Собиратели осколков душ

Предисловие

Мир этого литературного произведения — альтернативная вселенная. Здесь никогда не существовало СССР и железного занавеса, не случилась Вторая мировая война. Зато большая часть Японии оказалась разрушена извержениями вулканов и землетрясениями. Выжившие японцы принесли в другие страны свои старинные верования и обычаи, которые со временем слились в новорождённый религиозный культ.

На землях, некогда принадлежавших Китаю, на месте нашего Владивостока вырос город Сэрэн. Со временем здесь возник уникальный культурный синтез. Японские беженцы ассимилировались, создавали семьи с русскими и другими народами. В музыке, кулинарии и языке переплелись традиции разных культур, появилась целая мозаика из уникальных людских судеб.

Сэрэн стал символом единства и многообразия. Художники и мыслители приезжали сюда исследовать темы идентичности и преемственности. Люди разных религий и взглядов с трудом учились находить общий язык и пытались строить отношения на взаимном уважении.

***

Величественная приморская столица даже ночью способна свести с ума! Когда тёмным вечером идёшь, смотря на небо, покрытое россыпью звёзд, возникает ощущение чего-то неизведанного и тревожного. Но опасностей немного. Конечно, они существуют для тех, кто не относится к ним серьёзно. Невнимательный прохожий рискует потеряться в этом утопичном, неописуемо прекрасном месте. Но среди этой красоты скрывается нечто фальшивое. Никогда не доверяйте ночному городу и его обманчивой прелести; кто знает, что там может таиться!

Ночью парк кажется менее суетливым, чем днём. Он окутан загадкой, которую хочется разгадать. Угуканье проснувшихся сов, хлопанье крыльев птиц, взлетающих с веток отцветающих сакур, это были последние звуки уходящего дня. На смену яркому солнцу приходят молчаливые звёзды. Природа наслаждается долгожданной тишиной, даря спокойствие, и даже шелест деревьев не смеет его нарушить. Что может прятать в себе тишина? Никаких разговоров, пустота мыслей. Парк словно был от вечно суетливого мира отрезанным островком безмятежности.

Но тишину разрывали торопливые шаги. Молодая женщина с плачущим ребёнком на руках оглядывалась по сторонам, прижимая малыша ближе. Чёрные тени шевелились вокруг, и каждый шорох отзывался в груди бешено колотящимся сердцем.

Она знала, что эта часть города таит в себе опасности, о которых шептали местные жители, но теперь, когда ночь окутала всё своим мрачным покровом, эта угроза становилась осязаемой.

Внезапно раздался звук похожий на низкий хрип, который заставил её замереть. Женщина вгляделась в темноту, где незнакомые силуэты начинали принимать очертания. Паника овладела ею, но она не могла позволить себе сдаться. Взгляд её устремился на выход из парка, и она рванула вперёд.

Каждый шаг давался непросто, но страх подстёгивал её добраться до света. Она почувствовала, как ночная прохлада начинает заполнять лёгкие, а вокруг царила неприветливая тишина. Внутри неё росло решительное желание вырваться из объятий ночи, стараясь возвратиться в свою маленькую квартиру, где она могла почувствовать себя в безопасности.

Раздался шорох.

Неожиданно из тени появилась фигура, она была словно запечатлённая в хрупком моменте времени. Это был мужчина, высокий и тощий, окутанный мрачной дымкой, в длинном чёрном плаще, который, казалось, поглощал свет. Вдруг он резко обернулся, и женщина в ужасе вскрикнула. Из-под капюшона, окутывающего его голову, на них смотрел голый череп. Незнакомец напоминал исполинское чудовище, пришедшее из городских историй. Страх и неподдельное удивление переплелись внутри светловолосой женщины. Она, прижимая малыша к себе, ощутила, как ледяной ветер обвивает их, сковывая движения. Крик утонул где-то глубоко в горле ещё до того, как она раскрыла рот.

— К... кто... т... ты? — Её голос совсем перестал слушаться, дрожал, выдавая панику.

— Красивая... бабочка... — Вдруг прошелестел монстр, хищно сверкая красными огоньками в пустых глазницах. — ... попалась мне.

— От...пусти нас. — Взмолилась ночная жертва. — Я... сделаю... всё... что скажете, только отпустите моего Пашу... он ещё маленький...

Скучающе хмыкнул житель потустороннего мира, он устал слышать такие жалкие, наивные мольбы о спасении. Сколько их таких было, он и сам уже сбился со счёта.

— Иди к нам, — прохрипело существо. — Видишь, здесь ты никому не нужна. Твой мужчина забыл о тебе.

— Нет! — Светловолосая женщина загораживает рыдающего ребёнка дрожащими руками. — Он любит нас.

— Заблуждаешься ты, — злобно прошипело оно. — Твой мужчина уже давно женат на другой, и у них есть дочь. Иди ко мне, и тебя больше никто не обидит, бедная глупышка.

Всё внутри женщины замерло, и в голове закружились мысли. Она не могла поверить в слова этого существа, но щемящее чувство предательства сжимало её грудь. Взгляд в ужасе метался между фигурами теней, готовыми поглотить её, и манящим выходом из парка, где ещё мог быть шанс на спасение. Она никогда не хотела верить в существование демонов, но сейчас один из них стоял перед ней и желал что-то с ними сделать.

— Ты лжёшь! — выкрикнула она, сильнее прижимая сына к себе. — Я не верю тебе!

Но голос внутри шептал иное. Она вспомнила недавние разговоры и пренебрежительные взгляды подруг. Кому она может доверять, когда даже собственные чувства предают её? Долгожданный свет из окон многоэтажек казался всё более недостижимым, а тени вокруг сгущались, впитывая её страх.

Монстр шагнул ближе, и на этот раз его голос стал стальным.

— Знаешь, твоя жизнь всего лишь пустой обман. Прислушайся к своей душе. Отдайся тьме, и я дам тебе всё. Хочешь богатств? А может славу или же идеального мужчину?

В последнем порыве отваги она обернулась и вскрикнула. В следующий миг чёрные тени обвили всё её тело, словно щупальца гигантских осьминогов, и тьма неумолимо начала их поглощать. Женщина из последних сил пыталась вырваться из стальной хватки, но вскоре она потеряла сознание, и мать с ребёнком окончательно исчезли в огромном сгустке дыма.

— Наконец-то тишина, — с наслаждением произнесло существо. Оно медленно повернулось к огонькам окон домов. — Эти люди такие шумные и безнадёжно глупые.

Часть 1 - Сломанные жизни

В огромном мегаполисе почти весь летний месяц стояла удушающая жара, жители и гости приморского города Сэрэн искали способы спасения от этого мучительного пекла и уже никого не удивлял вид маленьких детей, которые радостно играли в городских фонтанах под прохладными струями прозрачной воды. Многие взрослые, глядя на эту картину, начинали чуточку завидовать и вспоминать своё детство.

На улицах этого города всегда чувствовался солоноватый запах моря, смешанный с легким ароматом цветущих деревьев в многочисленных парках и из уютных двориков.

А если медленно прогуливаться от входа в парк «Алой луны» до широкой набережной, выложенной белыми камнями, то шаг за шагом можно было расслышать всё громче и громче крики диких чаек и шум волн моря, в гневе бурь бьющихся об надежную стену железобетонных, серых волнорезов или спокойных, с тихим шелестом набегающих на белоснежный берег, всегда имели завораживающий вид.

Облокотившись на железные перила набережной, миниатюрная девушка застыла, словно статуя, измученная летним зноем. Каштановые локоны прилипли к влажному лбу, а пальцы нервно сжимали перила. Её по-юношески очаровательное лицо искажала печальная улыбка, пока задумчивый взгляд скользил по водной глади, а в душе бушевала буря. Она чувствовала себя такой же одинокой, как эти волны, разбивающиеся о неприступные волнорезы, — бессильной перед своим отцом, неумолимо ведущему её по предначертанному пути.

Поправляя белый воротник яркого пиджака, стараясь скрыть едва заметные следы недавних побоев на слегка загорелой коже. Розовый брючный костюм едва заметно колыхался на ветру, а густые волосы, словно живые, танцевали в такт шаловливым порывам бриза. Каждая прядь, каждая кудряшка будто стремилась вырваться на свободу, унестись прочь от тяжёлых мыслей своей хозяйки.

Неподалёку, словно тень, стоял её спутник — высокий мужчина с благородной осанкой, несмотря на свой уже немолодой возраст. В его движениях читалась усталость, когда он неторопливо потягивал напиток из пластиковой бутылки, краем глаза наблюдая за группой туристов. Те, беззаботно смеясь, делали фотографии под руководством гида, который рассказывал им о славном прошлом города Сэрэн.

Морской воздух не приносил облегчения. Он лишь подчёркивал контраст между внешней красотой приморского города и внутренней пустотой, поселившейся в сердце молодой девушки.

— Мисс Стоун, — еле слышно обратился к девушке её спутник. — Простите мне мою неуверенность в этом голодранце. Я не думаю, что он сможет довести всё до конца.

— Не нужно беспокоиться ни о чём. Киоши должен всё сделать, как надо, — с уверенностью произнесла мисс Стоун. — Однако, я понятия не имею, о чём помышляет проклятый старик, — с чуть слышной дрожью в голосе произнесла девушка, и, выпрямившись, быстро повернулась лицом к черноволосому мужчине в тёмно-синем костюме. — Дядя Миша, ты был близким другом моей матери и всё это время, все эти годы ты защищаешь меня. Я прекрасно знаю, что ты исполняешь последнюю просьбу моей мамы. И за это я тебе благодарна. — В неё серых глазах отразилась усталость от жизни. Вета со злостью сжимала в руках маленький серебряный клатч и продолжала говорить: — Тебе известно, сколько раз я пыталась сбежать от него и от них всех, но, к сожалению, меня находили каждый раз. А затем мне навязали того самовлюбленного ублюдка по самой тупой причине, моему горе-папаше понадобился бизнес чужой семьи, — девичий голос мгновенно наполнился отвращением к отцу и к жениху, которого она так и не смогла хоть капельку полюбить. — Дядя Миша, поверь, я уже перепробовала целую кучу разных способов, чтобы разорвать помолвку с Аланом.

— Почему вы не попытались напрямую поговорить с господином Раевским? — Михаил задал давно мучивший его вопрос. — Недавно заметил одну странность в вашем женихе. Он избегает всякого рода сексуальных отношений с женщинами, и даже за те полгода вашей с ним помолвки между вами ничего не было… — мужчина слегка улыбнулся, закрывая пустую бутылку маленькой чёрной крышечкой, — всё это наталкивает на две очевидные мысли: либо его не интересуют никакие женщины либо у него кто-то уже есть. Вполне возможно то, что он сам не хочет жениться на вас?

— Любые разговоры с ним о наших взаимоотношениях абсолютно бесполезны. — Тяжело вздохнув, Вета привычно поправила свои кудри, затем девушка сделала несколько шагов к скамейке.

— А почему бы вам не попробовать обратиться за помощью к Борису Романовичу? Я уверен в том, что он не откажет в помощи лично вам, — с проблесками надежды произнес Михаил Инов, следуя за девушкой. — Всё же он ваш дед по отцу. — Сделав пару шагов до металлической урны, стоявшей сбоку от скамейки, и положил в неё бутылку. Затем вернулся к Вете.

— Он не будет помогать мне. Дед меня недолюбливает, потому что я родилась женщиной, а он хотел внука. Ах, какая забавная ирония судьбы. Этот чёртов папаша всю жизнь имел много шлюх, а сумел заделать только двух девок, — горько усмехнувшись Вета присела на край широкой белой скамейке, полупрозрачные тени от густой листвы старого клёна невесомо легли на плечи и кудри девушки. — Как же я презираю дерьмовые стереотипы, в которые до сих пор продолжает свято верить мой дед, — с явной обидной рассмеялась она.

В мимолетном взгляде карих глаз Михаила промелькнула жалость к юной дочери его начальника и его давно погибшей первой любви, Беллы. Её единственная дочь Вета была почти точной копией матери, а от отца девушке достались только его аллергия на шерсть кошек и невыносимый, жестокий характер. В отличие от Эммы, своей единокровной сестры по отцу, Вета всегда была своенравной и старалась освободиться от лишнего давления старшего поколения своего семейства. Михаилу было тяжко видеть страдания девушки, он глубоко в душе хранил теплые воспоминания о старой подруге юности, поэтому испытывал отцовские чувства по отношению к Вете. Иногда, находясь наедине с самим собой, мужчина подолгу размышлял о том, что было бы если Белла была бы жива и им втроём удалось бы сбежать от семьи Стоунов.

— Мисс Вета, — девушку из её сложных дум вырвал немного хриплый голос Инова. Она быстро перевела серьезный взгляд на мужчину от неторопливо проходящих мимо них людей, — у одной из моих дальних родственниц в прошлом году дочь без вести пропала. Вы можете воспользоваться её документами, чтобы удачно покинуть страну и перебраться в Олисан, — почти шепотом проговорил Михаил, доставая из внутреннего кармана пиджака небольшой белый конверт, пару секунд поколебавшись, черноволосый протянул его девушке. — Внутри него нужные вам документы, на карте несколько тысяч долларов и ключ от квартиры в Леонтаре, — так же тихо произнес мужчина, на одно короткое мгновение ощутив неуверенное прикосновение тёплых девичьих пальцев к своей большой грубой ладони.

Вета была шокирована этим благородным поступком со стороны отцовского подчиненного. Несмотря на тот факт, что человек, стоящий сейчас перед ней, долгое время заботился о ней, всё же она не могла доверять ему.

— Дядя Миша, спасибо за помощь. — Девушка робко улыбнулась, глядя в добрые глаза мужчины. — Я обязательно воспользуюсь ею в следующем меся… — договорить ей не дал громкий рингтон айфона, всё это время спокойно лежавшего в клатче девушки.

От неожиданности шатенка содрогнулась, одним резким движением открыв клатч, убрала в него конверт с документами и быстро схватила айфон, вытащив его из мрака мини-сумочки. В ту секунду когда она увидела на экране телефона имя человека, который сейчас пытался дозвониться до неё, её миловидное личико исказилось в уродливой гримасе отвращения.

— Вот только тебя мне сейчас и не хватало. — Подавив рвотные позывы, прежде чем ответить на нежданный звонок жениха Вета слегка прокашлялась, тем самым сделав свой голос более нежны. Она перевела телефон на громкую связь, затем заставила себя ответить на звонок.

— Привет, Алан, — в бесцветном голосе девушки сквозило холодом по отношению к парню на другом конце города. — Ты что-то хотел?

— Просто хотел сказать «Солнышко, я тебя люблю» своей любимой девушке, — из динамика айфона доносился глубокий баритон с лёгкими нотками усмешки.

Вета за всё время общения с Аланом Раевским успела привыкнуть к его отличной актерской игре, когда ему нужно было показать публике себя заботливым романтиком. Она понимала причину его такого абсурдного поведения на людях, он совершенно не желал, чтобы кто-то смог раскрыть тайну о том, что между ними нет никаких тёплых чувств, только холод отрешенности и взаимная неприязнь к друг другу.

Отец Алана, знал о том, что незадолго до дня объявление журналистам о помолвке своего единственного сына с Ветой Стоун, парень был втянут в очень нелицеприятное дело, которое в конечном счёте могло бы стать концом его успешной карьеры, как популярного писателя и журналиста. Он воспользовался этим случаем, ставшим ещё одной прекрасной возможностью для господина Марка Раевского надавить на сына, чтобы тот был полюбезнее с девушкой и тем самым ускорить развитие отношений в этой паре. Однако, к глубокому разочарованию главы семьи Раевских, всё его усилия в этом направлении вызвали у молодого человека только сопротивление и отторжение.

— Дорогой, я тебя тоже очень люблю! — Девушка была вынуждена подыгрывать Алану, втайне ото всех мечтая придушить его своими руками.

Вета была уверена в том, что рядом с её женихом находятся люди. Ведь обычно он надевал маску «без памяти влюбленного идиота» только в то время, когда это было нужно именно ему.

— Моя сладкая принцесса, ты не забыла о сегодняшнем ужине у моих родителей? — Поинтересовался он у Веты, стараясь быть милым со своей будущей женой.

Она отчетливо слышала помимо слащавого мужского голоса, ещё неразборчивые голоса и возню где-то вдалеке.

— Да, конечно, милый, я не забыла, — обречённо вздохнула Вета, ей не хотелось присутствовать на очередном ужине в доме старших членов семьи Раевских. — Жду не дождусь когда смогу снова насладиться восхитительным вкусом запечённого мяса бабушки Марии, — Мисс Стоун почувствовала, как к горлу подкатила противная тошнота от одного воспоминания о пропитанном в огромном количестве жира и специй куске плохо пропечённого блюда.

— Господин, вот ваш эспрессо со льдом. Простите, что заставила вас ждать, в кафе была небольшая очередь, — из динамиков телефона послышался учтивый женский голос. — Может быть вам нужно что-нибудь ещё?

— Благодарю, Минако, — быстро проговорив, Алан потянул через трубочку горький кофе, затем сделал выдох облегчение. — Проклятая жара. Она меня в конец доканывает…

— А где ты сейчас находишься? — нетерпеливо спросила Вета. В красивом девичьем голосе сквозила неприкрытая озлобленность.

— Я с Чу в гримёрке, готовлюсь к съёмке, — сказал парень. — Может быть мне нужно заехать за тобой после того, как закончу со своим интервью? — с притворной заботой поинтересовался он.

— Без тебя разберусь! Чёртов ублюдок! — Прошипела Вета, её голос стал звонче от ярости. На лице отразилась неприкрытая неприязнь. Она сбросила вызов. — Чтоб ты вместе со своим чудовищем сдох, — раздражённо вскрикнула мисс Стоун. Она часто дышала, её тело содрогнулось в гневе.

***

Тем временем на другом конце приморского мегаполиса.

В полумраке просторного помещения, несмотря на работающий кондиционер, было душно. Люди шумно суетились, бегая туда сюда, попутно подготавливая харизматичного ведущего и сегодняшнего гостя программы к началу прямого эфира. Окна в комнате наглухо занавесить плотными чёрными шторами попросил сам гость. Он объяснил свою прихоть тем, что его преследуют папарацци и к тому же он не хочет, чтобы его снова сфотографировали обнажённым. Вдоль одной из стен стояли три туалетных столика с гримёрными зеркалами, их лампочки светились тёплым, чуточку желтоватым светом. В углу комнаты на уютном чёрном кресле расслабленно расположился молодой мужчина, закинув ногу на ногу, он раздосадовано смотрел на смартфон, зажатый в своей руке, из аппарата доносились жалобные гудки.

— Моя милая невестушка, оказывается ты безнадежно глупа и тебя можно легко вывести из себя. — Тонкие губы парня изогнулись в едва заметной улыбке, а в его ярко - зелёных глазах плясали искорки веселья. — Ты слишком самоуверенная девчушка, у которой в голове только ветреные мысли. — Он аккуратно положил смартфон на край гримёрного столика рядом с пластиковым стаканом холодного эспрессо. Большой белый кот с красным ошейником, мирно дремавший на коленях сегодняшнего гостя телевизионной студии, внезапно поднял голову, затем недовольно фыркнул, глядя на своего хозяина. — Чу, ты проснулся? — Зверь лениво потянулся передними лапками, случайно задевая кончики светло-русых прядей волос, которые небрежно легли на широких плечи и шёлковыми нитями спускались до самого подкаченного, но в меру пресса. Классическая, тёмно-фиолетовая рубашка с закатанными до локтей рукавами прекрасно гармонировала с чёрными джинсами, но резко контрастировала с бледной кожей и длинными светлыми волосами юного мужчины.

— Ты с Чу и впрямь как идеальная пара, — со стороны открытой двери раздался низкий хриплый голос стремительно приближавшегося брюнета к Раевскому. — Ну что, ты готов? Скоро мы начинаем, — произнёс он, остановившись около одного из столиков.

— Спасибо, Влад, я рад на несколько часов выбраться из дома. — Благодарно улыбнулся Алан, переведя взгляд на подошедшего высокого мужчину лет двадцати пяти в светло-розовом свитере и белых брюках. — Что случилось с твоим голосом? Что ли всю ночь не щадя трахал баб?

Владислав Туманов почти с ненавистью метнул острый взгляд на ухмыляющегося друга.

— Прекрати ржать, долбоёб! — мужчина раздражённо нахмурился, борясь с совершенно неразумным, но острым желанием набить нахальную рожу близкого друга.

— Ну прости, бро, — Алан попытался сдержать смех, лениво поглаживая кота, пропуская между пальцами его белоснежную шерсть. Но в следующее мгновение резко помрачнел, неожиданно вспомнив фотографии мёртвых человеческих тел, случайно обнаруженных полгода назад в заброшенном здание дома интерната. Расследовать данное запутанное дело поручили старому другу семьи Раевских, старшему следователю Максиму Гордееву. — Ты смог достать документы о продаже фабрики Оркова? Мне срочно нужны серьёзные доказательства того, что старший Стоун убийца.

— Фри, тебе надо не меня просить помочь. У тебя отличный шпион есть под боком, —недовольно проворчал Влад, надевая квадратные очки в голубой оправе на переносицу. — Я не виноват, что ты, имея два глаза, не видишь очевидного. Я про Вету.

— Я тебе вопрос задал, а не издеваться попросил, — Алан недоверчиво прищурился, буравя друга взглядом с укором.

Котишка оживился, навострив ушки с кисточками, чуточку принюхался к запахам вокруг, а затем спрыгнул с колен хозяина. Потянувшись всем телом, он распушил роскошный пушистый хвост и грациозно направился к открытому выходу.

— Ну-ну. Не смотри на меня так. Я сам знаю немногим больше твоего и только потому, что в отличии от тебя я хожу в клубы, — в голосе черноволосого мужчины пронеслась досада, он взял со столика небольшую стопку бумажных листов, скрепленных железным зажимом, быстро пролистав их вперёд, он продолжил: — Я позавчера заходил к Ларине. Бармен рассказал любопытные вещи. У старика Стоуна появилась новая девушка и снова малолетка. Аника Ильнова.

— Ну он и мразь. Девочке только восемнадцать недавно исполнилось. — Алан почувствовал, как внутри поднимается гнев вперемешку с отвращением, его лицо исказилось в болезном негодовании. — Она же школьная подруга моей сестрёнки.

— Ты и сам знаешь, на что способны пойти люди ради денег, — он, тяжело вздохнув, покачал головой. В его глазах промелькнуло глубокое разочарование в отдельных представителях человечества. — По моим данным фирма Ильновых скоро станет банкротом и её однозначно закроют. Вот поэтому они дочку начали подкладывать под всяких извращенцев, тем самым ломая психику ребенка, — уныло проговорил Влад, отбросив сценарий на столик. Он встал со стула с низкой спинкой и довольно-таки быстро подошел к другу и, приблизив своё серьёзное лицо к лицу Алана, тихо проговорил. — Если удастся посадить всех этих тварей, то на их место придут другие такие же или даже ещё хлеще. Алан твоя вся эта борьба по сути бесполезная трата времени и сил. Я тоже мечтаю отомстить за смерть Софии, как и ты. Но ты не забывай о том, что у них есть… И да, тебя признал твой отец, но в их глазах ты всего лишь жалкий бастард.

— Владислав! — разозлено рявкнул Раевский, хватая мужчину за ворот свитера. И чуть тише добавил: — Не говори и не верь в этот тупейший абсурд. Мы сможем наказать их за все преступления.

— Дело твоё. Ты спросил — я ответил. А если тебе так нравится рисковать своей головой, я больше мешать не стану, — Влад холодно усмехнулся, обхватив большой ладонью оба запястья Алана, а затем начал указательным пальцем тихо постукивать по его правой кисти руки. — « За мной следят. Доки спрятаны. Забери». — сообщил мужчина своему собеседнику при помощи азбуки Морзе, а вслух произнес: — Но и отговаривать тебя, такого самоуверенного идиота, не лезть в их делишки тоже не буду. Сам разбирайся.

Алан мастерски сделал вид, что он взбешен словами Туманова и одним резким рывком встал с кресла. Специально для случайных зрителей такой двусмысленной сцены, отпустив злосчастный свитер из своих цепких пальцев, в следующие мгновение Алан с силой оттолкнул мужчину от себя. Тот, не сумев удержать равновесие, взмахнув руками, упал на пятую точку.

Раевский порывисто дышал, гневно наблюдая за тем, как Владислав медленно поднимался на ноги.

— Тоже мне, друг нашёлся, — беззлобно бросил Алан, глядя на Туманова.

— Друг. И только поэтому до сих пор терплю твою хамскую рожу. Кстати, напомнить, кто ещё её терпит? Твои фанаты и Чу не в счёт, — ехидно ухмыльнулся мужчина и с некой хитрецой во взгляде продолжил: — Большинство людей просто так никому не будут помогать.

— А кто тебя вечно защищал в школе и университете? — оскалился и прошипел Алан, словно дикий зверь, загнанный в угол.

— Сейчас же прекратить весь этот цирк, — внезапно по всей гримёрной комнате разнёсся разгневанный крик зеленоволосой женщины, которая на всех парах подбежала к двум шумным приятелям. Те от неожиданности вздрогнули. Издалека чувствовалась исходившая от неё мощная аура, а узкий джинсовый комбинезон цвета хаки, одетый поверх коричневой футболки, визуально удлинял её пухлую фигуру, которая была лакомым кусочком для многих мужчин.

— Эй, вы что тут устроили, да ещё на людях? — Сердито вскрикнула женщина, на вид ей ещё никто не давал больше тринадцати. Встав перед двумя парнями, она прищурилась. — Я вас спрашиваю. Влад, я тебя уволю, если ты снова испортишь эфир.

Её тёмно-зелёные глаза сверкнули чем-то недобрым. В это же мгновение рядом с ними почти не слышно промелькнула ещё одна маленькая стройная фигурка. Брюнет сразу понял, что грозная женщина находилась в сопровождении Зюньки Коржиковой, молоденькой рыжеволосой личной помощницы в мешковатой серой одежде, которая несла в руках несколько разноцветных папок.

— Простите, Имира Алсика. Мы кажется чуточку увлеклись, — виновато улыбнувшись произнёс Алан.

— Ну извините, госпожа режиссёр! — пробормотал себе под нос черноволосый.

— Совсем с ума сошли?! До эфира осталось только семнадцать минут, а вы ещё не готовы к нему! — рыжеволосая девушка в недоумении упрекнула телеведущего Туманова. Она хоть и была внешнее миловидной в самодельной одежде, но в глазах других выглядела обычной серой мышкой и раздражала своим неряшливым видом почти всех работников. — О боги, вы в живую ещё красивее чем на фото, — она с нескрываемым восхищением разглядывала стоявшего перед неё популярного писателя детективов. — Господин Раевский, не могли бы вы мне дать ваш автограф? — на милом лице, украшенным россыпью веснушек, расцвел румянец от волнения.

— Ну-ну, братец Алан. Я не был в курсе, что наша рыжая мышка одна из твоих фанаток. Оставь ей автограф и давай накладывай грим и поправь причёску, — устало усмехнулся Туманов, поддерживающе похлопывая друга по плечу да так, что у Раевского звенело в ушах.

Владислав обернулся и увидел, как в дверном проёме промелькнул силуэт девушки в лёгком голубом платье, а в её руках нежился белый кот.

— Твоя сестрёнка уже здесь, — тихо произнес брюнет, указывая взглядом по направлению входа, Алан туже повернул голову в ту сторону и дружелюбно улыбнулся при виде девочки-подростка.

— Привет-привет, юная звезда шоу-бизнеса, — радостно поприветствовал мужчина новую гостью. — Какими судьбами пожаловал к нам ещё один талант семейство Раевских?

— Дядя Влад, у меня на сегодня закончились съёмки клипа и я решила, что поеду домой вместе с братом, — честно ответила девочка, не торопливо подходя к группе людей.

— Дядя? Дя-дя? Я что ли такой уж старый? — Рассмеялся Туманов, драматически закатив глаза. А после, шумно выдохнув, развернулся и направился к открытой двери. — Ладушки, я пошел переодеваться.

— Диа, как всё прошло? Устала? — Обеспокоенно поинтересовался Алан у своей младшей сестры, привычным движением расписавшись на протянутом Зюнькой бумажном листе.

— Всё отлично. Я даже уже перекусила в перерыве между дублями, — юная артистка мягко улыбнулась и добавила, понизив голос. — Я знала, что ты будешь волноваться.

Помощница режиссёра с неподдельным интересом разглядывала ангелоподобное создание с золотисто-русыми кудряшками, в них были вплетены нити крохотных синих кристалликов, которые тускло поблескивали при светом помещения.

— Тётя Имира, Райен попросил передать вам, что я побуду тут некоторое время, потому что наша машина сломалась, — вежливо обратилась Диана к зеленоглазой женщине.

— Ох малышка. Я конечно же не против тебя, но вот только куда тебя посадить? — На миг задумалась Имира, серьёзно смотря на худенькую девчушку с гетерохромией. Ей до мурашек нравились необычные вещи и люди и поэтому симпатизировала нежданной гостье.

— Она ведь просто может посидеть среди приглашённых зрителей в студии? — Устало предложил длинноволосый мужчина.

— А можно я сыграю на рояле в начале эфира? — Младшая представительница семьи Раевских озвучила свою идею.

— Диа, а ты уверена, что справишься? Это тебе не дома для бабушки играть, — Побеспокоился Алан за состояния сестры.

Сделав несколько шагов к гримёрскому столику, на котором мирно лежали его телефон, несколько косметических средств для нанесения грима и стоял пластиковый стакан кофе с льдом, парень отодвинул чёрный стул, затем сел на него. — Сейчас помоги мне с причёской.

— Подождите, пожалуйста, наш стилист Юльча к вам подойдет через пару минут, — Скороговоркой проговорила Коржикова.

— Спасибо, но нам больше не нужны её услуги. — Диана осторожно положила кота в кресло, затем направилась к своему брату. — Ей было мало того, что она в прошлый раз испортила мои волосы, да так, что пришлось их постричь, и несмотря на это она переложила свою вину на меня саму, — девочка тяжело вздохнула и погрузилась в невесёлые воспоминания о своей первой роли в коротких эпизодах фильма и нелёгкой доле артистов. Она машинально взяла со столика красную расчёску и медленно начала водить ею по локонам мужчины.

Госпожа режиссёр быстро увела Зюньку за собой, зеленоволосая прекрасно знала, какую психологическую травму получила Диана, когда её сцены вырезали из того фильма, и как позже над ней издевались в школе. Райен Шемрок, менеджер девочки, был старшим братом-близнецом Имиры, и женщина видела, как душераздирающе рыдал этот ребенок в объятиях Алана в вечер премьеры того злосчастного фильма в кинотеатрах.

— Диа, ты чего задумалась? — Внезапно вырвал златовласого подростка из её унылых мыслей мягкий голос самого родного для неё человека. — Давай после эфира возьмём вкусняшек и поедем на пляж?

— Но у тебя же вечером свидание с этой противной ведьмой Ветькой, — С грустью напомнила его младшая сестрёнка, продолжая расчёсывать шёлковые локоны Алана.

— Я тебя ни на кого не променяю в этой жизни, — он с нежностью взял за руку девочку и, пытаясь девочку хоть как-то приободрить, стал поглаживать её. — Не бойся, я смогу защищать тебя и не оставлю тебя одну.

— Спасибо, — робко улыбнувшись, прошептала девочка, а в следующий миг приобняла собеседника. — Скоро настанет четвёртая годовщина нашей сестрёнки Софии. Мама вновь будет пить в полном одиночестве, а папа снова уедет на неделю. — Она ещё глубже зарылась аккуратным носиком в густой водопад волос, вдыхая успокаивающий аромат сандала, а тёплая большая мужская ладонь плавно поглаживала её по голове. — Я такая слабая, глупая, но я не могу её опустить. Мне очень страшно. Я часто вижу странных людей, следящих за нашим домом и за всеми нами. — Девичье ссутуленные плечи подрагивали, будто от насильно сдерживаемых рыданий, и от тонкой фигурки веяло отчаянием и неподдельным страхом.

***

После живого музыкального вступления, во всём огромном помещение вспыхнул яркий свет и на середину студии вышел телеведущий — молодой мужчина. Он высокий, слегка худой, с выражением высокомерной брезгливости на лице, на нём элегантный светло-бежевый костюм и бледно-голубая футболка, которая виднелась из-под расстегнутого пиджака, подчеркивающего все соблазнительные изгибы тела. Чёрные волосы были уложены в простую причёску. На его скуластом лице ярким пятном выделялись выразительные серо-голубые глаза.

Ведущий молча стоял и ждал, когда затихнет заключительный аккорд. Затем камера, закреплённая на тросах, быстро пролетела над залом заполненном приглашёнными зрителями, которые расположились на удобных местах, и взяла крупным планом его спокойное лицо.

— Добрый день, друзья и кто смотрит нас впервые, — монотонно начал мужчина, поправляя едва заметный наушник для связи с режиссёром на правом ухе. — Меня зовут Владислав Туманов. Я рад сегодня встретиться с вами на ток-шоу «Моя и ваша жизнь». И сегодня у нас история одного из моего близкого друга и любимца многих из вас. Он ещё очень молод, но ему в жизни уже довелось пройти через множество трудных испытаний… — Мимолетно пробежав острым взглядом по тусклым силуэтам незнакомцев, сидящих на трехъярусной трибуне, как будто пытаясь выхватить из полумрака кого-то знакомого, брюнет продолжил. — Сколько раз в нашей передаче мы задавались вопросом, почему люди, страдая от трудностей, глухого непонимания со стороны нашего с вами общества, эмоционального насилия, не бросают своё дело, не уходят в туман наркотиков, которые дарят короткое счастье, пока этот дурман окончательно заживо пожирает своих жертв… Почему отдельные представители рода человеческого молча сносят все издевательства и стойко проходят через все преграды, продолжают терпеливо, упрямо идти к своим целям. Очевидно же, что большинству обычных людей интересно узнать секреты их успеха. Ну что же сегодня мы с вами попытаемся раскрыть для кого-то неожиданные тайны одного популярного писателя из нового поколения и покорителя сердец многих женщин и не только… Прошу, встречайте, Алана Раевского.

Зазвучала динамичная мелодия со стороны малой сцены, где находилась группа из семи живых музыкантов с инструментами. Одновременно с началом музыки по съёмочной площадке разнёсся громкий гул радостных оваций, тем самый приветствуя сегодняшнего гостя телешоу.

И под громкие приветственные аплодисменты зрителей в уютной студию уверенной походкой вошёл длинноногий молодой мужчина. Он одарил всех присутствующих сдержанной доброжелательной улыбкой. Тёмно-фиолетовый шёлк атласной рубашки и угольно-чёрные джинсы удачно облегали его спортивную фигуру. При каждом движении красивые складки подчеркивали его природную грацию. Золотисто-русые легкие локоны были собраны в тугой высокий конский хвост и густыми завитками падали на широкие плечи. А сверкающие холодом серебристые готические украшения придавали образу гостя ещё больше мрачных нот.

— Доброго дня, Влад. Спасибо за приглашение, — Заговорил он, приближаясь твёрдым уверенным шагом к телеведущему, протягивая ему руку для рукопожатия. Через несколько секунд мужчины обменялись дружеским рукопожатием.

— Добро пожаловать, Алан! — С добродушной улыбкой поприветствовал брюнет гостя.

Музыка и аплодисменты снова затихли. Длинноволосый мужчина развернулся к зрителям, затем растянув тонкие губы в сладкой улыбке, он обратился к людям, сидящим на трибунах.

— Здравствуйте, рад быть здесь и сегодняшней встрече с вами всеми. Надеюсь на то, что мы все получим удовольствие от прямого эфира и приятного времяпровождения…

Телеведущий привычным жестом пригласил Раевского занять место на одном из кожаных красных диванов посередине съемочной площадки.

Внезапно услышав позади себя странные шорохи, исходящие изнутри зеркальных декораций в виде разноцветного панно и шести белых колон, блондин оглянулся, пытаясь мельком подглядеть за колоны, но его друг слегка кашлянул, напомнив, что у них уже начался эфир. Алан едва кивнул и, потупив взор, прошёл к одному из диванов, стоявшему с левой стороны от центра площадки. Он элегантно опустился на него, поправляя незаметный петличный микрофон, прицепленный к расстёгнутому вороту его рубашки.

Туманов размашистым шагом приблизился к герою и уселся на противоположном мягком диване. Оператор взял крупный план гостя, а затем плавно перевёл камеру на Влада, схватившего электронный планшет с низкого прямоугольного стола, стоявшего между двумя диванами.

— Пожалуй начнём вот с такого вопроса, — мужчина поднял пристальный взгляд на собеседника. — Алан, твоя книга вышедшая не так давно уже смогла стать бестселлером. Если я не ошибаюсь, в ней ты описываешь жуткую историю доктора психопата, который работал в детском доме и безжалостно убивал маленьких сирот. Расскажи, как данная идея могла прийти к тебе в голову?

— Вдохновение может прийти ко мне отовсюду — из жизни, новостей, реальных событий, даже из снов. Я стараюсь быть внимательным к окружающему миру и всегда держу ухо востро. Иногда даже самые незначительные детали могут стать основой для захватывающего сюжета, — серьёзно проговорил молодой писатель, чьё красивое лицо стало мрачным. Тяжело вздохнув, он продолжил: — А именно эта история произошла несколько десятков лет назад. Не думаю, что кто-то в нашей стране может не знать дело о кровавом докторе…

— Постой, ты ведь в прошлом году ездил в город Эмилиск? — Владислав удивленно присвистнул.

— Да, я ездил туда собирать информацию и побеседовать со свидетелями. Я просто попытался понять, что именно им двигало и каких целей он хотел достигнуть в те моменты. Временами мне становилось невыносимо тяжело от боли и хотелось всё бросить… но это часть моей работы.

— О, Боги! — Брюнет драматически закатил глаза. — Какой же ты безрассудный!

— Ну, за это мои книги стали популярными и любимыми многими, — сегодняшний гость с ухмылкой пожал широкими плечами. — Создание загадки — это как игра в шахматы с читателями. Я люблю запутывать дело, вводить в заблуждение и в конечном итоге удивлять своих читателей. Для этого часто приходится долго размышлять над сюжетом, перебирать варианты, пока не найду тот, который меня устраивает.

— Да, с этим фактом тяжело поспорить, — с хитрым прищуром усмехнулся Влад. — По интернету гуляет слух о том, что по мотивам одного из твоих первых романов планируется экранизация, а восходящая звезда музыкального Олимпа Дия Мари написала саундтрек… Слухи не врут? Это действительно правда?

— Это правда, — уверенно ответил гость эфира, беря в руки со стола полупрозрачный стакан с водой. Сделав несколько глотков, он продолжил: — Для будущего телесериала был выбран сюжет «Райского плода», я слегка огорчен тем, что для него пришлось изменить некоторые ключевые моменты сюжета из книги. А что касается тех новостей о творчестве моей сестры. Она предложила кинорежиссеру Цзяну свои наработки и композиции, сочиненные ею.

С зрительских трибун вновь послышался шелест аплодисментов. Оператор перевел объектив камеры с гостя на ведущего и взял крупным планом его лицо.

— Дорогие зрители, прошу, встречайте юную, но талантливую восходящую звездочку на небосводе эстрады, Дия Мари, — воодушевленно произнёс Владислав.

В следующий момент появилась девушка с двумя милыми короткими хвостиками, собранными из золотистых прядей, пышная юбка голубого её платья напоминала бутон розы, прибавляя к тонкой фигурке Дианы нежной женственности. Она не торопясь вышла из-за кулис, в одной из ручек держа микрофон, а один из телеоператоров записывал ее путь. Под зрительскими овациями она медленно прошла к маленькой сцене, где стояли музыканты. Девушка уверенно поднялась на неё.

— Здравствуйте. Я очень рада видеть вас всех и сегодня хочу подарить вам свою новую песню. Надеюсь, вам понравится, — радостно проговорила Диана в микрофон.

Алан с гордостью смотрел на сестру, вместе с остальными зрителями хлопая в ладоши. Зазвучала приятная мелодия, и девочка запела. Зрители с удовольствием слушали песню.

Алан чуточку наклонился вперед, поближе к ведущему, сидящему напротив него, и тихо произнес. — Я слышал странный шум, идущий из декораций.

Телеведущий, переведя взгляд со сцены на парня перед собой, слегка кивнул головой и проговорил: — Хорошо. Когда начнется рекламный перерыв, я попрошу Имиру отправить туда механиков проверить, — с усталым вздохом Туманов кисло добавил: — У меня с утра дурное предчувствие.

Светловолосая девушка, в тот миг больше всего напоминала чистого ангела. Она закончила своё прекрасное пение, и музыканты завершили игру на инструментах. С зрительских мест снова послышались громкие аплодисменты. К телеведущему и его сегодняшнему гостю Алану, быстро подбежал один из работников телестудии с двумя букетами розовых пионов в руках. Отдав их двум собеседникам, работник так же быстро удалился за кулисы. Затем двое мужчин встали с диванов и не спеша направились к сцене, крепко держа букеты в руках. Гости студии ток-шоу с интересом ожидали, что произойдет дальше. Все в съёмочном зале были в полном восторге от выступления юной артистки и музыкального коллектива, и аплодисменты не умолкали. На лицах зрителей отражалось восхищение и радость после замечательного выступления. Она и участники группы благодарно улыбнулись, принимая зрительскую похвалу. Вся телестудия была наполнена атмосферой радости и праздника, и все присутствующие наслаждались этим чудесным моментом вместе.

Внезапно за кулисами съёмочной площадки раздался оглушительный грохот, сопровождаемый мощной волной огненного вихря. Все живые люди, убранство и техника поднялись в воздух.

Алан тоже почувствовал, как его тело поднялось вверх, а в следующую секунду спиной с силой удалось об что-то твёрдое и упало на пол. Резко всё потемнело в глазах и он потерял сознание на неопределенное количество времени.

***

Когда Алану с трудом удалось прийти в себя, он сразу ощутил острую боль в нижней части спины и в правой ноге. С усилием распахнув глаза, мужчина увидел разрушенный пейзаж в телестудии, как будто кто-то испепелил реальность мгновением. Электричество отключилось сразу после прогремевшего взрыва. А в красном полумраке горели только отдельные очаги открытого пламени и алый аварийный свет. Все уцелевшие стены покрылись паутинками трещин, и казалось, до сих пор тряслись от взрыва, рискуя обрушиться вниз и похоронить под собой тех немногих людей, которые всё ещё оставались в живых. Несмотря на включённую противопожарную систему, Раевский приглушённо слышал их предсмертные стоны и крики полные отчаяния и страданий, он вздрогнул, в ужасе осознавая, что где-то там находится его сестра, но возможно ей удалось выжить.

Мужчина ощущал противный привкус железа во рту. Он сам и одежда на нём уже успели промокнуть, противопожарные водяные разбрызгиватели включились автоматически в тот момент, когда сработали датчики огня. Намокшая ткань рубашки приятно холодила горячую кожу, даря кратковременное облегчение, но израненное тело сильно ныло, а при малейшем движении боль становилась невыносимой.

«Похоже, у меня сломанные кости. Всё же надо использовать момент прибывания в сознании — найти Диану и хоть как-то дождаться спасателей,» — пронеслось в мыслях Алана.

Он лежал на боку и попытался приподняться, чтобы осмотреться вокруг.

Громкий стон сорвался со окровавленных губ, когда мужчина резко перевернулся на живот. Подождав короткое время, он, давясь кашлем от удушающих дыма и вони горелой пластмассы и превозмогая боль, пополз вперед, волоча за собой ноги и оставляя кровавый след.

Внезапно где-то позади него с треском упал прожектор с высоты. Он огляделся и увидел Зюньку, помощницу телевизионного режиссера, уже бездыханную — стальная арматура торчала из ее груди. На неё смертельном бледном лице навечно застыло выражение ужаса. Звук слабого стона заставил его повернуть голову. Там рядом с Имирой лежала Диана без сознания.

Преодолевая боль, он быстро подполз к девочке. И вот наконец он добрался до Дианы. Она всё ещё дышала, но её дыхание было слабым и прерывистым. Он осторожно обнял её дрожащими руками, надеясь, что его тепло и любовь помогут ей выжить.

Алан не знал, сколько времени прошло, прежде чем он смог обнаружить её. Запах горелого пластика смешивался с запахом крови, ярко свидетельствуя о трагедии, произошедшей здесь некоторое время назад.

Бросив мимолётный взгляд на лежавшую около них женщину, Раевский оторопел от вида своей давней знакомой. Имира выглядела пугающей, неестественная поза покалеченного тела, зелёные пряди волос раскинулись словно молодые лозы и из открытого рта струилась тонкая струйка крови. Она была мертва.

— Не умирай, — хрипло прошептал он на ухо сестренки. — Пожалуйста, держись. Мы обязательно выживем. Ты слышишь?

Она никак не реагировала на его глупые попытки привести её в чувства. С каждой прошедшей секундой парень всё отчётливее ощущал, как холодело её хрупкое тельце и замедлялось и так едва уловимое дыхание. Она умирала на его руках, и он ничего не мог изменить, лишь смотреть как медленно и мучительно уходит из неё жизнь. Слёзы беспрестанно текли по щекам, а в голове вертелись сумасшедшие мысли.

Одними губами он шептал. — Не умирай, не умирай… прошу тебя не умирай, — как будто пытался заговорить её от смерти. Но Алан знал, что от смерти не убежать, и скоро настанет миг, который разлучит их навечно, вознесёт её чистую душу к небожителям, а его оставит один на один в жизни наполненной безнадёжностью и болью. Он сделал всё, чтобы облегчить её страдания от боли одиночества и от тяжёлой потери их старшей сестры, он сделал даже больше, он был рядом с ней в мимолётные моменты счастья и в дни чёрного горя…

Алан был человеком, который всегда искренно сочувствовал другим смотря новости и в живую слушая рассказы людей, переживших трагедии, но который по наивности полагал, что с ним то ничего плохого не произойдёт. А теперь его сестрёнка, его добрый ангел умирала, как и те несчастные, ставшие просто случайными жертвами какого-то сумасшедшего поворота судьбы. И он ничего, совсем ничего не мог для неё, для них всех сделать. Осталось только отчаяние. И время. Время, которое утекало, как песок сквозь пальцы, и он трепетно ловил последние мгновения её такой короткой жизни, болезненного дыхания.

— Прости меня, не смог защитить тебя. Жалкий. Я жалкий, я ничего не могу, — шептал он, голос его дрожал от переполняющих эмоций. Он обернулся назад, к окружающему их хаосу, его лицо было изранено страхом и болью. — Боги или кто там сидит на небесах. Помогите! Помогите нам, пожалуйста! — крикнул он, надеясь, что кто-то услышит его мольбу о помощи. Алан, прижимая к себе истекающую кровью Диану, в непросветленном отчаянии молил богов о помощи.

Неожиданно перед ним возник столб тёплого света, из которого вылетел рой полупрозрачных разноцветных мотыльков. Вслед за ним появился мужчина-альбинос в серебристых ламеллярных доспехах китайского средневековья. Он настороженно осматривался, пытаясь понять, куда его занесло. Почувствовав отвратительное зловоние смерти и смрад, незнакомец искривил изящное, но с резкими чертами лицо в гримасе брезгливости.

