, разбрызгивая алый сок, так похожий на кровь, обнажалось черное пятно рыхлой земли.

Юля отступила назад, а волк, наоборот, подошел ближе и принялся усердно рыть, отбрасывая мягкую землю когтистыми лапами, пока не показалась светлая верхушка камня. Он долгое время находился под землей, и тоже ждал. А дальше в памяти возникли слова, древние как кровь, текущая в ее жилах, наполненные глубоким смыслом и заложенные далекими предками, живущими в другом мире, совершенно не похожем на тот, в котором пришлось взрослеть Юле. Выставив ладони перед собой и закрыв глаза, девушка начала нараспев произносить древний текст. В тот же миг пространство вокруг наполнилось гулом, волк тихонько зарычал и попятился назад. Не обращая ни на что внимания, Юля продолжала певуче выговаривать древние слова, а камень поднимался, все выше и выше, пока не достиг высоты своего брата-близнеца. Как только он замер, тут же засветился. Теперь два мегалита образовывали узкий проход, сквозь который можно попасть в другие миры.

Оставалось только сосредоточиться, прочитать Манату и переход откроется! Но внезапно за камнями возник черный зверь, он жалобно скулил, словно прося помощи, язык свешивался изо рта, с желтоватых клыков капала на землю слюна. Волк оскалился в ответ и зарычал, но смотрел он не на зверя. Его внимание привлекла человеческая фигура, закутанная в черный плащ с капюшоном, под которым невозможно было разглядеть лица. Медленно поднялось дуло, нацеленного на девушку ружья, пальцы неспешно давили на курок, отводя его все дальше и дальше. Выстрел!..

Юля проснулась.

На улице рассветало, нежно-розовая лента украсила небо над верхушками сосен, было неестественно тихо. Обычно вместе с солнцем просыпался соседский петух и принимался воспевать рождение нового дня, но сегодня он будто бы решил повременить. Тишина, прямо как в недавнем сне. Стоп. Так вот он, ответ на загадку, он кроется в древнем языке. Кровь, маната, все это было в записке. У Ивана Михайловича была какая-то идея, но, судя по всему, она тоже не сработала.

Юля встала, какая-то неведомая сила тянула выглянуть в окно, словно кто-то звал ее, не произнося имени вслух. Она посмотрела вниз, и удивленно вскрикнула. Черный лохматый зверь стоял в саду, его распухшая морда выглядела перекошенной на один бок, язык свешивался из рта, а с клыков тонкой струйкой стекала слюна.

Точно, как во сне!

Юля с тревогой огляделась по сторонам, готовая увидеть человека в капюшоне, но, судя по всему, зверь пришел один. Он заметил девушку и, не мигая, уставился прямо в глаза. Голова снова закружилась, и ей пришлось схватиться за подоконник, окружающее пространство начало меняться, восприятие обострилось, теперь все виделось и чувствовалось гораздо четче и ярче, слух уловил жужжание насекомых и звук капающей воды у соседского колодца. Она пристально вглядывалась в небесно-синие глаза существа, а где-то на краешке сознания вырисовывались слова.

– Ко ахо э коэ…, – тихо шептала Юля.

Неожиданно потемнело в глазах, пространство будто вывернулось, и вот она уже смотрела снизу-вверх и видела в окне себя. Страх и восторг слились воедино – у нее получилось соединиться с сознанием существа и наблюдать его глазами! А еще она почувствовала ужасную ноющую боль в челюсти, невыносимые ужас и тоску, и жуткое чувство голода. Выстрел, рана, боль, страх – эти чувства цепочкой ощущений проносились перед мысленным взором. Внезапный легкий толчок в голове, по-другому это невозможно было описать, разорвал связь со зверем, он, словно подкошенный, повалился на бок, перекатился по земле, вскочил и умчался за угол. Чей-то немой приказ заставил его повиноваться. Он не желал подчиняться, но безумно боялся. Юля вдруг поняла, что существо наносит вред не по собственной воле, кто-то, причинив ему сильную боль, управляет им, использует страх животного. Опасаться следует не странного зверя, а того, кто научился приказывать ему.

Вернувшись в постель, Юля стала вспоминать сон. Теперь она знала, как поднять на поверхность второй камень, и можно было бы попробовать открыть переход, но не опасно ли делать это именно сейчас? Кто этот человек в черном плаще, и не он ли контролирует зверя? А если он, значит ему знаком древний язык и у него изумрудно-зеленые глаза? Откуда он взялся? Знает ли о нем Алексей? И можно ли разорвать связь, чтобы избавить зверя от мучений? Вопросы, вопросы, вопросы.

Снова накатила усталость. Не та, тошнотворная, которую сотворила бабка Авдотья, а самая обычная, от навалившихся проблем, в водовороте которых закружило ее после размеренной городской жизни. Она была такой привычной, уютной, хоть и однообразной, а сейчас вообще невозможно разобраться в происходящем. Юля жизнь-то в деревне представляла совершенно по-другому, и никак не ожидала столкнуться с событиями, переворачивающими все ее знания о мироустройстве с ног на голову.

Может все бросить и уехать, забыть, как дурной сон и выбросить этих людей из головы, собственно, кто они для нее. Где-то есть бабушка, но получится ли с ней встретиться. И Алексей.

Нет, так нельзя. Не сможет она теперь так поступить, надо честно признаться. Они ждут открытия перехода десять лет, долгих десять лет, и кто-то из них не теряет надежды до сих пор. А она пока единственный человек, которому удалось за короткое время хоть на крошечный шажок приблизиться к разгадке. Кто знает, возможно именно ей удастся воплотить мечту этих людей в реальность. А еще у нее есть шанс узнать, почему она оказалась в этом мире и где ее родной дом, а получить ответы на эти вопросы возможно только открыв переход.

Только бы узнать, что представляет из себя человек в черном капюшоне и насколько он опасен. И не стоит бояться зверя, прав Максим, сам по себе он абсолютно не злой. Надо найти способ избавить его от страданий.

С этой мыслью Юля задремала.

ЧАСТЬ II. ПЕРЕХОД. Глава 1. Первое сентября

Первого сентября снова похолодало, тяжелые низкие тучи нависли над лесом, мелкая морось завесила пространство водяной пылью. Дети пришли в школу в дождевиках и теперь неторопливо раздевались, брызгаясь и хохоча. Ни о какой торжественной линейке во дворе и речи быть не могло, поэтому ее быстро провели в самом большом кабинете Веры Васильевны. В этих стенах она требовала уважительного обращения от всех коллег, поскольку взяла на себя обязанности управления небольшим коллективом, сославшись на свой большой педагогический опыт. Возражать никто не стал, какая разница, кто возьмется за это дело, если над ними нет никакого высшего руководства.

После поздравительной речи ребят отпустили домой, традиция есть традиция – никаких уроков в первый день. Правда, мальчишки не спешили расходиться, для многих из них новенькие столы, плакаты на стенах, доска с мелом были в новинку, и они переходили из кабинета в кабинет с довольными лицами. Тогда решили устроить чаепитие не в учительской, а сдвинуть парты в кабинете и пригласить детей, пусть этот день им запомнится. Через час все собрались за большим столом, шутили и смеялись, старшие дети делились своими воспоминаниями о школьных днях, которых в их жизни насчитывалось не так уж и много, а еще строили планы о будущих, но они были связаны исключительно с жизнью в деревне.

Юля с интересом наблюдала за ребятами и все больше удивлялась тому, какую громадную работу сумели проделать Алексей и Иван. Глядя на этих мальчишек, веселых, общительных, вполне культурных, вряд ли кому пришло бы в голову, что часть жизни они провели на улице. Изредка, правда, проскакивали жаргонные словечки или неприличные шуточки, но Вера умудрялась пресекать их одним лишь сердитым взглядом.

После обеда дождь стих, и ребята умчались на улицу. Все как-то разом притихли, погрузились в собственные мысли, и никто не пытался нарушить тишину. Юля ловила на себе пренебрежительно-насмешливый взгляд Веры, ей очень хотелось встать и уйти, только неловко было перед остальными.

– А где же наши мужчины пропадают? И почему Лёша с Ваней не были, кто-нибудь знает? – спросила вдруг Алена. – Как-то странно, они так идеей со школой горели и не пришли ребят поздравить.

– Мужчины с самого раннего утра вместе собрались, дела у них какие-то, – махнула рукой Мария. – Может сюрприз какой готовят. Шашлычков бы в честь праздника пожарить. Погода, правда, не очень, ну так и осень не за горами.

– Странно что Лёшиной машины нет, он всегда заходит перед отъездом. Я ведь и список ему приготовила. – Алена пожала плечами и потянулась к тарелке с конфетами. – Чего это он так неожиданно умчался?

– А это мы вот сейчас у Юленьки спросим, – с ироничной улыбкой проговорила вдруг Вера. – Уж ей наверняка известно, где Алексей.

Юля почувствовала, как краска потекла по щекам, но одновременно с ней внутри поднялась волна злости, поэтому, изобразив дружескую улыбку, она ответила:

– К сожалению, он мне не доложил о своих делах.

– Удивительно, а что же Лёша тогда у тебя позавчера полдня торчал? Или вам не до разговоров было?

– Вера, да хватит тебе девчонку в краску вгонять, – тут же заступилась Алена. – Ее вон Авдотья чуть не угробила, решила стариной тряхнуть. А Лёшке, ему и правда о себе пора подумать, а то он все о ребятах, да о ребятах. – И она тихонько подмигнула Юле с довольным видом.

– Правда? – искренне удивилась Вера, пропустив мимо ушей последнюю фразу. – Интересно, и чем же девушка так не угодила нашей милой старушке?

– Да злится, небось, что она в Ивановом доме живет, хотя на кой он ей сдался? – пожала плечами Мария, отламывая кусок от пирога. – Юль, ты же наверно не в курсе, Авдотья – мать Ивана Михайловича. Не всем хорошим людям в жизни с родителями повезло.

– Ничего себе, – покачала головой Юля, а может действительно не только из-за Максима старуха на нее взъелась, может, переживает, что она в доме хозяйничает. Ну так и сказала бы, к чему все эти фокусы.

– Вы разговорчик-то не переводите. Уж если создали школу, то в ней должны учить, и не только учить, но и воспитывать. – С раздражением перебила Вера. – А воспитывать обязаны в первую очередь собственным примером. А она мужика из семьи уводит, и ребята это видят.

– Ты чего несешь, Вера, – вытаращила на нее удивленные глаза Алена. – Из какой семьи? То, что Лёшка Аню в дом пустил еще на значит, что он на ней жениться собирался. Она ему самому в матери годится.

– А вот Аня, может, по-другому думает, – зло бросила Вера. – А эта ей палки в колеса вставляет. Конечно, молодая, мужики – они всегда за такими вьются.

Юля больше не желала слушать злобные нападки, она резко встала, громко выдвинула стул и, сдернув куртку с вешалки, вышла. Хорошо хоть слезы в этот раз не появились, ну оно и понятно, сейчас она незаметно для себя перешла в состояние обостренных чувств. С ее губ готовы были сорваться слова, которые заставили бы Веру замолчать, и Юля радовалась, что вовремя ушла. Вряд ли ей удалось бы сдержаться, а выдавать себя не стоило ни в коем случае.

Она стояла на крыльце и пыталась совладать с собственными эмоциями, но сделать это было не так просто. Именно сейчас отсутствие Алексея беспокоило ее сильнее всего, а перед глазами так и стояла лестница, по которой он нес ее наверх.

– Только бы с ним все было в порядке, – прошептала Юля, сжав кулаки на удачу.

Она повернулась в сторону леса, туда ее тоже тянуло просто немыслимым образом, будто камень настойчиво звал. Слова древнего языка складывались практически в песню, казалось, что она слышит эту мелодию наяву, и в такт ей сплетались в тугую косу разноцветные линии. Второй камень рвался на свободу, он желал подняться из земли и встать бок о бок со своим собратом. Юля тряхнула головой, отгоняя наваждение, в котором чудилось, будто камни живые, и спустилась с крыльца.

Кто-то смотрел на нее, она чувствовала на себе липкий ненавистный взгляд и даже испугалась – уж не Авдотья ли находится поблизости со своими бусами. Окинув взглядом окна соседних домов, Юля заметила Анну. Та стояла, сложив руки на груди, и с презрительной усмешкой поглядывала на девушку. Потом скрутила две фиги и, качнув головой, исчезла за шторкой. Вот ведь странная тетка, не зря Вера ее защищает, два сапога всегда пара.

Юля спустилась с крыльца и неожиданно замерла посреди дороги. Она напряженно вглядывалась в ту сторону, где среди кустов пряталась невысокая сторожка, в которой, как она теперь знала, находится один из генераторов. Что-то нехорошее случилось там, и не обошлось опять без присутствия зверя. Она отошла чуть в сторону и завернула за угол, чтобы никто не увидел ее из окна, закрыла глаза и одними губами прошептала:

– Ко ахо э коэ…

Его тошнило, его буквально выворачивало наизнанку от привкуса человеческой крови, лапы дрожали и подкашивались. А еще мучительно болела прострелянная челюсть. Зверь тихонько скулил, прижавшись боком к толстому стволу и изо всех сил стараясь не упасть, он будто плакал как ребенок, которого заставили сделать что-то гадкое, противное, абсолютно противоречащее его истинным желаниям.

Когда в желудке стало пусто, Юля осторожно заставила его поднять голову и оглядеться. Окружающие предметы немного расплывались, а угол зрения у него был чуточку больше, чем у человека. Справа виднелась сторожка с распахнутой настежь дверью. Слева стояли мужчины, они склонялись над кем-то, лежащим на земле. Ваня…

Зверь вдруг взвизгнул, развернулся и из последних сил, пошатываясь, побежал в противоположную сторону. Он тряс и тряс головой, пытаясь разъединиться с бестактно вторгшимся сознанием. Девушка пожалела его и отпустила. По ее щекам катились крупные слезы, она до боли в ладони вцепилась в штакетину, чувствуя, как в кожу втыкаются острые занозы. Но ей нужна была эта боль, именно ее, чтобы заглушить ту, которую испытывал черный зверь.

Кто-то упорно тряс ее за плечо. Кое-как собравшись с мыслями, Юля огляделась по сторонам. Рядом стояла Зина и вроде бы что-то спрашивала:

– Иван… – прошептала девушка одними губами. – Он ранен…

Юля сквозь слезы увидела, как лицо у Зинаиды мгновенно побелело.

– Где он?.. – только и спросила она.

Но ей не пришлось объяснять дорогу, в начале деревни уже слышались голоса. Зина бросилась туда, прижав ладони к щекам. Юля, пошатываясь от напряжения и пережитых ярких эмоций, вышла из укрытия и теперь снова стояла посреди дороги. Несколько мужчин аккуратно несли Ивана, соорудив импровизированные носилки из длинных веток и лапника.

Внезапно откуда-то появилась Алена, она тронула девушку за плечо и тихо сказала:

– Юль, ты иди домой. Мы сейчас сами все сделаем, нам не в первой помощь оказывать. Ты не переживай, мы тут все живучие, нас так просто не возьмешь. – Она продолжала тянуть ее в сторону. – Иди, иди, Юленька, Лёша сказал беречь тебя как зеницу ока, а то вон и Анька идет, как бы о чем не догадалась.

До Юли наконец дошел смысл слов, она тихонько кивнула Алене, и побрела к дому. Женщина абсолютно права, она и так себя выдала перед Зиной. Хотелось верить, что она именно из тех, кому можно доверять.

Глава 2. Поздние посетители

К вечеру погода ухудшилась, морось перешла в противный монотонный дождь, беспрестанно барабанивший по крыше и стеклам. Поднялся сильный ветер, он налетал шумными порывами, завывал в печной трубе не хуже зверя и грубо срывал только начавшие желтеть листья. Мокрые и тяжелые, они без конца падали на землю. Деревья суетливо раскачивали полуголыми черными ветвями, словно пытались дотянуться до туч и разогнать их, как стаю надоедливых мух, но все было напрасно.

На улице рано стемнело, Юля отошла от окна и, завернувшись в любимый плед, уселась с чашкой чая на диван. Неожиданно громко забарабанили в дверь. Она испуганно замерла – кто и какие новости мог принести в такое время и в такую погоду.

Забарабанили второй раз, гораздо сильнее и настойчивее.

– Сейчас иду! – крикнула Юля.

К большому удивлению, навестить девушку явился лесничий.

– Доброго вечера. Извини, что поздно, поговорить хотел, – с хмурым видом произнес он.

– Здравствуйте, Андрей Афанасьевич, да, конечно, проходите.

Она посторонилась, пропуская гостя внутрь, он разулся, повесил мокрый плащ и, потоптавшись на месте, заговорил.

– Тут снова черт-те чево. Знаешь, поди-ка, что Ваньку зверина подрала. Крепко подрала, не знаю – выживет ли. – Афанасьич неопределенно хмыкнул.

Непонятно, то ли переживал, то ли радовался.

– Андрей Афанасьевич, он тут уже столько бед принес, – сделав испуганное лицо, проговорила Юля. – Почему же его никто не пристрелит?

Он посмотрел на нее подозрительно, погладил подбородок.

– Пристрелить, говоришь… Да похоже, пора. – Он помолчал. – Я чего пришел-то. Перемены, значит, у нас тут намечаются, ежели тебе такое дело не по душе, никто не обидится, коли ты в город вернешься. Не знаю, что там тебе Лексей про это место порассказал, но все это чушь и брехня. Валун этот в лесу самый обычный, никаких путей и дорог за ним не было и нету. Ты его видала?

И он с ехидцей посмотрел на девушку. Знает значит, что с ее нынешним цветом глаз дорожка туда закрыта.

– Нет, что вы, Андрей Афанасьевич, мне Алена с Машей такого порассказали, идти-то туда боязно, – подражая его говору, ответила Юля. – Может если только с кем-нибудь, с вами вот, например.

– Не, я туда не ходок, я хоть во всю чертовщину и не верю, а все как-то место мне не нравится. Я, значит, много лет лесничествую, нутром чую куда стоит соваться, а куда не следует, – с намеком на угрозу проговорил лесничий, потом растянул губы в приторной улыбке и произнес. – Туда и раньше окромя Лексея никто не шастал, никому не интересно глядеть-то, ну валун, да валун. А теперича и вовсе никто не пойдет.

– А почему? – искренне удивилась Юля.

– Да он это, разозлился вчерась, у него последнее время нервы ни к черту стали, послал всех лесом и уехал, – разведя руки в стороны проговорил Афанасьич.

Игла тревоги кольнула девушку, но она спросила с самым простодушным видом:

– Куда уехал? В город?

– Может и в город, не знаю. Он мне не докладывал. Про генераторы знаешь? – Юля молча кивнула. – Ну ты девка умная, должна понимать, что такое надо с выгодой использовать. И так десять лет задарма просидели. Кабы не Михалыч, я бы давно тут свои порядки навел, но уж больно я его уважал. Он на месте не сидел, все искал, узнавал, умный мужик был. А эти, – он махнул головой в сторону деревни, – только и могут воду в ступе толочь, да хороводом вокруг камня похаживать. Все манны небесной ждут.

Во время разговора Афанасьич пристально вглядывался в лицо девушки, и Юле приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы ничем не выдать своих истинных чувств.

– Вы же лесничий, наверно лесом торговать собираетесь. Но раз вам генераторы нужны, значит не совсем законно. – Констатировала она.

– Вот и говорю, умная ты девка. – Сверкнул глазами Афанасьич.

– Ой, ну что вы, просто кто как может, так деньги и зарабатывает, чего же тут плохого, – пожала плечами Юля, продолжая мило улыбаться. Ей во что бы то ни стало следовало оставаться наивной дурочкой в глазах этого человека. – Может бизнес не совсем честный, зато прибыльный. А без денег нынче совсем никак.

Афанасьич глянул с недоверием.

– Хм, – выдавил он наконец смешок, – Я вот еще хотел чево. Чтоб ты перебралась отсюда, хоть в коморку по соседству, все равно Гришка нескоро появится. Понаедут мои работничики, так их гдей-то разместить надо. Но живи пока, живи, как понадобится, я предупрежу. И с переездом подсоблю.

– А с ребятками-то как же, Андрей Афанасьевич? – спросила тогда Юля.

– А чего ребятки? – набрасывая плащ, ощерился Афанасьич. – Пущай живут, крепкие руки нам не помешают. Что же я – зверь какой, приемышей гнать, пущай живут. – Он натянул сапоги и, распрямившись, добавил. – Да и бабы пущай остаются, работнички-то у меня ух какие, все мужички одинокие, им и пожрать и приласкаться хочется. – Он снова хмыкнул и, не прощаясь, вышел.

Юлю передернуло от омерзения и злости: ну до чего же гадостный тип. То, что Алексей отказался участвовать в его грязных делах, ее нисколько не удивило. Но почему он уехал, ведь собирался лес осмотреть. Она со стуком поставила чайную чашку на стол – почему, ну почему ее угораздило попасть именно в детективную историю. Просто-таки «Десять негритят», из которых двое уже исчезли: один в больнице, а второй – ее сердце тревожно заныло – а второй, и вовсе неизвестно где. А теперь вот еще и жизнь Ивана на волоске висит.

Она прошлась из угла в угол, и отправилась на кухню. Хоть аппетита и не было, все же стоило заставить себя поесть, терять силы сейчас ни к чему. Усевшись с тарелкой макарон за стол, она повернулась занавесить окно. Но тут ее внимание привлек крошечный огонек. Кто-то пожаловал в сарай с фонариком. Интересно, кому могло понадобиться лезть туда в такое время? Выключив свет, Юля принялась наблюдать за пляшущим между щелястых досок желтым лучиком света, который вскоре потух, скрипнула дверца и кусты буквально заходили ходуном. Девушка вцепилась в подоконник, стараясь изо всех сил разглядеть в темноте хоть что-нибудь. Наконец из бурьяна показалась невысокая фигурка, завернутая, судя по всему, в дождевик. Ну конечно же это Максим, Юля узнала его каким-то внутренним чутьем. Она осторожно приоткрыла окно, а он будто только этого и ждал и тут же затараторил:

– Ой, я боялся, что вы ушли уже спать. Пойдемте, я вам кое-что покажу. Вылезайте прямо в окно, чтобы никто не увидел, только плащ возьмите, а то дождик идет и трава мокрая. И фонарик захватите.

– Ох, горе ты луковое. – Вздохнула Юля. – Хорошо, подожди немного.

Она быстро переоделась в джинсы и свитер, накинула дождевик и сунула фонарик в карман. Кроссовки пришлось обувать, свесив за окно ноги. Максим мгновенно исчез между высоченными стеблями крапивы и полыни, а Юле пришлось пробираться за ним согнувшись пополам и выставив вперед руку, чтобы мокрые холодные ветки не хлестали по лицу. Казалось, что этот туннель не имеет конца. Она успела тысячу раз пожалеть о своем скоропалительном решении следовать за любопытным мальчуганом, когда они, наконец, вынырнули из-под сводов бурелома на вытоптанный пятачок возле сарая. Сильный порыв ветра распахнул полы ее дождевика, и от леденящего холода по телу пробежала дрожь.

– Неужели тебе охота лазить по ночам в такую погоду по чужим палисадникам? – стуча зубами, спросила Юля у мальчика.

– Все равно из дому выпроводили, – нисколько не обидевшись на ее тон, ответил Максим. – Какая разница, где гулять. Зато я нашел в сарае люк, сколько тут живу и не знал о нем.

– И что там может быть? – спросила девушка, запахиваясь поплотнее.

– Откуда же я знаю, если сам вижу в первый раз. Вот если бы вы были полюбопытнее, нашли бы его вперед меня.

Юля рассмеялась на такое замечание, а потом прошептала.

– Лазить по всяким укромным уголкам – это удел мальчишек, а я, вообще-то, девочка, да и в моем возрасте так делать уже неприлично.

Максим издал губами непонятный звук, похожий на «Пффф» и аккуратно приоткрыл дверь.

– Проходите, вот сюда, направо.

– Как ты вообще что-то различаешь в темноте? – спросила Юля, пытаясь пристроить ногу на более-менее ровную поверхность.

– Ну вы же сами сказали, что лазить – удел мальчишек. Вот я лазаю, ну, то есть лажу, и все запоминаю наощупь.

– Да уж, и добавить нечего, – согласилась Юля.

Они прошли вглубь, за дровник, и Максим зажег фонарик. Там возвышалась гора всякого хлама, ящиков, полусгнивших досок, пустых банок из-под краски и рваной ветоши. Максим забрался на шаткую кучу и, ловко балансируя, прошел в дальний угол.

– Идите сюда!

Юле пришлось приложить немало усилий, чтобы добраться по разъезжающемуся под ногами хламу до Максима. Наконец ей это удалось и теперь она наблюдала, как мальчишка отбрасывал в сторону ненужный мусор, под которым скрывалась деревянная крышка люка с торчащим металлическим колечком. Максим потянул за него, и из открывшегося отверстия резко пахнуло сыростью и затхлостью, видимо туда не заглядывали очень и очень давно. Откинув полностью крышку, они направили туда два лучика света. Вниз уходил довольно глубокий деревянный колодец, из бревен на стене торчали металлические, местами изъеденные ржавчиной, перекладины.

– Полезем!.. – воскликнул Максим, не терпящим возражений тоном.

– А не опасно?

– Пфф…, – снова фыркнул он, и философски заметил. – Да тут кругом опасно, вон за дверью миллион опасностей, мне кажется весь этот мир из них состоит. А некоторые, вон, не обращают внимания и выгоняют детей под дождь на улицу.

Юля не нашлась, что на это ответить, и, горестно вздохнув, согласилась. Максим быстро спустился по перекладинам и осветил пространство вокруг себя.

– Здесь есть выключатель, – пробормотал он.

На дне колодца вспыхнула лампочка и следом раздался удивленно-восторженный возглас Максима:

– Ух ты! Юлия Анатольевна, скорее спускайтесь, вы себе даже не представляете…

Глава 3. Тайна Ивана Михайловича

Подгоняемая любопытством, Юля торопливо спустилась вниз и буквально замерла с открытым ртом. Дно колодца расширялось, и представляло собой довольно обширное помещение с бетонным полом и стенами, обшитыми тесом, местами покрывшимся черными крапинками плесени. Вдоль одной стены громоздился стеллаж, битком набитый разным добром – здесь лежала запасная одежда, продукты питания в тетраупаковках, несколько разных по мощности фонариков, пара саперных лопаток, канистры с какими-то жидкостями и даже складная мебель. На полу вперемешку валялись книги, газеты, исписанные мелким убористым почерком листы.

А посреди возвышались, и именно они повергли девушку в молчаливое изумление, отлитые из цемента копии спиральных камней. Правда один оказался частично разломан, и судя по тому, что именно рядом с ним валялся огромный молоток, разрушение произвели целенаправленно. Но и в таком виде искусственные мегалиты выглядели достаточно монументально. Оставшийся целым камень высотой около полутора метров и шириной сантиметров в тридцать, имел аккуратно выдолбленный желобок, обвивающий его по спирали.

– Боже мой, – удивленно прошептала Юля, прикрыв рот ладонью. – Неужели Иван Михайлович пытался создать переход собственными руками. Это уму непостижимо.

– Зато теперь понятно, где он пропадал все время и откуда на грядках летом появлялась свежевскопанная земля. – Максим вздохнул и совсем тихо добавил. – И почему перед тем, как ум… как его не стало, все твердил про утраченные надежды, и даже плакал один раз, когда напился. – Он шмыгнул носом.

Юля прошла мимо разрушенных остатков камня, позади сооружения на стене были развешены карты, семь штук, каждая размером в два альбомных листа. Шесть выглядели абсолютно новыми, правда местами и их коснулась плесень, а вот седьмую разорвали ровно посередине. Девушка принялась внимательно их разглядывать. С одной стороны, казалось, что кто-то распечатал изображения обычной карты мира из школьного атласа по географии, начиная от существования Лавразии и Гондваны, с последующим их дроблением и постепенным образованием зазоров в виде морей и океанов, и до нынешнего вида материков, известных каждому современному школьнику. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что это карты тех самых миров, о которых рассказал Алексей. Да и надписи в правом верхнем углу над каждым изображением говорили о том же – Ануми, Матао, Вакао, Хамани, Тотоху. Огромный материк, похожий на древнюю Гондвану, представлял собой Вахаору или Бордовый мир, он пестрел множеством красных крестиков. На других картах подобных отметок значилось гораздо меньше, и Юля догадалась, что красной ручкой обозначены переходы. В некоторых местах стоял только один крестик, местами два соседних были обведены вместе, они могли означать камни-одиночки и пары спиральных камней.

Юля аккуратно соединила разорванные части седьмой карты и обнаружила знакомые очертания родного мира, сверху рядом с названием «Физическая карта мира» синими чернилами приписали – Мохоту (Голубой мир). На ней одиночный красный крест жирно заштриховали черным фломастером, а рядом с другим, той же красной ручкой вывели три огромных вопросительных знака.

– Юлия Анатольевна, – раздался голос Максима, который сидел на корточках и подбирал один за другим исписанные листы. – Это же страницы из голубой папки, я листал ее однажды. Я думал, отец их уничтожил…

– Отец? – не поняла Юля.

– А ну да, я же вам так ничего и не рассказал, теперь-то уж наверно, можно. – Продолжая собирать листы и складывать их в стопку, произнес Максим. – Когда я тут появился, меня Иван Михайлович, ну вроде как, усыновил.

– Ничего себе, каждый день узнаю что-то новое.

– Просто я думал, что дядя Леша вам рассказал, – пожал он плечами.

– Нет, твою персону мы обсудить не успели, – улыбнулась Юля.

Сняв дождевик и повесив его на гвоздик на стене, вбитый скорее всего именно с этой целью, девушка принялась помогать Максиму. Она аккуратно сложила книги на полку, собрала в стопку газеты, и сгребла обломки камня ближе к основанию. Юля все еще находилась под впечатлением от того упорства, с которым Иван Михайлович пытался найти или создать переход.

– Отец всегда очень аккуратно хранил свои записи, не понимаю, почему здесь все разбросано. Может это не он? – С грустью спросил Максим, разглаживая несколько смятых листов.

– А мне кажется об этом месте больше никому не известно, видишь, даже ты не догадывался. – Юля подняла молоток и положила его на верхнюю полку. – Скорее всего, Иван Михайлович очень сильно расстроился, потому что его задумка с созданием перехода не удалась. Людям свойственно иногда в состоянии злости крушить, ломать что-то или сжигать написанное. Считается, что это хотя бы ненадолго приносит облегчение.

– Да, знаю, – кивнул Максим, откладывая стопку в сторону. – Афанасьич когда злится, все подряд швыряет, даже ударить может, если кто под руку попадется. Отец не любил его, и меня всегда предупреждал ни за что не верить этому человеку. Он и библиотеку под лестницей сделал, чтобы Афанасьич не узнал, как далеко он в своих поисках продвинулся. Он же любопытный, везде нос сует.

– Слушай, Максим, – решила спросить тогда Юля. – А Андрей Афанасьевич, он же вроде помогал Алексею с Ваней. Почему Иван Михайлович так настороженно к нему относился?

Юля задумалась, стоит ли рассказывать Максиму о сегодняшней беседе с лесничим, спрашивать про странный отъезд Алексея. Она никак не могла сообразить, стоит ли вообще обсуждать подобные вещи с десятилетним ребенком. Но мальчик, словно в ответ на ее мысли, быстро проговорил.

– Я сегодня не сразу от двери ушел, слушал, я всегда так делаю, потому что Афанасьич иногда громко орет. Он назвал дядю Лешу гадом и другими плохими словами, сказал, что он ему жить мешает и деньги зарабатывать. А еще сказал, что в деревне должен остаться только один из них, вдвоем они не уживутся. Потом засмеялся и повторил, что именно он и останется, потому что дядя Ваня скорее всего не выживет. Юлия Анатольевна, мне кажется дядя Леша в опасности.

У Юли все похолодело внутри, она провела ладонью по волосам и с волнением спросила:

– Почему ты так думаешь?

– Ну, во-первых, дядя Леша больше чем на полдня вообще редко уезжал, да еще не предупредив. А в этот раз даже никто и не видел, ну вот никто, даже ребята, как машина проехала. Получается, он с выключенными фарами что ли в темноте ехал?

– А во-вторых? – спросила Юля.

– А во-вторых, – Максим запыхтел носом. – Ну я всех как бы чувствую. Когда вы появились, сразу понял, что вы тоже, ну это, зеленоглазая. И все время знал, что вы немножко нервничаете. И когда бабка нашептала, тоже сразу понял. И дядю Ваню сегодня слышал, ему больно было и страшно, а сейчас он как бы ничего не чувствует, спит, наверное. – Максим плечом провел по уху. – А дядя Леша, когда он в город уезжает, я его перестаю вот так вот слышать. А сейчас, он будто где-то есть, но я слабо-слабо ощущаю и как-то запутанно, не могу понять как ему.

Юля проглотила подступивший к горлу комок.

– Скажи, Максим, а зверя ты чувствуешь?

– С ним вообще непонятно. Злость чувствую, сильную-сильную. Как будто он прямо всех ненавидит. А иногда мне кажется, что это и не он, а еще кто-то. В общем, тут я весь запутался.

Глава 4. Признание Максима

Максим вытащил с полки складной стульчик, разложил и уселся, понуро опустив голову. Юля сняла с полки второй стул, присела рядышком и обняла мальчишку. Он доверительно прижался и довольно долго сидел молча, потом, не отстраняясь, заговорил.

– Я тут появился совсем мелким, пять лет назад. Но я знаю обо всем, чем занимался отец. Он от меня ничего не скрывал. Ну вот кроме этого подземелья. В это время он уже редко уезжал на поиски других переходов, пытался разобраться со здешним камнем. Исчезал вот только иногда и оставлял со старухой. Его она любила. Ну она же мама. – Максим вздохнул. – А он всегда предупреждал опасаться лесничего, но почему – толком не говорил. Просто считал его двуличным и из-за этого еще более опасным. И…, – Максим замялся. – Чудной он какой-то стал перед смертью отца. Не знаю, заметил ли это дядя Леша.

– А в каком смысле чудной? – не поняла Юля.

– Нууу… Отец с ним поругался сильно. Из-за сына Веры Васильевны, его Женей звали. Отец был очень недоволен, что он станет жить в деревне, а через некоторое время отец погиб. Этот Женя тогда его в лесу и нашел, весь перепугался, трясся и слезу пускал, хоть и большой. И уехал сразу. Виноватым сделали зверя, только я не верю. Он на самом деле добрый, только что-то с ним становится странное. А потом Афанасьич перевернул весь дом. Я из бабкиного окна видел, как он там что-то искал. Может ему и было известно про записи отца, про его книги, только он не знал, где все это спрятано и страшно злился. А отец, вон, оказывается, и не одно тайное место имел.

Максим помолчал, ковыряя ногой дырочку в полу.

– А потом, когда ничего не нашел, стал приставать с расспросами ко мне. Он мне и купить игрушки обещал в городе, и угрожал, что побьет, и так каждый раз. Бабка сначала пыталась меня защищать, а потом стала в огород уходить или к Вере, когда он приходил. А он мне угрожал, что если я дяде Леше нажалуюсь, то плохо будет всем: и мне, и Илюше, и другим мелким пацанам, а они – мои друзья. Я молчал и честно не понимал: чего он от меня хочет. Я от отца узнал много всего про другие переходы, про стоячие камни, про пространства, но ему казалось, что мне точно известно, как открыть здешний переход. Он иногда уезжал отсюда, я тогда хоть жил спокойно.

– Максим, ты просто жуткие вещи рассказываешь. Я все же думаю, что Алексею нужно было об этом знать, он бы вмиг прекратил подобные угрозы, – проговорила Юля. – А знаешь, мне Афанасьич тоже не нравится, мутный тип, так бы я его назвала. Сегодня приходил, сказал, что теперь он тут главный и интересовался – не хочу ли я уехать.

– Вы же не уедете? – воскликнул встревоженно Максим, отстранившись, и глаза его влажно заблестели.

– Нет, – уверенно замотала головой Юля. – Мне теперь и самой интересно понять, что тут происходит. А еще надо узнать: куда на самом деле подевался Алексей.

– Юлия Анатольевна, – Максим шмыгнул носом, – меня еще Афанасьич так не любит, потому что никак понять не может, откуда я взялся. Ему всякого наговорили, а ведь он должен в курсе всего быть, ну он так считает.

– То есть, ты попал сюда не как остальные ребята?

– Не, я не бездомный, ну так мне думается, – помотал головой мальчик и засмеялся. – Я вообще не отсюда, а из другого пространства. Помню только, как один раз мы возились в песочнице с другими мальчишками, и все мы были с таким цветом глаз, как у меня и у вас. Я тогда на берегу красивый камешек нашел ярко-голубого цвета, у меня его мальчишки отобрать хотели, а я не отдавал. Потом появились двое здоровых мужиков в темных масках и стали стрелять. Не знаю, что стало с ребятами, а я рванул в лес – он прямо за домом начинался. Эти, в масках, побежали за мной. Потом выскочил черный зверь и на какое-то время задержал их. Не помню, чтобы они в него стреляли, но они точно отстали. А я все бежал и бежал, мне было очень страшно, потом выскочил на поляну с камнями, зажмурился и проскочил между ними. Помню, прыгнул вверх и никак не мог приземлиться, как будто в яму летел, а когда шлепнулся на землю, оказался тут, в этом лесу. И черный следом за мной выскочил.

– Постой, но каким образом ты попал именно в это пространство? Ведь здесь только один камень?

– Не знаю, но вот я тут. Только обратно не смог, просидел у камня в обнимку с волком, все ждал, что за мной придут. Я еще тогда его Веней и назвал, и ревел от страха. Там меня отец и нашел. Афанасьича тогда в деревне не было, а когда он появился и меня увидел, страшно удивился. Особенно его удивило, что отец меня оставил, потому что его тогда кроме камней вообще ничего не интересовало.

Юля смотрела на мальчика удивленными глазами, его история казалась совершенно сказочной.

– Подожди, ты говоришь камешком голубым хвалился. А ты с ним потом и прыгнул? Может поэтому и попал в Голубой мир?

– Ага, – закивал Максим. – Отец тоже так думал. Жалко камешек я тогда потерял.

– Максим, а можно я теперь спрошу про ту ночь, когда тебя Алексей принес? Что тогда произошло?

Максим почесал макушку и грустно вздохнул.

– Тогда утром дядя Леша с дядей Ваней уехали по делам. Афанасьич меня в малиннике увидел одного и просто взбесился, он трепал меня за шиворот и требовал сказать, каким образом я сквозь переход прошел. Потом стал выспрашивать, где бумаги отца, ведь он все факты записывал, которые могли помочь. Я вырвался и побежал. Мне к камню скорее надо было: туда он не войдет. И я уже почти добежал, когда мне наперерез выскочил черный. Я сначала обрадовался, но таким злым он еще никогда не был, ну кроме того дня год назад. Он набросился, стал царапать и рычал страшно, а потом появился Веня. Зверь от меня отстал, принялся скулить так жалостливо, потом побежал, Веня за ним, в кустах они сцепились. Я только успел подумать, что он Веню загрыз, а потом потерял сознание.

