Собака моей мечты

Пролог

В зале ресторана стояла невероятная духота. Что поделать лето, а на улице зашкаливало под сорок в тени. И даже кондиционерам не удавалось создать хоть какое-то подобие прохлады.

А еще и было очень шумно. Со сцены что-то громко кричал парень — то ли Круга, то ли Лепса. Впрочем, жующим и пьющим гостям было на него глубоко плевать.

«Живая музыка», — усмехнулся про себя Сергей и незаметно, как бы поправляя длинные волосы, убавил громкость в слуховом аппарате. Вот теперь ему стало вполне комфортно, и даже духота перестала раздражать.

Он любил исполнения вживую, но не там, где ели и пили, а в филармонии или в оперном театре.

Сергей привык читать по губам, что скажет ему подруга, или гражданская жена, сидевшая напротив и с жадностью поглощавшая коктейль из морских гадов, словно тыщу лет ничего вкуснее не ела. Дома он не пользовался аппаратом. Вставлял его в уши только тогда, когда выходил в люди. Сергей подругу не баловал — с собой в рестораны брал нечасто, но и в средствах никогда не ограничивал — если ей очень хотелось креветок или еще чего, вполне могла и сама купить или заказать в топовом ресторане.

И зачем он жить с этой женщиной? Хоть тысячу раз проси — ответа нет. Как-то само собой получилось. Секретарша его отца плавно перетекла из постели родича в его постель.

Но до этого она заботилась о нем, выхаживала после аварии, в которой погибли отец с матерью и его невеста, так и не ставшая женой, а Сергей из здорового парня сделался инвалидом.

В загс ехали, но не доехали. А знаки были — нет, чтобы вернуться. Но кто обращает на такие мелочи внимание? Прямо перед их машиной шел грузовик городских служб с рабочими на борту, которые перекрывали улицу за улицей, ставя знак за знаком — город готовился к празднованию своего Дня.

Водитель чертыхался, но ничего поделать не мог — лимузину на узких улочках города не развернуться, не обогнать коммунальный грузовик. Наконец, машина с рабочими свернула в какой-то переулок, а лимузин помчался к мосту.

Что было дальше, Сергей не помнил. Когда очнулся, кругом темнота и тишина. И все тело болело, словно по нему каток прошелся. Первая мысль была — жив.

Кости срослись, зрение постепенно, очень медленно, вернулось, а вот слух — нет. Если бы не достижения современной медицины, точнее медицинского приборостроения, так бы и доживал Сергей свой век в тишине. Товарищи по несчастью в центре реабилитации научили читать по губам, общаться жестами.

И все время рядом с ним находилась Марина, секретарша его отца, а теперь и его. И гражданская жена по совместительству.

Сергей снова глянул поверх головы подруги — его заинтересовала троица за столиком у окна: зрелая женщина, ее дочь и внучка. Мелкой лет двадцать — она не в счет. Молодые никогда не привлекали Сергея. Марина и та была его старше на пятнадцать лет. Средняя ничего, но ей не хватало той изысканности, которой обладала старшая, выглядевшая ненамного взрослее своей дочери. Скорее их можно посчитать подругами.

Но Сергей знал наверняка, что это мать с дочерью, которая обращалась к ней «мама», и бабушка с внучкой, которая называла ее «бабуля». Он не только читать по губам, что говорила ему подруга.

«Какая женщина! — шумно вздохнул Сергей и сделал большой глоток вина из бокала. — И разбудила в теле интерес».

До аварии и женитьбы он не был бабником — его интересовало совсем другое. Пока лежал беспомощным, много думал о смысле жизни, а когда почувствовал, понял, что его шитое-перештопанное тело почему-то нравится женщинам, его как прорвало…

Средняя и младшая встали из-за столика, чмокнули с двух сторон старшую и направились на выход.

Сергей занервничал — он не мог позволить, чтобы и эта женщина ушла. Незаметно нажал на айфоне кнопку быстрого вызова. Если Борис не в постели с какой-нибудь красоткой, обязательно перезвонит ему. Друг всегда готов прийти на помощь, понимал Сергея с полуслова, с полузвонка.

Ответный вызов не заставил себя ждать…

— Что случилось? — Марина выразительно взглянула на вмиг посерьезневшее лицо своего спутника и отложила приборы в сторону.

— Давай домой, — предложил Сергей. — Я скоро буду. Борис звонил…

— Я с тобой… — неожиданно заартачилась Марина.

— Я сказал домой…

Сергей недовольно взглянул на подругу. Та сжалась в комок — ничего не боялась, кроме этого странного взгляда, словно на нее смотрел не молодой мужчина, а древний старец, переживший очень много. Спорить и предлагать свою помощь сразу расхотелось. Домой так домой, как сказано.

— Я скоро буду, — повторил Сергей. — Через час, самое позднее через два…

Он терпеливо дождался, пока водитель не отзвонился, что доставил «жену» босса домой, только после этого заказал бутылку самого дорого изысканного вина и отослал понравившейся ему женщине за столиком у окна.

Сергей внимательно проследил за официантом и дамой, неспешно потягивая бордо из высокого бокала. Женщина не отказалась от подарка, изящно склонила голову набок и кивнула на стул рядом с собой, приглашая дарителя за свой столик.

Сергей тут же встал и с ленивой грацией хищника двинулся в ту часть зала, где сидела она, ничем не примечательная немолодая женщина, которая была старше его лет на тридцать, не меньше. Нет, она, конечно, не красавица, но почему его неудержимо влекло к ней? Прямые русые волосы подстрижены в аккуратное каре, тонкий нос, близко посаженные голубые глаза, широкие монгольские (или хотите китайские, все же, скорее монгольские) скулы. Нет, она определенно не красавица, но лицо у нее весьма приятное, и эта улыбка. Улыбка и привлекла, скорее всего, его внимание. Женщина улыбалась все время, улыбка завораживала, делая ее лицо очень живым. Он прикрыл глаза, ее лицо исчезло, а улыбка осталась.

«Ну, прямо, чеширский кот, какой-то, — усмехнулся Сергей про себя.

— Мадам, разрешите пригласить вас на танец.

Она удивленно посмотрела на него. Но протянула руку и встала. Улыбка не исчезла.

«Интересно, если я буду ей говорить гадости, она перестанет улыбаться?» — подумал Сергей и опять усмехнулся.

Он провел ее в ту часть зала, где голосил певец, мешавший разговаривать, и танцевали медленный танец несколько пар.

От женщины пахло дорогими духами и еще чем-то завораживающим, Сергей не мог понять, чем.

— Скажите, как называются ваши духи, — прошептал он в самое ее ухо. Обратил внимание, что ни серег, ни даже дырок под них у нее не было.

А вот колье на шее тянуло на десять лямов, а может и на все двадцать, если только камни не подделка. И платье не из местных бутиков. Но именно колье привлекло внимание Сергея, если быть до конца честным. Ему показалось… После аварии Сергею много чего стало казаться… Что он видел раньше это колье.

— Шанель Аллюр, — ответила женщина, продолжая улыбаться. — Вам понравился запах моих духов?

— Да, очень.

Сергей привлек женщину к себе, так что ее грудь уперлась ему в грудь, а его бедро оказалось прижато к ее бедру. Она шумно выдохнула, томно прикрыла глаза, продолжая улыбаться, а он вдруг понял, чем она пахла еще.

Незнакомка пахла желанием. Да, Сергей больше не сомневался, она пахла именно желанием.

— Скажите, вы здесь одна? — неожиданно спросил он.

— Что вы? Я с вами, — ответила женщина, улыбаясь, — поэтому я не могу быть одна.

— Нет, я не об этом? — посерьезнел Сергей. — Вы здесь с мужем или любимым мужчиной, как нынче принято говорить, бойфрендом?

— В этом смысле, я одна. И даже никого не жду.

— Пойдемте со мной в номер здешней гостиницы, — предложил Сергей, — в этом смысле я тоже один.

— Молодой человек, что мы там будем делать? — рассмеялась женщина, откинув голову назад, позволяя насладиться в полной мере бриллиантовым колье.

— Меня зовут Сергей, там мы займемся сексом или любовью, как вам больше нравится, — ответил Сергей. — А можем просто выпить вина и поговорить.

А почему нет? Видно же, что колье старинное, не новодел, хотелось услышать его историю. А еще показалось, что в колье не хватало камня… Большого, очень большого на отдельной подвеске. Будь тот камень, колье становилось бы просто бесценным.

Женщина прекратила смеяться, но продолжила улыбаться.

— А меня зовут Елена, только не Лена и не Ёлка, а именно Елена. Пойдемте, — решительно согласилась она.

Глава 1

Лера закатила глаза — началось.

— Лерка, почему нет документов?..

И так каждое утро — принеси, унеси, подай кофе, чай, словно она девочка на побегушках. А у нее, между прочим, высшее образование. Ну да, не юридическое. Что поделать? А физико-математическое. Но сути это не меняло. Формально Лера числилась младшей помощницей адвоката Барановского Льва Борисовича, но в адвокатской конторе ей помыкали все, кому ни лень.

Никто не хотел с ней считаться.

И даже родители. Чтобы не расстраивать отца и исключительно по его настоянию, Лера поступила на физический факультет университета, благополучно его окончила почти с красным дипломом. И даже замуж не выскочила, несмотря на то что ее окружали такие парни — и умные, и симпатичные. А главное, талантливые. Выбирай — не хочу. Но работать по специальности не стала — не ее это.

И назло всем устроилась секретарем в суд, как и хотела. Работала в суде до тех пор, пока не потребовали, чтобы и у секретарей суда было высшее юридическое. А после одного непростого судебного процесса, которое повлияло на ее решение обязательно стать юристом, Лера даже поступила в тот же университет, где получила физическое образование, на юрфак.

Но ходить на занятия не получилось — обучение только дневное. А работать когда?

Как всегда в ее решение, вмешалось «но» в образе родителей, точнее папы. У него свои взгляды и принципы — отец потребовал, чтобы его великовозрастная дочь содержала себя сама, как трое старших братьев и сестер, а не сидела у родителей на шее. Троим младшим можно, но не ей, Лере, которая в их многодетной семье находилась ровно посередине.

Мечта о юридическом образовании не покидала упорную в своих начинаниях Леру ни на секунду, но обстоятельства вынуждали её отложить получение образование до лучших времен. Но Лера не предала мечту, а лишь отложила ее реализацию на время.

А пока она устроилась в престижную адвокатскую контору «Аспект». Надежда на получение практического опыта, пусть и несколько ограниченного, поддерживала её и помогала откладывать ежемесячно небольшие суммы, чтобы уже потом… когда-нибудь… потратить их, когда она будет только учиться, а на работу совсем не останется времени.

Однако реальность оказалась далека от Лериного романтического представления о юридической практике. В конторе ей поручали исключительно рутинную работу, совершенно не связанную с юриспруденцией. Она выполняла функции секретаря — набирала и распечатывала бесконечные документы, копировала их, разбирала по папкам с делами, а еще заваривала чай и подносила кофе. Ситуация выглядела абсурдной: контора, претендующая на звание профессиональной, использовала её таланты для задач, с которыми легко справилась бы любая девушка с привлекательной внешностью, не имеющая никакого… образования. Достаточно лишь длинных ног и кукольного личика…

— Калерия, — окликнул Леру Лев Борисович ласково и выразительно посмотрел на нее.

Пожалуй, он единственный, кто относился доброжелательно к своей помощнице.

Лера прекрасно знала, что этот взгляд ни о чем не говорил: адвокат так смотрел почти на всех, не только на нее — на судей, на своих клиентов, на коллег. А вот жене дарил более нежные взгляды — Лера несколько раз подмечала.

— Сегодня в суде… — Лев Борисович широко улыбнулся, — твое присутствие совершенно не обязательно, — добавил он, почти перейдя на шепот. — Дело совсем простенькое, и дополнительные глаза и уши мне не нужны. Поэтому беги отсюда, пока тебе…

Он махнул рукой в сторону коридора.

— Эти не придумали какую-нибудь бессмысленную работу.

Лера согласно кивнула. Да, конечно, Лев Борисович часто отпускал ее раньше времени, и она исчезала, практически сразу вслед за адвокатом…

Но на этот раз улизнуть из конторы у нее не получилось. В кабинет, почти заняв все его пространство, вплыл высокий тучный напарник по помещению Лериного начальника Козловский Борис Львович. Лере порой казалось, что адвокатов специально посадили в одном кабинете, чтобы их клиенты путались.

Обмахиваясь папкой с документами и тяжело вздыхая, Борис Львович плюхнулся на кресло возле своего стола и поманил девушку пальцем, больше смахивающим на сардельку.

— Сделай доброе дело, — попросил он Леру и протянул ей папку.

Лев Борисович выдавил из себя кислую улыбку, пожал плечами, мол, предлагал тебе исчезнуть, а теперь как можешь, так и отдувайся, взглянул на часы, покачал головой, мол, все, опаздываю и поспешил ретироваться. А то и его могут припахать — документы в суд занести или отправить по почте. Знал он этих своих коллег.

Лера хотела изобразить полную занятость, но на столе у начальника, как на грех, не лежало ни одной самой захудалой папки с делом, или хотя бы бумажки, которую срочно, ну очень срочно, прямо сию секунду надо, например, отнести в суд.

— Я там набросал «тронную» речь, — тяжело дыша, произнес Борис Львович, — набери ее на компьютере и распечатай. Да покрупнее.

Лера кивнула. А что ей оставалось делать? И забрала из рук адвоката папку и флэшку. Придется теперь тащиться в конец коридора, где в крошечной комнате без кондиционера стояли рабочие компьютеры с принтерами. Будь у нее свой личный рабочий ноутбук, она бы за рабочим столом Льва Борисовича все бы без проблем набрала. А теперь придется выслушивать «местные» сплетни, которыми щедро делились такие же молодые помощницы адвокатов, как она сама.

Но то ли день был слишком жаркий, и все решили, что на пляже оно как-то лучше, чем в душной комнате, то ли время обеденное, Лера не поняла, но в рабочей комнате она почему-то оказалась одна.

Выбрала самое удобное место, чтобы, не вставая из-за стола, можно было забрать распечатку из принтера, кинула на стол папку с документами и открыла программу.

Но сверху в папке рукописного листка не оказалось. Лера быстро перебрала, не особо вдаваясь в содержание, все документы, но и среди них не нашлось нужной бумажки. Она прошлась до двери выглянула в длинный коридор. Вдруг выронила? Папка была не завязана. Но и на полу ничего не белело.

Странно… Лера вернулась за стол и стала уже внимательней перебирать документы. Вдруг это был не лист, как она подумала вначале, а крошечная записулька?

Что это? Лера вперилась взглядом в оказавшуюся среди бумаг фотографию… До боли знакомый предмет — колье. Не может быть?

Лера быстро набрала на телефоне номер подруги.

— Кира, привет, — пропела она елейным голосом, едва та ответила.

— Привет…

Голос в телефоне звучал не очень-то весело — обычно подруга радовалась ее звонку и сразу приступала к обсуждению последних сплетен.

— Что-то случилось? — озабоченно поинтересовалась Лера и приготовилась выслушать душещипательную историю о том, что ее бросил очередной бойфренд.

— Бабушка пропала, — всхлипнула в трубку Кира.

— Как пропала? — опешила Лера.

Бабушка у Киры «пропадала» часто. А что ей? Человек на пенсии, дама обеспеченная, в средствах не нуждается, вот и путешествовала по миру. Сегодня дома, а завтра уже, например, в Германии или Австрии. А то и в Австралии. Мало ли куда ее занесет вольный ветер?

— Уже несколько дней не отвечает на телефонные звонки.

Кира еще раз всхлипнула, а потом и вовсе разрыдалась.

— А на квартире у нее были? — осторожно поинтересовалась Лера.

— Были, — икая, сквозь рыданья ответила Кира.

— Ну и?

— Все вещи на месте, — уже гораздо спокойнее проговорила она. — Исчезла бабуля и ее бриллиантовое колье.

— А я всегда думала, что у твоей бабушке ожерелье со стразами или, в крайнем случае, с кристаллами Сваровски.

— Все так думали, — вздохнула Кира, окончательно успокаиваясь. — Но это самые настоящие бриллианты. Прадед моей бабули оказывается был известным ювелиром еще в дореволюционной России. Поговаривали, он, как теща Кисы Воробьянинова, спрятал сокровища…

— А ожерелье? — перебила Лера подругу.

— Вообще-то это колье. Не суть важно, — ответила та. — Так вот, колье нашел позже дед бабули, но больше ничего. Остальное, как сквозь землю провалилось.

— И колье стоит целое состояние, — усмехнулась Лера, разглядывая драгоценность на фотографии.

Странно…

Она нахмурилась. Их контора занималась исключительно гражданскими делами, никакой уголовки, в исключительных случаях, арбитраж, и то в тех случаях, когда сумма гонорара приличная, как говорили сами адвокаты. И почему это Бориса Львовича потянуло не «в ту степь»?

— Извини, — Лера прервала разговор с подругой и решительно направилась в кабинет.

Выяснять, почему ей дали не ту папку, она не собиралась — и так ясно, что произошла ошибочка, хотелось вернуть «странное» дело, которое на ее беглый взгляд было больше уголовным, чем гражданским, и получить нормальное. Она вечером доберется до Киры и основательно обо всем с ней поговорит. Про бабулю расспросит, про ее прадеда.

Лера решительно распахнула дверь и замерла на пороге кабинета — и без эксперта было понятно, что Борис Львович… мертв…

Тучное тело адвоката в странной позе распласталось на столе, а все, что лежало до этого на полированной поверхности, было сметено на пол. Сейф распахнут настежь. Пуст. Все документы и из него тоже кто-то выбросил на пол.

Сомнений не было — что-то искали.

Первым порывом Леры было схватить свою сумку и бежать отсюда подальше, чтобы только ее не посчитали виновной в смерти Бориса Львовича.

Она принялась судорожно вспоминать бралась рукой за ручку кабинета или нет. Вроде, нет. Дверь была приоткрыта, это она прекрасно помнила, смысла хвататься за ручку не было, чтобы открыть ее — левую руку просто просунула в щель на уровне глаз и распахнула дверь настежь, а правой придерживала злополучную папку.

Лера отступила от двери на шаг и истошно завопила. Никто не вышел из кабинетов и даже не высунулся. Она закричала громче.

— Че голосишь?

В конце длинного коридора появилась сухопарая вахтерша баба Нина — она прибежала на крик, бросив свой пост.

— Тут…

Лера нарочито испуганно указала пальцем на распахнутую дверь.

Баба Нина в одно мгновение оказалась рядом с ней и с любопытством заглянула в кабинет.

— Надеюсь, ты там ничего не трогала? — спросила она по-деловому.

Когда-то Нина Федоровна работала следователем, а потом состарилась, потеряла былую хватку. Но даже выйдя на пенсию, постаралась оказаться поближе к юриспруденции в любом ее проявлении.

— Я даже не заходила, — потрясла головой Лера. — Там так жутко.

На самом деле ей было больше любопытно, чем страшно.

— Мне бы сумку забрать, — проговорила она жалобным голосом.

— Стой, где стоишь, — указала пальцем в пол баба Нина, а сама, изящно лавируя между бумагами, разбросанными по полу, проскользнула до распластанного на столе тела, приложила палец к яремной вене.

— Труп, — вынесла она вердикт.

Схватила, висевшую на стуле Лерину сумку и так же изящно, стараясь не наследить, вернулась в коридор. Подслеповато щурясь, потыкала пальцами в телефон — вызвала «скорую» и полицию.

— Вались отсюда, — приказала баба Нина. — Без тебя взрослые дяди и тети разберутся, что здесь произошло.

Лера сунула папку в сумку и собралась уже исчезнуть, как приказали — второй раз за сегодня, но на всякий случай поинтересовалась: — А кто тело обнаружил? Спросят же.

— Спросят, — согласилась баба Нина. — Скажу, я и обнаружила. А почему меня потянуло в коридор? Звук подозрительный услышала. Все, иди отсюда. Все равно ни ты, ни я ничего не видели и не слышали. Затаскают по кабинетам, знаю я молодых и активных. А ты на пляж иди или еще куда, где много народа… Чтобы видели тебя…

Бежать надо. Лера потерла подбородок рукой, поправила сумку на плече. Только куда? Баба Нина явно что-то знала, но скрывала. В контору с улицы не попасть, хоть и первый этаж: на окнах решетки с замками, даже в туалетах, — рамы не распахнуть. Ключи от решеток на вахте и у хозяев кабинетов. Преступник мог пройти в контору только через дверь. А почему она решила, что через главную? А не через запасный вход? Нет, через запасный можно только выйти — снаружи не было ни замочной скважины, ни ручки. Гладкая железная дверь.

Жаль, что мысль проверить запасный выход пришла ей так поздно — ну не возвращаться же на самом деле. В конторе, скорее всего, уже и полиция, и «скорая». Придется давать ненужные объяснения.

Бежать. И подальше. Почему-то Лере казалось, что это правильная мысль…

К сестрам нельзя — у них дети, мужья. Опять начнутся ненужные расспросы. А вот к брату вполне можно нагрянуть. К тому же тот обещал свозить ее во Владимир. Самое подходящее время напомнить об этом…

Дома Лера быстро покидала вещи в небольшой чемоданчик — купальник, пара платьев, джинсы, свитер, зонтик. Лето — больше ничего и не нужно. Денег немного, но на поезд до Нижнего Новгорода хватит, даже в купе. А дальше сядет на шею брату. Когда все образуется, попросит отправить ее домой. С вокзала перед самой посадкой позвонит родителям и Льву Борисовичу, чтобы не теряли ее. Все…

Нет, не все. Чемодан сильно бросается в глаза — сразу видно, что человек собрался уезжать.

Лера вытряхнула вещи на диван. Купальник, смену белья, свитер на случай холодной погоды она возьмет, все это легко уместится в ее холщовой сумке, с которой она ходила последнее время, и которая ни у кого не вызовет подозрения, — остальное на место, а чемодан назад в кладовку на полку. Солнечные очки для довершения образа и широкополая шляпа — она собралась на пляж.

На выходе кинула взор в зеркале на свой «пляжный образ» и снова вернулась в комнату. Стянула джинсы, сунула их тоже в сумку, надела платье в пол, в которое облачалось раз в году. Вот теперь точно все. Но, подумав, сняла и платье, заменив его шортами и футболкой.

— Куда собралась?

Из комнаты выплыла заспанная младшая сестра Машка и встала, подперев косяк и закрывая проход в прихожую.

— Не видишь, на пляж, — огрызнулась Лера.

— Ну-ну, — хмыкнула девушка, окидывая сестру скептическим взглядом. — В разгар рабочего дня?

— Меня отпустили.

Тут Лера не солгала ни на йоту — и Лев Борисович, и вахтерша настоятельно советовали ей покинуть контору. Что она, в конце концов, и сделала. А на пляж или не на пляж отправится — это никого не касалось.

— Ну-ну, — снова хмыкнула Машка, пропуская сестру ко входной двери.

— А ты бы спала по ночам, — предложила Лера, — а не в инете зависала до утра.

— А вот это тебя не касается, — разозлилась Машка. — У меня каникулы. И как хочу, так и провожу их.

Громко хлопнув дверью, она снова исчезла в своей комнате.

«Глупая девчонка», — теперь почему-то разозлилась Лера, скорее всего, потому что совершенно не ожидала и не желала встречи с сестрой. Младшие в деревне у дальней бездетной родственницы набираются здоровья на свежем воздухе и на козьем молоке, а Машка, решившая, что она уже выросла, как никак уже восемнадцать, ехать в деревню наотрез отказалась.

И эти расспросы… А, может, оно и к лучшему — родителям звонить не надо. Нет, надо предупредить, что она не пропала, а исчезла…

Билет в купе на проходящий поезд удалось купить без проблем. И даже его отправления ждать долго не пришлось. Повезло — купе женское. Лера кинула сумку на свою верхнюю полку и вышла в коридор, дожидаясь отправления.

Всем позвонила и даже до всех дозвонилась. Брат из Нижнего Новгорода удивился, но обрадовался. Лев Борисович согласился подписать заявление за свой счет. Родители обозвали ее сумасшедшей, но пожелали хорошего отдыха — от них она скрыла, что взяла отпуск за свой счет, солгала, что подвернулся горящий тур. Даже не спросили куда. Тоже мне родители!..

— Вы верите в случай?

За спиной Леры раздался приятный мужской голос. Она смотрела на проплывающий за окном пейзаж и не сразу поняла, что обратились именно к ней. Даже не обернулась.

А потом с двух сторон на шторке возникли мужские ладони.

Лера неспешно развернулась в кольце рук незнакомца и встретилась с его глазами.

На улыбающемся живом молодом лице они смотрелись инородным телом — мертвые, словно принадлежали древнему старику, бездонные, холодные, и даже привычных лучиков-морщинок вокруг них не наблюдалось.

Глава 2

Лера прищурилась, пытаясь уловить хоть какую-то эмоцию в бесстрастных глазах мужчины, хоть что-то, пусть даже свое отражение.

Она всегда скептически относилась ко всему, что выходило за рамки её обыденного восприятия, считая это вымыслом или игрой воображения.

— До сегодняшнего дня не верила, — ответила Лера

Голос ее немного задрожал, выдавая волнение, которое она тщетно пыталась скрыть за маской холодного скептицизма. Её слова прозвучали как вызов, брошенный в пустоту – пустоту, которую она ощущала в этом человеке, несмотря на то что он стоял перед ней, физически присутствуя.

