Собачье Дело

Глава 1

Хогвартс-Экспресс мерно покачивался в предзакатных сумерках, подъезжая к Лондону. Закончился третий курс, который принёс совершенно неожиданные испытания. Побег Питера Петтигрю из Азкабана, дементоры, охранявшие Хогвартс и чуть не убившие меня, и, как клубничка на торте, оборотень. Да, Римус Люпин, друг моих родителей, один из немногих, кто отнёсся ко мне по-доброму, оборотень, укусивший меня.

Дело замяли. Люпин был человеком Дамблдора и этим все сказано, да я и сам не хотел раздувать из этого скандал. Оборотни в магической Британии находятся примерно на одном уровне с драконами, опасная тварь, которую и надо бы разобрать на ингредиенты, да по закону нужно подождать, пока сама не сдохнет. Директор замял дело, а значит, я могу спокойно доучиться, либо же требовать справедливости и вылететь из «лучшей магической школы Британии» как опасная для детей тварь.

Удивительно, что к самому Римусу я не испытывал негатива. Хотелось просто треснуть его по голове табуреткой и спросить: «чем надо думать, чтобы забыть принять зелье, сохраняющее тебе разум?», но без злости. По крайней мере, я стараюсь сам себя в этом убедить. Была даже мысль предложить Римусу организовать свою «стаю», но это будет, во-первых, жестоко к самому Римусу, укушенному в раннем детстве другим «собирателем стаи», Фенриром Сивым, а во-вторых, я сам больше не хочу, чтобы мы были близки друг другу. И нет, я не злюсь. Я просто обижен.

Волшебный экспресс уже скоро прибудет на конечную платформу, так что следует переодеться. Остроконечная и широкополая шляпа, которую студенты Хогвартса носили на занятиях, уже давно была снята и закинута в сундук, осталось только снять мантию, глухой балахон от горла до щиколоток. Некоторые чистокровные надевают её прямо на голое тело или нижнее бельё, но я почти маггл, поэтому надеваю под мантию штаны и рубашку, а зимой еще и свитер поверх рубашки. Так что всё, что от меня требовалось, это стащить через голову мантию, сложить её в сундук, и всё, я готов вновь окунуться с головой в маггловский Лондон.

Как раз во время складывания мантии дверь купе распахнулась. На пороге стояла Генриетта Поттер, моя сестра-близнец. Смотря на неё, я, ещё с мантией в руках, только вздохнул.

— Хорошо, что я успел переодеться. — Я начал разговор с мягкого упрёка. Врываясь к кому-то, стоит хотя бы постучаться.

— А? — Генриетта сбивается с мысли, растерянно моргает, но потом все же приходит в себя. — Это не важно, директор сказал, чтобы мы сошли на платформу вместе, родителям что-то нужно от тебя.

Теперь настала моя очередь удивлённо моргать. Родители… хотя мы с Генриеттой и близнецы, но мы не живём вместе. Тётя рассказывала, что в полтора года родители принесли меня в их семью и попросили позаботиться. Они объяснили это какой-то магической необходимостью. Не знаю, за три года в Хогвартсе я так и не нашёл внятного объяснения, скорее уж наоборот, у меня возникли дополнительные вопросы, ведь считается, что маги-близнецы очень плохо переносят разлуку. Да мы с Генриеттой и сами это чувствуем, нам комфортно рядом друг с другом, и когда мы далеко друг от друга, нам не хватает этого ощущения комфорта.

В общем, отношения у меня с семьей странные. Сестра вроде и хочет со мной сблизиться, но держит дистанцию, как я подозреваю, из-за родителей, их самих я видел только в детстве, о котором не помню, они даже на платформу никогда не приходили. Есть ещё Тётя Петунья с мужем и сыном, вот с ними все намного лучше. Тётя говорила, что её саму не взяли в Хогвартс «из-за каких-то магических причин», и этим я был похож на неё. Дяде нравился мой спокойный и уравновешенный характер, он всегда ругал родителей, особенно отца, и удивлялся, в кого же я пошёл. Ему также нравилось, что я помогаю по дому и в саду, дядя вообще не любил бездельников. Дадли же был вообще за любой кипеш, кроме голодовки, поиграй с ним, поболтай с ним, и всё, он тобой доволен. А если доволен Дадли, то дядя с тётей тоже довольны.

— Тебе помочь с сундуком? — Теперь Генриетта попыталась завязать разговор.

— Не стоит, он не тяжёлый, да и я уже не человек. — Эти слова дались мне нелегко, и были продиктованы каким-то болезненным любопытством. Как же она отреагирует?

Генриетта вздрогнула и посторонилась, освобождая мне путь. Это было... Неожиданно. Скорее даже, неприятно, я не хотел бы, чтобы моя близняшка страдала. Но какой реакции я тогда ожидал? Жалость мне была бы неприятна. Я не калека, не урод, я просто проклят. Меня не надо жалеть, хотя от некоторой помощи я бы не отказался.

Стоило нам выйти из купе, как открылась соседняя дверь, и в общий коридор вышла Диана Малфой. Мы были с ней на одном курсе, хотя и на разных факультетах, она на Слизерине, а мы с Генриеттой на Гриффиндоре. У них просто отвратительные отношения с моей сестрой.

— Так-так, кто тут у нас? — Диана встала посреди прохода и, задрав нос, посмотрела на нас. — Поттер и Эванс, собственной персоной.

Это, кстати, тоже необычный факт из моей биографии. Маги с большим предубеждением относятся к магглам, поэтому в магическом роддоме никто и не подумал делать маггловское свидетельство о рождении, которое родители могли бы передать тёте вместе со мной, так что она оформила меня как найденыша без роду и имени, которому она дала свою девичью фамилию и «самое простецкое имя на свете». Последнее — это слова самой тёти, ей очень не нравится, что родители назвали меня Гарри, хотя как по мне, имя как имя, точно лучше «Дадли».

— Что тебе нужно, Малфой? — Тут же вскинулась Генриетта.

— Ничего, неужели я не могу здесь просто стоять? — Блондинка недобро улыбнулась.

— Можешь, Диана, можешь, а мы можем пройти? — Я был не в настроении слушать девичью ссору.

— Запомни, Эванс, прежде чем обращаться ко мне по имени, нужно заслужить право на это. — Она фыркнула, все же освобождая нам путь.

— Спасибо. — Я просто кивнул, проходя мимо. Это отличительная особенность Слизерина, они обращались по фамилии как друг к другу, так и к представителям других факультетов.

— Ты слишком вежлив с ней. — Заметила сестра, даже не пытаясь понизить голос и скрыть от Дианы своё отношение.

— Можно ли быть слишком вежливым? — Я покачал головой. Пусть мы и близнецы, но какой же она всё-таки ребенок. — Поверь, лучше лишний раз проявить вежливость, чем потом извиняться за невоспитанность.

За нашими спинами раздался одобрительный хмык в исполнении дочери чистокровного рода, которому вторило недовольное сопение Генриетты. Странное чувство, мне нравится дразнить её? Пожалуй, да, она выглядит милой, когда ведет себя как маленький ребенок, мне хочется обнять её. Это странно? Определенно да, мы никогда не были в таких отношениях, плюс мы вышли из того возраста, когда физическая близость воспринимается естественно. Генриетта уже превращается в привлекательную девушку, пусть я и помню, что она моя сестра, но все равно буду чувствовать себя неуютно, обнимая её.

Позже мы встретились с Роном и Гермионой, друзьями Генриетты. Они сошлись на первом курсе и до сих пор крепко держатся друг за друга, всегда вместе. Я спокойно поприветствовал их, у меня хорошие отношения со всем курсом, даже слизеринцы относятся ко мне без враждебности. Достаточно быть вежливым, оказывать некоторую помощь в мелочах и здороваться утром. Последнее особенно важно, никто никогда не здоровается с незнакомцами, но если кто-то здоровается с тобой, ты подсознательно воспринимаешь его как доброго знакомого. Немного усилий и вы уже приятели.

Невольно вспоминаются слова Распределяющей Шляпы: «на Слизерине ты можешь обрести могущество». С моим подходом и политикой серебристо-зеленого факультета я действительно мог бы добиться в жизни чего-то большего, чем становление проклятой тварью пятого, максимального, уровня опасности по классификации Министерства. Хотя это не точно. Все-таки тогда я полез в Запретный лес из-за Генриетты, и вряд ли бы поступил иначе, учись мы на разных факультетах.

На платформу девять и три четверти я ступил в некотором предвкушении. Мне было интересно, какие они, мои родители. Я совсем не помню их лиц, а у тети не было ни одной фотографии. Мне описывали их по разному, кто-то говорил только хорошее, другие только плохое. Такие крайние мнения просто не могут быть истиной, мир не делится на черное и белое.

Вот только мои ожидания несколько затянулись. Сначала мы встретились с семьёй Рона. Мы общались несколько минут, пока не подошёл Сириус Блэк, еще один друг моих родителей, что в отличии от Люпина старался держаться от меня подальше. Он поведал нам, что Лили и Джеймс Поттеры снова не пришли на вокзал встретить свою дочь, а теперь еще и сына, но очень ждут нас дома.

Но и на этом мы еще не закончили. Родители Гермионы ждут в маггловской части вокзала и, конечно же, тоже желают немного пообщаться с друзьями своей дочери. В свою очередь мистер Уизли очень хотел пообщаться с магглами. Поэтому мы всей неорганизованной ордой пошли на встречу со старшими Грейнджерами. Еще какое-то время было потрачено на общение с ними.

Вы не подумайте, что я злюсь на кого-то, просто мне интересно наконец-то увидеть своих родителей. Впервые за двенадцать лет, между прочим. Хотя в чём-то такое промедление даже полезно. Я слишком привык жить без родителей, и в любом другом случае я бы даже предпочел и дальше жить без них. Но вместе с ними живёт Генриетта, а мне приятно находиться рядом с сестрой. Поэтому раздуваемое ожиданием нетерпение и желание встречи может сыграть мне на руку, покажет родителям, как сильно я их «люблю» и как «скучаю».

Я никогда не был хорош в чистой лжи. Придумать историю несложно, а вот сыграть её так, чтобы даже у самых искушённых зрителей не осталось сомнений — это удел настоящих гениев. Я гением не был, а потому, играя на струнах чужой души, старался максимально выгодно для себя подавать правду.

«Вот я, изнывающий от нетерпения, но не знающий, что делать. Говорите со мной, объясните мне правила наших новых отношений, дайте мне ответы на вопросы, которые я ищу столько лет».

Такие невербальные сигналы я демонстрировал Сириусу, желая, чтобы он выдал хоть что-то, чем я мог бы воспользоваться на встрече с родителями. Но друг моего отца только мялся, отводил глаза и невпопад вставлял реплики в чужой разговор. Он был настолько жалок, что это заметили все присутствующие.

Я таких называю: «Знамя Гриффиндора». Он силен в прямой атаке, не важно, нужно ли наносить удар или защищаться от него, а вот тонкие кружева — это не его. Не умеет ни врать, ни скрывать свои чувства. А его игра на чужих эмоциях всегда останется на уровне «Вперед, за правое дело!». В простых ситуациях, где всё хотя бы на первый взгляд будет понятно, Сириус покажет себя блестяще, пойдет напролом и на одном упрямстве сломит любое сопротивление, но во всех остальных случаях он, как то самое знамя, будет просто стоять в уголке и не шуршать. Довольно выгодный, в ряде случаев, союзник, который в любом неподходящем для него деле превращается в предмет мебели и не мешает. Неплохой выбор на звание «первейшего помощника» или «лучшего друга».

От дальнейшего изучения феномена под именем «Сириус Блэк» меня отвлекли наконец-то прервавшиеся разговоры. Все распрощались друг с другом и разошлись. Уизли пошли вместе с Грейнджерами, дабы прокатиться на маггловском такси, а мы вернулись на платформу девять и три четверти, чтобы с неё аппарировать в Годрикову Впадину.

Дом моих родителей, дом, где я мог бы вырасти, если бы не «некая магическая необходимость», был… милым? Мне сложно сказать о нем что-то определённое. Я слышал, как Генриетта говорила, что дом Поттеров небольшой, но на деле это был добротный двухэтажный особняк, не самый большой, без особых украшений, но дом Дурслей был раза так в полтора меньше, если не в два.

Как только мы возникли перед калиткой дома, Сириус схватил меня за плечо, придерживая. И надо сказать, что я был очень благодарен ему за помощь, аппарация с непривычки буквально выбивает почву из-под ног. Далеко не каждый маг, перемещаясь подобным образом впервые, может устоять на ногах. Некоторые рассказывают о тех, кто не смог привыкнуть к подобным скачкам и после десятого раза.

Стоило мне утвердиться на земле, как Сириус выпустил меня из своей хватки и стремительным шагом понесся внутрь дома.

— Не отставайте, ребята, ваши родители, наверное, места себе не находят, ожидая вас! — Преувеличенно весело заявил он, широкими шагами преодолевая расстояние до дома.

Да, Сириус, а ты себе места не находишь, желая как можно скорее избавиться от меня. Чем-то я тебя цепляю, что будит в твоей душе мой образ. Что это, Сириус, стыд или раскаяние? Такая тонкая грань между двумя чувствами, но мои действия будут зависеть именно от того, что тобой движет.

— Мы вернулись! — Громогласно возвестил Сириус, как только переступил порог дома. Остаётся только порадоваться, что мы с сестрой несколько отстали от него, иначе эта звуковая атака нанесла бы нам серьёзный урон.

— Мы слышим тебя, Сириус. — Неуверенно улыбнулся мужчина в очках, обнимающий рыжеволосую женщину.

Как я и думал, вид моих родителей не разбудил во мне каких-то глубоко спящих чувств. Мужчина и женщина, они дали мне жизнь, и я им благодарен за это, но после этого наши пути разошлись, привязанности или любви просто неоткуда возникнуть.

— Здравствуй, Генриетта. — С точно такой же неуверенной и неловкой улыбкой, сказала мама. — А ты, должно быть, Гарри?

— Верно… — Я сделал красноречивую паузу, предлагая женщине самой выбрать, как мне обращаться к ней.

От подобного предложения она дёрнулась даже сильнее, чем недавно Генриетта от упоминания моего проклятия. Значит, от меня ждут более теплых чувств и отношений. Я продолжал жадно разглядывать их лица, демонстрируя «сыновьи чувства» после столь долгой разлуки, параллельно выискивая хоть какие-то подсказки для дальнейшего диалога. Я не смогу реалистично сыграть радость от встречи или любовь к ним, но как они отреагируют на саму попытку изобразить что-то такое? Судя по реакции женщины, им это принесет только боль. С другой стороны, я хочу хотя бы периодически появляться в их доме, ведь тут Генриетта.

— Я Лили Поттер… твоя мама. — С запинкой ответила мне Лили. Она подумала, что я не узнал её или принял за кого-то другого?

— Я понял… мама. — Я попробовал назвать её так, наблюдая за реакцией.

Слова были правильными, она хотела, чтобы я звал её матерью, но мои невербальные знаки явно показывали, что в это слово я вкладываю совсем не то, что она хотела бы. Ни любви, ни теплоты, лишь то, что у меня есть, моя благодарность ей. Все-таки женщина, в отличие от мужчины, от производства потомства получает не только удовольствие во время зачатия, но и кучу проблем во время беременности, и ужасную боль во время родов. Многие средневековые авторы, чьи книги есть в Хогвартсе, сравнивали сильную боль с «родовыми муками».

Поэтому я правда благодарен, но чисто внешне получается какая-то побитая дворняга, что ждет удара в любой момент и благодарно скулит на малейшую ласку. Нужно как-то компенсировать мой образ, а то самому противно представать таким в глазах окружающих.

— Генриетта сказала, что вы чего-то хотели от меня, — тут главное, не показать настороженности, я не боюсь вас, просто не понимаю, что происходит.

— А… Д-да… — На маму вообще стало жалко смотреть, она была готова расплакаться прямо сейчас.

— Проходите в гостиную, гости уже заждались. — Быстро сориентировался отец, прижимая мать к себе покрепче. — Мы сможем поговорить после праздничного ужина.

После этого он спешно вывел мать, что зарыдала, стоило им только отвернуться от нас. Сириус тоже предпринял тактическое отступление. Что примечательно, Блэк весь недолгий разговор с родителями притворялся мебелью, даже дышал тихо-тихо. Если я правильно понял его характер, то в наших отношениях с родителями все очень неоднозначно.

— Что это только что было? — Схватив меня за плечо, требовательно спросила Генриетта.

— Хотел бы я знать. — Я положил ладонь поверх её руки. Немного смущающий, но необходимый сейчас жест близости. — Во всей этой истории очень много странного. Я просто не знаю, что и думать.

Не сказать, что сейчас это хоть немного меня волнует. Собственное будущее с проклятием, что невозможно снять и что будет мучить меня три дня в месяц болезненными превращениями в безумного, алчущего крови монстра, кажется мне более насущной загадкой, чем тайна моего рождения и взаимоотношения с родней.

На это Генриетта ничего не сказала, а только подняла свой сундук заклинанием и пошла вместе с ним на второй этаж. Если я хоть что-то понимаю в планировке английских домов, то на втором этаже находятся спальни, а гостиная должна быть на первом. Все разбежались, один я, как дурак, стою посреди прихожей с объёмным чемоданом, который все в Хогвартсе упрямо называют сундуком, и пытаюсь понять: «это я чего-то не понимаю, или они странные?».

Я решил подождать, пока кто-нибудь вспомнит обо мне. Можно было бы и самостоятельно отправиться на поиски гостиной, но мне хотелось сделать маленький упрек хозяевам дома, пригласили меня и бросили в прихожей. Я всё ещё ничего о них не знаю, стоит понаблюдать за их реакцией на разные раздражители. К тому же это впишется в уже показанный образ «побитой дворняги», как бы ни хотелось, но кардинально менять линию поведения — значит, напрашиваться на проверку у мозгоправа. Мне таких проблем не нужно.

— Эй, ты чего там стоишь? — Из дверного проёма, куда скрылся Сириус, выглянула розововолосая девушка.

— Все разбежались, а я думаю над тем, кто из нас самый странный. — Я пожал плечами. Я ведь уже говорил, что никогда не вру, только недоговариваю и правильно расставляю акценты?

— А что тут думать, самая странная здесь я! — Радостно заявила она, что-то с собой сделав, отчего вместо носа у неё вырос птичий клюв, которым она пару раз звонко щелкнула.

— И правда, странно, — я кивнул ей, приподняв свой чемодан. — Не знаешь, где я могу оставить свои вещи, чтобы они никому не мешали?

— Конечно, бросай их тут. — Она указала на пол рядом с ближайшей к ней стеной.

— Точно? — Я подошел к ней, но пока не спешил «бросать» сундук на пол, продолжая держать его в руке.

— Не волнуйся, тут он никому не помешает. — Вступил в разговор третий участник. Это была привлекательная женщина с густой гривой темно-каштановых волос.

Такую причёску можно только похвалить. Сам я терпеть не могу, когда волосы отрастают, они тут же начинают мешаться и путаться, а летом от них еще и голова преет. Так что я сам всегда стригусь коротко. Благо среди многочисленных бытовых заклинаний есть и чары ухода за собой, так что мои волосы всегда удобной длины.

— Добрый вечер. — Склонил голову, обозначая приветствие жестом, среди магов подобное считается хорошим тоном.

— Какой воспитанный молодой человек. — Она улыбнулась и положила руку на плечо девушки, что все еще выглядывала из дверного проема, наклонившись и выпятив попу. — Кое-кому будет полезно у него поучиться, правда, Нимфадора?

— Не называй меня так! — Тут же разогнулась названная Нимфадорой, сменив цвет волос с розового на ярко-красный. После чего тут же повернулась обратно ко мне. — Меня зовут Тонкс, запомни это.

— Как скажешь. — Я пожал плечами. — Я Гарри.

— Моё имя Андромеда, но с легкой руки Сириуса все зовут меня Анди. — Представился и последний участник нашей беседы, не переставая улыбаться.

Ну что же, даже если я не получу сегодня никаких ответов, этот ужин обещает быть как минимум забавным.

Глава 2

Генриетта спустилась быстро, а вот родителей пришлось подождать.

За это время я успел узнать, что Андромеда является кузиной Сириуса и матерью Нимфадоры. Сама девушка работает аврором и выпустилась из Хогвартса за год до нашего с Генриеттой поступления. Они обе много слышали про меня, но раньше встретиться не могли по причине, которую мне объяснят родители. Нимфадора училась на Хаффлпаффе, а Андромеда на Слизерине.

Были они весьма интересными личностями. Так, например, удалось выяснить, что проходя обучение на аврора, Тонкс, благодаря своим способностям, была лучше в маскировке и скрытности, но при этом умудрилась провалить экзамены по обеим дисциплинам. Что, согласитесь, странно. Или что во время учебы она была хулиганом ничуть не лучше близнецов Уизли, и больше всего от неё натерпелись завхоз и библиотекарь. При этом она была достаточно открытым и простым в общении человеком.

Большего я узнать не пытался из-за её матери. Старшая Тонкс показала черты истинного слизеринца, подкинув мне несколько любопытных фактов о своей дочери и посмотрев на мою реакцию — буду я пытаться что-то выспрашивать или не полезу в чужую жизнь. Прием старый как сам Хогвартс. Все слизеринцы поначалу очень словоохотливы, легко и часто помногу рассказывают всякую малозначительную чепуху о факультете или совсем незначительные факты о себе, но полезешь чуть глубже и всё — серебристо-зелёные будут уже сегодня знать, что тебе что-то нужно.

— Кстати, Миссис Тонкс, я хотел у вас узнать, не передавали ли мне что-нибудь мои дядя и тётя? — Когда мне передали эстафету в беседе, я решил перевести разговор с «личных» тем.

— Твои дядя и тётя? — Андромеда удивлённо изогнула брови.

— С вокзала меня всегда забирает дядя Вернон, о том, что со мной желают поговорить, Генриетта сказала мне только перед самой остановкой, сам я никак не мог предупредить дядю о том, что приезжать не стоит, — во время моего рассуждения Андромеда впервые показала удивлённое и сконфуженное выражение. — Я так понимаю, что вы тоже этого не сделали.

Дядю стало откровенно жалко. Приехать, долго ждать, а потом ещё и узнать, что приехал напрасно. Отношения с Дурслями точно испортятся. Как минимум, дяде нужно будет подготовить подарок, лучше всего, бутылку какого-нибудь хорошего алкоголя.

— Сириус? — Андромеда тут же выставила виновным кузена. Хотя он, скорее всего, действительно был виноват, но это был чисто слизеринский подход.

Гриффиндорцы и хаффлпаффцы были бы коллективно ответственны, а равенкловцы вообще не стали бы заострять внимание на виновных, предпочтя перейти непосредственно к решению проблемы. В этом плане все остальные факультеты выгодно отличаются от змеек, пока обитатели подземелий будут выяснять, кто прав, кто виноват, остальные уже полдела сделают.

— Что? — Тут же попытался прикинуться поленом Сириус, а я сделал мысленную пометку: «не все представители остальных факультетов полезнее слизеринцев».

— Ты предупредил опекунов Гарри? — Укоризненно спросила Андромеда, хотя все присутствующие уже знали ответ.

— А-э… нет, — образ Сириуса только что дополнился дополнительным пунктом, комплексы на почве воспитания. Признавая свой промах, он напрягся так, будто его сейчас наказывать за это будут.

Можно было бы подумать, что это Андромеда может слишком резко отреагировать на чей-то промах, но реакции Генриетты и Нимфадоры не свидетельствуют об этом. Они не чувствуют «надвигающуюся бурю» со стороны женщины, но и поведение Сириуса не вызывает у них удивления. Значит, на Сириуса при необходимости можно надавить, главное, не перестараться, в своё время, как я слышал, он взбунтовался против слишком строгой матери.

— Нужно как можно скорее встретиться с мистером Дурсль и извиниться перед ним за такую оплошность, — строго сказала Андромеда.

— Чего это я еще и извиняться должен? — Сириус тут же встал в позу. Как я и думал, надави чуть сильнее, и он тут же начнет ерепениться.

Помнится, в одной из книг в Хогвартсе автор цитировал некоего римского мага, что рассуждал о ненадёжных союзниках: «они подобны надломленному тростнику, оперевшись на него, ты его тут же сломаешь, и он вспорет твою ладонь острым краем». С такими, как Сириус, нежнее надо быть, иначе из союзников они быстро превращаются в проблемы.

— Дядя не поймет и не одобрит каких-то витиеватых или сложных извинений, так что чего-то особенного от тебя и не требуется, Сириус, — заметил я, чуть улыбнувшись, искренняя или хотя бы вежливая улыбка — хорошее подспорье в любом диалоге. — Но всё же он пошел на определенные жертвы, в том числе и материальные, чтобы встретить меня. Думаю, будет правильным сказать, что случилось нечто непредвиденное, передать извинения от моего имени и какой-нибудь подарок, как компенсацию затрат. Зная дядю, я бы подарил алкоголь, что-нибудь достаточно приличное.

— О-о, хитро, — Блэк покивал головой. Правда, непонятно было, похвалил он меня, или намекнул на слишком слизеринский способ решения проблемы. Сам он выглядел в этот момент просто задумчивым. — У меня есть бутылка неплохого виски.

— Думаю, это вполне подойдет, — Андромеда кивнула. — Сириус, поспеши, мистер Дурсль уже довольно долгое время ждёт. И пожалуйста, обойдись без своих шуточек.

Так значит, он способен в такой ситуации еще и неудачно пошутить, осложнив и так испорченные отношения? Теперь я понимаю, почему дядя так не любил отца и его друзей. Как бы он мне отношения с ними окончательно не испортил. Не люблю, когда связи рушатся, пусть даже такие незначительные.

Вскоре после ухода Сириуса вернулись родители. Отец старался выглядеть спокойным, а мама явно все это время ревела. Если они так любили меня, так скучали, то зачем отдали в другой дом?

Посмотрев за их мыканьями и страданиями, я понял, что к главной теме мы так и до завтра не подберёмся, и решил попробовать их успокоить. Подойдя к ним, аккуратно взял маму за плечо.

— Пожалуйста, успокойся, что бы ни случилось, вы останетесь моими родителями. Поверьте, я не злюсь и не обижен, — ну да, мне просто всё равно, да и сменить биологического родителя вроде как невозможно, а даже если бы и можно было, то зачем мне это?

Мама шмыгнула носом и обняла меня, и уже нас обоих обнял отец. Честно, я их не понимаю. Да, мы родственники, но нас разделяет двенадцать лет, и я уже не тот карапуз, которого они когда-то отдали Дурслям, нам не счастливо воссоединяться надо, а полноценно знакомиться и с нуля узнавать друг друга. Хотя я, возможно, так реагирую просто потому, что не помню те первые полтора года своей жизни, когда мы жили вместе.

Все еще стоя в групповых объятиях, я вопросительно посмотрел на наших зрителей, Андромеду, Нимфадору и Генриетту, всем своим видом выражая простой вопрос: «что дальше-то делать?» Надежды на полезный или хотя бы внятный ответ я не питал, но следовало показать свою «неопытность» в отношениях. На это можно будет списать некоторые ошибки в общении, всё-таки я до сих пор не понимаю, что за история вертится вокруг меня.

Общими усилиями мы-таки успокоили маму и наконец-то уселись за стол. К еде, правда, никто не притрагивался, все ожидали «интриг и расследований». Уже собирались начать разговор, как шкодливо ухмыляющаяся Дора задумчиво проговорила:

— Что-то дядя Сири задерживается.

Ну конечно же, как можно начать без «дяди Сири». Так что мы некоторое время наслаждались неловким молчанием, не зная, какую из сотни возможных отвлеченных тем выбрать. Ну, по крайней мере, родители пытались подобрать тему для отвлечённого разговора, я же пока прикидывал план дальнейших действий.

Как бы ни разрешилась ситуация с родителями, нужно решать, что мне делать дальше. В министерстве есть отдел магических существ, где пострадавшие от оборотней могут зарегистрироваться и получить поддержку государства. Вот только надо уточнить, в чём эта поддержка будет заключаться, и не выгонят ли меня из Хогвартса на следующий же день после регистрации.

С другой стороны, оборотнями без регистрации занимается отдел магических тварей, и дела они делают просто, казнят на месте. И вечно скрывать свою природу не получится, кто-нибудь когда-нибудь заметит пару странных совпадений и сложит их вместе. Да и Волчье противоядие надо где-то брать, и лучше это делать у хороших зельеваров, ведь Римус упоминал, что основным компонентом для него является аконит, крайне ядовитое растение.

Оборотни, конечно, весьма стойки к зельям и ядам, но именно поэтому Волчье противоядие они пьют каждый день в течение недели до полнолуния, так достигается нужная дозировка. Медленно травить самих себя, покупая некачественное лекарство, довольно-таки глупая смерть.

Но вот, наконец, входная дверь хлопнула и мы услышали торопливые шаги.

— Я ничего не пропустил? — Ворвался в гостиную Сириус с таким видом, будто с кем-то только что подрался.

— Сириус, что-то случилось? — Предположение на тему, с кем он мог подраться, было только одно. Чувствую, что с Дурслями мне будет лучше больше никогда в жизни не пересекаться.

— А? — Блэк заметил, какими глазами на него все смотрят, и помахал рукой перед лицом. — О, не волнуйся, с твоим дядей всё в порядке, он даже не ругался почти… по крайней мере, если сравнивать с тем скандалом, что он учинил после нашей шутки на их с Петуньей свадьбе.

— Сириус, — отец всем своим видом постарался показать, что нам не стоит знать о том случае.

— А? — Повторил Сириус, пытаясь расшифровать сигналы своего друга, после чего понятливо кивнул. — А-а, ясно, в общем, не будем об этом.

— Но что тогда с твоим внешним видом? — С усмешкой спросила Нимфадора, явно зная, что же произошло на свадьбе дяди и тети.

— Не люблю аппарировать, — Сириус вздохнул. — Через раз падаю.

Интересно, значит ли это, что когда мы переместились сюда с вокзала, он не придерживал меня, а сам держался, чтобы не упасть? Хотя какая разница, я тогда действительно пошатнулся, и он действительно помог мне удержать равновесие.

— Судя по твоему виду, ты не упал, ты вывалился, — заметила Генриетта.

— Вот только не надо грязи! — Сириус скорчил высокомерное лицо.

— Прекращайте балаган, у нас тут намечается серьезный разговор, — прервала шуточную перепалку Андромеда, за что получила благодарный взгляд Лили. — Мы ждали тебя, Сириус.

— Спасибо, — Блэк кивнул и тоже устроился за столом. Мы помолчали ещё немного. Вся эта атмосфера неловкости уже изрядно надоела.

— Гарри, мы рады сообщить тебе, что с сегодняшнего дня мы можем вновь жить вместе, — взял слово отец.

— А что насчет Дурслей? — Это заявление вызвало во мне некоторое замешательство. Я было хотел навязать им мои периодические визиты сюда, а тут они сами предложили жить у них. Надо выиграть время и понять их мотивы.

— Дурсли? — Отец, судя по всему тоже в некотором замешательстве. — Причем тут Дурсли?

— Они оформили надо мной опеку, если я просто исчезну, у них будут проблемы с законом, — о том, что они спокойно могут заявить в полицию о моем побеге из дома, мы умолчим. Во-первых, это всё равно бросит на них тень, из благополучных домов не сбегают, а во-вторых, это может создать мне ряд проблем в маггловском мире.

— Мы поговорим с Дамблдором на этот счёт, — отец нахмурился. — Но тебе в любом случае будет небезопасно в мире магглов.

Я хмыкнул над интересной постановкой предложения. Именно магглам в первую очередь будет небезопасно со мной, а вот меня еще поймать нужно будет, если я всё же сорвусь и начну охоту на людей. В конце концов, по всей Британии раскидано неизвестное количество общин проклятых.

— Это всё весьма неожиданно, — я облизнул губы и сцепил руки в замок. Движения рук и плеч, а так же выражение лица являются важной частью общения, дополняя слова эмоциональным посылом.

Очень сложно добиться естественных жестов и мимики. Они могут быть или слишком «сухими», или наоборот, наигранными. Более того, «золотая середина» в разных случаях разная. Кто-то более эмоционален и допускает больший накал эмоций в беседе, как, например, Уизли, другие предпочитают более сдержанный стиль общения.

Исходя из того, что родители обняли меня, не сдерживая слёз, а также принимая во внимание поведение Генриетты и Сириуса, в семействе Поттеров принято более эмоциональное общение. С другой стороны, достоверно изобразить щенячий восторг от воссоединения я просто не смогу, а излишняя холодность и вовсе осложнит и так странные отношения.

— Мы понимаем, что у тебя много вопросов, — подала голос мама.

— Я не знаю, с чего начать, — я чуть расслабился, невербально предлагая родителям больше участвовать в беседе, чтобы «успокоить» меня. — Тётя Петунья сказала, что меня отдали в их семью по некой причине. Что это была за причина?

— Это будет долгий рассказ, — отец вздохнул и взлохматил и без того растрёпанные волосы на макушке. — Ты же знаешь, что в то время была война?

— Да, но насколько мне известно, вы отдали меня Дурслям уже после её окончания, — на мои слова мама снова зашмыгала носом.

Пока её успокаивали, я думал. Отдать детей под опеку куда-нибудь за пределы зоны военных действий — это ход правильный. Но непонятно, почему отдали только одного ребёнка? Почему не во время войны, а после неё? И самое главное, если вернуть меня назад можно было только после того, как опасность исчезнет, почему это сделали именно сейчас, двенадцать лет спустя?

— Видишь ли, в чём дело, Гарри, в ночь, когда война закончилась, Тот-кого-нельзя-называть пришёл в наш дом, — мама, комкая в руках носовой платок. — Джеймса тогда не было дома, только я с тобой и Генриеттой. Мы не боялись, так как наш дом был защищён многими чарами, наложенными Альбусом Дамблдором. Я смогла выжить только благодаря старой подруге, вашему профессору по зельеварению, Селене Снейп, она шпионила для Дамблдора в рядах Пожирателей смерти.

Мама взяла паузу, мысленно переживая те события. Я же, так же мысленно, задавался вопросом: «что за бред воспалённого сознания я только что услышал»? За каким дементором директору Хогвартса потребовался свой человек среди Пожирателей Смерти? Я точно знаю, что пост Верховного чародея Визенгамота Дамблдор получил только через год после исчезновения Безумного Лорда, как раз когда с этого поста сместили Барти Крауча. Да и не суд должен заниматься раскрытием тайного ордена, а авроры.

Есть еще Международная Конфедерация Магов, где Дамблдор занимает пост председателя. Когда он занял этот пост, я не знаю, представители от каждой страны выбираются голосованием внутри министерства, а Дамблдор был достаточно известным магом еще до своего назначения на директорский пост, так что пост Председателя МКМ он мог занимать чуть ли не со времен победы над Гриндевальдом. Но, опять же, ни слова о том, что Пожирателями Смерти заинтересовалось мировое сообщество, сказано не было. Но у Дамблдора был свой человек в свите Безумного Лорда. Очень интересно, чьи интересы в тот момент представлял Дамблдор.

— Тёмный Лорд уже хотел убить меня, как Селена попросила сохранить мне жизнь, как дань нашей с ней дружбе, — продолжила мама. — Тот-кого-нельзя-называть тогда насмехался над нами, но просьбу Селены выполнил, — она снова сделала паузу. Как и сказал отец, это будет долгая история, с перерывами после каждой фразы любой рассказ будет длинным.

— Если вам тяжело об этом говорить, то мы можем отложить разговор на потом, — предлагаю им. Пусть все это очень интересно и имеет ко мне самое прямое отношение, но я только с поезда, устал и не понимаю, что происходит.

— Об этом не стало проще говорить и через двенадцать лет, вряд ли пара дней что-то решит, — отец покачал головой, а вот мама явно не отказалась бы от перерыва.

— В ту ночь Тёмный Лорд не умер, — все же продолжила она после глубокого вздоха. — Он послал в вас с сестрой убивающее проклятие, но оно не сработало, а сам Наследник Слизерина лишился тела.

— Тот-кого-нельзя-называть в своё время провел очень страшный ритуал, он расколол свою душу на части, создав так называемые хоркруксы, — наконец подхватил разговор отец. — Это якоря, удерживающие душу в нашем мире, — и снова пауза. Ну ладно, пока все многозначительно молчат, подумаем над уже сказанным.

Официально защиты от убивающего проклятия не существует, вот только в описании этого самого заклятия есть несколько нюансов. При попадании в человека оно не оставляет следов, вообще, невозможно даже определить, от чего наступила смерть, если только сам не видел применения заклятия, а вот при взаимодействии с достаточно крупными предметами Авада Кедавра наносит им существенные повреждения, вплоть до полного уничтожения. Если в заклинание смерти не вложено достаточно силы или физическое препятствие на его пути слишком большое, то оно может просто срикошетить от него в сторону, в противном случае препятствие разрушается, вообще не мешая дальнейшему полёту. Поэтому это заклинание считается особо опасным в замкнутых помещениях, оно может раза два-три срикошетить, пока не потеряет силы.

И многие признавали силу Безумного Лорда в том числе и потому, что его Авада могла нанести серьёзный вред зданию. Историю о том, как он пал от руки моей сестры, не слышал только глухой, и во всех этих историях фигурировал интересный факт: комната, где Лорд пал, получила широкий пролом в стене, в газете того времени даже фото дома есть с этой дырой.

Получается, что Авада Того-кого-нельзя-называть прошла навылет через стену. Тогда что убило самого Лорда? Вариантов много, учитывая, что за его плечом стоял человек Дамблдора, а он сам находился в доме, на который директор Хогвартса ставил защиту.

Пока что, как не посмотри, всё это выглядит как ловля на живца. Самого ужасного волшебника последних столетий просто заманили в хорошо подготовленную ловушку. Если это действительно план Дамблдора, то ему можно только похлопать.

— Допустим, Тёмный Лорд действительно выжил в ту ночь, — решил я поторопить наш разговор, когда пауза слишком уж затянулась. Или все ждут, пока я подумаю и начну задавать вопросы? — Но я так понимаю, события на этом не заканчиваются.

— Да, дело в том, что… что ты… — Мама шумно сглотнула комок в горле, готовая вот вот опять расплакаться. — Ты был проклят в ту ночь.

— Проклят? Я стал ещё одним хоркруксом? — Других вариантов в голову не приходило, если учесть, что Лорд уже тогда лишился тела.

— Нет, для создания этой гадости обязательно нужно убить человека, а в ту ночь никто не умер, — отец покачал головой. — Помнишь шрам в виде молнии у себя на лбу? Он появился, когда дух Темного Лорда попытался вселиться в твоё тело. Это была руна «зиг», она означает «единство».

Когда взрослые скорбно замолчали, а Генриетта поражённо захлопала глазами, мне захотелось просветить отца, что «зиг», помимо «единства», также означает «божественную силу» с «божественной защитой», просто «молнию», и даже «успех в соперничестве», «победу» и «удачу». Древние руны вообще подлые, могут иметь и несколько десятков смыслов. Потому в своё время и пошла мода на шифровку всего и вся древними рунами. Но допустим, конкретно эта руна означает именно «единство».

— Нам повезло, что защита, установленная Дамблдором, смогла выгнать его дух из тебя, но связь между вами установилась. Отныне он мог видеть твоими глазами и слышать твоими ушами.

Вполне уместный в такие моменты шок непроизвольно проявился у меня на лице. То, что Лорд может шпионить через меня, сущий бред.

Ничего не могу сказать про чтение мыслей, такой информации о магии я до сих пор не встречал, зато могу кое-что сказать про руны. Магия рун была быстро вытеснена чарами, зародившимися в Римской империи, по одной простой причине: чары были значительно проще как в освоении, так и в использовании. Простейшее заклятие рун состоит из пяти знаков, в то время как простейшие чары требуют одного жеста и одного слова, от которых со временем можно отказаться.

Знаменитый Гётский Конунг Беовульф был весь покрыт рунными татуировками, все его снаряжение было покрыто рунами, и он еще дополнительно носил с собой связку рунных амулетов. И будто этого мало, когда Беовульф сражался с драконом, разоряющим его земли, он выманил его на специально подготовленную поляну, где стояло четырнадцать каменных столбов, также густо исписанных рунами.

В общем, рунная магия очень громоздка, а тут отец заявляет, что всего одна руна связала две души вместе.

— Это… очень неожиданные новости, — наконец совладав с чувствами, я продолжаю разговор. — Но хорошо, я был проклят раньше, получил ещё одно проклятие в довесок, став оборотнем. Если раньше вы… — Мне потребовалась некоторая пауза, чтобы подобрать нейтральную замену слову «избавились», — решили оградить меня, почему приняли сейчас, когда ситуация только ухудшилась?

— Мы не знаем, что произошло, подействовало ли так проклятие оборотня или дементоры, но твоя связь с Тёмным Лордом исчезла, шрам в виде молнии сначала побледнел, а после и вовсе исчез. Тот-кого-нельзя-называть больше не властен над тобой, — ответил мне Сириус, так как родители хорошо различили мою паузу и правильно её истолковали, а потому сейчас старались справиться с собственными чувствами.

— Прям маггловская математика, минус на минус дает плюс, — я хмыкнул, сделав себе заметку, что здесь непроработанная легенда сыграла против своего автора. Шрам рассосался по причине моей новой природы, на мне теперь вообще всё будет заживать как на собаке. Или нас с Безумным Лордом действительно что-то связывало? — Хотя тут скорее один минус просто перечеркнул второй.

— По-моему, ты излишне драматизируешь. — Генриетта сложила руки на груди. — Лунатик, вон, тоже оборотень, и жить ему это не мешает.

— Думаю, если ты спросишь об этом у самого «Лунатика», то он скажет, что с удовольствием бы избавился от своего проклятия, — я неодобрительно покачал головой на подобное высказывание. — У тебя очень странное и неправильное представление об оборотнях. Это не просто люди, что три ночи в месяц превращаются в волков, это тёмные твари максимального уровня опасности.

— Глупости всё это! — Вспылила Генриетта, но увидев, что взрослые не поддерживают её, несколько стушевалась. — Ведь глупость же?

— Оборотни стоят на одном уровне опасности с драконами по многим причинам, так, например, оборотни являются единственными чудовищами, что целенаправленно охотятся на людей. — Я припомнил всю информацию, что успел собрать с того злополучного полнолуния. — Только Волчье противоядие может сохранить разум проклятому, а без него даже любимые спутники жизни и собственные дети становятся для оборотня добычей. Более того, когда Марлоу Форфанг предпринял попытку комплексного изучения привычек оборотней, один из опрашиваемых заявил, что «магглы и волшебники различаются на вкус». Понимаешь, что это значит?

— То, что магглы и волшебники разные? — Сестра попыталась пошутить, и я поддержал её улыбкой.

— Не совсем, это значит, что после возвращения себе человеческого облика оборотень помнит, как охотился на людей, и не в виде малопонятных образов, а настолько чётко, что может отличить маггла от мага и даже запомнить разницу в их вкусе. Чтобы жить с воспоминаниями о том, как ты пожираешь людей, нужно иметь весьма специфичный склад ума и характер, особенно с учётом того, что в большинстве случаев первыми жертвами оборотня становятся те, кто живёт с ним в одном доме, его семья. Поэтому по современному законодательству оборотень, не зарегистрированный в министерстве, приравнивается к опасному психу-каннибалу и приговаривается к казни на месте.

— А как же ты? — Генриетта явно мне не верила, но никто из присутствующих взрослых не спешил опровергать мои слова, хотя на лицах Нимфадоры и мамы тоже присутствовало поражённое выражение лица, они, похоже, никогда раньше не задумывались над подобным.

— А я регистрацию не проходил, а пока только думаю над этим. По-хорошему, стоит пройти, но тогда могут из Хогвартса выгнать…

— Не выгонят, — Перебил меня Сириус. — Если зарегистрируешься до первого своего полнолуния, то по закону пойдёшь как пострадавший от оборотня. Некоторые, конечно, всё равно будут носы воротить, но в обучении отказать тебе сможет только Дамблдор, а он к оборотням нормально относится. Римус вместе с нами учился, ещё вместе с Дорой училась девчонка-оборотень.

— Точно-точно, Кьяра Лобоска, была такая, моя одногодка, еще и на факультете моём была, — Поддакнула Нимфадора.

— Вот как? Тогда это снимает часть ближайших проблем, нужно будет завтра обратиться в больницу Святого Мунго с просьбой об обследовании и уже через них регистрироваться в министерстве, — я кивнул.

— «Часть ближайших проблем»? — Андромеда подалась в мою сторону. — Уже задумывался над своим будущим?

— Всегда стоит иметь чёткий план на день, примерный на неделю и общий — на будущее.

— Вот как? — Она улыбнулась и с укоризной глянула на Сириуса. — Некоторые Гриффиндорцы предпочитают во всём полагаться на импровизацию.

— Шляпа предлагала мне Слизерин, — говорю прежде, чем Сириус устроит шуточную перепалку, из-за которой мы могли бы соскочить с этой темы. Оговорку Блэка о власти Темного Лорда надо мной я не забыл и решил проверить, была ли это просто оговорка.

— Вот как? — Повторил за своей кузиной Сириус, заметно напрягшись, как и родители. — Но ты все же попал на Гриффиндор.

— Я слышал, что там учатся только тёмные маги, поэтому заявил Шляпе, что мне все равно, куда я попаду, лишь бы не в Слизерин. Хотя Гриффиндор я тоже не ожидал, думал, что попаду на Равенкло.

После моих слов все, даже Андромеда, которая училась на зелёном факультете, расслабились. Получается, что для них влияние Лорда на меня не пустой звук, они реально этого опасаются. И не только они, помнится, профессор Снейп как-то сказала весьма неоднозначную фразу:

— У вас очень умные глаза, мистер Эванс, совершенно недетский взгляд, — она знала о тех событиях и, судя по всему, тоже считала, что на меня воздействует Тёмный Лорд.

Могла ли это быть основная причина, по которой меня отправили к Дурслям? Вряд ли. Потенциально опасный элемент нужно не отсылать родственникам, а держать под присмотром и контролем. А что, если меня и держали под присмотром, но вне контроля родителей? Не сами же они этот бред про сверхкороткое, из одного знака, высшее заклятие рун выдумали? Пока что все сходится на Дамблдоре, но неизвестно, является ли он главным, а даже если и так, то почему он сам никак не пытался на меня воздействовать. Или всё-таки пытался?

— Я вообще не понимаю, почему их до учёбы допускают, — буркнула Генриетта, а я удивленно посмотрел на взрослых. Серьезно?

— Судя по всему, твой брат знает ответ, — улыбнулась Андромеда, что происходит из потомственной семьи тёмных магов, как и Сириус, да и дочку свою, я уверен, миссис Тонкс обучала всем тонкостям семейного мастерства.

— Генриетта, надо знать законы страны, в которой живешь, хотя бы самые основные, — я покачал головой. — Тёмные Искусства никогда не были вне закона, любой желающий может изучать их, а в некоторых магических школах они даже преподаются в обязательном порядке всем. Раньше маги вообще не делили заклятия на тёмные и светлые, но через несколько веков после принятия всемирного Статута секретности часть заклинаний классифицировали как особо опасные, их и стали называть «тёмными искусствами». По сути это продвинутая боевая магия, и уголовно наказуемыми являются только три заклинания, которые из-за этого даже назвали «непростительными». У меня нет нужды в высшей боевой магии, а потому я и не заинтересован в этом факультете.

— Классная речь! — Нимфадора показала мне большой палец. — Будущим аврорам рассказывают примерно то же самое. Сейчас тёмных, или, говоря иначе, боевых магов, откровенно побаиваются. Кто-то вспоминает войну с Тем-кого-нельзя-называть, где многие тёмные пошли за своим Лордом, другие просто считают, что подобные знания нельзя оставлять в открытом доступе, но по закону да, есть только три запрещённых заклятия, всё остальное на твоё усмотрение, лишь бы не мешало Статуту секретности и другим магам.

— А как же ритуалы, в них же используются жертвоприношения? — Сестра упрямо нахмурилась, признавать свою неправоту она явно не хотела.

— Драконы, Генриетта, в Европе есть три крупных драконьих заповедника. Драконья кровь в десятки раз насыщеннее человеческой, а если ритуал требует плоти, а не крови, то используются драконьи же сердца или печень. Всё это можно спокойно купить в аптеке и проводить хоть по три ритуала каждый день, были бы деньги и желание.

Глава 3

Разошлись мы только поздно ночью, хорошо ещё, что больше серьёзных разговоров не было. Меня в основном расспрашивали о том, как я рос или учился. Когда мы приступили к еде, всё уже безнадежно остыло.

Родители и близкие друзья семьи были… странными? Я никак не мог понять, что у них на уме. Только подумаешь, что узнал их и можно придерживаться определённой линии поведения, как они ставят всё с ног на голову. Когда я объяснял Генриетте значение Тёмных искусств, я ожидал, что меня поправят, и на основании их версии собирался сделать некоторые выводы, но родители совершенно спокойно поддержали официальную трактовку. Почему тогда они так переполошились, когда узнали, что я мог попасть на Слизерин? Похоже, их паранойя относительно воздействия Волдеморта на меня цветёт очень буйно.

Уже лёжа в кровати, я подумал: что бы они сказали, узнай истинную причину моего нежелания учиться на Слизерине? Выгнали бы обратно к Дурслям?

Я спрятал ироничную улыбку, зарывшись носом в подушку, на мгновение забыв, что ночую не в Хогвартсе, где комнату приходилось делить с еще несколькими парнями. О факультетах мне рассказала еще Диана Малфой, с которой мы пересеклись в магазине мадам Малкин. И уже тогда я решил, что не пойду на Слизерин.

Они говорят, что их основное оружие — хитрость, но только дурак будет заявлять о том, что он хитрец. Хитрость — это не знамя, под которым вы воюете, не плётка, которой вы добиваетесь от остальных того, что вам нужно. Хитрость — это преимущество, как отравленный кинжал. Такой кинжал не нужно с диким визгом втыкать противнику в глаз, ведь тогда весь смысл яда пропадает. Если твоя «хитрость» не заключается в неожиданном предательстве, то отравленный удар может быть нежнее поцелуя, так, чтобы твоя цель до последнего не подозревала о твоей игре.

Так что наслушавшись от Дианы, какие все на Слизерине «хитрые» и «изворотливые», я решил для себя, что они молодцы, но мне с такими не по пути. Уж лучше я буду хитрить как привык, аккуратно и незаметно, а не трубя перед собой в фанфары. «Хотя это в духе змей, шипеть, чтобы отогнать от себя опасность» — уже закрывая глаза, подумал я. Перед мысленным взором стояла одна блондинка и её коронное: «Когда мой отец узнает об этом…».

Переход из бодрствующего состояния в спящее был подобен щелчку выключателя. После укуса я всегда так засыпаю и просыпаюсь, даже странно, что ни в одном справочнике по оборотням об этом не упоминалось. Хотя с другой стороны, подобная особенность логична, если в процессе обращения человек не контролирует, но помнит себя, значит, его разум не мутнеет, а заменяется другим разумом, в случае оборотней — разумом зверя.

Засыпая, я, можно сказать, добровольно отодвигаю своё сознание на задний план, продолжая ощущать своё тело и воспринимать мир вокруг него. Но в то же время я нахожусь в своем сне, на ночных улочках старинного города, наблюдая полную луну на небе и игру факелов на белёных стенах домов. Даже интересно, во время обращения будет так же, или Волчье противоядие подавит разум зверя? И могу ли я сам подавить, а лучше уничтожить, зверя внутри себя?

Можно подумать, что это очень наивная цель, ведь множеству оборотней до этого не удалось победить своё проклятие, как и множество учёных, изучающих оборотней, не смогли найти лекарство от ликантропии. Но я всегда любил читать, особенно книги с историями. И одна из этих историй вдохновляет меня.

Ален Бомбар, французский врач и мой кумир, в детстве увидел утопленников, из-за чего получил моральную травму и чёткую цель в жизни, чем-нибудь помочь людям, потерпевшим кораблекрушение. До него считалось, что людей, потерпевших кораблекрушение в открытом море, есть смысл искать только три дня. Ален пересек Атлантику от Канарских островов до Барбадоса, четыре с половиной тысячи километров, без еды и воды, за два месяца на надувной лодке под гордым именем «Еретик». Он серьезно подорвал своё здоровье, но доказал всему миру, что невозможное возможно.

— Однажды и я верну себе возможность смотреть на тебя в реальности, а не во сне. — Я дал сам себе клятву, задрав голову к небу и глядя на полную луну.

Хмыкнув на собственное ребячество, я отправился гулять по улочкам Иерусалима времен Иисуса Христа. Я видел этот город в фильме «Бен-Гур», который и привил мне любовь к истории. Город был пуст, но я мог войти в любой дом, везде меня будет ждать свежая пища и папирусные свитки. Обычно свитки пусты, но я могу воспроизвести на них любую книгу, которую когда-либо читал.

Раз уж мне все равно нечего делать, то я посвящу очередную ночь прогулкам, пирам и чтению. С такими привычками недолго стать гедонистом.

***

Утро началось с ворвавшейся в мою комнату Нимфадоры.

— Гарри, вставай! — Преувеличенно радостно и громко завопила эта пакостная особа. Я в этот момент все еще находился в моей маленькой копии Иерусалима, в личных покоях прокуратора, известного как Понтий Пилат, и повторял материал по чарам. Услышав младшую Тонкс, я только вздохнул, отложив в сторону свиток и сделав последний глоток из стоящего рядом кубка, вина я никогда в жизни не пробовал, так что в кубке был сок, я вынырнул обратно в реальность.

— Любишь подшучивать над другими? — Спросил я, открыв глаза, но не меняя положение тела.

— Ага! — Мне показалось, что и без того ярко-розовая шевелюра стала ещё ярче, настолько, что могла бы светиться в темноте. — Одевайся и приводи себя в порядок, нас ждут великие дела!

Я только вздохнул на подобный спич, а девушка с предвкушающей улыбкой пошла дальше, в комнату Генриетты. Я только успел одеяло откинуть, как вопль Нимфадоры повторился, а вслед за ней завопила и Генриетта. Даже удивительно, что сестра не слышала, как меня будят. Хотя чему удивляться? Дора, скорее всего, наложила заглушающие чары.

Мне быстро продемонстрировали, что в доме родителей привыкли принимать много гостей. Стоило мне спуститься на первый этаж, как меня определили сначала в очередь в туалет, попросив не задерживаться, затем очередь в душ, а после всех утренних процедур меня уже ждал завтрак на столе.

За столом компанию мне составили Генриетта, Нимфадора и Сириус. Родители и Андромеда уже позавтракали и совершали какие-то непонятные движения по дому. Как я понял из обрывков фраз, что удалось услышать, они связываются с разными людьми. Кому-то писали письма, с некоторыми связывались через камин.

Я сначала не понял всех этих действий, но после продолжительных и весьма неловких извинений за их общего, с отцом, друга, Римуса, Сириус наконец-то подобрался к сути вопроса:

— Поэтому мы просим тебя не упоминать, что ты знаешь личность укусившего тебя оборотня.

— Ладно, — я пожал плечами, допивая Эгг-ног, традиционное рождественское угощение, которое в холодном виде подавалось в качестве летнего десерта.

Люпина я не собирался закладывать изначально, он человек Дамблдора и друг родителей, тех, от кого я буду зависеть ближайшие четыре года. После Хогвартса можно будет переехать в собственный дом, благо магией построить такой — дело пары часов, а землю волшебники отродясь не делили, каждый жил где хотел. Вон, Блэк как-то упоминал, что его семье принадлежит дом в Лондоне, который не отображён ни на одной карте.

Из моих знакомых только Малфой хвасталась, что её предки служили при дворе Вильгельма Завоевателя, от которого получили вполне официальный, на законных у магглов основаниях, надел земли где-то в Уилтшире.

— Вот так просто? — Сириус выглядел удивлённым, как и девушки, греющие на нашем разговоре уши.

— Хочешь скандал? — Спросил я все так же спокойно, закончив с завтраком.

— Нет, — Сириус показательно по-детски замотал головой из стороны в сторону. Инфантильность была яркой чертой его характера, хотя мне думается, что это одна из масок, что люди носят перед другими. В конце концов, я еще не встречал людей с сердцем нараспашку.

— Тогда всё просто, — я ещё раз пожал плечами. — Я хотел бы сейчас отправиться в Мунго, с утра там должно быть поменьше народу.

— Подожди некоторое время, мы проводим тебя, как только решим все вопросы. — Сириус потрепал меня по голове и убежал, оставив недоеденный завтрак.

Не люблю когда меня касаются посторонние.

Пока взрослые занимались своими делами, судя по всему, решали вопрос с прикрытием для Римуса, я решил посмотреть, что интересного из книг было в доме. Серьёзной магической литературы в гостиной не держали, библиотеки в доме не было, так что, скорее всего, всё интересное покоилось в кабинете отца. Сделав себе мысленную пометку получить туда доступ, я взял одну из книг Локхарта. Он несколько раз боролся с оборотнями в «своих» приключениях, стоит освежить память. Нельзя сказать, что знание о способах борьбы с себе подобными как-то мне поможет, но я помнил, что в этой книге было что-то от укусов оборотней. После недолгих поисков я нашёл нужный абзац.

«Магглы верят, что оборотня можно ранить только серебряным оружием, но я вас уверяю — это полный вздор! Оборотни боятся серебра ничуть не больше, чем любого другого металла. Хотя есть забавный факт, смесь серебряного порошка с Ясенцом Белым, так же известным как Дикий Бадьян, нанесённая на свежий укус, тут же запечатывает рану, останавливая кровь».

Смесь серебра и дикого бадьяна. Ни в одном справочнике по зельеварению я не встречал такого странного ингредиента. Даже интересно, как открыли такой способ остановить кровь? Про сам бадьян я знаю лишь, что кора его корня используется в ряде целебных настоев, в основном от болезней, а сушёные листья можно добавлять в чай.

Каким-то образом бадьян и серебро всё-таки взаимодействуют с кровью или слюной оборотня, «запечатывая рану». Надо будет следующей ночью поднять всё, что я когда-либо читал или слышал об алхимических свойствах серебра, дикого бадьяна и телесных выделений оборотней.

— Эй, Гарри, мы готовы! — Крикнул мне Сириус.

Со вздохом я закрыл книгу. Господи, иногда мне интересно, где ты ошибся при создании людей, которые шумят? У них проблемы с голосом, со слухом или всё-таки с головой? Я не смог сдержать ироничной улыбки от собственных мыслей. Если бы мои мысли мог услышать пастор, посещавший нашу с Дадли школу, он бы точно лопнул от злости на подобное богохульство.

В больницу святого Мунго мы отправлялись камином. Лично для меня это был первый опыт подобного перемещения, и я могу сказать сразу: мне не понравилось. Мало того, что летучий порох оставляет приличный такой слой сажи на стенах камина, который я случайно вдохнул, так еще и во время перемещения меня крутило волчком на приличной скорости, так что я заработал острый приступ морской болезни и из камина просто вывалился.

Так как ноги меня не держали, отец и Сириус буквально потащили меня, подхватив под руки. Эти два гада ещё подшучивали всю дорогу, что, дескать, первый раз всегда такой и что «Луни» тоже мутит от каминов.

Сволочи… я на вас маме пожалуюсь… или лучше Андромеде? Хотя чего мелочиться, можно их обеих натравить на двух великовозрастных балбесов, как раз выйдет по балбесу в руки.

— Доброе утро, доктор Мур! — Громко воскликнул Сириус, когда меня втащили в кабинет врача. Я к тому моменту уже более-менее оклемался и увидел, что моим врачом является весьма привлекательная и молодая особа. — Пациент доставлен!

— Прекрасно, хулиганы, — доктор Мур улыбнулась, — а теперь оставьте нас одних.

— Нам поставить чары заглушения звука на кабинет? — С сальной улыбкой спросил отец, на что доктор зажгла на руке голубоватый огонь, всем видом предлагая заткнуться и выйти по-хорошему.

— Не волнуйся, Гарри, доктор Мур — большой эксперт по оборотням, — махнул мне Сириус, таща своего друга из кабинета за шкирку.

— Эти двое сегодня чересчур активны, — доктор покачала головой. — Давай знакомиться, меня зовут Джоан Мур, и, как и сказал твой отец, я эксперт в области помощи оборотням.

— Гарри Эванс, — Я кивнул ей. — Примерно две недели назад меня укусил большой волк. Я не эксперт, но медик в Хогвартсе сказала, что это может быть оборотень.

— Опознать укус оборотня несложно, как и в случае с темными искусствами, рана, нанесенная темным существом, очень плохо поддается лечению и почти не заживает сама, — она предложила мне лечь на кушетку. — Сколько заживал укус?

— Восемь дней.

— Тогда прогноз неутешителен. Так долго лечить укус обычного волка просто невозможно, — она вздохнула, проводя надо мной руками. — Примите мои соболезнования, мистер Эванс, но я чувствую проклятие оборотня.

— Ясно, что со мной будет теперь? — Мне, наверное, стоило изобразить некоторый шок или отчаяние, но все это было тогда, в Хогвартсе, когда мадам Помфри объявила мне ту же самую новость.

— Вижу, ты уже смирился с этой мыслью, — доктор Мур кивнула. — Твои родители уже связывались со мной по этому поводу, так что я знаю некоторые подробности твоей ситуации.

Это, конечно, очень мило, но у меня вопрос: почему мне никто не объяснил «некоторые подробности» придуманной родителями легенды? Или в министерстве магии всё действительно так плохо, что мне достаточно только не называть имя Люпина? Правительство вообще будет искать оборотня, живущего рядом со школой, полной детей?

— Что ж, хорошо, что ты не стал затягивать с посещением, ближайшее полнолуние будет четвертого июля, значит, пить Волчье противоядие надо начать двадцать седьмого июня, через два дня. Зелье можно купить здесь же, в больнице, первые три полнолуния я буду следить за твоими превращениями, и первый раз принимать зелье ты тоже будешь под наблюдением, возможна аллергия, — сказав это, доктор Мур села обратно за свой стол, начав что-то писать.

— Я думал, волшебники боятся оборотней, особенно в период превращений, — я встал с кушетки, ожидая объявления об окончании осмотра.

— Волшебники, конечно, боятся, но я не обычная волшебница, я вейла, — девушка обворожительно улыбнулась и вновь зажгла огонь на руке. — Оборотни охотятся только на людей, магглов или волшебников, но для волшебных рас совсем неопасны.

— Понятно, — информация была интересной и, возможно, хотя это сомнительно, полезной. Среди магов я нигде не встречал упоминания о возможности становления магическим существом, если не считать за подобную возможность проклятие оборотня. А вот мифология хранит несколько историй о подобных преображениях. Надо будет рассмотреть этот вопрос повнимательнее.

К моему удивлению, после врача мы отправились не в Министерство, а в Косой переулок, где отец и Сириус тут же скорым шагом поспешили в кафе-мороженое Фортескью. Так как на улице была достаточно редкая для Лондона хорошая погода, то у Фортескью было приличное количество посетителей, нам даже пришлось подождать у прилавка, пока не освободится один из столиков.

— Разумно ли задерживаться перед посещением министерства? — Спросил я отца, принимая из его рук запотевший бокал с апельсиновым соком.

— А мы и не пойдем в министерство, — пожал тот плечами, я же почувствовал неодолимое желание хорошенько пнуть этого идиота. — Твоим вопросом займется больница, а несколько моих друзей проконтролируют процесс.

В моей голове сам собой всплыл риторический вопрос: твои друзья или люди Дамблдора? Может, это и напоминает паранойю, но мне начинает казаться, что ухоженная борода с вплетёнными в неё колокольчиками начинает высовываться из каждого угла. Ни одно событие не проходит без намёка на директора Хогвартса. Хотя, быть может, в данной ситуации стоит напомнить, что Дамблдор не только директор школы, но также Верховный чародей верховного же суда Англии и председатель Международной Конференции Магов? Право слово, если бы я не был самым прямым участником событий, то просто сгорал бы от любопытства, что же за интриги проходят за закрытыми дверями.

— Тогда почему бы нам просто не вернуться домой? — Спросил я отца, подчёркнуто небрежно обозвав его дом своим, пусть порадуется.

— Лили очень переживает, что вчера не получилось нормальной вечеринки в честь вашего с Генриеттой успешного перехода на следующий курс, — он хмыкнул, а я пожал плечами. Вскрывшиеся факты были куда интереснее вечеринки. — Так что пока дамы готовятся к большому празднику, мы посидим здесь, чтобы им не мешать.

— Да говори уж прямо, Сохатый, мы тут прячемся, чтобы нас не припрягали к делу! — Громко рассмеялся Сириус.

— Сириус, испанский стыд, ты себя-то слышал? — Я приложил холодный бокал к виску, чтобы чуть охладить голову. Реплика, призванная показать двум идиотам, что я не зануда, а «свой парень» возымела положительный эффект.

— Хочешь попрактиковаться в уборке и готовке? — Сириус улыбнулся намного теплее, чем до этого, да и отец несколько расслабил плечи.

— Даже если вынести за скобки домовых эльфов… — не успел я напомнить ему о существовании бытовых заклинаний, как оказался неожиданно прерван.

— Боюсь, что не каждый волшебник может позволить себе магического слугу, — заметил подошедший к нам Люциус Малфой вместе с женой и дочерью. Я хмыкнул. Поздравляю, господа, нас только что попытались оскорбить. За исключением домовых эльфов Хогвартса, все остальные представители данного народа служат влиятельным и богатым семьям. Вот нам и намекнули, что наш уровень пониже.

— Послушай сюда, Малфой… — вскипел Сириус, и в этом была его главная ошибка.

В отличие от испанского или французского этикета, где оппоненту так или иначе можно было бы прямо сказать о недопустимости его поведения, в английском этикете есть интересное правило: «нет большего нарушения этикета, чем выставлять свою воспитанность напоказ». Со стороны всё выглядит так, будто трое друзей неформально общаются, обмениваясь дружескими подколками, мимо проходит родственник одного из них и вступает в беседу на наших условиях, неформально и по-дружески, можно сказать, «опустившись» на наш уровень. Попытка обвинить его в этом будет выглядеть как хамство и снобизм, на чем наивного Блэка и пытаются поймать.

— Сириус, какой же ты всё-таки тупой, — честно заявил я ему, не сдерживая улыбки. Подобное заявление шокировало всю компанию, а потому я дал пояснение. — Мистер Малфой подошел к нашей дружеской компании, принял участие в нашей дружеской беседе своей шуткой, он отнёсся к нам как к друзьям, Сириус.

Блэк смотрел на меня как на умалишённого, похоже, что он не в состоянии воспринять даже такие очевидные намеки. Ладно, попробуем по-другому.

— На шутку друга отвечают шуткой, Сириус, а не руганью.

Особый тактический прием «прямо в лоб» сработал на Блэке безотказно. Он тут же расплылся в откровенно пакостной, я бы даже сказал, мерзкой улыбочке, и, подскочив к Малфою, сжал его в излишне крепких объятиях. После чего Сириус на пару с отцом стали играть с Люциусом в какие-то свои словесные игры. Упоминались какие-то события, встречи и имена людей, совершенно мне не знакомые, особого внимания на их разговор я не обращал. Уже проверено, что в моей памяти откладывается всё, что я слышу или вижу, а потому все их слова я потом разберу во сне. Сейчас же стоит проявить вежливость в отношении дам.

— Миледи, прошу прошения за свой поступок, но надеюсь, вы понимаете, как некрасиво ваш спутник начал беседу, — я склонил голову перед Дианой и её матерью. — Быть может, вы позволите мне угостить вас мороженым в качестве извинения?

— О, какой воспитанный молодой человек, — миссис Малфой, похоже, неподдельно умилилась моему поведению. К этому моменту как раз освободилось несколько столиков, и я сделал приглашающий жест в сторону одного из них. — Что ж, давайте оставим мальчиков за их разговором.

А Люциус нашел жену себе под стать. Всего одна фраза, а мне теперь думать, это меня похвалили, возвысив «молодого человека» над «мальчиками», или оскорбили, намекнув, что мне стоило бы принять участие в мужском разговоре, а не обхаживать чужую жену с дочерью, изображая из себя подружку. Вот за что я люблю аристократов, так это за разговоры. Простое обсуждение погоды может превратиться в увлекательную совместную игру. Главное, уметь наслаждаться процессом.

Стоило нам рассесться за столом, как Диана тут же отомстила мне за своего отца, заказав себе и матери самую дорогую позицию в меню, «Славу Никербокера». Слоёный десерт из мороженого, крема, джема и взбитых сливок в большом и высоком стакане. Мне даже стало интересно, смогут ли они доесть этого кондитерского монстра. За деньги я особо не волновался, есть немаленькая вероятность, что по окончании банкета всё оплатит кто-нибудь из взрослых, а даже если и нет, то у меня с собой есть достаточная сумма, дядя Вернон в своё время привил мне привычку всегда иметь при себе некоторое количество денег.

— Я слышала, что вы спасли мою дочь от гиппогрифа, мистер Эванс, — Нарцисса с некоторым сомнением оглядела доставшийся ей бокал. — Как я могла бы отблагодарить вас за это?

— Не стоит, я не просил награды тогда, сейчас же это и вовсе неуместно, — я покачал головой, также осмотрев свой собственный бокал. Сладкоежкой я никогда не был, а уж такое обилие вкусов, что смешивается в «Славе Никербокера», вообще кажется мне издевательством над собственным языком.

— Я и сама могла бы справиться, — буркнула Диана, наверное, единственная из нас, кто был рад большой порции десерта.

— Сомнительно, — спокойно поправил её я. — Тебе следует быть осторожнее, если уж провоцируешь опасного зверя, то будь добра делать это на расстоянии и держа палочку наготове, а не подходя к нему на дистанцию удара когтями.

— Дельный совет, мистер Эванс, — Нарцисса улыбнулась несколько натянуто, похоже, дочка рассказала родителям далеко не все подробности того инцидента.

— Я бы не назвала опасным зверя, которого победили одним Агуаменти, — Диана надулась.

— Чары шестого курса Хогвартса? — Нарцисса удивленно выгнула брови.

— Мне всегда нравились чары, так что я несколько опережаю программу, — я пожал плечами.

По сравнению с Патронусом многие другие чары кажутся достаточно легкими. Терпя неудачу в заклятии Патронуса раз за разом, я решил попробовать заполнить пробелы в своих магических возможностях, изучая чары разных уровней сложности, постепенно подбираясь к уровню высших чар, к которым относится и Патронус. Подобный подход оправдал себя, позволив развить как силу магического ядра, так и отточив мой контроль в чарах.

— На самом деле это несложно, программа Хогвартса рассчитана на комфортный и неторопливый процесс обучения, но при желании ничто не мешает прилагать усилия к своему развитию, — я все-таки не стал себя мучить и отложил бокал, в котором лениво ковырялся, в сторону. — Это похоже на физические тренировки, полчаса-час тренировок в день и уже через полгода вы не узнаете себя, а первый хороший результат можно будет заметить и того раньше.

— Такую целеустремленность можно только похвалить, — Нарцисса тоже отложила свой бокал. — Но думаю, нам уже пора идти. Всего хорошего, мистер Эванс.

Диана, которая тоже не успела доесть десерт, с видимым недовольством на лице встала из-за стола. Похоже, кто-то любит сладости, а значит, при случае можно будет обменять какое-нибудь угощение на услугу или информацию со стороны маленькой принцессы.

Глава 4

Желая продемонстрировать всю свою любовь и радость, мама приготовила пир, достойный праздника в Хогвартсе. И будто этого мало, она еще и пригласила семейство Уизли, а Молли Уизли весьма известная в магической Британии домохозяйка, известная не только количеством своих детей, но и своими навыками в ведении домашних дел. Все её дети имели наборы одежды, сшитые или связанные лично Молли, а уж о её кулинарных навыках хорошо отзывался каждый, кто хоть раз имел возможность угоститься. Стол был заставлен разнообразными лакомствами. Одних только горячих блюд было три вида.

— Хей, Гарри, это рагу только для взрослых, — обратился ко мне один из близнецов Уизли, когда я решил отведать ароматного тушёного мяса с овощами.

— При его приготовлении используется изрядное количество креплёного эля, — продолжил мысль второй близнец, накладывая себе и брату того самого рагу.

— И вы, конечно же, накладываете эти порции себе, — я хмыкнул, забирая черпак из рук близнеца, стоило ему закончить. — Я, может, и не такой мастер кухонных дел, как ваша матушка, но точно знаю, что при кипячении алкоголь выпаривается.

— О-о! — Первый близнец изобразил на лице священный трепет. — Слышал, братец Фред, какие учёные слова он знает, «выпаривается».

— Да, не каждый взрослый так глубоко вникает в тайны священного маминого рагу. — Оба близнеца важно закивали друг другу.

— Так, хулиганы, успокойтесь и отстаньте от Гарри! — Прикрикнула Молли на сыновей. — Кушай, милый, это очень вкусно и сытно.

— Благодарю, миссис Уизли.

Праздничный ужин опять затянулся. Все галдели, общались и намеренно, хотя и вполне естественно, создавали атмосферу уюта, довольства и некоторого единства. Довольно тонкий психологический ход, даже если бы я намеренно отгораживал себя от семьи, пытаясь оттолкнуть их, после такого близкого и открытого общения мы могли бы узнать друг друга получше и проникнуться некоторой симпатией. Даже интересно, это естественная реакция гриффиндорцев или расчетливость слизеринцев в исполнении Андромеды? Хотя я бы не удивился и совета от радушно-доброжелательных хаффлпаффцев из уст Нимфадоры.

В целом, жизнь с родителями получилась достаточно… обычной. Сравнивать я могу только с Дурслями, поэтому не знаю, как еще это назвать. Конечно, в семье волшебников всё было волшебным, но лично для меня это детали, чаще всего, малозначительные. У Дурслей я помогал по дому и вместе с дядей смотрел телевизор, он любил с кем-нибудь обсудить новости, и только я был готов его слушать и поддерживать беседу. У Поттеров же я был вынужден присматривать за двумя великовозрастными детьми, Сириусом и моим отцом, иногда детский сад имени Гарри Эванса разбавлялся моей сестрой, Нимфадорой и младшими детьми Уизли. Мы играли, гуляли, и я опять-таки должен был слушать и обсуждать, — на этот раз волшебные новости: о мировом чемпионате по квиддичу, о министерстве магии и, конечно же, о Дамблдоре, который «Очень Великий Волшебник». Лично для меня разница между тем, что было, и тем, что стало, заключается в настолько исчезающе малых мелочах, что я начинаю подозревать себя в некоторой доле безумия, ведь объективно Дурсли и Поттеры были очень разными семьями.

Была ли это тоска по старым временам или некоторая подспудная обида на родителей? Не знаю, мне хочется думать, что это не так. Нытьё по прошедшим денькам не сделает мне чести. Я буду ненавидеть самого себя, если превращусь в способный только жалеть себя балласт на чьей-либо шее. Что же касается родителей, то я уже давно уверил себя, что не испытываю к ним ничего сверх благодарности за рождение. У меня больше причин для привязанности к Дурслям, чем к родным отцу и матери. Я не испытывал никаких особенных чувств во время нашей первой встречи, но всё же сравниваю их с тем, что имел раньше. Похоже, что я подвержен некоему комплексу в отношении своей семьи.

Время до первого превращения тянулось размеренно, на мой вкус, даже медленно. Любая свободная минута беспощадно растягивалась, предстоящее было настолько волнительным и страшным, что родня решила не давать мне ни минуты покоя. Вот только в ночные часы я оставался один, и осознанный сон впервые показался мне именно частью проклятия, а не плюсом в моем положении.

Раньше это было ново, потом я еще пытался экспериментировать, но чем ближе подбиралось полнолуние, тем больше я волновался и ничего не хотел делать. В последнюю спокойную ночь я просто валялся на траве и смотрел на полную луну. Как это будет? Люпин говорил, что превращение очень болезненно, но вроде бы Волчье противоядие способно облегчить боль. Хорошо еще, у меня не выявили аллергии на зелье, без него было бы совсем худо.

Помнится, Люпин как-то рассказывал, что в его школьные годы противоядия еще не было, поэтому его запирали в Визжащей хижине. Его внутренний зверь истязал и ранил сам себя, чувствуя людей, но не имея возможности до них добраться. С учетом того, что все раны, нанесенные звериному телу, передаются человеческому, Люпина можно только пожалеть. Кстати, подобное поведение для оборотней нетипично, по крайней мере, я нигде не встречал упоминания о подобном. Значит ли это, что внутренний зверь достаточно разумен, чтобы понять кто был виновен в его заключении? Мстил ли зверь Люпину осознанно или просто бесновался? Мне еще очень много предстоит выяснить об оборотнях.

Лично я планировал проводить превращения в своей комнате, где мог бы и переждать ночь, но отец и Сириус решили, что будет лучше проделать всё это на улице, а потом и по лесу прогуляться. Я сначала подумал, что они просто не хотят, чтобы я подвергал семью опасности, но оказалось, что они хотят прогуляться все вместе.

— В школьные годы мы очень хотели помочь Римусу, поэтому тайно овладели анимагией, — смеясь, рассказывал мне Сириус. — Каждое полнолуние мы выпускали его из хижины и вместе гуляли по запретному лесу. На анимагов оборотни не реагируют, даже без противоядия, а с зельем ты и на людей бросаться не будешь, так что как минимум часть ночи мы проведём все вместе, а мы с Джеймсом будем с тобой до самого утра.

Он ободряюще похлопал меня по плечу, я же в этот момент с некоторым трудом сдержал себя, чтобы не выказать презрение на его счёт. Люпина специально запирали в хижине, ведь рядом была школа и Хогсмид, сотни людей, большая часть из которых дети. Эти придурки подвергали их всех опасности, и у Сириуса хватает наглости говорить об этом со смехом? Если Дамблдор знал об их выходках и ничего не предпринял, то у него нет либо сердца, либо мозгов.

— Слушай, Сириус, а превращение анимага — это больно? — Я решил перевести тему, чтобы случайно не выдать своё отношение к нему.

— О-о! — Он удивленно вскрикнул. — А ты молодец, Гарри, ведь Люпина всегда ломало при превращении и одежда рвалась, а анимаги превращаются без боли, и, при желании, вместе с одеждой.

— Вот как, а что нужно, чтобы стать анимагом? — Я вполне искренне ему улыбнулся, быть может, я смогу решить одну из проблем оборотничества еще до начала нового учебного года.

— Вообще сложно это, Гарри, — Сириус несколько поубавил свой энтузиазм и пожевал губы. — Правильнее даже сказать, не сложно, а долго и муторно, и, конечно же, опасно. Из тысячи едва ли один может стать анимагом, а ты еще и оборотень…

— Это может как-то помешать? — Я нахмурился, казавшееся таким простым решение тут же обросло неизвестными пока проблемами.

— Я не знаю, — Сириус покачал головой, — но всё может быть. Для становления анимагом используется очень сложное зелье, и ингредиенты там специфичны. Для начала тебе надо будет целый месяц, от полнолуния до полнолуния, носить лист мандрагоры во рту, его нельзя ни вынимать изо рта, ни глотать, иначе придется брать новый лист. Но слюна оборотня тоже ингредиент для зелья, и как он будет взаимодействовать с листьями мандрагоры, я не знаю, плюс противоядие тебе пить придется. Как зелье повлияет на лист, а лист на зелье?

— Понятно, но это еще можно проверить, листья мандрагоры достаточно дешёвый ингредиент, а слюну оборотня я теперь могу хоть каждый день цедить. — Я покивал головой сам себе.

— Ты не один, Гарри, больше не один, — Сириус печально и виновато мне улыбнулся. — Мы обязательно тебе поможем и найдем решение твоей проблемы. Вот увидишь, люди еще запомнят Гарри Поттера, первого волшебника, сумевшего победить ликантропию.

— Спасибо, Сириус. — Я улыбнулся, оставив при себе мысль, что никакого Гарри Поттера не существует, есть Гарри Эванс. Отказываться от помощи глупо, особенно когда её предоставляют бесплатно. — А что еще нужно для зелья?

— Во время второго полнолуния лист нужно будет положить в наполненный твоей слюной хрустальный фиал и оставить под прямыми лучами лунного света на несколько часов, если Луны не будет видно за облаками, то придется начинать все сначала, у нас все получилось раза с четвертого только, в Шотландии не так часто бывает ясное небо, — Сириус хмыкнул. — В напитанный лунным светом хрустальный фиал добавить собственный волос, серебряной чайной ложкой росы, собранной в месте, которого в течение семи дней не касались ни солнечный свет, ни человеческие ноги, и куколку бабочки «мёртвая голова». Поместить эту смесь в тихое тёмное место, и до ближайшей грозы на неё нельзя ни смотреть, ни беспокоить каким-либо иным образом. Все ингредиенты можно купить, но как они себя поведут в составе с твоей слюной, большой вопрос. Пока ждешь грозу, на восходе и на закате необходимо выполнять следующую процедуру. Поместить кончик палочки напротив сердца и произнести следующее заклинание: «Amato Animo Animato Animagus».

— «Amato Animo Animato Animagus», — послушно повторил я, совсем как на уроке чар.

— Правильно, молодец. — Он встряхнул меня за плечи и улыбнулся. — Ожидание грозы может затянуться на несколько недель, месяцев, бывали случаи, когда ждали несколько лет. В течение этого времени хрустальный фиал должен оставаться совершенно нетронутым и не подвергаться прикосновениям солнечного света. Поражение солнечным светом приведёт к мутациям, можно на всю жизнь остаться полузверем. Если продолжать повторять своё заклинание на рассвете и на закате, наступит момент, когда, прикасаясь кончиком палочки к груди, можно ощутить, что второй удар сердца становится порой сильнее, а порой слабее первого. Не пугайся и ни в коем случае ничего не меняй. Заклятие обязательно необходимо произносить в нужное время, не пропуская ни одного раза.

— Два раза в день, на восходе и на закате, ничего не меняя, каждый день, — Всё так же прилежно повторял я, прикидывая, не будет ли анимагия слишком уж большой занозой в заднице.

— Сразу же после вспышки молнии в небе идём туда, где спрятан хрустальный фиал. Если все предыдущие шаги выполнены верно, внутри обнаружится глоток кроваво-красного зелья. Если до начала грозы пульс не начнет меняться, то ты будешь не готов к принятию зелья и все нужно будет начинать с начала. Если же все сложится хорошо, то нужно еще раз расположить кончик палочки напротив сердца, произнести заклинание: «Amato Animo Animato Animagus», а затем выпить зелье. — Сириус ностальгически улыбнулся. — Тут же состоится твое первое превращение.

Я нахмурился, последнее было не очень хорошо, скорее уж совсем нехорошо. Не выпущу ли я внутреннего зверя, если обращусь в волка посредством анимагии? Или зверь появляется только во время полнолуния?

— Гарри, что-то случилось?

— Скажи, Сириус, а анимаги подвержены влиянию зверя, в которого превращаются?

— Да… — улыбка сошла с лица мужчины, а его голос стал значительно тише. — Но совсем немного, могут измениться предпочтения в еде или мелкие мутации во внешности, если зелье получилось не очень удачным.

— Ясно, я понял, — киваю ему.

Я кивнул и отошел от Сириуса. Мне надо было немного подумать. Несмотря на все трудности, сбрасывать анимагию со счётов все же не стоит. Это первая ниточка, которая может вести если не к исцелению, то хотя бы к уменьшению проблем от проклятия. Я всё ещё помню, как Люпин выглядел после каждого своего превращения в Хогвартсе. Он выглядел очень болезненно, и это при том, что по его же словам, «Профессор Снейп прекрасно готовит для меня это снадобье, боли почти нет». Смотря на него, я предпочту, чтобы боли не было вообще.

Для начала нужно решить проблему с двумя главными ингредиентами для зелья анимага: лист мандрагоры и слюна. Как они будут взаимодействовать между собой и как на их свойства повлияет Волчье противоядие? Надо будет все это проверить, а лучше связаться с профессионалом. Интересно, профессор Снейп согласится мне помочь? Так сказать, в память о дружбе с матерью.

Последний, в этом месяце, кубок с Волчьим противоядием я получил незадолго до ужина. Пусть летом вечереет поздно, но все благоразумно решили, что такие вещи лучше принимать заранее. На ужин, кстати, пришла и доктор Мур, как и обещала, она будет контролировать несколько первых моих превращений.

Помимо доктора, тут также были и Андромеда с Нимфадорой. Похоже мне остается только порадоваться, что хотя бы Уизли не пришли полюбоваться на меня в такой неприятный момент. Лично мне бы хотелось все же остаться одному. Во всех книгах превращение описывается примерно одинаково и весьма неприятно. Человеческий крик боли, постепенно переходящий в волчий, яростный вой. Одежда, разорванная в припадке безумия. Я отдаю себе отчет, что все эти книги были написаны до изобретения Волчьего противоядия, и зелье сильно смягчит эффекты, но приятного все равно мало.

— Волнуешься, Гарри? — Обратилась ко мне доктор Мур во время ужина.

— Боюсь, до дрожи в коленях, — я пожал плечами и честно признался. Обычно в подобных случаях, взрослые стараются успокоить детей. Быть может, некоторые слова поддержки от все этой толпы и правда помогут мне.

— Ты совершенно не выглядишь напуганным, — доктор, да все остальные присутствующие удивленно на меня посмотрели.

— Страх заставляет людей размышлять, — я не знал, что можно сказать на подобное заявление, поэтому решил объяснить как есть. — Размышление же — это глубокое раздумье, в процессе которого человек анализирует прошлое, обдумывает настоящее и представляет себе будущее. Можно отвлечь себя поисками корня проблемы и способами её решения, а можно просто накручивать себя, представляя разнообразные ужасы. Так можно всю жизнь прожить, опасаясь вещей, которые никогда не произойдут.

— Это… довольно взрослый ответ. — Осторожно заметила доктор Мур, да и остальные взрослые выглядели так, будто их только что Хагрид по голове ударил. Никакого утешения или поддержки я до конца ужина так и не дождался. Меня окружают какие-то неправильные взрослые.

Превращение все же проводили в доме, а не во дворе дома или лесу, как я опасался. После ужина и чая в гостиной уменьшили и убрали по углам большую часть мебели, освободив мне пространство. Андромеда увела маму и Генриетту на улицу, остальные же должны были как-то проконтролировать моё превращение. Нафига они тут нужны, я так и не понял.

Допустим, доктор должна наблюдать за превращением и благодаря своим способностям вейлы, о которых она рассказала нам с Генриеттой во время ужина, в случае чего она меня очарует и не даст напасть на кого бы то ни было. Допустим, Нимфадора, как аврор, контролирует ситуацию в целом, можно даже предположить, что это не её личная инициатива, а приказ из Министерства. Что собираются делать отец и Сириус, столбами стоящие в сторонке, тайна за семью печатями.

Отдавая себе отчет, что я снова придираюсь к родственникам без особой на то причины, я постарался привести себя в порядок. Внешние признаки волнения есть лишь следствие биологической реакции на сигналы мозга, но при этом подавить волнение можно именно управляя внешними признаками. Самое простое упражнение — это дыхание. Короткий вдох и пауза, потом глубокий выдох и еще одна пауза. Сердцебиение успокаивается, а предательская и раздражающая дрожь проходит.

— Похоже, тебе и впрямь очень страшно, Гарри, — заметила доктор Мур.

— Конечно, я прямо сказал об этом, — я с некоторым удивлением взглянул на неё.

— Твой ответ был весьма необычным, я бы даже сказала, шокирующим, — она, совсем как Сириус недавно, положила руку мне на плечо. И почему всем так нравится вторгаться в моё личное пространство? — Ты умный мальчик, и я подумала, что ты просто сказал то, что я хочу услышать.

— Я никогда не вру, — разговор с доктором отвлекал от волнения ничуть не хуже дыхательной гимнастики.

— Прекрасно, правда прекрасно, — она ободрительно мне улыбнулась, похоже, ничуть мне не поверив. — Многие дети часто врут, не осознавая последствий.

— Даже многие взрослые не умеют врать так, чтобы их ложь не была заметна, детское же вранье до смешного очевидно, — я пожал плечами. На моей памяти только Дамблдор смог несколько раз соврать так, что не знай я истинное положение вещей, тут же ему поверил бы. Полвека самого живого участия в мировой политике волшебного мира делают своё дело. Тут без всякого таланта ко лжи, просто за счет опыта, можно многого достичь.

— Вот как? — Доктор несколько раз хлопнула длинными ресницами и наклонила свое лицо ближе к моему. — Возможно у тебя талант к легилименции.

— Мисс Мур, вам не кажется, что вы слишком сильно вторгаетесь в чужое личное пространство? — Неожиданно подала голос Нимфадора, с некоторой неприязнью смотря на доктора.

— Ну-ну, не надо ревновать так громко, Нимфадора…

— Не называйте меня так! — Рявкнула младшая Тонкс, не дав доктору договорить. По-моему, она даже не заметила, что её только что обвинили в ревности, так сильно она ненавидела собственное имя. — Меня зовут Тонкс!

— Хорошо-хорошо, — как с душевнобольной заговорила с ней доктор Мур. — Как скажешь, Тонкс. Что же касается моего вторжения, Гарри, не пойми меня неправильно, я просто хочу проверить, насколько ты предрасположен к магии разума.

Впервые слышу о подобной магии.

— О ней редко упоминается в открытых источниках, а если тебя интересует что-то большее, чем просто упоминание, то тебе придется обращаться в Министерство за разрешением, — увидев мой вопросительный взгляд, доктор пояснила. — Легилименция — это способность мага проникать в сознание другого человека. Магглы называют это «телепатией» и «чтением мыслей», но это не совсем верно. Умелый легилимент может считывать воспоминания, некие визуальные образы в памяти, отделять истинные воспоминания от фантазий и снов, даже помещать свои видения в чужое сознание, но читать мысли так, как если бы они были написаны на бумаге, он не может.

— Почему же такая магия контролируется министерством? — Спросил я, хмыкнув, отгадать ответ было не сложно, с ходу можно варианта три придумать, но разговор помогал отвлечься.

— Все дело в судопроизводстве, — вместо доктора ответила Нимфадора, изрядно удивив меня своим ответом. То есть проблема не в праве личности на свободу, не в праве на тайны, которые хранят воспоминания, даже не в опасности вмешательства в чужой рассудок, который может пострадать от навеянных видений, а в судейских разбирательствах? — Маги могут извлекать воспоминания, для этого есть специальные чары. Есть зелье, заставляющее говорить только правду, но опытные маги разума способны обмануть все эти методы. Поэтому магию разума подвергают учету, ты можешь спокойно изучать приемы проникновения в чужой разум, можешь изучать способы защиты своего разума, это называется «окклюменцией», но в министерском архиве о тебе появится запись, что отныне твоим воспоминаниям веры нет.

— Понятно, и что, вы обнаружили у меня какой-то талант к подобному? — Я повернулся к доктору Мур.

— Да, несомненно, — она кивнула головой. — Я могу почувствовать, что ты достаточно способен как в защите, так и в нападении. Так что если не боишься, можешь написать в Министерство. Книги из особой библиотеки тебе никто не даст выносить, но пропустят куда надо и предоставят для собственного изучения всё необходимое. Министерство с удовольствием нанимает на службу легилиментов, но это знание может сослужить тебе и плохую службу. Если кто-то из твоих знакомых попадёт под следствие, то не только ты не сможешь выступить в защиту, но и подсудимый скорее всего не сможет ссылаться на свои воспоминания, ведь на него мог воздействовать легилимент.

— Понятно, — Я кивнул и задумался.

Сегодня прям день открытий, не успел я даже просто взяться за исследования в области анимагии, как мне подкидывают еще одну интересную возможность, защита собственного разума. Смогу ли я самостоятельно подавлять зверя при помощи этой науки? Если да, то почему остальные оборотни не изучают магию разума? Похоже, тут кроются пока неизвестные мне детали. Надо будет внимательным образом изучить возможности защиты разума, возможно даже, написать по этому поводу в Министерство.

До заката мы успели обменяться еще несколькими малозначительными фразами, но стоило солнцу примерно наполовину скрыться за горизонтом, как все разговоры стихли. Мы стояли и смотрели в окно ожидая, когда дневное светило окончательно исчезнет и взойдет Луна.

Чтобы успокоить снова накатившее волнение, я вновь принялся за дыхательную гимнастику. Хотя сердце уже не пыталось выпрыгнуть из груди, но всё же тяжесть в груди никак не отпускала. Мне невольно вспомнился дядя Вернон, что грозился сердечным приступом всякий раз, когда обстановка на финансовом рынке заставляла его поволноваться.

Как бы мне самому не помереть в ожидании моего первого превращения.

Глава 5

Превращение началось неожиданно. Вот только что я стоял, как вдруг все пять чувств просто взорвались. Одежда внезапно стала буквально царапать кожу, принося дискомфорт, в нос ударили десятки запахов, а ушей коснулся какой-то непонятный грохот, идущий, кажется, со всех сторон. Вслед же за сенсорным шоком я чуть не словил болевой. И ведь это с учётом довольно-таки мощного обезболивающего, что же творилось с оборотнями до изобретения Волчьего противоядия?

К счастью, ломало меня недолго, ну, по крайней мере, мне так кажется. Обычно в книжках пишут, что под воздействием боли секунды тянутся вечность, но лично я ничего не заметил. Был момент начала и момент прекращения агонии, промежуток между ними как-то ускользал от сознания. Быть может, именно в кратковременном обмороке и заключалось обезболивающее действие Волчьего противоядия?

В любом случае, когда я вновь мог соображать, то уже стоял на четырех волчьих лапах. Было весьма непривычно, но я стоял на лапах достаточно уверенно и без проблем мог пошевелить как хвостом, так и ушами. В голове чувствовался странный зуд (или шум, сложно подобрать определение). Возможно, это было присутствие зверя, надо будет следующей ночью все же остаться в комнате, и исследовать пространство осознанного сна. Пока я не смог найти никаких следов своего проклятия во сне, но, быть может, в момент превращения они проявят себя.

— Гарри, хочешь посмотреть на себя? — Спросила доктор Мур.

Я кивнул, отмечая про себя, что уровень моего зрения снизился. Помнится, Люпин был этакой помесью волка и человека, я же, судя по ощущениям, самый обычный волк. Разве что размером явно крупноват, в холке я был примерно по пояс взрослому человеку. По просьбе доктора Мур Нимфадора трансфигурировала передо мной зеркало в человеческий рост. Я действительно выглядел как самый обычный волк, разве что шерсть была монотонно-чёрного цвета, а глаза ярко-зелёные.

— Превращение прошло чисто, без мутаций, — отметила меж тем доктор. — Это хорошо, хотя оборотни не изучены, но мутировавшие особи обычно становятся на особый учёт, с ними связано много предрассудков и теорий.

Я слегка повёл мордой в сторону. Вообще хотел пожать плечами, но у меня не получилось, поэтому я так обозначил своё, достаточно ровное, отношение к данной новости. Нет, интересно, конечно, что я «чистокровный» оборотень, при этом заразился я от «мутировавшей особи», ведь Римус оборачивался антропоморфным чудищем. Но судя по тому, что до сих пор неизвестна ни точная причина, ни точные последствия мутаций, вряд ли это имеет большое значение. Хотя, бесспорно, всё может быть.

— Пойдём на улицу, девчата небось уже места себе не находят, ожидая нас, — засуетился Сириус.

— Успокойтесь, мистер Блэк, дайте Гарри немного прийти в себя, — строго посмотрела на него доктор Мур.

Я только поводил мордой из стороны в сторону. Прийти в себя — это, конечно, хорошо, но не в тот момент, когда на тебя во все глаза пялятся окружающие. Так что мне действительно лучше выйти к остальным. Быть может, они все перебесятся сегодня, и следующей ночью, в тишине и спокойствии, я смогу именно «прийти в себя», а не стоять столбом под ожидающими взглядами.

Мама встретила меня слезами, я уже начинаю себя неуютно чувствовать рядом с ней, она плачет слишком часто. Быть может, её терзает чувство вины за то, что она бросила своего ребенка, но я же сказал, что не злюсь и не обижен. Почему бы ей не взять пример с отца, хоть тот и редкостный идиот, и не попытаться просто наладить отношения. Несмотря на то, что их с Сириусом активность бесит меня, терпеть её намного проще, чем постоянные слезы матери.

Зато Генриетта порадовала, без страха подошла ко мне и потрепала за ухом. Это было неожиданно приятно, совсем не похоже на чувство, когда Сириус растрепал мне волосы в человеческой форме. Так что пока Андромеда успокаивала маму, я балдел от почёсываний и поглаживаний. Мне было настолько хорошо, что, видимо, это как-то отразилось на волчьей морде, и вскоре к Генриетте присоединилась и Нимфадора.

Краем сознания я отметил, что отец и Сириус не спешат помочь Андромеде. Не знаю, что за этим стоит, быть может, в их семьях принято, чтобы мужчины не лезли в женские переживания или что-то подобное, но мне показалось это странным. Дядя Вернон при всех своих недостатках всегда поддерживал тётю Петунью, а тётя, в свою очередь, крепко держалась за мужа. У волшебников же всё не как у людей. Или это только мне такие неправильные волшебники попались?

У меня была зыбкая надежда, что взрослые придумали план на всю ночь, раз уж они собрались проводить это время вместе, но она осталась напрасной. Сначала сестра и Нимфадора меня гладили, потом неугомонная хаффплаффка предложила мне, в благодарность за ласку, покатать их на спине. Я был не против и сделал несколько кругов сначала с одной пассажиркой, а потом и со второй. Судя по ощущениям, я мог бы спокойно катать и двух сразу, но сами девушки решили меня не нагружать. Ну, или они просто не хотели тесниться на моей спине вдвоем.

После этого доктор Мур еще раз осмотрела меня и, попрощавшись, ушла. А Сириус заявил, что пришло время для прогулки по лесу, и обернулся здоровым псом породы ирландский волкодав. Следом за ним зверем обернулся и отец, представ перед нами в облике оленя с ветвистыми рогами. Эти превращения не вызвали у остальных ни удивления, ни интереса, похоже, что анимагией оба мужчины откровенно баловались, ну или, как минимум, использовали очень часто.

Остаток ночи мы просто гуляли. Правда, я поначалу сам не поверил, думал, что меня окольными путями ведут куда-то. Я был готов к тому, что мне просто хотят показать какое-нибудь красивое место в лесу, от этих взрослых детей стоило ожидать чего-то подобного. Когда мы сделали круг и вернулись на то место, где уже были, я еще удивился, неужели мне хотят показать что-то действительно стоящее и сейчас путают следы? Все надежды рушились, когда мы возвращались на уже знакомые тропки и полянки всё снова и снова.

Всю ночь, всю чёртову ночь мы просто носились по ночному лесу, то наперегонки, то переходя на шаг. Неужели эти двое не могут просто лечь и лежать? Даже если вычеркнуть мои планы на изучения самого себя, я мог бы просто поспать этой ночью и жить полноценной жизнью завтра днем. Облик зверя, конечно, давал заряд энергии, сонливости не было, но не будет ли это сравнимо с кофе? Когда я превращусь обратно, буду ли я все так же свеж и бодр, или наступит сильное истощение? Люпин выглядел довольно-таки паршиво в дни полнолуния, хотя, по его же словам, каждую ночь просто сидел в своём кабинете, а не бегал с парой умалишенных друзей по Запретному лесу.

Ответ я узнал достаточно быстро, летнее солнцестояние было всего пару недель назад, ночи еще коротки. Так как никто не следил за временем, то обратное превращение застало меня прямо посреди леса, стоило только Луне скрыться с небосвода. Снова вспышка боли, мгновенное отключение сознания и еще одно мгновение боли, вырывающее меня из обморока. Уже в человеческом теле я падаю на траву, не в силах стоять. Ощущения такие, будто я несколько суток не спал, а занимался тяжелым физическим трудом. Слабость, головокружение, голод, жажда, тремор конечностей, и на фоне всего этого перенапряжение магического ядра, как если бы я тренировался в высших чарах.

Волшебники не едины в своих возможностях. Есть то, что принято называть «Развитием Магического Ядра», предел сил доступных тебе чар. Со временем и от тренировок Ядро способно расти, и довольно быстро, в течение третьего курса моё выросло весьма ощутимо. Но помимо естественного роста Ядро можно временно усилить при помощи эмоций. И сейчас я чувствовал себя как после такого усиления, странная напряжённость внутри меня, требующая выхода. Стимулируется ли Ядро ощущением боли или это последствия превращения?

В любом случае, сейчас я не могу этого выяснить. Пока я думал, отец с Сириусом тоже превратились в людей и трансфигурировали большой плед, в который меня и завернули. Почему сразу не трансфигурировали на мне одежду? Если это еще одна из их тупых шуточек, то я клянусь всем, что для меня свято, я применю на них какое-нибудь крайне неприятное проклятие. Правда выудить из памяти конкретное проклятие для них я не успел, мы аппарировали к дому. Господи, ко всем неприятным ощущениям добавилось еще и головокружение с тошнотой.

Дома меня передали с рук на руки ожидающей матери, похоже, что она тоже не спала всю ночь. Уже через полчаса я сидел в гостиной и жадно поглощал завтрак. А отец и Сириус орали на лужайке перед домом, пытаясь избавиться от тучи навозных мух, которые вились вокруг них, садились на тело и начинали бесцельно по этому телу бегать. Простая Финита тут не сработает, это тебе не змея, призванная Дианой в дуэльном клубе на втором курсе. По мухе еще попасть надо, а даже если попадешь, исчезнет только одно насекомое, а не вся туча. Два дебила и правда хотели пошутить, а если точнее, попытаться заставить женскую часть семьи меня искупать. Смешно сказать, но у них почти получилось, в том смысле, что мама и правда уже подхватила моё тело заклинанием и развернулась в сторону ванной. От позора меня спасла Андромеда, сначала очистив моё тело чарами, а потом трансфигурировав плед, в который я был завернут, в нормальную одежду, она же вложила в мою руку палочку.

Я же обещал себе, что прокляну их за неуместную шутку? Обещания стоит выполнять, пусть будут благодарны, что я на них ос не послал.

***

Остальные две ночи полнолуния я предпочитал проводить в своей комнате. К сожалению, исследовать свой разум через сон так и не получилось. В облике оборотня я просто не мог заснуть, а будучи человеком, не находил вообще никаких следов проклятия внутри своего сна. Я сначала грешил на полную луну, но во сне я был царем и богом, в моей власти было убрать луну вообще или заменить её солнцем. Там вообще не было ничего, над чем бы я не имел власти, да только власть эта пока исключительно бесполезна.

Зато выяснилась неожиданная новость, связанная с моим человеческим обликом. Уже после первого превращения у меня исправилось плохое зрение. А после второго я обратил внимание на изменение массы тела. Я всегда был худ, даже субтилен, но после второго превращения, последствия от которого были значительно слабее, я неожиданно оброс некоторым мясом на костях. Сложить два и два было несложно, и перед третьим превращением я постарался впихнуть в себя как можно больше еды, и вернув себе человеческий вид, чувствовал себя намного лучше. Получается, что проклятие оборотня меняет моё тело, а как минимум часть побочных эффектов — это последствие банального истощения. Мне просто не хватает ресурсов на перестройку организма.

Или нет? Ведь есть ещё Люпин, который тоже выглядел отвратительно после превращения. Он сказал, что его укусили «в глубоком детстве», и его тело все еще не перестроилось? Во что же мы тогда превращаемся?

— Хм-м… — Поймав одну интересную мысль, я посмотрел на Генриетту, со которой мы чаёвничали уже после окончания полнолуний. — Послушай, сестра, а ты не знаешь, во сколько лет Люпина укусил оборотень и как он вообще пережил то нападение?

— Угх… — Она подавилось сладким блинчиком и начала бить себя в грудь, пытаясь прокашляться. Неженские привычки и поведение, сильное влияние постоянной компании отца и Сириуса, отметил я краем сознания её поведение. — Ну и вопросы ты задаешь, Гарри… если я не ошибаюсь, то укусили Римуса в четыре года, это был Фенрир Сивый, известный маньяк и преступник.

— Это имя упоминалось среди сторонников Темного Лорда, — я задумчиво рассматриваю стопку блинчиков, заметно уменьшившуюся нашими с Генриеттой стараниями. Я-то понятно, отхожу после перестройки организма, а в неё-то куда столько влезает? — Вроде бы его убили во время одной из облав, уже после падения Лорда. По этому поводу даже праздник устроили.

— Не знаю. — Она пожала плечами и взяла еще один блинчик. — Я никогда не интересовалась той войной, а взрослые не любят её вспоминать.

— А почему ты заинтересовался, Гарри? — С интересом спросила Нимфадора, которая была тут же, но уже выбыла из соревнования «кто больше съест».

— Мне просто интересно как он пережил встречу с оборотнем, — я пожимаю плечами. Как-то эта мысль раньше не особо царапала моё сознание. Раньше я не знал, что оборотни безумны в своей звериной форме, а потом как-то не до прошлого Люпина мне было.

— Фенрир был психованным ублюдком, что любил специально заражать ликантропией маленьких детей, — фыркнула Нимфадора, так и не поднявшись с дивана, на котором валялась после сытного ланча. — На его счету несколько сотен детей, обращенных оборотнями, так что нет ничего удивительного, что его смерть некоторое время считалась очень памятной датой.

На этом разговор заглох, по крайней мере, я из него точно выпал. Оборотни опасны тем, что целенаправленно охотятся на людей. В облике зверя они теряют разум, так что даже собственные дети становятся для них лишь пищей. Волчье противоядие изобрели уже после того, как Римус выпустился из Хогвартса. Фенрир Сивый не убивал детей, а только ранил их, обращая в себе подобных. Из всех этих фактов напрашивался единственный вывод: Фенрир Сивый имел свой собственный способ победить безумие оборотня. И мне очень интересно узнать, каким же путем он пошел.

— Эй, Гарри, о чем задумался? — Нимфадора тряхнула меня за плечо, я даже не заметил, как она подошла.

— Ничего серьезного, просто воспоминания, — Обе девушки не очень мне поверили, но я не собирался говорить что-то еще.

— Взбодрись, Сириус говорил, что во второй половине августа мы поедем на финал чемпионата мира по квиддичу.

— Сириус, по-моему, только об этом и говорит, — я фыркнул.

Глава 6

Наконец-то день, которого так ждал Сириус, настал, мы едем на Международный Чемпионат по квиддичу. Я сам совершенно спокойно отношусь к этому спорту, особенно на профессиональном уровне, но Блэк так достал меня своим нытьём о проигрыше британской команды и сравнительным анализом прочих игр, что я уже не могу дождаться дня, когда же это всё закончится. Надеюсь, что после этого турнира он будет не так раздражающе назойлив, как все это время. Хотя надежда — глупое чувство.

На место проведения турнира мы перенеслись при помощи аппарации, благо, что из всей компании, собравшейся в доме Поттеров, только я и Генриетта не владели данным навыком. Хотя Сириус, опять Сириус, мне кажется, что в моей жизни стало слишком много Сириуса, жаловался, что не любит аппарировать, а из Годриковой Впадины организованы порталы для семей магов, но Андромеда быстро его заткнула. Чувствуется немалый опыт по укрощению строптивого братца.

По прибытии нас встречали два измотанных и раз­дражённых волшебника, у одного — массивные золотые часы, у другого — толстый свиток пергамента и перо. Даже интересно, использует ли он магию, чтобы писать на весу, или это исключительно вопрос умения? Оба одеты на маггловский манер, но очень уж неумело, то есть типично для волшебников: тот, что с часами, — в твидовом костюме и высоких галошах, а его коллега — в шотландском килте и пончо.

— Доброе утро, ребята! — Как всегда активный Сириус тут же попытался завязать с ними разговор.

— Утро бывает добрым только когда ты вовремя ложишься спать, а не проводишь всю ночь за дежурством, встречая иностранных гостей, — устало сказал волшебник в костюме. — Вам лучше освободить площадку, скоро прибудет большая толпа волшебников. Мы ожидаем тридцать человек, по крайней мере, именно на столько человек были куплены места.

— Бывает, что приходят безбилетники? — Гермиона, которую Генриетта пригласила посетить международное мероприятие волшебников, вопросительно посмотрела на двух встречающих.

— Не удивлюсь, если окажется, что количество безбилетников в итоге превзойдёт количество проданных билетов в несколько раз. — Я хмыкнул, отправляясь вслед за взрослыми, что поспешили освободить площадку.

— Разве это не нарушение правил? — Гермиона, как всегда, очень любила говорить на тему правил. Подруга моей сестры не лишена некоторой доли лицемерия, ведь наша поборница правил не раз сама нарушала те или иные правила, всегда находя оправдания своим действиям.

Конечно, все люди очень легко находят оправдания себе и обвинения другим, но у Гермионы здесь настоящий талант. По крайней мере, на том уровне правил, которые она нарушала. Не уверен, что у неё вышло бы оправдать вообще любой грех, как у этакого «Адвоката Дьявола», но она действительно легко подбивает других на нарушение правил. Правда, с другой стороны, она так же легко упирается рогом в какое-то правило и наотрез отказывается нарушать его несмотря ни на какие доводы.

В общем, это тот человек, который должен быть либо твоим союзником, в идеале подчинённым, либо же находиться за пределами любых твоих дел.

— Билеты продаются только на матч, но помимо этого сегодня целый день куча людей будет находиться на поле, — так как никто не спешил отвечать Гермионе, я продолжил разговор. — В палаточном городке будет настоящая ярмарка, и её посетит намного больше людей, чем сможет вместить даже самый большой в мире стадион.

После моего ответа Гермиона над чем-то задумалась, и разговор не получил продолжения. В это время мы шли по безлюдному полю, почти ничего не видя в тумане. Минут через двадцать показался небольшой ка­менный домик рядом с воротами, за которыми в туман­ной зыби смутно проступали очертания сотен и сотен палаток, поднимающихся по отлогому склону к темной полоске леса на горизонте. Как только мы закончили подниматься, нам пришлось остановиться, многие тяжело отдувались, держась за бока.

— Хм? — Я выгнул бровь, взглянув на Нимфадору, которая была единственной кроме меня, кто дышал спокойно, без стонов и причитаний.

— Не все привыкли к физическим нагрузкам, — она хихикнула, с самодовольной усмешкой осматривая остальных, особенно свою мать. — Да и высокая влажность воздуха сильно затрудняет дыхание.

Я ничего не стал ей отвечать. Похоже, что уже после двух полнолуний я изменился достаточно сильно, чтобы не обращать на подобные мелочи внимания. Ни усталости, ни затрудненного дыхания. Даже удивительно, почему Люпин выглядел настолько… слабым? Подобрать другое слово будет проблематично. Истощение после превращения лишь следствие перестройки организма. Если наряду с принятием зелья перед полнолунием придерживаться высококалорийной диеты, то после превращения я чувствую лишь легкую усталость, которая проходит в течение буквально пары часов.

Предположим, что Люпин не мог позволить себе придерживаться какой-то специфичной диеты, но он был заражён очень давно. Плюс учеников Хогвартса никак не ограничивают в пище, тот же Рон Уизли ест очень много, и никого это не напрягает. Быть может, это влияние внутреннего зверя, который у меня подавляется зельем? Но как минимум в прошлом году Люпин тоже принимал это зелье, и опять же кормился за счет Хогвартса. Странно все это.

На входе в палаточный городок нас встретил еще один маг, который указал нам, где мы можем установить свою палатку. Вид у него был изнурённый, подбородок зарос ще­тиной, а под глазами залегли лиловые тени. Как и те двое, что контролировали портальную площадку, он явно дежурил на своем месте всю ночь.

— Эй, Эванс! — Радостно окликнули меня, пока мы шли к своему участку в палаточном городке.

— Доброе утро, Ханна. — Я кивнул пуффендуйке, стоящей рядом с одной из палаток. Интересно, она заметила, как от её слов вздрогнули мои родители и Сириус? Даже если нет, то стоящая рядом с ней женщина — наверняка. — А вы, должно быть, Миссис Аббот?

— Верно, молодой человек, Ханна — моя дочь, — она кивнула, вежливо улыбнувшись.

— Приятно с вами познакомиться, я Гарри Эванс, однокурсник вашей дочери, — я также улыбнулся и склонил голову в приветствии. — Приятного вам дня.

— Спасибо, вам тоже. — Мы еще раз взаимно раскланялись и разошлись.

— Вы выглядели, как пара аристократов, — поддела меня Генриетта, стоило нам чуть дальше отойти от семьи Аббот.

— Это просто вежливость, сестра, — я улыбнулся, чуть дразня её. — Иногда следует вежливо пожать протянутую руку, а не сыпать оскорблениями.

— Эй! — Генриетта тут же подскочила ко мне и закрыла мой рот ладонью, правда, непонятно зачем, я уже все сказал.

— Я чего-то не знаю, юная леди? — С мягкой улыбкой спросила Андромеда. В условиях папы-раздолбая и мамы-магглорожденной именно она прививала Генриетте правила поведения, принятые среди волшебников. Совершенно безуспешно, надо сказать, даже неудачный опыт с Нимфадорой ничем не помог урождённой Блэк.

— Нет-нет, все в порядке! — Генриетта нервно рассмеялась. Её ложь выглядела настолько неумело и неестественно, что мне оставалось только покачать головой. В это не поверил бы даже ребенок.

— Хорошо, о том, что врать плохо, мы поговорим позже, — включилась в разговор мама. — Но нам всё ещё интересно, что же произошло?

Генриетта надулась, ей не нравилось, когда с ней обращались как с ребенком, даже когда так делали родители. Я чуть растянул губы в улыбке. Каждый раз оглядываясь назад, мы думаем: «Боже, каким же я был ребенком тогда». Сейчас сестрица свято верит, что уже взрослая, уже не тот ребенок, что когда-то поступил в Хогвартс, но я уверен, что через несколько лет она будет считать ребенком себя сегодняшнюю. Эта особенность присуща всем людям, ну, по крайней мере, мне ещё ни разу не попадались люди, которые бы, оглядываясь назад, не заявляли, что вели себя глупо, и что они не смогли бы сделать что-то лучше, чем это было сделано.

Даже интересно, а магические народы, что живут гораздо дольше людей, тоже подвержены этому, или они мыслят совсем по-другому? При случае надо будет спросить. На финал Мирового Чемпионата прибудет множество гостей, в том числе и нечеловеческих рас, может, удастся с кем-нибудь пересечься.

Пока мы брели вверх по утонувшему в тумане полю вдоль длинных рядов палаток, мама и Андромеда закончили вытряхивать из Генриетты подробности её встречи с Дианой Малфой. После этого лагерь взрослых разделился. Женская часть, включая Нимфадору и Гермиону, утверждали, что так себя вести просто некрасиво. Мужская часть, не считая меня, наоборот, высказывалась в поддержку сестренки.

— А что думаешь ты, Гарри? — Попытался впутать меня в спор Сириус.

— Я думаю, что общаясь с людьми, нужно подавать свои фразы так, как подают пальто, а не швырять в лицо, как мокрую тряпку, — на мои слова Генриетта насупилась.

— Я уже почувствовала, как ты следуешь собственным словам, — я только посмеялся и дальше шел молча, лишь посматривая по сторонам.

Многие палатки выглядели почти обыч­но — их хозяева явно постарались придать им маггловский вид, хотя и допускали промашки — кто приделал печную трубу, кто добавил шнурок для колокольчика или флюгер. Но иногда попадались палатки настолько откро­венно волшебные, что мне даже становилось любопытно, как это сделано. Хотя другой вопрос мучил меня куда сильнее, для чего это сделано? Например, роскошное сооружение из полосатого шёлка, подобное дворцу в миниатюре, с живыми павлинами, разгуливающими у входа. Была даже трехэтажная палатка с несколькими башенками, а еще немного дальше — конструкция с па­лисадником, прудиком для купания птиц, солнечными часами и фонтаном.

Иногда мне даже жаль, что я не смогу мыслить так же, как мыслят родившиеся и выросшие в мире магии волшебники. «Все гении немного безумны», у магов это не просто красивые слова, а банальная правда. Вот только безумие не следствие гениальности, а её источник. Прикоснувшись к высшим чарам, я могу точно сказать, что очень многие области этого искусства будут для меня закрыты, просто потому, что я не способен осознать их, не могу представить и направить свою магию. С другой же стороны, я куда шире и творчески подхожу к использованию доступных мне чар. Там, где обычный волшебник будет вынужден придумывать новое заклинание, я просто смогу «неправильно» использовать одно из уже известных мне.

Разум мага — куда более могущественный инструмент волшебника, чем любая палочка мира. Уж простит меня мастер Олливандер за подобные суждения, хотя зная его не удивлюсь, если он только подпишется под моими словами.

— А вот и наш участок! — Радостно воскликнул Сириус, но на него тут же все зашикали. Ранним утром не принято орать, даже если каждая волшебная палатка зачарована на звукоизоляцию. Поэтому дальше Блэк говорил чуть тише. — Лучшего места не найти! Спортивное поле как раз за лесом. Бли­же уже некуда.

— Итак, дети, а теперь внимательно послушайте меня, — отец с хитрой улыбкой скинул рюкзак на траву. — Официально мы на территории магглов и колдовать не имеем права. Но кого это волнует?

Он со смехом указал на еще одну палатку, если это можно так назвать, сделанную не из ткани, а из живых растений и украшенную множеством цветов. Мне оставалось только улыбнуться на это. Все же несмотря на постоянно вызываемое во мне раздражение, отец был достаточно разумным магом. Или ему просто нравилось нарушать правила. В любом случае, не важно, главное, что нам не пришлось мучиться с установкой магической палатки вручную, они вообще малопригодны для подобного, а сделали это при помощи специального заклинания.

— Немного тесновато, — задумчиво проговорил Сириус, заглядывая за полог. На это Нимфадора фыркнула и пинком затолкнула своего дядю внутрь.

— Думаю, мы поместимся, — заявила розововолосая, махнув нам рукой. — Эй, мелкие, пойдем выберем себе комнаты.

За пологом нас поджидала достаточно просторная квартира, аж на семь комнат. Спален было всего четыре, остальные комнаты — это гостиная, столовая и небольшая библиотека, что примечательно, в библиотеке и гостиной были камины, но горел там волшебный голубоватый огонь наподобие того, что Гермиона ещё на первом курсе умела создавать и прятать в банку. Мне досталась совместная с Сириусом спальня, на что я только плечами пожал, вот уже три года в Хогвартсе моим соседом был Рон Уизли, так что джентльменский набор заклинаний для общежития я прекрасно знал и практиковал уже давно.

Куда больше соседа, которого я уже известил, что спать буду под чарами, изолирующими меня от звука, запаха и света, а потому будить меня лучше толчком в плечо, меня интересовала библиотека. Правда, там меня ждало сущее разочарование. Книги в библиотеке шли в комплекте с палаткой, как и вся мебель, а потому представляли из себя исключительно развлекательное чтиво.

Обидно, хотя и ожидаемо, даже для волшебников было бы слишком странно хранить что-то важное в походной палатке или брать с собой в семейную поездку серьезную научную литературу. Но даже так, на месте родителей я бы попытался привести в порядок это собрание книг, потому как именовать «библиотекой» эту коллекцию самых дешёвых книг я бы постеснялся.

— Эй, Гарри, вылез из библиотеки? — Посмеялась Нимфадора, похоже, уже знакомая с книгами, что тут есть. Гермиона тоже улыбалась, хотя и пыталась это скрыть. Боже-боже, и когда мы успели стать такими токсичными?

Раз уж с книгами не сложилось, я, по примеру других, тоже решил прогуляться по лагерю. Поначалу со мной еще ходила мама и Андромеда, но они быстро отвалились, вернее, Андромеда просто увела готовую расплакаться мать. Я всегда старался оставить о себе хорошее впечатление и легко заводил знакомства, а потому со мной достаточно часто здоровались другие студенты Хогвартса или знакомые из Косого. Естественно, что все они обращались ко мне, как и Ханна, по фамилии. Естественно, что мама не выдержала столь многочисленных и, надо сказать, совершенно непреднамеренных напоминаний о своем решении отдать сына на воспитание родственникам.

В процессе прогулки наткнулся на старших детей Уизли: Билла, Чарли и Перси. Они аппарировали из дома попозже, позволив своему отцу с младшими детьми переместиться порталом на несколько часов раньше. Меня несколько удивило, что они не переместились при помощи парной аппарации, но Рон очень любил рассказывать о своей семье, в частности о том, как его отец любит все маггловское. Так что можно легко предположить, что мистеру Уизли просто хотелось поскорее поучаствовать в «настоящем маггловском походе». Даже интересно, палатку он тоже обычную взял или все-таки волшебную?

— Оп! — Услышали мы восторженный мужской голос на подходе к месту, закрепленному за семейством Уизли. Не узнать голос мистера Уизли было просто невозможно, а потому мы ускорили шаг.

— Позвольте мне, мистер Уизли, — разобрал я мягкий голос Гермионы, а глубоко вдохнув, сумел разобрать запахи Генриетты и Нимфадоры. Органы чувств оборотня значительно острее человеческого, особенно обоняние, и в чуть меньшей мере слух. Хотя и зрение, что превосходило человеческое не сильно, у меня теперь было идеальным и всё равно лучше, чем у обычных людей.

Поймав себя на подобной мысли, я хмыкнул. Поиски положительных моментов уже вошли в привычку, хотя первоначально подобную рекомендацию доктора Мур я воспринял скептически. Когда она начала объяснять мне, как бороться с депрессией и неврозом, я сразу же начал отрицать наличие у меня и первого, и второго. Но доктор всё же настояла на своём и подговорила Генриетту следить за выполнением рекомендаций.

Среди прочего мне надо было обязательно каждый вечер выписывать в блокнотик пять положительных моментов, произошедших в течении дня. Первое время я мучительно долго занимался натягиванием почтовой совы на астрономическую башню, иногда откровенно выдумывая некоторое вещи, лишь бы сестра отстала от меня с этой глупой затеей, но постепенно втянулся. Я почувствовал реальную пользу от этого совета, значит ли это, что у меня действительно были депрессия и невроз?

Похоже, что да. Мне даже нечего сказать в своё оправдание. Ну, разве что совсем уж избитые фразы, вроде: «Все мы по-своему безумны».

— Вы переместились настолько раньше нас, но ещё даже не сообразили ничего к обеду? — Смеясь, махнул отцу рукой Билл.

— Билл, ты не представляешь, эти магглы такие выдумщики! — Мистер Уизли, похоже, был готов хлопать в ладоши.

В это время девушки уже закончили устанавливать над костром два котелка, один с яйцами, а второй с домашними колбасками. Конечно, кулинарный шедевр Молли Уизли следовало бы жарить, а не варить, но в походных условиях мы все, скорее, сожжём колбаски над огнем, поэтому будет безопаснее их просто сварить.

Пока еда готовилась, мистер Уизли рассказывал о внутренней кухне Министерства Магии. Остальные его не слушали и болтали между собой, но я задавал ему уточняющие вопросы и запоминал всё, что он говорил. Может, и пригодится когда. Даже если я никогда в жизни не буду иметь дело конкретно с этими людьми, просто вовремя упомянутый в разговоре тот или иной человек может дать весьма интересный эффект.

— Главное действующее лицо! — Радостно воскликнул мистер Уизли, прервав свой рассказ об Отделе Тайн. — Привет, Людо!

Людо Бэгмен был достаточно странным человеком. На нём была длинная мантия для игры в квиддич с поперечными жёлтыми и чёрными полосами, а грудь украшало изображение огромной осы. Это был человек некогда могучего телосложения, но уже давно не следящий за собой. Мантия обтягивала солид­ное брюшко, которого наверняка не было, когда Бэгмен был профессиональным игроком. На это намекает хотя бы то, что достаточно свободная мантия так сильно натягивалась на его животе. Круглые голубые глаза, короткие светлые волосы и румя­ные щеки придавали ему вид большого ребенка, а шёл он, подпрыгивая на каждом шагу.

Мне он не понравился с первого же взгляда, но все стало ещё хуже, когда Людо Бэгмен открыл рот.

— Эй, на палубе! — Весело крикнул Бэгмен, источая радостное возбуждение. — Артур, старина! Что за денёк, а? Что за де­нёк! Лучшей погоды и желать нельзя! А там — тихая бе­зоблачная ночь… Почти никаких заминок… Мне здесь и делать нечего!

Будто в упрек этому гиперактивному пузану, у него за спиной промчалось несколько взмыленных министерских волшебников, спешащих по каким-то своим, организационным делам. Смотря на него, я вежливо улыбался, мысленно соглашаясь, что ему совсем нечего здесь делать. Ни на этом мероприятии, ни на своей должности, достаточно высокой и хорошо оплачиваемой, надо сказать.

Мистер Уизли представил всех нас Бэгмену, и тут случилась сразу пара неприятных событий. Первая неприятность случилась после представления моей сестры. Бэгмен тут же заинтересовался национальной героиней, пусть и не стал к ней лезть, но внимательный взгляд был хорошо заметен и не понравился ни мне, ни Генриетте. Вторая же неприятность случилась сразу же после этого, мистер Уизли начал представлять меня:

— А это брат близнец Генриетты, Гарри По…

— Эванс, мистер Уизли, моя фамилия Эванс, — со вздохом поправил его я. — По крайней мере, так записано в Книге Душ Хогвартса.

Моё уточнение никому не понравилось, да и выставляло меня в не лучшем свете. Будь здесь мама, она бы точно в который раз расплакалась. Мерзко всё это, всё же я не испытываю никакого удовольствия, ковыряясь в душевных ранах людей, которые меня кормят и содержат, еще и выделяя ежемесячно кругленькую сумму в личное пользование. Но я уже знаком с многими людьми, а так же значусь во всех своих немногочисленных документах как «Гарри Эванс», поэтому предпочту не создавать путаницы с фамилией.

— Не собираешься делать ставки, Артур? — Чуть нервно рассмеялся Бэгмен, почуяв изменившееся настроение и звякнув монетами в карманах. — Родди Понтнер уже поставил на Болгарию, что она откроет счет, я дал ему недурную фору, учитывая, что ирландская тройка охотников самая сильная за последние годы. А малышка Агата Тиммс поставила полдоли в своей фер­ме угрей, что матч продлится неделю.

Как-то это все подозрительно. Особенно с долей в бизнесе. Слишком уж похоже на мошенничество.

— Ну… — пробормотал мистер Уизли. — Дай поду­мать… Галлеон на победу Ирландии?

— Галлеон? — разочарованно протянул Бэгмен, од­нако тут же снова взял себя в руки. — Очень хорошо, гал­леон так галлеон… А остальные не примут участия?

— Еще не доросли до азартных игр, — ответил мис­тер Уизли. — Да и Молли не одобрит…

— Мы ставим тридцать семь галлеонов, пятнадцать сиклей, три кната, — заявил Фред, а Джордж стал выгре­бать из карманов их общие деньги, — на то, что Ир­ландия победит, но снитч поймает Виктор Крам. Доба­вим еще волшебную палочку-надувалочку.

— Не смейте предлагать мистеру Бэгмену такую глу­пость! — Яростно прошипел Перси. Но палочка Людо Бэгмену понравилась. Только он прикоснулся к ней, она закудахтала и превратилась в ре­зинового цыпленка. Мальчишеское лицо Бэгмена про­сияло, и он разразился хохотом.

— Просто прелесть! Давно не видел такой забавной штуки! Даю вам за нее пять галлеонов!

— Я, кстати, не слышал, что министерство держит банк для ставок, — заметил я, внимательно наблюдая за тем, как Бэгмен ссыпает монеты близнецов в карман своей мантии.

— Кстати, да, — Билл нахмурился. — Несколько волшебников зарегистрировали солидную сумму через Гринготтс, как банк для ставок, да и сами гоблины собираются нагреть на финале руку, публично объявив о двух миллионах галлеонов, выделенных на награды.

— Я тебе больше скажу, Министерство является организатором матча, а мистер Бэгмен будет его комментировать. По закону они не могут принимать ставки на мероприятие, в котором будут принимать участие, — с кривой усмешкой я делаю еще одно замечание, отслеживая мимику и движение глаз Бэгмена.

— Х-м, правда? — Нимфадора с удивлением повернулась ко мне.

— Конечно, неправда! — Возмущенно воздел руки к небу Бэгмен.

— Аврору стыдно не знать законов, которые он защищает, — я хмыкнул.

— Что ж, мистер Бэгмен, близнецы, Гарри, пройдемте со мной, тут есть несколько постов Авроров, у них и уточним, кто прав, а кто виноват.

— Но постойте, тут кроется какая-то ошибка! — Залепетал Людо, и выглядел он в этот момент настолько жалко и нервозно, что в его виновности вообще не осталось никакого сомнения.

— Мистер Бэгмен, вокруг много людей, в том числе и иностранных гостей. Поэтому не устраивайте сцен, не позорьтесь сами и не позорьте английское Министерство Магии. — Нимфадора с фальшивой улыбкой схватила Людо до локоть, дабы не вздумал убежать. — Если тут действительно допущена ошибка, то вам принесут извинения и выплатят компенсацию за клевету. Мистеры Уизли, мистер Эванс, за мной.

— Значит, говорите, победит Ирландия, но снитч поймает Крам? — Обратился я к близнецам.

— Да, мы уверены в этом, — один из них часто закивал головой, тогда как второй кивнул лишь один раз.

— После того, как разберемся с Бэгменом, надо будет найти нормального букмекера, — интуиция у близнецов развита очень хорошо, как, в принципе, и у Рона, так что мне тоже захотелось сделать ставку.

Глава 7

Для мистера Бэгмена все оказалось не так уж и плохо, организация международного мероприятия не терпит скандала. Происходящее постарались как можно быстрее замять. Конечно, старик не имел права заниматься ставками, без специального разрешения там только за мошенничество и уклонение от уплаты налогов можно было попасть на серьезный штраф, но терять лицо перед гостями никто не хотел.

В итоге Бэгмена намылили, но отпустили, заставив задним числом оформить все бумаги на букмекерство как частное лицо. Это самое лицо было крайне недовольно, так как оказалось, что у него банально нет денег, которые он обещал выплатить победителям, а гоблины отказываются давать ему в долг, так как он и без того должен им приличную сумму денег. Чем кончится эта драма, мы так и не узнали. В какой-то момент мне это надоело и я напомнил чинушам о своём существовании.

— Вы еще здесь? — Спросил меня один из старших авроров.

— А у вас свидетели приходят и уходят, когда им заблагорассудится? — Я выгнул бровь, с некоторым недоумением смотря на этого клоуна, тот поперхнулся и пошел багровыми пятнами.

— Он тебя сделал, — Нимфадора засмеялась, да и остальные авроры прятали улыбки.

— Заткнись, Тонкс. — Меня осмотрели неприязненным взглядом. Не люблю я таких как он, вечно недовольных и агрессивных, от подобных людей сплошные проблемы. — Можете идти, мы вас больше не задерживаем.

— Всего хорошого, — я кивнул и первым двинулся на выход. Даже если оппонент выплевывает слова сквозь зубы, это не повод опускаться до его уровня.

— Я провожу мелких, — Нимфадора сделала коллегам ручкой и поспешила меня нагнать. Похоже, что кто-то не хочет задерживаться на работе в свой законный, и с большим трудом добытый, выходной.

— Эй, нам уже скоро исполнится семнадцать! — В один голос возопили близнецы, не желая признавать себя мелкими.

— Ну-ну, не плачьте, еще вырастете, — Нимфадора только рассмеялась. — Ну что, возвращаемся?

— Не-а, — близнецы дружно помотали головами в разные стороны. — Мы уверены в своей ставке и хотим её сделать. Как думаешь, Гарри, много дадут в случае выигрыша?

— Вряд ли, — я хмыкнул. — С одной стороны, ваша ставка действительно нетривиальна, обычно побеждает команда успешного ловца, но как и говорил Бэгмен, все знают, что у ирландцев лучшие охотники в этом году и в целом хорошая команда, кроме ловца. С другой стороны, болгары могут похвастаться только ловцом. Но у вас не такая уж и большая ставка, и букмекер мог бы завысить коэффициент в надежде на то, что вы сделаете еще несколько ставок…

— Но у нашей семьи есть определенная репутация. — Один из близнецов нахмурился, а второй поджал губы.

Значит, первый Фред, он всегда был более эмоциональным и импульсивным, чем брат, а второй, соответственно, Джордж. Я втянул носом воздух, запоминая их запахи, хотя они и близнецы, но пахнут немного по-разному. Теперь проблем с различением сладкой парочки вредителей друг от друга не будет.

— Можно разыграть небольшое представление, дескать, близнецы уверены в своей ставке, а мы с тобой сомневаемся. Тогда букмекер может и поднять коэффициент, чтобы соблазнить уже нас на ту же ставку, — высказалась Нимфадора.

— Неужели аврор подталкивает нас к азартным играм? — Я хмыкнул, похоже, у кого-то кровь Блэков играет.

— Как мы только что выяснили, всё будет в порядке, если с этого платятся налоги, — она помахала рукой в воздухе, как будто отгоняя от себя неприятный запах. — Пойдем к гоблинам, в плане финансов они вне конкуренции.

— Эти могут дать хороший выигрыш, но я сильно удивлюсь, если они предложат увеличить нашу ставку хотя бы в два раза.

— Э-э, так мало? — Близнецы пригорюнились, а я выгнул бровь.

— Я, конечно, не прожжённый игрок, но по-моему, это очень даже много. Это не благотворительность, а способ заработка, поэтому букмекер попытается взять с тебя как можно больше, но самому платить как можно меньше.

— Это-то понятно, но все равно мало. — Фред вздохнул.

— На что хоть хотите потратить деньги? — Близнецы всегда были себе на уме, если бы кто-то спросил моего мнения, то я бы сказал, что они потратят выигрыш на ингредиенты для очередного розыгрыша. Но непонятно тогда, почему им мало этих денег, что же за розыгрыш они придумали?

— Хо-хо-хо, — Фред стал похож на театрального злодея.

— Мы обдумывали эту мысль уже давно.

— И все это время готовились.

— Но нам нужны деньги.

— Чтобы купить место в Косом Переулке.

— И организовать там «Магазин Всевозможных Вредилок»! — Торжественно провозгласил Фред, наконец-то закончив этот балаган.

— И в чем проблема? — Я выгнул бровь. — Косой получил своё название не просто так, там нагромождено столько домов и складок пространства, что иногда новые появляются сами собой. Покупка помещения не должна стоить каких-то неподъёмных денег.

— Мы хотим дом, а не помещение. — Фред напустил на себя важный вид.

— К тому же цены хоть и не величиной с Астрономическую башню, но всё равно больше тридцати семи галлеонов.

— Ну, Бэгмен купил у вас палочку-надувалочку за пять золотых, и на ставке вы сможете ещё увеличить свою сумму, — я с усмешкой скосил взгляд на близнецов. — Но кажется, я уже понял, в чём ваша проблема. Вы хотите открыть своё дело сразу же после выпуска из школы.

— Да, хотя мама против. — Фред поджал губы в обиде.

— Мы понимаем, что работая в Министерстве, как отец или Перси, мы могли бы в течение полугода скопить запланированную нами сумму, — Джордж облизнул губы. Судя по некоторой неуверенности, в этом вопросе между братьями не было полного согласия.

— Да, могли бы! — Фред повторил за братом запальчиво, даже с некоторой злостью. Точно долго спорили, и сейчас мы слышим отголоски того спора. — Но точно так же мы могли бы похоронить под грудой бессмысленных бумажек свою мечту, совсем как отец или Перси.

— Они оба выглядят довольными своей жизнью, — Нимфадора покачала головой. В ней сквозило неодобрение, правда, непонятно, чем именно, мечтой близнецов, их планом или словами.

— Старательный ищет возможность, оправдания ищет лишь ленивый, — я несколько раз кивнул, катая на языке любимую присказку дяди Вернона. Кому, как не ему, с нуля построившему достаточно доходный бизнес, знать о подобном? — Если вы правда дорожите своей мечтой, то все эти бумажки не будут казаться вам бессмысленными, наоборот, вы увидите в них ступеньку к мечте.

— Легко тебе говорить, — недовольно буркнул Фред.

— Уверен? — Я внимательно посмотрел ему в глаза. — Много ты знаешь о моей мечте и о том, что я делаю ради неё?

— Нет, — Фред помялся. — Извини.

— Ну-ну, мальчики, не ссорьтесь, — Нимфадора несколько раз хлопнула в ладоши.

— Мы и не ссоримся, — я пожал плечами. — Всего лишь не сошлись во мнении, рабочий момент. Сколько вам, кстати, нужно, на собственный бизнес?

— Триста галлеонов, — тут же ответил Фред.

— Не так уж и много, — я прикинул, сколько у меня денег. Родители отсылали мне деньги на карманные расходы каждый месяц и еще немного сверху на праздники, но тратил я мало.

— Но и немало, — Нимфадора хмыкнула.

— В пересчете на маггловские деньги это полторы тысячи фунтов стерлингов, смешная цена даже для малого бизнеса, особенно в центре Лондона, — я покачал головой. Ох уж эти волшебники и их самодостаточность, в маггловском мире такая ценовая политика была бы невозможна в принципе. — У меня просто дядя занимается производством инструментов, так вот он тратит в год около ста восьмидесяти тысяч фунтов только на аренду помещений, это тридцать шесть тысяч галлеонов, в предместьях Лондона, где цены по умолчанию меньше.

— Тридцать шесть тысяч… — Потерянно прошептал Фред.

— Ежегодно… — Уставился в пустоту Джордж.

— Как я и говорил, в Косом столько магии, что новые дома там сами вырастают, — в это время мы наконец-то дошли до конторки гоблинов. Как всегда, особо мудрить с представлением не стали.

— Мы хотим сделать ставку, — начал Фред.

— Победит Ирландия, но снитч поймает Крам, — продолжил Джордж. — Ставим сорок два галлеона, пятнадцать сиклей и три кната.

— А вы недурно рискуете, ставя всё, что есть, на подобное, — сказал я прежде, чем гоблин-кассир успел что-либо ответить близнецам. — Обычно выигрывает команда, поймавшая снитч.

— Но-но, у Ирландии лучшие охотники сезона, а вот ловец ни о чём, даже ты, Гарри, был бы лучше него, — посмеялся Фред. Мне оставалось только пожать плечами, полеты на метле были явно не для меня, слишком уж сильно я боялся высоты, чтобы подниматься хоть сколько-нибудь высоко над землей.

— Мы уверены в своей ставке. Что насчет тебя, не хочешь поставить? — Джордж подмигнул мне, вытряхивая их совместное с братом богатство.

— И много ли дают? — Я обратился к гоблину.

— Сорок два галлеона получат коэффициент три к пяти, — степенно ответил мне представитель банка.

— Неплохо, — я кивнул. Получается, что за каждые три вложенные монеты можно выиграть пять монет, прибыль две трети. — Я поставлю шестьдесят галлеонов.

— Дам те же три к пяти, — гоблин кивнул. — А молодая ведьма желает сыграть?

— Нет, спасибо, — Нимфадора покачала головой.

— А джентльмены ограничатся только одной ставкой? — Внимание гоблина вернулось к нам.

— Да, пожалуй нам хватит, — я кивнул, и на этом мы распрощались.

Игра начиналась в одиннадцать часов утра, так что мы успели не только вернуться от гоблинов к своим палаткам, но и просто прогуляться. Я быстро отвязался от родственников и, как и хотел, отправился искать новые интересные знакомства. Правда, к моему сожалению, развлечение волшебников не так уж популярно среди волшебных народов. По пути мне встречались в основном всякие мелкие монстрики, что пришли сюда как на ярмарку, потолкаться в толпе, повеселиться, продать или обменять что-нибудь. Лепреконы, вейлы, кентавры, мелкие духи лесов и полей.

Я с интересом говорил и с ними, проявляя вежливость, которую так любили представители волшебных народцев. И это дало неожиданно ценные плоды. Один из духов волшебства предложил мне познакомиться с Агуане, демоном воды, что охраняет чистоту горных ручьев. Одна из Агуане как раз присутствовала на чемпионате, так как любила сладости и хотела пообщаться с другими духами.

