Собиратель

Глава 1

«Мы все одержимы.»

Чак Паланик

Глава 1.

Просторный супермаркет жил своей жизнью. Искусственное освещение бодрило, приятная музыка побуждала к покупкам, а суета покупателей с тележками создавали иллюзию вокзала, где у каждого был в кармане счастливый билет в свою сытую жизнь.

Соня стояла в очереди у кассы, последовательно пикающий звук уводил её в состояние уставшей дремоты. Она выгрузила свой скромный набор продуктов на ленту: коробка сока, связка бананов, яблоки и два питьевых йогурта. Девушка покосилась на гору продуктов впереди стоящей дамы и непроизвольно сделала короткий с чувством досады, выдох.

— Пакет? – пробасил прокуренный вопрос из-за кассы.

Соня стеклянным взглядом смотрела кассирше в глаза. Она слышала вопрос, но отвечать не хотелось. Она не понимала, как можно впихнуть в одно слово «пакет» столько недовольства, раздражения и брезгливости. Кассир держала пакет в руках и как волк, собирающий яйца в старой игре, то поднимала руку с ним чтобы дать девушке, то снова опускала, чтобы убрать его обратно под стол, ожидая ответа на поставленный вопрос.

— Обкуренная молодежь, – не выдержала женщина лет пятидесяти и бросила взгляд на стоящего позади Сони паренька.

Парень сжимал в руке энергетический напиток и совершенно не уловил посыл от кассирши, переминаясь с ноги на ногу он лишь хотел быстрее расплатиться за него. Складывая продукты в свой рюкзак, Соня старательно укладывала их таким способом, чтобы они не помяли конверт с деньгами и конверт со счетами и тот и другой имели свою ценность. Пока девушка расплачивалась картой, всё это время проигнорированная кассирша сверлила её недовольным взглядом.

«Да, тяжелая у этой женщины работа.» и тут же подумала о своей. Соня как раз была после неё и еле передвигала ногами. Усталость распространялась по всему телу с космической скоростью, девушка мысленно уже лежала на своём диване, вытянув ножки. Она посмотрела в смартфон на часы, на экране горела одинокая роза, а над ней время − ровно шесть часов вечера.

«Господи, как поздно, а освободиться я должна была сегодня в три часа дня» — с огорчением подумала девушка.

Соня задержалась у своего клиента, точнее клиент сам попросил продлить его сеанс, доплатив тем самым конвертом, который уже помялся под упаковкой сока. Соня работала представителем одной из древнейших женских профессий и для своих двадцати лет была очень востребована у мужского населения. Её миловидная внешность этому способствовала, чёрные длинные волосы, большие тёмно-карие глаза с ресницами до бровей, слаженная фигура с округлившимися достоинствами еще с двенадцати лет.

«Мне ужасно не идёт моё имя, – в детстве маленькая София просила её переименовать. – Хочу быть Анной, для брюнеток это самое подходящее имя, а Соня должна быть блондинкой» – плакала маленькая девочка. Но именно такое имя ей дала мать после рождения, она написала его на бумажке и вместе с ней оставила своё дитя в родильном доме. Черноволосая София сирота.

Девушка вышла из магазина и подняла голову, небо набухло и покрылось бордовыми гематомами, грозясь в любую секунду лопнуть проливным дождём. Осень вступила в свои права и с удовольствием портила не только погоду, но и настроение. Тонкий бежевый плащ на запах, пропускал холодные потоки воздуха, девушка поёжилась и побежала в сторону своего дома.

Забегая в подъезд, Соня успела поймать спиной пару крупных капель. Пошёл дождь. Девушка жила на втором этаже и не пользовалась лифтом, и вот сейчас с каждой пройденной ступенькой в ней зарождалась не только одышка, но и чувство необъяснимого беспокойства.

«Что на это раз уготовила мне Марина» — с содроганием в сердце думала девушка.

Марина — это сорокалетняя женщина, приютившая в своей однокомнатной квартире Соню. Рыжеволосая дама выступала не только в роли опекуна над девушкой, но и поставляла ей клиентов. Марина была сутенёром со стажем, являясь некогда самой выходцем из падших женщин, она поднялась до уровня учителя и наставника. Брала в обиход молоденьких девочек из интернатов и умело их вербовала в «ночных бабочек», получая с них свои дивиденды.

Поворачивая ключом в замочной скважине деревянной двери, Сонино нутро сжалось от дурного предчувствия. Зайдя в квартиру и включив свет, девушка устало посмотрела прямо по коридору на открытую кухню, на картину, которая полностью оправдала её внутренние страхи. Марина любила устраивать тусовки на своей кухне, после которых оставались горы мусора и ароматы едких тошнотворных запахов.

— Явилась-не запылилась, зайка моя! – выкинув руки в обе стороны к девушке плыла опухшая Марина, с ярко подведёнными глазами в мини-халатике с запахом. Соня выдавила улыбку, и они слились в объятиях, женщина источала привычный букет из сигарет, спирта и рвотной массы.

— Мой клиент продлил время, – разуваясь сказала девушка.

— Он конечно же заплатил? Зая, ты же не занимаешься благотворительностью? — затрясла ржавыми кудрями подруга.

Соня полезла в рюкзак и вместо ответа протянула мятый конверт с деньгами своей старшей наставнице. Та расплылась в довольной улыбке и заявила:

— Я спать, ночью у меня опять будут гости, так что зайчик, будь другом, приберись в нашей норке, чтобы мне не стыдно было перед людьми, – она чмокнула Соню в лоб накрашенными губами, рискуя оставить на коже девушки, скатавшеюся помаду в уголках своего рта.

Девушку передёрнуло, она улыбнулась и кивнула одобрительно головой. Про долгожданный сон можно было не вспоминать ближайшие два часа. А Соня очень любила спать и на то была очень необычная причина. С ранних лет и до сих пор, девушка видит один и тот же сон. Ещё будучи ребёнком, когда она заметила, что из ночи в ночь видит один и тот же сказочный мир, который имеет тенденцию развиваться и продолжаться, она решила поделиться им со своими девочками по комнате. Соседки лишь смеялись над странностью Сони и как большинство юных представителей человечества, крутили пальцем у виска. Сонечка наивно подходила и к воспитателям, эмоционально рассказывая про свой повторяющийся сон, но и взрослые оценивали это как развитое воображение у ребёнка и не придавали её рассказам никакого внимания.

Её сон никого не интересовал, также как и она сама. Шло время, в комнате сменялись соседки одна за другой, только сон оставался прежним, и Соня, которую не замечали потенциальные родители. Волшебный мир сна стал оазисом сказки и добра, в сиротской жизни девочки.

Вот и сейчас взрослая девушка ждала момента вновь уйти от реальности погрузившись в мир грёз. От долгожданного сна её отделяла лишь грязная кухня. Девушка открыла форточки запустив прохладный осенний воздух, пропитанный небесной влагой, и стала собирать бутылки с пола. Их собралось так много, что пришлось выбегать из дома, чтобы избавиться от них посредством большого зелёного контейнера во дворе. Пробегая мимо лавочек у подъезда, Соня всегда с облегчением отмечала тот факт, что они пустые. Ведь в хорошую погоду они обрастали неутомимыми пенсионерками, любительницами промыть косточки каждому жителю их двора. В округе все знали, кем являлась Соня со второго этажа и её выдавала даже не надпись на стене у двери, сделанная местными юными художниками, а сама Марина привлекая в клиенты девушки, мужчин из всех прилегающих дворов. И брошенная в спину типичная фраза подъездной бабки «проститутка», печальным образом совпадало с реальным положением дел, что в свою очередь очень умиляло пожилых сплетниц.

Кухня постепенно приобретала свои первозданные черты среднестатистической комнатки с газовой плитой и жужжащим холодильником. Красные маки на скатерти наконец задышали после россыпи вонючего сигаретного пепла, а раковина освободилась от горы немытой посуды. Девушка села на табурет и впилась зубами в сочное яблоко. Желудок одобрительно принял дары, посланные девушкой, и замурлыкал пищеварительным процессом.

Соня встала, потянулась, заглянула в комнату, где храпела на большой кровати Марина и с благоговением в душе ждала момента плюхнуться на свой скромный диван у стенки, укрыться до самого носа одеялом и заснуть, катапультировавшись в свой сказочный мир.

Девушка решила перед тем, как лечь спать, сходить в уборную. Квартира была очень компактная и буквально переступив порог кухни, сразу попадаешь в небольшой коридор с двумя небольшими пеналами туалетом и ванной. Соня открыла дверь туалета, щёлкнула по выключателю и с вытаращенными глазами отшатнулась к стене коридора.

«Какого чёрта?»

В реалиях своей сиротской жизни, девушка видела туалеты в разных состояниях. В детском доме, в летних лагерях туалеты были ржавые, старые, но чистые. Иногда их вывозили на базы отдыха, там были туалеты на улице в виде дырки в полу и вот они для Сони были воротами, а Ад. Эта чёрная бездна пугала её похлеще любого ужастика, ведь в ней жили самые отвратные твари на планете Земля – черви. А диаметр дыры буквально кричал «Ты обязательно провалишься, маленькая девчонка!».

Сейчас перед Соней открылась омерзительная картина человеческого скотства. Унитаз и стены были вымазаны тонким и уже засохшим слоем чьих-то экскрементов.

«Кто? Зачем?» — только и стучало в голове, при виде этого вандализма.

Чертыхаясь, девушка взяла ведро с водой и стала, надавливая на тряпку, оттирать человеческий кал. Приближающаяся истерика отчаяния и усталости, начинала жалобно покалывать в носу и глазах. Потревоженная масса стала активно источать зловония. Даже уже заложенный нос девушки почувствовал этот смрад, Соня закашлялась. Съеденное несколько минут назад яблоко уже стало проситься наружу. Она выбежала на кухню и посмотрела в окно. Сумерки сгущались, оттеняя красивый жёлтый свет от фонарных столбов. Игра теней заполонила улицы. В доме напротив светились окна, где за каждым ярким квадратом хранилась своя история живущих там человеческих судеб. На втором этаже, ровно напротив Сони, зажегся свет. К подоконнику медленно подплыла человеческая голова, она остановилась и стала в упор смотреть, как показалось девушке, прямо ей в глаза. Полупрозрачная тюль соседа напротив, делали его силуэт размытым, и Соня не могла разглядеть странного наблюдателя. Они находились каждый в своём убежище, но их взгляды были устремлены наружу, что движет людьми обращать свои взоры на чужие окна, простое любопытство или неподдельный интерес?

Неприятное ощущение прокатилось по телу девушки, дрожь вперемешку с холодом, она отошла от окна и вернулась в тёплый, но всё еще плохо пахнущий туалет, где предстояло отмыть последние штрихи человеческой тупости.

«Я верю, что это не навсегда и у меня будет другая жизнь, более светлая и счастливая» — думала девушка, протирая уже чистой тряпкой отмытый унитаз.

Уставшая и совсем обессиленная она вышла в коридор, чтобы направиться спать, как тут её боковое зрение приметило бумажку рядом с входной дверью. Она вяло подошла к ней, заранее предугадывая что это счета за коммуналку выпали из её рюкзака, подняла и удивилась, потому что это был сложенный пополам лист, внутри которого были следующие слова:

«Вы очень красивая девушка, ваш образ согревает меня и здесь, и там. Ваш М.»

Соня прочитала эти слова раз пять, ничего не понимая она наклонилась, чтобы понять как бумага протиснулась через дверь, старая дверь не скрывала зияющую полоску света из подъезда. Девушка открыла дверь, наивно полагая что автор этих слов стоит под дверями и ждет с ней встречи нос к носу. Подъезд был пуст, лишь эхом отзывались звуки приходящих с работы людей на других этажах.

Повертев в руках непонятную бумагу и даже её понюхав, Соня, решившая что это проделки местных мальчишек, порвала нежное послание и выбросила в мусорное ведро под раковиной на кухне. Наконец она зашла в комнату в полной готовности лечь спать. Марина уже не храпела, а переворачивалась с одного бока на другой, это говорило о том, что она скоро проснётся. В комнате горел тусклый маленький светильник, придавая помещению тёплый оттенок уюта. В дальнем углу скромно приютился раскладной клетчатый диван. Девушка плюхнулась на него, моментально об этом пожалев, потому что пружины безжалостно впились ей в спину, затем закрыла глаза и растянулась в улыбке.

«Спать».

Она уже растворялась в этом пространстве, как услышала звук уведомления на телефоне своей подруги. А через мгновение голос и самой Марины:

—Зайка, собирайся, у тебя клиент на сегодня нарисовался, – во весь голос заявила выспавшееся женщина. – Это тот самый Вадик, прикинь, он пишет, что расстался со своей женой-стервой и хочет разделить эту новость с тобой, в твоих объятиях. Пишет, чтобы ты пришла к часу ночи, – Марина посмотрела на часы. – У тебя есть время на сборы.

Бодрая и воодушевляющая речь соседки по комнате очень раздражала Соню.

«Может если я не среагирую сейчас, она поймёт, что я сплю и отвяжется от меня?» — подумала девушка.

—Соня, вставай, деньги сами себя не заработают, а счета за коммуналку сами себя не оплатят, – не унималась Марина.

Соня открыла глаза и посмотрела на потолок злыми уставшими глазами.

Глава 2

Девушка пошла в душ. Россыпь прохладных капелек воды стекала от макушки до самых стоп. Соня растирала своё лицо руками, пробуждая каждую мышцу своего лица, а затем и тела. Это было досадное разочарование вечера, уже лечь в постель, под тёплое одеяло и наглым образом быть вытащенной, оправдывая свой поступок меркантильными выгодами.

«Как же всё-таки хорошо во сне. Никаких забот, работы, денег, людей...»

Сонин волшебный мир сновидения состоял из одних животных. Сама девушка представляет в нём белого кролика, с галстуком-бабочкой на шее и большими зелёными глазами. Кролик большой, мультяшный, прыгает на задних мощных лапах, в такт прыжкам подпрыгивают и крупные уши, при этом Соня любит улыбаться, оголяя два передних зуба. Шерсть на ощупь мягкая, шёлковая, от ветра колышется как пшеничное поле, сзади хвостик, живущий будто отдельной жизнью, ритмично виляя из стороны в сторону.

В детстве, Соня пищала от восторга, что видит себя во сне, именно кроликом. Воспитатели иногда раздавали детям книжки, и девочка высматривала именно это животное, затем восторженно тыкала пухленьким пальчиком в картинку, громко звеня своим голоском: «Это я! Это я!»

В ночных виртуальных друзьях Сони значились, большой лохматый пёс Тоби, с болтающимися ушами практически по полу и большим черным носом, вечно что-то вынюхивающим в траве. Вторым другом выступал обычный сизый голубь, по имени Ричард, птица отличалась глуповатым видом с выпученными глазами, вращающимися как на шарнирах. Они дружат во сне столько, сколько Соня помнит себя в нём. Неразлучная троица вела обычную для сновидений жизнь. Особых событий не возникало, они лишь бегали по сочной зелёной траве, плескались в тёплом искрящемся озере и любовались причудливыми облаками на бирюзовом небе. С другими персонажами сна пересекались очень редко. Время здесь также ощущалось по-особенному, что присуще для каждого сновидения. Но что особенно нравилось Соне во время сна, так это его ощутимая достоверность, полное принятие себя в новом теле и в другом мире. Наиболее чётко это проявлялось, например, когда девушка грызла морковь, она чувствовала, как два её больших зуба вгрызаются в сладковатую жёсткую плоть овоща и она чувствует всю палитру вкуса на своём языке. Также после водных процедур, она явственно ощущала тяжесть намокшей шерсти, что особенно было не привычно для человека.

Выбравшись из облака своих мыслей и из душа, девушка стала вытираться махровым полотенцем. Она аккуратно промакивала волосы, чтобы они не спутались. Зеркало над раковиной запотело, и Соня провела несколько раз по зеркальной поверхности, пока не появилось её румяное лицо.

«Красотка, мяу» — улыбнулась сама себе девушка.

После неожиданно вырвавшегося «мяу», Соня вспомнила что во сне, в последнее время за ними увязался некий кот. Он не вступал с ними в контакт, не знакомился, а просто сопровождал и наблюдал за ними.

—Сонечка, зайка моя, ты там случаем не спишь? – послышался волнующий возглас подруги.

—Нет, нет, я уже выхожу.

Ванная комната открылась и из неё вышла полностью обнажённая Соня. Она прошлёпала босиком в комнату и увидела в клубах дыма вальяжно сидящую Марину.

—Боже, какая красотка…, – протянула женщина, затягиваясь сигаретой.

—Марина, я хочу надеть тот кружевной комплект что ты мне подарила на восьмое марта, помнишь?

—Правильно, побалуй мужика в его праздник. Он у меня на полке, – она махнула рукой в сторону шкафа, а другой продолжала интенсивно тыкать по экрану телефона.

Соня открыла скрипучие дверцы старого платяного шкафа и её чуть не накрыло лавиной скомканной одежды. Марина была неряшлива во всём. Колготки, трусы, носки, кофты и юбки, это был неопрятный винегрет из разноцветия. Соне потребовалось несколько минут ручной моторики, чтобы наконец найти свой подаренный комплект. Она натянула чёрные трусики и бюстгальтер.

—Богиня! – пропела подруга и с давлением вкрутила окурок в пепельницу на прикроватной тумбе.

Девушка открыла в комнате форточку, сигаретный дым разъедал её глаза и лёгкие, она была очень восприимчива к таким резким запахам. Но в данной квартире ядовитым амбре было пропитано всё, даже обои, если к ним прислониться и плотно вдохнуть, то можно сделать неплохую затяжку.

Уже на кухне девушка раскрыла свою косметичку и стала накладывать рабочий макияж. Чёрные глаза были изящно подведены стрелочками, скулы выделялись румянами, а пухлые губы украсились дешёвой помадой, со вкусом клубники. Вскоре она посушила волосы, оделась и совершенно бодрая вышла из квартиры, усталость как рукой сняло, рабочий режим у молодой девушки включался профессионально быстро. Соня вышла из подъезда и на мгновение остановилась, она решила просканировать температуру воздуха, дабы определить через сколько она замёрзнет в своём лёгком не по сезону, пальто. Ноздри вдохнули бодрящий воздух и мозг констатировал тот факт, что идти нужно будет очень быстрым шагом, иначе есть вероятность замёрзнуть через пять минут, а путь до дома Вадика составлял около двадцати.

Двор уже наполнился глухой темнотой, лишь одиноко стоящие фонарные столбы служили маяками для редких прохожих. Соня посмотрела на противоположный дом, целенаправленно на второй этаж. Окно зияло чернотой. Быстрый шаг давался непросто, в боку начинало колоть, а в носу образовывался конденсат, который нужно было без конца подтирать. Подойдя к нужному подъезду, Соня замёрзшими пальцами набрала домофон. После характерного звукового сигнала, раздался протяжный писк и дверь свободно поддалась.

«Ждёт уже» — подумала Соня и зашла.

Она ехала в лифте и пыталась не думать о ближайших часах, которые будет проводить с этим мужчиной. Такие мысли всегда огорчали её и это сказывалось на настроении, а ей нельзя было выглядеть с такого рода эмоцией на лице. Она должна быть всегда лёгкой, беззаботной и в отличном настроении. Её душевные переживания никого не волнуют, её проблемы не должны сказываться на качестве обслуживания. Эти постулаты ей закладывала в молодой мозг опытная женщина Марина. Но её промах заключался в том, что она посчитала не нужным предупредить девочку, что ей могут попадаться неадекватные клиенты. И когда Соня впервые столкнулась с откровенно ненормальным мужчиной, который напоследок чуть было не украсил свои стены размазанным телом девушки, прозвенел первый звоночек самосохранения и впредь она засыпала Марину расспросами о новом клиенте, прежде чем переступить порог его квартиры.

То, что ожидающий сейчас мужчина точно не несёт в себе опасности, Соня сполна удостоверилась. Этот подъезд ей стал почти родным, лязгающие двери лифта по-свойски желали ей приятного времяпрепровождения, а голубой коридор с мигающим плафоном на потолке подбадривающе провожали её до порога клиента. Вадик регулярно пользовался услугами девушки, его внешность надолго отпечаталась в памяти. Невысокий, лысеющий мужчина лет пятидесяти, с рыхлой кожей, густо покрытой родинками и папилломами. Неприметный любитель девушек лёгкого поведения, работал водителем трамвая.

Соня уверенно шла к полуоткрытой двери в квартиру, каждый её шаг отзывался эхом в пустом ночном подъезде. Она по-хозяйски зашла во внутрь и закрыла за собой дверь. На удивление в квартире стоял аромат готовящейся пищи. На кухне позвякивали кастрюли и шумела вода.

—Как хорошо, что ты сегодня не задержался, – вытирая руки о нагрудный фартук, в коридор вышла незнакомая женщина.

Увидев вместо любимого мужа, ярко накрашенную девушку, женщина слегка оторопела, захлопала не накрашенными глазами и бледными сморщенными губами. Удивление отразилось и на Сонином лице. Две представительницы прекрасного пола смотрели друг на друга в образовавшемся вакууме тишины. Нарушила тихую дуэль взглядов неожиданно появившаяся кошка, трехцветная с изумрудными глазами, мяукая, она стала тереться об ноги хозяйки.

«У Вадика есть кошка? Ни разу её не замечала» — подумала девушка.

—А вам кого? – тихо спросила женщина.

Соня повременила с ответом, так как не знала, как было бы правильнее поступить в сложившейся нелепой ситуации. Задумчивое лицо девушки насторожило хозяйку квартиры, она машинально поправила застиранный халат в цветочек и сделала несколько шагов навстречу к Соне. Чем ближе становилась женщина, тем отчётливее виднелись сдвигающиеся брови на переносице.

—А вы, собственно, кто? – прищурилась жена клиента. Кошка убежала на кухню, решив воспользоваться случаем и поживиться оставленной без присмотра провизией.

—А вас не предупреждали, что я зайду?

На секунду женщина задумалась, не отводя взгляда от непрошенной ночной гостьи.

— Нет. А кто должен был предупредить о вас? – она всматривалась в лицо Сони, как свидетель, опознающий среди нескольких людей, преступника. Она сканировала глазами лицо незнакомки, затем её взгляд озарился и в ту же секунду сменился гримасой отвращения.

—Пошла вон, грязная прошмандовка, – прошипела женщина.

Соня попятилась спиной, вышла за порог квартиры и метнулась к заветной кнопке лифта. Жена Вадика не отставала, она выбежала в домашних тапочках в общий коридор и продолжала шёпотом, чтобы не привлекать внимания соседей, проклинать непристойную девушку всем на чём свет стоит.

Лифт по обычаю громыхнул при открытии, Соня медленно в него вошла, хотя сердце стучало так, что лацкан от пальто колыхался ему в такт. Повернулась лицом к той, чей муж ходил налево с проституткой, посмотрела на её мышиный хвост на голове, на палец с заусенцами, которым она трясла перед ней с угрозами, и сказала:

«Ухаживать нужно за собой, чтобы муж не гулял»

Обескураженное бледное лицо женщины скрылось за дверьми старого лифта.

Глава 3

Волнение в Соне выдавали её выпученные глаза, ими она искала куда ей бежать из этого злополучного подъезда. С минуту на минуту здесь должен появиться и сам Вадик, жена которого вместе с ужином приготовит и свежий скандал. Ноги автоматически понесли девушку в соседний двор, окружающее её пространство размазалось в один серо-жёлтый мазок. Ночной холод пробирал до костей, челюсть свело судорогой сильного озноба.

«Она догадывалась что муж ей изменяет, поэтому она так быстро поняла кто я, может находила мои чёрные волосы на своём ковре у кровати, а может аромат моего тела на простыне душил её по ночам.» — Соня прокручивала в голове ситуацию произошедшую пару минут назад, в квартире куда её пригласил сам клиент.

«Что за чертовщина, почему жена была дома? Почему Вадик вызвал её, зная что его не будет дома в это время?»— один вопрос, перегонял другой, как два бегуна соперничают перед финишем. Она обхватила себя руками и стала растирать тело резкими движениями. Чужой двор был настроен не совсем дружелюбно. Чёрная гуашь заполнила собой все пустоты, только редкий свет в окнах и фонарные столбы, прорезывались как зубы у младенца. Пустые скамейки у подъезда издевательски приглашали присесть.

«Какой же холод, – стучала зубами Соня. – Но домой я сейчас точно не хочу. Если Вадик будет писать Марине, то та приправленная алкоголем устроит мне такой разбор полётов, что мама не горюй. – Она посмотрела на телефон, яркий экран ослепил её цифрами – Так, надо хотя бы час перекантоваться на улице, к этому времени Марина уже будет в такой кондиции что не сможет меня отчитывать.»

Девушка еще раз обвела взглядом незнакомое пространство, она не раз пробегала этот двор, но никогда не рассматривала его. В тёмное время суток, всё приобретает зловещий окрас. Поэтому Соня опустила глаза, дабы не подкармливать свою разыгравшуюся фантазию. Но было уже поздно, так как тёмное время суток таило еще одну опасность для девушки. У неё была никтофобия — это иррациональный страх темноты. Этот недуг проявился первый раз в детском возрасте, когда маленькую Софи, соседки по комнате закрыли в туалете с выключенным светом. Сейчас стали проявляться те же симптомы, головная боль как крошечный дракон вылуплялась из яйца в затылочной области головы, стук сердца набирал обороты, болезненный спазм сковал желудок, давление поползло вверх к критической отметке, волоча за собой привкус кислой тошноты.

Девушка подошла к ближайшему фонарному столбу и вплотную встала к нему спиной. Перед ней был газон, трава при данном освещении выглядела как густое вязкое болото, за ним бордюр и припаркованная рядом машина. Цвет скорее всего был красный, но как Соня не щурилась точный оттенок она так понять и не смогла. Справа от неё была детская площадка, точнее всё что попадало под освещение фонаря, был один край песочницы и небольшая качель, на похожей Соня любила в детстве делать солнышко. Слева простирался ряд деревьев, скорее всего тополя, во дворах любят сажать именно его. Назад девушка не стала оборачиваться, она была уже в той стадии, когда спина прилипла от страха к твёрдой поверхности спасительного куска бетона и её тело отказывалось шевелиться. Глаза продолжали вгрызаться в темноту, девушка отчаянно пыталась разглядеть то, что от неё так издевательски прячет ночь. Периодически проскальзывающие шорохи, дразнили её, но еще больше пугали. Она стояла у всех на виду, под уличными софитами, а вот зрителей в мрачном зале она не видела и это злило, и страшило одновременно.

Воображение, пленённое страхом, рисовало ужасные вещи в замёрзшей голове. Пар выходил изо рта импульсивно, рванными отрезками, дыхание было неравномерным, а уже с истеричным надрывом. В припаркованной машине в мутных окнах зашевелились взявшиеся из неоткуда силуэты, еще секунда и они захотят покинуть сдерживающую их железную коробку. Ожившие деревья не знали, что их выдают тени на асфальте и продолжали тянуть свои корявые ветви к по направлению Сони. Качели заскрипели несмазанными петлями, а песок в песочнице стал противно шуршать, будто под давлением невидимого тела.

Воздух потихоньку исчезал, девушка чувствовал спиной, как некто, втягивает его в себя, чтобы она не смогла больше сделать ни единого вдоха. Вскрикнув от внезапно открывшейся подъездной двери рядом стоящего дома, Соня на ватных ногах, побежала через двор Вадика в сторону своего дома. Пугающий ужас старался не отставать и наступал ей на пятки. Он тянул свои омерзительные конечности липкой жути и холодным дыханием прикасался к её голой шее. Соня слышала лишь свои бегущие ноги, мир вокруг со всеми его ночными звуками перестал существовать.

Впереди показались очертания её дома, и он как маяк протянул к ней свои спасительные объятия. Подбегая к подъезду, Соня зачем-то кинула взгляд на второй этаж параллельного дома, в окне горел тусклый свет и на его фоне виднелась человеческая голова в тени. Незнакомец смотрел в окно, и он определенно ждал её появления, как только за ней закрылась дверь, мужской силуэт отодвинулся от окна и выключил свет.

Соня сделала пару поворотов ключом и открыла дверь в квартиру. В нос ударил едкий аромат сигарет, а уши уловили бормотание на кухне, тональность которого варьировалась от шепота до истерического пьяного смеха Марины. На удачу девушки кухня была прикрыта, и Соня прошмыгнула в комнату незамеченной.

«Поем утром» – успокоила свой урчащий живот девушка и закрыла дверь в спальню, дабы заглушить шумовые раздражители, разделась и с нотками предвкушающего сна, растянулась на диване. Неприятное ночное путешествие, она решила быстро забыть, переключив своё внимание на долгожданный сон. Глухие звуки голосов на заднем плане быстро выключились полностью. Перед Соней открылся её привычный и такой уже родной мир сна. Яркость цветов, возмещала полностью всю серость реальности, необычность форм и размеров каждого предмета этого мира, будоражило воображение. Здесь можно было бесконечно рассматривать каждую деталь, завороженно щупая и вдыхая ночную планету.

Жизнь во сне шла своим чередом, под ярким синим небом величественно изгибалась огромная радуга, по ней скакали маленькие розовые пони, рядом с радугой летали огромные белокрылые орлы. Растительность напоминала дикие джунгли с проплешинами в виде водоемов. Мир сна переполняли животные из человеческой энциклопедии. Все дружно разговаривали, жестикулировали и транслировали в окружение свои эмоции. Кто-то бурно что-то обсуждал, где-то слышался смех, а вот и плач маленько ослика прибавился, кто-то ругается на черепаху, что долго доставляла яблоки из леса. Все эти отдельные речи и голоса создавали общий неразборчивый гомон звериного мегаполиса.

Соня поскакала искать своих друзей. Прыгать на своих больших лапах она любила и находила это самым интересным в состоянии кролика. Отталкиваешься, короткий полет и приземляешься, отталкиваешься перелёт и приземление. Красота. С этим чувством посоревнуется лишь поедание морковки. Прискакав на знакомую лужайку, Соня застала там своих друзей, в том же составе что и всегда, Тоби и Ричард. Ричард как обычно крутил головой в разные стороны, создавая впечатление ничего не соображающей птицы, Тоби уткнувшись носом в землю бегал кругами активно виляя хвостом.

—Привет, мои пираты! – громко крикнула им Соня, приближаясь к товарищам.

—Привет!

—Привет.

—Вы хотите половить мальков? – предложила им Соня.

—Земля сегодня пахнет по-особенному и еще я отличаю в ней кошачьи нотки. – сказал Тоби, включивший режим охотничьего пса.

—Вам не кажется, что ветер стал очень часто менять свое направление, – крутил головой в разные стороны Ричард, глаза его тоже активно крутились.

—Понятно, каждый занят своим делом, – вяло резюмировала Соня.

Она легла на траву, передние лапы подложила под затылок, уши свесились в разные стороны, а задние забросила одну на другую. На небе плыли причудливые облака, разные не только по форме, но и по цвету. Оранжевые, синие, желтые и самые красивые перламутровые. Её сон как правило не отличался какими-то осознанными действиями или смыслом, да она себя целиком и полностью чувствовала в нём, но суть от этого не менялась, это был отдельный мир существующий по законам сна, время не ощущается, логика картинки не объясняется. Обычно сон каждого человека начинается с уже какого-то момента, само зачатие сна мы не видим, также как и конец.

Вдруг в кустах промелькнуло чьё-то тело и хрустнула веточка. Мордочка кролика повернулась по направлению звука.

«Кто-то за мной явно следит, и в жизни и тут…» — задумалась Соня.

Глава 4

—Сооня, Сооня…Помоги мне, я умираю – стонала Марина.

Соня лежала на спине, как и в своем сне, и ей требовалось время чтобы перенастроиться после большого пушистого тела кролика, в опять маленькую хрупкую девушку. Она повернула голову на звук и увидела лежащую на своей кровати пьяную приятельницу, громко призывающую о помощи.

Эта стадия опьянения, Соне была знакома. Алгоритм спасения был простой, сначала она ставила тазик перед страдающей, затем читала над ней мантры исцеления, то есть монотонным голосом повторяла одно и тоже «ты не умрёшь, ты не умрёшь»… А затем, поливала холодным душем, но этот шаг она делала только в исключительных случаях, так как тащить упитанное тело до ванной было проблематично.

Первый шаг по отрезвлению материализовался в жизнь – Соня поставила к кровати подруги таз. Марина свесилась со своего ложе и смачно выпустила напор вонючей жижи с рыгающим звуком. Откашлялась и снова откинулась с мольбой о скорейшей помощи. Пьяные причитания подруги вызывали отвращение у Сони.

—Да за что мне такая жизнь, вот помру я сейчас и что? Что я этим, кому что докажу? Кто мне скажет за это спасибо? Кто и зачем это заслуживает?

Бред сменялся периодически булькающими звуками в тазик. Сопли, слезы, слюни все смешалось на разукрашенном лице Марины. В рыжих кудрявых волосах, которые упрямо лезли в лицо при приступах рвоты, запутались кусочки сырокопченой колбасы, любимой закуски Марининых посиделок.

—Я задыхаюсь.

—Нет. – сказала Соня.

—Да, я точно чувствую, что не могу вдохнуть, мне перекрыли кислород!

Соня наклонила голову к грудной клетке женщины, та с хрипом невысоко вздымалась и опускалась. Но чувствовалось некое напряжение с каким всасывается воздух в нос подруге. Присмотревшись, девушка увидела источник очередного страдания, кусок сырокопченого деликатеса застрял в узком носовом проходе. Соня зажала свободную ноздрю и скомандовала:

—Выдохни!

Пьяная ополоумевшая женщина, подумала, что Соня хочет её убить, зажав ей нос. Она не могла вдохнуть, покраснела и вытаращила глаза. Руками стряхнула хрупкую девчушку со своей кровати с криками:

—Ты что совсем с ума сошла, дрянь! Что значит сдохни?!

—У тебя в носу колбаса, резко выдохни и она вылетит.

Возмущенное перекошенное лицо женщины стало успокаиваться, вытаращенные глаза возвращались на место, руки потянулись к носу и ловким движением пальцев, колбаса была выковыряна из носа.

Когда Марина вновь нормально задышала, у неё открылось второе дыхание. Пьяный плач сменился истерическими воплями:

—Когда я умру, передай моим детям, что я их любила! А-а-а у меня нет даже детей! – и театрально запрокинула руки вверх.

На этом моменте «Станиславского» Соня подхватила достаточно крупную женщину за подмышки и потащила в душ. В окна уже пробивался свежий, только что распустившейся бутон утра. Марина невероятными усилиями Сони, была доставлена в ванную комнату, благодаря крохотной планировке всех типичных однокомнатных квартир, расстояние было адекватным. Марину перекинули через бортик ванны и окатили ледяным душем, не жалея её ни на грамм. Марина заорала на таком звуковом диапазоне, что на улице вспорхнули испуганные голуби. Соня не обращала на это никакого внимания, она делала свое дело, как делала буквально тоже самое на прошлой неделе, а там и на позапрошлой и так почти каждую неделю. Иногда Соню накрывала волна злости и раздражения и она выговаривала подруге, что не стоило бы ей так напиваться, ведь она потом ведет себя хуже медведя шатуна. Но Марине было всё нипочем, главная её отговорка заключалась в том, что она ничего не помнит, а значит ничего такого она и не делала, а это всё злостный наклеп на неё.

—Потрясающе! – только и разводила на это руки Соня.

Ледяная вода моментально отрезвила Марину, она угрюмо притихла и растеклась бесформенным телом по ванне.

—Сейчас мы вытремся, переоденемся и пойдем сладенько спать, – потратив неисчислимое количество энергии, девушка завершила всю программу «отрезвителя» полностью. Она водрузила размякшее тело женщины на кровать, признаков пьяной агонии уже не было. Та тут же свернулась калачиком и сладко захрапела. Соня тоже решила еще раз заглянуть в свой сон, эпопея с пьяной подругой её еще больше вымотала, и только затылок коснулся подушки, её моментально перенесло в сон.

Белый кролик сидел около дерева, вокруг которого наматывал круги уткнувшись в землю Тоби.

—Я его нашел, я его нашел, – повторял пес, не поднимая головы.

—Но это дерево, Тоби.

—А может наш подслушиватель на дереве? Курлык, – предположил Ричард.

На этих словах с высокой ветки спрыгнуло что-то рыжее и пушистое, все успели разглядеть кота и тот мягкими прыжками удалился в кусты.

—Я за ним! – тут же кинулся Тоби.

—Да ладно, не надо, видишь он не хочет идти с нами на контакт, прячется и убегает от нас.

—Может он просто стеснительный, курлык.

Друзья засмеялись.

Соню кто-то очень настойчиво дергал за плечо.

«Что, кто…»— Она открыла глаза и увидела напряженное лицо Марины.

Соня проспала с момента купания подруги, три часа.

—Зайчик мой, скажи мне пожалуйста, как прошла твоя ночь с Вадиком?

В её вопросе отчетливо прослеживались хитрые нотки, а по лицу с прищуром можно было догадаться, что Марина уже в курсе ночного происшествия.

—Да, Марина, я как раз хотела с тобой об этом поговорить, после твоего пробуждения, – Соня тёрла глаза, размазывая еще больше не снятый с вечера макияж.

—Я проснулась, – Марина села на кровать. Вид у неё был потрепанный, но взгляд собранный.

—Тебе писал видимо не сам Вадик, меня подставили. Когда я пришла на адрес, там была его жена, она ждала его после работы и готовила ему ужин. Естественно, изучив мою внешность и время, в которое я пришла в их квартиру, она поняла кто я и выгнала.

— Вот те новости, – Марина почесала голову. – ничего не понимаю. Я проснулась, взяла сразу телефон, и что я вижу, множества бранных сообщений от Вадика, о том какие мы мрази, что так его подставили, что ты приперлась к нему домой, к его любимой жене и опорочила его.

—Бред, ты переслала ему его же сообщения, пусть видит, что мы не просто так к нему пришли, что был конкретный вызов.

—Конечно переслала, чать не совсем дура я, – и неожиданно разревелась. — Хотя, наверное, дурааа…

Резкая смена настроения – это верный признак пост алкогольного синдрома. Соня закатила глаза.

—Меня вчера бросил мой Генрих, ему не понравилось, как я высказалась насчет его мамы, – хлюпала Марина.

—В смысле, а что ты сказала? – решила изобразить заинтересованность Соня.

—Что она конченная маразматичка.

—Но насколько я помню, вы часто так её называли между собой на нашей кухне.

—Да, но, когда только я так одна говорю, его это ужасно злит. Вчера я позволила себе лишнего и взболтнула про его мать много скверного, а он меня не поддержал и обиделся, – завыла Марина. – В общем он меня бросил. Как же я буду без него?

Соню всегда удивлял тот факт, что на такой крошечной кухне, могут разгораться настоящие бразильские страсти: любовь, драки, обиды и расставания.

—Он остынет и вернется, ну как можно бросить такую аппетитную дамочку как ты? – улыбнулась Соня.

Марина резко замолчала, перестала шмыгать носом и выпрямила спину: — Он вернется только при одном условии.

—При каком?

—С его мамой сейчас некому сидеть, соседка, которая ему помогала уехала к детям в гости, а он не может с ней круглосуточно находиться, у него работа. Знаешь, было бы просто чудесно если бы ты вызвалась ему помочь. Тогда он меня простит и вернётся, – она замолчала.

Соня только набрала воздуха в легкие чтобы что-то ответить, как её опередила Марина и выпалила:

—Всё равно у тебя работы нет.

Соня выдохнула углекислый газ: — Как нет?

— Зайка, Вадик после случившегося настроил всех своих знакомых, по совместительству твоих клиентов, против тебя. Поэтому ты лишилась основной массы своих заказов.

— Он в своём уме?

— Сонечка в твоей профессии нет незаменимых, они не останутся без ласки, но поддержать друга они обязаны, мужская солидарность, сама понимаешь, – начала Марина. – И я что-то не пойму, Сонь, ты что не хочешь отдохнуть от этих животных две недели? Генрих заплатит за услуги сиделки, не переживай, — и зевая добавила: — Ну ты, естественно, поделишься со мной, всё-таки Генрих — это мой человек.

Соня провела секундный анализ нового предложения.

—Хорошо, что я за старухой что ли не присмотрю, уж ничего сложно я думаю, правда?

— Конечно зайка, – засветилась подруга.

Счастливая Марина бодро соскочила с кровати – «Я в душ, ты за мной и потом я звоню Генриху, ох, если он конечно возьмет трубку…». – она театрально закинула кудрявую голову назад.

—…а может он меня в черный список занес… – доносилось уже из коридора.

Марина что-то там еще бубнила по дороге в ванную. Соня сидела на своем диване и пыталась понять окрас своего внутреннего состояния. И пока она прислушивалась к своему настроению, на передний план вышли физиологические потребности организма, и девушка пошла в туалетную комнату. На коврике у входной двери вновь лежал сложенный лист бумаги. Соня метнулась к нему как к долгожданному сообщению в телефоне, развернула бумагу и вместо романтичного текста увидела нарисованного кота с подписью «Мяу.»

Девушка поёжилась, и странное предчувствие засосало под ложечкой.

Глава 5

Соня стояла в душе и слышала глухое бормотание Марины на кухне, по всей видимости та радовала своего ненаглядного Генриха новостью, что с его мамой посидит очень хорошая девушка. Соня подставила лицо под струю воды.

«Скорее бы ночь» — подумала девушка.

С хорошим настроением Марина накрыла стол и пригласила Соню, отведать её блюда. В меню были макароны - не аль денте, сосиски - не сливочные и кетчуп из чего-то кислого. Марина опохмелялась пивом, и улыбка на её лице становилась всё шире и шире с каждым новым глотком.

—Господи, как же хорошо, что ты у меня есть, ты же мне как дочь!

Соня отчаянно пыталась расцепить вилкой комок слипшихся макаронин.

—Угу, но, если когда-нибудь у меня тоже будет дочь, она не будет заниматься той грязью, что я, – сказала Соня.

—Правильно! У твоих детей будет другое будущее, светлое и счастливое, – как тост сказала Марина и отхлебнула слабоалкогольный напиток. – Но, я всё равно горжусь тобой Зайка, ты у меня самая лучшая, воспитанная, хозяйственная, добрая и красивая. И мужик у тебя то, что надо будет, орёл!

— Где бы только такого орла найти, те, что мои клиенты как с фабрики «бракованных уродцев» где ты только таких находишь, фу.

— А ты сама не пыталась найти? Что-то я ни разу не видела, чтобы ты в клуб собиралась или с подругой в кафе, только и ходишь от вызова к вызову, а потом дома сидишь. Тетёха ты глупая, давно бы уже какого-нибудь денежного мужика к рукам прибрала и не пришлось бы спать с ротой солдат, чтобы прокормить себя. И меня, – добавила Марина, присосавшись как комар, к пиву.

— Если честно, мне пока смотреть даже на них тошно, ни то, чтобы после работы еще с кем-то знакомиться. Вот когда отойду от дела, тогда и найду своего, единственного и предназначенного только для меня, – мечтательно проговорила Соня.

— Сказки это всё, сопли твои розовые, пока сама мужика за рога не возьмешь, ждать свою судьбоносную встречу будешь до самой пенсии.

—Ну и подожду, если надо будет. А у меня кстати таинственный почитатель появился, – Соня интригующе наклонилась вперед и подмигнула Марине.

—Ну и когда он из таинственного незнакомца, уже в знакомца превратиться, – Марина запрокинула голову, чтобы допить остатки пива.

—Без понятия, – пожала плечами девушка. – Он мне записки пишет и под дверь нашу засовывает.

—Что?! Ты серьёзно? – Соню окатило брызгами пива меж зубов подруги. – Записки? Под дверь? Соня он точно больной, он психопат, маньяк, сначала записки, потом надоедливые встречи и закончится это всё сексуальным рабством, а сам он ростом с табуретку, в очках и прыщавый. Вот увидишь, так и есть, – со знанием дела подытожила Марина.

Соня с жалостью посмотрела на свою подругу, которой не присущи романтика и нежность.

— Что сказал Генрих по поводу матери, когда приезжать? – сменила тему Соня.

— Сегодня.

— Сегодня? Уже?

— Да так что не засиживайся больно, собирай сумку, еда там будет в холодильнике, возьми только личные вещи и всё.

— Мне страшно, – призналась девушка.

— А Сонь, эти две недели Генрих поживет у нас, окей?

— Квартира твоя, зачем спрашиваешь?

— Вот и славненько, собирайся зайка.

Соня вышла из-за стола и направилась в сторону комнаты.

—Подожди, подожди, —окрикнула Марина и с улыбкой добавила. – Посуду сначала помой.

Соня уже и не помнит, когда в последний раз собирала дорожную сумку, скорее всего это было когда она выпускалась из интерната. Отдыхать никогда не ездила, даже в больнице ни разу не лежала, поэтому набор «только личных вещей» она воспринимала интуитивно. Она взяла свой любимый маленький флисовый плед, тапочки, халат, пижаму и пару трусов, заколки для волос и всю косметичку, спортивный костюм, носки, маникюрный набор и крем для лица. Для проживания в одной квартире с пожилой женщиной, Соня была готова.

—Марин! – крикнула Соня, запихивая еще теплый махровый халат, который ей подарила подруга на новый год. – А почему ты назвала его мать, маразматичкой? У неё что реально совсем беда с головой?

Марина из кухни зашла в комнату, она была уже при макияже, в обтягивающих лосинах и яркой блузке.

—Бабусе, под восемьдесят, у неё старческий маразм, потеря памяти, плюс, она и по молодости то чудила, а под старость так совсем кукушка полетела. Из ума конкретно выжила старуха. Характер отвратительный.

—Нормальный такой набор, наверное, у неё еще и давление скачет? А если ей плохо станет, кому звонить?

—Ну не мне же! В скорую зайчик, в скорую.

Тяжело было на душе у Сони, беспокойно. Не было у неё опыта общения с пожилыми людьми, а вдруг она не справиться. Ответственность то какая на её плечи ложиться, за чужую мать.

Соня с Мариной вышли на улицу, с минуту на минуту должен приехать таксист, ехать нужно было ни так далеко, но обрадованный Генрих такой новостью, на радостях оплатил новой сиделке такси. У противоположного дома, напротив их подъезда, сидел парень, светловолосый и худенький. Он очень внимательно наблюдал за дамами, которые ждали такси. Его внимание привлекла дорожная сумка, которую держала Соня. Тут он заметил, что и девушка на него начала смотреть, он смутился и поехал вдоль дома в противоположную сторону, руки парня с усилием крутили колёса инвалидного кресла. Соня смотрела на удаляющегося молодого человека и что-то в её душе щелкнуло, так обычно бывает, когда видишь родственную душу.

Глава 6

Дорога в такси заняла около двадцати минут. Соня вышла из машины и огляделась, район на первый взгляд был приятный, двор чистый, без машин на тротуарах, с детской площадкой без пивных бутылок и достаточным количеством деревьев.

У подъезда уже с неприкрытым вожделением ждал Георгий, он же Генрих. Переминался с ноги на ногу крупный мужчина в дутой куртке, с большими чёрными усами, которые сразу бросались в глаза. Заприметив Соню, мужчина тут же засеменил к ней.

—Здравствуйте Сонечка!

—Добрый день, Георгий, – улыбнулась девушка. Соню всегда удивляло видеть такого ухоженного мужчину в компании Марины на маленькой кухне среди бутылок дешёвого алкоголя.

«Что их может связывать?» — думала Соня.

Они поднялись в лифте на пятый этаж. Георгий галантно приоткрыл дверь в квартиру, жестом впуская девушку первой. Она прошла в тёмное помещение. Мужчина включил свет.

—У нас всегда зашторены шторы, моя мама не любит дневной свет, – пояснил Георгий.

В квартире густым занавесом висел запах мочи, пота, фекалий, тухлых яиц и освежителя воздуха для туалета. Планировка квартиры была схожа с их, также однокомнатная. Они прошли на кухню, дверь в главную комнату была закрыта.

—Давай я быстро тебя проинструктирую и побегу, у меня сегодня еще рабочая смена, – начал Георгий. – Смотри, она у меня девушка капризная, чуть что не по её, может и кулаком пригрозить. Разума в ней осталось с горошину, а вот характера хоть отбавляй. Ест она два раза в день, утром и вечером. На холодильнике висит записка, чем её кормить утром, а чем вечером. Рацион не меняется изо дня в день, а смысл? Она всё равно не понимает, что ест. Таблетки — вот здесь – указал на стол – они подписаны, какие и во сколько давать, обязательно как в психиатрической больнице проверять, глотнула или нет. Давление мерить можно один раз в день. Ну вроде ничего не забыл. А, да, не принимай от неё ничего близко к сердцу, не нервничай и всё будет хорошо.

—Не переживайте, мы подружимся, – успокоила Соня. – Я с удовольствием буду ухаживать за вашей мамой, как за своей, если бы она у меня была.

Мужчина промолчал.

—Поезжайте, – сказала девушка.

—Да, наверное, уже поеду, спасибо вам Сонечка, еще раз, за то, что выручили, хорошо, что у меня есть моя дуреха Марина, а вы у неё, – улыбнулся мужчина и еще раз попрощавшись в прихожей, вышел и закрыл дверь.

После того как ключ провернулся в последний раз, Соню посетила мысль о том, как она будет выходить из квартиры за продуктами, без ключей.

«Ладно потом у Марины спрошу» —подумала Соня и потихоньку приоткрыла дверь в спальню, чтобы посмотреть на свою подопечную.

В комнате горел тусклый светильник, плотные шторы задвинуты, у стены стояла большая кровать, а на ней вздымалась хриплая грудь пожилой женщины. Соня замерла в дверном проеме, не решаясь зайти, она взялась за дверь и как маленькая девочка повисла на ней, с любопытством продвигаясь в комнату открывая её всё шире и шире. Деревянная дверная поверхность была исчиркана глубокими полосами, будто гвоздём. Соня заметила, что дверь со стороны кухни не была испорчена, а это значит царапины на двери оставлены хозяином комнаты.

Старая женщина тяжело дышала, её лёгкие натужно качали воздух.

«А вдруг она умрёт, – подумала неожиданно Соня. – Вот возьмет и умрёт, и что мне тогда делать?»

«В скорую звони, зайка, не мне же» — вспомнились слова Марины.

—Какой кошмар, я не переживу, если она при мне душу отведет, пусть хотя бы эти две недели продержится, пока я здесь, а дальше пусть делает что угодно, — шептала Соня.

Она уже вплотную приблизилась к кровати и как на невиданную диковину смотрела на старушку. Та, будто почуяв на себе чужой взгляд, резко открыла глаза.

—Машка, опять приперлась, зараза грязная, – зло прорычала старая женщина, смотря в потолок мутными голубыми глазами.

—Ой, извините, что напугала вас, — сказала Соня и подумав, что пенсионерка спутала её со своей старой сиделкой, решила успокоить: — Я не Маша, я Соня, буду с вами ближайшие две недели пока Маша в отъезде.

—А ну пошла обратно в хлев, чтоб глаза мои больше тебя не видели, – речь была четкой и внятной, хотя было заметно у женщины практически не было зубов.

Соня стояла немного ошалелая, такого знакомства она не ожидала.

—Давай иди, иди! – не унималась старуха.

Соня вышла из комнаты и закрыла за собой дверь. Взяла телефон и стала набирать Марине.

—Алло, Марин привет… Да все хорошо, приехала, но тут знаешь какое дело, в общем мама Генриха на меня кричит, чтобы я убиралась обратно в свой хлев! Выгоняет меня.

— Подожди, сейчас дам трубку ему, – появились шорохи при пере давании телефонного аппарата.

«Генрих же на работу спешил» — промелькнуло у Сони.

—Да Сонечка, что случилось?

—Георгий, извините, но ваша мама агрессивно прогоняет меня, называя именем вашей сиделки, которая в отпуске. Как мне быть в таком случае, а если она меня не примет вообще? – переживала молодая девушка.

—Соня, как она вас назвала?

—Машей.

—Сонечка, это свинья. Понимаете, у неё есть некие старческие галлюцинации, она видит того, чего нет на самом деле и разговаривает с этим. Вот послушайте, она наверняка и сейчас там что-то бормочет?

Соня убрала трубку от уха и прислушалась. Действительно женщина продолжала говорить на повышенных тонах.

—Ага.

— Сонечка, она периодически видит свою свинью Машку, которая выбегает из хлева, и она упорно пытается её вернуть обратно. Так что не пугайтесь и не расстраивайтесь, помните, что я вам говорил, не принимайте всё близко к сердцу. Всего доброго.

— Георгий… — Соня хотела еще спросить про ключи от квартиры, но мужчина уже передавал трубку Марине со словами «вырубай».

Глава 7

Бабушка успокоилась и захрапела. Соня разобрала свою сумку, села за кухонный стол и загрустила. Атмосфера была в этой квартире угнетающей, источник отвратительной вони был обнаружен в комнате, телевизор показывал только три канала, скука смертная.

Приближался вечер, а значит вместе с ним и список дел. Нужно было дать две красные таблетки, они лежали в особой ячейке под названием «вечер», накормить куриным супом, кастрюля в холодильнике и померить давление, на всякий случай. Соня как ответственный пионер, решила очень ответственно помогать своей пожилой опекаемой старушке. Она зашла в комнату и громко проговорила:

—Тамара Марковна, давайте ужинать, – и тут же осеклась «правильно ли я запомнила её имя и отчество», однажды она слышала как Марина с Генрихом обсуждали его мать и называли её именно так. Или не так. Но посмотрев на летающий взгляд пенсионерки, поняла, что та уже может быть кем угодно, пожилая женщина не реагировала.

Она стала приподнимать грузное тело подопечной.

—Да уж это не Марина, та по сравнению с этим слоном, пушинка, – от натуги у неё чуть вылезли глаза.

Пожилая женщина принципиально смотрела куда угодно только не на Соню, как будто девушки и не было в этой комнате. Соня пыталась перед ней варьировать, чтобы та поймала её взглядом, бесполезно.

—Надо выпить таблетки, а потом мы с вами поедим вкусный куриный супчик, – интонацию она выбрала как при общении с ребенком.

Соню не только не видели, но и не слышали. Внимание пожилой женщины блуждало по всей комнате. Седые спутавшиеся волосы прилипали к её вспотевшему телу. Девушка решила взять всё в свои руки и твердо положила таблетки прямо в рот старушке и поднесла стакан с водой. Бабушка выплюнула их. Соня не ожидала такого.

Соня повторила попытку и не церемонясь, поднесла свою ладонь ко рту женщины, чтобы та не смогла избавиться от них в очередной раз. Но такая настойчивость от незнакомой девушки, видимо разозлило пенсионерку с характером. Она укусила Соню за руку и выплюнула злосчастные таблетки.

—Что вы делаете? – ойкнула Соня. – Вы понимаете, что вам нужно всё равно их выпить, хотите вы этого или нет. Это лечение, – грозилась она.

Мутные голубые глаза метались в поисках чего-то, подвластного только разуму старухи.

—Тамара Марковна, ау, я тут! Вы меня слышите?

—Отстань. – морщинистое лицо старухи перекосило от злости.

Соню, конечно, предупреждали о тяжелом характере этой женщины, но что она настолько не идущая на контакт, это умолчали.

—Ну и что мне с вами делать? – вслух сказала девушка.

Ответа она не получила. Соня решила пропустить прием таблеток.

«За один пропущенный прием, ничего страшного не случится. А завтра утром, после сна наверное будет сговорчивее» — подумала Соня и пошла за тарелкой супа.

Принесённый суп ждала таже участь что и таблетки.

Озлобленная и уставшая Соня, с грохотом захлопнула дверь в комнату и уселась за кухонный стол.

— Вот упрямая старушенция! – бесилась про себя девушка. – Ладно, пока не буду звонить Генриху, но если она и завтра есть не будет, то буду бить тревогу, не хватало, чтобы она мне тут голодовку устроила и откинулась от истощения.

Она поставила на замызганную скатерть с подсолнухами тарелку не тронутого супа, взяла ложку и стала сама хлебать. Включила телевизор и под монотонное бормотание новостей стала немного успокаиваться. Она смотрела уже в пустую тарелку и почему-то вспомнила про своего тайного поклонника, Соня поймала себя на мысли, что она будет скучать по этим странным запискам.

—«Если мы мучаетесь запором, не беда, вам поможет…» — закричала вдруг резко реклама.

Соня потянулась за пультом: «Почему реклама всегда такая громкая».

И одновременно с этим окатилась новой проблемой, она не сводила бабушку в туалет. Соня зашла в комнату и сказала: «Тамара Марковна, нам нужно…». И тут же осеклась, бабушка лежачая ведь. Она подошла к женщине и под сорочкой обнаружила надетые на неё памперсы для взрослых.

«Ага, но ведь их тоже наверное надо менять с какой-то периодичностью».

Она открыла шкаф и имея опыт нахождения вещей в самом запущенном варианте беспорядка, быстро обнаружила стопку памперсов. Теперь осталось разобраться как их менять. Соня не нашла ничего лучшего, как найти познавательные уроки по смене подгузников у младенцев, в интернете.

—Что дети, что старики, принцип то один, – всматриваясь в монитор телефона сделала вывод Соня.

Разница как выяснится позже, была лишь в размерах. У маленьких детей замена подгузника была легкой процедурой, по сравнению с тучной стокилограммовой бабушкой. Соня посмотрела на кровать, где спала ничего не подозревающая женщина, затем подошла к ней держа перед собой большой памперс как щит.

«Может пока она спит, я незаметно подлезу под неё и поменяю» — наивно подумала Соня.

Она приподняла сорочку и аккуратно начала расстёгивать защипы по бокам. Это получилось. Когда девушка приподняла верхнюю часть памперса в нос ударил весь букет ароматов общественного туалета. Она потянула одноразовые трусы из-под тяжелого тела. Без эффекта. Еще раз потянула. Не получилось, надо приподнимать, иначе ничего не выйдет. Девушке пришлось разбудить растерянную женщину и объяснить ситуацию, отдавая себе полный отчет в том, что та всё равно ничего не понимает.

«Сейчас я вас на бок переверну и вытащу ваши трусы, чтобы надеть новые, чистые» — вслух комментировала свои движения Соня.

Сказать было легче, чем сделать. Расслабленные сто килограмм, чувствовались как все двести. Пришлось действовать рывками, раскачивающими движениями, что явственно не понравилось самой старушке. С горем по пополам, женщина была перевернута на бок, использованный, вонючий памперс вытащен. Судя по цвету в него, сегодня ходили и по большому. Новый подложен и женщину вернули в исходное положение. По её ворчанию было понятно, что вся эта процедура ей основательно не понравилась, и она больше этим с Соней заниматься не намерена.

Сморщившись как кирзовый сапог, девушка сложила взрослый подгузник, положила в мешок, потом в еще один и выкинула в мусорное ведро, которое моментально из свободного превратилось в переполненное. После тяжелого полудня, Соня была как выжатый лимон, она так даже со своим клиентами не уставала, а тут тридцать три пота сошло и миллион нервных клеток потрачено. Она пошла в душ. Теплая вода стала постепенно приводить её в чувства, мысли о том, что это только на две недели тоже успокаивали, а знание того, что сейчас она ляжет спать и уйдет в свой мир наполняли её живительной силой.

«Как же всё-таки здорово иметь такую отдушину в виде таких снов как у меня. Жизнь такая противная и отвратительная, что быть белым кроликом в сказочной стране это подарок судьбы» — капли воды скользили по довольному лицу девушки.

Глава 8

Переодевшись в свою домашнюю пижаму, Соня легла на диван. Тамара Марковна спала, посвистывая носом.

—«На новом месте, приснись жених невесте» — вспомнила девушка присказку из детского дома. Так развлекались девочки, когда их переводили из одного корпуса в другой.

Соня улыбнулась, сладко потянулась, закрыла глаза и вот она уже у озера. Смотрит на водную гладь и видит свою милую ушастую мордашку. Она улыбнулась и обнажила свои передние большие зубы.

«Какая же я милая зайка всё-таки»

Рядом с озером расположилась цветочная поляна, на которой уже во всю бегал Тоби виляя хвостом. Соня любила за ним наблюдать, такого веселого пса она никогда не встречала, сразу было видно, это самый жизнелюбивый персонаж в этой вселенной. Ричард, например, был абсолютно другим, он любил крутить головой в разные стороны и своими глазами, они у него были немного на выкате что придавало ему придурковатый вид. Этот голубь отличался серьезностью в своих высказываниях, хоть и был частично сам себе на уме, но всегда адекватно оценивал ситуацию и давал дельные советы.

В последнее время, если по земному исчислению, то последние два года, во сне Соня реже стала общаться с друзьями. Если, проживая еще в детском доме, она была инициатором разного рода деятельности, то, когда выпустилась и попала на попечение к Марине, стала в своих снах обычным наблюдателем, любила просто здесь находится, ничего особо не делая. Самое интересное что Соню всегда поражало, это то, что состав персонажей её близкого окружения никогда не менялся, это были Тоби и Ричард.

—«Кх Кх кш» — странные животные звуки донеслись до Сони.

Она посмотрела и увидела в паре метров от себя того самого кота, за которым гонялся Тоби. Сейчас он пытался почистить свой желудок от собственной шерсти. Соня подождала, когда кот отрыгнул комочек своей рыжей шерсти и подошла к нему.

—Привет, я стала тебя часто видеть рядом с нами.

Кот подозрительно на неё посмотрел, взгляд был очень осознанным для сна, зеленные блюдца будто сканировали белую пушистую шкурку Сони.

—Твоя улыбка радует меня и здесь, и там, – сказал кот.

—Что?

Соня смотрела на собеседника сверху вниз, а кот на неё, в этой тишине вот-вот должно было что-то произойти и произошло. У Сони приподнялась шерсть по всему позвоночнику, она вспомнила эти слова из записки, найденной под дверью. Кот по вытаращенным из орбит глазам кролика, понял, что добился нужного эффекта, развернулся и легкой кошачьей походкой скрылся.

Соня продолжала стоять на задних лапах и смотреть в то направление куда убежал этот странный кот. Такое пересечение событий из реальности со сном, случилось впервые. Шокированная девушка открыла глаза.

Лунный свет в окне бледно освещал комнату соперничая со светильником. Девушка смотрела на потолок и тяжело дышала.