— А что случилось сегодня?

Голос незнакомца выражал удивление, но глаза по-прежнему оставались безучастными, холодные и глубокие, как бездонные колодцы, не отражали ничего, даже не отблескивали входящего света.

Это вызвало у Леры легкое чувство страха и ощущение, что она разговаривает не с человеком, а с каким-то сложным механизмом, прекрасно функционирующим, но лишенным эмоциональной составляющей.

— Именно тот случай, в который надо поверить, — усмехнулась Лера, горько и немного вызывающе.

Её усмешка была адресована не столько незнакомцу, сколько самой себе, своим прошлым убеждениям. Она вложила в эти слова целую гамму чувств: удивление, страх, и какое-то неясное, но уже ощутимое понимание произошедшего.

Но ничего она не станет объяснять постороннему человеку. И так уже достаточно сказала.

— Случай, заставивший вас сесть в поезд? — участливо поинтересовался мужчина, слегка склонив набок голову. Его манящие губы растянулись в дразнящей улыбке. — А еще… —он помолчал, внимательно изучая сосредоточенное лицо Леры, — этот же случай оставил вас голодным.

Лера судорожно сглотнула слюну. А ведь, и вправду, уже восемь вечера, а она утром на завтрак выпила лишь чашку зеленого чая — матушка приготовила сырники с курагой, а курагу Лера на дух не переносила. Пришлось обойтись пустым чаем. У них в доме всегда было строго — не хочешь есть, не ешь, другим больше достанется. Никогда никого не уговаривали.

— Поэтому приглашаю вас, — мужчина почтительно склонил голову, — в вагон-ресторан на ужин.

— Я с незнакомыми… — вяло попыталась отказаться Лера, но мужчина ее тут же перебил, протянув ей руку: — Сергей. И я уже не незнакомец.

Лера судорожно соображала назваться своим или солгать.

— Лера…

Она взяла руку мужчины, мягкую, теплую, с ухоженными ногтями, в свою и несильно пожала ее. Такие холеные руки были у ее работодателей. Кто он? Бизнесмен? Менеджер? Или тоже адвокат? Да мало ли нерабочих профессий?

— Только, — продолжила Лера, — у меня условие.

Сергей вопросительно выгнул брови.

«За его лицом следит опытный стилист», — отметила Лера про себя.

— Мы пойдем по знакам, — произнесла она вслух.

Сергей крупно вздрогнул, в глазах даже промелькнуло какое-то подобие ужаса — или ей показалось? — а его рука в ладонях Леры задрожала, завибрировала.

— Хорошо, — голос Сергей понизился до шепота. — Согласен…

Он выгнул руку крендельком, только это было лишнее — пройти рядом друг с другом по проходу вагона было невозможно. В итоге первым пошел Сергей — он опять же открывал и закрывал двери в тамбурах.

В вагон-ресторан они не попали — одна из дверей оказалась запертой. Пришлось возвращаться назад.

Сергей, правда, предложил на первом же полустанке выскочить из вагона, перебежать по перрону до ресторана. Но Лера оказалась наотрез.

— Мы договорились по знакам — уперлась она. — А это знак…

— И какой же? — спросил Сергей. — Проводник забыл отпереть дверь после стоянки поезда.

— Ничего подобного, — потрясла головой Лера. — Вагон-ресторан закрыт. И запертая дверь — это знак, что, дойдя туда, мы пойдем обратно. Нас не обслужат.

— Глупости, — не поверил ей Сергей.

— Мы дойдем до вагона-ресторана, — предложила Лера, — но несколько позже. И спросим. Запомните время. Местное…

Они вернулись в свой вагон, немного молча постояли у окна, бездумно созерцая пробегающий за окном пейзаж, а потом, не сговариваясь, присели на откидные стульчики прямо здесь же в коридоре.

— Чем мне вас накормить? — заботливо поинтересовался Сергей. — Булочка? Печенье?

— Нет, — улыбаясь, покачала головой Лера. — Я пить хочу.

— Чай? — выгнул брови Сергей. — Кофе?

— Домашний? — спросила Лера.

— Нет, местный… Из титана.

— Не люблю, — делано нахмурилась Лера. — У воды в поездных титанах очень странный привкус.

— Тогда лимонад, минералка, вода без газа, — принялся перечислять Сергей.

— Последнее, — исключительно, чтобы не обижать заботливого собеседника, согласилась Лера.

Сергей тут же поднялся — сидушка звонко шлепнулась о стенку вагона — и быстрым шагом пошел в сторону купе проводников.

— Сережа, — громко окликнула мужчину Лера.

Сергей не обернулся, но, когда возвращался назад, не смог сдержать смешка — рядом с девушкой остановилась официантка с тележкой из вагона-ресторана.

Лера виновато развела руками — ну, не было у нее цели гонять человека за водой в конец вагона…

— А вагон-ресторан не работал, — покачала головой официантка, передавая Лере воду и пачку сухих галет. — И с одной, и с другой стороны проводники специально закрывают вагоны, чтобы пассажиры нас не тревожили без дела. Технический перерыв. До двенадцати по местному времени мы открыты. А утром кашей кормим с восьми так же по местному времени…

Ну вот, теперь о завтраке можно не беспокоиться. Каша — это хорошо. Повезло, что за покупку заплатил Сергей из джентльменских побуждений. У Леры кое-какие деньги на карте были, но вот в кармане лежали сущие копейки.

— Вы были правы.

Когда официантка укатила свою тележку дальше, Сергей улыбнулся одними губами — глаза по-прежнему оставались какими-то пустыми.

— Вот они знаки, — вздохнув, добавил он.

— На самом деле это не знаки, — улыбнулась Лера. — Можно было легко догадаться, что тамбур неспроста оказался заперт.

— А что тогда знаки? — свел брови к переносице Сергей.

Если бы не глаза, то его лицо вполне можно назвать весьма живым.

— У знаков нет логического объяснения, — вздохнула Лера. — Их надо просто почувствовать.

— Например? — настаивал Сергей.

— Пример просите привести, — снова вздохнула Лера. — Попробую.

Она вспомнила, как ездила с братом по городам Золотого кольца несколько лет назад. Лера уже набрала полную грудь воздуха, чтобы начать рассказ, но желудок предательски так заголосил, что пришлось захлопнуть рот и выразительно посмотреть на печенье и воду.

— Прогуляемся все-таки до вагона-ресторана, — предложил Сергей. — Сейчас же он открыт, насколько я понял, и пока будем ждать наш заказ, вы мне все расскажете про знаки.

Пришлось согласиться. Лера кинула покупки на свою верхнюю полку и, уже не отказываясь, пошла вслед за Сергеем по длинному коридору вагона…

Тогда их остановили гаишники, едва они отъехали от дома. Ничего необычного, если бы не в пять тридцать утра. Брат, не выходя из машины, приспустил стекло и вежливо поинтересовался: — Мы что-то нарушили?

Он всегда так делал, когда был уверен в своей правоте.

Блюститель порядка на дорогах буквально залез в окно, но придраться было не к чему — и пассажирка, и водитель были пристегнуты ремнями безопасности.

— В ночное время с одиннадцати вечера до семи утра имеем право останавливать все машины и проверять документы у всех подряд, — объяснил человек в форме. — Приказ местных властей.

Он долго рассматривал водительское удостоверение, свидетельство о регистрации транспортного средства.

А потом козырнул, отпуская их, и пожелал счастливого пути,

Это был знак — и дальше не нарушать правила. Они так и ехали всю дорогу — нарисовано на знаке сорок, так и тащились сорок, пока ограничение по скорости не отменялось. Именно это, можно сказать, им и спасло жизнь — на одном из перекрестков в нарушение всех правил на дорогу прямо перед ними выскочил «пьяный» Камаз. Трудно представить, что бы произошло, если бы они не тащились сорок, а, например, ехали всего лишь пятьдесят. Брат тогда чуть не пробил крышу автомобиля, подскочив на месте и вдавливая изо всех сил педаль тормоза в пол. Лера истерично завизжала…

Пронесло — их даже краем не зацепило, а вот машинам в левой полосе повезло гораздо меньше.

Они с братом тогда съехали на обочину, постояли немного, приходя в себя, а потом просто уехали — свидетелей и добровольных помощников и без них хватало. Пострадавшие были, узнали они потом из новостей, но обошлось без жертв.

— Пусть это будет самое страшное, что произошло с нами, — попросила Лера.

А брат тогда и в мыслях, и вслух несколько раз поблагодарил гайца, который встретился им на пути в шестом часу утра.

Так и получилось — никаких больше «приключений» не было. От поездки остались только приятные воспоминания. Но теперь, каждый раз отправляясь в дорогу, хоть с братом, хоть одна, Лера давала зарок обращать внимание на знаки, даже на самые незначительные…

С Сергеем Лера распрощалась еще на перроне. Он порывался проводить ее до такси, но она уперлась и твердила непрерывно, что это совершенно лишнее. Не хватало, чтобы малознакомый мужчина увязался за ней и услышал адрес, который пришлось бы называть водителю. Впрочем, добираться до дома брата она собиралась не на такси, а на маршрутках. Хотя и для маршрутки пришлось бы снимать деньги в банкомате…

Двое суток финансовые проблемы Леру как-то обходили стороной — за любую мелочь, предугадывая все ее желания, платил Сергей. Лера старалась не злоупотреблять, и даже в вагоне-ресторане выбирала что-нибудь сытное, но недорогое. Хотя что себя обманывать? Выбирал в основном Сергей, а она либо соглашалась, либо отказывалась от предложенного…

Лера чмокнула своего попутчика в колючую щеку, ласково провела рукой по месту поцелуя, а потом резко развернулась на каблуках, чтобы Сергей не заметил заблестевшие от непрошенных слез глаза, и решительно зашагала в сторону подземного перехода, хлюпая носом.

Ну, почему ей так не везет? Как встретится на жизненном пути мужчина, который идеален, или почти идеален, во всем, то он оказывался либо женат, либо… О последнем Лера даже думать не хотела. По крайней мере, Сергей к последним не относился. И это не могла не радовало. Он не говорил открыто, но несколько раз в разговоре промелькнуло слово «жена». А Лера как настоящий аналитик, да и сказывались работа в адвокатской конторе и в суде, сделала далеко идущие выводы — женат. Обидно… Но легкий флирт в поездке позволил приятно провести время. К тому же попутчица Сергею попалась нетребовательная, и ненавязчиво поболтать о том о сем не отказывалась…

В итоге к дому брата Лера все равно подкатила на такси. Водила почему-то запросил всего сотку — дороже, чем на маршрутках, но зато без пересадок.

Лера поморщилась от запаха гари — недавно что-то сгорело, похоже, причем вонючее. Потопталась на крыльце перед подъездом — ключ от квартиры Димки у нее был, а вот от домофона брат ей почему-то не выдал…

— Вы к кому?

Толстая тетка не позволила Лере прошмыгнуть в подъезд вслед за ней. Бдительная, зараза.

— Что-то я вас не припоминаю…

— Я сестра Дмитрия Павловича Комарова, — произнесла Лера, гордо вскинув голову, словно она сестра принца Великобритании, а не рядового программиста.

— Что-то не припоминаю такого.

Тетка не убирала пухлую руку с косяка.

— Это мой холостой сосед из тринадцатой квартиры…

Молодая мамочка с коляской захотела выйти из подъезда на улицу.

— На работе двадцать четыре часа, — добавила она, — поэтому вы его и не припоминаете. Хотя… — она усмехнулась, — он активный член совета дома. И магазин в цоколе — исключительно его инициатива. Высокий такой, тощенький, с вечно голодными глазами.

— Так бы и сказали Димка, а то Дмитрий Павлович, — обиделась толстая тетка. — Кто же Димку не знает?

Она убрала руку — мамочка вышла наружу, а Лера, наоборот, просочилась внутрь.

— Попросите брата, чтобы выдал вам ключ от домофона, — посоветовала мамочка. — У него этих ключей, как гуталина у Матроскина. Ваш брат отвечает за работу домофона в нашем подъезде.

Лера кивнула — она и сама уже об этом подумала…

Гарью пахло и в подъезде, и в квартире, но не так сильно, как на улице…

Кошка Мурка кинулась Лере под ноги, едва та вошла в темную прихожую.

— Узнаю своего братца, — проворчала Лера, скидывая босоножки и переобуваясь в комнатные тапки. — Сам на работу, а Муру в коридор, и все двери запер.

Она наклонилась и почесала кошку за ушками, а потом погладила ее по шерстке.

Первым делом Лера проверила лоток — чистый, а затем кошкину миску — корм свежий. Дома брат бывает, и это не может не радовать.

Лера распахнула дверь на кухню, впуская в прихожую толику света.

— Мура, за мной, — скомандовала она кошке.

Но та, не дожидаясь персонального приглашения, первая ринулась в дверь и, пригнув на стул, уселась за столом.

— Рано, — улыбнулась Лера. — Надо для начала проверить холодильник, а уже потом заниматься приготовлением ужина. Будем надеяться, что Димка придет домой, а не останется ночевать на работе.

— Мышь повесилась, — констатировала Лера, проведя инспекцию холодильника.

Придется тащиться в магазин.

Торговый центр «Фантастика» недалеко от дома брата Лере нравился, особенно продуктовый магазин, расположенный там на первом этаже. Дорого, зато продукты свежие и качественные. По крайней мере, так ей казалось…

— В Суздаль не поедем, — едва войдя в квартиру, с порога прокричал Димка.

— Как ты догадался, что я приехала? — удивленно спросила Лера, выходя в прихожую с полотенцем, которым вытирала мокрые руки.

— Дык…

Не разуваясь, Димка кинулся к сестре, подхватил ее на руки и покружил.

— Пирогами и борщом на весь подъезд пахнет, — улыбнулся он и чмокнул Леру в кончик носа.

Про Суздаль Димка упоминал каждый раз, когда в его холостяцкой берлоге объявлялась младшая сестренка. Они с ней объехали большинство городов «Золотого кольца» — оставались еще Суздаль, в который он категорически отказывался ехать, Ярославль и Кострома.

— Я как чувствовал, — продолжил улыбаться Димка, — взял отгул на четверг и пятницу.

— Чувствовал, — хмыкнула Лера, обнимая брата за талию и прижимаясь к его груди щекой. — Я же тебе позвонила.

— Ха! — фыркнул Димка. — А сколько раз было, что ты обещала приехать, а потом звонила и извинялась?

Лера виновато опустила взгляд.

— Как там отец с матерью? — поинтересовался Дмитрий.

— Нормально, — пожала плечами Лера. — Кстати, надо им позвонить и сказать, что я…

— Так они не знают, что ты сбежала ко мне?

— Почему сбежала? — нахмурилась Лера.

Можно было и не спрашивать — приехала без особого предупреждения, с одной холщовой сумкой, без чемодана, без денег.

— Вот-вот, — кивнул Димка, проследив за взглядом сестры. — Рассказывай, что стряслось.

Лера пожала плечами.

— Да и рассказывать особливо нечего, — произнесла она внезапно севшим голосом и снова пожала плечами.

— А не особливо? — настаивал Димка.

— Давай поужинаем, а то все остынет, — предложила Лера, — а потом я тебе подробно все изложу… И чем у вас так воняет? Что сгорело?.. — поинтересовалась она и поморщилась.

— А ты новости смотришь? Хоть иногда? Или нет? — высунулся Димка из ванной. — Это последствия лесных пожаров. Уже дышать стало нормально, а неделю назад только в противогазах по улицам можно было ходить. Астматикам вообще труба… И видимость нулевая из-за дыма. Чуть машину не разбил. Не на чем было бы ехать.

— Жуть, — поежилась Лера, исчезая в кухне

Конечно, она слышала о лесных пожарах, в которых, сгорали целые деревни, но даже представить не могла, что это может быть так страшно…

Глава 3

После ужина Лера с Димкой расположились на диване плечо к плечу, как в детстве, когда строили планы на ближайшие выходные или очередное безумство под названием «Как отправиться в путешествие по стране и при этом не напугать до смерти родителей».

— Папе или маме позвонила? — спросил Димка.

— Нет, — покачала головой Лера. — Позвони им сам, если хочешь. Я сказала, что подвернулся горящий тур. А сейчас не хочу светиться телефоном.

Димка изумленно выгнул брови, но потянулся за своим аппаратом.

— Да все нормально, — успокаивал он кого-то из родителей, Лера не слышала отца или мать. — Накормила меня ужином, смотрим телевизор. Когда ты домой? — прикрыл он трубку рукой.

— Через две недели, — шепнула Лера. — У меня отпуск. Честно… Пусть проверят у моего непосредственного руководителя.

— Мы хотели проехаться по городам «Золотого кольца», а потом навестить тетку в Питере, — продолжил Димка. — И я в отпуске…. Нет… У вас не появлюсь… Ко мне из Мюнхена приедет подружка…

— О подружке поподробнее… — зацепилась Лера за последнее слово.

Димка кивнул — знал, что сестра не отстанет, вцепится, как клещ, и вытянет все слово за словом. Лучше сразу все рассказать. Вся семья за него переживала — столько лет якобы ему, а еще не женат. А сколько ему? Смешно… Всего-то на полтора года Лерку старше. Но ее никто не торопится поскорее выдать замуж, а к нему постоянно пристают с расспросами, когда он женится. Будто в женитьбе счастье.

— Внимательно жду твоих объяснений, — поерзал на диване Димка.

Лера молча поднялась и направилась в прихожую за своей сумкой — и если рассказывать, то с самого начала.

Скрывать ей нечего, она ни в чем не виновата и к смерти адвоката имеет самое отдаленное отношение. А то что папку с его документами утащила, так для дела, чтобы не светиться пальчиками к тому, к чему она абсолютно не причастна. Будь это дела их конторы, а в них рукописная бумажка, ради которой ее выпроводили из кабинета, вот именно, выпроводили, бросила бы бумаги на столе, и дело с концом.

Лера положила папку на колени и замерла. И как она сразу не заметила, что это папка не их конторы? Эта из белого картона с надписью «Дело» куплена в магазине, а у них заказные, голубоватые, без всяких надписей. Адвокаты сами распечатывают на такой же голубоватой самоклейке надписи на папки и маркируют свои дела.

— О чем задумалась? — Димка ткнул в бок локтем Леру.

Та встрепенулась.

— Так, ни о чем, — ответила она и развязала завязки.

Сверху лежало цветное фото колье.

— Я где-то уже видел эту вещицу, — склонился над фото Димка и нахмурился.

— Конечно, — незамедлительно отозвалась Лера. — Помнишь, мы ходили как-то в гости к Кириной бабушке?..

Димка свел брови к переносице. Зря сестренка ему напомнила о том неудачном визите к родственникам его бывшей подружки. Они после этого с Кирой расстались сразу — ведь ее бабушка без всяких намеков в лоб сказала ему, что он ее внучке не пара. Мол, не сможет обеспечивать все капризы Киры.

Это тогда не смог бы, а сейчас вполне даже… И еще оставалось бы.

— Ну да, — согласился Димка, — подобное украшение болталось на дряблой шее той злобной старухи.

— Ты к ней несправедлив, — остановила поток слов брата Лера. — Никакая она не старуха и выглядит лет на сорок с небольшим.

— Ага, — не успокоился Димка. — Сорок пять — баба ягодка опять. И название той ягодки — бздника.

Он еще сказал что-то нелицеприятное о бабушке Киры, Лера не стала перебивать брата, позволила ему выговориться. Пусть. В этом что-то было. Когда-то и с кем-то надо было это сделать.

— И что там дальше? — поинтересовался Димка.

Его не отпускала мысль, что колье он видел не только на шее у старухи, а гораздо раньше и совершенно при других обстоятельствах. Только никак вспомнить не мог, где видел и когда…

— Сама не знаю, — пожала плечами Лера. — Меня отправили напечатать заключительную речь адвоката в суде, но рукописной бумажки среди документов не оказалось. Подхватив папку, я пошла назад, но адвокат, давший мне задание, уже дал дуба…

Она остановила рукой Димку.

— Не знаю, — Лера сделала ударение на слове, — хватил его удар или то была насильственная смерть. Но папку я оставлять не стала, так как мы не занимаемся ни поиском пропавших людей, ни их драгоценностями.

— Откуда известно про пропажу? — все же переспросил Димка.

— Я позвонила Кире еще в конторе… — Лера задумалась. — Или она мне. Уже и не вспомню, хотя… Так вот… Кира и сказала, что ее бабуля пропала…

— Туда ей и дорога, — незлобно буркнул Димка. — А дальше?

— Ну что ты такое говоришь? — возмутилась Лера. — А дальше я просто сбежала, испугавших всего и сразу — чужая папка с документами, пропавшая бабушка с многомиллионным колье на шее, мертвый адвокат.

— Говоришь, дорогостоящее колье?

Димка потер подбородок тыльной стороной ладони и взял в руки фотографию. Он и сам догадывался, если камни в украшении настоящие, то стоить вещица должна не мало.

— Вот никогда бы не подумал, — покачал он головой, делая вид, что не догадывается о реальной стоимости колье. — Откуда оно у нее?

— Бриллианты тещи Воробьянинова, — рассеянно проговорила Лера, всматриваясь в знакомое лицо на фото.

Это же Сергей в обнимку с Кириной бабулей!

Снимок сделан в ресторане — и парочка танцует. Интересно, кто кого подцепил — Сергей бабулю, или та молоденького альфонса, позарившегося на ее бриллианты?

— Что замолчала? — Димка снова ткнул локтем сестру в бок. — Ты же у нас мечтаешь стать следователем, а не я.

Лера задумалась, рассказывать брату о случайной встрече с субъектом на фото, или пока воздержаться.

— Что за молодой болотный хмырь на фотографии, над которой ты замерла в прострации? — улыбнулся Димка.

— Ты веришь в случай? — вместо ответа спросила Лера и передала ему и это фото.

— Конечно, — кивнул Димка. — Я не должен был поехать в Мюнхен, но пришлось. Случайно. Коллега запнулся на пороге своего дома и повредил ногу. Вместо него отправили меня в командировку. Там я и познакомился со своей нынешней подружкой.

— Надеюсь, она не замужем? — на всякий случай поинтересовалась Лера.

— Нет, — рассмеялся Димка. — Мы с ней оба из многодетных семей и до встречи не стремились к отношениям.

«Ну не врал бы про стремления», — хмыкнула про себя Лера, памятуя о том, что не так давно Димка пытался познакомиться с родственниками ее подруги. Зачем бы это, если бы не стремился к отношениям?

— Так вот, — Лера шлепнула ладонями по дивану рядом с собой, — с этим болотным хмырем я ехала в одном поезде. Замечу, в соседних купе. И всю дорогу он меня обихаживал. Я даже готова была влюбиться в него, — сказала она и обиженно шмыгнула носом.

— Ну-ну, — Димка приобнял сестру за плечи. — Тем более с содержимым этой папки стоит подробно ознакомиться, — предложил он.

Лера кивнула…

До позднего вечера они сосредоточенно изучали документ за документом. Это оказался отчет частного сыщика, и заказала его сама Кирина бабушка. Ей показалось… Еще бы не показалось, когда она не снимала колье, и светилась с ним не только на вип-вечеринках, но и в питейных заведениях, и вообще где только можно появиться с подобным украшением на шее? Короче, ей показалось, что кто-то желает ей смерти, чтобы завладеть драгоценностью. Бабушка подозревала всех: своих родных — дочь с внучкой, своих молодых любовников — и «старых», и «новых», и просто случайных знакомых. Детектив обязан был сопровождать женщину, куда бы та ни пошла, и делать снимки людей, которые оказывались рядом с заказчицей. Больше, в сущности, ничего в обязанности детективу не вменялось.

Но как эта папка оказалась у адвоката? Вот в чем вопрос. Не Лев же Борисович вел то частное расследование. А почему бы и нет? В их конторе многие промышляли частным сыском. Но только не толстяк-адвокат. А почему нет? На такого меньше всего внимание обратят — чем крупнее человек, тем порой менее заметен для окружающих. Такого не воспринимали всерьез…

Димка незаметно перекочевал с дивана за стол к своему ноутбуку.

— И что ты хочешь там найти? — поинтересовалась Лера.

— Ты имеешь в виду в интернете? — не отрываясь от созерцания экрана, отозвался Димка. — Как звали прадеда бабули твоей подруги.

После расставания с Кирой Лера знала, брат ни разу не назвал свою бывшую подружку по имени.

— Что мы о нем знаем? — радостно потер руки Димка, как хищник, почуяв добычу. — Немного. О старинном колье больше. С помощью колье и начнем его розыск.

— Ищи, — согласилась Лера.

Она притащила из спальни подушку с пледом, чтобы быть к брату поближе, когда тот, как ищейка, рыщет в интернете, свернулась клубком на диване и задремала. Может, зря она втянула Димку в это дело — ведь не успокоится, пока не докопается до всего? Но уже поздно — маховик поиска запущен…

— Подъем, сестренка.

За окном рассвет, Лера привычно глянула на настенные часы — половина пятого.

— Ты хоть вздремнул немного? — поинтересовалась она у брата.

— Вслед за тобой ушел спать, — кивнул он.

И вправду, Димка не выглядел пробдевшим вся ночь за компом, наоборот, вид у него был выспавшийся, свежий.

— Все следы ведут в Ярославль и Кострому, — произнес он важно.

— Так почему мы не едем? — подскочила с дивана Лера.