Фейри организовали собственный праздник в лесу рядом со стадионом. Я был далеко не единственным волшебником здесь, многие приходили обменять что-то у волшебных народцев или просто пообщаться с ними. Я тут даже Снейп встретил.

— Доброе утро, профессор, — я кивнул ей, когда проходил мимо со своим провожатым.

— Эванс, — она окинула меня внимательным взглядом. — И почему вы здесь?

— Гуляю, — я пожал плечами. Подобные вопросы вызывают некоторое недоумение, но мне в любом случае нужно кое-что узнать у неё. — Кстати, профессор, у меня появился один вопрос по ингредиентам. Не утолите моё любопытство?

— Я сейчас занята, — Снейп отвернулась от меня к нескольким феям, с которыми до этого и вела разговор, но не тут-то было. Феи вообще весьма проказливы.

— Скажи-скажи, — защебетали миниатюрные девушки, подлетая поближе ко мне. Уверен, что им плевать на мой интерес и сейчас они желают лишь побесить Снейп. Я вопросительно посмотрел на профессора зельеварения.

— Ладно, Эванс, говорите, что у вас там за вопрос, — она раздраженно фыркнула, смотря на меня как на таракана. Как не крути, а профессор крайне неприятная личность.

— Я вычитал, что смесь серебряного порошка и дикого бадьяна способна как-то воздействовать на укус оборотня. Не подскажете, какая именно часть дикого бадьяна используется и что же за воздействие происходит?

— Ты что, читаешь книжки Локхарта? — Градус презрения во взгляде профессора повысился.

— Все, кто учился в Хогвартсе два года назад, читали книжки профессора Локхарта, — я чуть улыбнулся, напоминая про «прекрасную» политику Дамблдора в выборе персонала. В конце концов, Локхартом никто не остался доволен, он умудрился достать всех, от профессоров до первокурсников. — Но вы сразу же узнали источник информации, читали?

— Скажи-скажи, — продолжали дразниться феи. Мозгов у них с булавочную головку, зато вредности очень много.

— Читала, — буквально прорычала Снейп. А феи, похоже, чувствуют и не любят ложь, иначе зачем бы ей признаваться в подобном? — Нужен порошок плодов бадьяна, в кулинарии его еще называют анисом. И да, Эванс, на Кавказе Ясенец Белый так же известен как Волкана.

После чего она отвернулась от меня, а я несколько раз моргнул. Дикий Бадьян и Ясенец Белый — это одно и то же. Оказывается, он же ещё и Волкана. По крайней мере, так её называли на Кавказе, а Кавказ — это королевство Колхида, современная Грузия, если я не ошибаюсь. Надо будет просмотреть греческие и грузинские мифы, может, там я найду подсказку по Волкане.

— Чего задумался, волчонок? — Отвлек меня голос лепрекона, что согласился проводить меня в это место.

— В загадке, что я хочу решить, добавилось несколько новых путей, что могут привести к решению или к тупику, — я улыбнулся и неглубоко поклонился духу волшебства и удачи. — Прости, что задержал тебя.

— Да не волнуйся об этом, волчонок, на празднике не принято спешить, — он улыбнулся и указал рукой направление. — Вон, горная дева.

Дева горных ручьев и источников была высокой женщиной с приятными чертами лица и распущенными волосами до самой земли. Рядом с ней крутилась какая-то девчушка, также имеющая примесь волшебной крови, по крайней мере, что-то такое от неё чувствуется. Может, дочь Агуане?

— Моё почтение хозяйке чистых вод, — Дева ручьёв обычно дружелюбна к людям, но за загрязнённые или осквернённые источники воды может и убить.

— Здравствуй, ночной пастух, — Дева кивнула мне, проведя рукой по волосам девочки, что прижалась к её ноге, когда я подошел.

— Пастух? Я скорее ночной охотник, — я улыбнулся и покачал головой.

— И когда же ты выходил на свою первую охоту, волчонок? — Лепрекон, что привел меня сюда, рассмеялся, хлопнув себя ладонью по коленке.

— Ну, в чем-то он прав. Хотя я и назвала его так, но пастухом он еще не стал, — Дева улыбнулась девочке и подхватила её на руки. — Так чего же ты хотел, волчонок?

— Ничего, я просто гуляю и общаюсь, — я пожал плечами. — Я рад подаркам, и если это в моих силах, я готов подарить что-то сам, но я не искал сегодня ни ответов, ни прибыли.

— И это хорошо, волчонок, — Вновь влез в разговор лепрекон. — Так и надо, жадность никогда не приводила ни к чему хорошему. На празднике лучше найти одного друга, а не многих кредиторов.

— Бывало так, что многие годы ко мне приходят только за знаниями или дарами, а сегодня сразу два человека пришли ко мне просто пообщаться, — Дева ручьёв звонко рассмеялась. — Я буду рада пообщаться с тобой, волчонок, но позже. Дитя рядом со мной не моё, она потерялась и феи-проказницы привели её сюда, желая подарить мне человеческого ребенка. Я не ворую детей, а потому прошу тебя, сын ночи, верни девочку родителям. А вечером, после вашей игры, приходи сюда, будь гостем на моём пиру.

Я склонил голову, скрыв подергивающийся глаз. Ну феи, ну… проказницы. Девчушка только вздрогнула, когда я протянул к ней руки, и прижалась к Агуане плотнее.

— Не бойся, птичка, волчонок проводит тебя к маме, — Дева ручьёв обратилась к девочке по-французски. Прекрасно, девочка еще и иностранка.

— Здравствуй, красавица, — я не очень хорошо владел языком, в том смысле, что сносно читал, неплохо воспринимал на слух, но произношение у меня было ниже среднего. Как-то не находилось собеседника для практики.

— Я Габриэль, — малышка хихикнула, то ли от незатейливого комплимента, то ли от моего акцента.

— Рад встрече, Габриэль, меня зовут Генри, — я решил представиться на французский манер и во второй раз протянул ей руки. — Познакомишь меня со своими родителями?

Ребенок поверил мне далеко не сразу, а только после того, как Дева ручьёв подтвердила, что я хороший. Сюрреализм чистой воды, дух природы, который в римской империи классифицировался как демон, убеждает маленькую девочку, что её сейчас передадут с рук на руки хорошей тёмной твари максимального уровня опасности. Интересно, какие лица будут у её родителей, если я расскажу им эту историю?

Взяв Габриэль на руки, я глубоко вздохнул, принюхиваясь к ней, после чего двинулся обратно в палаточный городок с намерением найти её родных по запаху. Это оказалось довольно-таки сложно, прежде всего потому, что множество людей сновали туда-сюда и сбивали след. Ну и маленькая девочка, которой всё было интересно, тоже изрядно отвлекала от поисков.

Общаться на иностранном языке в принципе было проблематично, а уж параллельно с этим ещё и выискивать необходимый запах казалось вообще невозможным. По крайней мере, я периодически сбивался то с разговора, то с поисков. Попытался было обратиться к аврорам, но те ни черта не знали, их поставили за порядком следить, списки гостей для этого им никто не предоставил, да и зачем бы они им понадобились?

Отловил работников министерства, у которых такой список всё-таки был. Немолодой уже мужичок попытался было откосить от помощи в поисках, но когда я повторил свою просьбу чуть громче, привлекая к нашему разговору внимание прохожих, он тут же согласился, опасливо оглядываясь вокруг. Трус и ничтожество.

Найти место семейства Делакур среди ста тысяч зрителей чемпионата оказалось не самой тривиальной задачей. Хорошо ещё, эти лентяи не вели запись от руки, а воспользовались самопишущим пером, так что ошибок в тексте был минимум, а почерк легко читаем. Но сам факт наличия ошибок в диктовке текста очень о многом говорит.

— В общем, тебе нужно в Болгарский сектор, место С27, — министерский работник суетливо начал объяснять мне, как туда пройти.

— На карте покажите, будьте добры, — прервал я его словесный поток. Чем-то он мне Квиррелла напоминает, разве что не заикается.

Показанную мне карту я тут же скопировал заклинанием и, попрощавшись, удалился. Вся эта эпопея с возвращением ребенка родителям уже начинает напрягать. И ведь даже это оказался не конец, так как у палатки закономерно никого не нашлось, родители, естественно, отправились искать пропавшее чадо.

— Габриэль! — Окликнула нас одна дама, когда мы с девочкой сделали уже третий круг вокруг палатки её семьи, думая, как быть дальше. Палатка, кстати была двухэтажной и просто стояла на земле, без натягивающих тросов. Фактически маленький домик, что лишь прикидывается палаткой. — Ох, малышка, как хорошо, что ты нашлась, Аполлин места себе не находила.

К сожалению, женщина эта оказалась не родственницей, а близкой подругой их семьи. Родители девочки встретили её в лагере и попросили подождать у их палатки, вдруг бы дочь вернулась сама, а никого и нет. У Амелии, как она представилась, был с собой листок бумаги, связанный с ещё несколькими такими, что находились у родителей и старшей сестры Габриэль.

— Как хорошо, что вы смогли привести сюда ребенка, мсье! — Воскликнула она, применив на листочек какие-то чары, к сожалению, я не расслышал, что именно она произнесла.

— Думаю, что могу откланяться, вы ведь присмотрите за ребенком? — Я попытался наконец-то сложить с себя обязанности, но не получилось.

— Ты ведь хотел познакомиться с моими родителями, неужели соврал? — Мелкая пигалица, так и не слезшая с моих рук, посмотрела на меня с неодобрением.

— Ты еще не устала от моей компании, малышка?

— Не-а, ты забавный, — наглая мелочь улыбалась искренне и ярко. Интересно, сколько ей, лет семь-восемь? Вряд ли больше.

Старших Делакуров пришлось ждать не очень долго, видно, спешили они к нам со всех ног. Первым же делом у меня отобрали девочку, чему я даже несколько обрадовался, тяжело мне с детьми. Пока мать и старшая сестра осматривали и расспрашивали Габриэль, ко мне подошел отец семейства.

— Благодарю вас, молодой человек, за то, что позаботились о моей дочери, — поклонился мне низенький, круглолицый волшебник с щегольской бородкой. Я даже с некоторым изумлением оглядел сначала этого, прямо скажем, средней привлекательности мужчину, а затем его похожую на супермодель жену.

— Не стоит благодарности, вашей дочери просто повезло, — раз уж он был не особо привлекателен внешне, возможно, его жена нашла что-то в личности этого человека. Был, конечно, еще вариант с исключительно меркантильным интересом, но его я пока отбросил.

— Повезло? — Мсье Делакур нахмурился.

— Её похитили феи, чтобы подарить демону, — женская часть семейства, плюс подруга семьи, ахнули, а старшая сестра Габриэль еще и выхватила палочку. — Вашей дочери повезло, что демон не был заинтересован в таком подарке и попросил проходящего мимо монстра отвести девочку домой.

— Простите, но я не понимаю… — Мужчина выглядел растерянным, но не враждебным.

— Пожалуй, мне стоит дать вам обдумать эту новость. — Я хмыкнул и глянул на Габриэль, интересно, поймет намек или нет? — До встречи, птичка.

— До встречи, волчонок.

Поняла. Так под изумленные взгляды Делакуров я от них и ушел. Интересно, как же они поведут себя в нашу следующую встречу? Быть может, у меня сыщется компания на пиру у Девы ручьёв. К фейри всегда лучше ходить с компанией, а тут ещё и примесь волшебной крови в женской части французского семейства, лучших попутчиков и не сыскать.

Да, интересная выдалась прогулка. Изначально я совершенно не хотел ехать на этот чемпионат, а сколько полезного из него вынес! Профессор Снейп дала подсказку с травой Волканой, а Агуане дала подсказку насчет детей ночи и ночных же пастухов. Даже интересно, что это, ведь я не они, но могу ими стать. Не является ли это тем, что я ищу?

Глава 8

— Гарри, ты где был? — Не успел я подойти к палатке Поттеров, как на меня накинулась Нимфадора.

— Одна маленькая девочка потерялась, помогал ей найти родителей. — Я пожал плечами.

— О-о, так ты у нас герой! — Она довольно-таки мерзко похихикала, даже не зная об их с Блэком родстве, сейчас оно становилось донельзя очевидным. — Спас бедную даму из беды, плененный её красотой?

— Тонкс, я начну интересоваться девушками вдвое младше меня годам к сорока, не раньше. — У Блэков есть какая-то семейная особенность, они меня раздражают. По крайней мере не зрелая их часть, Нарцисса и Андромеда были даже приятны в общении.

— О-о? Такая маленькая? — Она несколько раз моргнула, подыскивая остроумный ответ. Пока она раздумывала я не стоял на месте, а вошел в палатку, в центральной комнате которой собралась вся наша компания.

— С возвращением, Гарри, — Тихо сказала мама, на что я кивнул. — Где ты был?

— Наш принц на белом единороге спасал маленькую потерявшуюся принцессу. — Громко объявила Нимфодора, не дав мне самостоятельно ответить на вопрос. — Правда принцесса оказалась слишком маленькой, чтобы отблагодарить его поцелуем. Но может у неё есть красивая старшая сестра?

— Уверен, что у тебя были хорошие оценки по прорицанию, так как старшая сестра у неё действительно есть. — Я кивнул, вспоминая сестру Габриэль. — Милая девушка, примерно твоего возраста, слишком старая для меня.

— Эй! — Подобное замечание не оставило публику равнодушной. Взрослые рассмеялись, Генриетта и Гермиона зафыркали, улыбаясь, а Нимфадора, громко вскрикнув, взяла мою шею в захват.

Я немного знаю о физической близости и отношениях между мужчинами и женщинами. Из магловской школы я ушел до начала уроков по сексуальному обучению, а в Хогвартсе таких уроков отродясь не было. Достаточно консервативная школа подразумевает, что этим вопросом займутся родители и опекуны. К сожалению прогрессивные Дурсли точно так же надеются, что все необходимое детям объяснят учителя. В итоге единственным источником сведений для меня была «энциклопедия маленького джентельмена», где среди прочего было несколько глав посвященных правилам приличия, нормам морали и таким вопросам как секс, мастурбация и интимная гигиена.

И исходя из того, что я знаю, Нимфадора действовала очень странно. Из-за её захвата я фактически лег лицом на её грудь. По идее подобная близость должна быть очень волнительной для меня и смущающей для неё, но по факту нам обоим было не до того. Я, конечно, мысленно отметил, что женская грудь очень мягкая, намного мягче мышечной ткани, даже нетренированной, но куда больше меня заботила застежка на её куртке, весьма неприятно впившаяся мне в щеку. Не знаю о чем думала она, но какого-либо смущения она не демонстрировала, занятая трепкой моего затылка.

Значит дело не в близости как таковой, а в некой атмосфере… романтики? В принципе логично, на приеме у доктора Мур мне доводилось раздеваться, для осмотра изменений моего тела после превращений, и никакого сексуального возбуждения это не вызывало. Да и в целом люди часто используют физическую близость для выражения чувств, а не только как прелюдию к сексу.

Вроде бы все логично, по крайней мере исходя из имеющихся у меня данных. Конечно, подобные вопросы лучше уточнить, ведь как раз в моем возрасте начинаются первые робкие шаги по выстраиванию личной жизни, вон, отец с матерью сразу после Хогвартса женились. Но подумать об этом я могу и в более удобной позе.

— Эй, не вырывайся! — Воскликнула Нимфодора, когда я аккуратно, но с достаточной силой освободился от её хватки.

— Тебе стоит быть скромнее, Тонкс. — Я хмыкнул, проводя рукой по волосам, учитывая насколько коротко я стригусь, испортить мою «прическу» почти невозможно, но какое-то иррациональное желание все равно толкало меня на этот жест и я не стал сопротивляться.

— Ха, и что же такого «нескромного» я сделала? — Она уперла руки в бедра и подбоченилась, с наигранным высокомерием оглядывая меня.

Я ещё раз смерил её взглядом и задумался. Взвесив все плюсы и минусы, думаю можно и пояснить. Не прямо, конечно нет. Даже моих, явно неполных, знаний достаточно, чтобы понять, что прямой акцент на женских вторичных признаках выставит меня в дурном свете. С другой стороны, если я сделаю это в шуточной манере, то, во-первых, это укрепит мои отношения с Джеймсом и Сириусом, а во-вторых, может и прояснят мне некоторые моменты.

Лучше выставить себя дураком перед теми, кто называет себя «семьей», чем потом оплошать перед будущей женой.

— Успокойся, Нимфадора. — Вступила в разговор Андромеда. Похоже моё молчание слишком затянулось.

— Не называй меня «Нимфадорой»! — Взвизгнула Тонкс, окрасив волосы в ярко красный цвет.

— Ну-ну, не стоит злиться. — Я поднял перед собой раскрытые ладони. Жест добрых намерений, люди подсознательно реагируют мягче, когда видят, что оппонент безоружен и беззащитен. Конечно, есть исключения из правил, но несмотря на свою вредную натуру, садисткой Нимфадора не была. — Что же касается твоего вопроса, Тонкс, то я постараюсь ответить помягче. Скажем так, я всегда думал, что женская грудь более упругая на ощупь и чувствительна к давлению.

Мои слова вызвали в её облике довольно-таки забавные изменения. Ярко красные волосы стали вдруг желтыми, не менее яркого оттенка. Зато покраснела кожа, не покрылась румянцем, а именно покраснела, как загар, но красного цвета, что-то из темных оттенков, близко к фиолетовому. Не знаю уж как называется такой оттенок. В это же время мужская часть компании разразилась громким смехом.

— Гарри! — Хором воскликнули Генриетта и Гермиона, на что я только пожал плечами. После слов Андромеды я, конечно, мог бы спустить разговор на тормозах, но зачем?

— Молодец, Гарри, будь уверен острый язык и отсутствие ложной скромности быстро сделают тебя популярным среди Хог… — Начал было Сириус, но заткнулся после затрещины от Андромеды.

— Не слушай его, Гарри, Сириус всегда был крайне ветреным в плане отношений, — Лили неодобрительно покачала головой. — Отсутствие скромности только отпугнуло от него всех приличных девушек, а острый язык не позволил построить нормальных отношений ни с одной из тех, кто все же решился с ним сблизится.

— Ну-ну, не стоит нападать на Сириуса, ему просто еще не попалась его вторая половинка. — Вступился за друга Отец, притягивая жену в объятия. — Я ведь тоже таким был, а в итоге женился на самой приличной девушке курса.

— Если мне не изменяет память, то ты просто не давал мне прохода своими ухаживаниями и отпугивал всех прочих парней. — Жестко ответила ему мама и я даже кивнул головой, хотя Джеймса Поттера чисто по мужски было жалко, услышать такое при свидетелях, еще и своих детях, крайне стыдно, в подобные слова верилось легко. Уверен, так все и было.

— Лили, — мягко, но с нажимом одернула её Андромеда. Старшая Тонкс вообще похоже поставила своей целью поддержание порядка и приличий в чужой семье. — Что же касается твоего замечания, Гарри, то это действительно было пошло и неуместно.

— Вот как? — Теперь самое главное было не засмеяться, разыгрывая спектакль одного актера.

Чуть закусить губу, не сильно, но достаточно, чтобы это было заметно со стороны. Я так же отвел взгляд в сторону, еще и чуть отвернувшись от остальных, дополнительный жест смущённой неловкости, к тому же не позволяющий поймать мой взгляд. Не просто же так глаза называются зеркалами души, по ним легче всего определить ложь.

— Ты должен понимать это. — Продолжила выговаривать мне Андромеда, действуя ровно так, как я от неё ожидал.

Вообще это всегда поражало меня в некоторых людях, особенно в Дурслях. Они были до смешного предсказуемы, будто вся их жизнь идет в определенном ритме. Никакого движения вперед, или хотя бы в сторону. Одно и то же каждый день. Те же Дурсли даже отдыхать ездили всегда в одно и то же место, что было для меня особенно странным.

— Думаю я достаточно разумен, чтобы зная о чем-то применять это. — Так как разговор опять решили свернуть, ограничившись порицаниями, я решил дать взрослым достаточно очевидный намек. Боюсь сами они не догадаются, что детей вообще-то воспитывать надо, наставляя их в духе принятых в обществе норм и обучая всяким особенности социального поведения.

— Хочешь сказать, что тебе не рассказывали об этом твои дядя и тетя? — Андромеда нахмурилась, а я только вздохнул, намеков эти бесполезные взрослые тоже не понимают. Только прямой текст, только в лоб.

— Среди маглов сейчас редко этим занимаются родители, больше полагаются на учителей в школе. — Я пожал плечами, комедию можно было больше не ломать, мы «якобы» сменили тему и меня «вроде бы» больше не ругают. Мне все же хотелось бы отойти от образа забитого тихони, каким я иногда им кажусь.

— Учителя в школе, серьезно? — Сириус состроил наигранно удивленное выражение лица. — Интересно, а советы по первому свиданию тоже школьный учитель даёт? Хотя подождите-ка, я ведь убежал из дома на четвертом курсе, как раз в вашем возрасте, и об опасности нежелательной беременности…

— Сириус! — Теперь хором воскликнули мама и Андромеда. Интересно, это у женщины такая особенность, ругаться на кого-то на два голоса или просто невероятно удачное стечение обстоятельств.

— Что, они уже достаточно взрослые, что бы знать об этом. — Сириус огрызнулся и продолжил свой безобразный монолог. — Так вот мне об опасностях загула рассказывала Макгонагалл, это что же получается я такой же как маглы?

Это такая шутка? Судя по тому, что он вновь засмеялся после своих слов, это действительно была шутка. Смешно не было совершенно, да и необходимости поддерживать подобное поведение тоже не было. Конкретно по этому вопросу мнения присутствующих разделились и я могу занять одну из сторон. Можно было бы и попытаться замять тему или вообще примирить всех, но я им не семейный психолог.

— Разве ты не говорила, что подробное поведение пошло и неуместно? — Признание её правоты подействовало на бывшую Блэк не хуже команды «фас» и она духом мщения и запоздалого воспитания обрушилась на кузена.

***

Всеобщее лихорадочное возбуж­дение крайне меня раздражало. Всю дорогу через лес, минут двадцать, все вокруг громко разговаривали и шутили, периодически натыкаясь друг на друга, толкаясь и просто нарушая личное пространство. К моменту, когда мы, наконец-то, вы­шли на противоположную сторону леса и оказались в тени гигантского стадиона я мысленно желал им смерти. Искренне так, уверен, что если бы не палочка, то я точно невзначай проклял бы кого-нибудь, возможно, что и тем самым знаменитым убивающим проклятием.

— Сто тысяч мест, — восторженно произнес мистер Уизли, что вместе с детьми все время шел рядом с семейством Поттеров. — По заданию Министерства здесь целый год трудились пятьсот человек. Маглоотталкивающие чары тут на каждом дюйме. Весь год, как только маг­лы оказывались где-то поблизости, они вдруг вспомина­ли о каком-нибудь неотложном деле, и им приходилось срочно убираться восвояси… благослови их Господь, — добавил он нежно, направляясь к ближайшему входу уже окруженному шумной толпой волшебников и магических существ.

Прежде чем пройти на сам стадион нужно было пройти проверку билетов. Уизли проскочили контроль быстро, а мы опять привлекли ненужное внимание.

— Первоклассные места! — заметила колдунья из Министерства, проверяя билеты. — Верхняя ложа! Прямо по лестнице, Мистер Поттер, и наверх.

Лестницы на стадионе были выстланы ярко-фиолетовыми коврами. Вся компания пробиралась наверх вмес­те с толпами болельщиков, которые постепенно расса­живались по трибунам справа и слева от них. Мы же шли все выше и выше, и теперь даже Нимфадора начала показывать явные признаки усталости, Генриетту же, с Гермионой мне пришлось фактически тащить на себе, поддерживая обеих. Подниматься пришлось на самый верх лестницы, где в ма­ленькой ложе на высшей точке стадиона, расположен­ной как раз посередине между шестами, в которые нужно было закидывать мячи, в два ряда стояло несколько десятков золоче­ных кресел, с фиолетовой обивкой.

Усадив свою ношу в крайние кресла переднего ряда я тяжело вздохнул. Сейчас будет страшно. Усевшись в кресло прямо позади Генриетты я бросил взгляд на поле. Высоко, слишком высоко, чтобы я мог чувствовать себя комфортно. Боже, как же я не люблю высоту… Мама предложила мне пересесть в первый ряд, так как по билетам у нас было только одно место во втором ряду, и его предполагалось отдать Андромеде, как не заинтересованной в квиддиче, но я честно заявил, что в ближайшее время с кресла просто не встану.

Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Все вокруг было залито таинственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион. С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, и чертовским далеким. Какой дебил только придумал, что вип места должны располагаться на самой верхотуре, почему хотя бы не на средних ярусах?

Прямо напротив, как раз на уров­не глаз, было огромное черное табло, по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное, это были рекламные объявления: «Синяя Муха» — метла для всей семьи: безопас­но, надежно, со встроенной противоугонной сигна­лизацией… Миссис Скоур — всеобъемлющее маги­ческое устранение неприятностей — без скандалов и огорчений… Праздничные наряды от «Колдовской Моды» — Лондон, Париж, Хогсмид…

Попытка отвлечься на чтение рекламы ни к чему хорошему не привела. От высоты кружилась голова и беглое чтение спровоцировало приступ морской болезни. Как же я ненавидел в тот момент всех присутствующих на этом богом забытом стадионе. Отдавая себе отчет, что стоит успокоится, я, делая дыхательную гимнастику, решил оглянуться.

Ложа была полупуста, кроме нас было только какое-то крохотное создание, сидящее на предпоследнем сиденье второго ряда. Это существо, с короткими ножками, что по­просту торчали из кресла, не доставая до земли, было закутано в поло­тенце, повязанное на манер тоги, и сидело, уткнувшись лицом в ладони.

— Добби? — Спросил я с сомнением, чем привлек внимание как компании с которой пришел, так и этого существа.

Домовой эльф поднял на меня глаза и я сразу понял, что это все же не Добби. Сложно не запомнить, длинный, курносый нос бывшего домовика Малфоев, у этого же эльфа был нос картошкой. В это время взрослые непонимающе переглядывались между собой, в то время как Генриетта, Гермиона и Нимфадора просто с интересом рассматривали необычное существо.

— Сэр, вы назвать меня Добби? — с любопытством писк­нул эльф. Голос был выше, чем у Добби, тоненький, дрожа­щий голосок, и судя по всему, хотя мне трудно в это поверить, перед мной, скорее всего, эльфийка.

— Прошу прощения, — я чуть склонил голову. — Я просто принял вас за своего знакомого.

— Но я тоже знать Добби, сэр, — пискнул эльф. Она заслоняла лицо, как будто от резких лучей, хотя верхняя ложа и не была ярко освещена. — Меня зовут Винки, сэр, а вы, сэр, вы, дол­жно быть, сам Гарри Эванс!

Мама снова придушенно пискнула, услышав свою девичью фамилию, применительно ко мне. Мне даже интересно, когда постоянное ковыряние в этой ране начнет вызывать раздражение, а не боль? И почему вообще, это так важно? Использование фамилии одного из родителей не является чем-то странным, на самом деле есть куча людей, что по тем или иным причинам берут фамилию матери. Что же такого особенного в нашем случае? Если я хоть что-то понимаю в людских умах, она считает себя виноватой.

Надо будет попробовать сблизиться с ней чуть больше, чем я планировал изначально. Ведь все их объяснения о нападении Темного Лорда шиты белыми нитками.

— Да, это я, — вежливо улыбаюсь этому странному существу.

— Добби постоянно говорить о вас, сэр. — Она шмыгнула носом.

—Как он там? — простой вопрос, просто чтобы подержать разговор и еще немного отвлечься от полутора сотен футов. — Как ему живется на свободе?

—Ах, сэр! — Винки покачала головой. — Ах, сэр, не подумайте, что я непочтительна, сэр, но я не уверена, что вы оказать Добби услугу, когда отпустить его на волю.

— Это был его выбор, — я покачал головой, и, заметив заинтересованные взгляды остальных пояснил. — Я обманом заставил его хозяина отдать Добби мою вещь. Принять подобную одежду как символ освобождения или нет, был исключительно его выбор.

— Странно, — Сириус задумчиво почесал подбородок. — Обычно эльфы держатся за хозяев всеми конечностями. Что у вас там произошло?

— Бывший хозяин Добби попытался меня убить, — было забавно наблюдать за вытягивающимися лицами «семьи». Я не врал им, хотя и правды не сказал. Все же ситуация с дневником Темного Лорда и Василиском, была сложной и вывернуть её можно в очень многие стороны, по крайней мере я смогу преподать её по разному. — Домовой эльф не был доволен планами по убийству ребенка и сначала попытался меня предупредить, а потом и напрямую помогал мне. Мой маленький обман был благодарностью и Добби решил её принять. Как он, кстати?

— Свобода ударить Добби в голову, сэр, — печально сказала Винки. — Метить выше своего чина, сэр. Не мо­жет нигде больше устроиться, сэр.

— Да? — Я неподдельно удивился, Домовики всегда были в цене. Винки понизила голос и почти прошептала:

— Он хотеть оплаты за свою работу, сэр.

— И много просит? — Ситуация казалось мне крайне забавной.

— Два галеона в неделю. — Печально вздохнула эльфийка.

— Но это же просто смешные деньги, — возмущенно воскликнула Гермиона. — Ученики Хогвартса на конфеты тратят больше.

— Домашние эльфы не брать денег, мисс! — приглушен­но пропищала Винки. — Нет, нет, нет. Я говорить Добби, я говорить ему — иди, найди себе приличную семью и осядь, Добби. А он затевать всевозможные буйные увесе­ления, сэр, это не подобать домашнему эльфу. Эти гулян­ки твоя до добра не доведут, Добби, говорить я, твоя за­просто кончать так, что угодить Комиссия по регулиро­ванию и контролю магических существ, словно какой-нибудь — тьфу! — распоследний гоблин…

— Когда в следующий раз встретите его, передайте, что я буду рад повидать старого друга и даже помочь ему с работой. — Я покачал головой. После той истории на втором курсе я очень заинтересовался домовыми эльфами. Как же я тогда сожалел, что распрощался с Добби в конце года, но в то же время радовался, что расстались мы на доброй ноте. Домовики действительно очень интересные существа и ценные союзники.

— Гарри, как ты можешь! — Гермиона возмущенно посмотрела на меня, перебив Винки, которая хотела что-то сказать.

— К черту домовиков! — Воскликнул Сириус так громко, что даже привлек к нам внимание других болельщиков. Но Блэка это ни в коем случае не смутило. — Тебя пытались убить, Гарри?

— Несколько раз, — я пожал плечами, не уточняя ни точное количество покушений на мою жизнь, ни их протяженность во времени. Так же думаю стоит сместить их внимание с Малфоя на другую личность. — Вы не знали? Как минимум о части этих событий точно было известно директору.

— Дамблдор ничего не говорил нам. — Почти прошептала мама, если бы не особые чары на вип-ложе, то я имел бы все шансы её не услышать.

Я внимательно смотрел на них, думая, что стоит сказать. Прямо сейчас я мог бы попробовать поставить Дамблдора в очень неудобное положение, вопрос только в том, что я с этого получу. И как бы я не прокручиваю ситуацию в голове, а получу я только обострение отношений с директором, при чем на уровне признания меня истеричкой и бунтарем, на большее я пока просто не тяну. Вполне возможно обострение и отношений с родителями и их друзьями, когда добрый дедушка доступно объяснит им, «как оно на самом деле было». Нет, тут действовать нужно тоньше, постепенно отравляя их ядом сомнений и противоречий. Прямо сейчас они пойдут искать ответов у директора, мне же нужно чтобы они в нем сомневались. Очень уж подозрительным кажется его участие в некоторых событиях моей жизни, с полного попустительства моей «семьи».

Все еще смотря на взрослых я чуть прищурил глаза, стараясь придать своему взгляду подозрительности и в то же время скрыть реальное выражение глаз. После этого несколько раз, якобы задумчиво, кивнуть и, отвернувшись, проговорить:

— Вот как? Ясно.

Люблю общие и многозначительные фразы, идеальный инструмент для идеального преступления. Чтобы они там себе не надумали, я всегда могу сказать, что имел виду совсем другое. Главное теперь не допустить продолжение данного разговора и уточнения деталей. Я хотел завязать разговор с Гермионой об эльфах, чтобы перевести тему, но этого не понадобилось, ложа начала наполняться людьми. Первым поднялся министр магии, Корнелиус Фардж, что тут же начал лебезить перед Генриеттой, представляя её своим спутникам.

— Генриетта Поттер, вы понимаете, — громко втолко­вывал он болгарскому министру магии, который был одет в роскошную, черного бархата с золотом мантию и, похоже, не понимал ни слова по-английски. — Генриетта Поттер, ну же, вы знаете, кто это… Девочка, кото­рая одолела Сами-Знаете-Кого… Ну должны же вы знать, кто это…

До болгарина похоже наконец-то дошло, кого ему пытаются представить и он что-то возбужденно заговорил на своем языке. Я даже затрудняюсь определить, кто из двух министров больший идиот, наш, который пытается что-то втолковать человеку, не говорящему по английский, или болгарский, который приперся на подобное события не зная языка и без переводчика. Похоже, что все министры магии идиоты, просто пугала, поставленные на свои места теми, кто реально что-то решает. И это пугало быстро может превратиться в козла отпущения, если вспомнить судьбу предыдущего английского министра магии, на которую повесили многое из того, что творили приспешники Темного Лорда.

— Так я и знал, что этим кончится, — устало сказал Фадж. — Ну не силен я в языках… В таких случаях мне нужен Барти Крауч… Ага, вижу, его домашний эльф занял ему место… Тоже недурно, эти болгарские парни так и норовят выпросить все лучшие места… а вот и Люциус!

И действительно, вдоль кресел второго ряда к трем свободным местам как раз рядом со мной проби­рался ни кто иной, как бывший хозяин домашнего эльфа Добби Люциус Малфой с дочерью и женой. Оглядев свободные места он первым прошел мимо меня, чтобы занять самое дальнее кресло, рядом с какой-то шишкой из министерства, рядом со мной села Нарцисса, а Диана получила место между родителями.

Я только хмыкнул на подобное. В идеале Люциус должен был сесть по середине, с женой по правую руку и наследницей по левую, но его желание сесть поближе к высокопоставленным волшебникам и лично к министру магии вылилось в небольшое нарушение правил. И все же аристократы забавные люди, кичась своими древними традициями, они совершенно спокойно пренебрегают ими, ради собственной выгоды. Как говаривал один эмигрант из СССР в США: «к сожалению, умных людей куда больше, чем благородных».

Но вот в ложу буквально ворвался Людо Бэгмен, как-то слишком уж веселый Людо Бэгмен. Неужто сумел замять ту историю с незаконным бизнесом на ставках?

— Все готовы? — Воскликнул он, со взволнованным, но счастливым лицом. — Министр, мне начинать?

—По твоей команде, Людо, — с довольной улыбкой отве­чал Фадж. Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал:

— Сонорус! Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чем­пионата мира по квиддичу!

Зрители разразились криками и аплодисментами. Разве­вались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу на­циональных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление — Берти Боттс еще успел посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже, — и зажглись слова: БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ.

Теперь, вместо морской болезни, я вдруг почувствовал приступ мигрени. Острые чувства оборотня яростно протестовали против подобного издевательства над собой.

— А теперь без долгих предисловий позвольте пред­ставить вам… Талисманы болгарской сборной!

Правая часть трибун, сплошь в красных флагах, одобряюще заревела.

— Интересно, что же они привезли? — Сириус взволновано поерзал на своем кресле, увидев выходящих на поле девушек он чуть не вскочил, радостно воскликнув: — Вейлы!

Я повернулся к Нарциссе и выразительно выгнул бровь. За своего родственничка ей должно быть стыдно. И к чести женщины, она действительно покрылась румянцем и гневно раздувала ноздри, стараясь укротить семейный темперамент и не проклясть позорного кузена. Андромеда тоже метала на Сириуса гневные взгляды, хоть бы его хорошенько пропесочили после турнира, достал уже.

Талисманом болгарской сборной была целая сотня Вейл, которые тут же пустились в пляс. Так как плясали они там, далеко внизу, смотреть на них было откровенно страшно. Хотя буду откровенен, они были действительно красивы и танцевать умели. Но зацелуй меня дементор, почему они делают трибуны такими крутыми? Тут же упасть раз плюнуть, так что лучше я на трибуны посмотрю.

— Что такое, Эванс, неинтересно на Вейл смотреть? — Оторвала меня от невероятно «интересного» занятия Диана. Скосив на неё взгляд, я увидел, что мной заинтересовалось не только она, но и другие дамы на нашей половине ложи. В это же время мужская часть зрителей была явно зачарована болгарскими красавицами.

— Они конечно красивы, но не до такой степени. — Я кивнул на прочих, часть из которых сидит с заткнутыми ушами и зажмуренными глазами, а часть откровенно пускает слюни. Еще один плюс бытия оборотнем, мой разум сложно затуманить, я всегда осознаю себя, тут главное контроль над телом не потерять.

— Редкая особенность, мистер Эванс. — Кивнула Нарцисса.

— Я знаю. — Я так же кивнул, вернувшись к разглядыванию трибун.

Господи, лишь бы дотянуть до конца матча. Дальше я утонул в воплях Людо и реве толпы фанатов, тут уж было не до разговоров. С большим трудом я все же дождался спасительного гудка о завершении матча. На табло зажегся счет: БОЛГАРИЯ — СТО ШЕСТЬДЕ­СЯТ, ИРЛАНДИЯ — СТО СЕМЬДЕСЯТ. До зрителей не сра­зу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, буд­то неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился все гром­че, громче и взорвался громовым воплем ликования.

— ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА! — надрывался Бэгмен, ко­торый, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожи­данным окончанием матча. — КРАМ ЛОВИТ СНИТЧ, НО ПОБЕЖДАЕТ ИРЛАНДИЯ! Бог ты мой, кто мог такое ожи­дать!

—Что ж, они храбро сражались, — послышался мрач­ный голос на другом конце ряда, это был болгарский министр магии.

—Вы говорите по-английски! — возмущенно вос­кликнул Фадж. — И вы весь день смотрели, как я объяс­няюсь жестами!

—Ну, это было очень забавно, — пожал плечами бол­гарин, я только улыбнулся. Ну что же, хотя бы у болгар не клоун в министрах ходит.

Глава 9

Прежде чем идти на приём к Агуане, я решил еще раз освежить все, что мне известно о фейри. Это не тот материал, который дается на уроках, но библиотеки Хогвартса обширны и богаты редкостями. Поэтому присев в кресло в палатке, я устроился поудобнее и отключил тело, провалившись в глубину сознания. В этот раз я не стал ничего выдумывать, мой сон отражал помещение в котором я «заснул», так как у меня не было необходимости развлекать себя ночью, лишь проверить кое-какую информацию.

Минимальное усилие, и в руку мне ложится скрученный в рулон пергамент. Этот свиток, все что я знаю о фейри. Не так уж и много, надо признать.

«Фейри — в кельтской мифологии и мифологиях европейских народов, вобравших культурные кельтские традиции, общее название магических существ. Подразделяются на две основные группы: Благой двор (условно добрые) и Неблагой двор (однозначно злые)». Я поднял глаза над текстом и задумчиво почесал кончик носа. Многообещающее начало. «Также фейри можно разделить на несколько родов: героические, бродячие, прирученные и одинокие».

Тут же отвожу одну руку в сторону и в неё падает еще один свиток. «Агуане — представитель Благого двора, обычно дружелюбен к людям, но могут убить и сожрать человека за малейшее оскорбление». Что ж, похоже, что у нас с авторами древних энциклопедий разный взгляд на понятие «условно добрые». Людоеды, на мой взгляд, однозначно злые. «Являет собой хранителя горных ручьев, осквернение которых считает особо тяжким грехом, наказание за который куда страшнее простого убийства. Пятый уровень опасности». То есть условно добрая тварь-людоед, для ссоры с которой вам понадобиться парочка отрядов хорошо снаряжённые боевых магов. Мило, но ладно, идем дальше по фейри.

«Бродячие — едва ли не самая многочисленная группа, в которую также можно включить и большую часть героических фейри. Они самые разные по росту, по обличью и по характеру. К бродячим фейри относятся лепреконы, богарты, банши и др. Одинокие — те, кто злобен по натуре и предпочитает общению одиночество. Одинокие фейри отличаются от бродячих еще и тем, что предпочитают одежду красного цвета, тогда как бродячие носят зеленые куртки. Прирученным фейри — те, кто оторвался от своих собратьев и «прилепился» к людям, например, домовые эльфы. В героическую группу относят особо могучих фейри, многие из них отметились в сказках и легендах, отсюда и название группы».

И снова я встряхиваю второй рукой, но вместо призыва нового свитка, на старом просто меняется текст. «Агуане — относится к одиноким фейри, но вопреки прочим представителям этой группы не вымачивает свои одежды в крови людей». Угу, то есть откусывает от своих жертв аккуратно, чтобы не запачкаться.

«Характерной особенностью жизни фейри является то, что, живя рядом с людьми, они существуют как бы в параллельном мире, где отличные от земного время и пространство». Я на мгновение оторвался от текста, чтобы кивнуть самому себе. Это было на одном из уроков Люпина, он нам тогда еще не стал задавать никакой домашней работы. Помню как Рон радовался этой новости как пришествию еще одного рождества. «Фейри живут где-то в глубине лесов, в волшебной чаще. Время проводят в развлечениях и празднованиях: охотятся, музицируют, танцуют, устраивают конкурсы и соревнования. Они редко вмешиваются в людские дела по причине божественной лени. И помогают, либо мстят только в случаях, когда люди сами появляются у них на пути и мешают праздным делам. А вот повоевать друг с другом и с людьми фейри любят». Ленивые, но воинственные, как это должно сочетаться? «Так как в нашем мире фейри становятся реальны и обладают физическим телом, их можно ранить. К тому же они боялись железа и проточной воды. Но риск потерять часть тела или даже жизнь не уменьшают их желания участвовать в войнах. Возможно, это объясняется тем, что загробный мир фейри ничуть не хуже, чем тот, где они живут при жизни».

М-да, война как способ развлечься, и загробный мир как реальная альтернатива миру физическому. Даже немного забавно, интересно, люди так истово воюют, потому что верят в рай после смерти? Не думаю, даже священники боятся смерти, значит либо рая нет, либо мы все слишком грешны для него. Но все же знать, что враг не боится смерти не радует совершенно.

И что там насчет способов повредить фейри? Их можно ранить при помощи железа и проточной воды? Хотя последнее вряд ли работает на всех, Агуане дух горных ручьев, проточная, или текучая, вода — это её стихия. Жаль, что Люпин тогда замял тему с фейри, сейчас мне бы очень пригодилась дополнительная информация по способам борьбы с волшебным народом. Но пойдем дальше, на первом свитке остался лишь маленький абзац.

«Всех фейри отличает неземная красота, омраченная, однако, каким-нибудь уродством. Фейри всегда можно отличить от человека по какому-либо телесному недостатку». Гласила информация внизу первого свитка. Вот и все, что я могу сказать о фейри. По приезду в Хогвартс нужно будет заняться просвещением в этом вопросе, а то даже стыдно так мало знать о новых родственниках.

Еще раз перечитав последнюю часть я вызвал перед собой куклу, в точности повторяющую внешний вид Агуане. Никаких внешних признаков уродства нет, может скрыты одеждой, или это что-то не внешнее, а внутреннее. Хотя с тем же успехом у неё в принципе может не быть уродства. Все же, как и кентавры, Агуане пришли на земли кельтов вместе с римлянами, так что, хотя её и классифицируют по местной системе, она не обязана подходить под все параметры.

Но даже с той скудной информацией, что у меня есть, не трудно понять, что событие сегодняшнего вечера достойно одного места в ряду с некоторыми другими моими приключениями, встречи с тысячелетним василиском, например. Но так или иначе, а пойти все же стоит. Ручьёв, которые я мог бы осквернить поблизости нет. Банальная вежливость должна оградить меня от всех прочих оскорблений. Ну и конечно же попутчики, в одиночку на праздник волшебных народов я не сунусь ни за что, даже по личному приглашению хозяйки вечера.

Кивнув самому себе, я вынырнул из подсознания. Пир начнется вечером, и так как мне не уточнили время, будем считать что началом послужит вечеря, то есть заход солнца. Исходя из этого, у меня еще много времени, которое стоит потратить с пользой.

Следует забрать свой выигрыш у гоблинов, и, возможно, сразу же передать его Фреду и Джорджу. Лепрекон упоминал, что Агуане пришла на праздник попробовать людских сладостей, так что это лучший вариант для подарка хозяйке вечера. Можно было бы купить что-нибудь на ярмарке, но Молли Уизли известная на всю Англию кулинарных дел мастерица. Лучше попытать удачу и посетить Уизли под благовидным предлогом, есть шанс, что они от всей своей широкой души отсыпят домашней выпечки или сладостей. И только если у них все же ничего не обломится, можно будет купить подарков на ярмарке.

— М-м, Гарри, ты куда-то собрался? — Спросила меня Андромеда, не принимавшая активного участия в праздновании вместе с остальными членами семьи. Этими словами она привлекла внимание остальных людей в палатке.

— Да, пройдусь по ярмарке, — я кивнул, не придавая её вниманию особого значения, но уже на выходе из палатки приостановился.

С тем чтобы прогуляться на празднике проблем не было и быть не могло. Даже сейчас в палатке собиралось далеко не всё семейство, да и те кто есть просто зашли по тем или иным причинам, Генриетта хотела одеться полегче, о чем она сейчас спорила с матерью. Спор осложнялся тем, что Гермиона наоборот хотела накинуть теплую шаль, считая ветер на ярмарочном поле слишком холодным. Лили и Андромеда в целом не хотели проводить своё время в шумной толпе, а наблюдающая за спором миссис и мисс Поттер Нимфадора пряталась в палатке от начальства, которое желало мобилизовать все силы на патрули ярмарки, опасаясь разборок фанатов.

Вот только я собираюсь не просто полчаса-час гулять по лагерю ирландцев или даже в лагере болгар. Я собираюсь после захода солнца сунуться в лес, к фейри. Можно даже не сомневаться, что они будут обеспокоены столь долгим отсутствием и пойдут меня искать, еще и подняв на уши всех кого смогут. Помимо очевидной пользы, собственная семья также несет ощутимые неудобства.

— Что-то не так? — мягко спросила меня мама, видя, что я остановился и обернулся. Подобный переход от очень жаркого спора несколько обескураживает и грозит обострением отношений с сестрой. Хотя вряд ли мы с Генриеттой поссоримся, все же близнецы по особенному чувствуют друг друга. Прикинув и так и этак, а так же помня о своём желании сблизиться с матерью, я решил ответить как есть, разве что немного Дурслей подставив.

— Просто не привык, что у меня есть семья, — в помещении тут же стало тихо, мать было почти жалко. — Меня пригласили на ужин, так что я планирую прогуляться, а заодно прикупить угощение к столу. Просто только сейчас подумал, что вы будете волноваться, если я не вернусь до захода солнца.

— Хорошо, что ты вспомнил об этом, — мама нервно улыбнулась, и нервно облизнув губы, с надеждой спросила: — Хочешь, чтобы я пошла с тобой?

— Я буду рад, — я кивнул, легко соглашаясь. — Кто-нибудь еще хочет пойти?

В конце концов, семья французов может и не согласиться составить мне компанию. Но даже если они все согласятся и нас соберется большая компания я буду только рад. Фейри не должны противиться подобному, а если у них будет какой-то злой умысел большой толпой отбиться будет проще.

— Мы все будем рады, — мама ответила за всех, хотя я прекрасно видел, что далеко не все её поддерживают. Андромеда и Нимфадора точно не горят желанием куда-то идти, с другой стороны Генриетта и Гермиона наоборот очень хотят прогуляться еще, но у них скорее всего свои планы. — Но будет ли удобно тем, кто тебя пригласил?

— Это пир фейри, — я пожал плечами, усмехнувшись, когда они все поражённо уставились на меня. — В любом случае я собирался найти компанию как минимум из нескольких взрослых волшебников, и если кто-то будет против сопровождения, то мне там делать нечего.

— Это… разумно, — мама кивнула.

— Я бы не назвала встречу с фейри разумной, не смотря ни на какое предосторожности. — Нимфадора фыркнула.

— Мне кажется ты преувеличиваешь, — Гермиона нахмурилась, я бы даже сказал насупилась, услышав комментарий младшей Тонкс.

— Может быть, — я решил вмешаться в разговор, не желая тратить время на пустые перебранки. — А может быть и нет. Из вас кто-то хочет пойти со мной?

— Нет, мы уже договорились с Уизли. — Генриетта мотнула головой, отвечая за себя и за Гермиону. Та не выглядела довольной подобным исходом, но возражать не стала.

— Мне лучше вообще не высовываться из палатки. — Нимфадора махнула мне рукой. Вот она уже явно хотела куда-нибудь пойти, подальше от скучной палатки и ворчливой матери. Думаю, её можно будет вытянуть с нами. Метаморф, как и оборотень, это уже не совсем человек, и её присутствие может сыграть мне на руку.

— Серьёзно, Тонкс? — Я хмыкнул. — Метаморф не знает, как маскироваться и вынужден просто прятаться?

— Ой, да ну тебя, — она показала мне язык и отвернулась. Ребячество достойное Сириуса, а значит раздражает в два раза сильнее, чем должно было бы.

— Так ты идешь или нет? — Я не отступил, так как она, судя по всему просто смущалась своего промаха.

Мне повезло, что тут не было Сириуса, он бы не преминул отпустить парочку своих надоедливых шуточек. Тогда Нимфадора точно смутилась бы еще больше и это отбило бы у неё всякое желание куда-либо идти. Сейчас же она лишь подозрительно покосилась на меня, немного подумала и кивнула. Правда вместо того, чтобы тут же пойти с нами на выход, она бросилась в одну из спален. Я только хмыкнул, догадываясь о причинах подобного поведения, похоже проваленный экзамен по маскировке пошёл кому-то в прок.

— Э-э… — Гермиона в замешательстве проводила младшую Тонкс взглядом, после чего растерянно оглянулась на нас. — Чего это она?

— Человека можно узнать не только по лицу или цвету волос. — Я пожал плечами, поделившись своими соображениями, но не видя смысла вдаваться в подробности. Все же я могу и ошибаться, хотя мне и кажется, что я узнал Нимфадору достаточно, чтобы говорить более или менее уверенно.

— Ах, — Гермиона хлопнула в ладоши, водилась за ней такая привычка, всячески привлекать к себе внимание, когда она о чем-то знала или хотя бы догадывалась. — Ну конечно же, одежда. Тонкс можно легко узнать по её кожаной куртке и полосатому свитеру.

Она подумала примерно о том же, о чем и я. Хотя конкретно в этом случае, я считаю, что Нимфадора могла ограничиться исключительно изменением цвета волос. Все же в лагере сейчас толпа народа, в которой легко и самому потеряться, а уж потерять кого-то вообще плевое дело. Но даже с учётом моего мнения, её предусмотрительность и осторожность можно только похвалить.

— Что насчет тебя, мама? — Я провернулся к матери. — Может ты тоже хочешь переодеться?

— А? — Она оглядела себя и будто смущаясь спросила. — Думаешь стоит, я, честно сказать, думала так пойти.

Я взял паузу, якобы тоже осматривая её одежду, но на самом деле просто обдумывая ответ. Что я вообще должен ей сказать? Ответ в духе «мне все равно», почти наверняка обидит её. Что-нибудь нейтрально одобрительно, вроде «прекрасно выглядишь» тоже будет смотреться странно и не совсем уместно, да и может расцениваться как пренебрежение и незаинтересованность. Дать же какую-то конкретную оценку её одежде я точно не смогу, никогда этим не интересовался.

На будущее, исправить это упущение и хотя бы общее представление о современной волшебной и магловской моде стоит получить. Встречают по одежке и далеко не всегда стоит просто одеваться как все.

— Не знаю, — отвечаю матери, чтобы пауза не затягивалась. — Я тоже собираюсь пойти в том, что на мне сейчас одето. Просто подумал, что, возможно, ты не планировала куда-то идти и захочешь переодеться. Если что, я подожду.

— Нет-нет, все хорошо, — мама покачала головой и неловко улыбнулась.

Она была, наверное, самым социально-неловким человеком из всех, кого я знаю. Хотя, справедливости ради, стоит уточнить, что здесь вина лежит не столько на самой Лили Поттер, как человеке не умеющим подстроиться под ситуацию, сколько на ситуации между нами в целом. Быть может, если бы отношения с биологической семьёй значили для меня чуть больше, чем банальное материальное обеспечение до совершеннолетия, то я тоже терялся бы и не знал, что делать.

Некоторое время стояли молча, это была не уютная тишина, а скорее вынужденная, все чего-то или кого-то ждали. Лично я ждал Нимфадору, а остальные, похоже ждали чего-то от меня. По крайней мере мама и Андромеда периодически посматривали в мою сторону, а Генриетта и Гермиона, тоже до сих пор не ушедшие, посматривали то на меня, то на Лили.

Чтобы хоть немного занять себя, я пытался отгадать, чего они могут ждать, но так и не придумал ничего путного. По идее мой ответ был как минимум приемлем, я проявил к ней внимание и подчеркнул наши общие основания, ведь мы оба собирались пойти в повседневной одежде. Мы оба также были одеты в магловскую одежду, что делало проведенную между нами параллель еще более уместной. Так что им надо?

— Все, я готова! — Радостно воскликнула Тонкс, распахивая дверь комнаты так стремительно, что на мгновение у меня возникло подозрение, будто она её ногой вышибла.

В отличии от нас, она надела классическую мантию волшебника, дисциплинировано застегнутой на все пуговицы и застёжки, так что представлялось невозможным увидеть, что под эту мантию поддето. Не удивлюсь, если Нимфадора осталась верна себе, и просто сменила свою кожаную куртку на мантию, оставив под ней привычную себе одежду отвязанной байкерши, оставаясь внешне благообразной волшебницей.

Невольно вспомнилось несколько гуляющих по мужскому общежитию Гриффиндора крайне пошлых шуточек про студенток Слизерина, так же застегивающих мантию по всем правилам. Что они, по мнению гормонально нестабильных подростков, под этими мантиями не прятали, кто голым ходит, кто неприличные костюмы носит, а особо «вредные» слизеринки скрывают в мешковатых балахонах изъяны фигуры. Каких только глупостей не услышишь.

— Прекрасно выглядишь, — я кивнул, мазнув взглядом по фигуре, скрытой мантией, и сосредоточившись на лице девушки.

Сейчас их с мамой можно было бы принять за сестер, те же рыжие волосы и зеленые глаза, разве что черты лица Тонкс не стала сильно менять, оставаясь вполне узнаваемой, хотя некоторое сходство все же улавливалось. Может это ложное впечатление от одинакового оттенка глаз и волос?

— Спасибо, — Нимфадора растянула губы в привычной нахальной и хулиганистой ухмылке и присела в реверансе.

— Невероятно, Тонкс, — Генриетта с некоторой даже завистью рассматривала дочь рода Блэк, что сейчас была похожа на нашу мать даже больше нас самих. — И почему ты сразу до этого не додумалась?

Я со вздохом зажмурил глаза, большей бестактности в подобной ситуации придумать сложно, разве что напрямую назвать Нимфадору дурой. Я уверен, что все это дурное влияние Сириуса и если она сейчас обидется и никуда с нами не пойдет, то винить я буду именно его.

— Ну-у… понимаешь, — голос начинающего аврора звучал несколько смущено, но без обиды, похоже ей было приятно внимание и даже некоторая зависть к её способностям. — Я вообще редко пользуюсь этим даром, ну разве что для шутки какой или просто играюсь.

К зажмуренным глазам очень захотелось отгородиться от окружающего мира, прикрыв лицо ладонями. Обширные и глубокие изменения физического тела, путь к фактическому бессмертию и запредельным для человека физическим характеристикам. И все это используется в розыгрышах и шутках… Так больно от осознания чужой глупости мне не было с тех пор как я в последний раз помогал Дадли с уроками.

К счастью на этом причины задерживаться кончились и мы, наконец-то, вышли на улицу. Лагерь ирландцев гулял и шумел, то тут, то там звучали смех, шутки, выкрики во славу сборной в целом и отдельных её членов. Народ шумно отмечал победу и каждый раз, когда начиналось обсуждение перипетий игры, можно было услышать гордое «не опозорили родную страну».

В праздничном веселье, а где и в пьяном угаре, все праздновали забыв про вражду и неприязнь. Валлийцы не пытались отгородиться от англичан, а шотландцы не пытались устроить с теми же англичанами драку. Все радовались и называли ирландцев, а главное друг друга братьями. Даже интересно, что виной такому повальному братанию - игра против иностранной сборной, бдительные авроры, пресекающие любые беспорядки, или может какое-нибудь зелье веселья, смешанное с алкоголем? Не удивлюсь если все это сразу и еще что-нибудь сверху.

До гоблинской конторки дошли быстро, но там встряли в приличных размеров очередь. Люди верили в победу соотечественников и охотно делали ставки. Выигрыш по ставке выдавался если предоставить специальный билетик, с выбитым на нем уникальным номером. Некоторые сжимали в руках по несколько таких билетиков, обычно два или три, но особо отчаянные, или самоуверенные, игроки могли держать и пять, и семь билетов. У меня билетик был только один, так как я, вслед за близнецами Уизли, ставил на одно событие, просто состоящее из двух условий.

По идее ставить на два отдельных события, победу Ирландии и снитч у Крама, безопаснее, но исходя из этой же логики, ставка на двойное событие должна быть прибыльнее. Ведь гоблины же должны как-то заманивать людей делать более рисковые ставки? Хотя чтобы понять гоблина, надо быть гоблином. Они в своё время, как и домовые эльфы, пришли в наш мир из своего умирающего мира и потому слывут чужаками и чудаками даже среди фейри. Пришельцы, самые натуральные, просто волшебные.

Свои деньги я получил двумя частями, сначала поставленные мной шестьдесят галлеонов. Потом гоблин напомнил мне коэффициент, три монеты за каждые пять поставленных и отсчитал еще тридцать шесть золотых. Вручив мне второй мешочек с волшебными деньгами, гоблин вполне учтиво пожелал мне всего доброго и заверил, что банк с удовольствием примет мою ставку на следующей большой игре.

Все это время мама очень недовольно посматривала на меня, явно не одобряя азартные игры, но исключительно молча. То ли привыкла иметь дело с Джеймсом и Сириусом, то ли не желая портить отношение конкретно со мной. Я взял этот момент на заметку. Пусть конкретно сейчас это было очень удобно, но если Генриетта заметит очевидный фаворитизм матери по отношению ко мне, это точно испортит наши отношения. Даже связь близнецов, и так очень ослабленная из-за продолжительных разлук не спасет. Дети в нашем возрасте очень ревнивы и обидчивы.

Тонкс, кстати, все это время болтала просто без умолку, периодически заводя разговор не только со мной или моей матерью, но и с другими людьми в очереди и просто прохожими. Крайне социализированная персона, и гиперактивная, по крайней мере о том, что ей скучно стоять в очереди за деньгами она меня проинформировала три раза в течении менее пятнадцати минут, благо на одной из близстоящих палаток была мини реплика Биг-Бена, из разукрашенного под каменную кладку полотна, с работающими часами, по которым можно было засечь время.

От гоблинов направились к Уизли, те праздновали победу так же, как и все, а в чем-то возможно даже больше других. Большая семья любила и умела праздновать, и делала она это со всем доступным себе размахом, компенсируя скромный достаток выдумкой и талантами отдельных членов семьи.

Когда мы дошли до их палатки, Билл и Чарли наколдовали музыкальных инструментов, которые играли незамысловатую, но веселую мелодию, а Фред и Джордж плясали и пели на два голоса, один из которых был явно женский.

На ярмарку в Скарборо едешь ли ты?

Там ветер гуляет средь шумной толпы.

Живет там девица, характер не очень,

Женой звал её я три дня и три ночи.

Скажи, пусть сошьет мне рубашку из льна

Без нитки с иголкой, без заплат и без шва.

Как сделает это, придет пусть домой,

И снова её назову я женой.

Пусть рыбу наловит в иссохшем ручье,

А жарит её на зеленой траве.

Приняв угощение, клянусь я душой,

Считать её впредь примерной женой.

Фред пел густым басом, совершенно не свойственным его субтильному телосложению, и лихо отплясывал что-то, отдаленно напоминающее Хайленд, национальный шотландский танец. Как только Фред закончил свою партию, запел Джордж, довольно-таки приятным женским голосом, знакомым, кстати, голосом.

Привет мужинёк, я слышу тебя.

Рубашка готова и рыба вкусна,

Но прежде чем мужем тебя назову,

Будь добр, исполни ты волю мою.

Найди нам для пашни акр земли,

Меж бездной морскою и гладью воды.

Земля та должна быть добра и обильна,

Цветами усеяна, но не так чтобы сильно.

Вспаши наше поле гусиным пером,

И пашню засей одиноким зерном.

Как сделаешь это, клянусь я душой,

Послушной и доброй тебе быть женой.

Слушая женскую партию, я неожиданно узнал голос, Кэти Белл, одна из охотниц сборной Гриффиндора по квиддичу. И зачем же близнецам понадобилось средство, копирующее её голос? Или можно изобразить любой голос, а Джордж просто выбрал наиболее красивый? Меж тем, песня продолжалась, теперь была очередь Фреда.

Теперь я уверен, моя ты жена,

Даже в разлуке, ты пилишь меня.

Уж поле готово, созрело зерно,

Поди помогай собирать мне его.

Колосья срезай ты лунным серпом,

И вяжи их в пучки совиным пером.

Готовые снопы суши под дождем,

С таким урожаем пущу тебя в дом.

Ты со мною не спорь и условья не ставь,

Будь послушной женой и сварливость убавь.

Если сделаешь это, то клянусь я душой,

Называть тебя впредь самой лучшей женой.

Близнецы прекратили отплясывать и заключили друг друга в объятия. Последний куплет они пропели уже вдвоём.

На ярмарку в Скарборо едешь ли ты?

Там ветер гуляет средь шумной толпы.

Живет там один, упрямый и злой,

Тот, что когда-то был рядом со мной.

Закончив петь, Фред и Джордж рассмеялись. Было довольно-таки странно слышать этот хохот, как басистый, похожий на далекий гром, так и девичий, но совсем нетипичный для приличной девушки. Все вокруг аплодировали двум затейникам и шутникам. Мы с мамой и Тонкс тоже похлопали, не знаю насчет моих спутниц, а я нашел выступление забавным.

Раскланявшись во все стороны, Фред и Джордж, по просьбе их отца, приложили палочки к своим шеям и финитой вернули себе нормальные голоса. Скорее всего для изменения голоса они использовали чары, так как обычная финита точечное заклятие, а зелья поперек горла не стоят. Хотя кто этих близнецов знает?

— Тонкс, а финита на зелья действует? — Два зайца одним выстрелом и свой интерес утолю и внимание Уизли привлеку.

— Не-а, — Нимфадора покачала головой. — Это чары, которые действуют только на другие чары.

— В чем дело, Гарри? — Фред ухмыльнулся.

— Решил узнать наши секреты? — Джордж с секундной задержкой повторил ухмылку брата.

— Просто думаю, опасаться мне лишних добавок или шального заклятия из-за угла. — Я тоже изобразил улыбку, но не слишком старательно, лишь чуть-чуть приподняв уголки губ.

— И того…

— …и другого!

Радостно прогорланили шутники и важно кивнули друг другу. Все посмеялись, хотя мистер Уизли, на мой взгляд, смеялся немного натянуто. Также не выражали особого веселья Генриетта и Гермиона, что, как и обещали, присутствовали здесь. Как только все отсмеялись, сестра с любопытством спросила:

— Вы же к фейри собирались, — все Уизли тут же затихли и удивленно посмотрели на нас. — Неужели не пошли, или вас не пустили?

— Мы до них пока просто не дошли, в очереди стояли слишком долго. — Фыркнула Нимфадора.

— Мне нужно было зайти к гоблинам и забрать кое-что, — с этими словами я кинул близнецам мешочек с выигрышем, оставив второй, с изначальной ставкой, при себе. — Это ваше.

— Мы уже забрали свой выигрыш, Гарри, — Фред нахмурился, ему не надо было развязывать тесемки, чтобы понять, что в мешочке. — Это твои деньги.

— Я в азартные игры не играю, а ставку сделал исключительно, чтобы вас поддержать, — я качнул головой. — Можете считать, что я просто дал вам в долг. Своё я вернул, и я не ростовщик, брать проценты с одолженного.

Расчет был прост и оказался успешен. Старшее поколение Уизли посмотрело на меня с гораздо большим уважением и теплотой, чем прежде. Я просто физически чувствовал, как мама расцветает и улыбается мне в спину. Даже если бы я отдал им несколько тысяч монет, они не стали бы меня любить, но жалкие тридцать шесть золотых галлеонов сопровождаемые парой пафосных фраз и вот я уже хороший молодой человек в их глазах.

Некоторые люди слишком любят сладкие речи.

— Гарри, это… — Джордж не такой активный как брат, но явно более совестливый попытался меня отговорить, но я перебил его.

— Надумаете открывать своё дело, дайте мне знать. Я куплю долю, но не больше трети. — Хватка Фреда на мешочке стала крепче, и он твердо посмотрел мне в глаза, обещая:

— А больше и не продается, но мы сохраним эту треть за тобой.

Это было даже слишком легко. От Уизли мы ушли с полной корзиной лакомств, некоторые из которых, как отмечали Билл и Чарли, особенно нравятся феям и лепреконам.

Глава 10

Лагерь болгар тоже во всю отмечал окончание кубка мира, правда вместо братания и восхваления команды, можно было услышать рассуждения о недостатках тех или иных членов команд. Только про Крама все время повторяли, что он молодец, или что-то в этом роде. Когда звучало его имя, все говорили ободрительным или восхищенным тоном, но вот, что именно они говорили я понять не мог, всякий общался с друзьями на своём родном языке, лишь изредка переходя на английский, коли возникнет такая необходимость.

Местоположение палатки французов я помнил хорошо, но поплутать все равно пришлось. Ночью все выглядит немного по-другому, да и какие-то ориентиры, оказались не так долговечны, как я думал. Например, нескольких приметных палаток не оказалось на месте, как и походной кухни, которая совершенно точно стояла на том месте, где сейчас был большой костер. С некоторым трудом мы все же вышли к нужному месту, и застали там только младших представителей французского семейства.

— Волчонок! — Радостно воскликнула Габриэль, тут же привлекая к нам внимание окружающих. В такие моменты очень важно держаться спокойно и уверенно, и тогда большинство людей просто не придадут происходящему значения.

— Здравствуй, Птичка, — я улыбнулся ей, с некоторым усилием подбирая слова для следующей фразы. — Твои родители снова не рядом.

— За мной сестра присматривает, — девочка хитро улыбнулась, но тут же насупилась и пожаловалась. — Правда она меня гулять не пускает.

— Это хорошо, ночь… время для сна, а не для улицы, — желая избежать фразы про не детское время, я снова был вынужден взять паузу, чтобы подобрать слова. Вышло не очень удачно, но Габриэль весело похихикала, мой ужасный французский похоже забавлял её. Я развел руки в стороны, как бы извиняясь, после чего повернулся к сестре моей маленькой знакомой. — Здравствуй и ты, я не знаю твоего имени.

— Грубо, — буркнула она, недовольно поджав губы. — Меня зовут Флер Делакур.

— Гарри Эванс, — я сделал легкий поклон. — И прости если чем-то обидел, мой французский не так хорош, как мне хотелось бы.

— Я понимаю, ничего страшного, — она кивнула, якобы принимая извинения, но мне было предельно понятно, это была лишь дань вежливости. — Представишь нас своим спутницам?

— Они не говорят по-французски, — я с трудом удержался от ироничной улыбки. Весь вид гостьи с континента говорил о том, какая она воспитанная, не чета всяким островным варварам. Однажды она повзрослеет достаточно, чтобы со стыдом вспоминать своё сегодняшнее поведение. — Тебе будет удобно, если я перейду на английский?

— Я свободно говорю на нем, в отличие от Габриэль, — мне милостиво кивнули.

— Хорошо, — я сделал вид, что не заметил оговорки про младшую француженку, мало того, что это фактическое сравнение меня с маленьким ребенком, так еще и простейшая логическая ловушка, некоторые люди могли бы решить продолжить разговор на французском, окончательно исключая из разговора своё сопровождение. — Позвольте представить вас друг другу, перед нами Флер Делякур и её младшая сестра Габриэль, которая, к сожалению не говорит по-английски.

Последнее уточнение было не лишним, так как Нимфадора уже открыла рот, который тут же закрыла обратно. Судя по всему, меня ожидала фраза в духе «почему бы не говорить на языке, который знают все». Англоговорящее население мира слишком привыкло, что иностранцы учат «язык международного общения», иногда забывая, что собеседник может и не владеть иностранными языками. В это время мама помахала рукой маленькой девочке, получив в ответ широкую улыбку.

— Со мной же моя мама, Лили Поттер, и кузина, Нимфадора Тонкс.

— Пожалуйста, зовите меня Тонкс, — «кузина» тут же скрипнула зубами, что на мгновение стали явно видимыми клыками. Судя по расширившимся глазам Флер, что переводила взгляд то на Нимфадору, то на меня, она сейчас подумала, что мы этакая семейка монстров, что шифруется под нормальных волшебников.

Специально для Габриэль я повторил представление по французски. Вообще представление стоило сделать с самого начала, но тут мне нужно было до конца отыграть свою роль, человека без полноценного воспитания. Хотя я и дал понять, что моё незнание довольно-таки выборочно, и даже поверхностно, будет неплохо периодически напоминать им о проблеме, а то с этих взрослых станется просто забыть о необходимости что-то предпринять. Если же помимо чисто сексуального воспитания, мне предоставят и другие поведенческие уроки, я только спасибо скажу. Пусть избалованные дети богатых кривятся от «бесполезных уроков», я уже успел оценить всю пользу классического воспитания, некоторые аспекты которого крылись в банальной вежливости.

Каждый раз, когда ты не знаешь, что делать, поступай так, как тебя учили, и как минимум останешься при своих, а то и выиграешь, в, казалось бы, совершенно рядовой ситуации. Таким образом я приобрел связи со студентами Слизерина. Так я навел мосты в Равенкло. И именно из-за этого меня даже объявили почетным барсуком. Все это упирается в банальную вежливость, кто знает, может полноценное классическое образование сможет дать мне еще больше.

— Теперь, давайте перейдем к делу, — закончив с формальностями, я постарался изобразить из себя крайне невоспитанное полено, не переходя к откровенному хамству, конечно же, мне не нужны неприятности на ровном месте. — Я хотел бы встретиться с вашими родителями.

— Зачем они тебе? — Флер тут же откровенно ощетинилась, не знаю уж о чем она в этот момент подумала, но собственные подозрения её явно не обрадовали.

— Демон ручьев, Агуане, собирает пир в лесу около стадиона, — её настроение несколько удивило меня, но я не стал демонстрировать ни удивления, ни своего отношения к её поведению. — Я пришел пригласить их на пир.

— Ты говоришь от имени фейри? — Со старшей француженкой снова произошла перемена настроения, теперь она таращилась на меня так, будно у меня выросла вторая голова. Не знаю, что это значит «говорить от имени фейри», но похоже это что-то очень необычное.

— Нет, — для наглядности я даже качнул головой из стороны в сторону. — Я приглашен на этот пир. Мне обещали… рассказать что-то важное, но я не пойду туда один.

Боже, я уже жалею, что решил связаться с этими французами, не настолько я хорошо владею языком. С маленьким ребенком еще кое-как получалось общаться, но даже просто повседневный разговор дается с трудом. Все же практики у меня было просто до смешного мало, да и словарный запас оставляет желать лучшего. Хорошо еще память хорошая, и я помню все, что нам давали в начальной школе.

— А мне понравилось у водяной тети, — наивно заявила Габриэль, опередив свою сестру.

— Ну да, — я хмыкнул. — Детей она не ворует и не ест, а вот взрослым может быть уже сложнее.

— Ты хочешь пожертвовать нашими родителями! — Тут же взвилась Флер, потянувшись за палочкой.

С нашей стороны, за инструмент мага тут же схватилась Нимфадора, подготовка авроров не проходит даром. Люди вокруг тоже не оставили нас без внимания, обращая на нас внимание. Я, стараясь сохранить внешнее спокойствие, но внутренне сильно жалея о своём решение связываться с французами. Я же изначально планировал, взять двух попутчиков, и нашел их сразу же, прямо в палатке, так нет же, решил перестраховаться и собрать компанию побольше.

— Я не понял слово, идущее после «хочешь», — говорю спокойно, сбивая настрой приготовившихся к поединку ведьм. Я сам доставать палочку не рискнул, во-первых, мне очень мешала корзинка с угощениями, а во-вторых, если сейчас сюда сунутся авроры, то этих двух дур задержат, и я бы не хотел составлять им компанию.

— Жертва, — Флер нахмурилась, но все же перевела мне не понятное слово. Правда палочки не опустила, даже не смотря на перепуганную и готовую заплакать Габриэль, которую она быстро, и грубо, затолкала себе за спину.

— Исходя из твоей логики, я желаю принести в жертву так же и свою мать с кузиной, — медленно кивая головой, говорю уже по английский, чтобы иметь возможность вовлечь в разговор мать и Нимфадору. — Интересно, кем же ты меня считаешь? Впрочем, это риторический вопрос. Не знаю, почему ты сделала такой странный, и прямо скажем обидный вывод, но я могу поклясться, что не желаю им зла, и если они откажутся идти со мной, то не буду принуждать их.

— И много ли веры твоим клятвам? — Флер скорчила гримасу презрительного пренебрежения. Я подумал, что если кривить так морду слишком часто, то морщины появятся значительно раньше детей, это мысль повеселила меня достаточно, что бы натурально рассмеяться, якобы над словами француженки.

— А вот это уже неприкрытое оскорбление, — отступив на шаг, я полуобернулся, собираясь уходить. — Раз уж нам здесь настолько не рады, то прощай, Флёр-добро-непомнящая, пока и тебе, Птичка.

Габриэль шмыгнула носом, сдерживая слезы, кивнула мне и после ущипнула свою сестру за бедро. Поросячье взвизгивание вредной француженки прекрасно заглушило моё злорадное хихиканье. Наш с мамой и Нимфадорой уход провожало множество взглядов, но я шел спокойно, ничего плохого мы не сделали, а я так и вовсе предотвратил конфликт, по всем признакам начатый противоположной стороной. Жаль, конечно, что наша компания не расширилась, но я изначально предполагал именно одного или двух сопровождающих, так что можно сказать, остался при своих.

Так как Агуане не оговаривала места, где будет проходить её пир, я прошел туда, где мы встретились в прошлый раз, и снова чуть не подумал, что мы пришли куда-то не туда. Лес изменился, будто чья-то рука просто взяла и волшебным образом переставила деревья с места на место, превращая, пусть и ухоженный, но дикорастущий лесопарк в аккуратный сад. Деревья и кустарник образовывали несколько тропинок, что сразу же создает небольшую трудность. Которая из них мне нужна, или они ведут в одно и то же место? Хотя куда больше лично меня напрягали маленькие огоньки, висящие в воздухе примерное на уровне груди. Внешне они похожи на пламя свечи, но были зеленоватого цвета.

— Слушай, Тонкс, развей мои сомнения, это те самые блуждающие огни? Они же блуждающие огоньки или свечи покойников. Души невинно убиенных и умерших в детстве. По легенде они являются тем, кто должен вскоре умереть. — Спросил я флегматично. Чисто логически, сомнительно, что авроры допустили бы что-то настолько опасное рядом с лагерями болельщиков, но волшебники очень неохотно поддавались логике, и я бы не удивился, если бы легенды все же не врали.

— П-ф-ф… — Нимфадора прыснула и захихикала, демонстративно утирая несуществующую слезу под глазом. — Ох, Гарри, такой большой, а в сказки веришь, тем более в магловские. Откуда им знать наверняка? Они же в магии не разбираются.

— И что это тогда? — Я не стал уточнять, что многие волшебники бывают куда суевернее маглов и верят подчас в куда большие небылицы, чем можно встретить в фольклоре обычных людей. Чего только стоит вся эта история с Генриеттой, которая в полтора года победила самого могущественного мага столетия.

— Просто колдовской огонек, еще друиды такое практиковали. — Вместо метаморфа ответила мне мама. — У этого заклинания есть много модификаций. Например, Генриетта рассказывала, что Гермиона умеет создавать голубоватый огонь, который можно положить в стеклянную банку и греться об него, или развести прямо на полу и приготовить какое-нибудь зелье.

— Вот как, не знал. — Этого заклинания не было в школьном курсе Хогвартса, хотя и не удивительно, что Гермионна его знает, вся школа в курсе, что она в течение двухмесячных каникул буквально выучивает учебники на год, и весь оставшийся год с той же скоростью поглощает дополнительную литературу.

Быть может она так же, как и я предрасположена к магии мысли, ведь доктор Мур рассказывала, что можно как работать с собственным разумом, так и с чужим. Я имею талант в обоих направления, что закрывает мне некоторые области, доступные узким специалистам. С врожденной феноменальной памятью она может быть очень талантлива в работе с собственным разумом. Хотя не стоит забывать, что это может быть просто хорошая память. Такое бывает, причем не только как врожденная особенность, способность к запоминанию и воспроизведению в себе можно и просто натренировать, что знали даже древние.

— Кстати, это заклинание частенько используется в зельеварении или кухне, — из размышлений меня вывела фраза Нимфадоры. Она очень характерно тараторила, это с ней случалось каждый раз, когда она пыталась перевести тему, что находила неловкой. — В классе профессора Снейп под котлами разведен именно такой огонь. Если хочешь я могу научить тебя некоторым модификациям.

Обернувшись к ним, я наблюдал ставшую уже привычной картину, матери было неловко и неприятно от неосторожно произнесенных слов. Гадать в чем дело не было необходимости, она явно приняла моё замечание о не самом близком знакомстве с кругом общения Генриетты на свой счет. Что, кстати, очень показательно, похоже моё предположение о том, что наше общение с сестрой ограничивали осознано и как минимум с молчаливого согласия родителей оказалось верным.

— Да, — я медленно киваю, по их бегающим глазам понимая, что пауза затягивается. — Это было бы очень интересно.

— Хорошо, — Нимфадора чуть оживилась, всем видом показала, что готова продолжить наш путь. — Так… какая из этих тропинок наша?

Я только плечами пожал и пошел по ближайшей к тому месту, где меня проводил через лес лепрекон. Такое количество входов, скорее всего служит какой-нибудь цели, но эта цель может быть самой тривиальной, а то и откровенно глупой. Магия вообще плохо влияет на некоторые части мозговой деятельности, на чувство юмора, например. Право слово, за те вещи, которые волшебники и волшебные народы называют шутками, нормальные люди просто отстреливали бы шутников как бешеных собак.

Поляна, где собирались фейри, теперь больше напоминала пещеру, ну или это был закос под большой зал, как в Хогвартсе. Кроны деревьев вытягивались, склонялись друг к другу и переплетались ветвями, образуя что-то наподобие высокой крыши. Правда все сходство с нормальным, человеческим, помещением разбивает земляной «пол» усыпанный цветами, да и солидные щели в древесных «стенах» даже отдаленно не напоминали окна.

Последние ассоциации хоть с чем-то человеческим разбивался о манеры фейри. Вместо смеха можно было услышать откровенный гогот, смешанный то с рычанием, то с визгами, а один раз вообще послышалось петушиное пение. Фейри не ели, а просто жрали, как свиньи, с головой ныряя в объемные тарелки, отпивая прямо из кувшинов и руками хватая пищу. Мой взгляд зацепился за знакомого лепрекона, что на спор буквально проглатывал, не жуя, одну буханку хлеба за другой, кулаком забивая их себе в глотку.

— Просто… волшебно, — стараюсь говорить, как можно спокойнее, меж тем мысленно отмечая, что для полного завершения образа, какого-то демонического шабаша не хватает сеновала прямо посреди зала, где можно было бы весело и задорно придаться греху похоти.

— М-да? — Нимфадора с сомнением покосилась на меня, похоже приняв мою фразу за похвалу. Ведьма, что с неё взять?

— Да, более чем. Постарайтесь не терять друг друга из вида, — начал я раздавать инструкции, но был перебит знакомым голосом.

— Очень правильная предосторожность, мистер Эванс, но было бы намного лучше, если бы вы вообще воздержались от похода сюда.

— Профессор Снейп, — я изобразил легкий поклон, как было принято приветствовать профессоров в стенах волшебной школы Великобритании. — Рад снова видеть вас здесь.

— Как всегда, любите играть словами, мистер Эванс, — в своей обычной манере плюнула ядом профессор зельеварения. — Здравствуй, Лили, добрый вечер, мисс Тонкс.

— Здравствуй, Селена, — мама грустно улыбнулась якобы старой подруге, которая ей еще и жизнь когда-то спасла.

— Добрый вечер, профессор Снейп, — Нимфадора приветствовала декана Слизерина так же, как и я, по заведенной в Хогвартсе традиции, в её случае, девушка должна исполнить некую вариацию книксена, одну ногу за другую и слегка согнуть колени, опустив не голову, а взгляд. Кстати, при наличии застегнутой мантии в пол, это выглядит достаточно красиво, почти как в бальном платье, а вот если мантия нараспашку и под ней что-то вроде обычной школьной формы, с юбкой до колен, то такой раскоряк выглядит скорее нелепо, чем изящно.

— Вы подошли к нам исключительно поздороваться, или потому, что «держаться вместе» является правильной предосторожностью? — я всем своим видом излучал позитив и приветливость, так как действительно был рад её встретить. Пусть Снейп та еще мегера, любящая вступать в открытую конфронтацию с учениками, что ничем не могут ей ответить, но нельзя также забывать, она опытный маг, искусный в темной, то есть боевой, магии. Случись что, и мы за её спиной будем как за каменной стеной. Это стоит того, чтобы некоторое время терпеть отвратительный характер.

— Не старайтесь выглядеть глупее, чем вы есть на самом деле, мистер Эванс, — на меня посмотрели, как на таракана. — Если я считаю ваши слова разумными, значит я придерживаюсь того же мнения.

— Прекрасно, меня интересует Агуане, хозяйка вечера, — я сразу же перехожу на деловой лад.

— Меня интересуют вейлы, и прежде чем вы совершите самоубийство о демона ручьев, я предлагаю навестить группу поддержки болгарской сборной, — Снейп цыкнула, похоже приложив некоторые усилия, чтобы не наградить меня эпитетом вроде «идиот» или чего-то в таком роде. Вот что делает магия родительского присутствия, мне уже почти хочется, чтобы мама сопровождала меня в Хогвартсе, хотя бы на уроки зельеварения.

— Разве по правилам нам не нужно сначала подойти к хозяйке вечера? — Я специально выгнул бровь в типичной Снейповской манере, профессор всегда очень забавно реагировала на подобные жесты.

— Это не светский раут, а праздник. Если хотите блеснуть знаниями предмета, мистер Эванс, потрудитесь для начала с предметом ознакомиться.

— Я уже работаю над этим, — заверяю своего вредного профессора, и как только она умудрилась подружиться с мамой? Скорее всего со временем просто изменился характер, правда непонятно у кого именно, то ли мама над собой выросла, то ли Снейп сильно оскотинилась со школьных времен. Но это не так уж важно, главное, что наше небольшое войско умеренного здравомыслия расширилось, что не может не радовать в окружении всей этой вакханалии волшебного безумия.

Пока профессор Снейп искала своих вейл, я пытался прикинуть классификацию этих существ по стандартам английского волшебства. Выходило так себе, этот народ был настолько незначителен, и в основной своей массе обитал так далеко от английских волшебников, что какой-то необходимости включать их в образовательную программу Хогвартса посчитали излишним. Смешно сказать, но про китайскую нечисть нам рассказывали больше, чем о волшебных народах восточной Европы.

Я, конечно, понимаю, две опиумные войны отгремели всего полтора века назад и пусть Британия имела подавляющее морское превосходство, благодаря которому обеспечивала себе экономические рычаги влияния на Китай, но все это имеет отношение только к немагический Британии и точно такому же Китаю. Противостояние же магической традиции даже не думало утихать. Откровенная магическая война длилась почти век, и закончилась только после начала другой войны, куда более глобальной, англичане укатили воевать с Гриндевальдом, а к китайским Заклинателям Духа зашли в гости японские Заклинатели Духов. Чем закончилось то противостояние таких созвучных, но судя по некоторым заметкам столь разных школ, в наших учебниках не пишут, ограничиваясь самим фактом, идущей на востоке войны одновременно с войной против Гриндевальда.

Но вернемся к вейлам, кое-что о них я смог узнать только по обрывкам фраз доктора Мур. Постоянные разговоры обо всем на свете были важной частью её работы, и мы успели поговорить об очень многих вещах, от политики и классической литературы до бытовых вопросов и предпочтений в еде.

Примечательно, но о вейлах заговорили после очередного обсуждения именно литературных шедевров, конкретно Фауста Гёте. Самого Фауста, доктор Мур не читала, признавшись, что не жалует трагедии, но очень любит стихи Гёте, и особенно ей нравится Учение Орфистов. Как раз говоря об Орфее, а конкретно о его смерти, доктор упомянула интересный факт. Женщины убившие Орфея, Вакханки, они же Менады или Бассариды, почитательницы и спутницы бога Диониса, на самом деле были вейлами.

Этот волшебный народец вообще много где успел засветиться в мировой истории и культуре. Правда маглы всегда как-нибудь переиначивали самоназвание этого народа. Даже в их родных местах, в восточной Европе, вейлы вошли в местный фольклор как вилы, прекрасные крылатые женщины, обитающие в горах. Доктор Мур, когда рассказывала об этом, так же поведала, как маглы для себя объяснили моду волшебников на мантии с подолом до земли, дескать у всех вил козлиные ноги, как у сатиров, вот они и прячут их под длиннополыми белыми платьями.

Забавно, конечно, но положа руку на сердце, с принятой в Британии системой классификацией фейри, я бы в эти байки поверил.

За этими размышлениями прошла попытка профессора Снейп получить несколько прядей волос Вейл, но ей отказали. Совершенно не удивительно, кстати, если вспомнить, мой разговор с Агуане и Лепреконом. Да и сама профессор буквально только что говорила, что «это пир, а не светский раут». Все присутствующие пришли на праздник, а не поторговаться. Нет, конечно, предложи она что-то по-настоящему ценное и я сильно сомневаюсь, что ей бы отказали, но сам предмет торга особой ценности не имел.

Одна из болгарских талисманов даже упомянула, что если профессору так уж нужны волосы Вейлы, то она может просто пойти в магазин ингредиентов и купить их. Кстати интересно, почему Снейп и правда так не сделала, а пришла меняться непосредственно с источником ингредиентов. Может там есть какие-то особые условия, которые не так уж часто соблюдают в лавках для широких потребителей? Нужно будет потом уточнить.

К счастью долго позориться в качестве просителей нашей компании не пришлось, и вскоре профессор Снейп все же отвалила от «крылатых дев» и мы все же направились к Агуане. После столь долгого ожидания, я даже испытывал некоторое волнение. Все же мне очень интересно, что же означают все те намеки, что она мне давала.

— Ты пришел, волчонок, — вместо приветствия Демон Текучей Воды решила констатировать очевидное.

— Ты задала мне несколько интересных загадок, — я пожал плечами, передавая ей корзинку со сладостями. — Но прежде чем мы перейдем к ним, позволь преподнести тебе подарок, мой провожатый в прошлый раз обмолвился, что ты пришла сюда попробовать человеческой еды.

— Достойный дар, — она улыбнулась, взяв корзину в свои руки, но в отличие от прочих не стала набрасываться на еду, а лишь с интересом посмотрела на меня. — И что же ты хочешь в ответ за свой дар?

— Фейри дарят друг другу подарки только в надежде на ответный дар? — Я хотел вопросительно выгнуть бровь, но чуть скривился почувствовав сзади пинок по голени, сопровождаемый тихими ругательствами и пожеланиями думать, что говорю. — Это просто подарок, у людей принято приходя в гости приносить с собой какой-нибудь малый дар: пищу, алкоголь, сладости.

— Правда? — Агуане очень правдоподобно удивилась. — Обычно люди пытаются выторговать за каждый свой дар хоть что-нибудь. Особенно те из них, что приносят какую-нибудь мелочь.

— Глупость и жадность в принципе очень распространённая черта среди разумных, — я пожал плечами.

— Не всех, — она улыбнулась как-то очень уж мечтательно, как если бы вспоминала что-то забавное. Возможно я даже согласился бы с мимолетно возникшим предположением, если бы не её взгляд в упор на меня, глаза в глаза.

— Не буду спорить, — как-то не очень мне нравится этот её взгляд. — Но если уж мы заговорили о цене. По твоим обмолвкам про детей ночи и ночных же пастухов, я понял, что тебе что-то известно о проклятии оборотня, что ты хочешь за эти знания?

— Я могу попросить все, что захочу? — Её улыбка стала шире, обнажая зубы, и мне невольно вспомнилось, что тварюшка напротив меня не брезговала человеческим мясом.

— Конечно, проси, — я кивнул. — А уже после я решу, согласен ли я на такую цену или нет.

— А ты забавный, — Агуане рассмеялась, вновь приняв внешний вид невинной девушки. — Обычно люди либо бьют себя кулаком в грудь, соглашаясь на любую цену, либо же пугаются и отказываются от любой цены, еще до того, как я её назову.

Она опустила руку в принесенную мной корзинку и достав оттуда один из ореховых батончиков в меду, которые миссис Уизли делает сама. Откусывая лакомство, демон людоед походил на ребенка, получившего лучший подарок на рождество в своей жизни.

— Те знания, что у меня есть, цены не имеют, это просто знания, за ними не скрыто ни силы, ни тайны, — вновь заговорила она только после того, как закончила жевать угощение. Наверное, сам факт, что она приняла мой дар и попробовала его, что-то значит, но что именно я не имею ни малейшего понятия. — Все достаточно просто, дети ночи и ночные пастухи, это одно и то же в своей сути, но не в деталях.

— Разные виды оборотней? — В голове всплыло сразу несколько предположений, чтобы это могло быть.

— Скорее уж оборотни один из, как ты сказал, «видов», Бугул-Ноз, — сказав это, Агуане не сдержалась и потянулась за еще одним батончиком.

— Впервые слышу о таких существах, — пока она жует, я решаю не прерывать разговор, а то кто её знает, может если с ней не говорить, то она не остановится, пока не съест все, что ей принесли.

— Это не удивительно, по людским меркам Бугул-Ноз исчезли уже очень давно, даже в ваши легенды они вошли в виде одиноких представителей, «последних в своём роде», — почавкала в ответ Агуане, не отрываясь от процесса пережёвывания орехов. Я, конечно, ел за одним столом с Роном Уизли и Дадли Дурслем, меня уже ничем не удивить, но боже ты мой, как же сюрреалистично выглядит такое поведение от существа с внешностью прекрасной дамы.

— И в чем отличие от современных оборотней? — Для себя я решил, что зловредный демон просто издевается и потому на её выходки просто не нужно обращать внимание.

— Ночные Пастухи всегда остаются при своём уме, даже под полной луной, — с улыбкой заметило это… существо.

— И в чем подвох? — Голос я удержал, но непроизвольно напрягся, можно сказать, что провокация удалась.

— Бугул-Ноз — это человек с головой волка, ужасный настолько, что люди теряли сознание встретившись с ним. — Агуане улыбнулась.

— То есть ценой рассудка станет внешность. Не могу сказать, что готов на подобный обмен, но думаю многие со мной не согласятся, — я некоторое время размышлял над её словами, наблюдая как демоница поглощает сладости. — И как же оборотню стать Бугул-Ноз?

— Гарри, — мама встревоженно потянула меня за рукав рубашки. — Неужели ты собираешься уродовать себя?

— Нет, и я только что это говорил, но я думаю, что в мире будет полно тех, кто будет готов на подобный обмен. — Мысленно я задавался вопросом, чем она вообще меня слушает, но похоже нерастраченный материнский инстинкт совсем застилает ей разум.

— Может быть, а может быть и нет, — вставляет свои две лепты Агуане.

— Так как же оборотню измениться? — Так и не дождавшись ответа на свой вопрос, я решил его повторить. В конце концов, она же не отказалась отвечать, а значит можно и попытаться настоять на своём, будучи готовым в любой момент сдать назад, конечно же.

— Все просто, нужно отказаться от своей человечности, — непосредственно отвечает демоница, но заметив моё вопросительное выражение лица, решает «пояснить». — Как человек внутри волка может чувствовать, так и волк внутри человека не спит. Волку неудобно и когда приходит его время, он мстит человеку. Откажись от человеческого и волк примет тебя.

— Скажу честно, я бы предпочел отказаться от «волка» и тогда никто не будет мешать моему «человеку», — я спародировал её манеру речи, так и не удержав в себе сарказм от подобного предложения. — Но просто в порядке самообразования, как человек может отказаться от человеческого в себе?

— Пойдем, — Агуане махнула рукой в направлении столов и первая пошла туда, не переставая на ходу жевать, разве что переключилась с батончиков на ириски. Подойдя к столу, она взяла два бокала и подозвала к себе фей. — Ко мне, дети цветов, мы жаждем вина фей.

— Вино фей, — тут же радостно подхватили маленькие монстрики, и эти слова были подхвачены прочими гостями бала. Что-то это значило, что-то особенное для фейри.

— Людская еда бывает очень вкусной, особенно в последние лет двести вы далеко шагнули в этом плане, но кое-чего вашей еде не хватает, — пока Аугуане говорила, одна из фей подлетела к ней и буквально легла поперек раскрытой ладони. Резким движением, демон сжала пальцы в кулак, ломая маленькие кости и моментально убивая миниатюрную фейри. Её тело тут же распалось густым золотистым соком, стекающим в подставленный другими феями бокал. — В вашей еде не хватает магии, той самой дикой, могущественной магии, что всегда есть в еде фейри, например, в вине фей. Выпей его и навсегда перестанешь быть человеком, волчонок, став одним из нас.

— Знаешь, когда ты сказала, что нужно отказаться от человечности, я еще подумал, что придется убивать младенцев. Вот уж не думал, что попаду так близко к цели, — я проигнорировал фею, что прижалась к моей руке, пальцы у меня уже были сжаты в кулаки, и лишь внимательно смотрел на Агуане, слизывающей с ладони останки только что убитого существа.

— Дети цветов не умирают от такого, уже завтра она вновь проснется в бутоне какого-нибудь цветка здесь в лесу, или если подходящего дома для неё не найдется, то через недельку проснется на нашей земле, где поля всегда цветут. — она закончила «мыть руки» и взяла свой бокал. — Выпьем, Волчонок?

— Я уже говорил, что предпочту остаться человеком, и скорее откажусь от зверя, — Я покачал головой. — Могу я рассказать об этом остальным оборотням?

— Рассказывай, — Она сделала глоток вина фей, после чего вновь запустила руку в корзинку, за очередным лакомством. — Никто и никогда не делал секрета из особенностей нашей пищи, другой вопрос, поделятся ли с другими оборотнями другие фейри. Лично мне, лично ты симпатичен, но на этом всё.

— Всё, что сверх того, не моя проблема, — Я кивнул и развернулся на выход. — Спасибо, Хозяйка Ручьев.

— До встречи, волчонок, до встречи.

От её напутствия, я аж передернулся. Это прозвучало как угроза.

Глава 11

— Дементор зацелуй эту Скитер, — ругнулся Сириус, держа в руках ежедневный пророк. «КОШМАРНЫЕ СЦЕ­НЫ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ» — гласил заголовок, дополнен­ный мерцающей черно-белой фотографией Черной Метки, зависшей над вершинами деревьев. Надо отдать Пророку должное, он умеет привлекать внимание.

— Сириус, не ругайся, — одернула Блэка мама. В доме Поттеров с утра собралась привычная компания, чтобы вместе позавтракать и обсудить вчерашний день.

— О, Гарри: смотри, тут и про тебя есть, — Сириус пропустил окрик мимо ушей, продолжая бегать глазами по развороту газеты.

— Хм? — С ленцой я выражал свой интерес, больше из вежливости, чем реально любопытствуя. Андромеда обмолвилась, что пока мы ходили к фейри, она встретила старых друзей, отец одной чистокровной семьи, не связанной с Пожирателями Смерти, согласился разъяснить мне некоторые мужские правила, принятые в обществе магов.

Интересная постановка фразы, двусмысленная. С ходу можно задаться вопросом, почему же Джеймс и Сириус не могут мне объяснить «некоторые мужские правила»? В чем смысл искать учителя на стороне? При этом я уверен, что если бы они могли, то их бы даже уговаривать не пришлось бы, я успел заработать хорошую репутацию у двух великовозрастных балбесов. А ведь оба они позиционируются как наследники старых семей, и если Поттеры просто старое семейство, то Блэки считаются священной семьей.

Вторым, не менее занимательным моментом были мужские правила. Насколько мне известно, в Хогвартсе нет никаких различий в учебной программе для учеников разного пола, поэтому вряд ли дело в каких-то особых заклятиях или практиках. С другой стороны это не может быть связано и с повседневной жизнью. Какие правила нельзя просто записать в некий учебник или передать устно женщине, вынужденной самостоятельно воспитывать сына, а нужно передавать от мужчины юноше?

Невольно вспомнилась старая байка, про принцессу, которой навязали политический брак. Наставление перед первой брачной ночью, как говорят, звучало примерно так: «закрой глаза и думай об Англии». Очень надеюсь, что обучение не будет заключаться в паре простых советов по типу: «что делать, если нужно заделать наследника, а невеста выбранная родителями, страшная как троль». Это может звучать забавно, но я исключаю всякую возможность влияния родителей на мою жизнь после завершения Хогвартса. Да и не похоже, что в семействе Поттеров приняты подобные традиции, по крайней мере мама магглорожденная, да и бабушка с отцовской стороны была полукровкой из малой семьи.

— Имени твоего не называют, — меж тем Блэк не понял, что меня занимают мысли далекие как от него, так и от происшествия на чемпионате мира, а потому продолжил. — Вот, послушай: «… Помимо неопознанных волшебников в черных мантиях среди нападавших был так же оборотень или вампир, к сожалению пострадавшим не удалось рассмотреть детали. В любом случае, это был человек, что когтями на руках ударил гражданина, пожелавшего остаться неизвестным. Удар оставил неприятные разрезы на груди, но первичный осмотр показал, что рана не заражена темной магией и легко поддается лечению».

Еще на моменте с «когтями на руках» я поднял вверх левую руку, демонстрируя всем аккуратно подстриженные ногти. Пусть моё тело меняется под властью проклятия, но я пока еще дорожу своей человечностью, не желая обращаться зверем.

— Хочешь сказать, что это не ты? — Блэк просверлил меня подозрительным взглядом, будто я в чем-то виноват.

— Отсутствие когтей на это намекает, к тому же раны, нанесенные мной, точно было бы не просто исцелить, — я цыкнул, вспоминая укус Люпина. — Даже в человеческой форме оборотни несут и передают свое проклятие, пусть и в ослабленном виде. Например, если я сейчас тебя укушу или поцарапаю, то в тебе проснется неожиданная любовь к плохо прожаренному мясу, что называется «с кровью».

— Не надо меня кусать или царапать, — Сириус в шутовской манере прикрылся газетой как щитом. — Значит там был некий неизвестный оборотень или вампир.

— Не было, — я прикрыл глаза, в надежде скрыть свое отношение к его умственным способностям. — Раны не несут темной магии, а значит не были нанесены темной тварью. К тому же я кажется знаю, что именно произошло.

— Да? — Джеймс, которого мне все сложнее называть отцом, тоже вступил в разговор, оторвавшись от кружки с чаем, в которой он предварительно добавил что-то, скорее всего алкогольное, из маленькой металлической фляжки.

— Тонкс, — я повернул голову к девушке, что самозабвенно уплетала французские тосты, кусочки хлеба, обваленные во взбитых яйцах и обжаренные на сковороде. — Помнишь, когда мы вышли в лагерь и увидели творящийся беспорядок, один из нападавших успел подобраться к нам вплотную. Он тогда еще визжал как свинья, кипятком ошпаренная, стоило тебе его оттолкнуть.

Пока я говорил, все сосредоточили своё внимание на жующей девушке, отчего она с некоторым трудом проглотила откусанный кусок и отложила тост в сторону. Видя заинтересованные, а отчасти и насмешливые взгляды, Нимфадора вырастила на указательном пальце левой руки изогнутый коготь, которым почесала кончик носа.

— Хе-хе, — выглядела она при этом несколько нервно, будто сделала что-то плохое. — В своё оправдание могу сказать, что это было несколько неожиданно, вот я со страху и перестаралась.

— Ха, мало этому уроду было, — фыркнул Сириус. — не будут впредь бегать в черных балахонах и темными метками разбрасываться!

— Сириус, — окликнула его Андромеда. — Следи за языком.

— Да что я такого сказал? — Блэк возмущенно вскинулся и попытался вступить с кузиной в перепалку. Дохлый номер, на стороне Андромеды тут же выступила Лили, а вот Джеймс своего друга не поддержал.

— Нимфадора, — после морального прессинга над Сириусом, старшая Тонкс не успокоилась, а обратила внимание на дочь.

— Не называй меня так! — Ожидаемо вскинулась младшенькая.

«Кровь гуще вина», честное слово, Блэки все одинаковые и никогда не меняются. Сколько я их знаю, столько я удостоверяюсь, что у них не все в порядке с головой. Из всех моих знакомых, только Нарцисса Малфой, пока, не соответствует стереотипному образу представителя рода, который я себе нарисовал. И то, дело тут скорее всего в том, что я просто мало с ней общался и плохо её знаю. Быть может это какое-то особое заболевание, передаваемое по наследству?

Пока же я предавался мыслям о бренности бытия и тяжести наследственных заболеваний, второго выяснения отношений так и не случилось. Андромеда то ли вспомнила, что у них есть куча зрителей, то ли утолила свою жажду скандала кровью Сириуса, но тон голоса сбавила и лишь попросила дочь быть осторожнее и не искать себе проблем на ровном месте. Сложно не согласиться, мысль правильная, вот только контекст подкачал. Не мы напали на террористов, а они напали на нас.

— И что теперь будет? — Гермиона нахмурилась, разглядывая скатерть перед собой. Вопроса никто поначалу не понял, но увидев наши непонимающие взгляды, она пояснила. — Ну… с оборотнями или вампирами. Теперь наверное будут искать нападавших?

От такого предположения Сириус аж хрюкнул, Джеймс тоже не сдержался, но ограничился фырканьем. Я только головой покачал. Вопрос Гермионы был типичным для человека, что газет не читает, да и для тех, кто читает только газеты, это все еще был бы нормальный вопрос. А вот два идиота могли бы оскорбить подругу Генриетты сильнее только в том случае, если бы прибегли к прямым оскорблениям.

Я уже не в первый раз задаюсь вопросом, как эти хулиганы-вредители вообще дожили до зрелого возраста. Даже в школе им вполне могли бы проломить пустые головы, а уж во взрослой жизни, пара проклятий и в дом придет похоронка по несчастному случаю. Волшебное общество в принципе жестоко, наказуемы только три непростительных. За убийство, конечно, положено наказание, но убийство по неосторожности наказывается не очень-то большим штрафом. Даже я, просто за счет отложенных карманных денег, мог бы позволить себе такое обвинение. И ведь тот же суд, скорее всего пройдёт в пользу обвиняемого. Кого вообще удивит, что на шутку известных балагуров ответили такой же, жестокой, шуткой и слегка переборщили?

— Это просто оправдание, — видя что взрослые не спешат ничего объяснять лучшей подруге моей сестры, я сам взял слово. Из таких мелких моментов, незначительной помощи и мнимой поддержки, рождается хорошее отношение других людей. — Министерство магии выпустило особую директиву, по обращению с немагической частью общества…

— Так ведь тут речь идет не о маглах, а о магах, — тут же перебила меня сестра, но шестым чувством уловив, что мне это не понравилось, тут же извинилась: — прости…

— Ничего страшного, — покривил душой я. — И отвечая на твое возражения: магические существа магами не являются, по крайней мере с точки зрения законодательства.

— Но ведь это расизм! — Возмутилась Гермиона, на что я криво улыбнулся, меня снова перебили.

— Может быть, но двенадцатый параграф этой директивы запрещает преследовать магические народы, — воспитывать сверстниц не моя работа, но просто для протокола, всякие презираемые грифиндорцами слизеринцы намного приятнее в общении, чем члены золотого трио Гриффиндора. — Исключение составляют только оборотни, вкусившие кровь. И то, в основном потому, что они редко сбиваются в стаи и промышляют в одиночку.

— Уже стая Фенрира Сивого была силой, способной внушить страх, — Джеймс скрипнул зубами и сжал кулаки. — Есть и другие стаи, но они живут обособленно и их запрещено не только беспокоить, но и разыскивать.

— Ничего не понимаю, — Генриетта сложила руки на груди, поджав губы. — Гарри говорил, что незарегистрированных оборотней преследуют и казнят, а теперь оказывается, что оборотней стараются не трогать.

— Дьявол скрыт в мелочах, — вздохнув, я откинулся на спинке стула. Разговор пошёл не совсем так, как мне бы хотелось. — Одиночки живущие рядом с магами и на магов охотящиеся, подлежат истреблению. Отшельников, живущих сами по себе, даже трогать не стоит.

— Почему? — Неужели так сложно догадаться, исходя из уже сказанного? Почему некоторые люди не хотят просто подумать?

— Потому что огребут по соплям, — как всегда, в грубой манере, ответил Сириус, чем опять спровоцировал свою кузину на спор о нормах поведения.

Но вообще, хоть Сириус и выразился грубо, а в меткости ему не откажешь. Плодить конфликты с магическими существами, даже такими, откровенно слабыми как оборотни, дураков мало. Очень легко можно задеть интересы монстриков покрупнее, и тогда ужасы Дикой Охоты заставят пачкать штаны не одно поколение магов. Фейри в вопросах мести вообще затейники, и могут мстить даже тем далеким потомкам, что даже уже и не вспомнят предка, обидевшего дивного.

— Гарри, ты сейчас свободен? — Спросила меня Андромеда, когда завтрак и все эти неудобные разговоры закончились.

— Особых планов нет, — я пожимаю плечами. Дурсли не способствовали развитию привычки бездельничать, и я примерно представлял, что хотел бы сделать до поездки в Хогвартс, но там действительно не было ничего такого, что нельзя было бы перенести на другое время или день.

Главное не забыть про эти планы, и все же сделать все более или менее важные дела, в идеале все.

— Хорошо, тогда мы посетим семейство Гринграсс, — Андромеда кивнула. — Пожалуйста, будь готов к выходу через сорок минут.

— Гринграсс? — Я был удивлен, услышав знакомую фамилию. — Это семья Дафны Гринграсс?

— Знаешь её? — Взгляд Андромеды как-то неуловимо изменился. Мне невольно пришли на память недавние мысли про женитьбу организованную родителями.

— Мы учимся на одном курсе, — я одним только взглядом стараюсь дать понять, что её интерес не уместен. Андромеда нахмурилась, но отступила. Бывшая Блэк, похоже, слишком уж привыкла командовать, как в своем доме, так и своим нерадивым братцем.

— Хорошо, жду тебя в гостиной через сорок минут, мы отправимся камином, — развернувшись, она вышла из гостиной, где наша большая компания проводила совместный завтрак.

— Знаешь, — Генриетта с улыбкой скосила на меня взгляд. — Я тоже учусь с тобой на одном курсе, но никакой Гринграсс не знаю.

— У тебя в принципе не особо широкий круг общения, — я пожал плечами. Этот момент всегда удивлял меня, сестра прославилась как победительница темного лорда, казалось бы, вокруг неё должны виться просто толпы людей, но по факту, она постоянно проводит время в компании Уизли и Грейнджер. — Насколько мне известно, ты вообще избегаешь любых контактов со Слизерином.

— Зато ты свободно с ними общаешься, — фыркнула Грейнджер. — Многие на факультете недовольны этим.

— Я подожду, пока они станут достаточно взрослыми, чтобы сказать мне это в лицо, — я откинулся на спинку стула. — И как только это случится, я напомню им, что в начале и в конце каждого триместра, Директор Дамблдор призывает всех к дружбе и называет всех учеников одной большой семьёй.

— Дамблдор — великий человек, — произнесла Грифиндорская Заучка с кислой миной на лице.

— А эта Дафна, какая она? — Осторожно спросила мама, похоже жутко волнуясь от мысли, что я уже успел найти себе девушку. Сговорились они что ли?

— Без понятия, мы с ней за ручку не держались, — Я с усталым вздохом осмотрел заинтересованные лица всей частной компании. Посоветовать им что ли в цирк сходить, развеяться? — Откуда подобный интерес? Мы просто учимся на одном курсе, у нас были совместные пары и я запомнил её. Я помню имена всех сокурсников, где из сорока человек, восемнадцать девушки. Будете ревновать меня к каждой из них?

— Мы не ревнуем! — В один голос возмутились мама и Генриетта, под дружный гогот Джеймса и Сириуса.

— Кстати, Гарри, — мама поспешила перевести разговор. — Разве тебе не нужно переодеться?

— Я плохо одет? — Вопрос и правда был интересным.

Тетя Петунья была просто одержима приличным внешним видом и устраивала всем своим домашним натуральную строевую подготовку. Что говорить, если повседневный костюм включал в себя не только классические брюки и рубашку, но и галстук, с жилетом или кардиганом. Так как вторая половина августа в этом году выдалась неожиданно прохладной, то поверх вязаного жилета я также надел теплый пиджак и в целом считал свой внешний вид достаточно приличным.

— Гарри, ты идешь в гости к девушке… — начала мама, и тут же замолчала, будто это все объясняет.

— На урок к её отцу, вообще-то, — не нужно обладать интеллектом выше среднего, чтобы понять, что она хочет помочь мне произвести впечатление. Мысль неплохая, но я уже выгляжу хорошо, а лучшее, всегда враг хорошего. Даже думать не хочу, что мне предложат на себя напялить в качестве альтернативы повседневному варианту костюма тройки.

— Не прикидывайся дураком, Гарри, — Сириус хлопнул себя раскрытой ладонью по колену, под одобрительные кивки Джеймса. — Ты точно встретишься со своей девушкой и, естественно, тебе нужно будет произвести на неё хорошее впечатление.

— Она не моя девушка, — я чуть съехал на стуле вниз, не делая себе больше труда держать спину прямо. Разговор достиг своего логического конца, зная их, мы продолжим обмениваться ничего не значившими фразами об одном и том же, зная, что я останусь стоять на своём, и они в принципе согласны с моим мнением.

Поттеры и Блэк не первые и, к сожалению, не последние люди в моей жизни, что треплют языками просто так, из любви к процессу и желая убить время. Сам я подобного не понимаю и куда комфортнее чувствую себя в тишине, и это одна из причин, по которой я откровенно недолюбливаю факультет Гриффиндор. В конце второго курса я даже думал перевестись, и спросил Дамблдора, не ошиблась ли шляпа, отправив меня на алознаменный факультет.

— «Только истинный гриффиндорец сможет достать меч Годрика из Распределяющей Шляпы», — так он ответил мне тогда. Это был первый раз, когда я поймал Дамблдора на лжи.

Я знал, в том числе и от самой Шляпы, что меч дастся в руки каждому, кто в трудный час нуждается в оружии, и воровать его пытались не раз и не два, да только оружие всегда возвращалась в шляпу Гриффиндора. Уже позже я узнал, что раньше, до статута секретности, волшебники-дворяне считали ниже своего достоинства противостоять маглам на дуэли при помощи палочки. Это считалось сродни нападению на безоружного. Именно для дуэлей был выкован этот меч, и для дуэлей он же был завещан студентам Хогвартса. Всем студентам, вне зависимости от факультета, любой кто должен был отстоять свои интересы в бою, но не имел оружия, мог попросить меч Гриффиндора.

Крайне грубая, и на первый взгляд совершенно бессмысленная ложь. Была она продиктована одним лишь нежеланием возиться с переводом студента с одного факультета на другой? Быть может перевод вообще невозможен? Но если так, то почему Дамблдор просто не сказал, что факультет выбирается лишь единожды? Сколько бы я не пытался понять директора, он всегда вызывал у меня лишь дополнительные вопросы. Чего-то не хватает, я не вижу всей картины, но мне уже интересно, какое место я занимаю во всех этих событиях?

— Гарри, ты не стал переодеваться? — Спросила Андромеда, вернувшись в гостиную минут за десять до назначенного времени.

— Я плохо одет? — Внутренне я уже приготовился к еще одному бессмысленному разговору, что закончится ничем, но Андромеда, к некоторому моему удивлению, отреагировала спокойно.

— Простенько и магловская стилистика, но выглядит прилично и опрятно, — вынесла она вердикт, осмотрев меня с головы до ног, будто за последние полчаса хоть что-то изменилось.

— Я не планирую выдавать себя за кого-то, кем не являюсь, — пожав плечами встаю со стула.

В конце концов, я вырос среди маглов и их мировоззрение и культура мне ближе. Да и носить помпезную или вызывающую одежду дома, или даже идя в гости, за пределами моих привычек и понятия «нормально». Я мог бы накинуть на плечи мантию вместо пиджака, но смысла в этом будет не много.

Домой к Гринграссам мы отправились камином, что мне уже не понравилось. Я постарался закрыть глаза и максимально отстраниться от своих ощущений, но все равно получил приступ морской болезни. Даже если я не вижу как нас закручивает и протаскивает через искривленное пространство, я все еще чувствую этот процесс всем своим нутром. На выходе из камина Андромеде пришлось придержать меня.

Вообще, удивительно, но укачивание никак не связано с проклятием оборотня. На ум сразу же пришли слова Джеймса и Сириуса о том, что Люпина тоже всегда укачивало после камина. Но доктор Мур сказала, что это тут не причем, просто тут работает та же статистика, что и в обычном транспорте: примерно треть всего населения планеты чувствует укачивание в транспорте при нормальных условиях, и две трети при экстремальных случаях. Так и волшебный транспорт, многие испытывают проблемы при путешествии через камин или аппарацию, кто-то может со временем привыкнуть к этому, кто-то нет.

Мне оставалось только смириться, что мне не повезло и тут, и жить с этим дальше. Хотя бы в обычной машине или поезде меня не укачивало, а значит мне не придется остаток своей жизни ходить исключительно пешком.

— Доброе утро, Андромеда, Гарри, — поприветствовала нас в просторной гостиной женщина с двумя девочками примерно моего возраста.

Дафну я узнал сразу, каждый день на занятиях виделись. Вторая же девочка, скорее всего её сестра или другая близкая родственница, кузина, например.

В ответ на приветствие хозяйки, мы ответили более или менее в согласии с этикетом. В том смысле, что Андромеда сделала лёгкий книксен, как и полагалось, а я поклонился так, как было принято приветствовать профессоров в Хогвартсе. Слишком глубокий поклон, но раз уж я отыгрываю умного, но необразованного плебея, то будет излишним щеголять хоть какими-то специфичными знаниями. Помнится один мой одноклассник в маггловской школе любил к месту и не к месту цитировать популярные фильмы, одна из его цитат сейчас кажется как никогда уместной: «умеешь считать до десяти, остановись на семи, и учись считать до тринадцати». Мне нет смысла козырять какими-то особыми знаниями, а показать ровно столько, сколько требуется, чтобы получить требуемое и оставить после себя хорошее впечатление.

— Здравствуй, Анастасия, — улыбнулась Андромеда. — Это твои дочери?

— Да, — Миссис Гринграсс положила обе руки на плечи дочерей. — Дафна и Астория, два моих самых больших сокровища.

Я хмыкнул, услышав имя второй девочки. Если Дафна — это латинское название волчьей ягоды, то Астория, а вернее Astore — это Ястреб по-итальянски. В конце концов Асторы одна из трех, наряду с Рокфеллерами и Вандербильтами, крупнейших семей англо-американской буржуазной аристократии, и я часто про них слышал. Дядя Вернон любил поминать все три семейства, то ли ругая, то ли хваля их за какие-то, малопонятные мне, финансовые махинации.

— Поттер? — Мой хмык не остался незамеченным дамами и Дафна не оставила его без внимания.

— Волк и ястреб, два самых могучих хищника в учениях друидов, — Я улыбнулся хозяйке дома, желая польстить ей и заработать её расположение. — Леди Гринграсс, вы умеете делать интересные намеки.

— Ты преувеличиваешь, Гарри, — она тихо рассмеялась, увидев как её дочери непонимающе переглянулись. Похоже сами девочки не были в курсе о значении своих имен.

— По-моему, он, скорее не понимает всей глубины проблемы, — хихикнула и Андромеда, на мой взгляд, она сильно расслабилась в обществе подруги. — Ведь имя «Астория» произошло от «Астреи», греческой богини справедливости, а Дафной звали возлюбленную Аполлона.

— М-м… — я постарался передать, как сильно я впечатлен этим, в принципе, совершенно рядовым событием. Ни разу в жизни не встречал людей названных в честь кого-нибудь известного и вот опять. Кстати, на эту тему можно уместно пошутить. — Круто, вам нужно еще Диану в компанию взять, в римской традиции она как раз была сестрой Аполлона, переняв черты Артемиды.

Взрослые шутку оценили, а вот девушки, похоже, хотели ответить мне какой-нибудь колкостью, но Анастасия призвала их к порядку одним лишь взглядом. Либо сестры Гринграсс также талантливы в магии разума, как я, и, предположительно, Гермиона, что будет достаточно странным совпадением, ибо такой талант считается редкостью, и многие пользователи осваивают эту магию старанием, а не талантом. Либо же семейство Гринграсс откровенно дрессирует своих дочерей, прививая им все положенные в высоком обществе нормы и правила.

Иногда я даже рад, что являюсь «магловским выкормышем», пусть тетя Петунья и имела пунктик на приличном внешнем виде и поведении, она все же не давила нам с Дадли на мозг слишком активно. Да и некоторые вольности я могу себе позволить, ведь какой спрос с невоспитанного? Главное не слишком сильно этим увлекаться, а то можно легко миновать черту, после которой на мои выходки уже не будут закрывать глаза.

В чисто женской компании я не задержался надолго, дамы остались в гостиной, и уже раскладывали какое-то рукоделие на маленьком столике у кресел. Меня же, вместе с Дафной, отправили в кабинет её отца, Коннора Гринграсса. По дороге мы молчали, девушка не спешила начинать разговор, и выглядела весьма раздраженной. Я не стал приставать к ней, догадываясь, что могло послужить причиной этого раздражения. Если уж даже мои родственники, с которыми я живу меньше двух месяцев, доставали меня разговорами на тему возможных отношений с Дафной, то есть далеко не нулевые шансы, что сестры Гринграсс также выдержали подобный разговор.

Надеюсь они не будут действовать нахрапом. Ничего не имею против Дафны или её сестры, но свою семью я буду строить сам и никому не позволю лезть в это дело.

— Отец, можно войти? — Дафна постучала в одну из дверей, попавшейся нам по пути. Шли мы не очень долго, но судя по тому, что я видел, Дом Гринграссов существенно больше дома Поттеров.

— Конечно, проходите, — из-за двери ответили добродушным голосом. Можно было бы подумать, что спрашивать было не обязательно, но такие привычки не берутся из ниоткуда. Все интереснее и интереснее. — Здраствуй, Гарри, рад тебя видеть.

— Мне также приятно встретиться с вами, мистер Гринграсс, — я снова изобразил поклон. Прежде чем мы продолжили разговор, Коннор взял паузу, во время которой Дафна распрощалась с нами, напомнив, что обед будет в час дня.

— Присаживайся, — предложили мне сразу же, как она вышла.

— Благодарю, — Кивнув я сел в предложенное кресло. Коннор сел напротив, и положил на столик между нами шахматную доску и шкатулку с волшебными фигурами, что по жесту его руки тут же сами полезли на доску, где и построились.

— Сыграем? — На стороне Гринграсса встали черные фигуры, мне же достались белые.

— Можно, — я пожал плечами и командую: — пешка D два, вперед на D четыре.

— Х-м… — Коннор с интересом посмотрел на меня. — Агрессивное начало…

Я только пожал плечами. Это начало могло бы считаться агрессивным, если бы я играл за черных и он бы открыл мне путь к своему королю стандартным дебютом E два — E четыре. Тогда мой следующий ход слоном мог бы поставить ему шах во втором ходе, вот это была бы агрессия. Похмыкав, он приказал своему коню перепрыгнуть с G восемь на F шесть, ведь мой следующий ход был до безобразия очевидным.

— Слон C один иди на G пять, — как и планировал хожу слоном, предлагая ему обмен. Сейчас я могу съесть его коня, но следующим ходом потеряю слона от одной из его пешек. — Тетя Андромеда сказала, что вы можете дать мне несколько полезных советов по этикету.

— М-м? — Коннор оторвался от доски и удивленно посмотрел на меня. В свою очередь я тоже успел удивиться, неужели он не знал о подобной договоренности, но его следующие слова развеяли мои сомнения. — Скажешь тоже, несколько советов… это все равно что научиться танцевать выслушав от учителя пару фраз.

— Интересное сравнение, — я кивнул, на время прекращая разговор, давая ему возможность обдумать ход.

Если размен удастся, у него будет сдвоенная пешка на левом фланге, что смешает его позиции на этой части доски. Также, если он захочет открыть дорогу ферзю, убрав моего слона пешкой с E семь, то ему будет сложнее занять «господствующую высоту» в центре доски. С другой стороны, если он отзовет своего коня, и размена не произойдет, то его центральные позиции окажутся под угрозой моего слона.

— Пешка B семь, иди на B шесть, — Коннор все же решил не ставить центр под удар и произвести размен. Без раздумий командуя слону есть коня, я продолжаю разговор.

— Так чем еще, помимо наставлений, вы готовы поделится, мистер Гринграсс?

— Практикой, мой юный друг, — он отвлекается от игры и откидывается в кресле. — Ведь есть только три способа научится волшебству — это практика, снова практика и еще раз практика. Мы будем просто общаться с тобой и в процессе ты поймешь все, что нужно.

— Хорошо, — кивнув, я улыбнулся. — Тогда о чем мы будем говорить?

— Умение выбирать тему для беседы тоже важный навык, которым тебе стоит овладеть, — он тоже улыбнулся, подняв взгляд от доски. — Но раз уж мы начали говорить об этикете, почему бы не развить этот разговор? Скажи, Гарри, ты знаком с золотым правилом вежливости?

— Не выпячивай свою воспитанность напоказ? — Я улыбнулся чуть шире, ведь поведение Гринграссов в этом плане казалось мне несколько лицемерным. По крайней мере я не могу стопроцентно отнести мою догадку об откровенной дрессуре его дочерей. И тот факт, что Анастасия одернула свою дочь, говорит лишь о том, что в обычных обстоятельствах им позволяется намного больше, чем при гостях.

— Верно, — Коннор несколько раз кивнул. Он вообще выглядел очень радостным и открытым для общения. — Быть джентльменом — это прежде всего, быть самим собой, не выпячивая манеру речи. Как писал Хемингуэй: «Нет ничего благородного в том, чтобы быть выше кого-либо».

— Однако, — я выгнул бровь, правда на этом пришлось на время остановить разговор, ведь Коннор все же решился и сделал ход на правом фланге. Я мог бы попытаться сосредоточить своё внимание на левом фланге, но его позиция там хоть и ослабла, но еще не сломлена. Так что я решил пока провести несколько фигур в центр доски, чтобы иметь влияние на оба фланга и только после этого продолжил свою мысль. — Не обычно слышать, как волшебник цитирует магловского писателя.

— Он был сквибом, — Коннор сказал это как само собой разумеющееся.

— Вот как, не знал, — боюсь, что не смог сдержать свой скепсис, так как сомневаюсь, что кто-то ведет учет сквибов, и не особо верю, что Коннор знал знаменитого писателя лично.

— Все номинанты нобелевской премии — сквибы.

Несколько мгновений я просто смотрел на него, пытаясь определить, в своем ли он уме. Это было огульное и необоснованное заявление, которое еще и является крайне нелогичным, исходя из того, что я знаю. Но видя смех в его глазах и думая о теме нашего разговора, я, кажется, понял, для чего это было сказано и рассмеялся.

— Вы лжёте, мистер Гринграсс.

— Сможешь это доказать? — Теперь и он не пытался скрыть своё веселье и открыто предложил мне пройти его тест.

— Начнем с того, что этого просто не может быть, — я качаю головой, вводя в игру ферзя.

— Не стоит отрицать чего-то, чего ты просто не знаешь или в чем не разбираешься, — мой аргумент отмели.

— К тому же помимо литературной номинации, нобелевскую премию так же вручают химикам, физикам и врачам, не самые волшебные профессии, — укрепившись в центре, я начал постепенно разрушать его сильный правый фланг, а так же не давать укрепиться слева.

— Я не говорил, что они волшебники, лишь сквибы, — Коннор сложил руки перед собой. Наш разговор, похоже, уже интересовал его больше чем игра, так как он сделал несколько неосторожных ходов.

— И не стоит забывать, что способности к магии, не важно много их или мало, не делают кого-либо лучше других, они лишь дают дополнительные пути для реализации себя, — говорю свой последний аргумент. — Кстати, вам шах.

— И это то, что я хотел услышать, — Коннор хлопнул в ладоши, но тут же сконфузился. — Это я про магию, а не про шах.

— Я понял, — это действительно было забавно, и мы оба посмеялись.

— Да, Гарри, к сожалению даже в годы моей юности, многие маги уже не блистали умом, и теперь они воспитывают детей себе под стать, — он поджал губы, и серьезно посмотрел на меня. — Когда-то заколдовать маггла считалось позором, равносильным избиению ребенка, но ты был на Кубке Мира и видел, что творили эти подражатели в черных мантиях. Они уже не помнят, что значит быть настоящим мужчиной, ведь джентльмен — это человек, общаясь с которым, чувствуешь себя джентльменом.

— Хм… — фраза показалась знакомой, и чуть напрягшись, я вспомнил где её видел. — Бертран Рассел, вы удивительно начитаны, мистер Гринграсс.

— Как и ты, Гарри, — он осмотрел доску и вздохнул. — Думаю игру дальше продолжать нет смысла, мне остается только признать поражение.

— Еще одну партию, мистер Гринграсс?

— Давай, и пожалуйста, зови меня просто Коннор.

Глава 12

— Боже, как же жаль, что я не учусь в Хогвартсе в этом году, — последние несколько недель перед поездкой в школу Блэк не переставая стенал на тему неких событий, что произойдут в школе в этом году.

Страдал подобным не только Блэк, но и другие взрослые. Даже внешне спокойная Андромеда не удержалась и повела нас в магазин одежды, якобы невзначай упомянув, что в этом году нам потребуются парадные мантии.

Генриетта и её друзья из Уизли были крайне заинтригованы всем этим. Демонстрируя поведение кошки, что старательно пытается поймать ленту в руках хозяина, они провоцировали взрослых на все новые и новые намеки. Но несмотря на подобное, откровенно раздражающее, поведение, я бы предпочел терпеть нытьё Блэка еще пару месяцев, лишь бы не ехать в Хогвартс.

Еще ни один год в этом замке не прошел спокойно. Более того, каждый следующий год был хуже предыдущего, а потому любые намеки на особые мероприятия в школе, заставляли руку тянуться к специальному карману, где я обычно хранил палочку. Раньше ездить в Хогвартс стоило хотя бы ради обучению волшебству, но в доме Поттеров, под присмотром взрослых магов я тоже мог колдовать, а с самообучением у меня никогда не было проблем. Манящая тень домашнего обучения забрезжила на горизонте так явно, что я даже предпринял откровенно безнадежную попытку уговорить Лили оставить меня на обучение дома.

Несмотря на явное желание проводить со мной побольше времени, мысль о Хогвартсе, как об обязательном этапе жизни любого волшебника слишком укоренилась в жизни магов. Мне отказали, пусть и пообещав проводить побольше времени на каникулах. Это было настолько ожидаемо, что даже не обидно. Разве что немного жаль, что как минимум ближайшие каникулы будут испорчены родственниками.

Помимо надоедливых взрослых были так же не менее надоедливые сверстники. Рита Скитер была не единственным человеком в магической Британии, что решила выразить своё недовольство организацией финала Кубка Мира по Квиддичу, но не все могли написать статью в самое популярное печатное издание страны. Зато письмо в министерство мог написать любой желающий, и люди писали, просто заваливая Министерство Магии письмами. В итоге мистер Уизли и Перси работали сверхурочно, миссис Уизли по пять раз на дню бегала к ним на работу, а все будущие школьники проводили остаток каникул под присмотром друзей семьи.

Как же я был рад, что два шалопая, Поттер и Блэк, каким-то образом смогли отвертеться от сверхурочной работы и отвлекали на себя все внимание близнецов Уизли. Пусть я собирался наладить с ними деловые отношения, но после той подачки, на праздновании победы Ирландской сборной, они стали слишком компанейскими по отношению ко мне. Мне хватает родителей и «друзей семьи», что дёргают меня по делу и просто так каждые полчаса-час, чтобы терпеть еще и этих клоунов сверх необходимого. Хотя стоит упомянуть, что те несколько десятков монет, что я им отдал, уже начали приносить доход, хотя и получилось это совершенно случайно.

Рон быстро влился в привычный коллектив, он, Гермиона и Генриетта постоянно держались вместе. С другой стороны, Джинни была бы рада проводить время с подружками, но не с братом. Как именно получилось, что младший ребенок Уизли решил прибиться ко мне, я так и не понял. Но факт остаётся фактом, в какой-то момент она присела рядом со мной на диван и молча занялась своими делами.

Сначала я просто проигнорировал её, листая учебник по чарам за первый курс Хогвартса, выписывая в тетрадь темы, слабо проработанные в учебнике, а так же всю упомянутую там дополнительную литературу. Как я и говорил миссис Малфой, школьная программа была рассчитана на простых детей, что собирались стать рядовыми магами. При этом никто не только не запрещал копать глубже основной программы, и для этого предоставлялось все необходимое. Только в учебнике первого курса было свыше двадцати прямых ссылок на дополнительную литературу и можно было не сомневаться, что в библиотеке Хогвартса я найду все эти книги.

Смешно сказать, что в учебнике для детей была даже ссылка на основы темных искусств. Ничего серьезного, но книгу «Как наслать проклятие и защититься если проклятие наслали на вас» авторства Виндиктуса Виридиана, я не только выписал, но и подчеркнул, как особо важную. В учебнике упоминались только заклятия ватных ног, щекотки и парализации, большего игривым детям и не надо, но я уверен, что книга Виридиана содержит намного больше парочки детских проклятий. Как минимум способы защиты очень мне пригодятся.

Закончив с учебником первого курса я закрыл его, дав Джинни возможность увидеть обложку книги, которую я просматривал.

— Курсическая Книга Заговоров и Заклинаний? — Она привлекла мое внимание вопросом. — Зачем тебе учебник чар за первый курс?

— Хочу освежить память, — я не стал вдаваться в подробности насчет дополнительно литературы. — Да и если я не ошибаюсь, то у тебя в руках «тысячи магических трав и грибов», так же справочник за первый курс.

— Эта книга будет ездить со мной в Хогвартс до тех пор, пока я её не выучу, иначе Снейп сварит меня в одном из своих котлов живьём, — с кривой усмешкой она взяла отмотала, что-то похожее на бинт и приложила к потрепанному корешку, отчего тот стал выглядеть значительно лучше.

— Хм? — Она не стала продолжать разговор, поэтому я привлек ее внимание повторно. — Интересная вещица, что это?

— Колдолента? — Мой вопрос на мгновение поставил её в тупик, но она быстро сориентировалась. — Прости, я забыла, что ты рос с маглами.

— Ничего страшного, — вообще-то её замечание легко могло задеть кого-нибудь другого. Но мне и правда было все равно. — Так что это такое?

— Гермиона назвала это «магическим скотчем», ну знаешь, это как один из диалектов шотландского языка, только сделанный маглами для скрепления вещей, — её попытка объяснить мне, что же такое «скотч» была забавной. Похоже кто-то опять забыл, что я жил с маглами и должен знать про маггловские штучки.

— Не ожидал встретить магический аналог, репаро изучают на первом курсе. Это простое и универсальное средство, — маги и логика всегда существовали в разных мирах, но не до такой же степени.

— Ну… — похоже, что Джинни никогда не задумывалась над подобными вещами. Но надо отдать ей должное, подходящий ответ она нашла достаточно быстро. — Детям нельзя колдовать, а подростки могут браться за палочки только под присмотром взрослых.

— И многих это останавливало? — Мне правда стало интересно, к тому же я уловил, что близнецы направляются в нашу сторону. Было бы странно прервать разговор просто потому, что нас могут услышать. Это навело бы невольных свидетелей на ненужные подозрения.

— Немногих, — она хихикнула. — Возможно только Гермиона следует этим правилам, и то вряд ли. Генриетта рассказывала, что наша заучка еще до поступления в Хогвартс выучила учебники за первый курс и очень уж уверенно колдовала.

И почему я не удивлен? Именно в этот момент близнецы вошли в гостиную, и прислушались к нашему разговору.

— И все же волшебники делают волшебные вещи для самых маленьких? — я откинулся на спинку дивана, кивнув близнецам.

— Не только для маленьких, — Джинни фыркнула. — Волшебных предметов, как и зелий, очень много. Есть для детей, есть и для взрослых.

— Верно, Гарри, — хором проговорили близнецы.

— И мы собираемся делать их… — Фред.

— Волшебные предметы и зелья… — Джордж.

— Для детей и взрослых… — снова Фред.

— Это будут «Ужастики… — опять Джордж.

— «… Умников Уизли»! — А это они проговорили уже хором.

— Если бы мама вас услышала, то оторвала бы у вас по уху, — безапелляционно заметила Джинни.

— Но мамы здесь нет, — важно заметил Фред.

— Неплохо сыгранно, ребята, — я покивал им. — Долго репетировали?

— Чистой воды импровизация, — Фред сделал вид, что мы говорим о чем-то совершенно не важном. Верный признак, что ему не хочется продолжать тему. Значит они и правда репетировали свою манеру речи, но по какой-то причине не хотят этого обсуждать.

Не могу понять почему он старается замять беседу, при молчаливой поддержке Джорджа, а строить предположения на пустом месте считаю исключительной глупостью. И все же интересно, в чем же дело?

— Прекрасная импровизация, чувствуется талант, — я все же поддерживаю тему, предлагая им самими перевести её, чем не преминул воспользоваться Джордж.

— Так, о чем вы говорили, пока мы не пришли?

— Гарри спрашивал о колдоленте, — Джинни то ли не заметила напряжённость близнецов, то ли не придала ей значения. Зато посчитала своим долгом пожаловаться на меня. — Еще и смеётся, что она сделана для самых маленьких.

— Думаю, ты просто не совсем верно объяснила ему принцип действия ленты, — Джордж улыбнулся, максимально сильно сейчас отличаясь от своего брата.

Если Фред всегда скалил зубы в дикой и нахальной улыбке, а его близнец обычно копировал его, то сейчас Джордж улыбнулся одними губами, как-то став мягче и теплее внешне. Сейчас он очень походил на своего отца, тоже очень мягкого и добродушного человека.

— Колдолента нужна не только как замена заклинанию репаро, но и как его альтернатива, — продолжал Джорд, мягким голосом.

— Помнится на втором курсе Рон сломал свою палочку, — Фред не мог долго молчать, а потому ворвался в разговор со своей ухмылкой. — И лента восстановила его палочку, чего нельзя добиться при помощи заклятия.

— Кажется я припоминаю что-то подобное, — вообще второй курс был одним из самых сложных лично для меня. Я думал, что схожу с ума, слыша голоса, да и дневник Реддла изрядно давил на мозги. Мне было не до Уизли, да что уж там, мне вообще ни до чего дела не было, темный лорд тогда почти довел меня до апатии. — Но если я правильно помню, Рон довольно-таки плохо колдовал на втором курсе. По крайней мере хуже, чем на первом.

— Лента восстановила материал, из которого сделана волшебная палочка, а не магию, что делала палочку волшебной, — Джордж постарался подстроиться под своего брата, вновь став его отражением. — Чарами нельзя восстановить волшебные предметы, но колдолентой нельзя восстановить магию. Поэтому реставраторы волшебных предметов используют и то, и другое.

— Вот как… — Эта тема показалась мне крайне интересной. Обычно артефакты не поддаются магии, но есть некий способ обойти это ограничение. Очень интересно. — Знаете как делать такую ленту?

— Зачем тебе? — Близнецы выглядили крайне удивленными.

— Мне всегда были интересны чары, — теперь уже я делал вид, что веду разговор о чем-то мелком и малозначительном. — К тому же, помните о той трети, что вы мне обещали? Неужели вы думаете, что я вам просто мешок денег отдам и все? Я с удовольствием поучаствую в расширении ассортимента вашего магазинчика. Правда «Ужастиков» от меня не ждите, я не того склада ума человек.

— Это уже совершенно другой разговор, Гарри, — глаза Фреда засверкали начищенными серебряными монетами. Перспективы собственного дела он был готов обсуждать часами и не считал тратой времени или сил любые вклады в будущее дело.

Меня вовлекли в беседу и потащили на улицу, подальше от глаз и ушей родственников. Близнецы наперебой делились со мной советами для юного мастера волшебных предметов, с чего начать, какие книги стоит почитать и как подойти к Флитвику за советом.

Нельзя сказать, что они мне прям Новый Свет открыли, все же основы вложения чар в предметы мы изучали еще на первом курсе, но идея с обходом естественной защиты магических вещей мне кажется очень и очень интересной. Уже за одну эту наводку, я мог очень многое простить этим двум гиперактивным источникам шума.

***

Первое сентября, день, когда школьники всей Англии, а может и не только её, ощущают ни с чем несравнимое чувство тягучей хандры по уходящим каникулам. Обычно активные студенты факультета Гриффиндор все делали крайне медленно и с большой неохотой. Будто их сейчас повезут не в школу чародейства и волшебства, а в какие-нибудь каменоломни. Вот только эта медлительность очень быстро сменилась нездоровым оживлением. Сразу же после того, как нам принесли наши парадные мантии.

Каждому вручили по свертку, сказав, что померить и, если понадобится подогнать под себя, мы сможем уже в школе, благо чары подгонки одежды были плевым делом даже для первокурсников. Естественно никто не удержался и решил хотя бы одним глазком посмотреть на выданную одежду. И тут началось…

— Это еще что такое?! — Рон держал в руках что-то похожее на длинное темно-бордовое платье, украшенное по воротнику и рукавам накладками из кружева. По-моему, это называется «тесьмой», по крайней мере именно так тетя Петунья называла нечто похожее, пришивая подобные украшения к занавескам.

— Я уже сказала вам, Рон, — устало проговорила миссис Уизли. Она сильно осунулась за последнюю неделю, скандал в министерстве и не думал стихать. — Это твоя парадная мантия.

— Ты должно быть шутишь, — Рон все еще отказывался в это верить, хотя близнецы достали похожие на его расписной балахон костюмы. — Никогда я этого не надену!

— Не болтай глупостей, — миссис Уизли было не комфортно обсуждать этот вопрос при всех, и она прикрикнула на сына. — Все их носят и всем все нравится, у твоего отца несколько таких, для приемов в министерстве.

Уизли никогда бы не приняли деньги от друзей, неважно в долг ли или в подарок. Судя по всему мантии нам не просто так выдали перед самым выходом, просто чтобы мы поменьше сравнивали их между собой. Например моя парадная мантия, походила скорее на маггловский костюм тройку, разве что вместо пиджака, была длиннополая мантия нараспашку, похожая на школьную. Это выгодно отличалось от того, что досталась Уизли. Да и платье Генриетты, и даже Гермионы, выглядели намного красивее, чем платье Джинни, похожее на увеличенную копию совсем уж детского платьица.

— Но почему тогда мантия Гарри выглядит нормально? — Рон все никак не хотел успокаиваться.