Безразличному взору рубиновых глаз странного существа предстало поистине ужасающее зрелище. Сгоревшая съёмочная площадка ток-шоу выглядела, как зона боевых действий, всюду были видны изуродованные тела погибших и лежали выжившие, которые находились без сознания или в шокированном состоянии шептали что-то невнятное в пустоту. Воздух был наполнен удушающей вонью горелых материалов вперемешку с кровью и горелой человеческой плотью, а чёрный дым всё ещё поднимался к обугленному потолку. Искорёженные металлические каркасы, когда-то служившие декорациями, теперь были разломаны и обуглены. Камеры, совсем недавно запечатлевавшие оживлённые дискуссии, теперь лежали разбитыми, оплавленные провода тянулись из них. Сиденья на трибуне, короткое время назад были заполнены зрителями, сейчас же были опрокинуты и обгорели, там тоже лежали людские тела.

— Они вновь устроили бардак, убив себе подобных. Мя! — Поморщившись, существо констатировало факт, его белые кошачьи ушки понуро поникли, из-за этого стал виден тугой пучок из белоснежных волос, а на фоне белизны локон его кошачьи ушки стали едва различимыми.

— Кто ты такой? Зачем ты здесь? — спросил Алан с дрожью в голосе.

Таинственный мужчина, грустно улыбнувшись, сказал. — Зовут меня Сяо Сюань, я дух, один из посланников небес.

— Да неужели эти безразличные бездельники, обитающие в раю, наконец услышали молитвы такого ничтожного человека, как я? — горестно рассмеялся раненый парень. — Ну что ж, я польщён таким вниманием со стороны всемогущих существ. А где они были, когда всё этого можно было предотвратить? Почему, почему никто из них не захотел спасти всех этих людей? — в огромном недоумении вопрошал он, с бесстрашием взглянув в бледное лицо собеседника.

— Это мне самому хотелось бы узнать, — измождено вздохнул Сяо Сюань. — Они всегда посылают нас разгребать всё дерьмо в тем моменты, когда допускают тотальные ошибки, — он лениво начал приближаться к почти обессилившему парню. Все движения Сюаня были достойны восхищения, плавные, грациозные и абсолютно бесшумные. — За долгие века своего существования я несчетные множества раз исполнял наиглупейшее желания. Несмотря на то, что я могу воплотить в жизнь любую из всех возможных мечт, людишки безнадёжно выбирают одно и то же: богатство, власть, силу, бессмертие, месть ради того, чтобы просто потешить своё самолюбие. Скучно, я совершенно впустую трачу свои магические способности, — альбинос странно хмыкнул, плавным движением опустился перед Аланом на одно колено, затем он пристально взглянул на него своими глубокими алыми глазами, и длинноволосый мужчина сразу ощутил, что его словно затягивает в них. Алан, словно облитый кипятком, попытался отпрянуть, но Сяо Сюань оказался быстрее и, схватив за подбородок, притянул его лицо к себе. — Людишки самые омерзительные твари из всех. Попробуй переубедить меня, человечек, — рычащим шёпотом процедил оборотень, демонстрируя острые клыки.

Алан был словно зачарован красотой сильных мужских рук с отчётливо выраженными голубоватыми венами и с цепкими пальцами, на каждом из них рос заострённый серебристый коготь. От этого существа веяло опасностью, но именно это чувство до сели не ведомое, заставляло Алана с неприкрытой заинтересованностью продолжать изучать жадным взглядом фантастический внешний вид Сяо Сюаня.

Вдруг его взгляд, блуждающий по мускулистым рукам оборотня, наткнулся на красный тонкий браслет на запястье правой руки. Присмотревшись повнимательней, он смог заметить на нём подвеску в виде маленького мотылька.

— На что ты там смотришь… а, человек? — прозвучал слегка насмешливый баритон почти над ухом.

Он перевёл взгляд на лицо незнакомца и начал внимательно всматриваться в него, любуясь, изучая. Кожа была мраморно бледной с лёгким налётом румянца, пухлые губы были слегка поджаты, а веки опущены, он отличался соответствующим образу бесстрастным выражением лица. Его шаги были лёгкими, словно парящими, всем своим видом он излучал холодную ауру, словно предупреждающую об опасности этого создания.

Неожиданно человеческие глаза широко распахнулись, а тонкие губы раскрылись; он вдыхал в себя воздух, как рыба, которую выбросило на берег волнами; выражение болезненного восторга пробивалось по венам на беспомощно-растерянном лице Алана, пробегало по нему с каким-то непонятным восхищением, освещая его на мгновение, и тотчас же сменялось опять выражением удивления, доходящего до испуга и недоуменного вопроса.

— Т-ты же ведь Чу? — неловко озвучил свою догадку золотоволосый мужчина, и последующая реакция оборотня служила доказательством в правоте одного из представителей человеческого рода.

В миг распушив свой белоснежный хвост, его ушки навострились, а большие миндалевидные глаза сильно округлились от удивления, став ещё более тёмными, выражение лица застыло в маске недоумения, и изогнутые брови возмущённо приподнялись.

— Опять ты называешь меня этим дурным именем… Меня зовут Сюань, а не Чу, — сердито прошипел оборотень, отдергивая руку от человеческого лица, и, скривив в недовольстве губы, глядя на растерянного парня, он продолжил. — Впрочем я несколько удивлен тому, что ты смог меня узнать в таком облике.

Алан был потрясен. Он знал, что его питомец был особенным, но никогда не предполагал, что кот может превратиться в человека или стать зверочеловеком. В этот момент девушка в объятьях Алана издала громкий стон полный страданий.

— Чу. Чу… помоги… Диа… она же, — прохрипел Раевский. За секунды ему стало тяжело дышать, как будто бы в горле появился комок горечи, а руки предательски задрожали. Он быстро снова наполнился тревогой за сестру. Его сердце заколотилось так громко, что его услышал посланник небес. Алан видел, как губы его собеседника двигаются, слова пролетают мимо его ушей, звон в них заглушил все другие звуки.

— Чу, ты можешь её спасти? Она должна жить. Спасёшь? — судорожно сглотнув, спросил Алан, ощущая, как тревога оплетает его сердце ещё крепче.

Оборотень схватил парня за плечо, его глаза горели, и сказал. — Ты должен знать, я могу исполнить любое желание любого существа во вселенной, но только одно желание за всю его жизнь и цена этому будет равноценной. Я могу вернуть любого к жизни, но возьму за это плату.

Раевский хотел схватить оборотня за ту руку, которой тот сжимал его плечо, но тут же почувствовал, как его тело слабеет. В его мокрых от слёз глазах начало всё расплываться и темнеть. Вокруг них образовались лужицы воды смешанной с кровью. Алан зашёлся кашлем, и из его рта на грязно-серый мокрый пол полетели алые капельки.

— Эй, как ты? — Сяо Сюань встревоженно спросил Алана, когда тот перевёл затуманенный взгляд с бледного лица своей сестры на посланника богов.

Алан ощутив острую боль, схватился за грудь, издавая истошный стон, в глазах за секунду всё потемнело… Он начал заваливаться набок, но его ослабевшее тело успел ловко подхватить оборотень.

— Чу, спаси её, я отдам любую плату, — снова закашлял молодой господин Раевский кровью, после этого задышал прерывисто, было очевидно, что Алану становилось всё хуже и хуже. Именно в этот момент оборотень понял, что его человеческий хозяин уже смирился со своею незавидной участью «ещё не дожить до двадцати семи и умереть», ведь большего срока жизнь давать ему не хотела.

— Я слушаю твоё предсмертное желание, человек, — тоскливо тихо произнёс Сяо Сюань, слегка склонившись над измождённом болью лицом умирающего в его руках человека.

Всё вокруг резко затихло, в помещении воцарилась почти звенящая тишина. оборотень поднял голову и настороженно всматривался в окружавшую их сгущавшуюся темноту, из которой вдруг с грозным шипением начали вылезать человекообразные существа. Они на вид напоминали очень высоких баскетболистов, из-под рукавов чёрных плащей виднелись длинные костлявые пальцы, обтянутые сероватой кожей. Лица незнакомцев полностью скрывали металлические маски, открытыми были только прорези для ярко - горящих глаз.

— Приветствую вас, проводники душ, — недовольно проговорил альбинос и окинул недобрым взглядом группу из пяти тёмных существ. Он продолжил: — Что-то вы сегодня раньше положенного пожаловали?

— Приветствую вас, господин Сяо, — один из жнецов склонил голову перед посланником небес. — Наше дело маленькое. Забрать души умерших и перенаправить их на суды. Мы не знаем причины, по которой нашу команду направили ранее на место.

— Уважаемый господин рыцарь, у нас в канцелярии творится что-то не ладное, — попытался встать на защиту своего начальника другой жнец. — В прошлом месяце несколько раз нас посылали забрать души в места, где никто не умирал в те моменты. А по нашему возвращению мы обнаруживали беспорядок в документах.

— Вам удалось выяснить, кто над вами издевается? — поинтересовался оборотень, удивлённо приподняв бровь. — Не всех сбежавших призраков смогли ещё найти?

— К сожалению, господин, все наши расследования зашли в тупик, — виновато промямлил командующий данной группой мрачных жнецов. — Нам приказали с этого места забрать души только четырех человек. — Он достал из-за пазухи плаща что-то тёмно-серое, напоминавшее обычную игровую консоль. После нескольких быстрых нажатий на предмет в воздухе возникли полупрозрачные параграммы анкет ровно четырёх людей. — Здесь должно было быть небольшое возгорание, а не взрыв бомбы.

— М-да, дело дрянь… Ваша хвалёная система дала сбой, — озлобленно прошипел Сяо Сюань, грозно сверкая глазами. — Какого дьявола, вы не потрудились проверить заранее?

— Чу… Сяо Сю-ань… Я желаю чтобы все здесь остались живы… — Слабый голос Алана прозвучал едва слышно, но оборотень смог его прекрасно расслышать.

— Человек, ты уверен в своём желании? — Растерянно спросил оборотень, грустно наблюдая, как безвозвратно увядает оставшаяся крупица жизни в зелёных омутах глаз его заботливого хозяина.

— Да, я хо…чу этого… — Прохрипел Раевский, руками хватаясь за белый рукав одежд оборотня.

— Если этот мальчишка сейчас испустит дух, то его душа попадёт в тёмное царство, — безразлично произнёс жнец в маске, покрытой маленькими трещинами, стоявший поодаль от остальных.

— Я не допущу, — со странной решимостью сказал Сяо Сюань и в следующее мгновение, поморщив лицо от неприятного ощущения, одним резким движением полоснул по своей собственной ладони острым когтем. Из ранки появилась едва заметная струйка ярко-алой вязкой жидкости.

— Господин Сяо, это грех…

— Проклятый котяра, ты вконец обезумел?

— Ты забыл о наказаниях за самоуправство?

Гул раздражённых голосов мрачных жнецов становился всё громче и громче до тех пор, пока оборотень не схватил Алана за подбородок и с силой не разжал тому челюсть, а после аккуратно преподнёс к раскрытым губам человека свою окровавленную ладонь. Раевский попытался отстраниться, но сделать задуманное ему не дала цепкая хватка на его лице, в миг весь его рот обожгло чем-то невыносимо горьким. Тут же к горлу подкатила рвота, но у мужчины не осталось сил для глупого сопротивление, и он с усилием проглотил всё.

Когда Сяо Сюань медленно убрал руку от раскрытого рта Алана, тот отчаянно хватал им кислород, а его глаза были широко распахнуты.

В воздухе царила звенящая тишина, а все мрачные посланники смерти стояли неподвижно, испуганно округлив глаза.

— Что ты натворил… Ты адское отродье… Нарушил запрет богов… — были слышны лишь перешептывания во тьме.

Перед тем, как окончательно провалиться в спасительное забытьё, Алан узрел вспышку ослепительного света и почувствовал мощную волну исцеляющего тепла, проникающего в каждую клеточку его тела.

Часть 2 - Тёмные джунгли

Тихая мелодия ночного осеннего дождя в мегаполисе наполняла всё вокруг таинственным шепотом. Капли, стучащие о крыши уютных домов, окна небоскребов и падающие на асфальт, создавали уникальный фон, играющий светом и тенью. По улицам пустынных прогуливались лишь отдельные прохожие, ёжась от октябрьской прохлады, прячась под зонтами и пытаясь поскорее добраться до укрытия. Аромат свежести смешивался с морской солью и запахом мокрой земли, напоминая о неумолимо приближающихся зимних холодах. Вдали были слышны звуки волн, разбивающихся о берег, уносящих душу куда-то в сторону бескрайнего моря.

Атмосфера ночного ливня в городе была наполнена спокойствием, словно природа сама приглашала людей забыться и погрузиться в мир сновидений. Мокрые листья деревьев с шорохом танцевали под холодным ветром, создавая иллюзию живой природы, которая оживала под дождевыми струями. Ночь в этом городе напоминала о том, что даже в самых тёмных моментах есть место для надежд и разочарований.

Вдали от шума городской суеты, в тёмной палате царила тишина, нарушаемая лишь редкими шорохами медицинского оборудования. Воздух был пропитан запахом антисептика и лекарств, а лампа над койкой едва освещала бледное лицо юной певицы, утонувшей в безмолвии своего бессознательного состояния. Каждый пик монитора, каждый звук её дыхания напоминали о хрупкости человеческой жизни и борьбе за вдох. Невесомый фон палаты создавала ощущение временной остановки, когда мир вокруг казался остановившимся в ожидании чудесного исцеления.

В воздухе висела атмосфера напряжения и ожидания, затмевая даже тишину, прерываемую всего лишь монотонным пением аппарата и неровным дыханием девушки. И в этом мрачном уголке больницы, где время казалось замедленным и утратившим своё значение, сквозь окно проникал свет фонарей и отблески фар проезжающих мимо автомобилей, словно напоминая о внешнем мире, который продолжал своё бесконечное движение.

Около её постели уже несколько ночей подряд дежурил молодой светловолосый мужчина. Временами его сознание провалилось в омут из сомнений, надежд, страхов и хоровода мрачных мыслей. Он сам уже сбился со счёта количества молитв, которые он каждый день читал богам, прося, чтобы его младшая сестра вышла из комы.

В газетах и прочих средствах информации рассказывали о том, что тот кошмарный взрыв, который был на телестудии, всего лишь случайность. Просто несчастный случай по вине неисправной проводки, из-за которой он может навсегда остаться в инвалидном кресле, а многие другие пострадавшие уже почти четыре месяца находились в коматозном состоянии.

Алан никак не мог поверить в то, что их с Дианой родной отец сделал настолько подлый поступок, как подкупил вышестоящих полицейских и некоторых политиков города, чтобы выдать теракт за крупный пожар. Он чувствовал себя бессильным, не зная, как помочь ей и остальным людям. В его изумрудных глазах был горький коктейль из отчаяния, смешанным с гневом и печалью. Он переживал каждую минуту, проведенную у кровати Дианы, молясь за чудо, которое вернёт её к нему. Все эти слухи в продажных СМИ о неисправной проводке вызывали в нём ещё больше тревоги и беспокойства. Он сомневался в том, была ли настоящая причина взрыва покушением на него или же действительно просто случайность, которая разрушила жизни невинных людей и его. Мысли кружились вокруг поиска виноватых, и он чувствовал, что никогда не сможет простить себе то, что не смог защитить свою сестру. Молитвы становились всё отчаяннее, и молодой мужчина чувствовал, что вера начинает подводить его. Он боролся со своими сомнениями и страхами, пытаясь найти ответы на вопросы. Но в тот момент ему начало казаться, что ни одна молитва не достигла небес.

Неожиданный стук в дверь нарушил давящую тишину в одноместной палате. Этот звук выдернул Алана из мрачного омута мыслей. Он машинально поправил тёмно-синий спортивный костюм на себе и захлопнул раскрытую книгу, покоящуюся у него на коленях. Он пытался прочитать хотя бы страничку, но перед глазами всё расплывалось, и он раз за разом погружался в не радужные мысли.

— Войдите... — через несколько секунд раздался изможденный мужской голос.

Дверь тихо скрипнула, впуская внутрь комнатки невысокую пожилую женщину в намокшей одежде от промозглого дождя.

— Доброй ночи, Алан. Почему Вы ещё не спите? — с беспокойством поинтересовалась добродушная старушка, закрывая за собой больничную дверь, затем она, слегка прихрамывая, прошла вглубь плохо освещённого помещения.

— Здравствуйте, бабушка Мария. Я рад, что вы пришли навестить нас с Дианой. — молодой мужчина, сидевший в инвалидном кресле, развернулся к ней лицом.

Пришедшая женщина являлась уже долгое время домработницей у семьи Раевских, и после той трагедии на телестудии часто приходила в больницу для того, чтобы проведать двух отпрысков своего работодателя.

— А как дома дела обстоят? — тихо спросил длинноволосый блондин, без особого интереса наблюдая, как Мария Тимуровна снимала с себя мокрый красный дождевик, одновременно с этим держа в руке плетёную из кожаных ремешков сумку.

— Хозяин вновь крупно поругался с Камиллой. Когда я выходила из дома к вам, то она снова заперлась в своей спальне. Я её успела предупредить. Что меня несколько часов не будет, но никакой реакции на мои слова не последовало, — будничным тоном ответила Мария Тимуровна, небрежно повесив дождевик на край спинки пластикового стула около закрытой двери, ведущей в душевую комнатку. А затем она подошла к белому столику, придвинутому к противоположному от окна углу. — Я принесла ваши любимые блюда. Поешьте. За время, проведенное за больничными стенами, вы заметно похудели, — наигранно заботливо произнесла она, выкладывая из коричневой сумки железные контейнеры, наполненные свежеприготовленной едой. — Ещё я вам принесла сменную одежду. После того как вы поужинаете, вам стоит переодеться, — она продолжала тараторить бесполезный монолог, попутно выкладывая содержимое сумки на столешницу. И вот женщина раскрыла одну из коробочек, и по палате разнесся аппетитный аромат риса с острым куриным карри. Быстро закончив с делом, она с осторожностью передала Алану еду вместе с серебряной вилкой.

Мужчина в инвалидном кресле молча смотрел на женщину, принимая круглую коробочку с едой. Его глаза выражали какое-то странное чувство, которое трудно было определить. Он медленно начал есть, пробуя каждый кусочек так, словно пытался найти что-то вкусное в этой обыденной пище.

Мария Тимуровна, заметив его странное поведение, немного насторожилась. Она знала, что после произошедшей катастрофы её молодой хозяин сильно изменился, и каждая его реакция могла быть непредсказуемой. Она решила не нарушать молчания и попросту присела на маленький диванчик напротив Алана, наблюдая за ним с изучающим взглядом. Ей было больно видеть, во что с каждым днём превращался добрый, жизнерадостный человек, который вырос на её глазах. Светлая кожа стала дряблой и приобрела сероватый оттенок, щёки, что были совсем недавно округлыми, сейчас же впали, визуально делая скулы более острыми, а тёмные круги под тускнеющими глазами придавали внешнему виду ещё больше измученности.

— Вас должны скоро выписать из госпиталя? — спросила синеглазая старушка, набравшись смелости после того, как он закончил есть.

— Да. Доктор Цзян сказал, что на этом этапе моего лечения его команда специалистов сделала всё, что было в их силах. По этой причине мой врач меня выпишет из больницы в пятницу, — равнодушно проговорил мужчина, подкатив кресло к столику, и поставил на его край опустошённый контейнер. Он взял в руку маленькую бутылочку с водой и, доставая из кармана штанов белую баночку с таблетками, продолжил говорить. — Попозже мне должны сделать новую операцию и назначить курс лечения, — пояснил он, открывая баночку и высыпая в ладонь пару капсул с бесцветной жидкостью.

— Я надеюсь, что вы сможете снова начать ходить, — с напускной оптимистичностью произнесла женщина, нервно теребя кружевной манжет рукава светло-коричневого платья. — Может быть вы хотите фруктов?

— Нет, спасибо, — Алан, шумно выдохнув, одним резким движением отправил две капсулы себе в рот, затем запивал их чуть солоноватой водой.

— Господин Марк приказал Джону с Лионом переделать гостевой домик специально к вашему приезду в родительский дом... — тихо сказала Мария Тимуровна, поправляя короткие чёрные волосы, в которых отчетливо виднелась седина. — Вот видите, отец вас очень любит.

Алан вдруг взглянул на неё, словно пробуждаясь от какого-то внутреннего тумана. Его глаза в миг наполнились гневом, и он с горькой усмешкой сказал:

— Он любит меня, да так, что хочет спрятать от мира успешных богачей своего сына ставшего калекой.

Мужчина начал рассказывать о своих мыслях и чувствах, которые долго скрывал от окружающих. Мария Тимуровна слушала его внимательно, понимая, что для него это было очень важно.

Когда тяжелая беседа подошла к концу, уставший парень внезапно слабо улыбнулся, и Мария Тимуровна почувствовала, что ему действительно стало легче. Она поняла, что этот разговор был важен не только для его физического состояния, но и для его души. И, улыбнувшись в ответ, она понимающе кивнула.

Старушка, быстро собрав в сумку пустой контейнер с бутылкой из-под воды, сослалась на поздний час и добродушно пожелала Алану и Диане доброй ночи, а после, накинув на плечи дождевик, вышла из палаты. Но пожилая дамочка направилась вовсе не домой, а в одно злачное место.

***

Выйдя из главного входа госпиталя, Мария Тимуровна поймала стоящего у серого многоэтажного здания такси. Она села на заднее сиденье желтого автомобиля и охрипшим голосом назвала водителю адрес нужного ей дома.

— А вы уверены, что вам нужно именно туда? — поинтересовался таксист и, обернувшись через плечо, бросил взгляд на промокшую бабушку под ливнем.

— Да, и если вы меня доставите на место за сорок минут, то я дам вам двойную плату, — торопливо проговорила она.

— Просто то место, рассадник банд и притонов, а вы такая милая бабуля, — водитель хмуро констатировал сей факт.

Через минуту неприметное такси покинуло территорию парковки. С осторожностью выехав на городское шоссе, легковая машина почти мгновенно набрала скорость, и размытые контуры улиц ночного города стали быстро сменяться, как картинки в калейдоскопе.

Под уличными фонарями, мерцая в лужах от дождя, мимо мелькали обветшалые дома и пустые аллеи. Миловидная старушка сидела молча, а водитель же, сосредоточенно следивший за дорогой, время от времени ощупывал карманы брюк, будь то нервное привычное дело или просто желание убедиться, что всё в порядке.

За окном мелькнули неоновые вывески, раздражающе зажигаясь в пролетающем свете фар. Они подавали мерцающее отражение на мокрые стены зданий, стёкла витрин, лица прохожих, словно от пылающих факелов во тьме. Мария Тимуровна откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза от усталости и о чём-то задумалась.

Такси резко свернуло на узкую улицу, уходя в тёмную перспективу между затянутыми окнами высоток. Мокрая от дождя тротуарная плитка скрипела под колёсами, как будто бы зовя кого-то в этот ненастный, но волнующе мрачный вечер. Водитель молча заметил, что "назначенный" дом находился в самом сердце криминального района, где правили свои законы и где одинокой старушке могли грозить только неприятности.

И, несмотря на все предостережения, таксист исполнил своё обещание и подъехал к высотному дому с мрачным двором. Мария Тимуровна молча отдала таксисту оплату и, не прощаясь, вышла из машины.

Спустя несколько минут она исчезла за тёмным поворотом.

Пока она шла по мокрой улице, слабое освещение лишь подчёркивало темноту ночи. Леденящий ветер шептал в лицо, заставляя старую женщину уткнуться лицом в плащ ещё сильнее. В пустынных переулках слышалось лишь шуршание листьев и проезжающих мимо редких машин.

Подойдя к двери обветшалого здания из старого кирпича, домработница семьи Раевских остановилась и посмотрела во тьму. В её синих глазах мелькнул странный огонёк, словно она решилась на что-то важное.

Свернув в ещё один коридор, она остановилась у двери. Тяжело выдохнул, женщина ловко достала из кармана плаща маленький ключик, затем, поколебавшись немного, она всё же отперла замок и вошла в помещение.

Тут же до неё донёсся аромат жареной картошки с грибами. Спустя миг с кухни послышались быстрые шаги и из-за угла выглянул растрёпанный мальчишка в старой растянутой футболке и обычных джинсах.

— Привет, ба, скоро ужинать будем. Раздевайся, — заботливо сказал мальчик, чуть ли не прыгая от радости вокруг вошедшей в свою квартирку старшей родственницы.

— Мишель, скоро ты наконец сможешь познакомиться со своими отцом и старшим братом, — пожилая женщина коварно улыбнулась.

— Ну наконец-то я буду рядом с моим братиком! — мальчик в изумлении округлил голубые глаза и спустя секунду рассмеялся. — Надеюсь, я ему смогу хотя бы понравиться...

***

После тихого звука закрывающейся двери за старой гостей в помещении одной из палат госпиталя вновь воцарилась атмосфера одиночества и беспомощности. Длинноволосый мужчина снова предпринял очередную попытку отвлечь себя от горьких мыслей при помощи чтения многострадальной книги, но данная затея с треском провалилась, и мужчина сдался.

В тревожной задумчивости молодой господин семьи Раевских поднял взгляд на настенные часы, висевшие около окна. На них было слегка за двадцать два часа. Время не такое уж и позднее.

— С каждым своим визитом к нам она ведёт себя всё страннее и страннее, — устало вздохнул Алан, ему уже хотелось лечь поскорее спать.

В разочаровании он захлопнул редкое бумажное издание и положил его сбоку, затем Алан, аккуратно подкатив своё кресло к столику, взял с него белый пакет со сменной одеждой, оставленной не так уж и давно ушедшей гостьей. Зеленоглазый мужчина слегка улыбнулся от удивления, нащупав внутри свёртка бумажный конверт.

Он в нетерпении заглянул в пакет, внутри обнаружил аккуратно сложенные джинсы и тёмно-красную толстовку, в её складках Алан увидел серый почтовый конверт.

Сердце его забилось сильнее, когда он разорвал конверт и начал читать письмо. Однако, вместо тёплых слов и пожеланий, он увидел лишь строки из холодных слов. И в изумрудном омуте его глаз промелькнуло на один короткий миг недоверие, но тут же сменилось разочарованием.

— Очередное послание от этого человека?! — скептическим тоном проворчал он, доставая небольшой сложенный вдвое лист из конверта, и с явным недоверием развернул его. — Старый ублюдок, да тебе наглости не занимать просить меня о таком свинстве?! — он злобно фыркнул, мельком пробежавшись взглядом по тексту, написанному уверенным и жирным почерком.

— Моя невеста сбежала только два месяца назад, а ты уже предлагаешь мне попробовать с дочерью господина Смита, — со злостью сжал кулаки Алан, затем быстро перечитал письмо, в котором содержалась унизительная инструкция, как себя вести, что, когда и кому говорить, на банкете в честь юбилея его мачехи. В конце текста глава семейства Раевских настоятельно предлагал сыну начать тесно общаться со средней дочерью владельца автомобильного завода Джона Смита — Стеллой Смит. Мужчина её давно стал считать девушкой с низким интеллектом и её поведение "эгоистичной транжиры" всегда раздражало его.

Алан чувствовал, как гнев начинает бурлить внутри него. Он никогда не был склонен к слушанию чужих указаний, особенно если они касались его личной жизни. И предложение родителя вызывало у него лишь отвращение и раздражение. Но с другой стороны, он осознавал, что не может просто так отмахнуться от этого, так как в семье планы были непоколебимыми. Он начал размышлять о том, как ему следует действовать в этой ситуации.

Снова недальновидные планы Марка Никандровича оставались в его голове, как заноза, вызывая дискомфорт и недоумение. Ведь Стелла Смит была действительно не в него вкусе, и он не представлял, как ему удастся начать общение с ней на мероприятии, не выдав себя.

Но потом в его голове промелькнула мысль, что может быть стоит дать шанс. Может быть, под этой грубой внешностью Стеллы скрывалась интересная личность, и именно он сможет раскрыть в ней другую сторону. Или всё же это была новая игра отца, чтобы вывести его из равновесия и проверить на прочность.

Алан решил, что в любом случае он будет действовать по-своему и не поддаваться на провокации главы его семьи. Он почувствовал, как внутри него пробуждалось желание принять вызов и показать всем, что он не просто послушный сын, но и живой человек, способный принимать собственные решения и идти своим путём.

Из-за внезапного выплеска негативных эмоций он не заметил, как в палату Дианы, не торопясь, зашёл Максим Ватанабэ, один из врачей ночной смены. Он выглядел немного толстоватым из-за низкого роста, но на вид ему никто не давал больше тридцати лет. За ним шла медсестра, которая несла в руках маленький медицинский чемоданчик и стеклянную тару, наполненную водяным лекарством, для замены вместо опустевшего сосуда на капельнице.

Светловолосый мужчина совершенно не желал, чтобы кто-то из посторонних узнал о содержании послания, поэтому быстро засунул злосчастное письмо обратно в пакет, а после этого свернул сам мешочек и положил свёрток себе на колени.

Медработники прибыли в плохо освещённое помещение, чтобы провести ставшим уже привычным осмотр юной пациентки, неподвижно лежащей на койке в коматозном состоянии.

Временами Алану казалось, что она просто спит и скоро проснётся, вновь озарит своей тёплой улыбкой его жалкое существование, но чудо так и не происходило. Сейчас, глядя на маленькую фигурку своей сестры, он почувствовал себя бессильным и безнадежным, надеясь на какие-нибудь изменения, которые так и не наступали.

— Добрый вечер, господин Раевский. Снова вы здесь тратите время попусту? — повседневным тоном проговорил лекарь в белом халате. А его азиатского типа внешность выдавала в брюнете одного из потомков переселенцев из страны бывшей каких-то два столетия назад прекрасной. Она располагалась на отдельным острове, но из-за мощнейшего извержении вулкана и последующего следом за ним землетрясение, ныне стала необитаемым куском земли в океане, а те малочисленные выжившие жители того островного царства были вынуждены покинуть свою родину и разъехаться по разным странам.

Доктор Ватанабэ молча подошёл к койке девушки и внимательно осмотрел её. Он провел несколько манипуляций, измерил пульс, давление, проверил реакцию зрачков на свет маленького фонарика. Медсестра в нежно-розовой униформе пристроила к капельнице новую банку с лекарством и аккуратно переключила её.

Сделав юной певице укол в вену левой руки, врач достал из кармана электронный медицинский планшет и торопливыми движениями внёс в него результаты осмотра.

Максим хмуро посмотрел на мед-карту Дианы и начал задавать вопросы её брату, который сидел около стола и наблюдал за ставшими привычными действиями медработников, время от времени он с некой опаской поглядывал на сестрёнку.

После того как врач закончил осмотр пациентки, он подошёл к её старшему брату.

— В данный момент в состоянии вашей сестры никаких существенных изменений к огромному сожалению не произошло, — чувственно произнёс Максим, убирая обратно в карман планшет. — Вам тоже необходим отдых. Пойдёмте в вашу палату, я должен теперь осмотреть и вас тоже.

— Я прекрасно понимаю, что у неё невелики шансы на то, чтобы очнуться, но всё же они ещё пока есть, — печально вздохнул длинноволосый мужчина, глядя с надеждой на своего доброго ангела. — Кстати, около часа назад нас с Дианой навестила работница из нашего родительского дома. Ещё осталось немного домашней еды. — Он указал на три контейнера стоявших на столе.

— Хорошо, Таисия может позже отнести их в вашу палату, — слегка улыбнулся доктор и неожиданно для Алана схватился за задние ручки его инвалидного кресла. — После завершения осмотра я помогу вам переодеться и лечь на кровать.

Сказать по правде, Раевский совсем не был готов отразить такую внезапную настойчивость лекаря Ватанабэ и поэтому, так и не успев никак возразить, сдался и позволил Максиму вывести его из помещения в светлый широкий коридор.

Они уже покидали пределы ВИП-палаты, в которой находилась золотоволосая девочка, но, перед тем как врач закрыл за ними дверь, Алан успел пробежаться взглядом по её бледному профилю, и у него в сердце что-то больно кольнуло.

— Не волнуйтесь вы так уж сильно, — тихо произнёс Максим, толкая кресло вперёд по длинному больничному коридору. — На не понимающий взгляд людей не из медиков за эти долгие месяцы с ней ничего не происходит, но, смею вас заверить, состояние вашей сестры по чуть-чуть улучшается. И на моей памяти её случай ещё не из самых сложных.

— Я надеюсь, что вы оказались правы, — изнурёно буркнул Алан.

— Хотите ли вы посмотреть на новорождённых малышей в родильном отделении? Когда мне бывает тяжело на сердце, в такие моменты я иду туда, — предложил кареглазый медик.

— Я подумаю над вашими словами, — озадаченно проговорил пациент, одной рукой придерживая свёрнутый пакет у себя на коленях.

Врач Ватанабэ неторопливо катил кресло через коридор, говоря что-то о погоде и последних новостях из мира снаружи больницы. Алан пытался собраться с мыслями после неожиданного предложения доктора. Он чувствовал себя смущённым и немного растерянным, не зная, как правильно отреагировать на такое поведение.

Раевский слушал, молча следя за речью лекаря и уставившись на бежевый линолеум

под своими ногами. Он чувствовал, что его сердце всё ещё болит от внезапного укола страха, который пронзил его, когда он увидел бесцветное личико Дианы в полумраке палаты. Он надеялся, что команда из опытных докторов действительно знает, что делает, и что его сестра постепенно выздоравливает.

По прихоти врача они свернули в родильное отделение, где запах, присущий только новорожденным малышам, наполнил воздух.

— Максим Акирович, я не уверен в том, что мы можем находиться здесь, — растерянно обратился длинноволосый мужчина к медработнику.

— Нет, не можем, но мне нужно занести мобильник одной мамочке. Она забыла его в столовой, — произнёс доктор, доставая из кармана белого халата старый потрепанный временем телефон. — Подождите меня, пожалуйста. Я скоро вернусь, — приветливо улыбнулся он, открывая дверь, а после вошёл внутрь светлого помещения, оставив вход не закрытым.

Раевский нехотя оглядел комнатку, в которой немного растрёпанная женщина стесненно лежала в постели, аккуратно держа в руках своего малыша. Он увидел, как она нежно улыбнулась своему сынишке, и тёплое чувство наполнило его сердце.

Просмотр этой маленькой сцены счастья дал ему крупицу надежды, что даже в самых тяжёлых моментах жизни можно найти что-то жизнеутверждающее.

Вскоре врач вернулся в длинный широкий проход, выйдя из палаты, он, напряжённо выдыхая, прикрыл за собой дверь. Затем врач Ватанабэ быстро зашёл за спину Алану, и его инвалидное кресло вновь начало своё неспешное движение..

— Её зовут Мадрина Гарсия. У неё порок сердца, поэтому когда она забеременела, то её родственники начали настаивать на том, чтобы она избавилась от плода. Но вместо этого она перебралась в наш город. — Максим прервал долгое молчание. — Нам всем пришлось сильно повозиться с ней в течение семи месяцев, но позавчера она родила здорового мальчика. Мы всё ещё пытаемся найти для неё подходящего донора.

Алан слушал внимательно и осознавал, что каждая история человека, каждое рождение — это хоть не всегда желанное чудо, но каждая жизнь — бесценна. Он представлял себе момент, когда эта женщина в первый раз увидела своего ребёнка, и это наполняло его сердце радостью и надеждой. Мадрина Гарсия, даже родными непонятная в своих желаниях и принципах, смогла преодолеть свои страхи и найти силу принять жизнь, которая теперь радостно сияла в её чёрных глазах.

Пройдя через ещё одну дверь ведущую из одного в другое отделение и вновь оказавшись на коридоре, где золотой свет уличных фонарей проникал сквозь высокие окна, доктор молча шагал вперёд, катив впереди себя кресло с пациентом.

Он знал, что его работа не только в восстановлении здоровья, но и просветлении души, наполнении их надеждой.

Сделав несколько поворотов, они наконец добрались до обычной одноместной палаты Алана.

Неспешно войдя в палату, доктор решил сразу заняться приготовлением мази для плохо заживающих ран Раевского, в одноразовом стаканчике с чистой водой в смешивая порошки из трёх различных баночек, мирно стоявших на низкой прикроватной тумбочке для того, чтобы по окончании быстрого мед-осмотра нанести дурно пахнувшую смесь на шрамы пациента.

Самому Алану не составило большого труда снять с себя тёмно-синюю спортивную толстовку на молнии, а ещё через мгновение такая же участь постигла и фиолетовую футболку, обнажая оставшиеся послеоперационные рубцы, тянувшиеся вдоль позвоночника, и уродливые шрамы от ужасающих ран на его исхудавшем теле, которые временами давали о себе знать ноющей болью.

Тяжело вздыхая, Алан отложил на рядом стоявший стул снятую и слегка сложенную одежду вместе со свёртком. После этого он потянулся вниз для того, чтобы снять чёрную обувь, это заняло несколько больше времени чем раньше.

— Оу, как вы быстро управились, — едва ли озадаченно проговорил Ватанабэ, обернувшись к пациенту, когда закончил с приготовлением лекарственного средства и, отставив его на короткое время в покое на низкой тумбочке, он неспешно направился к полуобнажённому мужчине.

— Я стараюсь вновь научиться всё сам делать, не хочу становиться для кого-то обузой, — печально произнёс Алан, собирая свои длинные волосы в небрежный пучок и скрепляя его чёрной резинкой.

— Ну, что же, это действительно похвально. Однако, почему вы уверены в том, что последующее лечение вам не принесёт никаких заметных результатов? — поинтересовался медработник. — Вам постепенно становится лучше, но нужно сделать ещё одну операцию и пройти курс реабилитации. Вы сможете опять ходить на своих ногах, — воодушевлённо произнёс Максим, приблизившись к нему и заглядывая в уставшие глаза светловолосого мужчины.

— Простите, не знаю, как правильно объяснить то, как я сейчас ощущаю себя. Порой мне хочется поселиться далеко от этого всего. Временами мне кажется, что я перестаю быть человеком, а ещё я начал ловить на себе жалостливые взгляды, от которых мурашки по спине пробегают, — быстро проговорил Раевский, а врач закивал в знак согласия с его словами.

— Позволите мне перенести вас на кровать? — спросил врач у мужчины в инвалидном кресле. — Мне просто нужен полный обзор вашей спины для проведение осмотра.

— Если вас это не затруднит, — Алан еле-еле заметно кивнул, благодарно улыбнувшись врачу.

Он понимал, что в данный момент его ноги слабы и навряд ли смогут выдержать его вес или сделать даже пару шагов до ложе. А этот профессионал знает, как обращаться с людьми с ограниченными возможностями и делать всё возможное для их комфорта, поэтому писатель детективов решил довериться Максиму чуточку больше чем раньше.

Ватанабэ нажал на кнопку на понели на одном из подлокотников тем самым он зафиксировал колеса инвалидного кресла. Далее он убрал подножку и поднять подлокотник, который находится со стороны, ближайшей к кровати.

Затем доктор стать лицом к подопечному и помочь ему поставить ноги на пол. Максим своими ногами зафиксировал стопы и колени больного так, чтобы они были обездвижены. Далее он обхватил Алана руками, Раевский почувствовал теплые руки помощника оказались в районе лопаток. После этого врач начал медленно поворачиваться с подопечным к кровати.

Посадив Раевского на край больничной койки, врач помог ему снять с себя тёмно-синие спортивные штаны, попутно осматривая длинный послеоперационный след, сильно выделявшийся на бледной коже тёмно-розовой линией с неровными краями, тянущейся от бедра до колена правой ноги. Вместо раздробленных костей ему установили внутрикостный остеосинтез в виде металлических спиц.

— Как ваше самочувствие? — поинтересовался медработник, отложив на кресло штаны мужчины и вновь доставая из кармана медицинский планшет.

— Моё состояние сегодня было таким же как и вчера. Сонливость была днём, но быстро прошла. Ещё меня беспокоит короткие вспышки боли в спине, — честно ответил Алан.

Максим ускорился в проведении небольшого осмотра и задавал вопросы Алану о его самочувствии. Он внимательно слушал ответы, проявляя эмпатию. Врач не просто выполнял свою работу, он настраивался на общение с пациентом, стремясь создать атмосферу доверия и поддержки.

Ватанабэ осматривал его почти каждый день и уже давно обнаружил на тонком запястье пациента татуировку в виде маленького мотылька. Это небольшое изображение вызывало у врача любопытство и вопросы о его символике, но он всё никак не мог решиться спросить об этом её владельца

— Красивая, — тихо сказал он, указывая взглядом на татуировку. — А какой у неё смысл?

— Это память о близком друге и напоминание мне о моей преданности, — тоскливо ответил Алан, смотря на рисунок на своём тонком запястье. Он и сам не знал когда появилось это тату на его теле, но в тот день, когда он с огромным трудом очнулся в больнице после операции, мотылёк уже украшал его кожу.

Ватанабэ внимательно посмотрел на Алана, увидев в его глазах отголоски боли и скрытой грусти. Он понял, что эта татуировка несла в себе для него особенное значение, что она была чем-то большим, чем просто картинка на теле.

Врач решил не задавать больше вопросов и просто произнёс:

— Интересный выбор. Татуировки часто передают важные моменты в жизни людей.

Доктор аккуратно надел резиновые тонкие перчатки и начал осторожно наносить лекарственную смесь на шрамы на спине пациента. Алан невольно поёжился, чувствуя, как прохладная смесь начинает охлаждать его спину. Запах препарата был неприятным, но он знал, что это необходимо для заживления его ран.

Закончив с не из самых приятных процедур Ватанабэ оставил зелёную пасту подсыхать на обнажённой коже пациента, а сам тем временем удалился в ванную комнату для того чтобы помыть руки.

После этого неторопливо вернувшись в помещение палаты, он проверил, как подсохла мазь. Потом Максим открыл ящик тумбочки, доставая одну свободную светло-серую футболку из стопки, и помог Алану надеть её.

И Раевский смог наконец прикоснуться к уже ставшей желанной подушке.

Медработник бережно укрыл его одеялом, попутно пожелав добрых снов, и, выключая свет, покинул палату, оставив пациента один на один с собой и своими мыслями.

Алан уже долгое время лежал на неуютной больничной койке. Тёмное ночное небо начало лениво светлеть, а он до сих пор не мог заснуть из-за тревожных мыслей. Слушая холодный осенний дождь за окном палаты, он погружается в свои мысли и переживания. Всё вокруг казалось ему серым и однообразным, словно было отражением его собственного состояния души. Его ум был забит негативными мыслями о прошлом и сомнениями на счёт будущего. И только монотонное барабанное пение капель дождя создавало какой-то гипнотический фон, в котором он, наконец, начинал постепенно засыпать. Дыхание его становилось более ровным и спокойным, словно дождь за окном наводил в его душе чистоту. Сон медленно окутывал его, унося в мир грёз и благоприятного покоя.

***

Звенящая тишина была зловещей и давила со всех сторон, Алан чувствовал, как нижнюю часть его многострадального тела уже покрывало что-то вязкое, и как его быстро засасывало внутрь чего-то неизвестного, но по ощущениям это что-то было непомерно огромным. Все его жалобные крики через мгновение поглощались тьмой. Мужчина пытался освободиться из такого странного плена, в панике махал руками, пытаясь хотя бы за что-то ухватиться, но всё было абсолютно бесполезно. Вскоре он окончательно ослаб, его тело было поглощено кошмарным существом уже до шеи. На продолжение сопротивления не было сил и желания. Алан тоскливо вздохнул, закрывая изумрудные очи, и в следующую секунду его всосало полностью внутрь в это нечто.

Вокруг была тьма. На удивление было тепло, очень уютно, больше не чувствовалось никакой боли, тревог, обид и забот. Светловолосый мужчина плыл по окутывавшей его невесомости, из человеческой души Алана неуловимо исчезали всё важные для него воспоминания, уступали место безмятежной пустоте.

Неожиданно во всепоглощающей тишине начали слышаться отголоски звуков, напоминающих шелест на ветру молодой листвы многочисленных могучих деревьев, приглушённых звериных криков и щебетание птиц и хлопанье их крыльев, откуда-то из дали донёсся едва различимый шепот бегущей воды.

Сильный толчок, тьма вся содрогнулась, и в следующий миг Алан почувствовал вернувшуюся боль...

Мужчина резко пришёл в сознание от дикой ломоты во всем теле. Болело всё — кости выкручивало, судорогами сводило мышцы, лёгкие буквально горели.

Привыкнув снова к старым чувствам внутри себя, он с трудом разомкнул тяжёлые веки, некоторое время всё расплывалось перед его взором. Немного попозже он смог увидеть кусочки ясного неба, выглядывающего в проплешинах грустных древесных крон.

Раевский попытался приподняться на локтях, чтобы осмотреться вокруг. Но локти и спину тут же пронзила резкая боль. И немудрено, ведь он почему-то лежал на голой земле. Почва была мокрой и невероятно холодной, а Алан был измученным голодным. Но и ещё живым. Отвратительно и бесспорно живым. Ведь мёртвые ничего не чувствуют, а он ощущал холод и боль.

С лёгким болезненным стоном он вновь предпринял ещё одну попытку приподняться на локтях, и на этот раз она увенчалась успехом.

Он по-прежнему не мог свободно дышать и ощущал слабость, но всё же сумел сесть и оглянуться вокруг себя.

Странное место было Алану совершенно незнакомо, вокруг была лишь густая зелень, деревья, толстые лианы и непонятные звуки. Сердце забилось сильнее, он не помнил, как сюда попал, и не понимал, что делать дальше. Постепенно липкий страх захватывал всё больше и больше сознания, из-за чего он напрягся всем телом, а каждый шорох заставлял вздрагивать. Неведомая угроза витала в воздухе, и Раевский внезапно понял, что он в этот момент лёгкая добыча для любого хищного зверя, а значит он должен двигаться, чтобы найти выход из этого лабиринта зелени.

Алан с усилием потянулся к одной из свисавших лиан с раскидистых ветвей могучего дерева и, схватившись за толстую лиану обеими руками, он с усилием переместился немного ближе к дзелькве. Было совершенно неудобно из-за торчащих из-под земли толстых корней растений, они переплетались между собой, создавая причудливые узоры похожие на кружева.

Удерживаясь за шершавый ствол рядом растущего дерева, он подтягивался, стараясь вновь встать на ноги. Внезапно его охватило искреннее чувство радости, осознав, что теперь он снова может без труда двигать ногами самостоятельно.

Он, стараясь хоть как-то унять вихрь чувств, поднявшийся в его сознании, глубоко вдохнул сырой воздух, пропитанный запахами леса, и у него закружилась голова. Человек прикрыл глаза, прислонившись спиной к стволу, его тело всё ещё было ослабевшим и болело, но терпимо.

Раевский настороженно вслушивался в каждый донесшийся до него звук. Возле него шумела листва на ветру, насекомые стрекотали повсюду, птицы хлопали крыльями где-то вдали, а запах влажной земли наполнял лёгкие.

Алану было страшно, но он открыл глаза, осмотрелся кругом и понял, что он один. Ему было неизвестно, как он оказался здесь и как теперь выйти из этого леса. Сердце начало беспокойно стучать в груди, а мысли запутались, словно клубок нитей. Алан решил идти по интуиции. Следуя за шёпотом ветра и светом солнца, он начал с осторожностью двигаться вперед, не имея понятия, что ждёт его за поворотом.

— Ну и парилка здесь. — Пройдя несколько миль в одном направлении, он почти обессиленно выдохнул и только собрался вытереть рукавом пот на лице, но его глаза удивлённо округлились, когда он заметил, что на нём в данном моменте одета незнакомая одежда.