— Именно поэтому я тебя и разбудил ни свет ни заря. Умываться, — приказал Димка, — завтрак на столе и в путь.

— А Мурка? — забеспокоилась Лера.

— За моей боевой кошкой соседка присмотрит, — ответил Димка. — Я ей позвоню по дороге.

Уехать далеко не получилось.

Машина неожиданно встала колом в ста метрах от дома — чих-пых, мотор работал, но автомобиль не двигался ни туда ни сюда, а стрелки приборов лежали на нуле.

— Ну вот, приехали, — раздраженно выкрикнул Димка и в гневе несколько раз стукнул ладонями по рулю.

— Что случилось? — озабоченно поинтересовалась Лера.

— Был же «звоночек», — обреченно вздохнул Димка, — но я совершенно не придал ему значения.

— Что за «звоночек»? — переспросила Лера.

К знакам и символам она относилась с должным вниманием.

— Да еду как-то на работу поутру, и вдруг машина зарычала как дикая, а стрелки на приборной панели упали в ноль, — снова вздохнул Димка. — Но буквально спустя секунду все стало как обычно. Я и прогнал мысль, что надо заехать на СТО, отложил на потом.

— А что помешало потом? — хмыкнула Лера, наблюдая, как Димка судорожно тыкал по кнопкам телефона.

— А потома не было, — отозвался Димка. — Я и думать забыл про тот странный случай.

— Ладно, — согласилась Лера, — вызывай своего механика. Ведь ты ему звонишь?

Димка кивнул — конечно, механику, обслуживавшему его машину. Кого же еще стал он беспокоить в подобной ситуации, да к тому же рано утром?..

— Рассказывай, что ты нарыл, — потребовала Лера, когда они вернулись в квартиру

Несчастный автомобиль с незапертыми дверями остался брошенным на проезжей части. Что его сторожить? Даже злоумышленникам не удастся угнать, разве утащить на веревке.

— Давай, сначала ты расскажешь все, что тебе известно о том хмыре с фото, — предложил Димка.

Лера вздохнула. Рассказывать, в сущности, нечего. Кроме имени, она о нем ничего не знала. Да и имя, к сожалению, не настоящее.

А, может, мужчина на него не всегда откликался, потому что плохо слышал? Это она знала наверняка — как-то случайно заметила слуховой аппарат под длинными красивыми локонами ниже плеч. Они тогда стояли на перроне, дышали свежим воздухом, порыв ветра откинул волосы Сергея назад, и тот тут же нервно схватился за уши.

Что еще? Напрягла память Лера, рассказывая брату о попутчике.

— Он или бизнесмен средней руки, или менеджер, — добавила она. — Ему несколько раз звонили, и он звонил кому-то, давал указания. Женат…

— И ты по нему сохнешь? — фыркнул Димка.

— Да не сохну я ни по кому! — взвилась Лера. — Ты спрашиваешь, я отвечаю, стараясь припомнить все, что заметила. Давай, пришла твоя очередь!

— Хорошо, — кивнул Димка. — Так вот, хочу тебе сообщить интересный факт — пращур твоей подруги какое-то время жил в Москве.

— А почему мы тогда потащились в Ярославль и Кострому? — опешила Лера.

— Да потому что ожерелье и, замечу, серьги с бриллиантами — это был один комплект — точнее, их следы были обнаружены именно в этих городах, — повысил тон Димка.

— Ничего не понимаю, — потрясла головой Лера. — Жил здесь, а нашли там.

— Да потому что случилась революция, — многозначительно заметил Димка. — Прадед был не то ювелир, не то купец, а, может, коллекционер-революционер.

— Откуда сведения? — удивилась познаниями брата Лера.

— Из интернета поначалу, из него родимого, — усмехнулся Димка. — Ну а потом я покопался немного в местных архивах. Что касается нижегородских купцов, можно многое узнать. Я не поленился в свое время… А ты решила, что я за ночь все раскопал? — рассмеялся он. — Не обижайся.

Димка присел на корточки перед сестрой и преданно заглянул ей в глаза.

— Поверь, это было несложно, — улыбнулся Димка. — У колье такая замечательная жизнь — любой человек позавидовал бы. А серьги бабушка твоей подруги никогда не носила — у нее даже дырок в ушах не было. Ради таких серег я бы проколол уши. Позвони подруге, — попросил Димка, — спроси, серьги тоже пропали вместе с колье и бабкой?

И протянул Лере свой телефон — он помнил, что та не хотела светиться своим. Поднялся на ноги и вышел из комнаты, чтобы сестра спокойно могла пообщаться с Кирой…

— Пропали, вроде бы, — сообщила Лера брату. — Но, если честно, пропали серьги сейчас или раньше ни Кира, ни ее мать не знают. Серег давно никто не видел — бабушка же их не носила, а шкатулки с драгоценностями никому никогда не показывала…

Ближе к обеду автомобиль на эвакуаторе отвезли на СТО, Димка утащился на работу, предупредив сестру, чтобы не ждала рано.

Оставшись одна, Лера разложила документы из папки на столе и принялась снова внимательно их изучать. Последней взяла в руки фотографию Сергея с Кириной бабушкой, провела пальцем по локонам мужчины и негромко всхлипнула.

— Ну-ну, прекрати, — попросила она себя. — Недостоин он твоих слез.

Но вместо того, чтобы успокоиться, только расплакалась сильнее, закапав фотографию солеными каплями.

Чтобы себя чем-то занять, а не рыдать над фотографией понравившегося ей чужого мужчины, Лера решила приготовить ужин. Ну и пусть Димка не придет, а она, что, не человек? Можно себя и побаловать кулинарными изысками, раз они никуда не поехали.

— Это знак, — проговорила Лера. — Нам с Димкой рано ехать в Ярославль и Кострому. Есть еще в Нижнем Новгороде дела.

Лера распахнула холодильник брата. Пусто. Все, чем она вчера затарилась, было благополучно ими же и съедено. Придется снова тащиться в «Фантастику». Нет, прогуляться по улице Лера была не против, скорее наоборот. Но на покупки нужны деньги. А где их взять?

Конечно, в тумбочке…

— В какой, Мура? — обратилась она к истошно вопящей кошке, которую давно следовало покормить. — Где брательник держит твой корм? В холодильнике что-то я не заприметила.

Мурка подошла к одной из тумбочек на кухне и потерлась мордочкой о дверцу.

Лера поверила ей и открыла тумбочку.

— Смотри-ка, — проговорила она радостно. — И вправду, здесь.

Взяла банку с кормом, откупорила ее и ровно половинку выложила в миску.

— А теперь, — попросила Лера кошку, — покажи мне шкафчик, ящик или нечто подобное, где твой хозяин держит деньги.

Мурка мявкнула, словно поняла, о чем ее просили, выскочила в прихожую, запрыгнула на тумбу для обуви и мордочкой потерлась о верхний ящик, в котором обычно хранили крем в тюбиках.

— Да ну тебя, — фыркнула Лера, не поверив кошке, но ящик за ручку на себя осторожно потянула. — Это не деньги, это сдача, — констатировала она, заметив на дне ящика мелкие монеты и некрупные купюры. — У Димки никогда не было кошелька, — заметила она довольно, — но, нам для похода в магазин пригодятся.

Лера тщательно пересчитала деньги — больше тысячи, пусть и мелочью. С таким-то богатством можно и до торгового центра прогуляться. Шикануть не получится, но на основные продукты хватит…

Лера удобно перехватила пакеты с покупками и чуть тут же их не выронила — на лифте, она совершенно не сомневалась в этом, поднимался Сергей. Его светлые вьющиеся локоны трудно перепутать с какими-то другими.

Сердце отчаянно забилось, готовое выскочить из груди.

«Куда он? На какой этаж?»

Закусив губы, Лера, не моргая, следила за лифтом.

— Пусть он выйдет, подойдет к перилам и посмотрит вниз, — обратилась она неведомо к кому. — Я его узнаю. Ни с кем не спутаю…

Лера бросила пакеты на мраморный пол, замахала руками мужчине, свесившемуся с третьего этажа, и закричала истошно: — Сережа, я здесь!

А потом у нее неожиданно закружилась голова, поплыло сознание. Лера сначала опустилась на четвереньки, а потом упала набок и… Отключилась.

Глава 4

— Барышня! Барышня!

Лера проследила глазами, как девушка в длинном платье почти до пят с белым кружевным передником и таким же кокошником металась от нее, лежащей на мраморном полу просторного холла, к широкой лестнице, ведущей на второй этаж старинного дома. И этот холл, и этот дом Лере были хорошо знакомы.

— Калерии Павловне плохо, Софья Михайловна!

Вот сейчас на верхней ступени лестницы должна появиться миловидная девушка в наряде начала двадцатого века. И на ней, на Лере, подобное же платье.

Этот сон ей снился часто. И Лере во сне то ли шестнадцать, то ли семнадцать, а, может, и все восемнадцать. В те времена взрослели рано. Она единственная дочь богатого купца. Нет, в семье Лера не одна — у нее имелись и старшие, и младшие братья. Но сестер ни одной. Отец любил подшучивать над ней — мол, четыре сыночка и лапочка дочка…

— Даша, прекрати кричать и суетиться без дела. Ну, чем тебе Софьюшка поможет? — строго спросил низкий мужской голос. — И позови кучера Елизара. Пусть он отнесет Калерию на диван в мой кабинет. Бледная немочь…

Лера совершенно точно знала, как выглядел мужчина, хотя до этого ни разу не слышала его голос. Обычно она просыпалась, как только девушка появлялась на лестнице. Вот и сейчас она там стоит и, прижимая ладони к лицу, широко распахнутыми глазами испуганно смотрит на Леру…

Зря мужчина, вероятно, хозяин дома и отец девушки на лестнице, так про нее. И никакая она не немочь. Просто ее слишком белая кожа сильно контрастировала с темными, почти черными бровями и ресницами. Ходили слухи, неожиданно вспомнила Лера, что ее дед то ли женился на цыганке, то ли… А вот светлая коса ей досталась от матери…

Сознание поплыло…

Резкий запах, ударивший в нос, заставил Леру дернуть головой и открыть глаза. Она с недоумением вглядывалась во встревоженные лица, склонившихся над ней людей. Одни глаза Лера узнала сразу — стариковские, тусклые, неживые.

— Сергей, — прошептала она едва слышно одними губами.

Тот покачал головой и улыбнулся, а потом несильно сжал ее прохладные руки в своих ладонях.

— Он самый. Как ты? — спросил он озабоченно.

Лера поднялась и уселась… на кушетке. Она в медпункте торгового центра, сомнений в этом не было. А только что…

— Вам бы врачу показаться, милочка, — посоветовала немолодая женщина в белом халате, скорее всего медсестра, хозяйка кабинета. — И кровь на гемоглобин сдать не помешало бы. И давление в норме, и пульс… — Она развела руками. — Ничего не понимаю. И часто с вами такое?

— Впервые…

Голос прозвучал тихо, неестественно, словно Лера еще не вернулась из своего то ли сна, то ли яви.

— Вызовите или друзей, или родственников, — посоветовала медсестра, — пусть вас проводят до дома. Одну я вас в таком состоянии не отпущу.

— Не беспокойтесь, я провожу больную до дома…

Сергей присел рядом с Лерой на кушетку и приобнял ее за плечи.

— Вы знакомы? — удивилась медсестра.

«Можно сказать и так», — хмыкнула про себя Лера, но в ответ едва заметно кивнула…

Доведя до дома и усадив Леру на диван в гостиной, Сергей, нацепив передник, принялся хлопотать на кухне.

— И не вздумай, — приказал он строго, передавая ей чашку с горячим ромашковым чаем. — Сиди и не дергайся, я все сам сделаю.

Лера рассеянно улыбнулась.

— Ты умеешь готовить? — поинтересовалась она.

— Естессно, — протянул Сергей. — Настоящие повара все исключительно мужчины. Ведь ты не поверишь, что я окончил кулинарный техникум?

— Не поверила бы, — покачала головой Лера. — Но у меня появился шанс насладиться твоими кулинарными шедеврами. И ты, как истинный повар, видишь голодных людей насквозь? — спросила она, вспомнив, как Сергей постоянно стремился накормить ее, пока они ехали в поезде.

— Ну, почти, — согласился мужчина и отошел к плите для священнодействия.

Лера вытянула ноги под пледом и счастливо улыбнулась. Как она мечтала, чтобы вот так любимый человек ухаживал за ней, — заваривал чай, готовил ужин! Только это не ее жизнь, а чья-то чужая.

— Сережа, — позвала она мужчину.

Тот даже не обернулся.

— Сергей! — крикнула Лера.

И опять никакой реакции. Не слышит…

Подождать, пока он взглянет в ее сторону, или подойти к нему?

Вставать с дивана Лере совершенно не хотелось — она вздохнула и продолжила наблюдать за манипуляциями Сергея. Должен повернуться, в конце концов. Не все же время он будет пялиться на плиту и разделочную доску…

— Ты что-то хотела? — спросил Сергей, столкнувшись с внимательным взглядом Леры. — Еще чаю?

— Меня мучает один вопрос, — ответила она. — Как ты оказался в магазине? Ты же должен был быть в Москве.

— В магазине, спрашиваешь? — усмехнулся Сергей. — Приехал за продуктами… Да еще надо было кое-что прикупить.

— Приехал, говоришь? — нахмурилась Лера. — На чем? Насколько я помню, в Москву ты отправился на поезде.

— Все правильно, — кивнул Сергей, помешивая при этом что-то в кастрюле. — Я доехал до Москвы, забрал купленную машину, которую там подготовили специально для меня и отправился в путешествие по Волге. Теперь я стал во много раз мобильнее. Раньше только поездом, а сейчас могу отправиться, куда захочу.

— А самолетом было не проще? — поинтересовалась Лера.

— Врачи не разрешают летать, — вздохнул Сергей. — А раньше… где я только не был… — проговорил он мечтательно. — Но ничего. Кроме автомобилей, есть еще и пароходы, чтобы объехать земной шар. Поедешь со мной? — неожиданно предложил Сергей. — Скажи только куда, и я тебя доставлю.

— А машина не заглохнет? — усмехнулась Лера.

— Надеюсь, что нет, — рассмеялся Сергей. — У меня договор с фирмой — механики приедут, где бы я ни находился. Да и гарантия на целых пять лет.

— Тогда поеду, — согласилась Лера. — По Волге, говоришь? Ярославль, Кострома тебя устроят?

— Вполне. Утром можем отправиться, — предложил Сергей. — А брат тебя со мной отпустит? — забеспокоился он.

— Димка скоро придет, — хмыкнула Лера. — Сам у него и спросишь…

О таком можно только мечтать! Она и любимый мужчина, вдвоем в машине. Лера зажмурилась, представив, что может произойти в поездке. Нет, никакой жены у Сергея нет, ей это почудилось. А даже если и есть. Почему она не может побыть хоть немного счастливой?

Резкий звонок в дверь заставил вздрогнуть Сергея. А Лера буквально подскочила на месте — а ведь ее совсем недавно он не слышал. Лера ждала брата, но опасалась, что тот примет Сергея в штыки и не захочет с ним разговаривать вообще. И она не осудила бы Димку: Сергей на фото не просто общался с бабулей его бывшей возлюбленной — он нежно обнимал ее. А для Димки все, кто каким-то боком пересекался с Кириной бабушкой, мгновенно становились его врагами.

Сергей, похоже, каким-то седьмым чувством это прочувствовал.

— Сиди, — бросая ложку на стол, приказал он Лере, — сам открою.

Она не возражала — так даже проще. Мужчины объясняться на пороге квартиры, а она как бы и ни при чем…

Димка шагнул на порог, а потом попятился, словно увидел привидение.

— Что ты де-делаешь в моей кварти-ре-ре? — заикаясь, проговорил он, пялясь в бездонные темные глаза мужчины.

Взгляд невозможно было отвести от необычных глаз — они затягивали, словно в омут.

Сергей пожал плечами — как бы все понятно и так, без слов.

— Тебя жду, — усмехнувшись, ответил он. А потом добавил: — Твоя сестра упала в обморок в торговом центре. Я ее привел домой. Не мог же я ее бросить там?

— Калерия! — прокричал Димка. Он оттолкнул мужчину с фотографии, стоявшего в холле его квартиры в его переднике, и пробежал на кухню. — Зачем тебя понесло в магазин? И где ты взяла деньги?

— Калерия, значит? — удивленно хмыкнул Сергей. — Знакомое имечко. А я почему-то подумал, что Валерия.

Он закрыл распахнутую настежь дверь и направился вслед за братом Леры.

Димка присел на корточки перед сестрой, сидевшей на диване, взял ее за руки.

— Мура мне показала, где ты хранишь деньги, — виновато ответила Лера. — У тебя пустой холодильник. Я пошла за продуктами.

— Что тебе еще Мурка показала? — переспросил Димка.

— В какой тумбочке лежит ее еда, — улыбнулась Лера.

Кажется, гроза миновала — она брата интересовала больше, точнее, то, что с ней произошло, чем Сергей, встретивший его на пороге квартиры.

— А ты как там оказался? — бросил Димка через плечо, не оборачиваясь.

— Тоже пришел продуктов закупить, — отозвался Сергей. — Случайное совпадение…

— Ой ли! — фыркнул Димка, отпуская Леру и поднимаясь на ноги…

— Всем мыть руки и за стол, — скомандовал Сергей.

— Нет, это наглость! — Димка попытался изобразить праведный гнев. — Командуют в моем доме.

Но когда он вернулся из ванной, гнев его был самым настоящим — наглый альфонс, который обнимался на фото с бабкой подруги сестры, откупорил бутылку самого лучшего красного вина. Нашел же, гад, в холодильнике! А между прочим, бордо привезено из самой Франции.

— Я не собираюсь пить за знакомство, — отрезал Димка.

— А я и не предлагаю вам, — Сергей неожиданно перешел на «вы». — Это для Калерии…

Он сделал намеренную паузу.

— Павловне, — добавила Лера.

— Вот как? — Димка выразительно выгнул брови. — С каких это пор моя сестра стала пить вино? — он склонился к Лере.

— Врач посоветовал, — неопределенно ответила девушка.

— Вот как? — снова удивился Димка. — И когда ты успела посетить врача и пообщаться с ним?

— В медпункте, — пожала плечами Лера. — Она также посоветовала мне сделать анализ крови. Ну и бокал вина, сказала, не помешает…

— А вы не будете? — поинтересовался Димка, поднимая свой бокал.

Хоть и не хотел пить, но не пропадать же добру?

— Нет, — покачал головой Сергей. — Завтра за руль. Да, хотел предупредить, — он отвлекся от еды ровно на секунду, — мы с Калерией Павловной уезжаем рано утром.

— И куда это? — опешил Димка.

Он переводил взгляд с сестры на мужчину с фотографии, потом опять на сестру. Сговорились… Что это они замыслили?

— Ровно по тому же маршруту, по которому у вас не получилось провезти Калерию Павловну, — невозмутимо отозвался Сергей. — Надеюсь, моя машина на первой сотне метров не заглохнет.

— Ты что, ему все рассказала? — рассердился на сестру Димка.

— Да ничего я не говорила, — пришла очередь гневно фыркнуть Лере.

Она с силой стукнула бокалом о стол. Тот грустно тенькнул, и высокая ножка, не выдержав удара, рассыпалась на части. Только чудом Лера не порезалась и не пролила остатки вина.

— Сатурну больше не наливать, — улыбнулся Сергей, вскакивая и подхватывая руки Леры. Реакция у него оказалась отменной.

Сергей осторожно забрал у Леры сломанный бокал — вино перелил в обычный стакан.

— Посуда бьется на удачу, — добавил он, снова усаживаясь за стол. — Калерия Павловна на самом деле ничего мне не рассказывала, — продолжил он. — Я сложил два и два, и все понял.

Димка не спорил — вино приятно шумело в голове, тепло разлилось по телу. Хотят ехать — пусть едут. К нему подружка из Мюнхена приезжает, а он пока не готов познакомить ее с родными, пусть даже в лице сестры — не пришло еще время.

— Где стоит машина? — спросил Димка.

Сергей назвал место.

— Далековато, — покачал Димка головой. Думать, почему мужчину занесло в «Фантастику», совершенно не хотелось. — Оставайтесь у нас, уже поздно, переночуете, — неожиданно предложил он. — А завтра с утра поедете. У меня есть надувной матрац. Кину его или на кухне, или в холле.

— На кухне, — согласился Сергей…

Коляска обогнала Никиту с Дмитрием, возвращавшихся пешком с пристани, обдав их потоком грязи.

— Я тебе! —Дмитрий кулаком погрозил вслед коляске. — Не советую, — покачал он головой, продолжая прерванный разговор. — Кто ты, кто она? Отец ее безумно любит. Нас четверо сыновей у него, но кроме Калерии он никого признавать не желает.

Никита обреченно покачал головой. Он и без слов друга все это знал — драгоценные подарки только для Калерии. Может, это и правильно — отец хотел обеспечить дочь еще до замужества. И даже непонятно, какого мужа желал отец Калерии своей дочери. Князя? Никак не меньше. А Никита кто? Наемный рабочий на складах отца девушки. Мечтать о Калерии можно, только если он отыщет клад. Или дядюшку с титулом. Представлять, как перед сном будет расплетать ее косу в руку толщиной, затем облачать ее в тонкую шелковую рубаху, чтобы потом ласкать ее тело под шелком. Нет. Не станет он облачать свою любимую в рубаху — достаточно будет и темного шелка волос девушки…

— Ты не слышишь меня что ли? — Дмитрий толкнул друга локтем. — Доктор в коляске к дому Болотиных подъехал.

— Почему ты решил, что это доктор? — испуганно схватился за грудь Никита, пытаясь унять отчаянно забившееся сердце.

Калерия собиралась к Софьюшке в гости — сама сказала ему, когда они расставались под утро.

— Зайдем? — неожиданно предложил он.

— И что скажем? — фыркнул Дмитрий.

— За Калерией как бы, — пожал плечами Никита.

Какая разница, зачем сын хозяина заглянул в дом партнера его отца?

Дмитрий остановился и выразительно взглянул на друга.

— Откуда известно, что Калерия у Болотиных? — спросил он напряженно.

— Тут не надо быть семи пядей во лбу, — улыбнулся Никита. — Хозяин остался в Москве, а Михаил Петрович вернулся из поездки. Так?

— Так, — кивнул Дмитрий.

— Ясно-понятно, что Болотин привез подарки не только для своей дочки, но и для твоей сестры…

Сергей проснулся за несколько секунд до звонка будильника. Странно, но девушку в его сне тоже звали Калерией. Жаль, он не досмотрел сон до конца, чтобы узнать, как звали отца девушки, и лица и фигуры ее не видел. Но, видать, хороша, раз возбудился до безобразия, только от мыслей и чувств совершенно незнакомого ему парня, едва тот представил, как станет раздевать Калерию и расплетать ее косу…

Коса…

А у Леры тоже хорошие волосы, густые, длинные, но она их держит распущенными. Попробовать, что ли, заплести их в косу?

— Ну, что, барышня?

Старенький доктор, примчавшийся по первому зову, купца Болотина, внимательно осмотрел его гостью, неожиданно потерявшую сознание, проверил пульс. Ничего страшного — скорее всего, девичьи проблемы.

В кабинет заглянула взволнованная Софьюшка. Она не решилась войти, а только в слегка приоткрытую дверь просунула голову.

— Забирайте свою подругу, — поманил ее рукой доктор. — Посадите ее на диван или в кресло, закутайте в теплый плед и дайте горячего ромашкового чаю.

— Так ведь лето же? — удивилась Софьюшка, тут же забегая в кабинет и оказываясь рядом с подругой.

Она подхватила Калерию подмышки и потянула на выход…

— Так что там в Москве? — поинтересовался доктор у хозяина кабинета, едва девушки покинули помещение.

— Неспокойно, — донесся до Леры низкий голос Михаила Петровича. —Сейчас деньги лучше хранить в швейцарских банках, а лучше в золоте и бриллиантах. Напарника отправил заграницу. А сам сюда. Поговаривают, и до нас выступления докатятся…

— Кто бунтует-то? — поинтересовался доктор.

Он нервно обернулся и глянул на незакрытую до конца дверь.

Михаил Петрович поморщился и покачал головой, мол, пусть слышат, уже ни для кого не секрет.

— Началось все со студенческих выступлений, а сейчас, поговаривают, и рабочие бунтуют. А если до нас бунты дойдут?

Он снова покачал головой.

— Ничего хорошего из этого не получится. Вот и порешили… Софьюшка поедет в монастырь в Ярославль под покровительство его Высокопреподобия отца Анемподиста. Поносит немного монашескую рясу, послушание дочери не повредит. А Калерию велено отправить в имение под Кострому. Там у Павла Петровича проживает единокровный братец. Племянница дядьку весьма жалует, да и тот к девушке дюже неравнодушен. Да и защитить ежели чего Калерию сможет — как никак из бывших военных. Хоть и стар, говорит Павел, но глаз по-прежнему востер, и не дрожит рука.

Доктор вздохнул.

— Рекомендуете в золото и камни? — переспросил он.

Хоть и не богат, но потерять и те сбережения, что имел на старость, не хотелось.

Купец Болотин неопределенно пожал плечами и открыл бутылку с коньяком. Плеснул себе в бокал, потом подумал немного и налил доктору, чего не делал никогда: всегда держал расстояние — кто он, а кто доктор. Но тут не до чинов…

— Если честно, — проговорил Михаил Петрович с грустью в голосе, — я и сам не знаю, что делать. Но в провинции девочкам будет всяко лучше — хоть в этом мы с Павлом сошлись во мнении…

Спустя две недели от пристани отбыл корабль без груза и всего с пятью пассажирами на борту.

