Со скелетами в шкафу

Глава 1. Дом, который продается...

– Сколько вы хотите за все это? – спросила девушка с порога и подняла глаза к потолку, прикидывая высоту помещения и стоимость отделки.

Григорий слегка растерялся. Перед ним стояло воздушное создание, которое он недавно нарисовал. Правда, весьма схематично. Сейчас он смутно припоминал знакомые черты лица и длинные золотисто-рыжие локоны. Мечта своими ногами добралась до его порога, разве не чудо? Оказалось, что это риелтор. Она мило улыбнулась и представилась Лилией. Не снимая туфель прошла в центр просторной прихожей, достала из сумки блокнот и тут же приступила к работе.

Григорий Лестов, владелец двухэтажного коттеджа площадью 300 квадратных метров и чудесного сада вокруг, еще не знал, что легкая натренированная рука Лилии сразу брала в оборот несговорчивых продавцов и торгующихся покупателей, ловко толкая их к сделке. Он готовился продавать дом долго и нудно. И за хорошую цену.

- Ну так сколько? - повторила вопрос риелтор.

– Ну… - протянул он, – миллионов двадцать…

– Двадцать? – переспросила Лилия, будто Лестов сделал ей непристойное предложение.

– Это много или мало? – растерянно переспросил мужчина.

– Сейчас посмотрим, – ответила она и что-то черкнула в блокнотике, – откуда начнем?

Из приоткрытой входной двери в дом проникали приторные цветочные запахи. Или это благоухала риелтор? Григорий, теряясь от нахлынувших ароматов, неопределенно махнул в сторону длинного коридора. Они проследовали мимо высокого шкафа с антресолью и напольных часов со стеклянной дверкой.

Лилия украдкой бросила взгляд на хозяина дома, рассматривая его, словно объект недвижимости. Видно, что разведен, слегка потрепан жизнью в области шевелюры, но товарный вид, благодаря подтянутому торсу, еще не до конца растерял. Риелтор по опыту знала, что вторичка иногда ценится выше, чем новострой. Она мечтательно поправила локоны и переключилась на добротную дверь из темного дерева.

- Так, а здесь что ?

- Ванная комната, простите… - отчего-то сконфузился Григорий.

Квадратное помещение в кафеле, примерно пять на пять метров, сияло чистотой, будто его ежедневно драили. Неужели хозяин такой чистюля? Лилия взглянула на него с уважением, тщательно скрываемым, конечно. Большая белая ванна на серебряных ножках и с изящным краном стояла посередине. Интересно, хозяин часто там нежится? Она медленно осматривала каждый сантиметр помещения, невольно или слишком вольно представляя интимную жизнь владельца коттеджа. Риелтор задержалась возле угловой душевой кабинки и сушилки с многочисленными полотенцами. Хм, а не такой уж он и одинокий, подумала она и продолжила осмотр.

– А тут что? – удивленно спросила Лилия, разглядывая золотистую ручку на двери, которая замаскировалась под цвет кафеля.

– Там сауна, – гордо сообщил Григорий, приоткрывая дверь.

Он щелкнул выключателем и жестом пригласил Лилию туда заглянуть. Она с видом знатока, которого ничем не удивишь, шагнула через порог. И тут же истошный крик разнесся по дому. Риелтор, подвернув каблук, отпрянула назад. Хозяин дома чуть успел ее подхватить. Приторный цветочный запах обдал его, и от неожиданности он сам едва не приземлился на пол, но, крепко прижимая к себе Лилию, он все же устоял на ногах.

– Там… Там… – риелтор пыталась что-то сказать, но словарный запас, видимо, вместе в криком улетел под высокий сводчатый потолок ванной комнаты. Лестов с некоторым сожалением отстранил ее, заглянул в сауну, и смущенно кашлянул.

– Это скелет... обыкновенный… – он подошел к деревянной полке, где растянулся “экспонат”, и поправил в его руке дубовый веник. – Его зовут Йозеф.

– Очень неприятно! – сморщила носик Лилия. – Его обязательно надо убрать перед показом дома… иначе покупатели разбегутся…

Она глубоко вздохнула, поправила светло-рыжие локоны и, видимо, попыталась сосчитать до десяти. Или что там советуют психотерапевты нервным девушкам. Хотя Лилия к таким специалистам не ходила, это не вписывалось в ее бюджет.

– И здесь… сыростью пахнет, – выдала она и что-то записала в блокнотике, – это тоже может не понравиться покупателю, и он начнет сбивать цену.

– Так это ж ванная, чем еще тут должно пахнуть? – удивился Григорий.

– Ну, не знаю, зернами кофе, например, – Лилия все еще неровно дышала. Она планировала произвести впечатление на Григория, но он ее переплюнул. И теперь риелтор пыталась хоть как-то поразить Лестова, демонстрируя свою компетентность в вопросах допродажной подготовки дома.

“Ага, она хочет кофе!” – осенило его.

– Может, пройдем в столовую? Это здесь, за углом, - предложил он. - Заодно ее тоже оцените.

– Там тоже прячутся скелеты? – ехидно спросила Лилия.

Григорий на всякий случай промолчал. Они вошли в помещение с большим овальным столом посередине, где с легкостью разместились бы двадцать человек. А может, и все тридцать. Вдоль стен белел венский кухонный гарнитур со встроенной техникой. Где располагался шкаф, а где холодильник, Лестов так и не запомнил. Обычно невозмутимый и спокойный владелец дома мысленно взрывался фейерверком не очень приличных слов, когда путался в дверцах. Вот и сейчас он хотел показать Лилии удобный холодильник, а открыл шкаф. Оттуда посыпались разноцветные салфетки, а потом на пол бухнулось что-то длинное, неуклюжее и подвижное, будто кукла с конечностями на шарнирах.

– Да вы… вы, кажется, маньяк! – Лилия попятилась к двустворчатой стеклянной двери и метнула в хозяина гневный взгляд.

Лестов вспыхнул. На темно-коричневом полу распластался еще один скелет. Но как он тут оказался? Бывшая вообще с ним из-за этих “экспонатов” и развелась. Лучше бы он промолчал тогда, что скелеты настоящие…

– Я.. я… абсолютно нормальный человек… А это… это Грета, – пробормотал Лестов и шагнул к Лилии, чтобы снова ее поддержать, но по выражению риелторского лица он понял, что подмоченную в ванной комнате репутацию, уже не восстановить.

– Я ухожу! Вам позвонит другой риелтор! – она судорожно принялась заталкивать блокнотик в сумочку, но то и дело промахивалась.

Лестов с сожалением наблюдал, как она все-таки засунула его в боковой карман. Девушка, если честно, ему понравилась, и он представлял, как она будет деловито передвигаться по дому, цокая каблуками, и расхваливать его перед покупателями. А за ней будет тянуться цветочный шлейф и его взгляд…

“Эх, друзья, что ж вы так меня подвели-то! Уже в который раз…” – Лестов стоял в задумчивости возле камина в гостиной, куда Лилия так и не дошла, и размышлял, как надежнее упрятать “йориков” – так он мысленно называл странных обитателей своего дома. И еще один немаловажный вопрос мучил его слегка лысеющую голову. Кого же завтра пришлют к нему из агентства “Винтовая лестница”, куда он накануне обратился, чтобы продать этот странный дом.

Глава 2. Сговор риелторов

- Ты испугалась какой-то игрушки? - удивилась Венера, самый настойчивый и бесстрашный риелтор агентства “Винтовая лестница”, она могла продать любую недвижимость, но чаще всего в своем воображении.

- Это вообще-то скелет! И похоже, настоящий… - неуверенно сказала Лилия, ее риелторский опыт подсказывал, что надо быть терпимее с клиентами, иногда стоит закрывать глаза на некоторые странности, но не до такой же степени…

- Зато комиссионные хорошие, - ответила Венера, глядя в блокнот Лилии, где красовалась цена объекта - двадцать миллионов.

- Это еще неизвестно, дом стоит на полуострове - это раз, построен черт знает когда - это два, и хозяин странный - это три… С его замашками продать дом будет трудно.

Лилия задумчиво смотрела на цифры в блокноте и чертила рядом круги бесконечности. Венера пила кофе и что-то прикидывала в уме. А вокруг них нарезал круги высокий грузный молодой человек с черной кудрявой шевелюрой и таким приветливым выражением лица, что хотелось сразу же купить все, что он предлагает. Его звали Алексей, но почему-то на бейдже у него красовалось имя “Алик”.

- Ты опять задумал увести у меня клиента? - вспылила Лилия, откинув локоны назад. - Чего ты тут крутишься?

- Ну что ты, цветочек, когда такое было? - Алик изобразил из себя ангела с крылышками, но получилось плохо. - Да ты сама не хочешь, похоже, связываться с этим мужиком.

- Я еще думаю, - ответила Лилия и закрыла блокнот.

- Что тут думать-то, такие комиссионные, - мечтательно произнесла Венера, поправляя футболку на пышной груди.

- Подумать, конечно, надо, - сказал Алик, снова изображая из себя ангела, он даже заглянул за спину, проверяя, не отросли ли у него крылья, но, кроме складок на боку, ничего не увидел и вздохнул, - лет десять назад этот дом уже продавали.

- Ты-то откуда знаешь? - удивилась Лилия.

- Я в архивах недавно копался и нашел папку с “замороженными” объектами, среди них мне запомнился дом - двухэтажный, на полуострове, архитектурный стиль - непонятный, эклектика, в общем, а тут слышу - ты про этот дом рассказываешь.

- Так его продали или нет тогда? - Лилия оживилась и опять открыла блокнот.

Алик почесал затылок и близко подошел к коллегам. И сказал почти шепотом, будто сообщил пин-код от своей банковской карты:

- Нет!

- Почему? - округлила глаза Венера и выжидательно посмотрела на Алика.

Она с тоской вспомнила, как совсем недавно, буквально за час до сделки ее клиенты вдруг передумали, объяснив это тем, что она на них надавила. А они себя в этой квартире не представляли, оказывается. Экстрасенсы, понимаешь!

Алик оглянулся по сторонам и опять прошептал:

- Сделку почти оформили, но она не состоялась…

- А владельца как звали? - прищурила глаза Лилия.

- На букву Г, вроде бы, Геннадий… нет, не помню, - честно отрапортовал Алик.

Троица безмолвно замерла.

- Ты дом-то весь осмотрела, фотографии сделала? - спросил Алик.

Лилия покачала головой. Сейчас она смутно припоминала фасад из темно-красного кирпича, местами потрескавшийся и покрывшийся мхом, с острыми башенками и узкими арочными окнами. Дом выглядел как готический замок из Средневековья, но только в миниатюре. Дорожки из булыжника опоясывали сад, и она еле прошла по ним на своих каблуках. Осмотреть первый этаж внутри дома она полностью не успела. Но теперь, кажется, об этом жалела. Как и о том, что рассказала все Венере и Алику. Они явно жаждали забрать объект себе. Но Алик вдруг предложил:

- А давайте будем вместе продавать этот дом?

- Как ты себе это представляешь? Правилами нашего агентства это запрещено! - ухватилась за спасительную мысль Лилия. Но потом вспомнила, как увидела скелет в сауне с веником в руке, огромные пустые глазницы и отвисшую нижнюю челюсть (и свою тоже), и предложение Алика показалось ей не таким уж рейдерским. Хотя вознаграждение, конечно, делить ей ни с кем не хотелось. Но где гарантия, что она сможет продать дом? Тем более его уже пытались продавать...

“Ну же, соглашайся, цветочек! - думал Алик, - а я уж постараюсь…”

“Может, хоть в этом месяце я не останусь без премии…” - Венера сверлила глазами блокнот с двадцатимиллионной записью.

- Ладно, - процедила Лилия, - только официально дом все равно будет моим объектом, а мы составим договор между собой.

- Да без вопросов! - заулыбался Алик, расправляя свои невидимые ангельские крылья.

Венера поправила белоснежную футболку на своей фигуре с тонкой талией и широкими бедрами, которые усиленно подчеркивала обтягивающими джинсами, глаза ее довольно засверкали, как стразы на туфлях. И она уже мысленно выбирала себе еще одну такую же пару. А Лилия попросила Алика, чтобы он принес ей ту самую папку из архива.

Смутное чувство тревоги не покидало ее с тех пор, как она побывала на полуострове. Лилия вспоминала, как вела машину по широкой ровной дороге, и это был несомненный и большой плюс к достоинствам этого дома. Уединенное место с видом на залив, до которого так приятно добираться из города. Мечта любого творческого человека. Интересно, а чем занимался этот Григорий? Лилия всю дорогу корила себя за неожиданную выходку, она никогда не бросала объекты и клиентов. Но безотчетное чувство страха сначала парализовало ее разум, словно скелет схватил ее костлявой рукой и приблизил к лицу пустые глазницы, а потом погнало из дома, ей показалось, что она слышит жуткий шепот изо всех углов, а хохот Григория леденящим эхом прокатился под потолками, и она уже мысленно приготовилась к тому, что его глаза вот-вот вспыхнут красным зловещим огнем и… Впереди загорелись стоп-огни, и Лилия чуть успела затормозить в сантиметре от полированного зада черного “Мерседеса”.

А утром она все рассказала Венере, хотя они с ней и не дружили вовсе. Впрочем, Лилия ни с кем в коллективе не дружила. Ей было неинтересно выслушивать всякие житейские глупости. И она в крайнем случае обсуждала парней, мужей и любовниц, чуть чаще - сделки, коллег и начальство. Ну а вчера для нее впервые случился “вопиющий случай на производстве”, и тут подвернулась Венера, а потом и Алик.

Однажды он так же вертелся рядом, а потом позвонил клиентке, которую Лилия уже обрабатывала неделю, и уговорил заключить договор с ним. Мало кто мог устоять перед улыбкой Алика, вот и клиентка не устояла. А он заявил, что настолько хорошо знает тот район, что просто обязан был разгрузить Лилию от лишней работы. “Разве ты не оценила?” - удивлялся потом Алик. И вот с этими не очень надежными людьми она собралась продавать странный дом. Да уж, с ней явно происходит что-то не то после того, как эти скелеты повылазили из всех углов...

- Держи, - Алик протянул Лиле ярко-желтую папку с файлами, уселся рядом и всякий случай оглянулся вокруг. Коллеги висели на телефонах, и никто не обращал на них внимания. Венера принесла кофе в одноразовых стаканчиках, и они принялись изучать содержимое папки.

Глава 3. Чего хочет Григорий

С утра хозяин коттеджа валялся в постели. Из открытого окна птичьи трели проникали прямо в душу, которая не желала радоваться новому дню. Но Григорий не сдавался и уговаривал ее, обещая всяческие плюшки. А потом решил, что ими можно задобрить и тело, встал и отправился на кухню. Спускаясь по лестнице, он вдруг понял, что хочет видеть вчерашнего риелтора, взял телефон из кармана утреннего халата, нашел в списке агентство недвижимости “Винтовая лестница” и только собрался нажать на “вызов”, как внизу затрезвонил домофон.

Григорий поспешил к двери, прыгая через ступеньку. Прищурившись, посмотрел на маленький экранчик. У кованой калитки, переминаясь с ноги на ногу, стоял грузный молодой человек в черных брюках и белой рубашке, в руках он держал черный портфельчик, а на шее, на ярко-синей тесьме болтался бейдж. Лестов поморщился и нажал на кнопку домофона. Через минуту-две риелтор возник на пороге, широко улыбаясь фирменной ангельской улыбкой. Григорий разглядел надпись на бейдже: агентство недвижимости “Винтовая лестница”.

- Алексей Мирнов, - представился молодой человек и протянул руку.

- Григорий Лестов, - вяло пожал руку в ответ хозяин коттеджа, - а я думал Лилия вернется…

- А это зависит от вас, дорогой Григорий! - Алик поставил портфельчик на диван у зеркала во всю стену, украдкой бросив одобрительный взгляд на свое отражение. - Давайте пока осмотрим дом и сделаем фотографии, откуда начнем?

Накануне, знакомясь с документами на дом, новоиспеченная команда охотников за высокими гонорарами решила пустить в ход ангельское обаяние Алика, которое действовало на всех без исключения. Хотя Венера и Лилия, конечно, в этом сомневались. Каждая про себя.

Григорий махнул в сторону длинного коридора. Маршрут обкатанный, и если Йозеф поможет, как вчера, то и короткий. А там, глядишь, и девушка мечты снова вернется.

- А почему вы продаете дом? - деловито спросил Алексей, озираясь по сторонам. На стенах он рассмотрел старинную кладку. Высокий темный шкаф с антресолью, занимающий половину холла, органично смотрелся с темно-красным кирпичом. А вкус у хозяина есть, мысленно отметил риелтор.

Возле ванной комнаты Лестов резко остановился. Действительно, а почему он решил продать дом? Григорий почесал затылок, пытаясь расшевелить сонные извилины, чтобы найти ответ. Дом хотела продать его жена. Бывшая жена. И он сейчас, получается, исполнял ее волю? Не ее, конечно, а суда. Он должен второй половине половину всего, что нажито в их недолгом, но законном браке. Хотя это совсем несправедливо. Дом достался ему от деда. И сначала Лестов был единственным владельцем, а потом бывшая как-то смогла его убедить, чтобы он внес в документы и ее имя. Впрочем, Григорий хорошо помнил, как. И эти воспоминания до сих пор волновали его...

- Понимаете, покупатели обычно спрашивают причину продажи, - Алексей улыбнулся ангельской улыбкой, поправил бейдж и приготовился слушать Лестова. Но хозяин дома пробормотал что-то невнятное и открыл дверь ванной комнаты.

Алик невольно вытянул шею, словно надеясь увидеть Лохнесское чудовище прямо посреди комнаты. Но там стояла белоснежная ванна на серебряных ножках. Он прошелся вдоль стен, отделанных голубоватым кафелем с замысловатыми ракушками - по одной на квадратный метр.

- Там что? - спросил Алик как можно равнодушнее, останавливаясь возле еле заметной двери.

- А разве Лилия вам не сказала? - удивился Лестов. - Она ведь поэтому и не захотела заниматься продажей дома.

- Она будет продавать ваш дом, не волнуйтесь, но я должен кое в чем убедиться…

- И в чем?

- Ну что вы… - риелтор замялся.

- Не маньяк?

- Вы уж извините… - Алексей смутился от его прямоты, не зная, как помягче выразиться в столь деликатной ситуации. Но хозяин дома не спешил ему на помощь.

- Может, и маньяк, - сказал Лестов так, будто сообщил, что он - олигарх.

- Да вы шутите! - заулыбался Алик.

- Может, и шучу, - Григорий насупился и затянул потуже пояс халата, который норовил вот-вот развязаться.

- Я могу туда заглянуть? - спросил риелтор, держась за золотистую дверную ручку.

- Можете! - сердито ответил Лестов. Он вспомнил, как Лилия на этом месте упала ему в руки, словно сладкий персик. И представив, как Алексей вдруг отступит назад, поморщился.

Риелтор решительно открыл дверь в сауну и замер. Небольшое помещение, обшитое досками, уже слегка потемневшими, было пустым. Два дубовых веника лежали на полке, наполняя ароматом пространство. На стене висел градусник в виде веселого банщика и показывал комнатную температуру, в углу стояла пустая деревянная кадка.

- Что-то не так? - ехидно спросил Лестов.

- Ну что вы, все в порядке, - разочарованно ответил Алик, поправляя бейдж. - А сколько человек помещается здесь?

- Десять, - ответил Григорий. - Ну, или одиннадцать, если потесниться.

- А…

- А бассейн в саду, - хозяин дома взял Алика под руку, провел по парилке и открыл дверь, ведущую на террасу. К бассейну протянулась деревянная дорожка. - Вот, любуйтесь!

Алик неуверенно ступил на темно-коричневые доски, будто это была канатная дорога над пропастью, и быстро прошагал до бетонной чаши, в центре которой возвышался небольшой фонтанчик с русалкой - она сидела на остатках колонны с завитушками. “Да уж, довольно-таки странная композиция, да еще и с лепниной на бордюрах”, - закатывая глаза, подумал Алик, и чтобы скрыть от Григория свои непрофессиональные эмоции, повернул голову в сторону небольшой площадки перед бассейном, где в ряд выстроились шезлонги. На крайней лежанке, кажется, кто-то полулежал. И, кажется, в банном халате. Риелтор прищурился, чтобы получше рассмотреть “объект”. И тут же понял, что лучше бы он ничего не видел. “Объект” в банном халате держал в цепких длинных костяшках бокал с маленьким красным зонтиком.

От неожиданной картины риелтор схватился за бейдж, будто за спасательный круг, и громко выругался. От ангельского вида остались одни потрепанные перья. Жаркая парализующая волна накрыла Алика, словно он только что вышел из натопленной парилки. В шезлонге сидел “тот самый” скелет, испугавший Лилию. Сомнений в этом уже не было. Пустые глазницы затягивали в черную бездну, желтоватые кости вызывали отвращение, но отвести от них взгляд Алик не мог. Он беспомощно водил свободной рукой в воздухе.

- Что… что это?

- Скелет! - с досадой ответил Григорий.

- Я вижу! Что. Он. Тут. Делает? - Алик схватился за пересохшее горло.

- Сидит! - хозяин дома развернулся и бодрым шагом направился в сторону террасы.

Риелтор поспешил за ним. Гулкие шаги дробью отлетали от деревянной дорожки. Утреннее солнце уже выбралось из-за яблоневых веток и сияло на полную мощность, окунаясь лучами в бассейн, где русалка стыдливо прикрывала руками пухлую грудь.

- Извините, через час у меня онлайн-лекция, мне нужно подготовиться, - сказал Григорий, поправляя пояс на халате. Они вернулись в дом, и он, протягивая риелтору стакан воды, переспросил:

- Может, все-таки Лилия займется домом?

- Я передам ваше пожелание, - ответил Алик, вытирая пот со лба, но сами понимаете…

- Я-то понимаю, я ей все объясню, а сейчас, извините, некогда… - Лестов забрал у Алексея стакан и подал ему портфель, подталкивая риелтора к двери. Тот почему-то тянул время, топтался, но молчал.

- А в каком году был построен этот дом? - Алик вдруг нашел спасительный крючок, позволяющий еще чуть-чуть задержаться. Ему было не по себе, но он не мог так бездарно уйти, ничего не выяснив.

Григорий посмотрел на потолок, вспоминая год постройки. Алик машинально проследил за его взглядом, и почувствовал, как струйка пота защекотала спину. Дверка антресолей была приоткрыта. Оттуда свисала костлявая желтоватая кисть с огромным перстнем на среднем пальце, красный камень в сердцевине кольца зловеще поблескивал.

Глава 4. Странное предложение

Вопрос риелтора разбудил в памяти Лестова события десятилетней давности. Он вспомнил, как впервые увидел этот дом из темно-красного кирпича, как обошел его вокруг, и дом показался ему мрачным замком из Средневековья, только… игрушечным, будто кто-то собрал его из детского конструктора. Вспомнил, как обошел пыльные комнаты, заставленные изящной мебелью, как спустился на цокольный этаж, а потом приблизился к маленькой двери, которую чуть разглядел под лестницей. Для гномов ее делали, что ли? Дверь оказалась закрытой на ключ. Отверстие, напоминающее значок дамской уборной - кружок и треугольник основанием вниз, зияло чернотой. Григорий заглянул в него, согнувшись в три погибели. В поясницу стрельнуло. Новоиспеченный хозяин дома ойкнул не столько от боли, сколько от запаха ударившего в нос. Смесь сырой земли, подгнившего дерева и какой-то настойки чуть не сбили его с ног, но он устоял.

Дом неожиданно свалился на него практически с небес месяц назад. Сначала он не поверил своему счастью в триста квадратов. Долго тянул, не ехал его смотреть, а вдруг это шутка? Деда со стороны матери он почти не знал, видел его пару раз в жизни, и вот на тебе! Он делает его наследником. Бумаги на владение домом привез нотариус в тот момент, когда Григорий собирался делать предложение Нонне в своей крошечной квартире-студии, расположенной в многоэтажке спального района. Он заказал еду в ресторане, красиво расставил тарелки на стеклянном столике и даже надел по этому случаю галстук.

Ослепительно яркая Нонна сидела на диванчике в коротеньком платье, закинув одну стройную ножку на другую. Лестов поминутно поправлял галстук и проверял бархатную коробочку в кармане брюк. Неожиданно зазвонил мобильник, Григорий вздрогнул и чуть не вытащил коробочку раньше времени, но сообразил, что телефон лежит в другом кармане. Взглянул на экран - странно, какой-то незнакомый номер. Он решил не отвечать, но через секунду передумал, будто какая-то сила заставила его это сделать. В трубке что-то заскрипело и слегка гнусавый голос осведомился, Григорий ли это. Лестов подтвердил свою персону, и тогда голос сообщил, что нотариус стоит у подъезда и жаждет передать ему нечто важно-приятное.

- Но я сейчас, как бы, э-э-э, немного занят, - замялся без пяти минут жених.

- Немного? - фыркнула Нонна, и сложила руки в замок на изящном колене.

Григорий смутился еще больше, и снова нащупав бархатную поверхность коробочки, решительно ответил:

- Давайте завтра, прямо с утра, хорошо?

Но голос ответил, что сегодня нотариус уезжает, и лучше бы Григорию впустить его в квартиру, а то на улице очень жарко. Лестов вздохнул, взглянул на недовольную Нонну и подошел к домофону.

Через пять-семь минут на диван без спросу приземлился сухонький мужчина, похожий на состарившегося подростка. Нонна гневно его разглядывала, а он не обращал на нее никакого внимания. И неизвестно, что злило ее больше - его присутствие или его равнодушие? Он вдоволь покопался в своем портфельчике, а потом достал черную полупрозрачную папку и протянул Григорию.

- Вот, ознакомьтесь!

- Что это?

- Завещание и документы на дом.

- Что-что? - переспросила Нонна, вытянула шею и села в позу послушной девочки, сложив ладони на коленях.

Маленький человечек проигнорировал ее вопрос. Лестов медленно читал завещание, Нонна впилась глазами в папку, выражение ее лица стало надменно-довольным, и она явно что-то просчитывала в уме.

- Ничего не понимаю, - бормотал Лестов.

- Вообще-то я образцово составляю документы, - обиделся нотариус.

- Я не про вас, - опять смутился Григорий и поправил галстук, - я про решение деда.

- А, ну это уже не в моей компетенции! - бесцветным голосом произнес нотариус и протянул не понимающему своего счастья владельцу дома еще один лист: - Распишитесь в получении, и я откланяюсь.

Нонна испепелила нотариуса взглядом, но тот смотрел только на Григория, и довольно щурил глаза, как кот, поймавший мышь. Он исчез так же внезапно, как и появился в маленькой квартирке на девятом этаже. Нонна сразу схватила документы из рук Лестова, а он разливал шампанское в бокалы и мысленно повторял слова: “Нонна, дорогая, выходи за меня замуж…”

Стоя с простреленной поясницей у двери на цокольном этаже, Лестов не мог вспомнить, произносил ли он эти слова вслух. Коробочка каким-то образом оказалась на столе, довольная Нонна рассматривала ее содержимое и прижимала черную папку к груди третьего, кажется, размера, что было удивительно при ее худобе, и громко распевала: “Да! Да! Да!” Свадьбу они решили делать в новом, вернее, старом доме. И вот Григорий приехал посмотреть, возможно ли это, в каком состоянии дом? Нонна с ним не поехала, она отправилась на репетицию в театр. Она была еще та актриса…

Григорий посмотрел на бледное, будто вымазанное белой глиной лицо риелтора (Нонна, кстати, часто так делала, это чудо-маска какая-то) и наконец-то припомнил дату в первоначальном документе, который был написан от руки на пожелтевшем листе. Кажется, дом построили в 1897 году…

Однако риелтора уже мало интересовала дата, он судорожно дышал и, не отводя взгляда, смотрел на красный мерцающий огонек внутри перстня. Желтоватая кисть с длинными костлявыми пальцами нервно подрагивала.

Глава 5. Профессор жжет

Хозяин дома проследил за траекторией риелторского взгляда и увидел знакомую кисть с перстнем. “Ах, Амалия! Опять за свое!” - подумал Григорий.

- Алексей, мне некогда, уж извините! - он молча смотрел на риелтора, выражая крайнюю степень нетерпеливости.

- Сколько у вас этих… как его… - Алик пытался вернуть себе способность говорить уверенно, но у него не получалось.

- Квадратных метров? - прищурился Лестов.

- Да нет! Скелетов ваших! - наконец выговорил риелтор.

- Ну, я точно не знаю, - невозмутимо ответил Григорий.

- А вы можете их убрать? Ну, чтобы они никого не пугали… - Алик шумно выдохнул, поправил бейдж и принялся что-то искать в портфельчике.

- Хорошо, я попробую с ними договориться, - нетерпеливо произнес Лестов, посматривая на массивные напольные часы.

- С кем? - удивился риелтор и перестал копаться в портфельчике. Похоже, хозяин дома дружит не со своей кукушкой, а с той, что живет в этих старинных часах, подумал он.

Тут Григорий понял, что не отвяжется от этого Алексея Мирнова еще долго, если будет отвечать на каждый его вопрос. И промолчал. А риелтор неожиданно взвыл и подпрыгнул на месте. По полу покатился перстень с красным камнем. И Алексей, схватившись за голову, сначала посмотрел вверх, увидел закрытую дверь антресоли, потом обиженно посмотрел на Лестова и выскочил на крыльцо.

- Спасибо, Амалия! - прокричал обрадованный Григорий и вприпрыжку поднялся по лестнице в свой кабинет, распахнул окно и увидел, как спортивная машина риелтора, взвизгнув, стартанула, оставляя за собой облако пыли и гнева.

Лестов только сейчас понял, что, оказывается, запыхался, взбираясь по лестнице. “Эх, Гриша, опять не бегаешь уже третью неделю! - пристыдил он свое отражение в зеркале, рассматривая торс. - Хотя, по сравнению с желейными боками только что сбежавшего риелтора, я почти бог...” Но все же Лестов отчего-то смутился, бросил халат на велотренажер и достал из шкафа рубашку с короткими рукавами. Надеть на лекцию футболку он, конечно же, не мог себе позволить, но спокойно обходился без брюк. Главное, во время лекции не вставать.

Он подошел к широкому письменному столу и включил ноутбук. Экран засветился, проморгался, и на Лестова лучезарным взглядом посмотрела девушка. Он нарисовал ее в редакторе для рисования. В детстве Гриша хотел записаться в художественную школу, но его отговорили. Тогда он подумал, что у него плохо получается. Но потом отец как-то признался, что ежемесячная плата была тогда для него непосильна. Григорий понимающе его выслушал и даже обрадовался, что дело вовсе не в нем, и при каждом удобном случае стал делать наброски. Чаще всего в его блокноте мелькали женские лица с огромными печальными глазами и длинными локонами. Риелтор Лилия оказалась удивительно похожа на одну из них, но опять что-то не складывалось.

За пять минут до лекции он проверил видеокамеру, звук, надел очки в тонкой черной оправе и ровно в десять часов вышел в онлайн-пространство. В правом углу отразилось количество участников, и Григорий поморщился. Опять два с половиной студента!

- Ну что ж, здравствуйте, сознательные личности, а также лентяи и прогульщики! - начал Лестов заунывным голосом, зная, что в записи его услышат и нерадивые студенты, прогуливающие занятия. - Тема сегодняшней лекции - как работать с культурными слоями, чтобы найти действительно что-то стоящее…

Неожиданно количество студентов стало увеличиваться со скоростью 5 человек в секунду. Григорий удивился такой аномалии и уже решил было, что в студентах проснулась сознательность и неимоверная тяга к археологии, но через пять минут понял - это проделки его “йориков”. В отражении монитора за своей спиной он увидел череп в бандане и повязкой на одной глазнице.

В чате стали появляться комментарии:

- Профессор, зачет!

- А-а-а, годнота, подъехала!

Лестов резко обернулся и увидел Йозефа, парящего посреди комнаты. Он нахмурил брови и взглядом указал ему на дверь. Какое-то время скелет еще “висел” за спиной у профессора, привлекая внимание студентов, а потом исчез. На его удивление число студентов так и продержалось всю лекцию около ста, и было непонятно, то ли они ждали появления Йозефа, то ли лекция действительно их заинтересовала. Будь он на их месте, то слушал бы не отвлекаясь. Впрочем, когда он был студентом, так и делал.

Он вспомнил, что после свадьбы хотел и Нонну зачем-то приобщить к археологии, пытался объяснять ей, что такое закрытый археологический комплекс, например, захоронение - его любимая тема! И сначала она слушала, распахнув зеленые глаза. Но глянцево-театральный мир победил, и Нонна оказалась безвозвратно потерянной для археологии, пока не столкнулась со странными явлениями дома, в котором они обосновались после свадьбы. Возвестил об этом ее истошный крик.

Григорий хорошо помнил тот “знаменательный” день. Он сбежал по лестнице со скоростью олимпийского чемпиона по легкой атлетике, совершенно ему не свойственной, и ворвался в ванную, куда минут десять назад ушла Нонна. Она сидела в пене, как очаровательное привидение, и пыталась что-то сказать, беззвучно открывая изящно очерченные губы, в ее глазах застыл ужас человека, увидевшего перед собой мертвеца. Лестов обвел глазами помещение - на вешалке для полотенец висел скелет с темно-бордовым цветком на шее. Он быстро схватил махровый халат, завернул в него Нонну и отнес на руках в спальню. Тогда, как оказалось, он еще был в хорошей атлетической форме.

Нонна долго не могла успокоиться, всхлипывала и бросала на Григория гневные взгляды. Он гладил ее по волосам, обнимал, как ребенка и пытался укачать.

- Зачем, зачем, ты повесил там этот… экспонат! - причитала Нонна, и ему показалось, что она вспомнила какую-то свою роль.

- Понимаешь, Нонночка, это не экспонат, и он сам… - Лестов умолчал, что это была дама с цветком на шее, чтобы не расстраивать ее еще сильнее.

- Ты хочешь сказать, что он… способен передвигаться? Ты в своем уме? - Нонна вырвалась из его объятий. - Где ты его взял? Привез с каких-то раскопок, да? А теперь пугаешь меня?

- Ну подумай сама - зачем мне тебя пугать?

- Чтобы не включать в документы на совместное владение домом! - она капризно сложила губы в смешную трубочку.

- Да хоть завтра поедем к нотариусу! - Лестов снова обнял Нонну, и она больше не вырывалась. - Но прежде я хотел бы тебе рассказать кое-что, а лучше показать…

Но она уже не слушала. Скинув махровый халат, Нонна принялась за роль роковой женщины. А через пару дней любовалась официальным документом, подтверждающим и ее право на часть дома.

Глава 6. Женщины атакуют

- Але, Гриша, мне срочно нужны деньги! - голос Нонны в трубке полседьмого утра показался ему орудием пытки.

- Сколько? - спросил он, еще надеясь, что это сон.

- Сколько? - передразнила его Нонна. - Мою долю, естественно!

- Где я возьму ее сейчас? - удивился Григорий и все-таки открыл один глаз.

Солнце пробивалось сквозь шторы, щекотало сонного Лестова за пятки, чтобы он быстрее соображал, но это не помогало. Обычно с утра он был похож на мумию из фильма ужасов, которая как-то пытается передвигаться.

- Ты занимаешься продажей дома? Или опять со своими костями возишься? - допытывалась Нонна.

- Занимаюсь… Вот прямо с утра, - он вспомнил, что сегодня, возможно, приедет Лилия, с ней он и займется продажей дома.

Нонна исчезла из трубки так же неожиданно, как и ворвалась в утренний сон Григория, который он охранял, как священную корову, но Нонне на это было наплевать. Как, впрочем, и на самого Лестова. Она думала, что ученые-археологи - это такие фартовые парни, выкапывающие золото и бриллианты из древних могил, но оказалось, что ее муж сидит в основном за компьютером, что-то там бубнит, в экспедиции ездит крайне редко, а еще возится со скелетами, раскладывает их в самых неожиданных местах. В его байки “что они сами”, она не верила. И денег у него вечно не было.

Григорий, разбуженный ранним звонком, больше не заснул. В голову полезли мысли, большей частью о прекрасных женских образах, и он решил, что покрутить педали на велотренажере - это то, что доктор прописал с утра каждому разведенному мужчине. Он накинул халат, вышел из спальни и увидел, что на лестнице, прислонившись к балясине, сидит Йозеф в широкополой шляпе с пером, в сгорбленной неудобной позе, будто действительно кто-то посадил его сюда и не удосужился поправить осанку человеку. Человеку? Григорий почесал затылок и усмехнулся, на выражение более бурных чувств у него не было энергии.

“Не мог же я этого сделать?” - Лестов мучительно вспоминал, чем он занимался ночью, но решительно ничего не помнил. Он крепко спал и даже видел сны. Это точно. Или все-таки нет?

Удивительно, но видеокамеры, установленные во всех закоулках дома по просьбе Нонны, тоже ничем не помогли. Лестов много раз пересматривал записи, но что-либо рассмотреть так и не удалось. Иногда на кадрах появлялись красно-зеленые помехи, и все происходящее оставалось под их покровом.

Он сел на ступеньку рядом с Йозефом, подпер подбородок рукой и посмотрел ему прямо в глазницы. Черная пустота начала его затягивать, медленно, будто высасывая душу из тела. Перед глазами Лестова разверзлась бесконечная черная дыра, и его уже понесло в воронку. Он ощутил, как струйки пота, набирая скорость, побежали по телу. Ему стало щекотно, он зажмурился и перевел дыхание. А когда снова открыл глаза, Йозеф все так же безучастно сидел перед ним, будто и не он вовсе проделал эту штуку.

- Мне не страшно, если тебе это интересно, - громко сказал археолог, - я, между прочим, видел настоящую почти трехтысячелетнюю мумию, а это пострашнее твоих фокусов будет!

Йозеф молчал. И Лестов тоже умолчал, что был тогда в составе группы ученых, приехавших в Египет, в комплекс Саккара под Каиром, где обнаружили 59 нетронутых саркофагов, но мумии на самом деле не разворачивали, а только вскрывали деревянные саркофаги перед телекамерами. И стоял он с краешку, но видел, как под потемневшей тканью угадываются очертания черепа, и осознавал, как древний ужас перед покойниками заполняет каждую клеточку тела. Григорию казалось, что Йозеф знает об этом. Он вообще многое знает, это видно по его черным, как бесконечный космос, глазницам.

- Ну что ты все время молчишь? - Лестов внимательно посмотрел на Йозефа, - Хоть бы сказал что-нибудь, а то бродите всем семейством по дому, как привидения…

Он поднялся с лесенки, оставив Йозефа в одиночестве, и направился к своему кабинету. Сначала подошел к шкафу с зеркальной створкой и посмотрел на свою физиономию, зарастающую щетиной. Нонна сейчас бы выговорила ему за это. Они развелись так давно, что Григорий мог бы за это время отрастить бороду хоть до пояса, и никто бы слова не сказал, а он все еще помнил гримасу жены, когда был небритый. И срочно шел в ванную комнату. Но сегодня профессор впервые решил этого не делать…

Прежде чем сесть на тренажер, Григорий сбросил с него гору одежды прямо на пол, потом проверил высоту сидения, настроил параметры тренировки, потыкав пальцами в небольшой экран, и только после этого начал лениво крутить педали. Тут зеркальная створка шифоньера медленно открылась, и на пол посыпались джинсы, футболки, свитшоты... Лестов подумал было, что пора там прибраться и выбросить лишнее, как рядом с одеждой грохнулся скелет с ярко-бордовым цветком на шее. Сверху упали джинсовые шорты и футболка с летними мотивами - зелеными листочками и какими-то африканскими человечками.

Григорий, не переставая крутить педали, смотрел на Грету. Она распласталась по полу, голова ее повернулась в его сторону. Она пыталась гипнотизировать его пустыми глазницами, но это получалось только у Йозефа, и то на несколько секунд. В такие моменты он действительно испытывал внутренний холодок, а тело покрывалось испариной, но капельки пота и были спасением Григория, они щекотали его и приводили в сознание. Сейчас он почувствовал, что уже взмок, и что пора спускаться в душ. Он надеялся, что вспотел от интенсивных занятий, а не от страха. Пора бы и привыкнуть за десять лет к появлениям незваных гостей…

Вернувшись из душа, свежий, но небритый Григорий надел шорты и футболку, которые упали на Грету. Ну разве она не душка? Видимо, своим выпадом она позаботилась о том, чтобы он прилично выглядел перед Лилией. Почему-то Лестов решил, что сегодня она наконец-то вернется. Около девяти утра раздался звонок в домофон. Григорий бодро сбежал по лестнице, мельком глянув на себя в большое - от потолка до пола - зеркало, и довольно хмыкнул. На экране домофона возникло изображение девушки с кокетливым пучком на макушке. Когда она перешагнула порог, то Лестов забыл все слова на ближайшие пять минут. Ее тонкая талия была перехвачена блестящим ремешком, за очертаниями воздушной черной юбки угадывались пышные бедра.

- Венера, богиня любви, а по совместительству риелтор агентства недвижимости “Винтовая лестница”, - с придыханием произнесла она и протянула хозяину дома руку с ярко-красными длинными ноготками.

Глава 7. Венерин волос

- Может, вы сразу покажете второй этаж? - Венера улыбалась, оставив свою руку в чуть шершавых ладонях Григория. Он замялся, соображая, что сказать и куда последовать.

- Вам, как профессионалу, виднее, - наконец медленно, еле слышно, произнес он и повел ее по ступеням вверх.

- Ой, - Венера споткнулась и обеими руками схватилась за бицепс Лестова. - О! Какие у вас сильные руки…

Григорий смутился:

- Хм, мне еще никто не сообщал об этом... кроме вас…

Венера действительно знала свою работу хорошо, и главное - умела правильно определить точку осмотра. Ну, во всяком случае, ей так казалось. Первый этаж она уже представляла себе по рассказам коллег - Лилии и Алика, они хоть и сбивчиво, но сумели описать не совсем обычное жилище. Но ничего такого она в нем не заметила. Лофт как лофт, видала и покруче. Необычным Венере показался владелец дома. Алик рассказывал, что он расхаживает по дому в халате, ведет какие-то онлайн-лекции, и в его жизни явно есть какая-то тайна. Таких мужчин в жизнь Венеры попутным ветром еще не заносило. Жаль, что сейчас вместо халата на нем были шорты и футболка, это слегка затрудняло ее задачу, но Венера знала, что справится. Поднявшись на второй этаж, они остановились в коридоре, Лестов перевел дыхание и осторожно высвободился из Венериных цепких рук.

- Здесь у меня кабинет, - он неопределенно махнул куда-то в сторону, Венера разочарованно посмотрела на темную дверь и не двинулась с места.

- Там - спальня… - рука Григория рубанула где-то по центру, а потом в сторону третьей двери: - А тут… ну, в общем, эта комната пока пустая…

Дверь в спальню была приоткрыта, и Венера разглядела край широкой кровати.

Она окинула взглядом коридор, подошла к окошку в его дальнем конце и посмотрела вниз, чуть облокотившись на подоконник, пышная юбка чуть приподнялась, обнажая стройные ноги, и Лестов, кашлянув, отвернулся.

- Так сколько вы просите за свой дворец? - почти пропела Венера и кокетливо обернулась.

- Два… Двадцать миллионов…

- Ну, я думаю, вы вполне можете просить на десять миллионов больше…

- Кх-кхе, - закашлялся владелец столь высоко оцененной недвижимости.

Венера взяла в руки смартфон и начала щелкать виды из окна, потом повернулась и присела на диванчик в нише, - какая чудесная здесь рекреация! Вот только зелени не хватает. Почему вы не разводите цветы? Здесь бы адиантум, ну, “венерин волос” хорошо смотрелся, - и она бросила многозначительный взгляд на Лестова.

- Я уезжаю иногда, и за ними некому смотреть, - неохотно объяснил Григорий. Он не хотел вспоминать, как Нонна, покидая его дом, вызвала “Газель” погрузила фикусы, пальмы, замиокулькасы и увезла в неизвестном направлении.

- А вы сами делаете уборку в доме? - спросила Венера и провела ладонью по подлокотникам диванчика.

- Нет, вызываю клининговую службу, - ответил Григорий, вдруг удивившись вопросам риелтора. Он хотел было задать встречный вопрос о том, какое это имеет значение, но не успел, Венера подлетела к нему, взяла за руку и, глядя в изумленные глаза Лестова, потянула его в спальню…

Он сам не понял, как это произошло. Темные волосы девушки, разметались по подушке, а он, тяжело дыша, склонился над ее раскрасневшимся лицом. Придя в себя, он медленно сполз на другую половину кровати, стыдливо закутался в простынь и пробормотал:

- Прошу прощения…

- Ну что ты! - проворковала Венера, глядя, как Лестов, придерживая "одеяние", стремительно направился к двери. - Возвращайся быстрее!

Она блаженно улыбалась и смотрела на потолок, где, оказывается, мерцали еле заметные серебристые звезды, а в центре повис круглый светильник, похожий на полную луну, он мог превращаться и в полумесяц, по желанию хозяина. Или хозяйки, подумала Венера. Она представила, как уговорит Григория не продавать коттедж, как разведет адиантумы - везде, и развернется здесь так, что никому и не снилось! И ванную комнату на втором этаже она тоже оборудует - как это Григорий сам до этого не додумался?

Она уже фантазировала, какие наряды для ужинов в ресторанчике на Центральной улице полуострова заведет в своем гардеробе, как зазвонил телефон. “Да чтоб тебя!” - с досадой подумала Венера и приподнялась в поисках голосящего предмета. Огляделась. Звук исходил из-под кровати. Она нагнулась, придерживая простыню около груди. И тут ее собственный крик перекрыл громкую мелодию звонка. Телефон лежал на полу. В руке. Длинные костлявые пальцы сжимали его и от вибрации дергались. На желтовато-белом запястье алела фенечка. А Венера, не переставая визжала, пока Лестов не появился на пороге в наспех накинутом махровом халате.

- Там… Там… рука-а-а-а!

Григорий подскочил к Венере, приложил палец к ее губам, надеясь, что она замолчит. Но риелтор так и голосила, вцепившись в его руку, а он заглянул под кровать и вытащил оттуда Грету.

Глава 8. Профессор подозревается

- Ну что, коллеги, пора подводить итоги, - объявил Алик таким тоном, будто вчера его назначили директором агентства недвижимости “Винтовая лестница”.

- Какие итоги! Мы еще не начинали работать, и, кажется, вряд ли начнем, - возмутилась Лилия и собрала локоны в хвост.

- Это вы не начинали, а я уже тщательно изучила объект, - заявила Венера.

- И как тебе “объект”? - Лилия сверкнула глазами в сторону ретивой коллеги, по ее довольно-хищному выражению лица она поняла, что “изучение” прошло даже тщательнее, чем требуется, но та невозмутимо ответила:

- Миллионов десять еще можно накинуть.

Алик одобрительно кивнул и разложил на столе несколько листов. Лилия оглянулась. Офис, казалось, замер в ожидании интригующей информации, но на самом деле утром никому не хотелось шевелиться, риелторы только делали вид, что работают. И лишь эта троица проявляла подозрительную активность.

- Смотрите, - важно сказал Алик, вычерчивая на листах стрелки и кружочки, - нам нужно привезти трех клиентов одновременно, чтобы они сами друг друга мотивировали на покупку, пытаясь перебить дом у конкурента, я знаю, как это работает...

- Смотрите! - передразнила его Лилия. - Да они разбегутся при первом же показе! Сначала нужно решить, как убедить хозяина дома так не шутить!

И тут каждый вспомнил свое позорное бегство. И как Григорий пытался их остановить, ну кроме Алика, пожалуй, того он сам выпроводил. Лилия с грустью вспоминала упущенный шанс попить кофе за большим овальным столом. Венера ругала себя за то, что пока Григорий уносил из комнаты скелет, каким-то непостижимым образом оказавшийся под кроватью, она не осталась лежать там в самом выгодном свете, а самым дурацким образом сбежала, и даже лифчик на видное место не подбросила, ну, чтобы потом хозяин дома его “случайно” обнаружил и позвонил ей, а она пришла бы его “забирать”... И что самое обидное, на обратной дороге необъяснимый страх самоликвидировался, но, как говорится, чего кулаками махать, когда позади уже двадцать километров дороги к городу…

- А если он не шутит? - вдруг предположила Венера, - и в доме есть какая-то тайна и скелеты в шкафу?

- Ну, скелеты точно есть, - мрачно ответила Лилия.

Алик заерзал на стуле, скомкал листы и постарался удержать рoker face, но Лилия уловила его старания.

- Ты что-то знаешь? - она угрожающе придвинулась к нему, но Алик только пожал плечами.

“Ладно, - подумала Лилия, - я за тобой слежу!” А ему сказала:

- Может, ты все-таки покумекаешь, как образумить Григория?

- Так это по вашей, женской части, - парировал Алик, - я могу только предложить совместную поездку на полуостров.

- И что мы там будем делать втроем? - удивилась Венера, ей совершенно не нужна была там рыжеволосая конкурентка.

- Вы будете отвлекать хозяина, а я втихаря обследую дом, вдруг он что-то прячет!

- Ага, у него целая коллекция скелетов, - съязвила Лилия, - мы это и так знаем!

- Вполне возможно, что Григорий Лестов - человек со странными, если не сказать э-э… с преступными наклонностями, - предположил Алик, - ведь неизвестно, где он их взял и насколько они… э-э… аутентичны. Риелтор осторожно потрогал шишку на голове, о которой деликатно умолчал. Перед глазами снова возникла кисть с перстнем, и он зажмурился, чтобы отогнать видение.

- Ага, давайте еще экспертизу проведем, - прошептала Венера и вздрогнула, словно опять увидела свой мобильник в костлявой руке скелета.

- А вы помните жуткую нижегородскую историю?.. - сказала Лилия и слегка побледнела.

Игривость Венеры сразу улетучилась, она поежилась и спросила:

- Это когда безумный ученый-некрополист делал куклы из трупов?

- Ну, девочки! Не нагоняйте страху, нам в любом случае пока ничего не угрожает, - пошутил Алик, но как-то неуверенно, он вспомнил, как Григорий говорил о какой-то онлайн-лекции, кажется, он тоже ученый...

Мимо прошла коллега Ольга, сверкая глубоким декольте вопреки дресс-коду, и моргнула одним глазом, что на офисном языке означало: шеф на подходе. Алик поднял ладонь в знак благодарности, как автомобилист на дороге. Заговорщики временно разошлись по своим местам, а в опен-спейс заплыла внушительная фигура директора, в воздухе срочно повис рабочий настрой, и все уставились в мониторы. Иван Леонидович Генрихов прошествовал в свой “аквариум” - кабинет за стеклянной перегородкой, бегло оглядел офис, наводя на сотрудников непреодолимое желание работать, и скрылся за стеклянной дверью, потребовал кофе и закрыл жалюзи. Некоторое время риелторы еще рьяно работали, что-то говорили в трубки телефонов, а потом снова расползлись в “кружки по интересам”.

- Предлагаю выехать на объект часа в два, - Алик выжидательно посмотрел на девушек.

Венера тут же согласилась, а Лилия молчала. Несмотря на сожаление о чашке кофе, ее не отпускало ощущение, что они зашли за какую-то неведомую черту, которую не стоило переступать, но было уже поздно - они заплыли за буйки. И, пожалуй, в предложении Алика было что-то разумное.

- Нужен план, а иначе опять придется позорно сбегать, - наконец ответила Лилия.

- Это пожалуйста! - оживился Алик. - Во-первых, хозяин дома не ожидает увидеть нас втроем и слегка растеряется...

- Он, по-моему, и так по жизни теряется, - заметила Венера, - особенно, когда…

- Без подробностей, пожалуйста! - вспылила Лилия.

- ...на вопросы отвечает, - закончила фразу Венера и недоуменно посмотрела на Лилию.