«Почему этот кот сказал фразу из записки и откуда он мог про неё знать?»

Она перевела взгляд на соседнюю кровать и чуть не получила инфаркт миокарды. На кровати красовался сидячий силуэт старушки. Голова повернута в сторону дивана с Соней. Женщина не двигалась и, кажется, даже не дышала, стояла гробовая тишина. Тёмный неподвижный силуэт пугал.

—Тамара Марковна, почему вы проснулись? Вам плохо?

На её слова не последовало никакой реакции. Скульптурно мрачное восседание продолжалось.

«Это совершенно не смешно» — немая сцена вселяла ужас и тревогу в девушку. Когда человек не реагирует на твои слова, это ненормально.

Постепенно выходя из оцепенения, Соня приподнялась с дивана и направилась к женщине. Её лицо стало отчетливее просматриваться, а после включенного большого света стало понятно, старуха смотрела не на саму Соню, а в стену. Пустыми немигающими, отрешёнными глазами. Легче от этого не стало, ведь они не среагировали даже на подошедшую девушку, а так и продолжали таращиться в стену.

«Господи, что с ней?» — подумала Соня.

—Тамара Марковна, ложитесь, сидя неудобно спать, – мягким голосом пропела девушка. Если она лунатик, то их нельзя резко выводить из сна.

Соня обхватила женщину за плечи и медленно начала опускать тело на кровать. Неожиданно женщина заорала, она кричала так, будто из неё выходит сам Дьявол. Истошный, душераздирающий вопль ужаса и кошмара. Её лицо перекосила гримаса страха, на лбу у бедной бабушки выступили капельки пота. Визг продолжался столько, сколько позволяли лёгкие у женщины. Соня выбежала на кухню, схватила стакан с водой, набрала полный рот жидкости, подбежала к Тамаре Марковне и с напором распылила изо рта воду в лицо орущей старухе. Безумные голубые глаза завертелись как два волчка, что-то невнятно пробормотав, ночная возбудительница покоя, отрешенно моргнула, затем отдышалась, закрыла глаза и захрапела.

После такого неожиданного всплеска адреналина в сонную кровь, Соня еще долго не могла заснуть. Она лежала полностью погруженная в омут разнообразных мыслей, это и кот из сна, и записки под дверью, и даже Марина с Генрихом. Но больше всего она думала о старой женщине в маразме на соседней кровати, она её всё больше пугала и раздражала одновременно.

«Самой бы рассудок не потерять за это время с ней» — подумала Соня.

На часах смартфона светилось четыре часа утра. Сна ни в одном глазу. Девушка решила прибегнуть к одному проверенному средству, которое её выручает, когда надо хорошо выспаться, без снов про кроликов. Ведь именно сейчас девушке просто хотелось улететь в чёрную дыру без сновидений, чтобы мозг побыл в вакууме тишины. Соня полезла в свою сумочку за финозипамом. Проглотив волшебную пилюлю и сходив в туалет, девушка тихо вернулась в комнату и взгромоздилась на свой диван. Посмотрела в сторону сумасшедшей подопечной и сказала шепотом:

«Теперь ори сколько твоей душе угодно и смотри своими безумными глазами хоть во все стены по очереди, мне плевать, я спать». Закрыла глаза, перевернулась на свой любимый правый бок, подтянула немного коленки, сладко зевнула и провалилась в черную бездну.

Эти таблетки превосходно выполняли свою функцию, но был у них и один минус, после них очень тяжело пробуждаться. В голове появляется шарик, который наполнен густой вязкой жидкостью и когда голова делает определенные движения, шарик внутри перекатывается и тяжесть от него ощущается в разных точках головы. Перекатывающая боль. Это пробуждение не стало исключением. Соня тяжело приподнялась на диване, придерживая голову, чтобы не спровоцировать движения шара.

«Сейчас выпью кофе и от этого гадкого самочувствия не останется и следа» — протирая глаза, предвкушала ароматный напиток Соня. Она сделала пару глубоких вдохов потягивая позвоночник и поморщилась.

Девушка перевела взгляд на свою соседку по комнате. Пенсионерка тихо лежала и смотрела в потолок. Но её ночная рубашка была задрана, а памперс расстёгнут. Всё его содержимое было размазано и по постельному белью, и по самой женщине.

Девушка медленно подошла к кровати Тамары Марковны, руки женщины теребили кусочки коричневой массы. Серые волосы неряшливо разбросаны по подушке, выражение лица источало наивность и слабоумие. Сонины кулаки сжались, также как и шарик в её голове, готовый взорваться в любую секунду.

«За что мне всё это?» — сквозь слёзы подумала девушка.

По подоконнику барабанил осенний дождь. Серость дня, отражалась не только на комнате, но и под Сониными глазами. Она вышла из комнаты, сходила в туалет, умылась и перешла на кухню. Спокойно заварила себе растворимый кофе и сделала бутерброд с колбасой, Соня села завтракать. Чтобы её случайно не накрыла лавина ненужных плаксивых мыслей, включила фоном телевизор. Голубой экран пестрил дневными ток-шоу для домохозяек.

«Как у них всё радостно в жизни, перемены, изменения в лучшую сторону, из этой королеву сделали, другой ремонт подарили, третьей вещей накупили воз и маленькую тележку…А мне что-то в этой жизни положено? Или только спать за деньги, не знать любви, отмывать чужое дерьмо, а по ночам прыгать счастливым кроликом…А он совершенно не счастливый!» — Соню всё же накрыла волна жалости и злобы. Горячие слёзы обжигали молодое лицо.

Оттягивать момент с уборкой уже было невозможно. Запахи стали распространятся по всей квартире. Соня встала в дверном проёме и стала судорожно думать с чего начинать отмывать, а как её переодевать, а бельё как менять? Но как говорится глаза боятся, а руки делают. Процесс был настолько отвратительным, что у Сони периодически мутнело в глазах и кружилась голова. Она надрывала спину переворачивая тяжёлую женщину. Кряхтела, тихо ругалась и перегибалась пополам в редких рвотных приступах. Старая женщина лежала тихо, без единого звука, будто наслаждаясь мучениями девушки.

Незаметно за отвратительной уборкой прошло полдня. Стирка запущена, Соня под душем. Уставшая, измученная, озлобленная. После душа она решила позвонить Марине и пожаловаться ей на этот кошмар, на который она её подписала. Но когда Соня вытиралась, её как молнией пронзило понимание того, что бабушка не накормлена, и ей не даны утренние таблетки. Испугавшись за пропущенное лекарство, которое могло спровоцировать какой-нибудь криз, Соня стремглав кинулась в комнату. Две маленькие синие таблетки были зажаты в кулак девушки, решительно подойдя к лежачей старушке, Соня одной рукой резко дернула нижнюю челюсть Тамары Марковны вниз, а второй рукой впихнула таблетки, стараясь как можно дальше их уложить на корень языка, чтобы сработал глотательный рефлекс.

—Вода, – грубо сказала Соня, протягивая стакан.

Бабушка безропотно приоткрыла рот, показывая, что она готова сделать глоток.

Таблетки были благополучно проглочены. Соня самодовольно улыбнулась и увидев, что стоит в чем мать родила, убежала в ванную одеваться.

Глава 9

Но вот вечерний приём супа прошёл не так гладко. Старуха будто участвовала в конкурсе на самый длинный плевок. Поэтому Соня решила оставить старого вредного ребенка без ужина. Тамара Марковна вновь ушла в свой безумный мир старческого слабоумия и не обращая внимания на уставшую рядом с ней девушку, начала громко выкрикивать фразы, предназначенные для её вымышленных персонажей. Когда начинался этот словесный дурдом, Соня уходила на кухню, плотно закрывая за собой дверь.

На кухонном столе лежал её старенький смартфон, его экран молчал чёрным экраном, без признаков того, что в нем есть новые уведомления.

«Значит решили про меня забыть, ага конечно, а мне скоро из квартиры надо будет выходить, пусть ключи привозят»

Она взяла телефон и начала набирать большое эмоциональное сообщение для Марины, где описала всю тяжесть её пребывания с матерью Генриха. И в конце требовательно приписала, чтобы ей привезли ключи, чтобы она могла выходить хоть иногда на свежий воздух. Отложила аппарат и продолжала не сводить с него глаз. Прошло полчаса, час. Никто не торопился отвечать на сообщение, его еще даже не удосужились прочитать.

Соня решительно набрала номер Марины. На восьмой гудок нехотя ответила подруга:

—Да, алло…

—Марин, привет, я тебе сообщение написала, срочное, а ты его даже не прочитала, а если бы тут с мамой Генриха случилось что-то?

—В скорую, я же тебе говорила тетёха куда нужно звонить, не мне.

—В общем, мне нужны ключи от квартиры.

—Зачем тебе ключи? – немного оживился голос Марины.

—Как зачем? Чтобы выйти из квартиры. У меня мусор не умещается в ведре и продукты потихоньку заканчиваются…

В трубке послышались шорохи, помехи и затем голос Генриха:

—Сонечка, не переживайте, я завтра-послезавтра к вам заеду, мусор вынесу, продукты привезу.

—Георгий, спасибо, но…

—Всё, давай, нам некогда…, – смех Марины на заднем фоне и гудки отбоя.

«Зашибись, конечно. А на улицу я все две недели выходить не буду? Я же здесь с ума сойду вместе с бабусей. Будем лежать в одной комнате и разговаривать с невидимыми Машками.»

Соня сидела на чужой кухне и чувствовала, как она наполняется тяжёлым воздухом сожаления, что она согласилась на эту авантюру.

«Нет у меня никакой любви к старым людям, нету. Только отвращение и раздражение. Я не знаю какой она была женщиной до того, как её разум помутнел, но сейчас это просто лежачий монстр.»

В комнате за стенкой наступила тишина. Осторожно не потревожив чуткий сон, Соня вошла в комнату. Грузное тело вздымалось на кровати. Соня решила к приезду Генриха подготовиться и подошла к шкафу, чтобы посчитать сколько памперсов осталось в наличии. Запас взрослых непромокаемых трусов был в норме, девушка осторожно стала закрывать скрипучую дверцу и краем глаза заметила на верхней полке, красивую кружевную скатерть, а под ней стопку фотоальбомов. Любопытство взяло вверх, и Соня взяла самый увесистый в бархатном переплете. Она аккуратно вышла с ним на кухню, заварила себе чай и углубилась в старые фотографии.

На чёрно-белых фотоснимках застыла счастливая другая жизнь Тамары Марковны, к сожалению, о которой она уже больше никогда не вспомнит. Рассматривая эту женщину в бодром здравии и на разных жизненных мероприятиях, очень больно думать о том, что сейчас она лежит как тряпичная кукла в памперсе, живущая где-то в параллельной реальности и этим самым раздражая всех окружающих. Некогда красивая статная женщина с большими голубыми глазами и косой по пояс, стала досаждающей обузой.

Её лицо на каждой фотографии светилось улыбкой, не простой, а транслирующей твёрдый характер и интеллект. Осанка и строгие костюмы выдавали в ней властную женщину. Генрих тоже иногда мелькал на фотографиях, вот он ещё мальчишка в гольфах держится за мамину юбку, а вот он уже юноша с редкими усиками под носом. И затем уже взрослый мужчина с пышными чёрными усищами. По кадрам из прошлого было видно, что он очень любил свою маму.

«Вот кому должно быть больнее всего, так это Генриху, наблюдать за тем, как твой самый близкий человек изменяется в худшую сторону на глазах, из человека обратно в неосмысленную обезьянку» думала девушка. Находясь под впечатлением от атмосферы фотоальбома, Соня заглянула в комнату и провела взглядом по кровати старой женщины, сморщенное лицо расслаблено, губы беззвучно шевелились под воздействием сна.

«Когда она спит, то похожа на добрую пожилую фею-крёстную из мультфильма» улыбнулась девушка и аккуратно вернула альбом на место. Она легла на диван и незаметно для себя, уснула.

—Привет! – раздалось слева от неё из кустов.

Соня обернулась и увидела кота.

—Привет. Ты перестал прятаться, это хорошо, – улыбнулась передними зубами крольчиха.

—Твои друзья на той поляне, – кот указал лапкой в сторону.

—Спасибо, ты пойдешь со мной к ним?

—Нет, спасибо, я не хочу. – видно было что кот хочет еще что-то сказать, но так и не решается.

—А как тебя зовут?

Кот замялся.

—Матвей.

—Красивое имя для кота, – сказала Соня и назвала своё.

Матвей, как узнал имя белого кролика, очень изменился в мордочке, это было удовлетворение, будто он ждал этого имени всю свою жизнь.

«Странный кот.» — заметив, как изменился кот, подумала Соня. Но решила не нагружать себя лишними мыслями во сне. Сон для того, чтобы отдыхать, а не задумываться над ним.

Они переглянулись, и Соня поскакала на поляну к своим друзьям.

—Ну что ты делаешь?! Ну кто так делает?!

Пронзительный старый голос гремел на всю сказочную страну. Несколько секунд в недоумении и девушка открывает глаза. Голос из реальности пробил стену между мирами и достал Соню и там. Тамара Марковна сидела на кровати и смотрела в темный угол, продолжая на кого-то кричать.

—Давай, давай еще раз, делай еще раз, до тех пор, пока не научишься! Ну кто так приседает?!

Голос на удивление имел военную выправку, чёткий, громкий, как если бы сам генерал вселился в тело бабушки. Больше всего удивляла поставленная дикция, а ведь у Тамары Марковны от силы было три зуба во рту. Соня наблюдала за происходящим, наверное, минут пять, затем это представление ей надоело, так как женщина не унималась и продолжала по возрастающей кричать на пустой угол комнаты.

«Господи, как мне её успокоить» —жалобно подумала Соня. Она думала, что энергия сама естественным путём закончится в пенсионерке, но большое больное тело не успокаивалось. За окном спал город, а в душной однокомнатной квартире бушевала больная бабушка.

Соня наблюдала как женщина сидит и смотрит целенаправленно в угол, ругается и машет рукой тоже как на определённого человека: «Интересный всё-таки человеческий мозг. Я вижу странные миры, когда сплю, а она их видит, даже когда бодрствует, или она получается в состоянии вечного сна? Она же сейчас кого-то реально видит, обращается к нему. Это ужасно.» Через двадцать минут, понимая, что женщине нужна помощь со стороны, Соня подошла к Тамаре Марковне уже с набранным в рот водой. Очередное орошение и пенсионерка оторопела, кинула пару раз проклятие перед собой, Соня изящно от них увернулась, затем плевок и женщина снова приобрела горизонтальное положение. И уже через пару минут комната наполнилась звуком хриплого дыхания, басистого и раскатистого в вперемешку со свистом из носа.

Так как у Сони был очень резкий выход из фазы глубокого сна, сейчас она уже не могла самостоятельно заснуть. Пришлось вновь прибегнуть к помощи таблетки. Девушка понимала, что ни к чему хорошему это не приведёт, ими нельзя так часто пользоваться, если они не приписаны врачом. Поэтому она разломила пилюлю пополам, дабы уменьшить дозу, но и в тоже время чтобы подействовало, и она хоть на несколько часов ушла бы в безмолвное спокойствие.

Соня легла на диван и стала ждать действие препарата. Глазные яблоки девушки были в движении под закрытыми веками, в какой-то момент они замерли и веки приоткрылись, зрачок стал постепенно сужаться, Соня смотрела перед собой чуть вверх и ужас обволакивающим покрывалом стал спускаться с волос на голове до кончиков пальцев ног. Над ней склонился большой белый кролик, на перекошенной от злости морде сверкали глаза налитые кровью, из приоткрытого рта с двумя клыками, свисала тягучая слюна. Ростом он был под потолок и с каждым интенсивным вздохом он, будто увеличивался в размерах. Шерсть у животного стояла дыбом, ноздри раздувались, а бешенный взгляд сверлил девушку насквозь. Яркая вспышка и Соня проснулась в холодном поту. Её тело дрожало, в голове пульсировал шарик, наполненный болью. Озлобленные глаза кролика до сих пор стояли в памяти и от этого становилось жутко неприятно. Никогда еще от своего персонажа из сна, Соня не чувствовала опасности или страха.

«Что происходит?» — синяки под глазами девушки как кляксы от воды становились всё больше и больше. «Сон начал проявляться в жизни?»

Она села и с опаской начала принюхиваться к воздуху в комнате, ожидая очередной проделки от старой женщины. Пересилив страх увидеть вчерашнюю картину, Соня перевела взгляд на соседку по комнате, та не спала, смотрела в потолок, шевелила губами в тихом бормотании и теребила подол застиранной светло-розовой сорочки.

Девушка с облегчением выдохнула, встала с дивана и начался очередной день по уже привычному расписанию. Всё уже было автоматизировано, кормление, смена памперса, заталкивание таблеток, вот только беспричинные крики женщины каждый раз убивали очередную порцию нервных клеток девушки. Плюс ко всему у Тамары Марковны к плевкам супом, добавилась новая забава, она стала выбивать ложку из рук девушки.

«Может она еще драться со мной полезет» — думала девушка, споласкивая тарелку. Продукты в холодильнике таяли на глазах, заканчивался суп для лежачей, мусор не помещался в ведро и источал сладковатый запах гнили. Звонить еще раз Марине, было бессмысленно. Ей уже дали понять, что сегодня-завтра к ней заедет Георгий и привезёт всё что нужно и вынесет мусор. Соне оставалось лишь уповать на удачу, чтобы он заехал всё-таки сегодня. До завтра будет тяжело растягивать продукты.

День уже клонился к закату, как во входной двери закрутился ключ. Соня, проводящая всё время на кухне, где она спасалась от запаха старости и немытого тела, вскочила как ребёнок, ждущий родителей с работы.

—Здравствуйте Сонечка, –спиной в квартиру пробирался Георгий, в двух руках он держал пакеты с едой. – Это вот вам продукты, сварите пожалуйста маме борщ. А себе что хотите, тут разный набор всякой всячины. Голодной не останетесь, – улыбнулся мужчина и поставил пакеты на пол. Проходить в квартиру он явно не собирался.

— Подайте мне ваш переполненный мусор, и я побегу, – сказал Генрих.

—Георгий, а вы не зайдете? А можно мне еще ключи от квартиры? Я бы вас больше не тревожила, и сама ходила в магазин, – вытаскивая из-под кухонной раковины ведро, выкрикнула Соня.

— Да какие же это хлопоты, нет Сонечка, сидите с мамой, за ней глаз да глаз нужен, а вдруг она свалится с кровати пока вас не будет, удариться головой и разобьёт её. И что же она будет лежать в луже собственной крови?

— А как с ней справлялась её постоянная сиделка?

— А что, какие-то проблемы Сонечка?

Соня опустила глаза: —Нет никаких проблем, просто интересно стало.

Получив смердящий пакет с мусором, мужчина с пышными усами развернулся и со словами «Буду через три дня» захлопнул за собой дверь.

Девушка вспомнила фотографии из старого альбома, где молодой Георгий нежно обнимал свою здоровую красивую маму. А сейчас он её даже видеть не хочет, больную и немощную.

«Конечно она сейчас невыносима, со своими старческими странностями, но это для меня, для абсолютно чужого человека. Я её никогда не любила и даже не знала. Но он же её родной сын! Её кровь!»

Соня стала разбирать пакеты, раскладывая еду в холодильник, а затем устроившись у плиты стала готовить ужин. Телевизор соперничал с криками из комнаты, у старой женщины был очередной приступ безумного ора. Тональность её крика менялась от испуга, до гнева. Кто и как разжигал в ней такие эмоции, для Сони так и останется загадкой. Но эти душераздирающие вопли сводили её с ума.

«Как только соседи терпят такое?» — думала девушка, помешивая бульон для борща. Спустя время густое первое блюдо было готово. Она налила в тарелку порцию для Тамары Марковны, подождала пока остынет и уверенно зашла в комнату, для процедуры кормления.

Глава 10

Все три дня до приезда Георгия, прошли однотипно невыносимо. Соня начала каждую ночь принимать своё лекарство, на утро над ней нависал жуткий кролик с перекошенным злым оскалом. У Сони начались приступы сильнейшей мигрени, от нехватки нормального сна и воздуха в душной маленькой квартире. Приёмы пищи превратились в часы пыток, когда девушка пыталась пальцами разомкнуть сжатые дёсны женщины в маразме. Случалось, что та очень сильно прикусывала их, так что у Сони на подушечках пальцев пульсировали синяки. Спина ныла монотонной болью от систематического подъёма грузного тела, для замены памперса. Девушкой было замечено, что бабушка ходит только по-маленькому, это её стало настораживать.

Соня осунулась, цвет кожи приобрел желтовато-серый оттенок, под глазами чернели круги, мигрень стучала отбойным молотком над левым глазом. Кажется, начались проблемы и со слухом, потому что девушка прибавляла громкость на телевизоре практически до максимума, только чтобы не слышать очередную психическую агонию Тамары Марковны. А приступы учащались с каждым днём, интервалы спокойствия стали похожи на секундные вспышки для нового вдоха. В один из таких моментов, когда Соня сидела на кухне с чашкой успокоительного чая и телефоном, интернет услужливо подсунул статью про буйных психически больных, у которых осенью начинается обострение.

— Вот и я, кажется, попала под это обострение, – сказала Соня и бросила полный ненависти взгляд на открытую дверь в комнату. — Ничего, скоро приедет твой сыночек, послушает как ты орёшь и может хоть что-то предпримет чтобы это прекратить.

Но во все приезды Георгия, женщина как назло лежала смиренно, с усилием прогоняя воздух через свои немощные лёгкие, издавая хриплое дыхание. И как только дверь закрывалась, демонические распевы вновь наполняли комнату.

— Всего доброго Сонечка, —убегая из квартиры выкрикнул Георгий. – И помните, не принимайте близко к сердцу выходки больного человека.

Соня даже не встала с кухонного стула, молча обессиленно кивнула и отвернулась к окну, где жизнь продолжала идти своим чередом. Георгий закрыл за собой дверь и девушка тихо заплакала.

Соня была сильным человеком, насколько ей позволял характер детдомовского ребёнка. Но психика, выращенная без любви окружающих, была очень тонкой как пергамент и при малейшем задевании рвалась, обнажая всю ранимость и слабость.

Опухшая и заплаканная, Соня пошла в душ. Задернув кусок полупрозрачной шторки, она встала под струю горячей воды и наклонила голову, пытаясь расслабиться. Вода била ей в самую макушку последовательно спускаясь дальше вниз по телу. Черные волосы как угольные водоросли прилипли к её плечам и груди. От горячей воды пошел пар и в маленькой ванной комнате образовалась атмосфера банной парилки. Соня никогда в жизни не посещала это место, но в её представлении там должно было быть очень симпатично. Когда группа незнакомых друг другу людей нагишом ходят друг перед другом, стирая между собой все границы стеснения и недосказанности, становясь на время сеанса одной большой общиной. Девушка всегда приветствовала мероприятия, помещения или идею, где люди сплачивались, становились единым организмом, несмотря на разницу в возрасте или социального статуса. В целом Соня была очень наивной девушкой, не зная толком мир, она рисовала его в своей голове по своим собственным чертежам чистоты и непорочности.

«Я верю, что мир состоит не только из злых воспитателей, черствых людей и похотливых мужиков. Но и, из милосердных и отзывчивых людей, со светлой душой и добрыми мыслями. Я обязательно еще встречу таких на своём жизненном пути».

За шторкой промелькнула тень. Девушка подняла голову, вглядываясь в полупрозрачную мутную ткань. Затем она резко её одернула. В ванной комнате никого не было. Красная разволнованная Соня глубоко дышала. На мгновение ей стало жутко от мысли, что, если бабка притворялась лежачей, а на самом деле ходит. И вот сейчас она решила отомстить девушке за все манипуляции, которые она с ней проводила. В голове уже стали формироваться различные сценарии расправы над ней. Тучная женщина может стукнуть тяжелым предметом ей по голове, пока она смывает шампунь с головы или задушить её своим использованным памперсом, накинув его на голову. Чем больше девушка фантазировала, тем сильнее страх проникал во все клеточки её организма, постепенно превращая её в обездвиженное тело под струёй горячей воды. Соня стояла полностью порабощенная своим ужасом. Она не спускала глаз с двери. Ей нужно было закончить мыть голову, но она боялась продолжить этот процесс, опасаясь реализации своих страхов. Постепенно, мысли стали перемещаться в другую плоскость и все придуманные образы с бабушкой-убийцей ушли на второй план. Она повернулась лицом к воде и стала смывать шампунь.

«Я просто очень устала. Вот мне и мерещиться всякая ерунда.» — успокаивала себя Соня. Для пущей уверенности в защищенности, девушка стала создавать себе непринужденную атмосферу, напевая веселую мелодию из детской песенки. Ритуал чистки волос прошел успешно, Соня выключила воду и повернулась к шторе.

—А—а—а! – девушку подбросило как от удара тока, она летит вниз, бьется локтем о подставку для шампуней, а головой об стену.

За шторой тень кролика под самый потолок.

Соня на неопределённое время потеряла сознание. Когда она открыла глаза, она застала себя дрожащей в холодной чугунной ванне, оборванная штора лежала на полу. Голова гудела как после масштабной вечеринки, а в области поясницы, чуть ниже ныл ушиб. Она встала, держась за стенку и находясь в полной прострации начала одеваться в домашнюю одежду.

«Что за чертовщина» — не понимала девушка.

Всё еще находясь в состоянии шока, Соня догадалась заварить себе чай. Она села на кухне, включила телевизор и стала сама себя отвлекать от разного рода мыслей.

«Это всё усталость, раздражение и нехватка свежего воздуха, вот и всё. Разыгралось воображение на фоне всего этого. Это галлюцинации от усталости, — твердила себе девушка. – Сейчас я выпью сладкого чая и лягу спать, без таблетки и увижу свой сон, там я буду сама собой, со своими друзьями и всё нормализуется.»

Из спальни на удивление не доносилось ни звука. Соня посмотрела в коридор, на свою сумку, её руки мысленно тянулись к уже привычным таблеткам, но она с усилием оторвала взгляд и зашла в комнату. Тамара Марковна, не спала. У неё было странное выражение лица, вроде как у ребенка затаившего сделать шалость. Глаза были открыты, её взгляд упирался в потолок. Соня на всякий случай подошла и послушала, дышит ли старушка, за толстой массой тела прослушивалось слабое сердцебиение и дыхание. Девушка включила ночной светильник, легла на диван и в напряженном состоянии стала пытаться заснуть.

Крутилась она примерно до трех ночи. Простыня скомкалась и стала до безобразия неприятной, она билась головой о подушку, пытаясь её уложить в удобном положении, одеяло валялось на полу. Сон не приходил. Состояние было изматывающе-уставшим. Девушка вспотела от неудачных попыток найти удобное положение тела. Решение выпить таблетку было принято в четыре часа ночи, когда на голове образовался колтун с размером с осиное гнездо.

Проходя мимо своей соседки по комнате, Соня обратила внимание, что у той тоже бессонница, но на удивление тихая. Девушка не понимала, радоваться ей этому или это очередное затишье перед бурей. Соня выпила долгожданную спасительную пилюлю и с предвкушаемой радостью плюхнулась на диван. Поправила все свои постельные принадлежности и в полном комфорте повернулась на свой любимый бочок, пару раз зевнула и закрыла глаза.

«Какая тишина, красота, я даже слышу проезжающие вдалеке машины, там жизнь, там столько возможностей. Я обязательно изменю свою жизнь в лучшую сторону!» — её мысли растворялись в дремотной пелене.

Глава 11

В первые секунды пробуждения сознание девушки пыталось сообразить, где она находится… так потолок, значит эта, квартира…чья квартира. Цепочка воспоминаний выстраивала в голове девушки картину реальности. Соня с горечью приняла тот факт, что она до сих пор заперта в маленькой клетке с нездоровой старой женщиной. Она чувствовала её присутствие в комнате, если повернуть голову чуть левее, то можно было бы увидеть её кровать, но девушке категорически не хотелось смотреть в ту сторону. В комнате стояла непривычная тишина. Но даже она вызывала уже не приятные эмоции, а настораживающие. Вопли для Сони стали уже куда привычнее, чем сухое молчание, хоть и степень раздражения на них увеличивалась с каждым днём пребывания в этом временном Аду.

«Что это она притихла? Не умерла ли случайно?» — подумала Соня и по ней прокатилась холодная волна мурашек.

Собравшись с духом, девушка наконец-таки приподнялась с дивана. Шарик в голове запульсировал и болезненно заколыхался от движения. Область копчика болела от удара, а на локте правой руки красовался запёкшийся порез от стойки в ванной. Вчерашнее падение оставило свои неприятные отпечатки.

Соня облокотилась ладонью на диван, чтобы вытащить и спустить ноги на пол. Рука коснулась чего-то мягкого и склизкого.

«Что...»

Она посмотрела на прилипшие к коже бежевые разводы. На первый взгляд очень походило на растаявший шоколад. Соня зевнула и попыталась вспомнить, когда она ела эту сладость в постели. Медленно она обводила взглядом комнату. Также медленно капилляры в глазу набухали и краснели, голова наполнялась горячей лавой, даже воздух стал накаляться в её носу. В тихой комнате стало слышно, как сердце девушки бьётся об рёбра. Стены начали давить и сужаться, потолок и пол стремились друг к другу, окно стало удаляться, а вместе и с ним дневной свет. В глазах потемнело и Соню повело назад.

На улице у автомобиля сработала сигнализация и это поспособствовало выведению девушки из полуобморочного состояния. Под звуки многотональной сирены, Соня встала и отрешённо стала подходить к женщине на кровати. Тамара Марковна лежала полностью обнажённой. Она теребила руками снятую сорочку и свой памперс. Постель пестрила коричневыми пятнами и разводами. Всё что копила эта старуха в себе последние дни, было выпущено наружу и разбросано по всей комнате. Стены, шторы на окне, шкаф, пол, диван Сони – всё было в фекалиях больной женщины. Пока девушка стеклянными глазами и застывшим рассудком пыталась вернуть себя в реальность и понять, что с этим делать дальше, Тамара Марковна нащупала под рукой зловонный мякиш и не раздумывая бросила его в сторону Сони. При этом положение тела она не меняла, лёжа на спине и смотря мутными бледно-голубыми глазами в потолок вдруг резко открыла беззубый рот и стала визжать.

Соня вышла из ступора, метнулась к ней и дёрнув за плечо, рявкнула: «Хватит орать больная дура!»

Но старуха продолжала истерично вопить и хлопать руками по кровати, от ударов стали разлетаться мелкие частицы кала.

—Хватит! Прекратите! – кричала девушка.

Старуха не унималась, в её глазах зажегся нездоровый блеск, руки продолжали бить кровать, она уперлась на затылок выпятив грудь вверх. Женщину выгнуло в истерическом припадке. Соня попыталась надавить ей на плечи, но любое прикосновение девушки воспринималось агрессивно, и это еще больше разжигало агонию в её вспышке гнева.

Крошечная квартира как резервуар моментально наполнилась смердящим запахом экскрементов в вперемешку с дикими воплями. У Сони зазвенело в ушах, тело трясло как при сильном ознобе, из-за лопающихся кровеносных сосудов в глазах, комната приобрела алый оттенок. Тошнота вместе с сердцем подкатывала к горлу. Девушка выдернула из-под головы старухи подушку и стала озлобленно избивать агонизирующее тело.

—Хватит орать! Хватит орать!

Подушка хаотично приземлялась и на кровать, и на грудь женщины, и на голову. Белая наволочка стала постепенно окрашиваться в кремовый цвет. Удары приходились и на лицо, тем самым пачкая всю лежачую старуху. Кричащий рот продолжал терзать Соню, не взирая на пастообразную массу на щеках и губах.

Соня избивала подушкой пока не устала. Руки забились. Но истошный крик продолжался.

«О Боже как же она достала!»

Девушка положила подушку на лицо пенсионерке и стала на неё давить.

— Замолчи, замолчи, – сквозь зубы повторяла Соня.

Она навалилась всем телом на подушку и стояла так до тех пор, пока темп бьющих рук не сбавился, а потом и вовсе прекратился, руки вяло упали как плети. Глухой крик через подушку тоже затих.

— Замолчи, – дыхание у Сони было прерывистое, ноздри жадно ловили очередную дозу кислорода. Когда тишина продлилась около пяти минут, девушка потихоньку убрала подушку от лица старой женщины.

Тусклые голубые глаза смотрели в потолок, открытый рот перекошен в гримасе беззвучного крика. Соня смотрела на Тамару Марковну и не понимала, что с той не так.

—Умеешь же молчать, – с отдышкой сказала девушка.

Она пошла мыть руки. Единственное чего ей хотелось сделать в первую очередь, так это позвонить Марине и в приказном тоне заявить, чтобы её срочно вывозили из этого дурдома, с этой сумасшедшей старухой она больше не может сидеть. Присев на стул на кухне, девушка взяла телефон, но не смогла набрать номер из телефонной книжки, потому что руки тряслись так, что невозможно было удержать аппарат.

«Надо постоять под горячим душем» — решила она.

Залезая в ванну, Соня в очередной раз ругнулась, лицезрея на полу сорванную при падении шторку.

— «Чертова квартира!»

Пол значительно намок, пока девушка стояла под сильным напором воды. Хлюпая по нему, она вышла на кухню и поставила себе чайник.

— «Доброе утро, Сонечка»

Выпив две чашки чая с несколькими ложками сахара, девушка достала борщ из холодильника, налила в тарелку и понесла в комнату.

—А что это мы молчим? – язвительно начала Соня. – Давайте, теперь кушать подано, садитесь жрать пожалуйста. — она села на краешек кровати, и приготовила ложку с супом.

Женщина с открытым ртом и глазами, продолжала бездвижно лежать.

— Подъем толстуха, – прошептала девушка, она поставила тарелку с едой на тумбу и стала поднимать пенсионерку за плечи.

—Тамара Марковна вам надо меньше есть, вы стали совсем неподъемной.

Соня бросила попытки поднимать пенсионерку, отодвинулась, взяла опять тарелку в руки, и посмотрела на женщину. Перекошенное лицо молчало. Соне потребовалось около двадцати минут времени, чтобы осознать, что эта женщина больше никогда не издаст ни единого звука. Никогда.

—Умерла. – вслух сказала девушка.

Глава 12

Соня вылила борщ из тарелки в унитаз.

Тик…Так…Тик…

«Часы? Никогда их не слышала» — Соня сидела в звенящей тишине и смотрела на открытую комнату. На большой кровати как гора, лежало тело обнажённой старухи. От тела фонило жутким спокойствием и гипнотическим ужасом мёртвой неподвижности. О том что время продолжает идти дальше, напоминало только тиканье часов.

В таком состоянии Соня уже была в своей жизни, тогда она еще жила в детском доме. У них на этаже жила кошка Муся, которая часто приносила в брюхе дюжину котят. Их ребята вместе с воспитателями топили в ведре. А вот Мусю, хоть та и дурой была, все любили. Ласковая, мышей ловила и просто радовала детский сиротский глаз. Но вот однажды, пришла она окровавленная и потрепанная, скорее всего после уличной драки с собакой. Легла в общем коридоре и жалобно промяукала. Вокруг тут же собрался круг любопытных, сочувствующих и уже рыдающих. И у всех на глазах, когда -то бурно плодоносящая Муся, испустила свой последний кошачий выдох. Дети в слезы, кто-то по полу начал кататься в истерике, а Соня впала в ступор. Стресс каждый переживает индивидуально, у маленькой Софи защитная реакция организма работает так. Тогда её называли черствой, устроили ей бойкот, за то, что она ни одной слезинки за Мусю не проронила.

— «Ты её и после смерти своей не увидишь, – кричали ей дети. – Потому что она попала в Рай, а ты попадешь в Ад. Бесчувственная деревяшка!»

Соня сидела в своих мыслях около трёх часов. Она неосознанно крутила в руках свой смартфон. Взгляд блуждал то по комнате, то в окне. Она кусала губы и трясла ногами. Нервно почесав кожу головы, она встала и подошла к Тамаре Марковне. Нагнулась к её бледной груди.

«Не дышит»

Накрыла тело грязным одеялом, мутные стеклянные глаза прикрыла холодными веками и сомкнула с усилием полуоткрытый рот. Сделала пару шагов к окну и набрала номер подруги.

—Алло.

—Марин, случилось горе, – сказала Соня.

—Сонь, мне сейчас если честно неудобно разговаривать, – начала мямлить Марина. – А что случилось-то?

—Она умерла.

—Кто?

—Мать. Мать Генриха.

—Ты рехнулась что ли? – ругнулась женщина. – В смысле умерла, прям умерла, умерла? А что скорая говорит?

—Скорой нет, не вызывала, поздно уже, я проснулась, она уже мертвая лежала.

— Вот зараза! Да я это не тебе, а той. Ладно слушай, я сейчас домой как раз иду, Генриху сама всё расскажу, ты не звони. Я на себя весь удар от него приму. Он будет в ярости, Сонь. Потом тебе напишу, всё, давай, отбой.

«В ярости? Не в горе?»

Постепенно возвращаясь в реальную действительность, Соня стала продумывать свою историю. Она проснулась, увидела испачканную комнату, пошла за тряпками, вернулась, увидела, что Тамара Марковна не шевелится, проверила, а та уже не дышит. Пыталась делать массаж сердца и искусственное дыхание, всё это она искала и смотрела в интернете. Женщина не подавала никаких признаков жизни и даже была уже похолодевшая, что указывает на то, что смерть наступила еще до того, как Соня проснулась.

В истории браузера девушка специально сохранила поисковые страницы по тематике спасения человека. Это она сделала на всякий случай, так делали в фильмах. Убираться она решительно не собиралась, достаточно она уже дерьма отмывала в своей жизни. Девушка собрала свою сумку и стала ждать сообщения от подруги.

Через полчаса, а может чуть позже, загорелся экран смартфона.

«Мы выехали. Генрих рвет и мечет. Сонька тебе сейчас влетит.» Сообщение венчали смайлики, ругающиеся нецензурной речью.

«Главное не нервничать и не оправдываться, старые люди имеют привычку умирать, вот и пришел её час, и я не виновата, что в мою смену» — настраивала сама себя Соня перед приездом сына. Она облокотилась на раненый локоть, рана воспалилась и щипала пульсирующей болью. Порез был открытым, и девушка стала переживать, чтобы в неё не попала какая-нибудь зараза, обработать её было нечем.

Дверь в квартиру с грохотом распахнулась. Влетел взъерошенный Георгий с нерасчёсанными усами, без куртки, в одном спортивном костюме, за ним как мышь проскользнула Марина, рыжие кудри которой хаотично торчали в разные стороны, но нарисовать стрелки на глазах она всё же успела.

—Как ты могла?! – заорал мужчина. – Я же тебе доверял, а ты не досмотрела, убила мою мать! – выл как белуга, весь в мать.

—Я проснулась, она уже мертвая была, она умерла во сне. Это же самая лучшая смерть, без мучений и страданий, – подготовилась Соня.

—Лучшая смерть?! Это смерть, деточка. Была бы у тебя мать, ты бы такими выражениями не раскидывалась! – кричал Георгий.

«Тоже мне сынок любящий, даже сейчас он не торопиться заходить в комнату, где лежит его, уже мертвая мать» — думала Соня.

—Ты бесчувственная маленькая шлюха! – резанул мужчина.

Марина, наблюдая эту перепалку, очень встревожилась на словах про «маленькую шлюху», она решила заступиться за Соню. Отдавая себе полный отчёт в том, что эта шлюха её кормит.

—Генрих, Генрих, успокойся, ну вправду, ночью умерла, как Соня могла уже ей помочь?

—А если она звала о помощи, а эта, – он с отвращением ткнул на девушку, – Спала как пожарная лошадь и не слышала мольбу о помощи.

—У меня чуткий сон, я слышу, как муха об форточку бьется, – парировала девушка.

—Не ври, мне Марина про тебя многое рассказывала, и про твой сон, что тебя пушкой невозможно разбудить.

—Всё с меня достаточно, сейчас вы меня во всём будете обвинять, я уезжаю домой. – не выдержала девушка.

—Стоп, а кто будет мне помогать с подготовкой к похоронам? – вскинул руками Георгий.

Соне хотелось бежать без оглядки из этой проклятой квартиры: —Без меня, я уезжаю. – развернулась и наконец переступила порог клетки, в которой её держали.

—Марина, твоя Сонечка в край обнаглела! Спасибо за помощь грязная прошмандовка! – крикнул уже вслед закрывающемуся лифту с девушкой, чтобы она успела услышать оскорбление в свой адрес.

Через секунду, даже в лифте Соня услышала вопли Генриха: —Твою же мать?!

Это видимо сыночек наконец-таки зашёл в комнату мертвой матери и увидел оставленное той безобразие. Девушка вышла на улицу, и поняла, что мир не изменился, изменилось её отношение к нему. Обычные прохожие казались ей по-особенному прекрасными, небо более насыщенным, а звуки двора как классическая музыка ласкающая слух. Мир в отдельно взятой квартире закончен, она вышла к дороге и стала ловить такси. В машине Соня получила несколько сообщений от Марины очень скверного содержания. Соня ответила ей тем же. Письменная перепалка вылилась в итоге в крайне неприятного содержания смс от подруги:

«Собирай свои вещи из моей квартиры и выметайся. Генрих будет жить со мной, после этого горя, которое ты ему преподнесла, он не может жить в этой квартире. Отмывать дерьмо, кстати, Генрих заставил меня, так что тебе отдельное послание от меня «гори в аду сволочь»»

Это пожелание застало девушку уже на кухне. Недопитая чашка с чаем тут же полетела в раковину, громкий звук и керамические осколки являются высвобождением накопленного напряжения в Соне. Текст сообщения не укладывался в голове, девушка не понимала, почему Марина приняла сторону этого усатого мужчины. Сразу вспомнились слова самой подруги, когда она с бутылкой пива и сигаретой во рту, твердила хлопающей черными ресницами девушке, что все мужики козлы, а вот женская дружба священна.

«Понятно, рыжая потаскуха променяла меня на кабеля! Ну что ж!»

Большой сумки не нашлось в квартире, и Соня нервными движениями собирала свои скудные пожитки в пакеты из продуктового магазина. В голове молотком стучала злость и обида. Она не понимала куда ей сейчас идти, но оставаться здесь и надеяться на пощаду от тех двух людей, Соня точно не собиралась. Вещей набралось на три больших пакета, возбуждённая девушка сканировала глазами некогда своё убежище и пристанище, она боялась что-то пропустить и забыть, так как возвращаться сюда она не планировала.

Этим моментом воспользовалась мебель в квартире, они стали нагонять тоску и ностальгию на молодую женщину. Как только взгляд останавливался на ком-то из них, он тут же услужливо предоставлял воспоминание, с которым он связан. Вот светильник, у которого несколько раз взрывались лампочки и как визжали Соня с Мариной, когда видели, что горящие фитильки приземлялись на их волосы. Вот большая кровать Марины, на которой сразу после покупки, девушки прыгали как маленькие дети, проверяя матрац. Даже маленький светящийся шар у которого уже давно сели батарейки и теперь он пылится на полке шкафа, навеял девушке как они его покупали в подземном переходе прямо на кануне нового года, им хотелось создать праздничную атмосферу в квартире и шар с разноцветными бликами им очень приглянулся для этого.

Соня стояла среди этих воспоминаний, от которых становилось сложно дышать и плакала. Слёзы как раскалённая лава стекали по её лицу. Жгло не только его, но и сердце. От несправедливости, которая обрушилась на несчастную девушку. Она проклинала тот момент, когда согласилась посидеть с матерью Генриха, которая разрушила эту хрупкую стабильность Сони. Теперь она осталась ни с чем, от неё отвернулась наставница и подруга, грубо выставив её на улицу. У неё нет на этом белом свете ни одной родной души, кто бы мог ей помочь в этой ситуации.

Она закрыла лицо руками и закатилась шумным рёвом. Из неё вышли и усталость накопившееся за эти дни, и злость, и обида, и жалость к себе. Через тридцать минут истерических спазмов слёз и соплей, девушка стала успокаиваться. Посмотрела на своё раздувшееся лицо, как перезрелый томат и под её опухшими глазами почернели круги нездорового желания сделать что-то омерзительное напоследок.

Её глаза стали колючими как иглы, а голова лихорадочно перебирала возможные вариации мести.

Она открыла холодильник и увидела на полке большую кастрюлю. Марина если и готовила суп, то сразу в достаточном количестве.

«Они приедут голодные и уставшие, захотят съесть Маринин вкусный супчик, ну ничего страшного что я добавлю им свой, эксклюзивный ингредиент» — Соня достала кастрюлю, поставила на пол и села на корточки как над горшком.

«Приятного аппетита, уроды» — она закончила и поставила посуду на место.

Девушка еле пролезла в дверной проем со всеми пакетами, закрыла дверь и как порядочный гражданин, оставила ключи под ковриком. Она перешла к противоположному дому, дабы случайно не встретить вернувшихся неприятелей и села на лавочку, чтобы обдумать как ей найти временное недорогое жильё.

Соня разблокировала телефон и ушла в мировую паутину в поисках срочного жилья. Свет на улице аккуратно окрашивался в серые тона, сумерки вступали в свои права. Со стороны девушка выглядела как торгашка после неудачного дня, у которой ничего не купили, и она сидит со всем своим барахлом и горюнится. Совершенно не смысля в стоимости предлагаемых вариантов, Соня как ей показалось выбрала самый бюджетный, хостел на окраине за полторы тысячи за ночь. Вспомнив свой скромный бюджет на чёрный день, девушка подсчитала что на неделю ей должно его хватить. Завтра она планировала вплотную подойти и к поиску работы. Маршрут в навигаторе был проложен, и Соня энергично встала со скамейки.

Тут на неё неожиданно налетел парень, он буквально врезался в неё на своём инвалидном кресле. Они обменялись взглядами, что-то Соне показалось в нём знакомо-родным, она улыбнулась и стала подбирать свои пакеты с асфальта.

—Извините меня пожалуйста! – громко извинился молодой человек, приятным бархатным голосом. – Вы куда-то уезжаете?

— Да, увы обстоятельства вынуждают, — девушка выдавила грустную улыбку. Она отошла в сторону, чтобы он смог подъехать к подъезду – А вы здесь живёте?

—Да здесь. На втором этаже, как и вы, — мужчина улыбнулся, на молодом красивом лице проступила ямочка на щеке. – Извините, но я очень любил за вами наблюдать.

На этих словах светловолосый парень засмущался, не меньше, чем сама Соня. В голове тут же проплыли образы найденных записок под дверью.

Мужчина руками за колёса придвинул себя ближе к девушке. — «Я вам писал. Я знаю это так глупо и несовременно, но увы я такой,» – Он опустил синие глаза на свои колени. Такое непредвиденное признание приятно удивило Соню. Она забыла куда собиралась, а просто стояла и не сводила своих чёрных глаз с этого худощавого скромного парня с безумно красивым голосом и ямочкой на щеке.

—Что писали? – вся кровь прильнула к сердцу молодой девушки и вопрос был задан автоматически без участия мыслительного процесса.

—Вы покраснели, – заметил парень, и такой фразой еще больше смутил потерявшую дар речи Соню. – Я вам писал записочки под дверь. Извините если донимал ими вас, но как только я сюда переехал, год назад, то сразу обратил на вас внимание, вы необычная, Соня.

Девушка впервые за весь диалог моргнула.

—Откуда вы знаете, как меня зовут?

Мужчина замешкался: «—Я слышал, однажды. Вы общались с женщиной с рыжими волосами, и она вас называла по имени.

На его лице вновь проступила ангельская улыбка. У Сони от неё всё сжималось внутри и в тоже время, наоборот, расслаблялось.

—А как вас зовут? – наконец выдавила из себя девушка.

—Меня зовут Матвей.

«Матвей» — повторила про себя Соня.

Какое же знакомое имя, совсем недавно кто-то с ней знакомился и называл точно такое же. Они улыбнулись друг другу, тем самым закрепили связь, образовавшуюся между двумя молодыми людьми. Соня мысленно умоляла вселенную, чтобы этот миг превратился в вечность. Как вдруг Матвей спросил:

— Зайдете ко мне на чай? Пожалуйста, – добавил парень и в его бездонных глазах заблестел живой огонёк.

Глава 13

Квартира Матвея, была точной копией Сони, за исключением того, что она была чистой, свежей и в светлых тонах. На стенах преобладали фотографии, на которых парень изображён предположительно вместе со своими родными, лица были у всех счастливые, улыбающиеся. Матвей на фото выглядел моложе, чем сейчас и везде стоял, значит на коляске он не с рождения. Соня села на кухне и сразу оценила её стильный красный цвет гарнитура. В соседней комнате стояла кровать, диван, два шкафа, один закрытого типа, другой открытый с книгами. На стене висел большой плоский телевизор.

Дабы не показаться чересчур любопытной к чужой жизни, Соня, применив усилие оторвала взгляд и опустила его на кухонный стол. А в это время хозяин гостеприимно заваривал чай и расставлял на столе печенье с конфетами. Девушка искоса наблюдала как парень ловко со всем управляется, его руки знали точное месторасположение каждого предмета на кухне. Из этого влюблённая Соня сделала вывод, что молодой человек живёт один. Застенчиво и как умела мило, она спросила, нужна ли ему помощь, на что получила бархатистое – нет спасибо – и улыбку, от которой начиналось лёгкое головокружение от обволакивающего счастья.

Чтобы взбодриться и не растаять на первых же минутах в чужой квартире, Соня перевела своё внимание на окно. Оно выходило аккурат на её дом. Заприметив своё окно, девушка непроизвольно опустила грустные глаза.

—Извините, а какая причина послужила вашему переезду? – Матвей не сводил глаз с молодой девушки.

Соня посмотрела прямо ему в глаза и робко произнесла: «А давайте перейдём на ты».

—Хорошо, давайте, – Матвей залился румянцем – Давай! – и они одновременно смущённо засмеялись.

—Я поругалась со своей подругой, точнее я думала, что она мне подруга, а она скорее всего меня просто использовала.

— Это очень обидно, наверное, когда осознаешь, что тобой пользовались в своих корыстных целях? Извини если этим вопросом сделал тебе больно.

—Да мне больно, но только не от твоего вопроса, а от своей глупости. Я сама позволяла этому человеку так со мной поступать, но сейчас всё прояснилось в моей голове, и я решила уйти.

— Вот и молодец! Мне кажется это правильное решение. А ты к кому-то переезжаешь? – вопрос, заданный как бы между прочим, очень нелепо прозвучал из уст напряжённого мужчины.

От женского взгляда эта оплошность не прошла не замеченной, и Соня внутри расцвела как июльская роза, глаза заблестели, а ладони вспотели.

— Нет. На первое время я нашла себе хостел. Потом устроюсь на работу и буду снимать себе отдельное жилье.

Свист закипевшего чайника нарушил неловкую паузу между двумя людьми. Матвей слегка дрожащими руками разлил кипяток и медленно, с трудом выговаривая слова, сказал то, о чём уже думал последние десять минут.

—Ты, наверное, успела заметить, что у меня в комнате есть два спальных места?

Соня хлебнула чай и её бросило в жар.

—Только пожалуйста не подумай обо мне ничего плохого, я о себе всё расскажу, и ты поймешь, что я не маньяк извращенец на инвалидном кресле, но я бы хотел тебе предложить на первое время, пока ты не найдешь работу, пожить у меня.

Ни один мускул не дрогнул на лице девушки, а вот внутри кипели настоящие страсти. Странный, никогда раньше не испытываемый жар, распространялся по её венам, сжигая их дотла. Её как магнитом тянуло к его телу, пальцы рук до сведения челюсти хотели утонуть в его волосах, а его дыхание стало настолько вожделенным, как если бы весь воздух на земле закончился и только в его лёгких остался живительный газ.

«Коснись меня. Дыши, я хочу чувствовать твоё тепло.» А вслух сказала: — «Ну мне как-то неловко стеснять тебя своим присутствием.»

Матвей набрал воздух, чтобы ответить на это, как девушка тут же добавила: — «Но если ты настаиваешь, то я конечно соглашусь, спасибо большое, ты меня очень этим выручишь.»

Натянутые струны напряжения наконец расслабились.

—Надеюсь записки от незнакомца тебя не очень смутили, – решил сменить тему парень.

—Ну они меня, конечно, удивили и в какой-то степени насторожили, – девушка перешла уже в игривое настроение. – Но мне право, было очень приятно. В наше время это уже в диковинку получать такие весточки.

— Да, недавно я прочитал про это в книге и решил воплотить в жизнь. Мне показалось это оригинальным. А ты любишь читать? У меня приличная библиотека достойной литературы, – парень оживился.

—Если честно, я сама не прочитала ни одной книги, только по школьной программе, но с тобой, пожалуй, с удовольствием начну, – она отхлебнула чай не сводя глаз с Матвея. И поймав себя на мысли, что не стоит сверлить его глазами, опустила их до его пояса. Тем самым обрекая себя подумать о его мужском органе.

«Интересно, функционирует ли он».

—Смотри, твоя соседка по квартире приехала, – махнул головой мужчина в сторону окна.

Марина вышла из такси, на голове неухоженное рыжее гнездо, уборка отразилась на её внешнем виде. Генриха рядом не было, видимо он остался доделывать стандартную процедуру подготовки к похоронам. Женщина скрылась в подъезде.

«Приятного аппетита» — сладко пропела Соня в своей голове.

В свои права вступил вечер. В доме напротив зажегся свет на кухне, проголодавшееся Марина рывком открыла холодильник и достала кастрюлю с супом. Разогрела в микроволновке щедрую порцию, нарезала черный хлеб и не переодевшись в домашнюю одежду, принялась жадно есть горячую похлёбку. После первой ложки, её лицо слегка исказилось в задумчивой гримасе, день выдался очень напряжённым. Она думала про Соню, ведь девушка осталась на улице одна совершенно не приспособленная к самостоятельной жизни.

«Наверняка попадёт к руки мошенников, глупая тетёха» — с грустью дула на ложку Марина. Но идти на мировую женщина не собиралась, ей выгоднее было сохранить тёплые отношения с Генрихом, чем опекать вечно непутёвую девчонку. Вторая ложка пошла в рот.

«Возможно он прокис. Хотя навряд ли. Я только вчера его приготовила.» — Марина глотала суп с непривычным привкусом. А на душе у неё скреблись кошки, отвратное настроение и вкус домашнего супа слились в унисон.

В квартиру Матвея, вечер принёс свою романтику. Темнота за окнами давала чувство уединения и нежной обособленности от всего мира.

—О чём ты задумалась, – спросил Матвей.

Соня вздрогнула: —Ой, извини. День был очень насыщенным, я так устала. Можно я приму душ и прилягу?

—Да, конечно, тебе помочь?

Парень сидел с вопросительным лицом и полным намерением отреагировать на положительный ответ. Но Соня бросила в его сторону очень удивлённый взгляд. Матвей смутился: —Я имею в виду, тебе показать, как пользоваться душем? Хотя, наверное, это глупо, там всё подписано, направо горячая, налево холодная. А полотенце, давай я тебе дам полотенце, – и он стал крутить колёса руками в сторону комнаты.

— У меня найдётся своё, – Соня улыбнулась и подошла к своим пакетам. – Спасибо Матвей.

Молодые люди неловко разделились по своим делам, мужчина хлопотал на кухне, прибирая со стола и моя посуду. Девушка стояла под горячей водой и смывала ужасные воспоминания уходящего дня. Перед глазами, как печать на всю жизнь, являлось лицо убитой старухи, её обращённые к потолку глаза в которых отразился ужас смерти, перекошенный рот, который не сдавался и продолжал орать через толщу подушки и руки, бьющие в конвульсиях грязную кровать.

«Я убийца. Это клеймо на всю жизнь. Бабушку не будут скорее всего вскрывать, ей поставят асфиксию, плюс у неё достаточно почтительный возраст, этого достаточно чтобы смириться с её смертью, и не искать причины. Никто так и не узнает, что раньше времени её на тот свет, отправила я. Вот этими руками» — девушка опустила глаза и посмотрела на них с отвращением, как на уродливые культяпки.

Соня выключила воду и стала вылезать из ванны, тут она заметила, как её черные волосы забились в сливном отверстии. Девушка сама не любила убирать рыжие волосы за Мариной, считала это вверх неприличия, когда девушка засоряет своими космами ванну. Это вызывает отвращение. Поэтому, чтобы не испортить в первый же вечер о себе представление, Соня нагнулась вычистить слив. Волос на удивление было очень много, мокрым запутанным колтуном они зацепились за сеточку в отверстии. Девушка стала пальцами их выковыривать, скользкие, слизкие в пене от шампуня, их как будто кот отрыгнул после чистки своего желудка. Поддевая пальцами волосы из дырки, Соне стала попадаться шерсть. Не поверив своим тактильным чувствам, девушка перевесилась через бортик ванны и заглянула в черноту сливного отверстия. Черные волосы практически были все вытащены, как вдруг из дырки показался палец с когтем, он дергался будто пытался что-то нащупать. Когтистый пушистый палец принадлежал кролику.

Тело девушки моментально отпрянуло от ванны. Мозг пытался обработать увиденное и найти этому хоть какое-то объяснение. Но он был купирован животным страхом нелогичности происходящего. Кролика не может быть в трубе под ванной! Но её взгляд был прикован именно к торчащему пальцу животного из сливного отверстия в ванне. А если есть палец, и он двигается, значит должно быть и тело. Кролик под ванной! Он лежит на спине между полом и чугунным дном старой ванны, просунул свой маленький пальчик, покрытый шерстью, и стал издевательски им дёргать. Это занятие доставляет ему особое удовольствие, и из уголка его полуоткрытого рта течёт тягучая слюна блаженства. Соня только представила это в своей голове и ей стало дурно от этого. Она не шевелилась и её спина в полусогнутом состоянии начала затекать.

«Боже, что подумает Матвей. Как некрасиво так долго занимать чужую ванную.» — думала Соня и продолжала смотреть пригвожденным взором на часть живого объекта, боясь пошевелиться и не увидеть всего незваного гостя под ванной.

Время шло, часы на полочке над раковиной тикали, Соня собиралась с духом, чтобы заглянуть вниз. Копчик, поврежденный при падении, заныл с большей интенсивностью, локоть пульсировал болью.

«На счет три. Раз. Два. …Три.» — Соня резко нагнулась, так что от долгого стояния у неё что-то хрустнуло в позвоночнике, под ванной кроме грязных тряпок и деревяшек неизвестного происхождения, ничего и никого не было.

Сливное отверстие зияло обычной пустой чернотой.

«А нервишки то шалят» — Соня похлопала себя по щекам, чтобы кровь прильнула к белому лицу, и чтобы она походила на человека, который вылез только что из-под горячего душа. Оставаться наедине с пугающим предметом в виде ванны, она больше не собиралась, быстро оделась и с заранее растянутой улыбкой на всё лицо, зашла в комнату.

На кровати уже лежал Матвей, он утопал в постельном белье с геометрическими фигурами.

—С легким паром, – улыбнулся Матвей, закинув обе руки за голову.

«Какой же у него волшебный голос» – млела внутри себя девушка. Его голос успокаивал, убирал тревогу, вселял умиротворение, Соня была готова слушать его вечно, вживую, в записи, в наушниках, просто у себя в голове.

—Спасибо, – диван, предназначавшийся для неё был уже разобран и застелен, чистым хрустящим комплектом в горошек. Он придавал спальному месту особый деревенский колорит. Соня растеклась по нему как счастливая лужица.

—Ой, как же хорошо! – она потянулась – Как тихо! Я снова могу нормально заснуть и насладиться своим сном!

Соня как ребёнок радовалась, что ложиться спать, позабыв о том, что она одна в квартире с красивым мужчиной.

—Ты любишь свои сны? О чем они? – Матвей выключил ночное бра.

—Они волшебные…— начала девушка, зевнула и решила пока не рассказывать молодому человеку о своём тайном мире сновидения с её кроликом. – Как и у всех.

Матвей задумчиво поддакнул.

—Спокойной ночи, Соня.

—Спокойной ночи, Матвей.

Глава 14

Только глаза прикрыли веки, как долгожданный сон впустил в себя свою блудную дочь Соню. Она с трепетом смотрела на свои передние лапы, пытаясь понять зачем этой милой шкурке её пугать в мире солнца. Зачем образ кролика начинает досаждать своими неожиданными появлениями девушку?

«Я люблю тебя, мы же одно целое» — поглаживая свою шерсть говорила Соня.

Хвостик затрепыхался на её заде, уши задорно поднялись. Она резво поскакала по лужайке, перескакивая цветы, передавая приветы бабочкам. Мир в её снах был идеальным, лучше и придумать невозможно. Палитра красок поражала своим многообразием, звуки природы и неразборчивый галдёж выдуманных персонажей, всё это ласкало слух. Соня обязательно расскажет о своих необычных снах своему новому другу, когда проснётся. Он её должен понять, он добрый, она это определила по его голосу.

Вокруг неё кипела обычная суматоха, каждый занимался своим любимым ничегонеделанием.

«Как хорошо, что здесь нет людей, они бы только всё испортили, всю идиллию этого девственного от них мира» — думала девушка, лежа на траве и разгадывая плывущие по небу облака, на какие фигуры они похожи. Так многие делали в детстве, а Соня это могла делать только во сне. Сны заменили ей и счастливое детство, и подарки от Деда Мороза, и первое сентября с родителями и общение с друзьями. Соня стала оглядываться в поисках Тоби и Ричарда. Собака и голубь с счастливыми мордочками выбежали из кустов.

—Где ты пропадала? – наперебой начали расспрашивать её товарищи.

—А моё отсутствие было заметным?

Голубь вертел головой как чокнутая курица, а пес, высунув язык, перестал вилять хвостом.

—Мы тоже удивились, – они переглянулись.

—Ничего удивительного, просто ваша Соня пила таблетки в следствии которых спала без снов, – раздался за их спинами рассудительный голос кота.

Все, не сговариваясь повернулись на услышанное, как на иностранную речь, затем пожали плечами и не предавая им никакого значения продолжали смотреть друг на друга неотягощёнными интеллектом глазами. О том, что Соня является к ним, только тогда, когда заснёт в своём настоящем мире, они не знали.