– Так вот почему ты за волка переживал, – тихо проговорила Юля.

– Ну да, – кивнул Максим. – Хотя мне их обоих жалко, но Веню больше.

– Прости Максим, что заставила тебя вспомнить эти ужасы. Я и не думала, что так все было. Но об этом ты рассказал Алексею?

– Только про зверя и Веню, – тихонько покачал головой Максим.

Юля снова прижала Максима к себе. Бедный мальчишка, так боялся навредить друзьям, что в одиночку страдал от нападок неуравновешенного взрослого.

По крыше сарая громко застучал проливной дождь, и стало заметно прохладнее.

– Может наверх выберемся? – спросила Юля и погладила Максима по взъерошенным волосам. – Ты уже, наверно, спать хочешь, поздно ведь. А то еще Авдотья Михайловна нервничать начнет и снова тебе попадет.

– Не хочу, я так устал от нее. Просто я отцу пообещал, что буду ее слушаться в его отсутствие. Меня дядя Леша к себе звал, но я очень люблю один возиться, а там у него вон сколько народу. – Он помолчал и, печально вздохнув, прошептал. – Я бы у вас остался. В моей комнате с машинками, я ее так любил. Но не хочу вас подставлять, а то бабка опять колдовать примется или Афанасьичу нажалуется.

Юля понимала, что Максим прав: привлекать к себе внимание лесничего и старухи сейчас совершенно ни к чему.

– А вы знаете, что волки могут любого человека к переходу провести, а еще умеют перемещаться между пространствами просто так? – неожиданно спросил он, отстраняясь.

– Как это? – удивилась Юля.

– Хм, – усмехнулся мальчик. – Он встает, присматривается и подпрыгивает высоко-высоко. А потом мигом исчезает, как будто магия. Я даже один раз попытался ухватиться, думал перенестись вместе с ним, но волк упрыгал, а я просто грохнулся на траву. Было больно.

– Слушай, Максим, я еще столько всего не знаю.

– Это не страшно. Вы – сновидец, и вам приходят подсказки. Я бы тоже хотел так, – с завистью проговорил он. – Но мне снится всякая непонятная ерунда, я даже разобраться в ней не могу.

Он снова замолчал и теперь сидел, покачивая ногами и разглядывая что-то на полу. Потом резко вскочил, прошелся тыльной стороной ладони по глазам и выпалил скороговоркой:

– Пойдемте, а то и правда бабка что-нибудь заподозрит.

Не дожидаясь Юли, он быстро вскарабкался по скобам. Она накинула дождевик, сложила бумаги, собранные Максимом, в первую попавшуюся коробку и, щелкнув выключателем, стала подниматься следом. Наверху Максим закидал люк досками, спрятав его снова.

– А что ты Авдотье Михайловне скажешь? – нарушила молчание Юля.

– Скажу – в лес ходил, может не выгонит из дома в следующий раз.

– Максим, ничего, что я бумаги взяла? Мне интересно почитать записи Ивана Михайловича. – Спросила Юля, указывая на коробку.

– Да читайте, – махнул он рукой. – Только спрячьте их потом под лестницей.

Выбравшись из сарая, они ощутили на себе мощную силу ливня. Юле пришлось снова пробираться через тоннель в бурьяне и лезть в окно, а Максим мгновенно исчез за сараем. Видимо хотел прийти к дому со стороны леса. Часы показывали полночь – ничего себе они посидели. И, оставив бумаги на завтра, Юля улеглась спать.

Глава 5. Победа над старухой

Ближе к утру снова поднялся ветер, успевший за короткий ночной промежуток набраться сил. Теперь он бушевал, срывая с деревьев листву, даже с тех, которые едва начали желтеть. Облака неслись с огромной скоростью, обнажая голубые просветы ясного неба. Значит можно надеяться на появление солнца, а, может быть, и на новое возвращение тепла.

Раз за разом Юля перебирала в голове детали странного разговора с лесничим, и тревожные мысли не давали ей покоя.

Куда и зачем уехал Алексей поздним вечером вместо того, чтобы искать в лесу посторонних? Почему Афанасьич считает, что он попросту сбежал? Может ли сам лесничий быть причастным к его исчезновению?

Опять вопросы. Одно только давало надежду: ощущения Максима. Если он и вправду чувствует присутствие Алексея, значит тот, по крайней мере, жив. Юля встала, сварила кофе покрепче и принесла коробку – уроков ей на сегодня не поставили, поэтому торопиться было некуда. Вытащив стопку исписанных листов, Юля обнаружила на дне серую папку, которую совершенно не заметила накануне. Девушка с любопытством вытащила ее и заглянула внутрь.

Первым она извлекла оттуда разлинованный простым карандашом лист, на котором аккуратным каллиграфическим почерком были выведены слова на древнем языке, которые поначалу показались сплошной абракадаброй. Но чем дольше Юля вглядывалась в остроугольные символы, чем четче начинала воспринимать окружающее пространство, тем понятней становился смысл текста. Та самая маната, необходимая для запуска перехода. Она знала ее наизусть и могла хоть сейчас повторить слово в слово с закрытыми глазами. Юля погладила листок ладонью и отложила в сторону.

Следом она вытащила записную книжку, сплошь исписанную номерами телефонов и адресами. Среди названий городов попадались вполне знакомые, но встречались и странные, явно не принадлежавшие этому миру. И множество имен и фамилий, самых разных, среди которых на букву Н было выведено печатными буквами: Наталия, а рядом с ним – крошечная розочка, отрисованная красной ручкой, и буквенный код латиницей. Под ним в скобках надпись: для видеосвязи. Юля пальцем потрогала розочку – видимо Иван Михайлович был большим романтиком, каково же ему пришлось после расставания с любимой женщиной.

Отложив в сторону книжку, девушка снова заглянула в папку. В самом углу лежал небольшой голубой камешек, плоский, абсолютно гладкий и довольно тяжелый для своих размеров. От него исходил едва заметный аромат хвои и чего-то незнакомого, чуть сладковатого, словно она держала в руках застывший кусочек смолы. Скорее всего, это тот самый камешек, с которым прыгнул Максим. Но почему Иван Михайлович не отдал его мальчику, надеялся с его помощью пройти через переход?

Юля разложила на столе находки, отхлебнула кофе и теперь разглядывала их, размышляя: что же делать дальше. Хотя, к чему размышления, следовало дождаться темноты и отправиться к камню. Эта мысль пришла настолько внезапно, что девушка не сразу услышала тихий стук по стеклу.

Отставив кружку, она тут же повернула ручку. За окном, сгорбившись, стоял всхлипывающий Максим и крепко зажимал ладошкой ухо. Между пальцев ползла тонкая струйка крови.

– Что случилось? – спросила она испуганно, помогая мальчику влезть в окно.

Он сел на подоконник, позволил девушке стянуть с него резиновые сапоги и при этом не переставал всхлипывать.

– Этот идиот мне чуть ухо не оторвал, – наконец выговорил он, убирая ладошку.

Юля ахнула от возмущения, когда увидела громадное ухо малинового цвета: кожица за ним треснула и именно оттуда сочилась кровь.

– Черт бы его побрал, этого лесничего, – сердито проговорила она, усаживая мальчика на стул и доставая с полки аптечку, собранную для нее Григорием на всякий случай. – Давай остановим кровь и обработаем.

– Эта старая дура нажаловалась, что я вчера убежал в лес. Он сначала ремень снял, но, когда я сказал, что дяде Леше расскажу, схватил за ухо и оттаскал. Еще приговаривал, что никакой дядя Леша мне больше не поможет и лучше будет, если я вообще забуду о нем. А если я не стану помогать, то и вовсе исчезну вслед за ним, – Максим снова всхлипнул.

– Вот гад, – выругалась девушка. – Да что он вообще себе позволяет!

Максим стоически выдержал неприятную процедуру, не издав ни звука. Только когда Юля обрабатывала кожицу вокруг раны йодом, тихонько засипел.

– Это ладно, пройдет, – снова заговорил он. – Только вот что я узнал от Севы. Дядя Леша позавчера пришел очень сердитый, взял ружье и пошел к дядя Славе, физруку нашему. Вот только он к нему не дошел. Это уж утром Сева с дядей Ваней решили, что надо бы по лесу пройтись. В общем, не дошел, зато завел машину и уехал, и даже фары не зажег. Сева выбежал, но в темноте не разобрал: дядя Леша был за рулем или нет.

Юля опустилась на соседний стул – вот тебе и новая загадка.

– Это еще не все, – продолжил Максим, шмыгнув носом. – Утром, ну когда дядя Ваня с остальными ушел в лес, к тете Ане пришел Афанасьич, они чего-то долго обсуждали вдвоем. А потом он письмо мальчишкам отдал, будто бы от отца. Сказал, что оно у него всегда было, только он показывать не хотел, чтобы никто не расстроился. Отец, вроде как, написал, что никакого перехода тут не было с самого начала, он это знал, но решил тут поселиться, пока будет другие камни исследовать. И что Афанасьич это письмо дяде Леше показал, а тот расстроился, потом рассердился и уехал. И сказал, что больше сюда не вернется. Там теперь все мелкие ревут в голос.

– Глупость какая-то, – вырвалось у Юли.

– Конечно глупость. Видел я письмо корявым почерком написанное. Вон у отца какие буковки были, – он махнул подбородком на стопку бумаг на столе, – а там будто курица лапой писала.

– То есть письмо кто-то подделал?

Максим молча кивнул и взял из вазочки печенье.

– Ох, не нравится мне все это, – задумчиво проговорила Юля.

– Афанасьич узнал, что я письмо видел, поэтому еще и разозлился. Я сюда кругом пришел. Если бабка меня видела, то подумала, что снова в лес убежал. Я там дырку в заборе сделал. Возле сарая с правой стороны штакетины расшатал, их можно раздвинуть теперь, прямо за молодой березкой.

– Давай-ка я тебя чаем напою или есть хочешь? – спросила Юля, нажимая кнопку чайника.

– Чая, есть не хочу, – помотал головой Максим и взял второе печенье.

Позавтракав таким образом, он попросил разрешения пойти в комнату под лестницей. Пододвинув стул, Максим вытащил несколько увесистых книг с верхней полки и извлек небольшую коробку с десятком игрушечных машинок.

– Ух ты, какие сокровища, а почему ты их не забрал? – спросила Юля, с детским восхищением рассматривая машину из прозрачного пластика, внутри которой просматривалась каждая деталь механизма.

– Их отец привозил, пока еще уезжал камни искать, тут машинки из разных стран даже. Я их тут всегда держал, а когда отец погиб, то больше не сумел попасть один в дом.

– А с Лешей не мог прийти? – спросила Юля.

– Мог, только ему сначала не до меня было, потому что расстроился из-за смерти отца, а потом я решил, что пусть уж тут лежат, целее будут.

Пока они разглядывали машинки, кто-то настойчиво постучал в дверь. Максим побледнел и испуганно посмотрел на Юлю, потом схватил курточку и сапоги, сгреб машинки и влез в комнату.

– Юлия Анатольевна, закройте меня тут. Я не хочу, чтобы меня нашли.

Юля крикнула, что сейчас идет, а сама быстро сложила все находки с кухонного стола в коробку, отдала Максиму и закрыла комнату под лестницей.

Накинув халат, она разлохматила волосы и открыла дверь. На крыльце, вальяжно облокотившись о подоконник, стоял с папиросой в зубах Афанасьич. Он глянул на девушку с ухмылкой, сплюнул и, швырнув окурок в кусты, недовольно пробурчал:

– Разбудил что ли? Что-то долго ты дрыхнешь, не по-деревенски то.

Юля ничего на это не ответила: она смотрела на бабку Авдотью. Та сидела на скамейке у дома и не сводила с девушки глаз, перебирая в руке синие бусы. Афанасьич тоже оглянулся, хмыкнул и вошел внутрь, не дожидаясь приглашения.

– Что-то случилось? – Спросила Юля, хмурясь. – Мы же с вами вчера обсудили вроде все.

– Максим пропал. К тебе не приходил случайно?

– Нет, а почему он должен был ко мне прийти? – удивилась Юля. – Я последний раз видела его вчера вечером из окна, он на качелях сидел, под дождем, поздно уже, – добавила она с упреком.

Вдруг на Юлю резко накатила волна дурноты, точно так же как в прошлый раз. Она изо всех сил вцепилась в спинку дивана и сжала зубы – только бы не потерять сознание. Вот карга старая. Лесничий что-то говорил, но его голос будто тонул в толстом слое ваты, лицо постепенно затуманивалось, превращаясь в нелепую расплывчатую маску. Последнее, что запомнила девушка, как он рассмеялся, и его злорадный хохот эхом раскатился по комнате. Юля отключилась.

…Дождь, опять по щекам хлещет ледяной дождь. Девушка попыталась открыть глаза, но к векам словно привязали пудовые гири, а грудь сдавили металлическими тисками. Она судорожно хватала воздух открытым ртом, стараясь проглотить противный комок подкатывающей тошноты. Сквозь узкие щелочки ей удалось разглядеть фигуру в неизменно надвинутой на лоб кепке, и сразу в памяти всплыла бабка Авдотья, следом лесничий. По щекам и шее стекали прохладные струйки воды. Когда наконец удалось полностью открыть глаза, она увидела склонившегося над ней Афанасьича с кружкой в руках и самодовольной ухмылкой на лице.

– Слабенькая ты какая-то, чуть не выспалась и в обморок хлопнулась. Надо тебе в город уезжать поскорее, помрешь ты тут с таким здоровьем.

Он поставил кружку на столик и полез в сапоги.

«Вот ведь культурный какой, разувается каждый раз», – пронеслось в голове у Юли.

– Ежели мальчишка объявится – дай знать.

– Хорошо, – коротко ответила она, прижав кончики пальцев к вискам.

Когда хлопнула дверь, Юля осторожно поднялась и, пошатываясь, подошла к окну. Афанасьич что-то говорил бабке Авдотье, указывая на ее дом. Потом он упер руки в бока и задумчиво уставился в сторону леса, карман его куртки тяжело оттопыривался – уж не оружие ли он носил с собой? Юля со злостью стукнула кулаком по подоконнику: неужели она каждый раз будет падать в обморок, как только эта ведьма начнет пришептывать свои заклинания, тоже нашлась Баба Яга. Нужно найти способ ей противостоять, каким-то образом обезопасить себя. И словно в ответ на ее мысли из глубин памяти пришло странное выражение, из того же древнего языка, что и прежде.

Мгновенно зрение и слух обострились, дыхание стало ровным и глубоким, и, глядя из окна на Авдотью, она одними губами прошептала, вкладывая в каждое слово весь свой гнев:

– Те хокинга маи, те хокинга маи…

Старуха сильно побледнела и стала заваливаться на бок, а Афанасьич, испугавшись, схватил ее за грудки и принялся трясти. Но Авдотья мешком повисла в его руках. Тогда, кое-как привалив ее спиной к забору, он стал тихонько, тыльной стороной ладони, постукивать по щекам. Юля выдохнула с облегчением и отвела взгляд, а старуха тут же пришла в себя и широко раскрытыми от ужаса глазами уставилась на окно Юлиного дома – догадалась значит. Афанасьич начал оборачиваться, но девушка быстро спряталась за шторкой. Состояние обостренных чувств уходило, а следом появлялась уверенность, что теперь Авдотья Михайловна подумает, прежде чем захочет сотворить ворожбу.

Вернувшись в комнатку под лестницей, Юля обнаружила спящего за столом Максима, он положил голову на сложенные руки и тихонько посапывал. Намаялся, бедняга. Все машинки до одной он расставил перед собой в ряд и только прозрачную крепко держал в кулаке. Юля улыбнулась и тихонько провела ладошкой по его непокорному вихру. В голове крутилась мысль, что десятилетнему ребенку необходимо играть, а не решать проблемы взрослых, и уж тем более он не должен терпеть унижения и страх. Как же хорошо, что есть эта комната, наверняка, пока она лежала в обмороке, Афанасьич успел пройтись по дому. Мальчик зашевелился, поднял голову и, потерев глаза, спросил сонным голосом:

– Ой, кажется, я уснул. А Афанасьич уже ушел?

И сладко зевнул.

– Ушел, вроде поверил, что ты в лес убежал.

– Это хорошо, – с довольным видом кивнул Максим.

До вечера он тихонько играл на диване, включив мультики. Диск тоже был припрятан на полке между книг. Потом они вдвоем поужинали, и Максим начал клевать носом. На предложение отправиться спать в комнату с машинками на обоях он согласился безо всяких уговоров.

Глава 6. Переход

Убедившись, что мальчик крепко спит, Юля открыла шкаф и окинула вещи критическим взглядом. Задумчиво поглаживая подбородок, она переводила взгляд с вешалки на вешалку, прикидывая оптимальный вариант для ночной прогулки. Наконец выбор ее остановился на черных брюках, толстом шерстяном сером свитере и ветровке в темную клеточку. В таком виде в ночном лесу она точно не замерзнет и будет практически незаметна.

От одной мысли, что идти придется совершенно одной, делалось жутко, но она просто обязана это сделать. С каждым мгновением ее тянуло к камню все сильнее и сильнее. Юля стянула волосы в тугой хвост и долго раздумывала, что обуть: в резиновых сапогах идти в лес логичнее, но в кроссовках гораздо удобнее бежать, значит сегодня второй вариант предпочтительнее. Оставалось взять нож – он обязательно понадобится – и пожелать себе удачи.

Две штакетины у молодой березки нашлись практически сразу, и Юля мысленно поблагодарила Максима за этот лаз. Выбравшись, она легкой трусцой двинулась к кромке леса, едва различимой в непроглядной ночной темноте, чтобы поскорее раствориться среди толстых темных стволов. В состоянии обостренного восприятия девушка легко определяла, куда наступить, чтобы не запнуться за травяную кочку, поэтому дорога через луг заняла всего пару минут. Совсем скоро между деревьев замаячил зеленоватый свет, а рядом мелькнула быстрая тень. Юля вздрогнула и испуганно замерла, но тут же обрадованно выдохнула и потрепала волка по голове. С его появлением стало гораздо спокойнее, и девушка уверенно заторопилась на опушку.

Сегодня все было как во сне: полуголые деревья, мягкий ковер из свежеопавших пружинящих листьев, влажных после дождя, и темнота, заставляющая камень светиться особенно ярко. Осторожно поднявшись на возвышение, Юля немного постояла, прижав ладонь к гладкой поверхности, собираясь с духом. В какой-то миг она резко отстранилась, вытащила из кармана нож и, сдвинувшись чуть вправо, прошептала:

– Ну что, Веня, попробуем поднять второй камень?

Волк тихонько заскулил и попятился назад, а Юля приложила холодное острие к ладони, вдохнула поглубже и, закусив губу, с усилием провела. Алая струйка крови потекла на крохотные листья растения. Они тут же принялись сворачиваться и темнеть, будто их сжигало невидимое пламя, прочные стебли лопались, разбрызгивая сок с едва уловимым ароматом горечи, скручивались и обнажили небольшой участок земли.

Спустившись с возвышения, Юля встала лицом к камню и крепко сжала порезанную ладонь. Острая боль позволила сконцентрироваться на собственных ощущениях, обострив их до предела. Ей казалось, что она слышит дыхание волка, стук падающих с веток капель влаги, легкий шорох крохотных листочков, колеблющихся на макушках деревьев. Слова потекли сами, словно воды весеннего ручья, которому удалось нащупать удобную ложбинку среди сугробов, и он уверенно набирал силу и скорость течения. Они лились слово за словом, начавшись с нескольких простеньких фраз, постепенно перешедших в длинный монотонный текст со сложными оборотами и мелодичной фонетикой. Древний певучий язык с придыханием, подобным ветру, с шипением, заимствованным у царства змей, со звонкими отрывистыми нотками, схожими с чириканьем птиц, – он словно был рожден самой природой и мог безоговорочно управлять ей.

Земля на открывшемся пятачке начала рассыпаться, открывая путь появляющемуся из ее недр камню, он поднимался и поднимался, пока не достиг в высоту своего собрата, и его не окутало такое же зеленоватое свечение. Теперь перед девушкой возвышались самые настоящие врата. Наконец Юля замолчала и слегка пошатнулась, почувствовав сильнейшую усталость, ей пришлось опуститься на колени прямо на охапку влажных листьев. Волк ткнулся холодным мокрым носом ей в шею, словно успокаивая и поддерживая.

Некоторое время они сидели рядом, и девушка с восхищением разглядывала монументальное сооружение. Каким образом являются на свет эти камни? Действительно ли они созданы руками древнего народа? И если да, то какими же знаниями обладали древние?

Первым не выдержал волк, он встал и принялся мордой подталкивать девушку в сторону камней.

– Ты прав, Веня, нельзя на этом останавливаться.

Порез на ладони пригодился снова: требовалось несколько капель крови, чтобы камни запомнили ее. Приподнявшись на носочки, Юля дотронулась ранкой до верхней части желобка одного камня, потом другого. В тот же миг легкая туманная дымка пробежалась по желобку сверху вниз до самого основания, и камни засветились гораздо ярче. Они мерцали, и это мерцание повторяло частоту Юлиного пульса.

Приложив обе ладони к камням, девушка закрыла глаза и принялась шептать тот самый текст, найденный в серой папке, ту самую манату, которая должна была открыть переход. Перед внутренним взором переплетались цветные линии, они извивались и скручивались, но ей нужна всего лишь одна: бордовая. Именно ее Юля принялась вытягивать из клубка, пока та не натянулась до звенящего состояния упругости. Она открыла глаза – между камнями колыхалось зыбкое полупрозрачное серебристое полотно, легкое и невесомое, похожее на собранное из тысяч крохотных кусочков зеркало.

Волк снова ткнулся в девушку носом, потом отошел чуть в сторону, сосредоточенно замер ненадолго и, оттолкнувшись лапами, резко взмыл вверх. Он тут же исчез, словно растворившись в воздухе, а Юля молча ждала. Неожиданно волчья голова показалась прямо из центра переливающегося покрывала, затем появилась одна лапа, за ней другая. Волк выскочил из перехода, пробежал вокруг девушки и снова исчез между камнями. Он настойчиво звал следовать за ним.

Страх неизвестности пригвоздил Юлю к месту, но одновременно с ним ее переполняло возбуждение и восторг, которые тянули шагнуть следом. Тогда она собралась с духом и, подойдя ближе, провела ладонью по блестящему полотну. Оно словно с силой втягивало в себя, по кончикам пальцев разливалось приятное тепло, наполняя все тело, и Юля, наконец, решилась сделать шаг. Голова закружилась, дыхание перехватило, будто она попала в безвоздушное пространство, но, не успев как следует испугаться, девушка почувствовала под ногами твердую опору.

Юля по-прежнему стояла у камней, только с обратной стороны, словно попросту шагнула в проход между ними. Вот только, оглядевшись, она увидела совершенно другой лес, такой странный и такой знакомый, благодаря снам. От возвышения, опутанного все тем же растением с крохотными листочками, убегала вперед тропинка, а по сторонам от нее росли деревья, те самые, с лихо-закрученными и замысловато-изогнутыми стволами, будто замершими в невообразимом танце. Их листья серебрились и переливались рубиновым блеском в розоватом лунном свете.

Девушка уверенно зашагала вперед, волк бежал рядом и довольно помахивал хвостом. Вскоре тропинка вильнула в сторону, и Юля вышла к дому с огромной верандой. Пока она поднималась по ступенькам, волк уже вовсю скребся в дверь, и вскоре в окнах первого этажа вспыхнул свет, а на веранду вышла женщина. На мгновение она потеряла дар речи и застыла в немом оцепенении, прижав ладонь ко рту, по ее щекам покатились крупные шарики слез. Прошло несколько волнительных мгновений, прежде чем она проговорила, протягивая руки к девушке:

– Юля! Юленька! Наконец-то! Я знала, что когда-нибудь это обязательно случится!

– Бабушка…, – тихо и неуверенно прошептала Юля.

Они долго стояли обнявшись, обеих переполняли эмоции, с которыми оказалось не так легко справиться. Волк лежал на дощатом полу веранды и тихонько скулил, наверно и он понимал: сколько всего было сделано и пережито ради этой встречи.

Глава 7. Ночной разговор с Наталией

Юля сидела в уютном кресле с чашкой ароматного травяного чая и рассказывала бабушке о своей жизни в городе, о смерти мамы Лены и о странном появлении Григория в ее жизни. Наталия внимательно слушала, но Юля видела по глазам, что ее мучает единственный вопрос, который она боится задавать.

– Мы с Гришей никогда не обговаривали, в какой именно момент ему стоит появиться в твоей жизни, – печально произнесла Наталия. – А Лена, она многого не знала, ей даже не было известно, что я твоя родная бабушка. Я представлялась дальней родственницей твоих родителей и все время сетовала на трудную работу с длительными командировками, которые не позволяют забрать тебя. Она верила и даже радовалась этому. Если бы я знала, что дальше с ней будет так нелегко, – Наталия крепко сжала одну ладонь другой. – И я рада, что Леша с Ваней там смогли устроиться, они хорошие ребята и не разлей вода с самого детства.

Она замолчала. Юлю вдруг словно окатило ледяной водой. Как же, наверно, страшно после десяти лет ожидания спросить о самом главном. Собрав всю волю в кулак, она решила не дожидаться вопроса.

– Я знаю, ты хочешь спросить про Ивана Михайловича. Прости, что принесла именно такую новость, но он погиб год назад. Мне очень жаль, из рассказов о нем, я поняла, насколько замечательным был этот человек.

Наталия резко поднялась и отвернулась к окну, прижав ладони к лицу. Она молча стояла какое-то время, тихонько всхлипывая, но сумела собраться и осипшим голосом проговорила:

– Извини, Юль, я готовила себя к подобной мысли, десять лет в нашем возрасте – очень большой срок, но надежда живет в нас до последнего. Даже когда уже глупо верить в счастливый исход, мы все равно продолжаем цепляться за хрупкую веточку. Этим люди везде похожи.

Она вздохнула, разглядывая что-то в темном окне, и с печальной улыбкой продолжила:

– Мы познакомились очень оригинально. Я тогда поехала в долину мертвых. У нас нет захоронений, как в Голубом мире, а капсулу с прахом наполняют семенами цветов или кладут одно древесное семечко. Во всех мирах существуют только огромные цветочные луга или заповедные рощи. Но традиция приехать туда, вспомнить близкого человека, погулять по проложенным тропам тоже есть. Там похоронен твой дедушка, он погиб очень давно, тогда велась настоящая охота на людей древней крови, и мне чудом удалось уберечь твою маму. Так вот, точка выхода из Голубого мира оказалась в небольшом лесочке за этим лугом. Многие знали, что там есть камень, и возле него появляется переход, но долгое время он оставался нестабильным, появлялся всего на пару минут, а потом, видимо, что-то изменилось. И именно оттуда явился Иван. Видела бы ты его – он долго не мог объяснить откуда взялся, думал, что я посчитаю его сумасшедшим.

Наталия рассмеялась, хотя глаза ее блестели от слез.

– Когда он узнал, что пространств несколько, да они еще и взаимодействуют друг с другом, то просто загорелся идеей, чтобы и его мир сумел внести свою лепту в это объединение. Иван читал и изучал все подряд о переходах. Будучи потомком древней крови, он мог с легкостью попасть в те отделы библиотеки, в которые путь обычному человеку закрыт. Он сразу поставил себе цель: отыскать все возможные камни в своем мире, систематизировать информацию, написать координаты. А потом Гриша – я ведь его знаю очень давно, еще с учебы в университете – заразил нас идеей помочь брошенным детям. Он с юношеских лет обладал каким-то особенным чутьем в выборе людей и быстро сумел найти в Голубом мире тех, кто помогал собирать информацию о ребятах. И еще была целая история с генераторами поля, которые мужчины ночами по частям таскали через переход, работающий по четыре часа раз в две недели. Понадобилось два месяца, чтобы перенести все нужные детали, зато дом в той деревне, возле которой Иван отыскал камень в лесу, оказался в абсолютной безопасности.

Наталия замолчала и тогда Юля решилась на главный для себя вопрос.

– Бабушка, – осторожно спросила она. – А почему я оказалась в том мире с приемной мамой? Почему мне нельзя было остаться с тобой? Я мешала вашей работе?

– Что ты, Юленька! Великие силы, неужели ты жила с подобной мыслью?!.. – Слова Наталии прозвучали настолько искренне, что Юле стало неловко за последний вопрос. – Твое рождение сделало нас всех безумно счастливыми. На тот момент я уже познакомилась с Иваном, он прекрасно знал твоих родителей и всячески помогал мне, когда приходил сюда. Археологи же не могут сидеть на месте. Когда они попали под обвал, основной версией называли несчастный случай: их походный домик стоял в стороне от основной группы. Остальным ребятам удалось вернуться. Но спустя пару недель в Зеленом мире, который считается наиболее безопасным, нашли убитыми еще несколько зеленоглазых людей. Уничтожение потомков древнего народа вышло на следующий круг, и Иван предложил увести тебя в его пространство, потому что эти нелюди, они не жалели ни детей, ни взрослых – никого.

Наталия поставила на стол пустую кружку и прошлась по комнате. А Юля ждала, для нее было важно услышать и понять, каким могло оказаться ее прошлое, если бы ни взрыв перехода. Она жалела Ивана Михайловича, и Алексея, но сейчас ей казалось, что и она потеряла нечто важное за эти десять лет. Хотя, зачем себя обманывать: у нее имелось гораздо больше шансов наверстать упущенное.

– Лена тогда проходила лечение в больнице, где работал Гриша, – снова заговорила Наталия, – потом помогала в его клинике. Она знала, что никогда не сможет иметь собственных детей и с большим удовольствием согласилась взять под опеку сиротку. Юль, я ведь не думала, что так случится, я тогда с Виталиком пошла только из-за девочек. Он в тот день странно себя вел: нервничал, суетился, кричал, никто его таким не видел ни разу. И своим поведением напугал девчушек. Они категорически отказались идти с ним, а ждать еще две недели не было возможности. И я, естественно, собиралась вернуться. Кто же тогда мог предположить, что переход исчезнет на десять долгих лет.

– А тебе известно, что произошло с переходом?

– К сожалению, да. Виталий оказался контрабандистом, он переносил из Голубого мира оружие и еще что-то. Понимаешь, в чем дело, в пяти мирах любое оружие под запретом, я имею в виду обычных людей. Оно разрешено военным, сотрудникам патрулей, охранным организациям, но больше никому. Власти и так были не очень довольны существованием перехода между Зеленым и Голубым мирами, ведь комиссия постановила не иметь с ним общих дел, и терпели необходимость сохранять его только из-за помощи детям. А после открывшихся подробностей, решили просто уничтожить. В Зеленом мире подобное решение принимается довольно просто и в одностороннем порядке, особенно если оно представляет угрозу для всех.

Юля молча кивала. Теперь многое становилось ясно, да и ей самой стало чуточку легче. Но от одной мысли: как жили все эти годы Иван и Наталия, ей все равно делалось не по себе.

– Бабушка, прости, что думала о тебе плохо. Григорий, он не стал ничего мне рассказывать, не знаю – почему, – с грустью в голосе произнесла Юля. – И ведь он, с ним тоже не все хорошо, он сейчас в больнице с сотрясением. А я, я даже узнать не могу, как он.

– Юль, у вас там все в порядке? Может, раз переход открылся, стоит просто уйти оттуда, тебе, Ване с Лешей, детям?

– Да, возможно. Ты сказала, что Григорию хорошо удавалось чувствовать людей. Но с одним человеком он точно ошибся – это Андрей Афанасьевич. Его кроме денег и собственной выгоды ничего не интересует. И на детей ему плевать.

– Андрей? – Наталия удивленно подняла брови. – Ты знаешь, Юль, я ведь даже не могу вспомнить, как так вышло, что он начал нам помогать. Он работал на лесопильне, в древесине разбирался просто невероятно, мне кажется, он по сучку мог определить, с какого дерева тот отвалился. Гриша с ним познакомился, когда покупали сруб сначала для дома, потом для бани, потом ему в клинику понадобились какие-то материалы. А когда Иван получил разрешение на использование генератора, Андрей помогал мужчинам таскать ящики по ночам. И сколько я его помню, он всегда был такой милый и приветливый. Мне порой казалось, что он пытается сделать даже больше, чем возможно.

– Да, со мной он тоже поначалу вел себя мило, а потом что-то изменилось. Правда о цвете моих глаз ему ничего не известно: днем я ношу линзы. – Пожала плечами Юля и посмотрела на часы, которые показывали ровно два. – Бабушка, мне жутко не хочется уходить, но я должна вернуться. Во-первых, чтобы Андрей Афанасьевич ничего не узнал о моем отсутствии. А во-вторых, у меня в доме спит мальчик, Максимка. Ему десять лет, и он появился в деревне при очень странных обстоятельствах. А еще, он несколько лет жил с Иваном Михайловичем и называет его отцом.

Наталия удивленно посмотрела на девушку.

– Вообще у Ивана есть сын, но ему явно сейчас гораздо больше. Когда мы познакомились, он еще был женат, потом у него родился мальчик. Пойдем, я провожу тебя, – проговорила Наталия, надевая теплую кофту. – А что ты имеешь в виду под странными обстоятельствами?

И пока они шли по тропинке, сопровождаемые волком, Юля вкратце изложила историю Максима. Наталия слушала очень внимательно, а потом, схватив девушку за руку, взволнованно проговорила:

– Юль, его нужно при первой же возможности вернуть. Ведь он исчез именно отсюда, из Вахаоры, пять лет назад. Это произошло в городке, тут недалеко. Я знаю человека, который будет просто счастлив увидеть его живым.

– Это случайно не тот огромный мужчина с длинными волосами и бородой, который сидел с тобой ночью на веранде? – хитро улыбнувшись, спросила Юля.

– Откуда ты?.. Постой… Так значит ему не показалось, он действительно увидел на мгновение силуэт девушки на тропинке. Но как? – Наталия расстроенно взмахнула руками. – Ну вот, я отругала его за слишком крепкую наливку, а он обиделся. Ладно, придется извиниться, – со смехом произнесла она. – Этот седовласый великан – дедушка Максима. Он разослал информацию о мальчишке по всем пространствам. Ты даже не представляешь, сколько усилий он приложил к его поискам. И кто бы мог подумать, что тот каким-то невероятным образом проскочил в Голубой мир. Я ума не приложу, как подобное могло произойти.

– Да уж, я думала один мирок такой малюсенький, и люди странным образом встречаются, а оказывается это правило гораздо шире и распространяется сквозь пространства.

Они уже приближались к переходу, и пока Юля подходила, между камней словно из ниоткуда натягивалось блестящее полотно, так и призывая нырнуть в него. Женщина снова обняла Юлю и напутственно произнесла:

– Юленька, у тебя, похоже, невероятные способности, вот так на ходу открывать переход могут далеко не все. Я тебя прошу, пожалуйста, будь осторожнее, мне так не хочется тебя отпускать, столько хочется узнать о тебе, столько рассказать. Но я вижу – вернуться для тебя крайне важно.

Потом она достала из кармана странный прибор – именно такие лежали в ящике у Ивана Михайловича – и протянула девушке.

– Возьми, это не совсем оружие, но все же. Здесь парализатор используют против хищных животных в лесу, вообще он запрещен во всех пространствах кроме Вахаоры, но тут столько хищников, что с ним гораздо спокойнее. В случае самозащиты он и против человека подойдет. На слабом режиме, он парализует на пару минут, а на полной мощности способен вывести из строя на несколько часов, парализуя нервную систему, ну кроме дыхательной, чтоб уж не убить совсем. Только на полной мощности препарата хватит на один раз, потом он станет бесполезным.

Юля взяла парализатор, покрутила его в руках и аккуратно убрала в карман куртки. Чувствуя, что уходить хочется все меньше и меньше, она крепко прижалась к Наталии, а потом быстро нырнула в переход, еле сдерживая подступившие слезы.

Глава 8. Письмо для Алексея

Оказавшись на знакомой опушке, Юля прислушалась. Лес жил обычной ночной жизнью: вдали ухнул филин, где-то треснула ветка, прошелестела крыльями над головой невидимая птица. Спустившись с возвышения, девушка прислонилась к толстому стволу дуба и закрыла глаза. Состояние обостренных чувств уходило, уступая место привычным ощущениям. Прохладный ночной воздух бодрил, не давая прямо здесь свалиться от усталости, пахло влажной землей и прелыми листьями. Вдохнув полной грудью, Юля бросила печальный взгляд на камни – серебристое полотно растворилось, свечение мегалитов стало едва заметным.

На щеках блеснули две тонкие дорожки от слез – она обязательно туда вернется, обязательно.

Юля заторопилась домой, решив обойти луг стороной по самой кромке леса. Эта дорога была гораздо длиннее, зато в ярком свете выглянувшей из-за туч луны ее возвращения точно никто не заметит. Ствол березы заметно выделялся на фоне других деревьев, и нужные штакетины обнаружились довольно быстро. Юля как можно бесшумнее влезла в окно, тихонько прикрыла его и уже собралась подняться наверх, но неожиданно в темноте раздался строгий мальчишечий голос.

– Куда вы ходили ночью?

– Максим, ты меня напугал, – прошептала девушка, вздрогнув. – Я думала, ты спишь.

Она присела на табурет, придвинула к себе мальчишку и заговорщицким тоном прошептала:

– У меня получилось поднять второй камень на поверхность и запустить переход! А еще я побывала в Бордовом мире и виделась со своей бабушкой. И это тоже не все. Теперь я знаю, что ты прыгнул именно оттуда, и тебя все эти годы пытается разыскать дед.

Мальчик, не сказав ни слова, бросился ей на шею и крепко прижался. Лишь по вздрагивающим плечам Юля догадалась, что он плачет.

– Максимка, ну ты чего, – ласково прошептала она, поглаживая его по спине, хотя и сама не могла сдержать слез радости.

– Юлия Анатольевна, я хочу уйти туда. Ведь можно? Вы же мне поможете?

­– Конечно, завтра же ночью, хорошо?

Плечом она почувствовала, как Максим кивнул и еще крепче прижала мальчика.

Утром Юля варила кофе и ночные события казались невероятным сном. С одной стороны, ей удалось встретиться с бабушкой, с другой – пока она не могла до конца свыкнуться с мыслью, что Наталия родной для нее человек. Колючка обиды продолжала сидеть глубоко внутри, а мысль, что останься она с бабушкой, и ее судьба сложилась бы по-другому, не давала покоя.

А как по-другому?

Не переживала бы из-за мамы Лены и смогла устроить личную жизнь? Путешествовала бы из пространства в пространство, изучая устройство и историю не одного, а нескольких миров? А может, смогла бы гораздо раньше открыть переход в Голубой мир и помочь бабушке и Ивану Михайловичу встретиться? Да разве же можно узнать ответы. И неизвестно, удалось бы ей познакомиться с Алексеем.

От мысли о нем стало невыносимо тревожно. Все больше казалось, что Максим прав, и мужчина находится в опасности. Но как узнать? Боже мой, снова сплошные вопросы.