- Вот! Пусть на вопросы отвечает! - обрадовался Алик. - Вы уж там постарайтесь, а я пока заберусь на чердак или спущусь в подвал.

- Гениальный план, ничего не скажешь, - усмехнулась Лилия. - Ты все-таки определись - подвал или чердак. Это, спешу заметить, противоположные друг другу части “объекта”, и надо понимать, что и где искать!

- Не дрейфь, цветочек, сейчас я все изучу, и договорюсь о поездке с Леонидычем… - вдруг выдал свое панибратское отношение с директором Алик.

Он деловито развернул бумаги, а Лилия нахмурилась, мысленно негодуя на ботанические нотки, откуда-то взявшиеся в лексиконе коллеги. Она вовсе не хотела быть цветочком. Тем более для Алика.

Глава 9. Поездка в один конец

После обеда они отправились в путь, решив все-таки импровизировать. Все равно все пойдет не по плану, сколько его ни изучай. Только на месте станет понятно и настроение хозяина, и куда лучше заглядывать в первую очередь. В машине Алика пахло кожей и какими-то цветами. Возможно, это благоухала Лилия, а может, и Венера. Но, скорее всего, обе сразу.

Девушки расположились на заднем сидении и, отвернувшись друг от друга, смотрели в окно. Венера размышляла, как ей перехватить внимание Григория. Для этого она постаралась заранее - надела полупрозрачную блузку и еще более пышную и более короткую юбку, чем в прошлый раз. Она всегда хранила этот комплект одежды в шкафчике на работе - “на всякий случай”, и сейчас он, видимо, настал.

Лилия мысленно фыркнула, увидев наряд Венеры, хотя сама сидела в весьма легкомысленном платье - с воланами и волнующим декольте. Похоже, у нее тоже имелся “секретный комплект” в шкафчике, потому что с утра на ней был строгий брючный костюм. Алик остался в неизменной белой рубашке и темных джинсах. И не забыл повесить на шею бейдж. Этот важный аксессуар придавал ему уверенности во всем, что он делал.

Сияло солнце, воздух прогрелся до плюс двадцати восьми градусов, и лучшим решением сейчас было бы свернуть на пляж. Они как раз проезжали мимо песочной насыпи вдоль берега Волги, где разморенный жарой народ плескался в прибрежных волнах. Но компания риелторов жаждала работы, и не показной - для начальства, а для себя - каждый хотел проявить свои лучшие профессиональные качества, чтобы потом с чистой совестью валяться на пляже и вовсе не на Волге.

В прохладе салона они лелеяли быструю продажу дома. Лилия доложила директору “Винтовой лестницы”, что сделка века уже вот-вот состоится, но ей нужны два помощника, хотя мысленно подумала, что не так уж и нужны, но все-таки пригодятся. Через полчаса молчаливой поездки, когда до полуострова оставалось минут пятнадцать-двадцать, погода начала портиться. Сначала сгустились темные тяжелые тучи, а потом поднялся ветер.

- Ого, кажется, гроза собирается, - сказала Венера, перебирая края пышной юбки.

- Опять прогноз не совпадает с реальностью, - вздохнула Лилия и поежилась, будто замерзла. - Может, чуть убавим кондиционер?

- Так он и так на минималке, - отозвался Алик, - но реально что-то холодно стало.

Тучи набегали с такой скоростью, что всем показалось, будто наступили сумерки. Трасса внезапно опустела и вместо первых капель дождя полетели белые крупные хлопья. Алик присвистнул и включил дворники. Через пять минут они перестали справляться. Вокруг зашумело, будто хлынул ливень.

- Останови машину! - крикнула Лилия. - Врежешься куда-нибудь!

В свете фар мелькала сплошная белая пелена. Алик начал притормаживать, в этот момент машину закрутило и понесло куда-то в сторону. Он даже не успел крикнуть: “Держитесь!”, а просто крикнул. И все дружно зажмурились, сгруппировавшись в позу младенца. Машину торкнуло, и она остановилась. Мотор заглох, но ветер гудел так, что этого никто не заметил. Через какое-то время Алик сдавленным голосом спросил:

- Все живы?

- Мы...мы где? - первой откликнулась Венера, убирая края воздушной юбки с лица.

- Не вздумай выходить! - приказала Лилия, откинув волосы и увидев, как Алик собрался открыть дверь, она усиленно терла лоб.

- Блин, я машинально, - он начал нажимать кнопки магнитолы, внезапно замолчавшей. В ответ - тишина. Попробовал завести машину - она тихонько заурчала. И все облегченно вздохнули.

- Сейчас ведь около трех часов дня? - принялась рассуждать Лилия. - Почему темно как ночью?

Все схватились за мобильники, но они бессвязно булькали. Снег с дождем не прекращались, и буря, кажется, только усиливалась. Алик защелкнул все двери и переключил фары на дальний свет - впереди обозначились сугробы, удивительным образом наметенные с огромной скоростью. “Куда же нас занесло?”- думал он. Порывы ветра были настолько сильными, что машину покачивало, как лодку у причала. И не было ни малейшего понятия, что делать в такой ситуации. Тогда Алик открыл бардачок, вытащил фляжку, стаканчики и протянул девушкам, плеснув туда по спасительному глотку.

- Мы все умрем? - вдруг прошептала Венера, приложившись к стаканчику.

- Конечно! - с издевкой ответил Алик, но когда обернулся и увидел испуганные глаза девушек, то осекся. Он вдруг представил, что они действительно умрут, и на обочине (или где они оказались?), спустя лет сто, найдут автомобиль с тремя скелетами… И тут же другая мысль, более житейская, проникла в его мозг: если неизвестно, чем все закончится, то, может, именно сейчас и осуществить фантазию, которую он лелеял с того времени, как ощутил себя мужчиной?

Он протянул руку Венере и прошептал:

- Ну что ты, что ты…

Девушка вцепилась в него острыми ноготками. Тогда Алик молниеносно, насколько это было возможно при его комплекции и росте, перелез на заднее сидение, его лицо оказалось у Венериных губ, и она, не долго думая, жадно в них впилась. А Лилия, увидев обнажившуюся поясницу Мирнова, запустила руку под его ремень. Животный страх неожиданно превратился в страсть. Все смешалось в этом автомобиле: рыжие и темные локоны, пухлые, нежные губы, горячие пальчики, крепкие руки и все, до чего они дотягивались. Одежда разлетелась по салону…

В самый разгар оргии, когда стоны в машине уже достигали высоких нот, а по запотевшим стеклам сбегали многочисленные струйки, Алик на долю секунды бросил взгляд на лобовое стекло. За ним было так же темно, и все так же белая пелена боролась с мглой, но какая-то еле уловимая тень появилась сквозь снежинки сначала в районе зеркала, а потом спустилась к дворникам, будто кто-то пытался рассмотреть, что происходит в салоне. Алик зажмурился, а когда открыл глаза, то перед ним покачивалась объемная и тяжелая грудь Венеры, он поймал губами сосок, Венера вскрикнула, уронила голову ему на плечо, и в этот момент Алик увидел на лобовом стекле кисть, четко выделяющуюся на тонком снежном слое. Желто-белую, с ярко-красным перстнем, один палец мерно постукивал. Этот стук был тихим, но отдавался в голове Алика так, будто кто-то рядом работал отбойный молотком. Он глубоко вздохнул и по салону раздался крик, то ли от внезапно догнавшего оргазма, то ли от страха, что они сейчас все-таки умрут. И только сразу две обнаженные женщины рядом делали этот момент не таким уж бессмысленным.

Глава 10. Неожиданная гроза

Григория клонило в сон. Ночью он сидел за компьютером и пытался писать статью, но постоянно отвлекался. Венера поразила его в самое чувствительное место - совесть. И теперь она не давала Лестову сосредоточиться. Он приглашал женщин в спальню только после серии свиданий, в обязательную программу входили кофе, прогулки по музеям и красивым экскурсионным местам. Ничего такого с Венерой они сделать не успели, и теперь Григорий не знал, как поступить. Сделать вид, что ничего не было? Иногда такая мужская тактика срабатывала - пару раз он проделывал этот фокус. Может быть, сработает и сейчас? Тем более Венера была не в его вкусе.

После бессонной ночи он выпил кофе, потом еще и еще. Он даже вполне сносно провел онлайн-лекцию, на которой снова был аншлаг. К обеду профессор понял, что без тихого часа не обойтись. И статью, которая должна была принести ему славу, желательно всемирную, опять придется отложить. Он убрал лист с планом и заметками в верхний ящик стола, закрыл файл в ноутбуке и ровно в полдень переместился в спальню. На всякий случай заглянул под кровать, потом в шифоньер, и убедившись, что Греты нигде нет, забрался под покрывало и тут же крепко заснул.

В три часа дня его разбудили раскаты грома и стук дождя по карнизу. В комнате было темно. Лестов удивился. Прогноз погоды ничего такого не обещал. Понятное дело, что мало кто верит прогнозам, но сегодня это и правда было удивительно. Молния озарила комнату, и Григорий невольно вздрогнул. Он приподнялся, взял телефон с тумбочки и опять удивился - связи не было. Он встал с кровати, подошел к окну, отодвинул штору и присвистнул - ухоженные газоны покрывал слой снега, а в воздухе кружились крупные хлопья. Что это? Он уснул летом и проспал до зимы как минимум три месяца? Или четыре?

Он стоял у окна и всматривался в темноту, неожиданно наступившую среди дня, и ничего не понимал. Может, это ему снится? Лестов обернулся и почувствовал, как мышцы защипал холодок и они разом ослабли, он не чувствовал ни рук, ни ног, он будто висел в воздухе, как привидение, легкое и едва видимое. Страх растворил его тело, но глаза четко видели - на кровати лежала Грета, цветок на ее шее светился бордовым светом, а на гладком черепе белел венок, длинная фата прикрывала кости до самых пят. Очередной раскат грома издалека принес свист и шепот, Григорий силился разобрать фразу, но кроме слова “жених” ничего не услышал.

Он застыл на месте. Снег и гром? Странное сочетание. Страх, сковавший тело, не отпускал, как в тот день, когда гости разъехались после третьего дня свадьбы. Нонна крепко спала, а он спустился по лестнице на цокольный этаж к маленькой двери, которую так и не решился открыть перед свадьбой. И если бы он тогда это сделал, то, возможно, и не стал бы устраивать тут семейное гнездо с праздничным фейерверком.

Неладное с домом он почувствовал в первый же день семейного торжества, когда внес Нонну в белоснежном платье на руках в спальню. На тумбочке возле кровати горел ночник, погружая комнату в нежно-розовый свет, а невесомая штора на окне порхала и норовила накрыть их кисейным счастьем. Нонна сама ее выбирала. Сложное многослойное платье невесты пугало Лестова, но он мужественно справился с пуговичками, и тут взгляд его упал на занавеску, точнее силуэт, который обозначился за ней темным пятном. Он вздрогнул, Нонна усилила свои старания, но новобрачный отстранил ее нежные ручки, не отрывая взгляда от шторы.

- Я закрою окно, - сказал Григорий и быстро встал с кровати.

- Ты боишься, что за нами будут подглядывать? - пошутила Нонна, сбрасывая с себя кружевное белое белье и снова протягивая руки к мужу.

“Уже подглядывают”, - мрачно подумал Лестов, но вслух сказал:

- Что-то ветер сильный поднялся, - он заглянул за занавеску, сердце учащенно забилось, но он увидел, что в горшке стоит безобидный фикус - высокий, с широкими листьями. “Фу, на скелет похож…” - Григорий ругнулся, закрыл окно и задернул плотную штору, за которой остались нежная кисея и мощный фикус…

Через три дня новоиспеченный муж все-таки забрался в подвал и провел там целый час. А когда вышел оттуда, то срочно решил дом продать. Он отправился в агентство недвижимости и даже сразу нашел покупателя, назначив день сделки, но жена закатила скандал. Продажа дома в ее грандиозные планы пока не входила. И когда спустя месяц она увидела скелет в ванной комнате на сушилке для полотенец, решила что Лестов пугает ее, чтобы дом все-таки продать. И начала действовать…

Григорий смотрел на Грету в фате и понимал, что сегодня граница мирного соглашения нарушилась. Обитатели дома предъявили свои права не только на дом, но и на него. Он медленно сполз на пол. Цветок на шее Греты разгорался все ярче, бордовый свет наполнял комнату и мерцал, раскаты грома становились сильнее, порывы ветра били в стекло, закидывая снегом и, казалось, подхватывали края фаты, поднимая их до потолка.

Хозяин дома уронил голову на колени и зажмурился, чтобы не видеть страшного зрелища у себя на кровати, а в замысловатых руладах небесного оркестра отчетливо расслышал: “Дом наш… Дом наш… Смирись…”

Глава 11. А поутру они проснулись…

Они проснулись от невыносимой духоты и яркого солнца, даже затемненные стекла не спасали.

- Лучше бы я умерла, - прошептала Лилия, выползая из-под переплетенных тел и прикрывая одеждой, найденной на полу, маленькую упругую грудь. Она с отвращением посмотрела на толстые бока Алика.

- О, а я бы еще поумирала, - Венера и не думала хоть чем-то прикрыться, и Алик снова потянулся к ее пышной груди.

- Извращенцы, - бросила в их сторону Лилия и отвернулась. Глядя в окно, она с ужасом обнаружила, что машина стоит прямо на обочине. Мимо летели машины, а вдалеке виднелся странный город - круглые стеклянные здания сверкали на солнце, намекая на инопланетное происхождение.

- Девочки, теперь я обязан на вас жениться, - слегка растерянно произнес Алексей.

- Еще чего! - одновременно возмутились Венера и Лилия, и ему, кажется, тут же полегчало. Он выглянул в окно и выругался. Тут девушки с ним согласились. Алик перелез на водительское сиденье, и кое-как натянув рубашку и штаны, вышел из машины. Он огляделся, отошел к обочине и, не стесняясь пролетающих машин, облегчил мочевой пузырь.

Когда он вернулся за руль, Венера с Лилией уже оделись и напряженно молчали, по их выражению лица он понял, что надо заехать в лесок, видневшийся рядом с инопланетными домами. На асфальте не наблюдалось никаких следов недавней бури из дождя и снега.

- А сколько сейчас времени? - озадачилась Лилия, отыскивая мобильник.

Алик снова попытался реанимировать магнитолу, она захрипела, и через секунду-другую бодрый голос диджея объявил, что в Москве девять часов утра.

- Ни фига себе! - изумилась Венера, отыскивая в сумочке зеркальце. - Мы же должны быть уже в офисе!

- Но мы где-то на пути к полуострову… - озадаченно произнесла Лилия, - и вообще, попали в такую переделку, что и подумать страшно, может, ну его, этот дом...

- Мы у Новополиса, - уточнил Алик, глядя на навигатор и сворачивая с трассы, - до полуострова еще километров пятнадцать. Он перебирал в памяти недавние события и не вполне понимал, приснилось им это все, или правда машину занесло в сугроб средь бела дня в почти тридцатиградусную жару. - Ну девочки, все уже позади, не бойтесь, бегите в лесок!

Алик вышел из машины, обошел ее кругом, попинал колеса, пристально обследовал лобовое стекло, но не нашел никаких подозрительных отпечатков. Ему было и страшно, и радостно. Такое приключение он будет вспоминать и на пенсии, если у риелторов, конечно, бывает пенсия, но необъяснимо-тревожный привкус все портил. Возможно, Лилия права, и лучше бы вернуться… Он всегда чувствовал, как надо поступить, но сейчас растерялся и не мог принять верное решение. Пока он размышлял, глядя на лобовое стекло, будто еще надеясь там что-то обнаружить, из редкого лесочка вернулись девушки. Они подошли к Алику с разных сторон и вопросительно уставились на него.

- Предлагаю все-таки доехать до нашего клиента, - сказал он после многозначительного молчания и взъерошил и без того лохматые волосы.

- А может, вернемся в город и по домам? - неуверенно предложила Лилия, - а то у нас еще тот видок…

- Это у тебя “видок”, - сморщилась Венера, - а я вполне свежа и готова к встрече с клиентом.

- А по-моему, ты немного ошиблась с профессией, - фыркнула Лилия и отвернулась, сложив руки на груди.

- Ну да, - хмыкнула Венера, - а ты с выбором платья!

- Тише, девочки! - взмолился Алик. - Раз уж мы рядом с полуостровом, то доедем до этого Григория, а в офисе скажем, что вышли на сделку, поэтому пришлось заночевать …э-э… в доме продавца… потому что мы…э-э… делали дополнительные замеры, фотографии…

- Ну что ж, тебе виднее, начальник, - поддела его Лилия и решительно села в машину,

Венера, победно улыбнувшись, села с ней рядом.

***

Григорий очнулся на полу, возле окна. Голова гудела, будто с похмелья, обрывки сна, тяжелого и страшного, еще мелькали перед глазами, но когда он приподнялся и глянул на кровать, то понял, что все произошло наяву, а не во сне. На подушке лежала скомканная длинная фата. Ладно хоть самой Греты не было. Он смутно припомнил вчерашние события, которые заставили его оказаться на полу, и невольно застонал от безысходности. Скорее бы уже продать этот дом!

Он открыл плотные ночные шторы и солнечные лучи прорвались в комнату. Неужели он провалялся остаток дня и всю ночь? Григорий по внутренним ощущениям понял, что сейчас примерно девять часов утра. Он отпил воду из пластиковой бутылки, которую всегда держал в спальне. Ему немного полегчало. Безжизненный экран телефона не реагировал на прикосновения, и чтобы узнать, который час на самом деле, он спустился вниз. Большие напольные часы показывали десять минут десятого. Хм, не ошибся! “Странно, почему они перестали бить?” - подумал Григорий. Их глухой бой он различал и на втором этаже. А сейчас понял, что давно уже не слышал его. Хорошо, что лекция сегодня во второй половине дня, можно привести в порядок мысли и дом.

Он принял душ, выпил кофе с булочкой, перебирая в памяти вчерашние события, как старые бумаги в ящике письменного стола. Так и не решив, что же с этим делать, он спустился на цокольный этаж и остановился перед маленькой дверью. Машинально потянулся к полочке, где в последнее время хранил длинный треугольный ключ, и уже вставил его в скважину, как услышал писк домофона. Вздрогнул от странного звука и уронил ключ на бетонный пол. “Не судьба значит…” - решил он, вернул ключ на место и поднялся в холл посмотреть, кого это принесло. На экране домофона, за калиткой, он увидел машину риелтора Алексея, но у калитки никого не было, да и в машине, похоже, тоже.

Григорий вышел на крыльцо, посмотрел на примятую траву и поникшие цветы, кое-где еще сохранились островки снега, но они стремительно таяли под ярким июльским солнцем. Он дошел до калитки, но возле нее так никто и не появился. Тогда Лестов вышел за забор и заглянул в машину. В салоне бубнила магнитола, в замке зажигания торчал ключ, на заднем сиденье валялись две дамские сумочки. Он оглянулся в поисках риелторской компании, но на маленькой тихой улочке никого не было.

Глава 12. Все дороги ведут в музей

Григорий постоял возле машины минут пять, а потом принял решение, которое стоило ему спокойной жизни на ближайшие дни. Он открыл водительскую дверь, сел за руль, знакомый цветочный запах защекотал ноздри, и Григорий невольно оглянулся назад, надеясь увидеть пассажирок, но женские сумочки так одиноко и стояли на заднем сидении.

Он повернул ключ, машина заурчала. Лестов прислушался к работе мотора и аккуратно загнал машину в свой гараж на одно из пустующих мест. “Что я им охранник, что ли? - раздраженно подумал Григорий. - Ходят непонятно где, а у меня свои планы, между прочим!” Но приятная мысль, что Лилия все-таки где-то здесь рядом, и он скоро ее увидит, сглаживала нахлынувшее недовольство. А вот как он посмотрит в глаза Венере, Лестов старался не думать. Странно, конечно, что они приехали втроем.

Но ни через десять минут, ни через час возле дома Лестова так никто и не появился. Он несколько раз обошел дом, спрятал фату Греты в шкаф, проверил, не выглядывают ли кисти и другие пугающие части скелетов в неподходящих местах, еще раз выпил кофе, выглянул почти из каждого окна и решил, что самое время сходить до краеведческого музея.

Он вышел за калитку, на всякий случай оглянулся по сторонам в надежде увидеть риелторскую троицу, но почему-то даже соседи сегодня попрятались по домам. Он пересек две улочки и вышел на туристическое кольцо полуострова Синяж. По гладкой асфальтированной дороге, несмотря на относительно ранний час, уже тянулась вереница туристов, разглядывающих достопримечательности через экраны смартфонов.

Григорий, подчиняясь всеобщему порыву, приостановился и внимательно посмотрел в сторону мужского монастыря, обнесенного высокой белой стеной. Черные строгие купола, золотые кресты придавали архитектурному строению неповторимый вид, сохранившийся с семнадцатого века. Ради этого колорита и ехали туристы на полуостров. До начала двадцатого века Синяж был островом, застроенным церквями, гостиными дворами да добротными домами. А потом половину церквей взорвали. Теперь вместо них туристам показывали холмы и фотографии.

Он повернул в сторону невысокого длинного здания, окрашенного в светло-желтый цвет, с белой лепниной на карнизе. Возле массивных деревянных дверей висела красная табличка с золотой каемкой: “Музей истории острова-града Синяж”.

“Ну да, полуостров - это как-то не звучит, а остров-град - вполне”, - подумал Григорий. Он взялся за массивную вертикальную ручку и потянул тяжелую дверь на себя. В холле музея было еще пусто и царил полумрак. На ресепшене за стеклом копошилась билетерша, она подняла голову, прищурилась и, улыбаясь, закивала:

- Здравствуйте, Григорий Валентинович! Давненько к нам не заглядывали что-то!

- Каюсь, каюсь, Марья Ивановна! Как посетители? Идут?

- Ой, идут! Сейчас вот после обеда набегут, не протолкнуться будет, так что вы вовремя пришли, в какой зал сегодня пойдете?

- А Марина Юрьевна у себя? - смущаясь, спросил Григорий.

- У себя, у себя, проходите! - Марья Ивановна изящно подняла вверх ладошку.

Григорий зашагал по знакомому коридору, заглядывая в залы с экспозициями, музейная тишина и подсвеченные витрины завораживали, ему хотелось завернуть в зал с археологическими экспонатами, но он удержался. Марины Юрьевны на месте не оказалось, она спустилась в фондохранилище, сообщили Григорию музейщицы, не отрываясь от больших компьютерных экранов. Он продолжил путь по коридору и в самом его конце спустился по лестнице вниз. Перед маленькой железной дверью Григорий вздрогнул от неожиданного сходства - он будто снова стоял перед подвальной дверью собственного дома. Пока он размышлял в нерешительности, из-за двери выглянула блондинка с осунувшимся лицом и огромными карими глазами.

- Григорий Валентинович, какими судьбами! - неподдельно обрадовалась она.

- Да вот, Марина Юрьевна, хочу покопаться в одной истории, нужен ваш совет или помощь… - засмущался Григорий.

- Ну вы же знаете, я всегда готова… вам помочь! - улыбнулась блондинка и на впалых ее щеках собрались чуть видимые морщинки. - Заходите, здесь и поговорим.

Григорий пригнулся и шагнул в полутемное прохладное помещение с тусклым освещением. Среди бесконечных стеллажей где-то приютился большой и широкий стол, где однажды они с Мариной Юрьевной уже рассматривали старинный план острова-града Синяж, а потом как-то неожиданно проверили стол на прочность, он оказался крепким - дуб, девятнадцатый век. Тогда Марина Юрьевна, поправляя юбку на широких бедрах и застегивая блузку на еле заметной груди, робко предложила сохранить научные связи, и Лестов, конечно же, согласился. Но с тех пор так и не заглядывал. А тут такое закрутилось, что он сразу вспомнил про науку и Марину Юрьевну.

- Что вас интересует на этот раз? - спросила она, поправляя на шее кокетливо завязанный платок.

- Я хотел бы найти информацию о семействе Лест - откуда и когда они приехали в Синяж?

- Лест? - переспросила Марина Юрьевна, дотронувшись до виска. - Это ваши родственники?

- Не уверен, - покачал головой профессор, - в интернете нет никакой информации, вот, решил начать с музея, может, здесь какие-то подлинные документы сохранились.

- Вы приняли правильное решение! - сказала Марина Юрьевна и приблизилась к Лестову. - Я обязательно вам помогу!

Он невольно отступил назад, в кармане джинсов звякнул мобильник и, ухватившись за возможность срочно уйти, Григорий деловито взглянул на экран, а потом поспешил заверить научную сотрудницу музея, что обязательно заглянет на днях. На прощание он спросил:

- Марина Юрьевна, а вы вчера случайно не заметили погодных странностей?

- Вчера? - она удивилась, поправила короткие взбитые завитушки, а потом платок на шее и, глядя ему прямо в глаза, ответила: - Вчера было очень…очень жарко…

…От музея Лестов трусцой добежал до дома. Интуиция подсказывала, что кто-то дожидается его возле калитки. Он, конечно, редко доверял иррациональному чувству. Но в этот раз оно его не обмануло. У забора стояла полицейская машина.

Глава 13. Железная леди

Возле кованой калитки, прижимая черную папку к груди, стояла крупная дама в серой юбке до колена и белой рубашке с короткими рукавами. Григорий впервые видел женщину в погонах так близко. На ее чуть бледном лице с острым подбородком не было ни следа косметики и каких-либо признаков доброжелательности. Лестов все же попытался улыбнуться. Но потом понял, что выглядит глупо и прекратил ненужные в данном случае танцы с бубном.

- Старший лейтенант полиции Арина Субботина, ваша участковая, - немедля представилась она и показала удостоверение. Ее низкий грудной голос обескуражил Григория еще сильнее, чем легкомысленный образ риелтора Венеры накануне. Но от той он примерно хоть представлял чего ожидать. Что же нужно этой даме, страшно было и подумать. Он молча кивнул, прищурился и, бегло взглянув на ее удостоверение, выжидательно посмотрел на хранительницу правопорядка. Она отняла папку от объемной, застегнутой на все пуговицы груди, взяла лист, с которого прочитала:

- Григорий Валентинович Лестов?

- Да… - ответил он как-то неуверенно.

- Вы являетесь владельцем дома номер пятнадцать по улице Нагорная в городе Синяж? - участковая внимательно посмотрела на темно-коричневую черепичную крышу коттеджа.

- Да…

- Вы его продаете?

- А это что, преступление? - удивился Григорий.

- А вот в этом и будем разбираться, господин Лестов, - Субботина так посмотрела на него светло-голубыми почти бесцветными глазами, что Григорий сразу увидел в них обвинительный приговор. - Пройдемте в дом.

- Вы женаты? - на ходу спросила участковая как можно равнодушнее.

- Да… Нет… Разведен, - пробормотал Лестов. - Один я…

Он беспомощно оглянулся. Летний день набирал силу, наполняя воздух цветочными ароматами и запахом водорослей с реки. Соседи разом вышли из домов и делали вид, что копались на своих придомовых территориях, исподтишка наблюдая за коттеджем Григория. В последнее время там наблюдалось заметное оживление, а сейчас еще зачем-то стояла полицейская машина и статная фигура участковой острова-града Синяж.

Арина Васильевна Субботина, предвкушающая наконец-то интересное дело вместо мелких туристических хулиганств, прежде чем зайти в калитку, вдруг остановилась, внимательно осмотрела землю возле забора и что-то записала на листе.

- У вас есть машина? - не поднимая головы, спросила она.

- Да, - опять удивился Лестов, - странный вопрос, знаете ли, а как иначе как отсюда выбираться?

- И где она?

- В гараже.

Субботина подошла к гаражным воротам. Постояла перед ними, дотронулась рукой и даже слегка по ним постучала, прислушалась, а потом потребовала:

- Откройте!

Лестов достал ключи и нажал на кнопку. Ворота медленно поползли вверх, открывая взору Субботиной красный бампер риелторской машины. Она опять заглянула в папочку, а потом на номера.

- Так… - многозначительно произнесла участковая. Григорий услышал в этом слове из трех букв обвинение во всех грехах, даже в тех, которые он еще не успел совершить. Он зачем-то посмотрел на ноги Субботиной. Крепкие икры, затянутые в самый тонкий капрон, заставили его мысленно продолжить линию и дойти до таких же крепких и ровных бедер, обтянутых юбкой.

- …Лестов, вы меня слышите? - ее голос эхом донесся из гаража, она уже стояла у капота риелторской машины и осматривала лобовое стекло.

- Что, простите? - переспросил Григорий, испугавшись, что она догадается, куда он смотрел, тем более что ситуация была далека от романтической. Он постарался сделал вид, что рассматривал колеса машины.

- Когда вы в последний раз видели риелторов из агентства “Винтовая лестница”? - Субботина повторила вопрос, чеканя каждое слово.

Григорий опять уставился на колеса машины, вспоминая, как риелторы ежедневно навещали его, а закончилось все неожиданно разыгравшейся стихией.

- Я видел их по отдельности, - вздохнул Григорий, - первой приехала Лилия несколько дней назад…

Он силился вспомнить ее фамилию, его лицо при этом озарила глуповатая улыбка. Субботина, внимательно наблюдавшая за Григорием, ухмыльнулась.

- Ладно, имени достаточно, дальше вспоминайте, - разрешила она и принялась делать заметки.

- Она, в общем, быстро уехала…- Григорий не стал рассказывать о причинах, побудивших Лилию сбежать из его дома, впрочем, как и других риелторов, - на следующий день приехал Алексей, а потом Венера, они осматривали дом…

Тут Григорий покраснел, но Субботина, занятая записями, этого не заметила, да и стоял он удачно - спиной к свету.

- Так… А сегодня?

- Что сегодня?

- Сегодня вы их видели?

- Только слышал, - пояснил Григорий.

- Так… - замялась Субботина, и он внимательно посмотрел на нее. Неужели железная леди, как он успел окрестить ее про себя, растерялась?

- Я слышал звонок в домофон, - Григорий решил прийти ей на помощь, но Субботина не оценила и перешла в наступление.

- Это ваша машина, господин Лестов?

- Нет…

- Тогда потрудитесь объяснить, как она оказалась у вас в гараже? - Арина Васильевна постучала короткими и ненакрашенными ногтями по лобовому стеклу.

- Очень просто, - Григорий подошел к водительской двери и, помогая себе жестами, показал, - сел, завел и поставил на свободное место.

- У вас был ключ?

- Нет. Он был в машине… В пустой машине, - уточнил Григорий.

- А где ваша машина? - спросила Субботина.

- Стоит позади вас.

Участковая оглянулась. В глубине гаража, в тени, блестел черный джип. А на водительском месте сидел Йозеф, отсвечивая фосфорической белизной черепа, в широкополой шляпе с пером.

Глава 14. Неожиданная ловушка

- А собственно, что случилось? - только сейчас Григорий задал вопрос, который следовало бы задать с самого начала, когда он еще только увидел Арину Субботину у ворот. А теперь эта попытка отвлечь ее внимание от Йозефа выглядела по-детски вызывающе. Субботина медленно повернулась к Григорию, в ее глазах мелькнула смешинка, но она быстро замаскировала ее под служебную бдительность.

- Ну, надеюсь, что еще ничего страшного не случилось, но глядя на вашу машину, я уже не уверена, - Субботина опять прижала папку к груди и наконец-то озвучила причину своего визита. Утром, около десяти часов в участок позвонили из агентства “Винтовая лестница" и сказали, что еще вчера на остров-град Синяж выехали риелторы, осматривать дом некого Лестова, но утром они не явились в офис.

- Понимаете, они не отвечают на звонки! - и Субботина выразительно посмотрела на Григория.

- Ага, и вы думаете, я спрятал их в гараже или уже расчленил, да? - Григорий прищурил глаза и сложил руки на груди, как бы намекая, что он возмущен. Но Арина Васильевна намека не поняла.

Лестов, многозначительно помолчав, продолжил:

- Расчлененка - это не мое!

- Да? А это что? - Субботина кивнула в сторону Йозефа. - И где остальные?

- С чего вы взяли, что есть остальные?

- Ну так… предположила, - ответила она, рассматривая скелет на почтительном расстоянии.

- В доме где-то притаились, - Григорий метнул в сторону участковой сердитый взгляд, но Субботина бесстрашно отразила атаку. Усилия Лестова разбились о ледяной щит светло-голубых глаз. И она приказным тоном произнесла:

- Пройдемте тогда в дом!

В этот момент ворота поехали вниз. Григорий удивленно уставился на сокращающуюся световую полоску между краем рольставней и порогом. Быстро нащупал ключи к кармане, и попытался остановить надвигающийся мрак. Но кнопки не реагировали на нажатие. Тогда он бросился к стене, чтобы включить свет, необъяснимый страх темного и закрытого пространства да еще с представителем правопорядка внезапно накрыл его, как снежная буря накануне - полуостров Синяж и всю округу в радиусе двадцати километров.

- Что за шуточки! - повысила голос Субботина. - Напоминаю, что…

В это время разноцветные огоньки, словно на дискотеке, запрыгали по кирпичным стенам гаража. Удивленное лицо Субботиной озарилось бликами, она прижала папку к груди и растерянно оглядывалась. Григорий беспомощно посмотрел на машину, которую никогда бы не смог купить, если бы не щедрый подарок от деда - к завещанию на дом прилагался еще и приличный счет. Правда, он распорядился деньгами совсем не по назначению. В завещании упоминалось, что новый владелец дома должен был его перестроить, особенно тщательно переделать подвальные помещения. Но Лестов посчитал, что дом и так хорош, и купил машину своей мечты. “Так это месть деда!” - пронеслось в голове Григория, и он услышал в ответ танцевальную музыку. Йозеф, покачиваясь в такт, распылял вокруг себя белое туманное облако.

Глава 15. Три человека на сундук мертвеца

Глаза постепенно привыкли к темноте, и Алик рассмотрел еле заметную полоску света где-то в углу, но толку от нее было мало. Голова раскалывалась. Он с усилием припомнил, что еще недавно стоял перед калиткой дома Лестова. “Где девчонки?” - острой болью мелькнуло в мыслях. Он пошарил вокруг рукой и понял, что лежит на земляном склизком полу. Рубашка и брюки отсырели, их отчаянно хотелось стянуть. Он продолжал исследовать на ощупь пространство. И вскоре наткнулся на каблук.

- Венера! - шепотом позвал он. - Это ты?

Каблук в руках Алика задергался. И он инстинктивно еще сильнее сжал его.

- А-а-а! - завопила Венера. - Убивают!

- Раньше надо было орать, дура! - подала голос Лилия откуда-то издалека.

- Девчонки, вы живы! - обрадовался Алик, выпуская из рук длинный и скользкий каблук.

- Лучше бы я умерла, - простонала Лиля.

- Кажется, ты уже это говорила. - подала голос Венера.

- Да, я повторяюсь… Боже, где мы?

- Похоже, уже в аду, - мрачно предположила богиня красоты. - Какие еще есть варианты?

- Блин, да это же погреб! - предложил Алик более жизнерадостную версию. - В общем-то я и планировал попасть примерно в такое место…

- Ага, и нам уже приготовили тут бочки с вином! - принялась занудствовать Лилия. - У кого-нибудь есть телефон? Подсветить бы…

- Какая умная, уж давно подсветили бы, если бы… - Венера внезапно умолкла.

Алик тем временем пополз в ту сторону, где нашел ее каблук, и к своей радости уткнулся в мягкую и большую грудь девушки. Она вскрикнула от неожиданности, но почувствовав знакомый запах Алика, вцепилась в его шевелюру и еще крепче прижала к себе. Руки Алика заскользили по знакомым аппетитным изгибам и уже добрались до кружевных трусиков, как источник света в углу стал разгораться сильнее. Языки пламени покачивались в круглой железной чаше, примостившейся в уступе стены. Алик нехотя отвлекся от Венеры и удивленно осмотрелся вокруг.

Комната, в которой оказались риелторы, была похожа на келью. Под низким сводчатым потолком собралась паутина. Стены из бутового камня поблескивали от сырости, утрамбованный земляной пол местами покрылся мхом. Алик с Венерой полулежали в самом центре помещения, а Лилия прижималась к стене. Примерно в трех метрах от них стоял огромный кованый сундук, на нем - графин и три стакана из толстого мутного стекла.

- Ого, тут о нас все-таки позаботились, не бочка с вином, но и на этом спасибо! - Лилия разглядывала сундук, стараясь не смотреть в сторону обнимающейся парочки. Почему-то именно сейчас ей хотелось, чтобы Алик нашел первую ее, а не Венеру. Она попыталась встать, но не смогла, ноги стали ватными и не слушались.

- Надеюсь, там что-то покрепче, чем вода! - проворковала Венера, выглядывая из-за спины Алика.

- Ну да, для тебя специально туда налили текилу, - усмехнулась Лилия.

- Девчонки! Главное - это сундук! - Алик даже изменился в лице, когда это произнес. В его глазах, как у хищника, зажегся азартный огонек. Он уже видел сквозь стены сундука миллион долларов и мысленно их пересчитывал. Его руки соскользнули с Венериных боков и потянулись в направлении предполагаемого сокровища.

- Ты все-таки что-то знал! - Лилия вспомнила, как Алик вился ужом возле них, когда она в агентстве рассказывала Венере о странном хозяине странного дома, как он быстро отыскал в архиве данные, как зазывал на полуостров. Как она могла на все это согласиться? А теперь еще и ревность мучила ее. Хотя зачем ей этот Змей искуситель? Ни одной богини любви не пропустит. Вон одна лежит и млеет, даже на земляном полу. Лилия все-таки собралась силами и поднялась на ноги. Но тут же почувствовала резкую боль в стопах, будто целую ночь отплясывала на танцполе. Скинув туфли, она доковыляла до сундука.

- Только не открывай его! Без нас… - простонал Алик, пытаясь встать, но запутался в пышной юбке Венеры.

- А че разлеглись тогда, как тюлени на пляже! Давайте, подгребайте! - разозлилась Лилия.

- Ну если ты - коза и так резво умеешь прыгать, в чем другие-то виноваты! - скривила пухлые губы Венера.

- Сама коза! - Лилия, видимо, решила не церемониться с раздражающей ее “богиней”.

Алик встал сначала на четвереньки, потом кряхтя и выпутываясь из Венериной юбки принял-таки вертикальное положение. Его мутило, но он мужественно подал руку даме. Венера ухватилась за рукав рубашки. Послышался треск ткани и богиня любви опять приземлилась на пол вместе с рукавом. Алик присвистнул. Венера зарыдала. Лилия захохотала и процедила: “Так вам и надо!”

Она с отвращением наблюдала, как Алик пытался утешить Венеру, вытирал рукавом слезы, и вдруг со всей прыти, на какую была способна в этот момент, начала дергать замок на сундуке. Алик, бросив рыдающую Венеру на полу, тут же оказался рядом и прижал руку девушки своей ладонью. Лилия насмешливо уставилась на него, Алик смутился и ослабил хватку. Ее светло-рыжие локоны спутались и образовали на голове смешное и симпатичное облако.

- Может, не будем торопиться? А сначала попьем водички? - Алик все еще сжимал Лилину руку. И она почувствовала, что начала от этого млеть, как Венера.

- Если там действительно водичка, а не яд какой-нибудь! - вырвала она руку и отвернулась.

- Ну если бы от нас хотели избавиться, то мы бы так и остались под сугробами, - Алик поднял графин и тусклый свет из угла подсветил жидкость непонятного цвета.

- А я тоже хочу! - Венера, сбросив туфли на каблуках по примеру Лилии, уже стояла рядом и поглаживала руку Алика. - Вина и сокровищ!

Алик еще раз оглядел девчонок долгим взглядом, потом поставил в ряд стаканы и разлил по ним светлую жидкость, похожую на воду.

Глава 16. Освобождение из плена

- Напоминаю… Нет!!! Предупреждаю, что если вы сейчас же не прекратите это безобразие, то ваши действия попадают под статью Уголовного кодекса! - Субботина наконец-то выговорила спасительные слова, нервно оглядываясь вокруг.

Белое плотное облако сгущалось. Участковая беспомощно водила одной рукой по воздуху, пытаясь разогнать туманность, а другой крепко прижимала папку к груди. Похоже, никакие силы в мире не могли заставить ее расстаться с этим важным служебным атрибутом.

Григорий хотел объяснить ей, что ничего подобного не замышлял, и уже открыл было рот, чтобы произнести какое-нибудь оправдание, как дурацкая веселая музыка стихла и откуда-то из-под земли раздался тихий стон.

“Этого еще не хватало”, - подумал Григорий и сделал шаг к Субботиной, инстинктивно желая оградить ее от невидимой опасности. Но она, разглядев в полумраке приближающийся силуэт, тут же выставила руку вперед, пытаясь силой жеста остановить Григория.

- Стойте на месте! - скомандовала Субботина, пожалев, что не захватила с собой наручники. Сейчас бы она быстро обезвредила этого “порядочного” продавца недвижимости.

- Пройдемте лучше в дом, - предложил Григорий, подчинившись требованиям участковой.

- Здесь есть погреб? - спросила Субботина, пытаясь понять, откуда мог послышаться стон.

- Здесь нет.

- А где есть?

- Вы продолжаете настаивать, что я спрятал-таки риелторов? - Григорий тихонько скосил взгляд и увидел, что Йозеф, кажется, покинул машину.

- Не настаиваю, а выясняю. Пока выясняю, - уточнила Субботина.

Григорий еще раз нажал кнопку на брелоке, и ворота наконец-то послушно поехали вверх. Невольные пленники вышли на воздух. Яркое солнце обдало их, как горячий душ. Рука Субботиной потянулась к верхней пуговице на рубашке, но она быстро отдернула ее. Григорий, увидев ее жест, усмехнулся. “Железная леди на работе, вольности отменяются!”, - подумал он.

“Боже, почему на работе я не могу расстегнуть даже пуговицу! Еще этого странного владельца дома надо допрашивать”, - размышляла Субботина, обмахиваясь папкой.

- А разве из гаража нет входа в дом? - вдруг спохватилась она.

- Есть, но я временно его не использую, - туманно объяснил Григорий, - пойдемте лучше через центральный вход.

Субботина прищурила ледяные глаза, не оттаивающие даже на солнце, и последовала за ним по каменной дорожке. Туфли на низком каблуке не затрудняли решительную и чуть тяжелую походку.

“Пожалуй, в ней есть даже некий шарм”, - думал Григорий оглядываясь так часто, что перед крыльцом чуть устоял, схватившись за перила, но сделал вид, что пропускает даму вперед. Субботина, остановившись у первой ступеньки, подняла бровь.

- Вы думаете, я ношу с собой ключи от всех домов острова Синяж?

- Ох, простите, - Григорий перебрал в связке ключи, нашел нужный и повернул его в замке, а потом попытался снова пропустить даму вперед, но с ловкостью слона в посудной лавке столкнул цветочный горшок с подставки.

Субботина, предусмотрительно оставшись на дорожке, подняла другую бровь и крепче прижала папку к груди. Наблюдая, как Лестов собирает землю в горшок и пытается пристроить пышный куст петуний обратно, она размышляла: допросить его прямо здесь или все-таки войти в дом?

Глава 17. А этим больше не наливать

Три руки потянулись к стаканам. Они взмыли в воздух, сверкнув гранями в тусклом свете и встретились со звоном, обдав брызгами риелторов. Девушки взвизгнули от неожиданности, Алик громко крякнул. Они поднесли стаканы к губам. Мерцающая жидкость без запаха обожгла желудок и растеклась по жилам. Венера и Лилия переглянулись, пытаясь оценить ее вкус. Алик довольно причмокнул и уже потянулся к графину, чтобы разлить его содержимое по второму разу, но увидел, что емкость пуста.

Они все еще сжимали стаканы в руках, надеясь на продолжение банкета. Настроение улучшилось и забрезжила необоснованная, как у всех чуть захмелевших людей, надежда на то, что все как-то само собой разрулится. Через несколько секунд воздух задрожал, будто поднимаясь от горячего асфальта, и перед риелторами разверзлись стены. Яркий солнечный свет и шум улицы навалился со всех сторон, сотканный из людского гомона, стука колес и отдаленного звука пенящихся волн.

- Боже мой, где мы опять оказались? - простонала Венера, зажмурившись. Потом она приоткрыла один глаз, развела руки в стороны и снова вскрикнула: - Что на мне надето?

Лилия, прищурившись, озиралась по сторонам, пытаясь самостоятельно и без театральных возгласов, оценить окружающую обстановку.

- Мы определенно в прошлом, - констатировала она, - причем очень отдаленном…

Люди не обращали на странную троицу никакого внимания, лишь изредка подталкивали в бока ненароком. Наверное, принимали их за приезжих, которые еще не ориентировались в городе. Молодые девушки рассматривали платья на Венере и Лилии - ткань какая-то заморская, на солнце переливается. А они стояли на тротуаре, вымощенном крупными камнями и созерцали на себе юбки - такие пышные и длинные, что даже туфелек не видно, и ничего не понимали.

Алик и хотел бы, но не мог произнести ни слова. Он и пошевелиться не мог из-за одежды, плотно облегающей тело. То ли брюки, то ли лосины облепили его ноги так, что он ощущал себя мумией, которую зачем-то поставили вертикально. Он оглядел девушек. Потрясенная Венера все еще рассматривала свое платье, а Лилия интересовалась исключительно окружающей обстановкой. Волосы обеих девушек были собраны под странными головными уборами. Алик вдруг почувствовал, что страстно и невыносимо любит одну из них, но не мог точно разобрать которую.

- Этого еще мне не хватало, - пробурчал он, - я не загадывал так далеко…

Но будоражащее и одновременно тоскливо-щемящее чувство заполняло всю его грудную клетку и мешало дышать. Или это все-таки жилет? Алик попытался расстегнуть мелкие пуговицы, нашитые так часто, что легче, наверное, было их сорвать, нежели скрупулезно расстегивать. Но он ошибся, пуговицы сидели так крепко на плотной ткани, что сил Алика хватило только на то, чтобы сделать вид, что он просто их проверяет - все ли на месте.

Когда Лилия наконец-то сфокусировалась на Алике, ее разобрал смех. Грузный и высокий молодой человек выглядел так, будто собрался на королевский бал в сказке “Золушка”. И нет, он был далеко не принцем. Пожалуй, он исполнял роль пажа. Особенно в этом беретике с пером. Тугой жилет плотно обтягивал его бока, будто сдерживал сбежавшее тесто из кадушки. Но почему-то это показалось ей таким милым. Да и сам Алик вызывал в ней какое-то смутное и трогательное чувство. Она решила отогнать странные мысли и собралась привычно тряхнуть кудрями, но обнаружила, что волосы собраны на макушке под какой-то то ли заколкой, то ли шляпкой.

- Я не могу сделать в этом платье ни шагу! - запричитала в этот момент Венера.

- Наконец-то хоть что-то ты не можешь! - поддела ее Лилия, - а я смотри, могу!

И она, подхватив подол, будто всю жизнь носила только такие платья, изящно сделала два шага в сторону Алика, застывшего как соляной столб.

- Вынуждена признать, что ты неотразима! - Венера скривила губы. - Как корова с седлом!

- Не ссорьтесь, девочки, мне еще хуже, чем вам! - простонал Алик.

Он смотрел, как Венера пыталась справиться с длинной юбкой, и вдруг яркий красный огонек сверкнул на ее пальце. Перед Аликом, как в кинотеатре на большом экране замелькали эпизоды уже знакомого фильма - кисть с перстнем на антресолях в доме Лестова, а потом на лобовом стекле машины во время неожиданной снежной бури. Он сделал неимоверное усилие и шагнул навстречу Венере. Она довольно заулыбалась, он схватил ее за руку и убедился, что на среднем пальце тот самый перстень.

- Откуда? Откуда он у тебя? - Алик тряс Венеру так, будто она была яблоней с сочными плодами.

- Я не знаю, я не стала бы такой сама выбирать! - чуть не плача ответила она. - Я и заметила не сразу!

- Как можно было не заметить, он же тяжелый! - почти кричал Алик, вспоминая, какая на его голове вскочила шишка, когда перстень упал с высоты антресолей. В то же время он чувствовал, что это совсем не его слова, не его характер, на Венеру он точно не стал бы кричать.

Лиля изумленно наблюдала за этой сценой, пока Венера не бросилась к ней, путаясь в юбке, и не схватила ее за запястье.

- А у тебя откуда эта повязка?

- Понятия не имею! - Лилия только сейчас заметила, что на ее руке алеет фенечка.

- Я, я… такую уже видела… - Венера замялась и не стала рассказывать о сцене в доме Григория, когда увидела свой мобильник в костлявой руке с алой фенечкой и истошно закричала.

У Алика в голове стали выстраиваться странные ассоциации, он пока еще не вполне улавливал все хитросплетения, но смутное ощущение, что перстень, фенечка и странная одежда, в которой они оказались, как-то связаны. Но при чем здесь их компания, он пока не понимал. Солнце нещадно слепило глаза, Алик инстинктивно потянулся к нагрудному карману, за который обычно цеплял солнечные очки, но под пальцами оказалась грубоватая ткань тесного жилета. Он чертыхнулся, из глаз побежали горячие слезы, и улица с гомонящими людьми расплылась, фигуры Венеры и Лилии волнообразно закачались и растворились в надвигающейся туманной дымке…

Когда он открыл глаза, все снова стояли вокруг сундука в своей прежней одежде и в той же келье. И никогда еще Алик не радовался так своим брюкам и белой офисной рубашке, несмотря на их весьма потрепанный вид. Он хлопал себя по боками и повторял уже в пятый раз:

- Вы тоже видите это?

- К сожалению, да, - процедила Лилия, она тоже удивленно себя рассматривала, а еще испытывала к Алику странные и непонятные чувства - то ли дурацкой влюбленности, то ли жалости.

- Когда все это закончится! Ничего себе поездочка получилась, очутились непонятно где! - Венера пыталась собрать в хвост спутанные волосы. - Хотя платье мне очень понравилось…

И она мечтательно закатила глаза. Алик смотрел то на нее, то на Лилию и перед его мысленным взором возникали картинки ухоженного сада, с каменными дорожками и ярко-зелеными лужайками, прилегающими к длинному двухэтажному дому из красного кирпича. И он ощущал, что когда-то уже ходил и по этим дорожкам, и по этому дому, и вовсе не на днях во время риелторского осмотра.

- А сундук-то мы так и не открыли! - Венера наклонилась и погладила его гладкую поверхность.

- Может, уже и не надо? - неуверенно спросила Лилия. - Может, уже придумать наконец, как выбраться отсюда?

- Это, конечно, было бы разумным решением, - ответил Алик, - только если сможем найти дверь. Если она вообще тут есть…

Глава 18. Протокольное мероприятие

Субботина осторожно вошла в дверь следом за Григорием. Все-таки участковая пересилила в ней просто женщину. Уйти, не заглянув в подозрительный дом, она не могла. Первое, что поразило ее - тиканье больших напольных часов, заполняющих дом уютом и спокойствием. Сразу захотелось кофе и аппетитных булочек. Субботина бросила взгляд на часы в корпусе из темного дерева и поняла, что время уже давно перешагнуло обеденную отметку.

Пока Григорий размышлял, куда лучше провести участковую, чтобы не наткнуться на “веселое семейство”, Субботина строго спросила, заглушая голодное урчание в своем животе:

- Где я могу расположиться, чтобы заполнить протокол?

- Пройдемте в гостиную, - предложил Григорий после некоторого замешательства.