Светло-коричневая свободного кроя рубаха была нелюбимого цвета мужчины, имела ворот стойку, и была слишком длинная для современного городского жителя. Она закрывала Алану ноги чуть ниже колен и подпоясывалась широким кожаным поясом, ворот и подол рубахи украшали замысловатые узоры, вышитые золотыми нитями. Из-под подола такого непривычного одеяния виднелись голубые штаны и чёрные сапоги.

Алан, который в юности увлечённо прочитал гору книг о переселении душ в другие тела и о путешествиях в параллельные миры, ошеломленно замер на мгновение, затем воскликнул:

— Это невозможно же! Какого чёрта именно я? Вот подстава. Ну ладно вам. Эй, есть кто-нибудь? Что за вздор?

В его голове яркой вспышкой возникли сумасшедшие мысли о том, что он переместился в мир какого-нибудь романа. И в дополнении ко всему его голова вновь начала раскалываться на нервной почве. Как писатель и читатель литературного общества в реальном мире, прошедший крещение произведениями во всех видах и жанрах, которые публиковались в его стране, он всё ещё не был способен быстро принять тот факт, что настоящие люди могли попасть в книжную вселенную...

Чтобы убедиться в том, что он находится в своём собственном теле, мужчина решил ощупать себя.

Волосы светло-русые до сих пор привычной длины, но теперь были собраны в тугую косу, и ещё на лбу был повязан кожаный ремешок. Лицо тоже осталось таким же, как было, и даже малюсенький шрам на шее был на месте.

Алан сильно удивился тому, что обнаружил сзади за поясом кинжал в зелёных ножнах и с железной рукоятью.

— Красота. — Он взял оружие в руки и с вниманием стал вертеть и разглядывать его. Кинжал был на вид старинным, но острое лезвие тускло сверкало в солнечных лучах.

Он вспомнил о том, что несколько раз цеплялся сухими ветвями кустов чем-то с правой стороны. Мужчина опустил взгляд. На правом боку на поясе у него была закреплена небольшая овальная фляга, выполненная из тонкого металла и обёрнутая в некое подобие тканевого чехла. Она ничего не весила, а значит, к сожалению Алана, была пуста.

— Ну что за невезение? — мужчина раздосадовано застонал, попутно убирая на место клинок. — С оружием я смогу попробовать поймать кого-то на ужин...

Неожиданно из высоких зарослей густого папоротника и осоки раздался громкий рык неизвестного зверя, который явно был голодным, и для него любой человек стал бы лёгкой добычей.

Алану захотелось сбежать из этого дьявольского места,

панический страх охватил его.

Он метнулся вперед, пытаясь как можно быстрее выбраться из этого проклятого леса. Сердце его билось как бешеное, а глаза, расширившись от страха, искали любой признак того, что опасность ушла. Ветер шептал в листве, создавая иллюзию приближающейся угрозы, заставляя мужчину ещё сильнее ускорять бег и углубляться ещё дальше в непроглядную чащу. Алан петлял между толстых стволов многовековых деревьев, поросших зелёным мхом и закутанных лианами.

Он долго бежал, но в один миг споткнулся об корягу, торчавшую из-под земли, и упал, успев выставить перед собой руки.

Торчащие корни и камни поранили руки и лицо Алана, но он не обратил на это внимания. Страх заставил его посмотреть назад и убедиться, что зверь остался позади. Но тишина, которая последовала за его паническим бегством, только усилила его тревогу. Он осмотрелся вокруг, пытаясь понять, куда он прибежал. Высокие деревья и мерзкие заросли окружали его со всех сторон, не оставляя ни одной дыры для возможного спасения.

Алан осознавал, что у него заканчивались силы, и он не сможет просто оставить себя на милость этого жуткого леса. Он решил идти дальше, несмотря на боль и усталость. С каждым шагом становилось всё труднее двигаться, но он не мог остановиться. Единственная мысль, которая его поддерживала, была надежда на то, что он всё-таки сможет выбраться из этого кошмара.

Вскоре сумерки окутали дремучий лес, и Алану пришлось остановиться, чтобы отдохнуть и подумать о дальнейших действиях.

— Как быстро наступил вечер? По всей видимости мне придется заночевать здесь, — мужчина удручённо проговорил себе под нос, обходя очередной ствол и с опаской озираясь по сторонам.

Ему на пути попались несколько фруктовых деревьев, плодами диких яблони и сливы он смог хоть как-то утолить голод и жажду. Яблоки были на вкус кислыми, а вот сливы оказались на удивление сладкими.

— Но спать на голой земле холодно и опасно, я пока ещё не знаю какие именно звери тут водятся, — продолжал рассуждать в слух он на ходу. — Может быть, залезть на дерево?

Ему было страшно продолжать оставаться одному в этом мрачном месте, но у него не было выбора. После недолгих раздумий, он принял решение забраться на дерево и прижаться к его ветви, тем самым устроив ночлег прямо так под покровом ночи. А следующим утром он был просто обязан найти выход из этой зловещей чащи и вернуться к сестре и к той привычной жизни, которую он знал.

Одно подходящее дерево как раз росло совсем неподалеку. Высокое и достаточно раскидистое, чтобы на него можно было быстро вскарабкаться. С осторожностью Алан подошёл к нему ближе, почти весь мощный ствол зарос мхом. Человек несколько минут рассматривал его пышную крону, взглядом ища удобное место для сна. И наконец Раевский встал на цыпочки и, потянувшись к верху, ухватился за самую низкую ветку, а затем подтянулся сам. К своему изумлению ему удалось забраться на ветку, хоть не практиковался уж лет... Сколько же лет? Давно, наверное, на тот момент его родная мать была всё ещё жива.

Молодой господин богатого семейства Раевских с трудом устроился на ветви, чувствуя, как усталость овладевает им. Он сжал кулаки, пытаясь собрать последние силы для сохранения бдительности. Ветер шелестел листвой, создавая настороженное чувство в душе мужчины. Сердце его бешено колотилось, напоминая о том, что опасность всё ещё подстерегает его в этих мрачных джунглях.

Ночь пришла, звёзды начали появляться на небе, освещая окружающий лес тусклым светом. Вдалеке донесся протяжный вой волков, заставивший светлые волосы на затылке у Алана встать дыбом. Он сжал зубы и ещё сильнее прижался к стволу дерева, закрыв глаза и пытаясь унять страх, который захлестнул его снова. Минуты казались бесконечными, но сильный ветер постепенно затих, и тишина опять окутала лес.

Человек медленно открыл глаза, ощущая, как прямой луч луны проникал сквозь листву, освещая его лицо. Он вздохнул, понимая, что ночь пройдёт без новых угроз, и сон, наконец, придёт к истощённому телу. Он закрыл глаза, погрузившись в тёмные глубины сновидений, где реальность переплеталась с кошмарами странного мира, в котором он оказался.

Часть 3 - Находка

Первые лучи утреннего солнца окрасили розовым вершину горы, величественно возвышавшуюся над густыми джунглями, раскинутыми у её каменистого подножия, и проникали сквозь плотный туман, создавая мистическую атмосферу в тёмных джунглях. Природа просыпалась, наполняя окружающий мир яркими красками. Но в глубине леса по прежнему царил зеленоватый полумрак. Не было видно восхода, только мелодичный щебет птиц и треск крылышек разнообразных насекомых напоминал о вхождении в новый день.

Различных жучков манили своими странными ароматами разноцветные цветы, поражающие воображение разнообразием своих форм.

Бойко раскидывая в разные стороны мягкий мох, неторопливо рылось в трухлявом поваленном дереве семейство голодных тануки, ища среди гнилой древесины жирные личинки жуков. Меланхолично жуя листву, маленькие макаки перебирались с ветки на ветку, составляя конкуренцию любым другим обезьянкам. Покряхтывая и переваливаясь в разные стороны, чёрный медведь время от времени принюхивался к окружающим запахам в поиске того, чем ему позавтракать.

А где-то вдалеке был слышен шум водопада, его гул напоминал о величии и непоколебимости природы. Разнообразие звуков и ароматов окутывало весь лес, создавая удивительную симфонию природы. Между ветвистыми деревьями пробивались лучи солнца, образуя игру света и тени на земле. Вся природа просыпалась от своего ночного отдыха, наполняя лес жизнью и движением.

В этом хаосе звуков, издаваемых множеством живых существ и природными явлениями, проснулся и измученный мужчина, который по злому повороту судьбы был вынужден провести одну не из самых приятных ночей в своей жизни. Чувствовал он себя, мягко говоря, не совсем хорошо: ноги ныли от долгого бега, а мышцы спины затекли от неудобной позы, в которой всё же ему удалось задремать на несколько часов, пристроившись к толстой ветке в глубине кроны могучего дерева.

В первые мгновения пробуждения Алан попытался оценить своё положение и понять, каким образом он оказался в этом диком лесу. Воспоминания о предыдущем вечере были чётки, он помнил своё первое пробуждение в этом мире и бегство от неизвестного ему животного. Но сейчас он снова один на один с природой, среди шума джунглей и странных животных, он чувствовал себя как затерянный путник в незнакомой стране.

Ему предстояло принять сложное решение — искать способ выбраться из этого места или же попытаться разгадать его тайны. Природа вокруг продолжала жить своей непринужденной жизнью, не обращая на него внимания. Он оценил своё орудие — кинжал. Этого было недостаточно, чтобы выжить в этом диком мире.

— Сшшш! — болезное шипение слетело с пересохших губ Алана, когда тот резким движением приподнялся со своей вынужденной постели и вспышка острой боли вновь атаковала его шею. Он начал массировать её руками, и вскоре неприятные ощущения начали затихать. — Фух, наконец-то я могу двигаться, — облегчённо вздохнул мужчина. — Интересно, как сейчас Диана? Возможно ли, что она уже очнулась от комы? — с некой надеждой он проговаривал мысли вслух. Убрав кинжал за пояс и руками раздвинув листву, нависавшую вокруг него, мужчина с настороженностью осмотрелся.

Но, не успев ничего рассмотреть, в следующую секунду, совершенно неожиданно для мужчины сверху на него посыпались мелкие капельки влаги. Человек вздрогнул от внезапной вспышки холода на своей коже, по спине пробежали мурашки. Он быстро поднял ошарашенный взгляд наверх.

— Я не люблю холодный душ по утрам! Хотя, спасибо и на этом, — хмуро произнёс Алан, обтирая мокрое лицо ладонью. Принюхался к влаге на кончиках пальцев и с опаской слизнул немного. — Роса?

Он, мельком поразмыслив, поставил одну раскрытую ладонь, затем он стал другой рукой трясти ветви дерева, прозрачные капли воды полетели вниз, и, на его удивление, после такого странного действия в открытой ладони оказалось какое-то количество росы. Человек тут же отправил её в рот, на вкус она была слегка сладковатая с приятным оттенком листвы.

Временно утолив жажду, мужчина оглянулся по сторонам — вокруг раскинулось зеленое бескрайнее море. Алан удручённо вздохнул, напряженно вглядываясь в запутанные заросли джунглей, он вдруг заметил странные отблески, пробивающиеся сквозь деревья в дали. Его сердце ускорило ритм, а в уме возникла надежда на спасение.

Долго не думая, Раевский тотчас же начал спускаться вниз. Сперва он принял сидячее положение, спустив с ветки свои длинные ноги, а через мгновение спрыгнул вниз. Приземлившись на четвереньки, Алан быстро выпрямился, отряхивая одежду и попутно озираясь по сторонам, он направился в ту сторону, где были видны те непонятные отблески, привлекавшие его внимание.

***

В тихой глуши джунглей раздавались шорохи и треск веток, создавая жутковатую картину, наполненную таинственными звуками природы. Шуршали опавшие листья и чуточку увядшая трава под ногами, когда потерявшийся путник с осторожностью прокладывал свой таинственный путь.

Следующий отрезок пути вызвал только раздражение и досаду. Помимо толстых древесных корней, оплетавших почти всю почву, словно замысловатое творение гигантского паука, вымотанный человек наткнулся на густые заросли колючего кустарника, которые, словно стражи, преграждали путь. Летающие насекомые то и дело норовили неприятно укусить руки и лицо, вызывая покалывание и боль. Но Алан понимал, что найти путь, ведущий в его мир — это своего рода испытание, которое надо пройти. И путь этот не всегда пролегает по гладкой дорожке, поэтому он упорно продирался сквозь колючие ветки. Его терпение и решимость были тверды, как лезвие кинжала, который пронзал и рассекал обступившие его заросли.

И вот тихий шум текущей воды с каждой минутой становился все более и более различимым по мере того, как Алан приближался к другому краю кустарника. С каждым шагом звук становился все громче, заполняя его ушные раковины и создавая чувство предвкушения. Он двигался вперед, преодолевая все препятствия на своем пути, и его сердце начало биться быстрее от волнения.

Когда Алан наконец с трудом выбрался из зарослей дикого терновника на речной берег, поросший высокой травой, он убрал кинжал за пояс, одновременно осматриваясь вокруг. Взору человека открывался прекрасный пейзаж. Впереди, окружённый мощными деревьями, располагался небольшой водопад, который сверкал под лучами дневного солнца, душа Алана наполнилась восторгом. Толстые струи воды быстро падали с высоты, образуя миллионы брызг в своём туманном оплоте и становясь рекой. Алан остановился на мгновение, поглощенный красотой природы перед собой.

Преодолев немало трудностей и испытывая мучительную жажду, он сорвался с места вперёд, но остановился у бегущей воды. Солнце над его головой поднялось уже совсем высоко. Воды реки были настолько прозрачны и чисты, что можно было без проблем увидеть рыб, свободно плавующих на дне. А берега не были захламлены мусором современного мира, только ветки упавшие с деревьев и заросли густой травы, в которых были слышны недовольное кваканье лягушек и стрекотание насекомых.

Мужчина встал на колени у кромки воды и медленно погрузил израненные острыми колючками кустов кисти рук в прохладную влагу.

Раевский, поморщив лицо и ощутив не приятное покалывания в царапинах, зачерпнул в ладонь немного воды и поднёс её к пересохшим губам. Вода, хотя и была несколько неизвестной, но показалась ему слаще мёда после долгого похода по удушающему пеклу. Он пил с наслаждением, чувствуя, как холодная влага нежно оживляет его изнуренное тело.

Напившись, человек начал внимательно рассматривать водную гладь, неровные пятна отражались на её поверхности. В этом отражении Алан увидел знакомое лицо, ежесекундно искажаемое неутомимым потоком воды.

Алан почувствовал, как его сердце замерло на мгновение, когда он увидел отражение своего поцарапанного лица. Лица, мягкие черты которого напоминали ему лицо родной матери, что он потерял много лет назад. Алан невольно почувствовал, как воспоминания начали наполнять его разум, и его глаза наполнились слезами. Он вспоминал дни, проведенные вместе с ней, их веселые мгновения и серьезные разговоры.

Вспомнил о том, как из-за её работы они путешествовали по разным странам, редкие прогулки в парках. И как в один момент их пути разошлись, и теперь они больше никогда не увидятся.

Он медленно приблизился к воде и пристально посмотрел на себя, пытаясь разгадать свои же мысли и эмоции. В его глазах отражалось изнеможение, но в то же время в них был заметен отсвет решимости найти выход.

Алан задумчиво вслушивался в шум водопада, который заполнял всё пространство вокруг него. Этот звук казался ему бесконечным, словно отголосок его собственной внутренней борьбы и стремления к преодолению трудностей. Он чувствовал, что каждая капля этой воды несла в себе какую-то неведанную ему силу.

С умиротворенным вздохом, Алан вновь окунул руку в прохладную воду реки, ощущая её прикосновение к своей коже как милосердие природы.

Но в следующий миг он звонко ударил ладонями по поверхности, разрушив отражение, затем поднес мокрые ладони к лицу и смыл с себя кровь и пот.

Теперь в воде отражался красивый молодой мужчина. Черты его лица мягко очерчены, зелёные глаза глубоки, словно драгоценный изумруд, а тонкие губы вновь слегка порозовели. И всё же, когда он опустил голову пониже, чтобы рассмотреть себя, капли воды с его ресниц стекли вниз, словно не пролитые слезы по ушедшему прошлому.

Наполняя флягу речной водой, мужчина поразмыслил немного и, устало вздохнув, принял решение — сначала будет верно попробовать развести костер на берегу, а уже потом попытаться поймать рыбу и зажарить улов на огне, тем самым он сможет утолить мучивший его с утра голод.

Он быстро осмотрел окружавшую его местность и нашел подходящее место для разведения костра, где сухие ветки лежали в изобилии. Собрав хворост и приготовив маленький кусок мха, он начал тщательно готовиться к разведению огня. Солнце уже стало склоняться к горизонту, и он прекрасно понимал, что скоро заступят сумерки, а следом и ночь, которая не обещала быть безопасной.

Сосредоточившись на первой задаче, Алан в нескольких метрах от кромки реки сделал небольшое углубление в мягкой земле, затем уложил сухую траву и тонкие ветки, после чего обложил крупными речными камнями конусообразную конструкцию.

Мужчина немного задумался, мимолётно вспоминая, чему его обучал дед, когда он только прибыл во второй особняк семьи Раевских. Спустя пару минут Алан при помощи быстрых ударов лезвием кинжала о чёрный камень с положенным на него кусочком сухого мха смог высечь искру, раздув её, он смог наконец развести огонь, далеко не с первой попытки, но ему удалось добыть его. Языки пламени были маленькими, они слабо освещали берег реки и окружавшую темноту, но для Алана этого было предостаточно. Он почувствовал прилив тепла и уюта, обнимающий его изнутри.

Теперь пришло время для ужина, и он решительно снял с себя всю одежду, повесил её на сук дерева и заметил, что уродливые шрамы на его теле никуда не исчезли, но более не причиняли никакого дискомфорта. Алан сильно удивился этому факту и даже обрадовался.

Он направился к воде и, собравшись с духом, мужчина погрузился в неё, по его ощущениям она была не слишком уж холодной. Он поплавал не долго и вскоре решил попробовать ловить рыбу руками.

Поначалу улов был скромным, но вскоре ему удалось поймать двух жирных карасей, этого должно было хватить для того, чтобы насытить свой голод. Выбравшись на берег, мужчина быстро оделся и принялся к чистке улова, затем, насадив тушки на тонкие веточки, пожарил их над огнём. Вскоре он уже наслаждался превосходным вкусом и запахом, который наполнил воздух вокруг него. Его усталое тело и ум получили долгожданный отдых и питание.

Закончив ужин, он задремал под пестрым покрывалом звездного неба, слушая шум воды и ночные звуки. Сердце его было переполнено чувствами умиротворения, но изредка мелькал отблеск беспокойства за то, что он до сих пор не смог найти путь в родной мир и ему грозила незавидная участь остаться навсегда в этой дикой глуши джунглей.

***

Резкое пробуждение вырвало Алана из мира сновидений, оно выдалось неожиданным и было из серии хуже не бывает. Оглушающие раскаты грома и яркие вспышки молний, которые раскалывали на части озлобленные небеса, заволоченные чёрными тучами. Уже шёл моросящий дождь, грозящий в скором времени перерасти в сильнейший ливень.

Природа, словно испытывая человека на прочность, преподнесла следующий вызов — ночную грозу. Сначала на небе появились мрачные тучи, а затем хлынул ливень. Он низвергался на землю мощными струями, словно небеса разверзлись и обрушили на странника сплошной поток. Вода пропитала одежду до последней нитки, а каждый шаг по глубоким скользким лужам напоминал о том, как важно не терять веру в цель даже в самые трудные моменты. Почти непрерывные грозовые раскаты гремели совсем рядом и эхом отдавались в раскинувшемся впереди лесу, а молнии освещали яркими вспышками путь к нему.

Мужчина ступал осторожно, он словно стал частью этой природной симфонии, где каждая нота — новое испытание, а каждый аккорд — шаг к священному месту. Во время этой жуткой непогоды Алан испытывал панику от проливного дождя, терпел раздражение от мокрой одежды, но в то же время что-то невидимое его воодушевляло, вело дальше в джунгли.

Ярким мигом пролетела очередная молния, осветив на короткую секунду большое полуразрушенное здание, окружённое старыми деревьями и ступеньками ведущими к едва заметному проходу внутрь него. Само здание напоминало на вид заброшенный древний храм из жёлтого камня.

Алан остановился, поражённый неожиданным обнаружением. Он медленно приблизился к зданию, оглядывая окружающую территорию. Под дождем оно казалось ещё более загадочным и таинственным, поглощённым временем и природой. Сердце мужчины охватило лёгкое чувство паники, и он оглянулся назад, сильный ливень размывал почву, превращая её в не проходимую жижу. Мужчина с горестью осознал, что для него путь обратно сейчас стал невозможен.

С осторожностью подойдя по ближе к этому загадочному месту, Алан почувствовал волнение и некоторую тревогу. Пройдя через узкий проход, он оказался внутри заброшенного храма. Здесь царила тишина, прерываемая только звуками капающей воды с крыши. Промокший до нитки путник, дрожа от холода, медленно продвигался на ощупь вглубь помещения, держась за шершавые каменные стены. Под пальцами он ощущал какие-то странные знаки, вырезанные на поверхности них.

Коридор был тёмным и зловещим, но что-то подсказывало Алану, что именно здесь его ждут ответы на многие вопросы.

Он случайно наступил на что-то круглое, и через миг раздался громкий щелчок, в следующую секунду маленькие языки пламени масляных ламп, стоявших в углублениях в стенах, тускло осветили проход. Алан вскрикнул и отпрыгнул назад от неожиданности. Затем он, нервно сглотнув, осмотрелся вокруг и подошёл к одной из них, внимательно приглядевшись, он увидел тянувшийся к ней след из обуглившейся тонкой верёвки. Подумав пару минут, мужчина понял, как работает хитроумная конструкция механизма. Замурованный внутри стен находился механизм, высекающий иску, способом похожим на тот, которым воспользовался и сам Алан на речном берегу разводя костёр. Сама верёвка была пропитана чем-то легковоспламеняющимся и была привязана к фитилю аргандовой лампы, а от ветра и дождя фитиль защищал стеклянный флакон.

— Однако, умно придумано... — мужчина, по-доброму усмехнувшись, аккуратно взял лампу за металлическую ручку и продолжил свой путь вперёд.

Узкие коридоры заброшенного здания были пусты и мрачны, по ним свободно гулял сквозняк. Малочисленные лампы, разбросанные на пути, мерцали слабым светом, создавая призрачные тени на стенах.

Вскоре очередной узкий туннель закончился, и Алан оказался на пороге просторной комнаты, в ней было неуютно холодно. Он огляделся вокруг: ещё несколько огоньков от масляных ламп, стоявших в углублениях стен, тускло освещали скудное убранство помещения, и два каменных саркофага, на крышках которых лежали блюда для подношений с давно догоревшими свечами. Увидев, что новых подношений никто не приносил, вынужденный путник задумчиво вздохнул, осознавая, что он оказался не в храме, как он изначально думал, а в чьей-то гробнице, которой, наверное, было ни одну сотню лет. Подношения, которые он сейчас видел, лежавшие на низком столике, на вид были не слишком дорогими, и всё ещё лежали на месте, а значит никто сюда вообще не приходил. Впрочем, человеку сейчас положить было нечего.

Он с опаской прошёл через очередную тёмную арку, с осторожностью спустившись вниз по трём ступеням, и оказался в пыльном зале. Стены были покрыты загадочными рисунками, а немного подальше от входа в зал стояла на коленях человеческая фигура, чьи руки были широко раскинуты к верху. Приглядевшись к ним, Раевский осознал, что руки были зафиксированными длинными цепями, тянувшимися к потолку. Сам же незнакомец был облачён в серые, разорванные, грязные лохмотья одежды, а его опущенное вниз лицо закрывали распущенные белоснежные волосы. Однако, несмотря на всю странность облика, вокруг него царила загадочная аура.

Алан ощутил желание раскрыть тайны этого места, дабы вернуться в родной мир, в котором у него было то, что очень дорого. Он искал взглядом что-то, что могло бы помочь ему понять, кем был этот человек и почему он находился здесь, в этом заброшенном месте.

В пугающей тишине зала он слышал лишь дыхание и шорох своих же шагов по пыльному полу. Незнакомец не двигался, его тело казалось замершим в момент странного ритуала, и его лицо, скрытое волосами, было словно окутано загадкой.

Раевский настороженно приблизился к незнакомцу. Ещё один глубокий вздох, и он почувствовал, что это место скрывает невероятную тайну, что-то, что может изменить его жизнь навсегда.

Он медленно опустился на колени перед незнакомцем, его дыхание стало тяжелым и неровным.

«Что это за место? — подумал Алан. — И как он оказался здесь?»

Незнакомец не шевелился, его глаза были закрыты. Алан почувствовал, что его обуревает смесь страха и любопытства.

Раевский с неприятным звуком поставил жировую лампу на пол и, наконец, решился протянуть руку к плечу незнакомца, чтобы отодвинуть пряди волос и рассмотреть его лицо. Сердце билось как барабан в его груди, когда он коснулся холодной кожи и поднял взгляд. В следующий момент его глаза встретились с рубиновыми глазами незнакомца, и в это мгновение что-то тёплое и магическое заискрилось между ними.

Вслед за этим вспышка сильной боли поразила Алана, он тут же схватился за голову, стиснув зубы дабы сдержать крик. Так внезапно он вспомнил всё то, что на самом деле произошло в те злополучные моменты после взрыва на телевизионной студии.

— Чу? — зелёные глаза Алана округлились, в недоумении глядя на старого друга.

— Я Сяо Сюань, а не Чу... — недовольно проворчал оборотень, закованный цепями. — Впрочем, человек, я ждал твоего прихода, — его голос был очень хриплым.

— Ты почему в таком виде? — в груди у Алана зарождалось что-то непонятное, наполняя его всего каким-то таинственным чувством волнения. Он немного осмотрел скованного Сяо Сюаня, как будто опасаясь нарушить магическую ауру этого места. Отголоски прошлого, наполняющие в этот момент сознание путника, казались очень важными, но через миг стали малозначительными, когда взору человека предстали раны и кровоподтёки, что виднелись из-под рваной одежды, словно самые мрачные тайны были спрятаны в её складках.

— Это моё личное наказание за самоуправство, — тихо произнёс котолап, выглядевший словно был заточён здесь вечность, раскрывая для Алана завесу тайны. Очищающий ливень снаружи создавал атмосферу затаенного и ужасного заговора.

— Но почему? Ты же всего лишь исполнил моё желание и спас очень многих... — зеленоглазый блондин поражённо выкрикнул.

— Да, я спас их, но тем самым я вмешался в ход службы жнецов. — Неожиданно Сяо Сюань зашёлся сильным кашлем.

Алан быстрым движением взял флягу, которая всё это время спокойно висела на его поясе, и, так же быстро открыв её, протянул железную тару существу.

— Есть сейчас только речная вода.

— Спасибо, человечек. — Сяо Сюань сделал несколько глотков из фляги, протянутой Аланом к его раскрытым губам, и слегка приободрился. — Мне жаль, что тебе пришлось увидеть меня в таких обстоятельствах, но это лишь показатель того, что время неумолимо, и любому наказанию рано или поздно должен настать конец. Совсем скоро за мной придут, и я вернусь в миры, — его голос был уверенным, словно он точно знал свою судьбу и каждый шаг в будущем был предрешён.

Алан внимательно слушал слова оборотня, его сознание воспринимало их, как будто это был звук шелеста листьев на ветру. Он пытался понять скрытый смысл за всеми из них, ощущая, что каждое предложение приближает его к разгадке тайны этого места.

Оборотень внезапно слегка приподнял голову и взглянул на Алана. Его глаза были наполнены хитрецой.

Тяжело вздохнув, Сяо Сюань медленно произнёс:

— Ты покинул земли человеческие и проник в мир, где людям не дано пребывать долго. Ты видел мой облик, закутанный в мистические цепи, и ты понял, что каждое деяние имеет свою цену. Но ты хочешь найти выход из этого места, мост к свободе, который будет спасением для тебя и для тех людей.

Алан уставился на него, словно впитывал каждое слово, пытаясь понять истинное значение. Он чувствовал, что ответ на все его вопросы о самом себе и о месте, в котором они находились, скрывается где-то в глубинах этого зала. Оборотень улыбнулся, видя, что человеческий взгляд был полон заинтересованности.

Но внезапно звук тяжёлых шагов раздался за спиной Алана, заставив его обернуться. В арочном проёме появился высокий мужчина в чёрном плаще-накидке, с железной маской на лице. Его глаза сверкали холодом, он медленно приближался к ним. Алан почувствовал внезапный удар страха, не понимая, что ожидать от этого незнакомца.

— Кто ты и что ты здесь делаешь? — прозвучал голос мужчины, пронизывая воздух мрачной угрозой.

Алан поднялся со своих колен, пытаясь восстановить свою решимость. Он чувствовал, что что-то необычное происходит в этой усыпальнице, и незнакомец, стоявший перед ним, был частью этой загадки. Но прежде, чем он смог ответить, зал наполнился неестественным шумом, и стены начали дрожать.

— Не беги, — прошептал Сяо Сюань, его голос зазвучал веселее. — Это существо куда более могущественное, чем я, и с которым нельзя шутить, оно может слопать мозги любого.

Алан почувствовал, как мощный порыв ветра пронёсся сквозь зал, обдав его ледяным дыханием. Ему показалось, что время замедлилось, и все его чувства стали настороженно острыми. Он знал, что сейчас предстоит нелёгкая борьба, и он готов был сразиться с этим странным существом, чтобы защитить себя.

— Лорд Ван, где твои манеры жнеца смерти? Посмотри, ты напугал моего гостя... — усмехнулся котолап.

— Заткнись, наглая морда, — злобно прошипел мрачный жнец. — Из-за вас двоих случились колоссальные проблемы. А когда мы получаем увечья, пытаясь исправить то, что вы натворили. Ты, блохастый котяра, прохлаждаешься в своем склепе, — он, кипя от праведного гнева, громко выговаривал своё возмущение таким стечением дел.

— Я не бездельничаю, а отбываю наказание, — оскорблённо фыркнул оборотень, резко дернув руками, и ту же секунду цепи издали жуткий звон.

Пока этих двое существ были поглощены выяснениями отношений, за ними наблюдал человек. Однако, чем больше Алан слушал перебранку между Сяо Сюанем и непонятным Лордом, тем больше вопросов у него возникало. Что означало наказание оборотня? Что такое служба жнецов и какая роль была отведена Сяо Сюаню? Все эти загадки казались ему кусками одной большой головоломки, в которой он захотел разобраться.

— Лорд Ван Шэнь, мне надоело твоё нытьё... — раздражённо прорычал заключённый. — Я не виноват в том, что был уничтожен барьер между мирами, не моя вина в том, что была разрушена крепость Белой Леди и почти все заключённые там сбежали. Во всех мирах сейчас такой бардак и хаос, но все почему-то вечно обвиняют котов?

— Эй, вы оба! — разозлёно прикрикнул Алан, ему явно надоело смотреть на ссору этих двоих. — Кто-нибудь мне объяснит, что вообще происходит?

— Эх, живая душа, куда ты лезешь? — устало протянул жнец, снимая маску со своего лица. Оно было бледнее, чем у альбиноса Сяо Сюаня, и имело довольно меланхоличный вид, у жнеца были непривычного цвета радужки глаз — ярко-золотые, и пульсирующие чёрные вены тянулись от шеи к лицу с заметными азиатскими чертами. Его одежду частично скрывала тяжёлая накидка, из-под её виднелись часть серого жилета и рукава бордовой рубашки.

— Когда-то давно и ты тоже был живой душой, или наш Ван Шэнь, забыл об этом? — уточнил оборотень, громко прищелкнув языком.

Раевский нервно переглянулся с жнецом, тот стянул с головы капюшон накидки, под ним оказались густые тёмно-каштановые кудри. Алан сделал быстрый глоток из фляги и закрыл её, затем вернул на свой пояс.

— Это было так давно, — печально сказал Ван Шэнь. — Но знаешь, лучше быть умершим, чем полудохлым генералом.

Услышав этот тихий ответ, Сяо закрыл глаза и тихо выругался.

— Если бы ты не был моим другом, то я бы давно разнёс тебе башку.

— Напомни-ка мне, почему я с тобой вожусь все эти четыре века, а? — прищурившись, спросил жнец.

— Скажите мне, что произошло в этом месте? С этой крепостью Белой Леди? — настойчиво поинтересовался Алан, чувствуя, что ответы на эти вопросы могли помочь ему вернуться домой.

Алан стоял между двумя странными существами, улавливая их обмен колкостями. Ему было непонятно, как они могли быть друзьями, учитывая их склонность к ссорам и нападениям друг на друга. В глазах жнеца замерцала таинственная скорбь, будто он потерял что-то очень дорогое. С другой стороны, Сяо Сюань выглядел каким-то опустошенным и уставшим.

— Здесь нет простых ответов, человечек, — произнёс оборотень с мрачным видом. — Мы все страдаем от последствий событий, которые сложно будет остановить.

Устало вздохнув и подняв глаза к куполообразному потолку, Алан заметил, что на нём были странные символы, которые он никогда не видел раньше. Это зрелище пробудило в нём интерес и надежду на то, что он всё же сможет наконец-то получить ответы на вопросы, мучащие его уже третьи сутки.

— А что означают эти надписи? — поинтересовался Алан, указывая на верх.

— Надписи на потолке? — задумчиво проговорил Сюань, с тоской вглядываясь в символы. — Они говорят о моей судьбе, когда я был обычным и проживал в городе с родителями и как я умер, — печально вздохнул он, прикрывая глаза. — Каков толк ворошить прошлое, что скрыто в той могиле?

Алан чувствовал, как его сердце охватывает сострадание к Сюаню, слушая слова оборотня. Он понимал, что именно сейчас, в этом месте, может приоткрывается секрет того, кто был рядом с ним на протяжении почти четырёх лет. Но теперь его интерес к личности большого кота только возрастал, и он был готов попытаться понять и принять того, кто сумел стать ему ближе, чем родной отец. Он внимательно изучал надписи, пытаясь уловить их смысл.

В это время Ван Шэнь, лицо которого выражало грусть и утрату чего-то важного, медленно присмотрелся к символам на потолке. Его глаза словно светились золотом.

— Это повесть о предательстве генерала его же солдатами, — загадочно произнес Лорд Ван, отводя взгляд от надписей. — Но наш друг не любит вспоминать, как его заживо погребли в этом каменном гробу.

— Замолчи, Лорд!.. А то покусаю! — злобно прошипел Сяо Сюань, глазами метая молнии в сторону жнеца. — Зачем ты сегодня явился сюда?

— Меня послали оповестить тебя, что Святой Николай заступился за твой зад и скоро тебя отпустят обратно... — безразлично проговорил шинигами. — Но с условием, что ты будешь оказывать нам помощь в поимке душ сбежавших из крепости.

— Я не крысолов!.. — взбешённо рявкнул оборотень, чьи уши опять появились и были прижаты к голове, а белый хвост распушился и стоял колом. — Наконец-то они показали своё истинное лицо! Разве есть в этом мире ещё кто-то, кто знает их натуры лучше меня?! Нет! Ты с радостью надел маску жалкого цепного пса, на которого может наступить кто угодно, но я-то знаю, что в душе они всё же лживые высокомерные придурки! Я в последние часы жизни, раненый, сидя в темнице, умолял их всех спасти хотя бы детей, но их сожгли заживо на моих глазах, их прах покоится тут, в этом саркофаге, вместе с телом моей обезглавленной матушки. — С каждом словом его голос всё больше и больше наполнялся некой смесью из презрения, боли и огромного разочарования. Цепи звенели, ударяясь об друг друга, когда их пленник начал активно дёргать руками. — Должно быть, Шэнь, сейчас, когда я назвал тебя их жалкий псом, ты до смерти зол на меня, а? Признай, это задело тебя, задело, задело!!!

— Сюань, прекрати. Думаешь, я в прям горел желанием стать полузомби? Такова была цена за жизни моих братьев и племянников! — жнец сорвался на отчаянный крик. — Ты думаешь, что я не пытался остановить своих родителей от доноса императору на твою семью, но что мог сын от служанки и простого посла из чужой страны? Ничего. Я был на тот момент абсолютно бессилен.

— Никчёмное создание! — в голосе Сяо Сюаня сквозило холодной брезгливостью. — Ты просто никчёмыш! Так и знал, что у тебя рука не подымется! Как бы я тебя ни оскорблял, что бы ни делал, стоит мне упомянуть наше прошлое, и ты уже опускаешь руки и ищешь себе оправдания. Лицемерная личность, такая же, как и был твой отец! Какой из тебя друг? Как ты вообще до сих пор существуешь на свете?! — он тут же зашёлся истеричным хохотом.

Сяо Сюань всё ещё оставался загадкой для Алана. Его странные реплики и внешний вид создавали впечатление, что он был чем-то большим, чем просто обычный оборотень. В глазах Сяо Сюаня промелькнуло что-то, что заставило Алана задуматься о его истории и судьбе.

Жнец, чьё лицо не выражало ни единой эмоций, стремительно приблизился к узнику усыпальницы.

— Генерал Сяо, — Ван Шэнь окликнул оборотня, и едва тот повернул голову к говорящему, как подошедший одарил его резкой, сильной и внезапной пощечиной. — Неужели тебе по прошествии стольких лет так ненавистна моя личность, или ты на столько не доверяешь союзникам в лице жнецов? — спокойно спросил Ван Шэнь, смотря на Сяо Сюань. — Мы оба находимся в одной лодке, и нашему союзу нужно примирение, а не обвинения.

— Моё недоверие к тебе, Шэнь, не имеет ничего общего с твоей личностью, — сухо ответил оборотень, на его бледной коже уже начал проявляться след от пощёчины, он приподнял острый подбородок и встретил равнодушный взгляд мрачного жнеца. — Я просто знаю, что тебе не всегда можно доверять, особенно когда на кону столько, как сейчас. И ты стал совсем безэмоциональным, словно каменный.

Лорд Ван холодно усмехнулся, немного покачав головой. Он понимал, что его давний друг имел право на свою ненависть и подозрительность, учитывая их прошлые отношения и события, которые им пришлось пережить. Но он всё же надеялся, что в данной ситуации они смогут найти общий язык и работать сообща.

— Мы оба прошли через многое, — задумчиво произнёс посланник смерти, взгляд его скользнул к символам на потолке. — Но сейчас нам нужно объединить усилия и найти способ выполнить приказ вышестоящих, и к тому же этому человеку нужно помочь вернуться домой вне зависимости от нашего прошлого.

Сяо молча кивнул, признавая важность их совместных усилий. В его рубиновых глазах промелькнул моментальная вспышка, но затем он быстро собрался и посмотрел в сторону жнеца.

— Хорошо, будем действовать сообща, — решительно заявил Сяо Сюань. — Но помни, я всегда буду следить за каждым твоим шагом, Ван Шэнь. А этого мальчишку зовут Алан Раевский, он тот, с кем я заключил договор на последним задание.

— Что? Это как? — глаза человека мгновенно округлились от удивления. — Это когда я успел заключить какой-то договор?

— Ты видел знак на твоём теле? — Сяо Сюань внезапно улыбнулся, хотя в его глазах всё ещё мелькала ярость.

— Ты про ту странную татуировку мотылька? Я не в курсе того, когда она появилась, — взволновано проговорил Алан, закатив рукав, обнажая предплечье, и показывал мистическим существам маленький рисунок на слегка смуглой коже. — Чудеса... — На минуту человек опешил и начал осматривать кисти рук. — Днём я поранился, а сейчас ни следа не осталось.

— Это не удивительно. Ты ведь пил воду из реки неподалёку? — уточнил Лорд Ван.

— Да и рыбу ел из неё. А что такое? — насторожившись, поинтересовался путник с недоверием взглянув на улыбающегося Сяо Сюаня.

— Ты не перестаешь меня поражать, человечек... — проговорил тот с тихим смешком в голосе. — Это место, лес, гора и домик на другой стороне горы — моя территория и, если кто-то из других миров съест или выпьет из данного места, то автоматически становиться моим, временно конечно, но с тобой дело обстоит иначе. Ты на момент загадывания того желания был почти что мёртв, а желание срабатывает только тогда, когда человек жив, а после его мига смерти в своём родном мире, он становится таким как я или он... — с раздражением произнёс оборотень, смотря прямо в удивлённые глазах Алана.

— Но... — человек был явно шокирован от услышанного. — Этого же быть не может. Я же всё ещё живой.

— Я и сам не знаю, как так вышло... — огрызнулся Сяо Сюань.

— Нам всё равно нужен кто-то из человеческого мира... Да? — задумчиво протянул Ван Шэнь. — Эй, ты там, живая душа... — обратился он к человеку, который впал в уныние. — Как это получилось можно и позже выяснить. А сейчас совершенно другое важно.

— Если я соглашусь оказывать вам помощь, то как я могу это сделать? — Раевский склонил голову, понимая серьезность ситуации. Он знал, что отказывать нельзя, если он хочет вернуться домой. Но чувствовал, что это задание может стать для него испытанием, которое изменит его жизнь навсегда. — Я здесь могу сам ходить на своих ногах, а в моем мире я стал инвалидом, и несколько жертв того взрыва до сих пор находятся в коме. Вам нужен ли такой помощник? Вы можете исцелить этих людей и меня?

— Сколько людей находятся в коматозном состоянии? — вдруг серьёзно спросил оборотень.

— Я просил своих знакомых из полиции сообщать мне о том, как идёт расследование. А мне самому удалось узнать ненамного больше, чем следователям. По счастливому случаю никто в тот день не погиб, но из почти семьсот пятидесяти восьми человек, которые были на момент взрыва в здании телецентра, пострадало двести шестьдесят четыре, из них семьдесят девять стали инвалидами, а в коме сейчас находятся двадцать три человека, — взволнованным, срывающимся голосом рассказывал Алан, по его щекам потекли крупные слезы, а губы подрагивали. — О, боги, жизни стольких людей за один миг сломались, — дрожащий голос Раевского быстро сменился тихими всхлипами от тяжелых воспоминаний.

Сяо Сюань, внимательно наблюдавший за всей этой сценой, невольно сочувствовал Алану. Он проявил внезапное участие в их проблемах и готов был помочь, как только это станет возможным. В его глазах промелькнуло что-то новое, что не оставляло сомнений в его искренних намерениях.

— Это очень странно. Я должен на них взглянуть лично, — заинтересованно произнёс Ван Шэнь, беззвучно подходя ближе к человеку и попутно снимая чёрную перчатку с правой руки. — Я попытаюсь найти способ помочь этим людям, каким бы сложным он ни был. Но нам всё же нужно будет объединить усилия с тобой или же с каким-нибудь человеком для нашей маскировки и сбора информации, — проговорил мрачный жнец, кладя руку на человеческое плечо, и Алан в ту же секунду почувствовал, как волна тепла медленно проходит сквозь всё его тело, а внутренняя боль затихает.

Оборотень, видя мягкость взгляда Лорда Вана, немного утихомирился и задумался. Он явно был недоволен ситуацией, но что-то в словах Ван Шэня заставило его задуматься.

Алан кивнул, молча соглашаясь помочь этим существам. Гордый человек не хотел казаться слабым или ненадежным и готов был доказать свою преданность своему спасителю.

— Что ж, я могу вам предложить, для вашего прикрытия, места работников, ухаживавших за мной в родительском доме. Отец выделил мне целый гостевой дом, — печально вздохнул зеленоглазый мужчина, он понемногу начал расслабляться от странноватых волн. — Вот только вам придётся что-то сделать со своей внешностью и с документами.

— Ооо, какая щедрость с его стороны, — недовольно фыркнул Сяо. — Я оборотень, могу принять облик обычного человека, и да, этот каменный придурок тоже это умеет.

— Я тебе принёс поесть, но, видать, ты не голоден? — проговорил Ван Шэнь.

— Ты не заметил, мои руки до сих пор ещё не свободны, а? — прошипел оборотень, позвякивая цепями на запястьях. — Как я есть буду, умник?

— Я тебя могу покормить, — с уверенностью сказал проводник душ, отходя на несколько шагов от Раевского.

После этого жнец медленно поднял руки, сгибая их в локтях и сосредотачивая энергию в одной точке между раскрытыми ладонями. Внезапная вспышка света на мгновение осветила помещение, а затем с лёгким шуршанием корзина из бамбука материализовалась в воздухе, задержалась на мгновение, ожидая, пока ловкие пальцы лорда её подхватят.

— Подержи минуту, — произнёс в приказном тоне лорд Ван, с силой передавая её Алану.

Человек испуганно вздрогнул, ощутив тяжесть неожиданной ноши. Опустив глаза, он обнаружил у себя в руках лукошко с ещё тёплыми лепёшками, укутанными в белое полотенце, и чем-то неизвестным, завернутым в кулёк из пергамента, из корзиночки также торчало узкое горлышко кувшина, наполненного каким-то напитком.

Лорд Ван холодно усмехнулся, видя недовольное выражение лица оборотня. Он подумал, что сейчас не время для споров со старым другом, важно было найти общий язык и сплотиться для достижения одной цели.

— Давайте не будем терять времени на пустую болтовню, — решительно произнёс мрачный жнец, обращаясь к обоим. — У нас серьёзное задание, и нам нужно действовать согласованно и решительно.

Алан был поражен внезапной заботой Лорда Вана. Он с самого начала их знакомства понял, что перед ним существо с большими возможностями и силой, способное помочь ему и другим в трудную минуту. Алан поднял взгляд и увидел благодарную улыбку на лице Сяо Сюаня, которая принесла ему крупицу спокойствия.

— Что ты стоишь? — Ван Шэнь обратился к Раевскому. — Открывай кувшин и напои генерала. А я пока займусь порталом в твой мир.

Следуя указаниям жнеца, Алан взял кувшин с напитком из корзинки и, сняв крышку с него, почувствовал приятный слегка горьковатый аромат, который наполнил всю усыпальницу. человек торопливо подошёл к оборотню и, опустившись перед ним на колени, поставил корзину на каменный пол, а после аккуратно поднёс к губам Сяо Сюаня горлышко кувшина.

Оборотень недовольно фыркнул, но всё же принял приготовленный напиток, выпив его, и с благодарностью взглянул на Алана. В этот момент ему стало легче, он почувствовал прилив сил и энергию, которые давно не испытывал. Ван Шэнь тем временем сосредоточенно начал работу над порталом, его руки излучали таинственный свет, и воздух вокруг начал медленно дрожать.

Затем, поставив на пол кувшин, человек достал из корзины одну румяную лепёшку, он торопливо отломил от хлеба кусочек, из него высыпалась тёмно-бурая начинка. Это нечто было похоже на протёртую пасту, по запаху напоминающую фасоль.

Отправляя кусок лепёшки в широко открытый рот Сяо Сюаня, он впервые заметил маленькие клыки оборотня.

— Тебе они не мешаю есть? — поинтересовался Алан, отрывая ещё один кусочек от лепёшки.

— Сейчас уже нет. Да, я привык к ним, — Сяо Сюань ухмыльнулся и принял с руки Алана очередной кусок хлеба, наслаждаясь его вкусом. — А ты всё ещё продолжаешь доверять мне, даже после того, как узнал, кто я такой?

— Помнишь ли ты тот момент, когда я тебя обнаружил на территории сгоревшего склада? Ты тогда был сильно ранен, и ветеринар говорил, что ты не выживешь, — тихо спросил Раевский, тяжело вздыхая, и напряженно взглянул в рубиновые омуты глаз оборотня.

— Меня ранил демон-отступник в схватке, — нахмурившись, пробубнил Сяо Сюань, доедая последний кусок лепёшки.