Я только покачал головой, в то время как близнецы и Джинни с неприязнью посмотрели на брата. Всем было понятно, что этот разговор в принципе не должен был состоятся, и уж точно его не стоит продолжать. На миссис Уизли было даже жалко смотреть, усталая, она просто горела от стыда. Даже дураку было понятно, что эти костюмы куплены в магазине подержанных вещей или остались в наследство еще от прадедов Молли и Артура. И заводить разговор об этом при всех, еще и сравнивая себя с другими…

Еще раз покачав головой, молчаливо, но демонстративно выразил неодобрение поступком идиота, я начал собирать вещи. Разборки на этом не закончились, но дальнейшее развитие событий я игнорировал. Мой сундук был уже собран, и в него оставалось лишь положить парадную мантию, после этого можно было спокойно отправляться на завтрак.

Я уже успел взять в руки кусочек домашнего баноффи с ванильным кремом, когда обстановка в гостиной резко изменилась. В гостиной раздался незнакомый голос, хотя я не ощущал запахов посторонних людей.

— Поттер, Блэк, где вас черти носят? — Громкий и взволнованный голос хорошо было слышно даже из кухни.

— Том? — Не менее громко ответил Джеймс, шумно топая к камину.

Я уже видел как взрослые общались друг с другом через камин, но обычно это было значительно тише. Похоже, что если никто не находится рядом с камином, во время вызова, то звук усиливается. Что было дальше я не услышал, как только Поттер-старший остановился около камина, разговор пошел значительно тише, да и все прочие, кто был в гостинной изрядно шумели, то вскрикнут, то начнут что-то обсуждать между собой.

Бежать в зал, чтобы послушать о чем там все же говорится я не стал. Это, во-первых, показало бы меня не с лучшей стороны, а во-вторых, совершенно бессмысленно. Мне в любом случае все расскажут, даже если я этого не захочу. Не взрослые, так дети язык за зубами не удержат.

Мой маленький прогноз оказался верен на сто процентов. Стоило только разговору завершиться, как все школьники тут же побежали на кухню, завтракать. Их просто распирало от услышанного и, как говаривал пастор церквушки при Литтл Уингинг, «от избытка сердца, говорят уста».

— Ты слышал? — С порога спросила меня сестра.

— Только что-то про срочный вызов из Министерства и то, что отец с Сириусом ушли через камин, — я пожал плечами.

Обычный человек вряд ли бы услышал что-то за пределами первых слов некоего Тома, но органы чувств оборотня обострены даже в человеческом обличии и Поттеры об этом хорошо знали.

— На Аластора Грюма напали в его собственном доме! — Возвестили мне, иначе и не скажешь, с таким апломбом, будто это хоть что-то для меня значило.

— Грюм? — Мне требуется некоторое время, чтобы вспомнить это имя.

— Да, — Генриетта важно кивнула. — «Грозный Глаз» Грюм. Неужели ты никогда не слышал про него?

— Слышать не слышал, но кажется видел его имя в газете, — кивнув, я вспомнил, что Аластор Грюм часто фигурировал в статьях о повальных арестах Пожирателей Смерти, после смерти Безумного Лорда. — Кажется он был опытным аврором, но уже подал в отставку.

— Опытным? — Воскликнул Рон, одной рукой держа надкусанный сандвич, а другой накладывая себе на тарелку разнообразные пирожные. Я мог бы отнестись неодобрительно к подобному поведению, но слишком хорошо знал близнецов и их дурную манеру добавлять в чужую еду и напитки разнообразные зелья. Так что в этом вопросе я, пожалуй, последую примеру опытного выживальщика в среде шутников, и тоже отложу себе отдельно то, что хотел бы съесть. — Да он лучший и продолжает таким быть даже после того, как вышел в отставку.

— Мой отец тоже аврор, Рон, — напускной упрек Генриетты был принят младшим из братьев Уизли за чистую монету и тот смутился, но сестра, на пару с Джинни и Гермионой, просто рассмеялась. — Расслабься, Рон, я тоже считаю, что Грозный Глаз самый лучший аврор.

— Да ну вас, — буркнул Рон, вгрызаясь в очередной сэндвич.

— Но вообще дело странное, — отсмеявшись, Генриетта взяла серьёзный тон. — Том сказал, что кто-то пытался вломиться к нему в дом.

— Да, но Сириус сказал, что это может быть просто кошка, пробравшаяся в его двор. — Фред фыркнул. — По моему он просто псих.

— Грюм был великим чародеем, в своё время, — поучительно заметила Гермиона. — О нем написано в «Современной истории магии» и в «Развитие и упадок Тёмных искусств» и даже в «Выдающихся Волшебниках Двадцатого Века»

— Папа так же высоко ценит его и говорит, что Грюм с Дамблдором старые друзья, — Покивала Генриетта.

— Ни в коем случае не хочу обижать мистера Поттера, — хохотнул Фред. — Но согласитесь, что Дамблдор тоже не совсем нормальный человек. Чего только письма из Хогвартса стоят.

— По-моему сложно спутать нападение и бездомное животное во дворе, — делаю замечание, заканчивая завтрак.

— Вроде как никто не вламывался непосредственно в дом, — Гермиона нахмурилась. — Был шум во дворе, загорелись мусорные баки…

— Загорелись? — Это заставило задуматься. — Вряд ли в этом виновата кошка.

— Мусорки кто-то заколдовал, — задумчиво сказал Джордж. — Одна из них прыгала и взрывалась даже когда к дому Грюма пришла магловская полиция.

— Я все же соглашусь, с Сириусом, — Фред фыркнул. — Скорее всего это была просто несчастная кошка, в которую старый параноик кинул несколько заклятий.

Как-либо комментировать это я посчитал излишним. Слишком уж все это странно, но что-либо говорить наверняка сложно, я не знаю ни самого Грюма, ни точных событий сегодняшней ночи.

Несмотря на все неожиданности утра, поездку в школу никто не отменял. На платформу перемещались камином, что позволило оттягивать выход из дома до последнего. Хогвартс Экспресс в этом году я увидел всего за пятнадцать минут до отхода.

Даже как-то непривычно, ведь дядя Вернон всегда подвозил меня на платформу по дороге на работу, за час, а то и полтора, до отправки поезда. Из взрослых с нами были мама, миссис Уизли, Андромеда и Нимфадора.

— Ну, что мелкие, вам уже пора занимать места, — младшая Тонкс обняла Генриетту, а после хлопнула меня по плечу. — В этом году мы можем встретиться даже раньше, чем вы думаете.

— Ах, нас скорее всего заберут домой на рождественские каникулы, да? — Сестра не выглядела довольной подобной перспективой.

— Не-а, — Тонкс ухмыльнулась во все зубы. — Еще раньше.

— Нимфадора! — Прикрикнула на дочь Андромеда.

— Не называй меня так! — Не осталась в долгу младшая «все-таки Блэк».

— Что все это вообще значит?! — Подняли шум и близнецы.

Как же я от них устал…

Когда галдеж все же закончился, мы, наконец-то, зашли в поезд. Мало того, что мы пришли впритык к времени отправки, так еще и простояли на платформе до первого гудка. И хотя Хогвартс Экспресс рассчитан на значительное количество пассажиров, многие купе уже были заняты.

Первыми от нашей группы откололись близнецы, отправившись искать сокурсников. Я сначала еще думал над тем, чтобы остаться с сестрой и её компанией, но быстро отказался от этой идеи, когда к нам присоединился Невил. Бабушка не пустила его на финал Чемпионата мира по Квиддичу и Рон принялся крайне эмоционально и в самый невероятных подробностях рассказывать ему все перипетии игры.

— Я видел его так же близко, как и тебя сейчас, — когда речь зашла о Краме, речь Рона взяла новый уровень шума, так что из купе прямо по коридору высунулась знакомая блондинистая макушка.

— Уизли, может быть ты прикроешь своё отверстие для утилизации пищи, хотя бы на пару часов? Очень уж шумит, — ничуть не тише Рона заметила Диана. У этих двоих были очень странные, но крайне крепкие отношения. Так искренне и самозабвенно презирать друг друга могли бы разве что старые супруги, что прожили бок о бок уже лет сорок и узнали друг о друге все, вплоть до самых нелепых и нелестных привычек и черт характера.

— Не помню чтобы спрашивал твоё мнение на этот счет, Малфой, — Рон скривил лицо в очень узнаваемой гримасе брезгливости. Смотря на них сейчас я могу уверенно сказать, что они, пусть и дальние, а родственники.

— Не будем ругаться в коридоре, — я пресек начавший зарождаться спор, если не скандал, с этих станется. — Диана, у вас в купе место найдется? Мы все равно все вместе в одно не влезем.

— Ты что собираешься ехать с этой змеёй? — Теперь Генриетта была крайне возмущенна.

— Со мной в купе Крэбб и Гойл, а так же сестры Гринграсс, — Диана проигнорировала мою сестру. — Если хочешь, можешь присоединиться… Поттер?

— Что ж, друзья, — я попытался сказать это как можно более нейтрально. — До встречи уже в Хогвартсе и удачи в поисках свободного купе. И да, Диана, я не менял фамилию, так что можешь звать меня Эвансом, а лучше просто Гарри.

— Не все тут воспитывались маглами, — она фыркнула первой войдя в купе. — А почему имя рода не взял?

— Доброе утро, Дафна, Астория, — прежде чем ответить, я поприветствовал других попутчиков. — Привет Винсент, Грегори.

— Привет Гарри, — пробасил Грегори, а Винсент просто кивнул. Они всегда были себе на уме, не особо умные, верно следующие за Дианой и слушающие её как два покорных пса.

Заложники собственного положения, младшая Малфой была хорошей хозяйкой и её собачки не привыкли думать своей головой. Опасные союзники, если в таких не вкладывать ум самостоятельно, за них легко может взяться кто-то другой. Я, например, легко втерся к ним в доверие и совершенно спокойно вызнал и расположение Слизеринской гостиной и пароль к ней на втором курсе.

— Снова ты, Поттер.

— Как всегда вежлива и очаровательна, Дафна, — хмыкнув я легко закинул не самый легкий сундук на верхнюю полку. Всего пара месяцев после укуса, а я стал значительно сильнее физически. — И не надо делать вид, что не слышала, моя фамилия «Эванс».

— Все это очень мило, но может быть ты ответишь на мой вопрос? — Диана сверлила меня недобрым взглядом.

— Нечего отвечать, Поттеры никогда не следовали идеям чистокровных, поэтому никому даже в голову не пришло проводить какие либо мероприятия по смене фамилии, — пожимаю плечами. — В книге душ Хогвартса и в архивах Министерства Магии я все еще числюсь как Эванс и смысла менять фамилию чисто на словах просто не вижу.

Глава 13

До самого Хогвартса меня никто не дергал. Грегори и Винсент в целом были не особо говорливыми ребятами, а девочки тихо переговаривались о своём. Так что ничто не мешало мне изобразить дремоту и провалиться в глубины своего сознания. Все Слизеринцы уже были одеты в школьные мантии, я же просто накинул её поверх классической школьной формы.

Погода на улице была отвратительная. Ливень стоял стеной, с барабанным боем ударяясь о покрытие платформы при Хогсмиде. Видимость в этом потоке воды была неважная, как в тумане, даже периодические молнии, яркими вспышками высвечивающие небо, не помогали. Скорее уж наоборот, пугали некоторых впечатлительных школьников. По крайней мере во время особенно мощной вспышки, как раз в тот момент когда поезд остановился и раскрыл свои двери, сестры Гринграс и Диана вцепились друг в друга, будто это может спасти их от молнии.

— Ни слова, — мрачно зыркнула на меня Малфой, когда они немного успокоились.

— Я и не собирался никак это комментировать, — пожав плечами, я направляюсь на выход.

По пути на выход я пересекся с Генриеттой и её друзьями. Судя по выражению лица Рона, он многое мне хотел сказать, но Джинни одернула его прежде, чем он успел открыть рот. Эта возня привлекла внимание Гермионы, и она быстро поняла в чем дело, так что рыжего можно не опасаться до самой ночи. Теперь ему вообще рта раскрыть не дадут.

Оказаться под ледяными струями дождя, колотящими прямо в лицо, закономерно оказалось куда более мерзко чем просто наблюдать их из окна купе. Тем удивительнее было узнать, что первокурсников все же собираются везти в школу традиционным способом, на лодках через озеро.

— И думать не хочу, каково это — пересекать озеро в такую погоду, — поеживаясь, произнесла Гермиона, когда увидела, как Хагрид повел будущих первокурсников к пристани. Я только хмыкнул на подобную фразу, и не прогадал.

Летучие кареты, запряженные фестралами, были сомнительной защитой от бури. Пусть дождь не заливал карету, но те рискованно кренились под сильными порывами ветра. Я чувствовал себя как на русских горках, которые мы с Дадли однажды видели по телевизору. Мало приятного, я даже несколько позавидовал сестре, она, похоже, уже привыкла на летающей метле выписывать финты, а потому чувствовала себя сносно. Меня же откровенно мутило.

После приземления кареты все ринулись в замок чуть ли не бегом, что чуть не встало некоторым боком. Каменные ступени, ведущие в замок стали довольно-таки скользкими от дождя. Сразу несколько человек перед мной поскользнулись и если Рон завалился вперёд, успев выставить перед собой руки, чтобы не расквасить нос об очередную ступеньку, то Гермиона попыталась сохранить равновесие, от чего начала падать на спину.

Повезло, что звериные рефлексы позволили мне вовремя среагировать и подхватить её несколькими ступенями ниже.

— И стоило тебе вмешиваться, Эванс? — Насмешливо поинтересовалась Диана, что как королева спокойно шла под дождем совершенно сухая. Готов сделать ставку у гоблинов, что это какой-то артефакт, а не заклинание, ибо Грегори и Винсент ранее пронеслись мимо нас, такие же мокрые, как и все. Малфой была хорошей хозяйкой, и скорее бы наколдовала волшебный зонтик своим песикам, а не отправила их бежать под крышу. — Я бы с удовольствием посмотрела, как Грейнджер скатится к самому подножью лестницы.

— И откуда столько жестокости, Диана? — Спрашиваю, все поддерживая Гермиону, что пока не пришла в себя от шока и еще не твердо стояла на ногах.

— Да ничего бы с ней не случилось, весь замок зачарован так, что в нем очень сложно умереть, — фыркнула Слизеринка. Это было крайне спорное утверждение, с чем был согласен не только я.

— То есть если я тебя сейчас толкну, то ничего плохого не случится, — не хуже любой змеи прошипела Гермиона.

— Прокляну, — не осталась в долгу Диана.

— Прекратите обе, — желая перекричать шум дождя, я непроизвольно сбился на рык, отчего обе девушки опешили. — Идем в замок, пока совсем не промокли.

— В отличие от вас, мне совсем не грозит промокнуть, — Диана фыркнула.

— Ну и оставайся здесь хоть до утра, — очень похоже на оппонента фыркнула Гермиона и первой поспешила к дверям замка, правда на этот раз значительно аккуратнее.

— Будь проклят этот дождь, — сдавленно ругался Рон, потрясая отбитыми руками, пока остальные сушили одежду заклинаниями.

Я тоже повел перед собой палочкой и уже собирался помочь Рону, как краем глаза уловил быстро летящий в меня яркий предмет. Рефлекторно отскочив назад, я сбил кого-то с ног, сам еле устоял на ногах, но увернулся от… довольно-таки большого воздушного шарика, наполненного водой. Он разорвался на том месте, где я только что стоял, расплескивая воду, чуть не задев рядом стоящую Гермиону.

Обстрел шариками с водой на этом не закончился, в кого-то все же попали, и ученики с криками и руганью стали расталкивать друг друга, стремясь убраться подальше из, ставшего таким не гостеприимным, холла родной школы. Подняв голову к потолку, откуда и летели злополучные водяные бомбы вижу парившего футах в двадцати над нами полтергейста, Пивза, маленького человечка в шутовском колпаке и с огромным, ярко оранжевым, галстуком-бабочкой. Он старательно корчил физиономию, делая вид, что прицеливается.

— Пивз! — загремел сердитый голос, и тут же повторил еще более сердито. — ПИВЗ! Ну-ка спускайся сюда немедленно!

Профессор МакГонагалл, заместитель директора и декан гриффиндорского факультета, стремительно вышла в холл из Большого зала, но поскользнулась на залитом водой полу и с вскриком упала. Резко выдохнув, от этого балагана, я направил палочку на мелкого бестелесного вредителя.

— Скруж, — заклинание, очищающее местность и предметы от всякого потустороннего мусора, например, эктоплазмы, из которой состоят более материальные, чем призраки, полтергейсты.

Тут же исчез колпак Пивза, а здоровенный бант серьезно поистрепался, да и сам полтергейст несколько ужался в размерах и с завываниями, заслуживающими место в каком-нибудь ужастике из Голливуда, унесся прочь. Коротко оглянувшись назад, чтобы посмотреть, кого же я сбил с ног, вижу не очень высокую девушку блондинку, что уже поднялась самостоятельно и очищала мантию от воды и грязи.

— Прошу прошения за мою неаккуратность, — коротко извиняюсь, вместо поклона отрывисто кивнув ей головой, и спешу на помощь МакГонагалл. — Профессор, позвольте вам помочь.

— Спасибо, мистер Эванс, — с охами и причитаниями, она приняла протянутую руку и поднялась на ноги, тут же принявшись приводить в порядок не только себя, но и помещение в целом и даже подвернувшихся под руку стайку второкурсников. Закончив с наведением порядка, старая волшебница тут же разразилась командами. — Не стоит задерживаться! Быстрее все в Большой Зал! Быстрее!

Подобная поспешность могла бы вызвать вопросы, но я слишком хорошо знал декана Гриффиндора. Её манеру общаться с учениками можно не любить, но привыкнуть к ней придется. Иногда я даже не знаю, что хуже, инфантильный Дамблдор, которому ни до чего нет дела, или строгая как полковой командир МакГонагалл. Хотя нет, знаю. В свете всех тех странностей и недосказанностей, что связаны с Дамблдором, я все же предпочел бы поменять его на МакГи, пусть при последней школа и превратиться в военно-патриотический лагерь имени Финна МакКула.

— Еще раз извини, — теперь у меня была возможность изобразить нормальный поклон перед блондинкой, которая все еще стояла рядом со мной.

— Ничего страшного, — она улыбнулась внимательно разглядывая меня большими серебристо-серыми глазами.

— Ты что-то хотела? — Я ожидал, что на этом разговор закончится, и мы спокойно разойдемся, но она продолжала стоять рядом со мной, что-то высматривая во мне.

— М-м? — Похоже мой вопрос действительно заставил её задуматься.

— Гарри, ты чего там застрял? — Крикнула Генриетта, уже успевшая отойти от нас.

— Не против пойти вместе? — Блондинка склонила голову на бок, и из длинных волос показалось ухо с сережкой в виде редиски. Оригинально.

— Нам все равно по пути, — пожимаю плечами. — Гарри Эванс, четвертый курс Гриффиндора.

— Луна Лавгуд, — она делает книксен. — Третий курс Равенкло.

Дальше пошли вместе. Оказалось, что семейство Лавгудов соседи Уизли, а потому Луна и Джинни с детства дружили. Непонятно, правда, что имела ввиду Джинни, когда представляла свою подругу остальным и сказала, что та «не от мира сего». Как по мне, так все волшебники в той или иной степени сумасшедшие. Профессиональная деформация, как сказал бы дядя Вернон.

Но пока мы шли, я смог убедиться, что Луна, да и её отец тоже, все же несколько выделяются даже на фоне прочих волшебников. Оказалось, что Ксенофилиус Лавгуд является главным редактором газеты «Придира», номер которой был у Луны при себе, она дала мне его посмотреть. Первую полосу номера украшал кричащий подзаголовок: «Как далеко зайдет Фадж в стремлении присвоить банк Гринготтс?» Под данной надписью была сделана весьма подробная карикатура, где некто с очень гротескным лицом и в знаменитом зеленом котелке, что так любил министр Фадж куда-то крался с мешком, набитым монетами. В это же время тень, отбрасываемая этим мужчиной, вместо мешка с деньгами, сжимала в руках шею какого-то гоблина.

В том, что министерство желает взять под контроль не просто главный, а вообще единственный волшебный банк страны, я не только не сомневался, но и не видел в этом ничего плохого. Не нужно быть гением экономики, чтобы понимать, какая власть находится в руках волшебного народца, про восстания которых можно много узнать из учебника по истории. Но ради интереса открыл газету и прямо на ходу принялся читать статью:

«Корнелиус Фадж, министр магии, отвергает обвинения в том, что с момента своего избрания министром пять лет назад он вынашивал планы захвата Волшебного банка «Гринготтс». Фадж неизменно заявляет, что хочет только «мирно сотрудничать» с хранителями нашего золота. НО ТАК ЛИ ЭТО?

Из источников, близких к министру, нам недавно стало известно, что заветное желание Фаджа — получить контроль над золотыми запасами гоблинов и что ради этого он, если понадобится, готов применить силу.

— Ему не привыкать, — утверждает сотрудник министерства. — Недаром в узком кругу Фаджа прозвали «грозой гоблинов». Послушали бы вы его, когда он уверен, что рядом исключительно свои. Он только и говорит, что о гоблинах, которых он уничтожил: одних по его приказу утопили, других выбросили из окна, третьих отравили, четвертых запекли в пироге…»

После последнего замечания, я решил, что на сегодня мне хватит Придиры. Не знаю, был ли это такой занимательный юмор, или попытка что-то до народа донести, но воспринимать это даже просто как попытку очернить Фаджа я не могу. В такой бред просто никто не поверит.

Большой зал был, как всегда, великолепен, наверное, самое красивое место во всем Замке. И все уже было подготовлено для традиционного банкета по случаю начала семестра. Золотые кубки и тарелки мерцали в свете тысяч свечей, плавающих в воздухе над приборами. За четырьмя длинными столами факультетов расселись студенты, оживленно переговариваясь. Я мог уловить, что громче всего обсуждали отвратительную погоду, но то тут, то там, можно было услышать тихий шёпот на тему некоего мероприятия. Похоже, что не только в семействе Поттеров и их друзей взрослые не могут держать язык за зубами.

На возвышении, чуть в отдалении от ученических столов стоял еще один, пятый стол, по одну сторону которого, лицом к ученикам, сидели преподаватели. Все лица были знакомы, похоже, что новый профессор ЗОТИ еще не пришел, либо же решил и вовсе пропустить банкет.

Войдя в зал, мы прошли мимо стола Слизерина, затем Равенкло, где оставили Луну, потом Хаффлпафф и наконец стол Гриффиндора. Генриетта вместе с друзьями решила подсесть к Гриффиндорскому привидению, сэру Николасу де Мимси-Дельфингтону.

— Добрый вечер, — сэр Николас улыбнулся нам, и жестом предложил присесть.

— Вряд ли кто-то назовет этот вечер добрым, — хмыкнула Генриетта.

— Привет, Ник, — по простому поприветствовал рыцаря Генриха VII Рон. — надеюсь они не будут тянуть с распределением, а то я умираю с голоду.

Гермиона и Джинни тут же стали попрекать Рона, за его аппетит и невоспитанность, вообще проигнорировав приведение. Смотрю я на них и думаю, что нам с Дадли тетя Петунья за подобное поведение бы так всыпала, что мы бы и через десять лет этот день вспоминали.

— Здравствуйте, сэр Николас, — я улыбнулся в ответ призраку и поклонился как старшему, он это любит.

— Рад видеть вас, мистер Эванс, — улыбка призрака стала значительно шире. — Как прошел ваш путь до замка?

— В спокойствии и раздумьях, спасибо, — выполнив программу минимум по вежливости я решил не прекращать разговор, а продолжить беседу с Николасом. Пусть волшебник при жизни он был неважнецкий, но всё же это пятисотлетние привидение, ему есть что рассказать.

Распределение первокурсников по факультетам про­водилось в начале каждого учебного года, но мне так и не удалось хоть раз увидеть этот процесс со стороны. На первом курсе я был среди распределяемых, и тогда еще мало что соображал, хотя теперь в глубинах разума можно будет посмотреть, как же все это выглядело. На втором курсе Добби не позволил мне успеть к распределению. На третьем же встреча с дементором в поезде подарила мне незабываемую неделю в больничном крыле. Так что сегодня я впервые буду иметь сомнительное удовольствие сидеть и ждать, пока Шляпа решит, кого и куда направить.

Тут за столом раздался слабый и дрожащий от волнения голос:

— Эгей, Генриетта!

Это был Колин Криви, третьекурсник, большой фанат Девочки-Которая-Выжила. Крайне шумный, наглый, но до смешного внушаемый человек.

— Привет, Колин, — настороженно отозвалась сестра. Этот восторженный почитатель всегда доставлял ей немало хлопот. Все же я очень волновался за свою близняшку, а потому подрядил восторженного фаната за ней присматривать. Сделать это было до смешного просто, достаточно было слить ему хотя бы примерный распорядок дня, и он сам, счастливый и свободный, неотлучно следовал за ней. Даже предназначенный Генриетте взгляд Василиска достался именно Колину.

— Генриетта, ты себе не представляешь! Нет, ты только угадай! Поступает мой брат! Мой брат Дэннис!

— Э-э-э… ну… это хорошо, — пробормотала моя сестрица.

— Он так волнуется! — Колин едва не подпрыгивал на месте. — Надеюсь, он попадет в Гриффиндор! Скрестим пальцы на счастье, а, Генриетта?

— М-м-м… хорошо, ладно, — согласилась Генриетта и повернулась ко мне и Николасу. — Братья и сестры обычно поступают на один и то же факультет, ведь так?

— Совсем не обязательно, — влезла Гермиона. — Сестра Парвати Патил учится в Ровенкло, а ведь они близнецы, так что по твоей теории должны непременно быть вместе.

— Я тоже мог бы попасть на другой факультет, — напоминаю сестре, но не упоминаю, на какой именно факультет я мог бы поступить. Не стоит бесить и так перевозбужденных гриффиндорцев.

— О! Привет, Гарри, — наконец-то заметил меня Колин.

Не успел он закончить своё приветствие, как двери Большого зала отворились и воцарилась тишина. Профессор МакГонагалл провела длинную цепочку первачков на возвышенную часть зала. Даже когда мы все вышли мокрыми из-под дождя, то все равно показались бы сухими по сравнению с первокурсниками. Можно было подумать, что они не ехали в лодке, а добирались вплавь. Все ежились и от холода, и от волнения, выстроившись шеренгой вдоль преподавательского стола лицом к остальной школе. Особенно выделялся один маленький мальчик, что был ниже остальных ростом, но при этом закутан в огромное пальто Хагрида. Пальто было ему настолько велико, что казалось, он выглядывает из черного мехового шатра. Его острое лицо, высунувшееся из воротника, было болезненно-взволнованным. Встав в ряд со своими отчаянно нервничающими товарищами, он поймал взгляд Колина Криви, выставил два больших пальца и свистящим шепотом произнес: «Я упал в озеро!» Он явно этим гордился.

Покачав головой, я достал палочку и окутал детей сначала заклятием просушки одежды, а затем и согревающими чарами.

— Большое спасибо, мистер Эванс, — строго проговорила МакГонагал, не упустив возможность публично выделить своего студента. Непонятно, правда, почему она сама не позаботилась о детях.

Тем временем декан Гриффиндора наколдовала низенький трехногий табурет на который водрузила старую шляпу, что ей поднес Филч. Оказавшись на табурете, шляпа встрепенулась, пошевелила полями и разорвалась прямо по середине, образуя дыру, краями которой тут же начала шевелить будто губами. В стоящей тишине, отчетливо раздался старческий и надтреснутый голос.

Наверно, тыщу лет назад, в иные времена,

Была я молода, недавно сшита,

Было четыре Чародея, Могучих Колдуна.

Их имена и ныне знамениты.

То Гриффиндор, пришедший из-за моря.

Равенкло, колдунья северных долин.

Хаффплафф, дочь солнечных равнин.

И Слизерин, болот разумный господин.

Они вынашивали смелый план,

Без всякого подвоха и злодейства.

Собрать со всей Британии юнцов,

Способных к колдовству и чародейству.

Вот так был создан Хогвартс тыщу лет тому назад,

Так начиналась хогвартская школа.

И каждый тщательно себе студентов отбирал

Своего, особого помола.

Гриффиндор — не трусящих в беде,

Равенкло — умнейшие пристрастье,

Хаффплафф — упорные в труде,

А Слизерин — жадные до власти.

Всё шло прекрасно, только стал их всех вопрос терзать,

Покоя не давать авторитетам —

«Вот мы умрём, и что ж — кому тогда распределять

Учеников по нашим факультетам?»

Но с буйной головы меня сорвал тут Гриффиндор,

Настал мой час, и я в игру вступила.

«Доверим ей, — сказал он, — наши взгляды на отбор,

Ей не страшны ни время, ни могила!»

Четыре Основателя процесс произвели,

Я толком ничего не ощутила,

Всего два взмаха палочкой, и вот в меня вошли

Их разум и магическая сила.

Теперь, дружок, хочу, чтоб глубже ты меня надел,

Я всё увижу, мне не ошибиться,

Насколько ты трудолюбив, хитёр, умён и смел,

И я отвечу, где тебе учиться!

Когда Волшебная Шляпа закончила петь, весь большой зал разразился аплодисментами.

—Когда распределяли нас, она пела другую песню, — замечаю, параллельно обдумывая услышанную песнь. Получается, что Шляпа хранит «разум» основателей. Это память, слепок личности или что-то еще?

—Она каждый год поет новую, — ответил Рон. — Согласись, это, наверное, довольно скучно быть Шляпой, так что, я думаю, она целый год сочиняет очередную песню.

Я кивнул, лишь краем сознания отмечая, что он там говорит. Куда больше меня интересовал кусочек биографии основателей, упомянутых шляпой. «Грифиндор, пришедший из-за моря», датчанин, что ли? «Северные Долины» Равенкло, они же «Горные Долины», с учетом того, где находится Хогвартс, не удивлюсь, если земля под замком принадлежала именно Ровене. «Солнечные Равнины» Хаффплаффа особых ассоциаций не вызывают. Да и «Болот Разумный Господин» мало что мне скажет, даже сейчас почти десять процентов Британии — это болота, а во времена основателей эта цифра могла бы быть и того больше.

Но все же, подобные подробности кажутся довольно-таки занимательными.

Глава 14

— Криви, Деннис!

После непродолжительного, но уже с самого начала неинтересного распределения других первачков, вызвали и брата Колина. Он двинулся вперед, путаясь в хагридовской шубе, а меж тем и сам Хагрид, пытаясь сту­пать как можно осторожнее, боком протиснулся в зал через дверь позади преподавательского стола. Вдвое выше любого человека и раза в три шире, Хагрид, с его длинными, черными, спутанными волосами и бородой, имел довольно устрашающий вид.

От этой мысли я хмыкнул. Любой, кто потрудится поговорить с Хагридом хотя бы пять минут поймет, что это добрейшей души существо, ребенок в шкуре огромного полу-человека. Но если кому-то не повезет узнать Хагрида получше, то окажется, что первое впечатление было невероятно верным. Вот уж действительно, «стреляя в воздух, попасть в птицу».

Пушок на первом курсе, акроманкулы на втором и гиппогриф на третьем. Не сложно вести счет, сколько раз он подвергал мою жизнь опасности. Тем удивительнее было знать, что моя сестра вполне искренне считает это ходячее бедствие своим другом. На что Хагрид искренне отвечал взаимностью, это было видно хотя бы по тому, что лесничий подмигнул друзьям, усаживаясь с края пре­подавательского стола.

— Гриффиндор! — объявила Шляпа, оказавшись на голове младшего из братьев Криви.

Деннис, радостно улыбаясь, снял Шляпу, положил ее на место и поспешил к брату.

— Колин, я поступил! — пронзительно закричал он, падая на свободное место рядом. Еще один шумный кадр на алознаменном факультете. Стабильность как она есть. — Представляешь, меня кто-то схватил в воде и забросил обратно в лодку!

— Здорово! — не менее возбужденно воскликнул Ко­лин. — Наверное, это был гигантский кальмар, Деннис!

— Ого! — воскликнул Деннис, под одобрительные и ободряюшие коментарии других гриффиндорцев.

Этот парень, похоже, даже в самых сме­лых мечтах не надеялся на такое приключение, во время шторма упасть в бушующее бездонное озеро и за­тем быть поднятым оттуда громадным морским чудови­щем.

Распределение продолжалось, вся процедура была… затянутой. И это, пожалуй еще мягкое определение для подобного действия. Совершенно безынтересное, однообразное ожидание непонятно чего. Когда распределяли нас, мы хотя бы ждали своей очереди, придавленные новыми впечатлениями. Наблюдение же за процессом со стороны больше всего похоже на ожидание своей очереди, смешанным с четким осознанием что твоя очередь никогда не придет.

Неприятное чувство, прямо скажем.

Но, наконец, рас­пределение завершилось. Профессора МакГонагалл, уносящую Шляпу, я провожал взглядом даже с некоторым чувством внутреннего облегчения. Еще немного и этот долгий и бессмысленный день закончится.

Со своего массивного трона поднялся директор Дамблдор. Он улыбнулся всем студентам, приветственно раскинув руки.

— Скажу вам только одно, — произнес могучий чародей, могучий без всяких «но» и «если». Личная сила слишком много значит в магическом мире, и получить признание своей силы не так уж и просто. Его звуч­ный голос эхом прокатился по всему залу. — Ешьте.

— Верно, верно! — с восторгом подержали директора гриффиндорцы, в том числе и Генриетта.

Стыд да и только.

Иногда, где-то глубоко в душе, я даже жалею, что попросил шляпу не отправлять меня на факультет Слизерина. Глупости конечно, зеленый факультет нес с собой слишком много неопределенности, чтобы делать выбор в его пользу тогда, и нес бы слишком много проблем сейчас, чтобы жалеть о том выборе. И все же некоторое неудовольствие от шумных, неопрятных и излишне компанейских студентов назначенного мне факультета иногда просачивалось в сердце.

— Вам повезло, что банкет поздно вечером, знаете ли, — отвлек меня от размышлений голос сэра Николоса. — Тут немногим раньше на кухне были неприятности.

— Пошшему? Чшо слушшилось? — Спросила Генриетта сквозь изрядный кусок рубленного бифштекса, который она еще и заедала круассаном.

В таких ситуациях главное сохранять спокойствие и позитив. Да, моя сестрица совершенно не умеет вести себя за столом, зато в этой ситуации есть что-то позитивное… наверное. Все же я вот уже несколько месяцев учусь искать что-то позитивное в своей жизни, найду, когда-нибудь, что-то позитивное в отвратительном воспитании.

— Разумеется, дело в Пивзе. — Николас сокрушенно пока­чал головой, и та опасно заколебалась. От подобного зрелища некоторые гриффиндорцы побледнели. — Обычная склока, легко можно представить. Пивз выразил желание присут­ствовать на банкете, конечно же всем понятно зачем ему это понадобилось, он совершеннейший дикарь, не может смотреть на тарелку с едой без того, чтобы не швырнуть ею куда-ни­будь. Мы собрали Совет призраков, Толстый Монах был за то, чтобы предоставить ему шанс, хотя, на мой взгляд, куда более мудрой была позиция Кровавого Барона, тот решительно воспротивился подобным начинаниям.

— Мы даже не сомневаемся, что Пивз что-то натворил, — прочавкал Рон. — Но нам интересно, что именно.

— Все как обычно, — пожал плечами сер Николас. — Учинил разгром и скандал. Повсюду рас­кидал горшки и кастрюли. Набросал кучу мусора в суп. Домаш­ние эльфы чуть с ума от страха не посходили.

Тут с громким стуком Гермиона опрокинула на стол кубок из которого пила. Для полного эффекта тупой американской комедии не хватает только фонтана тыквенного сока из рта. К счастью без этого обошлось, хотя тыквенный сок разлился по столу, окрашивая белоснежные скатерти в оранжевый цвет.

Видя, что пятно сладкого напитка приближается в мою сторону, достаю палочку и одним взмахом убираю беспорядок. Гермиона не обратила внимания ни на пролитый сок, ни на мой внимательный взгляд.

— Здесь есть домашние эльфы?! — Воскликнула она слишком громко, так что на нашу компанию начали оглядываться.— Здесь, в Хогвартсе?

— Разумеется. — Сэр Николас был сильно удивлен ее реакцией. — Одна из самых больших об­щин в Британии, около сотни.

— Но я никогда ни одного не видела!

— Вероятно, потому, что днем они почти не покида­ют кухни, — ответил Николас, все больше поражаясь напору гриффиндорской заучки. — Они выходят только ночью, для уборки… присмотреть за факелами, то да се… Я хочу сказать, вы и не должны их видеть… Это ведь и есть при­знак хорошего домашнего эльфа, что вы его не заме­чаете, не так ли?

Для потомственного дворянина вопрос хорошего слуги был достаточно прост и состоял всего из пары обязательных пунктов и еще пары необязательных. Для Гермионы же все было совсем по другому.

— Но им платят? У них есть выходные? А отпуска по болезни, пенсии и все такое?

— Гермиона, — зову её, чтобы утихомирить, но меня проигнорировали.

Тем временем призрак гриффиндорской башни настолько демонстративно-пренебрежительно фыркнул, что его воротник соскользнул и голова свалилась, повиснув на том дюйме призрачной кожи, что все еще удерживал ее на шее. К счастью все были так заинтересованы концертом, что давала Гермиона, что никто не подавился и ничего не уронил.

— Отпуска и пенсии? — переспросил сэр Николас, водружая голову обратно на плечи и еще раз подпирая ее ворот­ником. — Но домовики вовсе не желают получать отпус­ка и пенсии!

И это было правдой, о чем написана не одна и не две книги. Вот только Гермиону это вряд ли убедит. Даже с её любовью к книгам, она скорее объявит неугодную лично ей информацию ложью, глупостью, а то и провокацией. Так все делают, и гриффиндорская заучка здесь ничем не лучше и не хуже других.

Меж тем Гермиона посмотрела на свою тарелку с едой, к кото­рой едва успела притронуться, и отодвинула ее от себя, положив нож и вилку.

— О-м-м, фы фаешь, Эммиончик, — Рон, по-прежне­му с набитым ртом, окатил меня брызгами йоркширс­кого пудинга. — О-о, ишвини, Арри.

Рон сделал могу­чее глотательное движение. Я, в свою очередь, сначала очистил себя заклятием, а после склеил губы Рона так, что он теперь и рта раскрыть не мог.

— Гермиона, ты не предос­тавишь им отпусков, если уморишь себя голодом, — так как Рон по техническим причинам не мог продолжить уговаривать подругу одуматься, в дело вступила моя сестра.

— Рабский труд, — Гермиона буквально задыхалась от душившего её гнева. — Вот что создало этот ужин, рабский труд.

— Ты не права, но не хочешь даже слушать чужих доводов, — замечаю спокойно, на что меня обожгли взглядом достойным недовольного профессора МакГонагалл.

Разговор на этом увял, что-то ей доказывать или объяснять я посчитал излишним. Мало того, что мне это попросту не интересно, так еще и выгоды ноль.

Дождь с силой барабанил по высоким окнам Большого Зала. От очередного удара грома задребезжали стекла и на волшебном потолке, имитирующем настоящее небо, полыхнула молния, оза­рившая золотые тарелки, исчезнувшие на мгновенье с остатками первых блюд и немедленно вернувшиеся с пирогами.

Рон все еще не избавившийся от проклятия безмолвия с грустью смотрел на пироги с патокой, кексы с изюмом и шоколадные печенья. Он с таким страданием рассматривал вкусности вокруг себя и так несчастно посматривал на меня, что я все же решил его расколдовать.

Как бы этот парень не был раздражающим и глупым, он все же постоянно отирается вокруг моей сестры и определенно имеет на неё влияние. Портить с ним отношения на пустом месте было бы сущей глупостью. Поэтому не стоит выводить мою маленькую месть за пределы «дружеской шутки».

Когда были уничтожены и пироги, а со вновь блестевших тарелок пропали последние крошки, Альбус Дам­блдор снова поднялся со своего места. Гудение разгово­ров, наполнявших Большой зал, сразу же прекратилось, так что стало слышно лишь завывание ветра и стук дож­дя.

— Итак, — сказал Дамблдор хорошо поставленным голосом, снова разведя руки в стороны, а после чуть приподняв их вверх. Занимательный факт, но директор Хогвартса вообще очень часто и живо жестикулировал. — Те­перь, когда мы все наелись и напились, я должен еще раз по­просить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просил меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, Клыкастые фрисби и Безостановочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тридцати семи пунктов, и с ним можно ознакомить­ся в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.

Сомнений в том, что Дамблдор откровенно издевается лично у меня не было. Да и кривые улыбки других преподавателей не оставляли сомнения в их личном мнении. Особенно старалась профессор Снейп. Её и так-то красавицей сложно было назвать, даром что зельевар, а значит и косметолог от бога, а уж если так поджимать губы и хмурить брови, то и вовсе получается ведьма из сказок, версия помоложе.

Дамблдор и сам усмехнулся своей шутке, пусть и едва заметно.

— Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Зап­ретный лес является для студентов запретной террито­рией, равно как и деревня Хогсмид, ее не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса. Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет.

—Что? — Сдавленно ахнула Генриетта. Она оглянулась на Фреда и Джор­джа, своих товарищей по команде. Те беззвучно разину­ли рты, уставившись на Дамблдора.

—Это связано с событиями, которые должны начать­ся в октябре и продолжиться весь учебный год. Они потребуют от преподавателей всего их времени и энер­гии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаж­дение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе…

Но как раз в этот момент грянул оглушительный гро­мовой раскат и двери Большого зала с грохотом распах­нулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все го­ловы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос и пошел к пре­подавательскому столу.

Глухое клацанье отдавалось по всему залу при каждом его шаге. Незнакомец приблизился к профессорскому возвышению и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния оза­рила потолок.

Вспышка высветила черты лица пришельца. Таких лиц мне еще не доводилось видеть. Неприятное, словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульп­тором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был ис­пещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самая жуть была в глазах. Один был маленьким, темным и блестящим. Другой — большой, круглый как монета и ярко-голубой.

Незнакомец сел, отбросив с лица длинные пат­лы, и пододвинул к себе тарелку с колбасками, шумно принюхался, после чего до­стал из кармана маленький нож, подцепил еду и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, ози­рая зал и студентов.

— Позвольте представить вам нашего нового препода­вателя защиты от темных искусств, — жизнерадостно объя­вил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.

По обычаю, новых преподавателей приветствовали аплодисментами, но в этот раз никто из профессоров или студентов не захлопал, если не считать самого Дамблдора и Хагрида. Их удары ладонью о ладонь уныло про­звучали при всеобщем молчании и скоро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма, что они могли только смотреть на него.

Я сам с интересом рассматривал… человека перед собой. Острые чувства оборотня могли многое рассказать о происходящем вокруг меня и сейчас они твердили, что с новым преподавателем защиты от Темных Искусств все не так просто, как могло бы показаться.

Это было даже ожидаемо, в каком-то смысле. Ну правда, первый курс — преподаватель защиты одержим духом Безумного Лорда. Второй курс — преподаватель оказался лжецом, что воровал чужие заслуги, и пытался стереть мне память. Третий курс — оборотень, заразивший меня ликантропией. Теперь же у нас четвертый курс и отставной аврор, с которым буквально этой ночью случилась очень странная история и запах которого мне не нравится.

Быть может я себя накручиваю, но в таких вопросах лучше прославиться излишне осторожным, чем умереть слишком доверчивым.

— Грюм? — шепнул Генриетте Рон. — Грозный Глаз Грюм? Тот самый, которому твой отец отправился помогать се­годня утром?

— Должно быть, — ответила Генриетта восхищенным тоном, во все глаза рассматривая нового профессора.

Странные они. Только сегодня утром упоминали Грозного Глаза Грюма, и как-то не всплыло, что обладателей такого прозвища и имени было несколько.

—Что с ним случилось? — прошептала Гермиона. — Что с его лицом?

— Не знаю, — ответил Рон, так же как и Генриетта, завороженно глядя на Грюма.

Как либо это комментировать я не стал, только еще больше уверился, что и Генриетта и её компания очень странные.

Меж тем Грозный Глаз остался совершенно равнодушен к та­кому более чем прохладному приему. Не обращая вни­мания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока аврор пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом и я смог рассмотреть часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой, лишь отдаленно напоминающую человеческую ногу.

— Как я и говорил, — сказал Дамблдор, нарочито откашлявшись, чтобы привлечь к себе внимание студентов. — В ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громад­ным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хог­вартсе состоится Турнир Трех Волшебников.

Галдеж, поднявшийся после этого заявления, сложно было бы перекричать. Кто-то радовался, кто-то не понимал что происходит, а некоторые просвещали тех, кто не в курсе. Так как я читал в учебнике по истории магии не только главы, посвященные гоблинским восстаниям, то знал, что это означает.

Пока я извлекал из памяти факт за фактом об этом, без сомнения, опасном мероприятии, Дамблдор пытался вернуть себе внимание публики, размахивая руками и периодически что-то говоря. Что именно он говорил, разобрать было решительно невозможно, но какой-то эффект его действия все же оказывали, так как ученики постепенно начинали успокаиваться.

Даже интересно, не магия ли это. Палочки не видно, хотя он мог бы держать её в рукаве, да и не похоже это на чары, как и на колдовство.

— Итак, пусть некоторые уже начали делиться своими знаниями с товарищами, позвольте мне коротко объяснить для всех. Турнир Трех Волшебников был основан при­мерно семьсот лет назад как товарищеское соревнова­ние между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических зада­ниях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской моло­дежью разных национальностей — и так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.

— Жертв? — тихо переспросила Гермиона, встревоженно осматриваясь, но большинство студентов в зале и не думали разделить ее беспокойство.

— Да, Гермиона, жертв, — говорю, внимательно рассматривая директора. — На Турнире очень часто калечились или даже умирали.

— За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее наши Департаменты магического сотрудничества и ма­гических игр и спорта пришли к выводу, что пришло вре­мя попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при кото­рых ни один из чемпионов не подвергся бы смертель­ной опасности. Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с оконча­тельными списками претендентов в октябре, и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Бес­пристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галле­онов.

—Я хочу в этом участвовать! — прошипел на весь стол Фред Уизли — его лицо разгорелось энтузиазмом от пер­спективы такой славы и богатства. Он оказался далеко не единственным, кто, судя по всему, представил себя в роли хогвартского чемпиона. За столом каждого факультета можно было увидеть людей, с не меньшим восхищением уставившихся на Дамблдора или что-то с жаром шепчущих со­седям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк.

—Я знаю, что каждый из вас горит желанием завое­вать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Гла­вы участвующих школ совместно с Министерством ма­гии договорились о возрастном ограничении для пре­тендентов этого года. Лишь студенты в возрасте, я под­черкиваю это, семнадцати лет и старше получат раз­решение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, близнецы Уизли, например, просто рассвирепели, — признано не­обходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предо­сторожности мы ни предпринимали, и весьма малове­роятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними. Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возрас­та при помощи какого-нибудь трюка не подсунул наше­му независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона. Поэтому настоятельно прошу, не тратьте понап­расну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати.

На этом праздничный пир в честь начала года закончился. Кто-то был крайне недоволен, обещая окружающим и самим себе, что все равно пробьются на турнир и выиграет его несмотря ни на какие ограничения. Кто-то обсуждал прибытие иностранных делегаций и то, как все будет организованно. Я же думал над самим турниром.

Ограничение по возрасту полнейшая глупость. Можно подумать, что имея необходимость выбирать лучшего представителя школы на соревнования, не производили отбор среди старшекурсников. Они банально сильнее магически и лучше обучены чем ученики на курс или два пониже, не говоря уже о младшекурсниках.

Все это очень и очень странно…

Глава 15

Под громкие споры близнецов Уизли на тему того, как они могли бы обманом пробраться на Турнир Трех Волшебников и тихий бубнеж Гермионы о «рабском труде» мы добрались до гостиной Гриффиндора. Как это часто бывает, многие гриффиндорцы не удосужились узнать у старосты новый пароль и перед портретом Полной Дамы собралась немалая толпа учеников.

— Я не могу пустить вас без пароля, — звонко ответила Полная Дама, пока один из учеников то ли от скуки, то ли ради самого спора, упрашивал её пропустить алознаменных студентов.

— Но это же абсурд, мы не обманщики и не украли наши мантии, — парень демонстративно оттянул рукав, показывая красную подкладку.

— Правила одинаковы для всех, — Дама и не думала уступать логике.

— И что, нам теперь придется сидеть здесь до прихода старост? — Малознакомый мне студент явно переигрывал, все же старосты придут с минуты на минуту, а он подавал это таким тоном, будто нам придется стоять тут до утра как минимум.

— Да, молодой человек, если никто из вас не удосужился заранее узнать пароль, то вы будете стоять здесь до тех пор, пока не придет кто-нибудь, кто все же проявил малую толику предусмотрительности.

Полная Дама была непреклонна. Более того, чтобы завершить этот бессмысленный спор она жестом подозвала парочку доспехов, и те лязгая и скрипя встали около портрета подобно телохранителям.

— Боже, ну и скрип, — скривился Рон. — Зачем их вообще только поставили здесь?

— Ты знаешь зачем, — важно ответила Гермиона. — Когда портрет был порван в прошлом году, было решено поставить здесь охрану.

— И теперь она строит из себя невесть что, — все не унимался рыжий, пока я аккуратно пробирался через толпу.

— О, Гарри, — помахала мне рукой Лаванда Браун. — Кто-нибудь из вас знает пароль?

— Чепуха, — сказал я достаточно громко, чтобы перекрыть шум окружающего нас сборища гриффиндорцев.

— Наконец-то, — недовольно бурчит Полная Дама, и открывает проход в гостинную.

Мы всей гурьбой начали проталкиваться внутрь. Я был бы и рад, отойти в сторонку и дать основному потоку людей пройти, но толпа просто подхватила нас и буквально внесла на руках в гостиную. Круглая общая комната была согрета огнем, потрескивающим в камине, кругом стояли мягкие кресла и столы. В целом достаточно уютное помещение быстро перестало таким быть, наполнившись шумом и суетой.

А ведь скоро еще и первокурсники подоспеют.

О приближающихся первачках, похоже, подумал не только я, так как Генриетта с подружками пожелали нам спокойной ночи и отчалили в женское крыло. Рон и Невилл также решили не задерживаться, а вместе со мной поднялись по винтовой лестнице в крыло мальчиков.

— Вот интересно, а кто будет выбирать чемпионов на турнир? — Задумчиво спросил Рон, быстро забыв про своё недовольство на тему вредности портрета.

— Не знаю, — неуверенно ответил Невил. — Директор говорил, что это будет беспристрастный судья. Может пригласят какую-нибудь комиссию?

— Есть специальный артефакт, который по совместительству является и главным призом для школы победителя, — пресекаю беспочвенные теории, первым заходя в спальню.

— О-о, — задумчиво протянул Рон. — Тогда у близнецов и правда есть шанс пробраться на турнир.

— Но ведь Директор и Министерство установили возрастное ограничение и могут просто не допустить до подачи заявок, — заметил Невилл.

— Это конечно так… — в голове Рона между собой сталкивались вера в силу и авторитет Дамблдора и практический опыт жизни в одном доме с близнецами. — Но вообще, если у них получится, я бы тоже хотел попробовать.

— Ты очень храбрый, Рон, — неуверенно отозвался Невил, отчего я хмыкнул. Несколько неуклюжий, но добрый Лонгботтом не решился прямо сказать Уизли, что это чистой воды самоубийство. — Я бы не хотел участвовать в подобном, хотя моя бабушка наверняка обрадовалась бы, если бы я стал чемпионом.

— Повезло, — вздохнул Рон. — Моя мама наверняка бы мне уши надрала, когда бы прочитала в газете о моём чемпионстве. Но это все равно того бы стоило. А что насчет тебя, Гарри, хотел бы участвовать?

— Нет, — качаю головой. — Я никогда не был заинтересован в соревнованиях, особенно в тех, где мне было бы необходимо рисковать своей жизнью.

— Эх, — Рон махнул на меня рукой. — Все же ты ворон, а не лев. И как только шляпа додумалась отправить тебя на наш факультет?

Я тихо хмыкнул, отметив про себя, что Генриетта не стала рассказывать друзьям, что я никакой не ворон, а вполне себе змей.

Буря шла всю ночь, периодически вспышками молний и звуками грома вырывая из объятий сна моих соседей по комнате. Находясь внутри своего сознания, которому в этот раз придал вид тихой кафешки, я слышал как они периодически вскакивали с постели, ругались и накладывали чары, заглушающие звук. Но стоило ребятам заснуть, как они теряли контроль над собственной магией и чары распадались.

Долгоиграющие чары, это тема шестого курса. Я сам не очень хорошо владею подобной магией, все же желая обогнать программу я гнался за силой, которой мне не хватало, а не тонкостью искусства. Хотя, конечно, находясь в своем странном полусне, что никаким образом не туманит сознание, я мог бы поддерживать чары осознанно, делая вид, что просто вложил в них много сил.

Хотя где бы мне мог пригодиться столь бессмысленный обман, ума не приложу.

Лишь к утру буря утихла, но можно было ожидать продолжения, так как небо все еще было хмурым. Это особенно хорошо было видно в большом зале, во время завтрака. Тяжелые, низкие тучи, нависали над столами, кажется ужав высоту помещения более чем в два раза. Это чувство довлело над учениками, заставляя их вжимать голову в плечи и сгибаться над столом.

— М-да, расписание радует, — с сарказмом протянул Рон, изучая свою копию расписания уроков. — Все утро на улице, травология с Хаффами, потом уход за магическими существами… вот черт, этот урок будет со Слизеринцами.

— А после обеда будет сдвоенное прорицание, — с интересом протянула Генриетта. Насколько мне было известно, она сильно интересовалась этим предметом, и даже делала в нем успехи.

— Не понимаю, как ты вообще можешь воспринимать всерьез эти глупости? — Пробурчала Гермиона, щедро намазывая поджаренный тост апельсиновым джемом. — Ты вполне могла бы отказаться от неё, как я и Гарри и взять что-нибудь более полезное, нумерологию, например.

— Если у неё получается, то пусть учится, — не соглашаюсь с ней. Все же я, как и Гермиона, взял все дополнительные предметы, когда узнал, что это вообще возможно, и мы с ней вместе пользовались маховиком времени, и точно так же вместе отказались от ряда уроков. Вот только если Гермиона отказалась лишь от пары уроков, которые ей так или иначе не понравились, то я урезал свой список более чем в половину, попробовав все, но оставив те, в которых у меня были хотя бы минимальные способности.

— Глупости все это, — бурчит гриффиндорская заучка, откусывая от своего тоста щедрый кусок.

— Смотрю, ты снова ешь, — как бы невзначай, но со шкодливой улыбкой обронила сестра.

— Я нашла более действенный способ отстаивать права эльфов, — с вызовом ответила Гермиона.

— Она просто проголодалась, — фыркнул Рон, за что получил уничижительный взгляд.

Уже под конец завтрака послышались хлопки многочисленных крыльев, и в открытые окна с утренней почтой влетело не меньше сотни сов. Старая традиция, соблюдаемая в Хогвартсе каждый день, утренняя почта к завтраку.

Тетя Петунья точно не назвала бы это гигиеничным.

Совы кружили над столами, высматривая адресатов писем и посылок. Большая рыже-коричневая сова слетела к Невиллу и устало бросила ему на колени объемный пакет, похоже Невилл опять что-то забыл. На другом краю зала холеный филин сел на плечо Дианы Малфой принеся открытку и мешочек, судя по всему со сладостями.

Нам с Генриеттой тоже достались подобные посылки. В моём мешочке были всевкусные драже, явно подарок от Джеймса и Сириуса, а также не открытка, а целое письмо, подписанное рукой матери.

«Дорогой сын. Не передать словами, как я рада, что могу написать тебе это письмо, и как мне стыдно, что первое подобное поздравление ты получаешь только на четвертом курсе. Хотя мы много проводили время вместе летом, мне было трудно передать все, что я чувствовала и по совету своей подруги, я хочу сформулировать свои чувства не спеша, в письме.»

Так начиналось довольно-таки длинное послание. Я не стал читать его на месте, сейчас не время и не место, позже, в тишине и, желательно, в одиночестве почитаю и подумаю.

Никто не стал спрашивать меня насчет письма, хотя Генриетта и бросила на него заинтересованный взгляд. Сам я думал над своими отношениями с матерью всю дорогу по раскисшей от дождя тропинке, которая вела к третьей оранжерее.

Джеймс уже был отрезанным ломтем. Сейчас он обеспечивает меня крышей над головой и довольно-таки приличной суммой личных денег. Сейчас он удобен и я буду подчиняться ему в его доме, но после Хогвартса я при первой же возможности перееду. Нас ничего не связывает, кроме кровного родства, а как человек он мне скорее противен, как и его друзья.

Касательно же матери я не уверен. В отличии от Джеймса она старается делать шаги на сближение, и уже этого достаточно, чтобы хотя бы попытаться завязать отношения, которых у нас не было. Но меня смущают все те непонятные моменты, которыми буквально пестрит история конца войны с Безумным Лордом.

От размышлений меня отвлекла профессор Стебль, продемонстрировав классу довольно-таки уродливые растения. На самом деле они выглядели скорее даже не как растения, а как гигантские черные слизни, вертикально торчащие из почвы. Каждый слегка извивался и был усеян множеством блестящих припухлостей, наполненных какой-то жидкостью.

— Бубонтюберы, — жизнерадостно сказала профессор Стебль. — Их нужно выжимать, будете собирать гной.

— Собирать что? — с отвращением переспросил Симус Финниган.

— Гной, мистер Финниган, гной, — повторила профессор Стебль. — И учтите, он чрезвычайно ценен, так что постарайтесь не пролить ни капли. Собирать будете вот в эти бутылочки. И наденьте перчатки из драконьей кожи, неразбавленный гной бубонтюбера способен сильно навредить.

Выдавливание бубонтюберов оказалось делом крайне неприятным. Когда очередной пупырышек лопался, наружу брызгала густая струя желтовато-зеленой жидкости с сильным запахом бензина. Вонь стояла невыносимая. Гной собирали в специально подготовленные склянки, выданные по штучке на трех студентов, и к концу занятия мы наполнили их, собрав несколько пинт гноя.

— Мадам Помфри будет счастлива, — заметила профессор Стебль, затыкая пробкой последнюю бутылку. — Гной бубонтюбера — великолепное средство от самых тяжелых форм болезней кожи, так что студентам не надо будет прибегать ко всяким отчаянным способам, чтобы избавиться от угрей.

— Как бедняжка Элоиза Миджен, — тихо сказала Ханна Эббот из Пуффендуя. — Она свои попыталась свести заклятием.

Я выгнул бровь, мысленно задаваясь вопросом, в чем могла бы возникнуть проблема. Количество косметических заклятий превышает все разумные пределы, сравнимыми с ними могут быть только общий сборник бытовых чар, который объединяет и кулинарные, и строительные, и садоводческие чары. Даже я, парень, который никогда не интересовался подобными знаниями, могу вспомнить несколько заклятий ухода за кожей.

— Глупышка, — покачала головой профессор Стебль. — Но мадам Помфри в конце концов прикрепила ей нос на место.

Я несколько раз моргнул, пытаясь уложить эту новость в голове. Попытка вывести угри при помощи заклятия, в итоге привела к отвалившемуся носу? Как и сколько раз нужно было налажать в чарах, чтобы так ошибиться?

Удар колокола, прокатившийся над сырыми полями, возвестил окончание урока, и класс разделился, Хаффы отправились в замок, на трансфигурацию, а Гриффы пошли в противоположном направлении, вниз по склону луга к маленькой бревенчатой хижине Хагрида на опушке Запретного леса.

Хагрид стоял возле своей избушки, держа за ошейник громадного черного волкодава Клыка. Перед ними на земле стояли несколько больших корзин, и Клык поскуливал и тянул ошейник, сгорая от желания оказаться подальше от данного места.

Это очень нехороший знак. Пусть Клык и был довольно-таки трусливой псиной, но не тупой. Чего попало он бояться не будет. Нехорошие предчувствия дополнились звуками тихих хлопков, которые я хорошо слышал еще на подходе. Как и странный запах гари и чего-то странного. Никогда раньше такого не чувствовал.

— Привет! — сказал Хагрид, улыбаясь. — Сейчас начнем урок… ну, то есть… ждем слизеринцев… да, им-то точно… ну, не захотят они пропустить такое.

— А что именно они не захотят пропускать? — Спрашиваю, проводя кончиком указательного пальца по кончику носа. Сначала гной бубонтюбера, теперь причуды Хагрида. Какую еще вонь я учую сегодня?

— Соплохвосты!

— Кто-кто? — переспросил Рон.

Хагрид в ответ лишь открыл корзины.

— Ф-е! — взвизгнула Лаванда Браун, отпрыгнув назад.

«Ф-е», на мой взгляд — это еще мягко сказано.

Омерзительные не только на запах, но и на вид, эти существа не походили ни на что, что мне до сих пор доводилось видеть. В корзинах их было примерно по сотне, каждый дюймов шести в длину. Они ползали друг по другу и слепо стукались о стенки корзин, и вонь, которую я чувствовал до сих пор, кажется только усилилась, когда корзины открылись. Время от времени из конца тела какого-нибудь соплохвоста вылетали искры, сопровождаемые тем самым тихим звуком, похожим на треск.

— Они… ну, это… только что вылупились, — с гордостью сказал Хагрид. — Так что вы… того, словом, сможете вырастить их сами! Можем даже этот… как его… проект насчет этого составить…

— А с какой стати мы должны хотеть выращивать их? — раздался холодный голос.

Это подошли слизеринцы, и конечно же, голос подала Диана. Но вопрос хороший и Хагрида он изрядно озадачил.

— Я имею в виду, что они делают? — уточнила Малфой. — Зачем они вообще нужны?

Хагрид даже приоткрыл рот, напряженно размышляя, и после затянувшейся паузы с нарочитой небрежностью произнес:

— Это… э-э-э… потом… на следующем уроке, Малфой. Сегодня вам… э-э… их… ну, надо просто накормить. Мы… нам… попробовать несколько других… словом, разных вещей… Я никогда их раньше… ну, дела не имел, и не уверен, как их… что у них пойдет… так что приготовил муравьиные яйца, и… эту… лягушачью печень… ну, и кусок ужа… просто их… дайте им всего понемногу.

— Просто прекрасно, сначала гной, теперь вот это, — проворчал Симус.

Движимые глубокой симпатией к Хагриду, Генриетта и Гермиона зачерпнули руками немного лягушачьей печени и попытались сунуть её соплохвостам. Так как им было откровенно страшно протягивать руки таким странным уродцам, в итоге они просто кинули в них печёнкой.

— Мне кажется это бесполезно, у них даже рта нет, — заметила Генриетта, с отвращением разглядывая свои руки, перепачканные в лягушачьей крови. — Гарри, можешь воды наколдовать?

— Может им просто не нравится печенка? — Спросил Рон, что разглядывал удерживаемый двумя пальцами труп ужика, пока девушки мыли руки.

— Уизли, — с отвращением протянула Диана, на несколько шагов отступив в сторону.

— Неужели одна змея боится другую змею, но уже дохлую? — Ухмыльнулся Рон и даже сделал несколько шагов в сторону слизеринки, но тут же остановился, когда на него надвинулись Крэбб и Гойл.

— Боже, какой же он придурок, — тихо проговорила сестра.

— Он твой друг и по нему люди судят и тебя тоже, — не могу сдержать хмыка.

— Я не собираюсь бросать друзей только потому, что иногда они ведут себя как идиоты, — нахмурилась сестра.

— Так не бросай, но и глаза на это закрывать не стоит, — качаю головой, не спеша убирать палочку. — Просто помни, что если ничего не делать, лучше не станет.

— Ой, да ладно тебе, со временем он повзрослеет, — отмахнулась от меня сестра и пошла дальше наблюдать за уродцами Хагрида.

Проводив сестру взглядом, я невольно задумался, а не подставить ли мне Уизли так, чтобы она действительно порвала с ним все отношения. В своё время дядя Вернон сравнил подобных людей с сильно прокуренным помещением. Войдя в такое помещение в чистой и приятно пахнущей одежде ты не сделаешь помещение более свежим и приятно пахнущим, наоборот, очень скоро от тебя самого будет тянуть табаком.

Глава 16

— Это просто возмутительно, — причитала Диана, шествуя в окружении прочих слизеринцев. Гриффиндорцы шли чуть в стороне, но нам было хорошо слышно, что они говорят, пока шли вверх по склону, возвращаясь в замок. — Кто вообще будет заставлять студентов ухаживать за монстрами, что могут обжигать, жалить и кусать одновременно? Зачем нам вообще эти навыки?

— Если тебе не нужны навыки ухода за магическими существами, то зачем ты записалась на эти уроки? — Генриетта не стала молча слушать возмущения своей соперницы и начала ей отвечать. — Неужели просто хотела получить легкие оценки?

Это было несколько лицемерное поведение. Все же именно Генриетта, по совету Рона, выбрала минимальный набор дополнительных занятий, выбрав самые легкие среди них. Так же это был и очень глупый поступок, так как Рон не стеснялся признавать свои мотивы вслух и прилюдно, а потому всем было прекрасно известно, почему моя сестра выбрала Прорицание и УЗМС.

— Говори за себя, Поттер, — Диана важно подбоченилась, всем видом показывая, что она уже победила. — Про тебя-то точно известно, что ты ходишь на эти уроки из лени.

— Ничего подобного, — попыталась оправдаться Генриетта, но пылающие уши выдавали её с головой.

— Ты отвратительная лгунья, Поттер, лучше даже не пытайся кого-нибудь обмануть, — самодовольно заявила слизеринка. Это была победа, тут сложно поспорить. — Я же взяла эти уроки, чтобы продолжить семейное дело, Малфоям принадлежит английский драконий питомник. Естественно, что мне нужно разбираться в этом деле и я не понимаю, почему наше время тратят на каких-то непонятных уродцев.

— Даже если они и не очень-то симпатичны, это вов­се не значит, что они бесполезны, — сердито возразила Гермиона. — в них есть драконья кровь, что обладает удивительной ма­гической силой, но не все могут позволить себе содержать драконов или покупать ингредиенты у поставщиков. Кто знает, может Хагридовы соплохвосты еще разорят ваш питомник.

— Ха, да Малфои и сами его разорят, — загоготал Рон. — Вспомни прошлый год, если бы не Гарри, то её бы гиппогриф съел, куда уж ей с драконом тягаться?

— Заткнись, Уизли, мне хотя бы есть что наследовать, — Диана гневно раздула ноздри. — Что же касается конкурентов, то спасибо за информацию, Грейнджер, я приму её к сведению. В нашей среде принято давить возможные проблемы в зародыше.

Так как мы уже закончили взбираться на холм, то у блондинки была возможность эффектно ускорить шаг, оставив за собой последнее слово в перепалке. Гермиона и Рон буквально пылали злобой, их легко было задеть за живое. Генриетта тоже осталась недовольной, хотя ей скорее за друзей было обидно.

— Ну по крайней мере соплохвосты маленькие и не могут сильно кому-нибудь навредить, — попыталась она приободрить своих товарищей.

Так себе способ перевести тему. Многие гриффиндорцы, что шли с нами, ушли вперед с разочарованным видом. Проигрыш в подобной перепалке даже рядом не стоял с проигрышем в квиддиче, но все же был неприятен. Друзья Генриетты тоже не особо то успокоились, но от своих эмоций все же отвлеклись.

— Это сейчас, — хмуро отозвалась Гермиона. — Но как только Хагрид выяснит, что они едят, не сомневайся — быть им шести футов в длину.

— Ну, какое это имеет значение, если они, скажем, вырабатывают лекарство от морской болезни или что-то в этом роде? — язвительно отозвался Рон.

— Ты отлично понимаешь, что я сказала это только затем, чтобы Малфой заткнулась, — отмахнулась Гермио­на. — Но в сущности она права. Лучше всего было бы передавить большинство из них, прежде чем они начнут бросаться на нас.

— Скорее всего так и будет, — подаю голос я.

— Думаешь Малфой действительно задавит Хагрида и не даст ему разводить этих… соплохвостов? — Генриетта нахмурилась.

— Может быть Малфой, а может быть кто-то еще, — пожимаю плечами. — Создание химер требует особого разрешения и сертифицирования у министерской комиссии. Без этого все особи так или иначе подлежат уничтожению.

— Дамблдор бы не позволил нарушать законы на территории школы, — авторитетно заявила Гермиона.

— Норберт, — усмехаюсь. О том, что нельзя содержать дракона в качестве домашнего питомца я узнал именно благодаря Гермионе.

— Это другое, — упрямо топнула она ногой. — И как ты вообще узнал об этом?

— Я сидел в библиотеке через стол от вас, когда ты рассказывала, что это незаконно, — моя ухмылка превратилась в откровенный смех. — Кстати Диана, которая и наябедничала про вас МакГонагалл сидела за соседним столом со мной.

— Вот змея, — зашипела Гермиона. — А я то все думала, что эта фифа забыла у хижины Хагрида, а она уже все знала и решила просто удостовериться.

— Секрет оказался прост, — качаю головой. — Что же касается твоей фразы про «это другое», то комиссия не даст добро на разведение химер, если ей не предоставить выкладки про годовой приплод, повадки существ, их рейтинг опасности и конечно же рацион питания.

— Хагрид не знает чем их кормить, — со стоном проговорила Гермиона, пока моя сестра и её лучший друг пытались понять мой намек.

— У него есть проблемы и с прочими перечисленными мною пунктами, но согласен, что названный тобой сразу же бросается в глаза, и сложить два и два смогут многие ученики, особенно те, кто по тем или иным причинам хоть что-то понимают в законах вообще или конкретно в разведении химер. Так на вскидку, хаффлпаффка Сьюзен Боунс, племянница главы отдела магического правопорядка Амелии Боунс, поймет, что Хагрид нарушает закон минуты за три от начала урока.

— Это же просто ужасно, — забеспокоилась Генриетта. — Нам нужно что-то делать.

— Зачем? — Делаю демонстративно-удивленное лицо. — Дамблдор не допустит преступления на территории школы. В конце концов, в той истории с драконом Хагрида не посадили, хотя для этого были все основание.

— Это звучит не очень хорошо, — Гермиона поджала губы.

— Это звучит как укрывательство преступника, — поправляю её.

— Эй, Дамблдор великий волшебник, а не преступник, — недовольно возразил мне Рон.

— Я и не говорил, что он преступник, лишь что он прикрывает или прикроет в случае разбирательства Хагрида, — их реакции были столь предсказуемы, а манипулировать им было столь просто, что это даже забавно. — К тому же Дамблдор известный чудак, и что взбредет ему в голову одному лишь Мерлину известно.

— С этим… трудно спорить, — Рон почесал затылок. — Но я все равно считаю, что ничего плохого здесь нет.

— Двойные стандарты, друг мой, — при всем моём презрении к Уизли слово «друг» скатилось с языка легко и непринужденно. — Дамблдор может преследовать исключительно благие намерения и под давлением его авторитета вот, мы уже готовы оправдать его действия, хотя министерские законы трактуют его действия весьма однозначно. Да и сами мы страдаем от его решения.

— Это… — начал было Рон, но я его перебил.

— «Это другое», — киваю, посылая хитрый взгляд надувшийся Гермионе. — Но вопрос стоял в том, сможет ли Диана навредить Хагриду. Мой ответ: да, сможет, и у неё есть для этого все законные основания.

— Министр на крючке у старшего Малфоя и точно сделает как тот попросит, — вздохнул Рон.

— Забавно, — сдерживаюсь, чтобы моя улыбка не стала шире. — Но тот же Хагрид говорил, что министр Фардж чуть ли не каждый день шлет сов директору и советуется с ним по каждому вопросу.

— Ты не понимаешь, Гарри, — захихикала Генриетта. — «Это другое».

— Да ну вас, — Гермиона махнула на нас с сестрой рукой.

Что же, полезность этого разговора мне еще предстоит проверить, но как минимум это было крайне забавно. Даже интересно, смог бы я манипулировать их мнением до такой степени, чтобы настроить против Дамблдора? Быть может не прямо сейчас, но я примерно уже представляю что нужно для этого сделать.

Даже удивительно, что при всех своих ошибках и промахах, Дамблдор все еще имеет крайне положительную репутацию. Если бы он был дураком, то не смог бы забраться на вершину, которую сейчас занимает. Но при этом есть много моментов, когда он просто заставляет задавать ему неудобные вопросы.

Был ли это банальный старческий маразм? Это слишком простой ответ для меня, и тем забавнее, что он кажется наиболее верным. Но даже если он действительно просто постарел и ослаб разумом, это не повод расслабляться. Безумец, может быть намного опаснее разумного врага.

Так мы дошли до большого зала, где нас уже ждал обед, отбивные из ягненка в винном соусе и картофельное пюре. С Хогвартским меню я рискую стать сибаритом, которому потребуется парочка горничных просто для обслуживания кухни.

Обычно я сидел чуть в отдалении от сестры, но теперь, раз уж меня «вернули в семью», то по умолчанию подразумевалось, что мы сядем вместе. Не могу сказать, что это было неприятно, все же мне нравилось чувствовать сестру где-нибудь поблизости, желательно на расстоянии вытянутой руки, но некоторые неудобства я предвкушал с ходу. Я знаю как ест Рон Уизли, и я не хочу видеть это прямо перед собой во время еды.

Каково же было удивление всей нашей компании, да и близлежащих гриффиндорцев тоже, когда первым на еду набросился не Рон, а Гермиона.

— Это что, новый способ отстаивать права эль­фов? — поинтересовался Рон. — Следующий шаг — дове­сти себя до рвоты?

— Нет, — ответила Гермиона со всем достоинством, какое только можно изобразить с набитым ртом. — Я просто еще хочу успеть в библиотеку.

— Что? — Рон не поверил своим ушам. — Гермиона! Это же первый день учебы! Нам даже еще не задали до­машнего задания!

Гермиона в ответ лишь пожала плечами и продолжа­ла уминать еду так, словно три дня не ела, после чего вскочила и со словами «Увидимся за ужином!» умчалась прочь.

— Иногда я её не понимаю, — заметила Генриетта, что с удовольствием ела мясо, а пюре скорее размазывала по тарелке, чем реально ела.

— Ну тут ты явно преуспела больше меня, — прочавкал Рон, что ел все с одинаковым удовольствием и не стеснялся подкладывать себе добавки из специальных горшочков, стоящих на столе. — Лично я не понимаю её вообще.

— Понять ее несложно, — я тоже не страдал излишней скромностью и рассчитывал положить себе добавки, но есть старался аккуратно и не спеша, все равно обеденный перерыв был достаточно большим, чтобы позволить себе отдать должное угощению. — Её действительно волнует ситуация с домовыми эльфами, вот она и хочет узнать об этом побольше.

— Но разве домовых эльфов действительно угнетают? — Генриетта окончательно расправилась с мясом и отставила от себя тарелку, где оставила чуть ли не половину гарнира. — У Сириуса есть домовик, так они вечно между собой ругаются и спорят и иногда Критчер отказывается выполнять какую-то работу.

— Насколько мне известно, в своё время Сириус очень сильно поругался со своей семьей, — говорю осторожно, про себя добавив, что Сириус идиот. Даже за вычетом семьи, с которой он мог иметь какие угодно отношения, но не попытаться наладить отношения с домовиком — это крайняя степень тупости. — Для эльфов семья очень многое значит.

— Сириус никогда не говорил про свою семью ничего хорошего, — сестра нахмурилась.

— Андромеда тоже его семья, и мне показалось, что вы воспринимаете её весьма положительно, — говорю ей и внимательно наблюдаю за реакцией.

Как по мне, Андромеда имеет определенное влияние в семействе Поттеров, я бы даже сказал, что у неё есть власть. Она спокойно гоняет Сириуса и Джеймса, может посоветовать что-то Лили, принимает живейшее участие в воспитании Генриетты. При этом я не могу сказать, что она продвигает чью-то волю. Не было заметно какой-то агитации, например за или против Дамблдора. Не было попыток выпятить себя, как-то самоутвердиться.

Можно было бы сказать, что это просто натура такая, слизеринская, но я в это не верю. Для того чтобы расположить к себе людей непроизвольно нужно быть святым и то не факт, что сработает. Андромеда специально добилась определенного уровня доверия и распорядилась этим доверием именно так.

— Когда ты так вот на меня смотришь и молчишь, мне всегда становится интересно, о чем же ты думаешь, — Наконец-то заговорила Генриетта.

— Обычно перебираю в уме планы на день или вспоминаю какие-нибудь события, — пожимаю плечами.

— А я тут при чем?

— Мы разговаривали и я ожидал твоей ответной реплики, — обычно говорить собеседнику прямым текстом, что я отслеживаю его реакцию, не лучшая идея, но здесь ситуация достаточно хорошо ложится в мой образ в глазах семьи.

— Да тут особо-то и нечего говорить, тетя Анди действительно из семьи Блэк, но как и Сириус она хорошее исключение, — сестра покивала сама себе. — И не стесняйся делиться своим мнением, все нормально.

Мило, даже интересно, она была бы настолько дружелюбной и приветливой, если бы знала насколько мне в сущности плевать на «семью»? Эта мысль была достаточно забавной, чтобы я смог достаточно естественно ей улыбнуться.

— Хорошо, я постараюсь, — ничего не значащая фраза, которая почему-то очень нравится многим людям.

— Надеюсь я вам не мешаю? — С ухмылкой прочавкал Рон.

— Ты, конечно, слишком громко жуёшь и глотаешь, но за столько лет знакомства я к этому уже привыкла, — фыркнула Генриетта.

— Эй, и ничего не громко я ем, — возмутился Рон, но тут же переключился на другую тему. — Но вообще, до того как вы начали обсуждать Сириуса и его бешеных родственников, мы говорили о Гермионе.

— А что еще о ней говорить? — Спрашиваю, про себя отмечая, что он какой-то тормознутый, мы же уже закрыли эту тему. — Она пойдет в библиотеку и будет искать книги об эльфах. Наверняка найдет, и будет их читать, на это у неё уйдет вечер или два. Вряд ли больше.

— Это-то понятно, — Рон от меня отмахнулся и повернулся к Генриетте. — Как думаешь, она продолжит свою борьбу за права эльфов?

— Не знаю, — Генриетта пожала плечами. — Тут надо смотреть, что в тех книгах написано. Ты читал их, Гарри?

— Читал, и могу сразу сказать, что она не остановится.

— То есть эльфов действительно притесняют?

— Тут все зависит от семьи, да и от самих эльфов, но они в любой момент могут восстать против хозяев и отправиться на вольные хлеба, если тебе это интересно, — усмехаюсь. — Гермиона же останется при своём мнении исключительно потому, что она не любит менять собственное мнение.

Вообще-то мои слова не были правдой в полной мере, Гермиона могла быть гибкой, могла прислушаться к совету или наставлению, возможно она даже делала это лучше других. Но объяснять им все тонкости черты характера, что греки называли эпиейкес, объединяющее в себе беспристрастность, честность, сдержанность, снисходительность, и способность не настаивать на букве закона, у меня не было ни малейшего желания. Достаточно того, что это качество напрочь отсутствует у Гермионы.

Не важно какую из почти десятка книг посвященных эльфам она возьмет, она наверняка поймет её неправильно. Без попыток вникнуть в текст, понять в каких условиях жил и писал автор и что его слова означали в то время, она скорее уж найдет подтверждение собственным бредовым идеям.

На этом разговор увял и мы разошлись по дальнейшим урокам. У Генриетты и Рона было прорицание, а у меня и Гермионы была Арифмантика, она же магия чисел.

Довольно таки интересный раздел магии, который помогает как в создании новых заклятий, так и в разрушении уже наложенной магии. Обширная и… специфичная, скажем так, наука. Она далась мне далеко не сразу, слишком уж я маггл для того чтобы искать глубинные смыслы в определенных наборах букв и звуков. Но это было по своему забавно, просто как логическая головоломка и тренировка памяти. Особенно тренировка памяти. Количество исключений, особенностей и возможных трактовок в арифмантике столько, что я просто отказываюсь понимать, каким образом маги смогли собрать это все в некое подобие системы, где есть работающие законы и закономерности.

Проведя два занятия в кабинете профессора Вектор мы с Гермионой отправились на ужин в большой зал, у входа в который пересеклись с Генриеттой и Роном.

— Чертова старуха, несчастная летучая мышь! — со злостью говорил Рон, экспрессивно размахивая руками. — Это же зай­мет все выходные, это же…

— Что, много задали на дом? — оживленно поинтересовалась Гермиона, догоняя их. — А профессор Вектор нам вообще ничего не задала!

— Что ж, очень мило с ее стороны, — проворчал Рон угрюмо.

— Насколько я помню задания по прорицанию достаточно просты сами по себе, и с ними можно в принципе не особо стараться, так как профессор Трелони никогда их не проверяет, — так же подхожу поближе к компании, благо за разговором они чуть замедлились и мне не пришлось, подобно Гермионе, буквально бежать за ними.

— Рон крайне неудачно пошутил во время урока, — Генриетта покачала головой. — Так что можно не сомневаться, его работу Трелони проверит и она будет крайне внимательной.

Гермиона тут же начала возмущаться и читать Рону нотации, но я просто пожал плечами. Ничего удивительного в том, что рыжий нашел себе приключение на ровном месте, не было. Само «наказание» тоже не блистало какими-то особенностями, чтобы его комментировать. Можно, разве что, порадоваться, в этот раз он вляпался единолично, а не втравил в свои неприятности всю компанию.

В целом на этом бы день мог бы и закончиться, если бы в одной мелкой змейке не взыграла бы гриффиндорская храбрость и безбашенность.

— Уизли! Эй, Уизли! — За нашими спинами стояла Диана Малфой, со своими неизменными телохранителями чуть позади. Она сжимала в руках выпуск вечернего пророка и выглядела странно довольной.

— Что еще? — резко спросил Рон.

— Твой отец попал в газету, Уизли! — объявила Диана, старательно привлекая к себе внимание окружающих. — Вот только послушай это: «ДАЛЬНЕЙШИЕ ПРОМАХИ МИНИСТЕРСТВА МАГИИ. Создается впечатление, что неприятности Министерства магии никак не закончат­ся, пишет специальный корреспондент Рита Скитер. Недавно критике подверглась бездарная организация массовых мероприятий на Чемпионате мира по квиддичу и упорная неспособность объяснить исчезновение одной из колдуний, сотрудницы спортивного отдела. И вот вчера Министерство оказалось втянуто в новый скандал — на сей раз благодаря выходкам Арнольда Уизли из Комиссии по борьбе с незаконным использо­ванием изобретений маглов».

Тут она остановила своё, надо сказать, чрезвычайно выразительное, даже театральное, чтение и с гаденькой ухмылкой подняла глаза на Рона.

— Представь себе, они даже его имя правильно написать не могли, просто кошмар.

Теперь слушали уже все, кто был в холле. Очередной виток противостояния «Серебряной Принцессы Слизерина» и «Золотой Девочки Гриффиндора», просто не могло не привлечь внимание посторонних. Пусть Диана и не обращалась напрямую к Генриетте, но догадаться о истинной цели нападок на Рона было не сложно.

Удостоверившись, что на ней сосредоточено достаточное количество любопытных взглядов, Диана продолжила своё представление.

— «Арнольд Уизли, два года назад оштрафованный за незаконное владение летающим автомобилем, вче­ра ввязался в драку с магловскими блюстителями за­кона, так называемыми «полицейскими», из-за нескольких, весьма агрессивно настроенных мусорных баков. Мистер Уиз­ли, судя по всему, примчался на выручку Грозному Глазу Грюму, престарелому экс-аврору, уволив­шемуся из Министерства, когда он окончательно пе­рестал видеть разницу между рукопожатием и напа­дением убийцы. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, явившись к мистеру Грюму в его строго охра­няемый дом, мистер Уизли обнаружил, что мистер Грюм в который раз поднял ложную тревогу. В ходе дальней­ших событий мистеру Уизли пришлось несколько раз прибегнуть к преобразованию памяти, прежде чем ему удалось скрыться от полицейских. При этом мистер Уизли отказался отвечать на вопросы «Ежедневного Пророка» о том, зачем ему потребовалось вовлекать Министерство в эту недостойную и чреватую сканда­лом историю». Тут и картинка есть, Уизли! — вновь прервалась Диана, развернув и подняв перед собой газету. — Фо­тография твоих родителей перед домом — если это можно назвать домом. Выглядит просто отвратительно.

А вот это уже грубость. Пусть у неё есть возможность оправдаться, что она имела ввиду не родителей Рона, а неказистый дом Уизли, который и правда сложно назвать красивым. Но оскорбление всё равно получилось очевидным и прямолинейным. Будь оппонентом Дианы умный человек, он мог бы обернуть ситуацию себе на пользу всего парой фраз.

Немного ума, вроде бы незначительное требование, но даже это слишком много для некоторых.

— Отстань от нас, Малфой, — вмешалась Генриетта, пытаясь оттащить Рона к гриффиндорскому столу. — Пошли Рон.

— Кстати, Поттер, — Диана будто только что заметила мою сестру. — Ты же бываешь у Уизли летом, это действительно настолько неприглядно или только на фотографии?

Скопление учеников у входа в большой зал уже привлекло внимание учителей, но те не спешили идти сюда, ведь на первый взгляд не происходило ничего такого. Они наверняка вмешаются, если что-нибудь случится, но скорее всего будет слишком поздно.

— Заткни свою пасть, Малфой, — взорвался Рон. — У моих родителей хотя бы есть гордость, и они не лизали пятки темному лорду, как твой папочка!

— Не смей оскорблять моего отца! — Повысила голос и Диана.

— Ты первая это начала, а не мы, — фыркнула Генриетта и уже отвернулась, чтобы уйти и прекратить назревающий скандал.

Мысль здравая, а вот поступок глупый. Обиженная слизеринка, которой ответили её же оружием, никак не желала оставлять последнее слово за противником. Видя, что продолжать «обмен любезностями» никто не собирается, она решила действовать силой.

Не самый умный поступок, её видят множество людей, и далеко не все они благосклонно примут удар в спину. Несколько человек вскрикнуло, некоторые даже попытались и сами выхватить палочки из карманов, но это было слишком медленно.

— Остол… — начала Диана, но не смогла закончить ни произносить заклятия, ни доделать жест. Я уже стоял рядом с ней, схватив её за руку, держащую палочку, и вытянув её вверх.

— Будь осторожна, Диана, твоё желание пообщаться могут неправильно понять, — говорю ей спокойным голосом.

— Отпусти, — придушено пискнула она, и судя по лицу ей явно было больно. Похоже, что я сжал её руку слишком сильно, а потому тут же ослабил хватку и позволил ей вырваться.

— Что здесь происходит? — Громко спросила МакГонагалл, спешно идя к нам от преподавательского стола.

— Больше всего это похоже на наглое и дерзкое нападение, — ответил ей скрипучий голос из-за спин учеников.

Я чуть поморщился, за всей этой толпой я совершенно не заметил Грюма, что из-за своих увечий, между прочим ощутимо шумит при ходьбе, да и запах от него идет крайне специфичный.

— Что вы такое говорите, мистер Грюм? — МакГонагалл всплеснула руками. — Я хорошо знаю мистера Эванса, он исключительно приличный молодой человек.

— Я говорю не про него, — Грюм, цыкнул зубом и указал навершием своего посоха на Диану. — Я имел ввиду девчонку Малфой, что почти выпустила в других учеников проклятие.

— Это правда? — Карающий взор профессора трансфигурации обратился на блондинку.

— Не думаю, — говорю твердым голосом, стараясь перекрыть подтверждающий гул от части зрителей. — В конце концов, если бы все было так серьезно, то я уверен, профессор Грюм вмешался бы в происходящее.

— Гарри, ты чего, защищаешь эту змею? — Выкрикнул Рон.

— Манеры, мистер Уизли, — прикрикнула на него МакГонагалл. Впрочем она тут же смягчила тон, обращаясь к преподавателю по защите от темных искусств. — Но в целом, мне кажется, мистер Эванс прав. Если все так серьезно, то почему ты не вмешался, Аластор?

— Как мне кажется, — Грюм выделил эту фразу тоном, передав все свое, не очень лестное, отношение к МакГонагалл. — Эванс и сам неплохо справился. А тебе парень, стоит быть аккуратнее в следующий раз, такие добренькие чаще всего первыми умирают от удара в спину.

— Я непременно учту это, — киваю головой.

На этом и разошлись. Кому-то, как и Рону, мой способ решить конфликт не понравился. Другие же наоборот, остались довольны, что внутренние разборки остались внутренними, без привлечения профессоров. В целом, по предварительным подсчетам я вышел в плюс в репутацию.

Единственный промах был в недооценке сил оборотня. На руке Дианы остался хорошо заметный синяк, а ведь мог и руку сломать. Нужно быть осторожнее, пока что никому не известно о моей природе, и лучше, чтобы так оно и оставалось.

Глава 17

— Ты же сказала, что Вектор вам ничего не задала, — удивилась Генриетта, увидев Гермиону, делающую выписки из какой-то книги.

— Профессор Вектор, — уже привычно поправила Гермиона подругу, и можно быть уверенным, что её так же привычно проигнорируют. — И это не домашнее задание, а личное исследование.

— Генриетта, лучше не суйся в вороний уголок, а то они тебя покусают и затащат в глубины библиотеки, — в притворном ужасе воскликнул Рон, отчего некоторые гриффиндорцы рассмеялись.

«Вороньим уголком» на факультете прозвали несколько столов, стоящих вдалеке от камина, где я и Гермиона обычно читали или делали уроки, в тех случаях когда не могли делать это в библиотеке. Название прижилось еще на первом курсе, и с тех пор даже другие гриффиндорцы, если им нужно было сделать уроки или что-нибудь прочесть, целенаправленно шли в «вороний уголок».

— Очень смешно, Рон, — фыркнула Гермиона.

— Да, на нашего брата иногда снисходит вдохновение, — весело воскликнул Джордж, недавно ввалившийся вместе с братом в гостиную.

— Но сейчас можете забыть о нем, — подхватил Фред.

— Ибо мы принесли вам воистину волшебную весть, — продолжил Джордж.

— Да неужели? — Обиженно спросил Рон, его всегда задевало любое пренебрежение своей персоной, особенно от братьев.

— Да, — Фред не обратил на обиду брата ни малейшего внимания.

— Не тяните, шуты, — вступила в разговор Анджелина Джонсон. — Что вы опять натворили?

— Но-но, ничего мы не творили, — погрозил ей пальцем Джордж.

— Кроме, может быть, одной шутки, — усмехнулся Фред.

— Или даже не одной, — подхватил слова брата Джордж.

— В этом никто даже не сомневается, — фыркнула Генриетта. — Так что у вас за новость?

— Грюм! — Хором воскликнули близнецы.

— Что «Грюм»? — Рон скорчил пренебрежительную физиономию. — Вы что, только сейчас его заметили?

— В отличие от тебя мы не жевали, когда Дамблдор представлял его всей школе, — попытался отбить шутку брата Фред, но получилось у него не очень, многие смеялись над близнецами и словами Рона.

Несмотря на свою популярность на факультете, острые на язык близнецы успели много кого так или иначе задеть, а потому многие не упустили возможности угостить Фреда и Джорджа их собственным угощением. Близнецы Уизли, в свою очередь, восприняли это достаточно спокойно и, поняв, что вернуть шутку не получилось, посмеялись вместе со всеми.

— У нас был сегодня урок с Грюмом, — пояснил Ли Джордан, что учился на одном курсе с самыми старшими Уизли в школе.

— И как он? — С неподдельным интересом спросила Генриетта, и даже Гермиона оторвалась от книги, которую так внимательно изучала.

— Таких уроков мы раньше не видели, — начал Фред, многозначительно переглянувшись с братом.

— Этот старик много знает, — Джордж сделал вид, что говорит о чем-то невероятно важном.

— Все профессора много знают, — фыркнул Рон, все еще обиженный на братьев. — На то они и профессора.

— Не-е, — отмахнулся Фред. — Это другое.

— Смотрю эта фраза набирает популярность, — хихикнула Генриетта, а Гермиона сердито фыркнула.

— Грюм знает каково это, быть в самом пекле и быть занятым действительно важным делом, — с неподдельным уважением продолжил Фред, проигнорировав слова Генриетты.

— И какое же дело вы считаете «действительно важным»? — Спрашиваю, скрыв ироничную улыбку за книгой.

— Сражение с Темными Силами, — значимо ответил Фред.

— Он их всех повидал, — кивнул Джордж.

— Потрясный дед.

Близнецы и еще несколько гриффиндорцев начали обсуждать уроки Грюма и строить предположения, что же будет дальше. В это время Рон подошел к специальному стенду, где висели объявления и начал внимательно изучать расписание нашего курса. Довольно быстро он нашел, что искал и горестно вздохнув, подошел к Генриетте, что все еще стояла рядом с нами.

— Черт, — ругнулся Рон. — У нас ЗоТИ только в четверг, на следующей неделе. Если бы праздничный пир состоялся на день раньше, то это у нас, а не у близнецов был бы Грюм в первый же учебный день.

— Боже, Рон, вот уж не думала, что ты добровольно захочешь сократить летние каникулы, — усмехнулась Генриетта.

— Я этого не говорил, — тут же возмутился Уизли. — Просто если бы календарь сместился всего на один день…

— Успеешь еще устать от его уроков, — замечаю, возвращаясь к книге, это был учебник по чарам за третий курс. Я решил пока сосредоточиться на этой дисциплине и заполнить все образовавшиеся пробелы в школьной программе. — Если ребята не соврали, то нас ожидают напряженные уроки и требовательный учитель.

***

Почти неделя до первого занятия по ЗоТИ прошла спокойно. Единственный человек, которому от души не повезло, это Невилл. Он умудрился прямо в начале года расплавить котел для зельеварения. Это был уже шестой его котел, и профессор Снейп решила «отпраздновать» это событие отработками, где заставила гриффиндорца подготавливать ингредиенты для занятий.

Сам Невилл утверждал, что в течение нескольких дней одних только рогатых жаб выпотрошил целую бочку. Врал скорее всего. Во-первых, я знаю ведьму подземелий уже не первый год и могу с ответственностью заявить, есть в её распоряжении и более мерзкие ингредиенты. Во-вторых, зная как Невилл «любит» профессора зельеварения и как он «умеет» работать с зельями, не удивлюсь если он в течение одного вечера успевал страшно надругаться над трупом только одной жабы. Но ребята с факультета ему верили и сочувствовали.

К назначенному дню и часу четвертому курсу гриффиндора настолько не терпелось попасть на свой первый, в этом году, урок Защиты, что весь курс собрался под дверью кабинета задолго до начала урока.

— Гарри, — позвала меня Генриетта, когда я подошел к сборищу гриффиндорцев. — Где ты был? Урок же скоро начнется.

— В совятне, — отвечаю спокойно. — И до начала урока еще пять минут.

— Неужели тебе совсем неинтересно побывать на уроке Грюма? — Сестра склонила голову на бок.

— Интересно, — ответив я про себя подумал, что мне интересен не сколько урок Грюма, сколько опасность, которую может представлять для меня очередной преподаватель Защиты. Все же три года подряд именно сменяемые каждый год преподаватели становились главным источником проблем для меня.

Этот ответ оставил Генриетту довольной и она продолжила разговор с Роном, который вела до того, как я подошел. Стоя в стороне я задумался над перепиской которую вел. Спросив у Агуане разрешения на раскрытие тайны вина фей и Бугул-Ноз, я не забросил это дело. Поискав в библиотеке Хогвартса дополнительную информацию, я подготовил статью, которую собирался опубликовать в каком-нибудь научном издании.

И мою статью взяли на рассмотрение. С одной стороны это хорошо, хотя бы потому, что теперь рецензенты как минимум попытаются проверить правдивость слов Агуане. К тому же, если превращение в Бугул-Ноз окажется правдой, то статью опубликуют, а мне выпишут разовую выплату за предоставленный материал. Денег они с самого начала обещают не очень много, сотни полторы галлеонов, в волшебном мире на эту сумму можно жить одному около полугода, но вести хоть какие-то исследования уже проблематично.

Куда важнее для меня чтобы публикация в принципе состоялась. Имея опубликованные работы в какой-либо сфере, желательно с положительными отзывами и рекомендациями именитых людей, я открою себе дорогу в большие магические исследования. Без этого, со мной просто не будут разговаривать, и любые поиски и эксперименты я буду проводить за свой счет. Если же мне удастся выбиться в люди, то есть немаленький шанс присосаться к государственному бюджету, и даже получить парочку жирных грантов как для исследований, так и за исследования.

Если Бугул-Ноз в итоге возродятся как вид и смогут послужить на благо волшебникам, так или иначе, или если вино фей сможет решить проблему большого числа оборотней, то мне как «автору решения» будет положена немаленькая премия, раз так в десять, если не двадцать, больше выплаты за статью. С этими деньгами уже можно будет не только жить, но и начать реальные поиски лекарства от ликантропии.

Мои мысли о будущем, приправленные мечтами о свалившемся в руки легком богатстве, были прерваны колоколом, объявляющим начало урока, и тут же дверь кабинета распахнулась, впуская нетерпеливых гриффиндорцев и шебутных хаффлпаффцев. Некоторые спорили и толкались, пытаясь занять «самые лучшие» места, при этом понятия ценности мест у каждого были свои, и ученики, которые должны были нормально помещаться в кабинете, умудрились создать толчею казалось бы везде. К счастью это не продлилось долго, и вскоре все расселись по своим местам и достали учебники, рекомендованные министерством для обучения в Хогвартсе.

Тоже, кстати, подозрительный момент, рекомендованная министерством книга, «Темные Искусства. Руководство по самозащите», можно назвать в лучшем случае достаточно слабым руководством. Если Грюм, как говорят Уизли, знаток своего дела, то почему он взял на вооружение этот учебник?

От размышлений меня отвлек клацающий перестук, предмет моих обсуждений подходил к кабинету, создавая немало шума своим ножным протезом. Тоже, кстати, как же он выслеживал преступников, если передвигается с таким шумом? Пусть полы в Хогвартсе каменные, но по паркету или мостовой он должен был передвигаться с не меньшим шумом. Быть может травма была получена незадолго до отставки? Слишком мало данных.

Рывком открыв дверь, Грюм отрывисто гаркнул:

— Можете убрать их, эти книги! — После чего продолжил уже тише, — они вам не понадобятся.

Значит он в принципе не планировал использовать учебник. Интересно.

Грюм вытащил классный журнал, тряхнул длинной, тронутой сединой, шевелюрой, убирая волосы с покореженного и усеян­ного шрамами лица и стал называть имена, причем его обычный глаз не отрывался от списка, в то время как ма­гический вращался по сторонам, смотря на каждого студен­та, который отзывался на своё имя.

— Хорошо, — сказал он, закончив перекличку. — Профессор Люпин написал мне о вашем классе. Похоже, вы достаточно основательно овладели противодействием Темным Созданиям, про­шли боггартов, Красных Колпаков, болотных фонарников, ползучих водяных и оборотней — я пра­вильно понял?

Класс согласно зашумел.

— Но вы отстали, и очень отстали, в отношении заклятий. Поэтому я сделаю особый упор на то, чтобы лучше объяснить вам, как волшебники могут навредить друг другу. У меня есть год, чтобы научить вас, как разби­раться с Темными магами.

— А вы не останетесь? — вырвалось у Рона. Магический глаз Грюма повернулся и уставился на Уизли. Рон явно струхнул и сам был уже не рад своей говорливости, но почти сразу же Грюм улыбнулся, в первый раз за все время, что мне доводилось его видеть. И надо сказать, что это была на редкость мерзкая улыбка. Изуродованное шрамами лицо, исказилось в какую-то глумливую гримасу.

— Ты сын Артура Уизли, да? Твой отец пару дней назад выручил меня из очень плот­ного капкана… Да, я пробуду здесь ровно год… окажу любезность Дамблдору… А потом назад, в мою тихую берлогу.

Он глухо и с надрывом рассмеялся, до побелевших костяшек вцепившись в преподавательский стол. Что-то стояло за этими словами, что-то очень важное для Грюма.

— Но вернемся к делу, заклятия направленные на вред другим волшебникам. Они бывают разной силы и формы. Согласно рекомендациям Министерства магии, мне достаточно обучить вас некоторым антизакляти­ям и хватит. Я не должен показывать вам, каковы из себя Запрещенные или Темные заклятия, пока вы не перейдете на шестой курс. Считается, что вы недостаточ­но взрослые, чтобы иметь дело с та­кими вещами. Но профессор Дамблдор придерживается более высокого мнения о вашей выдержке, он считает, что вы справитесь, а я скажу так, чем раньше вы будете знать противника, тем лучше. Как можно защитить себя от того, чего никогда в жизни не видел? Волшебник, ко­торый собирается применить к вам запрещенное закля­тие, не станет делиться своими планами, он не будет дей­ствовать открыто, на ваших глазах, вежливо и тактично. Вы должны быть готовы заранее. И конкретно вам нужно быть особенно бди­тельной и внимательной, мисс Браун.

Лаванда как раз что-то показывала под партой Парвати, и обе девушки совершенно не следили за профессором, что было прекрасно видно. Вот только другие ученики увидели в этом какое-то непонятное знамение и зашептались о волшебном глазе, который позволяет сквозь череп видеть мозги и читать мысли.

Как именно они провели связь между внешним видом мозгов и чтением мыслей, я не хотел даже задумываться.

— Итак… Кто-нибудь из вас знает, какие заклятия караются волшебным законодательством?

Неуверенно поднялись несколько рук, в том числе Рона и Гермионы. Грюм кивнул Рону, хотя его магичес­кий глаз по-прежнему сверлили Лаванду.

—Ну, — робко начал Рон. — Отец говорил мне об од­ном… оно называется Империус… или как-то так?

—О да, — с улыбкой произнес Грюм. — Твой отец должен его знать. Заклинание Империус доставило Ми­нистерству неприятностей в свое время.

Грюм шумно протопал к шкафу, около дальней стены и достал стеклянную бан­ку. Внутри бегали три здоровенных черных паука. Я слышал как Рон шумно сглотнул, он не­навидел пауков. Грюм поймал одного и посадил себе на ладонь так, чтобы всем было видно, затем направил на него волшеб­ную палочку и негромко сказал:

— Империо!

Паук спрыгнул с ладони и завис на тонкой шелковой нити, раскачиваясь взад и вперед словно на трапеции. Он напряженно вытянул ноги и сделал нечто вроде заднего сальто, затем перекусил нить и приземлился на стол, где принялся беспорядочно кувыркаться. Грюм шевельнул палочкой, и паук, встав на две задние ноги, вне всяких сомнений, отбил чечетку.

Все засмеялись — все, кроме меня и Грюма.

— Думаете, это смешно, да? А по­нравится вам, если я то же самое проделаю с вами? — Прорычал Грюм и смех мгновенно умолк. Еще раз оглядев всех, он продолжил. — Полная управляемость, Я могу заставить его выскочить из окна, утопиться, зап­рыгнуть в горло кому-нибудь из вас…

Многие ученики отшатнулись, боясь, что профессор и правда выполнит свою угрозу.

— Были времена, когда множество ведьм и вол­шебников были управляемы при помощи заклятия Им­периус. Вот была забота у Министерства — попробуй-ка разобраться, кто действует по принуждению, а кто по своей доброй воле. Заклятие Империус можно побороть, и я научу вас как, но это требует настоящей твердости характера и далеко не всякому под силу. Если возможно, лучше под него не попадать. — Грюм подобрал танцующего паука и убрал обратно в банку, не сняв при это заклятия. — Кто еще знает что-нибудь? Другие запрещенные заклятия?

В воздух поднялась рука Гермионы и еще, к некоторому моему удивлению, Невилла. До сих пор он не стеснялся показывать свои знания лишь на травологии, его лю­бимом предмете. Невилл, похоже, и сам был потрясен своей смелостью.

— Да? — спросил Грюм, и его магический глаз, какими-то странными и конвульсивными движениями, перескочил с Лаванды на Невилла.

— Есть такое… заклятие Круциатус, — произнес Не­вилл тихо, но отчетливо. Грюм чрезвычайно пристально смотрел на Невилла, на сей раз уже обоими глазами.

— Твоя фамилия Лонгботом? — спросил он, и его маги­ческий глаз вновь скользнул вниз, пробегая список в жур­нале. Невилл боязливо кивнул, но Грюм воздержался от дальнейших расспросов. Повернувшись к классу, он вы­нул из банки следующего паука и посадил его на кафед­ру, где тот оцепенело замер, слишком напуганный, что­бы двигаться. — Заклятие Круциатус. Надо бы сделать его чуть больше, чтобы вы уловили суть.

Он нацелил палочку на паука и применил заклятие «Энгоргио». Паук вырос — теперь он был больше тарантула. Грюм снова поднял палочку и шепнул:

— Круцио.

В ту же секунду ноги паука прижались к туловищу, он перевернулся на спину и начал ужасно дергаться, качаясь из стороны в сторону. От него, разумеется, не доносилось ни звука, но не нужно быть эмпатом, чтобы понять, боль была просто чудовищной. Грюм не уби­рал палочки, и паук трясся все сильнее и дергался все неис­товей.

Жестоко. Слишком жестоко для урока в школе. Слишком жестоко для аврора, и борца с темными силами, так долго и самозабвенно пытать кого-то. Да и к близнецам, которые нашли уроки Грюма невероятно захватывающими, у меня появилось парочка вопросов.

— Прекратите! — воскликнула Гермиона.

Еле слышно хмыкаю. Если меня интересовал Грюм и его странности, то Гермиона крайне обеспокоенно смотрела на Невилла. Руки у того были стиснуты на столе, костяшки пальцев побелели, а широко открытые глаза были полны ужаса. Грюм поднял палочку. Ноги паука расслабились, но он продолжал подергиваться. Профессор уменьшил паука до нормальных размеров и посадил его обратно в банку.

— Боль, — сказал он тихо. — Вам не нужно тисков для пальцев или ножей, чтобы пытать кого-нибудь, если вы можете применить заклятие Круциатус… Оно тоже ког­да-то было очень популярно. Так. Кто знает еще что-ни­будь?

Ученики сидели притихнув. Всем было страшно представить, что же должно было случиться с последним пауком. Только Гермиона не изменила себе, и в третий раз подняла руку. Правда она при этом имела крайне бледный вид, а рука её немного дрожала.

— Ну? — посмотрел на нее Грюм.

— Авада Кедавра, — прошептала Гермиона.

— Да, — мерзкая улыбка скривила неровный рот Грюма. — Да, последнее и самое худшее… Авада Кедавра… Заклятие Смерти.

Он опять запустил руку в банку, и, словно догадыва­ясь, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно заме­тался по дну, пытаясь увернуться от скрюченных паль­цев. Грюм его все-таки поймал и посадил на стол. Паук бросился наутек по деревянной крышке. Грюм поднял волшебную палочку, и я вдруг ощутил непонятный трепет, как от пронзительного ветра, кожа покрылась мурашками. Уверен, будь я сейчас в обличии волка, то шерсть на загривке вздыбилась бы.

— Авада Кедавра! — гаркнул Грюм.

Полыхнула вспышка слепящего зеленого света, раз­дался свистящий звук, будто что-то невидимое и громад­ное пронеслось по воздуху, и паук мгновенно опрокинул­ся на спину — без единого повреждения, но безусловно мертвый. Несколько девушек сдавленно вскрикнули. Грюм смахнул мёртвого паука на пол.

— Ни порядочности, — спокойно сказал он, — ни любезности. И никакого противодействия. Невозмож­но отразить. Официально нет ни одного человека, что смог пережить попадание убивающего проклятия.

При этом его волшебный глаз уставился на меня. Как интересно. Родители говорили, что Темный Лорд послал в нас с сестрой убивающее проклятие, но при этом не словом не обмолвились, что он попал хоть в кого-то из нас. Шрам в виде молнии появился у меня, по их словам, когда Волдеморт попытался захватить моё тело. Но у Квиррелла, одержимого Темным Лордом никаких рун на башке не было.

Значит ли это, что шрам остался от Авады? Бред. Авада не оставляет следов, никаких, это известно всем. К тому же, в доме была разрушена стена, выпущенная Томом авада скорее всего просто вылетела на улицу через стену. Но взгляд Грюма… похоже, что я еще очень многого не знаю в этой мутной истории.

— Авада Кедавра, — Продолжил Грюм. — заклятие, требующее для выпол­нения серьезной магической мощи. Сейчас вы все може­те достать свои волшебные палочки, направить на меня и произнести положенные слова, однако сомневаюсь, что это вызовет хотя бы насморк. Но ни­чего, я здесь для того и есть, чтобы научить вас, как это делать.

Что? Мне показалось, или он действительно сейчас заявил, что собирается нас учить применять непростительные? Это же бред, не только министерство, Дамблдор этого не позволит. Скорее всего он оговорился, и это очень странная оговорка.

— Возникает вопрос, если все равно нет противодей­ствующего заклятия, то зачем я вам это показываю? За­тем, что вы должны знать. Вы должны ясно представлять себе, как выглядят эти ужасные заклятия. Недопустимо, чтобы вы вдруг оказались в ситуации, где столкнетесь с этим нос к носу и окажетесь не готовы, — он некоторое время молча осматривал класс. — Итак, эти три заклятия — Авада Кедавра, Импе­риус и Круциатус — известны как непростительные заклятия. Использования любого из них по отношению к челове­ческому существу достаточно, чтобы заработать пожиз­ненный срок в Азкабане. Это то, чему вы должны проти­востоять. Это то, с чем я должен научить вас бороться. Вам нужна подготовка. Вам нужно быть во всеоружии. Но самое главное — вам нужно приучить себя к постоянной, неусыпной бдительности. Достаньте ваши перья… запи­шите это…

Остаток урока мы провели, записывая примечания к каждому из озвученных заклятий. До самого удара ко­локола никто не проронил ни слова, но как только Грюм отпустил класс и дети вышли из класса, всех буквально про­рвало. Большинство обсуждало заклятия со смесью ужаса и восторга:

— Видел, как его трясло? А как он убил его, раз и все! — Восторженно рассказывали ученики друг другу, будто обсуждая цирковое представление.

Не знаю уж, чего Грюм хотел добиться своей демонстрацией, но лучше всего у него получилось привить своим ученикам вкус к жестокости. Со смехом и шутками они обсуждали чужие страдания и смерть. Лишь на некоторых лицах можно было заметить задумчивое, а иногда и хмурое выражение.

Гермиона была особенно мрачной, и чуть ли не силком потащила Генриетту и Рона к Невиллу. Лонгботтом меланхолично перебирал ногами, мысленно витая явно где-то не здесь. Я же пристроился к двум хаффплаффкам, что тоже не выглядели особо радостными от прошедшего урока.

— Здравствуйте, Ханна, Сьюзен, — киваю им.

— Виделись уже, Эванс, — кивнула Аббот.

— Здравствуй, Гарри, — тихо ответила Боунс, в отличии от подруги она всегда была тихой.

— Как вам урок? — Спрашиваю, пристраиваюсь рядом с ними, и подстраиваясь под их шаг.

— Отвратительно, — отрезала Ханна. — Вообще не понимаю, как подобное… «представление» может нравиться.

— И я того же мнения, — киваю. — Скажи, Сью, а разве использование эти заклятий не подсудное дело? Как ему вообще разрешили их использовать?

— Профессор упоминал это, — осторожно ответила она, и заметив наши заинтересованные взгляды смутилась. — Ну… подсудным является только использование против другого человеческого существа: волшебников, маглов, оборотней и вампиров. Против монстров никакого запрета нет, во-первых, защищать свою жизнь можно любыми средствами, а во-вторых, на многих монстров непростительные все равно действуют не так как на людей.

— Меня смущает его оговорка, что он научит нас этому заклятию, — продолжаю разговор, может есть все же законный способ избавиться от этого подозрительного профессора.

— Мерзость какая, — Хана скривилась. — Я вот, например, совсем не хочу учиться этим жутким чарам. Не нужны они мне.

— Обучать непростительным тоже, формально не запрещено, — вздохнула Сьюзен. — Точные описания движения палочкой и формула заклятия прописаны прямо в законе, запрещающем применять непростительные против человеческих существ.

От такого известия я даже притормозил. Понятно, что в законе необходимо предельно точно описать, что именно нельзя делать, чтобы не допускать двойного толкования. Но как мне кажется, было бы достаточно просто дать подробное описание заклятия, а не инструкцию к его применению.

Все-таки я слишком уж маггл для волшебного мира и вообще не понимаю их логику.

Глава 18

— Как, по-твоему, не будет ли у Грюма и Дамблдора неприятностей с Министерством, если там узнают, что мы изучали эти заклятия? — Спросила у меня Генриетта уже после уроков, когда мы возвращались в гостиную.

— Мы уже обсуждали это, — пожимаю плечами. — Дамблдор всегда все делал по-своему, да и Грюм лично у меня создал впечатление человека, что плевать хотел на любые правила.

Может для других гриффиндорцев подобные слова и могут показаться лестными, но для меня это был лишь еще один повод для подозрений. Авроры — это вам не цирк на выгуле, бунтарей и ярких индивидуалистов там держать просто не должны. Его поведение не соответствует некогда занимаемой должности. Возможно он размяк после отставки, или сошел с ума на старости лет, но это все еще подозрительно.

— Думаю, что все будет хорошо, — отозвался Рон и назвал пароль, открыв нам проход.

В гостиной, как всегда, стоял шум и гам. Множество учеников просто общались, около камина шла жаркая партия в шахматы, где оба игрока в полный голос спорили с фигурами, что не хотели повиноваться воле игроков и ходили по-своему. Мы как раз подошли к моменту, когда король черных втолковывал своему игроку, что такое господствующая высота и как важно занять центр доски, а не бить в хорошо укрепленный фланг противника.

— Может нам не стоит делать домашнее задание в гостиной? — С сомнением спросила Генриетта.

—Стоит, — вздохнул Рон. — Просто пойдем в вороний уголок, я слышал, что Гарри и Гермиона уже умеют накладывать заглушающие чары.

— Умеем, — подтверждаю. — Странно, что вы не умеете.

— А от кого нам тут прятаться? — Искренне удивился Рон, но я на него только рукой махнул. Может в многодетных семьях шум — это норма жизни, я же всегда предпочитал тишину.

Мы поднялись в жилые комнаты, чтобы взять книги для домашнего задания на понедельник. И, к некоторому моему удивлению, в комнате мальчиков четвертого курса сидел Невилл, читавший какую-то книгу, сидя на кровати. Это было удивительно, ведь несмотря на свою замкнутость и стеснительность, он просто панически боялся одиночества и всегда старался быть если не в компании, то хотя бы рядом с группой других учеников. А тут такая неожиданность, сидит один и, кажется, совсем не тяготится этим фактом.

—Как ты, Невилл? — Спрашиваю, желая привлечь его внимание.

—А? — отозвался он, похоже, не заметив, как мы с Роном вошли в комнату. — Все хорошо… спасибо… вот, читаю книгу, которую получил от профессора Грюма.

Он показал обложку — «Магические средиземноморские водные растения и их свойства» было выведено на темной коже ярко-зеленными чернилами.

— Интересная книга, — делаю комплимент подарку, параллельно с тем пытаясь сообразить, зачем вообще было делать такой подарок. Случайно такую книгу не подаришь, дарить с прицелом на что-то… надо очень хорошо представлять себе, чего хочешь добиться подобным подарком.

— Вероятно, профессор Стебль сказала профессору Грюму, что я хорошо разбираюсь в травологии, — рассуждал вслух Невилл. В его голосе прозвучала нотка гордости, крайне нетипичная для него. — Он подумал, что мне это понравится.

Невилл явно был доволен и подарком, и словами Грюма. Специально подобранный подарок попал в цель. Но снова возникает вопрос, чего хотел добиться профессор ЗоТИ? Ни за что не поверю, что профессор Стебль сама пришла к новому профессору и что-то там ему рассказывала про своего ученика. Все это очень странно…

Рон взял учебник по предсказаниям и звездные карты, я же взял учебник по чарам за пятый курс, и мы оба спустились обратно в гостиную.

Вскоре к нам присоединилась Генриетта и Гермиона, после чего все мы погрузились в книги. Спустя примерно час наши пророки продвинулись крайне незначительно, хотя стол был уже завален кусками пергамента, исписанными формулами и символами, но они никак не могли расшифровать тайные знаки, указанные в доступных источниках.

— Понятия не имею, что все это значит, — буркнула Генриетта, уставившись на длинный столбец вычислений.

— Знаешь, — меланхолично начал Рон, запустив пятерню в свою, и без того взлохмаченную, шевелюру. — По-моему, пришло время вернуться к старому испытанному способу предсказаний.

— Опять будем выдумывать всякую чушь?

—Ага. — Рон смел со стола кучу уже расписанных схем и придвинул к себе чистый лист пергамента.

— Если ты не уберёшь после себя, МакГонагалл превратит тебя в мышь и отдаст на растерзание миссис Норрис, — не глядя комментирую его действия, захлопывая учебник. Подробно разбирать его я буду во сне, сейчас же я лишь, можно, сказать, записываю в свою память сам учебник, и все дополнительные материалы к нему.

— Да ладно, — несколько нервно отозвался Рон. — Конечно же я уберу.

— Это было бы очень не плохо, — так же не глядя отозвалась Гермиона.

— Так, ладно, не отвлекайте меня, — прикрикнул на нас Рон, после чего, начал заполнять чистый свиток. — В следующий понедельник, у меня, наверное, разовьется кашель вследствие неблагоприятного соединения Марса и Юпитера. Думаю, Трелони это понравится, ей всегда только несчастья подавай.

— Профессор Трелони, — уже привычно бурчит Гермиона.

—Ладно, — отмахивается от подруги Генриетта, скомкав свои расчеты и забросив их в камин поверх голов болтающих первокурсников. — Профессор так профессор… Дай я попробую. В понедельник мне будет угрожать опасность… м-м… обжечься.

— Эта опасность нам всем угрожает, — проворчал Рон. — В понедельник нас снова ждут соплохвосты Хагрида. Но да ладно, во вторник я… э-э-э…

Рон в растерянности осмотрел нас, похоже не зная, что бы себе напророчить.

— Лишишься ценного имущества, — предложила Генриетта, листая в поисках идей учебник прорицания, «Как рассеять туман над будущим». Мне даже интересно, какое ценное имущество есть у Рона?

— Недурно, — покивал Рон, записывая. — Это произойдет по причине… м-м-м… Меркурия. А почему бы тебе, Гер, не получить удар в спину от того, кого ты считала другом?

— Ух ты, здорово… — Генриетта посмеялась и тут же вписала предложение рыжего в свой пергамент. — Из-за того, что Венера… находится, скажем… во втором доме.

Боже, какую же хрень они несут.

— А в среду мне, я думаю, суждено потерпеть поражение в бою.

— Нечестно Рон, — моя сестра продолжила смеяться. — Я надеялась нарваться на дуэль, но ладно, так как ты мой друг, я уступлю тебе эту честь, я же проиграю пари.

—Правильно, — кивнул Рон. — Ты, уверенная в моей победе поставишь на меня, но я проиграю твою ставку.

Они продолжали вовсю изобретать предсказания, которые становились все трагичней и трагичней, а я сидел и слушал их треп. Даже интересно, знакомы ли они с понятием «самоисполняющиеся пророчества»? Все же этот термин достаточно хорошо известен среди маглов, и магам он точно известен, ему было посвящена глава в учебники по прорицанию за третий курс, я точно помню.

Взвесив все за и против, решаю не вмешиваться в происходящее таинство. Они делают предсказание лишь на ближайшую неделю и вряд ли им хватит силенок приманить к себе хотя бы треть напророченных ими же несчастий. Может быть, они хоть чему-нибудь научатся, пережив целую неделю полную подозрительно знакомых несчастий и неудач? Да и чем судьба не шутит, может Генриетту действительно предаст «тот, кого она считает другом». Кандидатов не так уж много, а меня греет мысль, что Уизли отвалится от компании, в которой я теперь чаще всего обретаюсь.

Гостиная постепенно пустела по мере того, как студенты расходились спать. Живоглот, кот Гермионы, побродив вокруг нас и, вспрыгнув на колени хозяйке, уставился на меня немигающим взглядом. После моего становления оборотнем многие звери стали реагировать на меня странно. Кто-то боится, другие, наоборот, ластятся, Живоглот же смотрел на меня с некоторым пониманием и… поддержкой что ли?

— Хороший кот, — говорю вслух, чуть кивая животному, тот только прищурился и повернул голову чуть в сторону, от чего у меня сложилось стойкое ощущение, что мне позволяют почесать его за ушком. Заманчивое предложение, но, пожалуй, сегодня я его проигнорирую.

— Да, Глотик лучший кот на свете, — гордо отозвалась Гермиона.

— Ага, лучше не сыскать, — хмыкнул Рон, но был нами проигнорирован.

Пока два горе предсказателя приманивали к себе беду и неудачу, а Гермиона отвлеклась от книжки на почесывания кота, я окинул взглядом гостиную Гриффиндора. Просторное помещение постепенно пустело, студенты, кто по одиночке, а кто и группами разбредались по комнатам. Лишь близнецы Уизли сидели недалеко от нашего «вороньего уголка», что-то в полголоса обсуждая и периодически делая записи на кусочке пергамента.

В отличии от своего братца, Фред и Джордж владели чарами приватности, а потому даже с моим слухом я не мог уловить, о чем именно они говорят, но подобное поведение можно счесть подозрительным. Обычно они предпочитали быть в гуще событий, шумно привлекая к себе внимание. А теперь сидят тихо-тихо. Заняты каким-то важным вопросом? Нужно будет потом аккуратно прощупать почву на этот счет.

Вскоре гостиную покинули и близнецы, и я тоже начал собирать книги, которые читал.

— Думаю на сегодня стоит заканчивать, — говорю остальной компании. — Пусть завтра суббота, это не повод засиживаться допоздна.

— Мы еще не доделали домашку даже по прорицанию, не говоря уж о других предметах, — вздохнула Генриетта.

— Завтра доделаете, или послезавтра, время будет, — чуть улыбаюсь сестре.

— А-а, — на меня махнули рукой. — Ничего ты не понимаешь. Вся прелесть выходных в том, что тебе не надо делать уроки.

— Для этого тебе нужно было делать все уроки в течении недели, чего ты не делала, — замечает Гермиона, спуская Живоглота с колен. — Гарри, можешь задержаться немного? Я хочу предложить вам кое-что.

— И молчала до сих пор? — С сомнением спросил Рон.

— Я думала, — с некоторой укоризной сказала Гермиона, которой очень не нравился подход друзей к домашнему заданию. Пусть это и ненавистное ей Прорицание.

— Какая радость, — саркастично заметил Рон, который укор в голосе подруги заметил и, как всегда, отреагировал остро. — Ты думала, пока мы тут впахивали как домашние эльфы.

Это была крайне неудачно подобранная фраза. Гермиона смогла передать своё отношение к его словам одним взглядом, буквально растоптав рыжего морально без единого слова, так что он тут же пошёл на попятную.

— Это просто такое выражение, — торопливо пояснил Рон.

Слабак.

— Так что ты хотела нам сказать? — Спросила Генриетта, которая так же взглянула на Рона не довольно, но давить на него не стала.

— Рада, что ты спросила, — Гермиона поджала губы и достала из своего кармана какой-то значок, на подобии тех, что дети цепляют с своим рюкзакам или одежде. Он был Красного цвета и золотыми буквами на нем было выгравировано «гавнэ».

— Что это? — Генриетта состроила сложное лицо.

— Это Г.А.В.Н.Э. Означает — Гражданская Ассоциация Восстановления Независимости Эльфов.

— Не знаю уж о «восстановлении независимости», но у меня сейчас возникают самые странные ассоциации, — пробормотала моя сестра, со смешанными чувствами разглядывая значок.

— Никогда о такой не слышал, — заявил Рон.

— Разумеется, не слышал. — Гермиона расправила плечи. — Я только что ее основала.

— Да что ты? — Рон, похоже, ничуть не удивился, но старательно постарался придать своему лицу удивленный вид. — И сколько же у вас членов?

— Ну… если вы вступите… будет четверо.

— И ты думаешь, мы захотим разгуливать повсюду со значками, на которых написано вот это слово? Быть нам, ребята, в гавне!

— Г.А.В.Н.Э.! — раздраженно поправила его Гермиона. — Я собиралась назвать это Движение за Прекращение Возмутительного и Жестокого Обращения с Дружественными Магическими Созданиями и Борьбу за Изменение их Правового Статуса, но это не подойдет. Мы так озаглавим наш манифест.

— Слишком длинное озаглавие, — подаю голос, так же поглядывая на значок. — Да и над названием нужно подумать, есть немало примеров, когда политические и социальные движения проваливались из-за неблагозвучных названий.

— Тут не только в названии проблема, — скорчился Уизли. — Вся эта идея в принципе похожа на какой-то бред.

— Это не бред, — возмутилась Гермиона. — Я все досконально изучила в библиотеке. Рабство эльфов уходит корнями в глубину веков. Не могу поверить, что никто не занялся этим до сих пор.

— Гермиона, открой пошире глаза! — Рон повысил голос. — Им! Это! Нравится! Им нравится жить в рабстве!

— И рабства нет страшнее, чем рабство тех рабов, себя кто почитает свободным от оков, — процитировал я Гёте.

— Не потакай её безумным идеям, Гарри, — огрызнулся на меня Уизли, и теперь уже я придавил его к месту взглядом.

— Мне кажется, что каждый из нас имеет право на собственное мнение, — сказал я низким голосом, еще немного и я бы сбился на глухое рычание.

Это достаточно охладило темперамент рыжего, и он поспешно извинился. Генриетта и Гермиона переглянулись, и решили вмешаться в и так не начавшуюся перепалку.

— Наша ближайшая цель, — заговорила Гермиона чуть громче чем раньше, будто не замечая произошедшего между мной и Роном разговора, — обеспечить домашним эльфам достойный заработок и условия труда. В дальнейшей перспективе — изменение закона о запрещении использования волшебных палочек и попытка добиться представительства эльфов в Отделе по регулированию и контролю за магическими существами, поскольку они там вопиющим образом отсутствуют.

— Три момента, — для наглядности показываю три пальца. — Во-первых, эльфы считают для себя неприемлемым требовать денег за свой труд. Они считают волшебников своими маленькими детьми. Согласись, ты бы не назвала нормальной мать, что требует с маленького ребенка деньги за заботу о нем…

— Но… — начала было Гермиона, но осеклась под моим взглядом.

— Я не договорил, — удивительно, но она больше не возражала. Кажется, будто после становления оборотнем во мне проснулись какие-то странные таланты, да и профессор Снейп на что-то такое намекала. — Во-вторых, эльфам не нужны волшебные палочки, они прекрасно и так колдуют, и человеческое колдовство им без особой надобности. И, наконец, в-третьих, в отделе по регулированию и контролю за магическими существами состоят гоблины, которых домовики презирают до глубины души. В своё время сами эльфы отказались состоять с гоблинами в одной организации, и заставить кого-нибудь из них все же пойти на это ты вряд ли сможешь.

— Я читала об этом, — Гермиона сложила руки на груди. — Это субъективное мнение авторов, сомневаюсь, что хоть один из них реально опрашивал эльфов.

— Сомневаешься или уверена? — Выгибаю бровь. — Это очень разные понятия, Гермиона. Если ты собираешься выйти со своими заявлениями не просто в круг друзей, а в большую политику, то тебе лучше собрать доказательства для каждого своего слова, иначе тебя просто поднимут на смех и будут правы.

— Как ты можешь такое говорить? — Одернула меня сестра.

— Где я ошибся? — Смотрю сначала на неё, а после и на Гермиону, но они обе промолчали.

Пожелав всем спокойной ночи, я отправился в спальню. Здесь и сейчас подобные инициативы не предлагают ничего кроме убытков, но если Гермиона подойдет к своей активности с умом, то это может дать очень интересные перспективы. Посмотрим, что из этого выйдет в итоге.

***

Следующая неделя проходила в подготовке. Во второй половине сентября будет моё первое полнолуние в Хогвартсе. И хотя волчьелычное зелье и опыт профессора Люпина существенно облегчали большинство практических вопросов. Но ситуация с тем же Люпином существенно осложняли ситуацию в целом.

Пусть Дамблдор имел в своих руках немалую власть, но за последние несколько лет, он, на первый взгляд, допустил множество ошибок, которые пошатнули его трон. Если про Люпина никто толком и не знал, и только профессор Снейп сыпала откровенными намеками, то моё присутствие в школе умолчать уже не получилось. Дамблдору хватило власти, чтобы скрыть имя оборотня, обучаемого в школе. Директор также не стал делать объявлений на этот счет. Но среди учеников, родители которых так или иначе были замешаны в делах министерства магии, упорно ходили слухи об оборотне в школе.

Это сразу же вызвало некоторые волнения. Слухи расходятся быстро и в течении первых недель уже вся школа была в курсе. Кто-то думал на первачков, другие предполагали, что Люпин заразил кого-то в прошлом году. Были и такие, что считали все это лишь пустыми слухами. Так как у меня не было личного кабинета или комнаты, где я мог бы отсиживаться, было решено, что я должен буду под благовидным предлогом задержаться где-нибудь ещё до отбоя.

Какой благовидный предлог могла бы выдумать школа чародейства и волшебства? Этим… магам… не пришло в голову ничего умнее, чем назначить мне отработки точно перед полнолунием. Если до конца года никто не узнает, что я оборотень, то я, во-первых, удостоверюсь, что все волшебники одинаковы, а во-вторых, окончательно разочаруюсь в их способности мыслить.

Отработку мне, естественно, назначила профессор Снейп, в её же кабинете я сидел всю ночь. Тоже кстати, гениальное решение. В прошлом году именно она старательно намекала всем о природе Люпина, а в конце года еще и инициировала скандал в министерстве, раскрыв секрет профессора ЗоТИ министру. Может это такое наказание для неё? Сложно сказать. В любом случае, я спокойно пролежал всю ночь под партой на дальнем ряду, пока профессор сидела в складе для ингредиентов. Формально, мы находились в одном кабинете, и она за мной присматривала, но по факту мы находились в разных помещениях и не мешали друг другу.

Я являюсь оборотнем уже более двух месяцев и уже привык вместо нормального сна, просто ждать наступления утра. Даже не погружаясь в собственный сон, я уже научился извлекать воспоминания из глубин собственной памяти наяву. Так что для меня почти ничего не поменялось, кроме, разве что, моего облика в течение ночи и некоторой слабости на следующее утро. Мой организм все еще претерпевает изменения, хотя я уже стал значительно выше и раздался в плечах.

Повезло еще, что мне всего четырнадцать, такие изменения легко можно оправдать пиком роста и других людей должна удивить разве что скорость, с которой я расту.

— А ты покрепче, чем то ничтожество, — стоило только луне скрыться с неба. Как я вновь обернулся человеком и начал выбираться из-под парты. В этот момент в кабинет вошла профессор Снейп. — Помнится он после превращения даже руками еле шевелил.

— Не могу сказать, что это легко, — отвечаю ей, с некоторым трудом поднимаясь на ноги. Рядом со столом стоит школьная сумка, в которой я весь прошлый день носил комплект сменной одежды. Если сам о себе не позаботишься, то никто не позаботится.

— И одежду он никогда заранее не готовил, — продолжила профессор зелий, не делая себе труда отвернуться, пока я одевался.

— Вам нравится обсуждать со мной человека, который мне глубоко противен? — Вообще, положа руку на сердце, Люпин был мне глубоко безразличен.

Отрицать его вину в случившемся было бы глупо, но и злого умысла в этом не было. Просто тупая безалаберность и глупость, не более того. Мстить ему, лишь напрасно тратить усилия. Зная его характер, он даже сам примет мою месть, добровольно и с видом мученика совести, но это ничего мне не даст и не изменит. Злость или обида? Какой в этом смысл? Они лишь лишают сил и отвлекают от действительно важных вещей. Это все равно что самому пить яд, желая отравить другого человека. Зато Люпина просто люто ненавидела Снейп, и не скрывала этого. Чем не основание для попытки приобрести полезную связь?

— Вот даже как? — Профессор так и не отвела взгляд. Я не чувствовал от неё похоти или хотя бы просто интереса, можно было бы подумать, что я пустое место для неё. — Что-то не похоже, что он тебе противен.

Я только улыбнулся краешком губ. Про ведьму из подземелья давно ходили слухи, что она умеет читать мысли, и если раньше еще можно было бы относиться к этому легкомысленно, то теперь я знаю, что такая магия действительно существует. Да и то, что я вообще не могу её читать, как и Дамблдора, говорит о том, что они оба владеют как минимум защитой.

— Вы бы предпочли, чтобы я плакал и выл от злобы? Может мне начать звать папу на помощь? — Усмехаюсь, короткой и злой усмешкой, в которую я постарался вложить все своё отвращение к Джеймсу и его друзьям.

С моей стороны было бы глупо считать, что профессор владеет лишь защитой. Если я только за счет предрасположенности к магии разума, буквально вижу ложь, то обмануть обученного мастера должно быть еще сложнее. Но лучшего времени для тренировки придумать сложно. Даже если она поймает меня на вранье, я потеряю не так уж много, но если мне все же удастся обмануть её своей игрой на полутонах — это будет однозначной победой.

— В этом случае вы были бы мне исключительно противны, мистер Эванс, — скривилась профессор. — Профессор МакГонагалл создала анимированную куклу с вашим лицом, чтобы избежать вопросов о вашем отсутствии ночью в спальне. Перед завтраком эта кукла зайдет в кабинет трансфигурации, вам следует направляться туда же, чтобы поменяться с ней местами.

— Исчерпывающие инструкции, — киваю, отмечаю про себя, что её слова так же излишне подробны и официальны. Она что-то увидела в моих словах и теперь злится или это просто зловредность? К сожалению я все еще не могу читать её и мне остаётся только гадать.

Глава 19

План с подменой меня на анимированную куклу с самого начала выглядел исключительно глупо. Я был знаком очень со многими людьми в школе, но чаще всего я показывал им разные стороны своей личности. Это не было игрой или притворством, подобный обман действует только если вы общаетесь с человеком менее пяти минут, при более продолжительном общении недочеты игры всегда всплывают наружу. Но вот акценты можно расставлять по-разному. Сомнительно, что кукла профессора Макгонагалл смогла бы хоть сколько-нибудь достоверно отыгрывать меня.

Ну и не стоит забывать, что вызов к замдиректора и декану в одном лице с утра пораньше — это повод поинтересоваться, что же такого криминального я натворил. В течение завтрака только об этом и шел разговор.

К большому сожалению, но покинуть Хогвартс и перевестись в другую престижную школу я смогу только после так называемых СОВ, стандартного экзамена волшебника, который сдают на пятом курсе. После этого в европейской традиции идет еще два года обучения и ЖАБА, уже академический экзамен, аналог высшего образования. В ближайшую школу магии, французскую, перевестись будет сложно, там другая система оценок и срок обучения, аналог СОВ они сдают не на пятом, а на шестом курсе. Зато очень просто перевестись в Бразилию. Южноамериканская школа магии известна своим углубленным курсом травологии и УЗМС, и двери Кастелобрушу, как эта школа зовется, открыты для учеников по обмену из Европы и Америки северной.

Вроде как, ходят слухи, что даже азиаты регулярно посылают в Бразилию несколько десятков своих будущих магозоологов и травников, но достоверной информации об этом в Хогвартсе было не найти.

К счастью для меня первым уроком в этот день было ЗоТИ, а потому возбужденные однокурсники быстро отстали от меня с вопросами, строя предположения, что же ожидает нас на новом занятии. И, надо сказать, что профессор Грюм смог превзойти даже самые смелые предположения школьников.

Он объявил, что подвергнет каждого заклятию Империус — проде­монстрирует его силу и проверит способность учеников к сопротивлению.

— Но, профессор, — неуверенно начала Гермиона, — вы ведь сказали, что это нарушение закона…

Профессор молча взмахнул волшебной палочкой, парты разъехались в стороны, и в середине класса образовалось пустое место.

— …что к людям это заклятие применять нельзя, — закончила она свою мысль.

— Дамблдор хочет, чтобы вы на собственном опыте познали опасность этого заклятия, — непререкаемым тоном произнес Грюм, его волшебный глаз впился в Гермиону и парализовал жутким немигающим взглядом. — Но, если ты предпочитаешь более трудный путь, путь раба, который полностью лишен собственной воли, я не стану возражать, это твой выбор. Можешь покинуть урок.

И он указал скрюченным пальцем на дверь. Густо покраснев, Гермиона прошептала, что имела в виду совсем другое. Генриетта и Рон со смешком переглянулись, шепчась между собой, что только дурак будет покидать такой странный урок, я же, немного подумав встал со своего места.

— Эванс, — окликнул меня профессор. — Собираешься покинуть мой урок?

— С вашего позволения, — киваю головой. — У меня нет никакого желания подставляться под темное проклятие, влияющее на разум.

— Разумное желание, — хмыкнул Грюм. — И позволение моё у тебя конечно есть, но что ты будешь делать, когда подвергнешься заклятию империус?

— Думать, где, черт побери, авроры и когда они, наконец-то, соизволят сделать свою работу, — хмыкаю, уже подходя к двери.

— Гарри! — Вскрикнула Гермиона, явно недовольная моим выбором слов.

— Оставь его, — оскалился Грюм. — Если парень желает выбрать для себя участь дамы в беде, то это его и только его дело. Есть еще желающие?

Удивительно, но за мной никто больше не пошел. Пусть я всегда считал большинство магов людьми не самого выдающегося ума, но подобной идиотии не ожидал. Они бы еще лоботомию себе сделать позволили. Просто чтобы посмотреть, сможет кто-нибудь потом вспомнить своё имя или нет.

Так как следующим уроком была трансфигурация, я без раздумий отправился к профессору МакГонагалл. Заодно оповещу своего декана о прогуле урока.

Кабинет трансфигурации располагался на первом этаже и, как и почти все в этом замке, это было просторное и мрачное помещение. Многочисленные свечи, подсвечники с которыми располагались на каждом столе и вдоль стен, не справлялись с освещением помещения, создавая духоту и атмосферу таинственности.

Осень в этом году выдалась типичной для Шотландии, промозглой и сырой, а потому дверь кабинета была плотно закрыта. В последний учебный месяц, если выдаётся достаточно теплая погода, то профессор открывала дверь в коридор, разгоняя полумрак и духоту. Это чуть ли не единственное время, когда мне нравится находится в данном классе.

Деликатный стук в дверь и ожидание, уверен, что профессор-перевёртыш услышала меня еще на подходе, но приличия требуют свою дань.

— Входите, мистер Эванс, — донесся с той стороны строгий голос.

Хмыкнув, я толкнул массивную деревянную дверь. Кабинет имел вытянутую форму и стол преподавателя находился в дальнем его конце. Между мной и МакГонагалл были четыре ряда по три двухместные парты. Если подумать, то вряд ли эта комната всегда была кабинетом трансфигурации, слишком уж маленькое помещение.

И все же сюда поместились факультеты Хаффлпафф и Равенкло, даже места остались. Если добавить сюда ещё один ряд парт и одну парту, то можно будет одновременно обучать весь мой курс. Мельчают ли маги, или просто начинают отдавать предпочтение мелким школами, возникающим то тут, то там?

Но подумать об этом можно будет и потом, сейчас же нужно поговорить с учителем, а также утолить любопытство учеников, обернувшихся ко мне.

— Что-то случилось? — С усталым смирением человека, полностью уверенного в положительном ответе, спросила меня профессор.

— Профессор Грюм собирается использовать на учениках непростительные заклятия, — отвечаю, удерживая спокойное выражение лица.

— Что? — немолодая уже женщина наклонила голову вперед, посмотрев на меня поверх очков.

