Собрать по осколкам

Глава 1. Ник

— Ты не собираешься ответить?

Телефон Ника лежал на столе и упрямо вибрировал. На экране опять высветилось имя сестры. Ник отключил звук и перевернул телефон экраном вниз.

— Так о чём мы говорили?

— О твоей новой книге.

— Ах да, ты её прочла?

Ник всем телом придвинулся вперёд в ожидании ответа, но Тийна не торопилась. Она бросила в чашку с кофе пару кубиков сахара и медленно их перемешала.

— Оскар...

— Так, дело дрянь, — встрял, возникший из-под диванчика, Кот. — Она использует псевдоним только, когда хочет сказать «нет».

— Не нагнетай.

— Хорошо, я перейду сразу к делу. Оскар, я не возьму твою рукопись.

— Но почему? Если её надо доработать...

— Она не плохая, сама по себе. Но мне от тебя нужно другое. Читателю нужно другое.

Тийна выдавила из себя дружескую улыбку и поднесла чашку к губам. Кот скривился и забрался обратно под диванчик. При этом шляпа слетела с его лысой головы и осталась лежать у ног писателя. Ник тяжело вздохнул.

— Тийна, мы сотню раз об этом говорили. Я не могу написать продолжение «Хроники». Я пишу одиночные книги, никаких приквелов, никаких циклов — это мой принцип.

— Я знаю, знаю, — женщина поморщилась. Они оба знали этот диалог наизусть, как и то, что так и не придут к соглашению. По крайней мере Ник надеялся, что они оба это понимаю. Иначе ему придется уволиться. Уйти в другое издательство, в лучшем случае. А его еще пойди найди.

— Принципы принципами, Ник, но «Хроники Бессмертного города» — твое лучшее произведение и народ хочет еще. Я не могу сейчас напечатать другую твою историю, сколь бы удачной она не была сама по себе, — Тийна взмахнула рукой, пресекая возражения со стороны писателя, — я не могу сделать это и надеяться, что люди купят ее только из-за твоего имени.

— А она серьезно настроена.

Ник незаметно задвинул ногой шляпу под диванчик. Лысое недоразумение, снедаемое комплексами, не вылезет оттуда без своего головного убора. Писатель рассеянно подумал о том, что нужно устроить Коту допрос и узнать, где он его украл, но наткнулся на суровый взгляд Тийны и вынужден был вернуться к разговору.

— Я издал уже одиннадцать книг. И все прекрасно продавались. «Северный ветер» вообще побил все рекорды по продажам в первый месяц.

— Да, а теперь мы не можем продать его даже в мягком переплете. Ты вообще, сидишь в интернете?

Снова раздался телефонный звонок. На этот раз звонили Тийне. Она мельком взглянула на экран, намереваясь сбросить, но передумала. Жестом извинившись, женщина взяла трубку и быстро заговорила на эстонском. Лицо ее при этом приняло озабоченное выражение. Спустя пару предложений она нервно вскочила с места и принялась мерить кабинет шагами. Она покосилась на Ника, прикидывая, не продолжить ли лучше разговор в другом месте, но не ушла. Ник уходить тоже не собирался. Он достал телефон, чтобы создать дистанцию между собой и издателем, и принялся бесцельно листать страницы меню. Так он надеялся показать, что не собирается подслушивать разговор Тийны, а заодно придумать остроумный ответ на последний вопрос издателя. Кот взобрался на подлокотник и потерся головой о плечо Ника.

— Тебе и правда стоило завести инстаграм.

— У меня есть инстаграм, — процедил Ник себе под нос. В доказательство он тыкнул на розовую иконку и открыл приложение. Он так давно не заходил сюда, что приложение просило повторно ввести пароль.

— Закрытый, с десятком подписчиков?

Пароль Ник не помнил, но приложение предложило использовать гугл-аккаунт и это сработало. Ник пролистал ленту, затем зашел в рекомендации и вбил в поиске #OskarRändaja. Страница наполнилась фотографиями с обложками его книг и его собственными фотографиями со встреч с читателями в книжных магазинах. Среди прочего Ник наткнулся на коллаж на котором его фото поместили рядом с фотографией другого мужчины. Две фигуры, расположенные рядом словно, повторяли друг друга. Тот же русый конский хвост с выбритыми висками, так же ручка, воткнутая за ухо наподобие пера, очки в широкой оправе, даже поза с рукой у подбородка. Ник открыл пост и начал читать, но успел прочесть только заголовок: «Койт Рахамяги — восходящая звезда»

Ник отвлекся от ленты и перевел взгляд на Тийну. Ее глаза сверкали гневом, губы превратились в тонкую линию. Ник не старался разобрать и перевести все, что женщина говорила по телефону, но по тону понимал, что пахнет жареным и парню на том конце провода несдобровать. Писатель покосился на Кота, зная, что тот и без слов поймет, что у него на уме. Компаньон поправил шляпу и несколько раз провел лапой по длинному носу, словно приглаживая невидимые усы.

— Ну, пойдем, посмотрим, — сказал он. Ник закрыл глаза и позволил Коту направлять себя. Это было похоже на сон наяву. Сон, в котором Ник оказался в комнате с множеством дверей, каждая из которых вела в неведомый мир. Кот уверенно подвел его к одной из них.

За закрытой дверью завывал ветер. Свист разносился по дверным петлям неровной, тревожной музыкой. Частички пыли заметались в воздух и кололи лицо и руки маленькими иголочками. Ник прикрыл лицо рукой, но это не помогало. Казалось, частички пыли проникают ему прямо под кожу. Сложив руку козырьком, он вглядывался в даль, укрытую серым маревом, но вместо ожидаемой безлюдной пустыни, увидел обычный город. Почти точная копия города Т***, где жил он сам, разве что более мрачная и однообразная. Одинаковые серые многоэтажки, словно деревья в густом лесу, тянулись вверх и закрывали собой небо. Люди на фоне этих домов казались жалкими букашками. Если только это были люди. У существ, населявших этот Серый Город определенно было по две руки, две ноги, спины, прямые, словно к ним примотали палку и большие, опухшие от мыслей и знаний головы. Вот только лиц у этих «людей» не было. Вместо них зияла черная бездна.

— Ненавижу перестройку – Кот опустил шляпу, прячась от пыльного ветра, так что его голос звучал глухо.

— Не ты ли вечно бубнишь, что это естественный этап формирования мира?

— Или расформирования – проворчал Кот. — Готов поспорить, через пару лет «это» превратится в очередную однобокую проекцию реальности. У парня никакой фантазии.

Они спешно побрели по улочке, высматривая в толпе хозяина мира. Ник надеялся, что у него, в отличие от остальных местных жителей было лицо.

— Не думаю, что мы отыщем здесь что-то особенное, — Кот бросал тоскливые взгляды в сторону выхода. – Проблемы в школе, несчастная любовь, бла-бла-бла…

Он кивнул на черное трехэтажное здание в форме буквы «Т». Пыль клубилась над крышей густым облаком, и ветер разносил ее частички по всему Серому Городу. У входа в школу толпилась группа подростков, но ни у одного из них не было лица. Ник подошел ближе, чтобы рассмотреть, что всех так заинтересовало. Растолкав безликих, которые никак не отреагировали на его вмешательство, писатель оказался перед доской объявлений. Деревянное основание, воткнутое в землю, обгорело и обуглилось дочерна, доска покосилась и держалась на добром слове. К ней гвоздями были прибиты фотографии. Можно было предположить, что на всех фотографиях изображён один и тот же мальчик: где-то от гордо стоит с почётной грамотой, где-то с кубком за первое место. Лицо у мальчика определённо когда-то было, но кто-то старательно зачирикал его черной ручкой.

- Несчастная любовь отменяется, - прокомментировал Кот, уткнувшись носом в одну из фотографий. – Я знаю, где он может быть.

Насколько бы велика ни была человеческая фантазия, у каждого мира есть граница. У кого-то это глухая стена, у кого-то глубокий ров с зубастыми тварями, у кого-то густой туман, такой плотный, что не видно собственных рук. У Ивара был лес. Густая, мрачная дубрава, конца которой не было видно. От города лес отделяла бурная речка, через которую перекинулся хлипкий мостик. На мосту стоял мальчик. Хилая сгорбленная фигурка настоящего ботаника, сгибающегося под весом несоразмерно большого рюкзака под завязку набитого чужими ожиданиями и надеждами.

Ивар смотрел на лес, с тоской и надеждой одновременно, но его ноги буквально вросли в камень у основания моста. Под ним шумно текла река, грозившая выйти из берегов и затопить прибрежные территории. Ник спустился к реке и опустил руку в воду. Она не была холодной. Она не была даже мокрой. Вытащив руку Ник понял, что сжимает клочок бумаги с нацарапанными на ней таким знакомым подчерком словами. Теми что Тийна произнесла в гневе, не подумав.

— Ай, — Ник вскрикнул и выронил записку. На пальцах выступили капельки крови. Бумага резала как острый нож. Писатель почувствовал, как все внутри него сжимается от всепоглощающего чувства одиночества, грозовыми тучами нависшего над городом.

— Нам пора, — позвал Кот, сверившись с карманными часами. — Она заканчивает разговор.

Ник плотно закрыл за собой дверь в чужой мир и открыл глаза.

— Прости, что пришлось отвлечься, — Тийна вернулась на свое место. Профессиональная маска на миг спала и Ник увидел расстроенную и очень усталую женщину в деловом костюме. Тийну Раудкиви принято считать жестким и непоколебимым начальником с чуйкой на бестселлеры, как у ищейки. Ее уважали, а некоторые и боялись, но мало кто осознавал, что вечером она снимет этот костюм железной леди и превратится в мать-одиночку, тянущую на себе троих детей.

— Что-то случилось?

— А, ничего. Ивар. Это мой младший, ты его помнишь, он как-то приходил в издательство. В последнее время совсем не понимаю, что с ним творится…, — сказала Тийна. Она глотнула остывший кофе, поморщилась и отставила чашку в сторону. — Впрочем, откуда мне знать, если я все время торчу на работе и уговариваю своих авторов написать то, что действительно имеет все шансы стать хитом.

Она вздохнула и состроила страдальческую мину, словно то, что ей предстояло произнести не нравилось ей самой.

— Давай так. Мне нужно, чтобы ты написал продолжение «Хроник», Оскар. Как напишешь, я подумаю о том, чтобы издать это, — она вытащила из кармана брюк флэшку и положила ее на стол перед Ником. Все сочувствие писателя к Тийне, как к человеку, мгновенно испарилось.

— Ты не можешь так со мной поступить!

— Нет, могу.

В дверь постучались и в проеме показалась фигура парня с фотографии. В жизни он выглядел моложе, но сходство с Ником никуда не пропадало. Разве что фигура чуть выше и шире в плечах.

— Он даже волосы ерошит прям, как ты, — заметил Кот, вставая на задние лапы, чтобы лучше рассмотреть вошедшего.

— Подожди немного, Койт, я скоро освобожусь и найду тебя.

Парень кивнул и бросил беглый взгляд на Ника. Писателю показалось, что уголки его губ при этом растянулись в усмешке, но в следующую секунду голова исчезла за дверью.

— Койт Рахамяги, — пояснила Тийна. — Талантливый мальчик. Уже четвертую неделю его роман возглавляет список самых продаваемых книг по стране. Свою первую книгу он написал за полтора месяца. В феврале планируем выпустить вторую часть. Тебе есть чему у него поучиться.

Ник не удержался и возмущенно фыркнул.

— Я не пишу продолжения.

— Тогда нам пока больше не о чем говорить.

Тийна встала со своего места, дав тем самым понять, что разговор окончен.

— Нас что, только что уволили? — Кот растерянно переводил взгляд с писателя на издателя. Ник, стараясь внешне сохранять спокойствие, сгреб со стола флэшку и тоже встал на ноги.

— Получается, что так, — холодно произнёс он, глядя прямо в глаза Тийне. Он хотел уйти, хлопнув дверью, устроить сцену, но перед глазами вдруг снова возник серый город с безликими жителями и Ник смягчился.

— Знаешь, Тийна, — сказал он совсем другим голосом. — Ты можешь думать, что Ивар неуправляем, но на самом деле он просто боится. Боится не тебя, а того, что он для тебя разочарование. Он живет в мире, где только и слышит: «ты должен», но внутри него есть место, где он хочет просто быть собой.

Тийна замерла в недоумении. Она открыла рот, чтобы начать спорить, но передумала.

— Как же мне достучаться до него?..

— Просто поговори с ним. Не дави, выслушай его сторону, прежде чем начинать критиковать и указывать, как ему стоит жить… Тогда он сам к тебе выйдет.

Глава 2. Ник

Ник сел в машину и обхватил руками руль. Он старался осознать, что только что произошло. Кот проскочил на передние сидения и устроился на пассажирском, обвив пушистым хвостом лапы. На его сплюснутой мордочке появилось растерянное выражение. Кот уставился своими огромными желтыми глазищами на писателя, впервые, не находя что сказать.

В образовавшейся тишине вибрация звонка была подобна грому. Ник встрепенулся, сбрасывая с себя оцепенение, и взял трубку. Он ждал, что это Тийна, которая передумала или решила признаться в том, что все это глупая шутка, но в трубке раздался голос, который Ник хотел услышать меньше всего на свете.

— Привет, Ники. Весь день не могу до тебя дозвониться.

— Я работаю, — гаркнул Ник. Он вставил ключ зажигания и завёл машину, чтобы перевести звонок на громкую связь, через динамики магнитолы. Почему-то ему казалось, что так он окажется дальше от неприятной собеседницы.

— Знаю, знаю, ты все время работаешь. Но нам нужно поговорить.

В тоне сестры явно слышалась издёвка. Она демонстративно громко напечатал что-то на компьютере и, не прикрывая динамика, отдала распоряжение медсестре придержать следующего пациента несколько минут. Всем этим она хотела подчеркнуть, что, находясь даже на настоящей работе, можно найти время на разговор с семьёй.

Ник скинул зубы. Он выехал с парковки, чуть не задев чей-то новенький лэнд ровер и недовольно выругался.

— Ники, — в тоне Веры появились неодобрительные нотки. — Не выражайся.

— Я в машине, это не тебе, — буркнул Ник, выезжая на шоссе.

— Даже если не мне, ты же писатель. Разве ты не должен говорить корректно?

— Никому я ничего не должен, — огрызнулся Ник, почувствовав себя подростком. — Чего ты хотела? Названивала мне всю встречу с издателем.

— Я бы не названивать, если бы ты ответил на письмо.

Ник перевёл взгляд на Кота. Тот, сидя на задних лапах, развёл передние в стороны и пожал плечами. Машина дернулась и Кот чуть не улетел носом в бардачок.

— Пристегнись, — буркнул Ник, зная, что Кот все равно этого не сделает.

— Что?

— Говорю, что не помню никакого письма. Я был занят в последние дни.

— Настолько занят, что не можешь прочесть письмо от родной сестры?

— Настолько занят, что не помню, как меня зовут. Ближе к делу, Вера.

Нику начал надоедать этот разговор. Он пристроился к колонне машин, застрявших на светофоре и принялся нетерпеливо стучать пальцами по рулю.

— Это не телефонный разговор. Приезжай ко мне на работу.

— Серьезно? На другой конец города?

Ник застонал. Вера специально назначила ему встречу в больнице, чтобы лишний раз продемонстрировать свое превосходство и принадлежность к династии Краснобаевых.

— Серьезно, Ники. Не ты один постоянно работаешь.

Колонна не двигалась. Ник буравил взглядом зад стоящей перед ним хонды, словно хотел прожечь в багажнике дыру. Кот свернулся поудобнее на пассажирском сидении. Он прикрыл глаза и выставил вперёд одно ухо-локатор, чтобы лучше слышать разговор.

— Ладно, — сказал Ник, желая скорее закончить разговор. — Заскочу на днях.

— Завтра. Около двенадцать, у меня там как раз окно между приёмами, если, конечно, никто экстренно не попросится...

— Нет, завтра я не могу.

Кот открыл глаза и вопросительно посмотрел на Ника. Завтра они планировали провести весь день дома за просматриванием «Теории Большого Взрыва» и это с натяжкой можно было назвать серьезным планом. Ник отмахнулся от Кота, пресекая комментарии.

— Я напишу тебе, как освобожусь, — закончил он и положил трубку раньше, чем сестра успела что-то возразить.

— Как это по-детски, — не удержался от замечания Кот. Ник, лишь подтверждая замечание компаньона, смахнул с его головы шляпу. Кот с визгом нырнул вслед за шляпой под сидение и злобно зыркнул оттуда на Ника, не решаясь сразу вернуться на место.

Кот был компаньоном Ника, сколько тот себя помнил. Он появился, если не с первым вздохом, то с первой осознанной мыслью будущего писателя. В детстве Ник не задавался вопросом, почему существо, обладающее сходством с котом разве что в габаритах, взяло себе такое имя. Он просто принял существование Кота как данность, как неотъемлемую часть жизни. Кот стал первым гвоздем в крышке гроба отношений Ника с отцом. Тот не видел Кота, и, в отличие от матери, которая «не мешала мальчику фантазировать», жестоко наказывал за любое упоминание о странном кожаном существе с пушистым как у белки черным хвостом, огромными висячими, как у Дамбо, ушами и странной любовью к головным уборам.

В детстве Кот носил кепку. Это была серая бейсбольная кепка, копия той, что была у самого Ника. Но кепка вечно где-то терялась. Потом, в шестнадцать, Ник увлекся стим-панком, а Кот обзавелся мятым цилиндром с гогглами. То, что Кота никто не видит, Ник принял не сразу. Он привык ловить на себе недоуменные взгляды друзей, когда отвечал на особо колкие замечания компаньона. У него просто в голове не укладывалось, как можно не замечать это лысое, говорящее чудо с языком, острым как жало скорпиона. Однако Ник любил Кота. Именно он научил Ника открывать двери.

— А вдруг у нее и правда что-то серьезное случилось? — Кот запрыгнул на сидение, придерживая шляпу одной лапой.

— Что бы то ни было, оно может подождать пару дней. Иначе Вера уже из-под земли бы меня достала.

— Это уж точно.

Загорелся зеленый и колонна тронулась. Ник ехал вслед за хондой, прокручивая в голове разговор в издательстве. Отказ Тийны принять его рукопись, и появление этого Койта. Наверняка Тийна назначила ему встречу сразу после Ника не просто так. Хотела, чтобы они встретились. Хотела ли она этим подстегнуть Ника, или намекала на то, что пора уступить дорогу молодым?

— «Молодым». Тебе самому тридцать пять на днях стукнуло, — усмехнулся Кот, вторя мыслям Ника. Писатель съехал с шоссе на узкую улочку и почти крадучись поехал вдоль частных домов и низеньких, элитных новостроек. Он знал, что прямо за рядом этих белых, минималистичных домиков начинается пляж, и обманывал себя мыслью, что приехал в это район полюбоваться на море. Кота же было не так легко провести.

— Даже не думай! — Кот издал странный горловой звук,отдаленно похожий на рычание.

— О чем ты? — как можно невиннее произнес Ник.

— Только не говори, что подъехал сюда, потому что соскучился по фасаду. Ты хочешь забрать черновики.

— И вовсе нет.

— Мы не вернемся в Ирх! — не своим голосов взревел Кот. Ник резко затормозил у дома номер шестнадцать и свирепо посмотрел на Кота. — Не вернемся, слышишь?!

Редкая шерсть на загривке Кота вздыбилась, а большие и без того глаза превратились в два блюдца. Ник не ожидал, что реакция компаньона будет такой бурной. Ник знал, что им нельзя возвращаться. Это правило Кот ввел много лет назад, и уверял, что на то были причины. Чтобы воровать, им нужно было оставаться незамеченными, держаться в тени и иметь как можно меньше точек соприкосновения с теми, у кого они воровали. Однако случай с Ирхом стал особенным. Ник не планировал ничего выносить из этого мира, но его персонажи буквально просились на страницы книги. Ник не смог удержаться, хоть и понимал, что его поступок неизбежно приведет к разрыву отношений с одним из самых близких ему людей. Вернуться туда теперь, спустя четыре года, была равносильно смертному приговору.

— Ты не можешь знать наверняка, — заметил Ник, когда Кот выбрался вслед за ним из машины. — Никто не говорил, что дважды использовать один и тот же мир нельзя. Ты сам придумал это ограничение.

— Ради нашей с тобой безопасности!

— А что это меняет? Однажды попав в мир, ты отыщешь туда дорогу, даже будь она хоть за тысячу километров, только…

— Нет!

Ник нажал на кнопку домофона. После третьего гудка он подумал, что возможно никого нет дома, но тут дверь открылась. Домофон запищал, и Нику ничего не оставалось, кроме как зайти в подъезд. Он поднялся на второй этаж. В дверях четвертой квартиры стояла высокая женщина в белом деловом костюме.

— Прошу прощения, vabandust, я Оскар Ряндая, писатель…

— Да уж вижу, что не доставщик, — женщина скрестила руки на груди. Под ее тяжелым взглядом, Ник второй раз за день почувствовал себя школьником у доски.

— Прошу прощения, что так внезапно. Я раньше жил в этой квартире.

— И?

— Действительно, и?... — передразнил интонацию Кот. — Ради чего мы здесь?

— Видите ли, я…

Ник замялся. Он стоял на пороге важного для него решения, судьбоносного, возможно. Быть или не быть? Рискнуть или психануть? Начать с начала или вернуться в прошлое?

— … ты пришёл за вещами? Маклер упоминал о коробках. Я отнесла их в панипайк.

Женщина нырнула за дверь и вернулась с небольшим ключиком от подвального помещения. Она деловито сунула его в руку Ника, полагая, что дорогу он знает и сам. Ник сжал в руках ключ и повернулся к лестнице. Вот и все. Он позволил принять судьбоносное решение за себя постороннему человеку.

— Это не значит, что я собираюсь возвращаться к истории про Ирх, — сказал Ник, спускаясь на нулевой этаж. — Просто заберу свои вещи. Даже если «Северный ветер» все-таки напечатают и у меня появятся деньги, я вряд ли смогу въехать в эту же квартиру.

— Как скажешь.

Ник открыл ключом подвальное помещение. На полу сиротливо стояли две картонные коробки со старыми черновиками и наработками. Их свалили сюда в беспорядке, некоторые листы-вкладыши выпали и их грубо запихнули под обложку ближайшего блокнота, так что они не совпадали по размеру. У Ника заболело сердце, глядя на такое неуважение к литературному труду. Он вспомнил, с какой любовью выстраивал картотеку в своем личном кабинете на втором этаже. Теперь в этом кабинете восседает мегера в белом костюме. Может, устраивала бизнес-встречи в zoom-e на фоне морского пейзажа, который он, Ник, купил и повесил на стену за рабочим столом.

— Ты же не собираешься разбирать их все прямо здесь?

У Ника чесались руки, но он понимал, что это не логично. Писатель поставил одну коробку на другую и поднял их вместе. Он не видел куда идет, и ориентировался на голос Кота, который предупреждал его о возможных препятствиях.

— Тут порожек, осторожно. Так... хорошо. Теперь дверь. Кто-то звонит в домофон, может подождать, пока откроют.

Прислонив коробки к стене, Ник нажал на кнопку у выхода. В дверях он столкнулся с курьером с большой зеленой сумкой. Курьез посторонился, давая Нику возможность выйти и торопливо понесся по лестнице, игнорируя лифт. Ник закинул коробки на заднее сидение машины и поспешил обратно, вернуть ключи от подвала новой хозяйке. На лестнице он снова столкнулся с курьером, а стоящая в дверях женщина выглядела куда приветливее.

— Ну что? Все в целости и сохранности? — спросила она, хищно улыбнувшись Нику. — Ах да, тут еще несколько писем на имя.., — женщина резко остановила протянутую с конвертами руку и подозрительно прищурилась. — Как ты сказал, тебя зовут?

— Никита Краснобаев. Оскар Ряндая — мой литературный псевдоним, — смущенно пояснил Ник, — я писатель.

Женщина смерила его оценивающим взглядом и отдала письма.

— Вижу, — сказала она, будто «писатель» было сродни диковиной расе и теперь она приметила заостренные уши или зеленый цвет кожи собеседника.

— Всего доброго, — буркнул Ник в закрывающуюся дверь. Он вдруг почувствовал себя невероятно усталым, словно перетаскивание коробок и двойной подъем по лестнице забрали у него все силы. — Может, закажем пиццу?

— Если тебе это поднимет настроение.

Ник опустился в водительское кресло, прикидывая, сколько времени займет доставка, и успеет ли он сам доехать до Лиса раньше, если закажет пиццу прямо сейчас. Он кинул письма на одну из коробок и потянулся за телефоном. Ник уже чувствовал в носу запах пепперони и плавленого сыра, снимая блокировку с телефона, но тут его внимание привлекло красное оповещение вверху меню. СМС-сообщение. В сообщении было только два слова:

ЭТО КАТАСТРОФА!

Глава 3. Али

Это был ее четвертый раз, так что она наверняка знала, что будет дальше. Алиби крепче вцепилась в качели, чтобы не упасть, когда долговязый парень с непропорционально длинными руками подойдет со спины и дернет за цепь. Первый раз Алиби от неожиданности упала, больно поцарапав ладонь о камень. Она не знала, кто этот парень, но будет уверенно изображать, что они хорошо знают друг друга. Она назовет его по имени и предупредит, чтобы держался от нее подальше, на что тот только рассмеётся, а потом...

— Что Лилька, задница примерзла?

На этот раз парень не схватился за цепь, а что есть силы толкнул качели ногой. Алиби, не смотря на готовность, чуть не вылетела на землю. Костяшки на ее пальцах побелели от усилий, с которыми она держалась. Однако на улице действительно было холодно и Алиби каждый раз попадая сюда внутренне недоумевала, почему вынуждена держаться на металлическую цепь, даже не надев перчатки.

— Чего молчишь? — парень приготовился еще раз пнуть качели.

— Отвали, Эгерт!

— У, как грубо.

Парень отваливать явно не собирался. Он никогда не слушал. Вместо этого он плюхнулся на соседние качели и начал раскачиваться, но не вперед-назад, а в сторону, так что его качель ударялась о борт той, на которой сидела Али, с противным металлическим лязгом.

— Лилька, а Лилька!

Алиби соскочила с качели и хотела уйти, но парень среагировал быстрее. Он схватил ее за руку, крепко сжимая запястье и самодовольно ухмыляясь.

— Разве я разрешал тебе уходить?

Каждый раз Алиби поражалась тому, как зловеще это звучит у нее в голове. Не смотря на безобидность ситуации, она вызывала в девушке целую бурю эмоций: тут и страх, и злость, и страстное желание навредить этому Эгерту. Алиби каждый раз выбивало из колеи собственное желание ударить парня, нанести ему физический вред, разорвать на части. При этом она не испытывала к нему ни ненависти, ни даже неприязни, лишь отчаянное, гнетущее желание освободиться от него. Навсегда.

Пока Алиби пыталась справиться с нахлынувшими на нее чувствами, парень заметил кого-то у дороги и махнул им рукой.

— Смотрите, кто у нас тут!

На площадку зашли еще два парня. На плече у одного из них был рюкзак. Второй, невысокий, но худой, словно щепка, сжимал в руках банку энергетика. Не смотря на изменившийся заход, все последующие события повторялись до мельчайших подробностей. Алиби знала, что сейчас парни окружат ее, не давая пройти и зубоскаля по поводу ее ненормальности. Долговязый предложит научить целоваться. Остальные подхватят тему и продолжат обсуждать девственность и шансы ее лишиться «с такой-то внешностью». Когда Эгерт предложит «из жалости» собственную помощь, бушующая в Алиби ярость вырвется наружу, и она...

А, впрочем, прелюдию можно и пропустить.

Алиби взмахнула руками, представив, словно хватает ими невидимый воздушный шар. Парни, потеряв способность управлять собственным телом, взвились в воздух. Алиби попеременно посмотрела на каждого из них, чувствуя, как сила пульсирует на кончиках ее пальцев. Она была бы способна сейчас сделать что угодно. Могла бы заставить их наброситься друг на друга с кулаками, могла бы устроить им кровавую баню в духе "Кэрри", могла бы заставить их "помочь из жалости" друг другу. Ее власть в этот момент была безгранична, сила наполняла ее до краев. Сейчас Алиби была могущественнее самой старшей из Натблир. И вся ее мощь была направлена на разрушение.

— Но это неправильно.

Губы Алиби не шевелились, но голос в голове звучал отчетливо.

— Нельзя отвечать злом на зло, оно от этого только множится.

— Если его будет достаточно, они не посмеют вернуться за добавкой.

Второй голос звучал так же отчетливо, как и первый. Только он был тоньше, как будто говорил ребенок.

— Я просто хочу сделать им так больно, чтобы они боялись. Чтобы держались от меня подальше.

Али знала этот голос. Его появление в собственной голове не пугало ее, а скорее пробуждало любопытство. Ей всегда казалось, что тот, кому принадлежит голос знает о ней самой гораздо больше. Порой ей думалось, что это сама богиня обращается к ней подобным образом. Однако разве могла Великая Мать так кровожадно желать расправы над парой тупых подростков?

Парни голосили, бесполезно суча ногами в воздухе. Мольбы о прощении перемежались с угрозами и ругательствами в адрес «Лильки».

— А кто такая Лилька?

Алиби никогда не пробовала задавать вопросы напрямую голосу и теперь внутренне замерла в ожидании. Может, все окажется так просто, и все это время ей действительно нужно было только спросить.

— Мы.

— Мы?

— Никто.

— Я не понимаю.

— Никто. Тень. Глупая, уродливая оболочка...

Казалось, голос уже не говорил с Алиби, а ушел в собственные мысли. Алиби же ощутила сильный прилив чувств. Только в этот раз ее затопила не ненависть, а тоска, всепоглощающее, удушающее отчаяние. Несколько секунд она беспомощно барахталась в этом море эмоций, пока не выудила и не схватилась, как за спасительную ветку, за то, что было ей хорошо знакомо. Она должна причинить вред этим парням. Она должна напугать их так, чтобы они исчезли из ее жизни. Возможно, если ей это удастся, ей больше не придется возвращаться сюда.

Алиби еще раз взмахнула руками, и парни шмякнулись с высоты на землю. Не дав им времени оклематься, девушка очертила линию вокруг них. Из ниоткуда выросла стена племени. Его языки жадно лизали землю у ног Алиби, но ее обходили стороной, даже если в какой-то момент пламя касалось ее, то не обжигало, даже не грело. Чего не сказать о парнях. Они в ужасе отпрянули от разрастающегося пламени. То, словно собачонка, услышавшая команду «фас», бросилось вдогонку, растапливая снег и лед на своем пути. Али больше не слышала голоса в своей голове, но почему-то была уверена, что он, кем бы он ни был, доволен. Все снова пошло своим чередом.

— Лили! А ну снимай свои чертовы наушники!

Али резко выбросило в реальность. Она сидела на диванчике в капсуле по пути домой в Нижний Ирх. Напротив, сидел долговязый Эгерт и его подпевалы. Вид у всех троих был довольно потерянный. Али никогда не разговаривала с Осколками после того, как закончится эпизод. Она предпочитала, как и большинство коренных жителей Ирха делать вид, что их вообще не существует.

Осколки были довольно странным явлением. Они выглядели точно так же как обычные люди, но было в них что-то противоестественное, не живое. Они сосуществовали рядом с другими Ирханитами, но Али никогда не видела, чтобы они ели, или спали, никто не знал, где они живут и проводят свободное время. Они появлялись то тут, то там, и исчезали, словно их никогда и не было. Другие люди редко заговаривали с Осколками, но Али часто приходилось сталкиваться с ними по работе. Тут они оживали, словно наемные актеры, приобретали характер, голос, принимали ту форму, которая была необходима. Иногда Али посещали мысли о том, что она тоже Осколок. В детстве ее охватывал ужас от мысли, что со стороны она выглядит так же жалко и отчужденно, но, когда девушка поделилась своими мыслями с Кай-Рю, тот только рассмеялся.

— Еще скажи, что ты призрак мщения, пришедший убить всех неверных.

Кай-Рю не верил в Осколков. По большей части. Однажды Али пережила эпизод, в котором какие-то девчонки преследовали ее до самого бара “Пылай”. Тогда Карий вступился за не и вел себя так, словно давно знает всю эту шайку. Однако, сколько бы Али не припоминала в последствии это момент, Кай-Рю его не помнил. Али убеждала себя в том, что Кай-Рю был просто ужасно пьян. В конце концов он и ее тогда называл, не Али, а Лулу. Впрочем, этому могло быть и другое объяснение. Чем больше эпизодов на территории Нижнего Ирха переживала Али, тем сильнее убеждалась в том, что другие жители города не могут запомнить ни самих Осколков, ни время, проведенное непосредственно в их обществе. Однако Осколки там были. Они не были плодом воображения Али, они были настоящими, из плоти и крови людьми, не принадлежащими этому миру.

Капсула мерно скользила по Небесному Мосту. Где-то там далеко внизу простирался родной мир Али. Скоро она вернется домой, примет душ и смоет с себя все неприятные воспоминания об этом последнем эпизоде. Да, душ — это то, что ей сейчас нужно. И, возможно, еще немного вздремнуть. Али уже мысленно видела себя, свернувшуюся калачиком, под холодным одеялом, в окружении подушек. Али будет лежать, наслаждаясь тишиной, покоем и чувством того, что она знает, кто она, что она находится в собственном теле и может распоряжаться им по собственному усмотрению. И никаких суперсил в духе Натблир.

Если задуматься, все дети мечтают иметь способности натблир. Двигать предметы одним лишь взглядом, или предсказывать будущее, уметь летать, или выходить из огня невредимым, без единого ожога… Но спросите любого взрослого, хотел бы он стать натблирой, и на вас посмотрят, как на сумасшедшего. Глядя на фигуры в красных плащах, никто в здравом уме не захотел бы махнуться с ними местами, не хотел бы жить той жизнью, которой живут они. Обособленные, одинокие, непонятый. С каких пор Натблиры из благословенных полубогов превратились в олицетворение приближающейся беды, никто с уверенностью не мог бы сказать, однако это было так. Это восприятие дети впитывали с молоком матери и чем старше становились, тем больше крепли их предрассудки. Али понимала, что это только предрассудки, и все же, не могла от них избавиться. Ее страх и отвращение были вызваны не старушечьими россказнями, о бедах и несчастья, постигших тех, кто встал на пути у натблир. Все дело было в ее эпизодах. Там, наверху, она, может и не становилась натблирой, но и обычным человеком тоже не была. Там, наверху, ее переполняло чувство всемогущества, всегда идущего об руку с жестокостью, жаждой крови, желанием отомстить всем своим недругам. Если бы Али спустилась в Нижний Ирх, со всей этой силой в руках, смогла бы она удержаться от соблазна обрушить всю эту мощь на клан Барзаад? На всех тех, кто отвернулся от нее?

Али вытянула руки вперед и сосредоточилась на кончиках пальцев, где во время эпизодов скапливалась ее суперсила. Никакого покалывания. Ничего. А чего собственно она ожидала?

С шипением капсула резко начала спускаться. Али нервно поежилась. Ей всегда не нравилась эта часть пути. Она выудила из кармана мятную конфетку и поспешно сунула ее в рот, пока не начало закладывать уши. Осколки рядом с ней сидели все с таким же отсутствующим выражением лица, словно резкий спуск не вызывал для них никакого дискомфорта.

— Не так плохо, как при подъеме, да? — зачем-то сказала Али. Длиннорукий осколок недоуменно поднял на нее глаза. Он бы удивлен не менее самой Али, что она решила заговорить с ним.

— Не так плохо? — неуверенно спросил он. Сейчас парень совершенно не походил на того выскочку, которого Али видела наверху.

— Ну да, — девушка успела пожалеть, что начала этот разговор. Кажется, он нервировал Осколка куда больше, чем перепады давления при резком движении капсулы. — Уши, — неловко пояснила она. — У тебя не закладывает?...

Парень обескуражено потянулся руками к собственным ушам. Вид у него при этом был такой, словно до этой секунды он вообще не был в курсе, что у него есть уши.

— Немного закладывает, — признался он.

— Вот, — Али протянула Осколку вторую мятную конфетку. Она сам не понимала, зачем делает это. После всего, что происходило наверху, она должна была бы держаться от него подальше, но парень выглядел таким растерянным, что ей помимо собственной воли захотелось его поддержать.

Парень принял угощение из ее рук, неуверенно, словно не знал, что с ним делать. Косясь на Али, он развернул упаковку и медленно положил конфету в рот. Выглядит при этом он так нелепо, что Али не смогла не рассмеяться. Парень неуверенно улыбнулся в ответ.

Капсула тем временем окончила спуск и зависла перед тем, как заехать в док. Женский голос из динамика оповестил пассажиров, что им следует подготовиться к высадке, собрать свои вещи и выбросить мусор. Али отстегнула ремень безопасности и встала, потянув затекшую спину. Боковым зрением она продолжала наблюдать за Осколком, но тот снова провалился в забытые, уставившись в окно и не вспоминая о своей недавней собеседнице.

— Хватит с меня на сегодня.

Али не стала дожидаться, когда капсула полностью остановится и прошла к выходу, цепляясь за поручни, чтобы не упасть. Едва двери начали отворяться, она выскользнула из капсулы и спрыгнула на землю. В Ирхе было еще только раннее утро, но на станции уже толпилась бригада вылазчиков, собирающихся сесть в капсулу, когда ту перенаправят обратно в верхний мир. Мужчины громко переговаривались между собой, сверяя списки необходимых закупок и хвалясь планами на выходные. Чем ближе праздник в честь Великой Матери, тем больше заказов поступало, тем больше зарабатывали вылазчики. Нельзя сказать, что они оставались без работы в обычное время (Нижний Ирх мало в чем мог обеспечить себя сам), но в праздники цены даже на самые обычные товары взлетали до небес.

Али протиснулась между двумя рослыми вылазчиками и направилась в сторону города. Ее ждала мягкая постель и теплый душ. Девушка прибавила шагу, борясь с искушением побежать. Однако стоило ей только дойти до угла, как позади раздался голос:

— ИА! Алиби, подожди минутку!

Али остановилась, недовольно морщась. К ней навстречу бежал Торрут. За ним вприпрыжку семенил мальчишка лет шести, с непомерно большой сумкой через плечо. Торрут работал почтальоном и вручную разносил письма жителям Нижнего Ирха. Впрочем, Ирханитянам не были чужды современные изобретения из верхнего мира и в последнее время у почтальона заметно поубавилось работы. Однако старик не унывал и вечно крутился по городу с важным видом, даже если в его сумке за весь день побывало одно единственное письмо в самодельном конверте. Вот и сейчас сумка Торрута была подозрительно смята, без намека на объемное содержание, но мужчина деловито расталкивал вылазчиков, чтобы те дали ему пройти. Али невольно улыбнулась. Она помнила Торрута еще когда была совсем маленькой, когда жила с родителями. Уже тогда рот старика прятался за густыми, но седеющими усами, а карманы его всегда были полны сластями. Именно Торрут рассказал Али про фокус с мятными конфетами.

— Доброе утро, Торрут!

— Доброе, доброе! — старик недовольно оглянулся в поисках мальчика, который едва поспевал за широким шагом почтальона. — Не отставай, Игл! — он кивнул на мальчишку и лукаво подмигнул Али. — Вот, ученика себе взял. Ленивый правда, шельмец, ну это ничего. Вышколим его, будет носиться по городу аки молния!

В голосе старика звучала гордость. Должно быть, он уже и не надеялся получить ученика, раз профессия изживает свое. В другое время Али обязательно бы задержалась, чтобы поболтать с Торрутом, но сейчас она просто валилась с ног от усталости.

— Уверена, ты станешь прекрасным наставником, — вежливо сказала она, поворачиваясь в сторону города, — но мне правда нужно...

— Знаю, знаю, торопишься, — перебил почтальон. — Надолго тебя не задержу. Ну, — он грозно зыркнул на Игла, но не удержался и тут же расплылся в добродушной улыбке. — Что нужно сделать?

— А они настоящие? — что бы там Торрун не поручил делать своему ученику, тот все позабыл, уставившись на зеленые волосы Алиби.

— Настоящие. Просто крашеные.

— А можно потрогать?

— Игл!

Мальчишка подскочил на месте, виновато глядя на старика-наставника. Он снял с себя не по размеру большую почтальонскую сумку и принялся в ней копаться, пока не извлек оттуда слегка помятое письмо в голубом конверте.

— В-вам п-письмо! — чуть заикаясь выдал мальчишка, протягивая конверт обеими руками. Торрут что-то одобрительно проворчал себе в усы. Алиби готова была застонать. При первом взгляде на конверт, она уже знала, что он значит. С тоской посмотрев в сторону, где, предположительно стола гостиница, Алиби взяла конверт в руки.

— Спасибо, Игл! — она постаралась улыбнуться. — Уверена, из тебя выйдет замечательный почтальон.

Распечатывая конверт на ходу, Али прошла мимо очереди на посадку в капсулу. Народу там набилось больше обычного, но как у ИА у нее было право на место без очереди. Если капсула набьётся под завязку, кого-то заставят выйти, чтобы она смогла сесть. Вот еще одна причина, по которой вылазчики не сильно жаловали Алиби. Как будто она имела здесь право голоса.

Пробежав глазами по написанному, Али тяжело вздохнула. Она нашла глазами темноволосого осколка, который, вместе со всей своей компанией стоял в голове очереди, и кивнула ему. Кажется, им придется пройти через экзекуцию снова. В пятый раз.

Глава 4. Ник

Лис был первым человеком, о котором Ник подумал, попав в финансовые трудности. Впрочем, в любые трудности. Может Лис и не отличался мудростью и умением находить выход из любой ситуации, но он с лихвой восполнял недостающее сочувствием и готовностью помочь. Именно к нему пришёл Ник в шестнадцать, когда впервые, поругавшись с отцом, ушёл из дома, именно с ним они впервые напились, оба, страдая от неразделенной любви и потом вместе лежали под капельницей, Ник, потому что перепил, Лис, потому что, как оказалось, ему пить вообще нельзя. Именно к Лису отправился Ник, когда его выгнали со съемной квартиры за неуплату. Теперь у самого Лиса случилась «катастрофа». Однако, в пару с сочувствием и человеколюбием у него всегда шло маниакальное желание гиперболизировать собственные проблемы, так что Ник не ожидал, что случилось что-то по-настоящему серьезное.

Писатель подхватил коробки из машины и направился в подъезд. Кот позабыл о своей обязанности проводника, и Ник чуть не врезался в стену рядом со входом. Добравшись до лифта, он с трудом нажал на кнопку третьего этажа, и собирался уже обрушиться с упреками на компаньона, но того не отказалось рядом.

- Это что-то новенькое, - пробормотал Ник, выходя из лифта. Дверь ему открыл Лис. Выглядел он как обычно: растрёпанный, будто только встал с кровати, в старой рубашке и домашних шортах с супермэном, но что-то в его внешнем виде встревожило Ника. На секунду он подумал, что и правда могла произойти катастрофа. Лис был похож на потрепанного плюшевого бигля с грустными глазами. Вместо задуманного приветствия, Ник с порога выдал:

- Что случилось?

Лис молча пропустил его в коридор. Он взял из рук Ника коробки и поставил их на пол, чтобы друг смог раздеться. Из-за угла возникла любопытная Фифа и сунула нос в одну из них. Ник надеялся, что кошка не заберется внутрь, приняв коробку за новый лоток.

- Нет, Фифи, это не тебе, сказал он, - мягко отталкивая любопытную морду.

- Что это?

- Мои старые черновики, забрал со старой квартиры, по пути сюда.

- Угу... - Лис выглядел на удивление равнодушным. Он даже не спросил у Ника, как прошел разговор с издателем, а увидев черновики, впервые не поинтересовался, над чем писатель работает сейчас.

- Так что случилось? - спросил Ник.

- Лиз хочет продать квартиру.

Жена Лиса, ушла от мужа полгода назад, забрав с собой, к маме их восьмилетнюю дочь. Как бы то ни было печально для Лиса, Ник, благодаря их ссоре, смог временно переехать в квартиру друга до тех пор, пока он не издаст новую книгу и не сможет купить или хотя бы снять себе собственный дом. Однако продажа квартиры говорила о том, что это не просто ссора.

- Она подала на развод, - подтвердил догадку Ника Лис. - Не хотел тебя грузить своими проблемами, пока ты работал... Кстати, как прошло у издателя?

- Нормально, - отмахнулся Ник. - Так, что теперь с квартирой?

- Продаем. Лиз нужны деньги на первый взнос. Похоже, жить с мамой во взрослой жизни не так удобно, как в детстве.

Ник усмехнулся, вспомнив тучную женщину у друга на свадьбе. Она умудрилась раскритиковать все: от костюма жениха до последней тарталетки на столе, при том, что сама принимала активное участие в их выборе.

Писатель чувствовал себя опустошенным. Сначала его рукопись не приняли, ещё и намекнули на то, что ему готовится молодая и талантливая замена, потом этот разговор с сестрой, которой что-то от него нужно, теперь ему ещё придётся что-то придумывать с жильём и готовкой. Как же Ник ненавидел готовить! Лис в этом плане был идеальным сожителем, с ним Ник мог вообще не беспокоиться о еде. Поймав затравленный взгляд друга, Ник устыдился собственных мыслей. Сейчас Лису нужна его поддержка, а не нытье из-за того, что его развод и дележка имущества встали Нику поперёк горла.

- Какие слова ты бы сам хотел услышать в такой ситуации? - спросил Кот, появившись на полочке для обуви прямо из воздуха.

- Хочешь пиццу?

- У тебя есть пицца? - удивился Лис.

- Нет. Но мы можем заказать.

- Ты можешь думать о чем-то кроме еды? - Кот закатил глаза и помахал пушистым хвостом. Фифа, которой попало по носу неприветливо зашипела.

- Что случилось, Фифи? - Лис взял любимицу на руки и погладил между ушами. - Знаешь, - повернулся он к Нику. - Я бы лучше чего-нибудь выпил.

- Чтобы закончить вечер в EMO (1.)?

Зайдя вслед за другом на кухню, Ник заметил, что Лис уже предпринял попытку начать. На столе стояла закрытая бутылка вина. Рядом на тарелке сиротливо лежала пара кусочков сыра.

- Все, что смог найти, - пожаловался Лис, поймав взгляд друга.

- Плохая идея, - покачал головой Кот.

- Давай-ка сходим куда-нибудь в город.

Вопреки всем уговорам Ника, друг привёл его в местный спорт-бар, где транслировали недавний футбольный чемпионат. Народу было немного, но группа завсегдатаев у барной стойки создавала столько шума, что Кот забился в угол, недовольно прижав уши к голове. Лис, почуяв кислый запах разливного пива все-таки не изменил своим привычкам и заказал двойной черный кофе с лимоном. Ник последовал его примеру, опасаясь, что друг может передумать. У Лиса была редкая аллергия на этанол, превращающая любую попытку напиться в игру в русскую рулетку. Ник был рядом, когда Лиса чудом откачали в шестнадцать лет и больше свидетелем такого становиться не хотел.

Они сели за дальний столик у стены, подальше от завсегдатаев. Отсюда не было видео экранов телевизора, что делало поход в спорт-бар бессмысленным, но Лис не был настроен сегодня наблюдать за игрой. Они молча пили кофе. Ник ждал, когда друг заговорит.

- Я просто не понимаю, когда все пошло не так, - начал Лис, бросив ломтик лимона в чашку. - Все же было нормально, а потом на тебе...

- Ты же говорил, что вы постоянно ссорились.

- Да, но разве не все ссорятся? Ссорятся, мирятся, снова ссорятся - в этом и есть отношения.

- Не знаю, - пожал плечами Ник. У него не было серьёзных отношений со времен гимназии, да и те были серьёзными разве что в его собственном воображении. Ник попытался вспомнить другие пары, кроме Лиса и Лиззи, но на ум приходили только его собственные родители. - Мама с отцом никогда не ссорились.

- Если ты этого не видел, не значит, что этого не было.

Ник задумался. Он редко видел, чтобы родители разговаривали, не то что ругались. Оба были так заняты своей работой: отец пропадал на операциях, беря даже самые безнадежные случаи, мать, возвращаясь домой, зарывалась в книги и научные статьи. Большую часть детства Ника она провела за написанием диссертации, а когда с этим было покончено, начала научный проект исследуя связь митохондриальной дисфункции с нейродегенеративными процессами. Может, секрет счастья в браке в том, чтобы быть слишком занятым самим собой, чтобы оставалось время на ссоры и взаимные упрёки?

- Обиднее всего, что она настраивает Марику против меня. Я вчера позвонил, хотел предложить забрать её к себе на выходные, а она: "извини папочка, у меня есть более интересные планы".

- Может у неё из правда были планы?

- Пойти с подружками в ТЦ и сидеть на скамейке в проходе, играть в телефон? Она не видела меня две недели!

Кот фыркнул, вероятно вспомнив, как две недели назад Марика была в гостях у Лиса и они весь день провели дома, играя в приставку. Ник потрепал его по уху и сделал первый глоток кофе. Вкус у него был такой же отвратительный, как настроение Ника.

- А мою рукопись не приняли, - не удержался писатель.

- Да ладно?! Ты же говорил, что эта работа хороша, как никогда, - Лис с готовностью переключился с собственных забот на чужие, от чего на душе у Ника стало ещё паршивее. Из противоречия ему захотелось доказать другу, что его проблемы куда значительнее и глобальнее, чем на самом деле.

- Да, я был уверен, что её примут. Я так усердно работал. Представь, я прихожу в издательство, а там этот... Койт Рахамяги. Пришёл. Словно это он флагманский писатель издательства.

- Койт Рахамяги... - протянул Лис. - Постой, это тот, который написал "Розу перемен"?

Ник чуть не подавился. Кот обеспокоено положил лапу ему на спину, но Ник жестом дал понять, что он в порядке.

- Ты его читал?

- Да нет, но об этой книге сейчас говорят все, кому не лень. Вот мне и показалось, что имя знакомое. Так он в твоём издательстве?...

Ник беспокойно полез в карман за телефоном. Он вбил в поиске Koit Rahamägi и бегло пробежался по первым ссылкам, которые ему выдал поисковик.

Койт Рахамяги - автор романа в жанре фэнтези "Роза перемен"...

Койт Рахамяги - талантливый, молодой писатель с блестящим будущим...

Дебютный роман писателя Койта Рахамяги "Роза перемен" стал настоящим открытием этой зимы, побывать все рекорды по продажам за последний месяц...

Кот прикрыл лапой экран телефона, чтобы вернуть Ника в реальность. Его мордашка не справлялась с наплывом разнообразных эмоций от осуждения до страха и странно кривилась. Писатель сделал еще один глоток кофе, а потом допил залпом.

- Ник? - в голосе Лиса послышалось беспокойство. - С тобой все нормально?

- Все отлично, - буркнул Ник, блокируя телефон и кладя его на стол, экраном вниз. - Ты не против, если я все-таки закажу себе чего-нибудь покрепче?

Вернулись они домой ближе к ночи. Лису приходилось тащить Ника практически на себе, так как тот едва волочил ноги. В коридоре Ник налетел на коробки с черновиками и листы в беспорядке разлетелись по полу. Выругавшись Ник принялся собирать их, но пальцы не слушались и рукописи, к которым писатель всегда относится с трепетом и нежностью, от его прикосновений превратились в груду мятого мусора. Кое-как собрав все в кучу и водрузив обратно в коробку, Ник с Лисом оттащили их в детскую. Лис, продержавшийся весь вечер на кофе, отправился в свою комнату, а Ник предпринял героический попытку сходить в душ.

Время давно перевалило за полночь, когда Кот нашёл его сидящим на полу детской в окружении старых черновиков. Ник хаотично перебирал свои старые наработки, бормоча себе что-то под нос. Буквы перед его глазами расплывались, и он трижды брал в руки один и тот же листок, крутил его в руках, затем перекладывать на другое место. Когда Коту надоело наблюдать за этими бессмысленными манипуляциями, он предложил:

- Может, отложить это дело до утра?

- Я думаю, - ответил Ник, не отрывая взгляда от бумаг. Наконец, он нашёл, что искал - маленький пухлый блокнотик в кожаной обложке. Обложка снималась, внутрь можно было вставить новый блок бумаги, но Ника интересовало именно содержание. Он раскрыл блокнот на первой попавшийся странице и пробежался глазами по собственным путевым заметкам. Кот просунул голову у него под рукой, чтобы тоже посмотреть. Читать он не умел, но Ник часто сопровождал свои записи схемами и зарисовками. На той странице, которую открыл писатель, была изображена восьмирукая девушка с младенцем на руках. На голове у неё, из-под волос выступало нечто вроде драконьих шипов. Рядом с рисунком девушки было схематично изображено какое-то здание, наподобие храма.

- Думаешь, - Ник запнулся и икнул, - записей хватит?

Он называл свои записи «путевыми заметками». Тийна считала это элегантной метафорой, и писатель никогда ее не разубеждал. Однако правда была в том, что Ник не придумывал миры, он по ним путешествовал. Он не создавал своих героев, он их видел, списывал с реальных прототипов. Это было его даром. Это грозило стать его проклятием, если он решит написать продолжение.

Ник излишне рьяно захлопнул блокнот, смяв первые страницы. У него есть свежая, готовая история. Ему нужно сосредоточиться на этом. Если Тийна не хочет издавать его книгу, значит он просто найдет другое издательство. Если понадобится, даже в другой стране. Он - Оскар Ряндая. Да любое другое издательство будет счастливо напечатать его!

Кот разворошил лапой кучу исписанных листов. Он, как никто другой, должен был понимать, что чувствовал Ник. Кот был его проводником. Именно он вложил в голову писателя идею, что возвращаться в раз использованный мир нельзя ни под каким предлогом. Теперь Кот выглядел растерянным. Его идеи привели их в эту тупиковую ситуацию, и все что он предложить, это нарушить им же установленные правила.

- Я не могу... продол...- Ник оступился на длинном слове и насупился, пытаясь собрать буквы в нужном порядке у себя на языке. - продолжение, это.. написать, вот.

Он тяжело опустился на пол рядом с детской кроватью, на которой он вынужден был спать последние полгода, скрючившись и подогнув под себя ноги. Когда ему пришлось съехать со старой квартиры, когда он дописывал последние главы романа в кафе, цедя единственный капучино на протяжении нескольких часов, он думал, что эта черная полоса скоро закончится и забрезжит свет. Ему нужно только дописать новый роман. Но все это оказалось только прелюдией к настоящей катастрофе. Воображение Ника уже рисовало ему, как он побирается у торгового центра и ночует под мостом. В городе не было ни одного моста, чтобы под ним переночевать, но что, Ник мало фильмов смотрел, чтобы знать, как могла бы выглядеть подобная сцена? Писатель представлял, как после всех его стараний и короткого периода триумфа, он таки умирает в нищете и безвестности, как предрекал ему отец, выгоняя из дома.

- Ты не можешь написать продолжение, - холодно подтвердил Кот. - Значит, нужно придумать другой выход из ситуации.

- Ты прав... Завтра список сделаю... издтльств... Я многоработал! - вдруг закричал Ник на всю квартиру. - «Северный ветер»... он это...даже круче станет, чем «Хрники», - Коты пытался прикрыть рот разбушевавшемуся писателю, но тот разошелся только больше: - Я Оскар Ряндая! Чтоб вас всех...Я не буду того... прнцпы менять ради фанатов! Вот.

Перед глазами Ника возник образ молодого парня из издательства. Этот Койт может быть сколько угодно хорошим дебютантом, но он, Ник, издал уже несколько книг и все они были удачными. Его проза - знак качества. Ему не нужно прогибаться под других, чтобы доказать собственную значимость!

Ник поймал на себе насмешливый взгляд звериных глазищ и едва поборол желание запустить в Кота чем-нибудь тяжелым. Компаньону удавалось вытащить Ника из пучины отчаяния, но попадал писатель туда, нередко стараниями того же Кота. Иногда писатель сомневался, на чьей Кот стороне. Иногда он начинал сомневаться в том, что Кот лишь плод его собственного воображения, порожденный одиночеством и желанием оставить свой след в истории. Кот зевнул, широко раскрыв рот и продемонстрировав ряд острых, пожелтевших зубов. Шляпа съехала ему на затылок, и он поправил ее, толкнув кончиком хвоста в обратную сторону.

- Ты прав, - сказал Кот усталым голосом. - Мы и правда хорошо поработали. А сейчас тебе нужно поспать. Утро вечера мудренее.

Ник принялся собирать разбросанные черновики, пока Кот не улегся прямо на них. На глаза писателю попался конверт, которого он раньше не видел. Это был обычный почтовый конверт, запечатанный и с маркой. Должно быть, один из тех, что та, новая квартирантка вручила ему днем. Конверт был тоненький, Ник даже решил сначала, что он пустой. Он бы мог решить, что это чей-то розыгрыш, но отправителем письма значился Константин Краснобаев.

Ник дрожащими руками вскрыл конверт и замер. Он не был уверен, что хочет читать письмо прямо сейчас, посреди ночи, когда мысли в его голове и так путаются, но любопытство щипало его за пальцы, как беззубый котенок. Отец не пытался связаться с ним напрямую с тех пор, как Ник ушел из дома. Он передавал через Веру поздравления с днем рождения и предложения пристроить в больницу, когда у Ника «мозги на место встанут», но лично никогда не искал встречи. Писатель, не раздеваясь, лег на кровать и зажег ночник над изголовьем. Строчки прыгали перед его глазами дразня и издеваясь, так что на то, чтобы прочесть три несчастных предложения у Ника ушло много времени.

Здравствуй, Никита.

Твоя сестра заставила меня прочесть твою книжку. Ту, с которой тебя номинировали на премию. Кажется, ты все-таки умеешь писать. Я горжусь тобой.

К.П.К.

Ник перечитал письмо еще три раза, пока не почувствовал, что трезвеет. «Я горжусь тобой» - врезалось в его сознание, пусть он и не понимал пока, как он себя чувствует в связи с полученным признанием и как на это нужно реагировать. Когда «Хроники» только вышли в продажу, Ника номинировали на премию «Написано пером». Он даже вошел в шорт-лист, но главную премию так и не получил. Он ждал какой-то реакции от отца еще тогда. Получить ее сейчас было странно. Тошнотворно приятно. Ник почувствовал отвращение к самому себе и перевел взгляд с письма на Кота. Компаньон устроился на ночлег в компьютерном кресле, обернув лапы пушистых хвостом и используя его вместо подушки. Глаза его были полузакрыты, но почувствовав на себе взгляд Ника, Кот резко встрепенулся.

- Не нравится мне этот взгляд, ой, как не нравится... - с недоверием протянул он.

1. EMO - Erakorralise Meditsiini Osakond - приемный покой (эст.)

Глава 5. Али

- Говорю тебе, я вырастил монстра! - подытожил Кай-Рю, допивая залпом третий бокал пива. Ему было тяжело сфокусировать взгляд на собеседнице, которая, ко всему прочему ещё и пряталась в самом тёмном уголке бара под навесом в углу.

- Волчица хороший лидер, - неуверенно ответила Али. Она так до конца и не поняла, нужно ли Кай-Рю, чтобы его утешили или поддержали.

- Лучший! - в голосе собеседника пробилась нотками самодовольства. - Но в этом то и проблема.

Али промолчала. Она украдкой пригубила вино. Не смотря на возраст и статус завсегдатая бара, Али каждый раз испытывала неловкость, когда дело доходило до употребления алкоголя. Субтильная как у подростка внешность накладывала свой отпечаток на то, как ее воспринимали окружающие.

- Понимаешь, она к нам ещё совсем девочкой попала, наивной, малявкой. А я что? Я ж до неё только пацанов гонял. И её по той же схеме: "упал-отжался, чё ревешь, как девчонка?"

Кай-Рю нервно теребил в руках брелок для ключей. Если бы Али не связала его собственными руками пару лет назад, то не признала бы в выцветшей, замусоленной фигурке белого волка, символ клана Атэра. Ей было одновременно приятно, что Кай-Рю держит ее подарок так близко, и обидно, что брелок пришел в такую ужасную форму.

- Ну и вырастил. На свою голову...

Кай-Рю откинулся на спинку стула и обвел мутный взглядом помещение бара "Пылай", самого старого заведения в городе. Когда Кай-Рю было пятнадцать, его сюда впервые привёл Сай-Рю, учить пить. А двумя годами ранее, они с волчатами славно отметили здесь день рождения Мэтта. Так славно, что все содержимое их желудков потом пришлось оставить на заднем дворе. Теперь "Пылай" стал постоянным местом встреч для Кай-Рю и Али.