— Я в то время подумывал о том, чтобы уйти навсегда... Просто больше не было смысла продолжать своё существование, — горько усмехнулся Алан, беря новую лепёшку из корзины. — Проходило время, а я так и не смог найти настоящих убийц Софии. Диану отец хотел отослать в закрытый пансион святой Марии для её обучения, чтобы потом её было проще выдать замуж за старовера. А меня самого тогда обвиняли в смерти старшей сестры, говорили, что я убрал соперницу в борьбе за наследство. Ха, глупо и подло, — в человеческих глазах появились слёзы, его голос задрожал. — И тут появился ты. Ты был похож на меня. Одинокий, никому не нужный, грязный, еле живой. Как ты думаешь, после того, что мы вместе пережили с того дня, я могу не доверять тебе? — Алан ощущал, что сейчас его разум захватят эмоции, и, чтобы хоть как-то предотвратить надвигающуюся истерику, мгновенно схватил одну из оставшихся лепёшек, в следующий миг со злостью откусил от неё большой кусок, начав жевать его с волчьим аппетитом.

Сяо Сюань внимательно слушал рассказ Алана, наблюдая за его эмоциями и осознавая, как многое из сказанного касалось и его собственной жизни. Он прекрасно знал, что у каждого из них было своё личное бремя прошлого, свои тёмные тайны и неразрешённые проблемы. Но в данной ситуации, в их совместной борьбе за выживание, всё это казалось незначительным.

— Ты прав, Алан. Мы пережили многое вместе, и это связывает нас. Я понимаю твою боль и горечь, и я ценю то, что ты доверяешь мне. Моё партнерство с тобой — это нечто большее, чем просто сотрудничество в этом деле. И я, и ты оказались в сложных ситуациях, и вместе мы попытаемся преодолеть все трудности. Когда я вернусь в человеческий мир, обязательно помогу твоей младшей сестре и тем людям.

Тот факт, что Алан нашёл в его лице друга, действительно означал многое для оборотня. Сяо понимал, что в этом мире так трудно найти настоящего друга – того, кто останется рядом в самые сложные моменты, когда все остальные отвернутся или предадут. И он был благодарен судьбе за то, что позволила встретить ему на жизненном пути именно Алана.

Жнец молча наблюдал за ними, зная, что важно не только утолить голод, но и подготовиться к предстоящей миссии. Лорд Ван Шэнь, одновременно с этим, готовил портал, сосредотачиваясь на соединении двух миров. Его руки медленно излучали белый свет, образуя голубоватый вихрь перед собой. В тёмной комнате на стенах начали появляться таинственные символы, связанные с процессом открытия прохода.

Сияние портала становилось всё ярче, наполняя комнату сверкающими лучами. Алан и Сяо Сюань обменялись взглядами, чувствуя, как напряжение нарастает вокруг них. Раевский всё ближе подходил к моменту возвращения домой, когда ему снова придётся столкнуться с опасностью и принять очередной вызов судьбы. Жнец, вглядываясь в исчезающие контуры реальности, знал, что его решения и действия будут иметь серьёзные последствия для всех, кого он любит и что ему было дорого. Время как будто замедлило свой бег, и в воздухе повисло ощущение напряжения и волнения, готовности к противостоянию.

Раевский чувствовал себя немного не в своей тарелке, обдумывая, как ему удовлетворить запросы своих новых знакомого и друга, ему нужно будет прикладывать огромные усилия, чтобы выполнить свою часть дела на должном уровне. Он решил поговорить с жнецом без Сяо Сюаня, попытаться выяснить больше о его способностях и опыте. По мере того, как они общались, Алан понял, что вместе они смогут добиться гораздо большего, и в его сердце зародилась надежда на успешное завершение миссии.

— Я не хочу прерывать вашу содержательную беседу, но портал открыт только на несколько минут. Поторопимся, — внезапно раздался голос жнеца.

Ван Шэнь подошёл поближе к оборотню, дав ему знак, что портал полностью готов к использованию. Оборотень кивнул, и Алан поднялся на ноги, которые дрожали от страха перед неизвестностью.

— Всё с тобой будет в порядке. Иди же, — заметив страх человека, Сяо Сюань мягко улыбнулся. — Я вернусь через два дня. А до этого Ван Шэнь за тобой присмотрит.

— Ты мне обещаешь? — Алан сделал глубокий вдох, он не хотел снова потерять друга.

— Ты меня за кого принимаешь? — возмутился оборотень. — Ты ведь стал моим подопечным.

— Всё... Кончайте со своими разговорами, а то проход может закрыться, — терпение у жнеца лопнуло, он схватив Раевского за локоть и потащил того к порталу.

Человек ощущал, как его сердце начало биться сильнее от волнения. С каждым шагом он приближался к мгновению, когда ему придётся преодолеть страх и войти в неизвестность. Лорд Ван был рядом, его глаза выражали уверенность и спокойствие. Вместе они готовились к путешествию, не зная, что ждёт их впереди.

Алан, всё ещё колеблясь на пороге зеркального портала, почувствовал, как его внутренняя борьба почти достигла пика. В его душе бушевали невероятные эмоции — страх и адреналин сражались с надеждой на лучшее. Оглянувшись на миг, взглянув на Сяо Сюаня, он нашёл в его глазах ту опору, которая была ему так необходима в этот момент.

Сделав ещё один глубокий вдох, Алан шагнул следом за жнецом в светящийся вихрь портала, ощущая, как его тело обволакивалось ослепительным светом. С каждой секундой он погружался в новое пространство, оставляя за собой странный мир, который был ему непонятен и полон смертельных опасностей. Но в человеческом сердце горело пламя предвкушения, что на другой стороне его ждёт его родной мир, младшая сестрёнка и возможности отомстить врагам. И с этой мыслью он погрузился в неизвестность, готовый принять любые невзгоды и сражаться не только за своё будущее.

Часть 4 - Ловушка для глупой девочки

В тесной однокомнатной квартире царил полумрак, а зловонный запах, источаемый испорченными остатками китайской еды на вынос, отравлял воздух в стенах обшарпанного жилища. Плотные тёмно-серые шторы занавешивали окно с дряхлой рамой, не давая сиянию заката проникнуть внутрь помещения.

Жильё казалось забытым временем, запущенным и поглощённым бедностью. Оно отпугивало даже самых отчаянных посетителей, заставляя их сжимать зубы от печального вида разрухи, противного запаха старости и испытывать чувство уныния. Но в любом неприглядном уголке всегда можно найти место свету, даже если это только маленький просвет, пробивающийся сквозь щели в оконной раме, или же новый жилец, в лице молоденькой девушки с мягкой улыбкой, которая внезапно появилась в этом захудалом месте чуть больше двух недель назад.

На удивление старожилов обшарпанного четырёхэтажного дома их новая соседка оказалась очень тихой и спокойной девушкой, и в коротких разговорах с ней некоторые старые жильцы замечали тоску и тревогу в её серых глазах.

В безмятежной тишине раздалась надоедливая мелодия будильника на мобильном телефоне, разбудившая черноволосую девушку. Та с трудом нашарила рукой под одеялом айфон и затем приоткрыла заспанные глаза, быстрым движением отключая будильник.

На его экране высветилось точное время: восемнадцать часов и двадцать семь минут, скоро ей нужно будет отправиться на ночную смену в обычной забегаловке. К сожалению, по своему приезду в этот захудалый город из всех предложенных мест работы она не смогла найти ничего стоящего, а её скудные сбережения таяли слишком быстро.

Неохотно выбравшись из-под уютного кокона одеяла, Вета Стоун с сожалением припомнила, что теперь по поддельным документам её зовут Светлана Львана. Она сбежала из-под контроля чокнутого жадного человека, которого когда-то очень давно любила называть «папулей», и по своей детской наивности искренне верила в то, что её родитель самый лучший.

Печально усмехнувшись мимолетным воспоминаниям о детстве, девушка быстро завязала в хвост непослушные, недавно бывшие каштановыми волосы, которые пришлось перекрасить в чёрный цвет для сокрытия своей настоящей личности. Вета в длинной розовой футболке встала со старого дивана, что стоял у окна, и, ступая босыми ногами по пыльному полу, отперев замок на двери, вышла из комнаты в коридор.

Включив на кухне тусклый свет, она открыла холодильник и достала бутылочку недопитой газировки и пластиковый контейнер с готовым салатом, купленным в сетевом супермаркете. На свою беду Вета совершенно не умела готовить. Все эти дни она была вынуждена питаться готовыми блюдами из магазинов или заказывать доставку из пиццерии.

После быстрого перекуса, выбросив пустую банку в мусор, она направилась в душ. После чего, накинув на себя розовый халат, она поморщилась от вони и собрала со столика в комнате упаковки с испорченной едой в мусорный пакет. Девушка помнила, что на следующее утро должна прийти владелица квартиры, в которой она сейчас жила. Вета была рада, что ей улыбнулась удача найти по приезду сдающееся жильё себе по карману. Закончив с незапланированной уборкой, Вета, торопясь, принялась одеваться на работу.

Девушка старалась одеваться не броско, но вещей у неё с собой было мало, пришлось докупать со временем. А чёрное пальто со светло-оранжевыми ботильонами она получила в знак благодарности за помощь соседке Жаклин. У этой старушки был очень скверный характер, и она перессорилась со всеми жильцами дома, но вот беда приключилась и с ней. У старушки этой был пёс Купер, спасение от одиночества и единственный верный друг, но вот вышло так, что он пропал. Жаклин оббегала весь двор в поисках своего Купера, она просила людей помочь, но они только и помнили скверный характер Жаклин. А Вета в тот день как раз заселялась в квартиру, увидела во дворе плачущую старушку и захотела помочь ей. Купера они вдвоём нашли ближе к ночи, на соседней улице. А на следующий день Жаклин подарила девушке пакет с новой одеждой и парой обуви. Вета была страшно счастлива в тот момент.

***

Вета из парадной двери дома выбежала на улицу, погрузившись в мир вечернего города, выкинула пакет с мусором в голубой контейнер, а затем торопливой походкой пошла через короткую аллею. Больше всего Вету здесь очаровывали деревья, которые по осени пестреют яркими листьями всех цветов и изящно покачивают ветвями на ветру. Хладный октябрьский сумрак только-только опустился на город, но уже зажглись уличные фонари. Едва слышно под её ногами шуршали опавшие листья на узких дорожках, и легкий ветерок кружил их, обдавая прохладой редких прохожих.

Вскоре девушка, одетая в чёрное пальто и красные джинсы, вышла из аллеи и тут же нырнула в небольшую толпу спешащих по делам людей. Была середина осени, но на удивление погода стояла хорошая вот уже пару дней. Вета торопливо прошла мимо ярких витрин магазинов, которые уже закрывались на ночь. Она вздохнула, посмотрев на ясное небо, которое начало темнеть. Вокруг был слышен гул людей, шум проезжающих мимо машин и трамваев. Девушка, поправив вязаный коричневый шарф, направилась к остановке общественного транспорта, чтобы доехать до места работы. Почти не обращая внимания на прохожих, она скорее была погружена в грустные мысли, пытаясь разобраться в жизни и найти своё место в этом городе.

— Света! Ау, Свет, ты где там летаешь? — весёлый мужской голос внезапно вывел девушку из тяжёлых раздумий.

— М-м-м? — Она поискала взглядом говорящего и, наконец, заметила подошедшего к ней и по-доброму улыбающегося рыжеволосого парня. Его круглое лицо украшала россыпь веснушек. — Привет, Джон. Прости, я просто задумалась, — виновато пояснила Вета. — Как ты сегодня? Навестил свою бабушку?

— Пф-ф, старушка, как всегда, была в своём репертуаре, — печально вздохнул парень. — Она хочет, чтобы я бросил работу у Майкла.

— Лучше бы ты выслушал её советы, Джон, она же старается как лучше, — посоветовала Вета, ощущая искры зарождающейся симпатии между ней и её новым знакомым.

— Да, но мне кажется, что она не понимает, как сложно сейчас в моей жизни, — измучено произнёс Джонатан Смит, покачав головой. — Иногда хочется уехать куда-то и начать всё заново.

Девушка прекрасно понимала его чувства, ведь и она сама многое пережила и потеряла. Но несмотря на это, она всё ещё была уверена в том, что помощь этого парня ей в будущем понадобится. Она ласково улыбнулась Джонатану и легко похлопала его по плечу, чувствуя, как он немного расслабился под её прикосновением.

— Джон, всё будет хорошо, ты увидишь. Просто нужно верить в себя и идти вперёд, несмотря ни на что, — искренне заверила Вета, смотря в его печальные голубые глаза.

— Спасибо, Светлана, — благодарно прошептал Джонатан, приобняв её в ответ. — Может, помочь тебе с этим? — с заботой спросил он, указывая взглядом на маленький рюкзак тёмно-оранжевого цвета.

— Не-ет. Он же лёгкий, в нём сменка, да и так, по мелочи, — улыбнувшись, ответила она.

К автобусной остановке медленно подъехал серый автобус. Когда он остановился, его двери раскрылись, выпуская несколько пассажиров. Пропустив пару человек вперёд, внутрь транспорта, Вета слегка неуклюже вошла в автобус, ей всё ещё было непривычно пользоваться таким средством передвижения, Джонатан последовал за девушкой.

Рыжеволосый парень сел рядом с Ветой и вздохнул, опираясь спиной на удобное сиденье. Вокруг было тихо, только разговор трёх старушек и шум двигателя автобуса слышались в салоне. Девушка с интересом посмотрела в окно, наблюдая за мелькающими мимо её взора старыми зданиями и силуэтами прохожих на вечерних улицах. Она задумалась о своей жизни, о том, что происходит вокруг неё.

— Джон, а какие у тебя планы на выходные? — внезапно спросила Вета, обращаясь к своему коллеге.

— Я пару дней буду у Али, — печально ответил Джонатан. — Не хочется торчать одному дома.

В скором времени автобус притормозил на их остановке, и парочка коллег вышла из него. Они сразу направились к уютному ресторанчику, где им предстояло отработать ещё одну скучную смену.

Молодые люди, ускорив шаг, свернули в тёмную подворотню, ловко прошмыгнув между мусорных контейнеров и как попало припаркованных машин. Так они наконец-то смогли пролезть к неприметной двери чёрного входа.

Вета приоткрыла тяжёлую железную дверь ресторана и вошла внутрь, за ней последовал Джонатан. Они приветственно улыбнулись чуть полноватой женщине в светло-голубой униформе работников кухни. Кареглазая шатенка занимала должность одного из поваров, и, несмотря на свою напускную строгость, она на самом деле была той ещё душкой.

— Привет, вы сегодня пораньше пришли. — Женщина улыбнулась им в ответ, она как раз засобиралась выйти на улицу, чтобы покурить.

— Добрый вечер, Карен. Я хотела бы попросить у Майкла выходной день, — честно сказала Вета, проходя в помещение раздевалки для персонала. — Мне нужно пройти обследование.

— Милочка, ты опоздала, — из подсобки ленивой походкой вышла высокая блондинка. — Он уже уехал домой, но ты можешь попросить у Тома.

— Рейчел, а ты не могла бы хоть чуточку полегче на поворотах с новенькой? — сердито спросил Джонатан.

— С этой криворучкой? Ха, размечтались... — ехидно усмехнулась Рейчел, поправляя очки на переносице. — Она уже в первую смену умудрилась рухнуть прямо на клиента, да и ещё и разбить кучу тарелок.

— Простите, это всё нервы из-за переезда. Я была такой неуклюжей, обещаю, это не повторится. Простите, — повторила Вета, сгорая со стыда.

Джонатан помолчал пару минут, видя, как Вета испытывает внутреннюю борьбу с собой. Немного подумав, он всё-таки решил вмешаться, чтобы не допустить дальнейших неловких моментов.

— Рейчел, не нужно быть такой жестокой к новым сотрудникам. Каждому из нас бывает тяжело в начале. Светлана старается, и это важно, — сказал он, стараясь укрепить самооценку девушки.

Синеглазая блондинка в униформе официантки на мгновение злобно уставилась на Джонатана, а затем медленно кивнула, как бы соглашаясь с его словами.

— Хорошо, ну извини, Светлана. Я просто устала от всех проблем здесь и перенесла это на тебя. Прости, — сказала Рейчел, делая вид, что искренне извиняется.

Вета мягко улыбнулась в ответ, благодарно кивнув Рейчел. Она поняла то, что её старшая коллега любит играть роль важной принцессы. Это девушку только позабавило.

— Спасибо, Рейчел. Я постараюсь быть более внимательной и осторожной, чтобы не создавать лишних проблем, — пообещала Вета.

Джонатан почувствовал, что ситуация стала более дружелюбной, и вместе с Ветой отправился в раздевалку для того, чтобы надеть униформу повара и приступить к работе. В его голубых глазах появилась надежда на перемены к лучшему, и он решительно шагнул вперед.

— Да как такая, как она, вообще смогла понравиться нашему Джону? — сверля взглядом широкую спину парня, с негодованием проворчала блондинка.

— А ты, что ли, им завидуешь? — с доброй усмешкой уточнила Карен.

— Нет, конечно нет. Просто не могу понять, что он видит в ней. Ведь она такая... Простушка, не так ли? — ответила блондинка, всё ещё не понимая и злясь.

— Может быть, в ней есть что-то особенное, что он ценит. Необязательно быть самой красивой или умной, чтобы заслужить любовь или поддержку, — мудро заметила Карен, пытаясь успокоить Рейчел.

— Нет, я просто не понимаю, как он может общаться с такими наивными серыми мышками. Всё ради славы и признания, вот в её возрасте почти все бегают за новыми платьями, богатыми мужиками и даже не думают о своей карьере, — проговорила Рейчел с саркастической улыбкой на лице.

— Мне кажется, что каждый сам выбирает свой путь и своё предназначение. Может быть, для кого-то важнее материальные блага, а кто-то ценит другие стороны жизни. Главное, чтобы каждый был счастлив и находил своё призвание, — хмуро проговорила Карен, глядя на Рейчел с пониманием.

Пока они разговаривали, Джонатан уже переоделся и приступил к работе на кухне. К нему подошёл Шон — младший сотрудник тащил в тарелочках нарезанные овощи. Чернокожий паренёк пахал как вол, и Джон был в курсе его мечты — заработать и купить стильный мотоцикл.

Вдвоём им удавалось слаженно работать, обсуждая новые рецепты и блюда, которые им предстояло приготовить. Вскоре на кухню вернулась Карен Менсон, она принялась за разделку куриных тушек.

Карен, несмотря на свою строгость, была отличным наставником для молодых сотрудников. Она передавала им свой опыт и знания, помогая им становиться лучше в их деле. Её профессионализм и умение работать с людьми делали её незаменимым членом команды.

***

А тем временем в тускло освещённой комнате для персонала пара измождённых работой официанток, наконец, закончив обслуживание гостей, решили сделать перерыв и попить чай.

— Хельга, мне страшно возвращаться домой после работы, — сказала пухленькая брюнетка, положив пустой поднос на административную стольку около входа в заведение. — Ты смотрела вечерные новости? Снова пропали люди.

— Ты зря паникуешь, Анна,— отмахнулась её коллега. — Полиция их найдёт. Пошли на кухню, мне пить охота.

— Ну, как ты не поймёшь, мне страшно, — начала паниковать Анна.— Я боюсь, я тоже могу пропасть.

— Пошли к Карен, она тебе заварит успокоительного чая. — устало вздохнула Хельга.

Две девушки сделали пару шагов в сторону рабочего помещения поваров. Но прежде, чем им удалось пройти к дверям, ведущим на кухню, над стеклянной входной дверью раздался звонкий звук железного колокольчика, предвещая приход нового посетителя.

Официантки обменялись взглядами и с тяжёлым сердцем решили отложить свой отдых. Они направились ко входу, чтобы встретить нового посетителя с улыбкой и готовностью обслужить его. Подойдя к стеклянным дверям, они увидели высокого мужчину, который дружелюбно поздоровался.

— Добро пожаловать! — одна из официанток устало ответила на его приветствие.

Очередным гостем оказался стройный молодой мужчина с чёрными отросшими волосами, доходившими ему почти до квадратного подбородка. Он был одет в строгий деловой костюм тёмно-серого цвета, а на лице были прилегающие к переносице очки в тонкой металлической оправе. Когда гость немного наклонился, чтобы снять с себя светло-голубой плащ и вручить его миловидной рыжеволосой женщине, длинная чёлка брюнета закрыла почти половину лица. Под тусклым светом ламп его губы казались бледными, странноватый блеск в серо-голубых глазах придавал облику мужчины нотки лёгкой отчуждённости.

— Меня зовут Хельга, я буду вас обслуживать сегодня. Пожалуйста, пройдёмте, — низкорослая шатенка привычным жестом пригласила его пройти за ней к одному из свободных столиков, который был в дальнем углу помещения. — Подать вам наше меню?

— Спасибо, не нужно... — спокойно произнёс он, присаживаясь за столик. — Я хотел бы заказать у вас обычный стейк сильной прожарки, картофельный салат и бокал красного вина, — проговорил он холодным тоном. — А на десерт кофейный торт.

Хельга внимательно записала заказ на блокноте и мило улыбнулась гостю.

— Будет готово в течение тридцати минут, — заверила она.

Мужчина кивнул и снова скрыл половину лица за густыми волосами. Официантка повернулась и направилась к кухне, чтобы передать заказ повару. Пока еда готовилась, она вернулась к гостю, дабы предложить ему аперитив.

— Хотите что-нибудь выпить, пока ожидаете свой ужин? — спросила Хельга, вытащив из кармана белого фартучка блокнот и ручку.

Мужчина задумчиво посмотрел на молодую шатенку и заказал стакан крепкого виски со льдом. Официантка принесла напиток, после чего вернулась к своим обязанностям, следя за тем, чтобы вернуться, если гость пожелает чего-либо ещё. Когда блюда были готовы, она принесла их на стол и ушла, оставив мужчину с его ужином в одиночестве. Но её взгляд остался устремлен в сторону незнакомца, чей загадочный вид не давал ей покоя.

Мужчина молча наслаждался ужином и тихой музыкой, идущей из незаметных динамиков, но иногда в его взгляде проскальзывала тревога, когда он с некой опаской осматривался вокруг себя. И вот, когда странному посетителю подали десерт, он заметил миниатюрную брюнетку, которая вышла в зал из кухни и принесла заказ за соседний столик.

— Простите за ожидание. Вот ваша паста с креветками, — быстро проговорила девушка в розовой форме официантки. Её мелодичный голос показался мужчине знакомым.

Он принялся наблюдать за этой брюнеткой, которая усердно работала, обслуживая других гостей в ресторане. Её лицо и манера речи в общении с каждым клиентом не оставляли никаких сомнений мужчине, что в этой официантке крылась его давняя знакомая Вета Стоун.

Мужчина достал из кармана пиджака новый, купленный по прибытию в этот захудалый европейский городок, айфон и быстро набрал сообщение своему другу Алану Раевскому: «Я нашёл твою сбежавшую невестушку. Она в Лошане».

Мужчина невольно улыбнулся, видя, как она ловко справляется с наплывом посетителей и не теряет своего очарования.

— Счёт, пожалуйста, — громко произнёс он, подняв левую руку, подзывая к себе кого-нибудь из обслуживающего персонала.

К нему через несколько минут подошла Вета. Она положила счёт за ужин на край стола и, не глядя клиенту в лицо, отправилась бы обратно, но внезапно её за руку схватили сильные мужские пальцы.

— Ну, здравствуйте, мисс Стоун, — хищно улыбнулся клиент ресторана.

— Владислав?! — прошептала девушка, её глаза мгновенно округлились и в них отчётливо читалась паника. Волна внезапного испуга, вспыхнув в груди, волной мурашек пробежала по телу и скрылась на кончиках пальцев ног. Они сделались ватными и, если бы не люди вокруг них, обязательно подогнулись.

— Давно не виделись, — продолжил он, наслаждаясь её растерянностью и страхом. — Ты так изменилась, но в то же время осталась такой, как раньше. Всё же тебе новый образ ужасно подходит.

— Что ты делаешь здесь? — Выражение тревоги на красивым лице девушки сменилось необъяснимым для мужчины прохладным недоумением. Она попыталась отступить на шаг назад.

— Не бойся, я пока не собираюсь выдавать тебя твоему старику, — усмехнувшись, произнёс Туманов, отпуская руку девушки из хватки. — Если ты честно ответишь на все мои вопросы, то так уж и быть, я тебя оставлю в покое. Мне не хочется видеть твою поганую личность рядом с Аланом, — тихо проговорил он.

— Хорошо, поговорим, но не здесь. Моя смена заканчивается через четыре часа. Подождёшь? — прошептала она дрожавшим голосом.

— Вполне. Но не вздумай сбежать от меня, — Владислав ехидно усмехнулся.

— Я не собираюсь никуда бежать, — Вета покачала головой с оттенком настороженности в голосе. Она вернулась к своим обязанностям, переполненная беспокойством от встречи с Владиславом. Ей было не по себе — знать, что его появление в её жизни могло привести к неприятным последствиям.

Пока она обслуживала других клиентов, её мысли кружились вокруг этого мужчины. Она понимала, что Туманов очень крепко был связан с Аланом и его появление в ресторане могло означать неприятности. Но в её сердце всё ещё жила надежда, что они смогут разрешить всё с Владиславом без скандалов и очередных проблем.

Погруженная в тяжёлые раздумья, Вета не заметила того момента, когда Туманов расплатился за ужин и вышел из заведения.

***

По прошествии нескольких часов Вета закончила свою смену и вышла из ресторана вместе с Карен и Шоном. Начался моросящий дождь.

— Бр-р-р. Ну и погодка, — Шон втянул голову в капюшон красной куртки — совсем как черепаха.

— Ты зайдешь ко мне? — женщина поинтересовалась у Веты.

— Спасибо. В следующий раз, Карен. Меня уже ждёт знакомый, — вежливо ответила девушка.

Владислав ждал её, стоя в переулке и хитро улыбаясь ей из-под чёрного зонта.

— Он такой красавец! — по-доброму хихикнула Карен, осмотрев мужчину с ног до головы. — Хороших выходных тебе, — быстро сказала главный повар ресторана. — Шон, пойдём.

— До встречи... — попрощался парень, и они с Карен свернули за угол дома.

Её сердце стучало громко, когда она неуверенно подошла к мужчине и пристально посмотрела в его глаза, пытаясь угадать намерения.

— Пойдём в отель. Там наш разговор никто не сможет подслушать, — серьёзно проговорил Туманов.

Вете стало ещё страшнее следовать за этим человеком, но она неуверенной походкой пошла за ним. Они молча прогулялись по улочкам утреннего города, обдумывая каждый своё прошлое и будущее. Вета никак не могла решиться начать откровенную беседу с ним о своих страхах и надеждах, о причинах, по которым она сбежала из семьи и от Алана. На удивление Владислав терпеливо шёл рядом с девушкой, как будто бы давая ей время собраться с мыслями под тихий мелодичный шум лёгкого октябрьского дождя.

Они не знали, была ли их встреча в ресторане только случайным стечением обстоятельств или нет, но она точно стала шансом на то, чтобы прояснить некоторые моменты в их судьбах.

***

— Мы пришли. Вот отель, я остановился тут на неделю, — сказал Туманов.

Вета медленно перевела взгляд на старинное пятиэтажное здание, чьи белоснежные стены и красная черепичная крыша, тонкие искусственные лозы с разноцветными листочками, оплетавшие оконные проёмы, придавали ему совершенно сказочный вид.

«Странно, что человек, которому я причинила сколько боли, вот так просто сейчас ведёт меня в отель?» — прозвучал шепот в её голове, словно невидимый голос её интуиции. Она отмела эти мысли, сконцентрировавшись на том, что ждёт её за порогом этого отеля.

Закрыв и отряхнув зонт, Владислав придержал дверь, впустив её первой, и они вошли в уютный светлый холл с дубовой отделкой и старинными часами на стене. Мужчина почти бесшумно поставил зонт в круглую стойку.

Входя внутрь гостиницы, Вета ощутила тяжесть напряжения, которое царило в воздухе. Стояло совсем ещё раннее утро и в холле гостиницы было абсолютно безлюдно — даже за стойкой регистрации.

Они торопливо поднялись на четвёртый этаж по широким ступеням лестницы, застеленной красным ковром. Затем Владислав, всё так же молча, провёл её по коридору к своему номеру.

— Заходи. Никому не нужно слышать нашу беседу, — мужчина грозно повторил ещё раз и в груди Веты стало зарождается странное предчувствие, девушка невольно сглотнула. — Не бойся, ты так, — он усмехнулся, открывая замок ключом, и придержал дверь своего номера, уступая дорогу Вете.

Внутри было уютно, тепло и тихо. Девушка огляделась вокруг, осматривая обстановку комнаты, в которой они оказались. Пока Туманов снимал с себя плащ с пиджаком и размещал их на напольную вешалку, гостья колебалась, но всё же принялась нерешительно расстегивать круглые пуговицы тонкого пальтишки.

— Я никак не ожидала встретить тебя здесь, — проговорила девушка, с некой опаской протягивая мужчине верхнюю одежду и рюкзак, оставшись в полосатой водолазке и красных джинсах.

— Я тоже не ожидал, что в командировке столкнусь с той, кого ищут. Не волнуйся ты так уж сильно, через пару дней я вернусь домой, — сказал Туманов, принимая в руки вещи девушки и вешая их на другой крючок.

Вета прошла чуть дальше и заметила в глубине комнаты большую кровать, круглый журнальный столик, торшер с белым абажуром, который казался раритетом из какого-то другого времени. А на бледно-голубых стенах висели картины ещё довоенного городка.

— Садись, пожалуйста, — он указал на диванчик у окна, откуда открывался вид на старый город. Вета опустилась на светло-синий диван, чувствуя на себе внимательный взгляд мужчины. Он сел в кресло напротив неё, скрестив руки на груди, и молча взглянул ей в глаза. Владислав глубоко вздохнул, наблюдая за Ветой, будто пытался проникнуть в её мысли. Долгое молчание царило в номере, пока, наконец, он не нарушил его.

— Наверное, ты уже догадываешься, почему я с тобой сейчас здесь, верно? — спросил он, смотря прямо в глаза девушке.

Вета кивнула, ощущая, как её сердце забилось ещё сильнее. Она понимала, что этот момент был неизбежен, и пришло время расстаться с прошлым, раз и навсегда. Но, как всегда, слова застряли в её горле, и она не могла найти правильные выражения для того, чтобы начать разговор.

— Я не хочу возвращаться к прошлому, — наконец, тихо проговорила она. — Я иду вперёд и хочу начать всё с чистого листа.

— Я знаю, что ты не просто так сбежала именно сюда, Вета. Расскажи мне всё, без обмана и уловок, — голос мужчины звучал холодно, в нём было что-то, что заставляло её испытывать страх к этому человеку. Вета Стоун вздохнула и начала рассказывать ему историю о том, как она по указке отца познакомилась с Аланом, о своих страхах перед другими членами её семьи.

— В тот момент Марк Раевский был одним из самых богатых людей в нашей стране, а мой папаша всю жизнь мечтал стать мэром города Сэрэна. Но денег у него не хватало и популярности у народа тоже, и вот тогда он решил меня свести с твоим другом... Алан до сих пор любим почти всеми несмотря на то, что он стал инвалидом, — печально сказала она.

— Вета, ты знаешь что-то о том взрыве? — серьёзно спросил Влад, пристально глядя в побледневшее лицо гостьи.

— К сожалению, я знаю только то, что говорили в новостях, — она от волнения начала покусывать нижнюю губу. — Мне жаль людей, которые пострадали тогда. Я правда думала, что мы с Аланом могли бы стать хорошими друзьями, если бы обстоятельства были другими. Ненависти я к нему больше не испытываю.

— И всё же ты согласилась выйти за него замуж, не зная всей правды и не чувствуя к нему ничего? — усмехнувшись, задал он риторический вопрос.

— А что мне тогда оставалось делать? — она медленно кивнула, чувствуя, что встреча с Владиславом стала для неё своеобразным испытанием и шансом, чтобы взглянуть на данную ситуацию под другим углом. — Папаша мне угрожал тем, что если я не соглашусь на брак с Аланом, то он убьёт тётю Анну — единственную живую родственницу моей мамы.

— Понимаю, — сказал Владислав, засучивая рукава тёмно-бирюзовой рубашки и обнажая нелицеприятного вида шрамы от ожогов на руках. — Это было очень трудное решение для тебя, мисс Стоун. Но ты ведь знала, что рано или поздно правда выйдет наружу. И ты решила противостоять своему отцу и выбрать свой путь, — мужчина взглянул на неё, понимая, какое смелое решение она приняла.

— А ты ненавидишь всю семью Стоунов из-за гибели твоей Софии и вашего с ней не рождённого ребёнка? — Вета, тяжело вздыхая, задала наболевший вопрос.

— Милочка... — взгляд Туманова за считанные секунды похолодел, он медленно приблизился к девушке, и его лицо исказила хищная ухмылка. — Я просто хочу, чтобы эти твари получили по заслугам. Они отняли у меня мою любимую женщину и погубили наше дитя, которого мы ждали и уже любили, но наше с ней счастье украли, а затем уничтожили. За всё должна быть бы расплата.

Вета почувствовала, как страх охватывает её. Она понимала, что оказалась втянутой в опасную игру и что теперь её жизнь зависит от того, как она может переманить на свою сторону Туманова. Владислав продолжал смотреть на неё с напряжением, словно пытаясь прочитать её мысли. Сердце девушки пропустило удар, когда Вета задумалась о том, что может произойти с ней самой после того, как Владислав узнает, кто именно дал его беременной невесте тот проклятый бокал сока со снотворным и как София оказалась в квартире старшего Стоуна во время заключении сделки.

— Я понимаю твою боль и гнев, — проговорила девушка дрожащим голосом. — Это ужасно — потерять кого-то столь близкого и дорогого из-за действий других людей. Я сожалею обо всем, через что ты прошёл, и понимаю, насколько это всё сложно было... — Вета решила проверить его нервы на прочность. — Но возмездие не всегда приносит облегчение, и ты никогда не сможешь исправить прошлого. Иногда лучше делать выбор в сторону прощения и спокойной жизни, чем продолжать зацикливаться на мести.

Мужчина смотрел на девушку со смешанными чувствами — он понимал, что её любые слова — это очередная хитрая уловка, и возможно, что на других мягкотелых людей красивая речь этой двуличной актрисочки произвела бы нужный ей эффект, но он слишком глубоко в душу заложил боль и жажду отомстить. Вета видела в его глазах бурю эмоций, которая разрывала его на части.

— Я знаю, что не смогу никогда простить их за то, что они сделали. Но я понимаю, что продолжение этой войны только увеличит страдания других людей. Может быть, это время перенаправить энергию и стремления на что-то более плодотворное, но если их не остановить, то они уничтожат ещё больше жизней, — тихо произнёс он, опуская голову и поднимаясь с края кресла.

Вета кивнула, чувствуя, как наконец она освобождается от тяжёлого взгляда мужчины. Девушка понимала, что их разговор приближался к концу.

— Подожди тут пару минут, — сказав это, он направился к едва заметной двери, что вела в кабинет.

— Влад, что бы ты сделал, если бы сегодня к тебе в руки попалась не я, а Эмма — моя миленькая сестрёнка? — спросила девушка, глядя вслед удаляющемуся мужчине.

— Медленно, очень медленно убивал бы её. Не торопясь, ломал бы ей кости одну за другой и затем вырезал бы на её красивом лице кровавые узоры, — его голос превратился в ледяной, а взгляд остекленел. — Это ведь она пригласила Софию на ту чёртову вечеринку и обманом дала ей выпить снотворное. — жуткая ухмылка на миг промелькнула на его лице.

Невольно Вета сглотнула, отчётливо ощущая, как дрожь пробежала по её телу, услышав такие слова от Владислава. Её нутро всё сжалось от ужаса и паники, но в то же время девушка понимала, что человек перед ней испытывает нечто гораздо сильнее, чем просто обиду и желание мести. Что-то более тёмное пробудилось в нём. Она наивно полагала, что Туманов так просто станет её новой зверюшкой.

— Влад, ты не можешь это сделать... — прошептала Вета, прикрывая рукой рот от ужаса.

— Я могу и сделаю, если это понадобится, чтобы достичь своих целей. Но ты можешь мне помочь. Ты даже не сможешь переубедить меня в том, что это всё необязательно. Ты можешь повторять много раз, что мирная жизнь и прощение — это путь к счастью, а не месть, — ответил Влад, испытывая некую внутреннюю борьбу.

Девушка чувствовала, как она окружена опасностью, страх её захлестнул и заставил сжать кулаки на коленях. Владислав вернулся из кабинета, держа в одной руке фиолетовую папку с документами и чёрную чашку горячего чая в другой, его лицо снова приобрело спокойное выражение. Он подошел к ней и протянул папку, словно ничего не произошло.

— Мисс Стоун, я понимаю твои опасения, но доверься мне. Я пока не намерен причинять тебе зла, если ты будешь честна со мной и окажешь мне помощь против твоей семьи. Возможно, тогда мы найдём выход из этой сложной ситуации, — произнёс он, смотря прямо в её глаза. — Взгляни-ка вот на это.

Девушка, охваченная тревогой, осторожно сжала бумаги в руках и быстро пробежалась взглядом по их содержимому. Внезапно её глаза расширились, а тонкие брови приподнялись в немом ужасе.

— Что это? — воскликнула она в неверии, переводя встревоженный взгляд на Туманова.

— Нравится? Это подлинный отчёт о вскрытии твоей матери. Её смерть была не самоубийством, — безразлично произнёс Владислав, вновь усаживаясь в кресло. — Авария была всего лишь инсценировкой.

Вета побледнела, и её девичьи глаза наполнились слезами.

— За что он так с ней? — прошептала она, с недоверием вчитываясь в старые строки, стремясь понять суть написанного, но черные слова на пожелтевшей от времени бумаге расплывались перед её взором. Каждый миг, казалось, обрушивался на неё новым ужасом, и руки её начали дрожать, как ветки под порывами ветра.

Забытые чувства, закованные в каждую букву, требовали ответа, но разум не мог найти логики в нечеловеческом страдании, которое пронзало строки. Вета пыталась уловить смысл, связанный с теми, кто когда-то был дорог ей, но лишь бездонная тревога охватывала её, отзываясь эхом в её душе.

— Она умерла от сильного удара по голове, после чего её тело отвезли на утёс. Затем посадили на место водителя машины и отправили вниз прямиком в море, — Владислав вкратце пересказал содержание отчёта патологоанатома.

Слёзы медленно катились по её щекам, отражая внутреннюю бурю, и с каждым вздохом ненависть к безразличию и жестокости мира нарастала, словно волны, разбивающиеся о скалы. — 'Что за тьма затягивала его, и как он мог быть так беспощаден? "— Размышления обвивали её, и водоворот чувств сжимал горло, не позволяя выдохнуть.

— А как у тебя оказались эти документы? — спросила девушка, всё ещё не до конца осознавая произошедшее, пытаясь сдержать дрожь и истерику, рвущуюся наружу. — Ведь со дня её смерти прошло почти пятнадцать лет.

— Я получил их от человека, который долгое время наблюдал за твоей семьей и знал множество её тайн. Оказалось, что семья Стоун имеет далеко не безупречное прошлое, и многие события, казавшиеся случайными или необъяснимыми, на самом деле были частью хитроумного плана. Твой отец, дед, даже твоя бывшая няня — все они были вовлечены в эту игру, полную интриг и предательств.

Вета ощущала, как земля уходит из-под ног, словно всё, во что она верила, рассыпалось в прах. Она смотрела на документы, не в силах поверить тому, что видит. Всё это казалось страшным кошмаром, из которого невозможно проснуться.

Мужчина достал из кармана брюк синий носовой платок и протянул его девушке. Она недоверчиво приняла его из рук своего недруга.

— Я не знаю, что мне делать с этой информацией, — прошептала она, опустив взгляд, и промокнула слезы чужим платком. — А что ты сам собираешься делать с ними, Влад? — спросила она, опасаясь ответа собеседника.

— Есть и другие документы, которые попали ко мне в руки благодаря моим связям и деньгам. Я долго искал доказательства, которые мне были нужны, и наконец нашел. Теперь у меня есть возможность нанести удар по Стоунам. Я знаю, кто и почему стоит за многими ужасными событиями, — ответил Владислав спокойно, наблюдая за реакцией Веты.

Девушка медленно положила отчёт на стол и вздохнула, пытаясь осознать всю тяжесть ситуации. Она чувствовала, что находится на рубеже двух миров — того, что было и того, что будет. И теперь у неё появился выбор — идти по пути мести и разрушения или попытаться разобраться в происходящем и изменить своё будущее.

— Я должна подумать, Влад. Это всё так внезапно. Но я обещаю, что приму правильное решение и буду действовать осознанно, — произнесла Вета, слегка пошатывалась вставая с дивана и глядя в глаза мужчины.

— Уверен, что ты сделаешь правильный выбор, Вета. Со своей стороны я готов оказать помощь, чтобы ты преодолела все препятствия на пути к твоему счастью, но при условии, что ты должна помочь нам, засадить далеко и пожизненно твоих деда и отца, — серьёзно сказал Владислав, поддерживая ее твёрдым взглядом и улыбкой.

Их беседа продолжалась долго, но Вета чувствовала, как к её горлу подкатил ком горечи и как её ноги стали ватными.

— Прошу прощения, но я хочу побыть одна... — сказала она, сдерживая всхлипы.

— Хорошо. Понимаю, но сначала выпей, — Туманов протянул ей чашку с мутным чаем. — Поможет тебе успокоиться, — он тоже встал с места и сделал пару шагов к девушке.

— Что это? — Вета с недоверием взяла в руки чашку и слегка принюхалась к жидкости, аромат, исходящий от неё, был приятный, слегка цветочный.

— Не бойся, я не собираюсь тебя травить... — улыбнулся брюнет, наблюдая, как она с осторожностью делает несколько глотков. — Пойдём. Я тебя провожу.

— Сладко... Голова кружится... Влад, что ты мне да... — не успела она договорить, как перед её глазами внезапно всё начало расплываться и темнеть, через миг она почувствовала, как падает, но мужчина успел подхватить её за плечи.

— Всё же, Мисс Стоун, ты такая глупая девчонка! — ехидно улыбаясь, Туманов взял на руки бессознательную девушку и направился со своей ношей в сторону кровати.

Часть 5 - Тёмные дела в госпитале

Самое страшное — сделать первый шаг. Но это оказалось на удивление легко. Пройдя сквозь портал, Алан внезапно ощутил, что по его телу, как будто ледяным дождём, пробежали электрические золотистые искры, кожу больно покалывало и стало трудно дышать. Ему начало казаться, что ещё мгновение, и он по-настоящему начнёт задыхаться.

— Ван Шэнь, я не могу идти дальше, — прошептал мужчина, чувствуя, как сами собой закрываются потяжелевшие веки и как в следующий миг горячая ладонь схватила его за запястье и с силой потянула вперёд.

— Ты сможешь, Алан! — настойчиво произнёс Ван Шэнь, выводя его в бескрайний простор проекции другого мира. Всё вокруг мерцало и искрило, словно фейерверк на грани невидимого взрыва. Каждое движение требовало невероятных усилий, боль пронизывала каждую клетку его существа. — Просто сосредоточься на мне.

Его голос был как спасительный маяк в тумане.

Ещё один мощный рывок вперёд, и в следующую секунду в изумрудно-зелёные глаза человека ударили тёплые лучи восходящего солнца. Дрожащие ноги длинноволосого блондина предательски подкосились, и он упал на четвереньки. Судорожно хватая воздух, Алан пытался восстановить сбившееся дыхание. Ван Шэнь отпустил его руку и опустился на корточки перед человеком.

— Ну, для первого раза вполне неплохо, — произнес лорд Ван, слегка похлопывая Алана по спине, стремясь хоть немного его ободрить.

С тихим шелестом за ними закрылся портал, растворяясь в воздухе. Молодого человека снова одолела тревога, вперемешку с сомнениями:

«Не сглупил ли я, следуя за этим жнецом?» — промелькнула мысль, он невольно сглотнул.

Алан закрыл глаза, стараясь игнорировать мурашки, пробежавшие по всему телу, и подкатившую к горлу тошноту. Сделав очередной глубокий вдох, он наконец-то ощутил такой родной привкус морского бриза, смешанный с ароматами осеннего мегаполиса.

Медленно подняв голову, он огляделся. Этот мир резко контрастировал с тёмными джунглями и холодной гробницей. Утренний небосвод, залитый золотисто-розовыми лучами родной звезды, был ясен, и даже полупрозрачный полумесяц всё ещё был виден. Осторожно поднявшись на ноги, он увидел высокие металлические ограждения, напоминающие большую сетку из тонких проводов, а сзади него были запутанные трубчатые системы.

— А где это мы? — спросил он, пытаясь собраться с мыслями. — Я по запаху узнаю, что это мой родной город. Но этого места не помню, — Алан опустил озадаченный взгляд под ноги, разглядывая чёрное, плотное покрытие.

— Мы переместились на крышу лечебницы, той, в которой ты проходишь лечение, — ответил лорд Ван. — Но нам нужно спешить, пока нас не заметили.

— Куда мы с вами в таком виде можем пойти? Мне надо переодеться и сесть обратно в инвалидное кресло, — уточнил Алан.

Ван Шэнь внимательно посмотрел на Алана, понимая его волнение.

— Юноша, ты ищешь проблемы там, где их нет. У меня есть несколько запасных нарядов с собой, надо только найти одно укрытие поблизости, — с доброй насмешкой произнёс он, спеша поправить волосы. — Тебе просто нужно довериться мне.

— Разве любое доверие не нужно сперва заслужить? — усмехнулся человек, с грустью смотря на медленный восход солнечного диска над приморским городом. — В прошлом я по своей глупости доверился гнилым людям, из-за них я потерял свободу и близких.

Он осторожно направился к краю крыши. С высоты открывался вид на знакомые улицы, пока ещё пустые от суетливых людей, но сейчас это место казалось одновременно родным и чужим.

— Я не хочу, чтобы кто-то прознал о том, что я снова могу сам ходить. Пусть все думают, что я бесполезный и беспомощный калека.

— Живая душа, улучшение состояния твоего здоровья, к сожалению, несёт временный эффект, он пройдёт через пару месяцев, — печально произнёс лорд Ван. — Чтобы тебе полностью излечиться от хвори, нужно заполучить для себя место среди нас.

— Вон оно оказывается как?! — помрачнел Алан. — А есть ли способ скрыть моё теперешнее состояние?

— Может быть и есть. — Золотые глаза жнеца хитро сверкнули, и в следующее мгновение он схватил человека за предплечье. — Я сейчас перенесу нас в твою больничную палату. Она как раз пуста, — произнёс Ван Шэнь, притягивая Алана к себе. — Юноша, закрой глаза, — сказал он с полной уверенностью. Сердце Алана забилось быстрее, но он осознал: в этой ситуации у него не было другого выбора. После того как мужчина закрыл свои изумрудные очи, он почувствовал, как ледяной холод сковал всё его тело.

***

— Вот. — Уголки тонких губ Ван Шэня слегка приподнялись, когда они оказались в безопасной тени помещения и вокруг стало пахнуть лекарствами. — Теперь давай измени свой облик, только быстро.