Софьюшку сопровождал молодой управляющий Михаила Петровича Сергей. Только ему купец Болотин смог доверить ценный груз — дочь и ее драгоценности.

С Калерией в компании к дядьке в Костромскую губернию вызвался поехать старший брат Дмитрий. На тот момент он единственный из их большого семейства не был женат и мог неделю, а то и целых две посвятить младшенькой — у других братьев если не семеро по лавкам, то все равно дела-заботы.

Никита пришел проводить Калерию. Но держался на расстоянии. Кто он для нее? Работник ее отца и друг брата. И верил, что девушка задержится более чем до первых осенних дождей. Ее и до этого каждый год отправляли в деревню к дядьке. Братья упрямились, а Калерия с ранней весны до поздней осени проводила время в имении подальше от нянек и гувернанток. И неожиданно по просьбе Дмитрия Никита тоже взбежал на борт и отправился в путешествие. Брат доверял другу, как самому себе…

Первой сошла с корабля Калерия.

Она радостно бросилась дядьке на шею. Тот с верным своим денщиком встречал ее на пристани. Николай Петрович браво подкрутил седые усы и чмокнул племянницу в раскрасневшуюся то ли от ветра, то ли от счастья встречи щеку.

Дмитрий передал денщику дядьки вещи своей сестры — два дорожных баула. Похлопал сестру по плечу, прощаясь с ней, и поспешил на корабль. За нее он больше не переживал — и вправду, в деревне, подальше от больших городов, Калерии и ее драгоценностям, которые находились в одном из баулов, будет гораздо спокойнее, чем в том же Нижнем. Чего только стоил последний подарок отца сестрице — бриллиантовое колье и серьги?..

Если его продать…

Дмитрий тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения.

На вырученные деньги можно купить эту пристань с частью Волги, по которой он спешил на корабль. Еще и останется… Ну почему все сестре и сестре? Нет, на отца он не обижался — тот баловал и его, и братьев. Но таких бесценных подарков никогда им не дарил. А, может, оно и правильно — мужчины должны зарабатывать деньги своими руками… А лучше головой…

— Дядя, а стрелять мы будем? — Лера прижалась сильнее к старику, подхватив его под руку.

— А как же! — рассмеялся тот и приобнял девушку за талию.

Стрелять свою племянницу Николай Петрович научил давно, еще девочкой. У него была огромная коллекция оружия, начиная от ружей и пистолетов и заканчивая кинжалами с эфесами, инкрустированными драгоценными каменьями.

Из дядиной коллекции Лере по душе и по руке почему-то пришлись только кольты.

Дядька выставлял пустые бутылки за конюшней, и они с ней, соревнуясь, стреляли по ним. Сначала просто увеличивали расстояние до мишеней, потом стали завязывать глаза, а затем, когда и такая стрельба наскучила, разбивали бутылки по памяти — то есть глянули на них на секунду, а потом стреляли в бутылки через плечо.

Наступил день, когда дядя почтительно склонился перед Калерией и произнес, поцеловав ее ручку, в ней она продолжала сжимать кольт, из которого только что произвела несколько метких выстрелов: — Учитель признает превосходство своего ученика.

Пожалуй, это был самый счастливый день в жизни девушки — похвале обрадовалась гораздо больше, чем всем подаркам отца, носить которые все равно было некуда. Разве что покрасоваться перед зеркалом в своей комнате, когда никто не видел…

— Подъем, красавица, — прошептал Сергей, склонившись над спящей Лерой.

— Я что? Я ничего? — тут же встрепенулась она. — Я уже не сплю.

И взглянула на часы — всего-то пять утра. Какая рань!

— Если мы хотим вырваться из города без пробок, следует поспешить, — произнес Сергей, улыбнувшись. — Ты пока вставай, одевайся, собирайся, а я транспорт от торгового центра к подъезду подгоню.

Лера согласно кивнула — терпеть не могла, когда ее ждали. А тут у нее в запасе минут пятнадцать есть — пока Сергей туда дойдет, пока доедет обратно. Не будет, по крайней мере, недовольно смотреть на нее и на ее сборы. А что ей собираться? Возьмет свою сумку и все. Папку брать не будет. Вдруг Сергей случайно заглянет в ее? Объясняйся потом. Нет, это ей не нужно. Нет никакой папки и не было. Все, что надо, она запомнила, а остальное лишняя информация. В случае чего она всегда сможет позвонить Дмитрию и уточнить.

Но в последнюю секунду все же запихнула документы в сумку…

Лера выскочила из подъезда и удивленно уставилась на улыбающегося Сергея, сидящего верхом на мотоцикле.

— Мы, что, на этом поедем? — проговорила она разочарованно, принимая из рук мужчины шлем.

Нет, на такое путешествие она не подписывалась.

— Только до моей машины на парковке, — рассмеялся Сергей. — Почему-то я ожидал от тебя именно такой реакции… Это весь твой багаж?

Теперь пришла очередь удивляться ему.

— Все свое ношу с собой, — фыркнула Лера и, гордо вскинув голову, водрузила на нее шлем.

А затем эффектно перекинула ногу через сиденье, удобно усевшись, обняла Сергея за талию и, улыбнувшись своим мыслям, прижалась щекой к кожаной куртке мужчины. Та, как ей показалось, пахла силой, ветром и дорогой.

Пусть будет мотоцикл, согласилась в душе Лера, по крайней мере, не будет душно и не придется включать кондиционер.

Глава 5

Сергей погнал мотоцикл на окраину города, на парковку торгового центра. Пробок он не опасался — на двухколесном транспорте легко объедет их. А вот дальше…

Утренняя прохлада пробирала до костей.

Лера слезла с утробно урчащего еще мгновение назад мотоцикла и непроизвольно, пытаясь согреться, скрестила руки на груди. Окинула недовольным взглядом почти пустую стоянку. Их мотоцикл выглядел жалко рядом с грузным, похожим на бронированный, грузовиком, и несколькими припаркованными чуть поодаль легковыми автомобилями – явно принадлежавшими сотрудникам, а не оставленными на ночь случайными посетителями.

— Ну и… На каком, скажите, пожалуйста, транспорте мы поедем дальше? — спросила Лера.

Несмотря на попытку скрыть раздражение, ее голос прозвучал несколько выше обычного. Мотоцикл, конечно, — мобильный вид транспорта, но путешествовать на нем несколько неудобно. От ветра, дождя, града и прочего никто не застрахован. Тем более, что у нее нет ни теплой одежды, ни сапожек, ни элементарного дождевика.

— А тебя этот автомобиль не устраивает? — удивился Сергей и постучал рукой в перчатке по борту грузовика.

Его тон казался ироничным, но в глазах без эмоций мелькнуло что-то непохожее на простую шутку.

Лера прищурилась, внимательно осматривая машину. Она не была профессиональной актрисой, как часто ей говорили доморощенные критики. И в домашних спектаклях отмечали недостаток глубины в ее игре, недостаток эмоциональной насыщенности. Но выражать удивление и недоверие она мастерски умела.

И…

Брови взметнулись высоко, губы сложились в тонкую линию. Но на сей раз это была не игра, а искреннее непонимание.

— Что это? – осторожно поинтересовалась Лера, наконец озвучив свой вопрос.

Сергей улыбнулся еще шире, и в его улыбке появилось что-то таинственное.

— Это не просто грузовик, Лера, – начал он медленно, — Это наш транспорт до места назначения. И верь мне, он способен на многое. Я не стану распространяться о системе спутниковой навигации, встроенной системе связи, и даже запасе провизии. Это самый что ни на есть дом на колесах.

— Дом… — задохнулась Лера. — На колесах?

О путешествии в таком автомобиле она даже мечтать не могла.

— Ура! — истошно завопила Лера и бросилась к Сергею.

Она запрыгнула на него, обхватила руками за шею и обвила ногами за талию.

— Я люблю тебя?! — продолжила кричать Лера. — Нет, не люблю!

Ничего не понимающему Сергею пришлось бросить мотоцикл, так и не загнав его в «гараж», и подхватить Леру.

— Так любишь или нет? — осторожно переспросил он.

— Обожаю!

Лера, обхватив лицо мужчины руками, принялась покрывать его поцелуями.

Сергей улыбнулся, довольный произведенным эффектом. Он не только позволил себя поцеловать, но и сам принялся отвечать на поцелуи, крепко обняв девушку.

— Откуда у тебя этот дом? — смутившись, Лера слезла с Сергея.

Что это с ней? Таких вольностей она никогда себе не позволяла.

— Купил… — пожал плечами Сергей. — Я за ним в Москву ездил. Пока тебя снова не встретил, все думал, куда отправиться дальше — на юг или на север.

— На север, — хмуро отозвалась Лера. — Извини, если нарушила твои планы.

— Да не было у меня никаких планов… — снова пожал плечами Сергей.

— Колись, — Лера указательным пальцем уперлась мужчине в грудь, — каким ветром тебя занесло в «Фантастику»?

— Несло, несло и занесло, — хмыкнул Сергей. — Даже и не объясню… Судьба такая…

Он помолчал немного.

— Штанов кожаных в «Меге» не оказалось, — усмехнулся в итоге. — Что же я на мотоцикле и без штанов из «чертовой» кожи?

— Да, — фыркнула Лера, — как это так? А зачем тебе мотоцикл, когда у тебя такая машина?

Она ласково провела рукой по борту грузовика.

Сергей расхохотался в голос.

— Ты предлагаешь по городским улицам ездить на этом монстре с более чем четырехстами лошадьми под капотом? — спросил он

Он стащил с руки перчатку и смахнул тыльной стороной ладони выступившие от смеха слезы.

— Я про город как-то не подумала, — скептически поджала губы Лера.

— Думаешь, почему я его здесь бросил?.. Нет, конечно, вместо мотоцикла я мог прикупить кабриолет или спорткар. Но почему-то решил, что на мотоцикле я буду более мобилен...

Сергей первым залез внутрь и протянул девушке руку, помогая забраться в высокую кабину.

— Можно осмотреть внутренности вашего дома? — спросила Лера.

Она обернулась, стараясь рассмотреть, что у нее за спиной.

— Да сколько угодно, — согласился Сергей, удобно усаживаясь на водительском сиденье…

Лера тут же из кабины перебралась в жилой отек.

— Какая роскошь? — прокричала она откуда-то из задней части автомобиля.

Осмотрев гостиную, кухню, спальню, а также санузел, она вернулась и с довольным видом, словно это все принадлежало ей, плюхнулась на пассажирское сиденье.

— Скажи, — поинтересовалась она, — зачем дом тебе? Ты много путешествуешь?

— Нет, — отозвался Сергей, неспешно трогаясь с места. — Раньше не путешествовал, а теперь буду. А что еще делать? Бросил дом, бизнес…

— Почему? — спросила Лера.

— Надоело все… — хмыкнул Сергей. — Все надоело…

— Почему? — переспросила Лера.

— Да как тебе сказать?

Сергей улыбнулся, не глядя на Леру. В пространство…

— Так и скажи, как есть, — предложила Лера.

Сергей быстро перевел взгляд на свою попутчицу, а потом снова вперился в дорогу — машина большая, необычная, нужна концентрация внимания, чтобы не попасть в аварию. Им, конечно, ничего не будет…

— Всегда мечтал путешествовать…

— Для этого совершенно не обязательно покупать дом на колесах, — перебила Лера мужчину. — Есть прекрасные гостиницы… Сколько стоит этот автомобиль? Да на эти деньги…

— Ты не понимаешь, — теперь перебил Леру Сергей. — Деньги, что, бумажки. А я всегда мечтал жить в центре города. И неважно, какой это город — Москва, Кострома или Ярославль, куда мы направляемся. Пригласить друзей… Не в гостиничный номер, а в свой собственный дом на берегу реки или озера.

— Красиво звучит, — согласилась Лера. — А почему бросил дом, бизнес? Она была стервой?..

— Я ее не бросал, — с тоской в голосе отозвался Сергей. — Это она от меня ушла… И стервой жена не была. Я ее просто не любил… Никогда…

— А зачем женился тогда? — удивилась Лера.

Ей казалось, что в загсе в нынешнее время отношения регистрировали только по большой любви или… по залету, как показывала ее работа в адвокатской конторе.

До встречи с Сергеем Лера не влюблялась и даже не представляла, что такое любовь. А тут готова была с мужчиной ехать хоть на край света.

Сергей не отвечал на вопрос. Он нервно покусывал нижнюю губу, не зная, что стоило бы рассказать, а о чем стоило бы умолчать.

— Ладно, — наконец решился Сергей. — Я тебе расскажу все, но при одном условии.

— Каком это? — вырвалось у Леры.

— Ты мне честно расскажешь, почему сбежала из дома. И зачем тебе нужно попасть сначала в Кострому, а потом в Ярославль? — предложил Сергей.

Теперь задумалась Лера.

— А почему ты решил, что я сбежала из дома? — все же спросила она.

— Ну как же… — Сергей пожал плечами. — С тобой в поезде была одна дамская сумочка и в путешествие со мной ты отправилась с этой же сумочкой. Для странствующей дамы как-то маловато.

— Маловато, — согласилась Лера. — Ты прав. Сбежала… На то были причины.

— И у меня были причины, чтобы оставить все жене и отправиться в путешествие, — кивнул Сергей. — Сны стали странные сниться после одной встречи… В ресторане…

— Какой? — переспросила Лера. — Какой встречи? А меня было странное задание, после которого пришлось бежать, бросив все. Я даже телефон выключила.

— Выброси вообще его, — предложил Сергей, — раз опасаешься. И симку. Все равно телефоном не пользуешься.

Лера молча извлекла аппарат из джинсов, приоткрыла окно и, разжав ладонь, бросила телефон прямо на дорогу. Действительно, зачем он ей?

— И у меня странные видения… — дрогнувшим голосом проговорила Лера.

— И давно? — участливо поинтересовался Сергей.

Лера задумалась. Нет, видения у нее началась не тогда, когда она упала в «Фантастике», а гораздо раньше. И не видения это вовсе. И даже не сны.

Словно она прожила раньше уже эту жизнь, а сейчас как бы воспоминания всплывали кусками, по частям.

И колье… Видела она его раньше, а не только на фотографии, или на шее Кириной бабули.

— У тебя есть желание? — спросил Сергей. — Мечта?

И посмотрел в глаза Леры своим необычным взглядом.

— Есть, — осторожно отозвалась она. — Собаку хочу. Всегда мечтала о бассете.

— Будет тебе собака, — кивнул Сергей…

***

Пара лошадок бежали споро, дрожки слегка потряхивало на кочках. Денщик гарцевал верхом рядом с повозкой. Лера молчала, молчал и дядька — они успеют еще наговориться. А постороннему — нанятому извозчику — совершенно не обязательно слышать их разговор. Потерпеть-то немного — всего-то четверть часика, и они приедут в дядькину усадьбу Марусино…

— Чуть не забыла. У меня к вам письмо от папеньки, — прошептала Лера, прижавшись плотнее к дяде.

Дядька ладонью прикрыл ее руки, предлагая не продолжать дальше — они доберутся до места, отошлют всех, а потом побеседуют. Но было заметно, что сообщение о письме его заинтересовало. Братья почти не общались, если не считать Леру, которая каждое лето проводила в Марусино. Отец Леры пусть и очень богатый, но для окружающих всегда оставался всего лишь купцом. И ни дом в самой столице, ни деньги не делали ни его самого, ни детей приближенными к аристократии, разве только старший брат Николай до самой своей смерти так и не женится, и не обзаведется наследником. Тогда Павел Петрович станет обладателем титула, а не только владельцем захудалого имения на берегу Волги. Имение он отстроит по своему вкусу, были бы деньги. А вот у всех его детей сразу поменяется статус, и у Леры появится шанс выйти замуж за князя. Только когда это произойдет? Николай Петрович, старый вояка, отличался отменным здоровьем. Оставалось надеяться, что Калерию, свою любимую племянницу, он объявит своей наследницей. Тогда и титул ей перейдет…

На крыльце их встретила нянюшка. Лера спрыгнула с дрожек и, смеясь, бросилась женщине на шею.

Как только брат первый раз прислал свою единственную дочь в имение на все лето, Николаю Петровичу пришлось нанять племяннице няньку из деревни. Ему-то самому прислуживал денщик Прохор, а вот ухаживать за девочкой у того не получилось. Или денщик хотел, чтобы не получилось. Зато вдвоем с нянькой денщику прекрасно теперь удавалось содержать дом и вести хозяйство. Не то что раньше. И когда наступила осень, Николай Петрович не отослал женщину снова в деревню, а оставил в имении. Ну кроме того ему очень понравилась стряпня няньки.

Он рассчитался с извозчиком и махнул рукой, отправляя того назад в город.

— У меня для тебя сюрприз! — позвал дядька Леру и поманил за собой.

Лера оставила в покое няню, проследила взглядом, чтобы Прохор занес ее баулы в дом и, подхватив юбки, побежала за Николаем Петровичем.

— Что там? Что там? — непрерывно повторяла она.

— Ты хотела собаку, — не оборачиваясь отозвался тот. — Теперь она у тебя будет.

Лера остановилась на месте. Собака…

— Где? Где моя собака?! — закричала она и бросилась вслед за дядей.

Лера первой вбежала на псарню — ей под ноги с лаем кинулся щенок бассета.

— Это он? Да? — рассмеялась она.

Лера упала на колени и поймала песика в охапку.

Конечно, это ее собака. Дядя признавал только борзых. Жюли, его любимая сука, жила в доме, насколько она помнила, сидела на стуле за столом и спала чуть ли не в одной постели с дядькой.

— Он, — важно произнес Николай Петрович. — Если хочешь, можешь забрать его с собой. Но выгуливать и убирать за ним будешь ты сама. Сама знаешь, лишних слуг в доме не держу.

Лера радостно закивала — она на все была согласна за такой щедрый подарок.

— Так что там с письмом от моего брата? — поинтересовался Николай Петрович.

Вот оно что… Дядька заманил ее на псарню не только для того, чтобы Лера сама лично забрала щенка, но и чтобы без свидетелей передала послание от отца.

— Что пишет? — Николай Петрович сразу же спрятал конверт в карман куртки.

Лера пожала плечами — то ей неведомо, письмо было запечатано. Даже если бы и не было заклеено и опечатано сургучом, она все равно не развернула бы листок — не для нее написано.

Непрерывно тиская песика и целуя его в мокрый нос, Лера не забыла проследить, чтобы оба баула, с которыми она приехала, были доставлены в ее комнату и поставлены в гардеробной…

— Накрывать на стол? — поинтересовалась толстая кухарка, вытирая потное лицо краем фартука.

— Накрывай, — кивнул Николай Петрович.

Он знал, что племянница надолго в спальне не задержится. Сполоснет лицо и руки после дороги, скинет платье, облачится в простенький сарафан, повяжет на голову белый шелковый платочек, спрятав под ним свою косу толщиной в его руку, окончательно превратится из городской утонченной барышни в деревенскую девушку и спустится к ним в столовую.

— Накрывай, — повторил хозяин имения…

Лера проснулась на рассвете. Это в душном городе она могла валяться в постели до обеда, но не в имении.

Она подскочила как ошпаренная.

— Еще немного, — прошептала она сонному щенку, — и проспала бы рассвет. Ты понимаешь, Перси, что это такое? Рассвет… — протянула мечтательно….

Вчера до самой ночи она придумывала имя своему песику. То ей хотелось назвать Фердинандом, то Луи, то Жаком…

— Выбирай, выбирай, — хихикнул дядька — его смешок совершенно не вязался с суровым внешним видом, — этот пес может сделать тебя богатой и знаменитой в определенных кругах. За алиментного щенка от твоего кобелька можно выручить неплохие деньги. Но я бы не связывался ни с выставками, ни с вязкой. Суетно все это. А щенка назвал бы Дружком.

— А как его зовут по паспорту? — переспросила Лера.

— Ты думаешь, я заглядывал в его паспорт? — рассмеялся Николай Петрович.

— Тогда откуда он? — продолжала выспрашивать Лера.

— Как и все хорошее — английская вещь.

— Щенок не вещь, — внезапно обиделась Лера.

Она выскочила из-за стола, подхватила песика, крутившегося рядом, и прижала к груди.

— Будешь Персивалем, — объявила Лера. — Перси…

Стараясь ступать осторожно, чтобы не скрипнули рассохшиеся от времени половицы, Лера прокралась ко входной двери. Повезло — та оказала незапертой. А иначе пришлось бы открывать окно и выбираться наружу уже из него.

Она опустила щенка на крыльце, взмахнула руками, затем подхватила юбки и как оглашенная помчалась по еще мокрой от росы траве. Вот сейчас она выскочит за ограду, а там можно дать волю эмоциям…

Лера побежала на высокий берег Волги — оттуда лучше всего было наблюдать восход. Господа Иволгины не ошиблись с выбором места для имения — совсем немного пробежаться по лугу, и вот она красавица-река. Широкая и важная. А с утеса, что находился чуть в стороне от Марусино, казалось можно видеть всю землю от края и до края.

Щенок, отчаянно лая, кинулся вслед за странной хозяйкой. Лера прямо на ходу обернулась и рассмеялась в голос — теперь было можно — и от того, как смешно развивались ушки у ее песика, и от того, что намокли туфли и край сарафана, и от того что лето… И от радости, что она счастлива и свободна, как те чайки, что кружили над водой…

— Смотри, Перси. Смотри. Заря… — прошептала Лера, стараясь поймать взглядом первый солнечный луч.

Это потом на светило нельзя будет посмотреть, а пока можно.

Она повернула мордочку щенка навстречу новому дню, а потом подхватила его под лапки и чмокнула в мокрый нос.

— А теперь купаться…

И пусть дядька ругается, что она бегает на берег одна, без сопровождения. Мол, неспокойно стало в округе. Глупости все это…

Лера осторожно спустилась к самой воде по только ей известной тропке, стянула сарафан и вошла в воду, теплую как парное молоко.

— Ты со мной? — позвала она Персиваля.

Тот словно ждал приглашения — с громким лаем пробежался по кромке воды, а потом, загребая лапами, поплыл к хозяйке…

Глава 6

На отдых Сергей с Лерой остановились на берегу безымянного водоема. На этом настояла Лера, когда Сергей, практически уснув за рулем, чуть не съехал в кювет.

— Обед на костре будем готовить? — поинтересовалась она. — Варить суп из пакетиков?

— Калерия, ты меня удивляешь, — рассмеялся Сергей. — В твоем распоряжении шикарная кухня со шкафами и холодильником, под завязку забитыми продуктами, а ты говоришь про обед на костре. Нет, я не против настоящей рыбацкой ухи. Но пока что ловить рыбу я не собирался, а только немного отдохнуть. Мне на самом деле это нужно. Замечу, что и спать я буду на мягкой постели в доме, а не на голой земле.

— А вода? Электричество? — жалобно переспросила Лера.

— И вода — и питьевая, и техническая, и свет. Все есть, — ответил Сергей. — Подожди немного, я только искупаюсь и все включу.

Лера спрыгнула из кабины на землю, скинула кроссовки и с удовольствием прошлась босыми ногами по траве.

Сергей раздевался неспеша, стягивая с тела вещь за вещью, словно желал понравиться всем существам женского пола одновременно. Сначала снял безрукавку, затем стянул футболку, поиграл мышцами под слегка загорелой кожей.

— По тебе, что, каток проехался?! — ахнула Лера, не без интереса рассматривая красивое тело, испещренное светло-розовыми шрамами.

— Танк! — вырвалось у Сергея. — Хотя не помню…

***

Медсестричка сняла бинты, чтобы обработать раны.

— Все удивляются, как вам удалось выжить, — прошептала она, любуясь, крепким телом молоденького солдатика. — Говорят, вас фашистский танк утюжил-утюжил, после того как вы покинули свою горящую машину.

— Не помню, — негромко отозвался Сергей. — Ничего не помню, — повторил он.

Бой, когда сошлись в поле их танковая бригада и немецкие танки, помнил. Как пробили броню на его машине, где он числился командиром, помнил. Как горели, помнил. Как отстреливались до последнего снаряда, до последнего патрона, и то помнил. А потом как отрезало — никаких воспоминаний. Как очутился в полевом госпитале? Кто его вынес с поля боя? Друзья? Враги? Или медсестра? Как ее звали?

Сергей поморщился, пытаясь припомнить имя. Необычное какое-то. Красивое и необычное. Девушка ему оказывала знаки внимания, и он ей отвечал, тянуло его к ней, а вот имя не запомнил.

— Что? Больно? — забеспокоилась медсестричка, обрабатывавшая его раны.

— Нет, — мотнул головой Сергей. — А кто нас вынес с поля боя?

— Лера, — ответила медсестричка. — Калерия…

Точно, именно так звали ту девушку, что ухаживала за ним, перевязки делала.

— А можно ее увидеть? — поинтересовался Сергей. — Хотел бы поблагодарить.

— Нет, — замотала головой медсестричка и быстрым движением смахнула слезу со щеки. — нет больше Леры, погибла она. Говорил ей главврач, чтобы не ходила на передовую. Так ведь разве такая послушает? Она многих вынесла. И не только вас, — чуть дрожащим голосом рассказывала медсестричка. — В свою последнюю вылазку всех раненых стащила в овраг, где потом после боя их и нашли, а сама погибла.