- И я не знаю, к чему конкретно придраться... - продолжал Кай-Рю. - Просто чувствую что...

Али остановила свой выбор на сочувствии и придвинулась ближе к собеседнику. Странную картину, они, должно быть, являются собой со стороны: огромный, рослый как медведь отщепенец с копной жёстких, бесцветных волос и грозным лицом, испещрённым старыми шрамами и хрупкого вида девушка-девочка с бледными чертами лица. Трудно было поверить, что эти двое были ровесниками и старыми друзьями, скорее уж они походили на отца с дочерью.

Али не родилась в стае Атэра, но, как и они, была своего рода отщепенкой. Такое отношение и привело к дружбе с Кай-Рю, единственным, кто не избегал девушку и охотно проводил с ней свободные часы.

- Просто чувствую, что я теряю свою девочку...

Мужчина подал официанту знак "повторить" и резко переменился в лице. Такое выражение предвещало долгий, заученный наизусть экскурс в прошлое.

- Я как сейчас помню. Нашёл её прям посреди Каменного Кладбища. Совсем одну. Сидит себе на Расколотой Плите, не кричит, не плачет, не зовет на помощь, а просто сидит, смотрит на меня. Патлы, эти ее черные, глаза такие.... я в первую секунду подумал, что натблира.

Кай-Рю понизил голос, так что Али пришлось придвинуться к нему ещё ближе.

- "Ты чего это тут забыла?" спрашиваю. А она глазенки свои на меня вылупила и как побежит. Я думал, она на меня с кулаками набросится! А она как повиснет у меня на ноге, и не отодрать. Вцепилась мёртвой хваткой и все. "Домой" говорит. "Хочу домой". Девке четыре года, а кроме этих "хочу домой" мы от неё так больше ничего и не добились. Ни откуда взялась, ни родители кто, ни даже имени. Эх, кто ж вас только наливать учил, - проворчал он, грустно глядя на оседающую пену в только что принесенном официантом бокале. Слова давались Старому Волку тяжело, но он решительно приложился к новой порции.

- Ты до дома то доберёшься? - в голосе Али звучало неподдельное беспокойство. Территория Атэра находилась на окраине, у самого обрыва, за пределами внешнего кольца. Чтобы дойти туда, Кай-Рю придётся пересечь территорию как минимум двух других кланов, а отщепенцев не жалуют нигде. Если наткнется на патруль - драки не избежать.

Кай-Рю только отмахнулся.

- Ты пойми, я ведь как лучше хотел. Хотел, чтобы она могла за себя постоять, чтоб не боялась ничего.

Краем глаза Али приметила какое-то движение и инстинктивно нырнул в тень навеса. За соседним столиком разместилась шумная компания вылазчиков, решивших пропустить по стаканчику после смены. Не то, чтобы девушке было чего бояться, но ей показалось, что она услышала знакомый голос в общем гомоне. Кай-Рю оставил маневр собеседницы без внимания.

- Я ж не говорил ей, что, мол, надо мочить всех подряд, но и правды не скрывал. Жизнь она такая: или ты их, или они тебя, так что нужно уметь рвать зубами, пока ещё горячо, понимаешь?

Али рассеянно кивнула. Со своего места на могла хорошо разглядеть новоприбывшую компанию. Она не ошиблась. Среди вылазчиков был Бастиан. На кожаной куртке во всю спину красовалось изображение борзой, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его принадлежности к клану Гончих Псов Барзаад. Впрочем, это не было личным пунктиком Бастиана, всем Базаардам требовалось носить какие-либо знаки отличия за пределами родной территории. Даже на детском одеялке Али были вышиты отпечатки собачьих лап. До того, как она стала Алиби.

- Считаешь, я не прав?

Девушка так увлеклась своими мыслями, что пропустила часть монолога собеседника. Кай-Рю ждал от неё ответа, но Али понятия не имела, что именно ей стоит готовить.

- Относительно...

- Думаешь?

Кай-Рю выглядел озадаченным. Али потянулась к своему бокалу, стараясь не смотреть на собеседника.

- Может ты и права, - через время протянул Кай-Рю. - Я слишком много думаю, мне уже начинает мерещиться то, чего нет.

- Вот именно.

Али старалась сосредоточиться на беседе с Кай-Рю и в то же время жадно ловила обрывки из разговора за соседним столом.

- .... цены возросли в три раза...

-... скупают крупы и туалетную бумагу...

-... славная девочка, ловила каждое моё слово и всегда была очень осторожной...

- ... а я такой, снимаю маску и говорю....

- ...ещё тогда, на церемонии... Ты слушаешь?

- А? Да, конечно, ты говорил про церемонию...

Али неохотно отвлеклась от беседы за соседним столиком. Она знала все, что Кай-Рю расскажет ей в сотый раз, но, как и в предыдущие девяносто девять, она не могла отказать другу в удовольствии окунуться в эту историю еще раз. Тем более, что сам он, кажется, не помнил, что повторяется.

- Ты ведь присутствовала на церемонии в тот год? - уточнил он. Али покачала головой. После собственной церемонии инициации, она старательно избегала этого мероприятия, не желая будить болезненные воспоминания.

- Волчонок казалась такой крохотный. Я боялся, что её затопчут!

Это было явным преувеличением. Сам Кай-Рю упоминал ранее, что в тот год обряд проходили всего семь человек. А вот в год Али в храме собралась толпа. Шум стоял такой, что Верховной Жрице приходилось выкрикивать свой приговор над каждым ребенком.

- Она уверенно держалась, - вежливо поддержала Али, хоть и не была свидетелем самой церемонии.

- Это да. Я не знал кто её родители и на что сгодится она сама. Признаться, мне она тогда казалась совершенно безнадежной, так что я готовил её к худшему...

Вне зависимости от того, в каком клане родился ребенок: среди отщепенцев Атэра или элитарных Фениксов - ни один ребенок не был в праве сам выбрать себе гильдию и будущую профессию. Все решалось во время церемонии инициации. Обряд происходит во воле и благословению Богини Матери. Ее мудрость помогает определить предназначение каждого ребёнка в Ирхе и решение никогда не оспаривается. Это так же естественно, как родиться голубоглазым. Никто не будет утверждать, что это ошибка и на самом деле глаза должны были быть карими. Даже если обретенное предназначение обязывает ребёнка покинуть семью и отправиться в добровольное изгнание, никто и никогда не противился такому решению богов.

- Почему?... - с тоской пробормотал Али и только потом сообразила, что произнесла это вслух.

- Да неуклюжая она была, нескладная. Я в какой-то момент вообще хотел её в Храм отправить на воспитание, да Эда отговорила. Подожди, говорит, не принимай решений сгоряча. У нас девок в стае мало, умру я, кто останется?

Таких признаний Али услышать не ожидала. Во всех предыдущих версиях Волчица неизменно представала предметом любви и восхищений всей стаи. Кай-Рю лишь громко рассмеялся.

- Ты что! Джинджер с Рёстар ее вообще на дух не переносили!

- А как Мэтрика отнеслась к заявлению Эды?

При упоминании жены лицо Кария потемнело. То была женщина с железным характером и, подумав о том, что ждёт налакавшегося Кай-Рю дома, Али невольно прониклась к нему жалостью.

- Эда давно дала понять, что ни в Рёстар, ни в Мэтрике она не видит своей, этой, преемницы. А вот в Волчице что-то разглядела...

Вылазчики за соседним столом разразились смехом. Али невольно вздрогнула и поискала глазами брата. В ней Верховная Жрица тоже что-то разглядела, только это что-то не связало ее крепче с родным кланом, а в одночасье порвало все существующие до этого связи. Ее крик до сих пор звучал в ушах Али. Не призвание, а приговор на вечное одиночество.

- Твой путь одинок, но такова воля богов. Неси свое предназначение с гордостью и отринь все, что связывало тебя с прошлым, - вот и все что Али услышала от родной матери, когда та отрывала ее от себя и передавала в руки послушниц храма. Многим ли пятилетний девочкам говорили такое?

- Волю богов не оспаривают, - в нетвердом голосе Кай-Рю звучали нотки осуждения. Али оставалось только гадать, как он угадал ход ее мыслей. Мужчина мягко положил руку на плечо девушки и изобразил подобие ободряющей улыбки. - Впрочем, это не повод родным вести себя, как свиньям.

Он тоже приметил Бастиана, как и то, насколько старательно парень не смотрит в их с Али сторону.

- Пусть ты и не Атэра, но на Кай-Рю всегда можешь рассчитывать! - грянул он, повысив голос так, чтобы слышно было за соседними столиками. При этом мужчина попытался встать и, слегка покачнувшись, плюхнулся обратно на место.

- Кажется, на сегодня хватит.

- Может, заночуешь в гостинице?

- Не. Мэтрика с меня шкуру сдерет. Да и Волчица. Серьёзный разговор, говорит, у меня к тебе...

- Ты поэтому так...

Алиби припомнила как начался этот вечер. Кай-Рю встретился с ней едва выйдя из здания гильдии, как делал всегда в день получки. Однако вид у него при этом был довольно озабоченный и Волчица не сходила с уст в течение всего этого времени.

-... не торопишься домой?

- Да не. Просто, предчувствие у меня, понимаешь. Дурное.

Кай-Рю посидел ещё с минуту в тишине. Взгляд его остекленел, мысли унеслись куда-то прочь. Али не решилась нарушить это молчание.

- Ладно, - встрепенулся Кай-Рю, предпринимая вторую попытку встать. - Пора и честь знать.

Он подошёл к бару, чтобы расплатиться за выпивку, пока Али допивала свое вино и собирала вещи. Кай-Рю не призывал её покинуть бар вместе с ним, но оставаться тут в одиночестве, по соседству с Бастианом и его компанией у девушки не было никакого желания. Сунув бармену купюру и не дождавшись сдачи, Али поспешила к выходу, вслед за другом, который уже успел скрыться за дверью. Путь ей преградил высокий парень, уже изрядно навеселе. Если бы не белесые волосы, он напомнил бы Али задиру с поверхности. Она инстинктивно напряглась, словно сейчас в нее полетят камни.

- Оп, это ж ИА! - бесцеремонно выдал парень. - ИА! ИА!

Компания позади пьяненько загоготала. ИА. Идеальное Алиби. Даже не человек. Так Али называли теперь в стенах города. Девушка не удержалась и покосилась на Бастиана. Смеётся ли он со всей компанией? Но брат избегал смотреть на девушку и упорно делал вид, что ему интересно что-то на дне его, уже пустого, бокала.

- Слыш, ИА! - не унимался белобрысый. - Кого изображаешь? Школьницу-переростка?

- Мне нужно идти.

Для большинства местных задачи ИА оставались загадкой, они видели только неприкаянную девицу, не вылезающую из школьной формы и слоняющуюся без дела по городу. Али и сама не сразу осознала в чем заключается её ненавистное предназначение.

- А что? С такими формами, - белобрысый недвусмысленно кивнул на плоскую грудь Али, - только школьниц и изображать.

- Да пошёл ты...

Грубость девушки вызвала только очередной взрыв гогота. В душе Али закипала ярость, но инстинкт самосохранения велел поскорее убраться из бара. Она попыталась протиснуться к двери, но белобрысый резко шагнул в сторону, так что она чуть было не уткнулась ему в грудь.

- Не торопись, ИА. Присоединяйся к нам, может узнаешь, что такое настоящая жизнь.

Его рука настойчиво обвилась вокруг талии девушки. Али с ужасом представляла, что именно белобрысый подразумевает под "настоящей жизнью". Парень притянул её к себе ближе, так что его пропахнувшее спиртом дыхание обожгла ей кожу. Краем глаза Али заметила, как Бастиан поднялся из-за стола и двинулся вперёд по проходу.

С громким хлопком открылась входная дверь и в помещение просунулась голова Кай-Рю. Он остановил свой взгляд на белобрысом, тискающем Али и нахмурился. Одного взгляда Старого Волка оказалось достаточно, чтобы руки парня безвольно опали вдоль туловища, а сам он сделал добрых два шага в сторону, подальше от Али.

- Пройдёмся вместе до ворот?

Девушка юркнула под защиту друга и напоследок обвела взглядом завсегдатаев бара. Кроме Кай-Рю никто, даже Арий, бармен, которого она видела почти каждый день и у которого неизменно интересовалась, как идут дела, не собирался помочь ей выпутаться из этой ситуации. Более того, большинство из них выглядели разочарованными, когда конфликт так быстро исчерпался. Напоследок взгляд девушки остановился на Бастиане, который, все ещё не глядя в её сторону, стоял теперь у барной стойки и делал свой заказ. Он, как и все, и не думал прийти ей на помощь.

Оказавшись на улице, Али спрятала ладони в лицо, чувствуя, что может вот-вот разрыдаться от обиды.

- Прости... - виновато промямлил Кай-Рю. - Я должен был подождать тебя и выйти вместе....

- Ничего. Нам все равно в разные стороны.

Али отвечала рассеянно. В голове она все еще прокручивала только что произошедшую с ней ситуацию. Раз за разом в ее голове всплывал образ брата, прячущего глаза, делающего вид, что его это совершенно не касается. А ведь когда-то он был ее защитником и опорой. Что случилось с сердцем Бастиана, что заставило его в одночасье превратиться в безразличного случайного прохожего?

Они дошли до ночного клуба «Полночь», за которым начиналась территория Гончих Псов. Ночной клуб был ярко освещен разноцветными фонарями, а музыка гремела так, что от басов вибрировала земля под ногами. В начале месяца, когда большинство работяг получает зарплату, «Полночь» набирает особую популярность. Если Кай-Рю повезет, то большинство Барзаад тоже окажется сейчас там, и он сможет спокойно пройти через их земли к себе домой. В ответ на мысли Али из дверей ночного клуба вывалилась компания в одинаковых серых куртках и нетвердой походкой направилась к курилке, обустроенной по соседству с «Полночью». Курить на улице было запрещено и, к счастью, даже у последних отморозков хватало ума, что запрет этот действует в целях их же безопасности. Курилки были разбросаны и всем центральным кольцевым улицам и дым их них выводился на Поверхность, не загрязняя воздух в городе.

Али остановилась, собираясь обнять Кай-Рю на прощание. Она раньше так не делала, и чувствовала себя крайне неловко. Кай-Рю, вместо того, чтобы обнять девушку в ответ, покачал головой.

- Я провожу.

Они прошли мимо ночного клуба и нырнули в тень от Небесного Моста, где проходила незримая граница. Шли молча, но Али все равно ловила себя на том, что глупо улыбается. Как мало ей, оказывается, нужно для счастья - идти куда бы то ни было с человеком, которого она может назвать другом. И все равно, что шли они молча, каждый думая о своем, на душе у девушки было тепло от мысли, что она не одна.

Пока Али была маленькая, она жила в храме, с другими беспризорниками и послушницами храма. Однако стоило ей основательно приступить к обязанностям Алиби, жрицы мягко дали понять, что она не вписывается и ей пора подыскать себе другое место. Так Али оказалась в гостинице с несимпатичным названием «Кротовая нора». Постояльцев в «Норе» было не много, и отношение хозяйки заметно потеплело к Али, когда она поняла, что идти девушке больше некуда. Али не могла расплатиться за проживание деньгами, а потому она отрабатывала свое место помогая хозяйке убирать номера и готовить еду для постояльцев. За свой скромный труд она получала небольшую комнату на верхнем этаже, под крышей.

Когда Алиби и Кар-Рю добрались до «Кротовой норы» было уже далеко за полночь. Мужчина взбодрился после прогулки по свежему воздуху и шёл теперь уверенно, алкоголь начал выветриваться из его организма. Такими темпами дома и не заметят, что он пил. Хотя от Мэтрики вряд ли удастся что-то скрыть.

Али не стала повторно раскрывать объятья, боясь снова попасть впросак и неловко переминалась с ноги на ногу. Старый Волк неожиданно сгреб её в охапку и нежно, по-отечески чмокнул в макушку.

- Спасибо, что выслушала сегодня, - сказал он, отступая. - И это... береги себя.

- Ты тоже...

Али помахала Кай-Рю, когда тот пошёл прочь от гостиницы, и толкнула входную дверь. Звякнул колокольчик. Девушка приготовилась к недовольной тираде от хозяйки, госпожи Рёнтар, но той не оказалось на привычном месте за стойкой регистратора. Обрадовавшись своему счастью, Али шмыгнула на лестницу и поднялась в комнату. Это было небольшое помещение с маленьким квадратным окном. Прямо напротив входа, под окном стоял длинный, во всю длину комнаты стол. На нем в беспорядке были разбросаны разноцветные нитки и крючки разного размера. Али пришлось бросить вязание прямо посреди процесса, когда ей пришло письмо со срочным вызовом. Слева от стола, вдоль стены стояла кровать, над которой крепились книжные полки. Справа от входа расположился пузатый шкаф, полупустой, не смотря на свою миниатюрность. Туалет в номере был свой, дверь в него располагалась рядом со шкафом, а вот в душ приходилось ходить на этаж. Так что Алиби оставила мысли о нем до утра и хотела было с ходу завалиться на кровать. Вдруг её внимание привлёк конверт, оставленный на столе. Конверт был синего цвета и мог прийти только от одного адресата.

Алиби нехотя взяла конверт в руки и открыла. Внутри была маленькая записка:

Отправление: немедленно

Капсула: L037

Назначение: 17.10.24 17:01-17:45

Глава 6. Ник

Оскар Ряндая не был одним человеком. Решение взять псевдоним было продиктовано не только желанием отгородиться от династии Краснобаевых, но и чувством, что сам Никита Краснобаев не может безраздельно считаться автором написанных им романов.

Их с Котом сотрудничество началось с первой книги, а может и того раньше. Когда Кот показал Нику первую дверь, тот посчитал увиденное частью собственного воображения, однако это было не так. Кот был проводником, и он проводил Ника в выдуманные миры других людей. Воображение каждого человека представлялось им в виде коробочки, ящика, иногда целой комнаты, в которую можно было сунуть нос, а то и зайти целиком. Это было их тайным развлечением, отпуском от повседневной серости. Ник вел путевые заметки. Просто для себя. Он и не думал в начале их как-то использовать. Не потому, что считал это аморальным или кражей некоей собственности, а просто потому что это не приходило ему в голову.

Все изменилось, когда отец выгнал его из дома во второй раз. Нику было двадцать и его только что отчислили из медицинского, куда чудом и отцовскими связями протащили, не смотря на большущий конкурс. Отец кричал, что такой бестолочи в их роду еще не было, и что он умывает руки. В тот день Ник наговорил много такого, о чем впоследствии не раз жалел, но тогда, он схватил ноутбук, пару футболок и ушел из дома, хлопнув дверью. Оставшись без финансовой поддержки и не зная, чем бы ему хотелось заняться в жизни, Ник подрабатывал то тут, то там. Писать Ник любил с детства, но никогда не рассматривал литературу, как профессиональную деятельность. Отец не позволял ему думать о какой-либо другой карьере, кроме медицинской. Оказавшись на свободе, Ник впервые задумался о том, что то, чем ему хочется заниматься по жизни, и то, чем ему нужно заниматься, чтобы заработать, может быть одним и тем же занятием. Тогда он достал свои путевые заметки и начал писать.

Первая книга не сделала Ника знаменитым писателем, но вытащила из финансовой ямы и заставила поверить в себя. Вторая книга, если не сгубила Ника, то точно покалечила его самолюбие. Окрыленный после первого успеха, Ник решил отбросить путевые заметки и писать от себя. Он много времени потратил на проработку мира и персонажей, но как бы он ни старался, мир этот оставался плоским, персонажи картонными, а сюжет предсказуемым. Ксения Алексеевна, его редактор, мягко намекнула, что Нику стоит «не так сильно стараться».

- Твоя первая книга, как тебе объяснить, - она щелкала пальцами в поисках подходящих слов. - Она дышала. В этой же совсем нет воздуха, читатель в ней задыхается, понимаешь? Попробуй написать что-то более похожее на первую книгу.

И Ник попробовал. Он окунулся в этот мир заимствования и компоновки идей из чужих миров с головой. За год он выдавал по три-четыре рукописи и никогда не повторялся. Потому что у Кота было одно единственное, но жесткое правило: никогда не возвращаться в уже раз использованный мир.

В какой-то момент у Ника возникла привычка сканировать всех, с кем сводила его судьба. Выцепив какую-то свежую идею, он тут же записывал ее в свои путевые заметки, затем компоновал с другими, менял немного имена или место действия и выдавал эту сборную солянку за собственное творчество. Однако, всему есть предел и однажды фонтан иссяк. В окружении Ника оказались просканированы все и не осталось ни одной комнатки, ни одной коробочки в которой Ник бы уже не побывал. В поисках новых идей Коту пришлось выбраться на охоту за пределы лиц, с которыми Ник общался непосредственно, и это история о том, как Ник познакомился с Лили.

Точнее, Лили Ник знал уже очень давно. Можно сказать, с момента ее рождения, пусть и косвенно. Эленор родила дочь, доучиваясь в выпускном классе. Ее история долгое время была главной темой обсуждения в классе, да и во всей школе. На вручение аттестата Эленор пришла уже с коляской и это совершенно не помешало ей унести домой в придачу к диплому еще и золотую медаль. Пропустив год и при поддержке родителей, она поступила в здравоохранительный колледж и устроилась работать медсестрой в региональной больнице. Ник бы и не вспомнил о школьной подруге, если бы однажды Лис буквально не привел свел их вместе на каком-то нелепом фестивале.

- Слышала, ты теперь известный писатель. А я была уверена, что ты станешь каким-нибудь хирургом или ортопедом.

Пока Ник предавался ностальгии и гадал, какая Лису выгода от возобновления их общения, Кот появился на горизонте вместе с тринадцатилетней невзрачной девчонкой с отсутствующим взглядом. Ник не знал, кто был ее отцом, но с внешностью Эленор у девочки не было ничего общего. Она была среднестатистической во всем. Казалось природа брала каждую отдельную составляющую: глаза, волосы, рост, телосложение - и старалась каждой из них придать максимально усреднённую форму, чтобы у девочки не было шансов чем-то выделиться. Взгляд смотрящего проскальзывал по ней, как по предмету мебели или интерьера, а отведя глаза, было невозможно восстановить в памяти, как именно она выглядела.

- Известный - это громко сказано, - смущенно замялся Ник, едва ли бросив взгляд на в Кота, который казалось, приклеился в невзрачной девочке. - Так, пишу понемногу...

Ник покосился на Кота и вопросительно изогнул бровь, но компаньон неотступно следовал за девочкой, обтираясь о ее ноги то головой, то беличьим хвостом. В головах у детей Нику еще быть не приходилось, и он не был уверен, что это хорошая идея. Он попытался привлечь внимание Кота, чтобы дать понять, что стоит сначала все обсудить, но тот его игнорировал. Он не хотел и слышать о других вариантах и закончилось все тем, что они отправились в ее мир.

Однако, чтобы иметь возможность попасть ей в голову, Нику требовалось сблизиться с девочкой. Оказалось, у Лили был брат Александр, но он сам представлялся, как Лекс. Он был на четыре года младше Лили и имел совершенно несносный характер. А еще в вящей радости Ника, отвратительная успеваемость. Закончилось все тем, что Ник стал репетитором Лекса по русскому языку и литературе. Это позволяло писателю проводить в квартире Эленор по два часа два раза в неделю, а Кот мог поближе подобраться к Лили. Когда компаньон вскрыл дверь, за которой находился внутренний мир девочки, Ник был поражен. Нижний Ирх был огромен, и для выдуманного мира невероятно детален. У писателя ушло несколько дней на то, чтобы осмотреться и привыкнуть к обилию обитателей города. Он исписывал один блокнот путевых заметок за другим и в его голове начал вырисовываться план. А потом он нашел ее - свою главную героиню. Она, как будто специально выделялась из толпы бесцветных жителей подземного мира со своей копной янтарно-рыжих волос, равно как и шестью дополнительными руками, которыми она, словно паук плела паутину из энергии жизни и смерти.

Тайрун Натблира. Она была идеальным прототипом для персонажа, который так и просил, чтобы его написали. И Ник начал писать. В эйфории он набросал первый черновик за две недели и отправил его редактору. Ксения, незаметно утратившая за годы совместной работы отчество в обращении, немедленно отозвалась, что в этом что-то есть. Утратив всякий интерес к Эленор, и к реальному миру в целом, Ник погрузился в работу над «Хрониками Бессмертного города», следуя по пятам за бессмертной полу-богиней в красном плаще. Он был так поглощён историей, которая разворачивалась у него на глазах, что ему совершенно не хотелось ничего в ней менять. Он не разбавлял историю ветками, выцепленными из других миров, боясь испортить ту самобытность Нижнего Ирха, которая его так увлекла. Он настолько влюбился в сюжет истории, что любое вмешательство, любые попытки перевирать события казались ему надругательством. Он так увлекся в своей страсти, что не поменял даже имен действующих лиц. Только получив на руки отпечатанный экземпляр и увидев на обложке имя главной героини Тайрун, Ник понял, что натворил.

- Она не может списать все на совпадение! Она поймет, что я украл ее идеи!

Но отступать было уже поздно. Книга поступила в продажу и произвела настоящий фурор. Об Оскаре Ряндая снова заговорили и голоса эти были громче, чем во время дебюта. Ему пророчили литературные премии. Фанаты в тиктоте предлогали фанкаст для гипотетической экранизации. Блогеры на ютубе включали его книгу во всевозможные топы. А Ник в это время, вместо того, чтобы наслаждаться триумфом и всеобщим обожание, прятался дома, трусливо поджав хвост. Он ждал. Ждал больше года, что вот сейчас ему позвонят или пришлют письмо с повесткой в суд, сейчас в интернете появится видео, изобличающее его, как плагиатора и вора. Но ничего этого не произошло. Невзрачная и тихая Лили предпочла и дальше оставаться в тени.

- Просто хочу, чтобы ты знал - мне это не нравится!

- Ты сказал это раз двести. Я уже понял.

Ник и Кот стояли перед знакомой деревянной дверью с резными вставками в кельтском стиле. Писатель сжимал в руках свежий блокнот для путевых заметок и чувствовал, как от напряжения немеют кончики пальцев. Кот топорщил остатки шерсти на холке, глядя на дверь, как на бомбу с обратным отсчетом. Нику стоило больших трудов затащить его сюда, но даже после формального согласия, компаньон всем своим существом сопротивлялся тому, что должно было произойти.

- Если это плохо закончится...

- ...то ты меня предупреждал.

Ник сглотнул и положил руку на ручку двери. Она была теплая и гладкая. Ник всегда поражался тому, как во время путешествий, его собственные органы чувств подыгрывали воображению, чтобы он мог не только увидеть, но и почувствовать. Он надавил на ручку и услышал легкий щелчок, когда дверь подалась вперед. С той стороны доносились крики и звуки музыки. Из проема двери лился яркий, электрический свет. Кот прижал уши к голове и прижался к ноге Ника, не то в последней попытке его остановить, не то из страха остаться одному на перевалочной станции. Писатель решительно шагнул в залитое светом пространство по ту сторону двери.

Глава 7. Али

Али выключила воду и быстро обтёрлась полотенцем, не выходят из кабинки. Сменная одежда висела в целлофановом пакете на крючке, и Али надеялась, что на нее не попала вода. С приближением праздника в честь Великой Матери все больше горожан предпочитало занимать номера в гостинице, чтобы ничего не пропустить, и теперь Али не решилась пройти в свою комнату из душевой прямо в полотенце.

Девушка кинула использованное полотенце себе под ноги и выудила из пакета нижнее белье. С опозданием Али подумала, что стоило намотать его на голову, чтобы убрать волосы. Теперь футболка, которую она надела поверх нижнего белья мгновенно стала мокрой. С трудом натянув джинсы на плохо высушенные ноги, Али собрала душевые принадлежности в освободившийся целлофановый пакет и открыла дверь кабинки.

- Ой! - Али чуть не задела стоящую за дверью девушку. Та инстинктивно прикрыла лицо, как самое ценное, руками, но не отошла.

- Извините, - буркнула Али, думая о том, что девушке стоило бы встать подальше, если она не хотела получить дверью по носу. Незнакомка убрала руки от лица и посмотрела на стоящую перед ней девушку.

- Ты мылась прямо в одежде?

На незнакомке был зелёный махровый халатик с вышитыми на нём собачьим лапами. В руках она держала полотенца и целую корзину со всевозможными разноцветными флакончиками.

- Нет...

Али с завистью посмотрела на серебристо-белые, как у всех в этом городе, кудри девушки и скрутила собственные волосы жгутом, чтобы отжать лишнюю влагу. Незнакомка поспешно отступила на пару шагов.

- Тогда почему ты в одежде?

- Потому что так быстрее, - буркнула Али, чувствуя, как от неловкости у нее кровь приливает к лицу. Она прижала к себе пакет с банными принадлежностями, устыдившись его дешёвого содержимого и шагнула к выходу из душевых. Девушка дала ей пройти, но тут же окликнула.

- Тут твоё полотенце на полу?

Али, не глядя на незнакомку, сгребла в охапку полотенце и почти выбежала из душевой. Ее щеки горели от стыда. Ей захотелось как можно скорее оказаться в собственной комнате и больше никогда из неё не выходить. Умом Али понимала, что в произошедшем нет ничего страшного или постыдного. Девушке вообще скорее всего все равно, как там Али выглядит и что делает, но ее затопили чувства неуверенного в себе подростка и хотелось провалиться сквозь землю. Али не понимала, откуда берутся эти нерациональные приступы самоуничижения. Почему порой ей так хочется перестать быть гадким утенком и походит на других девушек в городе. Откуда вообще это убеждение, что она - гадкий утёнок?

У себя в комнате Али остановилась перед зеркалом. Она стянула с себя мокрую футболку и осмотрела свое тело со всех сторон. Да, она не худышка с идеальной талией, но и не толстая. Да, у нее плоская грудь, непослушные зелёные волосы и прыщавая, как у подростка, кожа, ну и что? Разве это делает её такой уж уродиной, какой она иногда себя чувствует? Откуда берётся эта самоненависть и жгучее желание выглядеть как все другие? Али вспомнила голос, который слышала во время эпизодов наверху. "Мы никто. Тень...", может эти мысли об отвращении к собственной внешности тоже он нашёптывает?

В дверь постучали. Али огляделась, схватила висевшую на стуле толстовку и накинулась её поверх нижнего белья. Тот, кто стоял за дверью, ждал, нетерпеливо постукивая каблуком по полу.

- Я уж думала, не откроешь, - госпожа Рёнтар недовольно поджала губы. - С приближением праздника столько забот, еще ты тут пропадаешь.

- У меня было много работы в последнее время.

Несмотря на то, что хозяйка прибывала не в духе, Али выдохнула с облегчением, при виде нее. Она боялась, что это опять Торрут с очередным зелёным конвертом. У Алиби нет официальных выходных, ее могли вызвать и в праздник, и ночью, и за последнюю неделю она едва ли успевала поспать пару часов подряд.

- Я вижу, - хозяйка гостиницы окинула взглядом мокрые волосы Али. - Но мне нужна твоя помощь. Рынок откроется с минуты на минуту, а мне ещё нужно расселить последнюю группу. Боюсь, когда я закончу, все хорошее уже разберут.

Она сунула Али в руки список покупок и несколько золотых монет. Девушка пробежалась по списку. Когда она подняла голову, чтобы спросить, как она должна все это унести одна в руках с рынка до гостиницы, хозяйки уже не было в коридоре.

Изучая список, составленный убористым почерком госпожи Рёнтар, Али спустилась по лестнице на первый этаж. Она мысленно прикидывала, не одолжить ли у горничной тележку, в которой та хранила принадлежности для уборки номеров, или проще будет нанять носильщика прямо на рынке, чтобы не тащиться с тележкой через весь город. Из раздумий девушку вывел знакомый хрипловатый голос.

- Десять тан за ночь?! Да это грабеж среди бела дня!

- Это праздничный тариф! Мест в гостинице почти не осталось, - запальчиво ответила госпожа Рёнтар, хотя взгляд ее, устремленный на мускулистого верзилу с окраин был напуган. Со своего места, у лестницы Али видела, как за стойкой регистрации госпожа вцепилась в столешницу руками с такой силой, что у нее побелели костяшки пальцев.

- Я не буду платить десять тан за номер меньше, чем моя уборная.

- Тогда можете поискать себе другую гостиницу! - госпожа Рёнтар победно ухмыльнулась, зная, что во всем городе нет больше ни одной. В такие редкие моменты, когда места в гостинице были нарасхват, ей нравилось ощущать свою власть над клиентами. Даже матёрый волк, вроде Кай-Рю, вынужден будет, скрепя зубами выложить ту сумму, которую она запросит.

Кай-Рю наклонился к самому лицу миниатюрной хозяйки гостиницы, и на секунду Али показалось, что он сейчас набросится на нее, как дикий здесь. Но тут поспешила вмешаться спутница Кай-Рю. Это была невысокая, коренастая девушка с коротко стриженными каштановыми волосами. Вместо джинсового комбинезона и кожаной куртки, в которых ее привыкли видеть обитатели города, Волчица была в серебристом платье с открытыми плечами, в котором выглядела так же нелепо, как дальнобойщик в пачке.

- Мы заплатим за все три номера, Кар.

- Дело не в деньгах, - обрушился на нее Кай-Рю. - Это дело принципа.

- И все же, я не хочу провести свою первую брачную ночь на улице, из-за твоих принципов, - девушка повернулась к госпоже Рёнтар и протянула ей мешок с позвякивающими монетами. - Здесь должно хватить на всех.

- За тринадцать тан можем предоставить специальный номер для новобрачных, - ухватилась бойкая хозяйка гостиницы. - А если добавите еще сорок мейдянов, то добавим праздничный ужин с шампанским в номер.

Услышав это, Али не удержалась и фыркнула. Не было в гостинице никаких номеров для новобрачных, а ужин и так входил в стоимость проживания. Впрочем, она не спешила бы сообщать об этом Волчице и вставать между госпожой Рёнтар и ее чувством наживы. Али сделала пару шагов в сторону стойки регистрации и поймала на себе предупреждающий взгляд госпожи Рёнтар. Кай-Рю с Волчицей были так заняты спором о рентабельности ночёвки в городе, что не заметили ее приближения.

- Хорошо. Два простых номера и один для новобрачных, - решила Волчица, пресекая возражения наставника. - В конце концов, это моя свадьба, Кар. Я хочу чтобы все было правильно.

- Если бы ты хотела, чтобы все было правильно, то... - он осёкся, заметив наконец Али и расплылся в широкой улыбке, которая в его исполнении больше была похожа на оскал. Госпожа Рёнтар предупредительно схватила деньги из рук Волчицы и убрала их в кассу за стойкой.

- Али! Выглядишь так, словно утро не доброе не только у меня.

- Держусь из последних сил, - признала девушка, не обижаясь на замечание друга. Сам Кай-Рю и правда выглядел помято. Под правым глазом синел свежий след от удара, а обе руки были наспех перебинтованы. Бинт разматывался и Кай-Рю походил на восставшую из саркофага мумию.

- Я оставлю вещи в номере и пойду, разыщу Полоза, - деловито сообщила Волчица, бегло кивнув Али в знак приветствия. - Увидимся вечером в Храме, - она клюнула наставника в щёку и отправилась за госпожой Рёнтар в свой номер. Судя по тому, что хозяйка гостиницы не стала подниматься по лестнице, а вместо этого нырнула в коридор сразу за стойкой регистрации, Али предположила, что в «номер для новобрачных» на сегодня превратится личная комната госпожи Рёнтар. Девушка понадеялась, что ее саму после этого не выселят на диванчики в холле. Может, по возвращении с рынка ей все-таки удастся нормально поспать. Али достала список покупок и вздохнула.

- Ну что, какой план? - Кай-Рю деловито взял у нее из рук список и пробежал его глазами. - И зачем тебе масло лаванды?

- Это для госпожи Рёнтар. Слушай, - Али посмотрела на друга, и улыбка ее стала чуть шире. - Ты случайно не хочешь прогуляться со мной до рынка?

- Что, боишься не унести в руках всю эту гостиничную дребедень? - раскусил ее Кай-Рю. - Так уж и быть. Мне все равно костюм нужно купить.

- Костюм?

Кай-Рю прихватил со стойки ключ от своего номера, и они вместе вышли на улицу.

- На свадьбу.

- Кстати, что это за история со свадьбой, да еще и накануне праздника?

- Ох, Али, ты и не представляешь, что за дурдом у нас сейчас творится. Пойдём в обход или через центр?

На улицах внешнего кольца было непривычно много людей. Все те, кто не был занят непосредственно в Гильдия, собрались в нежилой части города, словно без их участия подготовка к празднику не состоялась бы. Отряды строй-бригад, которые должны были укрепить и украсить улицы к празднику были окружены плотными кольцами зевак и местных "экспертов". Отдельных магазинов, как таковых, в Ирхе не было, если не считать пары лавок с местной продукцией, цены на которую были так взвинчены, что позволить себе её могли разве что Фениксы. Основные товары прибывали с поверхности и вылазчики продавали добытое на городском рынке.

- Через храм. Во внешнем кольце не протолкнуться. Так что за дурдом?

Через параллельную улицу они вышли на Братскую аллею, разделяющую внешний и внутренний круг. Внутреннее кольцо хоть и не было физически раздельно какой-то стеной или ограждением от Внешнего, резко контрастировало с ним по уровню шума и загруженности улиц. Здесь располагались дома Гильдий, разделённые тренировочными полями и прочими локации предназначенными для обучения молодняка тому или иному ремеслу.

- Значит, мы как с тобой позавчера попрощались, я пошел..

- Подожди, - перебила Али. - Как позавчера?

- Ну, позавчера же. День получки, помнишь? Мы в баре сидели, потом я тебя до гостинки проводил... ээ, да кто-то перебрал похлеще меня, - Кай-Рю дружески хлопнул Али по плечу и свернул с аллеи на дорогу, ведущую в сторону Храма Великой матери. У Али голова пошла кругом. Она мысленно перебрала в голове отработанные на поверхности смены. Не могли же все они уместиться в двое суток? С другой стороны, Кай-Рю был прав, если празднование в честь Богини Грэттэми завтра, значит, значит, два дня назад было десятое число, день когда Али и Кай-Рю встречались в баре.

- Тебе плохо? - забеспокоился Кай-Рю, видя, как сильно побледнело лицо подруги. - Может вернемся в гостиницу?

- Нет, - Али отрицательно мотнула головой. - Все в порядке, просто, была тяжелая смена. Так что вчера произошло, я тебя перебила? И откуда у тебя этот синяк?

- А, это, отмахнулся Кай-Рю. - Сцепился с парочкой борзых молокососов. Решил, что от гостиницы быстрее будет не по Юго-Западному тракту возвращаться, а прямиком через Гончий Мост. Ну под мостом они меня и сцапали. Пограничный патруль, видите ли. Ну-ну, из одних только малолеток не старше двадцати, и все гурьбой лезут, без разбора. Будь я трезв, раскидал бы их одной левой, а так, слегка потрепали, да и разбежались.

В Железном секторе, во Внешнем кольце которого располагалась «Нора», находились гильдии Жнецов и Целителей, а также Дом Натблир, может ещё поэтому здесь, в этой части города было так тихо. Дома гильдий плотно прилегали друг к другу, образуя внутренний двор, где ученики обеих гильдий могли вместе проводить время. Заходить на территорию гильдий строго запрещалось кому-либо, кроме членов этой самой гильдии, но со стороны дороги внутренний двор хорошо просматривался и Алиби видела, как два мальчика в чёрной форме Жнецов разбирали какой-то урок по книжке. У одного из мальчиков был карманный ножик в руках, и он неосознанно им проигрывал, рассказывая о чем-то второму ученику.

- Домой вернулся под утро, голова раскалывается, спать хочется, а тут еще Волчица со своим «нам надо серьезно поговорить». Я ей: «Давай завтра, хорошо? Я просплюсь...», а она ни в какую. Я, говорит, всеобщий совет собрала, только тебя ждем.

Со стороны храма к дому подошли две фигуры в зелёных плащах. Женщина-целительница несла в руках корзину с сушеными травами и что-то объясняла семенившей за ней девчушке. Ученице было на вид не больше шести и она едва поспевала за своей наставницей. Дойдя до дома, целительницы вошли через внутренний двор, но мальчишки Жнецы словно и не заметили их присутствия.

- Прихожу в гостевой дом, а там и правда все Атэра. Сидят такие, и подозрительно тихо. Не к добру, думаю, а сам смотрю, много народу как-то слишком. Тут то я и соображаю, что в доме не одни только Атэра, а еще кто-то. Целая шайка.

Женщина целительница поставила корзинку на пол перед собой и принялась сортировать травы по разным кучкам. Попутно она объясняла девчушке, какая трава для чего нужна и за что отвечает. Ученица ловила каждое слово и энергично кивала, как игрушка-болванчик. С невольной завистью Али подумала о том, что у нее никогда не было наставника, который сказал бы ей, что делать. Во всем приходилось разбираться самой, на ходу. Даже сейчас ей не у кого было спросить, как семь полноценных рабочих сессий могли уместиться меньше, чем в сорок восемь часов. Не удивительно, что она чувствует себя такой уставшей.

- Ты слушаешь?

- Да, да. Целая шайка чужаков. Но как они решиться проникнуть на территорию Атэра?

- Вот и я о том же. Ты слышала когда-нибудь о Маду-Ину?

- Экстремистская группка, отколовшаяся от клана Каруяэ? Слышала, на территории клана ввели военное положение, так как эти Маду-Ину пытаются забрать себе часть земель.

- Не просто пытаются. Они оттяпали себе кусок земли к западу от тракта, тем самым объявив войну не только родному клану, но и Гончим Псам. Их лидер заявился на совет Большой Четверки и заявил, что они теперь официально пятый клан. Впрочем, не долгом им таковым оставаться.

- Почему?

Али оторвала взгляд от домов гильдий и посмотрела на друга. Обычно Атэра держатся в стороне от политики, но Кай-Рю выглядел задетым за живое в связи с этим объявлением о независимости.

- Да потому что этот скользкий Полоз планирует политический брак с моей Волчицей, чтобы заручиться поддержкой как на совете, так и в случае полномасштабной войны. После свадьбы мы станем Атэра-Ину - одним общими кланом, - плюнул Кай-Рю.

- Но Атэра - древнейший клан Нижнего Ирха!

- Вот, даже ты это понимаешь! Нельзя рушить вековые традиции ради минутной выгоды.

Али пропустила мимо ушей обидное «даже».

- Подожди, но если Маду-Ину отвоевали землю к западу от тракта, то между вами все равно еще пролегают южные земли Барзаад. Какая тут выгода?

- У Полоза большие планы на Барзаадский гранитный лес. Все твердит Волчице, что исторически этот кусок земли принадлежал Атэра и ее священный долг вернуть своему клану утерянное.

Али растерянно посмотрела на друга, не находясь, что сказать. Атэра потеряла большую часть своих территорий в постоянных войнах, пока не оказалась полностью отрезана от внешнего кольца. Сейчас, чтобы выбраться в город, отщепенцам неизбежно приходится нарушать границы окружающей их Барзаад, что приводило к постоянным кровопролитным стычкам с патрулями. Но сможет ли клан в населением в едва ли сорок человек вступить в бой с самым крупным и густонаселенным кланом города, и выйти победителем?

Из раздумий Али отвлек звук приближающихся шагов. Она ещё не видела, кто идёт, но внутри у неё все похолодело от нехорошего предчувствия. Когда из-за поворота показались три фигуры в алых плащах, Али невольно склонился голову вниз.

Кто-то считал их предвестниками беды, кто-то посланниками богов, для Али они были ещё одним доказательством того, что даже избранные для особой миссии могут держаться вместе. Если они - не Алиби. И все же было в этих Натблирах что-то пугающее. Неуловимая аура могущества витала над их головами, порождая непреодолимое барьер между Бессмертными и простыми людьми. А может, все дело было в их внешнем виде. У женщины в центре были рыжие волосы, которые вспыхивали огнем при свете дневных ламп, но, если отвлечься от их неподобающего цвета, можно было разглядеть странные костяные отростки от макушки до шеи, а может и ниже, но этого уже было не видно за плащом. Мужчина слева от нее казался совершенно обычным, если не считать высокий рост и странный шрам прямо посреди лба, чем-то напоминавший глаз. Если смотреть на него боковым зрением, то начинает казаться, что он следит за тобой. У женщины справа была жуткая улыбка от уха до уха, за которой прятались короткие, острые как у хищника зубы. Тот же кто рискнул бы оторвать взгляд от угрожающей пасти, был бы сражена наповал взглядом бездонных синих глаз, прекраснее которых еще никогда не встречал. У мужчины и женщины так же виднелись костяные отростки на головах, но их было меньше, чем у рыжей. Это «прожитые жизни», как рассказали Али жрицы, когда она маленькая жила в храме. Дух натблиры бессмертен, но тело не вечно. Когда приходит время, земная оболочка натблиры умирает и дух находит пристанище в новом теле. Чем больше жизненных циклов прожил дух, тем больше отростков у нее на теле появляется.

- Разве не все натблиры существуют с начала временем? - удивилась Али, когда впервые об этом услышала.

- Натблира рождается, когда богиня Матерь хочет вознаградить дух человека, прожившего праведную жизнь. Или, когда нашему миру грозят серьезные испытания, как перед двухсотлетней войной. Но и тогда Грэттэми выбирает воистину достойный дух, чтобы одарить его бессмертием, - у сестры Ыхулапс был приятный, низкий голос. В детстве Али очень нравилось слушать ее истории о сотворении мира и временах, когда Великая Матерь Грэттэми и пятеро ее сыновей жили среди людей. Однако, когда речь заходила о посредниках между богами и людьми, сестра-настоятельница была немногословна.

- А как дух выбирает, в какое тело вселиться для следующей жизни?

Когда Али пришло время покинуть храм, Ыхулапс, как она не старалась изобразить на лице безразличное выражение, в душе испытала облегчение. Ее всегда смущало присутствие несуразной девочки без рода и клана, которой никогда не было суждено облачиться в белое и станцевать ритуальный танец во славу богини Матери. Сердце Али в тот день разбилось во второй раз. Только прощаясь с жрицами храма, Али в полной мере ощутила, что она здесь лишняя и содержание ее в храме было лишь вынужденной и неприятной мерой. Натблир боялись, но уважали их силу. Алиби просто терпели.

Словно в ответ на ее мысли, рыжеволосая натблира встрепенулась. Из-под красного плаща высунулись шесть изящных женских ручек и взмыли в воздух. У Али перехватило дыхание, когда она заметила, что в пальцах эти руки держат тысячи тоненьких ниточек. Руки плели невероятно сложный узор, сплетая и связывая нити между собой. Но пугало не это, а то, что одна из ниточек тянулась прямо к Али, точнее, она как будто опутывала все ее тело и выходила наружу где-то в области сердца. Никогда раньше девушка такого не видела, но знала, что нить всегда была здесь. Нить принадлежала ей, была ее частью. Али перевела взгляд на Кай-Рю. Еще одна тоненькая ниточка, вплетенная в паутину натблиры, брала свое начало где-то на широкой груди мужчины из клана Атэра. Это открытие не понравилось Али. Натблиры не желали зла простому люду, они были их защитниками, надеждой в темные времена, но что-то подсказывало девушке, что рыжей главе Натблир ничего не стоит порвать одну из нитей, а вместе с ней и жизнь человека, которому она принадлежит.

Поравнявшись с Али, рыжая натблира окинула ее и Кай-Рю оценивающим взглядом. Нить Али дрогнула под пальцами бессмертной и по телу девушки пробежали мурашки. Натблира кивнула, словно одобрила присутствие чужаков здесь и отвернулась. Мужчина и женщина молча проследовали за ней, даже не удостоив Али и Кай-Рю взглядом. Когда фигуры в красных плащах свернули на тропинку, ведущую к их домику, девушка свободно выдохнула.

- Пугает меня эта Тайрун, - признался Кай-Рю, стряхивая с себя оцепенение.

- Ты видел, что она делает своими руками?

Кай-Рю недоуменно посмотрел вслед удаляющимся фигурам натблир.

- Которыми?

- Всеми. Ты разве не видишь нити?

Кай-Рю пристально прищурился и положил свою большую ладонь на лоб Али.

- Кажется, ты и правда уработалась. Давай-ка по-быстрому разберемся с покупками и выпьем где-нибудь кофе. Нам обоим это нужно.

Они без приключений добрались до храма и вышли на внешнее кольцо с обратной стороны. Кай-Рю оказался прав, и кофе волшебным образом взбодрило и воодушевило Али. Они загоняли молодого торговца и его наставника, в попытках найти на медвежью фигуру Кай-Рю подходящий костюм. Затем, друг уговорил Али купить себе платье из золотистого атласа. Али оно показалось слишком откровенным и походим на пеньюар, но торговец уверял, что в Верхнем мире это сейчас писк моды.

- Не в толстовке же на праздник идти, - подмигнул ей Кай-Рю. Они закупили все необходимое по списку и вернулись в гостиницу только к вечеру, на время позволив себе позабыть и про слияние отщепенцев с экстремистами, и про натблир с их невидимыми нитями, и про неоднозначное течение времени в последние двое суток. По возвращении Кай-Рю поспешил на встречу с будущими молодоженами и представителем со стороны жениха, для которого был снят третий номер, а Али вернулась в свою комнатку. К счастью, госпожа Рёнтар не стала превращать ее номер в ВИП-апартаменты. Али скинула с себя уличную одежду и бросилась на кровать. Едва ее голова коснулась подушки, девушка уснула глубоким сном.

Глава 8. Ник

- Ты никогда не задумывался о том, почему мы входим в мир девочки-подростка через бар?

Кот шевельнул ушами в знак того, что он услышал Ника, но продолжил хранить молчание. Таким напряженным Ник его еще никогда не видел. Шерсть у Кота на загривке стояла дыбом, а глаза из блюдец превратились в суповые тарелки. Писателю даже показалось, что компаньон не моргал, с тех пор как они переступили порог Нижнего Ирха. Сам Ник почувствовал себя здесь на удивление комфортно. Открыв дверь из междумирья, они оказались в небольшом помещении, где царил приятный полумрак. У импровизированной сцены какой-то парень заплетающимся голосом пытался выговорит тост. Его ноги не держали, и парень то и дело искал способ облокотиться на бас-гитариста. Все столики в баре оказались заняты, причем одной компанией. Столы были расставлены таким образом, чтобы образовался полукруг и все присутствующие могли друг друга видеть и друг с другом общаться.

- Походу, мы попали на чью-то частную вечеринку, - заметил Ник. Он втянул в себя воздух, привычно наслаждаясь тем, как фантазия порождает не только мысленные, но и осязательные образы, которые, впрочем, не всегда совпадали с тем, что Ник видел перед собой. Сейчас, несмотря на пьяное застолье, в воздухе витал аромат выпечки и местным аналогом чая-латте - молочного напитка, проваренного с корицей и кардамоном. Ник плюхнулся на стул, который должно быть, принадлежал тому парню, который говорил со сцены и огляделся.

- Так-так-так, - пробормотал он, раскрывая путевые заметки на новой странице. - Кто у нас здесь?

Он внимательно осмотрел посетителей бара. За столиком, образующим центр полукруга сидело четыре человека: крупный и широкий как медведь мужчина с длинными, заплетенными в косичку волосами и уродливым шрамом на лице, молодая девушка с каштановым ёжиком на голове и яркими, южными чертами лица, выгодно выделяющими ее среди бледной массы Ирханитян, блеклый как призрак мужчина с хитрыми раскосыми глазами и острыми скулами и его компаньон, чем-то напоминавший Капитана Америку в исполнении Криса Эванса в военной форме.

- ...Пусть этот союз будет крепким и нерушимым, как Небесный Мост, - продолжал мужчина у сцены. - Желаю счастья, любви и детишек побольше, вот. Горько!

Ник раскрыл путевые заметки и в паре предложений записал обстановку, но на слове "горько" резко поднял голову в поисках того, к кому эта фраза могла относиться. Мужчина с раскосыми глазами поднял бокал и сделал одобрительный жест в сторону сцены. Затем он повернулся к Волчице, поднял её лицо за подбородок и поцеловал. Волчица не сопротивлялась, она даже положила руку на плечо мужчины и подалась к нему ближе. Зато ее посаженый отец, казалось, готов был выскочить из-за стола и разнести весь бар по кирпичику. Он сидел, плотно сжав кулаки и свирепо глядя на молодоженов. Мужчина, говоривший тост, отпустил бас-гитариста и нетвердой походкой вернулся на свое место. Нику пришлось поспешно вскочить, чтоб мужчина не сел на него. Музыканты заиграла быструю песню на Ирландский манер. Ник отчетливо слышал партию волынски, хотя ни у одного из музыкантов не было такого инструмента в руках. Однако, гостей на свадьбе это не смущало, и они повскакивали со своих мест и начали танцевать. Ник и сам пританцовывал, переходя от одной пары к другой и делая пометки в блокноте. Кот следовал за ним, то и дело уговаривать с грозным шипением от танцующих, норовившим наступить ему на лапу.

- Знаешь, что странно, - поделился через некоторое время Ник. - Судя по разговорам, у них тут мало того, что ночь, так еще и сентябрь.

Кот по-человечески закатил глаза и выудил из-под шляпы карманные часы. Сколько бы Ник не рассматривал их, он видел самые обычные карманные часы, какие можно заказать за копейки с Китая, но Кот умудрялся по ним ориентироваться, как в местном времени, так и во времени мира, который они с Ником покинули. Вот и сейчас он сверился с часами и покачал головой.

- Это у нас там десять утра, а здесь полдевятого вечера. Время в любом выдуманном мире течет нелинейно, так как...

- ... его создатель постоянно возвращается и прокручивает в голове любимые сюжеты и фрагменты. Помню, помню.

- Так с чего ты взял, что сейчас сентябрь? - Кот обвел глазами темные стены бара, словно ожидал увидеть где-то весящий календарь или гербарии из сушеных листьев.

- Праздник богини Матери, если мне не изменяет память, празднуется тринадцатого сентября.

- Так они так в честь Богини Матери...- Кот с шипением отскочил в сторону, когда одна из танцующих пар чуть не наступила ему на хвост. - ...веселятся?

- Не, это они в честь свадьбы. Хотя веселятся, это громко сказано. Вон те симпатичные ребята в военной форме только что чуть не сцепились с волками Атэры. Кажется, данный союз пришелся далеко не всем по душе...

Ник воодушевленно раскрыл блокнот и покрутился на месте, чтобы найти положение при котором на бумагу будет попадать хоть немного света. Он решил, что во второй части «Хроник» сможет добавить несколько побочных сюжетных линий и конфликт между Атэра и Маду-Ину в духе Ромео и Джульетты представлялся ему лакомым кусочком.

Однако в баре становилось положительно нечем дышать, а Кот изнемогал от постоянных лавирований между гостями на свадьбе, так что Ник сжалился над ним, подхватил на руки и вынес на улицу. Снаружи было темно и неприятно прохладно, после духоты бара. Когда писатель был в Нижнем Ирхе в прошлый раз, небо по ночам освещали тысячи маленьких лампочек, имитирующих звездное небо. Сейчас над городом горела только тусклая псевдо-луния, погружая его в мрачный и таинственный полумрак. Кот, вспомнив о своих опасениях, прижал уши к голове и вцепился лапами в грудь Ника, на тот случай, если писатель решил спустить его на землю.

- Н-да... неудачно вышло, - проворчал Ник. - Теперь еще утра где-то ждать придется...

- Это не проблема, - напомнил Кот. - Найдем кого-нибудь, кто этой ночью тоже спит. Рядом с ним время потечет быстрее и сразу наступит утро.

- Предлагаешь ворваться в чей-то дом?

- А какая разница? Тебя все равно никто не видит.

Ник пожал плечами и двинулся в сторону соседнего сектора. Город Нижний Ирх строился вокруг центральной точки - Храма богини Грэттэми и имел довольно интересную структуру. Храм имел собственную частную территорию, опоясывающую его кольцом, которое называлось Материнстким Садом. Земли от Материнского Сада расходились в пяти направлениях и образовывали Внутреннее кольцо, где расположились учебные и рабочие учреждения, доступные всем жителям города вне зависимости от их клана. Внутреннее кольцо делилось на пять секторов, по количеству сыновей Великой Матери. Каждый сын, и каждый сектор ассоциировались с одной из пяти стихий: Ыхкиин - воздух, Лирит - огонь, Хниит - вода, Пууинн - дерево и Роскс - металл. Внешнее кольцо было границей нейтральной территории, оно делилось на сектора, так же, как и Внутреннее, но выходов в частную часть города было только четыре: Северо-западные врата в Металлическом секторе, Северо-восточные в Деревянном, Юго-восточные в Водном и Юго-Западные в Огненном. У Северо-Западных врат находилась Посадочная станция, на которой можно было сесть в капсулу - аналог электрички, которая доставляла пассажиров на поверхность, в реальный мир. Впрочем, реальный мир здесь, хоть и был полной копией мира, из которого пришел Ник, но также, как и Нижний Ирх являлся частью внутреннего мира своей создательницы. За пределами Внешнего круга начинались территории кланов, а потому на поиски спящих персонажей было бы логичнее отправиться туда, тем более, что бар «Пылай» находился как раз в двух шагах от Юго-Западного Моста, однако Ник повернул в противоположную сторону, явно не намереваясь покидать Внешнее Кольцо.

- Могу я узнать, куда мы идём? - вкрадчиво поинтересовался Кот.

- В гостиницу. Нам же нужно место, где спят.

- Но в этой гостинице годами никто не останавливается!

- Ну, хозяйка то там точно есть, - пожал плечами писатель, не сбавляя темпа. - Знаешь, - проговорил он. - Мне кажется, мы зря переживали. У меня хорошее предчувствие относительно этого путешествия.

- Лишь бы оно тебя не обмануло...

В свете уличного фонаря мелькнула фигура в красном плаще. Ник остановился и пригляделся. Это был высокий мужчина лет тридцати, с ромбовидным шрамом посреди лба. Из-под белых волос выступало восемь костяных отростков, по количеству прожитых жизней, а на ладонях (руки мужчины были спрятаны в карманы, но Ник и так знал), вытатуированы глаза. В своем романе Ник зазывал его Всевидящее Око. Здесь его знали под более банальным именем...

- Антик!

Из тени вынырнула еще одна фигура в красном плаще. В свете фонаря ее рыжие волосы вспыхнули огнем. Девушка нагнала своего верного советника и придержала его за руку. Даже ночью она не прекращала плести свою паутину, сплетая воедино энергию жизни и смерти всего сущего в этом мире. Она была умна, безумно красива и невероятно сильна - как и положено героине девчачьей фантазии. Нику пришлось немало потрудиться над ее образом в «Хронике», чтобы избавиться от флёра Мэри Сью. Хотя надо признать, даже при всей своей неотразимости, Тайрун Натблира была весьма интересным и живым персонажем.

- Мы идём за ними? - уточнил Кот, указав на Бессмертных кончиком хвоста. Ник прибавил шаг, так чтобы слышать разговор между главными героями его романа.

- Нам обязательно делать это в ночь перед праздником? - Тайрун выглядела озабоченной. Ники в ее руках подрагивали от напряжения.

- Мне было ведение, - коротко ответил Антик. Они направились обратно, в сторону с которой пришел Ник. Прошли мимо бара, откуда, через распахнутые двери, доносились звуки музыки и пьяные крики. Кто-то из гостей вышел на улицу, поговорить по-мужски, но при виде красных плащей, мужчины быстро пришли к перемирию и вернулись в бар. Натблиры вышли из города через Юго-Западные Ворота и углубились в земли клана Гончих Псов Барзаад. Ник старался от них не отставать, чтобы не пропустить ни единого слова, но Натблиры хранили молчание. Это и не удивительно. Всевидящее Око не только предсказывал будущее, но был так же сильным телепатом. Он создал целую сеть общения для своего клана, поддерживая и передавая мысли не только от себя-к себе, но и между другими натблирами.

Наконец, двое бессмертных достигли своей цели. Они остановились у одно ничем не примечательного двухэтажного дома. В окнах дома горел свет, на улицу вырывались звуки голосов и весёлая музыка. Похоже они пришли в самый разгар празднества и в доме было полно народу.