Ни один риелтор там так и не побывал, почему-то их тянуло в другие помещения, Алексей рвался в сауну, Венера - в спальню, Лилия… Он вспомнил, как светло-рыжие локоны коснулись его щеки, когда он спас ее от падения на пол в ванной комнате, и как терпкий цветочный аромат пробрал Лестова до самых пяток…

Гостиная располагалась напротив столовой и была таких же внушительных размеров. Посередине комнаты стоял огромный кожаный диван, напоминающий букву “п”, внутри которой примостился стеклянный журнальный столик. Сидя на диване, можно было протянуть ноги в сторону камина и бесконечно смотреть на огонь, или еще лучше прилечь на мягкий ворсистый коврик и, потягивая вино из больших бокалов, опять же бесконечно смотреть на огненные языки и предаваться занятиям, столь же пламенным, как тэны в электрическом камине.

Григорий чуть смутившись, отогнал фривольные видения, и пригласил Субботину за журнальный столик, где стояла пузатая ваза со странным орнаментом, привезенная из Египта. Арина Васильевна внимательно осмотрела обстановку в комнате на предмет чего-нибудь криминального, но ее профессиональному взгляду не за что было зацепиться. С этой точки зрения помещение было чистым. Даже тяжелых предметов, например, старинных подсвечников из бронзы, не наблюдалось. Почему Субботина инстинктивно их искала, она пока не могла понять. Ее фирменный метод “шестое чувство” не раз выручал, и она втихаря им пользовалась, но потом, когда ее спрашивали, как она смогла раскрыть то или иное преступление, пусть и совсем незначительное, она объясняла, что использовала дедуктивный метод, как Шерлок Холмс.

Субботина примостилась на одном конце буквы “п”, тщательно натянув юбку до предела, но она все равно предательски “отползла” на два сантиметра вверх, обнажив округлые колени. Арина Васильевна кашлянула и оставила это безнадежное занятие, разложив перед собой чистые листы, а папкой закрыла то, с чем не справилась юбка.

- Назовите фамилию, имя, отчество и дату рождения, - участковая приступила наконец к самому главному.

- А вы разве не в курсе? - Григорий подошел к камину и встал в позу обреченного на муки творчества поэта. - Вы даже знаете, что я продаю этот дом! И страшно подумать, что вы там еще храните за пазухой!

Он почему-то покосился на папку, с помощью которой Субботина прикрыла колени.

- Господин Лестов, не увиливайте от ответа! Советую не умничать, пока я вас спрашиваю об этом, а не… - тут она осеклась, видимо, решая, стоит ли так сразу переходить к тяжелой артиллерии или приберечь ее для другой ситуации.

- Лестов Григорий Валентинович, - покорно ответил он, рассматривая еле заметные серебристые узоры на потолке, - родился в 1984 году…

Субботина мелким аккуратным почерком, выводя каждую букву, начала заполнять страницу. “Может, ей предложить ноутбук? - поморщился Лестов. - А то она будет до вечера здесь восседать… со своими коленками”. Он вспомнил благоухающую Лилию и опять тоскливо посмотрел на потолок, который не решился поменять при ремонте. Его бывшая тогда фыркнула и сказала, что он мещанский, а Григорий молча согласился и оставил все как есть. Пока участковая записывала его адрес, он вспомнил, что сегодня у него лекция во второй половине дня и лихорадочно полез в смартфон, чтобы посмотреть расписание.

- Извините, но не могли бы мы составить протокол в другое время и по телефону, например?

- Мы? - переспросила участковая, подняв бровь так, что Лестов осекся. - Назовите ваш род занятий!

- Я археолог и… преподаватель, - обреченно произнес профессор, - и сегодня у меня онлайн-лекция.

- Лекция? Летом? - подняла Субботина другую бровь.

“Ей бы в артистки, а она меня тут допрашивает” - подумал Григорий, имеющий немалый опыт общения с одной яркой представительницей профессии.

- Да, а что вас смущает? - удивился он.

- Ну вроде летом студенты отдыхают… - неуверенно произнесла Субботина.

- Это дополнительные занятия… - замялся почему-то Григорий, - для не очень радивых студентов…

- Ясно, - теперь обе брови участковой поползли вверх, красноречиво выдавая мысли своей хозяйки: неудачник читает лекции для неудачников.

Григорий, прочитав невербальное послание от Субботиной, кашлянул и не нашелся, что возразить. Все, что он мог сделать в этой ситуации, это пригласить ее в помещение напротив и пообедать. На его удивление Субботина согласилась. И Григорий написал в чат, что сегодня отменяет лекцию.

Глава 19. Не для протокола

Мягкий теплый свет наполнял столовую. И это были не солнечные лучи, которые остались в гостиной. Субботина невольно пыталась определить источник золотистого свечения. Но в тот момент, когда она пытливым взглядом начала буравить пространство и только-только стала различать светящиеся полоски над шкафами белоснежного кухонного гарнитура, как воздух задрожал, и перед ней поплыла легкая дымка от толстых восковых свечей в массивных бронзовых подсвечниках.

Она на секунду зажмурилась и снова резко открыла глаза. Видение не исчезло. На длинном столе, покрытом кисейной скатертью, красовались серебряные столовые приборы, а она стояла рядом в длинном странном платье, которое появилось бы в ее гардеробе разве что под пытками. В руках Субботина держала кружевной платок, она встряхнула его, а потом с изумлением стала рассматривать, поднеся близко к глазам.

- Арина, извините, я не запомнил вашего отчества! - Григорий осторожно подошел к ней поближе и тронул за плечо. - Вам плохо?

- Зачем, зачем вы зажгли свечи, мне нечем дышать! - и она начала обмахиваться листом, который только что рассматривала на свет, будто он наполнен невидимыми тайными знаками.

- Нет никаких свечей, это дымящаяся шурпа, ее только что доставили из ресторана, - Григорий на всякий случай отодвинул тарелку подальше, - я не очень-то умею готовить сам, а в “Граде Синяже” изумительная кухня… Но если вам не нравится, я уберу…

- Нет! - вскрикнула Субботина, изменяя своим профессиональным принципам в надежде, что этого никто не увидит, а Лестов не в счет. - Оставьте… пожалуйста… Надеюсь, это останется между нами.

- На что именно вы намекаете? - осведомился Григорий, вспоминая закрытый гараж, музыку и туман.

- На то, что вы вообще-то в списке подозреваемых, а я согласилась с вами пообедать, - Субботина не удержалась и расстегнула-таки верхнюю пуговицу форменной рубашки.

- Ну это точно не преступление, не переживайте, - прокомментировал Григорий то ли ее желание поесть, то ли скинуть к чертовой бабушке уже эту рубашку.

Он подумал, может, предложить ей халатик? Этого добра Нонна оставила ему целую полку в шкафу. Прозрачный, полупрозрачный, шелковый, гипюровый, батистовый… Интересно, какой Субботина предпочитает накидывать у себя дома вечером? Хотя, пожалуй, у него такого в коллекции нет. Он почему-то представил ее в длинной ситцевой ночной рубашке в мелкий синенький цветочек, с застегнутыми пуговичками до самого ворота. И почему-то мысленно уже протянул руку, чтобы их сорвать…

- Шурпа изумительная, спасибо, спасли от голодной смерти, - Субботина отставила тарелку и опять схватилась за папку.

- Надеюсь, это зачтется мне как смягчающее обстоятельство, - смутился Григорий, принявшись за остывающий суп.

- Даже не надейтесь, - и Субботина впервые за все это время улыбнулась, явив Григорию очаровательные ямочки на щеках.

“Ого, железная леди шутит, значит у меня есть шанс выпутаться”, - подумал он, правда, не совсем понимая из чего, и решил усилить эффект. Ко второму блюду - шашлыку с овощами - Григорий достал из бара сухое розовое вино.

- Нет, нет, даже не думайте! - Субботина снова напустила на себя суровый вид, застегнула пуговицу, но аппетитный шашлык оказался посильнее профессиональных принципов. От его запаха слегка закружилась голова и перед глазами опять поплыл стол со столовым серебром. Она против воли потянулась к хрустальному бокалу, в котором игриво сверкало розовое вино. Прохладный глоток разжег аппетит и Субботина впилась ровными, как жемчужины в ожерелье, зубами в посыпанный укропом поджаристый кусок мяса.

Изумленный Григорий наблюдал за зверским аппетитом участковой и прикидывал, что же последует дальше. Он на всякий случай попытался вспомнить, собрал ли свои носки в спальне, но потом сам себя одернул: у него не может быть с этой дамой ничего общего. “Эх, Григорий, лучше бы подумал, как выпутаться из всей этой истории с исчезновением риелторов! - пожурил он себя. - Может, дамочка все же размякнет, поймет, что он сам жертва обстоятельств, и уйдет искать риелторов куда-нибудь в другое место? Как объяснить ей, что он всего навсего ученый, который и сам-то боится обитателей своего дома, поэтому делает все, чтобы не копаться в прошлом, что для археолога странно, конечно…”

Григорий еще раз наполнил бокалы вином. Субботина, закончив с шашлыком, снова взялась за изящную хрустальную ножку и вместо того, чтобы наслаждаться гармоничным вкусом напитка с оттенками черной смородины, малины и клубники, залпом выпила его, словно самогон.

- А теперь продолжим! - она со стуком приземлила бокал на стол, в этот момент серебряная посуда исчезла, и она открыла папку, с которой не расставалась ни на минуту.

- А чай, кофе? - спросил Григорий с надеждой отвлечь Субботину от допроса.

- Ага, танцы еще предложите! Хотя… вы уже пытались, - ответила она, полностью очнувшись от странных видений.

Субботина чувствовала себя так неловко, будто уже успела устроить стриптиз прямо на столе. “А может, успела?” - в ужасе подумала она, покрываясь испариной. Она взяла бумажную салфетку из никелированной подставки и промокнула высокий лоб. Собранные в конский хвост темно-пшеничные волосы слегка растрепались, и она торопливо их пригладила, пытаясь заправить выбившиеся пряди.

- Надеюсь, в доме нет камер, - пробормотала она, все еще держа салфетку у лба.

- Вообще-то есть и везде, - смущаясь ответил Григорий, - понимаете, Нонна, моя бывшая жена, в ультимативной форме потребовала их установить…

- С чего это вдруг? - удивилась Субботина и опять нехорошие предчувствия кольнули ее где-то в боку. Или это печень шалит после плотного обеда? Ей впервые в жизни захотелось, чтобы шестое чувство обмануло ее, и она готова была пожертвовать своей печенью, которую, в случае чего, можно подлечить. А вот если Лестов проводит тут странные эксперименты, она уже ничем не сможет ему помочь… Так, стоп! Чего это она за него так распереживалась?

- Итак, зачем вы развесили по дому камеры? - повторила она вопрос, надеясь услышать какой-нибудь разумный аргумент.

- Я хотел отследить, как скелеты выбираются из склепа и появляются в комнатах…

Глава 20. Допрос, который не состоялся

Субботина сама налила себе вина в бокал и махом его выпила. Потом еще один. И еще. Перед ней опять поплыла дымка, но стол почему-то остался прежним, ни серебряных приборов, ни хрустальных бокалов, и свет слегка потускнел, потерял свое золотистое свечение.

Она громко икнула, не менее громко попросила прощения и переспросила хозяина дома, который тоже слегка помутнел в ее глазах и размылся на фоне воздушных кремовых штор:

- За кем вы хотели наблюдать?

- Понимаете… - Лестов тянул время, не зная, как рассказать участковой, что по его дому бродят скелеты, и предсказать, где они появятся, совершенно невозможно. Хотя Йозефа она уже видела, и, кажется, он не произвел на нее никакого впечатления.

- Если честно, ничего не понимаю, - бормотала Субботина и пыталась разложить листы на столе, - вот вы мне сейчас все и объясните.

Григорий завороженно смотрел на ее медленные движения и надеялся, что вот сейчас она передумает, объявит, что ей некогда или скажет, что ее интересуют, например, древнеегипетские мумии и попросит Григория прочитать ей индивидуальную лекцию. Фантазия уже несла его к древним саркофагам, но тут до столовой донесся приглушенный бой часов. Субботина вздрогнула и посмотрела на хозяина дома мутно-ледяным взглядом, ему показалось, что она принялась считать удары, беззвучно шевеля губами. И где-то на четвертом перезвоне ее сознание помутилось, она уронила голову на стол, громко при этом всхлипнув.

“Это сколько сейчас уже времени?” - удивился Григорий, взглянув на телефон. На экране высветилось половина третьего. Почему тогда часы пробили раз десять, не меньше? Он подошел поближе к Субботиной, и на секунду ему показалось, что она не дышит. Мурашки закопошились у него под рубашкой, и Лестов схватил ее за запястье. Слабый пульс, как рыбка, трепыхался под большим пальцем, он выдохнул и наклонился к ее лицу. Фарфоровая кожа щеки и миндальный аромат, исходящий от волос участковой, взволновали Григория, и он, уловив ее дыхание, резко выпрямился.

“И что теперь с ней делать? - думал он. - Хорошо еще, что водителя с машиной она отправила перед обедом в участок. Или не очень хорошо?” Он собрал листы, разложенные Субботиной по столу в аккуратную стопку, а потом подошел к одному из светильников на стене и закрыл глазок камеры небольшим черным кружочком.

***

В тот день, когда Григорий провел в подвале целый час после трехдневных свадебных торжеств и решил окончательно и бесповоротно продать дом, все и произошло. Тайна, спрятанная так глубоко и запертая на странный треугольный ключ, вырвалась наружу.

Поздним вечером Григорий спустился на цокольный этаж. Уже несколько минут он стоял возле железной двери и напряженно вглядывался в треугольное отверстие, в одной руке он держал телефон, в другой - странный предмет, отдаленно напоминающий ключ. Он нашел его в шкафчике, который висел прямо над дверью. “Странное место для ключа, - подумал Лестов, - значит, ничего ценного там точно нет".

Казалось, дверь давно не открывали, но она легко поддалась, будто только и ждала своего хозяина. Даже не скрипнула. Григорий наклонился, переступил невысокий порог, включил фонарик на телефоне, и луч запрыгал по кирпичным стенам. Это было небольшое помещение, что-то вроде предбанника, заставленное корзинами, коробками, стеклянными трехлитровыми банками. И это все? Он искал еще одну дверь, но стены были увешаны бытовыми предметами, проводами и даже подковами. На потолке обнаружилась простая лампочка, похожая на грушу. А у двери - выключатель, напоминающий ручку от старой радиолы, Лестов крутанул ее, и тусклый свет, как туман, разлился по каморке. Под ногами оказался не пол, а утоптанная гладкая земля, местами скользкая от сырости. Именно этот запах он почувствовал, когда впервые осматривал дом и заглядывал в фигурную скважину, размышляя, для кого сделана такая маленькая дверь.

На полу, в центре помещения, он разглядел контуры железного кольца, вдавленного в землю. Оглянулся в поисках чего-то острого, чтобы его поддеть. На секунду замер, спрашивая себя, готов ли он увидеть НЕЧТО… И понял, что если сейчас не узнает, что же там спрятано, то спокойно в доме все равно жить не сможет. Так что выбора не было. Он подкопал кольцо ключом, которым открыл первую дверь. И посильнее ухватившись за него потянул на себя, словно тяжеленную гирю. Квадратный люк поддался и приподнялся, с него слетели земляные комья, а в нос ударила душно-пыльная волна. Сквозь узкую щель показалась тусклая полоска света… Лампочка в погребе?

Еще одно усилие - и Лестов оттащил в сторону неподъемный люк. По деревянной лесенке из семи досок он спустился вниз. Никакой лампочки там не оказалось. Откуда пробивался тусклый свет, понять было невозможно. Постепенно в сумраке вырисовывались неровные стены из бутового камня - мокрые, склизкие, будто в пещере, кое-где мохнатыми нитями свисали корни растений. Пространство приняло вполне определенные очертания. Григорий разглядел квадратное помещение с низкими сводчатыми потолками.

А посередине стояли пять саркофагов, накрытых одним длинным полуистлевшим полотном. Григорий медленно подошел и почувствовал, что ему не хватает воздуха. Он судорожно вдохнул и схватился за один из саркофагов, крышка сдвинулась в сторону с легкостью фанерного листа. Поднялось пыльное облако, Лестов закашлялся и, закрывшись рукавом, направил фонарик в образовавшуюся щель, где увидел желто-белые кости…

Глава 21. Фата, плед и халатик

Григорий выбрался из подвала и сел отдышаться у маленькой железной двери. Он тут же запер ее на ключ. К своему ужасу, он не помнил, вернул ли на место плиты. Он открыл каждую, не чувствуя рук и еле передвигая ватными ногами, и в трех саркофагах обнаружил скелеты. Они лежали в полуистлевших тканях и только кое-какие аксессуары выдавали их пол. Один мужской скелет и два женских - установил Лестов опытным глазом. Разглядывать еле заметные надписи на плитах не хватило ни времени, ни сил. Нонна могла нарисоваться здесь в любой момент.

Что делать с этими сокровищами, Лестов не знал. Как историк-археолог он понимал, что раскопал что-то интересное, нарушив, правда, целостность закрытого археологического комплекса, но чисто по-человечески ему было страшно. Он будто попал в собственное внутреннее пространство, где в закоулках души похоронены скелеты, и он наконец-то их увидел, ужаснувшись тому, что упорно не хотел видеть… Что случилось на этом месте? Какая трагедия разыгралась? И знает ли кто-нибудь об этих скелетах, кроме него?

Утром Григорий решил, что дом нужно продать. Он столько времени жил без этой ужасной тайны и у него нет ни малейшего желания копаться в ней. И даже профессиональное любопытство не помогало. Он отправился в агентство недвижимости, но когда вернулся и сообщил Нонне о продаже дома, она закатила скандал. Спустя месяц она увидела скелет в ванной на сушилке для полотенец, и решила что Лестов пугает ее, чтобы дом все-таки продать. Тогда он повел Нонну в подвал. “Может, там спрятано вкуснейшее вино?” - размечталась она, когда Григорий открывал маленькую железную дверь.

- Надень это, - и он протянул Нонне респиратор, а сам закрыл лицо обыкновенной медицинской маской.

- Фу, не хочу! - фыркнула она.

- Ну тогда не жалуйся потом, что пахнет не духами Guerlain! - предупредил Лестов.

Он оттащил люк, покрываясь испариной. Полоски света не было. Пришлось включить фонарик на телефоне, чтобы разглядеть деревянные ступеньки. Они спустились. Нонна одной рукой вцепилась в руку Григория, а другой закрыла нос ладошкой. Ужасный гнилостный запах поднимался от земляного пола. Лестов направлял луч то на склизкие стены, то на центр подвала, но там было пусто. Он даже следы проверил. Ни-че-го. И как насмешка - возле ступеней валялись две “пузатые” зеленые пустые бутылки.

- Надо проверить, а вдруг там джинн! - Нонна весь вечер посмеивалась над Лестовым, когда они вернулись из подвала, округляла глаза и высовывала язык, будто в припадке, пила шампанское и падала на диваны.

Через несколько дней Григорий снова спустился в подвал. И увидел стоящие там саркофаги. Только заглядывать в них не стал, держался на почтительном расстоянии. А потом Нонна снова визжала, находя в неожиданных местах Грету, именно она принялась ее преследовать. В одну из вылазок в погреб он установил, что в саркофагах покоится семейство Лест - Йозеф, Амалия и Грета, а также обнаружил полустертые даты их смерти. Они все умерли в один день. Лестов обыскал весь погреб в поисках хоть каких-то документов. В доме тоже искал, но ни одного листочка не нашел. Он чисто математически вычислил, что скелетам около двухсот лет, и, похоже, это были зажиточные люди, судя по фамильным драгоценностям на костлявых пальцах. Заниматься этой историей ему не так уж и хотелось, египетские мумии манили гораздо сильнее. Да и были они на более безопасном от него расстоянии, чего не скажешь о семействе Лест…

И вот настал день, когда обитатели подвала все-таки предъявили ему свои требования. Они решили напомнить Лестову, кто здесь настоящие хозяева. Во время вчерашней неожиданной грозы он понял это окончательно и бесповоротно. И тогда Лестов поднял Грету с кровати и спустился с ней на цокольный этаж. Привычным жестом достал ключ от маленькой железной двери и вошел в каморку. Люк был уже открыт, и оттуда лился яркий свет. Грету пришлось взять под мышку, как манекен, цветок на ее шее мерцал, словно сирена полицейской машины, а фата, похоже, осталась на кровати. Он бодро преодолел семь ступеней и предстал перед семейством Лест. Йозеф сидел в своем гробу в черной шляпе и с бабочкой на шее, Амалия в шляпке с цветами и огромным перстнем на руке выглядывала из своего пристанища.

Лестов отнес Грету в открытый саркофаг, встал рядом и покосился на еще два “ящика”. Один из них был приоткрыт и устлан изнутри бархатной красной тканью… Ложе для жениха, догадался он, покрываясь испариной. На жениха он походил мало - в мятом халате, с опухшими от сна глазами и без бабочки.

- Знаете что, друзья, - он потихоньку попятился к лестнице, - пошутили и хватит! Я не собираюсь и дальше терпеть ваши выходки…

Семейство безмолвно внимало. Решимость Григория таяла, как снег, выпавший на газоны час назад.

- Я...я.. сдам вас в музей! - рявкнул он и глянул на три пары пустых глазниц. Они пугали надвигающейся чернотой. Обессилевшее тело норовило брякнуться в обморок, но Лестов уговорил его сделать это не здесь. Наверх! Наверх!

Он выбрался из подвала, задвинул люк, закрыл дверь на ключ, положил его в шкафчик и пополз по ступенькам на четвереньках в спальню. И не добравшись до кровати, уснул прямо на полу.

***

“Утром я проснулся около девяти часов утра. Снег уже почти растаял. Я решил снова спуститься в подвал, чтобы посмотреть на саркофаги и убедиться, что это мне не приснилось, но услышал звонок в домофон. На экране виднелась машина риелтора Алексея. Я вышел к калитке, но в машине никого не обнаружил, а поскольку ключ был на месте, я решил отогнать машину в гараж, чтобы сумочки девушек, оставленные на заднем сидении, никуда не исчезли. Подождав час-другой, я отправился в музей на соседней улице, а когда вернулся, то обнаружил возле дома полицейскую машину и участковую - старшего лейтенанта полиции Арину Васильевну (?) Субботину”.

Дочитав до последних строк, Субботина поморщилась, и потерла виски. Она сидела на большом кожаном диване в гостиной, рядом лежала подушка и мягкий клетчатый плед. Ее форма аккуратно висела на напольной вешалке, а на ней был легкий шелковый халатик едва прикрывающий колени. Субботина пока запретила себе думать о том, кто и как ее переодел, и сосредоточилась на тексте Григория, который он старательно для нее подготовил на нескольких листах. “Не протокол, а художественное произведение!” - ухмыльнулась Субботина, оглядев комнату. На журнальном столике стоял поднос с булочками, белым фарфоровым чайником и вазочкой с сахаром. Рядом лежала записка: “Будете уходить, просто захлопните дверь”.

Глава 22. Выхода нет, но это не точно

Алик обошел помещение по периметру. Морщась и шепча проклятия, ощупал склизкие стены. Камни плотно прилегали друг к другу. Не было и намека на замаскированную дверь. Девушки, наблюдая за действиями Алика, притихли. Каждая в этот момент молилась о своем.

Лилия вспоминала свою уютную квартирку в новостройке на девятнадцатом этаже, безупречный порядок и угловую глубокую ванну, в которую мечтала залечь, погрузившись в мягкую ароматную пену. Она уже в десятый раз задавалась вопросом, как ее угораздило согласиться на аферу с этими сомнительными личностями, но это никак не помогало избавиться от нового ощущения влюбленности в грузного молодого человека, за которым она сейчас внимательно наблюдала и прикидывала, поместятся ли они вдвоем в ее ванну. И просила провидение расширить акриловые бортики. Да и вообще каким-нибудь волшебным образом увеличить жилплощадь.

Венера измучилась и устала, но покидать странное помещение ей не хотелось. Она планировала все-таки заглянуть в сундук, и каким-то неимоверным способом здесь и сейчас привести себя в порядок. Алик во всем своем телесно-ангельском великолепии не мог заменить главную цель - Григория. И она надеялась, что Вселенная поможет Алику найти дверь, ведущую прямо к ее счастью. Взаимосвязь, конечно, странная, но Венера никогда не обременяла себя логикой.

Молодой человек под пристальным вниманием девушек закончил осмотр стен и остановился возле выступа, где мерцала свеча в чаше. Его силуэт отсвечивал, будто действительно с небес спустился ангел, только вместо крыльев у него выпирали упитанные бока. Однако в голове его бродили далеко не ангельские мысли. Он не мог разобрать, что волновало его сильнее - две девушки рядом или сундук, где, возможно, спрятано решение материальных проблем на многие годы вперед или даже на всю жизнь. Ну не из-за неземной же любви он примчался на остров! Или все-таки…

- Ну все, девочки, похоже, мы тут надолго застряли, - сказал он, посмотрел в сторону Лилии и взмахнул руками. Пламя свечи задергалось, огромные тени заплясали на потолке и через секунду мрак накрыл помещение.

- Ты дебил, Алик! - завизжала Венера. - Нашел место и время, чтобы размахивать своими ручищами.

- А совсем недавно тебе нравились мои ручищи - ответил он миролюбиво. - Сейчас что-нибудь придумаю, не реви!

- Вот тогда и возьму свои слова обратно, - всхлипнула Венера.

- Поздно, я уже их запомнил, - сказал он.

Лилия на удивление молчала. Она вдруг почувствовала, что ей доставляет удовольствие их ссора. “Пусть собачатся, а я потом себе приз заберу!” - думала она, не вполне еще разобравшись, что считать призом - Алика, Григория или вознаграждение за продажу дома.

Лилия упорно верила, что все будет хорошо, хотя и не видела пока в событиях никакого позитива. Но иногда она тоже умела отключать логику. Да что уж там, все женщины делают это, главное, правильно определить момент. Через минуту свеча в чаше опять зажглась. Венера захлопала в ладоши и бросилась к Алику.

- Ну, ну, осторожнее! - он выставил руку вперед, сдерживая ее порыв.

Но Венеру это не остановило. Она обвила руками шею Алика и прижалась к нему своим главным оружием - пышной грудью, и он выронил огромный спичечный коробок, который чуть раньше нащупал возле чаши.

- Я хочу… хочу есть, - прошептала она ему на ухо так, чтобы Лилия тоже услышала.

Та усмехнулась, гордо отвернулась к стене и подумала: “Есть она хочет, побрякушка дешевая!”

- С едой здесь напряг, - сказал Алик и предложил на всякий случай все-таки заглянуть в сундук.

- Давайте! Давно пора! - захлопала в ладоши Венера и первая подскочила к сундуку.

Алик ринулся на ней и схватил девушку за талию. Лилия, увидев это, потеряла к сундуку всякий интерес и осталась на месте. Только сейчас, когда Венера томным голосом напомнила о еде, она почувствовала голод. Странно, что до этого времени ей совсем не хотелось есть. Только забраться в ванну. В любую. Она вспомнила огромную белоснежную ванну на серебряных ножках в доме у Григория, а потом скелет в парилке. Лилию пробрал мороз, будто она открыла гигантский холодильник, а перед глазами забегали белые мушки, похожие на снег. Она прислонилась к склизкой стене и тихонечко сползла вниз.

Сквозь мушки она видела, как Алик с Венерой открыли замок, поддавшийся так легко, словно он был игрушечным, а потом подняли крышку. Оттуда вырвался столб света и полетела на пол одежда - платья, шляпы, жилеты, рубашки, ремни, затем со звоном - серебряная посуда, графин и стаканы из толстого мутного стекла. Последним на пол приземлился маленький ларчик из резного дерева с маленьким золотым замочком.

Риелторы ошарашенно смотрели на этот фейерверк и не двигались с места. В одежде, разбросанной вокруг, они узнали свои недавние наряды, в которых стояли посередине незнакомой улицы в совершенно другом измерении. Алик, обнимая Венеру за плечи, осторожно заглянул в открытый сундук. Лицо его побелело и мгновенно осунулось, он так сжал Венеру, что та невольно вскрикнула и тоже посмотрела в зияющий светящийся прямоугольник. Ее вопль высокими децибелами уперся в каменные стены и потолок, и, поднатужившись, пробил их. В это время тихий и неясный звук долетел до ушей Субботиной, все еще сидевшей на кожаном диване в гостиной дома Григория Лестова.

Глава 23. Одна дома

“Сбежал, подлец!” - сердито подумала Субботина, вскочив с дивана. За минуту до этого ей показалось, что где-то раздался странный звук, похожий на человеческий крик, но все быстро стихло.

В одной руке Субботина держала записку Григория, а в другой - листы с его историей, написанной размашистым почерком. Ей хотелось рвать и метать, но с занятыми руками сильно не разгневаешься, тем более когда в них находится то, что ни рвать, ни метать нельзя. Она аккуратно сложила все бумаги в свою папку, которая почему-то валялась на полу возле дивана, и с воинственным видом начала ходить по комнате. Потом выглянула за дверь и, убедившись, что поблизости никого нет, вернулась к дивану, сбросила халат и быстро натянула юбку и рубашку.

Булочки на подносе предательски манили и сбивали Арину Васильевну с продуктивных мыслей. Она посмотрела на мобильник и, ужаснувшись, что уже семь часов вечера, дотронулась ладонью до белого чайника. Его гладкая фарфоровая поверхность была почти горячей. “Так! Значит, Лестов не так уж давно и сбежал…”

Субботина налила в белую чашку крепкий черный чай, бросила туда два кусочка рафинада из вазочки, стоявшей рядом с чайником, и принялась уплетать булочки. Умные мысли беспорядочно толкались в ее слегка туманной голове и ни одна из них не могла пробить себе дорогу. Итак, главный подозреваемый сбежал, написав какую-то сказочную чушь в протоколе. От риелторов осталась только машина. А она в неглиже валялась тут несколько часов на диване. Ничего себе расследование! Субботина мысленно покраснела. Но тут же быстро реабилитировала себя - это действительно сложное преступление, и все средства здесь хороши, даже сон для отдыха. А то, что тут было совершено преступление, Субботина не сомневалась. У нее на такие дела чуйка.

Подкрепившись булочками, Арина Васильевна приняла решение, с которым боролась во время чаепития. Раз уж она застряла в доме, то надо его тщательно осмотреть. На секунду воздух опять задрожал, и вместо серой юбки до колен она опять увидела длинный подол платья. Но видение быстро исчезло. “Похоже, тут ничего нельзя пить и есть!” - подумала она и решила больше ни к какой еде не притрагиваться, как бы ни требовал желудок. В принципе, за час она точно управится.

Поскольку гостиная и столовая были Арине Васильевне уже знакомы и даже слегка обжиты, она решила обследовать коридор, а потом подняться на второй этаж. Бесценную папку со сказочными показаниями Григория участковая прихватила с собой. Она вернулась в холл и встала у входной двери, прикидывая, куда бы заглянула в первую очередь, если бы только что зашла в дом.

Почему-то ее повело прямо по коридору, мимо больших напольных часов, которые вдруг принялись бить. Она вздрогнула, но мужественно проследовала до первой ближайшей двери. Осторожно ее открыла и шагнула в просторное квадратное помещение, посреди которого стояла белая ванна на серебряных ножках. “Ничего себе, буржуй! Пожалуй, не такой уж он и неудачник”, - подумала Субботина и вспомнила свою крохотную ванную комнату, куда помещалась только миниатюрная угловая душевая кабинка. Она прижала папку к груди и прошлась вдоль стен, внимательно разглядывая кафель. Наткнувшись в стене на еле заметную дверь, смело ее открыла, а поскольку там было темно, то Субботина вытащила из кармана рубашки телефон и включила фонарик.

Яркий луч запрыгал по деревянным стенам, выхватывая из темноты фрагменты помещения. “А, понятно, сауна! Ну, конечно, что еще этот развратник мог здесь разместить! - ехидно подумала она. - Интересно, давно жена от него сбежала?” Субботина внутренне опять покраснела от таких мыслей, а внешне неожиданно побледнела, будто только что нанесла на лицо маску из белой глины. На деревянной полке, в луче секундной славы, сидел Йозеф и таращился на участковую пустыми глазницами.

Глава 24. Браво, Арина!

Субботина резко захлопнула дверь сауны, молниеносно развернулась и прижала ее спиной. Папка с размаху полетела под ванну, но телефон она удержала. Почувствовав, что с обратной стороны кто-то ломится, участковая сильнее уперлась ногами в пол и надавила на дверь всей мощью статной фигуры.

- Предупреждаю! Вы пытаетесь напасть на представителя правоохранительных органов, а это чревато! - вдруг выкрикнула она. Эти слова спонтанно вылетели из ее уст, но Субботина тут же усомнилась в их эффективности, хотя, на всякий случай, еще раз повторила эту фразу. “Кто ж вступает в переговоры со скелетами!” - пожурила себя участковая. Она опять пожалела, что не прицепила наручники на пояс к юбке, сейчас бы они точно пригодились. Но тут же опять себя пожурила; “Что-то ты глупости какие-то несешь, Арина Васильевна! За что бы ты стала его цеплять?”

- Как за что? - она уже возмутилась вслух. - За шейные позвонки и за сопротивление полиции!

- Браво, Арина Васильевна! Вы очень смелая! - раздался из-за двери голос Григория, и он осторожно заглянул из коридора в ванную комнату.

- А-а! Вы вернулись! Помогите! Немедленно! А то… - Субботина постаралась смягчить железные нотки в голосе, надеясь, что хозяин дома увидит в ней женщину, пусть и не очень хрупкую, но которую все-таки нужно спасти.

- Ага, вы меня потом в чем-нибудь обвините! - вдруг возразил главный подозреваемый.

Субботина боялась отойти от одной двери и не дойти до другой, воображение рисовало костлявую руку, которая непременно ее схватит. Лестов тоже не проходил внутрь помещения, опасаясь оперативных действий со стороны участковой. Еще неизвестно, на чьи шейные позвонки она покушалась.

Так они и стояли, глядя в глаза друг другу, будто впервые встретились. Через пару секунд прозрачно-голубой взгляд Арины Васильевны начал таять в темном омуте глаз Лестова, будто кусочки льда в крепком многолетнем коньяке, царапая хрупкие стенки бокала, где закручивался взрывной коктейль чувств. Опьяняющий эффект уже пополз вниз по телу, и Григорий почти уже поддался приятному чувству, как фокус его внимания медленно сместился с глаз участковой на папку, которая лежала возле серебряной ножки ванны.

Не успев хорошо подумать о том, что он будет делать с этим трофеем, Григорий молниеносно допрыгнул до папки, схватил ее и так же молниеносно вернулся на прежнюю позицию. Субботина глубоко вдохнула, грудь ее воинственно вдзымалась, но она не произнесла ни слова. Административные аргументы закончились, а других участковая не знала. Она тихонечко выдохнула и начала вспоминать человеческие слова и жалостливые обороты речи.

Григорий тем временем, глядя на задумчивое и все еще бледное лицо Субботиной, решил, что погорячился. Этим идиотским поступком он навредит сам себе - в этой же папке его показания! Хотя, конечно, они вряд ли ему помогут, скорее всего, он написал их для истории... Григорий машинально открыл папку и увидел свою записку. Он решил изъять хотя бы ее. Субботина подняла бровь, чуть подалась вперед и расслабила спину, но дверь легонько толкнули со стороны сауны.

И тут хозяин дома снова бросил папку под серебряные ножки ванной, в два прыжка очутился возле Субботиной, схватил ее за плечи, и оттолкнул от двери. Она, царапнув его взглядом по слегка наметившийся щетине, успела схватить Григория за футболку, но ощутив под ладошками крепкие мышцы, испуганно разжала руки и, ойкнув, приземлилась возле папки. А Лестов, как супергерой, скрылся за дверью сауны. Несколько секунд там слышался стук и “французский” Лестова, которым он, к удивлению Субботиной, владел в совершенстве. Потом все стихло.

Глава 25. Дело было в…

Субботина сидела на полу в звенящей на разные лады тишине уже пятнадцать минут. Григорий из сауны не выходил и, похоже, не собирался. Возле ванной лежала ее папка, в руках она по-прежнему сжимала телефон. Более странного дела в своей десятилетней карьере стража порядка Арина Васильевна не припоминала. Ну, пожалуй, кроме одного…

Лет шесть назад она несла службу в небольшой деревне Веселые Сады. На окраине, в покосившемся домике, вела прием посетителей то ли потомственная колдунья, то ли экстрасенс с самым обыкновенным именем Татьяна. Сквозь дымку ароматических свечей она предсказывала будущее, копалась в прошлом, лечила внутренние органы и даже общалась с потусторонним миром по запросам клиентов.

На Татьяне не было никаких блестящих балахонов. И платков, закрученных на голове тюрбаном, она тоже не носила. Джинсы, футболка, короткая стрижка. Принадлежность к сверхъестественным силам выдавали глаза – большие, темно-зеленые, густо подведенные черным карандашом. Смотреть в них было страшно, но Субботина мужественно задавала вопросы, неосознанно тренируя свой фирменный ледяной взгляд.

Ей предстояло выяснить, каким образом колдунья узнала, что муж одной жительницы деревни скрывается уже неделю в соседнем селе в так называемой “блудной избе”, и не имеет ли она прямое отношение к его “исчезновению”, потому как не он единственный там пропадал, и не он первый, кого она там “видела” внутренним колдовским взглядом. Вот бабы и нажаловались участковой. Мол, эта Татьяна и есть содержательница притона. Сначала мужиков туда “отправляет”, а потом еще с жен плату берет за их “чудесное возвращение”.

Субботина никогда до этого с колдуньями не разговаривала. И никогда по доброй воле к ней бы и не пошла. Но от службы не отвертишься. Татьяна встретила участковую почти дружелюбно, но взглядом все же буравила нещадно. Она сидела в позе лотоса на невысоком диванчике, а участковая напротив – в кресле-мешке. На все вопросы Татьяна ответила быстро, видать, не первый раз ей приходилось объяснять, что колдунья она самая что ни на есть настоящая и всех и вся насквозь видит. Это ей совсем несложно. Посмотрит на фото, посидит пять минут с закрытыми глазами – и все, ответ готов!

– Вот вы, Арина Васильевна, вроде и молодая, а печень свою запустили, увеличена она у вас, – по-свойски сказала Татьяна, оглядывая Субботину с ног до головы, – и жизни личной на наблюдается, верно?

– Это к делу не относится, – отрезала участковая.

– Вы не сердитесь на меня, а послушайте, что скажу, а то в жизни у вас одни дела в папочках и будут, – спокойно ответила Татьяна.

– Ну, слушаю, – буркнула Субботина.

– Не ешьте на ночь, особенно бутерброды с салом, – Татьяна слегка усмехнулась, а Субботина слегка порозовела, – и когда вам предложат место на полуострове, соглашайтесь.

Арина рассердилась из-за бутербродов и пропустила мимо ушей слова о новом назначении. И правда ведь все видит, ведьма!

– Я экстрасенс, – уточнила Татьяна и, закрыв глаза, погрузилась в медитацию.

Субботина сначала подняла бровь, а потом поняла, что Татьяну уже этим не проймешь, и из удобного кресла, которое любезно подстраивалось под любые формы, погружающиеся в него, надо выбираться. Бутерброды на ночь Арина есть перестала, заменив их на стакан кефира, но на личной жизни это никак не сказалось. А когда ей предложили принять участок на полуострове Синяж, она уже про зеленоглазую колдунью давно забыла. Соглашаясь на новое место, Субботина руководствовалась исключительно здравым смыслом, который ей подсказывал, что надо перебираться поближе к городу, а полуостров был всего в часе езды на автомобиле от мегаполиса.

Почему этот совет экстрасенса всплыл именно сейчас, Субботина пока не понимала, но пятой точкой чувствовала, что пора вставать с кафельного пола и проверять, что там за дверью сауны. И тут ее неожиданно осенило. Она схватила папку, нашла листок с данными Лестова и набрала его номер. После двух гудков экран телефона погас. Ну, конечно, именно в этот момент батарея решила последовать примеру хозяина дома и откланяться по-английски. Субботина чертыхнулась. От испуга она совсем забыла предъявить ему еще одну важную “улику”: стон из подвала. Хотя, как такую эфемерную вещь “подшить” к делу, она пока не представляла…

Тяжело вздохнув, Субботина еле поднялась на затекшие ноги, но быстро оправилась, все-таки она не только пила кефир, но еще много и быстро ходила вечерами, наматывая круги по полуострову. Кстати, сейчас как раз время вечернего обхода наступило. Но сегодня, похоже, в планах другой вечерний дозор.

Участковая решительно подошла к сауне и резко открыла дверь. Там горел свет, на полке никого не было, а на полу валялась скомканная записка Григория, в которой он предлагал просто захлопнуть дверь. “Куда же он исчез?” – размышляла Субботина, рассматривая при свете небольшое помещение и уже знакомую записку, пока не увидела еще одну дверь, ведущую на террасу. “Все-таки сбежал, подлец! – рассердилась она. – Ну что ж, придется осматривать дом самостоятельно!”

Она вышла из ванной в полутемный коридор, с опаской проследовала мимо напольных часов, в прихожей нашла выключатель. На потолке вспыхнули круглые светильники в золотых ободках. Субботина окинула придирчивым взглядом кирпичные стены, высокий шкаф с антресолями и, не обнаружив ничего подозрительного, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

В это время дверца антресолей приоткрылась, и костлявые пальцы тихонько постучали по поверхности шкафа. На кисти сверкнул перстень с красным камнем.

Глава 27. Одна дома-2

– Какого черта! – крикнула Субботина, остановившись примерно на третьей ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. Свет, который она собственноручно включила несколько минут назад в прихожей, внезапно погас. Она потянулась к телефону, но вспомнила, что тот погрузился в кромешную тьму своего экрана еще в ванной.

В этой ситуации слух Субботиной обострился, и она инстинктивно повернула голову в сторону мерных постукиваний, которые доносились из прихожей. В темноте сверкнул красный огонек.

– Ни с места! Кто там? – Субботина выставила вперед телефон как пистолет. – Сдавайтесь немедленно!

В темноте прозвучал короткий смешок, огонек пару раз мигнул и погас. В доме опять стало тихо. Через секунду Субботина поняла бессмысленность своих угроз, но сердце бешено колотилось и не успокаивалось, рубашка взмокла. Рука с телефоном бессильно упала, участковая присела на ступеньку и прошептала:

– Тьфу, вот влипла!

Она обняла себя за колени. Что делать в такой ситуации, Субботина не представляла. Ей хотелось ругать себя последними словами, но она пока сдерживалась, берегла силы для принятия спасительного решения. Но чем дольше она сидела на лестнице, тем яснее представляла свой провал. Оказалась в доме подозреваемого и не смогла ничего выяснить, какой позор! Да еще сгинула при неизвестных обстоятельствах. Субботина представила, как коллеги хихикают над ней втихаря, и взмокла еще сильнее. “Ну уж нет! Я не сдамся!” – она решила идти по ступенькам вверх, там она нащупает какую-нибудь дверь и окажется в комнате. А в комнате есть окно!

Запинаясь и падая, Арина преодолела первый лестничный пролет, а за поворотом вдруг обнаружила слабый свет. Второй пролет она преодолела уже быстрее. Оказалось, что в конце лестницы – коридор, а в конце коридора – окно. Когда она добралась туда, то увидела в тусклом свете уютную рекреацию с диванчиком, на котором еще вчера восседала Венера и мечтала разводить в доме адиантумы.

Субботина открыла створку окна. В дом ворвался прохладно-сладковатый запах летнего позднего вечера и стрекотание сверчков. За заборами и уличными фонарями в дымке пробивалась полоска залива, окрашенная в золотисто-багровый цвет. С берега доносились голоса туристов, гуляющих по набережной. Она выглянула из окна и пригляделась к пышной клумбе. Раз уж она приняла решение, причем явно в момент нарушения мозгового кровообращения, идти вверх по лестнице, а не вниз – ко входной двери, то придется прыгать. Хотя… Она облокотилась на подоконник, еще раз прикинула расстояние, невольно почувствовав, как покрылась мурашками кожа под влажной рубашкой, и отступила назад. Субботина не испугалась, а вспомнила про папку, которая осталась… В ванной?

Нет, туда она спускается не станет. Здесь есть удобный диванчик. Открытое окно и теперь уже темно-бордовая полоска неба. Даже какая-то романтика. Пока Арина Васильевна прикидывала, как удобнее расположится и покемарить до утра, где-то в глубине коридора щелкнула дверная ручка. Она обернулась и увидела розоватую полоску света, которая ширилась и заполняла пространство коридора. Субботина, как большая бабочка, взмахнула руками и плавно двинулась к манящему источнику. Возле двери она остановилась и осторожно заглянула в комнату. “А, понятно! Спальня господина Лестова…” Субботина, увидев краешек кровати, дорисовала остальное в воображении, приподняла бровь и шагнула через порожек.

Первым делом она попыталась отыскать выключатель, хлопая ладошкой по стене возле дверного косяка. Хотя в комнате было достаточно светло. Достаточно для того, чтобы разглядеть на одной половине широченной кровати скелет в белом платье и воздушной невесомой фате. Субботина, продолжая хлопать по стене, не отрываясь смотрела на желто-белые кости “невесты” и красный цветок на шее, от которого исходил розовый свет, наполняющий пространство комнаты. Так она допятилась до окна и спряталась за занавеску, воздушную и прозрачную, как фата Греты.

“Это же голограмма! – вдруг осенило участковую. – Да, по всему дому голограммы! надо только понять, как он это делает и для чего?”

– Обзываться не надо! – шепот послышался откуда-то из угла. Я не голо… грамма!

Субботина резко отодвинула занавеску.

– Кто здесь?

Кроме Греты, облюбовавшей кровать, и участковой, схватившейся за подоконник, в комнате никого не было.

– Извините, вы… что-то сказали? – неожиданно для себя спросила Субботина. Она, конечно, привыкла разговаривать с людьми, и даже с людьми, отдаленно напоминающих людей, но чтобы со скелетами… Однако, как известно, все в жизни когда-то случается в первый раз.

– Зачем вы здесь? – прошелестел голос “невесты”.

“Она меня еще и допрашивает!” – рассердилась Субботина, но ответила почти любезно:

– В доме погас свет, я искала… выключатель.

– А я подумала – Григория, это ведь его комната…

– А вы что здесь делаете? – перехватила наконец инициативу участковая.

– Жду… своего женского счастья…

– А не поздновато? – усмехнулась Арина Васильевна.

Цветок на шее Греты налился темно-бордовым светом, по стенам, по потолку запрыгали кровавые блики. За окном поднялся ветер. Темные тучи за несколько секунд заволокли звездное небо и в стекла полетели ледяные шарики.

– Никогда, никогда не поздно! – зашипел голос изо всех углов. Звук нарастал и щипал Субботину за нервы. Она закрыла уши руками и выскочила в коридор. Арина Васильевна, конечно, была согласна с этим утверждением, но все-таки не до такой степени. И, пожалуй, она бы поторопилась. Хотелось предстать перед своим женским счастьем все-таки более свежей. А пока не до этого. Надо разобраться сначала с этим подозрительным Григорием, а потом уж и за счастье приниматься.

В коридоре Субботина снова осмотрелась. Розоватый свет из спальни растекался по полу, забирался на стены и потолок. Она увидела еще одну дверь рядом и быстро туда зашла. На фоне оконного проема окна различались очертания письменного стола и настольной лампы. Она подошла туда и нащупала кнопку, комнату заполнил мягкий желтый свет. Похоже, это был рабочий кабинет. Субботина обнаружила ноутбук, велотренажер, шифоньер. А потом тихонько приоткрыла верхний ящик стола. Там лежала небольшая стопка листов формата А4. Она взяла первый, на котором уже таким знакомым, размашистым почерком вывели заголовок “Семейство Лест. План статьи” и начертили схему.

Субботина подкатила к столу кожаный офисный стул с высокой спинкой, который стоял у противоположной стены, будто хозяин куда-то спешил и резко встал, оттолкнув его ногой. Она поместилась в кресло с головой. Оно слегка качнулось, и Субботина почувствовала, как устала за этот вечер и хочет спать. Она машинально поискала по ящикам зарядку для телефона, особо не надеясь на удачу, но, к своему удивлению, нашла. Ого, уже почти полночь, подумала она, глядя на оживший экран, и слипающимися глазами начала изучать Гришины схемы. С первого этажа до Субботиной донесся глухой бой часов. Буквы начали расплываться перед глазами, она уронила голову на стол и уснула.

Глава 27. Одна дома-2

– Какого черта! – крикнула Субботина, остановившись примерно на третьей ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. Свет, который она собственноручно включила несколько минут назад в прихожей, внезапно погас. Она потянулась к телефону, но вспомнила, что тот погрузился в кромешную тьму своего экрана еще в ванной.

В этой ситуации слух Субботиной обострился, и она инстинктивно повернула голову в сторону мерных постукиваний, которые доносились из прихожей. В темноте сверкнул красный огонек.

– Ни с места! Кто там? – Субботина выставила вперед телефон как пистолет. – Сдавайтесь немедленно!

В темноте прозвучал короткий смешок, огонек пару раз мигнул и погас. В доме опять стало тихо. Через секунду Субботина поняла бессмысленность своих угроз, но сердце бешено колотилось и не успокаивалось, рубашка взмокла. Рука с телефоном бессильно упала, участковая присела на ступеньку и прошептала:

– Тьфу, вот влипла!

Она обняла себя за колени. Что делать в такой ситуации, Субботина не представляла. Ей хотелось ругать себя последними словами, но она пока сдерживалась, берегла силы для принятия спасительного решения. Но чем дольше она сидела на лестнице, тем яснее представляла свой провал. Оказалась в доме подозреваемого и не смогла ничего выяснить, какой позор! Да еще сгинула при неизвестных обстоятельствах. Субботина представила, как коллеги хихикают над ней втихаря, и взмокла еще сильнее. “Ну уж нет! Я не сдамся!” – она решила идти по ступенькам вверх, там она нащупает какую-нибудь дверь и окажется в комнате. А в комнате есть окно!

Запинаясь и падая, Арина преодолела первый лестничный пролет, а за поворотом вдруг обнаружила слабый свет. Второй пролет она преодолела уже быстрее. Оказалось, что в конце лестницы – коридор, а в конце коридора – окно. Когда она добралась туда, то увидела в тусклом свете уютную рекреацию с диванчиком, на котором еще вчера восседала Венера и мечтала разводить в доме адиантумы.

Субботина открыла створку окна. В дом ворвался прохладно-сладковатый запах летнего позднего вечера и стрекотание сверчков. За заборами и уличными фонарями в дымке пробивалась полоска залива, окрашенная в золотисто-багровый цвет. С берега доносились голоса туристов, гуляющих по набережной. Она выглянула из окна и пригляделась к пышной клумбе. Раз уж она приняла решение, причем явно в момент нарушения мозгового кровообращения, идти вверх по лестнице, а не вниз – ко входной двери, то придется прыгать. Хотя… Она облокотилась на подоконник, еще раз прикинула расстояние, невольно почувствовав, как покрылась мурашками кожа под влажной рубашкой, и отступила назад. Субботина не испугалась, а вспомнила про папку, которая осталась… В ванной?

Нет, туда она спускается не станет. Здесь есть удобный диванчик. Открытое окно и теперь уже темно-бордовая полоска неба. Даже какая-то романтика. Пока Арина Васильевна прикидывала, как удобнее расположится и покемарить до утра, где-то в глубине коридора щелкнула дверная ручка. Она обернулась и увидела розоватую полоску света, которая ширилась и заполняла пространство коридора. Субботина, как большая бабочка, взмахнула руками и плавно двинулась к манящему источнику. Возле двери она остановилась и осторожно заглянула в комнату. “А, понятно! Спальня господина Лестова…” Субботина, увидев краешек кровати, дорисовала остальное в воображении, приподняла бровь и шагнула через порожек.