Алан мимолётно окинул взглядом палату, остро ощущая запах антисептиков и медицинских препаратов. По первому взгляду стало ясно, что после его внезапного исчезновения здесь провели уборку: постель была аккуратно заправлена, а на белом столе разложены по стопкам бумаги и книги. Ненавистное для Раевского инвалидное кресло было отодвинуто к столу, словно сторонний наблюдатель, а на спинке стула, как на некоем временном застолье, висели чёрная толстовка и синие брюки — будто ждали своего хозяина. Тусклый свет, проникающий сквозь занавески, мягко подчеркивал атмосферу тщательной заботы и неспокойного ожидания. Каждый уголок этого пространства, каждая деталь словно шептали ему: «Ты здесь, и это — твой родной мир, даже если здесь тебя пытались сломать много раз».

В прошедших днях пряталось что-то более важное, что-то, что требовало его внимания, и Алан чувствовал, как внутри всё начинает постепенно собираться, словно недостающие пазлы, рассказывая историю, которую он ещё не успел понять.

— Сколько времени прошло на Земле с того момента, как я попал во владения Сяо Сюаня? — спросил человек, с тяжелым сердцем подходя к креслу.

— Два дня там равны суткам здесь, — монотонно ответил лорд Ван. — Переодевайся поскорее.

— А вы? Неужели в таком виде выйдете на люди? — напомнил Алан своему потустороннему спутнику.

— Минутное дело, — по-доброму усмехнулся жнец.

Алан глубоко вдохнул, доставая из-за пояса кинжал и флягу, и аккуратно положил их на край кровати. Он сначала развязал кожаный пояс, затем стянул с себя зелёную рубаху, небрежно бросая их на сиденье стула.

— Делай это побыстрее! — голос Ван Шэня изменился, в нём стали слышаться более грубые нотки.

Мгновение, и вокруг жнеца заиграли яркие искры, скрывая его истинную форму. Алан с восторгом наблюдал за тем, как бледная кожа собеседника становится гладкой, а уродливые чёрные линии растворились под ней, когда она приобрела более смуглый цвет. Глаза лорда открылись. Посланник смерти уже смотрел на Алана с другим лицом — на месте жнеца теперь стоял обычный молодой кареглазый человек с невзрачной внешностью.

— Так лучше? — с лёгкой иронией спросил Ван Шэнь, поправляя ворот серого пальто, одетого поверх чёрного делового костюма.

— Да, — заторможенно кивнул Алан, застывший на время, держа в руках толстовку.

— Отомри, — сказал лорд Ван, по-человечески улыбаясь. — Я тебя этому фокусу позже обучу.

Ещё несколько минут понадобилось Алану, чтобы полностью переодеться, и всё это время жнец листал журнал, сидя на кровати.

— Люди такие медленные, как черепахи, — недовольно проворчал Ван Шэнь.

— Простите, я не могу использовать магию, как некоторые, — тихо ответил Алан, надевая кроссовок на левую ногу.

— Научим.

Человек, наконец, закончил переодеваться и почувствовал себя немного увереннее в своей старой одежде. Взгляд его был сконцентрирован на лорде Ване, который уже выглядел совершенно неприметно.

— Ты готов? — спросил Ван Шэнь с лёгкой ухмылкой. — Мне нужно взглянуть на твою младшую сестру и на других жертв того взрыва. Нутром чую, что дело здесь не чисто.

Спутник посланника сумрачного мира с презрением посмотрел на инвалидное кресло, он успел возненавидеть этот предмет, ставший личным наказанием для него. Часто он ощущал себя незначительным и жутко одиноким, тонущим в потоке человеческой жалости, перемешанной с осуждениями. Алан сглотнул, пытаясь вспомнить, каково это — снова стать тем, кем он был раньше.

Безмятежно, но с настороженным вниманием Ван Шэнь наблюдал за ним, словно ждал, когда человек соберётся с мыслями.

— Как я могу принять прошлый облик? — наконец спросил Алан, его голос звучал неуверенно.

Жнец поднялся с края кровати, абсолютно бесшумно подошёл к Алану, попутно снимая с длинного костлявого пальца массивный перстень с тёмно-фиолетовым камнем, и протянул его человеку.

— Возьми. Это слеза вечности, способная скрыть любое магическое воздействие, — произнёс Лорд Ван, его голос окутал пространство таинственной аурой.

— Спасибо, — с благодарностью ответил Алан, протягивая слегка дрожащую руку.

— Носи с осторожностью. Он не должен попасть к обычным людям, — предостерёг жнец, аккуратно надевая перстень на указательный палец юноши.

Холодный металл коснулся кожи, и в то же мгновение мир вокруг стал тускнеть, словно свет угасал. Резкая боль пронзила спину, оставляя позади волны слабости. В горле заиграл отвратительный привкус железа, и всё перед глазами начало расплываться. Неожиданно для себя он начал падать на пол, но внезапно Алан почувствовал, как лорд Ван подхватывает его ослабевшее тело.

— Прости, юноша, я даже и не предполагал, что ты в таком плачевном состоянии, — с тревогой произнёс жнец, бережно усаживая Алана в инвалидное кресло.

Алан, чуточку отдышавшись, попытался собраться с мыслями, но мерцание света и тени перед глазами делало это пока невозможным. Он закрыл глаза, стараясь унять боль и прийти более или менее в своё обычное состояние.

Ван Шэнь торопливо огляделся по сторонам, бросив на столик быстрый взгляд и заметив на нём пару бутылок с водой. Он, не раздумывая, потянулся вперёд и схватил одну из бутылок, поле чего открыл её и осторожно поднёс к приоткрытым губам человека, надеясь, что простая вода поможет хоть немного облегчить его состояние.

— Давай, пей, — сказал он, поддерживая юношу за подбородок. — Это хоть как-то поможет тебе.

Алан сделал несколько быстрых глотков, ощущая, как жидкость начинает смывать металлический привкус крови в рту. Цвета в его глазах постепенно возвращались, но боль всё ещё косила сознание.

— Как ты ощущаешь себя? — Лорд Ван внимательно наблюдал за ним, словно искал способ облегчить страдания, но не был подвержен никакому воздействию древнего артефакта.

— Легче... — прохрипел Алан, медленно восстанавливая сбившееся дыхание. — Со мной будет происходить такое каждый раз, когда я буду надевать это кольцо?

— Нет. Этот эффект быстро пройдет, и сейчас, в первый раз, ты испытываешь на себе мрачную силу, — жнец произнёс это тихо, отступая на шаг от Алана и обратно ставя полупустую бутылку на столик. — В будущем ты научишься легче переносить любую магию и сверхъестественное воздействие.

— Я понял, в чем состоит сила этого украшения, но что произойдет, если его наденет простой человек? — спросил Раевский, с интересом вглядываясь в камень.

— Обычный смертный погибнет в течение нескольких часов, — прискорбно сообщил лорд Ван. — Живая душа, знаешь ли ты легенду о проклятии голубого алмаза?

— Кажется, тот бриллиант называется «Хоуп»? — Алан перевёл встревоженный взгляд на своего собеседника. — В истории говорится, что проклятие забирает жизни всех, кто им владеет.

— Верно, — кивнул Лорд Ван, глядя на Алана с глубоким пониманием. — «Хоуп» был не простым камнем; он представлял собой часть души одного божества. Многие пытались обладать им, думая, что смогут укротить его силу, но все они обрекли себя на гибель.

Алан, всё ещё держась за грудь, почувствовал, как холодок пробежался по спине. В сознании вертелись мысли о том, что он связал свою судьбу с кольцом, которое могло унести жизни, как и легендарный алмаз.

— Как же мне использовать его, если он так опасен? — задумчиво произнёс он, глядя в глаза жнецу.

— Сила этого артефакта — не просто сокрытие любых следов магического воздействия, — ответил Ван Шэнь, поглаживая свой острый подбородок. — Он открывает двери к знаниям, которые могут изменить саму природу реальности. Да и ты больше не являешься простым смертным.

Слова лорда внезапно наполнили Алана тревогой. Он понимал, что на его плечи легла тяжесть выбора, который им уже был сделан.

— Живая душа, ты сожалеешь о том желании, которое загадал? — Лорд Ван прищурился.

— Нет... — человек покачал головой. — Жизнь одного себя я променял на спасение нескольких десятков невинных людей. — он грустно улыбнулся. — Прекрасный обмен вышел, не находишь ли, Лорд жнец?

Внезапно дверь в больничную палату распахнулась, и в неё вбежал запыхавшийся врач с потным и побледневшим лицом, на котором читалось сильное недоумение.

— Очень хорошо, что вы, господин Раевский, сами нашлись, — произнёс худощавый мужчина в круглых очках и бирюзовом костюме, испачканном кровью, с крайней поспешностью. — Где вы были всё это время?

— Я... был... — Алан пытался быстренько придумать правдоподобный ответ.

— Доброе утро, коллега, — неожиданно произнёс жнец, приветливо улыбаясь. — Я доктор восточной медицины, Ван Шэнь Чжэнь. Прибыл в ваш город по личному приглашению старого городского главы. А этот молодой человек является одним из моих пациентов. — Лорд Ван мастерски заговаривал зубы удивлённому медику. — Вчера утром ко мне на осмотр доставили младшего господина семьи Раевских. Он был со мной всё время в доме главы.

Алан напряжённо сдерживал смех, стараясь сохранить серьёзность.

— Здравствуйте, меня зовут Вильан Калин, я один из хирургов в этом госпитале, — заметил он с лёгким скепсисом, скрестив руки на груди. — Могу ли я увидеть ваше удостоверение врача?

— Да, конечно, — кареглазый жнец потянулся рукой под плащ, и через миг он вытащил из-под пазухи чёрный кожаный квадрат, напоминающий портмоне. Молниеносным движением он раскрыл его перед лицом Калина. Внутри был на вид обыкновенный белый лист бумаги. — Ну-с, так что там с вашими пациентами? — хитро усмехнулся он, захлопнув вещь в руке и убирая её обратно.

— Так вы международный специалист? — чёрные глаза медработника округлились в удивлении. — Простите, я не знал вашей классификации.

— За те сутки, которые я отсутствовал здесь, у вас что-то произошло? — поинтересовался Алан, подкатив своё инвалидное кресло поближе к врачу.

— Господа, — тяжело выговорил врач, — у нас... У нас есть серьёзные проблемы. Несколько из тех тяжёлых пациентов в критическом состоянии начинают проявлять странные симптомы. Они стали холодными, сердца бьются медленнее обычного. И их глаза... они безжизненные, как у покойников!

Холодный ужас охватил Алана. Чувство ответственности вновь дало о себе знать, и он метнулся к врачу.

— Что именно происходит? Как моя сестра? Она уже вышла из комы? — его голос дрожал от волнения.

— Возможно, это побочные эффекты нового метода лечения, — произнёс Вильан, скептически изогнув рыжую густую бровь. — Диана Раевская тоже должна была получить дозу нового лекарства, но вы пропали, поэтому мы ничего не вводили. Мы не имеем права менять лечение без письменного согласия пациентов или их родственников.

Ван Шэнь застыл, изучая врача с неожиданным интересом:

— Возможно, мне позволят осмотреть этих больных? — спросил жнец.

— Думаю, да, — уклончиво ответил Калин, его глаза нервно забегали из стороны в сторону. — Сначала нужно согласовать это с главврачом.

— Как вы могли допустить такую ситуацию? — с яростью воскликнул Алан, сжав кулаки до белизны. — Вы считаете, что родственники жертв катастрофы настолько наивны, чтобы давать согласие на столь сомнительное дело?

— Господин Раевский, вы не понимаете! Люди отчаялись вернуть своих близких к нормальной жизни. Они потеряли всякую веру... — начал оправдываться Калин, но, встретив укоризненный взгляд Ван Шэня, тут же замер. Врач сглотнул комок в горле: — Некоторым из них предложили деньги за согласие на тестирование нового лекарства на их родственниках. — Его голос сорвался на крик, в котором явно ощущалась беспомощность. — Большинство врачей выступали против, и за это их временно отстранили от работы, а министерство прислало других.

Алан почувствовал, как мир вокруг него потемнел. Мысли о сестре заполнили его голову; он уже не мог воспринимать слова врача. Он вспомнил о том, как они с Дианой мечтали о будущем и о путешествиях. А теперь... Теперь её жизнь в руках этих бездушных людей. Стиснув зубы, он произнес:

— Я не позволю, чтобы жизни Дианы и других людей стали частью какого-то странного эксперимента.

Ван Шэнь заметил напряжение в разговоре и решил вмешаться:

— Если это новое лечение действительно опасно, нам нужно немедленно принять меры. Я готов взять на себя ответственность за осмотр всех пациентов. Мы не можем ждать согласия, когда речь идет о людях, жизнь которых висит на волоске от смерти.

Калин с трудом подбирал слова:

— Но это может вызвать еще большую панику! Вы понимаете, что говорите? Мы рискуем всем, что смогли добиться за эти годы. Госпиталь не может лишиться поддержки министерства...

— Поддержки, которая приводит к таким ужасам? — прервал его Алан. — Нет, я не позволю неизвестно кому играть с судьбами людей ради своих амбиций.

Калин, чувствуя накал эмоциональной борьбы, поднял взгляд на Алана, в его чёрных глазах читалось отчаяние.

— Мы все это испытываем — страх, гнев, но истина в том, что согласие требуется не только для нашего спокойствия, но и для законности процедур. Без него мы подвергаем опасности не только пациентов, но и всю организацию.

Алан был неумолим. В его душе разгорелся пожар, который можно было потушить только решительными действиями.

— Я не оставлю Диану в этом месте! Она заслуживает большего, чем стать очередной жертвой чьих-то научных опытов.

В этот момент легкий стук в дверь прервал их напряжённый диалог. На пороге появилась слегка полноватая медсестра средних лет с обеспокоенным лицом. Она быстрым шагом подошла к доктору Калину.

— Извините, но есть новости о состоянии пациентов, — тихо произнесла женщина, и в воздухе повисла гнетущая тишина.

Хирург, почувствовав, как тревога накаляется, обернулся к медсестре.

— Что произошло? — спросил он, нервно сглотнув.

— Два пациента... их состояния ухудшаются. Мы всё ещё пытаемся стабилизировать их, но лечение не приносит улучшений. Исходя из показателей, — она замялась, — похоже, они находятся на грани, и это не просто отёк легких или инфекция.

Ван Шэнь быстро схватил медсестру за плечо.

— Вы имеете в виду, что у них все эти странные симптомы... Это может быть связано с экспериментальными лекарствами?

Калин, озадаченно приподняв брови, ответил:

— Скорее всего, да. Мы с вами должны немедленно проверить другие случаи.

Медсестра кивнула и начала набирать числа на своем планшете.

— У нас есть ещё несколько пациентов на стадии исследования. Но их данные нуждаются в анализе, чтобы понять, есть ли связь, — добавила она, отчаянно пытаясь сохранить хладнокровие.

Доктор Калин решил взять на себя инициативу.

— Я свяжусь с главврачом и сообщу о ситуации. Я могу потребовать приостановить использование этих лекарств на время расследования. Если это действительно они, нам нужно узнать, насколько глубокой оказалась проблема.

— Как же вы наивно полагаете, что ваше начальство не в курсе происходящего, — усмехнулся лорд Ван. — Они всё знают.

— Идите с доктором Калином, я должен сперва проверить, каково состояние Дианы, — с тяжелым сердцем произнёс Алан, недоверчиво косясь на подозрительную парочку медработников.

— Миссис Королёва вас проводит, — с едва заметным недовольством сказал доктор. — Анна, не проводите ли вы господина Раевского к его сестре? — он обратился к тёмноволосой женщине в светло-голубой униформе младшей медсестры. Та кивнула в знак согласия и отдала в руки доктора планшет.

— Ну и хорошо, — проговорил Алан, сидящий в инвалидном кресле. В нынешней ситуации он не мог передвигаться по больничным коридорам в одиночестве, не вызывая ненужных подозрений. — Ван Шэнь, прошу, передайте мне мой кинжал.

Лорд Ван грациозно развернулся назад и сделал несколько шагов к кровати.

— Но господин Раевский, на территории госпиталя запрещено иметь личное оружие при себе, — возмутился врач Калин. Мрачный жнец быстро вернулся и вложил в раскрытую ладонь Алана клинок.

— Это для моей самообороны, — ехидно усмехнулся Алан, убирая оружие за спину. — Я больше не чувствую себя здесь в безопасности. Я инвалид, но в случае нападения смогу за себя постоять.

Анна подошла к Раевскому сзади и осторожно взялась за ручки инвалидного кресла, молча начала толкать его вперед. Покинув палату, Алан оказался в длинном коридоре, где люди вокруг только и делали что суетились.

Алан ощущал, как холодный пот стекает по спине, пока они двигались по коридору. Каждая тень, каждый шорох казались угрожающими. Мысли о Диане и странных симптомах других пациентов не покидали его. Он понимал, что судьбы людей могут зависеть от решения, которое нужно было принимать немедленно.

— Скоро мы будем у неё, — старалась успокоить его Анна, но он чувствовал, что это лишь отвлекает его от тревоги. Подняв голову, он заметил, как мимо них пробежала группа врачей, их разговоры прерывались тревожными взглядами.

Когда они дошли до двери ВИП-палаты, его дыхание сбилось. Младшая медсестра остановилась рядом, её серьёзные глаза были полны сочувствия. Она знала о происходящем, но, вероятно, была слишком запугана, чтобы выступить против системы. Медсестра подошла к двери, потянув её на себя, и ощутила, как та упорствует, не позволяя войти.

— Что-то не так с замком? — удивлённо произнесла она, вновь попытавшись открыть, но безуспешно. Анна, тяжело вздохнув, погрузила руку в карман своих голубых брюк в поисках ключ-карты от ВИП-палаты. Она ощутила пластик ключа в пальцах, но волнение от задержки заставило её замереть.

В голове крутились мысли о пациентке, ожидающей ухода.

— Ну что за день такой? — пробормотала она, заправив светлую прядь за ухо. Почему-то это казалось ей не просто досадой, а знаком, что что-то идёт не так.

Внутри Алана вновь выросло волнение за сестру, но, сидя в инвалидном кресле, он ощущал свою беспомощность. Он не мог облегчить её участь, только наблюдал, как Диана существует в мире снов.

Внезапно за закрытой дверью послышался странный звук, прервавший тишину и поднявший тревожное напряжение до предела. Оба, и Анна, и Алан, ощутили, как мрак неопределённости окутывает их, заполняя пространство вокруг неприязненным ожиданием.

Анна решила, что медлить больше нельзя. Она снова попыталась открыть дверь, но ключ всё ещё не срабатывал. Внезапно её внимание привлекло трепетное дыхание Алана. Она обернулась и увидела, как он нервно цепляется за подлокотники инвалидного кресла, его глаза широко раскрылись от тревоги.

— Господин Раевский, всё будет в порядке, — тихо произнесла она, пытаясь его успокоить. Но внутреннее беспокойство щемило её сердце.

Наконец, она вставила ключ-карту в замок и с надеждой потянула его на себя. С щелчком дверь немного подалась, но всё же не открылась полностью, как будто кто-то внутри намеренно преграждал ей путь.

«Возможно кто-то застрял?» — мелькнула мысль, и Анна решительно рванула дверь на себя. Она с трудом приоткрылась.

Анна с опаской заглянула внутрь: ВИП-палата, обычно наполненная светом и улыбками, теперь выглядела угрюмо и пусто. Стараясь не придавать значение странному чувству тревоги, женщина сделала шаг внутрь. Алан медленно последовал следом: постель была пустой, а на полу рядом с открытым окном лежали осколки вазы и лепестки белых роз. Ощущение, что что-то не так, не покидало её, и она быстро окинула взглядом комнату, но почти всё оставалось на месте, как будто пациентка просто вышла на пару минут.

— Где Диана? — в нарастающей панике спросил Алан, быстро оглядывая знакомое помещение.

Анна осторожно подошла к окну. Снаружи солнце весело светило, играючи отражаясь на стёклах. Но ни один звук из вне не доносился до неё, лишь поворотный механизм кондиционера и пиканье приборов нарушали звенящую тишину.

Часть 6 - Под маской

Прохладный октябрьский ветер встретил медсестру, словно старую приятельницу, когда она подошла к распахнутому настежь окну. Анна, придерживая створку рукой, выглянула вниз. Площадка перед госпиталем казалась обманчиво пустынной, но в воздухе витал тревожный шелест, намекающий на следы недавнего похищения. Пухлые губы женщины искривились в недоброй ухмылке.

— Анна... ты что-то нашла? — спросил Алан, поёживаясь от сквозняка, гулявшего по палате. — Анна? — Сердце парня глухо застучало, охваченное волнением. — Анна, что происходит? — Голос прозвучал осипшим. Не услышав ответа, Алан подкатил инвалидное кресло к пустой кровати, и взгляд метнулся по комнате в поисках следов похитителя.

В следующий момент Анна резко обернулась, её лицо исказило презрение. Она молча стояла, ухмыляясь, и смотрела на парня.

— Нужно позвать кого-то! Надо сообщить врачам! — крикнул пациент, и голос эхом отозвался от стен.

Алан схватился за задние колёса кресла, чтобы развернуться к двери. Он направился к выходу, но порыв ветра с грохотом захлопнул дверь. Парень, охваченный безысходностью, стукнул кулаком по подлокотнику, разрывая образовавшуюся тишину, и с раздражением повернулся к Анне, в его глазах читалась смесь злости и беспокойства.

— Не ищи, — холодно произнесла Анна. — Всё равно никого не найдёшь.

От испуганного «А-а-а!», которому позавидовал бы оперный король Сэрэна, вздрогнули врачи, торопливо проходящие мимо палаты. Изумрудные глаза молодого мужчины расширились от потрясения, а его тело охватил ужас. Вместо миловидной медсестры, перед ним предстало ужасающее существо.

— Кто, чёрт побери, ты такая? — испуганно спросил Алан, вглядываясь в лицо женщины. Он больше не узнавал в ней заботливую медсестру. Сейчас она казалась чужой, наполненной злобой. Парень не заметил, как почернела тень женщины, и из неё начали вылазить чёрные сгустки дыма, словно щупальца, стремящиеся обвить ноги Анны.

— Жертве не полагается знать, кто станет её палачом, — презрительно фыркнула Анна, делая шаги в его сторону. Движения её были бесшумны, бездушная улыбка казалась её естественным состоянием. — Вы, как и все эти гордые людишки, правда, ничего не понимаете? Ах, какая жалость! — рассмеялась Анна, и в тот же момент глаза поглотила мгла. — А вы не понимаете? — Голос женщины изменился, становясь более грубым и хриплым, клыки удлинились, а язык, похожий на змеиный, скользнул между губ. — Господин, теперь вы — жалкий опорник... Я рада, что судьба сыграла с вами злую шутку, сделала из вас уродца.

Вокруг него пространство сжималось, словно неистовый вихрь стремился проглотить даже самые уязвимые уголки его сознания. Каждый звук, от шороха ветра до грубого голоса существа в обличье медсестры, становился невыносимо громким, проникая в него, как острые иглы. Он сожалел, что его ноги прикованы к инвалидному креслу, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся от страха.

— Не все люди плохие! — возразил Алан, хотя голос дрожал, становясь шёпотом.

В следующее мгновение адский дым поглотил медсестру. Липкий страх сковал тело Алана, парализуя каждую мышцу. Он не мог вымолвить ни слова, будто ледяная длань сжала его горло, вырывая дыхание и оставляя лишь немой ужас, пронизывающий до костей. В этот момент в голове проскользнула мысль: «Бежать. Нужно бежать».

Парень, не колеблясь, снял с пальца перстень, данный ему мрачным жнецом. В тот же миг он ощутил, как к нему вернулись силы, а боль в теле исчезла. В спешке он запихнул кольцо в карман синих брюк и попытался вытащить кинжал из-за спины. Его сердце учащённо забилось, когда он уловил странное шипение, доносящееся из глубины кокона.

Прошло несколько секунд, и дымный кокон треснул и начал рассеиваться. А когда туман, обвивший тело Анны, словно погребальный саван, полностью рассеялся, перед Аланом предстало существо, напоминающее оживший труп. Кожа, некогда живая и смуглая, превратилась в мертвенно-серую, словно вылепленную из гниющей плоти. Ногти, заострённые, как когти хищника, неестественно удлинились, холодно поблёскивая в лучах утреннего солнца. Из полуоткрытого рта струилась кровавая слюна, создавая жуткий диссонанс с нежным светом нового дня, озарявшим мир вокруг.

Алан застыл в ужасе, его разум пытался осмыслить происходящее. Реальность словно треснула, обнажая что-то гнездящееся в глубинах. Страх подавлял парня, лишая всякой возможности шевельнуться или закричать.

Он смотрел на монстра, который пару минут назад казался самым обычным человеком.

Алан невольно сглотнул, его дыхание перехватило от нарастающей паники, но он попытался взять себя в руки и включить ум.

— К... кто т.. ты? — спросил он, его голос дрожал, а барабанный стук сердца раздавался в ушах. — Зачем ты здесь?

— Вы такой забавный жалкий калека... не молите о спасении и не пытайтесь звать на помощь, — произнёс монстр с иронией в голосе. — О, как же я устала гоняться за глупыми людишками, слушая ваши бесполезные крики, когда забираю у вас жизни. Но, знаете, я испытываю настоящее удовольствие, истребляя человеческих детёнышей. Их кровь так сладка, словно нектар, и я не могу устоять перед соблазном.

— Где твоя человечность? — ошеломлённо воскликнул Алан, с силой сжимая в ладони рукоять кинжала и пытаясь спрятать оружие за спиной.

Анна наклонилась ближе, её дыхание холодным ветерком коснулось его кожи.

— Человечность? — повторила она с насмешливой ноткой в голосе. — Это всего лишь маска, господин. Вы все, людишки, носите её, скрываете за ней свои уродливые, истинные обличья. Я обрела свободу.

— Свободу? — перебил Алан, стараясь справиться с волной страха. — Ты не свободна, ты лишь пешка!

Анна зашлась смехом, который отозвался от стен.

— Пешка? Вы так наивны. Освободившись от оков законов морали общества, я познала настоящее наслаждение. Я не ищу спасения — я наблюдаю, как вы страдаете.

В этот момент Алан окончательно осознал, что, если не сделает что-нибудь, то станет следующей жертвой.

Анна приблизилась к парню и лишь одним быстрым движением руки крепко схватила того за подбородок.

— Иногда лучше оставаться в неведении, чем знать, — прошептала она. — Люди такие хрупкие создания. Мне ничего не стоит свернуть вам шею или вырвать сердце.

Алан выдёрнул подбородок из хватки, будто её прикосновение обожгло, и попытался отодвинуться, но колёса его кресла скрежетнули по полу, делая этот звук ещё более кошмарным в палате. Внутри него зрела настоящая паника, переплетающаяся с недоумением. Эта женщина, когда-то бывшая добросердечной, теперь превратилась в чудовище.

— Где моя сестра? — с трепетом в голосе произнёс мужчина, собрав все свои силы, чтобы задать волнующий вопрос. — Кто её похитил?

— Вы начинаете меня раздражать, — щёлкнул языком монстр, сверкая глазами. — Не волнуйтесь вы так, она пока ещё жива.

Внезапно Анна с быстротой молнии замахнулась на Алана, её острые когти ослепительно блеснули в солнечных лучах. Но молодой человек в инвалидном кресле, не растерявшись, успел выставить вперёд кинжал, и удар её когтей встретился с ножнами его оружия, издав трескучий звук, словно столкновение двух стихий.

— Не сопротивляйтесь, господин Раевский, это не спасёт вас, — прорычала она, не желая останавливаться; её атаки становились всё более яростными, как разыгравшаяся буря. Под тяжестью её натиска колёса кресла медленно, но неумолимо скользили назад, пока не достигли белой стены.

Неожиданно для себя самого Алан издал приглушенный стон, полный боли. Когти чудовища разорвали рукав его чёрной толстовки, и бордовая кровь горячими струйками хлынула из раны на предплечье. Мужчина тяжело дышал, приоткрыв губы, по его лицу текли крупные капли пота, смешиваясь с кровью, струящейся из мелких царапин.

В глазах начинало всё размываться, словно мир окутывала туманная вуаль, и каждый момент боли хлестал, словно размашистый удар бури. Алан, стиснув зубы, попытался сосредоточиться, преодолеть внезапный наплыв слабости. Морозящий ужас снова охватил его, но он знал: если сдастся – значит умрёт, тогда никто не спасёт Диану.

Существо отступило на шаг, но лишь для того, чтобы с упоительным наслаждением облизать тёплую человеческую кровь со своих острых когтей. В тёмной бездне глаз Анны сверкала ярость, подобная той, что присуща голодному дикому хищнику.

— Господин писатель, вы действительно полагаете, что сможете меня остановить? — раскатисто рассмеялась она, испуская ненавистный взгляд в сторону своей несчастной жертвы.

Глаза существа удивлённо округлились, когда Алан начал медленно и нетвердо подниматься с инвалидной коляски. Он поставил на пол одну ногу, опираясь на подлокотники и перенеся корпус вперёд; затем, с трудом, отпустил вторую нижнюю конечность и выпрямился.

— Вы... вы можете ходить? — ошеломлённо воскликнуло чудовище, но тут же опять успокоилось. — Замечательно. Так даже лучше. Будет не так скучно с вами играть, — закончило оно, облизав губы.

Алан, тяжело дыша, вынул кинжал из ножен. Его руки дрожали, голова гудела, как будто в ней стучали сотни молоточков, сливаясь в едином ритме беспокойства. В этом мгновении, когда сталь встретилась с воздухом, его сознание заполнилось вихрем эмоций: страх, воля к жизни и горечь от раскрытого обмана Анны. И каждая капля пота на его лбу стала свидетельством мучительного выбора, который предстояло сделать.

Он напряжённо сжал кинжал, почувствовав, как прилив адреналина помогает преодолеть страх.

— Я не позволю тебе забрать мою жизнь! — прокричал он, стремительно бросаясь вперёд и надеясь, что смелость станет его спасением.

Кинжал описал дугу в воздухе, целясь в Анну. Она отреагировала мгновенно, уклоняясь с грацией кошки, и отбила удар когтями, высекая искры из стали. Лезвие скользнуло мимо, оставив лишь царапину на её щеке, но этого было достаточно, чтобы вызвать новую волну ярости.

— Ничтожный человек! — взревела она, бросаясь в ответную атаку.

Пациент госпиталя покрепче обхватил рукоять кинжала. Его сердце стучало так, словно хотело вырваться из груди. Он бросился вперёд, пытаясь хотя бы на мгновение отвлечь Анну от её зловещих намерений. Она, обманувшая его добротой и теплом, сейчас стала воплощением ночного кошмара. Каждый её удар был как гром среди ясного неба, и, казалось, у Алана уже не было шансов.

Неумелая, но вместе с тем полная отчаяния атака мужчины застала её врасплох. Монстр, опешивший от смелости своей жертвы, замедлил движения, и Алан воспользовался моментом, чтобы сблизиться. Он знал, что это его единственный шанс, и, собрав последние силы, прорвался сквозь её защиту и вонзил кинжал ей в плечо.

Анна взревела от боли и ярости, её глаза загорелись ненавистью, а одежда мгновенно пропиталась кровью. Однако этого удара было недостаточно, чтобы сломить её дух.

— Ты... никчёмный человечишка... это тебе не поможет.

— Говори же, где она?

— Ха-ха-ха... думаешь, ты, слабак, сможешь её спасти?

Ледяные руки чудовища схватили Алана за горло, сдавливая его шею с силой. Воздух перестал поступать в лёгкие, перед глазами поплыли чёрные пятна. Он отчаянно пытался освободиться, царапая её руки, но хватка была мёртвой.

— Пусти... — прохрипел Алан, чувствуя, как начинает терять сознание.

Внезапно Анна ослабила хватку, её лицо исказилось от гримасы боли. Кинжал, который Алан вонзил в плечо, начал испускать странное свечение, проникающее в её плоть. Монстр зашатался, и Алан, воспользовавшись замешательством, оттолкнул её и рухнул на пол, жадно хватая ртом воздух.

— Проклятье... этот кинжал... — прорычала Анна, глядя на свою рану. Взяв оружие за рукоять, она с рыком вытащила серебряный клинок из себя.

Чудовищная медсестра отшвырнула окровавленный кинжал в угол комнаты и, словно забыв про ранение, двинулась к мужчине, лежавшему около маленького стола, чтобы завершить начатое.

В этот момент послышался громкий и яростный стук в закрытую дверь палаты.

Существо под личиной милой работницы госпиталя перевело взгляд на источник раздражённого шума. Стук становился всё громче и настойчивей, угрожая выломать дверь. Она оскалилась, обнажив острые зубы.

— Помогите! — закричал Алан, всё ещё не восстановив сбившееся дыхание, и поднялся на ноги, опираясь о стену. Сердце бешено колотилось в груди.

Он не знал, кто там за дверью, надеялся, что Ван Шэнь придёт за ним, почуяв неладное. Но сейчас он не был уверен, что помощь жнеца – это именно то, что ему нужно. Анна была ранена, но всё равно оставалась опасной для простых людей.

— Заткнись... Умолкни...

— Что ты с ней сделала?! — прорычал Алан, чувствуя новый прилив ярости. Он готов был убить эту тварь прямо сейчас, несмотря на слабость и раны.

Анна презрительно усмехнулась.

— Ты и правда думаешь, что я тебе расскажу? Время тикает, человечишка. Конечно, тебе дорога жизнь твоей сестрички... Дианы... но, боюсь, ты уже опоздал.

Глаза Анны сузились, в них читалось колебание. С одной стороны, ей хотелось прикончить Алана, насладиться его страхом и бессилием. С другой – настойчивый стук сорвал её планы убийства мужчины и возможность поужинать его плотью.

Взвесив шансы, Анна приняла решение. Она презрительно фыркнула, бросив на Алана испепеляющий взгляд:

— Ты ещё пожалеешь, что не умер сегодня. Но я вернусь. И тогда пощады не будет.

С этими словами она развернулась и, словно тень, скользнула к открытому окну, выпрыгнула наружу, вмиг исчезнув в утренней дымке. Стук в дверь достиг апогея.

Алан с трудом стоял, опираясь на стол. Слабость сковала его тело, а рана на шее пульсировала болью. Собрав последние силы, он прохрипел:

— Здесь... я... помогите...

Дверь с гремящим звуком открылась, и в палату стремительно ворвались двое взволнованных мужчин. Доктор Ватанабэ шёл в сопровождении человека с зеленоватыми волосами. Он был привлекательным, облачённым в чёрную куртку, надетую поверх строгого светло-жёлтого костюма, который подчеркивал его самоуверенность и атлетическую фигуру. Его волосы имели глубокий зелёный оттенок, чуть смахивающий на малахит, а длинные пряди по бокам были собраны в озорной хвостик на затылке. Узкий подбородок украшал едва заметный шрам, нос с горбинкой добавлял характер, а розовые тонкие губы и игривые серо-голубые глаза, окружённые пушистыми ресницами, привлекали внимание. Несмотря на непринуждённый стиль одежды, его облик словно поощрял безрассудство и лёгкую провокацию.

Доктор Ватанабэ ахнул, увидев Алана, прислонившегося к стене, лицо медработника побледнело и исказилось от ужаса.

— Боже мой, что здесь произошло? — Подбежав к нему, доктор принялся осматривать раны, бормоча что-то о срочной помощи.

Зеленоволосый молча окинул взглядом палату. Его взгляд задержался на окровавленном кинжале в углу и открытом окне.

— Кто это сделал с тобой? — спросил он. Голос его был тих, но в нём чувствовалась сталь. — И где моя подопечная?

Алан закашлялся, пытаясь говорить внятно.

— Райен, это одна из... медсестёр... Анна... она... – Он запнулся, не зная, как объяснить. — Она не человек... Она из тех, кто забрал Диану.

Зеленоволосый менеджер артистов обескураженно нахмурил брови.

— Диану украли? — Он подошел ближе, внимательно изучая вид раненого старшего брата юной звезды.

— Анна? Какая? — озадаченно спросил врач, доставая из кармана халата телефон.

— Вы что же, не знаете, с кем вместе работаете бок о бок? — вскрикнул Райен Шемрок.

— А я не обязан знать всех здесь, — доктор отмахнулся от неудобного вопроса.

Райен скептически закатил глаза. Нечто в поведении доктора ему показалось странным, как будто он что-то скрывал. Шемрок тяжело вздохнул, переводя встревоженный взгляд на раненого друга.

— Говори. Всё, что помнишь. Детали важны. Как она выглядела? Что говорила? Куда ушла?

Алан, превозмогая боль, начал рассказывать сумбурно, но стараясь ничего не упустить. Он описал преображение Анны, её чудовищную силу и скорость, кинжал, светящийся в её ране, и слова о Диане. Закончил рассказ уверенностью в том, что Анна связана с похищением его сестры.

Доктор Ватанабэ, слушая рассказ Алана, судорожно сглотнул и по телефону вызвал себе на подмогу медсестёр с инструментами для перевязки и препаратами для обработки ран.

Райен, не находя себе места, во время повествования Раевского нервно ходил по помещению, вслушиваясь в каждое слово. Он приблизился к углу рядом с открытым окном и осторожно наклонился к окровавленному клинку. Мужчина поднял его и осмотрел с пристальным вниманием.

— Серебро, — пробормотал он, — и какая-то странная гравировка. Это необычное оружие.

Шемрок поднял взгляд на доктора.

— Максим Акирович, вызовите полицию и сообщите о произоше

дшем. И о пропаже девочки.

— Я вас обоих прошу, не стоит говорить никому, что я снова могу ходить, — сказал Алан с мольбой во взгляде. — Особенно моему отцу и мачехе.

— А почему нужно скрывать прекрасный результат лечения и нашей работы?

— Ты думаешь, что кто-то из твоих домашних замешан в том взрыве или в сегодняшних происшествиях?

Длинноволосый блондин покачал головой.

— В отцовском доме уже давно завелись крысы.

Врач быстрой походкой подошёл к инвалидному креслу и, взявшись за задние ручки, привычным движением развернул его к пациенту.

— В таком случае вам поскорее нужно вернуться обратно.

Райен вскинул тёмно-зелёные брови, не понимая логики.

— Вернуться в эту коляску? Алан, тебе нужна защита! Ты только что чуть не умер!

— Именно поэтому, — прохрипел Алан. — Они думают, что я беспомощен. Что я в инвалидном кресле. Это дает мне преимущество. Я должен узнать, кто стоит за всем этим.

Ватанабэ поставил кресло на тормоза, затем поднял подножки и, выпрямившись, сделал шаги к Алану.

— Хорошо, обопритесь на меня.

— Доктор, даже вы думаете, что я не смогу сам сделать простые вещи? — горько усмехнувшись, Алан, слегка пошатываясь, направился к креслу.

— Тогда я позабочусь о том, чтобы ваш секрет оставался в безопасности. Но, пожалуйста, будьте осторожны, — вымученно произнёс врач, удивлённо смотря на то, как его пациент сам садится в коляску.

Райен нахмурился, чувствуя фальшь в словах доктора. Он перевел взгляд с Ватанабэ на Алана, видя решительность в его глазах. Похоже, спорить было бесполезно.

— Ладно, — сказал он. — Но я буду с тобой здесь.

В эту минуту в палату стремительно ворвалась образец грации — длинноногая медсестра с огненно-рыжими волосами, аккуратно подстриженными в элегантное каре, что нежно обрамляло узкое лицо. В её руках был поднос, на котором прочно разместились флаконы с медикаментами, шприцы, наполненные синеватым обезболивающим, чёрная коробочка с хирургическими инструментами и аккуратная пачка перчаток.

— Ами, спасибо, — улыбнулся доктор, подходя к девушке в светло-розовой униформе младших медсестёр. — Где твоя напарница? Я ведь вас обеих вызвал.

— Кори пошла в инфекционное отделение. Там обнаружили ещё пациентов со странными симптомами, — ответила Ами. — Что случилось с сэром Раевским?.. Почему он ранен?

— На него напали, а его сестру похитили, — ответил Райен, помогая Алану снять с него толстовку, пока доктор надевал перчатки.

— Скоро полиция сюда прибудет? — Ами нахмурилась, отчего её и без того тонкие брови сошлись у переносицы. — Похитители? В нашем городе? — тихо прошептала она, словно боясь обратить на себя внимания кого-то из мужчин.

Доктор, проигнорировав её вопрос, принялся сосредоточенно осматривать раны Раевского.

— Держите руку, Алан, — скомандовал он, обрабатывая глубокий порез на предплечье антисептиком. Пациент стиснул зубы, но не проронил ни слова.

Часть 7 - Новая жертва

Громкий звук торопливых шагов разносился по светло-голубым стенам длинного больничного коридора, словно тревожные сигналы, остро резонирующие в воздухе. Голубоватый свет потолочных ламп, мерцая, подчеркивал утонченный профиль высокого мужчины в сером пальто; его загадочная фигура обладала внушительной аурой. Рядом с ним шагал нервный и взволнованный врач, его лицо искажалось тревогой, полным смятения от того, что ждет их впереди.

— Господин Ван, вы не могли бы удержать эту оплошность в тайне от главного врача? — виновато пробормотал Вильян, но его круглые очки не могли скрыть испуганно блуждающие глаза. — Он лишит меня зарплаты, а у меня беременная жена.

— Ну, коллега, вам предстоит всё исправить! — усмехнулся мужчина в пальто, его голос звучал одновременно едко и загадочно, как шепот ветра перед грозой. Тревога врача наполняла коридор, где каждый звук казался зловещим. — Цена исправления, доктор, может оказаться куда выше, чем ваша зарплата, — Ван остановился, и свет лампы высветил непроницаемое выражение его лица. — Вы понимаете, во что ввязались?

Вильян судорожно сглотнул, поправляя очки.

— Я… я не знал, что делать! Все анализы в норме, и даже КТ ничего не показало, а пациенты жаловались на острую боль. И у них жар, озноб, потеря сознания, кровотечения.

— Незнание не освобождает от ответственности, — отрезал Ван, продолжая движение. — Ваша задача – спасать людей, а не думать только о зарплате.

Ван бросил на Вильяна пронизывающий взгляд, полный невысказанной угрозы, и скрылся за поворотом коридора, оставив доктора в одиночестве тонуть в пучине отчаяние перед надвигающимся кошмаром.

Вильян оперся о холодную стену. Ноги подкашивались. Судорожно достав из кармана халата, надетого поверх тёмно-бирюзовой униформы хирурга, платок, он вытер пот со лба.

«Ваша задача – спасать людей, а не думать только о зарплате», — эхом отдавались слова Вана в его голове.

«Но, как теперь жить без денег и не отдать долги?» — в панике он вспомнил, как после очередного проигрыша в карты его избили подручные главаря банды Ястребов, босса Тао.

Он бросился догонять Ван Шэня, спотыкаясь в полумраке коридора. Сердце колотилось как безумное.

— Господин Ван, подождите! Умоляю, дайте мне шанс! — крикнул Вильян, с трудом дыша. Он схватил мужчину за рукав пальто, пытаясь прервать его стремительное движение вперед. — Я придумаю что-нибудь, я сделаю всё возможное!

— Господин Ван! Постойте! — крикнул Вильян, останавливая его у белой двери с табличкой «Главный врач – Крылов Танака Александрович». — Я сделаю всё, что в моих силах! Но мне нужна помощь! — пытаясь восстановить сбившееся дыхание, он сильно зажмурился, сделав несколько быстрых вдохов.

Жнец резко обернулся, и в его глазах вспыхнуло раздражение.

— Помощь? Вы хотите, чтобы я покрывал вашу халатность? Ваша задача – разобраться с бардаком в вашем отделении. Но, как по мне, эта… болезнь… она очень уж похожа на вирус редкого мутагена, возможно, искусственного происхождения.

— Мутагена? Но как? — Вильян впал в отчаяние. — Кто мог такое сотворить?

Ван Шэнь нетерпеливо постучал в закрытую дверь, но в ответ была лишь тишина. Жнец, с тревогой нахмурив брови, решительно потянулся к ручке. Его на миг охватило чувство вечного холода, когда он надавил на неё, и дверь с тихим скрипом приоткрылась, а в носы мужчинам ударил тошнотворный запах крови.

Картина, представшая их взору, заставила Вильяна отшатнуться, едва не потеряв равновесие. Кабинет главного врача напоминал поле битвы: перевернутая мебель, разбросанные бумаги, а в кресле, откинувшись назад, сидел мужчина средних лет в окровавленной белой рубашке, его лицо было искажено гримасой ужаса, глаза застыли, глядя в потолок.

Ван Шэнь, не теряя времени, приблизился к телу. Его пальцы коснулись посеревшей кожи. Тяжело вздыхая, Ван закрыл покойнику глаза.

— Он мёртв уже несколько часов, — пробормотал жнец, его взгляд скользнул по разбросанным документам. — Вирус. Эксперименты… Кто-то пытался это скрыть.

Вильян, оправившись от шока, бросился к главному врачу. Он проверил пульс, которого уже давно не было.

— Танака! Танака! — его голос дрожал от страха и беспомощности.

Тем временем Ван Шэнь, склонившись над заваленным бумагами столом, жадно впивался взглядом в разбросанные листы, словно ища среди хаоса ускользающую нить истины.

— Убит… — прозвучало эхом в тишине кабинета. Побледневший, как полотно, врач с тяжелым вздохом убрал едва заметно подрагивающие руки от трупа и отступил от него.

— Его смерть… Возможно, убили его как ненужного свидетеля, — прошептал Ван, по-видимому, делясь опасением с самим собой.

— Я… я вызываю полицию, — сказал врач, отступая назад.

— Нет, пока нет, — Ван Шэнь резко поднял руку, останавливая врача. — Полиция – это шум, огласка. А нам нужно действовать тихо, быстро. Это убийство, а значит, вполне вероятно, что убийца где-то рядом, возможно наблюдает за нами. — Он обвел взглядом кабинет, отмечая каждую деталь: перевернутый пуфик, распахнутые дверцы шкафа, вынутые ящики стола, неестественное положение тела.

— Но кто мог хотеть его смерти? — пробормотал Вильян, в его голосе звучал страх.

Внезапно, за запертым окном, послышалось хлопанье крыльев. Вильян обернулся и вздрогнул, увидев, как на железный отлив опустился ворон — угольно-черный силуэт на фоне чистого лазурного неба. Зловеще каркнув, птица принялась настойчиво долбить клювом в стекло, требуя внимания жнеца.

Лорд Ван молча ослабил узел своего темно-серого галстука и принялся расстегивать верхние пуговицы бордовой рубашки. Движения его были неторопливы, словно он готовился к некоему ритуалу. Наконец, из складок ткани показалась серебряная цепочка, а на ней — кулон, напоминающий миниатюрные песочные часы.

В прозрачных колбах, соединенных осью, плескался алый песок, словно застывшая кровь времени. Лорд жнецов перевернул кулон, и красный песок, закружившись, устремился в пустую половину. В этот момент время замерло.

Доктор Калин застыл, приоткрыв рот, взгляд его был прикован к кулону на шее Вана.

Ван Шэнь, казалось, не замечал ни застывшего Калина, ни ворона, который прошел сквозь стекло. Его взгляд был устремлен на рубиновую пыль, медленно перетекающую из одной части кулона в другую. В его глазах плескалась тоска, смешанная с горечью. Он словно проживал мгновения, заключенные в этом крохотном сосуде.

— Приветствую вас, милорд! — выпалил ворон, подлетая к жнецу.

— Мэрион, ты опоздал… — отозвался Ван, переведя взгляд на птицу. — Вот это – очередная жертва призраков, сбежавших из крепости. У бедняги вырвали душу из тела, как и у других жертв.