—Привет кот, – поприветствовала его Соня и нахмурилась в попытках что-то вспомнить.

—Матвей, если ты забыла, – напомнил кот.

«Вот! Вот где я слышала уже это имя!» — Соня вспомнила о парне и непроизвольно расплылась в улыбке, оголив свои кроличьи зубки.

—Ты за нами любишь следить… курлык, – сказал всё примечающий Ричард.

—Да, ты прав, я был на другой стороне, жил там, но потом решил путешествовать и встретил вас, вы мне понравились.

Тоби завилял хвостом.

Время странно зависло во сне, все вроде бы что-то делали, а по факту ничего не делали. Раньше она не задумывалась о том, как проходит её сон, но с возрастом, внимание стало вылавливать некоторые нестыковки или как на языке компьютерных игр, баги. Сон начал лагать, скорость соединения сбоила. По ощущениям прошла целая вечность, а она всё никак не просыпается. К ней подошел кот, сел рядом, некоторое время не сводил с неё глаз, затем встал и стал удаляться, но, прежде чем совсем уйти на большое расстояние, кинул совершенно невзначай фразу:

—Как тебе спалось на новом месте?

Соня резко распахнула глаза. Фраза окатила её как ушатом с ледяной водой. Она лежала и прислушивалась – кто произнёс этот вопрос? И во сне или уже наяву? Соня провернула голову в сторону кровати молодого человека и на секунду она увидела огромное вздувшееся тело убитой старушки, обнажённая кожа покрылась сине-зелёными трупными пятнами, от неё смердело и этот гниющий пузырь стал привлекателен для мух, готовых отложить свои прожорливые личинки во все мягкие складки мёртвой женщины.

Соня проморгалась. Кровать была пуста и аккуратно застелена. С кухни доносились приятные позвякивания посудой. Молодой человек готовил завтрак. Вместо ужасной зловонии, до носа долетали нотки свежей выпечки и свежесваренного кофе.

«Ущипните меня, я в раю» — сладко потянулась девушка, поглаживая больной локоть.

Она, деликатно и немного смущаясь, выглянула из комнаты.

—Доброе утро, соня и это я не про имя, – улыбнулся позитивный парень на инвалидной коляске, в руках он теребил полотенце в цветочек.

—Доброе утро! Матвей ты готовишь? – это явление девушка наблюдала впервые в своей жизни.

—Я был поваром, раньше, – он грустно посмотрел на ноги. – Вот иногда вспоминаю свои умения. Через пять минут круассаны с вареньем и кофе с нежной пенкой, будут готовы.

Это словосочетание слов, было услышано впервые молоденькой девушкой. Но её сердце так им обрадовалось, как если бы мать встречала сына с войны, в них было особое радостное облегчение, указывающее на то, что все беды позади и впереди только светлое будущее.

Счастливая Соня, как ребёнок перед Рождеством, непосредственно поскакала в ванную комнату, чтобы умыться. Совершенно не желая находиться в помещении, с которым, теперь есть неприятные ассоциации, она на скорую руку привела себя в порядок и быстро опять составила парню компанию на кухне.

—У меня никогда не было такого доброго утра, – с набитым ртом проговорила Соня.

—Печально. Это же обычное утро, страшно представить какие были у тебя. Лучше не рассказывай, теперь ты не бойся, твоя жизнь меняется в лучшую сторону, – он ободряюще подмигнул.

«Господи, ты меня услышал» — зажмурилась девушка с улыбкой до ушей.

—Ты настоящий?

—Более чем, – короткий смешок.

—Матвей, тебе снятся странные сны?

—Смотря что ты подразумеваешь под странными?

—Ну, например один и тот же сон на протяжении всей твоей жизни? – осторожно сказала девушка.

—Да, – ответил спокойно молодой человек. Со стороны это выглядело, как самый обычный вопрос с самым ожидаемым ответом.

Повисла неловкая тишина. Соня не ожидала такого ответа, как на это реагировать?

— Это ведь здорово, да? А что тебе снится?

— Нет, не буду, – засмеялся парень, допивая кофе – Засмеёшь меня.

Соня театрально закатила глаза: — Поверь, мне можешь довериться на все сто. – Для пущего расположения к себе, она взяла его руку в свою. Парень продолжал молчать, тогда девушка решила пойти ва банк и рассказать первой.

— Я вот, например, вижу себя с детства во сне белым кроликом. Большим, пушистым, с бабочкой на шее, зелёными глазами и большими зубами, — она сморщила лицо, изображая большие передние зубы, где стала больше походить на бобра, чем на кролика.

Её взгляд примагнитился к лицу мужчины, она пыталась разглядеть в нём хоть намёк на какую-либо эмоцию. Но, Матвей безразлично рассматривал кофейную гущу на дне чашки, затем ответил:

—Да я знаю.

—В смысле?

—Я кот, кот Матвей из твоего сна.

Девушка услышала объяснение, но продолжала сидеть с таким видом, как будто, так и не дождалась ответа. Вскоре она откинулась на спинку стула, выпустив держащую всё это время руку парня и открыла рот, чтобы сделать неуместно громкий вдох-выдох. Матвей как провинившийся ученик не смотрел ей в глаза, сутуло навис над своими коленями облокотившись на колёса инвалидной коляски. Немая буря эмоций заполнила маленькую кухню в однокомнатной квартире.

Первым заговорил молодой человек.

— Соня, я понимаю твоё состояние, ты обескуражена моим заявлением, но со временем я тебе всё расскажу, и ты всё поймёшь. Дай себе и мне время. Главное пойми, ты не одинока, теперь у тебя есть я. Я нам всем помогу.

Голос Матвея звучал глухо, как из закрытого аквариума. В ушах звенело.

—Нам всем? – очнулась Соня.

На девушку посыпались одно за другим ошеломляющие откровения.

—Да, твои друзья пёс и голубь, это тоже люди, такие же обычные люди как мы с тобой, понимаешь? – он наклонился чуть вперёд.

—Ничего не понимаю, – пробормотала девушка.

—Я тебе всё расскажу, только при одном условии, – он сделал паузу, тем самым заполучив внимание растерянной девушки и продолжил, – Если, ты пойдешь со мной на прогулку в парк, – он улыбнулся голубыми глазами, и на его щеке распустилась сексуальная ямочка.

—С тобой хоть на край света, – девушку застали в врасплох такие новости, но посмотрев на мужчину напротив, она вдруг поняла, что судьба свела её со своим человеком, она наконец нашла свою родную душу.

«Он мой, мы одинаковые, мы родственные души, мы с ним хранители одной тайны».

Из подъезда уже выходили не два разных человека, а одно единое целое. Соня смотрела на привычный мир уже совсем другими глазами. Теперь она не изгой, она не одна на этом белом свете, с ней такой же человек отмеченный таинственной печатью Мироздателя. Она наклонилась и нежно, полностью растворяясь в поцелуе, дотронулась губами до его головы. Его волосы приятно источали аромат шампуня, она вдохнула его полной грудью с мыслями, что жизнь только начинается.

И как всё-таки удивительна жизнь – думала Соня – череда вытекающих друг из друга событий привели её к этой точке абсолютного счастья. Спасибо той ночи, с которой всё началось. Образ озлобленной жены клиента в застиранном халате предстал перед глазами на одно мгновение и исчез навсегда. Девушка катила перед собой Матвея и улыбалась всем прохожим навстречу. Мир преобразился, холодный октябрьский день превратился в весенний солнечный выходной. Цвета стали ярче, шум города стал мелодичнее, запах улиц стал желаннее.

Они пришли в парк, удачно расположенный в шаговой доступности от их дома, и разместились на белой большой скамье под каштаном. Вокруг валялись зрелые орехи. Девушка сложила руки в карманы, закинула ногу на ногу и горящими глазами посмотрела на Матвея.

—Ты меня специально нашёл?

—Не забегай так далеко, давай всё по порядку, — Матвей сложил ладони перед лицом и уткнулся в них губами. Лицо его выражало беспокойство. — Этот сон я начал видеть примерно с пяти лет. Но, до десяти, я особо не придавал этому значение, что вижу из ночи в ночь одно и тоже, что я кот. После десяти лет, этот изъян я стал чётко осознавать и что самое страшное, мне нужно было с этим смириться.

Соня вытащила руку из пальто и приоткрыла рот желая высказать своё мнение об услышанном, но парень резко остановил её жестом и продолжил.

— Ближе к пятнадцати скажу честно, он мне уже очертенел. Я знал, что люди вокруг видят разные сны. Мне же приходилось довольствоваться только одним.И эта его хорошая приторность стала меня раздражать. Я парень. Уже взрослый, а вижу…,— он посмотрел в глаза девушки напротив. – Поэтому я решил попробовать узнать причину моего феномена. Выяснить у кого еще проявляется эта аномалия и как с этим можно работать, то есть можно ли от этого выздороветь.

Пауза в речи молодого человека затянулась на несколько секунд и Соня поняла, что теперь ей тоже можно сказать.

— Да я тебя понимаю, это очень странно с этим не поспоришь. Но у меня даже мысли такой не возникало как у тебя, я росла в суровых условиях и сон был моим спасением, — она натужно улыбнулась.

— И я начал изучать свой сон, — как ни в чём не бывало продолжил мужчина. – Я искал информацию о снах не только когда бодрствовал, но и внутри самого сна. Так как в нём я себя отлично ощущал физически, то и умственно не хуже. Мои мыслительные процессы также чётко функционировали, когда моё тело находилось в полной отключке на кровати. И я этим воспользовался. Мои наблюдения за другими персонажами сна подтвердили мою зарождавшуюся гипотезу, о том, что они тоже могут мыслить, как я. А это означало лишь одно – они такие же заключённые в этом сне, как и я!

— Да брось! – рассмеялась девушка.

Парень абстрагировался от неуместных как ему казалось реплик со стороны девушки и продолжал монотонно свой рассказ.

— После совершеннолетия я обратился к специалисту сомнологу, — он посмотрел на Соню и добавил. – Это такой человек, который изучает сон и его воздействие на человеческий организм.

—А сколько тебе сейчас?

— Двадцать пять. И вот выяснилось, проведя несколько экспериментов с датчиками на голове, что это не сон! – он акцентировал внимание на паузе, дабы придать последнему предложению максимальный окрас невероятного открытия.

Затем продолжил: — Не буду вдаваться в профессиональные дебри, но как выяснилось при манипуляциях с датчиками, что во время моих сновидений у меня работали те отделы мозга, что при бодрствовании. Ты никогда не чувствовала усталость после ночи?

Соня закатила глаза, вспоминая своё состояние: — Да вроде нет, я по жизни усталая, сначала тяжёлое детство и юность, потом тяжёлая работа.

—А я вот отчетливо стал это замечать, помню, когда я учился, это особенно пагубно отражалось на моей успеваемости. Я не высыпался, стал рассеянным и не внимательным. Да и во взрослой жизни он доставлял мне одни лишь неудобства. Слава Богу, я встретил одного прекрасного человека на своём жизненном пути. И когда я ему раскрылся, а по-другому я уже не мог, мне нужно было кому-то открыть свою душу, этот человек не просто понял меня, а ещё и направил в сторону помощи. Он указал мне путь спасения. В итоге меня взялся исцелить умный и просвещённый специалист своего дела, великий Маг в области паранормального.

Матвей внимательно следил за реакцией девушки и лихорадочно пытался понять, не быстро ли он поведал ей свои терзания насчёт сна, ведь по ней было видно, что она другого мнения о нём, он ей нравился.

—Ты серьезно? – удивилась Соня.

—Серьезнее некуда. Маг просканировал меня и сказал, что сможет мне помочь. Что сделает так, чтобы я стал обычным и перестал видеть терзающий меня один и тот же кошмар.

—Ты что? Зачем? – искренне не поняла девушка.

—Соня, ты меня внимательно слушала? – парень напрягся в кресле. – Этот сон доставлял мне самые настоящие проблемы, я не хотел так жить дальше. Моим желанием было стать как мои знакомые и родные и спать с нормальными снами. Я хочу быть нормальным.

Девушка не выдержала и всплеснула руками – Господи, Матвей ты нормальный!

Она не понимала почему это вырвалось из её рта, ведь она всю свою жизнь и себя считала странным изгоем.

— Матвей, ты же не знаешь, что видят другие, может их сны еще хуже, чем наши!

— Не думаю, хотя бы потому, что они не начинают спиваться из-за своих сновидений, — парень исказился в сморщенном отвращении и резко крутанул колёса от скамьи. – Чтобы не видеть его, мне пришлось пить, только так я мог провалиться в чёрную пустоту забвения и хоть немного отдохнуть. Ты понимаешь о чём я? Я травил себя спиртным, чтобы спать без сна. Без того самого, где все счастливые и беззаботные. Я превращал себя медленно, но, верно, в зависимого человека. Зависимого от алкоголя.

Он был на некотором удалении от девушки, затем снова подъехал, и чтобы как-то смягчить накалившуюся обстановку взял прохладные руки Сони в свои, посмотрел ей в глаза и тихо закончил: — Я хочу, чтобы ты мне поверила, и поняла меня. Тот Маг поведал мне, как это всё можно прекратить. Слышишь? – он сжал её руки до болезненных ощущений в костяшках. – Мы можем жить спокойно, спать спокойно, – точкой в его речи послужила его фирменная улыбка.

Тело Сони бесконтрольно сжималось и разжималось в приступах жуткого озноба. Осенний ветер гулял под её лёгким пальто. А в голове с некоторым сопротивлением переваривалась информация от Матвея.

— Что тебе надо сделать? – вымолвила девушка пока очередной спазм отпустил её челюсть.

—Нам, это нужно сделать нам. Как говорил мне Маг, он уже сталкивался с такими параллельными мирами, в которые попадали люди. Он их называет сны—ловушки. Люди, даже не подозревая об этом, являются пищей для такого сна. И больше пользы они приносят ему, когда собираются в компании, как в ту, что у вас с Тоби и Ричардом. Вы главная батарейка нашего ночного мира. И я вас искал. Все, кого я видел общались со всеми по чуть-чуть и только вы собирались каждый раз вместе. Всё что нам нужно сделать, это собраться вашей же компанией в реальной жизни и тогда мы прервём этот бесконечный театр абсурда. И освободим не только себя, но и всех заложников повторяющегося сновидения, — его глаза горели, как у безумного учёного, на которого снизошло озарение в долгожданном открытии, и он им делится с миром. Получив в ответ реакцию нескольким морганием глаз, он добавил. – Извини, что так сумбурно всё рассказал, но я надеюсь ты суть поняла?

Что же тут непонятного – подумала Соня. Всё предельно очевидно, её грёзы о совместных приключениях во сне, разбились о скалы горького разочарования. Только она обрадовалась, что обрела родственную душу, как выяснилось, что даже такие души могут по-разному воспринимать одно и тоже. Этот факт её изрядно огорчил и были моменты, когда Соня ловила себя на мысли, что злиться на молодого человека в инвалидной коляске.

—Если мы все встретимся здесь, то мы все перестанем видеть по ночам свои сны?

—Только те, кто встретятся.

—Но мы же с тобой уже встретились, почему не сработало? – рассеяно и как бы в воздух задавала вопросы девушка.

—Вы всегда были втроем, верно, ты, собака и голубь. Вот таким же составом и нужно собраться.

—А если они не захотят прерывать свои сны?

Она не дала ответить Матвею: —А как ты будешь их искать?

—Тебя я нашел случайно. А с ними нам придется заговорить во сне, – объяснил мужчина.

—Хорошо и сразу объясним им причину встречи, чтобы они понимали, что она станет для всех нас решающей и что во сне мы больше никогда не увидимся.

—Ну это да справедливо будет.

Каждый ушёл внутрь себя. Даже звуки окружающего мира ушли на второй план. Мимо них прошла молодая мамочка с коляской, она с белоснежной улыбкой смотрела перед собой и громко смеялась в динамик телефона в руке, а в это время малыш надрывался тихим и несколько мультяшным криком, сморщившись как красный изюм оголяя розовые беззубые дёсны. Через пару деревьев на небольшой поляне разминались собачники, они весело подкидывали сухие ветки своим питомцам, а потом громко и восторженно тех хвалили, лица людей светились от счастья так сильно, что казалось в какой-то момент кожа на их губах не выдержит и лопнет от натянувшейся улыбки. Собакам было чуть проще, их хвосты взяли на себя всю нагрузку от сумасшедшей благодати.

Матвей аккуратно посмотрел на девушку на скамейке, Соню перестало знобить, она сидела, облокотившись на спинку скамьи и смотрела в пустоту. В её сознании проходило принятие ситуации. Слишком много новостей свалилось на её голову, сначала то что Матвей тоже участник её сна и что он и есть тот самый кот, потом что все звери во сне это тоже люди, такие же обычные как они с Матвеем, и закончился этот винегрет из ошеломляющих известей, тем что теперь она должна вместе со своими друзьями из сна, кем бы они не были в жизни, встретиться и тем самым разорвать какую-то там сильную связь, чтобы этот сон перестал существовать. Обидно, что я не пью – тут же подумалось девушке, потому что такое точно нужно было бы запить.

Она перевела свой взгляд на парня, который ждал пока она первая заговорит. Его миловидное лицо очень располагало, глядя в его чувственные синие глаза, она была готова пойти на любую авантюру. Невидимый груз упал с её плеч. Она улыбнулась.

—Матвей? А кем ты сейчас работаешь? Мы сидим в парке в разгар рабочего дня, — Соня имела отличительную черту присущую всем детям, она очень быстро умела переключаться с одного на другое.

Серьёзного молодого человека это рассмешило. Он потёр замершие ладони и ответил: — Сейчас я работаю удалённо. Выучился на программиста и теперь беру заказы на дом. А ты, кстати, уже думала кем пойдешь устраиваться?

—Нет еще. Я закончила только школу, у меня нет профессии. Боюсь мне только в уборщицы. Но по мне так это великое счастье иметь работу как у тебя, не выходя из дома, — Соня дёрнулась от пробежавшего с головы до ног промозглого озноба.

—Ты очень наивная, – улыбнулся Матвей. – Знаешь какую силу воли надо иметь, чтобы заставить себя качественно делать свою работу в домашней обстановке, ладно я один живу, а у кого семья, дети – они же не дадут нормально сосредоточиться. Так что я тоже каждый день себя преодолеваю, свою лень и безалаберность.

—Но ты сейчас в парке, а не работе, – заметила девушка и снова сконфузилась в приступе холода.

—Ты совсем замерзла, пошли домой. И у меня сегодня вроде выходного, мои услуги слава Богу не каждый день нужны.

Новая тема, поднятая девушкой, разбавила напряжение предыдущей. Соня медленно толкала перед собой парня.

—А кто еще может работать из дома? Какие профессии?

—На самом деле сейчас интернет специалисты очень востребованы. И не обязательно для этого иметь высшее образование, можно закончить специализированные курсы и стать экспертом контента или личностного роста.

Сказанное Матвеем упало на девушку как плита мучительных воспоминаний об учёбе. Учиться, это то понятие, которое шло параллельно Соне, без какой-либо надежды пересечься с ней. Но понимая, что молодой человек полная её противоположность в этом плане, решила ярко не демонстрировать своё негодование по поводу курсов.

—Я подумаю над этим. Признаться честно, у меня запас денег очень скудный, а курсы наверняка платные, — и тут же быстро добавила. – Но ты не переживай, за коммуналку я тебе буду платить.

—Соня, даже не думай об этом. Разве я похож на человека, который проявляет симпатию к девушке, приглашает жить к себе, а потом требует платить за жильё? Я не так воспитан. И насчёт работы не торопись, у нас впереди наше дело, которое как мы с тобой поняли нам нужно сделать ради блага всех нас.

Все эти правила взаимоотношений для девушки были в диковину, поэтому кто за что должен платить при совместном проживании, для неё был тёмный лес. Она внимала каждому слову начитанному и воспитанному мужчине, даже его изъян в виде инвалидности не отнимал того ощущения, что она за ним как за каменной стеной.

Они переключились на обсуждения какие нужно закупить продукты домой и решили зайти в ближайший продуктовый магазин. Матвей был в приподнятом настроении, по его наблюдению Соня быстро смирилась с мыслью, что во сне — все живые люди и что теперь, она та, на кого возведена миссия освобождения всех, путём ликвидации их общего сна. Он шутил, а она смеялась. Но после игривого толчка в локоть, Соня сморщилась в болевом спазме. Рана на её локте еще не зажила.

В магазине девушка сделала для себя заключение, что парень достаточно зарабатывает, в их корзине собирался разнообразный и дорогостоящий товар. За все свои двадцать лет, жизненные обстоятельства не позволяли ей так вкусно питаться. Симпатия к молодому человеку с каждым моментом времени всё больше перерастала в глубокую влюблённость.

—А ты в меня влюбился с первого взгляда? Как в кино? – они были уже на пороге квартиры, когда Соня задала этот вопрос, после которого Матвей выронил ключи.

— Что? А ты сама как думаешь? Все эти записки и вообще я любил за тобой наблюдать из своего окна, – и сделал пародию на смущённый смех.

—Яясно, —протянула Соня.

—Ты же не в отношениях? Я надеюсь, — обернулся Матвей.

—А ты хочешь стать моим парнем? – расширились чёрные как угольки глаза девушки.

—Ну..если… — молодой человек замялся.

—У меня никого нет на данный момент и никогда и не было. Но мужчин у меня было много, но ты и так об этом знаешь, извини меня дуру за это.

— Не извиняйся. Это уже в прошлом, просто забудь, как страшный сон. Надеюсь, мы свой тоже скоро забудем, — они уже шуршали пакетами на кухне, распределяя их по холодильнику.

—Да ты прав, – Соня взяла за привычку во всём соглашаться с Матвеем. Затем зашла в ванную и закрылась. Она перевернула руку, так чтобы увидела свой локоть. Он был в отвратительном состоянии. Рана набухла, обросла кровавыми корками, а рядом с местом ушиба стали расти черные волосы. Девушка не страдала повышенной волосатостью, на руках были волосики черные, но они были редкие, на солнце выцветали и их практически не было видно, на ногах она брила. На спине, на животе или на груди, как у некоторых девочек, она у себя не замечала. И поэтому Соня смутилась, когда увидела мерзкие густые волосы, место было довольно-таки заметным, это некрасиво. Она взяла с полочки бритвенный станок и аккуратно сбрила нежелательную растительность. Лезвием она задела корочку, и она за кровоточила.

—Черт, – ругнулась Соня. Промыла холодной водой и вышла к Матвею.

Обед уже стоял на столе. Парень сделал витаминный салат из овощей и разогрел каждому купленный в магазине готовый борщ, в пластиковой таре.

—Я обязательно сделаю сама борщ, свой фирменный, он у меня получается просто ум отъешь.

—Поймал на слове, – мужчина подмигнул и вытянул губы направляя струю воздуха на горячее блюдо.

Соня вспомнила про борщ, который остался в квартире Тамары Марковны и про суп, который она испортила для своей подруги. От Марины с момента выселения девушки, не было ни одного сообщения.

«Надеюсь она не отравилась. Хотя её желудок и гвозди смог бы переварить, если он уж дешёвый спирт переваривал.»

Соня поблагодарила за вкусный обед и пошла в комнату на диван, чтобы уйти с головой в мир вакансий и предложений. Сейчас она столкнется с миром безработных разгильдяев. Смартфон в руке с полной отдачей и энтузиазмом предлагал сотни страниц, от такого изобилия профессий у девушки зарябило в глазах.

Марина говорила, что сейчас молодым девушкам без образования негде работать, только если поломойкой за копейки. А тут оказывается столько возможностей и с собаками гулять, и нянечкой на дому, и курьером.Соня воодушевилась, что есть из чего выбрать, но взгляд её так и лип к парню в коляске, и так уж ей хотелось работать вместе с ним дома. Ну, где же ты работа на дому?

Глава 15

Ушло несколько часов пустого залипания в телефон, ни одна из предложенных удобным сервисом вакансии не покорила сердце придирчивой девушки. Матвей сидел рядом в своём кресле и читал книгу.

«Счастливый человек» — с некоторой завистью подумала Соня про Матвея.

—Я не знаю кем хочу работать, мне кажется, я ни с чем не справлюсь, я же ничего не умею в конечном счёте, – причитала Соня.

Молодой человек с трудом оторвался от увлеченного чтения, и выразил скупое согласие кивком головы в сторону девушки.

—Хорошо, давай так, выясним твое направление, в котором тебе нужно двигаться, с помощью игры.

—О, давай, – оживилась Соня. — Это интереснее чем листать сухие объявления.

—Смотри, я задаю вопрос, ты, не задумываясь на него отвечаешь, на основании твоих ответов, мы сделаем вывод, какая специальность создана для тебя. Мини психологический тест на твою профессиональную пригодность.

—Звучит легко и интересно, давай.

—Тебе нравится общаться с людьми?

Соня задумалась, с людьми она имела отношения, но вот общения в нём мало было и ответила: —Нет.

Матвей делал пометки в своём смартфоне.

—Ты бы смогла продать мне свой мобильный телефон?

Девушка посмотрела на своё устаревшее мобильное устройство и с некоторой брезгливостью ответила: —Нет.

— Физический труд для тебя приемлем?

—Нет, —не задумываясь выпалила Соня.

— А монотонный труд?

— Делать одно и тоже продолжительно время?

— Да, изо дня в день.

— Наверное нет, что в этом сложного?

—Так хорошо. Соня, у тебя богатое воображение?

Задавая это вопрос Матвей не смог удержаться от небольшой улыбки с жатыми губами и прищуренным правым глазом.

— Надеюсь мой, то есть наш сон — это не плод нашего больного воображения, — засмеялась Соня. – Я даже никогда не задумывалась об этом. Ну наверное да.

— Напомню, что всё же это не сон, в широком его понятии. А отдельный мир, – слегка разочаровано парень вновь опустил голову на свой телефон в руках. – И так дальше, какой приблизительно размер должен быть у твоей заработной платы?

Соне всегда внушали, что деньги в этом мире решают всё, у них больше прав даже чем у тебя самой. Деньги правят миром, твоей судьбой, твоим завтрашним днём в конце концов. Поэтому девушка ответила: —Мне всё равно.

Если уж и начинать новую жизнь, то с новыми убеждениями, со своими личными, а Соня думает, что главное — это получать удовольствие от того, что делаешь, пусть даже если ты будешь жить на одном хлебе. Богатой жизни она и так не видела, вот и нечего начинать как говорится.

Матвей замолчал и стал смотреть с задумчивым видом в экран смартфона. Затем как сыщик поймавший след преступника резко озарился в лице и со взмахом руки воскликнул: —Пиши!

—Что?

—Тебе надо писать. Тебе не нужна общественная работа, ты не продавец и уж тем более не дворник. Ты без образования, но ты образованная, чуткая и со своим мнением. Поэтому из тебя выйдет хороший писатель, а главное, как ты и хотела, будешь сидеть дома.

У Сони загорелись глаза, она точно не понимала специфику писателя, но тот факт, что она может быть в квартире рядом с любимым человеком и работать, заполнило её приятным теплом счастья. Она по-детски подскочила к Матвею и крепко обхватила его шею. Но вскоре отпрянула и с широко раскрытыми глазами спросила: —А о чём же мне писать?

Матвей будто держал все ответы заранее в своём кармане, ему лишь стоило опустить в него руку и вытащить нужный, поэтому он без заминки ответил: —Наш сон как ты его называешь. Чем плох сюжет для романа в жанре фэнтези? Ты за эти долгие годы вдоволь на него насмотрелась, теперь самое время перенести этих странных персонажей на бумагу, – он подмигнул, и его улыбка вновь оголила сексуальную ямочку.

Соня вновь окрыленно вспыхнула, но через мгновение осунулась.

—Я не смогу. Я не знаю, как надо писать, у меня будет много ошибок, я плохо училась и по русскому и литературе у меня была твердая тройка.

—Я тебе помогу, я прочитал достаточно большое количество книг. Ты главное не бойся начать, ошибки мы потом предоставим на суд редактору, а со стилем повествования я тебе поспособствую.

Матвей так уверенно рассуждал о новом и неизведанном деле для Сони, что ей стало легче на душе. Выражение «Я рядом с тобой, могу горы свернуть», раскрылось перед Соней во всей красе, она всё сможет, потому что в неё верит сам мужчина.

И тут же позвоночник молодого человека вновь очутилась в тисках молодых и крепких ручек девушки. На этот раз объятия растянулись во времени, и Матвей культурно отодвинул Соню, вывалив при этом язык на бок и показывая на красную пережатую шею.

—Как я рада, что встретила тебя и во сне и наяву, — девушка стекла к его ногам, взялась за мужские щиколотки и не сводила восторженного взгляда с Матвея.

Молодой человек в свою очередь погладил её по чёрным волосам и мягко, даже по-отцовски улыбнулся.

—Да, но ты помнишь про наше дело? Сегодня ночью мы должны поговорить с твоими друзьями, всё им рассказать.

Про наше дело – повторила внутри себя девушка, а что за дело то? Соня была так поглощена своими новыми ощущениями, которые она испытывала рядом с этим мужчиной, что совершенно забыла про свой сон. В неё впервые жизни наконец поверили, полюбили и взяли под своё заботливое крыло. Сиротские приюты, Марина - все её использовали, у всех были на неё свои корыстные планы, даже работа у неё была рабской, она служила и прислуживала мужским особям, потому что у них были деньги и прихоть. Она положила голову на колени любимого мужчины и тихо ответила: —Обязательно поговорим.

— Вот и славно, – Матвей наклонился и нежно поцеловал девушку в макушку.

За ужином мужчина достал бутылку вина из холодильника, и счастливый поставил её на стол как выигранный кубок. Реакция девушки не заставила себя долго ждать, она ритмично замотала головой в разные стороны и замахала руками: — Я не пью.

—Даже вино? Оно не крепкое, – удивился парень.

—Совсем не пью, — и чуть-ли не извиняющимся тоном добавила, – У меня не типичная реакция на любой алкоголь, лучше не рисковать.

—Ну что ж бывает, – вино вернулось в холодильник.

—Ты пей, – тут же среагировала девушка.

—Ну как же я без тебя, нет, так не красиво будет с моей стороны. У меня со спиртными напитками тоже воспоминания не радужные, поэтому и я обойдусь.

Соня села за стол, парень подъехал на кресле. Девушку каждое мгновение раздирало спросить про его инвалидность, но считала, что тем самым покажет себя с невоспитанной стороны, она и так уступает Матвею в интеллектуальном развитие, поэтому решила не усугублять свое шаткое положение в обществе прекрасного начитанного мужчины.

Ужин прошёл за приятной беседой не о чём. Улыбка Матвея пьянила девушку получше любого вина. Его умные высказывания услаждали её изголодавшийся слух по интеллигентной и воспитанной речи. Так как в её бывшем окружении недоразвитые организмы мужского пола, считали Эрих Мария Ремарк братом с сестрой, и это было их потолком мыслительных рассуждений, то о чём тут вообще говорить. Соня позволила себе небольшую оплошность слишком расслабившись в непринуждённой обстановке на маленькой кухне и рассказала не к месту совсем неприличную историю, про её одного из клиентов. Тот имел странность коллекционировать козюли из носа. Соня сквозь смех пыталась в ярких деталях описать ту коллекцию, которой не упускал возможности, каждый раз похвастаться клиент, но Матвей вежливо прервал увлечённую своим рассказом девушку.

После ужина, когда девушка мыла посуду, к ней пришло чёткое понимание, что сегодня случится «ночь любви». Об этом красноречиво говорил взгляд парня, он буквально сверлил её пятую точку, пока сидел у стола.

«Надеюсь там у него всё работает» — возила пенной губкой по тарелке Соня.

—Соня?

—Да?

—Я хочу сегодня провести эту ночь вместе.

«Хм, женская интуиция, никогда не подводит».

Это секундное молчание, пока Соня формировала мысль, была расценена как пауза сомнения.

—Если ты считаешь, что еще рано для этого, я пойму, – пошёл на попятную Матвей.

Соня обернулась и как можно милее улыбнулась ему:

—Я тоже этого хочу.

Её трусило как девочку в свой первый раз. Хотя она была опытным игроком в этом виде спорта.

Парень на коляске улыбнулся, заехал в комнату и закрывая за собой дверь, как опытный ловелас произнёс:

—Я жду тебя.

Если бы у Сони в этот момент руки были бы не в раковине, то он бы увидел, как они трясутся. Всё тело содрогалось непонятными импульсами приближающегося эмоционального взрыва. Кровь нагрелась до такого состояния, что, пробегая по всем венам и артериям обжигало внутренние органы. А сердцу, которому стало резко тесно в грудной клетке, требовало убрать рёбра на своём пути, и чтобы только кожа натягивалась при каждом новом стуке.

«В душ» — с этой мыслью, девушка на скорую руку домыла столовые приборы и скрылась в ванной комнате.

Девушка выключила воду, все нужные манипуляции с телом были произведены. Она перешагнула через бортик ванной и стала вытираться большим махровым полотенцем. Промокающими движениями все капли воды были впитаны в кусок материи. Соня посмотрела на своё отражение в зеркало, черноволосая чертовка выглядела очень аппетитно. Упругие груди для её возраста как две стрелы направлены чтобы покорить любую мишень, вид сзади радовал подтянутыми ягодицами. Лишь уже проявляющиеся жировые складки на животе тревожили девушку.

Соня решила не надевать нижнее бельё, а просто завернуться в полотенце, тем самым эффектно его стряхнуть в комнате. Заматывая его, как заматывают индийские женщины сари, в глаза ей бросился раненный локоть. Рана вновь поросла чёрными густыми волосами.

«Что же это за чертовщина такая?» — поразилась девушка.

Она потянулась за бритвой. Аккуратно не задевая засохшие корочки крови, она стала возить острыми полозьями по коже, срезая густую растительность. Действо пришлось приостановить, потому что в ране запульсировала жгучая боль. Соня поморщилась и стала дуть на руку, так делают маленьким детям, но мамам следовало бы знать, что это пустая трата времени, Соня дула около минуты, а боль не утихала. Она усиливалась, набирая обороты и яркость болезненных ощущений. Ни с того не всего, ей захотелось почесать болячку, отковырять эти проклятые корочки. Ногти пошли в дело, ими она стала поддевать кровяные наросты, сначала аккуратно и без резких движений, а затем от зудящего беспокойства с интенсивным остервенением. Она шкрябала ногтевыми пластинами как обезумевшая старуха. Рана закровоточила, и стала напоминать месиво из кожи, волос и крови. От нестерпимо свербящего и болезненного чувства, Соня засунула палец в то, что открылось, когда почти все корки благополучно валялись в раковине. Она вытащила палец из углубления в коже и тут же наружу из раны выглянула голова, предположительно гусеницы. Она, как и положено голове данного насекомого была образованна плотной капсулой, а мягкое тело в полоску было покрыто мелкими волосинками, в движение всё это приводили множество ножек. Передвигаясь по руке девушки, она цеплялась своими конечностями отдавая коже неприятное ощущение щекотки. Единственное что не позволяло принять увиденное за галлюцинацию, это то, что личинка насекомого была в крови, её тельце было испачкано кровью из раны девушки.

Соня стряхнула мерзкое создание в раковину, причем получилось это не с первого раза, во всём были виноваты цепкие лапки отвратительного существа. Девушка включила сильный напор воды и толстое продолговатое тело смылось в черноту трубы. Только после того, как она закрыла кран и шум воды уступил место тишине, испуганная Соня стала медленно осознавать весь ужас, который с ней только что приключился. Она боялась встретиться глазами со своей раной, дабы не увидеть, что в ней еще копошатся другие представители членистоногих. Чтобы куда-то деть взгляд, Соня посмотрела на себя в зеркало.

«А ты ведь этого всегда боялась.» — сказала мысленно себе девушка, вспоминая свои детские страхи. Когда она маленькой девочкой до жуткого спазма боялась, что в неё заползут какие-нибудь насекомые, отложат в ней личинки и те будут питаться её плотью, до тех пор, пока не решат выползти наружу.

«Из моей руки только что выползло живое существо, мать твою.».

Она гипнотизировала себя, смотря в свои же чёрные как смола два глаза. Постепенно приходило спокойствие. Она вспомнила о парне, ждущим её для совместной ночи и переборов брезгливый страх, поднесла многострадальный локоть к лицу. Кровь остановилась, черные волосы, прилипшие к коже, ждали своего удаления. Девушка прополоскала бритву под проточной водой и сбрила растительность. Завернувшись в полотенце, она проскочила до своей сумочки и достала пластырь. Залепив небольшое отверстие, на руке, Соня зашла в комнату.

Глава 16

Мужчина подготовился, уже горело приглушённое бра, благодаря его бликам на потолке комната наполнилась мягкой волнующей атмосферой, а из телевизора доносилась музыкальная композиция подстать предстоящему событию. Сам мужчина лежал полностью обнажённым на своей кровати, всё лишнее в виде одеяла и второй подушки было временно перенесено на Сонин диван. Коляска стояла в таком углу комнаты, до которого не доходил тусклый свет. Это было свидание двух молодых и красивых людей.

По заранее приготовленной задумке, Соня распустила кусок махровой материи, оно мягко приземлилось на ламинат, обнажив фигуру древнегреческой богини. Черные волосы обволакивали плечи, девушка смущённо опустила голову вниз и чуть набок и прикрыла инстинктивно груди и женскую пикантность внизу живота. Картина «Рождение Венеры» полностью символизировало рождение Сони здесь и сейчас как девушки, через мгновение познавшей вкус истинного сближения. Матвей слегка приподнялся на своём ложе и как показалось девушке, с особой гордостью указал взглядом на свой мужской орган во всей боевой готовности. У Сони всё затрепетало внутри, она еще никогда в жизни не была так возбуждена перед этим действом. Как дикая кошка черноволосая богиня прыгнула на мужчину и нежные поцелуи и объятия переросли в жгучую и чувственную ночь наслаждений.

Девушка впервые получала подлинное удовольствие от интимного процесса с мужчиной. Она любила каждую клеточку Матвея, вдыхала запах его кожи и пальцами запоминала каждую родинку на его теле.

Они лежали на спине, Матвей смотрел в потолок, а Соня блаженно улыбалась. Парень посмотрел на часы, которые показывали без пяти четыре.

—Нам надо ложиться спать, – сказал он. – На сегодня у нас запланирован очень важный разговор с твоими друзьями.

—Котик, может завтра, – Соня уткнулась в подмышку мужчины и терлась своим лицом об его кожу, а другой рукой теребила его редкие волосы на груди.

—Почему котик? — поморщился молодой человек. – Потому что во сне, я кот?

—Неет, – девушка продолжала тереться. – Просто ты и есть котик, мяу, – она изобразила своей рукой кошачью лапку.

—Иди в душ пожалуйста, и мы ложимся спать, ты мне обещала Соня, – не унимался Матвей.

—Какой же ты зануда, – надула губки девушка.

Расслабленная, с взъерошенной головой и голышом, она пошла в ванную комнату. Около раковины девушку накрыли неприятные воспоминания, где она смывает противное членистоногое нечто, с пятнами её крови. Несколько часов назад её плоть изрыгнула из себя паразита.

«Может мне это показалось?» — подумала девушка, «Ну не может этого быть по-настоящему, из людей не вылезают гусеницы!».

Освежившись, Соня запрыгнула к уже одетому Матвею под одеяло. Они взялись за руки, как настоящая пара и стали смотреть друг другу в глаза. Это действо было обрядом всех молодых особей после телесного сближения, так они соединялись и на духовном уровне, через зрительный контакт душ. Соня заворожилась глазами своего визави, не удержав свои жаркие чувства, она прильнула к нему губами. Они затянулись в длительном ночном поцелуе. Волна приятно-взволнованных мурашек прокатилась по их телам.

Расцепившись, Матвей произнес:

—Спокойной ночи и до встречи во сне.

Этот миг Соня хотела остановить и жить в нём вечно. Она рядом с человеком, с которым ей комфортно и физически, и морально. Сейчас на всей планете Земля существовали только они.

Она смотрела в его улыбающиеся глаза, сжала его ладонь, и ждала момента, когда они отправятся в свой общий сон. Чувства, которые она сейчас испытывала, Соня бы отнесла к тем, что ощущают молодые люди сидя в самолёте, отправляясь в свой первый совместный отпуск. Когда кажется, что это путешествие специально было придумано только для них двоих.

—Спокойной ночи и до встречи, – девушка нежно поцеловала его в губы и закрыла глаза.

Привычный солнечный свет озарял сочную траву, которую колыхал легкий ветерок. Игривые облака плясали на небе, им в такт кружили свой вальс бабочки. На земле всё шло своим чередом, гул многоголосья, кто-то прыгал, другой бегал, третий ползал, волшебный мир сновидения, как всегда, поражал своей реалистичностью и в то же время бессмыслицей.

Соня прыгала через цветочный луг, впереди маячило дерево, к нему то она и держала путь. Раскатистый дуб приютил в тени своей кроны Матвея, Ричарда и Тоби. Пёс наматывал круги вокруг дерева, Ричард с отрешенным взглядом смотрел на макушку огромного растения, видимо мечтал, как нормальная птица, когда-нибудь долететь до неё.

—Всем привет! – доскакала Соня.

Друзья хором ей ответили, кроме кота. Он лишь подмигнул кролику, максимально вкладывая в это подмигивание только тот смысл, о котором знала Соня.

— Что делаете? – Соня стала приближаться к товарищам, чтобы уже потихоньку заводить разговор, запланированный с котом.

Тоби высунул язык, завилял как пропеллером хвостом и стал объяснять, почему стволы разных деревьев имею различные запахи. А Ричард вывел свою гипотезу, на тему, почему они ни разу за всё это время не прокатились с радуги. Соня слушала каждого друга по очереди и уже не представляла ночи без них, они стали неотъемлемой частью её жизни, они всегда были лучиком тепла в её жалком существовании. Их особо ничего не связывало, просто они видели друг друга каждый Божий день или ночь, на протяжении двадцати лет.

«Интересно, а сколько им лет по-настоящему? И кто они в нашей человеческой жизни?»

Матвей заметил, что Соня не сможет начать этот серьёзный разговор.

—Мои новые друзья, – начал он. – Нам нужно всем вместе очень серьёзно поговорить.

На него обратились недоуменные взгляды, такие речи здесь никто никогда не слышал. Серьёзных разговоров, здесь не заводилось.

—То, что я сейчас расскажу, введет вас в шок, непонимание, а может даже на первых стадиях и отрицание. Но пожалуйста, попытайтесь меня внимательно выслушать и поверить. Как это сделала Соня.

Синхронно глаза голубя и пса стали сверлить белого кролика. Соня засмущалась.

—Да друзья мои, мне тоже было тяжело это слышать и принимать, всегда проще жить в какой-то иллюзии, чем в правде. Но правда какой бы она не показалась на первый взгляд ненужной и даже пугающей, всяко лучше фальши и лжи.

Пустые глаза Тоби и Ричарда говорили о том, что они пока абсолютно ничего не понимают и даже слегка обескуражены такими длинными предложениями исходящими от кролика и кота.

—Ричард, Тоби, скажите пожалуйста, как вас на самом деле зовут, в том мире, где вы бодроствоваете? – даже Соня округлила глаза от такой неожиданности. Матвей решил сразу начать с главного.

Пёс и голубь посмотрели друг на друга, пытаясь увидеть в друг друге хоть какие-то намёки, кто первый сдастся. Напряженные переглядки насторожили девушку, и на минуту дали ей усомниться в теории Матвея, а вдруг это только они настоящие, а другие вымышленные.

Первым заговорил Тоби: — Я – Марат Викторович, мне почти шестьдесят. А может уже шестьдесят. Я не помню, когда у меня день рождение, потому что у меня нет паспорта, также как и дома.

На секунду Соня подумала, что теряет сознание. Вспышка темноты и потеря равновесия. Услышанное никак не укладывалось в голове. Как можно было видеть на протяжении двадцати лет во сне счастливую морду собаки и не подозревать что за ней скрывается взрослый с непростой судьбой мужчина. Что же это за место такое?

С отрешёнными глазами все посмотрели на голубя.

—А меня зовут Герман мне сорок лет, если вкратце, то я сумасшедший. Все эти двадцать лет нахожусь на лечении в психиатрической больнице.

«Да что же это такое? Почему здесь нет детей или хотя подростков? Пристанище юродивых и никому не нужных бедолаг получается.» — Соня не верила своим ушам и даже позволила себе усомниться в реальности происходящего, ссылаясь на возможность сна внутри сна.

Девушка почувствовала на себе взгляды друзей и заговорила:

—А я Соня, мне двадцать лет, и я проститутка, – она стыдливо опустила глаза. – Это если вкратце. Друзья, не могу поверить, что всё сейчас происходит по-настоящему. У меня весь мой устоявшийся мир перевернулся с головы на ноги. Но я рада, что Матвей помог нам раскрыться перед друг другом. Ведь согласитесь это не нормально, видеть себя во сне животным на протяжении долгого времени и ничего больше, хотя другие люди видят разные сны. Матвей узнал про этот мир, — девушка перевела дыхание и удостоверившись что владеет полным вниманием Тоби и Ричарда, продолжила. – И он знает, как мы можем выйти из этого порочного круга и освободиться от него. Как мы сможем стать нормальными, и видеть каждую ночь разные сны, — на слове разные, девушка сделала особый акцент.

Жаркого одобрения не последовало от её друзей. От её слов они лишь посмурнели и задумались.

Матвей понял, что товарищи Сони не столь быстро соглашаются с услышанным как девушка и решил тоже взять слово: «Марат Викторович, Герман…это не сон. Это целая параллельная вселенная, созданная кем-то и для каких-то целей. Человек поведавший мне инструкцию освобождения не углублял меня в эти детали, но он дал чётко понять, что это нехорошее место. Все присутствующие здесь животные — это такие же люди как мы с вами. И они также каждую ночь появляются здесь и видят это годами. Мне двадцать пять лет, я был преуспевающим поваром, сейчас я программист в инвалидной коляске и всё это из-за этого поганого сна.

—Не называй его так, — резко вступился Тоби и зарычал. – Этот сон моё убежище от земных проблем, от каждодневного голода и холода, от несправедливости и жестокости уличного существования.

—Марат Викторович, этот мир прекрасен, я не буду ни с кем из вас по этому поводу спорить, но поверьте помимо него есть еще тысячи других, более интересных и разнообразных снов. Есть сны, где вы едите как вам нужно прожаренный бифштекс, пьёте виски, встречаетесь с девушками, – у Матвея промелькнула хитрая кошачья ухмылка. — А мы себя подписали на вечное ограничение в своей фантазии. Есть способ, при котором вы потеряете этот мир, но приобретете взамен сотни других. Разве это страшно, разве вы себя этим загубите? Нет! Вы себя только приобретете, не бойтесь, друзья!

—Я пока, если честно ничего не понимаю, курлык, – выдал чисто сердечное признание Ричард. – К чему вы ведете, кот?

—В том, то и дело, что я не кот, я человек, и вы люди, а не эти…животные, птицы. Этим миром можно было восхищаться в детстве, но уже не сейчас. Герман, Марат Викторович, вы взрослые люди, закрывающие каждую ночь глаза, чтобы открыть их здесь, в этом мультике. Возможно, кто-то таким способом здесь нашёл убежище от несправедливой и жестокой реальности, как это делала и сама Соня, но я считаю вы достойны лучших ночных путешествий. Я выяснил, что в этом мире должна быть сильная община из персонажей, которые не теряют друг друга из вида сколько себя помнят. И это вы. Вы втроём всегда вместе. Кто бы из вас, когда не заснул и сколько по продолжительности не спал, в этот свой интервал времени вы всегда вместе, вас не разбрасывает по разным локациям, нет, между вами есть очень сильная связь. И вот если вы, встретитесь также все вместе в реальной жизни, то чары этого мира рухнут и сон перестанет существовать.

—Как-то всё очень просто и запутанно одновременно, — фыркнул Тоби. – Ты хочешь уничтожить всё это?

—Он хочет всех освободить, – подытожил Ричард. – Но так ли все хотят этой свободы?

—Никто из них, — Матвей кошачьей лапой махнул в сторону лужайки. — Просто не знает, что за каждой мордой скрывается лицо. Они думают также как и вы все до этого момента, что это просто сон. А над снами мы не властны. Так думают все. Мы лишь смотрим то, что нам предоставляет проекция мозга на большом экране. Это фильм, в котором вы не режиссёры, а актеры, где каждый играет свою строго определенную роль.

—Ох уж эти странные сны, до добра никогда не доведут. Я вот, между прочим, из-за своего сна и попал в больницу, курлык, — согласился Ричард. – Кто же поверит, что во сне можно так отчётливо себя ощущать голубем каждую ночь.

—Мы тебя вытащим из больницы, – вдруг заявил Матвей. – Ты не псих, мы все не психи, мы просто заложники странной необъяснимой системы мироздания.

Голова голубя возбужденно завертелась вместе с глазами, как будто он ждал эти слова всю свою жизнь. Тоби грустно смотрел в землю.

—Марат Викторович, мы с вами вместе целую вечность, разве я вас оставлю теперь на произвол судьбы, я вас не брошу. Обязательно вам помогу, чтобы вашей жизни на улице пришел конец, – улыбнулась двумя большими зубами Соня.

На всех одномоментно свалилось слишком много информации, оставалось очень много вопросов и в целом одно большое непонимание, как такое возможно и почему это случилось именно с ними. Но в словах Матвея была логика, если это можно остановить, то почему бы этим не воспользоваться, они же ничего не потеряют. А встретиться в реальности с близкими уже по духу товарищами, это в любом случае замечательно.

Все переглянулись между собой, неуверенно и робко начал Ричард:

—Давайте в следующую ночь, мы скажем наше решение, я склоняюсь конечно больше к словам Матвея, чтобы разрубить этот узел, но мне было бы спокойнее обмозговать это еще какое-то время наедине с самим собой, в палате.

—Поддерживаю, – завилял хвостом Марат Викторович. Заявление Сони что она его не оставит на улице его очень впечатлило и тронуло.

На этом и остановились. Всё вышло немного сумбурно, но цель Матвея была достигнута. Маски сброшены, вектор дальнейших действий обозначен. Время в этом мире еще не закончилось для них и, как и положено сну, действие перескочило на другую локацию. Тоби весело ловил рыбу на мелководье, а Ричард сражался с кузнечиками в траве. Соня сидела рядом с Матвеем, смотрела на друзей, за этим несуразным и с виду беззаботным поведением, скрываются зрелые личности, у каждой из которой за плечами груз с проблемами повседневности. Такое волшебное перевоплощение возможно только в поистине в самом странном и необычном сне.

«Как мы будем без этого привычного времяпрепровождения – думала Соня. – Что видят другие люди по ночам?» Она не раз себя ловила на мысли, что почему-то никогда не интересовалась снами своих знакомых и даже Марины. Ей казалось, что это очень личная тема каждого человека, его неприкосновенная территория личности. А может если бы люди обсуждали свои сны друг с другом, то все эти животные выяснили бы, что они не одиноки в своём сновидении и что многие видят тоже самое.

Внутри девушки зародилось чувство моментальной справедливости, ей захотелось бегать и кричать «Люди очнитесь, поговорите друг с другом, это не сон!». Но брошенный взгляд на Матвея резко отрезвил её от этой затеи. Раз этого не делает этот умный парень, значит так и не нужно делать, ему виднее. Значит будем тихо идти по его плану.

«Вот люди удивятся, когда в очередной раз заснут и увидят себя не здесь, а в другом месте и может быть в абсолютно в другом образе. Сны должны удивлять,» — размышляла Соня, дергая от вдохновения, белым пушистым хвостиком.

Глава 17

Матвей проснулся в отличном настроении, чего нельзя было сказать про Соню. Девушку грузило странное необъяснимое чувство тревоги. Во сне, ей было комфортно, но после пробуждения её накрыла волна пессимизма.

«С чем это может быть связано? Может подсознательно я всё же не хочу расставаться со своими друзьями из сна? Для моей психики было бы привычнее их видеть в виде пёсика и голубя, чем увидеть их в реале. Вдруг они будут похожи на моих типичных обрюзгших клиентов.»

—Доброе утро, мой белый ласковый кролик, – парень повернулся к ней и нежно чмокнул в лоб.

—Доброе утро, – с усилием изобразила улыбку девушка.

Она села на кровати, и впервые увидела, как молодой человек перелазит на инвалидное кресло. Он подтянул его, облокотился руками на ручки, силой рук подтащил своё тело, перевернулся и рывком усадил себя на сиденье, подобрал ноги руками и опустил их на приступочку. В этом действе просачивалось, как и мужество парня, так и его беспомощность.

Соня в очередной раз переборола в себе желание спросить его об его инвалидности.

—Ты хмурая как дождевая туча, – обратил на неё внимание Матвей. – У нас же всё прошло по плану, мы найдем твоих друзей, поможем им в реальной жизни, что колоссально нужное дело, узнав их проблемы и будем каждый свободен по ночам в выборе снов, либо совсем будем кайфовать в тишине безмолвия.

—Я всё понимаю. Я рада что мы сняли свои маски и что действительно мы теперь им поможем. Но какой-то неприятный осадок остался после всего этого. Может то что сейчас идет этап разрушения, того, к чему ты привык за всю свою жизнь?

—Я не понимаю как к этому можно привыкнуть, – резковато выразился Матвей. – Это бредовое расстройство, это как проклятие на всю жизнь, это не нормально!

Соня сидела на постельном белье, на котором ночью они занимались любовью, теребила нервными пальцами простыню, пропитанную возбужденным потом счастья, и чувствовала гложущую её пустоту после таких слов. Она думала, что человек испытывающий тоже что и она, поймёт её как никто другой. Но оказывается, каждый чувствует всё индивидуально. Она понимала, что не собирается отказываться от предложенного Матвеем, не хочет спорить или доказывать обратное, она с ним, до конца, но ей нужно время чтобы смириться с такой потерей как сон всей её прожитой жизни.

—Не злись, прошу, извини, ты жаждал избавиться от таких сновидений, и ты скоро получишь это, а я и не планировала прощаться, поэтому я через какое-то время свыкнусь и приму этот факт. Через время. Надеюсь, моё писательство на эту тему заполнит те пустоты, что образуются.

—Соня, не бойся! Ты как алкоголик со стажем, боишься, что, если ты откажешься от бутылки, твоя жизнь опять станет серой и унылой. Раньше твоя жизнь действительно только и спасалась этими весёлыми картинками, но сейчас у тебя есть я и я разукрашу твою жизнь, похлеще чем заезженный мультик, – рассмеялся Матвей.

«Но возможно у других, нет рядом такого заботливого покровителя и только сны их спасение» — подумала Соня, но не стала говорить об этом вслух, дабы своим занудством не начать раздражать своего молодого человека. Со стороны она, наверное, и правда выглядит как умалишённая, пуская слёзы о таких пустяках.

— А давай, ты сейчас выпьешь ароматную чашечку кофе, а затем отправишься в душистую пенную ванну, снимать стресс и витать в девичьих облаках, – предложил Матвей.

—Ты чудо! – они слились в утреннем поцелуе.

После напитка бодрости, у девушки случился ощутимый подъём настроения.

«Новая жизнь, новая жизнь» — как мантру повторяла внутри себя девушка.

Ванна наполнилась, пена приподнялась пушистыми горами. Тело Сони медленно погрузилось в пучину теплой, расслабляющей невесомости воды. Она не лежала в ванне лет сто, если не больше.

«Эти чувства надо испытывать почаще, они придают женщине уверенность в себе, успокаивают её размышляющий рассудок и релаксируют напряжение в мышцах. То, что доктор приписал.»

Соня откинула назад голову, от шевеления в воде, мелкие пузырьки хвойной пены, стали лопаться и издавать потрескивающий звук. Она достала руку из воды и стала собирать в кучки пену, подушечки её пальцев наслаждались хрупкостью белоснежной консистенции. Глаза закрылись, дыхание замедлилось, тело расслабилось, тревога и плохое настроение испарились. Время остановилось.

«Жизнь прекрасна, стоит лишь запустить в неё светлые мысли и крепкое решение измениться в лучшую сторону».

Марина с её загаженным туалетом и вечными пьянками ушли на задний план, тошнотворные клиенты исчезли из её воспоминаний, детский дом со всеми его тягостями остались далеко в прошлом, убийство сумасшедшей старухи стиралось из её памяти.

Соня блаженно стала менять положение тела в ванне, медленно переставляя в воде ноги. Во время движения, одна из ноги дотронулась до чего-то под водой. Соня в полудреме подумала, что ей показалось и не открывая глаз пошевелила еще раз ногой. Она отчётливо прикоснулась к инородному предмету.

«Может что-то упало в воду, шампунь, стоящий на краю или банка с маской для волос» — размышляла девушка, а сама уже покрылась холодными мурашками, не взирая на горячую воду.

Третье прикосновение к нечто не успокоило её, а только подтвердило обоснование для немого страха. Кричать она не хотела, а может уже и не могла. Она смотрела, не моргая на противоположную стенку, где если чуть опустить взгляд как раз было место под водой в ванне, где что-то находилось. К страху подключилось воображение, они обычно всегда и ходят за ручку вместе. Соня уже буквально видела, как напротив неё из воды медленно поднимается голова косматой девочки из фильма «Звонок», но тут же её осенило, что скорее всего это щупальце спрута с большими высасывающими кровь из тела, присосками.

«Я не одна в этой чёртовой ванне».

Соне потребовалось собрать по крупицам свою решимость, чтобы посмотреть, что же скрывает под собой слой пены. Она как в замедленной съемке села и наклонилась к своим ногам. Глаза обратила вниз, на пену, сердце бешено колотилось уже не только в грудной клетке, но и в горле, и в висках.

Страх что когда-нибудь она обнаружит что принимает ванну не одна, а с каким-нибудь монстром, тянулся из её детства. Сделав глубокий вдох—выдох, девушка стала убирать пену руками, сгребая воздушную субстанцию в сторону. Начала проглядываться вода, и тут резко как пробку из бутылки, со дна подняло, то, до чего дотрагивалась девушка. Это была голова мёртвой Тамары Марковны. Морщинистое лицо уже впустило в себя струпное семя, оно было синим и рыхлым, мутно-голубые глаза смотрели в неизвестную пустоту, рот приоткрыт в немом крике, выражая немыслимые муки и страдания. Прогнившая кожа блестела от воды, болтаясь на поверхности голова вновь коснулась Сони. Девушка громко завизжала и стала, выплёскивая воду на пол выбираться из злосчастной ванны. Судорожно хватаясь за ручку двери, мокрыми в пене руками, она выпала в коридор. Там уже стояло инвалидное кресло с Матвеем, на лице которого читалось недоумение:

—Что случилось Соня?

Тело девушки содрогалось, по нему стекали ручьи воды, мокрые черные волосы облепили испуганное лицо, в глазах отражался жуткий страх, Соня бросилась в ноги к парню со слезами:

—Там…там…, — показывая рукой в сторону ванной комнаты.

—Что там? Таракан?

«Разве люди трясутся так при виде таракана, о чём он говорит?!»

—Нет, в воде, плавает…голова.

Матвей явно не ожидал такого ответа.

—Чья голова? – не понял молодой человек.

—Старухи, – истерически завизжала пульсирующая дрожью девушка. Её мокрое тело стало быстро охлаждаться на холодном полу.

Матвей съездил за полотенцем и накрыл им Соню. Затем приступил к обследованию ванны полной воды, пена уже стала оседать, он руками прощупал всё дно и стенки, достал пробку и спустил воду.

Девушка продолжала сидеть в коридоре на корточках обернувшись в полотенце, истерическая тряска закончилась, лишь изредка она прерывисто всхлипывала. Взгляд упёрся в пол и отрешенным видом о чём-то думал.

Матвей выкатился из ванной, посмотрел на неё и сказал:

— Соня, одевайся, а то простынешь. Не бойся, в ванне ничего не было, тебе просто показалось.

Девушка кинула на него тяжёлый взор, с упрёком и укоризной.

«Показалось? А гусеница, выползавшая из руки, мне тоже показалась? А то, что я убила старуху, мне тоже показалось?» — внутри Сони всё клокотало.

Но Матвею ничего не ответила. Молча встала и пошла одеваться. Когда она зашла на кухню, её уже ждала горячая кружка чая с печеньем и конфетами.

—Попей, успокойся.

—Спасибо, – чуть оттаяла Соня. Сладости её успокаивали.

Матвей долго не решался расспросить поподробнее, о том, что же так напугало молодую женщину, он просто сидел напротив и изучал её лицо. Белая бархатистая кожа, едва заметный румянец на округлых щечках, густые чёрные брови, сейчас они были немного нахмурены, чернющие глаза, в которых не различался зрачок и пухлые чувственные губы, жадно хватающие кружку.

—Хочешь погулять?

—Я пока не знаю. Нам надо поговорить, Матвей, – Соня собралась с духом и решила рассказать своему парню, про убийство, которое она совершила.

—Да, конечно, – он придвинулся к ней поближе, потому что речь у девушки была тихой, как будто то, что она собиралась сказать, давалось ей с большим трудом, она выдавливала из себя слова.

—На тебя же можно положиться?

Парень понял, что ему хотят доверить что-то очень важное.

—Да, конечно, ничего не бойся и рассказывай всё что посчитаешь нужным. Я могила, и если это твой большой секрет, то поверь таким он и останется.

—Я надеюсь, мне станет легче после того, как я тебе в этом признаюсь, – глаза Сони покраснели и из уголка стекла слеза. – Перед тем как мы с тобой встретились, когда я была с мешками, и ты предложил мне пожить у тебя, я сделала очень плохой поступок. И никому о нём не рассказала. И теперь меня мучает совесть.

Соня замолчала, ожидая подбадривающего намёка от парня на продолжение.

—Да, да продолжай, не бойся.

И Соня затараторила так быстро, будто боялась, что успеет передумать.

—Я больше недели ухаживала за больной матерью Марининого ухажера. Эта была старая женщина, прикованная к постели, у неё был старческий маразм. Она была очень неспокойной, постоянно кричала и разговаривала с видимыми только ей людьми и даже свиньями. А еще она плохо ела, плевалась, ругалась, кидалась какашками. Наверное, это всё нормально для такого диагноза, я же не знаю, я впервые с таким столкнулась, но меня это жутко раздражало. Я не высыпалась, стала принимать таблетки для сна, у меня пропали мои сновидения и кролик…

Девушка запнулась.