Первым делом она попыталась отыскать выключатель, хлопая ладошкой по стене возле дверного косяка. Хотя в комнате было достаточно светло. Достаточно для того, чтобы разглядеть на одной половине широченной кровати скелет в белом платье и воздушной невесомой фате. Субботина, продолжая хлопать по стене, не отрываясь смотрела на желто-белые кости “невесты” и красный цветок на шее, от которого исходил розовый свет, наполняющий пространство комнаты. Так она допятилась до окна и спряталась за занавеску, воздушную и прозрачную, как фата Греты.

“Это же голограмма! – вдруг осенило участковую. – Да, по всему дому голограммы! надо только понять, как он это делает и для чего?”

– Обзываться не надо! – шепот послышался откуда-то из угла. Я не голо… грамма!

Субботина резко отодвинула занавеску.

– Кто здесь?

Кроме Греты, облюбовавшей кровать, и участковой, схватившейся за подоконник, в комнате никого не было.

– Извините, вы… что-то сказали? – неожиданно для себя спросила Субботина. Она, конечно, привыкла разговаривать с людьми, и даже с людьми, отдаленно напоминающих людей, но чтобы со скелетами… Однако, как известно, все в жизни когда-то случается в первый раз.

– Зачем вы здесь? – прошелестел голос “невесты”.

“Она меня еще и допрашивает!” – рассердилась Субботина, но ответила почти любезно:

– В доме погас свет, я искала… выключатель.

– А я подумала – Григория, это ведь его комната…

– А вы что здесь делаете? – перехватила наконец инициативу участковая.

– Жду… своего женского счастья…

– А не поздновато? – усмехнулась Арина Васильевна.

Цветок на шее Греты налился темно-бордовым светом, по стенам, по потолку запрыгали кровавые блики. За окном поднялся ветер. Темные тучи за несколько секунд заволокли звездное небо и в стекла полетели ледяные шарики.

– Никогда, никогда не поздно! – зашипел голос изо всех углов. Звук нарастал и щипал Субботину за нервы. Она закрыла уши руками и выскочила в коридор. Арина Васильевна, конечно, была согласна с этим утверждением, но все-таки не до такой степени. И, пожалуй, она бы поторопилась. Хотелось предстать перед своим женским счастьем все-таки более свежей. А пока не до этого. Надо разобраться сначала с этим подозрительным Григорием, а потом уж и за счастье приниматься.

В коридоре Субботина снова осмотрелась. Розоватый свет из спальни растекался по полу, забирался на стены и потолок. Она увидела еще одну дверь рядом и быстро туда зашла. На фоне оконного проема окна различались очертания письменного стола и настольной лампы. Она подошла туда и нащупала кнопку, комнату заполнил мягкий желтый свет. Похоже, это был рабочий кабинет. Субботина обнаружила ноутбук, велотренажер, шифоньер. А потом тихонько приоткрыла верхний ящик стола. Там лежала небольшая стопка листов формата А4. Она взяла первый, на котором уже таким знакомым, размашистым почерком вывели заголовок “Семейство Лест. План статьи” и начертили схему.

Субботина подкатила к столу кожаный офисный стул с высокой спинкой, который стоял у противоположной стены, будто хозяин куда-то спешил и резко встал, оттолкнув его ногой. Она поместилась в кресло с головой. Оно слегка качнулось, и Субботина почувствовала, как устала за этот вечер и хочет спать. Она машинально поискала по ящикам зарядку для телефона, особо не надеясь на удачу, но, к своему удивлению, нашла. Ого, уже почти полночь, подумала она, глядя на оживший экран, и слипающимися глазами начала изучать Гришины схемы. С первого этажа до Субботиной донесся глухой бой часов. Буквы начали расплываться перед глазами, она уронила голову на стол и уснула.

Глава 28. Завтрак почти в постель

Субботина открыла глаза и увидела перед собой стакан, чашку и тарелку с пышными булочками, от запаха которых она и проснулась. В стакане оказался кефир, в чашке - кофе. И рядом с подносом опять та же записка, которую Григорий зачем-то изъял из черной папки, а потом бросил в сауне. Или она выпала из кармана в неравной борьбе со… скелетом? Субботина хмыкнула и, приподняв бровь, прочитала вслух: “Будете уходить, просто захлопните дверь”.

- Да, да, непременно, - пробормотала она и положила записку в верхний карман рубашки. Субботина потерла слегка помятую щеку, собрала в хвост рассыпавшиеся по плечам волосы и протянула руку к чашке кофе…

“Интересно, зачем он пытается выпроводить меня из дома? А сам где-то тут, наверное, притаился и наблюдает за мной. Нет, ну не подлец?” - размышляла она, уплетая булочки и смакуя горячий кофе. Потом она посмотрела на стакан с кефиром и отчего-то смутилась, будто Григорий догадался о самом сокровенном ее желании - похудеть хотя бы на пару килограммов. А может, вовсе и не он “ухаживает” тут за ней? Теоретически в доме мог быть кто-то еще. Домработница, например. Не сам же он убирает такие площади. Она пришла утром, увидела “гостью”, ну и решила оставить завтрак. Тут Субботина смутилась от того, что подумала гипотетическая домработница, увидев ее здесь. С другой стороны - не в постели же она валялась! В постели, между прочим, лежала совсем другая “дама”. Участковая невольно вздрогнула, вспоминая зловещее мерцание цветка на ее шейных позвонках…

Утреннее солнце лениво пробиралось сквозь плотные шторы. Субботина встала из-за стола, подошла к окну и открыла его. Потом прошлась по комнате и потянула руки вверх, постояв так минутку. Надо бы, конечно, две, она где-то вычитала, что это упражнение помогает пищеварению и подтягивает живот. Но, похоже, это все выдумки - от этого упражнения только руки затекают. Субботина вернулась к столу и, пободавшись с совестью несколько секунд, запустила ноутбук Лестова. Ну так и есть, запаролен!

“Интересно, от кого он прячет информацию, если живет один? Не от скелетов же…” Она попыталась подобрать пароль. Первое, что пришло в голову - имя и год рождения - большинство людей придумывают именно такие пароли, включая саму Арину Васильевну, только она “усилила” свой пароль, перевернув дату наоборот. Она набрала полное имя Лестова. Не подошло. И короткое тоже. Может, он использует фамилию? Попробовала. Но и это ничего не дало. Она перебрала все варианты с маленькими и большими буквами и даже набрала дату рождения наоборот. Компьютер Лестова стойко выдержал хакерскую атаку Субботиной. И она отступила. Отправила сообщение водителю, что на оперативном задании и будет к обеду. Раз уж продержалась здесь ночь, то будет выяснять все до конца, пусть и без ноутбука. Она облокотилась на спинку кресла, качнулась и принялась изучать лист, который обнаружила вечером в ящике стола.

На листе, под заголовком “Семейство Лест. План статьи”, профессор расположил пять прямоугольников. В трех из них он схематически изобразил черепа и кости. Под первым, вторым и третьим прямоугольником значились имена - Йозеф, Амалия, Грета, под четвертым и пятым - знаки вопроса. “Кажется, это похоже на гробы”, - подумала Субботина. От каждого “гроба” Лестов провел стрелочки к странным предметам. Напротив Йозефа красовались шляпа, бандана, повязка на один глаз, напротив Амалии - кольцо с крупным камнем, напротив Греты - цветок, фата и фенечка.

Так… значит на кровати вчера лежала Грета. В сауне и в гараже она видела Йозефа, а с Амалией увидеться не довелось. Или… это она сверкала красным перстнем ночью в темноте? И самое главное - кто, кто все эти.. скелеты? И как им удается перемещаться по дому? И почему все-таки сбежал Лестов, оставив ее здесь одну? Только Субботина заставила свои извилины хоть чуть-чуть шевелиться, как короткий сигнал клаксона и еле слышный шум мотора прервал их работу. Она замешкалась, выбираясь из качающегося кресла, но все-таки успела увидеть в окно, как от гаражных ворот медленно отъехала большая черная машина, которую она видела накануне в гараже Лестова. Водитель будто специально медлил и всячески привлекал ее внимание - сначала сигналом, а теперь еще и мигнул аварийкой. “Вот, подлец, все-таки это он принес кофе и… кефир!” Щеки ее порозовели, она резко отвернулась от окна и снова подошла к столу.

На листе, кроме забавных рисунков была еще схема. Субботина долго смотрела на нее не отрываясь, пока не поняла, что это план дома, где крестиками отмечены определенные места. Они могли означать что угодно, и участковая пока решила не мучать свои извилины, которые как следует не отдохнули за ночь. Главное, что она поняла, медитируя на план дома, что лестница, по которой она ходила ночью, ведет на цокольный этаж. И если по ней спускаться до самого конца, то она окажется возле самого большого “крестика”. Вот там, возможно, и найдется хоть какой-то ключик к разгадке.

Субботина больше не обнаружила интересных заметок на листе, озаглавленного как план статьи. “Слабовато, профессор!” - усмехнулась она. На других листах тоже ничего не было. Но в памяти участковой смутно прорисовывались подробности этой истории, будто она уже слышала ее или читала.

“Он ведь все уже описал на тех самых листах. Вот я дурныда! - обругала себя Субботина. - Как я могла бросить папку в ванной! Не дай бог он ее унес…” Она покосилась на стакан кефира. До обеда еще далеко, а желудок уже требовал дозаправки. Арина Васильевна всегда хотела есть, когда интенсивно думала. А думала она часто и много. И если сейчас она спуститься в ванную комнату, то вряд ли вернется сюда снова, потому что потом отправится исследовать цокольный этаж. И как знать, чем закончится ее “оперативное задание”. В этом доме почему-то все идет не по плану. И Субботина залпом выпила кефир. Через пару секунд ей опять почудилось, что она стоит в длинном пышном платье, а вместо телефона держит зеркало. Она внимательно посмотрела на свое отражение и увидела бледное лицо, обрамленное золотистыми локонами, большие светло-голубые глаза с длинными загнутыми ресницами. “Это не я!” - крикнула она и выронила телефон. От резкого звука Субботина опомнилась, быстро подняла телефон и выскочила из комнаты в коридор.

Утреннюю тишину нарушал птичий гомон, врывающийся в открытое окно, которое она так и не закрыла ночью, когда поспешила на розовый свет в спальню. Субботина постояла, отдышалась, пожурила себя за то, что опять ест и пьет в этом доме, и вот, пожалуйста, опять видения, как после обеда с Лестовым. Она тихонько, на цыпочках, подошла к спальне и приоткрыла дверь. Широкая кровать была пуста. На половине, где лежала Грета, чуть сбилось покрывало. “И эта куда-то сбежала…”, - подумала Субботина и направилась к лестнице. Черная папка так и лежала возле белой ванны с серебряными ножками. Участковая подобрала ее и, заглянув внутрь, убедилась, что листы с размашистым почерком Лестова на месте. Она с тоской посмотрела на ванну, в которую хотелось немедленно залечь, но ей нужно было работать. Она вернулась к лестнице, держа под мышкой папку, и спустилась на цокольный этаж. Под лестницей участковая обнаружила маленькую дверь со странным треугольным отверстием для ключа - все как и описал в своем “художественном произведении” Григорий. Она протянула руку и нащупала на полочке над дверью железный треугольный ключ.

Глава 29. Командовать парадом будет Арина

Субботина взвесила все “за” и “против” на своих внутренних весах, прежде чем воспользоваться ключом. Перевесила уверенность, что она справится, что бы там ни оказалось. Скелеты во всех видах перед ней уже “засветились”. Ну, увидит еще парочку. Тем лучше! Заберет их на экспертизу - и все дела.

Дверь легко поддалась. Субботина включила фонарик на телефоне. Крепко сжимая под мышкой папку, она вошла в небольшое помещение, похожее на кладовку. Лучом нашарила выключатель. При свете в полу обнаружилась квадратная крышка с большим железным кольцом. Оно блестело как специальное место на каком-нибудь городском памятнике, которое обязательно нужно потереть “на счастье”. Видимо, Григорий Лестов активно им пользовался, подумала участковая. Она решительно наклонилась, положила папку на пол и взялась за кольцо.

Арина Васильевна приготовилась, расставила ноги, насколько позволяла узкая юбка, и рванула люк на себя. Послышался треск ткани и где-то под полом вспыхнул слабый свет. Удерживая люк, Субботина разглядела деревянные ступеньки, ведущие вниз. Она оттащила люк в сторону, подняла папку, смерила взглядом новый разрез на юбке, получившийся сбоку и, схватившись руками за края лаза, стала спускаться.

Свеча в дальнем углу позволяла рассмотреть склизкие стены, своды, с которых спускались мохнатые нитевидные паутины, но вниз свет не попадал. Субботина остановилась в нерешительности, пытаясь различить темные очертания предметов, потом вспомнила про телефон и включила фонарик. Луч выхватил три тела, валяющихся на земляном полу.

Она подскочила к ним и схватила первую попавшуюся руку за запястье. Рука была теплой. Субботина дотронулась до шеи и нащупала пульсирующее место. Человек пошевелился и уставился на участковую стеклянными глазами.

- Вы… вы пришли нас спасти? - удивился Алик, обращаясь к коленкам Арины Васильевны. - И как? Как вы сумели сюда пробраться?

- Так, вопросы здесь задаю я, - отрезала Субботина и представилась.

- Понятно, понятно! - прошептала очнувшаяся Венера, поправляя юбку, в которой запуталась, - только выведите нас отсюда, пожалуйста!

- Нет, ну вы на на нее посмотрите! - зашевелилась Лилия, пытаясь встать на ноги, - может, тебе еще такси вызвать? Видишь свет и лестницу - встала и пошла!

- Так, всем стоять! - рявкнула Субботина.

Риелторы испуганно застыли в невинных позах, не предвещающих абсолютно никакого сопротивления, но сердце участковой ничуть от этого не смягчилось. В тусклом свете они не различали ее лица, только светлые растрепавшиеся волосы и светлую рубашку.

Она медленно и отчетливо спросила:

- С какой целью вы забрались в подвал дома? И зачем устроили тут лежбище?

- Мы… мы риелторы…- начал было Алик.

- Так, минутку… - Субботина подняла указательный палец вверх. И без того молчащие риелторы совсем потеряли дар речи как минимум минут на пять. А участковая с ловкостью фокусника вытащила из папки лист и протянула фонарик Алику: - Посветите!

Он дрожащей рукой взял большой тяжелый телефон (не зря, видимо, Субботина угрожала им как пистолетом невидимому в темноте врагу) и послушно выполнил приказание.

- Кто из вас Алексей Николаевич Мирнов? - спросила она и посмотрела на изумленную троицу, будто игравшую в детскую игру, где море волнуется - раз, а потом два и три.

- Ну? - спросила она застывшие “морские фигуры”.

Девушки переглянулись и обе кивнули в сторону Алика, стоявшего возле участковой. Только сейчас они заметили, что на нем поверх его привычной одежды накинут длинный махровый халат. Субботина буравила риелтора ледяным взглядом, будто считывала персональные данные непосредственно с его физиономии.

- Да, это я, - ответил Алик и поспешно добавил: - Но я ничего противоправного не совершал, а это так, для тепла нашел в куче одежды, которая валялась здесь на полу…

Он обернулся, но на земляном полу ничего, кроме неясных полос, будто прочерченных палочкой, не было. Алик смутился и заметно занервничал, луч фонарика запрыгал. - Понимаете, тут вчера был сундук…

- Так, про сундук чуть позже, - перебила его Субботина и продолжила:

- Венера Андреевна Миловская?

Лилия хмыкнула и кивнула в сторону Венеры.

- Это я, - ответила она и мило улыбнулась.

Участкова приподняла бровь, разглядывая пышногрудую брюнетку, явно претендующую на роль богини.

- А вы, так полагаю, Лилия Александровна Цветкова, - Субботина перевела взгляд на девушку с золотистыми волосами, явно оспаривающую титул “богини” у брюнетки, и вспомнила, как смущался Григорий, когда рассказывал о ее приходе.

- Да, я, - ответила она и с вызовом посмотрела на участковую. Но та и бровью не повела.

- Так, господа риелторы - на выход! Ступеньки видите? - и она, забрав телефон у Алика, папкой указала направление.

Девушки поковыляли к лестнице, а Алик стоял и растерянно оглядывался. Помещение будто бы изменилось, стало мрачнее, своды потолка почти исчезли под мохнатыми паутинами, похожими на лианы. От земляного пола поднимался отвратительный запах сырости и сгнивших яблок. А главное - пропали сундук, шкатулочка и ворох одежды. Еще он не помнил, как надел этот дурацкий халат. А участковой он соврал, сам не зная для чего. Машинально, видимо, получилось.

- Господин Мирнов, а я смотрю, вам здесь понравилось?- поддела его Субботина. - Остаетесь?

Алик вздохнул и направился за девушками под пристальным взглядом участковой.

Глава 30. Если б он был султан…

Алик придержал чуть ниже талии сначала Венеру, а потом Лилию, помогая подняться по лестнице, хотя в этом не было никакой необходимости. Ступеньки были широкими, удобными и не такими уж крутыми. Субботина стояла внизу и наблюдала за троицей, подсвечивая путь фонариком. Алик в длинном цветном халате, похожий на султана, обхаживающего свой гарем, почему-то вызывал у нее подозрение.

Она сделала заметку о том, как он беспокоился по поводу каких-то сундуков, в недрах своей цепкой памяти, которая до вчерашнего дня ее не подводила. Девицы, конечно, тоже не вызывали особого доверия, но у них все на лицах написано - перещеголять друг друга в гонке за внимание “султана”. И кажется, пышногрудая брюнетка в этом деле лидировала. Хотя, глядя, как он теперь поддерживал рыжеволосую Лилию, Субботина и ей оставила шанс. Потом Алик приостановился и пригласил участковую пройти вперед. Но Субботина решила оставить свою персону в неприкосновенности и вежливо отказалась.

- Поднимайтесь вверх и не задерживайтесь, пожалуйста, - скомандовала она, - вам еще всем объяснительные писать.

Алик помедлил, еще раз окидывая взглядом подвал, где они провели день или два - он точно и не мог теперь сказать. Свет в дальнем углу почти погас, и слабые всполохи от свечи уже не добирались до них сквозь паутину, свисающую с потолка. Он решил, что обязательно сюда еще вернется…

Девушки задержались в каморке, с опаской оглядывая стены, увешанные утварью из прошлого века. Осторожно, пригнувшись, вышли за маленькую дверь. На цокольном этаже, где они оказались, царил полумрак, но все же Венера вскрикнула:

- Так это же дом Григория! - она узнала знакомые перила с фигурными балясинами, перед которыми в изумлении остановилась. Они мелькали перед ней, когда она несколько дней назад поднималась с владельцем дома на второй этаж. Лилия, идя следом за ней и глядя под ноги, узнала темно-коричневую плитку с еле заметными узорами. Такая лежала на полу первого этажа коттеджа - и в прихожей, и в коридоре.

- Получается, вы не знали, где находитесь? - удивилась Субботина, запирая дверь треугольным ключом. Она не возвратила его на полочку, а положила в карман рубашки. Алик зафиксировал потайное место на объемной груди участковой, громко дыша после того, как она заставила его закрывать тяжелым люком отверстие в подвал.

- Ну, мы догадывались, конечно, что находимся на острове Синяж… - пробормотал он, вытирая со лба пот, теперь ему стало жарко, и он стащил с себя халат, повесив его на руку.

- Вы приехали смотреть дом господина Лестова, так? - уточнила она.

- Да, и мы звонили в домофон у калитки, но нам никто не открыл, - наперебой ответили девушки.

- Да, да, - подхватил Алик, обняв их за талии, - мы подождали, потом повернули обратно к машине и… очнулись уже в подвале, в полнейшей темноте.

- Так, ясно, что ничего не ясно, - констатировала Субботина. - Но главное, я вас нашла и мне срочно нужно сообщать об этом вашему начальству.

- Чего это вдруг так о нас беспокоятся? - удивилась Венера. - Странно все это…

- Ну как же, сотрудники пропали - их нужно искать, все логично, - Субботина приподняла бровь, - видимо, очень ценные кадры.

- Представьте себе, ценные, - с вызовом ответила Лилия.

- Да уж представила, в полной красе, - вздохнула Субботина, окидывая взглядом троицу. Девушки хоть и нарядные, но потускневшие, с поплывшей тушью под глазами, а молодой человек напоминал вспотевшего потрепанного аниматора, только что снявшего свой костюм.

Она резко почувствовала, как измучилась - не меньше, чем освобожденные пленники, но в то же время расслабляться было рано. Григорий исчез. Риелторы неизвестно как очутились в подвале и явно что-то скрывали, особенно “султан”. Еще и скелеты на ее голову… В этот момент она услышала легкий стук, взгляд ее машинально пополз вверх. И Субботина застыла. Через пару пролетов с перил свисала уже знакомая рука с красной фенечкой на запястье. Кисть покачивалась, будто кто-то там, за перилами, беззаботно болтал рукой, а потом указательный палец согнулся в красноречивом жесте - мол, иди сюда…

Арина Васильевна медленно отвела взгляд. Сердце ее застучало, словно колокол, ударяясь о железный треугольный ключ в кармане. Ей показалось, что звон разнесся по всему дому, и она быстро положила ладонь на грудь.

- Вам плохо? - Алик приблизился к ней, вожделенно глядя на карман участковой.

- Все нормально, - она отдернула руку и показала на лестницу, ведущую в прихожую: - Поднимайтесь наверх.

А сама украдкой взглянула на пару пролетов выше, туда, где примерно должен быть поворот на второй этаж, по которому она бродила этой ночью. Кисть по-прежнему там болталась и подманивала Субботину длинным костлявым пальцем…

Глава 31. Кому на зеркало пенять

Когда риелторы оказались в прихожей, Венера бросилась к огромному зеркалу и тут же заявила, что в таком виде она никуда отсюда не выйдет. Она внимательно рассматривала свое лицо, ей хотелось дотронуться до него кончиками пальцев, но она не решалась, глядя на них с отвращением.

- Пойду включу сауну, - сказал Алик с хозяйским видом, но смутившись добавил: - Ну, раз уж мы здесь снова оказались…

Венера обернулась и благодарно посмотрела на него.

- А где участковая? - спросила Лилия.

Все посмотрели друг на друга, а потом оглянулись. Субботиной в прихожей не было.

- Может, Леонидычу звонит, конфиденциально, где-нибудь под лестницей, докладывает, что нашла нас, - предположил Алик, направляясь в сторону ванной комнаты.

- Ха-ха, да она сбежала! - засмеялась Венера, продолжая вертеться перед зеркалом. - Ну, если честно, она мне не понравилась, громадина какая-то бесцветная.

- Зато ты прямо куколка фарфоровая, - фыркнула Лилия, - в свадебном наряде…

- Не напоминай мне об этом! - закричала Венера. - Никакая я не кукла! Это не я…

- Ладно, не ты, - на удивление быстро согласилась Лилия. - Интересно, на кухне чего-нибудь съедобное есть? Кто знает, где здесь кухня?

- Кухня! Ты что, колхозница? В этом доме - столовая! - заносчиво ответила Венера. - План, видимо, совсем не изучала, а еще главной по проекту себя объявила!

- Зато ты, я вижу, хорошо все изучила, - буркнула Лилия и пошла по коридору, мимо больших напольных часов и двери в ванную комнату, куда недавно ушел Алик искать заветную кнопку от сауны.

Венера присела на диванчик возле зеркала. Сложила руки на коленях и закрыла глаза, прислушиваясь к звукам в доме. “Интересно, где Григорий? - подумала она, и сладостные мурашки побежали по ее телу. - Почему-то до сих пор никто не спросил про него, может, участковая его уже арестовала? Она такая безжалостная, с нее станется…” В ее мысли проникло назойливое тиканье часов. Венера открыла глаза и медленно повернулась к зеркалу.

Там отражались все те же кирпичные стены, но с потолка спускалась тяжелая многоярусная люстра на цепях с горящими свечами, а вместо собственного отражения она увидела бледное лицо, с пухлыми обескровленными губами. Глаза ввалились, темные волосы сосульками свисали под прозрачной фатой. Дрожащей рукой Венера потянулась к отражению. Указательный палец, коснувшись стеклянной поверхности, будто пробил лед и оказался в вязкой холодной субстанции, по которой побежали круги. Отражение задрожало, лицо исказилось гримасой, рот открылся, но вместо крика раздался глухой бой часов. Венера отдернула руку и видение исчезло.

Она тяжело дышала и рассматривала ладони, на среднем пальце левой руки тяжелым грузом висел перстень с красным камнем. Бой часов не прекращался. Или это не часы? Венера завороженно смотрела на красный огонек, тело сделалось невесомым, ей казалось, что еще чуть-чуть и она растворится в пространстве, распадается на пылинки…

- Сауна уже готова! - прокричал Алик откуда-то издалека. - Девчонки, кто со мной?

- Я, я! - Венера оттолкнулась от диванчика и взмыла почти под потолок, но перстень зацепился за бронзовую завитушку на люстре, и она, почувствовав резкую боль в пальце, вскрикнула.

- Ты поранила палец! - Алик стоял внизу и протягивал к ней руки. - Тут целая лужа на полу, как ты умудрилась?

Венера уставилась на него, ничего не соображая. Почему Алик такой маленький? И стоит так далеко от нее? Будто в другом измерении… Через секунду-другую к нему подошла Лилия с яблоками в руках.

- Вот, хоть вы и не заслуживаете! - язвительно сказала она и протянула им большие красные фрукты. - В холодильнике нашла…

Алик помотал головой и притянул Венеру к себе, словно воздушный шарик. Он попытался взять ее на руки, чтобы отнести в ванную комнату. Но она вырвалась из его объятий и встряхнула руками:

- Видите, ничего нет, чего всполошились-то?

Алик с Лилией переглянулись. Рана на пальце Венеры была неглубокой, но сильно кровоточила. Капельки скатывались с пальца и превращались на полу в красные кляксы. Алик запустил руку в карман брюк, вытащил носовой платок и приложил к ране. Лилия пожала плечами, положила яблоки на диванчик и отправилась в сторону ванной. Алик, придерживая платок на пальце Венеры, повел ее туда же, к раковине. Она подставила руку под ледяную струю и мужественно вытерпела обжигающую боль.

- Ну надо же, и не орет! - удивилась Лилия.

А когда Алик приоткрыл дверь сауны и заглянул внутрь, Венера бойко подскочила и обхватила его со спины. Их обдал жар и запах дубового веника.

Он обернулся.

- А ты, цветочек?

- С вами? Ну уж нет! Я хочу полежать в ванне…

Она подошла к стойке с полотенцами, выбрала большое, мягкое и душистое, прижалась к нему щекой и даже прикрыла глаза от удовольствия. А потом вернулась к ванне на серебряных ножках и открыла краны. Венера следом за ней подошла к стойке и с победным выражением лица взяла два полотенца. Лилия хмыкнула и села на край ванны, подставив руку под струю воды. Теплые брызги попадали на лицо и она довольно жмурилась. Алик и Венера скрылись за дверью сауны.

Лилия досчитала до ста, так она делала дома - за это время ванна обычно набиралась до нужного объема. Но здесь потребовалось чуть больше времени, и Лилия отправилась на поиски пены. Сквозь плеск воды до нее доносились голоса Венеры и Алика. Лилия прислушалась, но их слова тонули в булькающем водопаде, а потом и вовсе стихли. Она нашла пену в шкафчике под раковиной, скинула одежду на пол, а полотенце повесила на специальное крепление возле ванны, мысленно оценив практичность хозяина дома, и забралась в горячую воду.

Тело моментально размякло, и Лилия прикрыла глаза. События двух последних дней показались ей сном. И странная буря, и странная ночь в машине, когда на них накатила истеричная страсть. Тогда ей и правда показалось, что они умрут, хотя она и не бормотала об этом вслух, как Венера. Поэтому с такой легкостью и поддалась настойчивым рукам Алика, чтобы заглушить животный страх перед смертью... Тихий стон снова донесся до ушей Лилии, а потом и громкий, будто рык зверя, как тогда, в машине. Боже, они опять решили, что умрут? Лилия посильнее открыла кран, и вода с шумом хлынула, заглушая возню в сауне…

В горячей воде она почувствовала себя в невесомости. Перед внутренним взором поплыли снежинки, а потом возникли каменные склизкие стены, по которым прыгали тени от свечи. Она стояла под каменными сводами в длинном платье, рассматривая кружева, выглядывающие из-под юбки и атласные бежевые туфельки. На деревянном столе лежала длинная воздушная фата и круглое зеркало с фигурной ручкой. Она дотянулась до него белыми тонкими пальцами, почти до самых кончиков закрытых кружевными манжетами, взяла и поднесла к лицу. На нее смотрело бледное лицо с испуганными глазами. Темные локоны прикрывали щеки, бескровные губы что-то шептали. В зеркале отражалась Венера…

Лилия вскрикнула и открыла глаза. Над ней склонилось лицо Алика, распаренное, с капельками пота на лбу. Он, не отрываясь, смотрел в глаза девушки. “Тише, тише…”, - шептал он. Его рука скользнула под воду и легла на ее грудь, потом сползла на живот и бедра. Лилия задохнулась, резко обняла Алика за шею и притянула к себе. Из ванны выплеснулись мощные пенные брызги, образовав вокруг “заснеженные” лужицы…

Глава 32. Сила воображения

Григорий остановил машину у придорожного кафе. Он ехал уже два часа и его организм потребовал дозаправки. Жаркий июльский полдень угадывался из прохладного салона по дрожащему мареву над асфальтом. “Интересно, Субботина уже покинула дом?” - размышлял Лестов. Сначала он хотел отсидеться в гараже, предполагая, что после его потасовки с Йозефом за дверями сауны, участковая все же решит поскорее уйти. Но она оказалась крепким орешком. Или про женщин так не говорят?

Григорий вышел из машины под палящие лучи солнца, зажмурился и понял, что оставил защитные очки внутри. Он снова открыл дверь и заглянул в салон, окидывая взглядом панель, но там их не оказалось. Он наклонился и увидел под сиденьем шляпу с пером, в которой Йозеф сидел в машине, когда они с участковой застряли в гараже. “Твою ж мать!” - вырвалось у профессора. Еще не хватало ему попутчиков, от которых, похоже, и здесь не было ему покоя.

Он закрыл переднюю дверь сверкающего на солнце джипа и отправился проверять багажник. Воображение уже вовсю рисовало план перехвата его автомобиля полицейскими. Вот он стоит в мятых бежевых шортах и легкомысленной футболке с пальмами, ноги на ширине плеч, руки подняты, а голова прижата к полированной поверхности машины. В спину ему направлен ствол. В это время полицейские достают из багажника скелет, беспомощный и скукоженный, в истлевших лохмотьях, кладут на горячий асфальт, рассматривают со всех сторон, фотографируют, а потом накрывают черным полиэтиленовым пакетом. Что-то говорят в рацию. Григорий пытается им объяснить, что это не он, и это не то, что они подумали, но ему безжалостно тычут стволом в спину, велят заткнутся, а потом хватают за руки и заковывают в наручники…

Пот катился крупными каплями по вискам, по спине и животу. Григорий дрожащими руками открыл багажник. Пусто! Не совсем, конечно. Там лежали привычные вещи, которые он как археолог всегда возил с собой. Штыковая лопата, кирка, хозяйственная кисть, веревки, ремни. Мелкие инструменты лежали тут же в чемоданчике. То есть в любой подходящий момент он был готов совершить раскопку века. Только такие места ему еще до сих пор не встречались, и инструменты лежали практически в первозданном виде.

Лестов громко захлопнул дверцу багажника и вытер лоб. “Господи, и куда меня понесло! Лучше бы остался в доме, может, чего-нибудь бы и придумал, чтобы выпроводить участковую, конечно, пришлось бы помозговать, а то ведь она и темноты, как оказалось, не боится…” Мысли его поплыли, как марево, и он почувствовал, что вот-вот свалится в обморок. Но в спину уперлось что-то твердое и холодное.

Глава 33. На дружеском основании

Григорий стоял с закрытыми глазами, опираясь руками на дверцу багажника, и пытался понять, он уже в обмороке или еще нет. Приятное ощущение холода расползалось по спине, мурашками бежало по рукам и ногам, но тут до ушей Лестова долетело:

- Товарищ, можете руки пока опустить, но вы задержаны!

Григорий медленно повернул голову и увидел невысокого мужчину в штатском, который держал в руке алюминиевую банку, покрытую мелкими капельками. Ее он и направил Григорию в спину, основательно напугав. А теперь смачно, с брызгами во все стороны, открыл, дернув за железную петельку, и жадно принялся пить.

- Простите, а на каком основании? - хрипло спросил Лестов, с завистью глядя на запотевшую банку в руках неизвестного, явно недавно извлеченную из холодильника. Он вдруг понял, что задается этим вопросом уже второй раз за весьма короткое время.

- Пока на рекомендательном, то есть почти дружеском основании, - охотно отозвался мужчина, смяв пустую банку в руках, - пройдемте, тут недалеко.

Григорий боялся пошевелиться. Асфальт все еще дрожал перед глазами.

- Я понимаю, может, вы адвоката хотите вызвать, сейчас все так делают, только где ж на всех адвокатов набраться в таком случае, а? - осведомился неизвестный.

Мужчина бесцеремонно разглядывал Лестова с минуту и вдруг вытащил из кармана джинсов вторую банку и протянул ему, предусмотрительно открыв. Григорий держась одной рукой за дверцу багажника, осторожно взял холодную банку, посмотрел на безалкогольное название и слегка отпил.

- Не бойся, пей, - дружелюбно сказал мужчина, внезапно перейдя на "ты", посчитав, что они уже выпили на брудершафт, - но услуга за услугу… в общем, не сопротивляйся, прошу, пойдем, малость поговорим.

Григорий ощутил во рту бодрящий апельсиновый вкус, асфальт перестал плыть в неведомую даль, и способность твердо стоять на ногах вроде как вернулась.

- Вы бы хоть представились, - пробурчал он.

- И это вместо благодарности! - покачал головой мужчина и опять полез в карман джинсов.

На потрепанном удостоверении Лестов успел разглядеть фамилию “Соколов” и должность “оперуполномоченный”, остальная информация промелькнула перед глазами так быстро, что профессор не успел ее зафиксировать. Но и этого было достаточно, чтобы понять, чья длинная рука протянулась к его личной неприкосновенности. Он даже был готов поспорить сам с собой, что сейчас увидит ее. Она сидит, наверное, в кабинете этого Соколова с самодовольным фарфоровым лицом, и копается в своей папке и его биографии, а когда он зайдет, то она непременно поднимет бровь…

- Куда идти-то? - спросил обреченно Григорий.

- Ну вот давно бы так! А то зачем, почему, да за что, а мы, товарищ дорогой, просто так людей не задерживаем, - Соколов пристально посмотрел на Григория, - вон ты как разволновался, аж дышать не можешь! Куда путь-то держишь?

- Мне уже начинать отвечать? Прямо здесь?

- Ну да, а чего тянуть-то? - удивился Соколов.

- Так может и не ходить никуда? - предложил Лестов.

- Э, нет, товарищ дорогой, здесь не получится, - Соколов достал из нагрудного кармана цветной рубашки мобильник, проверил сообщения, - придется час-другой в отделении посидеть, чаю с нами попить, глядишь и прояснится что-нибудь. Так куда едешь-то?

- К отцу в деревню, давно у него не был…

- А в багажнике что везешь?

- Ничего…

- Ну давай, посмотрим, что ли, пока здесь стоим, чтобы два раза не ходить, - и Соколов легонько постучал кулаком по дверце багажника, - хорошая машина, большая.

Григорий вздохнул и потянул дверцу на себя, уверенный, что никаких неожиданностей не будет, он ведь своими глазами видел пустой багажник. Соколов, запустив руки в карманы, подошел ближе и присвистнул. На дне, скрючившись, в истлевших лохмотьях, но в шляпе с пером, лежал скелет. Желтоватые кости, виднеющиеся сквозь тряпье, истекали темной слизью.

- Так… товарищ… - Соколов запнулся, беззвучно шевеля губами.

Григорий со всей силы захлопнул дверцу и припер ее рукой.

- Это не то, что вы подумали… Это…

- Сказки будешь потом рассказывать, а сейчас открывай-ка дверь, - Соколов очнулся и включил оперативника на полную катушку.

Григорий насупился и стоял неподвижно, перед ним опять ярко разворачивалась сцена ареста, и он уже слышал бряцание наручников. “Ну и отлично, может, хоть заберут Йозефа на экспертизу!” - осенило профессора.

- Открывай багажник! - Соколов угрожающе двинулся на Григория.

Лестов подчинился. Оперативник снова замер в недоумении. На дне багажника, кроме инструментов, ничего не было.

Глава 34. Поставьте подпись и дату…

Она нашла их в гостиной на ворсистом ковре перед камином. Алик, облаченный в махровый халат, обнимал Лилию, чуть прикрытую шелковым пеньюаром. Они крепко спали в окружении толстых восковых свечей, расставленных по полу вокруг ковра. Она сжала кулаки и тут же вскрикнула от боли. Спящие даже не пошевелились. “Умаялись, бедные… а я одна на широченной кровати, ждала-ждала…” - Венера посмотрела на белые ладошки с красноватыми полосками от ногтей и машинально потянулась к тяжелому подсвечнику на камине.

“Никто не увидит и не узнает…” - пронеслось в ее голове, в глазах слегка помутнело, и тяжелая липкая атмосфера сгустилась в комнате. Венера почувствовала себя в другом времени и пространстве. Короткий шелковый халатик, который она нашла в шифоньере в спальне, теперь тяжелыми волнами окутывал тело, путался в ногах, а рукава до запястий закрывали руки. За бархатными плотными шторами едва различался сумеречный свет. В полумраке гостиной витал запах вина, свечей и страсти, это взволновало Венеру и почти лишило разума. Но, дотронувшись до холодной бронзы подсвечника, она отдернула руку.

“О боже, что я делаю!” - прошептала Венера.

Она запустила руки в волосы и опустилась на краешек ковра. Алик был ей не нужен, ну разве самую чуточку, во всяком случае, не так сильно, как Григорий, но чудовищная волна ревности накрывала мозг. Ей хотелось вцепиться в спутанные волосы Лилии и… Она опять сжала кулаки, чуть затянувшаяся рана на пальце снова открылась, и струйка крови побежала по руке. Венера приподняла ее и завороженно смотрела, как красная дорожка вилась по белой коже и скрывалась под рукавом, сбившемся до локтя.

Она будто знала, что сейчас прибежит сестра в таком же халате, как сейчас на Венере, будет прикладывать к ране платок, плакать и уверять, что не нарочно, что случайно задела на ее пальце этот перстень, и что он любит только ее, а она и не думала их разлучать… Осталось назначить дату…

- Поставите подпись и дату… Вы слышите меня?

Венера медленно подняла глаза, перед ней стояла Субботина и держала в руках свою черную папку. Ее огромная тень, взметнувшаяся до потолка, нависла над Венерой, и она не могла сообразить, что участковая от нее требует.

- У вас кровь на пальце, - поморщилась Субботина и протянула платок. - И там, в прихожей, целая лужа перед диваном.

- Да? - удивилась Венера и окончательно пришла в себя, оглянулась вокруг и увидела, что сидит на ковре в легком коротеньком халате, подсвечник, к которому она тянулась, вовсе не подсвечник, а статуэтка девушки в шляпке и длинном платье. И тут весь гнев, который она намеревалась обрушить на спящую парочку, слегка ослабев, достался участковой.

- А мы вас потеряли вообще-то!

- Да? И вы искали меня именно здесь, перед камином?

Субботина слегка прищурила глаза, и Венера съежилась от ее взгляда.

- Вообще-то, это я вас потеряла! Я уж думала, вы друг друга поубивали, когда увидела лужу крови в прихожей, но, слава богу, у вас нашлись другие дела, - Субботина кивнула в сторону Алика и усмехнулась, отметив про себя, что “султан” меняет халаты, как перчатки, впрочем, не только халаты…

Запах от свечей стал невыносимо приторным, и участковая, к удивлению Венеры, принялась их задувать и убирать с пола. Она энергично наклонялась, несмотря на свой большой рост и плотную фигуру, сверкая спонтанным разрезом сбоку, который получился, когда она открывала люк в подвал.

- О, Арина Васильевна! - пробормотал сонный Алик, когда Субботина случайно задела его ногу.

Он приподнялся и стал рассматривать участковую, его полусонный взгляд задержался в районе нагрудного кармана с особой нежностью, там угадывались очертания ключа от подвала.

- А вы позвонили нашему директору? - Венера продолжала донимать Субботину.

- Конечно! Пока вы тут расслаблялись, я работала, - ответила она, расставляя свечи над камином, - я и сейчас работаю.

- Ну мы тоже работали - проверяли функциональность “мокрых точек”, - Алик нехотя отвел взгляд от кармана и наконец-то посмотрел в глаза участковой.

- Ну и как “точки”? - поинтересовалась Субботина, удовлетворенно окинув взглядом ровный ряд свечей, выстроившихся за статуэткой девушки.

- Соответствуют приличному дому, - вдруг отозвалась Лилия, убирая спутанные волосы с лица и запахивая плотнее шелковый пеньюар.

- Только вот ты не очень соответствуешь приличному дому! - фыркнула Венера и бросила в Лилию окровавленный платок, но та увернулась, и платок приземлился под стеклянным столом.

- Так, ваши разборки мне слушать некогда, - строго сказала Субботина и посмотрела на Алика с Лилией, - повторяю второй раз для особенно трудолюбивых.

Она попросила риелторов подробно, не упуская важных деталей, описать поездку в дом Григория Лестова, включая момент предполагаемого исчезновения перед калиткой, и протянула им чистые листы из черной папки.

- Поставите подпись и дату, ясно? - спросила она и машинально нащупала ключ в нагрудном кармане.

Алик, казалось, вовсе не слушал, что говорила Субботина, и мысленно раздевал ее, убегая с рубашкой и заветным ключом на цокольный этаж.

- Конечно, - ответила за всех Венера, - а биографию свою писать?

- Вы можете написать, - ответила полураздетая в мыслях Алика Субботина, а потом обратилась к парочке на ковре: - И вы тоже!

Еще раз окинув комнату взглядом, она объявила, что машина, на которой они сюда приехали, находится в гараже, а ключи от гаража - у Лестова, который уехал в неизвестном направлении. У них есть выбор - дождаться хозяина или добраться до города на такси.

- Я…я подожду Григория, - тихо ответила Венера, теребя подол халатика.

- Я тоже, - воскликнул Алик и переместился поближе к Венере, обняв ее за талию.

Субботина хмыкнула, достала из черной папки многострадальную записку от Григория и протянула ее недоуменной Лилии: “Будете уходить, просто захлопните дверь”.

- А это, по-видимому вам! “Биографии” оставьте здесь, на столе. Не могу сказать когда точно, но я вернусь!

Субботина поправила юбку, прижала к груди папку и вышла из гостиной. Покидая наконец-то дом Лестова, она держала в руках большую дорожную сумку, которую собрала на втором этаже до того, как обнаружила риелторов перед камином.

Глава 35. Мешок с костями

Субботина бросила дорожную сумку на заднее сиденье служебной машины, которую вызвала к своему дому через час после возвращения из коттеджа Лестова, и села рядом с водителем, назвав адрес.

- Так это ж часа два ехать, не меньше! - как будто-то возмутился он.

- Радуйся, в кои-то веки тебе выдался случай поучаствовать в погоне за преступником! - усмехнулась Субботина и уточнила: - Ну почти… в погоне.

В легкомысленном и далеко не служебном платье Арина Васильевна выглядела так, будто собралась на свидание. Даже хвост распустила. Водитель было открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь шутку, но Субботина пресекла его остроумие одним еле заметным движением брови, и он молча вырулил на дорогу.

Остров-град Синяж с сияющими куполами и белыми стенами монастыря остался далеко позади, плотный поток встречных машин, едущих в сторону чудо-острова, уменьшился, и Арину стало клонить в сон. Перед глазами поплыла лестница, фигурные балясины и костлявая рука, поманившая ее…

…В полудреме мозг Субботиной продолжал анализировать аномальные происшествия в доме Лестова. Она снова наблюдала, как риелторы медленно поднимались по лестнице. Похоже, они никуда не торопились. Ну что ж, тогда она поднимется до этой костлявой руки, а потом вернется и расспросит эту троицу. Она подождала, пока риелторы прошли в прихожую, и медленно поднялась наверх.

В том месте, где маячила рука, она обнаружила мешок. Старый, из полуистлевшей ткани, затянутый на хлипкую веревку. “И что мне делать с этим сюрпризом? Опять проделки Лестова? И как он смог устроить этот театр костлявого абсурда? Может, специальная программа в его ноутбуке есть? Как там это называется - голограммы? 3D-изображения?” - размышляла она. Субботина тихонько потянула за веревку, которая с легкостью развязалась, края мешка тут же обмякли, обнажив груду костей, несомненно человеческих… От пыльного облачка, поднявшегося в воздух, Субботина поморщилась и чихнула. Ну, конечно, и череп с зияющими глазницами тоже угадывался где-то на дне… Она попыталась заглянуть поглубже, но от каждого движения пыль клубилась сильнее, и она оставила это занятие, брезгливо взялась за краешки мешка и снова замотала его веревкой. Стоило из-за этого добра подниматься, раздраженно подумала Субботина. Риелторы нашлись, слава богу, а остальное ее не касается…

“Ну как это не касается, Арина! Ты же чувствуешь, что здесь что-то не так! - опять пожурила она себя. - Господи, ну где он откопал эти кости!” С другой стороны, Лестов - археолог, имеет право, и даже, скорее всего, обязан откопать что-нибудь этакое, иначе грош цена ему как специалисту. Наверное, он готовит какую-нибудь научную статью и скоро все и всем объяснит, нашла же она в ящике письменного стола наброски!

“Ну, допустим, что это так, - пошла в наступление на саму себя Субботина, - тогда почему сбежал?!” Вот то-то и оно… Она вдруг взяла телефон, потерла лоб, откинув выбившиеся пряди, нашла нужный контакт, позвонила, открыла папку, порылась в листах и назвала номер машины Лестова, который записала тогда в гараже. И с придыханием попросила исполнить одну ее просьбу, по старой дружбе. Она довольно улыбалась, кивая собеседнику в трубке, и уже собралась было себя похвалить, но потом передумала. Еще рановато. Сначала надо разобраться с Лестовым, и уж потом… Что будет потом, Арина не могла представить, потому что фантазировать не умела, а фактов пока не хватало.

Она подхватила мешок за краешек и занесла его в кабинет Лестова. В углу она увидела черную дорожную сумку. Там нашлись пакеты и даже ремни разной ширины и расцветок, будто Лестов был заправским модником. Субботина удивилась, что-то она этого за ним не заметила, хотя эта футболка с пальмами… Она упаковала мешок, а потом решила прихватить и ноутбук беглеца. Напоследок села в кресло перед письменным столом, чтобы подумать, что еще можно сделать в этой ситуации и, качнувшись, впала в легкую дрему. Перед глазами поплыла белая дымка, похожая на туман, где, взявшись за руки, кружились странном танце пышногрудая темноволосая богиня любви Венера в золотистом пеньюаре и девушка с красным цветком на шейных позвонках, в белой длинной фате до самых пят и с зияющими черными глазницами…

Субботина вздрогнула и открыла глаза. Она сидела в темной комнате за дубовым столом, окруженная свечами. Стены растворились во мраке, и она не могла рассмотреть, где находится. “Что за фокусы!” - крикнула Субботина и видение растворилось. Она просто задремала, оказывается… Сколько времени прошло в дреме было не понятно. Она взяла телефон, посмотрела время последнего вызова и опять удивилась, вроде бы по ощущениям прошло не больше часа, а оказалось два. Среди исходящих участковая обнаружила звонок директору агентства “Винтовая лестница”, но что ему говорила, она совершенно не помнила. “Надеюсь, то что нужно - ценные работники живы и здоровы, задание выполнили тщательно и со знанием дела, потому и задержались… А интересно все-таки, почему директор на их насчет так разволновался?”

Она взяла сумку и на цыпочках вышла из комнаты. Внизу, в прихожей, на диванчике лежали яблоки, источая аромат, а на полу алела лужа. Субботина испугалась, что удачно найденные риелторы опять исчезли, а теперь еще и с такими ужасными последствиями, но вдруг уловила приторный аромат, плывущий по коридору, и пошла на запах. Троица расположилась перед камином. Господи, чего от них еще можно было ожидать! Похоже, девицы не могли поделить своего “султана”. Ну да ладно, главное - живы…

- Арина Васильевна! Эк вас разморило… Приехали! - голос водителя донесся, будто из подвала.

Субботина открыла глаза и увидела двухэтажное здание, штукатурка и краска бледно-зеленого цвета местами облупилась, будто здесь периодически проходили пейнтбольные бои, клумбы заросли лебедой.

- Мы приехали точно по адресу? - спросила она, протирая глаза.

И тут же разглядела неброскую табличку “Полиция”.

Глава 36. Почетный гость

Григорий Лестов сидел на маленьком, не очень удобном диванчике уже пятый час. Выпил шесть чашек чая, вздремнул, сложившись в три погибели, и даже набросал в заметках телефона мысли для новой лекции. Соколов изредка заглядывал в комнату и спрашивал: “Ну как?” Лестов пожимал плечами.

Он мог бы уже давно сидеть на широкой террасе у отца, пить домашнее вино и смотреть на озеро сквозь березовые ветви. Но почему-то застрял в неприметном городишке, мимо которого проезжал много раз, не заостряя внимания даже на названии, и уж никак не мог предположить, что окажется в отделении полиции. Он, конечно, смутно догадывался и даже красочно представлял, что история со скелетами закончится чем-то вроде того, что произошло на стоянке у придорожного кафе, но то, что оперуполномоченный Соколов будет долго и упорно осведомляться о его самочувствии и уговаривать подождать еще немного, в его картину видений совершенно не вписывалось.

Грозный опер после минутного созерцания пустого багажника машины вдруг сменил гнев на милость и вежливо пригласил Лестова пройти с ним в отделение. Григорий даже постеснялся упорствовать после такого радушия. Профессор предполагал, чем вызвана любезность Соколова. Скорее всего, он страдал похмельным синдромом и думал, что человеческий скелет ему привиделся. Поначалу Лестов и сам так думал в тот далекий день, когда впервые увидел силуэт за занавеской в окне своего дома…

Они прошли метров триста пятьдесят от придорожного кафе, завернули за пышные кусты и подошли к двухэтажному зданию с облетевшей местами штукатуркой. Григорий увидел неприметную вывеску “Полиция” и внутренне съежился. Еще не хватало, чтобы его упекли в “обезьянник”, вот будет потеха! Но Соколов провел его мимо поста дежурного и решетки, за которой сидела пара маргинальных личностей, прямо к лестнице, ведущей на второй этаж. Там они проследовали до конца коридора и остановились возле комнаты с табличкой “Для отдыха”. Соколов предложил Григорию расположиться на диванчике, принес чай, а потом куда-то испарился.

“Интересно, как он будет объяснять мое задержание?”- размышлял Григорий, неторопливо набрасывая замысловатый рисунок. Он нашел на подоконнике несколько чуть пожелтевших листов, там же валялись простые карандаши разной степени “изношенности”. Разглядывая спонтанные линии, как водится, он увидел женское лицо. На этот раз с листа смотрели большие ледяные глаза, прямые волосы ниспадали чуть ниже плеч, а губы застыли в легкой усмешке. Субботина! Будь она неладна… Хотя на рисунке она вышла очень даже ладной. Григорий невольно продолжил линию от волос, штрихи были легкими, еле заметными, но ясно обозначающими точку притяжения мужских взглядов на фигуре участковой, хотя и надежно спрятанной под форменной рубашкой. На этом месте рука профессора достигла края листа и остановилась. Дверь кабинета открылась и в проеме вместо надоевшей Соколовской физиономии возникла женская фигура в легком белом платье в мелкий черный горошек.