Выпив кофе покрепче – бессонная ночь давала о себе знать, – Юля заглянула к Максиму. Он тихонько сопел, высунув пятку из-под одеяла. Интересно, как воспримет новость бабка Авдотья, если мальчик пропадет насовсем. В любом случае пока придется скрыть от нее, иначе это станет известно Афанасьичу.

До ухода в школу оставалось время, и Юля принесла коробку с записями Ивана Михайловича. Он, и вправду, объездил чуть ли не половину земного шара, исследуя стоячие камни, каждый подробно описал, учитывая мифологические и фольклорные данные. И везде красной ручкой вывел одну и ту же надпись: «Не является точкой входа». Лишь на нескольких листах значилось: «Является точкой входа» и в скобках указан период существования перехода. Но нигде эти значения не превышали трех секунд – прошмыгнуть за такой промежуток времени вряд ли бы удалось. На последнем измятом листе крупными печатными буквами краснела надпись: «Переход из этого пространства невозможен!!!»

Юля грустно вздохнула и собралась сложить записи обратно, но тут взгляд ее упал на торчащий из-под серой папки уголок бумаги. Как же она не заметила его раньше? Действительно, под ней оказался сложенный пополам листок в клеточку, и судя по обращению, это было письмо:

«Алексей,

ты жутко обижен на меня и не желаешь разговаривать до сих пор, но я надеюсь, что письмо ты прочитаешь.

Я хочу снова попросить у тебя прощения за смерть Людочки, я, действительно, виноват, пусть косвенно, но виноват. Но я просто обязан тебя предупредить, чтобы ты был осторожнее. Я считаю, что уйти из этого пространства невозможно и вчера высказал эту мысль Андрею. Это привело его в бешенство. Я давно подозревал, что он ждет открытия перехода в каких-то собственных и весьма корыстных целях. И мне кажется, он догадывается, что я весьма близок к разгадке. Ты спросишь – почему корыстных? И тут ответ банально прост: Андрея интересуют только деньги и нажива. Для него жизнь в деревне – это возможность укрываться под защитой генераторов.

Но оставим торговлю лесом, в этом нет ничего удивительного при его возможностях и умениях. Недалеко от второго генератора, в зарослях у болота, я обнаружил тайник. Туда сложили невероятное количество оружия, драгоценностей и наркотических веществ. Скорее всего, то, что мы считали сбоями в работе генератора, было его периодическое целенаправленное отключение для пополнения тайника. Я решил уничтожить содержимое, утопив ящики в болоте. И там же, среди вещей, я нашел записку, адресованную Виталию, именно он занимался контрабандой и, скорее всего, из-за него уничтожили переход. Я знаю, что навлекаю на себя беду, выбрасывая это, но даже если переход никогда не откроется, я не хочу, чтобы это обнаружили ребята.

Последняя моя поездка снова не дала никаких результатов. Такое ощущение, что это пространство окраинное, и точек взаимодействия, способных надолго удерживать переход, здесь просто больше нет. Они встречались раньше, но и их крайне мало. Я так и не сумел разобраться, почему спиралевидный камень здесь всего один.

И всю голову сломал над тем, каким образом удалось попасть сюда Максиму, причем именно в том месте, где стоит камень. Думал, что разгадка в странном камушке, который он зажимал в руке, но я крутил его и так и сяк – без толку. Сейчас бы очень пригодилась Пространственная библиотека, там наверняка есть информация об этом.

Так жаль, что я больше не вижу снов, скорее всего это связано с истощением нервной системы от постоянных мотаний и бесконечных размышлений. Но дали ли бы они ответ – тоже неизвестно. Пора бы уже перестать мотаться, но я не могу, ведь это я уговорил привести сюда Юлю. Мне очень хочется вернуть Наталии внучку.

Есть еще одна не очень хорошая новость: у меня в этом мире есть сын. Он родился, когда я уже нашел одиночку и познакомился с Наталией. С женой у меня тогда состоялся очень неприятный разговор, и она увезла мальчика, я его долгое время не видел. Но в этом мире иногда происходят такие встречи, которые, порой, удивляют и пугают. Андрей каким-то образом познакомился с моей бывшей женой Верой и пригласил жить сюда, в деревню. Сказать, что я был поражен, когда увидел ее здесь – это ничего не сказать. Но это мелочи по сравнению с тем, что я узнал о сыне. Оказывается, у него изумрудно-зеленые глаза, но он всегда ходит в затемненных очках, и это я узнал совершенно случайно. А значит, что он унаследовал какую-то часть способностей, только вот какую? Да, ты правильно догадался: Женя и есть мой сын. Он очень сильно успел за короткое время сдружиться с Андреем, тот учит его охотиться и стрелять, именно поэтому я предложил и настоял, чтобы Женя жил за пределами деревни. Если Андрею удастся уговорить его помогать, а у него это получится, потому что Женька любит деньги и власть не меньше Андрея, то переходу лучше вообще никогда не открыться.

Я тебя прошу, будь осторожен с этими людьми. И если что-то со мной случится – береги Максима. Я не знаю, кто он на самом деле, но этот мальчик еще проявит себя, возможно, именно ему удастся разгадать тайну спирального камня. Хотя не забывай, в этом мире есть еще Юля, о ней ты можешь разузнать у Гриши.

Сегодня я иду топить в болоте последнюю часть страшной находки, письмо оставляю Максиму. А сам уезжаю. Для этого мне придется отключить второй генератор, так что не забудь запустить его снова. Прости, Леш, я больше не могу здесь оставаться. Попробуем с Григорием придумать что-то, чтобы дети смогли стать полноправными членами общества, все равно шансов уйти отсюда нет.

И.М.»

Юля несколько раз перечитала письмо. Судя по всему, Иван Михайлович написал его в тот самый роковой вечер. Попади оно раньше в руки Алексея, скольких проблем бы удалось избежать. Женька… Уж не его ли впустил Афанасьич в надежде, что тот сумеет разобраться с переходом, и не тот ли это человек в черном плаще с капюшоном, от которого веет страшной опасностью в ее снах. Получается, он молод, силен, умеет обращаться с оружием и имеет какие-то способности древнего народа. Боже мой, пока Максимка чувствует хотя бы отдаленное присутствие Алексея, есть надежда, что он жив, но если ничего не предпринять, то может случиться непоправимое.

По лестнице затопали босые ноги, и на кухню заглянул Максим.

– Ты чего это так рано? – спросила с улыбкой Юля.

– Не знаю, выспался. Вы меня закройте под лестницей, а то вдруг Афанасьич припрется.

– А тебе удобно будет сидеть столько времени в крошечной комнатушке?

– Ага, я там книжки почитаю. Только вот чаю бы выпил и сбегал кое-куда.

К ночному разговору они больше не возвращались. Максим довольно улыбался, весь в предвкушении предстоящего ночного похода. Пожалуй, этот день будет самым длинным в его жизни. Главное, чтобы у них все получилось.

– О, записи читаете. Нашли что-нибудь интересное?

– Узнала, что Иван Михайлович провел обширное исследование и систематизировал множество очень интересной информации. Может его работу тоже стоит унести отсюда, возможно где-то она пригодится.

Максим запихнул в рот целое печенье и молча кивнул.

Глава 9. Тревога нарастает

Заперев мальчика в комнатке под лестницей, Юля отправилась в школу. Там царила невероятная тишина, ребята пришли молчаливые и расстроенные. Они тихонько перешептывались в коридоре и не торопились расходится по кабинетам. Юля заглянула к Алёне, которая пыталась успокоить отчаянно всхлипывающего Аркашу, но, видимо, безуспешно. Кирилл, Стасик и Илюша переминались рядом с ноги на ногу, и, судя по виду, тоже были готовы разреветься за компанию.

– Доброе утро, – поздоровалась Юля. – А что такое случилось?

– Ох, Юлечка, – печально вздохнула Алёна, гладя мальчика по голове, – какое уж тут доброе. Вот твердит как заведенный, что Леша их бросил и больше не вернется. И не признается ни в какую, откуда он это взял. Чувствую, не до уроков нам сегодня. Кто у тебя сейчас, старшие? Зови их сюда.

Девушка вышла в коридор и позвала Игоря с Димой. С ними за компанию пришел и Сева, он по возрасту уже давно не был школьником, но ему нравилось сидеть на уроках вместе с остальными. А еще он со смехом ссылался на глобальные пробелы в знаниях. Но именно в эту минуту все были рады именно присутствию Севы, потому что он в миг сумел успокоить Аркашку. Зареванный мальчуган забрался к нему на колени и наконец перестал всхлипывать.

Алёна попросила ребят посидеть тихо как мыши, чтобы до Веры Васильевны не донеслось ни звука, а сама позвала Юлю в учительскую. Она налила воды из чайника и шепотом обратилась к девушке:

– Юля, ведь стряслась с Лешей беда какая-то. Не мог он вот так взять и уехать. Да он в мальчишках души не чает, тут дом его. В конце концов, в делах деревни вся его жизнь. И Максимка пропал. Если он опять к камню убежал, то только тебе его идти искать. Ваня-то не может.

– Про Алексея мне, к сожалению, ничего не известно, а за Максима не переживайте, он сейчас у меня. Его Афанасьич с бабкой Авдотьей так завоспитывали, что он сбежал.

Алёна с облегчением выдохнула, прижав руку к груди.

– А как Иван себя чувствует? – спросила Юля.

– Плохо, Юль. Раны глубокие, мы как смогли промыли, забинтовали. У него жар сильный, и он в бреду Лёшку зовет, будто чувствует что-то. А Андрей, он как с цепи сорвался, отказался генераторы отключать, никого отсюда не выпускает. Ох, Юлечка, что-то плохое он задумал. И, ты знаешь, мы же тут все люди одинокие собрались, никто нас и искать-то не станет, канем в Лету вместе с деревней.

– Знаете, Алёна, мне кажется, он не один все это затеял. Кто-то ему определенно помогает. Возможно, он бывал здесь и даже знаком с работой генераторов, поэтому Афанасьич ни от кого больше не зависит в передвижениях.

Алёна вдруг резко опустилась на стул, прикрыв рот ладонью, будто у нее в один миг подкосились ноги.

– Женька, – тихо прошептала она. – То-то Вера молчит на все наши расспросы. Женя – сын Веры. Жил тут какое-то время, очень с Афанасьичем сдружился. Тот в нем души не чаял, таскал с собой в лес, стрелять учил. Прямо – два сапога пара. Только, знаешь, это почему-то страшно злило Ивана Михайловича, он всеми силами пытался вынудить Веру уехать отсюда. А потом он погиб, и этот Женька сам сбежал. Вера сказала тогда, что перепугался жутко. Ведь он же в лесу нашел мертвого Ивана Михайловича.

– А потом он больше не появлялся?

– Нет, и слава Богу. Он наглый, беспардонный, абсолютно невоспитанный, по маме-то особо и не скажешь. Сразу начал ребят строить. Особенно Севке от него доставалось, тот хоть ростом и высоченный, а какой-то слишком добрый что ли, никогда ни с кем не дрался. И мы понять не могли: они же на улице росли, а тут не смогли толпой дать отпор одному бесшабашному юнцу. Он их чем-то напугал до смерти, представляешь?

– Интересно, чем, – перебирая нижнюю губу, проговорила Юля.

Они обсудили еще несколько школьных тем, потом Алёна глянула на часы и предложила вернуться к ученикам:

– Пойдем, Юль, не хочу, чтобы Вера нас в чем-то заподозрила.

Аркаша наконец полностью успокоился и рисовал в альбоме цветными карандашами. У Юли сжалось сердце, когда она увидела кривобокий портрет, подписанный неровными печатными буквами: «Наш Лёша».

На перемене девушка ушла к себе в кабинет. Она столько всего интересного приготовила для ребят и по истории, и по географии, так ей хотелось начать все с чистого листа, а приходилось снова решать какие-то проблемы. Юля прижала кончики пальцев к вискам – голова раскалывалась и очень хотелось спать, – но ей предстояло провести еще один урок.

В дверь тихонько поскреблись:

– Входите! – крикнула она, пытаясь представить, что же за стеснительная особа к ней пожаловала.

– Можно, Юлия Анатольевна? – заглянул Сева, почти доставая головой до верха дверного проема.

Она молча кивнула и улыбнулась.

Войдя в кабинет, Сева плотно закрыл дверь, и только теперь Юля заметила, как у него дрожат руки.

– Юлия Анатольевна, Лёша пропал, и я не знаю, что делать. Афанасьич упорно пытается ребят убедить, что он все бросил, и нас, и деревню – все, уехал и больше не вернется. Блин, мы-то не верим, а мелкие ревут не переставая. Мне Лёша успел сказать, что в лесу посторонние, это я Ивана и других в лес потащил, из-за меня его зверь ранил. Теперь генератор умеет отключать только Андрей, он никого отсюда выпускать не хочет, а Ивану помощь нужна. – Взволнованно и сбивчиво объяснял Сева. – И Аня как с цепи сорвалась, обзывает Лёшу кретином и бабником, говорит, что он о себе только думает, а он…

– Стоп, не спеши, – остановила его Юля. – Сядь, успокойся и расскажи по порядку, что тебе известно.

Сева скрючился за низкой партой, абсолютно не подходящей ему по росту, и заговорил уже гораздо медленнее:

– Да в том-то и дело, что ничего мне неизвестно. Два дня назад поздно вечером Лёша прибежал нервный и злой, схватился за ружье. Он с чего-то решил, что в лесу чужие. Остальным сказал сидеть дома и на улицу не высовываться, пока не вернется. А минут через десять завел машину и уехал. Я бы может и внимания не обратил, только он с вырубленными фарами уехал по темноте. – Сева нервно провел ладонью по волосам. – Выбежать я не успел, налетела Аня, как начала на меня орать, что один дурак на ночь глядя уперся, и я туда же.

– Так, – кивнула Юля, – а дальше?

– А дальше еще интереснее. Утром приперся Афанасьич. – Юля нервно хмыкнула, потому что относительно лесничего дети другого глагола не использовали. – Он принес, типа, письмо от Ивана Михайловича. Там написано, что перехода не существует, и он об этом знал всегда, просто говорить не хотел. И жить нам тут до самого конца. И Аня ему поддакивала на каждое слово. Вот только Максим сказал, что письмо поддельное, другим почерком написано.

– Подожди, выходит, что Анна помогает Афанасьичу? – удивленно спросила Юля.

– Блин, я об этом даже не подумал, – помотал головой Сева. – А ведь получается, что так. Тогда может ей известно, что с Лёшей?

Юля на это лишь пожала плечами. Даже если и известно, не факт, что она поделится информацией с остальными.

– А, вот еще что. Когда мы в лес пошли, Афанасьич нас будто ждал, он, похоже, ночевал в будке с генератором. И мне вот непонятно: он же почти каждый день на работу уезжает, и то ли он оставляет деревню без защиты, то ли кто-то генератор обратно включает по времени.

– Значит все-таки кто-то посторонний у нас тут есть, – подвела итог Юля.

Теперь Сева пожал плечами и замолчал, обхватив руками голову. У него был такой расстроенный и растерянный вид, что Юле изо всех сил захотелось как-то помочь. Она встала и прошлась вдоль доски, пытаясь зацепиться хоть за какой-то кусочек известной информации, чтобы наметить план действий. Потом остановилась и задумчиво потерла подбородок: а может стоит пробраться к генераторной будке и подслушать. Если Афанасьич там кого-то скрывает, то будет шанс это разузнать. А что – идея. Она еще и дурочкой сможет прикинуться в случае чего, мол, гуляла, там и оказалась. Опасно, но остальным туда соваться еще опаснее. Правда, вначале все же стоит отправить Максима, пусть хотя бы он окажется в безопасности.

– А Аркашка знаете почему такой зареванный сегодня? – Спросил неожиданно Сева, глядя на Юлю. Она помотала головой. – Ему от Ани досталось. Она всегда такая милая и добрая, он же единственный ее мамкой звал, а с утра, блин, как с цепи сорвалась. Он ревел, Лёшу звал, так Аня его отлупила тапком. А его с тех пор, как привезли сюда маленького, и пальцем никто не трогал. – Сева снова опустил взгляд. – Он и Лёшу папкой звал.

Юля достала бутылку воды из сумки и протянула юноше, тот сделал несколько глотков и тяжело вздохнул.

– Лёша с Ваней всегда говорили, что как бы не вышло с переходом, мы всегда будем вместе, станем помогать друг другу. Они обещали найти способ, чтобы те, кто пожелает, смогли уехать из деревни и устроить свою жизнь где угодно. И что бы не произошло, у нас будет место, куда можно вернуться.

Он порывисто провел тыльной стороной ладони по глазам и пальцем принялся обводить древесный узор на парте. Всю мебель для школы мужчины сделали своими руками, может она и не соответствовала каким-то стандартам, зато напрямую доказывала желание дать мальчишкам самое лучшее. Именно этим Алексей и остальные давали понять, насколько важны для них ребята, что они готовы тратить время на их обучение и воспитание. А теперь один мерзкий человечишка старается разрушить целую систему лишь только потому, что ему нужно зарабатывать деньги. Юлю вдруг накрыла волна злости и на секунду она услышала, как за соседней стеной объясняет урок Мария.

– Вы даже не представляете, что такое для меня, да и для остальных, семья. – Продолжил Сева вполголоса. – Я ведь жил как самый обычный мальчишка, пока не умерла мама. Отец сначала держался, а потом стал напиваться и зарезал кого-то в пьяной драке. Мне восемь лет было, и я во второй класс должен был перейти. Отца забрали, а мне сказали, что отправят в детский дом. И я сбежал. Мои родители оба вышли оттуда, после него и поженились, и мама всегда обещала, что будет рядом. Что я никогда не узнаю, как это – жить в детском доме.

Он отвернулся к окну и несколько минут молчал.

– Прибился к бомжам, ел с ними на помойке, немытый и никому не нужный, спали мы в кустах или в недостроенных зданиях, чего я только не видел. Юлия Анатольевна, вы не представляете, как это страшно. – Он покачал головой и вдруг улыбнулся. – А однажды днем в парке я встретил Ваню и Лёшу, почти перед взрывом. Они как будто меня и ждали, про переход рассказали сразу, а я поверил, вот сразу поверил. И знаете, даже мысль тогда не пришла, что два взрослых дядьки позвали меня покинуть этот мир и уйти в другой, где лучше. А ведь мама учила, что чужим доверять нельзя, и эти двое могли попросту оказаться маньяками или убийцами, или на органы продать – этим бомжи пугали постоянно и советовали прятаться получше. Ну я маленький был, верил еще в хороших людей и очень устал от уличной жизни. У нас была всего одна цель: раздобыть поесть и не замерзнуть. Я сразу с ними ушел и очень привязался к Лёше, он на папку немного похож, и глаза у него красивыми показались тогда, необычными, я таких до него не встречал.

Юлю неожиданно накрыло чувством вины перед бабушкой, как она обижалась на нее, но ведь не так уж плохо прошло ее детство. Пусть и с приемной мамой, но она всегда была одета и сыта и знала, что есть родной дом, в котором ее ждут и стены которого защищают от опасностей. А мальчишки испытали на себе всю жестокость этого мира, и произошло это в самом лучшем периоде жизни: в детстве.

– Юлия Анатольевна, ну ведь не мог Лёша н… малышню бросить и хозяйство все, правда?

Юля замотала головой, уловив во фразе не законченное «нас».

– Нет, Сева, – уверенно ответила она. – Я тоже в это не верю. Он просто не захотел помогать Афанасьичу, и лесничему это не понравилось.

Сева вдруг вскочил.

– Слушайте, да давайте мы его с ребятами повяжем, – он звонко стукнул кулаком по ладони. – Ну что мы с ним, не справимся что ли?

Юля быстро приложила палец к губам и бросила взгляд на дверь.

– Нет, вот этого делать не нужно. Так мы, возможно, только навредим Алексею. Давай будем разузнавать осторожно и очень аккуратно. Договорились?

Сева кивнул и пошел к выходу, но у самой двери обернулся и с грустной улыбкой добавил:

– Я честно вам скажу, я уже тоже не верю, что переход заработает. Все эти истории о других мирах кажутся сказкой из детских книжек. По-моему, нам и тут неплохо. Вот только жить бы как раньше: без ругани, без ссор, без подозрений. Как большая и дружная семья.

И, попрощавшись, Сева ушел.

Глава 10. Максим возвращается домой

Юля пальцами сжала виски, пытаясь ухватиться за какую-то мысль, которая не давала ей покоя. И вдруг ее осенило, а сердце учащенно забилось – ведь у Жени зеленые глаза, а значит есть какие-то способности. Когда она пыталась проникнуть в сознание черного зверя, ее кто-то нахально вытолкал оттуда. И если это был именно Женя, тогда получается, что он знает древний язык и может управлять лохматым. Значит по его приказу он нападает? И пока все в страхе обсуждают невиданную агрессивность зверя, они с Афанасьичем спокойно делают то, что им нужно. А что им нужно? Заниматься контрабандой? А если Женя знает древний язык, может ли он открыть переход и шагнуть в любое из пространств? А вдруг он попадет в Бордовый мир и тогда окажется, что жизнь бабушки в опасности. Но если он до сих пор этого не сделал, то, возможно, каких-то знаний ему не хватает. Каких?

Не сразу Юля поняла, что кто-то упорно зовет ее. Когда она отвлеклась от собственных мыслей, то увидела четверых ребят. Они сидели за партами и с тревогой смотрели на нее.

– Все в порядке, – улыбнулась она и начала урок.

Как только прозвенел звонок, Юля мигом умчалась домой. В глубине души она очень переживала, что Максим столько времени просидел в крохотной каморке. Мальчик очень обрадовался ее возвращению и с гордостью показал голубую папку, куда он аккуратно вставил записи Ивана Михайловича.

– Ты – молодец, навёл порядок, – похвалила она Максима.

– Я ее заберу с собой, и еще вот эти книги, – ответил он, указывая на две толстенные энциклопедии про мегалитические комплексы. – В них картинки красивые, мне всегда нравилось их листать. Ну и машинки заберу.

– Хорошо, Максим. – Юля присела на краешек дивана. – Но нам с тобой надо быть сегодня предельно осторожными. Про Алексея никаких новостей нет, я даже не знаю с чего можно начать его поиски.

Максим уселся поудобнее, потер лоб и зажмурился. Он будто сосредоточенно о чем-то задумался: от напряжения жилка у него на шее заметно пульсировала, а дыхание сделалось редким и глубоким. Юля боялась шелохнуться, чувствуя, что мальчик пытается прислушаться к тому, чего обычный человек никогда не сможет уловить с помощью органов слуха.

– Дяде Ване очень плохо, вроде бы и не больно, но как будто кругом огонь горит, – медленно произнес он.

– Все правильно, у него сильный жар, – кивнула Юля.

– А дядя Леша, – Максим теребил нижнюю губу, и девушка вся напряглась в ожидании, – я не понимаю, что с ним. Я его чувствую очень-очень слабо и вокруг него будто пустота. И темнота.

Вдруг Максим резко вздрогнул и схватил Юлю за руку.

– Еще кто-то есть. Я все время думал, что чувствую зверя, но это не он. Вокруг этого человека все какое-то черное, злое, прям потрогать можно эту темноту. А еще он… что ли боится.

– Боится? – удивилась Юля.

– Ага, – кивнул Максим и потряс головой, будто стряхивая наваждение. – Но вы сильнее их, Юлия Анатольевна, честное слово. Я вас лучше всего, ну как бы, вижу.

Она улыбнулась и прижала мальчика к себе.

– Ох, Максимка, как же мне хочется в это верить. Пока ты единственный человек, который назвал меня смелой. Потому что всю жизнь я была жуткой трусихой. Мне и сейчас немножко страшно, вот только бояться некогда, столько всего происходит.

– Ну вот прямо сейчас же вы никого не боитесь, – улыбнулся Максим.

Юля рассмеялась и пошла готовить обед. Пока на плите закипал бульон, она смотрела в окно. Бурьян в огороде поник и теперь хорошо виднелась черная покосившаяся дверь сарая. Береза легонько шевелила длинными ветвями, желтые листочки тихонько трепетали и изредка слетали вниз, чтобы протанцевать в воздухе последний вальс уходящего лета.

Вот здесь, на пятачке у дома, сидел в тот злополучный вечер черный зверь. А ведь он бегает по всему лесу, вдруг ему известно где Лёша. Юля отложила в сторону ложку с прихваткой и оперлась руками о подоконник.

– Ко ахо э коэ…, – тихо сорвалось с ее губ раз, другой, третий.

Ничего. Будто зверь исчез. А вдруг Женя или Афанасьич застрелили его? Юля закрыла глаза и прошептала заветную фразу снова. Перед глазами на миг качнулось расплывчатое изображение толстого ствола, игла боли пронзила челюсть. И жажда, жгучая жажда. Но тут же все пропало. Не стоит отчаиваться, она обязательно попробует отыскать зверя позже.

Когда за окном начали сгущаться сумерки, Максим заметно занервничал. Он давным-давно сложил в походный рюкзак, который нашел в шкафу, книги и машинки, сунул диск с мультиками, два шоколадных батончика, и на этом сборы закончились. Других вещей у него не было: одежда и игрушки остались в доме бабки Авдотьи. Теперь он бесцельно бродил по комнате, изредка бросая косые взгляды на улицу. Потом пришел на кухню, уселся поближе к окну и принялся буквально гипнотизировать пространство, словно призывая ночь опуститься поскорее.

Через час стемнело. Юля решила идти налегке, она сунула в один карман куртки фонарик, в другой затолкала парализатор. Потом сняла с полки небольшую бутылку и налила воды: вдруг удастся встретить или позвать зверя, тогда появится возможность хоть чуточку облегчить его страдания. Возможно, ему тяжело лакать языком, тогда получится напоить его хотя бы из бутылки.

Наконец они погасили свет и тихонько выскользнули в кухонное окно.

– Слушай, почему в этом доме нет второго выхода, вроде так принято в деревне? – спросила Юля у мальчика.

– Этого я не знаю, только отец вообще всё всегда держал запертым: и дверь, и окна. Как будто с самого начала чувствовал, что случится что-то плохое. Может, во снах видел…

Самым волнительным оказалось дойти кромкой леса до нужного участка. Всю дорогу Юля оглядывалась, ожидая, что сейчас кто-то появится или окликнет их. Но им удалось добраться без приключений – впереди уже маячила знакомая лохматая фигура.

– Венечка, – обрадованно прошептал Максим и, опустившись на колени, обнял волка за шею. – Наконец-то я тебя увидел как следует.

Вскоре Максим замер у возвышения: его восторгу не было предела. Пританцовывая, он обошел мегалиты кругом, а потом прижался щекой к новому камню и обнял его. Юля подняла вверх ладони и неслышно, одними губами, принялась начитывать манату. Тут же между камнями заискрилось невесомое покрывало, которое едва заметно переливалось от краев к центру, будто приглашая пройти сквозь него. Максим, разглядывая серебристую завесу, нетерпеливо топтался на месте, ожидая разрешения Юли нырнуть в переход.

Неожиданно раздалось негромкое предупреждающее рычание Вени, он смотрел чуть в сторону, приподняв верхнюю губу в сердитом оскале. Юля и Максим дружно оглянулись. На краю опушки стоял черный зверь, он слегка покачивался на длинных худых лапах и тихонько скулил. Юля встретилась с ним взглядом, и в тот же миг в голове будто что-то толкнулось, словно одна мысль попыталась вытеснить другую. Голова закружилась, перед взором замелькали туманные неразличимые образы, и ей пришлось интенсивно потереть виски кончиками пальцев, чтобы вернуть четкую картинку. Волк снова зарычал, загородив собой мальчика, но зверь не делал попыток подойти ближе.

– Юлия Анатольевна, он зовет вас с собой? – шепотом спросил Максим.

– Нет, – помотала головой Юля. – Он пытается передать мне какую-то информацию.

– Ух ты! Не знал, что вы так умеете, – с восторженной завистью произнес мальчик, продолжая разглядывать черного.

Юля шумно выдохнула и попыталась отогнать прочь все посторонние мысли, чтобы расчистить путь упорно пробивающимся образам. Наконец ей удалось сфокусироваться на изображениях, сменяющих друг друга, словно кадры диафильма, которые она так часто смотрела с мамой Леной в детстве. Только эти яркие видения сопровождались едва различимыми запахами и приглушенными звуками. Сначала появились образы ночного леса с ароматом прелой листвы и шуршащими под лапами сухими листьями, потом – вонючее болото с чавкающей жижей всплывающих пузырей. Следом возник темный домик-шалаш, окруженный кустарником, внутри него лежала груда рваного тряпья, которая неожиданно шевельнулась и издала протяжный стон. «Алексей» – пронеслось в голове у Юли. Тут же все пропало. Она пошатнулась и мгновенно вернулась в реальность.

– Ты был прав, Максим. Алексей где-то в лесу и ему нужна помощь, – в голосе Юли звенела тревога.

– Да я уже понял, – тут же проговорил Максим и снова шагнул к сверкающему полотну. – Закрывайте переход и идите. Мне кажется, у вас не так много времени.

– Но я должна проводить тебя, ведь я же потом буду жутко переживать, – быстро ответила она, хотя ее непреодолимо тянуло следовать за зверем.

– Идите! – приказным тоном проговорил Максим. – Я уйду с Веней, это вообще его задача – провожать через переход. Вы же сами сказали, что дом недалеко, значит я не заблужусь. Идите! Без дяди Леши ведь тут никак!..

Юля разрывалась между двумя желаниями, но в конце концов решила: вряд ли Максим собьется с пути, там же по тропинке минут пять ходьбы, не больше. Она села на корточки и, глядя мальчику в глаза, быстро проговорила:

– Ты у меня умница. Передай Наталии и дедушке, что тут у нас не все хорошо, возможно потребуется присматривать за переходом. Мало ли кто сумеет им воспользоваться.

– Вы не забывайте, что волки тоже переход охраняют, это же их работа.

Девушка глянула на Веню, а потом на секунду крепко прижала мальчика к себе и подтолкнула к камням. Максим махнул ей ладошкой и мигом исчез вслед за волком.

Уже на ходу Юля мысленно свернула полотно перехода, при этом она полностью сосредоточилась на собственных обостренных чувствах, сейчас это состояние нельзя было отпускать: в полной темноте оно помогало ориентироваться в незнакомой части леса и не терять из виду зверя. Он бежал неторопливой рысцой впереди и ни разу не оглянулся на девушку.

Глава 11. Освобождение пленника

Мягкие листья тихонько шуршали и пружинили под ногами. Юля торопилась вслед за зверем, но при этом старалась запоминать дорогу. Вот толстенный дуб со сломанной веткой, следом раздвоенная береза, за ней изогнутая стена кустарника, поваленное трухлявое дерево, коряга, похожая на рогатого монстра. Тут сладковато пахло прелыми листьями, здесь чувствовался горьковатый запах коры, дальше в воздухе витал пряный аромат меда.

Они бежали довольно долго, пока в нос не ударила болотная вонь. И первая мысль, промелькнувшая в голове: Ивана Михайловича застрелили где-то здесь. Неожиданно лохматый свернул в сторону и исчез в непроходимых зарослях осоки и камыша, а Юля, пробежав по инерции вперед, чуть не проскочила мимо темного строения, надежно спрятанного среди разросшихся кустов, над которыми нависли два изогнутых дерева. Водя по шершавой стене рукой, она пыталась отыскать вход, не решаясь вот так сразу воспользоваться фонариком. Когда удалось нащупать некое подобие дверной ручки, Юля выдохнула с облегчением и, потянув за нее, с легкостью открыла хлипкую дверцу. В ответ на тихий стук из темноты послышался глубокий стон, и краем глаза она уловила мимолетное движение на полу. Тогда Юля быстро вытащила из кармана фонарик и надавила на кнопку.

– Лёша, – тихо выдохнула она и мигом опустилась на колени.

Алексей лежал лицом к стене на куче влажной листвы и изо всех сил, на которые только был способен, пытался повернуть голову, жмурясь от яркого света, весь в изодранных запачканных землей лохмотьях, со следами запекшейся крови на лице и теле. Его руки были крепко-накрепко связаны за спиной тонкой, но очень прочной бечевкой, которая врезалась глубоко в кожу и, скорее всего, причиняла нестерпимую боль при каждом движении. Точно такой же веревкой оказались натуго скручены и лодыжки. Юля, еле сдерживая подступившие слезы, перевела взгляд на левое предплечье, где ярко алели набухшие точки воспаленной кожи, ткань вокруг них выглядела обугленной, а рядом на земле валялись окурки от знакомых папирос-самокруток. Алексей замотал головой, стараясь выплюнуть изо рта грязную тряпку.

Юля шумно дышала, загоняя ненужные сейчас слезы обратно, ее обдавало жаром от набегающей волнами злости на тех, кто это сделал. Быстро зацепив фонарь за сучок, торчащий из стены, она аккуратно вытащила кляп и отбросила в сторону.

– Есть вода… – одними губами прошептал Алексей.

– Сейчас. – И Юля мысленно поблагодарила зверя, ведь именно для него предназначалась захваченная с собой бутылка.

Открутив крышечку, она осторожно положила голову мужчины себе на колени и поднесла горлышко к растрескавшимся губам. Он жадно глотал прохладную жидкость, потом отвернулся.

– Какой сегодня день?

– Тебя не было трое суток.

Он кивнул и замолчал, прикрыв глаза. Теперь предстояло скорее освободить его от веревок. Юля попробовала развязать их, но тугие узлы не желали поддаваться – тот, кто связывал Алексея, делал это крепко и весьма старательно, словно издевательство приносило ему своеобразное удовольствие. Девушка яростно чертыхнулась, волна гнева накрыла ее с головой, в состоянии обостренного восприятия это чувство было подобно взрыву или цунами. Швырнув в сторону бутылку, она сосредоточилась на образе зверя, и губы мгновенно произнесли нараспев нужные слова. В его сознание пытался проникнуть кто-то другой, но она, направив туда всю свою злость, всю свою ярость, силой выпихнула постороннего. Безмолвному приказу бежать к строению зверь повиновался без малейшего сопротивления. Спустя пару минут он уже аккуратно перегрызал веревки острыми зубами и делал это настолько уверенно, будто освобождение связанных пленников было неотъемлемой частью его существования. Закончив, зверь зубами отбросил в сторону обрывки и, тихонько заскулив, уселся рядом с Юлей.

Алексей застонал и медленно перекатился на спину, потирая пальцами онемевшие запястья с глубокими кровоточащими бороздками от бечевки. Приоткрыв глаза, он увидел прямо над собой лохматую всклокоченную морду зверя с высунутым языком, и во взгляде мужчины разом промелькнули испуг и удивление.

– Мне даже страшно представить, что еще ты можешь, – попытался пошутить он. – Надо уходить отсюда, они вернутся обязательно. Черт, как же все затекло.

Алексей с трудом согнул ноги и, приподнявшись на локтях, сделал попытку сесть. Но у него получилось лишь подтянуться назад и привалиться спиной к стене. На его лице отразилась гримаса боли, он снова застонал и зажмурился.

– Видок у меня, наверно, не очень, – через силу попытался улыбнуться он разбитыми губами.

– Я не догадалась взять аптечку, – жалостливо произнесла Юля.

В одном из карманов куртки обнаружилась упаковка бумажных платочков. Намочив один из бутылки, Юля принялась аккуратно стирать запекшуюся кровь с лица и шеи. Судя по многочисленным синякам и кровоподтекам, по порванной одежде, били его нещадно, и, возможно, не один раз. Сердце в груди сжало стальными тисками и, не выдержав собственного эмоционального напряжения, девушка разрыдалась, прижавшись щекой к груди Алексея. Он тихонько обнял ее одной рукой и прижал к себе.

– Юлька, ну ты чего? – с нежностью в голосе проговорил он и прижался подбородком к ее макушке.

– Извини, Лёш. Просто столько всего случилось за эти дни, – всхлипнув, проговорила она. – Я открыла переход и виделась с бабушкой, а еще туда сегодня ушел Максим.

– Но как?! – удивленно воскликнул Алексей. – Как тебе это удалось, ведь камень один?!..

– Нет, – отстраняясь, она покачала головой. – Теперь их два.

Эта новость мгновенно придала Алексею сил, и он принялся с завидным упорством вставать. Наконец ему кое-как удалось подняться, и, держась одной рукой за стенку, он взволнованно проговорил:

– Пойдем, я… Я должен это увидеть… Черт возьми, я ждал этого десять лет.

Черный зверь вышагивал рядом, хотя Юля уже давно мысленно отпустила его. Обратная дорога обещала быть долгой: девушке приходилось поддерживать Алексея, от бессилия у него буквально подкашивались ноги. Неожиданно зверь остановился и, навострив уши, тихонько зарычал, потом жалобно заскулил и, пригнув морду к самой земле, ринулся в обратную сторону. Через пару минут оттуда послышались голоса, и Юлю охватила волна невыносимого, какого-то первобытного страха. Алексей приложил палец к губам и осторожно опустился на землю, привалившись к толстому стволу дуба: бежать в таком состоянии он бы не смог, поэтому оставалось затаиться и надеяться, что зверь их не выдаст. Девушка присела рядом, стараясь успокоиться, ей казалось, что идущие по лесу непременно услышат тревожный стук ее сердца. По чудноватому говору она сразу узнала Афанасьича, а вот его спутник отвечал совсем тихо, ни слов, ни голоса не разобрать.

– Да говорю тебе, Максимка это, небось у камней шастает, гаденыш мелкий. Ну кто еще тут окромя тебя сможет со зверем управляться? Поди-кось пока сидел, попробовал разок, оно и вышло. Не переживай, коли чего мешать будет, я его в город отвезу, там его быстро пристроят куда надо.

И Афанасьич противно заржал.

Глава 12. Сообщники

Некоторое время слышался только шорох листвы под ногами идущих, а потом они, видимо, остановились.

– Слышь, давай уже с ним кончать, – со злостью пробурчал лесничий. – Ни шиша ему Михалыч не рассказывал, ни ему, ни Ванюше. От этих двух олухов проку как от ручной пилы на лесопильне. Черт вас разберет с вашими способностями, кто сны вещие зыркает, кто шепчет как Авдотья, а кто ни черта не может, как эти два кретина. И кто только решил, что в них кровь какая-то другая, из обоих красная текла, как у всех смертных.

Алексей сердито выдохнул, и Юля успокаивающе сжала его руку.

– Хорош только мутузить его. Неуемный ты, злой как черт, не приведи в твоих врагах оказаться, – снова заговорил Афанасьич. – Он тебя не по своей воле выпроваживал, это он тут сейчас за атамана, а до того Михалыч всем руководил. Он-то твою натуру сразу почуял, но то оно и неудивительно. Давай уже с этим хмырем того, а то от зверя проку маловато, нет у него силушки прикончить-то, нету. – Афанасьич снова заржал. – Эх, завтра машину притащу, вот цирк-то будет.