—Что кролик? – поддался вперед Матвей.

—Он стал ко мне являться в реальном мире. Только он или я, не был таким белым и пушистым, он выглядел злым и рассерженным. Помню его глаза красные от крови и оскал. Он стоял прямо надо мной, над моим диваном, где я спала.

Соня не выдержала и в итоге расплакалась.

—Мне стало страшно, я устала от всего того кошмара, который там творился. Меня не выпускали на свежий воздух, подруга не хотела со мной общаться, потому что у неё со своим Генрихом было вроде медового месяца, – Соня жаловалась сквозь слёзы обиды. Матвей ждал кульминации.

—И вот, я её убила.

Молодой человек не сразу сообразил, что сказала девушка, он продолжал кивать в такт её сопливым вздрагиваниям. Но когда повисла тишина и он промотал еще раз в голове слова «я её убила» до него дошло.

—В смысле убила?

—Она раскидала своё дерьмо по всей комнате, понимаешь по всей, она лежала в этой грязи и орала как резанная. Я хотела лишь, чтобы она только замолчала. Я подошла к ней и стала просить её закрыть рот, но она продолжала визжать и кричать. А я хотела тишину, мне очень нужна была тишина, поэтому я взяла подушку и прикрыла ей рот. Пришлось подождать какое-то время чтобы из-под подушки не доносилось ни писка. И когда я решила посмотреть на неё, она была страшно искажена и молчала. Она молчала с открытым ртом, потому что была мертва!

Соня перестала всхлипывать, вытерла под носом и выдыхая короткими порциями воздух, осунулась и успокоилась.

Матвей подбирал слова для этой истории. Он не понимал, как ему нужно сейчас вести. Его как обухом по голове огрели, у него сотрясение мозга и паралич голосового аппарата. Он посмотрел на Соню, сглотнул слюну и молча обнял девушку.

Соня догадывалась внутри себя, что Матвей её осуждает за то, что она сделала, но не показывал этого, так как испытывал особенные чувства к ней. И за это она была ему очень благодарна, ведь она рассказала ему не для того, чтобы услышать в свой адрес упрёки и возгласы возмущения, а просто это её тянуло на дно её собственного самобичевания, а теперь камень с шеи был снят.

В крепких объятиях парня, Соня сказала:

—Спасибо! Мне стало легче, спасибо что понял меня.

Матвей гладил её по влажным волосам:

—Но что так тебя напугало в ванной, про это ты не хочешь поговорить? Может здесь тоже надо выговориться?

Соня уже не хотела поднимать эту тему, у неё были свои предположения на этот счёт, что все эти неприятные галлюцинации в последнее время это лишь результат не выговоренности и угрызения совести. Теперь всё это должно автоматически закончится, она раскрыла свой секрет, который терзал её психику, ей стало спокойнее на душе.

— Это уже пустяки, так померещилось. Но всё пройдёт, сейчас мне стало легче, да и ты рядом, так что всё хорошо, – она упёрлась лбом в грудь молодого человека. – Пойдем гулять.

Глава 18

Матвей дал девушке свой тёплый шерстяной свитер, чтобы ей было тепло и комфортно в своём лёгком пальто. Она намотала шарф на голову и почувствовала себя маленькой девочкой, которую укутали как капусту, и она идет на прогулку со старшим братом, с которым чувствует себя в безопасности. Парень тоже утеплился, на улице еле-еле доходило до четырёх градусов тепла, погода как могла намекала на то, что скоро зима.

Они вышли из подъезда и сморщившись от ветра, выдвинулись в сторону ближайшего парка. Природа из последних сил демонстрировала свою разноцветную красоту, но из-за ветра большинство украшений слетело с деревьев, делая их голыми и незащищёнными.

Девушка толкала перед собой коляску, хотя мужчина был против, он любил сам крутить колёса руками. Но так Соня чувствовала свою нужность и ей было важно проявлять заботу. Они шли по узкому тротуару вдоль дома, навстречу им быстрым шагом маршировали мужчина и женщина. По рыжим кудрям, выбивающимся из-под вязаной шапки и пышным чёрным усам мужчины, Соня сразу же узнала в них Марину и Генриха.

Бывшая наставница тоже узнала Соню, и судя по её выражению глаз, она как раз ждала этой встречи на узкой тропе.

—Соня? – и сразу перевела взгляд на мужчину в инвалидном кресле. – Ты что где-то здесь живёшь?

Отвечать жутко не хотелось, была бы возможность она бы просто прошла мимо:

—Да, а тебя это удивляет? Ты думала я буду где-то под мостом с бомжами медленно умирать от холода и голода? – дерзко ответила Соня. Она очень быстро отвыкла от своей подруги и привычки лебезить перед ней.

Мужчина с усами молчал, но прослеживалось его внутреннее напряжение и готовность взорваться в любую секунду.

—Я думала ты продала мои серёжки и сейчас на вырученные деньги попиваешь Мартини где-нибудь за границей.

—Что?

—Не делай вид, что не понимаешь! – не выдержал Генрих.

—Вы о чём? – Соня переводила взгляд с женщины на мужчину.

—Сегодня утром, я чисто случайно обнаружила пропажу моих очень дорогих золотых серёг. А где они хранятся знала только ты. Ты не только убийца, ты еще и воровка! – шипела рыжая женщина с ярко подведенными глазами.

—Желаю, чтобы и ты умерла по вине спящей сиделки. А лучше вообще без сиделки и в полном одиночестве! – присоединился усатый ухажёр.

—В общем, жду от тебя деньги за украденные серьги или буду писать заявление в полицию, – закончила бойкая женщина.

—И еще одно, – продолжил Георгий. – Жду от тебя материальной компенсации за смерть моего близкого родственника, по вине твоей халатности.

«Вот уроды! Сговорились меня на деньги развести!» негодовала про себя Соня.

—Я не виновата в смерти вашей матушки, и я не крала твои Марина серьги, денег у меня нет, так что забудьте про меня. Я под мостом, умираю. – она стала выкатывать коляску, чтобы обойти обнаглевшую парочку.

— Вот так ты меня благодаришь за всё добро, которое я тебе предоставляла? Обокрала и теперь морду от меня воротишь. Ишь какая мерзавка!

—Хватит врать Марина, ты же знаешь, что я даже резинку для волос у тебя без разрешения не брала. У меня эта привычка еще с детского дома, там за воровство знаешь, что было? О, тебе лучше не знать.

—Видимо тебя плохо наказывали, раз урок воровства не усвоила на всю жизнь, – и здесь вставил свою копейку Георгий.

—Товарищи, давайте прекратим этот цирк, – вступился за Соню, Матвей. – Иначе мы на вас в свою очередь, тоже напишем заявление о клевете, есть такая статья УК РФ 128.1 и наказывается она штрафом до пятисот тысяч рублей.

— Это еще что за умник здесь впирается за никчёмную проститутку? Твой новый клиент? От шизиков перешла к инвалидам? – Марина расплылась в язвительной ухмылке.

—Да как ты смеешь так говорить? – Соня бросилась на бывшую подругу с кулаками. Она стянула с той шапку, пару раз дёрнула за крашенные патлы и толкнула в грудь.

В потасовку влез Георгий, он с высоты своего роста и веса, легко оттолкнул Соню, девушка не удержала равновесие и плюхнулась на колени к Матвею. Парень сжал кулаки, но он не мог физически вмешаться и заступиться за свою девушку.

—Психопатка! – орала на всю улицу обезумевшая Марина.

— Это ты с ума сошла! Наверное, отравление от супа с мочой еще не прошло? – выпалила Соня и злорадно стала смеяться.

—Ты бредишь, девочка.

—Нет, Марина, поверь мне я в полном здравии. И я с особым удовольствием сходила в туалет в твою большую кастрюлю с твоим любимым куриным супом. Вам было вкусно?

Марина тут же накинулась на девушку с трёхэтажным матом, она взяла за грудки Соню и начала её трясти как яблоню. Георгий не вмешивался, его тоже обескуражила новость про суп, но сейчас он наслаждался своей женщиной, которая мутузила хрупкую девушку. Матвей пытался отцепить разъяренную Марину, на улице было не многолюдно, но и те редкие прохожие не оставляли без внимания странную драку. Соня поняла, что надо задействовать ноги и стала пинать женщину. Этот способ сработал и её отпустили.

—Ты конченная дура. Я напишу на тебя и засниму побои, чтобы тебя по полной загребли, – брызгала слюной с выпученными глазами Марина.

Она рывком схватила за руку Генриха и дёрнула его в сторону дома.

«Чтобы ты сдохла, стерва» — мысленно кинула ей в спину потрёпанная Соня.

Когда парочка махинаторов приближалась к своему подъезду переходя небольшую дорогу, из-за угла неожиданно выскочила машина, небольшой пикап, Марина с Генрихом были в яростном запале, поэтому не обратили внимание, на угрозу. Машина смерти снесла рыжеволосую женщину, как картонную фигурку с дороги, она подлетела, встряхнув напоследок капной густых волос и жестко приземлилась на асфальт. Голова ударилась о каменный бордюр и треснула как спелый арбуз.

Соня с Матвеем смотрели на случившиеся как вкопанные, Генрих, чудом отскочивший от дороги, застыл с открытым ртом. Водитель-убийца вылез из машины и вырывая волосы из головы кричал, что у него рожает дома жена и надо срочно её везти в больницу. Вся эта ситуация напоминала Соне кадр из второсортного фильма, где актёры демонстрировали свою посредственную игру, бегая вскидывая руки и по-театральному надрывно крича. Это всё могло быть и так, с той лишь разницей, что смерть настоящая, кровь из головы текла тёплая, а эмоции у всех были естественными.

«Я её убила.» — промелькнуло в голове девушки, пока её тело находилось в ступоре.

Откуда ни возьмись из пустого двора, площадка смерти превратилась в ток-шоу с массовкой из местных зевак и прохожих. Самые любопытные, те, что помладше, достали смартфоны и стали бегать как мартышки снимая происходящее под разными углами. Старшее поколение охало и ахало и только женщина средних лет кинулась вызывать скорую, но той лишь нужно было зафиксировать время смерти, накрыть белой простынёй и увезти в морг. У Марины слетели ботинки, а Соня еще из детства помнила, что если при аварии с человека слетает обувь, то он точно не жилец. Руки и ноги рыжеволосой женщины были вывернуты в неестественных позициях, вязаная шапочка вроде берета сползла на бок, а другая часть головы лежала как расколотой орех на тротуаре. Крови было очень много, Соня и подумать не могла что в голове её так много. Наивная, испуганная девочка молча стояла и смотрела на трагическую суматоху вокруг её бывшей подруги.

Соня вспомнила только-что прошедший нервный диалог и яркий макияж Марины. Женщина потратила столько усилий и времени, чтобы красиво выглядеть, а в итоге всю её косметику смоют в морге.

Матвей взял холодную руку девушки:

—Пошли домой.

Они молча развернулись к подъезду, Матвей сосредоточено крутил руками колёса, а Соня, вывернув голову в сторону трагического события, шла еле передвигая ватными ногами. В квартире молодые люди молча разделись, Соня одним движением руки смахнула с себя шарф, который тщательно наматывала на себя перед зеркалом. Не сговариваясь оба сели на кухне. Матвей поставил чайник. Соня потихоньку стала приходила в себя. Перед её глазами стояло гневное лицо Марины, которая в наглую обвиняла её в несуществующей краже, её алые губы шевелились создавая неприятные высказывания в сторону девушки. Подведенные черным карандашом глаза блестели яростью. Перед ней размахивал руками пышущий здоровьем и энергией человек, которого через несколько мгновений не станет.

«Она наверняка строила планы, в которые скорее всего входила и я, чтобы меня развести на деньги. Также я думаю она мечтала о свадьбе с Генрихом. Может быть даже о ребёнке она грезила. Ну или в крайнем случае о собачке. А теперь её душа смотрит на себя лежащую в луже собственной крови и возмущается, какой же надо было быть дурой, чтобы перебегать дорогу, не посмотрев в обе стороны. Так глупо умереть, практически на пороге собственного дома, во дворе — на глазах у своих соседей.» — Соня посмотрела в окно, там мелькал свет от мигалок скорой помощи, мельтешили люди, бегал как заведенный Георгий, он потерял друг за другом двух близких людей.

Засвистел чайник. Парень разлил кипяток по стаканам и бросил чайные пакетики. Он хотел что-то сказать, но слова застревали комом в горле.

«Девочки остались без своей наставницы — подумала Соня. —Кто теперь им будет помогать распределять клиентов, вести учёт и искать новых. Они все еще раз осиротели.» Она посмотрела на отхлёбывающего горячий чай молодого человека – «Они, но не я. Я теперь с Матвеем.»

—Душа сразу попадает на небеса? —спросила девушка.

Вопрос прозвучал неожиданно, но Матвей был рад, что гробовая тишина прервалась и градус напряжения снизился:

—Если верить христианским повериям, то душа еще сорок дней ходит по земле, прежде чем отправиться, – он посмотрел наверх. – к Богу.

—А если она из девочек делала проституток, она тоже попадет к Богу, а не к Дьяволу?

—Спорный вопрос, – парень посерьёзничал. – Ведь девочки не безвольные тряпичные куклы, они соглашались с этим, значит на то была их воля. Их никто насильно не заставлял этим заниматься. Значит грех она не весь на себя забрала.

— Да ты прав. Мы соглашались на это сами, мы делали этот выбор, а что нам оставалось делать?...

— Соня успокойся, – Матвей уловил нотки приближающийся истерии у девушки. – Её больше нет, она больше не из одной девочки не сделает падшую женщину. Забудь её и прости, ведь не насквозь же она была монстром, она тебя кормила и поила, крышу над головой тебе дала, наверняка вы фильмы вместе смотрели, смеялись и обсуждали кого-нибудь?

Соня тихо плакала. Ей было обидно и за себя, за то, что из-за Марины она стала противной самой себе, но и в то же время ей было жалко ту женщину, ведь и у неё жизнь была не сахар, тоже через многое прошла. Она была ей как мать, и как любой родитель она была и отрицательным героем в глазах ребёнка и положительным. И сейчас все воспоминания, связанные с этой рыжей прокуренной хохотушкой, перемешались. Плохие моменты с хорошими и этот клубок эмоциональных моментов из памяти занял огромное место в её грудной клетке, Соне стало тяжело дышать — он так сильно давил, что сердце от давления защемило и глаза защипали, так что реветь хотелось громко и долго.

—Тебе нужно выплакать всё, что так переполняет тебя, – как опытный психолог, Матвей придвинулся к девушке. Она наклонилась и разразилась в плечо затяжным плачем, периодически завывая как волчица, пропитанная горем.

Глава 19

Матвей напоил Соню успокоительными и уложил спать. Её телефон разрывался от входящих сообщений и звонков. Это были обеспокоенные девочки, не получившие этим вечером график на ближайшую ночь от Марины. Так как их куратор был недоступен, шквал звонков обрушился на приближённое лицо в виде Сони.

Не выдержав напора бесконечно горящего экрана смартфона, Матвей нажал на зелёную трубку:

—Алло.

—Ой, а это кто? Где Соня?

—Соня спит, я её молодой человек, ей что-то передать?

Обескураженная заявлением что у Сони есть молодой человек, девушка ушла в задумчивое молчание.

—Э-э... Вообще-то мне и не Соня нужна, а Марина, она не берет трубку уже час, а нам срочно надо.

—Извините, как вас зовут?

—Вам моё настоящее имя или псевдоним?

«Она что думает, что я хочу её заказать?» — недоумевал парень.

—Настоящее конечно.

—Маша, а вам зачем? – голос выражал незагруженную интеллектом девочку, в её голосе не хватало только чавкающих звуков жвачки.

—Мария, у меня для всех вас плохие новости.

—Только не говорите, что вы пришили нашу Марину, она никому не мешала, – перебила его с наивным напором девушка.

—Нет, что вы, не я. Машина. Её сбила машина, насмерть. К сожалению, вашей наставницы больше нет на этом свете. Соня очень переживала, поэтому после успокоительных средств она спит. Надеюсь, вы сделаете одолжение и сами передадите по своей цепочке всем остальным девочкам об этом происшествии?

—В смысле её больше нет?! Прям совсем нет? – туго соображающее молчание. – И что нам теперь делать? А вы можете стать нашим новым распорядителем?

«Интересное у них название для сутенера» — подумал Матвей.

—Нет. Я далёк от вашего прекрасного мира и Соня теперь тоже, кстати. Поэтому пожалуйста забудьте про неё, у неё новая и счастливая жизнь со мной. Вам всем тоже удачи и встретить каждой своего принца на белом коне.

—Да мы с ней особо и не общались, – фыркнула Маша с неприкрытыми нотками зависти.

—Я вам сейчас продиктую номер Георгия, это сожитель Марины, он будет заниматься её похоронами, поэтому все вопросы к нему, если вы хотите присоединиться.

Он проник в телефонную книжку своей девушки и ловкими пальцами нашёл нужный контакт.

—Они были в последнее время в ссоре с Мариной, поэтому скорее всего Сони не будет на похоронах. Вам Мария всего доброго.

—Ага и вам, – девушка полностью ушла в мысли про появившегося парня у Сони.

Он заехал в комнату и начал будить еще спящую Соню, она не должна была сильно выспаться, дабы ночью она смогла заснуть и во сне уточнить решение у своих друзей.

—Проснись и пой, – он подъехал к подушке, где лежало расслабленное лицо его девушки.

Веки тяжело размыкались, комната постепенно фокусировалась, голос Матвея стал отчётливее слышен. Соня проснулась.

—Долго я была в отключке? – потирая глаза руками спросила Соня.

—Ты спала почти два часа.

—Нет, не спала, а именно просто отключилась. Я после успокаивающих или снотворных не вижу снов, я как телевизор просто выключаюсь и перед глазами чёрный экран, – она потянулась обнять молодого человека.

—Да кстати, когда мы сегодня ночью узнаем, где территориально находятся твои друзья, до момента нашей с ними встречи, мы не должны входить в сон.

—Почему? – нахмурилась девушка.

—Я действую на основании инструкции, которую мне поведал знающий человек. Он очень хорошо осведомлён во всех таких мистических делах. Я ему доверяю. И тебе советую доверять мне, – он улыбнулся, напоминая Соне о своей сексуальной ямочке на щеке.

—Я тебе доверяю, больше, чем себе, – она вытянула губы.

Матвей её поцеловал.

Успокаивающие травяные настойки и отключка, пошли Соне на пользу. Матвей ей рассказал о многочисленных звонках и то, что он в итоге ответил некой Марии. Рассказал ей про происшествие и дал телефон Георгия, попросив больше не тревожить Соню.

—Ты всё правильно сделал. Я знать их больше не хочу, они в грязном прошлом. У них одни мужики похотливые на уме и деньги. Они дуры, угробят своё здоровье с молоду, а потом будут никому не нужные старые падшие женщины, – резко высказалась девушка о своих бывших напарницах.

—Я рад, что так рассуждаешь и знаешь что?

— Чтоо? – игриво протянула девушка.

—Я хочу тебе сегодня вкуснятину сготовить, из моего кулинарного прошлого, – он ей подмигнул. – Ты пока валяйся, а я на кухню, надену на голое тело фартук и буду ворожить над будущим шедевром.

—Звучит многообещающе, я за, – она рассмеялась и распласталась на кровати. Флиртуя с девушкой, Матвей выехал из спальни и закрыл за собой дверь.

«Это не парень, а мечта. Господи, спасибо тебе за ту встречу, что подарил мне такого идеального мужчину. Я обязательно рожу ему ребёнка, мальчика, нет лучше девочку…Хотя какая разница кого, главное, что ребёнок будет похож на своего папу.»

Из кухни доносились звуки активного процесса приготовления. Парень даже что-то напевал. Соня удивилась, каким контрастным может быть день, сейчас она нежится в постели, наслаждается порывом своего Матвея, сделать ей приятное, вечером она будет вкушать неземное лакомство, а еще днём она видела, как обрывается человеческая жизнь.

«Всё! Хватит мусолить это происшествие в своей голове, эта трагическая случайность происходит каждый день с множеством других людей. И что мне теперь загоняться по каждому смертельному случаю?» — присутствовать и учувствовать в поминальной церемонии Соня и впрямь не хотела. Не тот это был человек, с кем тяжело расставаться и хочется, не переставая плакать, вытирая набухшие глаза и нервно теребя мокрый насквозь носовой платок.

«Наверное сироты лишены этой эмоции в своей жизни, до того момента пока они сами не заведут свою семью, вот там уже будут люди, смерть которых будет для них значить очень многое. Если не сказать всё. Соня даже покрылась с мурашками, представив, что Матвей вдруг умрёт.» — девушка посмотрела на стену рядом с кроватью, её внимание привлекли набухшие в одном месте обои.

Она встала, обои в комнате были светлых тонов в мелкий цветочек, по всему периметру развешаны семейные фотографии в позолоченных рамках. Место, которое её привлекло находилось аккурат под снимком счастливой семьи Матвея. Мама — эффектная блондинка с модной в то время кудрявой химией на голове, в длинном ситцевом платье и круглыми серёжками в ушах. Папа — высокий, стройный мужчина, без растительности на лице, с осанкой военного и взглядом доброго фермера.

«Интересно, а Матвей какого роста?» — подумалось Соне.

Между родителями на фотографии стоял мальчик лет двенадцати, светловолосый, улыбающийся, в шортах и кедах, он обнимает обеими руками за талию своих драгоценных родственников. От этого фотоснимка так и веяло энергетикой счастья, взаимопонимания и дружной семьи. Соня если и мечтала о семье, то только о такой, мама, папа и она посередине, защищенная и окруженная заботой и любовью.

Фотография ей ещё раз напомнила о том, что нужно бы поинтересоваться у молодого человека, что с его родителями и как он стал инвалидом, а то с её стороны это уже выглядит как полное безразличие к его прошлому и родным.

Она перевела взгляд с фотографии на выпуклую часть обоев. Если присмотреться, то можно было даже заметить небольшие колебания, под бумажными обоями в этом месте что-то находилось. Или кто-то, там явно происходит движение, Соня как экстрасенс вытянула руку и подставила ладонь к необычному месту на стене, для пущей атмосферы полного проникновения внутрь пульсирующего комка, она даже зажмурилась. Естественно, у неё ничего не отозвалось, но необъяснимые переливы натянувшейся бумаги ей не давали покоя. Любопытство взяло вверх, хотя тревожный страх присутствовал в небольшой части мозга, но Соня уже решительно собралась вскрыть не дававшее ей покоя место.

Она вытянула указательный палец и стала давить им на вздутый пузырь. Помогая ногтем, девушка сделала небольшое отверстие, но оно лишь выглядело маленьким черным пятнышком, содержимое так и оставалось в тени настенного покрытия. Она подставила к нему глаз, но кроме темноты ничего не обнаружила. Соня снова поднесла палец и стала увеличивать размер пробоины, она разрывала обои вниз. Маленькими рывками она отковыривала кусочки чужих обоев. Затем она резко дёрнула вниз, обои разошлись как расстёгнутая молния на кофте и из стены стали выпадать клубки переплетённых между собой дождевых червей. Соня отпрянула, склизкие кольчатые твари опустошили небольшое углубление в стене.

—Что ты делаешь? – неожиданно послышалось за спиной.

Девушка подпрыгнула:

— Ой, – она повернулась к Матвею и изобразила совершенно обычное лицо.

Он настороженно вглядывался в странное выражение лица Сони, у которой за спиной были разодраны обои. Клочки цветочной бумаги жалостливо свисали прямо на видном месте под семейной фотографией.

—Зачем ты порвала обои?

—Кто? Я? – она повернулась к дыре в стене. И тут же посмотрела себе под ноги, но черви уже расползлись. – Дело в том …, — Соня судорожно захватывала воздух ртом и пыталась выдавить из себя оправдание своему поступку.

—Ладно, потом придумаешь. Пойдем мне на кухне нужна твоя помощь.

Соня аккуратно выходила из комнаты, то и дело смотря себе под ноги, будто боялась на что-то наступить.

Кухня уже была наполнена аппетитными ароматами, в духовке запекались мясные рулетики. Для Сони досталась роль су шефа и ей наказали резать овощи для гарнира. Соня крошила морковь, а перед глазами мельтешил клубок переплетённых червей.

— Зачем черви сбиваются и переплетаются между собой, в что-то похожее на клубок? – вслух спросила девушка и взяла баклажан.

Матвей проверяющий в духовке своё блюдо, медленно перевёл взгляд на Соню.

— Как тебе за столом приходят такие мысли? – удивился молодой человек.

— Просто решила найти тему для разговора, что мы сидим как немые. А ты у нас человек начитанный, должен обо всё знать, – она улыбнулась, но в улыбке участвовал лишь её рот, стеклянные глаза холодно смотрели как работает нож в её руках.

— Хм, хорошо. Насколько я знаю, у них это защитное свойство, так как они дышат только через влажную кожу, то она должна всегда таковой и оставаться. Поэтому если почва сухая, то они переплетаются между собой, дабы сохранить влажность своего тела.

— Фу, ну и мерзость.

— А зачем спрашивала? – удивился Матвей.

Соня уже открыла рот, но вовремя передумала шокировать парня своим недавним зрелищем. Не стоит ему знать, что в его стенах живут и ползают дождевые черви, которые еще и пытаются сохранить влагу своего мерзкого тельца.

— Мм, как вкусно пахнет, у меня уже полный рот слюней, – Соня нежно посмотрела на молодого человека и задумалась.

В детстве девушка замечала, что рядом с её кроватью в стене кто-то копошится под обоями. Она буквально слышала это жуткое пошкрябывание по шершавым стенам. В комнате где жила девочка Соня, стены были не ровные и имели пустоты под наклеенными дешёвыми обоями, мальчишки любили находить их и тыкать, после чего стены походили как после обстрела с дырками. И вот Соне представлялось, что в таких вот выемках находили своё убежище тараканы. Это были их гнёзда, где куча маленьких белых яичек, со временем превращались в миллион маленьких таракашек, шуршащих под обоями.

Тараканов и правда было очень много в детском доме, в столовой и в душевых. Ходили страшилки среди детей, что, если таракану отрезать голову, он может жить без неё. Но для того, чтобы отрастить новую, ему надо было залезть в тёмное влажное место и этим местом была человеческая голова. Когда дети засыпали, то им через ухо мог пролезть безголовый таракан, чтобы добраться до теплого мозга, где он будет спокойно выращивать свою новую голову. А потом полностью восстановленный вылезет наружу. Особо впечатлительные дети, среди которых также была и Соня, спали до определенного возраста с ватками в ушах, боясь запустить в себя незваного гостя.

— О чём задумалась? – Матвей смотрел как удивительно быстро у девушки, овощи превращаются в кубики.

— О детстве, – призналась Соня. — Матвей, извини что я тебя об этом спрашиваю, но расскажи какового это иметь родителей?

Матвей уставился в стену, пытаясь понять вопрос девушки.

— Мои горячо любимые мамочка и папочка трагически погибли. Но …

— Ой, извини пожалуйста, я видела фотографии в комнате, – она махнула рукой на дверной проём между комнатами.

— Да, вот такими я и буду их всегда помнить, молодыми и счастливыми. Они были самые классные родители на всём белом свете. Они меня всегда поддерживали, помогали, баловали. Я их очень любил, а они меня, – голос парня начал прерываться, Соня оторвалась от разделочной доски и поняла, что парню тяжело говорить.

— Хорошо, не продолжай, вижу тебе тяжело, но я рада за тебя что ты в этой жизни прочувствовал это счастье, как быть любимым ребенком в семье. Когда есть это тепло домашнего уюта, крепкие объятия и поцелуи на ночь. Понимающая мама и поддерживающий папа. Я всегда таким детям завидовала белой завистью, – вздохнула Соня.

— Признаюсь мне иногда было неудобно перед сиротами. Я ведь понимал, что расту в полноценной семье, в любви и ласке, а они как сорняки, никому не нужные и ущемлённые. И вот сейчас как-то перед тобой стало…

— Нет что ты, не бери в голову. Это же всё в прошлом, сейчас я счастлива и любима. Мы создадим с тобой самую дружную и крепкую семью, чтобы наши дети даже представить не могли, что родителей может и не быть. Мы окружим их заботой и вниманием, дадим им всё о чём они только пожелают, – Соня воодушевленно заморгала.

Матвей молчал. Он ушёл в свои мысли, о которых не хотел вслух распространяться, но тень грусти проявилась на его лице, как подсказка для девушки, что тему про родителей лучше больше не поднимать.

Вечер прошёл в приятной атмосфере, каждый филигранно обходил ненужные темы при разговоре, и беседа выдалась легкой и непринужденной. Они стали лучше чувствовать друг друга, узнавали вкусовые предпочтения и делились планами на будущее. Соня уже набросала примерный скелет своей будущей книги. Она хочет раскрыть в ней тайну сновидений. Для этого ей нужно собрать информацию о человеческих снах, что в основном кому снится, как образ жизни влияет на то, что мы видим по ночам и существует ли такое понятие как массовый единый сон. Благо сейчас есть интернет, и с ним, можно не выходя из дома получить весь нужный материал.

Молодые люди этим вечером наслаждались не только милой беседой, но и прекрасным овощным соте и божественными мясными рулетиками под соусом, рецепт которого Матвей хранил в строжайшем секрете. Наполнив свои желудки до отказа, они посидели в мировой паутине, пообсуждали знакомых людей из социальных сетей, посмотрели телевизор и стали собираться ко сну.

Перед тем как лечь спать, Соня всегда боготворила тот момент, когда можно постоять под тёплым душем и за несколько минут смыть все проблемы уходящего дня, наполнив своё тело и мысли расслабленной атмосферой журчащей воды. Взгляд девушки упёрся в холодного оттенка чугунную ванну, стекающая с неё вода рисовала причудливые узоры у её ног, а пена с шампуня добавляла свои штрихи. Неожиданно перед глазами нарисовался морг, с его полутёмными холодильными камерами для мертвецов. В одном из таких, теперь лежит тело Марины, кожа которой превратилась в камень. У женщины закрыты глаза и синие губы плотно сомкнуты. В голове зияет трещина, прикрытая рыжими безжизненными волосами.

«Интересно, на асфальте около головы было еще что-то кроме крови. Обычно в фильмах любят показывать крупным планом вывалившиеся органы при травмах. А как оно в жизни? Я вот не разглядела.» думала Соня. Она могла с удовольствием смотреть такого рода кинокартины в своём мобильном телефоне по вечерам. Соня не раз задавалась вопросом, всё ли в порядке с психикой у людей, снимающих подобные кровожадные кадры. Удивлялась, поражалась, но продолжала смотреть.

Из фильмов, она уже знает, что ждёт Марину в ближайшее время. То, что так любила эта женщина при жизни – её будут красить. Ей нанесут яркий посмертный макияж, причешут, оденут в платье и сложат руки на груди. А затем, ещё одна слабость Марины будет воплощена в жизнь – она будет в центре внимания. К ней будут подходить по очереди все её девочки, знакомые мужчины и с горячими слезами на скорбных лицах, начнут жарко целовать её холодный напудренный лоб.

Соня думала о смерти как о нечто таком, что её никогда не коснётся. Это присуще всем молодым людям. Конец жизни её не пугал, а точнее даже не волновал. Девушка сама понимала, что, наверное, это ненормально так относится к самому страшному что может произойти с каждым живым организмом, но продолжала относится к смерти как к чужеродной, но вполне обычной неизбежности.

Соня перешагнула ванну и стала вытираться.

«Сегодня ночью, мы узнаем настоящее месторасположение моих друзей. На самом деле мне это больше кажется сном, чем то, что я видела во сне. Разве я могла когда-нибудь подумать, что встречусь в реальности с теми, кого привыкла наблюдать в своих сновидениях. Скажи это любому человеку на земле, и он покрутит пальцем у виска.»

Матвей сменил девушку в ванной комнате, на вопрос не помочь ли ему, было видно, как мужчина слегка оскорбился, но в своей вежливой манере, лишь улыбнулся и сказал, что сильные руки еще никогда его не подводили. Соня легла в кровать и стала ждать Матвея. Она была несколько огорчена тем фактом, что сегодня они не будут заниматься любовью, а её так тянуло к нему, что всё тело зудело. Но им нужно было сразу заснуть, чтобы завершить начатое дело в ночном путешествии. А уже потом, они будут увлекаться друг другом хоть каждую ночь. Девушка наклонила голову к полу, всё еще имея тревожное чувство к тому, что где-то ползают черви, либо свернулись своим гадким склизким клубком.

Наконец в комнату заехал Матвей. На своих руках от подтянулся к кровати и с ловкостью профессионального акробата, уже лежал рядом с Соней. От него вкусно пахло мятным гелем для душа, что еще больше стало возбуждать девушку на ласки. Она положила голову ему на грудь и нежными поглаживающими движениями стала теребить его волосы на голове. Её тело ощущало тепло тела мужчины, она слышала его дыхание. Всё это отзывалось в ней как давно забытое воспоминание. Они всегда были вместе, только забыли об этом.

Глава 20

Молодые люди одновременно открыли глаза в своём сне. На удивление их не разбросало по разным локациям, они находились рядом с друг другом, как если бы сон чувствовал, что теперь эту пару не разлучить никогда.

Вдалеке на лужайке, сидел Тоби, Ричарда пока не было видно. Соня с Матвеем пошли по тропинке, периодически им встречались другие персонажи сна, носороги, лошади и белочки. За каждым стояла человеческая личность, со своей земной жизнью, проблемами или достижениями. Когда Соня проходила мимо них, она неосознанно покрывалась мурашками, этот мир теперь ей не казался детской забавой, теперь это больше походило на ужасный маскарад.

— Привет, Марат Викторович! – поздоровались молодые ребята с собакой.

— Неожиданно слышать тут своё настоящее имя, да что тут лукавить, я и в жизни то нечасто слышу его, – смутился большой пёс. – И вам привет.

— А где Ричард? – спросила Соня.

— Я его еще пока не видел, сам недавно пришёл сюда.

— Интересно как мы все одновременно всегда появляемся? – задумался белый кролик.

— Ну вспомни, иногда мы не виделись, видимо кто-то ложился спать в другое время, – вспомнил Тоби.

— И значит мы все живём в одном часовом поясе, раз время ночи у всех совпадает, – сделал вывод мудрый кот.

— Это облегчит нашу встречу, не так ли? – завилял хвостом Марат Викторович.

— Определенно, но вот с нашим товарищем Германом будет посложнее, насколько я понял он в психиатрической больнице, поэтому надо будет мне разработать план, как его оттуда вытащить, – рассуждал Матвей.

— Всё будет хорошо, я уже горю желанием увидеться с вами в живую, – радовалась Соня и своей большой лапой стала чесать за ушком у Тоби.

— Когда появится Герман, я всё еще раз подробно вам расскажу, – кот намекнул, что здесь он управляет процессом и вся важная информация находится только у него.

Наконец показался голубь, вид у него был понурый, вечно удивленные вытаращенные глаза, без особого энтузиазма смотрели перед собой.

— Всем привет, – поздоровался он.

— Привет, Герман! «Что-то случилось?» —спросила Соня.

— У меня случился нервный срыв, возможно из-за осеннего обострения и меня перевели в камеру для буйных, какое-то время меня будут пичкать очень сильными транквилизаторами. Поэтому я выпаду отсюда, когда я под лекарствами, я не вижу этот сон.

— Ясно, — вздохнул Матвей. – Ну а теперь обо всём по порядку. Сейчас мы узнаем ваши адреса, затем я проработаю план по нашей встрече. Мне нужно будет понять как достать из больницы Германа, только пожалуйста больше не срывайтесь, иначе до вас совсем не будет возможности добраться, – предупредил он голубя. – Затем, мне нужно будет сорганизовать наше совместное проживание, где в определенный момент должно будет произойти то самое действо, благодаря которому мы освободимся из этого замкнутого круга.

— А что это за определенный момент, курлык? – спросил Герман.

— Полнолуние. Со слов знающего и мудрого человека, того самого Мага, нам нужно именно полнолуние. Ближайшая фаза будет через три недели.

— Три недели? – все хором удивлённо расстроились такому временному интервалу.

— Я не могу ускорить лунный календарь, – начал оправдываться Матвей. – Поэтому пожалуйста наберитесь терпения, ничего не бойтесь и ждите нас с Соней. Мы, точнее только я, буду изредка появляться здесь, чтобы контролировать что с вами всё в порядке в мире людей. Соня должна отстраниться на этот срок. Поэтому сегодня вы видите её в последний раз, – и добавил. – Во сне.

— Что?! – Соня не была готова услышать такое заявление от своего парня, который даже словом не обмолвился что будут такие условия. – В смысле? Почему я не должна видеть свой сон? Как я буду спать все эти дни?

— Мы должны подготовиться к ликвидации этой связи и для этого нужно её постепенно ослаблять. Вы втроём не должны в ближайшее время здесь появляться вместе, ваша взаимосвязь потихоньку должна сходить на нет. Контролировать вас, я не могу, – он кивнул в сторону Ричарда и Тоби. – Поэтому вы спите как обычно, а вот Соню я буду оберегать от сновидений, – он повернулся к ней, – Придется немного посидеть на снотворном.

— О нет, у меня после них болит голова, – закатила глаза Соня.

— Нужно немного потерпеть, не бойся, я подберу тебе хорошие таблетки, после которых нет таких побочных эффектов, – успокоил своим бархатным голосом кот.

Все слушали Матвея как послушные ученики на уроке, верили безоговорочно каждому его слову. Затем они сказали кто где находится, и радостно выяснили что Герман с Маратом Викторовичем проживают в одном городе, но в соседнем от Сониного. В нескольких тысячах километров, это пару часов езды на поезде, и они у цели. Герман содержался в больнице святого Франциска, а Марат Викторович перебивался в последнее время в фургончике у городского парка.

У каждого внутри затрепетало чувство приближающегося чуда, их встречи наяву. Новость что за каждым зверем стоит человек уже не звучала для них как абсурдность, людям свойственно привыкать ко всем странностям этого мира, пусть даже если они до конца и не поняли всей сути. Главное, что рядом с ними был более осведомленный в этом вопросе человек и на него была вся надежда. Собрание животных изредка привлекало внимание любопытных, возможно новеньких в этом мире, персонажей. Они подходили, пытались заводить знакомства и с восторженными глазами уходили, изучая сказочную местность.

Соня с особым трепетом смотрела на таких, вспоминая себя на их месте, когда она впервые в детском возрасте очутилась в сновидении длинною в жизнь. Её также всё вокруг восхищало и удивляло, это был её оазис райского уголка.

Она огляделась, мысленно прощаясь с этим чудным местом, поблагодарила его за то что он приютил её душу здесь, веселил и успокаивал маленькую девочку из жестокого человеческого мира. Она допрыгала до озера, посмотрела на водную гладь, её отражение смотрело на неё, уши приподнялись, нос и глаза намокли, она лапкой вытерла крупные слезинки. Этот образ она запомнит на всю оставшуюся жизнь, белый кролик был её внутренним талисманом, им он и останется. К ней подошли её друзья и как дети расплакались. Они знали, что их ждёт новый этап, каждый в глубине души был этому искренне рад. Ведь кто бы что не говорил об этом месте, но оно действительно было как клеймо на всю жизнь, один даже в больницу из-за него попал. Друзья стояли кучкой у обрыва и ветер ласкал их шкуры и перья. Каждый сон, каким бы хорошим он не был, должен заканчиваться.

Соня проснулась с влажными глазами. Слёзы сдерживали закрытые веки и при открытие покатились по виску. Это было необъяснимое чувство, как если бы ампутировали здоровую часть тела, с которой ты прожила всю свою жизнь. Но эта часть по мнению других была ненормальной, у других такой не было, а значит и у тебя не должно быть. Странное чувство и душевного опустошения и маячащего на горизонте счастливого продолжения.

Она повернулась к Матвею, тот лежал с закрытыми глазами. Соня нависла сверху над его лицом и стала изучать. Когда глаза находятся очень близко к рассматриваемому предмету, то срабатывает эффект лупы, ты начинаешь видеть незаметные индивидуальные особенности. Кожа на лице молодого человека была с небольшими чёрными точками на лбу и на носу, щетина покрывала полщеки, пространство между носом и верхней губой, и на подбородке с шеей. Густые брови срослись на переносице, а ресницы взяли оттенок волос с головы, такие же белёсые. Губы приятного розового цвета, нижняя губа чуть пухлее чем верхняя, девушка не сдержалась и поцеловала в них.

Матвей открыл глаза. Он увидел над собой черноглазую заплаканную девушку с распущенными волосами.

— Ты плакала?

— Немного, – она изобразила улыбку. – Сейчас, всё что со мной происходит, это как еще один странный сон в моей жизни. Я ничего толком объяснить не могу, не всё понимаю, но мне нравится.

— А тебе ничего и не надо понимать, тебе лишь надо полностью мне довериться и не переживать.

Они крепко по-утреннему обнялись.

У молодых людей началась обычная жизнь с привкусом томительного ожидания предстоящей встречи. Соня пила снотворное и выключалась без снов в чёрную яму, из которой утром очень тяжело выкарабкивалась. У неё часто болела голова, жуткие видения прекратились, но теперь обнаружилась паранойя преследования. Когда девушка выходила на улицу, за ней всегда следовал мужчина, в солнечных очках при любой погоде и чёрном пальто. Этот тип, пересмотревший фильмы про детективов и шпионов, стал её раздражать и пугать.

Матвей разрабатывал план высвобождения Германа из психиатрической клиники, затем подыскивал дом, в котором они все смогут комфортно обосноваться для встречи и определенного ритуала освобождения ото сна. Соня начала печатать свою книгу о сновидениях, она собирала сведения какие сны снятся людям, с какой последовательностью, содержанием, продолжительностью, какие образы что обозначают и главный интересующий её вопрос, могут ли несколько людей видеть один и тот же сон. Информации в интернете было предостаточно, но вот по последнему вопросу одни интернет-порталы давали надежду, что такой феномен возможен, а другие научные обозреватели категорично заявляли, что такого быть не может. Хотя приводился случай в одной статье, что два человека не знавшие друг друга и находясь на достаточном расстоянии, однажды увидели одну и ту же картинку во сне. Такие истории вселяли надежду в девушку, что возможно в скором времени этим вопросом займутся и учёные, а не только люди, называющие себя Магами. Просто у людей пока не принято обсуждать свои сновидения с другими людьми, и скорее всего это служит тому, что о таком общем сне и не догадываются. И к тому же в самом сне, никому в голову не придёт спросить у других персонажей сна «А вы из какого города?».

Соня сидела на снотворных таблетках и от них её уже тошнило. Она с трудом переносила ночи без снов, мозг давал импульсы, что ему не хватает картинок, в которых каждый человек расслабляется по ночам. Зияющая темнота снотворного забвения стала сказываться на общем состоянии девушки, в ней проснулось необоснованное раздражение ко всему, вкусовые предпочтения менялись сто раз за день, утренние приступы тошноты стали сопровождать каждое утро. Из-за преследующего её мужчины в пальто, Соня отказывалась выходить на улицу. Матвей как мог, успокаивал свою девушку, он понимал, что сейчас она находится в новых условиях проживания и организму нужно время чтобы подстроится под них. Он заказал через интернет, абонемент в спа-салон и одним из вечеров торжественно вручил Соне.

В тот день эмоционально выжатая как лимон девушка, насладилась приятными процедурами по подаренному спа-сеансу. Массаж, сауна, бассейн и шоколадное обертывание зарядили её не только энергией, но и накачали женственностью и любовью к себе и своему телу.

«Ох, надо ввести на законодательном уровне, чтобы мужчины каждую неделю дарили своим любимым половинкам это чудо. И тогда в стране воцарились бы мир и благодать, ведь довольная и счастливая женщина - это гарант спокойного и удовлетворенного мужчины.»

Соня силком заставила себя покинуть заведение счастья, и выйти на холод и темноту угрюмого города. Её мысли продолжали витать в розовых облаках, что поспособствовало забыть о пугающей слежке незнакомцем. Бодрым шагом она дошла до своего дома и с нежностью посмотрела на второй этаж, где горел мягкий жёлтый свет кухонной люстры.

«Готовит мой сладкий пирожок для меня вкуснятину. Ночью его как следует отблагодарю за всё.»

Девушка зашла в парадную, полезла в сумку, чтобы посмотреть который час на своём телефоне и наступила на первую ступеньку лестницы, вдруг сзади сильные руки схватили её за голову прикрыв широкой ладонью рот, а второй обхватили ей туловище прижав руки по швам. В таком положении Соню затащили в лифт, двери сомкнулись, одна рука отлепилась от девушки чтобы нажать что-то на лифтовой панели. Лифт стоял на месте с закрытыми дверьми. Руки полностью освободили напуганную девушку, но, когда она повернулась к нападавшему, увидела перед своим лицом, блестящий металлический нож.

Это был не мужчина в пальто, а высокий здоровяк в дутой чёрной куртке и бандитской маске как у грабителей банка. Через прорези для глаз, Соня на секунду узнала в них знакомый взгляд.

— Умри, мразь, – прорычал знакомый голос.

Соня не обладала развитым интеллектом и её любовь к примитивным телевизионным сериалам сыграли ей сейчас на руку, она вспомнила как жертвы начинали вступать в словесный контакт с нападавшим, и улучив момент обезоруживали потерявшего бдительность негодяя.

— Кто вы? Я вас знаю?

Бандит замешкался, момент с моментальным убийством был упущен, он это понял и поэтому решил высказаться, а затем завершить начатое.

— Ты ведьма, из-за тебя умерла моя мать и ты убила мою любимую женщину! – мужчина стянул матерчатую маску с лица. Густые усы и свирепый взгляд мужчины сверлили Соню.

— Георгий?

— Я тебя ненавижу! – у мужчины на лицо были все признаки беспробудного пьянства, которое привело его к помутнению рассудка.

— Я не убивала…, —начала девушка.

— Молчи, тварь! – рявкнул невменяемый с горя Георгий.

Он теребил в руках нож, настраивался и пыхтел от разрываемой его изнутри ненависти к этой девушке, по вине которой он лишился двух своих дам сердца. Соня решила воспользоваться его замешательством и вести дальше разговор, она пока не понимала как ей выбраться из этого замкнутого пространства лифта, но нужно было тянуть время, наверняка кто-то из жильцов будет вызывать лифт и их обнаружат.

— Да, я убила! Убила твою старую сумасшедшую мамашу! – выкрикнула в сердцах девушка.

Георгий еще на автомате обзывался и ругался на Соню, пока сказанные слова не осели в его заспиртованном мозгу и не осознали смысл этого яда.

— Что ты сказала? Повтори шлюха, – прошипел он.

— Да я убила твою мать Генрих. Она орала как резанная и я взяла подушку и заткнула её поганый беззубый рот. Я давила на её мерзкое сморщенное рыло, до тех пор, пока звуки не стихли. Она задохнулась собственными воплями и дерьмом.

Соня говорила это очень эмоционально, делая акцент на каждом слове, показывая, что она получает удовольствие от всего сказанного. А в голове стучала лишь одна мысль, как ей сбежать от бешенного и разъярённого мужика. Она его разозлила ещё больше своими жёсткими высказываниями, но Соня не могла и продумать о чём говорить и говорить одновременно. Мужчину затрясло, он не верил услышанному. Его родную матушку, женщину, которая его родила и вырастила, убила неотёсанная девчонка без рода и племени. Обычная проститутка просто хладнокровно задушила ни в чём не повинную старую женщину.

Рука с ножом завибрировала, подбородок затрясся, перед глазами шокированного мужчины стоял образ его матери, как она умирала под подушкой, кричала и звала своего единственного сына, который собственноручно приставил к ней убийцу. Как же ей было одиноко и страшно в тот момент.

«Мамочка прости.»

Глаза Георгия покраснели и заблестели от крупных слёз. В этом тесном лифте он ненавидел себя и еще больше девушку напротив. Предсмертный крик его матери звенел в ушах, в глазах стало темнеть. Трясущейся рукой он стал замахиваться ножом. Силуэт девушки поплыл, из-за слёз она потеряла чёткость.

Соня смотрела на Георгия практически не дыша. Её признание медленно убивало мужчину. Он побелел как свежевыпавший снег. Губы его посинели, его затрясло как осиновый лист. Нож выпал из его вялой руки. Мужчина схватился рукам за грудь, пекущая боль разрывала его грудную клетку, в ней словно огнедышащий дракон пытался вылететь наружу. Он стал истерично расстёгивать куртку и хватать ртом воздух. Глаза обезумили и вылезли из орбит. Он полностью обмяк и скатился по стенке собственной ловушки. Он продолжал раздирать себе грудь. Георгий умирал.

Соня судорожно нажимала на все кнопки в лифте, чтобы открыть эти чёртовы двери. Наконец что-то сработало и проход наружу был открыт. Выбегая, она машинально обернулась. Мужчина с усами сидел в скрюченной позе в углу металлической коробки, руками он уже вяло оттягивал куртку на груди, глаза потухли, а губы шевелились в тихой просьбе о помощи.

Соня перескакивала через ступеньку по лестнице в судорожном волнении, ей хотелось поскорее спрятаться от этой ситуации в уютном убежище – квартире своего Матвея. Она с не первого раза попала ключом в замочную скважину, и вот уже изнутри она повернула три раза замок, облокотилась на закрытую дверь и закрыв глаза стала восстанавливать своё сбивчивое дыхание.

«Он же меня и вправду мог зарезать» — испуганно подумала Соня.

В коридор выкатился Матвей, он вытирал руки об кухонное полотенце, аромат запеченной курицы выдал его очередное гастрономическое блюдо.

— Привет. Как отдохнула? – парень сделал паузу, потому что лицо его девушки мало походило на отдохнувшее, она больше выглядела как бегун после длительного марафона, бледное с испариной и выкатившимися глазами, грудная клетка вздымалась как парус у корабля.

— Что случилось? – он подъехал к ней ближе.

Девушка молча стала раздеваться и снимать обувь. Прошла мимо него на кухню и села с прямой спиной за стол.

— Что со мной не так? – она резко повернулась с этим вопросом в коридор к молодому человеку.

— Что ты имеешь в виду? – не понял парень. – У тебя что-то стряслось? Тебя обокрали?

— Почему ты сразу думаешь, что мне сделали плохо, я что так беззащитно выгляжу, как наивная лохушка которую все должны обижать? Почему тебе в голову не приходит, что это я могу сделать кому-то плохо?

— Да что ты такое на себя наговариваешь, Соня? Ты и мухи не обидишь…, —Матвей запнулся, смотря в широко распахнутые глаза девушки. Её миловидное лицо никак не ассоциировалось с тем, что она задушила пожилую женщину.

Девушка закрыла лицо ладонями: — Господи, я же ведь никому не желаю зла. Но почему всё так происходит?

— Соня, если тебя что-то гложет, не бойся, рассказывай мне, я тебя пойму и поддержу. Мы же одно целое, мы особенные и кому как не нам с тобой друг друга чувствовать. Я понимаю ты на снотворном и то, что ночь — это отдых, сейчас не про тебя. Плюс ты целыми днями пишешь свою книгу, ищешь для неё информацию, твой мозг постоянно функционирует и это тебя выматывает. А ещё ты переживаешь как у нас пройдёт встреча с твоими друзьями и это тоже удар по твоей нервной системе. Видишь я всё понимаю, Соня. Рассказывай, что случилось?

—Ты очень правильно говоришь, как хорошо, что ты у меня появился, – Соня улыбнулась. – Ты только подумай, ты мне объясняешь, что происходит со мной, потому что я сама в себе разобраться не могу. Я не знаю, как понимать себя. Я всю жизнь пытаюсь кому-то что-то доказать, сначала что я хорошая девочка – возьмите меня тёти и дяди к себе в семью, затем я стала доказывать Марине что достойна её опеки и делала всё чтобы не разочаровать свою покровительницу. Я потакала своим клиентам, чтобы им было хорошо, и они меня рекомендовали своим друзьям. Я жила для всех, но не для себя. К своим годам, я так и не поняла, что я за человек. Кто я? Что я из себя представляю и на что способна. Какие чувства могу испытывать и как эти чувства отражаются на моём здоровье. Только ты начал меня выводить из моего летаргического сна. Ах если бы мы встретились намного раньше, ты бы сделал из меня достойного человека.

Матвей выслушал девушку, но не услышал её. Его главной проблемой, зудящей в голове, был сон, и он считал, что и в судьбе Сони он сыграл главную отрицательную роль.

— Соня, только ты сама делаешь из себя достойного человека, запомни. И неважно кто ты, блудная женщина или повар, врач или таксист, главное, как ты живёшь, что делаешь для других, как думаешь и говоришь про своих ближних. Поступки, обычные человеческие поступки делают из нас людей, а не призрачных сказочных героев из снов. Они эфемерны, не настоящие, они нас отвлекают от насущного. Ты была слишком долго под их бутафорским приторно-милым воздействием, теперь ты не знаешь, как адекватно реагировать на негатив в реальной жизни. Ты убегала от своих проблем на их зелёную полянку, в то время как ты должна была решать свои проблемы. Вот поэтому этот парк развлечений нужно уничтожить, чтобы он больше не пудрил мозги другим людям, которые попали в его ловушку. Сны нас должны чему-то учить или предупреждать, а не отвлекать от глобального и не затуманивать наш разум зверюшками под разноцветной радугой.

Глава 21

На следующий день, Соня проснулась как всегда разбитая. Она очень плохо спала, если это можно назвать сном, наглотавшись снотворного, девушка лишь проваливалась в вязкую чёрную невесомость. Пока действие снотворной пилюли вступало в силу, Соня прокручивала в своей голове речь от Матвея, сказанную ей вечером. Оказывается, сон её разрушал, делал из неё инфантильную кисейную барышню, которая действительно как страус прятала голову от взрослых проблем в песок своих снов. Ведь если начать вспоминать ситуации из жизни, когда возникала какая-нибудь конфликтная обстановка, то Соня лишь прокручивала одну и туже мысль на повторе: «Ничего, вот засну и окажусь среди своих друзей, там мои истинные и единственные товарищи на всю жизнь. С ними нет проблем, там безмятежность и радость.»

Натуральность сна засасывала всё сильнее и сильнее. Только сейчас вспоминая, те моменты у себя в голове, Соня признаётся сама себе, что приходила мысль остаться там насовсем, что реальность её уже не прельщала, а была каторжным наказанием, которое она отбывала днём.

«Я наркоман своих сновидений» — подумала Соня и явственно ощутила неприятный спазм в желудке, он повторился и стал подниматься к горлу. Девушка села на кровати, зажала рот руками, но через минуту уже бежала в туалет. Скрючившись над унитазом, девушку пару раз вырвало. Голова кружилась, в глазах плавали звёздочки. Соня сидела на кафеле, с кислым привкусом во рту и мечтала уснуть как прежде, она скучала по своему белому кролику.

В коридоре её ждал Матвей, сонный взъерошенный он зевал в своём кресле.

— Что случилось? Ты так резко спрыгнула с кровати.

— Извини, мне было нехорошо. Я сейчас умоюсь и приведу себя в порядок, – она слабо улыбнулась. – Целовать не буду.

Она закрывалась в ванной комнате. Матвей завернул в туалет и благодаря сделанным им самим по бокам поручням, мог им беспрепятственно воспользоваться.

После завтрака, было принято решение, что пока погода окончательно не обезумела своими пронизывающими ветрами, Соня прогуляется до парка. А Матвей посидит дома, так как ему поступил заказ протестировать одну систему и адаптировать её для компании, на которую он работал.

—Ты почему не выходишь? – спросил молодой человек стуча по клавиатуре ноутбука.

Соня сидела и заставляла себя выйти из квартиры, но страх увидеть напоминания о вчерашнем инциденте приклеил её к дивану.

— Да, да я сейчас, – она делала вид что что-то ищет в смартфоне. – Кстати, как там Герман и Марат Викторович, нормально?

Матвею пришлось оторвать взгляд от монитора, чтобы ответить девушке:

— Да вполне. Знаешь, что я еще заметил, с твоим уходом там стало как—то…, — он подбирал слова.

— Грустно?

— Нет, как же это чувство объяснить… Еще более бессмысленно что ли стало. Может, потому что, чем больше персонажей сна осознают, что это не просто сон, а реальная параллельная жизнь, то сон тоже ослабевает и теряет свою силу. Что-то мне подсказывает что и другие скоро будут просыпаться от этого дурмана, еще раньше, чем мы завершим всё это.

— Но это ведь уже не важно будет? Мы уничтожим его и все автоматически выйдут из него.

— Да так и будет, я верю в то пророчество, которое мне было вверено от Мага. Такие сильные шаманы на вес золота в наше время.

— Не знала, что ты веришь в подобное?

— После такой жути как вечный сон и не в такое поверишь, – засмеялся Матвей, но было видно, что ему совершенно не до смеха.

У него зазвонил телефон, он посмотрел на экран и с напряженным взглядом покосился на Соню.

— Это с работы. А почему ты сидишь?

— Да выхожу я, выхожу, ты что меня выпроваживаешь так активно, – она улыбнулась, подошла к нему чтобы приобнять и поцеловать. Матвей перевернул смартфон экраном вниз.

— С работы значит, – хитро сморщилась девушка. – А что это мы экран прячем, а? Не иначе как любовницу завели?

— Очень смешно, – закатил глаза мужчина. – Я с тобой двадцать четыре на семь, и когда же я успел. Вот писал тебе записки под дверь как мальчишка, добился тебя и теперь можно и к другой приступать, так? – он засмеялся громко и искусственно, ущипнул Соню за заднее место и шлёпнул как следует.

— Да ты тот еще ловелас, уж я-то толк знаю в вас, – подыграла ему девушка и стала хохотать.

На самом деле она не знала никакого толка в мужчинах и поэтому боялась, что не распознает первые признаки измены у своего молодого человека. А вдруг этот странный телефонный звонок и есть первый звоночек, что у него есть другая?

— Ладно работай, труженик, а я бездельница пошла гулять, пока погода не испортилась.

Надевая пальто в прихожей, Соня с опаской смотрела на входную дверь.

«А вдруг там умерший Георгий сидит у стенки. Дополз вчера до их квартиры и умер прямо у порога» —подумала девушка.

«Нет глупости какие, он же не знает где именно живет Матвей, только подъезд знал» — успокоила сама себя Соня.

Она спустилась по лестнице, заглянула в коридор с лифтом, тот был закрыт. Вышла из подъезда, на лавочке сидели пресловутые бабушки.

«Уж они-то точно обо всё знают. Может спросить?» — но их брезгливый взгляд на Соню, перебил у неё всё желание заводить с ними разговор. Отойди она сейчас от них на пару метров, и они заведут свою любимою песню, о растлении молодого человека гнилой проституткой. В этом дворе, бабушки — это не её союзники. Так и не узнав, что Георгий вчера скончался в лифте от сердечного приступа, Соня пошла в сторону парка. Ей хотелось насладиться красивыми пейзажами для творческого вдохновения, написание книги пока у неё застопорилось.

Переходя дорогу, переводя взгляд с права на лево, девушка вновь заприметила следящего за ней мужчину в пальто и солнечных очках на пол лица.

«Нет ну что за детский сад, он действительно думает, что я не заметила его слежку?»

Вдруг мужчина начал движение и направлялся он к ней. Соне не понравилось это действие со стороны напористого незнакомца. Тот явно ускорял свой ход, стремительно приближаясь к ней.

«А вдруг это сообщник Георгия и после провального убийства, теперь этому поручено избавиться от меня» — мелькнула страшная мысль и девушка во власти страха, наблюдая как к ней приближается мужчина, шагнула на проезжую часть.

Через пару секунд мир превратился в застывшую скульптуру, мужчина в пальто с открытым ртом и вытянутыми вперед руками завис в воздухе, в прыжке. Случайная прохожая на тротуаре замерла с застывшим ужасом в глазах. Толчок и мир перевернулся. Крыша синей машины, лобовое стекло, на зеркале заднего вида замерла ёлочка-освежитель, коричневый руль на нём мужские толстые пальцы. Ноги случайной прохожей в замшевых ботинках, рядом с ними уже ноги в мужских лакированных туфлях с подолом уже хорошо знакомого пальто, асфальт.

Соню сбила легковая машина, её подкинуло в воздух как пёрышко, она перелетела через половину машины, потому что водитель среагировал на столкновение с человеком и успел дёрнуть руль от жертвы налево. Соня упала на дорогу в метре от испуганной женщины лет сорока и подбежавшего к месту происшествия мужчины в пальто.

— Вызывайте скорую! – кричал мужчина в солнцезащитных очках с иностранным акцентом.

Женщина в замшевых ботинках начала судорожно тыкать в свой смартфон.

Скорость у синей машины была не критичной, а вот жесткое дорожное покрытие приняло девушку с распростёртыми объятиями. Соня лежала в обуви, но её левая нога была в неестественном положении, коленкой, вывернутой как у кузнечика в другую сторону. Девушка инстинктивно как кошка приземлилась на конечности, и это спасло её голову от участи головы Марины, но удар всё-таки произошёл. Руки чудом не переломались, лишь оголились из-за содранной кожи.

— Она жива, она жива, – причитал как мантру сложа руки в замок, иностранец.

Глава 22

Соня открыла дрожащие веки. Сначала она видела только свои поддергивающиеся ресницы, затем её ослепило белое пространство. Оно было настолько белоснежным, что глазным яблокам стало больно. Прикрыв ладонью глаза, как обычно делают при ослепительном солнце, девушка пыталась понять, где она находится. Для начала, её мозг пытался вычислить какое положение тела она сейчас принимает относительно к пространству, потому что из-за всеобъемлющей белизны это понять сразу не представлялось возможным. По внутренним ощущениям, она лежала. Приподнявшись, Соня увидела, что она полностью обнажена. Рассматривая себя как в первый раз, в глаза бросались явные физические изменения в строении её тела. Ноги были длинными и стройными, как у модели, о таких ногах девушка мечтала всю юность. Живот плоский, грудь пышная и упругая, волосы струились по плечам, черные они очень красиво контрастировали с этим странным белым местом. Её поза представляла собой древнегреческую богиню, лежавшую полубоком, готовую запечатлеться на холсте знаменитого художника.