Субботина! Будь она неладна…

Глава 37. Правила Арины

- Не в моих правилах бегать за мужчинами! - с порога объявила Субботина. - Но вы мне не оставили другого выбора!

Лестов изумленно рассматривал рассыпавшиеся по плечам волосы и точку притяжения на фигуре участковой, видневшуюся в глубоком вырезе легкомысленного платья. Она слегка порозовела, возможно, от жары или физической нагрузки - вон, поднималась по лестнице с тяжелой сумкой в руках. Странно, что никто ей не помог.

- Да уж, женщины не так часто бегают за мной, - пробормотал Григорий, - вот что значит стать плохим парнем…

- Не обольщайтесь! Не такой уж вы плохой! То есть крутой… - и Субботина еще больше порозовела. - Но вы все равно остаетесь под подозрением! Поэтому я за вами и гоняюсь…

Лестов застонал и смял рисунок. Но потом спохватился, вскочил с дивана и предложил Арине Васильевне располагаться, как у себя дома. Соколов, вероятно, будет не против. Кстати, что-то он давно не заглядывал. Григорий нерешительно подошел к Субботиной и попытался взять у нее сумку. Его сумку, между прочим! Она отступила в сторону, поставила ее возле стены и загородила собой.

- Там важные улики, - сказала Субботина.

- Надеюсь, не останки риелторов, - мрачно пошутил Лестов.

- Риелторы, слава богу, нашлись! - выпалила участковая.

Григорий присвистнул и глупо заулыбался, представляя, как серьезная и несговорчивая Лилия опять ходит по его дому и придирчиво осматривает стены, потолки, мебель. А он тут, теряет драгоценное время…

- Так в чем же вы меня тогда подозреваете? - удивился Лестов.

- А вам не интересно, где я нашла риелторов? - Субботина подошла к дивану и, придерживая подол платья, присела, сверкнув круглыми коленками.

Григорий, глядя на участковую, вдруг снова ощутил острую потребность порисовать, но подойти к окну и взять листок постеснялся. Смятый же рисунок лежал на диване рядом с Субботиной, и забрать его незаметно не было никакой возможности. Он потихоньку стал перемещаться в сторону сумки, и она, не отрываясь, следила за ним.

- Они, наверное, гуляли по Синяжу и… заблудились, - предположил Григорий.

- Не смешите мои коленки! - усмехнулась Субботина точь-в-точь как на рисунке Лестова, рядом с которым сидела. - Чтобы заблудиться в Синяже, еще постараться надо!

- Ну вот они и постарались!

- Они постарались, конечно, но совсем на другом поприще… - пробормотала Субботина и ледяным взглядом пригвоздила Лестова на месте.

Он остановился. Холодные мурашки забегали по спине, Григорий закрыл глаза, чтобы не поддаваться ее странным чарам. “Тоже мне, Снежная королева, сидит тут в белом платье со своими круглыми коленками!”

- А это еще что? - спросила она учительским тоном, будто заглянула в тетрадку двоечника.

Лестов открыл глаза и увидел, что Субботина держит в руках его рисунок.

- Это так, набросок… Балуюсь иногда на досуге, - Григорий, засунув руки в карманы, действительно стоял перед Субботиной, как двоечник, ожидая критики в свой адрес.

Она долго смотрела на смятый лист, а потом подняла на Лестова оттаявший, влажный взгляд, от которого опять по его спине побежали мурашки.

- Зачем же вы его смяли? - тихо спросила участковая, и губы ее чуть дрогнули.

Григорий не знал, что ответить. Она была такой трогательной, такой уязвимой в этот момент. Как он мог сказать, что сделал это в сердцах, когда она сообщила, что он все еще под подозрением. Хотя появление участковой было таким фееричным, что он готов был обнять ее, как… свое новое видение, которое воплотилось из рисунка.

- Я… я… стесняюсь своего творчества, - вдруг признался он.

- Зря, - ответила Субботина, внимательно разглядывая рисунок и поглаживая лист так, что Григорий физически ощутил ее прикосновения к своей измученной мурашками спине.

И в тот момент, когда между ними в воздухе повис едва заметный флер дружелюбия, открылась дверь, и в кабинет вошел жизнерадостный Соколов с подносом и чашками. Он поставил поднос прямо на диван, рядом с Субботиной. Она опасливо отодвинулась в угол и перевернула рисунок.

- Ну что, допросила своего подозреваемого? - Соколов переводил взгляд с участковой на Лестова, потом на сумку и снова на Субботину.

- Он не мой, - возразила Арина Васильевна, - а за содействие огромное спасибо!

Она улыбнулась и протянула руку Соколову. Он вместо пожатия наклонился и приобнял ее, скосив глаза на вырез. Григорий, наблюдая за сценой обоюдной благодарности, отчего-то огорчился, почувствовал себя лишним и решил хотя бы издалека рассмотреть свою дорожную сумку. По виду она была заполнена наполовину, а на дне, похоже, лежал какой-то плоский и широкий предмет. Неужели Субботина решила изъять его ноутбук? И он стал лихорадочно вспоминать, есть ли там что-нибудь такое, за что ему могло быть неловко. Но вроде бы ничего не припомнил, ну, кроме рисунков в жанре ню… Наконец-то взаимные дежурные слова закончились и Соколов радушно сказал:

- Товарищ Лестов, присоединяйтесь к чаепитию!

- Спасибо, я, пожалуй, воздержусь… Мне бы одно заведение посетить, - и Григорий стыдливо замялся.

- А, ну это пожалуйста, идем, провожу…

Субботина, оставшись одна, встала с дивана и подошла к сумке, вытащила свою черную папку и быстро сунула туда рисунок Лестова. Потом оглядела комнату в поисках настенного зеркала и обнаружила его в углу над небольшой раковиной. Разглядывая свой непривычный образ, она как мантру повторяла: “Не в моих правилах бегать за мужчиной…” Лестов нужен ей, чтобы понять, откуда у него эти скелеты и кости. Его объяснениям на несколько листов она не очень-то доверяла. Хотя, если не одно обстоятельство, то она не стала бы копаться в этой истории. Ну раскладывает мужик скелеты по дому, мало ли у кого какие… наклонности. Но уже полгода в полицейском участке Синяжа пылились три заявления о пропаже мужчины и двух женщин. Трупов на полуострове не находили, в соседних поселениях тоже. А тут на тебе - Лестов со скелетами! Арина Васильевна запустила руку в волосы и провела по ним от корней до кончиков, приглаживая пряди. Чуть приподняв подбородок, придирчиво осмотрела шею, сложила губы трубочкой и похлопала чуть подкрашенными в кои-то веки ресницами. Усмехнувшись над своим отражением, отошла подальше, чтобы разглядеть, как сидит платье, опять поморщилась и направилась к окну, за раскрытой створкой которого звонко щебетали птицы. Пить чай не хотелось.

Она могла бы не бегать за Лестовым, не просить Соколова и еще пятерых знакомых задержать его, если он появится по предполагаемому направлению. Она могла бы отдать на экспертизу найденные кости, и все быстро бы встало на места. Но он зачем-то сам убежал и тем самым усилил подозрения. И его взгляд… тогда в ванной, когда он неожиданно вернулся в дом, до сих пор обжигал ее, когда она об этом вспоминала. Никто и никогда еще не смотрел на нее так… художественно. Все старались заглянуть в декольте, и поэтому она с таким удовольствием носила форменные рубашки, которые можно наглухо застегнуть. Хотя и это не спасало от недвусмысленных взглядов. Риелтор и тот туда же. Но он-то понятно, ключ караулил. Ключ! Она бросилась к сумке и лихорадочно нащупав его в боковом кармашке, облегченно вздохнула. Тут входная дверь открылась, зашел Лестов, и его взгляд опять упал на круглые коленки участковой.

- О, прошу прощения, может вам чем-то помочь? - спросил Лестов то ли с издевкой, то ли с сочувствием.

- Лучше себе помогите! - с вызовом ответила Субботина, поднимаясь от сумки, в руках она опять держала любимую черную папку. - Мне нужно задать вам несколько вопросов!

- И я смогу наконец-то уехать отсюда? - радостно переспросил Лестов. - Тем более, что риелторы нашлись, так ведь?

- Да, нашлись… Как раз сейчас, возможно, они основательно осматривают ваш дом и составляют какие-нибудь заметки… ну, чтобы эффективно предлагать его покупателям… Я, правда, еще одно задние им дала…

Григорий удивленно слушал Субботину. Никакой радости, что Лилия снова у него в гостях, он не почувствовал. Внезапно золотисто-рыжеволосый образ потускнел, цветочный аромат выветрился, и он, кажется, даже не мог вспомнить ее лица.

- Значит, у них есть занятие, и они без меня вполне справятся…

- Справятся, даже не сомневайтесь, - усмехнулась Субботина, - а вы присаживайтесь на диван.

Григорию неожиданно пришла шальная мысль. И от мысли этой опять по спине побежали мурашки, будто он заглянул в бездонные глазницы Йозефа.

- А вам обязательно задавать вопросы здесь?

- А вы что, хотите пригласить меня для этого в ресторан? - и Субботина выразительно приподняла бровь.

От этого невербального послания подозреваемый Лестов стушевался, но миндальный аромат, который он чувствовал, и фарфоровое сияние кожи участковой придали ему смелости, и он выдал:

- Э… нет, я хочу вас пригласить на террасу с видом на озеро…

Вторая бровь Субботиной тоже поползла вверх, участковая замерла и, кажется, перестала дышать. Григорий, сам чуть дыша, уточнил:

- Это недалеко, километров сто пятьдесят осталось…

“Ну что, Арина, правила ведь существуют для того чтобы их нарушать?” - спросила она себя. И, шумно выдохнув, согласилась.

Глава 38. Правила Григория

Он ждал ее в машине уже полчаса. И с каждой минутой идея пригласить Субботину на террасу с видом на озеро казалась ему все безрассуднее. Не в его правилах привозить малознакомых женщин в гости к отцу. Нонну, свою бывшую жену, он представил ему после свадьбы, месяца через три, потому что отец на торжество не явился. Он с юности внушал сыну, чтобы тот не знакомил его со всеми своими девушками, а только уже с законной женой. И он до сих пор не знал, что Григорий развелся с Нонной. А ему позарез нужно было расспросить отца кое о чем, поэтому хоть один, хоть с малознакомой дамой, он должен добраться до террасы с видом на озеро.

После того, как Субботина приняла приглашение Лестова, она заявила, что ей надо переговорить с Соколовым, схватила дорожную сумку и скрылась в лабиринте коридоров, а ему милостиво разрешила идти к машине. В сумку заглянуть не позволила и не озвучила, что там лежит. Судя по ее выразительно изогнутой вбок спине, что-то тяжелое. Интересно, что она положила туда, кроме ноутбука? Он начал вспоминать, что же в его кабинете так могло заинтересовать участковую. Но ничего криминального не припомнил. Возможно, она обошла весь дом, а за всю свою территорию теперь он уже ручаться не мог. Кстати, Субботина так и не сказала, где нашла риелторов, хотя он догадывался…

Григорий защелкнулся изнутри машины, прислонился затылком к подголовнику и закрыл глаза. В прохладе салона перед ним поплыли сводчатые потолки подвала его дома и выстроенные в ряд саркофаги. Он заглядывал в каждый, узнавая Йозефа, Грету, Амалию, они лежали неподвижно, как и полагается скелетам, таращась пустыми глазницами в сводчатый потолок. Перед двумя последними саркофагами он остановился и с изумлением обнаружил, что в них лежали кости хаотичной горкой, будто кто-то их вытряс из мешка. И череп безучастными глазницами выглядывал откуда-то снизу костлявой пирамиды. Мешок… надо снова собрать их в мешок и отвезти на экспертизу, стучало у Лестова в виске.

- …Откройте! - Субботина слегка постукивала пальцами по стеклу. - Зачем вы закрылись?

Григорий очнулся от видений, поспешно нажал кнопку на панели, щелкнул замок, и Субботина рывком открыла дверь. Салон заполнился миндальным запахом, она села рядом и изумленно подняла бровь, ожидая объяснений. Но Лестов ничего не ответил. Он смотрел на нее и видел перед собой бледное лицо, обрамленное золотистыми локонами, воздушная фата струилась по волосам и пышной белой юбке. Невеста смотрела на него прозрачно-голубыми глазами и протягивала к его лицу костлявую бело-желтую руку с багровым камнем в перстне… Григорий зажмурился и снова резко открыл глаза. Субботина протягивала ему фотографии.

- Что это? - спросил он охрипшим голосом.

- Важные улики, которые я у вас изъяла, - с несвойственной ей мягкостью пояснила Субботина, - ознакомьтесь, пожалуйста.

Григорий внимательно рассматривал фотографии, а Субботина внимательно за ним наблюдала. Вот он наморщил лоб. Потер виски. Почесал затылок. Устало закрыл глаза… И вдруг она обвила его шею руками и прильнула к губам. Он запустил руки ей в волосы, и жадно ответил на поцелуй. Не в правилах Григория было отказывать женской инициативе.

Фотографии полетели на пол. На матовой поверхности были запечатлены треугольный ключ от подвала, ноутбук, листы с набросками статьи о семействе Лест и холщовый мешок. Пустой холщовый мешок.

Глава 39. Работа над уликами

В окно машины постучали. Григорий, уже добравшийся до шеи Арины, благоухающей миндалем, сквозь прядь светлых волос разглядел Соколова и резко наклонился. Субботина, задохнувшись, откинула волосы назад, недоуменно рассматривая спину Лестова, который пытался что-то подобрать с пола. Она часто дышала и лихорадочно соображала, что произошло, и как теперь это объяснять… Соколову. Медленно повернув голову, Субботина увидела в его окне, в которое он продолжал постукивать. Жестом он показывал, что надо бы опустить стекло.

Субботина глубоко вздохнув, потыкала кнопку на дверной ручке, но окно не открылось, и она похлопала Григория по спине. Он, покашливая, выпрямился и протянул ей фотографии. Она же, розовея, прошептала:

- Открой… те, пожалуйста, окно…

Григорий нажал кнопку со своей стороны, и стекло поползло вниз. Она, не дожидаясь, когда окно откроется полностью, быстро выпалила:

- Мы тут над уликами работали…

- А… понятно, - Соколов кашлянул. - Хорошо, что еще не уехали, хотел звонить уже, но решил сначала дойти до парковки и ведь не ошибся, смотри! Вот, оставили, Арина Васильевна…

Лукаво улыбаясь, Соколов попытался просунуть черную дорожную сумку Лестова в окно, но она застряла, он дернул ее назад и чуть устоял на ногах. Григорий, насупившись, вышел из машины и открыл заднюю дверцу.

- Можно поставить сюда.

Соколов вопросительно посмотрел на Арину - та кивнула. Он, пристроив сумку за заднем сиденье, уселся рядом. Теперь Григорий вопросительно посмотрел на Субботину, а она - на Соколова.

- Я это, пошептаться с Ариной Васильевной хочу, - важно заявил он.

- А мне погулять, я так понимаю? - Лестов не сводил глаз с Субботиной.

Она уже пришла в себя, лицо снова стало фарфоровым и непроницаемым, будто не она целовала Григория так, словно он был последним мужчиной на Земле. А теперь он опять - последний, но совершенно в другом, обидном смысле. Мало того, еще и бесконечно подозреваемый.

- Да, - ответила она тоном с железными нотками, но потом добавила мягче: - Пожалуйста…

Он вздохнул и вышел, громко хлопнув дверцей, не жалея свой автомобиль. Григорий направился в кафе, до которого собирался дойти еще в первой половине дня. Хорошо, что не позвонил отцу заранее, пришлось бы сейчас оправдываться и прикрываться делами, а отец писал бы язвительные сообщения о том, что Григорию надо было быть не археологом, а писателем - всякие отмазки сочинять у него получалось лучше всего.

Придорожное кафе было новым, стеклянным и уютным. На диванчиках возле окон все места были заняты, и Григорий взял кофе с собой. Жара уже сменилась предвечерним умеренно теплым воздухом, и Лестов сел на скамейку на краю парковки. Издалека он видел, как локоть Субботиной лежал на опущенном стекле, как она периодически поворачивала лицо, будто бы заглядывая в боковое зеркало, а потом задумчиво смотрела вперед, подперев рукой подбородок. Интересно, что они обсуждали с Соколовым? Хотя его больше волновала мысль: что это нашло на Субботину? Он видел, что с самого начала их вынужденного знакомства, она не думала о нем ничего хорошего. А тут такое… Вспоминая ее мягкие губы, он почувствовал, как тепло разливается по всему телу. Можно, конечно, списать на горячий кофе, но лед в ее глазах однозначно начал подтаивать… Тут в его воспоминание вклинилось лицо Соколова. Он снова нарисовался перед Лестовым со всей своей оперативностью.

- Ну ты это, заходи, если что, - и протянул ему руку, - можешь ехать!

- Спасибо! Уж лучше…- Григорий подумал, что с Соколовым лучше не встречаться ни при каких обстоятельствах, но вслух сказал: - Вы к нам, ну то есть к Арине Васильевне.

Соколов засмеялся и больше ничего не ответил. Григорий, медленно пошел к машине, стараясь вобрать в себя бархатный предвечерний воздух. Он остро ощущал теперь, как пахнет свобода. Когда он сел за руль, Субботина даже не взглянула на него. Она пристально рассматривала фотографии.

Глава 40. Вспомнить не все

Она не ощущала ни своего тела, ни пространства вокруг. Была только бесконечная темнота. Потом появилась мысль. Как молния. И опять темнота. Но она уже могла ее исследовать. Тонкая и светлая, будто электрическая, ниточка сознания ползла, натыкалась на препятствие и возвращалась. Постепенно она стала ощущать себя точкой, от которой тянулись ниточки-мысли. Они осторожно ощупывали пространство и темноту, а потом приносили ей “вести”. Однажды она поняла, что находится в каменном ящике, закрытом наглухо.

Ниточки-мысли заметались, запутались и обмякли. Точка, которой она себя ощущала, стала уменьшаться, слабеть. Но вдруг опять молния. “Нет! Нет! Я должна найти…”

Что искать, она еще не понимала, но электрические нити снова медленно поползли и смогли выбраться наружу. Какое-то время спустя через плотный стык она “нащупала” низкое сводчатое пространство и еще четыре каменных ящика. “Забравшись” внутрь одного, она “просканировала” стенки, изгибы и поняла, что она не одна, кто-то родной и близкий с ней рядом! И в следующем ящике - тоже!

От радости, которую она впервые испытала в своем новом состоянии, молнии запрыгали одна за другой, послышались раскаты грома. и наглухо закрытая крышка будто слегка сдвинулась. Она собрала все свои ниточки и устремилась в отверстие. Озаряя сводчатые потолки всполохами, она полностью сдвинула крышку.

Но свобода не принесла ей ничего, кроме тихого отчаянного ужаса. Она ничего из себя не представляла. Тела как такового у нее не было. Вернее, от него осталась нелепая конструкция из костей. На шее - яркий цветок, мерцающий бордовым светом, - ее единственное украшение. Она так ясно ощущала это своими мыслями-ниточками, что почувствовала, как гнев наполняет всю ее сущность. От его мощной силы точка росла, ширилась, и, вдруг, приняв ускорение, оказалась на… подоконнике.

Перед ней стояло растение в горшке - высокое, с широкими округлыми листьями. Где-то она уже такой видела. Прозрачная воздушная ткань красиво порхала от дуновения ветра, а в комнате находился ОН! Она почувствовала его каждой мыслью-ниточкой! Вот сильное стройное тело, вот чуть грустное лицо с правильными чертами и глаза, темные и пьянящие… А это еще кто? Девушка? В белом платье?

- Нонна… - шептал он.

Белое платье… Это она должна быть в белом платье! Откуда-то она это знала, нет, чувствовала каждой ниточкой-мыслью. В доме веселились люди, громко звучала музыка. А вместо нее – какая-то девушка! ОН вдруг шагнул к воздушной занавеске, будто почувствовал, что там – ОНА… Радость запульсировала и запрыгала в точке, намереваясь заполнить каждый уголок комнаты. Но она молниеносно оказалась в темноте, снова в своем ящике. Ниточки-мысли опять было обмякли, но она быстро собралась в точку – яркую и думающую. Она может перемещаться – вот главное! Но сначала надо набраться сил и эмоций. Надо изучить пространство, что находится там, за сводчатым потолком. Она теперь знала для чего вернулась откуда-то из темноты и безвременья.

“Грета… Грета…” - звук прыгал и бился о сводчатый потолок, как маленький упругий мячик. А потом подкатился к ней. Она – Грета! Грета – это она! Этот звук лился откуда-то из темноты, продираясь сквозь невидимые препятствия. Она когда-то была там, в том измерении, она узнала это сочетание звуков. А кто та девушка, которая была рядом с НИМ? Грета поднатужилась и отправилась выяснять. А то растение называлось “фикус”. Она вспомнила.

Глава 41. Грета и другие

Она ей не понравилась. Сидела в ванной, как баронесса, но куда там! Худоба, конечно, у нее аристократическая, но породы нет. И орет как девка с кухни - напугать ее не стоило никакого труда. Грета всего лишь повисла на вешалке для полотенец. Зато ОН прибежал молниеносно, будто воспользовался ее ниточками-молниями. И на руках из ванны вынес. И успокаивал. Нонна. Нонночка. От бессильной злости она опять ретировалась в склеп.

Ей так хотелось обсудить это хоть с кем-то! Эту бледную и тощую особу надо “вытеснить” из дома! Не хозяйка она тут! Грета бессильно пыталась “поиграть” молниями. Точка сознания почему-то появилась первой у нее, а потом “очнулись” и они - Амалия и Йозеф. Она их настойчиво будила месяц, может, два, а может, и год. Ощущение времени ей до сих пор не поддавалось. Амалии же трудно давалось передвижение, сначала она мысленно выстраивала светящиеся точки до нужного объекта, и поэтому редко поднималась выше первого этажа. Самым излюбленным ее местом стали антресоли в прихожей. Там много чего происходило интересного! И Амалия любила за этим наблюдать.

Йозеф тоже научился передвигаться, он мог оказаться в любом уголке дома и даже в странных штуках, похожих на кареты без лошадей, но Грета была самой быстрой и ловкой, могла вызывать непогоду и перемещаться далеко от дома. Она тормошила электрическими ниточками Амалию, чтобы поболтать, но та “просыпалась” неохотно. Чаще отправляла сигнал: “Отстань!” Случалось, Грета взамен на спокойствие брала у Амалии перстень. Эх, знатно она тогда пошалила, устроив снежную бурю с дождем и грозой, как они все испугались, особенно эти, в карете без лошади! Она даже постучала им в окно, но потом решила, что “объекты” так и не доедут до “объекта”, а ей они были позарез нужны! Особенно две девицы. Йозеф же сердился, он считал, что так поступать нельзя, и Грете надо просто с НИМ поговорить, убедить…

Но Грета знала, что это не сработает, ЕМУ нравятся живые девушки. Сначала была Нонна, потом рыжая с кудрями. Но потом появилась эта темненькая - с нежным лицом и большой грудью. Именно она оказалась в ЕГО спальне, на широком ложе так быстро, будто тоже владела искусством электрических нитей. Грета специально “пришла” на нее посмотреть, расположившись под кроватью. Девушка испугалась и сбежала. ОН тоже ее боялся, даже фата не помогла - схватил как куклу и отнес в склеп - вот, мол, где твое место…

И вот тогда она поняла - ей нужно раздобыть тело. Главное - вычислить, чья оболочка быстрее приблизит ее к цели.

Глава 42. Ясно, что ничего не ясно

- Мешок оказался пустым! Понимаешь? - после долгого молчания и созерцания фотографий Субботина подняла на Григория чуть смущенный взгляд, словно стесняясь, что уже начала говорить ему “ты”, не спрашивая позволения. Хотя какие уж тут церемонии - она поставила на уши всех своих знакомых по службе, а тут такая конфузия! Фотографии в ее руках чуть подрагивали. У Григория отчего-то защемило сердце, и он коснулся Арининой руки. Она ее не отдернула.

- А что там было? - осторожно спросил Лестов.

- Чьи-то кости… - шепотом ответила Субботина и впервые не подняла бровь, а округлила и без того огромные глаза.

Григорий замер и вспомнил недавнее видение. Значит, Субботина добралась и до подвала. Надо же, даже не побоялась заглянуть в саркофаг. Но на всякий случай он спросил:

- А где вы… ты их нашла?

Он опять подхватил женскую инициативу и охотно начал говорить “ты”, испытывая при этом сладкое щемящее чувство. Субботина уловила его доверчивые нотки, уголки ее губ чуть дрогнули, но она сдержала довольную улыбку.

- Случайно… по знакам, - она вспомнила костлявую руку, которая ее поманила и невольно поежилась, - в общем, возле твоего… кабинета я и нашла этот мешок.

- Так, значит, ты его нашла не в подвале… - Лестов замолчал и будто что-то вычислял. - Понимаешь, я долго пытался с этим разобраться… ну, как они это делают… появляются в самых неподходящих местах, а потом исчезают…

- Ну и? - Субботина нетерпеливо перебила Григория, и в ее прозрачно-голубых глазах блеснул огонек.

- Ну и ничего…

- Так, ясно, что ничего не ясно… - участковая бросила фотографии на панель и отвернулась к окну.

Летний день растворялся в лиловых сумерках, как и надежда на то, что они приятно проведут время где-то на далекой веранде с видом на озеро. Время для романтических ужинов еще не наступило. Ей нужно разобраться с этими скелетами и с этим… подозреваемым, который подозрительно все больше и больше волновал ее сердце. Оно трепыхалось и не давало сосредоточиться ни ей, ни Григорию, который следил за каждым вздохом Субботиной по амплитуде груди, белеющей в вырезе платья.

- Я хотела снять с тебя все подозрения, потому и привезла эти чертовы кости сюда на экспертизу, ну, мне по знакомству обещали быстро сделать, понимаешь?

- Не совсем… - Григорий снова будто невзначай коснулся ее руки. - Ты же сказала, что с риелторами все в порядке - нашлись, живы, здоровы…

- Да, но есть еще кое-что, вернее, кое-кто…

Субботина опять замолчала, решая, стоит ли раскрывать все карты, вдруг перед ней не милый безобидный археолог, а преступник? Лучше максимально осторожно его прощупывать. Она вспомнила мускулистую спину Лестова и почувствовала, как сердце забилось сильнее.

- Ну, и на кого я мог еще покушаться, по-твоему? - спросил он, наблюдая, как грудь Арины выдавала ее волнение.

- Я не могу так сразу тебе сказать, - Субботина выпрямилась и снова посмотрела на него как участковая. - Сначала я должна задать несколько наводящих вопросов.

- Ну что ж, хорошо! - Григорий тоже выпрямился и повел плечами. - Тогда едем на террасу!

- Не думаю, что это подходящий вариант в данном случае, - Субботина попыталась включить “железную леди”. - Может, вернемся в Синяж?

Григорий представил свой дом, захваченный риелторами и скелетами, и поморщился. Что они будут там делать? Сядут все за большой стол в столовой и будут восстанавливать события? Так это можно и по записям с видеокамер посмотреть, тем более ноутбук, похоже, в спортивной сумке на заднем сидении лежит. И там, в доме, Арина точно вернется к своей официальной роли, хотя и здесь она пытается это сделать. Но чем дальше они от его дома, тем больше она похожа на женщину. Его женщину…

- Нет уж, ты, вообще-то, согласилась! - Лестов повернул ключ зажигания, машина заурчала, и он решительно вырулил на трассу.

Глава 43. Алику мерещится

- Девочки, я совершенно запутался, - пробормотал Алик, снова растянувшись на ворсистом ковре в гостиной. Он рассматривал свечи, которые Субботина ровно расставила на полке камина.

Лилия, демонстративно отвернувшись, внимательно рассматривала записку Григория, будто там были не знакомые ей буквы, а китайские иероглифы.

- Что, в трех соснах заблудился? - надула губы Венера.

Она придвинулась к Алику и ревниво наблюдала за Лилией.

- Эх, девочки, сосенки-красотки! - запел Алик и почесал бок.

- Ты участковую тоже к соснам причислил, что ли? - не поднимая глаз от записки, спросила Лилия.

- А что такого? Мощная такая, крепкая сосна! - Алик закатил глаза, представляя кармашек на рубашке Субботиной. - Зря она так поспешно ушла…

- Не, ну ты все-таки извращенец, - Лилия наконец-то взглянула на Алика и бросила в него поясок от халатика, но он все так же мечтательно смотрел в потолок.

Лилия и Венера переглянулись, почуяв угрозу от невидимой соперницы, которая к тому же имела виды и на Григория, пусть и правоохранительные.

- Мы его теряем! - девушки набросились на Алика, а он ловко стянул с них халатики и намотал себе на голову.

А когда выглянул, чтобы ухватить за аппетитные части их упругих тел, увидел, что они туго затянуты в корсеты. Мертвенно-бледные лица девушек склонились над ним, локоны щекотали шею, а холодные ладошки пробирались под махровый халат.

Алик покрылся мурашками, а через секунду почувствовал, как капелька пота скатилась по виску. Лица девушек медленно приближались и обдавали его холодным дыханием. Он попытался отодвинуться, но цепкие пальцы больно впивались в его пышные бока.

- Ли…Лилечка…- пробормотал Алик.

- Я не Лилечка, - прошептала синеватыми губами она. - Я…Я… Гре..грета…

- Грета? - сдавленным голосом прошептал он, отползая от наступающих девиц.

- Грета? - вскинулась Венера и схватила за руку Лилию так крепко, словно та была матерой преступницей.

Лилия вскрикнула, и лицо ее порозовело, она недоуменно опустила взгляд на свое голое тело и быстро прикрыла руками грудь. Алик продолжал пятиться к стеклянному столу, пока край не врезался ему в спину, только тогда он громко ойкнул и бросил Лилии халат, который недавно стянул с нее.

- Я… тоже почувствовала, что я - это не я… - прошептала Венера, даже не думая прикрывать обнаженную грудь.

Завороженного Алика потянуло в ее сторону. Он, как удав, который готовился проглотить кролика, плавно и бесшумно приблизился к Венере, и замер перед ней. Она протянула к нему руки, обвила шею и молниеносно упала к его ногам в белом платье, залитом кровью. Алик в ужасе вскочил, но не смог сделать и шага. Его будто сковали наручниками, а на ноги надели кандалы…

- Алик, Алик… - Венера склонилась над ним, проведя по лбу холодной ладошкой, он лежал на ковре, а Лилия разгоняла перед ним воздух запиской, которую ей вручила Субботина.

- Фу, очнулся! - обрадовалась она и протянула ему стакан с водой. - Так в чем ты запутался?

Алик присел, сделал глоток, оглянулся на стол, где лежали белые листы и пробормотал:

- В трех соснах…

Девушки недоуменно переглянулись и по очереди допили воду из стакана.

Глава 44. Алик пишет биографию

Три мощные сосны росли почти на самом обрыве. Их корни обнажились, и как лапы гигантского паука, упирались в землю, образуя причудливую форму. Внизу плескались волны. Узкая полоска песчаного берега то исчезала, то появлялась из-под кружевной пены. Алик смотрел на качающиеся кроны, ухватившись за ствол мощного дерева. Одной ногой он опирался на выступающие корни. Жилет туго обтягивал его бока – дышать было трудно, голова кружилась, и он попытался перевести взгляд вдаль, на другой берег. Он ждал лодку.

“Я ждал лодку”.

Алик аккуратно вывел эту фразу на белом листе. Фу, какую еще лодку? Навязчивая картинка маячила перед глазами, и он физически ощущал тесный жилет на теле. Алик ослабил пояс махрового халата, и ему чуть полегчало. Риелторы расположились за стеклянным столом – девушки на диване, а “султан” так и остался сидеть на полу, с краю ворсистого ковра, сложив ноги по-турецки.

– Мы будто снова на работе! – весело сказала Венера.

– Ага, все бы на работу в таком виде ходили, – и Лилия скривилась в кислой улыбке.

Алик ласково на них посмотрел. Пожалуй, он сейчас бы с удовольствием поработал. Его взгляд заскользил по шелковым халатам, под которыми угадывались желанные и разнообразные формы. А три года назад он и подумать не мог о такой благосклонности со стороны прекрасных дев.

Он пришел в агентство “Винтовая лестница” от отчаяния. Девушка, которую он нежно и преданно любил с девятого класса, назвала его неудачником. И нищебродом. Если с первым утверждением он готов был согласиться, то с последним – ни за что!

Алик перепробовал все, на что сподвигла его фантазия. Лотерейные билеты, ставки на спорт и даже поиски клада. Билеты и ставки быстро его разочаровали. Кажется, их придумали для того, чтобы доверчивые граждане, как он, выкладывали свои деньги, зачастую последние, в надежде их приумножить. Они и приумножались, но только в других карманах. А клады, наоборот, вселили в Алика надежду. Правда, призрачную. Она исчезала каждый раз, когда след оказывался ложным. Но возникала снова, когда Алик находил новую “легенду” о том, что в доме или на каком-нибудь пустыре спрятаны “сокровища”. Он посещал выставки картин, предметов быта и украшений разных эпох, чтобы разбираться в том, что ищет.

А потом Алик решил, что к мечте его может приблизить работа. Агентство недвижимости “Винтовая лестница” привлекло его своим названием. Именно туда могут обратиться продавцы особенных домов с “сокровищами”, решил он. И нерешительно открыл тяжелую дверь с железной витой ручкой. Поднялся на второй этаж и долго стоял перед стеклянной дверью, наблюдая, как в огромном офисе за белыми столами перед ноутбуками с телефонными трубками возле уха трудятся риелторы. В третьем ряду недалеко друг от друга сидели две симпатичные девушки, которые привлекли его внимание – одна светло-рыженькая, другая – брюнетка. В обеих было что-то, напоминающее о ней, той самой, что так жестоко ранила его сердце…

Именно они, сами того не ведая, придали смелости Алику, и в глазах этих девушек он надеялся стать совсем другим. Он чувствовал, что вот-вот и удача повернется к нему нужным местом, и мысленно видел ее аппетитные формы. Будущий миллионер решительно открыл стеклянную дверь и шагнул навстречу своей мечте…

Сейчас, вспоминая этот момент, Алик понимал, что не ошибся, работа действительно ему помогла и он почти у цели. Он в нужном месте. И как хорошо, что Субботина дала это задание - написать биографию. Совсем нелишне напомнить самому себе, какой он сильный и упорный, и что бывшая девушка обязательно пожалеет, что бросила его…

Однако рука Алика вместо собственной биографии упорно выводила совсем другой текст.

Глава 45. Текст с подтекстом

Он ждал лодку. Ветер усиливался, взбивая пену на волнах. “Уплыть, уплыть отсюда навсегда!” – думал он, опираясь на сосну и нервно перебирая пуговицы на жилете. Его план, такой блестящий, рухнул и разбился на тысячу осколков из-за того, что он лицом не вышел. Причем лицо, вполне красивое, между прочим, забраковала не она, а ее папаша. Подумаешь, иноземный вельможа! Как знать-то, кем он на самом деле был в этой своей Германии, и откуда деньжищи у него такие? Да, в общем-то, и неважно. Он мог быть достойной партией его дочери. Младшей или старшей, как уж сложилось бы, они обе были к нему благосклонны. Только уж больно худенькие, бледные, в чем их душа держалась, непонятно. Но он бы обязательно их откормил, не зря же вельможа этот важный нанял его поваром.

“Надо бы спуститься к воде, – подумал молодой человек и накинул темный плащ с капюшоном, который до этого крепко сжимал в руке. Оглянувшись, он еще раз посмотрел на двухэтажный дом, где два года исправно служил, надеясь стать членом семьи. Сердце заныло, перед глазами поплыли бледные девичьи лица, широко раскрытые глаза, тонкие пальчики, тянувшиеся к нему…

Алик остановился и перечитал свой текст. Вдруг скомкал лист и бросил в сторону камина. Венера подняла на него недоуменный взгляд. А Лилия спросила:

– Что, нескладно получается?

– Да, не складывается что-то… Пишу, и фигня какая-то выходит, будто я – это не я, стою, значит, я на высоком берегу, причем здесь, на острове, и сосны рядом…

– Ой, а я думала, что только со мной это происходит, я тоже пишу не то, что надо, я будто в доме каком-то нахожусь, и вроде как все знакомое в нем – и стены, и полы, даже люстры, только все странное, как из музея, что ли, – жалобно призналась Венера.

– А помните, там, в подвале, мы вино пили, а потом оказались на улице в странных одеждах? – Лилия задумчиво смотрела в одну точку и рвала на мелкие кусочки лист.

Алик и Венера молча кивнули и уставились на коллегу, наблюдая, как она уничтожает свои странные записи. А то, что записи были странными, они не сомневались.

– Так вот, – многозначительно произнесла Лилия, – когда мы пили эту жидкость, в тот момент в нас кто-то и вселился!

Венера округлила глаза и схватила Алика за руку, а Лилия победно на них посмотрела.

– Дом-то старинный, – Лилия прищурила глаза, – ты ведь, Алик, вряд ли забыл об этом? И не зря ведь там, в подвале, за шкатулкой охотился. Я все помню…

– Ты что, цветочек! Я же для всех старался! Я бы… поделился с вами, девчонки! Вы что, сомневаетесь?

Девушки переглянулись и промолчали. Их лица побледнели, под глазами пролегли темные круги, а бескровные губы что-то шептали. Алик с ужасом понял, что на него смотрят ТЕ девушки, из двухэтажного красного дома, и что на одной из них он собирался жениться. Он снова почувствовал, как тугой жилет сдавил его дыхание…

Глава 46. Арина под прикрытием

На террасе с видом на озеро в плетеном кресле сидел мужчина. Он был подтянутым, седовласым и давно неработающим пенсионером. За день он чуть утомился, копаясь в грядках, и сейчас созерцал гладкую поверхность воды, в которой отражались ванильно-розовые облака. Скоро Глафира принесет ужин и, можно сказать, очередной день его отшельнической жизни удался. Но вместо дымящегося плова давняя подруга и соседка принесла новость о том, что приехал его сын.

- Который? – мрачно поинтересовался мужчина.

- Старший, - ответила Глафира и принялась расстилать на небольшом деревянном столике виниловую кружевную скатерть.

– Я, пожалуй, еще вина принесу, домашнего.

- Зачем? - буркнул он.

- Валентин Григорьевич, так ведь он не один, с барышней приехал, - объяснила Глафира свое радушие.

Мужчина насупился и промолчал. Он встал, прошелся по небольшой коротко стриженной лужайке и приблизился к краю высокого склона, с которого к озеру вела лестница. Он хотел было уже спуститься, но услышал:

- Здравствуй, папа!

Ну конечно, так здоровался только Григорий, младший сын сказал бы: «Папаня, привет!»

- Ну, здравствуй-здравствуй! – Валентин Григорьевич натянул дежурную улыбку и обернулся, протянул руку сыну, а потом притянул к себе, сжав в железных объятиях так, что тот ойкнул. Через пару секунд, отпустив Григория, он бросил пытливый взгляд на девушку с роскошными размерами. И, кажется, это была не Нонна. Или он просто забыл, как она выглядит? Он видел-то ее мельком, пару раз.

Арина стояла между грядками в самом начале тропинки, которая вела к двухэтажному бревенчатому домику с большой террасой, где так любил сидеть по вечерам Валентин Григорьевич. Переждав горячие родственные объятия, она подошла и протянула руку.

- Нонночка, здравствуйте! – сказал чуть смущенный отец Лестова.

Арина крепко и уверенно, как и подобает представителям правоохранительных органов, пожала ему руку. Валентин Григорьевич с восхищением отметил выбор старшего сына, укоряя себя мысленно за то, что раньше не рассмотрел такую красоту. Несколько лет назад она показалась ему слишком жеманной и худой. Он обернулся к сыну и с удовольствием отметил, что тот тоже изменился в лучшую сторону, увереннее стал, что ли?

Арина вопросительно посмотрела на Григория. По ее воинственно вздымающейся груди он понял, что вот-вот вся его семейно-елейная конструкция полетит в известном направлении. И чтобы этого не произошло, он подскочил к ней и, блаженно вдыхая миндальный аромат, прошептал на ухо:

- Нет времени объяснять, но побудь Нонной, пожалуйста…

Она схватила его за руку чуть выше локтя, чтобы возмутиться, но, ощутив крепкие мышцы, тут же передумала быть строгой и принципиальной Ариной Васильевной и решила стать мифической Нонной. Ни о чем таком по дороге он ее не просил. Большую часть пути они смущенно молчали. Ненавязчивая дорожная музыка витала по салону, обнажая их мысли, о чем бы они ни начинали говорить.

И лишь когда на горизонте показалась гряда симпатичных крыш, Григорий сумбурно объяснил, что хочет расспросить отца об одной семейной истории, причем по телефону сделать это невозможно. И то, что Арина мгновенно согласилась на эту авантюру, было полнейшим безрассудством и тогда, в отделении полиции, и сейчас – на ухоженной лужайке возле дома Лестова-старшего. Она даже не знала, чем занималась эта Нонна, как себя вела, что предпочитала в одежде, в конце концов!

– Я…я не знаю, что говорить, - прошептала она в ответ, и щеки ее порозовели.

– Улыбайся и молчи, - дал инструкции Лестов-младший. - Это несложно...

Он обнял Арину за талию и поцеловал за ухом, в самый эпицентр миндального запаха. Она вздрогнула, но улыбнулась.

- Молодец, - прошептал Григорий и закрепил результат быстрым поцелуем в губы. И Арина еще раз выдержала «экзамен», ничем себя не выдавая. Даже бровь не подняла.

Глава 47. Семейный спектакль

Когда все чинно расселись за столом, Валентин Григорьевич произнес короткую, но торжественную речь о том, что приезд Григория стал неожиданным, но все-таки приятным событием. Глафира с умилением смотрела то на отца, то на сына, и пыталась незаметно смахнуть слезу.

Хозяин и гости держали в руках хрустальные бокалы на ножках. Внутри поблескивало темно-вишневое вино. На террасе горели фонари. В воздухе звенели комары, а мошки летели на свет и липли к желтым плафонам. Григорий искоса наблюдал за Ариной в роли Нонны. Кажется, до сих пор она превосходно справлялась. На плечи «жена» набросила воздушный шарфик, вызволенный из недр его дорожной сумки, которую она велела поставить в багажник. Так что вполне возможно, это действительно шарф его бывшей женушки.

Лишь бы теперь самому не проколоться и не назвать Арину ее настоящим именем, да еще и по отчеству. Странное дело, о Лилии он и не думал, но ее приторный цветочный запах, будто навеваемый ветром, временами перебивал миндальный аромат Субботиной. Он недоуменно оглядывался, но ничего такого не замечал. Он и о предстоящем разговоре с отцом, кажется, забыл. Так хорош был летний семейный вечер на террасе.

Григорий тихонечко положил руку на колено Арины. Она по привычке метнула на него возмущенный взгляд, но быстро опомнилась и скромно потупила глаза.

«Прирожденная актриса!» - восхищенно подумал Лестов и принялся фантазировать о том, что будет после ужина. По лицу Григория блуждала глупая улыбка, пока в поле его зрения не попал фонарь на краю террасы, облепленный мошкарой. Они образовали волне четкий рисунок - череп с огромными черными глазницами. Фонарь вдруг принялся моргать, и Лестов невольно сжал коленку Арины сильнее, чем того требовали ненавязчивые ухаживания. Субботина ойкнула, Григорий отдернул руку, а Глафира вскочила и принялась снова разливать вино по бокалам.

- Нонночка, а как у вас дела в театре, расскажите нам, уважьте, - продолжил милую семейную беседу Валентин Григорьевич. Он довольно откинулся на спинку плетеного кресла и прищурился, как старый филин.

Арина схватила наполненный бокал, поднесла к губам, видимо, пытаясь растянуть театральную паузу, чтобы придумать мало-мальски правдоподобный ответ. Хотя саму себя Субботина разоблачила бы за пять минут, но сейчас у нее была совсем другая роль.

- Ну не скромничайте, Нонна! - продолжал настаивать Валентин Григорьевич, разогретый домашним вином, - расскажите, а лучше покажите, в каком образе чаще всего вы выходите на сцену?

Арина залпом выпила вино. И вдруг, как в столовой у Лестова в его странном коттедже, воздух перед глазами задрожал, тяжелый длинный подол скрыл округлые коленки участковой и коснулся дощатого пола. Вместо фонарей вспыхнули факелы, а на столе появилась серебряная посуда. “И здесь то же самое!” - с ужасом подумала Арина, зажмурилась и выпалила:

- Дездемону! Я играю Дездемону!

В этот момент рядом она услышала звон разбившегося хрусталя, и, чуть повернув голову, увидела изумленные глаза Лестова-младшего. Глафира бросилась за шваброй, чтобы ликвидировать большую темно-вишневую лужу на идеально чистом полу террасы. А Валентин Григорьевич хлопал в ладоши и повторял: “Браво, браво!”

Глава 48. Главная роль Арины

Он остался один за столом, а его сын побежал за «Нонной», которая решительно и бесповоротно проследовала по тропинке в старый дом. Он располагался на другой стороне неширокой улицы, и выполнял теперь роль гостевого дома. Перед ужином Валентин Григорьевич предложил нежданным гостям расположится именно там, чтобы им “никто не мешал”. А сейчас он услышал, как старые скрипучие ворота хлопнули, и будто бы кивнул им в такт. Он внимательно наблюдал за суетливыми движениями Глафиры, вздыхал и покашливал.

- Она же сама кого хочешь задушит, какая из нее Дездемона! – вдруг сказала Глафира, собирая посуду на поднос.

В этот момент Валентин Григорьевич посмотрел на свою давнюю подругу так, словно она только что открыла новую звезду. Он с большей готовностью бы поверил в это, чем в ее искусствоведческие познания. А она, оказывается, знает, какой должна быть Дездемона!

– Да уж, конечно, Дездемона она никакая, но актриса все равно отменная! – сказал он осипшим голосом. – Повеселила знатно!

Глафира остановилась, поставила поднос обратно на стол.

– Я вот что думаю, Валентин, ну не просто же так к тебе Гриша приехал, да еще с Нонной!

– Конечно, не просто так, тем более что это все-таки не Нонна…– Валентин Григорьевич встал и, отмахиваясь от комаров, подошел к стриженым кустам, за которыми начинался спуск к озеру.

Глафира охнула и пошла за ним. Остановилась рядом и взяла под руку, прижавшись щекой к его плечу. Валентин Григорьевич поморщился, но не отстранился. Не любил он, конечно, все эти нежности, но без них Глафира не могла. А он не мог без Глафиры. Сейчас она начнет его расспрашивать, а он и сам толком ничего не знает, так уж, только догадывается.

Ну не помнит он, какой была Нонна. Однако эта героиня, которую привез Григорий, точно не она. Он, склонный к дотошности, почувствовал в ней родную душу. Он видел, как она наблюдала за всеми и физически ощущал ее мыслительную работу. Та Нонна так не напрягалась, в ней была невыразимая легкость бытия. А такие женщины его не интересовали. Валентин Григорьевич старался не иметь с ними никаких дел, особенно после того, как одна из них родила ему сына, потом исчезла, а однажды сообщила, что у нее появился еще один сын…

Он уже мысленно приготовился отвечать на вопросы Глафиры о том, как он разоблачил “Нонну”, но услышал, как снова хлопнули ворота. По тропинке зашуршали шаги. Валентин Григорьевич обернулся, придерживая руку Глафиры, но на лужайке, залитой желтым светом фонарей, было пусто.

Глава 49. Молилась ли ты на ночь, Арина?

- Ты слышала стук ворот и шаги?

Валентин Григорьевич тревожно посмотрел на Глафиру. Она пожала плечами и сильнее вцепилась в его руку.

- Так, может, ветер поднялся? - предположила она. - Вон, и фонари моргать начали…

Она поправила пряди, выбившиеся из короткого хвоста, и потянула Валентина Григорьевича на террасу.

- Подожди! - остановил он ее и, прищурившись, что-то пытался рассмотреть в темноте за желтыми кругами фонарей.

Сначала он ничего не видел, но постепенно в воздухе начал вырисовываться силуэт, напоминающий человеческий скелет. Валентин Григорьевич зажмурился и снова быстро открыл глаза - видение не исчезало. Вообще-то он ждал Григория. Но тот, видимо, застрял в объятиях “Нонны”, благо там было где застрять. А тут какие-то скелеты мерещатся, такие обычно стоят в кабинетах биологии в школе или в медицинских институтах, наверное. Он точно, конечно, не знал.

- Глафира… ты это… что-нибудь видишь? - и Валентин Григорьевич неопределенно махнул рукой куда-то в сторону.

- Вижу! - сказала она строго. - Подвыпившего старого “детектива”, который видит то, чего нет!

“Детектив” вздохнул и послушно пошел к террасе, одной рукой поддерживая Глафиру, а другой пытаясь “стереть” видение. Но тут перед ним возник Григорий, вынырнув из темноты.

- Ой, как хорошо, что ты пришел, - сказала Глафира. - Мне надо посуду помыть, а Валентин Григорьевич беспокоится что-то, поговори с ним, а?

Григорий подхватил отца под руку, и освобожденная Глафира устремилась к подносу на краю стола, схватила его и скрылась за стеклянной дверью. Но через минуту снова появилась с домашним вином, бокалами и бутербродами. Отец и сын сели в плетеные кресла, накрылись пледами, принесенными Глафирой вслед за едой. “И как она все успевает? - подумал Григорий. - А главное, как терпит характер моего отца?” Но тут же вспомнил, что она не живет с ним под одной крышей. Ее аккуратный маленький домик стоял рядом с гостевым домом. И как бы поздно он не засиживался на своей террасе, она, накормив его ужином, уходила к себе домой.

А вот куда переселилась его мать? Этот вопрос занимал Григория с того самого момента, как ему исполнилось тринадцать лет. Он помнил, как отец зашел к нему в комнату и сказал, что Маргарита Сергеевна оставила ему письмо. “Она куда-то уехала?”- буднично спросил Гриша, привыкший к тому, что мать часто бывала в разъездах. Валентин Григорьевич пожал плечами и вышел из комнаты. С тех пор ее больше не было в их жизни. Только короткие письма. Пару-тройку раз. Как-то в одном из писем она сообщила Григорию, что уехала на раскопки какого-то археологического чуда, и оно, видимо, так заворожило ее, что она не вернулась. Юный Григорий забредил археологией. Но с таким размахом, как у Маргариты Сергеевны, у него не получилось. Все как-то скромнее - в основном он читал лекции да ездил на редкие конференции. Но Лестов верил, что однажды и он раскопает какое-нибудь чудо…

И почему-то именно сейчас Григорий вспомнил, что в одном из этих трех писем было что-то о большом красивом доме, который у него обязательно будет. И почему-то именно сейчас он решил, что самое время спросить об этом у отца. Он с тоской подумал об Арине, которая заперлась в гостевой комнате, заявив, что раз уж она Нонна, то и будет вести себя соответственно, то есть непредсказуемо и взбалмошно.

- Ну раз уж ты Нонна и играешь Дездемону, то можно я у тебя спрошу? - прошептал у двери Григорий и, ни на что не надеясь, пошутил: - Молилась ли ты на ночь, Арина?

Нонна-Дездемона-Арина ничего не ответила. Он подергал на всякий случай дверную ручку. Отелло в нем так и не проснулся - Арина была нужна ему живой. И Лестов отправился восвояси.

Начать разговор с отцом было нелегко. Разливая вино по бокалам, Григорий тщательно и осторожно подбирал слова, словно расчищая от вековой пыли уникальные артефакты. Но они ему не понадобились. На краю террасы возникла высокая статная фигура в полицейской форме. Арина Васильевна Субботина держала под мышкой свою черную папку и велела всем оставаться на своих местах.