— Как это произошло?

Голос Сергей неожиданно стал хриплым — он Лере так и не сказал, как она ему нравилась. Только и поцеловались-то всего парочку раз.

— Вслед за танками пошли гитлеровские автоматчики, — медсестричка уже не сдерживала слез, катившихся по ее щекам, но почему-то вытирать не торопилась. — Лера дождалась, когда те подошли ближе к оврагу, куда она перенесла всех раненых, бросилась фашистам навстречу с гранатами и всех их уничтожила. И сама погибла.

Медсестричка замолчала и принялась сосредоточенно перебинтовывать раненого.

— Рассказывают, когда она швыряла гранаты, то кричала: «Это вам, гады, за любовь! Это за Сталина! Это за Родину!.. Никто не верил, что вы выживете, — добавила, помолчав…

***

— Говорят, это был самосвал, — исправился Сергей. — Груженный «Камаз». Он катком, ты права, прошелся по нашему лимузину.

— Прости, — прошептала Лера.

Она подошла ближе к обнаженному Сергею и прохладным пальцем провела сначала по одному шраму, затем по другому.

— Иди, купайся, — подтолкнула его ближе к воде.

— А ты? — Сергей перехватил ее руку.

— Что-то не хочется, — покачала головой Лера. — Я подожду тебя на берегу. Только ты не заплывай далеко, чтобы я не волновалась, — попросила она ласково.

— А ты будешь? — улыбнулся Сергей.

Так к нему обращалась только мама — ничего не требовала, а лишь просила ласковым голосом.

И Лера ничего не требует, а лишь своими просьбами будит в нем какие-то странные воспоминания, которых не было.

— Буду, — кивнула Лера. — Я тут на бережке посижу, понаблюдаю за тобой.

И она демонстративно уселась прямо на песок.

Лера совершенно не понимала себя — купаться хотелось, но она отказалась. Успеется. Потом поплавает, когда Сергей спать будет после обеда. Нет, она совершенно не стеснялась своего тела, скорее, наоборот, гордилась фигурой — узкой талией, высокой девичьей грудью, широкими бедрами, из-за которых ее иногда называли толстухой, которой она никогда не была. Просто не хотелось обнажаться и все тут, а купальника у нее не было — не захватила, когда бежала из дома. Стоп! А вот купальник у нее как раз был.

— Погоди! — крикнула Лера Сергею. — Я сейчас. Только переоденусь.

Она быстро нашарила среди своих вещей необходимую вещь и бегом кинулась к воде.

— Прохладная, — остановилась, зайдя только по пояс.

— Похоже, родники бьют, — согласился Сергей. Он подплыл и встал рядом с Лерой. — На середине озера вода гораздо теплее. Совсем как парное молоко. Ты плавать-то умеешь?

— Обижаешь, — насупилась Лера.

Плавала она медленно, но зато грести могла подолгу. Несколько раз ей снилось, что она переплывала широкую реку. Правда, рядом плыла лодка… А в ней на веслах сидел немолодой мужчина, подбадривал ее словами, следил за ней — если бы что-то пошло не так, незамедлительно пришел бы на помощь.

— Поплыли?

Сергей взмахнул рукой, совсем как тот в лодке из ее сна, и тут же ушел с головой под воду.

Лера поежилась, разогнала воду от себя и оттолкнулась от дна. Сделала несколько неуверенных гребков и попыталась встать снова на ноги, но дна не достала. Пришлось плыть вслед за Сергеем на середину озера. Можно было вернуться, но ей почему-то совершенно не хотелось выглядеть слабой в глазах этого мужчины…

После купания и обеда Сергей спал. Лере не хотелось. Она всматривалась в лицо, знакомое и незнакомое одновременно, утратившее былую серьезность и задумчивость.

Нет, ни взять, ни дать, она авантюристка. С незнакомцем отправилась в поездку. Хотя какой незнакомец Сергей — она до путешествия в доме на колесах с ним была знакома. В поезде вместе провели почти двое суток. И лицо… Теперь, когда Сергей спал, оно казалось до боли знакомым. Только Лера никак не могла припомнить, где раньше встречалась с этим мужчиной.

***

Леру разбудил прилетевший в окно небольшой камешек. Это мог быть только Никита, друг ее брата — она даже не сомневалась. Только он кидал камешки в ее окна, чтобы она выглянула. Только откуда ему взяться в имении, да еще среди ночи? Они же с братом уплыли в Ярославль?

Лера соскочила с кровати, наверное, слишком быстро и неосторожно — и тут же согнулась пополам, схватившись за туго перебинтованную лодыжку. Угораздило же ее накануне днем провалиться в кротовью норку, когда по обыкновению дурачилась со своим песиком на лугу. Тогда она рухнула как подкошенная и не застонала, как сейчас, а заорала на всю округу от нестерпимой боли. В первый момент в глазах даже потемнело. Лера схватилась рукой за голеностоп, который мгновенно распух и приобрел голубоватый оттенок.

— Ну вот, — простонала она жалобно. — Только этого не хватало.

Перси крутился вокруг хозяйки, заливался радостным лаем и все звал ее побегать еще. Но Лере было не до игр.

Она попыталась встать, наступить на больную ногу, но тут же упала снова на траву.

— Как я до дома доберусь?

Лера не скрывала слез — обидно вот так на ровном, можно сказать, месте из здоровой, полной сил и энергии девушки мгновенно стать больной…

Щенок попрыгал еще немного вокруг хозяйки и вдруг помчался прочь — только уши развевались на ветру.

— Куда ты? — закричала ему вслед Лера. — Предатель!..

Идти ногами, понятное дело, не получалось, она попыталась ползти в сторону имения. Но и это не дело. Лера снова уселась на траву. Таким необычным способом передвижения она только к вечеру до дома доберется, и то вряд ли. Никто ее здесь не найдет, на этом лугу — до деревни далеко, до имения тоже неблизко, покос давно закончился, даже сено уже собрали и увезли. Разве случайный прохожий или ребятишки пойдут с удочками на реку. Только вряд ли они окуньков решат на реке таскать — в озере рыбы полным-полно и к деревне оно ближе. Разве только за клубникой, которой на лугу видимо-невидимо. И никакой покос не мешал ей расти.

И вдруг Лера услышала знакомый заливистый лай…

— Перси! — закричала она радостно и помахала руками двум всадникам и щенку, путавшемуся между ног коней и норовившему непременно попасть под их копыта.

— Как вас угораздило, барышня?

Петька, конюх, прямо на ходу соскочил со спины жеребца и бросился к сидевшей на траве Лере, пока ее дядька медленно по-стариковски сползал из седла на землю.

Лера виновато пожала плечами — мол, не хотела она никому доставлять беспокойства, так уж получилось.

Николай Петрович склонился над племянницей, сначала внимательно осмотрел ногу, потом пощупал пальцами, стараясь сильно не нажимать на больное место.

— Счас доставим Калерию в имение, слышь, Петруха, — обратился он к конюху, — запряги тарантас и непременно дуй за доктором в город. Да не тяни кота за хвост. Знаю я тебя. Туда-обратно. Как бы у барышни перелома не было… Да вроде нет… Но надо удостовериться. Услышать, так сказать, компетентное мнение. Много покалеченных ног и рук я повидал, пока служил, но слово доктора — закон.

— Как вы меня нашли? — осторожно поинтересовалась Лера, пока ее в четыре руки дядька с конюхом пытались бережно подсадить на лошадь.

— Ха, — хмыкнул Николай Петрович. — Так ведь этот оглашенный, — он слегла подпнул песика, чтобы не мешался, — поднял всех в доме своим лаем. Кинулись в твою спальню, а тебя там нет. А твоя псина все лаем заходится и все пытается куда-то бежать. Ну я и велел Петрухе седлать коней.

— Собака моей мечты, — задумчиво произнесла Лера и улыбнулась. Именно о таком друге она грезила ночами…

Под окном ее спальни, переминаясь с ноги на ногу, на самом деле стоял Никита. И откуда он узнал, куда надо камнем метить?

Лера распахнула окно в ночь.

— Сейчас, — произнесла она негромко и прикрыла снова раму, чтобы та ненароком не хлопнула. У стариков, говорят, чуткий сон.

Опираясь на трость, любовно выданную денщиком дядьки, прохромала по лестнице, ставшей для больной ноги Леры настоящим испытанием. В другой раз ни за что бы не пошла, но раз Никита появился ночью в имении, надо обязательно услышать, что он хотел сказать.

Постояла недолго на крыльце, прикидывая, где они могли поговорить и им никто не помешал бы.

— Пошли на сеновал, — скомандовала Лера, в душе радуясь тому, что Перси не увязался за ней, а продолжил дрыхнуть на кровати. Коврик рядом с дверью — не для него.

— На сеновал, так на сеновал, — пожал плечами Никита. Как прикажут — он привык безропотно исполнять хозяйскую волю…

— Откуда ты? — спросила Лера, задумчиво жуя сухую травинку.

Брат ничего подобного не говорил, что его помощник может вернуться.

— Из монастыря, — отозвался Никита. — Дмитрий не остался в Ярославле, в Москву сразу помчался, а потом, сказал, в столицу махнет по делам. Мне приказал возвращаться домой. Сергей же остался пока там… С Софьей… Неспокойно… — почему-то добавил он.

— И что с того? — Лера приподняла голову, стараясь рассмотреть выражение лица своего собеседника. — Здесь тихо.

— И все же… — продолжил Никита. — Дмитрий просил спрятать сокровища…

— Какие такие сокровища? — несколько наигранно рассмеялась Лера. — Первый раз слышу.

— Ну как же? — растерялся было Никита. — Вы же подарили Софье Михайловне ожерелье…

— Колье, — перебила его Лера. — Колье, — поправила она. — А еще серьги с бриллиантами. Точнее, одну сережку. Вынула ее из уха. На добрую память… Вторую оставила себе… Почему-то мне казалось в тот момент, что больше с Софьюшкой свидеться не придется. Порыв, так сказать… Сняла с шеи колье и вынула серьги из ушей. Но это все, что у меня с собой было на корабле.

— Больше ничего? — удивился Никита.

— Ничего, — покачала головой Лера.

Она безбожно лгала, врала, можно сказать. Нет, на самом деле она сняла колье с шеи, предварительно вынув из него самый большой камень, чистой воды бриллиант, и отдала украшение Софье. Без этого камня украшение, пусть и с бриллиантами, мало чего стоило. И серьги тоже «подарила». Так приказал Дмитрий.

А про остальные драгоценности никто не знал, даже брат. Знай он, что все «сокровища» при ней, может, тоже потребовал передать все Софье Михайловне, мол, в монастыре сохраннее будет. Не будет…

Все украшения, подаренные ей батюшкой, при ней. В резном дубовом сундучке. Только об этом она будет молчать. А камень, что вынула из колье, носила в плетеном пояске. Хотя тоже давно надо положить к другим сокровищам, но бриллиант с голубиное яйцо почему-то не отпускал от себя. Вот и сейчас тот поясок на ней, и Лера пальцами непрерывно трогала его. Талисманом объявила: пока камень при ней — ничего с ней случиться не может. А после случая на лугу еще больше в чудесное свойство камня поверила.

— А Сергей? — вдруг забеспокоилась Лера, неожиданно вспомнив о сопровождающем Софьюшки.

— Сергей чуть позже тоже отправится к родителям в Питер. А Дмитрий Павлович, наоборот, вернется к монастырю, как сделает дела, и побудет с Софьей Михайловной, пока все не успокоится, — не очень уверенно произнес Никита. — Мне велено передать вам про сокровища…

Лера почему-то вздрогнула на последнем слове.

— А самому возвращаться в Нижний Новгород.

Никита замолчал, ожидая реакции от девушки, но та почему-то молчала. Как близко она и как далеко одновременно. И рубашка тонкая на ней, как в его снах, и коса расплетена. Вот только он никак не решится протянуть руку и погладить ее по волосам… Или…

Завалить прямо здесь на сеновале: кричи — не кричи, никто не услышит. Разве конюхи, но и те подумают, что кто-то из своих.

Никита потряс головой, прогоняя греховные мысли. Нет, хозяйская дочка — для него икона. Чистая, близкая, но недоступная…

— Уезжай, — попросила Лера, — как велел брат. Ты в Нижнем нужнее.

Она сползла со стожка на деревянный настил сеновала, подхватила трость и, осторожно ступая на больную ногу, поковыляла на выход.

— И немедленно, — добавила Лера, не оборачиваясь. — Если в столице и Первопрестольной неспокойно, то это нас никак не касается… А драгоценностей у меня нет, — произнесла она тихо, глядя в пол и постукивая тростью. — Остались в родительском доме. Батюшка не велел брать с собой… Якобы, для моей же безопасности. Я тоже, как и брат, получила от него послание. Я и колье поэтому Сонюшке подарила. У меня совсем ничего нет, совсем.

Лера покачала головой и прикоснулась рукой к камню в пояске.

— Все в моей спаленке в Нижнем осталось.

Пусть Никита ей поверит… Должен поверить…

Лера вернулась в комнату. Сна как не бывало. На самом деле надо спрятать сундучок.

Она огляделась по сторонам. Только где? В стену замуровать? Слишком заметно будет, да и не умеет она этого делать. Под половицами? Так паркет придется вскрывать. Здесь подумать надо. Куда обычно прячут клады? В землю… И кто-то или что-то должно служить ориентиром и охранять сокровища…

— И все же лучше в землю, — решила Лера. — Надежнее. В доме искать станут. Карту имения надо нарисовать.

Она размечталась, как спрячет свои украшения, а дядька ей поможет и с картой, и с выбором места. Потом, гораздо позже, заставит Димку и Никиту разыскивать клад. Вот веселье будет. Лера подошла к окну, распахнула его и на темном без луны небе попыталась найти сначала Большую медведицу, а потом и Полярную звезду…

Глава 7

— Сокровища лучше спрятать на северной стороне от дома, — рассуждала Лера весь следующий день.

Не спрашивая, зачем ей это нужно, денщик выдал Лере схематический рисунок имения. На нем было все — и дом с колоннами, и псарня, и конюшня, и еще какие-то постройки, предназначение которых Лере не были известны.

— А сюда лучше не ходить, — предупредил старик на всякий случай и ткнул корявым пальцем в край рисунка.

— Почему это? — не удержалась все же от вопроса Лера.

— Кладбище домашних животных, — ответил слуга. — Мрачное, скажу тебе, место. Дурное про него сказывают.

— Почему? — снова спросила Лера.

— Мне то неведомо, — пожал плечами денщик. — Я туда не ходок. Там любимые псы всех хозяев схоронены. И хозяйские кошки, что жили когда-либо в доме. И их приведения… шастают по ночам по кладбищу… Сам не видел, врать не буду… Но сказывают…

— Да, действительно, неприятное местечко, — протянула Лера.

Она точно в эту часть имения никогда не пойдет без надобности.

— Так кладбище находится за забором? — обрадовалась Лера, внимательно взглянув на рисунок.

— Конечно, — кивнул старик. — У самого леса.

— А кладбище настоящее? — округлила Лера глаза.

— Конечно, — снова кивнул слуга. — И могилы, и надгробные плиты с выбитыми на них именами хозяйских любимцев. — Настоящее кладбище… Говорю же…

«Вот бы там схоронить клад», — улыбнулась про себя Лера.

Только если она пойдет туда днем, ее заметят и заинтересуются всяко, что это она там делает. А среди ночи Лера сама туда не пойдет. Ни-за-что! Там же, говорят, привидения…

Надо искать другое место. Но такое же оригинальное.

— Спасибо, — поблагодарила она старика и углубилась в изучение карты…

Чей-то истошный вопль «Пожар!» заставил Леру сначала подскочить на месте, а потом броситься к окну. Карта сползла с ее колен…

Полыхала, похоже, конюшня. Кровавое зарево, казалось, озарило половину неба. А внизу прямо под окнами мужики с вилами что-то гневно кричали своему барину.

Лера в ужасе прижала руки к лицу. Вот тебе и спокойно…

Не раздумывая, она, как была в тонкой ночной рубашке и в халате, подвязанной лишь плетеным пояском, бросилась в оружейную, а уже оттуда решительно вышла на крыльцо. Лера не стала прятаться за спинами дядьки и его слуги, а встала с ними рядом, скрестив руки с пистолетами на груди.

Перси с громким лаем бросился под ноги незнакомцам, защищая свою хозяйку.

— Цыц ты! — рявкнул стоявший первым бородач. Лера никогда его не встречала в деревне, будто бы не из местных. Он высоко поднял вилы над головой и со всей дури воткнул их в щенка. Тот даже пискнуть не успел — умер сразу…

Лера почувствовала, как сначала внутри ее все оборвалось, а потом она словно замерзла, ничего не чувствуя, подняла один револьвер, навела на убийцу ее Перси и… выстрелила. Первый раз выстрелила в человека. Впрочем, этот ублюдок в ее глазах не был человеком — он безжалостно убил собаку ее мечты, крошечного щенка, который даже прокусить его сапог при всем желании не смог бы.

— У меня в руках два семизарядных кольта… — Лере, казалось, что говорила она негромко. — Один патрон я уже истратила.

Лера без жалости взглянула на корчившегося в пыли двора от боли бородача — похоже, ходить ему нескоро придется на двух ногах.

— Осталось тринадцать — голос девушки зазвенел, перекрывая мужичий гул. — Чтобы у вас не возникло вредных аллюзий, предупреждаю сразу — я без промаха стреляю из двух рук разом. По-македонски.

— Чавой? — пробасил кто-то. — Как это так?

— А тавой, — хмыкнула Лера, прищурив глаза и стараясь рассмотреть того, кто задал вопрос. — Стрелять дальше буду на поражение, то есть насмерть. Вас здесь сколько? Двадцать? У барина в руках оружие, у его денщика. Посчитали, сколько живых из вас останется? Честью прошу, расходитесь.

Мужики, было двинувшись вперед, после смерти щенка и выстрела, незамедлительно подались назад. Немного потоптались, что-то негромко обсуждая между собой. А потом подхватили раненого сотоварища и… ретировались.

— Сгорела, поди, конюшня, пропали лошадки, — пробасил денщик и побежал в сторону пожарища.

Лера выронила кольты — те просто выскользнули из ее вмиг ослабевших пальцев, на ватных ногах подошла к окровавленному тельцу и упала рядом с ним на колени. Слез не было — душа будто оцепенела.

— Его надо похоронить, — произнесла Лера, ни к кому не обращаясь.

— Утром, при свете дня сделаем, — Николай Петрович подошел к племяннице и встал рядом.

— Нет, — покачала Лера головой, — сейчас, пока темно. При свете дня я не смогу.

— Темно, нужен ящик, — настаивал дядька. — Камень заказать.

— Я найду ящик, — безразлично отозвалась Лера. — Щенка надо похоронить именно сейчас. И не надо мне помогать. Моя собака — сама справлюсь. А камень закажи. И заступ принеси мне, — попросила она все тем же равнодушным тоном.

Лера встала с колен, прошла в дом.

В спальне достала сундук со своими украшениями — самый подходящий гробик для ее песика. Вытряхнула драгоценности на покрывало — это просто побрякушки. Из-за них могли убить, заколоть вилами, как Персиваля, и ее, и дядьку, и его слугу, и даже старенькую няньку. Лера в гневе раскидала украшения по комнате и, упав ничком на постель, дала волю слезам…

Проревевшись, бережно положила окровавленное песье тельце в дубовый сундучок и отправилась на кладбище домашних животных — теперь Лера не боялась призраков. Те ничего не смогли бы сделать ей, как выяснилось, надо опасаться живых людей.

«Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный!» — неожиданно пришла в голову фраза Пушкина из «Капитанской дочки».

***

— Что, не нравлюсь? — спросил Сергей, проследив за взглядом девушки.

Та с неподдельным интересом рассматривала его тело не только выше пояса, но и ниже.

Лера смутилась и потупила взор.

— Скорее, наоборот, — ответила она. — Нравишься. И даже очень.

Она хоть и смело, но очень осторожно провела пальцами по самому большому и уродливому шраму, пересекавшему грудь Сергея сверху вниз.

— Думали, я умер, — усмехнулся мужчина. — Чуть не вскрыли. А потом судорожно зашивали прямо в морге. Поэтому шрам такой неаккуратный.

— Повезло, — улыбнулась Лера.

— Шучу. Можно сказать и так, — Сергей улыбнулся в ответ. И даже его глаза неожиданно засветились радостью. — Повезло… Куском металла, сказали, разрезало только кожу на груди. Собрали, как смогли. Зато все остальные тоненькие, как ниточки.

— Я обратила внимание…

Лера по очереди провела кончиками пальцев по другим шрамам.

— Мы чай пить будем? — спросила она. — Или потерпим до вечера? До ужина, я хотела сказать.

— Будем, — ответил Сергей.

Он потянулся с ленивой грацией хищника, а потом в мгновение ока, одним движением, встал с постели.

— У нас есть к чаю и халва, и конфеты, и шоколад, и даже зефир. Выбирай, — предложил он.

— Конфеты, — кивнула Лера и тоже поднялась на ноги.

На кухне она кинула щепотку чая в термос и залила его кипятком — это в дорогу. А потом подготовила все для чаепития в доме на колесах.

— Куда мы теперь? — поинтересовался Сергей, надкусывая брусничную зефирку.

— По знакам, — ответила Лера. — У нас с тобой это неплохо получалось до этого.

— Согласен, — кивнул Сергей, делая большой глоток чая. — Сейчас у нас на пути Иваново, город невест. А потом надо решить — едем мы в Кострому или Ярославль.

— Я же сказала — по знакам, — Лера решила стоять на своем. — Куда знаки выведут.

— Хорошо, — не стал спорить с ней Сергей. — Идем по знакам. Ты в кабине со мной штурманом поедешь? Или…

— Никаких «или», — перебила его Лера. — Только с тобой рядом. Я и чай крепкий заварила на всякий случай, вдруг ты опять начнешь засыпать…

Очень не хотелось очутиться в кювете, пусть и с мужчиной, который ей нравился.

— Жаль яблоки еще не созрели, — вздохнул Сергей. — В этих местах такой обалденный белый налив.

— Как не созрели? — удивилась Лера. — Пора бы уже. Август все же на дворе.

— А Яблочный Спас еще не наступил, — остановил ее праведный порыв Сергей. — И яблочка нам с тобой никто не продаст еще несколько дней. Придется обойтись без белого налива…

— Ярославль, Кострома, — прочитала Лера на указатели, едва они въехали в город.

— Едем дальше, — рассмеялся Сергей.

Но и дальше им попадались только указатели с надписями «Ярославль, Кострома».

И даже на выезде из города по-прежнему красовался знак «Ярославль, Кострома».

— Выбирай, — предложил Сергей.

— Мы с Димкой собирались сначала заехать в Ярославль, — отозвалась Лера, — а потом хотели навестить тетку в Питере.

— А в Ярославле куда? — задал вопрос Сергей. — В Толгский монастырь?

— Да, — согласилась Лера. — Туда Сонюшку отвезли, насколько мне помнится. В Кострому заедем на обратном пути.

И, прикрыв рот ладошкой, замолчала. Что это с ней? Пересказывает, можно сказать, постороннему человеку свои сны?

— А, может, все же сначала в Кострому? — Сергей быстро взглянул на Леру, а потом снова перевел взгляд на дорогу. — В монастырь лучше попасть двадцать второго августа…

— Почему это? — перебила мужчину Лера.

— По юлианскому календарю восьмого августа, а по нынешнему двадцать первого в монастыре проходят Празднования в честь иконы Толгской божьей матери. Будет очень много народа. Ты ведь едешь не просто так, а поговорить… Лучше на следующий день попасть в монастырь. Сама понимаешь, сестрам во время Празднования будет не до разговоров. Предание об обретении иконы слышала?

Лера отрицательно покачала головой. Откуда? Она историей родного Отечества никогда не интересовалась. Никто не привил любовь к фактам и датам. Божий одуванчик, преподававший в школе предмет, ничего не рассказывал, предлагал прочитать параграф в учебнике, а потом пересказать, и все… Никаких тебе интересных фактов, ни запоминающихся имен.

— Предание пересказывать не стану, — покачал головой Сергей. — Любая сестра в монастыре расскажет тебе гораздо интереснее, чем я. Не забудь только попросить. Впрочем, что я тебя учу? Насколько я понимаю, образование у тебя позволяет завязать разговор, повернуть его в нужном ключе, а потом ничего незначащей фразой завершить его.

— Хм, — фыркнула Лера. — Ты не упомянул еще о моем умении уходить от неудобных вопросов. Работа научила, — добавила она и замолчала…

Если честно, Лера не призналась бы даже сама себе — она страшно боялась оказаться в Костроме, увидеть, узнать места, где ни разу до этого не бывала…

***

Николай Петрович, как и обещал, изготовил надгробную плиту для свежей могилки песика. Он попросил камнетеса сделать надпись — «Здесь обрел свой покой Персиваль — собака моей мечты». Без даты. Без подписи. Подпись была ни к чему, как, впрочем, и дата. Эту надпись, если изменить кличку, можно отнести к любому животному на этом кладбище…

— Надо подаваться в город, — Николай Петрович присел на кровать рядом с лежавшей ничком племянницей. Та не завтракала, не явилась в столовую на обед. — Они спалили конюшню… Не успокоятся, пока не спалят имение и нас вместе с ним.

— Думаешь?