Вдалеке замаячила чёрная точка. Она повторяла одну и туже траекторию движения, вверх-вниз. Но также она и приближалась, что говорило об увеличение её размера. Затем стали прорисовываться и другие пятна рядом с чёрным. Прищурившись, Соня наблюдала перевоплощение точек в морду. К ней приближался большой белый кролик. Он слился с пространством, а вот его черный нос и зеленые глаза выделялись. Но, когда глаза стали фокусироваться и на теле животного, то девушка разобрала и его белоснежную шерсть, и лапы, и висячие в разные стороны уши. Он остановился в нескольких сантиметрах от неё. Пристальный взгляд кролика смотрел не в глаза девушки, а в её душу. Соня даже на мгновение почувствовала его присутствие у себя внутри, как он трогает глазами её душевное нутро. Это не очень приятно, как вторжение на личную территорию. Кролик улыбнулся, его рот растянулся до самых ушей. Передние два зуба придавали его улыбке глупость, для полноты образа, он высунул розовый язык.

Соня не понимала, как ей реагировать на появившегося рядом с ней большого животного. Но что-то в нём её пугало. Взгляд или улыбка? А может его размеры? Он был примерно под три метра ростом, точно определить было невозможно в пространстве без границ. Она продолжала смотреть на него полулёжа, голая. Она была истинным воплощением невинности и Божьей красоты.

Кролик не моргал и не шевелился, лишь его высунутый язык начал движение. Он стал вытягиваться из его улыбчивой пасти. Язык удлинялся и удлинялся, больше ничего не происходило, но от этого внешний вид белого кролика стал еще более нелепо-жутковатым. Язык достиг своей цели, он коснулся бархатного тела девушки.

Соня почувствовала влажность гладкого органа. Язык пролетел над её лицом и лизнул девушку в лоб. Она замерла. Взгляд кролика не менялся, он смотрел обездвиженным взором в одну точку, улыбка тоже оставалась на месте и только один язык, вытянувшийся до девушки, облизывал её части тела. Он будто существовал отдельно от своего хозяина. После лба, в ход пошли и щеки, и губы девушки, от слишком мокрого языка, её лицо стало липко-влажным. Язык большого кролика принялся за руки девушки, облизывая и обвиваясь как змей искуситель. Затем груди Сони стали облизываться как десерт после ужина.

Соня от напряжения перестала дышать. Её красивое обнажённое тело застыло в муках неприятного страха. Ничего не выражающие пустые глаза гигантского животного, ухмылка через всю морду и озабоченный язык, ласкающий её тело, пугали девушку. Когда мышечный орган, покрытый слизистой оболочкой, спустился до её женской сокровищницы между ног, Соня не выдержала и дала отпор переходящему все границы, языку кролика.

Последнее что увидела девушка, это как наливаются кровью зелёные глаза огромного грызуна. И своё тело, покрытое слюной похотливого животного, которое еще помнило прикосновения его противного языка.

«Меня хотел изнасиловать кролик» — успела подумать Соня и её резко вынесло из ярко белого пространства её бессознательного.

— Не бойся, – издалека доносился приятный мужской шёпот. – Не бойся, я рядом.

Соня открыла глаза. Она медленно обвела взглядом комнату, после яркого пространства, эта казалось выцветавшей фотографией. Грязно-голубой кафель на стенах и выстроенные в ряд мониторы, на экранах которых скакали диаграммы. От них также исходил противный писк, как показывают в фильмах, когда главный герой приходит в себя после аварии в реанимации. Как выяснится позже, раздражал её электрокардиограф, который пищит в режиме работы её сердца.

Рядом с ней сидел сидел симпатичный парень, он держал её за руку, но она этого не чувствовала, потому что они были забинтованы. Он ласково смотрел на неё и приговаривал успокаивающие слова поддержки.

Матвей трогал бинты на руках девушки и смотрел в очнувшиеся испуганные глаза. Он был очень рад, что Соню сбили не насмерть, иначе всем его планам пришёл бы крах, а это значит, что все усилия были напрасны.

— Не бойся, всё хорошо, – он улыбнулся девушке. – Я так испугался, когда мне позвонили и сообщили, что тебя сбила машина.

Девушка очень внимательно смотрела на него, её голова была перевязана, как и руки, левая нога оперирована и подвешена на кронштейне, так как на неё пришёлся основной удар капота.

— А вы кто? – Соня наконец выдавила из себя слова пересохшим ртом.

Матвей напрягся, он не ожидал такого поворота событий.

— Соня, ты меня не помнишь?

Девушка, уловила разочарование в вопросе молодого мужчины и виновато опустила глаза: — Нет.

«Таак, и что мне теперь делать? Надо спросить врача надолго ли у неё эта амнезия, нам скоро выезжать и если с ногой это еще полбеды, то отсутствие воспоминаний о сне, может негативно сказаться на нашем задании.»

— Хорошо, ты только не переживай и нервничай, вспомнишь постепенно. Это всё от удара головы, тебя же сбила машина. Я Матвей, твой парень и мы живем вместе, — он отъехал на коляске в сторону двери. — Мне надо отлучиться.

Соня смотрела на своего парня-колясочника и думала, что он тоже был с ней в момент трагедии и теперь он инвалид. Она посмотрела на свою подвешенную ногу, пошевелила пальцами и облегченно выдохнула.

В коридоре сидел иностранец, когда из палаты выехал Матвей, он встал и подошёл к нему.

— Как она? Она пришла в себя?

— Да она проснулась. Спасибо вам еще раз, что вы, оказавшись на месте происшествия сразу оказали ей помощь, если бы не вы….

— Ой, ну что вы, – протянул голос с акцентом. – Как вы думаете можно ли мне с ней уже поговорить?

— А вы, собственно, кто? – Матвей напрягся, ведь у Сони не было близких знакомых и родственников.

— Я от её мамы. Меня зовут Гюстаф. Я детектив. Мне надо рассказать Софии, что её мама очень любит и скучает по ней, им надо организовать встречу.

Парень, значившейся в телефонной книжке как «любимый» насторожился еще больше.

«Только этого нам не хватало, вся операция под риском срыва. Еще мамаша нарисовывается.»

— Знаете, я как раз иду к врачу. Соня потеряла память, хочу узнать, как быстро она будет восстанавливаться. Она не помнит даже кто я, боюсь она не сможет обрадоваться тому факту, что наконец нашла свою мать.

— Zut! – что означало по-французски «черт».

— Не ругайтесь, – улыбнулся Матвей. – Я думаю это кратковременная потеря памяти.

И поехал по коридору. У дежурного пункта, он спросил у медсестры как найти врача.

— Очнулась? – обрадовался лечащий врач по имени Виктор Леопольдович. Он, развевая белым халатом побежал в палату к Соне, за ним крутя колёса еле поспевал Матвей.

— Виктор Леопольдович! – крикнул в спину врачу парень. – Можно вас на секунду?

Доктор обернулся и остановился.

— Она потеряла память, она увидела меня и не вспомнила. Скажите надолго это?

— О это совершенно нормально, после такой-то аварии. Радуйтесь, что ваша девушка настолько удачливая, что отделалась лёгкими травмами, а память будет к ней постепенно возвращаться, – он побежал дальше.

— Да я очень рад, – тихо подтвердил парень и последовал за врачом.

В коридоре у палаты продолжал караулить Гюстаф. Матвей, проезжая мимо него, бросил фразу:

— Я вам позвоню, когда Соне станет легче, ей сейчас не до таких разговоров.

Виктор Леопольдович рассматривал датчики и приборы, удовлетворенно урчал и что-то бормотал себе под нос.

— О радость очей моих, очнулась, спящая красавица и что же вам снилось? – он стал ощупывать её ногу и руки.

Соня напряглась, последнее что она помнила это образ страшного кролика, облизывающего её тело.

— Кролик, – речь у девушки была заторможенная, так же, как и её сознание.

Матвей резко повернулся на сказанное слово.

«Значит она была только-что в своём сне. Она знает про него и это уже хорошо».

Лечащий врач и Матвей вскоре покинули помещение, девушка заснула.

— Доктор, она видит сейчас сны?

— В таком состоянии, в котором она находится сейчас, навряд ли. И не переживайте за её память, все показатели на данный момент в норме, она быстро пойдет на поправку. Полностью память восстановится примерно за двадцать дней, но тут всё будет зависеть от вас, как вы ей будете помогать.

— Что я должен делать?

— Окружить заботой в первую очередь, – резко хмыкнул весёлый доктор. – Показывать ей вещи, напоминающие о прошлом, заводить разговоры о прошлом, обязательно только позитивные, – он погрозил пальцем. – И никаких эмоциональных расстройств.

— Как быстро её выпишут домой?

— Не форсируйте события молодой человек, ваша дама сердца только что вернулась с того света, пусть немного придет в себя и побудет под наблюдением сестричек-белых рукавичек, – он подмигнул проходящей мимо медицинской сестре. — Поезжайте домой.

И развернувшись, он на пол обороте бросил парню: — Она у вас очень сильная.

«Это да, – мысленно согласился Матвей – Но это ненадолго.»

Коридор был пуст. Иностранный гражданин воспользовался советом мужчины и уехал, ожидая от него звонка. Матвей уже начал прорабатывать в голове новый план, по устранению объявившейся внезапно нового нежелательного игрока, матери Сони.

«Никто не сможет мне навязывать свои правила игры. Только я хозяин своего жизненного пути и я решаю какой будет следующий ход.» — Матвей вышел из больницы и поехал погруженный в свои мысли домой.

Он уже заехал в пустую квартиру как раздался телефонный звонок.

— Да, привет, – устало поздоровался мужчина. – Извини что днём не позвонил, у меня тут происшествие в общем.

— Боже мой! «Какое?» —спросил взволнованный женский голос.

— Соня попала под машину, сейчас лежит в больнице с тяжёлым переломом ноги и так мелкими ссадинами. Но у неё также потеря памяти. Я теперь боюсь, что она может не вспомнить про наш план по ликвидации сна.

— Не переживай, ты так долго к этому шёл, вселенная просто не позволит развалиться твоим усилиям, – подбадривал приятный спокойный голос. – Скорее всего у неё сотрясение мозга, а что врачи говорят?

— Успокаивают как обычно, – отмахнулся Матвей и поставил чайник на плиту. – Говорят, что скоро всё вернется, надо только создавать соответствующие моменты с использованием предметов из прошлого. Да у нас с ней и прошлого то толком нет совместного, чем мне её реабилитировать?!

— Матвей, милый, не нервничай, – забота и нежность чувствовались в голосе женщины. – Старайся и у тебя всё получится, – она замолчала.

— Солнце моё, почему ты молчишь?

— Я скучаю.

— Оох, а как я скучаю, ты даже представить не можешь. Как же мне тяжело с этой малолетней глупышкой. Хочу к тебе! – залепетал Матвей.

— Всё хватит, мы только зазря себя изводим. Нам осталось чуть-чуть потерпеть, и ты станешь свободным, и мы снова воссоединимся.

— Скорее бы, – они обменялись крепкими поцелуями посредством воображения и отключились.

На плите засвистел закипевший чайник. Матвей организовал себе чашечку травяного чая и сел за свои записи посвященные его плану. Теперь к главной проблеме по вытаскиванию Германа из психбольницы, добавилась Соня с травмированной ногой и потерей памяти. Плюс новая проблема свалилась на его голову – это объявившиеся мать девушки. Он задумчиво крутил смартфон в руке.

Через несколько тяжёлых и буквально осязаемых минут, тишину в комнате разрушил голос Матвея:

— Гюстаф, добрый вечер, это Матвей парень Софии. Я хочу встретиться с матерью Сони, у меня есть к ней серьёзный разговор.

— Она прилетает завтра днём, Матвей. Она очень расстроена, узнав о случившемся, она хочет видеть саму София.

— Нет это исключено, во-первых, врач запретил любые посещения в палату к Соне, кроме меня, так как я её единственный близкий человек.

— Но её мама….

— Мама, которая двадцать лет не интересовалась судьбой своей дочери?! Это не мама, извините. Я еще раз повторяю свою просьбу, вы сможете завтра организовать мне с ней встречу?

— У неё были на то очень веские основания, молодой человек. Да хорошо, я сообщу ей и по итогу оповещу вас.

— Благодарю, спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Матвей подъехал к ванной комнате, облокотился руками на ручки инвалидного кресла и приложив усилия поднял своё тело. Он придерживался за дверной проём и сделал два шатких шага, на вибрирующих слабых ногах.

«Отличные успехи» — подумал мужчина и принялся умываться, продолжая стоять на своих двоих.

В это же время иностранный детектив в номере гостиницы, звонил матери Софии в Париж и передавал всё, что выяснил за последнее время, в том числе и просьбу парня-колясочника её дочери. Мать Изольда Петровна, согласилась на встречу. Гюстаф, выдохнул, он порядком устал копошиться в чужих семейных распрях, хоть и получал за это неплохие дивиденды. Он подошёл к мини-бару и решил отпраздновать небольшой сдвиг в этом деле бутылочкой сухого белого.

Соня лежала в пустой, мигающей датчиками палате. Она спала под действием успокаивающих и обезболивающих. Сна не было, как и не было желания что-то смотреть, она устала и обессилела от напряжения, тяжёлой как монолитная плита, вызванного муками беспамятства.

Матвей выпил снотворное, он категорически не хотел видеть этот ненавистный сон. Он считал его злом, проклятием своей жизни. Из-за него погибли его родители. Этот проклятый ночной мир разрушил его жизнь, но в скором времени мужчина отомстит ему и разрушит его посредством плана, до исполнения которого оставались считанные дни.

На следующий день, мужчина первым делом отправился в больницу к Соне. Специализированное такси для колясочников доставило его прямо ко входу. Уже ориентируясь в знакомых коридорах, молодой человек доехал до дежурного пункта на этаже Сони.

— Доброе утро, я к Софии из 413 палаты. Не подскажите, к ней стала возвращаться память?

— Проезжайте в палату, к ней скоро подойдет врач, уточните у него, –открестилась от парня медсестра с белоснежными кудрями, выглядывающими из-под колпачка.

В палате было светло, окна впускали последние осенние лучики солнца, Соня лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Увидев вчерашнего парня, она его попросила:

— А можете меня приподнять? Тут есть где-то кнопочка у кровати.

Матвей подъехал и помог девушке приобрести более вертикальное положение тела.

— Соня, как ты себя чувствуешь?

— Вроде нормально, если не считать того, что у меня жутко чешется нога под гипсом, больно, когда меняют бинты на ободранных руках и голова будто из свинца, тяжёлая зараза.

— Это всё пустяки, скоро всё заживёт, ты только представь как тебе в принципе повезло, что ты осталась жива и с такими лёгкими повреждениями.

Девушка покосилась на его инвалидное кресло и подумала, что парень видимо знает о чём говорит, его авария очевидно не так удачно завершилась.

— Да вы правы, а вам я сочувствую, – она с чувством выдохнула.

Матвей опустил глаза, погладил ручки коляски и сказал:

— Да, моя авария обернулась для меня более плачевно. Но видишь, даже я не унываю, а живу дальше и радуюсь всему что я имею. Радуюсь, что ты есть у меня, что мы живём вместе и ты меня любишь таким какой я есть.

Соня посмотрела на молодого человека.

«Он красивый, я бы точно в него влюбилась. Лицо очень интеллигентное.» — думала про себя девушка. Она также осознавала, что раньше видела много недалёких мужчин, с глупыми глазами, противной ухмылкой и сальными волосами. И это походило не на воспоминания, а на факт, отрицание которого также бессмысленно, как отрицать то, что она брюнетка.

— Соня, как твои воспоминания, возвращаются потихоньку?

Девушка поморщилась и отвернула голову в противоположную сторону.

— Извини, не буду на тебя давить. Понимаю как, это неприятно, ничего не помнить до этого несчастного случая. Кто ты, кем была, как жила, чем занималась. Хочу тебя успокоить, ты очень хорошая девушка, сейчас пишешь книгу, посвящённую снам. Вообще сны — это твоя страсть, тебе даже снился один и тот же сон на протяжении всей твоей жизни.

— Разве такое может быть? – удивленно повернулась в его сторону Соня.

— В этой жизни оказывается может быть и такое, я бы, наверное, не поверил другому, если бы сам этого не испытывал, но и мне снится тот же сон что и тебе, представляешь? Но этот сон, он не совсем хороший, – Матвей замялся, но решил продолжить. – И мы с тобой выяснили что можно его прекратить.

— Как? – девушка так заинтересовалась, как будто понимала о чём идет речь.

В тот самый момент, как Матвей открыл рот, в палату энергично зашёл врач.

— Ну что спящая красавица, как себя чувствуем? – бодро прогремел Виктор Леопольдович.

Тут его внимание привлёк парень:

— Выезжаем пока из наших покоев, я проведу осмотр и после можете возвращаться.

Матвей послушно повиновался человеку в белом халате и с стетоскопом на шее. Он посмотрел на смартфон и ему ужасно сильно захотелось позвонить вчерашней даме. Он скучал по ней, ведь она практически была ему женой. Женщина была старше Матвея, ей тридцать пять лет, но начитанность парня её полностью устраивали, и она не замечала возрастной расщелины между ними. Девушку звали Кристиной. Высокая, блондинка с короткой стрижкой, выглядела очень стильно, изысканно одевалась, пользовалась дорогим парфюмом, с идеальными бровями, губами и маникюром. Кристина занимала высокую должность в коммерческом банке, любила, как и Матвей читать книги, вместе они посещали театры и музеи. Она знала о мучительном сне парня, поддерживала его и не считала сумасшедшим. Пыталась помочь ему как могла. Она всегда была рядом со своим любимым, даже когда он начал крепко пить, чтобы заглушить ночные сновидения. После очередной алко-ночи Матвею нужно было подвезти родителей, он был в жутком похмелье и не справился с управлением, что повлекло страшную аварию, при которой его мама и папа погибли на месте, а он с тяжкими травмами стал инвалидом. Они с Кристиной пережили этот жуткий период в их жизни. Вскоре девушка посоветовала сходить к высококвалифицированному Магу, после сеанса которого Матвей как с цепи сорвался, пытаясь найти того белого кролика с его друзьями, из-за которых по словам просветленного Мага существует то измерение. Тогда же был дан рецепт, как остановить этот ночной кошмар. И Матвей полностью с головой ушёл в поиски, Кристина как мудрая женщина уехала на это время в другую квартиру, предоставив своему парню полную свободу действий, лишь бы он закончил с тем злом, которое так его мучает.

Дверь в палату пригласительно открылась, Матвея позвал голос врача.

—Ну-с, девушка у нас в полном порядке, не считая ноги и рук. Но нога уже в неопасности, осталось только косточкам зарасти. Руки тоже заживают, извините, конечно, за такое сравнение, но как на собаке, – он засмеялся. – Она у вас умничка, повезло вам с такой красавицей с крепким здоровьем. Насчёт памяти не переживайте и не торопите события, Сонечка, вы главное не напрягайтесь что-либо вспомнить, память сама вернётся, это такая особенность травм головы.

Соня и Матвей переглянулись.

— Поэтому я думаю еще пару дней мы понаблюдаем, а затем отпустим в родные пенаты, восстанавливаться, набираться сил и наполняться витаминами. Кстати, молодой человек, могли бы хотя бы с апельсинчиками приезжать, – как бы с укором подколол врач-шутник.

— Я не люблю апельсины, – заступилась за парня Соня.

Виктор Леопольдович вышел. Молодые люди остались наедине друг с другом и в комнате повисла неловкая тишина.

— Значит скоро домой, – изобразила улыбку Соня.

— Да и это хорошо, в родных стенах ты быстрее пойдешь на поправку.

— Матвей, а мы уже долго вместе? – смущаясь спросила девушка.

— Ээ не совсем, но мне кажется я тебя знаю всю свою жизнь, – он улыбнулся, демонстрируя свою ямочку на щеке. Соня покрылась румянцем.

«Надо наверное её поцеловать.» — подумал Матвей.

Он подъехал и нежно коснулся губами её лба, затем поцеловал каждую щеку и спустился до губ. Её губы были сухими и робкими, его влажными и страстными. Он с напором и жаром мусолил её в поцелуе, давая понять, как он скучает по ней. Девушка подняла забинтованную руку и стала гладить его по голове.

«Достаточно» — остановил себя парень.

Соня смотрела на него с нескрываемым обожанием.

— А почему меня навещаешь только ты? Где же мои родственники или друзья?

С трагическим выражением лица, Матвей взял её за руку:

— Ты только не переживай, но твои родители погибли очень давно, других родственников у тебя нет. Друзей ты тоже не заводила, ты говорила, что тебе одной всегда проще быть, ты у нас как кошка, которая живёт сама по себе, – он улыбнулся. – Но у тебя есть я, я тебе и друг, и парень, и твоя семья.

— Наверное это хорошо, – задумчиво пробормотала Соня, затем посмотрела на красивое и правильное лицо мужчины и добавила, – Это очень хорошо, что у меня есть ты.

Только Матвей решился продолжить разговор на тему снов, как у него завибрировал смартфон. Он взял телефон в руки. Там горел уже внесённый в телефонную книжку детектив Гюстаф.

— Извини, пожалуйста, это мне по работе, – Матвей перевернулся и отъехал к окну.

— Алло.

— Алло, Матвей, это Гюстаф. Изольда Петровна уже разместилась в гостинице и есть время чтобы вы с ней встретились. Вы говорили про важный разговор.

— Да, отлично. Скажите, куда мне сейчас подъехать?

— Матвей, приезжайте в Метрополь, скажите встречающему швейцару что вы к Изольде, он вас проводит.

«Ого!» — мелькнуло у парня.

— Да хорошо, спасибо, я выезжаю.

Он повернулся к Соне с лицом провинившегося щенка.

— Езжай, езжай. Я полежу, мне скоро таблетки принесут, а после них я всё равно что пластиковая кукла, буду просто лежать в отключке.

Матвей направился к выходу из палаты, сознательно избегая взгляда Сони, которая ждала поцелуя парня на прощание. Молодой человек старательно не проявлял отвращение, которое у него возникало при каждом контакте с девушкой, его образцом совершенного поцелуя всегда оставалась Кристина, Соня же просто хлопала губами как выброшенная на сушу рыба.

Глава 23

Очередная плата за такси для малоподвижных граждан, навели Матвея на мысль, что он стал тратить в последнее время очень много денег. Он покупал много продуктов не обыденного формата, приготовления замысловатых блюд для расположения к себе девушки, тоже сильно били по его карману.

«Она всё равно не смогла бы отличить сыр Пуле за тысячу евро за килограмм, который делается из молока ослиц балканской породы и «сыра Башкирии» из Пятёрочки за сто пятьдесят рублей. Для кого я так стараюсь и придумываю деликатесы» — мысленно возмущался молодой человек.

В эти моменты он вспоминал свою Кристину, которая очень хорошо разбиралась в мировой кулинарии. Она в совершенстве владела столовым этикетом и выступала в качестве учителя у Матвея. Она выросла в семье дипломата и оперной певицы, и соответствующее воспитание отпечаталось на образе жизни Кристины.

Матвей предположил, что мать Сони статусная женщина из Парижа, судя по месту встречи и возможности иметь частного детектива. Но на Сони это никак не отразилось, потому что не гены важны, а воспитание и окружение. Пока Кристина ловко разделывала лобстера за обеденным столом, Соня за своим столом искала куда прилепить жвачку.

Парень подъехал ко в ходу в отель «Метрополь», у стеклянных дорогих дверей стоял встречающий гостей швейцар в красной кепке и сюртуке с красными лацканами. Вид у него был серьёзный будто он стоял у Букингемского дворца, но увидев парня в инвалидной коляске, расплылся в дежурной рабочей улыбке.

— Мистер Матвей, Вас ожидают на первом этаже, в ресторане, столик при входе налево у окна, – открыл мужчине дверь и с провожающим жестом пожелал приятного времяпрепровождения.

Молодой человек оказавшись внутри дорого отеля был ослеплён золотом и помпезностью холла. Зеркальный пол отражал золотое безумство преумножая его блеск еще в сто крат, дорогие постояльцы отеля передвигались медленно и грациозно, обсуждая последние новости с фондовых бирж. В воздухе витал шлейф качественного парфюма, элитного виски и дорогостоящих сигар. Матвей выглядел в этом интерьере как убогая мусорка в углу стены.

«Если бы меня не ждала некая Изольда Павловна в этом заведении, парня, одетого в сетевом магазине и на инвалидном кресле, не пустили бы даже на порог» — промелькнула мысль у Матвея.

Он заприметил ресторан по левую руку и направил своё инвалидное кресло в его сторону. При входе ему скупо улыбнулись и указали на столик у окна.

Интерьер ресторана уступал по роскоши, но стиль богатства всё равно прослеживался. Люстры свисали с потолка как спелые грозди винограда, переливаясь красотой дорогих кристаллов, столы покрыты кремовыми скатертями из натурального шелка, приборы блестели так, что в них можно было смотреться, стулья обиты красным бархатом.

За нужным столом, уже сидели Гюстаф и дама лет шестидесяти в небольшой чёрной шляпке, из под которой аккуратным единым локоном виднелись белокурые волосы, в аккурат шляпке было платье доходившее до колен его обладательницы, стройные ноги элегантно сложены одна на другую. Лицо подтянуто руками профессиональных пластических хирургов, все формы на лице имели тонкие черты, брови как ниточки, заостренный нос, кошачьи глазки, обрамлённые тонкой подводкой и узкие в красной помаде губы.

«Ничего общего с Соней» — только и подумал молодой человек, потерявший дар речи при виде такой аристократической красоты.

Дама отставила чашечку с кофе заприметив подъехавшего парня.

— О добрый день! Как я рада, что с Софи всё в порядке, – с приятным акцентом защебетала Изольда Петровна. Она подозвала официанта и заказала для Матвея кофе.

– Вы молодой человек моей дочери, верно мне передал Гюстаф? Я очень рада с вами познакомиться, меня зовут Изольда Петровна, можно просто Изольда. Я чрезвычайно радостна, что мои поиски увенчались успехом, всё это благодаря этому драгоценному человеку, — она нежно посмотрела на напротив сидящего мужчину на сей раз, уже без пальто.

— Извините, у меня не так много свободного времени. Давайте ближе к делу. Во-первых, меня очень интересует, почему за двадцать лет вы только сейчас решили её найти? – начал нарочито грубо Матвей.

— Да, да, я сейчас всё расскажу, – Изольда поправила шляпку, что говорило о том, что женщина волнуется. – Это всё из-за моего супруга, он француз. Мы тогда с ним жили уже около года вместе в Париже, как-то у меня случилась командировка в Россию. Я была молода, еще прекрасней чем сейчас и пользовалась огромным интересом со стороны мужчин. В гостинице у меня случился кратковременный роман, в результате которого я забеременела моей девочкой. Отца ребенка я конечно же не помнила и не знала, по приезду когда мой супруг узнал об этом, он не выгнал меня, так как не мог даже дышать без меня, но поставил мне такой ультиматум, что я оставляю ребенка там где его сделала, то есть в России. Если я поступлю иначе, он разрушит всю мою жизнь и жизнь моего ребёнка, а он со своими связями это мог легко сделать.

У женщины слегка намокли глаза, она полностью ушла в воспоминания, глаза стали блуждать то по столу, то по улице в окне.

— Больше всего я боялась, что он действительно навредит моему дитя. Поэтому мне пришлось послушаться своего мужа-тирана и родить тут в России и сразу отказаться от моей прекрасной доченьки, которую я очень попросила назвать Софией. Я с тяжёлым сердцем уезжала от неё, дома в Париже, меня буквально пленили, мне было запрещено даже думать о ней, моей девочки не существовало. Но у нас так и не было своих детей, он запрещал мне беременеть. Я жила в достатке, но в мучительных мыслях о том, как поживает моя дочь, как растёт, какие у неё интересы, кем она хочет стать, на кого похожа.

«Видимо на вашего жгучего брюнета ухажёра» — посмеялся внутри себя Матвей.

— И вот, два года назад, мой супруг погиб в автокатастрофе, хвала небесам, я была освобождена от оков страха и наконец смогла начать заниматься поисками своей дочери. Молодой человек, я не жила все эти двадцать лет понимаете, я существовала в густом и жутком болоте безысходности. Я корила себя каждую минуту за тот поступок, но что я могла сделать против власти, денег и угроз. Хорошо, что он мне позволил родить, а не убил это чадо еще в утробе.

— С этим еще можно поспорить? – возразил Матвей.

— Я вас не поняла?

— Вы даже отдалённо не можете представить через какой ад она прошла в своей жизни. Вы знаете, что такое детские дома в России? Вы знаете какого это расти без материнской ласки? Без поддержки и заботы? Вы этого не знаете и знать не хотите, вам сказали избавиться от ребёнка, и вы послушно пошли и отделались от неё. А сами дальше продолжали жить в своём Париже. Вам нет оправдания, ваша история нисколечко меня не разжалобила. Я живу с вашей дочерью, я вижу какой она прекрасный человек, но сколько боли она испытала, только из-за того, что её мать —трусиха.

Женщина заёрзала на стуле, видимо она не ожидала такой реакции на свою историю жизни, либо отвыкла чтобы с ней общались в таком тоне.

— Да я ужасно поступила, но я хочу сейчас искупить свою вину и дать ей всё то, что не додала за эти долгие годы. Я её озолочу, дам ей всё о чём она меня только попросит, буду расчёсывать её волосы, давать советы, участвовать в её жизни.

— Мне кажется, вам лучше лично встретиться с девушкой, – встрял Гюстаф.

Парень злобно зыркнул на мужчину.

— Я не закончил. Соня очень настрадалась за свой короткий период жизни, она росла с ненавистью в сердце к вам, она вас презирала всей душой. Она мне всегда говорила, что если встретит свою мать, то первым делом плюнет той в лицо. Затем она вас просто убила, она стала всем говорить, что её родители погибли в аварии, жуткой аварии, она любила смаковать в подробностях детали вашей вымышленной смерти. Она мне признавалась, что такой аварии она вам мысленно и желала всегда.

— Боже мой, какие ужасы вы рассказываете о моём цветочке, сколько же обиды в сердце моей принцессы, – мадам заплакала, прикрывшись ладонями.

— А вы думали, она ждёт встречи с вами и готова сразу бежать с распростертыми объятиями? К кому? К вам? К женщине, которою вырастила родная мать, но не захотела стать матерью для своей дочери? – и через паузу продолжил. – Сейчас после тяжёлой аварии, когда Соню сбила машина, помимо физических увечий, у неё случилась полная потеря памяти. Всё что было до трагедии, она не помнит. И я считаю, нет я даже требую, не травмировать девочку еще сильнее вашими слезливыми рассказами, почему вы её бросили двадцать лет назад. Повторюсь, она вас никогда не ждала, поэтому в виду всего вышеперечисленного, предлагаю вам искупить свой грех материально перед дочерью и я разрешу вам её навести в больнице, но чтобы ни пол словом, ни намёком, вы никак не раскрываетесь кем вы ей приходитесь. И уезжаете обратно в Париж. Договорились?

— Это очень жестоко, – прошептала сквозь слёзы Изольда.

— Жестоко, это если вы сейчас пойдете на поводу у своего эгоизма и доведёте девушку до нервного срыва. Поверьте, так будет лучше, для всех. Сейчас она уже со мной, она под моей защитой и прошу вас её забыть, как однажды вы так уже и сделали. Только на этот раз, уже насовсем. Живите своей жизнью, а мы будем жить своей.

Матвей сидел очень серьёзным, даже не притронулся к принесённому кофе, хотя аромат свежесваренного напитка, сводил его с ума. Гюстаф и Изольда смотрели друг на друга, надеясь увидеть в глазах правильное решение сложившейся ситуации. Мадам теребила мочку уха, в которой мерцал драгоценный камешек.

Матвей нервно выжидал этот молчаливый мозговой штурм. Он понимал, что слишком ухоженной женщине нужно было найти свою дочь, больше, как для закрытия старого гештальта, чем, действительно уйти в роль мамы и вернуть упущенное время с дочерью. Поэтому, ему лишь стоило аккуратно подвести горе-мать к нужной ему сумме в банковском чеке и дело в шляпе.

— Предлагаю прямо сейчас собраться в больницу, чтобы вы навестили Соню и могли уже спокойно покинуть нашу страну, – Матвей ободряюще улыбнулся женщине, вкладывая в эту мимику всё своё благородство.

— Да, хорошо, – с выдохом согласилась Изольда Петровна. Это лишь ещё раз убедило парня, что перед ним богатая, но очень ведомая слабая особа, которая не любит проблемы. Как только ей предлагается вариант кардинального решения сложившегося затруднения в виде отказа, она тут же соглашается, не принимая во внимание что проблемы можно решать и другими способами.

По дороге к девушке, троица навещающих заехали за фруктами и цветами для Сони. Была придумана легенда, что женщина Изольда — это двоюродная тётя Матвея из-за границы, одним днём приехавшая в Россию со своим супругом Гюстафом. Когда все вошли в медицинское учреждение было заметно как волнуется мать перед первой встречей с дочерью, которую видела последний раз сразу же после рождения. Тогда она была страшненькой, опухшей и синеватой, с кричащим красным ртом. Сейчас она уже увидит красивую девушку в самом соку. Они прошли по больничному коридору, поговорили с медсестрой и врачом, и пошли в палату. Осторожно открыли дверь, чтобы вдруг не разбудить спящую пациентку, но зайдя в палату увидели полусидящую Соню, смотрящую грустно в окно. Девушка повернулась и увидев молодого человека оживилась, чёрные глаза заблестели, а губы блаженно улыбнулись:

— Матвей, привет, я так рада тебя видеть, – затем её взгляд уловил еще двоих незнакомых людей.

Изольда Петровна дрожащими руками поставила букет на подоконник и подошла к кровати девушки. Она смотрела на неё такими глазами, как мать смотрит на только что родившегося ребенка.

— Это моя двоюродная тётя из Франции со своим мужем. Изольда и Гюстаф, они проездом на один день, позвонили мне, и узнав о моём несчастье с тобой, приехали тебе пожелать скорейшего выздоровления, – пояснил Матвей.

Гюстаф поставил пакет с фруктами на столик рядом с кроватью.

— О спасибо большое! – поблагодарила Соня.

Женщина подарившая жизнь девушке, не отрывала от неё глаз. Какие мысли терзали её изнутри, одному лишь Богу известно, но под толстым слоем румян стала проявляться нездоровая бледность, губы завибрировали от приближающийся истерики, и даже чёрные стрелки на веках не смогли скрыть как они набухли и покраснели.

— Вы очень красивая София! – голос Изольды Петровны подёргивался и дрожал.

Девушка поблагодарила за комплимент и смутилась от столь пристального взгляда незнакомой женщины.

— Спасибо.

— Вашей матери очень повезло с вами, – не удержалась женщина, у которой при виде родной дочери вот-вот мог случится эмоциональный срыв. Матвей напрягся, а девушка стала рассматривать свои забинтованные руки и тихо буркнула: — Мои родители погибли.

Изольда печально кинула взгляд на Матвея, а тот облегчённо выдохнул и как бы в подтверждении своего рассказа немного приподнял плечи.

— Извините, но если бы были живы, то обязательно гордились бы вами. Вы совершенно ничего не помните?

— Прошу не надо, – поддался вперед Матвей.

— Простите, у меня болит голова, – поморщилась Соня.

— Да, да извините. Отдыхайте Соня и скорейшего вам выздоровления, – женщина уже еле сдерживала слёзы, и чтобы никто этого не заметил, села на кровать к девушке и крепко её обняла.

Жаркое объятие от чужого человека смутило Соню, её лицо сильно прижали к груди и стук сердца женщины отдавался на щеке. Приятный аромат парфюма щекотал её нос, тёплые руки гладили её волосы, на мгновение девушке показалось что она сидит со своей мамой.

— Апчхи…— Соня чихнула. И Матвей облегчённо выдохнул, это затяжные объятия стали его нервировать.

— Ой, будь здорова, до…. дорогая, – чуть не проговорилась растроганная Изольда Петровна.

Матвей не сдержался:

— Изольда, Гюстаф вам уже пора.

На прощание женщина поцеловала свою дочь в лоб. Чувствовалось что у гостьи из Парижа на ногах образовались бетонные плиты, она ими еле передвигала, медленно направляясь в сторону выхода из палаты. Но материнское сердце её успокаивало, что теперь её кровинушка счастлива и в безопасности. Она вновь её покидает, но на сей раз уже с лёгким сердцем и душой:

— Пусть у вас Софи, сложится самая счастливая жизнь, — посылая воздушный поцелуй, Изольда Петровна скрылась за дверью.

Глава 24

Три посетителя молча направились к выходу из больницы. Первой сорвалась Изольда Петровна и уже на улице стала реветь как пятилетняя девочка, громко и эмоционально. Мужчины переглянулись, но прерывать женщину никто не решился, ей сейчас нужно было выпустить свои эмоции наружу, а не выслушивать слабые утешения.

— Видит Бог, я не так хотела! – рыдала Изольда. – Я хотела увезти Софи, мою девочку, мою кровиночку к себе домой, в Париж. Я хотела искупать свою вину перед ней каждый день.

Женщина продолжала изливать свою душу вместе с потоком слёз, слова смешивались с рыдающими всхлипами и речь стала неразборчивой. Проходящие мимо люди лишь грустно отводили от неё глаза, мысленно жалея несчастную, думая, что у той кто-то умер в больнице.

— Как это глупо и нелепо, посмотреть на свою дочь несколько минут и улететь без неё, ведь я целых двадцать лет ждала нашей встречи, – не успокаивалась мать Сони.

— Вот именно двадцать лет, это не год, не пять и даже не десять. Это целая жизнь, без вас, вы ей никто. Таковы законы человеческой природы, – подливал свою струйку масла Матвей.

Женщина захлебнулась новым истерическим плачем.

Гюстаф стоял в сторонке, по нему было заметно как ему всё это порядком надоело. Ведь в этот год, как Изольда Павловна начала свои поиски дочери, на его плечи упала эта ноша. Это его сослали в Россию, чтобы он как книжный червь заглядывал во все архивы и искал все возможные ниточки, оставленные ребёнком рожденного пятого июля двух тысячного года. Пока он докладывался о своих продвижениях или наоборот препятствиях, которые возникали на его пути, сама мать сидела на своём балкончике и медленно заливала в себя Шардоне.

Гюстаф прочувствовал на себе всю прелесть проживания в России, поэтому сейчас он уже абсолютно не удивлён, что у девушки может быть такая обида на мать. У него и самого иногда она зарождалась, ведь ему практически приходилось искать иголку в стоге сена, находясь при этом в не самых благоприятных жилищных условиях. Он подошёл к своей мадам и на французском что-то мелодично прощебетал. Изольда вытерла слезы расшитым платком, подняла опухшие глаза и посмотрела на Матвея.

— Давайте мы вас подвезём до дома и договоримся о сумме для Сонечки. Я также готова ежемесячно пересылать нужную сумму, лишь бы вы мне отправляли её фотографии, – жалобно теребя носовой платок, сказала Изольда.

— О сумме мы договоримся, хотя вы должны это делать не со мной, а со своей совестью. А вот насчет фотографий, тут увы, как самый близкий для Сони человек, согласия не даю. Не надо подсматривать за её жизнью, займитесь своей. Вы знаете, что она жива здорова и живёт своей жизнью, этого должно быть достаточно, чтобы ваше материнское сердце наконец успокоилось.

— Как вы можете знать, что должно делать моё материнское сердце, – тихо проговорила женщина. Она повернулась к детективу. – Поехали уже.

Пока решался размер суммы матери за дочь, Соня в больничной палате принимала обед. Её кормила с ложки медсестра, так как своими забинтованными она не могла держать столовые приборы.

— Молодец, а теперь ложечку за маму, – медсестра сама приоткрыла рот, как обычно делают матери, когда кормят маленького ребёнка.

— У меня никого нет, – глотнула суп Соня. – мне так Матвей сказал.

— Ну кто-то же тебя всё-таки родил, не из воздуха же ты появилась, – сюсюкала разговорчивая медсестра за пятьдесят. – И надо их помнить, какими бы ужасными они не были, но то, что они дали тебе эту жизнь, уже только за это им можно отплатить съеденной ложкой супа, – она тихо засмеялась.

— Они погибли, – на автомате сказала Соня.

— Ох извини! Ну тогда давай их помянем, – и потянула ко рту девушки новую ложку.

— Знаете, я и так, по-моему, хорошо ем, зачем эти поводы? – не выдержала девушка.

— Извините, это отголоски моего прошлого, проработала пятнадцать лет в детской больнице, привыкла сюсюкать с ними пока кормлю, – и замолчала.

После обеда, через какое-то время, Соне пришли менять памперс.

— Когда, я уже смогу сама ходить в туалет? – её крайне возмущала данная процедура.

— Как врач разрешит, – сказала ей уже другая медсестра, молодая и высокая. – Возможно уже завтра, как ваша нога?

— Нормально, только очень чешется, – Соня приподнялась, чтобы из-под неё вытащили использованный подгузник. – Но я чувствую, что уже могу ходить сама, если мне дадут костыль.

Медсестра улыбнулась Соне, доделала все манипуляции и молча вышла из палаты.

В это время Матвей, Гюстаф и Изольда Петровна подъехали к его дому.

— Я вижу вы очень хороший парень, честный, добрый и что самое главное для меня, любите мою дочь, искренне и от всего сердца. Прошу вас и дальше её также любить и заботиться о ней, – Изольда покосилась на его коляску,– Я буду молится о вас нашей Богоматери.

Уже без слёз, но с траурным выражением лица, мать Сони выписала чек на круглую сумму, передала его Матвею со словами: — Если Софи понадобиться еще, вы мне только напишите, мои контакты и Гюстафа в случае моей смерти у вас есть.

— Спасибо, но мы с вами уже договорились, что на этом наша связь прерывается раз и навсегда. Каждый идёт своим отдельным путём.

Женщину из-за границы поражала категоричность этого молодого человека. Но что-то в его голосе успокаивало и заставляло подчиняться, и его миловидная внешность очень располагала к нему.

— Хорошо, видимо это судьба моя такая и после нахождения доченьки, продолжать жить с тяжёлым сердцем и рвать себе душу от тоски.

Гюстаф странно кинул взгляд на Изольду, видимо вспоминал, когда видел в последний раз свою наёмницу в таком состоянии. Удовлетворённый Матвей попрощался с людьми, свалившимися на него как подарок судьбы и только переступил порог своей квартиры, тут же набрал номер Кристины, чтобы поделиться последними приятными новостями.

Пока Матвей, лёжа на диване щебетал со своей девушкой, а Соня спала в липкой дремоте после лекарств, Изольда Петровна и Гюстаф уже собирали вещи в отеле, на этот же вечер у них были куплены обратные билеты до Парижа. На предложение Гюстафа остаться в России ещё на пару дней для культурного досуга, женщина отрезала категоричным отказом. С Россией у неё были связаны нехорошие воспоминания, поэтому хотела быстрее из неё улететь, как она сама любила говорить «с глаз долой из сердца вон».

Соня лежала на своей большой больничной кровати, как вдруг почувствовала распространяющееся тепло между её ног. Каждый раз, когда она ходила в туалет по-маленькому в свой памперс, она с непривычки и под лекарствами, не сразу понимала, что происходит. Девушка стала пытаться открыть неподъёмные веки. Комната постепенно начала проявляться, как плёнка с фотографиями. Напротив своей кровати, девушка увидела нагнувшийся силуэт в белом медицинском халате. Вроде кто-то из медработников залез в тумбочку, где хранились запасные памперсы.

— Вы вовремя, – вяло улыбнулась Соня и по-детски обрадовалась, что её сейчас поменяют. – Я стала такая зассыха после этих таблеток, часто писаю, как при цистите, – бормотала девушка.

Силуэт в халате не двигался.

— Извините, это кто Мария или Антонина? Я не вижу вас, – девушка приподнялась на кровати, чтобы улучшить угол зрения.

Фигура в белой одежде не торопилась выпрямится и повернуться лицом к Соне. Вечерний полумрак создавал в палате напряженно-зловещую тишину.

— Вы новенькая? – не сдавалась девушка. – То, что вы ищите находится прямо на верхней полке.

«Точно новенькая, как можно не заметить огромные трусы как для сумоистов.»

Неизвестная личность в палате продолжала игнорировать присутствие девушки и нагнетала тем самым еще больше неловкости и подкатывающего страха у Сони. Девушка, явно обеспокоенная странным поведением человека в медицинской одежде, заёрзала на больничной койке. Она покосилась на дверь, настраиваясь крикнуть кого-то. Тут она вспомнила про кнопку экстренной помощи, ей рассказывали про неё, в случае недомогания и срочной подмоги, рядом с кроватью находится пластмассовая клавиша красного цвета, при нажатии которой на дежурный пост идёт сигнал и к ней будет отправлена помощь.

Соня стала озираться по сторонам, смотреть на стену в поисках желанной кнопочки, фигура перед кроватью в странной согнутой позе, явно давила на её психику и нервы девушки стали потихоньку сдаваться. Возня на кровати наконец привлекла внимание незваного гостя. Фигура стала медленно выпрямляться. Спина из позы «огородника» стала приобретать нормальное вертикальное положение, голова предстала во всей красе. Соня увидела медицинские брюки бирюзового цвета, белый халат до колен с длинными рукавами и…нечеловеческую голову!

Живой объект повернулся к Соне. Девушка в ужасе вжалась в подушку, позабыв не только о красной кнопке, но и как дышать. Она замерла в немой леденящем душу жути. Страх сковал все части её тела до такой степени, что это было сродни с чувством полной ампутации рук и ног. Тусклый больничный свет коснулся шерсти мутанта. На человеческом теле восседала кроличья голова. На шее красовалась театральная бабочка ярко зелёного цвета под стать глазам полукролика. Уши висели по бокам морды, как обвисшие груди старой женщины. Рот расплылся в хитрой улыбке обнажая жёлтые зубы.

Соня понимала, что где-то уже видела это существо, но не могла вспомнить где. Сейчас она смотрит на него глазами, в которых застыл ужас, как муравей в янтарном камушке. Существо медленно приближалось к Соне, не опуская улыбку, от которой волосы поднимались и тело мурашками покрывалось. Зловещая, коварная ухмылка, которая задумала что-то очень нехорошее. Парализованная Соня лишь смотрела на приближающееся зло. Он своим острым взглядом в скупе с отвратительной улыбкой давил на девушку тяжёлой плитой панического ужаса.

Ослабленное тело Сони накрыла дурнота. Руки незнакомца были засунуты в карманы халата, затем одна из них начала движение и потянулась к ней. Обычная мужская рука, с редкими тёмными волосками, широкими пальцами и маленькой ногтевой пластиной. На морде кролика улыбка стала еще шире, от статичного движения губ, слюни стали скапливаться в уголках, постепенно свисая как у отсталого имбецила. Рука дотронулась до головы испуганной, в полуобрачном состоянии девушки и стала нежно гладить, слегка надавливая на черепную коробку. Эта манипуляция вызвала у Сони дрожь по телу, как если бы кошку начали гладить против шерсти, но противится она не рискнула. Терпеливо она ждала пока неизвестное создание наиграется своей прихотью.

Когда рука стала обратно отдаляться к халату, девушка с облегчением выдохнула. Человек с головой кролика, снова засунул руки в карманы халата. А затем приоткрыв пошире пасть высунул язык. Мокрый красноватый с бороздками и маленькими вкусовыми сосочками. У Сони на секунду остановилось сердце от увиденного, она вспомнила что видела такого же кролика во сне, перед тем как очнуться в больнице.

Мерзкий язык стал вытягиваться из разинутой пасти, которая застыла в не менее мерзкой улыбке. Он удлинялся и тянулся как ручки младенца к своей матери. Это извивающаяся тварь изо рта, коснулась бледного лица девушки и стал как гадкий червь ползать по нему, оставляя после себя ротовую слизь. Он бесконтрольно лизал её глаза, нос, рот, выражение морды оставалось при своей зловещей ухмылке. Длинный язык как вездесущий змей полез в её ухо. Своим влажным кончиком он лез всё глубже и глубже. Соня стала ощущать его не только в своей ушной раковине, но и в голове! Последнее что она увидела, прежде чем потерять сознание, это пустые зелёные глаза кролика и чудовищную улыбающуюся пасть с капающей слюной.

Глава 25

В эту ночь Матвей проверял во сне всё ли в порядке с Германом и Маратом Викторовичем. Те с нетерпением ждали встречи. Утром, молодой человек со протяжным звуком потянулся в своей постели и вслух произнёс:

— Скоро я буду спать с нормальными снами!

Довольный мужчина сел на кровати и свесил ноги. Он с грустью посмотрел на стоящее рядом инвалидное кресло и на фотографию счастливой семьи на стене.

«Мамочка и папочка, простите меня, простите» — он каждое утро просил прощение за их смерть. Он никогда в жизни не простит себе тот день, когда сел за руль в ужасном похмелье, и не успокоится до тех пор, пока не уничтожит то, что довело его до алкоголизма и аварии. Теперь к словам прощения он стал добавлять и слова благодарности тому Магу, который указал ему путь спасения. Но в первую очередь он обязан за Мага своей неподражаемой девушке Кристине, которая дала ему эти спасительные контакты.

«Кристина, мой ангел-хранитель, на своих благодатных крыльях ты вручила мне ключ ко спасению, ты и сейчас несёшь крест мудрости и понимания, пока я воплощаю свой план в жизнь.»

С мыслями о любимой женщине, Матвей резко оттолкнулся от кровати и встал. Слабость и неуверенность заполнили все пустоты в его мышцах ног. Они подкосились, и он рухнул на своё ложе. Затем он повторил свою попытку. После сна ему не хватало энергии в физическом теле, но зато его дух был полностью наполнен настойчивостью и упертостью. Он вставал и снова садился и так до тех пор, пока ноги не стали механической пружиной. Он встал и сразу пошёл, был риск упасть и разбить нос об пол, но Матвей решительно делал шаги в сторону ванной комнаты. С гордостью американского астронавта, сделавшего первые шаги на луне, молодой человек дошёл до раковины и посмотрел на себя в зеркало.

— Я всегда добиваюсь того, чего хочу! – он улыбнулся сам себе и как зарядившееся батарейка наполнился уверенностью и успехом.

После завтрака парень позвонил Кристине и попросил её привезти ему костыли. Он очень хотел показать ей что опять ходит, увидеть её счастливые глаза и поцеловать её чувственные губы.

«Как же сильно я по тебе скучаю» — мужчина после разговора с девушкой, сжал кулаки, от её голоса он всегда очень возбуждался.

Глава 26

— Вы только посмотрите, кожа как у младенца, – Соня стала различать голоса в своей палате. Её руки осматривал врач, рядом стояли две медсестры.

Виктор Леопольдович размотал бинты с её рук и довольный ими помахивал, когда увидел, что пациентка проснулась.

— Сонечка ваши руки свободны, теперь вы сможете есть как и раньше самостоятельно, а не с ложечки, – он в своём репертуаре повернулся к коллегам и засмеялся. — И еще одна приятная новость для вас утра, в туалет вы теперь также можете ходить самостоятельно, – к счастью доктор не продемонстрировал как бинты, снятый памперс, а лишь указал на приставленные к койке костыли.

Все эти радостные известия воспринимались девушкой как в тумане. Она была в пограничном состоянии между реальностью и бессознательным бредом. Соня отрешенно улыбнулась и снова закрыла глаза.

— Да, она еще слаба, конечно. Пусть поспит, пойдемте девочки, – врач бодро выпроводил всех из палаты.

В это же самое время, Матвей сидел на кухне и потягивал ароматный чай. В ванной шумела вода, там Кристина принимала душ. Помятая кровать красноречиво говорила о бурном времяпрепровождении двух молодых людей. Девушка вышла уже одетая, на ней был элегантный брючный костюм, она игриво поправила свою стильную короткую причёску и с энергией озорного юнца чмокнула парня в лоб.

— Я побежала, сладкий.

Мужчина грустно проводил её убегающее ароматное тело в прихожую, где она активно укутывалась в большой палатин перед зеркалом.

— Скоро всё закончится, киска, – он повернулся к ней. – Я всё закончу. И мы опять будем вместе.

— Да, я помню об этом. Кстати, как прошла встреча с мамой этой девушки Сони?

— Как я и планировал, – с нескрываемой гордостью заявил Матвей. – Она исчезла также быстро, как и появилась, только оставила после себя хороший денежный подарочек. Мы с тобой его потом хорошенько распакуем. Эта дама просто как благодать Божья спустилась на наши с тобой головы.

Девушка неловко улыбнулась.

— Скоро ваша встреча, настройся на неё хорошо и у тебя всё получится. Хотя кого я учу, ты и без меня прекрасно знаешь, как тебе действовать. Целую тебя! – она отправила ему воздушный поцелуй.

— Как бы я жил без тебя, киса. Спасибо тебе за помощь и понимание. Люблю! – он, не вставая со стула, поймал Кристинин поцелуй и рукой фигурально размахал его по всему своему телу. Девушка кокетливо рассмеялась и скрылась за дверью. В прихожей остались лишь костыли, привезенные ею. Матвей с тоской посмотрел на них и стал собираться к Соне в больницу.

Глава 27

Тишина. Звенящая тишина. Темнота. Кромешная темнота. Когда девушке надоело это скучное однообразие она стала просыпаться. Соня осмотрелась, в палате она была не одна.

— Проснулась? – нежно спросил её Матвей и как мог сексуально улыбнулся.

— Ты стоишь? – заметила девушка. Парень скромно указал на костыли и пожал шутливо плечами.

— А ко мне вернулась память, – неожиданно заявила черноволосая девушка.

Матвей на секунду потерял равновесие от внезапной новости.

— Всё вспомнила? – повторил за ней в замешательстве парень. – Так это же здорово!

— Да я сама в шоке. Мне приснился очень странный сон про кролика, а когда проснулась то воспоминания стали всплывать в моей голове одни за другими, как пельмени в кастрюле при готовности, – она засмеялась.

«Что-то я не видел её сегодня во сне, как она могла видеть кролика?» — недоумевал парень, а вслух сказал:

— Вот и хорошо. А то ты нас поначалу очень напугала этим недугом, потерей памяти.

— Вас это кого? У меня есть только ты, я это прекрасно помню и знаю, – она потянула к нему руки, давая понять, что хочет его обнять.

Молодой человек слегка замешкался, затем аккуратно подошел и сел на край кровати, его шею тотчас придушила в крепких объятиях Соня.

— Я помню, что нам нужно сделать в ближайшее время, – заговорщицки прошептала она ему в ухо. – Нам нужно встретиться с моими друзьями из сна, чтобы уничтожить наш мир сновидений, где мы являемся животными. И нам еще нужно помочь им в реальной жизни, ты же это тоже помнишь? Мы им обещали, – она поджала губы и как ребенок, висевший на шее у папы, стала заглядывать ему в глаза.

— Конечно помню! Амнезия из нас двоих была если что только у тебя, – усмехнулся парень. – Как же резко к тебе вернулась память, удивительно.

— Это всё кролик, – хитро прищурилась Соня и поцеловала парня в губы.

Когда долгий и страстный поцелуй закончился, девушка спросила:

— Поможешь мне дойти до туалета?

Матвей закатил глаза.

«Ох уж эта детская непосредственность двадцатилетней девицы» — с горечью про себя отметил парень.

Два хромых человека вышли в коридор, Матвей сам с трудом передвигался, а тут на нём повисла еще и Соня.

— Как думаешь мы с тобой не упадём? – спросил мужчина.

— Ты же мужик, у тебя есть сомнения по этому поводу?

— Просто я только сегодня встал на ноги после травмы, – оправдывался молодой человек.

— Поздравляю и я, – не понимая переживаний, хихикнула девушка.

Они как засидевшиеся до рассвета в местной пабе два изрядно набравшихся товарища, облокотившись друг об друга шли виляющей походкой. К ним подбежала медсестра.

— Давайте я вам помогу. Где ваши костыли?

— Да зачем они мне, у меня есть помощник, мой драгоценный парень, – девушка ткнула плечом в плечо Матвея. Шаткое равновесие было нарушено. Парня повело на стену, и он как снеговик на солнце, медленно начал опускаться к полу. Соню подхватила вовремя подошедшая медицинская сестра.

Он принял сидячее положение с таким лицом, что этот перфоманс так и был задуман. Сверху на него смотрели четыре смеющихся глаза.

— О, Боже, Матвей, твои ноги еще очень слабы, зря ты так быстро отказался от инвалидной коляски, – сказала Соня.

Он смотрел на неё из положения сидя на полу и ненавидел каждой клеточкой своего тела.

— Всё в порядке, – он улыбнулся. – Я быстро приду в форму, ты же мне в этом поможешь? – он подмигнул улыбающийся ямочкой на щеке.

— Конечно! – покраснела и засмеялась Соня.

Навстречу им по коридору двигался бодрой походной Виктор Леопольдович.

— Милая прогулка, – он посмотрел на парня на полу. – Мне тут новые травмы не нужны, – он подал руку Матвею, тот с кряхтениями встал.

Врач обратился к девушке:

— Вынужден с вами попрощаться, Соня, завтра вас выписывают, к счастью, перелом заживает под гипсом как нужно, ваши ручки выглядят как в лучшей рекламе крема для рук, и что очень радует, что память к вам вернулась. Вы мой самый лучший пациент, были бы все как вы!

Матвей был расстроен заявлением врача, он не ожидал такого быстрого возвращения Сони в квартиру. Но девушка светилась от счастья, она вновь будет наслаждаться домашним уютом в компании своего любимого молодого человека.

— Спасибо вам большое Виктор Леопольдович, это ваша заслуга моей быстрой поправки, – она потрогала свою нежную и хрупкую новую кожу на руках. – А нога, это пустяк, заживёт и глазом не успею моргнуть, вон у Матвея две ноги разом выздоровели, теперь на свадьбе меня поведет под венец как положено.

Матвей незаметно вытаращил глаза и поперхнулся слюной. Врач и медсестра торжественно поздравили молодых людей.

— Дальше сами дойдете?

— Да, да, конечно, – ответила за себя и за Матвея девушка.

Добрые люди в белой спецодежде разошлись по другим палатам. Матвей думал, стоит ли заводить разговор об упомянутой свадьбе или сделать вид, что он не заметил данное высказывание.

— Ты же возьмешь меня замуж? – Соня сама взяла эту тему в свои руки и задала важный для неё вопрос прямо в лоб.

— Соня так вообще то не делается.

— Что именно?

— Ну девушка не должна задавать такие вопросы своему парню. Инициатива должна исходить от мужчины, и предложение руки и сердца делается неожиданно и в романтической обстановке, – начал объяснять Матвей.

— Что значит не должна? Кто устанавливает правила, кто что должен? Я книг не читала, фильмы про любовь не смотрела, делаю так как мне велит сердце, разве это запрещено?

—Так мы на месте, вот и туалет, – нелепо перевёл разговор мужчина.

Соня посмотрела на него как смотрят на самого последнего мерзавца, пнувшего котёнка и отобравшего у бабушки последнюю копейку.

— Ты не хочешь жениться на мне? – прозвучало больше ни как вопрос, а как скрытая угроза, зашифрованная в этих словах.

— Давай обсудим это дома, Соня, а не около больничного туалета.

Обиженная девушка поскакала на одной ноге в женскую уборную.

«Пообещать ей того, что я не смогу выполнить? Да, для моего же спокойствия, лучше так и сделать» — для принятия данного решения, Матвею потребовалось буквально пять минут, пока Соня была в туалете.

Когда девушка показалась в дверном проёме, Матвей театрально раскинул руки в стороны и с пафосной драматургией произнёс:

— Прекрасная Софи, вы выйдете за меня замуж?

Она посмотрела в его чистые и искренние глаза и тихо с благоговением в сердце ответила: — Да.

Пока они медленно ковыляли до палаты, было уже обсуждено, что заявление в ЗАГС они будут подавать по приезду с запланированной встречи с Германом и Маратом Викторовичем. И по просьбе Сони, они будут присутствовать на их свадебном торжестве как самые почётные гости.

— Давай украсим банкетный зал в стиле нашего сна, пусть там будут фигурки наших персонажей, котика, кролика, собаки и голубя. Я знаю, твои негативные эмоции к нему, но не будем отрицать тот факт, что всё-таки благодаря ему мы с тобой встретились. Ведь твои поиски в разоблачении кролика в реальном мире привели тебя ко мне.

— Ну если это будут шоколадные фигурки на торте, то я – за. Первым съем кролика, — игриво подыграл Матвей юной мечтательнице.

— О да, точно! Торт будет многоярусный, я как-то видела такой в одной из передач по телевизору, – романтично планировала это событие девушка.

Из Сони как из рога изобилия лились идеи насчёт их свадебной церемонии, оказывается она давно представляла какой будет её главное событие в жизни. И когда она с горящими глазами высказалась, они попрощались. Матвей уложил Соню в кровать и ушёл, опираясь на костыли с тяжёлым камнем лжи на груди, в то время как его девушка, наоборот, порхала как бабочка в своих воздушных замках.

Глава 28

Приход следующего дня два молодых человека ждали по-разному, и если Матвей был бы не против ещё несколько дней побыть в квартире без Сони, то девушка как раз торопила каждую минуту, чтобы поскорее вновь воссоединиться с парнем.

День выписки выдался на удивление солнечным и тёплым. Соня душевно попрощалась со всем медицинским персоналом и с главным врачом, который своим нескончаемым оптимизмом мог лечить всех своих пациентов. На прощание девушка получила много нежных пожеланий касаемых её будущего, ей дали понять, что жизнь и быстрое восстановление, данное Всевышним после происшествия, нужно использовать с умом и пользой. А милая медсестра, что любила кормить девушку с прибаутками, намекнула, что с удовольствием погуляла бы на их свадьбе, и даже изъявила желание стать крёстной мамой их будущих детей.

С отличным настроением Соня с парнем приехали домой. Как только они зашли в квартиру, Соня стала странно ходить и гладить стены.

— Я так скучала по тебе, – шептала она, обращаясь в этот момент не к Матвею. Она скользила по обоям и дошла до того места, где зияла дырка, из которой в своё время выпали черви. Девушка отдёрнула руки и резко обернулась, всё это время за ней наблюдал ничего непонимающий Матвей.