- В этом городе хоть кто-то спит по ночам? - проворчал Ник, переводя взгляд с дома на Тайрун. Девушка поежилась от холода и плотнее запахнула плащ, прежде чем перейти дорогу.

- Кажется, мы не вовремя.

- Как раз наоборот... - пробормотал её спутник. Они поднялись по ступенькам и постучали в дверь. Так как никто не отвечал, Тайрун пришлось постучать ещё раз, более настойчиво. Ник встал позади Натблиры, приготовившись проскочить вслед за ней в дом.

Наконец, дверь открыли. На пороге возникла раскрасневшаяся от смеха и шампанского молодая девушка. При виде незваных гостей её улыбка тут же потухла, сменившись выражением благоговейного ужаса. Да, многие боялись бессмертных, многие почитали их как полу-божеств, хотя по большей части в глубине души презирали и надеялись, что никогда лично с ними не столкнутся. Впрочем, девушка Тайрун явно не интересовала.

- Венесса? - уже зная, что ответ отрицательный, ради приличия спросила натблира. Девушка поспешно застала головой и отступила в сторону, давая незваным гостям пройти.

- Она наверху, - пискнула девушка. - Кормит Микаэля.

Тайрун сняла обувь у порога и босиком ступила на лестницу. Антик неотступно следовал за ней. Ник зря переживал за свою сноровку, напуганная девушка не потрудилась закрыть дверь. Бессмертных провожали взглядами не только девушка, впустившая их, но и другие гости, высунувшиеся с кухни, чтобы узнать, кто там пришёл. Звуки голосов стихли. Кто-то додумался даже выключить музыку. Все притаились.

Бессмертный ребенок мог родиться в любой семье. Костяные отростки и другие отличительные черты начинаются проявляться ближе к пяти годам, а потому счастливые родители как правило пребывают в полном неведении, что их чадо особенное, пока не приходят фигуры в красных плащах. Ник ожидал, что сцена, которая развернется перед ним будет напоминать ту, свидетелем которой он стал три года назад, но чего он не ожидал, так это того, что сцена повторится один в один. Реакция родителей, лицо мальчика, которого вынесли Натблирам, переглядывания Тайрун и Антика - он словно пересматривал собственные рукописи, только в формате 5d.

Ник упорно дожидался развязки, надеясь, что в какой-то момент события начнут развиваться иначе. На улице стало совсем светло, когда Натблиры покину безутешную семью гончих. Случайные прохожие, кому на глаза попадалась необычная пара в красных плащах с ребёнком на руках, поспешно отводили глаза и преувеличенно поспешно отправлялись по своим делам. Ник разочарованно плелся в сторону Юго-Западного тракта.

- Три года прошло! - сокрушался он, - а они слово в слово повторяют то, что я уже видел.

- Я сотню раз тебе объяснял, как работает время в вымышленных мирах, - презрительно фыркнул Кот. - Ждать, что здесь, как и в реальности пройдет три года было бессмысленно.

Они вышли на дорогу и медленно поплелись в сторону центра города. Лампы дневного света постепенно набирали силу, на пути Ника стали появляться ранние пташки, которые спешили в город к началу празднества. Они обтекали фигуру писателя, как вода камень, скорее всего даже не задумываюсь, почему решили в этом месте слегка сместиться с намеченного курса. Никто из них не видел Ника, но он оставался существом из плоти и крови и не срабатывай у Ирханитян это условный рефлекс, они вполне могли бы сбить Ника с ног. На Кота этот рефлекс не срабатывал и ему приходилось самостоятельно уворачиваться от прохожих.

- Но почему? Неужели за все это время она не могла пофантазировать о чем-то другом?

- Могла. Но, как правило, любимые эпизоды и истории сохраняются в памяти человека на годы, претерпевая лишь небольшие изменения, вроде смены имени или перестановки слов в предложении.

- И что же мне тогда делать?

У ворот в города Ник ожидал увидеть пробку. В прошлое свое путешествие он так же застал празднование в честь Грэттэми и тогда у всех четырех входов в нейтральную зону был не протолкнуться. Однако с Юго-Западным трактом в этот раз было что-то не так. Зловещая аура повисла над дорогой, словно недавно здесь произошло что-то ужасное. Приглядевшись, Ник стал замечать на камнях, которыми была вымощена дорога лужицы крови и обрывки одежды. По левую руку от тракта была натянула полосатая оградительная лента, а редко попадающиеся прохожие, как теперь понял писатель, были дозорными, которые следили за соблюдением границы.

- У тебя два пути, - деловито заявил кот, обнюхав валяющийся на земле оторванный рукав. - Придумать продолжение самому...

- Исключено!

- ... или сместить фокус на другого персонажа.

- Думаешь, это сработает? - задумался Ник. - От меня ведь ждут продолжения...

- От тебя ждут истории о мире Нижнего Ирха. Как думаешь, что здесь произошло?

Кот приблизился к одному из дозорных и пристально осмотрел его с макушки до пяток. Ник достал блокнот с путевыми заметками и пролистал в начало. Когда они с компаньоном были здесь в прошлый раз, Ник выделил для себя несколько интересных веток, прежде чем остановиться на Тайрун. У него еще было полно материалов собрано на Волчицу, Чшерин и Лютецию Тысивыйм. Кто-то из них вполне мог бы стать новым главным героем. Да, часть читателей будет не в восторге от такого поворота событий, но если все правильно обыграть, можно будет убедить всех, что так даже лучше.

- Странно, - Кот потыкал лапой в сапог дозорного. - С виду вроде Медведь, но какой-то чудной.

- Он Маду-Ину, - не глядя пояснил Ник. - Новый клан, оттяпавший часть территорий у родного Каруяе и часть от Барзаад. Их немного, но амбиций у лидера через край. Хочет вовлечь Атэра в игру и присвоить себе еще больше земель.

- Это тоже было в прошлый раз?

Кот недоверчиво посмотрел на писателя, который продолжал на ходу изучать свои заметки.

- Нет, об этом я узнал на свадьбе.

- То есть это новый, с пылу с жару конфликт, о котором ты еще не писал?

Ник остановился и задумался, но тут же отбросил эту идею.

- Военные конфликты, не моя стихия. К тому же эти змеи очень уж агрессивные, насколько я понял. Если ввести их в историю, то рейтинг «Хроник» неизбежно придется поднимать.

Они дошли до ворот и вернулись во Внешнее Кольцо. Ник все еще прокручивал в голове варианты. Он то рассчитывал, что быстренько разузнает, чем Тайрун и ее бессмертные жили в последние три года и уже завтра примется за черновик, но похоже, ему придется здесь задержаться. Разыскать остальных потенциальных героинь и узнать, как изменилась их жизнь за это время.

- Хорошо, что мы попали сюда в день праздника Богини Матери, - вслух сказал писатель. - Все, кто нам нужен, соберутся где-то в пределах Внешнего Круга. Сколько сейчас времени?

Кот достал часы и с важным видом открыл крышку.

- У нас - одиннадцать двадцать семь, здесь -...

- Здесь меня не интересует. Лис не вернется с работы раньше шести, так что времени у нас с тобой хватает на то, чтобы хорошенько тут все поразнюхать.

- Вперед и с песней, - от чего-то поморщился Кот, пряча часы обратно под шляпу.

Глава 9. Али

Впервые за долгое время, Али чувствовала, что действительно выспалась. Около часу ночи она проснулась с четким ощущением, что вот-вот придет назначение и ей срочно потребуется собираться на работу, но никто так и не пришел. Прождав с пол часа, Али позволила себе расслабиться и уснуть. Она не заводила будильник, так как обычно ее будили, если не Торрут, то госпожа Рёнтар, однако в этот день про Али, казалось, забыли даже эти двое. Девушка проснулась около полудня от звуков ритуальной музыки. Видно шествие Жриц храма Великой Матери, начавшееся после утреннего ритуала омовения, добралось до улиц внешнего круга. Али живо представила себе, как девушки в ритуальных белых одеждах и серебряных тхакору плотной колонной двигаются по узким улочкам Огненного сектора. Сестра Ыхулапс, наверняка, играет на флейте, а сестра Ыннелапс - на своей старенькой лютне. Лица девочек-послушниц разрисованы белыми письменами из Божественной Истории, а колокольчики на их тхакору позвякивают на каждом шагу.

В детстве Али очень нравилось смотреть, как послушницы готовятся к празднику, как помогают друг другу надеть сложные ритуальные костюмы и нанести на лица письмена. Тогда она еще не понимала, что не принадлежит к их клану, что она другая. Она думала, что однажды и сама вот так же пройдется, рука об руку с сестрами по улицам города.

Али лежала в кровати и боролась с желанием остаться здесь на весь день. Вероятно, сегодня, в честь праздника, у нее и правда будет шанс основательно отдохнуть. Атласное платье, вывешенное на дверь шкафа, смотрело на девушку с немым укором.

- Ну что я там не видела? - спросила Али, укутываясь в одеяло, словно в кокон. - Как закончится шествие и будут принесены официальные подношения богине, начнутся гулянья. Все будут танцевать, угощать друг друга всевозможными вкусняшками, и изображать словно никто из них не готов перегрызть друг другу глотки за маленький клочок земли и власти. Али закрыла глаза. Если повезёт, она сможет поспать ещё пару часов, пока шум с улиц не станет нестерпимым. Тогда она встанет и отправится на кухню, поищет чего-нибудь съестного.

В комнату постучали. Али ждала этого. Не смотря на усталость, которая после сна никуда не пропала, она была рада предстоящей работе и возможности убраться из города подальше. Однако за дверью оказался не Торрут. На пороге стояли двое ребятишек лет восьми. На мальчике была парадная форма исследователя.

Видно, он надел её впервые потому как горделиво выпячивал грудь, на которой красовалась эмблема гильдии с чашей и ветвями плюща. Девочка была в нарядном платье с кружевной вышивкой на рукавах и воротничке, и Али не смогла предположить из какой она гильдии.

- Счастливого дня Грэттэми. Да прибудет с тобой сила пяти! - проскандировали дети хором заученную фразу. Девочка беззастенчиво уставилась на растерянную Али, в то время как мальчика почти заглядывал в ее комнату, в поисках угощения.

- Да не обойдет вас Благословение Великой Матери, - голос Али после долгого сна стал сиплым и тихим. - Простите ребятки, у меня для вас ничего нет.

- А что с твоими волосами? - выпалила, не удержавшись, девочка. Её собственная лишенная цвета внешность выдавали в ней чистокровную уроженку Нижнего Ирха, чьи предки никогда не видели солнца Верхнего Мира.

- Почему нет? - мальчишка упер руки в бока в осуждающем жесте. - Это же праздник Грэттэми!

- Понимаю, ребятки, но у меня правда ничего нет. А волосы я просто покрасила.

- Зачем? - удивилась девочка. Всех маленьких Ирханитянок с детства учат, что белый цвет волос и бледная кожа - признаки благородства, а загар и прочие отклонения допустимы только в семьях потомственным вылазчиков, да и тех считают "испорченными". То, что кто-то может испортить свою внешность намерено, должно быть, казалось девочке невероятным. Впрочем, как и самой Али. Она, как и все девочки в городе гордилась своими светлыми волосами, пока однажды просто не взяла и не покрасила их. Словно кто-то другой на время завладел её телом и сделал это.

- Пойдем, Лелис, тут еще комнаты есть, - мальчик потянул сестру за рукав. Он полностью потерял к Али интерес, узнав, что она не припасла конфет для ребятишек. Девочка же продолжала изучающе смотреть на девушку.

- Можно потрогать? - спросила она.

- Волосы? - Али растерялась от неожиданности. - Они точно такие же как у тебя, просто... зеленые.

Она сделала шаг вперед и наклонилась. Девочка Лелис потрепала ее по волосам, как диковинную зверушку.

- Я думала, они будут жестче.

- Лелис, Рактур! - со стороны лестницы послышался высокий женский голос. - Где вы? Мы уже собираемся на площадь!

- Ну вот, - мальчишка обижено посмотрел на Али, словно она одна виновата в том, что они остались без улова.

- Уже идем, мамочка! - крикнула девочка, уже позабыв о новой знакомой. Ребятишки ушли, а Али так и осталась стоять на пороге, не зная, что ей теперь с собой делать. Она чувствовала себя невероятно потерянной. Неожиданный выходной, еще и в праздничный день выбил ее из привычной колеи. Али задумчиво провела рукой по волосам, затем вытянула одну прядь и намотала ее на палец. Когда Али была совсем маленькой, женщина, которая была ее матерью часто причитала из-за того, что у девочки карие глаза. «В нашей семье ни у кого не было карих глаз, верно сам Лирит решил сыграть с нами в злую шутку» - приговаривала она. «Запомни, детка, твои волосы - единственное доказательство принадлежности к благородной семье, береги их и никогда не стриги». Что бы сказала эта женщина сейчас, увидев Али?

Девушка вернулась в комнату и нерешительно взяла в руки платье. Неожиданный визит ребятишек сбил с нее остатки сна, а чрезмерное любопытство девочки разбередило старые переживания. Кровать уже не казалась такой манящей. Али понимала, что вернувшись под одеяло, она останется наедине со своими мыслями, которые повернули отнюдь не в радужном направлении. Ей придется пойти на праздник. Просто слиться с ликующей толпой, может, дойти до Храма и воздать молитву Великой Матери.

Али надела платье и расчесала волосы. По завету женщины, которая была ее матерью, она никогда не стригла их, однако за годы жизни так и не превратилась в Рапунцель, волосы спускались едва ли чуть ниже лопаток и просто отказывались расти дальше. Али порылась в шкафу и нашла резинку, чтобы убрать их в хвост. Она посмотрелась в зеркало и поежилась. В платье девушка чувствовала себя уязвимой, ей тут же захотелось свернуться ёжиком и выпустить наружу колючки. Вместо этого Али натянула поверх платья толстовку и надела капюшон. Так она выглядела нелепо, зато куда спокойнее. Али была готова выйти в город.

Праздник в честь Богини Грэттеми, Великой Матери всего сущего был главным событием года. Его праздновали с размахом, забыв обо всех разногласиях и спорах. Это был единственный день в году, когда в центр стекались абсолютно все жители города, чтобы воздать молитвы той, кто создал все живое в этом мире. Считается, что, если в этот день загадать самое заветное желание, оно обязательно сбудется, каким бы безумным оно не было, потому что в этот день Великая Грэттеми спускается в подземный мир, к своим детям. Ежегодно жрицы храма выбирают одну послушницу, тело которой будет предоставлено в качестве сосуда для Великой Матери. Ее омывают в специальной ванне с маслами, одевают ритуальное платье с золотой вышивкой. К ней обращаются с молитвами, ей воздают хвалы и приносят подношения. На исходе дня главная жрица закалывает послушницу ритуальным ножом, освобождая богиню из оков плоти. Это последняя жертва во славу Великой Грэттеми, и, если богиня ее примет, но в полночь следующего дня послушница вернется к жизни. Али этот ритуал всегда казался варварским. Она не понимала послушниц храма, которые старались превзойти друг друга в попытках доказать, кто из них достойнее стать сосудом для духа богини. И это при том, что, хотя избранная послушница в большинстве случаев и правда потом возвращалась к жизни и обучению в храме, это не прибавляло ей ни почета, ни уважения. Али видела этих девочек. Они возвращались другими. Более тусклыми. Казалось, покидая их тело, богиня забирала с собой что-то еще.

Процессия как раз показалась из-за угла и Али вытянула шею, чтобы рассмотреть знакомые фигуры. Впереди, как и ожидалось, возвышалась сестра Ыхулапс. Ей было за шестьдесят, но она ничуть не изменилась внешне с тех пор, как маленькая Али жила в Храме. Тонкая, как тростник и грациозная, как лань - она была примером для подражания многих поколений послушниц. На ее фоне сестра Ыннелапс выглядела как сморщенный гном без бороды. Впрочем, и она не сильно поменялась за годы. Али не сдержала улыбки, видя с каким рвением сестра Ыннелапс исполняла хорал, посвященный истории создания мира. Ее руки ты взмывали вверх, то опадали, словно женщина дирижировала сама себе. Мужчина, который стоял перед Али, посадил себе на плечи своего сына. Тот все время вертелся и Али никак не удавалось разглядеть, кто же из послушниц удостоился чести стать воплощением великой матери в этом году. Али попыталась протиснуться вперед, но тут же получила локтем в ребра от какой-то активной дамы, которая уговаривала окружающих пропустить ее «милых крошек» посмотреть на процессию. С другой стороны от Али, двое подростков повернулись к процессии спиной.

- Каждый год одно и то же, - проворчал один, отходя в сторону. - Скорее бы уже сами гуляния начались.

Али шмыгнула на их место и наконец смогла разглядеть процессию целиком. Она вглядывалась в разукрашенные белой краской лица, стараясь отыскать знакомые черты. Вот Туули - милая толстушка с которой вместе Али оставалась после занятий убирать главный зал. Туули имела слабость к масляным булочкам, которые пеклись на кухне при храме и не раз была поймана за их чрезмерным поеданием. Рядом с ней шагала Лойт - зазнайка, каких еще не видывал этот свет. Али удивилась, что ее не выбрали сосудом еще в первый же год послушничества. За двумя старшими послушницами шли девочки помладше. Их Али уже не знала лично. Девочки несли в руках лампадки с благовониями и обе раздувались от гордости. Фигура в золотом следовала прямо за ними. Али не сразу решилась посмотреть ей в лицо. От фигуры веяло могуществом, каким никак не могла обладать молодая девушка. Али знала, что остальные горожане чувствуют то же самое, когда живое воплощение Богини Матери проходило мимо, многие смущенно склоняли головы вниз или опускали глаза. Нигде в Божественной Истории не говорилось о том, что на Богиню или еще земное вместилище нельзя смотреть, но врожденный страх перед тем, кто сильнее тебя давал о себе знать. Как и в случае с Натблирами.

Али пересилила себя и подняла голову. У нее перехватило дыхание. Богиня Грэттеми смотрела прямо на нее. Смотрела и лукаво улыбалась. Ни одежда, ни нанесенные руны, ни аура величия не могли скрыть истинного духа Чшерин. Она попала в Храм через три года после Али и сразу избрала ее своей «старшей сестрой», ходила хвостиком, рассказывала о всех своих мелких невзгодах и просила о помощи. До тех пор, пока они обе не стали достаточно взрослыми, чтобы понять, что подобный союз не пойдет на пользу ни одной из них. Чшерин была бунтаркой по натуре, но глядя на нее, у Али отпали все вопросы относительно выбора вместилища для Богини. Было в Чшерин что-то такое, одухотворенное.

Процессия дошла до конца улицы и свернула налево. Многие люди последовали за ними, смыкая ряды. Али затянуло в водоворот из человеческих тел. Отбросив попытки вырваться, девушка дала толпе вынесли себя на соседнюю улицу, где народу оказалось так много, что ритуальной процессии пришлось ненадолго остановиться и подождать, пока им освободят дорогу. В тот момент, когда Али уже подхватила волна возбужденных горожан, кто-то громко окликнул ее. Девушка обернулась в поисках источника звука и не сразу приметила в толпе Торрута. Он стоял на другой стороне дороги, прижимая одной рукой к груди драгоценную сумку с письмами и яростно махая другой для привлечения внимания. Ученика в этот раз с ним не было и Торрут выглядел раздраженным. Али стоило больших трудов преодолеть сопротивление толпы и добраться до почтальона.

- Кто посылает письма в такой день?! - вместо приветствия выдал почтальон. Он выудил из сумки синий конверт и ткнул им Али в грудь. - И коли ждешь письма, зачем уходить из дому?!

- Спасибо, Торрут, - не стала препираться Али. При виде конверта она удивительным образом испытала облегчение. - Да прибудет с тобой сила пяти.

- Да не обойдет тебя Благословение Великой Матери, Алиби, - старик проворчал что-то еще себе под нос и принялся пробираться в противоположную от процессии сторону. Али открыла конверт. Отправляться нужно было немедленно. Девушка бросила последний взгляд на Чшерин и нырнула в толпу. Ее толкали, ей наступили на ноги, кричали что-то в самое ухо. Али сжимала синий конверт, пробираясь сквозь массу из тел, но чем сильнее она боролась, тем активнее ее засасывало в эту человеческую воронку и относило в противоположную от станции сторону.

Станция находилась в металлическом секторе у самых Северо-западных врат. В обычный день Али требовалось не менее получаса, чтобы добраться до туда, но в нынешних обстоятельствах это представлялось совершенно невозможным. Стоило Али сделать один шаг в нужном направлении, как ее сносило на три в противоположном. С отдалением от процессии натиск толпы не ослабевал, а становился только сильнее. В какой-то момент девушке стало казаться, что так все и закончится. Ее затопчут по пути на работу. Смешно и жутко одновременно.

Али не знала, сколько времени она потратила на сражение с толпой, но к тому моменту, когда она увидела перед собой витые позолоченные ворота с огромной стрелкой вверх, вместо названия, лампы дневного света потускнели, имитируя сумерки. Смотритель в будке со скучающим видом решал кроссворд в журнале и даже не поднял головы, когда девушка пронеслась мимо него. Взлетев по ступенькам, Али оказалась перед входом на перрон, который вопреки ожиданиям оказался закрыт. Али подергала ручку, постучалась, покрутилась на месте ожидая, сама не знала, чего, словно некое незримое всевидящее око должно было заметить ее присутствие и отворить перед ней двери. Однако ничего такого не произошло. Станция хранила молчание, такое полное, что у Али аж зазвенело в ушах. Она снова перечитала полученное письмо и посмотрела на огромные настенные часы, висевшие перед входом зал. Она опаздывает! Возможно капсулу уже подали, а как как в такой момент она, явно, единственный пассажир, то зал ожидания и не стали открывать. Али поспешила на перрон, мысленно репетируя извинения за задержку. Однако и на перроне никого не было. Ни пассажиров, ни смотрителя, ни обслуживающего персонала. Не было даже осколков. Али огляделась в поисках часов, но на перроне их не было. Девушке сделалось не хорошо.

- Если это розыгрыш, то он совсем не забавный! - крикнула она, стреляя глазами то в одну сторону, то в другую, не зная точно, откуда должны появиться участники розыгрыша. Однако никто не выскакивал из-за угла с криками «сюрприз». Время шло, а Али все так же стояла одна у входа. Разрываясь от раздражения и беспокойства, Али спустилась обратно к главному входу и направилась прямиком к будке смотрителя.

- Добрый день, - сдержанно проговорила Али, - Вы мне не подскажете...

- Да прибудет с вами сила пяти, - буркнул привратник, не поднимая глаз от кроссворда.

- Да не обойдет вас Благословение Великой Матери, но мне нужна ваша помощь! - Али не смогла сдержаться и в голосе ее проступили угрожающие нотки. - Мне нужно отправиться на поверхность!

- Приходите завтра, сегодня станция закрыта.

- Но у меня срочный вызов! - Али достала письмо и приложила его к стеклу, разделяющему их с привратником. Тот поднял глаза на Али, затем перевел скучающий взгляд на бумагу и покачал головой.

- Ничем не могу помочь, сегодня же день Великой Матери.

- Но мне нужно на поверхность!

У Али началась паника. Она не была уверена, наступит ли конец света, если на не выйдет на работу, но от одной мысли об этом к горлу подступал такой большой комок, что она не могла вздохнуть. Девушка перевела взгляд на Небесный Мост, возвышавшийся над всем городом. Где-то там наверху ее вторая жизнь ждала, когда ее снимут с паузы. Однако, как такое объяснишь парню, работа которого заключается в том, чтобы помогать вылазчикам пройти на нужный перрон, и, конкретно сегодня, не пускать Али на работу?

- Слушай, думаешь мне в кайф торчать тут во время праздника?! - то ли парень прочел по лицу Али все, что она о нем думала, то ли у него просто накипело за день сидения в будке, но он вдруг взорвался. - Моя бы воля, я бы уже давно принимал в Храме чашу во славу богини матери. А с тобой что не так? Тебе же сказали: сегодня никто не работает, шуруй отсюда.

Али открыла рот, чтобы ответить привратнику на его грубость, но тут раздался страшный треск. Он затухал медленно, как раскатать грома и оставлял после себя такую же напряженную тишину. Али подняла голову вверх в поисках источника звука. Она думала о треснувшей лампе дневного света. Однажды такое случилось из-за неправильных настроек и перегрева. Тогда пострадало два человека, в которых попали осколки. Али переводила взгляд с одной точки на другую, но все они горели равномерно и тускло.

И тут раздался крик. Его подхватили другие голоса, и он пронёсся, как снежная лавина от окраин к центру города. Али не была уверена, была ли она первой, кто это увидел или она поддалась всеобщей панике. Ее собственный голос потонул в нарастающем шуме, она не могла отвести глаз от того, что увидела. Небесный Мост, связующее звено между Нижним Ирхом и Верхним Миром, мост по которому Али изо дня в день поднималась ради исполнения своего истинного предназначения, единственный путь к источнику необходимых для жизни ресурсов, символ вечности и стабильности жизни в городе покрывался змейка трещин. Они расползались в разные стороны, покрывая стеклянную поверхность зловещим узором. Как в замедленной съемке, Али видела, как стекло треснуло и тысячи осколков полетели вниз, на город, все жители которого, так некстати, собрались в его центре.

Глава 10. Ник

- Значит, Чшерин тоже отпадает, - разочарованно вздохнул Ник, отворачиваясь от процессии. Восторженная толпа в религиозном экстазе следовала за жрицами, совершавшими свой ритуальный обход по Внешнему Кольцу. Свет от ламп дневного света играл на золотой вышивке платье Чшерин и Ник испытал горькое чувство дежавю. Эта маленькая бунтарка когда-то была лучшей кандидаткой в главные героини после Тайрун. Сирота, которую оставили у алтаря храма без записки и свидетелей. Ее вырастили жрицы Храма Грэтэмми, дав малютке крышу над головой, но навсегда лишив возможности познать собственное предназначение. Будучи с пеленок посвященной в таинство жреческой жизни, Чшерин не проходила церемонию инициации. Из этого могла получиться очень трогательная история о борьбе с системой и поиске себя, но не вышло. Вот она, в прошлом непоседа и разбойница, заняла свое место в жреческой иерархии и сегодня будет принесена в жертву во славу Богини Матери.

- Может, тогда мы уже отправимся домой? - с надеждой поинтересовался Кот. - И ты подумаешь над тем, как продолжить историю Тайрун во второй части? Или даже так. Хочешь, я найду для тебя другой мир? Возьмем сюжет оттуда, а героев отсюда, мы же уже так делали!

- Я не могу так, - отрезал Ник. Толпа, окружавшая его со всех сторон, странным образом пятилась, создавая вокруг писателя незримую зону отчуждения. Кот больно вцепился когтями в плечо Ника, чтобы не потеряться в не угодить в давку.

- Почему? - его огромные глаза смотрели умоляюще.

- Потому что это... - Ник обвел руками улицу. - Я не могу так поступить с этим миром.

- А меня мучить можешь? - прошипел компаньон в самое ухо Ника. Писатель вынырнул из потока и обнаружил, что вернулся к тому месту, откуда начал. Прямо перед ним возникло низенькое здание «Пылай». Кот воспринял это как знак судьбы и, спрыгнув со спины писателя, потрусил к бару. Ник последовал за ним. Он не планировал возвращаться в свой мир, но в баре можно было присесть и хорошенько все обдумать. Когда Ник потянул за ручку двери, раздался страшный треск. Воздух прорезал пронзительный скрежет - звук, от которого сводило зубы. Ник обернулся и поднял голову вверх в поисках источника звука. Стеклянный мост, соединявший Нижний Ирх с внешним миром, сиявший над городом, как мираж, треснул. По его поверхности побежали тонкие линии трещин, похожие на молнии. Они разрастались, множились, и через мгновение весь мост содрогнулся. Огромные куски стекла и металлические опоры срывались, падая вниз.

На площади наступила напряженная тишина. Затем раздался первый крик. Потом паника смела всё на своём пути. Обломки моста ударялись о крыши домов, пробивая их насквозь. Вспышки искр озаряли улицы, когда металлические конструкции сталкивались с проводами. Люди метались в разные стороны, сталкивались друг с другом, падали. Кто-то пытался помочь упавшему, но тут же был сбит бегущей толпой. Огромный обломок стекла врезался в мостовую, разбрызгивая во все стороны смертоносные осколки. Дети плакали, потеряв родителей в хаосе, кто-то кричал, но крики тонули в грохоте.

Дверь, за ручку которой Ник все еще держался, распахнулась и писатель провалился внутрь. Кай-Рю и еще несколько волков ринулись на помощь раненым горожанам. У Ника звенело в ушах. Кот в ужасе забился под барную стойку и прижал уши к голове. Его тело трясло мелкой дрожью. Ник подполз к компаньону и прижал его к себе.

- Что произошло? - дрожащим голосом спросил он.

- Я говорил, что это плохая идея, - запинаясь выдавил Кот.

- Мост рухнул из-за того, что мы здесь?

- А ну-ка повтори! - чьи-то сильные руки подняли Ника вверх. Писатель никогда не считал себя низкорослым, однако сейчас его ноги повисли в воздухе, когда лицо оказалось притянуто к разъяренной физиономии Маду-Ину. Того самого, который говорил тост на свадьбе Волчицы и Полоза несколько часов назад. Ник так опешил, что первые несколько минут тупо пялился на схватившего его мужчину, не в силах выдавить ни слова. Не дождавшись ответа, Маду-Ину встряхнул свою добычу и повторил:

- Это из-за тебя мост рухнул?

- Брось его, Деймос, - сердито прикрикнул другой Маду-Ину, в военной форме. - Кто это вообще такой?

- У меня тот же вопрос! - Деймос звучал так же воинственно, но хватку он ослабил и Ник повалился на пол как мешок с картошкой.

- Надо бежать! - скомандовал Кот, но в панике бросился не к двери в подсобку, а обратно на выход из бара. Ник бросился за ним следом. На улице был хаос. Люди метались в разные стороны, объятые паникой, какая-то женщина, срываясь на писк, верещала о возмездии богов и дурном знаке, мальчик с кровоточащей раной на плече истошно звал отца на помощь. Кай-Рю помогал какой-то женщине выбраться из-под обломков крыши. Кот, не помня себя понесся в сторону Металлического сектора. Ник бежал, не чувствуя под собой ног, его сердце билось как бешенное, но не из-за страха попасть под обвал или порезаться об обломки моста. Как-то раз они с Котом попали в мир мальчишки, построенный по образу и подобию его любимой компьютерной игры. Наемные убийцы, вооруженные до зубов, там выскакивали на каждом шагу, но ни одна шальная пуля не попала в Ника, пока тот вел свои путевые заметки. Напугало писателя другое. Хоть за ним никто и не гнался, но Ник все еще чувствовал на себе свирепый взгляд Маду-Ину.

- Как такое вообще возможно?! - непрерывно крутилось в голове Ника, пока он сворачивал между домами в погоне за своим незадачливым компаньоном. Теперь он невольно шарахался от каждого падающего осколка и пропитывался всеобщей паникой. Пушистый, черный хвост Кота маячил где-то впереди, периодически пропадая из вида. На пути писателя возникали люди: раненый, напуганные. На Ника налетела женщина с осколком, застрявшим в руке. Весь рукав ее праздничного платья из дорогого бархата был пропитан кровью, настолько, что уже невозможно было определить его изначальный цвет.

- Помогите! - взмолилась женщина, вцепившись в Ника здоровой рукой. - Мне нужен целитель.

Ник оторвал от себя руку женщины. В нос ему ударил металлический запах, и он в ужасе отшатнулся от раненой. Кукольный мир, в котором писатель черпал свои истории становился слишком похожим на реальный и грозил поглотить самого Ника целиком. Писатель вертел головой в поисках компаньона, но вместо этого увидел свирепую фигуру в военной форме, которая неслась в его сторону. Кажется, этот Маду-Ину все-таки решил дознаться правды у пришельца. Впервые Ник пожалел, что его русые волосы недостаточно светлые. Маду-Ину обнажил неизвестно откуда взявшийся меч и, взявшись за рукоять двумя руками, замахнулся. Из его горла раздался победный рык, но тут прямо у него на пути возникла девчушка лет шести. Она неслась, не глядя по сторонам, спасаясь от неожиданного бедствия, пока не влетела со всего маху прямо в воина. Девчушка подняла глаза и испугано заорала. Предприняв немалое усилие, чтобы остановить меч в полете, воин Маду-Ину одной рукой отодвинул девчушку в сторону и снова ринулся на незваного гостя. Однако Ник успел воспользоваться ситуацией и припустил, что есть мочи. Кляня на чем свет стоит Кота, который не вовремя запаниковал и пустился наутек, Ник свернул на узкую улочку. Дома здесь стояли так близко друг к друг, что между ними едва мог протиснуться один человек, и то боком. Других людей здесь не было, зато проход оказался завален осколками, которые хрустели под ногами Ника, царапали его ноги и рвали одежду. Писатель сбавил темп и пытался отдышаться. С двух сторон на него давили каменные стены. Ник нервно хватал воздух ртом и радовался, что в такой суматохе, как сейчас, его навряд ли кто-то услышит. Сердце его стучало так громко, что он едва мог различить собственные мысли.

Вынырнув с противоположной стороны, Ник огляделся. Ему все еще нужно было найти Кота. По левую руку от себя писатель увидел вход на станцию. Не смотря на всю бесполезность, у входа скопилось не мало людей. Ник подумал о том, были ли в момент крушения на мосту капсулы и что стало с их пассажирами. Возможно, толпа у входа, не буйно помешанные, которые пытаются сбежать из города единственным невозможным способом, а родственники потенциальных погибших.

Тут Ник в толпе увидел знакомый пушистый хвост. Тот на миг показался между двумя особо агрессивными женщинами, которые пытались смести с дороги привратника и тут же исчез в толпе. Ник ринулся следом, но тут же столкнулся с препятствием. От резкого удара Ник осел на землю. Девушка яростно терла лоб, не вставая на ноги. Вот уж кто точно изменился за последние три года. Ник даже не сразу понял, кто перед ним.

- Алиби! - вырвалось у него, когда девушка подняла голову. Она нахмурилась и уже собиралась что-то сказать, как ее прервал жуткий шум со стороны, противоположной выходу на станцию. Воин Маду-Ину показался из-за разрушенной лавки рукоделий. Теперь у него за спиной было еще два сообщника. Все твое были до нелепого похожи: высокие, с длинными, собранными в косу волосами и густыми бородами. Горы мышц. Машины-убийцы. Но при всем при этом до омерзения красивые. Такими воображение девочки-подростка, воспитанное на сериалах от Netflix, должно было нарисовать современных викингов. У Ника не было времени покритиковать фантазию хозяйки данного мира, так как «викинги» оказались еще и на редкость зоркими и быстро обнаружили того, на кого охотились. С другой стороны, чего он хотел? Он, один из самых приметных внешне мужчин в этом мире, еще и рядом с одной из самых нетипичных героинь Нижнего Ирха.

- Ты должна мне помочь! - в отчаянии взмолился Ник, схватив Алиби за руку. - За мной гонятся... - как в замедленной съемке Ник наблюдал за тем, как на него летит боевой топор. Двое Маду-Ину с мечами расходились по сторонам и занимали боевые позиции. И тут случилось чудо.

В ответ на мольбы писателя, Алиби крепко сжала его руку и вокруг все померкло. Они оказались в маленькой жилой комнатке с ободранными обоями. Ник сидел на не заправленной кровати. За окном было уже темно. Али стояла, опершись руками о подоконник и тяжело дышала.

- Мы в твоей комнате? - спросил Ник, неожиданно сиплым голосом.

- А куда еще я могла тебя привести? - девушка дышала так, словно не телепортировалась только что вместе с Ником, а проделала весь этот путь до гостиницы бегом.

- С такими способностями, куда угодно...- проворчал писатель. Алиби бросила на него подозрительный взгляд и опустилась на кресло.

- Итак, кто ты такой? - спросила она. - И почему Маду-Ину гнались за тобой?

- А почему ты меня спасла?

Вопрос Ника поставил девушку в тупик. Писатель, оказавшись в безопасности, осмелел и теперь с любопытством рассматривал свою спасительницу. С их последней встречи, Алиби, а значит и Лили, значительно подросла, хотя все равно не дотягивала до среднестатистических метр семьдесят. Волосы она покрасила в странный болотно-зеленый оттенок, но родные темные корни уже начали отрастать. Она избавилась от очков и, вероятно, стала носить линзы. Ее лицо изменилось не так, как у подростка, который просто взрослеет - оно словно застыло, потеряв ту лёгкость, что была раньше. Скулы стали резче, щеки немного ввалились. В глазах поселилась настороженность. Под глазами пролегли тонкие тени то ли от недосыпа, то ли от какой-то только ей одной ведомой усталости от жизни. Её лицо показалось теперь, в свете настольной лампы пустой маской.

В прошлое свое путешествие Ник не был в комнате Алиби, он вообще тогда не уделял ей много внимания, но готов был поклясться, что тогда обстановка не была такой аскетичной. Алиби была прямым отражением Лили в ее мире. Признаться, Ник не сразу понял, как это работает. Он ожидал, что свое сознание создательница мира поместит в самого яркого и всемогущего персонажа, вроде Тайрун, Волчицы или на худой конец Лютеции, однако, ей нужно было как-то оправдать свое присутствие во внешнем мире, и тогда возникло Идеальное Алиби.

- Ты когда-нибудь после неудачного дня воображал в своей голове, как бы ты все переиграл? Представлял, что сказал бы что-то другое или наоборот не делал или не говорил чего-то, и тогда твой день был бы идеальным? - спросил Кот, когда они с Ником были здесь в первый раз. - Для этого и нужна Идеальное Алиби. Она - копия Лили из Внешнего Мира, та, кто связывает Лили настоящую и весь этот выдуманный мир. Как и Небесный Мост, Алиби является связующим звеном между реальностью и фантазией. Она не может быть идеальной, не может обладать суперсилой, потому что в реальном мире у Лили всего этого нет. Понимаешь?

Ник не понял. Тогда Кот заставил его на время оставить свои наблюдения за Тайрун и прокатиться с Али в капсуле на поверхность. Как и сказал Кот, поднимаясь наверх Алиби превращалась в Лили. Она ходила в школу, танцевала в массовке в театральной постановке и общалась с подружками. С той лишь разницей, что Али, в образе Лили, всегда находила, что ответить, а танцевала так талантливо, что режиссер неизменно предлагал ей главную роль в постановке.

- Может, и не стоило мне этого делать... - пробормотала Алиби, смущенно отворачиваясь под пристальным взглядом Ника. - Кто ты вообще такой?

Пришла очередь Ника смутиться. Ему никогда не приходилось представляться кому-то из воображаемого мира, но что-то подсказывало ему, что не стоило называться собственным именем. Тем более не кому-то, а самому приближенному к Лили персонажу.

- Меня зовут Себастиан, - назвал Ник первое попавшееся имя. Алиби прищурилась и Ник в панике подумал, что Лили вероятно была знакома с Лисом. С другой стороны, Лис не единственный Себастиан в мире.

- Из какого ты клана?

- Барзаад, - уже быстрее нашелся Ник.

- Тогда, где твой символ? - недоверчиво уточнила девушка, скрестив руки на груди.

- А твой? - Ник лихорадочно думал о том, как выкрутиться, и собирался было уже пуститься в пространные объяснение, что мол его родители из разных подгрупп, а потому не знали, стоит ли ему носить на себе знак борзой или терьера, но по тому, как изменился взгляд Алиби, понял, что умудрился задеть девушку за живое.

- Я больше не Барзаад.

- Но была ей?... - уцепился писатель, надеясь увести рассуждение подальше от собственного происхождения.

- А ты думал, ИА кроты приносят?

- Это типа как аисты?

- Кто такие аисты?

Ник прикусил губу и замолчал. Алиби ушла в себя, перебирая принадлежащие не ей воспоминания.

- В Нижнем Ирхе не водятся птицы... - задумчиво проговорила она и снова сама же спасла Ника от провала найдя объяснение. - Ты из вылазчиков?

Ник кивнул.

- Мой брат тоже вылазчик.

Алиби встрепенулась, словно пробуждаясь от дремы.

- Не знаю, зачем я тебе все это говорю. Возможно все дело в твоем имени. Себ-Бастиан...- она натужно рассмеялась и отвернулась от Ника. В воздухе повисла неловкая тишина.

И тут Ник вспомнил про Кота. В последний раз, когда он его видел, компаньон направлялся на закрытую посадочную станцию. Где искать его сейчас у Ника не было ни малейшего представления. Он мог понадеяться на то, что Кот, успокоившись, вернется в бар и будет ждать его там. Но не поступят ли так же те ополоумевшие Маду-Ину? Ник сунул руку в карман и нащупал блокнот с путевыми заметками. Страшно представить, что случилось бы, потеряй он их, и попади заметки в руки к кому-то из местных. Тогда бы на него ополчились не одни только фанатики новорожденного клана.

Дверь резко распахнулась и на пороге появилась всклокоченная фигура Кай-Рю. Одежда его была порвана и выпачкана в грязи, правая рука наспех замотана грязным бинтом, на котором уже проступала кровь. На щеке так же были следы от порезов. Бешено вращая глазами, Кай-Рю обвел взглядом комнату. Ник инстинктивно вжался в стену, но мужчина лишь мельком остановил на нем свой взгляд и ринулся к Алиби.

- Хвала богине, ты здесь! - проревел он, прижимая девушку к себе. - Волчица говорит, что в праздник капсулы не пускают, но ты в последние дни... плюс тебя не было на празднике... в общем, я подумал, что ты возможно, - он терялся в словах от избытка чувств и все сильнее прижимал девушку к себе, так что Нику показалось, что он слышал, как трещат ее кости. Алиби перехватила взгляд Ника и смущенно похлопала Кай-Рю по плечу.

- Я получила срочный вызов, но станция оказалась закрыта, - пояснила она. - Это просто ужасно. В голове не укладывается...

Тут только Кай-Рю обратил внимание на Ника и взгляд его стал мрачнее. Писатель почувствовал, как его желудок провалился куда-то вниз. Путевые заметки жгли ему руку в кармане, и в них говорилось, что Кай-Рю, как и все Атэра теперь за одно с Маду-Ину. Успел ли тот вояка рассказать новым членам клана о странном парне, который ляпнул, не подумав, что мост обрушился по его вине? Успел ли описать, как этот парень выглядел?

- Это Себ-Бастиан Базаард, - представила Алиби. По ее встревоженному взгляду Ник понял, что направление мысли у них совпадают. - В него попало осколком во время крушения Моста и я предложила ему помочь с перевязкой...

Во взгляде Кай-Рю промелькнуло удивление и что-то похожее на ревность, но он тут же подавил в себе эти чувства и протянул писателю правую руку для рукопожатия.

- Кай-Рю Атэра-Ину. Друг Али, мой друг, - коротко сказал он. Ник поспешно протянул руку, надеясь, что мужчина не придаст значения тому, насколько она потная. - Целители установили временные палатки у врат внешнего круга. У них там, конечно, завал, но, если нужна профессиональная помощь...

- Все не так плохо, - поспешно заверил Ник, пряча руку обратно в карман. - Я просто... одолжил у Алиб... у Али бинт. И уже ухожу.

Он боком протиснулся мимо Кай-Рю к выходу и кивнул спасшей его девушке. Спасшей, судя по всему, дважды.

- Я его напугал? - услышал Ник у себя за спиной голос Кай-Рю.

- Ты всех пугаешь.

Дверь за Ником закрылась, и он остался один в коридоре верхнего этажа. Не смотря на испытанный страх, Ник не мог не отметить в голове столь интересные взаимоотношения между Алиби и главным отщепенцем Нижнего Ирха. Ник припоминал, что разузнал о Кай-Рю, в его прошлый визит.

Кай-Рю было что-то около сорока. У него была жена и двое детей, хотя они и редко появлялись в поле зрения Ника. Кай-Рю сыграл важную роль в формировании клана Атэра в том виде, в котором они существуют сейчас. Он нашел и воспитал как родную Волчицу Атэра и был предан ей и клану всей душой. Когда Волчица была младше, именно Кай-Рю был главным претендентом на роль главы клана. Даже временно исполнял обязанности лидера, но подросшая Волчица бросила ему вызов и победила. С тех пор он при ней на роли советчика и правой руки. Вот, собственно, и все, что Ник знал о Кай-Рю. Ему было очень интересно узнать, что за отношения связывают отщепенца с Идеальным Алиби.

- Вряд ли они любовники, - пробормотал Ник. - Алиби шестнадцать, она даже младше Волчицы...

Решив отложить эту мысль до возвращения в безопасное место, Ник сосредоточился на том, что происходит с ним в данную секунду. Он спустился в вестибюль на первом этаже. Людей была на удивление мало. Должно быть все те, кто был в состоянии, предпочли вернуться домой, остальные отправились к палаткам целителей. Хозяйка гостиницы - миниатюрная бойкая женщина лет сорока пяти стояла за стойкой регистрации и чирикала ручкой в тетради. Услышав шаги, она тут же подняла голову и сурово посмотрела на Ника.

- Вы к кому?

- Я уже ухожу, - поспешно проговорил Ник, прибавляя шагу. Он выскочил на улицу и торопливо зашагал в сторону бара. Ему отчаянно хотелось вернуться домой и хорошенько обдумать все произошедшее. Улицы города были пустынными. Тут и там валялись осколки, брошенные на улице сладости и предметы одежды, но ни одного человека. Глядя на то, как изуродовало многие дома, Ник подивился тому, что гостиница осталась не тронутой и понадеялся, что Бар так же устоял на месте после крушения моста. По прикидкам писателя больше всего должно было достаться Металлическому, Воздушному и частично Водному секторам, так как именно над ними проходил мост, однако осколки летели с такой большой высоты, что задело и остальные части города.

Стекло. Всюду было стекло, и Нику осталось только дивиться тому, как этот мост мог просуществовать так долго. Писатель знал, что мост выглядел просто как большая стеклянная труба, по которой двигались в хаотичном порядке транспортные капсулы, но в своем романе он описал его как сложную конструкцию прозрачных панелей из многослойного триплекса с графеном и опоры из углеродных нанотрубок. Глубоко внутри моста, между слоями прозрачного бетона LiTraCon, он спрятал оптоволоконные нити, передающие свет из встроенных панелей. Ночью мост загорался мягким серебристым сиянием. Аэрогелевые вставки защищали от перепадов температуры, не позволяя мосту замерзать даже в лютую стужу. Все это было безумно дорогим, но осуществимым, однако в мире Лили мост действительно оказался просто стеклянным.

- Да что у этой девчонки с физикой? - Нику почудилось, что он слышит саркастический голос Кота. Впервые он оказался в чужом мире без компаньона и остро ощущал его отсутствие. Дело было не в страхе, что Ник не выберется отсюда без Кота. Он чувствовал, словно у него пропало что-то важное, кусок плоти, неотъемлемая часть его самого. Писатель малодушно воззвал к местной богине Матери с просьбой о скорейшем воссоединении с Котом.

Он не был до конца уверен, как относиться к божествам в чужих мирах. Кто-то создавал в своем воображаемом мире религию просто как неотъемлемую составляющую фэнтези-мира. В таких мирах боги были функцией: им поклонялись, но от них не ждали реальных свершений. В других - боги были реальными и довольно кровожадными тварями, мстящими неверующим и вознаграждающими преданных. Какая роль отводилась богине Матери в мире Нижнего Ирха, Ник так и не разобрался. Сама по себе богиня никогда не являла себя миру, но появление на свет Натблир с их дарами и особенностями косвенно говорили за ее реальное существование.

Впереди замаячило знакомое здание и у Ника внутри что-то оборвалось. Двухэтажный домик с деревянными панелями и маленькими витражными окошками был выглядел ужасно. На него похоже упала одна из укрепляющих балок. Второй этаж был всмятку, но в помещение на первом этаже все еще можно было попасть. Судя по слетевшей с петель двери, этой опцией сегодня неоднократно пользовались, в приступе панике и поиске хоть какого-то убежища. Ник понадеялся, что сейчас в баре никого нет и шагнул внутрь. В помещении царил привычный полумрак, но воздух казался белым от пыли. Столы сдвинуты в кучу, на полу валялись разбитые бутылки и остатки закусок, скамья у дальней стены выглядела так, словно её использовали вместо хирургического стола.

- Мы закрыты.

Бармен, он же хозяин бара, даже не поднял голову от барной стойки, а точнее, от стакана, в который он наливал какую-то зелёную тягучую смесь. Его правая рука была обклеена пластырями, а на щеке красовался фиолетовый кровоподтёк, не то от удара об один из стульев во время падения, не то от столкновения с чьим-то кулаком.

- Прошу прощения, я ищу друга, - пробормотал Ник, поспешно сканирует помещение. Нужная ему дверь находилась прямо за спиной у угрюмого бармена, но идти туда без Кота не имело особо смысла.

- Здесь ты его вряд ли найдёшь, парень.

- Мы затерялось в толпе, в суматоха, - Ник сочинял на ходу, отчаянно цепляясь за каждое мгновение - Но успели сговорились, что найдём друг друга здесь.

- Это было до или после крушения моста?

Голос бармена звучал так, словно упавший мост нанести ему личное оскорбление. Или если не весь мост, но упавший балка явно занимала ум мужчины куда больше, чем все народная катастрофа.

- Кто-то пострадал? - аккуратно поинтересовался Ник припоминая, что на втором этаже располагался зал со сценой, где раньше давали концерты местные группы.

- Боже, парень, где ты был в последние несколько часов?!

- Я имел в виду, - Ник замялся, подбирая слова. - ... кто-нибудь был там, наверху? Когда, ну... это произошло?

- Только полчище крыс, которые, лишившись привычного дома, ринулись сюда и распугали последних посетителей, - раздался голос у Ника за спиной. Он резко обернулся и к своему облегчению увидел Кота, который, как ни в чем не бывало, сидел на стуле у столика на двоих и лакал пиво из оставленного там бокала.

- Шёл бы ты отсюда, парень, - буркнул бармен, не удостоив писателя ответом. Он поднял бокал с зеленым зельем на уровень глаз и посмотрев сквозь бокал на Ника, осушил его одним глотком. Когда с этим было покончено, взгляд бармена сфокусировался на фигуре писателя. Он недобро сощурился.

- А ты кто вообще такой? - спросил он, опершись кулаками на барную стойку. Писатель сделал знак Коту и заспешил на улицу.

- Что ж... друга моего здесь нет - поспешно промямлил он. - Так что я, пожалуй, пойду...

Он выскочил наружу прежде, чем бармен успел встать и торопливо зашагал по улице, стараясь не показываться случайных прохожим на глаза.

- Если ты забыл, нам нужно внутрь, чтобы вернуться, - заметил Кот.

- Не знаю точно, что он там пил, но вряд ли это сельдереевый смузи, - Ник стрелял глазами в поисках места, где можно будет укрыться от посторонних глаз. - Подождем, когда он уснет или опьянеет настолько что не будет соображать...

- Мы и так пробыли в этом мире слишком долго...

- А ты что предлагаешь? Наброситься на него с кулаками? Ты видел какого он роста?!

Чуть в стороне Ник приметил будку для курильщиков, чудом не тронутую при крушении, и направился туда. Будка представляла собой небольшое стеклянное помещение (опять стекло!) в потолке которого было установлено что-то вроде вытяжки, которая должна была выводить все вредные отходы от процесса курения на поверхность. Как только писатель закрыл за собой дверь, вытяжка тихонько зажужжала.

- Нет, но у нас определенно есть проблема, - Кот устроился на скамеечке слева от входа и обернул вокруг себя хвост. Он был таким пушистым что при желании весь Кот мог укрыться одним хвостом, как одеялом. Видимо, по этой причине шерсти на других частях тела у Кота не наблюдалась.

- Да, я заметил.

- Или точнее, тебя заметили.

- Да, а еще меня бросили. В критической ситуации. И бросились наутек.

- Без комментариев.

Ник замолчал, перебирая в голове все то, что произошло с ним за последние несколько часов. Сбор информации, обрушение моста, гнавшиеся за ним Маду-Иду и встреча с Алиби.

- Думаешь, это мы виноваты в том, что сегодня произошло? - задал он вопрос, который мучил его все это время. Кот задумчиво покачал головой.

- Не думаю. Мы с тобой лишь песчинки в чужом сознании, наше присутствие, пусть и не желательное, не могло повлечь за собой такие глобальные изменения.

- Нежелательное?

- Естественно. Мы как вирусный антиген для организма. Собственные клетки тела будут пытаться избавиться от незваного гостя.

- Поэтому те Маду-Ину набросились на меня? Как антитела?

- Не совсем. Лили не создала их специально ради борьбы с тобой, они просто среагировали на возникшую угрозу.

- Но ведь я не угроза. Я просто наблюдаю.

Кот ничего не ответил и уставился в окно. Ник поежился. Находясь под мнимой защитой стен, они находились на всеобщем обозрении в стеклянном кубе посреди улицы. Ник поднял голову к потолку и уставился на то место, где раньше проходил мост. Его терзала мысль о том, что могло спровоцировать такие большие изменения в мире. Было ли это спланированным катаклизмом для того, чтобы подтолкнуть главного героя к действиям, или следствием того, что с миром Нижнего Ирха что-то не так?

Они просидели так до самой темноты, затем вернулись в бар. Дверь внутрь была распахнута, бармен уснул, не выходя из-за стойки и теперь сопел, подложив под голову шейкер. Ник осторожно прокрался в подсобное помещение, предвкушая, что еще немного и он окажется в знакомой комнате и забудет все это приключение, как страшный сон. Кот открыл дверь и Ник провалился в лужу полуденного солнца, которое залило пол, стены и рабочий стол, за которым сидел писатель, тупо уставившись на мигающий курсор в начале строки.

Глава 11. Али

- Кровь не останавливается, я позову целителя.

Али вызвалась добровольцем помогать с пострадавшими у Юго-Восточных Врат. Так она выполняла свой долг перед родным городом. Так она себя наказывала. За мягкотелость. Минутную слабость. За то, что...

- Давно пора было, толку от тебя, - Бастиан сплюнул и презрительно посмотрел на девушку. Он и двое его друзей были не на площади, а во внутреннем круге, недалеко от дома гильдии, когда обрушился Небесный Мост. На дом упал большой кусок стеклянной дороги, осколки разлетелись по всему Водному сектору, так что большая часть вылазчиков оказалась недееспособна. Те, что могли ходить, дотащили остальных до ближайшей палатки целителей, расталкивая напуганных горожан с мелкими ссадинами.

- От меня было бы больше толку, если бы ты не вертелся, - слабо возразила Али, отворачиваясь от брата по крови. Ему осколок распорол руку от запястья почти до локтя. Мелкие осколки остались в ране и Али потратила много времени, вынимая их по одному. После очистки и промывания из рваной раны продолжало капать, не смотря на все попытки Али это остановить. Едва она накладывала повязку, та окрашивалась в алый.

- Я бы меньше вертелся, если бы меня осмотрел настоящий целитель.

Трегэн, один из дружков Бастиана, тот, что предлагал Али в далеком прошлом познать, что такое взрослая жизнь, нервно хохотнул. Ему досталось не меньше. Похоже, парень успел закрыть лицо руками, когда обрушился кусок моста. Его ладони были исколоты настолько, что пальцы едва могли шевелиться. Хуже всего пришлось их третьему товарищу, которого, кажется, звали Кредд. Его ногу ниже колена рассекло до кости. К тому же у него на глазах погиб его наставник. Пласт стекла, сорвавшийся с высоты, рассек его тело, мгновенно убив. В глазах парня застыл ужас, пеленой застилая все, что произошло потом. Али подозревала, что он даже не осознал пока, что скорее всего останется без ноги.

Девушка встала со своего места и отправилась в соседний закуток, где орудовал настоящий целитель. Не смотря на название гильдии, целители не обладали даром исцелять, они были обычными людьми, которые знали, как зашить рану и какой травой лечить лихорадку. Мужчина в зеленом плаще выглядел изможденным и усталым. На лице у него залегли глубокие борозды морщин, не соответствующие возрасту, глаза смотрели тускло, а руки действовали механически, зашивая, вправляя и бинтуя. Перед целителем сидела женщина с маленькой девочкой на руках. Девочка пищала и норовила вырваться из объятий матери каждый раз, когда мужчина только подносил к ее ране пинцет. Женщина торопливо и ласково нашептывает что-то на ухо дочери, чтобы успокоить и приободрить ее.

- Осталось совсем немного, моя крошка. Совсем чуть-чуть, а потом мы пойдем с тобой домой. Ты такая смелая девочка, Икки...

Али тронула целителя за плечо. Мужчина поднял глаза, но посмотрел куда-то сквозь девушку. Али стало неловко обращаться к нему с просьбой.

- Там у одного вылазчика кровь все не останавливается. Я промыла и обработала рану, как учили, но... может вы могли бы взглянуть?

- Пусть подойдет в порядке очереди, - буркнул целитель, возвращаясь к работе.

- Но рана очень глубокая...

Мужчина вздохнул и отложил пинцет. Он схватил длинными пальцами девочку за запястье и критически осмотрел ее рану. Та была наконец чистой.

- Закончи здесь, - бросил целитель, поднимаясь с места, - а я осмотрю твоего вылазчика.

- Но почему она?! - тут же взвизгнула женщина, прижав к себе дочь так, словно Али обиралась ее похитить.

- Потому что я не восьмирукая натблира! Вас много - я один!

Али торопливо заняла место целителя и занялась перевязкой. Женщина несколько секунд колебалась, разглядывая Али, затем сдалась и позволила ей заняться дочерью. Али не обижалась. Она понимала, как все вокруг взвинчены и устали, а потому сосредоточилась на том, что делает.

- Где ты была во время падения? - вдруг спросила женщина, все еще пристально изучающая Али. Девушка поежилась. Этот вопрос ей задавали уже не впервые.

- У посадочной станции.

- Должно быть тебе очень повезло.

Али и сама не понимала, как, оказавшись в одном из самых опасных районов города, она осталась без единой царапины. Более того, пробежала пол города под руку с незнакомцем, и не только помогла ему сбежать от Маду-Ину, но еще и сама осталась совершенно невредима. Люди, которые были с ней рядом: парень-привратник, группа чистильщиков, которые припозднились к началу парада и предпочли праздно слоняться по городу - все они поступили сюда с тяжелыми травмами. Все, кроме нее самой. Кай-Рю, как и женщина с дочкой, назвали это удачей, но для Али случай скорее был мистическим. Сколько бы она мысленно не возвращалась в тот момент, она не могла объяснить себе, почему так легко поверила этому незнакомцу, почему потащила его в собственный дом, куда до этого не пускала никого, даже Кай-Рю. Даже то, как они добирались до гостиницы, Али помнила смутно.

- Ты выглядишь уставшей, - рядом с Али возникла Ада - девушка-целитель, которая проводила добровольцам мини-инструктаж по оказанию первой помощи.

- Я в порядке, - поспешила заверить Али. - Просто немного задумалась.

- Твой взгляд говорит об обратном. Да и так ты пробыла здесь дольше, чем все остальные добровольцы. Ты нам очень помогла.

Али посмотрела на искреннюю улыбку девушки и у нее в душе что-то шевельнулось. Она улыбнулась в ответ и почувствовала, как щеки залило непрошеным румянцем.

- Спасибо.

- Это не похвала, - строго, но все с той же теплой улыбкой проговорила Ада. - Тебе нужен отдых.

- Как и всем вам.

- Что правда, то правда.

Ада похлопала девушку по плечу и жестом приказала ей встать. Али посмотрела на девочку, которой как раз закончила делать перевязку и подумала о том, скольким пострадавшим она должна помочь, чтобы искупить свое малодушие. Она может сколько угодно приписывать мистике случившееся у станции, но в глубине души она знала, что просто струсила. Ей было все равно, кем был тот парень, она просто воспользовалась предлогом, чтобы как можно скорее убежать, забиться в угол, в свою нору и не высовывать нос, пока все не закончится. Али вспомнила, как выглядел Кай-Рю, когда ввалился к ней в комнату. Он не сбежал домой, когда все началось. Он помогал горожанам найти убежище от смертоносных обломков, рискуя собственной шкурой. И после этого он пришел за ней. Пришел убедиться, что с ней все в порядке.

- Я должна еще что-то сделать...

- Никому ты ничего не должна, - оборвала ее Ада. - Разве что себе: пойти домой и хорошенько выспаться.