— Империус, если быть точным, — пожимаю плечами, чуть улыбаясь. Выражения лиц некоторых учеников действительно забавны. — По его словам, у него есть разрешение директора.

— И он послал вас сообщить мне об этом? — Она почти сбивалась на шипение, сжимаю палочку в рука на манер хлыста или дубинки.

— С позволения профессора я отказался подвергать себя темному проклятию и покинул урок.

— А остальные?

— Годам к тридцати они поумнеют, если доживут до этих лет, — пожимаю плечами.

— Сейчас не время для ваших шуточек, мистер Эванс, — мне послали суровый и предостерегающий взгляд. — И все же я рада, что хотя бы у вас хватило ума не подвергать себя столь жестокому и совершенно глупому испытанию. Я немедленно пойду и поговорю с Дамблдором. Вы можете пока подготовиться к следующему занятию, мистер Эванс. Остальные, прочитайте параграфы с первого по третий и напишите мне сочинение по закону Гампа.

Студенты-выпускники ответили профессору нестройным хором, после чего МакГонагалл скорым шагом покинула кабинет, оставив меня наедине с любопытными подростками. Повезло еще, что среди них не было гриффиндорцев, иначе меня просто замучили бы вопросами.

***

— Гарри! — окликнула меня сестра, врываясь в класс трансфигурации.

Все то время, пока у моего курса была Защита от Темных Искусств, я просидел вместе с семикурсниками, с интересом листая учебник по чарам, одолженный у одного хаффлпаффца. Пусть профессор и говорила мне приготовиться к уроку, но все необходимые приготовления я уже сделал заранее, изучать же этот предмет дополнительно я вижу смысл только в контексте уже заинтересовавшей меня темы.

Пытаться охватить все сразу не только бессмысленно, но и вредно, мастер всего — это человек умеющий делать все одинаково плохо.

— Как прошел урок? — Спрашиваю у сестры, склонив голову на бок, как иногда делала наша мать или Андромеда, подобный жест должен выглядеть в её глазах очень по-домашнему и вызывать дополнительное доверие ко мне.

— Все было просто замечательно, пока ты не начал дерзить профессору, — буркнула Гермиона, усаживаясь за парту перед той, за которой сидели я и Генриетта.

— Если мне не изменяет память, то ты первая начала разговор о том, что испытывать тёмные проклятия на учениках — это не только не безопасно, но и противозаконно, — пожимаю плечами. — Я придерживаюсь того же мнения, но в отличие от тебя просто пошел до конца.

— Ох, не начинай, — простонал Рон, буквально падая на стул рядом с Гермионой. — Нам хватило того, что МакГи полоскала нам мозги пол урока, а Герми продолжила делать это по пути сюда.

— Ничего я и никому не полоскала, — свирепо глянула на него отличница.

— Так что там с уроком? — Со вздохом переспрашиваю. Эти двое могут спорить бесконечно долго.

— Он просто сумасшедший, — безапелляционно заявил Рон, обернувшись к нам с Генриеттой. — Неудивительно, что Министерство с радостью от него избавилось.

— Это можно было понять, просто посмотрев на него, — хмыкаю, заявление рыжего не дало мне ничего нового.

— Я с некоторым трудом сопротивлялся заклятию, — продолжил меж тем Рон, совершенно не обращая на меня внимание.

— Зато мне удалось полностью его побороть, пусть и с четвертой попытки, — с гордостью сказала моя сестра.

— Значит он все же успел применить на вас проклятие? — Выгибаю бровь.

— Не на всех, — ответила Гермиона. — Профессор МакГонагал остановила урок и очень ругала профессора Грюма.

— «Очень ругала», — передразнил подругу Рон. — Грюм очень легко отделался, а вот нас она потом именно что «очень ругала».

— И поделом, — складываю руки на парте. Урок вот-вот начнется. — Нет ничего глупее, чем добровольно совать руки в огонь, даже если об этом вас просит профессор Хогвартса.

— С этим сложно спорить. — криво улыбнулась сестра. Похоже ей, как и мне, вспомнились все прочие преподаватели ЗоТИ, что у нас были.

— Итак, дети, — привлекла к себе внимание МакГонагалл, взмахом палочки подняв кучу клеток с живыми ежами. — Сегодня мы будем превращать ежей в подушечки для иголок.

Мне оставалось только покачать головой. Это метаирония такая или, быть может, какой-то скрытый посыл? У меня складывается ощущение, что я никогда не пойму магов.

Урок прошел достаточно спокойно, но под конец весь курс взвыл от материала заданного для самостоятельного изучения и подготовки. Вообще в течение последних нескольких недель было очевидно, что учебная нагрузка резко возросла по сравнению с прошлыми годами.

—Вы вступаете в важнейшую фазу обучения магическим искусствам, — наставляла профессор МакГонагалл, угрожающе поблескивая прямоугольными стеклами очков. — Не за горами экзамен по Стандартам Обучения Волшебству.

— Но ведь СОВ будут только в следующем году! — взмолился Дин Томас.

— Согласна, мистер Томас. Но готовиться к нему следует заранее. Из всего класса только мисс Грейнджер превратила ежа в более-менее приличную подушку для иголок. А ваша подушка, Томас, до сих пор в ужасе сворачивается, стоит поднести к ней булавку.

Гермиона покраснела, едва сдерживая улыбку от переполнявшей ее гордости. Дин тоже покраснел, но уже от стыда. Я же легонько провел рукой по колючкам ежика, что испуганно свернулся калачиком перед мной и только поблескивал бусинками глаз. У меня превращение тоже получилось неплохо, на мой взгляд, но я почти сразу же отменил его, чтобы не мучить животное, поэтому, наверное, профессор не выделила меня вместе с Гермионой.

Остальные преподаватели не отставали от замдиректора и тоже вываливали на учеников солидный объём самостоятельных работ, заставляя нерадивых школьников стенать и жаловаться. Особенно доставалось Флитвику и Снейп.

Полугоблин задал на год целый список дополнительной литературы, обещая в течение года провести контрольные задания по прочитанному. Ближайшая контрольная должна будет состоять всего через месяц и к ней нужно будет прочитать три толстых тома, посвященных манящим чарам.

Снейп же обещала в течении полугода вбить в учеников знания по противоядиям, а чтобы лучше усвоилось, пообещала на рождество отравить кого-нибудь. Я только головой на это покачал, пока некоторые ученики стонали и жаловались.

Цирк, да и только.

Глава 20

Постепенно ученики начали входить в ритм учебного года. День шёл за днем и моё второе полнолуние в школе становилось все ближе. В этот раз у меня не было урока зельеварения непосредственно в день полнолуния, но это не остановило преподавателей от назначения мне поздних отработок у профессора Снейп. Так что в пятницу, четырнадцатого октября, мне назначили отработки в классе зельеварения до среды, девятнадцатого, когда и произойдет следующее полнолуние.

В следующий раз надо будет намекнуть преподавателям, что подобные «совпадения» кажутся исключительно подозрительными для любого человека с хотя бы зачатками мозгов. Сама Ведьма Подземелий тоже не особо хотела со мной возиться, а потому просто оставляла меня в классе на вечер, задерживая почти до самого отбоя.

Во время этих посиделок мы почти и не разговаривали. Так как я, сидя за партой, либо дремал, либо читал что-нибудь. Пока я лазил в глубинах своего разума Снейп меня не трогала, могла даже просто выйти из комнаты, если же я читал, то она могла позволить себе лишь несколько замечаний в мою сторону, не более.

Для меня её поведение было несколько странным, хотя я быстро нашел ему оправдание. Снейп всегда относилась ко мне сдержанно, и раньше можно было подумать, что меня как-то положительно выделяют из прочих гриффиндорцев. Сейчас же на меня реагируют так же как и на прочих студентов алознамённого факультета. Если же учёсть с какой неприязнью Снейп отзывалась о Люпине, то можно достаточно уверенно предположить о её неприязни к оборотням.

В целом ничего удивительного, мало кто любит монстров-людоедов.

В любом случае очередное полнолуние прошло в классе зельеварения, с той лишь разницей, что профессор не вышла ко мне утром и не наблюдала за мной, когда я одевался. Не могу сказать, что смущаюсь женщины, которая буквально мне в матери годится, но и какого-то удовольствия от подобных демонстраций я не испытываю.

После ночи в облике волка я снова направлялся в кабинет трансфигурации, на пути к которому столкнулся с Генриеттой и её друзьями… что ж, рано или поздно, но это все равно должно было случиться.

— Э как так? — Сестра удивленно моргнула, когда увидела меня в коридоре. — Ты же только что зашел к МакГонагалл.

— Зайди к ней сама и все узнаешь, — пожимаю плечами и подхожу к двери нужного кабинета.

— А с нас за это баллов не снимут? — Спросил Рон, который откровенно побаивался своего декана.

— Если боишься, то вообще в это дело лезть не стоит. — пожав плечами, стуком в дверь сообщаю о своём приходи.

— Входите, — раздалось с той стороны, пока Рон обиженно бурчал, что ничего не боится. Генриетта же с Гермионой просто пристроились у меня за спиной и в наглую вошли в кабинет, будто так и надо, что удивило профессора трансфигурации. — Мистер Эванс?

— Встретил их в коридоре, — пожимаю плечами, бросив взгляд на моего дубля, которого во все глаза рассматривали сестра со своими друзьями.

— Это как так? — Генриетта почесала кончик носа.

— Мистер Эванс, неужели вы совершенно не дорожите своими секретами? — МакГонагалл нахмурилась, просканировав нас тем самым взглядом, которого так боится Рон.

Я же в ответ только вздохнул и начал загибать пальцы, перечисляя свои доводы.

— Я никогда не лгу, это принципиальная позиция. Я не вижу причин скрывать это от своей семьи и тех, кому они доверяют. И, наконец, они явно не просто так пришли к вашему кабинету вслед за дублем.

— Мы заметили, что Гарри странно себя ведет, — подала голос Генриетта.

— Понятно, — МакГонагалл чуть смутилась. — Что ж, в таком случае ваша честность заслуживает только похвалы, мистер Эванс, как и доверие к семье.

Я на подобное заявление только бровью дернул. Иногда бывает забавно, как люди обманывают сами себя, думая обо мне лучше, чем я есть на самом деле, но иногда людская узколобость просто поражает. Прожив свои годы, видя дураков и политиков, предателей и лжецов, все еще считать самый добрый и светлый вариант по умолчанию правильным? Это смахивает на психологическое расстройство.

Я не использую ложь, так как это крайне ненадежный и грубый инструмент. Других причин просто нет. И я ни в коем случае не доверяю своим биологическим родственникам и уж тем более их друзьям. Просто конкретно семье Поттеров уже известно о моём проклятии, и я не сомневаюсь, что они растрепали так называемый «секрет» всем, кому хоть чуть-чуть доверяли.

Пока я думал над превратностями своей жизни, МакГонагалл как раз начала объяснять остальным махинации преподавателей по сокрытию оборотня в школе. Я невольно улыбнулся, представляя себе эту ситуацию со стороны. Не будь я непосредственным и заинтересованным участником происходящего, то меня точно не обрадовало бы известие о монстре в школе, которого еще и покрывает персонал школы.

Хотя не буду врать самому себе, меня это и сейчас не особо радует, пусть Дамблдор с подчиненными и работают, якобы, на моё благо. Во-первых, я уверен, что за свою заботу они еще спросят за меня свою плату. Во-вторых же, мне не хочется думать о других монстрах и секретах, которых Дамблдор прячет в рукаве. Каковы бы не были обстоятельства и причины, есть граница, после которой решения человека уже не кажутся адекватными и оправданными.

— Думаю, что в следующий раз вам придется придумать что-то другое, — когда МакГонагалл закончила говорить, я привлек к себе её внимание. — Пусть Генриетта с компанией сейчас чаще всего проводят со мной время, а потому они раньше других заметили странности с дублем, но я никогда не был замкнутым парнем, другие тоже могут заметить что-то подозрительное.

— Да, думаю вы правы, мистер Эванс, — профессор нахмурилась и кивнула. — Мы подумаем над этим, вам же пора идти на завтрак.

Спорить с преподавателем никто не стал и мы все вместе направились в большой зал. По пути туда Генриетта и, что удивительно, Рон попытались высказать мне своё недовольство тем, что я скрывал от них «такую важную информацию». Суть претензий я так и не понял, так как о проклятии им было известно, как и о моём присутствии в школе. По идее сложить два плюс два и чисто логически прийти к выводу что я где-то в школе пережидаю полнолуние должно быть не сложно, но у детей, выросших в магическом мире, свои причуды.

От сестры и её дружка я довольно-таки легко отгородился Дамблдором, который дескать и велел мне не болтать лишнего. Сам директор, правда, ничего такого мне не говорил, зато это сказала мне профессор Снейп, что была его подчиненным, так что будем считать, что она только спустила приказ верху. Можно было бы сослаться и напрямую на профессора, но она таким авторитетом как Верховный Чародей не пользуется.

Они попытались еще немного поворчать после этого, но быстро переключили своё внимание, так как у входа в большой зал было настоящее столпотворение, не протолкнуться. Прямо на одной из створок больших двустворчатых дверей было прибито объявление. Мы с Роном были достаточно высокими, чтобы прочитать написанное поверх голов.

— «Турнир Трех Волшебников. Делегации из Шармбатона и Дурмстранга прибывают в Хогвартс в следующее воскресенье — 30 октября в 6 часов вечера…» — прочитал Рон вслух. — Эх, и почему они не могли приехать в пятницу? Как раз зельеварение последним уроком.

— Я думаю, что они специально приедут на выходных, чтобы не отвлекать нас от учёбы, — отозвалась Гермиона.

— Угу, и теперь они будут отвлекать нас от выходных, — Рон, как всегда был полон сарказма.

— Не отвлекайтесь, — шикнула на них Генриетта. — Что там дальше?

— По сути это все, что нам нужно знать, — я тоже вступаю в разговор. — Дальше просто сказано, что за полчаса до назначенного времени всем ученикам нужно собраться на площади перед замком.

— За полчаса? В конце октября? — Сестра от таких новостей скривилась. — Они хотят чтобы иностранную делегацию встречала озябшая и чихающая толпа?

— Теплую одежду и чары обогрева никто не отменял, — пожимаю плечами. — А вот организовать толпу школьников вряд ли будет просто.

— Уверена, что Гриффиндорцы, как всегда, устроят балаган, — подала голос подслушивающая нас Диана.

— Тебя сюда никто не звал, Малфой! — Прикрикнул на неё Рон.

— Попробуй запретить мне ходить на завтрак, Уизли, — вздернула носик блондинка и вместе с Крэббом и Гойлом начала пробираться через толпу.

Я на это только головой покачал. Ладно еще Генриетта, хоть её вражда с Дианой кажется мне даже не бесполезной, а откровенно вредной для самой Генриетты в первую очередь. Причину же Рона лезть в женские разборки я просто не понимаю. Эта борьба в принципе не принесет ему выгоду, не важно, выиграет он или проиграет.

— Удивительно! — Воскликнул рядом с нами МакМиллан, шотландец из Хаффлпаффа. — Интересно, знает ли Седрик? Нужно ему рассказать.

— Седрик? — Рон с некоторым удивлением проводил взглядом парня, что споро распихивал других школьников локтями, пробиваясь к столу своего факультета.

— Седрик Диггори, — ответила ему Генриетта. — Он играет за сборную Хаффлпаффа и скорее всего будет представлять Хогвартс в Турнире.

— А также Седрик, при условии, что Эрни найдет его в большом зале, уже читал это объявление, — отмечаю вслух очередную странность волшебников.

— Почему ты вообще решила, что этот придурок будет выступать на Турнире? — Рон посмотрел на Генриетту состроив странную гримасу.

— Он не придурок, Рон, — прикрикнула на него Генриетта. — Не надо оскорблять людей только потому, что они играют против нашей сборной в школьный квиддич.

— Оскорблять кого бы то ни было вообще очень некрасиво, — подала голос и Гермиона. — Диггори же примерный ученик и староста факультета.

— Звучит так, будто вы в него втюрились, — недовольно заметил Рон.

— Звучит так, будто ты ревнуешь, — усмехнувшись поддеваю его.

На моё замечание все трое забавно покраснели. Скорее всего именно подобная неловкость является нормальной реакцией подростка на тему отношения полов. Немного жаль, что я не смогу правдоподобно изобразить нечто такое, а значит не смогу притворяться абсолютно нормальным. С другой стороны, опыт общения с Поттерами показал, что иногда бывает очень выгодно показать себя немного ненормальным, это порождает в них сомнения в непогрешимости Дамблдора.

Объявление взбудоражило обитателей замка. Везде только и слышно: «Турнир Трех Волшебников», «Турнир Трех Волшебников». Студенты всех факультетов будто с ума посходили. Кого допустят к Турниру, какие испытания ждут чемпионов, отличаются ли от нас хоть чем-нибудь иностранные студенты? Эти и подобные вопросы сыпались один за другим, и каждый ученик имел на них свои собственные, зачастую не похожие на других, ответы.

Но самое главное то, что замок подвергся генеральной уборке. Несколько потемневших портретов хорошенько почистили и помыли, к их большому недовольству. Портреты ежились в своих рамах, сердито бурчали, кривя влажные розовые лица. Рыцарские доспехи заблестели и задвигали руками без скрипа и скрежета. А Аргус Филч в ярости кидался на детей, забывших вытереть ноги, и даже довел двух девочек-первоклашек с Гриффиндора до слез, за что близнецы Уизли потом навели на старика проклятие икоты.

Весь Хогвартс напоминал мне одну большую тётю Петунию, что готовилась к празднику или приёму важных гостей. Все суетились, старались навести хоть какой-то лоск в себе и вокруг себя, пытаясь стать на один вечер в несколько раз лучше чем они есть обычно.

Крайне глупое занятие, как по мне.

Подобный маскарад и в случае с обычными гостями кажется наигранным и недостоверным, а уж в условиях, когда более полугода мы будем сосуществовать с иностранными гостями, временный лоск облезет с Хогвартса в лучшем случае неделю спустя. Правда мои мысли никак не мешали преподавателям и ученикам суетиться и что-то делать.

Но ничто не длится вечно, наступил долгожданный день. Войдя утром в Большой зал, студенты на миг замерли, вместо флагов с цветами факультета, взявшего в прошлом году кубок школы ночью на стены вывесили огромные тканые гобелены всех факультетов: красный с золотым львом, бронзовый орел на синем фоне, желтый с черным барсуком и зеленое знамя с серебряной змеей. Позади профессорского стола развевалось невероятных размеров полотнище с гербом Хогвартса: большая буква «X» в окружении льва, орла, барсука и змеи.

М-да, вручную такое ткать, это дивизия работников нужна. А вот магией реально за полчаса одному управиться. Волшебники вообще удивительно самодостаточны. Думаю, что если сейчас меня выкинуть на необитаемый остров с одной лишь палочкой, то уже через неделю у меня будет дом со всеми удобствами, а через месяц годовой запас пищи, корабль и более или менее четкая карта местности, и уже намеченный маршрут до ближайшей цивилизации. Хотя последнее вряд ли, все же с прорицанием и ясновидением у меня не очень. Да и про дом со всеми удобствами — это я чересчур замахнулся. Зачаровать какую-нибудь лачугу я смогу без проблем, а трансфигурировать себе хотя бы лачугу я смогу уже вряд ли, просто не знаю нужных для строительства шаблонов. В школе так-то, только мебель всякую изучают, да посуду, чтоб можно было дом обставить, про строительство дома собственными руками речи как-то никогда не шло. Надо будет посмотреть потом книги на этот счет, уверен, что они есть.

Пока же я думал о пробелах в своём образовании, которые могли бы помочь мне выжить на необитаемых островах, остальные все так же обсуждали Турнир Трех Волшебников.

— А что вы думаете о Турнире? Хотите в нем участвовать? — Пристал к своим братьям близнецам Рон.

— Я спросил у МакГонагалл, как будут выбирать участников, а она не говорит, — сокрушался Джордж — Велела замолчать и заняться трансфигурацией енота.

— А нам Гарри рассказал, что выбирать будет специальный артефакт, — прихвастнул друг моей сестры.

— И откуда информация? — С интересом повернулся ко мне Фред.

— История Магии, Батильда Бэгшот, — отвлекаюсь от пудинга, чтобы ответить.

— Школьный учебник по истории? — Фред выглядел крайне озадаченным.

— Если ты хоть раз открывал этот труд, то должен знать, что в Школе мы разбираем дай боже треть книги.

— Знаешь, Гарри, — хмыкнул Джордж. — Боюсь, что среди гриффиндорцев учебники читаете только ты и Гермиона, все остальные, только пролистывают указанные учителем страницы.

— И очень зря, — вставила своё мнение Гермиона.

— Интересно, что войдет в состязания? — задумался Рон, желая перевести тему. — Держу пари, мы все равно победим, правда, Генриетта? Нам к опасностям не привыкать.

— Вот только вы не подходите по возрасту, а значить участвовать в любом случае не сможете, — осадил брата Джордж.

— Ты так же не путай ваши, почти семейные посиделки, и выступления перед судьями, — продолжил мысль своего брата Фред.

— А кто обычно судит? — спросил Рон, проигнорировав очередной намек на его отношения с моей сестрой. В отличие от парня, Генриетта подобный намек не проигнорировала, и её несколько задела толстолобость парня, с которым она была знакома с раннего детства.

— Всегда директора школ-участниц, — подала голос Гермиона. — На Турнире тысяча семьсот девяносто второго года все трое получили увечья. Тогда участники ловили василиска, а он возьми и встань на дыбы. Из-за увечий судей и множества смертей среди зрителей турнир сорвался и на долгое время вообще был отменен.

Заметив, что многие за столом Гриффиндора с удивлением на нее таращатся, Гермиона недовольно фыркнула. Как и сказал Джордж, на нашем факультете очень мало тех, кто действительно учится, а не отбывает обязательную повинность в школе.

— Об этом написано в «Истории Хогвартса»! Правда, в ней не все достоверно. Я бы ее назвала «Пересмотренная история». Или еще лучше: «Необъективная история Хогвартса. Избранные места. Многие приукрашены».

— Ты это про что? — не понял Рон. Гермиона отрицательно говорящая о книгах, явление крайне редкое, почти уникальное.

— Про домовых эльфов! — громко воскликнула Гермиона. — Ни одного раза на протяжении тысячи страниц в «Истории» не сказано, что мы все участвуем в жестоком угнетении сотни эльфов.

— Потому что большую часть своей истории Хогвартс обходился без эльфов, — я уже закончил есть и просто слушал их беседу. — Домовые эльфы переместились вместе с гоблинами в наш мир примерно двести или триста лет назад. И слугами они стали далеко не сразу.

— Это не оправдывает то, что волшебники ущемляют целый народ, — нахмурилась она.

— Да, — с улыбкой киваю. — Но пока мы говорим о Истории Хогвартса, а не об Истории Домовых Эльфов.

— И не надоело вам это обсуждать? — Вздохнул Рон.

— Как ты можешь быть таким бесчувственным, Рон? — Опять повысила голос Гермиона.

— Вопрос этот и правда достаточно интересный, но подходить к нему все же стоит с холодным умом, а не горячим сердцем.

— Вот-вот, — покивал Фред. — Гермиона, ты вообще была на кухне?

— Конечно, нет, — отрезала Гермиона. — Ученикам…

— А мы были, — перебил ее Джордж и ткнул Фреда локтем в бок. — И неоднократно. Воровали еду. И видели домовиков. Они там блаженствуют. Считают, что лучше работы нет!

— Потому что они необразованны и внушаемы. Им можно внушить что угодно, — горячо продолжала Гермиона, но тут зашумела крыльями совиная почта, и она смолкла.

К некоторому моему удивлению, среди множества разноперых сов летел один здоровенный черный ворон. Еще большее удивление я испытал когда нетипичный почтальон грузно приземлился прямо перед мной, цепляя скатерть огромными когтями.

— Это шутка чья-то? — С сомнением спросила Генриетта.

— Если и шутка, то не наша, — почти шепотом ответил ей Фред.

Мне ничего не оставалось, как отвязать от лапы птицы небольшую записку. Это была не бумага и не пергамент, а кусочек какой-то ткани белого цвета, на которой зелеными чернилами было накарябано короткое послание.

«Приходи на опушку леса, Волчонок. Новый год на носу, в гости звать будем».

— И что там? — Спросил сидящий напротив Рон.

— Меня собираются пригласить на празднование нового года, — сложив кусочек ткани, поднимаюсь из-за стола. У меня есть несколько предположений, кто это может быть и в любом случае медлить не стоит.

Уже уходя, я уловил обрывок разговора.

— Разве новый год не после рождества будет? — Удивленно спросил Рон.

— Ну вообще да, — ответила ему Гермиона. — Может его просто заранее хотят пригласить?

Скорым шагом покинув сначала Большой Зал, а потом и Хогвартс я направился к хижине Хагрида, около которой и находилась знаменитая среди студентов «опушка Запретного Леса». Вообще опушкой можно назвать любой участок на границе леса, но так как в письме не уточнялось, куда именно нужно приходить, то придется искать самому.

— А ты быстро, — раздалось у меня за спиной, когда я уже почти дошел до границы леса, заставив меня вздрогнуть.

— Обязательно подкрадываться со спины? — Обернувшись, спрашиваю знакомого по чемпионату мира по Квиддичу лепрекону.

— Привычка, — расхохотался ирландский волшебных дух. — Рад видеть тебя, Волчонок.

— Всех благ потомку богини-матери, — я не стал врать, что рад видеть это существо, но и хамить ему не стоит.

— Спасибо, спасибо, — важно покивал приземистый дух.

В старых книгах лепреконы относятся к прекрасным Сидам и их вид описывается как прекрасный и величественный, что не очень-то вписывается в классификацию фейри. Со временем же эти существа стали выглядеть как карлики, нередко еще и с уродливым лицом. Причина такой метаморфозы не совсем понятна, но стоит всегда держать в голове, что этот старичок прямой потомок богини Дану, со всеми вытекающими.

— Я тебе чего писал-то, Волчонок, — Лепрекон сложил руки за спиной. — У нас завтра ночью годовое колесо начнет новый свой оборот, вот мы и хотим привести тебя в свою компанию.

— Это… лестно, — я не сразу нашелся с ответом, подобная приветливость фейри откровенно напрягала.

— Да не трусь, Волчонок, — хмыкнул он, сверкнув ярко голубыми глазами. — Не съедим мы тебя. Раньше маги все приходили на праздник этот. Да, давно это было, до прихода римлян еще. Сейчас-то потомки сыновей Миля уже и не помнят про Самайн, Хэллоуин христианское справляют.

— Я не христианин, — осторожно отвечаю ему, запоминая все странные слова и термины, все это потом нужно будет хорошо изучить.

— И правильно, — доверительно сказал дух. — Нет ничего хорошего в их праздниках, всё они переняли у кого-нибудь да извратили себе в угоду. То же рождество, это ж Йоль скандинавский, лишь название другое, а все традиции те же. Хотя римские попы и тут обгадились, сыны Одина в Йоль новый год справляли, мы делали это в Самайн, а они вообще черте когда.

— Действительно странно, — киваю. — А что будет на Самайн?

— Да как всегда, — махнул Лепрекон рукой. — Собрали последний урожай, а значит можно устроить шикарную пирушку. Меж двух костров будем ходить, проклятья и болезни в огне сжигая.

— Я слышал, что через костер прыгают.

— Можно и прыгать, коль задницу подпалить не боишься, — хмыкнул дух. — Лично я предпочитаю взять за ручку какую-нибудь мадам и вместе с ней вокруг костра плясать, а не греть седалище на огне.

—Лишнее доказательство, что слухам веры нет.

— Но самое веселое в конце праздника, — Лепрекон выглядел настолько довольным, что можно было не сомневаться окончания праздника он ждет больше всего. Так как он совсем недавно упомянул «какую-нибудь» мадам, я невольно подумал о разнузданной оргии. — На Самайн всегда умирают нарушители гейсов.

— Гейсы?

— Ага, гейсы, — покивал дух. — У вас сейчас об этом не помнят, но есть простое правило на нашей земле: «кому много дано, с того много спрашивают». Каждый раз когда тебе везет, когда боги тебе благоволят, они связывают твою душу клятвой и проклятием, который и называют гейсом. Гейсы не дают взять больше, чем боги тебе уже дали, но всякий год находятся жадные свиньи, что много имея, гребут себе еще больше. На Самайн каждый из них умирает в страшных муках.

Сказав это Лепрекон расхохотался. Не могу сказать, что был удивлен или шокирован подобной традицией. Жестокие убийства были не менее ожидаемым исходом, чем оргия. Фейри не изменяют себе с точки зрения современного человека все такие же дикие.

— Понятно, — вздохнув и взвесив все за и против, решаю принять приглашение. Даже эта короткая беседа с духом дала мне немало пищи для размышлений. Посмотрим, что случится на самом празднике. — Что лучше всего принести в дар на праздник?

— Оставь дары для празднования дня рождения чужеземного бога, — улыбнулся дух, направляясь в лес. — Пир и развлечение за счет хозяев. Я буду ждать тебя здесь на закате завтрашнего дня. Не опаздывай, Волчонок.

Глава 21

Вернувшись в замок, я до самого вечера просидел в библиотеке. Годовое Колесо, Дети Миля, Гейсы, над всем этим нужно хорошенько подумать, но мне катастрофически не хватало информации. Вот только к большому моему сожалению, Хогвартс, хоть и имел огромную библиотеку, но книг до римской, или хотя бы римской, эпохи в нем, наверное, отродясь не водилось.

Все же основатели жили уже в десятом веке нашей эры, и самые древние манускрипты в библиотеке были едва ли на пару веков старше самой школы. Я также не смог припомнить каких-нибудь открытых источников по древней магической Британии. Если у простых людей есть музеи и исторические институты, то вот в магическом мире я что-то не припомню ничего такого, только разрозненные упоминания в разных книгах.

И даже к профессору по истории не подойти, Бинс совершенно бесполезен, как преподаватель и свято уверен, что все еще живет в первой половине двадцатого века, а потому актуальной информацией не владеет в принципе. Вроде бы Батильда Бэгшот, автор огромного труда по истории, принятого в Хогвартсе как основное учебное пособие, еще жива, и можно попытаться написать ей. Пожалуй, так и сделаю.

За этими размышлениями подошло время обеда, после которого нас всех отправили в гостиные факультетов, где мы должны были привести себя в порядок и подготовиться к приезду гостей.

Не знаю как другие, а у меня все сборы заняли едва ли полчаса. Под зимнюю мантию я надел теплые брюки и шерстяную рубашку, такая комбинация обеспечит мне должный комфорт на улице даже без всякой магии. Помимо мантии, учеников также обязали надеть остроконечные шляпы, которые хоть и входили в форму учащихся, но никогда не были обязательными для ношения, что вылилось в забавные инциденты.

— Уизли, поправьте шляпу, — шикнула профес­сор МакГонагалл, увидев близнецов, что залихватски напялили шляпы набекрень, пародируя то ли мушкетёров, то ли еще кого.

К назначенному времени весь факультет построили колонной и повели на площадь перед замком. Больше всего это напоминало мне кадры фильма про вторую мировую войну и концлагеря. МакГонагал покрикивала на студентов, разве что на немецкий язык не срываясь, а мы медленно топали по коридорам замка. Медленно у нас выходило потому, что в первых рядах колонны шли первокурсники, которые чисто физически не могли идти быстро, и естественно студенты постарше идущие за ними еле ноги переставляли, чтобы не наступить на пятки впереди идущим.

На улице нас встретил ясный холодный вечер. Сумерки уже сгущались, и лично я достаточно ясно видел убывающую луну над деревьями запретного леса. Невольно мысли соскользнули на праздник фейри, который я встречу в этом лесу, но почти сразу же меня отвлекли от этих мыслей.

— Скоро шесть, — взглянув на механические карманные часы, Рон устремил взгляд на дорогу, ведущую к главным воротам. — На чем, по-твоему, они едут? На поезде?

— Сомневаюсь, — отвечаю ему машинально. Вообще между тем же Парижем и Лондоном есть железная дорога, но сомнительно, что волшебники ею воспользуются, а ведь потом еще от Лондона в Хогвартс нужно ехать.

— А как тогда? На метлах? — предположила Генриетта, гля­дя в небо, усеянное крупными звездами.

— Путь неблизкий, — не менее задумчиво, чем я, ответила Гермиона.

— Может, портал? — Продолжил болтать Рон.

— Не очень удобно для больших групп людей.

— Вам с Гермионой не угодишь, — немного обиженно буркнул он.

— Мы просто думаем, прежде чем что-то сказать, — покосилась на рыжего гриффиндорская заучка.

Гости задерживались, и некоторые ученики уже начали замерзать. Видя, как Генриетта трет ладони друг об друга, я наложил на сестру и Гермиону согревающие чары, а также поймав взгляд Макгонагалл указал ей на младшекурсников. Женщина тут же спохватилась и начала согревать детей сначала алого, а потом и прочих факультетов.

— Эй! — Вскрикнул Рон. — А я?

— Могу показать, как накладываются чары, — пожимаю плечами.

— А почему бы тебе просто на меня чары не наложить? — Рон скривился.

— Так не принято, — объясняю ему как маленькому ребенку. — Это все равно, что дать кому-то свою верхнюю одежду, пальто, например. Если от джентльмена по отношению к даме это не только нормально, но и ожидаемо, то между двумя юношами это выглядело бы очень странно.

— И зачем заморачиваться всякими глупостями, как слизни какие-то, — фыркнул Рон, привлекая к себе внимание студентов Слизерина, на которых он и намекал.

— Уизли, если тебе настолько все равно на правила, то пожалуйста, не сдерживай себя, иди и поцелуй Эванса, — с усмешкой сказала ему Диана.

— Иди к черту, Малфой! — Вскрикнул Рон, покраснев, в то время как многие студенты как вокруг нас, так и непосредственно на нашем факультете посмеивались над незадачливым лентяем. Повертев головой из стороны в сторону, рыжий с обидой посмотрел на меня, будто это я подставил его.

— Прости, Рон, но ты не в моём вкусе, — моё замечание вызвало только новую волну смеха, и еще большее покраснение на лице Рона.

— Тишина, чего расшумелись? — Прикрикнула на смеющихся учеников МакГонагалл. — Успокойтесь, гости вот-вот прибудут.

— Но их ведь нигде не видно! — Хором заметили близнецы.

— Вы не совсем правы, мистер и мистер Уизли, — с улыбкой заметил Дамблдор и указал рукой в сторону Запретного Леса. — Если присмотреться, то вполне можно заметить, что делегация Шармбатона недалеко.

Естественно все повернули головы вслед за его жестом и попытались рассмотреть упомянутую делегацию.

Нечто огромное, видимое издалека, летело по темнеющему небу, быстро увели­чиваясь в размерах.

— Дракон! — пискнул насмерть перепуганный пер­вокурсник из Хаффплаффа.

— Ты что, дурак? Это летучий дом! — уверенно заявил Дэннис Криви.

Его догадка оказалась близка к истине. Гигантская черная тень почти касалась верхушек деревьев. Окутывающий замок волшебный свет озарил приближающуюся огромную синюю карету, похожую на самый натуральный летучий дом. Ее тянула по воздуху дюжина крылатых золотых коней с развевающи­мися белыми гривами, каждый величиной со слона.

Абраксанские крылатые кони, потомки лошадей Авроры, богини утренней зари, матери звезд. Французы умеют выпендриваться, даже не зная о родословной этих лошадок, можно впечатлиться их внешним видом, а уж владея вопросом можно и вовсе, подобно Хагриду, впасть в чуть ли не религиозное благоговение.

Заходя на посадку, карета снижалась с огромной скоростью, я даже начал немного беспокоиться за сохранность пассажиров. Но вот, с оглушительным грохотом, будто обрушилось немалых размеров здание, копыта золотых коней коснулись земли невдалеке от ворот замка. Следом при­землилась карета и покатила, подпрыгивая на гигантских колесах. Абраксанские кони кивали исполинскими головами, выпучив огромные огненно-красные глаза без зрачков.

Если так подумать, то римские маги называли Аврору матерью Люцифера. И пусть это было до принятия христианства как государственной религии и обозначения Дьявола именем утренней звезды, но нюанс показательный. Прекрасные золотые кони могут иметь с демонами куда большее родство, чем их печально известные родственники, Фестралы.

Что-то много в последнее время демонических тварей вокруг меня крутится.

Открылась дверца, украшенная гербом: две скрещен­ные золотые палочки, выпускающие по три красных звезды, и из открывшегося проёма спрыгнул парень в голубой мантии. Взмахнув палочкой, он будто бы создал золотые ступеньки перед каретой и тут же попятился назад, уступая дорогу.

Я еще успел подумать, что вряд ли он создал эти ступеньки, скорее уж они были спрятаны внутри кареты, как на ступеньки вступил первый пассажир. Сначала из кареты появилась черная лаковая женская туфля размером не меньше детских санок, после же можно было увидеть и обладательницу такого удивительного размера ноги.

Только один Хагрид мог бы с ней померяться, вряд ли он хоть на дюйм ее выше. Она во­шла в полосу света, испускаемого стенами замка, и я смог рассмотреть, что у нее красивое лицо с оливковой кожей, тем­ные, казалось бы, полностью лишенные радужки, глаза и блестящие волосы, собранные в низкий пучок. Дама была с го­ловы до ног закутанная в черную мантию, лишь на шее и пальцах поблескивали серебряные украшения с переливчатым камнями.

Лицо ее расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам немалого роста, вместо того чтобы склониться, приподнялся на цыпочки, чтобы поцеловать протянутую руку.

— Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!

—Дамблдор, — произнесла дама груд­ным голосом, с явно слышимым акцентом. — Надеюсь, вы пребываете в добром здравии?

— Спасибо. Я в превосходной форме.

— Мои ученики, — небрежно махнула она назад ог­ромной ручищей.

В это время из кареты показалось примерно полтора десятка юношей и девушек в тоненьких мантиях, и все они дрожали от холода и некоторые старались накинуть на себя хоть что-то. Почуяв знакомый запах, я принюхался и без проблем определил в одной девице, почти целиком замотавшей голову шарфом, одну свою знакомую с чемпионата мира.

У судьбы есть чувство юмора, раз уж мой путь вновь пересёкся с некой неблагодарной француженкой.

Ну и Мадам Максим является крайне любопытным экземпляром. Можно было бы подумать, что она является полувеликаном, но тут есть сразу несколько доводов против такого предположения. Во-первых, она красива, без дураков очень привлекательное лицо. Каким образом у откровенно уродливых великанов могло родиться столь красивое дитя, вопрос открытый. Во-вторых, она назвала учеников Шармбатона «своими учениками», так что она как минимум профессор, но скорее уж директриса французской школы. Тот же Хагрид может послужить прекрасным примером недалекости великанов и их потомков, и их дурной репутации. Тут же она не только смогла выставить себя на кандидатуру директора, но никто и не замял потомка тупых чудищ.

Хотя в волшебном мире вообще ни в чем нельзя быть уверенным. Родился же как-то Хагрид. Да и приставка «мадам» во французском языке соответствует английскому «миссис» то есть женщина что состоит или состояла в браке. Хотя красоту мадам Максим отрицать и нельзя, но все же в некоторых делах такая разница в росте, а главное в весе, может стать серьезным препятствием для супружеской жизни.

— Каркаров уже приехал? — Полюбопытствовала меж тем мадам Максим.

— С минуты на минуту ждем, — сказал Дамблдор. — Вы его будете здесь приветствовать или пойдете сразу в замок?

— Лучше пойдем в замок тут у вас холодно. Только вот кони…

— Наш преподаватель ухода за магическими суще­ствами сочтет за счастье о них позаботиться. Он вот-вот вернется, только уладит небольшое недоразумение. Его… э-э… подопечные требуют повышенного внимания, — Дамблдор немного замялся, упоминая соплохвостов, которыми и был сейчас занят Хагрид.

Мне даже стало интересно, как вообще иностранным гостям преподнесут незаконное разведение химер в школе? На первый взгляд кажется, что из этого может вырасти крайне резонансный скандал, который сильно ударит по репутации как Дамблдора, так и министерства магии.

— Моим коням нужен сильный конюший. — Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с ее золотыми жеребцами. — Они очень крепкие.

— Уж поверьте, кому-кому а Хагриду эта работенка по плечу, — Дамблдор хмыкнул.

— Очень хорошо! — слегка поклонилась мадам Максим. — Передайте, пожалуйста, мсье Хагриду что мои кони пьют только ячменный виски.

— Непременно передам. — Дамблдор тоже в ответ поклонился, скрывая ироничную улыбку. Похоже его крайне забавлял этот разговор, хоть я и не могу понять, в чем именно заключался юмор. Какая-то шутка для своих?

— Следуйте за мной, — величаво махнула ученикам мадам Максим.

Ряды студентов Хогвартса расступились, пропуская гостей ко входу в замок. Я при этом заметил, что многие ученики как-то очень уж настороженно относятся к Хогвартсу. Их будто не к ужину приглашают, а в застенки.

Интересная реакция.

—А дурмстрангские кони тоже, наверное, не маленькие? — спросил Симус Финниган, стоявший чуть в стороне от меня и Генриетты.

— Будут больше этих и даже Хагриду с ними не спра­виться, — покачал головой Рон. — Если, конечно, соплы Их не сожрут. Интересно, как они там?

— Может, они уже убежали? — с надеждой спросила Лаванда, стоящая рядом с Симусом

— Не дай бог! — содрогнулась Гермиона. — Представь себе, соплохвосты ползают по территории замка!

От подобной картины передернуло уже всех. Подождали еще немного, несколько человек попросило у меня показать им согревающие чары, за что я заработал тридцать очков от профессора Флитвика.

Постепенно среди студентов поднялся галдеж, всем было скучно просто так стоять, и они начали общаться меж собой. Я в основном слушал, пока не заметил очень странный звук, идущий от Темного Озера. Странный грохот, сначала еле уловимый даже с моим слухом, но вскоре его услышали и остальные.

— Слышите? — Воскликнул Рон, привлекая всеобщее внимание.

— Озеро! — Поддержал его крик Ли Джордан. — Гляньте на озеро!

В середине озера появились завих­рения, затем огромные пузыри, глинистый берег захле­стнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднималась корабельная мачта с черными парусами.

Мне невольно вспомнился мистер Уизли и его слова о том, что волшебники просто не могут не распускать друг перед другом павлиньи перья.

Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов наводили мысли на ассоциации с призраками. С оглушительным всплеском корабль нако­нец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, за­скользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап.

— Глазам не верю! — воскликнул Рон, пока студенты Хогвартса ровным строем поднимались вслед за го­стями по каменным ступеням. — Крам! Нет, ты представляешь себе, Гарри? Сам Вик­тор Крам!

— Да, Рон, я тоже его видел, — киваю, не разделяя восторгов рыжего.

— Что с тобой, Рон, Крам всего лишь игрок в квиддич, — пожала плечами Гермиона.

— Всего лишь! — Передразнил ее Рон. — Ты что, Гер­миона, не знаешь? Это же один из лучших в мире ловцов! Я понятия не имел, что он все еще школьник!

— Разве об этом не было написано в рекламном буклете о сборной Болгарии? — Повернулась ко мне Генриетта.

— Я его не читал, — пожимаю плечами. — И Рон, скорее всего, тоже.

— Ой, да ну вас, — рыжий только рукой на нас махнул и продолжил в полный голос восхищаться своим любимым спортсменом.

Рон был не одинок в своих чувствах. В холле Ли Джордан прыгал на цыпоч­ках, чтобы мельком узреть затылок Виктора Крама, а шестикурсницы лихорадочно шарили в складках мантий.

— Не может быть! У меня нет с собой ни одного пера! Что же делать? Может, он подпишет шляпу губной помадой?

— Делать им нечего, — фыркнула Герми­она, проходя мимо девушек, чуть не дерущихся из-за тю­бика губной помады.

— Я бы тоже не отказалась взять у него автограф. Гарри, не одолжишь перо? — С улыбкой заметила Генриетта, желая подразнить двух своих друзей.

— Я похож на человека, что всегда носит при себе перья? — Я только хмыкнул на её вопрос.

— Да, вполне, — непринужденно кивнула она. — Ты и Гермиона настоящие вороны, у вас всегда при себе есть книга, а то и пара. Почему бы при этом вам не носить с собой пергамент и перья?

— Потому что перо и чернильница — это тебе не магловская шариковая ручка, делать записи на ходу ими крайне неудобно, — на такой странный вопрос мне остаётся только пожать плечами.

— Именно поэтому я ношу при себе бумажный блокнот и обычную ручку, — заметила Гермиона и показала записную книжечку в твердом переплёте и ручку.

— Я тоже некоторое время носил такую, — меня кольнули воспоминания о дневнике Реддла, который очень уж походил на эту книжку, но прогнал прочь глупые страхи. — Но позже я от неё избавился.

— Ох, вы такие простецы, ребята, — хихикнула Генриетта.

— Эй! — возмутилась Гермиона. — Это обидно вообще-то.

— Кому как, — пожимаю плечами. — Лично я и сам считаю себя простецом, ну или маглом, если угодно, и считаю странными волшебников.

— Ну не знаю, — задумалась сестра. — По-моему это именно простецы странные. Что вообще может быть странного в волшебниках?

— Ты удивишься, — буркнула все еще немного задетая Гермиона.

— Это просто разница восприятия, — войдя в Большой Зал, я окинул его взглядом. Французы уже уселись за стол и все еще дрожали от холода.

— Ничуть не холодно, — буркнула все еще недовольная Гермиона. — Не­ужели трудно было захватить с собой плащи?

— Вот об этом я и говорил, — киваю. — Разница между маглами и волшебниками примерно такая же как между жителями двух разных стран. На первый взгляд можно подумать, что эти люди друг от друга ничем не отличаются, но дьявол кроется в мелочах.

— Это другое, — Гермиона надулась.

— Моя любимая фраза, — важно покивала Генриетта, но мы её проигнорировали.

— Почему? — Мне действительно было интересно, что творится у Гермионы в голове. — Как часто у людей, живущих в теплых странах, есть дома теплые вещи?

— Они могли заранее позаботится о теплых вещах, — все еще упрямо, но с некоторым сомнением настаивает она. — Всем известно, что в Хогвартсе холодно зимой.

— Ты же вроде бывала во Франции на каникулах, — демонстративно фыркаю. — Даже на севере Франции, в Париже, холодно — это плюс семь-восемь градусов Цельсия, жители же южных областей и таких температур не видели.

— Да что вы всякие глупости обсуждаете? — Вмешался в наш разговор Рон. — Вы лучше гляньте, что творит эта змея, Малфой!

«Эта змея», по утверждению Рона, в принципе не делала ничего предосудительного. Болгары решили сесть за стол Слизерина и Диана сейчас разговаривала с одним из гостей.

— Подлизывается, — с досадой проговорил Рон. — Уверен, что она хочет набиться к Краму в друзья, но ничего, Крам все равно видит подобных фанаток насквозь. Интересно, где они будут ночевать? Гарри, давай позовем их к нам в спальню! Я не прочь уступить ему свою кровать. А сам могу спать и на раскладушке.

— По-моему, это кто-то другой тут «фанатка», — тихо хихикнула Генриетта.

Дурмстрангцы сняли лохматые шубы и с любопытством разглядывали темный потолок, усеянный звездами. Некоторые, не скрывая восхищения, вертели в руках золотые тарелки и кубки. А Завхоз Филч, в это время, надев в честь праздника старый фрак, добавил к профессорскому столу еще четыре кресла — по два слева и справа от Дамблдора.

Интересно. В иностранных делегациях я видел только по одному профессору. Для кого предназначены ещё два кресла?

Наконец все заняли свои места, и к профессорскому столу потянулись преподаватели, шествие замыкали профессор Дамблдор, профессор Каркаров и мадам Максим. Увидев своего директора, ученики Шармбатона поспешили встать. Многие студенты Хогвартса посчитали это смешным, но подопечные мадам Максим невозмутимо оставались на ногах, пока великанша не опустилась в кресло, предварительно увеличив его заклинанием, по левую руку от Дамблдора, стоявшего за столом в ожидании тишины.

— Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, — наконец начал он, делая немного странный жест руками. — С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведете у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка!

При этих словах Флер, у которой на голове все еще был шарф, громко хихикнула.

— Никто тебя здесь не держит, — буркнула с неприязнью Гермиона.

— Для борца за свободу и равенство, в тебе слишком много агрессии, — делаю ей тихое замечание, от которого она недовольно сопит.

— Официальное открытие Турнира, — как ни в чем не бывало продолжал Дамблдор, — состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!

Когда Дамблдор сел, столы наполнились разнообразной едой. Такого изобилия не бывало даже на торжественных пирах по случаю начала или конца учебного года. Было не только количество, но и разнообразие.

— А это что? — Спросил Рон, указывая на блюдо не то с супом, не то с рагу из моллюсков, стоявшее рядом с пудингом из пастернака и говяжьих почек.

— Буйабес, — объяснила Гермиона.

— Что? — Переспросил Рон.

— Это французское блюдо. Я его ела на каникулах позапрошлым летом. Очень вкусно.

— Поверю тебе на слово, — с явным скепсисом отозвался Рон и потянулся к привычному пудингу.

В зале прибавилось учеников двадцать, не больше, а казалось, яблоку негде упасть, все толкались, вертели головами по сторонам, не забывая при этом об еде и разговорах с соседями. Стоял довольно-таки сильный гул, который то усиливался, то утихал.

В какой-то момент я сам оказался в островке относительной тишины, когда все мои соседи вдруг умолкли.

— Будьте добры, передайте, пожалуйста, буйабес! — громко попросил знакомый голос у меня за спиной.

Ученики мужского пола вокруг меня краснели, бледнели и что-то блеяли, пытаясь что-то из себя выдавить, в то время, как девочки зашипели не хуже иных змей.

— Пожалуйста, — подаю ей блюдо с французским блюдом.

— Волк?! — Вскрикнула она в удивлении, привлекая всеобщее внимание. От такого «приветствия» у меня дёрнулась щека. Есть хотя бы маленький шанс, что меня не раскроют к концу года?

— Вейла, — делаю преувеличенно испуганное лицо и отвечаю ей той же монетой. Подобное замечание несколько остужает некоторых парней и делает девушек более враждебными.

— Эй, я вейла только на четверть, — тут же попыталась она оправдаться. Доктор Мур как-то добавила, что очарование вейл иногда может сыграть злую шутку с этими созданиями, а потому некоторые из них, особенно не чистокровные, держат своё происхождение в тайне.

— Так и я не волк, — хмыкаю.

«Человек» — звучит гордо, и я человек, пусть и проклятый. Да и в звериной форме оборотень — это не волк, похож, но не волк.

— Гарри, ты знаешь её? — Подал голос Симус Финиган, пожирая француженку глазами.

— Она угрожала мне палочкой на чемпионате мира по квиддичу, — мой ответ привлек внимание многих людей, в том числе и преподавателей.

— У меня были на то причины, — Флер вздернула нос к потолку.

— И как на твои причины отреагировали твои родители? — Хмыкнув я поднялся из-за стола и взял в руки блюдо с несчастным буйабесом, и кивнул ей на стол Равенкло.

— Они были недовольны, особенно мама, — буркнула она. — И чего ты хочешь от меня?

— Пойдем, помогу тебе донести блюдо, — чуть улыбаюсь. Вообще дразнить её было неожиданно забавно. Может это во мне так заинтересованность в противоположном поле проявляется?

Глава 22

— Старая знакомая? — Спросила у меня сестра, когда я вернулся от стола Ровенкло и французской делегации.

— Я ведь уже говорил, что пересёкся с ней на чемпионате мира, мама тогда тоже была с нами.

— А еще ты сказал, что она угрожала тебе палочкой, — с намеком продолжила Генриетта.

— Верно, — все намеки были мной проигнорированы.

— Черт возьми, Гарри, — все же очухался Рон, и тут же получил тычок в бок от сидящей рядом Гермионы.

— Язык!

— Да подожди ты, — отмахнулся от подруги рыжий. — Ты знаком с этой вейлой?

— Кто-нибудь хочет переспросить об этом в третий раз? — В типично Снейповской манере вздергиваю бровь, так что многих гриффиндорцев передергивает.

— И она сама сказала, что вейла лишь на четверть, — обижено фыркнула Генриетта, которой не понравилось внимание её друга к другой девушке.

— Говорю тебе, она самая необыкновенная на свете девушка! — вертелся на стуле Рон, стараясь получше разглядеть Флер. — В Хогвартсе таких нет.

— Ты только что серьезно обидел всех девушек родного факультета, Рональд, — доверительно сообщаю рыжему, который так и не выпал из своих влажных фантазий. — На твоём месте я бы уже продумывал речь с извинениями.

Но он моё предупреждение так и не воспринял, все еще пожирая взглядом француженку. Что ж, сам себе враг. Про обиду девушек я не шутил, и безнаказанным рыжий точно не уйдет. А уж если учесть, что у близнецов нет запрета на приколы над членами собственной семьи, то Фред и Джордж, наверняка, скоро получат несколько очень срочных заказов на собственного брата.

— Да перестань ты пялиться! — рассердилась Гермиона. — Посмотри лучше, кто еще пришел в зал.

И она кивнула на преподавательский стол. Два пус­тых кресла за преподавательским столом обрели хозяев. Рядом с профессо­ром Каркаровым сел Людо Бэгмен, а слева от мадам Максим примостился начальник Перси, мистер Крауч.

— Что они тут делают? — удивилась Генриетта.

— Хоть турнир и проводится в школе, очевидно, что организует его министерство, — пожимаю плечами.

— Они могут быть наблюдателями, — поправила меня Гермиона. — Но я согласна с тем, что они, скорее всего, организаторы турнира.

Через некоторое время основные блюда сменились десертом, где среди привычных блюд все так же хватало иностранных. Рон внимательно рассмотрел светлое блан­манже и слегка подвинул его вправо, в надежде соблазнить французских прелестниц. Но Флёр, похоже, была сыта моим обществом по горло, и в нашу сторону даже не смотрела.

Когда студенты отдали должное десерту и золотые тарелки опустели окончательно, Дамблдор опять встал с кресла. Зал в ожидании замер, а сидевшие в отдалении от всех близнецы так и впились в директора горящим взглядом.

— Торжественный миг приблизился, — Дамблдор ог­лядел, улыбаясь, обращенные к нему лица студентов. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества, и Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта.

Краучу студенты вежливо, но сдержанно похлопали, Бэгмену же достались щедрые аплодисменты, может быть просто потому, что вид у него был куда приветливее, Бэгмен оценил ап­лодисменты, широко улыбнулся и помахал залу рукой, а хмурый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамблдор назвал его имя.

— Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания.

Пока Директор говорил в большой зал вошел Филч, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустирован­ный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Некоторые первачки даже встал на лавки, чтобы лучше видеть, чем тут же привлекли к себе внимание профессоров.

— Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Всего туров три, состязания основаны исключи­тельно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусства­ми, личную отвагу и умение преодолеть опасность, — продолжал Дамблдор невозмутимым тоном, незначительным жестом руки сосредоточив на себе все внимание. — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оце­нивать по тому, как они справились с очередным состя­занием. Чемпион, набравший во всех турах самое боль­шое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристраст­ный выборщик, Кубок Огня.

Дамблдор вынул волшебную палочку и картинно стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, с громким скрипом, открылась. Более пафосно и странно презентовать некий старинный артефакт было бы сложно. Но надо отдать директору должное, все были буквально захвачены представленным зрелищем.

Дамблдор сунул внутрь ларца руку и достал боль­шой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. На первый взгляд ничего примечательного, но стоило только директору встряхнуть кубок, как тот наполнился ярко голубыми языками огня, будто внутрь налили какой-то горючей смеси.

Мне невольно вспомнился фильм «Индиана Джонс и последний крестовый поход», с их святым граалем, который был не помпезной чашей из золота, а обычным кубком, «чашей плотника», как сказали в фильме.

Подобные сравнения заставили меня улыбнуться.

— Желающие участвовать в конкурсе на звание чем­пиона должны разборчиво написать свое имя и назва­ние школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — все еще вещал Дамблдор. Он вообще был любителем говорить длинные речи. — Им дается на размышление двадцать четы­ре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. Но допущены к участию только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кто младше положенного возраста, не поддались искушению, я очерчу вокруг Кубка запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее, желающие участвовать в конкурсе, прими­те к сведению, для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до кон­ца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним маги­ческий контракт, который нарушить нельзя. Посему хо­рошенько подумайте, действительно ли вы хотите уча­ствовать в Турнире. Ну, а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем вам, доброй ночи.

Студенты, меж тем, не сразу начали расходиться, а принялись прямо на месте обсуждать услышанное. Мне тоже было о чем подумать.

Совершенно непонятно, как связаны между собой утверждения о том, что Кубок изберет лишь самых достойных, но при этом Директор считает необходимым ограничить возраст. Разве не логично, что более молодые, соответственно слабые и необученные, студенты просто не выдержат прямой конкуренции с выпускниками? Что это, просто блажь, требование какого-то дурачка из министерства или какая-то игра директора?

Любой из вариантов имеет свои шансы на истинность.

— Гарри, — Генриетта положила руку мне на плечо. — Ты еще с нами?

— Можно сказать и так, — усмехаюсь, вынырнув из своих мыслей.

— Пойдем в гостиную, по дороге додумаешь свои мысли, — она поддержала мою улыбку и первой встала из-за стола.

— Запретная линия! — воскликнул Фред, так же поднимаясь со своего места, глаза у него возмущенно сверкали. — Ее наверняка можно обмануть зельем, ну… которое добавляет возраст. А когда имя уже в Кубке, кричи «ура»! Кубку все равно, сколько тебе лет!

— Дело не в возрасте, — возразила Гермиона. — Мы еще очень мало знаем, и нам такие состязания не по плечу.

— Говори только за себя, — обозлился Джордж, и повернулся ко мне. — Вот ты, например, Гар­ри, ты ведь хочешь принять участие в конкурсе?

— Нет, — говорю ему совершенно спокойно. — Что-что, а смертельно опасные состязания меня никогда не прельщали, и вряд ли когда-нибудь прельстят. Что же касается вашего спора, то вы с Гермионой правы одновременно.

— Так не бывает, Гарри, — Гермиона скрестила руки на груди.

— Именно так чаще всего и бывает, — мои губы непроизвольно растягиваются в ироничной улыбке. — Ведь каждый из нас смотрит на любой вопрос со своей стороны. Фред прав, кубку все равно на возраст, он судит по другим качествам, иначе никакая запретная линия не потребовалась бы. С другой стороны, ты тоже права, слишком молодые ученики просто не смогут пройти отбор кубка, по крайней мере в прямой конкуренции со старшекурсниками. Иначе я очень сильно разочаруюсь в выпускном курсе Хогвартса.

— Будь готов разочароваться, Гарри, — самодовольно заявил Фред. — Ибо мы собираемся кинуть свои имена в Кубок и обойти всех этих увальней из седьмого курса.

— Удачи, — мне оставалось только пожать плечами.

***

Понедельник день тяжелый, и обычно ученики в этот день спускаются на завтрак в последнюю минуту, но в этот день раньше обычного встали, казалось бы, все и большая часть проснувшихся кучковалась в холле, около Кубка Огня. Кто-то жевал тосты, и все глазели на Кубок огня. Он сто­ял в центре холла на табуретке, на которую обычно кла­ли Волшебную шляпу. Вокруг же Кубка прямо по полу была начертана золотая линия.

Круг был приличного диаметра, футов двадцать, если судить на глаз.

— Интересно, кто-нибудь уже бросил в Кубок перга­мент со своим именем? — спросил у одной третьекурсницы Рон, которому подъём в такую рань давался особенно тяжело.

— Дурмстрангцы бросили все. А из Хогвартса я еще никого не видела.

— Уверен, что ночью кто-то наверняка бросил. Я бы так и сделал, — важно покивал Рон.

Кто-то позади нас весело захохотал. Обернувшись, я уви­дел близнецов и Ли Джордана. Они бежали по лестнице вниз, вид у всех троих был крайне довольный.

— Свершилось, — торжественно возвестил Дордж. — Мы его выпили!

— Что? — не понял Рон.

— Выпили зелье старения, тупая ты башка, — пояс­нил Фред.

— Всего по одной капле, — потер руки сияющий Джордж — Нам до семнадцати не хватает совсем чуть-чуть.

— Если кто из нас победит — делим тысячу галлеонов на троих! — Лицо Ли расплылось в широченной улыбке.

— Думаю, из этого вряд ли выйдет что-нибудь пут­ное, — предупредила Гермиона. — Уверена, уж это-то Дам­блдор предусмотрел.

Но отчаянные головы пропустили слова Гермионы мимо ушей.

— Готовы? — спросил Фред у дрожащих от нетерпе­ния дружков. — Я иду первый! За мной!

С этими словами он вынул из кармана пергамент, предположительно со своим именем и школой и первым бросился к табурету с Кубком, да с такой скоростью, будто собирался пробить по древнему артефакту пенальти. Джордж и Ли кинулись следом за своим предводителем. Им даже удалось пересечь ограничительную черту, вот только к Кубку они смогли приблизиться едва ли на несколько шагов.

С громким хлопком ребят выбросило из круга, да с такой силой, что они не только пролетели приличное расстояние по воздуху, но ещё и по полу прокатились.

— А ведь так и убиться можно, — я успеваю сделать тихое замечание, прежде чем раздался второй хлопок, после которого весь холл утонул в хохоте.

Смеялись и сами шутники, так как после второго хлопка у всех троих выросли шикарные седые бороды, ничуть не меньше, чем у самого Дамблдора, который, кстати, был тут же и смеялся ничуть не меньше студентов.

— Я же предупреждал, — тоном доброго дедушки произнес старик. — Ступайте к мадам Помфри. Она уже лечит мисс Фосетт из Равенкло и мистера Саммерса из Хаффлпаффа. Им тоже захотелось себя состарить. Но, признаться, их бо­роды ни в какое сравнение не идут с вашими.

А старик жесток. Теперь у девчонки из воронов есть далеко не призрачные шансы прославиться как женщина с бородой.

Фред с Джорджем отправились в больничное крыло поддерживая с двух сторон Ли, который все никак не мог успокоиться и продолжал хихикать. Мы же, наконец-то, отправились на завтрак. В Большом зале, как и полагается в день Хэллоуина, под волшебным потолком порхали стайки летучих мышей, а из каждого угла подмигивали огоньки в проре­зях огромных тыкв.

За столом продолжалось обсуждение того, кто же станет чемпионом от Хогвартса, и я, вопреки своему обыкновению, не стал отстраняться от беседы. Мне надо было на что-то отвлечься до вечера, иначе я с ума сойду от беспокойства перед праздником Фейри.

— Говорят, Уоррингтон бросил, еще на рассвете, — сообщил Дин. — Ну, тот увалень из Слизерина, который вечно ходит с таким лицом, будто ему спать не дают.

—А хаффы поговаривают о Диггори, — пре­зрительно пожал плечами Симус. — Но вряд ли этот кра­савчик захочет рисковать своей внешностью.

— Тихо, — вдруг сказала Гермиона.

Из холла донеслись возбужденные голоса. Гриффиндорцы повернули головы, в зал входила со смущенной улыбкой Анджелина Джонсон, высокая черноволосая де­вушка, охотник гриффиндорской команды.

— Ну вот, — сказала она, подсев к нам.

— Я броси­ла свое имя.

— Ты шутишь, — изумился Рон.

— Поздравляю — киваю девушке.

— Спасибо, Гарри, — она улыбнулась.

— Но разве тебе есть семнадцать? — с интересом спросила Генриетта.

— На прошлой неделе исполнилось, — сказала Анд­желина.

—Как я рада, что кто-то из наших решился бросить, — повернулась к ней Гермиона. — Хорошо бы Кубок тебя выбрал! Очень на это надеюсь.

— Спасибо, Гермиона.

— Конечно, уж лучше ты, чем этот красавчик Диггори, — заметил Симус, чем привел в негодование проходивших мимо хаффплаффцев.

Дурдом, да и только.

***

— Кто-нибудь видел Гарри? — Спросила Генриетта у своих друзей, когда после всех уроков они шли на торжественный ужин, где и должны были объявить чемпионов турнира.

— Он после занятий сразу же куда-то ушёл, — пожал плечами Рон. — Небось опять в библиотеке сидит. Ворон он, ворон и есть.

— На твоём месте я бы не был так в этом уверен, — хохотнул Дин Томас.

— В смысле? — Генриетта не поняла причину веселья своего однокурсника.

— Перед походом в библиотеку совершенно не обязательно наводить марафет и одеваться торжественно, — как маленькой девочке объяснил ей Дин.

— Может он просто сразу же из библиотеки пойдет на ужин? — С некоторым сомнением спросила Гермиона.

— Конечно, — протянул Дин, и смахнул с плеча невидимую пылинку. — И много еще человек одеты на ужин не в школьную форму, а торжественно?

— Может среди слизней кто? — С сомнением спросил Рон.

— Ты уж определись, Гарри у нас ворон или всё-таки слизень, — фыркнул Дин.

— А ты что думаешь об этом? — Генриетта нахмурилась.

— Я думаю, что наш ворон клювом не щелкал, и нашел себе подружку, — Дин состроил сальное выражение лица. — И как бы это не была та самая француженка.

— Да не может быть, — тут же вскинулся Рон, но осёкся, заметив очень недовольные лица Генриетты и Гермионы.

— Да, — медленно кивнула героиня магической Британии. — Ты себя накручиваешь, Дин.

— Как скажешь, — Дин тоже увидел сложные лица двух девушек и не стал развивать эту тему.

О том, что у Гарри Эванса проблемы с семейством Поттеров знал, наверное, даже глухой. Суть этих проблем широкой общественности были то ли неизвестны, то ли уже потерялись под волной слухов и домыслов. Сам Дин слышал много вариантов, от того, что Гарри более дальняя родня, а не брат Генриетты, как было сказано всем, до того, что он вообще не родня им, живет отдельно и вообще все сложно.

С тем что все сложно парень быстро согласился и больше этим вопросом не интересовался.

Генриетта же осталась недовольна предположениями Дина. Она всегда чувствовала, что ей чего-то не хватало и она нашла это здесь, в Хогвартсе. На протяжении всего детства ей не хватало присутствия её брата близнеца. И даже когда они встретились, им все равно не давали нормально проводить время вместе. Сейчас же, когда они наконец-то смогли вдоволь проводить время вместе, какая-то неизвестная девица собиралась украсть её брата.

Генриетта не собиралась мешать романтическим отношениям Гарри, ни в коем случае. Да и сама она на брата не претендует, ни в коем случае. Это было бы слишком странно. Но Генриетте очень не хотелось бы, чтобы Гарри выбрал себе девушку из приезжих, потому что есть немаленькие шансы, что он уедет со своей девушкой домой к этой самой девушке. Она не хотела вновь надолго расставаться со своим братом. Только не опять.

И в конце концов, если уж он так хочет строить отношения, то в Хогвартсе полно девчонок на любой вкус, а главное, большая часть этих девчонок никак не помешает Генриетте проводить время со своим братом.

Освещенный свечами Большой зал был уже почти полон. Кубок огня стоял на преподавательском столе перед пустым креслом Дамблдора. Фред и Джордж, опять с гладкими лицами, как видно, стоически перенесли разочарование. Генриетта и её друзья сели рядом с близнецами Уизли.

— Надеюсь, он выберет Анджелину, — сказал Фред.

— Я тоже! — горячо откликнулась Гермиона.

— Я не замечала в тебе такого рвения в межфакультетной борьбе, — Генриетта с улыбкой подначала подругу.

— Я всегда была верна факультету. — Гермиона на подначку не повелась, а только гордо вскинула нос к потолку. — И если чемпион Турнира будет из Гриффиндора, то это очень положительно скажется на репутации нашего факультета.

Спорить с этим было сложно, да и желания особого у дочери семейства Поттеров не было. Уже появились преподаватели и иностранные делегации, золотые блюда за столом украсились праздничным угощением, а Гарри все нигде не было видно. Генриетта даже подумывала подойти к французской вейле и расспросить её про брата, но заробела. Как-то неудобно было при всех подходить к незнакомой девушке и спрашивать, не знает ли она где носит этого ворона.

Все же Рон был прав, Гарри мог просто засидеться в библиотеке.

Наконец золотые тарелки засияли первозданной чи­стотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк, Дамблдор, махнув рукой, под­нялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому студенту в зале. У Крауча, напротив, вид был безу­частный, почти скучающий.

Будто по команде в Большой Зал вошли еще люди, судя по всему, репортеры и некоторое количество авроров. По крайней мере Генриетта узнала отца и Сириуса. Те тоже её увидели и помахали руками, принявшись осматривать стол в поисках еще одного знакомого лица. Генриетте осталось только развести руками, когда оба мужчины не обнаружили Гарри за столом Гриффиндора и с удивлением посмотрели на неё.

— Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — и по этому случаю нас посетили репортёры разнообразных европейских изданий. Давайте должным образом поприветствуем наших гостей.

Все дружно похлопали.

—Когда имена чемпионов станут известны, они должны будут подойти к сто­лу преподавателей. Здесь, в присутствии множества свидетелей, они получат на руки магические контракты участников Турнира и инструкции к первому туру состязаний.

Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепитель­но били по глазам. Но Генриетта все равно не отводила взгляд от Кубка.

Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамен­та. Зал замер.

— Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам, — Дамблдор ловко поймал кусок пергамента и громко прочитал написанное на нём.

Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и востор­женных криков.

— Так и должно быть! — Громче всех кричал Рон.

Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, поспешным шагом двинулся к Дамблдору.

— Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисмен­ты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!

Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковало к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок вы­стрелил еще одним куском пергамента.

— Чемпион Шармбатона — Флер Делакур! — возве­стил Дамблдор.

Знакомая Гарри грациозно поднялась из-за стола, эффектным движением отбросив назад длинные волосы. В отличии от болгарина, она шла к директору летящей походкой, демонстрируя себя.

«И что только Гарри в этой фифе нашел?» — Подумала про себя Генриетта.

— Вы только гляньте, как они расстроены, — шепнула Гермиона, кивнув в сторону стола, где сидели шармбатонцы.

Расстроены — это еще слабо сказано, две девушки, спрятав лицо в ладони, откровенно плакали.

Все повторилось в третий раз. Огонь покраснел, посыпались искры. Из Кубка вылетел третий кусок пергамента. Дам­блдор поймал его и прочитал:

— Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори.

—Ну почему он?! Почему? — возопил Рон.

Его, однако, никто не услышал: стол Хаффлпаффа просто взорвался криками. Все до единого барсуки вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, при­ветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Ап­лодисменты не смолкали долго. Дамблдору оставалось только стоять и ждать, пока, наконец, зал угомонился.

— Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая уче­ников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защи­щать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад…

Бодро начал Дамблдор, но внезапно остановился, и все сразу поняли почему. Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пер­гамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его, после чего нахмурился, разглядывая надпись.

Повисла длинная па­уза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:

— Гарри Эванс.

Весь Большой Зал застыл, не зная, как реагировать на это. Все, студенты, преподаватели, иностранные гости и конечно же репортёры, ни в коем случае нельзя забывать о репортёрах, были потрясены услышанным. Даже если не знать, что Гарри нет семнадцати лет, сам факт того, что в турнире трех волшебников появился четвертый участник, обещает вылиться в не маленький такой скандал.

— Гарри Эванс, — громче повторил директор, бегая глазами по столу Гриффиндора.

— Простите, — пискнула Генриетта, привлекая к себе всеобщее внимание. — Но после занятий Гарри куда-то ушёл.

— Ушёл? Куда ушёл? — Дамблдор нахмурил лохматые брови, и выглядел крайне сбитым с толку.

— Дамблдор, это возмутительно, — громко заявила мадам Максим. — Мало того, что ваш студент нарушил правила, так еще и посмел не явится на собственную шутку.

— Пожалуйста успокойтесь все, — попросил директор Хогвартса, обращаясь даже не столько к директору французской школы, сколько к репортерам и студентам, среди которых тоже началось возмущенное шевеление. — Кили, пожалуйста, приведи к нам мистера Эванса.

После команды директора перед ним появился домовой эльф в чистеньком сарафане с гербом Хогвартса на груди. От одного только вида этого существа Гермиона сжала кулаки и зароптала.

— Простите, директор Дамблдор, сэр, но мистер Эванс, сэр, сейчас отсутствует, — повинился эльф, хватая самого себя за уши.

— Как отсутствует? — Хоть это и казалось невозможным, но Дамблдор нахмурился еще сильнее.

— После занятий мистер Эванс, сэр, покинул замок и скрылся в запретном лесу, — пискнул эльф, после чего Дамблдор, да и прочие профессора Хогвартса, выглядели не только недовольными, но и напуганными.

— Что будем делать, директор? — Обратилась к Дамблдору МакГонагалл. — Эванс провел в лесу уже около часа, нам стоит как можно скорее его найти.

— Черт возьми, о чем он вообще думал? — Воскликнул отец двух крайне проблемных близнецов.

— Следи за языком, Поттер, — шикнула на отца Генриетты профессор Снейп. — Ты в школе, а не в Лютном переулке.

— Успокойтесь все, — Дамблдор сделал несколько резкий взмахов руками, и все действительно успокоились. — К счастью, нам не нужно самим искать Гарри, Кубок может рассказать нам, где находится любой из чемпионов.

Сказав это, директора трех школ стали проводить какие-то манипуляции с кубком, дав время всем присутствующим несколько обдумать происходящее.

— Как так-то? — Яростно зашептал Рон. — То есть у Гарри был способ пробраться на турнир, но он ничего нам не рассказал?

— Вряд ли он сам знал, что попадет на турнир, — фыркнул Фред, наверное, Фред.

— Если бы он реально хотел участвовать, то был бы здесь, — кивнул, наверное, Джордж.

— А если бы это была шутка, то тем более он был бы недалеко, — подхватил мысль брата первый близнец. — Весь смысл шутки в том, чтобы видеть её последствия.

— В общем странно все это, — поддержал своих друзей Ли Джордан.

— Попробуй объяснить это хаффам, — фыркнула Анжелина. — Такое чувство, что еще немного и они на одних только негативных эмоциях состряпают какой-нибудь темный ритуал.

Стол «дружелюбных простофиль» и правда выглядел крайне мрачно и воинственно. Да и не только они, за всеми столами хватало недовольных лиц. Но не успела Генриетта как следует подумать о глубине той ямы, куда угодил её братец, как манипуляции трех директоров возымели успех и цвет огня в Кубке сменился на зеленый.

— Это очень странно, — нахмурился Каркаров.

— Студенту такое было бы не под силу, — всплеснула руками мадам Максим.

— Что у вас там произошло? — Окликнул их кто-то из репортёров.

— Да-да, — вторили ему и другие. — Пожалуйста не держите нас в неведении.

— Он представляет четвертую, не названную школу, — ответил Дамблдор. — Магический контракт полноценный, но через посредника, который скрыт.

— Мальчишку подставили, — нахмурился Каркаров.

— И кто бы это мог быть? — Влез Грюм.

— Давайте не будем ругаться, — прервал отставного аврора Дамблдор. — Нам нужно узнать, где мальчик сейчас.

В этот раз участие всех директоров не потребовалось, Дамблдору было достаточно только махнуть палочкой, чтобы из зелёного огня сформировался большой шар, в котором можно было увидеть Гарри… голого по пояс Гарри.

— Когда мне сказали, что в огне Самайна сгорают проклятия, я как-то не думал, что сгорит так же и моя одежда, — все присутствующие могли услышать голос Гарри, который недовольно жаловался кому-то оставшемуся за пределами поля зрения Кубка.

— Это лишь значит, что твоя одежда была не так проста, как ты думаешь, — раздался приятный женский голос, и взгляд Кубка уловил красивую женщину в простом белом платье, что стояла рядом с Гарри.

— Либо же это шутка Фейри, которыми так славится ваш народ, — юный волшебник не выказывал ни стеснения, ни дискомфорта, стоя с оголенным торсом перед девушкой.

— Не исключено, — улыбнулась девушка, после чего бросила взгляд прямо туда, откуда Кубок наблюдал за ними. Генриетте, да и не только ей, показалось, что неизвестная девушка буквально видела, что за ними наблюдают.

— Этот мальчишка сумасшедший, — воскликнул Каркаров. — Прийти на Самайн к Фейри…

— Мальчишка в своём репертуаре, — прошипела профессор Снейп, в то время как прочие взрослые выглядели откровенно напуганными. Генриетта не совсем понимала, что это значит, но поведение взрослых ясно давало понять, что ничего хорошего тут не происходит.

— Пройдем к столу, Гарри, — женщина Фейри схватила её брата за руку и повела куда-то сквозь веселящуюся толпу самых разных существ.

— Вы впервые назвали меня по имени, Хозяйка ручьёв, — Гарри нахмурился.

— Ты слишком мнителен, юный волшебник, — рассмеялась женщина.

— Хозяйка ручьёв? — Всплеснула руками мадам Максим. — Мальчишка связался с кем-то из высших.

— На вашем месте я бы больше был озабочен тем, что она почувствовала нашу слежку, — угрюмо буркнул Грюм, делая мощный глоток из своей фляги. — Можно официально считать, что все мы вляпались, до самого последнего первокурсника.

— Аластор, не надо, — мягко попросил отставного аврора Дамблдор, который, меж тем, и сам выглядел крайне обеспокоенным.

— Вина, — предложила Гарри его собеседница.

— То самое, лишающее человечности?

— И дающее бессмертие, — с улыбкой истинного дьявола она протянула её брату бокал.

— Спасибо, — Гарри принял из её рук кубок и тут же положил его на стол. — Но спасибо нет.

— Тогда, быть может, обычного вина? — Все никак не унималась женщина, пытаясь споить подростка.

— Чистой воды, пожалуйста.

— А ты привередлив, — как будто с упреком заметила та, кого Гарри назвал Хозяйкой ручьёв.

— Таковы законы моей родины, — пожал плечами Гарри. — Простите, но до достижения определенного возраста мне нельзя пить.

— Этим глупым правилам нет и ста лет, — отмахнулась она.

— И все же… — начал было Гарри, но его прервали.

Еще одна девушка, в которой можно было без проблем узнать сатира, благодаря козлиным рожкам и копытам вместо ног. Все бы хорошо, если бы не две проблемы: во-первых, эта коза была совершенно голой, а во-вторых, она, подскочив к Гарри, тут же обняла его и полезла целоваться.

— Какое непотребство! — Воскликнула МакГонагалл и многие ей вторили, но взгляд от происходящего никто не отводил.

Гарри тем временем схватился одной рукой за рог и оторвал самку сатира от себя, буквально уронив её на стол. Можно было бы подумать, что парень после такого отшатнулся от любвеобильного монстра, но вместо этого он, разложив девушку на столе, наоборот склонился над ней.

— Я. Занят, — буквально прорычал Гарри в лицо сатиры.

Девушка под ним вся затряслась, и Генриетта сначала даже подумала, что это она от страха, и хотела мысленно укорить брата, вот только страхом там и не пахло. Эта… коза… схватила одной рукой свою грудь, вторую опустив между ног, принялась извиваться под юным волшебником, смотря на него с нескрываемой похотью.

— Д… Дамблдор… — Не сразу совладала с голосом МакГонагалл. — Нам нужно остановить это непотребство! Дети же смотрят!

В этот момент взрослые маги будто проснулись от сна и вспомнили про детей, которые тоже присутствовали в зале и могли наблюдать всю эту пошлость. Директора трех школ принялись колдовать над Кубком, желая остановить слежку над неожиданным участником, вот только у них ничего не получилось. Женщина, которую Гарри назвал Хозяйкой ручьёв, повела рукой и огонь в кубке снова сменил цвет с зелёного на голубой. И как бы волшебники не махали палочками над Кубком, сделать они с ним ничего не могли.

— И часто у вас такое случается? — Гарри все же отстранился от похотливой сатиры и повернулся к своей прежней собеседнице.

— Молодняк еще не успел пресытиться простыми удовольствиями, те из нас, кто постарше, предпочитают более изощренные забавы, — женщина подошла к сатире и склонившись над ней, поцеловала её. — Иди, малыш, поиграй в другом месте, мы желаем отдать должное угощению.

— Да, госпожа, — радостно выдохнула извращенка и соскочила со стола, после чего помахала Гарри рукой. — До встречи, красавчик, найди меня, когда освободишься.

— До встречи, — мрачно ответил Гарри, после чего обернулся к Хозяйке ручьёв. — Надеюсь, что это были все заготовленные для меня шутки?

— Да, ты получил своё сполна, — с улыбкой ответила она, бросив еще один взгляд прямо туда, откуда Хогвартс мог наблюдать за ними.

— Тогда посоветуйте мне что-нибудь из местных угощений, — со вздохом попросил Гарри.

— Кушай все, не стесняйся.

— Хорошо, — смиренно согласился волшебник. — Поставим вопрос по-другому. Которые из мясных блюд раньше были разумными существами?

Подобный вопрос показался очень странным для многих студентов, но ответ Фейри был по настоящему чудовищным.

— Можешь не волноваться, блюда из человечины на зимней половине праздника, — Услышав это Генриетта почувствовала, как у неё все нутро сжалось, хотя Гарри, казалось бы, даже бровью не повел.

— Вы не ответили на мой вопрос, Госпожа.

— Многие мясные блюда раньше были в той или иной мере разумными существами, — пожала она плечами.

— Тогда я отдам предпочтения растительным блюдам, — покладисто решил Гарри.

— И почему же ты уверен, что, разводя для пищи разумную скотину, Фейри не выращивают в пищу разумные растения? — Хозяйка ручьёв склонила голову на бок.

— Теперь я ни в чем не уверен, — вздохнул юный волшебник, который даже не подозревал, участником какого скандала он стал.

На этом моменте зловредная Фейри перестала воздействовать на Кубок Огня и канал связи прервался.

И в Большом Зале началась форменная истерика.

Глава 23

— Феи рассказывают, что к ним уже приходили некоторые оборотни за вином, — как бы между делом заметила Агуане. — Некоторые из них даже были признаны достойными становления.

— Это хорошо, — отозвался я, почесав правую ключицу.

Палочка оставалась при мне, и можно было бы трансфигурировать себе одежду, если бы я знал нужную формулу. Ещё одна вещь, которую стоит выучить, просто чтобы быть готовым к неожиданностям. Можно было бы попробовать попросить одежду у местных, но, во-первых, я не уверен, что одежда будет без сюрпризов, а во-вторых, многие местные и сами не особенно заморачивались одеждой.

— Ты мог бы стать во главе детей ночи, — предложила мне демон ручьёв.

— Не думаю… — я сначала хотел сказать, что не достоин этой чести, но потом осекся. Принижения самого себя достаточно обычно в христианской культуре, и даже приветствуется, но что насчет культуры монстров людоедов? Каковы шансы, что со мной вообще разговаривают лишь потому, что я «достоин чести» и что меня ждет, если я от этой чести откажусь?

— И почему же? — С интересом спросила она.

— Потому что я избрал для себя другую судьбу.

— Избрал судьбу, — нараспев повторила фейри. — Люди иногда придумывают такие странные фразы.

— Госпожа желает поговорить о Фатуме и Фортуне? — Я только выгнул бровь.

— Уверен ли ты, что хочешь обсуждать со мной такие материи? — Её глаза сверкнули бурлящей магией.

— Нет, — совершенно честно признаю я.

— Тогда, о чем же ты хочешь поговорить? — Она склонилась в мою сторону. — Или быть может ты желаешь присоединиться к той девочке? Похоже, что она серьезно заболела тобой.

— Тем хуже для неё, — Я только пожал плечами. — Скажите, госпожа, вы знаете что-нибудь о царстве Колхида?

— Интересуешься золотым руном?

— Разве Аргонавты не вывезли его в Грецию? — Её вопрос несколько удивил меня.

— Оно было не единственным и даже не редким, — улыбнулась чему-то своему Агуане. — Маги Колхиды умели делать золотое руно, а легенда была серьезно преувеличена.

— Вот как, — это звучало действительно интересно. Обход одного из законов Гампа, был темой крайне интересной. Было ли это неким аналогом философского камня или же они не использовали ни трансфигурацию, ни трансмутацию? — Но, пожалуй, все равно нет. Есть способы намного проще, чем бороться за золото с драконом.

Мои слова вызвали неожиданную и очень странную реакцию фейри, она рассмеялась. Причину смеха я не понял вообще, хотя то, что смеются над мной, было более чем очевидно.

— Ох, волчонок, знал бы ты, сколько людей в итоге приходили к драконам за их сокровищами, — покачала она головой. — Но если не золотые реки, то что же тогда тебя интересует в Колхиде?

Мысленно я отметил про себя, что золотое руно как-то связано с золотыми реками, и хозяйка ручьёв что-то об этом знает, но слишком зацикливаться на подобном не стал.

— Меня интересуют растения той земли, — пожимаю плечами и как бы невзначай добавляю. — Читал недавно, что у них там есть своя разновидность дикого бадьяна, которую они называют волканой.

Моя собеседница мало знала про растения, но была не против свести меня с теми, кто про это знает. Уже через несколько минут я был окружён множеством фей, которые наперебой рассказывали мне про разнообразные цветы, и травы, было и несколько дриад и нимф, что были не прочь поговорить про деревья и подводный растительный мир.

В такой «зеленой» компании я и провел остаток вечера. Нельзя сказать, что это было совсем безопасно, те же феи любили пошутить и попроказничать, а нимфы с дриадами приставали ко мне чуть ли не больше, чем та сатира, которая тоже периодически навещала нашу компашку и все интересовалась, разговоры мы тут разговариваем или уже начали развлекаться. Но это все еще было лучше того ужаса, что можно было наблюдать то тут, то там.

В целом время я провел даже хорошо, и покинул праздник почти вовремя. Только парочку девушек… женщин… черт этих бессмертных разберёт. В общем несколько особ женского пола пришлось вырубить, заклятием сна, так они не хотели «отпускать меня без милости».

Но каково же было моё удивление, когда оказалось, что вечер на этом не закончился. На выходе из леса меня ждали две ведьмы: профессор МакГонагалл и профессор Снейп. И надо заметить, что радости от этой встречи на их лицах не наблюдалось вообще.

— Досточтимые профессора, — как того требовали традиции школы, я поклонился им.

МакГонагалл молча взмахнула палочкой, обеспечив меня теплой кофтой, которая сразу же на меня наделась и школьной мантией нараспашку, что просто легла на мои плечи. Снейп не стала предлагать мне никаких зелий, лишь процедила в своей неизменной, презрительно-брезгливой манере:

— Вы даже не представляете в какие неприятности вляпались, мистер Эванс.

— Иногда я думаю, что это моё стандартное состояние, профессор Снейп, — мне оставалось только пожать плечами. — Я постоянно вляпываюсь в неприятности и не подозреваю что это и зачем вообще.

— Сейчас не время шутить, — отрезала МакГонагалл. — Поспешим в замок, все уже заждались.

Очень хотелось узнать, кто же меня заждался и по какому поводу, но вопросы я посчитал излишними. И так все узнаю в самое ближайшее время.

Самайн закончился довольно-таки поздно, и замок уже должен был спать, причем речь идет не только о учениках, но также и о картинах. Но стоило нашей тройке войти в холл замка, и кажется, что даже доспехи обернулись в нашу сторону. По началу я не придал этому особого значения, мало ли. Все-таки я впервые возвращаюсь в замок ночью с парадного входа.

Но очень быстро оказалось, что дело всё-таки именно во мне.

— Смотрите, смотрите, — переговаривались портреты, пока мы шли по коридору. — Это он.

— Так это о нем все говорят?

— Да! Какая смелость.

— Или глупость.

— С каких пор это стало разными понятиями?

— Сэр, я был волшебником дома Гриффиндор и требую извинений, иначе я вызову вас на дуэль волшебников.

— Да, Годрик бы гордился таким студентом.

— Или нет, все же хитрость тут тоже была изрядная.

— Что спорить? Хоть кто-нибудь из основателей гордился бы парнем, просто наперекор другим. А может этот случай стал бы одним из тех редких моментов, когда они все проявили бы единодушие.

— И всыпали бы ему розгами по первое число.

— Не исключено.

Слушая подобные рассуждения, я мог только гадать, что же за неприятности меня нашли.

Вели меня прямиком в кабинет директора, где помимо самого директора Дамблдора была целая куча постороннего народа. Директора других школ, Бэгмен и Крауч, откуда-то взялся Джеймс и Сириус, а также профессора Флитвик и Спраут. И не успел я спросить, ради чего же все собрались, как Блэк сразу же всех сдал.

— Ну что, крестник, завалил ту козочку?

— Блэк! — Зашипела на него Снейп, но была проигнорирована.

— Я не страдаю зоофилией…

— Ты ею наслаждаешься? — С глумливой улыбкой спросил этот шут, за что Дамблдор взмахом палочки лишил его голоса.

— Спасибо, директор, — киваю ему, после чего продолжаю свою мысль. — Так вот, я не страдаю, подобными вещами, зато кто-то другой, похоже, страдает вуайеризмом.

— Следи за языком, щенок, — вскинулся Каркаров.

— Я не прав? — Хмыкнув, смотрю на болгарина.

— Давайте не будем ругаться, — поднял руки Дамблдор и это выглядело несколько угрожающе, так как он все еще сжимал палочку в одной из рук. — Гарри, мальчик мой, мы не хотели подсматривать за тобой, лишь узнать куда ты исчез. Но стоило нам попытаться убрать слежку как твоя собеседница, которую ты назвал Хозяйкой Ручьёв, что-то сделала и мы просто ничего не смогли сделать.

— Твое знакомство с… «козочкой»… видела вся школа, — с улыбкой заметил Джеймс. Как и Сириус он считал это скорее забавным.

— «Своё ты получил сполна», — повторил я слова Агуане. — Понятно. И что теперь?

— В школе нет правила, запрещающего общаться с фейри… — начал было Дамблдор и был перебит.

— Просто потому, что это и не должно было прийти ни в одну разумную голову, — строго сказала МакГонагалл. — И мы ещё обсудим это, мистер Эванс.

— Как вам будет угодно, — замечание профессора я просто проигнорировал, не до того было. Куда больше меня сейчас занимало то, как много они смогли услышать, но поднимать этот вопрос прямо сейчас не было особого смысла. Для начала стоит послушать, что мне скажут.

— Так вот, — прокашлялся Дамблдор. — Правила о фейри у нас нет, но тебе, мой мальчик, не стоило уходить из школы так поздно, о чем вам действительно стоит поговорить с профессором МакГонагалл. Но основная проблема это твоё участие в Турнире Трех Волшебников.

— Простите?

— Это было просто фантастически! — Взорвался, другого слова и не придумать, Бэгмен. Он чуть ли не приплясывал на месте и очень активно размахивал руками. — Три чемпиона были выбраны и тут бах, вжух, и вылетает ещё одна бумажка, но уже с вашим именем. Неожиданный четвертый чемпион Турнира Трех Волшебников, как бы странно это не звучало. А ваши необычные знакомства, мистер Эванс, делают эту ситуацию ещё необычнее. Репортёры будут в восторге.

— Репортёры? — Вопрос объёма полученной ими информации стал куда более острым.

— Ваша глупость стала достоянием общественности, мистер Эванс, — фыркнула Снейп. — Уже завтра вся Европа узнает о нечестном чемпионе Хогвартса, который даже не пришел на торжественное избрание чемпионов, так как пьянствовал на Самайне с фейри.

— Я не пьянствовал и не подавал заявку на участие, — отвечаю спокойно.

— Да, но случилось чудо. — Бэгмен потер гладкий подбородок. — Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности. И раз ваше имя выскочило из Кубка… думаю, теперь уже ничего нельзя поделать… Противоречит правилам. Но вы обязаны… придется приложить все усилия.

— Обязан? — Я хмыкнул.

— Я бы не назвала чудом это преступление, — сурово заметила до сих пор молчавшая мадам Максим. — Кто-то заключил на ваше имя магический контракт, юноша, и мы не знаем кто, его имя в контракте скрыто.

— Но контракт все ещё составлен на твоё имя, Гарри, — заметил Джеймс.

— И это все ещё ничего не значит, — мне оставалось только вздохнуть. — Обязательный Магический Контракт имеет целый ряд обязательных условий, и самое первое условие — это добровольное согласие.

— Ты кое-что забыл, мой мальчик, — вздохнул Дамблдор. — У твоего контракта есть представитель, который за тебя поручился.

— И который соберёт на себя откаты, — кивнул я. — И не так уж много людей может говорить от моего имени. Фактически, только преподаватели Хогвартса.

Это замечание породило достаточно тяжелую тишину.

— А ведь мальчишка прав, — Каркаров прищурился. — Не важно, скрыт посредник или нет, кубок не заключил бы контракт с человеком без права голоса.

— И эти манипуляции слишком сложны для студентов, — напряглась и Максим.

— Но пожалуйста, подождите, — вскинулся Бэгмен, которого совсем не устраивало направление, куда свернул разговор. — Нам сейчас важно решить, что делать с четвертым чемпионом.

— Не будет четвертого чемпиона, — тут же прерываю его. — Я отказываюсь от участия.

— Как же так?! — Всплеснул он руками, после чего потряс своего товарища из министерства. — Барти, что же ты молчишь?

— А что я должен сказать? — Меланхолично отозвался тот.

— Но также нельзя! — Не унимался Бэгмен.

— А как можно? — Я улыбаюсь. — Вы сами говорили о репортёрах. Так что теперь, я должен сделать вид, что так и нужно и стать козлом отпущения в глазах общественности? Или, быть может мне стоит отказаться от крайне опасного турнира, в котором я не хотел и не должен был участвовать, оставив вам, ответственным взрослым, разбираться с последствиями ваших ошибок?

— Но я ни в чем не виноват, — вскинулся Бэгмен.

— Бога ради, — улыбка так и не сходит с моего лица. — Вы не поверите, но мне правда все равно.

— И очень зря, мальчик мой, — заметил Дамблдор, который выглядел довольно-таки хмурым. — Но магический контракт — это не ставка в споре, где ты рискуешь потерять или выиграть что-либо. Взяв на себя обязательство, маг обязан выполнить их, и выполнить в любом случае.

Это прозвучало как угроза, хотя может быть это просто я такой мнительный. По крайней мере остальные присутствующие выглядели крайне мрачными, но опаски по отношению к старику не проявляли.

— Вот только я никаких обязательств на себя не брал.

— Да, — задумчиво кивнул он, вертя в руках свою палочку. — Их взял на себя неизвестный посредник, он поклялся, что ты будешь участвовать, добровольно или нет, без разницы. И я боюсь даже представить, на что пойдет неизвестный, чтобы принудить тебя к участию.

— Так давайте посмотрим, — только при его словах улыбка сходит с моего лица и я смотрю на директора серьёзно. — Если мы просто сделаем вид, что ничего не произошло и это я пролез на турнир, то кто бы не был виновен в происходящем, его план увенчается успехом. И кто знает, что он ещё сотворит? Но если мы заставим его действовать…

— То это поставит под удар буквально всех, кого этот неизвестный решит использовать в своих целях, — вздохнул Дамблдор.

— Разве Хогвартс не является самым безопасным местом в Великобритании? — Вздергиваю бровь. Как-то я в последнее время часто использую этот жест, так можно и до подозрений в родстве со Снейп дойти.

— Гарри, мальчик мой, — Дамблдор посмотрел на меня усталыми глазами. — Я понимаю, что ты не хочешь неприятностей и турнир действительно опасен, потому до него и не хотели допускать слишком молодых студентов.

— И все же я здесь, перед вами.

— Да, и это наша ошибка… — начал было Дамблдор, как его перебили.

— Ваша ошибка, Дамблдор, — жестко отозвалась мадам Максим вскинув голову и качнув торсом, так что обтянутая атласом внушительная грудь заколыхалась.

Похоже, что я слишком долго общался с фейри, раз уж начинаю обращать внимание на такие вещи. Хотя надо отдать и французской директрисе должное, несмотря на свои огромные размеры она была действительно красивой. Так что уже не в первый раз я задумался, кто же был её нечеловеческий предок?

Пока же я думал о прекрасных женщинах, их предках и том, насколько такие мысли вообще нормальны, мадам Максим продолжила:

— Это ваша школа, Дамблдор, и вы взяли на себя обязанности по организации.

— Да, это так, — согласился Дамблдор. — И я все еще настаиваю, что мы не должны давать неизвестному посреднику поводов для резких и необдуманных движений.

— И как вы тогда собираетесь его искать? — Спрашиваю, пытаясь вырулить на нужные мне рельсы разговора.

— Рано или поздно он себя выдаст.

— Прекрасный план, — сарказм в моём ответе не остался незамеченным.

— Мистер Эванс, — одернула меня МакГонагалл, но была мной проигнорирована.

— А что вы будете делать, если он проявит себя слишком поздно, — я посмотрел на Дамблдора в упор, глаза в глаза. — Например, после чьей-нибудь смерти?

— И все же я считаю, что твоё участие в турнире будет самым безопасным вариантом, — он встретил мой взгляд прямо.

— Я отказываюсь участвовать в Турнире, — повторяю своё первое заявление. — Если что-то изменится, то вы тут же об этом узнаете.

***

— Ты был довольно-таки груб, — заметил Джеймс, когда мы вышли из кабинета директора. Они с Сириусом пожелали сопроводить меня и МакГонагалл до гостиной факультета и им не стали отказывать.

— Очень груб, я бы сказала, — отозвалась профессор трансфигурации.

— Я был где-то не прав?

— Я думаю нет, — тут же отозвался Джеймс. — Турнир действительно очень опасен, но Гарри, можешь кое-что пообещать мне?

— Смотря что ты попросишь.

— Если неизвестный недоброжелатель пойдет на крайние меры…

— Я знаю, — прерываю его. — И не собираюсь превращать благоразумие в упрямство.

— Спасибо, — кивнул Джеймс, так и не заметив, что никаких обещаний я не давал, да и формулировка у меня вышла максимально обтекаемая. — Я горжусь тобой, сын.

К счастью, мне ничего не пришлось отвечать на это, так как в разговор вломился Блэк, со своей извечной грацией носорога.

— Да, Гарри, мы оба гордимся тобой, — радостно хлопнул он меня по плечу. — Ты настоящий Мародер, такую шутку провернуть, это просто нечто. Когда кубок перестал показывать тебя и ту красотку с Самайна, то зал будто в преисподнюю провалился. Все орали, махали друг на друга руками и палочками, несколько человек кинулись из зала, не иначе чем прятаться.

— Они побежали в совятню, Сириус, — недовольно посмотрела на него МакГонагалл. — Селена не преувеличивала, когда сказала, что мистер Эванс ославил себя на весь континент.

— И это была не моя шутка, — так же поправляю мужчину. — А шутка надо мной.

Но Блэк только махнул на это рукой.

— Не важно, шутка в любом случае была гениальна. Чтоб ты знал, больше всех шумели столы Слизерина и Равенкло, причем я не уверен, кто шумел больше, наши или все же иностранные студенты.

К счастью, мне не пришлось слишком долго терпеть этого большого ребенка, так как МакГонагалл запретила посторонним проходить на территорию гостиной факультета. Оба мужчины обняли меня на прощание и, пожелав всего хорошего, ушли. Оставив меня наедине с деканом и портретом Полной Дамы, которая была не одна, а с подругой, и обе нарисованные женщины старательно, и неумело, делали вид, что их тут нет и они нас не подслушивают.

— Это все еще очень непривычно, — так как она не спешила первой начинать разговор, я решил прокомментировать свои чувства на счет этих двоих.

— Это придет со временем, мистер Эванс, — куда спокойнее, чем я ожидал, отозвалась ведьма и даже улыбнулась. — Хотя к некоторым их выходкам нельзя привыкнуть в принципе.

— Ко многим их выходкам и не стоит привыкать, — пожимаю плечами и с намеком смотрю на портрет. Долго мы ещё будем стоять на пороге.

— Я хочу, чтобы вы знали, мистер Эванс, пусть ваш тон в разговоре с директором я нахожу неприемлемым, но ваша позиция имеет моё полное одобрение, — собравшись с духом сказала она. — Этот турнир действительно не место для детей, и даже многих выпускников я бы к нему не допустила. Поэтому ваше решение отказаться от участия кажется мне самым верным.

— Спасибо за вашу поддержку, — я поклонился.

— Но я так же вынуждена предостеречь вас, что магические контракты и правда не шутка. Получится его выполнить или нет это второй или третий вопрос, куда важнее другое. Взявший на себя обязанности будет пытаться, раз за разом. Не жалея ни себя, ни других. Первый тур будет через три недели, двадцать четвертого числа, за это время посредник постарается сделать все, чтобы вы приняли участие в турнире.

— Я учту это.

— Хорошо, — она скупо кивнула мне, после чего изобразила на лице строгость. — И я жду вас завтра после занятий, чтобы обсудить ночные прогулки по Запретному Лесу. Наказание за это никто не отменял.

— Конечно, — как того требовали традиции, получив объявление о наказании я склонил голову.

— Что ж, тогда я больше не смею вас задерживать, этот вечер и так затянулся, — она уже развернулась, чтобы уйти в свои покои, как я остановил её.

— Скажите, профессор, где сейчас мистер Грюм? Я ожидал, что бывший аврор захочет принять самое живейшее участие в подобном деле.

— Он и хотел, — отозвалась она. — И был в кабинете Дамблдора, когда мы с профессором Снейп пошли к лесу, чтобы встретить вас. Почему же он ушел я не знаю. Сможете завтра спросить это у него самого.

— Понятно.

На этом мы и расстались. Я же посмотрел на портрет, прикрывающий вход в гостиную Гриффиндора, а две его обитательницы посмотрели на меня в ответ.

— И не стыдно вам? — Спрашиваю их с иронией.

— Мы не понимаем, что вы имеете в виду, мистер, — царственно отмахнулась от меня Полная Дама.

— Чепуха, — я только фыркнул.

— Что значит «чепуха»?! — Взвилась гостья Дамы.

— Не волнуйся Виолетта, это просто пароль, — успокоила её Полная Дама и открыла проход.

Сразу же за этим последовали жуткие крики, и несколько десятков рук буквально втащили меня в проход. Мне даже интересно, есть в этой школе хоть кто-нибудь, кто не подслушивает и не подсматривает за другими?

— Это просто невероятно, дружище, — тряс меня Фрэд.

— Я даже не знаю, что удивительнее, пир фейри или чемпионство, — поддерживал брата Джордж.

— А правда, что ты отказался от чемпионства? — вцепилась в меня Анжелика.

— Как тебе та козочка? — Подал голос и Ли Джордан, но его быстро заткнули.

— Ли! — Вскрикнули, кажется, все девчонки в гостиной. Будь здесь хрустальная посуда, она бы точно после такого разлетелась бы на осколки, я же почувствовал подступающую мигрень.

Слушая вопли, ощущая похлопывания по плечу, объятия и руки, которые просто встряхивали или тянули меня куда-нибудь, я думал о том, как же сильно я от них от всех устал.

Глава 24

Тем вечером мне лишь насилу удалось вырваться из цепких рук Гриффиндорцев. Слишком уж сильно им на мозги давило и чемпионство, и пир у фейри, еще и произошедшие в один вечер. Чуть ли не каждый пытался что-то у меня спросить, с чем-то поздравить или просто выразить своё мнение о происходящем. Далеко не все были настроены радостно или хотя бы просто положительно, но в целом родной факультет встретил меня чуть ли не как героя.

Можно представить, в какую яму только что рухнула моя репутация среди других факультетов.

Но так или иначе, а отделаться от всей этой толпы мне все же удалось и я, не раздеваясь рухнул на кровать. После всех треволнений на пиру, где можно было совершенно невзначай сожрать разумное существо или самому угодить кому-нибудь на обед, после этой идиотии с неожиданным чемпионством, хотелось просто лечь и лежать.

Так я и соскользнул в глубины собственного разума. Как же иногда мне не хватает возможности просто поспать. Забыться хотя бы на несколько часов было бы просто прекрасно.

Но раз уж такой возможности нет, то стоит распорядиться тем, что есть. Все ещё лёжа на спине, я достал из специальной кобуры на поясе палочку и наложил на свою кровать стандартный набор заклинаний для обитателя общежития, то есть почти полная непроницаемость, разве что какой-нибудь самоубийца физически ко мне полезет. Но в Хогвартсе проворачивать подобное не принято даже среди безбашенных гриффиндорцев.

Ночь я посвятил тому, чтобы разобрать полученную от фейри информацию. Все это нужно будет систематизировать и сопоставить с имеющимися у магов данными. Пусть травология никогда не была моей сильной стороной, но данная дисциплина достаточно уважаема среди волшебников, и я смогу многого достичь, если опубликую пару дельных статей в данной дисциплине.

Да и сам я, помня о волчьелычном зелье, допускаю, что избавление от проклятия может заключаться в зельях или травах, а значит этот вопрос стоит изучить подробнее.

Встал я в тот день рано, ещё до рассвета, не желая пересекаться с сокурсниками с утра пораньше. Отчасти это было глупо, так как завтрак никто не отменял и с факультета станется устроить ещё одно представление при всех. С другой стороны, я уверен, что они будут шуметь и в гостиной и в Большом Зале, а значит нет ничего плохого в том, чтобы сократить количество возможного шума в два раза.

Библиотека в такую рань ещё закрыта, как и множество кабинетов, зато открыта совятня и там есть удобный стол, предназначенный для написания небольших писем или записок, которые тут же можно будет отправить совой адресату. Вечерами там постоянно отирается хотя бы пара человек, но рано с утра никого быть не должно.

По крайней мере я так думал. На деле же, около широкого окна, обращенного на восток стоял Почти Безголовый Ник и всматривался вдаль.

— Сэр Николас, — почтительно приветствую мертвого волшебника поклоном, как преподавателя.

— Сэр Гарри, я рад видеть вас, — он был явно польщён моим приветствием и тоже раскланялся, но уже в манере аристократии давних веков. — Вас мучает бессонница? Или, быть может, желаете получить утреннюю почту до завтрака?

— Ни то, ни другое, — качаю головой, при этом с интересом осматривая насесты с совами. Может и правда письмо какое пришло? — Я лишь опасаюсь слишком яркой реакции учеников и решил хотя бы часть времени отсидеться здесь.

— Скромность, прекрасная черта для рыцаря и джентльмена, — заметил Николас, а я только моргнул.

Это он таким образом издевается? При чем тут скромность? Да и не рыцарь я.

— Спасибо, — не знаю, что вообще можно ответить на подобное, а потому просто поблагодарю его.

— А я вот прихожу сюда, чтобы полюбоваться рассветом, — призрак снова отворачивается к оконному проёму. — Одно из немногих удовольствий, доступных мне.

В этот момент он выглядел крайне печально, и я не стал к нему лезть. Мой опыт общения показал, что большая часть мужчин предпочитает справляться со своими переживаниями и проблемами самостоятельно. Таким людям просто нужно дать немного личного пространства и молчаливой поддержки. Женщины же наоборот, желают более активного участия в их делах. Из этого, выведенного мной наблюдения, конечно, были исключения, но в основном разница в мужском и женском подходе была для меня одним из устоявшихся правил мира.

Так что я молча сел за стол и достал писчие принадлежности. За пределами школьной программы я ничего не знал о травологии, но школьные учебники, к счастью, были полны ссылками на дополнительные материалы.

Это вообще норма в магической Европе, всегда указывать источники, с которыми работал автор.

Так что я собирался выписать на листок несколько сочинений, которые собирался прочитать, чтобы потом разобрать во сне.

Много времени это не заняло, поэтому отложив в сторону травологию я продолжил свои изыскания в сфере чар.

Жаль лишь, что вечно так сидеть нельзя было. Сначала ушел сэр Николас, а вскоре за ним поднялся из-за стола и я.

— Эй, ребята, смотрите, кто здесь. Сам чемпион Гриффиндора! — Стоило мне только войти в Большой Зал, как Диана Малфой привлекла ко мне всеобщее внимание. — У всех есть при себе пергамент и перья? Спе­шите взять автограф. Ему недолго осталось быть среди нас, грешных. На Турнирах выживает по­ловина участников. А сколько надеешься протянуть ты, Эванс? Держу пари, десять минут первого тура — и тебе ко­нец.

— Ты слишком драматизируешь, Диана, — я только хмыкнул, и помахал всему залу рукой. — Я не бросал своего имени в кубок и сразу же отказался от участия в этом сомнительном мероприятии.

— Да? — И слизеринка и другие ученики были достаточно сильно удивленными от такого заявления. — Вот так взял и отказался?

— Представь себе, ну или спроси у других гриффиндорцев, они подслушивали мой разговор с профессором МакГонагалл.

— Эй! Ничего мы не подслушивали! — Радостно воскликнули близнецы Уизли в один голос.

— Минус десять баллов с Гриффиндора, — строго отозвалась профессор трансфигурации.

Подобное заявление несколько сбавило накал неприязни в глазах других факультетов, как минимум часть потерянной репутации я вернул. Посмотрим, что будет дальше. Бесследно такие события вряд ли пройдут и мне будут ещё не раз припоминать нежданное чемпионство, но первоначальный прогноз обещает возможность как минимум остаться на хорошем счету, а то и выйти в плюс.

Но прямо сейчас я лишь сделал первый шаг. Да и не только моё чемпионство занимало головы некоторых учеников. Например, Хаффлпаффцы серьезно изменили отношение ко всему алому факультету. Их факультету и так не везло с победами хоть в чем-нибудь, а тут ещё и их чемпиона затмевает кто-то другой. И будто этого мало, этого кого-то, то есть меня, никто не порицает, как нарушителя, а чествуют как героя.

Пусть, я сам при всех заявил, что участвовать не буду, но всеобщее внимание все ещё приковано ко мне, а не к их чемпиону. В этом можно было бы убедиться на первом же уроке - травологии. Эрни МакМиллан и Джастин Финч-Флетчли молчали весь урок, хотя работали со мной за од­ним столом, мы пересаживали прыгучие луковицы. Одна луковица, вырвавшись из рук Эрни, очень уж метко прыгнула прямо ко мне в лицо. Луковицу-то я поймал, и внимательно посмотрел на шотландца, который тут же отвел взгляд. При этом профессор Спраут, явно наблюдавшая за ситуацией, никак в неё не вмешалась.

Интересно.

Необычную реакцию показали также факультеты Слизерина и Равенкло. Чемпионство их интересовало не так сильно, особенно после моего публичного отказа от участия в турнире. С другой стороны, им было ну очень интересно задать несколько вопросов о пире фейри.

И первоначально я даже обрадовался такой возможности. Несколько простых вопросов, которые мне ничего не стоят, но создаются дополнительные и интересные знакомства. Но была только одна проблема, пара вопросов была у каждого, буквально каждого ученика старших курсов и моих однокурсников.

Уже к обеду все эти социальные связи просто достали меня.

— Привет, Гарри, — с улыбкой подсела ко мне миниатюрная блондинка с синим гербом на мантии.

— Привет, Луна, — я хмыкаю. — Что, тоже решила расспросить меня про Самайн?

— Ты сегодня уже много рассказал, — она мечтательно улыбнулась. — У нас все записали и сложили вместе, и мы даже опрашивали некоторых слизеринцев на случай, если им удалось подметить что-то упущенное воронами.

— И как?

— На многие вопросы ты ответил не единожды, — Луна хихикнула. — Рекордсменом является вопрос о природе Хозяйки Ручьёв, на который ты ответил тридцать семь раз.

Я только хмыкнул и положил себе на тарелку несколько яиц по шотландски и салат с говорящим названием «Мужские Слезы». Все это было очень калорийно и жирно, но для меня это было в самый раз. После проклятия мой аппетит вообще никак не хочет успокаиваться. Я будто постоянно испытываю легкое чувство голода, даже если только что поел.

Луна отдала предпочтение более легкой пище, давая мне возможность спокойно поесть.

Луна была крайне интересной ученицей Хогвартса, не типичным, во всех отношениях. Некоторые считают её ещё одной принцессой школы. Как Генриетта является особым символом Гриффиндора, а Диана Малфой занимает особое положение в Слизерине, так Луна заняла особое место на Равенкло, если можно так сказать.

Равенкло всегда был крайне обособленным факультетом, полным ярких индивидуалистов. Если бы не необходимость ночевать в одной гостиной, можно было бы сказать, что их просто не существует как единого факультета. Это просто сборище чудиков, каждый сам себе на уме. И Луна среди них самая чудаковатая, за что и любима на факультете.

Вот только принцессой Равенкло я бы её не назвал. Например, Диана реально имеет определенную власть на факультете, и с каждым годом эта власть становится все больше. Думаю, уже к следующему году она сможет стать одной из главных заправил на факультете.

С другой стороны, Генриетта не была кем-то важным на факультете. Она просто школьная знаменитость, что как бы просто замечательно, но по факту вообще ничего не значит. Сегодня она крута и уважаема, а завтра ей вслед будут плеваться. После же школы у Генриетты есть все шансы просто потерять все школьные социальные связи, так как, по сути, никаких связей и нет.

Луна же просто говорящий питомец. Она чудаковатая и забавная девочка на факультете чудаковатых индивидуалистов. О ней заботятся, с ней играют, иногда угощают, и все.

— Твои мозгошмыги странно на меня смотрят, — заметила Луна. Как я и говорил, она очень странная.

— Я думал о тебе, о сестре и о Диане, — говорю совершенно честно.

— Малфой?

— Да.

— И что надумал?

— Диана у Слизерина, Генриетта у Гриффиндора, ты у Равенкло, а Хаффлпафф?

— Может Сьюзен Боунс?

— Достаточно милая девушка, но вряд ли её можно назвать принцессой, — пожимаю плечами.

— Ты считаешь меня милой? — Она мечтательно улыбнулась. — Это мило, Гарри.

— Очень слабая игра слов для дочери журналиста, — хмыкаю, но она меня игнорирует.

— Так значит ты стал чемпионом школы? — Мы уже закончили есть, и Луна перешла к разговору, ради которого и села рядом со мной.

— Один из двух, не стоит забывать о Седрике, — поправляю её. — И я отказался от участия.

— Это не так важно, как ты думаешь, — её глаза блуждали вокруг меня. Похоже, что она опять высматривает своих невероятных зверей.

О её способностях ходит множество слухов и домыслов. Кто-то говорит, что она талантливый пророк, кто-то утверждает, что она пророк, но не талантливый, а дефектный, так как видит не будущее, а настоящее. Есть люди и вовсе отрицающие ее природу пророка и приписывают это странное зрение самым разным вещам. Для меня же Луна стала олицетворением самого слова «волшебство», она была странная, слабо приспособленная для повседневной жизни, но может быть полезной.

— Хочешь рассказать мне про то, что от судьбы не уйдешь?

— А у тебя хоть раз получалось? — Она все ещё улыбнулась.

— Кто знает? — Пожимаю плечами. — Я никогда не был хорошим пророком и не слушал других пророков.

— Понятно, — протянула Луна. — Но что насчет чемпионства?

— Я не знаю, Луна, — вздыхаю. — Что ты вообще хочешь узнать? А главное зачем?

— Просто так. Иногда люди делают что-то просто так, Гарри, — она прикрывает глаза.

Я же задумался над её словами. «Просто так», да? Мне очень слабо в это верится. Всегда есть причина. Человек не обязан эту причину осознавать или может бояться признаться самому себе в этой причине, но она точно есть. С другой стороны, Луне в этом вопросе действительно можно поверить. С её чудачествами станется подойти и завести разговор просто так, лишь бы поговорить.

— И что же ты хочешь узнать «просто так»? — Я уже несколько устал от разговоров, но тут хотя бы тема не настолько заезженная.

— Если не ты бросил имя в кубок, то кто тогда? — Широко раскрыв глаза она начала что-то высматривать у меня на лице. Не так уж часто Луна смотрит прямо, а не блуждает глазами по округе.

— Кто-то из преподавателей Хогвартса, — отвечаю с усмешкой, встречая её взгляд прямо. Мои слова вызвали некоторое оживление среди тех, кто мог нас услышать, что я отметил про себя краем глаза.

— Интересно, — она вновь прикрыла глаза и уже хотела отвернуть голову в сторону, как я аккуратно взял её за подбородок. Теперь мне тоже было «интересно».

— Знаешь, Луна… — внимательно разглядываю её лицо, игнорируя тишину, что образовалась вокруг нас.

— Хочешь меня поцеловать? — С интересом спросила она, распахнув глаза и вновь уставившись на меня. Своим вопросом она тут же сбила меня с мысли, и я понял, как мой импульсивный жест скорее всего выглядел со стороны.

— Не особо, — честно признаюсь. — Я все еще слаб в отношениях полов.

— Я тоже, — она улыбнулась. Кажется, моя рука на её подбородке совершенно не волновала девушку. — Но мне нравится читать любовные романы.

— И как, помогает разобраться? — Мне действительно стало интересно.

— Угу, очень советую, — она попыталась кивнуть, но я, даже стараясь сдерживаться держал крепко, поэтому руку пришлось убрать. — Например, Сага о Форсайтах.

Услышав название книги, некоторые девушки закашлялись. Настолько специфичная литература?

— Молодые люди, я вам не мешаю? — Раздался голос профессора МакГонагалл, она стояла рядом с нами, а за её спиной уже собралось несколько учеников из Равенкло, очень неодобрительно смотревшие на меня.

***

Минерва испытала очень странные чувства, когда два юных волшебника синхронно обернулись к ней. Лавгуд и Эванс имели одну очень неприятную черту, их очень странные глаза. Сейчас, когда они сидели рядом, профессор трансфигурации невольно вспомнила истории про короля и королеву фей.

Оберон, древнее существо в образе ребенка, как нельзя лучше ассоциировались с Гарри Эвансом. Сейчас он ещё вытянулся и возмужал, хотя в чертах лица ещё хватает детской округлости, но Минерва помнила, как наяву маленького мальчика, что глазами уставшего старика осматривал все вокруг. И прекрасная Титания, хрупкая и воздушная, но знающая и видящая больше других, совсем как Луна Лавгуд.

Жуткая ассоциация, на самом деле. Все же реальный мир несколько отличается от возвышенных поэм.

— Добрый день, профессор, — мистер Эванс, как всегда, безукоризненно вежливый, первым поднялся из-за стола и поприветствовал её.

— Здравствуйте, — нараспев протянула Лавгуд, так же поднимаясь из-за стола.

— Что вы тут устроили? — Строго спросила Минерва.

— Гарри хотел что-то спросить, — с улыбкой сказала Лавгуд.

— Но Луна сбила меня с мысли разговором о книгах, — кивает Эванс.

— Пожалуйста, не забывайте о приличиях, — Минерва не знала, что вообще можно ответить этим двум чудакам, существующим в каком-то своём мире.

— Конечно, — Эванс кивает.

— Обязательно, — Лавгуд машет ей рукой, на что МакГонагалл, только глаза закатывает. — Так что ты хотел спросить, Гарри?

— Что ты скажешь о профессоре Грюме? — Оба подростка, кажется, совершенно потеряли интерес к ней и вновь повернулись друг к другу. Зелёные глаза старика, в упор смотрели прямо в белёсо-серые глаза мечтательного ребёнка.

Минерве вновь стало жутко от этих странных детей.

— Его терзают мозгошмыги, — Лавгуд нахмурилась.

— Кто? — Эванс только выгнул бровь.

— Это такие маленькие существа, что залазят через ухо в голову и размягчают мозг, — «объяснила» девушка.

— И почему у него их много? — Мистер Эванс вздохнул, но продолжил задавать вопросы.

— Он много пережил и теперь злится, — на подобное разъяснение Минерва только фыркнула. О том, что Аластор много пережил и много пострадал на своей службе, может догадаться любой, у кого есть глаза. На бедняге даже живого места нет.

— Ты просто волшебна, Луна, — Эванс покачал головой.

— Спасибо, — лицо мисс Лавгуд разгладилось и она улыбнулась.

— Это был не комплимент.

— Но мне нравится быть волшебной, — Лавгуд склонила голову на бок.

— Тогда знай, у тебя очень хорошо получается.

Минерва МакГонагалл только поджала губы. Что такого плохого в волшебстве? И что вообще должен был значить этот разговор?

Глава 25

Следующие несколько дней слились в один сплошной поток. Я старательно игнорировал излишне настырных учеников, а вся школа считала мою личную жизнь самой интересной темой для обсуждения. Правда помимо учеников эта тема была животрепещущей ещё для некоторый людей.

Мама писала письма каждый день, иногда дважды на дню. Было несколько писем от Джеймса и Сириуса. Два неразлучных друга даже письма пишут вместе. Мне остаётся только удивиться, как Джеймс вообще жениться умудрился, при такой-то крепкой дружбе. Писали мне и друзья семьи Поттеров, и письма эти были крайне странными.

Нимфадора писала, что я идиот и соваться на пир к фейри не стоило ни в коем случае. Долго и пространно она писала о том, почему это опасно и вообще. «И вообще» — это цитата. С другой стороны, письмо матери Нимфадоры, Андромеда, тоже меня поругала, но как-то мягко, любя, а потом можно было разглядеть аккуратный, но явно видимый заброс удочки. Хитрую ведьму ну очень интересовали мои возможные связи среди фейри.

Письмо Андромеды хорошо дало понять, в чем заключается основной интерес большинства учеников. Их науськивают родители. Многие маги очень хотели бы иметь выход на фейри, по разным причинам, но большинство магов просто до ужаса их боится. И если хорошенько подумать, то этот страх не безосновательный.

И будто этого мало, но ещё и организаторы Турнира не желали успокаиваться, но их куда больше интересовало моё чемпионство.

Как раз шел урок зельеварения, по теме противоядий. Снейп, как всегда, злобно зыркала и шипела на учеников, особенно на гриффиндорцев. И когда зелья уже были готовы, и мы ждали оценку от профессора, в дверь кабинета постучали.

— Войдите, — нахмурилась профессор.

Из-за двери показался хогвартский эльф, который тут же поклонился преподавателю, а потом с интересом осмотрел зал, полный учеников. Ученики тоже с интересом смотрели на магическое существо, ещё никогда такого не было, чтобы кто-нибудь из эльфов прерывал урок.

— В чём дело? — Сухо, даже грубо, спросила декан Слизерина.

— Простите, госпожа, но Гарри Эванса, сэра, вызывают наверх, — пропищал посланник и схватил руками собственные большие уши, которыми он попытался прикрыть лицо.

Подобный ответ удивил и Снейп и меня. Что это такое опять случилось? Но пока я молча удивлялся, профессор молчать не стала.

— Урок ещё не окончен, Эванс покинет кабинет не раньше звона колокола, — отрезала она, и бедный эльф аж затрясся под её взглядом.

— Госпожа, простите, госпожа, — протараторил он. — Но это приказ директора, сэра, и сэр Бэгмен его поддержал.

— Могу я узнать, что случилось? — Спросил я.

— Гости, гости в замке, — радостно объявил эльф, поворачиваясь ко мне.

Примечательный факт, но стоило ему обернуться в мою сторону, как он выпустил свои многострадальные уши из тонких пальцев и посмотрел на меня прямо, не отворачивая взгляд и не пряча лицо. Это заметил не только я, но и Снейп, которая бросила на меня очень неприятный взгляд. Примерно таким же взглядом Диана Малфой смотрит на рогатую лягушку, которой нужно вырезать печень для зелья. Помесь отвращения с каким-то садистским интересом.

Только мысленное усилие позволило мне удержаться и не поёжиться под таким взглядом.

— Что за гости и при чём тут Эванс? — Долго меня рассматривать профессор не стала и вновь перевела взгляд на эльфа. Этот гаденыш как назло, снова прикрыл лицо, на этот раз руками, прежде чем ответить.

— Не знаю, — его писк звучал почти отчаянно, совсем не похоже на тот радостный голос, которым он обращался ко мне. — Но гости, много гостей и все хотят видеть чемпионов.

Я вздохнул. Кто бы ни был виноват в моём чемпионстве, знай, я проклинаю тебя, магией своей, волей и чувствами проклинаю. В заклинания мое неистовое желание, к сожалению, не воплотилось, но хотя бы небольшое успокоение мне принесло.

— Эванс, ответь ему, — приказала Снейп, с интересом переводя взгляд с домовика на меня.

— Я отказался от чемпионства, — не знаю, что я должен был ответить, а потому сказал первое, что пришло в голову. Реакция эльфа была интересна и мне самому.

Домовик тут же убрал руки от лица и ответил без былого испуга.

— Не знаю, сэр Гарри Эванс, но вас сэр Директор выделил особенно, когда приказал звать чемпионов. И некоторые гости про вас спрашивали.

— Идите, мистер Эванс, — приказала профессор. — Сумку можете оставить здесь, вы мне ещё понадобитесь после занятий.

— Вещи нужны, нужны, — пискнул эльф.

— Очень хорошо, — хмыкнула Снейп. — Можете взять сумку, но я все ещё жду вас сегодня.

— Какие именно вещи мне нужны? — На всякий случай уточняю у эльфа.

— Не знаю, Гарри Эванс, сэр, — эльф энергично покачал головой, так что собственные уши начали хлопать его по щекам и длинному носу.

— Понятно, прошу меня извинить, — поклонившись профессору, покидаю аудиторию. Вслед мне можно было услышать перешёптывания других учеников, которые, правда, быстро прекратились.

Ужасу подземелий хватило одного взгляда, чтобы заткнуть излишне расслабившихся учеников.

— Успокоились? — Почти нежно спросила ведьма. — Минус десять баллов с гриффиндора…

Что там было дальше я уже не мог услышать, домовик перенес меня в другое место. Кстати, способ перемещения домовиков оказался на удивление мягче и приятнее, чем путешествия камином или порт-ключом. Надо будет это запомнить и попытаться все же отыскать Добби, пока его кто-нибудь не перекупил.

Переместили меня в небольшую аудиторию. Большинство столов сдвинуты к стенам, образуя в центре пустое про­странство. И три стола составлены вместе перед доской и накры­ты длинной бархатной скатертью. За ними пять кресел. В одном сидит Людо Бэгмен, беседуя с незнакомой мне ведьмой в алой мантии.

Аврор?

Виктор Крам задумчиво стоит в сто­роне от всех, что стало уже привычной картиной. Он вообще тяготился обществом других учеников, предпочитая одиночество. Седрик и Флер вели тихую беседу. Хаффлпаффец всячески старался произвести на девушку впечатление, и та милостиво ему улыбалась.

Первым меня заметили чемпионы, которые могли сразу же меня увидеть. Но вскоре ко мне обернулись и взрослые маги, после того как эльф переместился куда-то ещё с тихим, но явно слышимым, хлопком, который привлек внимание Бэгмена и его собеседницы.

— А вот и четвертый чемпион! — Нарочито радостно воскликнул Бэгмен. — Входи, Гарри, вхо­ди! Не волнуйся, это просто церемония проверки вол­шебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.

— Проверка палочек? — Выгибаю бровь. — Мне не совсем понятно, зачем я здесь? Ведь я отказался от чемпионства.

— И все же, Гарри, мы пока не можем исключить возможность твоего участия в Турнире, — развел он руками. — Поэтому тебе нужно проверить палочку, исправна ли она и без поломок ли. Ведь это будет твой основной инструмент.

— С палочкой может быть что-то не так? — Мне даже стало интересно.

— Сложно сказать, — Бэгмен пожал плечами. — Я такой же обычный волшебник, как и ты. Куда больше тебе об этом может рассказать Олливандер, наш знаменитый мастер палочек. Он сейчас наверху, вместе с Дамблдором. А после церемонии вас будут фотографировать. Вот, познакомься, Рита Скитер, она одна из репортеров, что будут освещать Турнир в газетах.

— Ты забыл упомянуть, Людо, что я единственный английский репортер, — вздернула нос женщина, которую я первоначально принял за аврора. — Все прочие корреспонденты работают на иностранные газеты.

Сейчас, рассматривая её вблизи я вижу, что за пределами темно-красной мантии, спутать её с аврором было решительно невозможно. Очень светлые, скорее серые, чем блондинистые, волосы были тщательно собраны во множество локонов, что обрамляли голову в сложной причёске. Сложной настолько, что издалека Риту можно было принять вообще за нечёсанную.

На лице были очки в толстой оправе, обильно украшенной сверкающими камушками, возможно, драгоценными, что очень контрастировало с грубыми чертами лица и широкой, мужской челюстью. Широкие плечи, объемная фигура, тщетно скрываемая просторной мантией. Эта женщина была некрасива, что она прекрасно понимала и сама. И все же вместо того, чтобы грамотно подавать то, что у неё есть, она то ли в отчаянной попытке улучшить свой внешний вид, то ли в злой насмешке над самой собой вульгарно и избыточно украшала себя, уродуя свой образ ещё больше.

— Раз уж мы ждем Дамблдора и Олливандера, то могу я взять у Гарри небольшое интервью? — Спросила Рита, положив руку мне на плечо. — Вся эта ситуация с неожиданным недоброжелателем, несомненно, прибавит статье живости.

Рука была под стать остальному телу, широкая, с толстыми пальцами и огромными ногтями, на которых слоя в три, не меньше, был нанесен ярко красный лак.

— Ох, конечно, — Людо радостно потер руки, но быстро опомнился и повернулся ко мне с вопросом. — Гарри, ты же не возражаешь?

— Возражаю, — отвечаю спокойно, с намеком посмотрев на руку, касающуюся моего плеча.

Английский корреспондент и не подумала убирать свою конечность, наоборот, покрепче вцепилась в меня чуть повыше локтя. Для обычного подростка моих лет это могло бы быть больно, но мне подобный жест был просто неприятен.

— Но почему, Гарри? Я уверяю тебя, это не займет много времени, — попыталась она меня уговорить.

— Я не могу давать самостоятельное интервью, без своего опекуна, пока не закончу Хогвартс, и уж точно я не буду давать личные интервью, только в присутствии свидетелей.

— Но как же так? — Рита, наконец-то, разжала хватку на моей руке. — неужели вы не доверяете мне, Гарри.

— Ни единому слову, — киваю, изобразив вежливую, и насквозь фальшивую, улыбку. — Ну знаете, как говорят: «все, что пишут в газетах, абсолютная правда, за исключением тех редких происшествий, которые вам довелось наблюдать лично».

Скитер мои слова не очень понравились, хотя отрицать их она не стала. Людо расхохотался, будто я рассказал какую-то крайне забавную шутку, и даже чемпионы Турнира слегка посмеялись.

Посчитав данный разговор законченным, я отошел от взрослых и направился к своим знакомым, кивнув по дороге Краму.

— Здравствуй Флёр, Седрик, — пожимаю хаффлпаффцу руку, француженка же получает кивок, аналогичный Краму.

— Ты, как всегда, Гарри, умеешь подобрать меткое слово, — улыбается Седрик.

— Я просто много читаю.

— Да уж, — он по-дружески похлопал меня по плечу. — Возможно даже слишком много для гриффиндорца.

— Нельзя читать слишком много, — фыркнула Флёр.

— Согласен, — теперь моя очередь усмехаться. — Чтение помогает не только с подбором меткого слова, но и в целом может быть весьма полезно, просто нужно искать хорошие книги.

— Слова настоящего Ворона.

— Быть может, — меня никогда не обижало сходство с другим факультетом. Да и не похоже, что Седрик пытался меня хоть как-то задеть. — А что насчет вас?

— Ну я читаю не сильно больше других, — мягко польстил себе парень. Объявив себя нормальным, но все же немного лучше других. Весьма иронично, что именно он говорил о моём умении выбирать слова.

— Мне нравится читать, — не менее дипломатично отозвалась француженка. — И мне даже интересно, что же друг фейри считает хорошей литературой.

— Даже так? — Её слова заставили меня задуматься. «Друг Фейри»? Слишком громкий титул, который так же мало что значит. — Для начала я бы посоветовал вам сборник хороших народных сказок.

Не смотря на некоторую серьезность моего заявления они оба посчитали это просто забавной шуткой. Флёр даже собиралась что-то высказать на этот счет, когда дверь кабинета открылась.

— Дамблдор! — возликовала Рита Скитер. — Как поживаете? Надеюсь, вы видели мою летнюю ста­тью о Международной конференции колдунов?

— Отменно омерзительна, — блеснул очками директор. — Особенно меня «порадовал» мой собственный образ выжившего из ума болтуна.

Я закусил щеку, чтобы сдержать смешок. У Дурслей магических газет не водилось по определению. У Поттеров иногда мелькал пророк, но купленный с рук, а не подписка. Так что никаких статей о последней международной конференции я не помню и обсуждений об этом не слышал. Нужно будет посмотреть подшивки газет в библиотеке.

— Я только хотела подчеркнуть старомодность не­которых ваших идей и то, что многие простые волшеб­ники… — начала Рита, ничуть не смутившись, но была перебита.

— Был бы счастлив узнать подоплеку ваших инсину­аций, Рита, — сказал Дамблдор, — но боюсь, придется пе­ренести нашу беседу на другое время. Сейчас же давайте проведем торжественную церемонию проверки волшебных палочек.

После этого Чемпионов посадили на стулья у стены, моё место было с краю, рядом с Седриком. Напротив же нас расположились судьи: Каркаров, мадам Максим, Дамблдор и Людо Бэгмен. Рита расположилась в углу, вынув из сум­ки лист пергамента, она разгладила его на колене и, послюнявив кончик пера, будто это какой-то карандаш, поставила его на пергамент. Самое забавное, что перо так и осталось стоять и само принялось писать, как-только Дамблдор заговорил.

— Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор. — Он проверит ваши палочки, дабы убе­диться в их готовности к турнирным сражениям.

Мне было крайне интересно, что Олливандер скажет про палочки чемпионов. Все же как он сам говорил, совместимость палочки и волшебника — это достаточно широкая тема для спекуляций. Но даже так, этими данными все ещё можно попытаться воспользоваться для анализа их поведения и просчитывания линии поведения с ними.

— Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возра­жаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса. Флер легкой походкой подошла к нему и про­тянула палочку.

— Хм-м, — протянул мастер палочек, повертел ее в длин­ных пальцах. Из палочки по­сыпался сноп розовых и золотых искр. Он поднес ее к глазам и внимательно рассмотрел. — Ясно. восемь дюймов, не гнется, розовое дерево с… боже милостивый!

— Волос с головы вейлы, — с гордостью ответила француженка. — Моей бабушки.

Розовое дерево… как интересно. Эта древесина не используется европейскими мастерами палочек, так как растет только в Бразилии. Похоже, что пока я только планирую перейти в бразильскую школу магии после пятого курса, кто-то начал своё обучение там, прежде чем перебраться в родную Францию. Интересно, крайне интересно. Но я, к своему сожалению, ничего не могу сказать про свойства этой древесины.

Волос вейлы, как сердцевина, подходит для легкомысленных, творческих, обаятельных и харизматичных людей. Но такие волшебники неустойчивы в своих решениях, у них каждую минуту появляется новая идея. Ветренная заводила, да? Довольно-таки опасное сочетание, по крайней мере рассчитывать на неё в хоть сколько-нибудь долгоиграющих планах бесполезно. С другой стороны, я могу попытаться «поймать волну», когда ей в голову придет что-то полезное для меня.

— Мистер Диггори, ваша очередь, — пока я думал старик закончил с французской, которая на самом деле бразильская или американская, палочкой и позвал следующего чемпиона.

Получив свою палочку обратно Флёр летящей походкой отправилась обратно, одарив Седрика лучезарной улыбкой, после чего села на своё место. Краем глаза я видел, что она несколько раз посматривала на меня, но не стал к ней поворачиваться. Если она захочет поговорить, то это лучше сделать наедине, или хотя бы просто в месте, где нам не придется шептаться под взглядами многих людей.

— А-а, узнаю свое изделие, — заметно оживился мис­тер Олливандер, беря протянутую ему палочку. — Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога, около двух метров в хол­ке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Четырнадцать дюймов, ясень, хорошая упру­гость. Палочка в прекрасном состоянии.

Ясень упрям и хозяина выбирает себе подстать. Только прямолинейные, дерзкие и никогда не отступающие маги смогут владеть палочкой из ясеня. Палочка из ясеня навсегда отдаётся только одному хозяину. Её нельзя передать, подарить, оставить в наследство или взять в качестве трофея. Палочка просто откажется колдовать в руках чужака. И это её свойство особенно сильно проявляется в сочетании с сердцевиной из шерсти единорога.

Волос единорога дает самую стойкую магию и меньше других подвергается влиянию колебаний и блокировок, а заклятия с этой палочкой будут держаться дольше. Такие палочки являются самыми преданными из всех и обычно сохраняют сильную привязанность к их владельцу. Небольшим недостатком волос единорога является то, что они не дают самых мощных палочек, хотя это можно компенсировать деревом, из которого сделана палочка. А также такие палочки склонны к угасанию при совсем плохом обращении, это означает, что волос может «умереть» и потребуется его заменить.

Если так подумать, то у Рона на первом курсе была старая палочка с волосом единорога, которая очень плохо колдовала в его руках на первом курсе и просто отвратительно на втором. Что же до палочки Седрика, то в отрыве от её хозяина я бы скорее сказал, что она подходит какому-нибудь гриффиндорцу, а не хаффплаффцу.

Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика се­ребристую спираль дыма на весь класс, остался ею впол­не доволен и пригласил на середину комнаты Крама. Виктор Крам, повел плечами, ссутулился и шаркая подошел к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.

— Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… — начал было Олливандер, но тут же себя одернул. — Ну, это ладно… граб и сухожилие дракона?

Крам молча кивнул, а Олливандер покивал головой. Я знал, что у самого мастера палочек была палочка из Граба и тоже с сердечной жилой дракона.

Грабовое дерево подходит для крайне увлеченных, буквально одержимых какой-то идеей. Палочка с этой древесиной буквально перестраивается под своего хозяина становясь крайне специализированной. Любимые заклинания у волшебника с такой палочкой будут получаться на порядок лучше, чем у остальных, но все прочие чары будут получаться едва-едва.

Что продемонстрировал Олливандер, когда с большим трудом и громогласным хлопком трансфигурировал из палочки Крамма несколько птиц.

Сердечная жила дракона же является одной из самых сильных сердцевин. Жила дракона усиливает все заклинания, но больше всего темные искусства. Палочка с жилой дракона подходит страстным натурам и боевым магам.

— Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас еще остался? Эванс?

— Здравствуйте, мастер Олливандер, — спокойно встаю и передаю ему свой магический инструмент.

— Да-а, — протянул он, разглядывая её. — Хорошо помню эту палочку. Английский дуб и перо феникса.

Ничего ему не отвечаю, лишь прикрываю глаза, вспоминая характеристику собственной палочки. Палочки из английского дуба требуют от своих партнеров силы, смелости и преданности. Менее известна склонность владельцев дубовых палочек к мощной интуиции и зачастую к родству с магией природы, с животными и растениями. Дуб называется Королём Леса от зимнего солнцестояния до летнего, то есть время Летнего Двора, в противовес Остролисту, что был деревом зимнего времени.

Перья феникса, самая редкая сердцевина из всех, она способна на самую высшую магию, недоступную многим другим сердцевинам. Что иронично, ведь мне, просто в силу склада ума, вряд ли удастся стать высшим магом хоть когда-нибудь. Палочки с перьями феникса являются наиболее инициативными, способными противопоставлять свою волю воле мага, что является качеством, которое многим волшебникам и ведьмам не нравится.

Думая о себе и свой палочке я все яснее прихожу к выводу, что вся эта муть со сходством характера мага и характеристик палочки — это полная хрень.

Глава 26

— Что ж, — Дамблдор встал из-за стола, за которым сидели судьи. — Благодарю вас за то, что собрались сегодня здесь. Думаю, что мы можем отпустить чемпионов на занятия. Дальше отвлекать их нет смысла.

— Подождите, Дамблдор, — не успел директор Хогвартса договорить, как его перебил Бэгмен. — А как же снимки? Нам нужны снимки всех судей и чемпионов для газеты. Что скажете, Рита?

Интересно, что он спросил об этом репортера, а не самих судей или чемпионов. Я уже чувствую себя породистой собачонкой, которую привезли на выставку. Что-то на подобии тех, что посещала тетя Мардж со своими бульдогами.