В ответ не последовало ни слова, только звук льющейся жидкости и снова голос лесничего:

– Постой, ну ты совсем что ли изверг, грохни хоть его сперва. Жень! – испуганно выкрикнул Афанасьич. – Ну давай я, коли не хочешь. Ну негоже так, не по-людски ведь! Слышишь, Жень! Эххх…

И в тот же миг между стволами заполыхал огонь. У Юли все похолодело внутри – приди она чуточку позже и непоправимое случилось бы на самом деле. Сколько же злобы и ненависти должно быть в человеке, чтобы вот так взять и сжечь другого заживо? Уму непостижимо.

Судя по всему, парочка отошла от полыхавшего строения, и теперь они разговаривали в десятке метров от затаившихся.

– Женя, ну ты гад, ну честно слово, я ж теперича спать не смогу целую неделю. Ну чего не дал мне его прикончить? Бессердечный ты, ей-богу, хоть самая малость совести у тебя имеется?

– Отвали, дядя Андрей, нет у меня ни совести, ни жалости, особенно к таким вот, которые из себя строят, и другим жить не дают, – сердито отозвался спутник по имени Женька, на удивление он обладал весьма приятным бархатным голосом. – Я тебя с собой не звал, сам бы справился.

– Да черт с тобой, как знаешь, тебе с этим потом жить, – голос Афанасьича дрожал. – Только не боишься, что ты вот так вот, и с тобой потом кто-нибудь этакое сотворит, а?

– Не боюсь, – усмехнувшись, уверенно произнес Женя. – Я бы их всех на тот свет отправил, кому они нужны-то. – Он звонко сплюнул. – Голодранцы хреновы.

Юля почувствовала, как напрягся Алексей, услышав последнюю тираду. Имея хоть чуточку силы, он вскочил бы – за мальчишек он всегда и всюду был горой, но в таком состоянии одолеть двух противников вряд ли бы удалось. Да и ни к чему сейчас этим негодяям знать, что постройка перед их приходом пустовала.

Афанасьич и Женька долго молча курили, изредка между стволов мелькали два красных огонька. Наконец заговорил лесничий, и, судя по ухмылкам, он уже сумел взять себя в руки.

– Ты соберись, Женя. Ну неужто ты хуже этих лопухов, ведь способностей у тебя поболее будет. Нам нужен этот переход, понимаешь. Эх, жалко этот дурак утопил тогда столько добра, хорошо хоть я припрятал еще. Ну ничего, он тогда поплатился за все, никто ведь ничего не заподозрил. – Афанасьич звонко прихлопнул кулаком по ладони. – Ох, жалко перекидыш этот до смерти задрать не может, ох жалко. Поперегрыз бы этим отродьям глотки, чтоб свой нос не совали куда не надо.

– Ты же спать не сможешь, дядя Андрей, – с сарказмом ответил Женя.

– Страшный ты тип, – снова проговорил лесничий. – Этого живьем сжег, над звериной издеваешься почем зря, отца родного грохнул. Ох и кровушки на тебе будет.

– Что ты мелешь, дядя Андрей, какого отца, – недовольным тоном отозвался Женя. – Я его в глаза не видел за всю жизнь, мать сказала, что любовницу себе нашел и сбежал, значит – гад. Так что ты мне его в отцы не сватай, чужой он мне человек, сволочь, раз мамку обидел, и угрызений совести я испытывать не собираюсь.

– Ладно, разберешься ты с этим кирпичом али нет, но покамест станем действовать по моему плану. Выгоним поскорее отсюда всю эту мелюзгу паршивую, ниче, жили до этого на улице и дальше проживут. Станем под защитой генераторов свои дела вертеть. Хорошо-то как, ведь ни одна милиция отродясь не найдет. Михалыч говорил, ежели им мощности прибавить, так сюда вообще никто никогда не пробьется, даже с воздуха как куполом накроет. Лишь бы солнце половчее светило, ветер дул да ручей подземный быстро бёг, больше-то ничего и не надо.

– А с девкой этой что? – неожиданно спросил Женька.

– А чего с ней? Так, училка городская, трусоватая и жалкая какая-то. Авдотья вон пошептала маленько, она и брякнулась без сознания, – снова заржал Афанасьич. – Еще пару разочков напугать ее, так она и сама сбежит. Или ежели приглянулась, то пускай остается, а, как тебе?

Теперь Алексей сжал Юлину руку, а она задержала дыхание, боясь пошевелиться.

– Да что ты ерунду гонишь, на кой она мне сдалась, со школы училок ненавижу, – Женька снова со злостью сплюнул.

– Этот вот ее туда заселил, – продолжил Афанасьич, – я так бумаги и не нашел, прямо чую, тайник у него где-то был, где-то в доме. И малец наверняка знает, где он, только вот сбежал опять. Ну я его найду, вытрясу из него хилую душонку, гаденыш, молчит как партизан. Да еще этому долговязому заявил, что на листе почерк не тот, щенок. Слушай, надо тебе его потрясти, у тебя вон как ловко получается.

– Не хочу с ним связываться, – в голосе Женьки промелькнуло недовольство. – Видал, что было, когда я на него зверя натравил? Сам с ним разбирайся.

– Ладно, пошли что ли до второго генератора сходим, давно там не был. А потом вернемся, да затушим как следует. Пожар тут ни к чему.

Они прошли совсем рядом, ломая хрупкие ветки тяжелыми сапогами. Юля с Алексеем не торопились подниматься, давая время парочке уйти подальше. Неожиданно прямо перед ними вылезла из кустов черная морда, девушка почувствовала, как вздрогнул Алексей и сделал попытку подняться.

– Не бойся его, он и правда хороший, Максим не врал, – прошептала Юля. – Это он меня сюда привел.

Она протянула руку и кончиками пальцев погладила зверя между ушами, его шерсть сильно отличалась от волчьей, она была жесткая как щетина и будто сальная. Зверь отстранился, шумно обнюхал Юлины пальцы и чихнул. Словно убедившись, что с людьми все в порядке, лохматый резко отскочил назад и вихрем умчался в сторону болота.

– Это что же, получается, я ему жизнью обязан? – недовольно спросил Алексей.

– Нет, – помотала головой Юля. – Нам двоим.

– Что эти про кровь говорили? С Ваней все в порядке? – Спросил он.

Юля поднялась и помогла встать Алексею. Не выпуская его руки, она тихо проговорила:

– После твоего исчезновения ребята пошли лес прочесывать. Зверь на Ваню накинулся. У него жар не спадает уже второй день, а Афанасьич не выпускает никого из деревни.

– Черт, вот сволочь! – Зло выругался Алексей и прислонился спиной к дереву. – И этот гад малолетний. Ведь промелькнула тогда мысль, что он Ивана застрелил. Только Афанасьич ему ружье подарил, а пуля-то была выпущена из пистолета. Еще генератор второй сбоил, как назло. Кто же знал, что тут целый арсенал. Клоун, блин, такой спектакль сумел разыграть со слезами и соплями, что ему все поверили и отпустили на четыре стороны. А теперь выходит, что стрелял он, и зверя тоже он натравил.

– Да, Женя им управляет, причем с помощью страха, – сказала Юля. – Зверь боится его до безумия. Я несколько раз чувствовала этот невыносимый ужас, он что-то сделал с ним, причинил сильную боль. Я пыталась понять, но зверь не очень любит, когда вторгаются в его мысли. Хотя по собственному желанию он легко сумел показать мне, где тебя искать.

– Постой, а как Женя им управляет? И что Афанасьич говорил про отца?

– Женя – сын Ивана Михайловича, только тот предпочел никому об этом не говорить, а решил просто выдворить его из деревни. Но самое плохое, мы не знаем какими способностями он обладает. Он точно знает древний язык, но вот снов, скорее всего, не видит, иначе бы догадался как поднять камень на поверхность. Поэтому они так упорно ищут записи. – Юля отряхнула брюки и поправила воротник на куртке. – Вот только сны, похоже, тоже приходят не просто так, им нужна зацепка, и если она каким-то образом у Жени появится, то… То я не знаю…

– Вот так новости… Похоже тебе за месяц удалось узнать больше, чем мне за десять лет, – в голосе Алексея прозвучала обида. – До определенного момента Михалыч делился со мной информацией, а потом, в силу некоторых обстоятельств, наши отношения испортились. Он исчезал постоянно, порой весьма неожиданно, и… Впрочем, неважно. А на счет записей: я думаю Иван их уничтожил, потому что после его смерти голубая папка оказалась пуста.

– На самом деле, если бы не любопытство Максима и не его уникальные способности, то я вряд ли бы сумела разузнать некоторые вещи. А записи целы, но голубую папку этим двоим теперь не найти, впрочем, как и самого Максима, – у Юли вырвался нервный смешок. – Ну что, пойдем потихоньку? Хотелось бы добраться до дома затемно.

Алексей оттолкнулся от ствола и, прихрамывая, пошел дальше, погрузившись в размышления. За всю долгую дорогу он не проронил ни слова, пока за деревьями не замаячило знакомое свечение. Два громадных мегалита заливали поляну призрачным зеленоватым светом, и она выглядела туманно-сказочной, волшебной, создавая ощущение нереальности происходящего. Юля чувствовала магическое притяжение камней, хотелось подойти, прижаться к одному из них, почувствовать успокаивающее тепло, передать им частоту собственного пульса, а потом оказаться в потоках воздуха, уносящего сквозь миры и перенестись, хотя бы мысленно, к дому с верандой. Алексей ускорил шаг, хотя по его сбивчивому дыханию чувствовалось, что разбитое тело требует отдыха, но он упорно шел к опушке.

– Я не верю своим глазам, – тяжело дыша, проговорил он.

Слегка пошатываясь от слабости, Алексей осторожно поднялся на возвышение и сел, привалившись спиной к камню. Так же восторженно, как совсем недавно Максим, он рассматривал второй мегалит, будто все еще не верил, что он здесь, словно ожидал, что через мгновение он пропадет, растворится, растает как смутное видение. Но камень не собирался исчезать, наоборот, он принялся усиленно мерцать, уловив участившийся пульс Алексея.

– Я не верю, что вот можно прямо сейчас взять и открыть переход, – улыбаясь, качал он головой. – Не верю. Я могу увести ребят и… вернуться домой.

Юля подняла вверх ладони, и древние слова неспешно полились с ее губ, разворачивая искрящееся полотно. Но Алексей не дал дочитать манату до конца, сдавленным голосом он прошептал:

– Не надо, пожалуйста. Иначе я сбегу прямо сейчас из этого проклятого мира и не вернусь больше никогда. Слишком много он у меня отнял. Надо сначала выполнить обещание и увести ребят. Пойдем домой.

Юля вздохнула и мысленно сбросила в никуда переливающиеся лоскутки.

– Я бы тоже предпочла оказаться сейчас в доме бабушки, там так тихо и спокойно, будто никаких проблем и не существует, – согласилась Юля, а потом с тревогой спросила. – Слушай, а ты сможешь влезть в окно?

– В окно? – удивился мужчина. – А зачем?

– Мы с Максимом наладили путь через дырку в заборе и кухонное окно, чтобы нас никто не видел.

– А вы молодцы, Иван Михайлович погорячился, отказавшись от выхода в сад, – похвалил Алексей. – Думаю, смогу.

Глава 13. Тучи сгущаются

Когда Юля и Алексей вышли из леса, уже начало светать. Сквозь перепутанные ветви высоченных деревьев небо отсвечивало бледно-розовым, а над лугом расстилался такой густой туман, что им даже не пришлось делать крюк и идти кромкой леса. Через дырку в заборе они прошмыгнули довольно быстро, а вот с окном Алексею пришлось изрядно попотеть. Когда он наконец сполз с подоконника на стул, его лоб покрывали бисеринки пота. Девушка тут же задвинула шпингалет, задернула на всякий случай шторку и уселась рядом, ощутив в этот момент невероятную усталость. Часы показывали шесть утра. Прошла всего ночь, а Юле казалось, будто она бродила по лесу несколько дней.

– Что-то подсказывает мне, что ты проголодался, – немного отдышавшись, проговорила она.

– Твою интуицию не проведешь, – отшутился Алексей и указал на обрывок грязного рукава, – только можно я сначала хоть немного приведу себя в порядок?

Юля нагрела на плите воды, выдала Алексею полотенце и собственный халат – ничего другого в доме не нашлось, – а сама принялась жарить яичницу с колбасой и заваривать чай.

– По-моему, я прекрасен, – произнес Алексей, появившись на пороге кухни в коротком розовом халате с цветочками. Положив одну руку на пояс, а другую на дверной косяк, он, для пущей убедительности, завел глазки в сторону.

Юля весело расхохоталась, хотя от вида ушибов и ссадин больше хотелось плакать.

– Ну извини, у меня нет мужской одежды, так уж получилось, – развела она руками, приглашая мужчину за стол. – Ешь, давай, потом обработаем тебя йодом и спать, я сама с ног валюсь.

После завтрака и медицинских процедур, Юля отдала Алексею письмо Ивана Михайловича. Он перечитал его несколько раз и с расстроенным видом снова погрузился в молчаливые размышления. Потом сложил листок, встал, громко двинув стулом, и устало произнес:

– Давай спать, я трое суток провалялся на земле, даже не представляешь, как хочу в кровать.

Юля проводила Алексея в спальню и предупредила, что через пару часов уйдет в школу. Предстояло поработать еще один день в состоянии крайнего недосыпа, но по-другому никак нельзя, сейчас был именно тот момент, когда не следовало вызывать даже крохотных подозрений. Убедившись, что Алексей устроился с удобствами, Юля на пару часов устроилась на кровати Максима.

В девять она уже подходила к школе, надеясь, что в середине урока в учительской никого не окажется и удастся незаметно прошмыгнуть к себе в кабинет. Но, сидя лицом к распахнутой двери, в учительской пили чай Алёна и Вера, которая остановила девушку, проговорив с долей сарказма:

– Что-то вы, Юлия Анатольевна, совсем плохо выглядите. Страшно, наверно, по ночам одной в доме? Андрей Афанасьевич сказал, что вы в ближайшее время собираетесь нас покинуть?

Алёна замерла, не донося чашку до рта и вытаращив на Юлю удивленные глаза.

– Сплю неважно, наверно с погодой что-то не так, – таким же тоном постаралась ответить Юля. – Насчет ближайшего времени пока не знаю: нехорошо оставлять детей в начале учебного года.

– Да хватит вам, это ж не школа, а так, пародия, развлекаловка для мальчишек, которым приходится безвылазно торчать в этой глухомани. Ни образовательных программ, ни итоговых документов, просто передача крупиц знаний, чтобы уж совсем полными идиотами не выросли, – уже без улыбки проговорила Вера.

– Не знаю, я все привезла с собой, поэтому работаю строго по образовательным программам, ну а государственный аттестат, тут вы, пожалуй, правы, его мы не выпишем.

– Надо же, какая вы правильная. Жить-то не скучно по правилам?

– Нет, нормально, – коротко ответила Юля и вышла.

– Нет, ну ты видела, какая хамка.

Последние слова девушка услышала уже в коридоре. И тут ее осенила внезапная догадка, она вспомнила почему голос Веры Васильевны показался ей знакомым. С точно таким же сарказмом и усмешкой произносила речь та незнакомка в парке. Надо же, как давно это было, прошло больше полугода. Ее лица тогда Юля не запомнила: женщина была в низко надвинутой на лоб шапке и затемненных очках, но вот голос – его не переделать, и рассуждала она про уход в другое пространство. Надо же, очередное доказательство, что мир тесен.

Юля провела три своих урока и очень удивилась отсутствию Севы, потому что он обещал занятий не пропускать. Можно было поинтересоваться у Алёны, но девушка решила отпустить ребят чуть раньше звонка и быстренько сбежать.

Дома стояла идеальная тишина. Поднявшись на второй этаж, Юля заглянула в спальню. Алексей крепко спал, подложив ладонь под щеку, будто набегавшийся мальчишка в детском саду. Девушка улыбнулась и тихонько прикрыла дверь: пусть отдыхает, сон поможет поскорее восстановить силы.

Пообедав в одиночестве, Юля прилегла на диван, потому что две бессонные ночи вымотали ее окончательно. В голове крутились мысли о Максиме, так хотелось разузнать как он там устроился и встретился ли уже с дедом. Но на душе было радостно оттого, что мальчика удалось вернуть домой. Она представила, с каким любопытством он расспрашивает деда об устройстве Вахаоры, как громадный великан с удовольствием отвечает на эти вопросы, поглаживая бороду и радуясь возвращению блудного внука. С улыбкой на губах Юля задремала.

Разбудил ее громкий стук в дверь. Она резко вскочила, пытаясь сообразить: кто же мог прийти и что теперь делать с Алексеем. Прежде чем открыть, Юля осторожно выглянула в окно и выдохнула с облегчением, увидев на крыльце Алёну. Судя по ее суетливым движениям, она была чем-то чрезвычайно взволнована. Распахнув дверь, Юля с порога спросила:

– Что-то случилось?

– Юленька, случилось – не то слово, – быстро проговорила Алёна, буквально вбежав внутрь. – После уроков в школу пришел Андрей и с противной ухмылочкой, знаешь, что заявил? – Тут Алёна не выдержала и разрыдалась, прижимая платок к щеке. – Сказал, что Лёшенька погиб в аварии. И раз теперь главного в деревне нет, то он все берет в свои руки, поэтому жить как раньше мы не будем, нечего торчать тут безвылазно и дальше. Короче, сказал, что нечего ребятам в этой глуши сидеть, надо всех в город отправить, там школа есть, интернаты и прочее, пускай там и учатся. То, что они без документов, его вообще не волнует, пусть, говорит, в городе с этим разбираются. Старших пока решил только оставить, в чем-то ему там помогать, но только кроме Севки, потому что он его терпеть, видите ли, не может. В общем, возомнил себя этаким деревенским старостой, сказал завтра собрание в школе проведет, все подробно расскажет.

– А с чего он взял, что Алексей погиб? – спросила Юля, изображая крайнее удивление.

Алёна замолчала, теребя изо всех сил бумажный платочек в руках.

– Ох, Юль, он…, – дрожащим голосом продолжила она и запнулась, теперь по щекам нескончаемым потоком катились слезы, – он трактором своим Лёшину машину притащил, всю искореженную и полностью выгоревшую. Сказал, что Лёша попал в аварию по дороге из города и погиб. Мальчишки в шоке просто. Севка не поверил, сцепился с ним на улице, ясное дело, что мальчишка слабее. Но Лёшины ребята дружные, отмутузили его по первое число. Теперь Афанасьич злой как вепрь. Я даже не представляю, что теперь без Алексея с детьми будет, что они, обратно на улицу пойдут? Ване чуточку лучше стало. А если он узнает…

– Подождите, – произнесла Юля, стараясь успокоить женщину. – А как он вообще узнал, что Алексей в аварию попал, он же вроде в город не ездит?

– Я не знаю, Юль, – удивленно захлопала глазами Алёна. – И правда, чего это его именно сегодня потянуло ехать-то? Если бы Вере вдруг чего понадобилось, так она сама на машине, уже ей-то он точно путь открыл бы. Вот ведь, мы эту машину когда увидели, у нас мозги отключились, сразу Андрею и поверили. Он еще детально рассказывал, как он ее в овраге нашел, куртку Лёшину показывал обгоревшую и часы, а они ведь тикали. Ох, я теперь не знаю, что и думать. – Алена взволнованно прижала ладони к щекам, потом задумчиво произнесла. – Я только понять не могу, чего Андрей такой веселый, понимаешь, будто его Лёшина смерть обрадовала. Если честно, мне всегда наш лесничий так нравился. И с детьми возился, и мужикам нашим во всем помогал. А в последнее время его как будто подменили, он ведь ко всем ходит и подговаривает в город уехать.

– Да уж, – кивнула Юля. – Меня тоже упорно выпроваживает. Видимо мы все мешаем каким-то его планам.

– Юль, – в голосе Алёны послышалась тревога, – может ты завтра не пойдешь в школу, мало ли чего там произойдет. Вдруг именно у тебя получится переход запустить, о котором столько лет твердил Иван Михайлович и деток удастся увести?

Юля молчала, пытаясь сообразить: рассказать про переход или пока не стоит, но Алёна ее опередила.

– Да, вот что я еще сегодня случайно услышала, это Вера с Андреем между собой обсуждали у школьного крыльца. Он опять Максима искал, он ведь до сих пор, наверно, у тебя? – но на вопрос Алёна ответить не дала. – И сказал, что камней каким-то странным образом стало два. Грешат на мальчишку, потому что Афанасьич проговорил, что если встретит его, то прибьет. Юль, но это ведь не он, это ты? Он ведь раньше бы такое сделал и сбежал отсюда, сразу после смерти Ивана. Только как Афанасьич к камню-то подошел, он же не может?

Тогда Юля решила рассказать женщине о событиях последних дней, умолчав лишь о спасении Алексея.

Алёна слушала, открыв рот.

– Мама дорогая! Женя – сын Ивана, так вот почему Вера его так ненавидит, – взволнованно прошептала она. – А он не сможет открыть переход и натворить каких-нибудь бед?

– К сожалению, мне неизвестно какими способностями он обладает, – пожала плечами Юля. – Только знаете, пусть все так и думают, что именно Максим причастен к появлению второго камня, все равно он домой вернулся и теперь в безопасности. Хорошо?

– Да-да, конечно. Я никому ничего не скажу. – Щеки Алёны порозовели и губы растянулись в легкой улыбке. – Ой, я так рада за Максимку, надо же, у него дедушка есть. А то Афанасьич просто рвет и мечет. Ладно, Юль, пойду я. Что-то переволновалась, очень плохо себя чувствую. Чует мое сердце, что завтрашний день не принесет ничего хорошего.

Глава 14. Доверительный разговор

Юля захлопнула дверь и замерла в задумчивости. Так вот о каком цирке с машиной говорил ночью Афанасьич. Интересно, зачем ему понадобилось собрание, что он задумал. Поднявшись наверх, она застала Алексея, готового рвать и метать от злости, он сидел, завернувшись в одеяло и одним взглядом был готов испепелить все кругом. Он смачно выругался и стукнул кулаком по кровати.

– Вот гад, еще и машину сжег. И детей, значит, решил отсюда гнать, чтобы делишки свои мерзкие прокручивать. Нашел себе подельничка. А Максима-то он за что прибить собрался?

Юля рассказала ему о том, сколько пришлось пережить мальчику за последний год. Алексей потер ладонями лицо и покачал головой.

– Вот дурной мальчишка, все время за кого угодно переживал, за друзей, за волков, даже за этого лохматого, только не за себя. Да может расскажи он мне раньше, вот этого всего и не случилось бы.

– Кто знает, хотя если бы вы отсюда выдворили Афанасьича, то и Женька тут не появился бы.

– Это точно, – кивнул Алексей. – Мальчишек только жалко, но я пока не хочу себя обнаруживать, сделаю это в более подходящий момент. Ваньке бы только передать, у него же из окна мой дом видно, а значит и он за этим цирком наблюдает. Ему сейчас как никогда надо собраться и быть готовым увести ребят.

Он лег обратно, сложив руки на груди, и сердито выдохнул.

– Есть хочешь? – спросила Юля. – После трехдневной голодовки надо бы силы восстановить, а то еще неизвестно, что дальше будет.

– Хочу, только вылезать из кровати не имею ни сил, ни желания.

– Да лежи уж, принесу.

Юля разогрела обед и поставила на подносе Алексею на кровать, сама взяла кружку с чаем и уселась на подоконник.

– Давненько за мной так не ухаживали, ох, давненько, – покачав головой, проговорил Алексей, принимаясь за еду. – Я уж и забыл, как это приятно.

Юля рассмеялась, наблюдая как мужчина уплетает за обе щеки. А потом, глядя в окно, осторожно спросила.

– Леш, а почему вы поругались с Иваном Михайловичем?

Ложка стукнула о тарелку и замерла, не поднимая на девушку глаз он тихо ответил:

– Читая письмо, ты, наверно обратила внимание, что Иван Михайлович просит прощения за смерть Люды. Так вот она была моей женой. Когда у нее начались преждевременные роды, Иван в очередной раз исчез без предупреждения. В городе ей помочь уже не успели. Ни ей, ни ребенку. Это произошло незадолго до появления Максима.

– Извини, – шепотом выдохнула пораженная Юля. – Я не знала.

– Сейчас я понимаю, что скорее всего он и не смог бы ничего сделать, так сложились обстоятельства. Но в тот момент, я был невыносимо зол на него, и после мы общались очень натянуто. Я тогда полгода прожил в городе, не мог в доме находиться, а для ребят Григорий нашел Анну. Она долго работала воспитателем в детском доме, всякого насмотрелась и здесь радовалась, видя счастливые лица мальчишек. А обратно я вернулся с Аркашей, его пьяная мамаша поздно вечером попала под машину возле моего дома, шофер скрылся, а он, ему всего-то два года было, так и спал в коляске. Я забрал его к себе, а когда стал выяснять про родственников, оказалось, что его по документам вообще не существует, она его даже не оформила. После моего возвращения Аня так и осталась помогать, мне всегда казалось, что она и меня в доме за самого старшенького считает.

– Да уж, действительно, негостеприимный мир, – печально констатировала Юля.

Алексей улыбнулся и наконец посмотрел на девушку. В его глазах читалась усталость, но сейчас в них появилась капелька надежды.

– После того случая я вдруг понял, что бессмысленно привлекать сюда новых людей, вот если разберется Иван Михайлович с переходом – тогда да. Но он погиб. – Пожал плечами Алексей. – Мы же здесь, по сути, зарабатываем сообща, на всю нашу большую семью или общину, как хочешь назови. Григорий в своей частной клинике, у меня магазин в городе, Виктор купил очистительную машину и объезжает дачные кооперативы, дамы наши частенько лишний урожай отвозят на городской рынок. А бывает Афанасьич подкидывает немного деньжат, причем он считает это огромными суммами и очень гордится собой.

– Если Григорий знал об этом, зачем тогда привез меня сюда таким конспираторским способом. Ну ладно линзы, но ведь вам-то с Ваней мог сказать.

– Не знаю, может боялся, что ты во все это не поверишь. Сначала он промолчал, потом я его попросил ничего тебе не рассказывать. В ту ночь, когда ты прогнала зверя, мы с Ваней крайне удивились. Правда, я в начале решил, что у тебя какие-то умения как у бабки Авдотьи. Когда здесь появилась Люда, она ее невзлюбила за что-то, вот так же шептала и доводила до обмороков. И Иван Михайлович с этим ничего не мог поделать, сколько с матерью не разговаривал. Может и в преждевременных родах была Авдотья виновата, кто знает. Доказательств у меня никаких нет.

Алексей замолчал и принялся доедать остывший суп. Отставив поднос с опустевшей тарелкой, он вдруг спросил.

– Юль, скажи, а ты хотела бы вернуться к прежней жизни, вот после всего, что тут узнала?

– Нет, – девушка тут же изо всех сил замотала головой, будто отгоняя подобную мысль как назойливую муху. – Здесь, в деревне, я будто обрела себя, поняла, что могу сделать что-то важное. Сейчас мне кажется, что все это время у меня существовал пробел в знаниях, который я никак не могла восполнить. И эти странные сны оставляли много вопросов. Древний язык будто все вернул на свои места. – Юля закусила нижнюю губу и крепко сжала кружку в ладонях. – И не смотря на все события, я впервые почувствовала себя счастливой.

– Почему впервые? – удивленно спросил Алексей.

Юля слезла с подоконника и прислонилась лбом к прохладному стеклу, солнце сияло на небосводе, и редкие желтые листья горели яркими огоньками на ветках, будто невидимая рука развесила праздничные гирлянды.

– Моя приемная мама, она была прекрасным человеком, всегда меня жалела и даже пыталась баловать. Но у нее было слабое сердце, вечно кучи таблеток и капель, любое переживание выбивало ее из колеи на несколько дней. Она лежала тогда бледная и смотрела в потолок. А ночами плакала в подушку, думая, что я ничего не слышу. И я всегда опрометью неслась домой, сначала из школы, потом из института. Не хотела оставлять ее одну надолго. Пару раз я пыталась встречаться с молодыми людьми, но вечно торопилась поскорее сбежать со свидания, а кому это понравится. В итоге вместо одной сломанной жизни получилось две. А потом еще ученики вымотали меня до состояния выжатого лимона. Честно сказать, я не знаю, что бы сейчас делала, не появись Григорий.

Юля помотала головой, пытаясь разогнать набежавшие слезинки.

– Извини, Юль, я не хотел тебя расстроить. Получается, что взрыв перехода испортил еще и твою жизнь. Да уж, как сказал Иван, лучше бы его и не было вовсе.

– Ну почему, тогда бы и ты не узнал о других пространствах. Что стало бы с тобой? Детский дом, от которого так упорно бежал Севка? А с теми детьми, которых вы благополучно увели? Могло их ждать что-то, кроме криминального будущего и сломанной судьбы?

– Хм, а ведь и правда, это же мой мир. Только я не чувствую его родным, столько горестных событий пришлось здесь пережить, даже в мыслях нет, чтобы остаться здесь. Не будь детей и всей этой заварившейся каши, ушел бы прямо сегодня, – быстро проговорил он, и помолчав, добавил. – С тобой.

Юля улыбнулась, и щеки вспыхнули алым румянцем, смелости у нее может и прибавилось, а вот смущение победить так и не удалось, привычки – штука сложная. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Алексея и судорожно пыталась сочинить какой-нибудь шутливый ответ. Но мысли разлетелись, словно стая неразумных птах, и она ничего лучше не придумала как спросить:

– А что с тобой произошло в ту ночь, когда ты собирался прочесать лес?

– Ах да, самое интересное-то я не рассказал, – усмехнулся Алексей, устраиваясь поудобнее под одеялом. – Злость сыграла со мной злую шутку, такая вот жизненная тавтология. Когда я пришел, мне Аня ружье в руки буквально впихнула и сказала, что в лесу чужие. Я даже не догадался спросить, откуда она это взяла. Думал, что уже все и так знают. Но самое интересное случилось возле дома. Там меня поджидал Афанасьич. Он принялся меня убеждать, что основной генератор полетел и защиты над деревней больше нет. Пока я пытался переварить эту информацию и сообразить, что делать, кто-то ударил меня сзади по голове. И все. Потом я очнулся в сарае на куче листьев.

– Так вот почему машина выехала из деревни с выключенными фарами, чтобы не привлекать внимания к тому, кто за рулем, – кивнула Юля.

– Кстати о машине, я ключи убираю, у меня привычка такая с тех пор, как ребята пару раз пытались покататься. И их местонахождение известно только Севе и Ане. На Севу я в жизни не подумаю. Получается, что Аня помогает Афанасьичу. Интересно, что он ей наобещал такого?

– Мне, к сожалению, тоже есть, что про Анну добавить, – грустно вздохнула Юля. – На следующее утро к твоим мальчишкам заявился Афанасьич, и показал письмо, якобы написанное Иваном Михайловичем. Там говорилось, что никакого перехода в этом месте нет. Анна ему всячески поддакивала для убедительности. Еще он сказал, что из-за этого письма ты рассердился, все бросил и решил больше сюда не возвращаться. Большие может и не поверили, а вот малышня расстроилась жутко.

– Серьезно? – удивился Алексей. – Да уж, театр потерял двух достойных актеров.

– Максим, правда, успел из-за этой писульки впасть в еще большую немилость, поскольку заявил, что письмо написано другим почерком.

Алексей зевнул и сонным голосом пробормотал:

– Ну и дела. Не обидишься, если я еще немножко посплю?

Девушка, улыбнувшись, покачала головой, и забрав поднос, ушла вниз. Домывая посуду на кухне, Юля разглядывала черный покосившийся сарай, и тут ее осенило, что в подвале целая гора запасной одежды, и что-то, возможно, подойдет Алексею. Вытерев руки, она осторожно вылезла из окна и вскоре вернулась, прижимая к груди несколько комплектов. Она аккуратно развесила их на спинку стула, поправила соскользнувшее с мужчины одеяло. Не удержавшись, Юля легонько провела кончиками пальцев по его волосам и с чувством выполненного долга плотно закрыла дверь.

Глава 15. Афанасьич начинает действовать

Юля открыла сумку и вытащила пачку тетрадей, радуясь, что так вовремя собрала их. Глянув на себя в зеркало, она твердой походкой направилась к Ивану домой. На скамейке, оперевшись подбородком на палку, сидела расстроенная бабка Авдотья, Юле на мгновение стало жаль ее, но раскрывать тайну Максима она не собиралась. Поздоровавшись, девушка быстро прошмыгнула мимо нее и очень удивилась, когда услышала слова приветствия в ответ, впервые за все время. Интересно, это как-то связано с тем, что она сумела дать старухе отпор?

Возле дома Алексея, словно памятник сверженному режиму, возвышалась груда искореженного выгоревшего металла. Подобное зрелище производило довольно гнетущее впечатление. Надо отдать должное, голова у Афансьича работала отменно, он придумал отличный способ, чтобы всех демотивировать. Если письмо могло выглядеть искусной подделкой, то тут и номера уцелели и небольшая часть салона, даже бульдог, покачивающий головой в такт поездки, лежал на прежнем месте у лобового стекла, правда теперь он имел не рыжий, а черный цвет.

Младшие ребята тихонько возились в песочнице во дворе у Вани. Они таскали воду лейкой из бочки и постепенно превращали кучу песка в огромный город с башенками, бойницами, лестницами, расставляя на нужных позициях солдатиков, а на утоптанных площадках различную боевую технику и самолетики. Вот только играли они молча, изредка бросая тревожные взгляды на останки машины. За забором на соседнем участке Вера убирала с клумбы увядшие цветы, увидев Юлю, она смерила ее недовольным взглядом, потом ее взор устремился на пачку тетрадей. Она презрительно хмыкнула, повертев пальцем у виска, и вернулась к своей работе.

– Здравствуйте, Юлия Анатольевна, – тихо поздоровался Аркаша, заметив ее у калитки, на его чумазом личике белели полоски от недавних слез.

За ним следом Юлю поприветствовали остальные.

– Как здорово у вас получается, – похвалила она детей.

– Правда? Лёше бы тоже понравилось, он с нами иногда в песочнице возился. – Аркаша провел тыльной стороной ладони по глазам и хлюпнул носом.

У Юли все сжалось внутри от жалости, захотелось плюнуть на все, обнять малыша и успокоить. Сказать, что их Лёша жив и с ним все хорошо, но, печально вздохнув, она прошла прямиком к крыльцу.

В этот момент дверь открылась и на крыльцо вышла Зина, по глазам было видно, что она крайне удивлена приходом Юли, а та, нарочито громко, чтобы слышала Вера, проговорила:

– Добрый вечер! Костик с Ромой сегодня такого наворотили в контрольной работе, можно мне с ними побеседовать?

Зинаида пожала плечами, видимо ее удивил Юлин приход, когда кругом творилось черт те что. Но она молча кивнула, приглашая девушку пройти в дом. Закрыв дверь, Юля едва успела ухватить Зинаиду за локоть, потому что та уже собралась окликнуть мальчишек:

– Не зовите никого, никакой контрольной не было. Мне надо с Иваном поговорить.

– Я не знаю, стоит ли, – растерялась Зинаида, и глаза ее заблестели в неярком свете прихожей. – Для него эта новость, как обухом по голове. Сидит весь день у окна, глаз не сводит с машины и все твердит, что лучше бы зверь его загрыз насмерть. – Зинаида прижала рукав к глазам и тихонько всхлипнула, а потом осипшим голосом добавила. – У него только-только температура в норму пришла, а сегодня я даже не могу заставить его поесть.

– Стоит, – улыбнулась Юля. – У меня хорошие новости.

Зинаида недоверчиво посмотрела и указала на дверь на верхнем этаже. Войдя в комнату, девушка мысленно ужаснулась виду Ивана: бледный и осунувшийся, с перевязанной грудью и подсохшими царапинами на лице, он сидел в кресле возле окна и все смотрел на эту треклятую мятую жестянку.

– Привет, – тихо поздоровалась Юля.

Иван вымученно улыбнулся и тихо поздоровался, опустив глаза в пол.

– Надеюсь ничего больше не случилось, – бесцветным голосом проговорил он.

– Случилось, только хорошее, – улыбнулась она, присаживаясь в другое кресло. – Никакой аварии не было, Лёшка жив-здоров. Только для всех это пока – тайна.

На лице Ивана буквально за несколько секунд промелькнуло недоверие, удивление и надежда. Он снова посмотрел на обгоревшую машину, потом на улыбающуюся Юлю, словно оценивая, чему он больше верит. Наконец, откинувшись в кресле и выдохнув с облегчением, он дрожащей рукой дотянулся до пачки сигарет, лежащей на подоконнике, и долго не мог чиркнуть зажигалкой.

– Лёшка ругает меня за это все время, ­– смущенно улыбаясь, проговорил Иван, – но ради такой новости… Юль, а ты точно уверена? Афанасьич тут такое плетет, Зина уже не знает как Аркашу успокоить, да и остальные сами не свои.

– Уверена. Он спит сейчас у меня дома.

Юля рассказала о последних событиях, опустив самые жуткие подробности, о Женьке и его умении управлять зверем, и о том, что переход запущен и следует быть готовым в любой момент увести детей. Иван согласно кивал, выпуская сизые струйки дыма в открытое окно и обещал, что сделает все возможное и невозможное, лишь бы больше никто не пострадал.

Домой Юля уходила в приподнятом настроении: хоть кого-то удалось порадовать хорошими новостями. Почти у самой калитки, девушка сорвала травинку и стала задумчиво теребить ее в руках. Надо же, за короткий месяц в жизни произошло столько важных событий, сколько за всю жизнь не было. Пусть не все оказались радостными, а некоторые и вовсе породили страх и тревогу, но она нисколько не соврала Алексею, сказав, что ни за что не желает вернуться к прежней жизни.

Неожиданно воздух наполнился низким гулом, словно прямо над деревней взлетал реактивный самолет, Юля инстинктивно зажала уши и присела. Стало очень тихо, примолк и лес, и луг, даже куры, до этого кудахтавшие на разные голоса, мгновенно замолчали. Звенящая тишина давила, будто деревню накрыло снежной лавиной, казалось, еще немного и станет нечем дышать. Юля судорожно хватала воздух ртом, цепляясь за штакетину и изо всех сил пыталась встать. Кое-как поднявшись, она обнаружила, что и со зрением не все в порядке, оно словно расфокусировалось, окружающие предметы потеряли четкие очертания, не получалось сосредоточиться на мелких деталях, и от этого глаза начали слезиться. Голову будто сдавило металлическим обручем, боль в висках становилась все сильнее и сильнее. От этого гула хотелось спрятаться, сжаться в крохотный комочек, исчезнуть, только бы стало легче.

До дома Юля добралась практически наощупь, с трудом вставила ключ в замочную скважину и ввалилась внутрь, не забыв в этот раз провернуть замок. В помещении было чуточку лучше, по крайней мере контуры предметов не размазывались и ослабло давление на виски. Юля с трудом доползла до дивана и рухнула на него без сил. Очнулась она от того, что кто-то упрямо тряс ее за плечи и звал по имени. Девушка открыла глаза и тут же зажмурилась, жжение было невыносимым, будто в лицо швырнули горсть мелкого песка. Облизав сухие губы, она пыталась что-то объяснить, но даже собственный голос слышала словно сквозь вату.