Глава 50. Выход на бис

– А… Арина? – воскликнул изумленный Григорий, будто она отсутствовала тысячу лет, и ее появление здесь и сейчас противоречило всем мыслимым и немыслимым законам мироздания.

Он медленно принялся пить вино из бокала, рассматривая рубашку и юбку участковой, а потом, спохватившись, спросил:

– Ты… вы откуда... такая... официальная?

– Да вот, только что отыграла спектакль, – усмехнулась Субботина. – Вы что, Лестов, не помните свою роль: молилась ли ты на ночь, Арина? А, Отелло?

– Отелло! – засмеялся Валентин Григорьевич, пригубив из бокала вино. Он с интересом наблюдал еще за одной ролью Нонны или Арины, а точнее, ее выходом на бис.

Григорий вскочил, засуетился, принялся искать бокал и плед для внезапно возникшей Субботиной. На террасе мгновенно появиласьГлафира и принесла все то, что так безуспешно искал Лестов-младший. Но Арина покачала головой и придвинула плетеное кресло к столу.

Все волшебство тихого семейного вечера мгновенного разрушилось. На террасе стало неуютно, тревожно, с озера подул прохладный ветер и потянуло сыростью. Звезды исчезли под темными пузатыми тучами. Глафира, поежившись, предложила:

– Может, уже отдыхать пойдем, завтра поговорите и все выясните…

– Выясним, конечно, но только прямо сейчас, – перебила ее Субботина голосом, в котором снова зазвенели ледяные нотки, так знакомые Григорию.

Он вздохнул, сложил руки на груди и сосредоточился, насколько это было возможно в его чуть расслабленном состоянии. Он старательно таращил глаза, словно Йозеф свои темные глазницы, но у него так и не получилось сфокусировать взгляд на лице Арины. Перед ним вздымалась ее грудь, спрятанная под форменную рубашку. И его почему-то клонило в сон.

– …Лестов! – донеслось до него будто из погреба. Ночной запах сырости усиливал эффект. Он еще шире раскрыл глаза и увидел бледное лицо в обрамлении темных локонов. Но у Арины светлые волосы! Или это не она? Лицо приближалось к нему, обдавая холодными дыханием. Пухлые, почти белые губы, коснулись его щеки, и тысячи льдинок пронзили его тело. “Любимый, я нашла тебя… Наконец-то я нашла тебя… Пойдем со мной…” Черное небо разрезала неоновая молния, и по террасе застучали мелкие и колючие градинки.

– Лестов, Лестов! – трясла его за рукав Субботина, – заходим все в дом! Ты уснул, что ли?

– Да… Нет, – Григорий огляделся – по террасе действительно барабанил град, и все дружно забегали в открытую дверь дома.

В небольшой комнате посередине стоял полированный стол, а вдоль стен – диван и кресла с торшерами. Валентин Григорьевич, подняв руки вверх, легко и изящно внес еще два плетеных кресла с террасы. В комнате было тепло, сухо, уютно. Субботина быстро заняла одно из кресел и разложила на столе свою легендарную папку. Она вытащила из нее, будто фокусник из шляпы, чистые листы, ручку и, обведя присутствующих прозрачно-ледяным взглядом, спросила:

– Ну что, продолжим?

В комнате повисло молчание. Арина Васильевна приняла его за согласие и продолжила:

- Откуда у вас, Григорий Валентинович, в багажнике взялся человеческий скелет?

– В каком багажнике? – переспросил Лестов с удивленно-глупым выражением лица, кутаясь в плед, который предназначался для Арины, его тело все еще покалывало, и он слегка подрагивал.

– В обыкновенном, - Арина Васильевна принялась терпеливо пояснять, - знаете, такое специальное пространство для вещей есть практически в каждой машине, и тем более в вашей.

– В моей? – упражнялся в слабоумии Лестов.

– Вы теперь вопросы, что ли, будете задавать? – и Субботина приподняла бровь, вгоняя Григория в еще больший ступор.

- А мы теперь опять на “вы”? - пробормотал Лестов.

- Кажется, да, - и Арина Васильевна принялась усиленно пребирать бумаги в папке.

– А давайте я задам вопрос? – вдруг предложил Валентин Григорьевич, занявший кресло рядом с торшером, он дергал шнурок с кисточкой, включая и выключая лампочку под абажуром.

Субботина приподняла вторую бровь. Этот жест, видимо, означал полнейшее ее внимание, так как она ничего не ответила и перевела взгляд на отца Лестова. Он, как и полагается, выдержал паузу, а потом громко спросил:

– А вам нравится мой сын?

Глава 51. По ту сторону окна

“Он мой! Мой! Он мне, мне нравится!” - Грета прильнула к окну, наблюдая за происходящим в доме, и от злости барабанила по стеклу.

Ей совсем чуть-чуть не хватило сил, чтобы захватить Григория в плен и укутать своей нежностью. Он должен быть только с ней! Но эта ужасная женщина перехватила его, затащила в дом и как хозяйка уселась за столом. Она сидела к ней спиной, но Грета ощущала ее мимику, чувствовала ее настрой. Великанша знала ответ на вопрос, который задал ей приятный седовласый мужчина. Только отвечать на него не собиралась. А его сын надеялся услышать из ее пухлых розовых уст, что хоть немного ей нравится. Ах, если бы она была на месте великанши, если бы ее губы хоть ненадолго приобрели такой нежный жизненный цвет! Уж она бы ответила как надо…

“На ее месте!” - Грета от радости подпрыгнула, и молнии-стрелы безжалостно начали терзать темные пухлые тучи, разрывая их на мелкие кусочки. Дождь и град сплошной стеной накрыли и озеро, и склон, и короткостриженную поляну, обрушившись всей мощью на крышу деревянного домика так, что круглые бревна затрещали. И тут прямо перед собой за пенными струями по ту сторону стекла Грета увидела фарфоровое лицо и расширенные прозрачно-голубые глаза, обрамленные черными загнутыми ресницами. Ах, какие глаза! ОН в них точно утонет, как незадачливый пловец в волнах Волги. Да, да, ей срочно нужны такие глаза!

Пловец… В очередной вспышке молнии Грета на секунду увидела широкую реку и пустую лодку посередине. Видение тут же исчезло, а глаза в окне – нет. Они бесстрашно и упорно вглядывались в бушующую стихию, и Грета отступила. Но все же не так далеко, она хотела услышать разговор. Она должна знать, что эта женщина хочет от НЕГО и почему ОН так смотрит на нее. Г-Р-И-Г-О-Р-И-Й. Какое сложное и красивое у него имя. А великанша произносит его так пренебрежительно! Но ничего, скоро Грета все исправит. Григорий тоже сначала испугался этой большой женщины, даже из дома сбежал. Выходит, эта женщина его сама догнала? И ему это понравилось?

Когда лицо великанши исчезло, Грета снова прильнула к стеклу и увидела, как Григорий сел за стол напротив Арины, так, кажется, он ее называл. И все-таки она, слегка розовея, ответила седовласому мужчине.

- Валентин Григорьевич, вопросы здесь пока задаю я, и к вам, кстати, они тоже имеются, но сначала мне хотелось бы услышать вразумительные ответы от вашего сына.

Старший Лестов хмыкнул и покачал головой. «А в этой девице определенно есть актерский талант – как она быстро перевоплощается! И костюмчики разные, видимо, имеются», – подумал он и развел руками, беспомощно взглянув на Григория.

«Эх, папа, эту железную леди не пронять такими лирическими отступлениями. И если уж она оседлала свою черную папку, то сейчас будет на скаку собирать горящие улики и ловить за хвост преступников. Тут главное ей не поддаваться, и это не так уж и просто, она свое дело хорошо знает», – размышлял младший Лестов и все же мысленно поблагодарил отца за вопрос, который хоть и ненадолго, но сбил с Субботиной боевой настрой. И чего ей по ночам не спится? Неужели все-таки из-за него? Григорий постарался принять бодрый и заинтересованный вид, но жаркий насыщенный день, несколько бокалов вина и поздний час помешали его замыслу.

Глафира сидела в соседнем кресле и тихо пыталась отвлечь Валентина Григорьевича от неловкого момента. Она принялась жаловаться, что неожиданный град побьет ее замысловатые клумбы, будто они были самыми драгоценными в ее жизни.

Субботина, приподняв бровь, усмехнулась и, глядя на усилия Григория и не глядя на словесный град Глафиры, пошла в наступление. Она воинственно отбросила с плеча полурастрепавшийся намокший хвост и открыла свою черную папку.

- Все же объясните мне, пожалуйста, Григорий Валентинович, откуда в багажнике вашей машины взялся человеческий скелет?

Лестов-младший лениво начал шевелить своими научными извилинами и неожиданно взбодрился.

- А откуда у вас такая информация, Арина Васильевна? Вы же скелет не видели на самом деле? - пошел он в ответную атаку, подчеркнув их официальное обращение друг к другу на “вы”.

- Ну… - протянула она уже не так уверенно, - у меня есть свои источники.

- Ага, знаем мы ваши источники, - съязвил Лестов, - помнится, один из них меня даже в приличной комнате разместил, а не в обезьяннике, Соколов, кажется, его фамилия? Вот ему-то как раз и могло такое померещиться… с похмелья!

- А вот и не он! - выпалила Субботина. - И вообще, я не обязана вам раскрывать свои источники информации. А вот вы обязаны мне отвечать!

- С чего бы это? - разошелся Григорий. - Вроде мы договаривались приятно побеседовать на террасе с видом на озеро, а тут вон как все обернулось, опять допросы… с пристрастием!

- А я решила немного изменить ход вашей пьесы! - Субботина схватилась за ворот рубашки, застегнутый наглухо, и хотела было его расстегнуть, но через пару секунд под коньячно-пьянящим взглядом Лестова передумала. Да и Валентин Григорьевич не спускал с нее глаз. Не до вольностей пока. И Субботина снова начала перебирать листы в папке. «Вот чертово семейство, и зачем я только связалась с ними! Сидела бы сейчас дома, вернее, лежала бы… в своей постели… одна», - на этом месте Арина Васильевна вздохнула. И раз уж она была не в своей постели и не одна, то надо было как-то продолжать импровизированный допрос.

- Почему вы так спешно покинули свой коттедж на полуострове Синяж? - спросила она уже спокойным, но все же холодным тоном. «Пока я блуждала в темноте по лестницам и комнатам», - добавила она мысленно и поежилась, вспоминая, как в постели Лестова обнаружила скелет с цветком на шее. Об этом Субботина решила не упоминать и задала уточняющий вопрос: - Что за срочные дела возникли у вас?

- Ну, во-первых, ко мне в дом заявилась одна слишком любопытная особа, - ответил Лестов, плавя ее взглядом, - а во-вторых, я уже говорил, что хотел поговорить с отцом.

- То есть вы хотели обсудить с ним, как спрятать улики? - переспросила участковая, усиленно пытаясь не растаять под атакой профессорских флюидов.

- Да, - машинально ответил Лестов, а потом спохватился: - То есть нет!

- Поздно! Я уже занесла ваш ответ в протокол! - победно объявила Субботина.

- Вот именно - поздно! - неожиданно встряла в разговор Глафира. - Давайте-ка все спать!

- Я никого не отпускала еще! - прохрипела Арина Васильевна, но

прокашлялась и уже гораздо нежнее добавила: - Еще пару-тройку минут, пожалуйста, прошу всех задержаться, а уж потом…

- А давайте-ка я вам помогу, - Глафира встала, охнула, схватившись за коленки, но быстро выпрямилась и как ни в чем не бывало легкой походкой подошла к столу и взяла из-под носа изумленной Субботиной протокол. Она уселась рядом с ней в плетеное кресло и заявила:

- Вы спрашивайте, а я буду записывать, не волнуйтесь, я пишу очень быстро, красиво и понятно, Валентин Григорьевич не даст соврать!

- Да, да, не переживайте, - подтвердил Лестов-старший и еле заметно прищурил правый глаз.

“А этот седовласый мужчина мне нравится, - подумала Грета, наблюдая за происходящим из-за плюща, буйно разросшимся у террасы, - он похож на моего… отца…”

Град почти прекратился, тучи расступались, обнажая темно-фиолетовое небо с бессчетными серебряными точками. Грета чувствовала их далекий свет и потихоньку вбирала его, наполняясь космической силой, так нужной ей сегодня. У нее ведь почти все получилось, нужен был еще один решающий рывок…

Глава 52. Этюд в багровых тонах

Она уже приготовилась и сжалась пружинкой, готовая взлететь как ракета к своему счастью, но не смогла сдвинуться с места. Она застыла и повисла в воздухе. Ее непреодолимо тянуло обратно – в свой склеп. Кто-то настойчиво выбивал у нее почву из-под ног и лишал космической энергии. Грета вцепилась в деревянный столб на террасе. В нескольких метрах от своей мечты она отчетливо ощущала невидимые электрические импульсы, которыми обменивались Лестов и Субботина.

Еще чуть-чуть и она, а не эта великанша смотрела бы ему в глаза леденяще-обжигающим взглядом, от которого бы его пробрало до самых костей. И она с тоской просканировала свои желто-мертвенные руки. Силы покидали ее так быстро, будто она снова становилась точкой, и вокруг снова ничего не было…

Она очнулась в темноте. О боже, она опять в своем каменном ящике! Но кто, кто мог ее утянуть сюда? Амалия слишком слаба и ленива. Йозеф?

- Ты… Ты… - Грета в гневе начала бросаться электрическими нитями в темное пространство.

Под сводами склепа запрыгали причудливо переплетенные паутины. Выхваченные неожиданной подсветкой, они зловеще демонстрировали вековую ловушку для заблудших душ. Со стороны реки уже послышались первые раскаты грома, как Грета наконец-то уловила знакомый звук:

- Послушай, девочка моя, так нельзя, мы пытались его заставить, ты же помнишь, ничего не получилось…

Ну, конечно, это Йозеф со своими нравоучениями. Вернулся после вылазки и довольный залег в свой гроб! Подумаешь, напугал полицейского! Григория тоже напугал, будто кто-то его просил об этом. Вечно лезет со своей странной заботой, но только все портит!

- А тебе, значит, его пугать и преследовать можно, даже там… в другом городе? - возмутилась Грета. - Я ведь все знаю, я следила за тобой!

- Мне можно, у меня к нему дело есть, - ответил Йозеф, - почти на десяток миллионов, а ты, если честно, мешаешь!

- Ах, вот как! Это ты мешаешь моему счастью, - Грета выкарабкалась из ящика и нависла над Йозефом, сверкая багровым цветком на шее, - зачем ты моего жениха в объятия другой толкаешь? А?

- Это не твой жених, - ответил Йозеф, отстраняя Грету. - Понимаешь, это совсем другой парень! А твой вон, в одном из ящиков в мешке валяется, никак косточки свои собрать не может, тюфяк… Если бы ты была сообразительнее, то давно поняла бы…

Тут Йозеф осекся и замолчал.

- Что? Что я должна понять? - опять разъярилась Грета, и гром над крышей коттеджа разразился с новой силой.

- А то, что Григорий - мой жених! - сонно просипела разбуженная Амалия, ее рука с тяжелым перстнем высунулась из ящика и тут же безвольно обмякла.

- Ты-то куда, - расхохоталась Грета, - может быть когда-то ты и могла со мной соперничать, а теперь, малышка, спи вечным сном!

- Сама спи! - огрызнулась Амалия. - Чего бегаешь-то? Смотри-ка от тебя один скелет остался! Кому ты такая нужна!

- А ты кому нужна? На себя посмотри - страшная как смерть! - Грета со злостью вцепилась в перстень с поблескивающим бордовым камнем на костлявой руке Амалии, сдвинув надгробную плиту, и они вместе взмыли под потолок, разметав паутину.

Они с яркой вспышкой приземлились в большой комнате с камином и с размаху налетели на двух девушек, сидящих за стеклянным столом. Те удивились и уставились друг на друга, а потом на большого парня со взъерошенными волосами в махровом халате, который от изумления застыл в нелепой позе, будто гром небесный поразил его насмерть.

- Вот твой жених, смотри! - прошипела Грета, еле шевеля белыми губами.

- Какой к черту жених, у нас есть тела! - еле слышно прошелестела Амалия и протянула руку со сверкающим перстнем сначала к своей спутнице, а потом попыталась дотянуться до лица молодого человека. Он в ужасе отшатнулся, а Грета схватив Амалию за руку с силой ударилась об пол. За окном раздались раскаты грома. Они снова оказались в склепе.

- Зачем… - прошептала Амалия и в отчаянии рухнула в свой саркофаг.

- Потому что еще не время! - огрызнулась Грета и сдернула-таки перстень с руки Амалии и снова взмыла под потолок.

Глава 53. Инструкция от Глафиры

Грета снова оказалась перед окном, сквозь которое могла наблюдать за Григорием. Злость на Йозефа и Амалию помогла ей пробить потолок и устремиться к своей мечте. Правда, теперь ее терзали смутно-навязчивые сомнения – а точно ли это ОН? Йозеф, возможно, пытается сбить ее с толку, но у него ничего не получится! Теперь она не упустит своего счастья.

Она повисла на яблоне. Ветки чуть царапали стекло. От этого звука Субботина невольно сжималась и часто оглядывалась, но все-таки задавала вопросы. А Глафира что-то старательно записывала на белых листах. Григорий делал вид, будто что-то вспоминает, а сам не отрывал взгляда от груди участковой, наглухо замурованной в форменной рубашке.

- Ну, вспомнили наконец-то, Григорий Валентинович? Какие улики вы пытались спрятать…э… вывезти в багажнике своей машины? - спросила Субботина усталым голосом.

- Арина Васильевна, может, все-таки пойдем отдыхать, а? - Глафира подняла голову от листа и умоляюще посмотрела на нее.

- Пока господин Леcтов мне не ответит, будем сидеть здесь, - сказала участковая и еще раз на всякий случай проверила, все ли пуговицы застегнуты на рубашке.

- Но я не знаю, Арина… Васильевна, что сказать по этому поводу, - ответил Григорий и закрыл глаза. - Я никого и никуда не вывозил...

“Я вообще уже ничего не вывожу!” - мысленно продолжил он свой ответ.

- Как же так? - удивилась Субботина и начала расстегивать верхние пуговицы. - Вы же спускались в это свое подземелье и не раз!

Лестов приоткрыл глаз и, увидев расстегнутый ворот Арины, открыл и второй. Он уже, кажется, не понимал сон это или реальность. Ее пухлые розовые губы то складывались в трубочку, то чуть растягивались, она что-то говорила ему, требуя немедленного ответа, а он не мог сосредоточиться и повторил за ней конец фразы.

- Спускались в это свое подземелье не раз, да…

Глафира опять посмотрела на Субботину, в ее глазах был безмолвный вопрос - записывать это или нет? Участковая покачала головой и переспросила Лестова:

- Зачем именно туда вы загнали несчастных риелторов?

- Риелторов? - в свою очередь переспросил он участковую.

- Да, а вы кого-то еще прятали в своих казематах? - Субботина приподняла бровь и обреченно вздохнула.

- Я там никого не прятал, я ведь все уже написал, поищите в своей папочке, Арина Васильевна, - Лестов широко открыл оба глаза и пытался поймать взгляд участковой, но она почему-то смотрела на стол, будто именно там и была подсказка, по которой она сверяла его ответы.

Да, она помнила, что в подвале Лестов откопал какие-то саркофаги. В них обнаружились скелеты, которые якобы донимали его уже целое десятилетие. Но, во-первых, она их там не видела. А вот риелторы были именно там! А во-вторых…

- Арина, голубушка, проверьте-ка, правильно ли я все заношу в протокол? - вторглась Глафира в мысли участковой и протянула ей листок, исписанный каллиграфическим почерком.

Арина машинально взяла лист и принялась читать. Ее фарфоровое лицо сначала еще сильнее побледнело, а потом стало розоветь. Лестов-младший внимательно наблюдал за Субботиной и мысленно рисовал ее новый портрет уже красками, а не карандашом. Его фантазия разошлась так, что он окончательно проснулся и взбодрился. А Арина бросила лист на стол, резко встала и уже у двери чуть слышно сказала:

- Всем спасибо, расходитесь и отдыхайте…

Григорий изумленно посмотрел ей вслед и взял лист, который она бросила на стол. Через пару секунд его коньячные глаза заблестели, радужно забрызгав пространство. А Глафира хитро улыбалась, глядя на довольного Григория. “Ай да Глаша, ай да молодец! - думал не менее довольный Валентин Григорьевич. - Наконец-то мы все пойдем спать!”

“Спать… спать…” - повторила Грета за окном и ее мысли-ниточки потянулись вслед за Ариной, стремительно шагающей по тропинке к гостевому дому.

Глава 54. Все по “протоколу”

Григорий еще пару секунд раздумывал, вернуть спасительный лист на стол или забрать с собой – на память. Слова, написанные Глафирой, будоражили кровь в жилах похлеще ее фирменного домашнего вина. Опьяненный Лестов-младший еще раз перечитал послание и неуверенной походкой направился за Ариной. В момент, когда он взялся за дверную ручку, вспышка молнии озарила комнату так, что все невольно охнули. Григорий обернулся. На долю секунды ему показалось, что в оконном проеме он видит Грету с мерцающим алым цветком на шее. “Откуда она здесь?” - он зажмурился и перед ним поплыл текст Глафиры.

“Милочка, вы уж не обессудьте, но Григорий не виноват, уж не знаю в чем вы там его подозреваете. Я давно его знаю и уверена - ничего плохого он сделать не может. Ну сами посудите - читает лекции, что-то там в земле иногда ищет, так разве ж это преступление? Преступление - такого парня игнорировать! Я наблюдала за вами целый вечер, и думаю, вам лучше заняться более приятным делом, чем допрашивать его, лучше отправляйтесь-ка в гостевой дом - там тихо, никто мешать не будет…”

Буквы, как и цветок Греты мерцали, хаотично перестраивались, а потом вытягивались в тонкую электрическую нить и плыли по воздуху, пронзая дверь, в сторону гостевого дома. Григорий открыл глаза и увидел, что смял “протокол” в своих руках.

- Неужели гроза возвращается, вроде ушла уже далеко, - покачала головой Глафира и заявила: - Валентин Григорьевич, я у тебя сегодня останусь!

- Эх, давненько я так интересно не проводил время! - Лестов-старший потянулся и посмотрел на часы. - Так оставайся, конечно, нам-то двоим тут места хватит, а кавалер пусть идет к своей Арине-Дездемоне, она уж, наверное, его заждалась!

Григорий усмехнулся, махнул им смятым “протоколом” и вышел на крыльцо. Фонарь над дверью раскачивался, выхватывая пятном света причудливые вазоны с петуниями, расставленные по краям грядок. Сквозь редкие тучи проглядывало звездное небо, и лишь на темном горизонте поблескивали молнии. Прохладный ночной воздух подбодрил Григория, и он трусцой побежал по тропинке к гостевому домику. В окне спальни розоватым светом горел ночник, и виднелся силуэт Арины с распущенными волосами.

Когда Григорий уже приблизился к воротам, окно неожиданно распахнулось. На подоконнике сидела Субботина. Она кокетливо откинула волосы с лица и чуть подалась вперед. Лестов отчетливо увидел ее фарфоровую бледность. Она плотоядно улыбалась и шептала, протягивая к нему руки:

- Я ждала тебя…

Григорий остановился, околдованный странным видением. Вместо радостного возбуждения по его телу побежали мурашки. Ему стало страшно, хотя именно об этом он и мечтал, вот так и представлял себе эту сцену: она протягивает к нему руки, обвивает его шею, нежно касаясь мягкими губами…

Субботина спрыгнула с подоконника, легко и изящно, как балерина, и так быстро оказалась рядом, что Григорий не успел опомниться... Он стоял не шелохнувшись и только ощущал ее холодные пальцы под футболкой.

Глава 55. Сон в летнюю ночь

На подушке разметались ее светлые волосы, пахнущие миндалем. Она глубоко и ровно дышала и, кажется, крепко спала. Во всяком случае, на легкие прикосновения Григория не реагировала. Он гладил ее по фарфоровой щеке и рассматривал в розовом свете ночника еле заметную родинку возле уха. Он почему-то не замечал ее раньше. Каждая черточка лица Арины была ему знакома до такой степени, что он мог воспроизвести ее портрет по памяти, но эту родинку видел впервые.

За открытым окном громко стрекотал сверчок. Уже начинало светать, прочищали горло первые петухи, а Лестов так и не мог заснуть. Ему было невероятно хорошо, но в тоже время он ощущал озноб, накатывающий волнами. И он уже начал думать, что простыл вечером на террасе от ветра с озера или град успел побить его иммунитет, несмотря на принятые меры - целый графин домашнего вина. Возможно, озноб - это побочный эффект от страсти Арины, на которую он в общем-то и не рассчитывал, причем так быстро.

Гргорий смотрел на ее грудь и не решался дотронуться. Чтобы отвлечься, он принялся разглядывал цветные старомодные обои. Сквозь миндальный аромат, окутывающий Арину и его невидимым шлейфом, пробивался еле ощутимый душок плесени и сырой земли, как в погребе его коттеджа. Вероятно, комнаты в доме не проветривали, как следует. В них не жили постоянно, а гости к отцу приезжали редко. Дом скорее напоминал музей. В нем стояла старинная мебель, и где-то в углу на кухне висела керосиновая лампа. Но Григорию казалось, что источник запаха все-таки где-то рядом.

Он осторожно, стараясь не разбудить Арину, оглядел комнату - шифоньер, комод, сундук. Может, что-то лежит в нем? И вдруг Григорий зевнул, прикрыл глаза и, кажется, начал проваливаться в сон. Засыпая, он снова видел Субботину в распахнувшемся шелковом халатике и ощущал ее прикосновения, от которых его пробирал озноб, но он совершенно не помнил, как выглядело ее обнаженное тело. Она не давала рассмотреть себя, прижимаясь к нему так сильно, что порой становилось трудно дышать. Он не помнил, как они оказались на кровати, будто какая-то сила подхватила их и перенесла туда прямо через окно. Мягкий пружинистый матрас дружелюбно принял парочку в свои объятия и стойко выдержал все испытания, не выпадавшие на его долю уже много лет.

Лестов-младший уже почти заснул, осторожно положив руку на бок Арины, как вдруг яркая, как вспышка молнии, мысль разбудила его. В комнате нигде не было ее вещей! Ни платья, в котором она приехала, ни формы, в которой она потом выходила на террасу. А самое главное - нигде не было ее легендарной папки!

Он резко сел, матрас волнообразно отозвался и качнул Арину. Она медленно открыла глаза, провела рукой по груди, животу, бедрам, прикрытых простыней, заулыбалась и нежно посмотрела на Григория. Он слегка отстранился от нее и внимательно посмотрел в бледно-голубые глаза. В них и в помине не было той ледяной презрительности, которой Субботина постоянно его одаривала еще совсем недавно, буквально несколько часов назад. Неужели писанина Глафиры так подействовала на нее? И Субботина послушно тут же отдалась ему? Это совсем не похоже на неприступную и строгую участковую, застегнутую на все пуговицы. Он прокашлялся и решил кое-что уточнить:

- Арина…

- Да, милый? - она придвинулась к нему, одной рукой придерживая простыню на груди, а другой пытаясь отбросить спутавшиеся волосы с лица.

Григория обдал миндальный аромат с примесью плесени, и он невольно отпрянул от Арины, чуть не свалившись с кровати.

- Я неприятна тебе? - с ужасом в прозрачных глазах спросила участковая.

- Нет-нет, что ты! - Григорий изо всех сил старался придвинутся к ней поближе, балансируя на краю пружинистого матраса, но не удержался и все-таки свалился на пол.

Арина подтянулась к краю, простыня сползла с нее, и над Лестовым нависла пышная грудь четвертого размера, или даже пятого. Если бы Григорий посмотрел на нее в этот момент, то наверняка смог бы определить точно, но он рассматривал пространство под кроватью - там, ближе к стене, что-то чернело. Папка?

- Милый, милый… - голос Субботиной задрожал, а потом жалобно оборвался.

Она спохватилась и спешно прикрылась. Когда Лестов посмотрел на нее, она уже снова была в своем коконе. Отодвинувшись к стене, к потертым обоям, она закрыла лицо руками.

- Арина, а где твоя папка? Черная такая, что-то я за нее переживаю, - спросил Григорий смущенно. - Ты… ты плачешь, что ли?

- Папка? - переспросила она, лихорадочно вытирая слезы. - А зачем она нам теперь? Сейчас все будет хорошо и без нее…

- А у тебя не будет проблем на работе? - недоверчиво спросил Лестов и подумал, что пора бы уже стянуть с Арины эту простыню.

Он поднялся с полосатого коврика, расстеленного перед кроватью, и забрался на пружинистый матрас, наклонился к Арине и дотронулся до груди. Она шумно вздохнула, и он ощутил упругий сосок под плотной тканью. Воображение его разыгралось, и Григорий тихонько принялся стягивать с Арины этот ненужный хлопчатобумажный кокон, в котором она обосновалась. И вдруг ткань начала рассыпаться в его руках. Запах плесени ударил в нос. Белая упругая грудь, открывшаяся его взору, покрылась синеватой сеткой сосудов. Он отдернул руку и попытался соскочить на пол, но понял, что не может сдвинуться с места. Лицо Арины растеклось, размылось, рисунок на обоях тоже поплыл, и Лестов погрузился в темноту.

Через какое-то время, ставшее резиновым, он услышал, будто сквозь толщу воды, крик Глафиры. Она звала его, кажется, била по щекам и брызгала водой в лицо, но он не мог ответить. Его окутало светлое уютное облако. Он почувствовал себя в полной безопасности и уснул как младенец.

Глава 56. Девушки бывают разные

Субботина открыла глаза и глубоко вдохнула. Ноздри защекотал сырой и затхлый воздух. Кажется, она уже где-то ощущала это амбре. Тело участковой онемело, и она не могла пошевелиться. “Почему так темно? Я зашла в комнату, забралась в постель и…” - Субботина поняла, что дальше ничего не помнит. Только обрывки ощущений.

Сначала ей было жутко холодно, потом колкие мурашки бегали по всему телу, а потом она бормотала несвойственные ей фразы: “Милый… да, как скажешь…” Никогда и никому она не адресовала таких слов. И в тот вечер не собиралась произносить этот розово-сопливый текст, да еще чтобы его услышал подозреваемый Лестов-младший. Она же не какая-нибудь жеманная Нонна! И Григорий зря старался, пытаясь “опоить” ее коньячным взглядом. Она ждала его в гостевом домике, чтобы продолжить допрос без лишнего давления его заботливых родственничков. Но как так получилось, что она ничего не помнит? Где она, в конце концов?

Арина попыталась вытянуть руку, но поняла, что тело ее не слушается. У нее будто бы не было тела. Только пульсирующая точка сознания. Она могла размышлять, но не могла двигаться. И пока не понимала, где находится. “Может, все-таки позвать Григория? Может, у меня остался хотя бы голос?” - подумала Субботина и попыталась прокашляться. Не услышав характерных звуков, она раскрыла рот, чтобы как следует закричать: “А-а-а-а-а…” Но в темном пространстве по-прежнему царила тишина. “Наверное, я сплю… - с надеждой подумала участковая. - Так ведь бывает, хочешь закричать во сне и не можешь… Я скоро проснусь, и все будет хорошо…” И тут ее сознание погрузилось в сон.

Ей пригрезилась лестница - длинная, витиеватая, с фигурными балясинами. Она собиралась по ней подняться. Позади осталась маленькая железная дверь со странным треугольным отверстием для ключа, под ногами была темно-коричневая плитка с еле заметными узорами. Откуда-то доносился глухой бой часов, отчего-то он навевал тоску по-домашнему уюту. В руках Субботина держала черную папку, и она не сразу заметила, что длинное платье из тяжелой переливающейся ткани не совсем сочеталось с таким странным аксессуаром. И если папка была ей хорошо знакома, то такое платье она видела на себе впервые. Хотя…

Ей вспомнился обед с Лестовым, когда она допрашивала его. Он угощал ее супом и розовым вином, и именно тогда Субботина впервые заметила на себе странные одеяния. И именно тогда она поклялась ничего не есть и не пить из рук подозреваемого археолога-неудачника.

“Как же ты быстро нарушила собственные обещания, Арина! - пожурила она себя. - И ела и пила и еще бог знает что позволила… Так, стоп, я же ничего не помню! С чего это я решила, что… И вообще, я сплю или не сплю?” Она попыталась пошевелиться, но тьма и небытие по-прежнему окутывали ее. В полное сознание она пришла от свистящего шепота. Он заполнял темное пространство вибрирующим эхом: “Грета! Грета! Ты спишь?”

Грета? Это та сама “девушка” с бордовым цветком “на шее”, которую она видела на кровати Лестова, когда блуждала ночью по его коттеджу? Субботина начала лихорадочно вспоминать подробные объяснения Лестова в протоколе - размашистый почерк поплыл перед глазами, складываясь в ровные строки. Подвал, саркофаги, скелеты, которые якобы перемещаются сами. И там, на стоянке, перед поездкой к отцу, Лестов пытался ей объяснить необъяснимое, а она слушала и анализировала, в чем же подвох и зачем он пытается ее убедить в существовании какой-то мистической семейной истории. И вот она, похоже, в самом эпицентре этой драмы. Она в подвале коттеджа Лестова! “Браво, Арина, твоим аналитическим способностям можно позавидовать, а в остальном ты, как всегда, полная неудачница, обездвиженная и замурованная!” - начала самообстрел Субботина.

- Грета! - кто-то настойчиво продолжал взывать ее к диалогу.

- Какая я вам Грета! - попыталась возмутиться участковая, но голос ее по-прежнему не слушался. Похоже, ее никто не слышал, даже эти странные сущности! Господи, хоть бы ее тело, которое она отчаянно не любила и пыталась втиснуть в общепринятые рамки, осталось при ней! “Спасите меня, пожалуйста! Я больше не буду гнобить себя за пышные формы!” - умоляюще пообещала она неизвестно кому. Ей так не хотелось быть похожей на костлявую Грету…

- Ты кто? И где Грета? - вдруг услышала она в ответ.

От возмущения Субботина дернулась и почувствовала, что ударилась лбом о каменную холодную поверхность. Она может двигаться! И Арина закричала:

- А-а-а!

- Боже, зачем ты так надрываешься? Тебя все равно никто не услышит, кроме нас… - сипел страшный голос почти над ухом.

Но голос Субботиной звучал все громче и громче, отскакивая от каменных склизких стен, как мячик. Он взлетал все выше и выше и, в конце концов, пробил сводчатый потолок. С него посыпались каменно-травяные ошметки, они глухо шлепались на земляной пол и крышки саркофагов. “Раз, два, три, четыре…” - Арина принялась считать, чтобы окончательно не сойти с ума.

Досчитав до ста восьмидесяти, она услышала, как кто-то скребется под потолком, а потом спускается по деревянной лестнице.

Глава 57. Место приземления

Она услышала приглушенные голоса и приготовилась на всякий случай обороняться, хотя еще не до конца поняла, двигаются ли у нее руки и ноги. По ее разумению к ней на помощь должны прийти риелторы, но кто ж знает, что произошло в доме за то время, что не было ее и Лестова. Эти трое могли собраться и уехать – что взять с легкомысленных особей? Но если она будет лежать тихо, кто бы там снаружи ни был, они могли уйти обратно! И она осторожно вытянула руку вверх и принялась постукивать по крышке саркофага.

- Слышите! Вот в этом ящике кто-то есть! – знакомый мужской голос донесся до Субботиной, а потом и женский: - О боже, это же гробы! Как они тут появились? Здесь же было пусто!

- Так, девочки, давайте-ка помогите мне! Потом будете причитать, - скомандовал мужчина и закряхтел: – Какая она тяжелая-то!

Участковая напряженно вслушивалась и пыталась понять, что же происходит там, снаружи. Возня и возгласы, кажется, уже длились целую вечность, а она так и не понимала, суждено ли ей выйти на свет божий. Она снова принялась считать – это помогало заглушить желание снова закричать.

Но все же Субботина сбилась со счета на цифре около ста. Тьма над ней медленно начала расступаться, и она смогла различить мохнатые паутины, свисающие с потолка. Потом она разглядела две лохматые головы, склонившиеся над ней. На них сзади кто-то направлял луч света, и от этого шевелюры ее спасителей казались облаком из тонких змеек.

– Осторожно, не свети человеку прямо в лицо! – сделал замечание женский голос.

- Откуда ты знаешь, что там человек? – капризно спросил другой жеманный голосок. - Может там эта, как ее… Костлявая с цветком!

- Ну кто-то же здесь кричал и так громко, что мы услышали даже в гостиной! - ответила первая девушка.

- Тише, девочки, не ругайтесь, сейчас все узнаем, - оптимистичным тоном успокоил их мужчина.

Он продолжал толкать плиту, двигалась она медленно и издавала противный звук, от которого закладывало уши. Вскоре отверстие увеличилось настолько, что в него можно было заглянуть. Мужчина осторожно наклонился, как вдруг по лбу его что-то ударило. Он ойкнул и отскочил, наступив на ногу девушке, которая держала фонарик. Она схватилась за мягкие бока молодого человека, он не устоял, и они полетели на земляной пол. Луч, метнувшись, выхватил мертвенно-бледное лицо, которое медленно появилось над плитой, будто луна выглянула из-за облаков. Девушка, стоявшая рядом, закрыла глаза ладошками и закричала.

Бледное лицо, обрамленное спутанными волосами, поднималось все выше и выше, прозрачно-голубые глаза сверкнули в сумраке и властный голос вдруг сказал: - Хватит вопить! Это я…

- Арина Ва… Васильевна? - Мужчина удивленно приподнялся, а рыжеволосая девушка осторожно выглянула из-за его спины.

Темноволосая девушка замолкла и медленно опустила руки. Все трое несколько секунд молчали, изучая новый образ участковой, а потом разом заговорили.

- Арина Васильевна, что вы… вы здесь делаете?

- Следственный эксперимент провожу, как видите! - пробурчала она.

- А что это на вас надето? Как, как вы здесь очутились? Вы же уехали вчера утром, нет, днем? И где Григорий? - не унимались риелторы, которых Субботина, к своей радости, узнала, но тщательно пыталась ее скрыть.

- Цыц! Ти-и-хо, леди и джентльмены! - Субботина услышала свой голос и с упоением принялась раздавать команды. В первую очередь, ей хотелось убедиться в том, что она может выбраться из этого каменного заточения. А уж потом она будет отвечать на вопросы риелторов. А может, и не будет. Она еще не решила. Участковая медленно подняла руку. Через долю секунды поняла, что рука голая, и тут же опустила ее на грудь. Оказалось, что она замотана в какую-то простыню, как древняя мумия.

- Давайте, я вам помогу! - Алик вскочил, чуть отстранив Лилию, при этом он вежливо попросил ее: - Посвети-ка, милая!

Все три дамы фыркнули, но джентльмена это не смутило. Он, прежде чем подойти к краю ящика, отряхнулся и потуже затянул пояс махрового халата, разгладил его лацканы и только после этого осторожно протянул руку Субботиной. Она с не меньшей осторожностью протянула ему ладонь. Другой рукой участковая придерживала свое “одеяние”. Венера ревностно наблюдала за галантными действиями Алика и не двинулась с места, а Лилия хоть и кривилась от всего этого, все же старалась не слепить Субботину, подсвечивая фонариком.

Арина Васильевна возблагодарила свое сильное тело - она практически без труда смогла подняться и выкарабкаться из каменного ящика, пусть и с помощью Алика. Когда их руки соприкоснулись, то оба почувствовали, что их ледяные ладони потеплели, а по телам пробежал слабый электрический разряд. Они ошарашенно смотрели друг на друга, но тут Субботина ощутила под ступнями земляной склизкий пол, поморщилась и поджала одну ногу. Алик отреагировал молниеносно - подхватил ее на руки и уверенно зашагал в сторону лестницы. Участковая округлила глаза и потеряла дар речи. Но когда он оказался возле первой ступеньки, Субботина все-таки взбрыкнула и выкрикнула: “Стоять!”

Алик споткнулся и сразу ощутил всю статность Арины Васильевны, от ее удивительной легкости не осталось и следа, и он с трудом поставил ее на ступеньку. Венера и Лилия так и стояли не шелохнувшись. Луч блуждал где-то под сводами, и Алик пробормотал: - Я думал, что вы замерзли, босиком ведь стоите…

- Я еще не осмотрела место перемещ… м-м… преступления, - смущенно сказала участковая и потуже замотала на себе простыню.

- Может, я поднимусь наверх и все-таки принесу вам какую-нибудь обувь? - спросил Алик, все еще потрясенный своим внезапным порывом, случившемся под воздействием электрического разряда.

Субботина покачала головой, спустилась со ступеньки и решительно направилась к каменному ящику. Она, словно невеста в длинном платье со шлейфом, приближалась к алтарю. Спутавшиеся волосы окутывали плечи, под глазами пролегли тени, а напряженный взгляд будто искал жениха. Она остановилась возле сдвинутой плиты и чуть наклонилась вперед. Лилия услужливо направила туда луч. Субботина провела рукой по шершавой поверхности, в воздух поднялось небольшое облачко пыли, и под ладонью проступили буквы и цифры: ГРЕТА ЛЕСТ 1815-1837.

- Это саркофаг… - прошептала Субботина и обернулась к Алику, потом обвела взглядом безмолвных девушек, - но ведь его здесь не было, когда я нашла вас тогда, ну, помните?

Риелторы так ничего и не ответили участковой и только пытались что-то ей показать, вытягивая шеи и округляя глаза. Субботина перевела взгляд обратно и увидела голый земляной пол с очертаниями только что стоявшего здесь саркофага.

- Я сфотографировала надпись, - невозмутимо сказала Лилия, будто проводила презентацию перед покупателями, - давайте ее изучим в гостиной за чашкой горячего чая.

- Лучше за бокалом вина, - предложила Венера.

- А я бы не отказалась от водки, - пробормотала Субботина и задрав простыню до округлых колен, двинулась к лестнице, и все молча пошли за ней.

Глава 58. Смутные воспоминания

– А как дверь-то открыли? – вдруг спросила Субботина, когда вся компания выбралась из подвала, миновав маленькую комнатку, в которой находился люк, и остановилась у подножия лестницы.

Все почему-то уставились на Алика. Он приосанился, снова поправил лацканы халата и развел руками.

– А… она была открыта, представляете? Я подбежал, рванул на себя и… раз, она и поддалась!

Субботина подняла бровь, и Алик смутился. Венера и Лилия переглянулись, по их лицам пробежала тень недоумения. Они бежали за ним, и сейчас не помнили, был ли в его руках ключ. Они слышали крик и очень торопились.

– Я ведь ключ забрала, – тихо произнесла Субботина и смущенно прикрыла простыней колени, – неужели я тогда забыла закрыть дверь?..

– Арина Васильевна, а давайте вам какой-нибудь халатик подберем! – услужливо предложила Венера. Она подошла к участковой и легонько взяла ее под локоток. – Думаю, в спальне у Григория точно что-нибудь есть…

– А вы неплохо исследовали хозяйское гнездышко, – съязвила Субботина и окинула девушек ледяным взглядом. Их шелковые легкомысленные халатики явно были из коллекции этого ловеласа Лестова. Смутное воспоминание слегка всколыхнуло память и тело, Субботина почувствовала, как жаркая волна заметалась под простыней, которую ей захотелось тут же скинуть, но она мужественно проигнорировала это странное желание.

– Ну а что же делать? – с вызовом ответила Венера и чуть приподняла полу халатика, приоткрыв стройные длинные ноги. – Раз уж мы вынуждены ждать хозяина дома…

– Вынуждены! – усмехнулась участковая.

– А я позвонил, кстати, в агентство, и предупредил, что мы еще чуток задержимся в Синяже, много работы, так сказать, – Алик всем своим видом поддержал предложение Венеры.

– Когда это ты успел? – спросила Лилия, пытливо всматриваясь в лицо молодого человека, – мы же сидели все вместе, за столом, и писали биографии…

– Так я выходил в столовую попить водички, помните, еще принес в красивом таком графине морс, я его в холодильнике нашел? Ну, помните?

Венера надула губы и почесала длинным красным ногтем нос. Она с трудом припомнила, что Алик действительно выходил из гостиной на какое-то время, но морса почему-то они так и не попробовали.

– Наверное, ты его все-таки до нас не донес, – пробормотала Венера, почесывая свой носик, в это время память ей услужливо подбросила расплывчатое воспоминание – там, у саркофага, пока Алик вызволял оттуда Субботину, она разглядела какой-то стеклянный предмет, поблескивающий у подножия каменного ящика. Возможно, это был графин? Но как он там оказался? Впрочем, это был совершенно бессмысленный вопрос в данной ситуации. И Венера отбросила его, как ненужную вещь из гардероба.

Из прихожей донесся глухой бой часов. Звук, казалось, ворвался в реальность из другого мира, напоминая странной компании в халатах, что они, собственно, здесь не на отдыхе, а на работе. Участковая, кстати, тоже. Она еще плотнее закуталась в простыню и сказала примирительным тоном:

– Хорошо, давайте поднимемся наверх, и… что-нибудь мне подберем.

“А то задавать вопросы в простыне как-то уж совсем непрофессионально”, – подумала Арина Васильевна, стараясь не думать о “семейном вечере”, который она провела накануне, где она и вовсе занялась несвойственной ей театральной деятельностью. Они вереницей потянулись по лестнице, как вдруг Венера, возглавлявшая шествие, обернулась и небрежно спросила:

– Арина Васильевна, а… где ваша черная папочка?

Глава 59. Коллекция Лестова

- Вы думаете, я спрятала папку под простыней? - Субботина подняла бровь и похлопала себя по задрапированным крутым бедрам. Венера стушевалась. Алик округлил глаза.

- Я… я хотела сказать, что мы написали биографии и объяснения… А куда же вы их будете складывать?

- Не волнуйтесь, ради этого я заведу новую папку, - ответила участковая и решительно стала подниматься по лестнице, обогнав изумленную компанию.

- И да, биографии-то подробно написали? - насмешливо спросила Субботина, довольная тем, что смогла придумать, как подольше задержать риелторов в доме, хотя они и сами здесь себя прекрасно развлекали и, похоже, никуда не торопились.

- Подробно, но не очень… - вдруг ответил Алик и остановился, - я тут кое-что вспомнил, пойду допишу быстренько, пока вы наряды выбираете, я ведь вам не нужен?

Участковая бросила на Алика пытливый взгляд, но его лицо было настолько безгрешным, как у пухлощекого ангела, что Субботина сама стушевалась от своей подозрительности. Он развернулся, и пока Арина Васильевна не опомнилась, сбежал по лестнице вниз и скрылся в полутемном коридоре. После минутного замешательства женская компания проследовала в спальню Григория Лестова.

“Сколько же у него было женщин?” - думала Субботина, разглядывая халатики разных фасонов и расцветок. Венера ловко доставала их из шифоньера и раскладывала на широкой кровати Григория, а Лилия молча наблюдала за ними, стоя у открытого окна. Полупрозрачная белая занавеска порхала, открывая вид на ухоженную лужайку. Временами она задевала волосы Лилии, и та отмахивалась от нее. Арина Васильевна выбрала длинный халат песочного цвета и, придирчиво его осмотрев, приложила к себе.

- А мне кажется, вам нужно надеть вот это! - и Венера протянула ей короткий халатик из черного шелка с бордовыми розами - на манер кимоно с широким черным поясом.

- Какая пошлость! - скривилась Субботина и крепче прижала к себе халат песочного цвета. - И кто только его носил…

- Ну, допустим, я!

Бархатный женский голос раздался в дверях спальни. Девушки разом обернулись и увидели хрупкую блондинку в короткой юбке, руки она сложила под грудью, не уступающей по размеру бюсту участковой.

- А вы кто? - спросила Субботина и воинственно двинулась к ней.

Блондинка ничуть не смутилась и, цокая каблуками, обошла Субботину, остановилась возле кровати и оглядела коллекцию халатов.

- А кто разрешил рыться в моих вещах? И где Гриша?

- Хороший вопрос, - ответила Арина Васильевна, - только спрашиваю здесь я.

- Вот именно, - неожиданно подтвердила Венера и приложила халатик с бордовыми розами к себе.

- А ты кто такая? - блондинка с вызовом посмотрела на Венеру, а потом кивнула в сторону Лилии. - И ты?

Субботиной на всякий случай она ничего не предъявила. Девушки посмотрели на участковую как на спасительницу. И Арина Васильевна с удовольствием принялась исполнять свои должностные обязанности.

- Нет уж, сначала вы, любезная, ответьте, кто вы такая и что тут делаете! - она набросила трофейный халат на плечи и приподняла бровь.

За окном поднялся ветер - занавеска взлетела под самый потолок, а потом накрыла Лилию. Та попыталась выбраться из кисейной субстанции, но только сильнее запуталась. Блондинка нахмурилась, процокала до окна, и ловко освободила девушку из плена.

- Я эти шторы сама выбирала, - похвасталась блондинка, - правда красивые?

У Субботиной учащенно забилось сердце, и она слегка порозовела. Как же она сразу не сообразила, что это Нонна! Да уж, кого хотел обмануть Григорий, когда пытался выдать ее за эту тощую актрису. И если бы она знала, кого ей предстоит изображать, то точно бы не согласилась.

“Ах, как же я точно угадала еще в первую встречу, что Лестов был женат!” - смерила взглядом бывшую хозяйку коттеджа Лилия и мысленно похвалила себя за профессиональные качества.

“А я гораздо красивее этой… бывшей!” - довольно подумала Венера и снова приложила халатик к себе.

- А что же вы без предупреждения к бывшему мужу в дом приезжаете? - ехидно поинтересовалась Субботина, она подошла к окну и внимательно стала рассматривать шторы, пытаясь понять, почему Нонна ими хвастается. Какие-то пошлые тряпки. Она бы такие не купила!

- Ну, если бы я предупредила, то наверняка не увидела бы, чем на самом деле занимается Григорий, вместо того, чтобы продавать дом. А теперь вот вижу! - и Нонна обмотала штору вокруг себя, пытаясь, видимо, поддеть Субботину.

- Ну, самое интересное вы все равно пропустили, - пробормотала участковая и объявила, что отправляется в ванную комнату.

В дверях она столкнулась с Аликом, а он, увидев в комнате еще одну даму, чуть не уронил графин с морсом. Блондинка, освободившись от шторы, медленно подошла к нему, ослепительно улыбнулась и представилась:

- Нонна Азарская, хозяйка этого коттеджа.

- Бывшая! - хмыкнула Субботина и скрылась в полутемном коридоре.

- Ну это мы еще посмотрим! - крикнула ей вслед Нонна.

Алик замер в позе официанта, держа перед собой графин, его взгляд медленно скользил по стройной фигуре новоявленной дамы. Нонна томно улыбнулась и еле заметным движением подала бедро вбок. Для пущего эффекта. Но когда она поняла, что Алика завораживают вовсе не изгибы ее тела, то резко обернулась. На подоконнике, за разлапистым фикусом, просматривался скелет с бордовым цветком на шее. И тут до Субботиной долетел театральный монолог Нонны Азарской. Выразительный и громкий. Арина Васильевна услышала, что эта “костлявая” до сих пор бродит по дому, а Лестов, подлец, и вовсе сбежал! Она довольно усмехнулась и медленно, как хозяйка положения, спустилась по лестнице.

В то время, пока Нонна бурно выступала, Грета, гневно сверкнув кровавым светом, исчезла из поля зрения Алика. Он очнулся и принялся предлагать дамам морс.

Глава 60. А за дверью - тишина…

- Гриша, ну как же так-то! - Глафира покачала головой и поставила на комод никому не нужный завтрак - нежно-желтого цвета кашу из кукурузных хлопьев и пышные блинчики, а потом села на краешек кровати.