Лера перевернулась на спину и уставилась в потолок. Глаз зацепился за паутинку в углу.

— Не думаю, а знаю, — вздохнул дядька. — Деньжат немного скопил, чистенький домик на берегу Волги недалеко от Пряничных рядов дожидается своего хозяина. Вчетвером мы в нем вполне поместимся. Кухарку сможем нанять и городе. Приходящую. Но если хочет, можем забрать и стряпуху с собой.

— Когда успел? — ровным голосом без истерики спросила Лера.

— Давно, — ответил Николай Петрович. — Братец не только посоветовал, но и поддержал финансово покупку. Хотел дать на дом побольше, но я отказался — не терплю быть должным. Заберем Жюли, ей тоже места в доме хватит. Остальных собак распродадим. Покупателя на них легко найду. Соседи давно присматриваются к моей псарне. Не охотник я давно, а собак все держу. По старой памяти… Опять же дополнительные деньги.

— Давай уедем прямо сегодня, — попросила Лера, продолжая наблюдать за паутинкой. — Дурное у меня предчувствие.

Она приподнялась на локте и посмотрела прямо в глаза дядьке.

— Давай, — неожиданно быстро согласился тот, отводя взгляд в сторону. — Прикажу собирать вещи. Уберемся отсюда еще по свету.

— Много не бери, — ухмыльнулась Лера. — Только носильные вещи. А вот оружие все до последнего ножика собери, только оно может сгодиться. Остальное тлен. Важна только жизнь. А собак просто раздай по соседям. Захотят тебя отблагодарить, бери деньги, не отказывайся.

Николай Петрович вздрогнул — племянница его порой выражалась слишком по-взрослому. Откуда у молоденькой неискушенной в жизненных вопросах барышни опыт? А сейчас она повторила слово в слово высказывание про жизнь сестрички милосердия — его первой и последней любви. Уж больно Лера была схожа с ней, и даже не внешностью, нет, скорее, у них только косы одинаковые — длинные, в руку толщиной, а именно характерами и серьезным отношением к жизни. Но при этом и одна, и другая были невероятно жизнерадостными барышнями. Женился бы на сестричке милосердия не раздумывая, согласись та… Но предложить руку и сердце в свое время Николай Петрович так и не решился, а потом случайно услышал — умерла его милосердная сестричка, ухаживая за больными холерой. Заразилась и умерла… А он оказался однолюбом. Или не встретил ту, которая смогла бы хоть в чем-то быть похожей на его единственную.

***

Сергей выбрал гостиницу на окраине Костромы. Недешевую. Ему понравилась огромная стоянка перед отелем, где вполне комфортно смог разместиться его дом на колесах. А стоимость номера абсолютно не волновала. Да и номер-то, люкс, Сергей снял только для Леры, чтобы та смогла расслабиться и отдохнуть. В его же передвижном доме кровать, пусть и широкая, была все же одна, и девушка ютилась на узком диванчике на кухне. Сколько ни звал ее Сергей к себе под бочок и серьезно, и шутя, она отмахивалась от него и произносила только два слова: «Одиночество прекрасней».

— Твое право выбора! Я тоже так раньше считал, а потом понял, что все в жизни гораздо сложнее. Можно и среди толпы оставаться одиноким.

Но Лера лишь отрицательно качала головой.

Сергей прекратил настаивать, оставив девушку в покое, хочет мучиться, пусть мучается. Все же он за рулем — и ему надо высыпаться, а его спутница как пожелает.

Но совесть заела, в конце концов, только поэтому он снял двухкомнатный номер, и чтобы в каждой комнате непременно была мягкая постель…

Они никуда не спешили — все экскурсии и знакомство с городом завтра. А сегодня вкусный обед в шикарном ресторане при гостинице и отдых. От всего, в том числе и друг от друга.

— Мне не в чем пойти в ресторан, — неожиданно заартачилась Лера. — Не в джинсах с футболкой же и кроссовках.

— Давай посмотрим, что у тебя имеется в наличии.

— Ничего у меня нет! — истерично выкрикнула Лера и прижала к груди свою сумку. — И в ресторан я не пойду. Ты ведь не думаешь, что я прячу среди своих вещей вечернее платье и туфли на шпильках?

— Не думаю, — покачал головой Сергей. — Именно поэтому предлагаю прокатиться до бутика и купить платье парадно-выходное и соответствующую обувь к нему.

— Ты чего это? — хмыкнула Лера. — Не шутишь?

— Более чем… Да и мне не помешало бы смокингом разжиться, — вдруг посерьезнел Сергей. — Шкаф в доме есть, а одежды в нем нет. Нехорошо. Неправильно это.

Покачнувшись, Лера испуганно отпрянула от него.

Взгляд. Опять этот взгляд страшных глаз древнего старика.

— Что с тобой?

Сергей подхватил девушку под локоть.

— Что-то голова закружилась?

Лера прижала указательный и средний пальцы обеих рук к вискам.

— Выспаться тебе надо, — улыбнулся Сергей. — Вот что. Я такси вызову. Или по бутикам на мотоцикле проедем?

— А можно? — встрепенулась Лера.

— А почему нельзя? — пожал плечами Сергей. — Мне тоже на мотоцикле как-то сподручнее — везде пробраться можно.

— Даже когда не по знакам? — спросила Лера.

— Даже когда не по знакам…

Сергей протянул последнее слово и замолчал.

— О чем задумался? — поинтересовалась Лера.

— О знаках… О чем же еще? — вздохнул Сергей…

Глава 8

Мотоцикл Сергей с Лерой оставили на стоянке рядом с Пряничными рядами, решив прогуляться пешком.

— Вот скажи, — обратилась Лера к своему спутнику, — с тобой бывало такое?.. Ты никогда не был раньше в этих местах, а все тебе кажется родным и до боли знакомым. Вот, например, мы сейчас свернем в переулок… Он, кстати, ведет прямо на берег Волги… А второй дом по левой стороне стоит несколько в глубине двора. И если заглянуть за забор — у дома очень необычное крыльцо. Но я никогда раньше не была в Костроме. Понимаешь? Родилась и все жизнь прожила в Сибири…

— Понимаю, — отозвался Сергей. — Сам страдаю от подобного. Называется дежавю.

— Нет, это не дежавю, — покачала головой Лера. — Что-то другое.

— Тогда парамнезия. Ложные воспоминания, — объяснил Сергей. — Кажется, что это происходит или происходило с тобой, но на самом деле это совершенно не так. Ты или читала про эти события, или видела фильм, или нечто подобное. Вот и кажется, что это часть твоей жизни.

— Я понимаю… — равнодушно отозвалась Лера и остановилась перед калиткой, выкрашенной в зеленый цвет. — Раньше ее не было. Давай зайдем?

— Давай, — не стал спорить Сергей. — Если нас хозяева не вытурят.

— В доме кухня, — принялась перечислять Лера. — Большая… Четыре спальни. F вот спальни крошечные. В них помещались только кровать, комод и тумба. А гостиная тоже большая, как и кухня. Снаружи кажется, что дом маленький, но это не так…

— Вы к кому?

Дверь открыла немолодая женщина в платочке, повязанном на старинный манер, и в фартуке поверх длинного, как у монахинь, платья.

— Понимаете, — начал Сергей, — мы приезжие. Моя спутница утверждает, что раньше жила в этом доме.

— Вряд ли, — улыбнулась женщина одними уголками губ. — Мои родители жили тут, а потом вот я…

— А до ваших родителей? — вступила в разговор Лера.

— Какой-то одинокий старик… Кажется, — пожала плечами женщина.

— Можно все же взглянуть, чтобы удостовериться, что я ошибаюсь, — жалобно попросила Лера. — Меня увезли из этого дома совсем маленькой, а в памяти осталось…

— Пройдите, посмотрите, — согласилась женщина, впуская странных посетителей в дом…

Все в доме оказалось именно так, как рассказала Лера…

— Ну и? — торжествующе спросила она, когда они спустились по проулку до самого берега реки. — Свои ладони в Волгу опусти, — пропела Лера, присаживаясь на корточки у края воды. — Я права?

— Права. — согласился Сергей. — Не стану скрывать, что и со мной иногда происходит нечто странное. Точнее, после аварии стало происходить нечто похожее. Я тоже никогда здесь не был раньше, но округу знаю, как выясняется, и довольно неплохо… И не только округу… Нам надо разобраться с тобой, что помнишь ты, а что знаю я.

— Забавно, — усмехнулась Лера. — Ты хочешь сказать, что…

— Вот именно — мы не можем друг без друга, — закончил за девушку Сергей.

— Спокойно, Калерия, спокойно, — Лера погладила себя по груди. — А смысл? Должен же быть смысл, причина, почему мы не можем обходиться друг без друга?

— Я читал о таких вещах. Причина должна непременно иметь место, — кивнул Сергей. — На мой взгляд, может, я и ошибаюсь, в прошлом произошло событие, события, которые нас связали…

— Глупости, — отмахнулась от него Лера, хотя уже начинала верить в сказанное Сергеем.

Странные сны, странные ощущения, вообще все странное…

— Знаешь, что самое забавное? — спросил Сергей.

— Откуда мне это знать? — фыркнула Лера.

— Я всегда чувствую, что тебе плохо или ты голодна. Порой кажется, что читаю твои мысли, — важно произнес Сергей и улыбнулся. — Наша первая встреча в поезде не была случайной, по крайней мере, мне так кажется… Ну, пойдем… Хватит, достаточно полоскать руки в Волге, — Сергей понял Леру за локоть. — Ты слышала что-нибудь про Бляхин клуб?

— Я туда не пойду, — дернула рукой Лера. — Мне с ними не по пути…

— Не хочешь идти, не надо, — не стал настаивать Сергей. Он поднял руку и поправил выбившуюся прядку из прически девушки. — У нас заказан столик в ресторане, а платьем, туфлями и костюмом мы пока что так и не обзавелись.

— Значит, нам в бутик дорога, но никак не в этот клуб с таким странным названием, — ответила Лера.

— Ничего нет странного, — принялся было объяснять Сергей.

— Не надо, — перебила его Лера и выставила вперед руки. — Я все про них знаю. Не понимаю откуда, но знаю. И даже не из книги… Книгу не читала…

Ярославль же встретил путешественником дождем и гайцом на въезде.

— Вы знака не видели? Что ли? — просил страж порядка на дорогах и очень выразительно постучал полосатой палкой по руке в краге.

— Не видели, — честно признался Сергей. — Неместные мы. Путешествуем.

Он выпрыгнул из кабины и протянул документы.

— А знака на самом деле не видно — его столб и дерево закрывают. Можете сесть на мое место и дать круг, чтобы проверить виден знак или нет.

— Ладно, верю, — неожиданно согласился гаишник. — Ехай, неместный…

— Что это он, вот так взял и отпустил? — удивилась Лера.

— Ну да. Отпустил, — кивнул Сергей. — Я ему сказал, что в монастырь торопимся. Пожелал доброго пути и отпустил.

— Странно все это, — задумчиво произнесла Лера. — Но раз мы торопимся, значит, надо поспешить. Даже гаец не задержал…

Дождь усилился, а потом и вовсе перешел в ливень. Лето — не осень. Хотя и осенью бывают проливные дожди.

Пришлось остановиться на обочине и пережидать — «дворники» не справлялись с потоком воды.

— Я хотела еще ярославский кремль посетить, — шмыгнула носом Лера и смахнула со щеки несуществующую слезу.

— Ты уж определись — экскурсия по Ярославлю или Толгский монастырь, — развел руками Сергей. — С такой погодой я бы порекомендовал второе.

— Придется принять твое предложение, — покачала головой Лера. — В монастырь надо обязательно попасть.

— Можно переночевать в Ярославле, а завтра с утра к монахиням? А? — предложил Сергей.

— Не хочется, — помотала головой Лера. — В Питер тянет. Может, поедем потихоньку. Вон и дождь почти прекратился.

— Хорошо, — не стал спорить или настаивать Сергей. — Тронулись тогда…

Они допили чай и перебрались из кухни в кабину. Все же удобно, когда твой дом с тобой!..

— Наденьте, пожалуйста, юбку и платок, — попросила привратница на входе в Толгскую обитель.

— У меня нет ни юбки, ни платка, — жалобно протянула Лера. — Как быть? Меня, что, не пропустят?

— Юбки для посетителей вон лежат… — привратница махнула рукой в сторону вороха одежды. — А платок… можно купить в церковной лавке. Сто рублей. Будете брать?

— Буду, — кивнула Лера и весьма выразительно взглянула на Сергея, чтобы тот расплатился за покупку.

Она подошла к юбкам, брезгливо двумя пальцами взяла одну, вторую. Нет, такое она на себя не наденет.

— Купи мне еще два больших платка, — негромко попросила Лера Сергея. — Я из них себе юбку сооружу.

— Как прикажете, госпожа, — шутливо поклонился ей Сергей. — Дорого вы мне обходитесь…

Лера с Сергеем прошлись по дорожкам, прогулялись вокруг пруда с искусственными лебедями, подошли к сестре, разливавшей по пластиковым бутылкам святую водицу.

— Мало сегодня народа, — обратилась Лера к монахине.

— Да, — улыбнулась та в ответ. — Сегодня мало… Это вчера было много паломников. Вчера было обретенье чудотворной иконы. Зато сегодня можно помолиться и попросить Божию Матерь о чуде.

— Мне ничего не надо, — покачала головой Лера.

— Так не бывает, — испугалась монахиня и прикрыла рот ладошкой. — Надо обязательно помолиться и что-нибудь попросить. Не стоит гневить Матерь Божию. Так не бывает, что ничего не надо… И водички святой в дорогу возьмите.

— От воды не откажемся, — произнес Сергей, молчавший до этого.

Он взял со стола две пластиковые емкости и решительно зашагал в сторону монастырских храмов.

— Извините, — Лера виновато склонила голову. — Я не права. Мне есть, о чем попросить святую. Я верю в настоящее чудо.

— На то она и чудотворная, — обрадовалась монахиня.

— Подскажите, — обратилась к ней Лера. Молодая женщина оказалась разговорчивой, почему бы не разузнать у нее о Софье Болотиной?

— Не было такой послушницы, — покачала головой монахиня. — Но в соседней обители была, сказывали. И вроде, даже как на монастырском кладбище схоронена. Говаривали, что это она сокровища, принадлежавшие ей, продала и все деньги отдала на восстановление храмов.

— А что за сокровища, если не секрет? — поинтересовалась Лера.

— Нет никакого секрета, — отозвалась словоохотливая невеста Божия. — Да и сокровищ особых не было у послушников. Откуда? Все, что можно было реквизировать, реквизировали. А у монахинь откуда драгоценности? Но у послушницы Софьи Болотиной каким-то таинственным образом сохранились серьги и кольца с драгоценными каменьями. Их-то, сказывали, она и пожертвовала впоследствии храмам.

Лера нервно дернула щекой, что не укрылось от монахини.

— Вы мне не верите? — спросила она.

— Верю, — покачала головой Лера.

Ей не показалось тогда на корабле, а сейчас она только утвердилась в своих подозрениях, что Михаил Петрович Болотин спрятал в монастыре под Ярославлем не драгоценности или золото, а свою единственную дочь — свое самое большое сокровище. А серьги и кольца это она, Лера, привезла в монастырь, когда перед войной разыскивала Сонюшку. Но тогда не нашла. И это, похоже, ложный след. Сколько обителей вокруг? Все не обойти…

— Спасибо за интересную беседу, — поблагодарила Лера монахиню и неспешно отправилась тоже в сторону храма. Теперь она знала, о каком чуде будет просить чудотворную икону.

— А можно взглянуть на место явления иконы Божией Матери, — обернувшись, вдруг спросила Лера.

— Садик уже закрыт, — отозвалась монахиня, отвлекшись от разлива святой воды. — Но я вас провожу с вашим молодым человеком. Чувствую, и вам, и ему очень нужно посетить святое место. А потом, как нагуляетесь, отопрете замок и просто захлопните калитку. Душа после такой прогулки очистится, поверьте мне…

Лера долго стояла перед чудотворной иконой, шевелила губами в беззвучной молитве. Она все не завершала молитву, осеняя и осеняя себя крестом. Сергей уже все по второму кругу осмотрел, но окликнуть и позвать Леру не решался…

— Знаешь, — сказал он ей, когда они покинули монастырь, — в свое время в Муроме… я понял, что…

Сергей недоговорил.

Лера прикоснулась рукой к его щеке, провела по щетине на подбородке.

— Давай помолчим, — попросила она.

— Согласен, — ответил Сергей, шумно вздохнув. — Только ответь на один вопрос, и будем молчать. Куда мы теперь?

— В Питер, — улыбнулась Лера.

Она обхватила лицо Сергея ладонями и с интересом всмотрелась в его глаза, где появился живой блеск. Это ее молитва так подействовала? Или его?

— Собаку хочу, — вдруг вырвалось у Леры. — Всегда мечтала о собаке, которой у меня никогда не было и быть не могло. Я росла в многодетной семье, места в квартире и для детей не хватало. Какая уж тут собака? Нам даже рыбок родители не разрешали заводить. Всегда мечтала о собаке.

— Будет тебе собака, — улыбнулся Сергей. — Собака твоей мечты. Об этом просила святую? — спросил он хитро.

— Мечта, точно, — вздрогнула Лера…

В первом попавшемся по дороге торговом центре Сергей купил Лере интерактивную игрушку под названием «Щенок моей мечты». Чудо-пес — настоящее сокровище! У игрушки оказался невероятно красивый цвет шерстки.

— Какая она мягкая и приятная на ощупь! — заверещала от восторга Лера, прижимая песика к себе. — У него такое забавное выражение мордочки и добрые голубые глазки, прямо как у тебя.

— Что? — опешил Сергей.

Он совершенно не ожидал такой реакции Леры на игрушку, опасался, что она может обидеться на него, ведь девушка просила явно живую собаку.

Сергей долго оправдывался, пообещал Лере купить живого пса, как только появится возможность.

— Бассета куплю тебе, — добавил он. — Как ты к этим лизоблюдом относишься?

— Положительно, — кивнула Лера, поглаживая игрушку по головке. — Я назову его Ферди.

— Кого? — спросил Сергей. — Этого или того?

— Того, конечно, — рассмеялась девушка. — Нет, не Ферди. Перси… Он станет бегать за мной, а его уши смешно будут развиваться за спиной.

— Смешно, — согласился Сергей. — Не хочу покупать какого ни попадя. Только породистого. Ты только потерпи немного, — попросил он…

На ночь они загнали свой грузовик на парковку перед мотелем. Еще одна, последняя ночь перед бывшей столицей государства Российского. Ночевать в поле или на берегу реки Сергей почему-то не решился.

— Иди ко мне, — позвал он Леру и похлопал ладонью по постели рядом с собой.

— Нет, — покачала девушка головой, обнимая игрушечного щенка.

— Почему? Обещаю не приставать к тебе. Кровать широкая, вполне уместимся вдвоем.

— Опасаюсь, — покачала головой Лера.

Ну и пусть Сергей, лежавший на кровати, не видел ее.

— Чего? — удивился тот.

— Опасаюсь за твою нравственность, — серьезно сказала Лера.

Сергей нарочито громко рассмеялся.

— Объясни… — попросил он.

— Я не сплю с женатыми мужчинами, — упрямо произнесла Лера.

— Вот оно что… — Сергей потер подбородок. — А если я скажу, что у меня нет никакой жены?

— А если я тебе не поверю? — парировала Лера.

— Придется поверить, — хмыкнул Сергей. — Иначе нам тяжело станет находиться рядом друг с другом.

— А разве раньше было по-иному? — вырвалось у Леры. — Ты мне лгал, а я тебе верила.

— Когда я тебе лгал? — удивился Сергей.

Разговор приобрел неприятный оттенок. Он как был обнаженным, так и вошел на кухню, где на диванчике ютилась Лера.

— Давай разберемся, — предложил Сергей и присел рядом на стуле, оседлав его верхом.

— Прости, — испуганно проговорила Лера, опустив взгляд, — я, кажется, сказала что-то не то.

— Нет, погоди…

Сергей поднял лицо Леры за подбородок и заглянул девушке в глаза.

— Ты что, меня боишься? Опасаешься, что могу озвереть, наброситься? Превратиться в монстра? — спросил он.

— Нет, — покачала головой Лера. — Не боюсь. Разве я поехала бы в путешествие с мужчиной, которому не доверяла? Да еще в такое длительное… Просто ты женат, а я не хочу…

— Сейчас не женат, — вздохнул Сергей. — перед самой поездкой расстался с гражданской женой. Впрочем… — он немного помолчал, — ты в чем-то права, я никогда не хранил ей верность.

— Почему? — не унималась Лера.

— Не любил ее… — пожал плечами Сергей. — Никогда… — добавил он упрямо.

— Вот почему так… — неожиданно шмыгнула носом Лера, то ли от жалости к той неизвестной женщине, с которой расстался Сергей, то ли к себе самой, — вы, мужчины, женитесь, рожаете детей, а потом нанимаете дорогих адвокатов, чтобы вас развели с минимальными потерями?

— Я не могу отвечать за всех, — улыбнулся Сергей. Он продолжал смотреть Лере прямо в глаза. — Она появилась в моей жизни в самый сложный период. — Сергей грустно вздохнул. — Я бы не никогда не сошелся с ней, если бы не та авария. Я остался один. Совсем один. Это только в песне Дольского «одиночество прекрасней». Страшно, когда не с кем поговорить. Пожаловаться, посетовать.

Лере ли этого не знать? Эти слова она слышала чуть ли не на всех судебных разбирательствах. Но не верила. Пока молодая женщина, не жалуясь, нет, просто поделилась с ней перед судом, почему не может больше находиться рядом с нелюбящим ее мужчиной. Она говорила тихо, ни в чем не обвиняла мужа, скорее, себя, что не смогла стать для него той единственной. Одинока в своей семье — тогда это впервые поразило Леру.

— А детей у меня нет, — проговорил Сергей. — Да и быть не могло.

— Ты не мог их иметь? — удивилась Лера.

— Мог и могу, — снова улыбнулся Сергей. — Жена была намного старше меня, она, может, и хотела детей, но я не позволил бы ей родить дауненка. Я хочу здорового ребенка.

— Почему обязательно дауненка?

Лера выбралась из-под одеяла и села на диване напротив Сергея. Она не отрывала взгляда от его необычно живых глаз, совсем не таких, как раньше. С них будто пелена спала.

— Это только кажется, что достижения медицины позволяют женщинам рожать до старости, — ответил Сергей. — Я долго изучал эту проблему, анализировал статистику и пришел к неутешительному выводу. У женщин после сорока рождается очень много особенных детей. Если я соберусь завести ребенка, то матерью его станет молодая здоровая девушка.

— Фу! — фыркнула Лера. — Ненавижу это слово. Завести. Детей не заводят! — почти прокричала она. — Детей рожают исключительно по большой любви. Только тогда они получаются здоровыми, умными и талантливыми. Только любовь может спасти мир.

— Ты идеалистка, — покачал головой Сергей. — Но этим ты мне безумно нравишься. И даже готов в тебя влюбиться. Хотя до встречи с тобой меня притягивали исключительно зрелые дамы — подруги моей матери, любовницы отца. Правда, моя невеста, погибшая в той жуткой аварии, неожиданно для всех оказалась молоденькой девушкой. Но она должна была стать не только моей возлюбленной, я бы сказать единственной любовницей, но и матерью моих детей. Ведь для этого люди женятся? Не так ли?

— Так, — согласилась Лера.

Здесь она не стала бы спорить. Если не мечтать о чуде, то жизнь ничего не стоит. А дети — это несомненное чудо. Но сама она пока не готова стать матерью. Причин на то было несколько, и одна из них — нестерпимое желание получить юридическое образование. Это первая причина, а вторая до банальности проста — она еще не отдохнула от младших братьев и сестер. Ей много досталось — пока и думать о детях не хотелось.

— Пойдем на кровать, — Сергей потянул Леру за руку. — Обещаю, приставать не буду. Ну не могу я без слез смотреть на тебя на этом диване.

— Я не за тебя, за себя опасаюсь, — рассмеялась Лера. — Ты мне тоже очень нравишься. Начну приставать к тебе, соблазню…

— Соблазни, — обрадовался Сергей. Он понизил голос до шепота. — Нам с тобой будет очень хорошо.

— Я девственница и берегу себя для своего единственного, — солгала Лера.

— Не обманывай меня… — попросил Сергей и осторожно потрогал губы Леры своими. — Девственницы пахнул совсем не так.

— А как? — отпрянула от него Лера.

Она никогда не задумывалась об этом, но именно по запаху выбирала своих партнеров. Еще в студенчестве от одного настойчивого ухажера вылезала в окно общаги — благо жила на первом этаже. И от другого не знала, как отвязаться. Девчонкам-соседкам, когда те спрашивали, что ей надо, неизменно отвечала: «Они воняют». Те лишь недоуменно пожимали плечами — первый чистенький аккуратный препод, мечта всех студенток, а второй самый ухоженный студент на курсе. И, правда, что ей надо было? А вот Сергей совсем другое дело — запах его тела не просто манил, приглашал, заставлял незамедлительно разоблачиться и отдаться ему со всей страстью, на какую была способна.

— А презерватив у тебя есть? — тихо спросила Лера. — Не хочу незапланированной беременности.

— У меня, как в Греции, — рассмеялся Сергей, — есть все.

Он поднялся на ноги, из кухонного шкафчика достал аптечку и протянул ее Лере.