Али сдалась и сняла перчатки. Ада ободряюще улыбнулась и заняла ее место. Женщина с дочкой тоже вышли и им на смену пришел следующий пострадавший. Али молча прошла через всю палатку к выходу, ни с кем не прощаясь.

- Бедная девочка. Думаю, она просто не знает, что теперь будет с ее собственной жизнью, вот и бросается на любое дело, что подвернется, - услышала Али в стороне приглушенный голос. Она повернула голову и встретилась взглядом с еще одной женщиной-вылазчицей. Та гордо вскинула голову, показывая, что не стесняется собственных слов, которые Али только что услышала. Но у Али так и так не было сил затевать спор. Она откинула полог палатки и вышла не свежий воздух.

Снаружи людей было значительно меньше, чем, когда Али только пришла к пункту сбора. Многие смотрели на нее с любопытством, гадая почему на ней зеленый, одноразовый плащ. Другие откровенно начинали перешептываться, словно ее внешний вид напоминал им о чем-то очень пикантном. Али старалась не смотреть на прохожих. Ее сердце учащенно забилось, когда смысл фразы, брошенной вылазчицей медленно дошел до нее.

Небесного Моста больше нет. Сообщение с поверхностью невозможно. За последние сутки ей не поступило ни одного вызова на работу. И не поступит. Кто такая Алиби без той функции, что она выполняла все эти годы?

Али брела по городу в попытках осознать открывшиеся перед ней перспективы. Даже если Мост возьмутся восстанавливать, что почти неизбежно, это займет не мало времени. Для горожан это означает финансовый кризис и дефицит товаров, но что это значит лично для Алиби, вся жизнь которой крутилась вокруг поездок на поверхность и обратно? Чем она будет заниматься все то время, что будут отстраивать новый мост? Что, если на это уйдет вся ее оставшаяся жизнь?

Али силилась вспомнить из уроков истории от сестры Лугулапс о том, кто построил Небесный Мост. Это было несколько сотен лет назад, по приказу тогдашнего правителя, чья семья потом стала основой для клана Фениксов.

- Как же его звали? Сландор? Слеётор?

В умах жителей Нижнего Ирха Мост существовал всегда. Он, как сама богиня Матерь - вечный и нерушимый. Впрочем, теперь ни первое, ни второе. Мост был разрушен. Небо оставалось непривычно голым и неприветливым. У Али болезненно сжалось сердце. Эта катастрофа нанесла еще более глубокую рану, чем многочисленные порезы осколками. Она лишила горожан чувства стабильности, уверенности в будущем и даже пошатнула веру в богов. Как великая Грэтэмми могла допустить подобное в собственный праздник? Или же это было ее им предупреждение?

От этой новой мысли Али затошнило. В отличие от большинства горожан она не до конца верила в существование Грэттэми. Ее вырастили в храме, вместо сказок на ночь рассказывали выдержки их Божественной Книги, но в Али с самого детства было столько вопросов, удовлетворить которые не могла ни одна жрица, что в какой-то момент она просто перестала их спрашивать, но не перестала ими задаваться. В мифах о рождении богини Матери, о возникновении мира и о создании пятерых братьев было столько не состыковок, что Али просто не могла принять их на веру. И если после всего этого окажется, что богиня Матерь все-таки существует и все это время наблюдает за ней?

Девушка вернулась в «Нору». Только переступив порог своей комнаты, она поняла, насколько на самом деле вымоталась. Али не позволяла себе думать об отдыхе пока проходила инструктаж, пока училась перевязывать первых раненых, даже когда количество принятых ею пострадавших перевалило за сотню. Ей казалось, что все это крупицы в море. Море вины, которые ей не иссушить. И только теперь девушка поняла, что у нее совершенно не осталось сил. Она опустилась на свою кровать и прикрыла глаза. Мысль о том, чтобы сходить в душ, смыть с себя городскую грязь и кровь, причиняли почти физическую боль. Хотелось только одного - остаться на своем месте, не двигаться, ждать. А ждать теперь Али было совершенно нечего.

Девушка собрала последние силы, обещая себе, что на этом все закончится, стянула с себя одноразовый китель, который ей выдали в палатке целителей и бросила его на пол. Потом подумала, что это недостаточно гигиенично и предприняла еще одно последнее усилие, чтобы поднять его и выбросить в урну. При этом ее пальцы наткнулись на что-то твердое. Маленький прямоугольной свёрток, в половину книги, кожаный переплёт, металлические уголки и широкая пружина. На обложке изображено дерево, а на конце кожаного ляссе маленький брелок в виде листика. Такие блокноты не делали в Нижнем Ирхе, его наверняка привезли с поверхности. Но как такая вещь могла оказаться у Али в комнате?

Девушка раскрыла блокнот. Крафтовые, коричневые странички зашуршали под её пальцами, когда девушка невольно остановилась на одном из разворотов. Оттуда на неё смотрела Тайрун Натблира. Это была зарисовка, сделанная на скорую руку, но фигура бессмертной легко угадывалась по множеству рук и шипастой голове. Больше всего Али изумило то, что руки женщины на рисунке были подняты над головой и между ними сплетались в кружевной узор тонкие нити. Одна из них, толще чем остальные, так как её обводили несколько раз, тянулись к младенцу на руках у Натблиры. От младенца отходила стрелка с плохо читаемый короткой надписью. Одно слово было зачёркнуто и другое написано поверх него.

Али попыталась разобрать записи, сделанные рядом с рисунком. Первые несколько строк ей дались с трудом, маленькие прописные буковки никак не хотели складываться в понятные Али слова. С трудом она разобрала "бессмертная" и "разрушительная сила", потом слово "ребенок". Чем дольше девушка всматривалась в текст, тем больше понимала, и тем меньше ей нравилось то, что она обнаружила.

Записи рассказывали о том, как бессмертные пришли в дом одной семьи забрали их дитя с собой. Такое действительно случалось. Дети-нитблиры редко рождались внутри клана, они появлялись на свет в обычных семьях, но с малых лет демонстрировали особые способности. Когда Али была маленькая, они с Бастианом играли в натблир. Представляли, что Али умеет летать, а Бастиан предсказывать будущее, как Антик или создавать иллюзии, как Кайза. Али хотелось быть как Эркке и уметь заживлять раны, но его нынешнее воплощение погибло, когда Али было три и представлять себя воплощением ушедшего натблиры было как-то кощунственно. Они представляли, как однажды откроется дверь и в дом зайдёт Тайрун Натблира в своём красном плаще и скажет, что они - бессмертные и отныне будут жить под её покровительством. Когда мать узнала об этих играх, она больно выпорола брата и оттаскала Али за ухо.

- Бессмертная душа - это дар, но и тяжкое бремя, - сурово сказала она. - Не стоит искушать судьбу играя в такие игры, у богов особое чувство юмора.

Насчёт последнего мама точно оказалась права. Спустя год Али на собственной шкуре убедилась в этом. Бессмертная душа - тяжкое бремя, но они хотя бы держатся вместе.

Последние несколько предложений в блокноте были зачириканы так, что их было невозможно разобрать. На следующей странице Али смогла разобрать только несколько имён: Волчица Атэра, Чшерин, Лютеция Тысивыйм - и несколько знаков вопроса.

- Что может объединять этих троих?

Пролистав ещё несколько страниц, девушка обнаружила схематичный рисунок волка и змеи.

- Вернуть былую славу или позорно проиграть... брак по расчёту... кто кого использует?

От напряжения, у Али начала болеть голова. Она села на край кровати и повернулась блокнот так, чтобы на него падал свет от лампы. Руки её дрожали и буквы прыгали перед глазами. Она разбирала обрывки диалогов, без пояснения, кому они принадлежат, пометки с личным мнением того, кто вёл записи, кое-где проскакивали описания одежды или помещений.

- ...настоящий зверь, готовый растерзать любого, кто встанет... чёрные кожаные плащи - это не слишком пафосно?... одержимость властью, но что стоит за этим?... ритуальное убийство... из белого кирпича, с витражными стёклами (Почему опять стекло?) и резными ставнями... возрождение из пепла. Почему фениксы - аристократы, а не жрицы?

- Ерунда какая-то.

Али пролистала ещё несколько страниц, разглядывая рисунки. Тут были зарисовки горожан, некоторые из которых казались Али знакомыми, кропотливо скопированные гербы кланов, в частности новый герб Атэра-Ину, который Али видела впервые, но о создании которого слышала от Кай-Рю. Волк, шею которого оплетает змея. Кай-Рю был не в восторге от такого расположения.

- Так и будет висеть у нас на шее, пока не задушит окончательно, - процедил он, едва сдерживаюсь от того, чтобы плюнуть на пол. Таким злым Али его ещё не видела. Впрочем, после свадьбы и обрушения моста, злость была единственной силой, которая ещё держала мужчину на ногах.

О трагедии с мостом в блокноте не было ни слова, из чего Али сделала вывод, что он попал к ней либо до случившегося, либо сразу после, так что хозяин блокнота просто не успел сделать записи. Девушка сразу вспомнила того незнакомца, которому помогла убежать от разъярённых Маду-Ину. Он ведь так и не объяснил, почему они гнались за ним. Али почувствовала жгучее чувство раскаяния. Из-за какого-то едва знакомого проходимца она соврала единственному другу. Почему она не рассказала Кай-Рю как есть? Почему, увидев страх в глазах незнакомца, прониклась к нему такой симпатий, что не просто позволила, но помогла уйти?

- А что, если он какой-то шпион?

Али ещё раз пролистала страницы блокнота. В нем не было ни одной записи о Гончих Псах, не считая короткого упоминания в истории с Натблирами, зато было полно информации об Атэра, Маду-Ину и их новом союзе. Кем бы ни был этот Себ- Бастиан, он явно присутствовал на свадьбе Волчицы и Полоза. Может, поэтому за ним и гнались? Но если так, почему Кай-Рю не узнал шпиона в лицо? Он ведь тоже был на свадьбе и должен был видеть этого лазутчика? Или же он видел, и все понял, и решил, что Али с ним за одно раз покрывает его?

Сердце девушки забилось сильнее, когда в мысли просочилась идея о том, что из-за своего опрометчивого, импульсивного поступка она может потерять доверие единственного в городе друга. Она вскочила с места, готовая в эту же секунду отправиться к Кай-Рю и объяснить ему все. Она даже взяла в руку ключи от комнаты, прежде чем задумалась о том, что ночной визит к другу вряд ли оценит его и без того ревнивая жена. Да и куда она пойдет? Через весь город, через земли Барзаад, она ведь даже толком не знает, как пройти на территорию Атэра, так как с самой церемонии распределения ни разу не уходила дальше Внешнего Кольца.

Однако желание что-то сделать, как-то оправдаться продолжало неистово свербеть где-то в затылке и на кончиках пальцев, мешая переключиться на другую, более продуктивную мысль. В попытках скинуть с себя нежелательную панику Али принялась ходить по комнате из угла в угол и лихорадочно перебирать в голове все события того страшного дня. Она неизменно возвращалась к тому моменту, как столкнулась с Себ-Бастианом на улице. Его напуганные зеленые глаза показались тогда девушке такими знакомыми, почти родными. Она взяла его за руку так просто, словно всю жизнь это делала, хотя до этого, если Али кого и касалась так легкомысленно, то только Осколков из внешнего мира, но никак не незнакомца здесь, в Нижнем Ирхе.

Усталость резко накатила на Али, буквально свалив ее с ног. Девушка тяжело опустилась на кровать, продолжая сжимать в руках блокнот с записями. Она уговаривала себя, что сейчас все равно ничего не может сделать и самое верное, что ей остается это лечь и поспать. Повышенная тревожность, точившая девушку уже долгое время, возражала, что она не сможет теперь уснуть, пока не разберется как исправить то, что она натворила или хотя бы не поймет, что именно она натворила. Однако и ее силы были на исходе. Али нырнула под одеяло. Блокнот она взяла с собой и продолжила листать его в полутьме до тех пор, пока окончательно не отключилась.

Ей снилось, что она Афганская борзая с толстой веревкой на шее вместо поводка, которая бродит по странному темному лабиринту из труб, поросших лишайником и светящимся в темноте мхом. Во сне она преследовала кого-то по запаху, но след то и дело ускользал от нее. Она злилась, хозяин стегал ее по богам как лошадь, но у нее и в мыслях не было повернуться и укусить его за руку, державшую кнут. Вместо этого она упорно продолжала путь вперед, в темноту, туда, где пряталась ее невидимая добыча.

Глава 12. Ник

- Как ты умудрился потерять свои заметки?! Как это вообще возможно?!

- А как возможно то, что меня видел весь город и ополчился против меня?

Кот был в ярости. Казалось, у него из глаз буквально вылетали искры. Он мерил шагами письменный стол и яростно вилял хвостом из стороны в сторону, периодически, случайно или нарочно попадая им по лицу Ника. Писатель, пристыженный, как школьник, сидел на стуле и смиренно сносил удары.

- Согласен, в этот раз многое пошло не по плану.

- Не по плану?! А я предупреждал, что так будет!

- Ты говорил, что не стоит дважды заходить в одну дверь, но не пояснял почему! - Ник тоже начал чувствовать, что закипает. В конце концов, это не он, а Кот сиганул в толпу. Если бы не это, Нику не пришлось бы бежать за ним и, возможно, путевые заметки все еще были бы при нем.

- Да я и сам не знал! - теперь они просто орали друг на друга, как старые супруги, постепенно забывая с чего начался их спор.

- Ник, у тебя там все хорошо? - раздался взволнованный голос Лиса со стороны двери. Писатель обернулся и увидел, что друг стоит на пороге, придерживая за плечо пухлую девчушку с рыжими волосами и такими же щенячьими глазками, как у него самого.

- Привет, Марика! - Ник поднял руку в знак приветствия и покосился на Кота, который в мгновение ока оказался за монитором компьютера, и теперь стрелял осуждающим взглядом в писателя оттуда. - Как твои дела?

- Это моя комната, - девочка надула губы и нахмурилась. На ее лице резко проступили черты матери.

- Конечно, твоя, Мариша, - поспешно сказал Лис, умоляюще глядя на друга. - Дядя Никита просто временно тут гостит. Как ты гостишь у бабушки, да?

- И он спит на моей кровати?!

- Та-ак, как насчет того, чтобы заказать что-нибудь вкусненькое? - Ник одними губами попросил у Лиса прощение. У него совсем вылетело из головы, что в эти выходные друг уговорил Лиззи отдать ему дочь.

- Я не прошу тебя срочно куда-то съехать, но не мог бы ты денек побыть в гостиной?

- Да не вопрос, я может, вообще дома не появлюсь, чтоб вам не мешать, - сказал Ник. Он запланировал пойти в кафе и тянуть там одну чашку кофе до тех пор, пока не напишет минимум пятьдесят тысяч слов, и успешно об этом забыл.

- Я хочу мороженное! - не растерялась Марика, мигом забыв о дележке жилплощади.

- Но мама сказала, тебе нужно нормально пообедать... - начал Лис

- Тогда бургер!

Ник виновато посмотрел на друга и достал телефон, чтобы заказать доставку. Он вовсе не хотел мешать Лису налаживать отношения с дочерью и подрывать его авторитет. Просто еда - первое, что пришло ему в голову, чтобы как-то загладить вину. Под презрительным взором Кота, все трое переместились в гостиную, где Лис предложил дочери поиграть в приставку, пока они ждут курьера.

Ник смотрел на то, как неловко друг пытается завести разговор с собственной дочерью. Еще недавно он таскал ее на плечах и дурачился, не задумываясь о том, как именно нужно строить отношения, но стоило им провести месяц порознь и Лис совершенно растерялся. Ник видел тревогу в глазах друга, страх обидеть, сказать лишнее, что-то, что заставит девочку совсем от него отвернуться. Маячащий на горизонте развод сильно пошатнул уверенность Лиса в себе, заставляя ходить вокруг восьмилетней мартышки на цыпочках. А ведь дети это чувствуют. Считывают и мгновенно реагируют в ответ.

- Даже не думай, - прошипел Кот в самое ухо Ника. Он бесшумно прокрался в гостиную и запрыгнул на спинку кресла, в которое опустился писатель. Фифа, метившая туда же, мгновенно встала на дыбы и зашипела от возмущения.

- Что-то ты ей сегодня не нравишься, - усмехнулся Лис, протягивая дочери джойстик и садясь рядом с ней на диван.

- Я никогда ей не нравился, - проворчал Ник и в противовес собственным словам сграбастал кошку в охапку и усадил себе на колени. Фифи повырывалась для вида, но быстро сдалась и свернулась калачиком, оголяя беззащитное пузо для почесушек.

- Не понимаю, о чем ты, - сквозь зубы пробормотал Ник, хотя прекрасно понимал, что имел в виду Кот. Они с компаньоном слишком хорошо знали друг друга. И кто как ни Кот мог понять, что таким же искренним порывом, как заказать еду в качестве извинения, для Ника было бы желание узнать, что творится в голове маленькой девочки, родители которой разводятся. Пройдясь по улочкам ее внутреннего мира, он мог бы ненавязчиво дать другу совет, каким маршрутом легче добраться до ее сердца.

- После того, что было в Ирхе, не вздумай! - прошипел Кот. Фифи, лежа на коленях у писателя смотрела на Кота с почти человеческим злорадством. Она вытянула вперед лапы и мягко выпустила когти, легонько коснувшись ими гладившей ее руки, заявляя тем самым, что этот двуногий сейчас в ее власти.

Ник перевел взгляд на Марику. Девочка с головой погрузилась в игру и не замечала, что отец, опустив свой джойстик, не играет, но смотрит на нее с нежностью и обожанием. Что бы там не произошло между Лисом и Лиззи, он любил свою дочь и боялся ее потерять. Ник вспомнил, с каким восторгом Лис рассказывал о том, что скоро станет отцом. В то время, когда Лиззи, полная суеверий, до последнего не хотела никому говорить, Лис изнывал от желания кричать об этом на каждом шагу. Он накупил кучу книг, посетил все возможные семинары для молодых отцов и стал совершенно невыносимым зазнайкой. Долгих девять месяцев с ним просто невозможно было ни о чем другом говорить, пока ему в руки не дали этот маленький живой сверток и не оказалось, что все его теоретические знания ничего не значат и не стоят. На Лиса накатило всепоглощающее чувство неуверенности, сомнения, что он сможет стать хорошим отцом. Впервые Себастиан Лисичкин столкнулся с тем, что невозможно выучить по учебнику, можно только почувствовать.

- И пусть и дальше разбирается сам, ты то тут при чем, - гнул свою линию Кот, чувствуя, как колеблется Ник. - А я бы на твоем месте лучше думал о том, что ты скажешь Тийне.

Ник вопросительно приподнял бровь.

- Ты не можешь написать продолжение «Хроник...»

Ник хотел возразить, но понимал, что Кот прав. Дело было даже не в утерянных путевых заметках. Все-таки Ник не семидесятилетний старик с Альцгеймером и вполне мог бы при желании восстановить увиденное по памяти. Однако продолжать взаимодействовать с этим миром и его историей казалось Нику не разумным. Никогда раньше его действия не отражались на происходящем во внутреннем мире его хозяина. Какими будут последствия того, что Ник удирал от Маду-Ину? А от того, что общался с Алиби? Оставит ли его присутствие какой-то след в сознании девушки?

- Курьер уже подъезжает, - сказал Ник, вставая с места. Фифа в знак протеста куснула его за руку и спрыгнула на пол. - Пойду, встречу его внизу, заодно мусор вынесу.

Он подхватил с кухни пакеты с мусором, накинул на плечи куртку и вышел в подъезд. Судя по приложению, курьер только забрал заказ из ресторана и выдвинулся в сторону заказчика, но Ник хотел поговорить с Котом наедине. Он вызвал лифт и подождал, когда компаньон лениво выползет из квартиры вслед за ним.

- Как думаешь, воспоминания Лили и Алиби едины? - спросил он, забравшись в крохотную кабину лифта. Темно-фиолетовые стены визуально делали пространство еще меньше и Ник почувствовал, что на него давят.

- Не могу сказать наверняка.

- А как скажется обрушение моста на психическом состоянии Лили?

- Понятия не имею!

- Хорошо, тогда давай сегодня сходим еще раз и...

- Ты совсем сдурел?! - редкая шерсть на загривке у Кота встала дыбом.

- Но мне же нужно вернуть заметки!

На телефон пришло уведомление о том, что курьер доставил заказ. Ник огляделся, но никого с ярко-зеленой сумкой за плечи не увидел. Судя по карте в приложении курьер был где-то на параллельной улице. В душе начало закипать раздражение. Он хотел нажать на кнопку «связаться с курьером», но тут телефон зазвонил сам. Ник поспешно взял трубку.

- Ну и куда вы подъехали, я вас не вижу?

- И тебе здравствуй, Никита...

Ник застыл, словно хорёк, почувствовавший опасность. Кот шире расправил уши, весь превратившись в слух. Не потому, что ждал от разговора чего-то любопытного, но испытывая острый дискомфорт, не зная чего-то о происходящем в жизни Ника.

- Ало! Ало! Никита, ты меня слышишь?

- Чего тебе надо?

- Очень милый вопрос с твоей стороны. Особенно после того, как я столько раз пыталась до тебя дозвониться, - по голосу Веры можно было бы представить, что она смертельно обижена, хотя в том, что Ник игнорировал ее звонки не было ничего необычного. Это даже напоминало старую добрую традицию, которую грех прекращать.

- Я работаю, - ответил Ник. Это тоже было часть традиции. Теперь сестра должна была ответить, что его писательство не настоящая работа. Он же не в операционной, чтобы не иметь возможности ответить на телефонный звонок. Однако в этот раз разговор продолжил развиваться в другом направлении.

- Мне нужно с тобой встретиться, - Вера всегда говорила серьезно, но сейчас в ее тоне появилось что-то от металла. - Это касается отца.

- Тогда я тут при чем? - огрызнулся Ник, но сердце у него предательски защемило. Воображение уже начало услужливо рисовать картины, где отец находится на смертном одре и просит Ника явиться, чтобы проститься с ним и высказать свое последнее «фи», относительно выбранной им профессии. Или, наоборот, примириться, - тут же возразил сам себе писатель, вспомнив письмо, которое обнаружил несколько дней назад. В груди защемило еще сильнее. И тут он не смог оправдать надежд отца и все испортил.

- Никита, ало! Ты куда-то пропадаешь!

- Тут связь плохая, - зачем-то соврал Ник.

- А где ты? Где-то не в городе?

- Да, типа того.

Кот не удержался и фыркнул, Ник легонько пнул его носком кроссовка. В этот момент во двор заехала незнакомая машина и остановилась, не паркуясь прямо посреди двора. Из нее вышел неопрятно одетый парень и вытащил с заднего сидения термо-сумку.

- Наконец-то! - возликовал Ник и махнул доставщику рукой. Тот начал что-то объяснять писателю на английском, все время тыча на дом.

- Ой, ну не важно, не важно, - отмахнулся Ник, раскрыв пакет и проверяя, не потерялось ли что от заказа за время доставки. Курьер выглядел раздраженным и все старался объясниться с Ником, как будто это Ник потерялся с чужой едой, а не наоборот.

- Еще как важно, ты не можешь просто отмахнуться от меня в этот раз! - Вера уже не говорила, а шипела, что для человека с ее профессией и терпением было показателем крайнего раздражения. Впрочем, осаждаемый с двух сторон, Ник тоже был на грани срыва. Он жестами объяснил курьеру, как тому следует ехать дальше и постарался сосредоточить внимание на телефонном разговоре.

- Что такого важного могло произойти? - спросил Ник, прижимая трубку к уху, чтобы свободной рукой открыть дверь в подъезд. «Что, кто-то умер?» - подмывало его добавить с излюбленной маминой интонацией, но что-то внутри него сопротивлялось этому. А то мало ли...

- Нет уж, я тебя знаю, - Ник закатил глаза, но вынужден был признать, что тут Вера права. - Я сейчас тебе все карты на стол, а ты мне ручкой сделаешь и поминай, как звали. Нет уж, Ники. Приезжай ко мне в клинику завтра, там и поговорим.

Ник застонал. Клиника, в которой работала Вера находилась на другом конце города и добираться туда, даже на машине, было невыносимо долго. Кот юркнул в подъезд, даже не попытавшись придержать дверь Нику, чтобы тот смог нормально зайти с пакетом в руках. Ник толкнул дверь плечом, но его сил было недостаточно, чтобы оттолкнуть дверь далеко и та, качнувшись шумно хлопнула по бумажному пакету.

- Что у тебя там за шум?

- Море. - буркнул писатель, продолжая глупую ложь. - Почему мы не можем встретиться в городе?

- Потому что я работаю, - Вера почувствовала, что Ник сдает позиции, и начала напирать.

- Ага, а еще хочешь показать мне свою клинику, - мысленно добавил Ник. Почему-то в его голове возник образ Муфасы, который водит львенка по саванне со словами: «все эти земли могли бы принадлежать тебе, но...»

- Хорошо, я приеду, - сказал писатель, заходя в лифт. Ему нужно закончить этот разговор до того, как он вернется в квартиру. - Часа в два подойдет?

- Можно и в два, - голос Веры стал мягче, она почти мурлыкала, знаменую победу. - Но лучше в пол первого.

- Хорошо. И, Вер, - сестра уже собиралась повесить трубку.

- Что?

- Это ведь ничего серьезного? В плане, то о чем ты хочешь со мной поговорить... ничего ведь страшного не произошло?...

- В каком плане? - Вера отняла трубку от уха и сказала что-то в сторону должно быть, медсестре.

- Ну, с отцом. Ты сказала, что-то серьезное...

- Серьезное не значит сразу негативное, Ники, - назидательно выдала сестра. - Тебе стоит поменять свой тип мышления. Да завтра.

- До завтра...

Ник стоял у двери в квартиру, продолжая прижимать телефон ухом. Вид у него должно быть, был уморительный, но самому писателю было не до смеха. Ядреная смесь тоски, злости, замешательства затопили его сознание. Бургера явно было недостаточно, чтобы заесть всю ту кашу, что сейчас заваривалась вокруг писателя.

Глава 13. Али

В кабинете пахло мандаринами и антисептиком. Странное сочетание создавало неприятную, удушливую смесь, от которой путались мысли. Доктор, невысокая женщина с русыми волосами, стянутыми в тугой пучок, как у стереотипной учительницы и прямоугольными очками в оправе на леске, сидела за столом напротив Алиби. Она спустила очки на самый кончик носа и посмотрела на девушку поверх стёкол. Из-под расстёгнутого белого халата выглядывал широкий ворот пушистого свитера со снежинками. Алиби сосредоточила взгляд на одной из них, достаточно низко, чтобы не встречаться глазами с доктором, но и не слишком низко, чтобы ее собственный взгляд не уходил в пол.

- У тебя очень красивое имя, Лилия, - произнесла женщина, не отрывая взгляда от Алиби. Девушка нащупала хвостик зеленой косички, которую мать заставила ее заплести сегодня утром "чтобы не показаться доктору совсем неряхой с немытыми патлами" и накрутила его на палец. Ей не нравилось это имя, но она не решилась сказать об этом доктору.

- Ты любишь слушать музыку? - снова предприняла попытку доктор, приметив большие наушники на шее у девушки. Алиби нервно поерзала на стуле. Желание оказаться в другом месте кололо иголками, но вопреки обыкновению, она не могла встать и уйти. Невидимая сила удерживала ее на месте, словно чьи-то руки вдавливали ее в стул. Где-то на заднем плане она услышала, как заиграла песня Pixies "Where Is My Mind" и на душе стало чуточку спокойнее. Она ощутила привычное покачивание из стороны в сторону, которым сопровождались все ее вылазки на поверхность и позволила происходящему течь своим чередом.

- Музыка - хороший способ уйти от всего этого шума. Иногда кажется, что только она и понимает, верно?

Алиби пожала плечами продолжая хранить молчание. Доктор кивнула, сделав собственные выводы и сделала пометку в блокноте. Что-то в этом жесте встревожило Алиби. Она не знала, что там написано, но была уверена, что что-то нехорошее, что-то не в ее пользу.

Доктор продолжила задавать вопросы. О сне. Об учебе. О родителях. О том, были ли у нее мысли о том, чтобы причинить себе вред. Алиби бросила взгляд в сторону выхода. На стуле у самой двери, сложив руки на коленях сидела мать. Происходящее становилось на свои места. Она нашла дневник. Она прочитала дневник. Нутро девушки постепенно затапливал гнев. Он липкой, горячей волной поднимался к самому горлу, но не находил выхода наружу.

Алиби знала наверняка только одно. Она не должна ничего говорить. Если только она что-то скажет, ее запрут в еще более тесной клетке. На фоне Pixies сменились на Radiohead „No Surprises". Алиби снова пожала плечами.

- Скажите ей хоть вы! Она вообще с нами не разговаривает! - подала голос мать и сразу сорвалась на крик. Как и всегда. Алиби не стала оборачиваться, только вжала голову в плечи, желая, чтобы эта публичная пытка скорее закончилась. Доктор подняла руку, мягко останавливая мать.

- Я понимаю, вам страшно. Но давайте попробуем не торопиться.

Алиби сжала зубы. Тетка могла сколько угодно изображать из себя понимающую, мать - разыгрывать из себя озабоченного родителя, только все это ложь. Показуха. Если мать интересовали ее чувства, почему она не спросила ее напрямую? Зачем потащила по докторам? Зачем тычет личным дневником дочери в лицо первой встречной?

- Ты вечно меня позоришь, Лили! Почему нельзя просто вести себя нормально?!

«Нормальной». Незыблемый идеал современности. Все хотят себе нормальные отношения, нормальную работу, нормальную машину, нормальных детей. Среднестатистических. Которые не вызывают проблем. Которыми можно гордиться, хвастать, как трофеем на полке, но не дай бог на трофее окажется скол или трещина. Это же не прилично. Нужно запрятать подальше, затереть, наспех склеить, не для того, чтобы починить, а лишь бы не бросалось в глаза. Алиби посмотрела на доктора. Женщина, на миг отвлекшись на мать, снова впилась в Алиби своими зеленоватыми близорукими глазами. Где Алиби уже видела такие глаза?

- Я знаю, что родители нашли одну запись в твоем дневнике... Может, ты хочешь обсудить это?...

Алиби глубже вжалась в кресло, приготовившись к лобовой атаке.

- Ты не обязана мне отвечать. Просто знай: я здесь, чтобы понять, а не осуждать.

Лицо невольно скривилось от этих пустых, шаблонных слов. Алиби сжала рукава толстовки и покосилась на мать. Та нетерпеливо пождала губы, но, повинуясь немому распоряжению врача, хранила молчание. Впрочем и так Алиби могла предсказать все, что вертелось у матери на языке. Ей стыдно. За то, что Алиби здесь, за то, что, находясь здесь она молчит и не хочет «разобраться с проблемой». Вот только суть проблемы они с матерью видят по-разному.

- Иногда такие мысли кажутся единственным выходом. Ты ведь думала о том, как это сделать?

Алиби вздрогнула, но не ответила. Ощущение качки стало сильнее. Девушка почувствовала, как к горлу подступила тошнота.

- Я могу помочь. Но для этого мне нужно знать, насколько ты сейчас в опасности.

Алиби промолчала. Доктор ждала, не произнося не слова. Тошнота стала невыносимой, но когда Алиби открыла рот, то смогла выдавить из себя едва слышно только два слова:

- Не знаю...

Её отбросило назад с невероятной силой. Закрыв глаза Алиби ждала тяжелого удара о сидение в капсуле, но этого не произошло. Открыв глаза, она увидела, что находится все в том же кабинете. Женщина-доктор продолжала смотреть на нее поверх своих прямоугольных очков. На фоне заиграла "Make Me Wanna Die" The Pretty Reckless.

- У тебя очень красивое имя, Лилия. Меня зовут Вера Унесаар.

- Мне все равно. И не зовите меня Лилия. Я ненавижу это имя, - выдала Алиби на одном дыхании. Наконец, она почувствовала привычным прилив сил и энергии. В этот раз она не даст этой женщине сломить себя.

- Так как же мне тебя называть? - доктор ошарашена, но старалась сохранить лицо. Алиби обернулась к двери и поняла, что матери здесь нет. Может вышла на кофе, а может, в кои-то веке дала дочери возможность самой во всем разобраться.

- Никак. Я не нуждаюсь в вашей помощи. Я в порядке, - громко и четко проговорила Алиби, смело посмотрев прямо в глаза психиаторши. Доктор прищурилась, она явно не ожидала такого напора.

- Правда? - уточнила она.

- Да, - ответила Алиби. - Вам просто хочется, чтобы я разрыдалась, правда? Чтобы я показала слабость?

Доктор не знала, что сказать.

- Я не больна, - продолжила Алиби, напористо глядя на женщину в белом халате. - Не надо делать вид, будто вам не всё равно. Мы обе знаем, что я - просто ещё одна запись в вашем блокноте.

Вера Унесаар побеждено захлопывает блокнот и опускает взгляд. Алиби почувствовала прилив удовлетворения. Ей даже не пришлось пускать в ход супер-способности. Она победила. Музыка на фоне переключилась на The Neighbourhood - "Afraid".

Лили уперлась ногами в землю и вцепилась в цепи руками, чтобы не вылететь из качелей от резкого торможения. Постояв несколько секунд, она запрыгнула обратно, оттолкнулась и с новой силой взмыла вверх.

- Как я себя чувствую? О, отлично! Просто замечательно! Думаю, что мне надо было прийти сюда раньше. У вас такие милые обои! И кресло мягкое!

Доктор улыбнулась в ответ, но глаза у неё настороженные. Спиной Алиби чувствовала взгляд матери. Пусть будет рядом, пусть слышит, что Алиби собирается сказать.

- А ты часто так шутишь?

- Конечно, -отвечает Алиби, качая головой. - Это ведь смешно, правда? Ну подумайте: что может быть забавнее, чем подросток, которого приволокли к психиатру, потому что он слишком грустный?

Доктор кивнула и скрестила руки на груди. В этот раз она не торопилась делать пометки в своем блокноте.

- Это защита?

- Нет, это талант.

Мать открыла рот, собираясь что-то сказать, но доктор поспешно жестом показала ей, что не стоит. Она улыбнулась Алиби, словно пыталась показать, что на одной волне с девушкой. Но ее не проведешь.

- Знаешь, иногда шутки помогают спрятать настоящие чувства.

- Правда? - Алиби сделала нарочито удивленное лицо. Она кожей чувствовала, как закипает мать, слыша этот разговор, но от этого на душе становилось только приятнее. - А я думала, что это просто весело.

Доктор не поменяла выражения лица и упрямо продолжила гнуть свою линию. Алиби мимолетно подумала, что ей попался очень добросовестный осколок на эту роль.

- Тебе часто бывает невесело?

- Конечно, бывает. Когда в магазине нет моего любимого мороженого. Или, когда приходится вставать в шесть утра.

И почему такие ответы никогда не приходят на ум вовремя?

- А когда бывает особенно тяжело?

- Например, когда меня заставляют сидеть здесь и говорить о том, что не имеет никакого смысла.

Али улыбнулась еще шире, ожидая, что психиаторша как и в прошлый раз захлопнет блокнот и сдастся. Девушка едва сдерживалась, чтобы не начать подпевать Земфире, сменившей The Neighbourhood на фоне.

- Хочешь сладких апельсинов? Хочешь вслух рассказов длинных?...

Доктор наклонилась чуть вперед и что-то в ее взгляде не понравилось Али.

- Я понимаю, что ты не хочешь говорить об этом всерьёз. Это страшно, правда?

Али прикрыла глаза, растворяясь в мелодии.

- Ну да, конечно. Я просто дрожу от страха перед разговором с вами.

- Если всё так хорошо, как ты говоришь, тогда почему ты здесь?

А вот это хороший вопрос. Алиби повернулась к матери и посмотрела на нее тем осуждающим взглядом, который сама на себе не раз испытывала.

- Ну, видимо, мои актёрские способности оставляют желать лучшего, - ответила Алиби, так и не дождавшись от матери никакой реакции. С ней Алиби еще успеет разобраться. Не здесь. Отдельно. Им давно стоило обсудить нарушение личных границ, и то, что читать чужие личные дневники верх наглости.

Доктор сделала таки пометку в блокноте.

- Что вы только что написали? - ревниво спросила Алиби. Ей действительно хотелось бы знать, что осталось у Веры Унесаар после их коротенького сеанса.

- Просто мысли.

- Например?

- Например, что ты очень умная.

Алиби прищурилась. Нет, в блокноте записано явно что-то другое.

- Это вы так меня подкупаете?

- А ты хочешь, чтобы я тебя подкупила?

- А вы хотите, чтобы я вам что-то рассказала?

- Да.

- Ну вот, а я не хочу. Значит, вы проиграли.

Она сделала ещё одну пометку. Тишина затянулась. Земфира допела свою песню и ей на смену пришли Paramore - "Hard Times"

Алиби закинула ногу на ногу и со скучающим видом уставилась в окно. Хотелось поскорее покончить с этим эпизодом и вернуться домой. Девушка поковыряла дырку в джинсах, ожидая, когда доктор что-нибудь еще скажет. Может, ей просто встать и уйти? Сработает ли это, или еще, как в первый раз просто вернет обратно в кресло?

- Ты злишься? - вдруг спросила психиаторша. На секунду на ее лице появилась не принадлежавшая образу лукавая улыбка. Если осколки умеют думать, то этот явно что-то задумал.

Алиби неопределенно хмыкнула.

- Нет.

- Тогда почему всё время защищаешься?

- Может, я просто не люблю психиатров.

- Может. А может, ты боишься, что, если я докопаюсь до правды, придётся признать, что тебе плохо.

- Ой, как страшно, - Али закатила глаза. Ей показалось, что на грудь ей водрузили каменную плиту. Что-то в словах доктора зацепило ее в этот раз за живое.

- Именно. Это страшно.

Али не ответила. Не могла придумать, что сказать. Она должна была делать вид, что ей все равно, но вдруг обнаружила, что сжимает кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Доктор заметила это, но промолчала. Ухмылка осколка снова на миг проступила на ее лице. В этот раз Али проиграла.

И снова невидимый крючок зацепился за внутренности Али где-то на уровне желудка и потянул ее назад, в начало разговора. Поневоле, ее затопило чувство безысходности и безвыходности ситуации. У нее не было правильно ответа или сценария, но казалось, пока она его не отыщет, не сможет выбраться отсюда.

- У тебя красивое имя, Лилия.

Алиби подняла взгляд на доктора и выпалила на одном дыхании то, что как ей казалось, могло стать ключом к разгадке:

- Да, я написала в дневнике, что хочу сдохнуть. Да, мне плохо. Да, я не знаю, что с этим делать.

Глава 14. Ник

Вера Краснобаева к тридцати годам стала самым молодым главврачом детского психиатрического отделения за историю родной больницы. Она была серьезной, дисциплинированной женщиной с синдром отличницы и четким представлением того, чем ей нужно заниматься в жизни. Строгий пучок на голове, очки и преимущество рубашек в гардеробе говорило за то, что Вера никогда не выйдет за муж и любовью всей ее жизни, на радость отцу, будет медицина. Однако проработав на новой должности пару месяцев, Вера встретила его. Мужчину, который, если не перевернул весь ее мир, то внес разнообразие уж точно.

Эдгар Унесаар был IT-специалистом, в обязанности которого входило обучить работников психиатрического отделения пользоваться новой инфосистемой, а Вера вдруг оказалась одной из тех, кто тяжело разбирается в современных технологиях. На то чтобы влюбиться, пожениться и запланировать первого ребенка, у Эдгара с Верой ушло меньше полугода. Отец был безутешен.

Впрочем, заложенная родителями программа слишком прочно укоренилась в голове Веры, теперь уже, Унесаар и просидев декрете месяцев семь, она призвала мужа к справедливости и вышла на работу. Эдгар остался сидеть с маленьким сыном, вынужденный совмещать заботы о ребенке с работой на дому, зато карьера Веры снова пошла в гору. Она уволилась из больницы и пошла работать в частную клинику, сменила личный кабинет и статусную табличку главврача на работу с трудными подростками, зато зарабатывать стала больше. Купила дом в тридцати километрах от города, в чистом, зеленом райончике, завела собаку. Отец поворчал немного, что дочь променяла статус на деньги, да и привык. Впрочем, что бы Вера не сделала, переплюнуть младшего брата ей уже вряд ли удалось бы.

В тридцать восемь Вера родила второго сына и планировала додать ему все то, что не досталось старшему. Уходя в декрет, она сразу заявила, что вернется не раньше, чем через три года. Однако судьба распорядилась иначе. Когда Айвару исполнился год, Эдгар потерял работу, а коллеги с работы, заглянув на тортик, зашептались насчет новой работницы, "очень перспективной девочки".

- Она и с начальством ладит, и к деткам подход находит на раз.

В груди у Веры засвербило. Айвар, в отличие от старшего Эркке, оторви-да-выбрось, был нежным мальчиком, тесно привязанным к матери. Мысль о том, чтобы оставить его, или отправить в детский сад, разрывала Вере сердце. К тому же в местный детский сад брали деток только с трех лет, а значит, возить его придется в город. Эдгар, так уверенно взявший на себя заботы об Эркке, наотрез отказался заниматься младшим, и полностью посвятил себя поиску новой работы. Вера мучилась несколько месяцев, но наконец нашла решение. Не идеальное, но рабочее.

Недалеко от клиники, где она работала, открылся частный детский садик. В группу не брали больше десяти человек, за каждым малышом присматривали и, в случае необходимости, были готовы и на ручках поносить, и обнять, и успокоить. Вера забирала сына на обед и сразу по окончании рабочего дня. Иногда, когда пациентов во второй половине дня не было, Вера оставляла сына в клинике, укладывая его на дневной сон в комнате отдыха. Айвар был тихим, скромным ребенком, который быстро полюбился персоналу, и никто никогда не жаловался на его присутствие начальству.

Вся жизнь Веры закольцовывалась между клиникой и домом. Она редко выбиралась в город, кроме как по делам, чаще, едва закончив работу, везла сына домой, где до глубокой ночи разбирала отчеты и статьи, с которыми в присутствии сына, у нее просто не хватало времени разобраться на рабочем месте. А потому, Вере показалось вполне логичным и правильным, попросить Ника приехать к ней именно в клинику.

На этой неделе Айвар вел себя непривычно беспокойно. В саду он проводил не более двух часов утром, после чего воспитателю приходилось звонить Вере и просить ее забрать сына с собой. Вера забирала Айвара, делала ему строгий выговор, Айвар с ангельской улыбкой обещал, что больше так не будет, но на следующий день снова случалась истерика. Благо что, оказавшись в непосредственной близости от матери, Айвар успокаивался. Он мог часами сидеть тихонько в углу, за детским столиком, рисовать маме открытки или рассматривать картинки из «Атласа психиатрии». Однако, далеко не все подростки были готовы говорить со своим лечащим врачом в присутствии маленького ребенка.

- Просто посиди с ним немного, ладно? Сходите в кафе на первом этаже, он знает куда, - Вера достала кошелек и протянула брату банковскую карту. Ника перекосило, словно его заставили лизнуть лимон.

- Я думал, ты хотела поговорить.

- Да, знаю, я приму еще только одного пациента и потом у меня окно.

- Ты специально попросила меня приехать к этому времени, - с нажимом ответил Ник.

- И что, предлагаешь сказать пациенту: о, прости милый, я знаю, что ты хочешь перерезать себе вены, от того, что жизнь не мила, но ко мне приехал младший братец и мне сейчас не до твоих проблем? - прошипела Вера, придвинувшись к самому лицу Ника, так чтобы ее слов не услышал никто, кроме него.

- Аагрх, ладно, - Ник присел на корточки рядом с Айваром и взъерошил ему волосы. - Ну что парень, проведешь дяде Никите экскурсию?

Вера облегченно выдохнула. Из всех людей, окружавших ее, Никита лучше всех умел ладить с ее младшим сыном. Айвар радостно схватил дядю за руку и залопотал что-то невразумительное на своем.

- Доктор Унесаар!

Вера чмокнула сына в макушку и заторопилась в сторону кабинета. Айвар и Ник остались предоставлены сами себе. Кот потерся о ногу мальчика и пощекотал его кончиком хвоста. Малыш хихикнул, то ли от щекотки, то ли в приступе хорошего настроения.

Как и предлагала Вера, Ник спустился на первый этаж в поисках кафетерия. Вчера ночью он плохо спал, прокручивая в голове сложившуюся ситуацию и так, и эдак. Как только ему начинало казаться, что он придумал выход, Кот рубил его идеи на корню, каждый раз припечатывая уже вошедшим в привычку: «вот в прошлый раз ты меня не послушал и вон что вышло...». В итоге Ник отрубился под утро, с распухшей от переживаний головой и отсутствующим решением проблемы, а проснулся минут сорок назад с жуткой головной болью и остро нуждался в кофеине. Айвар не отличался говорливостью, но был на удивление понятливым малым и сразу потянул дядю в нужном направлении, крепко обхватив ручонкой его указательный палец. В клинике он чувствовал себя как дома, не шарахался от чужих, махал ручкой проходившим мимо медсестрам. Ник рядом с ним почувствовал себя не в своей тарелке.

Если Вера позвала Ника сюда, чтоб продемонстрировать, как она хорошо устроилась, ей это удалось. Клиника располагалась в новом здании, огромные окна в фойе и на потолке пропускали много солнечного света и визуально расширяли пространство. В центре первого этажа расположился фонтан, выложенный мелкой каменной плиткой, его окружали горшки с плющеподобными растениями. Их веточки поднимались вверх, по специально установленной сетке, красиво переплетаясь между собой и образуя подобие арки. Ник сначала подумал, что растения искусственные, но украдкой пощупав один лист убедился, что это не так. Слева от фонтана расположился гардероб и регистратура, справа - кафе «KuumTass». Увидев знакомую голубую вывеску Ник хмыкнул. Конечно, в одной из самых дорогих клиник города должен был быть филиал одной из самых дорогих кофеен в стране.

Айвар уверено потянул Ника к витрине с пирожными. Писатель не был уверен, что малышу можно что-то сладкое, поэтому постарался выбрать самое безобидное угощение, заказал его в двойном экземпляре.

- И черный кофе, пожалуйста, - спохватился он, уже собираясь приложить карточку к терминалу. Он ждал язвительно комментария от своего компаньона, относительно собственной рассеянности, но тот хранил молчание. Кот вообще странно себя вел, с тех пор как они пришли в «KuumTass». Он подозрительно затих, уставившись в одну точку. Даже не попросил у Ника заказать ему стакан с теплым молоком, как делал обычно. Даже не соблазнился на карамельные эклеры, так вызывающе расположившиеся на нижней полке витрины. Ник попытался проследить за взглядом компаньона и чуть не выронил тарелку с пирожными. За одним из столиков в углу сидела девушка с подозрительно знакомой копной болотно-зеленых волос.

В отличие от Алиби, темные корни отрасли у нее сантиметров на семь. Вместо шелкового платья на девушке были потертые джинсы-клеш и серая футболка, плечи которой заканчивались у локтей девушки. В остальном Лили ничем не отличалась от своей воображаемой копии. На девушке были надеты большие наушники, давно вышедшие из моды. Она сидела с закрытыми глазами и выглядела очень сосредоточенной на чем-то у себя в голове.

Ник инстинктивно сделал шаг в сторону Лили и фигура Кота мгновенно ожила. Он резко вскинул в сторону лапу, преграждая писателю путь. Ник чуть не упал, утянув за собой Айвара, который все еще держался за его указательный палец.

- Не вздумай! - Кот выглядел решительно.

- Почему?

Ник обогнул Кота и направился к соседнему от Лили столику, как раз освободившегося от предыдущих посетителей. Не найдя детских стульчиков, он посадил Айвара к себе на колени.

- Ну что, дружок, держи свое пирожное, - нарочито громко произнес Ник. Он покосился на Лили, но та пребывала в местах, далеких от этой реальности.

- Я знаю, что ты задумал, - Кот запрыгнул на соседний стул и придвинул к себе пирожное, которое Ник купил для себя. - И я против.

- Ну что, Айвар, сейчас разделаемся с этими пирожными, а там и мама освободится, да, Айвар? - продолжал Ник разыгрывать сцену. Айвара странное поведение дяди ничуть не смутило. Он с упоение принялся за пирожное, сжав его обеими руками. Ник с опозданием подумал, что не позаботился захватить салфетки.

Однако усилия его не пропали даром. Лили сняла наушники и огляделась, в поисках источника звука. Встретившись взглядом с Ником, она поспешно отвела глаза и собралась было надеть наушники обратно, но писатель не предоставил девушке такого шанса.

- Лили, ты ли это! Как давно не виделись! - разойдясь, Ник уже не мог перестать говорить нарочито громко. Лили сгорбилась еще больше, чем до этого, так что ее голова практически спряталась за плечами, но не смогла уклониться от ответа.

- Здравствуйте, дядя Никита.

- Ох, Лили, ты так выросла, что я тебя не сразу и узнал.

Кот сделал вид, что его тошнит. Писатель в глубине души был склонен согласиться с оценкой ситуации компаньона.

- Как у тебя дела? Как мама поживает?

- Н-нормально.

Лили ответила так поспешно, словно слово это было несъедобной жвачкой. Она огляделась по сторонам, то ли в поисках матери, то ли прикидывая, сможет ли отсюда быстро вскочить и убежать. Ник постарался смягчить напор, говорить более мягко.

- А чего не в школе? Ты же еще учишься?

- Учусь. В десятом.

- Славно. А я вот тоже по-старому. Книги пишу.. - разговор начал заходить в тупик, но тут вдруг сама Лили пришла Нику на помощь.

- А к мозгоправам пришли за новой идеей? - спросила она, на мгновение оживившись, но тут перевела взгляд на Айвара, который к этому моменту весь измазался шоколадной глазурью и теперь самозабвенно растирал ее по футболке. - Или из-за ребенка?

- Ни то, ни другое, если честно. Ох, дружок, что мы теперь скажем твоей маме? - Ник схватил первую попавшуюся салфетку на столе и попытался вытереть руки Айвара. Что делать с футболкой, он понятия не имел. - Это мой племяш, - пояснил он, продолжая бороться с жирными пятнами шоколада. - Сестра попросила присмотреть, пока у нее прием.

- У меня есть влажные салфетки, - девушка открыла рюкзак и достала оттуда пачку. С влажными салфетками дело пошло лучше и Ник решил попробовать оттереть ими еще и футболку.

- Мама думает, я не нормальная, - вдруг выпалила Лили, тут же прикрыв рот рукой, словно слова эти вырвались оттуда помимо ее воли и теперь она боится выпустить что-нибудь еще.

- С чего бы ей так думать... - Ник отвлекся от натирания футболки и перевел взгляд на девушку. Ему требовалось время, чтобы обработать новую поступившую информацию.

- Она читала мой дневник! Просто зашла в мою комнату и взяла его без спроса, - Лили проигнорировала вопрос писателя.

- Это... не хорошо... - аккуратно вставил Ник, чтобы не спугнуть девушку.

- Если бы я хотела, чтоб она вмешалась, я бы сама ее попросила, а так это... - Лили замолчала и уставилась куда-то за спину писателя. Лицо ее застыло, в глазах сверкнули льдинки. Ник готов был поклясться, что видел момент, когда девушка совершила переход в свой мир.

- Мама! - завопил вдруг Айвар и спрыгнул с колен Ника. Вера присела на корточки и заключила сына в объятия, только потом она заметила мокрые пятна у него на футболке.

- Что у вас тут произошло?

Подойдя к столику, сестра коротко кивнула Лили. Девушка отвернулась и нацепила наушники. Вера пожала плечами и перевела взгляд на Ника.

- Пациент не пришел, так что я свободна и готова к разговору. Пойдем ко мне в кабинет или посидим здесь?

- Лучше в кабинет, - Ник покосился на Лили и с досадой подумал о том, что пациент Веры, который не пришел на прием нанес ему личную обиду. Он взял свой кофе и попросил официанта перелить его в одноразовый стакан. Пирожное Кот уже давно уничтожил. Айвар же превратил свое в бесформенное нечто совершенно не аппетитного вида.

- Мама, ням-ням, - прокомментировал мальчик, указывая пальчиком на свое творение.

- Конечно, родной. Но лучше мы пойдем к маме в кабинет и я дам тебе яблочко, хорошо? - Вера подхватила сына на руки. - Мы не даем ему сладкое, - понизив голос сказала она.

- Надо было раньше предупреждать...

Вера привела брата в свой кабинет. Как и все в клинике, кабинет был, словно с обложки журнала - одного из тех, что лежат в залах ожидания для клиентов, готовых платить не за помощь, а за ощущение, что им помогают стильно. Стены, выкрашенные в пастельные тона. Над креслом большая картина - абстракции, разумеется. Одна из таких, где непонятно, в чём суть, но видно, что дорого. Мебель явно подбиралась с дизайнером. Массивный деревянный стол в скандинавском стиле, кожаные кресла, даже книжная полка, книги на которой словно нарочно были расставлены не корешками, а так, чтобы заголовки и имена знаменитых авторов первым делом бросались в глаза вошедшему. На столе стоял маленький диффузор, распылявший в воздухе аромат апельсина.

- Так о чем ты хотела поговорить? - Ник начал грубее, чем планировал, но то, как кабинет сестры смотрел на него, писателя без собственного рабочего стола, заставило его почувствовать раздражение. - Вижу, у тебя тут всё по-прежнему: стерильно, эстетично и недружелюбно. Прямо как у отца. - Он плюхнулся в кресло и задумался о том, как обставил бы собственный кабинет, будь у него возможность.

Он бы завалил полки книгами - не по цвету, не по темам, просто как рука легла. Сочинения по астрофизике вперемешку с мангой, редкие издания Лема между блокнотами с путевыми заметками. Будь у него воля, он сохранил бы их все, как трофеи с дальнего плаванья. Стены? Возможно, одна была бы вся в пробковых досках и стикерах, как карта сумасшедшего заговора, а другая - заклеена постерами любимых фильмов. Где-то обязательно валялся бы двуручный меч. Не как украшение - а просто потому что Ник мог взять его в руки и махать, пока думает. Отрабатывать удары, воображая себя одним из Маду-Ину, например. И никакого апельсина!. Пусть пахнет кофе, старой бумагой и чуть-чуть - озоном, как перед грозой.

- Я бы не звала тебя, если бы это не было важно, - Вера обошла стол и села за свое рабочее место. Айвар принялся кружить по кабинету, мурлыча себе под нос веселую мелодию. Оба, и писатель, и психиатр с умилением поглядывали на маленькое солнышко. - Папа уходит на пенсию. Мы устраиваем вечер. Я хочу, чтобы ты пришёл.

Кот фыркнул, точно выражая отношение Ника к подобному приглашению.

- А он что, сам пригласить не может? Или боится, что я испорчу эстетику мероприятия своей "творческой неустойчивостью"?

- О, ну вот, про эстетику завел, - закатил глаза Кот, который еще секунду назад был на стороне Ника. Писатель грозно зыркнул на компаньона. В этот момент Айвар увидел что-то интересное в окне и ринулся к нему, чтоб посмотреть поближе. Вот только роста ему не хватало.

- Мама! Туда! - малыш подбежал к маме и потянул ее за край белого халата.

- Сейчас, зайчик, - Вера потрепала сына по голове, продолжая пристально смотреть на Ника. - Да брось, Никки. Сколько может длиться эта ваша холодная война?

- Ты серьёзно? Он вычеркнул меня из семьи, как только я вылетел из меда. Ты была там, ты как никто знаешь.

Ник не знал, подействовал ли так кабинет, неожиданная встреча с Лили или само упоминание об отце, но на него внезапно накатила такая необузданная злость, что Ник с силой вдавил пальцы в обивку подлокотников. Ему показалось, что еще чуть-чуть и он продавит ее насквозь.

- Он стареет, Никки. Он сам не скажет, но для него это - как смерть. А ты - его больная нога. Та, что болит и которую проще забыть, чем вылечить. Но она всё равно болит.

Ник поперхнулся. Даже сравнения у сестры были с медицинским уклоном. Он попытался представить, как будет выглядеть этот вечер проводов отца на пенсию. Соберутся вместе хирург, нейробиолог, психиатр, ортопед и... писатель. Звучит, как начало плохого анекдота.

- Я не знаю, о чем с ним говорить.

Ник вздохнул. В глазах Веры он увидел такую усталость, но на мгновение ему стало стыдно. Сестра не виновата, что из него не вышел врач. Не виновата в том, что не встала на его сторону, когда отец выдвинул ультиматум: стать медиком или уйти из дома. Она всегда была папиной любимицей, послушной и правильной. Ник не имел права требовать от нее бунтарства. Все бунтарское в их семье сконцентрировалось в нем самом.

- И даже если приду - это не будет «мир», Вера. Это будет вежливая имитация, а я в этом плох.

- Иногда начать - это и есть всё, что нужно. Отец может быть резок, но он любит тебя, и в глубине души жаждет примирения.

Айвар оставил в покое халат матери и переключился на Ника. Малыш приполз к нему на четвереньках, встал, опершись о колени дяди и требовательно проговорил, заглянув Нику прямо в глаза.

- Туда!

Ник вздохнул и встал с места. Он подхватил племянника на руки и поднес к окну. Айвар возбужденно искал что-то глазами, но поиски его не увенчались успехом. Голова мальчика поникла. Окна всех четырех этажей выходили на фойе, которое располагалось внизу. Ник видел отсюда фонтан и вход в «KuumTass». Возможно, девушка все еще сидит там.

- Слушай, - Ник вспомнил, как изменился взгляд Лили, когда она увидела Веру в кофейне. - Лилия Аллик, твоя пациентка?

- Откуда ты знаешь девочку? - Вера заметно напряглась, руки ее рефлекторно потянулись к записям с приема, что лучше слов отвечало на вопрос Ника.

- Я... дружил с ее мамой в школе. Может помнишь, Эленор Лоотус? Это ее дочка. Так, что у нее за диагноз?

- Я не имею права обсуждать с тобой своих пациентов.

- Да, да, понимаю, - Ник замялся, снедаемый любопытством. Он спустил Айвара с рук и подобрался ближе к столу. - Но если бы мы говорили абстрактно. Не о какой-то о конкретной девочке, а о... случае из практики. Из профессионального любопытства.

Ник наивно полагал, что эти слова успокоят Веру, однако добился противоположного эффекта. Взгляд сестры заострился и похолодел.

- Нет, Никита.

- Что - «нет»? Я не прошу выписки или диагноз. Просто... интересно. У девушки очень красочная фантазия, года три назад она писала очень неплохие рассказы, в стиле Лавкрафта....

Кот прикрыл мордочку лапой, а лицо Веры превратилось в ледяную маску.

- Ты сейчас серьёзно? Это ребёнок. Не персонаж. Не сюжетный крючок.

- Я же не сказал, что собираюсь ее как-то использовать. Просто интересно. Для опыта. Ты сама всегда говорила, что дети через фантазии вытаскивают на поверхность архетипы.

- Сам себя закопал, по самое не балуйся, - прокомментировал Кот, не то сочувственно, не то злорадно.

Ник и сам понял, что его понесло, но его голова разрывалась от мыслей, которые подобно нитям под пальцами натблиры сплетались воедино. Что бы там Вера не говорила о любви, Ник знал, что за бесплатно он ее не получит. Если ему нужно предстать перед отцом, то только с законченным романом о Нижнем Ирхе, ведь это единственная работа, которую тот заметил. Однако, чтобы написать этот злосчастный роман Нику нужно вернуться в Ирх. Чтобы вернуться в Ирх, нужно убедить Кота в том, что обрушение моста не связано с повторным появлением писателя в мире. Если катастрофа не связана с его появлением, то случилось ли что-то серьёзное с самой Лили?

- Брось, Вера, разве я так уж о многом прошу?

- Когда дело касается моим пациентов, я не Вера, а доктор Унесаар, - жестко сказала женщина, скрестив руки на груди. - И я не дам тебе превратить чужую боль в материал.

- Можно подумать, что я хоть раз... Можно подумать, что ты читала хоть один из моих романов!

- Ма-ма?.. - Айвар растеряно переводил взгляд с Ника на Веру, не решаясь подойти ни к одному из них.

- Я читала.

Ник посмотрел на Айвара. Тот, сделав выбор, подбежал к маме и попытался завернуться к полы ее халата. В глазах мальчика читался страх, словно перед ним был не родной дядя, а чужой, незнакомый человек. Ник устало вздохнул и провел рукой по волосам.