— Да, не надо забывать про снимки, — важно покивала Рита, с улыбкой осматривая чемпионов. — Нужно снять сначала всех вместе, и судей, и чемпионов. А потом всех чемпионов по отдельности.

Фотографу пришлось изрядно потрудиться, пытаясь исполнить задумку этой странной дамочки с общим снимком.

Мадам Максим заслоняла всех, какой ракурс не возьми. Даже если она вставала позади всех, снимок всё равно не получался. Либо она не влазила в кадр вместе с остальными, либо все мы были обрезаны по пояс, а некоторые и по грудь. Если же фотограф отходил подальше, то человечки на фотографии выходили такими маленькими, что Рита сразу же забраковала подобную фотографию.

В конце концов, когда эта дурацкая фотосессия затянулась уже больше чем на полчаса, французскую директрису решили посадить в кресло, остальные же расположились по бокам от неё.

В это время было крайне забавно наблюдать за директорами и чемпионами. Кто и как себя вел.

Каркаров, например, старательно прихорашивался перед каждым снимком, он даже поколдовал над своей бородкой, тут же чуть произведя стрижку и завивку. Крам же, в пику своему директору, никакого интереса к снимкам не проявлял и с самого начала старался держаться в стороне и позади всех.

Француженки же вели себя до смешного похоже. Внешне крайне отстраненно и холодно, но обе старались выгодно подать себя на снимке, старательно замирая в аккуратных, но достаточно эффектных позах. Чувствовался опыт в позировании.

Седрик волновался как перед первым свиданием, постоянно поправлял прическу и одежду. Его поведение в целом можно было обозначить как «суетливое». В противовес Хогвартскому чемпиону директор Дамблдор выглядел расслабленным и весёлым.

— Бедный мальчик, — заметил он тихо, вставая рядом со мной.

— Вы про Седрика? — Его фраза показалась мне странной.

— И про него тоже, — Дамблдор степенно покивал, пряча в усах улыбку. — Ты знаешь в чем особенность колдофото, Гарри?

— Что подобно нарисованным картинам, участники фотографии могут покинуть свои пристанища?

Я припомнил первую попавшуюся мне шоколадную игрушку и коллекционную карточку с Корнелиусом Агриппой, известным волшебником средних веков, первым после Птолемея, сделавший серьезный вклад в нумерологию. Помнится его портрет оказался пустым уже через минуту, как я достал его карточку.

Я отдал потом эту странную карточку Рону и он очень ей радовался.

— Думаю, ты сейчас очень хотел бы покинуть это фото, не так ли, Гарри? — Он хитро блеснул очками.

— Да, — не было смысла скрывать очевидное. — И я почти уверен, что моё изображение быстро покинет фото.

— Скорее всего, — Дамблдор хохотнул. — Правда не слишком быстро, есть специальные заклятия, запирающие изображения в рамках.

— Какое низкое коварство, полуживого неволить, — мой хмык, заставил Дамблдора дернуться. Интересная реакция. — Но это сходство колдофото и магических картин. Есть ведь и отличия, не так ли?

— Верно, — Дамблдор быстро взял себя в руки и вернулся к своему позитивному настроению. — Художник рисует неторопливо, добавляя те или иные штрихи. И картина может получиться разной, ты сам выбираешь каким будет твой портрет и как тебя нужно нарисовать. Фотограф же ловит тебя в моменте…

Реальный фотограф, а не некий условный, о котором говорил Дамблдор, будто ждал этой фразы, чтобы сделать снимок и ослепить всех нас вспышкой. По привычке, оставшейся ещё с общества магглов, я запоздало замираю, только потом осознав, что снимок уже сделан, а ещё чуть позже вспомнив, что колдофото все равно не будет статичным.

— Ну, теперь уже точно все, — тут же заявил Дамблдор, хлопнул в ладоши. — Идти на занятия уже поздно, они почти закончились. Так что чемпионы могут идти сразу в Большой Зал, на обед.

— Вы не договорили, директор, — обращаюсь к нему, пока остальные послушно отправились на выход.

— Ах да, Гарри, — он улыбнулся. — Фотограф не может изменить фотографию, как художник меняет картину легкими штрихами. Поэтому на колдофото ты всегда получаешься таким, каким был в момент фото.

— То есть наши мысли и эмоции напрямую влияют на поведения наших изображений в газете? — Я не сразу понял, что он имеет ввиду.

— Именно, — Дамблдор покивал.

— Но это же позорище чистой воды, — на ум пришли Каркаров и Седрик, что прихорашивались как пара самовлюбленных павлинов. Или другая крайность, я и Крам, которые больше всего на свете хотели оказаться где-то в другом месте. Представляю, каким выйдет это фото.

— С не терпением жду свежего выпуска Пророка, — Дамблдор несколько раз огладил свою бороду и сам направился к двери.

Я только головой покачал. Дурдом какой-то. И как волшебники вообще позволяют себя фотографировать?

***

— Эванс, — окликнули меня в коридоре.

— Профессор Грюм, — Я тут же обернулся. Изувеченный аврор спешным шагом нагонял меня в коридоре третьего этажа, звонко стуча металлическими когтями на деревянной ноге по полу.

— Значит тебя все же пригласили на проверку палочек, — Он прищурил целый глаз. Из-за быстрой ходьбы он глубоко дышал и порванные ноздри отвратительно трепыхались при этом.

Вообще весь его внешний вид был стабильно отвратительным. Так что я невольно задавался вопросом, поддерживает ли он подобный имидж специально? Все же даже чисто магловские средства позволяют в достаточно широких пределах менять свою внешность. У волшебников же способов сделать себя красивее должно быть ещё больше.

Это, кстати, невольно напомнило мне и о Рите Скитер, которая тоже была не красавица и будто намеренно уродовала себя. Это тоже делается специально и с какой-то целью?

— Пригласили, — соглашаюсь, оставаясь внешне совершенно спокойным. — Вот только я не понимаю зачем.

— Пойдем в мой кабинет, там поговорим, — хмыкнул Грюм и кряхтя развернулся обратно.

Как только он развернулся, я аккуратно достал из кармана палочку. Преподавателю ЗоТИ я теперь не доверяю по умолчанию.

Кабинет Защиты сильно изменился после Люпина и Локонса. Во времена профессора Локонса на стенах висели его портреты, сияя улыбкой и подмигивая. Когда тут обитал Люпин, то непременно держал в комнате какую-то новую нечисть, припасенную для урока. А сейчас комната полна самых странных предме­тов.

Все это напоминало склад жужжащего и сверкающего хлама, который был в кабинете директора. С той лишь разницей, что хлам Грюма выглядел неисправным и откровенно сломанным.

— Нравятся мои распознаватели черной магии? — Спросил Грюм.

— Такое ощущение, что они не работают, — ответил я, особое внимание уделив зеркалу, в котором вместо комнаты отражались какие-то неясные тени.

— Верно, в школе слишком много помех, — Грюм хмыкнул. — Ученики постоянно балуются мелкими проклятиями. И хотя каждое из них в отдельности не представляет из себя ничего существенного, но в своей массе они способны испортить даже очень чувствительную аппаратуру.

— Сомнительное утверждение, — я хмыкаю и уже не скрываясь держу палочку на виду, пусть пока и не направляя её на преподавателя. — Кажется, что в неисправности того зеркала виноваты не ученики, а трещины. И мне кажется или там, в месте удара, я вижу кровь?

— Это Проявитель Врагов, там затаились все те, кто желает мне зла, — Грюм хрипло засмеялся. — Раньше они постоянно там толпились, сейчас же и не разглядишь никого.

— Зеркало разбили ученики?

— Нет, — смех отрезало как ножом и Грюм с оскалом посмотрел на меня. — Его разбил я. Устал от этих гнусных рож.

— Это много говорит о вашем душевном здоровье.

— Все и так прекрасно осведомлены, что я псих, — здоровый глаз профессора смотрел мне в лицо, в то время как искусственный не отрывался от палочки в моих руках. — Я слышал, что ты подозреваешь кого-то из преподавателей в заключении контракта с Кубком.

— Да, конкретно вас, — киваю, стараясь незаметно занять удобную позу для атаки.

— Расслабься, Эванс, я не собираюсь устраивать с тобой дуэли, — Грюм хмыкнул и стукнул посохом об пол, от чего все свечи в кабинете зажглись. — Будь на то моя воля, и ты бы проиграл ещё пока мы шли. В этом несомненное превосходство посохов над палочками, пусть они и громоздки, но для заклинаний с посохом достаточно лишь ударить им об землю, что можно легко делать даже на бегу.

— Действительно удобно, — его признание ничего по сути не значит, а потому и расслабляться смысла нет. — Но я умею учиться на своих ошибках и не доверяю профессорам ЗоТИ.

— Хорошее качество, — Грюм усмехнулся. — Но мне правда нет резона на тебя нападать.

— Может быть, — пожимаю плечами. — Скажите, профессор, это вы бросили моё имя в кубок?

— Будь это так, я бы всеми силами пытался заставить тебя участвовать в Турнире, не так ли?

— Звучит логично.

— У меня к тебе только один вопрос, Эванс. Что ты будешь делать, если неизвестный возьмет заложников и потребует от тебя участия в турнире?

— Прорабатываете варианты?

— Ты мне не веришь, — он хмыкнул и отпил из своей неизменной фляжки.

— Вы только, что хвалили меня за это, было бы странно вот так сразу же менять своё мнение на противоположное.

— Действительно, — он кивнул, но после заговорил твердым тоном. — Отвечай на вопрос, Эванс, я настаиваю.

— Я ничего не буду делать, — отвечаю, раз уж профессор настаивает.

— Ничего?

— Ничего, — повторяю. — В конце концов, это не моё дело. Я не аврор, чтобы ловить преступников, я жертва.

— И тебя устраивает положение дамы в беде?

— А вы предлагаете мне дать похитителю то, что он хочет? Странная идея, как по мне.

— Действительно, — он хмыкнул. — Свободен, Эванс. Будем надеяться, что ты прав и авроры действительно справятся с этой ситуации.

— Да, будем надеяться.

На этом разговор закончился и я, наконец, смог направиться на обед. Из-за этой задержки я попал в Большой Зал поздновато, все Чемпионы, как и многие ученики уже поели и ушли, но некоторые ученики ещё сидели, была в зале и Генриетта со своими друзьями.

— Ну, как все прошло? — С нетерпением спросила меня сестра.

— Странно, — пожимаю плечами, садясь за стол.

— В смысле?

— Сложно обьяснить в двух словах, — вздохнув, я начал накладывая себе поесть. Уверен, что сестра от меня не отстанет. В чем-то эта её привязанность и желание узнать обо мне побольше была даже приятна, но Рон и Гермиона, греющие уши на нашей беседе, не вызывали во мне таких теплых чувств.

— Занятий сегодня больше нет, спешить некуда, — заметила Генриетта.

— Гарри ещё нужно зайти к профессор Снейп, — поправила Гермиона.

— Это будет только вечером, — тут же вмешивается Рон. Ему тоже было очень интересно.

— Как мило, что вы уже составили моё расписание, — я фыркнул, но все же решил рассказать часть этой истории. — Меня позвали на церемонию взвешивания палочек Чемпионов…

Я достаточно подробно рассказал о церемонии и о своём разговоре с Дамблдором. Гермиону очень заинтересовали магические фотографии, Генриетта же и Рон восприняли все это более спокойно.

— И Генриетта, будь осторожна, — предупредил я сестру после рассказа о церемонии. — После того, как Дамблдор распустил нас, со мной разговаривал Грюм.

— Директор Дамблдор и Профессор Грюм, — поправила меня Гермиона.

— Не перебивай, — одернул её Рон. — Так что сказал Грюм?

— Ты уже успел стать Генриеттой? — Вздергиваю бровь. На мой вопрос девушки захихикали, а парень покраснел. — В общем он предупредил меня, что злоумышленник, который бросил моё имя в Кубок, может попытаться похитить кого-нибудь, чтобы вынудить меня к участию в турнире.

— Думаешь, что похитят меня? — Генриетта нахмурилась.

— Похитить могут кого угодно, — говорю я, про себя добавив, что до остальных мне просто нет такого дела, как до своей сестры-близнеца. Но если я скажу это так, то она просто не поймёт меня. — Но для тебя особенно важно быть осторожной.

— Да, хорошо, — она улыбнулась. — Можешь не волноваться, братишка, я буду осторожна.

Глава 27

Занятий сегодня больше не было, а потому я потащился к кабинету зельеварения, получать «заслуженное» дисциплинарное взыскание от ведьмы подземелья. Даже интересно, что ей от меня понадобилось. Следующее полнолуние ещё не скоро, а каких-то реальных нарушений правил за мной не водилось.

По дороге я думал над тем, что сказал Грюм. Быть может, во мне действует стойкое предубеждение, но, когда три года подряд профессор ЗоТИ служит источником серьёзных проблем, сложно воспринимать ещё одного подозрительного профессора в положительном ключе.

— Профессор Снейп, — зову её, стуча в дверь кабинете.

— Входите, Эванс, — отозвались с той стороны.

Обычно профессора используют обращение «мистер» и «миссис», а тут вдруг просто по фамилии. Попытка настроить меня на более непринужденную беседу? Зачем?

— Вы хотели меня видеть, профессор?

— Хотела… — повторила она за мной, с желчной улыбкой. — Вы у нас вообще нарасхват, Эванс, все хотят с вами встретиться и пообщаться.

Понятно, отсутствие «мистер» в обращении не было жестом доброй воли. Это меня так тонко оскорбляли. Факультет Салазара вообще славится своей любовью к тонкому словесному кружеву, и до более или менее тесного общения с ними я считал, что и сам люблю подобное. Но их кружево слишком тонко для меня.

— Согласен, — оправдываться во время таких нападок не стоит. Можно было бы попытаться уколоть её в ответ, и спровоцировать на ругань, правда толку в этом ноль. — Я всегда находил это странным и утомительным, но в последнее время это чувство особенно сильно.

— Я сейчас расплачусь от сочувствия, — лицо профессор исказилось в гримасе презрения. Тонкое оскорбление «не было распознано», а потому она попыталась ещё раз, уже более явственно достучаться до меня.

— Спасибо, — киваю, все ещё прикидываясь шифером (англ. Slate). В конце концов аспиды (англ. Slate) были самыми ядовитыми не магическими змеями.

— Вы либо непроходимо глупы, Эванс, либо тщательно прикидываетесь.

— Это всё, что вы хотели мне сказать?

— Нет, — она вертит в руках волшебную палочку.

Меня всегда нервировала манера некоторых волшебников так спокойно относиться к основному рабочему инструменту. Даже школьники способны насылать друг на друга неприятные проклятия, передо мной же сидит опытная ведьма, известная своими увлечением темной магией.

Не могу сказать, что чувствую себя комфортно, стоя перед ней.

— Директор настаивает, чтобы ты принял участие в турнире, — продолжает профессор после паузы.

— И он передал это через вас, а не через профессора МакГонагалл? — вообще меня больше волнует, с чего бы он вообще дал такое указание Снейп, если мы с ним виделись лично около часа назад.

Насчет же выбора Снейп, а не МакГонагалл все понятно. Профессор зельеварения всегда была школьной страшилкой, именно с ней проходили самые тяжелые отработки, и она же вела воспитательные беседы со «сложными» учениками.

— Это не ваше дело, обсуждать указания директора, мистер Эванс.

— Думаю тот факт, что указания директора касаются меня и моей жизни напрямую, все же даёт мне право голоса, — чуть улыбаюсь. — Студенты Хогвартса не рабы своим учителям.

— Но это не значит, что ты можешь творить всё, что захочется.

— Так я и не говорю, что собираюсь что-то творить, но молча следовать указаниям директора мне не с руки.

— Тогда директор может решить, что тебе придется покинуть школу, — Снейп неожиданно расслабилась и, хмыкнув, откинулась на спинку стула.

— Что ж, это было бы печально, но ничего не поделать, — я тоже хмыкнул и пожал плечами.

— Что? — мой ответ, похоже, сильно её удивил. Так же мне почудилось странное шевеление, но я так и не понял, что это было, а в том месте, где мне показалось, ничего не было.

— Если мне придется уйти, то я конечно же не буду настаивать и уйду, — повторяю со всё той же вежливой улыбкой.

На самом деле, моё исключение из школы было бы наиболее желательным вариантом, но, к сожалению, сам я завершить своё обучение могу только после пятого курса. Другое дело, что Дамблдор явно ведет какую-то свою игру и я, похоже, играю в этой постановке какую-то роль.

— Уверен, Эванс? — профессор прищурилась и снова подалась вперед в кресле. Она вообще очень часто и резко жестикулировала, а также любила повышать голос. — Вашу палочку сломают.

— Вряд ли, — хмыкаю. — А даже если и сломают, то я просто перееду в другую страну, куплю там новую палочку и поступлю в другую магическую школу.

— Думаешь это так просто?

— Да, вполне, — киваю. — Волшебники вообще максимально самодостаточны и даже без палочки я вполне смогу сделать всё это.

Уже давно могу, надо сказать. Ещё со второго курса, когда вскрылась моя возможность говорить на языке змей и некоторые ученики стали сторониться меня. Некоторые даже хотели начать травлю, но этих я быстро ставил на место. Это было удивительно легко, достаточно было всего лишь подыграть слухам и вот «победители наследника Слизерина» готовы испачкать штаны от страха.

Вот только потери репутации от таких страшилок были чудовищны. Хотя в большинстве своём отношения удалось сохранить или восстановить, но это потребовало много времени и усилий, да и в целом осадочек остался. На втором курсе я реально готовился к магической иммиграции и даже наводил справки, как это сделать.

— И тебе все равно, что придется уехать от новообретенной семьи? — задала она очень странный вопрос.

Семья? Люди, которых я знал только в глубоком детстве, о котором не помню, и с которыми познакомился повторно только в этом году? Неужели некоторые люди настолько ущербны и зависимы от уз крови, что для них подобная «семья» действительно послужила бы достойной приманкой? Несмотря на весь мой опыт общения с нормальными людьми и со странными волшебниками я иногда просто не могу понять, чем они руководствуются в принятии своих решений.

На всякий случай медленно втягиваю носом воздух, пытаясь разобраться в многообразии запахов.

Одна из особенностей нюха оборотня была в том, что я чувствую не запах, самый сильный или смесь из нескольких, как это было раньше, до проклятия, теперь я чувствую запахи, все в отдельности. И в кабинете зельеварения их было реально много.

Ничего подозрительного не чувствую и не слышу, но фраза профессора сама по себе крайне подозрительна, да и то непонятное шевеление.

— А что изменилось бы по сравнению с Хогвартсом? — так как я не мог с ходу определить, что происходит, то решаю ответить максимально положительно и дружелюбно. Посмотрим, чем это закончится. — Как сейчас я десять месяцев провожу в школе, покидая её лишь на каникулы. Так и буду проводить большую часть года в школе, возвращаясь домой.

— Логично, — она кивнула.

— Да, — хмыкаю. — Пусть волшебники не особо дружат с логикой, но у нормальных людей с этим нет никаких проблем.

— Нормальных людей… — повторила она с ухмылкой. — Мне доводилось слышать, что вы считаете всех волшебников странными и даже ассоциируете волшебство с чем-то плохим.

— Не плохим, а именно странным и нелогичным, — поправляю её. — Но в целом верно.

— Почему же ты тогда вообще рассуждаешь о поступлении в другую волшебную школу? — Снейп склонила голову набок. — Сломали бы палочку, ты бы вернулся в мир «нормальных людей», зажил бы нормальной жизнью. Зачем тебе вообще волшебство?

— Потому что могу, — мой ответ был максимально прост. — Как бы я не относился к волшебному обществу в целом, волшебство, как искусство, или ремесло, остаётся способом реализовать себя. Если бы у меня был бы талант в игре на скрипке, то я бы точно так же попытался пробиться в музыкальную школу.

— Талант… ты льстишь себе, Эванс.

— Быть может, — спорить тут бесполезно. — Это всё?

— Что ты будешь делать, если пострадают посторонние? — Снейп снова откинулась на спинку стула.

— Профессор Грюм уже задавал мне этот вопрос.

— Я не профессор Грюм, отвечай на вопрос, Эванс.

— Ничего не буду делать, — я не возвражаю, и повторяю свой ответ. — Таков был мой ответ, таким он и останется.

— А если кто-то пострадает?

— Я обвиню в этом директора, который должен гарантировать безопасность учеников школы, и Аврорат, который гарантирует безопасность граждан магической Британии.

— Странные мысли для Гриффиндорца.

— Логичная мысль для нормального человека.

— То есть ваша сестра и её друзья, что лезли буквально во все передряги были ненормальными? — она хмыкнула.

— Они просто волшебные, настоящие гриффиндорцы.

— Пикси с тобой, Эванс, — от меня отмахнулись. — Хочешь делать по-своему, делай. Только не плачь потом. Свободен.

— Хорошего вечера, профессор, — выполнив положенный поклон, разворачиваюсь на выход.

Стерва она, конечно, эталонная, но ругаться с профессором — только себе вредить. Злиться же в ситуации, когда ничего изменить не можешь и подавно глупо. Но кое-что прояснить все же стоит.

Закрыв дверь кабинета, тут же достаю волшебную палочку и начинаю делать резкие взмахи. Весь смысл маскирующих чар в скрытности, а потому все они не требуют произносить заклятия в слух, зато требуют крайне размашистых жестов, совершенных с значительной силой и скоростью.

Наложив на себя целый комплекс этих чар, я замер рядом с дверью в кабинет. Послушаем, что же такого подозрительного мне почудилось в помещении.

— Проваливай, Эванс, — громко сказала профессор Снейп.

Я даже не шелохнулся, лишь медленно и тихо вдыхал и выдыхал, тщательно пробуя воздух на вкус. Вот оно. Этого запаха не было раньше, но некоторые его отголоски все же не давали мне покоя. Мы с профессор Снейп были не одни в кабинете.

— Это ты мне? — с удивлением спросила Лили Поттер.

— Проверяю, подслушивает твой сын или нет, — спокойно отозвалась Снейп.

— Тебе не кажется, что это больше похоже на паранойю? — хмыкнув, Лили подошла к двери и открыла её.

Только очень сильные дезиллюминационные чары способны дать полную невидимость, и я, скорее всего, никогда такого уровня не достигну. В моём исполнении эти чары просто перекрашивают тело под окружающую среду, но делают это достаточно хорошо, заметить подмену можно будет только если я пошевелюсь, и то чары быстро перестроятся под новую позу.

Так что я просто затаил дыхание и замер, не пытаясь даже моргнуть, чтобы движением век не выдать себя.

— Здесь никого нет, — отозвалась мама, оглядев коридор в обе стороны. Место моего сокрытия она даже особо не разглядывала, так как я прижался к стене.

— Хорошо, если так, но лучше перестраховаться, — слышу, как кресло профессор скрипит ножками по полу. — Особенно когда дело касается твоего сына, Лили.

— Да уж, Гарри умеет удивлять, — Лили покачала головой и закрыла дверь, вернувшись в кабинет зельеварения. — Особенно меня поражает его малая эмоциональность. Я даже решила встретиться с Петуньей, чтобы понять, что же с ним произошло.

— Он пережил убивающее проклятие и был отмечен темным лордом, вот, что с ним произошло, — хмыкнула Снейп.

— А магловский врач разглядел в шраме на лбу травму лобных долей мозга, — вздохнула Лили.

— И что это должно значить?

— Что у него проблемы с эмоциями и мотивацией, — Лили вздохнула. — По крайней мере такой диагноз стоит в его медицинской карте.

Об этом я знал, вернее помнил. Диагноз поставили, когда мне было семь лет. Учителя в школе сразу заприметили ребенка, который вел себя странно. Тогда я впервые осознал необходимость подстраиваться под окружающих и встраиваться в общество, а Дурслям пришлось долго таскать меня по врачам. Результатом этого и стал тот самый диагноз.

— Бред, — фыркнула профессор зельеварения. — У Эванса нет проблем с мотивацией. Он один из самых успешных учеников курса.

Действительно бред, ведь согласно поставленному мне диагнозу «проблемы с мотивацией» означают приступы глубочайшей апатии и даже суицидальные наклонности, а «проблемы с эмоциями» должны были выразиться в неконтролируемой многословии, беспокойном поведении и социальной навязчивости.

Не только врачи, даже Дурсли поняли, что тут какая-то фигня выходит и я никак не вписываюсь в поставленный диагноз, но сам диагноз так и остался стоять в медицинской карте. Это, кстати, одна из причин, почему я не рвусь в мир маглов, пусть бы даже мне сохранили палочку. Подобный диагноз сродни черной метки, и закрывает передо мной множество путей и дверей. Магам же на магловские медицинские карты плевать.

— Врачи не знают о волшебстве и метке темного лорда, — справедливо замечает мама. — Но я волнуюсь за него. Проклятие оборотня уничтожило метку того-кого-нельзя-называть, но поведение моего сына не нормализовалось.

— Людям обычно нужно время на то, чтобы измениться. Не спеши судить, сперва понаблюдай.

— Какой змеиный подход, — Лили вздохнула. — Твоя должность очень дурно на тебя влияет, Сел, раньше ты не была такой.

— Раньше — это когда, лет двадцать назад? — профессор вздохнула. — Иногда нужно просто повзрослеть, Лили, и я рада, что ты поняла это. В конце концов ты же не просто так пришла сюда…

После слов профессор возникла пауза… которая несколько затянулась.

— Это какая-то очередная проверка? — неуверенно спросила мама.

— Мерлин, — Снейп вздохнула. — Какая же ты грифиндурочка.

— Эй! — подобная характеристика явно задела миссис Поттер. — Я просто не понимаю, зачем бы ты начала обсуждать наши планы и действия.

— Я решила просто похвалить тебя, а ты высматриваешь какие-то заговоры, — на слух я уловил легкий шлепок, будто кто-то с некоторым усилием приложил ладонь к лицу. — И после этого я параноик?

Дальше слушать их было бесполезно. Более или менее серьезный разговор, перерос в даже не девчачье, а в старушечье причитание. Я уже успел наслушаться подобного от тёти Петуньи и её подруг. Бесконечный и бессмысленный поток сознания, если бы у меня не было необходимости прятаться и подслушивать, то можно было бы попробовать поискать в этой куче песка золото, пусть это и почти нереально. Но так риски и усилия не стоят предполагаемых прибылей.

Интересно, конечно, понять, чего именно они добивались своими странными махинациями, но строить догадки просто бесполезно.

Так что я ушел из подземелий Хогвартса. Самое главное и так было узнано, как минимум Лили Поттер строит какие-то планы и предпринимает какие-то действия. Пока непонятно, что именно она задумала и какова роль Селены Снейп, но активность сама по себе уже радует.

Куда бы эта активность не была направлена, я могу попробовать поймать волну.

***

— А я и не знал, Эванс, что ты один из лучших учеников школы, — с насмешкой заметил Теодор Нотт, потрясая раскрытой газетой.

— Вот именно, что один из лучших, без уточнения точного места, — я сам ненадолго оторвался от своего экземпляра. — Я могу входить в тройку лучших, что весьма почётно, а могу входить и в сотню лучших, что уже не так круто, каждый третий ученик в таком случае будет одним из лучших. Так что это весьма громкий, но также и весьма бесполезный титул.

— Действительно, — Нотт хмыкнул и отвалил от стола Гриффиндора, к которому подошел чтобы выразить своё «фи».

Когда он отошел, я смог вновь вернуться к газете. Кроме текста было также интересно посмотреть на колдофото, раз уж Дамблдор обращал на это особое внимание. Первым делом, конечно, меня интересовала общая фотография. Все участники и не думали стоять так, как нас расставил фотограф.

В центре уже не было мадам Максим, там стояли Каркаров и Седрик и старательно позировали. Француженка была от них чуть в стороне и о чем-то общалась с изображением Бэгмена. Рядом с общающейся парочкой стоял безучастный Крауч, он чуть улыбался и, кажется, дремал на фото. Крам подпирал плечом край фото и вертел в руках свою волшебную палочку, явно ожидая, когда чары с фото спадут и он сможет покинуть пределы изображения, чтобы исчезнуть где-то там, в глубинах мира волшебных фотографий.

С другого края почти в той же позе стояло моё изображение, с той лишь разницей, что я на фото подпирал край рамки спиной, облокотившись на неё и явив зрителю свой профиль. Моё фото внимательно и отстраненно разглядывало фото Дамблдора, что стоял рядом и приветливо махал рукой зрителю. Он вообще был самым фотогеничным из всех.

Неожиданно было увидеть рядом со своим изображением изображение Флёр, которая пыталась говорить с моим фото, но на неё никто не реагировал.

Похоже мадам Максим и Бегмен были оба заинтересованы друг в друге, ну или просто в хоть каком-нибудь собеседнике. В случае же Флер, она, похоже, хотела со мной пообщаться, но вот мне было совсем не до неё, я больше был занят попытками разгадать, что планирует Дамблдор.

— Ужас какой, — заметила Генриетта. — Гарри, эта французская фифа, она что, к тебе приставала во время фото?

— Нет, — вздыхаю. Все это обязательно станет проблемой, я прекрасно слышал смех за столом Равенкло. — Я же говорил, что на фото проявляется наш настрой, а не наши действия.

— То есть она хотела к тебе приставать? — она выгнула бровь.

— Когда я пойму, что у девушки в голове, я завоюю мир, — отзываюсь ничего не значащей фразой, лишь бы отстали.

Иногда мне кажется, что вся моя жизнь состоит из коротких перебежек от события к событию. Ни одной спокойной недели, постоянно что-то происходит.

Глава 28

В том, что в какой-то момент француженка подойдет ко мне для разборок, я даже не сомневался. Это же классика человеческих отношений, всегда оправдывать себя и искать виноватых на стороне. Единственное, в чем я не был стопроцентно уверен, так это время, когда Флер ко мне подойдет.

Она оказалась девушкой умной, и решила меня подкараулить в момент, когда вокруг было меньше всего людей, в библиотеке после обеда.

— Что это значит? — спросила меня француженка, положив на стол передо мной утреннюю газету.

— Если ты про общее фото, то больше всего это похоже, будто ты хочешь о чем-то поговорить со мной, — отвечаю ровным тоном, листая словарь древних рун. — Как меня недавно просветили, волшебное фото отражает нас в моменте, они не передают наши личности, они ловят наш мгновенный настрой и возводят его в абсолют.

— Что?

— Повторить или объяснить? — в чем-то выражение её лица даже было забавно.

— Ты насмехаешься надо мной, — теперь её лицо выражало недовольство.

— В какой-то мере, — спорить тут было бессмысленно. Моё отношение было более чем очевидно. — Так, о чем ты хотела поговорить, Флёр-добро-непомнящая?

— Не называй меня так! — она повысила голос, так что мадам Пинс пришлось встать из-за своего стола и подойти к нам, чтобы сделать замечание.

— Дети, пожалуйста, ведите себя тише, —сказала она строгим голосом. — Это библиотека, а не паб.

— Прошу прощения, — хоть формально я и не был ни в чем виноват, все же извиняюсь. Мне не сложно, мадам приятно.

— S'il vous plait, pardonne-moi (фр. Пожалуйста, простите меня), — Флер склонила голову.

Мадам Пинс степенно кивнула и, окинув нас ещё одним строгим взглядом, вернулась на своё место. Мы оба молча проводили её взглядом, после чего француженка в ожидании уставилась на меня.

— Если ты ждешь, что я пойду с тобой в место, где на меня можно будет безнаказанно повышать голос, то вынужден тебя разочаровать, — отрицательно качаю головой.

— Я не собираюсь… — начала она, но осеклась под моим внимательным взглядом.

— Ложь, даже такая маленькая, редко играет на благо своему хозяину, — закрыв книгу, я кладу её на стол перед собой. — Так о чём же вы хотели поговорить, мисс Делакур?

— Благодарность, — буркнула девушка, со вздохом опускаясь на стул напротив. — Мама настояла, чтобы я извинилась и поблагодарила тебя за помощь Габриэль.

— Можешь не утруждаться, — отмахиваюсь от её слов. — Извинения имеют вес только тогда, когда они искренни, во всех остальных случаях это пустые слова. То же касается и благодарности.

— Я действительно благодарна…

— Но?

— Но я не доверяю тебе, — она сложила руки на груди и хмуро зыркнула на меня.

— Так трудно поверить, что кто-то говорит правду, когда знаешь, что на его месте ты бы солгала? — от моего вопроса она отшатнулась как от удара.

— Что? — её голос дрогнул.

— Так уж случилось, что мы всегда и о всем судим через призму своей личности и личного опыта, — качаю головой. — Глупая, но крайне распространенная ошибка. Бывает.

— Я не… никогда бы не стала бы… — тут же попыталась оправдаться Флёр. Все же, в прошлый раз она обвиняла меня чуть ли не в намерении убить её родителей.

— «Личность или личный опыт», — повторяю, чтобы яснее донести свою мысль. — Причин для подобных суждений у тебя может быть масса, но скажу тебе честно, ни одна из них мне не интересна. Поэтому я и предложил тебе не утруждаться с извинениями или благодарностью.

Некоторое время мы сидели молча, она смотрела на меня, а я на неё. Что-то ещё говорить было бессмысленно. Если она не способна ни на что большее, чем выдавить через сжатые губы пару слов, надиктованных родителями, то нам лучше держать сферы своих интересов как можно дальше друг от друга. С такими «доброжелателями» врагов не надо.

С другой стороны, если мои слова смогут её образумить, то из этого может выйти что-то полезное. Ситуация фактически беспроигрышная, я либо выиграю, либо выйду в ноль. Конечно, как и всегда, есть шанс на неудачный исход и возможные проблемы от француженки, но тут уже ничего не сделать. Шанс на какую-нибудь невероятную фигню, что перевернет жизнь с ног на голову, всегда есть. Он может быть мизерным, но он есть.

— Quelle bêtise(фр. Глупость какая-то), — обронила она и поднялась из-за стола.

— Быть может ты и права, — хмыкаю, наблюдая, как она уходит. — И может быть, кому-то стоит перестать подслушивать.

— Ой, — отозвалась Генриетта, скрытая мантией-невидимкой.

— Ой, — повторяю за ней, пока она скидывала мантию, и прятала её в сумку. Так варварски мять волшебную тряпку могла только потомственная волшебница. — тебе кто-нибудь говорил, что можно избежать целой кучи проблем, если просто не искать их?

— Мама повторяет это каждые каникулы, — хмыкнула сестра. — А как ты заметил меня?

— Попробуй какие-нибудь чары, убирающие звуки, — для наглядности я достаточно сильно притопнул ногой, чтобы она могла это услышать. — Их много разных.

— Я вела себя тихо, — она нахмурилась.

— Ну чтобы ты что-то говорила я и правда не слышал, — угу, а также дыхания и сердцебиения. Да и запах был очень сильно размыт, как тогда, в кабинете зельеварения, что ясно указывало на один артефакт, про который мне рассказывали. — Но шаги я уловил четко.

— Хм... Странно, — протянула сестра. Скорее всего ей, как и мне, Джеймс рассказывал, что мантия не пропускает никаких звуков.

— Не особо, — усмехаюсь.

Лично я объяснял это более чем очевидно. Если верить учебнику по физике, то звук — это вибрация воздуха, но вибрировать может не только воздух. Быть может мой, более тонкий, слух уловил вибрацию пола, переданную её шагами, что-то наподобие эхолокации.

Звучит, конечно, как фантастический роман, «видеть ушами», но мне ли жаловаться? Волшебник и оборотень, «друг фейри», мне осталось только инопланетян встретить… хотя фейри… м-да.

— И… э-э… что теперь? — с некоторым напряжением спросила Генриетта, когда наше молчание несколько затянулось.

— Хочешь подробнее обсудить твоё пристрастие к подслушиванию и почему это плохо? — выгибаю бровь.

— Нет, — она быстро помотала головой из стороны в сторону. После чего протянула руку в мою сторону, в отместку спрашивая. — А ты хочешь рассказать об этой француженке?

— Не думаю.

— Тогда, как насчёт небольшой прогулки в Хогсмид? — с хитринкой улыбнулась сестра. — Прогуляемся, пообщаемся, выпьем по сливочному пиву.

Необычное предложение. Пусть мы с Генриеттой действительно крайне комфортно чувствуем себя рядом друг с другом, но обычно это выражается в более сдержанных вещах. Просто я или она где-то рядом. Мы можем просто так, без всякой видимой причины прийти туда, где сейчас находится второй и начать заниматься какими-нибудь своими делами.

Собраться вместе и, как сказал бы Дадли, потусоваться вместе она мне ещё не предлагала. На мгновение я даже заподозрил, что это не моя сестра, но чувство родства развеяло подобные опасения.

Должен ли я диагностировать у себя паранойю и кризис доверия, если ищу подвох даже в таком незначительно жесте близости, как совместная прогулка? Думаю да, хотя не уверен, что должен с этим что-то делать.

— Можно и прогуляться.

Вернуть книгу на место, и отметиться в читательском билете, что читал и на какой странице остановился, было делом пары минут. Пока я этим занимался, в библиотеку вошел Виктор Крам, что на несколько мгновений замер, увидев меня.

— Здравствуй, Виктор, — киваю ему.

— Эванс, — он тоже кивает, но не поддерживает мой дружеский тон и в принципе не выражает желания вести диалог.

— Вы друзья? — шепотом спросила Генриетта, когда болгарин скрылся за полками библиотеки.

— Нет и вряд ли станем друзьями, — хмыкнув, с усмешкой смотрю на сестру. — А что, хочешь чтобы я познакомил тебя со школьной знаменитостью?

— Пф, вот ещё, — Генриетта, что была лишь немногим выше миниатюрной Луны, забавно нахохлилась, изображая из себя гордую и независимую девушку. Вышел у неё, правда, гордый и независимый пупс, но это уже детали. — Я и сама, в некотором роде, школьная знаменитость. Да и вообще, не понимаю, что все нашли в этом Краме? Они же ничего о нем не знают, кроме имени и того, что он хорошо играет в квиддич, а бегают вокруг него так, будто земля Шотландии ещё не носила такого «великого» человека.

— В мире больше выдуманных кумиров, чем настоящих героев, — цитирую Ницше. — В некотором роде ты действительно на него похожа, девочка-которая-победила-темного-лорда.

— Дурацкое прозвище, — Генриетта нахмурилась.

— Дурацкое, — соглашаюсь. — Но именно под ним ты знаменита.

Хогсмид, как и всегда, встретил нас бесконечной суетой. Эта деревенька и раньше не была тихой, когда тут были только студенты Хогвартса, а уж с иностранными гостями и всем сопутствующим народом, вроде репортеров, кажется, что вообще яблоку негде упасть. Люди были везде, в лавочках и кафешках, большая часть из которых гордо именовались барами, на улочках и в окрестностях деревеньки.

Было даже как-то непривычно видеть столько незнакомцев на этих, уже привычных и хорошо знакомых, улочках. Хотя знакомых лиц тоже хватало и далеко не всех я был рад видеть.

— О, Гарри! — радостно воскликнула Рита Скитер, выйдя из «Магазина Перьев Писарро» и заметив нас с сестрой. — Гуляете?

— Мисс Скитер, — киваю ей, не замедляя шага, для чего мне пришлось подхватить сестру под локоть и буквально тащить её дальше. Благо силы хватало. — Все ещё помните про мой отказ общаться с прессой?

Уверен, языкастая журналистка нашла бы, что мне ответить, если бы я остановился на месте и позволил бы завязаться разговору. Но к счастью для нас, Рита посчитала ниже своего достоинства бегать за нами. Надоедливая особа и упорная, нужно будет подумать над способом отделаться от неё окончательно.

— Кто это? — с немалым удивлением спросила сестра, покорно переставляя ноги, влекомая моей хваткой.

Я дозировал силу, чтобы не сделать ей больно, и шагал не слишком широко, так что она спокойно за мной поспевала. Но даже так, отделаться от чувства, что я несу щенка в зубах было сложно… и это напрягало. Почему щенка и почему в зубах? Согласно исследованиям, зверь не должен на меня влиять за пределами полнолуния. Но почему-то данная ассоциация упорно просится на язык.

— Рита Скитер — цепной пёс министерства магии, — отвечаю на вопрос Генриетты.

— Разве? — она нахмурилась. — Дядя Сириус и мистер Уизли как-то упоминали её, и она всегда поливала грязью министерство.

— Она работает в купленной министерством газете, фактически государственный новостной канал, и регулярно публикуется на первой полосе, — хмыкаю, наконец отпуская локоть Генриетты. — Ты правда веришь, что она работает против министерства?

— Ну, если так ставить вопрос… но зачем она вообще поливает грязью министра?

— Это политика, — у меня не было никакого желания вдаваться в хоть какие-то подробности этого болота. Мало того, что я сам откровенно плаваю в теме, так это ещё и не имеет никакого смысла. Что даст ей знание о подковерной возне в министерстве? — Не забивай голову лишней чепухой, просто помни, что Скитер работает на министерство и продавливает мнение, одобренное министерством.

— Глупая какая-то политика у министерства, — фыркнула Генриетта.

— Ты уловила суть.

В конце концов мы вошли в паб «Три Метлы», где и собирались взять самое популярное лакомство юных волшебников, сливочное пиво.

Все столы были заняты, но мы все же смогли найти себе место, подсев к большому семейству Уизли, что заседали за столиком в центре зала. Помимо близнецов, Рона и Джини, за столом так же сидел их старший брат, Чарли, с которым мы познакомились летом, и миссис Уизли, что приехала в Хогсмид навестить детей.

— Гарри, Генриетта, я так рада вас видеть, — миссис Уизли позвала нас с сестрой к себе и обняла, сначала Генриетту, а потом и меня. — Садитесь с нами, пообщаемся.

Не могу сказать, что обрадовался этому предложению, но сидеть всё равно было больше негде, да и Генриетта, похоже, была не против подсесть к ним. К счастью, компания была более чем самодостаточной, и от меня требовалось минимальное участие в беседе.

Зачем вообще меня сюда позвали, я так и не понял. Но вряд ли Генриетта преследовала хоть какую-то цель, скорее всего просто решила пойти прогуляться и попросила пойти вместе с ней. Иногда люди делают что-то просто так, я уже привык к этому, хотя и не понимал, как можно так бездарно сливать кучу времени в унитаз.

Мы не бессмертны, рано или поздно, все умрут, и просто тратить своё время ни на что…

— Хей, о чем задумался, Гарри? — Спросил Джордж, привлекая ко мне внимание всего стола.

— Просто думаю, что иногда у людей нет времени друг на друга, — отвечаю ему цитатой Брэдбери.

Не могу сказать, что поддерживаю идею цитаты, иногда мне кажется, что люди, наоборот, слишком много времени тратят друг на друга и всякие отношения между собой. Но слова из антиутопического романа про сжигание книг пришлись по душе семейству Уизли.

Простые они люди, незамысловатые. В чем-то, наверное, это даже хорошо, хоть иногда и утомляет.

Глава 29

Двадцать четвертого ноября, в четверг, был назначен первый этап турнира. Почему в четверг, а не в пятницу или вообще на выходных, мне было решительно непонятно. Сама дата, двадцать четвертого ноября, тоже не казалась мне хоть сколько-нибудь значимой. Единственное, что я смог выудить из памяти по поводу этого дня, что сегодня годовщина публикации «Происхождения Видов» Дарвина, но что-то подсказывает мне, что волшебники не очень-то дружат с дарвиновской теорией.

Все время до первого тура в школе происходило какое-то нездоровое шевеление. Чемпионы готовились к испытанию, причем оба иностранных чемпиона были ну слишком избирательны в своих поисках, в отличии от Диггори. Сложно было не заметить как француженка и болгарин просиживали целыми днями над одними и теми же книгами, книгами так или иначе посвященным драконам.

Интересный выбор как по мне.

С другой стороны чемпион Хогвартса не сильно отходил от школьной программы, которую начал изучать более углубленно, разве что в его подборке книг периодически мелькали дополнительные материалы по дуэлингу и, к некоторому моему удивлению, по зельеварению.

Это он зелья собрался на испытаниях варить или просто пробелы в образовании заполняет? Все же подход профессора Снейп крайне специфичен, я бы даже назвал его откровенно ущербным. Более надежного способа заставить учеников ненавидеть твой предмет было бы сложно придумать.

Помимо лихорадочной подготовки Чемпионов, замок полнился лихорадкой и другого толка. Девочки бегали за Крамом и Дигори, в то время как парни всячески старались «распушить хвост» перед Делакур. Я бы даже посчитал это забавным, если бы и сам не был предметом интереса многих учеников, причем как женского, так и мужского пола. Благо ещё, что ко мне приставали не с романтическим интересом, а на предмет моего нежданного чемпионства и необычных знакомств.

Мельница слухов и не думала забывать моё пребывание на пиру Фейри, так ещё и газеты всячески обсасывали каждый факт, который им удавалось обо мне узнать. Пусть я и ясно обозначил свою позицию в отношении клеветы перед сотрудницей Пророка, но там и без прямой клеветы можно много написать. А уж если немного подумать над формулировками, то какого-нибудь выдумщика будет ограничивать только его собственная совесть.

В конце концов, много ли читателей обратит внимание, что вместо «неопровержимых доказательств» в начале статьи будет написано «по некоторым слухам». Главное же то, что будет написано после этого незначительного вступления.

И ведь даже жалобу, случись чего, на них подавать почти бесполезно. Поди докажи, что «некоторые слухи» эти писаки сами выдумали, а не реально где-то собрали. Хотя с магией разума может и выйдет чего, но тут ещё нужно получить разрешение на исследование чужого разума.

Но вернемся к действующим Чемпионам. Наблюдать за ними было действительно интересно. Хотя каждый из них в отдельности представлял из себя довольно тривиальное зрелище, но своей славой они, подобно некой ловушке, собирали вокруг себя толпы народа, готового на самые безумные поступки.

Как вам, например, девушка с Равенкло, что вдруг начала повязывать на талию флаг Болгарии. О том как сильно это может оскорбить Крама или любого другого ученика Дурмстранга она, по видимому не подумала и ей, на самом деле очень повезло, что никто из иностранных гостей не придал этому никакого значения. Тем ироничнее было наблюдать, как МакГонаглл отчитывала неразумную девушку.

Но все это было раньше, до наступления двадцать четвертого ноября, дня первого испытания Турнира Трех Волшебников. Этим утром я чувствовал непонятное беспокойство и отстраненность.

С прорицанием у меня всегда было худо, в отличии от Генриетты, что предчувствовала будущее настолько легко, что даже не замечала как высказывала мелкие пророчества, считая их просто шуткой или случайными мыслями, вдруг вступившими в голове. В свою очередь я компенсировал отсутствие «третьего ока», как говаривала профессор Трелони, более внимательными двумя глазами.

Моя тревога вызвана не будущим, уже что-то произошло, но я ещё не осознал это, лишь отметил подсознательно. Наверное так себя чувствовал Невилл на первом курсе, когда его напоминалка говорила ему, что он что-то забыл, но сам он никак не мог вспомнить, о чем же она ему напоминает.

— Гарри, — Генриетта дернула меня за рукав.

— М? — отвечаю ей с показательной ленцой, чтобы не случилось, пока не время паниковать и уж тем более суетиться.

— Пойдем, займем места на трибунах, пока самые хорошие не кончились, — в отличии от меня Генриетта явно чувствовала себя неуютно, пусть как и я не совсем понимала, в чем дело.

Судя по всему она как-то почувствовала моё напряжение и начала беспокоиться со мной за компанию. Способность магов-близнецов к эмпатии между собой упоминается везде, где всплывает сама тема таких близнецов. Поэтому удивляться способности моей сестры прочитать меня не следует.

— Да, пойдем, — растягиваю губы в скупой улыбке, на что-то более радостное мне просто не хватит искренности, а она точно почувствует любую фальшь. Чтобы как-то сгладить столь сухое отношение, я легонько провожу рукой по её вьющимся волосам. — Как ты думаешь, что будет первым испытанием?

— Ну-у… — не похоже, что ей понравилось моё посягательство на «прическу», но попытку наладить общение мне явно засчитали. Что ж, учтем, что волосы лучше не трогать. — Вообще, первое, что приходит мне в голову, это дуэли. Просто заставить их сражаться между собой и все.

— Просто, но достаточно наглядно, — киваю и первым встаю из-за стола.

— Угу, — она важно кивнула и тоже встала. — Именно потому что это просто, я сомневаюсь, что будут дуэли. Какой смысл использовать что-то простое в таком значимом событии.

— Со стороны организаторов было бы крайне не разумно организовывать что-то чересчур… оригинальное, — заметила Гермиона, что шла вместе с нами.

— Они волшебники, — на мой взгляд это всё объясняло, но непосредственно для волшебников стоит пояснить. — Так что нас ждет нечто невероятное.

— Ну, волшебники действительно такие, — Гермиона была со мной согласна.

— Эй! — а вот Рон согласия не выразил. — Хватит уже шутить на этот счёт. Волшебники не странные.

— Мы не шутим, — я хмыкнул. — Волшебники не кажутся тебе странными только потому, что ты сам волшебник…

— Вы тоже, — перебил он меня.

— Не совсем, — принялась объяснять Гермиона. — У нас есть способности к магии, но сами мы выросли среди обычных людей и в итоге это…

На этом моменте можно было в целом отключиться от беседы. Максимум, что от меня требуется, это периодически вставлять короткие фразы для поддержания беседы. Пока же девушки общались я все глубже и глубже погружался в свои ощущения. Как бы я не анализировал увиденное или услышанное с утра, но найти причину для беспокойства просто не получалось.

Если так подумать, то может ли это быть магия? Ведь оказалось же, что я способен к магии разума, и та проницательность к людским чувствам и лжи, которые я долго время считал чуть ли не естественной человеческой чертой в итоге оказалась именно неосознанным использованием магии разума. Так, быть может, я, хоть и не могу видеть будущее, но прозреваю что-то в настоящем?

Как минимум это было бы интересно, пусть и кажется странным все и всегда относить к магии. Я все же тоже человек разумный, а не придаток к волшебной палочке. С другой стороны никакого другого объяснения мне пока в голову не пришло. Я просто не понимаю откуда взялась эта тревожность.

Площадка для первого испытания была оборудована на опушке леса. Несколько магов создали там искусственную скалу, вокруг которой быстро возвели зрительские трибуны и палатки. Среди палаток были как административные, украшенные флагом Хогвартса, так и разнообразные торговые ларьки со сладостями и даже сувенирами.

Так как мы были только после завтрака, то никаких сладостей брать не стали. Зато с интересом посмотрели на разнообразные сувениры. Там было много всего, так много, что если бы сами продавцы не были бы заинтересованы в просмотре испытания, то мы имели бы все шансы опоздать к началу, хотя и вышли заранее.

Но даже так, когда мы пришли, множество мест было занято, и выбор у нас был, не сказать, чтобы очень большим.

— Привет, Гарри, — улыбнулась мне Луна Лавгуд, когда я опустился на место рядом с ней.

— Доброе утро, — киваю. Свободные места были, но в основном по одному-два и только рядом с Лавгуд их было ровно четыре, как раз для меня и для трио Генриетты. — Спасибо.

— За что? — она улыбнулась так, будто знала какой-то невероятный секрет.

— Куча свободных мест вокруг принцессы Равенкло? Это могло случиться только в том случае, если бы ты сама об этом попросила, — некоторое время смотрю ей в глаза, пытаясь понять, что же творится в голове у самой волшебной из учеников Хогвартса. Как всегда безрезультатно, она всё так же выглядит, будто думает о чем-то невероятно далеком, но в то же время приятном.

— Я всем сказала, что места заняты, — она кивнула. — И ты снова назвал меня принцессой.

— О, то есть ты заняла их для нас? — удивился Рон.

— Можно сказать и так, — Луна продолжала улыбаться.

Зная эту её улыбку я бы сказал, что Рон вот вообще не угадал, что она имела в виду. Хотя с Луной никогда и ни в чем нельзя быть до конца уверенным, она умеет удивлять.

Но оставим всё это на потом, сейчас же отдадим должное первому испытанию Чемпионов. Стоит ли мне удивляться, что это оказались драконы? Или мне стоит задуматься над тем, почему директора зарубежных школ позаботились о подготовке своих учеников, а Дамблдор играет нарочито честно?

Но все эти вопросы ничего не значат прямо сейчас, когда драконологии выводят на вершину искусственной скалы шведского тупорылого дракона, а из палатки Чемпионов выходит бледный до синевы Седрик.

Условия задания: достать из гнезда самки дракона одно из яиц…

— Жестоко, — роняю лишь одно слово.

— Ты знал, что так и будет, — буднично замечает Луна, привлекая к нам внимания как Генриетты с её друзьями, так и других студентов вокруг нас.

— Знал, — киваю. Пусть про яйцо догадаться было бы невозможно, но не заметить слишком уж специфического интереса иностранных чемпионов было бы сложно. Как и нездорового шевеления взрослых в окрестностях запретного леса. Шанс на ошибку был, но он всегда есть, и я бы сделал уверенную ставку на драконов, пожелай кто-то узнать моё мнение.

***

«В каком это смысле он знал об этом?» — удивленно хлопала глазами Генриетта, даже умудрившаяся пропустить начало испытания Чемпиона Хогвартса. Лишь возгласы Бэгмена привели её в чувства и заставили сосредоточиться на представленном зрелище.

— Ну! Еще чуть-чуть... и мимо! Он идет на риск! Давай же! Эх! Хороший ход — жаль, не сработал! — не унимался опытный комментатор на зависть Ли Джордану.

Двадцать минут, ровно столько потребовалось Седрику, чтобы добыть подложенную в гнездо имитацию драконьего яйца. И это были жаркие двадцать минут во всех смыслах.

Ученик Хаффлпаффа оказался достаточно разумным, чтобы не пытаться лезть на дракона в лоб, но не достаточно искусным, чтобы легко обойти это страшное чудовище. Он пробовал раз за разом, полагаясь на собственную смекалку и фантазию. И Генриетта должна была отдать ему должное, этот барсук проявил поистине змеиную хитрость, львиную храбрость и воронью выучку.

Многое из того, что Седрик предпринимал заслуживало восхищения как Бэгмена, так и зрителей. Если у кого-то, как у Рона, и были сомнения по поводу чемпионства Седрика, то они развеялись. Чемпион Хогвартса был действительно лучшим из всех предложенных вариантов.

Когда же ему удалось добыть яйцо, то трибуны взревели так, что и дракон позавидует. Кажется контузия и испуг дракона от этого крика были основными причинами, почему дракон позволил Седрику безнаказанно уйти с яйцом, а не попытался достать его лапой или струёй невероятно горячего голубоватого пламени.

— Он молодец, — произнесла Луна, когда рев толпы стих.

— Действительно, — Гарри кивнул.

— Почему ты не сказал ему о драконах, Гарри? — она задала вопрос, который очень заинтересовал сидящую рядом с братом Генриетту, так что гриффиндорка вся обратилась в слух.

— Потому что мне это не интересно, — ответ парня звучал странно, даже как-то неприятно. — Не обязательно лезть в любое дело, которое ты видишь перед собой, Луна.

— Тебе бы это ничего стоило, а Седрик мог умереть, — продолжала гнуть свою линию Луна.

— Ты неожиданно напориста, — хмыкнул Гарри, наклоняя лицо ближе к лицу Луны.

Они так уже делали, и все тогда подумали, что они поцелуются, даже сама Луна спросила об этом, но Гарри потом признался, что просто пытается разглядеть мысли Луны в её глазах.

«Глаза — это зеркало души. В них можно много разглядеть, сделав себе небольшой труд посмотреть, и многое спрятать, отводя свои глаза от любопытного взгляда», — так он ей сказал.

Генриетта тогда его вообще не поняла. Разве не понятно, что тебе врут, если отводят глаза? Но Гарри на это только обронил, что прятать можно не только ложь и всё, больше ничего объяснять не стал. Зато Генриетта стала замечать, что её брат постоянно смотрит людям в глаза, высматривая чужие души.

Чем больше она об этом думала, тем больше это манера казалась ей донельзя романтичной. Ведь при взгляде глаза в глаза ты не только на чужую душу смотришь, у тебя у самого душа нараспашку. То есть Гарри, выглядывая что-то потаённое в других точно так же предлагает посмотреть на себя. В этом разрезе его желание поглубже заглянуть в душу Луне начинает казаться чуть ли не приглашением на свидание.

— Мне просто интересно, почему ты не предупредил его, — несмотря на достаточно серьезные и даже обличительные слова, тон Луны оставался все так же мечтательно отстранённым.

— Memento mori (с лат. — «помни о смерти»), так рабы кричали вслед триумфатору, — Гарри тоже оставался спокоен. Точнее не стал напрягаться больше, чем уже был с утра напряжён. Генриетта не понимала, что его беспокоит, но чувствовала это весьма отчётливо. — Он сам пожелал в этом участвовать желая внимания и славы, что ж и то, и другое он получил сполна. Почему меня должна беспокоить цена, которую он за это заплатит? Или ты думаешь, что он не знал об опасности, которая ждет всех Чемпионов?

— Знал, ему об этом напомнили не раз, и не два, — судя по голосу Луна улыбнулась. Генриетта не могла видеть её лица, так как между ними сидел Гарри.

— Тогда я не вижу смысла вмешиваться в Турнир, — Гарри посчитал разговор на этом законченным.

Следующим Чемпионом была француженка, которую Генриетта откровенно недолюбливала, из-за слухов которые крутились вокруг нее и Гарри. И, надо сказать, по итогам выступления многие люди пересмотрели своё отношение к девушке-чемпиону.

Сначала ее приветствовали так же бурно как и Седрика, но само выступление, особенно на фоне Седрика, выглядело откровенно не очень. Это отметил даже Бэгмен, который так-то должен был интересно подавать любое выступление.

— Не уверен, что это мудрая тактика! Близко! Совсем близ­ко! Ну, как так можно?! Внимательней надо! Пикси! Ду­мал, он её сейчас схватит!

Но так или иначе, а Делакур своё яйцо добыла и более или менее заслуженные аплодисменты заработала. Правда дракон, которого в этот раз не напугали криками и свистами с трибун, успел дыхнуть вслед девушке огнем и подпалил ей юбку.

И будто в насмешку над француженкой, Крам тоже выступил… своеобразно. Само выступление было довольно таки захватывающим. В отличии от Седрика Крам полагался не на хитрость и выдумку, а на грубую силу и заклинания, которые неожиданно больно били по дракону, по крайней мере доставшийся ему в противники китайский дракон шипел как тысяча змей, недовольно извиваясь и подергиваясь от каждого попадания.

— Вот это дерзость! Здорово! — кричал Бэгмен, пытаясь перекричать толпу на трибунах. — Ну и нервы! Не человек, а машина! Да! Он схватил яйцо! О нет!

Крам опростоволосился лишь в самом конце. Замученный до крайней степени и лишенный зрения дракон в отчаянной попытке достать обидчика не разбирал уже ничего и нанес размашистый удар хвостом. Крам увернулся, а вот настоящие драконьи яйца в гнезде сделать этого не могли.

— Так вот о ком это было, — на лице Луны впервые проступили другие эмоции и это была странная смесь облегчения и жалости.

Тем временем драконов уводили, а Чемпионов должны были выводить на оглашение оценок.

— У тебя было пророчество об этом? — предположил Гарри.

— Нет, — легко выдала она. — Просто я слышала, как стая Чвинга в лесу поёт похоронную песню по трем мертвецам.

— Чвинги? — переспросила Генриетта.

— Устала подслушивать? — хмыкнул Гарри. — И не Чвинги, а Чвинга, так называют мелких духов, что живут в камнях, ручьях и не цветущих травах.

— Очередной зверь, придуманный Луной? — фыркнула Гермиона, заработав своими словами неприязненные взгляды от ряда студентов Равенкло.

— Отнюдь, — Гарри покачал головой. — Об этих существах написана не одна книга. Но я впервые слышу, чтобы они пели.

— А почему именно не цветущие? — Генриетта же пыталась уложить картину, в которой каждый встреченный на дороге камешек может оказаться обитаемым и более того, рассказать что-нибудь о будущем.

— Потому что цветы принадлежат феям, — нараспев протянула Луна, бросив на Генриетту мечтательный взгляд, после чего вновь посмотрела на разложенное гнездо. Драконологи собирали разбитые яйца.

— Погибло только два яйца, — заметил Гарри. — А духи, по твоим словам пели о смерти трёх.

— Верно, — Луна приложила указательный палец к губам. — Значит ли это, что нас ждёт выступление ещё одного Чемпиона?

Генриетта почувствовала как у неё все сжалось внутри от этих слов.

— Всегда мечтал умереть на арене межшкольного соревнования, — Гарри хмыкнул, будто услышал забавную шутку, а не предположение о своей приближающейся смерти.

Но арену очистили и судьи начали совещаться между собой, для объявления оценок, как на искусственной скале показался ещё один человек. Ковыляющую фигуру профессора Грюма тяжело было бы не узнать. Его появления никто не ожидал и пока он забирался на вершину скалы, со всех сторон можно было услышать недоуменный ропот. Даже судьи выглядели недоуменно.

С другой же стороны, Генриетта вдруг почувствовала, что её брат неожиданно отпустил то странное напряжение, и как-то расслабился.

— Что ж, это было даже ожидаемо, — заметил он.

— Аластор, друг мой, — с судейской трибуны встал Дамблдор и усилил свой голос заклятием. — Что случилось?

— У нас остался ещё один Чемпион, Дамблдор, — Грюм также приложил палочку к своему горлу и хрипло заявил на всю арену.

— Верно, но мистер Эванс отказался от участия, — заметил директор Хогвартса.

— Как жаль, что неизвестный доброжелатель не внял голосу мистера Эванса, — сарказм профессора можно было черпать ложкой. — Несколько учеников было похищено, Дамблдор, и похитители требуют, чтобы Эванс участвовал в турнире. И отказа они не примут.

Генриетта не знала что делать, но чувствовала странное спокойствие от своего брата. Гарри же не раздумывал и не сомневался, а просто поднялся со своего места.

Глава 30

Некоторые люди идиоты, этот факт я понял очень рано. Не возьмусь утверждать, много идиотов или мало, все это вторично, достаточно просто признать, иногда отдельно взятые люди вели себя крайне глупо и сейчас я мог наблюдать именно такой случай.

По крайней мере как-то иначе воспринимать действия профессора я просто не мог.

Проходя мимо рядов, я остановился, у самого ограждения перед ареной и опёрся на него одной рукой. Вторая рука была занята палочкой, которой я коснулся своего горла, чтобы использовать заклинание усиления голоса.

— Помнится я говорил, что в случае моего принуждения к участию, буду полагаться на аврорат и директоров школ, — говорю спокойным тоном.

— Сейчас не время для игр, мальчишка, — выплюнул дурачок на арене. — Тот, кто тебя подставил, взял в заложники других учеников.

То есть он скорее всего один? М-да, волшебник как он есть. Ещё и прирожденный гриффиндорец, небось.

— Директор? — смотрю на судейскую ложу.

В бездействии Дамблдора я уверен почти полностью, да и план действий у меня был, но почему бы не дать директору шанс? Сделать все самому я успею всегда, а в мотивах директора я мог банально чего-нибудь не учесть. При такой степени публичности он может все же решиться на самостоятельные действия.

— Прости, Гарри, но тут я бессилен, — Дамблдор развел руками.

— Вот как? — хмыкаю и одним движением запрыгиваю на ограждение трибун.

Считается, что самолевитация — это очень сильные чары, доступные только самым одарённым волшебникам. Вот только помимо банального полета, есть же ещё несколько хитростей.

Невербально колдую Протего Тоталум, разновидность щитовых чар, что применяются не на себя, а на определенное место. Я просто сформировал перед собой невидимую лестницу из этих чар. Под моим весом Протего немного светится в месте контакта и слегка пружинил, но держался, а потому я, под пораженные ахи и вздохи, спустился с возвышения будто Персей в талариях.

— Я рад, что ты принял верн… — начал было профессор, но я, всё так же невербально, отправил в него молнию заклинанием Баубиллиус, заставляя его распластаться на земле. — Ты что, обезумел?

— Как давно вы пили из своей фляжки, профессор? — спрашиваю его, даже не думая отменять усиление голоса.

— Что? — он заметно напрягся, как и судейская ложа.

Хотя последние, скорее всего, напряглись больше от моего нападения на профессора, а не от моих слов.

— Ваша фляжка, — касаюсь, наконец, поверхности искусственной скалы ногами и начинаю обходить своего оппонента по кругу. — Вы пьёте из неё каждые пятьдесят минут. Иногда чуть больше, иногда чуть меньше, но часовой интервал приёма зелья очевиден.

— Это могло бы быть лекарством, — оскалился Грюм… вернее тот, кто скрывался за его личиной, все ещё лёжа на земле

— «Могло бы быть» да? — он даже не пытается отпираться. — И поэтому у профессор Снейп пропадали ингредиенты, необходимые для оборотного зелья. Почему, кстати, вы воровали рог двурога и шкуру бумсланга, а не купили их? Слишком узнаваемое сочетание.

Краем глаза отмечаю поджатые губы у названного профессора зельеварения. И что ей не нравится? Я же дал понять, что не только слушал её нытьё и жалобы на жизнь во время мнимых отработок, но и запомнил их.

— Слишком редкие ингредиенты, — оскал портил и так не очень-то привлекательное лицо. — И, как ты верно заметил, Эванс, слишком приметные. Вора ещё надо найти, а при покупке в открытую меня бы тут же заподозрили в приготовлении оборотного.

В этот момент я остановился. Выход для чемпионов был у меня за спиной. Были ещё ворота чуть в стороне, но там были драконы и драконологи. Гамбит сыгран, ловушка захлопнулась.

На мгновение в голове даже всплыла мысль, мог ли Дамблдор рассчитывать на решение данной проблемы с моей стороны с минимальными потерями? Вряд-ли. Слишком уж он целенаправленно пытался подтолкнуть меня к участию в Турнире.

— Не подозрительнее аврора, что подвергся нападению неизвестных, — припоминаю ему случай в ночь на первое сентября, когда Поттер и Блэк на «помощь» старику. — А после этого пьёт по часам какое-то зелье.

— Умён не по годам, Эванс, — «Грюм», наконец, начал подниматься с земли. — Не просто так Лорд отметил тебя как равного себе.

Все звуки на трибунах смолкли. Не так много «Лордов» было в Британии, чтобы долго гадать, о ком сказал преступник под личиной аврора. Готов поспорить, что эту фразу он сказал не просто так, скорее всего просто запугивал именем своего господина, хотя возможно, что и меня пытался как-то подставить. Все же фраза «отметил как равного себе»… не самая однозначная.

— Ты говоришь про Волдеморта, — говорю спокойно, отмечая как вздрогнул даже сам почитатель темного лорда. Это до какой же степени он всех запугал? — Я встречал его призрак пару раз. Он все так же не может найти покой и желает вернуться?

В этот момент на трибунах можно было очень четко определить, где сидели английские маги, а где иностранные гости. Англичане все как один побледнели от страха. Я только легко вздохнул на это.

Темный лорд не был классическим призраком, судя по тому что я видел он ближе к полтергейсту Пивзу, только злее и вредоноснее. Но неужели вообще никто из магов Британии не предполагал, что одержимый властью псих, умерший до того, как получит эту власть, вот так вот спокойненько отойдет в мир иной? Люди становились призраками и с куда более простыми «якорями».

— Очень скоро Он возродится во всей своей силе, — «Грюм» рассмеялся лающим и хриплым смехом, переходящим в кашель. — И ты должен был стать частью этого, Эванс, но отказался участвовать в Турнире.

— Понятно, — киваю. Так вот для чего была нужна вся эта муть с Турниром. — Где ученики, которых вы похитили, профессор?

— Не торопись, Эванс, — он указал на меня навершием посоха. — Эти детишки будут моей гарантией, что ты примешь участие в Турнире от начала до конца, раз уж меня раскрыли, то можешь даже не пытаться победить, но участвовать обязан. А после мы совершим обмен, твоя жизнь на жизнь всех заложников. Я отпущу их, а ты поможешь вернуться Темному Лорду. Можно было бы обойтись и без этих сложностей, если бы не проклятый контракт, что я заключил от твоего имени, но что поделать.

— Что ж, тогда у меня нет выбора, выводите дракона, — говорю с улыбкой, после чего отправляю в «Грюма» ещё одну молнию, не давая ему уйти с пригорка. — А вас, профессор, я попрошу остаться.

— Ты что творишь?! — в этот раз он не стал падать на пузо, а выставил магический щит, ударив посохом об землю.

— Может быть для благородного Грифиндорца и было бы разумным разменять свою жизнь на жизнь других учеников, но шляпа предлагала мне Слизерин, — чуть улыбаюсь. — Поэтому никаких переговоров с Пожирателями Смерти. Вы либо расскажете где скрываете похищенных учеников, либо встретите дракона вместе со мной.

— Думаешь, меня пугает эта чешуйчатая тварь? — оскалился «Грюм».

— Монстра пятого ранга опасности действительно стоит боятся, — в мой голос прорывается солидная доля иронии, ведь я сам отношусь к этому рангу. — Но куда вернее дракона вас должно пугать другое, профессор. Ведь помимо контракта, который вы заключили от моего имени, есть еще один, заключенный от имени настоящего Грюма…

Его глаза расширяются в шоке и он, наконец-то, понимает, в какую яму вступил обеими ногами. Все преподаватели клялись соблюдать правила турнира и ставили подписи в соглашении о «честной игре». Правила там, конечно, были более чем размыты, и опосредовательную помощь можно было оказывать чемпионам сколько угодно, осведомленность Делакур и Крама о драконах тому пример, но напрямую вмешиваться в турнир нельзя.

И присутствие профессора на арене первого испытания было именно грубым вмешательством.

— Магический контракт нельзя нарушить, делай что хочешь, но ты его выполнишь, — делаю несколько взмахов палочкой, накладывая защитные чары перед собой. — Но что делать, если были даны две взаимоисключающие клятвы, или исполнение одной клятвы приведет к нарушению другой? Даже интересно, проводил ли кто-нибудь столь бесчеловечный эксперимент?

— Ты-ы… — «Грюм» фактически завыл.

— Я, — соглашаюсь. — Я могу удерживать вас здесь сколь угодно долго, пока вы не расскажите, где похищенные ученики, или пока драконологи не перестанут ковыряться в носу и все же выведут тварь на арену. Вы же не сможете нанести мне хоть сколько-нибудь серьезных ранений, так как: согласно договору, я должен принять участие в Турнире Трех Волшебников.

— В моей власти всё ещё покалечить тебя, мальчишка, такое случалось с чемпионами! — в исступлении рычал он, брызжа слюной.

— Думаете авроры будут настолько же медлительны как и драконологи? — я уже просто не представляю, как ещё намекнуть этим идиотам, что надо действовать и хотя бы сделать вид, что они собираются выпустить огнедышащую тварь. — И да, чемпионы могут стать калеками, умереть и ещё как-нибудь выбыть из турнира, но только в процессе испытаний. Так что пока дракона не выведут, мне запрещено совершать самоубийство или калечить самого себя, чтобы выйти из турнира… вернее вам, как держателю клятвы, запрещено делать все это со мной. Так начнем же первое испытание?

***

— Можно ли считать это духом охоты? — с улыбкой спросила Луна, ни к кому толком не обращаясь.

— Ч-что ты имеешь в виду? — с заиканием спросила Генриетта, не зная что ей вообще думать от прослушанного диалога.

— Гарри, — Луна произнесла имя оборотня так мечтательно, что в любой другой ситуации люди, услышавшие это, точно бы покраснели. — Он уже победил, чтобы его противник не предпринял, это фактически шах и мат. И Гарри изучает своего уже поверженного противника, как волчонок, которого допустили к уже растерзанной жертве.

— Звучит… — Генриетта переглянулась с Гермионой, судя по приведенной аналогии Луна была в курсе «пушистой проблемы» Гарри, и непонятно как к этому следовало бы относиться. Все же это Луна. — …Не очень хорошо.

Луна ничего не ответила, сосредоточив свое внимание на арене. Все же магические клятвы были очень интересной темой, и малоисследованной. Уж точно никому не приходило в голову приносить две клятвы, что враждовали бы между собой. По крайней мере сама Луна помнила что-то подобное только в легендах.

— Ладно, — вздохнул Гарри, так и не отключивший чары усиления голоса. — Будем считать, что невероятно крутой, достойный театральной постановки момент безнадежно испорчен людской тупостью. Господа драконологи, мы можем простоять здесь до вечера, в надежде, что похищенные преступниками дети все же умрут, а может вы все же выведите своего проклятого дракона на арену и заставите преступника сдать аврорам всю необходимую информацию?

Это предложение возымело некоторый эффект и маги, сотрудничающие с организаторами турнира, засуетились.

Лже-Грюм тоже не стал стоять столбом, а попытался всё же вырваться из ловушки, куда так опрометчиво вступил, но это сделать ему не позволили те самые авроры, что стояли по краям трибун и послали в преступника залп проклятий, что пробили магический щит и обездвижили несчастного.

По крайней мере Луна посочувствовала этому мужчине. Его судьба была решена, он сам загнал себя в ловушку, выход из которой вряд ли возможен.

Давление магического контракта явно терзало «Грюма», он дергался в путах заклятий, выл и сыпал угрозами, через слово поминая своего Лорда, но тут же сдался, стоило только открыть ворота загона с драконами. Мужчина тут же сознался, что удерживает похищенных детей в своём волшебном сундуке, вместе с настоящим Грюмом. Ещё одна ошибка, продиктованная спешкой и недальновидностью преступника.

Послали домового эльфа и тот притащил означенный сундук. Всех выпустили, начали прямо на месте опрашивать и осматривать. Тем временем Гарри просто развернулся на месте, собираясь уйти с арены через вход для чемпионов.

— Стой, — хрипло крикнул Лже-Грюм, все ещё носящий личину. — Ты должен принять участие в Турнире!

— Зачем? — Гарри обернулся через плечо. — Я и так сделал больше того, чего можно было ожидать от школьника. Всех спас, всем помог, получил свою минуту славы. Турнир мне не нужен.

Это заявление словно свело преступника с ума, он забился в магических путах ещё сильнее и начал кричать. Чтобы утихомирить его, авроры применили мощные оглушающие чары. Его ждал допрос, если вообще была возможность что-либо узнать у человека, бесповоротно сошедшего с ума по несбыточной навязчивой идее, а после… Луна уже говорила, Чвинга пели о трех смертях, две уже случились, дракониха разбила собственную кладку, третья же смерть напрашивается сама собой.

— Мир и покой, профессор, — тихо пожелала девушка, что видела и слышала больше других.

Глава 31

В палатке, из которой выходили Чемпионы и где они скрывались после выступления, были не только четыре студента, но и команда медиков, что тут же обступив меня по кругу, начала водить вокруг меня палочками.

— Я не ранен, — фыркаю на их действия.

— Мы проверяем вас на проклятия, — отозвался один из колдомедиков.

— И как, нашли что-нибудь? — это известие несколько напрягло меня, мало ли, сейчас об оборотне закричат.

— Это… странно, — ответил уже другой маг, что первым опустил палочку.

— Скорее всего влияние фейри, — ещё один маг так же опустил палочку и даже отошёл от меня.

В это время тот, что ответил мне в самом начале, тем самым отвлекшись от чар, нахмурился и также сделал несколько резких взмахов, после которых нахмурился и опустил палочку. Тот факт, что они не угрожают мне волшебными палочками, не может не радовать. Но слова о фейри заставляют задуматься, и хорошие мысли в голову не спешили приходить.

— Я свободен? — выгибаю бровь.

Мне, конечно, было очень интересно, что они там нашли при помощи своих чар, но что-либо спрашивать я поостерегусь. Во-первых, даже прямо сейчас помимо меня и медиков в палатке есть посторонние, которым совсем не обязательно раскрывать какие-то подробности обо мне. Не говоря про всех тех, кто может войти сюда в любой момент. Во-вторых, сами медики не внушали мне доверия.

— Мне кажется, что авроры захотят с вами поговорить, — ответил мне всё ещё хмурый мужчина, что говорил про проклятия. Он, похоже, был главным среди них.

— Мне кажется, что авроры смогут сами решить этот вопрос, — не желаю скрывать своего раздражения.

Мало мне идиотов под личиной отставных авроров, что пытаются втравить меня в какие-то мутные схемы, с полного одобрения директора Хогвартса, так теперь ещё и непонятные медики будут мной командовать. Вслед за раздражением пошла злость, которую я тут же подавил. Злиться на идиотов только время тратить.

Задерживать меня никто не стал, хотя медик, которого я посчитал главным, всем своим видом выражал недовольство, но был мной полностью проигнорирован. Через палатку Чемпионов я выхожу за пределы арены первого испытания, направляясь в сторону Хогвартса. Авроры наверняка захотят со мной пообщаться, да и вряд ли только они этого захотят, но если я хоть что-то понимаю в магическом обществе, то ближайший разговор может состояться как через несколько часов, так и через несколько дней.

Авроры сейчас, бегают как безголовые курицы. Причем я даже не уверен, что они лишь делают вид, что работают, а не пытаются реально решить проблему. Как писал Айзек Азимов: «Бюрократия разрастается, чтобы поспеть за потребностями разрастающейся бюрократии», что как нельзя лучше описывает административный аппарат британского министерства магии.

Любое, самое маленькое дело, должно решаться специальным отделом, а если специального отдела нет, то он тут же учреждается по приказу Министра. В итоге любым вопросом должно заниматься в лучшем случае три-четыре отдела, отвечающие за разные действия внутри решения данного вопроса, и можно быть уверенным, что каждый такой отдел будет отчаянно пытаться помешать другим отделам, и так же отчаянно будут избегать любой ответственности за что бы то ни было.

В любом случае сидеть на арене или в палатке Чемпионов смысла нет.

— Гарри, подожди! — окликнули меня примерно на середине пути до замка. Обернувшись, я увидел спешащих ко мне Лили и Андромеду.

— Что-то случилось? — дожидаюсь, пока они нагонят меня, чтобы задать свой вопрос.

— Случилось? — сначала Лили не поняла моих слов, но почти сразу же вспыхнула как спичка. — Гарри, о чём ты говоришь?! Тебя чуть не заставили сражаться с драконом. Конечно, у меня «что-то случилось»!

Андромеда тут же попыталась успокоить Лили, я же лишь пожал плечами.

— Дракон нависал надо мной с момента объявления имен Чемпионов.

— А Темный Лорд? — хмуро спросила меня мать Нимфадоры.

— С первого курса, — хмыкаю. — Призраком Лорда был одержим преподаватель по ЗоТИ.

— Дамблдор… — Андромеда встрепенулась.

— Знал как минимум о самом факте встречи, — смотрю на них серьезно. — Ещё один момент, о котором он решил умолчать?

— Ещё один, — Лили закрыла глаза, её челюсть была крепко сжала, а губы поджаты.

Интересно, но эти двое сильнее всего сомневались в Дамблдоре. Причем, я готов поспорить, что не последнюю роль в этом сыграла миссис Тонкс. Пусть бывшая Блэк не придерживалась радикальных взглядов, которыми была так знаменита её семья, но и послушной собачонкой, как Сириус, она тоже не стала. Такие как она могут быть крайне опасным врагом, или столь же ценным союзником. Другое дело, что мне такой союзник и даром не нужен, но и становиться её врагом мне бы не хотелось.

Что она, что все её родственники способны на любые поступки, кроме адекватных.

— И что ты собираешься делать теперь? — спросила меня Андромеда, пока Лили пыталась унять свои чувства.

— Ждать, — пожимаю плечами, подумывая просто развернуться и уйти. Что мы стоим тут, посреди дороги и кого ждём, мне совершенно непонятно.

— Чего ждать? — Лили раскрыла глаза и подалась в мою сторону.

— Для начала нужно дождаться реакции министерства на всё произошедшее, — чуть изгибаю бровь. Ждать, на самом деле можно много чего, многие люди всю жизнь только и делают, что ждут что-нибудь или кого-нибудь. — Аврорат, скорее всего, захочет со мной пообщаться, как и директор Дамблдор. Этих бесед тоже следует дождаться, ведь после каждой из них многое может измениться.

— И это всё, ты будешь просто ждать? — Лили смотрела мне глаза в глаза.

— Да, — киваю, не отводя взгляда. — Даже основываясь исключительно на догадках, я могу предположить около четырех разных сценариев развития событий. И это только основные варианты, что существенно отличаются друг от друга. Между ними хватает полутонов.

— Жизнь не всегда похожа на шахматную партию, Гарри, — Андромеда сделала откровенно странное заявление, которого я не понял. Вот чего она хотела добиться этими словами?

— А похоже, что я провожу параллели между реальной жизнью и партией в шахматы? — так как гадать в такой ситуации не было никакого смысла, то решаю спросить напрямую.

— Да, — ответила она непреклонно. — Тебе необязательно ждать хода противника, чтобы что-то предпринять самому.

— Понятно, — от наивности подобного заявления хотелось закатить глаза к небу. Что за цирк? — Давайте зайдем с другой стороны. Знаете про число Шеннона?

— Это что-то из нумерологии? — попыталась предположить Лили.

— Это из магловской алгебры, количество возможных уникальных партий в шахматы, — смотрю на этих двух ведьм и пытаюсь объяснить всё так, чтобы они от меня отстали. — Шахматное поле, восемь на восемь клеток, два игрока с набором из шестнадцати фигур у каждого. Кажется, что всё просто. Но только вариантов первого раунда, то есть обмена первыми ходами, четыреста.

— Эм… — обе дамы начали удивленно хлопать ресницами.

— Да, несколько сотен вариантов, только для первого раунда, несколько сотен для второго и так далее. Количество возможных партий, то самое число Шеннона, равняется десяти в сто двадцатой степени, ну или единице со ста двадцатью нулями, — делаю паузу, давая им осмыслить мои слова и, если у них возникнет такое желание, высказаться.

— И? — Андромеда нахмурилась. — К чему ты привел этот странный факт?

— Так вот, миссис Тонкс, я не считаю жизнь хоть немного похожей на шахматы. Реальность намного более жестока и сложна, — хмыкаю. — Поэтому не стоит бежать куда-то и делать что-то просто, чтобы сделать хоть что-нибудь. Поэтому здесь и сейчас я буду ждать дальнейшего развития событий, прежде чем сделать какую-нибудь глупость.

На этом разговор закончился. Как-либо возражать моей точке зрения они не стали, но и одобрения не высказали. Так как родителям студентов нельзя было входить в замок, несмотря на свободный проход в Хогсмид или на Турнир, то на этом я распрощался с матерью и её подругой.

Две женщины, что так страстно хотели хоть что-нибудь сделать, но никак не могли решить, что именно они хотят сделать.

Вообще, чем дальше я погружаюсь в магический мир, тем больше поражаюсь их странности. Буквально во всём волшебники похожи на каких-то инопланетян. Дамблдор играет в какие-то свои игры, где невозможно понять цель не только конкретных шагов, но даже какая-то глобальная цель прослеживается с трудом. Моя биологическая семья, что служит наглядным пособием библейского «царства, разделенного в самом себе». Джеймс, вроде, бегает за Дамблдором, Лили, вроде, раньше тоже бегала, но сейчас не хочет, но открыто против него не выступает.

В этой ситуации я точно понимаю только одно, свои действия. До конца пятого курса нужно будет попытаться свести к минимуму влияние «семьи», а после сдачи СОВ просто бежать от семьи, из Хогвартса и, возможно, из страны вообще.

С такими мыслями я дошел до входа в замок, что казался покинутым, все ученики и профессора были на арене первого тура. Мысль, что младшекурсникам нельзя посещать Хогсмид, но можно гулять до опушки Запретного Леса и сидеть на арене, где будут бороться с драконом, вызвала сначала ироничную усмешку, но почти сразу же ирония сменилась раздражением.

Из-за кучки идиотов я сам чуть не столкнулся с драконом лицом к лицу. Да, встреча не состоялась, да и «злиться на идиотов, только нервы тратить», но меня всё равно распирало от желания сжать кому-нибудь горло. Всё равно, руками схватить или зубами, главное сжать, по капле выдавливая из жертвы жизнь.

— Если так живо думать о смерти, то вами могут заинтересоваться разнообразные личности по ту сторону, — вывел меня из задумчивости голос Толстого Монаха, факультетского приведение Хаффплаффа.

Помимо тучного мужчины в монашеской рясе здесь были и другие призраки замка. Все они с интересом меня рассматривали, а Плакса Миртл даже подлетела ко мне вплотную.

— О ком ты думал, Гарри? — спросила она. — Мне ждать нового друга-призрака в ближайшее время? Если ты убьёшь девушку, то мы могли бы жить с ней вместе в моём туалете.

У призраков всегда было особое отношение к смерти, но вот так просто рассуждать об убийстве ученицы… что ж, призраки официально признаются более странными и опасными тварями, чем волшебники. Хотя до Фейри пока ещё не дотягивают.

— Я думал не об учениках, Миртл, а о Дамблдоре, — демонстрировать какое-либо доверие или нейтралитет к Директору не было смысла. Скорее уж это выглядело бы подозрительно, если бы моё отношение к нему не изменилось. — И если бог существует, то после смерти его ждет преисподняя.

— Неисповедимы пути господни, — улыбнулся Монах. — Хотя, положив руку на библию, я могу поклясться, что полностью разделяю ваше мнение. Директор за свою жизнь совершил много ошибок, и далеко не за все из них он раскаивается.

— Как мило, мой друг, что вы называете ошибками преступления, — оскалился Кровавый Барон.

На его замечание я только прищурился. Обычно считается, что обитатели замка, будь то призраки, персонажи картин или живые доспехи всецело поддерживают директора, буквально служат ему, а тут вдруг такая непочтительность. И ладно бы они просто ругали Дамблдора за что-нибудь, но «преступления»…

— Вы готовы дать свидетельство против него? — закидываю удочку насчет этих непонятных слов.

— Нет, — отрезал Барон.

— Мертвые не имеют права выступать в суде или давать интервью в газеты, — Монах извиняющее развел руками.

— Зачем это вообще запрещать?

— Куча волшебников, что не нашли покоя в загробном мире пытались отсудить что-нибудь у живых, кто-то пытался вернуть имущество, растащенное на наследство, другие судились со своими убийцами, — пояснил словоохотливый Монах. — Призраки, полтергейсты, баньши и вампиры, многие из тех кто умер не хотели признавать себя мертвыми или наоборот, пытались добиться от министерства положенных для мертвых льгот, вроде освобождения от налогов.

— Однако, — вроде и логично, а с другой стороны, как-то странно. — А со мной можете поделиться этой историей?

Призраки переглянулись между собой, и даже отлетели чуть в сторону, чтобы посовещаться. Хотя я не слышал о чём они говорят, но было понятно, что они спорят, причем спорят как-то странно. Попеременно все главные спорщики то соглашались друг с другом, то вдруг кто-то начинал протестовать.

Похоже, что в принципе что-нибудь рассказать мне они не против, а вот наполнение этого рассказа уже стало предметом спора. Интересно. Ожидать, что мне расскажут вообще всё было бы глупо, но даже интересно, что именно они решат утаить?

К сожалению, узнать это прямо сейчас у меня не выпало возможности, так как от лестницы послышался людской гам, учеников отпустили с представления, и они возвращались в школу. Слушать какие-либо секреты перед кучей свидетелей было бы сущей глупостью, даже если бы призраки реально решили вдруг начать свои откровения при всех.

— Вот что, дорогой друг, — развернулся ко мне сэр Николас. — Давайте мы пока уладим между собой этот вопрос, а позже встретимся и обсудим всё без лишних ушей.

— Да-да, — подхватил Монах. — через три дня, двадцать седьмого числа как раз будет праздник святого Филиппа.

— Оставь кресты попам, — с легким пренебрежением отозвалась Серая Дама, самый неразговорчивый из призраков Хогвартса. — Двадцать седьмого, день болезней и чумы, так что призраки всегда отмечают этот день. Придешь за час до отбоя в заброшенный класс на втором этаже западного крыла, там и поговорим, да и отпразднуем.

— Хорошо, — вздыхаю.

Праздновать день чумы, мертвые волшебники действительно ещё более странные чем живые. Искренне надеюсь, что это будет просто тусовка призраков с окрестных земель, и меня не заразят какой-нибудь магической чумой.

Но призраки не задумывались над тем, что я мог подумать, получив такое приглашение. Получив утвердительный ответ, они тут же разлетелись почти все, рядом со мной осталась только Серая Дама, что внимательно меня рассматривала.

— Я могу вам помочь чем-нибудь ещё? — я не спешил куда-то идти, так как сейчас находился на полпути к библиотеке, а не в гостиную факультета. Сомнительно, что кто-то ещё пойдёт этим путём, так что я не опасался прихода толпы возбужденный гриффиндорцев.

— Ты очень напоминаешь мне одного ученика, — произнесла она с легким интересом, что было для неё весьма нетипично.

— Надеюсь он был хорошим человеком? — ничего не значащий вопрос, чистая вежливость, на который обычно отвечают точно такой же ничего не значащей вежливостью.

— Милый мальчик, — она улыбнулась и протянула руку, чтобы коснуться моей щеки. — С очень и очень темной душой.

От её прикосновения я похолодел. Призраки проходят физические объекты насквозь. Лишь полтергейсты, вроде Пивза, или баньши могут взаимодействовать с материальным миром на уровне обычных людей. Кем бы она не была, Серая Дама не так проста, как можно было бы подумать.

— Я очень удивилась, узнав, что ты тоже был приглашен на Самайн, как и я. Даже жаль, что мы не пересеклись, так как я в основном была на Зимней стороне праздника, — чуть погладив меня по щеке, она отступила, и приподняла полы платья, изображая книксен, ног не было видно, значит баньши. — Следующий бал будет на Йоль, и я бы не отказалась от кавалера, чья душа так обильно наполнена тьмой.

— Непременно, миледи.

Прекрасно, сразу два приглашения на два ближайших жутких праздника. Такими темпами к началу следующего года если я не умру, то точно накопаю материала на ещё пару публикаций по фейри.

Глава 32

Поймав себя на том, что мысль о возможной смерти постепенно переходит из раздела страха в раздел мрачного юмора, хмыкаю и продолжаю свой путь в библиотеку Хогвартса. Не знаю, что там сейчас творится в голове Дамблдора или министра, но готов поставить деньги на Гриффиндорцев. Мой факультет, наверняка, готовится к гулянке. Алознамённых обедом не корми, дай только повод к какому-нибудь празднику, отмечая победу хоть в чем-нибудь.

Пусть формально я не победил, и даже не выступал на Турнире Трех Волшебников, но поймать преступника — это тоже своеобразная победа.

Отвертеться от этого вряд ли получится, даже если я вообще не появлюсь сегодня в гостиной, самопальный праздник, плавно перетекающий в тихую пьянку, просто повторится на следующий день. Но я, хотя бы, смогу избежать самой напряженной части события, подготовки к пьянке и начала праздника, пока пьянка ещё не началась, и младшекурсников не разогнали по комнатам. Горячая же, и наиболее тихая, фаза праздника почти не бесит.

Библиотека, к моему большому сожалению, была закрыта, мадам Пинс, как и прочие преподаватели, была на трибунах Турнира. Хотя, скорее, сейчас она возвращалась в свою вотчину, если верить шуму в коридорах. Поэтому я решил подождать её возвращения. Благо долго ждать не пришлось, пусть даже первой в коридоре появилась и не библиотекарь, а ученики Равенкло, чья башня располагалась в этом же крыле.

— Гарри, — улыбнулась мне Луна, тут же отбившись от своего факультета.

— Луна? — мне было интересно, что могло бы ей от меня понадобится.

— Почему ты здесь? — спросила она с улыбкой, в то время как большая часть факультета Равенкло, столпилась в коридоре, глазея на нас и подслушивая.

— Хочу посидеть в библиотеке, пока гостиная Гриффиндора немного успокоится.

— Да? — она искренне удивилась моим словам. — Зачем? Уверена, что они очень тепло приняли твою победу над преступником.

— Именно этого я и опасаюсь. Гриффы умеют быть шумными, — хмыкаю. — К тому же не факт, что они действительно приняли произошедшее положительно.

— Если ли смысл гадать, если будущее никогда не было твоей сильной стороной? — Луна склонила голову набок, смотря на меня своими бледно-голубыми, почти серыми глазами.

— Даже без прорицаний я все ещё способен предполагать и просчитывать варианты событий, и избежать нежелательных. Это называется «предусмотрительность», Луна, — качаю головой.

— О-о, — она покивала. — И как, помогает?

— Вполне, на всяких сумасшедших, как видишь, хватает.

— Его казнили, через поцелуй дементора, — заметила девушка таким тоном, будто говорила, что неизвестного мужчину просто оштрафовали.

— Лучше он, чем я или кто-нибудь ещё из студентов, — мой ответ прозвучал суховато даже на мой собственный вкус, но, когда сам рискуешь столкнуться с драконом лицом к лицу, начинаешь воспринимать некоторые вещи иначе.

— Согласна, — радостно улыбнулась мне это маленькое чудовище. Хотя не мне упрекать её в жестокости.

— Ладно, Луна, думаю твои друзья уже заждались тебя, — хмыкаю, не желая больше наблюдать толпу воронов вокруг.

— Угу, увидимся завтра, Гарри, — помахала она мне рукой, и убежала к своим.

«Увидимся завтра» да? Даже интересно, была ли это просто вежливость или она опять что-то увидела или услышала? Все же я действительно собирался поймать её завтра при меньшем количестве свидетелей, чтобы попросить предупредить меня о странных знаках, которые Луна может видеть. Сразу два приглашения от Серой Дамы были более чем волнительными и если магия даст мне возможность предугадать хотя бы часть проблем, то было бы глупо от этого отказываться.

Ждать мадам Пинс долго не пришлось и она, хоть и удивилась моему желанию, без проблем пустила меня в библиотеку. С учётом того, что Дамблдор проморгал террориста в рядах профессоров и все это было под прицелами прессы, в том числе и иностранной, я не удивлюсь, если меня не вызовут на разговор с Директором ни сегодня, ни завтра. Быть может даже в ближайшую пару дней, не позовут, хотя это уже вряд ли. Каким бы позором не было сегодняшнее испытание, время на своё собственное расследование Директор точно выделит. Обязательно выделит, если у него есть хотя бы частичка ума.

Но пока этого не случилось я могу спокойно убить время за полезным занятием, например, почитать о призраках. Книг по этой теме было удивительно немного. Все же загробная жизнь кажется мне несколько волнующей темой, чтобы посвятить чуть больше исследований, чем парочка упоминаний тут и там. Книга, целиком посвященная разнообразной нежити, не нашедшей покоя после смерти, была только одна, и это было критическое издание книги «Мертвые о Мертвых для Живых», якобы написанное неизвестной женщиной, что однажды вернулась с того света и даже какое-то время жила в браке.

Интересно, могли у неё рождаться дети и если да, то какими они были?

Критическое издание — это сборник всех возможных переводов, копий и упоминаний, через соединение и сравнение которых автор издания пытается максимально точно передать изначальный текст. Таких изданий в библиотеке Хогвартса хватало, редко какая рукопись проживет больше полутысячи лет, даже с магией. Особенно в сыром замке и в библиотеке куда имеют доступ куча малолетних студентов.

Суть же книги была… хм-м… была достаточно странной. Кем бы ни была женщина вернувшаяся с того света, вернулась она явно не по своей воле. Почти все вступление было посвящено тому, что не стоит цепляться за жизнь в нежизни и пытаться стать призраком или вампиром. Пусть эти слова и приписываются женщине, что якобы вкусила загробной жизни и знает, что там по ту сторону, но лично мне они просто показались пустыми нравоучениями. Что-то вроде «не ищи бессмертия, оно не принесет тебе счастья».

Все хотят жить, и в смерти нет ничего хорошего и желанного. Тут скорее уж странно осуждать других за желание жить.

Другим странным открытием стало заявление, что призраком может стать только волшебник. Как бы по школе периодически скачет призрак самой обычной лягушки. Есть, конечно, возможность, что это волшебник-анимаг, что умер в своей животной форме, но все же. Да и пусть я сам не видел призраков маглов, но слышать мне про них доводилось.

Продолжая изучать эту книгу, я натыкался на все большее количество странностей, которые порождали все новые вопросы. Самым главным вопросом, конечно же, было: «откуда это вообще вылезло и как попало в школьную библиотеку»? Мне доводилось видеть много плохих книг и плохих учебников тоже, но эта штука скорее похожа на библию своими попытками привить определенную мораль и взгляд на жизнь и смерть, а не магический трактат о мертвых.

Покачав и захлопнув бесполезную книженцию, отношу её обратно мадам Пинс.

— Это войдет в десятку самых странных книг, которые мне доводилось читать, — сообщаю женщине, протягивая ей фолиант.

— В хорошем или плохом смысле? — подозрительно спросила она.

— В самом отвратительном из возможных, — качаю головой. — Можете посоветовать мне научные изыскания, а не религиозные наставление?

— Побольше уважения, молодой человек, этому фолианту несколько сотен лет, — недовольно бурчит мадам Пинс. Она всегда трясется над своими книгами, насколько бы посредственными и глупыми они не были.

— И все же это не то, что мне нужно, — спорить с ней было бесполезно.

— Других книг, посвященных призракам у нас нет, — отрезала она. — Я уже говорила об этом.

— Может быть какое-то комплексное исследование? — выгибаю бровь.

— Я библиотекарь, а не предметный указатель, — женщина недовольно поджала губы. Судя по всему, ей и самой было неприятно, что она не может предоставить мне нужной книги. — Я поищу, но это займет некоторое время. Все же тема весьма специфична.

— Угу, — киваю. Это было справедливо. Даже имея способность заглянуть внутрь своего разума и выудить оттуда информацию, я бы предпочел опираться на какой-нибудь индекс или список тем, а не перебирать все книги на память. — Что-нибудь из дополнительной литературы? Желательно что-то, что можно купить в свободном доступе?

— Это уже точно не ко мне, — она покачала головой. — Поговорите с профессорами, только они могут посоветовать вам внеклассное чтение.

— Действительно, — вздыхаю. Где бы мне ещё найти профессора со специализацией на призраках? Так, по идее должен подойти профессор по ЗоТИ, но последний исполняющий обязанности был приговорен к смерти что-то около часа назад. — Спасибо, всего доброго.

— Хорошего вечера, — буркнули мне вслед.

Меня преследует смутное чувство, что этот очень длинный и очень сложный день никак не закончится. А ведь ещё Гриффиндорцы, будь они неладны.

Моё появление гостиная факультета встретила единодушным воп­лем приветствия. Столы, каминная полка, все, что мож­но, заставлено кувшинами с тыквенным соком, сливоч­ным пивом, горами пирожных и другими лакомствами. Похоже я пришел раньше, чем следовало бы. Ли Джордан пускал волшебные хлопушки, и воздух заполнили разноцветные искры и танцующие звезды. Дин Томас, признанный художник Гриффиндора, нарисовал несколько плакатов, один из них мне даже понравился. На этом полотне я стоял прямо в воздухе, картинно расставив руки в стороны. Еще на двух плакатах был изображён Седрик, с горящими волосами и француженка с подоженным краем юбки.

Странно, что плаката с Крамом нет. Пожалели разбитые яйца драконов?

— Приветствуем победителя темных магов! — радостно крикнули мне близнецы Уизли, тут же попытавшись меня обнять.

— Без рук, шутники, от вас за версту воняет каким-то зельем, — отступаю на шаг, не давая им приблизиться.

— О как?

— Какая недоработка…

— С нашей стороны.

Оба братца весело рассмеялись, после чего пожали друг другу руки. Зелье, которое они собирались на мне использовать, судя по всему, было как-то хитро нанесено на их руки, так как после рукопожатия волосы обоих парней перекрасилась в зелёные с серебристыми полосками.

— Мы-то думали, что в нашем прайде завелся ворон, а это был змей, — рассмеялся Фред.

— Вы сами объявили меня наследником Слизерина на втором курсе, — замечаю спокойно.

Вообще, подобные вещи могли бы ополчить против меня факультет, если бы только я показал страх. Забавный выверт человеческой психологии, но, если кто-то бежит, его надо догонять. Если бы я показал, что стесняюсь или боюсь, то те же близнецы не преминули бы гавкнуть в мою сторону. Если же показать всем, что мне плевать на факт своего родства с «вражеским» факультетом, то особо возмущаться никто не будет. Опять же, близнецы достаточно яркий показатель.

— Ну тогда мы просто шутили, — подал плечами Джордж.

— А тут ты сам признался.

— Факты показывают, что шляпу удивительно легко уговорить, — изображаю лёгкую улыбку. — Если пообщаться со студентами, то многие, на самом деле пошли на тот факультет, куда изначально хотели, а не куда их направляла шляпа.

— Да? — Фред взлохматил волосы на затылке.

— Сами-то, можете доказать, что попали на факультет своих родителей по выбору шляпы, а не по своему желанию?

— Не можем, — хмыкнул Джордж.

— Но торжественно клянёмся, — Фред ухмыльнулся.

— В чем? — его брат-близнец весьма неубедительно изобразил удивление.

— В том, чего не можем доказать, — торжественно заявил Фред, под смешки прочих Гриффиндорцев.

На этом своеобразное приветствие закончилось и меня позвали к общему столу. Мне тут же плеснули сливочного пива, поставили тарелку с пирожными и печеньем и начали расспрашивать о подробностях всего произошедшего. Хотя, «расспрашивать» не совсем верное слово. Меня просто засыпали вопросами.

— Ты правда встречал дух Того-Кого-Нельзя-Называть?

Кто бы сомневался, что именно этот вопрос окажется первым.

— Да, на первом и втором курсах, — киваю, делая глоток сливочного пива. Теплая жидкость приятно обволакивала горло. Все же в конце ноября в замке было весьма сыро и прохладно.

— Значит наследник Слизерина? — со вздохом спросила Джинни. Неужели не помнит некоторые особенности той ситуации? Интересный эффект.

— Это был ученик, одержимый его духом, — признаюсь спокойно. На саму Джинни вряд ли кто-то подумает, все же она была вполне официально признана последней жертвой «наследника». Том сам, её рукой, написал то послание на стене, где обещал убить девочку в подземелье. Прекрасное алиби, ничего не скажешь.

— И кто это был? — спросила Лаванда Браун, известная любительница послушать и рассказывать сплетни.

— Несчастному и так досталось, хочешь ещё и ославить его на всю школу? — качаю головой, давая понять, что не собираюсь об этом говорить.

— Да ладно, — она сложила руки на груди. — Ты небось это и был! Грюм же сказал, что тебя отметили как равного.

— Теория ничем не хуже прочих, — согласно киваю.

— Ну а если правда, кто это был? — тут же спросила Парвати Патил. Как я и думал, моё расплывчатое «да» все восприняли как твердое и безоговорочное «нет».

— Я уже сказал, что не буду этого раскрывать и объяснил свои причины, — делаю ещё один глоток, смотря второй, после Лаванды, сплетнице факультета в глаза.

— Действительно, не стоит об этом говорить, — постановил Фред Уизли. — Если за несколько лет не проговорился никому, то теперь тем более бесполезно выспрашивать.

— Угу, — поддержал брата Джордж. — Мне больше интересно за год перед этим. Как ты умудрился наткнуться на Того-Кого-Нельзя-Называть на первом курсе?

— Квирелл, — пожимаю плечами. Близнецы, похоже, быстро сложили два и два, а потому и увели разговор в сторону от своей сестры.

— В смысле? — Анджелина Джонсон состроила удивленное лицо. — Этот заика?

— Я бы тоже заикался, если бы меня преследовал дух могущественного тёмного мага, — мои слова заставили многих Гриффиндорцев передёрнуть плечами.

— Да уж, — вздохнула Лаванда, но потом, вдруг, хихикнула. Заметив непонимающие взгляды окружающих, она пояснила. — Ты соврал, Гарри. Тебя ведь тоже преследует призрак Того-Кого-Нельзя-Называть, но ты не заикаешься.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать её слова, после чего я рассмеялся. Действительно, так легко быть пойманным на лжи, достаточно просто ляпнуть не подумав. Остальные ребята тоже засмеялись, кто-то воскликнул об истинно Гриффиндорской храбрости. И только Генриетта не смеялась. Моя сестра лишь смотрела на меня обеспокоенным взглядом.

Даже интересно, о чем она думает?

Но говорить с сестрой при всех я не собирался. Что бы её ни беспокоило, это не тема для разговора при всех. Поэтому «празднество», совмещенное с допросом, продолжалось весь вечер и даже часть ночи. Только МакГонаглл смогла разогнать своих подопечных по кроватям, но сделала она это уже в первом часу ночи. Что, кстати, показатель. Похоже, у профессоров Хогвартса сейчас куча проблем, иначе МакГонаглл пришла бы максимум через час после отбоя.

Утро же началось с новостей. Ежедневный Пророк разве что не светился, пытаясь привлечь внимание читателей, используя вместо этого громкие заголовки в треть страницы и фотографии.

Лично для меня интересной информацией был только заголовок на первой странице, где сообщалось, что имя того Пожирателя Смерти — Барти Крауч-младший, сын мистера Барти Крауча. Дальше было много воды, разъяснений, которые мне не нужны, потом ещё одно интересное место, Пожиратель Смерти держал своего отца под Империусом.

Иронично, если учесть, что все Пожиратели, что остались на свободе, в своё время оправдывались именно Империусом. Крауч-младший умеет в злую иронию. Ну и ненавидит своего отца.

В целом это была вся полезная информация из газеты. Все остальное максимум можно было бы назвать занимательным. И то, только в том случае, если вам нравится читать как мелкие собачонки, что громко лают, но не кусают, поливают грязью политиков, держащих реальную власть в своих руках. Лично мне это было малоинтересно, а потому газету я просматривал, пропуская целые абзацы.

Конец ноября принес в Хогвартс пронизывающий ветер и снег. Зимой по замку гуляют сквозняки, но в большинстве помещений есть камины, что вместе с теплой одеждой хоть как-то спасают студентов. Тех из них, кто не сподобился выучить согревающие чары.

Мне даже стало интересно, как себя чувствуют студенты Дурмстранга? Их корабль качается на волнах, а черные паруса треплются ветром. Если в зачарование кареты Шармбатона верить получалось без проблем, то вот комплекс чар на корабле вызывает вопросы.

Будь это корабль разумного человека, то я бы думал над сложностью и многогранностью комплекса. Но опыт проживания в Хогвартсе заставляет скорее задуматься над теми чарами, которых на корабле нет.

В любом случае погода была отвратительной, и на урок УЗМС, что проводился на улице, ребята шли как на каторжные работы. Непонятно, правда, кто в этом виноват больше, отвратительная погода или соплохвосты Хагрида, которым будет посвящен этот самый урок. Но в любом случае, МакГонаглл, что выловила меня на выходе из замка я почти обрадовался.

— Директор хочет поговорить с вами, мистер Эванс, — сказала она своим неизменно строгим тоном.

— Прямо сейчас?

— Да, — она кивает. — Я провожу вас.

— Благодарю, профессор, — с искренней благодарностью киваю женщине.

К черту Хагрида с его соплохвостами.

Глава 33

— Могу я узнать причину, по которой Директор хочет меня видеть? — интересуюсь у МакГонагалл пока мы шли к кабинету директора.

— Директор сам сообщит об этом, — отозвалась она, на что я только хмыкнул.

Интересно, каковы шансы, что она банально не знает? Помня манеру Дамблдора распоряжаться всеми вокруг себя так, как будто он единственный зрячий в царстве слепых, я не удивлюсь, если он просто потребовал к себе привести студента, никак не объясняя свои причины и резоны. Но помимо понимания этого, я понимал, что вот так вот вызывать студента к Директору, без объяснения причин, это вернейший способ вызвать у студента нервное напряжение.

— Тогда, быть может, вы знаете, сколько по времени займет встреча? — спрашиваю по большей части просто, чтобы поддержать разговор. Ну и некоторое любопытство, займет ли Дамблдор своей говорильней весь урок Хагрида или на улицу всё же придется тащится?

— Не знаю, мистер Эванс, — вздохнула заместитель директора. — В любом случае вы пропустите урок УзМС и, если освободитесь раньше, то проведёте остаток урока в моём кабинете.

— Спасибо, — благодарю ещё раз.

Так как сейчас было учебное время, то учеников нам на пути к директору не попадалось, зато мы встретили немалое количество призраков. И их поведение вызывало вопросы даже у меня. Как бы тот факт, что призраки замка с уважением относятся к замдиректора вряд ли кого-то удивил бы. А вот приветливое и даже дружелюбное отношение к одному из учеников… м-да, это было уже необычно.

Вообще, если подумать, то ко мне призраки всегда относились по-особенному, но после приглашения на праздник чумы это стало ещё более заметно. Вопрос только в том, принесет ли мне это проблемы или наоборот выйдет в плюс? Боюсь, что покажет это только время. МакГонагалл на расшаркивание призраков в мою сторону явно удивилась, но говорить что-либо не стала. Что она думала в этот момент сказать сложно, но, вроде бы, никакого негатива не было, что уже хорошо.

— Итонская Путаница, — сказала МакГонагалл каменной горгулье, что закрывала собой лестницу к кабинету директора.

На такой пароль я только хмыкнул, любит же Дамблдор разнообразные сладости. С другой стороны, этот пароль заставляет задуматься над неожиданным вопросом. Каждый раз, когда мне приходилось посещать кабинет Директора, у горгульи был новый пароль. Получается, что в случае некоторой необходимости я в принципе не смогу сюда попасть, без специального приглашения.

Не то чтобы я по любому вопросу сразу же побежал бы к директору, все вопросы студентов могут решить профессора. Но подобная закрытость совершенно не в духе «доброго дедушки», образа, которого Дамблдор так старательно придерживается.

— Здравствуй, Гарри, — улыбнулся мне Дамблдор.

Помимо директора в кабинете присутствовали пара авроров в форме, в том числе Сириус Блэк, а также Джеймс и Лили, на правах моих родителей, как я могу предполагать.

— Доброе утро, Директор, господа, дамы, — кланяюсь сначала хозяину кабинета, а после его гостям.

После моего приветствия на некоторое время установилась тишина. Ожидалось, что я спрошу, зачем меня сюда позвали. Но благодаря дяде Вернону я достаточно хорошо разбирался в корпоративной культуре и отдал право первого слова вызывающей стороне. Чисто психологический приём, каких в процессе разговора подчиненного и начальника вагон. Как начальство всё время пытается надавить на подчиненного, так и подчиненные всё время пытаются огрызаться на начальство и все они пытаются напомнить друг другу их место.

Иронично, что дядя Вернон называл всю эту корпоративную этику «собачьим языком».

— Что ж, Гарри, — Дамблдор пожевал губы, когда пауза затянулась. — Я позвал тебя, чтобы обсудить произошедшее во время первого задания турнира трех волшебников.

Всё ещё молча киваю, но Дамблдор имел достаточный опыт публичных выступлений, чтобы продолжить свой монолог без моего участия.

— Первым делом я хотел бы похвалить тебя, Гарри, — продолжал директор, на что я только дернул уголком губ. Хочешь похвалить, так похвали, а не сообщай о своём желании. — Это было очень впечатляющее выступление, даже на фоне твоих более старших коллег по турниру.

— У меня нет коллег по турниру, — вклиниваюсь в его речитатив. — Я не участвую в Турнире Трёх Волшебников.

— Кстати об этом, Гарри, — Дамблдор показательно тяжело вздохнул. — Я, и многие из здесь присутствующих не совсем понимаем, почему ты пытаешься отказаться от подобной чести.

— И много чести в обмане? — всё ещё сохраняю спокойное лицо, даже движением брови не показывая готовность к диалогу. Пусть толку от этого чуть, но с Дамблдором нам уже не по пути, в любом случае. А вот перед родителями, да и аврорами, подобный спектакль должен сыграть мне в плюс. Пусть все видят, как «некомфортно» мне в присутствии Дамблдора. — Тем более, что это даже не мой обман, а махинации преступника вокруг меня.

— Действительно, — Дамблдор кивнул, внимательно смотря на меня.

— Весьма зрелые рассуждения, мистер, — кивнул аврор, имени которого я не знал. — Я Стерджис Подмор, приятно познакомиться.

— Взаимно, — на мгновение прикрываю глаза, как бы в приветствии, но головы не опускаю даже в кивке.

— Да, Стерджис прав, — Дамблдор поспешил вернуть себе всеобщее внимание. — Но твои попытки идти против общества, Гарри, нельзя назвать разумными.

— Против какого общества я, по-вашему, иду? — мне очень хотелось фыркнуть. — Если я хоть что-то понимаю в происходящем, то мой демарш вызвал исключительно положительный отклик среди всех заинтересованных сторон.

Впервые за разговор Дамблдор нахмурился. Похоже директор не привык к тому, чтобы собеседник пытался загнать его в угол, по крайней мере мне так хотелось бы думать. Всё же читать директора крайне тяжело.

И если моя догадка верна, то это было весьма странно. Просто физически невозможно забраться так высоко, как забрался Дамблдор, и при этом не научиться взаимодействовать с самыми разными людьми.

Даже для волшебного сообщества, которое я считал исключительно странным и самобытным, странно, что власть взяли без боя. Так не бывает. Дамблдор может быть некомпетентным политиком, это не новость, но он не может быть плохим интриганом. Иначе его бы давно выкинули из политики.

— Ты не видишь всей картины, — Дамблдор с видимым, и, скорее всего, притворным, сожалением вздохнул.

— Тем лучше для меня, — смотря в глаза Дамблдору, я всё ещё изображал из себя кусок шифера. — Я не политик, чтобы думать над своим «общественным образом». Скажу вам больше, директор, обладать скверной репутацией чрезвычайно удобно. Люди искренне благодарны уже за то, что вы не вытираете о них ноги. Ну а любое, даже самое сдержанное, проявление дружелюбия и вовсе творит чудеса.

Мои слова заставили Сириуса и Джеймса поперхнуться в безуспешной попытке сдержать смех. Подмор не скрываясь хмыкнул, Лили сдержанно похихикала, скорее просто выражая поддержку моему мнению, чем отдавая должное моему остроумию. Только Дамблдор нахмурил брови, но вздохнул.

— Не могу сказать, что рад твоей точке зрения, Гарри, как и отрицать тот факт, что ты имеешь на это мнение полное право, — хмурость быстро ушла с лица директора Хогвартса. — Давай тогда закроем этот вопрос.

И снова пауза, предполагающая, что я что-то скажу. Несколько мгновений просто посидели и помолчали, прежде чем Дамблдор решил продолжить.

— Ну и раз уж мы разобрались с твоим нежеланием участвовать в турнире, давай тогда перейдем к другой проблеме, — как ни в чем не бывало продолжил Дамблдор. — Интерес Пожирателей Смерти к тебе стал достоянием общественности… хотя многие хотели бы сохранить это в секрете.

— Помнится три года назад вы сами сказали мне, что произошедшее с Квиреллом строжайший секрет, поэтому об этом известно всей школе, — хмыкаю.

— Конечно, — хмыкнул директор. — Скрыть абсолютно всё в принципе невозможно. Крупицы информации обязательно просочатся, а потом обрастут несокрушимыми стенами преувеличений и домыслов.

— При этом, почему-то, Поттеры не знали об этом инциденте, — впервые, с начала разговора, я проявляю эмоции, я иронично улыбнулся.

— Да, Лили уже выразила мне своё недовольство данным фактом, — вздохнул директор. — Полуправда, завернутая в ложь всегда страшнее самой наглой лжи. Ведь в ней есть частичка правды.

— А правда, опять же, по вашим словам, не только прекрасная, но и самая жестокая вещь на свете, потому с ней и нужно быть осторожным — киваю. — Надо признать, директор, что в первый момент я подумал, что вы учите меня лгать…

— Это не так! — резко перебил меня Дамблдор.

— Чуть позже я тоже решил, что сокрытие некоторой информации — это не ложь, — прикрываю глаза. — Пока не задумался об определении лжи. Ложь, директор, это не «намеренное искажение правды», как написано в словаре. Ложь — это сокрытие правды от человека, который имеет право знать правду. А уж каким образом вы скрываете правду, искажая её, прибегая к полуправде или умалчивая правду, уже не важно.

— Интересная мысль, — глаза Дамблдора сверкнули, заставив меня напрячься.

Это не было что-то обычное и, насколько мне известно магия разума была слишком сложна, чтобы на высоком уровне использовать её без палочки. Но что насчет любой другой безпалочковой магии? Обычно же любое заклятье сопровождается хотя бы слабым свечением кончика инструмента волшебника. А если инструмента нет, будет ли светиться какая-нибудь часть мага, например глаза?

Осталось только понять, что за заклятие он использовал.

— Хочешь об этом поговорить, Гарри? — предложил мне Директор.

— Нет, — я не вступаю в проигрышный бой, а Дамблдор более чем уверен, в своей победе, если предлагает мне это.

С другой стороны, могли ли мои мысли быть продиктованы тем самым заклинанием, что применил Дамблдор? С чего я вообще решил, что эту магию нельзя применять безпалочково, потому что так написано в предоставленной Министерством Магии учебнике? Официальные источники редко рассматривают или хотя бы просто упоминают исключения. Да и вряд ли кто-нибудь стал бы трубить всем о таком козыре в рукаве.

С третьей же стороны я даже не уверен, что этот странный блеск глаз на грани свечения был именно проявлением классических чар в безпалочковом варианте.

Иногда у меня вообще складывается ощущение, что я ни в чем не уверен. Кто-то мог бы назвать это признаком пробивающийся мудрости, но я всё больше подозреваю банальный психоз.

— Хорошо, — Дамблдор кивает. — Прежде чем мы прервались я начал с того, что заинтересованность некоторых личностей в тебе стала достоянием общественности, как и тот факт, что Темный Лорд не умер окончательно в ту ночь.

— Странно, что люди вдруг поверили в упокоение властолюбивого террориста, — пожимаю плечами. — Призраками становились и по меньшей причине. А вампиром может восстать буквально любой умерший.

— Люди хотели верить в лучшее, и я слишком поздно получил доказательства обратного, чтобы пытаться кого-то убедить, — вздохнул директор. — Но сейчас, после выкриков Барти, можно попытаться убедить людей в реальности этой опасности.

— Вы точно знали об этом три года назад, но ничего не добились. Почему вдруг сейчас всё должно измениться? — выгибаю бровь.

— Не все доказательства можно предоставить на всеобщий суд, Гарри, — Дамблдор разводит руками. Очередной широкий жест, что странным образом привлекает моё внимание.

— Допустим, — ещё одно прикрытие глаз. — И что теперь?

— Теперь нам стоит подготовиться к весьма непростой политической кампании, — вдохновенно вещал директор. — Министр Фадж не хочет поднимать шум…

— И его можно понять, паника бывает выгодна только мошенникам, — делаю выпад в сторону Дамблдора. Справедливо предполагая, что он, в пику министру, наоборот попробует трубить во все углы о новой гражданской войне.

— Не паника, Гарри, а готовность к новым трудностям, — поправил меня директор Хогвартса.

— Готовность? — усмехаюсь. — Люди, которые боялись даже произносить имя Лорда не будут ни к чему готовиться. Люди, что поверили в сказку про ребенка-победителя не будут готовиться, у них уже есть мессия, что всех спасёт.

— Не все такие, — заметил Дамблдор. — Были те, кто не побоялся противостоять тьме, и они всё ещё в строю.

Как мило, что он предпочёл просто проигнорировать моё замечание про мессию. Если верить истории, то все «спасители» исключительно погано кончили. Да и история с ребенком-победителем реально сшита белыми нитками. Думаю, Дамблдору можно было бы задать много вопросов, если бы только у меня был способ или банальная сила прижать его к стенке.

Сейчас же ситуация строго в его пользу. Не сложно предположить, кого он имеет ввиду под другими людьми. Лили уже упоминала, что профессор Снейп была шпионом Дамблдора в рядах Пожирателей Смерти. Я тогда ещё удивлялся, зачем директору школы шпион. Сейчас же Дамблдор почти прямым текстом сознался о готовой к сражению группе людей. И я готов руку дать на отсечение, что это его люди… как минимум в большинстве.

Это, по сути, был чуть ли не единственный положительный момент всей встречи. Дальше пошли сплошные минусы.

Начнем с того, что я «замешан в инциденте с Краучем-младшим» как выразился Дамлбдор, а значит министр теперь точит на меня зуб. А продолжить стоит тем, что оставшиеся на свободе пожиратели смерти так же теперь будут проявлять ко мне повышенный интерес. Даже не из какой-то злобы или верности идеям, а просто опасаясь гнева Лорда, который оказался не совсем мертв.

Ну и помимо одного условного положительного и двух однозначно плохих моментов, Дамблдор упомянул один спорный: его «добрые друзья», читай подчиненные, будут теперь за мной присматривать.

Спорным я обозначил это момент по нескольким причинам. Во-первых, не совсем понятно, что значит присматривать. Если они будут просто периодически присутствовать рядом, то бога ради. Если мне предоставят несколько учителей по самообороне, то я буду даже рад, в жизни пригодится. А вот если они всё сделают с присущей волшебникам прямотой и непосредственностью…

Видит небо, я сам их поубиваю.

Блэк и Подмор будут за мной присматривать в этом месяце. Сириус тут же предложил периодически встречаться в Хогсмиде, чтобы провести время вместе. Предлагал также приглашать Генриетту на подобные посиделки. На Блэка мне было плевать, но сестру к нему в гости надо будет хотя бы иногда выгуливать, ей будет приятно, а мне не особо напряжно.

Подмор был более сдержанным и просто попросил предупреждать его о всех моих вылазках из замка в дни его дежурства.

— Хорошо, — пожимаю плечами. — Я пока только на Йоль планирую замок покинуть, да на Рождество.

— Йоль? — Дамблдор дёрнул бровью. — Гарри, могу я предположить, что ты собираешься провести этот праздник в запретном лесу.

— Верно, — скрыть это было бы вряд ли возможно.

— Это очень опасно, — впервые подала голос Лили.

— Ты даже не представляешь насколько, — хмыкаю.

— И всё же ты согласился, — впервые на моей памяти Джеймс был серьёзен и собран.

— Сложно отказать фее Зимнего Двора, — усмехаюсь.

Это была откровенная манипуляция информацией, ведь баньши, не являлись феями и уж тем более не принадлежат к Зимнему Двору. Но само слово «баньши» буквально означает «женщина сид», то бишь одна из сидхе. Название исключительно оторвано от реальности, потому что Бин Сидхе, Женщина Холмов, это общее название всех богинь Ирландии. Точно так же, как Фер Сидхе, Мужчины Холмов, для богов-мужчин, и Аэс Сидхе, когда говорили о мужчинах и женщинах разом.

И вот баньши никаким образом на богинь не тянули. Но само название буквально означает именно это, а значит фактически я не соврал.

То же самое и с Зимним Двором. Никакого прямого отношения ко Двору Серая Дама не имеет, по крайней мере я очень на это надеюсь, но она была его гостьей и на Йоль мы, скорее всего, попремся туда же.

Именно об этом я говорил директору: формально мной не было сказано ни единого слова лжи, но по факту то, что я им сказал, и что они поняли из моих слов, это совершенно не связанные друг с другом вещи. И это забавно.

— Ты не ищешь легких путей, не так ли? — вздохнул Дамблдор.

— Они мне пока не попадались.

И на этом разговор заглох окончательно. Они какое-то время ещё обсуждали всю эту ситуацию и что они могут сделать… Очень интересно было послушать. Я бы даже порадовался, если бы они додумались хоть до чего-нибудь кроме присмотра и ожидания.

А так мне даже не пришлось напоминать, что последнее слово всё равно останется за мной.

***

— Гарри! — воскликнула Генриетта, что ждала меня рядом с горгульей, охраняющей вход к Дамблдору.

— Генриетта? — её присутствие здесь несколько меня удивило. — Ты хотела встретиться с родителями? Они уже воспользовались камином в кабинете директора.

— Родители? — она удивленно моргнула, полностью опровергая мою догадку. — Они были в замке?

— Да, ушли только что, — пожимаю плечами. — Но если ты здесь не ради родителей, то что же произошло?

— Ох, точно, — опомнилась Генриетта. — Пойдем, я тебе покажу! Скорее!

Очень хотелось спросить, что именно она собирается мне показать, но смысла в этом не было, и сам скоро увижу. Правда идти, чтобы увидеть пришлось долго. Кабинет директора располагался на самом верху большой лестничной башни, а Генриетта вела меня в подземелье.

— Что-то случилось в гостиной Хаффлпаффа? — я достаточно хорошо ориентировался в Хогвартсе, а потому сразу же узнал вход в подземелье, куда меня притащила сестра.

— Гостиная Хаффов в подземелье? — удивленно спросила Генриетта.

— Ты не знала? — теперь настала моя очередь удивляться. — Грифоны и вороны в гнездах на башнях, змеи и барсуки в норах в подземельях. Это логично.

— Логично, — повторила она, моргнув. — Но вообще расположение чужих гостиных должно быть тайной.

— Ты в курсе, что можно просто пригласить кого-нибудь в гости в свою гостиную или напроситься в гости к другим?

— Да? — Генриетта задумалась, явно перебирая в голове, с кем она могла бы договориться о походе в гости. — Так, стоп, не отвлекай меня! Сейчас сам всё увидишь.

Она снова схватила меня за руку, подтащила к картине с фруктами и пощекотала указательным пальцем зеленую грушу. Раздался тихий смешок и нарисованный фрукт превратился в большую зеленую дверную ручку. Генриетта дернула ее, дверь распахнулась, и меня тут же потащили внутрь.

— Если ты хотела показать мне кухню, то я уже бывал здесь, — хмыкаю, оглядывая чистое помещение с высокими потолками.

Кухня Хогвартса была ничуть не меньше Большого Зала. Вдоль камен­ных стен башни начищенных до блеска кастрюль и ско­вородок, в дальнем конце исполинский кирпичный очаг. Милое местечко, куда иногда можно прийти перекусить, что хаффы частенько и делают. Домовики всегда рады гостям.

— Гарри Эванс, сэр! — отвлек меня писклявый голос.

— Добби? — с удивлением спрашиваю маленькое существо, что выбежало мне навстречу из глубин кухни.

— Да, да! Добби, сэр! Это Добби! — закивал бывший эльф Малфоев.

— Его встретила Гермиона, когда приходила поговорить с эльфами, — пояснила Генриетта. — Это ведь про него ты рассказывал на чемпионате мира?

— Верно, — киваю. — Я рад снова видеть тебя, Добби. Слышал, что ты ищешь работу. Удалось обосноваться в Хогвартсе?

Зеленые большие, как теннисный мяч, глаза от радости подернулись слезами. Он почти не изменился, острый, как карандаш, нос, уши словно у летучей мыши, длинные пальцы и ступни. Вот только одежда совсем другая. Если раньше он ходил в старой наволочке, то теперь вырядился как незнамо кто.

Вместо шапки был вязаный чехол для заварочного чайника, что сохраняет тепло заварки, на который ещё и навесили кучу значков. На голой груди был синий галстук с узором из золотых подков. Детские шорты и разномастные носки, один из них, черный, подозрительно похож на тот, что я когда-то снял с собственной ноги. Где Добби взял второй носок, розовый в оранжевую полоску, я даже думать не хочу.

Иногда мне просто физически больно смотреть на то, как одеваются волшебники и волшебные существа.

— Да-да, Гарри Эванс, сэр! Я долго искал работу, пока не подумал о Хогвартсе, — радостно воскликнул Добби. — Никто не хотел брать эльфа, который требует плату, но великий человек, Дамблдор, согласился платить Добби один галеон в неделю и предоставлять один выходной день.

— Я слышал, что ты хотел два галлеона, — выгибаю бровь.

— Да, но без выходного, но Директор, сэр, предложил обменять один галлеон на выходной день в понедельник, — важно заявил домовик.

— А директор тот ещё жид, — хмыкаю, на что Добби замотал головой из стороны в сторону, громко хлопая своими большими ушами по щекам.

— Не-не, Гарри Эванс, сэр, Дамблдор великий человек, великий, — зачастил эльф. — Никто не хотел даже слушать о том, чтобы платить Добби, но Добби стоял на своем и пробовал снова и снова, а Дамблдор принял эти условия, и говорил с Добби как равный.

— Пусть будет так, — киваю. — Но скажи мне, Добби, хотел бы ты поработать на меня? Я готов предложить тебе запрошенную тобой цену в два галеона в неделю, обещанный тебе Дамблдором выходной и премии по случаю праздников.

— И после этого ты называешь директора евреем? — хмыкнула Генриетта, пока Добби не мог поверить в своё счастье.

— Ну ты сравнила, официальное трудоустройство в штат одной из магических академий и работу на школьника, — хмыкаю. — У нас немножко разная платёжеспособность.

— Добби… Добби согласен!

Глава 34

Забавная может сложиться ситуация, когда конкретные и привычные законы, что уже стали частью повседневной жизни, вдруг не работают в неком частном случае.

Так уж случилось, что увольнение работника регулируется целым рядом законов, что призваны защищать интересы обеих сторон. И в магической Британии такие законы тоже есть и распространяются на волшебников, представителей волшебных народов и полукровок. Закон действует на всех граждан магической Британии, вот только домовые эльфы не являются гражданами магической Британии и на них не распространяются никакие законы.

Поэтому Добби просто переместился к Дамблдору, уведомил того, что увольняется и даже, по собственному желанию, вернул выплаченный ему за работу галлеон, хотя и не обязан был, как минимум часть суммы он отработал. После всего этого домовик тут же переместился обратно, даже не выслушав ответ Дамблдора, чтобы поступить на службу ко мне.

По крайней мере сам Добби это так описал.

Вкладывая в маленькую ладошку две золотые монеты, я мог думать только об одном: что же чувствовал директор в этот конкретный момент? А главное, что он будет делать?

Как бы образ «доброго дедушки» обязывает проявить понимание и уважение к решению домовика. Чисто практичный подход говорит, что делать резкие движения из-за одного единственного странного домовика, когда у тебя целый выводок нормальных — это крайне неразумный поступок. Но сама ситуация откровенно странная. Хотя с волшебников станется просто воспринять это как должное.

— Давно ты здесь, Добби? — спрашиваю у домовика, когда он перестал благодарить меня.

— Всего неделю, сэр Гарри Эванс, — беззаботно ответил домовик. — Найти работу для домового эльфа оказалось непросто. Взаправду не просто.

— Действительно, — киваю, склоняясь над маленьким существом, заглядывая в его большие и преданные глаза. — Ты большой молодец, потерять место два года назад, и все это время продолжать поиски…

Если бы эту историю мне рассказал какой-нибудь человек, то я бы не поверил ни единому слову. Конечно, бывает так, что люди оказываются на грани и привычные методы и пути ничем не могу помочь. Обычно именно в таких обстоятельствах человек склоняется к подлости и идет на преступление, или умирает.

Но глаза домовика на моё замечание лишь наполнились искренними слезами и даже… благодарностью?

— Спасибо, сэр Гарри Эванс такой понимающий, — Добби громко шмыгнул носом. — Бедному Добби пришлось два года бродяжничать по стране и он даже думал о том, чтобы переехать на материк, в поисках работы. Никто, совсем никто не хотел брать Добби на работу, так как Добби требовал зарплату.

— Слышала бы это Гермиона, — хмыкнула Генриетта, с интересом смотря на нас двоих. — Хотя, думаю мы ещё услышим, что она думает по этому поводу, когда наличие у тебя домовика вскроется.

— Скорее всего, — чуть улыбаюсь, больше той искренности, что увидел в глазах домовика, чем словам своей сестры. — И что же привело тебя в Хогвартс, Добби?

— Добби повстречал свою старую подругу, эльфа Краучей, Винки, — радостно отозвался домовик. — Она очень ругала Добби, но также и помогла. Это Винки сказала, что Добби сможет найти работу в Хогвартсе!

— Ты ведь говорил ей, что готов нанять его, — заметила Генриетта.

— Да, и, как видно, она передала моё сообщение, пусть и весьма специфичным способом, — я хмыкнул. — Винки ведь не уточняла, кто именно сможет тебя нанять, да, Добби?

— Нет, сэр Гарри Эванс, — эльф замотал головой, хлопая своими большими ушами.

— Ну что ж, тогда можно считать, что ты нашел работу в Хогвартсе благодаря удаче, а не чьей-то помощи, — улыбаюсь.

— Не говори так, — Генриетта покачала головой, при этом и сама улыбаясь некоторой странности ситуации. — Все же именно Винки подсказала, где работу можно найти.

— Может быть, — спорить о такой мелочи было глупо, а потому я слегка поклонился только что нанятому домовику. — Ну что, мастер Добби, покажешь своё мастерство и угостишь нас чаем?

— Да, конечно, сэр Гарри Эванс, — эльф так обрадовался, будто я предложил ему подарок, а не поработать.

Помимо самого Добби тут же подорвалось ещё шесть школьных Эльфов и все вместе они споро организовали место для перекуса и накрыли весьма щедрый стол. Помимо чая там были сэндвичи, кексы, печенье и даже выполненный в виде небольшого тортика баттенберг. Для нас двоих собрали еды как на пять человек.

— Похоже все уже знают о твоём аппетите, Гарри, — хихикнула Генриетта, первой усаживаясь за столик.

— Они так всех встречают, — хотя я не чувствовал необходимости оправдываться, но ради поддержания разговора выступил в свою защиту.

— Поверю тебе на слово, — она хихикнула, но быстро вернулась к серьезному тону. — Но вообще странно всё это.

— Что именно?

— Вся эта история с домовиком, — Генриетта сделал неопределенный жест рукой. — Ты сказал, что его хозяин пытался убить тебя…

Добби в этот момент замер и затрясся, а его глаза наполнились слезами, так что мне пришлось обернуться в его сторону и выставить перед собой открытую ладонь, как бы успокаивая его.

— Все в порядке, — на всякий случай дублирую свой посыл словами, так как шанс, что эльф поймет людской говорящий жест был крайне мал.

— Кх-м, — Генриетта тоже заметила, что её слова доставляют неудобства. — Простите. Но всё же, возвращаясь к моему интересу, ты так и не назвал его имени.

— Верно, — киваю. — И попрошу Добби так же держать это в тайне.

— Но почему?

— А почему нет? — усмехаюсь. — Если ты хочешь изменить моё мнение, то тебе стоит сначала подумать над тем, почему ты хочешь это сделать, а потом над моими причинами.

— Это я и пытаюсь узнать, — обиженно буркнула она, беря в руки кусочек Йоркширского Паркина. — И ты мог бы мне сказать, чтобы я помогла тебе защитить свою жизнь.

— Ты вдруг стала аврором? — выгибаю одну бровь. — Почему-то мне кажется, что нет. Так что не лезь в это дело, все, кому нужно, знают всё, что нужно.

— Но родители ничего не знают, — возразила она мне.

— Значит те, кто всё знают, решили не посвящать их в это дело, — эта тема уже стала чем-то вроде традиции в разговорах с семьёй. Почему бы им не обращаться с вопросами к ответственным людям, а не ко мне?

— И тебя это устраивает? — Генриетта недовольно прищурилась.

— Нет, — отвечаю честно, прежде чем позволить ей обмануться небольшой полуправдой. — Но иногда, если ты хочешь, чтобы тебя спасли, лучше не мешать делу спасения.

Собственные слова вызвали у меня улыбку, особенно когда я увидел как хогвартские домовики согласно кивают в ответ на мои слова. Моё утверждение не было лишено смысла, вот только был немаловажный нюанс. Чтобы доверить кому-то спасение своей жизни, нужно доверять этому человеку. Я же не доверял ни Дамблдору, ни Поттерам.

— Хорошо, я понимаю, — сдалась Генриетта, глядя на меня сердито. — Но, Гарри, обещай мне, что ты будешь осторожен и не будешь рисковать своей жизнью напрасно.

— Обещаю, — киваю.

Это обещание ничего не значит и ничего не стоит. Я и сам бы предпочёл не рисковать своей жизнью, так что просить об этом в принципе странно. Также стоит учитывать, что представление Генриетты о безопасности и мои явно различаются, достаточно вспомнить всё её приключения в Хогвартсе, свидетелем которых я был на протяжении последних трех лет.

Дальнейший перекус прошел за общими разговорами ни о чём. В основном я слушал, как Генриетта рассказывала мне о квидиче и о занятиях, лишь иногда вставляя свои комментарии. Мы оба решили не продолжать тяжелую тему и наслаждались простым общением. Наверное так и должны вести себя братья и сестры.

В какой-то мере это даже было приятно, просто поговорить, наслаждаясь обществом исключительно приятного тебе человека. И хотя я не думаю, что подобное надо повторять слишком часто, но хотя бы иногда можно вот так отдохнуть в обществе моей сестры-близнеца.

Но как бы это не было приятно, но обеденный перерыв не был бесконечным, поэтому отдав должное чаю и закускам мы все же встали из-за стола.

— Спасибо, Добби, получилось просто прекрасно. Спасибо и твоим помощникам.— киваю домовику. Все эльфы как один счастливо запищали, вытаращив свои большие глаза. — Сейчас у меня будут занятия, Добби, так что пока можешь отдыхать.

— Я явлюсь к Гарри Эвансу сэру, сразу же, как он позовёт, — домовик на манер римских легионеров ударил себя сухоньким кулачком в голую и впалую грудь.

— Прекрасно, — вид он имел лихой и придурковатый, что меня позабавило. — Тогда до встречи. Всего доброго господа.

— До свидания, сэр! Всего доброго! — наперебой заголосили домовики.

— Забавные ребята, — хмыкнула Генриетта, пока мы направлялись на выход из кухни.

— Ты только Гермионе это не скажи, — усмехаюсь. — И давай поспешим, если только ты не хочешь выслушать от МакГонагалл несколько упреков по поводу опоздания.

— Спасибо, не надо, — она недовольно дернула плечом. — Мне хватило этих нравоучений ещё на первом курсе. А ведь тогда нам делали скидку за то, что мы не знаем замка и легко могли в нем заблудиться.

На урок мы успели, хоть и пришли впритык, зайдя в аудиторию самыми последними уже во время школьного колокола, оповещающего о начале урока. МакГонагалл строго на нас посмотрела, но говорить ничего не стала, лишь жестом указав на незанятые места в первых рядах аудитории.

Молча дождавшись, пока мы усядимся на местах, МакГонагалл осмотрела всю аудиторию, будто по головам подсчитывая все ли ученики на месте. И только закончив этот осмотр, она начала урок.

— Добрый день, студенты. Сегодня мы будем заниматься непростым разделом трансфигурации, и я надеюсь, что все вы просмотрели заданные для самостоятельного изучения главы в учебниках. Это понадобится вам, в том числе и на промежуточных, а также на итоговых экзаменах, — проговорила она строго, постукивая своей палочкой по ладони, как если бы это была самая обычная учительская указка. — Тема урока — трансфигурации животных. Кто может сказать, чем отличается трансфигурация живого от трансфигурации неживого?

Стоит ли удивляться, что Гермиона сразу же подняла руку, даря всем так неугодным ей лентяям возможность расслабиться и не бояться, что спросят именно их. Хотя надо отдать четвертому курсу должное, не только Грейнджер подняла руку, но и ещё несколько учеников, преимущественно с Равенкло.

Правда профессор все же решила спросить ученика не поднимающего руку.

— Мисс Поттер, — выбрала свою жертву МакГонагалл. — Ответьте вы.

— Ну… э-эм… — Генриетта несколько смешалась, прежде чем опомнилась и начала отвечать. — Да, профессор. При трансфигурации живых существ мы должны учитывать не только специфику их старых и новых тел, но и особенности мышления существ.

— Хорошо, — кивнула МакГонагалл. — Мистер Эванс, приведите пример.

— Да, профессор, — отвечаю спокойно. — В качестве примера мы можем взять заклинания Авифорс и Авис. Авифорс превращает противника в птицу или стаю птиц, и в этом случае в формуле заклятия должен быть прописанный элемент, отвечающий за инстинкты и управления телом, или не включать этот элемент, если вы хотите поймать в клетку запутавшегося в новом теле противника. В случае же с Авис, созданием птиц из воздуха, этот элемент должен присутствовать обязательно, если вы хотите, чтобы ваши птички могли летать. Также в Авис можно добавить элемент контроля, чтобы птицы не просто летали, но и выполняли команды.