Григорий Лестов спал беспробудным сном уже второй день. Цвет его лица был здоровым, будто бы он тайком съедал кашу, когда Глафира уходила, дыхание его тоже было ровным и тихим, даже пульс и тот в норме. Так фельдшер сказала. Ее привез Валентин Григорьевич на своей зеленой “семерке” после того, как смог успокоить Глафиру. Он дал ей задание спрятать “спутницу” Григория в соседней комнате. Глафира долго боролась с ужасом и отвращением, а потом накинула на нее белую простыню. “Дама” оказалась не такой уж и легкой, а может, это страх Глафиры утяжелял ее раз в десять - она несла “мумию”на вытянутых руках, страшась взять ее под мышку.

И теперь, глядя на Григория, Глафира снова содрогалась, прокручивая в памяти то утро, будто картинку из фильма ужасов. Она помнила все посекундно - как сначала деликатно постучала в дверь, но ей никто не ответил, как через пару минут постучала снова – и опять тишина. За дверью никто не возился и не перешептывался. Возможно, парочка устала после ночных событий, но время, по мнению Глафиры, было уже достаточно поздним – одиннадцать часов утра. И тогда она решилась на бестактный поступок – сама тихонько приоткрыла дверь.

В комнате заморгал темно-красный свет, будто включился дискотечный фонарь, и Глафира чуть не выронила поднос. Громко звякнули чашки. Но Григорий с Ариной даже не пошевелились. Глафира поставила еду на комод и стала подкрадываться к кровати. Лестов-младший лежал на спине, повернув голову к стене, казалось, что он смотрит на свою спутницу, которая спряталась за его бок. Но когда Глафира приблизилась, то увидела, что там лежит… скелет. На бело-желтых костях еще болтались серо-грязные остатки простыни. Огромные черные глазницы вперились в Григория, а на шее мерцал бордовый цветок, от которого и шли отсветы по комнате. Глафира закричала…

- А если Гриша больше не проснется? - спросила она дрожащим голосом Валентина Григорьевича, когда он увез фельдшера.

- Ну вот тогда и будем думать, что делать, - сердито ответил Лестов-старший. - Где Арина?

- Я…я ее не видела… - пролепетала Глафира.

Валентин Григорьевич нахмурился. Потом нервно прошелся по комнате. Когда он примчался на крики своей подруги, то понял, что было уже поздно. Самое ужасное произошло. Или все-таки еще нет? Может, Арина уехала ночью… Но на чем? Машина Григория так и стояла возле дома. Если только она вызвала такси… Однако звуков подъезжающей машины он тоже не слышал. Но тут, конечно, на свою чуткость Валентин Григорьевич не мог надеяться - в жизни всякое бывает, и он вполне мог крепко уснуть.

Он еще раз зашел в соседнюю комнату, где на полу возле стены лежала “спутница” Григория. Откинув край простыни, поморщился, но задержал взгляд на зловещем оскале.

- Как же ты оказалась здесь, а? - прошептал он, закрыл простыней скелет и спешно покинул гостевой дом.

Глафира взяла на себя обязанность проверять Григория, потому что Валентин Григорьевич уселся в плетеное кресло на террасе и впал в глубокую задумчивость, которую соглашался прервать только ради сытного обеда. Глафира целый день курсировала между домами и тихо причитала.

Сегодняшнее утро выдалось хмурым. Темные облака нависли над селом, и Глафира гадала не только о том, когда очнется Григорий, но и о том, надо ли закрывать теплицы. Убедившись, что Лестов-младший снова не будет есть завтрак, она решила проверить его “спутницу”. Когда Глафира зашла в соседнюю комнату, то с порога поняла - под простыней больше никого нет. Смятая ткань сбилась к стене, обнажив на полу темные подтеки. Глафира захлопнула дверь и бросилась к кровати - Григорий по-прежнему лежал один, раскинув руки в стороны. Тогда она, громко вздыхая, опустилась на колени и заглянула под кровать. Там, в тонком слое пыли, лежала черная папка. Глафира узнала ее - в конце семейного ужина Арина заявилась с ней на террасу, с ней же и ушла в гостевой дом. Каким-то образом папка отлетела к самой стене и дотянуться до нее было сложно - ширина кровати не позволяла. Тогда Глафира сходила за шваброй, выудила сокровище из-под кровати и отправилась к Валентину Григорьевичу на террасу.

Глава 61. В черной-черной папке…

- Ну что ты сидишь, как археологический истукан? Смотри, что я нашла!

Глафира трясла перед Валентином Григорьевичем черной папкой, а он никак не реагировал и только сердито сопел. Она заглянула на него с одной стороны, потом с другой, отошла к кустам, за которыми открывался вид на серое и ершистое озеро. Похоже, сегодня оно было со старшим Лестовым на одной волне. Она взмахнула свободной рукой:

- Ей-богу, вылитый истукан! Гриша, наверное, таких и откапывает!

- Да никого он не откапывает, - проворчал наконец Валентин Григорьевич, - в бумагах больше копается да за компьютером сидит…

- Ну, я бы так уверенно не утверждала, - Глафира опять потрясла папкой, - откуда у него в постели скелет-то оказался, а? Это ведь жуть какая-то! Ладно хоть нет его…ее, исчезла куда-то…

Глафира на всякий случай оглянулась, будто Гришина “дама” могла спрятаться за кустом. Валентин Григорьевич вздохнул и опять ничего не ответил. Ветер усилился, и на землю упали первые крупные капли дождя.

- Иди-ка под крышу, - выдавил из себя Лестов-старший, - а то намокнет твоя чудо-папка.

- Она не моя, и ты прекрасно это знаешь, - вздохнула Глафира. - Там, возможно, компромат на Гришу, понимаешь?

- А, так ты решила ее уничтожить, что ли? - вдруг расхохотался Валентин Григорьевич. - Но я думаю, что Грише это вряд ли поможет…

- Нет, ну вы посмотрите на него! - разошлась Глафира, будто актриса на сцене. - Сидит тут и пессимизм разводит. Лучше признавайся, я же вижу, ты что-то знаешь!

- Иди немедленно под крышу! - скомандовал Валентин Григорьевич. - А то сейчас зрители сбегутся посмотреть, как ты тут выступаешь. Ишь, сплошные актрисы вокруг меня что-то в последнее время собрались.

Глафира послушно поднялась на террасу, положила папку на стол и села рядом с Лестовым-старшим в кресло. Дождь разошелся и уже звонкими струйками стекал с крыши. Глафира ойкнула и сорвалась с места - побежала спасать от дождя развешанное во дворе белье и заодно прикрыть теплицы.

Валентин Григорьевич уставился на черную папку. Ну что там может быть? Компромат на его сына? Но, насколько он знал образ жизни Григория, это вряд ли. Какой-нибудь стандартный протокол о том, что он кого-то видел и что-то слышал. Или такого-то числа был дома и сидел за компьютером? Или все-таки… И тут Лестов-старший, устав гадать, резко схватил папку и скрылся с ней в доме.

Глава 62. Арина и халаты

“И почему я решила, что халаты принадлежат разным женщинам? - опять ругала себя Субботина. - Понятно же, что эта жеманная Нонна меняла их каждый вечер! А он все эти годы ее халатики хранил, да еще и ключи от коттеджа ей оставил, ловелас!”

Но получалось, что наоборот - не ловелас! Субботина нахмурилась еще сильнее. Он верный, хоть и брошенный муж, который любезно предоставил свой шифоньер для барахла бывшей! Эта мысль ей совсем не нравилась, уж лучше Лестов был бы ловеласом. Тогда… и у нее был бы шанс…

Субботина хмурилась, разглядывая себя в зеркале ванной комнаты. Шелковый длинный халат приятно струился по бокам, скрадывая ее истинные формы. Но участковую это не радовало. Понятно, что ей не выиграть битву с худющей Нонной, но она ведь с ней и не соревнуется! Вроде бы… И тут Субботину осенило - этот халат не мог принадлежать Нонне! Он слишком широкий для нее. Участковая снова его скинула и внимательно рассмотрела внутреннюю сторону. Ну так и есть! В швах она обнаружила вшитые нейлоновые ярлыки. А раз их не обрезали, значит, халат не надевали. Интересно, для кого это Лестов припас халат таких размеров?

“Так, это совершенно не относится к делу!” - одернула себя Субботина и снова облачилась в халат. Чем теперь заняться она решительно не понимала. И папки не было, чтобы заглянуть в нее и обрести почву под ногами. Она еще раз внимательно оглядела помещение с ванной на изящных серебряных ножках. Субботина так и не решилась полежать в ней - по привычке зашла в кабинку и быстро приняла душ, будто кто-то рядом стоял с секундомером и проверял, насколько шустро она справится с заданием.

Похоже, ей так и и не удастся в полной мере примерить на себя образ Нонны, она-то уж не вылезала, наверное, из этой ванны. Субботина вспомнила, что именно здесь Лестов пытался похитить ее рабочую папку, правда, сначала все-таки спас от разбушевавшегося скелета. Кажется, тогда она впервые и попутала личные мотивы и профессиональные действия…

А собственно, что она тут сейчас делает? Риелторы живы-здоровы и рьяно изучают объект недвижимости. Хозяин сбежал? Так в этом, наверное, уже не ней разбираться. Субботина вдруг представила, как кто-то другой начнет копаться в семейной истории Лестовых, а Григорий, волнуясь, начнет оправдываться и… “Ну уж нет, она сама выведет на чистую воду этого…” Как на этот раз назвать Лестова, она пока не придумала. Для поддержания боевого настроя участковая открыла кран и ополоснула лицо холодной водой. Для начала она решила прочитать объяснения риелторов, кажется, они оставили свою писанину в гостиной.

Субботина осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. В полумраке прихожей стоял Алик. Обернувшись и убедившись, что вокруг никого нет, он крадучись подошел к напольным часам, пошарил над ними и что-то спрятал в карман халата. Продолжая озираться, Алик двинулся к лестнице, ведущей на цокольный этаж. Субботина неслышно выскользнула в коридор и направилась за ним.

Глава 63. Алик в капкане

Алик остановился у маленькой железной двери под лестницей. Он нащупал в кармане предмет и, прежде чем его достать, опять оглянулся. Его взгляд уперся в пышную грудь участковой. Риелтор замер, поднял глаза и встретился с ледяным взглядом Субботиной.

- Арина Васильевна, вы… вы так хорошо выглядите… в этом халате, будто для вас он и предназначался! – нанес предупредительный словесный удар Алик.

- А вот вы, Алексей, ужасно подозрительны в халате, который вовсе не для вас предназначался! – увернулась от его любезностей участковая. - Что вы там прятали в кармане?

Алик держал руку за спиной. Он готов был отвесить шутку в стиле: а угадайте, в какой руке? Но вид Субботиной даже в невесомом шелковом халате сразу гасил такое желание. Риелтор послушно протянул предмет участковой. На его ладошке лежала железная трубочка, неравномерно примятая с трех сторон.

- Что это? - Арина Васильевна приподняла бровь.

- К…ключ… от подвала… - Алик опустил голову, виновато улыбаясь.

- И откуда он у вас, любезный?

Алик вздохнул. Конечно же, он не мог рассказать Арине Васильевне о своих истинных намерениях. На самом деле он хотел выкрасть ключ из нагрудного кармана участковой, но она в своей форме была тогда совершенно неприступна, а потом и вовсе уехала в неизвестном направлении, вот и пришлось импровизировать, искать подходящий предмет. Он нашел его в ящике со всяким мелким хламом в прихожей под диванчиком. Алик даже слегка вздрогнул, вспомнив, как пару дней назад (точнее он сказать не мог) Венера сидела на этом самом диванчике, и с ее изящного пальчика стекала кровь…

- Я… я сделал его сам, - чистосердечно признался риелтор.

- Так, а зачем? - не унималась Субботина. - Вы что-то там хотели найти?

- Я просто еще раз хотел проверить помещение, где мы провели довольно-таки много времени, причем почти в кромешной тьме! - пафосно ответил Алик.

- И вы хотели сделать это втайне от своих спутниц, правильно я понимаю? - уточнила участковая.

- Да… Я не хотел волновать девочек, они и так натерпелись, - Алик потупил глаза и вдохнул, - особенно Венера… нет, ну и Лилия, конечно, тоже…

- Ну да, и ту и другую вы, по-моему, неплохо утешили, - усмехнулась участковая.

- Арина Васильевна, вы так проницательны, понимаете, я просто не в силах устоять перед женской красотой, вот вы сейчас так обворожительны, что я…

- Стоп! - Субботина выставила ладошку прямо перед лицом риелтора. - Запомните раз и навсегда - этот номер со мной не пройдет! Мужские приемчики на меня не действуют!

Алик удивленно посмотрел на участковую, белая фарфоровая кожа на ее лице заметно порозовела, а в ледяном взгляде он уловил тайну, которую она тщательно маскировала. В этот момент риелтор понял свой промах. Смотри-ка, она халат хозяйский узнала…“Неужели мужчина, который на нее все-таки может воздействовать, это Григорий?” - подумал Алик и с еще большим интересом посмотрел на участковую. Она перебила его фривольные размышления простым вопросом:

- Алексей Мирнов, что вы искали в подвале?

Алик помолчал, затянул пояс халата потуже и предложил участковой пройти в столовую - выпить морса или еще чего покрепче. Но тут с лестничной площадки донесся бархатный голосок:

- Да сокровища он там искал! Представляете?

Алик поперхнулся, закашлялся и поднял голову. Из-за перил выглядывала Нонна, уже тоже переодетая в халатик, за ней стояли Лилия и Венера. И он понял, что отступать ему было некуда - сзади неприступной стеной стояла Субботина и сжимала в руках импровизированный ключ от подвала.

Глава 64. Незваная гостья

- Это клевета! - возмутился Алик. – Я просто хотел понять, как мы с девочками очутились в этом ужасном подвале, шел его еще раз внимательно осмотреть и тем самым помочь Арине Васильевне… в расследовании.

Брови Субботиной медленно поползли вверх, и, кажется, она даже разглядела нимб над головой риелтора. Своим светом он затмил выглядывающие из-за перил хорошенькие девичьи лица, обрамленные локонами, и прекрасный лик Нонны. «Интересно, когда это они успели завить кудри? – подумала участковая, она точно помнила, что девицы с тех пор, как она их нашла, были, мягко говоря, слегка лохматые. Пока она пыталась рассмотреть парикмахерское чудо сквозь свет, идущий от Алика, воздух предательски задрожал, фигуры и лица поплыли и размылись.

Субботина прищурилась, чтобы сфокусироваться и снова увидеть реальную действительность, но ее усилия ни к чему не привели: окружающая обстановка предстала в другом свете – золотисто-приглушенном, будто в доме горело не электричество, а свечи. Их приторно-душный аромат окутал пространство, вызывая странные ощущения. Субботиной опять показалось, как тогда в семейном склепе, что ее тело не принадлежит ей, она всем нутром ощущала, что в нее пробрался кто-то другой и хозяйничает в ее голове, ногах и руках. Вот она хочет сделать шаг вперед, схватить Алика за локоть, или даже схватить его за лацканы халата и как следует потрясти, но вместо этого она стоит, как мраморная статуя, и ждет, пока риелтор подойдет к ней и…обнимет… Что? Откуда эти идиотские желание возникают в ее туманной и тяжелой голове?!

Алик, уловив безмолвный призыв Субботиной, маленькими шагами начал двигаться к ней. И пока она подбирала слова, пытаясь его остановить, оказался рядом, наклонился к фарфоровому лицу, убрал туго завитую прядь и нежно поцеловал в шею, шепча на ушко: «Грета… милая, я соскучился…» Она обвила руками его шею, потом взъерошила волосы и чуть слышным хриплым голосом ответила: «Арне, Арне… мой Арик…»

- Он мой, мой! – Венера, поддерживая полы длинного белого платья, поверх которого была накинута бархатная темная накидка с капюшоном, подлетела к Субботиной и оттолкнула ее с такой силой, что та упала на пол.

Потом она бросилась к Алику и повисла у него на шее, не давая подойти к Субботиной. «Не смотри на нее, не смотри!» - Венера положила холодные ладошки ему на щеки и заглядывала в глаза. Алик изумленно смотрел на бледное лицо с бескровными губами и не понимал, кого он на самом деле хотел поцеловать - Грету или… Амалию… Что? Он потряс головой и обнаружил, что перед ним Венера, а упавшей Субботиной пытается помочь Нонна.

- А это, между прочим, единственный халат, который Гриша мне подарил, но слегка ошибся с размером, - Нонна протянула участковой руку. - И я учинила такой скандал, потрясающий, кстати, достойный большой сцены!

- Кто бы сомневался, - пробурчала Субботина, - спасибо за помощь, но я сама встану, а то не дай бог еще вас уроню…

Нонна хмыкнула и отошла от участковой на безопасное расстояние. Субботина довольно-таки быстро встала на ноги и поправила халат, ставший вдруг предметом обсуждения. “Как все быстро разрешилось, он просто не угадал размер любимой жены!” - тоскливо подумала она. Пока она сидела на полу, и воздух все еще дрожал, ей на секунду привиделась терраса у озера. В креслах сидели Лестовы - старший и младший, а Глафира что-то принесла им на подносе… Но Григорий почему-то спал, укутанный теплым пледом…

- А вы давно с знакомы с моим бывшим мужем? - спросила Нонна капризным голоском, непонятно к кому обращаясь. Субботина, вырванная из видений, проигнорировала ее вопрос, а Венера и Лилия пожали плечами:

- Кажется, дня два… или три…

- Кажется, мы обсуждали более интересную тему, - напомнила участковая, - и вы, госпожа актриса, сделали почти сенсационное заявление о каких-то сокровищах, вот давайте к этому и вернемся.

Все посмотрели на Алика, а он так и стоял в прострации и беспомощно переводил взгляд с Субботиной на Венеру, силясь что-то вспомнить.

- А вы, господин риелтор, тот еще актер, - рассмеялась Нонна, - но вам не удастся меня провести, как моему бывшему мужу!

Она подошла к Алику и, копируя Венеру, взяла в ладони его лицо и приблизилась к нему. Алик почти перестал дышать, столько женского внимания обрушилось на него в последние часы, что он, казалось, уже и забыл о своей главной цели.

- Хорошо, что я догадалась позвонить в агентство недвижимости, - прошептала Нонна, почти касаясь губ Алика, - и ваш директор рассказал, что…

В этот момент запиликал домофон и вся мизансцена, выстроенная Нонной, разрушилась так быстро, словно в коттедже Лестова случилось наводнение - всех смыло к двери. Первая у экрана оказалась Арина Васильевна, остальные выстроились за ее спиной, пытаясь разглядеть экран. Перед кованой калиткой стояла блондинка - худощавая, с короткой стрижкой и кокетливым платочком на шее, узкая юбка ниже колен туго обтягивала широкие бедра. Нонна, придирчиво рассмотрев гостью, заявила, что она ее знает и в дом не пустит.

- Знаете что? Вы тут уже не хозяйка, и кого впускать или не впускать, решаю пока я, - осадила ее Субботина и, развернувшись к компании, оттеснила всех назад, выставив грудь вперед. Нонна открыла было рот, но Алик вдруг взял ее за талию и притянул к себе, другой рукой он обнял Венеру и, уткнувшись им в волосы, прошептал: “Не мешайте ей, девочки, мы свое все равно возьмем…” Нонна фыркнула и вырвалась из его объятий, а на пороге в это время появилась смущенная блондинка. В руках она держала полупрозрачную папку, в которой виднелись листы, исписанные плотным почерком.

- Здравствуйте, я… я из музея, - блондинка запнулась, не ожидая увидеть столько людей в холостяцком, насколько ей было известно, коттедже Лестова, но она быстро взяла себя в руки и уже уверенно спросила: - Могу я увидеть Григория Валентиновича? У меня для него важная информация…

Глава 65. Гипноз и никакого обмана

- Как он здесь оказался? - удивилась Глафира, поправляя плед на Грише.

Валентин Григорьевич ничего не ответил и отпил из кружки крепкого чаю. Час назад полусонный Лестов-младший, шатаясь, неожиданно появился на террасе, упал в кресло и снова погрузился в непонятное состояние. В это время Лестов-старший был еще в комнате и бегло изучал содержимое черной папки. Как он и предполагал, ничего такого, что могло бы навредить его сыну, там не было. А во все эти “чудеса” со скелетами никто и не поверит… Наверное. Эта дотошная участковая точно не поверит, хотя Григорий так подробно и красочно все расписал.

Увидев его в окно, Валентин Григорьевич бросился на террасу. А из-за угла, запыхавшись, появилась Глафира, она подбежала к Григорию уже с пледом, неизвестно откуда возникшим в ее руках. Она тщательно его укрыла и принялась гладить по влажным волосам - ее любимец успел вымокнуть, пока шел по огороду.

Валентин Григорьевич не переставал удивляться способности Глафиры просчитывать любую бытовую ситуацию на два хода вперед и мгновенно определять, что нужно принести или наоборот убрать. Он еще не успел понять, что Гриша так до конца и не проснулся, а она уже вовсю кутала его, чтобы человек не замерз. Потрясающая женщина! Только он об этом ей не говорил, кажется… И вот сейчас она волнуется о Грише больше, чем он. Просто Глафира пока не догадывалась, что у него все под контролем, даже фельдшер подтвердила, что с его сыном все в порядке…

- Валентин! Валентин! - трясла его Глафира. - Может, его все-таки в дом завести, на диван уложить? Что же он здесь скрючившись сидеть-то будет?

- Послушай, успокойся, пожалуйста! Пусть подышит воздухом… - Лестов-старший встал из кресла и вышел на лужайку под дождь.

Он поднял лицо к небу, холодные капли били его по щекам, а он стоял и не отрываясь смотрел на низкие серые тучи.

- Валентин! - Глафира пристально посмотрела на его седой взъерошенный затылок, а потом осторожно спустилась по мокрым ступеням, подошла к нему и попыталась заглянуть в глаза. - Ты все-таки что-то знаешь!

- В чем ты меня подозреваешь?! - возмутился Валентин Григорьевич, схватил Глафиру за руку и потащил на террасу. Но она вырвалась и встала перед ним в боевой позе, сложив руки на груди, при этом капли дождя стекали по ее милому, доброму лицу, покрытому мелкими морщинками, и Лестов-старший, умиленный таким контрастом, признался:

- Я думал, что уже разучился… Это вышло случайно, понимаешь, Гриша в тот вечер долго не мог уснуть, его измучила эта Арина своими допросами! И мои мысли неожиданно столкнулись с его мыслями… да я просто помог ему, я так часто делал, когда он был маленьким… Потому что сам уснуть тоже не мог…

-Ты?.. Ты что… гипнотизер? - изумилась Глафира, ей показалось, что небо разверзлось над ней, и вся ее прежняя жизнь предстала в ином свете.

- Да… Нет… Иногда я могу читать мысли людей на расстоянии… Могу погружать в длительный сон и выводить обратно, когда пожелаю… знаешь, я этим увлекался в юности, книжки умные читал и тренировался с утра до ночи, в общем… я хотел поразить одну девушку.

- Да ты страшный человек, Валентин! Если бы я знала, что ты такой коварный, обошла бы тебя за сто километров!

- Не обошла бы… - усмехнулся Лестов-старший.

- Господи, значит, и я твоя жертва? - прошептала Глафира и, не дожидаясь ответа, направилась обратно на террасу. В ее цветных калошах уже хлюпала вода и рубашка насквозь промокла, но она не пошла переодеваться, а встала напротив Григория и принялась его рассматривать. Спокойное безмятежное лицо, ровное дыхание. Он точно не выглядел больным и тем более жертвой.

- Почему сразу жертва… - проворчал новоявленный “гипнотизер”. - Разве тебе сейчас плохо?

- Мне-то хорошо, только сыровато немного, но это поправимо. А вот хорошо ли Грише, я не уверена, и куда все-таки делась Арина? - продолжила допрос Глафира.

- Не знаю, куда она делась! Я никогда не мог с помощью мысли перемещать тела, сил на это не хватало. Тем более на Арину. А сон - это совершенно безвредная манипуляция, - Валентин Григорьевич следом за Глафирой поднялся на террасу и обнял ее, пытаясь согреть.

- Арина… - мечтательно пробормотал Григорий, не открывая глаз.

- Ну да, безвредная, - вздохнула Глафира, - тогда почему же он до сих пор не проснулся?

- Ничего, пусть поспит, может, Арина Васильевна без него разберется, что там к чему, - сказал Валентин Григорьевич и направился в дом.

Глава 66. Халатная вечеринка

- Что там у вас? - спросила Субботина и инстинктивно протянула руки к папке.

Гостья прижала ее к груди и недоуменно посмотрела на компанию в халатах. Тут участковая сообразила, что производит, вероятно, на эту даму из музея странное впечатление, и даже если сейчас она представится, то вызовет скорее еще большее удивление своим видом. Участковая без формы, без папки, без телефона… Но что делать? Надо же как-то выяснить, что эта дамочка принесла для Лестова. “Ну разве он не ловелас?” - в отчаянии подумала она.

- Понимаете, я участковая, меня зовут Субботина Арина Васильевна, и я расследую здесь… - тут она обернулась и кивнула в сторону риелторов, - исчезновение трех граждан, которые, в общем-то уже нашлись…

Музейная дама еще крепче прижала к себе папку и вытаращила тщательно накрашенные карие глаза, похоже, ничего не понимая. Она рассчитывала на приятный вечер с Григорием Лестовым, а тут такой поворот!

- А Григория Валентиновича разве нет дома? - решилась еще раз уточнить дама. Но странная компания во главе со странной участковой снова проигнорировала ее вопрос. И она, окончательно потеряв всякую надежду на научно-познавательный досуг, тихо сказала: - Я, пожалуй, зайду в другой раз…

- Подождите-подождите! - выступил вперед Алик. - Как вас зовут, простите?

- Марина Юрьевна… Кочуева, научный сотрудник краеведческого музея, - гостья уточнила и свою должность, желая, видимо, подчеркнуть, что пришла исключительно по делу.

- Очень-очень приятно! - Алик расплылся в любезностях, как в микроволновке сыр на бутерброде. - Меня зовут Алексей, я помогаю Григорию э…м… Валентиновичу продавать этот изумительный во всех смыслах дом!

- И я вообще-то помогаю, - промурлыкала Венера и встала рядом с Аликом, подцепив его под руку и выставив вперед стройную ножку, выглядывающую в разрез халата.

- Ну и я помогаю, - ревниво ответила Лилия, встряхнув золотисто-рыжеватой шевелюрой, и подцепила Алика под другую руку, выпятив вперед грудь.

Но ее переплюнула Нонна. Она подошла к Марине Юрьевне вплотную и, чуть наклонившись, продемонстрировала глубокое декольте, подчеркнутое пышными воланами.

- А я контролирую этот процесс, меня зовут Нонна Азарская и я жена Григория Лестова.

От такой презентации гостья окончательно приуныла и пробормотала:

- Григорий не говорил, что… хочет продать дом…

- Ну, тут все что-то не договаривают, - подытожила знакомство Субботина, сверкнув презрительным взглядом на Нонну, - предлагаю всем пройти в гостиную и облегчить, так сказать, душу чистосердечным признанием. Она, оказавшись оттесненной от гостьи, снова перехватила бразды правления. Однако Нонна, видимо, решила вернуть себе роль хозяйки.

- Марина Юрьевна, не стесняйтесь, мы здесь все почти уже свои, - пропела Нонна и бросила насмешливый взгляд на Субботину, - хотите, я вам тоже халатик подберу? У нас будет что-то вроде халатной вечеринки, а?

Гостья так и стояла у двери обнявшись с папкой. Она переводила обезумевший взгляд то на суровую Субботину, то на елейного Алика с улыбающимися девушками, то на знойную Нонну и пыталась сохранить научное беспристрастное лицо. Но самообладание покидало ее, а потом ей и вовсе показалось, что за этой веселой компанией в халатах “висит” скелет с бордовым цветком на шее. Он медленно раскачивался на шелковых белых лентах, свисающих с большой витой люстры, и пялился на нее огромными черными глазницами. Марина Юрьевна почувствовала, что распадается на молекулы и ее несет прямо в эту черноту…

Глава 67. Маленькая победа Субботиной

Марина Юрьевна открыла глаза и увидела склоненное над ней лицо молодого человека со взъерошенной шевелюрой. Он крепко держал ее за плечи, пытаясь привести в чувство и, видимо, чуток перестарался - блузка затрещала по швам.

- Ой, кажется, я немного не в себе, - смущенно проговорила гостья и робко улыбнулась Алику. Она еще раз обвела взглядом компанию. Она, кажется, не запомнила их имен, но дама, которая добиралась до папки, все-таки ее заполучила. Она держала ее под мышкой и смотрела на Марину Юрьевну ледяным взглядом, подняв бровь.

- Извините, мне показалось, что на меня смотрит… скелет, наверное, я переволновалась, - пробормотала научный сотрудник краеведческого музея.

- Вам не показалось, - громко, будто со сцены, ответила Нонна, - у нас тут развеселая компания, уверяю вас, скучно точно не будет!

- Ой, все-таки я, наверное, пойду, - Марина Юрьевна отстранилась от Алика, поправив юбку, шарфик на шее и протянула руки к своей папке, надеясь, что беспрепятственно ее получит.

Но Субботина чуть отступила, а Нонна взяла Марину Юрьевну под локоток и повела ее в сторону лестницы. Она знала, что Григорий поддерживает связь с этой научной дамой и обсуждает какие-то там статьи и археологические находки, и раз уж участковая впустила ее в семейное гнездо, то надо с ней “подружиться”, впрочем, как и с остальными.

- Марина Юрьевна, не волнуйтесь, папку без вас я не открою, - сказала ей вслед Субботина, - а вам надо бы переодеться, ваша блузка не выдержала страстной поддержки Алика…

Смущенная гостья попыталась остановиться и рассмотреть, что там случилось с блузкой, но Нонна уже тянула ее вверх по лестнице. Алик потянулся было за ними, но участковая поймала его за рукав и своей железной рукой направила в сторону гостиной. Венера, хмыкнув, демонстративно их обогнала, а Лилия, чуть помедлив, замкнула делегацию.

В гостиной из-за плотно закрытых штор царил полумрак и было прохладно. Субботина быстро окинула взглядом знакомое помещение в поисках выключателя, но Венера подскочила к камину и схватила подсвечник:

- А давайте зажжем свечи!

- А давай ты не будешь прыгать, как глупая коза? - передразнила ее Лилия.

- А давай ты не будешь умничать, сестричка! - неожиданно выпалила Венера и от удивления прикрыла рот рукой.

- Все, загостились… - пробурчала Лилия и отвернулась к камину, - еще такого родства мне не хватало…

Участковая нахмурилась, у нее почему-то заныло сердце, в памяти всплыл обед с Лестовым, но она тут же отогнала от себя сентиментальные мысли, едва увидев заполненные листы на столике. Венера, не встретив больше возражений, уже расставляла подсвечники, а Алик, освободившийся от бульдожьей хватки участковой, выскользнул в столовую и принес оттуда нарезку колбасы, хлеб и графин с морсом. “Откуда только у Лестова столько морса?”- подумала Субботина, отложила в сторону папку музейной дамы и взяла в руки “биографии” риелторов.

Она забралась с самый угол кожаного дивана и поджала ноги, закрыв их полами шелкового халата. Ей было приятно, что его покупал сам Григорий, и пусть не ей, а Нонне, но носит-то халат она, и никто, кроме нее, его не надевал! Это была ее маленькая личная победа и Субботина впервые за долгое время вдруг похвалила себя. Мысленно, конечно: “Ай да Арина, ай да красотка!” Она еле заметно улыбнулась, но от Алика не ускользнули очаровательные ямочки на щеках и вдруг изменившееся настроение участковой. Он решил закрепить этот эффект и протянул Арине Васильевне хрустальный бокал, наполненный розовым морсом. Она благосклонно его приняла и сделала маленький глоток. В голове приятно зазвенело, она расслабилась и принялась за чтение. Сверху лежал лист с показаниями Алика.

Глава 68. Эффект морса

Буквы слегка расплывались, но Субботина старательно фокусировалась и внимательно читала текст, будто перед ней был самый интересный на свете роман. Она изредка потягивала морс из хрустального бокала и писанина риелторов казалась ей все более увлекательной. Она даже перестала следить за ними боковым зрением и снова полностью предоставила их друг другу. Однако Алик так и стоял у нее перед глазами…

«Я, Алексей Николаевич Мирнов, родился в 1997 году. Как утверждает моя мать, где-то в Египте, в палатке, на каких-то раскопках. Меня воспитывала бабушка по материнской линии, она не разрешила возить меня по раскопкам и фактически забрала к себе на воспитание. Она еще в молодости ушла от деда, у которого, по словам матери, был дурной характер. Со своим отцом я познакомился лишь накануне своего совершеннолетия. Моя мать все время была в разъездах — она работала младшим научным сотрудником в каком-то археологическом институте. В школе учился на „четверки“, не считая „тройки“ по физкультуре. После одиннадцатого класса поступил на юридический факультет колледжа, но после второго курса бросил учебу. Несколько лет работал в автосалоне, а потом устроился в агентство „Винтовая лестница“, где успешно продаю недвижимость уже четвертый год. Не женат и пока не планирую (здесь Субботина приподняла бровь и усмехнулась).

По поводу инцидента, случившегося в доме Лестова Григория Валентиновича, могу рассказать следующее. В два часа после обеда 15 июля мы с коллегами Венерой Миловской и Лилией Цветковой выехали на остров Синяж, чтобы осмотреть коттедж, выставленный на продажу. До этого момента каждый из нас уже побывал в доме Лестова, но полноценно осмотреть объект и обговорить условия никому не удалось, так как жилье оказалось с особенностями, и хозяин не собирался их устранять. Эти «особенности» в виде человеческих скелетов, разложенные в самых неожиданных местах, могли напугать потенциальных покупателей, как напугали сначала нас, но мы с коллегами решили довести это дело до конца (тут Субботина вспомнила реплику Нонны о сокровищах и стараниях Алика выкрасть ключ).

По дороге на остров Синяж мы попали в снежную бурю, что очень странно для жаркого июля. Моя машина застряла на обочине, и мы… мужественно переждали непогоду. До коттеджа мы добрались только на следующее утро. Долго стояли возле калитки и звонили, но Григорий Лестов дверь не открывал. Здесь я вынужден признать, что не помню, как оказался в темном подвале. Я повернулся к девушкам и предложил им вернуться к машине, но почувствовал, что теряю сознание. Перед глазами все размылось. Очнулся уже в темноте. Через несколько минут обнаружил, что Венера и Лилия тоже находились со мной в странном помещении. Потом мы нашли сундук и пили мутную жидкость из графина.

Возможно, мы зря это сделали, потому что именно с этого момента я стал ощущать, что в меня будто вселился другой человек, причем из другой эпохи…»

Субботина поежилась и отхлебнула морс из бокала. Ощущение, что в тебя вселился кто-то другой, она отчетливо помнила, а также свои странные наряды, которые оказывались на ней непостижимым образом. И свое недавнее перемещение с террасы снова в коттедж она никак не могла объяснить и склонна была опять подозревать в этом Лестова. Ну мог же он что-то подсыпать в вино, усыпить ее и привезти обратно в дом, уложить в саркофаг…

Участковая поморщилась. Мистическая мишура основательно мешала ей уловить главную нить во всей этой истории с исчезновением риелторов, а потом их чудесном спасении, но теперь, кажется, она ее ухватила, даже несмотря на то, что Алик все-таки что-то скрывал. Лестов в своих показаниях подчеркнул, что риелторы подъехали к его дому около девяти часов утра, она это точно помнила, хотя под рукой и не было ее любимой папки, чтобы проверить, но своей памяти Субботина все же доверяла, во всяком случае, до последнего времени. Однако выехали они накануне в два часа дня, естественно, предупредив начальство, у офисных работников не бывает иначе. Рабочий день в агентстве начинается в девять часов утра. Спрашивается, с чего это так всполошился их начальник, что начал названивать в полицию, хотя с начала рабочего дня прошло всего-то часа два. Получается, он ждал их с утра, а они не явились на работу, вернее, продолжили трудиться в Синяже, но он об этом, конечно же, не знал и в чем-то их подозревал… И он очень настойчиво просил Субботину позвонить ему, как что-то станет известно.

Арина подняла глаза на Алика. Он сидел на другом конце дивана и жевал бутерброд, мечтательно закатив глаза в потолок. В желтоватом подрагивающем пламени свечей его лицо казалось более худым, и она уловила в нем черты Григория, особенно, если представить шевелюру Алика более короткой и редкой. Участковая снова поморщилась. Этого еще не хватало — Лестов и на расстоянии пытается ее смутить и отвлечь от работы. Алик, почувствовав взгляд Субботиной, посмотрел в ее сторону, и она увидела знакомый коньячный цвет глаз, так сильно действующий на нее, что по розовеющим щекам участковой покатились слезинки. «Лед тронулся!» — восторжествовал Алик и как мячик-попрыгунчик оказался рядом. «Они же похожи — Григорий… Алексей… как же я раньше этого не заметила! — ошарашенно подумала Субботина, вытирая слезы и отстраняясь от прыткого риелтора. — Это все проклятый морс!»

Она встала с дивана, обмахиваясь листами, и поставила бокал на стол.

— Еще? — услужливо спросил Алик, потянувшись за графином.

Участковая отказалась, а Лилия с Венерой протянули бокалы. Дверь гостиной открылась, и в комнату торжественно вошла Нонна, будто все только и ждали ее выхода «на бис» под руку с Мариной Юрьевной. Музейная дама смущенно теребила поясок полупрозрачного халата, под которым угадывалась коротенькая сорочка на тоненьких бретельках. Новоиспеченная «подруга» подтолкнула ее вперед к столу, где лежала заветная папка. Алик засуетился и начал разливать морс в бокалы, которые принес из столовой заранее. Как и хотела Нонна, халатная вечеринка при свечах набирала обороты. Все устроились на большом кожаном диване и приготовились слушать Марину Юрьевну. В мерцании свечей ее лицо казалось очень худым и бледным, огромные глаза смотрели на гостей Лестова чуть испуганно. Ей было странно читать историю для Григория без него, но она чувствовала, что выбора у нее нет. И ей опять показалось, что за головой Субботиной, в окне, за приоткрывшимися занавесками, она видит скелет с мерцающим бордовым цветком на шее. Чтобы снова не упасть в обморок, она сосредоточилась на содержимом папки.

«А этот парень довольно-таки симпатичный! — думала в это время Грета, разглядывая взъерошенный затылок Алика. — Может, Йозеф на него намекал тогда в склепе?»

И она принялась вычислять даму, к которой неровно дышал Алик.

Глава 69. Архивное дело

«В столовой мерцали свечи. За большим дубовым столом сидели барон Йозеф фон Лест и его дочери — Амалия и Грета. Их позы были почти естественными, они держались прямо, облокотившись на высокие резные спинки дубовых стульев. И лишь слегка наклоненные вбок головы, будто они внимательно прислушивались друг к другу, выдавали весь ужас этого вечера. Я обошел вокруг стола, взял свечу в небольшом легком подсвечнике с буфета и приблизился к главе семейства. Его приоткрытые серые глаза остекленели, в них маленькой точкой блеснуло пламя свечи, не потревожив его. Вокруг глазниц образовались синеватые круги. Из уголка скривившегося рта вытекла розовая жидкость и застыла на гладком подбородке тонкой дорожкой.

Голова барона склонилась вправо, в сторону худолицей темноволосой девушки. На ее бледном лице застыла чуть заметная улыбка. Бескровные пухлые губы приоткрылись, будто она хотела что-то сказать, а розовая струйка скатилась по белой шее, скрываясь в декольте. В темно-серых глазах застыло удивление, она смотрела на сестру, светловолосую девушку, сидевшую напротив по другую сторону от барона. Та склонила голову чуть вперед, ее тонкие длинные пальцы лежали на упавшем бокале, а острый подбородок, шея и грудь были залиты чем-то розовым. На столе, в серебряных тарелках, осталась нетронутая еда — мясо с овощами. А большой стеклянный графин был пуст…

Я зашел к барону случайно. В этот вечер я был в гостях у купца Сафонова, жившего по соседству, и, направляясь домой, решил заглянуть к фон Лесту, чтобы обсудить дела. Барон заканчивал строительство гостиного двора. Двухэтажный дом с номерами он построил два года назад, но постояльцев пока не принимал, а обживал с дочерьми первый этаж. Говорили, что он нанял толкового повара, и что даже собирался выдать за него одну из своих дочерей, что, несомненно, я считал глупой болтовней.

Дверь мне открыла служанка, испуганная и бледная. Она молча пригласила меня войти, потом сложила руки домиком и прижала сцепленные ладони к губам. Из-под чепчика выбились пряди волос, но она даже не пыталась их прибрать.

— Господин Йозеф у себя? — поинтересовался я, отдав ей шляпу и накидку.

Напольные часы в холле пробили восемь вечера, в это время семейство Лест обычно уже заканчивали ужинать и пили чай в гостиной. Служанка так и стояла с моими вещами в руках.

— Вам плохо? — насторожился я.

— Там… в столовой… — и она присела на кушетку, зажав рот ладошкой.

Я поспешил пройти к месту ужина по широкому и темному коридору, по этому пути я шел не в первый раз, так как часто заглядывал к барону. Когда я закончил осматривать помещение, часы пробили полдевятого вечера. По моим предварительным данным, семейство Лест отравили. Я вышел в холл, чтобы задать служанке несколько вопросов, но оказалось, что она оставила мою одежду на кушетке, так и не удосужившись повесить на вешалку, и покинула дом, как и вся остальная прислуга… »

— Это из личных заметок станового пристава 1-го стана Синяжского уезда Феофана Усова, — сказала дрожащим от перенапряжения голосом Марина Юрьевна, — их восстановил и литературно обработал один неравнодушный к местной истории краевед, пожелавший сохранить анонимность…

Она замолчала и обвела взглядом притихших слушателей.

— К сожалению, это все, что удалось найти в архивах музея. Я обещала на днях Григорию найти что-то о семействе Лест… и вот нашла…

В гостиной мерцали и потрескивали свечи. Побледневший и притихший Алик сполз с дивана и подошел к графину, налил в стакан морс и залпом выпил.

— И мне, пожалуйста, — сиплым голосом попросила Марина Юрьевна.

— И мне, — протянула ему бокал Нонна. — Да тут шекспировские страсти кипели, оказывается!

— Где это тут? — строго спросила Субботина.

— Да вот, прямо здесь! — Нонна вышла на середину комнаты и подняла руку вверх, повернула к ней голову, любуясь плавным изгибом своей конечности, а потом одарила публику победным взглядом. — Гриша утверждал, что в подвале дома нашел саркофаги! Правда, я их так и не увидела…

«Зато я не только видела, но и полежала в одном из них… — вспомнила Субботина и липкий ужас начал сковывать ее тело. — Так, нужно срочно принять меры!»

Из всех доступных здесь и сейчас средств был только морс. Она жадно посмотрела на графин. Алик, хоть и притихший, но зорко наблюдающий за всеми дамами, угадал желание участковой и добавил морса ей в бокал.

Она кивнула Алику и тут же решила, что пора бы взять паузу, подумать, в конце концов, дочитать показания о том, «что в него вселился другой человек из другой эпохи», которые она легкомысленно пропустила. Может, подняться в спальню Лестова? И тут ужас сменился совсем другими волнениями. Она порозовела и слегка прикусила нижнюю губу. И опять от Алика не ускользнули перемены в ней. Он угадал ход ее мыслей и решил, что как джентльмен просто обязан проводить ее туда, куда она собралась. Но внезапный возглас Лилии нарушил его планы:

— Кажется, Венера не дышит…

Глава 70. Блестящая догадка

Субботина, уронив бокал на пол, метнулась на другой край огромного кожаного дивана и склонилась над Венерой. И тут же отшатнулась. Лицо девушки побелело, бескровные губы приоткрылись, а по шее извивалась розовая тонкая струйка и стекала по руке на пол. Перед диваном уже образовалась небольшая лужица.

Вся компания, выстроившись за участковой, замерла. На их лицах отразился ужас. Никто не ожидал подобной мизансцены. Первым опомнился Алик. Он решительно отодвинул Субботину и наклонился над Венерой, взял ее за запястье, погладил ладошки, перебирая каждый пальчик, коснулся губами ее рта, шеи, груди, приложил ухо к сердцу и затих. Через секунду он взял ее за плечи и резко встряхнул. Все невольно ахнули, а Венера приоткрыла глаза, прокашлялась и снова упала на диван. Но лицо ее порозовело, дыхание стало шумным и заметным, будто она готовилась сказать что-то едкое.

— Сразу видно, ожила, — с сарказмом произнесла Субботина и отошла к камину. Но было понятно, что участковая попыталась спрятать свою беспомощность перед неведомой силой, которая так напугала всех.

«Кстати, меня тоже спас Алик, — невольно подумала Субботина, вспомнив холод и темноту саркофага, — надо бы сказать Венере что-то ободряющее…» На самом деле ее интересовало, что девушка почувствовала, но ведь она не может начать допрашивать полуживую девицу. Это уж как-то совсем… не по-человечески. И поскольку светские фразы, подходящие к этому случаю, Субботиной на ум не приходили, она решила предоставить это другим. «По любому звезда сцены сейчас что-нибудь скажет, она же не упустит случая покрасоваться», — подумала участковая и принялась размышлять о связи архивного дела с тем, что только что произошло в доме господина Лестова.

— Ах, бедная! — пропела Нонна, а Субботина лишь подняла бровь. — Может, ее перенести в спальню? Там широкая и удобная кровать…

— Интересно, как вы себе это представляете? — спросила Арина и выразительно посмотрела на Алика, прикидывая, может ли он носить женщин на руках. Он сидел рядом с Венерой и все еще пытливо всматривался в ее бледное лицо.

— Ну… у нас же здесь есть мужчина, — протянула неуверенно Нонна и тоже посмотрела на Алика.

— Я хочу остаться здесь, не беспокойтесь, — вдруг прошептала Венера, — мне одной там будет страшно…

— О, как хорошо, что вы уже разговариваете, — Субботина тут же воспользовалась ситуацией, — Венера, скажите, вы пили морс из бокала и… что произошло?

— Я… я сделала глоток, потом еще и…я будто исчезла — стало темно и холодно, а потом я увидела свечи на большом дубовом столе и поняла, что нахожусь в полутемной столовой, а напротив меня сидит… сестра в красивом таком платье с корсетом… — Венера говорила медленно, с трудом подбирая слова.

Субботину это страшно раздражало, она еле сдерживалась от едких замечаний, но при этом даже бровью не повела. Ей позарез нужны были Венерины показания. И она подбадривающе кивала.

— Кажется, мы собирались ужинать, — продолжала Венера, — папа сказал, что сегодня мы сможем попробовать его фирменный напиток, обычно он никогда его нам с сестрой не предлагал, говорил, что еще рано, а мне-то ведь уже двадцать лет исполнилось совсем недавно!

— Как ваш отец обращался к вам… конкретно к тебе? — уточнила участковая, отбросив уже всякие правила приличия.

— Грета…- негромко, но уверенно ответила Венера.

— Как? — вскрикнула Нонна.

— Грета, — повторила Венера.

Лилия, до этого момента безмолвно, с тупой болью в грудной клетке наблюдавшая за суетой вокруг Венеры, вдруг громко сказала:

— Погодите!

Она достала из кармана халата телефон, потыкала дрожащими пальцами в экран и поднесла к лицу Субботиной. На темной фотографии с ярким пятном от вспышки в центре кадра красовалась полустертая надпись: ГРЕТА ЛЕСТ 1815-1837.

— Она… она была Гретой! Той самой, что в саркофаге, ну помните, там, в подвале? — и Лилия, тоже отбросив всякие приличия, показала пальцем на Венеру.

— А ты… ты была моей сестрой! Это ты сидела ТАМ, напротив меня! — уже громче произнесла Венера и даже чуть приподнялась на локтях.

Лилия попятилась к камину, замотала головой, и золотистые пряди запрыгали вокруг ее испуганного лица, попадая в глаза и прилипая к губам. Она пыталась их убрать, но у нее плохо получалось. Споткнувшись, она упала на ворсистый ковер и, глядя на Алика, который поддерживал Венеру под локоток, прошептала: — А он… он…

Лицо Алика вытянулось, он напрягся всем телом, но продолжил гладить руку Венеры, будто заглаживал давнюю и тайную вину.

— Господин Мирнов, а где вы научились оказывать ТАКУЮ первую помощь? — спросила Субботина и позволила себе наконец-то поднять бровь.

— Я… не знаю, на самом деле я не умею… Это получилось как-то само собой, — ответил растерянный Алик и выпустил руку Венеры. Она попыталась привстать и сесть чуть подальше от него. Но сил не хватило, и она беспомощно простонала.

— И отравленный морс получился как-то сам собой? — невозмутимо уточнила Субботина, не обращая внимания на муки Венеры.

— Так это вы… вы были тем самым поваром, который хотел жениться на дочери барона? — вдруг спросила дрожащим голосом Марина Юрьевна у совсем опешившего Алика.

Субботина недовольно оглянулась на сотрудницу музея, возмутительным образом озвучившую ее блестящую догадку. Она приготовила едкую фразу, чтобы осадить эту научную выскочку, но тут же осеклась. Ну привиделось им всем что-то. И что? Это было двести лет назад! Срок давности преступления десять раз уже закончился, да и кому предъявлять обвинения — скелетам, что ли?

— Господин Мирнов, вы можете не отвечать на этот вопрос, — предельно вежливо вдруг обратилась к нему Субботина, и Алик, облегченно вздохнув, снова схватил Венеру за руку. — Марина Юрьевна, можно мне ваш архивный документ еще раз как следует изучить? «Желательно, в полнейшем одиночестве!» — уже мысленно добавила она.

Давняя знакомая Григория послушно протянула участковой лист и, удивленно оглядываясь на присутствующих, объявила, что ей все-таки пора откланяться.

— Нет, прошу всех оставаться здесь, — попросила Субботина, — ну еще чуть-чуть… Я скоро к вам вернусь.

Участковая вышла из гостиной под изумленные взгляды всей компании. И никто не заметил, что за плотной занавеской перестал мерцать бордовый огонек. «Я умерла… Я умерла еще тогда… Я больше никогда не смогу стать живой плотью… Она отторгает меня… Как только я добираюсь до нее, начинаю ощущать горячую кровь, как тут же снова умираю… Смерть невозможно победить…»

Грета Лест, если бы могла, прямо сейчас закрыла бы глаза навсегда. Но в ее глазницах плескалась черная бесконечность. Бордовый огонек погас, но электрические нити еще ощупывали пространство, и Грета медленно вернулась в свой саркофаг. Он стоял в подвале прямо под гостиной в полном мраке, а в комнате мерцали и потрескивали свечи, на диване лежала Венера и чувствовала, как жизнь снова возвращается к ней…

Глава 71. Субботина почти у цели

Субботина вышла в полутемный коридор, оставив за дверью гостиной маленький спектакль в исполнении Нонны. Она пыталась перетянуть внимание с Венеры на себя и принялась рассказывать о том, как Грета пугала ее в ванной. И участковая, проходя мимо ванной комнаты, невольно ускорила шаг. Вместо черной папки она прижимала к груди несколько полусмятых листов с объяснениями риелторов и копию архивного документа. Она приостановилась в прихожей возле напольных часов, невозмутимо и мерно тикающих, и с тайной надеждой посмотрела на входную дверь.

«Ну когда Лестов сообразит, что уже пора вернуться? Он что, даже не потерял меня? И чем он только там занимается!» — сердито подумала Субботина и медленно направилась к лестнице. Поднявшись на второй этаж, она на всякий случай заглянула в приоткрытую дверь спальни. Там царил беспорядок — ворох женской одежды загромождал кровать. Нонна даже и не подумала сложить свои наряды обратно в шкаф, будто привыкла, что за ней убирает целый штат слуг. Субботина приподняла бровь, оглядела свой халат и ей показалось, что он больше смахивает на длинное вечернее платье. Ей хотелось бы предстать в таком виде перед Лестовым и, конечно же, лучше в спальне, но она тут же пресекла свои игривые мысли и направилась в его кабинет — хоть чуть-чуть поработать.