- Ну, вот, теперь я - монстр, а ты - ангел во плоти.

Ник жестом подозвал к себе Кота. Компаньон вскочил ему на плечо, как помесь обезьянки с попугаем. Он воздержался от язвительных комментариев, хотя Ник физически ощущал, как компаньона распирает от желания высказаться. Ник взялся за ручку двери. Вера продолжала молча смотреть ему вслед. Почему-то это разозлило Ника еще больше.

- И знаешь, что?! Отцу всегда было проще думать, что у него нет сына.

- Это ты выбрал быть чужим, Ник, - тихо произнесла Вера, не двигаясь с места.

Айвар уткнулся в колени матери и обхватил их своими ручками. Вера была близка к тому, чтобы разрыдаться, но Ник этого уже не увидел, скрывшись за стремительно распахнутой дверью.

Глава 15. Ник

Все что могло пойти не по плану в этот день, пошло не по плану. Накануне Ник окончательно разругался в Котом и тот ушел в неизвестном направлении. Кот и раньше имел привычку отлучаться, но никогда еще он не отсутствовал так долго. Ник ждал его пол ночи, но в итоге неожиданно для себя уснул прямо за письменным столом. Разбудил его Лис, и первое, что осознал Ник по пробуждении, это то, что Кота все еще нет рядом. Вторым осознанием было то, что Лис выглядит подозрительно виноватым.

- Знаю, это было глупо, но она так сильно просила, что я не мог отказать, - признался друг. После посиделок с бургерами и игрой в Hogwarts Legacy Марика только и твердила о том, что хочет иметь приставку, а так как день рождения у нее должен был быть через пару недель, Лис решил заблаговременно позаботиться о подарке.

- Я хотел взять в рассрочку, но тут увидел, что у меня на счету ровнехонько денег на покупку хватает, я радостный и купил, - признался Лис. Ник спросонья не сразу осознал, чем эта новость грозит лично ему и другу пришлось пояснять напрямую.

- Я за коммунал еще в этом месяце не платил. Потому и деньги на счету были. Специально на это вывел и забыл.

- Ага, - Ник потряс головой, чтобы быстрее проснуться. Он мысленно перебирал места, куда мог подастся Кот и что лучше: броситься на его поиски и задобрить вкусняшкой, чтоб поскорее вернулся или разыграть недотрогу и ждать, когда компаньон сам пресытится вольной жизнью и вернется к нему. Второй вариант в воображении Ника выглядел симпатичнее, но Кот - существо упрямое, и Ник не мог предсказать на сколько хватит его терпения.

- Ник? - Лис все еще ждал от него какого-то ответа.

- Мм? - лучше все-таки поискать. В городе не так много мест, где Коту хотелось бы провести неизвестное количество времени. Если он конечно остался в этом мире.

- Ты сможешь заплатить за коммуналку? Я с зарплаты верну свою долю.

- Да, без проблем, - а вот если Кот ушел в другой мир, это уже проблема. Или повод не начинать поиски, а спокойно ждать, когда компаньон перебесится. Смысл слов Лиса до Ника дошел только после того, как за тем закрылась дверь.

Оставшись и без путевых заметок, и без компаньона, Ник вынужден был отправиться с повинной к Тийне и сказать ей, что он все-таки не будет писать продолжение «Хроник». Хуже всего, что только вчера он отправил ей три пробные главы. По этой причине и начался спор с Котом, которая закончилась ссорой с уходом в закат. Кот настаивал на том, чтобы Ник просто «начал сначала», попробовал пристроить «Северный ветер» в другое издательство или вообще начал новый роман. Ник же вместо этого собрал воедино все то, что видел за свое последнее посещение Нижнего Ирха и начал писать. У него не было конкретного сюжета, только набросок, зарисовка, он сам еще толком не знал, как дальше развивать данный сюжет, но в порыве вдохновения Ник отправил свои наработки Тийне. Кот был в ярости.

- Ты сам себе роешь яму, Ник. И я вместе с тобой туда падать не собираюсь, имей ввиду!

Ник вышел из себя. Кажется, он назвал компаньона предателем и трусом. Кот в долгу не остался, осыпав писателя отборной бранью, которой понахватался во всех мирах, в которых успел побывать. На том и расстались.

Ник сел в машину, но не смог завестись, так как разрядился аккумулятор. На такси денег тоже не было, так что писателю пришлось воспользоваться общественным транспортом. Простая, на первый взгляд, дорога от дома Лиса до издательства требовала аж двух пересадок с одного автобуса на другой и жесткого тайминга, так как одну из пересадок требовалось совершить на автобус, который ходит раз в час. Изучив маршрут, Ник понесся на остановку и радостный впрыгнул в как раз подъехавший к ней автобус. Заняв удобное место у окна, он сверился в телефоне с навигатором, и убедился, что номер автобуса верный. Только спустя четыре остановки его начали терзать сомнения, что что-то не так. Еще через две он осознал, что сел на правильный автобус ехавший в неправильную сторону. Чертыхаясь и кляня собственную невнимательность, Ник вышел из автобуса и перешел на противоположную сторону. На пересадку он, естественно опоздал. Он почти слышал в голове голос Кота:

- Смотреть надо. Глазами. А ещё лучше головой думать, чтоб не приходилось влипать в подобные ситуации.

Куда же все-таки могло отправиться это лысое недоразумение? Впервые Ник задумался о том, а есть ли у Кота другая семья? Родственники? Место, которое он назвал бы домом не потому, что там живет Ник, а потому что он, Кот, там родился?

В глубине души Ник всегда был уверен, что Кот - плод его собственного воображения. Странная фантазия, вроде фамильяра или воображаемого друга, который по сути является внутренним голосом, к которому из-за переноса в другое тело легче прислушаться. С другой стороны, Кот определенно был чем-то большим, чем просто полет фантазии. Он мог двигать предметы, открывать двери в чужие миры и вот, исчезать и существовать где-то там, без помощи и желания Ника. Разве воображаемые друзья так делают?

Пошел мокрый снег. С неба летели еще белые хлопья, но едва касаясь земли они превращались в серое, мокрое месиво. Под ногами захлюпали лужи и ботинки Ника, рассчитанные на комфортабельные поездки в машине, а не на пеший переход по бездорожью, мгновенно промокли. На остановке скопилось много народу, так что писателю было даже особо не спрятаться под козырьком от противной погоды. Автобусы приезжали один за другим, но нужного Нику все не было. Даже когда он, как покорный пёс, прождал час. Автобус так и не явился. Ник простоял еще минут десять и промерз до самых костей, так что уже не чувствовал пальцев на руках и ногах, когда нужный ему транспорт наконец подошел к остановке. Внутри оказалось не просто теплее, там было жарко, как в парилке, а людей набилось столько, что на следующей остановке Ника чуть не вынесло потоком обратно на улицу. Он хватался за петельку одними пальцами, чувствуя себя несчастным и униженным. К тому моменту, когда автобус доехал до нужной писателю остановки, его настолько оттеснили в сторону, что Ник запаниковал, что не успеет пробраться к выходу в нужный момент. И все-таки автобус исторг его из себя, вместе с еще двумя пассажирами и поехал дальше, проседая под весом поглощенных им людей. Снегодождь к этому моменту прекратился. Хлюпая ботинками так, словно только что вышел из моря, Ник поспешил на соседнюю остановку, чтобы, теперь уже, на трамвае добраться до своего издательства.

Когда писатель вошёл через стеклянные двери в здание родного издательства, выглядел он удручающе. Девушка на ресепшене на первом этаже инстинктивно отшатнулась от него, прежде чем наклеить привычную улыбку и пропеть:

- Tere päevast, härra Rändaja!

Оказалось, что Тийна сейчас на каком-то совещании и Нику нужно подождать. Сделав себе кофе из автомата, Ник принялся угрюмо прохаживаться по фойе, где обычно вывешивали плакаты с ближайшими анонсами. Сейчас большая часть из них демонстрировала книгу с мрачной обложкой в черно-фиолетовых тонах. Зловещая арка возвышалась над безымянной фигурой в капюшоне. Чернильные росчерки слов - слишком изящные, чтобы быть спонтанными - застыли в воздухе. Художники явно постарались создать загадочную композицию. Некоторые плакаты изображали книгу в пол-оборота и сообщали о наличии цветного среза, естественно черного. Внизу, большими неровными буквами значилось название: «Гримуар Изгнанного Эха», чуть ниже - автор Койт Рахамяги. Над изображением книги так же значилось: Книга, которую нельзя прочесть вслух, если хочешь остаться в живых. Мрачная дарк-академия в мире магии.

- Какая безвкусица, - фыркнул Ник, по привычке ожидая отклика от Кота. Ответом ему было молчание. Ник пристально изучил один из плакатов с изображением книги и цокнул, сделав вывод, что над обложкой, наверняка, работал не художник, а ИИ. Слишком уж она искусственная. Обложки его собственных книг всегда отличались лаконичностью, зато смотрелись стильно.

- Ник! Какая неожиданная встреча!

Писатель резко развернулся, чуть не расплескав кофе в одноразовом стаканчике. Тийна с широкой улыбкой, которая заметно померкла, когда издатель разглядела Ника вблизи, вышла из лифта. Вслед за ней шёл парень в новом с иголочки костюме. Когда Тийна повернулась к нему спиной, парень украдкой помазал губы гигиенической помадой, которую извлек из нагрудного кармана.

Когда эта пара пошла к писателю вплотную, Ник автоматически пожал руку Тийне и протянул ее парню, который в ответ внимательно уставился на Ника, но руки не подал. В глазах его плясали самодовольные искорки.

- Вижу, вам приглянулась обложка моей новой книги? - он хищно улыбнулся, упиваясь неловкостью старшего писателя. Внутри у Ника заклокотало, но он постарался взять себя в руки.

- Надеюсь, содержание книги будет не менее... занимательно, - выдавил он из себя, надеясь, что в его взгляде так же читается скрытая угроза. - Читатель не любит, когда за интригующим фасадом скрывается пустышка.

- Вам это известно не понаслышке, я полагаю?

- Ну, ну, Койт, - пожурила Тийна, хлопнув парня по плечу. - Ник, я как раз рассказывала Койту про твою новую книгу.

Внутренности писателя сделали сальто. Он вспомнил, с какой целью явился сегодня в издательство и его замутило.

- Знаю, знаю, это только первые главы, но, если ты продолжишь в том же духе... - Тийна была полна энтузиазма. На это явно указывало то, как громко она говорила и сдабривала свои слова размашистыми жестами.

- Первое, что хочу отметить - ты очень уверенно продолжил атмосферу первого романа. Чувствуется, что ты хорошо знаешь этот мир и персонажей, и при этом не просто повторяешь прежнее, а развиваешь их. Это важно.

Койт явно заскучал. Он поспешно попрощался с издателем и ретировался. Тийна и Ник поднялись к ней в кабинет.

- Я действительно хотел показать рост героев. Чтобы это было не просто «вторая часть», а логичное продолжение, - промямлил Ник, опускаясь на диванчик. Ему показалось, что он не сел, а провалился, увяз в зыбучих песках, из которых не выбраться.

- И у тебя это получилось. Особенно сцена с обрушившимся Мостом - очень кинематографично, с напряжением, но без перегруза. Я уже представлял это как мини-сериал. А это, согласись, хороший знак.

- Я старался держать визуальную составляющую в голове при написании, - Ник вспомнил как осколки Моста разлетались в разные стороны, погружая улицы в кровавый хаос и его невольно передернуло.

- Это чувствуется. Стиль - зрелый, темп хороший: не затянутый, но и не торопишься. Диалоги живые, персонажи звучат естественно. Особенно понравилась новая героиня - она добавляет свежести, и, если честно, интригует.

- Алиби?

Нику пришлось изрядно попотеть, чтобы скроить из всего увиденного складную историю. Он не стал писать о Волчице, как предлагал Кот, но использовал ее сюжетную линию, чтобы оживить арку Тайрун. В его версии город восстал против Бессмертных и тем, чтобы выжить пришлось создать союз с кланом убийц. Обрушение моста была заявлено как предположительная кара богов, а Алиби предстала в роли темной лошадки с намеком на суперсилы, равные самим Натблирам.

- Да, она. Очень интересный персонаж вышел. Надеюсь, она станет важным противовесом главной героине?

Ник промолчал. После всех этих слов похвалы, его язык отказывался поворачиваться, чтобы сказать Тийне, что продолжения не будет. А она на этом не останавливалась:

- С точки зрения рынка - продолжение «Хроник» нас уже интересует само по себе, а с такими первыми главами мы можем рассчитывать на сильный запуск. Единственное, что я бы предложила - чуть больше намеков на центральный конфликт. Пока он лишь угадывается, но, возможно, стоит чуть усилить напряжение уже в третьей главе.

- Тийна, по поводу рукописи... - Ник замялся. Ему показалось, что каждое слово он вытягивает из себя клещами. Они сопротивлялись, цеплялись за его гортань, не желая выбираться наружу. - Я хотел сказать...

На секунду Нику показалось, что он видит за креслом, на котором сидела Тийна знакомую черную шляпу. Он остро нуждался в совете или хотя бы в молчаливом одобрении, поддержке своего компаньона. Но именно сейчас этот лысый скот решил обидеться и пропасть.

- У меня как раз была мысль добавить небольшую сцену ближе к концу третьей главы - не раскрывая карты, но с заделом.

Ник резко втянул ртом воздух, но слова уже было не воротить. Назад пути нет. И не было никогда. Как он только мог подумать о том, чтобы все бросить? Он писатель. Писать для него все равно что жить. Он найдёт эту наглую морду, где бы она не спряталась и заставит действовать по его, Ника, правилам!

- Вот это было бы идеально, - Тийна почти мурлыкала. Такое с ней было редкостью, и, как правило, означало, что Ник может требовать от нее момент все, что угодно. - Если не возражаешь, я бы хотела обсудить с тобой полноценный план выхода - график, редактура, обложка.

- Хорошо, - согласился Ник. Его тело расслабилось. Зыбучие пески отступили. - Но я хотел бы обсудить аванс.

На полученные деньги Ник первым делом заказал такси. Но не до дома, а до любимого ресторана «La Brye». Он хорошо потрудился и теперь имел полное право себя вознаградить. Сняв промокшее пальто, Ник занял столик у окна и попросил официанта сделать фото, как он, с мечтательным выражением лица изучает меню. Затем писатель открыл свои социальные сети и сделал первую публикацию.

Три главы - как три аккорда в начале симфонии. История набирает темп. Персонажи оживают. А я, как дирижёр, делаю паузу - чтобы услышать, как звучит тишина перед бурей.

Любимый ресторан, тот самый столик у окна. В воздухе витает сюжет. #писательскаяжизнь #работаписателя #продолжениеследует

- Ну и болван же ты, Ник, - Кот появился из неоткуда как раз в тот момент, когда писателю подали его стейк с креветками и чесночным соусом. Он по-свойски вскочил на соседний стул и принялся изучать меню. Писатель злорадно предвкушал момент, когда Кот попросит что-нибудь ему заказать. Однако компаньон не торопился и медленно вел носом по списку блюд сверху вниз.

- Ну? - наконец не выдержал Ник. - И где ты шлялся?

Кот молча дошел до конца страницы и принялся за следующую. Ник жевал свой стейк, но не чувствовал удовлетворения. Мясо казалось жестким и безвкусным.

- Приличные люди в шляпах за столом не сидят, - процедил писатель, исподлобья глядя на компаньона. Кот на секунду отвлекся от меню и поднял глаза на Ника. Он медленно стащил с головы шляпу и положил ее на стол перед собой. Обозрению открылась лысая, как коленка макушка. Кот пошевелил ушами, но больше никак не выразил своего дискомфорта.

- Я нашел тебе другой мир, - наконец сказал он. - Яркий, красочный, а главное, у его хозяина нет никаких проблем с головой.

- У Лили тоже нет.

- Она пациентка Веры.

- Это не значит, что она псих. А даже если и так, то не я ее такой сделал, - огрызнулся Ник, сам поражаясь своему цинизму. Он достал телефон и поставил его перед собой. Пусть официант думает, что у него видео-звонок.

- Вот тут у нас с тобой нет доказательств ни за, ни против.

Кот закрыл меню и сложил лапы перед собой. Беличий хвост его ходил ходуном от возбуждения, а в глазах читалась холодная решимость.

- Про хозяина много рассказывать не буду, это не так важно, но мир тебе понравится. Он большой, многообразный. Можешь сразу набрать материала на вторую часть. Да даже на целый цикл. Я хорошо потрудился, разыскивая его для тебя.

- В этом не было необходимости.

- Нет была. Тебе нужно продолжать писать, Ник, в этом наша жизнь. И раз мы не можем вернуться в Ирх, я подумал...

- Почему не можем?

- ... что мы могли бы... что? - Кот говорил заготовленную речь, которую не раз отрепетировал и говорил заученно пословно, но от встречного вопроса сбился и потерял нить.

- Почему мы не можем вернуться в Ирх. Кто это сказал?

Кот поперхнулся и чуть не упал со стула. Ник отправил в рот очередной кусок стейка и на этот раз ему показалось, что он немного вкуснее предыдущих.

- Ник, тебе было мало прошлого раза?!

- Я оставил там свою путевые заметки.

- И ты наивно полагаешь, что они все еще там? Очнись, Ник, они исчезли бесследно, как все инородное, что попадает в этот мир и не принадлежит ему. Как и воспоминания о твоем появлении. Я надеюсь...

Ник задумался на мгновение и покачал головой.

- Ты видел, как Лили на меня отреагировала в клинике? Если бы у нее в голове остались воспоминания о моем пребывании в Ирхе...

- Вам все нравится? - услужливый официант с приклеенной улыбкой подошел к столу Ника. Он неотрывно смотрел на писателя, словно хотел запомнить его лицо в малейших подробностях.

- Да, да, - Ник отвернулся от Кота и посмотрел в свою тарелку, где остались только гриль-овощи, которые шли на гарнир к мясу. - Могу я попросить счет?

- Хотя бы послушай о том мире, который я нашел, - уговаривал Кот. - Я все лапы стер, пока бродил в его поисках. Компаньон поднял лапки и развернул их так, чтобы Ник мог разглядеть стертые в кровь подушечки. - Парень фанат средневековья, но не думай, что там банальные рыцари да драконы. Его мир оснащен огромной библиотекой-лабиринтом с кучей ловушек и тайных ходов и только тот, кто сможет пройти в Дом Эха и прочитать...

Ник выронил вилку, и она упала, звякнув о край тарелки. Перед глазами встал образ самодовольного Койта, который застал его за изучением плакатов с анонсами. Ник стиснул зубы.

- Никакого эха, - произнес он с расстановкой. - Я уже начал работу над продолжением «Хроник». И я ее продолжу.

Кот беззвучно открыл рот, и закрыл обратно. Нику стало его почти что жалко. Но он не дал слабину, не обнял Кота с заверениями, что все хорошо и они будут и дальше жить душа в душу. Вместо этого писатель наклонился к самому носу Кота и встретился с его огромными глазами.

- А ты, - Ник говорил тихо, медленно, чтобы Кот расслышал и запомнил каждое слово, - проведешь меня в Нижний Ирх, столько раз, сколько мне это потребуется.

Глава 16. Али

В кабинете по-прежнему пахло мандаринами, но теперь к ним примешивался запах кофе и чего-то приторного. Может, ароматическая свеча? Психиатры же любят такие штуки. Или духи. Алиби сбилась со счету, который раз она здесь оказалась. Она заметила, что кресло скрипит, если на нём чуть податься назад.

Психиаторша сидела так же, как в прошлые разы, спустив очки на кончик носа и подавшись вперед всем телом. Алиби уже проигрывала этот разговор в голове десятки раз. Она была дерзкой. Была молчаливой. Была саркастичной. Была честной. Всё заканчивалось одинаково - бессмысленно.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила Вера, опустив свою привычную ремарку про красивое имя.

- Устала.

Доктор не удивилась. В конце концов они тут в одной лодке.

- От чего?

- От этого разговора, - Алиби глубоко вздохнула и запрокинула голову, разглядывая белый, пустой потолок. Наушники, висевшие на шее, оказались зажаты и больно впились ей в ключицы.

Доктор сделала пометку. Алиби больше не злилась на её блокнот. Пусть пишет, что там ее душе угодно, Алиби все равно.

- Ты злишься?

- Нет.

- Тогда что?

Алиби провела пальцем по подлокотнику кресла, будто пыталась стереть с него невидимую пыль.

- Я не знаю, как правильно, - сказала она наконец.

Доктор на этот раз не сделала пометок.

- Как правильно?

- Ну да, - Али пожала плечами. Она обращалась уже не в психиаторше, а к тому, кто скрывался за ней. - Чтобы не выйти отсюда ненормальной.

Доктор чуть склонила голову и очень пристально посмотрела на Али. Девушка вдруг осознала, что привычное музыкальное сопровождение исчезло. Откуда-то снаружи донесся звук пения птицы.

«- Первый вестник весны» - пронеслось в голове у Алиби.

- А если ты просто скажешь правду? - вкрадчиво проговорила психиаторша, возвращая девушку мыслями в незаконченный разговор.

- Правда не работает, - усмехнулась Алиби. - Я уже всё пробовала.

- И?

Алиби посмотрела на нее. Осколки никогда не выражают лишних эмоций. Женщина не выглядела уставшей или хотя бы раздраженной от того, что они тут застряли как в мертвой петле. Она идеально держалась в роли и, от этого Али хотелось взвыть.

- И ничего.

Тишина повисла между ними. Долгая, тягучая, как сгущенка. Алиби поняла, что у осколка перед ней возможно тоже закончились идеи, как еще можно обыграть заданную ситуацию.

- Ты хочешь, чтобы я помогла? - наконец выдала она.

Алиби пожала плечами.

- А если помощь - это не разговоры? - продолжила она.

Алиби подняла глаза и вопросительно посмотрела на психиаторшу.

- Хотите посадить меня на таблетки? - Алиби мазнула взглядом по фигуре доктора и столу перед ней, как будто там должна как-то материализоваться коробочка с волшебными пилюлями. Коробочка не возникла, зато девушка заметила кое-то другое, кое-что, что она совершенно упускала из виду все это время. Вот стоит монитор от рабочего компьютера, рядом, изрыгающий пар диффузор, слева от него, лицом к пациентам табличка с именем доктора: Вера Унесаар, а между ними, повернутая в пол-оборота фотография в белой рамке. Такая же стерильная, как и все в этом кабинете, а потому совершенно не привлекающая внимание. На ней банальное свадебное фото. В центре сама доктор Унесаар, в безвкусном белом платье с пышной юбкой с кринолином и ее, видимо, муж - высокий мужчина с длинным крючковатым носом и козлиной бородкой. Слева от молодожёнов пожилая пара - родители невесты - мужчина с плотно сжатыми губами и строгим взглядом и женщина с редкими русыми волосами, собранными на затылке, прямо как у психиаторши сейчас. А вот справа стояла фигура, которую Алиби совершенно не ожидала здесь увидеть. С фото на нее смотрел Себастиан. Да, он был в костюме, а не в помятой футболке и джинсах, да, волосы его были короче и на нем были очки, но в остальном - у Алиби не было никаких сомнений, что это именно он.

- Откуда вы знаете этого человека? - выпалила Алиби, прежде чем успела обдумать ситуацию. Подняв глаза на женщину, девушка впервые увидела, что осколок выглядит растерянным. Однако в ту же секунду, как Алиби задала свой вопрос, он ей больше был не нужен. В ее сознание потоком хлынули воспоминания, которые ей не принадлежат.

Вот он появляется у них дома. Пьет чай на кухне, когда Алиби возвращается со школы. Мама представляет его, как старого школьного товарища, а ныне известного писателя-фантаста.

- Это дядя Никита, ой, - спохватывается она и виновато глядит на мужчину. - Или я должна была представить тебя как Оскара Ряндая?

Оскар Ряндая. Она уже слышала это имя. Консультантка в книжном магазине настойчиво предлагала женщине в очереди перед ней купить его последнюю книгу. «Наш однозначный бестселлер, вы ничего подобного еще не читали.»

- Я пишу под псевдонимом, но в жизни я все тот же Никита, - заверяет мужчина.

Картинка в голове Алиби поменялась. Вот она сидит в своей комнате и читает его «На краю пустоши». Ничего особенно, не понятно, что продавщица в книжном так настаивала. Да, интересный мир, динамичный сюжет, но Алиби смело отнесла бы книгу в раздел к одноразовым. И что им все так восхищаются? Она прислушивается. В соседней комнате дядя Никита разбирает с Максом домашнюю работу по литературе. Старается, шутит, разжёвывает основы. Алиби не понимает, бесит он ее или восхищает. Все-таки настоящий писатель, в руках у нее живое тому подтверждение, с автографом.

Нет, она определенно им восхищается. В следующей картине у нее уже целая книжная полка с романами Оскаря Ряндая. Ну и плодовитый же он тип. Откуда только столько идей берет?

- Дядя Никита, расскажите, над чем сейчас работаете! - просит она, почти умоляет. Уже представляет, как расскажет в школе, что лично знает известного писателя.

- Это секрет.

Она обиженно надувает губы.

- Я не могу говорить о своей работе, пока не закончу.

- А как закончите, сразу расскажете?

Вот только он так и не рассказал. Следующий эпизод и она отправляет стопку книг на балкон, подпирать падающую полку с вареньем. Оскар Ряндая исчез из их жизни так же внезапно, как и появился. Надоело ему, верно, с ними возиться.

- То потому что ты такой тупой, что ни один репетитор с тобой работать не хочет, - говорит она Максу, на очередной вопрос, куда пропал дядя Никита.

- А может его просто достали твои вечные расспросы? Дядя Никита то, дядя Никита сё,Путевые заметки №31

Слова были написаны от руки, большими, печатными буквами. Человек, который их писал, очень старался, чтобы титульный лист выглядел красиво. Правда на букве «а» линия пошла криво, и автор заметок провел ее еще несколько раз, чуть не порвав страницу. Имени своего автор заметок на титульной странице оставлять не пожелал. Али проверила последнюю страницу, но и так не было ничего, намекающего на личность хозяина блокнота.

Содержимое заметок Али знала почти наизусть. Не только потому, что блокнот не был исписан и на половину, но и потому, что за последние дни изучение блокнота стало ее ежедневным ритуалом. Она читала его перед сном, таскала с собой на задания. Часть заметок была оформлена пунктами: интересные факты, особенные черты характера или внешности. Но некоторые записи были представленным в виде зарисовок, коротких рассказов с до боли знакомыми героями.

Волчица Атэра, Лютеция Тысивыйм, Тайрун Натблира и Чшерин - вот люди, за жизнью которых, судя по заметкам, пристально наблюдал этот таинственный незнакомец. Заметок о самой себе Али, как ни старалась, так и не нашла, даже легкого упоминания о ней не было, словно ее и не существовало никогда. Девушка перелистнула записи в самое начало и углубилась в чтение, в надежде найти между строк какую-нибудь подсказку.

а дайте почитать, а расскажите, а как вам это в голову приходит... - передразнивает в отместку Макс. Она бросает ему в голову диванную подушку и уходит в свою комнату.

Али открыла глаза и поняла, что находится в капсуле, которая с тихим привычным шуршанием спускается вниз по стеклянному тоннелю Небесного Моста. Внутри, помимо Али было еще несколько осколков. Женщина-психиатр сидела, сложив руки на коленях и смотрела в окно. Она осталась, как и была, в белом халате поверх свитера и классической юбке. В отличие от самой Али. В окне она увидела собственное отражение и поняла, что на ней пижама-кигуруми, как в последнем воспоминании, волосы снова русые и не такие длинные, а лицо стало более пухлым и приобрело детские черты. Али застонала и откинулась на спинку сидения. Только таких метаморфоз с собственным телом ей сейчас не хватало. Ее же не то, что в бар, ее в гостиницу жить не пустят. Впрочем, в бар ей все равно в ближайшее время не ходить, пока Арий, хозяин заведения, не отстроит обратно второй этаж. А вот Кай-Рю повеселиться всласть.

Что-то в мысленном потоке смутило Али, но она не поняла, что. Девушка закрыла глаза и попыталась расслабиться после длинного рабочего дня. Но перед ее мысленным взором тут же возникла фотография со стола психиаторши.

- Так что все-таки этот Себастиан, Никита, Оскар Ряндая, как бы то ни было?! - Али обратила свое восклицание женщине-осколку, но та даже не обернулась, не поняла, что обращаются именно к ней. Девушка решительно встала и двинулась вперед по проходу, привлекая по очереди внимание всех осколков, находившихся вместе с ней. Никого, похожего на Себастиана здесь не было. Али не знала, пугает ее этот факт или злит. Она запустила руку в карман кигуруми, без особой надежды. Однако блокнот был на месте. Когда сменился ее образ, содержимое карманов каким-то образом перенеслось. Али провела пальцами по корешку, просто убедиться, что он реальный и что ей все это не приснилось. Не удержавшись от любопытства, Али вытащила блокнот и раскрыла на первой странице.

Глава 17. Ник

Ник вытащил из рюкзака банку сгущенки и как бы невзначай поставил ее на край стола. Не поворачивая головы, он покосился на Кота, но тот свернулся клубком, воспользовавшись шляпой, как лежанкой и прикрыв лысину хвостом. Ник отметил, что за последнее время Кот сильно исхудал, его шерсть, избирательно покрывавшая тело, потускнела и начала выпадать. Хвост, из пушистой метелки превращался в куцую швабру. Самому Коту его внешний вид стал совершенно безразличен. Он сидел целый день, уставившись пустыми глазами в стену и на все вопросы Ника отвечал только: Да, господин; Нет, господин.

Писатель не знал, как объяснить такие резкие изменения, но точно знал, когда они начались. Еще буквально вчера он был полон решимости и энтузиазма, но сегодня, глядя на компаньона испытал приступ раскаяния. Ему и в голову не пришло, что Кот воспримет ситуацию так близко к сердцу. С другой стороны, Ник не мог больше нянчится с собственным воображением. Нужно было приниматься за дело.

Ник сел за стол и открыл ноутбук. Если Лис зайдет в комнату, то решит, что Ник с головой ушел в работу и не будет его беспокоить насущными вопросами вроде оплаченного счета за коммунальные услуги. Мысль о счетах навела писателя на другую. Он встал со стула и покрутился по комнате, силясь вспомнить, куда дел коробки со своей старой квартиры, после того, как их сюда притащил. Кот приподнял голову и следил за его хаотичными движениями, но продолжал хранить молчание.

Встав на колени, Ник обнаружил искомое под кроватью, как раз рядом с тем местом, где лежал Кот. Он выдвинул коробку на себя и цокнул языком.

- Мог бы подсказать.

- Вы не спрашивали, мой господин, - Кот говорил тихо, и если в его словах и была издевка, то Ник ее не расслышал. Это его окончательно разозлило.

- Кончай уже ломать комедию! - взорвался он, ударив кулаком об пол. Кот в ответ лишь вяло пожал плечами. Стиснув зубы, Ник отвернулся от компаньона и принялся рыться в коробке в поисках карты. Она оказалась на самом дне, смятая, местами порванная, еще задолго до того, как угодила в эту коробку.

Ник бережно достал карту и разложил ее на полу. Особым художественным даром он не обладал, да и цели изобразить все живописно не ставил. Цель карты была в том, чтобы разобрать и скоординировать передвижения персонажей в его романе. От карты пахло ностальгией. Временами, когда Ник не спал ночами и трудился над созданием истории, которой суждено было изменить его жизнь к лучшему.

- Так, дай-ка подумать, - Ник взял в руки карандаш и машинально сунул его конец в рот. - Мы смотрели на процессию жриц. Когда я последний раз делал записи. И было это вот здесь, - писатель поставил на карте маленький жирный крестик недалеко от квадратика с подписью: «Пылай». Кот безразлично прикрыл глаза.

- Затем, произошла авария с Мостом и ты полетел, как угорелый вон в ту сторону, - Ник провел пунктирную стрелку. Он не был до конца уверен, куда именно ее вести, а потому задал лишь примерное направление и обвел область в круг.

- И тут, у станции я налетел на Алиби. И она телепортнула нас в свой номер в гостинице. Этого момента я кстати до сих пор не понимаю. Разве у Алиби есть суперспособности?

- Есть, как и у тебя самого, - нехотя пояснил Кот, - Мой господин.

Ник недоуменно поднял глаза на компаньона, забыв даже возмутиться на очередного «господина». Кот нехотя сел и отряхнулся, сбрасывая остатки сна. С ответом он не торопился.

- Ты вот когда в голове вспоминаешь какое-то событие, ты помнишь его пошагово или эпизодически?

- Зависит от...

- Ну вот попрошу я тебя вспомнить о том, как ты вчера съездил в издательство. Ты будешь вспоминать как оделся, спустился, как стоял в пробке...

- Я не стоял в пробке.

- Не суть. Ты будешь вспоминать как добирался до места или в голове сразу возникнет картинка, как ты уже там?

Ник задумался. Кот сказал «издательство», так что вполне логично, что именно оно первым и возникло в его голове. Позже, когда компаньон стал навязчиво упоминать о дороге, вспомнилась и она. Как Ник не смог поехать на машине, как перепутал автобусы, как промок. Но это было уже не так важно. Как воспоминание внутри воспоминания, некое знание, которым Ник уже обладал оказавшись в конкретной точке. В издательстве.

- Кажется понимаю, - сказал он. - Мы не телепортнулись, просто дропнули время внутри головы Лили. Как в компьютерной игре.

- Готов поспорить, Алиби припомнит, как вы бежали и с кем столкнулись на пути, если ее попросить.

- Ладно, тогда придется прочесать всю дорогу от станции до гостиницы, - Ник провел еще одну пунктирную линию на карте.

- Ты что, собираешься повторить весь свой путь в поисках блокнота? - на мгновение за маской смирения проявился настоящий Кот, которого Ник знал и к которому привык. Ник кивнул.

- А что, если тебя все еще могут видеть?

- Я подготовился, - Ник указал на пакет, с которым вернулся из магазина. Помимо сгущенки он купил белый парик и цветные контактные линзы, а так же свитер с изображением бронированного медведя. Изучив все это Кот не удержался и фыркнул.

- Ты безнадежен.

- А ну-ка цыц! - рассердился Ник, в тайне ожидавший от компаньона похвалы за сообразительность. Он натянул свитер поверх рубашки, а карту, свернув в четыре раза сунул в задний карман джинсов. С париком пришлось повозиться. Длинные искусственные волосы ужасно путались, а голова начале безумно чесаться с первой же секунды. Линзы были синие, но не отличались той слепой белесостью, которая была свойственна для глаз Ирханитян. К тому же Ник не смог найти цветные линзы нужного оттенка с нужными диоптриями, а потому вынужден был водрузить на нос еще и очки.

- Знаешь, я не могу припомнить ни одного персонажа в Нижнем Ирхе, который бы носил очки, - поделился он, разглядывая себя через фронтальную камеру телефона. Выглядел он нелепо, но признаваться в этом Коты было бы смерти подобно.

- Конечно. Лили ведь не носит очков, - компаньон посчитал этот ответ исчерпывающим. Он залез на стол и постучал когтем по крышке баночки со сгущенкой. Поддев колечко, он ловко, для того, у кого лапки, потянул на себя и открыл заветное угощение.

- Доедай, и пойдем. Голова чешется.

- Уж я доем, - заверил Кот, запустив лапу в сгущенку, и принялся нарочито медленно слизывать сладкие капли. Ник сел на стул, чувствуя, как по спине стекают струйки пота. Голова чесалась так, словно там уже кто-то завелся. Кот ел медленно, с удовольствием.

Когда со сгущенкой было покончено, Кот продолжил тянуть время. Он нехотя вымыл лапками мордочку, покрутился перед экраном компьютера, проверяя в отражении как сидит шляпа, посокрушался над собственным не презентабельным видом и даже «случайно» скинул со стола стопку книг, которые Ник использовал для вдохновения. В ход шли уловки, уговоры, упреки, но писатель был непреклонен и Коту пришлось сдаться и открыть наконец дверь.

Ник не раз задумывался о природе дверей. О том, как они возникают и почему Кот служит проводником. С одной стороны, в том, что без компаньона Ник не в состоянии открыть дверь, он убедился на собственном печальном опыте. С другой - писатель был убежден, что способность проникать в чужие внутренние миры была его собственным даром. Они были нужны друг другу, были неразделимым целым в этом путешествии и именно этот вынужденный симбиоз сводил Ника с ума.

Дверь не была чем-то физическим, но Ник физически чувствовал, где пересекается граница между реальным миром и подсознательным. То было похоже на легкий электрический разряд, проходящий через все тело от макушки до больших пальцев ног. Первое время для перехода требовалось погрузиться в собственное подсознание. Сродни медитации. Ник занимал удобное положение, закрывал глаза, иногда даже мычал, чтобы настроиться на нужную частоту. То, что он увидел в свое первое путешествие лишний раз доказало писателю, что его собственный вымышленный мир никуда не годится. Он был почти полной копией города, в котором Ник жил в реальной жизни, с той лишь разницей, что дома здесь были более серые и высокие, даже двухэтажные частные домишки, каким-то непостижимым образом умудрялись прятать от Ника солнце. Людей в городе было мало, а персонажей не было и в помине. Одна серая масса, которая действует на автомате. Оказавшись в этом безымянном городе в первый раз, Ник ужаснулся, но когда Кот раскрыл перед ним двери в другие миры стал воспринимать его как пересадочную станцию, неприглядную прихожую, в которой нужно разуться и пройти насквозь, чтобы вступить в настоящую обитель фантазии. Со временем, Ник с Котом научились проскакивать этот этап, Кот открывал проход напрямую и пересадочная станция стала казаться далеким глупым сном.

Дверь тихонько скрипнула и сердце Ника забилось чаще. Он сглотнул и выглянул наружу. Он ожидал увидеть полный беспорядок, ремонтную бригаду, деловито белившую стены или чинившую поломанную мебель, но в пыльном полумраке столы стояли на привычных местах. Стулья, перевернутые ножками вверх, были поставлены на столы, а свежевымытый пол блестел в тусклом свете лампы. Хозяин бара, высокий мужчина с внушительной фигурой, как у медведя и большинства взрослых мужчин в Нижнем Ирхе, стоял за стойкой и натирал пивные бокалы. Он мурлыкал под нос какую-то мелодию и, его низкий голос гулом отдавался в полупустом помещении.

Нику стало не по себе. Он распластался по стене, словно это действие должно было заставить его исчезнуть. Кот, вынырнул следом, и, толком не разнюхав ситуацию, захлопнул за собой дверь. Писатель инстинктивно съежился в ожидании криков: «А ты кто еще такой?» и последующего преследования со стороны хозяина бара, но мужчина продолжил протирать стакан как ни в чем не бывало. В ту секунду, когда Ник уже готов был выдохнуть и расслабиться, входная дверь в бар настежь распахнулась и на пороге возникла фигура, появление которой не предвещало для писателя ничего хорошего.

Ник как-то, еще на этапе работы над первыми хрониками, заметил, что фигуры и внешность Ирханитян довольно однотипны. Помимо светлых волос и белесо-голубых глаз, которые здесь почитались за признак чистокровности, местных жителей отличало схожее телосложение: мужчины все сплошь были высокими, накачанными и волосатыми, с обилием шрамов и татуировок - эдакая смесь Ведьмака с Суперменом; девушки же наоборот в основном были низкого роста, худые и легкие как горные лани. Они тоже не редко обладали боевыми отметинами вроде шрамов или ожогов, что не лишало девушек некоего очарования и наводило на мысли о популярных в свое время анимешных персонажах с похожими характеристиками. Натблиры были чем-то вроде отдельной расы, но, если убрать шипы, перепонки и лишние конечности, телосложением они не отличались от простых смертных. Тайрун, со своими рыжими волосами и шестью руками в основе имела такие же базовые настройки, как и остальные. Однако было в Нижнем Ирхе несколько человек, чья внешность сильно выделяла их из толпы. О значимости этих персонажей в общей картине мира Лили, Ник мог только догадываться. Один такой персонаж как раз вышиб дверь бара с ноги. Мэтрика Атэра (или теперь правильнее, Арэта-Ину?). Она была высокой и тяжёлой фигурой - мощной, но не лишенной изящества. В её широких плечах, крепких руках, натянутых словно канаты мышцах, не было ничего от тонкой красоты, только голая сила. Лицо - резкое, угловатое, с грубыми чертами, словно вырезанное ножом: тяжёлый подбородок, прямой нос, жёсткий прищур глаз. Раньше она всегда убирала волосы в тугой конский хвост, сейчас они были коротко острижены, как у Волчицы. Ее колючий взгляд скользнул по стене, с которой силился слиться Ник и тут же вернулся к хозяину бара.

- Арий, старый ты пройдоха, почему у тебя ничего не готово?! - голос резкий, как удар хлыста, разорвал воздух.

- Уймись, Мэтти, «Пылай» закрыт для посетителей, - в ответе хозяина бара сквозила скука. Он, как и Ник, слишком долго знал Мэтрику, чтобы купиться на ее угрожающую внешность. Жена Кай-Рю была вспыльчивой и ревнивой, но не сумасшедшей. Не в ее духе было начинать драку из ничего.

- Я не какой-то рядовой посетитель, Арий, и не смей говорить со мной в таком тоне! - женщина была настроена решительно и сразу пошла в наступление.

- Не кипятись ты, Мэтти. Ты словно сама замуж выходишь, носишься, панику наводишь...

Ник сделал неуверенный шаг в сторону выхода. Отлипать от стены он пока не решался и двигался вдоль нее, словно и впрямь возомнил себя хамелеоном, сливающимся с фоном. Кот первым оказался на улице. За ним выполз и Ник. Отдельные фразы из диалога Мэтти с хозяином бара было слышно и на улице и, возможно, и через пару кварталов отсюда. Ника немного трясло. Разом накатили воспоминания о том, как за ним гнались рассвирепевшие змеи, как осколки стеклянно моста летели вниз, погребая под собой жителей города. Однако, оглядевшись на бар, Ник увидел, что он совершенно не пострадал и выглядел ровно так, как до аварии. Тоже можно было бы сказать и про остальные здания на этой улице. Писатель неуверенно поднял голову вверх, ожидая увидеть только сгущающуюся тьму за пределами досягаемости ламп дневного света, однако Небесный Мост был на месте, сверкающая прозрачная труба, уходящая куда-то вверх, по которой то и дело летят обтекаемые металлические капсулы, так не соответствующие общему стилю и духу подземного города.

- Откат, - подтвердил мысли Ника Кот, тоже поднимая морду вверх.

- Просто отлично, - прошипел Ник. Ему бы чувствовать облегчение, что масштабная авария в мире Нижнего Ирха никак не связана с его личной катастрофой, но беспокойство продолжало червяком точить его мысли. - И где теперь искать мои записи, если все мои временные ориентиры еще не произошли и возможно, никогда не произойдут?

- А ты всерьез планировал искать вещи из физического мира в мире воображаемом? - Снисходительная улыбка не желала покидать его морду. Писатель вперился в компаньона пустым взглядом. Его мозг медленно обрабатывал информацию.

- Но я вернулся без блокнота.

- Да.

- Значит, от где-то здесь.

- И да, и нет. Но в целом, да.

- Значит его можно найти.

- И нет, и да, но я бы не надеялся.

- Кот!

Компаньон двинулся вперед по оживленной улице города и поманил Ника за собой хвостом. Оставаясь на месте, они рисковали привлечь к себе лишнее внимание. Ник нехотя последовал за Котом, перебирая в голове возможные варианты развития событий.

- Объясни, - сдался он, не пройдя и десяти шагов.

- Ну вот смотри, предположим ты заказал в баре кофе.

- Почему именно кофе?

Ник влился в поток горожан, которые стекались от Внутреннего кольца в сторону ворот ведущих прочь с нейтральной территории. Чем ближе ворота, тем активнее они вспоминали, кто к какому клану принадлежит и готовились вцепиться друг другу в глотки, как только пересекут условную границу. Ник поежился, видя, как какой-то мужчина выше его на голову, пристально изучает его толстовку.

- Да хоть водки, суть не в том, - Кот семенил следом, уворачиваясь от прохожих, норовивших наступить ему на лапу. В других обстоятельствах, он бы уже давно забрался верхом на Ника, но сегодня стойко выносил все сложности сепарации. - Предположим, ты решил взять кофе, но пить его сразу не хочешь, а просишь налить себе с собой.

- А говоришь, не важно, что это именно кофе. Кто ж будет водку с собой наливать!

- Не суть. Ты заказываешь кофе с собой и выходишь с ним в дверь, ведущую в реальный мир. Что с ним станет?

Ник задумался.

- Ничего, - признал он. - Я выйду в реальном мире без кофе. Но с записями не то же самое. Я же всегда делал пометки и по возвращении мог их использовать.

- Да, ты заранее брал блокнот из реального мира, и делал в нем реальные заметки, которые по возвращении мог использовать, - Кот смотрел на Ника так, словно это законченная мысль и дальше писатель должен был понять все. Видя, что озарение на Ника не снисходит, Кот раздраженно дернул хвостом и закатил глаза.

- Ник, ты не оставил свои заметки на скамейке в парке. Ты их оставил внутри головы шестнадцатилетней девочки, доходит!? Как ты думаешь, чтобы ты делал, если ты в твоем подсознании кто-то накидал бумаги?

- Я бы постарался избавиться... стой. Ты говоришь, что я не виноват в крушении моста, но обвиняешь меня в том, что произошел откат?

- Нет, откат тут не при чем. Это нормальное явление. И я не говорил, что ты не виноват в крушении моста.

Неожиданно Ника выплюнуло из потока спешащих домой Ирханитян. Словно разумная толпа вдруг поняла, что этому мужчине идти некуда и в очереди он только занимает время. Ник отошел на пару шагов и присел на тротуар у самой Городской стены.

- Тогда что же ты пытаешься мне сказать?

- Только то, что я понятия не имею куда нам идти и как действовать дальше.

Глава 18. Али

Али проснулась, когда капсула примагнитилась к перрону станции. Блокнот выпал из ее рук, когда она уснула и лежал в проходе. Девушка наклонилась, чтобы поднять его, но чья-то рука успела раньше нее. Али с колотящимся сердцем подняла глаза и встретилась взглядом с психиаторшей. Глаза женщины были пустые и не выражали никаких эмоций, однако, когда Али посмотрела на нее, губы женщины тронула легкая заученная улыбка, словно Али своими действиями запустила какую-то внутреннюю программу осколка. На секунду девушке даже показалось, что психиаторша сейчас откроет рот и скажет: «У тебя очень красивое имя, Лилия».

- Это моё, - быстро проговорила Али, забирая из рук женщины блокнот. - Спасибо.

Та в ответ не сказала ничего, выпрямилась и продолжила свой путь к выходу. Али стало не по себе при виде того, как осколки стройным загипнотизированным строем покидают капсулу. Внутри осталась она одна. Девушка заторопилась на выход и чуть не столкнулась с группой вылазчиков, которые заходили внутрь. Оглядев ближайшего парня Али с удивлением поняла, что это Кредд. Тот самый, который, по ее воспоминаниям должен был лишиться ноги, только целый и невредимый. Следом за ним в капсулу влетел Трэген, с мокрыми, словно только из душа, волосами и без единой царапины.

«- Сколько же времени я пробыла на поверхности?» - встревоженно подумала Али, заглядывая парням за спины в ожидании брата. Тот не заставил себя ждать.

- А кто это у нас тут такой? - насмешливо завел Трэген, закидывая свою лапу Али на плечо. Её ухо обожгло его горячее дыхание, и девушка с ужасом вспомнила, в каком виде, должно быть, предстала перед вылазчиками. - Что, ИА, решила составить нам компанию?

- Я уже ухожу, - пискнула Али, вырываясь из его хватки. Она поймала на себе полный отвращения взгляд Бастиана, от которого ее сердце словно покрылось острыми колючками.

- Что на тебе надето? - процедил он, смерив девушку с головы до ног.

- Это кигуруми. Пижама такая.

- Еще и пижама, - хохотнул Трэген, растягивая слова. Он упал на ближайшее сидение и недвусмысленно пригласил Али сесть к нему на колени. Али поняла. Безобидный пушистый комбинезон пестрел всеми цветами радуги. Вспомнив, кто в Нижнем Ирхе носит радужные одежды, девушка покраснела до корней волос и опустила глаза. Мало ей было зеленых волос, теперь ее репутация окончательно будет загублена. Она выбежала из капсулы под несмолкающий смех Трэгена, молнией пронеслась вдоль перрона, молясь богине Матери о том, чтобы больше не встретить никого знакомого и залетела в туалет. Закрыв дверь на замок, Али села на пол, не чувствуя под собой ног. Она вспомнила как смотрел на нее Бастиан и ей хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю прямо на этом месте. Однако это было невозможно. Как было невозможным и пройтись через полгорода в радужном костюмчике. Взяв себя в руки Али задумалась над тем, что ей делать дальше.

Девушка расстегнула молнию на кигуруми и обнаружила, как предполагала, что под ним она в одном нижнем белье. И хотя ее радовало, что, судя по наличию груди, ее физическая форма вернулась к привычному состоянию, вариант снять пижаму и так идти домой отпадал. Показаться кому-то из работников станции в таком виде Али тоже не представлялось приемлемым, так что единственным решением, которое она смогла придумать, было попросить кого-то извне принести ей сменную одежду.

Первым, кто пришел Али на ум, был Кай-Рю. Она могла бы попытаться связаться с ним по стационарному телефону в комнате смотрителя. Правда, ответить Кай-Рю мог только в том случае, если находился в этот момент в гостевом доме клана Атэра, так как это было единственное здание на территории отщепенцев, где стоял телефон. Али могла конечно попросить любого, кто ответит на телефон, передать ее сообщение другу, но какова вероятность того, что кто-то из них вообще находился у телефона посреди бела дня? Али с грустью вспомнила смартфоны из верхнего мира, маленькие устройства, при помощи которых кто угодно мог в любой момент связаться с любым другим человеком, где бы тот не находился. Вылазчики привозили тонны товаров с поверхности, но эти чуда техники, почему-то, всегда обходили стороной. Как и радужные кигуруми.

Однако другого плана у Али не было. Приоткрыв дверь из туалета, она выглянула в коридор и, убедившись, что никого нет, вышла наружу. Девушка крадучись добралась до комнаты смотрителя. Пару раз на пути ей приходилось прятаться от проходивших мимо работников и возносить молитвы Грэттеми, чтобы ее не заметили. Богиня благоволила сегодня Али и, добравшись до кабинета смотрителя, девушка обнаружила, что он пуст. Судя по времени на настенных часах, Торн только что ушел на обеденный перерыв. У Али было пол часа на то, чтобы дозвониться до Кай-Рю.

Дрожащими руками она потянула с полки телефонный справочник, больше похожий на брошюру в два разворота. Основные номера кланов были напечатаны на первой странице. Атэра значились здесь, как «Отщепенцы». Али быстро набрала номер и прислушалась к гудкам. Ответа не было. Девушке казалось, что гудки звучат непозволительно громко. С каждым ударом сердца что-то внутри ухало, в ожидании, что ее вот-вот обнаружат. Так и не дождавшись ответа, Али повесила трубку. Страх и предчувствие унижения мешали спокойно думать. Али представила, как выйдет сейчас, под свет дневных ламп в переливающемся всеми цветами радуги одеянии, как прохожие будут узнавать ее и тыкать пальцев. Да, еще совсем недавно она переживала, что никому в городе нет до нее дела, сегодня же она совсем не отказалась бы от инкогнито. А еще лучше слиться с толпой, на которую она была бы похожа, почувствовать себя одной из безликой толпы. При этой мысли Али почувствовала, как по телу разливается тепло надежды.

Она перевернула брошюру с номерами и нашла тот, напротив которого значилось «Храм Богини Матери. Общежитие». Трубку взяли со второго гудка.

- Добрый день, - запинаясь проговорила Али. Она не успела придумать, что именно скажет Сестре-настоятельнице, но надеялась, что женщина не откажет ей в помощи. - Могу я поговорить с сестрой Ыхулапс?

- Сестра-настоятельница сейчас в главном храме. А кто это?..

- Я... - Али облизала пересохшие губы. - Мне бы не хотелось отвлекать, но это очень важно... Не могли бы вы передать...

- Али?

Девушка замерла. Голос в трубке казался ей знакомым, но...

- Али, это ведь ты?

- Чшерин? - неуверенно произнесла Али. Голос в трубке принадлежал человеку, которого она считала мертвым. Али услышала в ответ заливистый смех. Это точно была Чшерин. Никто кроме нее не позволил бы себе так неприлично нарушать тишину духовной обители. Но как это возможно? Перед глазами Али встал образ жрицы в золотом одеянии.

- Али, какими судьбами? Что у тебя там такое произошло, рассказывай. Ты же знаешь, в храме такая скука...

Это был голос прежней Чшерин. Той, что воровала яблоки и сбегала из Храма посреди ночи, чтобы погулять по спящему городу, а не той, что шефствовала по городу во время ритуала в честь Богини Матери. Али чувствовала себя растеряно.

- Али, ты здесь?

- Да, да, я здесь, я...- Али снова облизала губы. - Мне нужна помощь.

- Какая?

- Это прозвучит странно, но мне нужна одежда...

Али не стала уточнять, почему не может выйти со станции в том, во что одета сейчас, да Чшерин и не спрашивала. Она откликнулась молниеносно, не интересуясь подробностями или последствиями. Наскоро разузнав, где именно Али будет ее ждать, молодая послушница обещала прибыть как можно раньше и повесила трубку. Алиби осталась ждать. Она пробралась обратно в туалет и закрылась в одной из кабинок. Время тянулось ужасно медленно, но вот наконец дверь открылась и Али услышала шепот.

- Эй, Али, ты здесь?

- Да, - отозвалась девушка. - Ты принесла?

Чшерин просунула под дверцу кабинки плотно завязанный пакет. Внутри оказалась одежда старшей послушницы храма: тонкий льняной хитон с тонкой серебряной вышивкой на рукавах и подоле, плотная шерстяная накидка, запахнутая через плечо (ее требовалось закрепить на груди костяной фибулой в виде покровителя клана, к которому принадлежит послушница, та что оказалась в пакете была в виде медведя), широкий кожаный пояс с серебряными вставками и наконец, белый плащ-накидка с глубоким капюшоном. Серебряные тхакору - головные уборы с колокольчиками так же были неотъемлемыми атрибутами жреческого наряда, но их приносили в дар во время ритуальных действий и одевать на себя чужие тхакору - навлечь на себя проклятие богов, так что Али обошлась без них.

- Прости, ничего другого так быстро найти не смогла, - беззаботно проговорила Чшерин по ту сторону двери. Али вывернула кигуруми наизнанку и выкинула в мусорное ведро, прежде чем выйти из кабинки туалета и предстать перед старой знакомой. Блокнот с путевыми заметками Али заткнула за пояс и старательно прикрыла складками накидки.

- Все хорошо. Это идеальный вариант, - заверила она. Чшерин была миниатюрной, хрупкой девушкой с правильными чертами лица и жемчужно-белыми волосами. По красоте она вполне могла тягаться с самой Лютецией Тысивыйм, но вряд ли кто решился бы сказать ей об этом в лицо. Чшерин обладала вздорных характером, но внутреннее озорство внешне выдавали только искорки в глазах, да вечно выбивающаяся из прически прядь волос. В остальном она была совершенна.

Чшерин осмотрела Али и покачала головой.

- Так не пойдет, - сказала она. - Надо сделать что-то с твоими волосами.

Она развернула девушку к себе спиной и начала колдовать над ее прической, чтобы максимально собрать волосы наверху и скрыть их цвет под капюшоном. Волосы Али все время выбивались из прически, но Чшерин не сдавалась. Она бездумно выуживала из собственной головы невидимки и укрепляла ими прическу, так что в конечном итоге ее собственные волосы растрепались и рассыпались по плечам. Последними двумя невидимками она зацепила капюшон так, чтобы он не падал с головы Али и удовлетворенно оглядела свою работу.

- Вот теперь ты выглядишь как настоящая послушница храма.

- Спасибо, - горячо сказала Али, разглядывая себя в зеркало. От нового образа, такого непривычного и в то же время такого истинно-ирханитянского ей стало не по себе. Она невольно подумала о том, как сложилась бы ее жизнь, стань она не Идеальным Алиби, а послушницей храма Великой Матери. Сама сестра Ыхулапс как-то говорила, что из нее вышла бы неплохая жрица.

- У тебя не будет проблем из-за того, что ты в городе? - спохватилась девушка, глядя, как беззаботно Чшерин облокотилась о стену, ничем в своем виде не выказывая спешки или беспокойства.

- А, с этим праздником все как с ума посходили, - отмахнулась девушка. - Им сейчас не до меня. Ты готова?

Они вышли из туалета и тут же натолкнулись на Медведя, обслуживающего станцию. Али задержала дыхание и рефлекторно сжала, спрятанные под складками плаща, кулаки. Мужчина бросил на них с Чшерин удивленный взгляд, но поспешно опустил глаза в пол и пропустил девушек к выходу. Али выдохнула.

- Один из плюсов белого одеяния, - подмигнула Чшерин. Они вышли на улицу, и в глаза Али ударил яркий свет. По выложенной плиткой площади сновали туда-сюда представители гильдий Создателей и Жизнеобеспечения, проверяя освящение и развешивая украшения из искуственных цветов. От еще недавно валявшихся повсюду осколков моста не осталось и следа. Торговые домики, образующие переулки так же выглядели целыми, без единого следа повреждений. Свет от ламп дневного света попадал на стенку Небесного моста и падал на землю радужными переливами.

- Создатели неплохо потрудились, - Али восхищенно оглядывая улицу, кажущуюся совершенно нетронутой. И это за такие короткие сроки!

Чшерин безразлично пожала плечами, словно реставрация улиц города ее совершенно не касалась. Впрочем, именно так и было. В конце концов она же была сосудом для Богини Матери.

- Кстати, - вспомнила Али. - Богиня не разгневалась из-за незаконченного ритуала?

- Ты, о чем? - девушка озадаченно нахмурилась. Али стало не по себе. С опозданием она подумала, что возможно, этот вопрос был слишком личным для послушницы храма и ей не стоило его задавать.

- Представляю, как удивится госпожа Рёнтар, если увидит меня в таком виде, - попыталась она сменить тему. Она представила ошарашенный взгляд хозяйки гостиницы, когда две послушницы храма Великой Богини войдут в ее скромную обитель и прыснула. Чшерин тоже не смогла сдержать улыбку.

- Напоминает времена, когда мы с тобой убегали от сестры Ыхулапс, чтобы купить груши в карамели на рынке, - поделилась она.

- Да... с тех пор многое изменилось.

Чшерин явно не торопилась в Храм и вызвалась сопроводить сначала Али в гостиницу, чтобы потом сразу забрать у нее одежду. Девушки свернули на соседнюю улицу. К удивлению Али и здесь было чисто. Создатели украшали столбы ламп дневного света корзинками с искусственными цветами, горожане торопились по своим делам. На двух послушниц в белых одеждах никто не смотрел прямо, о все пропускали, опустив голову и бормоча просьбы о благословении. Али каждый раз вздрагивала, а Чшерин принимала шёпот с благородным спокойствием. Когда они проходили мимо бара, Али не удержалась от восклицания.

- Он целый!

- Ты о чем? - не поняла Чшерин. Проследив за взглядом Али она увидела лишь бар «Пылай» - невысокое двухэтажное здание с ветхими стенами.

- Пылай! Еще вчера весь второй этаж был всмятку. Не думала, что у старого пройдохи Ария есть столько денег на ремонт. Выглядит совсем как раньше!

- Всмятку? А что с ним случилось?

Али удивленно посмотрела на Чшерин, но потом сообразила. Девушка же была в центре ритуальной колонны. Вероятно, к моменту обрушения моста они с жрицами успели как минимум перейти на внутренний круг, а может и вообще вернуться в Храм. Чшерин понятия не имела, какие разрушения причинило падение моста на город. Али принялась в красках рассказывать, как осколки моста падали на улице раня людей и разрушая здания. Однако, чем больше она объясняла, тем темнее становилось лицо Чшерин.

- Ну и фантазия у тебя, - пробормотала она наконец, бросив быстрый взгляд на Небесный мост, словно боялась, что он начнет падать прямо сейчас. В голове у Али раздался звук, словно кто-то наступил на битое стекло. Она остановилась, пытаясь осознать значение сказанных послушницей слов.