— Плюс пять баллов Гриффиндору, за прекрасную внешкольную подготовку, — кивнула МакГонагалл, после чего пояснила для остальных. — Заклинание Авифорс вы изучали на втором курсе и должны помнить, заклинание же Авис будет изучаться на шестом курсе.

Я на похвалу профессора только хмыкнул, думая над неожиданно пришедшей в голову мыслью, элемент контроля ведь можно добавить и в Авифорс. Заклинания прямого контроля над разумом, Империо, вне закона. При этом заклинание Авифорс, что позволит подчинить превращенного в птицу человека преподают детям двенадцати лет.

А ведь можно превратить человека в говорящую птицу, и задавать ему вопросы. Или превратить кого-то в маленькую птичку, с приказом тихо сидеть в кармане, после чего человек совершенно тихо и незаметно похищается куда угодно.

Чудеса магического законодательства.

— Но давайте перейдем к практической части, — объявила МакГонагалл, взмахнув своей палочкой. С небольшого стенда в углу слетело покрывало, открыв множество клеток с птицами внешне похожими одновременно на куриц и индеек. — Это цесарки. Вашей задачей будет превратить их в полноценных морских свинок, а после правильно отменить превращение. Кто не справится, будет приглашен на дополнительные занятия сегодня вечером.

Ученики кивнули головами, пока клетки с птицами магией перемешали на столы, по клетке на двоих студентов. Я оказался в одной паре с Генриеттой, что было ожидаемо.

Сестре трансфигурация давалась очень легко, а я просто был достаточно прилежным учеником. Так что потратив некоторое время на отработку движений палочкой, мы совершили оба превращения.

После этого нам осталось только дождаться окончания урока. Я достал книгу, посвященную новым направлениям магической науки, Генриетта же достала учебник по трансфигурации, но лишь за тем, чтобы начать вертеть головой вокруг, наблюдая за тем, как у других получается справляться с заданием.

Мы не были первыми, кто справился, но до конца урока было ещё прилично времени. МакГонагалл проходила между рядами, периодически поправляя учеников, что пока не могли справиться с заданием, либо же как-то усложняя задачу для тех, кто слишком откровенно бездельничал. Например, Генриетта ещё раз успела превратить бедную цесарку в морскую свинку, но теперь ей надо было добиться определенного цвета шерсти, а затем совершить превращение в крысу. Когда несчастной птице вернули прежний облик, мне показалось, что она откровенно укоризненно посмотрела на девушку, что так её мучает.

— Хорошо, я рада, что все смогли справиться этим заданием, — сказала МакГонагалл, вновь вставая около своего стола перед аудиторией. — Но не спешите расслабляться, мне требуется ещё немного вашего внимания.

На этой фразе она сделала паузу, ещё раз оглядев всю аудиторию, ожидая пока стихнет любой шум и все сосредоточатся на ней.

— Это объявление касается всех без исключений, — добившись своего профессор продолжила. — Двадцать пятого декабря, вечером, пройдет Святочный Бал, обязательная часть любого Турнира Трех Волшебников. На этом мероприятии вы должны будете создать культурные и дружеские связи, поэтому профессора будут очень недовольны, если кто-то из учеников Хогвартса покажет себя не с лучшей стороны и уронит честь школы.

Ещё одна пауза и внимательный взгляд на учеников.

— Это не шутки, — строго сказала МакГонагалл. — На кону стоит в том числе и международная репутация школы, а потому за любое нарушение последует самая полная ответственность, даже за те, на которые профессора обычно закрывают глаза. Это понятно?

— Да, профессор, — нестройно отозвались ученики.

— Прекрасно, — МакГонагалл кивнул. — Тогда перейдем к организационным вопросам. Бал предназначен для старшекурсников, начиная с четвертого курса, хотя вам никто не запрещает найти себе пару на более младших курсах…

Лаванда Браун и близняшки Патил на это хихикнули, старательно перепихиваясь локтями, как бы пытаясь успокоить друг друга. Что интересно, все трое в этот момент, почему-то посмотрели на меня. По их мнению я мог бы пригласить кого-то из младших курсов на бал?

— Тишина! — МакГонагалл повысила голос и нахмурила брови, тут же оборвав смех. — Свои шуточки будете шутить после уроков, а сейчас тишина в аудитории.

— Простите, профессор, — тут же провинились девушки.

Иногда порядки в школе волшебства напоминают мне фильмы про армию. С другой стороны, стоит вспомнить рассуждения Филча о том, что телесные наказания в школе отменили не так уж давно. Да и магловские престижные школы и университеты Великобритании пекутся о своей репутации больше чем об удобствах каждого отдельного ученика.

Как часто повторял дядя Вернон воспитывая Дадли: «Я могу оплатить тебе учёбу в Оксфордском университете, отдавать университету четырнадцать тысяч фунтов стерлингов в год. Да, сынок, я могу это сделать, но эти деньги вылетят в трубу, если ты не сможешь сдать экзамены. Лоботрясов терпеть не будут, даже за деньги».

Это, кстати, заставляет задуматься, а сколько вообще стоит обучение в Хогвартсе? Надо будет как-нибудь задать этот вопрос Поттерам, просто ради интереса. А заодно попытаться узнать насчет стоимости обучения в Бразилии, если уж я надеюсь перейти к ним после пятого курса.

— Одежда для бала парадная, девушки могут прийти с распущенными волосами и без головных уборов, — продолжила МакГонагалл с недовольным видом. — Начало в восемь часов вечера, окончание в полночь. Есть вопросы?

Я поднимаю руку.

— Да, мистер Эванс?

— У желающих уехать из школы в этом году будет такая возможность или из-за бала в этом году поезда в Лондон не будет? — спрашиваю спокойно под удивленный взгляд Генриетты.

— Поезд будет, — МакГонагалл тоже выглядела удивленно. — Вы не планируете посещать бал, мистер Эванс?

— Нет.

— Ваше право, — МакГонагалл всем своим видом показала неодобрение, но спорить не стала.

— Расписание останется тем же? — решаю уточнить на всякий случай.

— Да.

Больше вопросов ни у кого не было, по крайней мере вопросов к преподавателю. По Генриетте было прекрасно видно, что уж она-то очень многое хотела спросить, но, помня о примере Патил и Браун, молча ждала звонка.

Я же прикидывал свои планы на зиму. Рождественские каникулы идут с двадцатого декабря до третьего января. Поезд уезжает от Хогсмида двадцать четвертого, накануне рождества, а из Лондона можно уехать первого января, после начала нового года, то есть вне школы можно провести неделю из пятнадцати дней каникул. И мне очень повезло, что каникулы будут между двух полнолуний, восемнадцатого декабря и шестнадцатого января.

Ну почти повезло. Экзамены будут «веселыми» на фоне бессонных ночей в облике волка. Да и на первую ночь Йоля я приду ещё ослабленным, после трех ночей с полной луной, зато в Лондоне уже буду в нормальном состоянии.

Йоль же начнется двадцать первого числа, ночью, а закончится первого января, так же ночью. Получается, что я везде должен успеть. И съездить в Лондон, и отметиться на двух обязательных празднованиях Йоля, в начале и конце, хотя с Фейри станется кутить все двенадцать ночей.

Это было бы крайней неприятно и даже опасно. Так что нужно будет обязательно уйти с рассветом первой ночи. Но, согласно известным фактам, на последнюю ночь все же придется явиться, если только я не хочу обидеть принимающую сторону. Проблема только, что первое января выпадает на новолуние, время ритуалов. Как бы Фейри не учудили чего…

За этими размышлениями прошел остаток урока и стоило только прозвенеть колоколу, как меня подергали за рукав.

— Гарри, ты чего, правда не собираешься на бал? — спросила моя близняшка, нахмурившись. В это же время многие наши сокурсники прислушивались к нашему разговору.

— Да, у меня есть некоторые дела в Лондоне.

— В Лондоне?

— Да, в Лондоне, — поднимаюсь из-за парты и убираю учебные принадлежности в сумку. — Точнее в предместьях Лондона. Заодно навещу дядю и тетю, раз уж летом не удалось увидеться.

— А-а-э… — Генриетта сделала несколько жестов руками, пытаясь подобрать слова. — А родители?

— К ним тоже можно будет заехать, — киваю. — Как раз, чтобы не задерживаться у Дурслей дольше необходимого.

Глава 35

Что вы представляете себе, услышав фразу «праздник чумы»? Лично мне ничего хорошего в голову не приходило вообще, но реальность оказалась не столь мрачной, как я себе её рисовал. По крайней мере, если верить книгам.

В Средние века люди верили в то, что болезни и чума были наказанием Божьим за грехи и безбожие. И так как каждый считал себя праведным и недостойным такой жестокой кары, то основным развлечением был поиск виноватого. Так что в этот день казнили преступников и грешников, либо же тех, кого назовут таковыми, делая из этого представление для толпы. Чем-то напоминает Самайн, на который умирали люди, нарушившие гейсы.

Но помимо очевидных заимствований в этот день люди собирались на центральной площади города, где устанавливали столы с едой и напитками. Все было украшено черными тканями и символикой, означающей смерть, чтобы напомнить о смертности человека. Сами люди так же одевались в черное и надевали маски, изображающие различные заболевания и болезни.

Помимо угощений будут и танцы, так называемые «пляски смерти». Во время эпидемии чумы люди, живущие в постоянном напряжении и страхе были подвержены массовому психозу, в следствии которого мог случиться припадок, в результате которого человек совершал дерганные движения, напоминающие какой-то странный и жуткий танец. Согласно имеющимся записям, подобные припадки могли быть действительно массовыми, и чтобы как-то поддержать и направить людей, подверженных этому, лорды и короли приказывали играть для Пляски Смерти на музыкальных инструментах, и нередко люди, что могли видеть это сами становились участниками смертельного танца, что мог остановиться лишь когда люди падали без сил, а то и уже мертвыми.

В память об этом общество Европы потом ещё долго устраивало пляски на день чумы. И было бы разумно ожидать, что привидения Хогвартса до сих пор чтут данную традицию.

Также в крайне религиозной на тот момент Европе было принято проводить церковные церемонии, где попы молились за исцеление всех больных и просили прощения за грехи народа. И вот насчёт религиозной стороны праздника, я был не уверен. Серая Дама достаточно ясно дала понять, что «кресты останутся попам». С другой стороны, на празднике будет Толстый Монах и он, скорее всего, не преминет счудить что-нибудь… католическое?

Как-то я никогда не думал об этом, но… когда вообще Монах умер? Он протестант или католик? Но куда больше меня интересует другое: почему я вообще забиваю себе голову подобными глупостями?

— Гарри, что-то случилось? — спросила меня Генриетта во время завтрака.

— Пока нет, — хмыкаю, накладывая себе на тарелку парочку кипперов, которые тут же сбрызнул лимоном. — Просто прикидываю планы на вечер.

— Это что же за планы, что ты думаешь о них с таким хмурым видом? — сестра нахмурились, будто пыталась что-то вспомнить.

— А как ты вообще определила, что у него хмурый вид? — с интересом спросил Рон, отпивая из кружки тыквенного сока.

— Так по нему же видно, — Генриетта пожала плечами.

— М-да? — Рон с большим сомнением оглядел меня. — И где это видно? По моему Гарри такой же, как и всегда.

— Иногда нужно обращать внимание на мелочи, — даю достаточно туманное объяснение, просто чтобы отвадить его от этой темы. — А близнецы ещё и особо чувствительны друг к другу. Спроси у своих братьев, думаю они подтвердят, что способны понимать друг друга даже без слов.

— Даже если я спрошу у них хоть что-нибудь, то они ответят мне только шуткой, — буркнул рыжий, у которого были довольно-таки сложные отношения с братьями, особенно с близнецами, которые любили над ним подшучивать.

— Не знаю уж, что там близнецы чувствуют или нет, но как по мне, по Гарри просто видно, что он хмур и задумчив, — фыркнула Генриетта.

— Может быть, — мне оставалось только пожать плечами.

Сам я достаточно уверенно читал других людей и всегда считал, что это естественный навык. И в целом я до сих пор так считаю. Есть только маленький нюанс, у меня выявился талант в магии разума, неосознанное и поверхностное использование которой помогает мне. Ни о каком чтении мыслей или джедайских фокусах типа «это не те дроиды, которых вы ищете» не может быть и речи, по крайней мере на начальном уровне, который я сейчас осваиваю. Но в целом данный талант позволяет подмечать чуть больше деталей и с куда большей уверенностью строить предположения о мыслях и чувствах людей.

Быть может, подобный талант есть и у Генриетты. А может быть дело действительно в нашей связи близнецов. Узнать это наверняка было бы весьма проблематично и почти полностью бесполезно. Сестра о магии разума знала, но никакого желания овладеть хотя бы основами не выразила. Вряд-ли сообщение о том, что у неё есть способности в этом направлении изменили бы хоть что-нибудь.

— Так что там насчёт планов? — продолжала допытываться Генриетта.

— Там что-то, что я предпочту держать в секрете, — слегка улыбаюсь, больше для того, чтобы показать сестре, что я не злюсь, чем от реального веселья.

— Не люблю секреты, — буркнула сестра, пронзив своей вилкой желток у яичницы глазуньи.

Это была довольно-таки странная манера есть глазунью, проткнуть её и потом собирать растекшийся желток булочкой, но так делала не одна только Генриетта, так что, быть может, это нормально. Хотя для меня смысл глазуньи всегда был именно в целых «глазках», к чему меня приучила тетя Петунья.

— Ты не любишь чужие секреты, — хихикнула Гермиона, чей завтрак был самым лёгким и простым из всех четверокурсников. Чашка чая и несколько тостов с маслом и джемом. — Вот если бы пришлось раскрывать твой секрет, то уверена, ты заговорила бы по-другому.

— Кто бы говорил, мисс «мне дали суперкрутой артефакт и попросили никому о нем не говорить», — Генриетта показала подруге язык. — Ещё и Гарри вместе с тобой во времени путешествовал.

— Мантия и карта, — говорю как бы невзначай, и сестра тут же вжимает голову в плечи.

— Ты о чём? — тут же заинтересовался Рон, своим друзьям про доставшиеся в наследство артефакты сестра ничего не говорила.

— Секрет, — я тоже не собирался кому-либо рассказывать об этом.

— Откуда ты вообще про них знаешь? — Почти шепотом спросила Генриетта.

— Странный вопрос. Оттуда же, откуда и ты.

Джеймс и Сириус действительно рассказывали мне про мантию-невидимку и карту Мародеров. Два очень и очень непростых артефакта, один из которых эти лоботрясы сделали своими руками. Наличие этих вещей у Генриетты объясняло некоторые странности, которые я замечал за сестрой на протяжении учебы, как например её способность легко находить тайные проходы и обходные пути. А также это объясняет все те случаи, когда Генриетта знала то, чего никак знать не могла.

— Пикси, — буркнула сестра, насупившись. — Я хотела оставить их для себя.

— Так оставь, — пусть её желание было несколько эгоистичным, но я не испытывал никакой потребности в наследстве от Поттеров. Мне главное дожить до совершеннолетия и свалить от них в самостоятельную жизнь. — Я не прошу тебя делиться, просто указываю на секрет, которым ты не хочешь ни с кем делиться, даже со мной.

— Что-то я ничего не понял, — Рон переводил взгляд с меня на Генриетту и обратно. — Что за мантия и карта?

— Это какой-то секрет Генриетты, Рон, и лезть в него было бы невежливо, — нравоучительные тоном заметила Гермиона.

— У вас у всех какие-то секреты, которые вы тут обсуждаете, — Рон фыркнул и несколько приосанился. — Один я без секрета остался.

— Так заведи себе один, или парочку, — моё собственное предложение показалось мне забавным.

— Ага, и сразу после этого тебя пригласят в клуб секретников, — хихикнула Генриетта, несколько повеселевшая от новости, что любимыми игрушками не придется делиться.

После этого замечания Генриетта и её друзья начали перешучиваться на тему ордена «секретников». Что быстро закончилось словесным избиением Рона. Рыжий неудачно пошутил на тему попыток Гермионы организовать движение за права домовиков. Первой вскинулась сама Гермиона, а Генриетта быстро заняла сторону подруги.

Мне наблюдать за этим было не интересно, а потому я, закончив завтрак, поднялся из-за стола.

— А, Гарри, ты куда? — отвлеклась от грызни своих друзей сестра.

— На урок чар, — пожимаю плечами.

— Точно, нам надо спешить, чтобы не опоздать на урок, — тут же всполошились Гермиона, за что заработала непонимающие взгляды от всех, кто мог расслышать её слова. До урока было ещё прилично времени, даже с учётом того пути, что нужно будет бежать до кабинета чар.

Флитвик уже несколько недель преподаёт нам весьма объемный пласт манящих чар. Хотя «манящие» не совсем правильное определение, как по мне, но волшебникам виднее. Как по мне манящие чары были подтипами банального телекинеза, родственные примитивнейшей Левиоссе. Мы уже прошли Депульсо, что отталкивает объекты или противников от волшебника. Теперь пришла пора Акцио, что наоборот будет притягивать предметы или людей. Стоит ли удивляться, что Флитвик попросил нас прийти на урок в шляпах, которые хоть и входили в перечень формы академии, но обязательными для ношения не были.

Но, надо сказать, что начал свой урок Флитвик весьма удивительно.

— Итак, как вы должны помнить, на повестке дня у нас чары Акцио, — полугоблин хлопнул в ладоши. — Это заклинание может быть весьма полезно любому волшебнику, а может и серьезно навредить. Так что урок мы начнем с нескольких важных напоминаний.

Это был чуть ли не первый раз, когда урок в Хогвартсе начинался с чего-то похожего на технику безопасности. Поэтому я, хоть и владел Акцио, приготовился внимательно слушать.

— Во-первых, вам стоит учитывать, что Акцио может представлять опасность для волшебника, применившего его, — Флитвик говорил, помахивая перед собой палочкой, как будто дирижируя самому себе. — Например, в восемнадцатом веке в Великобритании появилась антимагловская группировка, называющая себя акционистами. Глава этой банды, Гидеон Флэтворфи, приказал своим подельникам никогда не поднимать и не носить вещи своей силой, как это делают обычные магглы. Он не признавал работу и считал единственным достойным себя занятием — призывать золото и еду к себе при помощи манящих чар. Флэтворфи попал в большие неприятности, когда, по его словам, случайно, с помощью акцио украл из ювелирного магазина гоблинские украшения. В конце концов, он попытался призвать еду и притянул к себе ферму и был раздавлен приземлившимися на него коровами и мешками с пшеницей.

Я моргнул раз, потом ещё раз, пытаясь уложить в голове только что услышанный бред. Это как вообще нужно было умудриться, призвать на свою голову живую корову, а не кусок говядины, и мешок пшеницы, а не кусок хлеба?

— Конечно, такие случаи крайне редки, но всегда стоит помнить о возможных опасностях, — продолжал Флитвик. — Так что, не забывайте, что Акцио может привлечь к вам не только нужный предмет, но и что-то ещё. Как минимум никогда не применяйте Акцио в библиотеке, особенно если вы не уверены, что именно ищете. Количество книг, которое к вам прилетит сможет сильно вас удивить. И я уверен, что мадам Пинс не оценит такой тяги к знаниям в своей библиотеке.

Вот пример с библиотекой уже был прост и понятен.

— Во-вторых, чтобы избежать хулиганства, перед изучением Акцио я научу вас контрзаклинанию. Его применяют в магазинах и даже в банке Гринготтс. А вы сможете защитить себя и свои вещи от… излишне веселых товарищей, — Флитвик немного сбился с мысли, но вскоре продолжил. — Так что повторяйте за мной, Диссипаре.

— Диссипаре, — повторил весь класс в слух.

— Замечательно, — радостно воскликнул Флитвик. — А теперь сделайте вот такое движение палочкой.

Полугоблин сделал несколько коротких движений палочкой из стороны в сторону, как если бы пытался что-то стереть или размазать. И снова весь класс послушно повторил за профессором.

— Просто прекрасно, — Флитвик, кажется, стал излучать ещё больше позитива чем обычно. — А теперь, пусть каждый из вас зачарует Диссипаре свои шляпы, а я попытаюсь призвать их к себе.

Все стали колдовать над своими остроконечными шляпами и это была неожиданно сложная задача. Вообще наложение чар на себя, а не перед собой было чем-то вроде порога, границей между ребенком и реальным волшебником. Большинству учеников Хогвартса даже старших курсов, чтобы наложить на что-то чары нужно чуть ли не ткнуть кончиком палочки в предмет зачарования. Я же попытался направить чары на себя без того, чтобы прикоснуться палочкой к одной только шляпе.

Так что не стоит даже удивляться, когда в первый раз большинство шляп, в том числе и моя, были призваны Флитвиком. Раздав наградные баллы всем, кто остался при головных уборах, Флитвик предложил остальным разобрать свои шляпы обратно.

— Ну, друзья мои, давайте ещё раз, Диссипаре, и вот такое движение палочкой, — профессор ещё раз продемонстрировал, как это должно быть.

Мне потребовалась ещё одна попытка, чтобы наложить на себя данные чары, но я все же смог это сделать, и моя шляпа осталась при мне с третьей попытки. Уже поэтому можно было считать, что этот урок не прошел зря.

Флитвик продолжал объяснять нам различные аспекты Акцио и контрзаклинания к нему, и я слушал его с большим вниманием. Диссипаре я не знал и оно открывалось с неожиданной стороны. Смысл этих чар был в рассеивании, полном или частичном, других заклинаний, но в отличии от Фините, они действовали не на уже наложенные чары, а заранее. Крайне интересное и удобное заклятие.

Даже жаль, что последующий после этого урок травологии не был даже близко столь полезен и интересен для меня.

В любом случае, уроки прошли и время празднования приблизилось. Так как школьные мантии были черного цвета, как-то дополнительно мудрить с одеждой мне не пришлось. Разве что вместо той, в которой ходил на занятия, я взял чистую.

Насчет маски я был уже не так уверен, нужна она или нет. Но решил не делать её заранее, а только несколько раз попробовал трансфигурировать в маску многострадальную шляпу и обратно. Так мне не придется мотаться по коридорам школы в жуткой маске, изображающей болезнь, но в то же время, если подобная маска потребуется, она будет у меня под рукой.

Удобно.

— Гарри, ты куда? — спросила Генриетта, когда я все же собрался покинуть гостиную. — До отбоя полтора часа.

— Прогуляюсь, проветрю голову, — помня о своём желании поселить некоторое сомнение насчёт Дамблдора в родственников, я даю сестре весьма жирный намек. — Можешь меня не ждать, вернусь поздно.

— Эй, подожди! — Генриетта даже опешила от такого ответа, но сделать что-либо не успела, я поспешным шагом вышел из гостиной Гриффиндора.

Если я хоть что-то знаю о сестре, то стоит держать нос по ветру и думать, о чем говоришь.

***

— Ах ты гад! — возмутилась Генриетта, когда Гарри буквально сбежал от неё.

— Ты чего? — Удивилась Лаванда, что вместе с Парвати сидела неподалеку и рассматривали журналы с модными платьями и мантиями.

— Чего-чего, — передразнила сокурсниц Генриетта. — Гарри собрался где-то шляться допоздна, а ведь скоро отбой.

— И что? — Патил непонимающим склонила голову. — Можно подумать, что он в первый раз это делает. Или что ты так никогда не делала.

Генриетта уже собиралась ответить, но на ум не приходило ничего умнее, чем неоднократно уже высмеяна фраза «это другое». И пока она мялась, с поисками ответов, в разговор вступил Дин Томас.

— А я все же считаю, что у него есть подружка, — заметил парень, что с ленцой листал какую-то развлекательную литературу. — Готов даже поставить на это деньги.

— Ты и в прошлый раз говорил это, а в итоге он просто был на Самайне у фейри, — огрызнулась Генриетта.

— Просто? Поттер, у тебя с памятью все хорошо? — Дин выгнул бровь. — Ладно та девчонка, сатир, которую Гарри отшил, но он же пришел туда к той невероятной красавице, которую назвал Хозяйкой Ручьёв, которая сама, своей рукой, предлагала ему бессмертие. Что б ты знала, такие дары никогда не предлагают первому встречному. Я ещё, дурак, думал, что он за французской вейлой приударил, а наш ворон решил схватить птичку покрупнее.

Генриетта аж рот раскрыла. С такой стороны она на события Самайна не смотрела вообще.

— Как бы в итоге эта птичка не схватила нашего ворона, — Парвати покачала головой. — Волшебные народы могут быть опаснее иных монстров.

— Ну да, ну да, — насмешливо проговорил Дин. — Но знаешь, может ты и права. Гарри никогда не сиделось на месте и он всегда попадал в приключения. Кто знает, может быть, он сейчас где-то там, в поисках новых впечатлений на очередном празднике фей.

— Глупости всё это, — буркнула Генриетта и сорвалась с места.

Вопреки собственным словам, она хотела проследить за Гарри при помощи карты мародеров, а то и вживую под мантией невидимкой. И каково же было недовольство дочери семейства Поттер, когда она увидела, что её брат спускается по главной лестнице вниз, судя по всему, на выход.

Не желая отставать от брата, Генриетта тут же свернула карту и сунула её в карман. Следом была схвачена мантия невидимка, которую она спрятала под одеждой, благо волшебная ткань была удивительно тонкой и в сложенном состоянии много места не занимала.

— Зря ты затеял этот разговор, Дин, — заметила Лаванда, когда Генриетта буквально выбежала из гостиной, лишь ненадолго заглянув перед этим в комнату девочек четвертого курса.

— Если верить Патил, то я мог только что поспособствовать спасению одноклассника от очень опасной затеи, — Дин и сам уже мысленно проклял свой длинный язык. Не хотел ведь лезть во всё это болото вокруг девочки-которая-выжила и её брата, а глядишь ты, всего парой фраз похоже влез, и как бы не двумя ногами сразу.

— Смотри как бы Гарри тебя потом за это не «спас», он хоть и тихий, а безбашенный похлеще Поттер, — Лаванда фыркнула.

— И силы ему не занимать, — несколько мечтательно заметила Патил и добавила чуть тише, только для подруги. — Причем не только магической.

— Ага. Помнишь, как он выглядел у фейри? — так же тихо и с заговорческой улыбкой поддакнула Лаванда. — Гадкий утенок сильно изменился за лето, став настоящим лебедем.

— Скорее ястребом, — как бы невзначай заметила Анджелина Джонсон, что сидела недалеко от сплетничающих подружек и прекрасно все слышала.

Зато Генриетта всего этого уже не слышала, так как спешила найти укромный уголок, где смогла бы накинуть мантию невидимку, чтобы незаметно следовать за братом. Когда же ей это удалось и она ещё раз проверила карту Мародеров, то увидела, что Гарри направляется не на выход, а свернул, на втором этаже в западное крыло замка.

— Чего? — тихо спросила Генриетта, успев даже немного разочароваться в своих предположениях.

В этом крыле располагалась библиотека и кабинеты учителей ЗоТИ, Трансфигурации и Нумерологии. Как бы вряд ли Гарри потребовался бы пустующий на данный момент кабинет Защиты, а вот зайти в библиотеку этот ворон действительно мог.

Вот только Гарри прошел и мимо библиотеки и мимо прочих кабинетов, направляясь дальше, в заброшенную часть крыла, где тусовались только призраки и… Луна Лавгуд.

— Так, я что-то уже ничего не понимаю. Это он типа с ней, что ли собрался встретиться? — произнесла Генриетта. — Так, надо проверить, но знай, брат, это уже намного лучше, чем французская фифа.

***

К некоторому моему удивлению, но никакой неправильности, как было в кабинете зельеварения с матерью я не чувствовал. Можно, конечно, предположить, что Генриетта прячется намного лучше Лили, но я сильно в этом сомневаюсь. От меня не смогли полностью спрятаться стоя не шевелясь, а сестре придется идти за мной.

И если сначала я шел не спеша, давая сестре возможность нагнать меня, то позже даже ускорил шаг, в надежде заставить невидимого преследователя спешить и демаскировать себя хоть как-нибудь, но ничего не смог учуять. Неужели я ошибся в оценке личности сестры или просто чего-то не учел?

На подходе к заброшенным кабинетам западного крыла меня уже ждали. Правда помимо Серой Дамы, в коридоре стояла Луна Лавгуд, что мечтательным взглядом рассматривала весьма примечательную картину. Я остановился перед ними и с явно демонстрируемым вопросом посмотрел на студентку Равенкло.

— Здраствуй, Луна. Гуляешь? — спросил я.

— Меня тоже пригласили на праздник, — Она улыбнулась, не переставая рассматривать картину.

Мне на это оставалось только кивнуть. Но помимо странной девочки, здесь была ещё и баньши, которую не стоит игнорировать.

— Добрый вечер, леди. Надеюсь я не заставил вас ждать? —вежливо кланяюсь.

Она улыбнулась мне и протянула руку, как будто предлагая мне её для куртуазного поцелуя. Кто бы знал, как странно я чувствовал себя, целуя руку мертвой женщины.

— Время ещё есть, — отозвалась Серая Дама. — К тому же юную Лавгуд очень заинтересовала эта картина.

— Вы прекрасно на ней получились, — ответила Луна, что изрядно меня удивило.

Картина, около которой они стояли была достаточно хорошо известна в Хогвартсе, особенно среди Воронов. Это был тетраптих, то есть ансамбль из четырех картин, в центре сюжета которых была прелестная белокурая особа в некой смеси платья и мантии. И всё бы ничего, если бы не достоверно известный факт, что это прелестное создание на картине было Еленой Равенкло, дочерью Равены Равенкло, одной из четырех основательниц.

Как же сильно мне в этот момент хотелось уточнить, действительно ли на картине изображена Серая Дама или нет. Вот только я не уверен, как именно она отреагирует на данный вопрос. Как бы понятно, что на картине она изображена несколько моложе, чем на момент смерти, к тому же смерть в принципе не красит человека. Да и не исключено, что художник несколько польстил дочери Основательницы.

Выжидаю некоторое время, как бы тоже рассматривая уже тысячу раз виденную картину, в ожидании, что Серая Дама хоть как-то прокомментирует слова Луны. Но баньши ничего не сказала и я решил не рисковать и не подвергать подобные суждения сомнениям. Вместо этого, лучше обратить внимание на другую деталь на картине.

— Мне всегда было интересно, что это за особняк на заднем плане, — указываю на старинное строение, едва видимое вдалеке, но тщательно прорисованное художником и являющееся центральной частью одной из четырех картин ансамбля.

— Это дом Блэквуд, — ответила Серая Дама, чуть прищурив глаза. — Он считается проклятым местом из-за одного склочного волшебника, что обитал там.

— Вы были знакомы? — закидываю ещё одну удочку.

— Он убил меня, — отозвалась баньши. — Пойдемте, дети, праздник чумы вот-вот начнется.

Глава 36

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить её слова, и за это время приведение Равенкло успело развернуться и начать движение по коридору. Думаю, что могу расценивать это как предложение перевести тему. О сложной личной жизни приведения, как и о возможном свидетеле эпохи Основателей в школе, я могу подумать и потом.

— Ты взял маску, Гарри? — спросила Луна, доставая из-за пазухи кусок красной ткани с местами нашитой на него мелкой серебристой чешуёй. Она решила не следовать за Серой Дамой самостоятельно, а подождала меня. — На праздник чумы нужно приходить или больным, или с символом болезни. Если только ты не хочешь подхватить какой-нибудь недуг прямо во время праздника.

— Я не был уверен, что она понадобится, — снимаю с головы остроконечную шляпу, чтобы совершить отработанное превращение, и начинаю идти вслед за призраком. Колдовать я смогу и на ходу. — И что у тебя?

— Псориаз, — с улыбкой заявило это чудовище, накидывая свою «маску» на плечи, как если бы это была какая-то шаль.

— Креативно, — стараюсь как можно более мягко выразить свои чувства на происходящее.

— Спасибо, — Луна степенно кивнула, после чего я все же совершил превращение своей шляпы в маску, как и планировал.

Само превращение было простейшим, из ткани в дерево, а вот форма уже была предметом моих тренировок. В итоге у меня вышла лакированная полумаска, что закрывала лицо от подбородка до скул, но оставляла открытыми глаза и лоб. Почти намордник, особенно с учётом выбранной мной тематики.

На маске была изображена ухмылка, человеческие губы с одной стороны, перерастающие в волчий оскал с другой.

— Красиво, — похвалила меня Луна. — И что это?

— Ликантропия, — отзываюсь, накладывая на свою маску чары приклеивания и головного пузыря, чтобы в ней было можно дышать, а также чтобы избавить себя от необходимости есть или ощущать запах пищи, что выставят на стол призраки.

Я прекрасно помню смертнины сэра Николаса, и что призраки могут ощутить вкус только испорченной пищи. Там от одного только внешнего вида дурно становится, а уж ощущать ещё и вонь у меня не было никакого желания. Так что «намордник» скорее должен считаться противогазом.

— О-о, — Лавгуд с большим интересом посмотрела на мою маску после чего с некоторым даже сожалением поправила шаль с чешуйками. — А я надеялась, что моя идея с маской, которая не маска будет самой оригинальной.

— После профессора Люпина это первое, что пришло мне в голову, — делаю максимально обтекаемое заявление. Люпин действительно был виноват в моём выборе, но его вина была значительно больше, чем можно было понять из этой фразы. — Так что есть все шансы, что ты окажешься намного креативнее меня.

— Ну, я не буду спорить с тобой, Гарри, — Луна рассмеялась, она явно довольна моим ответом. — Но ты должен признать, что наша комбинация масок будет выглядеть потрясающе!

Лично я не уловил связи между заболеванием кожи и проклятием оборотня, но как-либо комментировать это не стал. Мы продолжаем двигаться по коридору, следуя за Серой Дамой. Вскоре мы достигаем цели нашего путешествия заброшенного класса, из-за двери которого можно было услышать голоса.

Перед этой дверью, Дама расстегнула несколько застежек на мантии, обнажив колотую рану на груди. Я сначала даже подумал, что именно эта рана должна была послужить «маской» баньши, что показалось мне крайне странным, все же рана и болезнь — это разные вещи. Но Серая Дама, будто в ответ на мои слова, достала из-за пазухи изящную маску, похожую на фарфоровую, но сделанную из того же полупрозрачного материала, из которого состоят призраки и их вещи.

— А что у вас, прекрасная Елена? — поинтересовалась Луна.

— Малокровие, — ответила Серая Дама.

Меня удивило уже то, что она смогла добыть где-то вообще хоть какую-то маску, всё же вряд ли где-то существует магазин одежды для призраков. Мне на мгновение даже стало интересно, как она её получила, просто выменяла у кого-то или есть способы сделать предметы из прозрачной эктоплазмы на заказ?

— Как жаль, что вы оба взяли маску для лица, тогда как у меня костюм, — вздохнула Луна.

— Странно, что ты вообще подумала о накидке, когда тебе сказали про маску, — пожимаю плечами.

— Маска не всегда надевается на лицо, Гарри, — хихикнула Луна.

— Как тебе будет угодно.

На этом приготовления закончились, и дверь класса, наконец-то, открылась перед нами. Там в тусклом свете свечей, собрались призраки из разных эпох Великобритании, были вельможи средних веков, помпезные горожане эпохи возрождения, и несколько призраков в привычной одежде, какую и сейчас можно встретить на улицах Лондона. Все эти мрачные и полупрозрачные фигуры в безобразных масках, нарядах или просто с выставленными на показ признаками разнообразных болезней, ходили возле столов, уставленных тухлой и гнилой едой.

В центре зала стоял многоэтажный торт, крем на котором бурно цвел плесенью, а украшения из мастики и марципана все высохли до каменного состояния. Тем ужаснее выглядели призраки, что проходили сквозь этот торт, чтобы ощутить его вкус внутри себя. Призраки помоложе, так сказать, морщились, их передергивало от омерзения, но они упорно проходили через гнилостное угощение. С другой стороны те, кто мертв уже несколько веков, смеялись и даже занимали очередь на «угощение» повторно.

Сильная ограниченность призраков в доступных ощущениях, низводит их до скотского состояния, как наркоманов. В погоне хоть за какими-нибудь чувствами, они готовы наслаждаться даже настолько отвратительными ощущениями, как привкус гнили.

Наблюдая за этим зрелищем, я не мог не задаться вопросом о природе существования призраков. Ведь они крайне ограничены в чувствах, не могут наслаждаться едой или ощущать боль. Они лишены всех физических и большинства эмоциональных аспектов, которые составляют повседневную жизнь любого человека. В свете этого та книжка с философско-религиозными рассуждениями о жизни после смерти, даже кажется не настолько уж бесполезной. Иногда смерть действительно лучше, чем подобное существование на протяжении веков.

Хотя я всё ещё считаю, что место той книжке в церкви, а не в институте магии и волшебства.

К тому же не стоит забывать о нескольких нюансах. Во-первых, призраки не лишены своих уникальных способностей и сил, от чего-то банального, как вечная память самых обычных призраков, плюс невероятная устойчивость к любым атакам, даже безусловно смертельным, вроде взгляда василиска. А, во-вторых, призраки могут со временем стать чем-то больше чем просто летающий слепок личности и банк памяти, та же Серая Дама, что является баньши, тому яркий пример.

И пределы роста личной силы тут назвать сложно. Призраки же есть возрастом максимум на пару веков. Серая Дама, предполагаемая дочь Основательницы, имеет возраст в почти тысячу лет, и уже не является обычным призраком. Что же стало с призраками раннего средневековья, а с теми, кто застал мир до Рождества Христова? Можно ли сказать, что они эволюционировали в нечто большее или же они просто упокоились?

Крайне интересный вопрос, на который я бы не отказался получить ответ.

А ведь призраки являются только одним очень конкретным примером. Есть ведь и другие восставшие после смерти, вампиры, например. Агуане же предлагала возможность стать чем-то большим, чем человек, уже при жизни, но ценой всего человеческого. И это только та часть цены, которую мне озвучили, что является важным уточнением.

Но обо всём этом я могу подумать и потом, сейчас же стоит сосредоточиться на том, что мне расскажут призраки.

— Так каковы планы на сегодняшний вечер? — спрашиваю у Серой Дамы, желая уточнить, как именно и когда я смогу получить обещанный мне компромат на Дамблдора.

— Повеселиться, — отозвалась приведение Равенкло. — нам осталось всего пара дней до начала Зимы, так что сейчас нам остаётся только повеселиться на пиру во время чумы.

Сказав эту, то ли крайне многозначительную, то ли совершенно бессмысленную, фразу, Серая Дама поплыла к дальней стене кабинета. Очень хотелось проследовать за ней, но это было бы крайне глупым поступком. Преследовать даму, после того как она покинула твоё общество пожелав хорошо провести время — значит выставить себя назойливым и откровенно глупым человеком. По крайней мере если верить наставлениям Конора Гринграсса.

Несколько найденных мной тематических книг прямо писали, что в разные времена высшее общество исповедовало разные правила, которые иногда кардинально менялись в течении буквально нескольких лет.

— Ну хорошо, — говорю вслух, ещё раз осматривая помещение.

Помимо призраков и нас с Луной здесь также было несколько других учеников, что примечательно все четверо были студентами Слизерина со старших курсов, три парня и одна девушка. Я знал имена двоих парней, Люциан Боул и Перегрин Деррек, но они были на слуху всей школы как загонщики сборной Слизерина по квиддичу, личного знакомства я с этой парочкой не водил. И, к некоторому моему удивлению, я увидел на празднике профессора Вектор, что общалась с парочкой призраков.

От моих наблюдений, и некоторого замешательства, так как я не знал, что теперь делать, меня отвлекла Лавгуд, легонько подергав за рукав.

— Да, Луна? — поворачиваюсь к ней.

— Чтобы получить то, что ты ищешь, тебе придется много говорить, начинать самому, подождать пока другие подойдут к тебе, тут уж сам решай, какой дорогой пойти, — заметила она серьезно, после чего сразу же улыбнулась. — Но мой тебе совет, послушай леди Елену и просто повеселились на празднике.

Я задумался на мгновение. Моей целью сегодня было получение информации о Дамблдоре, а без неё мне праздник призраков в принципе не нужен. Я бы вообще предпочел держаться подальше от всей этой мерзости с кучкой эмоциональных наркоманов, что готовы чувствовать даже мерзость, лишь бы чувствовать хоть что-нибудь.

— Ну хорошо, — повторяю только что сказанную фразу. — Давай попробуем.

Луна, за счет своего непонятного зрения, считалась пророком, то ли гениальным, то ли дефектным, не понятно. И хотя я сам будущее прозревать не могу, талантами не вышел, но о реальности и полезности пророков был осведомлен. Министерство магии до сих пор хранит сотни записанных пророчеств, что ждут своего исполнения, так что пренебрегать советами предполагаемого пророка было бы глупо.

Поэтому я решил последовать совету Луны и просто насладиться праздником. Возможно, что именно это позволит мне узнать то, что нужно. Хотя не стоит закрывать глаза на неиллюзорные шансы, что совет Луны сводится к банальности вроде «не лезь в это дело, целее будешь», что тоже полезно, или окажется, что она вообще не пророк, а чудачка с факультета чудаков.

В любом случае, выиграл я или проиграл, узнать можно будет только опытным путем по итогам вечера. Так что попробуем, как мне уже несколько раз советовали, постараться просто порадоваться празднику.

Вместе с Луной, так как она не пошла по каким-то своим делам, мы направились к столу, где уже собралось другие ученики и преподаватель. Здесь были нормальные продукты, а не та тухлятина, которую сделали для призраков. Играла музыка, некоторые танцевали, делая странные, дерганные движения, другие вели разговоры.

Так как на улице было прохладно, то на столах были теплые напитки и лично я отдал предпочтение глинтвейну, его пряный запах показался мне удивительно успокаивающим. Беру теплый стакан и присоединился к группе учеников, которые вели ничего не значащую беседу. Никто не сообщал о своих причинах прийти на этот странный праздник и не спрашивал о чужих резонах. Что показалось мне несколько странным. Ладно я, компромат на директора тут собираю, но не могут же все ученики собраться тут с подобной целью.

Кстати, для питья, маску пришлось снять, и прикрепить к плечу. И чтобы не чувствовать отвратительную вонь, пришлось наложить чары головного пузыря уже на себя самого.

Трепаться о ничего незначащих вещах было скучно и утомительно. Особенно с учетом того, что общаться приходилось с представителями Слизерина, что отрабатывали публичный облик факультета и весьма старательно, но крайне топорно и неумело пытались играть в словесные игры и изображали из себя крутых хитрецов и интриганов.

Честное слово, я в десять лет больше думал над тем, что и кому говорю, чем они сейчас. Терпеть эти разговоры было бессмысленно, а потому я решил подойти к профессору Вектор, даже если вывести её на разговор не получится, можно попробовать узнать зачем она вообще здесь присутствует. Да и выразить почтение преподавателю стоит.

Луна тоже покинула общество старшекурсников, и начала общаться о чем-то своём с призраками, которые воспринимали чудачку весьма благодушно.

Профессор стояла в углу комнаты, общаясь с двумя мужчинами, которых я раньше не видел среди Хогвартских привидений. Были они оба не молоды, но одеты богато. Что-то из позднего средневековья или даже эпохи возрождения. Не уверен точно, никогда не интересовался модой ушедших веков.

Обе стороны казались заинтересованными друг другом и не обращали внимания на окружающих. Я подошел поближе и поклоном обозначил своё желание вмешаться в беседу.

— Профессор Вектор, рад приветствовать вас, — безбожно соврал я, постаравшись сохранить нейтральный тон.

Она обернулась ко мне и с некоторым удивлением оглядела деревянную маску, всё ещё висящую на плече.

— Мистер Эванс? Боже правый, вижу вы очень постарались над своей маской, — всплеснула руками преподавательница нумерологии. — Что вы пытались изобразить, бешенство?

— Близко, но нет, — качаю головой и сознательно перевожу тему разговора. — И я прошу прощения, но мне не знакомы ваши собеседники.

— Вечер добрый, юноша с ужасной маской, — хохотнул один из призраков, тот, что с бородой. — Яков Первый, король Шотландии и Англии, рад знакомству.

— Джордж Вильерс, лорд-адмирал и герцог Бэкингем, — высокомерно кивнул усатый.

— Гарри Эванс, моё почтение королю и его… — обозначать Бэкингема «фаворитом» короля было бы не очень корректно, в наше время так называют любовников, пусть даже про эту парочку подобные слухи и ходили. Хотя, справедливости ради, такие слухи ходили про каждого третьего, если не второго, короля Англии. — …советнику.

Думаю, такой вариант будет самым безопасным.

— Рад встрече, весьма рад, — кивнул мне король, как-то странно осматривая меня с ног до головы.

Его внимание было мне не приятно, так как про первого из династии Стюартов, есть записи, что он очень любил молодых и привлекательных юношей. Мог погладить по плечу, потрепать за щеку, а то и поцеловать. Ну и конечно же слухи про гомосексуальные наклонности, но как уже говорилось, это было не ново среди королей.

— Удивительно увидеть короля Британии на школьном мероприятии, — говорю как бы невзначай, хотя на самом деле мне было в общем плевать на обоих призраков. Разве что интересно, были ли они магами при жизни или уже упоминаемая мной книга про жизнь после смерти врала и маглы, как я и слышал, всё же могут становится призраками. — Как неожиданно видеть здесь и вас, профессор. Неужели вы тоже увлекаетесь подобными мероприятиями.

— Не увлекаюсь, но директор Дамблдор попросил меня поприсутствовать на этом мероприятии, чтобы проследить за порядком и помочь в организации некоторых активностей для учеников. — улыбнулась она.

— Вот так вот, — улыбнулся король Яков, продолжая смотреть на меня. — Интересно, и какие именно активности вы будете организовывать, профессор Вектор?

Септима в ответ только посмеялась, явно польщенная вниманием от королевской особы.

— Какие могут быть задачки от профессора нумерологии? Несколько, смею надеется, увлекательных математических игр и головоломок для учеников, чтобы развить их логическое мышление и навыки решения задач, — сказала она. — Можно было бы, конечно, организовать какие-нибудь танцы или тематические конкурсы, но тут я не лучший кандидат.

Я вежливо покивал головой, пытаясь сохранить видимость заинтересованности.

— Звучит интересно, профессор. Уверен, что ученики будут рады.

Король Яков и герцог Бэкингем кивнули в знак согласия и начался новый виток разговоров ни о чём, но в уже куда более интересной компании. Сначала это был разговор о математике и её применении в жизни, потом польза учения вообще, а там и пространно философские рассуждения пошли. Король Яков оседлал свою излюбленную тему и говорил всё больше.

Я же больше слушал, чем говорил. Было о чём подумать. Раз уж я доверился предполагаемому пророку, Луне, то мог бы Дамблдор, воспользоваться услугами пророка проверенного? Очень может быть. Всё же это не первый самопальный праздник, который я наблюдал в школе, но только сегодня на подобном празднике присутствует преподаватель.

Даже интересно, чем закончится вечер и удастся ли мне узнать хоть что-то.

Глава 37

В процессе разговора все же выяснилось, что Яков Первый был волшебником, что умер примерно за полвека до введения статута секретности. Общаться с первым Стюартом было неожиданно интересно, хотя сам он несколько раз смог поставить меня в тупик своей раскованностью и панибратством.

В какой-то момент от нас отвалилась профессор Вектор, чтобы провести свои математические конкурсы среди присутствующих учеников, я же остался общаться с королем. Какое благо, что обязаловки в конкурсах не было.

Мы продолжали разговаривать о разных темах, включая историю магии и магического сообщества. Я задавал королю вопросы о его правлении и его отношении к магическому миру. Он рассказывал, что был очень заинтересован в развитии магических искусств и немало денег вливал и в Отдел Тайн и в сам Хогвартс, но после введения статут секретности, во всех летописях значилось, что Яков спускал эти баснословные суммы на гулянки и пьянки.

Минус полчаса жизни, потраченные на выслушивание оправданий и недовольства короля.

Но помимо бесполезного трепа, было в этом общении и нечто полезное. При Якове Англия начинала колонизацию Америки, и он смог рассказать несколько неожиданных историй про традиционную магию нового света. Про способность местных обращаться зверями, но не стандартная анимагия, которая даёт перекинуться только в обычных зверей, разве что чуть крупнее среднего размера. Индейские шаманы оборачивались какими-то звероподобными тварями.

Яснее Яков объяснить мне не мог, лично он за океан не плавал, а письменным отчетам поселенцев сам король не верил и мне не советовал. Но даже эта наводка уже хоть что-то. Как вернусь из Лондона, надо будет покопать в этом направлении.

А пока я коротал в обществе мертвого короля и его первого лорда время, профессор Вектор с энтузиазмом организовывала студентов для проведения своих викторин. Если Дамблдор и имел какие-то планы на присутствие профессора, то манера директора всегда крайне дозировано предоставлять информацию сыграла против него. Вектор вся отдалась сочинительству откровенно странных задач для учеников. Помнится я сам попал в распространенное, среди маглорожденных, заблуждение, считая нумерологию аналогом математики.

Ничего подобного. Основная идея нумерологии в том, что числа имеют особое значение и могут влиять на жизнь человека. Нумерология использует математические расчеты, чтобы высчитать буквально что угодно. Можно будущее вычислить, это называется «Арифмомантия», можно новое заклинание рассчитать. Арифмомантия, кстати, является чуть ли не единственным доступным мне способом прозревать будущее, правда предсказания мои весьма условны. Я просто высчитываю шансы на те или иные события.

Мои шансы узнать что-то полезное о Дамблдоре в течении сегодняшнего вечера, составляли двадцать два процента днем, и всего шесть процентов сейчас. Спорить на деньги с такими шансами я бы не стал.

В остальном же я старался просто запоминать последовательности и правила. Именно запоминать, а не понимать. Сложно понять, почему цифра один означает мудрость и бога, а цифра два глупость, но в ряде исключений все же мать мудрости. Три — это основа мира, как три времени прошлое/настоящее/будущее, или три уровня реальности небеса/земля/подземный мир. Но три раза по три, то есть девять, это ошибки, недостатки и ограничения.

В общем Нумерология с её кучей смыслов, символизмом и необходимостью учитывать тонну контекста в каждом конкретном расчете, была ближе к древним рунам, а не к математическим расчетам.

У волшебников всё волшебно, в том числе и аналог математики.

Но оставим нумерологию в стороне. Как только основное «веселье» для учеников прошло мимо меня, я распрощался с двумя старыми призраками, но лишь затем, чтобы найти кого-нибудь из факультетских привидений.

Пусть на праздник меня сопроводила Серая Дама, но это не значит, что именно к ней я должен был подходить с разговором.

Призраки Хогвартса составляли некий совет, где они коллективно выносили решения и совещались по любому вопросу. Вот только каждый коллектив слаб отдельными своими представителями. Даже если было вынесено решение вообще ничего мне не рассказывать, то некоторые подробности всё же можно было бы вытянуть из дружелюбно настроенных призраков. К одному такому призраку, сэру Николасу, я и направился.

Кстати, пока я общался с королем и его советником, в помещение пробралась Генриетта, всё ещё скрытая мантией невидимкой. Я уловил её присутствие почти случайно. Просто уловил сквозняк, когда невидимая рука сначала приоткрыла, а затем прикрыла дверь. И присутствие нечаянного гостя на празднике, напомнило мне о вскользь брошенных Луной словах.

Поэтому прежде чем поймать факультетское привидение Гриффиндора, я чуть изменил свой маршрут и поймал Луну, что с улыбкой наблюдала за «угощающимися» призраками.

— Можешь мне помочь? — с ходу беру Лавгуд в оборот.

— Конечно, — мне милостиво кивнули.

— Ты говорила, что на праздник нужно приходить в маске, иначе можно реально заболеть. Просто к слову пришлось или правда есть такая опасность? — спрашиваю её так, чтобы нас можно было расслышать стоя не слишком далеко.

— Ну-у… — Луна картинно задумалась, приложив пальчик к подбородку и безошибочно найдя кого-то невидимого в зале. — Вообще, это больше суеверие. Но у любой сказки есть своё начало и своя причина, не так ли?

Она улыбнулась, и протянула руку, как бы предлагая мне отдать что-то.

— Хочешь проверить, насколько это безопасно, Гарри?

— Я не верю в суеверия, — отвечаю задумавшись. Отдавать свою маску, значило подвергнуть себя опасности, но если не отдавать, то в опасности будет Генриетта. — Но я могу поверить тебе.

— Думаю будет лучше, если ты отдашь её мне, — Луна склонила голову набок. — А я передам её тому, кто нуждается в ней больше.

Я молча снял с плеча прикрепленную туда полумаску, половину которой занимал волчий оскал. Организм оборотня был значительно крепче человеческого, если верить доктору Мур, я способен оправиться даже от смертельных, для человека, ранений и победить большинство даже волшебных болезней.

Правда вейла-врач отдельно уточнила, что «большинство» не значит «абсолютно все».

— Что ж, будет забавно, если клыки оборотня, пусть бы даже и деревянные, спасут кого-нибудь сегодня, — говорю больше для Генриетты, чем для Луны.

— Серебряные клыки у владыки, — улыбнулась Луна, сказав очередную странную фразу. — Значит деревянные клыки у спасителя?

— Последний мессия плохо кончил, — я только фыркнул и развернулся, направляясь к призраку сэра Николаса.

***

Генриетта никогда не уставала удивляться Хогвартсу. Казалось бы, уже все тайные тропы исхожены, в каждый закрытый угол был засунут любопытный нос. Она ведь даже в запретной секции библиотеки была пару раз и всегда без разрешения. А тут нате вам, целый праздник, про который она не знала.

Она проскользнула мимо нескольких призраков, стараясь не касаться их призрачной плоти. Призраки бесплотны, и споткнуться об них невозможно, вот только касаться эктоплазмы неприятно, потусторонний холод до костей пробирает. Да и призраки, иногда, могли чувствовать, что их что-то коснулось.

Насчет последнего всё было сложно. Генриетта не знала, в чем дело, но призраки вообще без проблем проходили сквозь стены и множество препятствий, а вот её мантию невидимку, почему-то, постоянно чувствовали, задев даже краешком. Так что приходилось быть осторожной и смотреть в оба.

К некоторому удивлению Генриетты её брат не стал тусоваться с Луной, с которой пришел на праздник, а терся рядом со слизеринцами. При этом девочка-которая-победила явно видела, что её брат скорее терпит это общество, чем наслаждается им.

Наблюдая за Гарри, Генриетта все больше убеждалась, что её брат совершенно не умеет веселиться. Отвалившись от одной малоинтересной компании, он просто присоединился к другой, лишь чуть менее скучной компании.

Нет, Генриетта понимала, что целый король и какой-то там лорд-адмирал это круто. Да и профессор Вектор внушала трепет ученикам примерно на две трети от МакГонагалл. Но что такого прикольного было в их рассказах, что Гарри на них столько времени убил? Генриетта уже даже пожалеть успела, что сунулась за братом, пока слушала их треп.

Зато девушке очень понравилась маска, которую сделал себе Гарри. Генриетта даже постаралась хорошенько рассмотреть забавную деревяшку, чтобы потом попытаться самой сделать себе что-то подобное. Будет прикольное дополнение к костюму на следующую костюмированную вечеринку… главное в следующий раз не тайком на неё пробираться, а прийти как все.

Но бесполезный трёп наконец-то закончился и Гарри покинул общество двух нудных призраков в смешной одёжке, и целенаправленно зашагал куда-то в сторону. С учётом того, что на пути её брата была Луна, Генриетта даже подумала, что наконец-то сможет подсмотреть за попытками брата поухаживать за его девушкой. Вот только вместо этого между двумя «влюбленными» произошел очень странный разговор, по итогам которого Гарри отдал свою маску Луне и пошел дальше, даже не сказав ничего на прощание.

— Держи, Генриетта, — произнесла Луна, потянув взятую у Гарри маску девушке, прячущейся под фамильным артефактом.

— Ты меня видишь? — удивлённым шёпотом спросила Генриетта.

— Тебя не вижу, но ты не одна, — улыбнулась любимица Равенкло. — Никто и никогда не остаётся один.

Сначала Генриетта не поняла о чём говорит Луна, но потом вспомнила, что Лавгуд постоянно твердит о каких-то странных существах, что кружат вокруг людей и как-то там реагируют на их мысли. Принцессе Гриффиндора даже подумалось, что Луна на самом деле не пророк, как многие говорят, а маг разума с забавным завихрениями в голове. А что? Гарри вон, по выражению глаз людей читает, почему бы Луне не делать это при помощи вымышленных зверей?

— Возьми маску, — повторила Луна. — Ты сама слышала, ходить здесь без маски может быть опасно.

— Почему же тогда Гарри отдал тебе свою? — спросила Генриетта, быстро цапнув протянутую ей деревяшку. Поведение Луны и так было подозрительным и демаскирующим, проще было просто взять то, что она протягивала, чем спорить с чудачкой.

— Потому что он не верит в суеверия? — Луна с улыбкой склонила голову набок. — Мне казалось, что ты стояла достаточно близко, чтобы услышать его собственные слова.

— Слушала, но не поняла, — буркнула Генриетта. — Тебе же маска не нужна, а про меня он знать не мог.

Только очень хорошее воспитание не дало Луне спросить, все ли в порядке у Генриетты с головой. И раз уж Луна была воспитана достаточно хорошо, чтобы не задавать такие вопросы, то стоит пояснить непонятный момент знакомой.

Даже интересно, так ли себя чувствовала Ровена Равенкло, общаясь с Годриком Гриффиндором?

— Нет, мне маска Гарри не нужна, у меня своя есть, — Луна провел рукой по красному платку с нашитыми на него серебряными чешуйками. — И он знал о тебе, так же как я знала о тебе.

— Ага, — только и могла сказать Генриетта. Это все ещё казалось очень странным, но разбираться в этом она даже не желала. А то ещё окажется, что Гарри тоже видит каких-то странных существ. Лучше будет просто попрощаться с чудачкой. — Ладно, бывай Луна.

— Ага, пока, — Луна не стала настаивать на продолжении разговора.

Генриетта была достаточно приятным человеком, но не настолько, как её брат. Поэтому Луна была готова поддержать беседу, но не стала бы искать подобного общения. К тому же, чудесная девочка, что видела значительно больше других, легко разглядела задуманную игру оборотня.

Пускай Лунный Танцор развлекается.

***

Слух оборотня был значительно острее человеческого, так что я мог бессовестно подслушивать за сестрой и Луной даже находясь от них на некотором расстоянии. Ничего интересного в болтовне девушек не было, но я хотел бы знать, находится ли сестра рядом со мной, пока я копаюсь в чужом грязном белье или нет.

Мало ли что она может услышать.

Сэр Николас обнаружился в обществе других призраков аристократической наружности, что достаточно громко и эмоционально обсуждали разнообразные «благородные болезни». Стоит ли удивляться, что особенно часто эти мужчины поминали сифилис? Меня даже передернуло от омерзения, когда они начинали обсуждать особо неаппетитные подробности.

— Вечер добрый, сэр Николас, — поприветствовал я призрака, подойдя к их компании.

— Добрый вечер, мастер Гарри, — кивнул мне Николас, придерживая свою почти отрубленную голову рукой. — Смотрю вы без маски.

— Подарил её даме, — чуть улыбаюсь, предлагая им самим додумать контекст этой ситуации. Любители куртуазной любви и беспорядочных любовных связей дружно рассмеялись.

— Хорош, парень, далеко пойдет, — кивнул один из призраков.

— Если только не помрет раньше времени, — хмыкнул другой.

— Такие как наш дорогой друг и призраками не пропадут, — с гордостью заметил Николасс. — Между прочим, Миртл очень надеется, что ты умрешь во время учебы и поселишься призраком в её туалете.

— Спасибо, — я не знал, что ещё можно ответить на подобное заявление.

— Всегда пожалуйста, — хмыкнул Николас. — И, если без шуток, то тебе правда стоит быть осторожнее, подхватить простуду прямо перед экзаменами очень неприятно.

— Тут не поспоришь, — к сожалению, кроме шляпы я не взял каких-то дополнительных предметов из ткани, для ещё одного превращения, не было у меня ни галстука, ни платка. Мне просто не пришло в голову, что может потребоваться ещё одна маска. — Но прежде, чем умереть, я хотел бы закончить одно дело.

— Вот как? — факультетское привидение Гриффиндора постарался придать себе светский вид, как если бы мы говорили о погоде. — И что за дело?

— Ищу информацию о прошлом, чтобы разобраться в настоящем, — я хмыкнул, намек был более чем очевидным. — Не желаете поделиться чем-нибудь интересным, сэр Николас?

Даже беспросветно тупой человек понял бы, что мы с Николасом обсуждаем что-то конкретное, оба прекрасно зная, что конкретно скрывается за нарочито расплывчатыми формулировками. Собеседники Николаса тупыми не были и очень внимательно следили за нашей беседой.

— Хм, интересно, — задумчиво произнес сэр Николас, взгляд его скользнул по комнате, будто искал что-то или кого-то. — Я думаю, у меня есть несколько интересных историй, которые могут быть полезны для вашего дела. Простите, друзья, но мы с юным мастером Гарри вынуждены откланяться.

— Конечно-конечно, Ник, — покивал призрак, по словам которого я далеко пойду. — Не будем мешать двум достойным господам.

Сказав это, остальные призраки покинули нас. Николас, судя по всему, хоть и не пользовался популярностью среди членов безголовый охоты, но среди призраков Хогвартса он был одним из главных, факультетское привидение, такой себе аналог деканов, разве что аналога директора среди призраков не было, и именно факультетские приведения были главными среди мертвецов школы.

— Что ж, мой дорогой друг, — обратился ко мне Николас, проводив своих недавних собеседников взглядом. — Как я и сказал, совет призраков готов поделиться с тобой некоторой информацией, но…

Он прервался и молча развел руками, показывая, что решение призраков было несколько сложнее, чем просто рассказать мне всё. Возможно, что это и к лучшему, потому что я уже чувствовал, что невидимая Генриетта переминается с ноги на ногу рядом и может услышать наш разговор. Если она услышит что-то лишнее, то может начать действовать необдуманно.

— Дорогой друг, я понимаю, что ты нуждаешься в информации, но мы должны быть осмотрительными, — сказал Николас, опуская голос до шепота. — И прежде, чем я начну рассказ, пожалуйста, мастер Гарри, пообещай, что будешь осторожен и не станешь действовать необдуманно.

— Обещаю, — пустые слова легко слетают с языка.

Мне было совершенно не сложно обдумать свои действия, прежде, чем что-то сделать, постоянно этим занимаюсь. А вот степень этого обдумывания и разумность принятого решения уже повод для спекуляции. Я редко разочаровываюсь в принятых решениях, по крайней мере сразу после их принятия, а мнение посторонних личностей мне мало интересно.

— Я всегда знал, что ты умный юноша, Гарри, — кивнул сэр Николас. — Вся эта история с Дамблдором не так проста, как может показаться. Он совершил некоторые действия, которые могут вызвать у тебя недоумение и даже разочарование.

Я заметил, что Генриетта в этот момент замерла, перестав переминаться и шуршать одеждой. Для неё, как и для прочей семьи Поттеров, Дамблдор был авторитетом. Добрый дедушка, что всегда защищает вверенных ему детишек, образ который директор Хогвартса использовал уже очень давно.

— Я уже знаю кое-что и меня будет сложно удивить, — пожимаю плечами.

— Даже если я скажу, что на самом деле это ты ребенок, победивший темного Лорда, а не твоя сестра? — хмыкнул призрак.

Слышу, как Генриетта делает шаг назад, наверное отшатнувшись.

— Знаю это с первого курса, виделся с призраком Лорда, он рассказал, — качаю головой.

— Это был не призрак, — Николас придерживая голову руками взлохматил себе волосы. — По крайней мере не обычный призрак.

— Может быть, я не специалист, — пожимаю плечами. — Зато я могу дополнить твою историю. Не было никакого ребенка, победившего самого могучего темного мага страны, зато был человек Дамблдора в ближнем круге, что пришел вместе с Лордом в дом Поттеров в ту ночь.

— Охота на живца, — Николас картинно кивнул, уронив свою голову, что повисла на лоскуте кожи. Он часто так подшучивал. — Жестоко, но действенно. А с учетом того, что никто из Поттеров не погиб, этот план можно даже назвать хорошим. Все ещё жестоким, но хорошим и действенным.

— Правда есть один странный момент, — с интересом закидываю удочку, не столько надеясь получить ответ от призрака, сколько рассчитывая вложить определенную мысль в голову сестры. — После этого меня изъяли из семьи. Очень странный поступок, который мне так никто и не объяснил.

Призрак задумался, будто пытаясь что-то вспомнить или просто сложить вместе известные ему факты.

— Дитя пророчества, — наконец произнес Николас.

— Что?

— Это не входило в наши планы, просто потому, что мы и сами много не знаем, — Николас смотрел на меня серьезно. — Но раз уж ты член моего дома, я скажу, пусть это будет моя ответственность. Мы, гриффиндорцы, должны держаться стаей.

— Благодарю, сэр Николас.

— Так вот, мастер Гарри, Дамблдор несколько раз называл тебя Дитя Пророчества. Это всё, что я могу сказать, — призрак прикрыл глаза, явно показав, что он знает больше, чем сказал, но большего не скажет.

Благо, что большего мне не надо.

— Спасибо, — я улыбался. — Правда спасибо, Ник.

Думаю тут будет уместно дружеское обращение. Призрак действительно поделился чем-то очень ценным.

Все пророчества, сказанные на территории Великобритании, записываются и хранятся в Министерстве Магии. Любой человек, что так или иначе, имеет к данному пророчеству отношение, может получить к нему доступ и прослушать целиком. Даже если пророчество записано не на меня, а на ребенка, победившего темного Лорда, которым считают Генриетту, как брат я могу попробовать получить к нему доступ.

В крайнем случае, можно будет попробовать потрясти на эту тему родителей. Пока Генриетта не закончит Хогвартс, родители отвечают за неё и имеют доступ ко всем личным и закрытым документам, в том числе и к связанным пророчеству. Даже если они ещё его не прослушали, то смогут это сделать и им не откажут.

Но для начала надо попробовать самому. Раз уж всё равно собрался в Лондон, то стоит заскочить на часик в министерство магии.

Призраки больше не рассказали ничего интересного. Компромата на Дамблдора не было, только та информация, что касается меня и его. Жаль, но уже сказанное все равно может быть полезно. Осталось только пережить полнолуние и начало Йоля, после чего можно будет, наконец, выбраться в Лондон и разжиться полезной информацией.

Остаток вечера я пытался следовать совету Серой Дамы и Луны, просто расслаблялся. Генриетта же, достаточно быстро покинула заброшенный класс. Шанс того, что она сейчас побежит к Дамблдору ничтожен. Даже шансы, что она поверила услышанному не так уж велики.

Посмотрим, что она будет делать теперь и кого посвятит в тайну услышанного. Надеюсь, что она просто напишет родителям, лучше всего матери, и не совершит какую-нибудь глупость.

Глава 38

Она сидела на скамейке в парке, пытаясь осознать все, что только что услышала от призрака. Мысли Генриетты были в хаосе, а кровь билась в ушах, заглушая любые другие звуки. Она не могла поверить, что все эти годы её обманывали, говоря, что она ребенок, победивший темного Лорда.

Но дементор с ним, с младенцем-героем, Генриетта могла бы смириться с этим, наверное. Ещё вчера бы она сказала, что устала от своей славы, но сейчас, когда вся эта слава имеет шанс утечь из рук, она уже не была столь категоричной. Но, как уже говорилось, дементор с ней, с этой славой, куда важнее был тот факт, что Дамблдор пытался убить их.

И хотя Николас, да и Гарри, определили поступок Дамблдора несколько по-другому, но Генриетта восприняла это именно так. Директор Хогвартса, которого семья Поттеров считала своим другом, фактически членом семьи, он подставил их под темного лорда. Генриетта чувствовала, что ее мир рушится. Все, во что она верила, все, что она знала о себе и своей семье, оказалось ложью. Она чувствовала себя преданной.

Генриетта вспомнила свои детские годы, как она была рада, когда узнала о своей особой силе и судьбе, маленькая победительница самого могучего темного мага столетия. Она всегда стремилась быть лучше, быть героем, быть достойной своего имени. Но теперь все это казалось пустым и бессмысленным. Эта сила, эта слава принадлежит другому человеку, её брату. Брату, которого забрали из семьи по указке Дамблдора.

Генриетта ощущала гнев и обиду на Дамблдора. Как он мог так поступить? Как он мог предать её и её семью? Она не могла понять его мотивов и намерений. Но в то же время, Генриетта понимала, что не может и просто сдаться. Она не могла позволить Дамблдору и дальше обманывать маму и папу. Она должна была найти силы в себе, чтобы бороться, чтобы защитить своих близких.

О да, она будет бороться и победит. Раз уж её брат был настоящим победителем самого могучего темного мага, то Генриетта обхитрит самого могучего светлого мага. Не зря же они с Гарри близнецы… жаль только, что сам Гарри редко об этом вспоминает, и всё хранит такие важные вещи в секрете ото всех.

— Ну и пускай сидит на своих тайнах, как собака на сене, — буркнула сама себе Генриетта, поднявшись со скамейки, — А я сама найду себе союзников… надо только понять, на кого реально можно положиться.

***

В течении нескольких дней после праздника чумы Генриетта вела себя тише воды, ниже травы. И эта тишина начала меня напрягать чем дальше, тем больше. За более чем три года совместной учебы я успел достаточно хорошо узнать свою сестру, чтобы понимать, полное бездействие или молчаливая обида — это не в духе Генриетты.

Она должна была что-то предпринять. Как минимум рассказать кому-нибудь об услышанном. Но в течении прошедших дней я даже не могу с уверенностью заявить, что она рассказала своим друзьям о Дамблдоре. Хотя, казалось бы, они должны были быть чуть ли не первыми, к кому Генриетта обратится.

В общем недооценил я свою сестру, сильно недооценил. Это стало особенно хорошо видно, когда она заявила МакГонагалл, что хочет уехать на каникулы домой. МакГонагалл сильно удивилась подобному заявлению от Генриетты, и даже заподозрила меня во влиянии на сестру, судя по её взгляду. Ведь обычно она всегда оставалась в Хогвартсе на каникулы, чтобы проводить время со мной и своими друзьями, но стоило лишь мне заявить об отъезде, как Генриетта всего через несколько дней кинулась за мной.

— Мисс Поттер, вы уверены? — спросила МакГонагалл, смотря на нее с некоторым недоумением.

— Да, профессор, хочу увидеться с родителями, — кивнула Генриетта серьезно.

И снова она повела себя нетипично. Я допускал, что она свяжется с родителями, но предполагал, что для этого она воспользуется почтой, или любым иным видом связи, но сестрица решила встретиться со старшими Поттерами лично. Даже интересно, что творится у неё в голове?

МакГонагалл все еще смотрела на Генриетту с недоверием, но уговаривать её остаться не стала, лишь сказала, что запишет мою сестру в нужный список. Генриетта поблагодарила профессора трансфигурации и направилась на выход из класса, под недоуменные взгляды своих друзей.

— Хей, Генри! — воскликнул Рон, как только мы покинули кабинет трансфигурации. — С чего это ты решила поехать домой на праздники? Ты же всегда оставалась в Хогвартсе.

— Хочу повидаться с семьёй, — односложно отозвалась сестра, проигнорировав сокращение своего имени, которые обычно её раздражали.

— То есть это из-за… — начал было Рон, посмотрев в мою сторону, но Гермиона среагировала молниеносно, врезав рыжему локтем в бок.

— Рональд! — зашипела она змеёй.

Ей бы побольше храбрости во время полетов на метле, и со своей реакцией она могла бы стать хорошим игроком в квиддич. Хотя и не мне говорить о храбрости во время полетов.

— Вряд ли это связано со мной, — говорю спокойно. — Иначе она не стала бы ждать несколько дней, прежде чем принять решение.

— Я всё ещё нахожусь здесь, — буркнула Генриетта обиженно, послав мне недовольный взгляд. — Так что обсуждать меня в третьем лице не надо. И я действительно хочу просто повидаться с родителями… пока кое-кто собирается рассекать по Лондону.

— По предместьям Лондона, — с легкой улыбкой поправляю её. — И даже не смотря на все свои дела я всё равно буду возвращаться домой каждый вечер.

— Кстати об этом, — Гермиона ухватилась за возможность перевести тему. — Ты говорил, что у тебя будут некоторые дела в окрестностях Лондона. А что за дела? Если это, конечно, не секрет.

— Какого-то особого секрета нет, я просто люблю историю, — пожимаю плечами.

— И? — так как Гермиону никто сразу не одернул, она попыталась добиться более развернутого ответа.

Я только подавил в себе желание тяжело вздохнуть. Тайны из своих планов я действительно не делал, но и особого желания общаться с друзьями сестры у меня нет. С другой стороны, Гермионе действительно проще ответить, чтобы она отстала, чем пытаться донести до неё мысль о вежливом отказе.

— И меня заинтересовала история Британии в римский и до римский период, вот я и написал некоторым специалистам в этой области с просьбой о встрече, — растягиваю уголки губ в некотором подобии улыбки.

— О-о… — Гермиона удивленно выгнула брови. — Не знала, что так можно.

— Я тоже впервые слышу, что можно просто написать какой-то важной шишке, и она с тобой встретится, — Рон почесал затылок.

— «Большие шишки», как ты выразился, действительно вряд ли стали бы тратить время на что-то подобное, но в научной среде не принято отгораживаться от других. Скорее даже наоборот, все те, кто ведет самостоятельные исследования, занимается архивами или же отошел от дел привыкли сотрудничать с другими исследователями, — пожимаю плечами. — Я уже сделал несколько публикаций, и стоило мне обозначить интерес в смежной области, как передо мной открылось несколько дверей.

— Стоп, что?! — Гермиона даже повысила голос, так что на неё стали оборачиваться другие ученики и портреты.

— Ты занимаешься публицистикой? — Генриетта тоже выглядела удивленной.

— Одна работа посвященная фейри, компиляция чужих трудов, с моими комментариями из личных наблюдений, и две работы на сторонние темы, но записанные со слов фейри. Одна работа по проблеме оборотней, вторая по гербологии, — пожимаю плечами. Даже интересно, что их так удивило, все же многие в школе знали о тех публикациях. — За последнюю работу, кстати, профессор Спраут автоматом зачла мне экзамены в этом году.

— Блин, я тоже так хочу, — начал гундеть Рон.

— Рон, попробуй сначала выпустить в печать хоть что-нибудь, а уже потом говори, — не преминула высказать товарищу Гермиона, прежде чем повернуться ко мне. — Поздравляю, Гарри. Признаться честно, я немного даже завидую. Не думала, что можно начать… э-э… писать собственные статьи ещё не окончив школу.

— Возраст у меня ни разу не спросили, как и документы об образовании, а вот статьи проверили весьма тщательно, в том числе и на практике, — решаю просто проигнорировать ей запинку, как и признание о зависти.

Что примечательно, Генриетта, хотя и удивилась, но ничего не сказала. Как-то эта её молчаливость меня уже даже напрягает. Умом я понимаю, что она просто могла оказаться умнее, чем я предполагал, и сейчас сестра активно обдумывала ситуацию, вместо того, чтобы сходу начать действовать. Но почему-то в голову упорно лезли мысли, что это затишье перед бурей, и вместо осмысления ситуации, она сейчас просто ждет удобного момента, чтобы выкинуть какой-нибудь фокус или вляпаться в неприятности.

И эта мысль изрядно напрягала. Меня не особо волновало, что Генриетта выкинет дома у Поттеров, там за ней присмотрят родители. Вот только в ближайшие дни я собираюсь посетить Йоль, организованный фейри, и как бы Генриетта не сунулась туда за мной, как совсем недавно она пошла за мной на праздник чумы. Фейри — это не чума, которую ещё в четырнадцатом веке худо-бедно, но лечили, а уж современные антибиотики либо же волшебные лекарства и вовсе творят чудеса.

Будет очень плохо, если Генриетта сунется за мной в запретный лес на праздник волшебного народа. Плохо прежде всего для неё. Наверняка, она попадет в опасную ситуацию или привлечет нежелательное внимание фейри. И я должен как-то предотвратить это, проблема только в том, что напрямую просить Генриетту не делать что-то, значить самостоятельно толкнуть её в нужную сторону. Вместо этого лучше будет обратиться к сторонней стороне за помощью.

Благо кандидат в помощники сам вышел мне навстречу.

— Добрый день, Луна, — киваю, сразу же отколовшись от группы друзей Генриетты.

— Привет, Гарри, — улыбнулась она. — Ты хотел меня видеть?

— Ты как всегда проницательна, — дергаю бровью. Я никому не успел сообщить о своём желании поговорить с Луной, только подумал об этом, но она уже ждала меня. — Мне нужна помощь, мы можем поговорить наедине?

Последняя фраза больше относилась к Генриетте и её друзьям, которые остановились, дожидаясь меня.

— Да, конечно, — милостиво кивнула Луна.

— Спасибо, — оборачиваюсь к сестре. — Идите дальше без меня, я вас чуть позже догоню.

— Хорошо, — заметила Генриетта, прищурив глаза. Сестрица явно в чем-то меня подозревает. — Не задерживайся, Гарри, иначе останешься без обеда.

— Непременно, — ответив, я выждал некоторую паузу, дождавшись, пока они отойдут на некоторое расстояние от нас. Луна всё это время тоже молчала, заговорив лишь когда я сам собирался открыть рот.

— Она обижена на тебя.

— Я вижу, и даже догадываюсь в чём дело, — у меня не было желания обсуждать этот вопрос с Луной, поэтому я сразу же перешел к делу. — Ты ведь знаешь, Луна, что я был приглашен на Йоль?

— Да, знаю, — ответила Луна, кивая. — Это очень важное событие для фейри и они не простят, если кто-нибудь явится на праздник без приглашения.

— Именно, — согласился я. — Йоль может быть опасным для людей, особенно для тех, кто не знает правил и обычаев фейри. Я беспокоюсь о безопасности Генриетты и не хочу, чтобы она попала в неприятную или опасную ситуацию, как это было на празднике чумы.

— Ты ведь не веришь в суеверия, — впервые мне доводилось видеть на лице Луны хитрую улыбку.

— Да, но я верю тебе, — склоняюсь над невысокой девушкой, чтобы лучше видеть её глаза. — И в итоге я оказался прав, никакая болезнь ко мне так и не пристала.

— Просто ты уже болен, той самой болезнью, маску которой отдал сестре, — Луна не отпрянула и не смутилась от того, что наши лица были так близки друг к другу.

— Ты слишком много знаешь, — чуть прищурившись, я все же разрываю дистанцию. Как и всегда серебристые глаза Луны были наполнены чистыми, но совершенно обычными эмоциями. Но я запомню, что она знает о проклятии оборотня. — Мне даже интересно, кто тебе об этом рассказал.

— Никто мне не рассказывал, Гарри, — ответила Луна спокойно и неожиданно серьезно. — Я просто наблюдаю и замечаю больше, чем другие. Иногда это может быть неприятно, но я привыкла.

— Будем надеяться, что я тоже привыкну к чему-то подобному, — я фыркнул от её слов. — Так ты поможешь мне с Генриетой?

— Когда она пойдет за тобой на Йоль, её заметят призраки, и помогут Филчу поймать нарушительницу, — и вновь Луна вернулась к своему инфантильному поведению и вопросительно склонила голову на бок.

— Мне даже интересно, как ты это провернешь, — я решил обозначить свой интерес, но не задавал прямого вопроса. Надо, для начала, решить до конца вопрос с оказанной услугой. — И чём я могу отблагодарить тебя за помощь?

— Когда тебя пригласят на следующий пир фейри, оставь за мной право быть твоей спутницей.

Это была очень необычная просьба. Более того, в устах пророка это была крайне тревожная просьба. Будь Луна обычным и адекватным человеком и её желание присутствовать на следующем пиру фейри вместе со мной наоборот могло бы служить некоторым гарантом безопасности. Но это Луна и фейри, так что я скорее уж жду очередных… даже не проблем. До сих пор фейри были скорее дружелюбны ко мне, чем нет. Но эти пиры вполне можно сравнить с испытаниями турнира трех волшебников, любая ошибка, и ты в лучшем случае просто пострадаешь.

Забывать об этом не стоит.

— Что ж, хорошо, — причин отказывать Луне у меня не было. А там видно будет, как всё обернётся.

Обсуждать что-либо ещё мы не стали и разошлись. Что примечательно, Луна тогда не направилась в большой зал на обед, а пошла куда-то по своим делам. Я же остатки дней до Йоля провел в борьбе со слабостью от превращений во время полнолуний, да в изучении доступных мне материалов по фейри и празднику Йолю.

И почти сразу же я наткнулся на то, что Йоль, это просто собирательное название целого ряда праздников, которые будут проходить в Йольскую неделю, как Рождество и Новый Год у маглов приходится на Рождественские каникулы.

Всё начинается действительно с Йоля, праздника середины зимы, на котором будет почитаться Король Дуб, одно из великих древ мира. Будет пир, обмен подарками, что сразу же ставит меня в крайне неудобное положение, потому что никто и ничего не сказал мне о необходимости подготовить какой-нибудь подарок. Традиции не говорят, что нужно обязательно обменяться подарками со всеми, но минимум для хозяев вечера нужно будет приготовить подарок. И если кто-то подарит что-то тебе, хорошим тоном считается подарить что-то в ответ.

Будет совместная охота, с дачей клятв над поверженной добычей, и свидетелями в данных клятвах будут выступать боги охоты и высшие фейри-охотники. Это ещё хуже, чем ситуация с подарками. Потому что не понятно на кого именно мы будем охотиться, есть записи, что нередко дикая охота на Йоль гоняла людей. Сам факт, что меня могут пригласить в состав дикой охоты, даже временно, меня вот вообще не радует. Как и непонятные клятвы перед лицом богов.

Обжорство, пьянство и оргии на данном празднике были ожидаемыми, и я лишь уточнил, смогу ли я избежать всего этого. К сожалению, избежать удастся не всего и не всегда, так что нужно быть осторожным и готовым ко всему.

После Йоля, который будут праздновать три ночи, наступит Модранит, праздник почитания матрон, ну или женщин богинь. Среди матрон я нашел две триады, то есть набора по три богини. Первую триаду скорее всего будут чествовать при Зимнем Дворе, это три богини войны: Морриган — Бадб — Бригантия. Вторая триада, опять же скорее всего, для летнего двора, три богини плодородия: Банба — Фодла — Эриу. Стоит учитывать, что все они, кроме Бригантии, сестры, а сама Бригантия дочь Дагда, одного из трех верховных богов кельтов наряду с Лугом и Нуаду. Так что всех шестерых могут почитать в равной степени везде.

Этот праздник я искренне надеюсь пропустить, поехав в Лондон. Помимо уже стандартных обжорства, пьянства и оргий, планируются поединки с целью показать свою удаль в военном деле. И с учетом того, что фейри не боятся смерти, то поединки эти могут быть смертельными.

Ну и последний праздник, Дисабло, на который я точно попаду. Праздник посвященный Дисам, опять же женщинам божественного происхождения, но рангом пониже, чем полноценные богини. Прядильщицы судьбы Норны, Валькирии Одина, Дриады и Нереиды, да даже моя знакомая Агуане и Банши, считаются Дисами. И на празднике Дисабло, почитают этих женщин и девушек. Любая из них может выбрать себе «суженого» на весь день и тот будет обязан подчиняться прихотям Дисы.

Тут уже как повезет, может просто никто меня в суженные не выберет, может придется изображать из себя парня и выгуливать какую-нибудь девушку на свидании длиной в сутки. А может попадется какая-нибудь стерва, которая будет творить какую-нибудь дичь. Если верить книгам, то убивать и калечить суженого Дисы не будут, так как это выставит их паршивыми невестами, но это крайне слабое утешение.

— Надеюсь, что меня либо никто не выберет, либо выберет Серая Дама. Она хотя бы не потребует мою кровь в качестве пищи, как может сделать та же Агуане… И она не будет заявлять права на мою душу и посмертие, как Валькирия… Да и её власть над моей судьбой будет значительно меньше, чем у тех же норн… И она кажется не настолько испорченной девкой как Дриады и Нереиды… — уговаривал я сам себя, листая старый фолиант, посвященный праздникам зимнего солнце стояния. — Но чем больше я смотрю на всё это, тем больше думаю, что лучшим выбором будет самому попроситься в ряды дикой охоты, и тупо по лесам бегать всю неделю.

Глава 39

До самого Йоля учеба в Хогвартсе была переполнена томительным ожиданием. Ученики, как наши, так и заграничные, просто болели святочным балом. Все искали себе пару, отрабатывали танцевальные движения и обсуждали кто и в какой мантии пойдет. Даже предстоящие промежуточные экзамены отошли на задний план. Я же терзался мыслями о предстоящем полнолунии и Йоле.

Не могу сказать, что как-то прям нервничал или что-то продумывал, но определенный мандраж присутствовал. Мне было откровенно страшно туда идти. Очень уж я не люблю неопределенность, когда на ситуацию никак нельзя повлиять.

Но фактам плевать на мои чувства и время праздника Фейри всё приближалось. Правда, судя по ощущениям, делало оно это крайне медленно. Особенно сильно это чувство преследовало меня во время превращения в волка. В это время мне фактически нечем было заняться, кроме практики в окклюменции, и потому время тянулось просто до смешного медленно.

Но сколько бы время не тянулось, ничто не длится вечно, а потому день, когда надо было отправляться на Йоль всё же настал.

Я стоял перед зеркалом, приводя себя в порядок. Вместо парадной мантии, которую Поттеры дали мне для святочного бала на мне был надет удобный маггловский костюм, который продавался как одежда для походов в лес. Добротные ботинки, штаны с кучей карманов и серая футболка с коротким рукавом. Была ещё водолазка и куртка, но с магией обогрева я мог позволить себе гулять по зимнему лесу хоть голышом.

На бедре были ножны с неплохим ножом, который я смог достать через Сириуса. В общем образ этакого современного жителя леса был более или менее собран. Жаль только, что не все это понимали.

— Мистер Эванс! — всплеснула руками МакГонагалл, что ожидала меня посреди гостиной Гриффиндора. — Что на вас надето?

Все преподаватели знали, куда я собирался отправиться сегодня ночью, всё же я сам сообщил об этом Дамблдору и своим «охранникам», а потому меня официально проводят до выхода из замка, где мы и договорились встретиться с Серой Дамой. Забавно, с учётом того, что официально школьникам было запрещено покидать гостиные и спальни после определенных часов.

Ну и ещё примечательный момент был в том, что в гостиной собрался почти весь факультет. Пусть это не было моей целью и, скорее всего, после сегодняшнего дня начнется новый виток надоедливых слухов, но подобный интерес можно будет использовать себе на пользу.

— Мой костюм для сегодняшнего пира, — говорю совершенно спокойно.

— Пир? — подал голос Фред.

— Какой ещё пир? — поддержал брата Джордж. Да и остальные ученики тут же оторвались от своих дел.

— Меня пригласили на Йоль, — так как Макгонагалл не спешила что-либо говорить, то я решил ответить близнецам. Но так как столь прозрачного намека они не поняли, то пришлось сделать небольшое уточнение. — В ночной лес.

Вот теперь до ребят, похоже дошло. В конце концов несколько месяцев назад я уже посещал ночной лес, на Самайн.

— Мистер Эванс, вас пригласили на пир фейри, а не в лесной поход, — наконец-то отмерла МакГонагалл.

— Профессор, — я вздохнул. Иногда мне кажется, что все волшебники живут в каком-то своём мирке и не интересуются ничем, за пределом своего очень конкретного круга интересов. — Все фейри на Йоль будут веселиться тремя простыми способами: либо есть и пить, либо любиться толпой в общей куче, либо дикая охота. Думаю, по моему виду понятно, к какой группе я собираюсь присоединиться.

— Это… — Джордж не сразу нашел, что сказать, зато его острый на язык брат за словом в карман не полез.

— Знаешь, Гарри, лучше любить друг друга, чем убивать животных на охоте, — еле сдерживая рвущийся наружу смех Фред.

— Минус десять баллов, мистер Уизли, — тут же отреагировала МакГонагалл, строго глянув на шутника, после чего повернулась ко мне. — Мистер Эванс, ваш внешний вид не соответствует стандартам нашей школы.

— Я иду не на школьное мероприятие, и волен сам решать, как мне одеваться, — портить отношения с собственным деканом не хотелось, но я подготовился к сегодняшнему вечеру, как мог, и отказываться от части подготовки только из-за каких-то там стандартов школы не намерен.

— Мистер Эванс, я понимаю вашу решимость, но не могу пройти мимо подобного неуважения. Минус десять баллов с Гриффиндора, — МакГонагалл, как всегда, была сурова.

Во время учебы ученики Хогвартса находящиеся на попечении Хогвартса, и школа несет полную ответственность за детей. Со своей стороны ученики Хогвартса являются лицом школы, так что формально, МакГонагалл имела право требовать от меня некоего определенного внешнего вида.

— Как вам будет угодно, профессор, но своего решения я не изменю, — вот только мне было плевать на баллы, а никаким другим образом на меня воздействовать уже нельзя. Запрещены были телесные наказания.

— Я учту это, — она и сама всё понимала, а потому лишь развернулась и отправилась на выход из гостиной.

Я тоже не стал задерживаться, пускай Гриффиндорцы варятся в котле собственных мыслей и обсуждений. Если повезёт, то уже завтра утром я уеду в Лондон и встречусь с ними только через неделю. Посмотрим, к чему придет мельница слухов к моему возвращению.

Серая Дама не изменила себе и ждала моего появления у ворот школы в своей неизменной мантии, разве что капюшон накинула. Хм-м… мне вдруг стало интересно, а призраки вообще могут менять одежду? Так-то я помню, как Серая Дама достала маску на праздник чумы, а Пивз периодически достаёт откуда-то шляпу-котелок и огромный бант, то есть определенные вещи у них точно есть. Но можно ли поменять весь костюм целиком?

Жаль, что в книгах не пишут о подобных мелочах. Надо будет потом прикинуть, у кого из призраков я смогу это спросить, желательно хотя бы несколько вариантов, чтобы сравнить ответы.

Помимо баньши тут же присутствовал Сириус, как мой, типа охранник. Я ожидал ещё и Дамблдора здесь встретить, но директор решил не напрягать меня своим присутствием. Вполне возможно, что и буквально так и решил, всё же я уже успел несколько раз явно продемонстрировать своё отношении к нему.

Ко встрече с Серой Дамой, как и ко встрече с другими старыми фейри, я подготовился, выучив с полдесятка различных приветствий, которые было бы уместно использовать в той или иной ситуации. И подготовиться там надо было в том числе и морально.

— Слава тебе, диса, мир и покой твоим дням, — сначала глубокий поклон, предписанных ритуалом приветствия, а как только разогнулся, то аккуратно протягиваю в ее сторону руку.

— Слава тебе, мудрый волшебник, — откровенно польстила мне Серая Дама. — Побед и открытий твоим дням.

Помимо фраз, ритуальное приветствие включало в себя ещё и физический контакт. Надо положить руку на шею или щеку оппонента и поцеловаться. Не обязательно в губы, и я собирался поцеловать банши в уголок губ максимум, но Серая Дама придерживалась немного другого мнения.

С одной стороны, это был странный опыт в том смысле, что до сих пор мне не доводилось с кем-либо целоваться. С другой же стороны, поцелуй баньши всегда нес определенную силу, при этом сила эта могла отличаться. Были записи, что баньши могли убить своим поцелуем, а могли и дать что-то полезное. «Поцелуй Смерти» так обозначается эта особенность. По ощущениям, это было похоже на волну холода, что прошла от места поцелуя по всему телу.

— Что… что вы делаете?! — возмущенно воскликнула МакГонагалл, в то время как Сириус с усмешкой чуть отвернул голову в сторону, якобы не смотря на нас.

— Призрачная защита, — отозвалась Серая Дама. — Мы отправляемся на бал к Зимнему Двору, где очень и очень многое может угрожать волшебнику. Поэтому я дала Гарри особую защиту, как минимум его душа этой ночью не пострадает.

Я чуть дернул щекой. Ведь про сохранность тела речи почему-то не идет, только душа. С другой стороны, хоть что-то, она не обязана была давать мне и такого благословения. И лучше уж так, чем просто поцелуй и уж тем более благословение лучше проклятия.

— Спасибо, диса, — благодарю её всё ещё официальным тоном. — Помимо того, профессор, это было традиционное и ритуальное приветствие. Так что я, как вы и хотели, показываю себя с лучшей стороны.

— Вы неподобающе одеты, мистер Эванс, — отрезала МакГонагалл.

— Отнюдь, — улыбнулась Серая Дама. — Как по мне Гарри выглядит как ученик друида. Это один из лучших возможных костюмов на сегодняшнюю ночь.

Профессор на это только поджала губы, в то время как Сириус украдкой показал большой палец. Господи, эта ночь ещё даже не началась, я ещё толком ни с кем не встретился, а уже устал от всего этого. Я попытался сохранить спокойствие и улыбнулся Серой Даме.

— Спасибо за поддержку, я рад, что мой костюм вам понравился, — банальная вежливость, насквозь фальшивая, чего я даже не пытался скрыть, но обязательная фраза.

На этом мы на пир и отправились. Мы — это я и Серая Дама. МакГонагалл и Сириус не стали нас даже до опушки леса провожать, так как чревато это неприятностями. Сегодня запретный лес принадлежит Фейри. Я только кивнул им на прощание, да принял из рук Добби корзинку с подарками, которые эльф купил по моей указке.

Шли молча. Не могу сказать насчёт банши, а я прикидывал план действий на этот вечер. И план, на случай если первый план не сработает. У меня вообще было много планов на этот вечер, один другого краше, но я искренне надеялся, что сработает самый первый. Он мне больше всего нравился.

Как и в прошлый раз, на Самайн, во время праздника фейри лес преображался и как будто… оживал, что ли? Не знаю, как это по-другому назвать. Деревья шелестели листвой как-то по-особенному, будто нашептывая стихи или молитвы. Корни, камни и кочки будто сами расступались перед тобой, буквально на глазах создавая тропинку перед нами. По мере нашего пути распускались цветы, что светили мягким волшебным светом, освещая наш путь.

Жуть в общем. По крайней мере мне данная обстановка не нравилась совершенно. Я не верил, что всё это происходит само собой, кто-то заколдовал целый лес. Личности подобной силы уже сами по себе означают проблемы, так ещё и непонятно какие ещё эффекты, кроме видимых, тут присутствуют. Хоть я и допускаю вариант, что подобные чары были наложены просто так, ради веселья, но во второе и даже третье дно в действиях фейри я верю намного больше.

Хогвартс очень быстро скрылся за деревьями, хотя отошли мы, казалось бы, совсем недалеко. Но этот фокус я заметил ещё в прошлый раз. Тропу явно путают и сам я сейчас вернуться в замок вряд ли смогу.

— Ты очень напряжён, — заметила Серая Дама, остановившись, когда вдалеке показались уже горящие огни.

Похоже мы подошли к месту праздника, странно только, что шума не слышно, как было на Самайн. Думаю, всё дело в том, что в прошлый раз я был на территории Летнего Двора, что считается условно добрым, теперь же меня ждёт Зимний Двор, который считается однозначными злодеями. Не удивительно, что они празднуют чуть по-другому.

— О фейри в принципе редко можно услышать что-то положительное, а уж о Неблагом Дворе и вовсе шепотом предпочитают говорить, что они злее по сравнению с благими Фейри, — скрывать причину моего напряжения было бы глупо, да и вряд ли выйдет.

— Всё их отличие от Летнего Двора в том, что они не скрывают своих поступков, — поправила меня баньши. — Там, где благие будут медленно капать ядом в вино обмана, неблагие просто вызовут тебя на поединок и убьют.

— Я запомню.

Не знаю, что ещё можно было ответить на это. Если она хотела меня успокоить, то вышло откровенно хреново. С другой стороны, тот факт, что можно не опасаться удара в спину, хоть это и не точно, уже радует.

Праздник, похоже, ещё не начался, по крайней мере, каких-то явных признаков праздника мы не увидели, даже когда вышли на освещенную поляну. Начнем с того, что освещение было только по краю поляны, создавая причудливые сумерки на самом месте праздника. И в этих сумерках уже кучковался народ, но что-то это было мало похоже на пир.

— Мы пришли рано? — уточняю у баньши. Так-то, по моим расчетам, время вполне себе подходит для праздника, люди бы уже во всю веселились.

— В самый раз, — не согласилась со мной Серая Дама. — Мы не пришли одними из первых, что хорошо. При этом трон ястреба ещё не стоит, что просто замечательно.

— А свет? — вообще-то мне куда больше хотелось спросить про трон, но раз он «ещё не стоит», то скорее всего я скоро и так его увижу. В крайнем случае уточню, что это такое чуть позже.

— Неблагой двор не любит, когда света слишком много, — пояснила Серая Дама. — Так что весь праздник будет проходить в подобных сумерках, а в какой-то момент и вовсе при свете звезд.

Я только кивнул, так как мы подошли уже достаточно близко, и нас могли услышать. Пускай общаться на празднике не запрещено, но я откровенно опасаюсь сболтнуть лишнего. Для начала нужно посмотреть и послушать, а уже потом и поговорить.

Также не надо забывать про подарки, один для хозяина вечера, и ещё с десяток был у меня собран просто на всякий случай, если вдруг кто-то решит подарить что-то мне. Плюс ещё немного сладостей, в общем я постарался подготовиться со всех сторон.

В сиянии светлой границы и тех самых звёзд, можно было разглядеть самых разных существ. Уже привычные мне сатиры с нереидами и даже несколько дриад. Вот только в отличии от летней половины праздника на Самайн эта братия была явно куда старше и степеннее тех неугомонный подростков, что я видел. Ожидаемым зрелищем была группа валькирий, что держалась чуть в стороне от других. А вот тот факт, что все «дочери Одина» как одна меня почуяли и обратили внимание, было неожиданным открытием.

Среди них была одна явно главная валькирия, в плаще бронзового цвета и с небольшим жезлом в руках. Придав себе как можно более спокойный вид, я поймал её взгляд и вопросительно выгнул бровь. Такой себе вопрос «что надо?». На это валькирия усмехнулась и что-то сказала своим товаркам. Не знаю, что там прозвучало, но таращиться на меня не перестали.

— Даже интересно, к добру это или к худу, — так как не заметить интерес валькирий было решительно невозможно, то я решил обсудить этот момент с Серой Дамой.

— Зла они не желают, — баньши тоже посмотрела на валькирий.

— Для того, чтобы навредить, не обязательно желать кому-то зла, — уже второй раз её слова совершенно меня не успокоили.

И вот вроде с одной стороны валькирии не имели за собой какой-то дурной славы, но паранойя упорно не хотела успокаиваться. Дочери Одина не только отбирали достойных мертвецов в Эйнхерии. Иногда им даётся власть решать исход битвы, и никто не скрывал, что достойные победы иногда проигрывали просто потому, что валькирии желали забрать этих воинов в Вальгаллу.

И в свете подобных знаний, интерес валькирий ко мне откровенно напрягает. Хоть с моей стороны и весьма самонадеянно считать себя достойным войти в ряды Эйнхериев. Но, лучше быть законченным параноиком, чем мертвым оптимистом. Поэтому надо быть настороже и постараться не допускать никаких дуэлей или битв в ближайшее время, просто на всякий случай.

Кроме валькирий на нас кидали взгляд многие, но такого пристального внимания, больше никто не демонстрировал. Очень надеюсь, что реально никто не заинтересовался, а не скрытый интерес, который я не могу почувствовать.

— Ты ведь понимаешь, что своими страхами, ты скорее спровоцируешь кого-нибудь, чем поможешь себе, — вновь заговорила со мной Серая Дама.

— Что поделать, — пожимаю плечами. Почему-то захотелось оправдаться, что это не страх, а просто волнение, но даже в мыслях это звучало жалко. — Нельзя просто взять и успокоиться, особенно когда к тебе столь повышенное внимание.

— Наоборот, при столь пристальном внимании со стороны надо подать себя как можно выгоднее, — баньши со мной не согласилась.

Вообще было странно вот так вот рассуждать, идя сквозь толпу каких-то монстров к центру поляны, на которой собиралась зимняя половина Йоля. И вроде бы вся эта толпа просто общается между собой, и кроме валькирий никто направленного внимания не демонстрировал, но некоторого чувства публичного выступления не отпускало.

— Нет смысла выдавать себя за того, кем я не являюсь, — несмотря на чувство, что мы сейчас чуть ли не на показ общаемся, я решил всё же поддержать беседу. — Мало того, что подобную игру любой желающий раскроет, так это ещё и вредно для моих собственных планов.

— О-о, — протянула она. — И что же за планы у тебя на этом празднике, юноша?

Интересный момент. Перед воротами Хогвартса она назвала меня по имени, а тут вновь сбилась на «юношу». Помня замечание Агуане о том, что многих людей отличала жадность и глупость, можно представить, что фейри ожидают от людей, которые строят какие-то там планы.

— Покинуть праздник после этой ночи, — мне скрывать было нечего. — Насколько я знаю, сопровождать друг друга пары должны только в первую ночь, а сами по себе гости обязательно должны посетить только первую и последнюю ночь, а не всю неделю праздников.

— Верно, — кивнула баньши, по которой было совершенно невозможно понять, что она думает на этот счет.

— Вот и все мои планы. Я бы вообще сюда не пришел, если бы не твоя просьба, — закидываю небольшую удочку.

— Но мне ты ответил согласием, — намек был понятен сразу.

— Да, очень уж меня заинтересовали твои слова про ученика с темной душой, которого я тебе напоминаю.

— Его звали Том.

Глава 40

— Том Реддл, я полагаю? — это было первым предположением, что пришло мне в голову.

— Он назвал своё настоящее имя? — Серая дама слегка улыбнулась. — Оно очень ему не нравилось, так что в итоге он даже взял себе прозвище.

— Да, я знаю, — я покосился на корзинку с подарками, среди которых особенно выделялся один, завёрнутый в специально обработанную кожу дракона. — Недавно про это вспоминал.

Про себя же я подумал, что в последнее время не просто вспоминал, а слишком много в принципе думаю про Темного Лорда. Начиная со сказки про то, что он связал наши души и заканчивая словами лже-Грюма: «отметил, как равного себе». И сейчас Серая Дама утверждает, что мы похожи. Как бы я ни искал информацию о связи душ, ничего хотя бы отдаленного найти в библиотеке Хогвартса мне так и не удалось. По крайней мере в открытом доступе нет информации о связи душ.

От этих мыслей меня отвлек трон, установленный в середине свободной поляны, к которому не рисковал приближаться ни один из гостей. Сам трон представлял из себя очень странное зрелище, мешанина образов и материалов, как показалось лично мне, хотя и довольно-таки вычурно и дорого выглядит, как не посмотри.

Вместо ножек у трона была разделенная подпорка, что с одной стороны напоминала древесный ствол, из светлого металла, а с другой стороны драконий череп из ярко жёлтого металла. Серебро и золото? Я бы не удивился, будь это так, даже если бы это было не тонкое покрытие, а чистая металлическая глыба. Маги и волшебные существа и не такое могут отчебучить. Сиденье трона было чисто белым, даже выбеленным и лично у меня создавалось ощущение, что это кусок чьей-то кости.

Спинка же была деревянной, из живого дерева, усыпанного цветами, со стороны серебряной подставки и из мертвого дерева, покрытого резьбой и украшенного драгоценными камнями со стороны золотой подставки. Вокруг трона было несколько специальных сидушек, на которых сидело двенадцать крупных хищных птиц.

Орла я бы узнал точно, а среди ястребов и соколов, насколько я знаю, первые крупнее вторых. Да и в учениях друидов именно ястребы были одним из королевских хищников, символизируя особую мудрость, как совы у греков.

— Прекрасные птицы, — закидываю удочку, не обозначая вопроса на прямую.

— Ястребы всегда были символом Неблагого Двора, — не важно, поняла Серая Дама мой маневр или нет, она просто подтвердила мои догадки и продолжила разговор. — Они служат верными стражами трона и советниками королевы. Весь Неблагой Двор наполнен символами, каждый элемент имеет свое значение и намек на то, чего желает хозяйка вечера. И нам лучше улавливать эти намеки, для нашего же блага.

Я некоторое время внимательно рассматривал трон и птиц, пытаясь уловить упомянутый символизм и намек. Ничего путного в голову не приходило. Ястребы символ мудрости, двенадцать… число месяцев в григорианском календаре, на который фейри плевать. В лунном календаре месяцев тоже двенадцать, но каждые два с половиной года добавляется тринадцатый месяц, один зимний и один летний, чтобы корректировать расположение месяцев внутри сезонов. То есть ястребов должно быть четырнадцать, если речь именно о месяцах.

— И кто должен сидеть на этом троне? — в этот раз я не стал играть в словесные игры и задал вопрос прямо.

Если виды птиц я ещё мог бы знать, или убедительно сделать вид, что знаю, то в отношении аристократии фейри я знаю только распространенную легенду про Титанию и Оберона. Вот только что-то я сомневаюсь в правдивости, по крайней мере полной правдивости, этой истории.

— Владыка мира мертвых, — со странной улыбкой ответила Серая Дама. — Иногда её ещё называют Королевой Теней.

— Королева Теней, — повторил я, прикидывая, кто бы это мог быть. С учётом наличия тут валькирий, я бы поставил на Хель, владыку темного мира обреченных душ, Хельхейма. Но несмотря на активное влияние скандинавского магического мира на Англию, мы находились на землях Шотландии, где все ещё были сильны позиции старых кельтских домов. — И что значит разделенность трона?

— Власть над двумя дворами. Хотя официально Благой Двор свободен и имеет собственного главу, Королева Теней оставляет за собой право войны и завоевания. Даже на этом празднике, скорее всего будет битва среди избранных воинов двух домов, и победители смогут бросить вызов королеве, предъявив права на её трон.

Я ещё раз окинул взглядом тот самый трон, что наглядно демонстрировал, что никто, пока, не смог оспорить «право войны и завоевания» королевы, если попытки вообще были. Хотя, если помнить про то, что феи не боятся смерти и точно знают, что их ждет в посмертии, с неиллюзорным шансом вернуться в мир людей, то не удивлюсь, если поединки случаются постоянно, как минимум на праздники.

— И почему Королева Теней допускает такую разделенность трона? — спросил я, пытаясь понять логику этой системы.

Судя по тому, что мы просто стояли и ждали, а также по куче разнообразных волшебных существ, что точно так же стояли и переговаривались между собой, официальная часть праздника пока ещё не началась и можно было просто поговорить.

— Потому что война для фейри — это просто ещё один способ повеселиться.

Мы простояли так, общаясь, если это можно так назвать. Потому что все общение сводилось к тому, что я задавал разнообразные вопросы и слушал ответы. Ждать пришлось недолго, в какой-то момент шелест листвы и разговоров стихли, уступив место тихой мелодии. Судя по всему, королева вот-вот покажет себя.

Я повернулся в сторону трона и увидел, как из темноты появляется фигура женщины. Она была одета в платье из окрашенной в пурпур шерсти и носила плащ, украшенный шкурой волка. Помимо нескольких украшений, была у королевы и корона, так же разделенная, как и трон, цветущий венок с одной стороны и темное дерево, увитое серебряными цепочками и жемчугом с другой. Королева Теней была красива, как в принципе все Фейри на этом празднике, но я не мог вот так на вскидку сказать к какому виду она принадлежит. Разве что рубиново красная радужка глаз могла бы намекать на вампирское начало, но, согласно книгам, у вампиров радужка становится полностью черной, а не красной как в фильмах.

Также примечательным элементом облика повелительницы Неблагого Двора можно считать посох, на навершие которого восседал ещё один, тринадцатый, ястреб. И с учётом слов Серой Дамы это должно что-то значить, знать бы ещё что именно.

Тринадцать может быть числом проклятия, числом несовершенства, как лишняя отсылка на разделенное царство Фейри на благой и неблагой дворы. Это может быть намеком и на священные тринадцать столпов, аналог знаков зодиака у друидов, только не с животными, а с особыми деревьями. Вариантов много, в общем.

Дойдя до трона, Королева Теней остановилась и подняла руку, в ответ все вокруг начали кланяться. Я последовал их примеру, краем глаза следя за окружающими Фейри и пытаясь подражать их поклонам. После обмена таким вот приветствием, и все это в тишине, разбавленной лишь едва слышной мелодией, доносящейся чуть ли не из-под земли, владычица двора села на свой трон, а в руках гостей проявились котомки, корзинки и мешочки, как я понял с подарками.

Интересно, где они их до этого прятали, ведь до и во время поклона я был единственным, кто стоял с подарком в руках. Даже у Серой Дамы появился в руках небольшой мешочек, скорее даже кошель. Хоть я и сомневаюсь, что кто-то станет дарить Владыке Мертвых деньги. Ну и я точно должен буду поинтересоваться об этом волшебстве. Выглядит куда полезнее даже сумки с расширенным пространством.

Сейчас, по идее, должна была состояться церемония вручения даров, сначала хозяйке вечера, а потом и просто между собой. И стоило ли мне удивляться, что я стал своеобразной звездой этого действа?

— Чужак, — сказала Королева Теней, пронзив меня взглядом. — Ты первый волшебник, что пришел к нашему двору, за очень долгое время. Обычно, если и находится храбрец среди вашего племени, то они обращаются к благому двору.

— Не буду лгать, сам бы я не пришел, — когда она взяла паузу, я выждал несколько мгновений, прежде чем ответить и выйти вперёд. Не имею ни малейшего понятия какой у них здесь принят этикет и принят ли вообще, но раз уж меня признали чужаком, то может сделают скидку на незнание.

— И всё же ты здесь и даже принес много даров, — она отпустила древко своего посоха и тот остался стоять поддерживаемый невидимой рукой. Базовое волшебство, между прочим, я тоже так умею. — Надеешься получить что-нибудь взамен?

— Один дар ценен и подбирался для вас, остальное мелочи, которые я планировал просто раздать, — куда-то не туда идёт разговор. Уже не в первый раз Фейри намекают на то, что я просто хочу что-нибудь у них получить. — И если мне будет позволено, то я бы вообще предпочёл не получить ответных даров. У ваших придворных крайне опасная репутация, госпожа, потому люди редко вас навещают.

Королева Теней на мои слова улыбнулась, да и со стороны послышались смех и даже несколько радостных выкриков. Надеюсь, что это они так выражают своё одобрение моим словам, а не я выставил себя идиотом, над которым потешаются всей толпой. Не люблю выставлять себя идиотом, очень сильно не люблю.

— Что ж, громкие слова, но каждый сам волен решать, надо ли дарить что-то в ответ и что именно это будет, — Королева Теней склонила голову на бок, всё ещё рассматривая меня. — Давай же посмотрим, что ты приготовил специально для меня, юный мудрец.

Мудрец, да? Кельты считали мудрецами друидов, которые были священниками, учителями и жрецами в кельтском обществе. Они обладали знаниями о магии, растениях, астрономии и философии. Плюс-минус это соответствует тому, чему учат современных волшебников, разве что с философией некоторые проблемы.

Подойдя ещё немного к трону, я остановился в нескольких шагах от него, вопросительно посмотрев на Королеву. Та призывно махнула рукой, позволяя подойти, наверное. В любом случае я шагнул ещё ближе и достал сверток драконьей кожи из своей корзинки.

Расправив его перед собой, я показал Королеве Теней свой дар, клык василиска.

— Охотничий трофей, взятый в бою, — поясняю откуда у меня такая вещица. Если верить некоторым записям, фейри куда больше ценят взятое с боем и украденное, чем купленное. — Осторожнее, госпожа, он всё ещё ядовит.

— Меня не так-то просто убить, юноша, — заметила она, взяв клык голой рукой, и поднеся его поближе к лицу, то ли рассматривая, то ли принюхиваясь к нему. — Василиск, старый. Сколько ему было?

— Не меньше тысячи лет.

— Значит школьная зверушка мертва, — Королева сразу поняла чей именно это клык, а я вдруг заподозрил, что приносить весть о гибели ужаса Слизерина фейри было не самой лучшей моей идеей. Надеюсь, что мне просто кажется. — Как ты убил его?

— Пришлось засунуть руку с мечом этой твари в пасть. Чуть не умер в процессе, но мне повезло, — если прямое вмешательство Дамблдора можно считать везением.

— Неплохо, — Королева перевела взгляд с клыка на меня. — Очень даже неплохо. В иные времена, ты мог бы надеяться на особый дар, юноша, но я уже очень давно не набираю учеников.

Я поклонился, в тихой надежде, что ответного дара просто не будет, запомнив про себя, что раньше Королева Теней набирала учеников из людей, но она ещё не закончила свою реплику.

— Вместо этого я подарю тебе ответный подарок, зуб за зуб, как говорят христиане, — усмехнулась она, и достала буквально из воздуха небольшой мешочек из красной ткани, убрав также в никуда клык василиска. — Это зубы Дальвер-Нара, двадцать зубов, за каждым из которых стоит своя история и своё волшебство. Бросишь зуб на землю, и легенда оживет, положишь его в рот, и он навсегда заменит один из твоих зубов, наделив тебя силой легенды.

— Спасибо, — кланяюсь, наблюдая как она высыпает из мешочка несколько зубов, среди который парочка была откровенно человеческих, а остальные клыки разнообразных магических существ. Вот так с ходу узнал только драконий клык, они достаточно приметные, и один, вроде вампирский, но тут я не уверен, видел только на иллюстрациях в книгах. — Могу я надеяться, что вы мне расскажите, о том, какая легенда стоит за каждым зубом?

— Сам найдешь, каждый зуб даст тебе знать, что место его легенды уже близко. Один из них исполнит твоё желание, второй исполнит желание твоего врага, два проклянут, а семь предадут, последние же девять дадут власть над девятью сферами магии, — загадала она довольно странную загадку, ссыпая зубы обратно в мешочек, и протягивая его мне.

— Очень ценный дар, и как всегда с подвохом, Госпожа, — говорю, принимая ответный дар.

Исполнение желания — это очень круто, даже без учёта неких непонятных девяти сфер. Но теперь надо, для начала, разгадать, что за легенды там спрятаны, понять, какой эффект они дают, ну и самое сложное, каким-нибудь образом понять, что именно нужно делать с зубами, про которые я каким-нибудь чудом узнаю, что они означают. Ведь по идее, чтобы исполнилось моё желание, избавиться от проклятия оборотня, зуб нужно будет вставить себе, а не бросить его на землю. В то же время, проклятые и предательские зубы, безопаснее бросать на землю, чем вставлять себе, наверное. С зубами, дающими власть, я вообще не представляю, что лучше делать. Да и «желание врага» вызывает только вопросы.

Фейри в своём репертуаре. Подарок, который хочется и откровенно колется.

После обмена подарками я вернулся к Серой Даме, а Королева Теней вызывает следующего гостя. По словам Серой Дамы это большая честь, быть лично вызванным главой Двора. Это сразу и аудиенция, и привлечение внимания всего двора к тебе, и испытание, ведь если ты принесешь плохой дар, то это увидят все, да и Владычица отдарится с присущей фейри изобретательностью. Ответный дар вообще самая главная составляющая подобного приглашения. Все те, кого не вызовут лично, просто оставят свой дар перед троном, и в ответ ничего не получат.

То есть, как ни крути, а мне было бы лучше всего обойтись без вызова, как та же Серая Дама, которую в итоге так и не вызвали. И даже обещанное исполнение желания… во-первых, никто не сказал, что это именно то желание, про которое я подумал. Во-вторых, с фейри подвох есть всегда, в отличие от хорошей концовки.

Личное внимание Королева выделяла где-то полчаса, может чуть больше, после чего, всё ещё сидя на троне, она объявила о начале праздника, а значит все, кого не вызвали должны были просто оставить свой дар и идти веселиться. Среди увиденных даров было немало вещей, про которые я вообще ничего не понял. Но всё непонятное постарался запомнить, потом поищу и поспрашиваю. Как раз собирался в Лондоне заняться исследованиями на предмет фей.

Пить и уж тем более есть что-нибудь на зимней половине праздника, помня о словах Агуане о блюдах из человечины я не собирался. Да и спутница моя, в силу своей полуматериальной природы, не собиралась угощаться. Так что мы просто гуляли и разговаривали с другими. Уж не знаю, была ли в этом виновата Королева Теней, со своими знаками внимания, или мой подарок ей, но внимание на нас обращали многие. И первыми подошли валькирии.

— Здравствуй, идущий путем волка, — кивнула мне их предводительница, что подошла в компании двух своих сестёр. — Приветствую и тебя, вестница смерти. Смотрю ты избрала новый род, который собираешься оповещать об их печальной судьбе?

— Его семья мне интересна слабо, а сам он уже два раза был на пороге смерти, но упорно возвращается в жизнь, оплакивать такого, значит лишь зря лить слезы, — сказала очень странную фразу Серая Дама. Допустим укус василиска и слезы феникса, это один раз. А когда тогда был второй? — Хотя, если темная душа начнет новый род, я могла бы взять его под своё покровительство.

— Моё почтение, дочерям Одина, — вступаю в разговор, пока их обсуждение не зашло куда-нибудь не туда. С Серой Дамой о том, что она только что сказала я потом поговорю, в замке.

— Вежливый, — хмыкнула одна из сопровождающих валькирий. — Даром, что волк.

— Я не отдаюсь зверю, и даже ищу способ от него избавиться, — качаю головой. — Так что вы ошиблись, я не иду путем волка.

— И почему же ты боишься этой силы, юноша? — главная валькирия усмехнулась, смотря мне глаза в глаза. Она видела меня насквозь и, в отличии от многих не боялась предложить мне нырнуть в глубины собственной души. Правда я бы предпочёл держаться от этой бездны подальше.

— За пределами того, что эта сила лишает меня разума? — так как Один был безумным богом, что среди прочего покровительствовал изменению сознания, для валькирий подобное и правда может не быть аргументом. — Я слишком гордый, чтобы живя в обществе людей, считаться недочеловеком.

— Можно просто сменить общество, — предложила она, продолжая смотреть на меня.

— И во многих местах хорошо принимают неудачников, которые с голыми руками бегут из родных мест? — сказать хотелось грубее, но мысль была передана верно. Одно дело идти куда-то имея за спиной твердый тыл, на который можно опереться, и совсем другое уйти из человеческого общества, навсегда отрезая себе путь обратно, полностью отказываясь от человеческого.

— Хороший ответ, — кивнула главная Валькирия, снимая с пальца простое кольцо, которое кинула мне. — Моё имя — Хильдегунн, а это знак, что на Дисабло ты будешь моим суженным, юный волк. Посмотрим, так ли ты хорош в деле, как на словах.

— Ага, — убираю кольцо в карман брюк. — Спасибо.

Что ж, теперь я точно уверен, что не попаду в ад после смерти. А вот пустят ли меня в Вальхаллу, большой вопрос.

Глава 41

На встрече с валькириями праздник не закончился. И хотя мы успели обговорить с Серой Дамой, что я присоединюсь к группе охотников, но перед тем, как начнётся основное веселье, принято немного пообщаться общей кучкой.

Повезло ещё, что я смог на долгое время зацепить валькирий, просто задав им несколько вопросов о великих битвах прошлого. Девы воительницы оказались примерно такими же простыми, как и дядя Вернон, стоило только затронуть их любимую тему, и их уже было не заткнуть. Но даже так, простоять вместе с валькириями, самое страшное в отношении которых уже произошло, они мной заинтересовались, весь вечер мы не смогли, они хотели пообщаться ещё с несколькими гостями.

— Что ж, — заключаю я с некоторым сожалением. Валькирии были условно безопасны, а вот кто решит подойти пообщаться сейчас не понятно. — Желаете ли прогуляться, миледи?

— Можно и прогуляться, — Серая дама сдержанно улыбнулась, но отведя взгляд в сторону. — Вот только, кажется, с тобой хотят поговорить ещё несколько гостей.

Проследив за её взглядом, я увидел трех девушек явно нечеловеческого происхождения. Невероятно красивые и грациозные, вот только за запахом леса и эфирных масел я чувствовал запах крови и гнили от них. Кто бы это ни был, но мне они решительно не нравились.

А вот я им, похоже, нравился. По крайней мере, улыбались они мне очень даже радостно. Вопрос лишь в том, что именно им нравится, моё общество, или мясо на костях. Ну или бессмертная душа, конечно же, как про неё можно забыть.

— Приветствую, храбрый юноша, — улыбнулась одна из них, та что была с черными волосами. Голос у неё был с легкой хрипотцой, немного грубоват, но все ещё женственен и даже мелодичен.

— Да, мне понравилась продемонстрированная тобой дерзость, — заявила рыжая. Она широко улыбалась, почти оскалилась, и это веселье передавалось и в речи. — Далеко не каждый найдет в себе силы так разговаривать с нашей королевой.

— Судьба ведет его тропою смерти, — пропела последняя из этой тройки, блондинка, с тонкой белой вуалью, закрывающую верхнюю часть лица. — Трусам не место на подобном пути.

— Приветствую и вас, незнакомки, — наконец-то смог я вставить своё слово. — Можете объяснить свои слова? Мне казалось, что я был достаточно вежливым с королевой.

— «Достаточно», — блондинка захихикала, как маленькая девочка. — В то время, как многие бессмертные падают на колени и лебезят, перед убийцей бессмертных, ты был всего лишь «достаточно» почтителен.

— Может быть, поэтому я не боялся, что смерть для меня это будущее, которое рано или поздно наступит? — мне казалось странной мысль, что я должен был падать перед Королевой Теней на колени и землю перед ней целовать.

Просто зачем? Мне ничего от неё не нужно, скорее даже, наоборот, о чём я сказал прямым текстом. Так смысл унижаться? Что же до того, что она могла меня убить, так я был достаточно вежливым, чтобы этого не произошло.

— Вот как, — все три красавицы, от которых более явственно потянуло чем-то гнилостным и болезненным, переглянулись, а блондинка потянулась к вуали на лице. — Значит ты не боишься смерти?

С этим вопросом она откинула вуаль назад, показав совершенно белёсые, как будто слепые, глаза. Вот только я прекрасно чувствовал её взгляд и в слепоту не поверю ни за что. Но все эти мысли вылетели у меня из головы, стоило мне только заглянуть в её глаза.

Я был готов к тому, что сам ничего не увижу, в отличие от этого существа, что прикидывается прекрасной женщиной. Мне, плюс-минус нечего было скрывать от неё, а в воздействие я не особо верил, и, как оказалось, зря. Пускай в голову мне никто не залез, но некоторое влияние всё же было.

У меня перед глазами появился мой собственный образ, что на глазах начал стареть и увядать, превращаясь в рыхлую развалину. Мои волосы стали седыми и почти все выпали, кожа обветрилась и потеряла упругость, а глаза потускнели и были наполнены лишь тоской и болью. Жалкий, всеми покинутый, никому не нужный и ни на что не способный сам.

— Слишком нарочитый образ, — говорю, когда насланное видение закончилось.

— Думаешь, что твоя старость будет выглядеть по-другому? — и снова они переглянулись.

— Скорее всего, умру раньше, чем состарюсь до таких лет, — пожимаю плечами. — Даже если меня не убьёт кто-то другой, я бы предпочел оборвать свою жизнь самостоятельно до того, как стану настолько старым и беспомощным. В некоторых странах Европы эвтаназия давно законна, и самоубийственным туризмом уже никого не удивишь.

И снова они переглядываются, но на этот раз уже удивленно. Брюнетка даже сделала какой-то жест рукой, скорее всего какое-то заклинание, но каких-либо видимых признаков чар я не видел.

— Он не врет, — сказала она радостно.

— Удивительно, это законы магов? — спросила рыжая.

— Нет, это придумали обычные люди.

— Вот ведь выдумщики, — блондинка вернула вуаль на лицо. — Они не перестают удивлять. Я слышала о еде, которую они опрыскивают ядом от насекомых и вместе с тем же ядом её и едят, но про добровольное самоубийство мне прежде не доводилось слышать. Расскажи мне об этом месте подробнее, юноша.

— Я мало что знаю, — пожимаю плечами. — Больница, куда приходят те, кто хочет оборвать свои страдания.

— Прекрасное место, наполненное страданием и смертью, — вся тройка стремных фейри стали как-то странно дергаться, как будто в конвульсиях. — Надо будет найти места, где это возможно и увидеть всё самой.

— Думаешь, у таких мест нет хозяев из местных? — рыжая нахмурилась.

— Посмотрим на месте, — хихикнула блондинка. — Может удастся договориться, а нет, то можно и побороться за столь прекрасное место.

— Я уже жалею, что рассказал вам про это, — честно делюсь своими мыслями.

— О, не бойся маленький самоубийца, — блондинка шагнула ко мне ближе, прижимаясь всем телом. Вонь разложения и болезней стала просто нестерпимой, а так же мне послышалось копошение каких-то насекомых. — Спасибо за столь ценные сведения, я буду считать это подарком, и просто не могу оставить тебя без ответного дара.

— Я отказываюсь, — не выдержав зловония, отшатываюсь. Блонди хмыкнула, и вонь стала значительно меньше. Она явно умела её скрывать, но, то ли она намеренно не убирает запах полностью, то ли моё чутьё может пробиться через эту маскировку.

— Ну-ну, не бойся, — она хихикнула, и провела рукой по своему телу от груди к бедру. — Этот облик весьма приятен для мужчин, но я предлагаю тебе не его, маленький волк. Прекрасное чутьё, кстати, очень и очень немногие могут понять, кто мы за этой иллюзией.

— Я тоже не понимаю, вернее не знаю, кто вы, но подвох чую явственно.

— Эти три карги, жуткие и уродливые для человеческого глаза существа, образ которых остался в человеческих сказках как злые ведьмы, — пояснила Серая дама. — Конкретно перед тобой, шабаш Зеленой Кости, владыки чумы и ядов, в своё время присягнувшие Королеве Теней.

— Ужасная Марго, Мерзкая Азирсса, — представила своих товарок блондинка, указав сначала на брюнетку, а потом на рыжую. — Я же глава нашего шабаша и известна под прозвищем Тетушка Мерзкий Взор. Далеко не все столь же спокойно могли посмотреть мне в глаза, как ты, волчонок.

— Гарри Эванс, и моя спутница, Елена Ровенкло, — представляюсь сам и представляю свою спутницу именем, которое, по её же словам, принадлежит ей.

— И мой дар тебе заключается в болезни, юный волк, — Тетушка Мерзкий Взор, ну и тупое же прозвище, прости господи. — Проказа, что сможет притупить боль, и продлить твою жизнь.

— А также изуродовать меня, — я знал, что такое проказа, также известная как лепра, и видел описание внешних признаков болезни. — Нет, я отказываюсь от дара.

— Даже если он даст тебе буквально вечную жизнь?

— Я серьезно рассуждаю о том, что сам прерву свою жизнь, если начну превращаться в беспомощную развалину, а ты предлагаешь мне мучиться от жуткой болезни упомянутую вечность? — мне исключительно не понятна их логика.

— Но ты не понимаешь, что вечная жизнь может дать тебе возможность узнать все тайны этого мира, получить неограниченные знания и силу, которую никто другой не имеет, — возразила Марго, снова улыбаясь хитро. — Мы можем помочь тебе разгадать все загадки и найти ответы на все вопросы.

— К тому же не стоит зацикливаться на людских стандартах красоты, — Азирсса облизнула губы. — Некоторым девушкам очень даже нравятся гнойные нарывы и отмирающая плоть.

— Рад за вас, — моя рука легла на пояс, за который была заткнута волшебная палочка. — Но я отказываюсь, это моё последнее слово.

— Что ж, право твоё, маленький волк, — глава этой странной шайки помахала мне рукой и развернулась, чтобы уйти. — Тогда живи положенные тебе года и умри, испугавшись старости.

***

Вырваться из запретного леса я смог только с рассветом и кто бы знал, как сильно я устал за эту ночь. Валькирии и Шабаш в итоге оказались наиболее странными существами, с которыми пришлось пообщаться. Остальные были гордыми, кровожадными, но в целом их интересовал только обмен подарками.

Несколько существ даже оказались достаточно умными, чтобы просто подойти, взять подарок и не пытаться ничего впихнуть мне взамен. Ещё от пары даров удалось отказаться, потому что они были откровенно вредительскими, но даже так мне надарили целую кучу самых странных вещей, со многими из которых придется разобраться. Если кучу травок можно будет просто скинуть Снейп или в лавку травника, то вот несколько артефактов надо бы проверить.

Там одно только зелье фосфорицирующее зеленого цвета вызывает множество подозрений. От того, что это могла быть тупая шутка, до реально интересного зелья. Подаривший этот флакон Сид, ради разнообразия молодой мужчина, с классической вампирской внешностью, утверждал, что это зелье будет мне полезно, чтобы это не значило. Может он думал, что мне и мощный яд пригодится.

Помимо корзинки с оставшимися дарами, я так же вел в Хогвартс «охотничий трофей». Как я и думал, Дикая Охота не отказала себе в возможности поохотиться на двуногую дичь. Не знаю уж, что там делали другие, а я свою жертву решил просто «взять в плен», чему никто не возражал. Ну, кроме самой жертвы, девчонки подростковых лет, которая не понимала, что тут происходит и требовала, чтобы её тут же отпустили.

— Я просто отказываюсь верить, что магия существует, — заявила блонди, которую я решил не убивать, а спасти.

Ну и напоить заодно, чтобы она чуть успокоилась после загонной охоты в волшебном лесу, правда практика показала, что это не самый умный ход. Волноваться она и правда перестала, но вот успокаиваться не спешила.

— Ты разговаривала с призраком волшебницы, умершей тысячу лет назад, — отзываюсь, когда мы покинули волшебный лес и начали шагать просто по запретному. — И видела целый пир волшебных существ.

— Да-да, но это всё равно похоже на сон, — фыркнула девушка.

Звали её, кстати, Поппи Мур, отчего я даже заподозрил, что она родственница специалиста по оборотням британского министерства магии, но нет, она была избалованной американкой, которую богатые родители отправили учиться в Европу. Каким образом эта домашняя девочка оказалась в руках Сидов я даже думать не хочу.

— Что ж, возможно это и к лучшему, — лес явно изменился, я не помнил этой тропки. Судя по тому, что я чувствую запах дыма какой всегда витал от хижины Хагрида, а самое главное вонь от гнезда акромантулов. Так что это точно тот же лес. Да и по времени меня вроде не перемешали… ну недалеко, по крайней мере.

— В смысле? — Поппи, которую я держал за руку, фактически таща её через лес, попыталась вырвать свою конечность из моей хватки, но я держал крепко. Не хватало ещё, чтобы эта дура тут потерялась.

— Магический мир прячется от мира обычного, — спокойно замечаю, двигаясь в сторону хижины Хагрида. — И раз уж ты обычный человек, то тебе, скорее всего, просто сотрут память об этом инциденте и вернут домой… ну или в школу, где ты училась.

— А если я не хочу? — и снова попытка вырвать ладонь из моей хватки.

— Можешь остаться здесь, в волшебном мире, где тебя сожрут волшебные монстры, — пожимаю плечами. — Но я советую просто принять помощь министерства Магии и жить дальше своей обычной жизнью.

— У вас ещё и своё министерство есть, — Поппи фыркнула и споткнулась, так, что мне пришлось резко дергать её за руку вверх, чтобы она не упала лицом в землю. — Больно.

— Господи, давать тебе вино было плохой идеей, лучше бы просто усыпил, — честно заявляю ей о своих сожалениях и мыслях по поводу текущей ситуации.

— И понес бы как принцессу? — хихикнула эта наглая блонди, которая и думать забыла про боль, на которую только что жаловалась.

— Поднял бы специальным заклинанием, и сама бы за мной полетела, — разговор с ней я поддерживал почти не думая, куда больше сосредоточившись на ощущении леса.

В какой-то момент к запаху дыма от очага в доме полувеликан примешались запахи знакомой мне процессии, что провожали меня и Серую Даму на пир. Что ж, это крайне ободрительная новость.

— А если я что-нибудь вспомню, после стирания памяти? — продолжала болтать Поппи.

— И так иногда бывает, — этот вопрос отвлек меня от поиска пути и заставил задуматься. — Если будешь молчать, то никто не узнает, что заклятие не сработало и сможешь жить как жила, просто зная о волшебном мире. Хотя как по мне это даже хуже, чем стирание памяти. Знать, что что-то потустороннее рядом и не иметь возможности ни увидеть это, ни прикоснуться… я бы точно не смог спать спокойно.

— Не смогу увидеть? — на меня посмотрели как на идиота. — Но я же видела всю эту шушеру на пиру, и даже разговаривала с ними и винишко у них подрезала.

— Может быть ты сквиб, и тогда память стирать не будут. Скорее всего.

— Сквиб, а что… — закончить свой вопрос она не успела, так как мы, наконец-то вышли к границе леса и уже видели люмусы ждущих меня волшебников.

— Гарри, это ты?! — крикнул Сириус.

— Я, Бродяга, я, — отзываюсь, выходя из-за деревьев. — Сколько меня не было?

— Кто это с вами, мистер Эванс? — вместо ответа МакГонагалл тут же сама начала спрашивать.

— Охотничий трофей, как я и предполагал, дикая охота как минимум мне подсунула двуногую дичь.

— Эй! — возмутилась названная «дичь».

— Сам факт, что вы вступили в ряды призрачных охотников, уже говорит о вашем скудоумии, Эванс, — как всегда сплюнула ядом Снейп. — А уж если вы знали, что придется убивать людей…

— Убивать не обязательно, как видите, свою жертву я вывел из леса, — перебиваю стервозную тетку. — И мне всё ещё интересен ответ на мой вопрос, сколько времени я отсутствовал.

— Одну ночь, — усмехнулся Сириус.

— И вы всю ночь, ждали меня здесь? — это было реально удивительно.

— Директор Дамблдор связался с отделом магических существ и там ему посоветовали выделить встречающих на рассвете, так как фейри могли запутать вас, — недовольно заметила МакГонагалл. Несмотря на её сложные отношения с Снейп, она не поощряла подобное поведение в отношении профессоров.

— Они так и сделали, но я шел на запах дыма.

— Это все, конечно, круто, — снова подала голос Поппи. — Но я хочу в туалет. И не хочу, чтобы мне стирали память.

Дальнейшее больше всего напоминало какой-нибудь базар. Все друг с другом переговаривались. Задавали какие-то вопросы. Оказалось, что в школе меня уже ждал представитель министерства. Поппи все же признали сквибом, так как могла видеть Хогвартс, что показалось мне просто странным, но я не вникал и не спорил. При этом сразу же отправлять её домой было нельзя, потому что украденные фейри обычно заменяются подменышами.

Вот это, кстати, был единственный момент, который меня заинтересовал. Во-первых, я всегда думал, что подменыши бывают только среди маленьких детей. Во-вторых, же, надо было проверить, есть ли подменыш, который должен был сейчас находится в учебном заведении, а значит просто отправить девушку на место учёбы не выйдет.

— И где же вы учитесь, молодая леди? — спросили у Поппи, которую упорно не брали никакие зелья и чары, спасающие от алкогольного опьянения. Вино у Фейри было ни разу не обычным. Как бы она в монстра какого не превратилась, как от вина фей.

— Оксфордский университет, юридический факультет, — отозвалась, уже потихоньку засыпающая девушка.

— Что ж, значит с подменышем можно будет разобраться даже быстрее, чем я думал, — я только хмыкнул на это.

— В смысле? — не понял Блэк.

— Я собирался посетить Оксфорд на каникулах, — отзываюсь, с сомнением осматривая свой «трофей», её, скорее всего, придется взять с собой. — С учётом того, что я слышал о Министерстве Магии, я точно справлюсь быстрее, чем они с этим разберутся.

— Это клевета, мистер Эванс! — возмутился Амос Диггори, представитель отдела магических существ.

— Зачем? — почти одновременно спросил Блэк. — Ну, в смысле, зачем тебе в этот Оксфорд?

— У меня рекомендательное письмо к одному из профессоров исторического факультета, — пожимаю плечами, я вроде ни от кого не скрывал, что строил свои собственные планы на каникулы и в дом Поттеров максимум заглянуть собирался. — Член королевского научного сообщества и большой специалист по истории Британии до римского периода. Чуть ли не единственный признанный специалист по фейри и кельтской мифологии в стране.

— Ага, — Блэк попытался показать, что всё понял. — А отдел магических существ в министерстве?

— Хочет получить от меня хоть какую-то информацию по фейри. Так что для них это я специалист, а не они для меня.

— Ага, — повторил он. — Ну, в принципе логично.

— Я бы не сказал, что всё так плохо, — продолжал нудеть Диггори. Правда сразу же сделал точно противоположное заявление. — Но я бы хотел узнать об этом специалисте подробнее. Даже если он не знает ничего нового или его знания ошибочны, это требует проверки.

Глава 42

— Гарри, просыпайся, — позвала меня Генриетта, дополнительно тряся меня за плечо.

Так как всю ночь я, вместо сна, сначала общался со страшными Фейри, а потом ещё и по лесу бегал, то сев в экспресс до Лондона, тут же провалился в собственное сознание. Пускай во время сна оборотня я продолжаю осмысленную деятельность, но мне все равно нужно спать.

Поначалу Генриетта отнеслась к этому с пониманием. Да и Поппи, которую все никак не отпускало вино сидов, заинтересовала мою сестру куда больше, чем я. Сквозь сон я слышал, как сестра пыталась разговорить пьяницу, но у неё ничего не получилось. Похоже, что теперь настала моя очередь.

— Да, Генриетта? — открываю один глаз, всем видом показывая, что собираюсь продолжить сон.

— Кто это? — она ткнула пальцем в мой трофей.

Так как имя девушки я уже называл, да и сама она кое-что успела рассказать, прежде, чем и её сморил сон, то сестра явно интересовалась некоторыми подробностями. В такие моменты непроизвольно задумываешься о концепции эмоций и отношений. Я люблю свою сестру, но иногда, просто устаю от неё. Или тут дело в том, что я и так устал, и поэтому меня просто раздражает её приставание? Но при этом уже устоявшаяся симпатия накладывалась на временное раздражение, давая интересное ощущение.

В любом случае сейчас не время думать над подобными вещами.

— Можно сказать, что я спас её от Фейри, — пожав плечами, я снова прикрыл веки. — И нам по пути к месту её учебы в Лондоне. Поэтому она едет с нами.

— «Можно сказать»? — прицепились с моим словам Генриетта.

— Угу, подробности потом узнаешь у Сириуса, он знает, а мне надо поспать, — раз уж намеки до неё не доходили, то я высказался прямо.

Мой ответ ей очень не понравился, это можно было просто почувствовать. Но надо отдать сестре должное, по крайней мере на некоторое время она от меня отстала. Вряд ли надолго, но хоть что-то. Всегда есть над чем подумать, а уж после такой ночи я ближайшие несколько ночей буду занят тем, чтобы несколько раз прогнать все события и разговоры перед глазами, сравнить это с теми книгами, что читал и тем, что мне расскажут в Оксфорде, составлю список вопросов и уточнений, а после ещё раз прогоню все события уже с новыми знаниями, и это только минимум.

Долго сидеть молча Генриетта не могла, а так-как мы с Поппи оба спали, она решила выйти и прогуляться по поезду. Я в это время раз за разом прогонял разговор с валькириями, пытаясь понять, были ли там какие-то скрытые мотивы и намеки и если были, то какие. Сколько бы я ни размышлял, какие бы из прочитанных книг не поднимал, но чего-то подозрительного так и не обнаружил. При этом ощущение того, что я что-то упускаю во всей этой ситуации никуда не девалось.

Надо будет поговорить об этом с доктором Мур или даже с полноценным психологом. Очень уж похоже на паранойю, как её показывают в кино.

Через час, или чуть больше, вернулась Генриетта, которой было не очень интересно общаться с младшеклассниками, а другие ученики Хогвартса в этом году домой на каникулы не возвращались. Вернувшись же, сестра тоже не долго сидела молча, и попыталась, сначала, растолкать Поппи.