— Приношу свои извинения, милорд! — виновато протараторил Мэрион, хлопая крыльями. — Я задержался, почувствовав присутствие одной из призрачных теней у детского отделения. Но когда я прибыл, след её простыл. Я облетел здание. Больше ничего не обнаружил. — Он приземлился на голову застывшего Вильяна.

Ван Шэнь устало вздохнул, проведя рукой по гладко выбритой щеке. Рубиновая пыль продолжала свой бесконечный путь, отражая отблески света, проникающего в помещение сквозь окно. «Призрачная тень у детского отделения…» — эта фраза кольнула его сердце острой иглой.

— Детское отделение… — прошептал он скорее себе, чем Мэриону. — Значит, они стали охотиться и на детей… Это становится невыносимо. Нужно что-то предпринять, пока эти твари не погубили всех людей. Мэрион, лети в департамент Харона. Передай генералу Цзяну, что мне может понадобиться подкрепление. И ещё нужно наконец выяснить, кто или что разрушило защитную стену тюремной крепости, — приказал Ван Шэнь, собираясь остановить артефакт, чтобы время снова потекло вперёд. Ворон, встрепенувшись, взмыл в воздух, готовый исполнить волю своего господина.

— Я вас не подведу, милорд! — прокричал представитель пернатых и, через секунду пролетая обратно сквозь оконное стекло, быстро взмыл в небеса.

Когда последняя песчинка упала, Лорд Ван перевернул кулон обратно. Время вновь потекло, и Калин, очнувшись, поспешно провёл рукой по волосам, словно испугавшись, что кто-то мог на его голову присесть. Лорд Ван застегнул пуговицы рубашки и поправил галстук, словно ничего и не произошло.

— Прошу прощения, коллега. Вы что-то говорили?

— Э-э… Я… Ну… — пробормотал сбитый с толку Вильян. — Я думаю… Всё-таки стоит вызвать полицию. Пока вы тут будете разбираться, убийца может кого-нибудь еще прикончить. Сейчас в госпитале полно людей, да еще эта неизвестная болезнь…

Главврач теперь ничего никому не расскажет, разве что некроманту или медиуму. Да и тело его нельзя вот так оставлять.

Ван Шэнь кивнул, соглашаясь.

— Вызывайте. Пусть они сами заразятся и разнесут эту заразу по всему городу.

— Я совсем не это имел в виду! — вскрикнул в панике Вильян Калин, прижимая руки к груди.

— Простите, коллега, не подскажете, где палата мисс Дианы Раевской? — Жнец неторопливо подошёл к Калину с едва заметной улыбкой. — Я обещал её старшему брату осмотреть юную мисс.

— Она в коме с момента поступления, — лицо доктора исказила тень скорби. — После первой операции мы поместили её в реанимацию, как и брата, но затем разразился скандал с их матерью. Вот уж истинная фурия! Она низко поступила с младшим господином Раевским, властно потребовала от Танаки Александровича перевести дочь из реанимации в VIP-палату, а сына отправить в обычную… Поначалу я не понимал, к чему это… Знаете ли, в нашей больнице двадцать VIP-палат, по десять на третьем и пятом этажах, рядом с детским отделением и зимним садом. Мать нашего предыдущего главы обожала цветы, выращивала их в горшках… Когда же она скончалась, сын увековечил её память, создав этот сад на третьем этаже и перенеся туда все её растения. Вскоре после этого и его самого не стало…

Ван Шэнь кивнул, задумчиво произнёс.

— Занятная, однако, история. А где же именно находится палата мисс?

— Ох, извините, я отвлекся, простите, — Вильян издал нервный смешок и, стараясь не смотреть жнецу в лицо, продолжил. — Пятый этаж, номер 1097. Но я должен предупредить, её состояние стабильно тяжелое. Шансы на выздоровление невелики. Впрочем, вы и сами это знаете, раз уж обещали её брату, — Калин попытался отступить чуточку подальше от своего собеседника. — Пройдемте, я провожу вас, — он поднял руку, жестом указывая на открытую дверь

— Не нужно, — резко отрезал Ван.

— Но, подождите, вы оставляете меня здесь одного, — вскрикнул Вильян, затем нервно сглотнул, пытаясь осознать произошедшее. Внезапное убийство главврача и непонятно откуда появившаяся странная болезнь, еще и этот пугающий господин Ван, от голоса которого у него мурашки бегут по спине… Всё это казалось безумным сном, но холодный пот на висках говорил об обратном. — Куда… куда это вы собрались? — пролепетал он, глядя на Вана с испугом.

Жнец проигнорировал вопрос.

— Вильян, останьтесь здесь. Осмотрите тело, зафиксируйте всё на видео своего телефона. Но ничего не трогайте, пока я не вернусь. И самое главное – никому ни слова об увиденном. Вы понимаете? — его взгляд был полон недоверия. Вильян лишь кивнул, чувствуя, как его пробивает дрожь.

Ван Шэнь развернулся и направился к двери, оставив Вильяна наедине с мертвым человеком и ужасающими вопросами без ответов. Он знал, что времени у них очень мало. Если призраки начали охоту на детей, последствия могут быть катастрофическими. Необходимо найти источник проблемы и остановить их, чего бы это ни стоило.

— Постойте! Куда же вы так спешите? — выпалил врач, едва успевая перехватить Ван Шэна у самой двери. — Господин Ван, минутку!

Тот замер, обернувшись через плечо с нетерпеливым видом.

— Что-то ещё?

— Ночью сломались лифты в южном крыле, — посетовал врач. — Ремонтники явятся не раньше, чем через пять часов, потому Вам придется пройти коридорами и четыре этажа по лестнице… — Он замялся, словно взвешивая слова. — Нужная вам палата – четвёртая дверь от выхода из детского отделения. Увидите лестницу – поворот направо по коридору. Не заблудитесь.

Жнец процедил сквозь зубы ругательство, которое Вильян благоразумно пропустил мимо ушей. Он, уважаемый посланник смерти, должен бегать по больничным коридорам? С его-то способностью видеть неупокоенные души, которые цепляются к живым и высасывают из них жизненную энергию? Он ненавидел больницы, их запахи, их угнетающую обстановку и призраков, умерших в их стенах. Большую ненависть, чем к больницам, лорд Ван испытывал к войне. Он слишком часто вместе с другими тёмными жнецами забирал с полей боёв души убитых солдат и простых гражданских.

Стиснув зубы, Ван Шэнь развернулся и направился в указанном направлении. Коридоры казались бесконечными, он то и дело натыкался на какого-нибудь бродячего призрака, слонявшегося от палат к врачебным кабинетам.

Проходя очередной поворот, лорд Ван столкнулся лицом к лицу с одним из младших жнецов. Лицо этого жнеца скрывала безупречная фарфоровая маска, сквозь узкие прорези которой пронзительно сияли ярко-розовые глаза. Облаченный в черную плащ-накидку, младший жнец конвоировал закованную в мерцающие кандалы душу недавно умершего человека.

Кивнув в знак приветствия, лорд продолжил путь в указанном доктором Калином направлении, игнорируя любопытные взгляды медсестер и пациентов.

Коридоры казались бесконечными, а бледно-серые стены давили своей скукотой будничной рутины. Ван Шэнь, привыкший к военному порядку и комфорту, чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Поднимаясь по лестнице, он старался не обращать внимания на то и дело попадавшийся ему на пути персонал госпиталя и больных, мысленно подгоняя себя.

***

Наконец, добравшись до детского отделения, он облегченно выдохнул. Светлое помещение встретило жнеца взрывом радостных голосов: небольшая стайка ребятишек, увлеченная игрой в догонялки, вихрем носилась по просторному коридору. Медсестра, сидевшая за дежурным столом у входа, одарила вошедшего мимолетным, усталым взглядом.

Ван Шэнь огляделся, стараясь уловить хоть какую-то информацию. На настенных досках красовались бумажные листы с яркими рисунками – неумелые, но полные жизни каракули. Сидя за столиком в углу, заваленном бумагами, цветными карандашами и игрушками, девочка лет семи, с голубым бантиком в чёрных волосах, сосредоточенно возилась с плюшевым мишкой.

Он едва заметно принюхался, чувствуя, как напряжение постепенно нарастает. В воздухе витал слабый запах лекарств, но он был почти незаметен на фоне сильного аромата женских духов.

Подойдя к стойке, он откашлялся, привлекая внимание медсестры. Та сонно моргнула:

— Чем могу помочь? — спросила она подавленным голосом.

— Здравствуйте, я к Диане Раевской, — тихо произнес он, стараясь не нарушить детское веселье. Медсестра встрепенулась, сонливо зевнула, прикрыв рот рукой, и, окинув его изучающим взглядом, поднялась с места

— Вы кто такой? — с опаской спросила женщина средних лет, выходящая из одной из палат.

— С добрым утром, миссис Наката Мизуки! — мило улыбнувшись, поприветствовала медработница черноволосую женщину в желтом платье. — Ваша Юкки такая тихая девочка. Она просидела всё утро на одном месте.

— Я врач, Ван Шэнь Чжань, меня наняла семья Раевских для лечения их младшей дочери, — ответил жнец, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он слегка поклонился женщине, пытаясь понять её роль в этой ситуации.

Мизуки нахмурилась, словно пытаясь вспомнить, слышала ли она это имя раньше.

— Никакой Раевской здесь нет, насколько я знаю. Она должна быть в соседнем отделении. Но… к ней часто приходит родственник, но о новом враче для неё речь не шла. Что-то случилось?

— Я понимаю, — мягко произнёс Ван Шэнь. — Мне просто нужно убедиться, что её состояние стабильно. Я приехал издалека по просьбе её близких.

Японка колебалась, глядя то на Ван Шэня, то на медсестру. Беспокойство, промелькнувшее в её глазах, выдавало её переживания о Диане. Она кивнула медсестре.

— Мария Сергеевна вас проводит к ней, но предупреждаю, возможно, её сейчас навещает брат.

— Подождите! — протянула дежурная медсестра, искоса глядя на странного посетителя из-под русой чёлки. В её взгляде плескалось недоверие. — Прежде всего, предъявите, пожалуйста, ваше удостоверение медицинского работника.

— Да, минутку, — кивнул Ван Шэнь, извлекая из внутреннего кармана пиджака чёрное кожаное портмоне.

— Прошу прощения, простая формальность, — виновато улыбнулась Мария Сергеевна.

Тёмный жнец неспешно достал портмоне, открыл его и продемонстрировал женщине заламинированное удостоверение. На фотографии смотрел он сам, с аккуратно подстриженными волосами и серьёзным взглядом. Под фотографией красовалась надпись: «Ван Шэнь Чжань, врач-нейрохирург, высшая категория». Мария Сергеевна внимательно изучила документ, сверяя фотографию с лицом посетителя

— Всё в порядке, — произнесла она, возвращая удостоверение. — Проходите, доктор. Извините за задержку. Просто сейчас такое время… мало ли кто тут ходит. Много раз всякие журналисты пыпались попасть к мисс Раевской, для того чтобы сфотографировать её в не лучшем виде.

— Прошу вас, проследовать за мной, — медсестра жестом пригласила Вана следовать за собой.

— Хорошо… — сказал лорд Ван, ловко пряча портмоне в карман своего пальто. — Прошу прощения за, возможно, бестактный вопрос, но не происходило ли здесь в последнее время… чего-то необычного

— Здесь всегда что-нибудь да происходит, — уклончиво ответила женщина, одарив мимолётной, но очаровательной улыбкой мужчину, шедшего следом. — Зависит от того, что вы подразумеваете под «необычным». К примеру, у нас тут стали пропадать пациенты на короткое время, а потом их находили без сознания. Врачи хотели поднять шум, вызвать полицию, но главврач замял дело, запретил выносить сор из избы.

Они прошли мимо звонкого смеха играющих детей, мимо столика, усыпанного детскими рисунками, и, завернув за угол, вступили в длинный коридор.

С каждым неторопливым шагом по очередному коридору госпиталя, Ван Шэнь всё отчётливее ощущал леденящее нахождение здесь чего-то потустороннего помимо жнецов и обычных призраков. Незримое присутствие, словно могильный холод, просачивалось сквозь стены, заставляя жнеца замедлить свой ход и с опаской оглядеться по сторонам.

— Что-то не так? — спросила Мария Сергеевна, идя на несколько шагов впереди жнеца. Голос её прозвучал почти эхом в этой зловещей тишине.

— Нет… ничего, — тихо ответил он, внимательно осматриваясь вокруг себя.

«Мэрион оказался прав. Здесь я тоже чувствую энергию мира мёртвых, — пронеслось в голове, пока он неотступно следовал за медсестрой. — Стоило проверить это место давным-давно…» — Ван Шэнь понимал, что должен действовать осторожно. Присутствие в здании живых людей могло помешать его плану.

— Ну, только богам ведают, что на уме у нашего главврача...— Мария Сергеевна пожала плечами и продолжила путь, не подозревая о безрадостных думах её спутника.

Лорд Ван глубоко вздохнул, собирая воедино ускользающие мысли.

«Городской госпиталь… Какие зловещие тайны скрывает эта проклятая дыра?» — подумал он, как вдруг медсестра резко замерла, заметив впереди небольшой поток солнечного света, льющегося из дверного проёма, разбавляя полумрак коридора.

— Что-то здесь нечисто… — настороженно прошептала она, обернувшись к Ван Шэну. — Почему дверь в палату Раевской открыта?

Озадаченно переглянувшись с ним, женщина хотела что-то сказать, но он предостерегающе поднял руку.

— Я иду первым. Следуйте за мной!

Медсестра безмолвно кивнула.

Лорд Ван медленно, стараясь не издавать ни звука, приблизился к выбитой двери. Сердце Марии бешено колотилось в груди, предчувствуя недоброе. Он осторожно заглянул внутрь. Палата была в беспорядке, похоже, что совсем недавно тут происходило сражение. Кровать оказалась пуста, словно никто и не лежал на ней. На полу среди разбросанных вещей отчётливо виднелись кровавые пятна, которые уже засохли. Но в воздухе витал едва уловимый запах чего-то… странного, знакомого и одновременно пугающего.

Медсестра, заглянув через плечо Ван Шэна, испуганно ахнула, увидев человека, сидящего в инвалидном кресле около распахнутого настежь окна и с тоской смотрящего на небо.

— Господин Раевский?.. — одёрнула его Мария Сергеевна, пытаясь унять дрожь в голосе. — Вас здесь сейчас не должно быть! И где ваша сестра? Она не в таком состоянии, чтобы встать с постели! — произнесла она, испуганно оглядываясь.

Алан медленно развернул к вошедшим в помещение инвалидную коляску и поднял на них глаза. Его взгляд был пуст и отстранен, в нём не отражалось ни узнавания, ни удивления. Он молчал, словно не слышал вопросов медсестры. Запах, который почувствовал лорд Ван, стал сильнее, приобретая отчетливый металлический оттенок, смешанный с чем-то сладковатым и приторным.

Лорд Ван осторожно шагнул в сторону Раевского, стараясь не наступать на кровавые пятна. Его взгляд скользил по раненому Алану, отмечая каждую деталь. Бывший некогда белоснежным, сейчас испачканный кровью бинт поднимался от запястья правой руки блондина до его плеча и скрывался за коротким рукавом бежевой футболки. На бледном лице красовались многочисленные царапины, которые были уже обработаны умелым врачом — всё говорило о внезапном и яростном нападении на этого человека.

Мария Сергеевна, попятившись назад, с настороженностью приблизилась к двери, готовая в любой момент позвать на помощь. Она не понимала, что происходит, и этот страх сковывал её движения. Раевский по-прежнему молчал, его взгляд был направлен в никуда.

— Её похитил монстр, — прошептал он хриплым голосом, от которого по коже побежали мурашки.

— Как похитил?! — шокировано воскликнула дежурная медсестра из детского отделения. — Этого ещё не хватало!

«Девочку выкрали у меня из-под носа, — подумал лорд Ван. — Но зачем? И кто мог провернуть такое?» — в голове роились вопросы, на которые пока не было ответов. Но одно он знал наверняка: дело становится всё более запутанным и опасным.

— Полиция приедет с минуты на минуту, я лично их вызвал, — со стороны входа раздался раздраженный голос, и в помещении стремительно появился зеленоволосый парень, в руках держа пластиковый контейнер с онигири и бутылку, наполненную чёрным чаем. — Алан, я тебе купил перекусить.

— Спасибо, Райен, — тихо произнёс блондин. — Но я не голоден.

Райен окинул взглядом палату и, остановив его на Ван Шэне и медсестре, нахмурился.

— А вы кто и что здесь делаете? — поинтересовался он, буравя мрачного жнеца внимательным, полным подозрения взглядом. — Алан сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей.

— Успокойся. Всё в порядке, — попытался успокоить друга Раевский. Он знал, что Райен точно от них не отстанет, пока всё не узнает. — Это мой новый знакомый… и… врач… мой личный врач. Мистер Ван, — Алан не хотел врать другу, но и правду он сказать не мог.

— Почему ты мне опять что-то недоговариваешь? — поинтересовался Шемрок, в баритоне которого чувствовался явный укор.

— Естественно, нет! Но мне кажется, что ты преувеличиваешь, — отмахнулся от него Алан. — С чего ты это вообще взял?

— Ладно-ладно… — Райен издал тягостный вздох, впихнув в руки блондина бутылку с чаем. — …На. Вот, держи. Тебе надо больше жидкости пить.

— Простите, но я, пожалуй, пойду, — скороговоркой произнесла Мария Сергеевна, торопливым шагом направляясь к выходу. — У меня есть ещё дела.

— Благодарю вас за то, что проводили меня сюда! — с мягкой улыбкой сказал Ван Шэнь вслед уходящей женщине.

— Здравствуйте, меня зовут Райен Шемрок, — зеленоволосый протянул правую руку жнецу для рукопожатия.

— Приятно познакомиться, я Ван Шэнь Чжань, — ответил посланник смерти так же коротко, протягивая руку в ответ.

Рукопожатие получилось мимолетным и больше напоминало смазанное прикосновение ладоней. Словно избегая повторного соприкосновения с тёмным жнецом, мужчина сделал шаг назад, и, вернув своё внимание к Алану, он открыл контейнер и достал один из рисовых треугольников в прозрачной пленке.

— Съешь… — Райен протянул другу онигири. — С тунцом. Твои любимые.

— Не хочу…

— Хотя бы немного, Алан. Тебе надо прийти в себя. Ты же не хочешь, чтобы я тебя с ложечки кормил? — уговаривал Райен, с тревогой глядя на бледного друга.

Ван Шэнь наблюдал за этой сценой с нескрываемым интересом. Забота, которую проявлял зеленоволосый парень, казалась искренней и трогательной. Он видел, как Алан, несмотря на свою отстраненность, слегка смягчился под напором друга.

— Ладно, — сдался Раевский, принимая предложенное онигири. — Только один.

Райен облегченно выдохнул и, удостоверившись, что Алан начал есть, снова повернулся к Ван Шэню. Его взгляд был по-прежнему настороженным, но в нём появилось немного любопытства.

— Итак, доктор Ван, — проговорил Шемрок. — Что вы здесь делаете? И почему Алан не рассказал мне о вас раньше?

— Это я его нанял только вчера, — проговорил Алан. — Мне его порекомендовал наш бывший мэр.

— У господина Раевского тяжелые травмы, — ответил Ван Шэнь, не отводя взгляда от Шемрока. — Как вы знаете, после пережитого ему требуется особое лечение и уход. Я специализируюсь на таких случаях.

Райен недоверчиво прищурился, но спорить не стал. Он снова перевел взгляд на друга, который вяло жевал онигири, и вздохнул.

— Ладно, допустим, — сказал он, — но я всё равно буду следить за вами. Алан мой близкий друг, и я не могу позволить кому-то причинить ему вред.

Ван Шэнь кивнул, понимая, что Райен не отступит. Он оценил преданность зеленоволосого парня и решил, что с ним лучше не враждовать.

— Я это понимаю, — сказал Ван. — Можете быть уверены, я сделаю всё возможное, чтобы помочь Раевскому

— Ты не доверяешь моему решению? — спросил длинноволосый блондин, кладя в рот последний кусочек угощения.

Райен положил руку на плечо друга и слегка похлопал.

— Неважно. Главное, чтобы с тобой и Дианой всё было в порядке.

Алан вымученно вздохнул, прикрыл глаза и прижался головой к левому предплечью Райена.

В этот момент в палату вошли двое полицейских в тёмно-синей форме, и за ними тихо следовал Максим Ватанабэ. Опустив глаза в пол, он выглядел так, как будто ему было не комфортно в этой компании.

— Здесь кто-то вызывал полицию? — громко спросил один из служителей закона, мельком оглядывая присутствующих.

— Да, это я вас вызвал, — Шемрок кивнул и указал на Алана. — У него похитили младшую сестру.

Часть 8 - Её решение

Молодая брюнетка чувствовала под собой нечто твёрдое, а к коже прикасалась шершавая материя. Тяжёлое ватное одеяло, словно кокон, окутывало её до макушки, из-за чего было трудно дышать. С большим усилием она разомкнула веки. Перед её глазами возник белый потолок. Голова раскалывалась нестерпимо.

Она попыталась пошевелиться, но тело отзывалось вялой, неприятной болью, словно мышцы были закованы в ледяные оковы. Девушка с трудом приподнялась на локтях, и в нос ударил затхлый запах сигаретного дыма, смешанный с чем-то тревожным. В глазах резко потемнело, и она снова упала на подушку, чувствуя, как кровь стучит в висках, как молоточки. Где она? Что произошло? Последнее, что она помнила, — тяжёлый разговор со старым знакомым, шуршание пожелтевших от времени документов и сладковатый вкус чая, который дал ей Владислав. Дальше — провал, как чёрная дыра, поглотившая все воспоминания.

Вдруг дверь едва слышно приоткрылась, и в комнату вошёл рослый мужчина. Правую сторону его лица скрывала длинная чёлка, но брюнетка ощутила на себе его пристальный взор. Ужас сковал её ещё сильнее. Она, закрыв глаза, замерла, ожидая, что произойдёт дальше.

Дочь человека, которого он люто ненавидел, сейчас казалась такой хрупкой и беззащитной в его руках... Владислав с интересом изучал её бледное лицо, обрамлённое тёмными локонами, рассыпавшимися по подушке, и всего лишь на миг в его глазах промелькнула тень сожаления.

— «Слишком доверчива», — подумал он, усмехнувшись.

В её безмятежном лице не было и следа той бури эмоций, что бушевала ещё совсем недавно. Владислав вздохнул, как человек, уставший от бесконечной борьбы. Он не испытывал к ней настоящей ненависти, скорее жалость, как к раненому животному. Она была пешкой в жестоких играх её отца, всего лишь инструментом для достижения цели. На людях она часто выгладила, как марионетка в руках кукловода.

Неожиданно медленная, тягучая мелодия разорвала напряжённую тишину гостиничного номера, словно хрупкую нить. Туманов, словно очнувшись, выхватил из кармана бежевых брюк чёрный прямоугольник телефона. Беглый взгляд на экран, высветившуюся надпись, и его лицо исказилось гримасой брезгливости. Секунда колебания, словно взвешивание на весах судьбы, и тяжёлый, усталый выдох, предшествующий движению пальца, потянувшего оранжевый квадратик вверх, навстречу нежеланному разговору.

— Говори, — грубо бросил он.

На другом конце раздался взволнованный голос:

— Мистер, у нас проблемы. Старший Стоун обратился к частному детективу, нанял бешеного пса Цзиня для поиска чокнутой девки.

Туманов нахмурился, не отрывая взора от девушки на кровати.

— Пёс Цзинь не опасен для меня. Тебе удалось достать то, что я просил? Говори конкретнее.

Владислав раздражённо заскрипел зубами. Всё шло не по плану. Детектив Цзинь был настоящей головной болью для всех в Сэрэне, ищейкой -гильотиной, способной разрушить даже самые хитроумные планы. Его неумолимая настойчивость и умение выкапывать правду из-под земли уже стали легендарными.

— Почти. Возникли небольшие заминки с бумагами. Но это вопрос времени. Мне нужны кроны, хочу поскорее убраться из этой дыры, иначе мы оба окажемся в глубокой... ну, вы поняли.

Владислав скривил лицо в недовольстве. Он не любил, когда ему указывали что делать. Но в голосе собеседника звучала неприкрытая паника, а это означало, что ситуация действительно серьёзная.

— Ясно. Подготовь всё к вечеру. И встретимся в книжном магазинчике.

Он отключил телефон, словно обрубая последнюю нить, связывающую с собеседником, и швырнул его в кресло, стоявшее около светлого шкафа. Взор его вновь устремился к девушке. Ещё один, исполненный бессильной усталости, взгляд скользнул по её бледной коже, и вдруг, словно молния, его пронзило осознание: он сам запутался в липкой паутине лжи и интриг, сотканной его же руками.

— Можешь больше не притворяться... — твёрдо произнёс мужчина, — я знаю, что ты не спишь.

Вета вздрогнула, не открывая глаз. Он знает. Этот факт обрушился на неё как ледяной душ. Паника, до этого момента сдерживаемая, вырвалась наружу. Она попыталась взять себя в руки, но предательская дрожь выдавала её с головой.

— Не стоит играть в дурочку, Вета. Я понимаю, отчего ты сбежала из дома. Знаю, что ты давно подозревала, что смерть твоей матери не так проста. — Голос Туманова звучал слегка насмешливо. — Твой отец думал, что ты никогда не сможешь догадаться об этом.

Девушка медленно приподнялась на локтях и открыла глаза, устремив взор на мужчину. В нём отчётливо читались страх и презрение, слившиеся в одно целое.

— Что ты со мной сделал? — возмущённо вскрикнула девушка, садясь в постели и наконец увидев, что она до сих пор одета в свою одежду.

— Не мечтай! — усмехнулся Владислав. — Ты не в моём вкусе.

— Влад, ты… гад! — смущённо воскликнула девушка, сжимая в кулачках край одеяла, и метнула враждебный взгляд на собеседника.

— Успокойся, я просто дал тебе снотворное, только и всего. Мне нужно было время, чтобы разобраться с кое-каким дельцем, — виновато проговорил Туманов, подходя к низкому столику у окна, занавешенному слегка розоватыми шторами. — Ты ценна для врагов твоей семейки, потому что ты слишком много знаешь, Вета, и это опасно для твоего отца. Он не остановится ни перед чем, чтобы защитить свои грязные делишки. Ему не важна даже жизнь собственной дочери.

Всё внутри девушки снова похолодело, как лёд, сковывающий сердце. Она всегда подозревала, что смерть матери была не случайной, но отец умело заметал следы. Теперь, когда она узнала наконец правду, и привычный мир вокруг неё рухнул, словно карточный замок, она оказалась втянута в опасную игру, где ставки были слишком высоки, как горы, возвышающиеся над горизонтом.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила она, стараясь говорить спокойно, как человек, пытающийся удержать равновесие на краю обрыва. — Почему просто не избавишься от меня, так же как и сумасшедший старик от моей матери?

Владислав покачал головой, как человек, уставший от постоянных вопросов.

— Всё не так просто, Вета. Ты мне нужна. — Он небрежно взял со столика серую пачку сигарет, и серебряный блеск зажигалки вспыхнул в его пальцах. Достал из пачки тонкую, светло-голубую сигарету, затем он прикурил, и помещение вновь наполнилось терпким запахом табака.

— Думаю, ты можешь помочь мне достать кое-какие компрометирующие документы на твоего отца и его дружков. Они хранятся в его личном сейфе, и доступ к ним есть только у него и его жены.

Девушка недоверчиво прищурилась.

— Почему я должна тебе верить? Ты привёл меня сюда, напоил снотворным… С чего мне вдруг помогать тебе?

— Уверен, что ты уже мечтаешь отомстить убийце твоей матери и наконец стать полностью свободной. — Туманов снова затянулся, выпустив струйку дыма в воздух. — Она его по-настоящему любила, но он её предал и убил. Замечательной местью станут разрушение всего его бизнеса и падение в личный ад.

Вета молчала, переваривая услышанное. Она опять чувствовала себя марионеткой в чужих руках. Но злость на отца заставила её всё же принять сторону Владислава.

— Что именно ты хочешь от меня? — тихо спросила она.

Владислав усмехнулся, глядя на неё сквозь дым.

— Я жажду мести тому, кто убил мою беременную невесту и нашего нерождённого сына. Да, мы с тобой чертовски похожи. Оба хотим одного и того же, — горестно проговорил мужчина, докуривая сигарету.

Босые ноги девушки коснулись серо-коричневого ковра, лежащего около деревянной кровати. Попытка подняться с постели вызвала лёгкое головокружение, а во рту чувствовалась неприятная горечь. Выпрямившись, она машинально убрала выбившуюся прядь волос за ухо и одёрнула вниз край полосатой водолазки.

— Ты тщательно продумал свой план?

— Мне всего-то и нужно пробраться незаметно в ваш дом и код от сейфа. Старик наверняка доверяет тебе, возможно, даже хвастался своими успехами, прикрываясь заботой о тебе, — Владислав потушил окурок в жёлтой пепельнице, стоящей на столике около вазы с искусственным букетом белых лилий.

— Клянусь, не знаю никаких паролей, — проговорила Вета, беря с тумбочки графин. Холодное стекло коснулось её пальцев. — Он меняет их чуть ли не каждый день, и никому не доверяет, — продолжала она, плеская воду в стакан. — Этот самовлюблённый мерзавец любит только себя, — процедила она с едкой насмешкой, поднося стакан к губам и жадно припадая к воде.

— А ты сама чего желаешь? — Его неожиданный вопрос прозвучал приглушённо.

— Раньше я мечтала о свободе, о тихой, неприметной жизни… а теперь жажду смерти этому старику, — прошептала она, с глухим стуком опуская пустой стакан и графин на тумбочку. — Зачем ты хочешь его разорить… Не проще ли просто прикончить?

— Смерть для него слишком маленькое наказание. — отрезал Владислав. — Он погубил слишком много людей. Ему не уйти так легко, — его взор стал жёстче. — Я хочу видеть, как рушится его бизнес, как он теряет всё, что ему дорого. Хочу, чтобы он выживал в нищете, осознавая, какую боль причинил другим. Только тогда его страдания будут сравнимы с моими.

Девушка окинула взором помещение. Не самая дешёвая гостиница, уютная обстановка в голубоватых тонах, винтажная мебель. Она вдруг почувствовала себя грязной и сломленной. Но в отличие от неё, у отца были власть и деньги. И она, нелюбимая дочь, могла помочь лишить его этого.

— Что ты предлагаешь? — спросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Детали обсудим позже, — уклончиво ответил Владислав. — Сейчас тебе нужно прийти в себя и хорошенько подумать. Времени у нас не так много. Цзинь уже наверняка начал искать тебя.

Он развернулся и направился к закрытой двери, но, прежде чем выйти, бросил через плечо:

— Поверь, Вета. Вместе со мной ты сможешь отомстить. И я смогу тебя защитить от твоего отца и его друзей.

Девушка осталась одна в прохладном помещении, глядя на серый пейзаж за окном. Слова Владислава эхом отдавались в голове. Месть… свобода… правда о смерти матери — всё переплелось в клубок боли и надежды. Она понимала, что вступает на опасный путь, но отступать было некуда.

Давящая тишина, окружившая Вету, навалилась с такой силой, что казалось, душит изнутри. К горлу подкатил тошнотворный комок отчаяния, и она больше не могла сдерживать крик, вырвавшийся из самой глубины раненой души. Этот крик, полный невыносимой боли, стал словно глоток ледяного воздуха, жалким подобием облегчения.

Дрожащие, изящные руки судорожно обхватили голову, тонкие пальцы впились в смоляные пряди волос, словно пытаясь удержать ускользающий разум. Наконец, слёзы хлынули потоком, крупными, обжигающими каплями стекая по щекам. Ноги, словно предатели, подкосились, и девушка, обессилев, рухнула на старый, скрипучий пол. Она подтянула колени к груди, словно пытаясь спрятаться в кокон собственных объятий, и, уткнувшись лицом в колени, почувствовала, как красная ткань джинсов предательски темнеет, расползаясь мокрым пятном, словно неспокойное море, захватывающее берег.

Хрупкие плечи содрогались от беззвучных рыданий, тело била мелкая дрожь. В сознании пульсировала одна мысль, словно заевшая пластинка: «За что… мама?»

Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, всплывали в памяти, раня каждый раз по-новому. Вот она, счастливая и беззаботная, смеётся, держа мамину нежную руку. Вот они вместе строят планы на будущее, мечтают о поездке в Париж, прогулках по улочкам. А вот — гроб с холодным телом самого дорогого человека в её жизни опускают в могилу, и отец, с любовью смотрящий в глаза новой жене, холодно и отстранённо произносящий слова, разрушившие её мирок.

Грустное воспоминание вновь встало перед взором девушки.

***

Летний вечер опустился на старый дом семьи Стоун, окутав его скорбной тишиной. В комнате, где когда-то звучал смех, теперь царили лишь воспоминания. Внутри помещения почти вся изящная мебель была погребена под белыми саванами ткани, а настенные зеркала затянуты траурной полупрозрачной вуалью. Девятилетняя Виталина, законная дочь единственного отпрыска отставного генерала Эмиля Стоуна, сидела в святая святых своей покойной матери. Маленькие пальчики перебирали драгоценности в резной деревянной шкатулке, а тихие слёзы катились по щекам, словно жемчужины.

В этот момент дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла служанка.

— Мисс Виталина, — прошептала она, — пора ложиться спать.

Но девочка лишь покачала головой, не отрывая взгляда от шкатулки. В её глазах читалась такая боль, что даже видавшая виды служанка не смогла сдержать слёз.

— Мама всегда говорила, что я должна быть сильной, — прошептала Виталина, сжимая в кулачке мамину брошку. — Я буду сильной… ради неё.

В сумраке коридора внезапно раздались отчётливые звуки шагов, которые, отражаясь от стен, создавали эхо, усиливающее тревожное впечатление. Служанка, находящаяся в состоянии лёгкого испуга, незамедлительно прикрыла дверь и исполнила ритуальный поклон, символизирующий её почтение к хозяину.

— Господин... Прошу прощения... Юная мисс просидела там с самого утра...

— Можешь быть свободна, — прервал её строгим тоном мужчина, облаченный в одежду, подчёркивающую высокий статус. Его голос, лишенный малейших признаков снисхождения, заставил девушку замереть на мгновение, прежде чем она вновь поклонилась и поспешила удалиться, выполняя распоряжение хозяина.

Девочка с каштановыми волосами, заплетёнными в две косички, завязанные чёрными лентами, наивно полагала, что отец не станет заходить в спальню. Но через несколько секунд деревянная преграда на его пути с грохотом распахнулась, и на пороге возник полноватый мужчина в строгом темно- синим костюме, а под руку он вёл высокую кареглазую блондинку в небесно-голубом платье.

— Что ты здесь делаешь? — рявкнул он, голос был резким. — Кажется, я уже приказал служанкам запереть эту проклятую комнату!

— Папочка! — девочка с заплаканным лицом бросилась к мужчине, и в серых озерцах её глаз, несмотря на влагу, ещё теплились искорки обожания своего строгого родителя. — Наконец-то ты пришёл! — воскликнула она, поднялась на ноги и затем подбежала к нему навстречу, чтобы упасть в его объятиях.

— Что ты здесь делаешь? — сухо повторил вопрос он, и в чёрных безднах его глаз плескалось неприкрытое раздражение. Его ладонь непроизвольно сжалась в кулак, словно он жалел, что не может ударить дочь.

— Я скучаю по маме…

— Вета, её больше нет, смирись наконец… — проговорил отец сквозь зубы, присев на корточки перед девочкой, которая судорожно прижимала к себе плюшевую мышку — последний подарок от матери. — Это моя новая жена, Элиза, и она будет твоей новой мамой. У тебя теперь есть младшая сестра, Эмма.

Юная леди посмотрела на статную спутницу отца, чьё лицо искажалось от ядовитого презрения. На тонкой шее женщины красовалось золотое украшение, которое Вета сразу узнала. Это была одна из драгоценностей, принадлежавших её матери. В тот же миг внутри девочки всё сжалось от негодования.

— Папа! — Крик Виталины был наполнен болью и неверием. — Как? Похороны мамы были только три дня назад!

Виталина отпрянула, словно от удара. Её взгляд, полный недавней надежды, потух, сменившись ледяным ужасом. Она уставилась на отца, потом на незнакомую женщину, как будто видела их впервые. В голове пульсировало только одно: «Мамы больше нет, а он…»

Элиза одарила девочку приторно-сладкой улыбкой, от которой по спине Виталины пробежал озноб. Она присела рядом, пытаясь обнять девочку за плечи. Виталина вздрогнула и вывернулась из её объятий.

— Не трогай меня! — прошептала она, прижимая к себе плюшевого мишку.

Отец резко выпрямился, его лицо исказилось от гнева.

— Виталина, прояви уважение к своей новой маме! — прорычал он, сжимая кулаки. — Элиза теперь хозяйка этого дома, и ты будешь её слушаться, хочешь ты этого или нет!

Его слова прозвучали как приговор, навсегда изменивший мир маленькой девочки. Она больше не чувствовала себя в безопасности в этом доме, наполненном воспоминаниями о матери, преданными столь жестоким образом.

Элиза, с лёгкой улыбкой, шагнула вперёд. Её глаза, казалось, сверкали недобрым огоньком, а голос звучал фальшиво-ласково.

— Здравствуй, Вета. Теперь мы будем жить вместе, как настоящая семья.

Девочка посмотрела на неё с отвращением и страхом. Новая «мама» казалась ей чужой и холодной, словно ледяная статуя.

— Ты не моя мама… — закричала Вета, неуклюже пятясь назад.

Стоун, раздражённый реакцией дочери, сделал шаг вперёд, нависая над ней.

— Виталина, не смей грубить Элизе! — его голос перешёл на крик. — Она теперь хозяйка этого дома, и ты будешь уважать её, иначе пожалеешь! — Его слова были произнесены тоном, не терпящим возражений. Виталина почувствовала, как мир вокруг неё рушится. Отец, которого она так любила, вдруг стал чужим и жестоким.

Девочка отступила к стене, её спина коснулась холодного камня. Отец сделал ещё шаг вперёд, и она увидела в его глазах ту же холодность, что и в глазах Элизы.

— Ты будешь делать то, что я скажу! — прошипел он, наклоняясь к её лицу. — Или пожалеешь, что вообще родилась!

В этот момент девочка поняла, что потеряла не только мать, но и отца. Она больше не могла почувствовать в этом доме ни тепла, ни любви, а только холод и чужих людей. В этот момент она поняла, что её жизнь изменилась навсегда, и ей предстоит пройти через множество испытаний в этом новом, чужом мире, где нет места любви и состраданию.

***

Вета подняла взгляд на тусклый свет, проникавший сквозь щели штор. Комната, ещё недавно казавшаяся уютной, теперь давила своими стенами, напоминая о предательстве и долгих годах одиночества. Каждый предмет, каждая деталь интерьера словно насмехалась над её разбитыми надеждами. Пробуждённые воспоминания, до сих пор дремавшие где-то глубоко в подсознании, отзывались в ней острой болью.

Собрав остатки сил, она поднялась с пола, шатаясь, словно пьяная. Подошла к настенному круглому зеркалу в золотистой рамке, висевшему на стене, в котором отражалось бледное, измученное лицо с покрасневшими от влаги глазами. Неузнаваемая, чужая. Неужели это она, та самая Виталина Стоун, которая ещё вчера была полна жизни и мечтаний?

С отвращением отвернувшись от своего отражения, она направилась к окну. Резким движением она отдернула плотную штору и взглянула на светлый мир после окончания ночного дождя. Старинный европейский городок, раскинувшийся перед ней, жил своей обычной жизнью, не подозревая о драме, разыгравшейся в этой маленькой комнате. Люди спешили по своим делам, смеялись, общались, любили. А она… Она была одна в своей ядовитой тишине, с разбитым сердцем и раненой душой.

В глубине души, сквозь пелену отчаяния, умирала слабая искорка надежды. Нет больше надежды на то, что время залечит раны, что боль утихнет, и она сможет снова обрести себя. Нет надежды на то, что однажды она снова сможет доверять людям и быть счастливой, пока не отомстит.

Она в этот момент приняла трудное решение присоединиться к Туманову и сделать всё возможное ради того, чтобы воздать по заслугам всем тем, кто причастен к гибели её матери.

Часть 9 — Белые халаты, чёрные тайны

За то время, пока приехавшие по вызову Райена Шемрока двое полицейских осматривали место похищения юной певицы, принимали заявление от Алана и скрупулёзно записывали его показания о нападении и исчезновении его младшей сестры, врачи обнаружили пугающую пропажу: из палат исчезли несколько тяжелобольных пациентов. Напряжение возросло ещё сильнее, когда стало известно, что из системы видеонаблюдения больницы пропали записи за этот период. Вскоре больницу наводнили новые полицейские, и почти весь медперсонал городского госпиталя, охваченный паникой, метался по лабиринтам бесконечных коридоров в отчаянных поисках внезапно испарившихся больных. Сирены полицейских машин и взволнованные крики создавали атмосферу нарастающей тревоги.

Сотрудники отдела безопасности полиции выставили ограждения по всей территории госпиталя и закрыли кованые ворота. Следователи проводили опрос медицинского персонала. Их голоса дрожали, а руки тряслись во время разговоров со стражами закона, которые грубо пытались выяснить любые детали инцидента. Версии выдвигались одна страшнее другой: от банального похищения с требованием огромного выкупа до тщательно организованного, ужасающего плана по захвату людей для незаконных опытов.

Паника нарастала. Шёпот о необъяснимом превратился в крики и обвинения. Люди тыкали пальцами друг в друга, гнев и страх читались в глазах. Одни говорили о провале системы безопасности, другие обвиняли медперсонал в халатности, которая могла стоить им жизни.

***

В северном крыле госпиталя находился вспомогательный корпус, где располагались лаборатории и кабинеты психологической поддержки.

Лифт плавно замер, и железные створки разъехались, пропуская пассажиров на этаж, где их встретил резкий свет многочисленных ламп. Выходя в просторный коридор со стенами, окрашенными в сиреневый цвет, люди прищуривались. Ускорив шаг, группа людей разделилась, и одиночки торопливо скрылись за матовыми автоматическими дверями лабораторий. Дождавшись, когда кабина лифта опустеет, вперёд двинулся худощавый мужчина, он мягко толкал инвалидное кресло, пытаясь непринуждённым разговором заглушить тяжёлые мысли своего спутника.

«Что-то здесь не так, — подумал кудрявый брюнет. В густой шевелюре виднелись проблески седины, а одет он был в тёмно-серую рабочую форму криминального отдела. — Слишком тихо для больницы, охваченной паникой,» — он с опаской оглядывался вокруг.

— Спасибо, Сергей Михайлович. Вы можете оставить меня там? — поинтересовался зеленоглазый блондин, сидевший в кресле, у своего временного сопровождающего.

— Не переживайте вы так! Мы прилагаем все усилия, чтобы найти вашу сестру и тех, кто совершил на вас нападение, — натянуто улыбнулся худощавый мужчина в серой форме, подкатывая коляску к указанному месту.

«Как я могу не переживать? — мысленно возмутился Алан. — Моя сестра пропала, а вы говорите “не переживайте”!»

— Нам нужны любые детали, чтобы сузить круг подозреваемых, — продолжил криминалист, его голос звучал напряжённо, словно каждое слово давалось с трудом. — Это просто чудо... вам удалось выжить в том взрыве…

Раевский нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, события того дня всплывали в голове обрывками. По виску стекла капля холодного пота.

— Вы сильный, должны верить в лучшее… — тонкие губы мужчины слегка изогнулись в доброй улыбке, но больше улыбались даже не губы, а его чёрные глаза, и появлялись паутинки морщинок вокруг них. — Кстати, о том взрыве! Вы помните что-нибудь об этом деле, что могло бы нам помочь? Какие-нибудь странные обрывки фраз?

Алан помнил крики, трупы, едкий дым, огонь и адскую боль, пронзившую его тело. Но конкретных деталей, которые могли бы помочь следствию, не было. А если он расскажет кому-то о появлении Сяо Чжаня, то тогда никто в это не поверит, и его упекут в психушку:

— Я… я не помню ничего конкретного, — прошептал он, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу. — Всё произошло так быстро. Но я уверен, они вернутся. — Алан машинально провёл рукой по магическому кольцу на указательном пальце, вспомнив, как лорд Ван перед тем, как пойти с полицейскими, настоял, чтобы он снова надел украшение.

Полицейский сочувственно посмотрел на него:

— Следователи и мы сделаем всё возможное, чтобы поскорее арестовать этих ублюдков. Обещаю. А пока постарайтесь отдохнуть. Вам нужно набраться сил.

— Надеюсь… — последовавший ответ был на удивление тихим.

Криминалист остановил кресло около бежевого дивана.

— Держим руку на пульсе, — бросил брюнет, и посмотрел на настенные часах.

— А что с остальными пропажами? — Алан подался вперёд, его голос звенел от напряжения. — Год исчезновений по всему миру! Сколько ещё людей должно исчезнуть, прежде чем вы начнёте серьёзно действовать?

Сергей Михайлович сжал челюсти, его взгляд стал колючим:

— Мы работаем в рамках закона. Не всё так просто, как вам кажется.

Алану начинало надоедать слушать повторяющиеся обещания от полицейских. Ему показалось, что все его жалеют.

— Тела не найдены, господин Раевский, а значит надежда всё ещё есть… — полицейский уклонился от ответа, очевидно избегал неудобных вопросов, — …возможно… они живы…

— Но как можно говорить о надежде, когда нет никаких зацепок? — Алан невольно повысил голос. — Люди исчезают бесследно, и это продолжается уже почти целый год! Неужели у вас совсем нет никаких версий или подозреваемых?

Телефон криминалиста неожиданно издал тихую мелодию, но его хозяин проигнорировал звонок. Полицейский вздохнул, стараясь сохранить спокойный вид:

— Несколько месяцев назад была создана международная группа из опытных моих коллег. Они, как и мы в Сэрэне, делают всё возможное, господин Раевский. Расследование ведётся активно, мы проверяем все возможные версии, опрашиваем свидетелей, анализируем данные. Но пока результатов нет.

— «Пока результатов нет» — это уже становится пустой отговоркой! — воскликнул Алан.

— Понимаю ваше беспокойство, господин Раевский, но расследование таких дел требует времени и усилий. Мои коллеги работают над каждым случаем индивидуально, чтобы найти хоть что-то. Но пока, повторюсь, тела не найдены, и это осложняет работу.

Раевский безрадостно фыркнул, отвернувшись от собеседника:

— Надежда… Прекрасное слово, которым любят успокаивать скорбящих. Но что толку от надежды для тех, чьи родные или любимые пропали, и когда дни ожидания их возвращения превращаются в годы, а от пропавшего ни слуху ни духу? Словно испарился, растворился в воздухе. — Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна отчаяния. — Диа не просто малолетняя певица, а моя младшая сестра. Она единственная моя семья.

Сергей Михайлович выдохнул сквозь зубы, едва сдерживая раздражение, и решил сменить тактику:

— Послушайте, Алан, я прекрасно понимаю ваше состояние. Поверьте, мы все делаем всё возможное. Каждое заявление о пропаже рассматривается тщательно. Сейчас полиция проверяет все возможные зацепки, отрабатывает все варианты.

Раевский поднял на него взгляд, в котором плескалось бессилие.

— И какие варианты? Что их похитили инопланетяне? Что они сами ушли в горы и живут там, питаясь кореньями? Или что они просто забыли, как вернуться домой? — он говорил с сарказмом.