— А что у нас сегодня на ужин? – с загадочной улыбкой и кошачьей походкой, Соня приблизилась к парню и повисла на нём.

— Да, я сделаю праздничный ужин в честь твоего выздоровления, – спохватился молодой человек и выскользнул из липких объятий черноволосой Сони.

Он ускользнул на кухню и принялся мариновать курицу, после чего стал резать салат.

— Ты давно видел моих друзей во сне? – спросила девушка.

Матвей, опуская острый нож на огурец, ответил:

— Сегодня ночью, у них всё в порядке, – как-то напряженно ответил Матвей и от внимания Сони это не ускользнуло.

— Ты что-то не договариваешь?

Матвей поёжился, вспоминая сон. Он очень изменился с уходом Сони из него, небо и воздух стали пунцовыми с серыми разводами, постоянно дует ветер, из-за которого теперь не слышно, как разговаривают персонажи сна друг с другом. И само ощущение с приятной сказки, сменилось на нарастающее беспокойство. Сказочная страна как змея сбросила старую кожу, а новая оказалась мрачной и неожиданно пугающей.

— Нет, правда там всё хорошо. Твои Тоби и Ричард ждут не дождутся нашей встречи. Кстати, к ней у меня всё готово. Я забронировал коттедж за городом, в нём мы как раз и совершим нужный ритуал ночью в полночь.

— Буу, звучит, так зловеще, – заметила Соня, которая доскакала до его разделочной доски и схватила кусок огурца. – Надеюсь твой всемогущий Маг и впрямь разбирается в этом и у нас всё получится, – она громко хрустнула овощем.

— Не бойся, всё пройдет спокойно и цивилизованно, без пиктограмм на полу, свечей и монотонного пения на мёртвом языке, – улыбнулся Матвей только ртом, его лицо сохраняло серьёзность, подчёркивая появившиеся тёмные круги под глазами.

— Разве такое возможно, мы же имеем дело с чем-то потусторонним, ведь кому ни расскажи про наш сон, все начнут либо креститься, либо крутить пальцем у виска.

— Да ты права, мы и сами не до конца понимаем с чем имеем дело, – задумался мужчина, принявшись за томат, который оставлял алые пятна на разделочной доске. – Но то, что это не нормально и противоречит логике и здравому смыслу, это факт. Это своего рода проблема, а у каждой проблемы есть способ её решения, — и он поднял кусок помидора, закинул себе в рот и разжевал так, что красная кашица виднелась на его зубах, когда он улыбнулся девушке.

Соня опустила глаза и с тоской подумала о себе в роли кролика во сне. Она скучала по себе в его образе и по тем ярким краскам того уникального мира.

— О чем задумалась?

Соня никогда не умела скрывать то, что ушла в себя, её лицо просто кричало об этом в застывшем взгляде с пустыми глазами. Она вышла из задумчивого ступора и сказала:

— Иногда мне кажется, что я сплю именно сейчас. А ночью во сне наоборот живу настоящей жизнью. У тебя не возникало никогда такого чувства?

Матвея всегда удивляла способность этой девушки задавать глупые вопросы.

— Знаешь, мне такого никогда не казалось. Потому что здесь я терял родных людей из-за выдуманного мира. Здесь я разрушал свою жизнь алкоголем, чтобы заглушить этот ночной бред. Здесь я знал кем хочу стать и что мне нужно для этого сделать, но тот ненастоящий мир, который мы называем сном, пытался пробраться в мою жизнь и помешать исполнению всех планов, понимаешь о чём я?

Говорил Матвей на повышенных тонах и с явным раздражением. Сейчас перед Соней открылся парень, которому не просто не нравился его сон, а на который он очень сильно обозлён и во всех своих бедах винит только его.

— Да, конечно, понимаю. Но в этой жизни всё не просто так, у каждого события или вещи есть свое предназначение, мне кажется, мы так и не поняли истинного смысла нашего феномена. Раз уж мы проснулись во сне, в отличие от других, то может нам следует во всём разобраться, а не просто уничтожить.

— Как ты будешь разбираться в том, в чём абсолютно не смыслишь? – прикрикнул на неё молодой человек.

— Может стоило подойти к этой проблеме с научной точки зрения, а не бежать сразу к Магу? – обиженно выпалила Соня.

— Ты издеваешься?! – нарочито громко засмеялся Матвей. – Какой учёный будет слушать твой бред? Наверное, так и поступил твой друг Герман, он же голубь Ричард, которого мигом отправили в психушку. Вот ему, наверное, обидно было, он то лишь хотел поведать миру о таком прорыве в науке как вечный сон, где он являлся там не кем-нибудь, а самим ГОЛУБЕМ! А его не поняли, вот дурачье научное, упрятали в комнатку с мягкими стенами.

Матвей постепенно увеличивал громкость своего вещания, пока не перешёл на возбуждённый крик покрывшись нервными алыми пятнами на шее и лице. Он сжал кулаки и выдохнув продолжил более сдержанно:

— Не смеши, Соня. О таком не разговаривают с такими людьми, о такой проблеме надо разговаривать с теми, кто с тобой на одной волне, кто смыслит в паранормальном и верит, что в жизни может случится и такое сказочное дерьмо, как этот сон. Домовые, полтергейсты и прочая нечисть, для большинства это глупости, а вот мы с тобой Соня, уже будем в тех рядах, кто поверит во всё это, потому что сами столкнулись с неизведанным и теперь можем предположить, что в мире может существовать всё что угодно.

— Да ты прав. В жизни много всякого дерьма, в том числе и сказочного.

Но видимо сказала она не так убедительно, как ожидал Матвей, потому что он лишь ругнулся про себя: «Чёрта с два она поняла. Глупая необразованная простушка.»

— Всё, давай закроем эту тему, она меня раздражает, она заставляет меня думать, что я отличаюсь от других, я вынужденный шизофреник, – со злобой и отчаянием заявил парень с ножом в руке.

Только сейчас Соня заметила какой высокий Матвей. Она встала к нему чтобы понять по куда она ему будет, она доходила ровно до его плеча.

— Что ты делаешь? – нервно спросил молодой человек.

— Матвей, что ты так завелся? Я просто меряюсь с тобой ростом, – хихикнула девушка. – Расслабься, сам же знаешь, что скоро мы всё закончим и заживем новой нормальной жизнью, – она потянулась к его губам.

Парень сделал уверенный шаг назад от неё. К ногам возвращалась былая сила и он уже твёрдо на них держался.

— Не надо. Садись, я буду делать ужин дальше.

— Нет, я не хочу, чтобы ты готовил в плохом настроении, –прогундела Соня.

— Ты сама меня вывела на этот разговор, про этот, пропади он пропадом, сон. Лучше бы меня преследовали зомби-убийцы, чем этот прекрасно-блевотный животный мир каждую ночь.

За этот вечер, девушка уже дважды услышала от воспитанного парня, неблагопристойные слова. Это говорило лишь о том, что он действительно был очень зол и рассержен.

— Готовить в плохом настроении нельзя, мне так Марина говорила. Ведь еда она как губка впитывает все эмоции, которые ты выпускаешь из своих пор. Если это негатив, то и в блюде будет чувствоваться плохое настроение повара, например оно будет с горчинкой или пересоленное.

— Что за глупости, – рассмеялся парень.

Девушка вновь подступилась к Матвею, встала за его спиной и прильнув своим телом, сомкнула руки в замок на его груди.

— Я тебя поймала и не отпущу, никогда в жизни. Ты мой, только мой! – Соня решила внести романтический настрой в накаленную маленькую кухню однокомнатной квартиры.

Но Матвей не спешил таять в объятиях молоденькой девушки. Сейчас он был очень раздражён, его всегда выводило из себя то, что его точку зрения могут не разделять. Эта черта характера тянулась за ним из самого детства.

— Иногда я думаю, за что мне всё это? – он смотрел в кафельную плитку над разделочной доской.

— Как зачем?! Вот ты мой сладкий глупыш, тебе это было дано для того, чтобы ты меня встретил, – она еще крепче сжала его руками, теперь стук любимого сердца отдавал ей прямо в кисти. – Ты нашёл своего белого кролика.

«Ты найдёшь своего белого кролика» — повторилось фраза в его голове голосом Кристины, с этими словами они расставались, чтобы вновь встретиться, когда он покончит со своим недугом—сном. Матвей погрузился в воспоминания о своей девушке, она была точеной куколкой с манерами истинной леди. Лукавый взгляд так и манил, а длинные музыкальные пальцы так нежно его ласкали. Матвей глубоко ушёл в мир своих грёз, что не заметил, как его мужской организм среагировал на приятные образы в голове. Но этот конфуз не остался без внимания Сони, она очень возрадовалась что её объятия так возбуждают парня.

— Ого, да ты тут оказывается готов к труду и обороне, – она стала медленно скользить руками вниз по его груди.

— Что ты делаешь? – дёрнулся Матвей.

— Я думаю мы должны это сделать вместе, – шепнула в ухо Соня, прикасаясь своими губами к его мочке.

— Извини, не сейчас. И вообще, мне надо следить за курицей.

Соня в недоумении села на стул. Она искренне не понимала, почему молодой мужчина отказывается от близости с симпатичной девушкой. В силу своего возраста и наивности у неё еще не сформировалось женское чутьё, которое распознаёт малейшие сигналы приближающейся беды, когда мужчина живёт с одной, а хочет другую.

Молодые люди сели ужинать, их желудки быстро наполнились нежной курой под медово-сливочным соусом. Соня пыталась заводить непринуждённые разговоры, но заведённый до ужина парень сохранял хмурое выражение лица. После приёма пищи, девушка поскакала в ванную для вечерних водных процедур. Возвращаясь свежей и вкусно пахнущей кокосовым молочком, она обнаружила уже лежавшего в постели Матвея, мужчина решил пропустить поход в душ. Но это не смутило девушку, и она продолжала делать попытки его соблазнить.

— Не забудь, тебе еще нужно выпить снотворное, – в очередной раз убирая руку девушки на безопасное расстояние от себя, сказал Матвей.

— Да, да помню, – надула губки Соня и в конец обиженная отвернулась от несгибаемого мужчины.

Спальня наполнилась ночной темнотой и глухим похрапыванием молодого человека. Соня перевернулась обратно лицом к Матвею и в голове промелькнула мысль, взять парня в врасплох и добиться близости, когда он уже не сможет ей отказать. Она вплотную легла к нему, её нос практически соприкасался с носом мужчины. Она чувствовала его дыхание, как воздух выходит из его ноздрей. Она видела, как его губы слегка шевелятся, когда в них запутывался храп при выходе. Она запустила руки под одеяло и нежно стала ощупывать его тело. Когда она спустилась до нужного объекта, она обратила внимание на его нос, который был в сантиметре от её.

Девушка слегка отодвинулась, чтобы лучше сфокусироваться. У мужчины в носу явно что-то шевелилось. Соня замерла, может это игра теней в тёмной комнате с тусклым светом луны из окна. Но нет, опять что-то промелькнула в правой ноздре. Девушка прищурилась в надежде лучше рассмотреть, но всё было тщетно, освещение не позволяло должным образом увидеть причину беспокойства Сони. Она повернулась к тумбочке и взяла с неё свой смартфон. Фонарь включать на нём она не решилась, побоявшись слишком ярким светом направлять в спящего человека, поэтому она просто разблокировала телефон, чтобы загорелся экран. Этого бледно-голубого свечения было достаточно чтобы увидеть всю мерзость во всей красе. Из правой ноздри парня, медленно и как-бы с опаской выглядывала головка ЧЕРВЯ! Как мышка из норки она высовывалась до тех пор, пока не решилось показаться полностью на свет Божий. Червь, а именно дождевой, кольчатый, противно серый, покрытый слизью, скользил из ноздри на подушку.

Соня в ужасе и отвращением выкинула из руки смартфон, обвиняя его в том, что он осветил это мерзкое зрелище. И когда Матвей проснулся от приземлившегося от него в миллиметре тяжелого телефона, ему пришлось еще долго успокаивать потную и заплаканную девушку, причитавшую на повторе, что черви из стены расползлись и по ночам они откладывают яйца в носу Матвея. Соня в силу своей безграмотности не знала, что дождевые черви откладывают не яйца, а коконы продолговатой формы, а уже в каждом коконе развивается от двух до двадцати яиц.

— Не бойся, всё хорошо, тебе просто привиделось, – успокаивал её сонный ничего непонимающий мужчина.

Он гладил по волосам девушку, и обнимал её трясущееся тело.

— Матвей, мне страшно, – через всхлипы повторяла Соня. – Мне страшно, – и челюсть билась друг об друга.

Он укрыл её одеялом, которое предварительно полностью просмотрела Соня на наличие в нём червей.

— Мне тоже страшно, – неожиданно признался парень.

Соня удивленно подняла на него голову, в заплаканных глазах читался интерес.

— Что ты видишь? – спросил он её. – Мне, например в последнее время страшно оставаться дома одному, не знаю, как это объяснить, я стал ощущать чьё-то присутствие в своей квартире.

Они сидели на кровати в полумраке оконного света, на кухне тихо гудел холодильник, создавалось впечатление что сама квартира притихла чтобы послушать их ночной разговор.

— Мне мерещится всякая гадость. Сначала я думала, что я просто сошла с ума оттого, что убила человека, и поэтому стала видеть отрубленную голову той бабки у тебя в ванне, помнишь я выбежала испуганная? Но потом, я тебе рассказала про свой проступок и мне полегчало, всё что связанно с той старой женщиной перестало мерещиться, но появились образы моих детских страхов.

— Вот! – резко подхватил молодой человек. – И у меня тоже самое. В детстве я очень боялся оставаться один дома, так как в прихожей в шкафу у нас жил монстр. Ну знаешь у каждого ребенка должен быть такой монстр. Так вот мой, любил тот момент, когда меня можно было застать в врасплох, соответственно, когда рядом не было взрослых. Он медленно открывал дверцу шкафа, пока я сидел в другой комнате и с ужасом прислушивался к этому чудовищному тихому звуку, от которого у меня внутри все органы скукоживались от страха, до размера яблочной косточки. Он еще любил издавать гнетущий звук своей пастью, – у мужчины прошлись крупные мурашки по всему телу от воспоминаний. – Он был таким глухим, утробным, как шепот нараспев, он шел прямо из его зубастого рта. Этот зловещий шепоток проникал в меня и просто парализовывал окаменелым ужасом. А когда я начинал чувствовать сладковатый запах гнили, я уже знал, что он стоит в коридоре буквально вот как за этим поворотом, – он указал в сторону дверного проёма комнаты, в которой они сейчас находились.

Матвей и Соня смотрели в темный коридор, который таинственно подсвечивался кухонным окном и у каждого не сговариваясь зашевелились волосы.

— Но у нас нет никого в коридоре, – как мышка пропищала Соня, от страха у неё менялся тембр голоса.

— Да и тогда никого не было, – он посмотрел на неё. – Это всё в нашей голове, все наши страхи и видения, – он постучал пальцем по своей черепной коробке. — Не бойся. Тут дело в другом, почему эти страхи опять стали во мне проявляться?

Девушка не знала, что ему ответить, она лишь нервно оглядывала постель и даже слегка наклонилась, чтобы осмотреть пол.

— Ты боишься, что под кроватью кто-то есть? – он заметил её взгляд.

— Черви. Они где-то ползают по комнате, понимаешь? Они отвратительные, они выпали из стены, – она вытащила руку из-под одеяла и указала на дырку в обоях. – Вот оттуда они вывалились клубком, их было так много, они блестели своей слизью, а их кольчатые тела были даже немного прозрачные.

Девушку с новой силой затрясло.

— Ты боишься червяков?

— Конечно, они же противные. Мальчишки нас постоянно ими запугивали, кидались этими тварями в нас, они попадали в волосы и путались там, вытаскивать их никто не хотел и мне приходилось самой выковыривать эти мерзкие существа. А еще они рвали их на две части и из них что-то выделялось, фу это было ужасно.

— А ты знала, что если такой поясок у них остается на отрезке с головой при разделении, то эта часть может выжить и вырастить себе новый хвост, – решил сумничать молодой человек. – Мы так тоже делали в детстве, это нормально.

— Это ненормально, – отрезала Соня. – А сейчас я видела, как этот самый червь лезет из твоей ноздри.

Матвей дотронулся до своего носа, он прекрасно понимал, что такого ни может быть. Но паразитарная мысль, что в его теле могут жить ползучие твари с тех пор не давала ему покоя.

— У нас просто сейчас с тобой непростой период в жизни, – решил включить среди них двоих, рассудительного человека Матвей. – Мы нервничаем, переживаем и это всё преподносится нашей психикой вот такими выбросами наших старых страхов. Но как хорошо, что мы уже на следующей неделе встречаемся.

—Ты уже знаешь, как мы вытащим Германа из психиатрической клиники?

— Да, я всё продумал. Когда я ходил к тебе в больницу, я незаметно прихватил медицинский халат с дежурного поста. У меня есть инвалидное кресло. Я вывезу его под видом врача, который ведет на прогулку больного. Но сначала я, конечно, пройду к нему как просто посетитель.

— Ох, надеюсь к нему пускают, – усомнилась в этом плане Соня.

— Я его спрашивал во сне, пускают, только его никто не навещает, от него отказались все родственники.

— Боже, какой кошмар, так мы с ним родственные души, – прошептала Соня.

«Родственные души» — отпечаталась фраза в голове Матвея.

Мужчина бросил кроткий взгляд в черноту коридорного пространства, на всякий случай принюхался и с опаской прислушался, признаков что монстр-шептун решил выйти из коридорного шкафа не обнаружилось.

— Ладно, сходи выпей снотворное и ложись спать, – сказал ей Матвей.

Соня посмотрела в коридор. Теперь её тревожило тёмное место за углом ближе к прихожей.

—А принеси мне пожалуйста, – она надула губки как обычно делают девочки, чтобы мальчики сделали по их. Но это не сработало. Матвей слишком ушёл в свои детские страхи и не мог пересилить себя выйти из-под одеяла.

Соне пришлось встать, она поскакала к кухне, стараясь максимально громко прыгать, чтобы от её топота разбежались все чудовища. Она резко запрыгнула на кухонный участок, включила свет. Шкаф в прихожей стоял молча с закрытыми дверцами. Вид у него даже был немного обиженный, как про него могли такое подумать, что он прячет в себе зубастого и гнилого чудища.

Соня выпила таблетку.

— И мне тоже принеси снотворного! – послышался крик укутанного в одеяло парня.

Глава 29

У каждого человека имеется вагон и маленькая тележка страхов из детства. Детский возраст — это тот самый период в жизни, когда они зарождаются. Не может быть чтобы у взрослого человека, вдруг ни с того не с сего сразу образовался страх глубины или темноты, не бывает такого, чтобы взрослый мужчина проснулся и вдруг понял, что боится опустить ноги на пол, а его схватят трупные лапы под кроватного монстра. Все фобии закладываются в детской неокрепшей психике, когда к ней как к чёрной юбке липнут все соринки и шерсть. Со временем пугающие истории про гроб на колёсиках уходят на второй и десятый план, потому что человек взрослеет и у него появляются новые страхи, бытовые житейские. Как прокормить семью? А вдруг меня уволят? Что если моё чадо после школы побьёт дворовая шпана? Страхи реальные, они на сто процентов могут исполнится, в отличие от русалки в озере, которая так и ждёт пока ты зайдешь в воду, чтобы утащить тебя на дно и съесть.

Был у Сони очень необычный страх, он тянется за ней как шлейф на протяжении всей её сознательной жизни – она очень боялась умереть при родах. Во-первых, её пугал сам факт того, что смерть будет мучительной, то есть умереть от остановки сердца, которое не выдержит адскую боль, похожую на перелом двадцати костей одновременно. Во-вторых, это страх оставить ребенка сразу же сиротой, мгновенно. Ведь он никогда в жизни не увидит твоих глаз, единственное что ему посчастливится это мельком взглянуть на уже мёртвое лицо матери. Соня верила, что она видела глаза своей матери, когда родилась, но вполне естественно не помнит об этом. Она даже рисовала у себя в голове этот момент, когда её врач на руках выносит из чрева матери и подносит к её лицу. Та лежит и смотрит на неё зелеными глазами, в глазах которых нет ни радости, ни грусти, пусть это будут глаза матери которая оставит её, но это родные глаза и она их видела, пусть и секунду в своей жизни.

Удивительно, но после посещения её в больнице дальней родственницей Матвея, в этой воображаемой сцене при рождении, Соня теперь представляет именно Изольду. Она стала частым гостем её мыслей, красивая и ухоженная женщина очень понравилась девушке, именно о такой маме она и мечтала, с ласковым взглядом и крепкими объятиями. Соня укоренилась в своём намерении что после свадьбы, она непременно начнёт поиски своей непутёвой матери.

Матвею ничего не оставалось делать, как поддерживать её в этом. Шли последние приготовления перед отъездом. Матвей сменил костыли на более мобильную трость. Соня пока пользовалась костылями, но и прыгать она могла очень ловко. Она шутила, что это у неё закалка из сна, где она постоянно прыгала в теле белого кролика.

За эти дни, психика у ребят еще больше пошатнулась. Матвей тоже полностью перешел на снотворное, по его словам, он больше не хотел учувствовать во сне, так как с ним творилось что-то неладное. Он не мог толком объяснить, но его испуганные глаза и капельки пота на лбу при пробуждении, говорили всё за него, там стало очень некомфортно.

— Наш сон видимо чувствует свою скорую расплату, вот и насторожился, ощетинился и стал показывать своё истинное тёмное лицо–, говорил Матвей. Соню это настораживало, она не была уже как месяц во сне, и эта ментальная ампутация тоже причиняла ей душевный дискомфорт.

В дни перед поездкой, Соня пару раз чувствовала зловещее холодное дыхание на своём лице, ночью. Она не открывала глаза, так как боялась увидеть того, кто пугает её в последнее время. Её же кролик. Только от кролика оставалось лишь милое название, нынешняя сущность кардинально отличалось от безобидного зверька. Злые с набухшими кровеносными сосудами глаза, раздувающиеся ноздри, пасть с гниющими песочного цвета зубами, свалявшееся серая шерсть и язык, который он тянул к своей напуганной жертве. Вскоре выяснилось, что и Матвей чувствует мертвенное дыхание на себе ночью. Молодых людей это обеспокоило.

— Мне кажется кто-то не хочет, чтобы мы ехали и делали то, что запланировали, – высказала свою догадку Соня.

— Чепуха! – возразил Матвей. – Это всё из-за отсутствия нормального сна. Когда мозг спит, он отдыхает в своих фантазиях, в тех самым чудаковатых снах, что видят люди. А мы с тобой не видим снов и поэтому наше воображение стало проецироваться наяву. Соне ничего не оставалось делать как согласится с умным парнем, который прочитал за свою жизнь столько умных книг, что ей даже и не снилось. А ей это и действительно не снилось.

День отъезда. Молодые люди сели на дорожку, Матвей сказал что есть такая традиция в их семье, перед дальней дорогой, нужно сесть и сделать вид, что ты никуда не едешь, чтобы домовой не обиделся, что его оставляют одного. Чемодан один на двоих стоял в прихожей. Соня с Матвеем на кровати. В квартире стояла могильная тишина, можно было услышать, как соревнуются сердца молодых людей, за то, кто громче отстукивает сердечный ритм.

«У меня всё получится, я справлюсь» — повторял внутри себя как мантру молодой человек, периодически поглядывая на телефон, он ждал ободряющее сообщение от Кристины.

«Когда мы вернёмся, надо будет сразу искать платье на свадебную церемонию» – тем временем думала про себя Соня. – И фотографа, хорошего и профессионального. Сыграем свадьбу и потом я начну поиски своей зеленоглазой мамочки».

Они встали и оглядели комнату, они искали глазами то, что вдруг могли забыть взять с собой. Но со стороны казалось, что они прощаются и обводят заключительным взором свою обитель. Ведь для кого-то это действительно было так.

Глава 30

У них был поезд, в дороге они должны были провести полдня, вечером заселиться в загородный дом, который Матвей забронировал дистанционно через интернет и на следующий день встретиться уже с первым Сониным другом, Маратом Викторовичем, человеком без определенного места жительства.

Соня первый раз в жизни ехала в поезде. Этот железный змей покорил её с первого взгляда, она как ребенок трогала всё что попадалось ей на пути, а титан с горячей водой приковал её внимание минут на пятнадцать не меньше.

— Ты как дикарка, Соня, – стеснялся её парень.

— Боже мой, а какой стук колёс, – не обращала внимание на брюзжание Матвея девушка, она сидела у окна и с блаженным лицом наблюдала за мелькающими сельскими пейзажами.

В поездах своя романтика и девушка с восприятием ребенка это очень тонко прочувствовала. Особенно в плацкарте, в котором они находились. Во-первых, это запах вагона, сначала, как только заходишь это пыльно-дерматиновый, даже грязные оконные рамы источали свой дух. Затем, когда пассажиры расстилали постельное бельё из герметичных пакетов, то в вагоне повышалась влажность и появлялись нотки недосвежести. И вот уже люди начинают переодеваться в свою сменную одежду, а ведь у некоторых это целая традиция, взять с собой отдельный пакет или даже сумку, где будут специальные шлепки для вечно хлюпающего туалета, облегающие лосины или бриджи, не сковывающие движения для вскарабкивания на верхнюю полку. И футболка, обязательно старая, ношенная, из той жизни, когда она была на выход, а сейчас исключительно для поезда.

Еда. Это отдельный ритуал каждой отдельно взятой семьи. У некоторых рецепты этой трапезы передаются из поколения в поколение. Но практически у всех совпадают несколько главных ингредиентов: курица, яйца и огурцы. Аромат в вагоне во время каждого перекуса напоминает запах школьной столовки. Воздуха начинает катастрофически не хватать и тут кто-то делает роковую ошибку, применив оружие массового уничтожения – начинает заваривать лапшу быстрого приготовления. Но на удивление пассажиры вагона остаются не только живы, но и поддаются цепной реакции, через пять минут превращаясь в ошалелых зомби, жующих это ароматное блюдо.

Соня предстояло не длительное нахождение в этом движущемся мире, и она успела узреть только некоторые поездные причуды. Ей понравилось наблюдать за пассажирами, она не имела в принципе привычку долго смотреть на других людей, но ряд из полочек, где на каждой что-то происходит, так и приковывает непроизвольно взгляд. У них с Матвеем было две нижних полки, потому что она на костылях, а он с тростью. Но соседи с верхних полок бесцеремонно располагались рядом с ними. Это была семейная пара, и по колким шуткам, которые они друг другу отвешивали, было понятно, что супружество у них уже продолжительное.

— Надеюсь на какой-нибудь из станций ты потеряешься, и мы уедем без тебя, – хмыкнула женщина, уткнувшаяся в газету, поверх которой зыркала на своего супруга. Начало конфликта осталось за кадром, такими недовольными они уже сели в поезд.

— Спасибо милая, пойдем я покажу тебе, где находится стоп-кран, – мужчина с залысиной грыз семечки за столом.

Женщина с конским хвостом в наряде «поезд стайл» убрала газету:

— Дорогой, ты, наверное, меня не понял. Первым делом куда я побегу, узнав, что ты остался на платформе, это не к стоп-крану, а в вагон ресторан.

Матвей слегка улыбнулся.

«Мы с Кристиной будем не такими. Нас ждёт прекрасное и дружное будущее. Она понимает меня с полуслова, а я её, а чек от Сониной матери только разукрасит нашу жизнь роскошью и путешествиями.» — мечтательно рисовал картину своей семейной жизни Матвей.

— Матвей, смотри, – его больно ткнула локтем Соня. Она показывала на сидящую впереди на боковом сиденье бабушку, на столике она раскладывала карты и что-то бубнила себе под нос.

— Как-то странно она играет в карты, – недоумевала девушка. – И с кем она играет? Одна же сидит.

Матвей посмотрел испепеляющим взглядом на девушку из джунглей.

— Это не игральные карты, – сухо пояснил он. – Это скорее всего карты Таро по ним предсказывают будущее.

—То есть гадают?! Ой как здорово, я хочу, чтобы она нам погадала! – стала подскакивать на полке девушка. Супруги в ссоре с любопытством посмотрели на молодую парочку.

— Давай её попросим, ну давай, – настырно шептала Соня. Чтобы прекратить этот детский сад, молодой человек сдался.

Они подошли к бабушке:

— Извините, мы тут смогли заметить у вас карты Таро, – начал культурно Матвей. – Не затруднит ли вас, раскинуть их на мою девушку? – он указал рукой на Соню.

— Нет, нет не на меня, на него, – заверещала девушка трясся за руку Матвея.

Мужчина ошарашенно покосился на неё, но промолчал. Бабушка, не признающая законов поезда, ехала при полном параде, как если бы следующая остановка была в Большом театре, куда она держала путь. На ней была пышная блуза, юбка в пол и массивные серьги с бусами из натуральных камней.

— Садитесь. – как опытная гадальщица она головой указала им на место перед собой через стол. Соня с парнем плюхнулись на него. – На одного могу только раскинуть, так на кого? – она зыркнула на них из-под крашенных черных бровей.

— На него, на него, –девушка трясла парня.

— Зачем? – сквозь зубы спросил её мужчина.

Но бабушка с бусами уже начала активно массировать карты, перетасовывая их и делая с ними финты, не хуже картёжного шулера. Она поставила перед ним колоду на ладони и скомандовала: —Сдвинь.

Парень растерялся, но Соня тут же среагировала и сделала это за него, потому что вспомнила что когда-то видела этот процесс по телевизору, и рука сама взметнулась выполнить это действие.

Профессиональная представительница оккультных методик зыркнула на Соню.

— Парень, сдвинуть должен, парень, – прохрипела она. Затем снова недовольно перемешала карты и подала на сдвиг. Соня вновь ткнула локтем Матвея в бок, и попала в тоже место куда ударяла несколько минут назад. Матвей сморщился и хотел отодвинуться от активной девушки, но лавка, на которой они вдвоём сидели не позволяла ему даже шелохнуться.

Он сдвинул карты.

Еще пару манипуляций с цветными картонками и с серьёзным видом бабуся стала раскладывать на столе предсказание.

— И так про прошлое: оно было непростым, вижу проблему, которая тянется за вами всю жизнь, есть также нехороший поступок, который гложет вас.

«Да, всё верно я виноват в смерти своих родителей, вот что меня съедает изнутри, а проблема которая тянется всю жизнь— это мой сон, этот чертов сон.» — думал про себя Матвей и удивлялся что как точно она описала его аспекты из прошлого.

Ракировка карт и другой расклад.

— В будущем выпала плохая карта, – она с опаской взглянула сначала на Матвея, потом на Соню. – Эта карта означает горе, несчастье случится в скором времени, а корнем этого злодеяния, – она перевернула еще одну карту. – Будет предательство близкого человека.

— Что?! – вслух оторопел Матвей. — Это не про меня! – резко заявил парень. – Соня сначала сдвигала колоду, этот расклад про неё.

— Что ты такое говоришь, Матвей? – девушка удивленно вытаращила на него глаза. – Это всего лишь карты, ты просто испугался, но зачем переводить все стрелки на меня?

Услышав, как молодая женщина небрежно высказалась об её инструментах судьбы, заявила:

— Мои карты никогда не врут, то, что они сказали так и будет, а вот для кого это предупреждение уже решайте сами между собой. Не надо было руки свои совать куда не просят. – зыркнув на Соню, грубо отрезала поездная предсказательница.

— Да какая мне может грозить опасность? – она посмотрела на Матвея. – Да и тебе тоже, это всё враки! — и решительно удалилась на свою полку.

Матвей находился в недоумении, всё что сказала гадалка о прошлом могло подходить и для него, и для Сони. Но вот ближайшее будущее…

— Спасибо, извините за беспокойство, – вежливо и слегка заторможенно попрощался парень.

Соня сидела с задумчивым видом и смотрела сквозь мутное окно. Её глаза застыли, она смотрела, но не видела, её внимание ушло в мысли.

— Зачем ты сказал, что это про меня? – она обиженно повернулась к подсевшему к ней Матвею.

Парочка, напротив, снова принялись наблюдать за молодыми соседями и похоже им нравилось следить за зарождавшимся конфликтом.

— Извини, я не обратил внимание на её последнюю фразу, а услышав про прошлое подумал, что очень подходит к твоему, – оправдывался мужчина.

— Мне страшно. – заметив любопытные уши и глаза, тихо сказала Соня. – Что это за несчастье ждет кого из нас в ближайшее время. В ближайшее это на сколько?

— Успокойся и не бойся, это всего лишь карты, а она всего лишь человек, может она неправильно трактовала то, что они показали.

— Ты поверил какому-то Магу, который тебе рассказал, как уничтожить наш сон, почему ты не веришь приятной пожилой женщине? – напряженно шептала девушка в ухо парню.

— Потому что у меня есть внутренний локатор, который улавливает кому верить, а кому нет, – он лукаво улыбнулся и приобнял её за напряжённые плечи.

Люди, напротив, разочарованно выдохнули.

Жизнь в вагоне кипела своим чередом, еда на столах сменялась кроссвордами, шашками и кружками с чаем. Пейзажи сменяли леса и небольшие посёлки. Молодые люди приближались к своему пункту.

В восемь часов вечера Соня и Матвей сидели на своей полке уже без белья. Они отнесли его проводнице и ждали своей станции. Недовольная супружеская пара продолжала своё нерадужное путешествие, за всё время поездки даже разговорчивой Соне не захотелось с ними поближе познакомится, от тех фонило недоброжелательностью и врожденной враждебностью ко всему окружающему миру. Они друг друга стоили - сделала вывод по ним девушка. Они никогда в жизни не разведутся, а так и будут до седых прядей и беззубого рта ненавидеть друг друга и желать, чтобы один из них раньше другого окочурился, а другой даже хоронить не будет, из принципа.

Они сошли с поезда и моментально оценили разницу вкуса кислородного пространства. На улице витала свежесть и прохлада, в ней хотелось купаться как в море. Соня передвигалась по перрону на костылях, Матвей одной рукой опирался на трость, в другой катил чемодан. Молодые люди вызвали такси и направились в дом, в котором и должно было произойти таинство уничтожения сна. Со стороны они выглядели как самые обычные парень с девушкой, которые решили провести уикенд уединённо в загородном доме, кто бы мог подумать какую ношу они носили в своей жизни, какое чудо света свалилось на их несчастные головы, от которого они теперь с радостью будут избавляться. Каждый прохожий несёт в себе свою тайну, как сундучок с кодовым замком, код от которого знают только самые близкие люди.

На часах около девяти вечера, а за окном машины кромешная ночь, и лишь луна как драгоценный камень подсвечивалась приятным жёлтым светом. Полнолуние, обычно длится около трех дней. Из покон веков в это время природы, люди и животные становятся беспокойными, обостряются психические расстройства, нарушается сон. И именно в это время трём людям предначертано разрушить странный мир-ловушку, сон, берущий слабых и испуганных. И дающий им то, что так не хватает им в реальной жизни, получая взамен их живую энергию.

Водитель попался на удивление не докучающим, один раз только спросил откуда они и вопросительно предположил, что они в отпуске. Матвея позабавил вопрос про отпуск.

«Интересно, где он видел людей приезжающих в отпуск в захолустный городок.»

Соня не обращала внимание на вопросы водителя, она с смотрела в боковое окно на заднем сиденье и мусолила предсказание из поезда. Ей и до этого не нравилось странное мероприятие с таинственным обрядом, а сейчас после полученной информации, в Сонином мозгу маленький дятел выдалбливал слово «тревога». Они ехали по пустой трассе с фонарными столбами по обочине. Гигантские осветители показывали им скудный ландшафт, в виде тёмных полей. Однотипная картинка с мелькающими лампочками вводили в трансовое состояние, Соню клонило в сон. Но она понимала, что засыпать ей нельзя, она как прилежная ученица не отступала от строгого указания своего парня. Соня была главной батарейкой сна, без её участия сон начнёт потихоньку ослабевать, а нужный ритуал завершит его существование раз и навсегда. Но девушка стала замечать, что скорее всего и она зависит от сна, без него одно лишь тревожное состояние, вечная усталость и недомогание.

Темнота, столбы, столбы, столбы, кролик, столбы….

«Что?» — девушка вывернула голову назад, но уже было не разглядеть, но она точно пару секунд назад рядом с одним из фонарных столбов видела большого под три метра белого кролика, с зеленой бабочкой на шее. Или не с зеленой. А видела ли вообще.

Она импульсивно стала стучать Матвея по плечу, который сидел на переднем сиденье рядом с водителем.

— Я тебе не рассказывала, но до того, как меня сбила машина, меня преследовали, – выпалила Соня.

— Когда, кто? – Матвею было неудобно вести диалог спиной, он попытался вывернуться чтобы видеть лицо девушки.

— Мужчина, он выглядел как в кино, длинное пальто и черные очки, он следил за мной, а в день трагедии около той самой злосчастной дороги, он решил напасть на меня.

Водитель заинтересованно навострил уши, не часто можно услышать от пассажиров такого рода истории, обычно это пустая ругань правительства, или как в последнее время опустилась эстрада.

— У него был пистолет? – не выдержал шофёр.

Матвей счёл этот вопрос крайне бестактным, чужой человек не должен влезать в разговор двух других, но Соня даже не заметила невоспитанности водителя:

— Надеюсь, что нет, я не успела рассмотреть, я попятилась от него и потом всё, меня сбили и я потеряла сознание.

Как только девушка произнесла эту фразу, у неё глаза полезли на лоб, рот приоткрылся, она пальцами впилась в обивку переднего сиденья, а мозг отказывался в это верить, слишком страшной оказалась правда.

— Матвей, – протянула она, не меняя выражения лица.

— Да, да мы уже скоро приедем, – парень смотрел в лобовое стекло, где от фар автомобиля светилась голубая одинокая дорога, с прорисованной разделительной полосой.

— Напомни мне, кто были те мужчина и женщина что навещали меня в больнице?

Матвей хотел уже на автомате вымолвить про свою тётю из Парижа с супругом, как тут до него дошла суть странной интонации девушки.

«Она вспомнила Гюстафа.»

Он стал лихорадочно думать, как выкрутиться из этого тупика и не придумал ничего лучшего, как просто сделать из Сони в очередной раз глупую, невнимательную дурочку.

— Я же тебе уже говорил, что это мои дальние родственники из-за границы, которые были проездом в нашем городе и зашли тебе пожелать здоровья. Правда милые люди? Вот что значит другой менталитет.

Молодой человек говорил очень спокойно и убедительно.

— Хорошо, просто мне тот мужчина показался тем самым незнакомцем, который следил за мной, – неуверенно начала Соня, уже начиная сомневаться в своём озарении.

— Соня, ключевое слово «показался». Ты была очень слаба и твой мозг мог запросто напутать что-то. Не переживай.

— Но я только сейчас об этом подумала, – слабо сопротивлялась девушка.

— А ты не думай об этом, – он посмотрел на водителя и спросил сколько им осталось ехать по времени, давая понять Соне что пора менять тему.

— А та женщина, она меня не знала совсем, а разговаривала со мной так нежно и трепетно, это очень странно ты не находишь? – ушла в воспоминания Соня.

— Нет не нахожу, просто воспитанная женщина пожелала тебе здоровья. Обычно в культуре людей вежливость и сопереживание должны быть заложены с молоком матери, – нервно ответил Матвей, этот разговор его стал явно напрягать, еще чуть-чуть и он готов был сорваться.

— Матери, – задумчиво повторила за ним девушка. – Но у меня не было матери.

— А я, кстати, из детского дома, – по-простому улыбнулся ей в зеркало заднего вида, кареглазый брюнет за рулём.

— И я, – слабо ответила улыбкой ему в зеркальце Соня.

Они свернули с асфальтированной дороги и шуршащими колёсами по просёлочной дороге стали вилять дальше. Иногда машина задевала днищем бугры и издавала рано-содержащие для сердца водителя, звуки.

— Почему вы не захотели остановиться в городе? – стараясь не показывать своё переживание за железного коня, спросил детдомовский шофёр.

Соня уже было открыла рот, но Матвей опередил её:

— У нас романтический уикенд с моей дорогой будущей женой. – он обернулся и улыбнулся своей фирменной улыбкой.

Соня растаяла как мороженное оставленное на солнце.

«Будущая жена. Что может быть прекраснее этих слов? Только уже «моя жена.»

Глаза легкого автомобиля светились ярким дальним светом, все трое внимательно смотрели в лобовое стекло. Каждый ждал появления дома как можно скорее, и у каждого на то была своя причина. И вот долгожданное явление фасада дома в прожекторах городского такси. Коттедж имел два этажа, небольшой, кирпичный, тёмные окна придавали таинственности, а обволакивающая ночь усиливала его характер одиночки.

— Приехали, – с облегчением выдохнул водитель.

Матвей расплатился, они с трудом вышли из автомобиля, один на трясущихся слабых ногах, вторая с гипсом на всю левую ногу. Шофёр недоверчиво покосился на молодую пару и уехал, забрав с собой яркие софиты фар. Дом провалился в еле проглядную тьму, лишь от поодаль стоящих домов слабые оконные блики не давали их новому временному пристанищу полностью пропасть из вида.

— Он, наверное, дорогой? – спросила Соня.

— Не забивай себе голову не нужной информацией, – отрезал Матвей и стал с благоговением смотреть на то место, где в скором времени он свершит большое дело. Молодой человек чувствовал, как от дома фонит тяжёлым мраком и страхом. Хотя на самом деле это его внутренние переживания окрашивали всё вокруг в серые краски зловещего беспокойства.

Они стояли в оцепенении и смотрели на дом, не решаясь зайти. Как вроде если они переступят черту порога этого жилища, то обратного пути уже не будет. То, чем грезил продолжительное время Матвей, вот-вот свершится и от этого волнующего предвкушения у него тряслись поджилки. У Сони вид этого дома вызывал странное чувство недоверия, ночь и тишина делали из него декорацию, он выглядел картонным, а внутри все убранства представлялись игрушечными, девушка уже видит как детская пухлая ручка спускается с неба, берёт её и сажает на пластмассовый стульчик, после чего упрямо толкает горошинку из пенопласта, уговаривая свою куклу съесть самое вкусное блюдо на свете.

«Манипуляция. Моё ли истинное желание оказаться здесь для мистического ритуала уничтожения сна?» — подумала молодая женщина с опаской взглянув на Матвея.

Глава 31

— Ну пошли, – решился парень и направился к центральному входу. Затем он неожиданно свернул с главной тропы, углубился в темные корявые кусты, ругнулся пару раз, загромыхал жестяными ведрами и взъерошенный вернулся на тропку.

— Не могли нормально ключ оставить под дверным ковриком, – ворчал Матвей.

Он открыл дверь. В нос ударил запах давно нежилого помещения, затхлости и пыли, как в старом сарае.

— Милости прошу, к нашему шалашу, – пригласил он девушку во внутрь.

Соня последовала за ним. Внутри дом был очень простым, минимум мебели, дешевая отделка лестницы на второй этаж и обычные люстры, без дизайнерской изюминки.

— Этот дом чисто под аренду, скромно, минимум мебели, зато цена приятная, – объяснил мужчина.

Но Соне даже и в голову не пришло осуждать внутреннее убранство этого замка, она никогда и не думала что сможет жить в таком просторном доме, ведь всё её личное пространство сводилось всю жизнь либо к комнате на несколько девочек, либо к однокомнатной квартире с Мариной и её ухажерами.

— Он такой большой и все два этажа в нашем распоряжении?

— Конечно, я же его полностью арендовал.

Соня прошла в середину дома ближе к лестнице и начала ухать как филин, полупустой дом отзывался эхом. Девушка засмеялась.

— Не шуми, домового разбудишь, – недобро пошутил парень.

— Ой, не смеши меня, – отмахнулась Соня, а у самой от этих слов холодок прошелся по спине, неизвестность второго этажа усилило её волнение.

На первом этаже располагалась гостиная, через небольшой остров-стол кухонная зона с полноценным встроенным гарнитуром и рядом небольшой туалет. Они поднялись наверх. Там обнаружилось три спальни, одна из них была главной на что указывало наличие большой двухспальной кровати с балдахином и собственной ванной комнатой, две соседние спальни имели по одной односпальной кровати и небольшим шифоньером, туалетная комната у них была одна на двоих.

— Как ты здорово выбрал дом, он как раз нам подходит по размещению всех нас. Мы с тобой как будущие супруги отдельно по-царски с ванной комнатой, а наши друзья рядом каждый в своей опочивальне, у всех своё личное пространство! – восхищалась Соня.

Потом они спустились на кухню и распаковали свои дорожные сумки, оставшуюся от поезда провизию решили употребить перед тем, как лечь спать. Они залили кипятком странную субстанцию, которая через пять минут стала напоминать картофельное пюре. Ели они молча, каждый в своих мыслях, на автомате дуя на горячую жижу и глотая не чувствуя вкуса. Атмосфера дома была чужеродной, стены рассматривали новых жильцов, мебель принюхивалась к незнакомцам.

«Боже дай мне сил всё это закончить, дай мне смелости не свернуть с намеченного пути» — молился про себя молодой человек.

Соня мусолила в своей голове мысли о завтрашнем дне. Ведь уже завтра она встретиться со своим другом из сна, Тоби. «Интересно как выглядит Марат Викторович, будет ли у него что-то общее с его персонажем из сна? – думала она. – Хотя у меня же нет, я не блондинка, хотя кролик белый, не с большими передними зубами, у меня наоборот мелкие как у крысы, не ношу бабочку, и я не под три метра ростом в конце концов».

Она посмотрела на всякий случай и на Матвея, чтобы и его сходство оценить. Нет он тоже не похож внешне, но вот по манере общения и характеру скорее всего очень, такой же рассудительный и мудрый.

— Во сколько мы поедем к Марату Викторовичу? – Соня уже пила чай из помятого пакетика, который она засунула в карман сумки в дороге.

— Утром, – ответил Матвей и тут же замер как от взгляда медузы Гаргоны, глаза выпучились и застыли в немом ужасе.

— Что случилось?

Матвей схватился за голову:

— Вот я болван, – застонал парень, вытягивая волосы на голове в разные стороны. – Вот болван.

План был на грани срыва.

— Я забыл взять инвалидное кресло. — наконец выдавил из себя мужчина и Соня выдохнула.

— Ой, ты меня так напугал, я подумала ты реально увидел домового, которого я разбудила, – решила пошутить Соня. – Не переживай, что-нибудь придумаем, думаешь весь план по высвобождению Германа держался на этом кресле?

— А на чем же еще? – рявкнул парень, не выдержав очередной глупости от девушки. Он покраснел, а губы, наоборот, побелели. – Как, по-твоему, я буду разыгрывать сценку выгула пациента?

— Но почему ты решил, что гулять надо обязательно в инвалидном кресле, он что ходить не может?

Матвей смотрел на неё стеклянными глазами. В голове сформировалась увесистая пустота. Он был в ступоре от того, что Соня сейчас была права. Почему он так зациклился на кресле, почему весь свой план строил именно с ним, хотя никакой логики и здравого смысла в нем и правда не было. Он когда-то смотрел фильм, где в психиатрической клинике, пациента вывозили на прогулку как инвалида в кресле, и этот момент очень сильно впечатался в его сознание как истинное воплощение действительности.

Матвею стало страшно от самого себя, от своей странной упертости в одной детали плана, а что, если так и со всем остальным. Вдруг он придавал слишком большое внимание тем деталям, которые вовсе и не нужны ему. И из-за этого мог упустить что-то действительно важное и главное.

Страх провала и ужас разоблачения, сковали Матвея как студента, вытянувшего билет, к которому он совершенно не готовился, но так наивно полагался что он ему точно не выпадет.

— Да ты права, я зря паникую, я смогу его вывести и так, – спокойно ответил Матвей, а сам судорожно начал прокручивать свой план еще раз в голове, чтобы выявить, где могут быть незамеченные изъяны. Одна незначительная оплошность в его тщательно продуманной тактике, поставило под удар всю операцию, слишком правильный молодой человек не мог смириться со своей рассеянностью.

Нервы были на пределе. Его могла выбить из колеи любая мелочь, даже такая как ненужное инвалидное кресло. Соня молча наблюдала как парень с отрешенным видом несколько раз подряд облизывает уже отполированную до блеска ложку.

— Пойдем спать. — предложила девушка.

— Да, да сейчас, – не обращая на неё никакого внимания ответил мужчина. – Мне завтра надо будет с утра уехать по делам в город, потом как вернусь мы уже вместе поедем за Маратом Викторовичем.

— Какие у тебя могут быть дела в чужом городе? – не поняла Соня.

— В смысле? – молодой человек посмотрел на Соню страшным неестественным взглядом, он походил на восковую фигуру со стекляшками вместо глаз. – Появились, у меня один заказчик здесь живет, надо с ним встретиться и кое-что обсудить.

Соня не поверила не единому слову, весь внешний вид парня говорил, и даже кричал о том, что он врёт и даже не краснеет, наоборот он сидел бледный как смерть. Но показывая безграничную веру в своего будущего супруга, она ответила:

— Хорошо, конечно, просто ты мне ничего про это не говорил, вот для меня это и явилось неожиданностью.

Мысленно Матвей прокручивал кульминационный момент плана.

«Да! Всё отлично, больше у меня нет глупых осечек» — он вынес положительный вердикт самому себе и наконец расслабил мышцы лица и улыбнулся Соне.

— Мне завтра рано вставать, пойдем спать, – предложил мужчина, совершенно не помня, что минуту назад это предложение уже поступало от Сони.

Они поднялись в свои апартаменты, разложили кое-какие вещи в шкаф, кровать уже была застелена, Матвей как заядлый любитель чистоты проверил постельное бельё и даже понюхал:

— Свежее, – одобрил он и плюхнулся.

Соня переоделась в белую ночную рубашку.

— Ой, только не ходи ночью в туалет, а то если я нечаянно тебя увижу, я же душу отведу с испугу, – пошутил он над девушкой.

— Знаешь, так странно, меня не покидает чувство что сейчас я проживаю свою вторую жизнь, – хихикнула вдруг девушка. – И предчувствие что проживу еще несколько, прям как кошка.

Она села в своём странном ночном наряде на край кровати, черные длинные волосы оттеняли её белую кожу и сорочку, Соня выглядела как обескровленная прекрасная ведьма.

Соня продолжала сидеть спиной к молодому человеку: — Я забыла, что я сирота и что всю жизнь пытаюсь всем понравится и доказать, что я хорошая, а на меня просто смотрели, но не брали. Я никому была не нужна. Только Марине потом. И то она меня просто использовала в своих корыстных целях. И мой ужасный поступок, когда я задушила старую бабку ушёл в призрачное прошлое, вроде, как и не со мной всё это было.

— Как же ты забыла если ты сейчас об этом говоришь, – зевая протянул Матвей.

— Ну что ты привязываешься к словам, – обиженно повернулась к нему черноглазая девушка. – Я оставила это всё в прошлом, понимаешь? Сейчас я живу с тобой и это очаровательное настоящее, а скоро мы поженимся, и я найду свою мамочку и это будет светлое будущее, понимаешь?

— Да, да понимаю, – продолжал зевать Матвей. – Принеси мне пожалуйста воды и снотворное, не хочу видеть сон, зайдя сюда я почему-то настроился на то, что его больше не существует.

— А вдруг моим друзьям надо что-то передать нам, вдруг у них поменялись планы? – забеспокоилась девушка.

— Нет, всё у всех идет по плану, – отмахнулся молодой человек. – Принеси, пожалуйста и сама не забудь выпить.

— Меня от них уже тошнит! – дёрнулась в судороге отвращения Соня. – А сон так и лезет наружу, пугая меня здесь.

— Ничего не бойся, – он её успокоил. – Никого здесь нет, они все только там, это твоя усталость и нервное перенапряжение играют с тобой в злые шутки.

— А как ты думаешь, когда из твоей руки выползает гусеница, это нормально?

Матвей посмотрел на неё с недоверием, его глаза прищурились, и он медленно спросил:

— Ты уверена, что это всё к тебе не пришло в голову после аварии? Может посттравматические ужасы?

— Я не сумасшедшая, и это было еще до аварии, – она резко встала с кровати, и парень слегка покачался на мягком матрасе. – Знаешь, о чём я жалею?

Матвею было всё равно, но он вежливо уточнил:

— И о чем?

— О том, что ко мне полностью вернулась память. – отрезала Соня и опираясь на один костыль, вышла из комнаты.

Она спустилась по чужой лестнице и зашла на чужую кухню. Налила из графина в стакан воды и достала из своей сумочки упаковку с таблетками. Девушка руками разломила пластинку, и фольга отошла от ячейки с таблеткой, она поднесла ко рту и решила поддеть лекарство губами, она так делала еще в детстве, когда руки были постоянно в чём-то испачканы. Она коснулась губами фольги и языком как ковшом экскаватора поддела круглое драже, но, когда делала это захватывающее движение ртом, её нижняя губа полоснулась об острый край фольги.

Уф, это отвратительное режущее чувство, такое же противное как если порезать подушечку пальца о краешек бумаги, такое резкое проникновение в плоть и тело пронизывается миллиардом точечных мурашек.

— Ой! – Соня запила водой и дотронулась до раненной губы, из пореза нарастала капля густой тёплой крови, она повернула голову в поисках салфетки и капля слетела на её белую как первый снег ночную рубашку. Теперь сорочка была осквернена кровью. На ткани она потеряла сочность своего цвета и растеклась багрово-грязным пятном.

— Да что же это такое, – Соня ругнулась неприличными словами, пока её не слышали нежные уши Матвея.

Она взяла первую попавшуюся тряпочку с края раковины. Ею давно не пользовались, и она стала засохшей и твердой как камень, девушка подсунула её под струю воды. Намоченной тряпкой Соня стала оттирать кровавый след с одежды. Но кровь так просто не сдавалась, она лишь еще больше разошлась и стала большим бледно алым пятном на всём фасаде рубашки. А на губе тем временем увеличивалась в размерах новая кровяная капля. Девушка зажала ранку найденной грязной, но уже мокрой тряпкой. Она не знала, что это может быть отличным началом захода грязи и бактерий в её организм. Но воспитываясь в условиях, когда детские раны и ссадины затыкались всем, что подвернется под руку, не выработали в ней смущение перед замызганной чужой тряпкой.

— Соня, ты скоро? – послышался сверху раздраженный вопрос Матвея.

— Скоро! – выкрикнула девушка и посмотрела на кусок ткани в руке, он приобрел рядом с желтыми и коричневыми разводами, еще и красные. Рана перестала кровоточить, и Соня поскакала со стаканом в одной руке и костылём в другой, к парню, в развевающейся сорочке с кровавым орнаментом.

— Господи! Что с тобой?! – воскликнул парень, лежа на кровати.

— Пустяки, губу порезала, – отмахнулась девушка, протянула стакан с таблеткой и опустила голову на свою грудь. – А это я пыталась оттереть кровь, она капнула из губы и из маленькой точки превратилось в большое, – она засмеялась.

— Кровь отмывается только в ледяной воде или перекисью.

— Хорошо, но мне это сорочка и так не нравилась. Матвей?

— А?

— Я теперь совсем не привлекательная в этом? – огорченно опустила глаза девушка.

Парень сжал губы и поиграл скулами, думая, как вежливо отказать девушке, которая намекает на близость.

— Ты прекрасна даже с таким алым пятнышком, – он подмигнул, вложив в этот жест всю свою сексуальность. – Но завтра мне рано вставать и будет очень насыщенный день, давай повременим с этим, а вот когда всё закончится…

Он не успел договорить, как Соня кинулась на его плечи, крепко обняла так что они несколько секунд сидели без воздуха в легких и чмокнула в щёку, оставив на его коже след от подсохшей крови на её губе.

— Какой же ты у меня замечательный! – восхищенно протянула девушка. – А мне так Марина и говорила, чем больше у парня мозгов, тем меньше ему этого хочется. А вот пустоголовые болваны, озабоченные до безобразия. Потому что они как животные только на инстинктах и живут, а у высокоразвитых представителей мужского пола кровь приливает к мозгу, а не к другому месту.

— Да, да я понял, —высвобождаясь пропищал Матвей. – Я рад что ты меня понимаешь. А теперь спать.

— Я спущу стакан, выключу свет и приду, – она послала ему воздушный поцелуй исчезая из комнаты.

Чужой дом постепенно наполнялся запахом молодых людей и стены уже не так скептически были настроены к чужакам, мебель приобретала оттенки знакомого и дружелюбного. Соня выключила свет на первом этаже, проверила точно ли они закрыли входную дверь и стала подниматься обратно по лестнице. Наверху мерцал свет из спальни, внизу уже царил черный океан тишины. С каждой ступенькой девушка чувствовала, как тень темноты подкрадывается к её ступням. Соня ускорила шаг насколько смогла из-за больной ноги, вслед за ногами активнее забилось и сердце. В комнату она уже забегала, с приступом тахикардии и пожирающего необъяснимого страха.

— Что с тобой? – спросил сонно парень, полностью укрытый большим одеялом.

— Боюсь темноты и нового пространства, – отрапортовала Соня.

— Ладно, ложись, не бойся, я рядом, – как заклинание от монстров прочитал заботливый молодой человек.

Она улеглась рядом с ним и моментально почувствовала тепло исходящее от тела мужчины. Это тепло так манило девушку, его грудь с редкими волосками и такими же на руках, и ноги с чёрным густым волосяным покровом. Соня любила всего Матвея, с головы до пят, и даже его волосы на ногах, они были такими манящими, родными, как будто они сначала выросли на её теле, а затем перебрались на его и она до сих пор помнит их и нежно скучает.

Дыхание молодого человека замедлялось, он постепенно уходил в царство снотворного морфея. Соня ждала и своего мягкого перехода, от закрытия век, до уже утреннего пробуждения. Однако этого не происходило, её лишь стала раздражать неудобная плоская подушка, которой не помогало даже взбивание руками. Соня с возмущёнными вздохами меняла форму своей причины недовольства.

— Что ты всё вошкаешься?

— Мне неудобно. Обними меня, – попросила Соня.

Матвей с большой неохотой закинул на неё руку. Теперь она слушала не только его дыхание, но сердцебиение. Тепло его тела стучалось ей в мозг с неприличными предложениями. Но Соня понимала, что ей ничего не светит, так как Матвею рано вставать. Она стала отгонять назойливые мысли посредством переключения своего внимания на окружающее пространство. За окном гулял ветер, от него слегка тряслись подоконники с характерной металлической тональностью. Через несколько домов от этого лаяла собака, по тембру она скорее всего была крупной и возможно лохматой. В доме звуков не было, он будто умер пока на него никто не обращал внимание, оставив обездвиженные предметы быта в молчаливой тоске о пройденной жизни.

Соня стала медленно проваливаться в чёрную яму. Тягучая дремота заполняла каждую клеточку её мозга, постепенно отрывая её от реальности.

Бах, бац…

Мозг девушки нехотя среагировал на звуки и снова стал погружаться в безмятежность.

Бах, бац! Соня открыла глаза, темно, только чувствовалось небольшое дуновение воздуха от дыхания спящего парня. Уши напряглись и снова услышали отчетливые звуки чьего-то присутствия на кухне. Столовые приборы звякали и гремели, как если бы нервный человек искал свою любимую ложечку, переворачивая всё на своём пути.

Окончательно выйдя из накатившей волны сна, Соня неистово напряглась, очередной приступ дикого страха сковал её тело. Она лежала в постели как бревно, напуганное до полусмерти. Вдруг звуки с первого этажа резко прекратились, как и начались.

Вдох-выдох, девушка пыталась привести себя к жизни…Бах, бах!

Топающие звуки отчётливо прослушивались на их лестнице! Нечто прыгало по ступеням, интервал прыжков и глухой звук приземления, указывали на то, что на лестнице был кто-то крупный и тяжёлый.

— Матвей…Матвей проснись! – девушка стала трясти парня за плечи. Её пальцы впились в кожу своего любимого, причиняя ему болезненные ощущения.

— Блин, Соня что ты делаешь? – хрипло заворчал мужчина.

— У нас на лестнице кто-то есть, он поднимается к нам, – её голос дрожал и сипел, вот-вот и он пропадёт от раздувшегося ужаса на всю глотку. – Я слышала его.

Матвей напрягся. Испуганный не на шутку голос девушки, заставил его покрыться маленькими мурашками по всему телу. Для его организма это был сильный стресс, никому не понравится, когда его резко выдёргивают из сна, да еще и с пугающими новостями что в их доме есть кто-то посторонний. Поэтому в висках парня запульсировало, а в голове всплыло воспоминание из детства, как он боялся забыть не закрыть входную дверь после прогулки, ведь это могло повлечь массовое убийство их семьи от рук чужака с тесаком, который воспользовался бы оплошностью маленького Матвея. Ещё один страх из детства вернулся и заполнил мужчину, как жидкость сосуд.

Пока парень холодел от нахлынувшего на него детского страха, Соня догадывалась кто мог так громко прыгать по деревянной лестнице. Трёхметровый зловещий зверь с висящими ушами и кровавыми глазами. Она напряженно смотрела на дверь, ожидая вторжение пушистого монстра, от пристального ожидания не моргающие глаза заныли от спазма и сухости. Чёткость двери в её глазах пропадала, комната стала деформироваться, Сони перестало существовать, она была истинным воплощением обострённого слуха и накалённого напряжения. Звуки за дверью резко прекратились. Тот, кто нарушил их ночной покой притаился и стал вслушиваться в учащённое сердцебиение двух испуганных людей.

Первым очнулся Матвей, буквально вынырнув из ледяной проруби детских страхов.

— Соня, ты уверена, что слышала шаги? – он напряг свой слух, но кроме прерывистых вздохов девушки ничего не слышал. – Может это было на улице, машина например проехала?

— Нет, – шептала натянутая как струна Соня. – Сначала он гремел на кухне, а потом стал подниматься к нам на второй этаж.

— Дверь же была закрыта, никто бы не смог к нам забраться, – Матвей говорил о том, что его больше всего волновало.

«А ему и не нужна дверь» — подумала Соня.

Время в комнате остановилось и сгруппировалось в большой сгусток энергии, который навис над девушкой, она макушкой головы чувствовала его давление.