– Они увеличили мощность генераторов до максимума, – раздался вдалеке голос Алексея. – Если не ослабят в течение суток, они рванут, и вся деревня взлетит на воздух. Чертовы идиоты!

Солнце уже скрылось за верхушками деревьев, когда слух и зрение стали потихоньку приходить в норму, Юля поднялась, дрожащими руками хватаясь за спинку дивана.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Алексей, протягивая стакан воды.

– Как будто меня раздавил асфальтоукладчик, – пошутила Юля. – Там дети на улице играли, им тоже пришлось испытать подобное?

– На всех действует по-разному, поэтому за каждого не ручаюсь, но, возможно, кому-то из них пришлось также несладко, как и тебе. Вообще, это не опасно, хоть и жутко неприятно.

– Лёш, я была у Ивана, сказала, что с тобой все в порядке. Он очень обрадовался. И попросила быть готовым увести детей. – Тихо произнесла Юля.

– Ты умница, все правильно сделала, – отозвался Алексей. – Ложись, так тебе будет легче.

Она кивнула, опустила голову на подушку и мгновенно провалилась в сон.

Глава 16. Страшный сон

… Сумерки, она бежала по лугу, чувство страха преследовало ее, хотелось спрятаться, скрыться, исчезнуть, лишь бы избавиться от нарастающих приступов паники. Но она бежала не одна, сзади нарастал шум голосов, кто-то переговаривался, бормотал, хныкал. Это они так напугали ее? Она резко остановилась и развернулась – за ней цепочкой бежали мальчишки. Первыми, сцепившись за руки, торопились Илюшка и Аркаша, следом Кирилл и Стасик, а дальше остальные. Все какие-то грязные, зареванные, напуганные, словно убегали от чего-то невообразимо ужасного. Где-то вдалеке на горизонте полыхало громадное зарево пожарища, горели деревья и дома, черные клубы едкого дыма застилали пространство, превращая его в непроглядную темень. Впереди возвышался спасительный лес, он манил к себе, обещая укрытие и избавление от страха. У самой кромки их ждал Алексей, он выглядел усталым и изможденным, пытался что-то кричать и махал руками, поторапливая идущих. Но его голос тонул в кисельно-тягучем воздухе, липком и обжигающем, не дающем вдохнуть полной грудью. Неожиданно перед глазами заколыхались обрывки не то тумана, не то горячего пара, хотелось махнуть ладонью, разогнать, рассеять, лишь бы только увидеть дорогу. Они бежали, но ватные ноги путались в траве, в охапках облетевшей листвы, цеплялись за ветки и корни растений. Сзади нарастал монотонный гул, угрожающий, тревожно-зловещий, от него сердце просто уходило в пятки. И среди этого кошмара слышались крики ребят: они кричали от страха.

…Вот кромка леса, их окружил десяток волков, откуда их столько? Они молча рассыпались по обеим сторонам от бегущих людей, взяв их под свою защиту. Веня впереди, он вел их за собой к переходу. Наконец они у камней, тихий шепот, появление дрожащего серебристого полотна. Страх на лицах детей сменился восторженным удивлением, они уже поняли, что к чему, они приготовились броситься вперед, в другой мир, мир без слез и страданий, по крайней мере, для них. Но слишком уж гладко складывались обстоятельства.

…Из-за камней появился человек в длинном черном плаще с капюшоном, он медленно поднял ружье и надавил на курок. Выстрелов не слышно, они утонули в густом воздухе, только яркие вспышки у самого ствола. Краем глаза Юля видела, как один за одним падали ребята, в ужасе ей хотелось кричать, но она не могла произнести ни звука. Последним, расстрелянный в упор, упал Алексей, его затуманившийся взор был обращен к камням. Он ждал, но не сумел… Повернувшись в ужасе, она увидела, как человек отбросил ненужное теперь ружье и сбросил капюшон. Женька! Его изумрудно-зеленые глаза смеялись, а губы шептали и шептали слова, древние, как сама жизнь, и способные как продлить ее, так и отнять. Так вот почему так трудно дышать. Он медленно подходил и протягивал ладонь, у девушки в груди словно горел огонь, а его губы все двигались и двигались, уже выкрикивая в пространство запретный текст. Теряя сознание, она вдруг поняла, что он не знает текст манаты. На ее губах из последних сил заиграла улыбка, она ни за что не расскажет ему. Тут же из ниоткуда взметнулся черным ураганом зверь и прыгнул вперед. А дальше пустота, черная и бездонная, как сама смерть…

– Нет, нет, нет! – проснувшись от собственного крика, в холодном поту с пересохшим ртом, она жадно глотала воздух с силой вцепившись в край дивана, и все ее тело содрогалось от рыданий.

В то же мгновение сильные руки подняли девушку, она открыла глаза – комната, Алексей, он прижимал ее словно маленького ребенка, а она никак не могла выпутаться из паутины кошмара, настолько он был реален.

– Юль, все в порядке, – тихо шептал он. – Это всего лишь сон, просто очень трудно дышать, поэтому и приснился кошмар, самый обыкновенный кошмарный сон. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

Алексей тихонько покачивал ее, словно убаюкивая, а она прижалась и лишь продолжала изредка тихонько всхлипывать, ощущая себя в безопасности в этих крепких объятиях и желая, чтобы они не размыкались как можно дольше. Только перед глазами стояла картина падающего наземь тела, его, ребят и черная пустота, конец, смерть и от этого в груди все сжималось, наполняя чувством полнейшей безысходности. Интуиция подсказывала, что сон послан не случайно, и хотелось найти хоть маленькую лазейку, чтобы изменить цепочку событий, выстроить их по-другому, перемешать таким образом, чтобы, поменяв начало, изменить и концовку, спасти, увести, сохранить жизнь. Только возможно ли это?

Юля проснулась довольно рано, за окном только-только начинало рассветать. Из-за плотной стены леса, который со всех сторон окружал деревню, не было видно ни восхода, ни заката над горизонтом. По утрам солнце всегда появлялось миллионами светящихся зайчиков, запутавшихся в переплетении ветвей лесных гигантов и долго-долго выпутываясь, поднималось все выше и выше. И точно так же уходило вечером, исчезая мириадами светлячков за деревьями, лишь сумеречная небесная синева намекала, что оно еще не полностью закатилось за горизонт. Как же здесь хорошо, ну и пусть печка, замерзающая на зиму вода и нет связи и телевиденья, зато неземная тишина и покой, единение с природой и ощущение себя ее неотъемлемой частью. А еще погружение в новое, все еще немного таинственное и не совсем понятное для нее знание о переходах между пространствами, которое Алексей и Григорий считали обыденным и привычным. Оно пробуждало желание узнать, понять и принять это, уложить в голове идею нового миропонимания.

Повернувшись на другой бок, Юля увидела спящего на другом краю кровати Алексея, и сон яркими образами возник в ее сознании, восстановившись до мельчайших подробностей. Она закусила губу, чтобы снова не разреветься, но какой смысл в слезах, если они еще ни разу не спасли положение. Вот встать бы сейчас, быстро собрать детей и взяв за руку Алексея, увести их всех из этого вмиг ставшего чуждым мира, лицемерного, погрязшего в поисках материальных выгод и утратившего свою человечность. У нее не было личного опыта жизни в другом пространстве, она не знала, насколько там лучше, безопаснее, комфортнее, но отчаянно хотелось верить Алексею, желающему вывести отсюда хоть малую часть детей, и так упрямо стремившемуся найти переход Ивану Михайловичу, погибшему ради этой же цели.

– Все в порядке? – голос мужчины вывел ее из раздумий. – Извини, что я здесь. Просто ты всю ночь звала то меня, то Григория, то Ваню с Алёной, и все пыталась что-то рассказать.

Юля лишь молча кивнула. Он внимательно смотрел на нее, и в его взгляде читался немой вопрос, ему было известно, что сны в той или иной мере отражают будущее и желал знать, к чему необходимо готовиться. Тогда собрав всю волю в кулак, она начала рассказывать, а предательские слезы уже катились, огромными и горячими каплями, которые, казалось, обжигали лицо.

Он держал ее ладонь в своей руке и молча слушал, а девушка договорила до конца, но совершенно не почувствовала облегчения от того, что поделилась. Она рассказала не все, умолчав о том, как падал он с простреленной грудью – ну не могла она говорить об этом.

– Юль, – начал он, не выпуская ее руку. – Я не вижу снов, нет, вижу, конечно, но самые обычные, как и большинство людей. Такой способностью из всех нас обладал только Иван Михайлович. Он же камень-одиночку в лесу и нашел благодаря снам. А потом, уже здесь, ему неоднократно снилось, как запустить переход через двойные камни, и видел он эту спиральную конструкцию именно в этом лесу. Но ведь пока он был жив, существовал лишь один камень. Тогда он пришел к выводу, что сны не являются вещими стопроцентно, они дают некую подсказку или наметку и лишь предполагают развитие событий. А еще он говорил, что собственные страхи и переживания тоже отражаются в образах. – Он помолчал, осторожно перебирая ее пальчики. – Я не знаю, удалось ли мне успокоить тебя этим, но все вместе мы не позволим одному юнцу погубить столько детских жизней, это я тебе обещаю.

Он с улыбкой и нежностью смотрел на Юлю. Справившись наконец с душившими ее спазмами, она смогла ответить.

– Мне очень-очень хочется, чтобы это было так.

Зазвонил будильник, это означало, что до встречи с Афанасьичем оставалось чуть больше часа.

– Я раньше никогда так не боялась школьного собрания, а сегодня просто не знаю, чего от него ждать. Зачем Афанасьич затеял все это, чего добивается?

– Кто же его разберет? Но мне это тоже не нравится. Я буду там обязательно, мне хочется услышать и понять, что задумал этот человек. Жаль, что ружье дома осталось, оно бы сейчас пригодилось как никогда.

Юля быстро встала и спустилась в комнату под лестницей. Вернулась она оттуда с небольшой коробочкой.

– Что из этого тебе больше нравится? – Спросила девушка, открывая крышку. Рядом она положила парализатор.

Алексей присвистнул, удивившись этому небольшому арсеналу.

– Вот это да! – он протянул руку и бережно взял оружие из другого мира. – Я их сто лет уже не видел, хотя вру, всего лишь десять… Отличная вещь для самозащиты. Только, Юль, если придется им воспользоваться, лучше подпустить человека к себе как можно ближе и вывести на полную мощность, тогда он сработает лишь раз, но обездвижит жертву на пару часов.

– Да, бабушка именно так и объяснила. Надену пиджак, сегодня хоть и тепло, но у него большие карманы, – проговорила Юля, открывая шкаф. –Хочется верить, что воспользоваться оружием не придется.

– Да, но готовится лучше к самому плохому, – ответил мужчина с самым серьезным видом.

Выпив чашку кофе, Юля в задумчивости смотрела в окно. На двери у бабки Авдотьи виднелся замок, интересно, она тоже приглашена на собрание. Но, с другой стороны, она полноправный член деревенской общины. От порывов ветра тихонько раскачивались качели, и было радостно, что Максим далеко отсюда.

– Пора идти, – проговорила она вслух. – Я оставлю тебе ключ, хотя лучше, в случае чего, выбирайся через окно на кухне.

Алексей ничего не сказал, просто подошел сзади и обнял, крепко прижав ее к себе.

– Я так не хочу никуда уходить, – чуть не плача, прошептала Юля.

– Я знаю, – также шепотом ответил Алексей.

Он бережно повернул девушку к себе и тихонько коснулся губами ее губ...

– Я тебе обещаю, все будет хорошо.

Юля кивнула, отгоняя назойливым насекомым прилетевшую мысль, что этот поцелуй прощальный…

Глава 17. Собрание

За порогом было ужасно некомфортно, не покидало ощущение, что пространство гудит как натянутая струна. И это только усиливало и без того жуткое чувство тревоги. Дышалось тяжелее обычного и немного кружилась голова. К школе Юля подошла одновременно с Алёной, она выглядела чересчур бледной с темными кругами под глазами.

– Здравствуй, Юленька, – осипшим голосом поздоровалась Алёна.

– Доброе утро. У вас все в порядке?

– Я всю ночь глаз не сомкнула, чувствовала себя рыбой, выброшенной на берег, воздуха не хватало даже с открытыми окнами, – произнесла она, распахивая школьную дверь. – А еще, ты может не знаешь, вчера Севка с Виктором в город ездили, вернулись только что. Витя сказал, они не могли въехать и всю ночь проторчали на дороге, и главное, свет в будке все время горел. А утром Афанасьич от деревни пешком пришел. Увидел их, жутко разозлился, но впустил. Я пока только Вите про Женю сказала, а мальчишки не знают.

Не успели они войти, как появилась Вера с сияющей улыбкой на лице и бодрым голосом спросила:

– Ну что, девочки, готовы к переменам? В жизни же так прекрасно что-то менять! Вы не находите?

Алёна неодобрительно посмотрела на нее, и отвернувшись к стене, принялась молча переобуваться, а Юля ушла к себе в кабинет: вступать в полемику с этой женщиной не было никакого желания.

Через двадцать минут Вера изо всех сил трясла в коридоре колокольчиком, даже на уроки она не трезвонила с таким рвением. Вскоре все собрались в ее просторном кабинете, где она с важным видом уселась за письменный стол. Кроме учителей собрались немногочисленные жители деревни, пришел и Иван, после вчерашней новости он выглядел гораздо лучше, осторожно прокралась и встала с краешка Анна. Самым последним заглянул Сева, сперва его хотели отправить домой, но за него вступились мужчины, аргументируя тем, что парень уже вполне взрослый, и имеет право здесь присутствовать. Сева выглядел неважно, с потухшим взглядом, уставший, невыспавшийся, он сел за последнюю парту, стараясь прикрыть ладонью огромный синяк под глазом.

Когда все окончательно расселись, в кабинет вальяжной походкой и со злобной миной, вместо неизменной ухмылочки, вошел Андрей Афанасьевич, в потертых джинсах и кожаной куртке. Видимо, его невозмутимую веру в себя заметно подпортила необходимость напялить темные солнцезащитные очки, к которым он явно не привык, и которые не скрывали припудренную заботливой рукой Веры фиолетовость вокруг глаза. С остервенелой нервозностью, он постоянно поправлял и двигал их, но снимать не торопился, хотя ему и было жутко неудобно. На левой руке лесничего красовалась наспех сделанная повязка с отчетливо проступившими следами крови. Хотя Юля никогда не любила драки, сейчас гордилась мальчишками, которые не испугались и отлупили заносчивого мужичка.

Встав возле Веры, лесничий оглядел собравшихся и криво усмехнулся, потом медленно извлек из кармана пистолет и аккуратно пристроил на краю учительского стола. В кабинете воцарилась полная тишина, было слышно, как бьётся о стекло запоздалая осенняя муха. Выждав какое-то время для пущего эффекта, Афанасьич изобразил на лице приветливую улыбку и начал пафосную речь, вмиг обретя грамотность городского жителя.

– Зачем, значит, я решил всех вас собрать. А чтобы решить, как теперь всем нам жить дальше и чего делать. Лично я хочу сказать сразу, вкладывать сюда денег я больше не намерен, мне это неинтересно и невыгодно. Вы уж поняли все наверно, что эта брехня с камнем никому не интересна и никаких переходов, или как их там называют, не откроется. Да, собственно, с ним больше и разбираться некому, все эти ваши зеленоглазые поперевелись. Почти.

На последней фразе он бросил взгляд на Ивана и хохотнул, но тот, видимо, умел держать себя в руках и сохранил на лице невозмутимое выражение полного спокойствия. Юля разглядывала невидимые пылинки на парте, осознавая, что еще ни один человек в жизни не вызывал у нее такого омерзения и отвращения, как здешний лесничий.

– Ваня-то жив вообще-то, – раздался возмущенный голос Зинаиды.

– Ага, вижу, – словно выплюнул слова Афанасьич и вернулся к своему родному сленгу. – Ты уж прости меня, Иванушка, но толку с вас как с быка молока, тоже мне способность – в лес заглянуть да на камень полюбоваться. Ха! Зато возомнили себя тут невесть кем! Ладно, один-то кони двинул, пущай земля ему будет хоть пухом, хоть пером.

Сева дернулся, готовый вскочить и броситься на лесничего, но Иван, глядя на него, помотал головой, а сам лишь молча сжал кулаки.

– Сиди, щенок, и не рыпайся. Пристрелю, и ничего мне за это не будет, у тебя ни документов нет, ничего. Ты никто, понял? Тебя вообще в этом мире не существует.

– Андрей, ты полегче, – нервно проговорила Анна. – Это тебе Алексей неугоден, а ему он как отец был.

– Да что ты говоришь!.. – Афанасьич картинно взмахнул руками. – А чего ж ты этого отца так не взлюбила? Или забыла, как уговаривала меня старших в городской интернат пристроить, а? А не ты ли просила выдворить отсюда Алексея, чтобы в доме большом да просторном остаться, а? Испугалась, что вместо тебя другую бабу приведет? Что ты глазки в пол уставила?

Сева с Зинаидой буквально замерли с открытыми ртами, с недоверием глядя на женщину, по лицу которой расползалась алая краска стыда. А лесничий повернулся к Севе, и тыча скрюченным пальцем то в его сторону, то в сторону Анны медленно проговорил, словно к идиотам обращался:

– Полюбуйся вот, Севушка, на нее. Ты ее кем считаешь, вроде как мамкой? А это по ее прихоти, между прочим, Алексей отсюда дёру дал. А то, что он в аварию попал, так в том я не виноват, я его с дороги не пихал.

– Андрюш, – дрожащим голосом проговорила Алёна. – Но ведь ты же с самого начала ребятам помогал, еще когда они первых деток уводили. Тебе ж Гриша доверял как никому, что поменялось-то?

– Ох, Алёнушка, добрая ты душенька, – снова лицо лесничего расползлось в лицемерной улыбке, – молодой был, глуповатый. А потом понял, что самое главное в жизни торговля, выгода, денежки. Думаешь среди них, – и он снова кивнул в сторону Ивана, – продажных нет? Поверила, что там в ихних мирах так все прекрасно, и все такие правильные? А я быстренько скумекал, что там к чему, своего человечка нашел, Виталиком его звали. – Теперь настала очередь Ивана замереть с выражением удивления на лице. – Чудесный был зеленоглазый малый. Он не только детишек выводил, нет, он еще и мне приторговывать помогал. Менял хороший товар на золотишко, оно, знаешь, во всех пространствах одинаково блестит да дорого стоит. И я вместе с ними погорел, когда валун этот подорвали. А мне плевать было куда они этих детей водят и чего там с ними делают.

Сева мгновенно вскочил, загремев партой. Лесничий тут же схватил пистолет и выстрелил, сбив плафон, осколки стекла полетели в разные стороны, кто-то из женщин вскрикнул и снова воцарилась тишина.

– Хватит болтать, перехожу к делу. Итак, повторяю для особо упертых, никаких переходов тут нет. Михалыч если что и разгадал, так унес эту тайну с собой, он шельма, узнал о моих делах, ну он за это и поплатился. Чего я хочу, значит. Даю вам времени до вечера, вы все собираете шмотки, ежели надо, мне этого добра не жалко, и проваливаете из этой деревни на все четыре стороны. Кусок леса, накрытый полем двух работающих генераторов, весьма лакомый кусочек для торговли, он вполне покроет убытки, которые я понес за эти годы. На этом, пожалуй, и все.

– Но, Андрей! Ты же выгоняешь нас на улицу, – плачущим голосом начала Анна. – Ты же обещал, что мы останемся тут. Крути свои дела, если тебе надо. А там и детей сразу отберут, отправят по детским домам, и мы все сядем за то, что их украли.

– А я передумал. Вон Витеньке спасибо скажите, он вчера на работу поехал и за каким-то лешим прихватил долговязого с собой. Не знаю, где они там валандались, только утром менты приезжали. Покрутились, покрутились да назад уехали. Тут такие мощности, что плевать на ментов я хотел.

– Ты ж от будки с нами приехал, домой пошел, откуда знаешь, что полиция приезжала? Помощничка, никак, заимел? – спросил Виктор.

– Не твое дело, – зло бросил Афанасьич. – Считай, что птичка на хвосте принесла, их в лесу пруд пруди.

– Андрей, ну хоть малышей пожалей, я с ними тут поживу, ну хоть какое-то время, – со слезами на глазах продолжала упрашивать Анна.

– Да плевать мне на все это отродье, родились у непутевых родителей, пускай и выживают как могут, я им в няньки не нанимался.

Сева все-таки не выдержал, огромным прыжком он выскочил из-за парты на потерявшего бдительность Афанасьича, ударил его в живот, в пах и ногой отшвырнул подальше выпавший из рук пистолет. Тот заорал что есть мочи, поливая всех отборной бранью, свалился на пол, и остальные мужчины уже приготовились кинуться на помощь юноше. Но внезапно в кабинет черным вихрем влетел зверь и со злобным рычанием кинулся Севе на спину, в мгновение ока прочертил когтистыми лапами кроваво-красные полосы и теперь тянулся разинутой пастью, стараясь достать до шеи. В кабинете началась паника, сидевшие у двери вмиг выскочили в коридор, другие сгрудились у дальней стены, третьи упорно дергали за ручки заклеенные на зиму окна. Зверь уже не рычал, он истошно скулил, но продолжал сжимать зубы на шее у Севы, а тот изо всех сил пытался дотянуться до пистолета. В этой суматохе, Юля на миг потерялась в голосах, но через секунду ее органы чувств обострились и, инстинктивно, даже не понимая, что выдает себя, она протянула ладонь вперед и выкрикнула:

– Хаэрэ! Маи ки ахау!

Как и в прошлый раз, зверь отчаянно взвизгнул, отскочил в сторону, но не бросился бежать. Пригнув голову к полу, он быстро подбежал к Юле, ткнулся мордой в протянутую ладонь и встал перед ней, высунув язык и виновато поскуливая. Зверь тяжело дышал, и Юля чувствовала, что его мозг сейчас является полем боя между ней и Женькой. Только Женя, судя по всему, находился где-то за пределами школы, вопли Афанасьича небось до самого озера разносились. Трус! Юля выкрикнула это слово мысленно, и с яростью вытолкнула юнца из головы зверя. Тот притих и теперь недовольно уставился на лесничего. Наконец девушка огляделась, взгляды всех находившихся в помещении обратились на них, все не отрываясь, – кто с неподдельным восхищением, кто с откровенным страхом, кто с нескрываемой ненавистью, –смотрели на хрупкую невысокую девушку и страшного зверя, вмиг превратившегося в верного защитника. Первым опомнился Афанасьич.

– Ах ты стерва! Зараза! – выплевывал ругательства лесничий, пытаясь на четвереньках оттолкнуть с пути все еще лежащего на полу Севу и схватить пистолет. – Так вот кто тут сует нос не в свои дела, вот откуда второй камень появился, ах ты дрянь! А я ведь на мальчишку, на этого стервеца, думал. Хотел душонку его мелкую вытрясти, да не успел.

Ему, наконец, удалось подняться. Держась за стенку, ненавидящим взглядом он уставился на Юлю. У нее кружилась голова, Женя снова пытался вторгнуться в мозг зверя, а она изо всех сил сопротивлялась нарастающему давлению. Зверь тихонько рычал и пошатывался, но не отходил от девушки. Она положила руку ему на голову и прижала к себе.

– Так вот чего Гришка тебя сюда припер, строила из себя дурочку, училку недоделанную, а сама значит помогала этим хмырям. А, знаешь, что, тебе я разрешу остаться чуть подольше, – льстивым тоном проговорил он. – Откроешь переход, покажешь, как и чего, а дальше видать будет. Денег заплачу, может немного, но заплачу. А может и насовсем останешься, тут много добрых мужиков появится, лес станут валить, а ты ничего девка, статная. Линзы-то снимешь, зеленоглазая будешь.

– Так значит, переход существует? – спросил Сева, он уселся на корточки возле стены и удивленно смотрел на Юлю, прижав ладонь к раненой шее.

Она лишь молча кивнула, состояние обостренных чувств не покидало ее, и она следила за лесничим, одной рукой поглаживая зверя, а другой сжимая в кармане пиджака парализатор.

– Переход откроется только с одной целью, чтобы ребята ушли отсюда, – словно гром среди ясного неба, прозвучал голос Алексея, и он возник в дверном проеме.

У Афанасьича глаза полезли на лоб в прямом смысле этого слова, он трясущейся рукой указывал на мужчину пальцем и никак не мог вымолвить ни слова. Наконец, заикаясь и с какими-то визгливыми нотками в голосе ему удалось выкрикнуть:

– Ты же сгорел, дотла, вместе с сараем! – Тут же лесничий повернулся к Юле. – И тут ты! Ну кто еще сумел бы отыскать его у болота! А ведь притворялась, в обморок грохалась, невинность из себя строила, ведьма паршивая!

– Андрей Афанасьич, ты полегче, – со всей учтивостью произнес Алексей. – Гад тут ты, как оказалось. И подельник твой малолетний. – С этими словами он бросил презрительный взгляд на Веру.

А она молчала, ей плевать было на все происходящее, лишь бы с сыночком ничего плохого не случилось.

Лесничий с каким-то звериным рыком бросился на Алексея, но тот мгновенно вытащил из кармана пистолет и выстрелил, попав чуть выше колена. Отчаянно ругаясь, лесничий снова повалился на пол, держась за простреленную ногу, по штанине ровной струйкой поползла алая полоса. Вера тут же выскочила и, громко причитая, кинулась на помощь Афанасьичу. А Севка, он так и сидел на полу, держась за шею, только теперь на его лице сияла счастливая улыбка.

– Леша, мы правда, мы не верили этому гаду, что ты погиб, правда не верили, – несколько раз повторил он.

– Сева, все в порядке, – Алексей подошел ближе и похлопал его по плечу. – Идти сможешь?

Тот радостно закивал, и не обращая больше внимания на боль, поднялся.

– Собирай ребят и всей толпой дружно к лесу. Юля вас догонит и проведет. Ты все понял, Сев?

Тот снова кивнул и, прихрамывая, вышел.

– Ты этого не сделаешь! – раздался громкий голос Анны. – Ты не имеешь права, они теперь и мои дети.

– Да? Именно поэтому ты попросила этого, – и он кивнул в сторону Афанасьича, вокруг которого суетилась Вера, – мальчишек в интернат пристроить и меня угробить? Чем тебе старшие не угодили, мамкой звать отказывались? Я хотел увести детей, и я их уведу.

– Это все из-за этой девки, – визгливо прокричала Анна, ее лицо исказила маска ненависти, вмиг превратив в безобразную старуху. – Если бы не появилась тут, все бы нормально было!

Но Алексей больше не удостоил ее даже взглядом, он повернулся к Юле и тихо проговорил:

– Иди, я постараюсь вас догнать. И помни, все будет хорошо, только будьте осторожнее в лесу.

Глава 18. Противостояние

Юля вышла из кабинета вслед за Севой, за ней по пятам семенил зверь, словно чувствовал в ней свою защитницу. На полдороге к выходу ее окликнула Алёна. Она сделала несколько шагов, но ближе подходить не решилась, хотя лохматый, словно собака, улегся у Юлиных ног.

– Юлечка, я так рада, что все получилось. Я буду кулаки держать, чтобы у вас с ребятами все вышло замечательно. И я рада, что Лёшенька жив, ты даже не представляешь, как я рада, – Алёна вытерла слезы рукавом блузки. – Знаешь, я бы тоже может ушла отсюда, с тех пор как умер мой муж, я совершенно одна. И я Аню понимаю, сама за эти годы к деткам привязалась.

– Пойдемте с нами, дети будут только рады, – проговорила Юля, пожав плечами.

– Я не знаю, я хочу и боюсь. Давай, я подумаю, хорошо? Я верю, вы еще сюда вернетесь.

Юля кивнула, махнула на прощанье рукой и направилась к дому. Зверь пробежал с ней часть пути, потом остановился, принюхался к чему-то и пулей рванул в сторону камней. Девушка печально посмотрела ему вслед – с ним было гораздо спокойнее, – но звать обратно не стала. Входная дверь оказалась заперта, значит Алексей уходил через кухонное окно.

Она спрыгнула внутрь, быстро сунула в рюкзак комплект запасной одежды и свой старенький телефон вместе с зарядником. Потом прошлась по дому, заглянув в каждую комнату, за это время он стал таким родным и уютным, что совершенно не хотелось его покидать. Именно этот дом полностью изменил ее жизнь, добавил ярких событий в скучные серые будни и подарил знакомство с Алексеем. И снова яркий образ из сна возник перед взором, она тряхнула головой, прогоняя его. Пусть Лёшины слова окажутся правдой, и это видение станет лишь одной из вероятностей развития событий, которое никогда не исполнится в реальности.

В дверь настойчиво постучали, Юля сжала в ладони парализатор и быстро сбежала по лестнице вниз.

– Кто там? – громко выкрикнула она.

– Юлия Анатольевна, это Сева. Мы с Ваней всех собрали и можем идти к лесу.

Она вышла тем же путем, ставшим таким привычным за последние дни: через окно. Толпа ребят стояла возле дома вместе с Иваном и Зинаидой.

– Пойдемте, – проговорила она и еще раз окинула дом печальным взглядом.

Торопливым шагом они направлись через луг, трава вокруг пожухла и в воздухе пахло свежевысушенным сеном. Ни одного насекомого, ни единой птицы, ничего живого не слышалось в округе, все словно вымерло. Иван нес на руках Илюшку, тот быстро и часто дышал, его лоб покрывала испарина, а губы потеряли присущую им розовизну. Зинаида шла рядом, иногда проводя ладонью по волосам мальчика, она все время что-то ласково приговаривала, а тот лишь тихонько стонал. По изможденным лицам чувствовалось, насколько им всем тяжело. У нее самой сильно кружилась голова и деревья впереди расплывались, представляя собой бесконечную размытую коричнево-желтую полосу, у основания которой шевелились странные серые пятна. Приглядевшись, она поняла, что это Веня, а с ним еще один волк. Они суетливо перебегали с места на место, прижимали уши и трясли головами, видимо напряжение воздуха им тоже не нравилось.

Неожиданно гул усилился.

– Все на землю! Быстро! – крикнул Иван, и мальчишки словно по команде рухнули в траву и замерли.

Позади грохнул взрыв, в воздух взметнулись листья, сломанные ветви, мелкие камни. Откуда-то взялась стая ворон, они взвились в вышину и принялись истерично орать. Но практически сразу стало легче дышать и Юля, сделав несколько глубоких вдохов, громко произнесла:

– Давайте поторопимся, в лесу мы будем в безопасности!

Ребята вставали, малыши испуганно хныкали, по их лицам стекали грязные дорожки слез. И снова картинка из сна острой иглой кольнула в самое сердце. Надо быть осторожней, ведь Женя приходил к школе, а куда направился оттуда – неизвестно. Юля оглянулась назад, там черными клубами вырывался дым и трещали горящие деревья. Но самым пугающим было то, что ветер дул как раз со стороны пожарища, накрывая деревню плотной дымовой завесой.

После взрыва волки замерли с двух сторон от людей, их уши стояли строго вертикально, они бдительно прислушивались. В воздухе сильно пахло гарью, но все равно дышалось гораздо свободнее. Вдруг Веня резко повернулся в сторону болота и тихонько зарычал, скорее всего, учуял Женьку. А значит действовать надо быстро.

Мальчишки и взрослые полукругом остановились у возвышения и недоверчиво посматривали на два большущих мегалита, свечения которых сейчас не было заметно. Юля никак не могла сосредоточиться, она боялась закрыть глаза и пропустить тот момент, в который в поле зрения появится Женя. А он появится, девушка не сомневалась.

Тут на ее плечо легла чья-то рука, она резко обернулась в надежде увидеть Алексея, но рядом оказался Иван. Он ободряюще улыбнулся и тихим шепотом стал начитывать манату, Юля подхватила текст, но продолжала с тревогой всматриваться под своды леса. Ткалось сверкающее полотно, и она с гордостью слушала, как позади начинают раздаваться восхищенные возгласы. Ну не могло это волшебное появление перехода действовать по-другому! Наконец полотно развернулось полностью, волки метеорами пролетели сквозь него, и Юля собралась поторопить ребят. В то же мгновение раздался выстрел. Все похолодело внутри, сценарий разворачивался почти как во сне, только стаи волков не было, и Алексей не догнал группу бегущих. Но гибели детей она не допустит.

Состояние обостренных чувств возникло мгновенно, Юля резко повернулась вправо, полностью уверенная, что именно там находится черная фигура в плаще с капюшоном со вскинутым на плечо ружьем. Двустволка могла выстрелить два раза, значит в любой момент должен был прогреметь еще один выстрел. Среди ребят кто-то плакал, краем глаза Юля уловила, что на земле лежит Аркашка, а над ним склонились с испуганными лицами Зина и Иван. Сердце сжалось в груди – ну откуда в Женьке столько кровожадности, как можно стрелять в такого малыша.

Из-под капюшона виднелся только растянувшийся в улыбке рот, а дуло ружья уже опускалось, и палец напряженно сдавливал курок, готовясь выстрелить в следующего. Тут же перед мысленным взором возник древний текст, Юля должна была вступить в этот бой первой. Слова полились потоком, перед взором девушки текст появлялся огненными буквами, и она уверенно считывала его и повторяла вслух. Женька покачнулся, ружье дернулось в сторону, грянул выстрел, и тут же дикий визг огласил лес. У возвышения каким-то невероятным образом оказался черный зверь, и теперь он заваливался на бок, отчаянно скуля.

Женька со злостью отбросил бесполезное ружье, сжав ладони в кулаки. Он скинул капюшон, и Юля невольно отступила назад: его правый глаз закрывала матерчатая повязка, а лицо пересекал ужаснейший шрам от когтистой лапы. Черные длинные волосы были собраны на затылке в хвост, а изумрудно-зеленый глаз смотрел холодно и враждебно.

– Что, не нравлюсь? – бархатно проговорил он, шагнув ближе. – Это вот эта черная зараза так отомстила мне за того юркого пацана. Но ничего, им обоим тогда пришлось не сладко.

Юля молчала и не сводила глаз с молодого человека, память уже приготовила другие слова, только теперь не для нападения, а для отражения соперника. Она чувствовала каждой клеточкой, что он отвлекает внимание, ему нужно обязательно застать ее врасплох. Страх, нужно победить страх, это чувство делает слабее, оно в десятки раз снижает способность противостоять злу и ненависти, а именно эти чувства излучал Женя. Он неспешно, шаг за шагом подходил к возвышению, ребята испуганно притихли, не понимая, что происходит. Только Аркаша тихонько стонал, и каждый его стон, и тихое повизгивание животного отдавались в Юле вспышкой гнева. Она должна защитить детей, перед ней всего лишь одинокий, загубивший собственную жизнь юнец, у которого за плечами нет ничего и никого, чтобы заботиться и оберегать.

Внезапным смерчем обрушил он на Юлю древнее оружие, сотканное из слов и звуков, льющихся непрерывным потоком, подобно горному водопаду.

Не существовало больше ни камней, ни ребят, даже леса не было, а только размытое пространство и шепот, шепот, шепот. Женя направлял поток слов со всей мощью, и у Юли на одно коротенькое мгновенье на границе сознания промелькнула мысль, что она не выдержит, и тут же девушка пошатнулась и прижалась спиной к камню. Нет, нельзя, она сможет, она просто обязана одержать верх в этой схватке, за этой победой стоят жизни дорогих для нее людей. Юлю бил озноб, зубы стучали словно теплый осенний день вмиг сменился зимней стужей, и только сознание раскручивало и бросало вперед слова, доставая их из глубин вековой памяти, а Женя продвигался шаг за шагом, в его руке что-то блестело, вызывая боль в глазах, и от этого наворачивались слезы.

Парализатор… его нужно достать… руки словно чужие, они не хотят слушаться… висят словно плети… кончики пальцев… карман… ладонь прикоснулась и сжала прохладную коробочку… А он все ближе и ближе, его перекошенное злобой лицо надвигается… рука с блестящим предметом отводится назад… это нож… Юля напряженно шептала, голос дрожал, слезы скатывались по щекам и срывались вниз, до Женьки оставалось расстояние меньше вытянутой руки. От ее точности зависели жизни, больше десятка детских жизней. И еще Алексей, его лицо ярким пятном всплыло в памяти, то, как падал он с простреленной грудью.

Нет!

Юля выбросила вперед руку с оружием, в то же мгновение Женя взмахнул ножом, но девушка опередила его на долю секунды, и нож с дребезжащим звоном ударился о камень и воткнулся в землю. Женька упал, удивленно глядя вверх, в голубое небо, ни в силах понять, что же с ним произошло. А Юля, мгновенно вышедшая из схватки, сползала вниз по камню, отчаянно хватая задымленный воздух открытым ртом.

Ее в который уже раз упрямо трясли чьи-то руки, она с трудом открыла глаза в надежде увидеть Алексея, но встретилась взглядом с зелеными глазами, окаймленными множеством морщинок. Она разглядывала лицо незнакомца – длинные седые волосы, собранные в хвост, борода с проседью и какие-то смутно знакомые черты. Это же дедушка Максима!

– Проводите их, пожалуйста. Я сейчас… Мне надо подождать...

Он понимающе кивнул и отошел, а Юля краем глаза наблюдала, как один за другим исчезали в переходе ребята. Женьку перенесли на край опушки, он так и лежал, глядя в небо, словно на него снизошло просветление, и он любовался проплывающими облаками. Сева с тревогой посмотрел на Юлю, она легонько улыбнулась ему, и он тоже исчез за сверкающим полотном. Последними шли Зина с Илюшкой на руках и Иван, он аккуратно держал Аркашу, крохотная ручонка которого бессильно свешивалась вниз. Как же его жалко, и Лёша расстроится.

А Юля так и продолжала сидеть, привалившись к мегалиту, пока неожиданно перед ней не появился Максим, он присел рядом на корточки, настороженно посмотрел на лежащего Женьку. Она понимала, что мальчишка пришел именно за ней, но не было сил подняться, потому что она должна, просто обязана дождаться. Он же обещал, что все будет хорошо.

– Юлия Анатольевна, пойдемте, пожалуйста. Женя уже в себя приходит, надо отключить переход.

– Иди, Максим. Я сейчас. Я еще немного, самую чуточку, должна подождать Алексея.

Раз Женя приходил в себя, значит прошло уже около двух часов. Почему же Лёши до сих пор нет? Юля обвела взглядом опушку, черного зверя нигде не видно, интересно, он ушел вслед за ребятами или отправился к болоту, залечивать новую рану. Максим не уходил, теперь рядом с ним сидел Веня и тоже не сводил с нее глаз. Они правы, надо отключить переход до того, как Женька сможет двигаться, а он уже пытался согнуть в колене ногу.