- При чем тут фантазия? - медленно переспросила она.

- Ну, начнем с того, что мост пока еще, слава богине, цел, - начала Чшерин.

- Вот я и удивилась, что его так быстро восстановили...

- А праздник в честь Богини Матери состоится завтра.

Али словно погрузили в вакуум. Все чувства и звуки резко пропали, оставив ее наедине с звенящей, как натянутая струна тишиной. Девушка смотрела на послушницу храма в ожидании, когда та не выдержит и рассмеется, выдав себя и свою глупую шутку. Однако выражение лица Чшерин продолжало быть озабоченным.

- Почему? - все, что смогла выдавить из себя Али. В ответ Чшерин подошла ближе и взяла лицо Али в свои ладони.

- Знаешь, сестра Туулилапс как-то говорила, что солнце верхнего мира не только светит, но и греет, и что, если долго под ним находится, можно получить удар, или что-то вроде того...

- Нет у меня солнечного удара, - огрызнулась Али. Отняв руки Чшерин, она натянула капюшон от плаща и прибавила шаг. Сердце ее бешено колотилось в груди, а мысли стайкой напуганных птиц бились о купол черепушки не находя выхода или разумного объяснения.

- Подожди, Али, - Чшерин старалась нагнать девушку. - Ты хочешь сказать, что видела как прошел праздник в честь Грэттэми в этом году? И как во время праздника упал мост?

Али кивнула, не сбавляя шага.

- А что еще ты видела? Может, какие-то знаки или...

- Это не было пророческим сном!

- Хорошо-хорошо, я просто пытаюсь разобраться.

- Но ты не веришь мне!

- Расскажи мне больше.

Али постаралась припомнить во всех подробностях, что творилось в тот день. Она начала рассказ с того, как утром проснулась. Вспомнила и ребятишек, которые постучали к ней в дверь, и атласное платье, которое накануне ее практически заставил купить Кай-Рю, и платье с золотой вышивкой, которое было надето на самой Чшерин. Когда Али дошла до описания процессии, девушка вдруг заливисто рассмеялась.

- Я - сосуд для Великой Богини? - переспросила она, давясь приступами смеха. - Ой, не могу. Слышала бы это Лойт, она бы тебя на части разорвала.

Али в очередной раз недоуменно остановилась на месте. Такими темпами, они еще не скоро доберутся до гостиницы.

- Так ты не была сосудом для богини в этом году?

- Не была, и не буду, - заверила Али Чшерин. - У меня не достаточно вознесшийся дух, чтобы удостоиться такой чести.

- Но я видела... - ошарашено прошептала Али, окончательно запутавшись.

- Как ты могла видеть то, чего еще не произошло?

Али не знала, как ответить на этот вопрос. Голова ее гудела так, что сложно было расслышать собственные мысли, не то что сделать из них какой-то логический вывод. Девушка огляделась и ей показалось, что она совершенно не узнает город. Дома, очертания которых она помнит с детства, вымощенная камнем дорога - все это показалось ей вдруг нереальным, нарисованным, вырванным из контекста. Или вырванной из контекста оказалась она сама? Али подташнивало. Она скорее почувствовала, чем увидела, как Чшерин подошла ближе и подставила ей свое плечо. Опершись о него, девушка прикрыла глаза.

- Я хочу домой, - жалобно прошептала она.

- Мы как раз туда идем, помнишь? - голос Чшерин звучал ласково, словно мать, которая успокаивает свое дитя после бредового сна впоследствии перенесенной лихорадки. Она мягко подталкивала девушку в нужном направлении пока скоро они и правда не оказались перед дверью в «Нору».

Девушки вошли внутрь. К счастью госпожи Рёнтар за стойкой регистратуры не было, зато по другую сторону от нее толклась целая компания в дорожных плащах. Трое мужчин внушительного вида, не менее эффектная женщина с короткими волосами, которая крепко держала за руки двоих детей: девочку лет восьми и трехлетнего малыша, который так и норовил вырваться на исследования новой для него локации, и девушка с каштановым ёжиком на голове. При виде послушниц храма отщепенцы, как и все, опустили глаза и слегка поклонились. Али так же уставилась в пол, боясь встретиться взглядом с Кай-Рю.

- Да прибудет с вами сила Великой Матери, - нараспев произнесла Чшерин, подняв над головой левую руку в благословляющем жесте, пока Али у нее за спиной ринулась вверх по лестнице, забыв о достоинстве. Плащ она сняла на ходу и перекинула через руку. Получилось весьма неловко, так как заколки-невидимки все еще удерживали капюшон у нее на голове, но Али справилась. Отстегнула пояс. Затем настала очередь шерстяной накидки, но запутавшись в ней, Али со всего маха налетела на госпожу Рёнтар, которая спускалась вниз.

- Это еще что такое? - женщина прищурилась в тусклом свете лестничного пролета. - Али, ты что ли? Чего носишься, как угорелая?

- Простите, госпожа Рёнтар, - Али мысленно обрадовалась, что шерстяная накидка не белого цвета, как плащ и, возможно, не так бросается в глаза. - Я только со смены. У вас там посетители внизу ждут.

- Что? Свободных комнат почти не осталось...

Женщина задумчиво почесала подбородок и собралась продолжить спуск, как вдруг спохватилась.

- Я там в твоей комнате список оставила. Сходи на рынок, купи все, что нужно. А то я с этим праздником с ног сбилась.

Список госпожа Рёнтар просунула под дверь. От резкого порыва ветра, когда Али раскрыла рывком дверь, листочек взвился в воздух, и не знай девушка заранее о его существовании, наверняка потерялся бы среди вещей. Али скинула с себя жреческий хитон и нацепила первые попавшиеся джинсы. Толстовку она натянула на голое тело, испытывая мимолетное чувство дежавю.

Она должна была бы чувствовать усталость, но Али была бодрой, как никогда. По инерции покрутив в руках блокнот с путевыми заметками, девушку сунула его в карман толстовки. Туда же отправился список покупок, после чего Али аккуратно сложила одолженные одежды послушницы храма. Пакета в комнате не нашлось, так что Али не придумала ничего лучше, чем снять с подушки наволочку и сложить все в нее. Действовала она быстро, почти лихорадочно. Ее мысли силились опередить события, но безнадежно вязли где-то в начале пути.

За время ее смены на поверхности в Ирхе произошло нечто странное. Али и раньше замечала, что время тут и на поверхности как будто то бы течет по-разному. Бывало, она отрабатывала несколько разных ситуаций или одну ситуацию несколько раз, а возвращаясь обнаруживала, что прошло не более пяти минут. Бывало, что выйдя со станции, после коротенькой смены, Али узнавала, что была на поверхности несколько дней. Однако в этот раз произошло что-то совершенно иное. Она чётко помнила события, о которых никто не знал которые, возможно еще только произойдут. И то не факт.

Али лучше думала в движении. Прокручивая все эти мысли в голове, она неосознанно ходила по комнате из угла в угол без конкретной цели. В какой-то момент девушка остановилась у окна и выглянула наружу. Чшерин стояла во дворе, сильно контрастируя с пёстрым оформлением гостиничных скамеек и искусственных фуксий в своем белом плаще. Перед ней стояли Волчица и, должно быть, Агнай Маду-Ину, так же известный как Полоз. Нареченные посчитали встречу со старшей послушницей храма в таком необычном месте знаком свыше и решили спросить у нее благословения. Чшерин говорила что-то с очень серьёзным видом, соединив их руки своими. А чуть дальше, за оградой, отделяющей территорию гостиницы от улицы, шел мужчина. Али сразу его узнала, пусть на этот раз у него и были светлые волосы благородного жемчужного цвета, и одет он был, как подобает вылазчику в серый плащ, но это точно был он. Себастиан. Никита. Оскар Ряндая. Будь он неладен.

Али пулей вылетела из комнаты, даже не потрудившись закрыть ее на ключ и слетела по лестнице, не чувствуя под собой ступенек. Блокнот с записями она, как оружие, выхватила из кармана и держала наготове. В ее голове не было четкого плана, что она будет делать, когда встретится со шпионом лицом к лицу, но одно она знала точно: его надо поймать.

- Это праздничный тариф! Мест в гостинице почти не осталось, - послышался крик госпожи Рёнтар. Али, хоть и спешила, но невольно затормозила. Она хотела услышать, что ответит Кай-Рю. Она проговорила ответ одними губами одновременно с другом.

- Я не буду платить десять тан за номер меньше, чем моя уборная.

- Тогда можете поискать себе другую гостиницу! - госпожа Рёнтар так же повторила знакомую фразу, и если бы еще несколько минут назад это повергло бы Али в ужас, то сейчас она поймала себя на мысли, что временная петля, если это действительно она, сыграет ей на руку. Себастиан не знает, что они знакомы и что Али известно кто он такой.

Девушка не стала дожидаться, когда Кай-Рю обратит на нее внимание и устремилась к выходу. Однако незамеченной ей уйти не удалось. Путь вдруг перегородила широкоплечая фигура Мэтти. Жена Кай-Рю была сильной женщиной с мощной фигурой и не менее убийственным взглядом. Кай-Рю никогда не скрывал, что женился на ней не из большой любви, а потому что не из чего было выбирать. Отщепенцы долгое время считались вымирающим кланом. Кроме Мэтти да Рёстар женщин, способных завести семью в клане не осталось, и Кай-Рю остановил свой выбор на первой.

- И ты здесь? - грозно спросила Мэтти, смерив Али подозрительным взглядом.

- Я здесь живу...

Али торопилась и ей было совсем не до препирательств с Мэтти. Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти ее, но женщина не собиралась ее так просто отпускать.

- Он ведь с тобой пил?

- Когда?

- Когда, когда. Когда зарплату до дома так и не донес.

- Я тут не при чем... мне нужно идти, - Али казалось, что это было так давно, в прошлой жизни, когда все еще шло логично и по порядку. Однако она не могла припомнить, чтобы они с Кай-Рю тогда перебрали лишнего. Может, он потерял зарплату по дороге домой? Но тогда Али точно не имела к этому никакого отношения.

- Али! Выглядишь так, словно утро не доброе не только у меня.

При виде заплывшего глаза у Кай-Рю. Али вспомнила, что тогда произошло. Он говорил, что на него напали Гончие Псы где-то у Юго-Западного тракта по пути домой. Про утерянную зарплату Кай-Рю тогда, кажется, не упоминал.

- Оно и правда не доброе, я очень тороплюсь, - призналась Али, не решаясь тепло приветствовать друга в присутствии его жены. - Увидимся позже, - бросила она уже на ходу и выбежала из гостиницы на улицу. Себастиана на прежнем месте, естественно, уже не было. Али сжала в руках блокнот с записями. Она обязана его найти. И узнать, кто он, куда направляется и как связан с грозящей городу катастрофой.

Глава 19. Ник

Нику постоянно казалось, что за ним кто-то следит. Бравада по поводу маскировки пропала, как только Ник оказался на улице. Впечатление, что писателя снова никто не видит, оказалось развеяно первым же прохожим, в которого Ник врезался на полном ходу. А врезался он из всех возможных вариантов именно в Иреен Натблира, печально известную и беспринципную сирену этого мира.

- Прошу прощения, - рефлекторно вырвалось у писателя при столкновении. Он встретился взглядом со смеющимися глазами девушки и почувствовал, как тепло разливается у него внизу живота. Было что-то в этом взгляде, заставившее Ника нервно сглотнуть, но продолжать откровенно пялиться на девушку.

- Прощение - роскошь, - голос девушки, неожиданно низкий, действовал на Ника как заклинание, - Но сегодня у тебя удачный день.

У Иреен, как у любой натблиры на голове выступали костяные отростки, похожие на акульи плавники. В отличие от Тайрун, у нее их было всего три и густые пушистые волосы кокетливо оплетали каждый из них. Уродливый длинный рот тянулся от уха до уха, обнажая два ряда острых белоснежных, словно жемчужинки зубов, однако глаза девушки были настолько прекрасны, что вряд ли хоть один мужчина был в состоянии опустить взгляд ниже и обратить внимание на этот дефект. Ник растеряно огляделся по сторонам, в поиске кого-то еще, к кому могла обратиться Иреен. Прохожие обходили их с двух сторон, как вода огибает камень. Нику даже показалось, что их игнорируют намерено, как что-то неприличное. Он нервно дернул прядь волос и почувствовал, как парик съехал ему на лоб.

- Не уверен, что оно мне нужно, если стоит слишком дорого.

Фраза пришла в голову готовая и напомнила какой-то старый диалог из неопубликованных черновиков. Ник был готов проклясть себя за банальность и в то же время благодарил свою память, что смогла подкинуть хоть что-то в такой ситуации. Местная соблазнительница протянула руку и провела пальцами по искусственным волосам Ника. В глазах ее заиграло любопытство. Плащ, накинутый на плечи, упал на землю, обнажая тонкое струящееся по фигуре платье переливающееся всеми цветами радуги.

- О цене всегда можно договориться. Если ты будешь мне интересен.

Ник опустился на землю и поднял плащ. Он не был до конца уверен, был ли это его личный порыв или воздействие Иреен. Наблюдая за бессмертными, Ник знал, что она обладает невероятной силой убеждения, умеет подчинять себе любое живое существо, способна порождать иллюзии и галлюцинации, внушать страх, отвращение, чувство безопасности, но тратила она свои силы чаще всего на банальное соблазнение.

- Ты умеешь играть словами, но я знаю, кто ты такая. Люди теряют себя рядом с тобой.

Он протянул ей плащ, но девушка повернулась к нему спиной, предлагая самому накинуть плащ ей на плечи. Нику ничего другого не оставалось, как подыграть ей.

- Люди теряют только то, за что сами не держатся. Ты держишься?

- Меня сейчас стошнит, - сообщил Кот, подкрепляя слова недвусмысленными действиями.

- Изо всех сил.

Иреен рассмеялась словно Ник сказал что-то очень остроумное и легонько хлопнула его по плечу.

- Еще увидимся, странник, - сказала она, надевая капюшон. В следующую секунду ее фигура растворилась в толпе, а Ник еще некоторое время стоял, глядя ей вслед. Тряхнув головой, он постарался прогнать остатки магического воздействия. Хлопнул себя по плечу, чтобы сбить прикосновение девушки, последствия которого ощущал до сих пор.

- Не думал, что способности натблир распространяются и на меня, - смущенно пробормотал он. Кот многозначительно хмыкнул. - Как думаешь, остальные меня тоже видят?

- Думаю, да. И нам лучше убраться с дороги.

После ухода Иреен поток прохожих сомкнулся и писатель оказался окружен со всех сторон. В зависимости от принадлежности к той или иной гильдии, Ирханитяне носили одежду определенного цвета: исследователи - голубое, целители - изумрудное, натблиры - красное... Ник выбрал серые одежды вылазчиков, как самые невзрачные, но как назло сегодня выбрались в город представители всех возможных гильдий и на фоне пестрой толпы писатель ощущал себя белой вороной. Ему казалось, что у него прямо на лице красовалась надпись: "Я не местный. Ловите меня". Кот, кажется, специально выбирал места, где народу было больше, чтобы поиздеваться над писателем, но когда Ник открыто высказал это предположение, Кот с видом оскорбленно невинности заметил, что маршрут, вообще-то, выбрал сам Ник.

- Мы в любой момент можем развернуться и пойти к двери, - заметил он в десятый раз, уже без всякой надежды. Ник был настроен решительно. С одной стороны, он не терял надежды, что путевые заметки где-то здесь, с другой - уже мысленно смирился с тем, что они пропали и обдумывал новые перспективы, которые перед ним открывались.

Они передвигались короткими перебежками от одного знакомого здания к другому. С интересом Ник отметил, что часть построек оказалась чем-то вроде декорации: пустые домики с нарисованными окнами, необходимые только для того, чтобы картинка улицы выглядела полноценной. Другие локации, которые Ник раньше не воспринимал всерьез, открылись перед ним в новом свете. Так, например, когда писателю показалось, что двое долговязых Каруяе слишком долго идут у него за спиной, он нырнул в первую попавшуюся дверь и оказался в городском Музее. Это не было складом старых воспоминаний, как думал Ник, опираясь на свой былой опыт в путешествиях по внутренним мирам. Музей в Нижнем Ирхе рассказывал историю возникновения города, а не того, как его создательница дошла до этого. Здесь были доспехи Слании Первой Завоевательницы, свадебное платье Ириты Четвертой и короны Слании Четвертой и ее мужа Уттара - последней королевской четы до прихода власти Агная Освободителя, убившего всю семью правителей и учредившего власть совета кланов. Было здесь и что-то вроде конституции с подписями первых представителей кланов и даже несколько карт, изображавших, как территория Ирха выглядела в более ранние годы. Рука Ника сама потянулась к внутреннему карману в поисках ручки, глядя на все эти детали, которые писатель упускал из виду.

- Удивительно, здесь история расписана на несколько веков! - восхищался он. - Не удивительно, что для собственного воплощения Лили выбрала образ бессмертной. Тут есть где разгуляться.

Кот со скучающим видом сидел у входа в зал и ждал, когда Ник нагуляется. Не смотря на обилие экспонатов, весь Музей умещался в одноэтажном здании со стеклянной крышей. От входа вел небольшой коридор, который сразу перетекал в главный зал. Смотрителей или других работников в Музее не было. Как и других посетителей.

Выйдя из музея Ник был так поглощен собственными мыслями и идеями, на которые его вдохновили местные исторические экспонаты, что на время совсем забыл о собственном положении. Он смело шёл посреди дороги, лениво скользя взглядом по отряду создателей, украшавших городские улицы к предстоящему празднику искусственными цветами и бумажными лентами.

Впереди замаячило здание гостиницы "Кротовая Нора". Именно туда Алиби перенесла Ника, когда он убегал от змей. Это было аккуратное четырехэтажное здание в форме буквы "П". Как и все здания в городе, оно было построено из плитняка и напичкано стеклянными элементами: окнами, розетками, панорамными вставками. Ник вынужден был признать, что ему нравится стиль архитектуры города, несмотря на всю его не практичность. Свернув с дороги, писатель оказался во внутреннем дворе гостиницы. Его внимание привлекла фигура в белом плаще, таком чистом, что он просто резал глаза.

- Жрица храма и в гостинице? - Ник ухмыльнулся и в очередной раз инстинктивно потянулся к внутреннему карману. - Чую пикантную сцену.

- Это Чшерин, - заметил Кот, опережая Ника на несколько шагов.

- Точно!

Ник совсем забыл, что он не невидимка и говорил с Котом в полный голос. Привлеченные его комментариями, две фигуры, стоявшие перед жрицей резко, обернулись. Писатель испытал целый спектр эмоций от разочарования до страха. Прямо перед ним оказался никто иной как Агнай Маду-Ину, лидер преследующих Ника змей, и его новоиспеченная невеста. Два самых опасных персонажа в Нижнем Ирхе, и сейчас они оба смотрели на Ника. Голова под париком зачесалась так, что Нику захотелось взвыть. Он нервно дернул себя за прядь искусственных волос и покосился на Кота. Тот, как ни в чем не бывало сел на задние лапы и обвил их хвостом, словно приготовился слушать занятную историю.

На миг Нику показалось, что Полоз узнал его. Мужчина угрожающе клацнул зубами, не сводя тяжелого взгляда с Ника. Волчица дернула жениха за рукав и что-то тихо прошептала. Агнай покачал головой и повернулся обратно к жрице. Ник не стал искушать судьбу и припустил подальше от гостиницы. Тем более, что в голове его, при виде Чшерин, зародилась новая идея.

- Я думал, ты хотел проведать Алиби, - пропыхтел на ходу Кот, едва поспевая за писателем. Его хвост висел как метелка и оставляй Кот следы на дороге, хвост заметал бы их.

- Планы изменились, - Ник, не сбавляя шага, вызвал в памяти воспоминание о нарисованной им карте города. Ему нужен кратчайший путь, но так, чтобы не нарваться больше на нежелательные встречи.

- И какие же у нас теперь планы? Да погоди же ты!

Ник остановился и подождал, пока Кот восстановит дыхание.

- Мы идём в Храм.

- Почему в Храм?

- Потому что это центр Нижнего Ирха.

- Раньше тебя это не волновало.

Они остановились возле большого крытого здания с куполообразной крышей, над которой вился пар. Городская сауна с термальными источниками логично расположилась в центре водного сектора внешнего кольца. Из дверей сауны вывалилась разношерстная компания мужчин в возрасте. Они горланили песни и возносили хвалы богине за сытую и спокойную жизнь. Для Ника появление в воображении девочки-подростка термальных источников было необычным, но для местного населения, как оказалось, это было одним из самых излюбленных мест. Даже здание городского Театра не чуралось стоять рядышком, несмотря на то, что от пара окна на верхних этажах здания все время были запотевшие.

- У Лили беды с башкой, - констатировал факт Ник. - Вера может сколько угодно болтать о врачебной этике, но она психиатр, к ней дети не с простудой приходят.

- Наконец до тебя начало доходить, - простонал Кот. - Поэтому нам не стоит...

- Поэтому в личине Нижнего Ирха появилась брешь. Она его разрушает.

- Кто?

- Да Вера же!... - с досады Ник опять повысил голос. - Я знаю, как она работает. Она заставит девочку "принять реальность" и "отпустить" ее внутренний мир.

Кот открыл рот, чтобы возразить, но писатель его уже не слушал.

- Все сходится! Поэтому и Мост обрушился. Я тут не при чем. Поддавшись минутному порыву, похожему на "глас разума", Лили хотела разорвать связь Нижнего Ирха и внешнего мира. Я тут не при чем!

Компания из сауны прошла мимо, обдав Ника горячим воздухом. Писатель торопливо зашагал к искусственной ограде, разделяющей внешнее и внутреннее кольцо.

- А Храм то тут все равно при чем?

- При том, что храм здесь что-то вроде головного центра. Если где и можно достучаться до самой Лили, то именно там.

Ник наклонился и ощупал ограду. Он помнил, что где-то здесь был лаз, через который можно было срезать путь, чтобы не тащиться до самых ворот.

- Ты что же, хочешь помочь ей вылечиться?

Ник нащупал разрыв в ограде и приготовился нырнуть внутрь. Он обернулся к компаньону, в глазах которого смешались надежда и сомнения. Ник едко усмехнулся.

- Нет, глупенький. Я хочу удостовериться, что Вера не перестарается. По крайней мере до тех пор, пока я не допишу роман, - и с этими словами он скрылся внутри ограды.

Глава 20. Али

- Так, а теперь давай ещё раз и помедленнее.

- Он не тот, за кого себя выдает. И я должна выяснить, что ему нужно.

Али надеялась, что Себастиан находится достаточно далеко, чтобы остаться глухим к эмоциональным возгласам Чшерин. Увидев, как Али сама не своя выбежала на улицу, послушница бросила все свои дела и увязалась с ней. Али не хотелось думать о том, как к такому обращению отнеслась Волчица и ее жених. Чшерин вела себя как избалованный ребенок, который давно не покидал пределов своей комнаты и теперь старался не пропустить ничего интересного вокруг. Если Али находила сложившуюся ситуацию неприятной, и даже опасной, то Чшерин видела в ней повод пуститься в приключение.

- Ты же сказала, вы не знакомы.

- Да, еще не знакомы, - Али сжала в руках блокнот, который был сейчас единственным доказательством того, что она не спятила.

- Тогда откуда ты знаешь, что он не тот, за кого себя выдает?

- Я видела его. Там, в верхнем мире. И там его называли... - Али нахмурилась, пытаясь собрать кусочки воспоминаний воедино, а они, как улитки без раковины, все время проскальзывали у нее между пальцев. - Никита, кажется. Или Оскар... но уж точно не Себастиан.

- Если он не Себастиан, то почему ты продолжаешь его так называть?

Али замедлила шаг. Фигура впереди остановилась и повернулась полубоком, прислушиваясь. Сердце девушки забилось сильнее. Она ожидала, что сейчас мужчина развернется и пойдет прямиком к ней, но он только усмехнулся, одному ему понятной шутке и пошёл дальше.

- Потому что мне он представился как Себастиан, - переведя дух, пояснила она.

- Но ты же сказала, что вы не...

Али застонала. Она не сводила взгляд с фигуры впереди себя и следить за бессмысленным разговором с Чшеринией было сложно. Она едва фиксировала в своем сознании, что именно произносит подруга.

- Когда обрушился мост, он был на площади. Бежал от кого-то. А я сдуру ему помогла. А потом все это как бы исчезло, понимаешь? Я вышла из капсулы, а город цел. И ты говоришь, что ты не участвуешь в церемонии. Но с другой стороны, Волчица все равно женится. И с Кай-Рю я столкнулась в коридоре, как тогда...

Мужчина уверенно шёл впереди, огибая дома и курилки с видом местного жителя, который хорошо знает местность. Али гадала, сколько раз он уже был здесь и как много успел выведать. В его записях было много сокровенной, личной информации, которую нельзя было узнать мимоходом. Однако было немало и ложных данных, искаженных или выдуманных. Али обратила внимание на то, как мужчина активно жестикулирует, как будто разговаривает с кем-то.

- У него должен быть сообщник, - вслух решила девушка. Ее лба коснулась холодная рука Чщерин. Девушка продолжала следовать за Али, хотя ей с трудом удавалось поддерживать темп ходьбы. Выражение лица послушницы менялось с лукаво-восторженного на озабоченное.

- Подожди минутку, - попросила она. Покосившись на уходящего Себастиана Али раздраженно дернула головой.

- Не сейчас.

Они вышли к ограде, отделявщей внешний и внутренний круг. Мужчина ловко нырнул в узкий лаз, не доходя до ворот. Али последовала за ним. Она неуверенно обследовала руками лаз, о существовании которого раньше и не подозревала, и залезла внутрь. Ползти пришлось не долго и скоро она смогла выпрямиться в полный рост на той стороне. Ее кофта зацепилась за проволоку, которая служила каркасом для ограды, и она с силой дернула плечом, освобождаясь. На кофте осталась небольшая дырочка. Позади, пыхтя, пробиралась Чшерин. Ее тхакору громогласно звенели при каждом шаге. Али стиснула зубы, но не решилась сказать девушке, что дальше ей лучше идти одной.

- Где это мы?

- Водный сектор, я полагаю.

Али поискала глазами Себастиана. Он успел уйти довольно далеко. Девушка рисковала потерять его из виду.

В водном секторе расположились две самые многочисленные гильдии: гильдия Вылазчиков и Торговая. Девушка невольно бросила взгляд наверх. Стеклянная труба тянулась через всю территорию сектора, отбрасывая величественную тень. От одной мысли о том, что она с треском разлетается на осколки, погребая под собой все живое, живот девушки неприятно свело. Она нервно сглотнула и напомнила себе, что катастрофа с мостом еще не произошла и, возможно, если она поймает этого шпиона, не произойдёт.

- Где ты была... будешь во время утреннего шествия?

- В колонне с другими послушницами, - озадаченно ответила Чшерин. Проследив за взглядом Али, она тоже уставилась на Небесный мост.

- Он тут так низко... а из храма его почти не видно.

Девушки продолжили путь.

- У тебя есть возможность остаться в храме на время шествия?

- Зачем? - не поняла Чшерин.

- Ну... просто так..

Чшерин сощурилась и покачала головой. В выражении ее глаз что-то едва заметно изменилось, но Али смотрела совсем в другую сторону. Она торопливо шла по вымощенной камнем дорожке мимо массивного здания торговой гильдии. До нее едва доносились звуки извне, все мысли ее были сосредоточены на Себастиане. Настроение мужчины изменилось. Жесты стали более сдержанными. Он то и дело теребил волосы и нервно посматривал на запястье собственной руки. Несколько раз он оборачивался и Али приходилось поспешно отворачиваться или прятаться за близстоящими стендами с рекламой, которыми было усыпано поле рядом с главным зданием гильдии. На одном из таких стендов Али мельком увидела рекламу препарата "Вечный сон" - универсального средства от всех проблем во внешнем мире. Странно, что распространением такого занимается торговая гильдия, а не целители.

- Похоже, он идет в Храм, - заключила Чшерин, после того как Али вернулась на дорогу. - Вполне логичное действие для горожанина в преддверии праздника... К тому же, может он один из гостей.

- Каких гостей? - не поняла Али. Она и сама к этому моменту сообразила, что Себастиан направляется в самое сердце города, и мысль об этом девушке не нравилась. Она чувствовала, что ей во что бы то ни стало нужно не допустить, чтобы этот шпион пробрался в святую святых.

- Свадебная церемония, - пожав плечами, пояснила Чшерин. - Мы видели их в гостинице, помнишь? Ну и парочка, я тебе скажу. За руки не держатся, стоят на расстоянии, друг на друга смотрят словно волки на добычу... от такого союза...

- Ну конечно! - воскликнула Али. - Он идет в Храм, чтобы шпионить на свадьбе!

Одна мысль уцепилась за другую, и девушка судорожно запустила руку в карман. Блокнот был на месте.

- И в нем уже есть запись о том, чего еще не произошло, - вслух продолжила мысль Али. - Тогда как он будет делать свои записи? Или их теперь двое?..

- Кого двое? Какие записи?

Али отмахнулась от расспросов Чшерин. Может, она и спятила, но не настолько, чтобы пытаться объяснить послушнице храма Великой Матери, что вопреки учениям, которые она впитывала с пеленок, путешествия во времени существуют и у нее, Али, есть этому доказательство.

Они проследили за Себастианом до самого Храма. По Материнскому Саду мужчина передвигался с такой уверенностью, словно кто-то вел его за руку. Сама Али пару раз начинала сомневаться, не свернули ли они не туда, однако в скором времени перед ними выросла высокая белая стена. Мужчина нырнул в арку главного прохода и девушки последовали за ним. Чшерин прониклась духом преследования и на время замолчала. Али видела, что девушку распирает от любопытства, и задним числом пожалела, что потащила Чшерин с собой. Как бы встреча со шпионом из другого мира не оказалась для ее неискушенной психики слишком сильным ударом.

Оказавшись внутри храма мужчина вдруг замялся. Он прошел в главный зал. В отличие от внешнего строения Храма, главный зал был идеально круглый. Это место принадлежало Великой Матери, верховной и всеобъемлющей. В центре зала под сводчатым потолком возвышалась огромная фигура богини-матери. Её рост превышал рост человека в три раза, и казалось, что она не стоит, а прорастает из обсидианового алтаря, как дерево из земли. Алтарь, идеально гладкий и холодный, вокруг него пятиугольником выложены ритуальные плиты. Сейчас они представляли из себя пустые ниши, вырезанные в полу. Когда придет время, каждую нишу заполнят тем, что символизирует сыновей Грэттэми. На потолке высокий купол, расписанный сценами из Божественной Истории.

Пять арок вели из зала в пять храмовых крыльев - по одному на каждого сына. Эти крылья были расположены по вершинам внешнего пятиугольника, составляя идеальную звезду из стихий. Поколебавшись, Себастиан нырнул в ближайшую к нему арку за которой располагался Зал Хниита.

Стены и потолок тут были покрыты голубыми и зелёными изразцами, отражающими мерцающий свет фонарей. В центре зала - круглый бассейн, над ним потолок расписан под звездное небо, с сотнями фонариков, вмонтированных прямо в камень. Так создавалось ощущение, что это небо, которое отражается в воде. Зал Хниит был одним из самых темных помещений. Сюда даже служительницы храма заходили крайне редко, так что Али ничуть не удивилась, что мужчина выбрал именно его. Здесь он долго сможет выжидать незамеченный, а главный зал совсем рядом, возможно, он даже сможет разглядеть свадебную церемонию, не покидая своего укрытия.

Себастиан подтвердил догадку Али. Оказавшись в Зале Хниит он первым делом начал исследовать все закоулки и углы, проверять стены, в поисках укрытия, где можно было бы долго выжидать. Али наблюдала за ним из тени арки, не решаясь в открытую зайти в Зал. Она чувствовала возбужденное дыхание Чшерин у себя над ухом.

- Что он делает? - прошептала послушница в недоумении. Али открыла рот, чтобы ответить и рассказать о своих предположениях, но тут за спиной у девушек раздался тихий и властный голос верховной жрицы.

- Чшерин!

Обе девушки вздрогнули и мгновенно обернулись.

- Сестра Ыхулапс, - озорной блеск в глазах Чшерин мгновенно потух. Она виновато втянула голову в плечи и опустила глаза.

Сестра Ыхулапс была уже в возрасте, но ничуть не утратила своей красоты. Это была тонкая, как тростник женщина с белоснежно-белой кожей. Её лицо словно высекли из гладкого камня: высокие скулы, тонкий, прямой нос, мягкий изгиб губ. Голубые глаза смотрели строго, но в то же время тепло.

- Алиби, - Верховная жрица перевела взгляд на Али. - Сколько лет прошло с тех пор, как ты покинула храм?

- Я... я не помню... - призналась девушка и почему-то ей стало стыдно за собственную растерянность. Она подумала о том, что ей стоило бы прийти сюда раньше. Ведь никто не запрещал ей посещать Храм после начала исполнения обязанностей Идеального Алиби.

- Но я... я не хотела нарушить порядок, - промямлила Али. Она бросила взгляд через арку и к ужасу своему поняла, что Себастиан куда-то исчез. Должно быть, услышал голоса. Девушка еле сдержалась от того, чтобы броситься внутрь Зала Хниита.

- Повидаться - это не преступление. Но храм - не место для беспокойных теней прошлого. Здесь каждая минута - часть ритуала, часть дыхания самой Матери. И ты, Чшерин, должна это помнить. Ты дала клятву - быть здесь не только телом, но и духом.

"А вместо этого ты слоняешься по храму в сомнительной компании" - этого Верховная Жрица не сказала, но Али была готова добавить за нее.

- Простите меня, сестра Ыхулапс. Я не думала, что...

- Ты не думала. Вот в этом и суть.

Али силилась вспомнить расположение комнат в храме. Помимо арки, в которой они с Чшерин были так позорно пойманы, из зала Хниита вела еще одна дверь, в келью, где проводили обряд Очищения перед принятием сана. Уж в эту комнату точно не стоило заходить простому смертному. Однако, если Себастиан не стал невидимкой и не проскочил прямо мимо них, сейчас он мог находиться только там.

- Алиби, ты больше не дитя храма. Твоя тропа вьётся за его стенами. Мы рады, что ты посещаешь Храм, но будет лучше, если ты будешь делать это в то же время, что и другие жители города. Завтра великий праздник...

- Я все понимаю, - Али раскаянно опустила голову, но мысли ее лихорадочно бились о стенки черепа. Верховная Жрица не двусмысленно просила ее покинуть Храм, однако, зная, что Себастиан сейчас где-то рядом, девушка просто не могла этого сделать. - Могу я обратиться с молитвой к Великой Матери? - прошептала она, не поднимая головы. - Для меня это очень важно.

- Хорошо, - благосклонно кивнула Верховная Жрица. Она мягко коснулась лба Али пальца в благословляющем жесте, и девушка почувствовала себя снова пятилетней девочкой, которая потеряла семью и вцепилась в юбку жрицы. Все будет хорошо, предназначение - это дар, а не проклятие. - Да прибудет с тобой сила Великой Матери.

- Да...

- А ты, Чшерин, - Верховная Жрица перевела взгляд на послушницу, не дав Али договорить. - Возвращайся в Зал Лирита. Помоги своим сестрам очистить огненные чаши, они понадобятся для сегодняшнего ритуала. Твои руки нужны там, где сегодня творится воля Матери, а не здесь, в тени сомнений.

- Да, сестра Ыхулапс, только... - Чшерин покосилась на Али. - Мы видели в храме мужчину, и..

Али кашлянула и выразительно посмотрела на девушку. Верховная Жрица нахмурила брови.

- Храм Великой Матери открыл для посетителей вне зависимости от...

- Да, да, я понимаю, - быстро пробормотала Чшерин, залившись краской. - Просто он выглядел подозрительно, и мы следили за ним от...

Брови Верховной Жрицы поползли вверх, а губы превратились в тонкую полоску.

- Вы, что?! - она произнесла это тихо, но с такой энергией, что Али стало не по себе. По ее спине пробежали мурашки. Девушка быстро покосилась на зал Хниита, но Себастиан так и не вышел из кельи.

- Мы не за кем не следили, просто... рассуждали, - Али сплела пальцы в замок и стала попеременно тереть большие пальцы один об другой, как делала всегда, когда нервничала. Это помогало ей думать. Обычно помогало. - Знаете, как это бывает, когда долго находишься внутри стен - слух начинает улавливать то, чего не было, а глаза дорисовывают за ум. Мы были не уверены, потому и пошли посмотреть. Но, кажется... ошиблись.

Верховная жрица не ответила сразу. Она лишь смотрела на девушек пронзительным взглядом. В детстве Али казалось, что Верховная Жрица видит ее насквозь и ей достаточно одного взгляда, чтобы отделить истину от притворства. Она сделала шаг в сторону и указала жестом в сторону выхода:

- Идите обе.

Чшерин хотела сказать что-то еще, но Али сжала ее руку и потянула обратно в главный зал. Она все еще чувствовала на себе внимательный взгляд Верховной Жрицы, а потому поспешно обняла Чшерин, прошептав ей в самое ухо.

- Я сама со всем разберусь, не переживай.

- Но почему ты не хочешь сказать Верховной?

- Потому что я не уверена. Я найду его и во всем разберусь.

- А мне потом расскажешь?

Али подавила вздох и разжала объятия.

- Обязательно.

Она отступила на шаг и повернулась к Чшерин спиной. Статуя Великой Матери нависла над ней в немом укоре. Девушка подошла к самым ногам статую и опустилась на колени. Боковым зрением Али заметила какое-то движение. Она резко повернулась и увидела мужскую фигуру в сером плаще, которая тенью просочилась в главный зал. Невысокий, тщедушный мужчина с седыми волосами едва стоял на ногах. С громким звоном он высыпал щедрое подношение в чашу у алтаря и встал на колени рядом с Али. Это точно был не ее шпион. Али закрыла глаза.

- Великая Грэттэми, матерь всего сущего, помоги мне узреть истину...

Глава 21. Ник

— Я запутался. Так видят они меня или нет? — пробормотал Ник, протискиваясь в узкий лаз в стене кельи. Лаз не был рассчитан на взрослого мужчину, и писатель едва мог дышать. Он надеялся, что сможет выбраться наружу раньше, чем у него начнется приступ клаустрофобии, но, если он нацелился найти “головной отдел” этого мира, проверить стоило везде.

Ник узнал о существовании потайных ходов, когда наблюдал за Чшерин. Девушка имела все задатки бунтарки и часто сбегала с занятий, а то и с территории Храма вовсе. Она знала тут каждый уголок и каждый закуток, не было такого места, куда девушка не сунула бы свой любопытный носик. По крайне мере такой она была когда-то. Годы служения Великой Матери пообтесали и ее.

Писатель вспомнил, где видел Чшерин в последний раз. Она шла в центре ритуальной процессии, в золотых одеяниях сосуда для Богини-матери. Она должна была бы сейчас готовиться к принятию духа Великой Матери, проходя ритуалы очищения, однако, девчонка что-то забыла в городе, да еще и в компании главы отщепенцев.

— Видят, — заверил Кот, недовольно шипя. Пол и стены лаза были из резаного камня и больно царапали нежные подушечки на его лапах, а ширина прохода не позволяла забраться к Нику на спину. — Просто у большинства из них есть заботы поважнее.

— Тогда почему у тех Маду-Ину их не нашлось? — Ник помнил свой прошлый визит, закончившийся так плачевно.

— Маду-Ину местные вояки. Их цель — защита мира от внешних угроз. А ты для этого мира, — Кот облизал переднюю лапу и недовольно фыркнул, почувствовав привкус крови. Опускать лапу обратно на пол желания не было, так что он застыл на полпути в нерешительности. — … как антиген. Чужеродный. Вот они и отреагировали на тебя, как уважающая себя иммунная система.

— Значит, мне теперь только Маду-Ину бояться? Остальным я безразличен?

— Значит, что тебе здесь не место.

Ник налег плечом на единственную гладкую плиту в стене. Плита поддалась и с тихим щелчком отошла в сторону. Писатель осторожно выглянул наружу, но вход в тайный лаз был плотно закрыт корнями дерева Ихтры, так что разглядеть, был ли кто-то еще в зале, Нику не удалось. Он вылез наружу полностью, скрючившись и пригнувшись, чтобы протиснуться между массивными корнями, и надавил на плиту с обратной стороны, чтобы она закрылась. Выбираться из укрытия пришлось на четвереньках. Парик цеплялся за мелкие веточки и совсем съехал, закрывая обзор. Ник не хотел даже думать о том, как он сейчас выглядит.

Посвященный Пуухкиину, Деревянный Зал был словно живой. В нем росли деревья Ихтры — особые растения, способные жить и расти под землей вдали от солнечного света. Стены зала были покрыты плотной сеткой из корней и молодых веток этих деревьев, по полу стелился мягкий, голубоватый мох. В воздухе витал аромат земли, хвои и смолы. Под потолком, на обвитых плющом балконах находилось хранилище лечебных и дурманящих трав. Прямо из Деревянного Зала вела дверь в Жреческую рощу, где жрицы и послушницы все эти травы выращивали и собирали. Сейчас дверь была раскрыта нараспашку, и широкая полоса света делила пространство на две неравные части. На ступеньках у входа сидели две молодые послушницы с плетеными корзинами на коленях. Они разбирали высушенные травы и вязали их в аккуратные пучки для хранения. Незваного гостя девочки не заметили.

Ник мазнул взглядом по освещенной полоске на стене зала и раздраженно повел плечами. Он был уверен, что придя в храм сразу обнаружит нечто такое, бросающееся в глаза. Вроде большой красной двери с надписью «не входить» или указателем “подсознание — туда”, но Нижний Ирх не торопился раскрывать перед ним свои секреты.

Кот опустил передние лапы в мягкий мох и чуть ли не мурчал от удовольствия, забыв всякий стыд. Девочки-послушницы беззаботно болтали, не замечая странного соседства. Ник крадучись подобрался ближе, чтобы послушать их разговор:

— … если бы ты не смеялась в голос, когда та старшая послушница объясняла нам как удобрять шелтопрях, мы бы сейчас вместе со всеми уплетали сахарные крендельки, а не сидели бы тут.

— Ты про Лойт? Она станет вместилищем для богини матери, а ты все не можешь запомнить, как ее зовут? — девочка фыркнула и зажала между зубов стебель высушенного тысячелистника.

— Ага. Она вечно ходит будто у неё под ногами не пол, а облака. А вот наступит завтра и пуф, и даже облаков не останется.

Ник нахмурился. Откат в вымышленном мире нередко сопровождался небольшими изменениями в “сюжете”, но писателю всегда не нравилось, когда герои вдруг оказывались или не оказывались в том месте, где он их ожидал увидеть. Он чувствовал себя преданным. Особенно когда дело касалось персонажей, которых он считал ведущими.

— Это большая честь, — неуверенно проговорила девочка с тысячелистником. — Но всё равно странно. Вот — сегодня ты важнее всех, тебе поют гимны и в лицо бросают лепестки, а завтра тебя закалывают. Весело.

— Как думаешь, дух Лойт сможет пообщаться с духом Грэттэми? Или она вообще ничего не почувствует?

— И что богиня ей скажет? “Спасибо, Лойт, ты такая старательная, иди домой и живи спокойно”. Вот это был бы поворот.

Девочки рассмеялись. Хотя Ник не нашел в их словах ничего смешного. В своей книге он упоминал ритуал только вскользь, причем заменил старшую послушницу на взрослую жрицу, а жертвоприношение на транс и последующее выздоровление, чтобы фанаты и критики не обвинили его в чрезмерной жестокости.

Девочки продолжали смеяться, а Ник поманил Кота к выходу. Мох, устилавший пол сыграл им на руку и беззаботные болтушки так и не заметили, что их разговор кто-то подслушивал. Писатель и компаньон вышли в главный зал. По правую руку, сразу у входа в Деревянный Зал начиналась лестница на балкон, с которого послушницы пели во время некоторых ритуалов. Ник нырнул в тень под лестницу и огляделся.

Главный зал, в отличие от всех остальных помещений храма был совершенно круглый. В центре стоял алтарь, но его писатель не видел из-за огромной статуи Богини-Матери, которая стояла перед ним. Это была величественная фигура женщины, над которой не властно время. Ее тело было обнажено до пояса, а нижнюю часть фигуры укрывали каменный складки ткани, напоминающей кору древнего дерева. На нем можно было различить барельефы людей, животных, семян и плодов. В своей книге Ник описал статую как мраморное изваяние, но на самом деле материал был тоньше, пористее, он словно был напитан воздухом и светом. В одной руке она держала чашу, из которой струилась вода — настоящий источник, встроенный в статую: символ вечного круговорота жизни. На голове статуи был венец из пяти лучей, каждый из которых сиял своей стихией: огненный кристалл, гладкий каплевидный камень воды, завиток воздуха, резной узор древесной лозы и сверкающий металл, похожий на молнию.

Под ногами Великой Матери кто-то сидел. Ник не мог разглядеть фигуру в полумраке, но уловил движение, когда человек начал вставать с колен. Писатель подумал, что в случае необходимости тоже прикинется несчастным горожанином, который пришел в храм помолиться и снискать мудрости богов. Возможно, для большей убедительности, ему тоже стоило бы приклонить колени перед статуей Грэттеми?

В зале было несколько жриц и послушниц. Одна из них деловито мыла пол, словно это был не храм, а гостиная комната. Две другие принесли огромную металлическую чашу из Огненного Зала. Над чашей поднимался сизый дым.

Ник отмел идею с обращением к богине и нырнул под арку с обратной стороны лестницы. Он чуть было не столкнулся с молодой послушницей, которая выходила из зала. Это была худосочная девушка с круглым личиком и хитрыми лисьими глазками. Ей волосы были убраны волосинка-к-волосинке, а одежда выглядела так, словно ее только что доставили из прачечной. Девушка едва удостоила Ника своим вниманием и торопливо проплыла мимо.

— Лойт! — послышался голос послушницы, драившей полы. — Разве ты не должна помогать с уборкой в Храме?

— Я стану сосудом для богини матери, — высокомерно заявила девушка. — Думаешь, она захочет, чтобы руки ее сосуда были потресканы от холодной воды?

Ник не стал дослушивать. Он повернулся спиной к будущей жертве и шагнул в пустоту.

В Воздушном Зале не было ничего. Буквально. Сделав два шага, Ник остановился перед устремленной вглубь земли пропастью, над которой свистя и завывая гулял ветер. Под высоким потолком были подвешены колокольчики. Попадая в них, ветер рождал замысловатые мелодии, которые никогда не повторялись.

Ник подошел к самому краю обрыва и посмотрел вниз. Его посетило жгучее желание спрыгнуть вниз, узнать, подхватит ли его ветер или даст упасть и разбиться. Кот коснулся его руки хвостом, но ничего не сказал. Он тоже был заворожен красотой пустоты.

— Ну и что вы здесь делаете?

Позади Ника раздался голос. Это было так внезапно, что писатель, резко развернувшись, чуть не упал в пропасть. Алиби метнулась к нему и схватила за руку. Она потянула на себя, и Ник рухнул перед ней на колени, потеряв равновесие.

Ник прищурился, разглядывая свою спасительницу. Выглядела она точно так же, как в их прошлую встречу. И все-таки писатель не мог не заметить, что что-то изменилось. Глаза стали жёстче, на лбу залегла дугообразная морщинка. Рука, которой Алиби схватила писателя, спасая от падения, поспешно нырнула в карман толстовки.

— Что вы здесь делаете? — повторила свой вопрос Алиби. Ник бросил взгляд на Кота. Тот пожал плечами и отвернулся, как будто не имел к этому разговору никакого отношения.

— Я пришел помолиться Богине Матери в преддверии праздника. Это не запрещено, — зачем-то добавил Ник. Он поднялся на ноги и с невозмутимым видом поправил парик. Писатель чувствовал себя на удивление спокойно. Перед ним была шестнадцатилетняя девчонка, которой самой в Храме не место, так что изобразить оскорбленную невинность и избавиться от нее не должно было составить труда.

— Как вас зовут? — было что-то в тоне Алиби неприятное, требовательное. Она царапала Ника острым взглядом, но в то же время держалась на расстоянии. Искажение, вызванное откатом повлияло и на нее, сделало более дерзкой. Возможно, успел подумать Ник, в новой реальности Алиби не отлучили от храма, а оставили на воспитание жриц.

— Меня зовут Айрос Каруяе, — в этот раз Ник подготовился лучше и не стал называть первое попавшееся имя. Покупая парик, он продумал и свою личину на случай, если придется с кем-то говорить. Он выбрал клан Медведей, рассудив, что Барзаад слишком многочисленны и велика вероятность нарваться на “родственника”, а Маду-Ину наоборот слишком малочисленны и их наверняка все знаю в лицо. Однако Алиби ответ Ника не удовлетворил. Она нахмурилась и скрестила руки на груди.

— А разве не Себастиан?

Ника пробил холодный пот. Он раскрыл рот от удивления, но не смог выдавить ни слова. Кот прижался боком к писателю и зашипел.

— К-какой Себастиан? — попытался Ник изобразить недоумение.

— Не притворяйся! Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаешь!

К ужасу писателя девушка вытащила из-за пазухи знакомый кожаный блокнот и подняла его над головой. Из глотки Кота вырвался нервный смешок. Он бросил на Ника взгляд в духе “я же тебе говорил”, но писатель его проигнорировал.

— Что это у тебя? — продолжал он гнуть свою линию.

— Ты знаешь, что, — с вызовом ответила Алиби, продолжая сжимать блокнот, как ценную улику.

— Понятия не имею!

— Это глупо, Ник, нас поймали с поличным, — заметил Кот.

— Послушай, — Ник сделал шаг в сторону Алиби, но девушка тут же отступила от него. Она угрожающе подняла блокнот и наставила его в грудь писателю, словно оружие. — Если ты просто отдашь мне записи, я уйду, и больше никогда не вернусь. Ты меня больше не увидишь.

— Ложь! — голос девушки сорвался на крик. Глаза испуганно округлились, словно Ник был не среднестатистическим мужчиной, ведущим сидячий образ жизни, а грозным викингом в доспехах из зубов поверженных врагов. — Я видела тебя. В Верхнем Мире!

— А вот это уже интересно.

— Ничуть, — отмахнулся писатель. — Она же Алиби. Ты права, — обратился он к девушке. — Я из Верхнего Мира. И планирую в него вернуться, как только заберу свой… личный дневник.

— Скорее шпионские записи, — фыркнула Алиби. — При чем весьма скверные. Половина из них — глупые выдумки.

— Не выдумки, а интерпретация, — проворчал Ник. — Отдай блокнот!

Он сделал широкий шаг и оказался вплотную к девушке. Писатель схватил Алиби за запястье, намереваясь перехватить желанный блокнот. Девушка вскрикнула от неожиданности и разжала руку. Но тут что-то резко просвистело у самого уха Ника и врезалось в плечо. Кофта в месте удара задымилась и начала тлеть. Писатель начал сбивать пламя рукой, попутно зачем-то отскакивая в сторону. На пороге в Воздушный Зал стояла еще одна знакомая Нику фигура.

Чшерин отбросила в сторону пустую железную чашу, угли из которой она только что высыпала на Ника. Чаша покатилась со звоном по полу и упала в пропасть. Ник проследил за ней взглядом и поежился. Звука, с которым чаша ударилась бы об пол на дне пропасти не последовало.

— Напасть на девушку, в сердце мира! Да ты, должно быть, с ума сошел! — набросилась Чшерин на Ника.

— Ему плевать на мир! Плевать на наши законы! — перепуганная Алиби вопила во все горло. — Он вообще не из нашего мира, я же говорила!

— Я же сказал, я уйду и вы обо мне даже не вспомните!

— Ага, тогда зачем тебе все эти записи об Ирханитянах?!

— Замолкните оба! — рявкнула Чшерин властным голосом. Она подошла к Алиби и забрала у нее из рук блокнот с записями. — Наша богиня способна услышать вас, даже если вы не произнесете вслух ни слова. Если же вы пришли сюда не за тем, чтобы обратиться к ее мудрости, то прошу вас продолжить вашу беседу за пределами храма, — сказала она ровным голосом, подражая сестре-настоятельнице. — Или там, где вас не услышат все его обитатели.

Она поманила обоих спорщиков рукой и первой нырнула под арку. Кот, завороженный, двинулся следом и Нику ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ним. Последней зал покинула Алиби, следя за писателем, чтобы он не вздумал сбежать. Не сводя глаз с Чшерин, Ник все равно чувствовал спиной обжигающий взгляд девушки, идущей позади.

Они вернулись в Деревянный Зал. Болтушки-послушницы к этому времени закончили разбирать травы и выход в сад был свободен. Странная процессия из старшей послушницы, Кота, писателя и Идеально Алиби прошла на улицу и расположилась в тени синеватых деревьев. Всю дорогу Ник лихорадочно перебирал в голове фразы, которые мог бы сказать в свою защиту. Что он журналист и хотел написать статью о выдающихся Ирханитянах к празднику. Что все его записи — чистой воды фантазия и к реально существующим личностям не имеет никакого отношения. Что он — посланник из будущего и пришел дабы предотвратить вселенскую катастрофу. Последний вариант ему особенно понравился, но суровый взгляд Алиби подсказывал, что ее не так просто будет одурачить.

— Итак, начнем с начала, — сказала Чшерин, когда они оказались на достаточном расстоянии от Храма. — Кто ты такой?

В отличие от Алиби, попавшей под влияние Внешнего Мира, Чшерин даже не пыталась сохранить видимость вежливости и уважения к старшим. Она уважала свою Богиню, жриц храма, но отнюдь не странного мужика с улицы. Ник перебрал в голове всевозможные варианты, как он мог представиться и с тяжелым вздохом сказал:

— Оскар. Оскар Ряндая. Я пришел из Внешнего мира.

Он покосился на Алиби. Девушка удовлетворенно кивнула. Ник догадался, что его имя ей уже знакомо и порадовался, что решил не юлить. А вот Кот его выбор явно не одобрял. Он усилено подавал Нику знаки, куда тому следовало бы запихнуть свой честный ответ.

Чшерин открыла блокнот с путевыми заметками и пробежала глазами первые несколько страниц. Выражение ее лица менялось с невозмутимого на изумленное. Брови ее поползли вверх, рот открылся сам собой.

— Ты отсюда вычитала про то, что я якобы стану сосудом для духа Грэттэми? — спросила она Алиби. — И про якобы обрушившийся мост?

— Ты помнишь про мост? — не удержался Ник. — Не смотря на откат?

— Какой еще откат?! — Али не дождалась ответа от Ника. — Я видела это своими глазами, Чшерин. И тебя в золотом платье посреди процессии, и как мост расходится трещинами и огромные осколки падают с неба, калеча и раня людей. Это было ужасно! — она снова повернулась к Нику. — Ты в этом виноват!

— Нет! Я хочу это предотвратить, — Нику показалось, что он поймал вдохновение. — Поэтому я здесь. Я хочу понять, почему Богиня разгневалась на вас и как не допустить, чтобы катастрофа случилась взаправду.

— С чего ты взял, что Богиня разгневана?

— С того, что я видел будущее. Я видел вашу богиню, сломленную, одинокую и разочарованную, — Ник все больше распалялся. Он вызвал в памяти образ Лили, когда он встретил ее в больнице. Потухший взгляд, полный недоверия к этому миру, сгорбленные плечи. Он и сам теперь верил, что мост между Нижним Ирхом и Внешним Миром не был несчастным случаем. Лили пыталась покончить с одним из этих миров. И, вполне возможно, не с внутренним.

— Глупости! Ты просто самозванец, который пришел в наш мир чтобы сеять хаос! — Али подняла руки, сжатые в кулаки. Такая похожая и в то же время совершенно не такая, как Лили. Ник всегда считал ее тенью, функцией, не обладающей правами полноценного персонажа, но оказалось, она куда больше.

— И с какой целью бы мне это делать? — устало проговорил писатель. На миг ему показалось хорошей идеей рассказать все как есть. На миг он вообразил, что Алиби все поймет, но тут он перевел взгляд на Чшерин. Глаза послушницы были огромными, как у Кота и в них светился ужас.

— Так все это правда? – губы Чшерин задрожали. Она попеременно смотрела то на Алиби, то на Ника. – То, что ты мне рассказывала про Мост – правда?

— Правда, — горячо заявил Ник, чувствуя, что хотя бы послушницу он склоняет на свою сторону. – И я здесь, чтобы не допустить гнева Богини.

Но кажется последняя фраза прошла мимо Чшерин. Она отступила на шаг, неспокойно мотая головой, словно старалась отогнать от себя мысли, которые внушали ей ужас.

— И там, в вашем… будущем. Я должна была быть сосудом? Я должна была умереть?

— Это не столь важно, — отмахнулся Ник.

— Не слушай его, — раздраженно заявила Алиби. – Ты же сама сказала, что сосудом будет Лойт, так что…

— Великая Грэттэми гневается на меня! – Чшерин в ужасе от того, что только что произнесла закрыла себе рот руками. На ее бледном лице не осталось ни кровинки. – Потому что я не достойная. Потому что я недостаточно праведна.

— Да, — с энтузиазмом подтвердил Ник, с любопытством наблюдая за реакцией послушницы и прикидывая, сможет ли он использовать это в своих интересах.

— … но у нас есть шанс все исправить, поэтому, — Ник протянул руку, — отдай мне пожалуйста блокнот.

— Я нарушала запреты. Я сбегала из храма и развлекалась, как обычная девчонка, — лепетала Чшерин, накручивая саму себя. – Я предала свое предназначение и теперь из-за меня все погибнет.

— Что за глупость! – взорвалась Али. – Ты не сделала ничего плохого. Если сидеть всю жизнь взаперти и не нарушить ни одного правила, ты не живешь, ты просто ждешь, когда жизнь пройдет мимо.

— Не могу не согласиться, однако, — Ник прикидывал, сможет ли он выхватить блокнот у девушки из рук и убежать, но он не успел договорить. На его глазах произошло что-то невероятное. Алиби, в порыве возмущения, сделала шаг и вдруг схватила послушницу храма за руку. Глаза девушек на мгновение встретились, а потом их фигуры, как в мультфильме про “Шрека” залило ярким светом. Ник зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним все еще стояли две девушки — послушница храма Грэттэми и Идеальное Алиби, но что-то безвозвратно изменилось. Девушки стояли почти вплотную, и между ними дрожал сам воздух. Ни слов, ни звука — только напряжение, как перед грозой.

Он увидел, как Чшерин пошатнулась, словно теряет равновесие. Али потрясенно отняла от нее свою руку и уставилась на дрожащие пальцы. На её лице был ужас — не перед тем, что должно случиться, а перед тем, что уже случается, без её воли.

Кот испуганно прижался всем телом к ноге писателя. Он молчал, не в силах издать ни звука. Ник видел, как контуры Чшерин начали расплываться. Сначала — ноги, затем — плечи, как дым, втягиваемый в лёгкие другого. Её взгляд поймал его. “Помоги” — говорил он, без слов.

Но Ник не двинулся. Он был писателем, не богом. Словами он мог создать вселенную, но не остановить уже начавшееся. Когда последний свет ушёл в тело Али, и та осталась одна — дрожащая, напуганная — Ник понял: он больше не смотрит на неё как на тень, как на функцию, даже, как на одного из ключевых персонажей. Она и была тем ответом, который он искал в храме.

Глава 22. Ник

— Фортуна мне благоволит, — Ник, выходя из лифта бросил самодовольный взгляд на Кота. Тот прижался к дальней стене кабины и озабочено глядел на Лекса.

— Хотел бы я о себе сказать то же самое, — мальчишка неуверенно зашатался, и Ник придержал его за плечо.

— Да брось, парень. Врач сказал, что ты больше испугался, чем поранился, — Ник взъерошил на голове Лекса волосы и позвонил в дверь.

Еще утром, пролив на чистую рубашку кофе, Ник подумал, что день пройдет криво, и не ошибся. В поиске новой рубашки он перерыл все свои вещи и в итоге поздно вышел. Попал в пробку в центре города, в двух шагах от места назначения. Парковка у выставочного центра оказалась ожидаемо забита и ему пришлось кружить по соседним дворам, чтобы найти место, где можно бесплатно поставить машину. Подходящее место нашлось только в пятнадцати минутах ходьбы, а так как Нику пришлось еще тащить тяжелую коробку с подписанными экземплярами книг, дорога взяла почти пол часа. Наконец, на самой ярмарке оказалось так мало народу, что Ник чувствовал себя оскорбленным. Он понимал, что мог бы потратить этот день с куда большей пользой, останься он дома.