— Да вы не слышите мои объяснения! — возмущенно вскрикнул Сергей Михайлович, не выдержав напряжения ситуации, и резко взмахнул руками, чуть не задев собеседника. — Я вам ещё раз повторяю! Следствие сейчас проверяет разные варианты, мистер Раевский, от несчастного случая до предумышленного преступления… Но пока нет трупов, нет и дела. Никто не может просто так обвинить кого-то, основываясь на догадках.

Полицейский устало вздохнул, смягчая тон. Ему было жаль этого молодого человека, но, на его удивление, тот никак не отреагировал на всплеск лишних эмоций.

— А если тела никогда не найдут? — Алан сорвался на крик, с силой сжав подлокотники кресла. — Тогда что? Тогда они просто станут цифрой в статистике? Безымянными призраками, о которых все забудут?

Давящая тишина повисла в воздухе. Сергей Михайлович собирался что-то возразить на такое утверждение Алана, но в этот момент мобильный телефон в кармане его брюк снова настойчиво завибрировал, уже в третий раз за последние пять минут, требуя внимания.

— Ответьте же, наконец!

— Простите, — виновато сказал криминалист и достал телефон. Бросив мимолётный взгляд на высветившийся номер на экране, строгое лицо мужчины мгновенно помрачнело.

«Только бы не плохие новости, — промелькнуло в его голове. — Только бы не ещё одно тело. Система и так уже на грани срыва».

Нахмурившись, он ответил на звонок:

— Да, капитан… Понял… твои ребята нашли новый труп… На третьем этаже…

Алан неосознанно прислушивался к слегка встревоженному голосу криминалиста, молча всматривался в нахмуренное лицо. Внутри Раевского всё сжалось в один большой спазм — от горла до самого низа живота, а в голове пронеслось: «Только не Диа!»

— Хорошо… Скоро буду…

Закончив разговор и сбросив вызов, брюнет снова повернулся к Алану, столкнувшись с заинтересованным взглядом парня:

— Новый труп на третьем этаже, — бросил полицейский, его лицо побледнело. — Один из санитаров, кажется, был убит.

Алан замер, его дыхание участилось:

— Санитар? Как убит?

— Это уже не ваше дело, — резко ответил Сергей Михайлович, отворачиваясь. — Мне нужно идти.

— Спасибо вам, что проводили меня! — с вежливой улыбкой поблагодарил Алан.

— Не стоит благодарности, — мужчина одарил его тёплой улыбкой и, махнув рукой на прощание, повернулся спиной к Раевскому.

Тот кивнул, наблюдая, как полицейский развернулся и поспешно направился к лифту. Его взгляд задержался на окне, за которым простирался город, окутанный дымкой, а чистое небо медленно начинало закрываться тёмными тучами. В голове роились тревожные мысли о Диане, о взрыве, о тех, кто стоял за всем этим. Чувство беспомощности сковывало его, как цепями.

«Почему всё это происходит со мной? — подумал он, чувствуя, как предательские слёзы подступают, обжигая веки. — За что?»

***

Младший господин семьи Раевских, заметно нервничая, барабанил пальцами по подлокотнику инвалидного кресла и время от времени бросал задумчивый взгляд на людей, торопливо проходивших мимо. Прошло немало времени с тех пор, как его друг Райен последовал за майором для дачи свидетельских показаний, скрылся за одной из многочисленных белых дверей больницы, а Ван Шэнь отошёл, чтобы показать полиции тело убитого главврача. Алан, оставшись в одиночестве, ожидал их возвращения, сидя в кресле, на котором его добросердечный мужчина любезно отвёз в зал ожидания вспомогательного корпуса. Светлое помещение было удивительно уютным.

«Мог ли я предотвратить похищение? — бесконечные вопросы кружились в его голове, словно стая испуганных птиц. — Если бы я пришёл чуть раньше, смог бы я спасти её?»

Мысли Алана становились всё хаотичнее, словно их подхватил вихрь паники. Внутри него разрасталась чёрная дыра отчаяния, поглощая остатки надежды. Каждый вдох давался с трудом, как будто воздух стал густым и вязким.

«Что если я никогда больше не увижу Диану? — эта мысль острым клинком пронзала его сознание. — Может быть, я действительно опоздал спасти её? Может быть, если бы я действовал быстрее, если бы не был таким слабым...»

«Нет, нет. Она жива. Она не могла умереть, — пронеслось в его мыслях, пока тяжесть в груди душила его, как камень. — Может быть, её похитили те кошмарные существа, которые напали на меня... — его усталый взгляд упал на перебинтованное предплечье, где сквозь слои бинтов проступили кровавые пятна. — Ван говорил о крепости... заключённых... сбежавших призраках...»

В голове, измученной мигренью, всплывали обрывки фраз лорда мрачных жнецов.

«Что если эта крепость — тюрьма для душ? — пытался рассуждать он, пытаясь успокоить поднимающуюся панику. — В человеческом мире... Что делают с преступниками? Их ловит полиция, затем судят и, если вина доказана, отправляют в тюрьмы или казнят. А что, если преступники есть и в других мирах? Тогда должны быть и тюрьмы... логично?»

— Логично, — тихо сказал Алан, кивнув своим мыслям. Он сглотнул и потянулся за спину, нащупывая бутылку с голубым чаем, которую дал Ватанабэ. Открутив розовую крышечку, он почувствовал приятный цветочный аромат. Пить хотелось невыносимо, и, поднеся горлышко к пересохшим губам, он ощутил желанную влагу с лёгким привкусом мёда и кислинкой лимона. Несколько быстрых глотков.

«Логика... Если бы что-нибудь в мире подчинялось хоть какому-то подобию порядка, возможно, тогда человечество избежало бы миллионов проблем... Меньше было бы войн... Голода в бедных странах... Стоп... А что, если в этих странных исчезновениях виноваты монстры?» — пронеслось в его голове. Внезапно наследник семьи Раевских закашлялся, поперхнувшись. Грудь судорожно сжалась, а в глазах потемнело. Он, придерживая одной рукой бутылку, опустил её на колени, стараясь восстановить дыхание.

— Ёкай побери, — с досадой пробормотал он, опустив голову. — Никогда не думал, что стану таким беспомощным. — Он вытер ладонью несколько капель с подбородка, глубоко вдохнул и снова поднёс бутылку ко рту. На этот раз он пил осторожно, мелкими глотками, как будто боялся, что жидкость может его обжечь. Постепенно его дыхание стало ровным, а сухость в горле начала отступать.

Наполовину опустошив сосуд, зеленоглазый блондин торопливо закрыл его крышкой. Не обращая внимания на громкие звуки открывающихся дверей и быстрые шаги, направляющиеся к нему, привычным движением вернул бутылку на место.

— С вами всё в порядке, мужчина? — неожиданный вопрос прозвучал как на автомате.

К Алану, сидевшему спиной к одной из дверей, подошла молодая женщина. Её изящный силуэт выглядел неуместно в просторной, почти воздушной бледно-розовой форме медсестры. Она двигалась практически беззвучно, едва касаясь пола, и держала в руках синюю папку с документами.

— Со мной? — Раевский попытался оглянуться, чтобы увидеть её, но не смог. — У меня всё замечательно... Если это вообще можно так сказать...

«Женщина, судя по голосу, молодая, — он рассудительно отметил в мыслях. — Отвечать мне не спешит».

— А вот мне так не кажется, — она выдавила из себя вердикт. — И судя по вашему виду... вы чувствуете себя мягко говоря не хорошо.

Алан вновь попытался обернуться, и, наконец, ему удалось взглянуть в лицо собеседницы. Озлобленный взгляд синих глаз заставил молодого мужчину напрячься. Миниатюрная шатенка скользнула к нему ближе, и её голос прозвучал слишком спокойно для человека, оказавшегося под пристальным вниманием полиции:

— Ох, это вы, господин Раевский? Вы здесь один?

— Мои друзья скоро должны присоединиться ко мне... — ответил он с непринуждённой интонацией. — А кто вы, позвольте узнать?

— Ох, простите, я не представилась. Лаборант Лория Смит, — девушка остановилась перед ним и протянула руку. — Приятно познакомиться.

— Взаимно…

Мужчина привычно улыбнулся и протянул ей свою руку для рукопожатия. Девушка крепко пожала в ответ. Прикоснувшись к женской ладони, он ощутил холод. Её тонкие пальцы не просто были холодными, они были ледяными, как будто жизнь покинула их. Мужчина испугался и быстро отдёрнул руку, но Лория мгновенно схватила его за перебинтованное запястье. Раздалось болезненное шипение, и глаза в ужасе расширились.

— Спокойнее, мальчишка, — в её голосе проскользнула едва заметная насмешка.

Она приблизилась к его лицу и хищно оскалилась. В следующую секунду синие глаза заволокло серебристой дымкой, а по коже пробежала голубоватая волна. Увидев это, Алан ужаснулся и напрягся в ожидании очередного нападения. Он вновь попытался освободить руку из железной хватки, но тело, ослабленное ранами, не слушалось.

— Ты не человек, — Алан медленно вздохнул‚ стараясь сохранить внешнее спокойствие, но внутри всё сжалось от неожиданной ситуации. — Что ты за тварь?

— Мальчик, ты меня удивляешь... — её голос стал низким, гортанным. — Не кричишь... Не брыкаешься, как другие…

— А какой смысл мне сопротивляться... — прошептал Алан, чувствуя, как пот стекает по лбу. — В драке могут пострадать невинные люди.

— Ах, какой рассудительный мальчик, — усмехнулась она, отпуская его руку, и, отступив на пару шагов, продолжила: — Я не собираюсь на тебя нападать. Можешь расслабиться.

— Тогда что нужно тебе, монстр?! — выкрикнул Алан, собрав остатки мужества и буравя острым взглядом, полным недоверия, стоявшее перед ним существо.

— Оказывается, я ещё и монстр... — громкий смех прокатился эхом по стенам. — Ты неблагодарный мальчишка! — её голос стал угрожающим, а в глазах вспыхнул нечеловеческий огонь. — Я рисковала собой, уводя твою сестрёнку прямо из-под носа чужаков.

Мужчина замер, словно поражённый молнией.

— Ты знаешь, где сейчас Диа? — не веря, спросил он, наклонившись вперёд. В его груди вспыхнула искра надежды. — Ты видела Диану? — Он засыпал бесконечным потоком вопросов, едва сдерживая волнение. — Где она? С ней всё в порядке?

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — прошептала Лория, наклоняясь к Алану. — Чужаки охотятся не только за твоей сестрой. Они ищут что-то ещё… и забирают людей.

— Чужаки? Они причастны к пропажам больных? — Раевский произнёс мысли вслух.

Лория кивнула, и её губы изогнулись в лукавой усмешке, сопровождаемой едва

заметным прищуром глаз:

— Да, ты верно догадался, — произнесла она, слегка склонив голову набок. — Однако не стоит ожидать, что я раскрою все карты. У меня есть условия.

— И что же тебе нужно? — с любопытством спросил Алан, стараясь сохранить хладнокровие.

— Мне надо переговорить с проводником, — ответила Лория, выделив слово «проводник» интонацией, придающей ему особую значимость. — С тем, кто привёл тебя сюда.

— Я не знаком ни с каким проводником, — возразил он, стараясь придать своему голосу убедительность.

— Ах, не лги мне, юноша. — В глубине серебристых глаз женщины промелькнула вспышка злости. — От твоей тощей тушки несёт за версту вонью того мерзкого жнеца.

Внезапно в коридоре раздался резкий звук открывающегося лифта, заставивший обоих вздрогнуть. Лория резко выпрямилась, её пальцы судорожно сжались на папке с документами.

— У тебя такие нетерпеливые друзья, господин Раевский, — с ироничной усмешкой заметила она, отступая назад. — Мне кажется, всем людям стоит покинуть это здание. Здесь стало неспокойно.

Младший господин богатой семьи, уловив в её голосе оттенки, выходящие за рамки обычного беспокойства, насторожился. В этот момент из кабины лифта выбежал человек, его внешний вид свидетельствовал о спешке: одежда была в беспорядке, а дыхание сбивчивым.

— Алан! — его крик эхом разнёсся по коридору, отразившись от стен и усилив общую напряжённость. — Я искал тебя повсюду!

— Райен! — окликнул блондин, поднимая руку в знак приветствия.

— Твоя сестра в относительной безопасности... на данный момент, — произнесла Лория, её тело окутало голубоватое свечение, и она начала исчезать. — Я верну девочку, если встречусь с проводником через час на крыше здания.

Райен остановился рядом со своим другом, его глаза расширились от ужаса при взгляде на призрака. Он почувствовал, как дикий страх охватывает его сознание, заставляя сердце биться быстрее, а дыхание становиться прерывистым.

— Нет, постой! — Алан попытался схватить её за руку, но она уже растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий серебристый след.

Дрожавшие ноги Райена подкосились, и он рухнул на пол, не в силах сдержать физическое и эмоциональное потрясение. Шемрок, тяжело дыша, прохрипел:

— Что, ебит всех демонов, это сейчас было? — Его взгляд был устремлён в пустоту, и он не моргал, словно пытаясь осмыслить увиденное. — Это, что ли, шушера на тебя напала в палате?

— Нет... — Алан, едва справляясь со страхом, покачал головой и тихо сказал: — Кажется... это было приведение.

— А, понятно... — Райен, машинально соглашаясь, кивнул и, помолчав немного, добавил: — Так стоп. Ведь призраков, духов и прочей хрени не существует...

Алан тяжело вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Его взгляд метался между растерянным лицом друга и тем местом, где только что была Лория.

— Призраков не существует… — печально повторил он слова зеленоволосого парня, — но ты сам видел. И что тогда это было?

Райен медленно поднялся с пола, его руки всё ещё подрагивали. Он с опаской огляделся по сторонам, словно ожидая, что снова увидит что-то необъяснимое.

— Ну и что именно оно сказало про мою подопечную? — наконец выдавил он, пытаясь взять себя в руки. — Ты уверен, что это приведение сказало правду?

Алан взялся руками за большие колеса кресла, чувствуя, как внутри закипают сомнения, и с усилившейся тревогой проговорил:

— Сказало, что Диа в безопасности… пока. И что вернёт её, если я приведу к ней проводника через час.

— Проводника? — переспросил Райен, нахмурившись. — Какого ещё проводника?

Раевский покачал головой, его взгляд стал отстранённым и задумчивым. Он развернул своё инвалидное кресло в сторону лифта.

— Эээ... Ты куда? — Райен попытался удержать друга.

— Я должен поговорить с Ван Шэном, — буркнул Алан через плечо, его голос звучал напряжённо. — Знаешь, где он сейчас находится?

— Этого мутного господина полицейские увели на допрос, после того как я закончил с дачей показаний, — ехидно усмехнулся Шемрок, затем сорвался с места и направился вслед за мужчиной. — Мне сразу не понравился этот отмороженный мистер.

— Опять твоя интуиция, — с лёгкой улыбкой заметил Алан, подъезжая к дверям лифта, его голос был полон иронии.

— Я иду с тобой, — твёрдо заявил Райен, подбегая к креслу.

Райен нажал кнопку лифта, нервно поправляя воротник чёрной водолазки. Ему нужно было как-то отвлечь друга от мрачных мыслей.

— Знаешь, почему призраки не ходят в спортзал? — неловко начал он, пытаясь улыбнуться. — Потому что они и так уже полупрозрачные! Хотя, может, они просто боятся, что штанга их проткнёт насквозь…

Алан издал короткий, невесёлый смешок:

— Очень остроумно, особенно после того, как мы встретили настоящего призрака. Теперь я, наверное, сам скоро стану таким же полупрозрачным от страха.

Двери лифта с тихим звоном разъехались. Райен аккуратно вкатил кресло внутрь, стараясь не показывать, как его самого эта ситуация пугает.

— Ну… попытка не пытка, — пробормотал он, выбирая нужный этаж на панели. — Хотя, если честно, после сегодняшнего я сам начинаю верить во всю эту призрачную ерунду.

Лифт плавно тронулся вниз, унося их к новой загадке. Райен хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле — сейчас даже самые глупые шутки казались неуместными перед лицом будущей опасности.

Часть 10 - Хамство

Двери лифта закрылись. В кабине повисла давящая тишина, лишь тусклый свет ламп рисовал причудливые тени на металле. Райен, нервно поправляя жёлтый пиджак с тонкими чёрными полосами, потянул повыше узкий ворот чёрной водолазки и бросил взгляд в зеркало, вмонтированное в стену. Его тёмно-зелёные волосы, обычно спадающие небрежными волнами, сейчас торчали в разные стороны, и он провёл рукой по непослушным прядям, пытаясь хоть немного их пригладить.

Собравшись с мыслями, Шермок нарушил затянувшееся молчание. Он хотел поговорить с другом об этом загадочном господине Ване, но всё как -то не представлялось подходящего момента.

— Слушай, Алан… — начал он осторожно, стараясь не выдать своего беспокойства. — Я тут подумал… Кто такой этот Ван? Никогда о нём не слышал.

— Он нездешний… доктор. Я лично нанял его.

Вымученный ответ Алана заставил Райена усомниться в его здравомыслии.

— Ну и где ты вообще с ним познакомился?

Алан мельком взглянул на друга, продолжая сосредоточенно обдумывать свои будущие действия. Зелёные глаза Алана, обычно живые, теперь напоминали бездонные колодцы усталости. В них таилось отчаяние.

— Позже расскажу, — устало бросил он, отводя глаза.

Райен хотел было настаивать, но в этот момент лифт дёрнулся и остановился. Металлические створки с тихим звоном разъехались в стороны, открывая вид на третий этаж.

У входа в коридор собралась небольшая толпа: врачи и медсёстры сбились в кучку, их голоса звучали раздражённо и агрессивно.

— Ну и бардак здесь творится! — возмущался один из врачей, размахивая руками. Его белый халат был испачкан чем-то похожим на капли засохшей крови. — Уже третий случай убийства за утро!

— А полиция только и может, что отрывать от работы, бегая туда-сюда! — фыркнула медсестра в возрасте; её седые волосы были собраны в тугой пучок. — Никакой конкретики, одни пустые обещания.

— Не больница, а полный дурдом! — рявкнул молодой врач. — Больные исчезли, камеры не работают, охранники спят на посту!

— Интересно, а наше руководство в курсе, что у нас тут творится?! — истерично буркнула молоденькая медсестра; её глаза были красными от переутомления. — Они хоть что‑нибудь делают?

— Делают! Только отчёты для начальства строчат, как всё хорошо! — огрызнулся пожилой доктор. — А больные тем временем исчезают!

Не дожидаясь Шермока, Алан резко выехал из лифта. Его внимание было полностью поглощено происходящим вокруг.

Райен помедлил, затем бросился следом, придержав закрывающиеся двери.

— Постой! — растерянно воскликнул он, выбегая из кабины и чуть не сталкиваясь с полной женщиной в коридоре.

Медицинский персонал, увидя их торопливое приближение, не стал умолкать, а лишь бросил на них раздражённые взгляды. Кто-то продолжал бурчать себе под нос недовольства, другие демонстративно отворачивались. В воздухе витало такое напряжение, что, казалось, его можно было потрогать руками.

Райен бросил взгляд на Алана — тот уже стремительно продвигался вперёд, словно ведомый какой-то невидимой силой. Что-то здесь определённо было не так. Слишком много тайн, слишком много недомолвок. И Шермок твёрдо решил, что обязательно выяснит, что же связывает его друга с этим господином Ваном.

Он поспешил за другом, стараясь не отставать, пока Алан маневрировал между разъярёнными людьми.

Повороты больничных коридоров казались лабиринтами. Но Алан, словно ведомый внутренним компасом, уверенно направлял своё кресло вперёд. И вот за очередным поворотом его взгляд выхватил среди суетящихся людей знакомый силуэт.

Статный мужчина в сером пальто, одетым поверх чёрного делового костюма, стоял у поста дежурной медсестры хирургического отделения. Его прямая осанка и уверенные манеры выделяли его среди остальных. Волосы были аккуратно уложены, а на лице играла непроницаемая маска спокойствия. Он был погружён в напряжённый разговор с двумя врачами и толстым японцем — черноусым полицейским в тёмно‑синей форме убойного отдела, на груди которого поблёскивал значок.

Алан замер, внимательно наблюдая за этой сценой. Ван Шэнь жестикулировал, что‑то эмоционально объясняя собеседникам. Врачи выглядели обеспокоенными, а полицейский то и дело записывал в блокнот, делая пометки.

Не желая тратить зря время, Алан направил кресло к жнецу, решив подойти ближе. Райен, следовавший за другом, остановился немного поодаль и стал наблюдать за развитием ситуации.

— …это крайне важно, — донёсся до них напряжённый голос Ван Шэна. — Мы не можем допустить, чтобы ситуация вышла из‑под контроля.

Врачи переглянулись, явно обеспокоенные серьёзностью его тона. Полицейский, пухлый брюнет с пышными усами, нахмурившись, кивнул в знак согласия.

Раевский почувствовал, как внутри него растёт неуверенность, — возможно, он не сможет приблизиться к разгадке происходящего. Но прежде чем он успел приблизиться, лорд Ван заметил его присутствие. Их взгляды встретились, и в глазах китайца промелькнуло что‑то похожее на предупреждение.

Алан медленно продвигался вперёд. Мрачный жнец, заметив его приближение, на мгновение замолчал; его лицо оставалось непроницаемым.

— Мистер Ван, — голос Раевского прозвучал громче, чем он ожидал, — что здесь происходит… Все так суетятся.

Следователь резко обернулся; его рука инстинктивно потянулась к кобуре, висевшей на толстом ремне. Один из врачей отступил назад; его глаза вмиг округлились в удивлении.

— Ах, господин Раевский, — лорд Ван сделал шаг навстречу; его голос был низким и спокойным, — я как раз собирался пойти искать вас. Как вы себя чувствуете?

— Вы уже закончили с дачей показаний? — спросил Алан, игнорируя вопрос. — Вы можете сейчас пойти со мной?

Жнец медлил с ответом. Его холодный взгляд скользнул по коридору, словно ища что-то.

— Дело оказалось сложнее, чем мне раньше казалось, — начал говорить он, делая паузы, подбирая слова. — У меня появились кое-какие подозрения, кхм! Но для начала стоит проверить несколько вещей.

— О чём ты говоришь? — Райен шагнул вперёд; его голос дрожал от напряжения. — Что происходит в этой чёртовой больнице?

Врачи переглянулись между собой; их беспокойство стало почти осязаемым.

— Мистер Ван, мне нужно с вами переговорить… — Алан обратился к жнецу.

— Да, господин, пройдёмте в вашу палату, — быстро проговорил лорд Ван и направился к Раевскому.

— Эй, вы куда? — в замешательстве воскликнул полицейский. — Мы ещё не договорили…

— Простите… — Жнец остановился и резко обернулся к черноусому японцу. — Я должен провести осмотр его…

— Вокруг полно других врачей, пусть этим займёмся мы, — недовольно буркнул один из докторов.

— Спасибо, но лучше будет, если он выполнит свою работу… — спокойно сказал Алан, приготовясь развернуть своё кресло к повороту. — А ваш разговор вы сможете продолжить чуточку позже.

— Что это за дебильная привычка богачей — вечно ставить себя выше других? — следователь поморщил лицо в гримасе брезгливости.

— А что не так? — Раевский скептически поднял бровь. — Что с того, что я из обеспеченной семьи? Мой отец даёт работу многим в Сэрэне, он поддерживает дома сирот…

— Папаша твой — святоша? — Сато оскалился. — А мамаша, говорят, была всего лишь жалкой любовницей. И я не удивлюсь, если ненароком выяснится, что ты от какого‑то бездомного.

— Прекрати, Таками! — воскликнул один из врачей, схватив полицейского за плечо. — Он тоже наш пациент. А мистер Ван — его личный доктор… — скороговоркой проговорил рыжеволосый парень, продолжая сжимать своего старого знакомого.

— А мне‑то что? — резко рявкнул японец. — Господин богач захотел… так все должны бросить всё и к нему бежать.

— Да угомонись же ты! — взвыл другой доктор, низкорослый брюнет. — Ты сделаешь только хуже. Или думаешь, твоя жена вернётся к тебе, если ты будешь оскорблять чеболей?!

По помещению эхом разнёсся пронзительный крик, наполненный такой вселенской обидой, что у случайных свидетелей перехватило дыхание. Медсёстры замерли, прижав руки к груди, а врачи обменялись тревожными взглядами.

— Мне плевать на эту сэнтя! — лейтенант полиции резко оттолкнул от себя двух врачей, которые удерживали его под руки. Оттолкнул так сильно, что они едва не потеряли равновесие и не упали.

Брюнет застыл, словно статуя. Руки безвольно повисли, приоткрытые губы дрожали, но он не издавал ни звука.

Глаза рыжеволосого парня расширились, зрачки потемнели; он моргнул раз, другой, пытаясь осмыслить произошедшее.

— Что ты творишь?!

Воспользовавшись замешательством остальных, лорд Ван быстро подошёл к растерявшемуся Алану и склонился над ним почти вплотную.

— Притворись, будто тебе стало плохо.

Последующая просьба жнеца вызвала у парня удивление, которое почти сразу переросло в понимание. Он едва заметно кивнул.

Затем лорд Ван выпрямился и отошёл на шаг. Во тьме его глаз мелькнул отблеск хитрости.

— От таких, как ты, больной мажорик, нормальным людям живётся хреновее… — всё не унимался полицейский. Он убрал ручку в нагрудный карман и захлопнул блокнот, затем резко отбросил его на полукруглую стойку поста медсестры.

Девушка, сидевшая за стойкой, вздрогнула, явно не ожидая такого поворота.

— Довольно! — раздался возмущённый голос Шермока. — Ты же служитель закона… Как ты можешь?

— А что не так? Он же калека… — полный японец плевался ядом, зло сверкая маленькими глазками. — Что? Что смотришь? Неправда? Инвалидик, ну что, не помогли твои денежки…

— Хватит! — сквозь стиснутые зубы прорычал Райен, быстро приближаясь к полицейскому. Его недоумение в один миг переросло в гнев. — Ты даже не знаешь его, а уже позволяешь себе такие оскорбления…

— Мистер Сато, это уже перебор, — дежурная медсестра одарила следователя осуждающим взглядом. — Простой лейтенант, а хамишь, как мафиози!

— Сколько он тебе заплатил, а, доктор? — он усмехнулся, обращаясь к Ван Шэню. — Почему не хотите лечить простых людей, а вместо этого благородного дела пошли в прислуги к этим проклятым богатеям? Как эта зелёноволосая подстилка. Видел таких, которые за счёт в банках раздвигали ноги.

В следующую секунду Райен рванулся вперёд; полы его пиджака взметнулись. Костяшки пальцев побелели, когда он вцепился рукой в подворотник формы и занёс кулак для удара. Его лицо исказилось не просто гневом — это была смесь ярости, обиды и немой боли за друга и себя.

По просторному помещению пронеслись внезапные крики, наполненные страхом, и послышались тихие охи от неожиданности.

— Ты!.. Мудак, — голос Райена сорвался на хриплый шёпот, затем взлетел до срывающегося крика. — Что, грёбаный ты дебил, несёшь?! Ты… Ты даже не представляешь, какое дерьмо я пережил в своей жизни. Ты не догадываешься, через что он прошёл!

Каждое слово Шермока било, словно пуля: отрывистое, жёсткое, пропитанное годами невысказанной защиты, годами молчаливого стояния за спиной Алана. Райен не просто злился — он эмоционально горел. Внутри всё пылало: и стыд за то, что снова не смог уберечь друга от оскорблений, и ярость на этого толстого самодовольного мужика, и страх — глухой, липкий страх, что всё это лишь вершина чего‑то куда более страшного.

— Прошу, успокойтесь, — жалобно пискнул рыжеволосый доктор, обращаясь к Райену. — Он не подумав ляпнул…

— Я только сказал своё мнение, — усмехнулся полицейский. Его тёмно‑карие глаза метались по фигурам присутствующих, ища у них поддержки, но он видел в их взглядах отвращение и осуждающее непонимание. — Это… просто слова… и…

— Ты думаешь, высказав своё мнение, станешь круче него? Просто слова?! — Кулак, нацеленный в испуганное лицо Сато, завис в воздухе, но Райен уже не видел перед собой полицейского — перед ним вставали все те ухмылки, все те косые взгляды, все те притворно‑сочувствующие фразы, которые он с Имирой, его родной сестрой, и потом ещё с Аланом слышали годами. — Ты не знаешь его! Ни черта ты не знаешь!

— А что, напугать решил? Давай, попробуй, бешеная псинка. Только помни — я здесь при исполнении. — Сато попытался вырваться, забормотал: — Могу кого‑нибудь пристрелить при самообороне… — Полицейский лишь ухмыльнулся, демонстративно кладя руку на кобуру.

Райен будто не слышал. Его мир сузился до этой точки — до дрожащих пальцев на грубой ткани полицейской формы, до бешеного пульса в висках, до жгучего желания стереть эту презрительную ухмылку с лица Сато одним ударом.

— Посмотри на него! — Райен резко мотнул головой в сторону Алана. — Посмотри! Он не калека, не мажорик, не… не очередная жертва! Он каждый день борется — с собой, с болью, с миром, который только и ждёт, чтобы растоптать его!

— Ты ничтожество, — процедил Сато. — Ты даже ударить нормально не можешь, псинка.

Рука Райена снова рванула вперёд — кулак уже летел в челюсть наглого толстяка, но Ван Шэнь перехватил его запястье с хрустом, вывернул руку за спину, и Шермок непроизвольно отпустил из хватки ткань рубашки полицейского.

— Ещё одно движение — и я сломаю тебе руку, — прошептал он на ухо Райена. — Он того не стоит.

Голос лорда Вана прозвучал тихо, но так, что по спине пробежал холодок. Полицейский, воспользовавшись заминкой, рванул в сторону небольшой группы врачей, судорожно поправляя форму. Райен с трудом оглянулся — жнец смотрел на него без осуждения, но с немой укоризной. В этом взгляде читалось: «Ты только всё усложняешь».

— А ну, пусти! — Райен, чувствуя себя загнанным в ловушку, попытался вырваться из хватки Вана. Его сердце бешено колотилось. — Отпусти меня! Он заслужил!

Ван Шэнь лишь крепче сжал его запястье; его глаза сверкали ледяным огнём.

— Угомонись.

Неожиданно для всех Алан подъехал чуть поближе к жнецу.

— Не стоит, — его голос звучал безразлично. — Он прав. Я сейчас калека. Но это не делает меня плохим или хорошим человеком.

— Я прав! — следователь расхохотался во весь голос.

Люди, стоящие вокруг, ужаснулись.

— Я не прошу от вас жалости, — продолжил Алан. — Но и оскорбления не забуду. Если вы хотите работать — работайте. Расследуйте убийства. А не ищите виноватых среди тех, кто, по вашему мнению, не может дать сдачи.

В коридоре повисла тяжёлая тишина. Врачи перестали перешёптываться. Лорд едва заметно усмехнулся, выпустив из хватки пришедшего в себя Шермока; тот вмиг развернулся и одарил Ван Шэня колким взглядом.

— К тому же я знаком с майором Мураками… — спокойно произнёс Раевский. — Я могу позвонить ему…

Райен почувствовал, как напряжение в воздухе сгущается до предела. Он бросил взгляд на Алана — тот сидел неподвижно, но в его глазах читалась злость.

— Это… это шантаж, — пробормотал Сато. — Угрожаешь мне начальником?

— Нет. Это реальность, — Ван Шэнь улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — А реальность, лейтенант, требует от вас сотрудничать с нами.

— Мистер Ван, — устало протянул Алан, не глядя на жнеца. — Кажется, нам действительно стоит поговорить наедине.

— Да, — кивнул Ван Шэнь. — Сейчас. — Он торопливым шагом приблизился к Раевскому. — Есть пустые палаты. Давайте я вас там осмотрю?

Алан кивнул, и жнец взялся за ручки инвалидного кресла. Легко толкая его вперёд, он двинулся по тускло освещённому коридору.

— Подождите… — окликнул их рыжеволосый врач. — Я вас провожу.

— Буду вам благодарен, — с вежливым поклоном ответил лорд Ван.

Полицейский резко обернулся; его глаза широко раскрылись от неожиданности:

— Коля… Ты с ними заодно?!

— Я на стороне закона, — бросил врач, не оглядываясь. — И всегда следую профессиональной этике.

— А как же я? — Шермок, растерянный и явно не понимающий происходящего, спросил, следуя за ними.

— Приди в себя, а лучше сходи проведай Имиру, — Алан попытался отмахнуться от надоедливого приятеля.

— Ах, ты такой жестокий! — Райен театрально скорчил обиженную мордочку. — Хочешь, чтобы она снова подвергла меня экзекуции подушкой?

— Прошу вас простить Таками, — врач протараторил, виновато отведя глаза. — Он слишком эмоционален…

— Он напрашивался на взбучку… — усмехнулся Райен. — А вы?

— Николай… Лапин, педиатр… — представился врач. — Это я нашёл первого убитого. Ох, это просто кошмар…

Коридор, казалось, никогда не кончится, его стены давили на психику. Рыжеволосый врач неуверенно вёл их к нужной палате, периодически оглядываясь назад. Лорд Ван молча толкал кресло Алана, его лицо оставалось спокойным.

— Сюда, — тихо сказал Лапин, открывая дверь в пустую палату. — Здесь вам никто не помешает.

Первым в комнату вошёл Райен, быстрым взглядом окинул вокруг, удостоверяясь в том, что здесь безопасно.

— Господин Раевский, пожалуйста, не держите зла на моего друга… — запинаясь, проговорил Николай, слегка поклонившись. — Он не в себе, недавно от него ушла жена.

— Хамство — это не оправдание, — сказал Алан, когда Ван аккуратно вкатил его в светлое помещение. — На самом деле вы боитесь, я могу пожаловаться отцу на его поведение.

Врач побледнел, пальцы непроизвольно сжали ткань халата. Он переводил взгляд с Алана на Вана, потом на Райена — словно пытался найти опору в них.

— Я… я не хотел втягивать вас в это, — виновато пробормотал он, голос стал тихим. — Просто думал, что если расскажу… может, вы забудете…

— Оставьте нас, — сказал Ван Шэнь, остановив инвалидное кресло Алана у приоткрытого окна, которое было занавешено голубыми шторами. — Выйдите, вы мешаете провести осмотр.

— Ну, э-э, я тоже врач…

Его плечи опустились, а в глазах мелькнула вина. Он сделал шаг назад, будто хотел раствориться в полумраке коридора.

— Всего доброго, доктор! Не принимайте близко к сердцу.

Райен, не скрывая лёгкой усмешки, плавно захлопнул дверь прямо перед носом врача. Тот дёрнулся вперёд, словно хотел удержать створку, но лишь уставился на гладкую поверхность с выражением оскорблённого достоинства.

— Эй! — вскрикнул тот, отпрыгивая назад. — Ты что себе позволяешь?!

Алан, оставшись наедине с Ваном и Райеном в палате, закрыл глаза. В голове крутились обрывки фраз призрака: «Твоя сестрёнка жива», «Верну её, если приведёшь проводника», «Через час на крыше». Он сжал подлокотники кресла так, что побелели пальцы.

— Ты правда собираешься звонить Мураками? — тихо спросил Райен, присаживаясь на край заправленной кровати.

— Нет, — Алан наконец посмотрел на друга. — У нас есть дела поважнее.

— Почему ты меня остановил? — Шермок недовольно обратился к жнецу. — Я мог набить ему рожу.

— Рай, если б началась драка, это отняло у нас время.

— Алан!

— Мистер Ван, я встретил привидение… Она мне сказала, что Диа у неё сейчас, и назначила встречу на крыше.

Жнец едва заметно кивнул, внимательно слушая Раевского.

— Почему ты ему сказал? — повысил голос Райен. — Думаешь, та женщина так просто вернёт Ди тебе? — он скрестил руки, сверля пронзительным взглядом Раевского. — Ты серьёзно? Ты готов поверить призраку?! После всего, что случилось?!

— А что мне остаётся? — Алан поднял глаза. — Это может быть единственный способ вернуть её.

— Единственный способ?! — Райен подскочил. — А как насчёт реальных? Полиции? Расследования?!

Ван промолчал, потом достал из внутреннего кармана медальон — старинный, с выгравированным драконом.

— У нас нет времени на споры. Если привидение предложило встречу, значит, у него есть свои желания. И я пойду туда с Аланом.

— Ты пойдёшь с ним? — Райен усмехнулся. — А ты вообще кто такой, чтобы решать за нас?

— Райен… Я понимаю твои опасения. Но это мой выбор. И я иду на крышу, — Алан глубоко вдохнул, словно собираясь с силами.

Ван Шэнь медленно приблизился к Райену, по‑прежнему сжимая медальон. Камни, вставленные вместо глаз выгравированного дракона, едва заметно пульсировали тусклым светом, словно живое сердце.

— Взгляни на это, — тихо произнёс жнец, протягивая украшение.

Шермок с недоверием посмотрел на гравировку — извивающегося дракона, чьи чешуйки будто переливались в неверном свете. Не успел он толком разглядеть узор, как медальон вспыхнул мягким, призрачно‑голубым сиянием.

— Что за… — Райен не договорил.

Его глаза резко закрылись, тело обмякло. Он начал падать, но Ван мгновенно подхватил его, не дав упасть на пол.

— Райен! — Алан рванулся вперёд, колёса инвалидного кресла скрипнули по линолеуму. — Что ты сделал?!

Ван, не отвечая, бережно приподнял Райена и перенёс его на ближайшую кровать. Уложил, поправив голову на подушке, затем приложил пальцы к его запястью, проверяя пульс.

— Он жив, — спокойно констатировал жнец. — Просто уснул. На пару часов.

— Уснул?! — голос Алана дрогнул от гнева и тревоги. — Ты называешь это «просто уснул»?! Он едва не рухнул на пол!

Жнец медленно выпрямился, медальон в его руке уже не светился — теперь он выглядел как обычная старинная вещь, чуть потускневшая от времени.

— Я не знал, как заставить его не пойти за нами. Это медальон. — Ван сжал украшение в ладони. — В нём заключена сила, способная пробуждать скрытые видения и дарить спокойный сон. Но тело не всегда готово к такому.

Алан подъехал ближе к кровати, вглядываясь в бледное лицо друга. Дыхание Райена было ровным, но веки не дрожали, а кожа казалась неестественно бледной.

— И ты заранее знал, что так будет? — в голосе Алана звучала неприкрытая ярость. — Или это был эксперимент?

— Я предполагал, — лорд не отводил взгляда. — Но не мог быть уверен. Райен… он не обычный человек. На секунду я в нём почувствовал нашу магию.

— Магию?! Ты говоришь так, будто это нормально!

— Для меня — нормально, — Ван опустил взгляд на медальон, затем снова на Райена. — Он проснётся, всё забудет.

В палате повисла тяжёлая тишина. Где‑то вдали, за стенами, раздавались приглушённые голоса медперсонала, но здесь, в этой комнате, время будто остановилось.

Алан не отрывал взгляда от друга, в груди сжимался ледяной ком тревоги.

— Если с ним что‑то случится… — начал он, но жнец перебил.

— Ничего не случится.

— Ты точно уверен, что с ним всё в порядке?

— Абсолютно. Вечный жемчуг со дна моря забвения лишь погрузил его в глубокий сон. Через пару часов он проснётся и не будет помнить ничего из того, что здесь произошло.

— Удобно, — усмехнулся Алан. — Заставлять людей забывать.

— Иногда это необходимо, — Ван Шэнь подошёл ближе, его плащ едва слышно шуршал. — Ты сам знаешь: некоторое лучше держать в тайне. Особенно когда речь идёт о жизни и смерти.

Алан резко поднял голову, и глаза впились в украшение в руках собеседника:

— Ты говоришь так, будто уже всё решил за нас. За меня. За Райена. За Диа.

— Я лишь следую законам, которые старше нас с тобой, — жнец остановился в шаге от кресла, его тень накрыла Алана. — Призрак назначил встречу — значит, у неё есть цель. И ты должен быть там.

— А если это ловушка? — Алан прищурился. — Если она просто заманивает меня, чтобы…

— Чтобы что? — Ван склонил голову. — Убить? Похитить? Ты уже мёртв как обычный человек, Алан. И она это знает. Потому и выбрала тебя.

В палате стало холоднее. Алан почувствовал, как по спине пробежал неприятный озноб.

— Что ты не договариваешь?

Жнец убрал медальон на чёрной цепочке во внутренний карман пиджака. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло сожаление.

— Призрак, с которым ты говорил, не просто дух. Она не смогла перейти за границу между мирами. И если она зовёт тебя со мной на крышу… — он сделал паузу, — значит, что кто‑то уже пересёк черту.

Алан нервно усмехнулся.

— Ты говоришь загадками.

— Не загадками, — Ван наклонился вперёд, голос стал тише. — Думаю… Ты уже не совсем человек, Алан. И приведение почувствовало это. Потому и хочет предложить сделку.

Ван отошёл немного от Раевского, но его взгляд не отрывался от лица Алана. В приглушённом свете больничной палаты глаза жнеца казались двумя безднами.

— Ты помнишь, зачем мы здесь? — тихо спросил он.

— Я не забыл, — глухо ответил Алан. — И не прощу себе.

— Прощение тут ни при чём, — жнец медленно повернулся к окну.

Алан опустил взгляд на свой палец, где тускло поблёскивал перстень с фиолетовым камнем. Простая на вид вещь — но он знал, что это не украшение. Это — оковы. И одновременно — способ скрыть правду от врагов.

Металл холодил пальцы, но внутри уже разгоралось знакомое тепло — то самое, что он считал утраченным навсегда.

Алан колебался лишь мгновение. Затем резким движением стянул перстень.

В тот же миг по телу прокатилась волна огня. Мышцы налились силой, позвоночник выпрямился, а в груди расправилось давно сжатое пружиной отчаяния сердце. Он медленно, не веря себе, поднялся с кресла. Ноги держали твёрдо, уверенно — как в прежней жизни.

Ван Шэнь молча кивнул и отступил на шаг. Его пальцы задвигались в сложном ритме, выписывая в воздухе знаки. Один за другим вспыхивали китайские иероглифы — золотые, пылающие, словно выгравированные из чистого пламени. Они кружились, переплетались, образуя сияющий узор.

Воздух загустел, задрожал, будто поверхность озера под порывом ветра. Иероглифы слились в единый светящийся круг, который начал медленно вращаться, разгоняя волны жара.

— Это портал на крышу, — произнёс лорд Ван, не отрывая взгляда от сияющей воронки. — Но помни: нужно быть осторожным.

Раевский сделал неуверенный шаг вперёд. Ощущение здоровья и сила, вернувшаяся в тело, пульсировали в такт с биением сердца. Он посмотрел на свои руки — они больше не дрожали.

— Я готов, — сказал он, но голос дрожал. — Покажи мне путь.

Лорд Ван поднял руку, и иероглифы вспыхнули ярче. Пространство перед ними затрещало, словно разрываясь на части, а затем разверзлось мерцающей бездной.

— Держись рядом, — предупредил жнец. — В между мирами легко потеряться.

Алан глубоко вдохнул, чувствуя, как холодный воздух наполняет лёгкие. В голове творился беспорядок, а страх медленно отступал, вытесненный желанием спасти сестру.

— Пойдём, — сказал он, шагнув в сияющую пустоту.

Портал поглотил их, вспыхнув ослепительным золотом. В тот же миг палата опустела — лишь инвалидное кресло осталось стоять у окна, напоминая о прежней немощи.

Часть 11 - Когда жнецы говорят «это сложно» — значит, всё очень плохо.

Октябрьский день в приморской столице. Навевающие радость яркие краски осенних парков контрастировали с недобрым бризом, несущим с моря предчувствие перемен. Небо затягивали тяжёлые тучи, в воздухе витало напряжение — город затих в ожидании бури.

На крыше городского госпиталя вспыхнул ослепительный свет. Воздух затрещал, и в нём разверзся мерцающий овал портала — вихрь синих и золотых оттенков.

Из портала торопливо вышли двое мужчин.

— Мы на месте, — сказал старший, оглядывая панораму города. — Но, кажется, прибыли раньше.

— Я волнуюсь о Райене.

— Зря. Я поставил вокруг него барьер на пару часов. — Ответ прозвучал успокаивающе.

Второй мужчина выглядел моложе, с болезненно бледным лицом и напряжённой складкой между бровей. Он огляделся, жадно вдыхая предгрозовой воздух. В зелёных глазах читалась тревога.

— Мы можем на другую тему поговорить?

Мрачный жнец кивнул и взмахнул рукой, закрывая портал.

— Ты не раз говорил, что я уже не человек. А кто я тогда? — спросил Алан, пристально смотря на своего спутника.

— Здесь не время и не место, — сказал лорд Ван. — Но обещаю, расскажу тебе после того, как мы заберём твою сестру.

— Ты просто тянешь время.

— Живая душа, этот разговор будет тяжёлым.

— Всю эту неделю я чувствую в себе нечто странное. Иногда, когда я один в палате, слышу бормотание. Также на короткое время моё тело охватывает сильный озноб.

Ван Шэнь промолчал. Он смотрел вниз, на суетящихся людей, на мелькающие огни полицейских машин, на серое небо, готовое вот-вот разразиться дождём, и в его чёрных глазах было нечто большее, чем просто растерянность. Это осознание — он не может сейчас обо всём рассказать Раевскому.

— Если кратко, то этот глупый котяра дал тебе немного своей крови в тот момент, когда ты умирал как человек… — задумчиво протянул лорд Ван. — Он хотел просто заключить с тобой временный контракт на исполнение заветного желания смертного. Но случайно создал узы верности и к тому же тебя обратил…

— Что ты сейчас сказал? — Глаза Алана округлились. — Как обратил?! — Он схватился за голову, пальцы впились в золотистую шевелюру. — Нет, нет, это невозможно… — Алан попятился, едва не ступив на край кровли. Казалось, ещё пара шагов, и Раевский сорвётся вниз.

Ван Шэнь в растерянности рванул вперёд, пытаясь схватить Алана. Тот отступил на несколько шагов, споткнулся о неровность на покрытии крыши, пошатнулся, но удержался на ногах. В груди всё сжималось, будто кто-то невидимый сдавливал её железной рукой.

— Обратил?! — прохрипел Алан, тяжело дыша. Он поднял взгляд на жнеца. — Ты издеваешься? Что за бред ты несёшь?!

— Да не издеваюсь я, — голос мрачного жнеца звучал с глубокой печалью. — Ты больше не тот, кем раньше был, и пути назад нет.

Алан опустил руки, посмотрел на них — обычные руки, бледные, дрожащие. Но внутри… Внутри родилось нечто чуждое, что-то, что пульсировало в такт с биением сердца.

Впервые он почувствовал это спустя несколько дней, когда очнулся после взрыва на телестудии. Тогда он списал всё на слабость и плохое самочувствие.

— А кто я тогда?! — Алан выкрикнул это в небо, и голос сорвался. — Кто? Я даже не могу продолжать ощущать себя… прежним!

— Вот этого я пока не знаю… — потерянно сказал Ван Шэнь. — Сяо Сюань, этот котяра, всего лишь посланник богов. Он не имел права кого-то обращать, максимум, что он мог сделать, — заключить с человеком временный контракт на исполнение желания…

— Нет. Нет, это бред! — Алан оттянул ворот белой футболки, мокрой от пота, будто ткань его душила. Вдруг Раевский расхохотался — истерично, надрывно: — Забавно? Я даже не могу разозлиться на тебя или на Чу. Я просто… медленно тону в этом кошмаре, как в густой тине.