Юля начала потихоньку вставать, хорошо, что сзади был камень, он оказался прекрасной опорой. Она прислушалась, где-то в стороне деревни ревела полицейская сирена. Ей надо туда, может, там нужна помощь. Максим увидел поднимающуюся девушку и торопливо шагнул вместе с волком сквозь завесу. А она твердо решила вернуться, чтобы отыскать Алексея. Но в тот же миг с другой стороны леса раздался второй взрыв, он оглушил девушку, заставив прикрыть уши ладонями. Горячей волной ее качнуло вперед, и она кубарем покатилась сквозь угасающее полотно. Следом послышался треск камней и грохот, и Юля потеряла сознание.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ III. СКВОЗЬ ПРОСТРАНСТВА. Глава 1. Пустота

От яркого света болели глаза, хотелось отвернуться или попросить кого-то выключить, но не было сил. Юля застонала и в то же мгновение почувствовала нежное прикосновение к волосам. Она легонько улыбнулась, перед взором проплыло лицо Алексея, он также нежно перед уходом коснулся ее губ. Надо оглядеться и разобраться, где она, что вообще происходит, и как давно Лёша рядом.

Наконец, с огромным трудом, Юле удалось разлепить веки, она посмотрела по сторонам, но совершенно не узнала комнату. Зато легко установила источник света – за окном вовсю сияло солнце, и тонкая тюлевая занавеска не могла послужить ему преградой. На улице весело перекликались на разные голоса птицы, сердито лаяла собака, слышались веселые голоса и смех людей.

– Юлечка, милая, наконец-то ты очнулась, – раздался рядом очень-очень знакомый женский голос.

Повернувшись, девушка внимательно посмотрела на женщину с седыми волосами, туго собранными в пучок. Та ласково улыбалась, но при этом смотрела сочувственно-печально.

– Бабушка, – наконец тихо прошептала Юля.

И тут же в ее памяти, одна за одной, замелькали картинки-образы. Деревня с голубым домом и резными ставнями, круглое блюдце озера с вековыми соснами, школа с новенькими партами, весело плескающиеся в озерных водах дети, камень в лесу, светящийся и пульсирующий в такт ее сердца. А потом взрыв, человек в капюшоне, направленное на детей дуло ружья, их лица с серыми дорожками от слез и падающий навзничь с простреленной грудью Алексей.

– Где дети? – также шепотом спросила она. – С ними все в порядке?

– С ними все просто замечательно, удивительно, как они еще дом не разнесли на мелкие щепочки. Илюша чувствует себя прекрасно, правда Зина с Иваном не разрешают ему носиться со всеми вместе, он для своего бедного сердечка и так пережил немало, – говорила Наталия, разливая по чашкам напиток с незнакомым, но очень приятным сладковатым ароматом. – Аркаша тоже в порядке, правда его пришлось отвезти в город, в больницу. Но он уже вне опасности. Юль, выпей хоть несколько глотков, тебе надо потихоньку восстанавливать силы.

Девушка кивнула, и осторожно отхлебнула из чашки, которую поднесла к ее губам Наталия. От горячего напитка по телу вмиг разлилось приятное тепло, держать глаза открытыми стало труднее, сон уносил в свое царство неотвратимо, но у Юли в голове крутился вопрос, ответ на который хотелось получить незамедлительно.

– Что с Лёшей? – одними губами спросила она.

Чашка тихонько звякнула, когда Наталия поставила ее на тумбочку.

– Юленька, нам, к сожалению, пока неизвестно, что произошло в деревне, – наконец ответила она.

Сердце больно сжалось в груди, он же обещал, что этот сон не будет вещим, обещал. Что же могло задержать его там, ведь Женя все это время лежал возле камня, обездвиженный парализатором. Почему Лёша не пришел?

В следующий раз, когда Юля открыла глаза, за окном царствовала ночь, тихонько, со свистом, трещали неизвестные насекомые и высоко в небе мерцали звездочки. В комнате горел крошечный ночник в виде розового полумесяца. Юля чувствовала себя гораздо лучше и наконец смогла как следует оглядеться. Она лежала на мягкой перине в маленькой уютной комнате, обитой вагонкой. Из мебели здесь находился только невысокий комод, шкаф с резными дверцами и два плетеных кресла-качалки, в одном из которых, укрывшись вязаным пледом, спала бабушка.

Неожиданно дверь тихонько приоткрылась и в комнату вошел волк, очень похожий на Веню, но с другим меховым узором на морде. Юля улыбнулась, ведь обычно по дому расхаживают коты и собаки, а вот тут волки. Стуча когтями по полу, он подошел к кровати, обнюхал ее руку и лизнул в раскрытую ладонь. Сразу вспомнился первый поход к камню, те новые ощущения, которые вызвало прикосновение к нему, и полет сознания в неведомую даль. Сейчас все пережитые события казались сном, странным и даже местами кошмарным. А ведь у нее получилось увести детей, она выполнила желание Алексея, и с Женей она справилась, пусть не совсем честно, но справилась.

– Не спишь? – раздался голос Натальи.

Юля помотала головой.

– Сколько я проспала? – спросила она, поднимаясь на подушке повыше.

– Трое суток, – ответила Наталия, и помолчав, добавила. – Хорошо, что тебя ждал Максим, ты буквально свалилась в переход почти через два часа после ребят, без сознания, и он прибежал за Иваном.

– Меня сбило взрывом второго генератора, – тихо проговорила Юля. – Я хотела остаться там, чтобы помочь Алексею и остальным, и собиралась отключить переход.

– Юль, ребята рассказали мне, что там произошло. Я даже не представляла, что Андрей на такое способен. Знаешь, я так верила, что Гриша чувствует нужных людей, так ему верила, а на деле вышло, что ошибался он не меньше других. Сначала Виталий, потом Андрей, и эта странная Аня. – Грустно вздохнула Наталия. – А Женя: как бы расстроился Иван, будь он сейчас жив и, зная, каким вырос его сын.

Юля промолчала, не хотелось ей сейчас говорить о причастности Жени к смерти Ивана Михайловича.

– Что с переходом? – спросила она, меняя тему.

Наталия тихонько покачивалась в кресле и смотрела на волка, который улегся рядом с приподнятыми ушами, будто бы вникая в подробности разговора.

– Я очень боюсь тебя огорчить, но с переходом произошло что-то странное. Ваня несколько раз пытался его открыть, но он не видит голубую линию. И тахи тоже пропал.

– Кто? – Не поняла Юля.

Наталия улыбнулась и погладила волка по голове, тот сладко зевнул и вытянул вперед когтистые лапы.

– Эти звери, которые немного похожи на волков из других миров, здесь называются тахи. Они очень немногочисленны, и у каждой пары спиральных камней живет своя особь, иногда пара. Они словно взаимодействуют друг с другом, а еще тахи защищают камни и небольшую территорию вокруг них, ну и могут провести к переходу абсолютно любого человека.

– Тахи, – задумчиво повторила Юля. – Проводник. То есть к камням могут подходить абсолютно все, а не только представители древних?

Наталия улыбнулась, а тахи запрыгнул в соседнее кресло и свернулся в нем, почти как кот, положив голову на передние лапы.

– Да, только если они захотят. Но об этом известно далеко не всем, мы вообще обнаружили это случайно именно здесь с дедушкой Максима. Однажды я, прогуливаясь, вполне спокойно прошла к камням, когда Влад догнал меня вместе с тахи, то очень удивился. Обычно впереди идет зверь, а за ним уже все остальные. В общем, мы решили, что эти животные просто воздействуют на психику людей, и если не хотят пускать на свою территорию, то вызывают у человека неприятные ощущения – страх, тревогу, дискомфорт, и люди по инерции сворачивают в сторону.

– Но если они настолько чувствительны, значит людей, у которых злые, нехорошие намерения, они тоже не должны пускать на территорию.

– Ты сейчас говоришь о Жене? – тут же догадалась Наталия.

Юля кивнула, размышляя.

– А вот с потомками древних не все так однозначно, вы имеете кровное право присутствовать у камней. Тахи словно знают, что у вас есть ген, отвечающий за особенный цвет глаз, способность помнить информацию, полученную тысячи лет назад от предков и способность видеть вещие сны. Поэтому тахи не противостоят вам. Но они могут помешать открыть переход. Ты же знаешь, насколько там важна сосредоточенность, так вот они всячески будут отвлекать.

– А можно убить тахи?

Зверь в кресле тихонько заскулил и уставился на Юлю немигающим взором, будто понял смысл вопроса. Наталия снова принялась гладить его по голове, и он вроде бы успокоился, но смотрел на девушку с недоверием.

– К сожалению, да, – грустно кивнула Наталия. – Как и любое живое существо. Но это очень сложно сделать, поскольку они могут вмиг перескочить из пространства в пространство.

– Прости, зверик, – с сожалением произнесла Юля и протянула ладонь к носу тахи, он сначала недоверчиво посмотрел на нее, а потом лизнул и снова свернулся в кресле.

Наталия улыбнулась и зевнула.

– Ты не обидишься, если я еще немного вздремну? Сейчас только три часа ночи, а вся эта ватага требует по утрам вкусного завтрака.

– Ой, извини пожалуйста, – взволнованно произнесла Юля. – Конечно, иди спать. Может мне тоже удастся подремать до утра.

Наталия легонько погладила ее по руке и вышла, осторожно прикрыв дверь. А Юля разглядывала в тишине розовый полумесяц ночника до тех пор, пока веселая мордашка на нем не превратилась в темное расплывчатое пятно. Только тогда она поняла, что по щекам катятся слезы. Да, она обещала, что больше не станет реветь, потому что толку от этого никакого, но ощущение невосполнимой утраты нависло над ней тяжким грузом. Она никак не могла набрать полные легкие воздуха, казалось, будто ее придавил громадный камень.

И тут же вспомнился треск и грохот, которые послышались ей в момент падения в переход. А что, если взрыв уничтожил камни полностью и теперь не существует ни единой возможности попасть в Голубой мир? Что, если ее судьба сложится как у бабушки, и она никогда не увидится с Алексеем? И больше не в силах сдерживаться, Юля свернулась калачиком под одеялом и разрыдалась. Потом почувствовала сквозь плотное одеяло, как рядом устроился тахи, он прижался к ней своим мягким боком и тихонько заскулил.

…Камней не было. Осталось лишь возвышение с вьющимся растением, но и его крохотные листочки заметно поникли. Не было в них больше той защитной силы, которую могла победить только кровь. Веня лежал на краю опушки и не сводил глаз с мертвого пригорка. Именно так. Потому что без камней эта часть леса больше не была живой, зовущей, притягательной.

Просто опушка, просто деревья, просто пригорок…

Она села в позу лотоса, прислушиваясь к собственным ощущениям. Только не было ничего. Пустота. Будто вырвали из нее нечто важное, оставив бесплодную оболочку, которой предстояло вернуться к прежней скучной серой обыденности. Жаль, что из нее получается плохая учительница.

Веня поднял голову и посмотрел в сторону. Кто-то шел тяжелой походкой по лесу, ломая ногами хрупкие ветки. И эта тяжесть тоже не была обычной в ее понимании, там непреодолимо давило бремя, бремя несбывшихся мечтаний и тотального всепоглощающего одиночества.

На краю опушки появился Алексей, он остановился в нерешительности и, сунув руки в карманы, принялся разглядывать возвышение.

Она знала, что он ее не видит. Но все же подошла к нему близко-близко. Ей нужно было совсем немного – просто провести кончиками пальцев по небритой щеке, ощутить колючую растительность, а потом нежно дотронуться до губ, чтобы вернуть прощальный поцелуй.

Но над опушкой будто повис прозрачный колпак. Она подняла ладонь и уперлась в невидимую стену в нескольких миллиметрах от его лица. Сейчас она стояла точно перед ним, но он так и продолжал смотреть сквозь нее на злосчастный пригорок.

Она разглядывала его лицо, паутинку мелких морщинок под глазами, колючий ежик над верхней губой. Раз!.. И по щеке скатился вниз одинокий прозрачный шарик, крохотный драгоценный кристаллик, скупая слезинка утраченных надежд.

Вдруг он вытащил руку из кармана и приложил ее к прозрачной стене, точно напротив ее ладони. На одно крошечное мгновение их взгляды встретились, и все пропало…

Юля открыла глаза и прикусила нижнюю губу. Что это было – сон-надежда или сон-прощание? Черт бы побрал глупые намеки, уж если судьба уготовила видеть вещие сны, почему нельзя было сделать так, чтобы они оказались хотя бы чуточку точнее. Почему каждый раз надо размышлять, что из увиденного может случиться на самом деле, а что вряд ли произойдет?..

Глава 2. Путь к мечте

Дверь тихонько скрипнула, и в комнату вместе с Наталией проник горьковато-апельсиновый аромат чая. Она ободряюще улыбнулась Юле, хотя и заметила в глазах внучки тоскливое выражение переполняющей ее безысходности. Наталия поставила поднос на столик и опустилась в кресло.

– Знаешь, когда взорвали переход, – тяжело вздохнув, осторожно начала она, – то поначалу я продолжала жить обычной жизнью. Даже грусти особой не было, ну как будто уехала в длительную командировку. Уходят же моряки на полгода в плавание и ничего. – Она пожала плечами и смахнула набежавшую слезинку. – А потом в очередной раз поехала в долину мертвых и вот там-то меня накрыла такая волна отчаяния, что просто захотелось лечь в траву и завыть от горя. Получалось, что именно то место стало последним пристанищем трех дорогих для меня людей. Только один навечно покинул просторы всех миров, а два других застряли в одном единственном пространстве, и это несмотря на то, что границы между всеми остальными были открыты для свободного передвижения. Ты прости, что я об этом говорю, но я представляю, что у тебя сейчас на душе.

Наталия приложила к глазам салфетку, а Юля тыльной стороной ладони провела по глазам. Они замолчали, было слышно, как бьются о стекло глупые насекомые и легонько шелестят листья на деревьях.

– А как ты оказалась в Бордовом мире? – наконец нарушила молчание Юля.

– Я тоже не могла сидеть спокойно, – вздохнула Наталия, – постаралась попасть в Пространственную библиотеку. Но в особый отдел меня бы не пустили, – и она указала на глаза, они у нее были серо-голубые с крохотными карими прожилками. – Тогда я попросила помощи у родителей Алексея, они как никто были заинтересованы в том, чтобы постараться разгадать тайну мира Мохоту. Но они не нашли никакой полезной информации. Правда, они также как и я верили и надеялись, что где-то в Голубом мире обязательно должна находиться пара спираллиумов. А когда узнали, что Иван сновидец, это их и вовсе успокоило.

– А где сейчас Лёшины родители?

– Они здесь, – махнула головой Наталия. – Недалеко есть исследовательский центр, вокруг которого образовался давным-давно небольшой городок. В нем живут исключительно потомки древнего народа, другим людям сюда очень тяжело попасть. Здесь ученые-историки по крупицам собирают информацию о камнях, выдвигают гипотезы, проверяют, систематизирует. Кстати, Ванину папку чуть с руками не оторвали, настолько их поразила та методичность, с какой он описал существующие в том мире мегалиты. – Она улыбнулась.

­– Видимо они не очень продвигаются в изучении, раз так и не сумели разобраться с Голубым миром, – усмехнулась Юля.

– Скорее всего, – кивнула Наталия. – Мне особо ничего не известно. Местные жители с недоверием относятся к другим людям, пока я тут работала в больнице, ко мне на прием ходили с большой неохотой. На самом деле в центре лишь небольшая горстка этих самых ученых. Слишком много погибло тех, чьи способности действительно смогли бы пролить свет на природу камней.

Наталия налила из чайника уже остывший напиток и предложила Юле, та согласно кивнула, и отхлебнув несколько глотков, произнесла:

– Лёша сказал, что в Бордовом мире долгие годы шла война. Именно поэтому его не приняли в общий конгломерат. Это так?

– К сожалению не шла, а идет до сих пор. Это нескончаемая череда преступлений против потомков древнего народа, уж никто точно и не знает с чего все началось много лет назад. То ли жители одного из государств были против вступления в конгломерат, то ли междоусобица между странами послужила причиной, по которой мир Вахаора остался в стороне. Но появились те, кто принялся уничтожать зеленоглазых людей, часто с особой жестокостью. Так погиб твой дедушка, твои мама с папой, родители Максима и Ванин отец, родной сын Лешиных родителей. И еще сотни ни в чем не повинных людей, среди которых десятки детишек, даже не успевших осознать, что они причастны к переходам. И не только людей они уничтожали, но и пытались взрывать спираллиумы. Поэтому на сегодняшний день выход из Бордового мира в другие очень сложен, и возможность перемещаться между пространствами имеется лишь у некоторых здешних людей.

– Получается, что здесь и сейчас жить опасно... – удивилась Юля.

– Здесь – нет. Исследовательский центр и скрученная роща находятся под защитой тех самых генераторов, которые скрывали от посторонних глаз вашу деревню. Честно сказать, даже не знаю, что происходит в остальном мире. Вот вернутся Максим с дедушкой, можешь попытать Влада. Он знает гораздо больше меня, поскольку является одним из ведущих ученых в центре.

– А его действительно зовут Влад? – впервые Юля улыбнулась.

Наталия покачала головой и оставила в сторону чашку.

– Его зовут Ваальдис-э-Мохио-Ано-Анантхэ, – женщина рассмеялась, выговорить полное имя у нее вышло не сразу. – А я назвала его Владом, мне это имя нравилось в Голубом мире, и оно похоже на Ваальдиса, только проще. Это его дом, – Наталия обвела рукой комнату и погладила ручку деревянного кресла. – После трагических событий он предпочитает жить в своей лесной избе, так он ее называет. Встретились мы с ним в лечебном центре пять с небольшим лет назад. Он очень сильно сдал, когда от рук бандитов у него разом погибли жена, сын, невестка, еще кто-то из друзей и их детей и внуков, а Максимиан, именно так звучит полное имя мальчика, вообще исчез, испарился. Единственное, что ему удалось разузнать, что в тот день он хвалился необыкновенным голубым камешком, найденным у болот. И Влад предположил, что мальчуган каким-то образом проскочил сквозь отключенный переход и скорее всего, благодаря цвету камешка, попал в Голубой мир. Так что, желающих попасть в Мохоту прибавилось.

– Вот бы понять, возможно ли еще раз так прыгнуть сквозь пространства, если переход не работает, – задумчиво проговорила Юля.

– Знаешь, тебе обязательно нужно встретиться с Владом, он сумеет рассказать гораздо больше про переходы и про историю это мира, нежели я. Он собирает и систематизирует информацию почти полвека. Только сейчас его нет, он часто вот так спонтанно собирается и уходит в лес, говорит природа помогает найти ответы на самые разные вопросы.

– А Максимиан? – улыбнулась Юля, и почувствовала укол вины, ведь мальчик тогда так переживал за нее, а она даже не поинтересовалась, где он.

– Он пожелал остаться Максимом, – развела руками Наталия. – Он ушел с дедом, позавчера. Максим расстроился, что ты не приходишь в себя, и Влад позвал его с собой. Он очень хотел о чем-то с тобой поговорить.

– Жаль, что он ушел, – печально вздохнула Юля.

Дверь снова скрипнула и в комнату заглянула Зинаида, она ободряюще улыбнулась Юле и спросила:

– Может супа горячего принести? Мальчишки там уплетают за обе щеки, скоро ничего не останется.

– Обязательно, – тут же вскочила Наталия, совершенно не интересуясь мнением Юли на это счет. – Иначе силы вообще не появятся.

Правда с тарелкой супа вернулась не бабушка, а осторожно заглянул Сева.

– Юлия Анатольевна, вы не против, что я обед принес? – смущенно спросил он. – Хотел с вами посоветоваться.

Юля покачала головой, удивленная его словами. Но одновременно с тем, ей стало крайне приятно. Ведь здесь находился Ваня, а пришел юноша за советом именно к ней. Сева аккуратно поставил перед ней поднос, и перед Юлей снова пронеслось яркое воспоминание – давно за мной так никто не ухаживал…

– Сев, давай теперь просто Юля, учить я тебя точно больше не буду, да и разница у нас с тобой в возрасте в самый раз для друзей, – улыбнулась она, кивком приглашая юношу в кресло.

Он смущенно отвел глаза, но потом согласно кивнул и заговорил, глядя в пол.

– Ваня обещает в скором времени отправить ребят, учиться же надо. Они, правда, не очень горят желанием в интернате жить, но Ваня сказал, что там такие условия, что они через два дня даже про них с Зиной и не вспомнят. Мне тоже с трудом верится, но Леша, – его голос вдруг стал хриплым, и он откашлялся, – он тоже всегда так говорил. Хотя, с другой стороны, ребята готовы ехать, они надеются встретиться с теми, кого раньше в тот мир привели.

Сева не пользовался названиями, видимо множество миров еще предстояло уложить в голове, а пока пространство по-прежнему ощущалось как одно-единственное. Удивительно, но у нее подобного не было, может быть благодаря тому, что она вспомнила древний язык?

– А какие планы у тебя? – спросила Юля, отправляя в рот очередную ложку супа – оказывается она ужасно проголодалась, несмотря на все произошедшее.

– Вот об этом я и хотел поговорить. Меня уже по возрасту с остальными не возьмут. Я хотел, – он снова кашлянул, – я хотел как Лёша, ну он же учился строить подводные города под куполом, я тоже бы хотел. Он столько интересного рассказывал, чертежи по памяти рисовал, даже формулы какие-то писал, только я ни одной не запомнил. Правда не знаю, хватит ли моих школьных знаний для поступления, но Ваня говорит, что здесь было бы желание, а там много занятий всяких.

– Лёша бы гордился твоим выбором, безо всяких сомнений, – проговорила Юля, сглатывая подступивший к горлу комок. – Они все это и затеяли, чтобы вы смогли жить лучше, чтобы у вас было будущее, в котором вы сумеете найти свое призвание.

Сева кивнул.

– Просто мне страшно уходить отсюда, – он вдруг замотал головой, – нет, нет, не в том смысле, что я боюсь один. Хотя чего душой кривить, тут я тоже не самый смелый. – Он невесело усмехнулся. – Но дело все равно не в этом. А вдруг переход появится, и Лёша сможет прийти сюда. Мне эта мысль просто покоя не даст, пока я буду где-то далеко отсюда. Я не хочу верить, что он там… один… навсегда остался.

Юля поняла, что сейчас не выдержит и в который уже раз заревет. Она резко отставила на стол тарелку с недоеденным супом и села, свесив ноги с кровати.

– Послушай, Сева. – Она положила ладонь ему на руку, его пальцы оказались жутко ледяными. Он наконец поднял глаза и посмотрел на Юлю. – Я тебе обещаю, что сделаю все возможное и невозможное, чтобы туда вернуться. Раз Максим сумел прыгнуть в неработающий переход, значит хоть крошечный шанс, но есть. Но я думаю, что Лёша был бы очень рад, что вы не сидите без дела, ожидая неизвестно чего, а идете к своей цели, к его цели. Он провел в пространствах долгие годы, и отыскать каждого из вас ему не составит труда, я в этом уверена на сто процентов. Поэтому, раз у тебя есть мечта, да еще пойти по Лёшиным стопам, то иди смело. Где бы он ни был, что бы не ожидало нас всех в будущем, но в любом случае он гордился бы вами, гордился бы собой. – Она впилась ногтями другой руки себе в ладонь, чтобы боль отвлекла ее. – Даже если мы не сумеем пробиться в Голубой мир, хотя я как и все, не хочу в это верить, то вы должны осуществить Лёшину мечту. Понимаешь?

– Да, вы… ты права. Спасибо. Я обещал Ване подумать, теперь точно скажу, что согласен. – Он улыбнулся одними уголками губ. – Там на веранде тепло так, мелкие строят что-то громадное, им Влад кубики принес, целую коробищу. Не хочешь выйти?

Юля оглянулась на окно, солнце ярко и заманчиво светило, чувствовалось, что там гораздо теплее, чем в доме.

– Ты знаешь, хочу. Сейчас, пожалуй, оденусь и выйду.

Сева угукнул, забрал тарелку и вышел, тихо прикрыв дверь.

Глава 3. Музыка вечера

Больше всего приходу Юли обрадовался Стасик, по его грустным глазам было заметно, что он скучает по Аркаше, да и по Алексею тоже, а вот Илюшка с Кириллом чувствовали себя замечательно. Оно и понятно, Ваня с Зиной все время находились рядом, даже сейчас Зинаида наблюдала за игрой мальчишек из окна кухни. Юлю туда не пустили, хотя она первым делом пошла предложить свою помощь, но ее отправили прогреть на солнышке косточки.

Она уселась на дощатый пол веранды рядом с громадной кучей тех самых кубиков, о которых упомянул Сева. Ребята принялись наперебой рассказывать, какую грандиозную космическую станцию они решили построить, только вот жалели, что Максимки нет. Он же вон какой умный и смелый.

Юля улыбнулась, вот уж в чем-в чем, а в смелости Максиму равных было не найти, это точно. Его отсутствие и её саму немного печалило, вихрастый мальчуган умел поднять самое ужасное настроение своими разговорами и всяческими идеями.

Ребята постарше тоже веселились на улице, за домом виднелась довольно просторная площадка и оттуда слышались веселые крики и звуки удара по мячу. Интересно, в свой родной футбол играют, или Максим уже сумел разузнать о местных увлечениях и поделился с ребятами. Надо будет спросить.

Когда Илья с Кириллом убежали в ближайшие заросли набрать нужных для постройки веточек и камешков, Стасик подвинулся к Юле совсем близко, взял ее ладонь в свою и тихо прошептал:

– Я по Аркашке очень скучаю, а он все никак не поправится. – Он помолчал, перебирая ее пальцы. – А еще по Леше. Он ведь сможет когда-нибудь прийти сюда?

Юля прижала мальчика к себе и вздохнула, что же за день-то такой, ну почему все спрашивают о Леше именно ее, хотя Стасик тут же развеял все загадки.

– Максим сказал, что ты его от страшной опасности спасла. Может быть, у тебя и в этот раз получится.

Девушка обняла его покрепче, погладила по лохматому ежику волос и как можно увереннее произнесла:

– Я очень-очень постараюсь, честное-пречестное слово.

Он кивнул и, дождавшись возвращения Ильи с Кириллом, стал усердно помогать в строительстве. Для Юли тоже нашлась работа: она возводила стартовую площадку для космического корабля. Его строительство ребята решили оставить Максиму, он обязательно должен принять участие в таком важном проекте.

Через час на веранде накрыли большой стол, правда, мальчишки все равно не уместились и устроились с тарелками на полу. В такую замечательную теплую погоду есть на улице было приятнейшим удовольствием. Ваня распечатал бутылку вина и разлил по бокалам. Когда он поднялся, все мигом замолкли и отложили вилки в сторону. Юля чувствовала, что речь в любом случае пойдет об Алексее просто потому, что о другом думать не получалось. Именно тут, за столом, Юля увидела, что грустные глаза не только у Стасика, но у всех Лёшиных ребят. И сейчас они сидели, уставив взгляд в пол, будто боялись выдать собственные переживания и страхи.

– Первое, за что мне хотелось бы поднять бокал, это за Аркашку. Он так мечтает поскорее встретиться со всеми, что поправляется семимильными шагами, даже врачи удивляются. – Иван улыбнулся, и все пригубили вино, а он продолжил. – Второе, это за Юлю. Если бы не она, мы бы сюда не прорвались. А об этом мы мечтали долгих десять лет.

Юля молча кивнула и едва заметно приподняла бокал.

– Ну а третий, третий поднимем за Лёшку. Мы с ним десять лет мечтали продолжить уводить детей из Голубого мира. И что бы не произошло, но вас, ребята, мы вывели, и теперь ваша задача показать, что сделали мы это не зря. Мы, – с ударением произнес Ваня, – должны постараться все вместе именно ради Лёши. Он все на свете был готов отдать, лишь бы доказать вам, что можно жить совершенно другой, счастливой жизнью.

Дальше сидели тихо. И Юля несколько раз ловила на себе сердитые взгляды старших Лешиных ребят. Ну что же, они вправе злиться на нее, только выводила она их не по собственному желанию, а по наставлению Алексея. Говорить об этом она не собиралась, но и чувства вины по этому поводу не испытывала. Никто и не говорил, что сразу станет легко и просто. Чтобы понять к чему их все это время готовил Алексей, надо сперва окунуться в эту жизнь, почувствовать свободу, а потом сравнить с тем, что было. А еще с тем, что могло быть, если бы не появился второй камень, и Афанасьич сумел бы установить свои порядки в деревне.

После ужина за столом остались Юля и Ваня. Мальчишки снова ушли за дом гонять мяч – темнота их нисколечко не останавливала. Малышня пошла укладываться спать под присмотром Зины. А Наталия гремела посудой на кухне, тихонько напевая под нос грустную мелодию.

Странные насекомые начинали насвистывать нежную печальную мелодию на разные голоса, она была абсолютно не похожа на привычную вечернюю трескотню кузнечиков. Здесь насекомые играли самый настоящий концерт, в котором можно было выделить парочку ведущих инструментов. Юля закрыла глаза и тихонько покачивалась в такт этой музыке.

­– Хорошо здесь, правда? Представляешь, я во всех пространствах был кроме этого. Про танцующий лес только в книжках читал.

– Правда, – кивнула Юля. – Когда я первый раз сюда попала, мне ужасно не хотелось возвращаться обратно.

– Ты, пожалуйста, не обижайся на Лёшиных ребят. Они пока не очень понимают, что в их жизнях поменяется. Даже на меня рычат, зачем я их оттуда увел, вроде жили да жили, вполне себе неплохо.

– Я не обижаюсь, Вань. Их можно понять, то у них был собственный дом, Алексей и Анна, а сейчас лишь туманное представление о том, понравится ли им в интернате.

– Знаешь, Юль. А мы ведь с Лёшкой и познакомились в интернате. Меня туда определили лет в восемь, когда отца убили. Мама тогда с горя буквально высохла вся, ушла тихо-тихо. Я только помню, как она лежала, и у нее по щекам такие громадные слезинки скатывались. – Он вздохнул. – А Лёшку однажды в мир Вакао привезли приемные родители, они его везде с собой брали, ну обучаться-то везде надо, эта непреложная истина распространяется абсолютно на все миры. Вот он и попал в мою учебную группу, нас же, – и Иван указал на глаза, – всегда отдельно обучали. Они тогда прожили у нас целый год, вот мы и подружились. А когда мы стали старше, его родители и меня брали к себе иногда. Только повзрослев, мы пошли разными дорогами, он на архитектора-строителя стал учиться, а у меня все гораздо проще, я учитель истории пространств.

– Да ладно, – удивилась Юля. – Получается мы с тобой коллеги.

– Ага, только я знаю историю пяти миров кроме Голубого, а ты с точностью до наоборот. Так что можем в этом плане помочь друг другу.

– Здорово, мне так с подругами не повезло, – грустно улыбнулась Юля. – Значит и ты тоже, несмотря на полученную профессию, решил помогать брошенным деткам?

Иван усмехнулся и покрутил в руке бокал, чтобы ярко-розовая жидкость оставила маслянистые следы на стекле.

– В нашей жизни иногда случаются странные вещи. Мы крутимся-вертимся, к чему-то стремимся, куда-то торопимся, но одна единственная встреча с определенными людьми часто переворачивает все с ног на голову. И это свойственно для всех пространств, и для всех абсолютно людей. Ведь надо было Григорию и Ивану Михайловичу сесть в ту же кабинку на колесе обозрения, в которую залезли мы. Видно, судьба. Ну а Григорий, он и мертвого заинтересовать и уговорить сможет, так и мы решили помогать.

– Как точно про Григория! – засмеялась Юля. – Знаешь, как произошла наша с ним первая встреча?

– Знаю, Лешка рассказал. Это вполне в его авантюристском духе.

А потом он замолчал и, поглаживая гладко выбритый подбородок, тихо произнес:

– Интересно, что у них там…

– Мне бы тоже хотелось это знать. Но на такие конкретные вопросы, наверно, даже сны ответов не дадут. А жаль.

– Странно, что голубая линия исчезла. Она раньше всегда была, даже когда в том мире имелся лишь один спиральный камень. А теперь ее вообще нет, ты видела?

– Нет, я в таком состоянии даже не могу вызвать их образ. Но раз ты не видишь, то скорее всего и я ее не найду. Когда меня забросило в переход, там рванул второй генератор.

– Значит, есть вероятность, что оба камня уничтожены, – утвердительно произнес он.

Юля кивнула, разглядывая крохотного светящегося жучка, приземлившегося на кусочек хлеба.

– Елки-палки, я чувствую себя до жути виноватым, Лёшка рвался оттуда не меньше Ивана Михайловича, и именно ему судьба уготовила остаться. Честно скажу, лучше бы это произошло со мной, с нами. Я никогда не чувствовал себя там настолько плохо, мне нравилась деревня, нравился лес, даже городок казался весьма симпатичным. Тот мир, он не натворил в моей жизни столько бед, сколько пришлось пережить Алёшке. Я очень-очень-очень надеюсь, что Григорий поправится, иначе получится, что Лёшка остался там совершенно один, и он...

Иван резко встал, с грохотом уронив стул, и спустился вниз по ступенькам. Он прислонился спиной к толстой балке, удерживающей крышу, и поднял глаза к небу, где постепенно зажигались светящиеся точки звезд, а луна разливала по округе розоватый сказочный свет. Юля молчала, она чувствовала, как по щеке снова побежал обжигающий ручеек.

Глава 4. Возвращение Максима

Оказалось, что и в этом мире погода может быть переменчивой. Целую неделю светило солнце, и Юля проводила много времени на веранде. Ваня, наконец, привез из больницы Аркашу, который тут же включился в постройку ракетодрома. Но сидел он всегда рядом со Стасиком, и если тот отходил по каким-то делам, то хвостиком следовал за ним. Вообще мальчишки разделились: Ванины весело гоняли мяч и носились на улице, Лёшины все больше сидели где-нибудь кучкой и вполголоса беседовали.

В один из вечеров резко похолодало. Буквально пару минут назад светило солнце, и тут же словно из ниоткуда на небе появилось крохотное серое облако и подул ледяной порывистый ветер. Мальчишки бросили мяч и кубики и, нарочито громко стуча зубами, рванули в дом. Тонкие бледно-зеленые листочки на деревьях приобрели металлический оттенок, и казалось, что они должны тихонько звенеть, трепеща в потоках воздуха. Но они шуршали как самые обычные березовые или дубовые листья и наполняли воздух тем же самым шорохом и гулом.

Искривлённые закрученные стволы размахивали длинными упругими ветвями и раскачивались с пронзительным скрипом, будто старались разогнать набежавшие облака, которые спрятали согревающие лучи солнца и принесли холод и промозглость.

На кухне было тепло и уютно, пахло блинами, ягодным вареньем и сушеными травами. Зинаида с Наталией уже заметно подустали от готовки, они целыми днями резали, варили, жарили и пекли, отчего в доме витал необыкновенный, практически предновогодний аромат. Юля резала салат и слушала рассказ Зинаиды, та вспоминала разные веселые истории из жизни ребят и очень заразительно смеялась. Удивительно было видеть ее такой, ведь поначалу Ванина супруга показалась Юле хмурой и нелюдимой.

Но на деле Зинаида оказалась милой и доброй, с сеткой тоненьких морщинок вокруг глаз и губ, оставленных улыбкой, с длинной косой каштановых волос, и громадными серыми глазами, которые всегда излучали теплоту и участие. За все время она ни разу не подняла голоса на ребят, все их конфликты решала тихо и мирно, в отличии от Ивана, который мог в случае чего и строго прикрикнуть. Поэтому абсолютно все мальчишки души в Зинаиде не чаяли и со всеми своими проблемами и спорами бежали сразу к ней.

– Юлия Анатольевна, как же я рад вас видеть, – в дверях неожиданно возник Максим.

Юля не успела отреагировать, а улыбающийся мальчишка уже повис у нее на шее.

– Привет, Максимка! – откладывая в сторону нож и луковицу, проговорила она и крепко прижала мальчика к себе. – Я тоже безумно рада тебя видеть.

Он отстранился и протянул ей букетик крохотных цветочков, похожих на анютины глазки.

– Хотел большущий букет собрать, вот такой, – он развел руки в стороны, – но осенью тут мало что цветет.

– Да ладно тебе Максимка, эти цветы просто чудесные. Спасибо тебе большущее.

Юля разглядывала мальчика, который успел чуточку измениться. Нет, он не подрос, и непослушный чубчик все также торчал набекрень. Просто в глазах его больше не было печали и щемящего одиночества, теперь в них светились озорные огоньки беззаботного детского счастья.

– Я пойду с мальчишками немножко поиграю, пока вы тут вкусняшки делаете, а потом мы с вами ведь поговорим? – спросил он у Юли, цепляя из миски ломтик огурца.

– Куда ты немытыми руками! – крикнула Наталия и махнула полотенцем. – Несносный мальчишка, прямо как дедушка.

– Мой дедушка – лучший человек во всех пространствах! – уворачиваясь, крикнул Максим и убежал в комнату.

– Я так за него рада, он просто светится весь, – проговорила, улыбаясь, Юля. – Для него последний год был особенно тяжелым. Интересно, переживает ли о нем Авдотья Михайловна?

– Она – тетка, ну по крайней мере, как я ее помню, с характером, – отозвалась Наталия, и Зинаида согласно закивала. – Ох, девочки, знали бы вы как она меня невзлюбила. Она тогда только-только заклинания свои начитывать научилась, мало было опыта и на мне они не срабатывали. – Наталия повела плечами. – Но неприятно было до жути.

– Зато она до сих пор дружит с первой женой Ивана Михайловича, с Верой, они с ней как соберутся, наливочки достанут и вспоминают за жизнь, – подхватила Зина. – Я однажды к Вере заглянула, она в меня что только веником не запустила, будто я их тайну нарушила. И мне кажется больше всего в жизни Авдотья переживала за сына, он для нее главным смыслом был, все остальные ее нисколечко не волновали.

Наталия вытащила с полки столовые принадлежности и ушла в комнату накрывать, а Юля задумчиво спросила.

– Интересно, с чего Авдотья взялась помогать Афанасьичу, да тем более после того, как он на Максимку нападать стал?

– А может они с Верой ее убедили, что родному внуку она просто обязана помогать, каким бы он не был? – предположила Зина.

– Хм, а я об этом даже не подумала, – Юля снова отложила нож. – Только чего она на меня взъелась так сразу. Может ей жалко стало, что я в доме Ивана Михайловича живу?

– Нет, – покачала головой Зина. – Скорее всего это Аня постаралась. Она сразу для себя решила, что раз в деревне появилась молодая привлекательная девушка, то Лёшку ей не заарканить. Глупая она, даже не понимала, что он в ней скорее мамку видел нежели женщину. – Зина грустно усмехнулась. – А Авдотье, ей все равно было, останешься ты в деревне или уедешь, вот она и взялась нашептывать.

– Да, Аня мне претензию по поводу Лёши лично высказывала, в тот день, когда я к ним на озеро пришла. Я тогда вообще не поняла, что она имеет в виду. – Юля грустно улыбнулась и спросила. – Зина, а как вы с Ваней познакомились?

Она присела на стул, скомкав в руках полотенце и вздохнула.

– Про Люду знаешь? – спросила она.

Юля молча кивнула.