Прошло несколько дней с путешествия Ника в мир Нижнего Ирха, и с тех пор он не написал ни строчки. Кот с облегчением решил, что Ник бросил идею с продолжением, но это было не так. Ник переваривал, и чем дольше продолжался этот процесс, тем яснее в его голове вырисовывалась картина. Центральное место на этой картине занимала Лили. Без личной встречи с ней было не обойтись.

— Возможно, ее внутренний мир ломает из-за приема препаратов или терапии, — поделился он своими мыслями с Котом. — В любом случае я уверен, что это что-то извне.

Ник забросил коробку с нераспроданными книгами в багажник и забрался на переднее сидение. Стекла в машине покрылись корочкой льда, а изо рта писателя вылетали клубы пара. Зима под конец решила вспомнить, что она не договорила.

— И что ты сделаешь? — к компаньону вернулась его прежняя словоохотливость. — Заставишь девочку отказаться от лечения ради твоей книжки?

Он требовательно похлопал по холодному сидению лапой, прежде чем на него забраться. Ник завел машину и включил обогрев сидений на максимум.

— Почему сразу отказаться? — признаться, Ник и сам до конца не определился, что именно он будет делать, когда установит причину последних событий. — Но есть же и другие методы. Не затрагивающие…

Кот фыркнул. Или чихнул. Ник, почти уверившись в том, что Кот — бестелесный плод его воображений, с удивлением узнал, что компаньон может заболеть. В последнее время он подозрительно похрюкивал во сне. Его нос покрылся зеленоватой корочкой, которую Кот все время сковыривал.

— В любом случае мне нужно увидеться с Лили и понять, что с ней происходит, — твердо заявил Ник. Он не выезжал на главную дорогу, опасаясь встрять в пробку и на обратной дороге, и продолжал петлять по внутренним дворам, в поисках обходных путей.

— И что тебе это даст? Можешь сделать обогрев поменьше, у меня сейчас хвост задымится!

Нику и правда показалось, что он чувствует запах паленой шерсти. Он опустил взгляд на панель управления. Краем глаза заметил, как блеснул экран телефона, который Ник забросил в нишу под магнитолой. Телефон стоял на беззвучном режиме, но кто-то упорно пытался дозвониться до писателя. Ник взял телефон в руки и тут же раздраженно отбросил обратно. Ну уж нет, говорить с Тийной у него сейчас не было настроения. Только не после того, как он впустую проторчал столько времени на ярмарке.

— Ник, Ник, остановись! — бешеный окрик Кота заставил Ника дать по тормозам еще раньше, чем он понял, что произошло. И возможно, это спасло жизнь мальчишке, который зимой, в гололед, решил прокатиться по двору на самокате. Ник в панике выбежал из машины, прикидывая возможные последствия, но то, что с утра казалось чередой глупых неудач, обернулось неожиданным везением и ответом на все мольбы Ника. Мальчишка, чуть не угодивший к нему под колеса, должен был стать волшебным ключиком, который отопрет врата в запретный мир создательницы Нижнего Ирха.

Дверь открылась и на пороге возникла женщина. Они не виделись три года, но Эленор почти не изменилась. Только взгляд стал жёстче, острее, а фигура суше, как у большинства эстонок, которые с годами не раздаются вширь, а как будто усыхают. На ней было тонкое домашнее платье с запахом на манер халата. Увидев Ника, Эленор скрестила руки на груди, не то выражая недовольство, не то прикрываясь. Ее взгляд едва коснулся незваного гостя и переключился на Лекса. Мальчишка с грязными рваными джинсами и повязкой на руке, должно быть, выглядел ужасно, так как глаза Эленор округлились, с губ слетело напуганное: “ох”. Она опустилась на корточки, словно Лексу было не двенадцать, а пять, взяла его за руки и придирчиво осмотрела.

— Что случилось?!

— Попал под машину, — только что прибеднявшийся мальчишка произнес почти с гордостью. Ник готов был поспорить с Котом на что угодно, что в своей голове Лекс уже перекроил это события так, словно столкнулся не с машиной, а железным монстром и, превозмогая боль, победил один на один в рукопашную.

— Как? Под какую машину? — Эленор тянула Лекса из стороны в сторону, осматривая, словно одного ее взгляда достаточно, как рентгеновского луча, чтобы оценить ущерб.

— Выскочил на дорогу, как черт из табакерки, я едва успел затормозить.

— Откуда?!

Ник глупо улыбнулся. Он поздно сообразил, что Эленор выросла в смешанной семьей, и хотя разговорный язык в ее доме был русский, не стоило нагружать женщину в стрессовой ситуации излишними фразеологизмами.

— Да все нормально, мам. Врач сказал, что это просто сильный ушиб. Вот только самокат покорёжило...

Ник наблюдал за тем, как мальчишка, который плакал и трясся от страха, пока его осматривал ординатор приемного отделения, превратился в бравого бунтаря. Он пару раз взмахнул перед лицом матери рукой, которую только что жалобно прижимал к груди, чтобы продемонстрировать, что ему совсем не больно. Затем, прежде чем лицо его сморщилось от боли, мальчишка проскользнул в коридор.

Эленор поднялась на ноги и впервые посмотрела прямо на Ника. От этого взгляда писателю стало не по себе. В нем читалась не злость, но равнодушие, к которому Ник оказался не готов.

— Парнишка и правда не сильно пострадал, — начал Ник. Он почувствовал, как у него пересохло горло и закашлялся. — Я затормозил в миллиметре, только самокат теранул. А в EMO мы так, на всякий случай съездили.

Эленор молчала. Ник сделал шаг вперед, полагая, что его сейчас пригласят в квартиру, а может предложат и чашку кофе, от которой бы он с радостью не отказался. Помнится, у Эленор стояла маленькая капсульная кофе-машинка. Кофе из капсул, конечно, отвратный, но все лучше, чем цикорий, на который недавно решил перейти Лис. Однако все мечты о кофе разбились о фигуру Эленор, преградившую Нику путь.

— Спасибо, что проводил Александра домой.

Лекс ненавидел свое полное имя. Это было первое, что он сообщил Нику о себе. А еще, что назвали его в честь деда по отцовской линии.

— Вот только я ни папу, ни деда этого в глаза не видел, — продолжил Лекс, вместо того, чтобы приняться за занятие. — Так почему я должен зваться его именем?

Однако Эленор считала иначе. Пыталась ли она так подчеркнуть связь сына с родней бывшего мужа, или наказывала себя за то, что вовремя не разглядела, что за человек жил рядом с ней столько лет, но она всегда звала Лекса полным именем, произнося “Александр” нараспев, как строчку из стихотворения.

— А я и не знал, что мы почти соседи, — Ник услышал за спиной шипение Кота. Не то выражение неодобрения, не то смех. — Живу тут не далеко, а не знал… что и вы тут, — неловко закончил писатель. Из квартиры доносились звуки музыки. Худая фигура Эленор вдруг превратилась в непроходимую скалу, преграждавшую путь к желанному. Она смотрела, не мигая, сцепив руки на груди. Не пропускала, но и не закрывала дверь. У Ника осталась надежда.

— Да что ты, — губы Эленор тронула едкая усмешка. Ник отшатнулся, не веря своим глазам. Что эти три года сделали с привычной, ласковой женщиной с теплыми руками, готовыми обнять весь мир? Кто эта колючая тетка, нацепившая на себя ее оболочку?

— Может ее отношение изменилось лично к тебе? — Кот потерся головой о коленку Эленор. — После того, как ты разбил ей сердце?

— Я этого не хотел.

— Охотно верю, — ответ слетел с губ Эленор и Кота почти одновременно. Во время написания “Хроник” Ник стал не просто репетитором для Лекса, он был почти что членом семьи. Одурманенный вдохновением, которое писатель черпал из Лили, он бездумно шел на все, чтобы сблизиться с ее семьей: водил детей по выходным в парк аттракционов, дарил цветы и подарки их матери. Когда к Эленор стал часто заглядывать ее коллега с работы, то помочь собрать полку, то просто попить кофе, Ник приложил все усилия, чтобы дать понять мужчине, что ему здесь не рады. Он так заигрался, что однажды после совместного похода в театр, оказался у Эленор в спальне. Той ночью он осознал, что перегнул палку и наутро хотел честно расставить все точки над “и”, но книга его была написана только на половину, так что Ник продолжил игру. Он позволил Эленор верить в их отношения, в то, что между ними зарождается нечто особенное. А потом книга ушла в печать, а Ник, ведомый собственными страхами, исчез из жизни Эленор и ее детей.

Только сейчас, глядя в холодные глаза некогда школьной подруги и любовницы, Ник задумался над тем, как его исчезновение выглядело с ее стороны. Он не мог, да и не хотел признаваться в том, что бежал не от Эленор, а от ее дочери, единственного в мире человека, который мог уличить его во лжи и разоблачить. Чем дальше он находился от Лили, тем крепче становилась уверенность в том, что “Хроники” — его детище. Он просто хотел избавиться от чувства страха, от ощущения, что его загнали в угол, дав прекрасный дар, но грозя каждую секунду его отнять.

Однако ему было жизненно необходимо вернуться к Лили, поговорить с ней, понять, что она вытворяет со своим бесценным внутренним миром, превращая его в груду осколков. Ему нужна была эта девочка, а значит, нужно было снова расположить к себе Эленор. Он прислушался к звукам, доносящимся из квартиры, ища зацепку для следующей фразы, но тут Эленор заговорила сама:

— Что ж, спасибо еще раз и прощай, — она положила руку на ручку двери, недвусмысленно указывая на то, что говорить им больше не о чем.

— Подожди! — Ник хотел положить свою руку поверх ее, но вовремя остановился, услышав предупредительный “аагрх” от Кота. Рано. Он не может вести себя так, словно не было этих трех лет. — Может как-нибудь выпьем кофе? — слова звучат глупо и неуместно. Все чувство триумфа и предвкушения испарились, оставив писателя в полной растерянности. Почему-то он был убежден, что Эленор встретит его с распростертыми объятиями, и уже через несколько минут он будет сидеть на кухонном диванчике из кожзама в непосредственной близости от предмета своего изучения.

— Боюсь, кофе давно остыл, — голос ледяной, на лице безразличная маска. Нику было бы проще, если бы Эленор злилась или кричала. Так вели себя героини его книг. Впрочем, он сам не герой романа. Над ним не было автора, который бы указал нерадивым персонажам, что они говорят и делают что-то неправильно, что на “такую-то” фразу, они должны отреагировать “вот так” и прийти “вот к такому” решению.

Пока писатель размышлял, что ему ответить реальной женщине из реального мира, дверь за ней закрылась. Писатель остался один на лестничной клетке. Кот первым начал спускаться по лестнице, пока Ник не успел вызвать лифт. Писателю ничего не осталось, кроме как следовать за компаньоном. Его шаги гулким эхом раздавались в пустом подъезде и это напомнило Нику о Винни-Пухе, который спускался головой вниз. Бум, бум, бум. В голове у Ника сейчас было так же пусто, как у плюшевого медвежонка.

— Но я здесь не ради Эленор, а ради девочки! — упрямо пробормотал Ник.

— Тебя посодют, если скажешь что-нибудь подобное вслух! — предупредил Кот, не оборачиваясь.

— Может, дождаться, когда она будет идти со школы и поговорить на улице?

— У тебя и правда в голове опилки, — заключил компаньон, лишний раз подтверждая, что ему известны все мысли Ника. — Ты приперся к Эленор спустя три года без какого-либо плана и надеялся, что она встретит тебя с радостью. Теперь ты хочешь подкараулить девочку-подростка на улице и просто спросить у неё: эй, у тебя случайно нет никаких проблем с башкой? А то мой роман не пишется из-за того, что на меня упал кусок моста из твоего внутреннего мира.

Ник с досады захотел хорошенько пнуть Кота под его пушистый хвост, который сейчас топорщился во стороны, как у павлина. В этот момент на лестничной клетке чуть ниже открылась дверь и из нее выбралась сухонькая старушка с внушительного вида овчаркой на поводке. Пёс выглядел так, словно мог проглотить свою хозяйку одним махом и не подавиться, но старушка и не подумала снабдить домашнюю машину для убийства намордником. Кот замер, как хорёк при обнаружении угрозы, и Нику пришлось резко остановиться в полушаге. Старушка подняла на него глаза и пробормотала так тихо, словно говорила самой себе:

— Бой не кусается, он — хороший мальчик.

Однако, вопреки ее словам, пёс ощетинился и угрожающе зарычал, демонстрируя ряд острым зубов. Кот медленно стянул с себя шляпу и прижал ее к груди. Хвост его нервно подёргивался.

— Бой, фу, что такое? — старушка потянула пса за поводок, но то не шелохнулся. Тогда она, сложив свободную руку козырьком, посмотрела на Ника. Выражение лица посуровело.

— А вы из какой квартиры, молодой человек?

— Из пятьдесят шестой, — под пристальным взглядом старушки, Ник выпалил номер квартиры Лиса.

— Я соседей всех знаю, — безапелляционно заявила старушка и на безумный миг Нику показалось, что она сейчас спустит на него своего Боя. — И в том подъезде тоже.

— Я в гости заходил, — промямлил Ник, не сводя глаз с Боя. Кот сделал шаг назад и прижался спиной к его ноге. Пёс предупредительно зарычал.

— А что по подъезду шастаешь тогда?

— Лифтов боюсь, — Ник не удержался и слегка подтолкнул ногой Кота. Тот жалобно мявкнул. — Могу я идти?

— Да уж иди, кто тебе мешает, — старушка пожала плечами, но не сдвинулась с места. Ник сделал шаг вниз, навстречу псу, Кот больно вцепился ему в ногу когтями. Из пасти пса текла слюна, в глазах читался азарт, но он позволил Нику протиснуться мимо себя вниз, на следующий лестничный пролёт. Кота при этом Нику пришлось тащить за шкирку. Компаньон обмяк у него в руке как игрушечный, хвост метелкой подметал пол. Упавшая шляпа осталась двумя ступеньками выше, и Ник не стал за ней возвращаться.

Однако стоило Нику сесть в машину, как он обнаружил, что шляпа лежит на пассажирском сидении. Кот явление никак не прокомментировал. Он натянул ее на уши, почти полностью скрыв мордочку под полями и с нервным сопением напомнил писателю о подогреве сидений. Выезжая со двора, Ник приметил, что знакомая старушка вышла из подъезда со своей машиной для убийства, и проводила его подозрительным взглядом до самого выезда на главную дорогу.

Он почти не соврал Эленор. Дом Лиса и правда находился в пяти минутах езды от того, в котором теперь проживали Аллики. Они могли бы закупать продукты в одном и том же магазине и лишь по странному стечению обстоятельств ни разу за последние полгода не встретились.

Дверь в квартиру оказалась не заперта. Ник тщетно пытался повернуть ключ в замке, пока до него не дошло просто толкнуть. Лис часто будучи дома забывал закрыть дверь. Он вставлял ключ в замок с обратной стороны и шел дальше, как будто, так и задумано. Однако в этот раз что-то было по-другому. Не правильно. Ника охватило горьковатое предчувствие беды.

Ключ был вставлен с обратной стороны, но в квартире стояла тишина, вязкая как сироп. Ни привычного гула ноутбука, ни тихих шагов в соседней комнате. Только слабый, едва уловимый запах — спирта и чего-то кислого.

Ник бросил коробку у входа и прошел на кухню, нащупал выключатель. Щёлк. В ярком свете предстало привычное помещение. Кухонный угол был вычищен до блеска, как будто тут никто никогда не готовил. Пустая посудомойка разинула серебряную пасть в ожидании новой порции, но класть в нее было нечего. Посуда аккуратно сложена на полку, стаканы выставленным на белом вафельном полотенце на столе. Все кроме того, который разбился. Кот предупредительно зашипел, и Ник не успел наступить на осколок. Он наклонился, чтобы подобрать стекло и тут увидел привалившееся к холодильнику тело. Лис лежал на полу, почти сливаясь с серой отделкой кухни, словно решил стать частью этого угла.

— Интересное ты выбрал место для отдыха! — Ник огляделся вокруг в поисках щетки. Лис ничего не ответил. Передвигаясь на цыпочках, Ник собрал крупные осколки и добрался до помойки под раковиной. Тут же оказалась и щетка с веником. На одной из осколков оказалась наклейка. Ник с сомнением перевернул ее и понял, что осколки на полу не от стакана. Писатель, позабыв обо всем, опрометью бросился к другу.

— Лис?!

Он не спал. Глаза были приоткрыты, но мутные, как запотевшее стекло. Неестественно бледный, губы синие, на лбу проступили капельки пота. Лис дышал неглубоко, будто каждый вдох давался с усилием.

Ник присел рядом, потряс его за плечо. Тело было вялым, безвольным, как мокрая тряпка. Лис что-то неразборчиво пробормотал, мозг пытался строить фразы, но тело не слушалось. Его била мелкая дрожь.

Ник зачем-то приложил пальцы к шее друга в поисках пульса. Кожа оказалась липкая, пульс быстрый, беспорядочный. В уголке рта — подсохшая пена. Тело Лиса, умнее, чем его хозяин, отторгало выпитое.

Ник лихорадочно схватил в руки телефон. Пальцы не слушались, он трижды не смог ввести графический ключ, но, когда наконец разблокировал экран, полез по инерции в телефонную книгу. Он проскочил мимо Веры, мимо отца и остановился на номере человека, который занимал его мысли в последние несколько часов. Эленор.

Один гудок. Второй. Третий. Когда Ник уже собрался бросить трубку, ему ответили:

— Алло?

Голос — усталый, холодный, как лёд, но сейчас Нику было не до того.

— Эленор… — Ник чувствовал, как голос его дрожит.

— Никита? Мне казалось, я ясно дала понять…

— Дело не в этом! — Ник совсем не хотел кричать, но у не было сейчас времени. — Это не шутка. Я... Прости. Лис. Он... выпил. Я не знаю, сколько. Он не реагирует толком, — слова сливались в неразборчивый поток. Ник чувствовал себя как в детстве, когда отец зачем-то потащил его с собой в приемный покой, куда как раз привезли какого-то парня с размозжённым черепом. Отец деловито принялся за парня, позабыв о собственном сыне, а Ник, остолбеневший от ужаса стоял там и не мог пошевелиться или отвести взгляд от алого месива. — Он весь холодный, пульс скачет... он в обмороке, кажется. Эленор, он… я не знаю, что делать.

— Вызови скорую, я-то тут при чем?

— Да пока они приедут, — Ник почувствовал, как горло свинцовым кольцом сжимает паника.

— Ты же и сам из семьи медиков…

— И что?! Я писатель! — Ник нервно тер пальцами шов плитки в полу. Подняв палец к глазам, он заметил, как выступило несколько капелек крови. Кажется, он наткнулся на один из осколков. — Я понятия не имею, что делать, — сдавленно проговорил Ник.

— Так, — тон Эленор стал более деловым, — Он в сознании? Рвота была?

Отчего-то Ник почувствовал себя немного спокойнее. Он перевел взгляд на друга.

— Похоже, была. Сейчас — нет. Он почти не двигается. Не говорит. Только стонет.

— Скорая тебе всё равно нужна. Это может быть острое отравление. Ты же знаешь, что Лису нельзя пить!

— Я его не спаивал, я только в дом вошел, — несмотря на серьезность ситуации, Ник не смог проигнорировать этот обвиняющий тон. Непереносимость алкоголя у Лиса была врожденная, все школьные друзья об этом знали, включая Ника и Эленор. После того, как Эленор пришлось оказывать Лису первую помощь на выпускном, потому что какой-то идиот вылил бутылку водки в безалкогольный пунш, она впервые задумалась о карьере в медицине.

— Если снова начнет рвать, он может задохнуться от рвотных масс. Поверни его на бок. Немедленно, — менторский тон и жесткие указания говорили о том, что и Эленор не забыла тот выпускной.

Ник аккуратно повалил Лиса на пол, подпер пледом, чтобы он не перевернулся на спину. Лис издал тихий стон.

— Готово.

— Я сейчас приеду. Какой адрес? — голос стал чуть теплее, за маской снежной королевы показалась прежняя Эленор, которую Ник так старался разглядеть пару часов назад. Он торопливо продиктовал адрес, не к месту радуясь, что не будет пойман на лжи о близости местоположения.

— Хорошо. Я приеду быстрее скорой. Но всё равно звони им. Обещаешь?

Ник кивнул, забыв, что Эленор его не видит.

— Обещаю.

В трубке послышались гудки. Ник посмотрел на Лиса. Он тихо стонал, уже не так громко, но как-то тоскливо, будто в дурном сне. Писатель снова взял телефон, на этот раз, чтобы позвонить в скорую. Но где-то на краешке его разума мелькнуло осознание.

— Фортуна мне все-таки благоволит, пусть и весьма изощренно…

Глава 23. Али

Мир вокруг словно сжался. Тени рванулись внутрь. Сначала руки. Потом плечи. Плавно, как будто их растворяли в тёплом молоке. Чшерин не кричала от боли, наоборот все звуки словно исчезли их этого мира. Она смотрела прямо в глаза Али, не двигаясь, не сопротивляясь тому, что происходит. В ее взгляде не было согласия или смирения, скорее осознание неизбедного, которому она не в состоянии помешать.

Али вздрогнула. Её пальцы сами собой тянулись вперёд, против ее воли. Некая пустота, которой до этого Али даже не осознавала в собственном теле, теперь дала о себе знать и просила о наполнении. Она, эта пустота точно знала, кого ждала всё это время.

Когда плечи Чшерин коснулись груди Али, ткань реальности чуть задрожала, будто лопнула прозрачная плёнка. Али судорожно выдохнула. Её тело впитывало Чшерин, как земля дождь после долгой засухи. Лицо Чшерин стало расплываться, черты становились Алиными. Голос, еле слышный, сорвался с губ:

«Я не хочу исчезать...»

Али открыла глаза и резко села на кровати. Голова у нее закружилась.

— Я тоже не хочу этого... — прошептала Али в темноту и почувствовала, как голос у нее дрогнул. Это был кошмарный сон, настолько реалистичный, что у девушки все еще тряслись руки. Она скинула с себя одеяло, чувствуя, что все тело ее покрыто теплым, липким потом, волосы на затылке были мокрыми. Нашарив в темноте тапки, Али на ощупь открыла шкаф и достала чистое полотенце и нижнее белье. Она не хотела смотреть на себя в зеркало до того, как смоет в душе остатки ночного кошмара, а потому так и не включила свет и выскользнула из комнаты. Она забыла посмотреть на время, но предположила, что еще только раннее утро. Сегодня день празднества в честь Великой Богини Матери, но в гостинице было тихо. Оно и к лучшему, иначе в душе вполне могла образоваться очередь, а так Али успеет спокойно помыться.

Стоя под теплыми струями воды, Али силилась вспомнить как вчера добралась до гостиницы. Должно быть переработки дали о себе знать и в голове у девушки была полная каша. Кажется, она видела Бастиана на станции, когда возвращалась с работы. Но почему он на нее так презрительно смотрел? Девушка припоминала чувство досады и смущения, но не причин, которые их вызвали. Кажется, что –то не так было с ее одеждой. Да, точно с одеждой. Ей еще пришлось прятаться в туалете и ждать, когда Чшерин принесет ей что-то на замену.

— Вот почему она мне снилась, — пробормотала Али, растирая руками шею. Вспоминать дальше казалось бессмысленным. Она наверняка просто вернулась к себе в номер, переоделась и улеглась спать. — Надеюсь, я хотя бы вернула одежду и сказала спасибо…

Али сделала воду погорячей и просто постояла под душем еще некоторое время, чувствуя, как расслабляются мышцы. Пар от воды поднимался вверх и смешивался с запахом лаванды. Госпожа Рёнтар специально капала ароматическое масло на плитку в душевой. Она верила, что приятный аромат настраивает постояльцев на миролюбивый лад. Хозяйка гостиницы вообще верила в силу ароматов. На стойке регистрации у нее всегда стояла мисочка с «денежной» ароматической смесью, чтоб постояльцы не скупились на чаевые. В своей стопке постельного белья, которое Али получала по воскресеньям, он неизменно находила ватный диск, смоченный в масле иланг-иланга и пачули.

— Человек не создан для того, чтобы быть одиноким, — говорила госпожа Рёнтар. — Если не можешь говорить с людьми используй любые другие невербальные способы показать: я здесь, со мной тоже может быть интересно и тепло.

Али выключила воду и обернулась полотенцем. Рука привычно потянулась за пакетом с вещами, и девушка осознала, что взяла с собой только нижнее белье. Странно, но Али это не сильно расстроило.

Девушка толкнула дверь и выглянула наружу. Коридор был по-прежнему пуст. Али беспрепятственно дошла до своей комнаты, оставляя дорожку мокрых следов из капелек, накапавших с волос. Волосы снова были болотно-зеленого цвета.

— Почему снова? — спросила себя Али, заходя в комнату и включая наконец свет. Оглядевшись, девушке тут же захотелось выключить его обратно. В комнате царил жуткий беспорядок. Казалось, вещи из шкафа просто вывалили на пол, под кроватью торчали в немом крике о помощи пакеты со старым хламом и мусором, на столе в беспорядке валялись разноцветные клубки и не законченные поделки. У стола были свалены хитон, накидка и плащ — все в одну кучу. Подол плаща был выпачкан в грязи, а плотный хитон из льняной ткани весь помялся. Али стало ужасно неловко. Мало того, что в своей усталости она совсем забыла вернуть одежду Чшерин, она еще и бросила их в таком ужасном виде.

Кое-как расправив хитон, Али сложила вещи аккуратной стопочкой. Она хотела застирать плащ, но побоялась, что с ее то способностями пятна только разъедутся по всей белоснежной ткани и его будет уже не спасти. Лучше доверить это дело одной из младших послушниц, тех, что занимаются этим день изо дня.

Девушка отыскала небольшой кусок упаковочной бумаги и бечевку и упаковала вещи, затем запихнула их в сумку. Али никогда раньше эту сумку не носила, она приехала с ней как-то раз после очередной смены в Верхнем Мире, закинула вглубь шкафа и забыла о ее существовании. Однако сумка выглядела затасканной, длинная широкая лямка через плечо протерлась и грозилась оторваться, на внешних карманах стояли цветные заплатки, поверх которых раскинулась сеть значков всевозможных размеров и форм. При всей своей внешней непривлекательности, сумка была очень вместительная и, на вид, удобная. Али закинула ее на одно плечо и заторопилась к выходу. На время она так и не удосужилась посмотреть, но надеялась, что успеет добраться до храма раньше, чем день празднования в честь Богини-Матери вступит в свои права.

Госпожа Рёнтар пребывала сегодня в скверном расположении духа и едва взглянула на Али, когда та спустилась на первый этаж. В гостинице было тихо, как в не сезон, а вот на улице Али ждал сюрприз. Горожане деловито сновали туда-сюда. Кто-то был одет нарядно, кто-то остался в привычной форме цвета гильдии, несколько девушек щеголяли прекрасными венками из ночных лилий на головах. Али невольно притормозила и проводила взглядом одну такую девушку, гадая, как такой редкий и ценный товар, который растет только в Материнском Саду смог попасть на внутренний рынок, да еще и в таком количестве. Должно быть это разовая акция, в честь праздника.

— Купи венок, красавица, — обратилась к Али уличная торговка, приметившая взгляд девушки. В корзинке у нее была целая охапка голубоватых цветов, небрежно перевязанных цветными лентами. — Во славу госпожи.

— Да, спасибо, — Али с благоговением погладила нежные лепестки, прежде чем водрузить венок на голову. — Да прибудет с вами сила Великой Матери…

Привычного ответа не последовало. Женщина распахнула глаза и склонила голову на бок, отчего стала похожа на сову, и ничего не ответила. Али пожала плечами и заторопилась в центр города.

С городом было что-то не так. Али чувствовала это собственной кожей, хоть и не могла объяснить до конца. Она словно вдруг оказалась в чужой стране с чужими правилами. Люди, встречавшиеся ей на пути, казались незнакомыми. Даже улицы города вдруг перепутались в голове у Али, и она дважды оказывалась в тупике, прежде чем выйти на дорогу на Внутреннее кольцо.

Еще страннее оказалось то, что Внутреннее кольцо отделяла от храма не растительная, а каменная изгородь, а на входе стоял мужчина, судя по цвету плаща, из гильдии защитников. Он бросил на Али скучающий взгляд.

— Что в сумке? — спросил он.

— П-просто вещи, — Али растерялась от такого приема. Она попыталась протиснуться мимо защитника, но тот не дал ей этого сделать.

— Показывай, — потребовал он.

— С какой стати?!

Али начинала злиться. Вход в храм никогда не закрывали для посетителей, да у ворот не выставляли охрану. Чья это нелепая шутка, и куда смотрит сестра Ыхулапс?

Рядом с Али остановился мужчина в парадной горчично-желтой форме торговца, с огромной во всю спину эмблемой гончей. В руках у него была подарочная коробка. Мужчина покорно позволил защитнику себя осмотреть, безропотно вывернул карманы и, когда с этой процедурой было покончено, радостно прошел дальше. Внимание защитника снова переключилось на Али.

— Ты же ИА, да? — спросил он. — Редко в городе бываешь?

— В последнее время кажется, что да… — пробормотала девушка, расстегивая сумку. — Слушай, я не знаю, что тут за порядки такие, но у меня правда нет ничего…

Она прикусила язык, сообразив, что не сможет объяснить защитнику, как у нее на руках оказались одежды старшей послушницы храма. Мужчина уже уловил ее движение и перехватил сумку, чтобы лучше разглядеть. Он извлек на свет сверток, покрутил его в руках, помял, но распаковывать не стал. У Али отлегло от сердца.

— Ну, повеселись там, ИА, — напоследок бросил защитник, возвращая девушке сумку и сверток.

— Да прибудет с тобой сила Великой Матери, — на автомате сказала Али. Взгляд защитника помутнел. В нем отразилось то же недоумение, что и у торговки ночными лилиями. Али хотела возмутиться, но за спиной у нее раздалось нетерпеливое покашливание. Оказывается, за ней успела образоваться небольшая очередь из желающих попасть внутрь. Девушка проглотила свои обвинения в богохульстве и поспешно вошла в ворота.

Далеко она не ушла, так и застыла в воротах с открытым ртом, не в силах произнести ни слова. Ее взору предстало то, чего она совершенно не ожидала увидеть. Точнее, здесь отсутствовало то, что увидеть она ожидала. Храм исчез.

На его месте стоял настоящий замок. Его фасад сочетал гладкие панели чёрного стекла с инкрустацией из светлого известняка, отчего он напоминал одновременно крепость и арт-объект. По краям главного корпуса поднимались узкие декоративные башенки с матовыми куполами. Над центральным входом — арочная галерея из светящегося бетона, переходящая в висячий мост, ведущий к смотровой площадке, откуда открывался вид на сад. А сад!

Это был уже не тот густой лабиринт из выведенных гильдией исследователей кустарников и целебных трав, хаотично растущих там, где позволит Богиня. Он был не пышный и дикий, а геометрически строгий, с идеально подстриженными живыми изгородями, искусственными водоёмами и мраморными дорожками. Он не был поход и на сады, которые Али доводилось видеть во Внешнем Мире. Деревья с фиолетовыми листьями, глянцевыми как пластик, вытягивались к лампам, а низкие кустарники переливались синим биосвечением. И повсюду, как сорняки, росли ночные лилии.

— Впечатляюще, правда? — раздался голос у Али над ухом. Она повернула голову и увидела того самого мужчину в желтом, который проходил досмотр прямо перед ней. — Гильдия исследователей сильно шагнула вперед. Что неудивительно, при таком-то финансировании…

— Прошу прощения?

— О, я не представился, — спохватился мужчина, словно проблема была в этом. — Меня зовут Ойстен. Торгую тканями с Внешнего Мира.

— Я..

— ИА, я знаю, — мужчина галантно подставил руку, приглашая Али на нее опереться. — Тебя сложно с кем-то спутать.

Девушка почувствовала, как у нее покраснели щеки и поспешно опустила глаза. То, что ее ни с кем не спутаешь — факт, но еще никто не говорил ей этого, как комплимент.

— Приятно познакомиться, — пробормотала Али, — но я хотела узнать о Храме…

— Храме? О да, согласен, Серебряный Сад и правда теперь можно назвать Храмом. Храмом биоинженерии и науки. Только представь, эти растения были выведены для жизни в лишённой солнца среде: с хлорофиллом нового поколения, способным эффективно усваивать даже слабый искусственный свет, и корневыми системами, подключёнными к гидропонной сети.

Али не подала руки, но двинулась следом за мужчиной в сторону замка. Перебрав возможные варианты в голове, она решила, что, либо спит, либо спятила. Ее спутник болтал без умолку всю дорогу до замка.

— Я читал ою этом в Еженедельном Вестнике. Вся экосистема замка построена как автономный биотехнический организм. Освещение обеспечивается системой смарт-ламп, вмонтированных в сводчатый потолок: каждая панель адаптирует спектр света под конкретный участок сада, имитируя дневной цикл, но в узких диапазонах — от ультрафиолета до инфракрасного, чтобы стимулировать фотосинтез в генно-модифицированных растениях, – бодро бубнил Ойстен как будто заученный текст.

Али машинально кивнула. Приходилось признать, если это сон, то такой детальный и продуманный, каких Али еще не доводилось видеть. Деревья завораживали своей необычной красотой, а от ночных лилий шёл такой сильный, сладкий аромат, что у девушки закружились голова.

— Это все Сай-Рю, слышала про такого? Лучший инженер в Нижнем Ирхе. Лучший. Даром что из отщепенцев. Он придумал расположить под слоем декоративной почвы автоматизированные каналы подачи питательных растворов и капельного орошения, управляемые центральным ИИ. ИИ, только сейчас подумал, что звучит, как ИА, забавно правда? Так, о чем это я? Ах да. ИИ в реальном времени анализирует влажность, состав воздуха и состояние каждого растения по встроенным сенсорам. Терморегуляция поддерживается за счёт циркуляции воздуха через стенки сада — тёплый воздух подавался снизу, а охлаждённый...

— И все-таки, — не удержалась Али. — А что случилось с храмом?

Лист, упавший с ветки дерева мягко ударил ее по щеке. Как бы Али не хотелось в это верить, но происходящее было слишком реальным, чтобы оказаться сном. Она чувствовала запахи, фактуру, каменную плитку под ногами. Все органы чувств говорили о том, что сейчас она находится в реальности. Все, кроме глаз.

— С каким храмом? — мужчина выглядел настолько озадаченным, что Али испытала жгучее желание ударить его по лицу.

— С храмом богини, конечно же! — взорвалась Али. — Единственным и неповторимым храмом, опорой всего нашего мира.

Он нахмурился

— Лютеция Тысивыйм, конечно, личность знаменательная, но богиня — это уже перебор, — серьезно сказал мужчина, потирая переносицу. Другие прохожие стали оборачиваться на них и мужчине явно стало неловко. Заговорив с Али, он не планировал становиться центром внимания горожан.

Али лихорадочно перебирала в голове воспоминания, бусинка за бусинкой, словно четки. Вот она отрабатывает смену в Верхнем Мире. И еще одну. И еще. Потом, наконец, едет домой. Она оказывается не в своей одежде. Почему? Не важно. Может по возвращении из Внешнего Мира ее затянуло в какую-нибудь параллельную реальность? Такое вообще возможно? Так, что было потом. Потом Чшерин принесла ей одежду…

— Ага! — Али крепче сжала в руках сверток с жреческим одеянием. Если бы Храма не существовало, то как его послушница могла одолжить ей свою одежду? Али испытала мимолётное чувство дежавю. Не от самой ситуации, скорее схожими были ее чувства. Словно мир вокруг нее пошатнулся, а потом не встал на прежнее место, а остался слегка под наклоном. Следуя за ощущением, как за нитью Ариадны, Али добралась до следующего воспоминания. Крушение Небесного Моста.

Али резко задрала голову. В вечернем небе четко вырисовывалась стеклянная труба. Правда форма ее, как показалось Али, изменилась, стала более закрученной, как спираль. Мост брал начало откуда-то с северо-запада, от станции, резко взмывал вверх, градусов под шестьдесят, затем, достигнув границы внутреннего кольца

— Ваши приглашения?

Незаметно для Али они прошли через сад и оказались прямо перед главным входом в замок. На входе стоял еще один мужчина в форме защитника и сурово смотрел на Али сверху вниз. Он так внимательно изучал ее мешковатую толстовку, что Али бы не удивилась, если бы он спросил, можно ли потрогать.

Ойстен протянул мужчине золотой конверт со сломанной печатью. Увидев конверт, защитник не стал вскрывать его и проверять наличие приглашения, только кивнул. Внимание его тут же вернулось к Али.

— Приглашение? — повторил он с нажимом

— Да ты что, Орвин, — Ойстен фамильярно хлопнул защитника по плечу. — Это же ИА. Думаешь, Тысивыймы не захотели бы на нее посмотреть?

Али почувствовала себя диковиной обезьянкой, чьи фокусы должны были развлечь скучающих господ. Нет, ей больше нравилась реальность, в которой ее никто не замечал...

— И что, что она ИА, — прорычал Орвин, махнув на Али рукой. — Ты посмотри во что она одета?

— Разве она не всегда так одевается? Это что-то вроде ее товарного знака, — мужчины продолжили разговор, словно Али не было рядом. Девушка воспользовалась этим и огляделась. При ближайшем рассмотрении замок чем-то походил на храм. Внешний фасад, судя по всему так же имел в основе пятиугольник. Стены были выложены плитняком и кое-где попадались письмена на ветхом ирхе, пусть и не в таких количествах, как на стенах храма. Дверь за спиной у защитника была открыта, и Али могла разглядеть коридор в багрово-золотых тонах и толпу людей по ту сторону. До улицы доносились приглушенные звуки живой музыки.

— Ладно, — проговорил Орвин с неохотой. — Можешь проходить. Но я буду приглядывать за тобой.

Али было очень интересно узнать, как он собирается приглядывать за ней внутри, находясь снаружи здания, но она не стала задавать этот вопрос вслух. Она позволила новому знакомому увлечь себя внутрь замка, в который неведомым образом превратился храм. Возможно, подумала Али, внутри она сможет отыскать Чшерин, или хотя бы сестру Ыхулапс и спросить наконец, что все это значит.

Коридор вывел их в главный вестибюль. Ойстен продолжал болтать без умолку про редкие материалы и дорогостоящие технологии. Казалось, он так гордится замком, словно сам в нем жил, или по крайней мере проектировал.

Мраморный пол блестел. С двух сторон поднимались массивные витые лестницы на второй этаж. На стенах висели гобелены с изображением членов семьи. Несмотря на то, что по воспоминаниям Али Фениксы жили уединенно в элитной северной части Нижнего Ирха, лица семейства Тысивыймов были ей хорошо известны.

Фаулс Тысивыйм. Ходили слухи, что он был жестоким тираном, который изводил собственную семью в погоне за идеалом. Он сменил трех жен, потому что ни одна из них не могла родить ему достойного наследника. Однако с картины на Али смотрел скрюченный старик с суровым морщинистым лицом. Его и без того маленькие глаза скрывали белоснежные кустистые брови, а крючковатый нос выглядывал из пышных, белоснежных усов. Мужчина на картине выглядел строгим и усталым, но безобидным.

— Я представлял себе его более… злобным, — озвучил мысли Али Ойстер, задержавшись у портретов. Он медленно шагнул к следующему, на котором была изображена главная надежда семейста Тысивыймов.

Лютеция Тысивыйм, была запечатлена на фоне сумеречного сада. Её лицо было почти нечеловечески совершенным — высокая линия скул, изогнутые брови, пухлый розовые губы, и глаза цвета расплавленного серебра. Свет падал на неё так, что казалось: полотно светится изнутри, как и сама она. Не девушка, а миф, заключённый в краску. Если художнику удалось точно передать черты наследницы, то Лютеция по праву могла считаться самой прекрасной девушкой в Нижнем Ирхе.

Рядом с ней, наполовину скрытый в тени от деревьев, стоял юноша. Те же острые скулы, те же серебристые глаза, но юноша выглядел блеклой тенью на фоне своей сестры. Землянисто-серое лицо, потухший взгляд, худые, обтянутые кожей руки, казалось, он сейчас упадет в обморок от усталости. Художник словно специально подчеркивал достоинства Лютеции и выделял недостатки Люциана. Однако именно его фигура привлекла внимание Али. Всматриваясь в его черты, Али чувствовала, что внутри всколыхнулось какое-то беспокойное воспоминание, пойманной птичкой забилось в груди сердце, затрубило в голове нарастающее ощущение тревоги.

— Я тебя знаю… — невольно прошептала Али, вплотную подойдя к портрету. К счастью, занятые своими обсуждениями сплетен, другие посетители замка не обратили внимания на эту фразу.

У самой двери, с краю был портрет женщины с испуганными большими глазами. Она была похожа на олененка, увидевшего охотника. На руках женщина держала малютку с кудрявыми белокурыми волосами в длинной ночнушке украшенной огнепёрыми птицами.

— Не хотел бы я знать, что он сделал с первыми двумя женами…

Али не успела ответить на это. Сводчатые двери распахнулись и группу гостей, собравшихся в вестибюле впустили в следующее помещение, где проходил сам праздник. Парадный зал смутно напомнил Али центральный зал Храма Великой Матери. Это было круглое помещение с высоким стеклянным потолком. В центре зала стоял круглый подиум из темного камня, на котором возвышалась статуя феникса — тотемного животного и символа власти аристократии. Рядом со статуей росла гора коробок и пакетов в подарочной упаковке — подношения горожан в честь праздника, какого, Али пока так и не разобралась. Ее настойчивый спутник, Ойстер, как и другие новоприбывшие гости, первым делом направился к статуе и возложил у ее ног свой подарок. Али инстинктивно прижала сверток с жреческими одеяниями к груди, как будто кто-то пытался отобрать его силой. Однако, людям, оказавшимся на приеме у Тысивыймов не было никакого дела до жалкой ИА, они возбужденно таращились по сторонам, стараясь запомнить все в малейших деталях и передать потом тем, кого здесь не было.

Ойстер тоже незаметно ретировался, и Али выдохнула с облегчением. Настойчивый торговец, казалось, знал о ней что-то такое, о чем сама Али и не догадывалась, отчего девушке в его присутствии было не комфортно. Впрочем, о комфорте в данный момент можно было забыть. Великолепный вид замка, как внутри, так и снаружи просто кричал Али о том, что ее здесь не должно быть, она случайно оказалась на вечеринке, на которой ей совсем не рады.

Внезапно музыка резко оборвалась. Лица всех присутствующих обратились в сторону, противоположную выходу, из которого появлялись гости. Али удалось разглядеть только белые волосы с высокой прической, украшенной диадемой.

— Лютеция Тысивыйм! — провозгласил кто-то на весь зал. В ответ послышались аплодисменты. Аккуратная белая ручка взмыла вверх, дирижируя восхищенной толпой и призывая к тишине.

— Спасибо вам всем, что разделяете со мной этот праздник, этот особенный день! — голос, словно колокольчик, чистый, звонкий, чарующий.

— С днем рождения, леди Лютеция! — прокричал кто-то один и остальные подхватили клич. Белая ручка снова взмыла вверх.

— Спасибо. Спасибо за ваши теплые слова.

После официальных поздравлений начались танцы. Музыканты заиграли незнакомую Али танцевальную композицию и гости, разбившиеся на пары, оттеснили ее к стенке, к компании женщин в возрасте. Женщины охотно налегали на вино и, едва ли удосужившись понизить голос, обсуждали попадавшиеся им на глаза пары.

— А младший лорд даже на праздник не явился, какое бесстыдство, — причмокнула одна старушка, когда танцующие пошли на второй круг.

— Он, говорят, болезный совсем, вот носу и не кажет из комнаты.

— Фи, не удивительно, что при таком брате, леди Лютеция смогла стать наследницей.

В поисках новой темы для обсуждений, женщины стали высматривать интересные фигуры вокруг себя. Взгляд одной из них упал на Али. На ее толстовку. На бумажный пакет у нее в руках.

— Гляньте. Это ж ИА. Даже в такой день, не смогла одеться как человек, — сказала она не отворачиваясь и повысив голос, чтобы подружки ее расслышали.

Али неуверенно повела плечами, и первая отвернулась. Она постаралась сфокусироваться на музыке или других разговорах, но все равно слышала, как старушки у нее за спиной обсуждают ее неподобающее поведение.

— Такой лишь бы из толпы выделяться — все средства хороши.

— Мне кажется, вы чересчур суровы к моей гостье, — прозвенел колокольчик. Али почувствовала, как нежные пальчики коснулись ее плеча. Вблизи Лютеция Тысивыйм казалась еще прекраснее. Ее добрые глаза светились искренним теплом и смотрели прямо на Али. В голове у той промелькнула мысль, что она многое бы отдала за то, чтобы так на нее хоть раз посмотрела родная мать или брат.

— Спасибо, что пришла на мой праздник, Алиби. Я очень рада тебя здесь видеть, — улыбнулась Лютеция. Она обхватила руку Али своими и мягко пожала, словно и правда была признательна неподобающе одетой гостье за то, что та пришла. Али смущенно отвела глаза и прижала свободной рукой сверток к груди. Она шла сюда в надежде отыскать Чшерин, или сестру Ыхулапс. Она понятия не имела ни о каком дне рождения. Однако теперь Али чувствовала себя виноватой перед именинницей за то, что не подготовилась.

— Простите, — пробормотала она еле слышно. Лютеция понимающе улыбнулась и отпустила руку девушки.

— Леди Лютеция! — какой-то молодой мужчина протолкался через толпу и скрючился в подобие реверанса перед наследницей. — Вы прекрасно выглядите сегодня.

— Что, значит, в другие дни я выгляжу хуже некуда? — притворно надула губки Лютеция, хотя ее глаза продолжали смеяться. Мужчина начал нервно оправдываться, и Али почувствовала, что может выдохнуть, так как внимание наследницы переключилось на другого. Она огляделась в поисках какого-нибудь запасного выхода или укромного уголка, где она могла бы отсидеться. В конце зала она приметила стеклянную арку, за которой, по-видимому, начиналась внутренняя терраса. Однако так просто ей ускользнуть не удалось.

— Это что, твой подарок леди Лютеции? — громко поинтересовалась одна из сплетниц.

— Подарки принято складывать вон там, в центре зала, — поджала губы вторая. — Или тебе было стыдно положить его к остальным?

Али посмотрела на мятый сверток обернутый бечевкой. Она была вынуждена признать, что будь это и правда подарок, выглядел бы он весьма жалко. Возгласы надоедливых женщин вернули к Али непрошеное внимание других гостей.

— Это твой подарок? — Лютеция одарила Али еще одной теплой улыбкой. — Я рада, что ты его не положила. В той куче он бы затерялся, а так я смогу принять его у тебя лично.

Должно быть наследница думала, что так спасает Али от неловкого положения. По залу прокатился возбужденный ропот, подтверждающий, что сейчас многие хотели бы оказаться на месте Али. Кроме самой Али, которая понимала, что ношеный хитон и жреческий плащ — навряд ли подходят в качестве подарка наследнице самой богатой семьи в городе.

Руки Лютеции потянулись к свертку. Али судорожно прикидывала, что будет если она сейчас рванет к выходу на террасу, и существует ли в этом мире смертная казнь за оскорбление чувств власть имущих. Вопреки какофонии мыслей, готовых мчаться вскачь, тело Али отказывалось слушаться. Точнее, повиновалось оно не ей, а той, что смотрела на нее с всепоглощающей улыбкой. Девушка не протянула сверток, но позволила Лютеции его взять. Наследница принялась аккуратно распутывать узелок. Каждый удар сердца отдавался в ушах Али с гулких эхо. Когда развязанная бечевка полетела на пол, Али зажмурилась в ожидании взрыва негодования.

— Какая прелесть! — Али недоверчиво приоткрыла один глаз. За тем во все глаза уставилась на то, что наследница держала в руках. Это было серебряное украшение наподобие жреческих тхакору, инкрустированное драгоценными камнями, вместо колокольчиков. Али метнула взгляд на пол, где теперь валялась и оберточная бумага, но ни хитона, ни накидки там не было.

— Откуда у ИА такое сокровище? — ревниво поинтересовалась одна из сплетниц.

— Хотела бы я знать, — чуть-слышно пробормотала Али, нервно озираясь на защитников. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь решил, что она это украла. — Если честно, это не совсем то…

— Оно просто чудесное! — перебила ее Лютеция, прикладывая украшение к шее наподобие ожерелья. — Вот только я не совсем понимаю, как его носить.

«— Даже малые дети знают, как надевать тхакору» — с удивлением подумала Али. Она ожидала, что кто-то из гостей разъяснит леди как надевается украшение, но все рассматривали подарок с не меньшим любопытством, чем сама именинница. Выждав еще немного, Али неловко взяла тхакору из рук Лютеции и приложила к собственной голове.

— Центр крепится вот здесь, еще две застежки крепятся за ушами, — пояснила она, чувствуя себя крайне неловко. — А верхние спицы втыкаются в прическу.

— Ты поможешь мне это надеть?

Пальцы Али дрожали, когда она пыталась нащупать тоненький замочек у основания украшения. Волосы наследницы были мягкие как лепестки ночных лилий. Украшение идеально подошло по размеру, а прическа Лютеции будто специально была создана для того, чтобы в нее было удобно воткнуть спицы. Драгоценные камни заиграли в свете ламп, и гости женского пола не могли сдержать завистливых возгласов.

— Кто бы мог подумать, что у ИА найдутся средства на такой подарок... — проворчала одна из сплетниц.

— Это не мое! — вырвалось у Али раньше, чем она успела подумать. Лютеции поднесли зеркало, чтобы она смогла на себя полюбоваться.

— Оно прекрасно, — вынесла свой вердикт наследница. — Просто создано для меня.

Возбужденная толпа отступила девушку. Все хотели разглядеть чудесное украшение. Али вытеснили к самой стене, и она воспользовалась этим, чтобы скрыться. По стеночке, приставным шагом, косясь на сплетниц с громкими голосами, Али пробралась к заветной двери на террасу, однако место, в котором она оказалась, находилось не на улице. То, что Али издалека приняла за деревья оказалось книжными полками. Это были не классические ровные стеллажи, а витиеватые конструкции, полки расходились от стенки стеллажа в разные стороны наподобие ветвей, а книги были расставлены корешками внутрь. Под каждым книжным "деревом" находились мягкие кресла для чтения, один подлокотник которых был шире, чтобы на него было удобно поставить стопку выбранных книг или перекус. Слева от Али трещал огонь в камине. Девушка испуганно развернулась на звук, недоумевая, как кто-то мог позволить себе открытый огонь прямо в доме. Однако при ближайшем рассмотрении выяснилось, что камин электрический, искусно стилизованный под настоящий.

Оказавшись в библиотеке, Али поняла, насколько душно было в зале. Здесь царила приятная прохлада, а воздух был такой свежий, словно она находилась на улице. Это было вдвойне удивительно, когда, пристально оглядев комнату Али осознала, что в ней нет ни единого окна. Али поймала себя на мысли, что ждет объяснения от Ойстера, который сегодня взял на себя роль ее гида. Однако всезнающий торговец остался с остальными гостями в главном зале.

Али закрыла глаза, восстанавливая в памяти внутреннее строение храма. Она мысленно прошла от главного входа в круглый зал со статуей богини и алтарем, затем дальше, под арку в зал... воздуха!

— Это многое объясняет, — заявила Али, но тут же сникла, открыв глаза и снова оказавшись в библиотеке. — Или не объясняет вообще ничего.

— Тебе не говорили, что разговоры с самим собой — признак сумасшествия?

Парень встал с кресла, в котором все это время сидел, а Али показалось, что он возник прямо из пустоты. Девушка ойкнула от неожиданности и прикрыла рот ладонью.

Люциан Тысивыйм и правда был похож на тень, или на призрак. Его бледная кожа отдавала синевой, а длинные распущенные волосы казались седыми. Глаза смотрели слепо, безразлично, а губы едва шевелились, когда он говорил. Голос Люциана был тихим и хрипловатым, как будто он много дней ни с кем не разговаривал. Раньше Али никогда не видела брата-близнеца наследницы Тысивыймов вживую и полагала, что художники на портретах намерено изображают его менее ярким, чтобы подчеркнуть красоту Лютеции, но сейчас ей подумалось, что художники еще и приукрашивают. Люциан не был безобразным, если разобрать его внешность на составляющие – он был очень похож на свою сестру – однако собранные воедино черты лица превращались в болезненную картину.

— Так и будешь стоять и глазеть? — поинтересовался парень с ядом в голосе. Он сделал шаг вперед, чтобы лучше разглядеть свою невольную гостью. — Э, да я тебя знаю! — неожиданно взгляд Люциана изменился, черты лица разгладить, в глазах блеснул огонёк любопытства. — Ты ведь ИА?

Али кивнула и невольно сделала шаг навстречу парню. Что-то в его изменившемся лице, в том, как он на нее посмотрел, шевельнуло в девушке запрятанные воспоминания. Кончики пальцев закололо, как от электричества. Али едва сдержала порыв схватить Люциана за руку, словно он сам был тем воспоминанием, которое от нее ускользало. Предугадав ее желание парень инстинктивно отпрянул и спрятал руки за спиной.

— Прошу прощения, — пролепетала Али, смущенно потупившись. — Я веду себя не прилично.

— Дело не в этом, — голос парня прозвучал раздосадовано. — Просто я не хочу, чтобы ты уничтожила меня как ту, другую...

Али недоуменно вскинула голову и встретилась взглядом с глазами Люциана. А потом в ее голову потоком хлынули воспоминания.

Глава 24. Ник

— А ты своего не упустил!

— Не понимаю, о чем ты. Я позвонил Эленор, потому что был напуган, а она знала, что делать.

— Вера тоже знала бы, что делать, но ей бы ты звонить не стал.

— Я что, по-твоему, не в своем уме?

И все же в словах Кота была доля истины. Ник добился своего. И пусть он ни за что не стал бы спаивать Лиса специально, чтобы добиться расположения Эленор, оказавшись в такой сложной ситуации, он не забыл позаботиться и о своих интересах.

Эленор и Лис чуть не стали парой в школьные годы. Они дружили с первого класса, если не с детского сада, так как их родители жили в одном доме. Лет до тринадцати Лис хвостом бегал за Эленор, а потом сменил курс на менее амбициозных девушек с длинными ресницами и ангельскими голосами. Эленор не сильно переживала по этому поводу, а позже Ник узнал, что она еще в восьмом классе тайно начала встречаться с другим их одноклассником, Танэлем, который и стал впоследствии отцом Лили и Лекса.

И все же теплые дружеские чувства между Эленор и Лисом сохранились. Глядя на то, как она ухаживает за беспомощным другом, Ник даже немного позавидовал тому, как эти двое близки. Там, на кухне, пока они втроем ждали скорую, ему была отведена роль стороннего наблюдателя и уборщика, в то время как Эленор полностью взяла на себя заботу о Лисе.

— Какой нужно быть бессердечной, чтобы довести человека до такого? — сокрушалась она, когда Ник поделился догадкой, что состояние друга связано с предстоящим разводом. — Лис может и не подарок, но неужели нельзя обо всем спокойно поговорить?

Ник неоднозначно хмыкнул. Он вспомнил, как несколько лет назад сама Эленор разводилась с мужем с жутким скандалом. Она в красках рассказывала Нику, как дралась с Танэлем за каждую копейку, как не стеснялась в выражениях у нотариуса, разъясняя бывшему мужу куда ему следовать на пути к счастью и семейному благополучию с «той жидкохвостой лохудрой».

— Иногда кажется, что готов прожить с человеком всю жизнь, а однажды утром просыпаешься и понимаешь, что совсем его не знаешь, — пробормотал Ник, не удержавшись, но надеясь, что Эленор не уловит отсылку. Слишком хрупок был восстановившийся между ними мир.

В прошлый раз причиной их сближения так же был Лис. Он видел в каком удрученном состоянии был Ник после очередного отказа, видел как тяжело Эленор переносит изменения в жизни, которые повлек за собой поспешный развод и решил вытащить обоих друзей из их скорлупы. Он затащил их на какой-то театральный фестиваль под открытым небом. Куча народу, громкая музыка, актеры, заигрывающие с публикой и буквально втягивающие зрителей в действие спектакля. Ник не был фанатом таких сборищ и всю дорогу искал повод, чтобы уйти, однако позитивным следствием стало то, что Эленор предложила ему работу. Ник стал репетитором для Лекса. И познакомился с Лилией — богиней-создательницей Нижнего Ирха.

— Втерся в доверие к женщине с разбитым сердцем, чтобы потом добить его кувалдой, — брякнул Кот.

— Все было не так! — запротестовал Ник, выходя из лифта. Оставалось надеяться, что в этот раз его не развернут с порога. Ник позвонил в дверь.

Ему открыла девушка в цветастом кигуруми на пару размеров меньше, чем положено, отчего ноги выглядывали из штанин почти до колена. Из-под капюшона топорщились спутанные болотного цвета волосы. Девушка смерила Ника хмурым взглядом.

— Это дядя Никита! — бросила она вглубь квартиры и отошла в сторону. Ник неуверенно сделал шаг внутрь. Его руки чесались сразу же приняться за Лили, он почти почувствовал, как прикасается к ручке двери в ее сознание и резко отдернул себя.

— Прошу прощения, что я без приглашения.

Из кухни выглянула Эленор. На ней была белая рубашка и джинсы, в руках сумочка, словно она как раз собиралась уходить. Взгляд на этот раз не был таким острым. Нику даже показалось, что сегодня Эленор смотрит на него с прежней теплотой.

— Что ты здесь делаешь?

Или только показалось. Ник попытался выдавить из себя обворожительную улыбку, но подозревал, что выглядит довольно жалко. Краем глаза он заметил, что фигура в радужной пижаме скрылась за дверью с черной табличкой «не входи!».

— Я пришел поблагодарить, — начал Ник, молясь, чтобы его красноречие на бумаге хоть как-то распространилось и на устную речь. — Я вел себя как потерянный мальчишка, совсем не знал, что делать.

— Это уж точно. Как Лис? — голос Эленор стал мягче при упоминании друга.

— Ему лучше, но… — Ник облизал пересохшие губы. — О нем я и пришел поговорить, если честно.

— Как это низко, — Кот уже взгромоздился на тумбочку для обуви и поправлял в зеркало свою шляпу.

— Я правда беспокоюсь о нем, — с нажимом произнес Ник. — Он тяжело переносит этот развод с Лиззи. Я боюсь, что он… — Ник внимательно следил за тем, как меняется выражение лица Эленор, чтобы не пережать. — В общем, я думаю, что ему сейчас очень нужна поддержка его друзей.

Эленор тяжело вздохнула и поманила его за собой на кухню. Ник разулся и торопливо пошел следом. У зеркала он не удержался и высунул язык. Кот в ответ скорчил рожицу.

Кухня в квартире Эленор была маленькая, объединенная с гостиной. В роли обеденного стола выступал широкий подоконник, к которому приставили два барных стула. Вымытая посуда не помещалась в сушилку и была разложена на полотенцах на столешнице. В углу, особняком стояла кофе-машина. Эленор, не спрашивая, взяла одну из кружек.

— У меня остался только карамельный капучино, — предупредила она, открыв ящик с капсулами.

— Главное, чтобы там был кофеин.

Кот не стал заходить в кухню и развалился на мягком коврике у дивана. По телевизору фоном шла какая-то передача, и компаньон сделал вид, что увлеченно ее смотрит.

Эленор молча поставила чашку с кофе перед Ником. Она не торопилась начать разговор. Ник тоже молчал. Он шарил глазами по квартире в поисках темы, за которую можно было бы зацепиться. Его взгляд привычно скользнул по книжной полке у дивана. Он машинально искал знакомые синие корешки с позолоченной надписью, боясь, но в то же время лицемерно желая, чтобы Лили прочитала его лучшую работу.

— Твоя сестра говорит, что человеку с суицидальными наклонностями важно, чтобы рядом с ним был человек, которому можно довериться, — сказала Эленор, нарушив тишину.