— Успокойся… Мы обязательно найдём способ оставить тебя смертным. — Жнец положил руку на плечо собеседника и почувствовал, как всё его тело дрожит. — Алан.

Раевский грубо оттолкнул руку Вана.

— Не называй меня так! — резко вскричал он. — Это имя больше не моё. Я больше не смогу его носить. Не хочу когда‑нибудь превратиться в монстра…

Через секунду светловолосый мужчина закрыл лицо руками. Его плечи содрогались, но ни звука не вырвалось наружу, будто даже плач стал ему недоступен.

— Мне страшно до ужаса… Я боюсь… стать монстром‚ как тот‚ который напал на меня… Боюсь… могу убить кого‑то…

— Ты не чудовище, — тихо сказал Ван Шэнь. — И не станешь им.

Алан поднял голову. Его глаза вспыхнули расплавленным золотом.

— Твои глаза… — Ван Шэнь завис, в его взгляде мелькнуло неподдельное изумление.

Раевский испуганно вздрогнул, а затем моргнул, и взгляд снова стал обычным.

— Что с ними?

— Ничего… — Лорд Ван отвёл глаза. — Это объясняет, как ты смог перенестись в наше измерение, — едва слышно прошептал он.

— Мальчишка, ты не раз оказывался на грани жизни и смерти, — раздался женский голос, эхом разнёсшийся по крыше. — Но тебя всякий раз спасали.

Оба мужчины обернулись и увидели молодую женщину, стоявшую на противоположной стороне крыши. Она вся была окутана голубоватым свечением.

— Это ты назначила нам здесь встречу? — поинтересовался Жнец, делая несколько неторопливых шагов к появившемуся призраку.

— Лория?

Женщина кивнула, и её полные губы, имеющие сероватый оттенок, растянулись в коварной улыбке. Холодный ветер свободно проходил сквозь неё.

— Я выполнил твоё условие. Привёл сюда проводника! — нетерпеливо закричал Алан. — Где Диа?

— Скоро я верну тебе сестру, — сказал призрак в обличии медсестры. — Однако, мне нужна ваша помощь, лорд Жнец. — Она уважительно поклонилась Ван Шэну.

— Какая помощь тебе нужна? — сдержанно, но с явным напряжением в голосе спросил Ван.

Лория повернула к нему лицо. Её глаза, словно два тусклых серебряных огонька, на мгновение вспыхнули:

— Нужно переправить на путь перерождения две души, — произнесла она тихо, но твёрдо.

Ван Шэнь нахмурился, хотя обычно его лицо оставалось непроницаемым. Он отступил, словно отпрянув от невидимой угрозы:

— Перерождения?.. — переспросил он, и в его голосе прозвучало беспокойство. — Ты, не ушедший дух, понимаешь, насколько это серьёзно?

Алан, до этого молча слушавший разговор, резко поднял голову. В его глазах мелькнул страх.

— Две души… — прошептал он. — Это Диана? А вторая?..

Лория не ответила сразу. Она медленно перевела взгляд на Алана, и в её прозрачных глазах отразилось что‑то, напоминающее сочувствие.

— Мальчишка, угомонись. Ни одна из них не твоя сестра, — наконец произнесла она. — Вторая… это тоже не ты. Но твоя душа уже не один месяц балансирует между мирами… Однако‚ сегодня я собрала вас тут, потому что… — Как только призрак замолчала, рядом с ним появилась пара светящихся шариков, они зависли в воздухе и быстро пульсировали, излучали серебристо‑голубоватое свечение, — …мне нужно проводить этих детей.

— Кто они? — голос Алана дрогнул, но он сделал шаг вперёд, всматриваясь в мерцающие сферы.

Лория махнула рукой, и один из шаров подплыл ближе. Внутри него проступили смутные очертания — детский силуэт, едва различимый сквозь переливы света.

— Это души находящихся в коме, пострадавших в аварии три месяца назад, — произнесла она, и в её голосе прозвучала непривычная для призрака теплота. — Они не могут уйти самостоятельно. Их удерживает упрямство матери.

Раевский заметно побледнел:

— Постой, это не будет ли убийством?

— Нет. — Лория отрицательно замотала головой. — Их мозг мёртв, только аппараты поддерживают видимость жизни.

Погрустнев, жнец скрестил руки на груди:

— Дело не простое. Есть правила, и их нарушать нельзя.

Алан повернулся к Ван Шэню и тут же впал в замешательство:

— Почему нельзя облегчить страдания детей?

— Мы‚ жнецы, не можем забирать кого–то без разбору. Иначе начнется хаос… в человеческом измерении.

Призрак медсестры наклонила голову набок, и её серебристые глаза вспыхнули ярче:

— Ты, мальчик, спрашиваешь, почему нельзя облегчить страдания? — Её голос зазвучал глубже, почти гипнотически. — Потому что баланс держится на хрупком равновесии жизни и смерти. Но эти дети уже мертвы. За ними охотятся чужаки.

Ван Шэнь безэмоционально произнёс свою догадку:

— Если они охотятся за людьми из-за их душ, то тогда, значит, им нужно открыть разломы. — По его коже пробежала рябь, и на мертвенно-бледном лице проступили чёрные линии, похожие на следы молнии.

— Это как? — Алан оторопел от того, как неожиданно проявился истинный облик жнеца.

— А он ещё не в курсе? — усмехнулась Лория. — Ты что же, доисторический старикан, даже не удосужился объяснить этому мальчишке что к чему?

— Нет… — Алан развёл руками. — Однако, я немного подумал. Если есть место, где живут Сяо Сюань и жнецы… то тогда там должны быть и другие существа…

— Ух ты. А он оказался таким смышлёным малышом! — рассмеялся призрак.

— Ты уже знаешь, что помимо твоего мира, мира людей, существуют и другие. Эти миры отделены друг от друга завесами, особым измерением, где обитают некоторые из богов, — уныло пояснил жнец. — В этом измерении также находятся крепости, где отбывают наказание самые отвратительные личности.

— Тюрьмы?

— Да… — коротко ответил Ван Шэнь. — На одну из них напали, и заключённые сбежали… Некоторых нам удалось поймать и вернуть. Но ещё пока не всех.

— И ты думаешь, что к пропажам людей причастны те сбежавшие? — спросил Раевский, пристально смотря на лорда Вана.

— Это всего лишь подозрения…

— Хватит загадок! — крикнул Алан, и его голос эхом разнёсся по крыше. — Если я действительно могу помочь, то скажите, что делать!

Ван Шэнь медленно подошёл к нему:

— Нам нужна информация о твоём мире‚ о бытие людей, живущих в данном мире. — Он остановился и поднял взгляд к небу. — Сбежавшие из крепости не просто опасны, — продолжил Ван Шэнь, глядя в пустоту, будто видел за тучами нечто недоступное обычному глазу. — Они питаются душами. Высасывают их, оставляя пустые оболочки, а потом залезают в них и убивают целыми семьями.

Алан побледнел:

— А эти дети?

Раевский посмотрел на мерцающие шары. Внутри одного из них он вдруг различил лицо девочки — исхудавшее, испуганное. Она протянула к нему руку, и что-то в его груди отозвалось острой болью:

— Маленькая… Сколько они прожили?

— Около четырёх лет, — печально прошептала Лория.

Алан шагнул к мерцающим шарам, протянув руку, будто пытаясь коснуться едва различимых детских силуэтов. Его голос дрогнул, став почти неузнаваемым от переполнявших эмоций:

— Мистер Ван, посмотри на них… Они же совсем маленькие. Как мы можем просто стоять и смотреть, как они страдают?

Жнец сдержанно покачал головой:

— Ты не понимаешь всей тяжести последствий?

— А что тяжелее — нарушить какой-то мистический баланс или оставить их мучиться между мирами? — Алан резко развернулся к нему, глаза вновь вспыхнули расплавленным золотом. — Ты сам сказал: они уже мертвы. Так дай им покой!

Лория тихо вмешалась:

— Он прав в одном‚ дети не должны так страдать. Но правила…

— Да к чёрту правила! — выкрикнул Алан, и в этом крике прозвучала не только ярость, но и боль. — Если ваши правила требуют, чтобы невинные души томились в этой ловушке, значит, они неправильны.

Он снова повернулся к шарам, голос опустился до шёпота:

— Пожалуйста… Я чувствую их страх. Они зовут на помощь. Мы обязаны им помочь.

Ван Шэнь застыл, его обычно непроницаемое лицо дрогнуло. Он перевёл взгляд с Алана на мерцающие души, затем на Лорию. В воздухе повисла тяжёлая пауза, нарушаемая лишь завыванием ветра.

— Если мы это сделаем… — наконец произнёс жнец, — последствия могут быть необратимыми. Для всех нас.

— Пусть, — твёрдо ответил Алан. — Я всё равно теперь не смогу жить как человек, не смогу прожить обычную жизнь.

— Ну хорошо… Хорошо! — Лорд Ван поднял руки и резко опустил, выкрикивая, словно сдаваясь под напором. — Открою проход для них… но сперва нужно, чтобы их тела отключили от аппаратов.

— Отлично. Пойдемте же… — обрадовалась Лория. — Не будем терять время, пока опять не вылезли чужаки.

— Стоять. Где она? — спросил Алан, его голос стал хриплым. — Верни её.

— Ты о ком?

Алан шагнул вперёд, сжав зубы. Злой ветер трепал его волосы золотыми волнами, но взгляд не дрогнул — пригвоздил призрачную фигуру к месту.

— Хватит игр, Лория. Ты знала, что я вновь спрошу об этом.

Призрак слегка приподняла бровь, словно удивляясь его напору.

— О ком именно, мальчишка?

— О Диане. Ты обещала. — Каждое слово он выговаривал чётко, будто вбивал гвоздь. — Сказала «верну тебе сестру». Когда это «скоро»?

Лория обвела его взглядом, словно оценивая, насколько он на грани.

— А ты стал резче. Видимо, перемены в тебе идут полным ходом.

— Не уходи от ответа! — голос Алана сорвался на хрип. — Где она? Что с ней?

Призрак охнул, будто устав от его настойчивости.

— Ты правда думаешь, что я стала бы обещать впустую?

— Я думаю, что ты умеешь играть словами. — Он шагнул ближе, почти вторгаясь в её призрачное пространство. — Покажи её. Сейчас.

Лория замерла. На миг в её глазах промелькнуло что-то похожее на уважение. Или просто интерес к его отчаянию.

— Верну. Но помни, ничто не даётся даром, мальчишка.

Она плавно подняла руку… В её пальцах вспыхнул призрачный свет, и в воздухе возникла большая сфера, чем-то схожая с гигантским мыльным пузырём. Зависнув над ними, предмет издал тихий гул, и по нему пробежала волна перламутрового света. Внутри, словно в невесомости, спала красивая девушка. Её светлые волосы мягко окутывали плечи, на лице — безмятежное выражение, будто она просто задремала после долгого дня. Больничная пижама с едва заметным узором казалась неуместной в этом мистическом сиянии.

Алан застыл, дыхание перехватило. Он протянул руку, но не решился коснуться сферы — боялся нарушить хрупкую иллюзию.

— Она… она цела? — голос его дрогнул.

Лория наклонила голову, её глаза мерцали, как тусклые звёзды:

— Пока да. Она просто спит.

Алан сделал глубокий вдох, пытаясь унять усилившуюся дрожь, взгляд не отрывался от сестры.

— Что ты хочешь взамен? Говори прямо.

Призрак усмехнулась, медленно обойдя сферу по кругу.

— О, как ты сразу напружинился… Неужели думаешь, я потребую чью‑то жизнь? — Она сделала паузу, наслаждаясь его напряжением. — Нет, сегодня я великодушна. Мне нужно лишь… твоё обещание.

— Какое ещё обещание? — настороженно спросил Алан.

— Когда придёт время, ты поможешь мне. Без вопросов, без колебаний.

— Не смей соглашаться, — вмешался жнец, прервав затянувшееся молчание. Его слова были произнесены с явной тревогой. — Это может оказаться коварной ловушкой.

Алан колебался, взгляд метался между сестрой и призрачной фигурой.

— А если я откажусь?

— Не наглей, негодница! — возмущённо воскликнул Ван Шэнь, сдвинув брови к переносице, от чего между ними образовалась глубокая вертикальная складка. — Ты не слишком многого просишь?

— Старикан, не кипятись, — ответила Лория. — У меня осталось совсем мало времени в этом мире людей, а дел накопилась целая гора. Хотелось бы их закончить до моего часа. — Она плавно подняла руку, и сфера с пленницей начала меркнуть. — Тогда она исчезнет. Навсегда.

— Стой! — Алан вскинул ладонь. — Хорошо. Я обещаю. Что бы ты ни попросила, я помогу.

Большой пузырь вновь засиял ярче. Лория удовлетворённо кивнула.

— Мудрое решение. Но помни, обещания, данные призракам, нерушимы. — Она сделала шаг назад. — Теперь она свободна. Но береги её… пока можешь.

Ван Шэнь ощутил чужое присутствие — словно ледяной сквозняк в запертом помещении. Он настороженно огляделся, всматриваясь в сгущающуюся тьму вокруг.

— Что-то тут не так… — насторожилось приведение.

Сфера вдруг покрылась паутинкой мельчайших трещин, словно кто-то ударил по ней извне. Из разломов хлынул тёплый, почти ослепительный свет — не мягкий, как прежде, а рваный, пульсирующий, будто внутри сферы билось чужое сердце.

— Диана! — Алан рванул к ней, но было поздно.

С оглушительным звоном, похожим на хруст ломающегося стекла, сфера разлетелась на тысячи осколков. Они взметнулись в воздух, сверкая, как лезвия, а затем обрушились вниз сверкающим водопадом.

В следующее мгновение Диана сорвалась вслед за ними.

Время будто растянулось. Алан видел, как сестра падает, — медленно, неестественно, словно во сне. Он хотел броситься за ней, но не успел даже шагнуть.

Ван среагировал молниеносно. Резким, почти жестоким толчком он отшвырнул Алана назад — как раз в тот момент, когда каскад острых, как миллион метательных ножей, осколков обрушился вниз. Алан упал, инстинктивно прикрывая лицо руками. Осколки со свистом пронеслись над ним, вонзаясь в кровлю с глухим треском. Коснувшись жесткой поверхности, полупрозрачные острые кусочки призрачного кокона вспыхивали яркими искрами и безвозвратно растворялись в пространстве.

А Ван Шэнь уже взмыл в воздух — не прыгнул, а словно воспарил, нарушая все законы гравитации. Его фигура на мгновение застыла в небе, окутанная мерцающей дымкой, а затем он схватил Диану за долю секунды до того, как она рухнула бы на асфальтированную площадку внизу.

Жнец плавно опустился на кровлю, прижимая девушку к себе. Его движения были настолько точными, будто он десятки раз проделывал это.

Тишина. Лишь шум ветра, отдалённый гул города и учащённое дыхание Алана.

Он приподнялся на локтях, сердце колотилось так бешено, что, казалось, готово было вырваться из груди:

— Она… жива?! — голос сорвался на тихий хрип.

Ван Шэнь осторожно опустил Диану на шероховатую кровлю. Её лицо было бледным, но узнаваемым, — всё та же шестнадцатилетняя девушка с мягкими чертами и тонкими светлыми прядями, разметавшимися по крыше. Никаких странных свечений, никаких узоров. Просто спящая девочка, слишком юная, чтобы быть втянутой в эту мистическую бурю.

— Жива, — коротко ответил жнец, но в его голосе не звучало облегчения. Он внимательно осмотрел её, проверил пульс, приподнял веки. — Дышит ровно. Сердце бьётся. Но… она слишком спокойна. Как будто не просто спит.

Раевский бросился к сестре, упал на колени рядом с ней, дрожащими пальцами коснулся её щеки. Тёплая. Настоящая. Он осторожно взял её за руку — обычная человеческая рука, хрупкая, с едва заметными веснушками на запястье.

— Диана… слышишь меня? — он слегка сжал её ладонь, потом потряс за плечо. — Проснись! Это я, Алан!

Она не отвечала. Ресницы дрогнули, но глаза не открылись. Грудь мерно поднималась и опускалась, дыхание было тихим, почти незаметным.

Ветер взметнул её волосы. Алан поймал одну прядь, сжал в кулаке, будто пытаясь убедиться, что это не иллюзия.

— Почему она не просыпается?! — его голос панически дрогнул. — Что с ней сделали?!

Ван Шэнь медленно поднялся, огляделся. В его взгляде читалась тревога — не за Диану, а за то, что могло последовать дальше. Жнец торопливо расстегнул медные пуговицы своего пальто и, сняв его с себя, укрыл девушку одеянием:

— Пока не знаю. Но мы не можем оставаться здесь.

— Кто-то разбил мой кокон намеренно. — Лория с легкостью перепрыгнула расстояние, разделявшее их. — И этот кто-то знает, где мы.

Алан не слушал. Он прижал сестру к себе, укачивая, как ребёнка, и шептал её имя снова и снова — будто это могло пробудить её, вернуть в этот мир.

— Старикан, давай, открывай свой портал… — раздражённо вскрикнула Лория.

— Не смей мне указывать… никчёмный дух! — огрызнулся жнец, выводя что-то в воздухе, затем хлопнул в ладоши, и перед ним вспыхнули огненные символы древних китайских иероглифов «Лишу».

Когда Ван Шэнь закончил, перед Аланом вдруг раскрылся портал, окутанный клубящимся зелёным туманом. Он невольно отшатнулся — сердце сжалось от необъяснимого страха. Ему показалось, что из туманной глубины на него смотрят сотни немигающих глаз. Холодный пот выступил на лбу.

В этот момент с неба хлынули потоки дождя — тяжёлые, холодные капли ударили по крыше, по лицу, по рукам. Алан вздрогнул, но не отпрянул. Напротив — поднял голову, подставляя ливню.

Вода стекала по его щекам, смешиваясь с невыплаканными слезами, и это принесло неожиданное облегчение. Каждый удар капли будто смывал часть напряжения, сковывавшего грудь.

Он глубоко вдохнул — воздух стал чище, свежее, будто сама природа решила очистить пространство от остаточного мрака.

Дождь шумел вокруг, создавая завесу между ними и тьмой, ещё клубившейся у края крыши.

Алан опустил взгляд на сестру — её лицо, омытое дождём, казалось спокойнее, будто вода дарила и ей покой. Он тихо прошептал:

«Всё будет хорошо», — и впервые за долгое время сам чуть-чуть поверил в эти слова.

Ветер подхватил капли, разбросал их сверкающими искрами, а дождь всё лил даря короткую передышку.

Глава 12 - Прогулка по лесу скорби

«Что за жуткое место?» — внезапно в рое беспорядочных мыслей пронеслась одна чёткая. Высокий человек резко обернулся, в изумрудных глубинах мужских глаз плескалась целая палитра неприятных эмоций. Липкий страх накатывал волнами, стягивая горло; быстрый стук сердца отдавался в висках, словно тиканье часов, а трепет перед неизведанным заставлял всё внутри сжиматься. — «Здесь нет даже насекомых».

Молодой мужчина с опаской ступал следом за высокой фигурой и всё время озирался по сторонам — это место внушало животный ужас. Раевский, промокший под дождём, ёжась от неприятного холодка, двигался вперёд, неся на руках свою сестру. Она спала, закутанная с ног до головы в тёмно-серое пальто, любезно взятое в долг у лорда Ван. Алан то и дело бросал обеспокоенный взгляд на бледное лицо девушки и прислушивался к её прерывистому дыханию.

— Что это за место… Куда ты нас затащил?

Тёплый ветерок обдувал путников, неторопливо подсушивая их одежду и волосы, однако Алан не ощущал ничего, кроме нарастающей усталости вперемешку с растущей паникой. Пересохшая земля под ногами покрылась паутиной трещин, и с каждым новым шагом поднимались облачка пыли, напоминающей пепел. Внутри всё дрожало. Ему казалось, что земля может разверзнуться под ногами, что из-за деревьев выскочит нечто невидимое и беспощадное.

Вокруг царила странная тишина, нарушаемая быстрыми шагами и лёгким шуршанием лент на обнажённых ветвях. Лесная чаща… если это место вообще можно было назвать лесом, была неживой.

— Проходим северную часть леса скорби, — послышалось впереди. — Скоро выйдем.

Чёрные стволы деревьев были изогнуты, но всё равно упрямо тянулись в небо, словно изломанные пальцы мертвецов. На их хрупких ветвях висели длинные полосы ткани — белые и красные, как шаманские обереги. Они шевелились от малейшего дуновения ветра, издавая шуршание, от которого по спине Алана пробежали ледяные мурашки, а внутри всё сжалось в комок.

— Это не лес… а чёрт знает что.

Сухие ветки кустов цеплялись за его одежду, будто пытались задержать. Алан невольно ускорился, ощущая, как что-то стягивает в груди, словно хватка монстра, не давая полноценно вдохнуть. Воздух здесь был тяжёлым, несколько вздохов вызывали першение в горле, словно он вдыхал не воздух, а ядовитые пары.

Внезапный порыв ветра бросил в лицо Алана несколько лент. Он пошатнулся, не успев увернуться от летящего в него комка из спутанных длинных полос шёлка. И быстро ухватил за край одну из белых, глаза мужчины тут же расширились в удивлении. На белоснежном шёлковом полотне были вышиты серебром замысловатые иероглифы, словно искусная каллиграфия.

— Что это?

— Ох, это ленты памяти, — безэмоционально ответил Ван Шэнь, на секунду обернувшись. — Белые — это те, кто умер спокойно и в своё время. Красные — те, кто умер… не своей.

Раевский заметно побледнел и моментально выпустил из пальцев ледяной шёлк.

— Ты говоришь об этом буднично, как о погоде!

Жнец пожал широкими плечами.

— А что? В этом лесу погода всегда одна — посмертная.

— Куда идём? — поинтересовался Раевский, в очередной раз поправляя непослушный край плотной ткани, который то и дело сползал вниз, открывая плечи девочки.

Он поднял глаза к небу и на мгновение застыл. Оно давило оттенком аквамарина, плавно переходящего в тускло-фиолетовый. Ни солнца. Ни облаков. Ни птиц. Только этот странный цвет. Непривычная реальность здесь была похожа на пейзажи картин постимпрессионистов. Сердце колотилось так громко, что он боялся, будто его услышит всё вокруг.

«Где мы? Как выбраться? Что будет с Дианой?» — мысли метались, словно мухи в запертой комнате.

— В лунный мрак, — буднично ответил Ван, не оборачиваясь. — Не отставай.

Статная фигура в чёрном ханьфу неторопливо шагала впереди, а широкополая шляпа‑лимао скрывала верхнюю часть его лица. Тяжёлая на вид сабля в коричневых ножнах покачивалась в такт шагам, в то время как низ старинного одеяния едва заметно шевелился.

В груди светловолосого мужчины теснилось противоречивое чувство: тревога по-прежнему сковывала, будто ледяные цепи, но через неё, словно робкий росток сквозь асфальт, пробивалось жгучее любопытство.

«Что это за место? Почему он говорит о нём так привычно, как будто ходит туда каждый день?»

— А что это за лунный мрак? — немного подумав, Раевский всё же решился спросить. — Это город? Страна? Или…

— Город, в нём улицы вымощены камнями, светятся в темноте, словно пропитаны лунным светом. Старинные дома, окружённые садами. В центре стоит огромный дворец из белого мрамора и золота — это библиотека учёта душ.

Алан представил это: светящиеся улицы, призрачные силуэты зданий, воздух, насыщенный тишиной. Любопытство внутри него разгоралось, понемногу вытесняя часть страха.

— А кто там живёт? Только вы, жнецы?

— Не только. Там обитают оборотни, слабые демоны и призраки. Даже можно повстречать эльфов. Некоторые духи просто бродят по улицам, другие… хранят злость. Память о незавершённых делах.

Алан нахмурился, пытаясь переварить услышанное. Город, населённый слугами смерти. Место словно из древних мифов.

— А сколько таких мест? — продолжил он, невольно оглядываясь. Казалось, деревья прислушиваются к их разговору. — Сколько проводников?

— Семь сумрачных городов. И в каждом из них свои обитатели.

На лбу Алана пролегла глубокая складка.

«Семь городов… Как семь нот или семь дней недели. Почему именно семь?» — он хотел это спросить, но слова застряли в горле, когда взгляд зацепился за татуировку мотылька на своём запястье.

— А Чу? То есть Сяо Сюань… — Алан внезапно вспомнил того, с кем заключил контракт. — Он тоже живёт в одном из этих городов?

На этот раз Ван Шэнь остановился. Затем резко обернулся.

— Нет, — голос жнеца стал жестче. — У этого кошака своя усадьба в джунглях. Он сам выбрал одиночество.

Алан ощущал, как внутри разгорается новая искра интереса. Но сердце по-прежнему сжималось из-за переживаний за Диану. Вместе с тем этот загадочный Сяо будоражил в нем неподдельный интерес.

«Кем на самом деле был тот оборотень, он не знает до сих пор. И почему Ван говорит о нём с таким… уважением?»

— Тогда… почему? Таскаешь еду ему в гробницу. Говоришь с ним, как с близким. А он смотрит на тебя… как на предателя… Почему?

Неожиданно лорд Ван застыл. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь шуршанием ткани на ветвях. Алан почувствовал, как по спине пробежал холодок, не от ветра, а от осознания: он задал вопрос, ответ на который, возможно, будет слишком личным.

«Ну что, придурок, опять полез, куда твоему длинному носу не место?!» — пронеслось в мыслях Раевского.

— Прости, я, кажется, лезу не в своё дело.

— Живая душа… Ты спросил о нём, ну что ж, скоро узнаешь о его прошлом, — жнец всё же заговорил. Тихо, словно обращаясь не к Алану, а к самому себе. — Очень давно… Несколько сотен лет назад, мы с ним были просто людьми. Смертными.

Алан невольно подался вперёд, забыв на миг о страхе. Эта история могла стать ключом к пониманию, в кого он сам обратится. В чёрных глазах лорда отразилась тоска, глубокая, как океан, и старая, как сами звёзды.

— Он на два года старше меня. Первый сын князя. Законный, чистокровный. А я… — Ван горько усмехнулся. — Я родился сыном мелкого чиновника и рабыни. Никчёмный мусор. Грязное пятно на репутации отца. Меня не было в родословных записях. Меня не было для семьи, но всё же я дышал.

В груди Алана защемило не от жалости к жнецу, а от внезапного осознания: они ведь похожи.

«Мы с ним такие разные, но оба должны нести на плечах груз происхождения, которого не выбирали».

— Я с ним впервые встретился в запретном городе, на императорском празднике, — продолжал Ван Шэнь, глядя куда-то вдаль, словно видел перед собой картины прошлого. — Я подавал вино знати. И по приказу отца уронил чашу на одеяния третьего принца. А что мне, тринадцатилетнему мальчишке, тогда оставалось делать? Отец сказал, если сделаю, даст вольную моей матери. По глупости я и согласился. Стражник сразу же схватил меня за ворот, а он… Он встал. Подошёл. Сказал: «Отпустите. Он не слуга, а сын благородного министра Вана».

Раевский постарался представить эту сцену. Юный отпрыск богатого дома, окружённый роскошью и властью, но в глазах не презрение, а простая доброта. Что-то, от чего у мальчишки-слуги, наверное, дрогнуло сердце.

— Через одну весну отец отправил меня в военный лагерь. Я думал, мы больше не встретимся. Но судьба распорядилась иначе, — голос жнеца потеплел, хоть в нём и звучала горечь. — Он тоже оказался там уже в чине командира отряда. Мы столкнулись на стрельбище. Он заметил, как неумело я держу лук, и предложил помочь. Так начались наши тренировки и дружба. Котяра тогда мечтал о мире, где титул не решает всё, где простой крестьянин может рассчитывать на справедливость. «Когда-нибудь, — говорил он, — я добьюсь, чтобы законы защищали всех». Я слушал и верил, в его голосе звучала непоколебимая уверенность. Тогда я ещё не знал, что эти мечты разобьются о жестокость власти.

Глубоко вздохнул светловолосый мужчина. В груди что-то кольнуло.

«Эти мечты… Они были такими простыми, такими человечными. И такими хрупкими».

— Неожиданно на нас напала соседняя держава, — Ван замолчал на миг, словно проглатывая горький привкус воспоминаний. — Четыре года шла та война. Победа тяжело далась нашей стороне. Котяра был ранен, но домой вернулся в чине генерала, и простой народ восхищался им тогда.

Алан ясно представил того Сяо — молодого, сильного, с глазами, горящими от веры в справедливость. Человека, которого любили. Человека, который верил в добро.

— А затем… — Ван с силой сжал железную рукоять сабли, — старый император получил донесения об измене родины… Мой отец подделал доказательства. Император поверил. Вся знать стала против княжеской семьи. Князя убили в тот день, и самого генерала бросили в подземелье. А народ… Так любимый ими народ заставили их забыть. Выжгли их имена из людской памяти грязными слухами. Его мать с младшими братьями заживо сожгли на городской площади. Такая подлая расправа была идеей моего отца, и после расправы с всем княжеским родом кота заживо замуровали в каменном саркофаге.

Алан вздрогнул. Перед глазами вспыхнули картины: пламя, крики, лица, искажённые ужасом. Он невольно прижал сестру ближе, словно пытаясь защитить её от ужаса рассказа слуги смерти.

— Зачем такая жестокость? — Алан ошарашенно вскрикнул. — Он сумасшедший! Только безумец мог такое сотворить!

— Безумец? Нет. Он был вполне в своём уме. Внутренний мир его напоминал птичью клетку: там жили только страх и ненависть ко всему.

Раевский, не веря, мотнул головой.

— Ты ищешь ему оправдание?!

— Оправдываю чудовище? — Жнец усмехнулся. — Нет. Я просто называю вещи своими именами. Безумие у правителей — это когда они теряют власть. А он её временно сохранил. Значит, был вполне в своём здравомыслии.

— За что?

— Глупый вопрос… Старый правитель боялся потерять трон. Семья Сяо помогала простым людям, и народ её любил. У генерала и у его рода после победы появился большой вес в обществе. Император воспользовался возможностью убрать мнимого соперника.

Алану стало трудно дышать. Словно рыба, выброшенная на берег, хватая ртом воздух, он пытался вздохнуть полной грудью, в глазах защипало, они начали слезиться.

«Как можно было очернить тех, кого все любили?»

— А ты… Что ты сделал, чтобы помочь? — спросил он, и в голосе прозвучало сочувствие.

— Я пытался… Глупо пытался его высвободить из темницы. Но меня поймали и бросили в камеру, меня пытали. — Жнец отвёл взгляд. — Я подкупил стражников, отдал им все свои накопления, они меня выпустили. От охранников узнал, что с ним сделали… Не поверив, отправился в их гробницу. Мне не повезло, я случайно наткнулся на тайную стражу, и они жестоко расправились со мной в схватке.

Алан почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Он представил себя на месте Ван Шэня: беспомощного, отчаявшегося.

Высокий силуэт развернулся и продолжил путь. Вокруг вновь воцарилась безжизненная тишина.

— Постой. Зачем ты рассказываешь это? — повысил голос Раевский, когда пауза стала давящей.

— Ты должен узнать его прошлое… Он перенёс много страданий и мало кому доверяет. Честно говоря, он ещё ни разу не заключал договор с кем-либо.

— Почему он выбрал именно меня?

— Я не читаю его мысли, — раздражённо бросил Ван. — Он сильно изменился. Не всё делится на чёрное и белое. Этот кот… Он не всегда и не ко всем бывает добр.

— А что дальше… — Алан запнулся. — После того, как тебя убили?

— Я очнулся в месте, где время не течёт. Там, где призраки не могут обрести покой. Меня нашли старейшины одного из отделов. Дали новую жизнь, новый чин.

— И ты стал проводником умерших?

Впереди показалась развилка, тропа расходилась в трёх направлениях.

— Мне понадобилось два века, чтобы достичь этого статуса.

— А с ним что стало после… после всего?

— Сначала он тоже стал духом. Потом… — Ван Шэнь глядел в небо. — Через два года он вернулся. Но не таким, каким был. Его душа почернела от гнева.

— До сих пор пытаешься ему помочь, — прошептал Алан.

Ван Шэнь повернулся к нему. Длинные пальцы сжали рукоять оружия так, что хрустнули костяшки, а в глазах читалась вина, глубокая, как бездна.

— Когда-то он был моим единственным другом. Я не могу… оставить его.

— Он так страдал… Ты сказал, он вернулся. Но как?

Плечи лорда напряглись, будто под невидимой тяжестью.

— Сначала он стал бродячим призраком. Злобным, одержимым местью. Его душа треснула. Он хотел возмездия и получил его. Император пал от его руки. Потом те чиновники, что подстроили обвинение. Каждый из них был убит, видя в последних мгновениях не милосердие, а холодную ярость того, кого они предали. Последним стал мой отец.

Алан с трудом сглотнул. В воображении вспыхнули картины: тёмная фигура, скользящая сквозь дворцовые покои, глаза, горящие словно языки огня, тишина, разрываемая лишь предсмертными стонами. Но за этими образами ему вдруг привиделось другое — одинокий силуэт в пустоте, окружённый болью прошлого.

«Живым он ведь хотел не этого, — подумал Алан, его накрыла волна внезапной злости. — Он просто хотел справедливости. Но сам стал чудовищем».

— Но это не принесло ему покоя, — тихо продолжил Ван Шэнь. — Месть как наркотики. Дарит нездоровое наслаждение, но разъедает изнутри. Когда последние виновные испустили дух, он остался один среди трупов. И тогда… тогда началось его истинное перерождение.

Во взгляде жнеца читалась такая глубокая печаль, что у Алана защемило сердце.

— Его душа, искалеченная страданиями, начала меняться. Он больше не был человеком и не был духом. Он почти стал демоном — сущностью, рождённой в лютой ненависти и гневе.

Алан машинально сжал рукав пальто. Сестра спала, спокойно дышала. А ему самому было не по себе.

— Что было с ним после завершении мести? — спросил Раевский, и голос прозвучал ещё тише. — Куда он пошёл?

— После убийства императора вспыхнула новая война, — Ван Шэнь медленно двинулся вперёд, и Алан последовал за ним, не отрывая взгляда от его спины. — Хаос разлился по землям, как крепкое вино из разбитого кубка. Но для котяры… для него всё уже закончилось. Он не радовался победе. Не праздновал. Он просто ушёл туда, где, как он думал, его никто не найдёт.

— Куда он направился?

— В заброшенный храм на болоте. Гиблое место, где стены покрывались трещинами, дождевая вода лилась сквозь дыры в крыше, а вокруг вечно висел ядовитый смог.

Алан почувствовал острое сочувствие. Не к жертвам возмездия, не к злодею, а к человеку, который потерял всё, включая самого себя.

— А люди… — Он запнулся. — Люди знали, кто он?

— Не знали. Но всё равно приходили. Сначала со страхом. Потом с мольбами. Он не прогонял. Иногда помогал. Тем, кто действительно нуждался. Старухе, потерявшей единственного сына. Ребёнку, умирающему от лихорадки. Крестьянину, чьё поле поглотила болотная гниль.

— Как? — в голосе Алана послышалось недоверие. — Он же… он стал злым.

— Да, — Ван Шэнь остановился, глядя вперёд, туда, где лес начинал редеть и проступали первые робкие проблески зелени, постепенно преображая унылое место в живую аллею. — Но в нём осталось достаточно человечности, чтобы сострадать другим. Он иногда исцелял прикосновениями.

— А те, кто приходил со злыми помыслами?

Ван горько усмехнулся.

— Уходили ни с чем. Но иногда не уходили вовсе. Болото вокруг храма… Оно слушалось кота. Жижа могла утопить. А туман мог задушить.

Алан вздрогнул, но не от страха, а от осознания, насколько хрупкой оказалась грань между милосердием и безумием.

«Он продолжал убивать, — подумал он. — Плохих».

— Что было дальше? — спросил он, и в его голосе прозвучала не просто любознательность, а искреннее желание понять. — Смог ли он тогда что-то исправить?

Жнец глубоко вздохнул, как будто готовясь раскрыть самую болезненную часть истории.

— В один из дней к нему пришла женщина. Не просила ни исцеления, ни богатства. Она просто хотела поговорить. Сказала, что знает, каково это — быть одинокой, знать, что мир отвернулся от тебя. Она не боялась его. Не преклонялась перед ним, как это делал простой люд, приняв кота за божество.

Измотанный усталостью мужчина осторожно нёс младшую сестру, стараясь не тревожить её. Но вдруг она издала болезненный стон — резкий, наполненный страданиями. Алан испуганно споткнулся, сердце ухнуло куда-то вниз.

— Диана! — голос Раевского дрогнул. Он остановился, прижал сестру к груди, чувствуя, как её тело стало ещё холоднее. В горле встал ком: он боялся взглянуть в её лицо — бледное, неподвижное.

Ван Шэнь прервал рассказ, повернул голову к ним и настороженно спросил:

— Что случилось?

Тишина опустилась на лес. Ветер стих, и на мгновение всё замерло, казалось, само место затаило дыхание.

Сердце Алана колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Он взглянул на Вана с мольбой:

— Не знаю… Что с ней?!

Жнец, нахмурившись, быстро приблизился и прикоснулся указательным пальцем к середине её лба.

— Она мучается в кошмарах. Нужно принять отвар из трав. Пойдём, — сказал Ван Шэнь, направляясь к развилке. — Нам нужно успеть до закрытия врат.

Раевский последовал за Ван Шэном, крепче прижимая драгоценную ношу к себе. Её дыхание стало прерывистым, а лицо покрылось испариной. Лес вокруг постепенно менялся: чёрные деревья уступали место более живым, хотя и странным формам, стволы изгибались неестественными спиралями, покрытые редкой тёмно-зелёной листвой, едва заметно шевелившейся от ветра.

«Она умирает? — внезапно пронеслось в голове Раевского. — Ван обязательно её спасёт».

— Слушай, а дальше? — хрипло спросил Алан, стараясь отвлечься от давящих мыслей. — Ты про ту женщину рассказывал…

— А, да… Она была не из простых. Один ленивый божок послал её проверить слухи. Она приняла облик странницы. Видела многое. И в его горящих глазах она увидела не монстра, а его реальную сущность. Они стали говорить. Сначала редко. Потом чаще. Он слушал её истории о дальних странах, о людях, которые, несмотря ни на что, находили в себе силы быть добрыми. Для него, погрязшего в ненависти и мести, её слова были как глоток свежего воздуха в болотной трясине.

Путники подошли к массивному дереву, между его толстых корней, окруженных тёмно-зелёным мхом, тёк крохотный родничок с чистой водой. Ван Шэнь остановился, достал из широкого рукава старинного одеяния маленькую медную флягу и тканевый мешочек с вышивкой, затем, присев, зачерпнул воды. Выпрямился. Раскрыв мешочек, жнец торопливо всыпал в узкое горлышко сосуда часть сушёных листьев из саше.

— Злоба в сердце кота по капельке начала отступать, — продолжил жнец, опуская в воду несколько сушёных листьев и корешков из своего мешочка. — Медленно. Очень медленно. Гнев в нём не исчез никуда, он был слишком глубоко. Но появилась… трещина. Просвет. Желание не просто наказывать, а, возможно, защищать. Он стал осторожнее с тьмой ненависти. Старался не убивать, а лишь прогонять тех, кто приходил с дурными намерениями. А маленькая помощница богов… Она осталась. Поселилась в полуразрушенной келье рядом с храмом.

Лорд Ван сжал в ладонях флягу, и жидкость внутри начала медленно нагреваться сама по себе, из горлышка пошёл лёгкий пар с травяным ароматом.

— Ты и такое можешь делать? — Глаза Алана мгновенно округлись. — Я, наверно, к этим вашим фокусам никогда не смогу привыкнуть. — Резко сев на землю, он вытянул ноги и положил сестру себе на колени. — У него был шанс на спокойную жизнь?

— Шанс был, — тихо сказал Ван Шэнь, слегка встряхивая флягу. — Но прошлое имеет свойство настигать. Слухи о «Болотном Духе», который то карает, то милует, разошлись далеко. И они достигли ушей людей, которые никогда не забывают. Родственников тех, кого Котяра убил во время своей мести. Они собрали отряд. Не солдат — таких уже не осталось в ту смуту — а таких же, как он когда‑то: озлобленных, жаждущих крови, уверенных, что они вершат правосудие.

Алан почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Они отправились на болото?

— Пришли. С факелами и оружием. Женщина попыталась их остановить. Уговорить. Сказала им, что тот, кого они ищут, он не демон, он не предавал страну. Они её не послушали. Сочли одержимой или сообщницей. Один из них… оттолкнул её. Сильно. Она ударилась головой о каменную лестницу храма.

Ван Шэнь замолчал, слегка взболтав сосуд. Напиток приобрёл светло‑янтарный цвет.

— И вот в этот момент он вернулся с охоты на чимей, который повадился воровать деток из ближайшей деревни. Увидел свою добродушную знакомую лежащей в крови без движения. И всё, что в нём затянулось тонкой плёнкой за месяцы относительного покоя, вся ярость, вся боль, всё отчаяние вырвались наружу. Но на этот раз это была не холодная, расчётливая месть уничтоженного, лишённого абсолютно всего человека. Это была слепая ярость раненого зверя. Болото вскипело вокруг храма. Туман сгустился в ядовитые щупальца. Земля разверзлась. Котяра с лёгкостью победил тех самонадеянных глупцов. Он мог бы стереть их с лица земли, не оставив и праха, но те, которые остались живы, взмолились ему, прося их пощадить.

Жнец сделал неожиданную паузу, поднёс сосуд к носу, осторожно понюхал жидкость и поморщился.

— Если сейчас дать девчушке это, то ей станет легче.

Лорд Ван подошёл и опустил взгляд на Диану.

— Разве она не должна была очнуться? — с надеждой спросил Алан помощника бога смерти. Тот на мгновение задумался, затем присел рядом с ними.

— К сожалению, у меня нет коры кедра, она необходима для приготовления более эффективного отвара.

Жнец аккуратно поднёс сосуд к пересохшим губам Дианы, осторожно вливая ей несколько капель отвара. Раевский наблюдал, затаив дыхание. Через пару мгновений напряжённые мышцы на лице девушки расслабились. Она снова погрузилась в более спокойный сон.

— Она так и не проснулась, — разочарованно прошептал Алан, протянув Ван Шэну сестру.

— Временно ей стало лучше. Нужно идти в город.

Выпрямившись, жнец аккуратно взял на руки девочку, позволяя Раевскому тоже подняться на ноги.

— Люди могут здесь пить? — светловолосый мужчина озадаченно посмотрел на родник.

— Пей, она не ядовитая.

— Если бы я не доверял тебе, то не шёл за тобой.

Алан приблизился к роднику и опустился на одно колено. Аккуратно зачерпнул воды в ладонь, поколебался немного и всё же сделал глоток. Ледяная влага скользнула по горлу, оставив необычное послевкусие. На удивление, она оказалась сладкой.

— Ну и как водица?

— Непривычный вкус. — Алан, не торопясь, выпрямился. — Она такая же, как в джунглях Сяо Сюаня?

— Не совсем… — с невозмутимым видом ответил Ван Шэнь. — На его территории четыре реки, а здесь более тысячи таких вот родничков, они постоянно перемещаются по лесу.

Лицо молодого мужчины в миг вытянулось, брови поползли кверху.

— Бля… Как?!

— Эх, пэн‑йоу, ты не удивляйся здешним простым вещам… — по‑доброму рассмеялся жнец. — Ты ещё пока не видел настоящих чудес других мест.

— Господин Ван, верни её мне.

Раевский протянул руку, намереваясь забрать девушку из объятий проводника душ.

— Ты не утомился нести её несколько часов? — Жнец отступил, но тут же встретил суровый взгляд старшего брата спящей красавицы. — Не смотри на меня так. Я не добрый волшебник, а всего лишь знаю, куда идти, или, по крайней мере, делаю вид, что знаю.

Алан промолчал, но вновь взял на руки сестру.

— Твоя упёртость… Она мне кого–то напоминает. Ах да, точно, одного глупого котяру. Он тоже не хотел никогда просто уступить.

— Думаешь, я повторю его судьбу? — прорычал сквозь зубы Алан, а его глаза на миг вспыхнули золотистыми искрами. — Так рассказывай, чем закончилась его история?

— Пока ещё не уверен… Ты внутри треснул, как и он тогда, — сказал Ван Шэнь в лицо собеседника. — У тебя есть пока кто-то важный, который не даёт тебе окончательно сломаться…

— Ты о Диа?

Лорд Ван спрятал флягу обратно в широкий рукав своего одеяния.

— Ты сам жаждешь отомстить за своих близких.

— Я понимаю того человека, генерала, который пал на самое дно… Да, верно, сам пережил личный ад… Но я не он.

Алан крепче прижал к себе Диану. Она тёплая, живая, но по-детски милое личико по-прежнему оставалось бледным. Жнец медленно прошёл мимо них.

— Живая душа, хочешь наказать тех, кто причинил боль тебе?

Раевский молча шагнул следом за ним.

«Я не хочу стать таким, как он, — пронеслось в мыслях Алана. — Сяо. Генерал Сяо. Понимаю, я похож, ужасающе похож на него. Он, наверное, увидел во мне отражение себя, жившего несколько столетий назад. Если не найду всех убийц Софии, мне кажется, начну сходить с ума».

Узкая тропа резко повернула в сторону. Деревья начали редеть, и между их оголёнными стволами проступили редкие пучки зелёной травы.

— Живая душа… — раздался голос лорда Вана.

По спине мужчины пробежал озноб, будто невидимая рука провела по позвонкам ледяным перстом. Он всмотрелся в статную фигуру впереди: в ней было что-то надёжное. Алан дико устал, мышцы временами немели, но он продолжал путь с Дианой на руках. Её голова покоилась на его плече, а дыхание едва касалось щеки.

— Каким самоуверенным и жестоким ни был кот, он не хотел убивать невинных, — продолжал Ван. — После боя выжившие взмолились о пощаде и обещали оставить его в покое. Он их отпустил. Но среди них был любимый сын прошлого императора. И стоило Сяо Сюаню повернуться спиной, наследный принц нанёс неожиданный удар.

— Глупо! — вырвалось у Раевского.

— Да, согласен. Но в глазах этих людей герой, спасавший их страну, превратился в чудовище. — Шляпа жнеца качнулась, и он обернулся. — Принц жадно жаждал славы, к тому же слепо верил в предательство своего старшего дяди, князя Сяо.

— Как же так… Он спас их, а они не могли разобраться.

— Не захотели. Такова была их натура. Принц тогда проткнул мечом сердце кота, он совершенно не ожидал, что кот его схватит за горло. — Жнец снова зашагал вперёд. — Когда тот начал задыхаться, кот отпустил его, приказав убраться с его глаз.

— Эх, против силы не пойдёшь, — буркнул Алан.

Жнец вновь остановился и устремил взгляд вдаль. Алан быстрым шагом подошёл к лорду и обомлел. Они находились на вершине высокого холма, у подножия которого простиралось море из насыщенно-красных цветов ликориса. Над алым ковром из нежных лепестков кружились маленькие бабочки с серебристыми крыльями. Поле цветов пересекали извилистые тропинки, уходящие вдаль. Некоторые из них вели к золотым огонькам, мерцавшим вдалеке и похожим на свет фонарей.

— Врата уже близко. И они начинают закрываться. Нам нужно идти. Её сон теперь будет спокойным, но нам нужна настоящая помощь, которую можно найти только по ту сторону.