– Она – моя сестра, – Зина засмеялась, увидев удивление в глазах девушки. – Люда познакомилась с Лёшкой в его книжном магазине, он там редко появлялся, но вот их, видно, судьба столкнула. Она страсть как любила фантастику, полеты космические, параллельные миры, инопланетян. А еще она безумно любила детей, и пошла работать воспитателем в детский сад. Денег ей вечно не хватало, зато счастья было по уши. В общем, кончилось все тем, что он рассказал ей о мирах, о деревне, о детях, и она поверила. Пришла, помню, со свидания, сказала, что уволилась, и принялась чемоданы собирать. Ой, – Зина приложила ладони к щекам, – как я ее ругала, как я ей доказывала, что она с сумасшедшим связалась, что ее в секту заманивают. А она вдруг швырнула платье в сторону, и говорит – а поехали со мной, если чего, вдвоем сбежим. Честно скажу, Лёшка-то мне понравился при знакомстве, и нормальный вроде, но я всю дорогу тряслась, пока мы до деревни ехали. А тем же вечером они собрались все вместе, мальчишек тогда всего человек шесть было, ну и усадили меня рядом с Ваней. И все, тогда я тоже поняла, что мы там останемся.

– А в городе у тебя никого не осталось?

– Нет, мы у родителей поздние детки были, да и болели они постоянно. Так что с самой юности мы с Людой вдвоем жили. А теперь у меня кроме Вани и ребят вообще никого нет. – Она печально вздохнула и вернулась к плите.

Во главе стола за обедом усадили Максима, он ел и восторженно делился впечатлениями о недельном походе с ночевками в палатке. Его просто переполняли радостные эмоции от увиденных растений, животных и птиц, мало того, он еще весьма красочно сравнивал местный лес с лесом Голубого мира. Мальчишки слушали его с восхищением и даже с завистью, потому что о самом настоящем походе с палаткой, котелком и кашей с консервами они читали только в книжках. В деревне лес был частью их жизни, но пространство, ограниченное полем генераторов, не воспринималось как нечто особенное, как место для поиска приключений. А здесь Максим рисовал картину абсолютной свободы, о которой ребята имели несколько другое представление.

После обеда Максимка исчез, никто даже не заметил, как он выскользнул из дома, и Юля немного обиделась. Но часа через полтора он вернулся и позвал ее прогуляться по лесу. Накрапывал мелкий дождик, но ветер стих, теперь только кучковатые серо-голубые облака торопливо проносились над верхушками деревьев, меняя форму, и быстро таяли на лету, будто сахарная вата над чашкой дымящегося кофе. Юля поплотнее запахнула куртку, одетую поверх теплого свитера, заботливо связанного Наталией, и натянула капюшон. Зато дышалось невероятно легко и в воздухе чувствовался едва заметный аромат хвои.

– Юлия Анатольевна…, – начал Максим, но она остановила его.

– Максим, давай ты тоже будешь звать меня Юля, ладно?

– Хорошо, – пожал плечами мальчик и улыбнулся.

– Куда мы пойдем?

– Я хочу познакомить вас… то есть тебя, с дедушкой. Он живет вон там, – проговорил Максим и подбородком указал в сторону леса.

– Бабушка много о нем рассказывала, мне тоже очень интересно с ним познакомиться.

– Вот и здорово, пойдем скорее.

И Максим пустился вприпрыжку по едва заметной тропинке, убегающей среди скрученных стволов. Юля неторопливо шла следом, с любопытством рассматривая странные деревья и пытаясь определить, к какому семейству могли бы они относиться.

Неожиданно с правой стороны стволы расступились, и во всей своей грандиозной красе предстали два высоченных мегалита. За все эти дни Юля не подходила к ним ни разу, она не желала даже вызывать образы переплетающихся нитей, потому что страшно было не найти среди них голубую. Камни звали ее, она чувствовала их магическое притяжение, но сопротивлялась ему из всех сил.

– Эти деревья не растут больше ни в одном пространстве, – проговорил вдруг Максим, и Юля мгновенно отвернулась от камней. – Это дерево называется ко́ру, что с древнего языка переводится как…

– Виток или спираль, – быстро ответила Юля и улыбнулась.

– Ой, так здорово. Дедушка тоже его знает, а я ни черта не могу запомнить, – выругался Максим. – Ну вот. Его древесина очень прочная, а еще у него очень красивая смола, из которой можно лепить всякие фигурки, как из пластилина.

– Вот, а то растение, которое у камней, называется ву́ру…

– То есть вьюнок, – подхватила Юля и засмеялась.

– Ну вот, я удивить хотел, а ты и так все знаешь, – надул губы Максим.

– Не обижайся, не буду больше подсказывать, честное слово, – легонько прижав мальчика к себе, проговорила Юля.

– Ладно, – согласился он. – Смотри, что я для тебя сделал.

Он полез в карман, и долго в нем копался, как в прошлый раз, когда искал ключик от комнаты под лестницей. И снова у него оказалась целая коллекция семян, камешков, стекляшек и гвоздиков. Наконец он достал небольшое ярко-оранжевое сердечко с отверстием и протянул его Юле.

– Ух ты, как здорово! Будто янтарное. – Она аккуратно взяла сердечко и посмотрела сквозь него на небо. – Знаешь, у меня в детстве такой брелок был, а внутри него сидел колорадский жук на веточке. Он в школе потерялся, так жалко было, я даже ревела.

Максим вдруг стукнул себя по лбу.

– Точно, ну как же я не додумался. В следующий раз найду смолы и сделаю другое. Только мне насекомых жалко сажать, я травинку всуну, ладно?

– Угу, – кивнула Юля, продолжая разглядывать окрестности, которые вмиг приобрели рыжие летние оттенки.

– Только это еще не все, есть еще один подарочек. Это я у озера нашел, знаешь какое оно тут огромное, ни конца ни края не видно. Я сперва подумал, что мы к морю вышли. Жаль совсем к воде не подойти, там генераторы не пускают. Только полюбоваться можно.

Максим остановился и взял Юлю за руку, развернул ее вверх ладонью и вложил тяжелый прохладный предмет. На его лице сияла озорная улыбка, и он не спешил убирать свою ладошку.

– Ты меня прямо заинтриговал, – покачала головой Юля. – Я уже очень-очень хочу посмотреть.

Тогда он кивнул и убрал руку. На ее ладони переливался множеством оттенков голубого странный полукруглый камешек, больше похожий на отполированный кристалл. Крохотные темно-синие прожилки разбегались от центра к краям, словно невидимый паучок сплел внутри яркую паутину. А небольшие белые вкрапления напоминали крохотные облачка на синем небосводе.

– Максим, какая красотища! – прошептала Юля, разглядывая подарок под разными углами.

– Ага. Дедушка сказал, что такие камешки очень редко попадаются. Тот, который я нашел пять лет назад, был похожим на ощупь, но не такой красивый.

Юля поднесла кристалл к лицу и сразу почувствовала тот же хвойный аромат.

Они пошли дальше, и Юля всю дорогу любовалась подарками. Глядя на голубой кристаллик, в ней вспыхнула надежда: а вдруг все-таки существует способ попасть в другое пространство, даже если переход не работает. Правда, Максиму она ничего говорить не стала, но по его глазам было заметно, что именно для подобных размышлений он и приготовил для нее подарок.

Вскоре между деревьями показался небольшой домик, из трубы поднимался в небо сизый дымок, так и призывающий поторопиться и поскорее оказаться у теплой печки. Именно сейчас Юля поняла, насколько продрогла. Когда они подошли совсем близко, девушка ахнула – ставни, крылечко, перила – все было покрыто резными узорами, словно домик увили кружевами. Да и вокруг царил просто идеальный порядок. За домом начинался настоящий лес, правда таких высоченных деревьев, подпирающих макушками облака, здесь не было, совершенно незнакомые стройные красавцы с полуоголившимися ветвями. И в этом лесу царила самая настоящая осень, которая раскрасила кроны в желтые, оранжевые, красные тона и полутона.

– Красота какая! – воскликнула Юля, оглядываясь по сторонам.

– Это дедушка вырезает, когда другой работы нет. – Похвалился Максим. – Он говорит, что сидеть без дела вредно, тогда организм быстрее стареет и приходит в негодность.

В этот момент дверь бесшумно открылась, и на крыльце появился знакомый великан в меховых штанах и таком же жилете, надетом поверх белой рубахи. Он замер на крыльце и своим видом напомнил Юле скандинавского викинга с аккуратно подстриженной бородой и длинными чуть вьющимися волосами с проседью. Видимо, восхищение отразилось у нее в глазах, потому что викинг громко и раскатисто расхохотался, а потом, глянув на Максима изумрудными глазами, звучно пробасил:

– Привел, Максимушка, подругу свою, наконец-то. Ну здравствуй, Юля, и не стойте на пороге, проходите.

Юля в ответ лишь смущенно поздоровалась, заставив рассмеяться и Максима.

Глава 5. В гостях у Влада

Мальчишка быстро вбежал по ступенькам, а Юля поднималась неспешно, осматриваясь кругом. Этот дом напоминал музей, в сенях стояло большущее корыто, бочка и еще множество всякой посуды, сделанной из дерева. Со стен свешивались пучки трав, наполняя воздух приятным терпким ароматом. Дальше дверь вела в комнатку, часть которой занимала печка, стол с табуретками и огромный, сколоченный из гладко оструганных досок, шкаф. На Юлю пахнуло теплом, а еще она с удивлением уловила знакомые нотки кофе. Небольшие окошки пропускали мало света, отчего в комнате царил легкий полумрак, а на потолке не было привычного светильника, там висела лампа, напоминающая керосиновую, такую Юля видела в своем пространстве лишь в музее. Мужчина жестом пригласил гостей к столу, только для девушки принес из другой комнаты плетеное кресло.

– Юлю усадим с удобствами, сейчас и кофе сварится, – пробасил он. – Не знал я его раньше, пока одна дамочка из центра не притащила из Ануми. Теперь приходится каждой командировочной группе его заказывать. Не приживается он в этом мире.

Влад замолчал, приглядывая за кофейником и стало слышно, как потрескивает в печурке огонь, Максим достал из шкафа невероятно миниатюрный для этого дома фарфоровый сервиз и аккуратно расставил его на столе. Наконец кофе закипел, и хозяин разлил дымящийся напиток по чашкам, а сам уселся на табурет рядом с Юлей.

– Захотел познакомиться с тобой сразу, как этот блудный сын, точнее внук, вернулся к родному порогу и рассказал о делах твоих славных, – начал он сходу, певуче растягивая слова. – Так ведь, а, Максим?

– Ага, – кивнул мальчишка, и губы его растянулись в довольной улыбке.

– Зовут меня, ну это сложно для вашего произношения, поэтому Наталия нарекла меня Владом, так и зови, идёт?

Юля молча кивнула, она все ещё сидела в каком-то оцепенении: не отпускало чувство, будто попала в сказку, а окружающие предметы лишь его усиливали. Влад отхлебнул кофе и подался чуть вперёд, в его глазах плясали чертики, судя по всему, Юлин смущенный вид очень веселил его, и шепотом с придыханием спросил:

– Киа пехо те’кей те махи коэ и ту?

«Как дела твои?» – мигом пронеслось в мыслях у девушки.

– Так току паи, – глядя ему в глаза, Юля также шепотом ответила, что с делами у нее все хорошо.

Влад замер, а потом поставил чашку на стол и хлопнул в ладоши, да так звонко, что Юля невольно вздрогнула.

– Знает небо, я не слышал такого чистого и точного ответа на этом прекрасном языке уже давно, – хохотнув, громко проговорил он, а потом, став серьезнее, спросил. – А что ты чувствуешь, когда можешь свободно говорить на древнем языке народа кайханга?

Юля задумалась, в обычном состоянии не просто было сформулировать то, что она испытывала при обострении всех чувств.

– Сейчас слова просто приходят в ответ, а впервые я вспомнила их, когда мои ощущения обострились, когда мир вокруг вмиг стал четче и ярче, словно внутри меня включился какой-то источник силы или энергии, – медленно проговорила она.

Влад кивнул, словно в продолжение каких-то собственных мыслей, и задумчиво покрутил пустую чашку, такую крошечную в его больших ладонях.

– Скажи, а ты помнишь тот текст, который помог вытянуть камень из земли?

Юля закрыла глаза и представила тот самый момент, когда мегалит поднимался из недр земли, чтобы встать рядом со своим братом близнецом. И текст почти сразу предстал перед внутренним взором, певуче-звенящий с шелестящими нотками.

– Помню, только записать не смогу, но повторить у меня скорее всего получится.

– Буду тебе чрезмерно благодарен, и не только я, а весь наш центр, если надиктуешь его записывающему устройству. Понимаешь, не осталось в живых ни одного человека, который бы помнил этот текст.

– А почему? – удивилась Юля.

Влад плеснул еще кофе и печально вздохнул.

– Я скажу тебе, только позже. Но ответь мне вот на какой вопрос, пару месяцев назад, когда среди путевых нитей еще не возникла голубая, ты ведь сумела побывать здесь возле дома?

– Не знаю, можно ли сказать, что побывала, – пожала плечами Юля. – Но я определенно видела вас и бабушку, сидящими на веранде за столом.

– Я так и знал! – погрозил он пальцем в пространство. – Так и говорил! Что мне тогда не показалось, и я на мгновение увидел вспышку у камней, а потом женский силуэт возле ступеней. Значит, это была ты. – Утвердительно проговорил Влад.

– Деда, – окликнул вдруг его Максим. – Ну чего ты все вокруг да около ходишь. Расскажи уже, что тебе о переходах известно, ты же тут самый умный.

Влад снова расхохотался и погладил бороду.

– Дело говорит, льстец, – хмыкнул Влад. – Знаешь что, Максимушка, возьми-ка ведерко, да сходи к колодцу за водичкой. Ты все это уже слышал, а мне так разговаривать поудобнее будет.

Мальчик безо всяких возражений вышел с ведром и аккуратно прикрыл дверь.

– Давай начнем издалека, что тебе известно о существующих пространствах? – спросил Влад, сложив руки на груди.

Юля рассказала все то, что смогла узнать от Алексея и Наталии. Когда она закончила, Влад некоторое время сидел молча, покачивая головой, будто сопоставлял информацию с той, которой располагал сам.

– Убийства продолжаются в мире Вахаора сотни лет. Вся эта околесица началась задолго до того, как стало известно о создании конгломерата. В этом мире люди всегда делили земли, власть, насаждали собственные законы, использовали оружие, порой даже официально запрещенное. Видела ли ты когда-нибудь карту Бордового мира? – Неожиданно спросил Влад.

Юля кивнула и рассказала про подвал, искусственные камни и карты на стене. Мужчина задумчиво хмыкнул, продолжая поглаживать бороду, и продолжил:

– Получилось так, что в войну эту ввязалось все жители Нижнего материка. Кучка умов до сих пор не может найти истину кто кому помогал, и кто за кого воевал. В этом мире осталась пятая часть населения от некогда существовавшего, многие народы исчезли полностью. Лет пятьдесят назад военные действия прекратили, подписали бумаги, поделили земли, которых на оставшееся количество жителей теперь хватало с избытком и решили уже объединиться с остальными пространствами. Появилась надежда на мирную жизнь, когда можно творить, созидать, развиваться и шагать вперед в самых разных областях науки, техники, искусства. И в начале так и было.

В этот момент дверь открылась, в дом вошел Максим с ведром воды, но посмотрел на деда и, ничего не спрашивая, снова убежал на улицу. Влад поднялся, нагреб углей из печи, засыпал зерна в кофейник и, залив их водой, поставил новую порцию напитка готовиться.

– В конгломерат нас бы приняли с легкостью, потому что в Вахаоре заложены основы переходов. Но появилась кучка недовольных в пределах одного из государств, опять же, Нижнего материка, они выступали против слияния с остальными мирами и принялись уничтожать сначала котахиумы, это одиночные камни, а следом спираллиумы. Это найти их порой нелегко и открыть, а избавиться проще простого, да ты и сама знаешь об этом.

Юля кивнула, внимательно слушая мужчину, а тот прохаживался возле печки и, поглядывая на кофейник, то замолкал, то снова начинал говорить.

– В мире этом переходов огромное количество, столько нет больше нигде, и кайханга историю свою ведут именно отсюда. Еще лет триста назад родилась из этого идея, которая и повлекла за собой множество смертей напрасных. Люди, не имеющие признака основного, – Влад, как и все до него, указал на глаза, – решили, что именно потомки древних построить сумели переходы и скоро сюда прорвутся представители других миров. Начнут земли требовать, свою власть насаждать и так далее. А значит и камни, и зеленоглазые носители талантов кайханга уничтожены должны быть полностью. И на них охота началась. Поначалу открыто не убивали, подстраивали всякого рода несчастные случаи, но когда перевалило их за десяток, то стало ясно, что уничтожают лишь самых способных потомков кайханга. Множество из них тогда покинули Вахаору через переходы, поэтому встретить их можно абсолютно во всех мирах. Но многие здесь остались и собрались вот тут, среди болот, на участке сухой земли, в окружении как минимум пяти спираллиумов и единственной уцелевшей рощи дерева ко́ру. Остальные рощи исчезли позже, когда тут междоусобицы начались. Ко́ру не приживается больше нигде, за пределами этого мира погибают саженцы.

– А почему это дерево так важно? – спросила Юля.

– И об этом расскажу, просто хочу обо всем по порядку, – кивнул Влад, вытаскивая кофейник и разливая напиток по чашкам.

Глава 6. Наглядная теория

Юля насыпала ложечку сахара в кофе и с грустью произнесла:

– Я думала, что только тот мир, в котором я жила, Мохоту или Голубой, славится своими набегами, войнами, уничтожением людей по расовому признаку. Когда изучала его историю в институте, меня всегда поражали многочисленные конфликты, в которых сумело поучаствовать практически все население. Там ведь войны в некоторых регионах идут и по сей день.

– О мире Мохоту стало известно не так давно, крайне мало знаю я о нем и буду очень рад, если сумеешь поделиться его историей. Каждая крупинка знаний узнать позволяет больше о людях, о мирах, – улыбнулся Влад. – Мы говорим с тобой, а ведь родина наша в разных пространствах, но языки наши довольно схожи на определенных территориях, как и границы материков схожи. Заметила? Мы сейчас находимся в Верхнем материке, в центральной его части.

– Да, я обратила на это внимание, когда разглядывала карты, – кивнула Юля. – Будто материки раздвигаются сквозь пространства, постепенно изменяя береговую линию. У меня там остались книги, я бы с удовольствием подарила их вам. Но, к сожалению, это невозможно.

Влад снова хмыкнул, но ничего на это не ответил, а отпив из чашки, продолжил рассказывать.

– Самое неприятное, что во всех пространствах не защищены мы нисколько, хоть и говорят они о надежной охранной системе. Обидно, что наш мир в стороне остался, о нем даже в школах не рассказывают, так, упоминают вскользь. – Влад обиженно поджал губы. – Здесь вот нас укрыли куполом, тебе о них известно, поэтому тут тихо и извне попасть невозможно. Последние лет пять так и живем, тщательно проверяя каждого, кто желает переселиться сюда.

– Наверно, о Голубом мире тоже постараются умалчивать, – предположила Юля.

Влад кивнул и продолжил.

– А теперь то, о чем я и хотел рассказать тебе. Для всех – это лишь предположение, но для нашего центра, это вполне научная идея. И однажды она обязательно будет доказана неопровержимыми фактами. Суть ее в том, что древний народ кайханга никаких переходов не создавал, как это признано официально, он к их появлению непричастен вообще, и все камни эти нерукотворны. Просто жили древние люди настолько в единении с природой, что стали частью ее, именно поэтому потомки их и остались навсегда связаны с переходами. Сейчас постараюсь объяснить наглядно и просто.

– То есть у вас есть теория, как они появляются?

Влад молча кивнул и, открыв дверцы огромного шкафа, вытащил оттуда большой лист бумаги и шкатулку с швейными и вязальными принадлежностями. Юля удивленно приподняла брови, совершенно не понимая как спицы и иголки могут помочь в объяснении. Влад же, поймав недоуменный взгляд девушки, со смехом произнес:

– Использую я это не по назначению, просто идея пришла ко мне, когда Наталия спицы втыкала в клубок. Они и помогли мне увидеть модель мироустройства.

Он скрутил лист бумаги в трубку, подержал некоторое время, а потом слегка отпустил, получился цилиндр, образовавший внутри спираль. Тогда Влад взял иголки и, просунув руку внутрь конструкции, соединил в разным местах по два слоя бумаги. Затем он взял спицы, и стал методично протыкать цилиндр под разными углами, причем вставляя по две спицы, параллельно друг другу. В итоге у него получилось, что спицы в некоторых местах выходили в одно и то же отверстие несколько раз, а в самом верхнем слое одна спица проткнула лист бумаги, а вторая лишь сделала небольшое отверстие, но снаружи не появилась. Завершив конструкцию, он спросил:

– На что это похоже?

Юля усмехнулась, потом аккуратно взяла бумажную спираль в руки, покрутила и поставила обратно на стол.

– Иголки – это камни одиночки, а спицы – пары спиральных камней.

– Именно! – громко воскликнул Влад и похлопал Юлю по плечу. – А листы бумаги есть пространства. В реальности не такие они идеально гладкие и ровные, а скорее изогнуты и искривлены так, что и представить трудно. Но точки есть, где они располагаются очень близко и там соединяются. В районе камней одиночек связь эта не устойчива, она может укрепляться веками, а может и теряться вовсе. А вот у спираллиумов она постоянна, там пространства будто срослись, соединенные ими. Центром спирали является мир Вахаора, он плотно сжат другими со всех сторон, именно потому только здесь ко́ру растет, именно потому здесь количество переходов такое. А вот краем мир Рапуа может быть или подводный Тотоху, они пока еще дальше всех и точек соприкосновения у них мало. Но постепенно они сближаются, скручивается спираль все туже и подтягивает каждый из этих миров к другим пространствам.

– Значит идея Ивана Михайловича создать камни искусственным путем с самого начала была провальной, это попросту невозможно, – констатировала Юля.

Влад молча кивнул.

– Тогда что же получается, второй камень в Голубом мире появился не благодаря тому, что я вспомнила древние слова, а просто настало время ему появиться?

– А вот это не совсем так, – махнул рукой Влад. – Кайханга и камни долгое время вместе сосуществовали, мне кажется, связь их была такой же тесной, как сейчас у камней и та́хи. Поэтому слова древние имеют силу особую. С точки зрения науки и логики, это кажется странным, но внутренняя вера, истинная вера, порой чудеса творит. Потом, вспомни, все обряды и ритуалы во все времена, во всех мирах – это в первую очередь слова. Но не просто заученные фразы и заковыристые названия, а слова, произнесенные с особыми эмоциями и интонациями, и опять же на веру помноженные в собственные возможности.

– А дерево ко́ру при чем? – Вспомнив, спросила Юля.

Влад встал и вытащил из шкафа деревянную шкатулку, на крышке которой были выжжены несколько танцующих деревьев. Он аккуратно открыл ее и пододвинул ближе.

– Что это? – удивленно спросила Юля.

На ярко-красной подушечке лежали крохотные камешки, некоторые – полукруглые и довольно толстенькие, другие представляли собой миниатюрные камни со спиральными желобками.

– Это семена дерева кору, – с улыбкой произнес Влад.

– Подождите, вы хотите сказать, что камни – это растения?

– В некотором смысле. Камни, ву́ру-вьюнки, ко́ру – это единый организм, сложный очень и весьма капризный. Они не любят кровь, она гибельна для них. А ещё они настрой человеческий чувствуют, и его, в свою очередь, передают та́хи. А те уж стараются изо всех сил не подпустить к переходу неугодных.

– Удивительно, – покачала головой Юля. – Получается, что камень из земли не просто поднялся, он вырос.

Влад закивал, собирая чашечки со стола и переставляя их в раковину у печки.

– Хорошо, Влад, вы мне рассказали очень интересные вещи. Но меня-то мучает всего один вопрос – возможно ли попасть в Голубой мир, если камень там был разрушен взрывом?

Влад усмехнулся и показал на конструкцию.

– Что я тебе сказал про спираллиумы?

– То, что они находятся там, где пространства достаточно плотно соединились друг с другом.

– Вот тебе и ответ. Беда в том, что не осталось людей, способных прорываться сквозь пространства без перехода. Да и не нужно это сейчас, когда в пределах конгломерата можно вполне официально перемещаться.

Юля шумно вздохнула, стараясь разложить услышанное в голове по полочкам.

– А что это были за люди? – наконец спросила она.

– Ооо, – протянул Влад, – они были наделены полным набором талантов кайханга. – И он принялся загибать пальцы. – Во-первых, глаза зеленые; во-вторых, снови́дение будущего; в-третьих, то самое восприятие обостренное окружающего, о котором ты говорила; в-четвертых, знание языка древнего, обычно он отдельными частями помнится; и в-пятых, связь эмоциональная с камнями, будто зовут они и просят прикоснуться к ним.

Юля откинулась на спинку кресла, мысленно перечисляя пять пунктов, названных Владом. Позади заскрипела дверь, и вошел Максим. Он увидел серьезные лица деда и Юли и мгновенно прошмыгнул в другую комнату, потирая замерзшие руки.

– Судя по тому, что вы попросили меня наговорить текст для прорастания камня, я обладаю полным знанием древнего языка. – Влад кивнул. – Тогда во мне есть все перечисленные таланты кайханга. Но если только благодаря им человек может перемещаться сквозь пространства, то каким образом это получилось у Максима?

– Резонный вопрос, – Влад снова погладил бороду. – Максим в своем роде тоже уникален. Он сновидец и может видеть прошлое, его способности таковы, что знает он о событиях, произошедших много веков назад. Его сны точны абсолютно, без всяких вероятностей, но приходят они весьма завуалированно. Пока он мал, опыт и знания не позволяют объяснить видения, потому что многого он не понимает. Но придет время, он будет учиться и сможет пробелы восполнить в знаниях кайханга. А древний язык – я думаю просто не пришло его время, в этом ответ.

– Получается, возможность вернуться в Голубой мир у меня есть, – с надеждой в голосе произнесла Юля. – Правда, с тех пор как я здесь, мои чувства не изменялись ни разу. Даже там этому способствовали определенные ситуации, чаще всего неприятные или даже опасные для меня или другого человека. Могу ли я достичь этого состояния спонтанно?

– Нет, – покачал головой Влад. – Оно придет в нужный момент, просто будь готова и жди, больше никак. Когда-нибудь ты сумеешь вызывать его по собственной воле, но для этого, как и во всем, нужен опыт.

– Снова ждать, – разочарованно повторила Юля и вздохнула. – Но по крайней мере вы дали мне надежду. За это я вам очень благодарна.

– Юля, у тебя все получится, – снова положил ей руку на плечо Влад. – И вряд ли для этого потребуется десять лет. Но я тебя попрошу об одном, береги себя. Я не верил уже, что где-то существует потомок кайханга, обладающий всеми талантами сразу.

– Хорошо.

Она помолчала, потом спросила:

– Можно я пойду? Мне надо собрать всю информацию воедино в голове, свежий воздух для этого подходит лучше всего.

– Иди, я Максиму скажу, чтобы проводил тебя. Только, пожалуйста, не теряй веры и надежды, именно это и поможет тебе.

Глава 8. Уход мальчишек

За порогом Юля снова вдохнула свежий прохладный воздух, здесь, в роще ко́ру, не чувствовалось запаха прелых листьев, хрупкие тонкие серебристо-зеленые пластиночки падали и почти сразу рассыпались в пыль, не оставляя после себя мягкого пружинящего ковра. Максим выскочил следом вприпрыжку и улыбнулся. Обратно они неторопливо шагали рядышком, и Юля была благодарна мальчику, что он не пристает с расспросами.

– Какие интересные метаморфозы переживают листья этого дерева, – произнесла вслух Юля и наклонилась, чтобы поднять крохотную трубочку, которая тут же осыпалась на землю. Остатки листьев черной пылью разлетались по сторонам и прилипали к ботинкам.

– Ага, они очень сильно отличаются от всех деревьев, которые росли там, – и он махнул головой в сторону камней. – Знаешь, что я узнал от дедушки? Весь этот лес, это не множество деревьев, а одно, у него единый корень, как у грибов, и он подходит к камням вплотную, словно обвивает их снизу. И еще в лесу встречаются широкие тропинки, вот такие, как ведет к дому, как будто кто-то специально проложил их, чтобы легко подходить к камням, не трогая деревьев. – Вдруг Максим хлопнул себя по лбу. – Ой, я забыл рассказать про пу́ри!

– Боже мой, – Юля театрально схватилась за голову. – Влад сказал, что тут почти все слова похожи, но есть и масса совершенно новых, которые предстоит сохранить в памяти. Так кто же страшно именуется «тьмой»?

– Это черный лохматый зверь, которого так боялись в деревне. Дедушка сказал, что они иногда появляются, но в каком пространстве точно обитают – никому не известно. Так вот, пу́ри может защищать человека, который ему понравится, а может повиноваться, если почувствует, что человек в чем-то сильнее его.

– Хм. Получается, что у Жени было оружие и знание древнего языка, и именно поэтому зверь так его боялся?

– Скорее всего, – кивнул Максим.

Когда дошли до конца тропинки, он увидел, как обряженные в шарфы и шапки мальчишки достраивают ракетодром на веранде. В его глазах тут же загорелся азарт, ведь он так и не успел внести свою лепту в грандиозный проект. О каких бы умных вещах он не рассуждал, но желание поиграть всегда пересиливало, и Юля радовалась этому, потому что детство для того и дано. А ведь ребят когда-то отправят в Оранжевый мир, скучно станет Максимке.

Пока она подходила к дому, в дверях показался Иван, которого тоже укутали теплым шарфом. С дымящейся кружкой он вышел на веранду и мальчишки тут же принялись наперебой объяснять и показывать ему устройство ракетодрома.

На лес опускались сумерки и в небе загорались первые яркие точки звезд.

Юля помахала Ване, но к дому не пошла. Непреодолимо тянуло к камням, хотелось просто постоять возле них, прижавшись к теплой поверхности, да и, если честно, разговаривать сейчас с кем-то не было желания. Одна единственная мысль не давала покоя: есть крохотный шанс пробиться в Голубой мир. Пока она подходила, мерцание камней усилилось: они уже подхватили частоту Юлиного пульса. Девушка улыбнулась, на душе от этого стало приятно, будто ее встречали старые верные друзья. Поднявшись на возвышение, она прислонилась спиной к мегалиту и закрыла глаза.

Вспомнился последний яркий сон, после него приходили смутные видения, но среди образов ни разу не промелькнуло лицо Алексея. Как он там? Где-то в глубине души существовала твердая уверенность, что он жив, а может другую мысль она просто не желала допускать, гнала изо всех сил прочь как бабушка все эти годы.

Интересно, почему именно он заставил ее сердце биться чаще, ведь он был гораздо старше ее, а если учесть сколько всего ему пришлось пережить за свои тридцать с небольшим лет, то старше он был на целую жизнь. Юля улыбнулась, вспомнив, как впервые тихонько провела рукой по его волосам там, у озера. Даже сейчас она удивлялась самой себе, потому что до приезда в деревню вряд ли сумела бы позволить подобное проявление эмоций. А потом он нес ее по лестнице и в доме пахло травами и медом. Казалось, что его сильные руки способны защитить и оградить от всяких неприятностей, от мерзких двуличных людишек, как ее директриса или лесничий, от одиночества, которое преследовало по пятам, начиная с самого детства.

– Юль, не помешаю? – неожиданно раздался рядом голос Ивана.

Она открыла глаза и вздохнула.

– Нет. Максим познакомил меня с дедушкой. Очень интересный мужчина, он многое рассказал об этом мире, многое прояснил. Теперь я пытаюсь уложить все это в голове.

– Повезло тебе, мне пока не удалось с ним толком пообщаться. Сначала я был занят с детьми, а потом они с Максимом ушли бродить. Я ведь тоже об этом мире знаю очень мало, его особо не упоминают, когда готовят историков. Стараются делать вид, что его существование не так уж и важно. – Он усмехнулся. – Елки-палки, хотел бы я посмотреть на всех тех людишек, если бы переходы вмиг закрылись, а потомков древнего народа не оказалось рядом.

Они помолчали, любуясь, как зажигаются на небе светящиеся точки, с каждым мгновением их становилось все больше и больше. Неожиданно прямо над головой проступило созвездие, очень похожее на Большую Медведицу, только выглядело оно несколько искаженным и не таким ярким, как в Голубом мире.

– Здорово, что созвездия похожи и луна во всех пространствах на своем месте, правда? – спросил он. – Это дает ощущение, что ты везде дома.

– Ага, – улыбнулась Юля.

– Завтра станет точно известно, когда мы сможем отправить ребят. – Неожиданно произнес он. – Скорее всего это произойдет в самое ближайшее время. Я понимаю, что пора уже отправить мальчишек, пусть начнут учиться, их каникулы и так подзатянулись, но черт возьми, как же тяжко расставаться с этой неугомонной шайкой.

Юля задумалась: за десять лет они ведь стали друг для друга самыми близкими людьми. Но воспитывать и обеспечивать целую толпу ребятишек, а их теперь общим счетом семнадцать человек, Ване с Зиной не под силу.

– Но ты же учитель, – вдруг вспомнила она. – Может тебе удастся преподавать и жить неподалеку? Тогда вся ватага будет под присмотром.

– Я уже думал об этом, только придется наверстать упущенное в знаниях. Хотя, что такое десять лет для истории, так, вжик и всё. Только прежде всего надо вылечить Илюшу, а то со всей этой беготней я совершенно отвлекся от проблем собственного сына.

Юля глянула на него удивленно, а он вдруг рассмеялся.

– Я только сейчас понял, что мы ни разу не говорили тебе об этом. Илюша наш с Зиной сын, просто не унаследовал никаких способностей, но может оно и к лучшему. Тем более при его проблемах со здоровьем.

– Ничего себе, я даже не придавала значения тому, что он похож на вас, думала просто совпадение, – улыбнулась в ответ Юля. – Слушай, тогда он в любом случае останется с вами, а ведь они так дружны с Кириллом, просто не разлей вода. Им будет тяжело расставаться.

– Верно, да и маленький ещё Кирилл для самостоятельной жизни, так что мелкая четвёрка пока, наверно, останется с нами.

– Ну хоть что-то складывается хорошо, – тихо проговорила Юля.

Иван ничего не ответил, а только спросил:

– Пойдем домой?

– Я еще немного постою здесь, хорошо? Тут так красиво.

Иван понимающе кивнул и пошел один, а Юля осталась, чтобы еще немного побыть наедине со своими мыслями. Перед ее взором раскручивался пестрый клубок, он вертелся в пространстве, позволяя разглядывать себя со всех сторон. В нем переливалось семь цветных нитей, но сколько бы она не искала, восьмую, голубую, отыскать ее так и не удалось.

Уходили ребята рано утром, вместе с группой мальчишек из лабораторного городка: так оказалось проще оформить сопроводительные документы. Ребята, вдохновленные предстоящим путешествием, без устали болтали и строили планы, как и что будет в интернате, и правдой ли окажутся слова Вани о той чудесной жизни, что их ждет. Старшие нервничали гораздо больше. Но то и неудивительно, ведь в младшем возрасте заводить новые дружеские отношения гораздо проще.

Иван пытался урезонить носившихся по дому мальчишек, но безуспешно. Их переполняли волнительные эмоции. Илюшка запрыгнул отцу на спину, Аркаша повис на штанине, и они повалили мужчину на диван, весело хохоча. Юля с Наталией пекли огромный ягодный пирог, чтобы перед расставанием посидеть за чаем. И только Максим с грустно-потерянным видом сидел у окна, забравшись на стул с ногами и обняв руками колени.

– Максимка, ну ты чего? – ласково спросила Юля и разлохматила ладонью его светлые волосы. – Расстроился, что ребята уходят?

– Немного, – улыбнулся Максим. – А еще дедушка сказал, что и меня пора отправить в город, школа-то там. А я не хочу опять один.

Юля отложила в сторону ложку, присела рядом и крепко прижала мальчишку к себе. Он уткнулся носом ей в плечо и обиженно шмыгнул носом.

– Не переживай, Максимушка, – самым серьезным тоном произнесла Наталия, отправляя пирог в духовку. – Я уговорю Влада ехать в город вместе с тобой, мало ли, что он шума не выносит, ради внука можно и потерпеть немного. За эти годы я научилась находить аргументы, чтобы его убедить, поэтому не беспокойся.

Юля лишь хмыкнула на это. Здесь, в доме, благодаря генераторам, было электричество, видеосвязь, водопровод и все удобства, а Влад жил с печкой и лампой в крошечной избушке. Если он отсюда сбежал, несмотря на стену леса кругом, то в городе он должен чувствовать себя и вовсе некомфортно. Но в некоторой степени она понимала Влада, потому что жизнь в деревенском доме в лесной тишине и ей показалась гораздо приятнее, нежели в многоэтажке, за окнами которой постоянно грохотали машины.

Через час ребятня утихомирилась и дружно уселась за стол, а еще через пару часов к дому подъехала коротконогая лошадка с конкой: именно такое слово вспомнилось Юле из учебника истории. Мальчишки всей гурьбой высыпали на веранду и с удивлением смотрели на это чудо, а мужчина, занимавший место кучера, рассмеялся, и пояснил, что здесь очень бережно относятся к роще ко́ру и предпочитают вот такой безвредный вид транспорта. Из конки сошли пожилые мужчина и женщина, а с ними пятеро подростков примерно одного возраста.

Наталия радостно поприветствовала прибывших, при этом бросив на Юлю обеспокоенный взгляд. На небольшом пятачке перед домом стразу стало шумно и суетливо. Мальчишки знакомились, взрослые проверяли немногочисленные вещи, все выясняли друг у друга какие-то подробности, то и дело хлопая входной дверью. Продолжалось это довольно долго, пока сопровождавшая подростков женщина наконец не встала у начала тропинки и не выкрикнула звонким голосом:

– А ну-ка, ребятки, постройтесь-ка ровным рядочком по двое! Младшие впереди.

Юля с Максимом за руку замыкали шествие, он вцепился в нее железной хваткой, будто бы и она собиралась сию же секунду нырнуть в переход вслед за остальными.

Когда последние из шеренги подошли к переходу, там уже сияло серебристое полотно, от вида которого у Юли все сжалось внутри. Первым ушел мужчина, а за ним – приехавшие из города ребята. Следом, гуськом друг за другом пошли Лёшины мальчишки, потом Ванины, и только Стасик с Аркашей вошли вместе, крепко держась за руки. Теперь у камня остались Сева, Иван с Зинаидой и командовавшая детьми женщина.

К Юле подошел Сева, и опустив глаза, тихо произнес:

– Я не буду терять надежду, никогда не буду. Лёша и Иван Михайлович верили, что переход однажды заработает. Так и случилось. Значит если во что-то верить всей душой, то рано или поздно оно произойдет. Да, произойдет.

Он смущенно улыбнулся, а Юля прижала его к себе как маленького, уткнувшись носом ему в плечо. Казалось, что за короткое время пребывания здесь, он вытянулся еще на пару сантиметров, и теперь она чувствовала себя рядом с юношей маленькой девочкой.