— Выбирай…

Глава 9

Сергей спал и иногда совсем по-детски причмокивал губами во сне. Он был с ней очень нежен, словно Лера на самом деле была девственница. А потом крепко уснул. Но и во сне обнимал ее поперек живота по-хозяйски, словно боялся, что Лера может исчезнуть, сбежать. А у нее даже задремать никак не получалось.

Едва она закрывала глаза, как сразу представляла девушку — тоненькую, ладную, с длинной русой косой и огромными небесно-голубыми глазами. Именно эти глаза в обрамлении темных густых ресниц делали ее хорошенькое личико кукольным… Вроде и она, Лера, сама, но вроде и совершенно не она. Что-то в облике девушки не давало ей покоя.

***

Калерия Иволгина была невероятно хороша собой.

Совсем недавно она одна, оставив свою старенькую няню в домике на берегу Волги, поселилась в своей бывшей квартире на Лиговском проспекте, в которой проживала когда-то с родителями. Впрочем, такого количества комнат ей и с няней было бы даже многовато. Но квартира попала под уплотнение, бывшим хозяевам оставили всего лишь только маленькую комнатку, узкую и длинную, служившую некогда кастелянной. Здесь гладили и хранили постельное белье…

***

Точно в такой же комнатке жила когда-то тетка Леры, которую она с Сергеем собиралась навестить в Питере. Когда разбирали диван на ночь, по комнате нельзя было пройти. Лера была у тетки ровно один раз, но прекрасно помнила жалкую обстановку, жильцов коммунальной квартиры, темный туалет с облупленными стенами и замшелым унитазом. Ей хватило всего одного дня, чтобы увидеть блистательный Санкт-Петербург совершенно с другой стороны. Вроде и соседи у тетки были неплохие, но все какие-то нервные. Быт, особенно его неустроенность, накладывали отпечаток на характеры людей — в туалет очередь, умыться очередь, вода только холодная и та лишь в одинокой раковине на кухне. А убогость и разруха некогда богатой квартиры поразили ее до глубины души.

Сейчас тетка со своим многочисленным семейством жила в двушке, где-то в том же районе. Димка написай Лере и адрес, и телефон. Вот только Лера не собиралась у нее долго гостить, знала не понаслышке, настолько тесно бывает с большим числом детей в небольшой квартирке. Сама через все это прошла… Чмокнет тетку в щеку, передаст гостинцы ее детишкам — этого будет вполне достаточно. Но и проведать тетку она не могла. Все же теткина матушка была крестной ее матери.

***

Ну, вернулась Калерия и вернулась, из прежних жильцов дома никто даже не поинтересовался, где она пропадала все эти годы и почему объявилась одна. Мало ли куда забрасывали лихие годы людей? В конце концов, всех все равно тянуло к родным пенатам.

Сосед по подъезду помог Лере устроиться на работу чертежницей. Заплата невесть какая, но и на эти копейки она умудрялась и одеваться вполне прилично, и иногда покупать продукты на рынке. Много ли ей надо? Она всегда старалась обходиться малым…

И теперь каждое утро Лера спешила в контору по проектированию и восстановлению мостов, стараясь не опаздывать на службу.

Но сегодня явно был не ее день — ночью прошел дождь, и весенняя лужа разлилась по всему двору от самого подъезда до арки — прохода на Лиговский проспект. Лера постояла на пороге, не решаясь ступить на неустойчивую опору в виде досок, положенную на кирпичи заботливым дворником. Очень жалко было новехонькие ботиночки с высокой шнуровкой, которые, если бы она, не удержавшись, оступилась бы в воду, испортились безвозвратно.

— Опасаешься? — раздался над ухом знакомый голос Андрея Никифорова, соседского парня, жившего этажом выше. Совсем юной, еще девочкой, Лера в него была безумно влюблена. Или ей это только казалось? Любовь вспыхивала, едва отец привозил семью в столицу, и безвозвратно проходила, едва Лера снова оказывалась дома на Волге.

Она даже вздрогнула — как давно это было. Казалось, несколько жизней прошло. А может, так оно и было?

— Ага, боюсь, — честно призналась Лера и посмотрела на ноги Андрея, обутые в высокие веллингтоны. — Везет же некоторым, — ахнула она от восторга, — а у меня на такое чудо денег не хватит, да и на меня такие сапоги спекулянты на рынке не продают. Купила бы, не поскупилась...

— Давай донесу до проспекта, — предложил Андрей, протягивая к ней руки. Он — высокий, плечистый — двоих таких, как Лера, мог нести одновременно и не запыхаться.

— Не стоит, — смутилась она.

— Стоит, стоит, — проговорил Андрей, подхватывая девушку на руки и прижимая к себе, как маленького ребенка. Он дошел по луже почти до середины двора, но вдруг остановился.

— Тебе тяжело? — прошептала Лера, понимая, что Андрей остановился совершенно не потому, что устал. Она видела, что причина совершенно иная.

— Нет… Я готов носить тебя на руках всю жизнь, — прошептал он ей в ответ, а затем нежно поцеловал.

— Не надо так делать, — попросила Лера.

— Тебе не понравилось? — грустно спросил Андрей.

— Наоборот, понравилось. Поэтому и не надо.

Андрей счастливо рассмеялся и решительно зашагал дальше. Он поставил Леру на ноги в самом начале арки, где было уже сухо, и пошел рядом с ней — им все равно в одну сторону…

Так и повелось, пока лужа не просохла — по утрам Андрей поджидал свою соседку внизу, подхватывал ее на руки, на середине пути нежно целовал, а потом счастливый провожал девушку до работы.

Вот и сейчас он уже собрался ее поставить на ноги на сухом месте, как увидел в другом конце арки мужчину с револьвером. Лера тоже его заметила, только слишком поздно, когда сделать уже ничего нельзя было — она не слышала звука выстрела, но уже явственно представила, как пуля влетает в ее тело, ломая кости, разрывая все внутри на куски, и уже бездыханная она падает на землю…

Андрей рванул девушку на себя, загораживая ее от пули своим телом…

***

Лера все перебирала и перебирала в памяти события, произошедшие с ней. Нет, не теперешние, а давно минувшие. Она никак не могла вспомнить ни Андрея, ни его маму. Да и не любила Лера Андрея, просто не могла. Какой-то другой мужчина занимал место в ее сердце в то время. Но на память приходило только одно имя — Никита. Вот его Лера запомнила очень хорошо. Никиту Лера не любила, скорее, ненавидела. Ненавидела привычно, всей душой…

Странные совпадения. Того парня из Нижнего Новгорода, друга ее брата, звали Никитой. А вот на фронте солдатик оказался Сергеем. И на корабле с Софьей в свое время в Ярославль отправился Сергей.

Это не мог быть один и тот же человек. Или мог? Нет не мог, решила Лера. Им было по двадцать с небольшим и перед революцией, и во время войны. Впрочем, и она не могла быть одной и той же Калерией. Что с ней происходит? Чьи у нее воспоминания? А Сергей не похож на Андрея, ну совершенно не похож. До безумия не похож. Это не сны. После снов остаются странные ощущения, а после этих воспоминаний Лера помнила каждую черточку на лицах людей, словно вспоминала их.

Почему она не пошла в тот чертов «Бляхин клуб»? Все просто, как апельсин. Те двое, парень и девушка, других она все равно не помнила, сражались… Нет… Не совсем правильное слово. Воевали на стороне… Короче, все не так. Она почему-то оказалась на стороне бандитов, но тогда друзей костромского дяди бандитами не считала. А эти двое на стороне… только других… Кто-то из них выпустил пулю в… Сергея. Это она запомнила, а она, Калерия его закрыла собой… Нет, ее не убили, только ранили… И солдатика по имени Сергей от гитлеровцев Лера тоже спасла, вынесла с поля боя.

И ни разу не было никакого Андрея.

***

— Какие люди и без охраны, — шоха* Бени Упертого Иван, со странным погонялом* Лицедей, открыв двери на звонок, развел руки в стороны, пытаясь обнять Леру.

— Беня дома? — вежливо поинтересовалась девушка, несильно шлепнув мужчину по рукам — нечего ее лапать без дела. Скинула легкую шубку прямо в руки Лицедея. Лето никак не желало наступать в Питере… То дождь пройдет, то снова подморозит…

— Входи… те, мадам. Где же ему быть? — мужчина совершенно не обиделся, что ему не дали потискать дамочку: слишком хороша — не про его честь. И склонился в почтительном поклоне, пропуская Леру в залу.

В богато обставленной комнате, кроме вора в законе Бени Упертого, находились еще какие-то люди, которых он сразу отослал, как только туда вошла Лера.

— Что тебя привело ко мне? Башли* закончились? — поинтересовался мужчина, расплывшись в довольной улыбке, словно кот, увидевший сметану. Впрочем, он и внешне чем-то смахивал на котяру — довольного жизнью, толстого котяру с хитрыми блуждающими глазками и усами вразлет.

— Прекрати, Беня, ты же знаешь, что я не люблю по фене ботать*, — произнесла она томным голоском, презрительно скривив пухлые напомаженные губки, снимая шляпку и жакетик и кидая их на стул, стоявший рядом с тахтой, на которой возлежал мужчина.

— Мне нужна волына*, — продолжила Лера, усаживаясь рядом с Беней и наклоняясь к нему за дежурным поцелуем.

— А говоришь, не любишь по фене ботать, — усмехнулся мужчина.

— Мне нужен кольт, — твердо повторила Лера, пропуская между ушей реплику Бени.

— Опа! Зачем вам кольт, мадам? — мужчина даже приподнялся, заглядывая девушке в вырез платья. — Он к дèкольте вашему не идет, а особенно к вашим милым глазкам.

— Это мне решать, к чему идет кольт, — вдруг разозлилась Лера. Она давно не испытывала таких сильных чувств: любовь, отчаяние, гнев — это не про нее. Все смешалось в ее прелестной головке от стука, словно молоточком, — месть, месть, месть.

— Битый стос* кто-то сдал? — не унимался Беня.

— Парня… хорошего… завалил боевик Музыканта, — огрызнулась Лера. Не хотела она выдавать информацию, но Беня не даст кольта без дела.

— И что? Скажи моим парням, они того стрелка тоже завалят, и глазом не успеет моргнуть.

— Нет, это мое дело, — твердо произнесла Лера. — Надо рассчитываться по долгам. Парень закрыл меня от пули. Жизнь я ему, конечно, не верну, но с того гада спрошу сама сполна. Это старые долги.

— Говори, — предложил упрямо Беня.

Лера пожала плечиками.

— Да и говорить тут особо нечего. Это Одесская история. Ты Льва Панкратова помнишь? Так вот тот парень — с тех времен. Как Лева дуба дал, все его шайка подалась по столицам. Тот тоже сдернул куда-то. Недавно встретил меня на улице и забздел*, что сдам его. Впрочем, было за что… Он пытался меня взять на понт*, но это был дешевый зехер*, — перешла Лера на жаргон.

— Мадам, — расцвел Беня, — такую я вас просто обожаю.

— Так что насчет кольта? — снова спросила Лера.

— Будет тебе кольт. Такой тебе отказать невозможно. Только будь осторожна, не лезь на рожон, — продолжал улыбаться Беня.

— Лицедей, — крикнул он, повернувшись в сторону коридора, хотя мог бы и не кричать, а сказать шепотом — шоха появился бы в сей же миг, — выдай даме, что она требует, — и махнул ей рукой, иди, мол, разговор окончен.

— Мне чистая волына нужна, — настаивала Лера. Неизвестно, как дело обернется, наводить милицию на след Бени ей совершенно не хотелось, мало ли для чего он ей еще сгодится… Или она ему.

— Будет тебе чистый кольт, — сказал мужчина, обращаясь не к девушке, а к Лицедею, чтобы тот выдал именно то, что требуется…

Лера сняла с шеи крестильный крестик на веревочке. Идти на убийство с крестом не следовало, но она должна это сделать. Должна. Встречать на лестнице маму Андрея было выше ее сил. Женщина проходила мимо нее, делая вид, что не замечала, хотя до этого всегда мило ей улыбалась и всегда здоровалась. И пусть женщина никогда не узнает, кто отомстил за убийство ее сына, но ей, Лере, станет, гораздо легче.

Она надела широкое короткое пальто со специальным карманом под оружие, именно под такое оружие, что взяла у Бени, вышла из квартиры, оставляя на всякий случай дверь незапертой, а только плотно прикрывая ее — воры к ней не зайдут, просто не посмеют, а от залетного никто не застрахован — зато возиться с замком не придется, когда она вернется, и соседи всегда подтвердят, что Лера из дома не выходила. Замком и тяжелыми ключами ведь никто не бряцал.

Где можно найти боевика, Лера знала — своя агентура была у всех, и у нее тоже — воры в законе бывшими не бывают, как и их стрелки…

Она стояла уже час, не меньше, в этом темном переулке, слившись со стеной. Не мог доносчик солгать или ошибиться — боевик жил именно здесь, но почему он не выходил, становилось несколько непонятно. У Музыканта сегодня была назначена стрелка и ему требовалась охрана. Вот если только тот ушел раньше? Но и этого не могло быть. Где стрелку толкаться? Только внимание к себе привлекать?

Дверь, отворяясь, скрипнула, темный проулок осветился неярким светом тусклой лампы. Лера вжалась сильнее в стену, стараясь рассмотреть в вышедшем нужного ей субъекта. Неслышно ступая по-кошачьи, она пошла за ним следом. Мужчина остановился, чиркнув спичкой, прикурил.

— Никита, — позвала она негромко.

Мужчина вздрогнул и начал медленно, очень медленно оборачиваться. Лера внимательно следила за его руками.

— Зачем ты пришла? — поинтересовался он, развернувшись полностью и пытаясь рассмотреть ее в темноте.

— Нам надо поговорить? — спокойно отозвалась Лера.

— Ты думаешь, нам есть, о чем поговорить? — усмехнулся мужчина. — Мне было бы лучше, если бы ты заткнулась навсегда.

Лера напряженно, не моргая, следила за ним, держа руки в карманах и готовая выстрелить в любой момент. Мужчина неспешно извлек свой револьвер и навел его на девушку.

«Никогда не целься в человека, если не собираешься в него стрелять», — этой заповеди научил ее дядька, а потом бесконечное число раз повторял Лева Панкратов. Все считали Леру его любовницей, а она была его лучшим стрелком. А Никита… Только Лера знала, кто на самом деле был Никита. Так уж получилось. А теперь вот еще и Беня. И она также знала, если с ней что-то случится, то Никите долго тоже не жить. Именно для этого она Бене все и рассказала.

— Так о чем ты хотела со мной поговорить? — мужчина, пожевав мундштук папиросы, выплюнул ее себе под ноги. — Ты ведь все равно не скажешь, куда дела сокровища. А больше мне с тобой беседовать не о чем.

— Зря ты того парня пристрелил, — сказала Лера, просто потому что надо было что-то сказать.

— Я целился в тебя, дуру. Хотел грохнуть тебя еще, когда мы мытарились на полях Херсонщины. Да все надеялся, что приведешь меня к своим драгоценностям. Я не хотел того парня убивать. Он мне без надобности.

— Ты всегда был плохим стрелком, — равнодушно отозвалась Лера. Она хоть старалась казаться спокойной и равнодушной, но это было игра нервов, выдержки. Дуэль.

— Но это не помешает мне тебя убить сейчас, — Никита тоже хотел казаться равнодушным, но Лера видела даже в темноте, что рука у него подрагивала.

Не успел он взвести курок — Лерина рука, не дрогнув, взметнулась вверх, полы пальто мягко скользнули в стороны. Пуля вошла ровно промеж глаз. Мужчина с удивлением на лице выронил револьвер, опустился на колени, а потом упал прямо лицом в грязь проулка. Он так и не понял, что произошло. И уже никогда не поймет.

Лера подошла к нему, опустилась на корточки рядом. Даже если кто-то и прибежит на звук выстрела, то не подумает, что это она завалила этого мужчину. Так было всегда, так будет и на этот раз.

Вот и все!

«Зачем мне эта жизнь?» — Лера подняла голову вверх и посмотрела в темное небо. А потом медленно приставила кольт к виску. Никого нет, кого на любила когда-то. Андрей последним ушел из прошлой жизни, унося ее душу с собой. Она закрыла глаза…

— Никогда не целься в человека, если не собираешься в него стрелять, — раздался в ушах насмешливый голос Левы Панкратова, словно он стоял рядом. А ведь и правда — она уже секунд тридцать держала кольт у виска. Нет, на этот раз она стрелять не будет. У нее еще остались старенькая няня и дядька, которым она нужна.

Лера достала носовой платок из кармана, тщательно протерла оружие, забрала из рук убитого мужчины его револьвер, а ему вложила свой кольт. Она еще повоюет! Поднялась и решительно направилась прочь, стараясь ступать неслышно…

_______________________________

Погоняло — кличка, прозвище. Шоха — «шестерка», холуй, подручный. Башли — деньги. По фене ботать — говорить на воровском жаргоне. Волына — пистолет. Битый стос — краплёная колода. Забздеть — перепугаться, дать слабину. Брать на понт — брать на испуг, пытаться подавить морально. Дешевый зехер — примитивная попытка произвести впечатление, также — грубая, неумная уловка, хитрость.

Глава 10

«Вечером 26-го сего … агентами чрезвычайной транспортной комиссии был арестован член правления … общей больничной кассы врач Иван Петрович Законов.

Названный врач состоит в должности старшего врача, заведующего врачебно-санитарным отделом больничной кассы, и потому арест его задерживает работу всех врачебных учреждений кассы. Последнее заставляет правление кассы принять все меры к возвращению Ивана Петровича Законова к исполнению его обязанностей…» *

Молодой начальник оперативно-розыскного отдела Петроградского, а ныне Ленинградского уголовного розыска Дмитрий Иволгин, сидевший за столом, оторвал взгляд от папки с письмами, чтобы взглянуть на того, кто так нагло без стука ввалиться к нему в кабинет.

Разве мог он подумать, когда ему вручали комсомольскую путевку, что придется разбирать кляузы и доносы от граждан и, а не расследовать реальные уголовные дела? Ими он тоже занимался, но не так, как хотелось — не сидеть в кабинете, а бегать, размахивая маузером, стрелять, устраивать облавы, засады, в погонях задерживать бандитов. Такой смелый человек, как он, вполне мог стать хорошим оперативным работником. Но времена изменились. Это тебе не семнадцатый год.

— Здрасьте, — бородатый мужик в тулупчике, смахивающий на дворника, теребя в руках драный малахай, потоптался в дверях, не решаясь пройти дальше порога.

— Входи, Иваныч, — расплылся в улыбке хозяин комнаты, указывая рукой на колченогий стул, стоявший напротив стола. — Рассказывай. Ну?

Ему не терпелось узнать, что поведает старый опытный сыщик.

Но тот не спеша вошел внутрь помещения и присел на табурет, стоявший у стены. За столом он всегда чувствовал себя, как на допросе, да и стул не внушал ему доверия.

— Что «ну», что «ну»? — развел Иваныч руками. — Не запряг, не понукай. На твой «ну» у нас свой имеется… Что сказать? Что сказать… Убиенный мужчина лет двадцати пяти–двадцати восьми. Крупный. Голова немного вытянутая, для такого тела как будто маловата. Лицо овальное, нижняя челюсть чуть тяжеловата и вытянута вперед, лоб узкий с большими надбровными дугами, нос широкий, губы тонкие, зубы ровные, желтые от табака. Уши торчком. Руки крупные со сбитыми костяшками, дрался часто, видимо. Каблуки сапог стаптывал внутрь.

Дмитрий выразительно уставился на сыщика, оторвав бесцельный взгляд от писем на столе. Уж больно убитый мужчины по описанию смахивал на его давнего хорошего знакомого. Почти друга… На Никиту из Нижнего Новгорода.

— Пальтишко на убиенном дешевое, как и брюки, и куртка, — меж тем продолжал Иваныч. — После убийства его не обыскивали, только забрали револьвер из руки, а свой кольт вложили.

— А это откуда известно? — удивился Димка. Сыщик порой поражал его своими умозаключениями. И ни разу, сколько он с ним работал, не ошибся… Вот бы ему так научиться.

— Как тебе сказать? — пожал плечами Иваныч. — Нюхом чую.

Дмитрий поморщился — ему не нравились как собаки, не чуявшие запах преступника, так и сыщики с нюхом. Хотя чему удивляться? Иваныч ему не раз демонстрировал бляху своего отца с легавой на ней — собака и есть, лягаш одним словом.

— Но эксперты подтвердят, — продолжил бородач невозмутимо. — Особых примет при беглом осмотре не обнаружено. Документов при убиенном не оказалось. Но и без бумаг известно, что это стрелок Музыканта, тот, с которым мы нашего агента свели. Как дактилоскопируют, скажут, где еще его пальчики засветились. Убит выстрелом в голову. Пуля аккурат промеж глаз вошла, — Иваныч ладонь ребром приложил ко лбу. — Это ж надо так стрелять? И рука не дрогнула, — покачал он головой. — И какую надо выдержку иметь? Я сам лично осматривал труп…

Дмитрий нисколько не сомневался, что старый сыщик дотошно осмотрел не только труп, но и само место преступления. Облазил каждый сантиметр земли. Он выезжал с ним несколько раз на бытовые убийства, знал, как тот работал.

— Он перед смертью не испугался, а удивился. И кольт в его руке чистый, кто-то стер все отпечатки, — добавил Иваныч.

— Таких трудов стоило внедрить своего человечка к боевику поближе, — Димка грубо выругался. Его мало интересовал убитый, ну не застрелили бы сейчас, словил бы пулю Никита или не Никита в одном из налетов банды Музыканта: агент хоть плохонько, но работал — ему пока не особо доверяли бандиты. — И на тебе… Какая-то сволочь, как специально, обрубила все концы. Теперь все сызнова придется начинать. Что говорят свидетели?

— А ничего не говорят. Милиционер, дежуривший неподалеку от места преступления, тоже ничего не слышал и не видел. Дождь шел, а у него и фуражка, и шинелька сухонькие были, когда я с ним беседовал. Клянется, что с поста не уходил, но чую врет — отсиживался видно где-то у марухи вместо того, чтобы стоять на посту. Всяко бы услышал звук выстрела, а он ни сном ни духом. Где ж свидетелей взять-то, говорю, дождь шел, все отсиживались по хаткам. А кто в окна пялился, сказывают, что из проулка в то самое время барышня выходила. По описанию тоненькая, хрупенькая, в шляпке, из-под которой коса спускалась до пояса, в темном драповом пальтишке, в ботиночках с высокой шнуровкой. Ничего особенного, на гимназисточку похожа. Под такое описание каждая вторая подошла бы.

— Такая, ну, никак не могла завалить опытного стрелка, — недовольно вздохнул Димка. — Вот Саврасова, которую недавно взяли, такая вполне могла.

— Дык и я о том же. Да и…

Иваныч замолчал, почесал снизу бороду.

Дмитрий тоже замолчал, обдумывал… Кроме Саврасовой, он знал еще одну барышню, которая стреляла весьма и весьма метко. Дядька не только научил метко стрелять эту барышню, но и любить, и ухаживать за оружием.

— Когда пристрелили Андрея Никифорова во дворе его дома на Лиговке, там тоже фигурировала барышня с косой. Может, совпаденьице, а, может, и нет. Может, ты помнишь, проживала та барышня в комнатке в доме, который под заселение инженеров-мостостроителей отдали. Интеллигентная, ничего не скажу, из бывших. Ничего особенного, тоже на гимназисточку похожа, сам проверял. Ее опросили, допросили прямо на месте и отпустили…

Большую квартиру, их квартиру, на Лиговке отдали под расселение. Но Дмитрий будет об этом молчать. И о сестричке, которая вероятно поселилась там, он тоже будет молчать. Ему дали комнатку шестиметровую в общежитии коридорного типа, этого вполне достаточно комсомольцу, молодому начальнику уголовного розыска. А еще было неплохо, если бы Калерия после сегодняшнего ночного происшествия в проулке взяла и покинула Ленинград. Исчезла… Испарилась…

Иваныч поднялся с табурета и, взяв со стола жестяную банку, служившую Дмитрию кружкой, плеснул себе кипяченой, еще теплой воды из видавшего виды чайника, залпом выпил ее.

— Квасил, небось, накануне, — хмыкнул Димка.

— Обижаешь, начальник, — Иваныч пригладил широкую лопатой бороду и серьезно добавил. — Мы люди тверезые, а не шалапутные какие-нибудь там. В нашей работе пить никак нельзя. Окромя разве для работы или по праздникам.

— Знаю, я твои праздники, — отмахнулся от него Димка.

— Так вот, я и говорю, только по праздникам… Чертежницей она служит в конторе. Интеллигентная девушка, ничего не скажу, — добавил Иваныч и посмотрел на своего молодого начальника, ожидая его реакции.

— Какой? — Димка сделал вид, что не терпелось узнать все о той, которая случайно оказалась свидетельницей убийства их сотрудника из регистрационного бюро. Как бы до этого ему барышня была не интересна. Но так уж получилось, о ней он знал многое.

— Мостостроительная контора, — ответил Иваныч.

Он замолчал. Дмитрий тоже молчал, только нервно покрутил карандаш в пальцах, а затем, сильно сжав его, сломал пополам.

— А что случилось с ее отцом? С семьей? Известно? — спросил он.

— Я не особо интересовался, куда делись ее родители, — развел руками Иваныч. — То ли убили их в смутное время, то ли своей смертью померли. Но выяснить можно, ежели надо.