«Когда же откроется эта чертова дверь» — ей уже хотелось, чтобы всё поскорее свершилось, и Матвей тоже бы стал свидетелем как белый кролик изощрённо перевоплощается из милого зверя, в монстра с гримасой голодного маньяка.

— Соня, ты меня сейчас пугаешь больше, чем те звуки, которые ты слышала, – проговорил бледный парень, посмотрев на девушку, освещённую лунным светом. – Ты как завороженная смотришь на эту дверь, прекрати! – мужчину стало потряхивать от сложившейся ночной ситуации. Его пугала мысль о забравшемся убийце в дом, но ещё больше его начинала пугать рядом сидящая девушка, её застывший силуэт сигнализировал о том, что она действительно скована животным ужасом.

«Он опять высунет свой язык…» — тряслась Соня, нервно впиваясь ногтями в свои колени, которые она подобрала как маленькая девочка к подбородку.

За дверью стояла гробовая тишина.

— Матвей, ложись спать, наверное, мне померещилось, – сказала девушка монотонным голосом, не спуская взгляда с двери.

— Померещилось?! Да как мне теперь заснуть, я так и буду думать, что у нас по дому ходит бандит.

— Это не бандит, – она резко повернулась к нему и истерично завопила. – Это тот самый кролик из моего сна и ему нужна только я, он ко мне приходит, потому что я его там оставила одного, он мне мстит за это!

Секундное замешательство, молодой человек заторможенно переваривал напуганным мозгом информацию от Сони.

— Что? – только и смог вымолвить он. – Ты сейчас серьёзно?

Он откинулся на подушку и со злостью зарычал.

— Ты разбудила меня только лишь потому, что опять тебе причудились твои глюки? Соня, сколько раз тебе объяснять это у тебя от длительного употребления снотворного и нехватки нормального сна. Скоро всё закончится.

Когда мужчина повышал на неё голос и отчитывал как маленькую девочку, Соня автоматически съеживалась до размера грецкого ореха и покрывалась смущением в виде покраснения.

— Извини, но мне правда было очень страшно, – промямлила девушка.

— И поэтому ты решила разбудить и напугать ещё и меня?! Одной же бояться не интересно! – негодовал парень.

Интонация данных слов укололи Соню в самое сердце. Ей стало до глубины души обидно, что парень не поддержал её, а отчитал и обиделся на неё. Ей стало так некомфортно, как если бы на неё надели мокрую холодную футболку. Для неё уже не существовало монстра за дверью, на данный момент этим монстром стал для неё Матвей. Она как можно дальше отодвинулась от молодого человека на противоположный край кровати. Образовавшееся полоска пустого матраса между ними символизировала пропасть непонимания.

Они молча, каждый в своих мыслях закрыли глаза, вскоре Матвей уже издавал утробные звуки гортанью, а Соня тихо сопела, провалившись в чёрный миг до восхода солнца.

Глава 32

Яркий свет, пробивавшийся сквозь закрытые веки, сообщал о наступлении утра. В окно светило на удивление яркое для декабря солнце. Неплотная тюль свободно пропускала сквозь себя вездесущие лучи. Девушка раскинула руки и потянулась с протягивающими гласными. Она открыла глаза и увидела помятую подушку от Матвея. Она не сразу вспомнила, что он должен был рано утром уехать по своим делам.

Соня, взявшись за своего помощника в виде костыля, в обнимку пошла с ним в ванную комнату. Увидев свое растрепанное выражение лица в зеркале и кровавое пятно на ужасной старомодной сорочке, моментально поняла, почему вызывает у своего парня раздражение, нежели чем влечение.

«Я начинаю превращаться в ту женушку Вадика, на которую случайно наткнулась ночью. Бледная поганка в цветочном халатике. Брр. И это я еще даже не замужем» — сокрушалась Соня, сидя на унитазе.

Девушка умылась, причесалась и пошла вниз, организовала себе чашку чая и села делать макияж. При дневном освещении дом выглядел очень мило и дружелюбно. Вырисовывая себе красивые стрелки на веках, взгляд девушки уловил отражающуюся лестницу в зеркальце. Невольно вспомнился ночной кошмар наяву. Она обернулась и стала вглядываться в ступени, но никаких следов от незваного гостя не обнаружилось. Соня встала и подошла к кухонному гарнитуру, поочерёдно открывая ящики она лишь всё больше и больше убеждалась, что все приборы и посуда для гостей в целости и сохранности. Ночной грохот с кухни тоже не нашёл подтверждения. В раковине лишь одиноко стояла немытая кружка Матвея. Соня вспомнила обидевшую её ночью речь от парня, поморщилась, но уже не с такими яркими эмоциями. А скорее даже уже с нотками стыда. Сейчас та ситуация и впрямь стала выглядеть некрасиво с её стороны к Матвею, которого она разбудила и напугала.

Она глотнула чай, жидкость опустилась теплым потоком по пищеводу прямо в желудок, где распустилась лучами добра и хорошего настроения. А съеденные шоколадные конфеты возрадовали уставший мозг, в нём вновь проснулись вспышки безусловного счастья от нового дня в новом месте. Уткнувшись в окно, за которым была чужая неизведанная местность, девушка ушла в мысли о счастливом времяпрепровождении всех собравшихся за этим чудесным столом.

«Потерпите друзья мои, я уже рядом, скоро мы все будем вместе, мои родственные души».

Глава 33

Дневной свет так и манил девушку покинуть временное пристанище и прогуляться по новой местности. Соня завернулась в зимнюю куртку, натянула вязаную шапку и с двумя помощниками вышла на улицу. Уже спускаясь с крыльца, она осознала грустную вещь, что ключи забрал с собой Матвей и она не сможет закрыть дом. Она с отчаянием ребенка которому не купили сахарную вату, стукнула о ступеньку костылём. На пол повороте к возвращению в дом, Соня заметила подбежавшую к ней собаку. Вид у животного был самый что ни на есть пугающий. Девушка решила поморгать, может она стала терять зрение и поэтому не видит на собаке шерсть. Но нет, на собаке действительно не было ни волоска. Она спустилась к ней и подошла без всякого страха ближе. Пёс был ей выше колена, доходил до бедра, тёмно-серый будто измазанный в угольной саже, уши торчком, а хвост как у крысы. Глаза маленькие поросячьи и тоже мышиного цвета.

— Эй дружок, а ты чей? – дружелюбно поинтересовалась у пса Соня. Крысиный хвост активно начал гонять воздух с права на лево. Морда приоткрылась и из неё как тряпочка вывалился розовый язык.

Совершенно забыв о незапертой двери, девушка вышла на небольшую дорожку чтобы вернуть собаку хозяевам.

— Ну пошли искать твой дом, гулёна, – скомандовала черноволосая девчушка.

Собаке понравился нежный зовущий голос человека, и она пошла за ним. Соня вела собаку полагаясь на интуицию, то есть просто к виднеющимся впереди домам. Архитектура коттеджей у всех была однотипная, небольшие двухэтажные строения из кирпича и покатыми крышами. У домов, которые проходила Соня имелись приусадебные участки, у первого за забором пестрела детская площадка с полноценной горкой и песочницей, а у второго отмечался огороднический характер.

— Надо бы теплицу почистить. – послышался женский недовольный голос из-за кустов.

— Потом, не сегодня, можно хотя бы сегодня в свой единственный выходной спокойно посидеть в качели и посмотреть на чистое небо, – ответил меланхолично поэтический голос мужчины.

— Опять свои глупые стишки собрался сочинять, бездельник чертов! – буркнула горластая баба.

— Эх, глупая ты женщина, Тамара Фёдоровна.

Коренастая дама лет шестидесяти вышла в зону видимости для Сони. Волосы собраны в пучок, не накрашена, одета невпопад, как если бы её кинули в кучу разноплановой одежды и валяли её там до тех пор, пока она на себя не нацепит как можно больше вещей.

— А где Мартин? – вскинула руками бабёнка.

Уши Мартина уловили знакомое сочетание звуков из знакомого рта, и понесли тело к своей хозяйке.

— А вот и твой дом, – засмеялась девушка. Женщина, отругав собаку за то, что выбегает с участка, обратила внимание и на Соню.

— Это вы нашу собаку привели? – гаркнула вопросительно Тамара Фёдоровна, на мгновение Соня перенеслась в детский дом, когда на неё на маленькую девочку сверху вниз возмущалась воспитатель, брызгая слюной «Это ты разбила нашу вазу в коридоре?».

Из кустов вышел обладатель мужского приятного голоса. Высокий стройный мужчина, одетый в костюм-тройка. На носу восседали массивные очки в роговой оправе, а под носом красовались смешные жидкие усики.

— Добрый день, – обратился он к Соне.

Контраст этой пары очень кидался в глаза. Культура речи и разница интеллекта были на лицо, Соне почему-то они напомнили их с Матвеем. Необразованная девушка и красавец интеллектуал.

— Э добрый день. Ваша собака прелесть, – улыбнулась Соня.

— О вы еще наших кроликов не видели! – театрально воскликнул мужчина, поправляя на носу очки.

— Кроликов? — удивилась Соня.

— Достал он со своими кроликами, зачем разводит, непонятно, я ему говорю: кролики это не только ценный мех, но и четыре килограмма диетического мяса, – спародировала юмористическую миниатюру женщина. – А он мне, только попробуй говорит их тронуть, они у меня просто для красоты. Тьфу на них! – хамоватая женщина зашла наконец-таки в дом.

— А можно на них посмотреть?

— Конечно, заходите, – пригласил мужчина. – Меня кстати Петром Ивановичем звать. А вас сударыня?

— Я Соня, мы тут коттедж недалеко от вас снимаем на выходные, – махнула рукой девушка.

— Я так и понял, уже привык к новым лицам, вы очень милая, а что у вас с ногой?

Серая лысая собака крутилась у Сониных ног, видимо она не понимала почему этот человек передвигается на четырех ходулях, а не на двух как все остальные.

— Меня сбила машина, травма ноги и головы, теряла память, но она быстро восстановилась. А что это за порода?

— Мартин из очень древней породы выходец, из Мексики. А порода Мексиканская голая собака или Ксолоитцкуи́нтли, – он погладил кожаную спину пса. Соня не разделяла его умиления, по ней так у животного обязательно должен быть шерстяной покров. – У нас с женой аллергия на шерсть, поэтому завели лысенького, – ответил на мысли девушки человек в очках.

— Как вы только запомнили это название породы? – хихикнула девушка.

Мужчина покосился на неё из-под очков своим профессорским огоньком и тоже решил посмеяться.

Они зашли в расположенную рядом с теплицей небольшую пристройку. В ней было сумрачно и давил непривычный для Сони запах сельской жизни. На полу была разбросана трава, сено, яблоки, морковь и свёкла. Между этими предметами тут и там виднелись коричневые кругляшки, небольшие, с размером шоколадных шариков для завтрака. Прижавшись к, друг другу сидели три пушистых комочка. Серый, рыжий и белый.

Мужчина по-хозяйски разбудил спящую троицу и стал хвастаться своими ушастыми детьми.

— Вот они мои красавцы, – профессор перевоплотился к сентиментального ведущего программы о животных.

Соня внимательно рассматривала того, кем являлась во сне на протяжении всей своей жизни.

«Во сне я другой кролик» — вынесла вердикт девушка, там она была более сказочным, мультяшным персонажем, с выраженной мимикой. Прыгает и сидит она только на задних лапах, а эти сидят горизонтально как хомячки и глаза у них типичные как для всех грызунов, круглые и глупые.

Пока Соня рассматривала предмет гордости их временного соседа, в её голове как вспышка мелькнула страшная скривлённая морда в зловещей ухмылке. Девушка зажмурила глаза и резко открыла их. Она вытянула руку и дотронулась до мягкой шерсти.

«Да вот шерсть именно такая, как и у меня во сне» — заметила, улыбаясь Соня, поглаживая ничего не соображающих млекопитающих.

Неожиданно голова белого кролика повернулась к Соне и пустые стекляшки его глаз, вдруг наполнились разумом, их соображающий взгляд внимательно смотрел на девушку. Эта метаморфоза испугала девушку, она дёрнулась и вскрикнула. Животное испугалось и прижало свои длинные уши.

— Аккуратнее Соня, – запереживал заботливый заводчик шерстных клубочков.

— Спасибо что показали, обожаю кроликов, особенно белых, – она выдавила улыбку, как из тюбика и попятилась к выходу. – Но мне уже пора.

Выбегая из специального убежища крольчачьего семейства, она выкрикнула:

— Берегите их от той женщины.

Соня наловчилась быстро управляться с деревяшками в руках, нефункционирующая нога не доставляла никакого дискомфорта. Приближаясь к дому, она увидела жёлтую машину с шашечками, из неё вышел Матвей, он был без трости, но с объемным пакетом в руке.

— Ты почему на улице? – вместо приветствия начал парень. Радость на лице Сони сползла, она начала придумывать оправдание своему нахождению на улице, но Матвей резко продолжил:

— Жди меня у такси, я занесу продукты, и мы сразу едем за Маратом Викторовичем.

— Ура, – захлопала в ладоши Соня с энергией заводной обезьянки с тарелками в руках. Она села послушно в машину на заднее сиденье и стала ждать своего будущего мужа.

Глава 34

Матвей занёс пакет в дом. Часть содержимого он отправил в холодильник, что-то положил в маленький ящичек у разделочной доски, а остальные атрибуты отнёс в каждую спальню для гостей.

«У меня всё получится. – снова и снова повторял успокаивающее для себя заклинание молодой человек. – И я заживу нормальной жизнью, этот кошмар останется позади».

Еще раз бегло пробежался глазами по комнатам и внизу по кухне, сам себе удовлетворенно кивнул и со спокойным беспечным видом вышел на крыльцо. Закрыл дом, и они поехали за первым человеком из сна.

Машина выехала из коттеджного массива и направились в сторону нового для них города. Он был небольшой, серый, малоэтажный. Небо висело пасмурным одеялом, сшитым из разных лоскутков облаков и туч.

— А я видела сегодня кроликов и собаку, представляешь как символично, – похвасталась Соня и стала ждать такой же восторженной реакции от Матвея. Но парень сидел на переднем сиденье серьёзный как второй штурман, готовый в любой момент взять управление судном на себя. Он не слышал Соню, не видел дорогу, не чувствовал движение за окном. Он замер в пространстве, как летящая капля воды в стоп-кадре, и вид у неё был загадочный и манящий.

— Ты о чём задумался? – её рука, сжимала и трясла его плечо через дутую куртку.

— Соня, ты можешь спокойно и тихо посидеть, я не выспался, сама помнишь из-за чего, – он с укоризной посмотрел на девушку, а водитель с одобряющей игровой улыбкой на него. – И ты не должна была покидать дом.

— Хорошо, извини, – она откинулась на спинку машинного дивана и стала смотреть на проезжающие дома и людей. Ей хотелось поймать энергетику нового пространства, разглядеть чем эти люди отличаются от людей в её городе. Наверняка они должны как-то отличаться, но постепенно её мысли сводились к одному, как звери к водопою, к предстоящей встрече.

«Интересно, если обычному человеку сказать, что он может увидеть в реальной жизни, того, кого видел в своём сне, как бы он отреагировал? – размышляла Соня. – Думаю, сначала был бы шок, нет этого не может быть, потом любопытство, а он в жизни такой же как во сне или нет. А потом отрицание, конечно же это чья-та шутка и такого не может быть. Сон есть сон, если мы и видим в нём людей которых знаем в жизни, то только потому, что мы с ними уже были знакомы в реальности, но никак не наоборот. А я сейчас увижу, не просто героя своего сна, но еще и в другом обличие! То есть я буду знать, что это он, а глаза будут в замешательстве. Вот это взрыв мозга! – Соня чем больше углублялась в эту непростую историю, тем больше диву давалась как в её жизни всё завернулось.

«Почему я? Почему Маг сказал, что это я первоисточник с моими друзьями, что мы являемся неким ядром этого мира?»

— Вам нужен именно центральный вход в парк? – пробасил хрупкий водитель.

— Э нет, нам если честно нужен фургон у парка, но вы остановите вот здесь, а дальше мы сами разберёмся, – предложил Матвей, указав на первый попавшийся карман у дороги.

— А это тот фургон с обездоленными, вы из благотворительности что ли? Тогда понял, я прям к нему подъеду, – сказал голос богатыря, застрявший в теле стручкообразного паренька.

— Ну типа того, – замялся Матвей и стрельнул взглядом в Соню.

Местный водитель и впрямь знавший что такое фургон у парка, подвез молодых людей к нужной точке. Они вышли и направились к старому, ржавому коробу без колёс. Окна были мутные как глаза столетнего деда, с грязными тряпками что служили занавесками от любопытных глаз.

— А неплохие хоромы у твоего Марата Викторовича, – пошутил Матвей. Но когда они постучались в приют отчаяния, то были крайне удивлены, обнаружив внутри небольшого, холодного и вонючего пространства, не менее двадцати несчастных бродяг.

На Матвея смотрел мужчина лет сорока, но его внешность кричала о всех его муках которые пришлись на его долю. Заросший шрам через всё лицо, спутанные грязные волосы, такой же фактуры и борода, Матвей не сомневался, что в ней обитают некоторые виды насекомых.

— Нам нужен Марат Викторович. – повторил свой вопрос молодой человек.

Выпитая бутылка водки, выпрошенная совершенно законно, не давала мужчине вникнуть в суть запроса, он стоял, слегка пошатываясь и моргал безресничными глазами.

Понимая, что от этого товарища пользы никакой, Соня отодвинула его от двери и зашла во внутрь, в нос ударил едкий разъедающий слизистую глаз и носа смрад. Концентрация мочи на квадратный метр, переросла в зловонию аммиака. Полумрак и только копошащие звуки не крыс, людей, были вестником того, что жизнь здесь всё-таки присутствует. Даже в таком аду тошнотворных вспышек, гула нечленораздельной речи, люди пытались жить. О попытках вести человеческий уклад говорили разбросанные жестяные тарелки, в них скорее всего и приносилась еда от волонтёрских организаций. Но среди всего прочего преобладали пустые бутылки, люди запивали свои страдания еще большим страданием, выдавливая из остатков своей души боль и отчаяние, приобретая взамен жуткие головные боли, дикие спазмы голодного желудка и маленький шанс дожить хотя бы до завтра.

Соне они увиделись как её детский дом в миниатюре, те же брошенные человечки, пропитанные горечью вынужденного существования на этой земле и фонящими неистовой тоской, от которой выть хочется до боли в горле.

— Марат Викторович! – громко кинула позывной в грязную тесноту Соня.

Гул утих, люди разных возрастов, но одинаково выглядящих посмотрели на девушку. В их помутнённых рассудках читался вопрос, почему зовут только одного.

— Сдох он, – буркнул беззубым ртом представитель рыжей бороды. Затем расплылся в отвратительной улыбке с блестящими дёснами и редкими чёрными пеньками, зубы он потерял в неравном бою с вечно блюющим ртом.

Все дружно заржали, больным нездоровым смехом, их грусть даже в смехе отчетливо читалась. Тут взгляд Сони выцепил человека, который встал с пола из дальнего угла и медленно двинулся к ней. Он был высокий, худой, в болтающейся на нём стёганной испачканной куртке и широких шароварах, в ботинках на босу ногу. Во время его приближения, вырисовывалось лицо, безжизненные глаза впали в его черепную коробку, волосы коротко стриженные, кожа как сморщенный чернослив, растительность на нижней части лица отсутствовала.

— Он недавно был в ночлежке, харе только его брать! – с наездом встал другой представитель гнилой полости рта. После его слов вагончик загудел ненормативной лексикой и брызгающей слюной.

Марат Викторович остановился, не дойдя до Сони, развернулся к своим собратьям по несчастью и как на выпускном отпустил речь.

— Я ухожу от вас насовсем, за мной пришли мои друзья. Мой друг и товарищ, мой ангел хранитель из сна. Однажды меня предали, и я всё потерял, как многие из вас. Это был не наш выбор, оказаться на обочине жизни, не так мы хотели встречать старость с засохшей коркой хлеба в руке и дешевым спиртом во рту. Но в наших силах, всё это изменить, только в наших руках наша жизнь. Я верил, я стремился, я знал, что придет этот момент, и моя судьба повернётся ко мне и подаст руку помощи.

— Иди отсюда философ хренов! – прервал его нетрезвый голос. – Вали отсюда, место только занимал. В наших руках только то, когда мы ссать ходим и то некоторые уже и под себя ходят. Не свисти тут про веру в лучшее, всем насрать на нас и этим твоим дружкам на тебя тоже. Не знаю для чего ты им сдался, но, когда они возьмут это от тебя, избавятся как от старого табурета.

Пьяный, и достаточно молодой парень будто в воду глядел.

Марат Викторович развернулся обратно к девушке, он и не надеялся за эти несколько секунд повернуть это стадо на путь истинный, у него это и за двадцать лет не получилось. Они вышли на свежий воздух, Матвей с неприкрытым любопытством разглядывал мужчину рядом с Соней.

— Здравствуйте, Марат Викторович, – руку подавать не стал. – Давайте я вызову такси, и мы поскорее уберемся отсюда, не нравится мне тут, — он взял смартфон и стал набирать номер диспетчера такси.

Из фургона доносилась недовольная брань в сторону покинувшего их собутыльника. Соня смотрела на измученного мужчину и не могла поверить ни одной клеточкой своего мозга, что перед ней весёлый с вечно виляющим хвостом, любопытный пёс Тоби.

Мужчина смотрел на Соню и не мог поверить, что перед ним тот самый белый кролик из его сна. Черноволосая девушка даже отдалённо ничем не походила на своего персонажа. Но когда они смотрели друг другу в глаза, им и не нужны были сходства, они чувствовали, что они и есть те самые друзья, они были родственными душами, каждый из них излучал ту энергию, которую второй улавливал и впитывал сразу в своё сердце.

— Это невероятно. – наконец вымолвил мужчина возрасте, не отрывая глаз от девушки.

— Это больше, чем просто невероятно, – прошептала Соня, утонувшая в голубых озёрах Марата Викторовича.

Им не о чем было говорить, и этого и не требовалось, во сне они тоже мало беседовали, они просто были рядом друг с другом и этого было всем достаточно. Соня, не зная человека перед собой, всё о нём знала, это удивительное чувство близости и тайного причастия к нему. Она испытывала всю его боль и радость, весь его спектр эмоций, она была его продолжением в этом мире, а он её.

«Как это сильно оказывается столкнуться в реальности со своей родственной душой, с Матвеем у меня такого не было, потому что мы не знали друг друга во сне до определенного момента, а с моими Тоби и Ричардом мы были не разлей вода».

Со стороны они выглядели как зомбированные друг другом люди, рассматривающие свой вид, как нечто инопланетное.

—Такси приехало, пойдемте, – вывел их из транса Матвей. – Вы ничего не забыли в фургоне?

— Я там только потерял, потерял двадцать лет своей жизни, – устало бросил последний взгляд на свой уголок в этом мире мужчина.

Они молча ехали до дома. Это было странно, они не знали о чём разговаривать, хотя в воздухе висело полное взаимопонимание. Они были как члены одной секты, познавшие одну тайну на всех. Они были разными людьми, с разными жизненными перипетиями, но с одним объединяющим секретом.

Уже в доме, дар речи стал постепенно к ним возвращаться. Матвей пригласил мужчину в первую очередь принять ванну.

— Я недавно был в ночлежке, нам там дают возможность принять душ, затем стригут и бреют, осматривают врачи и кормят. В общем мини курорт брошенного человека, – усмехнулся Марат Викторович и прошёл в ванную комнату.

Матвей принялся готовить ужин, Соню всегда поражало это в парне, он никогда не предлагал и ей что-нибудь приготовить, то ли не доверял, то ли не хотел её нагружать лишними хлопотами. Она стала сервировать стол и сердце её в этот момент трепыхалось как закрытая муха между оконными рамами. Это была её семья. Семья. Какое тёплое и ёмкое слово, этим словом можно укутаться как большим и тёплым пледом. Человек, который рос всю жизнь сам по себе, у которого из всех родственников был всегда только он сам у себя, сейчас был на грани всеобъемлющего счастья.

— Матвей, как замечательно что мы с тобой встретились, что ты нас нашёл в нашем сне, что ты решил покончить с этим сновидением и что для этого нужно было собраться всем нам в жизни. Боже, ведь если бы не всё это, я бы до сих пор жила бы с Мариной, мыла её вечно загаженный туалет после её алкашей, спала бы с конченными ублюдками за деньги, которые отдавала Марине и жила бы в этом цикличном аду до последнего, пока не потеряла бы здоровье и не сдохла бы где-нибудь под забором возвращаясь от очередного клиента. А Марат Викторович, у него не лучше, он бы так и существовал в этом фургоне, день ото дня травясь водкой и обществом недостойных его тунеядцев. В скором времени еще и Германа спасём. Господи, спасибо, – вскинула руки к небу некрещенная Соня. – Я скоро выйду замуж, найду свою мамочку, нарожаю ей внуков, и мы будем жить все вместе счастливо и долго.

Матвей молча мешал поварёшкой щи на плите. Он слышал восторженные щебетания глупой птички, она его и раздражала и одновременно с этим ему было жаль её.

— Мои фирменные щи скоро будут готовы, я подумал, что жидкая пища будет очень кстати нашему гостю, наверняка у него проблемы с желудком с его-то образом жизни, – сказал парень.

— Ты очень заботливый, думаешь о людях, в наше время, это большая редкость! – Соня сидела за столом, отламывала хлеб и загружала его в рот.

Матвей улыбнулся, он знал, что на самом деле, его волнует только он сам и его дальнейшая жизнь с Кристиной. Соня улыбнулась, потому что увидела, как Матвей это сделал и подумала, как приятно, когда на твою реплику улыбается твой любимый человек. А под душем стоял Марат Викторович и улыбался от уха до уха, потому что был счастлив как никогда, он мылся не в ночлежке, он мылся в доме своих друзей. За тысячу километров от них со вкусом обставленной квартире сидела Кристина и улыбалась сама себе в отражение бокала в руке. А в другой стране, где красуется Версальский дворец, пожилая изысканная дама затянулась французским поцелуем с мужчиной, некогда замерзающим в кашемировом пальто в России.

Глава 35

— Господи, я уже забыл, как пахнет прошлая жизнь, а она имеет ярко выраженный аромат мятного геля для душа, – смеясь сел за стол румяный с мокрыми волосами мужчина. Он был завёрнут в тёплый халат Матвея.

Когда все приготовления к столу были готовы, компания людей принялись ужинать. Соня неприлично сильно таращилась на то, как ест мужчина напротив. За это она получила предупреждающие толчки под столом от культурного Матвея. Но Марат Викторович не обращал ни малейшего внимания на то, как на него реагируют, он с наслаждением втягивал в себя горячий суп и смаковал кусочки мяса, перемалывая челюстью до состояния жидкости, прежде чем глотнуть.

— Твёрдую пищу надо пить, а жидкую есть, – промолвил он с просветленной улыбкой на лице.

— Как это? – удивилась Соня.

— Когда ешь, нужно смаковать еду, а не глотать, практически не жуя и это я вам говорю не потому, что я бомж, а так все делают духовные люди. Надо жевать и пережёвывать до тех пор, пока все соки из еды выйдут, и она чуть ли не сама уже польётся по горлу в пищевод. А жидкость нужно во рту прочувствовать со всех сторон, вдоль и поперёк, изучая все вкусовые аспекты напитка и только после этого пропускать её в желудок. Только так можно оценить то, что ты ешь. Какую бы высокую кухню ты не ел, но если ты её глотаешь как гамбургер в машине на светофоре, то толку ноль, ничегошеньки не прочувствуешь, – со знанием дела сказал Марат Викторович.

— А вы дело говорите, уж я как бывший повар понимаю это, – подтвердил Матвей.

— О так мы с вами ещё и коллеги, – загорелись впавшие глаза мужчины.

Матвей поперхнулся на этих словах и закашлялся до багровой красноты на лице. Соня вскочила и стала стучать ему по спине, звук при этом раздавался неприятный, как по плотному барабану. Через кашель и слёзы, Матвей стал молить девушку успокоиться, ведь таким образом она быстрее ему сломает позвоночник, чем он откашляется от пищевой соринки, попавшей в не то горло.

— Кто тебя так научил убивать людей, – запивая водой спросил всё ещё красный Матвей, с мокрыми уголками глаз и ресничками.

— Вообще то не убивать, а спасать, ты же поперхнулся и надо стучать по спине…

— Чтобы я вместе с хлебной крошкой выплюнул и легкие. – закончил Матвей.

— Это было смешно, – резюмировал Марат Викторович, спокойно продолжая хлебать щи.

Все трое засмеялись. Это был смех, который можно потрогать, мягкий, пушистый как шерсть любимого до сведения челюсти кота. Соня хотела, чтобы этот смех не кончался, она наслаждалась и упивалась им. Но первым прекратил Матвей.

— Когда вы начали видеть этот проклятый сон? – резко спросил он гостя.

Мужчина задумался, пару раз глубоко вздохнул и отложив ложку, сказал:

— Этот сон молодой человек, совершенно не проклятый. Он меня спасал в тяжёлые для меня времена.

— Вот-вот и меня, – влезла Соня. – Я же сирота из детского дома, а там ой как нелегко, а вы мои верные друзья, мне с вами было всегда комфортно и хорошо.

— Вот и мне было с вами хо-ро-шо, – растянул последнее слово взгрустнувший мужчина. – Но естественно я понимал, что это ненормально и проскальзывали мысли, что этот сон у меня на фоне стресса и злоупотреблением алкоголем образовался. Но нет, когда я напивался как последняя свинья, сна не было.

— Когда вы начали видеть этот сон? – спокойно и со всей серьёзностью спросил Матвей.

— Да вот примерно двадцать лет назад. Меня, тогда как раз из дома, как ненужную собаку выкинули, свои же, – Марат Викторович напрягся, пытаясь сдержать либо слёзы, либо злость, накатившие на него. – Моя жена и сын ополчились против меня, не без добрых людей к ним в головы пришла идея выписать меня из квартиры, отобрать все документы и лишить меня человеческого облика. Квартиру они потом сразу и продали, матери нужны были очень деньги. Что с ними сталось потом, я уже не знаю и знать не хочу. Я так был разочарован в этой жизни, что пил беспробудно как чёрт. Так я и оказался в аду, без крыши над головой, без денег, документов, без друзей и родственников. Все отвернулись одномоментно. Все предали в одночасье. Ох тогда всем тяжело жилось, все крутились кто как мог, выживали за чей придётся счет. Вот и меня использовали как спасительную соломинку из болота. Ужасно, когда тебя используют, – интонационно подчеркнул последнее предложение Марат Викторович.

— Я вас понимаю как никто другой, – сочувственно сказала Соня и взяла его за плечо, она сильно сжала его своими пальчиками до прощупывания плечевого сустава.

Матвей для себя понял, а точнее удостоверился еще раз в своей гипотезе, что Соня своим одиноким детством каким-то образом спровоцировала создание своего мира в сновидении и туда затягивала, таких же одиноких людей.

— Значит алкоголь у вас тоже является неким блокатором сна? – уточнил Матвей.

— Да. Да алкоголь, мне кажется, является блокатором всего, не только сна, но и жизни, и нормальных отношений и здоровья в конце в концов.

— А меня Матвей последний месяц держит на снотворных препаратах, чтобы я не видела сон, он говорит, чтобы всё получилось как надо, меня нужно из него исключить, чтобы сон постепенно начал ослабевать, тогда нам его проще будет уничтожить.

Марат Викторович взялся за голову.

— Как же я всё-таки рад, что это скоро закончится, – промычал он. – В последнее время он очень давит на мою психику, сон ужасно изменился с твоим уходом, Матвей может подтвердить, что теперь у нас вместо радужного неба, хмурое тяжёлое с привкусом приближающейся беды. – взрослый человек, многое что переживший на своем веку, передёрнулся от воспоминаний сна. – Я его если честно, стал даже бояться. Да и наяву какая-то чертовщина стала происходить.

Соня было уже подалась вперед от любопытства, как Матвей резко прервал этот разговор, следующей фразой:

— Пить надо меньше, Марат Викторович, – и улыбнулся своей ямочкой на щеке, которая не возымела никакого эффекта на усталого мужчину.

— Я уже объяснял почему пил, потому что выкинули и предали, а так я не злоупотреблял этой гадостью, – уже на повышенных тонах ответил мужчина.

— А мне Тоби всегда казался таким жизнерадостным во сне, вечно всем интересующимся, – Соня по-детски смягчила недопонимание между мужчинами.

— Да так и есть. Во сне я подражал своему любимому псу, Тоби. Именно с ним меня бросили, мы были лишние в нашей семье. Мой Тоби самый лучший и преданный пёс на свете. Люди — это самые жестокие и бессовестные мрази, а собаки — это ангелы Божьи. Тоби до последних своих дней любил меня и помогал мне выжить в новом жестоком мире. Я никогда не забуду этого сладкого засранца, он в моём сердце навечно, его преданные глаза всегда перед моими, его мокрый кожаный нос всегда на моей щеке, а его лапы всегда греют мою душу. Уши, высунутый язык, коричневая шерсть, виляющий хвост и огромная чистая душа, мой Тоби, не такой жизни он заслужил, не такого хозяина как я, он должен был жить как во сне, радоваться жизни и бегать за бабочками по поляне…

Мужчина что-то еще восторженно говорил про свою любимую собаку, но его уже было не разобрать, эмоции, слёзы и закрытое лицо руками, глушили его речь. Мужчина которого предали самые близкие, который провел двадцать лет преодолевая тяготы улицы, холод и голод, истязал себя в истерике по любимой собачке, которая разделяла все его муки вместе с ним. И люди еще так и не поняли, что такое истинная любовь?

Матвей слушал мощные всхлипы мужчины, смотрел как тот вытирает мокрые подтёки на своём лице рукавом его халата. Затем он перевёл взгляд на люстру, свет в комнате задрожал, она завибрировала и заколыхалась. Блики танцующих теней расползлись по всем стенам, на лице Сони тоже заиграл свет, но она ничего не замечала, лишь потухшим взглядом всемирной скорби успокаивала рыдающего мужчину.

Резонанс стал расходится и спускаться по стенам и вот эта дрожь добралась и до кухонного гарнитура, шкафчиков с тарелками, столешницы со столовыми приборами в стаканах. Все эти предметы стали громыхать, кто звонче, кто глуше, теперь это напоминало бегущее стадо буйволов с музыкальными треугольниками на шее. Жуткая тряска приближалась к их обеденному столу, но никто даже ухом не повёл, только Матвей сидел как ошалевший ребенок и не понимал, что происходит и куда бежать.

«Землетрясение?» — подумал парень.

И вот уже и стол ходит ходуном, как во время спиритического сеанса. В тарелках на жидкости пошли круги, ложка лежавшая на столе стала мелко подпрыгивать и двигаться к краю столешницы.

Матвей сидел бледный, практически прозрачный, его трясло как при лихорадке, лежавшие на столе руки дёргались в импульсивных судорогах.

Соня схватила его ледяные как лёд ладони:

— Матвей, что с тобой? – поглаживая их спросила девушка.

Он посмотрел на сидящих рядом с ним людей, Соня имела глуповатое, но испуганное лицо, у Марата Викторовича практически высохли слезы, остались только небольшие красные припухлости в области глаз. Все смотрели на него.

— Матвей, вам дать что-нибудь? – спросил мужчина.

— Нет, спасибо. Мне что-то не здоровится, надо пораньше лечь спать, – он опустил глаза, как провинившаяся собака.

— Да, конечно, иди, – тут же среагировала Соня. – Я всё уберу, не переживай.

— Не забудьте выпить все обязательно снотворное, мы не должны видеть больше сон. Завтра я поеду за Германом, и мы покончим с этим раз и навсегда. – сказал с надрывом Матвей. Его внешний вид пугал и настораживал.

Он встал, его ноги подкосились. Соня со своей больной ногой метнулась помочь своему любимому.

— Всё в порядке, – отстранился руками от неё молодой человек. – Просто немного переволновался. Сиди со своей больной ногой, я сам дойду.

Девушка переглянулась с сидящим за столом мужчиной, тот мимикой показал, чтобы она не приставала к парню. Соня села на место. Матвей неуверенной походкой, медленно поднимался на второй этаж.

— Не нравится он мне. – покачал головой Марат Викторович.

— Он здоровый, просто реально мы очень плохо спим, поэтому у него обострились слабость и недомогание, а меня вот мучают видения.

— Я не про здоровье его, – уточнил гость. – А в принципе, мутный он какой-то. Помешан прям на ликвидации нашего сна. Ты видела его глаза? В них уже маячит нездоровый огонек шизофрении.

— Не правда! – горячо заступилась за своего парня Соня. – Все мы с этим сном немного ку-ку. А Матвей, наоборот, герой наш, он нас освободит для нормальной жизни как у всех, и мы его еще потом на руках носить будем.

— Ох как это всё сомнительно, – вздохнул мужчина. – Но то, что мы встретились, это уже огромный плюс из всей этой ситуации.

Они улыбнулись. И их беседа про непростую жизнь каждого, растянулась еще часа на три. Соня опустила момент про совершённое убийство в состоянии аффекта и не слишком углублялась в рассказы про будни непристойной профессии. А Марат Викторович, тоже решил не распространяться о своих эпизодах с кражами и о том случае, когда ему пришлось съесть кошку. У каждого есть право хранить свои тёмные тайны в секрете.

С одной из таких тайн на втором этаже мучался Матвей. Он расстелил кровать, глотнул таблетку и пошел в ванную, чтобы освежить лицо. Его терзали мысли о том, что же с ним было за ужином. Он никогда не замечал за собой, что может выйти из себя настолько сильно. Он пощупал свои ноги, чувствительность не пропала, он их ободряюще похлопал:

«Не подведите меня в самый ответственный момент, я вами горжусь, вы смогли, и я смогу» — обратился он к своим конечностям.

Подошел к раковине, включил воду, засунул ладони в форме лодочки под напор прозрачной воды. Наклонился и омыл своё напряженное лицо прохладной влагой. Прикосновение было очень нежным, он повторял это движение с водой еще несколько раз, думая при этом о Кристине. Он вспоминал её изгибы тела, короткую стрижку, умные глаза и вечно голодные губы. Он очень по ней скучал.

Матвей выпрямился и посмотрел на своё отражение в висящее над раковиной зеркало. В первые секунды он не понимал кто на него смотрит. Чужое лицо, смотрящее ему прямо в глаза. Молодой человек отшатнулся от зеркала, сердце ойкнуло, ноги подкосились. На него смотрел мужчина. Но вид у него был пугающий, Матвей ни сразу сообразил в чём дело, но когда понял, то челюсть разжалась и замерла в испуганной гримасе. Лицо мужчины было вымазано в крови.

Глаза со звериной жестокостью бурили парня. Кровь капала с подбородка, на бровях она сгустками прилипла к волоскам. Страшный человек в кровавой маске стал медленно опускать голову вниз. Матвей посмотрел на свои руки, его дрожащие ладони были в тёплой и липкой красной жидкости. Из него вышел приглушённый крик. Он прильнул к крану и принялся ожесточённо смывать с себя скверную густую кровь. Его трясло, но он продолжал тщательно оттирать ладони, до тех пор, пока вода не стала уходить в смывное отверстие прозрачной.

Мужчина вскинул лицо к зеркалу, он смотрел на себя вытаращенными глазами с раздувающимися ноздрями от волнительного глубокого дыхания. Капли воды стекали по его коже и капали как весенняя капель.

Вытирая лицо полотенцем, Матвей тихо шептал: «Я справлюсь, я справлюсь.»

Он лег в постель и его тут же настиг эффект от проглоченной таблетки. Позже к нему нежно залезла под одеяло Соня. Перед этим она гостеприимно проводила нового соседа в его спальню, предварительно дав снотворное ему и себе. Матвей лежал к ней спиной и громко сопел. Он любил спать в одном нижнем белье, что очень нравилось Соне, она утыкалась в его спину и нюхала его кожу. Это был самый прекрасный запах кожи. Она наполняла им все свои лёгкие.

Ей также доставляло удовольствие гладить её, она была не идеальна, со своими шероховатостями, бугорочками в виде родинок и слегка колючими волосками. Но эта поверхность тела принадлежала человеку, которого она очень любила и уважала, и была готова целовать любую его родинку, независимо от её внешнего вида.

Полное отсутствие предчувствия приближающейся беды, увлекло Соню в счастливые грёзы о будущем, в которых она незаметно перекочевала в закрома ночного царства. Из безмолвного небытия её резко вывели утренние разговоры мужчин на повышенных тонах.

Глава 36

Соня вышла в коридор и пошла к лестнице, громкость разговора увеличивалась.

— Я один поеду и точка! – нервно и громко выражал своё мнение Матвей. — Вы мне только мешаться будете.

— Успокойтесь Матвей, вам нельзя в таком состоянии одному уезжать, а то вместо возвращения вас с Германом, вы и сами там и останетесь на правах нового пациента, – вторил ему громко Марат Викторович. На нём был спортивный костюм, щедро унаследованный от Матвея. В этом виде он напоминал среднестатистического физрука в школе. Короткостриженый, с помятым лицом и худощавый.

— В каком таком состоянии? – взорвался парень. – Вот только не надо говорить, что я слишком нервничаю!

— Вот видите вы и сами всё понимаете, – мужчина заметил спускающуюся по лестнице девушку, она была в коротких шортах лимонного цвета и маечке на бретельках, выглядела она очень аппетитно в таком наряде. – Соня, доброе утро! Вас разбудили наши крики?

— Марат Викторович, пусть Матвей один едет, он сам знает, что делать, он этот план уже наизусть выучил, мы и впрямь ему только мешаться будем, – сразу вступилась за своего мужчину девушка.

— Да я только предложился, а он сразу на меня налетел как коршун и давай клевать, ему бы успокоительное надо выпить. А вы его ночью Сонечка, что не успокаиваете?

— Это не ваше дело! – отрезал Матвей. – Соня, спасибо. Спальная комната для Германа уже готова. Вы пока можете заняться приготовлением ужина к нашему приезду. Я думаю, что управлюсь за три часа. – И выходя на крыльцо успел крикнуть в закрывающуюся дверь. – Сегодня ночью всё случится!

Послышался шоркающий звук колёс о гравий, такси развернулось и уехало. Соня облокотилась на костыль, Марат Викторович сел на стул. Настроение у обоих было неопределенно-мрачное.

Матвей сидел и теребил обшивку на дверной ручке автомобиля. Назвав водителю точный адрес психиатрической больницы, он попросил сделать музыку погромче. Совсем юный шофёр, который до сих пор еще борется с акне на своём лице, моментально среагировал на просьбу нервного пассажира. Из колонок радиоприемника загремела иностранная композиция.

Только железный обруч напряжения, сковавший голову Матвея, начал немного ослабевать под иностранную тарабарщину, как машина остановилась, и водитель оповестил, что они прибыли по месту назначения.

Перед мужчиной было типичное здание больницы, малоэтажное, от фасада которого фонило медикаментами, а от решёток на окнах — безысходностью. Давящее место, нехорошее. Настроение, которое и так было подавленным, улетучилось совершенно в неизвестном направлении. Матвей уверенным шагом двинулся к центральному входу, а у самого всё внутри сжалось и пищало «я боюсь, у меня не получится.». Но у Матвея должно было всё получится, ведь на кону стояла месть за смерть его родителей.

В голове он прокручивал все возможные диалоги и ситуации, какие могли возникнуть в ходе его проникновения и с кем ему придётся контактировать. Переступив порог медицинского учреждения, парень с удивлением и с облегчением заметил, что пункт охраны в виде обшарпанного письменного стола пуст, и его вторжение осталось незамеченным. Люди в белых халатах двигались по коридорам хаотично каждый уткнувшись в свои папочки в руках. Кафель на полу, голубые стены, длинные лампы на потолке, регистратура, туалет. Матвей сразу направился в уборную. Там он по плану переоделся в медицинский костюм, который стащил из больницы, где лежала Соня. Оставил свой пакет с одеждой за унитазным бочком и с осанкой врача вышел из туалета.

Состояние больницы было в удручающем состоянии, советские скамейки в коридоре и деревянные облупленные рамы на окнах. Ни о каком видеонаблюдении и речи не было. Матвей повернул в один из коридоров и внедрился в больничную жизнь. Он шёл и изучал таблички на кабинетах. Неожиданно перед самым его носом резко открылась дверь, из неё выбежала молоденькая маленькая девушка в больших очках на носу, медицинской шапочке и халате:

— Дурдом на выезде! – с ошалелыми глазами она кидает фразу в воздух и нервно бежит дальше по коридору.

В это время в арендованном доме сидели грустные Соня и Марат Викторович. Им было скучно.

— Даже не знаю, правильно мы делаем что заварили всю эту кашу? – вдруг сказала Соня, сидя за пустым обеденным столом, завтрак давно уже был в желудке.

— Сон - это такое странное явление, до сих пор кстати полностью не изученное, также как и мозг. Поэтому мне кажется любое вмешательство в это таинство повлечёт за собой какие-нибудь последствия. По мне так нам не просто так снится один и тот же осознанный сон, в котором мы ощущаем себя и контролируем. В этом есть какая-то загадка, которую по-хорошему, нам надо бы разгадать, а не разрушать, — мудро рассуждал мужчина в возрасте.

— Но Матвей как раз и думает, что разгадал при помощи Мага, – подперев голову руками вяло промолвила девушка.

— Хотел бы я посмотреть в глаза этому шарлатану, – резко отреагировал на слова девушки Марат Викторович. – Не верю я в подобного рода чушь. Да я принимаю тот факт, что в мире много необъяснимого и паранормального, как наш сон, но все эти специалисты, тьфу на них, им лишь бы денег заработать промыв мозги несчастным.

— В любом случае, даже если у нас ничего не получится и не будет того результата, на который так надеется Матвей, у нас есть то, что мы встретились в реальной жизни, и это изменит жизнь каждого из нас в лучшую сторону ,– воодушевленно сказала Соня и даже выпрямилась.

— Ты неисправимый оптимист, – улыбнулся ей мужчина и сел напротив за стол. – Узнаю белого кролика из сна. Твоё тяжёлое детство и невесёлая молодость, не сделали из тебя обозлённого на всех человека, ты светлая и добрая. Надеюсь, ты такой и останешься и ничего не сможет тебя поменять.

У Сони в голове промелькнула кинолента из её грехов.

— Я не такая уж и добрая, – стыдливо опустила глаза девушка. – Но моя жизнь стала окрашиваться тёплыми красками любви рядом с Матвеем, а теперь ещё и вы будете рядом, поэтому я счастливый человек, а счастливый человек не может быть злым.

Матвей решил действовать и схватил за рукав молодого парня, очень похожего на интерна. Такого он быстро разговорит.

— Добрый день! Вы из какого отделения? – быстро и строго он налетел на паренька.

— Здравствуйте, из мужского, – чуть не заикаясь ответил начинающий врач.

Матвей правильно вычислил неуверенного и закомплексованного человека под белым одеянием. Во-первых, его выдавала походка, пружинящая с опущенным взглядом в ботинки, руки в карманах, сутулый. Во-вторых внешность: у парня сальные волосы, он не пользуются интересом у противоположного пола, прыщи на лице, глаза, настороженно выглядывающие из-под лобья.

Матвей посмотрел на бейджик парня «Денис Петрович» и тут же понял, что у него самого такого нет. Оплошность.

— Денис Петрович, проводите меня к одному пациенту, я просто из женского отделения, но у моей пациентки очень схожий случай с неким Германом, мне нужно с ним пообщаться, – Матвей как мог изображал в своём голосе нотки профессионализма.

Некое смятение и недоверие промелькнуло на лице молодого врача, но любопытство о проблеме взяло вверх.

— А какой у неё диагноз?

— Инсомния, в очень тяжёлой стадии. А у Германа я слышал тоже было нарушение сна?

Прыщавый врач заинтересовался:

— Не совсем, у него был сон, про который он утверждал, что видит его из ночи в ночь. И что в нём он не теряет свои чувствительные способности к окружающему миру.

— Осознанный и повторяющийся сон?

— Да! Этот случай меня очень заинтересовал, и я хочу им заняться, когда немного посвободнее стану, сейчас пишу диссертацию по моим другим пациентам, которых веду.

Дальше диалог уже продолжался в целенаправленном движении в сторону палаты с Германом.

Соня ходила по уже родной временной кухне, взад-вперед как тигр в клетке и стонала, что ей скучно и быстрее бы приехал Матвей с Германом.

— Надеюсь у него всё получится, – сказал Марат Викторович. – И потом Германа не объявят в розыск, что сбежал опасный сумасшедший.

— Герман не опасен, – запротестовала Соня. – Он очень милый голубь.

И они рассмеялись.

— Иди погуляй, я посижу дома, – предложил мужчина.

— Одной скучно, тем более здесь особо некуда идти гулять, по соседству только странные соседи с кроликами, – она улыбнулась.

Если бы они знали, что их ждёт впереди, то Соня бы согласилась выйти на улицу, а Марат Викторович проверил бы свою комнату и Германа на всякий случай.

— Ну хорошо, давай тогда вместе думать, что делать с этим куском мяса, – и они оба покосились на миску с животной плотью.

— Готовить я не очень умею, – тут же открестилась от готовки девушка.

— А мне придется вспоминать как это делается, – весело вздохнул мужчина в спортивном костюме.

Путь Матвея пролегал к палате Германа под нескончаемый бубнёж молодого доктора. Чудаковатый проводник, зацикленный на своей работе, не заметил подвоха от незнакомца в джинсах с ботинками, и накинутым белом халате на джемпер и вёл его к цели. На лице Матвея не дрогнул ни один мускул, пока он врал с какими тяжёлыми пациентами порой он сталкивался. Он судорожно вспоминал ту литературу, по которой готовился к этому вторжению.

— Герман был когда-то легендой своего отделения, но потом он сказал, что перестал видеть свой сон и интерес к нему пропал. Но так как Герману некуда возвращаться, то его решили оставить в больнице. Всё-таки он не на сто процентов здоровый человек, случаются с ним неадекватные вспышки. Но я считаю его достаточно рассудительным человеком, а главное не буйным. А то тут и такие попадаются иногда.

Они остановились в светлом коридоре около обшарпанной двери.

— В палате все смирные, не бойтесь, койка Германа у окна. К сожалению, не смогу присутствовать при вашем разговоре. А вы извините, – он бросил быстрый взгляд на пустое место на халате. – У вас нет бейджа, вы еще раз напомните из какого отделения?

— Денис Петрович, я вас сам потом найду, нам есть о чём потолковать, мне интересны ваши подходы к лечению, – Матвей улыбнулся своей улыбкой, всегда бьющей в цель, и молниеносно скрылся в палате, рывком закрыв дверь.

Помещение для душевнобольных ничем не отличалось от палаты для язвенников. Квадратная комната, напротив двери окно, вдоль правой стены две панцирные кровати и напротив также. У каждого тумбочка, у кого-то стоял пакет сока, у кого-то книга и шахматы. На тумбочке у окна красовалась пыль и больше ничего.

Все подняли головы посмотреть на того, кто к ним пожаловал. Это были мужчины совершенно обычной внешности, они не рычали и не гавкали, не пускали слюни глядя в потолок, одеты в обычную одежду в виде треников и футболки. Один сидел, другой лежал, третий отсутствовал, а четвёртый смотрел в окно сидя на своей койке.

«Так койка у окна. А какая? Та, что справа или слева? Чёрт.»

— Всем добрый день! – Матвей опять включил голос врача, он надеялся, что дрожь его тела не перейдет на голос. – Мне нужен Герман.

— Звучит не очень, – заметил человек ближайший к выходу.

Мужчина, смотревший в окно, встал. Это был скелет, обтянутый кожей и сверху приправленный болтающейся футболкой с огромными шароварами. Голова блестела из-за отсутствия на ней волосяного покрова. Глаз не видно, из-за их впалости во внутрь черепной коробки, кожа переливалась нездоровым желтовато-зеленным оттенком.

— Курлык. – сказал мужчина.

У Матвея подкосились ноги. Он схватился за дугу от ближайшей кровати. Он не ожидал что Герман будет похож на заключенного Освенцима. Парень не мог отвести глаз от живого мертвеца и не мог пошевелить языком, он высох и лежал как камень в пустыне.

— Дакурлыкался, – усмехнулся его сосед напротив.

— Я готов. – еле слышно проговорил Герман.

— К труду и обороне, – не унимался сосед, видимо у него и диагноз был такой, везде вставлять свои пять копеек.

Матвей вывел себя из-за оцепенения и медленно подошёл к Герману. Ближе на вид мужчине было около пятидесяти, но как выяснится позже ему сорок лет.

— Пойдемте, – сказал Матвей и выдвинул согнутую руку в локте вперед, для того чтобы мужчина взялся за неё.

После прикосновения этого прозрачного человека, у Матвея не только пробежали слоновьи мурашки по всему телу, его как ухватом холодной воды окатили.

«Как будто сама смерть прикоснулась» — промелькнуло в голове молодого человека.

Они направились к выходу. Скорость движения была очень медленной, и Матвей именно в этот момент вспомнил про инвалидную коляску, которую он забыл, с ней бы они управились быстрее.

Соня включила музыку на смартфоне, и они с бывшим поваром стояли у плиты и колдовали над мясом. Девушка, на столько ей позволяла больная нога, пританцовывала, а Марат Викторович насколько ему хватало слуха, подпевал. На этой маленькой кухне царило огромное взаимопонимание и простое человеческое счастье. Два брошенных человека, два сильных сердца, две несломленных души наслаждались своими последними часами на этой земле.

Матвей вёл последнее звено в своей цепи с очень непроницаемым лицом. Когда на него удивлённо смотрели, он делал вид что не видит на себе их взгляды, и начинал о чём-то беседовать с Германом. Когда его спрашивали куда он ведёт пациента, он с особым авторитетом говорил, что они идут гулять. Только врожденный актёрский талант и харизма симпатичного парня вывели их без приключений из этой обители гнетущего сумасшествия. Хоть парень и не увидел диких людей скрученными мускулистыми санитарами, орущих как белуг и плюющихся с красными глазами и не услышал за закрытыми дверьми диких воплей, где бред выводили из людей током, это место оставило неизгладимое впечатление тоски и боли.

На первом этаже Матвей достал из своего тайника пакет и накинул свою куртку на Германа. Они вышли на улицу и при дневном свете заточенный в психушке человек, выглядел еще хуже. На лысым черепе стали просвечивать жутковатого вида капилляры и вены. Белые брови соперничали с чёрными впадинами, там, где должны были быть глаза. Матвею действительно казалось, что у мужчины нет глаз, он посмотрел внимательнее и увидел в глубине ямок что-то слабо поблёскивающее, это было два измученных серо-голубых глаза.

Они молча сели в такси и отправились в свой последний путь.

Глава 37

Выезжая с территории больницы, Герман вдруг неистово завопил:

— Ричард! Ричард!

Матвей которого слегка знобило без куртки испуганно повернулся к измождённому мужчине. Водитель в этот раз южной национальности, резко нажал на тормоз и злобно зыркнул в зеркальце заднего вида.

— Я забыл попрощаться со своим голубем, – пояснил мужчина, но от этого понятнее не стало. Он открыл свою дверь и вылез на улицу. Матвей не последовал за ним, ему и так было холодно. Водитель вопросительно посмотрел на молодого человека. Тот пожал плечами и сказал, что надо его подождать, ругаясь про себя, за набегающий счетчик за такси.

Герман посмотрел сначала на здание больницы, вычисляя своё окно палаты, затем на деревья, растущие напротив. Определив нужное место и встав на него, начал тихонько шептать: «Ричард, Ричард». На него из машины смотрели две пары недовольных глаз, которые не понимали, что делает этот бедолага и почему он их задерживает. Большая куртка Матвея зрительно еще больше уменьшала засохшую голову Германа. Тот продолжал стоять и тихо шевелить губами. Как вдруг магия сработала и около его ног появился голубь. Это был обычный сизый голубь, но качая своей птичьей головой он целенаправленно двигался к Герману.

Измождённая улыбка перекосила бледное лицо мужчины, он нагнулся к пернатому, голубь не улетел и даже не отодвинулся, и они стали прощаться. Худой венозной рукой Герман гладил птицу, именно двадцать лет назад эта встреча вдохнула новую жизнь в брошенного, с отклонениями в психике молодого парня. На тот момент совсем ещё юный голубь приобрёл доброго человека, а вместе с ним и сытую жизнь, птице дали имя Ричард, и он знал что его сородичи в дикой среде доживают до шести лет, а с Германом он продлил своё существование до максимума. Они нашли друг друга в этом огромном мире и были обоюдным спасением для каждого.

— Прощай мой милый друг! – дрожащий голос выдавал переполненное эмоциями большое сердце усталого человека. — Спасибо тебе, что не бросал меня, ты единственный в этом мире, кто помнил обо мне прилетая на подоконник каждый Божий день. И я тебя всегда буду помнить, – на асфальт рядом с голубем капнули горячие солёные слёзы мужчины.

Птица крутила головой и вращала своими далеко посаженными глазами. Перья в некоторых местах торчали, будто кто-то хотел ощипать голубя, но потом передумал. На одно такое торчащее перо смотрел Герман, он протянул руку и взял его. Оно легко отошло от туловища птицы, как если бы специально было оставлено для Германа. Мужчина еще раз слабо улыбнулся:

— Мне пора, – он указал на частичку птицы в своей руке. – А это будет вечным напоминанием о нас с тобой. Ты навеки вечные в моём сердце.

Это было бы самое трогательное обращение человека к голубю за всю историю человечества, так бы подумал Матвей если бы слышал, что говорил мужчина на корточках перед птицей.

Герман встал и пошёл к нервно ожидающим его людям в машине, одной рукой он крепко сжимал пёрышко любимой птички, а второй вытирал слёзы. Матвей всё это время сидел, повернувшись к заднему окну и наблюдал за этой странной сценой. Когда виновник задержки уже возвращался, с голубем стало происходить что-то ненормальное.

Птица завертелась как юла, она кружилась вокруг своей оси как заведённая. И примерно через пять секунд голубь упал замертво на землю, лапками кверху. Герман еще шёл и в его руке еще было тепло от пера его друга. А друга уже больше не было. В это самое мгновение Матвей переживал лишь о том, чтобы Герману не пришло в голову ещё раз обернуться на свою птицу. Но мужчина не поворачивался, он сел, и они поехали. Всю дорогу перо Ричарда теребилось худыми холодными пальцами его человеческого друга, который продолжал тихонько и незаметно выпускать солёную жидкость из слезного канальца.

Разговоров водитель такси так и не услышал за эту дорогу. И молодой человек на переднем сиденье без куртки молчал с задумчивым выражением лица и странный скелетообразный мужчина сзади проплакал всю дорогу. А разговоры здесь и не нужны были. Каждый находился в своём мире мыслей и переживаний. Матвей уже готовился к главному событию своей жизни, а Герман не мог поверить, что двадцатилетнее заключение наконец закончилось и он увидит своих ночных друзей. И периодически щипал себя за тонкую кожу на руке, чтобы доказать самому себе что это всё происходит в его жизни по-настоящему.

Машина завернула в коттеджный посёлок, на улице уже смеркалось, и шофёр включил фары. Шурша гравием, они припарковались у нужного дома, в котором горел свет на первом этаже. Матвей подошёл к Герману, чтобы помочь ему вылезти из машины и взяв за рукав куртки, первым делом подумал, что руки в ней нет. Тёплая объёмная вещь проглотила руку-веточку мужчины. Сердце парня в очередной раз окатилось острой жалостью, еще с детства у Матвея была отдельная категория людей, которая всегда вызывала в нём пронизывающее сочувствие, и это были очень худые люди. Неважно старики, молодые парни или девушки, все. По его мнению, худоба автоматически ставит на человеке клеймо самого несчастного живого существа на свете.

Послышался звук открывающейся двери, Соня быстро отреагировала и захлопала в ладоши.

— А вот и наши вернулись! – слегка подпрыгивая на одной ноге запищала довольная девушка.

Марат Викторович тоже улыбнулся. Все ждали появления их третьего товарища из сна.

В коридоре сначала появился Матвей и тут же присел, потому что на нём как надоедливая макака повисла Соня. Потом во всей красе предстал долгожданный мужчина, спасённый из психиатрической больницы. Его внешний вид какое-то время изучался и ощупывался глазами девушки и бездомного мужчины. Как только Герман снял куртку, Соня не сдержала протяжный вздох. Марат Викторович огорчённо присвистнул, даже он, живя на улице, выглядел на сравнении как холёный мужик из деревни, выращенный на хороших харчах.

Но жуткое физическое истощение Германа крылось в не голодании, а в психическом измождении, когда взбунтовавшиеся психика начинает пожирать своего хозяина изнутри.

— Герман! – кинулась к нему счастливая Соня. – Как мы рады тебя видеть, я тот самый белый кролик, – она засмеялась и посмотрела на Матвея, тот сделал вид что не увидел её взгляда. – А это наш Тоби, – и рукой указала на Марата Викторовича. - У него была собака с таким же именем и в честь него он так назвал своего персонажа.

— Персонажа. Прям как в компьютерной игре, – пошутил мужчина в чужом спортивном костюме. – Приветствуем тебя голубь Ричард.

Проваленные глаза Германа засверкали то ли от счастья, то ли от новых слёз, но он помахал птичьим пером и дрожащим голосом произнёс:

— Привет мои друзья, вот мы и снова вместе, – и не сдержав эмоций задрожал в безмолвной истерике.

Его товарищи тут же кинулись к нему, у каждого уже были красные набухшие глаза. Они встали и обнялись как футболисты перед матчем, взявшись за плечи друг друга. Матвей стоял в стороне и его сердце было готово выпрыгнуть из глотки, градус приближающегося конца перемалывал все его внутренности как через мясорубку.

Глава 38

Когда горечь пережитого ужаса и страданий каждого вышла наружу посредством слёз и горловых завываний, наступил черёд словесного выплеска эмоций и каждый стал делиться своими жизненными перипетиями. Они уже сидели за столом, под мягким светом люстры с ароматным мясом и картофелем на столе, но никто на это не обращал внимание, ведь боль очередного рассказчика затмевала все рецепторы восприятия окружающего мира.