— Эй… блонди, — произнесла моя сестра настолько громким шепотом, что я не выдержал и шумно вздохнул. Очень уж захотелось в этот момент прикрыть лицо руками. — Ой, Гарри, ты проснулся?

Я виню в подобном поведении воспитание Поттера и Блэка. Уверен, что именно эта парочка шутников зародили в ней эту странную уверенность, что её очевидные манипуляции и интриги не только останутся незамеченными, но и сработают.

— Да, Генриетта, — я не стал указывать ей, что именно она в этом виновата.

Было откровенно глупо пенять сестре грубые манипуляции и тут же самому попытаться надавить на её чувство вины. Мало того, что это никогда не работало, так ещё и поставило бы на один уровень с человеком, поведение которого я не одобряю.

От Лондона до Хогвартса было примерно восемь часов, мы не прошли даже половину пути, так что разговор состоится в любом случае. Но я надеялся отложить его на более позднее время.

— Так… — не дождавшись от меня начала разговора, Генриетта решила сама начать. — Ты расскажешь мне, как спас её от Фейри и кто она вообще такая?

— Уверена, что хочешь поговорить именно об этом? — у меня не было никакого желания ходить вокруг темы, которая интересовала сестру, в то время как она явно намеревалась зайти издалека. Судя по всему, она ещё не поняла, что я знаю про её маленькую слежку.

— Ну-у… — такая постановка вопроса на мгновение поставила её в тупик. — Да, наверное. Нам же всё равно долго ехать, так почему бы не поговорить? Да и вся школа сходит с ума от твоих отношений с Фейри, так что, наверное, это жутко интересно.

— Настолько, чтобы полезть за мной в ночной лес полный чудовищ?

Вообще я не знал наверняка, что она пыталась пойти за мной, но был готов легко в это поверить. Плюс Луна говорила об этом, как и о том, что её поймают призраки. Но даже если моя сестрица сегодня ночью спала и никуда не ходила, эту фразу можно будет легко обставить по другому.

— Не понимаю о чём ты, — тут же солгала она, это решило дело.

— Вот и я не понимаю, — усмехаюсь, отметив краем глаза, что Поппи завозилась, но так и не проснулась. — Мне показалось, что ты обиделась на меня после праздника Чумы, что было ожидаемо.

— Я не обиделась, — Генриетта даже повысила голос, отчего Поппи заворчала, что несколько отрезвило мою сестру. — И вообще, я не понимаю о чём ты.

— Луна тебя видела, и она же прямым текстом заявила, что я тоже знаю о твоём присутствии, — продолжаю давить на неё.

Если Сириус и подобные ему бунтари не терпели никакого давления над собой, действуя вопреки любому навязаному авторитету, то Генриетта явно слеплена из другого теста. Слишком она привыкла получать поддержку от других, а то и быть откровенно ведомой. И пускай моя симпатия к ней обусловлена исключительно эффектом от магической связи близнецов, раз уж мне приятно её общество, то почему бы ей не пойти за мной.

— Знал обо мне и всё равно обсуждал с почти безголовым Ником свои секреты, — недовольно буркнула она, признав, что была там.

— Помнится, мы уже обсуждали секреты, которыми никто не хочет делиться, — так как старательно принимала обиженный и надутый вид, то я снова прикрыл глаза, предлагая, пока, отложить этот разговор. — К тому же эти секреты настолько же мои, как и твои. Пророчество, о котором говорил сэр Николас, скорее всего, записано на твоё имя, ведь это ты у нас девочка-героиня.

Я выждал ещё несколько минут, вдруг она захочет продолжить разговор, но Генриетта решила и дальше изображать обиду. Что ж, тоже неплохо, я могу продолжить свои размышления в глубинах сна.

Вопреки мнению некоторых людей, ни разу в Хогвартсе не бывавших, как тетя Петунья, например, в Хогвартс-экспрессе кормили, и кормили весьма не плохо. Естественно речь тут не о тележке со сладостями, которая курсировал по всему экспрессу в течении поездки. Был предусмотрен и полноценный обед, который подавался всем ученикам магической школы совершенно бесплатно.

Например, сегодня, в честь праздника, подавали говядину Веллингтон, кусок говяжьей вырезки, завёрнутый в слоёное тесто. Так как здесь нужно было сделать много порционных кусочков, то нам подали так называемое филе миньон, небольшие стейки из вырезки, что щедро обмазали грибным паштетом и только потом завернули в тесто. И хотя внешне это походило на самый обычный пирожок, к которому, зачем-то подали гарнир из жареной картошки, но это была невероятно роскошная еда, которой волшебники просто по случаю праздников кормили школьников.

Глядя на всё это, мне остаётся только лишний раз удивиться самодостаточности волшебников, чья экономическая модель позволяет подобный уровень роскоши. Ну или дело просто в элитарности самого Хогвартса, помнится я хотел узнать у Поттеров, сколько стоит обучение в школе чародейства и волшебства.

Когда еда была положена на специальный столик, что обычно прятался в стене, я аккуратно тряхнул за плечо Поппи, которой тоже выдали её порцию обеда и даже не спросили, точно ли она ученица или нет.

— Просыпайся, уже день, — так как встряхивание помогло слабо, я попытался до неё дозваться и это на удивление быстро подействовало.

— М-м… — она тут же открыла глаза, посмотрев на меня дикими глазами. — Это был не сон…

— Нет, — кивнув, сажусь на своё место. — Время обеда, так что давай поедим.

— Хорошо, господин.

На подобное обращение я удивленно выгнул бровь, да и сама Поппи выглядела крайне удивленной. Лицо же Генриетты в этот момент было имело настолько сложное выражение, что я даже не берусь с уверенностью судить, о чём она сейчас думает.

— И что это значит? — так как пауза затягивалась, то я решил задать прямой вопрос.

— Я хотела послать вас к черту, хозяин… — на обращение она снова запнулась. — Господин… милостивый господин… хозяин.

— Гарри, что тут творится? — наконец очнулась Генриетта.

— Судя по всему, она пытается обратиться ко мне как-нибудь иначе, но у неё ничего не выходит, — мне очень захотелось прикрыть лицо руками. Если немного подумать, то можно легко догадаться, в чём причина происходящего.

— Я и сама до этого догадалась. Мне непонятно, почему она это говорит.

— Клятва охотников, — Поппи тоже очень волновал этот вопрос, так что она даже перестала пытаться выплюнуть на меня парочку проклятий. — Перед охотой все участники Дикой Охоты дают клятвы, в том числе и о разделе добычи. Даже если я не стал её убивать, она все ещё остаётся моей добычей. Это магический договор, заключенный фейри… непонятно только, почему договор действует на неё так глубоко, если она клятв не давала.

— И что теперь? — спросила Поппи.

— И это ещё одна проблема, которую надо будет решить, — это всё, что я мог сказать прямо сейчас.

Даже «обычные», если их вообще можно так назвать, магические договоры представляют из себя что-то концептуально незыблемое, считается, что их в принципе нельзя нарушить или отменить. И если бы меня попросили предположить, чем договоры фей отличаются от договоров магов, то я сказал три слова: мощнее, злее, опаснее.

— И что вы собираетесь делать… господин? — Поппи все никак не могла решить свою проблему с обращением.

— Зови меня по имени, «Гарри», — я и сам был не рад подобной клоунаде, а потому посоветовал ей самый простой способ избежать подобного.

— Господин Гарри, — но это не сработало.

— Просто Гарри, — поправляю ее и, на всякий случай добавил уточнение. — Не нужно добавлять «господин», это приказ.

— Гарри, — произнесла она, после чего усмехнулась. — Получилось. Я рада служить, Гарри. А вот к черту послать всё ещё не получается.

— М-да, — Генриетта покачала головой. — Если Гермиона узнает про неё, то просто взорвется от злости.

Я решил просто проигнорировать её, первым приступив к пище. Смотря на это, ко мне присоединились и девушки. Некоторое время ели молча, лично я думал о том, что нужно будет узнать об этих клятвах подробнее, как и о том, что вообще можно сделать с трофеем. Если её можно без проблем отпустить, то это будет лучший вариант. Меньше всего на свете мне нужен раб-человек, пользы с неё чуть, а вот проблем она принесёт охапку, просто фактом своего наличия.

После еды девушки начали общаться между собой, делясь впечатлениями и обсуждая известные им детали. Я слушал этот треп краем уха, ничего нового они не обсуждали, но периодически вовлекали меня в разговор, так что совсем выпадать из обсуждения не стоило. Параллельно с болтовнёй, я продолжал обдумывать события Йоля, пытаясь понять, где и когда меня обманули или пошутили. Предполагать, что Поппи была единственной шуткой, казалось мне просто глупо.

И как не крути, а я явно скатываюсь в паранойю.

На платформе нас, как и полгода назад, встречал Сириус. Тот самый Сириус, что был сегодня с утра в Хогвартсе и перенесся домой каким-то альтернативным образом, а не на поезде. Почему он не мог забрать нас, я решительно не понимаю. Что аппарация, что путешествие через камин было бы возможно даже с пьяной Поппи на руках. Два раза это непонятно потому, что с платформы в дом Поттеров мы все равно будем отправлять одним из вышеупомянутых способов волшебников мгновенно перемещаться на большие расстояния.

— Привет ребята! — Сириус же такими вопросами не заморачивался и просто помахал нам руками. — Смотрю твой «трофей» теперь в порядке, Гарри?

— Иди в жопу, старик, — так как на Сириуса договор не распространялся, то ему она нагрубить могла свободно.

— О-у, острый язычок, — Сириус на старика не обиделся, а только посмеялся. — Горячая штучка тебе досталась, Гарри.

Один вечер, мне надо будет потерпеть Поттеров всего один вечер, уже завтра я уеду по своим делам. Кто бы знал, как меня греет эта мысль.

***

Генриетта все ещё чувствовала обиду на брата. Правильнее будет даже сказать, что после разговора в экспрессе она обиделась ещё больше. Одно дело, если Гарри пытается что-то скрывать, и совсем другое, если он знал, что она знает и просто игнорирует это. Что это вообще должно значить? Неужели она вообще не достойна внимания.

В общем, Генриетта обиделась ещё больше, и пообещала себе, что однажды она точно так же покажет брату, что знает что-то важное, но не придаёт этому вот совершенно никакого внимания.

Но всё это дела будущего, а пока надо озаботиться важным вопросом, к кому можно обратиться за помощью? Она уже решила, что ей потребуются союзники и так как директор угрожал её семье, логично прежде всего обратиться за помощью именно к семье. И так уж сложилось, что в первую очередь Генриетта решила обратиться к матери.

Пускай сама юная волшебница этого не осознала, но в этот момент сработал её талант в прорицании, подсказывая наиболее оптимальный путь решения проблемы. Ни Джеймс, ни Сириус не стали бы ей помогать, да даже слушать бы не стали, в отличии от Лили, которая и так подозревала Дамблдора в разнообразных махинациях.

Для себя же Генриетта объяснила это тем, что Гарри посоветовал ей обратиться за ответами к Сириусу, что сложилось в голове девушки в убежденность: Сириус и отец в курсе дел её брата, а потому искать помощь лучше у других людей. Вот только и с матерью у Генриетты все было не так просто.

Уже после ужина, когда все начали расходиться, Генриетта подошла к матери и попросила о разговоре. Это послужило чем-то вроде сигнала для остальной семьи. Джеймс и Сириус постарались как можно скорее убраться из комнаты, прихватив с собой и Гарри. Лили же наоборот отложила все дела и подсела к дочери.

— Да, дорогая, что-то случилось?

— Ну-у… — Генриетта не ожидала такого энтузиазма и начала подозревать, что её поняли как-то неправильно. — Я недавно гуляла по замку… вечером.

— Ночью, — тут же поправила её Лили, которая прекрасно знала о мантии-невидимке и любви всех Поттеров к ночным прогулкам по школе. — И что произошло во время твоей прогулки? Ты увидела что-то, что тебя шокировало?

Генриетта удивилась подобному вопросу и даже подумала, что мама как-то догадалась о сути её вопроса.

— Не только увидела, но и услышала, — пока Генриетта собиралась с духом, Лили начала беспокоиться за свою дочь ещё больше. Хороших мыслей в голову женщины, что сама была молодой и начала интересоваться мальчиками значительно раньше, чем выпустилась из школы, не пришло. — Я просто заметила, как Гарри вышел из гостинной незадолго до отбоя и решила проследить за ним…

Лили не знала, как на это реагировать. Сам факт, что Генриетта увидела что-то шокирующее, уже был проблемой. Если в этом шокирующем был замешан Гарри, то проблем резко становилось раза в три больше.

— И?

— И он там посещал какой-то странный пир призраков, где секретничал с почти безголовым Ником, — пока Генриетта говорила, Лили напрягалась всё больше. О чём её сын мог секретничать с призраком франта из ушедших веков? — И… ну, в общем… ты только приготовься… Ник сказал, что Дамблдор специально подставил вас под Темного Лорда и что именно Гарри был ребенком-героем.

— У-ух… — облегченно выдохнула Лили. Генриетта просто узнала о политических интригах вокруг их семьи. — Я уж было подумала о какой-то пошлости.

— Что?

— Ничего, рассказывай подробней, что они там обсуждали.

Глава 43

Ночь в доме Поттеров прошла совершенно спокойно, что и неудивительно, все спали, а я, наконец-то, мог спокойно подумать. Утро тоже ничем не удивило… ожидаемо сложно.

— Ну, Гарри… — начал Джеймс, несколько раз до этого оглянувшись на Лили и получив от неё несколько, типа незаметных, кивков. — Какие у тебя планы на каникулы?

— Доехать до больницы Святого Мунго, потом в Министерство, оттуда к Дурслям, у них заночую, — спокойно перечисляю ближайшие планы. — На следующий день собираюсь посетить Оксфорд… это что-то вроде Хогвартса, но для маглов.

Это уточнение было сделано не напрасно, так как только Поппи точно знала, что из себя представляет лучший университет страны. Даже маглорожденная Лили очень слабо представляла себе, что такое Оксфорд. При этом меня, похоже, поняли как-то неправильно, по крайней мере Джеймс. Услышав сравнение с Хогвартсом, он заметно успокоился и, в какой-то мере, даже потерял интерес.

— О-у… не знаю, зачем тебе это, но ладно, — покивал Джеймс, и опомнился только когда Лили демонстративно кашлянула в кулак.

Боже, мне даже интересно, они могут быть хоть чуть-чуть более деликатными, или это в принципе невозможно?

— А-а… — Джеймс не сразу придумал, о чём ему надо спросить ещё. — Сколько вообще планируешь там пробыть?

— Дня два или три, зависит от того, что и когда мне ответят в министерстве, — было даже немного забавно давать достаточно обтекаемые ответы, которые полностью удовлетворяли Джеймса, но совершенно не устраивали Лили.

— А что тебе нужно будет в министерстве? — наконец-то вступила в разговор и мама, поняв, что от Джеймса бесполезно ждать чего-либо вразумительного.

— Хочу сделать запрос в отдел Тайн, меня интересует одно пророчество.

— А Мунго? — продолжала допытываться Лили, которую, похоже, совершенно не удивил мой интерес.

Генриетта поделилась с матерью услышанным? Интересно. Я был уверен, что она обратиться к Джеймсу и он её пошлёт.

— Надо осмотреть мой трофей…

— Эй! — подала голос Поппи.

— Неизвестно, что с ней делали фейри, да и как на неё подействовало вино, — я её выкрик проигнорировал.

— Вино как вино, что в нем особенного? — спросила Генриетта. — Она ведь уже взрослая и может пить. Или нет?

— Вино фей превращает человека в наиболее подходящий ему вид фейри, — я припомнил праздник волшебного народа, который они устроили на ярмарке по случаю финала кубка мира по Квиддичу. — Мне, например, предлагали превратиться в ночного пастуха. Грубо говоря, человек с головой волка.

Подобное признание на мгновение ввело всех в ступор, ну, кроме Лили, которая присутствовала при подобном предложении лично. Самой первой очнулась от удивления Поппи.

— И ты поил меня этим пойлом… господин? — похоже меня снова попытались оскорбить, но магия фейри не отпускала.

— Меня заверили, что это просто вино. И более того, виной фей просто так, даже в качестве шутки, не предлагают. Вот только эффект опьянения с тебя не получалось снять чарами даже нескольким магам, — я пожал плечами. — Поэтому лучше проверить, наложили ли на тебя просто магию какую-то или проблема действительно была в вине. Да и эти твои «господин» откровенно раздражают. Если мы собираемся жить каждый своей жизнью, лучше избавиться от подобной привязки.

— Звучит логично, — заметил Джеймс.

— Гарри, я… хотела бы поехать с тобой… — Лили откровенно подбирала слова. — Если, конечно, ты не против.

— В министерство и больницу, конечно не против, — пожимаю плечами. Она никак не помешает моим планам. А в случае с пророчеством, что скорее всего записано на Генриетту, может даже помочь. — Насчет Дурслей смотри сама, тетя Петунья никогда не отзывалась о вашей семье положительно, а дядя Вернон…

— У него просто нет чувства юмора, — отмахнулся Джеймс.

— Возможно, — максимально вежливо даю понять, что мне плевать на его слова. — Но это его мнение и его дом. Так что не стоит удивляться, если он будет не рад гостям.

— Да, я понимаю, — кивнула Лили.

— А вот в Оксфорд я уже не смогу взять никого, кроме Поппи. Меня пригласили туда одного, а она там учиться и у неё уже есть там место.

— А договориться с ними? — опять высказал своё крайне ценное мнение Джеймс.

— Я не просто так сравнил этот университет с Хогвартсом. Можешь попробовать договориться с Дамблдором или МакГонагалл, с удовольствием посмотрю, что у тебя получится.

— Не буду даже пытаться, — ответил Джеймс, признавая свою невозможность договориться с такими авторитетными фигурами. — Я просто хотел сказать, что может быть полезно иметь кого-то из взрослых рядом, чтобы помочь разобраться в происходящем. Сириус рассказывал, что ты собираешься изучать фейри и даже имеешь все шансы начать серьезно этим заниматься. Может мы сможем помочь?

— Можете, — я не стал говорить, что лучшая помощь с их стороны будет дать немного стартового капитала. Дать много капитала тоже можно, я не обижусь. Хотя согласен и на то, что меня просто не будут трогать до совершеннолетия, после чего я уйду жить самостоятельно. — Но в Оксфорд пригласили меня одного и тащить с собой ещё кого-то просто невежливо.

Джеймсу этого было более чем достаточно. С другой стороны Лили сдаваться не собиралась. При этом надо отдать матери должное, она очень быстро поняла, где спорить бесполезно и просто решила подойти к границе как можно ближе.

— Хорошо, тогда мы с Генриеттой прогуляемся с тобой сегодня, заодно хоть повидаюсь с сестрой, которую давно не видела.

— Я не против, — мне действительно было всё равно на их присутствие.

Очень сильно сомневаюсь, что они что-то не знаю из того пророчества, ну разве что Генриетта не в курсе. В противном случае к Дамблдору будет очень много вопросов. А даже если и будет какое-нибудь неожиданное открытие, то это будет мне только на руку, лишний раз поссорить всех непонятных манипуляторов, что водят хороводы если не вокруг конкретно меня, то точно где-то рядом, будет полезно.

На этом и договорились. Выходить я собирался через пару часов, с чем Лили согласилась, а Генриетта скептически осмотрела сначала её, потом меня, но возражать не стала, а только первой поднялась из-за стола и отправилась в свою комнату. О том, что этот разговор ещё не закончился я понял чуть позже, когда уже и сам ушел в свою комнату, а через некоторое время, ко мне постучались.

— Открыто, — прежде чем ответить, я потянул воздух носом, сразу же определив, кто стучал, а также, кто притаился в комнате Генриетты, которая по соседству с моей. — Ты что-то хотела, Поппи?

— Ты узнал меня по стуку? — она удивилась, что я узнал её прежде чем увидел или услышал.

— Не так уж много людей в этом доме помнят, что в дверь стоит постучаться, и уж точно ты первая, кто сначала подождал разрешения, а не просто постучала, прежде чем сразу же открыть дверь, — я усмехнулся, оторвавшись от сумки, которую собирал у рабочего стола.

— Я смотрю у тебя вообще отношения с семьёй не очень, — она тоже скривила губы в усмешке, довольно бесцеремонно пройдя через комнату и усевшись на мою кровать. — Даже хуже, чем у меня с отцом, а ведь я совсем недавно думала, что это невозможно.

— Мир вообще больше и сложнее, чем может показаться на первый взгляд, — сказал я довольно расплывчатую и многозначительно фразу, пока обдумывал, как лучше построить беседу. И с учетом того, что уже было сказано, кажется, можно сказать честно, просто умолчав несколько деталей. — Например, я сомневаюсь, что твоя ситуация хоть немного похожа на мою.

— Потому что я не волшебница? — она вздернула бровь.

— Потому, что твой конфликт с отцом, скорее всего, из-за банального недопонимания. Он желает тебе лучшего, как он это понимает, ты же думаешь, что лучше для тебя кроется в чём-то другом, — я описал банальнейшую проблему отцов и детей, которая была чуть ли не классикой мировой литературы и драматургии. — От меня же родители сначала отказались без объяснения причин, сплавив родственникам, а потом, также неожиданно, решили вновь жить вместе.

— Оу… — Поппо сначала хотела возразить мне, но услышав суть моей ситуации передумала. — Неожиданно.

— Вот и я не знаю, чего от всей этой ситуации ожидать, — я усмехнулся, прислушиваясь, что же происходит в соседней комнате, где находились Лили и Генриетта. Они сидели тихо, как мышки, и расслышать что-либо не получалось. — Поэтому мне сложно общаться с родителями.

— Ну-у, знаешь, — протянула она, прежде чем хмыкнуть. — В свете сказанного тобой ты на удивление спокоен и приветлив с ними. Я бы так не смогла и давно бы закатила истерику.

— И тебя отправили бы учиться в другую страну, за океаном? — напоминаю ей о её собственной ситуации. — Хотя не буду врать, я бы обрадовался подобному развитию событий. Даже сам думаю перевестись в Бразильскую школу магии в следующем году.

— Знаешь что… не забудь свои записи, Господин, — теперь я был уверен, что Поппи собиралась высказать мне нечто нелицеприятное, но магия фейри всё ещё работала.

— Спасибо, — киваю, бросив взгляд на сундук, который доставили из Хогвартса. — Удивительно, что магия заставила сказать тебя именно это. Ты ведь даже знать не должна об этих записях. Интересно, как далеко заходит эта мистическая услужливость и способность помогать даже не зная?

— Не буду мешать вам мыслить, господин! — почти прорычала она, выбежав из комнаты на приличной скорости. И снова сомнений в том, что именно она хотела сказать не возникало.

— Она похожа на домового эльфа, Гарри Эванс, сэр, — подал голос из угла комнаты невидимый до этого момента Добби. — Не внешне, но магией.

— Вот как? — это было очень интересно. — Может ли она научиться магии эльфов?

— Человек не домовик, — покачал головой нанятый мной эльф. — Но её связь очень похожа на ту, что домовики формируют с людьми, но другая.

Похожа, но другая да? Сколько лет Домовики уже живут бок обок с людьми, и живут реально долго. Тот же Добби мог видеть рождения не только Люциуса Малфоя, но и его отца или даже деда. Но говорят они человеческом языке они всё ещё очень странно.

— И в чём отличие? — я не особо надеялся на вменяемый ответ, но решил попробовать. Вдруг что-нибудь полезное расскажет.

— Наша связь поверхностна, наши предки не хотели навязываться людям и были действительно благодарны семьям, которые нас приютили, — Добби задумался. — А девушка связана с вами, Гарри Эванс, сэр, очень плотно и против своей воли… это похоже на звериный ошейник.

Он замялся перед тем, как привести аналогию. Звучало и правда не очень и многие могли бы остро отреагировать на слова домовика.

— Как думаешь, кто-нибудь сможет разрушить эту связь? — это был вопрос, который просто нужно было задать, чтобы не вызывать лишних вопросов.

Лично меня куда больше интересовало, будет ли эта связь наследственной? Даже не в формате династии слуг, которую наследуют мои потомки, если таковые появятся. Просто очень интересно, когда на твоих глазах фактически рождается отдельная раса, ну или подвид человека.

— Тот, кто создал связь, точно сможет, — домовик начал задумчиво выкручивать себе правое ухо. — Но это зделал не человек, Гарри Эванс, сэр, Добби хорошо это чувствует.

— Официально это были боги охоты, а вот кто по факту принимал клятвы я даже не знаю, — закончив собирать сумку, я повесил её на спинку стула, после чего прилег на кровать, мне есть о чём подумать, пока не пришло время выходить. — Это была женщина, облаченная в белую мантию и волчьи шкуры. Скорее всего фейри, так как невероятно красива, даже несмотря на то, что немолода. Но даже это не точно, никогда не слышал о старых сидах. Помнится меня очень заинтересовал её посох, замораживающий землю, которой касался.

— Простите, сэр, но Добби не знаком со старыми богами людей, — эльф почти прослезился. — Даже новые боги ему не знакомы, хотя бывшие хозяева и справляли некоторые религиозные праздники.

— Не беспокойся об этом, мастер Добби, — я только отмахнулся от слов домовика. — Я даже не уверен, является ли она богиней. Лучше будет просто спросить потом. Всё равно на Дисабло надо будет вернуться на пир.

***

В современном Лондоне было крайне странно видеть что-то подобное. Старое, запущенное здание с большими и частью разбитыми витринами. В этих витринах можно было увидеть несколько облупленных манекенов в съехавших париках и нарядах, давным давно вышедших из моды. К большим двустворчатым дверям была прибита табличка «закрыто на ремонт».

— И это больница? — презрение в голосе Поппи можно было ложкой черпать.

— Это просто маскировка, — я уже бывал в больнице, когда пожелал пройти обследование после укуса василиска на втором курсе. — Хотя, зная как стремительно перестраиваться центр города, я не удивлюсь, если в ближайшие годы больницу придется переносить.

— Она двести лет тут стоит, и ещё столько же простоит, — фыркнула Генриетта, чем немного меня заинтересовала.

Это в ней просто подростковый гонор говорит или очередное неосознанное пророчество? С этими волшебниками никогда не знаешь, чего именно ожидать. Благо, что конкретно в этой ситуации, мне всё равно перенесет больницу или нет, она всё равно обслуживает только волшебников, оборотня даже осматривать не будут, для проклятых есть отдельные специалисты в специальном отделе Министерства.

Чтобы попасть в больницу надо было подойти к витрине, за которого можно было увидеть женский манекен в крайне безвкусном пальто, что умудрялось создавать видимость огромного пуза даже у фигуристого манекена. Откровенно отвратительная шляпка, с обвисшими полями, только завершала отталкивающий образ.

— День добрый, мадам, — чуть кланяюсь манекену.

Сильно сомневаюсь, что за его личиной стоит настоящая живая ведьма, скорее всего просто зачарованный предмет. Вот только это не значит, что вежливость соблюдать не надо, скорее даже наоборот. Двери в некоторые кабинеты Хогвартса не дадут соврать, волшебные предметы иногда бывают намного более обидчивыми, чем люди. Пнешь одну дверь и больше она перед тобой не откроется без поклона и уважительного приветствия.

— Вам назначено? — спросил довольно приветливый голос с тобой стороны.

— Мадам Помфри должна была сообщить в Мунго о девочке, которую нашли в запретном лесу, — только сейчас я задумался, а как мой трофей вообще значится в документах магах и значится ли она хоть где-нибудь? Столько проблем и всё на пустом месте.

— Целитель Уиггинс будет ждать вас на пятом этаже, — тут же отозвался манекен.

— Тут всего три этажа, — заметила Поппи.

— Это ты так думаешь, — я же шагнул прямо в витрину, как Алиса в зазеркалье.

Больница Святого Мунго изнутри была значительно больше, чем можно было бы подумать, смотря на наружную маскировку заброшенного торгового дома. Помимо размера, поражало и явно видимая дороговизна буквально всего. Мраморные лестницы, устланные коврами. Причудливые люстры, каждая из которых могла бы тянуть на произведение искусства. Множество картин, колонны, барельефы.

Не знаю уж, насколько это помогает больным лечиться, но выглядело и впрямь захватывающе. Лично мне Мунго нравится намного больше, чем мрачный Хогвартс с его, четырежды проклятой таинственностью. Здесь было светло, просторно и никто, пока ещё, не пытался меня убить или манипулировать моей жизнью.

Последний пункт особенно радует.

Долго возиться с осмотром Поппи никто не стал. Банально потому, что ничем не могли помочь. Врач подтвердил, что она здорова, и по всем признакам почти человек. Вот это самое почти как раз всё портит. Целитель Уиггинс, достаточно молодая девушка, никак не могла понять, что за заклинание использовали на Поппи, даже какие эффекты. Когда же я рассказал то, что смог узнать сам и пересказал слова Добби, она только руками развела.

— Это вам в отдел Тайн, а не к целителям, — посоветовала Уиггинс. — Я, конечно, напишу несколько писем, в том числе и зарубежным специалистам, благо из-за Кубка Мира по Квиддичу и Турниру Трех Волшебников тут не продохнуть от иностранцев. Но предупрежу сразу, надеяться на чудо не стоит.

— Хватит с меня чудес, уже случилось одно, — я только покачал головой. — За совет спасибо, в отдел Тайн мы тоже планировали зайти.

Вот только и там всё было не слабо богу, по крайней мере для Поппи. В отличие от больницы, где всегда есть хотя бы несколько свободных целителей, невыразимцы не ждали нас с распростертыми объятиями. Какой-то клерк выслушал, что нам надо, записал всё это, потом что-то ещё дополнил от себя и заявил, что передаст дальше по инстанции.

Сколько эти бумажки будут путешествовать по глубинам министерства не знал, наверное и он сам. Нам же остаётся только надеяться, что отдел Тайн заинтересуется Поппи в достаточной степени, чтобы не задвигать это дело в дальний ящик.

С другой стороны, неожиданно легко удалось получить доступ к пророчеству, о котором говорил сэр Николас. Я правда не предполагал, такого исхода событий.

— И в заключении я хотел бы ознакомиться с одним пророчеством, — я не знал даже, что это за пророчество и было ли оно записано, но с чего-то же надо начинать.

— Можно получить доступ только к тем пророчествам, которые относятся к вам лично, либо имея разрешение от человека, к которому относится пророчество, — тут же отозвался клерк.

— И как вы узнаёте, про кого говорится в пророчестве, если оно было высказано давно или в нем не указано конкретного имени? — спросила крайне раздраженная Поппи.

— Этим занимаются штатные пророки отдела Тайн, — отрезал работник министерства. — И если вашего имени нет в списке, то я ничем не могу вам помочь.

— Пророчество о Генриетте Поттер? — спрашиваю у него.

—Нет в списке, — он даже не посмотрел ни в какой список, внимательно смотря мне в глаза.

— Гарри Эванс?

— Все ещё мимо.

— Гарри Поттер, — Генриетта подсказала вариант, который даже не пришел мне в голову.

— Пророчество о Гарри Поттере и Темном Лорде, — тут же кивнул чертов клерк, который оказался не так прост, как можно было бы подумать. — Желаете послушать его в одиночку или все вместе?

Я очень хотел узнать, какого дементора пророчество записано на человека, которого по факту не существует. Я уже двенадцать лет как Эванс, а не Поттер. Но своё недовольство лучше оставить при себе, пока возможность прослушать запись не отобрали.

— Все вместе, — говорю ему. Всё равно собирался всех протащить, правда вслед за Генриеттой, а не за собой. Да не время сейчас строить из себя непонятно что.

Глава 44

Отдел Тайн был чуть ли не легендарным местом, который считался волшебным даже по меркам волшебников. Я ожидал от него многого, вплоть до смешения реальности и фантазии, как в каких-нибудь сказках или легендах, вроде артефактов, создаваемых из кошачьих следов. На деле же все сводилось к претенциозной показухе.

Сначала была так называемая «Первая» комната. Все здесь было черным, даже пол и потолок; вокруг всей комнаты через равные интервалы были расположены одинаковые черные двери без ручек и табличек, а между ними горели синим пламенем свечи в канделябрах. Их холодный мерцающий свет, отражаясь на гладком мраморном полу, делал его похожим на темную воду под ногами. Полное ощущение, что ты шагаешь в пустоте, в которой есть только парящие светильники и двери, что сливались с окружающей пустотой.

Слишком дешево на мой взгляд, особенно помня парящие огни фейри. Помнится Тонкс утверждала, что это простой фокус, который может освоить даже младшеклассник, но тут, несмотря на попытку произвести впечатление, были светильники. Вывод напрашивался сам собой: либо местные волшебники не особо умны, что сомнительно, либо…

— Это необычный огонь, — наиболее вероятный вариант я высказал вслух.

— Разбираетесь? — вежливо улыбнулся клерк, что сопровождал нас.

— Нет, — я не видел проблемы, чтобы признать это.

— И всё же вы поняли, — его улыбка стала чуть шире и искреннее. — У вас намётанный взгляд, мистер Поттер, или острый ум.

И снова он назвал меня Поттером. Интересно, делает он это специально или просто просто не придаёт значении официальной фамилии? Пока я думал об этом, Поппи решила подать голос.

— И чем же особенны эти свечки? — спросила она, и чуть смутилась, когда все на неё посмотрели. — Ну, кроме цвета огня.

— Эта комната является одной из линий защиты Отдела Тайн, и в огнях секрет как эту защиту преодолеть, — наш сопровождающий попытался напустить таинственности. — Если не знать секрет, то можно бесконечно долго открывать двери, попадая в самые разные комнаты, иногда даже в один и тот же зал каждый раз, сколько бы дверей вы не меняли.

Поппи ничего не поняла, а мне было плюс-минус всё равно. Несмотря на откровенную странность, если не сказать «безумие», магов, дураков среди них не больше, чем среди обычных людей. Раз уж они хотели произвести впечатление, но отказались от летающих огоньков в пользу свечей и канделябров, то для этого была причина. Некоторым может быть любопытно узнать эту причину, просто так, но мне это не нужно. Да и вряд ли раскроют секрет, если он завязан на безопасность Отдела.

Все двери были совершенно одинаковыми и как именно клерк выбрал нужную мне оставалось только гадать. Вполне возможно, что те самые свечи и служили подсказками или ориентирами. Хотя лично я не видел между ними никакой разницы.

За дверью нас ждал огромный зал, потолок и стены которого терялись в полумраке, создаваемом множеством светящихся сфер. Весь зал был заставлен полками, на которых лежали эти самые сферы, одни самые обычные, хрустальные, другие испускали мягкое сияние, единственный источник света в зале.

— В этих сферах записаны пророчества, — пояснил наш сопровождающий. — В потухших и холодных те, что уже сбылись. В теплых и сияющих те, которым ещё предстоит сбыться.

Лили сравнила это с Омутом памяти, но сотрудник Отдела Тайн возразил ей. Я мало что понял из его объяснения хоть и считал себя достаточно умелым в чарах. Хотя, если рассуждать здраво, умелый школьник и персонал магического НИИ это априори разные уровни, и удивляться тут нечему.

Мы шли не очень долго, прежде чем наш сопровождающий остановился, что позволило предположить, что более новые пророчества расположены ближе к входу. Но даже так мы прошли мимо сотен, если не тысяч светящихся сфер. В Британии так часто произносят настолько важные пророчества, чтобы ими заинтересовался Отдел Тайн или они просто тащат сюда все подряд, чтобы создать впечатление масштаба?

— Вот пророчество о вас, мистер Поттер, и Темном Лорде, — клерк указал на ничем не примечательный шар, что сиял светом.

— Но разве это пророчество уже не исполнилось? — Лили нахмурилась. — Темный Лорд пал в тот злополучный Хеллоуин, я сама это видела.

— А ваш сын на весь мир объявил, что несколько раз встречался со вторым участником пророчества, — усмехнулся клерк, отходя на несколько шагов в сторону. — Так что, будете слушать?

— Что для этого нужно? — я только выгнул бровь.

— Просто коснитесь сферы, и услышите весь текст, от начала до конца.

Следуя этой инструкции я просто положил руку поверх сферы с пророчеством, которая действительно была неожиданно теплой, почти горячей.

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца… и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца…»

Произнеся весь этот бред, сфера успокоилась и ничего больше говорить не стала.

— Бредятина какая-то, — первой отреагировала Поппи.

— Грубовато, но в целом верно, это пророчество никак не могло исполниться в тот Хеллоуин, я и сейчас не достаточно силен, чтобы победить сильнейшего темного мага своего поколения, если не столетия, не говоря уже о том, чтобы обладать такой силой в годовалом возрасте, — я пытался прикинуть, что значит весь тот поток сознания, что мы только что услышали. Благо никто не торопил и не выгонял нас из зала прямо сейчас. — Да и отметит, как равного…

— Тот шрам… — начала было молчавшая до сих пор Генриетта.

— Сказка придуманная Дамблдором о связи душ через рунное заклинание из одной руны, — я покачал головой, в то время как клерк, услышав мои слова, не выдержался и засмеялся.

— Ох, простите, — он честно попытался сдержаться, но выходило у него так себе.

Показательная реакция. Это он тоже сделал специально? В какие игры вообще играет Отдел Тайн. Хотя, быть может, он действительно просто дурачится или находит это смешным. Такое тоже нельзя сбрасывать со счетов. Лучше просто проигнорирую это сейчас.

— Я скорее поверю, что в ту ночь он признал меня равным себе, когда решил, что именно я часть этого пророчества и пришел убить меня лично, — мои познания в области прорицания были не полными, так как я достаточно быстро понял, что не имею таланта в этом направлении. — Согласно учению прорицателя Калхаса, мы сами можем наделить пророческой силой некоторые вещи и события, если искренне считаем их таковыми.

— О, читали заметки пророка на службе Агамемнона? — клерк уважительно покивал головой. — Хотя я бы, на вашем месте, не верил им слепо, так как прорицатель из Аргонавтов, Мопсус, не был согласен с подобной идеей. Он считал, что ключ к пророчеству создаётся в момент его произнесения и изменить его уже нельзя. И уж точно нельзя создать такой ключ, например, выбрав себе врага.

— В этом случае, если он сам придал значение символу, этот самый шрам был откликом на его собственные мысли и магию, и руна Зиг означала бы божественную защиту, — я не стал отвечать на его замечание, но запомнил его. Надо будет поискать в книгах что-нибудь про этого Мопсуса, а лучше его собственные сочинения.

— Руна Соулу, — поправил меня клерк. — Не надо коверкать футарк вслед за малообразованными крикунами о чистоте крови или чего-то подобного. Ну и шанс того, что вы были защищены силой пророчества с самого начала, а не Темный Лорд помешал сам себе своей магией, я бы тоже не стал сбрасывать со счетов.

— Вы просто два ботаника, — фыркнула Поппи.

Её я тоже проигнорировал, хотя и отметил, что это был первый раз, когда она смогла меня оскорбить. Интересно, дело в том, что само оскорбление было достаточно невинным, или из-за того, что она обращается не конкретно ко мне, а к нескольким людям? Магия иногда может преподнести самые неожиданные сюрпризы и закономерности, потому и ведётся о ней столько споров, а уж если это магия фейри, то она всегда неожиданная.

***

Лили Поттер, в девичестве Эванс, не знала, что и думать. Она была уверена, что пророчество уже исполнилось, что она своими глазами видела как всё это произошло от первого до последнего слова. Пусть даже Дамблдор и говорил о хоркруксах, но считалось, что первая победа над лордом уже состоялась. Вот только ей и в голову не пришло сходить в Отдел Тайн, чтобы проверить, значит ли эта победа хоть что-нибудь.

А ведь Дамблдор знал. Иначе бы не забрал Гарри из семьи.

Но куда больше во всей этой ситуации её напрягал Гарри. Ребенок, жизнь которого была сломана из-за этого пророчества. Он ничего не сказал им тогда, когда они с Джеймсом говорили о связи Гарри с Темным Лордом, но сейчас просто отмел этот вариант. И даже невыразимец, а никем другим мужчина проводивших в один из залов Отдела Тайн, быть не может, высмеял подобную версию.

Как часто она видит маску, за которой её сын скрывает свои истинные чувства и намерения? И разве это не то, что можно было бы ожидать от ребенка под влиянием Темного Лорда. Говорят, что тот тоже часто скрывался под разными масками, оплетая всех паутиной обмана. Вот только никакого влияния больше нет и, судя по всему, никогда не было. Что же тогда случилось с её сыном?

Селена считает, что это последствия той авады, которую Темный Лорд послал в ребенка. И тут было сложно спорить. Никто раньше не выживал после смертельного проклятия и как оно повлияло на Гарри никто не мог даже предполагать. Дамблдор упорно твердил о связи. Сам Гарри эту связь отрицает. Быть может это просто «затемнило» его характер? Говорят же, что смерть меняет людей, так может и убивающее проклятие что-то в нем изменило?

Пока она так гадала, они покинули сначала Отдел Тайн, а позже и Министерство Магии. Гарри выглядел совершенно как обычно, ничем не показывая, рад он или разочарован тем, что услышал. Что он вообще думает об известии, что он равен по силе волшебнику, котороый прославился своей силой? Было такое впечатление, что это вообще не трогает его. Он просто шагал впереди всех, следуя какому-то своему плану и не участвуя в разговоре.

— Куда мы теперь? — она решила сама вывести его на разговор.

— Галерея Хейс, — отозвался он, после чего обернулся на них через плечо и пояснил. — Это известное местечко на берегу Темзы, где расположены офисы и магазины. Хочу купить пару подарков, прежде чем ехать к Дурслям.

Лили очень редко бывала в Лондоне за пределами Косого Переулка, и не знала о разнообразных достопримечательностях города. С другой стороны семья её сестры, похоже, часто выбирались в город, и брали с собой Гарри. Он очень уверенно ориентировался в городе, быстро проведя их к этой своей Галерее.

Это было очень шумное и многолюдное местечко, особенно в преддверии рождества. Толпы народа суетились и носились туда и сюда, так что Лили даже взяла Генриетту за руку, боясь потерять её в этой толпе. Она точно так же хотела взять и Гарри, но как-то постеснялась, что ли. Ей до сих пор было сложно взаимодействовать с сыном. Особенно после всех сегодняшних откровений. Да и не было похоже, что Гарри рискует тут потеряться. Что он, что эта странная девушка, Поппи, совершенно спокойно пробирались через толпу.

— Маглы всегда так толпятся? — недовольно спросила Генриетта, которой кто-то наступ на ногу.

— Наверное, — Лили уже очень давно не считала себя частью обычного мира, а потому затруднялась с ответом. — Думаю они просто очень любят собираться в одном месте и у них нет аппарации или, хотя бы мётел, чтобы перемещаться с места на место не мешая другим.

Поппи, услышав подобное только фыркнула, не понимая, как эти чертовы маги вообще могут скрываться от мира, если везде и всюду обсуждают свои магические дела? Гарри ничего говорить не стал, занятый покупкой подарков.

Несколько мелочей, которые он оплатил из своего кармана, после чего поймал такси, где все они смогли расположиться и доехать до нужного дома. Лили была там сравнительно недавно, когда Гарри и Генриетта поехали в Хогвартс. Петунья тогда много чего ей высказала.

Отношения Лили с сестрой никогда не были теплыми, а в последние лет пятнадцать они и вовсе были как кошка с собакой. Тем больнее было видеть, как Гарри поприветствовал Петунью.

— Кто там? — спросила Петунья громко из-за двери, когда Гарри позвонил в дверной звонок.

— Со светлым праздником вас, тетушка, — так же громко отозвался Гарри, держа пару пакетов с упакованными подарками. Он не брал ничего дорого, но всякой мелочи, вроде галстуков, полотенец, и кружек набрал с лихвой.

Петунья тут же открыла дверь и шагнула навстречу Гарри, тот же, в свою очередь, не отпрянул, а позволил себя обнять и даже поцеловал тётю в щёку. Это было настолько непохоже на то, как Гарри повел себя вернувшись в дом Поттеров, что Лили на мгновение забыла как дышать.

— Гарри, как ты вырос! — Петунья, с редкой для неё улыбкой, осмотрела племянника. — Тебя не узнать.

— Много чего произошло, за последние полтора года, — Гарри стоял к Лили спиной и она не могла видеть его лица, но почему-то ей казалось, что он тоже улыбается. — Дядя и Дадли дома?

— Вернон скоро вернётся, а Дадли в своей комнате, сидит за компьютером, — Петунья чуть посторонилась, пропуская Гарри внутрь. — Проходи, он будет рад тебя видеть.

Сейчас Лили прекрасно видела, как её сын встречает женщину, что его воспитала. Женщину, которой сама Лили уже никогда не станет. И так уж получилось, что помимо самой себя у неё был ещё один человек, которого она могла винить во всём произошедшем: Дамблдор. Этот старый паук…

— Мама? — окликнула её Генриетта, когда Гарри и Поппи уже прошли внутрь дома и Петунья осталась на пороге, смотря на них недовольным взглядом.

— Смотрю, ты зачастила ко мне, Лили, — желчно заметила Петунья.

— Я сегодня только сопровождаю сына, — Лили вздохнула и подошла ближе, собираясь пройти в дом.

— Пытаешься наверстать упущенное? — Петунья поджала губы. Пускай в их недавнюю встречу она много чего успела высказать сестре, но это не значит, что она вылила весь негатив, который в ней копился все эти годы.

— Петунья, давай не будем ругаться, — попросила Лили. — По крайней мере не сегодня, с меня и так хватило потрясений.

— Что у вас опять случилось? — Петунья заступила дррогу Лили. Ей совершенно не хотелось подвергать свою семью опасности.

— Я просто узнала, что ошибалась в течении двенадцати лет, — Лили вздохнула.

— Я сказала тебе это ещё в прошлый раз, — Петунья не поняла её, но решила все-таки впустить в дом. Только после этого она обратила внимание на Генриетту. — А ты, должно быть, близняшка Гарри? Он говорил, что вы похожи, хотя мне кажется, что не очень.

— Здравствуйте, тётя, — Генриетта не знала, что вообще она должна была ответить родственнице, которую никогда до этого не видела и даже не слышала о ней ничего хорошего. Одно юная ведьма поняла точно — тётя ей совершенно не нравилась.

Их все же пустили в дом, и если Генриетта сразу же отправилась к брату и кузену, то Лили осталась с сестрой в коридоре, её даже не пригласили в гостиную.

— И что ты хочешь от меня теперь? — Петунья сложила руки на груди. — Кажется я в прошлый раз высказала тебе достаточно много, чтобы ты ещё лет пятнадцать со мной не общалась.

— Почему он относится к тебе так тепло? — вздохнула Лили, решив перевести тему с их прошлого разговора на Гарри. Наговорила тогда Петунья и правда много и только Мерлин знает, сколько Лили хотела сказать в ответ.

— Ты сначала выкинула его из своей жизни, а потом вдруг забрала из дома, где он вырос. В такой ситуации остаётся только спросить: а чего ты вообще ждала, что он тебя расцелует? — Петунья скорчило осуждающее лицо и покачала головой. — И ты зря думаешь, что он просто так относится ко мне тепло. Я очень долго его этому учила.

— Учила? — Лили показалось, что она ослышалась.

— Да, учила! Учила улыбаться, нормально разговаривать, вообще быть нормальным, я всему этому его учила. Ты пропустила мимо ушей всё, что я тебе сказала о Гарри в прошлый раз?! — Петунья всплеснула руками, но опомнилась и продолжила значительно тише. — Он болен. И пускай его случай несколько нетипичен и не соответствует формальному диагнозу, врачи подтвердили у него травму лобных долей мозга.

— Это метка от заклинания… — попыталась объяснить Лили, но Петунья только отмахнулась от неё.

— Ты со своей магией скоро совсем забудешь про реальную жизнь. Я повторяю тебе, Лили, врачи подтвердили диагноз. Это значит, что вместо бесполезного махания палочкой, мы сделали ему МРТ, и получили снимки мозга, на которых врач и обнаружил ту самую травму лобных долей. От этого Гарри и оторван от общества, он просто не понимает многие вещи, хоть я и попыталась до него донести, что и как нужно делать.

***

Вечер у Дурслей прошел на удивление спокойно. Разместить нас целой толпой было негде, да и не очень-то Лили хотела пересекаться с дядей Верноном. Так что в какой-то момент она, вместе с Генриеттой, отчалили обратно в дом Поттеров. Поппи же, никакого негатива у Дурслей не вызвала. Меня даже похвалили, что я спас девушку из лап сумасшедших магических существ, а сейчас пытаюсь избавиться от магии, которую на неё наложили.

Мы спокойно поужинали, пообщались и разошлись спать. Блондинку положили спать в комнате, которая обычно служила спальней тётушке Мардж, когда она гостила здесь. Я же вернулся в комнату, которая так и осталась за мной, не смотря на переезд к Поттерам.

Сидя на кровати, я осматривал комнату, в которой вырос. Минимум мебели: кровать, рабочий стол перед окном, где было удобно делать домашние задания и просто наблюдать за людьми на улице. Шкаф с одеждой, из которого надо будет забрать несколько вещей. И несколько полок для книг. Книги, кстати, надо будет забрать все, помимо обычных справочников и учебников, была там и волшебная литература, учебники за прошедшие годы и дополнительная литература, которую пришлось докупать.

Но всё это подождет до лучших времен. Уже завтра я поеду в Оксфорд, где у меня была назначена встреча с сэром Фергюсом Милларом, деканом Кэмденовской кафедры древней истории, как раз посвященной истории древнего Рима и римских колоний, в том числе и Британии римского периода.

Раз уж мне его порекомендовали волшебники, можно ожидать, что он знаком не только с обычной историей, но и сможет рассказать что-нибудь про магическую сторону мира.

Да, завтра мне будет чем заняться, так что забрать свои вещи и покинуть этот дом навсегда я смогу в следующий раз, летом, например.

Глава 45

Утро следующего дня началось достаточно рано. В отличии от Поттеров, с их повсеместной распущенностью и безалаберностью, Дурсли предпочитали чуть ли не армейский порядок. Даже в выходные дни вся семья вставала по будильнику, чтобы завтракать в одно и то же время. За время совместного проживания с ними я успешно перенял эту манеру поведения, а вот Поппи была неприятно удивлена, когда Тётя Петуния разбудила её с утра пораньше. И это при том, что тетя и так пожалела незнакомую девушку, разбудив её позже всех.

Пока же блондинка приводила себя в порядок, у меня была возможность пообщаться с дядей.

— Ну и как ты, парень? — дядя, как всегда, был грубоват в своих попытках проявлять доброту и заботу.

— Есть ряд проблем, которые нужно решить, — я несколько смягчил события в моей жизни. — Но я над этим работаю.

Дядя Вернон кивнул, отпив чая, который тетя Петунья всегда подавала ему перед завтраком.

— Ну, это хорошо, что ты не сидишь сложа руки, — дядя степенно кивнул. — В нашем мире всегда так, кто не работает, тот не ест. И никакие фокусы-покусы с дирижерскими палочками не изменят этого.

— Согласен, — киваю. Несмотря на всю самодостаточность волшебников, им тоже требуется учиться и работать, так или иначе. — Волшебный мир может быть полон чудес и магии, но это не значит, что все его обитатели живут беззаботно.

— Не забывай, что у меня есть свои правила в моём доме, — напомнил мне дядя. Он не любил волшебство и не желал, чтобы кто-то в доме прямым текстом упоминал магию. При этом сам дядя нередко мог говорить о магии иносказательно, что казалось мне странным. Но на фоне некоторых причуд волшебников это была откровенно безобидной.

Хотя, я не удивлюсь, если окажется, что как я считаю Вернона странным, так и он считает странным меня. Одно радует, мы оба считаем странными волшебников. Пусть и своеобразная, а точка соприкосновения, это всегда полезно, в любом разговоре.

— Как скажешь, дядя, — мои размышления никак не мешали мне продолжать этот ничего не значащий разговор. — Кстати о работе, ты сегодня собираешься ехать в офис?

— Да, — он степенно кивнул, одним лишь взглядом спросив причину моего интереса.

— Можешь подбросить нас с Поппи до города? От Лондона будет удобнее добраться до Оксфорда.

— Не сидится тебе на месте, — дядя Вернон не сказал «нет», но ясно дал понять, как он относится к подобной просьбе.

— Что поделать? Чтобы у меня был кусок на столе, приходится постоянно вертеться, — возвращаю ему его же собственные слова.

— Мальчишка! — дядя Вернон посмотрел на меня с иронией. — Ты ни дня в своей жизни ещё не работал, чтобы говорить что-то такое.

— Не кричи, Вернон, — укорила его тетя Петунья. — Так зачем тебе в Оксфорд, Гарри?

— Поппи там учится, — я на мгновение задумался, что вообще стоит рассказывать Дурслям. Магию они не любили и говорить им, что я сейчас активно изучаю магических существ вряд ли будет хорошей идеей. — Я также надеюсь пообщаться с некоторыми из профессоров, что там преподают древнюю историю.

— О-о, — теперь в голосе Вернона звучало одобрение, да и сам он посмотрел на меня куда мягче, чем обычно. — Полезные знакомства — это всегда хорошо. Дерзай, парень, жизнь не заканчивается на глупом махании палочкой, и иметь подвязки в нормальном мире всегда полезно. Оксфорд же и вовсе обещает тебе открыть путь в высшее общество.

Высказывание дяди я находил сомнительным. Хогвартс вон тоже считается самой престижной школой Британии, но далеко не все его выпускники становятся великими волшебниками. С другой стороны, есть немало успешных волшебников, которые учились на дому у собственных родителей или других волшебников. Насколько я знаю со времен основания первых школ и до наших дней не утихают споры о том, что лучше, личное ученичество или общее обучение. И хотя Министерство, да и Международная Конференция Магов официально поддерживают школьную программу, но сделать её обязательной на законодательном уровне так и не смогли. Максимум чего добились, это стандартные экзамены для волшебников, СОВ и ЖАБА, которые должны сдавать все маги, какое бы обучение они не проходили.

На этом важный разговор, в принципе, закончился. Дурсли не имели привычки обсуждать во время еды что-то важное. Новости, сплетни, погоду. Всякая мелочь, чаще всего не стоящая даже крупинки внимания. Это было удобно, в некоторых случаях можно было поддерживать разговор вообще без слов, просто периодически кивая.

Если Поттеры и их друзья постоянно находились в движении. Даже когда просто сидели и разговаривали, они активно жестикулировали и мысли их тоже скакали с пятого на десятое. Общение с ними напоминало какую-то активную игру, чего я никогда не любил. Спокойствие и предсказуемость Дурслей была как-то привычнее. Так что, можно сказать, что я даже отдохнул за вчерашний вечер и сегодняшнее утро.

Единственное, что немного напрягает во всей этой ситуации, так это Поппи. Уж не знаю, что ей там взбрело в голову, но она всё утро как-то странно на меня смотрела. Это продолжалось до тех пор, пока дядя Вернон не высадил нас недалеко от станции метро, откуда мы уже сами могли добраться автовокзала.

— Если ты хочешь что-то сказать, то говори, — предлагаю Поппи с легким раздражением, когда она в очередной раз странно на меня покосилась.

— Ты снова это сделал, — она ткнула в мою сторону пальцем. — Опять поменял своё поведение.

— Хм? — до меня не совсем дошел смысл её претензии.

— Я ещё в доме твоих родителей обратила на это внимание, ты вел себя там не так, как в этой вашей школе магии или на той вечеринке чудовищ. Я тогда ещё подумала, что тебе просто неуютно с родителями. Но с этими родственниками ты тоже вел себя по другому. И сейчас когда мы наедине ты снова другой.

— И в чем же я другой? — я действительно придерживался разной манеры поведения и в отношении Поттеров, и в отношении Дурслей. И даже общаясь с самой Поппи я старался подстроиться под её манеру общения. Но мне стало интересно, как много она смогла из всего этого заметить.

— Да у тебя все другое, — выдала совершенно бессмысленную фразу.

— Я не меняю привычные мне жесты, использую примерно одинаковый словарный запас, — демонстративно закатив глаза начинаю перечислять те вещи, которые остаются теми же, в независимости от текущего круга общения.

— Ага, зато в общении со мной ты строишь эти свои рожи, этим Дурслям ты улыбаешься и вообще ведешь себя как пай-мальчик, а в доме родителей ты мне больше всего напоминаешь уличного кота, который вечно на шухере и готов в любой момент дать дёру.

Вот как она это видит со стороны? Ну уличный кот всяко лучше побитой собаки.

— С родителями у меня сложная ситуация, мы об этом уже говорили, — пожимаю плечами. — В остальном же, я просто думаю, что и кому сказать, а главное как это сказать, чтобы ко мне было меньше вопросов и претензий. Я, знаешь ли, уже сталкивался с тем, что люди слишком остро реагировали на нетипичное поведение.

В конце концов Дадли в своё время помог мне разобраться с очень многими любителями называть меня «Фриком». Хорошо ещё дядя и тетя самого Дадли очень быстро и качественно отучили называть меня так. В приличной и успешной семье не может быть никаких фриков и уж тем более хулиганов.

— И чё, прям постоянно притворяешься кем-то? — Поппи явно поняла меня неправильно.

— Мне нет нужды притворяться, я лишь думаю что и как сказать, — я заглянул ей в глаза, пытаясь отыскать там хотя бы намек на понимание, но не нашел ничего. У этой девчонки явно гуляет ветер в голове. — Хотя вряд ли ты это поймёшь. Некоторые люди просто говорят всё, что приходит им в голову, какая бы глупость это не была.

— Эй, я не глупая! — возмутилась она.

***

Если в Хогвартс ведет поезд, то в Оксфорд из Лондона было проще всего попасть на автобусе. Какой-нибудь волшебник на моем месте, наверное, вызвал бы волшебный автобус, но меня откровенно мутило при воспоминании о первой и последней поездке на Ночном Рыцаре. Нет уж, лучше я проедусь на обычном автобусе, вместо ещё одной безумной гонки на этом трехэтажном чудовище.

Во время дороги Поппи продолжала говорить, но как и с Дурслями это не особо меня напрягало. Подобное отношение даже заставило задуматься. Похоже, что у меня есть определенное предубеждение к Поттерам, и как минимум к одному конкретному Блэку. С другой стороны, я не думаю, что отсутствие подобного предубеждение было бы чем-то нормальным. В конце концов, даже те, кто учит всепрощению, не страдают подобным недугом.

Проход на территорию университета был свободен, так как оксфордский музей и знаменитая университетская библиотека были популярными среди туристов местами. В корпус же с апартаментами преподавателей обычно пройти нельзя, но сэр Фергюс Миллар уже получил моё рекомендательное письмо и ждал меня. Единственная проблема была с Поппи, которая хоть и была студенткой, но студенческого удостоверения при себе не имела. И хотя я сказал, что она просто будет моей сопровождающей, но охранник не хотел нас пропускать, так как посчитал, что мы его обманываем.

— Поппи, помолчи, — даю прямое указание девушке, что уже собиралась откровенный скандал учинить.

— Да, господин, — она, судя по всему, собиралась послать меня, но это не работало раньше, не сработало и теперь. А вот проблем это её высказывание может добавить.

— Что? — вот уже, охранник удивился подобному обращению и скорее всего запомнит его.

— Покажи свои документы, — вместо того чтобы оправдываться, сразу же перехожу в ответное наступление.

— Что? — повторил мужик. — Какие документы?

— Удостоверение, подтверждающее, что ты работаешь в полиции, — я постарался максимально достоверно изобразить МакГонагалл, когда она смотрела на Генриетту и её друзей после очередной проделки это троицы.

— Я не работаю в полиции, — несчастный охранник окончательно запутался.

— Тогда я искренне не понимаю, кто ты такой, чтобы что-то мне запрещать. Это государственное учреждение, один из уважаемых работников которого пригласил меня на разговор. Ты в этом уравнении никак не учитываешься, — иногда я жалею, что не могу пользоваться палочкой вне Хогвартса. Приложил бы его Конфундусом и дело с концом. Сейчас же приходится изображать из себя пикси знает что. — Если ты считаешь меня подозрительным, то вызывай полицию, но препятствовать моему проходу ты не имеешь права.

— Сейчас-сейчас, вызову полицию тебе на голову, умник, — охранник аж покраснел от моих слов.

— Вызывай, — киваю ему. — Я буду у профессора Фергюса Миллара. Не забудь только сам туда явиться, вместе с полицией, чтобы сэр Миллар смог лично «поблагодарить» тебя за подобную инициативу.

Охранник не смог сразу придумать, что на это ответить, а я не собирался ждать, пока он придет себя. Поэтому просто обойдя его, захожу в нужный нам корпус. Поппи за моей спиной громко и демонстративно фыркнула, прежде чем пройти за мной.

— Пожалуйста, хозяин, — начала она, но тут же осеклась. — Тьфу, почему это никак не пройдет?

— Тебе достаточно просто начать думать, что ты говоришь, чтобы это не проскальзывало, — я прекрасно помнил посланный мне в письме номер кабинета и этажа, где находились личные жилые апартаменты профессора.

Насколько я знал, большинство профессоров университета предпочитают жить в своих собственных домах, но те кто живет далеко или имеет особые обстоятельства, могут жить в комнатах предоставленных университетом. Сэр Миллар был археологом, который много ездил по стране и заграницу. Скорее всего у него был собственный дом, но где он находится я не имел ни малейшего понятия. Да и пригласили меня именно в университетские апартаменты.

— И что же я говорю не правильно? — недовольно спросила Поппи.

— Тебе виднее, я же подозреваю, что ты пытаешься использовать бранные или просто уничижительные слова. Хотя с фейри станется запретить тебе любую форму непочтительности.

— Долгих дней Чудесному Народу! — экспрессивно воскликнула она, отчего я даже остановился и очень серьезно посмотрел на эту… не самую умную женщину.

— Поппи, — почти ласково говорю ей. — Я не знаю и не хочу знать, что ты сейчас хотела сказать, но мой тебе совет, никогда больше не пытайся это повторить. Ладно ты сама умрешь страшной смертью, но я не хочу погибнуть вместе с тобой.

— В смысле умру страшной смертью? — похоже я говорил достаточно убедительно, чтобы её проняло.

— Ты находишься под действием неизвестных чар, природы которой ты не только сама не понимаешь, но даже найденные нами специалисты ничего не могут нам про них рассказать, — я начал объяснять от простого к насущному. — И так уж сложилось, что помимо простого изменения слов, которые вылетают из твоего рта, очень легко можно вложить в заклинание наказание за определенные слова или фразы.

— Например? — до неё стала доходить вся глубина проблемы.

— Если нам повезет, то ты просто сгниешь заживо, ну или тебя изнутри съедят черви, — я предложил ей на выбор пару «мягких» вариантов. — А вот если нам не повезет, то это будет крайне неприятная и заразная болезнь. Слышала что-нибудь про бубонную чуму?

Она на это молча кивнула. Я на это сделал ей ещё одно внушение на тему думать, что говоришь, но больше давить не стал. Фейри народ мстительный и изобретательный, но самое главное непредсказуемый. С одной стороны Поппи моя ответственность и за её брань отвечать мне. С другой стороны она была добычей, считай подарком, который я пока ещё толком ни воспитать, ни обучить не успел. Так что её словечки нам могут как спустить с рук, так и наказать потом по всей строгости. Это не считая целой палитры полутонов между этими состояниями.

В любом случае сейчас полоскать ей мозги лишний раз бесполезно, пусть сначала осмыслит то, что уже услышала. А вот от мысли просто оставить её жить своей жизнью придется отказаться. Надо сначала как-нибудь разорвать нашу связь, если не хочу однажды взять на себя ответственность за все те глупости, что она наговорит.

Но всё это я могу обдумать и позже, пока же нам стоит сосредоточиться на предстоящем разговоре с профессором.

Мы уже дошли до нужной двери и я чуял, что в помещении за ней находится один человек. Так что можно не боясь стучаться.

— Сэр Миллар, добрый день, — сопровождаю свой стук приветствием.

— Кто это? — спросил профессор истории, скорее по привычке, так как сразу же после своего вопроса открыл дверь, не дожидаясь ответа.

— Гарри Эванс, профессор, я писал вам, — я чуть поклонился старому уже человеку, который хоть и выглядел крепким, но был полностью седым, а обветренное и загорелое лицо было все покрыто морщинами.

— Да-да, конечно, — он покивал. — Молодое дарование, что интересуется историей римского и доримского периода. Мисс Батильда Бэгшот отзывалась о вас крайне лестно, молодой человек.

— Приятно слышать, — пока мы расшаркивались, профессор чуть посторонился, пропуская меня в комнату. — Кстати, позвольте представить вам мою спутницу, Поппи Мур…

— Мистер Эванс, — перебил меня он. — Быть может я и не знаком со всеми студентами университета, но уж тех, кому я преподаю историю, сложно не узнать. Не далее как сегодня, мисс Мур представила на моём занятии прекрасный доклад, посвященный римскому праву.

— Чё? — Поппи таким новостям очень удивилась.

Удивился и профессор Миллар, увидев такую реакцию. Я же мог только кивнуть. В принципе, с учётом того, что я знаю о Фейри, этого действительно стоило ожидать.

— Видите ли в чем дело, профессор, — чтобы успокоить Поппи, кладу руку ей на плечо. — Дело в том, что как минимум последние пару дней, может быть и больше, эта девушка была под моей опекой. Я, если можно так выразиться, спас её в шотландских лесах от смерти.

— Как так? — он нахмурился с подозрением посмотрев на меня.

— Скажите, сэр Миллар, что вы знаете о подменышах?

Глава 46

— Подменыши? — профессор тут же напрягся и посторонился, пропуская нас в комнату. — Заходите. Это разговор не для коридора.

Я знал, что он был сквибом, потому и не боялся обсуждать волшебные вопросы. Другой вопрос, а сколько он знает, но тут мне придётся положиться на рекомендации признанного специалиста в волшебной истории, Батильды Бэгшот.

— Какие ещё… — начала было Поппи, но я подхватил её под локоть, фактически затащив в комнату. — Эй!

— Помолчи, — даю ей прямое указание. Главное потом не забыть разрешить ей опять говорить. — Так что вам известно, профессор?

— Я… — мужчина нахмурился, осматривая нас с ног до головы. — Мисс Поппи, которая с вами, настоящая или подменыш?

— Не знаю, — я пожал плечами, на что сама обсуждаемая девушка неверяще посмотрела на меня. — Как уже говорилось, я спас её в лесах Шотландии. Проверка в магической школе и магической же больнице ничего не выявила. С той Поппи Мур, что осталась учиться здесь я ещё не виделся.

— Понятно, — он нахмурился и замолчал. Я выждал некоторое время, ожидая продолжения, но профессор, похоже, крепко задумался.

— Вы не ответили на мой вопрос, сэр, — напоминаю ему о своём существовании, когда пауза слишком сильно затянулась.

— Сложный вопрос, мистер Эванс, — вздохнул мужчина. — И сложный ответ. Подменышей можно разделить на два основных вида: виновные и невинные.

Он сделал паузу, вопросительно посмотрев на меня. Я встречал это разделение в некоторых книгах, посвященным фейри, но без особых подробностей, что печально. Хогвартс может похвастаться одной из самых больших условно открытых, для учеников, библиотекой в Европе, но даже там информацию по фейри нужно выуживать чуть ли не по крупицам.

Поэтому мне очень интересно, что на это скажет Миллар. И, если он может рассказать что-то интересное, то мне особенно интересно, откуда у него эта информация. Профессор же, видя моё молчание, продолжил свою мысль.

— Виновными подменышами называют волшебных тварей, которым придали вид человека. Некоторое время среди фейри было популярное развлечение с похищением человеческих детей и подменой их на измененных существ. Такие подменыши обычно знают о своей природе и устраивают беспорядки, не рассчитывая долго жить среди людей, — Миллер вновь замолчал, думая о чём-то своём.

Мы с Поппи на это только переглянулись. Вернее я на неё посмотрел, так как она начала корчить лицо, пытаясь что-то до меня донести. Судя по тому, что я смог разобрать, она просто хотела поделиться своими мыслями на этот счёт, а не сообщить о чём-то важном. Так что было решено пока проигнорировать её потуги.

— Что насчёт «невинных»? — спрашиваю у Миллера, побуждая его продолжать рассказ. Обычно профессора любят длинные монологи, а этот как-то слишком задумчив.

— А с этими сложнее, — он отвлёкся от своих мыслей и тоже посмотрел на Поппи. — Невинные подменыши это люди, которые некоторое время жили в мире фей, а потом вернулись в мир людей, так или иначе. Искажённые магией фей и их колдовской пищей такие люди нередко получают магические способности и таланты, даже если раньше были обычными маглами.

— Наделение магией? — Про подобное я никогда не слышал. Волшебником можно только родиться, но никак не стать через ритуал или особую пищу. Иначе сквибов бы никогда не было.

— Полноценными магами они не станут, но несколько необычных способностей может проснуться, — поправил меня Миллар.

— Вы говорили, что совсем недавно видели другую Поппи Мур, получается, что у нас случай виновного подменыша, — словосочетание «несколько необычных способностей» мне ничего не говорило, так что я решил просто сделать об этом зарубку в памяти. Может быть позже что-то проявится или не проявится.

— К сожалению это ничего не значит. Практически каждый невинный подменыш, вернувшись домой обнаруживает на своём месте двойника, куклу созданную по образу и подобию человека, — Миллар с сомнением посмотрел на Поппи. — Двойник искренне уверен, что является оригиналом, и воспринимает подменыша как чудовище, что хочет занять его место.

— И как отличить где кукла, а где человек? — спросил я, положив руку на плечо Поппи. Не имея возможности говорить, они так активно махала руками, что уже начала мешать разговору.

— Я знаю лишь, что в момент смерти двойник становится не трупом, а превращается в элемент из которого его создали, — он скорбно покачал головой. — Других способов решить этот вопрос, к сожалению, не задокументировано.

— Документы? — это было особенно интересно, источник информации профессора.

— Сквибы могут посещать министерство магии, в том числе и открытую часть архивов, — тут же ответил он.

Значит исключительно письменные источники. Не самый плохой вариант, на самом деле, было бы глупо ожидать, что сквиб сам ведёт дела с фейри. С другой стороны я сам не раз опирался на книги и судя по моему опыту, это далеко не самый надёжный источник, по многим причинам. Вот только пока это всё, что у меня есть.

— Значит у вас тут анимированная кукла… — я прикинул, что делать. — И нам надо каким-то образом отличить живого человека от этой куклы.

— Не факт, что кукла именно у нас, — поправил меня профессор. — Бывали случаи, когда двойник искреннее верит, что именно он является оригиналом, а подменыш это потусторонняя тварь, что пришла занять его место. И в архивах министерства хранится несколько случаев, когда именно так и было, куклой был подменыш, а не двойник.

— Понятно, — на мои планы это почти никак не распространялось. — Можешь говорить, Поппи, но не громко.

— Господин! — достаточно тихо, но очень эмоционально воскликнула она.

— Опять пытаешься ругаться, — я сказал это больше для Миллара, чтобы объяснить ему ситуацию со странными высказываниями этой девчонки.

— Я не игрушка, — продолжала возмущаться девушка. — И я не хочу, чтобы со мной так обращались.

— Ты ребёнок, — я сам усмехнулся своим словам. Всё же она даже в самом лучшем случае лет на пять меня старше, а ведь есть ещё шанс, что фейри долгое время держали её в холмах, а она просто не помнит об этом. Есть легенды о тех, кто веками гостил под холмами фейри, а возвращался в мир людей едва ли через неделю от дня своего исчезновения. — И поэтому мне приходится тебя одёргивать. Начнешь вести себя как взрослая и это тут же прекратится.

— Как скажите, господин, — и хотя меня уже порядком достала эта её манера обращения, но, наверное оно и к лучшему. По крайней мере видя какие рожи она корчит в такие моменты, можно представить, какие словесные помои она бы хотела выплеснуть на меня в этот момент.

— В любом случае теперь нам придётся ещё раз наведаться в министерство, чтобы решить вопрос и с подменышем, — разговор с Поппи был затеян не просто так. Пока я прорабатывал варианты, мне было интересно узнать её мнение на этот счёт. — Кто бы не был двойником, что-то тут надо решать.

— Я настоящая, — упрямо заявила Поппи.

— Вы никак не можете доказать это, мисс Мур, — вздохнул Миллар. — И та девушка, что сейчас проживает в кампусе тоже никак не может доказать свою подлинность.

— Узнаем официальную позицию министерства по этому вопросу, для начала, — ситуация была непростой, хотя я бы не отказался ознакомиться с ходом подобного дела, будучи сторонним наблюдателем, а не участником этого дела. — И как минимум мне придётся ещё вернуться на праздник фейри в конце Йоля, и там можно будет поговорить с теми, кто устроил Дикую Охоту, посмотрим, что они скажут.

На словах о Дикой Охоте, Миллар скривился и даже как-то поёжился. Подобное отношение показалось мне странным. Вряд ли профессор просто суеверен, но тогда мне видится только одно объяснение его поведению: профессор уже сталкивался с дивным народом. Не думаю, что он расскажет о своём опыте, если я спрошу его напрямую. Но прощупать почву всё же стоит.

— Это моя жизнь и я не хочу отдавать её какому-то монстру, — Поппи была на гране между слезами и истерикой.

— И сейчас мы делаем всё возможное, чтобы решить этот вопрос, — я очень слабо представлял себе, как можно было поддержать кого-то в подобной ситуации. — Ты сама сейчас поможешь подумать, что можно сделать.

Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, и мне даже стало интересно, что именно. Но Поппи передумала и ничего говорить не стала. Что ж, посмотрим до чего она додумается. Сейчас же мне стоит заняться делом, ради которого я вообще приехал в Оксфорд.

— Прошу прощения за беспокойство, профессор Миллар, — вновь обращаюсь к мужчине, который был задумчив и хмур. — Но давайте вернёмся к причине нашей встречи. Вас порекомендовали, как исключительного специалиста по Истории Британии до римского периода.

— Да, в том числе мне знакомы мифы и легенды того периода, — кивнул он.

— Прекрасно. Тогда думаю вас не затруднит порекомендовать мне некоторые источники, с которыми стоит поработать, чтобы углубиться в эту тему.

***

Джеймс Поттер не всегда любил работу аврора. Бывало приятно прогуляться по Косому в форменной мантии, или посидеть с ребятами из отдела правопорядка в пабе, но вот заниматься работой по поддержанию правопорядка иногда совсем не хотелось. Джеймс знал, что именно в этом, а не в пьянках по пабам, заключалась его работа, но это знание никак не мешало ему шутить на эту тему и желать для себя побольше спокойных дней.

Но это всё лирика, сейчас же его ждёт работа и вряд ли это будет что-то простое. По крайней мере на памяти Джеймса его ещё ни разу не вызывали в кабинет главы отдела правопорядка для того, чтобы сказать пару добрых слов или выписать внеочередную премию. Каждый раз был связан с какими-то проблемами.

— Сохатый! — окликнул его Сириус в одном из коридоров. — Ты тоже к Боунс?

— Да, Бродяга, — кивнул Поттер, подождав друга. — Не в курсе, что случилось?

— Не-а, — на ходу мотнул головой Блэк. Он даже не стал останавливаться, просто хлопнул Джеймса по плечу, призывая идти дальше, а не стоять и трепаться посреди коридора. — Не будем задерживаться, если начальство зовёт, то дело точно серьёзное.

Спорить тут было не о чем, а потому два друга спорым шагом направились к нужному кабинету. Их там уже ждали, причем похоже, что ждали исключительно их. По крайней мере стоило паре старых друзей войти в кабинет, где помимо Амелии Боунс и непонятного старичка было несколько невыразимцев. Мысль, что дело пахнет тролльими портками одновременно посетила двух, и единственных, авроров.

— Поттер. Блэк, — кивнула им Амелия Боунс.

— Мадам Боунс, — в один голос отозвались Джеймс и Сириус.

— Господа из отдела Тайн предпочитают не выдавать своих имен, но вы можете называть их Блю (англ. Синий) и Ред (англ. Красный), по цвету нашивок на рукавах, — представила невыразимцев глава отдела правопорядка, в ответ на что те просто кивнули. Джеймс непроизвольно обратил внимание, что Блю явно была женщиной, чего не смогла скрыть даже просторная мантия с глубоким капюшоном. Мысленно чертыхнувшись на подобные мысли, Поттер пообещал себе в эти выходные уделить время жене, ну и самому сбросить пар. — Также здесь присутствует Антоний Даксворд — признанный авторитет в сфере этикета и традиций фей.

Старичок, что внешне мало чем отличался от маглов, просто кивнул, с какой-то непонятной усталостью посмотрев на двух авроров. Джеймс даже непроизвольно вспомнил своего отца, тот частенько смотрел так на своего сына после очередной выходки. Странное чувство, и уж точно неприятное.

— Ага, приятно познакомиться, — с нескрываемой иронией заметил Сириус, которому тоже не понравился взгляд этого Антония.

— Соберитесь, — одернула его Амелия Боунс. — Блэк, ты посещал Хогвартс накануне рождественских каникул?

— Да, — Сириус удивился этому вопросу и даже собирался ляпнуть что-то ещё, но Джеймс постарался незаметно пихнуть друга в бок. Сейчас не время показывать норов и нарываться на неприятности.

— Ученик по имени Гарри Эванс посещал в тот день Запретный лес и общался с фейри, так? — подала голос Блю, подтвердив не только свой пол, но и довольно-таки юный возраст. Джеймс был готов дать руку на отсечение, что эта девушка едва ли не возраста Нимфадоры, может чуть старше.

— Он провёл в лесу ночь, а не день, — усмехнулся Сириус, по въевшейся привычке красуясь перед девушкой, ни лица, ни имени которой он не знал. — Но в целом всё верно.

— Он мог провести там десятки лет, балбес, — подал голос Антоний, желчно усмехнувшись. — С фейри не принято шутить, даже с самыми мелкими и незначительными из них. Парень же пошел на один из самых больших их праздников и сразу же к Зимнему Двору. Вы вообще понимаете, что это значит?

— Спокойнее, мистер Даксворд, — теперь Амелии Боунс пришлось одергивать склочного старика. — Но в целом он прав, Поттер, Блэк. Нам нужно разобраться, что произошло в тот вечер в Запретном лесу и какие последствия это может иметь. И это не шутки. Если подгорный народ, друг проявит себя, то это будет полномасштабная угроза статуту секретности и благополучию тысяч маглов и волшебников.

Она строго оглядела их, на что Джеймс и Сириус могли только пожать плечами. Им нечего было сказать, так как они с фейри почти не контактировали, и не сказать, что сильно хотели это исправить. Тем временем слово взял всё тот же Антоний, которого, похоже, хлебом не корми, дай выдать молодому поколению несколько нравоучений.

— Повезло ещё, что сам Эванс секрета из своей авантюры не делал, и новости об этом всё-таки дошли до министерства.

— В Хогвартсе был Диггори-старший, как представитель отдела магических существ, — Сириус попытался отбрехаться от этих обвинений.

— Такой же имбецил, как и вы, — припечатал вредный старикашка.

— Мистер Даксворд, я не потерплю безобразных скандалов в моём кабинете и, если понадобится, не постесняюсь выгнать даже вас, — строго заметила Амелия. И снова, приструнив специалиста по Фейри, она обратилась к своим подчинённым. — Но вернёмся к Эвансу. Мало того, что он посетил Зимний Двор и, вполне вероятно общался с кем-то из высших, с совершенно неизвестными последствиями для Британии. Так, согласно свидетельству очевидцев он собрался участвовать в Дикой Охоте…

— Он участвовал в ней, даже трофей принёс, — влез Сириус прежде, чем Джеймс успел его остановить. — Спас девчонку от этих тёмных тварей.

— Нам уже сообщили об этом, — подал голос Ред. — Сам мистер Эванс передал сообщение об этом при помощи домового эльфа.

— И это подводит нас к следующему вопросу, — Амелия Боунс несколько недовольно посмотрела на невыразимца, который влез в её собственные разборки с подчинёнными. — Почему по произошедшему в Хогвартсе до сих пор не было отчёта?

— Так ведь… — Сириус попытался подобрать хоть какое-нибудь оправдание.

— Так-как дело касалось ученика школы, мы подумали, что Дамблдор позаботится об этом, — Джеймс решил прийти на помощь другу.

— Дамблдор, — Амелия чуть нахмурилась, в то время как Даксворд откровенно скривился. Но глава отдела правопорядка быстро взяла себя в руки и отозвалась о главном судье магической Британии достаточно дипломатически. — В последнее время ему всё сложнее исполнять свои обязанности. А уж случай с фейри вообще никак не входит в сферу ответственности главы Визенгамота, не говоря уже о директоре магической школы.

— После того как мистер Эванс вернулся, поднимался ли вопрос о подменышах? — продолжал расспросы Ред.

— Да, несколько раз, — признал Сириус. Происходящее нравилось ему всё меньше и меньше, особенно в свете всё большей хмурости Амелии Боунс.

— Девушка, которую мистер Эванс привёл к вам сообщила о предполагаемом месте обитания подменыша? — теперь вопрос задала Блю.

— Да, Гарри сказал, что ему как раз нужно было туда, — кивнул Блэк, на что Даксворд тихо выругался и, извинившись, сам покинул кабинет. Что примечательно Боунс ему ничего не сказала.

— Что ж, понятно, — Ред никак не прокомментировал произошедшее. — Мадам Боунс, Отдел Тайн берёт это дело под свой контроль.

— Повезло, что Эванс оказался достаточно сообразительным и не стал лезть во всё это сам, — в отличии от своего напарника, Блю от комментария не удержалась. — По крайней мере пока резни удалось избежать.

На этом два невыразимца покинули кабинет начальника магического правопорядка. И два давних друга, Поттер и Блэк очень захотели так же покинуть эти стены как можно скорее. Очень уж неприязненный взгляд был у Амелии Боунс в этот момент.

Голову Джеймса даже посетила совершенно неуместная мысль, что близость с женой ему в ближайшее время не потребуется. Начальство само сейчас его отлюбит так, что всё желание отобьёт намертво.

Глава 47

Отправить Добби с посланием в отдел магического правопорядка было хорошей идеей, это я понял хотя бы потому, что со мной на связь вышел Отдел Тайн. Это было особенно неожиданно хотя бы потому, что мы с Поппи решили посетить открытую часть библиотеки Оксфорда, как вдруг в одном из помещений нас встретили два человека в глухих мантиях с глубокими капюшонами, так что не было видно лиц.

Увидев их я сразу же достал палочку и наложил на нас с Поппи протего. После финала чемпионата мира по квиддичу и дементоров на третьем курсе, люди в глухих балахонах не вызывают у меня никаких положительных ассоциаций. Хотя запах одного из них был мне знаком.

— Какой прыткий молодой человек, — усмехнулась женщина в мантии с синими нашивками на рукавах. — Не боишься, что тебя лишат палочки за магию вне Хогвартса?

— Тут сразу два взрослых волшебника, так что думаю даже предупреждения не будет, — тот факт, что они начали разговор, а не напали, несколько успокаивал, но расслабляться раньше времени всё равно не стоит.

— Действительно, — рассмеялась она.

— Вчера водили экскурсии по Отделу Тайн, а сегодня пугаете подростков, мистер клерк? — спрашиваю второго человека в балахоне.

— Узнал меня по запаху, юный оборотень? — из-под глухого капюшона раздался смешок. Голос был незнаком, и я бы не удивился если бы и лицо у него сейчас было другое. Но запах давал чётко понять, это тот самый мужчина, что встретил меня в Отделе Тайн.

— Смотрю первое моё заявление не сильно заставило вас шевелиться, а вот послание в отдел правопорядка немного подстегнуло процесс, — продолжаю разговор, не спеша при этом убирать щит.

Это было очень грубо с точки зрения этикета, но прямо сейчас я могу позволить себе быть грубым. Это можно подать как банальную забывчивость, наложил и не подумал, что надо снять. Или приступ паранойи, будто я чего-то опасаюсь. Оба варианта никак мне не повредят, но при этом позволят оценить их реакцию. Ну и щит, который всё ещё остаётся при мне, тоже можно вывести в плюс.

— Ты знаешь, что держать протего в разговоре это дурной тон. Но всё равно делаешь это, почему? — спросила женщина. Я удивился её словам, «ты знаешь», очередной пророк? Я уже начал уставать от них.

— Ты знаешь, что грубость — это попытки слабых изображать силу? — я не собирался отступать. — Прости мне эту слабость, если сможешь.

— Наглец, — фыркнула она, в то время как мужчина, которого я называл клерком, только покачал головой.

— Мы не враги тебе, и не воспитатели. Хочешь держать заклятие, держи на здоровье, — заметил он. — Нас интересует то, что ты передал в отдел магического правопорядка. Это правда про подменыша и дикую охоту?

— Да, — я кивнул.

— Почему ты не сообщил об этом в момент своего посещения Отдела Тайн? — спросила женщина. Это был очень странный вопрос, который лично я воспринимал исключительно как проверку или провокацию. Но попробуем понять, что от меня нужно.

— Три причины, — для наглядности я даже продемонстрировал три пальца. — Во-первых, только недавно я узнал о том, насколько всё сложно с подменышами, и то это получилось почти случайно. Насчет дикой охоты я до сих пор не знаю ничего конкретного. Во-вторых, даже зная о важности какой-либо информации, я бы ни за что не стал сообщать её клерку, который встречает посетителей в прихожей. В-третьих, даже имея все необходимые знания, я бы в любом случае обратился бы в отдел правопорядка, а не в мутную контору то ли учёных, то ли шпионов, то ли вообще высокосветского клуба по интересам.

— Понятно, — хмыкнул мужчина, никак не прокомментировал названные мной три причины.

— Вы уже встречались с подменышем?

— Нет.

— Это обнадёживает, — он кивнул. — Собираетесь встретиться с ним?

— Хочу дождаться инструкций от отдела магического правопорядка.

— Вообще замечательно. Тогда, мистер Поттер…

— Эванс, — поправляю этого клерка. — В конце концов, я заявил об этом деле как Гарри Эванс.

Признаюсь честно, не сдержался. Раздражают уже попытки других людей сменить мне фамилию при полном отсутствии попыток самих Поттеров сделать это официально. Вот вроде и мелочь, а раздражает, как камушек в ботинке.

— Хорошо, — согласился он. — Мистер Эванс, мы очень настоятельно просим вас посетить министерство магии повторно. Это дело государственной важности.

— Красивая формулировка и смешная, — я всё ещё поддерживал протего и был готов применить и другие чары. — Но пока это только слова. Чем вы подтвердите, что действуете в интересах целого государства?

— Указ за личной подписью министра магии вас устроит? — и снова в разговор вступила девушку, достав из рукава мантии свёрнутый свиток.

— Ну давайте почитаем, что там написано, — помня Локхарта, который попался на простейшую ловушку с предложением самому взять мою палочку, я протянул руку в её сторону. — Бросай его сюда.

— Интересный вы человек, мистер Эванс, — усмехнулся тем временем мужчина. — Грозный Глаз Грюм точно остался доволен таким учеником.

— Но у нас не так много времени на эти игры, — заметила девушка, всё же кинув в мою сторону свиток. — Ситуация с подменышами сама по себе может стать крайне неприятной, не говоря уже о твоих взаимоотношениях с Зимним Двором.

Я только молча взял в руки тот самый свиток. Посмотрим, что там указывает министр магии. Читая этот свиток я невольно задумался, что вообще происходит в моей жизни, мало мне было Дамблдора, теперь ещё министерство магии начало лезть в мою жизнь.

Я уже начинаю уставать от людей, которые лезут в мои дела.

***

— Мерлин, да когда же они закончатся! — стенал Рон, под грудой домашних заданий, которые были заданы на рождественские каникулы. Всю неделю до Рождества он только и делал, что развлекался. Многие не поехали домой, и в гостиной Гриффиндора было почти так же людно, как в учебные дни. Гостиная даже как будто слегка уменьшилась, такая толчея там была.

— Если бы ты разумно распределял время, то сейчас не испытывал бы никаких проблем, — заметила Гермиона, что просто сидела в привычном «вороньем» уголке и читала какую-то книгу по истории.

— Да как вообще можно тратить на это время, когда вокруг происходит такое? — возмутился Рон. — Турнир Трёх Волшебников, шпион того-кого-нельзя-называть, Святочный Бал, в конце-то концов. Не представляю как Генриетта могла уехать домой на каникулы в таких обстоятельствах.

— Не знала, что тебя интересует бал, — девушка с большим скепсисом посмотрела на своего друга. — Касательно же Генриетты, то существует жизнь и за пределами школы, Рон, и у Генриетты есть обстоятельства помимо школьных.

— Это всё из-за Гарри, — уверенно заявил рыжий. — Пока он держался в стороне ничего такого не было.

Гермиона на подобный пассаж только поморщилась. Если бы Генриетта сейчас слышала Рона, то вполне могла бы наслать на него какое-нибудь неприятное проклятие, просто острастки ради. Ну или накормила бы чем-нибудь из вредилок его братьев.

— Знаешь, Рон, иногда стоит подумать, прежде чем что-нибудь сказать, — посоветовала она своему другу. Хотя вернее будет назвать его другом Генриетты, всё же они хоть и были в одной компании, но оба предпочитали общаться именно с Генриеттой, а не между собой.

— А что я такого сказал? — рыжий мягкого намека не понял.

— Подумай, — Гермиона захлопнула книгу и решила уйти в комнату девушек четвёртого курса Гриффиндора, так как ей надоел шум в гостиной.

В последнее время Гермиона вообще была крайне раздражительной, во многом из-за того, что прекрасная сказка волшебного мира постепенно осыпалась трухой, показывая всю неприглядную натуру. А тут ещё и раздражающие элементы лезут со всех сторон.

— Эта еда слишком тяжёлая. Это вредно не только для красоты, но и для здоровья! — недовольно воскликнула как-то вечером в Большом зале Флёр Делакур, после чего демонстративно покинула этот самый зал.

Смотря на это Гермиона почувствовала, как у неё дергается веко. Она никогда не любила громких и гордых людей, а уж знакомство с Дианой Малфой только усугубило её нелюбовь. Ну и Рон, конечно же, он тоже умел быть особенно шумным и назойливым.

Подтверждение собственным мыслям она получила уже на следующий день после того разговора с Роном в гостиной. Маленькая сова, получившая от рыжего прозвище «Сычик», была послана Роном к Генриетте и успела вернуться. Они застали её в большом зале, сова Рона сидела на краю пустого кубка и громко, без умолку, ухала, как будто общаясь со всеми вокруг. К ее лапке был привязан свернутый в трубку кусок пергамента. Все проходившие мимо смеялись, тыкая в крохотную сову пальцем, а несколько девушек, как из Хогвартса, так и Шармбатона даже остановились, чтобы покормить забавную птичку.

— Глядите, какая малютка! — щебетали они одновременно по французки и по английски. — Просто прелесть!

— Глупый комок перьев! — прошипел Рон, увидев свою птицу от дверей зала. Сорвавшись с места он быстро добежал до стола и схватил Сычика в кулак. — Письма надо сразу отдавать адресату. Нечего тут прохлаждаться у всех на виду!

Подобная грубость в обращении с маленьким почтальоном вызвала только недоумение и осуждение со стороны очевидцев. Гермиона даже подумала, что Рону повезло, что этого не видит кто-нибудь из преподавателей. Скорее всего каждый из них посчитал бы своим долгом наказать жестокое обращение с птицей парой штрафных очков.

Но Рону будто было мало осуждения от студентов, он продолжил нарываться дальше.

— Чего не видели! А ну пошли отсюда! — попытался разогнать зрителей Рон, за что сразу же и получил.

Никто и никогда не отбирал у учеников магических школ волшебные палочки. И хотя учителя каждый год напоминают о том, что баловаться магией не надо, дальше слов эти наставления заходят редко. В итоге ему досталось такое количество проклятий, что в дело вмешались домовые эльфы, чтобы переместить пострадавшего в больничное крыло.

Гермиона на подобное только тяжело вздохнула, мысленно послав проклятия на головы всех участников. Чисто по дружески Рона надо будет потом проведать хотя бы пару раз. Хорошо ещё, что не придётся сейчас самой тащить его к мадам Помфри. Хоть что-то хорошее.

— Ой, — пискнула одна из девчонок, что участвовала в залповом накрытии рыжей макушки кучей проклятий.

— Профессор МакГонагалл с вас шкуру спустит, — просто заметила Гермиона, направляясь к столу. Благо Сычик, которого Рон выпустил из рук, снова взобрался на стол, с письмом Генриетты, привязанном к лапе.

Просто проигнорировав девчонок, которые резко разбежались кто куда, в надежде, что их минует любое наказание, она села рядом с маленьким совенком и начала отвязывать свиток с посланием.

Судя по оформлению письма, Генриетта была чуть ли не на грани истерики. Неровные строчки, с пятнами от чернил и некоторыми зачеркнутыми буквами. А ведь есть чары, что позволяют поддерживать чистоту в свитке, но кое-кто слишком сильно спешил и волновался. И продираясь сквозь закорючки подруги Гермиона могла без проблем понять, в чём дело. Отдел Тайн, пророчество, что так и не было исполнено и… вот тут Гермиона нахмурилась.

Она никогда не была фанаткой Генриетты как девочки-которая-выжила, но только дурак бы не понял, насколько важным был для самой Генриетты этот титул. Всю свою жизнь она носила его, и как бы не пыталась изображать недовольство ей нравилось, когда её называли героем магической Британии. Что там творится у неё в голове одному только богу известно. И можно не сомневаться, что когда Генриетта вернётся, Гермионе придётся поработать жилеткой, в которую поплачут, параллельно выслушивая жалобы и недовольство.

Но помимо чувств Генриетты было над чем ещё подумать. Получается, что Гарри, которого отлучили от семьи, был героем страны, а не его сестра, которая купалась в лучах чужой славы. Почему так? Почему все молчат об этом, хотя есть твердые доказательства произошедшего? Как бы Гермиона не думала над всем этим, у неё пока только возникало больше вопросов, чем ответов.

— Интересные шевеления происходят вокруг твоей головы, — заметили чуть в стороне, отвлекая Гермиону от размышлений.

— Здравствуй, Луна, — вздохнула Гермиона, пряча письмо от Генриетты в рукав мантии. Луна стояла рядом с маленькой девушкой в голубой мантии, которой, по идее, тут быть не должно — Ты что-то хотела? И кто это с тобой?

— Её зовут Габриэль, она знакомая Гарри, — улыбнулась Луна, подтолкнув девочку вперед. — И очень хочет поговорить с его друзьями.

Гермиона непонимающе моргнула, сильно сомневаюсь, что её можно назвать другом Гарри. Начнем с того, что она вообще сомневалась, есть ли у Гарри друзья, парень хорошо общался со всеми, но каких-то близких отношений не построил даже с собственной сестрой. Но объяснять всё это незнакомой девочке было бы бессмысленно.

— Эм-м… привет, — Гермиона не сразу нашла, что сказать. — Откуда ты, малышка?

— Bonjour, je ne parle pas anglais (фр. здравствуйте, я не говорю по-английски), — вежливо кивнула ей девочка, попеременно переводя взгляд с Гермионы на Сычика. Маленький пернатый всегда умудрялся выглядеть мило, даже когда был растрёпан и не ухожен. Не зря говорят, что маленькая собачка всегда щенок.

— М-м… — и снова Гермиона запнулась, переводя в уме сказанное девочкой. — Луна, она является родственником кого-то из французских гостей?

— Сестра французского чемпиона, — просто отозвалась Луна.

— Fleur (фр. Флёр) — кивнула девочка.

— И откуда она знает Гарри? — Гермиона немного знала французский, но именно что немного. Поэтому и предпочитала разговаривать с Луной, а не с незнакомой девочкой.

— Познакомились у фейри, — улыбка Луны стала более весёлой, особенно в свете множества взглядов, которые на ней скрестились после этих слов. — У Гарри есть традиция, спасать девушек в беде. Тебя ведь он тоже как-то спас.

Гермиона на подобное напоминание вздрогнула и нахмурилась. Та история на первом курсе… она бы не хотела о ней вспоминать. И большой вопрос, откуда об этом знает Луна, неужели Гарри рассказал? В это же время две странные девочки продолжали смотреть на неё, будто ожидая какой-то реакции.

— Не понимаю о чём ты, — Гермиона попыталась перевести тему.

— Elle ne se souvient pas de la gentillesse (фр. Она не помнит доброты), — хмыкнула маленькая француженка, от чего Гермиона совсем запуталась. Вроде бы она не понимает по-английски, но при этом совершенно спокойно поддерживает беседу. — Tout comme Fleur (фр. Как и Флёр).

— Ты же врёшь, что не говоришь по-английски, — Гермиона попыталась осадить наглую малявку. На что та только отрицательно покачала головой, типа не понимает.

— Она не врёт, просто слышит как ей переводят Нене, малютки могут понимать простые человеческие фразы, — пояснила Луна.

— Нене? — Гермиона скептически отреагировала на ещё одно существо, придуманное Луной.

— Это такие забавные феи, похожие одновременно на птиц и на людей.

— Ангелы, что ли? — это был первый образ, который пришел Гермионе в голову.

В ответ на это мелкая француженка хихикнула, в то время как Луна как-то задумчиво осмотрела сначала Гермиону, а затем и Габриэль. После чего пожала плечами.

— Нет, совершенно не похожи, — серьезно заметила Луна. — И мы пришли к тебе не за этим, Гермиона. Ты не знаешь, что там у Гарри? Габриэль очень хочет с ним поговорить.

— Не знаю, у него какие-то дела в Лондоне, он всем так сказал и уехал, — Гермиона уже начала уставать от этого разговора. — Почему бы тебе самой не написать ему?

— Нам не стоит писать в Отдел Тайн, — Луна произнесла очень странную и непонятную фразу. И даже когда она, видя непонимание Гермионы, попыталась пояснить свою мысль, легче не стало. — Они очень нервно реагируют на всех кто контактировал с фейри. Забывая или не зная, что опасаться надо в первую очередь тех, кто ест и пьёт еду и питьё дивного народа.

Гермиона не знала, что вообще можно на это сказать и зачем они вообще подходили. Для неё это была очередная странность любимицы факультета воронов. С другой стороны Флёр, внимательно следящая за своей сестрой, испытывала некоторое чувство тревоги от общения Габриэль с этой странной девочкой, Луной. Очень уж странная это была девочка, слишком много знающая о невидимом.

Ещё один друг фейри, уже второй в одном поколении в Хогвартсе, не много ли? Или это наоборот жертва похищения фейри, которую когда-то спасли, как Габриэль? Все это очень странно.

Глава 48

В итоге ситуация с подменышем заняла все каникулы. И это при том, что я мог во многих вопросах просто отмахнуться ото всех и оставить их разбираться самостоятельно. Волшебники вообще на удивление самодостаточны, в том числе и в отношении законодательства. Даже интересно, как всё это регулируется, и какой, вообще, смысл в Министерстве магии, если ему толком никто не подчиняется?

Но это всё лирика и ворчание. В целом сотрудничество с Отделом тайн было достаточно интересным. Например, я и не думал, что подменыши считаются подвидом фей, и в большинстве случаев министерство магии пытается спихнуть их обратно феям. Даже если «спихнуть обратно» означает — выдать сбежавшего от фей человека участникам Дикой Охоты.

— Ты хоть раз видел настоящую Дикую Охоту? — спросил я у того самого клерка, чей голос и комплекция под мантией снова изменились, но запах остался прежним.

Меня несколько раздражал густой запах мужского парфюма, которым он щедро облился, но даже более сильный запах не перебивал остальные запахи. Вот только и острота нюха никуда не девалась и не притуплялась от подобных издевательств, в итоге от этих резких запахов даже голова разболелась. Надо будет поискать чары, которые могут оградить меня от подобной вонючей атаки.

— Предпочитаю не связываться с силами, которые могут уничтожить целую страну, — хмыкнул мужчина, что просил называть его Ред. Интересная манера использовать кодовые имена, чем-то напоминает сериалы про тайные службы, которые Дурсли смотрели на выходных, ну или игры в шпионов.

— Тогда стоит быть осторожнее в словах, пока охота не началась за тобой, — мои слова заставили мужчину вздрогнуть, что несколько меня позабавило.

Маги испытывали какой-то даже иррациональный страх перед Дикой Охотой, боясь её как будто это демоны какие-то. И тот факт, что я пускай лишь раз, но давал клятву в составе охотников значил даже слишком много. С другой стороны это также выступило моей защитой, меня боялись лишний раз тронуть и хоть как-то задеть. Хоть какая-то польза от этой странной ситуации с фейри и их праздниками.

— Если это шутка, то не смешная, — заметил Ред.

— Точно так же как и твои слова, что вы кого-то там выдаёте Дикой Охоте, — мы сейчас сидели в одном из кабинетов больницы святого Мунго, ожидая пока целители проверят состояние Поппи. — Цель Охоты в охоте, уж прости меня за тавтологию. Это развлечение, и по вашим же словам фейри даже выпускают добычу из своих земель в мир маглов, чтобы там на неё поохотиться. Я не могу решать за фейри и вряд ли являюсь специалистом, но если ты выдашь жертву охотникам, то скорее всего следующей жертвой будешь ты сам.

Он на это только промолчал. Да и что тут сказать? Скорее всего он пересказывал гуляющие по Отделу Тайн байки или сам их выдумывал. С какой целью он это делал вопрос десятый, но после такого очень и очень многие перестанут верить словам человека, ну или как минимум начнут относиться к нему с большим подозрением.

— Если пища фейри и продолжительные контакты с ними делают из людей таких же фейри, то почему этим никто не пользуется? — так как ожидание никуда не делось, то я решил перевести тему на интересующие меня моменты. — Это открывает огромные перспективы. Мне предлагали сразу несколько способов обрести если не вечную, то очень долгую жизнь. Тот же Тёмный Лорд не отказался бы от подобного.

— И сколько подводных камней и откровенного обмана было в тех предложениях? — Ред задал риторический вопрос, который легко расставил все точки над i.

— Даже слишком много, — я кивнул, признавая его правоту. — Даже те создания, которые создавали впечатление искренних и дружелюбных существ, предлагали откровенно странное.

— Они не люди, во всех смыслах не люди, — с наставительными интонациями продолжил невыразимец. — Они живут по другому, развлекаются по другому и даже мыслят по другому. И контактировать с ними себе дороже. Это понимал даже упомянутый тобой Тёмный Лорд. По крайней мере я надеюсь, что он это понимал.

— Как минимум некоторые контакты у него были, — я припомнил Серую Даму. — Но спорить тут и что-то доказывать не имеет смысла, я тебя понял.

Важная часть того разговора на том и закончилась. Ред, хотя мне всё же привычнее называть его просто клерком, хоть не так глупо звучит, продолжал делиться своими мыслями и историями, якобы из практики Отдела Тайн. Но я уже мало обращал на него внимание.

Общение с профессором Милларом принесло мне достаточно много пищи для изучения и размышления. Отдел Тайн же, предпочитал сидеть на своих тайнах. Какие-то оговорки и упоминания были, но это были именно оговорки, без контекста и объяснений. Ожидаемо, что условно государственная структура не будет раскрывать какие-то подробности своей работы перед школьником, вот только я надеялся хоть на какую-то отдачу от всего этого предприятия.

Итогом же всего стало продолжительное разбирательство с этим чёртовым подменышем, которое ни к чему не привело. Лично я считал настоящей именно ту девушку, которую вывел из леса. Одним из основных отличий подменыша от двойника было внимание фейри к настоящему человеку, но это внимание уже было проявлено. Она уже была целью Дикой Охоты, и была поймана и взята как добыча. Второй раз охотники не появятся.

В итоге я просто потерял на этих странных магов время и толком ничего не приобрел. Даже саму Поппи скинуть куда-то не получилось. Отдел Тайн настаивал, что они будут что-то там исследовать и проверять, а девушка в это время должна быть рядом со мной. Ну как со мной? Так сказали в Отделе Тайн, особенно они настаивали на таком варианте когда узнали, что я собираюсь посетить фейри повторно в последний день каникул. По их мнению это будет самым действенным способом проверить, кто из двух девушек настоящая, а кто кукла или изменённое существо.

Вот только сама Поппи совершенно не горела желанием посещать пир монстров, которые её чуть не убили. Но самое главное, что мне она тоже не особо нужна ни в Хогвартсе, где её просто некуда девать, ни уж тем более на Йоле. Мне своих проблем хватает, чтобы ещё и за охотничьим трофеем следить. Так что мы договорились, что она погостит у Поттеров, неделю или две, и если за это время невыразимцы не продвинутся в своих исследованиях, то Джеймс пообещал снять для Поппи комнату в Хогсмиде.

Немного раздражает, что почти все уверены будто Отдел Тайн сам ничего не добьётся и всё равно придется идти на поклон к фейри, даже сами невыразимцы. С таким настроем я уже и сам не сомневался, что они либо ничего не добьются, либо результаты будут так себе. Но хотя бы отсрочку для этого дела я получил и смогу вернуться к нему позже. Да и действительно может что-нибудь фейри подскажут. Надо будет поговорить с участниками охоты и держателями клятвы.

Главное только подумать что спросить и к кому лучше обратиться.

— О чем задумался, Гарри? — пристала ко мне Генриетта через некоторое время после начала поездки.

Мы снова были чуть ли не единственными учениками в вагоне и одними из немногих во всем поезде. В основном тут были ещё некоторые ученики первого и второго курса, но они предпочли разбиться на собственные группки и к нам не лезли. И если мне всегда есть над чем подумать, то вот сестра предпочитала коротать время за общением.

— О каникулах, — пересказывать ей все мои мысли не было смысла, да и вряд ли она обрадуется, если я вывалю на неё всё это. — Очень уж быстро они закончились.

— Ты ещё и мотался по своим непонятным делам, — заметила она, зацепившись за первую попавшуюся тему только за тем, чтобы почти сразу же переключиться на то, что её интересовало. — Неужели ты совершенно не думал о том странном пророчестве и всех тайнах вокруг этой ситуации.

— Думал, но не слишком много, — говоря это я думал над тем, что следует вообще сказать в подобной ситуации.

Фраза в духе «я всегда это знал» была бы ложью, я лишь подозревал о подобном и то, началось это только на втором курсе. Да и очень сомнительно, что она воспримет это хорошо. Генриетта уже показала, как болезненно она воспринимает любые тайны, которые от неё скрывают, нет смысла лишний раз давить на эту мозоль.

— Немного? Да я, наверное, только обо всём этом и думала, даже спать не могла! — даже данный мной обтекаемый ответ всё равно возмутил Генриетту. — Это же такое… просто ух!

— Интересное определение, «просто ух», — на мгновение захотелось просто прикрыть глаза и уснуть, чтобы очутиться в своём собственном маленьком мирке, где меня никто не будет отвлекать и я смогу спокойно посидеть, подумать, почитать что-нибудь. Но этот порыв испарился так же быстро, как и возник. — А как ты провела эту неделю?

— Ну-у… я общалась с родителями… писала друзьям в Хогвартс, — начала она перечислять свои дела, уже догадавшись куда я клоню.

— И как много из этого было посвящено пророчеству и ситуации с Безумным Лордом? — я продолжил свою линию рассуждений.

— Ой, да ну тебя! — и от меня отвернулись.

Что ж, теперь у меня будет минут пятнадцать-двадцать тишины, потом ей надоест. В такие моменты даже начинаю жалеть, что не взял с собой Поппи. Девчонок можно было просто оставить друг на друга и думать о своём, теперь же придется отдуваться самому, чем я, в принципе и занимался всю дорогу.

***

Как обычно путь до Хогвартса занял почти весь день. Так что в сам замок я не пошел, только попросил Генриетту передать, что меня ждут на продолжение пира фейри и вернусь я в школу следующим утром.

По крайней мере я очень надеюсь, что вернусь утром. Что там с этими фейри будет никогда нельзя сказать наверняка.

Сестрёнка таким новостям не обрадовалась от слова совсем. Хорошо ещё не стала отговаривать меня от этой затеи, просто повздыхала, пожелала удачи, но на этом всё. Уже радует.

Путь к запретному лесу пролегал через деревню Хогсмид и там хватало народа. Как и до рождественских каникул вокруг Хогвартса крутилось множество иностранцев. Турнир Трёх Волшебников и не думал прерываться из-за странного происшествия с подставным профессором. А после недавно прошедшего святочного бала людей даже, как будто, стало больше. Я не был уверен, насколько всё это безопасно и разумно, да только волшебникам нет дела до моих мыслей.

Первоначально на меня толком никто не обращал внимания, так как все были заняты своими делами. Но это продлилось недолго. В Хогсмиде было много учеников из Хогвартса, а я, особенно в последнее время, был личностью известной. Сначала одна группа студентов заметила меня и начала тыкать пальцем и о чём-то шептаться. Потом другая группа обратила на всё это внимание. Мне встретилось несколько знакомых, с которыми пришлось поздороваться.

В итоге мой путь через деревеньку при школе был окружен нездоровым ажиотажем. Не знаю, так ли чувствуют себя разнообразные медийные личности, но лично я успел устать от этого навязчивого внимания целой кучи людей. Особенно неуютно стало, когда целая толпа людей вышла за мной за пределы деревни и следовала на некотором отдалении до самой кромки Запретного Леса.

Даже не знаю, что на это сказать, так что просто проигнорирую всё это.

Уже около деревьев я остановился, глубоко потянув воздух носом. Лес пах странно, совершенно не так, как было на Самайн или неделю назад в начале Йоля. Сильная смесь из запахов увядания, сырости, холода… и крови. За неделю моего отсутствия здесь явно было немало смертей. Благо хоть кровь в основном имеет сладковатый запах, фейри в основном резали друг друга. Так себе повод для радости, конечно, но хоть что-то.

Нормальных источников британского и шотландского происхождения с руководством о том, что делать в такой ситуации нет. Зато было несколько римских источников с достаточно подробными пояснениями, что нужно делать и зачем.

В первую очередь я поцеловал кончик среднего пальца и взмахнул рукой в сторону неба, посылая своеобразный воздушный поцелуй небу и особенно луне. Знак почитания в первую очередь духам охоты. Сейчас меня, образно говоря увидели, если верить переводу латинского текста. Обычно в таких случаях говорится, что дикая охота, всадники неба, оседлавшие ветер, либо пропускают человека на территорию фейри, либо шуганут неугодного.

В моём же случае меня встретил звук охотничьего рога, которым фейри обычно сопровождают свои охоты. Клятва охотника всё ещё в силе и Дикая Охота приветствует своего собрата. И будто было мало сигнального рога, из леса вышло четыре белых волка, почетный караул. А позже вылетел и сел мне на плечо ястреб, очень похожий на тех, кто нёс стражу вокруг трона Королевы Теней, это был провожатый.

Кто бы знал, каких усилий мне стоило не повернуться и не посмотреть на толпу зевак, что провожала меня до леса. Очень уж интересно, что они сейчас делают и особенно, что они думают о происходящем. Но сейчас не время отвлекаться на людей.

Чуть покосившись на пернатого посланника я, слегка склонив голову, провел тыльной стороной указательного пальца по клюву. Ничего не смыслю в птицах, особенно волшебных, но среди средневековых волшебников, особенно благородного сословия было много любителей охоты и немало любителей разбавлять магические исследования и трактаты пространными рассуждениями о повседневной жизни и своих увлечениях. Оттуда мне и было известно, что ни в коем случае нельзя трогать спину и крылья, зато прикосновение к клюву и голове один из основных способов взаимоотношений и общения. Ястреб мою манипуляцию принял благосклонно, слегка клюнув меня в палец, не больно и без агрессии, а просто отвечая на моё приветствие.

С волками вышла небольшая заминка. Так как надеялся просто обойтись кивком, всё же они лишь караул, а не посланники. Вот только сами мохнатые гаденыши так не думали и первыми полезли ко мне с приветствиями, каждый по очереди подходил, чтобы лизнуть одну из моих рук и не отходили, пока я не поглажу их в ответ по головам. И так уж получилось, что подходили они ко мне с двух сторон, испачкав обе руки.

И в любой другой ситуации на это можно было бы наплевать, но ритуал перед входом на землю фейри состоит из двух частей, сначала нужно почтить небо, а следом за тем надо выразить почтение земле. Достав из кармана кольцо, подаренное валькирией, я зажал его в кулак и поднес руку к лицу. В нос ударил сильный запах псины, когда я вновь поцеловал кончик среднего пальца. В этот раз мне пришлось присесть на одно колено, чтобы передать «поцелуй» земле.

— Мне нужно найти Дису, что дала этот символ, — прошу у духов земли, чтобы они указали мне дорогу.

Пускай я уже бывал в этом лесу и не раз, без подобных почестей есть все шансы блуждать по этому лесу лет двадцать, причем в буквальном смысле. Сейчас же лес как будто задышал и среди деревьев начала явно проглядываться тропинка, ведущая куда-то в глубину.

— Ну что, господа, — я был уверен, что звери-посланники меня понимают. — Нас ждёт последний праздник летнего времени, прекрасные девы-богини ждут.

На языке вертелась шутка, что есть определенная ирония в том, что женский праздник у фей является последним днем лета и после него идёт время зимы и смерти, но шутить так вслух я бы не решился. Кто знает, как дивный народ отреагирует на подобный юмор. О том, как они могут отшутиться в ответ, лучше не думать вообще.

***

Генриетта чуть ли не бегом бежала в гостиную Гриффиндора. Пускай Гарри считает, что она зря поехала домой на каникулах и ничего не добилась, но самое важное случилось, она услышала то самое пророчество и окончательно уверилась, что её саму и её семью обманули. Это срочно нужно было обсудить с друзьями, особенно с Гермионой.

Всё же Рон, хоть и был надёжным другом, но был парнем, и чем старше они становились, тем странее становился Рон. По крайней мере сама Генриетта думала, что тот странный. И с Гермионой ей было намного проще. Поэтому Генриетта невероятно обрадовалась, когда увидела, что её подруга, как всегда, сидит в вороньем уголке и что-то читает.

— Привет! — воскликнула Генриетта, тут же подсев к подруге. — А где Рон?

— Всё ещё обижается на меня за Святочный Бал, — с напускным спокойствием, но с явно видимым блеском в глазах. — Никак не может простить мне, что я пошла на бал с его кумиром, Виктором Крамом.

— Серьёзно? — Генриетта даже забыла о том, что хотела рассказать подруге. Тут неожиданно появилась очень горячая новость.

— Да, он ведёт себя как настоящий ребёнок, — показательно вздохнула Гермиона.

— Да я не о том. Хватить издеваться, — Генриетта пихнула подругу в плечо. — Ты пошла на бал с Крамом?

— Ага, он меня пригласил, — Гермиона аж светилась от гордости.

— Ого! — удивленно прокомментировала Генриетта. — Ты же всё время нудела, что тебе не интересен квиддич.

— Ничего я не нудела! И мне действительно не интересен квиддич. Но Виктор как-то подошел ко мне в библиотеке и мы разговорились. Так слово за слово он меня и пригласил.

Они успели ещё немного поговорить об этом, пока в гостиную не ввалилась куча народа. Только в этот момент Генриетта вспомнила, что она так и не поговорила с Гермионой о пророчестве. Вот только не успела она подумать о том, что делать и где и как ещё они могли бы поговорить, как Ли Джордан воскликнул на всю гостиную.

— Поттер! Ты не представляешь, что там Эванс отколол?!

Этот возглас не мог не привлечь к Генриетте всеобщего внимания. Было это ни разу не приятно, особенно с учетом той темы, которую поднял Джордан.

— Он опять пошел в запретный лес на всю ночь, — Генриетта пожала плечами.

— Значит не знаешь, — хитро усмехнулся Ли, так что Генриетте захотелось проклясть парня. — А ведь там такое…

— Какое «такое»?

— Его встречали у леса, — влезла в разговор Андежина. — Сначала его приветствовали звуком труб, от которого кровь в жилах стынет. Потом вышли какие-то животные…

— Какие-то, — влезла какая-то неизвестная Генриетте старшекурсница. — Вы что, после Самайна вообще фейри не интересовались? Это же были зимние волки и королевский ястреб. Волшебные звери наравне с единорогами или драконами.

— Если это правда, то у Эванса должны быть очень хорошие оценки по УЗМС, — вставила свои два кната Лаванда Браун. — Зверушки были к нему крайне дружелюбны.

— А потом перед ним ещё и лес расступился, — Ли Джордан не умел долго молчать. — Прям как друиды из легенд.

— Римляне всех друидов уничтожили, — заметила Гермиона с самым авторитетным своим видом, в то время как Генриетта даже не знала, что и сказать. Её брат опять оказался в центре всеобщего внимания.

Генриетта слушала пространное обсуждение разнообразных фактов, легенд и догадок с некоторым недоумением. Гарри всегда был полон загадок, особенно это было заметно в последнее время, но то, что они говорили сейчас было уже слишком странно.

— И что с того? — наконец она решила привлечь к себе внимание. — Ну пошел он в этот лес, ну встретили его там какие-то звери. Он в запретный лес уже как к себе домой ходит и постоянно с кем-нибудь там встречается.

— Ты ведь знаешь, кто такие фейри, Поттер? — Анджелина посмотрела на неё с некоторой даже снисходительностью.

— Все волшебники это знают.

— Вот, — протянула одна из охотниц сборной Гриффиндора. — Все знают и опасаются. Хотя многие бы не отказались и от даров фейри. Гарри же к ним ходит свободно. Ты сама сказала, что как к себе домой. Уверена, что он и дары какие-то там получает.

— Он бы рассказал об этом, — не уверенно заметила Генриетта.

— Ага, как же, — пускай говорил только Ли, но было видно, что все остальные полностью с ним согласны. — Так тебе и растрепал наш ворон всё, что с ним случилось.

— Он обещал вернуться утром и вы сами увидите, что он спокойно всё расскажет, — упрямо заявила Генриетта, лишь только потом вспомнив, что Гарри вполне может хранить целую кучу тайн, как она узнала совсем недавно.

Но слова были уже сказаны. Да и очень скоро Генриетта начала волноваться по совершенно иной причине, так как Гарри не вернулся на утро, как обещал.

Глава 49

Было видно, что праздник фейри уже успел пройти несколько своих основных этапов. Пока мы шли, я успел увидеть и какой-то палаточный городок, вроде тех что строили волшебники на чемпионат мира. И ристалище, от которого за милю доносился густой запах пролитой крови. Да даже столов с угощениями было как будто больше, чем в начале праздника.

Всё та же куча непонятных существ, часть из которых лишь очень отдаленно напоминает людей. Некоторые даже узнавали меня и приветствовали. Встретилась мне и Серая Дама, что не поленилась подлететь ко мне и завести недолгий разговор.

— Ты вернулся, — сказала она вместо приветствия.

— Мы договаривались и я держу слово, — я хотел бы пожать плечами, но здоровая хищная птица не располагала к подобным маневрам. Так что я показал кольцо валькирии, которое до сих пор сжимал в руке. — К тому же в прошлый раз у меня появилось новое обязательство.

— Я слышала, что ты ищешь её, — она кивнула, а я изрядно удивился.

Когда я отдавал почтение небу, это могли слышать сыны и дочери неба, что собрались в дикой охоте. Если же баньши могла слышать обращение к земле, то получается, что можно сделать простой вывод, она относится к дочерям земли. Очень и очень интересно, с учётом того, что вообще известно про баньши. Да и заставляет задуматься, действительно ли она баньши.

— И что теперь? — так как она не спешила продолжать свою мысль, то мне пришлось задавать наводящие вопросы.

— К тебе отправили посланника Зимнего Двора, так что сначала тебе нужно посетить Королеву, — заметила Серая Дама, после чего потеряла ко мне всякий видимый интерес.

Это было неожиданно, в том числе и точки зрения того, что делать дальше. Лес предложил мне тропинку, но сделал это в ответ на просьбу показать путь к валькирии. Стоит ли уточнять, что маршрут изменился или меня сразу ведут к Королеве Теней?

Гадать тут было бессмысленно, есть не призрачные шансы не угадать, а вот ошибиться откровенно страшно. Даже знать не хочу, что может сделать владыка Неблагого Двора в ответ на подобную непочтительность.

— Ну что ж, сэр Посланник, — в ситуации, когда непонятно, что делать, всегда лучше полагаться на стороннее руководство. Этот принцип действия ещё ни разу меня не подводил. — Покажите мне путь, куда нужно идти?

Птиц важно переступил лапками у меня на плече, после чего слегка расправил крылья. Это была команда для сопровождавших меня волков. Если до этого они просто шли вместе со мной по тропе, то теперь почётный караул вырвался чуть вперед, ещё и свернув с явно видимой тропы.

Вот и думай после этого, что только что произошло. Мне позволили самому решать, как поступать и тропу дали куда я просил? Это была какая-то изощренная шутка от упившихся приземлёнными удовольствиями фейри? И самый главный вопрос, иду ли я сейчас верным путём, или просто обманул сам себя?

За такими, ни разу не радостными размышлениями, я и дошел до достаточно роскошного шатра, сотканного из окрашенного в темно фиолетовый цвет. Мой почётный караул тут же расступился в стороны, но уходить никуда не стал. Похоже меня проводят после встречи куда-то ещё. Даст бог, это будет та самая валькирия и больше никаких приключений предусмотрено не будет.

Королева Теней встретила меня лежа на цветастом восточном ковре, прикрытая лишь небольшой простыней. И пускай у меня был нулевой опыт в подобных делах, но создавалось полное впечатление, что Королева буквально только что закончила предаваться оргиям. Настолько выразительным и вызывающим был её вид, что я ни секунды не сомневался, она делает это специально.

— Ты вернулся в мои владения, юный мудрец, — заметила она расслабленно, развалившись на подушках и совершенно не стесняясь своей наготы. Как и в случае с Агуане я не видел каких-то видимых дефектов тела, которые считались одним из основных признаков фейри. — Тебе нравится то, что ты видишь?

— Вы столь же прекрасны, сколь и опасны, ваше высочество, — я не имел ни малейшего понятия, как нужно отвечать на данный вопрос, так что мне пришлось даже выдержать продолжительную паузу, припоминая какую-нибудь подходящую к случаю фразу.

— Пустая лесть, — мои слова не произвели на неё положительного впечатления. — Желаешь ли ты возлечь со мной?

И снова я задумался. Только не над своим желанием, никакого влечения к этому непонятному существу, что лишь выглядит как человек, у меня не было и в помине. Задумался я над тем, что вообще можно сказать в такой ситуации. Вся ситуация, от начала и до конца, напоминает какую-то странную провокацию, цель которой не понятна.

В тот факт, что целая королева фейри реально захочет «возлечь» с каким-то мимо проходящим человеком, я не верил ни на грош. Мне очень повезёт, если бессмертная королева-ведьма меня хотя бы просто забавной зверушкой считает. Потому что альтернатива выглядит примерно на уровни муравья, которого так забавно можно будет поджарить при помощи лупы и солнечных лучей.

— Нет, — однозначно правильное решение никак не приходило в голову, а потому я решил ответить как есть.

— И при этом ты называешь меня прекрасной, — она усмехнулась, но вроде бы беззлобно.

— В той же степени, как и опасной, — делаю аккуратное замечание. И не желая продолжать этот откровенно странный разговор, пробую перевести разговор в другое русло. — Вы хотели меня видеть?

— Разгадал ли ты секрет моего дара? — она не стала настаивать на интимных отношениях и позволила разговору уйти в сторону.

— Нет, я не спешу с этим.

— При этом, как мне стало известно, ты уже несколько раз отказывался от фактически вечной молодости, которую тебе предлагали как представители Летнего, так и представители Зимнего двора, — она как будто рассуждала о чем-то своём даже взгляд отвела от меня в сторону.

Кто бы знал, каких усилий мне стоило не подскочить на месте, когда из этой тени выступил обнаженный по пояс мужчина с серой кожей. Его совершенно не было видно в тени, но стоило только ему выйти на свет, как все видимые участки кожи покрылись светящимися символами. Неизвестного сида трясло так, будто кто-то держит нож у его горла, но несмотря на своё состояние, он подал Королеве Теней бокал с каким-то напитком и стоял ждал позволения отойти.

Королева же, как будто специально издеваясь, сделала долгий глоток и только потом махнула рукой. Выглядело это так, как если бы она муху от себя отгоняла, но непонятный сид чуть ли не отпрыгнул обратно в тень, где его татуировки ещё некоторое время светились, выдавая местоположение скрывшегося мужчины.

Ещё одна забавная зверушка для развлечения бессмертного чудища, которого боятся другие бессмертные чудовища?

— Будь осторожнее в своих мыслях, мудрец, или прячь их лучше, — посоветовала мне королева. — Даб Ситхе, предатели Летнего Двора, что пытались подлостью и хитростью переметнуться под мою руку, но были прокляты владыками Лета. Большая часть таких умирает от своего проклятия, но самые могущественные способны выжить и я чуть облегчаю их участь, чтобы продлить агонию. Но в моей постели этих презренных и отверженных никогда не будет.

— Спасибо за разъяснения, — мне уже даже просто думать обо всей этой ситуации было страшно. Настолько демонстративное и непринужденное чтение мыслей было крайне не комфортным. — Возвращаясь же к вашему дару, то даже если мне не хватит на него жизни, то после меня останется очень необычное наследство.

— Вот значит как, — она сделала ещё один долгий глоток. — Все люди, приходящие на землю фейри должны есть и пить нашу пищу. Это закон. Ты, покалеченный головой и проклятый человек, здесь уже в третий раз, но всё ещё не ел и не пил.

А вот это уже не хорошо. Меньше всего на свете я хочу что-то есть или пить здесь. Мне хватило того, что я знаю про вино фей и ту непонятную болезнь, что мне предлагали три Карги. Шансы на то, что мне удастся добыть что-то безобидное был очень невелик, если вообще был.

— А если я пожелаю отказаться?

— Из леса не выйдешь, — буднично заметила Королева. — Тебя даже убивать не будут и сам не помрешь. Последний такой, принципиальный как ты, продержался двадцать лет, прежде чем согласился выпить кубок вина и отправился домой.

— Понятно, — я бы поостерёгся спорить с этим существом. По крайней мере вот так с наскока и без подготовки. В конце концов она сама сказала, что во времени я не ограничен. — Можете посоветовать что-нибудь, из-за чего я не потеряю человеческий облик?

— Ты уже знаешь всё, что тебе надо, — теперь и от меня отмахнулись, совсем как от недавнего сида-предателя.

Не знаю, что и как положено делать в таких ситуациях, но я просто развернулся и вышел из шатра. Мне было над чем подумать. Да и я буквально только что видел, как отреагировал слуга Королевы на подобный жест. И хотя манера этой странной бессмертной, как и её странная игра, меня откровенно раздражали, но кое в чём она права. У меня действительно есть всё, что необходимо, чтобы принять решение самому.

Поппи, которая пила здесь вино. Я ведь сам её напоил и даже не подумал, что это может привести к неожиданным обстоятельствам. Отсюда, кстати, сразу становится понятнее, почему Отдел Тайн так вокруг неё пляшет. Даже если она оригинал, а не двойник, сложно сказать в какой степени она остаётся человеком. Королева, опять же, при мне пила вино и историю рассказывала про человека, что терпел двадцать лет, пока не выпил вина. Всё кажется очевидным.

Вот только я уже начинаю скатываться в откровенную паранойю, выискивая во всём этом второе, третье и даже четвертое дно. Как бы я не крутил всю эту ситуацию с Королевой, а выглядело всё откровенно странно. Ни за что не поверю, что она действительно собиралась спать со мной, скорее уж меня убили бы даже прежде, чем я успел бы её коснуться, ну или расплата за подобную близость потом бы аукалась мне ещё очень и очень долго.

Но чего-то же она хотела достичь всем этим цирком? Хотел бы я знать ответ на этот вопрос.

На выходе из шатра Королевы Теней, почетный караул из знакомых волков. Ястреб на плече как сидел, так и не слезал, что, кстати, тоже подозрительно. Не через него ли Королева читала мои мысли, даже не смотря в мою сторону? Хотя большой вопрос, действительно ли могущественной фейри нужны какие-то ухищрения, чтобы проворачивать подобный фокус.

— Есть ещё места, которые мне надо посетить? — спрашиваю у птицы, что продолжала сидеть на моём плеча. Ястреб в ответ только взмахнула крыльями, отчего лес снова расступился, формируя уже знакомую тропу. — Понятно.

Я даже не стал спрашивать, куда этот путь ведёт, и так всё скоро станет понятно. Хотя надо отдать фейри должное, больше мучать меня не стали и отвели к компании валькирий. Окинув девушек взглядом я достаточно быстро нашел Хильдегунн, ту самую валькирию, что заявила свои права на праздник Дисабло. Подойдя к ней я использовал приветствие, которое подсмотрел в одной из скандинавских саг.

— Здоровья и удачи, Хильдегунн, — свои слова я сопровождал протянутой рукой. Рукопожатие было стандартным приветствием среди многих народов запада, как в принципе и объятия, что мне продемонстрировала валькирия.

— Velkomin (исл. добро пожаловать), идущий путём волка, — Хильдегунн схватила меня за протянутую руку, но только затем, чтобы дёрнуть на себя и заключить в достаточно крепкие объятия.

Даже для меня, после стольких превращений в оборотня, которые серьёзно укрепили и усилили моё тело, эти объятия были чересчур крепкими, аж кости затрещали. Что случилось бы с обычным человеком представить страшно. Пока же мои кости проверяли на прочность ястреб и волки, которые меня сопровождали быстренько сделали ноги и исчезли где-то за деревьями.

Значит это последний пункт пути на ближайшее время. Сжав зубы и стараясь не показать боли, я ответил на объятия Хильдегунн, чувствуя, как моя спина постепенно прогибается под давлением. Она отпустила меня и улыбнулась, видя мою реакцию.

— Ты действительно силён, волчонок, и это радует меня, — сказала она с усмешкой.

— Мой путь только начат, — я только вздохнул на её обращения. Похоже она уже успела познакомиться с Агуане. — И я всё ещё работаю над собой.

— Расти в силе можно бесконечно долго, — как и неделю назад мы встретились взглядом. Как и в прошлый раз это было крайне неприятно. — Особенно когда ты сам живёшь бесконечно долго.

— Смотрю в среде волшебного народа новости расходятся быстро, — я внимательно осмотрел девушку, что имела все шансы быть старше государства в котором я живу. — Или у твоих слов другая причина?

— И то, и другое, — сказала она откровенно странную фразу. Не слышал за валькириями любви к загадкам. С другой стороны дочери и слуги безумного бога, было бы странно, если бы они были хоть сколько нибудь нормальными. — Тебе уже говорили сегодня про мысли, которые лучше не думать, или прятать.

— Говорили, — мне нечего было возразить на это. Да и оправдываться, по хорошему незачем. Всю жизнь мои мысли были только моими, и тут никак нельзя за пару минут научиться мыслить по другому. — Тогда ты должна знать и про ультиматум, который мне поставила Королева Теней.

— О том и речь, — она махнула рукой остальным валькирия, что стояли молча в стороне и слушали нас. После отмашки девушки в броне как-то быстро вспомнили про свои дела и тихо переговариваясь между собой пошли куда-то в сторону. Мы тоже не стали задерживаться, Хильдегунн неспешно зашагал в сторону строго противоположной остальным валькириям. — Тебе прямым текстом сказали, что у тебя есть всё необходимое, чтобы и Королеве угодить и своё желание желание сохранить человеческий облик.

— Я подозреваю, что речь идет о вине, которым я поил девушку, что вывел из леса.

— Вино бывает разным, хозяйка ручьёв ясно дала тебе это понять, — за этим разговором мы вышли к столам, уставленным разнообразными угощениями. — Ты же не хочешь получить волчью морду вместо головы, как уже случилось со многими идущими путём волка?

— Если так, то что же значат эти слова? А главное почему ты вообще решила обсудить со мной всё это?

— Ты верно сказал, что мы находимся только в начале пути, и мне интересно, куда этот путь привёдет, — она взяла два бокала, один из которых протянула мне. — Но дар королевы теней сделает тебя бессмертным, что мне не подходит.

— Дар… тот мешочек с зубами, — я сразу же вспомнил про вещь, которую получил от Королевы Теней в дар.— И причём тут ты?

— Я не против, чтобы ты жил долго, мой дорогой «суженный», можно даже очень долго. Но мне нужно, чтобы рано или поздно ты вошел в чертоги достойных.

— Мы обвенчаны только на эти сутки, — вот этого я вообще не ожидал. И бокал из её рук брать опасался. — Да и я собирался однажды жениться ещё при жизни.

— Женись, меня интересует только твоё посмертие, — второй бокал был сунут мне в руки чуть почти насильно. — И только при условии, что ты умрёшь достойно. Это вино сделано из яблок небесного сада, и выпив его ты никогда не узнаешь старости, но человеком быть не перестанешь.

— И в этом весь твой интерес, чтобы я однажды умер? — на мой, достаточно скептический вопрос она только кивнула. — Я не верю тебе.

— Времени на то, чтобы решить этот вопрос у нас очень много, — она не обиделась и спокойно отпила из своего бокала. — Хочешь, можешь попробовать отгадать, какой из зубов Дальвер-Нара дарует власть над сферами магии, какой даёт бессмертие, а какие предадут. А можешь просто испить со мной вина.

Глава 50

Каковы шансы сбежать из места, где время, пространство и здравый рассудок либо не существуют вообще, либо существуют в очень странном виде? Вопрос, конечно, риторический, по крайней мере для человека с исключительно человеческим восприятием мира.

Я не ответил Валькирии сразу же, отдав ей должное на протяжении всего праздника Дисабло. Была слабенькая надежда, что меня не будут задерживать после окончания праздника, но она не оправдалась. Праздник закончился, а ставшая уже привычной указующая тропа в лесу так и не появилась.

— Ты на удивление упрям, идущий тропой волка, — заметила Валькирия, когда к нам подошли её сестры.

— Было бы странно сдаваться, даже не попробовав, — отзываюсь спокойно.

Волноваться, по крайней мере пока, действительно не было смысла. Королева обещала, что у меня будет сколько угодно времени, пока я не сдамся или пока не решу эту загадку. А вариантов там предостаточно.

Быть может Серая Дама сможет меня вывести, хотя надежды на это мало. Очень сомневаюсь, что она пойдёт против королевы Неблагого Двора.

Можно попробовать найти в этом лесу Агуане. И если получится, то это реальный шанс. Высшая Благого Двора, может и попытаться как-нибудь подгадить Королеве. Не прямой помощью, так советом.

Да даже этот чёртов подарок, данный мне королевой всё ещё при мне. И я скорее попытаю счастье с одним из зубов, чем буду есть и пить в земле фейри. Насколько бы параноидальны не были представители Отдела Тайн, но причин не доверять их гипотезам относительно пищи дивных не было.

— Воинский дух, — усмехнулась одна из подошедших валькирий. На это моя «суженая» на один день усмехнулась и сняла с пояса флягу.

— Если твоя хитрость не сработает, то моё предложение всё ещё будет в силе, — она передала флягу мне и я по весу отчетливо ощутил, что та пуста. — Наберешь в неё утренней росы, а затем пожертвуй Фрее. Она даст мне знать, что ты ищешь встречи.

Краем сознания отмечаю, что ни обещания явиться на зов, ни подробной инструкции, сколько росы собрать и как жертвовать мне не дали. Валькирии занимают достойное место среди Фейри с их постоянными загадками, испытаниями и недосказанностью. Но возмущаться нет смысла, так что принимаю подарок и молча кланяюсь, выражая признательность.

Лишний шанс выбраться отсюда.

Распрощавшись с валькириями, которые прямо при мне взмыли вверх белой дымкой, отправляюсь на поиски Серой Дамы. К сожалению, как я и думал, помочь мне та не могла чисто физически. Так уж сложилось, что королева Теней, занимая не последнее место не только в их сказочной стране, но и в загробном мире фейри, так что баньши отправили с каким-то поручением в этот самый загробный мир.

Серую Дама буквально упокоили прежде, чем я успел подойти к ней. Это было настолько неожиданно, что я не сразу даже нашёл, что сказать.

— И как теперь факультету Равенкло без своего факультетского приведения? — вопрос был откровенно тупой, но ничего другого в голову не пришло.

— Уже мёртвое умереть не может, — пожал плечами сид, что и упокоил, считай убил, Серую Даму. — Выполнит поручение Королевы и вернётся.

— Поручение?

В принципе так я и узнал, что Серую Даму не просто отправили в мир иной, а отправили с поручением. Сделавший это сид, Диан Кехт, был мне знаком по Дикой Охоте, и теперь он условно был свободен. То есть мог делать что хочет и идти куда хочет, вопрос лишь в том, чего именно он хотел.

— Могу я нанять тебя в качестве сопровождающего? — спрашиваю у всадника. Клятвы охотников были принесены, и пока меня официально и показательно от неё не избавили, я буду считаться частью братства. Это должно было обеспечить более безопасные взаимоотношения. — Мне нужно добраться до Благого Двора.

— Можно и прогуляться, — он задумался, но почти сразу кивнул. — И какова плата?

— Ты мне скажи, — я не имел ни малейшего представления, что ему может быть нужно. И уж в чём можно было не сомневаться, так это в том, что он точно знает, что у меня можно попросить.

— Ты хочешь попытаться обмануть Королеву, — спокойно заметил Диан Кехт, как будто мы тут погоду обсуждаем.

— Никакого обмана, — делаю небольшое уточнение. — Мне не запрещали сделать всё по-своему.

— И хотя сам по себе ты вряд ли сможешь сделать хоть что-нибудь, — он как будто и не слышал меня. — Но некоторые пути есть.

— Так что насчёт платы, — я решил по умолчанию считать, что он согласен и вопрос только в цене. Хотел бы отказаться, уже послал бы меня, ну или пошлёт в ближайшее время.

— Я провожу тебя, — он кивнул. — И даже помогу попробовать. Твоей платой будет обещание. Каким бы образом ты не покинул земли фейри, ты сюда вернёшься.

— Когда? — это был очень важный момент. Если его условием будет вернуться сюда лет через пятьдесят или вообще после смерти, то и чёрт с ним.

Валькирии уже заявили права на мою душу, так что спокойное посмертие мне не грозит в любом случае. Если оно вообще мне светило. Насколько я помню воскресные проповеди, библейский магов не жаловал. Любое колдовство от демонов.

Даже интересно, если старые религии оказались правдой, я лично некоторых богов видел, что насчёт библейской истории? Есть ли настоящие ад и рай, Бог и Дьявол? Не уверен, что точно хочу знать ответ на этот вопрос.

— На каждый следующий праздник, — Диан Кехт усмехнулся. — Ты уже был на Самайн и Йоль, так что не будем нарушать зарождающуюся традицию, юный друид. Если сможешь вырваться из леса, то вернёшься сюда на следующий праздник.

— Способ уйти должен быть многоразовым, а не сработать только один раз и всё, — ставлю дополнительное условие.

— Конечно, я ведь хочу, чтобы ты приехал на «праздники», а не один следующий праздник, — он тут же на это условие согласился.

На том мы заключили договор и отправились в путь. Так началась моя дорога домой… Ну, если Хогвартс, куда я собирался вернуться, можно считать домом. Так бы я, конечно, предпочёл бы вернуться в куда более спокойное место.

***

Когда Гарри не вернулся в школу к утру, как обещал, Генриетта заволновалась. Волновались и профессора Хогвартса, но не очень сильно.

Фейри были известны своими шутками и играми со временем. Не появился утром, значит появится вечером, ну или на следующее утро. И кто бы знал, как подобное отношение бесило. У Генриетты складывалось такое чувство, что только она сама, да её мать по настоящему волнуются о Гарри. Всем остальным как будто плевать. Даже дядя Сириус и отец относились ко всему этому несерьёзно.

Это было настолько обидно и несправедливо, что Генриетта была готова сама отправиться в запретный лес на поиски брата. Благо Гермиона не поддержала этот откровенно глупый порыв и сдала подругу взрослым. Девчонки на этой теме, конечно, поругались, но хотя бы не пришлось потом искать по лесам сразу двух человек, вместо одного.