— Моя сестра? — Ник от неожиданности поперхнулся кофе. Эленор нервно теребила в руках какие-то брошюры, которые достала из сумки. — Стой, а почему ты решила, что Лис…

Ник остановил себя на полуслове, услышав, что Кот шипит на него, и обернулся. Компаньон отвлекся от телевизора и усиленно подавал писателю какие-то знаки. Ник отмахнулся.

— Думаешь, Лис напился, потому что хотел покончить… со всем… с жизнью?

— Разве ты сам не сказал…? — стушевалась Эленор. — Возможно, я просто не так поняла.

Ник мысленно отмотал их разговор назад и вынужден был признать, что его слова можно было истолковать и так. Возможно, именно эта мысль и заставила Эленор забыть про старые обиды и впустить Ника в дом. В таком случае, стоит ей понять свою ошибку, и она спустит писателя с лестницы. Кот продолжал издавать странные звуки для привлечения внимания.

— Да скажи ты просто словами!

— Что сказать? — не поняла Эленор.

— Мне нужно перестать юлить и сказать, как есть, — извернулся Ник. — Лис не просто тяжело переносит развод. Я думаю, что он в депрессии. И ему очень нужна наша помощь. Наша поддержка.

— Идиот! — плюнул Кот, забыв о своей странной манере подачи информации.

— Да, может я и идиот, но я очень переживаю за свою раб… за своего друга.

— Лис всегда был очень эмоциональным, — вздохнула Эленор. Она положила брошюры на стол и закрыла лицо руками. Ник не мог понять, хороший это знак или плохой.

— Ага, а все эмоциональные в глубине души хотят перерезать себе вены.

Эленор вздрогнула и подняла взгляд на дочь. Ник с опозданием понял значение пантомимы, устроенной Котом. Лили незаметно вошла в гостиную и слышала их разговор.

В руках у девочки была чашка с недопитым чаем и тарелка с недоеденным ужином. Она поставила все это в раковину.

— Ты же ничего не съела! — Эленор осуждающе цокнула языком.

— Я не голодна.

— Ну поешь через силу!

— Я не хочу…

Эленор подавила тяжелый вздох и посмотрела на наручные часы.

— Тебя подвезти на тренировку?

— Я не пойду

Прежде, чем Эленор успела сказать что-то еще, Лили надела наушники, из которых сразу полилась громкая музыка. Ник, с расстояния в несколько шагов мог рассылать слова песни, так что вряд ли девочка могла разобрать хоть что-то из слов матери. Она вышла, через секунду хлопнула дверь в комнату.

— Дети…— философски изрек Ник и перевел взгляд на Эленор. Женщина выглядела несчастной. Лицо сморщилось, глаза блестели от невыплаканных слез. Ник был ошарашен. Перед ним была уже не та холодная глыба, которая встретила его пару дней назад, но и не теплая, добродушная хозяйка, какой Эленор была когда-то. Сейчас она больше всего напоминала маленького, затравленного котенка, который жмется к стене дома в дождливый день за неимением лучшего укрытия.

— Что-то не так?

— Да все не так, — вздохнула Эленор, толкнув к писателю брошюры со стола. Ник взял их в руки. Это были цветные распечатки из клиник, в которой работала Вера.

«Слышим. Понимаем. Помогаем: памятка для родителей подростков в кризисе»

«Когда мир теряет краски: что нужно знать о депрессии у подростков»

«Скрытая боль: почему подростки не говорят, что им плохо, и как это услышать»

«Разговор, который может спасти жизнь: как говорить с ребёнком о суицидальных мыслях»

— Ох, — выдавил из себя Ник, не находя что сказать. Перед глазами его возник Небесный Мост, идущий трещинами, куски стекла, падающие с неба и погребающие под собой мирных жителей, крики ужаса и боли. Он оказался прав. Катастрофа, которая произошла в Нижнем Ирхе была не продуманным событием, а проекцией тех чувств, которые одолели его создательницу.

— Она принимает какие-то препараты? — быстро спросил Ник, прикидывая, что тогда могло послужить причиной отката. Эленор покачала головой. На не поднимала глаз на Ника, словно стеснялась того, что только что ему рассказала.

— Тогда что? Как Вера ее лечит?

Эленор растерялась от такого напора и не сразу смогла ответить. Она потерла пальцами ободок своей чашки с остывшим кофе, словно взвешивала, стоит ли вообще рассказывать так много чужому человеку.

— Куда ты так напираешь?! — возмутился Кот. Он покинул теплое местечко на ковре и запрыгнул на колени к Нику. Одна из брошюр упала на пол и раскрылась. Красными буквами на странице значилось: «Если ребёнок молчит — это не значит, что всё в порядке».

— Вера предложила пока когнитивно-поведенческую терапию. Лили ходит к ней раз в неделю…

— А как… ай!

Кот больно впился когтями в ногу Ника.

— Где твоя эмпатия? Где сочувствие?

— Должно быть это очень тяжело…

— У нее ж не дальний родственник умер, — фыркнул Кот.

— Человек в депрессии почти потерян, — Ник прикусил язык увидев, как Эленор вскинула голову. — Я хотел сказать, что вы должно быть сильно отдалились друг от друга… в эмоциональном плане.

— Иногда мне кажется, что мы и не были никогда близки… знаешь, я взяла ее дневник. Просто хотела убедиться, что у нее все хорошо. Она мне ничего не рассказывает.

— О, большая ошибка, — со знанием дела закивал Кот.

— Должно быть ее сильно ранил твой поступок.

— Но я не имела в виду ничего плохого! Просто хотела знать, что она не общается в дурной компании или еще чего… но оказалось все еще хуже.

Эленор сбивчиво рассказал Нику историю, которую он и сам мог бы ей описать. Сколько книг было написано, сколько подростковых драм снято, а родители остаются родителями и наступают все на те же старые, проржавевшие от времени грабли. Эленор не просто прочитала дневник Лили, но, найдя в нем то, что показалось ей неподобающим, решила обсудить это с дочерью. Обсудить абстрактно не получилось и вот они уже кричат друг на друга и сыпят взаимными упреками. Мать велит дочери вести себя прилично, а дочь уходит, заперев дверь и в свою комнату, и в свое хрупкое молодое сердечко.

— «Хочу сдохнуть», «хочу чтобы все это прекратилось», «как мне все надоело» — и все это черным по белому, прямым текстом, — распалялась Эленор. — Ты бы на моем месте мог такое игнорировать?

— Нет, не смог бы, — сказал Ник, которому разговор порядком наскучил. — Но она подросток, Эленор. Разве в этом возрасте не нормально бросаться необдуманными фразами. Возможно, она и не думала ни о чем таком…

— Хотелось бы мне, чтобы оно было так, но ее поведение…

Эленор собрала чашки с остывшими остатками кофе, и не спрашивая, сделала новую порцию. Получив необходимую информацию и вспомнив о предлоге, под которым Ник пришел сегодня к Эленор, он снова завел разговор о Лисе. Рассказал Эленор подробности развода друга с Лиззи, упомянул дочку.

— Если я правильно понял, последней каплей для него стало то, что Марика отказалась проводить с ним выходные.

— Бедная девочка, должно быть, сейчас как между двух огней…

За разговором о Лисе они просидели еще две чашки кофе. Писатель был доволен результатом. Из обиженной бывшей Эленор превратилась в заботливого друга, готового терпеть его присутствие ради благополучия третьей стороны. Не идеально, но уже что-то. Однако оставалось еще одно незаконченное дело.

Ник воспользовался тем, что его еще не гонят из дома и, удалившись в туалет, задержался у двери с черной табличкой. Дверь была приоткрыта. Ник заглянул внутрь и в полумраке разглядел фигуру Лили в компьютерном кресле. Она сидела с закрытыми глазами и в наушниках. Одной ногой девочка отталкивалась от пола, раскручивая компьютерное кресло, как карусель. Ник постучал, но Лили либо его не услышала, либо проигнорировала. Не получив прямого запрета, Ник вошел в комнату и огляделся.

За три года комната претерпела немало изменений. Светлые обои с воздушными шарами были плотно обклеены постерами и вырезками из журналов с любимыми исполнителями и аниме-персонажами, книг на полках стало больше, но знакомых наименований не прибавилось. Исчезли почти все мягкие игрушки с кровати, зато появились какие-то странные приспособления, состоящие из нанизанных на цепь теннисных мячей. Рядом лежали длинные цветастые носки, завязанные у основания в узел и набитые чем-то как мешочки. Ник не удержался и взял один из них в руки. Носок-мешочек был тяжелый, а внутри было что-то мелкое и рассыпчатое, на подобие крупы или наполнителя для мягких игрушек.

— Что ты делаешь? — голос Лили прозвучал равнодушно. Ник ожидал, что как любой подросток она будет кричать и плеваться ядом, стоит чужому прикоснуться к ее вещам, но Лили, казалось, было все равно.

— Зачем это?

— Для тренировки, — пожала плечами Лили. Она сдвинула один наушник к затылку, чтобы слышать, что говорит Ник, но не выключила музыку.

Кот просочился внутрь комнаты и принялся исследовать ее более основательно, чем мог позволить себе Ник. Он запрыгнул на кровать и закопался в груду вещей, которые были на нее свалены. Затем переключился на полки над кроватью.

— Ясно… — разговор не клеился и Ник чувствовал себя неуютно в этой пещере. Ему казалось, что сами стены давят на него со всех сторон. — Тебе не душно здесь? — спросил он.

— Меня все устраивает.

Лили вернула наушник на место и прикрыла глаза, собираясь вернуться к прежнему занятию. Ник чувствовал, что столь редкий шанс разобраться с девочкой ускользает от него, но тут ситуацию спас компаньон.

— Нашёл! — заявил он, небрежно скидывая с полки тетрадь формата а4. Лили и Ник одновременно бросились к тетради, но Ник был ближе. Подняв ее, он разглядел несколько листов исписанных убористым почерком. Судя по тому, как пухлая тетрадь была на ощупь, исписана она была почти вся.

— Как твои рассказы? — зацепился Ник, мгновенно разгадав посыл компаньона. — Ты же еще пишешь? Я помню ту работу, про мага, который прятал в банках людские страхи. Он был не плохой.

— Он был глупый и наивный, — Лили взяла тетрадь и с чувством швырнула ее на кровать. Несколько листов выпали из тетради и разлетелись. Девочка принялась их собирать. — Ты сказал мне послать его на конкурс.

— И?...

— И меня разнесли в пух и прах. Я, как дура, проревела весь вечер. Мама говорила, вот мол, дядя Никита придет, поговори с ним, он подскажет, посоветует… вот только ты больше так и не пришел.

На это Нику нечего было ответить. Рассказ Лили и правда был немного наивным. Как и большинство тех, которые девочка приносила ему на оценку. Ник боялся, что если Лили начнет черпать вдохновение из одного с ним источника, то рано или поздно, одному из них придется страдать от жажды, а потому не давал ей реальных советов, поощрял писать о том, что на самом деле не было ей близко. Удивительно, что, несмотря на это Лили упорно продолжала марать бумагу.

— Ну, первый блин всегда комом…

— Да плевать, — вдруг резко переменила тон Лили. — А теперь уйди из моей комнаты.

Она буквально теснила Ника к выходу и ему ничего не оставалось, кроме как отступать назад. Кот спрятался под столом и сверкал желтыми глазищами из темноты.

— И, если тебя мама подослала, можешь передать, что я еще жива.

Дверь захлопнулась. Ник ошарашено стоял, упершись носом в табличку: «не входи!». Он опустил взгляд вниз и заметил лист в клеточку, который, должно быть выпал из тетради с рукописями. Ник поднял его. Лист был плотно исписан с обеих сторон. Писателю сложно было разобрать почерк, но он смог вычленить из текста несколько разрозненных фраз:

…тотальный контроль закрывает от жизни… со всеми ее радостями

…но у нас есть шанс все исправить…

… если сидеть всю жизнь взаперти и не нарушить ни одного правила, ты не живешь, ты просто ждешь, когда жизнь пройдет мимо….

Глава 25. Али

Она не помнила, как в ужасе выбежала из библиотеки, как пронеслась мимо пирующей толпы обратно в холл. Она бежала по саду, мимо тропинки, напролом. Острые листья подземных растений хлестали ее по лицу, оставляя ссадины, ветви хватали за подол платья. Сад, который казался таким прекрасным на пути в замок, предстал теперь непроходимыми джунглями, готовыми поглотить любого, кто собьётся с пути. Лампы ночного света здесь отдавали фиолетовым, бросая на землю зловещие тени.

— Что ты здесь делаешь?

В ужасе Али неслась, не разбирая дороги, пока со всего духу не врезалась в чью-то широкую грудь. Подняв глаза, она едва разглядела в полумраке знакомые черты.

— Кай-Рю — выдохнула Али, смыкая руки у мужчины на талии и зарываясь носом в колючий плащ. От него пахло дымом и еловыми ветками. Позади послышался чей-то свист и Али к стыду своему осознала, что Кай-Рю был не один.

— Ты была в замке? У Тысивыймов? — игнорируя спутника мужчина мягко отстранил Али от себя и оглядел с ног до головы. Девушка бросила взгляд себе под ноги и почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Вместо привычной толстовки на ней было платье. Расшитое золотом церемониальное платье, один-в-один то, которое носила Чшерин на празднике в честь Богини Матери.

— Они обидели тебя? — Али молчала и взгляд Кай-Рю стал озабоченным. Он грубо потянул ее к свету, словно ожидал увидеть раны или следы побоев. Впрочем, руки Али и правда были испещрены царапинами и ссадинами, после пробежки по саду. Глядя на то, как беспечно руки Кай-Рю переплетаются с ее собственными, Али вдруг осознала, какой опасности подвергает друга и резко отдернулась.

— Нет. То есть да. Я была на празднике, но... — промямлила Али. Из-за спины Кай-Рю выплыли еще две одинаковые фигуры. В свете фиолетовых ламп их узкие, вытянутые лица казались мертвенно-бледными. Они были похожи на двух удавов, гипнотизирующих взглядом свою жертву. Али испуганно сжалась.

— Какого чёрта мы тут торчим?! — голос у одного из них был низкий, с хрипотцой. Он плохо выговаривал шипящие, от чего приобретал еще большее сходство со змеей.

— Подожди, Деймос, пусть Кай-Рю пообщается со своей прелестной подружкой, — хищно улыбнулся второй. Голос его был высокий и холодный, как лед. Его челюсть постоянно двигалась из стороны в стороны, словно он не говорил, а пережевывал каждое слово.

— Заткнись, Фобос, — резко оборвал его Кай-Рю. — Пока нас всех не обнаружили.

Он развел руками в стороны, словно не знал куда их деть. Взгляд его был напряженный, тяжелый, густые брови сходились к переносице, образуя единую линию, из-под которой глядели холодные глаза.

— Они издевались над тобой? — с нажимом спросил он.

— Что? — Али растерялась от такой постановки вопроса. — Нет. Вроде нет. Дело в том, что… — она замялась, глядя на неприятных спутников Кай-Рю. Те с нескрываемым любопытством разглядывали ее, как какой-то кусок мяса на вертеле. Ей не было неприятно под пристальными взглядами власть имущих в замке, как сейчас. — Кажется, я убила человека.

Али показалось, что даже жужжание автоматизированной системы орошения смолкло в тот момент, как она произнесла эти слова. Кай-Рю долго молчал, взвешивая. Во взглядах двух его спутников промелькнуло что-то вроде одобрения.

— Лютецию? — уточнил тот, что вечно жевал.

— Нет! — Али сама удивилась тому, с каким жаром выкрикнула это слово. Трое мужчин неистово зашикали на нее. Кай-Рю схватил девушку за руку и отвел в сторону. На попытки жевуна отправиться следом, он в грубой форме ответил, куда тот может пойти, если не сидится на месте.

— Но Полоз сказал...

— Полоз мне не указ, — прорычал Кай-Рю с несвойственной ему яростью. Сердце Али тревожно забилось в груди. Еще никогда ей не было так не спокойно в присутствии друга. Кай-Рю повернулся к ней. — А теперь подробнее. Только быстро.

И она попыталась рассказать быстро. Про крушение моста и временную петлю, про Чшерин и цветастое кигуруми, про то, как встретила Себастиана-Оскара-Как-его-там и как следила за ним до самого храма. Она рассказывала, а события продолжали рассыпаться на отдельные картины, вместо того, чтобы слиться воедино. Кай-Рю слушал внимательно, ничем не выдавая, как он относится к услышанному. Али оставалось только гадать, верит ли ей друг вообще, но раз начав рассказ она уже не могла остановиться. Слова лились словно вода из крана, который кто-то выкрутил до упора.

— А потом я увидела этого парня. Люциана. И все вспомнила. Вспомнила, что уже видела его там, храме. До того как… как все произошло. — Али снова вернулась мысленно в тот момент, когда от прикосновения с ней Чшерин исчезла в потоке белого света. Не отдавая себе отчета в произошедшем, Али бросилась бежать из храма. Ее охватил такой ужас, что она сама не осознавала, что делает. И в арке, ведущей в главный зал она столкнулась с юношей. Это была та самая тщедушная фигура в плаще, которая молилась рядом с ней у статуи Богини-Матери. Седые волосы обману ее, потому сначала Али приняла его за старика, но при ближайшем рассмотрении поняла, что он был не старше нее самой. Парень поднял завороженные глаза на Али, и она поняла, что он видел все. Видел, как она сделала что-то с Чшерин.

— И теперь он там. Стоит. И по его глазам я поняла. Он знает. Он знает, что я сделала и…

Али почувствовала, что задыхается. Поток иссякал, превращаясь в тонкий ручеек, а потом и вовсе в капли, бессвязно вылетавшие из ее уст. Кай-Рю молча кивнул и положил руку ей на голову. От этого прикосновения Али почувствовала себя лучше. В нем было больше понимания и принятия, чем в тысяче слов. Однако последующие слова Кай-Рю испортили момент и разбили надежды Али вдребезги.

— Они что-то сделали с тобой, да, девочка? Эти Тысивыйми с их лабораториями… говорил я Волчице, все эти исследования до добра не доведут…

— Да во имя Грэттэми, Кай-Рю, я не спятила! — взорвалась Али, чувствуя, как подступают слезы.

— Конечно нет. Это Тысивыймы с их ручными учеными, — Кай-Рю говорил тихо, как с больным ребенком. — Подожди меня здесь минуту, хорошо?

Кай-Рю отошел в сторону и подозвал к себе Фобоса и Деймоса. Они тихо перешептывались о чем-то сдвинув головы, и Али едва могла разделить отдельные слова. Что-то про исследования, промывание мозгов и бред.

— Я не сумасшедшая! — в отчаянии взвыла Али.

— Никто и не говорит, что ты сумасшедшая, — Кай-Рю говорил мягко, но в голосе его чувствовалось напряжение. Он облизал пересохшие губы и накинул на голову капюшон, который упал во время столкновения с Али. Только сейчас девушка обратила внимание на то, что на всех троих были бордовые плащи, не соотносящиеся ни с одной из существующих гильдий. На поясе у Кай-Рю что-то поблескивало в свете ламп, а тот, которого назвали Деймосом позвякивал при движении левой ногой.

— Послушай, Али, мне сейчас нужно…

— Кончай с ней нянчиться! — взорвался Фобос, не дав Кай-Рю договорить. Он нетерпеливо рыл носком сапога землю, словно конь, готовый пуститься галопом. — У нас дело есть.

— Какое дело? — Али обеспокоено посмотрела на друга, строя в голове страшные предположения.

— Я все тебе объясню позже, — пообещал Кай-Рю. — Давай, встретимся в баре через два часа?

— Не бросай меня здесь одну! — что бы не задумали отщепенцы, мысль о том, что они уйдут и Али останется одна в этом зловещем саду, приводили ее в ужас. Она голова была бухнуться Кай-Рю в ноги и умолять, чтобы он взял ее с собой.

— Свалилась на наши головы… — проворчал Деймос, но продолжить не посмел, встретившись со взглядом Кай-Рю. Мужчина задумчиво прикусил нижнюю губу. Несколько секунд тишины показались Али вечностью.

— Сможешь провести меня внутрь? — наконец спросил он.

— Эй, это не по плану!..

— Заткнись, Деймос. Так что?

— У меня нет приглашения, меня просто впустили… — Али нервно теребила юбку, чувствуя шероховатую вышивку под пальцами.

— Значит, нет. Оставляй ее тут и пошли уже наконец. И так потеряли времени уйму.

— … но защитник меня помнит, — поспешно добавила Али, сама, не веря своим словам. — Думаю, я могу сказать, что ты мой спутник и пройти обратно.

— Уверена?

— «Нет!» — кричало внутри Али на разные голоса, но она только кивнула головой. Со всем тем, как стремительно менялся мир вокруг нее за последние дни, Кай-Рю вполне мог оказаться жестоким незнакомцев, однако, хвала богине, он был здесь, все такой же добрый и надежный. Али ни за что не отпустит его, по крайней мере до тех пор, пока не разберется, что все-таки произошло с Нижним Ирхом и его жителями.

Они вернулись на выложенную камнем тропинку. Фобос и Деймос остались в тени, и Али надеялась, что они не последуют за Кай-Рю к замку. Шли молча, но девушка чувствовала себя куда комфортнее, чем с болтливым Ойстреом.

Орвин едва окинул их рассеянным взглядом. Глаза его слегка остекленели, а на губах застыла блаженная улыбка. Рядом, прямо на земле Али приметила поднос с остатками угощений и пустыми бокалами, и сделала вывод, что кто-то из девочек-прислужниц решил угостить уставших ребят, несших службу у ворот всю ночь напролет. Получив снисходительный кивок, Али и Кай-Рю вошли в главный вестибюль.

Кульминация празднества давно миновала и былой церемониал исполнялся спустя рукава. Гости слонялись по всему первому этажу, многие торчали в вестибюле, переводя дух или разыскивая уборную. Али не сразу поняла, что Кай-Рю куда-то пропал. В панике заозиравшись, она увидела его, притаившегося на лестнице на второй этаж. Как Кай-Рю с его габаритами удавалось остаться незамеченным, для Али было загадкой, но она поспешно юркнула к нему.

— Что ты делаешь? — шепнула Али.

— Шш.

Дождавшись, когда один из прислужников в темно-синей ливрее пройдет в главный зал, он, согнувшись пополам, продолжил подниматься на второй этаж. Али уцепилась за край его плаща и двинулась следом.

Они оказались в закругленном коридоре, огибавшем парадный зал. Музыку, через тонкую стенку было слышно и на втором, и на третьем этажах. Коридор был оснащен датчиками движения и свет загорался в той части, где кто-то ходил. Кай-Рю насторожено замер и подождал пока свет погаснет. Али успела разглядеть таблички с именами на двух ближайших дверях. Выждав достаточно, чтобы убедиться, что их появление на втором этаже осталось незамеченным, Кай-Рю уверено двинулся в сторону двери с табличкой «Главная резиденция».

Они оказались в просторной комнате со сводчатым потолком, оформленным узором из мягко светящихся прожилок имитирующих ночное небо. На полу стелился мягкий ковер с вышитыми символами династии Тысивыймов. У правой стены с из черного дерева, в изголовье был высечен феникс с буквой «Т» на груди. Справа от кровати — изящная колыбель из полированного металла и стекла, отделанная мягкой материей, управляемая модулем сна.

— Повезло, что самих Тысивыймов тут нет, — пробормотала Али, с любопытством разглядывая механизм колыбели. Стоило ей прикоснуться к нему пальцами, как из динамика тихо полилась мелодия старой колыбельной. Кай-Рю неопределенно хмыкнул и бросил на Али странный взгляд, словно она сморозила какую-то глупость. Он придирчиво осмотрел кровать и туалетный столик, после чего толкнул дверь, находившуюся чуть левее. За ней оказалась ванна.

Стены ванной комнаты были из черного мрамора, а сама ванна врезана в пол. Из комнаты потянуло запахом мяты. На стенах остались капельки воды, словно кто-то совсем недавно здесь был.

— Тебе не кажется, что мы не имеем права здесь находиться? — обеспокоенно спросила Али. Ее терзала догадка, что надежный и добрый Кай-Рю все-таки претерпел некоторые изменения в этом дивном новом мире. Возможно теперь он вандал или грабитель, и она, получается, помогла ему проникнуть в дом самых влиятельных господ в Нижнем Ирхе.

— Меня и самого воротит, — хмуро признался Кай-Рю. — Найдем чертов отчет и валим отсюда.

С противоположной стороны оказалось еще одно небольшое помещение. Здесь стояли небольшие кожаные диванчики и еще один голографический камин, а также бар, оформленный в стиле ар-деко. На стене висел портрет самого лорда Фаулса. Его хмурый взгляд устремлялся прямо на входящего в комнату и прожигал насквозь. Рядом с диванчиком стояла виолончель. Али где-то слышала, что не смотря на всю свою строгость, Фаулс Тысивыйм обожаем музыку и сам в свободное время играет.

— Так странно, — не удержалась Али, разглядывая инструмент, покоившийся на специальном постаменте. — Раньше здесь были кельи. А внизу… да, с этой стороны был Огненный Зал. Никогда не понимала, как могли жрицы жечь настоящий огонь прямо в центре города. Сестра Ыхулапс говорила, что на то воля самого Лирита и что пламя в его доме никогда не обернется против человека…

Кай-Рю прощупал руками обивку диванов и сдвинул несколько книг на журнальном столике. Не добившись результата, он принялся за портрет. С легким щелчком в стене появилась трещина. Она разрасталась, пока не превратилась в полноценный проход в потайную комнату-кабинет.

Потолок комнаты тянулся вверх на два уровня, стены были покрыты полками с книгами и бумажными папками. Рабочий стол лорда Фаулза из метеоритного железа притягивал взгляд. Стоило Кай-Рю к нему прикоснуться, как по поверхности стола побежала цветовая рябь. Полукруглое окно выходило внутрь купола и было оснащено проекцией в виде цифровой копии родового сада. Рядом с окном в специальной витрине висел меч рода Тысивыймов, прямой и узкий клинок, выкованный еще во времена Слании Первой. Его простая крестовина, кожаная рукоять без украшений и массивное навершие воплощали сдержанную мощь и практичную грацию, однако висящим на стене, меч выглядел нелепо.

— Невероятно, — продолжала Али, разглядывая меч. — Провела в Храме все детство и считала его самым удивительным строением в городе, а теперь это… замок.

Кай-Рю ничего не отвечал. Он сосредоточил все свое внимание на изучении документов на столе.

— Может, Оскар был прав, и богиня правда прогневалась на нас? — не то Кай-Рю, не то себе пробормотала Али. — С обрушением Небесного Моста не вышло, и она решила просто… покинуть нас? — Али перевела взгляд на своего спутника и поняла, что тот бросил разбирать бумаги на столе и смотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

— Знаешь, Али… — прошептал он. — Меня и правда пугает, что они с тобой сотворили.

— Кто?

— Тысивыймы.

Али была готова рассмеяться. Казалось, они с Кай-Рю говорят на разных языках и не могут достучаться друг до друга.

— При чем здесь Тысивыймы?

— При том, — взгляд Кай-Рю посуровел. Он сделал шаг к Али и попытался взять ее за руку, но девушка отшатнулась, вспомнив, как почти на этом самом месте Чшерин исчезла в столпе света. — При том, что еще вчера мы с тобой обсуждали их «проект», а сегодня ты ведешь себя так, словно тебе промыли мозги.

— Я не понимаю… Вчера?

— Да, Али. Вчера, в нашем баре. А сегодня ты вдруг оказываешься в доме врага, в этом… платье — Кай-Рю обвел фигуру Али руками и выплюнул последнее слово так, словно платье самим своим существованием наносило ему личное оскорбление.

— Врага? С каких пор Тысивыймы нам враги?

— Вот, вот об этом я и говорю! — Кай-Рю старался говорить шепотом, и от напряжения его голос надломился. Мужчина закашлялся, а Али в недоумении смотрела на него и пыталась сложить несовместимые кусочки пазла воедино.

— Подожди, а что ты тогда делаешь здесь, в доме врага? — Али оглядела кабинет: меч, рабочий стол с документами, полки. — Ты хочешь что-то… украсть?

От мысли о том, что отщепенцы опустились до банального воровства, пусть и у самой влиятельной семьи в городе, Али стало тошно. Она сделала шаг назад, словно хотела отгородиться от позора, которым покрывал себя ее друг.

— Не я, а мы, — движение Али не ускользнуло от глаз Кай-Рю и в голосе его послышалась горечь. — Это была твоя идея.

— Нет…

— Да. Именно ты сказала, что проникнусь сюда будет проще в день рождения леди Совершенство, потому что все будут заняты ее поздравлением.

— Нет, нет, — Али закрыла лицо руками. — Я такого не помню.

— Нет, зато ты помнишь какой-то гребаный храм и девицу, которую ты якобы убила лучом света.

Али закрыла глаза и замотала головой. Ее лицо покраснело от ужасных слов Кай-Рю. Кай-Рю, чтившего Грэттэми и всегда жгущего благовония на Тихомор и Покровень. Кай-Рю, носившего Глаз Лирита на шее даже в бане. Нет, мужчина перед ней не был тем Кай-Рю, которого она знала с детства и за дружбу с которым держалась, как за якорь.

— Ее звали Чшерин, — прошептала Али, глотая непрошеную слезу. — Она была послушницей в Храме. Мы выросли вместе…

— Али, — голос Кай-Рю доносился как будто бы издалека. — Я понимаю, в твоей голове сейчас все смешалось и тебе кажется, что мир не такой, каким ты его знала.

Тяжелая, теплая рука легла Али на голову, и она не отстранилась.

— Мы со всем справимся, я обещаю, — заверил Кай-Рю. Он снова говорил с девушкой, как с маленьким ребенком, баюкая и успокаивая своими словами.

— Мы тут, значит, делом заняты, а они нежничают, — раздалось со стороны входа. Али напряглась, готовая бежать или драться, но в комнате появилась наглая морда жевуна.

— Здесь ничего нет, — прорычал Кай-Рю, выступая вперед и прикрывая собой Али. Деймос нагло усмехнулся и сделал жест, словно застегивает рот на молнию.

— Ничего нет, — повторил он с двусмысленной интонацией. — И ничего не было. А что было, то останется в этой комнате.

На секунду Али показалось, что Кай-Рю его ударит, но мужчина сдержался. На прежнего Кай-Рю это было не похоже. Он не позволил бы никому из своих щенков так с ним разговаривать. Вот только, были ли Фобос и Дейсмос щенками Атэра?

— Пока вы тут миловались, я все нашел, — самодовольно заявил Деймос, демонстрируя пухлую папку желтого цвета. — Леди Лютеция беспечно оставила ее на туалетном столике. Откуда она могла знать, что в ее розовую спаленку кто-то проникнет?

Насмешливый тон Деймоса выводил Али из себя. Мысли путались. Девушка постаралась вызвать в голове образ Чшерин, но тот почему-то все время сливался с улыбающимся личиком Лютеции Тысивыйм. Крушение Небесного Моста, шпион, богиня Матерь — неужели ей и правда промыли мозги? Заставили поверить в целый мир, которого никогда не существовало?

Али помотала головой. Ладно бы это были только воспоминания последних дней, но Храм! Она же выросла в нем, среди белокурых послушниц и жриц в шуршащих хитонах. Вместо сказки на ночь она слушала легенды и предания о жизни великих детей Грэттэми на земле. Непрошено в голове возникло воспоминание, которого там никогда не было. Лицо женщины. Пухлое, загорелое, лицо простолюдинки. Суровые брови сходились к переносице, но глаза смотрели мягко, почти нежно. Женщина рассказывала сказку. Каждый вечер одну и ту же, но дети в приюте ее обожали.

Мир вокруг Али пошатнулся, но Кай-Рю вовремя поймал ее за локоть.

— Нам пора уходить, — сказал он, обращаясь не то к Али, не то к Фобосу. Оба кивнули. Делать здесь им было больше нечего.

Деймос ждал их в коридоре. При их приближении сработал датчик и парня осветило ярким светом. Али подумала, что оказалась в этой компании случайно, а значит, у них изначально был другой план по проникновению в замок. Не исключено, что они забрались по стене и залезли в какое-нибудь окно. По крайней мере рука Деймоса была обмотана какой-то плотной тряпкой. Глядя на то, как алые капли падают на дорогое ковровое покрытие, Али задумалась, почему никто не услышал звона разбитого стекла? Ладно, танцующие в зале, но хотя бы она сама, или Кай-Рю.

На лестнице послышался топот ног. Сердце Али ухнуло в пятки, но Кай-Рю настойчиво потянул ее за собой в ближайшую комнату. В коридоре мелькнули песочного цвета плащи защитников. Кай-Рю оттеснил Али вглубь комнаты и приложил ухо к двери.

Внутри было темно, только глухое сияние тянулось по потолку тонкими золотыми линиями. Пахло деревом, смолой и чем-то сладким. Воздух был густым, звуконепроницаемым. В центре помещения в полумраке поблёскивал старый рояль. По стенам, как тени, выстроились фигуры — сначала Али показалось, что это люди, но приглядевшись, она поняла: это инструменты. Виолончель, арфа, на пьедестале в углу — флейта. Тихо, но ощутимо, помещение вибрировало.

— Жутковато тут, — пробормотал Деймос, нарушая тишину. Кай-Рю шикнул на него и прильнул ухом обратно к двери. Али боялась даже вздохнуть. Фобос многозначительно кивнул на высокие, стрельчатые окна с тонкой металлической рамой. Ни одно из них не было разбито, но одно было приоткрыто на «верхнее» проветривание. Али кивнула и подошла к окну. Повернула ручку и открыла окно полностью. В узкую створку едва ли мог протиснуться взрослый человек, но, казалось, у спутников Али, как у кошек, нет ключиц. Они ловко выбрались наружу и повисли на карнизе. Настала очередь Али.

— Я… я не смогу… — взволнованно зашептала Али. От вида на каменную дорожку под окно ей становилось дурно.

— Сможешь, — Деймос не столько ободрял, сколько приказывал. Кай-Рю кивнул. Он отступил от двери и приготовился идти последним. Через узенькое аля-готическое окошко.

— Это безумие!

— Безумием было брать тебя с собой, — Фобос тяжело дышал, переставляя руки на карнизе, чтобы продвинуться в сторону. Лицо его раскраснелось от напряжения, а костяшки пальцев наоборот побелели.

Кай-Рю настойчиво подтолкнул Али к окну. Девушка запнулась о собственное платье и полетела носом вперед. Вовремя выставив руки, она уперлась в подоконник, но характерный хруст сообщил ей о том, что юбка безнадежно порвалась.

Али, по крайней мере той Али, которой она себя помнила никогда не нравились авантюры. Убегая от преследователей, повиснув на карнизе она испытывала не возбуждение и легкий страх, а леденящий кровь ужас. Ее бешено колотящееся сердце отбивало нестройный ритм, ладони вспотели. Она вжимала до боли подушечки пальцев в каменную кладку, молясь, по привычке, богине матери о сохранности жизни. Кай-Рю вылезти не успел. Али слышала крики и звуки борьбы. Одной ее части хотелось вернуться к окну и, если не помочь, то хотя бы узнать, как там ее друг. Другая ее часть твердила, что нужно бежать. Однако Али не делала ни того, ни другого. Только сильнее цеплялась за стену, представляя, как на ветру ее юбка превратилась бы в золотой флаг, красноречиво сообщавший о ее местонахождении.

Из транса ее вывели грубым тычком в бок. От неожиданности девушка чуть не разжала пальцы. С ее губ был готов сорваться крик. Али встретилась взглядом с Фобосом, в глазах которого сверкала безжалостная ярость, готовая выплеснуться на горе-соучастницу. Ее голос застрял в горле. Али вдруг, вопреки своему бедственному положению, обратила внимание на то, что глаза Фобоса необычно-тёмные, почти карие, как у некоторых Осколков.

Мужчина жестом указал наверх. Али запрокинула голову и увидела, что чуть левее над ними находился балкончик. Деймос уже успел забраться на него по выступающим камням и возился с дверью. Фобос подтянулся на руках и зацепился за выступ выше карниза. Движения его казались легкими и непринужденными, но у Али ныло все тело от одной только мысли следовать за ним. Руки одеревенели от долгого висения, мысль о том, чтобы разжать пальцы и передвинуться в другое место, внушали парализующий страх.

Фобос ловко добрался до балкона и перемахнул через ограждение. Его тень мелькнула на камне — и исчезла. Он даже не оглянулся, словно напоминая: каждый сам за себя. Али осталась одна.

Ветра не было, но Али чувствовала, словно невидимые струи бьют ее по лицу. Изнутри клокотал панический зов: «Не могу, не могу!»

Она попыталась пошевелить пальцами, но они не слушались. Немой стон застрял в груди. Камень под кончиками пальцев был шероховатым, но скользким от пота.

Из окна снизу донеслось:

— Али! — голос Кай-Рю, ослабевший, как будто из-под толщи воды.

Она вздрогнула, вскинула голову. Балкон был всего в двух шагах вбок и чуть выше — почти рядом. Но как до него добраться? Как отпустить хотя бы одну руку?

— И как только тебя угораздило оказаться здесь?! — прошептала Али, пытаясь разбудить в себе если не решимость, то хотя бы злость на саму себя.

Собрав всю волю в кулак, она дернулась в сторону и тут же потеряла хватку левой рукой. Али вцепилась правой, но силы уходили, словно кто-то медленно и мучительно вытягивал их из мышц.

Она попыталась зацепиться ногой за выступ. Мимо. Камень соскользнул под каблуком. Еще одно судорожное движение и вот уже пальцы соскальзывают с карниза.

Мир вокруг замедлился. Звук исчез. Ветер замер. Осталась только пустота под ней и чувство, будто всё это было не с ней, а с кем-то другим.

Али падала вниз.

Глава 26. Ник

Ник тихо чертыхнулся, когда линза упала в раковину и, он впустую, ткнул себя пальцем в глаз. С трудом отыскав голубоватую пластинку, он подобрал ее и кинул в раствор. Несмотря на то, что фокус с переодеванием не сильно помог Нику в прошлый раз, он решил не рисковать и не являться в Нижний Ирх "в домашнем".

На этот раз, насмотревшись в интернете коспеерских видео, он купил какую-то силиконовую ленту, которая должна была удерживать парик на голове и не давать ему съезжать. Лента универсального размера плотным кольцом сжимала голову, а собственные волосы под ней тянуло при малейшем движении в сторону. Однако, кажется, свою функцию она выполняла. Парик плотно сел на положенное место, и даже, как показалось писателю, меньше кололся.

Выудив линзу из раствора, Ник расположил ее чашечкой на указательном пальце и поднес к глазу. На этот раз линза встала на место. Проморгавшись, Ник посмотрел на себя в зеркало. Оттуда на него насмешливо смотрел Кот, наблюдавший весь процесс мучений писателя со стиральной машины у него за спиной.

Компаньон больше не пытался отговорить Ника от этой затеи. Он избрал новую тактику, отвечая язвительной насмешкой на все попытки писателя продвинуться в его деле.

— Надеешься на новую встречу с Иреен, а Ник?

Писатель снял с руки часы и посмотрел на время. Было без четверти два часа ночи.

— Я рискую вообще никого не встретить, — пробормотал он. Ник никогда раньше не предпринимал попытки путешествовать в другие миры по ночам, предпочитая отдавать эти часы на сон или писательский процесс.

— Ты всегда можешь выспаться и отправиться утром, никто тебя за хвост не тянет.

— Не могу! Я и так упустил много времени! — Ник оставил часы на зеркале и вышел из ванной. Со стороны комнаты Лиса не доносилось лишних звуков. Друг наконец заснул. Кот спрыгнул со стиральной машины и вспугнул Фифи, мирно дремавшую на полу с подогревом. Кошка с громогласным "МРЯУ!" вскочила с места и ринулась на кухню. Ник прислушался, но, кажется, Лис не проснулся.

Вернувшись из больницы, друг как ни в чем не бывало отправился утром на работу. Он не сказал ничего о произошедшем накануне и вел себя нарочито бодро. Однако Ника не отпускало беспокойство и, вернувшись от Эленор, он первым делом прошелся по всей квартире в поисках остатков алкоголя.

— Ты хоть понимаешь, что мы сегодня обнаружили? — спросил Ник Кота, шаря по задним полкам на кухне. Будь у него необходимость хранить запрещенку про запас, он бы сам прятал ее именно здесь.

— То, что Лили все еще пишет рассказы и у вас есть общая тема для разговора?

На полке обнаружился старый пакет с лапшой быстрого приготовления и целая упаковка спичечных коробков.

— Нет, фразы. Фразы, которые она использует в своих рассказах. Откуда, по-твоему она могла их взять?

Под раковиной стояла корзинка с бытовой химией. Средство для прочистки труб там было аж в троекратном размере, и все три бутылки были открыты.

— А ты думал, всем необходим чужой источник, чтобы питать фантазию? Большинство людей предпочитает пить из своего колодца.

— Ясен пень, — пробормотал Ник, изучая этикетку на ярко-желтом пульверизаторе. — Как думаешь, у бытовой химии есть срок годности?

Не дождавшись ответа, он запихал пульверизатор обратно в корзинку и задвинул ее поглубже в нишу.

— Важно то, в какой момент была произнесена эта фраза. И кем. Говорю тебе — Али наш ключ к воздействию на подсознание. Главное подобрать правильный триггер.

— Какой еще триггер?

Ник поспешно вскочил с места, как будто его застали за чем-то непристойным. Ему не хотелось, чтобы друг понял, с какой целью Ник тут устроил внеплановую инвентаризацию. Он надеялся покончить с этим до возвращения Лиса с работы. Разговор с Эленор заставил его почувствовать себя виноватым. Ее слова о депрессии и чувствительности заставили Ника задуматься о том, что Лис может скрывать за шутками и позитивным настроем.

— Как дела на работе? — неловко спросил Ник. Он покосился на Кота. Чтобы узнать истинные чувства друга достаточно было открыть дверь, но что потом делать с новообретенным знанием?

— Да как обычно. — Лис криво усмехнулся и открыл холодильник. — Работники жалуются на график, а начальство на переработки, которые приходится выплачивать, если составить график так, чтобы нравилось работникам. А я уже три месяца бьюсь за то, чтобы нанять еще людей. Безрезультатно.

— Почему?

— Да-х, — Лис махнул рукой. Он вытащил из холодильника контейнер с ветчиной, открыл крышку и понюхал. — Вроде еще ничего. Ты ужинал?

— Да. Хотел сразу как вернусь, сесть за работу.

Лис понимающе кивнул и кинул контейнер на стол. Кот театрально закатил глаза и хлопнул себя лапой по лбу.

— А был бы такой хороший повод посидеть и поговорить.

— Ну, не буду тебя отвлекать, — сказал Лис.

Ник направился к выходу из кухни, но ноги его словно налились свинцом. Осуждающий взгляд Кота прожигал дыру у него в спине.

— Слушай, Лис.

— Мм?

— Ты если хочешь поговорить...

— Да не парься, все хорошо. Иди, пиши свой идеальный роман, — Лис отправил наспех собранный бутерброд в рот и отвернулся от Ника. Писатель почувствовал, как ноги снова обрели легкость и вышел из кухни.

— Что, теперь твоя душенька спокойна? — поинтересовался Кот, семеня следом.

— Не буду же я с ножом к горлу приставать. Он сказал, что все хорошо.

Ник зашел в комнату и включил компьютер. На кровати лежал пакет из карнавального магазина. В верхнем ящике комода нашелся сверток с белым париком и цветными линзами, которые Ник использовал в прошлый раз. Разложив все необходимое перед собой, Ник закрыл глаза, чтобы настроиться на путешествие в Нижний Ирх. На этот раз он решил не мудрить с одеждой, надеясь, что сойдет за вылазчика, только вернувшегося со смены. В сумку сложил чистые блокноты для записей, схематичную карту города и памятку по цветовому коду. Осталось только составить список хороших, позитивных мыслей, которые ему нужно вложить в голову Лили, чтобы восстановить там мир.

Ник взял лист бумаги и написал:

Ты не одна — даже если кажется иначе.Жизнь не всегда будет такой. Это не конец, это поворот.Ты заслуживаешь любви, даже когда не чувствуешь этого.Твоя история ещё пишется, и она может стать прекрасной.

Кот заглянул Нику через плечо, чтобы прочесть список. Ник физически ощутил, как у компаньона закатились глаза, и ему захотелось его треснуть по голове. В последнее время, что бы Ник не делал, Кот источал насмешливое неодобрение, а когда над тобой насмехается собственное воображение, уверенности в себе это не прибавляет.

— Ты ведь в курсе, что депрессия — это болезнь? Человеку не просто грустненько. Нарушается баланс нейромедиаторов в мозге. Серотонин там, дофамин, норадреналин.

— И?

— И ты не можешь поправить это, вложив в ум девочки парочку мотивирующих фраз.

Ник не удержался и таки ткнул пальцем между ребер Кота. Компаньон извернулся и переместился на подоконник, вне зоны досягаемости рук писателя.

— Я не собираюсь лечить ее от депрессии, — хмуро сказал Ник. — Только хочу вернуть некоторую стабильность, чтобы у Нижнего Ирха было немного больше времени. Помусолив во рту кончик ручки, которой писал, Ник вывел на бумаге еще три пункта:

Твой внутренний мир — не темница, а сад, которому просто нужен свет.Ты носишь в себе целые вселенные, и они стоят того, чтобы быть услышанными.Ты не обязана быть счастливой, чтобы создавать что-то прекрасное.

— Не забудь добавить — «твой внутренний мир — источник моего дохода, которого ты не можешь меня лишить».

Ручка в руке Ника треснула, колпачок отлетел на пол. Он сложил бумагу в четыре раза и запихал в карман. В дверь постучали. Из-за двери показалась сначала рука с кружкой дымящегося кофе, затем голова Лиса.

— Помешал?

— Нет, что ты, — Ник постарался задушить собственное раздражение и выглядеть радушным. Лис зашел в комнату и передал Нику кружку, после чего попятился в сторону кровати.

— Это… для пресс-конференции. Костюмированной. Завтра будет. — Ник рывком вскочил, чуть не опрокинув на себя кофе и сгреб в кучу свой набор для маскировки. В обычное время Лис не упустил бы момента подшутить над другом и его «новыми увлечениями», но сейчас он только рассеянно кивнул. В его руках осталась вторая кружка с кофе, и он нервно водил большим пальцем по контуру ручки, словно пытался оттереть с нее рисунок.

— Кажется, мне все-таки нужно поговорить, — сказал он.

Это оказалось не совсем верно. Лису потребовалось не поговорить, но выговориться. Ник думал, что слова придется извлекать из друга пинцетом, но они полились сами, стоило Лису начать. Он говорил о Лиззи, о том, как сильно любит Марику, о том, как их брак много значил для него, и что он сам не понимает в какой момент все полетело в тар-тарары. Развод и все эти дрязги с разделом имущества сильно подкосили Лиса в последние дни, но последней каплей стало то, что Марика по телефону сказала, что не хочет его видеть.

— “У меня есть планы поинтересней, чем торчать с тобой дома все выходные”, — повторил Лис, и Ник видел по его лицу, какую боль другу доставили эти слова.

— Уверен, она не думает так на самом деле, — заверил Ник, соображая, как лучше поддержать друга. — Она же ребенок. Ей скучно не с тобой время проводить, а дома сидеть.

Высказав все, что было на душе Лис немного взбодрился. Он вышел от Ника в первом часу ночи и даже пошутил насчет ролевых игр и современных способах маркетинга. Ник не стал рассказывать другу о том, что говорил сегодня о нем с Эленор, не зная, понадобится ли ему возвращаться к ней еще раз.

— Надо бы наведаться в мир Марики, — заметил Ник, когда за Лисом закрылась дверь. — Глянуть, что она на самом деле чувствует.

— Мы не можем.

— Почему?

Ник не планировал отправляться сию же минуту, но ответ его удивил.

— Мы не разу там не были, — Кот равнодушно стряхнул невидимую пыль с полей шляпы. Ник нахмурился. Обычно он старался пощупать внутренний мир всех, с кем сводила его судьба, на всякий случай, про запас. Как он мог пропустить дочку друга, которую видел не единожды?

Он не стал надолго зацикливаться на этой мысли, решив, что вернется к вопросу по возвращении, и вернулся к сборам в дорогу. Нацепив парик и линзы, Ник вернулся в свою комнату и плотно закрыл за собой дверь. У него возникла странная мысль заснять себя на телефон, после того как он отправится в Нижний Ирх. Ему всегда было интересно, как это выглядит со стороны. Он поставил телефон на стол и включил камеру, сел в компьютерное кресло и закрыл глаза.

В первую секунду Нику показалось, что они ошиблись дверью. Бар, в котором они оказались не имел ничего общего с «Пылаем». Тусклый свет пробивался сквозь запотевшие, забрызганные грязью окна. Пахло перегаром, прелой древесиной и кожаными куртками, которым не давали проветриться годами. Потолок был низкий, с закопченными балками, из которых торчали старые крюки. На стенах висели пожелтевшие фотографии. В углу стоял старый фортепиано, пыльный и немой.

Столы стояли в тени, окружённые тяжёлыми кожаными креслами, в которых сидели полу развалившись люди. В основном, как понял Ник, тут были Атэра-Ину, хотя парочка персонажей скорее напомнили ему медведей, чем волков. Кто-то курил, выпуская дым кольцами в потолок, кто-то бросал карты на стол, утирая ладонью пот со лба. Нику в такой компании стало не по себе.

За барной стойкой стоял прежний хозяин, но и его словно изрядно потрепали с последней встречи. Лицо постарело, покрылось дорожками морщин, глаза цвета льда смотрели сурово, подозрительно. Массивная барная стойка из черного дубы была покрыта следами от сигарет и ножей. На полках за ней высились ряды бутылок без этикеток, грязных и пыльных как пиратский ром.

Стараясь не привлекать к себе внимания, Ник опустился на кресло в самом углу помещения, и прислушался к разговорам вокруг. Компания медведей, создавая которых Лили явно вдохновлялась местными байкерами, играла в незнакомую Нику карточную игру. Между руганью и спорами о том, кто мухлюет, они обсуждали недавние разборки с Атэра-Ину, из чего Ник сделал выводы, что время в Нижнем Ирхе скакнуло немного вперед, свадьба Волчицы и Полоза состоялась, и они новым составом оттяпали себе часть соседских территорий.

— Потому и бар так странно выглядит, — подтвердил догадку Кот. — Отражает перемены, произошедшие в городе.

— Но ведь бар на нейтральной территории

Хотя Ник не был в этом до конца уверен. Очень уж обособленно держалась группка медведей, которых он выбрал в качестве объекта наблюдения. В них чувствовалось напряжение, готовность в любую секунду ввязаться в драку. Другие завсегдатаи бара вели себя более развязно, и хотя Ник не мог разобрать ни одного знакомого лица, он был на сто процентов уверен, что принадлежали они к новообразовавшемуся клану Атэра-Ину.

— Ну и каков твой план? — поинтересовался Кот. До этого момента он старательно делал вид, что ему напевать на затею Ника и он здесь безвольный слуга, которого затащили силой, но любопытство брало верх.

— Найти Алиби, — без колебаний ответил Ник. Он давно продумал этот шаг. Что бы не произошло между ней и жрицей там в храме, Ник был уверен, что это стало недостающим звеном в цепи.

— И что ты будешь с ней делать?...

С громким шумом в бар ввалились два персонажа, в которых Ник признал своих старых преследователей. У завсегдатаев бара эта парочка была в почете и их появление сопровождалось аплодисментами и улюлюканьем. Арий тут же наполнил для них пивные бокалы, которые волной из рук доставили получателям. В тусклом свете Ник не был уверен, что это так, но ему показалось, что эти двое похожи друг на друга как братья-близнецы. Не встречай их в баре так бурно, писатель решил бы, что они просто серая масса и над проработкой их образов Лили не заморачивалась, однако по всему выходило, что их сходство было намеренным.

— Ну что, Фобос, продолжаете мотать нервы этим Тысивыймам?

— Слышал вы наделали много шума на той пирушке!

Ник навострил уши. Фамилия Тысивыйм была ему знакома. В отличие от остальных кланов, Фениксы — местные аристократы, не объединились в одну коммуну, а делили власть между четырьмя семьями, и Тысивыймы были самой влиятельной из них. Впрочем, Фениксы всегда существовали как-то отдельно от всего остального мира, практически на задворках подсознания.

— О да, — тот, кого назвали Фобосом расплылся в довольной улыбке, как Чеширский кот и подсел к компании за ближайшим столиком. — Мы показали этим золотым курам, что даже в собственном доме не стоит расслабляться, а не то…

— А я слышал, ИА вас всех сдала и вас чуть не поймали!

— Чушь. — Голоса, в отличие от внешности у близнецов были совершенно разные. Второй звучал более зычно, угрожающе. — ИА провела нас в дом и помогла найти доки.

— А потом свалилась с крыши, запутавшись в своей шикаа-арном наряде, — насмешливо добавил Фобос. — Всегда говорил, что не стоит брать с собой на дело девчонку.

— Скажи это своей новой госпоже, — гоготнул кто-то из толпы, на что Фобос криво усмехнулся и допил свое пиво залпом. Ник рефлекторно достал из кармана ручку и нервно постукивал ею по столешнице. ИА, судя по всему, успела угодить в переплет, пока Ника не было.

— Так вы нашли доказательства? Они и правда промывают мозги нашим?

— О да, и мы сами были свидетелями того, как это происходит.

Никто даже не поинтересовался, выжила ли девушка после падения с крыши. Ник ждал, надеялся, что кого-то кроме него заинтересует судьба Али, но завсегдатаев бара куда больше интересовали найденные «доки» и какие-то эксперименты, о которых Ник слышал впервые в жизни.

— Умереть она не могла, — заявил Кот без особого энтузиазма. — По крайней мере, если она действительно так важна, как ты думаешь.

Ник хотел съязвить что-то в ответ, но его отвлек новый посетитель бара, возникший на пороге. Его Ник знал хорошо, и в данных обстоятельствах даже был рад видеть.

— А вот и он, наш главный добытчик! — порядком захмелевший Фобос закинул руку на плечо Кай-Рю. Тот, как показалось Нику, брезгливо высвободился из объятий новообретенного соплеменника.

— Не вижу повода так накидываться, — кивнул он на очередной бокал, волшебным образом возникший в руках Фобоса. — Это все не шутки.

На лице Кай-Рю красовались свежие рубцы, правая рука его была перебинтована. Ему явно досталось больше, чем Фобосу и его брату-близнецу. В глазах Кай-Рю застыло выражение беспокойства вперемешку со злостью. Он лихорадочно пробежался глазами по столикам в баре, но так и не нашел того, что искал.

Ник постарался незаметно подобраться поближе. Пока у него не было шанса убедиться в том, работает ли его маскарад, и не хотелось проверять это на подвыпивших Маду-Ину.

— Арий, Али не появлялась?

Кай-Рю говорил, понизив голос, и Ник скорее угадал по губам, чем услышал его вопрос. Бармен в ответ развел руками и покачал головой.

Близнецы продолжали на заднем фоне разглагольствовать об обозревших экспериментаторах, и писатель сделал себе мысленную пометку вернуться к этой истории. Если бы он не боялся оказаться замеченным, он бы с удовольствием задержался и послушал. По всему выходило, что он пропустил какой-то интересней сюжетный поворот, который мог бы вплести в свою историю. Однако желание убраться от Маду-Ину подальше удачно совпадало с первичным планом Ника найти Алиби. Кай-Рю отмахнулся от предложенной выпивки и вышел из бара. Ник поспешно двинулся следом, пока местной компании его внешность не показалась слишком подозрительной.

— Ойой, — выдал Кот, едва оказавшись за дверью. Улицы Нижнего Ирха также претерпели изменения. Исчезла строгая кольцевая система, дома стояли в беспорядке, словно пригоршня рисинок, раскиданных по земле. Ник чуть было не потерял из вида Кай-Рю, который уверенно петлял меж хаотично расположенных домиков и магазинчиков.

— Беги за ним и показывай путь, — распорядился писатель. — Так я смогу держаться на расстоянии, но не потерять его из виду.

— И с каких пор я заделался псом на побегушках? — возмутился Кот, поправляя шляпу. Ник сердито зашипел и торопливо побежал в сторону дома за которым исчез Кай-Рю. Опустившись на четыре лапы, Кот последовал за ним. Обогнав писателя, компаньон сделал знак, что видит куда идет Кай-Рю, и Ник сбавил темп.

Улицы петляли и извивались так, что скоро Ник окончательно запутался. Оставалось надеяться на то, что Кот запомнит дорогу и сможет вывести их обратно к Бару.

В какой-то момент Нику показалось, что он видит знакомую улицу. И точно, перед ним выросло здание гостиницы. Как и “Пылай”, “Нора” сильно изменилась. Краска на перекошенных стенах облупилась, на нижних окнах Ник в полумраке ночи разглядел решетки. Выждав немного, писатель зашел в гостиницу, понадеявшись, что хотя бы расположение комнат в ней осталось то же.

Кай-Рю в вестибюле не оказалось, а вот госпожа Рёнтар за стойкой регистрации выглядела довольно испугано. Ее спутанные волосы напоминали воронье гнездо, на старушечьем фартуке виднелись подозрительные бурые пятна, а щёки раскраснелись, словно она только что кричала. Заметив Ника, появление которого выдал неуместный дверной колокольчик, она взяла себя в руки и строго спросила:

— Я могу вам помочь?

— Ээ, нет, я просто, — Ник замялся, не зная, что сказать.

— Имейте в виду, в коридоре спать не позволю. Вам тут не ночлежка!

Кот скользнул по лестнице вверх, оставив Ника наедине с недовольной хозяйкой гостиницы.

— Я не... хорошо, я хочу снять номер.

— “Хорошо”, — передразнила госпожа Рёнтар. — Как будто я его уговариваю... — не смотря на ворчание, глаза ее загорелись, предчувствуя прибыль. Видно, постояльцы у нее были не часто. Даже такие странные.

— Если можно, — осмелел Ник, поглядывая на лестницу. — Не могли бы вы принести мне воды?

— В номере есть раковина, — госпожа Рёнтар приподняла бровь. — И душ на этаже.

— Я скорее имел в виду питьевую. В горле пересохло, — Ник нервно хихикнул.

— Оформитесь, и пейте сколько влезет.

Госпожа Рёнтар достала из-под стойки ключ и раскрыла тетрадь в которой вела бухгалтерский учет. — С вас пятьдесят тан.

— Да, конечно, конечно, — Ник сделал вид, что роется в кармане в поисках денег. Ему срочно нужен был повод отослать госпожу Рёнтар и пробраться на лестницу. Ни Кот, ни Кай-Рю не возвращались, и писатель боялся, что пропускает что-то важное.

— Ваше имя? — спросила госпожа Рёнтар, размашисто занося в книгу номер ключа. — Или пожелаете остаться инкогнито?

— Инкогнито.

— Будете ожидать гостей?

Когда до Ника дошел смысл вопроса, он почувствовал, как жар прилил к лицу. Откуда в голове девочки-подростка такие мысли?

Госпожа Рёнтар сочла его молчание за знак согласия и поставила напротив записи двойную галочку.

— Если хотите свежее постельное белье, это еще десять тан сверху.

— Да! — поспешно выкрикнул Ник. — И не могли бы вы выдать его сразу?

Госпожа Рёнтар смерила его долгим оценивающим взглядом. Ник уже решил, что она снова откажется покидать насиженное место, но тут она медленно кивнула.

— Как желаете. Но перестилать тогда его сами будете.

— Конечно-конечно, — Ник возобновил поиск денег в карманах. Как только госпожа Рёнтар отошла в служебное помещение за постельным бельем, Ник ринулся по лестнице вверх. Он чувствовал себя нашкодившим школьником и понимал, что у него мало времени. Главное, чтобы он успел поговорить с Алиби прежде, чем госпожа Рёнтар выставит его из своего заведения. На крайний случай, решил он на бегу, стоит подбросить листик с аффирмациями Алиби в комнату, куда-нибудь на видное место. Может, и так сработает.

На четвертом этаже он остановился и отдышался. В коридоре было темно, но Ник разглядел пушистый хвост Кота, торчащий из полуприкрытой двери. Писатель подошел ближе и мягко тронул компаньона, предупреждая о своем присутствии. В ответ Кот развернулся к нему и приложил лапу к мордочке. Из комнаты не доносилось голосов. Только шаги и шорох каких-то бумаг. Затем стало совсем тихо. Ник затаил дыхание.

— Ну и долго ты будешь за мной следить?!