Он сложил пальцы правой руки, словно револьвер.

— Никак не возьму я в толк, кому понадобилось убивать Никифорова? — неожиданно вернулся Иваныч к событиям двухмесячной давности. — Хоть и служил Андрюха в УГРО, но дела не вел, занимался только их регистрацией. Мотива не разгляжу, а должон быть, иначе убивать незачем.

— Ну, это все твои домыслы? — отмахнулся Димка от него. — Должон — не должон. Убить и за пятак могут. Вон сколько нераскрытых дел лежит в шкафу — и все бытовуха, грабежи на улицах, ничего интересного, никаких зацепок. Ты мне лучше вот что скажи, что дальше-то делать будем? Начальство нас еще за еще одно не раскрытое дело по головке не погладит, и никому не спихнешь — убийства-то все-таки по нашей части.

— А что делать? — Иваныч удивленно поднял брови и, выставив вперед бороду, почесал ее снизу. — Если хочешь, пригласи эту барышню к нам, что на убийстве Никифорова замечена. Поинтересуйся у нее обо всем, как положено. Допроси с пристрастием. Если, конечно, она проживает до сих пор на прежнем месте. Сколько времени-то прошло… Свидетелей с последнего убийства вызови, устрой очную. Может, кто и признает в ней барышню, выходившую из проулка, где завалили боевика Музыканта.

— Да мне и предъявить-то ей по большому счету нечего, — грустно вздохнув, поморщился Димка. Да и не было у него никакого желания встречаться с сестрой. — Ну, кто-то видел ее, что-то могла видела она, а могла и не видеть. Не она всяко стреляла. Барышня, поди, и в обморок брякнется при виде оружия, не говоря уж о трупе.

— Вот-вот… — согласился Иваныч, — Такая могет и чувств лишиться еже ли чего. Бледная немочь. Я еще в прошлый раз заприметил… Где такой из кольта стрелять… Но что-то могла видеть, заметить нечаянно. Барышни, они это того… Глазастые…

Он вздохнул и снова пригладил рукой свою бороду: — И все ж таки думаю, Димитрий, тебе надо пригласить ее для беседы. Существо она нежное, хлипкое, заволнуется в энтом кабинете и все тебе выложит, как на ладони. А вдруг по тому проулку тоже она зачем-то проходила. Ведь ходила же…

«Считаю своим долгом донести, что в городской продовольственной управе служит гражданин Бородкин — человек весьма грязного поведения, в прошлом был начальником Атаманской милиции… и деятельность его там по отношению к прежним советским работникам была предательская».*

* Взято из реальных Писем во власть.

***

Лера отчаянно гремела посудой, готовя обед.

Они поссорились с Сергеем. И было из-за чего.

Лера вошла в спальню, чтобы спросить, что хотел бы Сергей съесть на обед, а тот сидел на кровати и с рассеянным видом перебирал документы из папки адвоката.

— Откуда это у тебя? — спросил он, казалось бы, безразличным тоном, а в глазах опять пустота и темень. — Шпионишь за мной? Да?.. А я все ломаю голову, и почему это ты так легко согласилась поехать со мной, с совершенно незнакомым мужчиной…

Сергей потряс перед лицом Леры фото, где он в ресторане с немолодой дамой. Ведь кто-то же заснял их вместе. Откинув в сторону одну фотографию, он взял в руки другую, цветную, — фото колье.

— Его забрал Дмитрий у Сонюшки еще на корабле… — мрачно продолжил Сергей, — едва ты сошла на берег в Костроме. Сама бы ты ни за что не отдала… Этой фотографии не должно быть. Колье у Елены на шее было фальшивым… Только на вид, как настоящее. Но при ближайшем рассмотрении… Так было сокровище или нет?

— И ты туда же… — обиделась Лера.

И даже не потому, что Сергей рылся в ее вещал, а потому что заговорил о сокровищах. Объяснять, откуда у нее эта папка, Лера не собиралась, а уж тем более оправдываться.

Она презрительно фыркнула и снова ушла на кухню.

***

Ну, были у нее с собой драгоценности, а у Сонюшки не было или было, доподлинно неизвестно. Скорее всего, ничего ей не дал с собой Михаил Петрович, батюшка ее. А колье, Лера знала это наверняка, Димка продал тому же ювелиру, что его и изготовил. И даже не продал, а попросил понаделать из колье колец с камешками. Хотел поделить между сестрой и Софьей Болотиной, но Сонюшку в монастыре не нашел. И все отдал ей, Лере… Колечко проще продать при случае, объяснял Димка сестре, чтобы не погибнуть с голоду…

А Лера разыскала Сонюшку… Только поздно было, да и кольца той были не нужны: умом тронулась Софья. Кто-то снасильничал девушку. Такую, не в себе, в монастырь ее привел какой-то мужчина. А потом Софья родила сына, только быстро Господь прибрал мальчонку. Это и добило окончательно больную Сонюшку. Так объяснила Лере настоятельницы обители. Да и не узнала Софья свою бывшую подруженьку. Смотрела будто на нее, а будто и мимо.

Лера и высыпала все колечки в руки настоятельницы, попросила обеспечить должный уход душевно больной. А Лере эти кольца были и ни к чему — было у нее на что жить…

***

Лера присела на диванчик рядом с игрушечной собачкой, погладила ее по головке.

— Вот объясни мне… — вздохнула она, — почему так…

А что так или не так произнести не успела — собачка пошевелилась, тявкнула и скатилась с дивана на пол, а потом и вовсе укатилась под диван.

Лера встала на колени, чтобы достать щенка, и увидела на полу у самой дальней ножки дивана… пистолет. Она даже головой потрясла, не веря своим глазам. Не может быть. Готова поклясться, что его там раньше не было. Она же несколько раз мыла пол, отодвигала диван от стены, не мог туда закатиться пистолет… Откуда ему там взяться?

Посадив щенка снова на диван, Лера распласталась по полу, стараясь дотянуться до оружия.

«Травмат», — протянул она разочарованно, рассматривая странную находку.

Травмат, но вполне в рабочем состоянии с полной обоймой. На Макарова похож. Издалека, так вообще, как настоящий.

Лера покрутила находку в руках и заткнула за пояс джинсов. Обязательно спросит у Сергея, откуда в их доме на колесах появилось оружие, а главное, в какой момент оно оказалось под диваном.

— Вот почему так? — Лера снова обратилась к своей собачке.

И опять мысль закончить не успела — ей показалось, а может, и не показалось вовсе, что на улице Сергей с кем-то разговаривал на повышенных тонах. А потом как будто кто-то упал или что-то упало, и все стихло…

Стараясь, не шуметь, мало ли что, Лера осторожно вышла из «дома», оставив дверь приоткрытой, чтобы та ненароком не щелкнула замком, и выглянула из-за угла…

На земле лежал «поверженный» Сергей. Упершись ему в грудь ботинком на толстой подошве, стоял… Никита и целился в лицо Сергея из пистолета. Только похоже, у Никиты было боевое оружие, а не «игрушечное».

Лера даже растерялась в первую секунду. Не стреляет, значит, убивать не будет.

— А… Это ты Никита… Давненько не виделись, — произнесла Лера, выходя из-за автомобиля. Она хотела казаться спокойной донельзя.

— А это ты, бледная немочь, — фыркнул Никита. — А я все ломал голову, кто этого, — он пнул в бок Сергея носком ботинка, — спасать сегодня будет. Только не спасешь…

И навел пистолет на девушку.

— Ну, поведай мне перед смертью, как звали твоего пса?

Лера отрицательно помотала головой — если бы даже и вспомнила, ни за что не сказала бы.

«Дурак, — фыркнула она про себя. — Как был дураком, так и остался. Стрелять надо, а не целиться, или держать на мушке».

Но на этот раз Никита не стал долго говорить, а выстрелил. Пуля пролетела мимо, лишь оцарапала шеку Леры. Совсем слегка… Несколько капель крови упало на белую футболку девушки…

— Никита, ты всегда был плохим стрелком, — хмыкнула Лера, вытирая кровь со щеки тыльной стороной ладони.

И в это же самое время из «дома» вылетел песик. Бассет. Только уши развевались при беге. С громким лаем он набросился на мужчину, вцепился зубами и повис на штанине.

— Нет, Перси, нет! — крикнула Лера.

— Пшел прочь, Кабысдох!

Никита попытался скинуть вцепившегося в него пса.

Лере хватило секундного замешательства Никиты. Не дожидаясь второго выстрела, она выхватила травмат, не целясь, выстрелила в мужчину. И попала прямо в лоб, между глаз.

Никита удивленно взглянул на нее. Выронив свой пистолет, взмахнул руками и рухнул навзничь.

Глава 11

Солнце, уже клонившееся к закату, окрашивало траву в теплые, красноватые тона, и только небо полыхало бордовым. Не иначе как к ветру завтра.

Лера и Сергей сидели рядом. Их фигуры резко выделялись на фоне кровавого заката.

В ногах у них валялся Никита, крепко связанный прочной веревкой. Его лицо выглядело бледным, выражение – задумчивым, возможно, даже слегка испуганным. Глаза прикрыты. А на лбу красовалась огромная шишка и свинцом наливался синяк.

Тишина повисла между ними – тяжелая, вязкая, словно застывший воздух после сильной грозы. Она давила, заставляя ощущать не только физическое присутствие друг друга, но и невидимую стену невысказанных слов, недоговоренностей и глубокого внутреннего напряжения.

Лера держала на коленях игрушку и нежно гладила ее по мягкой шерстке, ее пальцы постоянно перебирали шелковистую ткань игрушки. Песик радостно тявкал. Вот только его пуговки-глазки, казалось, тоже застыли в молчаливом сочувствии.

Сергей, словно что-то решившись, первым нарушил тягостную тишину. Его голос прозвучал тихо, но твердо, с присущей ему немного грустной интонацией.

— Встречи никогда не забываются, как бы мы того не хотели, — произнес он, взглянув на Никиту, — мы просто… не можем их вспомнить. Возможно, это действие некого внешнего фактора, какого-то своеобразного коллективного забвения, вроде временной амнезии. Или, быть может, это защитный механизм психики, чтобы оградиться от слишком болезненных воспоминаний. Мы были вместе, мы что-то пережили вместе, но память словно заперла это за семью замками. Мы все чувствуем некое эхо, некий отголосок прошлых событий, но достучаться до них, восстановить целостную картину… не получается.

Никита приоткрыл глаза, взгляд его был затуманен, полный беспокойства и недоумения.

— Забудешь, пожалуй, с вами, — наконец злобно хмыкнул он.

Ярость кипела внутри Никиты, и связывающие его верёвки были лишь катализатором, а не причиной. Главной мишенью его гнева по-прежнему оставалась Лера, которая так и не разучилась стрелять. А должна по его разумению. Или мастерство не пропьешь? И годы ему не препятствие? Теперь на его лбу красовалась огромная, пульсирующая шишка — «сувенир» от ее последней демонстрации мастерства. И эта проклятая собака! Откуда только она взялась? Комок шерсти, внезапно появившийся из ниоткуда и ставший участником их конфликта, внес дополнительную порцию хаоса в и без того накаленную до предела обстановку. Загадка появления пса добавляла еще больше масла в огонь ярости Никиты. Куда псина делась после того, как внесла свою лепту в так хорошо срежессированный спектакль? Исчезла так же внезапно, как и появилась.

— Я как увидел ожерелье… — продолжил Никита, когда ярость и злость немного поутихли. Теперь можно и поговорить.

— Колье, — поправила его Лера.

— Да будь хоть черта лысого… Умом тронулся, как Сонька в лесу… Так мне захотелось завладеть этим ожерельем.

— Колье, — снова поправила его Лера. — Так что там произошло в лесу? — спросила она.

— А этот тебе разве не рассказывал? — Никита мотнул головой в сторону молчавшего Сергея. — Ни разу не намекнул, откуда у него на теле шрамы? Ведь ты их видела. Не могла не видеть…

Он скривился и пошленько несколько раз дернулся, намекая на…

— Что произошло в лесу? — гневно переспросила Лера и ткнула в бок Никиты носком кроссовки.

Значит, шрамы у Сергея не от Камаза, не от танка, как он однажды проговорился… Тогда от чего?

— Поосторожней! — рявкнул Никита, а потом разулыбался во весь рот. — А может мне поведать этому, — он мотнул головой в сторону Сергея, — чем ты занималась там, на Херсонщине, а потом в Одессе. А?

— Знаешь, — фыркнула Лера, — в отличие от некоторых телом не торговала. А то, что стреляла на поражение, так время было такое… Смутное, — добавила она. — Рассказывай, не томи, — попросила она жалобно.

Казалось бы, картинка полностью вырисовалась, мозаика почти сложилась. Но все равно чего-то недоставало, каких-то элементов.

— С корабля, как сейчас помню, ты сошла в Костроме… Я обшарил тогда весь корабль, пытаясь отыскать хоть какие-то драгоценности у Соньки…

— Софьюшка была самой большой драгоценностью у ее батюшки, — перебила Лера Никиту.

И как он этого не понимает? Ни сейчас, ни тогда ничего не понял…

— И поэтому ее надо было прятать в монастыре? — хмыкнул Никита. — Это самая большая глупость, которую сотворил ее отец. Глупее придумать он не мог… Ну это все не то… Мы сошли с корабля в Ярославле… Димка сразу уехал. Даже не так — сразу умчался куда-то. Не мог я подумать, что ожерелье он заберет у Соньки и увезет с собой. Ведь ты же ей подарила… Эту глупость сотворил твой братец.

— Нет, — покачала головой Лера, — Глупостью было взять тебя в поездку.

— Ты можешь иметь свое мнение на этот счет, — усмехнулся Никита. — Но я был весьма преданным слугой и почти другом Димки. Не мог он меня не взять с собой. Он этому… не доверял, — Никита мотнул головой в сторону молчавшего Сергея. — Димка взял меня, а потом оставил следить за ним. Ну я и следил за ним… За ними… Отдали бы по-хорошему ожерелье…

Лера даже поправлять Никиту в очередной раз не стала — деревенщина. Что с него возьмешь?

— Только вот в чем загвоздка, не знал я тогда, что Димка уехал с драгоценностью. Знал бы, увязался бы за ним. Тогда Димке бы не поздоровилось… А так в итоге досталось этому… и Соньке… Как только заехали в лес, я оглушил этого, Сонька завизжала. Только вот лес глухой — визжи не визжи, никто на помощь не придет. Я привязал этого, — Никита мотнул головой в сторону Сергея, — к дереву. Правда, предварительно раздел и даже трусы с него снял. Дура Сонька зажмурилась. Вот только раздел я его не для того, чтобы Соньку попугать. Я ожерелье искал… На нем не оказалось… Пришлось начать пытать его на глазах у Соньки. Я не хотел ее трогать — думал, сама отдаст добровольно. Но она не отдавала… Сначала я резал этого… аккуратно. Сонька уже не визжала, но все не желала смотреть, что ее может ожидать, если она не скажет, где ожерелье. Пришлось ее мордой поворачивать… Уже потом я насиловал Соньку и резал этого. По очереди… Но они молчали, как партизаны.

— Я не знал, что тебе сказать, — мрачно отозвался Сергей. — Я ни сном ни духом ничего не знал о колье. Мимо меня прошло, когда Лера подарила его Софье. И тем более не видел, когда Дмитрий забрал у Софьи колье… А просить, умолять и прочее, чтобы ты не трогал девушку, я же видел, не имело никакого смысла. Тебя раззадорили мои раны и моя кровь.

— О, да, — расплылся в хищной улыбке Никита. — Я бы с таким удовольствием вспорол тебе брюхо на глазах у Соньки, но дура уже умом тронулась. Смысла не было грех на душу брать. Только поэтому я кривым ножом только разорвал кожу на груди.

— Садист, — проворчала Лера.

— Да, ну что ты, — хмыкнул Никита, с легким презрением в голосе. — Ну, потыкал их маленько — одного ножичком, другую кое-чем более оригинальным. Вот если бы на месте Соньки оказалась ты… — он закатил глаза и почмокал губами, словно представляя себе это. — Может быть, с тобой я был бы более нежен… Впрочем, у меня столько раз была возможность взять тебя силой, но каждый раз я себя уговаривал, что не пришел еще тот случай…

— Вот бы никогда не подумала, — фыркнула Лера, сморщив нос от отвращения. Она не могла поверить, что этот человек, с которым она когда-то была дружна, мог так говорить. После всего, что она узнала о Никите, она бы никогда… никогда не оказалась с ним в одной постели. Даже под дулом пистолета. Мысли об этом вызывали у нее дрожь.

— Тогда в имении на сеновале, — напомнил Никита с ухмылкой, — я легко мог овладеть тобой… Но побоялся, что ты, бледная немочь, как про тебя говорили, окажешься еще слабее Соньки… А ты мне умалишенной как бы ни к чему. Я искренне надеялся, что мужики тебя и дядьку твоего напугают, а тут выйду я. Герой. И всех разгоню. Не ожидал, что ты появишься на крыльце с двумя пистолетами.

— С двумя семизарядными кольтами, — нахмурилась Лера. Она вспомнила, как стояла на крыльце, полная решимости и страха одновременно. Что было бы, если бы Никита сейчас выстрелил в её собачку? Она не могла избавиться от мысли о том, что еще одна потеря верного друга стала бы настоящей трагедией. Смогла бы она второй раз пережить смерть своего песика? Воспоминания о том, как её щенок, с его беззаботным лаем и игривыми взглядами, всегда радовал её, заставляли сердце сжиматься от боли.

— Ты не понимаешь, — произнесла она, стараясь сохранять спокойствие. — Я никогда не была слабой. Мало ли что обо мне говорили. И тебе не дано сломать меня. Я сделаю всё, чтобы защитить то, что мне дорого. И даже если ты попытаешься навредить мне или моим близким, знай, что я не сдамся. Достану тебя…

Казалось, воздух сгустился, став тяжелее, чем прежде. Никита, привыкший к своей безнаказанности, к легкому превосходству над окружающими, внезапно ощутил себя загнанным в угол. Его самоуверенная ухмылка, обычно игравшая на губах, исчезла, оставив после себя лишь растерянность. «Перед ним опять стояла прежняя Лера в пальтишке, руки в карманах, готовая выстрелить в любую секунду». А в ее глазах, обычно спокойных и немного задумчивых, бушевал настоящий шторм. Огонь отчаяния, искренний и неподдельный, заставил Никиту на мгновение замереть. Он снова недооценил ее. Как часто это уже случалось? Что ждет его опять? Выстрел промеж глаз?

Вопрос, сорвавшийся с его губ, был грубым, резким, лишенным всякой дипломатии: «Так как звали пса, дрянь?!»

Гнев, внезапный и яростный, вырвался в конце концов наружу, сменил его привычную самонадеянность. Он не осознавал, даже представить не мог, насколько сильно его задевало упорное молчание Леры, ее нежелание раскрыть правду, которая, по его мнению, принадлежала ему по праву. Его высокомерие, обычно служившее ему надежным щитом, рухнуло, столкнувшись с ее несгибаемой волей.

Ответ Леры последовал неожиданно, словно выпущенная из кольта, того самого, семизарядного, пуля.

— А тебе зачем? — ехидная усмешка едва заметно тронула ее губы.

Она прекрасно понимала, что имя погибшего пса — это не просто слово, это ключ к большой тайне, которую тщательно оберегала все эти годы. И знание этого имени, по ее мнению, Никите ничем не поможет. Да и если быть честной до конца, она только сейчас сама его вспомнила, точнее, тогда вспомнила, когда опасность грозила ее песику.

Словно выплевывая горькую пилюлю, Лера произнесла: «Перси».

В этом одном слове звучало столько боли, столько скрытой обиды, столько невысказанных претензий, что Никита на мгновение пережил заново то, что случилось в имении.

Имя Перси повисло в воздухе, разбивая вдребезги напряженную тишину. В нем слились горечь утраты, неумолимая правда и загадочная тайна. Все присутствующие замерли, переосмысливая услышанное, понимая, что простое имя стало ключом к сложной цепочке событий, к секрету, который теперь висел в воздухе, ждущий своего раскрытия. Молчание стало еще более напряженным, чем было до этого…

— Что было дальше? — теперь первой не выдержала Лера.

— А что было? — фыркнул Никита. — Ничего не было… Этого, — он так и не называл Сергея по имени, — бросил в лесу. Выживет так выживет… А Соньку сдал в монастырь… В первый попавшийся. Она заикалась, не могла связать двух слов. Я даже не опасался, что выдаст меня, когда передавал ее настоятельнице…

— Софьюшка родила мальчика… — мрачно произнесла Лера, ни к кому не обращаясь.

— Ну и где теперь мой ублюдок? Ты наверняка знаешь, — усмехнулся Никита.

— Знаю, — не стала отрицать Лера. — Только и это знание тебе ничем не поможет.

— Меня нашли лесник с дочерью. В тот же вечер, как Никита с Софьей уехали, они наткнулись на меня, — угрюмо произнес Сергей, тоже ни к кому не обращаясь. — И выжил я по чистой случайности. Мог просто истечь кровью… Но меня нашли, и я выжил… Софью даже разыскивать не стал, когда смог встать на ноги, думал, что нет ее в живых давно… Хотел разыскать или Дмитрия, или Никиту… На Никиту часто натыкался. И он всякий раз хотел от меня избавиться… А с Дмитрием впервые я столкнулся после того, как расстались в Ярославле, совсем недавно…

— Это все дела давно минувших дней, — перебила его Лера. — Давайте поговорим о настоящих… — Ты все ищешь мои драгоценности? — обратилась она к Никите. — Они остались в Нижнем Новгороде, как я уже говорила однажды, в моей спаленке. А потом все пошло прахом после революции… Дом спалили, драгоценности, похоже, погибли в пожаре…

— Врешь ты все, — со злостью в голосе перебил Леру Никита. К нему возвращалась прежняя самоуверенность. — Не оказалось в доме никаких цацок. Я лично все проверил. Сам рылся в твоих вещах. А потом и дом спалил… Прости, не по злобе, а от отчаяния… С собой ты их забрала, все до последнего колечка… Я дурак тогда в имении тебе поверил.

— Не поверил, — хмыкнула Лера, — а кольтов испугался. Побоялся, что и в тебя выстрелю. Рука не дрогнет… Я видела тебя, — добавила она, — в толпе среди озверевшего мужичья, только вида не подала. И конюшню ты спалил, больше некому…

— Догадливая, — усмехнулся Никита.

— Итак, — хлопнула в ладоши Лера, — кто мне расскажет, откуда взялось колье… точнее, появилось… на шее бабушки моей подруги? Это как-то прошло мимо меня… Затем, куда делась бабушка с колье вместе? И кто убил адвоката в конторе, где я служу? Это куда интереснее. И замечу, загадочнее, чем поиски колье, которого не существовало…

— Как не существовало?! — вздернулся Никита. — А что тогда на шее у бабки болталось? Да и без бабки я помню, как оно выглядело, — на тебе же видел.

— Видел, — не стала спорить Лера. — Да вот только Дмитрий колье на кольца переделал.

— Врешь! — рявкнул Никита и задергался, пытаясь вырваться из веревок.

— Знаешь, — негромко произнес Сергей, — в чем-то Никита прав. Ювелир мог выбрать камни из колье и понаделать колец. А мог и не выбирать, а просто отгрузить Дмитрию кольца на вес. Дмитрий не ювелир, все бриллианты для него на одно «лицо». А уникальным то колье делали не те камушки, что были в нем, а то одно, которого как раз в колье, которое привез Дмитрий и не оказалось.

— Какой такой камень? — Никита не поверил своим ушам.

— Крупный бриллиант, — уточнил Сергей. — Размером с голубиное яйцо, слегка голубоватого оттенка. И камни в колье подбирались под цвет этого самого камня.

— А тот толстяк-адвокат? Каким боком он связан с историей колье? — поинтересовалась Лера.

— Дурачок! — истерично расхохотался Никита. Если бы не веревки, он начал бы кататься от смеха по траве. — Адвокат заделался частным сыщиком. А когда я появился в кабинете и потребовал документы, что ему удалось собрать, он тут же и дуба дал. Не убивал я его. Сам он окочурился… А бабка куда-то смылась. Я тоже ее не трогал… Да и не нужны они мне… Мне бы до драгоценностей добраться и большего не надо. А у бабки ожерелье-то фальшивое оказалось…

— Могу подтвердить, — кивнул Сергей. — Золото, вполне, может быть настоящим. Но «бриллианты» даже на кристаллы Сваровски не тянут. И бабушка об этом знает… Она, кстати, праправнучка того ювелира, который когда-то изготовил колье. Я узнавал…

— Судьба уникального колье, — добавила Лера, — легко прослеживается до войны. А потом след его то теряется, то появляется вновь. — Она повернулась к Сергею. — Это Димке удалось раскопать в интернете. И поначалу были рисунки колье, а потом уже появились цветные фото. Но это все же не то колье. Могу предположить, что ювелир все же переделал колье в кольца. Димка нет, а вот отец прекрасно разбирался в камнях и в украшениях. И ювелир побоялся, что его могут обвинить в мошенничестве. А это скажется на его репутации. Кто пойдет к мошеннику? Хочу добавить, на всех рисунках и позже фото нет места, куда крепился красавец-камень. Я же сама его снимала на корабле с того, прежнего, самого первого колье. Так что, про колье все. Можно о нем забыть…

Лера развела руками.