Когда же Серая Дама, которая сопровождала Гарри на праздник вернулась без него, Генриетта думала, что взорвётся от злости. Только когда этот чёртов призрак рассказала, что Гарри собираются запереть в стране фейри, взрослые зашевелились и заволновались по настоящему. Даже невыразимцев вызвали.

Ох как же юная Поттер была зла. Это понимали все, как друзья, отношения с которыми несколько пошатнулись, так и враги. Шутка ли, но даже эта склочная змея Малфой, старалась обходить Генриетту десятой дорогой. Чувствовала, змеюка подколодная, что и проклятие может прилететь за любое неосторожное слово.

Не добавлял ей настроения и тот факт, что Генриетта не так уж много знала о фейри. Что-то где-то слышала, но без каких либо подробностей. И когда все вокруг обсуждали какие-то намеки многозначительным тоном и с долгими, нарочитыми паузами… В какой-то момент Генриетта начала подозревать, что всё это делается специально, чтобы позлить её.

Но как бы она не бесилась, а ситуации это ни разу не помогало. Гарри как не было, вот уже четыре дня кряду, так и не появилось. Зато в Хогвартсе появились невыразимцы, что что-то там расспрашивали и вынюхивали. Да даже родители приехали в Хогвартс, вместе с той самой девчонкой, которую Гарри в прошлый раз вывел из леса.

И как раз родители, конкретно мама, подсказала хоть одно дельное решение.

— В прошлый раз вы смогли увидеть его при помощи Кубка Огня, — заметила Лили во время очередного обсуждения о том, то делать. — Это можно повторить?

— Хм-м… — Дамблдор честно задумался над этим вопросом. А подумать действительно было о чём. — Вообще юный мистер Эванс отказался от участия в турнире, а потому узы кубка на него не должны распространяться. Но и ситуация, благодаря которой он стал четвертым участником турнира…

— Заклятие Барти Крауча-младшего никто не снимал? — вклинился один из невыразимцев, перебив Дамблдора.

— Нет, — директор Хогвартса в ответ на подобную грубость прикрыл глаза, но делать замечание не стал. — И сейчас это может сыграть нам на руку.

Спорить с ним не стали, хотя многие, кто наблюдал этот разговор, почувствовали некоторое напряжение между Дамблдором и невыразимцами. Сторонники Дамблдора от этого лишний раз уверовали в тупость министерства, которые пытались спихнуть старика с его постов и всё распилить. Лили же, с её сомнениями в директоре, лишний раз подумала, что старик умудрился отдавить мозоли даже Отделу Тайн, который очень редко вылезал из своих подземелий.

За такими размышлениями все и собрались в зале, где стоял Кубок Огня. Помимо самого Кубка, там была куча студентов, которые просто слонялись поблизости, и глазели на приз турнира. И хотя у некоторых, например МакГонагалл, появилась мысль разогнать зевак из помещения, но таких разумные люди были в явном меньшинстве. Основной состав взрослых магов сразу же приступил к колдовству над Кубком.

Естественно, эти шевеления не остались без внимания учеников, что были в зале. Само по себе совместное колдовство стольких могущественных магов было интересным. Да и сложно было не узнать ситуацию, когда директора трех школ колдовали над Кубком Огня. В прошлый раз после такого действия все желающие смогли наблюдать кусочек пира фейри на Самайн. И конечно же все затаили дыхание, в ожидании очередного представления, которое можно увидеть лишь раз в жизни.

Дамблдор оказался прав, заклятие Барти Крауча-младшего, всё ещё действовало, а значит Гарри всё ещё считался четвертым участником Турнира Трех Волшебников. А потому посмотреть, что с ним можно было. В это время, МакГонагалл как раз пыталась разогнать зевак из зала, но ни прямые указания, ни снятие баллов не помогали от слова совсем.

Никто не собирался пропускать такое событие. Наказание можно пережить, сколько их было и сколько ещё будет. А вот хотя бы одним глазом заглянуть за завесу сказки получается далеко не у всех. Да и иностранных студентов в толпе хватало, которых никто не разгонял. МакГонагалл власти над иностранцами не имела, а их родные директора были заняты чародейством над Кубком. Им и самим было интересно заглянуть, куда опять влез неугомонный гриффиндорец.

Как и в прошлый раз Кубок вспыхнул зеленым пламенем, из которого сформировался шар огня, который сработал как зеркало связи, ну или телевизор, если на магловский манер.

В огне показался крайне живописный берег озера, и Гарри Эванс, что сидел перед костром и помешивал какое-то зелье в котелке, что стоял на огне. Напротив же него сидел мужчина, чьё нечеловечески прекрасное лицо и змеиные глаза более чем наглядно выдавали в нем сида.

И тем страннее было видеть, что оба они, и юный волшебник, и не бессмертный то ли бог, то ли что-то близкое к богу, были одеты в похожую одежду. Старомодные плащи, под которыми можно было увидеть гербовые сюрко и стеганки. И если герб Сида, серебряная рука на синем фоне, был делом ожидаемым, все высшие сиды благородные рыцари. А вот герб у Эванса был делом совершенно неожиданным.

Черная голова волка на белом фоне очень много сказала всем, кто был в курсе «пушистой проблемы», как было принято говорить в семье Поттеров. Но даже без этого символизма для своих, герб нельзя было просто взять и придумать для самого себя. Его выдают, и выдают вместе с неким статусом. И получить герб среди фейри… у этого может быть слишком много значений и последствий.

— Уже месяц в пути, — заметил Сид, посмотрев прямо в сторону точки обзора Кубка. Как и «Хозяйка Ручьёв» в прошлый раз, сид видел наблюдателей.

— Верно, — Гарри посмотрел на сида, вопросительно выгнув бровь. — В этом есть какая-то тайна или проверка?

— Мне просто интересно, что ты об этом думаешь, — сид скривил губы в улыбке. — Ты ни разу не высказал недовольства на эту тему.

— Я ожидал, что всё будет не так просто, — Гарри пожал плечами, продолжая работать над своим зельем. — Могу предположить, что ты специально испытываешь мою волю. Своим умом или нет, разницы особой нет.

— Нет, — ухмылка сошла с лица сида, и он серьезно посмотрел на парня. — Я дал слово и не собирался его нарушать. Никаких испытаний и подстав.

— Хорошо, — Гарри просто кивнул, как будто его слова только что не задели крайне могучее существо. Благородный сид имел все шансы быть богом, ну или почитаться как бог. — Почему тогда ты завел разговор о том, что мы уже месяц в пути?

— Я уже ответил. Ты никак не возражал этому, мне интересно, почему?

— Потому что я не могу это никак изменить. Да и мне нет смысла жаловаться.

Сид на это задумался, даже с некоторым вопросительным интересом покосился на зрителей из Хогвартса. Он как будто спрашивал у них, что тут вообще происходит и как на это реагировать. Но это наваждение быстро прекратилось, после чего сид повернулся обратно к Гарри.

— Из мира людей войти в Грёзы можно в любом месте. А вот внутри грёз приходится путешествовать уже более или менее привычным способом, — пояснил Сид, имени которого так и не было названо. — Есть особые пути, но не между двумя дворами. Да и в чужом дворе путями пользоваться не получиться, не отзовется Грёза чужаку.

— Интересно, — кивнул Гарри, сняв зелье с огня и парой движений палочкой остудив его.

Зелье в итоге оказалось кормом для двух крайне необычных скакунов. Здоровые, с золотыми гривами и совершенно спокойно гуляющими по воде. Наполнив две подвесные миски зерном и залив его приготовленным зельем. Именно в этот момент показались и кони, вызвал немалый переполох среди профессоров.

— Гульфакси, — с придыханием проговорила мадам Олимпия.

— Божественные кони, — невыразимцы тоже были впечатлены увиденным.

— Они так красивы, как будто пришли из сказки, — прошептала мадам Олимпия, рассматривая великолепных скакунов.

— В каком-то смысле так и есть, — заметил Дамблдор, как и все рассматривая коней, что по преданию произошли от скакуна, которого Тор подарил своему сыну.

— Приятного аппетита, красавица, — Гарри с неожиданной для него нежностью погладил по гриве одно из легендарных животных, что оказалась девушкой. На это второй конь недовольно фыркает. — Да-да, ты тоже кушай на здоровье.

— Когда ты сказал, что оруженосец из тебя не получится, ты явно преуменьшил свои возможности, — заметил Сид, вставая с камня, на котором сидел и извлекая меч из ножен.

Это зрелище само по себе уже напрягло зрителей в Хогвартсе. Когда же Сид махнул резко разрубил воздух перед собой и Кубок Огня погас. При том с концами, совсем.

Уже вторая попытка понаблюдать через Кубок Огня за Гарри Эвансом заканчивалась невероятной истерикой и скандалом. Кто-то орал, что Эванса сейчас убьют. Другие орали от того, что он стал оруженосцем Сида, а значит, по факту, сам теперь является высшим дивным. На языке обычных людей это означало, что Гарри Эванс стал богом.

На фоне всего этого стенания тот факт, что надо по новой запускать Кубок Огня с иллюзорным шансом, что турнир сорвался и придется выбирать новых участников, прошел как-то даже буднично. В том, что Сид сможет разрушить клятвы никто не сомневался. Хотя никто толком не мог понять, зачем бы ему это понадобилось.

Кубок зажгли ещё только на следующий день. Четвертый чемпион просто исчез из общего договора турнира, как будто его и не было. Оставшиеся же три сменились. Вместо учеников трех школ в оставшихся двух испытаниях теперь были обязаны участвовать их директора, они же теперь и были держателями клятвы. Седрик, Виктор и Флер просто перестали быть чемпионами, без каких либо проблем и последствий.

И эти две информационные бомбы взорвались одна за другой. Гарри, стремясь вернуться домой, даже не подозревал, какой мир его встретит по ту сторону Грёз.

Глава 51

Ездовые животные сидов были столь же странными, как и сами сиды. Чего только стоит возможность скакать по воде или воздуху так же легко, как по суше. Не говоря уж про невероятную красоту этих существ.

— Всё-всё, хватит, — похлопываю по шее кобылу, которую мне предоставили как личный транспорт. На удивление ласковое и ручное животное. Даже подозрительно.

— Можешь не волноваться, Аирмед просто любит людей. Особенно друидов, — с усмешкой заметил Диан Кехт, что сейчас стоял чуть в стороне от костра и упражнялся с мечом.

— Любит людей да? — за месяц совместного путешествия с благородным сидом я несколько пообвыкся с его обществом. Но приступы паранойи и подозрительности не исчезли совсем.

Особенно в свете того, что сид читал меня как открытую книгу. Да и постоянно чувство голода и жажды тоже не способствует благожелательному настроению.

— Так и есть, — Диан серьёзно кивнул. Странные скачки его настроения тоже постоянно удивляли, несмотря на месяц совместного путешествия. — Желаешь ли ты поупражняться в фехтовании, юный друид?

Это тоже было очень странным моментом нашего совместного путешествия. Меня возвели в рыцарское достоинство. Ну… вернее будет сказать, что меня сделали оруженосцем, с прицелом однажды стать рыцарем. Но даже эта перспектива дала мне очень много.

Начать нужно с титула. Я теперь официальный лорд Ветра, то есть титулованный всадник дикой охоты. Вместе с титулом мне достался герб, профиль черного волка, что задрал нос кверху в вое, на белом, ну или серебряном, по геральдическим правилам, фоне.

Так же мне предоставили ездовую кобылу с необычным именем Аирмед, доспех и меч. В общем полный набор атрибутов юного военного аристократа средних веков. Ну и пока я думал над тем, что мне делать с этими атрибутами положения и власти, Диан решил заняться моим обучением на рыцаря.

— Давай, — киваю сиду. Пока лошади едят и отдыхают после еды, можно будет и поупражняться.

Обучение у сида было неожиданно хорошим. Я ожидал, что он будет ветреным повесой. Или попытается меня убить, они ведь смерти не боятся и не понимают. Вместо этого Диан Кехт оказался очень внимательным и вдумчивым учителем, который подробно объяснил, что нужно делать, как и почему.

— Не действуй бездумно, — посоветовал мне Диан после нескольких тренировочных спаррингов. — Ты умеешь думать достаточно быстро, чтобы не махать мечом на одних лишь инстинктах. Относись к поединку как к партии в шахматы.

Довольно странное сравнение, как по мне, хотя в чем-то он прав. Мы оба не сражались на предельной скорости. Сид учил меня не рвать жилы в неистовом рывке, а подходить к делу осознанно, брать мастерством, а не натиском.

В конце концов, бездумно рвануть вперёд и рубануть от плеча до бедра я всегда успею, ну и сбрасывать со счетов вариант, что меня обучают красивому дуэльному стилю, а не боевому, тоже не стоит. С этими фейри ничего не понятно.

Взять хотя бы наш недавний разговор. Слишком уж странно он начался и так же странно закончился. Чего Сид хотел было решительно непонятно, зато я сразу понял, что он чего-то добился. Это было видно банально по его лицу. Чего бы Сид не добивался, он получил своё.

Но как бы я не раздумывал над этим, а понять в чём смысл его махинаций никак не мог. Так что мы просто двинулись дальше по Грёзе, как сами Фейри называли своё пространство.

По словам самого Диан Кехта, Греза не была ни местом, ни пространством, больше всего это походило на состояние. Мир вокруг меня не существует в полном смысле этого слова, по крайней мере сам Диан делал это достаточно легко.

Взять хотя бы озеро, на берегу которого мы сегодня отдыхали. Диан то ли нашел его и прошел Путями. То ли, если верить его словам о неработающих Путях, просто создал его на нашем маршруте. Потому что когда я осматривал местность с горного перевала, который мы пересекали с утра, никакого озера в этой стороне не было. Сейчас же не видно гор, от которых мы ну никак не могли далеко отойти.

Но к счастью путешествие в пределы благого двора подходит к концу. По замечанию моего спутника мы уже вплотную подошли к их главной ставке, а потому нужно готовиться предстать перед правительницей Благого Двора, ну или правительницами, тут сложно сказать.

Во главе условно добрых фей стоит так называемая Тростани, ну или Троица, если по простому. Три могущественные дриады, что слились в одну сущность, чтобы иметь возможность хоть как-то противостоять Королеве Теней.

Даже интересно, имеет ли кельтская троица к христианской некое отношение? Все же христианство известно своей манерой перенимать чужие религиозные учения и традиции.

Но это всё так, мысли ни о чём, чтобы было чем себя занять.

Встреча с Тростани была странной даже по меркам фейри. Начнем с того, что они вот совершенно не горели желанием хоть как-то выступать против Королевы Теней.

Я понимаю, что ради меня мало кто хотя бы почешется, но Благой и Неблагой дворы как бы в состоянии войны находятся. И в моём представлении, демонстративная помощь мне могла послужить политическим инструментом. Да банально выпадом в сторону оппонента. Но Тростани это было даже даром не нужно.

— Назло Королеве Теней мы существуем и защищаем свой мир, но прямое столкновение разрушит больше, чем сохранит, — сказала одна из дриад, её голос звучал как шелест листвы. — Мы защищаем Благой Двор мудростью и знанием, а не силой.

— Понятно, — говорю я, при этом мало что поняв из её пространных рассуждений. «Действуем назло, но без прямого столкновения» — это не война, это мелкое хулиганство какое-то. — Тогда можете ли вы посоветовать мне что-нибудь.

— Не верь дочерям Одина. — вступила в разговор ещё одна дриада из этой троицы. — Морской разбойник уже давно ждет конца света и готовится к славной смерти в последней битве.

Диан Кехт на это выразительно фыркнул. Правда я не совсем понял, над Одином он посмеивался, или над владыками Благого Двора, с их предупреждениями. Сами Тростани Сида противной стороны просто проигнорировали. Вместо этого заговорила третья дриада.

— Королева дала тебе выход, который полностью тебя устроит, — она указала на мешочек, который по совету Диана я привязал к поясу. — Желание твоего врага, вот то, что откроет тебе путь. Нужно лишь разгадать загадку и применить то, что тебе дано.

— Спасибо за подсказку, — я оставался вежливым, при этом вообще не представляя, как определить нужный зуб среди двух десятков других.

Да и что нужно сделать с этим зубом тоже не совсем понятно. По идее, раз уж меня склоняют к тому, чтобы съесть или выпить что-нибудь, то и зуб надо вставить себе. С другой стороны это настолько очевидно, что даже подозрительно, и надо бы кинуть его на землю. Вот только как именно это должно помочь мне покинуть Грёзу совершенно непонятно.

— Ты зря ищешь подлог там, где его нет, — заметил Диан Кехт.

— Может быть, — пожимаю плечами, рассматривая троицу дриад, что сидели в корнях огромного сплетенного из трех стволов разных деревьев. — Но я всё равно не вижу пути, которым хотел бы идти.

— Ты просто хочешь, чтобы все было понятно и не допускало двойного толкования, — заметила сама первая дриада.

— Да, — и снова я соглашаюсь. — Это плохо?

— Далеко не всегда всё будет так, как ты ожидаешь, — и снова слово перешло ко второй. Они так и будут по очереди говорить?

— Тогда я продолжу поиски, и пусть все случится так, как должно, — фактически на этом встреча должна была закончиться, но просто развернуться и уйти было не разумно. Во-первых, меня никто не отпускал, а во-вторых, если они и правда говорят по очереди, то надо бы и третьей дать возможность высказаться.

— Долго искать не придётся, — заметила третья. — Иди, последняя подсказка уже ждет тебя.

От последнего замечания я вскинулся и уже хотел переспросить, что именно они потребуют взамен, как Диан Кехт положил руку мне на плечо, останавливая. Да и сам я уже заметил, что троица дриад разом прикрыла глаза, показывая, что приём закончен.

Кто бы знал, как я в этот момент ненавидел фейри с их играми. Думаю не последнюю роль тут сыграл и тот факт, что в Грезё время статично, там идёт либо вечная осень перед долгой зимой на территории Неблагого Двора, либо вечная весна после долгой зимы на территории Благого Двора. Месяцы не сменяли друг друга, и даже день и ночь были вопросом территории, а не времени.

И будто специально для меня мы ни разу не были в месте где царствует полнолуние. И я очень рад этому. Может быть зверь и смог бы вырваться из плена Фейри, так как человеком вряд ли считается. Но вот сколько он бы бегал по лесам Грёзы и что мог бы в процессе сожрать от продолжительного голода — это те вопросы, на которые я не хочу получать ответы.

Молча поклонившись проклятым всеми демонами дриадам я развернулся и отправился к краю поляны. Там за деревьями у ручья мы оставили своих скакунов. По идее там же должна будет располагаться последняя подсказка от Тростани. Ну и если подсказка не поможет, то попробую дойти до Агуане. Всё равно пока непонятно, что делать, а так хоть какая-нибудь цель на ближайшее время.

Прежде чем выйти из поля зрения троицы дриад, я услышал, как ветер чуть шепчет: «Знание — пыль. Истинная ценность в понимании и мудрости». Оглянувшись на дриад, я увидел лишь трех сидящих девушек, что как будто спали под раскидистым деревом.

Как либо комментировать этот посыл я не стал. Потом подумаю и попытаюсь понять, что именно они имели ввиду. Потому что сейчас, уверенно сказать, что именно они имеют в виду, я не могу.

Как только мы достигли ручья, где нас ждали скакуны, реальность Фэйри снова напомнила о себе. Потому что наши скакуны и не думали стоять у ручья, а скакали где-то в облаках, гоняя стаи птиц. Зато у ручья, прямо на траве развалился здоровенный кот, размером с хорошего мастифа. Черный, с огромными усами и белым пятном на груди.

— Кайт Ши, — обронил Диан Кехт, отойдя чуть назад и в сторону. Подобное поведение ни разу не внушало доверия.

Но несмотря на мои опасения, здоровенный котяра вальяжно потянулся и совершенно спокойно смотрел на меня. Он смотрел на меня, я на него, время шло, никто ничего не говорил.

— Это и есть моя «последняя подсказка»? — уточняю у моего спутника, когда пауза слишком сильно затянулась. Уже даже волшебные скакуны начали спускаться, а мы все играем в гляделки и молчим.

— Подсказка и испытание, — я не видел Сида, но его усмешку можно было различить на слух. — Далеко не всегда всё будет так, как ты ожидаешь.

— Я уже начинаю ненавидеть эту фразу.

Но реальности было плевать на мои чувства. Кайт Ши фыркнул и потянулся, после чего встал на ноги и вопросительно склонил голову. Судя по всему, волшебный кот не собирается сидеть здесь бесконечно долго и следовало поторопиться.

И понятно, что от меня что-то требуется. Вопрос лишь в том, что именно? Какая-то жертва, ритуал, или просто какое-то действие? Вообще непонятно, что делать. Я сам не могу с уверенностью сформулировать, чего именно я хочу от этой подсказки. Понятно, что хочу попасть домой, но непонятно, что именно пойдет не так как я хочу.

Фейри обманут? Нет, прямой обман не про них. Потребуют что-то взамен или будут играть со временем? Так это более чем ожидаемо…

На этой мысли я споткнулся и даже вопросительно выгнул бровь. Неожиданная догадка казалась откровенно абсурдной.

— Кыс-кыс, — присев на корточки, просто подзываю кошачьего духа к себе. Как самого обычного уличного кошака, которого приманивают предложением почесать за ушком.

Духовный зверь осмотрел меня, прищурив свои ярко-желтые глаза, полные хитрости и знания, совершенно не звериные глаза. Он медленно подошел ко мне, как будто позволяя себя погладить, но лишь я коснулся его, как в моей голове раздался непонятный голос.

— У кошки девять жизней. Три жизни она играет, три бродяжничает и последние три остаётся на месте, — вслед за голосом я почувствовал как нагрелся мешочек с зубами.

Один из них наполнился магией и «откликнулся на легенду», если можно так выразится. Приличия ради я все же погладил Кайт Ши, прежде чем полезть в мешочек и вытащить оттуда один из клыков, тот самый, который я принимал за вампирский клык. На деле же он принадлежал кошке. Занятно.

— Значит девять жизней? — спрашиваю вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

Кайт Ши начал вылизывать лапу и умываться ею, медленно и демонстративно, как будто не понимал человеческую речь. Но при этом он не отрывал от меня меня глаз, в которых светился не только разум, но и насмешка. Это было скорее заигрывание, чем животная дикость.

— Минимум девять, — отозвался Диан. — Тебе не просто так сказали, как кошка проводит эти жизни, при некоторых условиях ты сможешь их восстановить, так что в каком-то смысле это бессмертие. Но если тратить одну за другой, то девять жизней и сохранение человеческого тела. Всё как ты хотел.

— И даже проще, чем я ожидал, — по логике вещей такую легенду надо не на землю кидать, а присваивать себе её силу. Правда я все ещё сомневался. — Если бы я встретил кошку в обычном мире, то нашего договора, путешествия и вообще всей ситуации бы не было.

— Далеко не всегда всё будет так, как ты ожидаешь. Это фраза не всегда значит, что ситуация обязательно хуже, чем ты представляешь, иногда все значительно проще.

— Верится с трудом, — я решил всё же перестать тянуть резину и аккуратно положил зуб чудовища, а вряд ли это у обычной кошки было девять жизней, себе в рот.

***

Пока же Гарри обретал так желаемое многими бессмертие, в Хогвартсе творился бардак.

Как бы директора не пытались колдовать над кубком, чтобы не вымысливали, а отменить или изменить контракт никак не получалось. Кубок Огня был зачарован на совесть, и как всё больше подозревал Дамблдор, к зачарованию приложили руку некоторые из фейри. Слишком уж легко уже дважды они брали Кубок под контроль, слишком запутанные чары лежали на Кубке.

И будто ему было мало самого сорванного турнира и всех планов, завязанных на него, так ещё и дополнительные проблемы навалились. Мировое волшебное общество лихорадило от явного вмешательства Сидов в дела магической Британии. Уже очень давно боги и их слуги сидели тихо в своих мирах и не лезли в дела смертных. А тут вдруг такая активность, ещё и вокруг одного конкретного человека.

Юный Гарри всегда интересовал Дамблдора. Ещё когда появилось это нелепое пророчество, которое неожиданно заинтересовало Темного Лорда. Потом его учёба в Хогвартсе и те странности, что витали вокруг мальчика. Но в последние полгода все эти странности вылились в нечто просто ужасное.

Проклятие оборотня, непонятные шевеления фейри и, наконец, герб. О да, получения юным Гарри герба — это событие как минимум государственного масштаба. Теперь к нему будет приковано очень много взглядов как в Магической Британии, так и в ближайшем зарубежье. И это можно было бы поставить себе на службу.

Темный Лорд явно собирается вернуться, это видно уже не первый год. И Дамблдор не сомневался, что рано или поздно Том решит вопрос с дитем пророчества раз и навсегда. Раньше Гарри планировалось использовать как приманку, теперь же из него можно сделать силу и союзника.

Взять тех же французов. В прошлом они бы ни за что не полезли во внутренний конфликт, зато там точно нашлись бы те, кто захочет половить рыбу в мутной воде. Дамблдор уже планировал завлечь в этот конфликт Флёр Делакур. Даже если бы её родня не вступила в конфликт напрямую, они бы могли выступить сторонниками светлой стороны уже после войны.

Но видя заинтересованность девочки в Гарри, а также интерес всего мира к титулованному магу, Дамблдор уже видел другой путь. Он может попытаться свести этих двоих вместе и привести на борьбу с Томом самый настоящий иностранный легион. Совсем как полвека назад.

На последней мысли Дамблдор замер. Воспоминания о старом друге несколько покоробило великого светлого, но он быстро опомнился и загнал непрошенные мысли подальше. Сейчас уже нет смысла бередить старые раны. Нужно сосредоточиться на текущей ситуации. Сейчас есть неиллюзорные шансы сыграть на интересе к Гарри от иностранных агентов и буквально продавать возможность поговорить с мальчиком за боевых магов и другие полезные ресурсы и возможности.

Всё это поможет делу света. Они упокоят темного лорда окончательно.

Вот только чтобы начать эту торговлю надо бы найти самого мальчика и вернуть его в Хогвартс. Как это сделать было решительно непонятно. Дамблдор медленно подошел к окну своего кабинета, за которым расстилался великолепный вид на замок и окружающие территории, принадлежащие Хогвартсу. Глубоко вздохнув, он протянул руку к деревянному шкафчику и извлек оттуда маленький серебряный прибор, похожий на астролябию.

Древний прибор, один из старейших астрономических инструментов, служивший для измерения горизонтальных углов и определения широт и долгот небесных тел. Нормальным путем узнать, куда и когда Гарри Эванс вернется в смертный мир было решительно невозможно, но даже фейри не могут отрицать силу небесных тел.

— Надо будет стрясти пыль с моих навыков предсказания и прорицания, — сказал великий светлый сам себе, протирая край рукава старый артефакт. — Раз уж фейри любят играть по своим правилам, нужно озаботиться тем, чтобы начать предугадывать их ходы.

Если бы директора Хогвартса сейчас могли бы услышать хоть кто-нибудь из специалистов по фейри, то он бы получил стулом по голове. Но на счастье Дамблдора никто его не слышал, и некому было вложить хоть немного ума в престарелого волшебника. Потому он и смог и дальше лезть куда его не просили, рискуя в какой-то момент лишиться своей головы.

Пока же Дамблдор сам искал себе приключения на задницу, Генриетта в очередной раз думала, что ей делать. Гарри отколол очередной фокус, из-за которого вся школа встала на уши.

Честное слово, иногда она подозревала, что Гарри просто выгонят из школы после очередной выходки. И даже оправдание, что это проблемы находят Гарри, а не он их ищет, тут не сработает. Во-первых, не очень-то похоже, что Гарри их не ищет. Во вторых, рано или поздно количество переходит в качество. Уже столько раз случалось что-то странное, что никто уже не поверит, что это случайность.

Генриетта не знала как реагировать на очередные слухи о своем брате. Теперь люди придумали будто он стал богом, только из-за глупого рисунка на одежде. Как-то по-другому воспринимать герб она не могла.

И снова, как и в случае с директором, Генриетте очень повезло, что её не слышали специалисты по фейри. В противном случае ей бы тоже досталось табуреткой по голове. Однако Генриетта продолжала свои размышления, сидя в неизменном «вороньем уголке», который стал чем-то вроде особого места в гостиной Гриффиндора.

Ещё немного и некоторые придурки будут тут свечки ставить во славу Гарри. Но отложив в сторону размышления о идиотах, молодая ведьма вернулась к мыслям о своём брате. Гарри отсутствовал уже пятый день, но когда его не было четыре дня, тот странный мужчина-нелюдь сказал, что они путешествуют уже месяц. Сколько в итоге Гарри будет отсутствовать? Фейри ведь известны своими играми со временем. Не вернется ли её брат близнец из этого путешествия уже седым стариком? Или ещё веселее, он вернется юношей, но в то время как она сама будет уже старухой.

Генриетта постаралась отогнать эту мысль, но чем больше она о ней думала, тем древнее и мрачнее начинал казаться ей Хогвартс. Дни сменялись днями, прошла неделя, потом вторая. С каждым днем Генриетта становилась все мрачнее и замкнутее, пока, наконец, от родителей не пришло письмо. На семнадцатый день своего отсутствия Гарри нашелся… только почему-то в доме Дурслей.

Глава 52

Как писал Стивен Кинг, в своих рассуждениях о мифах и религии — «Будьте осторожны с тем, о чём вы молитесь, ибо вы можете это получить». И шутки шутками, а в моём случае это утверждение сработало на все сто процентов.

Я хотел вернуться домой, вот троица дриад и вывела меня лесом к месту, которое я всегда считал домом. то есть к дому Дурслей. На мгновение я даже представил, как бы отреагировали Поттеры, узнай они, какое место я считаю домом?

Затрудняюсь с предсказанием реакции Джеймса, а вот Генриетта и Лили были более предсказуемы. Сестра точно не поняла бы меня и, возможно, даже обиделась бы. А вот с матери сталось бы вновь удариться в слезы. Но подобные мысли как появились в голове, так и выветрились.

Очутился я в парке, недалеко от Тисовой улицы, на которой и находился дом Дурслей. Так уж получилось, что оказался я там не один. Диан Кехт не просто одолжил мне меч и коня, а отдал их в моё полное пользование. И получилось, что я оказался в магловском городе в образе средневекового рыцаря, ещё и с волшебным животным под седлом.

— И что же мне с этим делать? — спрашиваю вслух, слегка похлопывая Аирмед по шее.

Волшебная лошадь ничего мне не ответила, лишь с интересом ковыряла копытом снег в парке. После обилия разнообразных трав в Грёзе, типовой газон, припорошённый снегом, воспринимался странно даже мной самим, не говоря уж про волшебного скакуна. Ну и понятное дело, что Аирмед, даже несмотря на свою волшебную кровь и крайнюю разумность, ничего мне не ответила. Да я и сам не ожидал от неё какого-либо ответа.

Вариантов было в общем-то немного: либо как есть идти к Дурслям, либо применить какую-нибудь магию. Последнее грозит разбирательством, ведь волшебникам до семнадцати лет не разрешено колдовать без присмотра взрослых. С другой стороны основная причина этого запрета в сохранении статуса секретности. И кажется, колдовать без свидетелей намного более разумно, чем в образе средневекового рыцаря гулять прямо перед глазами обычных людей.

Я колебался всего несколько секунд, затем решительно поднял руку и произнес едва слышное заклинание, сокрытия всего магического.

— Обскуро.

На мой взгляд это заклинание, которое обязательно должно быть известно любому волшебнику, так как внушает всем простым людям, что нет ничего необычно, даже если маг чудит у тех прямо под носом. Тем удивительнее было узнать, что это заклинание не входит ни в общую, ни даже в расширенную программу Хогвартса.

Само заклинание встречалось аж в трех книгах: по защите, по иллюзиям и в истории магии. В последней книге целый параграф был посвящен конкретно этим чарам, которые взялись разрабатывать после принятия статута о секретности.

Маги, как всегда, показали полное отсутствие хоть какого-то критического мышления. Зато за колдовство в безлюдном месте скорее всего оштрафуют, и плевать что колдовство было как раз для сохранения статута секретности.

Так беззлобно поругиваясь на странности магов, я тронул пятками бока Аирмед, направляя свою напарницу по знакомым с детства улочкам. Можно было бы поностальгировать о чём-нибудь или предаться воспоминаниям о детстве, но мне было откровенно плевать. Целый месяц без еды и воды в Грезё давал о себе знать. Было такое чувство, что я готов слона съесть.

Мы проезжали мимо чистеньких домиков с ухоженными садами — этими неизменными символами «тихой, нормальной жизни», которая, в отличие от судьбы волшебника, казалась мне чем-то весьма призрачным и недосягаемым. Я бы многое отдал, чтобы иметь возможность жить среди обычных людей и пользоваться возможностями волшебников, но вокруг меня ведутся очень странные игры, от которых никак не продохнуть.

Дом Дурслей ничуть не изменился с тех пор, как я посещал его на рождественских каникулах. Это несколько обнадежило, скорее всего игры с временем не было, ну или она была незначительной. С другой стороны, судя по прошедшему времени, уже должен был настать день святой Бригитты, накануне которого на двери дома должны были повесить камышовые кресты.

И так уж получилось, что в Литтл Уингингтоне, как в принципе и в целом по Великобритании, жил достаточно религиозный народ. Конкретно Дурсли так и вовсе были очень религиозны. Тётя Петунья вешала крест, оберегающий мир от нечистых сил, раньше всех, а снимала позже всех. Отсюда достаточно просто вывод: на дворе зима, но не начало февраля, на которое можно было бы рассчитывать из моего личного ощущения времени.

Вздохнув, я подтянул поводья остановившись перед домом Дурслей. По идее отменять заклинание отвода глаз не было нужды. Согласно некоторым теориям в семьях, где рождаются маги, все остальные члены семьи являются сквибами, а значит смогут видеть через мои чары. Да и опасно будет развеивать чары вот так, посреди улицы.

Рассудив подобным образом, я спешился с Аирмед и направился к двери. Короткий звонок и дверь дома распахивается, показав тётю Петунью на пороге.

— Гарри? — сначала она увидела меня, но очень быстро замечает так же и Аирмед, мирно стоящую перед домом. — Это ещё что такое?

— Очередное приключение в мире магии и волшебства, — отвечаю с усмешкой. — В последнее время я умудряюсь постоянно попадать в подобные неприятности.

— Боже, Гарри, а если её кто-то увидит? — тетя Петунья в большом волнении, начала нервно поправлять волосы и оглядываться по сторонам, будто ожидая, что с минуты на минуту толпа соседей начнёт стягиваться к дому, чтобы потыкать в Дурслей пальцем.

— Не волнуйся, тетя Петунья, — попытался я ее успокоить, — Аирмед под надежными чарами. Никто из маглов её не заметит.

Тетя Петунья бросила на меня взгляд, полный недоверия, но всё же отступила назад, позволяя мне войти. Вот за что я люблю тетю, так это за гостеприимство и готовность помочь своим. Даже удивительно, как Лили умудрилась поругаться с сестрой, если Петунья всегда стояла горой за своих.

— В последнее время ты слишком часто впутываешь нас во все эти магические штучки, — недовольно заметила тетя.

— Прости. Я правда попал в переплет, и когда выбирался оттуда, то пожелал оказаться дома, вот меня и закинуло к вам, — это было правдой, но правдой поданной таким образом, что тётя разве что не растаяла прямо в прихожей. Как человеку воспитавшему и вырастившему меня, ей было приятно это слышать.

Тетя Петунья слегка улыбнулась, и я заметил, как её напряжённые плечи немного расслабились. Она всегда была строгой, но в её взгляде можно было уловить некую заботу и нежность, которую она просто выражала по своему.

— Ты надолго? — она всё ещё сомневалась, поглядывая в сторону двери.

— Скоро должны подойти взрослые маги, — пожимаю плечами. — Не найдётся у тебя что-нибудь поесть, пока жду их? Не ел несколько дней.

Как она подорвалась в этот момент, мне даже страшно стало. Но уже через несколько минут я был усажен за стол и передо мной был выставлен сделанный на скорую руку салат, в то время как тетя суетилась в поисках того, что ещё она сможет быстро выставить на стол.

Некоторое время я мог просто наслаждаться едой, пока не раздался короткий звонок в дверь. Непроизвольно рука потянулась к поясу, на котором располагались ножны с мечом и палочкой. Месяц в Грёзе не прошел бесследно, с этими проклятыми всеми богами фейри, для которых дуэль насмерть — это просто интересный способ провести досуг.

Хорошо ещё, что большую часть врагов брал на себя Диан, как мой наставник и в принципе известная, как оказалось, личность среди фейри. Надо будет поискать его имя среди исторических записей и мифов кельтов.

Тётя тоже дернулась от звука, так как прекрасно понимала, кто это может быть. Но несмотря на свой страх, она взяла себя в руки и сама пошла открывать дверь.

— Сиди, ешь, я открою, — сказала тётя строгим тоном, и отправилась открывать.

Я на это кивнул и потянул воздух носом, пытаясь определить, кто стоит на крыльце дома. Запах был мне незнаком, но это был точно мужчина и волшебник. Палочка из дуба и сердечной жилы дракона была классикой классик, которую я встречал достаточно часто и запомнил запах.

— День добрый, — тон тёти Петуньи не нес ничего доброго, когда она она открыла дверь и поприветствовала мага за ней. — Что вам нужно?

— Здравствуйте, — несколько напряженно отозвался маг. — Я Льюис Грей и ищу Гарри Эванса.

— Он здесь, — тон тётушки стал как будто ещё недовольнее, чем был. — Отъедается после очередной дурости, которую такие ненормальные как вы…

— Пожалуйста, мадам, — волшебник даже опешил от таких нападков. — Я никогда раньше не виделся с мистером Эвансом в живую, и от лица министерства хотел разъяснить несколько вопросов и передать послание от министра. Ничего более.

Меня это заинтересовало, и я уже собирался встать и сам выйти аж к целому посланнику министерства магии, но тёте, похоже, самой было интересно. Она разрешила Льюису пройти в дом и указала, как пройти на кухню.

— День добрый, — киваю прежде, чем он успеет сказать хоть что-нибудь. — Я ожидал кого-то из отдела магического правопорядка, в крайнем случае из отдела тайн. Но кто вы такой, мне пока не понятно.

— Здравствуйте, мистер Эванс. Я Льюис Грей, отдел международного магического сотрудничества, конкретно британский филиал международной конфедерации магов, — представился он. И хотя конкретной должности так и не было названо, зато своему месту работы он чуть ли не оду спел. Слишком уж длинные названия.

Некоторое напряжение повисло в воздухе, когда Льюис сел на край стула и окинул меня внимательным взглядом. Я тоже рассматривал его, анализируя внешний вид. Маленькие морщинки у его глаз выдавали усталость, и было очевидно, что он переживал не лучшие времена. Одет прилично, как для мага, скорее всего маглорожденный, при этом работает в местном филиале международной политической организации.

— Вы чего-то хотели? — так как пауза затягивалась, я подтолкнул его к диалогу.

Льюис моргнул и, словно вспомнив, зачем он здесь, начал говорить:

— Да, конечно, прошу прощения, — его реакция была откровенно странной, как будто он опасался меня. — Обычно несовершеннолетним запрещается колдовать без присмотра взрослых…

Льюис сделал паузу, которую я не понял. Это завуалированное предложение оправдаться? Непонятно. Я только выгнул бровь, предлагая ему продолжать или прямо обозначить свой интерес.

— Но мы понимаешь, что у вас, мистер Эванс, особые обстоятельства, — тут же он дал заднюю. — Поэтому мы официально уведомляем вас, что никаких проблем и последствий у этого не будет.

— Я учту это, — я не видел особой проблемы в нарушении такого мелкого закона. — Что-нибудь ещё?

Это было не совсем то, что он хотел услышать. По крайней мере контроль над лицом Льюис не удержал, показав озадаченное и хмурое выражение. Даже интересно, чего же он хочет?

— Да, есть ещё кое-что, — служащий то ли министерства, то ли магического аналога ООН быстро совладал с собой. — Ваши сношения с Фейри привлекают все больше внимания…

И он начал вещать. По другому и не скажешь. Мне начали пояснять за внутрибританскую политику, за общеевропейскую и, что особенно забавно, мировые политические тенденции. Так как Льюис был лицом заинтересованным, и я очень быстро понял, что ему что-то от меня нужно, то все его слова можно было смело делить на десять, если вообще верить. Но даже так, это был ценный источник очень специфичной информации.

Другой вопрос, пригодится оно мне или нет.

***

В Хогвартс я вернулся через несколько дней. Задержка была обусловлена исключительно махинациями министерства. Помимо Льюиса меня хотели навестить ещё несколько человек, в том числе и сам министр.

Хорошо хоть всё это время мне не пришлось мучить Дурслей. Уже во время общения с Льюисом к дому аппарировали Поттер и Блэк. Так что эти несколько дней я провел в доме Поттеров, терпя общество не только министерских, но также и Лили, Андромеды, Нимфадоры и Поппи. Все четверо как-то очень странно проявляли заинтересованность в моём состоянии и самочувствии.

Я сначала даже не понимал, в чём дело, пока Поппи не проговорилась. Оказывается народ начал считать, будто меня посвятили в боги, чтобы это не значило. Сама девушка, ставшая моим трофеем, считала это полным бредом, и я был склонен с ней согласиться.

Даже не смотря на приобретенное мной фактическое бессмертие, я не считал себя богом, пусть бы и мелким. В моём представлении бог был чем-то непостижимо могущественным. Королева Теней, могла бы считаться богом. Диан Кехт, скорее всего является богом, историю которого мне надо бы уточнить в библиотеке Хогвартса. Я же как был, так и остался учеником волшебной школы, просто теперь куда ближе к фейри, чем раньше.

Хорошо это или плохо ещё большой вопрос, ответ на который даст лишь время.

В любом случае, очередное локальное безумие семьи Поттеров, подготовила меня к тому, что будет ждать в самом Хогвартсе. Так что я перемещался в школу при помощи аппарации Лили морально готовый к тому, что в меня будут тыкать пальцем и задавать странные вопросы. И я не прогадал.

Как только я сделал первые шаги по коридорам Хогвартса, шепотки за спиной и заинтересованные взгляды подтвердили мои худшие опасения. Кто-то опасливо прятался за колоннами, преследуя меня при этом на протяжении некоторого времени. Другие спешили отвести взгляд, якобы вообще не замечая меня, хотя я затылком чувствовал, как на меня глазели, стоило только пройти мимо.

Даже проклятые богами портреты и те шептались и показывали на меня пальцем. На самом деле портреты были даже хуже учеников, так как у них не были ни стыда, ни совести. Ни один нарисованный волшебник и не подумал скрывать свой интерес или приглушать голос.

Вспоминается, как все глазели на Генриетту на первом году обучения. Прямо чувствую, как повышается моё сродство с сестрой. Но помимо странных и неприятных встреч, на пути к гостиной Гриффиндора мне попалась и достаточно интересный человек. Луна Лавгуд, собственной персоной, ждала меня прямо перед входом в гостиную, общаясь с портретом Полной Дамы.

— Лавгуд, — киваю ей, намеренно используя формальное обращение. Мне была интересна её реакция.

— С возвращением в Хогвартс, Гарри, — улыбнулась она, полностью проигнорировав моё обращение. — Ты изменился.

— Фейри не отпускают гостей без даров, даже если гости предпочли бы отказаться от даров, — отзываюсь, покосившись при этом на Полную Даму, которая беззастенчиво грела уши на нашем разговоре.

— Но там есть не только дары, не так ли? — её улыбка сопровождалась максимально невинным видом. В это можно было бы поверить, если бы не её собственные слова. Она увидела моё приглашение на следующий праздник? Или это не пророчество и она просто видит договор между мной и Диан Кехтом?

С Луной никогда нельзя быть ни в чем уверенным. Пока же я думал над этим, Луна растянула свою улыбку ещё шире и дотронулась до моей руки. Странный жест, смысл которого от меня ускользает. Чего она хочет добиться этим прикосновением?

— Ты обещал мне приглашение, Гарри, — сказала она, после чего отпустила мою руку и развернулась на каблуках. — Я буду ждать.

— Ага, удачи, — всё это было очень странно, особенно с учетом того, что за праздник будет ближайшим. Посмотрим, что из этого выйдет, сейчас же стоит войти в гостиную.

— Всем привет! — махаю рукой, входя в гостиную Гриффиндора. В гостиной стоял шум и гомон, но с моим появлением разговоры стихли и все взгляды обратились ко мне. Учитывая характер многих гриффиндорцев, ни в коем случае нельзя показывать слабость, иначе заклюют. — Сделайте лица попроще, я живой и настоящий.

Шепоток снова наполнил гостиную, но теперь в нём звучали нотки уважения, не только любопытства. Я заметил, как близнецы Уизли переглянулись, так что можно было ожидать от них очередной шутки или представления. Но куда больше пары вредителей, меня интересовала Генриетта, которая сначала обрадовалась мне, но почти сразу же показательно надулась и сложила руки на груди.

Что ж, понятно, на меня обиделись. Опять. Хотя надо отдать Генриетте должное, в этот раз причина была. Всё же я обещал вернуться на утро, а в итоге исчез на несколько недель по времени реального мира.

— А вдруг это очередной подменыш фейри? — в притворном ужасе заметил Фред.

— Тогда бы нас тут было двое, — пожимаю плечами. — В этом вся суть подменышей, у них есть оригинал, место которого они желают занять.

— Это не смешно, — недовольно заметила Генриетта, что всё же решила перестать дуться и подойти ко мне. — Ты ведь понимаешь, что мог не вернуться обратно?

— Совсем не вернуться вряд ли, а вот задержаться ещё больше да, мог, — делаю небольшое уточнение. Всё же рано или поздно я бы всё равно вырвался бы из Грёзы, вопрос только в том, в какое время я бы вернулся.

— То есть тебя отпустили? — ухватилась за мои слова Лаванда Браун. Затем она многозначительно так продолжила: — Профессора говорят, что Фейри никогда и ничего не дают просто так…

— Что опять? — тут же напряглась Генриетта.

— Нужно будет прогуляться на следующий праздник, — пожимаю плечами. — День посвященный богине, помогающей родам, Бригитты.

О том, что Бригитта была не только богиней врачевательства, но и богиней войны, говорить было излишне. Всё равно не поймут.

Глава 53

«Идиоты ничему не учатся» — такая мысль посетила меня, когда я узнал, что директора трех школ решили опять попытаться подсмотреть за мной через кубок, как уже делали на Самайн. Мысль была грубой, но по другому охарактеризовать их я просто не мог. Если в первый раз они пытались найти меня при помощи кубка не зная ни где я, ни могут ли их увидеть в ответ, то теперь всё это им было прекрасно известно. Знать, что пострадаешь и всё равно упорно лезть… странное поведение, как по мне.

Но безумцам нет покоя не только в попытках убиться о фейри, но и в их стремлении дергать меня. После продолжительного общения с министерскими служащими и самим министром, я считал себя подготовленным к любым вопросам, которые могли поднять в кабинете Дамблдора. По крайней мере я так думал.

— Как прошло твоё путешествие, Гарри? — спросил Директор в начале, чем ненадолго поставил меня в тупик.

Это, похоже, была особенность его общения, всё время начинать издалека и всем видом создавать вид человека преисполнишегося и неспешного. Совершенно другое впечатление создавали другие директора и некоторые преподаватели, что также присутствовали в кабинете. Их нетерпение и даже некоторую нервозность были настолько осязаемы, что казалось, будто их можно потрогать. Исключением была только профессор Снейп. Профессор зельеварения не изменяла себе и всем видом демонстрировала исключительно недовольство всем миром.

— Сложнее, чем хотелось бы, проще, чем могло бы быть, — пожимаю плечами. По существу я действительно легко отделался и в целом даже вышел в плюс. По крайней мере в ближайшие несколько десятков лет дар девяти жизней вряд ли хоть как-то отразится на моей жизни. С другой стороны я бы вообще предпочел не принимать дары от фей.

— Зачем вы вообще связались с феями, мистер Эванс? — спросила Снейп.

— По своим причинам, — пускай я был зарегистрированным оборотнем и при желании любой влиятельный маг мог навести справки о моём проклятии, но рассказывать об этом всем я не планировал. — Можно сказать, что у меня коготок во всем этом увяз. В начале я старался быть осторожным, а теперь уже замазан с ног до головы.

— Мистер Эванс, — Минерва МакГонагалл настороженно смотрела на меня через свои очки. — Мы, конечно, не можем знать всех ваших причин. Но вам, безусловно, следует понимать, что связь с феями может иметь тяжелые последствия.

Это замечание показалось мне забавным. При поверхностном взгляде, пока от моих сношений с фейри пострадали только неаккуратные директора магических школ. И хотя сам я всё ещё жду подвоха как от фейри вообще, так и от принятого дара, но сама по себе реплика МакГонагалл выглядела крайне бледно.

— Я понимаю это, профессор, — ответил я, стараясь сохранить спокойствие и не выдать свои чувства. — Но как было сказано, я уже увяз в этом. Вы же не будете советовать мне игнорировать Фейри или бежать от них?

Сразу несколько человек заверили меня, что это было бы крайне глупым решением, после чего в комнате воцарилась тишина. Все ждали, пока Дамблдор или я возьмем на себя следующее слово. Но ни директор, ни я не спешили что либо говорить. Я всё ещё не мог читать Дамблдора и подозреваю, что тут замешан не только опыт и самоконтроль, хотя и их влияние нельзя отрицать, но магия разума. Так что мне оставалось только предполагать, что старик специально хочет передать мне право первого хода. Он ничего не может мне предъявить, ничем не может надавить, поэтому ему нужно, чтобы я сам загнал себя в ловушку.

Подобную манеру вести себя, постоянные подталкивать оппонента начать оправдываться, даже если он не виноват, частенько вспоминал дядя Вернон. Будучи предпринимателем и начальником, он сам не раз использовал этот приём с подчиненными и называл его «собачьем языком». Скорее всего это было влияние тетушки Мардж, что любила и разводила собак. Но откуда бы термин не пошел, он был достаточно метким. Смысл собачьего языка в том, чтобы приучить подчиненного всегда пригибаться перед начальником. Всегда видеть себя ниже, глупее и более виноватым, чем начальник. И как же я был благодарен дяде Вернону за то, что он всегда учил нас с Дадли думать своей головой, а не прогибаться под давление чужих дутых авторитетов.

Поэтому я тоже молчал, не собираясь ничего рассказывать или за что-то оправдываться. Не знаю, сколько времени мы могли бы вот так сидеть, пока директор Дурмстранга не выдержал затянувшуюся паузу.

— И долго мы будем так молчать? — смотрел он при этом на меня, так что я решил пожать плечами в ответ на подобную претензию.

— Вы хотите, чтобы я что-то сказал? — спрашиваю его в ответ.

— Тебя для этого сюда и позвали, — продолжил выражать недовольство Каркаров.

— Хорошо, — с трудом сдерживаю улыбку. — Где я могу расположить лошадь, подаренную мне сидами?

Это были совсем не те слова, которые от меня ожидали услышать. Каркаров даже раскрыл рот, не найдя поначалу слов. Зато Дамблдор не растерялся и поддержал разговор, чем несколько меня напряг. Был ли директор просто готов ко всему или он просто ожидал от меня хоть каких-то слов, чтобы дальше раскрутить разговор?

— Не беспокойся, Хагрид позаботится о ней, как и о лошадях мадам Максим, — благодушно улыбнулся Дамблдор.

В другой ситуации меня бы это даже позабавило. Божественное животное в одном загоне с демоническими. Пусть даже сейчас я понимаю, что демоны в понимании магов, наследников римской традиции, и современной церкви — это две очень далекие друг от друга величины. Сейчас же я больше думал над тем, что сказать. И если верить тем книгам по магии разума, что я успел прочитать, то мышление все больше похоже на навязчивые состояния. Хотя сама мысль собственноручного диагностирования у себя психических отклонений отдаёт чем-то странным и даже неправильным.

Дамблдору я, кстати, так ничего и не ответил на слова о Хагриде. Он дал исчерпывающий ответ на мой вопрос, и если я сделаю ответную подачу, это послужит продолжением беседы. Мы ещё некоторое время помолчали.

— Это всё, что вы хотите сказать нам, мистер Эванс? — вновь взяла слово Снейп.

— Я вообще ничего не хочу говорить, — пожимаю плечами. — Предпочел бы отдохнуть и подготовиться к учёбе. Но профессор МакГонагалл сказала, что директор Дамблдор хочет меня видеть.

И снова тишина, я не стал делать закономерное и ожидаемое продолжение своей фразы, предлагая Дамблдору пояснить, зачем он меня позвал. Нет уж, я хочу, чтобы он сам начал диалог, сделал первую подачу, а ещё лучше попросил или спросил что-нибудь. И Дамблдор сдался, всё же заговорив.

— Признаться честно, напугал ты нас, Гарри, — его подача была крайне осторожной. Меня прямо-таки вынуждали начать оправдываться или задавать ответные вопросы.

Я уже начинаю подозревать, что Дамблдор подслушивал все рассуждения и наставления дяди Вернона по Собачьему Языку. Ну или дядя в своей практической мудрости не открывал Америку, а просто по своему обозначил давно известные и практикуемые приёмы.

— Я уже думал уйти из школы, чтобы не подвергать никого опасности, — так как сидеть и молчать мне уже порядком надоело, я все же ответил на подачу Дамблдора своим сокрушительным выпадом.

И это возымело определенный успех. По крайней мере Директор откровенно скривился, показав, наконец, свои истинные эмоции, а не маску доброго дедушки.

— Уйти из школы? — с нескрываемым и, как мне показалось, наигранным удивлением и обеспокоенностью в голосе произнес Дамблдор. — Гарри, это крайний шаг. Мы знаем, что на тебя возложены огромные ожидания и опасности, но уверяю тебя, во всей Британии нет места, безопаснее Хогвартса.

Кто бы знал, как меня подмывало спросить, что за ожидания на меня выхожены, но к счастью, раздался тихий стук в дверь, и все разом обернулись. Вошёл хрупкий, немного нескладный старик в мантии, украшенной знаком Отдела Тайн. Потянув воздух носом, узнаю своего старого знакомого. Такое чувство, что он теперь пожизненно обязанный отвечать за меня.

— Ред, — киваю ему, отчего старик поморщился. — Что-то случилось?

— Ты не представляешь, как раздражает твоя способность узнавать меня не смотря на все предостережения, — ворчливо замечает старик. Он, кстати, действительно как-то размыл свой запах, но толку от этого было чуть. Сомневаюсь, что это я такой особенный, скорее всего маги не так уж много работали с оборотнями и просто не понимают те границы, в которых проклятые могут чувствовать запахи. И кстати, это может быть причиной, почему ко мне постоянно приходит он. Просто чтобы я не узнавал так же остальных сотрудников. — Всем добрый вечер. Как вы слышали, меня можно называть Ред, я представитель Отдела Тайн.

— Очень приятно видеть вас, мистер Ред, — благожелательно улыбнулся Дамблдор. — Могу я узнать, что Отделу понадобилось в школе?

— Мы обеспокоены, что некоторое волшебники могут бездумно взаимодействовать с фейри, что угрожает национальной безопасности магической Британии, — пояснил Ред, трасфигурировав себе стул рядом со мной, на который и присел.

— Вот как, — кажется, что Дамблдор приободрился. — Мы как раз обсуждали с мистером Эвансом, что его последнее путешествие…

— Мистер Эванс, конечно та ещё заноза в месте, о котором не стоит говорить при дамах, но речь идет про вас, Дамблдор, — перебил его Ред. — И про иностранных гостей Хогвартса. И судя по тому, что вы тут пытаетесь допрашивать мистера Эванса, я прибыл вовремя.

— Никакого допроса не было, — тут же обозначил свою позицию Дамблдор. Я же задумался, чего от меня хочет Отдел Тайн.

В то, что они преследуют интересы министерства в целом я не верил. Министерства как единой структуры в принципе не существовало, это не семья и не орден, это кучка людей, что соперничает за теплые места и кормушки из которых можно воровать. Что уж там, я в единство взглядов даже отдельно взятого Отдела Тайн не особо верил.

— Хорошо если так, — кивнул Ред, после чего мы все опять замолчали.

— Мы так уже минут двадцать сидим, — доверительно сообщаю представителю магического НИИ, демонстративно проигнорировав преподавательский состав.

— И зачем? — он тоже проигнорировал преподавателей и изобразил удивление. Профессора и директора в этот момент демонстрировали кто раздражение, а кто конфуз.

— Боюсь показаться грубым, если просто уйду, — этого моего пассажа уже не выдержали.

— Ваши слова сейчас тоже грубы, мистер Эванс, — почти прошипела профессор зельеварения.

— Прошу прощения, профессор Снейп, — отзываюсь спокойно. — Но мне всё ещё нужно готовится к завтрашнему занятию, и я не понимаю, почему мне приходится тратить время на молчание.

Ред поднял руку, словно успокаивая всех, и обратился к собравшимся с явно слышимой насмешкой:

— Давайте прекратим эту бессмысленную пикировку. Мистер Эванс прав, ему пора идти.

— Что ж, жаль, — Дамблдор действительно выглядел сожалеющим. — Тогда мы все…

— Останетесь, — Ред не собирался униматься. Можно предположить, что ему просто нравилось издеваться на столькими достаточно уважаемыми волшебниками. Даже интересно, когда и как ему это аукнется? — Как уже говорилось, у Отдела Тайн магической Британии есть некоторые опасения, которые нам хотелось бы обсудить.

На этом меня, наконец-то отпустили. На мгновение в душе шевельнулся интерес, что же они там будут обсуждать, но как шевельнулся, так и сдох. Удивительно, как жизнь изменилась буквально за полгода. Когда-то я волновался только о том, чем буду заниматься после школы, и не понимал, почему мне не дают жить вместе с сестрой-близнецом.

Сейчас же меня занимают вопросы бессмертие, посмертия, взаимоотношения с древними богами. Как не посмотри, а жизнь явно свернула куда-то не туда.

***

До очередного праздника фейри, на который мне опять придётся сунуться, но теперь в компании Луны, должен был пройти второй этап турнира трех волшебников. В этот раз турнир, на мой взгляд, даже соответствовал своему названию, в нем будут участвовать именно волшебники, а не ученики школы. И хотя я планировал посетить этот тур, чтобы посмотреть на Дамблдора в деле, про фейри и их дары никогда не стоило забывать.

И первым таким даром, которым следовало бы заняться, была лошадь, подаренная мне Дианом. Получив доступ Хогвартской библиотеке я тут же начал искать всю возможную информацию о высокопоставленных сидах, надеясь найти хотя бы несколько знакомых имен. Больше всего меня интересовала Королева Теней, но самый максимум, что удалось найти, это некоторое мутные параллели сразу с несколькими богинями смерти. Ни в одной из полученных мной книг Королева не упоминалась, а все имеющиеся имена и образы, не складывались более или менее чётко. Зато были некоторые несостыковки, связанные с Диан Кехтом.

Если никакой Королевы Теней не упоминалось в книгах посвященных Фейри, то вот Король, что когда-то правил ими там упоминался. Согласно легенде, Детьми богини Дану некогда правил могучий бог Нуаду, или Нуад, все такие кельтское прочтение сильно отличается от английского и я не уверен, как правильно. Однажды Нуаду лишился руки в бою и был вынужден отречься от власти, потому что считается, что король не может иметь никаких телесных изъянов. И на этом месте я как-то подзавис. Вроде как один ярко выраженный телесный изъян считается одним из первейших признаков фейри. С другой стороны я уже неоднократно видел сидов без каких либо физических изъянов.

Это признак королевской крови? Или проблема просто в языке, и конкретно в случае Нуаду проблема была не во врожденном свойстве, а в ранении из-за которого он потерял руку? Типа королем не может быть калека.

Но вернемся к легенде, бог-врачеватель Диан Кехт, сделал для Нуаду серебряную руку, чтобы тот смог вернуться на трон. И тут на ум невольно приходит герб Диана, в виде белой руки. Судя по всему его он заработал как раз за те события. Ну или сид сам отсылается на них. Всё же у сидов очень странные правила в отношении гербов и прочих символов. Там даже мне герб пожаловали, хотя я, по идее никто и звать никак.

Чуть позже сын Диана, Миах, решил превзойти отца и с помощью сестры-целительницы вырастил Нуаду новую руку из плоти. Узнав об этом, Диан Кехт пришел в ярость и напал на сына. Миах исцелялся после каждого удара, который тот наносил ему, но, в конце концов, Диан Кехт ударил его по голове, и эта рана стала смертельной. Отец убил сына. И как бы сама по себе легенда заставляет задумываться, хочу ли я иметь дело с таким вспыльчивым существом, как Диан, но куда больше меня заинтересовало имя той самой сестры Миаха и дочери Диана. Её звали Аирмед, совсем как кобылу, подаренную мне самим Дианом. Я не верю, что это реально его дочь, превращенная в животное, хотя помня судьбу Миаха, можно допустить и такой шанс. Но подаренная мне лошадь так или иначе точно связана с этой богиней.

Отсюда закономерный вопрос: что мне с этим делать?

За все время путешествия в Грезё ни сам Диан, ни Аирмед не давали повода подумать, что подаренная волшебная лошадь имеет второе, а то и третье дно. Но в контексте фейри это мало что значит. С их опытом и любовью к подобным играм, Диан мог бы водить меня за нос несколько лет к ряду, если не больше. Стоит ли мне просто проигнорировать только что прочитанное, или все же попытаться разговорить волшебное животное? Оба варианта казались не самыми оптимальными, прежде всего потому, что у меня мало информации. Из чего возникал уже следующий вопрос: откуда мне эту информацию добыть?

Первым и самым очевидным вариантом будут сами фейри. Можно будет пойти и поспрашивать их обо всей этой ситуации. Я всё равно скоро вновь посещу очередной их праздник. Но это будет самый крайний вариант.

В книгах я ответы уже поискал и пока ничего не нашел. Скорее всего есть другие, более углубленные и специфичные исследования, но у меня к ним доступа нет. Возможно что-то есть в закромах Отдела Тайн, но от этих ребят пока больше головной боли, чем пользы.

Ну ещё пара вариантов спрятаны на факультете Елены Равенкло. Серая дама тоже, как оказалось, относится к царству сидов, хоть и не живет в Грёзе на постоянной основе. Там же находится и Луна, что уже неоднократно показывала, что видела больше других.

Придя к подобной мысли, я принюхался, пытаясь уловить запах маленькой принцессы Равенкло. К сожалению в библиотеке её запаха не было, а потому придется поискать.

Покинув библиотеку, я направился в сторону башни Равенкло. Серые каменные стены Хогвартса пахли сыростью и средством для мытья. Я так же мог уловить множество запахов других студентов, которые проходили тут совсем недавно. И в какой-то момент, когда я не успел пройти и половину пути до башни Равенкло, среди множества других запахов, появился и тот, который я искал. При том это был не след, говорящий, что она проходила где-то тут, а источник запаха, который двигался мне навстречу. Непонятный пророк опять прозревает будущие и прочие тайные знаки? Буквально через пару минут Луна вышла мне навстречу, но прежде чем я её увидел, до моего слуха донесли шлепанья босых ног по камню.

Её светлые волосы были необычно растрепаны, как будто она только что бежала через лес, где ветки деревьев трепали прическу, как только могли. мечтательная улыбка и взгляд так же прилагался к образу, создавая странное впечатление. Ну и мой слух не обманул меня, юная ведьма действительно была босой.

— Где твоя обувь, Луна? — начал я вместо приветствия.

Луна взглянула на свои босые ступни, будто только что обнаружила их отсутствие.

— О, я её оставила в Запретном Лесу, — ответила она, её голубые глаза светились озорством. — Некоторые магические существа предпочитают, чтобы мы взаимодействовали с природой напрямую. Кентавры, например, обожают босоногих.

— Впервые об этом слышу, — мне показалось, что ещё несколько фраз от этой нелогичной и странной девчонки и у меня найчнётся мигрень. — И ты что, ходила босиком не только по замку, но и по лесу?

— Ага, — она радостно кивнула.

— Февраль месяц, под снегом земли не видно, а ты ходишь босиком, — вздохнув, я подхватил её на руки, чтобы отнести в больничное крыло школы.

— Есть согревающие чары, — весело заметила Луна, при этом поудобнее устроившись у меня на руках.

— Есть, но среди учеников многие им не владеют.

— Я владею, — её тон звучал так, как будто она хвастается.

— Рад за тебя, — я просто кивнул, продолжая нести её в больничное крыло.

Я в любом случае предпочел бы доверится специалисту и медику, чем потом узнать, что Луна подцепила какую-то болезнь из-за гуляний босиком по сугробам. Как это вообще пришло ей в голову? Луна продолжала ворковать, пока я шел по пустым коридорам школы.

— Ты искал меня, — сказав это показала мне камушек, который до этого сжимала в руке. — Бригганоки нашли камень твоего желания и подарили мне.

— Неожиданная щедрость для мелких проныр.

Бригганоки были мелкими фейри, размером чуть ли не с мышь, что могли обращать в драгоценные камни человеческие желания. Чем более страстным это желание было, тем больше был и камень, хотя самим маленьким шахтерам, хватало и мелких камушков, которые они используют для торговли.

— Они хорошие, — Луна разглядывала камень моего желания, как будто это было что-то особенное. Хотя как по мне был он мелким и ничем не примечательным, он даже не выглядел как драгоценный камень. — Так что ты хотел?

— На праздник фейри мы отправимся верхом на лошади, подаренной мне сидом по имени Диан Кехт, — я не стал с ходу заявлять, что именно мне нужно. Мне было интересно, как много Луна видит своим особым зрением, и до чего она догадается сама. — Так что я хотел предложить тебе пару раз прокатиться вокруг замка, чтобы потренироваться и освоиться.

— О-о, — мечтательность пропала из её взгляда, сменившись чистым удивлением. Вот только удивило её не имя бога-врачевателя кельтов. — Это свидание?

— Считай как хочешь.

Глава 54

О том, что это свидание явно говорить не стоило. Но это я понял несколько позже. По началу же все было более или менее прилично.

Луна лишь загадочно улыбалась. Мои слова вызвали у неё какую-то таинственную реакцию, больше всего похожую на тихую радость, что было мне не совсем понятно. Однако больше никаких комментариев по этому поводу она не сделала. Мы уже почти подошли к больничному крылу, когда встретили первых учеников. И уже это сулило проблемы.

По началу мы шли через коридор одни, народ во всю гулял по Хогсмиду или сидел по гостиным. Но это не могло длиться вечно. Школьные коридоры начали заполняться учениками, возвращающимися из Хогсмида, и их любопытные взгляды не сулили ничего хорошего. Вокруг меня и так постоянно вертится куча слухов, и я уже предчувствую новый их виток.

Приблизившись к больничному крылу, мы столкнулись с Гермионой и Генриеттой. Из библиотеки возвращаются, вдвоём? Увидев нас, они остановились и удивленно уставились на Луну в моих руках.

— Гарри? — сестра, с некоторым сомнением осмотрела меня и Луну на моих руках. — Что случилось?

— Гарри просто решил, что я могла бы простудиться, гуляя босиком по лесу. Хоть я и говорила ему, что знаю согревающие чары, — как ни в чем не бывало заметила Луна. Можно было подумать, что её совершенно не задело полное игнорирование со стороны девчонок, но это было обманчивое впечатление. — Кстати, привет, девочки.

От подобного намека они обе смутились и поспешили поздороваться с Луной.

— Привет, Луна, — произнесла Гермиона, пытаясь справиться с легким чувством дискомфорта. — Ты в порядке?

— Просто прекрасно, — ответила Луна своим обычным мечтательным тоном. — Гарри просто очень заботлив.

Мне кажется или у Генриетты начался нервный тик?

— Ну… это хорошо, — промямлила она. — А почему ты босиком по лесу ходила?

— Все это просто прекрасно, — вмешиваюсь в их, без сомнений, очень важный диалог. — Но давайте я сначала доставлю её в больничное крыло, а потом вы уже вволю пообщаетесь?

— Да-да, конечно, — быстро согласилась Гермиона, одергивая подругу за рукав. Генриетта явно хотела пойти со мной, но ей не дали. Непонятно, кстати, почему? Я был не против компании сестры, про Луну сказать что-то было сложно, сама Генриетта хотела пойти.

В итоге друзья моей сестры, опять навязывают ей своё мнение. И ведь если я укажу ей на это, то она опять обидится и будет говорить, что все в порядке.

Мы продолжили наш путь к больничному крылу, встретив ещё несколько человек, которые просто пялились на нас. Достигнув, наконец, места назначения, я положил Луну на кровать, и почти сразу же к нам спешным шагом подошла мадам Помфри, мед-ведьма всегда была начеку.

— Гарри, Луна, что случилось на этот раз? — спросила она с легким раздражением, но в её глазах читалась забота.

— Просто проверка, мадам Помфри, — ответил я. — Луна гуляла босиком по лесу, так что лучше убедиться, что всё в порядке.

— Луна… — Мадам Помфри тяжко вздохнула. — Почему вы оба постоянно умудряетесь находить приключения на свои… головы?

При чём тут я было решительно не понятно. Я даже выгнул бровь в типичном жесте профессор Снейп. Луна же не изменила себе.

— Они сами меня находят, — беззаботно ответила Луна, прищурившись, как довольная кошка. — Я услышала чарующую музыку в лесу и просто не могла оставаться в замке. Очень уж хотелось пойти и посмотреть, кто там играет.

— На Йоль мы с Серой Дамой встретили очень многих существ, которые не сулят ничего доброго тем, кто наткнется на них в лесу, — замечаю, припоминая тех чудищ, что встречались мне в течении праздника, да и на пути к благому двору. Хотя самое большое впечатление все же оставила та троица, что подошла ко мне в самом начале. — Например, шабаш Зеленой Кости, владыки чумы и ядов, присягнувшие Королеве Теней.

Мадам Помфри аж крякнула, от такой новости, после чего посмотрела на меня со смесью неверия и страха. Слышала что-то про эту троицу любительниц иллюзий?

— Три карги? — Луна тоже сразу же поняла о ком я говорю. Надо будет потом уточнить, где она черпает свои знания о фейри и что может мне рассказать. А то я уже устал перечитывать многотомные сочинения в поисках крупиц по настоящему ценной информации.

— Они самые. Хоть и сомнительно что они до сих пор на Британских островах. В процессе разговора я упомянул, что в некоторых странах Европы разрешена эвтаназия, и они очень заинтересовались этим явлением.

— Так, — веско заметила медведьма. — Луна, ты хорошо себя чувствуешь, есть какие-нибудь жалобы?

— Никаких жалоб, чувствую себя просто отлично, — Луна ответила с улыбкой.

— Постарайся больше не гулять по Запретному Лесу вообще, не говоря уже о том, чтобы делать это босиком, — заметила мадам Помфри, делая пассы палочкой над своей несостоявшейся пациенткой. — А теперь прошу меня извинить, мне срочно нужно связаться с представителями Международной Гильдии Целителей.

С этими словами она нас покинула, скорым шагом уйдя куда-то в глубины медицинского крыла, куда учеников обычно не пускали. Мы с Луной остались вдвоем в медицинском крыле, и я вопросительно посмотрел на неё. Она же продолжала изображать из себя недалёкую, но полностью довольную жизнью девочку со странностями.

— Я чего-то не знаю? — так как пауза затягивалась, то я решил спросить напрямую.

— Конечно, Гарри, — она кивнула. — Это просто невозможно, знать всё.

— Логично, — сомнительно, что она не поняла, что именно я имел ввиду, но вопрос и правда был глупым, тут не поспоришь. — Откуда ты знаешь о шабаше Зелёной Кости?

— О, Гарри, фейри и их обычаи всегда были частью моей жизни. Мой отец много времени посвящал исследованиям магических существ и легенд. Именно так я и узнала о шабаше Зеленой Кости. Когда они пришли во снах, папа долго искал о них информацию и в итоге нашел.

— Во снах? — это было интересно. — Тебе снились фейри?

— Ага, сколько себя помню, я всегда могла их видеть и слышать, особенно когда сплю, — она спустила босые ноги с больничной койки, на которую я её положил. — Хотя наяву их тоже хорошо видно и слышно, особенно здесь, в Хогвартсе и Запретном Лесу.

— Интересный дар, — замечаю, склоняясь к ней и заглядывая в её белесые глаза. Вряд ли я найду там ответы на свои вопросы, но мне правда было интересно, чем обусловлена такая странная способность. Может быть дело именно в этих, белесых, будто слепых глазах? Или это какое-то нарушение в мозговой деятельности, вроде параноидальной шизофрении. — И очень опасный.

— Папа тоже так всегда говорит, — Луна ответила на мой взгляд своим. Она смотрела прямо, не прячась и не раздражаясь, позволяя рассмотреть себя в ответ.

Я ещё думал спросить у неё о мадам Помфри и её внезапной необходимости связаться с гильдией, но отказался от этой идеи. В принципе Луна уже дала ответ на этот вопрос. Мадам известно о шабаше. И судя по тому, что я успел почувствовать от этих тварей и что они сказали, сама по себе новость, что они обретались рядом со школой уже повод забеспокоиться.

А уж если они выйдут из мира фейри в мир людей, то ничем хорошим это точно не кончится. Надо будет поговорить об этом трио с другими фейри, может кто-нибудь подскажет, что делать.

— Знаешь формулу трансфигурации обуви? — заставлять её идти пешком, после того как притащил на руках в больничное крыло было бы странно. Но снова брать её на руки не особо хотелось. Уже тех учеников, что видели нас на пути сюда было слишком много. Не стоит увеличивать количество очевидцев.

— Не знаю, — она покачала головой. — А ведь действительно интересно. Хотя надо будет пересчитывать формулу под свой размер ноги.

— Хорошее упражнение в арифмантике, — я вздохнул и все же подхватил Луну на руки, придется тащить её в гостиную Равенкло. — Уже не в первый раз думаю, что надо бы выучить пару формул для одежды и обуви.

— При желании ты можешь сам составлять эти формулы, — заметила Луна, немного поёрзав, чтобы устроиться поудобнее. — Есть много модных волшебников, что занимаются только одеждой. Я видела у девочек на факультете журналы по этой теме.

— Не думаю, что смогу влиться в индустрию моды, — отвечаю, при этом честно задумавшись над этим вариантом. Не настолько я хорош в трансфигурации, чтобы заниматься чем-то подобным. — И уж точно это не дастся людям просто так, на одном энтузиазме. Надо будет учить известные формулы, и учиться составлять новое. Продвинутая трансфигурация — дело не простое.

Мы продолжали болтать до самой гостиной, в которую я без проблем проник. Зная где расположен вход, достаточно было разгадать простенькую загадку на мышление. В уютной, выдержанной в синих цветах гостиной Равенкло, царило тихое, но сосредоточенное оживление. Студенты склонились над книгами, кто-то перешёптывался, обсуждая последние новости с поляны квиддича или новые заклинания. Вернее так было, пока я не вошел с всеобщей любимицей на руках.

Под всеобщими пораженными взглядами я молча дошел до ближайшего дивана. Кто бы знал, насколько некомфортно я чувствовал себя в этот момент, когда все, вроде делаешь правильно, а народ вокруг пялится, как будто у меня рога выросли. Луна тихо захихикала, когда я осторожно опустил её на диван.

— Думаю дальше тебе помогут соседки по комнате или староста, — тащить до комнаты я не только не стал, но и не смог бы. Мальчики и девочки не могут заходить в спальни друг друга.

— Спасибо, Гарри, — Луна кивнула мне. — Когда состоится наше свидание?

— У вас завтра три или четыре урока? — начавшиеся среди учеников перешептывание было мною проигнорировано.

— Четыре.

— Через полчаса после окончания уроков буду ждать тебя в холле замка, — только поставив такое условия, я вспомнил, что у неё могут быть свои планы на день и по правилам надо бы узнать её собственное мнение на счет выбранного времени. — Тебе удобно?

— Да, более чем, — мне счастливо улыбнулись и помахали ручкой. — До завтра, Гарри.

— До завтра, — отзываюсь эхом и разворачиваюсь на выход. Хотелось как можно скорее закончить это затянувшееся публичное выступление. Чувствую себя героем очень странного театрального номера.

Стоит ли удивляться, что вся эта ситуация только подогрела всю ту возню, что и так кипела вокруг меня после возвращения от фейри? Не совсем понятно, правда, какое дело окружающим в принципе до нашей с Луной прогулки, но гадать тут бессмысленно. Людям в принципе свойственно совать свой нос в чужой вопрос, вспомнить хотя бы тётю Петунью, которая любила слушать и обсуждать сплетни о соседях. В Хогвартсе эта ещё дополнительно накладывалось на странности волшебников.

Если же отставить в сторону непонятные шевеления среди учеников и даже некоторых преподавателей, то сама прогулка с Луной прошла интересно.

Как я и предполагал, с первого взгляда разглядеть в Аирмед то ли заколдованную богиню, то ли ещё что-то непонятное Луна не смогла. Хотя сама по себе от волшебной лошади она была в полном восторге и катались мы вокруг замка и Хогсмида несколько часов к ряду, пока мне самому это не надоело. Уже в конце прогулки я решил подойти к вопросу с другой стороны.

— Луна, скажи, ты чувствуешь что-нибудь странное в Аирмед? — задаю прямой вопрос прямо в присутствии лошади.

Примечательно, что на меня с некоторым удивлением посмотрела и Луна и сама Аирмед.

— Это без сомнений дивный скакун, волшебное существо, — Луна протянула руки к морде животного и та склонила голову, давая погладить себя по гриве.

— Меня смущает её имя, — я решил продолжить свою прямую линию. — Аирмед — это имя богини-целительницы, дочери Диан Кехта, сида, что и подарил мне эту лошадь.

И снова они обе удивлённо посмотрели на меня. И если с Луной я ещё мог понять её удивление, то вот лошадь изображала эмоции настолько нарочито и старательно, что ей просто не верилось. При этом, зная Фейри и их проделки, я теперь начинаю сомневаться и в собственных сомнениях. В конце концов, что мешало бы Диану подарить мне самую обычную, в его понимании, лошадь и заколдовать её так, чтобы она меня убедила в своей божественной природе? Другой вопрос, что и реально заколдовать свою дочь и отдать её кому-то в услужение этому сумасшедшему ничто не мешало.

С этими Фейри никогда не знаешь, что они могу выкинуть в следующее мгновение.

— Думаешь это она, та самая Аирмед? — наконец спросила Луна.

— Я бы удивился этому исходу, но не сильно.

— Дети богини Дану бывали очень жестоки и изобретательны, — она медленно кивнула, теперь с куда большей осторожностью и даже почтением дотронувшись до гривы волшебной лошади. — Но я никогда не видела раньше бога, обычного или заколдованного, поэтому и не знаю, богиня ли она или просто названа в честь неё.

— Значит подождем до праздника. Там у тебя будет возможность посмотреть на самых разных сидов, — я уже собирался закончить на этом наше затянувшееся «свидание», как вспомнил один очень важный момент. — Кстати о празднике фейри. Они крайне негативно относятся к тем кто не ест и не пьёт на их праздниках. При этом сами еда и питьё там необычные. Что будешь делать?

— Буду есть и пить, — мой вопрос вывел Луну из задумчивости и она вновь, как множество раз до этого, мечтательно уставилась в даль. — Друзья подскажут мне, что пойдет на пользу, а что во вред.

— Познакомишь меня со своими друзьями?

— Обязательно.

На этом наше «свидание» закончилось и оставалось ждать только следующего праздника Фейри.

По договору с Дианом я теперь обязан посещать их праздники в расплату за помощь выбраться из Грёзы. Правда сколько бы я над этим не думал, а не могу отделаться от ощущения, что Сид меня обманул. Все же я планировал обойти указ Королевы Теней, а в итоге сделал всё так, как она хотела ещё в первую нашу встречу.

С другой стороны он сделал всё так, как я его попросил. Так что предъявить ему, вроде бы, нечего. И до летнего двора довел, и помог разрешить подсказку к подарку Королевы Теней. В общем древний бог оправдал репутацию Подгорного народа на все сто процентов. И плату за помощь стребовал большую, и помог так, что кажется, будто ничего и не сделал.

***

Генриетта была просто в шоке от всех тех вещей, что сейчас творились вокруг её брата. Мало было ей всех этих непонятных вещей с фейри, так Гарри теперь ещё и девушкой обзавелся. И какой девушкой, сама Луна Лавгуд.

И с одной стороны Луна явно была лучше, чем расфуфыренная вейла из Франции. С другой, принцесса Равенкло всегда имела очень странную репутацию. Она говорила о несуществующих существах и видела мир так, как его не видел никто другой. В общем какие-то странные чувства просыпались в Генриетте от всего происходящего.

Особенно странно она себя чувствовала, когда узнала, что Гарри решил прокатить Луну на волшебной лошади, которую ему подарили Фейри. А ведь саму Генриетту он даже не сводил посмотреть на лошадь, не то чтобы покатать на ней.

В общем Генриетта обиделась. При этом она всячески старалась не показывать этого, но её обида разгоралась день ото дня. И все только усугубилось, после того, как сначала Гарри заметили носящим Луну на руках, и конечно же конной прогулки. Луне вообще многие девчонки завидовали, все же Гарри сейчас считали чуть ли не новым богом, что получил могущество от фейри. И хотя сама Генриетта не претендовала на какие-то подарки от фейри, которые можно было бы стрясти с брата, но сама ситуация была неприятна.

Всё это ещё больше осложнялось тем, что Генриетта пыталась вести своё собственное расследование интриг директора Дамблдора… если это вообще можно так назвать.

Генриетта чувствовала себя словно на перепутье двух миров: с одной стороны, её повседневная школьная жизнь, с другой ненонятный и опасный мир, за пределами школы, в которой раньше все было понятно. Генриетта не понимала, отчего все вдруг стало настолько сложно.

— Хочу вернуться на первый курс, — сказала она Гермионе и Рону, пока они втроём сидели и решали домашнее задание.

— А что так? — не понял Рон. — Вроде ничего такого сложного пока не задают, все заняты Турниром, особенно когда участниками стали директора школ, а не ученики.

— Да при чем тут это? — Генриетта отмахнулась от друга. — Я просто вспоминаю, насколько всё было проще в то время. А сейчас нужно думать о фейри, о турнире и… о Дамблдоре.

Теперь настала очередь Гермионы удивленно смотреть на друзей.

— В каком месте всё было проще на первом курсе? — отличница Гриффиндора выгнула бровь. — Мы просто не замечали некоторых вещей, но они всегда были вокруг.

Генриетта и Рон переглянулись. Гермиона же тяжело вздохнула и слегка пощекотала пером кончик носа. Странная привычка, которая выработалась у неё в течении первого и второго курса обучения. Вот как её друзья могут быть настолько невнимательными?

— Вы разве не слышали, что Гарри говорил о Темном Лорде?

— Опять Гарри, — Рон вздохнул, за что получил пинок по ноге от Генриетты.

— И что он говорил? — спросила сама Генриетта. — У меня, честно говоря, уже голова кругом идёт от того, что там Гарри наговорил и наделал.

— Он говорил, что сталкивался с Темным Лордом ещё на первом курсе, — Гермиону терзали смутные сомнения. Это насколько надо быть потерянной и оторванной от мира, чтобы пропустить мимо себя что-то подобное? — Вернее с преподавателем, одержимым духом Темным Лордом.

Генриетта пыталась усвоить сказанное, её мысли метались между деталями, которые она раньше упускала.

— Подожди, ты хочешь сказать, что уже тогда вокруг нас происходили такие серьёзные вещи? — спросила Генриетта, чувствуя как обида на брата начинает таять, уступая место пониманию.

— Да, — Гермиона кивнула. — Мы просто не понимали и не видели того, что происходит.

Глава 55

Очередной праздник у фейри прошел не без приключений. Сложно подобрать другое определение. При этом начиналось все более чем обыденно и даже прилично. Мы просто заехали на Аирмед в лес, затем лошадь сама вывела нас к поляне, где веселились представители летнего двора. Дальше мы просто находились в среде веселящихся нелюдей.

Я предпочитал вести беседы, в то время как моя спутница успела и потанцевать, и отдать должное угощениям фейри. Луна достаточно смело ела некоторые блюда, на которые ей указывали местные, что казалось мне на редкость опрометчивым поступком. Все были с нами приветливы и даже как будто рады. По крайней мере у Луны действительно обнаружились неожиданные друзья среди фейри, с которыми она меня познакомила.

В основном это была всякая мелочь по меркам доступных мне книг: дриады, наяды, сатиры. По сути своей просто дети природы, а не какие-нибудь боги, как было во время Йоля. Даже забавно, что эти существа и кто-то вроде Диан-Кехта называются одним народом.

С другой стороны люди тоже крайне неоднородны как народ. И среди самых обычных и не примечательны личностей рождаются и гении, и люди оставившие след в истории. Так что, возможно, некоторая логика тут все же присутствует.

— Рада видеть тебя на празднике, Волк, — подошла ко мне Агуане, с которой я, кажется со времен Самайна не виделся. Занятно, что за это время меня повысили с волчонка до волка.

— Приветствую, — киваю ей в ответ. — По договору я теперь буду посещать восемь праздников годового колеса каждый год.

— Наслышана, — глаза владычицы рек блеснули, что лишний раз заставило меня напрячься. Это она магию какую-то использует или просто отблеск силы в «зеркалах души»? — Диан Кехт помог тебе стать одним из нас, получив бессмертие кайт ши. В этом есть некоторая ирония, что волк теперь бессмертен, как кот.

Что в этом такого уж ироничного я не понимал. Типа намёк на кошку и собаку? Если так, то это шуточка на уровне детского сада. Может была какая-то давняя история связанная с оборотнями и кайт ши? Надо будет поискать об этом информацию. Сейчас же я хотел бы узнать о другом.

— Диан подарил мне лошадь, по кличке Аирмед.

— Говорящее имя, — Агуане говорила все тем же тоном, как будто она каждый день обсуждает богинь превращенных в лошадей и отданных людям в услужение. — И весьма известное.

— Какова вероятность, что это та самая Аирмед?

— Не знаю, — она совершенно по детски, то есть крайне наигранно и демонстративно, пожала плечами. — Я никогда лично с ней не говорила, не смогу узнать её. Да и Диан Кехт известный мастер чародейства, так что даже зная Аирмед лично, я бы не взялась утверждать, что могу разглядеть её сквозь его чары.

— А знаешь того, кто смог бы решить эту загадку?

— Спроси самого Диана, — дала она очень странный, на мой взгляд, совет. — В интригах таких, как он, ты очень и очень долго не будешь иметь даже шанса играть на равных. Поэтому спроси прямо у него или не спрашивай вообще.

На том разговор заглох. Я думал над тем, нужно ли мне лезть в это дело или нет, а Агуане предпочла мне не мешать. Тем временем фейри веселились, создавая нестройный фон своим шумом и мельтешением. Сквозь танцы и веселье, музыка и смех, я обратил внимание на одну мелочь: Луна пила что-то из большого кубка, стоя в окружении дриад. С каждым глотком напитка её глаза начинали сиять сильнее, что, конечно, выглядело красиво, но навевало определенные опасения.

— Луна, ты как себя чувствуешь? — спросил я, подойдя к их компании. Светящиеся серебром глаза посмотрели на меня непривычно осмысленным взглядом.

— Лучше, чем когда-либо прежде, Большой Волк, — она рассмеялась, отставив пустой кубок в сторону. — Хочешь попробовать?

Луна и раньше вела себя странно, сейчас же это больше всего походило на алкогольное опьянение. Мне доводилось видеть подобное только в телевизоре, но это было ну очень похоже.

— Что это?

— Делириумная вода, — на мой вопрос ответила Агуане.

— Делириумная — это от латинского делирий? — я напрягся ещё больше. Только воды, названной в честь безумия мне не хватало. — И долго она будет в этом безумии?

— Не волнуйся, Большой Волк, мы не обидим Слэ Беге, — заверила меня одна из дриад поблизости, зачем-то повторив обращение Луны. — Даже обычный гость достоин гостеприимства, а уж настолько особенные, становятся почетными гостями в нашем царстве. Твоя подруга придет в себя в течении часа, даже меньше, с учетом количества выпитого и съеденного ею.

А я как-то и не подумал, что она могла намешать разнообразные магические эффекты от всего того, что пробовала со стола фей. Даже интересно, в той магии, что сейчас течет по её венам хоть немного крови осталось?

— И никто не помешает нам уйти? — это была самая первая проблема, которая только пришла мне в голову.

— В любой момент, — к нам подошла Агуане. — Такие, как твоя подруга в большом почете среди фейри и нас всегда печалило, что Слэ Беге умирали в раннем возрасте, тело просто не выдерживает всей магии, что в нем таится. Делириумная вода же способна решить этот вопрос. Она и тебе могла бы помочь, пусть и по другому.

— Обойдусь, — если я и понял что-то из уроков профессор Снейп, то это опасность любых зелий, полученных из чужих рук. Наварить там можно было что угодно и даже целителю стоит верить не всегда.

Другой вопрос, что подавляющее число волшебников, благодаря как раз-таки склочной ведьме из слизеринского подземелья, сами разве что мазь от прыщей сварить сможет и то не у всех она хорошо получится. Но даже так, брать еду и питьё из рук фейри мне не хотелось, они у них всегда волшебные, и чем это может обернуться одним богам известно.

Благо настаивать, как в прошлый раз, никто не стал. Так что я предложил Луне покинуть праздник, и она не стала возражать. Не смотря на странное свечение глаз принцессы Равенкло, нас действительно без проблем выпустили из леса. И она действительно в какой-то момент перестала сверкать глазами, не прошло и часа. Правда разнообразные подозрения и сомнения все равно продолжали меня мучать.

— Каковы шансы, что ты на самом деле подменыш? — спрашиваю у неё, просто чтобы отвлечься от всех мрачных мыслей, которые лезут в голову.

— Думаю такие же, как и у тебя, — заметила она со своей неизменной улыбкой, сидя передо мной в кольце моих рук, держащих удила. — Нас обоих могли бы подменить. Но Летний Двор не занимается игрой с подменышами. Это развлечение для Зимнего Двора.

Её ответ заставил задуматься. В целом я действительно по настоящему неприятные вещи видел только у зимнего двора, тех кого принято считать хоть и более могучими, но и более злыми богами/духами данных земель. Летний же двор пока отметился диковатым нравом и любовью к разгульным развлечениям, но пролития крови я не видел.

— Понятно, — её слова не сильно меня успокоили, но спорить и дальше было бы просто бессмысленно. — А что насчет того зелья, что тебе дали? Сомневаюсь, что у него всего лишь одно свойство по продлению твоей жизни.

— Продление жизни это побочный эффект, — она хихикнула. — Ты ведь замечал, что колдовать можно сколько угодно, но при этом выше головы не прыгнуть? Некоторые чары просто не будут получаться, насколько бы хорошо ты не исполнял их. Так вот эта вода как бы размывает дар, на некоторое время можно прыгнуть выше головы, но потом ослабнешь на всю жизнь.

— И каким образом это должно было продлить твою жизнь? — первый вопрос был продиктован контекстом. Но куда больше меня интересовало другое. — И как далеко можно угнетать свой дар?

— Можно и сквибом стать, — Луна начала отвечать с конца. — А мне помогло именно ослабление дара. Слэ Беге, или чудотворцы, очень могучие маги. Настолько, что тело и разум просто не выдерживают напора магии. Поэтому я попросила у подруг как можно сильнее сократить и ослабить усиление, зато откат сделать посильнее.

— Даже интересно, каким образом это могло бы помочь мне, — тяну задумчиво. Мне не очень верилось, что пользой для меня было угнетения магического дара. Как бы я не относился к обществу волшебников и тем безумствам, которые они творили, отказываться от магии я не планировал никогда. — Ты для этого попросила взять тебя со мной на праздник, ради этого зелья?

— Нет, у меня хватает друзей, что и сами могли меня пригласить и провести. Но мне было интересно прогуляться с тобой, — она совсем расслабилась и вернулась к своему привычному поведению рассеянной чудачки. Даже начала заплетать Аирмед косички на гриве. — Что же до дара, то теперь я буду жить долго, лет триста, может больше. Правда и взрослеть я теперь буду медленнее раза в три.

Она замолчала, как будто бы задумавшись. Я тоже думал, но уже над тем, насколько разные дары давали Зимний и Летний Дворы. Валькирия предлагала мне вино, что обещало не бессмертие, но вечную молодость. Королева теней дала зуб Кайт Ши, что дал возможность как минимум девять раз воскреснуть после смерти, а то и больше, при соблюдении определенных условий. На Летней же стороне Луна наелась от пуза, пила всякое и разное и лишь продлила свою жизнь на несколько веков.

Очень странное соотношение силы даров. Пусть даже Серая Дама говорила о бесспорном доминировании Королевы Теней над прочими фейри. Но как-то подспудно ожидаешь чего-то большего. Или Луна просто из-за своей магии не может жить долго не ослабляя себя?

Чем больше я контактирую с волшебным миром, тем больше у меня возникает вопросов.

— Ты подождешь, пока я подрасту? — задала очень странный вопрос Луна. Я не успел уточнить, что именно она имеет ввиду, как она сама пояснила. — Окружающие же не поймут, если мужчина будет ходить на свидания с маленькой девочкой. Поэтому придется подождать, пока я телом нагоню возраст своих сверстников.

Ах вот она о чём. Странная мысль, как по мне. Неужели не помнит, как близнецы Уизли пытались пройти через возрастное ограничение при помощи старящего зелья?

— Есть десятки способов выглядеть моложе своего возраста. Неужели ты не знаешь ни одного, чтобы выглядеть старше?

— Точно, Гарри, спасибо, — она довольно кивнула, после чего развернулась и поцеловала меня в подбородок, выше просто не дотягивается. — Как насчёт того, чтобы обоим стать взрослыми на время следующего свидания?

— Нужно будет посмотреть формулу преобразования одежды и обуви, — замечаю спокойно, подразумевая своё согласие.

Это из-за того, что я назвал прошлую конную прогулку свиданием? Типо пока один из нас не бросит другого мы считаемся парой? Странный расклад. С другой стороны, это может быть интересно и даже познавательно. В конце концов многие имеют отношения в школьные годы. Так что можно будет и попробовать «встречаться».

— Только в следующий раз пойдем в Хогсмид или куда-нибудь в замке, — ставлю девушке условие. — К Фейри я в следующий раз на сторону Зимы пойду, тебе там делать нечего.

— Хорошо.

***

— Даже интересно, что у них родится, — с придыханием вздохнула одна из наяд, что была хорошо знакома со Слэ Беге. Их компания и хозяйка ручьёв следили за тем, как юноша и девушка верхом на благородном скакуне сидов покидали Грёзу.

— Если родится, — поправила её одна из дриад. — Пускай сила зверя вымыла эту заразу, но волчонок всю юность рос и формировался под гнетом силы мертвых. Это навсегда оставит на нем отпечаток. Как дерево, что всю жизнь сгибалось ветром, уже не будет прямым, так и он никогда не будет до конца живым.

— Полумёртвый, — обронила Агуане всего одну фразу и все с ней согласились.

Пускай зимний двор продолжает напирать на его волчью суть. Вон, даже герб ему выдали ещё до полноценного присоединения ко двору. Легенда волчонка в залах летнего двора пройдет под другим именем. В чем-то это будет даже забавно.

— Их дети действительно могут стать чем-то особенным, — продолжила Агуане. — Слэ Беге, чудотворцы среди чародеев, но их магия убивает их самих. Полумертвый же рос в смерти, но теперь переполнен жизнью. Они и сами по себе забавные существа, а уж их дети и подавно будут необычными.

— Он мог бы стать владыкой прочих волков, — подала голос молодая козочка из сатиров.

— Вряд ли. Нет в нем ни желания, ни силы вести за собой. Одиночка, что предпочитает думать, а не действовать. Вот его дети, те могут взять власть, ещё и между собой передерутся за первое место. Особенно, если наследие Слэ Беге хоть немного сыграет в их крови, — Агуане улыбнулась.

Мир людей не переставал радовать интересными находками. И если Ану будет благосклонна всего каких-то лет двадцать или тридцать и появится ещё один или парочка интересных личностей. Даже если эта девочка, Луна, и Полумертвый в итоге не сойдутся, каждый из них может положить начало своей собственной линии крови.

***

Назначение директоров магических школ на место участников Турнира Трех Волшебников, никак сам турнир не отменило. Магический контракт принуждал участников к выполнению, и хотя Диан каким-то непонятным способом сменил участников контракта, сама сила клятв никуда не делась.

Лично меня куда больше волновал тот факт, что можно было настолько глобально вмешаться в контракт, чем возня вокруг турнира. С точки зрения магической теории договоры были чем-то незыблемым и неизменным. Само описание процесса, как Диан вмешался в это, хоть бы и по самым верхам можно очень выгодно продать ученым-чародеям.

Не знаю уж, насколько это продвинет современную магическую теорию, но сама возможность приложить руку к подобного рода исследованиям была крайне полезной. Мои заметки о Фейри и те знания, что мне передавали некоторые из них вообще оказались настоящим сокровищем. На одних лишь этих публикациях я уже выручил неплохую сумму и заработал определенную репутацию. Можно было бы ещё продать часть тех даров, что я получил от Фейри на Йоль, но я откровенно опасаюсь их выпускать в мир. Совершенно непонятно, что это и насколько опасно, а потому лучше приберечь до иных походов в Грёзу, где все это можно будет обратно Фейри и отдать, в качестве подарка или платы за что-нибудь нужное и понятное.

Но вернёмся к турниру. Мне было на него глубоко плевать и тем неожиданнее было, что Луна решила провести следующее наше свидание не в деревеньке Хогсмид, а на втором задании турнира. Очень странный выбор, но спорить было бы странно. Мы в любом случае уже договорились прогуляться, а потому в принципе без разницы где и когда свою девушку выгуливать.

Второе задание было назначено на двадцать четвертое февраля, что выпадало на пятницу. Меня немного удивило, что задание снова выпало на двадцать четвертое число. В прошлый раз это был ноябрь, я тогда ещё удивлялся, что организаторы решили устроить состязание во вторник.

— Как думаешь, число двадцать четыре имеет какой-то особый смысл для магов? — обращаюсь к весьма эффектной блондинке рядом.

Как Луна и хотела мы оба пришли на свидание под эффектом старения. Она решила остановиться на возрасте примерно двадцать с небольшим. Я же, приняв ту же дозу зелья, решил, что у меня слишком молодое лицо, потому дополнительно наложил на себя чары, хотя скорее проклятие, что добавило несколько морщинок и седины. В итоге я выглядел скорее ближе к сорока, отчего наше «свидание» больше походило на прогулку отца с дочерью. Думаю в следующий раз нужно будет просто отрастить бородку. Но Луна осталась довольна образом и я не стал переделывать или отменять проклятие.

Чтобы не смущать учеников школы мы даже разместились среди обычных гостей, для чего пришлось купить пару билетов, благо они были не очень дорогими. Зато мы располагались на весьма удобных стульях, и могли позволить себе спокойно наслаждаться горячим глинтвейном, а не пить сливочное пиво на деревянной скамье, где толкалась куча учеников.

— Двадцать четыре это символ завершенной полноты, — отозвалась Луна. — Двенадцать месяцев, двенадцать священных символов, вроде знаков зодиака. Двадцать четыре же, это две полноты, то есть совершенство.

— Я думал, что это семь число полноты. А восемь совершенство, то есть полнота плюс один, — вокруг было множество людей, но как и мы они все общались между собой и на нас обращали минимум внимания.

— Цифры и числа, — моя девушка пожала плечами, и разница действительно была очевидна. — Также в Нумерологии число двадцать четыре связано с гармонией, заботой о других и ответственностью.

— Смешная шутка, — качаю головой, наблюдая как директора подходят к берегу озера. Суть задания была в быстром рейде на подводный город русалок, у которых нужно было добыть некие сокровища. — Хогвартс у меня никогда не ассоциировался с заботой о других, как и Дамблдор не создает впечатления ответственного человека.

— Недолюбливаешь нашего директора?

— Я бы пожелал ему утопиться в этом озере, но такие как он не тонут.

Глава 56

Продолжение нашего разговора прервал гул трибун, когда волна возбуждения прокатилась по зрителям. Директора уже вошли в воду, и вскоре водная гладь вновь стала спокойной, как будто ничего особенного и не происходит. Люди на трибунах обсуждали разные теории о том, как быстро каждый из участников сможет справиться с заданием и насколько сложным оно будет.

Мы с Луной на некоторое время прервали свой разговор, чтобы не пришлось перекрикивать толпу, но позже продолжили.

— И что дальше? — спрашиваю у Луны, как у самого волшебного, по моему мнению, человека. Думаю она как никто другой должна понимать как и чем думают волшебники. — Насколько я помню, первый тур был прекрасно виден зрителям, а что тут?

— Скорее всего они придумали что-то, но отказались от этого в последний момент, — Луна приложила указательный пальчик к губам. Настолько инфантильный жест в исполнении взрослой, на вид, женщины смотрелся откровенно странно. — Директора магических школ опытные волшебники и именитые мастера. Будет очень нехорошо, если они как-то опозорятся при таком большом собрании народа.

— Но при этом они продолжают продавать билеты на турнир, — меня посетило стойкое желание попросить возврат средств. Пускай стоил каждый билет всего пару сиклей, по крайней мере на наши места, но это всё равно было в некоторой мере обидно.

— Так часто бывает в мире магии, — улыбнулась Луна, оглядывая арену. — Шоу всегда должно продолжаться, даже если за кулисами что-то идет не по плану.

Её слова были настолько неожиданны и даже несвойственны ей, что следующие несколько минут я потратил исключительно на размышление над этим. Так мог бы сказать я, особенно в свете моего прохладного отношения к магическому миру, но Луна? Неужели на неё так повлияло общение со мной? Верится с трудом, слишком уж мало мы общались. Попытка втереться в доверие, как я сам нередко делал? Луна слишком странная для этого.

С другой стороны было бы странно считать, что знаешь про человека вообще всё. Тут про себя то иногда гадаешь, паранойя это или реально что-то не так. Чужая же душа — темный лес.

За этими мыслями я просидел до момента, когда первый из новых участников турнира показался у берега. Стоит ли удивляться, что первым оказался именно Дамблдор? В какие бы игры не играл старик, и какие бы странные решение не принимал, он оставался одним из сильнейших волшебников Европы. Да и на мировой арене президент международной конфедерации магов тоже не последняя величина.

Дамблдор вышел из воды с необычным артефактом в руках — какой-то кристалл, сияющий своим внутренним светом. Он поднял его над головой, и толпа взревела от восторга, после чего Дамблдор начал выбираться на берег.

— Кристалл в его руке, это что-то серьезное, или так, безделушка? — этот вопрос был больше продиктован желанием отвлечься от накативших мыслей, чем реальным интересом.

— Хорошее волшебство и ценное, но ничего такого, чего сам Дамблдор не смог бы наколдовать. Русалки говорили, что для учеников готовили «нечто по настоящему ценное». Они должны были спасать своих друзей из плена подводных жителей.

— М-да… просто безумие какое-то, — мне оставалось только покачать головой. Я даже не знаю, что более удивительно, то что директора собирались своими руками отдавать учеников в заложники, или тот факт, что Луна успела уже и с подводными тварями как-то снюхаться. — На месте родителя одного из похищенных учеников я бы точно попытался превратить жизнь виновных в ад.

— Может быть поэтому от подобной идеи и отказались?

— Или так, или у таких как они просто нет друзей, которых можно было бы назвать хоть сколько-нибудь ценными.

К этому моменту из воды появились и остальные директора, что выглядели крайне недовольны победой Дамблдора. По сути на этом второе испытание турнира трех волшебников, а значит и наше свидание с Луной, и закончилось. Впечатления были, прямо скажем, так себе.

— Если они действительно настолько одиноки, то это должно быть очень грустно, — моя девушка похоже на полном серьезе восприняла мои слова и даже пожалела директоров магических школ Европы.

В принципе можно было бы уже встать и уйти, но я решил побыть джентльменом, как это показывали по телевизору и как учила тетя Петунья. Поэтому продолжал сидеть и даже поддерживать разговор.

— Они сами творцы своей жизни, — думаю тут стоит сделать небольшую ремарку. — И да, Луна, в следующий раз место для свидания выбираю я.

В этот момент, сразу несколько человек обернулись на нас. Похоже, что несмотря на общий шум трибун, некоторые все же смогли нас расслышать. Думаю удивление в глазах этих невольных свидетелей было продиктовано той самой разницей в возрасте, когда я с моей девушкой выглядим скорее как родитель с ребенком, чем парочкой.

— Хорошо, — тихо ответила Луна, её голос звучал удивительно мягко и уверенно. — Я согласна. Главное — это просто быть вместе, не так ли?

— Думаю так и есть, — мне нечего было сказать.

Не смотря на фактическое окончание испытания, мы сидели на своих местах ещё около получаса. Пока судейская комиссия выяснила, как именно проходило испытание. Пока присудили очки. Пока толкнули речь о том, что несмотря на всякие непредвиденные обстоятельства шоу будет продолжаться и третий тур не за горами.

Не знаю, как там ученики на своих скамейках, а я просто продолжал тянуть теплое вино с пряностями, которое разносили по взрослым рядам за смешные деньги. Пять кнатов за кружку. Не удивлюсь, если окажется, что вино наколдовано и в основном плата идет за специи.

Но наконец всё это закончилось и народ начал расходиться. Мы с Луной медленно поднялись и начали двигаться к выходу, пробираясь сквозь шумный поток зрителей. Шли молча, я думал о своём, а Луна просто взяла мою ладонь в свою и выглядела исключительно довольной жизнью.

Я уже планировал, чему посвящу оставшуюся часть дня, как заметил знакомую светловолосую макушку, что показалась с той стороны трибун, где были более дорогие места для состоятельных зрителей. Как-то уже успел и забыть про их семейку. Но стоит подойти поздороваться, а то в прошлый раз по незнанию я упустил кучу всего.

— Луна, как у тебя с французским? — спрашиваю у своей девушки, чуть смещаясь в потоке толпы. Далеко не все встречные волшебники и ведьмы были рады моему маневру, но сила оборотня позволяла без каких либо проблем все продраться сквозь толпу, ещё и пассажира с собой протащить.

— Никак, никогда не учила иностранные языки. Но всегда можно попросить Нене или ещё кого-нибудь из фейри перевести, — отозвалась она. — А у тебя как?

— Довольно неплохо, как я могу судить.

— Научишь? — я уже хотел ответить на её вопрос отказом, но потом вспомнил, что парочки постоянно занимаются чем-нибудь вместе. Так почему бы не учёбой? Всяко лучше безцельных блужданий по замку или Хогсмиду. А там глядишь скину её на кого-нибудь из французских учеников, благо они за одним столом сидят, главное найти чем отплатить за это.

— Чуть позже. А сейчас давай я тебя познакомлю со своими знакомыми с международного турнира по Квиддичу, — мы в этот момент как раз подошли достаточно близко, чтобы нас заметили. Вот только узнать нас под чарами старения было бы проблематично. Так что я обращаюсь к маленькой девочке по французски. — Привет, птичка.

— Простите, но… — начал было отец девочки, но обе носительницы нечеловеческой крови вспомнили прозвище быстрее.

— П-привет, — первой заговорила именно девочка, в то время как её матушка оставила своего мужа от поспешных действий. — Простите, но я не узнаю вас.

— Это нормально, — я усмехнулся. — Когда Агуане попросила меня помочь тебе я выглядел как мальчик.

— Волчонок?! — она даже воскликнула от удивления, но быстро поправилась. — В смысле ты Гарри Эванс? Но ты ведь должен быть младше Флер.

Её звонкий детский голос привлек всеобщее внимание. Благо далеко не все волшебники владели языком. Вот только даже некоторая специфика произношения все же не мешала разобрать моё имя, что было у всех на слуху.

— Возраст — это выбор, — фраза звучала до смешного коряво, но я не настолько хорошо владел языком, чтобы развернуто пояснить про чары омоложения и старения. — Перед возвращением в школу я стану подростком снова.

Судя по тому, как всё семейство Делакур переглянулось, изъясняться по французски у меня все ещё получается не очень. Но что поделать, я учил язык исключительно в магловской школе. Благо некоторый талант в магии разума очень благотворно сказывался на памяти и я не позабыл все, что учил. Пусть и с трудом, но удавалось подбирать слова.

— Моя дочь очень много о вас рассказывала, месье Эванс, — заговорила мать птички, Аполин, насколько я помню. — Я очень сожалею, что Флер пока так и не получила твоего прощения…

— Добро непомнящая, — я припомнил прозвище, которое дал Флер, отчего её мать чуть поморщилась, но вновь взяла себя в руки.

***

Иногда Аполин действительно хотела вспомнить старые добрые времена, перекинуть Флер через колено, задрать юбку и хорошенько отхлестать свою старшую дочь по заднице. Это же надо было так подставиться.

Этот Гарри Эванс и раньше то был очень странной фигурой. Люди ходящие к фейри и ведущие с ними дела никогда не бывают обычными. После же того, как дивный народ пожаловал Эвансу герб, можно было начинать принимать ставки, кто же такой месье Эванс? Это все ещё волшебник, ведущий дела с Фейри? Уже не человек, что принял один из их даров? А может месье Эванса в принципе уже нет в живых, и под его личиной по миру людей гуляет тварь из Грёзы?

Каждый из этих вариантов был равнозначно возможным. И любой вариант предполагал невероятные возможности, которые открываются перед друзьями этого существа. Но и опасность его недовольства тоже зашкаливала.

— Но можете не волноваться, некоторая обида не значит, что я собираюсь… делать зло, — пока же полувейла думала, мальчик, что выглядел как мужчина, обозначил свою позицию, достаточно интересно выбрав для этого слова. Но загрузив старшее поколение, он тут же спокойно переключился на их дочь. — Позволь познакомить тебя с моей девушкой, птичка, это Луна.

Девушка, сопровождающая титулованного человека просто кивнула, услышав своё имя. Среди волшебников были приняты совершенно иные правила приветствия друг друга, из-за чего полувейла начала подозревать, что подружка Эванса не столь проста, как можно было подумать.

— Я знаю её, — Габриэль сделал книксен, как это было положено. — Мы познакомились на каникулах.

— Хорошо, — Эванс пожал плечами, после чего обратился к своей спутнице на английском. — Луна, эту девочку феи хотели отдать Агуане в жертву. Видишь в ней что-нибудь странное или необычное?

Этот вопрос заставил напрячься обоих старших представителей семейства Делакур. Они оба владели английским языком и решительно не понимали, что тут происходит.

— Я же говорила, что Летний Двор не играет с подменышами, — покачала головой девушка. — Да и не смогла бы разглядеть такого подменыша, по крайней мере не сразу.

— Пища, я хочу знать, не угостили её чем-то вроде той безумной воды, от которой маги теряют силу. Или ещё чего-нибудь в духе Фейри?

— Что?! — воскликнул муж Аполин. Вот теперь оба родителя не просто забеспокоились, а откровенно испугались. Такого они никак не ожидали.

— Почему бы не спросить у неё самой, ела ли она что-нибудь? — спросила эта странная Луна, не отрывая взгляд от мало что понимающей Габриель. — Хотя тут я могу сказать уверенно, подарок для хозяйки ручьёв должен быть чист, иначе она могла бы и обидеться.

Эванс на это кивнул и вновь перешёл на французский, все также разглядывая младшую дочь Аполин, не удостоив её и её мужа даже лишним взглядом.

— Я хотел узнать, не оставил ли тот день на тебе следа. Тебе повезло, птичка, — покрытое мелкими морщинками лицо исказилось в некотором подобии улыбки. — Впредь будь осторожена.

— Хорошо, — несколько растерянно кивнула Габриель. Воспитанная девочка не стала спорить или уточнять что-то у постороннего. Аполин даже загордилась своей девочкой.

Эванс же вновь переключился на родителей своей собеседницы.

— Вам очень повезло, что… продолжения истории не случилось. Но ваша старшая дочь… — он задумался, так что Аполин поспешила вмешаться в разговор.

— Это было небольшое недоразумение.

— Не знаю этого слова, но хорошо, — он просто кивнул. — Я помог вашей дочери немного, так что не надо слишком на этом… стараться?

— Сосредоточиваться, — теперь ему подсказал муж Аполин.

— Возможно, — Эванс кивнул. — Мой французский хуже чем я думал. В любом случае, жду вашей дружбы. А сейчас прощаюсь.

На этом он ушел, оставив семейство Делакур в некотором шоке от происходящего. Что это в принципе было только что? Действительно ли это… существо, для которого возраст лишь вопрос выбора, плохо знало французский язык или он специально оставлял столько намеков? И если проблема действительно в знании языка, то почему он упорно продолжал говорить именно на нем?

Хотели бы они получить ответы на эти вопросы.

***

— И как? — спросила Луна, стоило нам немного отойти от моих французских знакомых. Мы сейчас направлялись в Три Метлы, где можно было спокойно сесть и поколдовать над собой и вернуть прежний вид и облик. — Ты достиг того, чего хотел?

— Просто подошел поздороваться, — я не собирался признаваться, что у моих действий был какой-либо подтекст или цель. — Эта девочка, Габриэль, потерялась на Чемпионате Мира, и я помог ей найти палатку родителей. А потом её сестра начала подозревать меня в чем-то странном, за что чуть позже извинялась.

— Это выглядит как невероятная история, — Луна мечтательно улыбнулась. — Но в твоём изложении звучит, как политические новости из Ежедневного Пророка.

На подобную претензию мне оставалось только пожать плечами. Суть произошедшего я передал верно, пусть и без лишних подробностей. Что же до стилистики повествования, то тут каждому своё.

Если же задуматься над теми мотивами, которые побудили меня подойти к французам, то там все очевидно. Я уже давно думал о том, чтобы перебраться за границу. В планах даже была мысль не ждать окончания учебы, а просто перевестись в бразильскую школу на последние два курса после сдачи СОВ. Вот только о том, чтобы жить в Бразилии речи пока не идёт, я не знаю как там обычным-то людям живется, не говоря уж про магов или оборотней. Да и про сестру забывать не стоит, я бы хотел иметь возможность периодически с ней видеться.

Нам будет намного проще ездить друг к другу в гости, если мы будем жить сравнительно недалеко, а не за полмира друг от друга.

Но все это пока очень далеко идущие планы. Для начала надо окончить пятый курс, прежде чем вообще думать о переезде хоть куда-нибудь. Вот только это никак не мешает мне заводить знакомства с теми же французами.

С такими мыслями мы с Луной дошли до кафешки «Три Метлы». Студенты гордо именовали это местечко «Пабом», то есть недорогой пивной. Наверное, из-за того, что там подавали сливочное пиво. Хотя как по мне кафе, оно кафе и есть. При том ориентированное прежде всего на детей, с кучей сладостей и откровенно детскими порциями. По крайней мере мне, чтобы насытиться нужно заказать три или даже четыре порции какой-нибудь еды в местном меню. Благо, что меню там недорогое.

— Будешь что-нибудь? — спрашиваю у Луны, когда мы садимся за столик. Вроде как всякие мелочи помогают в построении романтических отношений, если верить тем книгам, что я читал.

— Как насчет тыквенного пирога и сливочного пива? — она склонила голову набок. Довольно таки простой выбор и недорогой. Меня это полностью устраивало, поэтому я без разговоров дошел до стойки и сделал заказ у мадам Розмерты.

Пока я получал свой заказ, паб наполнялся людьми. В основном учениками Хогвартса, так что можно было заметить очень много знакомых лиц. Сюда же пришла, среди прочего, Генриетта, со своими неизменными друзьями. Рон, как всегда шумел о том, насколько все было круто, в то время как Генриетта и Гермиона думали о чём-то своём и чуть ли не механически кивали на слова рыжего. И что, спрашивается, они вообще с ним возятся? Или тут по аналогии наших с Луной отношений, интересно попробовать?

На мгновение проскочила мысль подойти к сестре, но я решил этого не делать. Мы с Луной, вроде как на свидании, а Генриетта сейчас проводит время с друзьями. Будет странно, бросать одну компанию, чтобы влезть в другую. К тому же, если Генриетта захочет, то сможет сама ко мне подойти, когда мы с Луной вернемся в привычный возраст.

— Сейчас будем превращаться? — на всякий случай решаю уточнить у Луны.

В свои более взрослые формы мы превращались без свидетелей. И хотя я не видел в этих манипуляциях ничего страшного или предрассудного, стоило уточнить, что Луна думает на этот счет. Может я чего-то не знаю или не понимаю.

— Давай, — Луна никаких проблем в моём предложении не увидела и первой достала палочку. — Надо использовать Эванеско?

Мне кажется или она надо мной издевается?

— Только если хочешь уничтожить всю свою одежду, — несмотря на возникшее предположение я решил ответить спокойно и по существу. — Эванеско относится к трансфигурации, превращение объекта в ничто. Тебе же нужны чары подраздела Реканто.

— Не Деспеле или Ауферте? — Луна удивилась моим словам. Я же удивился её предположению. Если она знала про Деспеле и Ауферте, то зачем спрашивала про Эванеско?

— Нет, Деспеле нужно для рассеивания силы вложенной в заклятие, но заклинание, которым мы меняли возраст уже потратило все свои силы как раз на изменение возраста. Ауферте связано с концепцией «убрать» что-либо. Что именно ты собираешься убирать в своём теле? — качаю головой, невольно задумываясь над тем, что понимаю декана слизерина. Когда приходится разъяснять вещи, что кажутся тебе очевидными, невольно пробивается сарказм. — Поэтому использовать надо именно Реканто. Реканто Увентае.

Проговорив вербальную формулу, которая очень приблизительно походила на выражение «я снова воспеваю молодость» на латыни, я совершил достаточно простой взмах палочкой.

Принцип этого заклинания, как и многих других, мне объяснил Диан Кехт, который крайне наплевательски относился к палочкам волшебников. Древний бог творил магию без инструментов и слов, на голой воле, и хотя он признавал необходимость палочки для смертного мага, тонкостями подгонки чар под людей никогда не интересовался. Так что я взмахнул инструментом чародея просто чтобы хоть как-то облегчить себе создание чар. Правильную формулу взмаха ещё нужно будет выучить. Чем я займусь как-нибудь потом.

Повинуясь моему заклятию, Луна помолодела, хотя, чисто на глаз, все же не вернулась к своему обычному виду. Ей как-будто накинуло пару лет и сделало визуально ближе к моему возрасту. Похоже это какой-то выверт моей магии, что я сделал её молодой на своём уровне, а не вернул ей её года. Но да ладно, она все ещё узнаваема, да и если захочет, то вербальную составляющую чар уже слышала, сможет сама исполнить потом и сбросить пару лишних лет.

Преображение Луны вызвало удивление со стороны остальных посетителей паба. Все же многие её знали. Да и сам по себе вид девушки в одежде не по размеру привлекал внимание. Но одежду Луна сама себе трансформирует под нужный размер, мне же нужно вернуть свой возраст.

— Гарри? — Генриетта, увидев меня в привычном виде, тут же решила подойти поближе, притащив с собой свою компанию. — Как вы это сделали?

— Что именно? — выгибаю бровь, совсем как профессор Снейп.

— Ваш возраст! — воскликнул Рон. — Разве можно вот так вот заклинанием менять возраст?

— Зельем же можно, близнецы так делали, — пожимаю плечами. — Почему чарами нельзя? Существуют же чары управления временем. Вот и чары управления возрастом есть.

— Но ведь это невозможно! — возмутилась Гермиона. — Я никогда не видела упоминания подобных чар. А ведь они точно должны были хоть где-нибудь упоминаться.

— Да? — это было очень нехорошо. Слишком много народа видело наше с Луной превращение, так ещё и крики Гермионы. — Значит можно будет подготовить ещё одну публикацию, с описанием принципа этих чар.

— Хочешь поделиться подобным секретом со всеми? — спросила Луна, которая оказалась бесполезной. Я разве что прямо не спрашивал, нормально ли превращаться прилюдно и она меня не предупредила. Надо было спросить прямо или она просто не знала?

— Не особо, — признаю честно. — Я бы предпочел оставить это знание для себя и продавать услуги по омоложению, но Монополия хороша только когда ты способен её защитить. Меня же в лучшем случае попробуют убедить поделиться этим знанием с нужными людьми. Либо же просто убьют, перед этим выпытав нужные сведения. Так что стоит сразу же раздать это знание всем.

— Даже так, ты все ещё можешь продавать эти услуги, — Луна пожала плечами, пока Генриетта и его компания стояли с открытыми ртами. — Рецепты зелий давно известны, но далеко не все сами варят для себя зелья. Не все даже в принципе могут это сделать.

Часть 57 (Конец первого тома)

Известие о заклинании, при помощи которого можно было изменить свой возраст, сначала восприняли чуть ли не с юмором. Уж не знаю с чем это сравнивать, но в ответ на поданное в международное исследовательское общество описание заклинания и предложение официально его ввести в Европейскую Магическую Традицию, мне прислали ответ в духе «ладно врать-то».

Сначала я не понял, от чего такая реакция. Может не узнали меня, может не придали значения человеку, который активно и публично соприкасается с фейри. Понятно были лишь, что никого знания, переданные Дианом не заинтересовали. И меня эта реакция полностью устраивала. Вот только порадоваться этому я смог буквально пару недель.

Прошло ровно шестнадцать дней, как мне, прямо на завтрак в Хогвартсе пришло ещё одно письмо, подписанное лично почетным председателем гильдии «чар, трансфигурации и всякого волшебства», расположенном в центре всех европейских тайных сообществ и мистических орденов, Париже. Даже не распечатывая письмо, можно было понять, что что-то тут не так.

Гильдия была чем-то вроде университета в мире магии, с той лишь разницей, что все гильдии без исключений были частными предприятиями. Частные лица их организовывали и спонсировали. Государственные же аналоги, если про волшебный мир вообще можно так сказать, представляли из себя отделы региональных министерств, как Отдел Тайн в Магической Британии, и международные общества, как уже упомянутые международное исследовательское общество.

Не надо быть самым мудрым человеком на земле, чтобы понять, что вокруг меня начинают закручиваться какие-то мутные интриги. И мне это не нравится. Я для того и собирался раскрыть заклинание омолаживания всем без исключений, чтобы вся эта толпа неизвестных мне доброхотов и бельцов, боролась между собой где-нибудь там, подальше от меня.

— Необычное письмо? — спросила у меня Лаванда Браун, одна из известнейших сплетниц нашего курса. Чуть смутившись под моим взглядом, она пояснила причину своего вопроса. — Просто ты уже некоторое время сидишь и разглядываешь конверт вместо того, чтобы вскрыть его.

— Деловая переписка, — не могу сдержать усмешки от собственных слов. Если бы дядя Вернон сейчас услышал меня, то точно приласкал бы каким-нибудь незлобным ругательным словом. Четырнадцатилетний пацан и уже такой деловой. — Но кое в чём ты права. Необычное письмо.

Это очень заинтересовало остальных учеников, но пояснять что-либо ещё я посчитал излишним. Вскрывать конверт тут же за столом тоже не стал, потом почитаю в тишине и, желательно, одиночестве.

Кто бы знал, как я скучаю по тем временам, когда самой большой моей проблемой было развлекать Дадли и есть овощной крем-суп в школьной столовой.

***

Пока же Гарри Эванс думал о проблемах в своей жизни и учил уроки, в совершенно другом месте человек, добровольно связавший свою судьбу с Гарри, изволил гневаться. Темный Лорд Волан-де-Морт бесился уже второй месяц, но делал это очень аккуратно.

Так уж сложилось, что основная причина его недовольства была очень плотно связано с потусторонним, а потому гневаться громко и неаккуратно было банально опасно. Волан-де-Морт был знающим волшебником, во многих областях он был если не лучшим, то одним из лучших волшебников в мире, а потому прекрасно знал, как опасно гневить фейри.

О да, фейри… как много скрыто в этом слове, не знал, наверное, и даже сам Волан-де-Морт. А ведь уж себя-то Лорд Судеб, считал человеком действительно исключительного образования, на что он имел некоторые основания. И так уж сложилось, что в последнее время почти все мысли и дела Волан-де-Морт крутились именно вокруг фейри.

Виноват в этом был мальчишка Поттер, который по какой-то невообразимо глупой, по мнению Темного Лорда, причине отказался от волшебной фамилии в пользу семейства его мамаши маглы. Так вот мальчишка Поттер, который Эванс, каким-то непонятным образом смог сойтись с фейри, причем не с мелочью, которой под любым холмом и даже кочкой можно найти, а с высшими. Когда-то этих существ называли богами.

И вот сначала мальчишка раскрывает и подставляет шпиона Лорда в Хогвартсе. А ведь весь этот дурацкий турнир мог поспособствовать возрождению Волан-де-Морта. Сам Поттер, должен был отдать сначала свою кровь, а потом и жизнь, ради этого возрождения.

После демарша Поттера ещё оставалась надежда, что для ритуала сгодится какой-нибудь другой школьник. Не бог весть какая замена, кровь врага была важным символом в ритуале, но был шанс получить хоть какое-то тело, а там, можно было бы провести новый ритуал, уже правильно. Но снова вмешался мальчишка, из-за которого вместо школьников теперь в турнире участвуют директора.

Если бы был шанс, что за зачарованном Барти Краучем кубке, о расколдовываннии которого нигде не сообщалось, схватился Каркаров, то это был бы настоящий подарок богов. Предатель был врагом как бы не более подходящим, чем мальчишка, которому только предстояло войти в силу и стать достойным противником.

Вот только Волан-де-Морт Каркарова презирал и в его победу не верил. Французская полукровка была темной лошадкой. Всякой словесной мишуры о ней было много, но ведь и про Каркарова говорят, как про умелого мага. Сам Темный Лорд никогда её в деле не видел и реальные способности оценить не мог. Последний же участник, Дамблдор, на роль жертвы не подходил совершенно.

Против старика нужно было выходить в полной силе, а то и при некоторой предварительной подготовке. Встречать же его в виде жалкого гомункула было бы очень глупо. Хорошо если уничтожит временное вместилище и уйдет. Может ведь и похитрее что-нибудь придумать. Уж на что старик чистоплюй, а опыта ему не занимать.

И теперь нужно было что-то делать. Портал, если он и правда ещё работает, приведёт победителя турнира прямо к убежищу Темного Лорда. И никакой возможности повлиять на то, кто станет победителем у Волан-де-Морта не было. А значит нужно было думать о новом прибежище.

Дамблдор знает про дом его родни и оказавшись поблизости, точно решит все проверить. Темный Лорд даже решил оставить бывшему учителю «подарок», чтобы старик если и не сдох, то хотя бы помучался. Заодно следует забрать один из кусков своей души, который когда-то был здесь спрятан.

Пускай первоначальный план не удался, но это не значит, что его враги смогли победить. Волан-де-Морт ещё покажет себя и возьмёт своё по праву.

— Хвост, — Темный Лорд позвал одного из тех слуг, что смогли сбежать из Азкабана. Питер был самым ничтожным и презираемым из слуг Лорда, и заключение в магической тюрьме явно не пошли ему на пользу. Но надо отдать должное идиотизму его друзей, никто из них не сказал, что Хвост является незарегистрированным Анимагом, благодаря чему тот смог сбежать и сейчас служил Волан-де-Морту. — Немедленно иди сюда, Хвост.

Но даже так, предатель никогда не был на хорошем счету у Лорда. Да и его жалкий вид, не мог к себе никого расположить. В случае с Волан-де-Мортом Хвост бесил его особенно сильно, так как своим убогим видом постоянно напоминал, в насколько убогом виде существовал сейчас и сам великий Лорд Судеб.

— Да, мой Лорд, — Питер Петтигрю выглядел отвратительно и сам и по себе, а уж его добровольная униженность и страх делали его лишь ещё непригляднее.

Волан-де-Морт прекрасно помнил, как ему служила элита, как его принимали в богатейших домах Британии, где он мог позволить себе распоряжаться как хозяин. Сейчас же, великий темный волшебник был слабеньким младенцем, живущим в заброшенном доме, а служило ему вот это ничтожество.

— Мне нужен враг, Хвост, — как бы не хотелось просто убить это жалкое существо, а сейчас это был единственный слуга Волан-де-Морта, которого он мог принудить к служению даже своей, ограниченной сейчас, силой. — Мальчишка смог избежать ловушки, а Каркаров слаб. Он всег…

Договорить Темный Лорд не смог. Несовершенный гомункул, к которому была привязана его душа, не выдержал слишком длинной фразы и зашелся в кашле. Законы трансфигурации считают невозможным создание человеческого тела, но алхимия уже давно хранила секрет создания искусственных сверх людей.

Волан-де-Морт смог узнать некоторые тонкости создания гомункулов, когда путешествовал по Европе. Узнал далеко не все, да и не в том он состоянии, чтобы использовать свои знания наилучшим образом. Поэтому искусственное тело младенца, было настоящим чудом с точки зрения магии, но совершенно не устраивало самого Лорда.

Хвост в этот момент смотрел, как главный ужас британских магов заходился в хриплом кашле и не знал, что делать. Он боялся Лорда и казалось бы, всего одно заклинание, одно маленькое редукто или секо, могли бы избавить Питера от этого ужасного общества. Ведь Лорд Судеб уже один раз умирал, и что-то это не очень сработало.

Не спешил Питер и помогать своему «хозяину». Если бы его спросили, то он, бы не моргнув и глазом признал бы своё непонимание и неумение, чем можно было бы помочь. Хотя сам перед собой он признавал, как Лорд Судеб презирал своего слугу, так и Питер брезговал хозяином, под руку которого пошел исключительно из страха, о чём уже не раз и не два жалел.

Но вот, наконец, кашель прекратился, и Волан-де-Морт, смог продолжить свою мысль.

— …Всегда был слаб, — собственная слабость не помешала Темному Лорду осудить слабость чужую. — Мне нужен враг, и ты сейчас расскажешь мне, кто входил в число тайных союзников Дамблдора. Кто из этих малых моих врагов сможет стать жертвой ритуала?

Уж насколько слабым и безвольным был Питер, а в этот момент боялся он не за себя, а за многих бывших товарищей. В ордене феникса состояли далеко не только авроры. Таких, на самом деле в то время было очень немного.

Тогдашний глава магического правопорядка, Барти Крауч-старший, получив в руки чрезвычайные полномочия по противодействию Пожирателям Смерти проявил поистине бульдожью хватку. Не просто так время падения Темного Лорда называют “Тиранией Крауча”, этот людоед даже собственного сына не пощадил.

Магическая Британия лет десять назад фактически стала полицейским государством, а потому все авроры были там, на службе. Им не было нужды бегать по тайным орденам и слушать стариковские рассуждения о временах и нравах. Куда больше в их собраниях было именно стариков, старой гвардии, которая была вокруг Дамблдора ещё со времён войны с Гриндевальдом. Молодняка тогда собралось совсем немного, и с ними Питеру не справиться, даже с поддержкой падшего Лорда.

Идти же и резать стариков… никто не знает, как тошно было от этой мысли Питеру, предателю своих друзей. Он никогда не был другом Мародерам по-настоящему, будучи их “хвостом”, что бегал за хулиганами лишь за тем, чтобы не стать целью очередной жестокой шутки. Но та самая старая гвардия неожиданно приняла его как своего.

Люди, положившие молодость на борьбу, не имевшие или потерявшие детей и внуков были рады робкому и тихому юноше, что умел слушать и молчать. Впервые Питер был своим в компании, самим собой, а не чьим-то “хвостом”. И даже эту свою, маленькую и такую ценную часть себя, ему предстоит предать.

Слишком много было в его жизни всего, особенно ужасов Азкабана. Поэтому Питер ужаснулся, вспомнил все хорошее, что сделали ему возможные жертвы, сломленный виной он мысленно попросил прощение у них, а после снова предал. Одно имя за другим, он рассказал Темному Лорду все, что знал.

***

Письмо от парижской Гильдии пришлось отложить до самого вечера. Хоть в Хогвартсе предусмотрен продолжительный обед, в течении которого можно и прогуляться по замку и посидеть в библиотеке, но сегодня свой обед я провел на пути в подземелье. Против меня сыграл сам Замок, столь большой, что бродить по его коридорам можно и больше часа.

Наверное, в этом была одна из причин, почему ученики не любили уроки зельеварения, кроме отвратительного характера преподавателя, был именно путь в кабинет зельеварения. Спускаться в подземелье, где также приходилось поплутать, прежде чем попадёшь в нужный кабинет, нужно было сразу же после обеда, иначе рискуешь не успеть. Поэтому нам всегда ставили Зельеварение либо первым уроком с утра, либо первым после обеда, и, зачастую, два урока подряд, чтобы два раза не бегать.

Так что освободился я только после занятий и без особых проблем отделился от однокурсников. Народ был выжат как лимон, профессор Снейп сегодня была особенно не в духе, что в принципе не удивительно.

Прямо на уроке к нам заявился Каркаров и начал вызывать ведьму подземелья на разговор. Та сначала пыталась от него отмахнуться, при этом оба они говорили тихо и только благодаря обостренным чувствам оборотня я смог их услышать. Вот только получив отказ, болгарский директор настаивал, сказал крайне двусмысленную фразу.

— Нет, мы будем говорить сейчас. Сейчас, когда тебе некуда деваться, Селина. Почему ты вообще меня избегаешь?

Сказать что-то более двусмысленно было бы сложно, как по мне. Даже если бы он прямым текстом упомянул какие-нибудь романтические отношения это не звучало бы так… намекающе, если такое слово вообще существует. Естественно, что весь женский состав учащихся, сделал дружное “ах” и принялись шушукаться о тайных любовных отношениях и роковой ведьме, что бросила влюбчивого иностранца.

Сама профессор Снейп в этот момент с одной стороны побледнела ещё сильнее, чем обычно, а с другой стороны начала покрываться бордовыми пятнами. Можно было не сомневаться, она сейчас находится в крайней степени гнева. И если Каркарова сейчас все же выгонят из кабинета, то вот ученики останутся с разъяренной ведьмой на два долгих занятия.

— Пошел вон! — змеёй зашипела преподавательница, выхватив палочку.

До директора Дурмстранга дошло, что его сейчас даже не превращать во что-то будут, а скорее уж на живую разделывать, поспешил ретироваться. И чего приходил, спрашивается?

В Хогвартсе есть подшивка газет, в том числе и со стенограммы судебных заседаний. Каркаров пошел на сотрудничество с Отделом Правопорядка и свидетельствовал против прочих пожирателей смерти. Среди прочего, он упоминал имя Селины Снейп, что уже тогда находилась под следствием и вроде как имела целый ряд смягчающих обстоятельств.

Часть стенограммы была изъята из печати, и я не знаю, какие именно свидетельства Каркаров предъявлял. Важен сам факт, он свидетельствовал против нашего профессора зельеварения, и пытался утопить её, чтобы спасти свою шкуру от Азкабана. После такого я, на его месте, старался бы держаться как можно дальше от Снейп, и уж точно не пытался бы её бесить.

— Тишина! — ведьма подземелий свирепым взглядом оглядела учеников, все ещё сжимая палочку в руках. Очень быстро её взгляд задержался на мне, мы с сестрой вообще будили в ней какие-то особые чувства. — Задумались над чем-то полезным, Эванс?

И вот что ей на это ответить? Куда не кинь, она всё равно взбесится ещё больше. Может попробовать её как-то шокировать и вывести из равновесия?

— Он был сильно напуган, — говорить о том, что он был ещё и бесстрашен, раз сунулся к ведьме, которую пытался подставить под поцелуй дементора я не стал. — Старые долги дали о себе знать?

Снейп как будто на стену налетела, но быстро пришла пришла в себя.

— Не ваше дело, Эванс, — жестко тоном отрезала она, после чего начала орать уже на весь класс. — Я смотрю вам тут всем заняться нечем? Хорошо, тогда сегодня будет внеочередная самостоятельная работа по приготовлению лекарства от простуды. Каждый должен будет выпить ту бурду, что у него получится в конце занятий.

Тут ахнули уже не только девочки, а почти все ученики. Лекарственные и косметические составы были одними из самых сложных в приготовлении. Добиться хотя бы минимального эффекта не сложно, сделать так, чтобы одним из побочных эффектов не стал понос или противная сыпь дано уже не каждому. В медицинском крыле, всех отравившихся, конечно, вылечат, но приятного в этом всё равно мало.

Лично я не особо волновался. Даже если зелье получится не очень, что со мной периодически случалось, организм оборотня имел очень серьезное сопротивления любым зельям. Чтобы получить какой-нибудь результат, мне нужно дополнительно ослабить себя смертельной для человека дозой яда. Так что я совершенно спокойно сварил и выпил зелье, которое профессор оценила как “паршивое, но не очень”, поставив мне удовлетворительно.

После же зелий уроки на сегодня закончились, и я смог, наконец, дойти до библиотеки, где и вскрыл письмо от французов. Слава всем языческим богам, написано письмо было на английском, и я смог спокойно его прочитать. А вот содержание письма, хоть и было ожидаемо, но все же вызвало непонятное раздражение.

Если выжать из невероятно длинного и пространного письма весь смысл, то выходит следующее: мне предлагают сотрудничество, тонко намекая на отсутствие любых других альтернатив кроме этой гильдии. Дескать они очень сочувствуют тому, что глупые и ограниченные люди из международного общества посмеялись надо мной, но они всегда так делают, в отличии от гильдейских. И вообще, гильдия готова сотрудничать на очень хороших основаниях и зарплату назначить, и дом в Париже предоставить. Они только очень ждут, когда же я смогу им открыть подробности заклинания омоложения.

Не хватает только приписки про корзинку печенья и бочку джема. Ну или про женщин и вино. Не знаю уж, как в глазах взрослых котируется мой возраст, все ещё ребёнок или уже маленький взрослый, который тянется к взрослым удовольствиям. Но думаю, все дополнительные плюшки будут меня ждать в следующем письме или даже при личной встрече. Дядя Вернон всегда говорил, что, желая втюхать какой-нибудь мусор покупателю, нельзя расхваливать товар слишком сильно, а то покупатель подумает, что тебе очень нужно продать и начнет сбивать цену.

Перечитав полученное письмо несколько раз, я испытал непонятное, но очень сильное раздражение. У меня на руках буквально святой грааль, заклинание, что может вернуть молодость любому желающему. Ценность подобного открытия сложно себе представить, и когда я решил отдать его всем людям, нашлись те, кто решил устроить вокруг этого непонятную возню.

Невольно вспомнились слова Диана: “Когда вы срубите последнее дерево и отравите последнюю реку только тогда человечество поймёт, что деньги и регалии нельзя будет есть”. И хотя я далеко не во всем согласен с древним богом, но тут ситуация, как будто специально под его слова сложилось. Это злило и вместе с тем огорчало.

— Добби, — зову нанятого мной домового эльфа.

— Да, хозяин Гарри, — эльф тут же появился прямо в библиотеке и поклонился. Отговорить его от подобного поведения не получилось и я быстро перестал пытаться. Нравится, пускай.

— Передай это письмо в министерство, мистеру Ред из Отдела Тайн, — протягиваю ему послание французской Гильдии. — Если он пожелает передать ответ немедленно, дождись его, если же нет, то возвращайся.

Примечание автора: На этом первый том заканчивается. Раньше я хотел привязаться к книгам тетушки Ро и закончить том там же, где заканчивается оригинальная четвертая книга Гарри Поттера. Но у меня уже очень давно идут изменения сюжета, и по хорошему имеющийся том можно смело делить на два.

Продолжение будет, но попозже. Сейчас надо подумать на дальнейшим сюжетом. Хотелось сгонять Гарри Эванса в другие страны, да и в другие миры. Не говоря про то, что со дня на день возродится Темный Лорд, а Дамблдор играет в свои игры. Так что мы ещё увидимся с Гарри Эвансом.

Выразить спасибо можно в комментариях или материально:

410018750954858

- кошелёк ю мани

https://boosty.to/cokol-d

- Бусти, если готовы на ежемесячную подписку. Это просто способ сказать "спасибо". Главы будут появляться по мере написания сразу же, никаких бонусов подписка не даёт. Сумма также может быть чисто символической (10 рублей).