Каждому хотелось освободить свой переполненный сосуд, где через край плескалась боль, разочарование и даже обида к несправедливым превратностям судьбы. Один лишь Матвей не мог понять, что он делает среди этих несчастных и преданных своими же родными, людьми. Его же никто не предавал и не бросал, наоборот это он потерял самых близких и любимых, это он оборвал их счастливые жизни, и если кого-то и спасал этот сон, то Матвея он только разрушал. И поэтому, когда разговоры медленно из раздела «расскажи про то, как тебя кинули» переросли на тему сна, Матвей решил тоже высказаться.

— Этот сон -зло, – тихо, но отчётливо произнёс он. Все были на эмоциях и громко говорили, но всё же обратили внимание на этот негромкий, но ощутимый как укол, фразу.

— Он не помогал вам как вы думаете сбежать от ваших проблем, а наоборот держал вас в своём плену, чтобы вы так и продолжали сидеть в своём жизненном болоте, а ночью бежали к нему в объятия, а ему только это и требовалось, подпитываться вашими эмоциями. Давайте пройдёмся по всем вам, Герман, ты сказал, что у тебя всегда была нестабильная психика, с детства. И ты стоял на учёте в психдиспансере, но родители устали с тобой возиться и сдали тебя на принудительное лечение. По итогу, пока тебя кололи и делали из тебя овощ, они завели еще одного ребенка, здорового, не такого как ты. И своё двадцатилетие ты встретил один, в больничной палате с решетками на окнах, пока твои ненаглядные родители души не чаяли в твоей сестре. И тут как по заказу появляется Он, его превосходительство Сон. И вместо того, чтобы тебе идти на поправку и вернуться в семью, он делает из тебя еще более конченного психа. Как только ты начинаешь говорить, что на протяжении года видишь каждую ночь один и тот же сон, в котором ты себя реально ощущаешь, этим ты подписываешь себе закрепляющий приговор, никогда не выйти за пределы дурки. Тебя это огорчает, но есть ночь с весёлыми друзьями, голубое небо и птички. Твоя персональная сказка. И ты не меняешь ничего в своей жизни, ты опускаешь руки и свыкаешься с мыслью что ты сумасшедший и что твоё место на больничной койке.

— Матвей…, — начала было Соня и положила сверху свою ладонь на его. Но парень резко выдернулся из упекающего воздействия девушки и продолжал:

— Марат Викторович, с вами жестоко поступила семья. Буквально лишила вас всего! И никто не протянул вам руку помощи, друзья испарились, знакомые отвернулись. Это ужасная трагедия для сорокалетнего мужчины. Без документов и с плохой компанией заспиртованных мудаков, вы прописываетесь на улице и тоже начинаете видеть чудный мир добра и комфорта в своих снах. И вы смирились со своей участью замёрзнуть под забором, как ненужная собака.

— Вот только не надо…, — Марат Викторович слегка приподнялся на стуле, его кулаки сжались, любое упоминание о ненужной собаке вызывало в его памяти голодные и преданные глаза своего пса.

— Соня! – Матвей резко повернулся к девушке. Она смотрела на него уже не такими нежными глазами как раньше, ей явно не нравилось то, что говорил Матвей. – Тебя бросили с самого рождения. Поэтому сон ты стала видеть буквально с детства. Твоё обиженное оставленное самым кровным человеком, сердечко, разрывалось от негодования, но и ты нашла себе отдушину и спряталась от жестокого мира в скорлупе этого сна. И ты особо не стремилась что-то поменять в своей жизни, ведь ночью ты уходила в идеальный мир и тебе этого было достаточно.

Матвей встал, у него был болезненный вид, губы дрожали, глаза покрылись пеленой одержимости, руки упирались о стол с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

— Двадцать лет назад, Соня неосознанно создала мир брошенных людей таких же, как и она сама. Она рисовала этот мир исходя из образов прочитанных ей сказок. Зверюшки, такие милые и очаровательные. И каждый из вас взял образ того, к кому был привязан в последнее время, того кто заменял вам всех друзей и родных. Вы стали невольными участниками неведомого зла. Масштабного и развивающегося мира неоправданных иллюзий. И сегодня мы положим конец, этому обманщику, который запудрил ваши мозги, из-за которого вы потеряли трезвую связь с реальностью и жили от ночи к ночи, чтобы прикоснуться к Свету ваших воздушных замков.

— Очень громкая речь, Матвей, – заметил Герман и когда он говорил, кожа на его скулах натягивалась и готова была порваться как пергаментная бумага. – Но позвольте заметить, что в вашей хорошо выстроенной схеме в голове, есть небольшое белое пятно в виде вас. Какова ваша роль во всём этом? Насколько мне известно, вы старше Сонечки и это разрушает в тартарары всю вашу теорию с созданием того мира именно ею.

На белых глазных яблоках Матвея стали проступать красные нити гнева. Его щёки запылали, а в висках забил отбойный молоток. Он ненавидел всех сидящих за столом людей, потому что они не теряли из-за этого сна своих родных, они не были виновниками аварии, при которой любимые мама и папа погибают. Они не понимают его!

— Я потерял своих родителей в чёртовой аварии! Потому что я был пьян! А пить я начал, потому что уже больше не мог смотреть на эти счастливые звериные рожи во сне! Я сел за руль пьяным! Я убил их! – молодой человек не просто кричал, он рычал словами. У него запершило в горле от грубой тональности голоса. В лёгких не помещался воздух, потому что они были заполнены бешенством. Он хватал ртом воздух и напоминал рыбу, выброшенную на сушу, но не мог нормально вдохнуть. Грудная клетка трещала по швам, ярость бушевала в нём. Перед глазами поплыли фигуры из калейдоскопа, а в голове он сам себе разрывал мозг на мелкие куски:

«Ты промахнулся, как и с инвалидным креслом, когда готовил свой план с Германом. Маленькая осечка с размером гигантского заблуждения. Это было так глупо и нелепо, и вот сейчас ты опять наступаешь на те же грабли. Ты упираешься в стену и не видишь, что дверь рядом. Ты слепой осёл. Ты знал, что в идеально выстроенной легенде есть чёртова загвоздка, и это ты. Ты гнал её от себя, концентрируясь только на процессе мести за родителей. Ты облажался, Матвей.»

— Нет! – в слух закричал Матвей. И его стало трясти как при приступе эпилепсии. Его нейроны головного мозга были слишком возбуждены. Он обмяк и упал на пол. Тело стало извиваться в конвульсиях, шея и лицо раздулись, цвет кожи приобрёл багровый оттенок. Изо рта пошла пена.

Все трое сидящих за столом людей, тут же бросились к парню. Соня с больной ногой, быстрее всех наклонилась над скрюченным телом своего возлюбленного, осмотрела его и взявшимся из неоткуда профессионализмом, заявила:

— У него приступ эпилепсии. Срочно дайте ложку, иначе он раскрошит себе зубы или прокусит язык.

Марат Викторович метнулся к шкафу и взял столовый прибор. Он одним прыжком оказался рядом с Соней, девушка обернула ложку полотенцем, которое стянула со стола и в промежутке между спазмом у парня, воткнула ему спасительный предмет в рот, прижав язык к нижнему нёбу.

На её чёткие и отлаженные действия с интересом смотрел Герман, он уважал людей, которые в экстремальных ситуациях мобилизуются и оказывают помощь, а не впадают в ступор беспомощного овоща. Бьющееся тело мужчины под невидимыми разрядами тока, резко успокоилось. Тонус мышц пришёл в норму, челюсть расслабилась, Соня вытерла рукой тянущиеся слюни от его рта. Молодой человек заснул.

— Ты знала, что он эпилепсик? – спросил Герман.

—Нет. – она смотрела на него любящими глазами и его жаркая и обвиняющая речь, стерлась с её диска памяти. Он выглядел таким уязвимым на этом кафельном полу, и ей так захотелось его укрыть своим телом, от всех невзгод, от взглядов этих стоящих рядом с ней мужчин, от люстры которая светила ему прямо в лицо. Она легла рядом с ним, на холодный пол, положила свою руку на его грудь, в руке запульсировало сердце её парня.

— Он очень сильно переживает за смерть своих родителей и винит понапрасну себя, а он не виноват в той аварии, не виноват, – шептала Соня и целовала потный лоб уснувшего Матвея.

— Может его в спальню отнести? – предложил Марат Викторович, ему было некомфортно смотреть на двух молодых людей, лежавших на холодном кафеле.

Его вопрос остался проигнорированным. Герман сел за стол и стал есть. Соня продолжала гипнотизировать своим взглядом закрытые глаза парня.

Прошло около десяти минут, и Матвей открыл глаза. Первое что он увидел, это потолок. Первое что он почувствовал студеное жесткое покрытие под своим телом. И только повернув голову заметил рядом с собой девушку. Она лежала с закрытыми глазами, чёрные ресницы слегка подрагивали, горячий воздух из её носа доходил и до него. Матвей привстал. Вид у него был недоумевающий, как у сонного гномика.

— Всё в порядке? – спросил он двух мужчин, мирно сидящих за столом и пережёвывая мясо.

Соня села и приобняв его за плечи, нежно прошептала:

— Ты не доел.

Как правило люди, не подозревающие что у них могут быть эпилептические припадки, первый свой приступ совершенно не помнят. Молодой человек хлопал глазами и пытался вспомнить что его привело на пол. Он растерянно встал и сел на своё место. Соня с трудом поднялась и тоже присоединилась ко всем. Все молчали, и эта тишина создала напряжённый купол над обеденным столом.

— Легко получилось выйти из больницы? – спросила Соня, на всякий случай обращаясь не к парню, а к Герману.

— Физически да, – проглотил не дожёванный кусок говядины мужчина. – А вот морально очень тяжело. Это уже был фактически мой родной дом, я мира то не видел и не знаю, как сейчас живут, чем увлекаются, какие достижения у человечества.

— Боже мой, ты жил как в изоляторе что ли? – удивился Марат Викторович. – Хотя, знаешь, я бы поменялся с тобой местами, я жил на улице и видел столько зла и несправедливости в этом мире, что лучше бы просидел в больничной палате с умалишенными.

— Не видел более рассудительных и глубоких людей, чем в своей палате, – задумчиво проговорил Герман, с его внешностью каждая сказанная им фраза трансформировалась в мудрость искалеченного человека.

— А в итоге общался всё равно только с голубем, – заметил Матвей, ему надоело что все делают вид что его нет за столом и решил сам внедриться в разговор.

— Да, Ричард был особым другом…, — невидимые глаза Германа заблестели слезами.

— Как интересно, у нас ты был другом-голубем, а у тебя был свой, – засмеялась Соня, но никто больше не поддержал её в этом. Матвей вспомнил смерть птицы и бросил тяжёлый взгляд на Германа.

— Я предлагаю выпить за новую жизнь, которую мы уже начали, а завтра прочувствуем в полной мере, – Матвей торжественно встал из-за стола и направился к кухонному гарнитуру.

Люди за столом переглянулись, Соня спохватилась:

— Матвей, мне нельзя, ты же помнишь?

— Конечно помню, для тебя индивидуально будет сок, – парень стал активничать, греметь бокалами, кряхтеть откупоривая пробку у шампанского, выдвигать и задвигать ящики. Громко комментировать всё что он делает. Голос был у него звонкий, громкий и дрожащий.

— Тебе помочь? – спросила Соня.

— Нет, – быстро поворачиваясь к сидящим за столом обрубил Матвей. Он старался делать всё плавно, не вызывая лишних подозрений, но навязчивая мысль съедала его мозг:

«Они догадываются что я делаю» и руки предательски не слушались.

Наклеив на лицо гостеприимную улыбку, Матвей взял два бокала с игристым и поставил их перед Германом и Маратом Викторовичем. Позже он сделал тоже самой с бокалом сока для Сони и своим.

«Мне нужно улыбаться? Как я буду выглядеть более естественным?» — мучался парень.

Его перекошенное лицо не осталось не замеченным. Первым среагировал Герман, знающий человеческую натуру лучше, как никто другой.

— Матвей, у вас что-то болит? От вас фонит чем-то болезненным.

— Герман, я не ваш сосед по палате, со мной не надо так разговаривать, – и на всякий случай расслабил уголки рта, дабы снизить градус напряжения в искусственной улыбке. И тут же поднял бокал вверх, чтобы все за ним повторили.

— За новую жизнь! – подхватила Соня.

— За спокойствие и умиротворённость, – сказал Марат Викторович, мечтавший вспомнить что значит быть уверенным в завтрашнем дне.

— За ясность рассудка и преданность друзей, – медленно проговорил Герман, на его худой руке, которой он держал бокал вздулись жилы.

— За светлое будущее с нормальными снами как у всех, – заключил Матвей и залпом осушил свой фужер.

Каждый выпил свой заключительный напиток в этой жизни.

Глава 39

Когда тарелки опустели, а желудки наполнились, все вышли из-за стола. Матвей вызвался вымыть посуду, так как не учувствовал в приготовлении. Остальные разошлись по комнатам, на всех часах этого дома время указывало на семь часов вечера, но это не остановило друзей расправить постели и рухнуть без задних ног.

Соня вышла из туалета и вспомнила что не пожелала любимому спокойной ночи. Она очень хотела спать и решила не мучить себя и лечь здесь и сейчас. Взявшись за костыль, она вышла из комнаты, заглянула зачем-то к каждому из мужчин, те уже спали как младенцы, Марат Викторович храпел как двухметровый бульдог, а Герман тихо сопел носом.

На первом этаже Матвей стоял лицом к раковине, из крана шумела вода, но руки парня не двигались. Соня подошла ближе, тело молодого человека не среагировало на её присутствие. Девушка встала вплотную к мужчине и оцепенела. Матвей стоял с повисшими как у тряпичной куклы руками в раковине, тарелки были не тронуты, вода хлыстала без надобности. Голова смотрела прямо перед собой с широко открытыми стеклянными глазами. Кукла в человеческий рост без эмоций пугала.

Соня выключила воду, тело у раковины не среагировало на это. От увиденного прошёлся мороз по коже, мужчина стоял как изваяние, не подавая признаков жизни.

— Матвей! – громко прикрикнула Соня. От испуганного состояния тембр её голоса стал выше.

Выкрик в ухо, вывел парня из его мыслей. Он медленно повернулся на звук, в пластмассовую куклу вдохнули жизнь.

— Иди спать, – как из могилы прошелестел спокойный голос мужчины.

— Я лишь хотела пожелать тебе спокойной ночи, – сказала Соня.

— Спокойной - она точно не будет, – его мертвенно-бледные губы дрожали. Он включил воду и взял тарелку.

Поведение парня пугало девушку, но Соне очень хотелось спать, и она решила утром расспросить Матвея, почему он в последнее время так странно себя ведет. Она дошла до кровати и отключилась.

Глава 40

Как понять, что утро будет не добрым? Когда открыв глаза за окном еще темно, а твоё тело привязано к кровати.

Соня, медленно подрагивая веками открыла глаза, комната складывалась из множества пазлов в одну единую картинку. Тошнота застряла в горле, во рту прилипал к нёбу полувысохший язык, а голова гудела как старый холодильник. Постепенно складывалась не только комната, но и ощущение самой себя в этом пространстве. Горел свет, за окном ещё стоял мрак ночи.

— Который час…, – вяло как после анестезии промямлила Соня, повернув голову на бок, вместо Матвея, она увидела пустую мятую подушку.

Она переключила своё внимание на своё тело и увидела, что оно перемотано верёвкой, а верёвка сцеплена с кроватью. Она была в ловушке. Первые инстинктивные подергивания телом не ослабили путы, а только еще больше впрыснули адреналина в мозг.

«Что здесь происходит?» — в голове моментально возник логичный вопрос. От сонного помутнения не осталось и следа, девушка была очень испугана.

— Матвей! – насколько позволили ей прокричать голосовые связки, скованные страхом. Дом как будто вымер. Гробовая тишина только лишь сгущала краски неизвестности и притаившейся опасности.

— Матвей…, – повторила Соня. Но в этот раз получилось еще тише и с хрипотцой, она теряла голос. Она теряла самообладание, тело пыталось ослабить враждебные узлы на веревках, но её резкие движения лишь причиняли боль. Тот, кто связал её был молодым и сильным.

Соня обмякла и с раздражённым разочарованием откинула голову на подушку — «Чёрт».

В её голове запустился процесс прокручивания событий предшествующих её пробуждению. Ужин, разговоры, припадок Матвея, затем тост, все ушли спать, и она в том числе. Темнота. А Матвей? Где был Матвей? Последний раз она видела его на кухне в странном состоянии, он мыл посуду.

«А вдруг в дом проникли грабители, и на первом этаже первым им попался Матвей, возможно они уже ликвидировали его как препятствие и он теперь лежит там на полу в луже собственной крови, а в раковине продолжает идти вода.» Девушка прислушалась, но из-за хорошей шумоизоляции дома под аренду, ничего не услышала.

Мысли девушки, парализованные страхом, рисовали в её сознании ужасные вещи. Преступники связали её, чтобы оставить на десерт. Они пошли ликвидировать Германа и Марата Викторовича. Сейчас их убьют, скорее всего перережут горло и вернуться к ней. Будут её насиловать и глумиться, а уже потом наигравшись тоже сделают смертельный разрез от уха до уха. Из неё фонтаном брызнет кровь, и запачкает этот прекрасный балдахин, которым она так восхищалась, когда увидела его в первый раз. А потом упадёт замертво, с такими же отрешенными мёртвыми глазами как у той пожилой женщины, которую она задушила.

Соня не думала, как выпутаться из сложившейся ситуации, она просто лежала и мучала себя разыгравшейся фантазией. Некогда чужой дом, источал что-то родное, на данный момент комната стала для неё защитой из детской игры, когда ребята складывали ладони над головой треугольником и кричали «Я в домике!».

Перевязанное тело стало отекать и неприятно отдаваться тянущей болью. Кисти рук были очень сильно перетянуты, кровь не доходила до пальцев, и они исказились неприятной опухлостью с синеватым оттенком. Соне очень хотелось пить. Сердце размножилось и стало отстукивать её последние минуты жизни не только в грудной клетке, но и в гортани, голове и желудке.

Тишина, приправленная внутренним обеспокоенным голосом девушки и учащенным сердцебиением, прервалась холодящим душу диким воплем. Истошно заорал мужской голос. Из соседней комнаты. Отчаянный крик не прекращался, от чего девушка съёжилась под путами и перестала дышать. Ей еще не приходилось слышать одновременно столько боли и ужаса в человеческом крике. Когда несчастный отмучался и наступила тишина, Соня тихо и со слезами на глазах прошептала — «Матвей.»

Глава 41

Герман привык просыпаться под чьим-то наблюдением. Его с детства считали сумасшедшим и нет ничего хуже того, чем пытаться доказать обратное. Поэтому к двадцати годам, болезненного вида парень сдался, и принял тот факт, что с ним что-то не в порядке. От него прятали острые предметы в квартире, в его спальне на окнах заварили решётки, с ним разговаривали осторожно и старались не выпускать из вида. В школу Герман не ходил, мать организовала для него домашнее обучение, где в роли учителя был обученный боец спецназа, вслучае малейшего намёка, что парень что-то задумал, его скручивали и кидали в заранее приготовленную ванну с холодной водой. Поэтому, когда его отправили на лечение в больницу, юноша с облегчением выдохнул, он псих и место ему среди своих же. Германа уже ничего не удивляло в поведение окружающих его людей, единственное что он не мог понять до конца своих дней, как люди быстро вычеркивают из своей памяти родного человека. Про парня забыла его семья, а он их никогда не забывал. У него появился новый страх, страх того, что его выставят на улицу. Родным он не нужен, он нужен только врачам пока был больным. И Герман им оставался. Но сумасшествие долго играть не пришлось, так как появившийся необычный сон вывел его на новый уровень заинтересованности в сторону своей персоны. Он стал интересным экспонатом во всём отделении. Его феномен пытались понять и дать этому обычное объяснение для психического расстройства, ему назначали новое лечение, а он лишь подливал масло в огонь наигранными вспышками безумства, доказывая самому себе, что не просто так тут хлеб ест.

«Псих в роли сумасшедшего» — так он называл сам себя, до того самого момента пока не открыл глаза в новой комнате, в доме куда приехал только накануне.

Впалые глаза прищурились, свет с потолка слепил его.

«Интересно человек сначала видит, что он связан или сначала чувствует, что тело замуровано веревками?» — думал про себя Матвей, стоя спиной к Герману. Он повернулся к пленнику лицом, тот удивленно опустил нижнюю челюсть.

— Не ожидал такого, наш странный сизый голубь? – с некоторой насмешкой спросил парень.

— Ты изменился с момента нашей встречи в больнице, что с тобой Матвей?

— Я уже пытался вам объяснить за столом, для чего я вас тут собрал и почему нам надо с этим покончить. Но вы как ослы только переглядывались друг с другом и считали меня зацикленным олухом. Ты не упустил возможности указать на незначительную нестыковку в моём повествовании, но я точно знаю, нет, я УВЕРЕН, что я прав и сон — это ЗЛО. И вы в нём тоже зло, ваша троица несчастных душ подпитывает это адское измерение, – Матвей говорил с такой ненавистью, что большое скопление слюны выходило сквозь щели зубов и орошало комнату.

Молодой человек ходил взад-вперед по комнате, он осунулся, лицо приобрело землистый оттенок, глаза наполнились ядом, и он пускал его своими стрелами, смотря на беззащитного Германа. Его фирменная улыбка с ямочкой на щеке, стёрлась и как бархатный голос, теперь это стал едкий, колкий и дрожащий тембр нездорового человека.

После того как все его жертвы легли спать, Матвей провёл с собой воспитательную беседу, на тему того, что нужно уметь доводить начатое дело до конца. Что убийство во благо, это не есть зло и если ты человек думающий, то и этот поступок ты поймёшь. И эта бодрая речь внутри его собственной головы, очень отрезвила его и придала сил. Он связывал своих названных друзей уже не обмякшей тряпичной куклой, а энергичным уверенным в себе мужчиной, который будет вершить правосудие. И сейчас в комнате первого элемента, который пойдет на утилизацию ради общего освобождения людей от сонного преследования, он старался выглядеть достаточно грозно.

Но Герман, у которого был огромный опыт общения с людьми с проблемами психики, открыто заявил Матвею:

— Ты одержим Матвей.

Парень остановился и тихо, но продолжительно засмеялся, не потому что ему было смешно, а просто он решил унизить этим смехом связанного человека похожего на мумию, добавить этой ситуации щепотки абсурда.

— Это я одержим? Ты считаешь, что я сумасшедший? – выпучив глаза он подошел к мужчине. – А вы все, кто? Вы видите бред, продолжающийся из ночи в ночь, на протяжении двадцати лет и говорите мне, что я псих?

— Сумасшедший это не тот, у кого в жизни происходит что-то странное, а тот, кто реагирует на это. Ты среагировал как свихнувшийся параноик.

— Тебе точно место в дурке, – улыбнулся бесноватой улыбкой Матвей и его глаза запылали безумным огнём. – Ты так ничего и не понял.

Парню надоел этот бессмысленный разговор, и он решил покончить поскорее с первым звеном в его цепочке. Матвей взял с прикроватной тумбочки небольшой пузырек с прозрачной жидкостью, открыл крышку и начал поливать ею обездвиженное тело Германа. В комнате повеяло ароматом всем известного керосина.

— Что бы ты не задумал Матвей, ты ошибаешься. Ты не разобрался в этой тайне, ты действуешь опрометчиво. «Ты будешь жалеть об этом», —спокойно без надрыва говорил Герман, будто он не чувствовал, как смерть дышит ему в лицо.

— Я всё знаю, не тебе меня учить. Сначала я тоже не поверил Ему, но когда он поведал мне то, что, можно знать только будучи знакомым с этим сном, я полностью доверился Магу и его ритуалу освобождения. Это нужно сделать в полнолуние, – он подошел к окну и одёрнул штору, на тёмном небе висела ничего не подозревающая полная луна, ставшая главным ориентиром для массового убийства. – А еще нужны стихии, вода, огонь и воздух. Но Маг не дал мне чёткого пояснения по ним, а лишь намекнул, что, когда придет время, я сам пойму, что к чему. И я понял! Это же мои орудия ритуального убийства, вашего жертвоприношения во имя освобождения невинных. Больше никто не будет страдать от фальшивого и идеального ночного мира, все заживут обычной жизнью, они начнут видеть разные сны.

Чем больше Матвей посвящал в свои внутренние убеждения Германа, тем больше человек в неволе утверждался в расшатанной психике бедного молодого человека.

Герман лежал на кровати пропитанный смертельной влагой и думал, что в психиатрической больнице в большей степени лежат не те, кто должен. А те, кому положено там находиться, творят беспредел в мире. А еще он вспомнил свою семью, как испуганная мать застала его на подоконнике у открытого окна и заманивала обратно в комнату пирожным «картошкой». Герман улыбнулся. Такое странное воспоминание и именно сейчас, перед его смертью. Может тогда и не стоило вестись на ту сладость и не было бы всего этого ужаса под названием жизнь. А может и к лучшему что он не шагнул в пустоту смертельной высоты, ведь ему было суждено познать истинную дружбу там, где и сложно себе вообразить, в психиатрической больнице, между человеком и голубем. Голубь Ричард был его спасением в бесконечном театре абсурда. У Германа скатилась горячая слеза. Его худое, беспомощное тело затаилось в ожидании мучительной смерти. Он никогда бы не подумал, что закончит своё жалкое существование по прихоти настоящего сумасшедшего человека, одержимого своей идеей фикс.

Странная штука эта жизнь, она подбрасывает необъяснимые вещи людям и смотрит как они будут на это реагировать, не понимая, что не над теми она ведет свой эксперимент. Люди не готовы к такому, они слабые и быстро сдаются, лишь единицы принимают то, что с ними происходит как данность, другие же ищут способы как от этого избавиться, не чураясь в достижении своей цели и главного греха, как убийство.

Матвей из приготовленного накануне спичечного коробка достал спичку и стал на неё смотреть. Он ушёл всем сознанием в взвесь порошковообразных веществ в растворе клея, что образовывало головку у древесной палочки. Комната перестала для него существовать, также как и этот дом и весь мир в целом, он находился в своём индивидуальном вакууме, куда не проникал ни один звук, он был максимально сосредоточен.

«Сейчас я убью человека. Лишу его жизни, которую ему не давал. Он вырос для того, чтобы умереть от моих рук.»

Матвей перевёл взгляд на Германа, худой мужчина спокойно лежал и ждал своего конца. Это слегка обескуражило парня, он не знал, что можно так спокойно смириться с неминуемой смертью.

Невидимая смерть находящееся в этой комнате, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

«Зажигай!» — громко завопила она. В тишине Матвей чиркнул о боковую стенку коробочки и спичка заполыхала.

Он кинул смертельный снаряд в живого человека на кровати. Огонь и воспламеняющая жидкость вошли в альянс и вспыхнули с необузданной силой. Языки огня отражались в испуганных глазах Германа и в безумно-спокойных Матвея. Связанный мужчина закричал. Он столько терпел за свою жизнь, но адский огонь на себе не смог. Убивающий жар проник через кричащий рот во внутрь. Герман видел, как затухает этот мир перед глазами, но продолжал неистово кричать, а внутри него огонь уже пожирал его лёгкие. Голос исчез. Как и исчез сам Герман с лица Земли. Его жалкое существование закончено.

— Отмучился, – сказал Матвей и залил сожжённое тело заранее приготовленной водой. В воздухе висел запах жаренного мяса. Он был тошнотворно противным. Матвей подошел к окну и открыл форточку, останки на кровати продолжали источать смрад обугливавшейся плоти. Парня затошнило, закружилась голова, посмотрев на то, что осталось от Германа его в итоге вывернуло наизнанку.

Пару раз сплюнув и вытерев рот рукой, он посмотрел на луну на небе.

«Я всё делаю правильно. Я освободитель для тысяч невинно заключенных.»

Матвей направился в соседнюю комнату, где должен был применить стихию «вода» к Марату Викторовичу.

Обезображенный труп первой жертвы остывал на своём пепелище.

Глава 42

— Почему стало опять тихо? – шептала охваченная страхом Соня. – Господи, что с Матвеем? Где он?

В щель под дверью стал заползать неприятный запах гари. Соня подумала, что дом подожгли и она сейчас либо сгорит заживо или угорит. Но горелая зловония была не ярко выражена и вскоре вовсе прекратилась. Девушка была настолько напряженна и испугана, что периодически проваливалась в беспамятство. Теряла сознание и когда вновь приходила в себя, с ужасом осознавала, что до сих пор связана и Матвея нет рядом.

Сколько прошло времени она не знает, тело ломило так будто его били палками. У неё дико чесалась нога без гипса, но и этот раздражитель перекрывала боль от веревок, впивающихся в её нежную кожу.

Матвей вышел из комнаты и пошёл уверенным шагом ко второй, там, где находился в неопределенности и недоумении Марат Викторович.

Молодой человек с удивлением заметил, что убивать людей ни так уж и страшно и даже не сложно. Возможно, он даже только что получил некое животное наслаждение, хоть в ушах и звенел до сих пор предсмертный крик Германа в огне, и его агонизирующее тело объятое пламенем с открытым ртом из которого выходил дым его прожаренных органов. А может это его душа покидала нежизнеспособное обугленное полено. Перед глазами вновь всплыла картинка чернеющей кожи, ожоги на очень худом мужчине которые быстро обнажили его кости.

Матвей открыл дверь и вошёл в комнату. Этот пленник лежал в другой позе, которую ему принял парень с планом. Марат Викторович лежал на животе на постели, тело перемотано веревкой и дополнительно связано с кроватью. Он лежал поперёк, так чтобы его голова свисала вниз. Мужчина так и находился в спортивном костюме с чужого плеча, Матвей щедро одарил его своим любимым брендом с тремя полосками.

Марат Викторович, услышав шаги приподнял голову, шея у него затекла и теперь вместо обычного черепа, у него была гиря в сто килограмм. Налитые кровью глаза смотрели на вошедшего.

— Матвей? – искренне удивился мужчина. – Так это твои проделки? Что ты задумал?

— Я же вам объяснял за столом, что во всём виноваты вы, но меня же никто не слушал, – раздраженно ответил парень. – Я должен остановить весь кошмар которые вы устроили в таком сакральном месте как СОН. Ловушка человеческих мыслей, капкан сознания, иллюзия бесконечной сказки. Вы преступники! Хотя что же я так грубо наезжаю, – резко сменил интонацию Матвей. – Вы же и сами не знали кем являетесь на самом деле, что из вас сделали батарейки и использовали в своих нуждах. Но я рассекретил и вывел всех на чистую воду, я закончу то, что и не должно было начинаться, – он опустил глаза.

— Слушай друг, не дури, в жизни всякое бывает, уж поверь мне. И то, что случилось с нами, это не трагедия и с этим можно жить, просто всё зависит как ты к этому сам относишься, понимаешь?

— Тебе еще раз повторить мою цепочку? Сон-прилипала, алкоголь, авария, смерть родителей, мои серьёзные травмы. И как я должен относится к тому, что с нами происходит?!

— Да, у тебя произошла трагедия, сочувствую, но не думаешь ли ты, что и сейчас выбрал неправильный метод борьбы, как в тот раз с алкоголем? Что и это не поможет, а только принесёт тебе еще больше страдания?

— Хватит болтать! – прервал Матвей. В углу комнаты стояло красное пластмассовое ведро, он взял его и с усилием поставил рядом с головой мужчины. Ведро было доверху заполнено водой, в ней отражались блики от люстры и перекошенное от страха лицо Марата Викторовича.

— Ты не можешь так со мной поступить, – голос мужчины потерял низкие ноты и это стало больше походить на скулёж. – Я думал ты мне поможешь, а ты меня привел на скотобойню. Ты прикинулся добродетелем, а оказался сумасшедшим маньяком. Что ты сделал с Соней и Германом? – у мужчины поднялось давление, голову раздуло и окрасило в багровый цвет.

Матвея вновь накрыла волна мелкой дрожи по всему телу, произнесённое вслух имя девушки спровоцировало выброс возбужденного адреналина страха.

— Мне жаль, что именно вы оказались теми самыми элементами, от которых нужно избавиться, – парень сжал кулаки, направляя в них энергию безразличия и невозмутимости. Он понимал, что эти люди только и мечтали всю жизнь о поддержки, сочувствии и любви. Брошенные, отверженные самыми близкими и родными, они были очень уязвимы перед злом этого мира. И вот сейчас Господин случай сделал из них козлов отпущения, они должны страдать и расстаться с жизнью, потому что так прописано в их судьбах. Такую участь им прописал одержимый местью человек, с зашоренными глазами и израненной душой.

Матвей наклонился над несчастным, одной рукой приподнял ему голову, второй придвинул ведро с водой и под последний возглас отчаянного ужаса человека перед смертью, опустил её в пучину смерти.

Шея бездомного отчаянно напрягалась в надежде вынуть голову из водной западни. Связки надулись и сражались за жизнь, но всё было тщетно. Матвей двумя руками уперся в затылок и давил на Марата Викторовича, человека, который пережил холодные зимы у маленького костерка с пустым желудком, драки с такими же отверженными, нападение крыс и воспаление лёгких. Человек преданный своей семьёй чувствовал воду в ноздрях, в ушах и в глазах. Она заполняла его голову медленно, но настойчиво, горло держало оборону и не пускало смертельную жидкость в тело. Марат Викторович сопротивлялся смерти. Матвей это чувствовал, он видел, как жизнь еще бурлит в этом человеке, а его руки уже начинают уставать от напряжения, тогда он согнул одну руку в локте и со всего маху заехал острой костью своего локотка по хребту лежачего.

От нестерпимой боли пленнику пришлось закричать. Горло раскрылось, и вода как бурлящий речной порог кинулась в лёгкие. У Марата Викторовича вылезли глаза из орбит, он чувствовал, как резервуар его тела наполняется водой. Он видел красную изнанку ведра, и краснота стала заполнять всё пространство вокруг. Мужчина инстинктивно делал вдохи, а получал добивающие его дозы смертельной стихии. По его телу прошли судороги, после нескольких слабых вздрагиваний, мученик обмяк.

Матвей осторожно убрал руки от головы убитого, будто боялся, что мужчина притворяется. Его знобило, он смотрел ошалелыми глазами на труп с опущенной головой в красном ведре.

«Два элемента устранены, остался третий самый главный» — с ужасом подумал Матвей и его передернуло как от удара электрическим током.

Он облокотился о стену, силы его совсем покидали, эмоциональное выгорание и физические усилия сделали из него полую оболочку, его высосало напряжение. На этот раз от мёртвого тела не пахло, но Матвея опять затошнило. Он кинул секундный взгляд на бездыханную плоть, и этого хватило, чтобы он успел разглядеть тёмное мокрое пятно на внутренней части бёдер его любимых спортивных штанов.

Глава 43

Матвей вышел в коридор, ему не хватало воздуха, сердце как обезумевший отбойный молоток колотило так, что стало казаться, что дом ходит ходуном. Он посмотрел на закрытые двери тех комнат, где уже побывал. Там оборванные жизни людей, строивших планы на жизнь, буквально несколько часов назад. Он стоял и не верил сам себе, что всё это сделал.

«Я смог. Я смог.»

Секундная гордость за содеянное, вмиг сменилось чувством стыда. Оно пробивалось сквозь толщу хладнокровия и одержимого безумства.

«Стыдно? За что? За то, что я взял на себя это нелегкое бремя освобождения, за то, что я отомстил за гибель своих драгоценных родителей, за что мне должно быть стыдно?»

Глаза молодого человека хаотично бегали из стороны в сторону, рот замер в приоткрытой форме из которого шумно выходил воздух, как у собаки после пробежки. Он был на грани нового приступа. Дом, снятый на пару дней, стал давить на него. Будто духи всех когда-то проживающих тут людей затаились в стенах и всё это время молча наблюдали за ним, чтобы в определенный момент выдать своё присутствие и одномоментно обрушиться на парня лавиной осуждения.

Он ощущал на себе тяжесть их взглядов, их презрение и порицательное покачивание головами.

«Ты сделал из оазиса отдыха гиблое место, теперь это территория грехопадения, массового жертвоприношения, ты осквернил этот дом» — жужжали стены.

Гул нарастал, и Матвей схватился за голову. Он знал свою правоту и не хотел слушать тех, кто не разделял с ним его мнение. Он кинулся на эти враждебные стены и стал их карябать ногтями. Обои запестрели короткими порезами. Кончики его пальцев не чувствовали боли, они были под сильным влиянием затуманенного рассудка мужчины. Движения были резкими, дикими, бесноватыми. Руки чертили на стенах зигзаги, круги и другие незатейливые фигуры, как лезвия коньков фигуристов по льду. Этот демонический танец сопровождался горловым рычанием парня, он полностью отдался процессу изгнания духов из перегородок дома.

«Я освободитель. Я спаситель. Я творю правосудие. Я уничтожу сон, который является хитроумной проделкой самого Дьявола.»

Истерзанные стены стали кровоточить. Раны, оставленные Матвеем, наполнились теплой сладкопахнующей кровяной массой, она стекала вниз как слеза по щеке, оставляя после себя красную дорожку. Вскоре алые стены отрезвляюще подействовали на парня, он остановился и безумными глазами на выкате уставился сначала на кровяные подтеки на обоях, а потом на свои пальцы. Его ногти сточились до мяса, теперь это были гадкие обрубки с лохмотьями багровой кожи, как после мясорубки. Руки дрожали, Матвея трясло, он опустился на колени, ноги превратились в две переваренные макаронины, которые не могли его держать. Он не отрывал взгляд от обезображенных пальцев, его тошнило, но он боялся поддаться рвотным позывам, так как чувствовал в своей глотке и бьющееся сердце, он опасался выпустить его ненароком вместе с рвотой. В глазах стало темнеть и он с грохотом рухнул на бок, потеряв сознание на пару минут.

Всё это время, ничего не подозревающая Соня лежала на кровати и прислушивалась к окружающему миру, пытаясь выловить из него, хоть какие-нибудь подсказки о судьбе своего любимого молодого человека.

Она еле различала глухой звук разговора мужских голосов за стенкой. В доме, который сдавался под большие и шумные компании имелась очень хорошая звукоизоляция. В голосах Соня с трепетом пыталась узнать кого-то из своих друзей. Чем больше напрягался её слух, тем сильнее натягивались веревки на ее теле, впиваясь по ощущениям как стальными прутьями в нежную плоть.

Иногда Соня проваливалась в свои мысли, отделяя себя от стрессовой ситуации. В один из таких моментов она сделала для себя один парадоксальный вывод, что лежать без одеяла категорически не комфортно. Девушка мысленно похвалила человека, придумавшего этот уютный атрибут постели. Её мозг работал хаотично, переключаясь с одной мысли на другую, как мелькающий экран телевизора разыскивающий нужный канал для уставшего после работы человека.

После некоторого затишья, в коридоре стали раздаваться животные звуки. Девушка не на шутку испугалась, так как ей явно слышался тигр. А её с детства обуревает страх, что если она когда-нибудь пойдет в зоопарк, то по любой непонятной причине, на волю вырвется именно тигр, и он обязательно кинется именно на неё и начнет раздирать на множественные куски, больше всего её страшило что голова умрёт самой последней и ей придется видеть как разлетаются её ноги и руки.

Детские фобии вновь вернулись. Она уже сжалась как пружина под верёвками и ждала, когда дикий зверь выбьет хлипкую дверь, чтобы набросится на приготовленное блюдо. Пугающие звуки расползлись по стенам, будто их драл неистово одичалый зверь.

«Здесь не может быть тигра. Откуда ему взяться? – пыталась найти здравое зерно в своей контуженной страхом голове Соня. – Это мне мерещится. Это всё неправда.»

«А вдруг ритуал Матвея сработал и теперь я вижу другой сон? Я слышала, что людям могут снится кошмары, это когда очень страшно и пугающе, и мне кажется, что сейчас у меня как раз ночной кошмар.».

Дверь в комнату неожиданно распахнулась и в комнату завалился Матвей. Девушка не сразу распознала в мужчине с обезумевшими глазами своего возлюбленного, его глазные яблоки были покрыты сеточкой ярко-красных капилляров, волосы на голове торчали пучками, через всё лицо как у дефектной куклы застыл перекошенный рот, а с дрожащих рук капала кровь.

Соня вскрикнула. Матвей плохо контролировал своё тело, его движения были не стабилизированы, и он неуклюже закрыл за собой дверь.

— Матвей? – начала Соня. Молодой человек напугал её своим внешним видом, но к ней внезапно пришла мысль, что парень вырвался из лап злоумышленников и поэтому с ужасом заметила, — Господи, что они с тобой сделали?

— Кто они? – не понял Матвей. Он медленно возвращался в реальность после отключки в коридоре. — Соня, – он с трудом подбирал слова. – Мне нужно кое-что с тобой сделать.

«Убить».

Он смотрел на хрупкое тело в нелепых шортиках, на эти чёрные волосы, которые спутались от долгого лежания на затылке, на эти большие чёрные глаза, наполненные неподдельным страхом и переживанием…за него.

«Она всё это время беспокоилась обо мне» — наконец понял парень. Он присел на край кровати и только сейчас заметил, как перетянул верёвки, конечности девушки опухли и посинели. В груди что-то предательски заскрипело, как несмазанные петли у старой двери. Он отвёл взгляд в сторону.

— Матвей, что происходит? – прошептала девушка.

Он повернулся к ней и в голове как кинолента стали сменяться одни кадры другими. Он прокручивал весь свой путь от момента, когда ему поведали как избавиться от сновидения до того, как он понял, что девушка из соседнего дома и есть тот самый белый кролик. Их свела сама судьба, буквально столкнув нос к носу. Главное звено в цепи в шаге от своего смертельно опасного собирателя. Матвей должен был собрать всех, с кем дружила девушка во сне. Его тянуло к ней как маньяка к жертве, и дело стояло за малым, создать условия при которых птичка сама залетит в ловушку. Так Соня получает подделанный вызов с взломанного аккаунта клиента, после которого она как и планировалось лишается заработка из-за вспыльчивого Вадика, который организовал бойкот в сторону бедняжки. Далее в жизни Сони случается еще одна неприятная история, которая происходит не по замыслу парня, но в итоге конечная цель достигается, обескураженная девушка стоит около его подъезда. Магнит судьбы сработал. Коллекция собирателя стала постепенно наполнятся нужными трофеями для ритуала.

И вот финальный аккорд. Его главный ингредиент в виде белого кролика связан и готов своей смертью остановить адскую машину сна-пожирателя. Соне досталась стихия воздуха и по иронии судьбы, её задушат, как она в своё время придушила старую больную женщину.

Девушке не понравился отрешенный с пляшущими огоньками безумия взгляд Матвея. В её голове уже прошёлся холодок здравого смысла, она стала догадываться об истинной ситуации в доме.

—Ты их убил? – только и спросила Соня.

— Да, – ответил Матвей.

Тяжёлое молчание повисло в комнате. Двое молодых людей смотрели, друг на друга не отводя глаз. У девушки защипало в сердце, а затем в глазах и в носу. Дикое отчаяние и боль осознаваемого ужаса разъедали её вены, как если бы в них текла кислота. И так связанное тело парализовалось трагичным кошмаром. Она тихо позволила слезам скатиться из уголков глаз по вискам.

— Прости, но так надо, – сказал Матвей. – Мне правда очень жаль, что этими людьми оказались именно вы. Вы не достойны такого конца, но ради освобождения других и себя в первую очередь, мне придется пожертвовать вашими жизнями.

— Ты поверил чужому человеку, но не хочешь выслушать нас, – шмыгая носом шептала Соня. – Потому что он дал тебе то, что ты и хотел получить. Быстрое решение твоей проблемы. Ты не захотел в ней разобраться и понять более глубинно, для чего это нам было дано и почему именно мы.

— Вы уже во власти сна, вы его только защищаете и ищете в нём плюсы. Брошенные никому ненужные, вы нашли свой оазис добра и дружбы в нём. А ему только это и нужно. Он так всех и заманивает своей красивой картинкой, из которой не хочется уходить. Я один прозрел, и в моих руках дальнейшие судьбы тех невинно-заключенных, и мне правда очень жаль, что это негативно сказалось на вас.

— Негативно? Ты смеёшься? Ты убиваешь. Ты забираешь самое ценное что есть у человека – жизнь!

— Это не жизнь, когда твой сон Ад. Для меня и других. А ваша жизнь — это лишь разменная монета, не я так решил, кто-то другой, автор этого безумия.

— Так кто же этот автор? Тебе сказал твой мудрый Маг?

— Мне это неинтересно, главное я знаю кто подпитывает его дьявольскую идею и это ваша троица, мне этого достаточно, чтобы начать действовать.

— А ты не боишься, что, избавившись от нас, появятся новые персонажи сна, которые возьмут нашу роль на себя? Ты так и будешь искать каждого, на кого покажет твой Маг, ставя на них клеймо виноватых. А находя убивать?

— Этому не бывать, потому что на вас, всё и закончится, – Матвей встал, явно недовольный таким разговором, он не любил, когда кто-то ставил под сомнения его устоявшиеся мысли.

— Ты не прав. И ты знаешь об этом. Твоя злоба на самого себя и горе от потери родителей, затмила твой разум.

Мужчина стоял лицом к стене и у него сжималась челюсть при каждом сказанном слове девушки. Его скулы напряглись, ноздри раздулись, а грудь приподнялась от надутого в ней шара ярости.

«Пора заканчивать этот цирк». – Он подошёл к кровати, взял со своего места подушку и подошёл к стороне Сони.

Её большие чёрные глаза пытались разглядеть в склонившемся над ней мужчине, хоть что-то человеческое. От прежнего Матвея не осталась и следа, а был ли он, тот самый добрый и заботливый парень Матвей?

«Я так и не увижу себя в свадебном платье. Не увижу своих детей. Свою маму. Свою старость.»

Соня закрыла глаза и выглядела на удивление очень спокойной, никто кроме её самой не знал, что она горела внутри. Кровь бурлила, спазмы страха скручивали её брюшную полость, лёгкие делали последние глубокие вдохи пытаясь запомнить вкус воздуха.

Матвей мысленно попрощался с девушкой которой обещал так много. Совесть как хитрый уж пыталась проникнуть в его сердце, но там было занято, чернота мести заполнила мышечный орган мужчины. Он положил подушку на бледное лицо Сони. Затем неуверенно начал давить на неё, уверенность приходила постепенно, как аппетит во время еды.

В последние секунды жизни Соня могла думать о чём угодно, но она вспомнила как душила подушкой старуху, испачканной её собственными экскрементами и что та чувствовала, вдыхая последние мгновения. А она сейчас слышит запах волос Матвея. Он душил её своей подушкой.

«Мятный шампунь» — последняя мысль как вспышка умирающего мозга.

Верёвки на теле девушки перестали вибрировать и это свидетельствовало о том, что смерть наступила. Матвей с неким любопытством убирал подушку от лица Сони, как ребенок открывающий киндер-сюрприз. Несчастная лежала с открытыми глазами, хотя мужчина помнил, как она их закрывала прежде, чем он опустил на неё мягкое орудие убийства. Возможно, нехватка кислорода рефлекторно приоткрывает глаза и рот, придавая лицу глуповато-отрешенное выражение.

Матвей на автомате хотел колко пошутить над внешним видом Сони, но осёкся, понимая, что та уже не оценит его шутку. Ему было непривычно смотреть на молчаливую девушку, он еще ждал от неё очередной наивной глупости. И эта нависшая тишина стала на него давить, как железобетонная стена. Тело на кровати стало его пугать. В мужчине заиграл животный страх, он отошёл от постели с женским трупом похожим на большую куклу и в этот же самый момент, он понял, что боится мертвецов.

Он не хотел оставаться с мёртвой Соней в одной комнате ни на секунду и направился к двери, дергая ручку он боковым зрением заметил у кровати большую тень на стене, тень трёхметрового кролика. Матвей в панике вылетел в коридор и закрыл за собой дверь, устало скатился по стенке и обнял кровавыми руками свои коленки, вид у него был как у врача-хирурга, который вышел из операционной, где двенадцать часов спасал человеческую жизнь.

Времени и впрямь прошло достаточно, три убийства подряд очень выматывают и физически, и морально. Матвей сидел достаточно спокойно, осознание его зверских поступков только еще подкрадывалось к его разуму. В эту ночь психическое состояние парня напоминало Американские горки. Кончики пальцев стали потихоньку пульсировать, его нервные окончания выходили из адреналиновой анестезии. Матвей застонал. Дом молчал звенящей тишиной. На первом этаже виднелись проблески утреннего зарева. Мир постепенно просыпался. Три запертые комнаты были немым напоминанием, кого они приютили, трёх друзей, для которых время суток уже не играет никакой роли. Матвей медленно прошёлся взглядом по всему второму этажу, и тягучая клейкая масса стыда за содеянное стала заполнять его мозг.

«Как же быстро ты сдался. Тебе стыдно за то, что ты их убил? Ты к этому так упорно шёл, готовился, ради своей цели ты даже встал с инвалидного кресла, потому что ты сильный и главное ты верен самому себе. Ты не свернул со сложного пути, не смирился со своей судьбой, а переборол свой страх и довёл дело до конца.» — такие дифирамбы пел сам себе Матвей, но это не помогало. Его опять стало колотить, челюсть билась друг о друга, как кастаньеты. Вязкая и липкая жижа уже заполнила все его извилины, и мужчина вскочил так резко, что голова закружилась, а в глазах потемнело, он не мог больше быть так рядом с теми, кого предал и отправил на тот свет.

Пьяной походкой он рухнул на лестницу, с бьющимся страхом в груди, что двери сейчас откроются и его лишенные жизни пленники будут хватать его, чтобы он их не оставлял их одних на этом чёртовом втором этаже съемного коттеджа.

Уже на кухне, глотая воду из графина, яркий луч света озарил его безумие, Кристина, он должен позвонить Кристине и ему станет легче.

Обеденный стол, вот они все вместе сидят и каждый рассказывает о своей непростой жизни.

«Хватит!»

Это страшно худое измождённое лицо Германа у которого зажегся огонёк надежды в его глубоко посаженных глазах и довольный Марат Викторович, похожий на учителя физкультуры в его любимом спортивном костюме, с аппетитом уплетающий домашнюю еду.

«Хватит!»

Матвей был на грани нервного срыва, он пытался удержать в руках свой смартфон, как только-что пойманную рыбу. Глаза застилали слёзы отчаяния, он пытался через них увидеть свой экран телефона, мутно, неразборчиво и очень медленно.

— Алло! – Матвей сжимал аппарат в руке до хруста.

— О, Матвей привет! Как раз хотела тебя набрать, я сейчас у тебя дома, решила на всякий случай проведать. Напомни мне пожалуйста, куда ты положил чек от Сониной матери, хочу удостовериться что он лежит не на видном месте для потенциальных воров, – Кристина засмеялась.

— Он в шкафу, в твоей любимой книге. Кристина! – заорал молодой человек.

— Господи, что? Ты что так кричишь? Как всё прошло?

— Кристина, я их убил!

Молчание и только громкие судорожные вздохи, и выдохи парня нарушали его.

— В смысле? – настороженно спросила девушка.

— Мне надо было их убить, так сказал тот Маг, которого ты мне посоветовала. Я тебе не говорил истинного смысла плана, для чего мне нужно было их собрать. Так вот для того, чтобы убить.

— Господи…Ты сейчас в том доме, адрес которого мне присылал? – голос девушки перешел на хрипотцу от шока.

— Да я здесь, где всё и произошло.

Пи пи пи. Короткие гудки. Кристина его сбросила.

Матвей посмотрел на телефон как на неведомое существо, поднял голову и заорал нечеловеческим рёвом.

В это время Кристина тонкими вибрирующими пальцами стучала по экрану смартфона, глаза не моргали, а испуганно застыли.

— Полиция? Совершенно преступление, записывайте адрес…— дрожащий голос периодически пропадал, подкосившиеся ноги усадили на кухонный стул, в квартире Матвея. Из комнаты моментально выкачали весь кислород, образовав вакуум холодного ужаса.

Глава 44

Больше Кристина не отвечала на настойчивые звонки от Матвея. Мужчина, который полностью выгорел ночью, сидел за столом и медленно дотлевал.

— Какого чёрта она не отвечает? – бормотал себе под нос парень. Чёрные круги под глазами свидетельствовали не только о бессонной ночи, но и накатившейся обиды на свою любимою девушку. – Она должна гордиться мной, я провернул такое большое дело. Я не струсил.

— Почему в этом доме так тихо?! – резко заорал Матвей, опрокинув голову назад. – Здесь что, все вымерили?!

Он закашлялся и встал, опрокинув стул. Подошёл к кухонному гарнитуру и налил себе воды.

— Почему же наша Сонечка молчит? Обычно эту девушку было не остановить, из неё всё шла и шла бесполезная глупая информация, – громко говорил в стоящий перед собой шкафчик парень, затем повернулся к лестнице. – То ей мерещится всякая ересь, то она вынуждает пообещать ей свадьбу, то тихо лежит на кровати и ждет пока её убьют…!!! – последние слова были истерично выплюнуты. – Да вы никак сумасшедшая, милая! – театральное безумие сочилось из обезумевшего молодого человека.

Он всматривался на второй этаж и одновременно пытался уловить звуки, но верхняя часть дома не показывала никаких признаков жизни. Матвей впился больными пальцами в перила и вновь зарычал. Когда рёв превратился в хрипящую безголосицу, его перегнуло в диком кашле, при котором он чуть не оставил глаза и лёгкие на ступеньках лестницы. Он присел на корточки в полном непонимание как жить дальше.

Кровеносные сосуды полопались на его глазах, белок залился кровью. Мужчина потерял сознание, эта была лишь защитная функция организма, который понимал, что пока мужчина сам себя не истерзает до смерти он не успокоится.

Пока Матвей лежал как бесформенный мешок, набитый мусором, который ждёт своей участи быть выброшенным в ближайший мусорный контейнер, в дом с силой ворвались оперативная группа во главе со следователем. Реакция бравых ребят на полудохлого парнишку была неоднозначная, им оставалось его только поднять, перекинуть через плечо как вялую тряпку и надеть наручники. А вот осмотр второго этажа, вызвал у них куда более яркую реакцию. Люди, работающие не в детском саду и повидавшие разное, не смогли замедлить учащённое сердцебиение открывая одну комнату за другой, кровь стыла в жилах при виде трёх ужасных находок в одном доме от рук симпатичного парня с сексуальной ямочкой на щеке.

Глава 45

Гул серены. Шуршащие голоса в рации. Окно с мелькающими незнакомыми улицами. Руки за спиной. Матвей периодически приходил в себя, улавливая своё передвижение нервными обрывками и снова проваливался в вязкое беспамятство.

«Меня арестовали. Я преступник, добившийся справедливости. Я жертва обстоятельств.» — сидя на жёстком стуле перед крупным бородатым мужчиной, подумал Матвей и приоткрыл глаза.

Помещение было небольшим, тусклым и с белёсым воздухом от дымящейся сигареты во рту второго паренька. Он был младше и по званию, и по возрасту, но сигарета и сдвинутые брови на переносице придавали ему важности.

— Что сказал врач? Почему он дохлый такой, вечно в отключке? – рявкнул главный за столом.

— Да я толком не запомнил его медицинские термины, но скорее всего его в дурку определят. Немного перекантуется у нас в обезьяннике, если будет вести себя неадекватно, сразу ….

Не подходяще высокий голос для курящего человека резко оборвался, Матвей уронил подбородок снова на грудь.

Очнулся он уже в камере. Деревянная голая кушетка, помещение в форме пенала, с одной стороны небольшое квадратное окно с решёткой, с другой стороны дверной проём с решёткой. Запах стоял устойчивый и тошнотворный, молодой человек первый раз в жизни пробовал такой своим обонянием, сравнить было не с чем, но он сразу сделал вывод, что хуже него не может быть ничего на свете.

Он устало огляделся. Голова крутилась медленно и легко, будто она пустой пластмассовый шар. Матвей не оценивал эту камеру, ни своё нынешнее положение, ни то что его сдала его же любимая девушка, ничего….Из него выкачали все эмоции, точнее он их сам оставил в том страшном доме, который они сняли на уикенд.

Матвей сделал попытку встать и подойти к двери, но тщетно, тело существовало отдельно от него и продолжало лежать на твёрдой поверхности кушетки. Тогда он закрыл глаза, белки закатились, и Матвей заснул.

Он стоял на большом открытом пространстве, на неком возвышении. Его окружала высокая трава грязно коричневого цвета. Небо над головой висело тёмно-фиолетовым грузом. Тяжёлый ветер щурил ему глаза и нагибал послушную траву. Он чувствовал, что был здесь раньше, но понимал, что это место до безобразия изменилось. Ушла лёгкость, на её место пришёл гнет напряжённости и горечь мрака.

Матвей смотрел по сторонам, но глазам было не за что зацепиться, только одно бесконечное поле. Затем вдалеке показались чёрные пятна. Матвей начал всматриваться в них до боли в глазных яблоках. Пятна стали увеличиваться в размерах. Напряжение с глаз перешло на голову, железный обруч от натуги рассмотреть эти предметы, давило на его виски. Но от тёмных, еще пока неразборчивых фигур фонило невидимым ужасом. Матвей уже чувствовал, как в груди рвётся крик отчаяния, а в голове стучало «беги». Но его тело вросло в землю, а взгляд прилип к тёмным силуэтам. Тени незнакомцев приближались. У Матвея прошёлся мороз по спине и тут он понял, что у него встала дыбом шерсть. Шерсть?!

Наконец он перевёл взгляд на себя и увидел как стоят его кошачьи лапы в траве, хвост напряжённо дёргается из стороны в сторону, а усы как будто их дёргают за ниточки, колышутся от ветра.

Великий ужас как смола обволок его кошачье тело. Каждый волосок его шкурки ощущал на себе тяжесть этого липкого кошмара. В голове сжалась пружина, готовая в любой момент с неистовой силой разжаться, уничтожая всё на своём пути.

«Этого не может быть!» — прогремело в голове. «Нет! Нет»

На него стало давить пространство, он чувствовал себя как муравей в муравьиной ферме за стеклом. Он поднял лапу, проверяя что это именно он, а не просто кот.

«Господи, за что?! Почему этот кошмар продолжается?!»

Тёмные фигуры уже давно подошли на близкое расстояние к нему и молча смотрели на испуганного и рассерженного кота, который смотрел на свои лапы, будто увидел их в первый раз.

—Я не поним…— Матвей резко поднял голову и не договорил. Он остолбенел, как и язык. Обескураженная морда искривилась в удивлении.

— Зачем ты нас обидел?

Перед Матвеем стояли убитые от его рук Соня, Герман и Марат Викторович. Их образы во сне поменялись теперь это был страшный белый кролик, с хитрыми зелеными глазами, пугающей улыбкой до ушей, оголяющей жёлтые колышки зубов. Собака с налитыми кровью глазами, смотрящими из-под набухших бровей. И голубь во внешности которого ничего не поменялось кроме взгляда, теперь это был не блуждающий с хаотично вращающимися глазами, а прямой и острый, как клинок, проникающий глубоко в тело.

— Вот и тебя предали, теперь ты должен быть с нами, – медленно сказал голубь Ричард.

Матвей смотрел на них и чувствовал, как шерсть в некоторых местах намокла, во рту пересохло, а в голове на повторе стучало «этого не может быть».

— Наш новый друг слегка растерялся, – пробасил Тоби. – Соня, приведи его в чувства.

Соня не сводила свои прищур с Матвея ни на секунду. Матвей не мог понять какие эмоции она скрывает под этой зловещей улыбкой. Кролик приоткрыл свой рот и высунул язык, Соня сверлила взглядом испуганного кота. Язык стал удлиняться и тянуться к кошачьей морде с выпученными глазами. Зомбированный Матвей сидел в глубоком замешательстве, когда мокрый язык коснулся его носа, перед глазами вспышками стали мелькать вырезки с прошлой ночи, три трупа, три оборванные жизни и вот они здесь, они ждали его и будут ждать всегда.

«Проснись! Проснись!» — зажмурился Матвей, когда язык его бывшей залез ему в ухо.

Он открыл глаза и вскочил с деревянной кушетки. Мужчина был мокрый как после душа. Он горел, внутри всё пылало от ужаса и безумия. Челюсть стучала от дикого озноба, слабые ноги из последних сил удерживали его в вертикальном положении, он стал грызть свои сточенные о стену пальцы. Глаза, пылающие безумием, упёрлись в стену перед собой, недолго думая мужчина с размаху ударился головой о бетон, покрашенной зеленой краской. Боль затмила его разум, он отшатнулся назад и снова нанёс сам себе удар. Красные кровавые пятна размазались по зеленому холсту камеры. Рычание и всплески болезненных рыданий привлекли внимание охраны, двое крепкого телосложения мужчин в пятнистой униформе стали скручивать Матвея, который размозжил себе уже пол головы.

— Я не должен спать! – кричал парень – Не давайте мне заснуть!

Эпилог

— Как ты поняла, что он точно их убьет? – спросил мужской голос из-за спинки громоздкого кожаного кресла.

— Во-первых я верила в тебя, – расхохоталась Кристина, взъерошив свои короткие волосы. Приглушенный свет от абажура нежно касался её кожи, придавая ей сексуальной таинственности. – Ты же самый располагающий к себе Маг, умеющий с особым убеждением нести полную чушь.

— С этим сложно поспорить, – отрывисто рассмеялся Маг, потягивая красное вино.

— Иногда люди так сильно на чём-нибудь зацикливаются, что перестают замечать всё остальное, – вздохнула Кристина, поправляя бретельку от бежевого платья-комбинации. – Но мне это только пошло на руку. Мне нужно было избавиться от него, и я с твоей помощью это сделала. Так выпьем же за наши труды и счастливый конец, да еще с неожиданным бонусом от внезапно появившейся мамочки Софии, – они одновременно направили блаженные взгляды на журнальный столик перед ними, на котором лежал небольшой кусок бумаги с аппетитным числом денежных знаков.

Они опрокинули бокалы. Кристина сделала небольшой глоток и прошептала: «Жаль, что он так и не узнает всей правды», в отражении бордового вина, обрамленного сверкающим стеклом, промелькнула улыбка Джаконды.