– Сева, – не поднимая глаз, проговорила Юля. – Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы попасть туда. Если есть хоть какая-то возможность помочь Лёше, я это сделаю, обещаю тебе.

Он кивнул и тут же исчез за серебристым полотном. За ним следом, махнув на прощанье, шагнули Зина и Иван.

– Удачи! – произнесла девушка им вслед.

На душе стало немного грустно, но зато они были еще на шаг ближе к исполнению главной мечты Григория, Ивана Михайловича и остальных.

Юля огляделась по сторонам и с недоумением посмотрела на Наталию:

– А где Максим?

– Убежал, не захотел смотреть как мальчишки уходят. Юля, – Наталия взяла женщину за руку и подвела к девушке, – познакомься, это Раяна, приемная мама Лёши.

– Очень приятно, – улыбнулась Юля, чувствуя, как от волнения перехватило дыхание.

Они неторопливо двинулись в сторону дома. Раяна шла рядом и какое-то время молчала, словно собиралась с мыслями.

– Юленька, я давно хотела с тобой познакомиться, – наконец заговорила она глубоким певучим голосом с еле заметным акцентом, чуть растягивая слова, – ты не переживай, я не стану мучить тебя расспросами. Наталия рассказала мне о том, что пришлось пережить вам и деткам, чтобы покинуть тот негостеприимный мир. Я рада уже тому, что Алёша жив, и что он все эти годы не сидел на месте, а продолжал помогать деткам. И Ваню мне было радостно увидеть, ведь он тоже почти член нашей семьи. – Она помолчала, рассматривая скрученный ствол дерева у тропы. – Всюду жалеешь ребят, которым жизнь уготовила остаться без родительского тепла. Детство должно быть радостным и безоблачным, его не должны омрачать проблемы взрослых, а уж войны-то им лучше и не видеть вовсе. Все эти годы мы ищем кайханга, способных пересекать пространства по собственной воле, как это делают тахи. Если Ваальдис прав, и вы с Максимом действительно обладаете полным набором нужных талантов, то есть надежда прорваться в Голубой мир, соединить их не физическим переходом, через который может шагнуть абсолютно каждый, но мысленным, воображаемым, построенным на теории соединяющих нитей, но тем не менее, вполне реальным.

– Да, дедушка Максима тоже заронил в меня крохотную надежду, только я пока не понимаю, как это сделать.

– Не торопись, Юля. – Раяна взяла ее за руку. – Ты потеряла слишком много сил, пока противостояла тому юноше. Представь, сколько мощи в древних словах, если они способны протащить спираллиумы сквозь пространства. Да даже то, что переход открывается лишь с помощью слов, уже доказывает их грандиозную силу.

Они вошли в дом, Наталия сразу исчезла за кухонной дверью и уже вовсю гремела чайным сервизом.

– Раяна, а можно я спрошу про Лёшу? – спросила Юля, предлагая женщине устроиться в кресле.

– Конечно, я же вижу, насколько он тебе небезразличен. Кстати, я принесла его детские фотографии, они у Наталии. Если захочешь посмотреть – она тебе их отдаст.

– Скажите, а почему вы усыновили Лёшу? Григорий сказал, что здесь так непринято.

– Да, это было нелегко. Но ответ очень-очень простой, он безумно был похож на нашего А́риса. Наш мальчик погиб во время очередной волны нападений на кайханга. Когда я увидела Алёшу, то приняла это как подарок судьбы. – Раяна пожала плечами. – Не знаю, может я поступила не очень хорошо, потому что руководствовалась только собственными переживаниями. Но на тот момент Алёша вернул нам с мужем смысл жизни.

– Он прекрасный человек, – улыбнулась Юля. – О вас он отзывался с теплотой, и все время переживал за мальчишек, за то, что станет с ними, если не получится увести. Он всегда стоял за них горой. И в этом плане нам с Ваней удалось исполнить его мечту. – Юля вздохнула. – Он очень сильно хотел уйти оттуда, сильнее чем все остальные.

– Значит у него это получится, давай будем вместе в это верить.

– Ну что, девочки, давайте пить чай, – в комнату вошла Наталия с чайником. – Как тихо-то стало, даже грустно немного.

Глава 9. Сквозь пространства

Следующая неделя выдалась весьма деятельной, Наталия все-таки уговорила Влада пожить в городке, хотя бы первое время, пока Максим не привыкнет. Седовласый викинг долго недовольно бурчал, сетуя на городскую суету и шум, но Максим сидел с таким несчастным видом, что ему пришлось согласиться. За ними снова приехала конка, запряженная коротконогой лошадкой, и они все вместе отправились проводить мальчика. Роща ко́ру вскоре закончилась, теперь их обступали низкорослые деревья с причудливыми резными листочками, расцвеченными в красно-оранжевые цвета. А еще чуть дальше Юля словно перенеслась домой, потому что среди тонкоствольных неизвестных деревьев стали появляться березы, липы, осины, клены, и чем дальше они ехали, тем больше становилось родных сердцу лесных красавцев и красавиц.

Городок оказался небольшим, но очень уютным и милым. Юле понравилось все: и невысокие домики, и фонтан со вставшей на дыбы лошадью на центральной площади, и небольшие электромобильчики – другого топлива здесь попросту не использовали, и прекрасный парк с детскими горками и каруселями, который очень впечатлил Максима. Остановились они у знакомых Влада и целую неделю, пока Максим привыкал к новой школе и ребятам, гуляли по вечерам все вместе. Возвращались домой Наталия и Юля уже вдвоем с целым ворохом покупок и обновок, довольные прекрасно проведенным временем.

А ночью пришла запоздалая осенняя гроза, Наталия стояла у окна и тревожно вглядывалась в ночную мглу, где вспышка за вспышкой озаряли небо бледно-розовые молнии, разрезая небосвод, и на мгновение освещая замершие в напряженном ожидании голые тонкие ветви скрученных деревьев. Неожиданно вслед за очередным ярким всполохом залпом пушечных выстрелов раскатился гром. Он начал свою барабанную дробь где-то далеко за лесом, постепенно с нарастающим гулом приблизился к дому, и только спустя пару минут приглушенно замолк вдали, будто у самого городка.

Юля, завернувшись в плед, тихонько покачивалась в кресле-качалке и вспоминала, как именно в такую грозовую ночь к ней пришел первый сон о камнях. Как же давно, и как далеко это было, интересно, можно ли высчитать расстояние до ее городской квартирки хоть в каких-нибудь известных единицах измерения.

Наталия села в соседнее кресло, и также завернувшись в плед, сердито прошептала:

– Не люблю грозы, здесь они какие-то особенно тревожные. Небо может вот так полыхать всю ночь и грохотать жутко, и не принести ни капли дождя, ни чуточки свежести.

– А я люблю грозу, есть в этой тревожности какая-то надежда на перемены, – с улыбкой отозвалась Юля и в который уже раз потянулась за шкатулкой с фотографиями.

Раяна, видимо, специально отобрала самые радостные моменты из жизни Алексея. Вот он в новом доме, удивленный и восторженный, вот на пороге школы, только не с букетом цветов, а с крохотной моделью кораблика и сзади надпись «Алёша отправляет в плавание свой кораблик знаний». Дальше фото с друзьями, с Ваней, с Григорием и группой детишек, и радостное фото с золотистым дипломом в длинной зеленой мантии. Юля закрыла глаза и, мерно покачиваясь под грохот громовых раскатов, принялась вспоминать свои радостные моменты из детства. И у нее они, конечно же, были, в детском возрасте они есть всегда…

…Лес расступился и яркий свет огромной полной луны залил пространство, укрытое снегом. Взору открылась ужасающая картина – деревни не было, жалкие развороченные остовы с торчащими печными трубами, покрытыми черным нагаром – пожар не оставляет после себя других цветов и оттенков. Она осторожно ступала по нехоженному снегу среди развалин, ощущая жуткий страх и леденящий холод. Ее охватила паника: раз нет жилищ, значит и людей нет, никого, ни единой живой души. Остановившись возле поворота к озеру, она несколько раз огляделась по сторонам, вот там раньше возвышалась школа, а здесь, прямо на углу, стоял дом Алексея, а вон там, чуть правее, играли в песочнице дети у дома Ивана.

И над всем этим повисла зловещая тишина: ни крика ночной птицы, ни порыва холодного ветра, только ледяной воздух, который, казалось, замораживал легкие при каждом вдохе. Куда идти, кого искать? Сердце громко стучало в груди, хотелось крикнуть, позвать, хоть как-то нарушить и разорвать эту давящую тишину, но так страшно было ничего не услышать в ответ.

…Непреодолимо тянуло к озеру, что-то ждало ее там, что-то тягостное, зловещее, но она обязательно должна это увидеть. И она кинулась со всех ног, вперед, за деревья, за поворот и неожиданно быстро выскочила на берег. Все пространство вокруг искрилось и сверкало, укрытые пушистыми шапками снега, деревья замерли до следующей весны в ожидании возрождения жизни. Поверхность озера затянуло прозрачным льдом, он еще ненадежен, но ноги сами несли вперед к противоположному берегу, где под торчащими останками засохшего камыша, виднелась темная неподвижная груда. С чувством разрывающего душу ужаса, все ближе и ближе подходила она, ощущая, как ноги становятся ватными. Каждый шаг давался с невероятным трудом.

Вот она совсем рядом, прямо у ног лежит ружье, которое сжимает посиневшими заледенелыми пальцами…кто? Алексей? Женя? Григорий? Лицо менялось, будто какой-то шутник прокручивал жуткий калейдоскоп, и она никак не могла понять, разобрать – кто же перед ней. Отчаянный крик сорвался с губ, но она его не услышала, голос словно утонул в вязком безвоздушном пространстве. Неожиданно, глаза лежащего открылись, и холодный безжизненный изумрудно-зеленый взгляд устремился в темное ночное небо…

Юля до боли в ладонях вцепилась в подлокотники и с тревогой оглядывалась по сторонам. Фотографии разлетелись по полу и с каждой на нее смотрел и улыбался счастливый Алексей. Прямо над собой она видела испуганное лицо Наталии, та трясла ее за плечо и что-то спрашивала, но Юля никак не могла сосредоточиться на ее голосе. Он гремел где-то вдали, словно отголосок раскатов за окном. Яркие вспышки высвечивали в темной комнате каждую деталь. Юля слышала собственное шумное дыхание, яростный стук сердца и понимала, что медлить нельзя, промедление подобно смерти, оно и принесет смерть. Быстро поднявшись, она бегом бросилась в свою комнату, схватила рюкзак, бросила в него фонарик, парализатор и старенький телефон – там он мог еще пригодиться, – и также быстро спустилась обратно, натягивая на ходу теплую куртку и вытаскивая из кармана голубой камешек-кристалл.

– Юлечка, ты уверена? – дрожащим голосом спросила Наталия.

Она лишь молча кивнула в ответ и крепко прижалась на мгновение.

Твердой уверенной походкой шла Юля к камням, которые в грозовую ночь приобрели необычайное голубоватое свечение. А может это тоже знак? Чем ближе она подходила, тем интенсивнее мерцали мегалиты, подхватив частоту ее пульса. В одной руке Юля крепко сжала подарок Максима, другой ладонью прижалась к камню и сосредоточилась на образе Алексея в тот момент, когда нашла его связанным в лесу, стараясь довести чувство тревоги за него до предела. Наконец, она крепко зажмурилась и тут же перед внутренним взором закрутился цветной клубок. Оранжевая, бордовая, зеленая, алая, желтая и фиолетовая нити сплетались и расплетались не переставая. Но Юля упорно искала голубую, сейчас как никогда она была уверена, что эта нить есть среди остальных. И в тот же миг мелькнул ее крохотный кончик. Но девушке этого было вполне достаточно, мысленно ухватившись за него она принялась тянуть из всех сил, пока не ощутила звенящее состояние натянутой струны.

Вдруг на этой нити серебряным цветом запульсировала точка-звездочка, яркая, притягивающая, зовущая, и Юля рванула к ней.

Открытые участки кожи обожгло морозным холодом, кислорода не хватало, безвоздушное пространство приняло ее и Юле показалось, что она с огромной скоростью падает в бездну. Не открывая глаз, боясь потерять из вида нить, она, задыхаясь, летела в бесконечную пропасть. Уже на границе отчаянно убегающего сознания, девушка неожиданно поняла, что под ногами твердая почва и споткнувшись, упала на колени, уперевшись ладонями в мягкую пожухлую траву. Оглядевшись, она радостно вскрикнула, потому что получилось, у нее все получилось! Ее взору предстал знакомый лес, и вправду, укрытый местами снежными наносами. Только было невероятно тихо.

Оглянувшись на мегалиты, Юля ахнула. Поднятый ею на поверхность камень стоял на месте, а другой по диагонали сверху вниз пересекала черная трещина, верхушка сместилась вбок и погасла, лишь основание едва заметно светилось бледно-зеленым светом. Возможно, постигни подобная участь оба камня, и у нее ничего бы не вышло.

Юля поднялась на ноги, за пределами опушки расползлась черная мгла. Как бы страшно не было, но именно ради этого она решилась на отчаянный прыжок. Она осторожно ступала по заиндевевшим листьям, стараясь обходить пятачки снега, чтобы не оставлять следов. Голые деревья застыли, охваченные первыми заморозками, небо закрывали облака, зато дышалось невероятно легко и свободно. Путь до деревни, который занимал не больше пятнадцати минут, растянулся, казалось, на целый час. Наконец, появилась кромка леса, девушка остановилась и попыталась хоть что-то разглядеть в темноте. Перед глазами стояла картинка пожарища из сна, и она никак не могла поверить, что на самом деле может быть по-другому.

Глава 10. Два одиночества

Как и прежде, Юля краем леса добежала до лаза в заборе и вскоре стояла в заброшенном саду, с радостью разглядывая абсолютно целехонький дом. Окно на кухне оказалось приоткрыто, значит можно легко попасть внутрь, но как узнать, кто сейчас в доме? Внутренний голос подсказывал, что самое безопасное место – подвал в сарае, про него никто не знал раньше, и вряд ли кто-то обнаружил после всех произошедших событий.

Юля быстро прошмыгнула сквозь оголившийся кустарник в сарай и, балансируя на куче хлама, осторожно добралась до заветной крышки люка. Внизу все осталось без изменений: продукты и одежда лежали на стеллажах и два разложенных табурета так и стояли с той самой ночи, когда это место обнаружил Максим. Юля наконец перевела дух, повесила на гвоздик включенный фонарик и, глядя на силуэты искусственных камней, задумалась. Просто бродить по деревне опасно, ведь неизвестно кто сейчас здесь может находиться. Разузнать про Алексея, сидя в колодце, тоже затруднительно, отсюда много не увидишь. Или увидишь?

Пу́ри остался здесь. Но поля генераторов теперь нет, и он может находиться далеко от деревни. Попробовать, в любом случае, стоит. Устроившись поудобнее, она несколько раз глубоко вдохнула и прошептала:

– Ко ахо э коэ…

Без особой надежды Юля повторила фразу несколько раз, и вдруг зверь откликнулся. Мало того, она почувствовала что-то вроде удивления. Пу́ри абсолютно легко позволил соединиться с его сознанием и перед взором девушки замелькали светлые пятна, похожие на пятачки снега. Следом за удивлением от зверя пришло ощущение тоски, боли и... Вины? В его сознание вторгалась новая мысль, очень слабая, едва заметная, Юле даже не пришлось приложить усилий, чтобы впустить ее и при этом не потерять контакта со зверем. Эта мысль могла означать только одно – Женя жив и находится где-то рядом, но что-то с ним не так. Он либо болен, либо… при смерти?

Пу́ри сделал попытку двинуться, повинуясь этой слабой мысли, и Юля не стала препятствовать. Зверь выбрался из кустов, отряхнулся, и девушка, осмотревшись его глазами, поняла, что он спал в малиннике за озером. И действительно, несколько мгновений спустя, перед взором появились темно-серые барашки воды, которые гнал по озерной глади свежий ветер. Сильного холода пу́ри не испытывал, но шерсть на его теле шевелилась и мерзли лапы, попадая на снег.

Вот впереди замаячила знакомая беседка, увитая пожухлым от холода виноградом, а рядом с ней – бесформенный темный предмет. У Юли все сжалось внутри: сон сбывался, пусть не точно, но сбывался. А когда зверь внезапно остановился и принялся обнюхивать лежащее на земле ружье, Лёшино ружье, сердце девушки отчаянно заколотилось. Ее страх передался черному, и он тихонько заскулил. Остановившись в замешательстве, пу́ри не понимал, как ему поступить дальше: одна мысль требовала подойти ближе к темному предмету, а Юлин страх останавливал и мешал двигаться вперед. Бесформенная масса тихонько шевельнулась, чужая мысль стала интенсивнее, и связь со зверем прервалась.

Покачнувшись на табурете, Юля успела ухватится за одну из полок, и тут же вскочила. Ей надо обязательно к озеру, надо сейчас же понять, кто там находится.

Пробежав по лесу напрямик, она выскочила точно за беседкой и остановилась, теперь только тонкая стенка сооружения отделяла ее от лежащего на земле. Внезапно послышался стон и, Юля, собрав всю волю в кулак, шагнула к берегу.

Медленно приблизившись, она испытала одновременно огромное облегчение и приступ острой жалости. На земле, запутавшись в длинном черном изодранном в клочья плаще, лежал Женька, его лицо, руки, грудь покрывали глубокие царапины и следы запекшейся крови. Одна нога была неестественно вывернута и на штанине тоже проступили кровавые следы. Повязка валялась в стороне, открывая обезображенную глазницу. Он снова застонал, Юля присела на корточки и дотронулась кончиками пальцев до его щеки. Зверь улегся на землю в нескольких шагах от нее, положив голову на передние лапы. Женя, словно нехотя, приоткрыл глаз, в нем промелькнуло удивление и испуг, уголки губ дернулись, словно в легкой усмешке. Он провел кончиком языка по пересохшим губам и со злостью прошептал:

– Явилась значит. Ловко ты всех обдурила, даже Андрея. Я чувствовал, что кто-то вторгается в разум этого гада, но до последнего был уверен, что это мальчишка…

Он замолчал и зажмурился.

– Это он тебя так? – спросила Юля, кивнув в сторону пу́ри.

Женя качнул головой из стороны в сторону, затем снова прошелся кончиком языка по губам и хриплым шепотом отрывисто заговорил:

– Эта старая ведьма… она прокляла меня, когда узнала… что я застрелил папашу… волки как будто почуяли… они бросились… несколько штук сразу… и не дали подойти к камням… кинулись… гнали оттуда…. враки, что выйти не могут…

Он приподнялся на локте и буквально выплюнул, тяжело дыша:

– Ненавижу вас всех!.. Ненавижу!.. Тебя, Лёху… и всех этих выродков… Я должен был жить лучше… понимаешь, я… а не эти отребья с улицы…

Он хотел добавить что-то еще, но лицо его исказила жуткая гримаса, и он повалился навзничь, устремив невидящий изумрудно-зеленый взгляд единственного глаза в серое хмурое небо. Его рука разжалась, и из ладони выкатился ярко-зеленый камешек, похожий на осколок малахита. Может быть, ему приснился сон, и он понял, что есть возможность пробиться в другой мир, но теперь об этом уже никому не узнать.

Зверь подошел ближе, осторожно втянул воздух возле Жениного лица, и попятился, потом бросил взгляд на камешек, тихонько зарычал и трусцой побежал по тропинке. С неба посыпались снежинки, они таяли на Женином неостывшем лице, и казалось, будто по его щекам катятся крохотные слезинки. Юля провела ладонью по его лицу и закрыла глаз. Опасный противник обезврежен, теперь можно без страха выяснить, кто еще остался в деревне.

Возвращаться она решила той же дорогой, по которой умчался зверь. Именно здесь ее поджидала картина из недавнего сна – черные обугленные останки с сохранившимися, но закопченными, печками. Огонь уничтожил практически все строения и школу, оставив лишь несколько домов, расположенных ближе к лугу. Юля горестно вздохнула: столько труда было вложено в постройку, а остались лишь жалкие головешки.

Теперь ее путь лежал к дому Ивана Михайловича. Сначала Юля подергала дверную ручку, но там оказалось заперто, тогда она прошла во двор и осторожно влезла в окно. На обеденном столе вперемешку валялись бутылки из-под спиртного, грязные тарелки и пустые консервные банки. Окинув грустным взглядом заваленную кухню, Юля подошла к двери и заглянула в комнату. Ее сердце тут же радостно забилось. Задвинутые шторы создавали полумрак, но и небольшого количества света хватало, чтобы разглядеть сидящего на диване и смотрящего в одну точку Алексея. Она, затаив дыхание, стояла у косяка и никак не могла решиться сделать шаг.

Неожиданно мужчина повернул голову в ее сторону, посмотрел невидящим взглядом, и усмехнулся.

– Ты опять приперся? Чего тебе надо? Ты и так ружье спер, больше у меня ничего нет.

Алексей замолчал, видимо ожидая ответа. И Юля уже решила выйти, но он продолжил:

– Ты идиот, только полный придурок мог стрелять в волка.

Он вдруг сполз с дивана, и только сейчас Юля разглядела закутанного в одеяло Веню, лежащего на полу. Та́хи поглядывал на нее и по шевелящейся плотной ткани было ясно, что он пытается махать хвостом. Потом зверь тихонько заскулил. Алексей принялся осторожно гладить его по морде, ласково приговаривая:

– Бедняга, всем от этого живодера досталось. А ведь ты же точно добрый, кому ты зло-то причинил за всю свою жизнь? Да никому. Помочь старался. Этот гад даже застрелить по-человечески не может, только мучиться заставляет. А меня ты уж прости, я не смогу.

Он замолчал, и в тишине слышалось лишь его тяжелое хриплое дыхание. Потом он подтянулся и откинулся на спинку дивана, нащупал бутылку на столе, отхлебнул из нее и проговорил в пустоту:

– Мы все хотим быть героями, придумываем грандиозные планы по спасению мира, или миров, уж кому как повезло в этой жизни. Только в своих геройских фантазиях мы видим себя исключительно победителями, величайшими, достойными всяческих похвал, торжествующими, стремящимися всем сердцем помочь буквально каждому, кого обидела судьба. Только вот когда оказываемся волей этой самой судьбы в числе побежденных, потерпевших неудачу, утративших надежду, то теряем почву под ногами. Я десять лет верил, что переход появится, ну не здесь, так в другом месте. Что это за мир такой, ведь здесь все то же самое, он развивался ни лучше и не хуже других. Но люди здесь погрязли в стремлении добывать деньги любой ценой, даже идя по головам других, да что там по головам, перешагивая через их окоченелые трупы. Человеческая жизнь здесь ничто, так, приложение к купюрам, способное либо их зарабатывать, либо тратить и обогащать других.

Он одним глотком допил содержимое, посмотрел сквозь бутылку на окно, за которым уже стало совсем светло, и резко швырнул ее об пол. Стекла мелкими брызгами разлетелись по сторонам, а Веня зажмурился и снова заскулил.

– Дааа! – с сарказмом в голосе протянул Алексей. – Может быть я слабак, но я не стесняюсь признаться в этом. Только пью я не от слабости, а чтобы заглушить эту чертову тишину, чтобы выключиться и перестать думать. Ты когда-нибудь терял друзей и любимых людей, а, Жень? Да их у тебя никогда не было, ты никогда никого не любил кроме себя, слышишь, ты, чертов эгоист. Ты даже отца родного убил, единственного человека, всей душой желавшего хоть что-то изменить в этом поганом мире. Они были моими друзьями, все, и Иван, и Григорий. А теперь и Ванька ушел, счастливый человек. Знаешь почему счастливый? У него есть семья, Зина с Илюшкой, а у меня и жену этот мир забрал, и ребенка.

Юля подошла ближе и опустилась на ковер возле дивана, но Алексей не замечал ничего вокруг. Он закрыл глаза, и теперь уже шепотом продолжал:

– Я не сновидец, ни разу, но когда тут появилась Юля, нутром почувствовал, что что-то произойдет, нет, не сразу, а когда увидел ее прекрасные зеленые глаза. Я понял, что она и есть тот самый человек, который сумеет хоть что-то изменить, сдвинуть с мертвой точки. И у нее получилось. За какой-то месяц она сумела разгадать все тайны, над которыми мы бились десять лет. Понимаешь, моей целью было увести детей, – он стукнул кулаком по груди, – моей, а вышло у нее. Она открыла этот чертов переход и ушла с ними, а для меня судьба снова уготовила поганым взрывом захлопнуть его прямо перед носом. – Он вдруг рассмеялся. – Но это же мой родной мир, собственно, я и должен был в нем остаться. А Юля, она вернулась домой. Ей там точно будет гораздо лучше, жаль только я никогда не смогу сказать ей, как я ее люблю…

Алексей замолчал и повалился головой на подлокотник. Юля взяла его ладонь и легонько сжала, а он чуть улыбнулся во сне и притянул ее руку к своей щеке. Она долго сидела рядом, гладя мужчину по спутанным волосам, ошеломленная его словами, испытывая одновременно и жалость, потому что в этом мире ему в очередной раз пришлось страдать, и радость, ведь она сумела вернуться за ним.

Глава 11. Возвращение

Юля изредка заглядывала в комнату, вслушивалась в тревожное дыхание Алексея, и с грустью смотрела на многодневную щетину и торчащие в разные стороны пряди нестриженных волос. В ожидании, пока он проснется, она успела прибраться, затопила печку и теперь стояла с чашкой кофе у окна, глядя на дом бабки Авдотьи. Неожиданно дверь в ее доме открылась, и подвязанная толстой серой шалью, она спустилась по ступенькам. Выглядела Авдотья осунувшейся и еще более сгорбленной, видимо события и ее сильно подкосили. Накинув куртку, Юля вышла на улицу. Бабка Авдотья если и удивилась ее появлению, совершенно не подала виду.

– Здравствуйте, Авдотья Михайловна, – проговорила Юля и присела на скамейку рядом с ней.

– Здравствуй, Юля, – устало проговорила она, а потом помолчав, добавила. – Вернулась, значит, сумела сделать так, как Ванюша мой хотел. Чуяло мое сердце, с самого твоего появления, есть в тебе искорка, а когда ты ворожбу мою остановила, то уж точно поняла. Ты уж прости меня, дуру старую, за то, что мешала. Все я понимала, и Максимушку мне было жалко, только Женя-то родной внучок, вот и давил на меня Андрей, что чужого мальчишку приветила, а родной кровинушке не помогаю. Кабы знала я тогда, что он Ванюшу-то убил, видела ведь душу его окаянную насквозь, а того дела мерзкого не разглядела. Скажи, жив хоть Максимка-то?

– У Максима все замечательно, – улыбнулась Юля, – он теперь дома с родным дедом, в школу пошел. Максим – умный мальчик, он еще много чего сможет сделать в жизни.

Старуха кивнула, одной рукой она держала неизменную отполированную палку, а скрюченными пальцами другой водила по колену, рисуя незамысловатый узор. Подбородок ее слегка подрагивал, а взгляд, как недавно и у Алексея, устремился в одну точку.

– Видишь, как судьба их тут оставила. Женька-то у меня все жил, требовал, чтоб рассказала, где записи Ванины. А я и знать не знала, что он чего-то пишет, было – уезжал, пропадал, но всегда возвращался и все больше кручинился. А тут в горячке и проговорился Женя, про убийство-то, уж я его и отчитала, ругала, почем зря, но совестью не мучаюсь. Не нужон такой внучок, коли на родного отца руку поднял, ну я его больше с той поры и не видела. И к Лёшеньке приставал, все чего-то требовал, грозился, и до драки у них доходило, думала поубивают друг дружку, а чего я сделаю, с клюкой-то. Жалко Лёшу, сам не свой тут ходит, возле пепелища встанет и глядит все с тоской.

– Умер Женя, Авдотья Михайловна. Возле озера сейчас лежит, похоронить его надо.

– Умер? Ну пущай земля будет пухом, – проговорила Авдотья охрипшим голосом и стала водить палкой по мокрой земле. – Может в той жизни исправится, в этой столько бед натворил да горя принес.

– А что здесь было после нашего ухода? – тихо спросила Юля.

– Ох, страшно в тот день было. Милиция с сиренами приехала, Андрей ружье приволок, стал стрелять, ну его скрутили, да и увезли. А тут горело все адовым пламенем, пока пожарные с города доехали ничего и не осталось от тех домов. Ну может оно и к лучшему. Андрей там наплел про детей-то, а остальные молчали, тут приехали, покрутились-повертелись среди головешек, да ничего и не нашли, их больше интересовало, чего взорвалось. С одной стороны яма, да железки искореженные, погрузили их да увезли в город. Хотели в лес сунуться, походили-походили и плюнули. А Алёша тогда Аню из дома волок, она все лезла в огонь вещи забрать, в голос кричала. Он дыма надышался, вот тут у меня на пороге упал, мужики наши его помогли в дом занести, он и отлеживался.

– Значит никого больше здесь нет?

– Нет, – закачала головой старуха. – Девчата все в городе остались, устроились там, только Алёнка приезжает, продукты привозит, да все уговаривает нас с Лёшей тоже ехать. А я не хочу, мне и осталось-то не так и много, поживу тут одна, леса я не боюсь, и Ванюша мой тут под березками лежит. А Алёшка, он уж вроде согласился, да тут новость пришла, что Гришка в больнице помер. Тут он и стал чудить, запасов выпить-то полно было у Ивана, там вот, в комнатушке над крестом, – махнула палкой бабка Авдотья. – Юля, ты на меня зла не держи, прости старуху безумную.

– Я и не держу, Авдотья Михайловна, что вы, – тут же отозвалась Юля. – Скажите, а почему вам Люда, жена Лешина не понравилась? Зина сказала, вы тогда тоже на нее начитывали.

– Пустая она была, то бишь бездетная. Чуяло мое сердце, что не разродится, когда время придет, вот и хотела Лёшку огородить от расстройства. Словам бы не поверили, вот я так. – Она помолчала. – Покуда тут будете, не забывайте про старуху, поговорить чуток хочется. Заходите, я вас чаем душистым напою.

– Хорошо, Авдотья Михайловна, – кивнула Юля, – пока пойду, а то печка топится.

– Иди, милая, иди, – проговорила бабка Авдотья, и тяжело поднявшись, тихонько поплелась вдоль забора.

В доме уже не было полнейшей тишины, в печке весело потрескивали дрова и гудело пламя. Алексей все еще спал, и Юля сидела на кухне со стопкой книг, выбирая нужные для Влада. Веня выбрался из одеяла и, пошатываясь пришел к ней, устроившись возле ног. Он хромал на заднюю ногу, и на боку у него виднелся длинный залитый зеленкой шрам. Но судя по его затянувшемуся виду, жизни Вениной ничего уже не угрожало.

Вдруг в комнате послышался шорох, Юля отложила книгу и встала у окна, пытаясь унять дрожь от волнения. Секунды растянулись в часы, пока Алексей преодолевал это небольшое расстояние до кухни. Наконец он появился в дверном проеме и замер, испуганно глядя на девушку, потом потер лицо ладонями и снова с недоверием посмотрел. И дрожащим от волнения голосом, спросил:

– Это же не видение? Или я схожу с ума? Как ты сюда попала? Подожди… Ты хочешь сказать, это ты стояла в дверях, а не Женька?..

Юля, глупо улыбаясь, молча кивнула головой. Столько всего хотелось сказать, но слова, они замерли, растворились, исчезли без следа, а ноги будто вросли в пол и не желали сдвинуться с места. Алексей сделал неуверенный шаг вперед, потом еще, и ей наконец удалось сбросить оцепенение. Шагнув навстречу, она прижалась к нему. Обнявшись, они просто стояли молча, собираясь с мыслями, с чувствами, с эмоциями, их сердца усиленно бились в такт, словно стараясь заглушить все остальные ничего не значащие звуки.

– Я… я не могу в это поверить, – прошептал наконец Алексей. – Камень же треснул, черт возьми, как? Юлька, родная, тут столько всего случилось. Я мысленно попрощался с вами, навсегда. Если бы не Авдотья и Алёна, я бы… Мне не хотелось жить без ребят, одному, без… без тебя. Юль, я не хочу, чтобы ты снова исчезла, я… я люблю тебя.

Она отстранилась и, глядя ему в глаза, тихо прошептала:

– Я тоже люблю тебя. И обещаю, что исчезать больше не буду. Теперь мы точно уйдем вместе.

Он прижал ее к себе снова, не желая отпускать, и они замерли, слушая как недовольно подпрыгивает и грохочет крышка кипящего чайника, до которого сейчас никому не было дела.

В этот раз сотовый, наконец, пригодился. Алёна оставила Алексею адрес, по которому он мог отыскать ее, если бы решил перебраться в городок. На том же листочке она написала и номер телефона. Через два дня ее вместе с Марией и Светланой привез Виктор. Следом за ними приехала Вера, осунувшаяся, полностью закутанная в черное, в неизменных затемненных очках.

Первым желанием Веры было увезти сына домой, чтобы свое последнее пристанище он обрел ближе к дому. Но отчего-то она прислушалась к словам Авдотьи, и решила оставить его здесь, на крохотном кладбище под многолетними развесистыми березами, где возвышались всего три надгробия – Ивана Михайловича, Люды с младенцем и Григория.

Глядя на них, Юля печально вздохнула. Все же идея с цветочным лугом в Зеленом мире самая верная, она позволяет полностью отпустить ушедшего, и с помощью его праха дать новую жизнь. Пусть растениям, но зато нет этих печальных искусственных цветов, гранитных памятников, фотографий, вечно напоминающих о том, сколько бы еще сумел в своей жизни человек, задержись он в этом мире подольше. Лучше всего хранить образы в памяти, самые лучшие, самые добрые, самые светлые.

Неожиданно к девушке повернулась с перекошенным от ненависти лицом Вера:

– Не знаю, как ты теперь жить будешь. Столько бед натворила, сидела бы себе в городе и не рушила судьбы чужих людей. Одного до смерти довела, второго до тюрьмы, третью до сумасшедшего дома.

– Будет тебе, Вера, – тут же откликнулась стоявшая рядом Алёна. – Ведь это ты утаила способности сына, и на сторону Андрея перешла. Примкни Женя к остальным мальчишкам, он бы сейчас жив был, а может в свое время и с отцом бы сблизился, еще раньше помог бы ему открыть переход и увести мальчишек. А Аня и вовсе сама виновата, нечего было в полиции кричать, что у нее девятерых детей украли, по документам-то у нее ни одного нет.

– Это шпана была уличная, а не ребята, – зло бросила Вера. – Я думала, может из них и правда люди выйдут, но чего я хотела от горстки оборвышей. Накинулись на Женьку, будто он прокаженный, чуть глаза не выцарапали.

Алексей усмехнулся.

– А что он сделал, чтобы сойтись с ребятами? Он считал, что раз он старше, значит сильнее. Именно поэтому решил попросту натравить на них зверя. Ты уж прости меня Вера, но если и была в Женьке хоть капля человечности, хранил он очень глубоко, не предъявляя окружающим ни на секунду. Хотя, вру, с Андреем он сдружился крепко.

– Да Андрей ему как отец был!.. – Вырвалось у нее.

– И где теперь этот отец? Сидеть ему за махинации долгие годы, вы бы и Женьке такую судьбу хотели? – усмехнулась Юля.

Она ничего не ответила, за темными очками даже выражения глаз было не разобрать, потом молча села за руль и уехала.

– Грустно, что так все закончилось, – вздохнула Алёна. – Но за вас, ребята, я очень-очень рада. Правда. Теперь у вас все точно будет хорошо…

В деревне Юле с Алексеем пришлось провести практически целый месяц, теперь девушка не торопилась вызвать состояние обостренных чувств, знала – наступит время, и оно обязательно придет. Так и вышло.

В тот тихий ноябрьский вечер падал снег, громадные тяжелые хлопья падали на землю, укрывая зимним одеялом. На столе тихонько колебался крохотный огонек свечи: с тех пор как не стало генераторов, света в деревне не было. Веня лежал на диване, свернувшись калачиком. Видимо, так любили спать абсолютно все та́хи. У двери давно уже стоял рюкзак с собранными вещами, и Авдотью Михайловну они предупредили, что уйдут, скорее всего, внезапно и вряд ли смогут зайти попрощаться. Для нее была приготовлена записка, которую они собирались воткнуть в дверь.

Неожиданно под самыми окнами протяжно завыл пу́ри, Веня поднял голову, но не зарычал, как обычно, а слез с дивана и подошел к двери. Юля спускалась с лестницы, когда пространство резко надвинулось на нее, сделав каждую деталь чрезмерно четкой. Она снова слышала дыхание волка и потрескивание свечи.

– Лёша, мы должны уйти сию же секунду, – тихо проговорила она.

Он молча кивнул, окинул взглядом дом, снял верхнюю одежду и протянул куртку Юле. Задув свечу и провернув ключ в замке, они вложили его в записку и сунули в щель.

В этот раз Юле показалось, что шли они не больше десяти минут. Впереди, почти рядом, бежали два зверя, два представителя совершенно разных пространств, тоже волей судьбы застрявшие в Голубом мире. Первым исчез Веня, он прочертил головой невидимый круг и ускакал, не дожидаясь остальных.

– Обними меня и не отпускай, что бы не случилось, – проговорила Юля, поднявшись на пригорок.

Прижавшись обеими ладонями к уцелевшему камню, она мысленно вытянула из клубка бордовую нить. Дернула и натянула до предела. Сосредоточившись на образе Наталии, Юля стала искать серебристую точку. И когда она зажглась, Юля шагнула в пустоту, сжав как можно крепче руки Алексея.

В этот раз падение закончилось гораздо быстрее, но оба, не удержавшись на ногах, повалились на мягкую подстилку из вьюнка. Следом в переход черной молнией прошмыгнул пури, он словно вырвался из многолетней клетки на свободу и умчался в заросли ко́ру, даже не оглянувшись.

Когда они подошли к веранде, около двери крутились сразу два та́хи.

– Теперь одного зовут Веня, а другого Максим нарек Сёмой, – засмеялась Юля.

Дверь тут же открылась и на веранду шагнула Наталия, она довольно улыбалась, словно знала, что они появятся именно сегодня.

– Лёшенька, как я рада тебя видеть, – протянула она навстречу руки.

– Я тоже очень рад, Наталия Викторовна, – ответил Алексей, позволяя женщине заключить себя в объятия.

– А у меня тут для вас небольшой сюрприз, – чуть виновато проговорила Наталия.

Оказалось, что в доме на диване мерно посапывают Аркаша и Стасик.

– Вот, их привел обратно Инар. Они там такую истерику закатили, когда узнали, что Илюшка с Кириллом в интернате жить не будут, а Зине сейчас не до такой ватаги.

Алексей осторожно опустился на корточки у дивана и погладил мальчишек по коротким ежикам волос. Аркашка мигом проснулся и замер с широко распахнутыми глазами. Потом толкнул Стасика в плечо и что есть мочи закричал:

– Я же говорил, я же всегда знал, что папка вернется!

2019-2020