В потемках она без труда дошла до письменного стола и уютно устроилась в уже знакомом кожаном кресле, включила настольную лампу и разложила перед собой листы. Тут же с правой стороны стола Субботина с какой-то щемящей тоской обнаружила план будущей статьи Григория о семействе Лест. И как это она раньше не приобщила его к «делу»? Но, с другой стороны, тогда бы он «благополучно» лежал в черной папке, вместе с ее телефоном и формой, оставшейся где-то там, в другом измерении, где она почти была счастлива в роли Нонны. «Если быть более точной, то в роли жены Григория Лестова, вообще-то!» — возразила себе Субботина. И тут же смутилась от таких смелых мыслей, а заодно порадовалась, что за ней никто не наблюдал в этот момент. Ни прозорливый Валентин Григорьевич, ни смущающийся обольститель Григорий Валентинович.

Участковая не видела, как у двери за напольную вешалку ухватился Йозеф, маскируясь под бежевые обои и прикрывая череп шляпой. «А она все-таки красивая, — подумал он, — разглядывая Субботину, склонившуюся над столом, — статная, как моя Иоганна, девочки совсем на нее не походили, худенькие и бледные выросли. И как жаль, что она сразу умерла, как только мы приехали на этот проклятый остров. А может, это было и к лучшему…» Йозеф от таких мыслей размяк и чуть не рухнул вниз, качнув вешалку, но Субботина не обратила внимания на еле слышный стук, она разглядывала бумаги и усиленно думала.

Итак, перед ней две истории: одна разворачивалась в начале девятнадцатого века, вторая — в начале двадцать первого. В первой истории — убийство знатного семейства, во второй — явление скелетов народу и похищение риелторов. И все это происходило в доме Лестова, так получается?

Эти истории как-то связаны между собой, теперь в этом не было никаких сомнений. Арина Васильевна машинально принялась хлопать по столу ладошкой в поисках карандаша или ручки, чтобы зарисовать свои схемы на пустом листе. Но вдруг нащупала что-то вроде узкого деревянного пенала и подняла глаза. Субботина не помнила, был ли этот занимательный предмет на столе в прошлый раз, когда она уснула прямо здесь, уронив голову на руки. Скорее всего, нет, иначе бы она запомнила. Но опять же ее тогда сильнее занимал ноутбук, который так же, как и ее папка оказался теперь где-то в другой реальности. Участковая попыталась открыть резную коробочку, но у нее ничего не получилось. «Арина! Ты отвлекаешься на ненужные вещи! — пожурила она себя, — то о Лестове думаешь, то как маленькая девочка пытаешься открыть ларчик…» В задумчивости она продолжала поглаживать поверхность футлярчика и вдруг крышка резко откинулась. От неожиданности Субботина вздрогнула и громко сказала:

— А ларчик-то просто открывался!

Видимо, она случайно нажала на нужную кнопочку, замаскированную среди выпуклых узоров, отчего сработали внутренние пружинки. Едва она успела бросить взгляд на содержимое пенальчика, похожее на дорогую именную ручку, как в углу, за спиной участковой, что-то грохнулось, и она резко обернулась. На полу лежала вешалка, а рядом с ней — широкополая шляпа с пером. Где-то Субботина уже видела такую… Перед глазами поплыла дымка, гараж, машина Лестова и дискотечные разноцветные огоньки. Ну точно, Йозеф! Она снова повернулась к столу, отыскала лист с набросками Григория и убедилась, что напротив имени «Йозеф» значится один из его атрибутов — шляпа. Он что, наблюдал за ней? По спине Субботиной пробежал холодок, и она медленно обернулась к приоткрытой двери. Из коридора в комнату проникал тусклый свет, а на полу обозначилась чья-то тень. Участковая замерла, халат прилип к коже, а выбившаяся прядь — ко лбу, но она боялась пошевелиться. Тень росла и приближалась. И тут Субботина вскочила со стула и срывающимся голосом крикнула: «Кто там? Руки вверх!»

Дверь плавно открылась, и в комнату с поднятыми руками вошел Алик. Полы его халата слегка разъехались, и участковая зажмурилась, на всякий случай.

— Арина Васильевна, — пробормотал Алик, — я хотел вас… уберечь от поспешных выводов…

— Вам это удалось, господин… риелтор, — успокоила его участковая, медленно открывая глаза и давая ему возможность прикрыть все, что могло бы ввести ее в заблуждение.

Алик поспешно поправил халат и подошел к столу. Субботина, облегченно вздохнув, снова села в кресло и развернулась к бумагам, разложенным на столешнице.

— Так что вы хотели сказать? — обратилась она к Алику, внимательно изучающего стол Лестова.

— Понимаете, то, что я там написал, — и Алик кивнул на листы, — это не совсем то…

— Да, а что там? Что-то гениальное? — спросила она, вспоминая «художественные» объяснения Лестова, которые сейчас были где-то далеко.

— Так вы еще не читали? — осенило Алика.

Субботина смутилась и порозовела. Прядь снова сползла на лоб, но на этот раз Арина Васильевна не растерялась, легким выдохом отравила ее на место и с вызовом посмотрела на молодого человека. Он тоже не растерялся и, запустив руки в ее волосы, притянул к себе. Арина на секунду забылась, ощутив его мягкие и нежные губы на шее, потом на щеке, и когда он добрался до губ, ей показалось, что ее целует Григорий… Руки Алика заскользили по шелковому халату, чуть задерживаясь в определенных местах, до которых он давно уже хотел добраться. Еще чуть-чуть и Субботина бы сдалась без суда и следствия на милость риелтора, но вдруг почувствовала, что прядь волос снова оказалась на лбу, и ей непреодолимо захотелось ее убрать. Приоткрыв глаза, Арина увидела, что Алик одной рукой гладит ее тело, а другой — исследует столешницу.

— Вы что-то ищете? — спросила Субботина и широко раскрыла глаза, отстраняясь от риелтора.

Алик, тяжело дыша, облокотился на край стола и, ничего не отвечая, уставился в потолок. Участковая обвела взглядом поверхность стола и поняла, что узкий резной пенальчик исчез.

Глава 72. Минута икс

Григорий Лестов проснулся и вытаращил глаза. Он сидел на террасе в полном одиночестве. Серое небо сливалось с озером, моросил дождь, и он не мог пошевелиться. Почему он здесь, а не в доме, на кровати? И где Арина? Она ведь была рядом… Что могло пойти не так? Она буквально растаяла в его объятьях? Такой силы обаяния Григорий, конечно, от себя не ожидал, но других версий у него пока не было.

«А может, я еще сплю? Ведь не могли же все разом исчезнуть, как студенты, когда слышат о том, что лекция отменяется?» — подумал профессор. Ущипнуть себя он не мог и решил, что лучше все-таки задействовать голосовые связки. Ведь бывало же так, что кричишь во сне, а получалось, что наяву. Он поднапрягся, чуть прокашлялся. И его едва слышный хрип, похожий на звук виниловой пластинки, с которой соскользнула игла, донесся до Валентина Григорьевича, отлучившегося с террасы всего на минутку.

Он тут же выскочил из-за двери, Григорий даже не успел снова поразмышлять: сон это или явь? Отец придирчиво оглядел сына, откинул плед и принялся растирать ему руки и ноги. Глафира следом за ним возникла с горячим чаем на подносе в широкой фарфоровой чашке, где ярким солнечным пятном отсвечивал лимон.

— Папа, где Арина? — первым делом прохрипел Лестов-младший, морщась от болезненных мурашек, побежавших по телу. Он не понимал, ему было холодно в футболке и шортах или он слишком долго не двигался? Он что, уснул прямо здесь? И распахнутое окно, неожиданные объятия Арины, узор на выцветших обоях старого гостевого домика не более чем алкогольный дурман?

— Папа, — уже более отчетливо произнес Григорий, — как я тут оказался?

Валентин Григорьевич промолчал, продолжая растирать конечности сына. Профессор снова ощутил себя десятилетним мальчиком, вернувшимся после многочасовой зимней прогулки. Ладошки и ступни ничего не чувствовали, а отец их растирал, вот так же молча, насупившись, будто Гриша совершил преступление века. Шуршание дождя красноречиво заполняло паузу, в которую даже Глафира не решалась вклиниться. Она терпеливо стояла и ждала своего часа, когда беспрепятственно сможет напоить Гришу чаем.

— Ну-ка встань, — сказал наконец Валентин Григорьевич, оставив на коже «пациента» спасительные красные пятна.

Тот придирчиво осмотрел себя и, упираясь в подлокотники кресла, осторожно встал на ступни. На полу он стоял твердо, но память ему решительно не подчинялась. Провал по всем фронтам.

— Ну вот, теперь можно и чаю, а то совсем ведь остынет, — защебетала Глафира. Она надеялась, что это хоть немного отвлечет Гришу от вопросов, на которые у них не было ответов.

Он принялся жадно пить чай, причем, не садясь в кресло. Потом обвел взглядом притихшую Глафиру и все еще насупленного отца и заявил, что он уезжает, раз никто не хочет ему ничего объяснять.

— Хотя нет, сначала придется искать Арину, или вы все-таки что-то знаете? — спросил Лестов-младший тоном Лестова-старшего.

— К сожалению, только то, что ее здесь нет… Позавчера утром… В общем, Глафира принесла вам завтрак, а вместо Арины с тобой в кровати лежал… какой-то скелет… А ты крепко спал… Ну, в общем, она не даст соврать, — и Валентин Григорьевич кивнул в сторону Глафиры, смущаясь от того, что ему приходится нести такую околесицу.

— Грета? — простонал Григорий, падая обратно в кресло и хватаясь за голову.

— У нее даже имя есть? — прошептала Глафира и, прижав поднос к груди, медленно пошла в дом. — Не думала, Григорий, что ты такой ловелас…

Лестов-младший усмехнулся. Да уж, в последнее время ему «везет» с дамами. Он даже боялся представить, что испытала Арина в тот момент, когда увидела рядом с собой Грету. Скорее всего, она убежала в чем мать родила до дороги и поймала попутку, пока он… спал, что ли?

— Получается, что я проспал больше двух дней? — вдруг осенило Лестова-младшего. — Как, как такое возможно, папа?

Над террасой повисло молчание. Дождь прекратился. И Валентин Григорьевич решил, что именно сейчас наступила та самая минута икс, когда Гриша должен узнать, что у него есть младший брат. Он готов был сделать этот отчаянный шаг, лишь бы не признаваться сыну в своих странных гипнотических способностях.

Глава 73. Секрет Лестова-старшего

Поскольку Валентин Григорьевич мог только читать мысли на расстоянии, а тела перебрасывать не умел, домой Григорию пришлось добираться самостоятельно. Он позвал отца с собой, но тот заявил, что достаточно насмотрелся театральных представлений. Ему нужен антракт. А Лестову-младшему срочно нужна была Субботина. Лишь она могла хоть как-то уравновесить его пошатнувшийся мир. Он уже даже представил, как она поднимет бровь, усмехнется и отвесит какую-нибудь колкость. Лестов-старший его заверил, что с ней все в порядке, и она давно поджидает Гришу в его собственном коттедже в очень веселой компании. И конечно же, ей снова нужно Григория допросить. Кажется, ничего другого эта «артистка» делать не умеет, ворчал Валентин Григорьевич, осматривая со всех сторон большую черную машину сына.

Убедившись, что визуально с ней все в порядке, он зашел в небольшой сарайчик, прикрытый с улицы пышным кустом сирени, и вынес черную дорожную сумку Григория, в которой лежала форма Субботиной, ее телефон и его ноутбук, фотографии улик и холщовый мешок.

— При телепортации не удержала в руках, видимо, — сказал Валентин Григорьевич передавая сумку сыну. — Я вот прибрал ее, пока ты отдыхал…

Какая еще телепортация! Григорий выразительно посмотрел на отца и покачал головой, не находя слов для комментариев. Он и в спокойной-то обстановке редко выдавал перлы, а уж в такой ситуации и подавно растерял все свое красноречие. Глафира вынесла из дома Лестова-старшего черную легендарную папку участковой и, предавая ее Григорию, отчего-то прослезилась.

— Я надеюсь, папа, ты не открывал ее? — спросил Лестов-младший, он вдруг вспомнил, что именно туда Субботина спрятала его рисунок, сделанный в минуты томительного ожидания в захолустном отделении полиции, и не хотел, чтобы отец подтрунивал еще и над этим.

— Нет, что ты, даже и не пытался, — заверил сына Валентин Григорьевич таким тоном, что Лестов-младший понял: конечно же, заглянул и посмотрел все от корки до корки. Хотя, какая теперь уже разница!

— Вот, Гришенька, блинчиков в дорогу тебе положила, — суетилась Глафира, отвлекая Лестовых от баталий друг с другом, — ты уж не обессудь, если чего не так, привет передавай Арише своей, и эту, страшную-то тоже как-нибудь уважь, чтобы уже успокоилась наконец-то она…

Григорий взял из рук Глафиры небольшую корзинку, накрытую белой салфеткой, поставил ее на переднее сиденье и резко обернулся к отцу.

— Я еще чего-то не знаю, папа? Я что-то еще должен понять и простить, кроме многолетнего молчания о моем младшем брате?

Валентин Григорьевич метнул гневный взгляд на Глафиру, та охнула и прикрыла рот ладошкой.

— Понимаешь, сын, в двух словах всего не расскажешь, а ты вроде как торопишься, поэтому объясню так: я в курсе тайны твоего дома, и если бы ты раньше со мной поделился, то я бы тебе, наверное, давно помог. Но это, конечно, не точно…

— Замечательно, папа! Так уж и скажи, что ты все знаешь, но помочь все равно не можешь. И не надо было все это в сложные речевые конструкции заворачивать! — Григорий схватил свою сумку с переднего сиденья, постоял с ней секунду и поставил обратно. — Ладно, действительно, я спешу. Если получится в двух словах объяснить, что надо сделать, говори!

Валентин Григорьевич удивленно посмотрел на сына. Оказывается, он умеет быть жестким и решительным, вот таким Лестов-старший и мечтал его видеть, не зря, видимо, в сон его погружал. Сон-то лечебным оказался! Из прострации, в которую вдруг Валентин Григорьевич впал, его вывела Глафира, вцепившаяся в рукав ветровки. Ее взгляд сигналил: уедет ведь, давай, говори! Григорий уже сел за руль и завел машину, не очень надеясь, что отец выдаст хоть какую-нибудь инструкцию.

— Тебе нужно пообещать им что-то вроде вечной памяти, ну, чтобы о них помнили люди, желательно много людей, тогда они успокоятся… — тихо произнес Валентин Григорьевич.

Григорий поднял глаза на отца. Он стоял у сарайчика, чуть опустив голову и сгорбив плечи, будто на него взвалили несколько мешков со скелетами. Морщины на лице обозначились сильнее, даже озорной взгляд потух. Такого виноватого вида у Лестова-старшего Лестов-младший не мог припомнить. Он понял, что не может вот так уехать, вздохнул, вышел из машины и обнял отца. В конце концов, что бы там ни было, он хотел как лучше. Григорий был в этом уверен как никогда еще в своей жизни.

— Ладно-ладно, — похлопал его по спине Лестов-старший. — Езжай, надеюсь, скоро снова увидимся.

Валентин Григорьевич не стал уточнять по какому поводу, но Григорий догадался и невольно улыбнулся. Выруливая от ворот гостевого дома на дорогу, он в зеркало заднего вида наблюдал, как отец стоял под руку с Глафирой и смотрел ему вслед, его верная подруга незаметно перекрестила отъезжающую машину.

Григорий так и не узнал, что скелеты в шкафах его дома зашевелились благодаря гипнотическим способностям Лестова-старшего, которые он тщательно скрывал от сына. Он так злился на свою жену за ее разъездную работу и наплевательское, с его точки зрения, отношение к Грише, что «наблюдал» буквально за каждым ее шагом. И когда Маргарита Сергеевна сообщила, что отец завещал ей коттедж, который находился на полуострове Синяж, то разозлился окончательно. Значит, между своими экспедициями она совсем перестанет приезжать к нему и сыну! Он тщательно «исследовал» коттедж на расстоянии и обнаружил, что в подвале дома стоят каменные саркофаги, а в них лежат скелеты. Ну что ж, тогда он попробует их оживить! Маргарита не сможет жить в такой адской обстановке и, наконец, образумится.

Каждый вечер перед тем, как уснуть, он «посылал» в подвал коттеджа тонкие электрические нити и «атаковал» каждый саркофаг. Но все было безуспешно. Их «жители» были глухи к сигналам и не желали двигаться с места. Валентин Григорьевич просчитался — и в своих силах, и в намерениях Маргариты. Она не собиралась менять ритм жизни, как таковые дома ее не интересовали. Тогда Валентин Григорьевич решился поговорить со свои тестем. Тот тоже был крайне огорчен жизнью своей дочери. Он рассчитывал хоть как-то образумить ее своим подарком. Но раз уж она не собиралась жить в его доме, то он его завещает внуку Григорию — пусть знает, как отца злить! И ведь сдержал свое обещание — переписал завещание и помер. Валентин Григорьевич его даже про саркофаги не успел спросить. Впрочем, он так и не понял тогда, что электрические нити все-таки достигли цели. Все случилось, как он и хотел, — скелеты «ожили», но только через несколько лет…

А Маргарита, узнав о поступке мужа, который лишил ее отцовского наследства, вернулась-таки в семью. Но лишь для того, чтобы поскандалить. Они ругались два дня и одну бурную ночь. Затем ветреная жена скрылась в неизвестном направлении. Пару раз она присылала открытки из Египта, с видами загадочных и великолепных пирамид, которые произвели на подрастающего Гришу неизгладимое впечатление. А потом позвонила Валентину Григорьевичу и сообщила, что у них родился еще один сын. Однако пусть он не беспокоится — она дала ему другую фамилию и даже отчество. В том, что это был его сын, Валентин Григорьевич не сомневался. Как и в том, что мать Маргариты Сергеевны будет хорошо его воспитывать, потому что самой ей будет, конечно, некогда. Это с детьми не всегда получается, а с внуками как-то лучше выходит. Хотя Лестов-старший знал это пока лишь в теории.

А Григорий катил по дороге в сторону острова Синяж, потихоньку опустошая корзинку Глафиры, и размышлял, что теперь он уже не младший, а Лестов-средний. К этому надо как-то привыкать, а главное, как-то налаживать отношения с братом, к чему у него не было совершенно никакого таланта.

Глава 74. Субботина допрашивает Алика

Ошеломленный Алик подошел к окну и открыл его. В комнату ворвался вечерний пряный воздух. Риелтор, закрыв глаза, шумно дышал, соперничая с мощным хором сверчков, дающих концерт в саду Лестова. Пять минут назад Субботина провела профессиональный обыск, от которого он до сих пор не мог прийти в себя. Она молниеносно ощупала карманы халата, провела рукой под воротником, запустила ладони в кудрявую шевелюру, потом прошлась ими по спине и ягодицам, будто и там были карманы! А потом, убедившись, что ничего такого он у себя не прячет, равнодушно села в кресло и принялась что-то читать. А ему велела подождать, потому что потом у нее будут вопросы!

Отдышавшись, Алик стал поглядывать на Арину Васильевну, но она внимательно изучала бумаги, время от времени поправляя непослушную прядь, падающую на лоб. Усиленно что-то обдумывая, она покусывала нижнюю губу и делала короткие заметки на листе.

— Итак, господин риелтор, — наконец услышал он низкий и умиротворенный голос участковой, будто никакие страсти не кипели между ними буквально полчаса назад, — объясните, пожалуйста, что вы делали за занавеской в столовой дома у барона фон Лест, э… в 1837 году?

Сначала глаза Алика округлились, его бросило в жар и дыхание снова участилось, но он быстро взял себя руки, вспомнив, что недавно сам красочно расписал все в своих объяснениях. Теперь главное — все слово в слово повторить.

— Понимаете, Арина Васильевна, передо мной все как в тумане, — молодой человек одновременно начал говорить и потихоньку приближаться к столу, пытаясь заглянуть в глаза участковой. — Я ведь не хотел причинить вреда… Я хотел, чтобы барон покрепче уснул в тот день, а я бы…

— Так что вы собирались сделать? — переспросила Субботина вдруг замолчавшего Алика.

Он остановился напротив Субботиной, развел руками и оглянулся в поисках еще одного стула, но в кабинете Лестова, кроме велотренажера в углу, больше сидячих мест не наблюдалось. И тогда Алик медленно вернулся к подоконнику, затем повернулся к Субботиной, подставив спину небольшому сквозняку. Свежий воздух, видимо, подействовал на него ободряюще, и «подозреваемый» охотно продолжил делиться смутными воспоминаниями:

— Я надеялся, что одна из сестер согласится сбежать со мной, я договорился с товарищем, у которого была лодка…

— Куда же вы собирались бежать, как планировали жить дальше? — искренне удивилась Субботина.

— Я надеялся, что безутешный папаша в конце концов согласился бы выдать дочку за меня, тем более после ее побега, который бросал нехорошую тень на все семейство, а уж где пожить пару-тройку дней, мы бы нашли… И нам всего-то нужно было переправиться через Волгу, пока он спал беспробудным сном.

— Да уж, сон оказался действительно беспробудным. — мрачно заметила Субботина. — Ну и главный вопрос: что вы подмешали в морс?

— Снотворное! Клянусь, это было снотворное! И еще, я никак не думал, что барон будет в этот вечер угощать и дочерей. Этот морс был… не совсем морс, это было домашнее вино, сделанное по специальному рецепту, и снотворным я хотел усилить его успокоительный эффект… Я беспомощно наблюдал, как эта ужасная смерть буквально за мгновение забрала их к себе, как девушки смотрели на меня, протягивая свои хрупкие пальчики, как их глаза молили о помощи. От страха я спрятался за тяжелую портьеру и лихорадочно соображал, что делать, и как незаметно выскользнуть из дома. Пока я стоял, как парализованный, в столовую зашел важный чиновник, я рассмотрел его в узкую щелку, он часто навещал семейство Лест. Он долго осматривал барона и его дочерей, а я вдруг вспомнил, как они обсуждали с бароном тяжбу с аптекарем — он не хотел переносить свою аптеку, которая мешала строительству гостиницы. А снотворное-то я покупал у него! Так и сказал для пущей важности, что, мол, барон в последнее время плохо спит и велел мне купить порошок. А я еще так со значением посмотрел на аптекаря, он человеком оказался понимающим, видимо… Когда чиновник вышел из столовой, я вдруг понял, что могу выскочить в окно! Все это время я стоял у спасительного выхода, но от страха совсем не соображал!

— Надо же, все как по написанному! — удивилась Субботина, невольно следя за строчками в записях Алика. И она зачитала вслух: «Надо бы спуститься к воде, — подумал я и накинул темный плащ с капюшоном. Оглянувшись, еще раз посмотрел на двухэтажный дом, где два года исправно служил, надеясь со временем стать членом семьи. Сердце заныло, перед глазами поплыли бледные девичьи лица, широко раскрытые глаза, тонкие пальчики…» — И что же с лодкой? — спросила участковая.

— Товарищ пригнал лодку, — ответил Алик, — но далеко мы не смогли уплыть, в тот вечер разыгрался сильный ветер, накатывали волны, помню ледяную воду, заполняющую рот, нос, уши и крик: «Арне!»… Кажется, я утонул, а мое тело потом выбросило на берег в том же самом месте, где я ждал спасительную лодку.

Субботина ошеломленно слушала Алика и быстро за ним записывала, затем бегло просмотрела лежавшие перед ней бумаги, резко встала из-за стола и подошла к открытому окну. Глядя в темный июльский вечер, она вдохнула прохладный воздух в надежде на то, что это хоть как-то охладит вскипевший мозг. Рядом с ней стоял убийца! И в то же время этого никак не могло быть! Там, в далеком девятнадцатом веке, убийство совершил кто-то другой. Известно, что его звали Арне. Она ведь сама шептала это имя в каком-то наваждении, когда они с «веселой» компанией риелторов и Нонны стояли на лестнице, но обнимал ее в это время Алик…

Участковая медленно перевела взгляд на риелтора, он смотрел в пол и, кажется, что-то обдумывал. Она даже на какое-то мгновение испытала к нему сочувствие — так вляпаться из-за любви… Но тут же отогнала от себя эти мысли. Какая любовь? Точный и холодный расчет — женитьба на дочери богатого заморского дельца, но тут вмешался аптекарь. Или провидение? Арина Васильевна вскинула бровь, отогнав от себя сентиментальные мысли, и возблагодарила то самое провидение, которое вернуло ее в реальность.

— Алексей, скажите, а давно ли у вас появились ощущения, что вы — это не вы? Ну, что вы как-то связаны с другой эпохой?

Алик повернул к участковой несчастное лицо, будто она уже огласила ему суровый приговор, и опять задумался. Арина Васильевна терпеливо ждала, пока риелтор созреет для вразумительного ответа.

— Кажется, в тот момент, когда в подвале этого дома мы выпили что-то из графина, — повторил он строчки из своих объяснений.

«Хорошо подготовился, не придерешься!» — мысленно похвалила его Субботина. Она снова вернулась за стол, не спеша села в кресло, еще раз посмотрела на копию архивного дела и спросила:

— А с какой целью вы делали запрос в Синяжский краеведческий музей?

— Вы что-то путаете, Арина Васильевна, ничего такого я не совершал…

— Ну как же, Алексей Николаевич, это же ваши фамилия и инициалы? — Субботина протянула риелтору документ, где в самом низу листа была сделана пометка карандашом: копия выдана А. Н. Мирнову по запросу 15 мая 2019 года. Она обнаружила эту бумагу в прозрачной папке давней знакомой Григория Лестова из музея.

Глава 75. Нежданная встреча

Ехать оставалось еще пару часов, а Григорий уже давно сжевал блинчики, заботливо положенные Глафирой, да и в сон что-то клонило. «Два дня почти проспал, а не выспался», — усмехнулся Лестов. Он, конечно, любил поспать, но чтобы вот так надолго заснуть в непонятной ситуации на неопределенное время, такого еще с ним не случалось. Ну что ж, это опять шикарный повод для Арины над ним подтрунить. Григорий не сомневался — она обязательно поднимет бровь и усмехнется, когда он примется объяснять свое долгое отсутствие. Но с другой стороны, ей тоже придется «держать лицо», он ведь помнил ее внезапную страсть. Хотя, что ей помешает сделать вид, что ничего не было. А может ничего и не было? Может, ему все приснилось: и миндальное облако ее волос, и нежная кожа, и сорванная наконец-то с ее груди простыня…

Он сделал погромче музыку и подвигал плечами. За окнами машины в темноте начали мелькать придорожные фонари, и впереди высветилась вывеска знакомой заправки. Кажется, здесь он провел незабываемые часы в полицейском участке. Григорий, чуть подумав, зарулил на парковку. В кафе, несмотря не поздний час, за большими стеклянными окнами виднелись посетители. Свободные столики тоже имелись, и Григорий решил заказать себе кофе. Прежде чем выйти из машины, он пошарил в своей черной дорожной сумке и выудил затерявшийся в ее недрах ноутбук, наверняка в кафе есть бесплатный Wi-Fi. Он решил наконец-то проверить камеры наблюдения и разведать обстановку в своем коттедже.

Удивительно, как он не додумался до этого раньше! Вот уж действительно длительный сон как-то на него странно повлиял. Во-первых, он стал еще менее сообразительным, чем раньше, а во-вторых, обнаружил, что совершенно не хочет думать о брате. Эта информация совершенно не вписывалась в его картину мира. В его мире уютно расположилась Арина Васильевна, и представлялась она ему теперь исключительно в белой простыне, с обнаженными округлыми плечами, по которым рассыпались белокурые, чуть спутавшиеся пряди.

Григорий заказал большой латте и направился за свободный столик у окна. Удобно расположившись на кожаном диванчике бледно-зеленого цвета, он сделал глоток горячего и на удивление вкусного кофе и посмотрел в окно на ярко освещенную парковку, где в одиночестве стоял его черный джип. Приятное тепло разбежалось по телу, но вместо бодрящего эффекта Григорий почувствовал, что его опять клонит в сон. Он встряхнул головой и энергично потер ладонями лицо, на секунду прикрыв глаза. Когда же Григорий их открыл, то увидел напротив мужчину. Он сидел, сложив руки на груди, и внимательно смотрел на Лестова.

— Ну здравствуй, дорогой товарищ! — произнес он вполне дружелюбно. — Не ожидал, что так быстро свидимся?

Сонливость Григория мгновенно улетучилась. Перед ним собственной персоной нарисовался оперуполномоченный Соколов. Да уж, не очень оптимистичная картина.

— Добрый вечер, — пробормотал Лестов, — вы правы, я не рассчитывал на столь быструю встречу.

— Не бойся, не по твою душу я здесь, — успокоил его Соколов, — у нас тут операция «перехват».

Он кивнул в сторону столика, за которым сидела небольшая компания, состоявшая исключительно из полицейских в штатском, Григорий понял это по их напряженным лицам, подозрительным взглядам и безалкогольным напиткам перед ними. «Так вот почему на стоянке нет машин, — подумал Лестов, — всех, видимо, перехватили!»

— Это даже хорошо, что я тебя здесь нечаянно встретил, — доверительно начал оперуполномоченный и придвинулся поближе к Лестову, — как там Арина Васильевна? Я что-то до нее дозвониться не могу.

— С ней все в порядке, надеюсь… — Лестов попытался отодвинутся от Соколова, но тот придвинулся к нему еще ближе и в упор спросил:

— Что значит «надеешься»?

— Она… продолжает всякие расследования и весьма успешно… — поспешил уточнить Лестов.

— Точно?

— Даже не сомневайтесь.

— С отцом-то повидался? — вдруг спросил Соколов.

— Да, повидался, вот домой возвращаюсь.

— А Арина Васильевна, значит, не с тобой?

— Как видите, нет!

— А где тогда она?

— На работе! — раздраженно ответил Лестов и принялся демонстративно пить подостывший кофе.

— Да уж, вот такая у нас служба дни и ночи, — философски заметил Соколов. — Так, ладно, ты тут пока посиди, а я сейчас минут через десять вернусь, и не вздумай сбежать!

Соколов встал из-за стола, что-то жестами показал коллегам за столиком и энергично зашагал к выходу. Лестов видел в окно, как он пересек парковку и скрылся за пышными кустами, за которыми и находилось то самое памятное ему отделение полиции. Внутри у Григория слегка похолодело, и он надеялся, что это на него так подействовал остывший кофе, а не мрачные предчувствия. Он заказал еще порцию латте и открыл ноутбук. Тот нехотя загрузился, с трудом поймал беспроводной интернет, и Григорий вошел в личный кабинет на сайте «Дом на ладони», затем щелкнул по значку «онлайн-трансляция», и на экране высветилось шесть квадратиков.

Камеры в доме стояли практически во всех помещениях, благодаря истеричности его бывшей жены. Но в данный момент четкое изображение шло только с одной — из гостиной, что крайне удивило профессора, ведь он лично заклеивал ее, когда переодевал уснувшую участковую после их совместного обеда, на котором она его допрашивала. Возможно, скотч оказался не таким уж и липким…

В гостиной Григорий рассмотрел группу из четырех дам, одна из которых стояла посреди комнаты и активно жестикулировала. Присмотревшись, Лестов с удивлением обнаружил, что это его бывшая жена Нонна! На диване, кажется, лежала роковая риелторша Венера, чуть поодаль от нее сидела Лилия — девушка, с появления которой на его пороге и началась вся эта история. А у окна стояла Марина Юрьевна, его, можно сказать, коллега и незаменимая помощница в научных изысканиях… Но самое интересное — что они делают у него в гостиной и почему они все в халатах? И где Арина и тот шустрый малый? Хотя, не такой он уж и малый, подумал Григорий, вспомнив комплекцию Алика.

Он пощелкал по всем квадратам в надежде, что появится еще хоть какое-то изображение, но вынужден был лицезреть «квадраты Малевича». Лестова вдруг накрыла волна ревности, которая снесла все разумные доводы, почему эта парочка отсутствовала на экранах. Что им мешало заклеить глазок камеры в спальне? Но потом он вдруг вспомнил, что сам же и отключил там камеру, ну заодно еще и в своем кабинете. Тогда это ему казалось вполне разумным решением, это Нонна была не против лицезреть себя в каком угодно виде, а он, в конце концов, не актер фильмов для взрослых! Но сейчас, пожалуй, он отдал бы даже свою ученую степень за глазок работающей видеокамеры. Но сверхъестественные силы остались глухи к этой весьма сомнительной сделке.

Пока Лестов пытался хоть как-то объяснить себе происходящее в его же доме, в дверях кафе появился запыхавшийся Соколов. Григорий спешно захлопнул ноутбук и с нетерпением уставился на усевшегося рядом оперуполномоченного. Он держал в руках пухлый конверт, а на диванчик поставил черный полиэтиленовый пакет.

— Представляешь, на следующее утро после вашего отъезда прихожу на работу, значит, голова, ну, сам понимаешь, потрескивает, я принимаю меры, значит, исключительно фантой, ну ты помнишь, да? А потом принимаюсь за работу, открываю ящик стола, а там лежат эти… кости из холщового мешка! Меня аж чуть Кондратий не хватил! Я это… даже выпивать с тех пор бросил, представляешь? — и Соколов гордо дыхнул на Лестова. — Я, как и обещал ей, отдал по своим каналам на экспертизу, ну… там все написано, надеюсь, разберетесь…

Соколов протянул изумленному Лестову конверт, придвинул поближе мешок, похлопал его по плечу и сказал вместо прощания:

— И что она в тебе только нашла? Это ж надо, экспертизу по тайным каналам заказывать! Она ведь, я так понимаю, если что, то прикрыть тебя хотела, понимаешь?

— Кажется, понимаю! — окрыленный Лестов бодро пожал Соколову руку, и схватив под мышку пакет, помчался к выходу.

— Эй, а ноутбук кому оставил? Мне ваши «улики» уже во где! — и Соколов приставил свободную руку к горлу.

«А опер, оказывается, вполне себе приятный человек, — думал Григорий, выруливая на трассу. — Пожалуй, я бы выпил с ним стакан-другой… кофе, разумеется. Надеюсь, Арина обрадуется его посланию…»

Глава 76. Гениальный план Алика

Сильный порыв ветра из открытого окна долетел до Субботиной, сидевшей за письменным столом, разметал бумаги, и будто отвесил ей легкую прохладную пощечину. От неожиданности она вздрогнула и попыталась поймать порхающие листы. Алик помедлил долю секунды, прежде чем броситься на помощь. Оказавшись у стола, он поднял улетевший на пол архивный документ, выдававший его с головой.

- Вы меня раскусили своими жемчужными зубками, - признался Алик, сообразив, что отпираться бесполезно, - да, я обращался в музей. И что? Это преступление?

- Нет, конечно, сам по себе этот факт - не преступление, но то, как вы воспользовались содержимым документа, это уже совсем другая история! - Субботина так сурово посмотрела на риелтора, что он на всякий случай попятился к подоконнику.

- Если вы хотите вдруг выпрыгнуть в окно, то будьте осторожнее, там растет колючий кустарник, - предупредила участковая.

- А вы, Арина Васильевна, оказывается, очень заботливы и очень внимательны! - решился на комплимент Алик.

- Быть внимательной, на минуточку, моя работа, - невозмутимо ответила Субботина. - Потратьте лучше свое красноречие на вразумительные объяснения!

- Что конкретно вы хотите узнать? - обреченно спросил риелтор, с опаской оглянувшись на темное окно. Прыгать туда он и не собирался, он ведь не Арне, ничего противоправного не совершал…

До Алика донесся еле различимый шум волн, отчего на него накатила безотчетная и невыносимая тоска, он действительно не понимал природу странных видений, случившихся с ним в этом доме. Если бы он знал, что ему придется пережить, да еще практически участвовать в событиях давно минувших дней, то, наверное, и не стал бы затевать это дело.

- Почему вы вдруг решили обратиться в музей? Вы что-то и раньше знали о бароне фон Лест, откуда такой интерес к нему? - спросила Субботина, раскладывая в нужном ей порядке бумаги на столе.

Алик оторвался от раздумий. Ну вот что ей рассказывать? Как размотать цепочку событий, которая привела его в этот странный дом? Он смотрел на Арину, любуясь фарфоровым сиянием ее лица, приглушенный свет настольной лампы высвечивал в ней что-то аристократичное, холодное и неприступное, шелковый халат ниспадал по фигуре как дорогое вечернее платье. Эх, сейчас бы с ней не допросом заниматься, а любовью…

- Господин Мирнов, вы вдруг решили воспользоваться правом не свидетельствовать против себя? - Субботина приподняла бровь и чуть наклонила голову вбок, отчего прядь волос снова сползла на лоб, она тут же откинула ее назад легким движением руки и потерла себя за ухо.

“А ты устала, дорогая Арина Васильевна! Думаешь, что растирание ушей поможет? А ведь я тоже устал, пытаясь тебя соблазнить, это, оказывается, совершенно непосильная для меня задача… Как же Лестову удалось найти к тебе подход?” - размышлял пристально наблюдающий за ней Алик.

Субботина нахмурилась и повторила вопрос. И риелтор окончательно вынырнул из размышлений, словно из холодных волн реки. Может, ему удастся спастись, ведь он все-таки не Арне…

- Я не знаю, с чего начать, Арина Васильевна!

- Поменьше думайте о том, как меня охмурить, и тогда все получится! Если вы думаете, что моя благосклонность поможет вам найти то, что вы ищете… А кстати, что вы все-таки ищете?

- О, вы уже второй раз раскусили меня своими жемчужными зубками, - и тут Алик издал стон, но в нем не было страсти, это был стон отчаяния. - Да не знаю я! Только предполагаю… Полгода назад я услышал одну байку от клиента нашего агентства, который продавал дом на острове Синяж. Вы ведь в курсе, что дома на продажу здесь наперечет?

- Теперь, кажется, в курсе, - ехидно ответила Субботина, - спасибо, что просветили! Но я вас очень прошу, не отвлекайтесь от главной истории, о продажах поговорим, думаю, в следующий раз!

- Когда вы соберетесь продавать свой дом?

Участковая закатила глаза, безмолвно вопрошая у небесных сил, за что же выпало ей такое испытание. Но небеса молчали, и она снова обратилась в риелтору.

- Господин Мирнов, будьте добры, расскажите уже эту байку и мне…

- Ну так вот, - наконец-то произнес Алик, - клиент рассказал, что на острове Синяж стоит коттедж, абсолютно обычного вида - двухэтажный, из красного кирпича, но с большим ухоженным участком вокруг, где проложены дорожки, разбиты клумбы, ровными рядами растут кустарники и даже имеется бассейн. И вот этот бассейн на самом деле старинный, с фонтаном-русалкой посередине, он раньше располагался во внутреннем дворе двухэтажной гостиницы, которой владел какой-то приезжий барон. Гостиница эта просуществовала недолго, там случилось что-то страшное и ее снесли, а бассейн чудом остался. Участок обнесли забором. Потом на этом месте кто-то построил дом, естественно, сохранив потрясающий бассейн. И вскоре поползли слухи, что дом-то стоит на семейном склепе, и что там спрятаны какие-то сокровища. Но попасть туда никто не мог. У всякого, кто под каким-либо предлогом пытался туда проникнуть, начиналась странная лихорадка, людей охватывало беспамятство и они, как чумные, брели не разбирая дороги. Парочка таких безумцев даже в Волгу упали с высокого берега…

- И это вас не остановило? - удивилась Субботина.

- Ну что вы! Наоборот! Я вдруг решил, что это мой шанс найти настоящие сокровища, о которых я мечтал с того момента, как одна девушка… ну, в общем, неважно… И тогда я решил отправиться на остров и отыскать этот дом, мне клиент сказал адрес. Я осмотрел коттедж снаружи и действительно не обнаружил ничего особенного. А потом меня осенило - нужно сходить в музей и откопать нужную информацию, уж про гостиницу с такой историей наверняка что-то в архивах было. Так я узнал о бароне фон Лест и трагедии, которая случилась с ним здесь на острове.

- И заодно познакомились с Мариной Юрьевной?

- Нет, к сожалению, беседовать мне пришлось с другой дамой.

- А как же вы рассчитывали попасть в дом? - спросила Субботина, делая пометки на листе.

- О, я разработал план! В агентстве “Винтовая лестница” существует архивная база недвижимости, в нее вносятся, так скажем, оригинальные объекты, которые хоть раз выставлялись на продажу даже через другие агентства, это у нашего директора такое хобби, но я так думаю, он тоже надеется однажды найти сокровища, которые прячут в старинных замках…

- И часто ли сейчас продают такие замки? - перебила его Субботина.

- В том-то и дело, что замков-то много, а вот действительно старинных, с тайнами и сокровищами, конечно, мало… А тут видите, какая история, прямо, скажем так, не на поверхности лежит, ее еще раскопать надо!

- Да уж, в копателях здесь недостатка нет, включая самого хозяина, - опять съерничала Субботина.

- Кстати, о хозяевах! Я выяснил, что владельцев дома было двое. И один из них - Григорий Лестов уже выставлял дом на продажу, но потом ее отменил. Но больше всего меня поразило, да что там, просто пригвоздило на месте то, что у моего отца точно такая же фамилия!

Субботина медленно подняла глаза на Алика, лицо ее приобрело мертвенно-бледный оттенок, и теперь она четко увидела в пухлой физиономии Алексея Мирнова такие знакомые и… милые черты Григория Лестова. Значит, тогда в гостиной, когда Марина Юрьевна зачитывала документ, ей вовсе не показалось…

- А еще я удивился созвучности его фамилии с баронской. Интересно стало, есть ли какая связь с этим семейством?

- А отчество Григория Лестова вас ни на какие ассоциации не натолкнуло? - переспросила изумленная Субботина.

Риелтор пожал плечами.

- В лоб ведь не спросишь, верно? - невозмутимо продолжил Алик. - Я видел своего “папаню” всего два раза в жизни и особо с ним не общался. Я решил подружиться со вторым владельцем дома, тем более, на мое счастье, это оказалась очень красивая женщина. Вот такой простой и практически гениальный план я набросал, но…

- Как всегда что-то пошло не так… - задумчиво произнесла Субботина.

Она уже даже в деталях представила, как Алик встречался с Нонной, как обсуждал с ней долю от продажи и… участковая тряхнула головой, отгоняя видения уже далеко не делового их общения. То, что эта парочка действует заодно, она поняла в тот момент, когда Нонна, спускаясь с лестницы в окружении Венеры и Лилии во всеуслышание заявила о сокровищах, а Алик изменился в лице. Отлично отрепетировали! Нонна, похоже, не только актриса, но и режиссер действа под названием “продажа дома в нужные руки”. И к Лестову они отправили сначала очаровательную и принципиальную девушку Лилию, которая ничего о сокровищах не знала…

- Получается, вы все просчитали, договорились с Нонной и даже с директором агентства, которому, как я полагаю, отводилась роль “богатого” покупателя, но не ожидали, что в доме “живут” еще и скелеты? - уточнила участковая, просматривая записи, сделанные со слов Мирнова.

Алик восхищенно посмотрел на Субботину, не в силах побороть свою разбуженную и тщательно лелеемую сущность ловеласа, и снова приблизился к письменного столу. Не сводя с участковой гипнотизирующего взгляда, он вдруг замер и кивнул в сторону двери:

- Слышите? Кто-то поднимается по лестнице…

Глава 77. Танцуй, Арина!

Субботина, услышав быстрые шаги, шумно и недовольно вздохнула. Она представила, что сейчас в комнату впорхнут праздные дамы, которым стало скучно в гостиной, и почувствовала, как внутри растет еле сдерживаемое раздражение. Мало ей того, что Алик тут ломает комедию, так еще и подкрепление идет! Ну уж нет, она их выпроводит, пусть идут в спальню и ликвидируют разведенный там бардак! Арина отложила бумаги, встала из-за стола, воинственно направилась к двери и резко ее открыла. Из коридора, где освещение было более ярким, чем в кабинете, на нее двинулась фигура, и Субботина невольно прищурилась. Но приглядевшись, она узнала знакомый подтянутый торс, коротко подстриженную шевелюру и пьянящий коньячный взгляд. Лестов! Григорий Лестов наконец-то явился собственной, пока все еще подозреваемой персоной! Он раскрыл ей свои объятья. Субботина, не раздумывая, обвила его шею руками и уткнулась в плечо.

- Ты… - выдохнула она, утопая в запахе его джемпера, пропитанного приятным парфюмом, бензиновыми выхлопами и кофейным ароматом.

Григорий боялся пошевелиться и спугнуть неожиданно выпорхнувшее из его кабинета счастье, и на всякий случай готовился к тому, что это всего лишь галлюцинация. Но приятное мгновение все длилось, он чувствовал миндальный запах волос, ощущал под руками шелковую ткань и сквозь нее - теплую нежную кожу Арины. Ему тотчас стало жарко, захотелось сбросить джемпер и стянуть с Арины какое-то новое шелковое одеяние и утянуть ее в спальню, ведь тут совсем рядышком, только два шага сделать… Но Григорий так и не шевелился, наслаждаясь моментом.

Однако галлюцинация все же появилась. Это был Алик, стоявший у письменного стола в махровом халате! Он сложил руки на груди и с интересом наблюдал за развитием сюжета. Арина Васильевна, почувствовав третьего лишнего в долгожданной сцене, отстранилась от Лестова и смущенно попятилась. Хозяин переступил порог своего кабинета и огляделся. Настольная лампа, словно луна на темном небе, была единственным ярким пятном в помещении, превращенном, по-видимому, в комнату допроса - на столе лежали бумаги, на некоторых он узнал почерк Субботиной. Лестов облегченно вздохнул. Арина действительно работала, как он и ляпнул в сердцах Соколову. Вот уж действительно - служба дни и ночи, не позавидуешь… Неловкую тишину вдруг прервали громкие звуки салюта, из открытого окна донеслись радостные крики, в ночном небе засверкали гигантские огненные шары, разлетающиеся на причудливые брызги.

- Ну вот и салют в честь возвращения хозяина, здравствуйте, Григорий… э…

- Валентинович! - подсказал Лестов Алику, который решил вдруг взять ситуацию в свои ловкие руки.

- Да, точно, Валентинович! Как я мог забыть! А мы тут вас ждем и дом уже весь досконально осмотрели!

- Ну и как тебе мой дом, брат? В этот раз больше понравился, чем в прошлый приезд? - спросил Лестов и, предполагая, что Алик сейчас на какое-то время “зависнет”, переваривая информацию, обратился к Субботиной, так и стоявшей в нерешительности у двери, не понимая, что ей теперь делать.

- А вы, девушка, танцуйте! Вам письмо! - Григорий протянул ей конверт от Соколова, который затолкал в задний карман джинсов, - а форму вашу и папку чуть позже принесу, я сумку, там, в прихожей оставил…

- Так мы вроде бы уже на ты переходили, - напомнила участковая, забирая письмо из рук Лестова, при этом движения ее были медленными, будто она хотела остановить этот момент, в котором было уже почти все хорошо…

- Да, переходили, - смущенно ответил Лестов, - но вдруг вы… ты уже передумала или что-то изменилось, пока я…

Лестов замолчал, не зная, стоит ли сейчас сообщать о том, что он банально все это время спал. Паузой воспользовался Алик, уже сложивший воедино и вопросы Субботиной об отце, и свои догадки, тщательно загоняемые в глубины подсознания. Он подошел к Григорию, взял его за плечи и пристально посмотрел в глаза. Оказалось, Мирнов был чуть выше Лестова и намного “весомее”. Субботина напряглась, но Алик вполне миролюбиво произнес:

- У тебя замечательный дом, брат! А тебе не скучно тут жить одному?

- Судя по тенденции, одному мне жить тут не придется, - с надеждой произнес Лестов и посмотрел на Арину, вскрывающую конверт. Она снова расположилась в кресле за столом, откуда только что отошел риелтор, и внимательно принялась читать послание от Соколова.

- Пойдем, брат, выпьем, что-нибудь, что ли? - предложил Алик, - Там, внизу, в столовой, море замечательного морса, а в гостиной - море очаровательных девушек!

- А ты действительно, тут уже хорошо освоился! - усмехнулся Гриша, - Давай так, я спущусь с тобой, поздороваюсь с дамами, а потом возьму сумку и вернусь сюда, а ты…

- Понял, понял! - Алик сразу принял серьезный деловой вид. “Эх, Арина Васильевна, ускользнула ты из моих ласковых рук, но ничего, там, в гостиной, есть еще одна красотка, с которой мне есть что обсудить, и я думаю, она вполне склонна к долгим предметным разговорам…”

Когда Лестов вернулся в свой кабинет, держа в руках сумку, Арина уже изучила содержимое конверта и сидела на краешке стола, задумчиво включая и выключая настольную лампу. В очередной раз, когда она ее выключила, Григорий, бросив небрежно сумку на стул, подошел к ней, накрыл руку Субботиной своей большой теплой ладонью и, наклонившись к ее уху прошептал:

- Так что же было в конверте? Может, мне уже пора выпрыгивать в окно?

- Ты же не Арне, к чему такие безумные поступки? - прошептала она в ответ, высвободила руку и снова включила лампу.

Лестов невольно прищурился, оказавшись в центре светлого пятна, Субботина осторожно взяла его лицо чуть прохладными ладонями, приблизила к своему и продолжила:

- Экспертиза показала, что в мешке, который я нашла у твоего кабинета, лежали кости людей, умерших приблизительно в первой половине девятнадцатого века, мужские кости принадлежат молодому мужчине, лет двадцати, а женские - сорокалетней даме. Я полностью сняла с тебя свои собственные подозрения, и те два заявления, которые лежат у меня в кабинете, не имеют к тебе никакого отношения, понимаешь?

- Ничего не понимаю, особенно про Арне, но все равно очень рад, - прошептал Григорий и прикоснулся к губам Арины…

- Подожди, подожди… про Арне ты все узнаешь из показаний твоего брата, и еще мне нужно задать тебе несколько вопросов, - она отстранилась от Лестова, пытаясь восстановить нормальное дыхание и направить мысли в нужное русло.

- У меня тоже есть один вопрос, - подхватил он, не отпуская ее далеко, - можно я уже наконец-то задам его?

Субботина кивнула, слегка прикусив губу.

- Тогда… ночью, ты уехала из деревни… на такси?

Субботина покачала головой.

- Тогда я даже боюсь предположить, как ты оказалась снова в моем доме… Бедная моя… - прошептал Григорий и попытался снова обнять Субботину, но она нехотя увернулась.

- Я не знаю… я очнулась в каменном саркофаге, там, в подвале, где сама же и обнаружила несколько дней назад риелторов, и, по иронии судьбы, они же меня и услышали, когда я наконец-то смогла хоть до кого-то докричаться... А до этого, как ты помнишь, я ушла в гостевую комнату… Потом мне стало жарко, и я села на подоконник, открыла окно, а дальше ничего не помню…

- Ничего-ничегошеньки? И как я… как мы…

- Нет, Гриша, ничего не помню, - слукавила Субботина, удивительно, но теперь в ее памяти начали прорезаться самые горячие моменты той ночи, тем более в такой близости от ставшего вдруг чертовски обаятельным в ее глазах Лестова. При этом она вдруг осознала, что тогда кто-то другой бесцеремонно управлял ее чувствами. А сейчас, когда она просто и прямо смотрела на Григория, то испытывала исключительно свои чувства, и они ей исключительно нравились, но пока она их тщательно сдерживала.

- Я вот что хотела узнать, - и Арина предусмотрительно еще дальше отодвинулась от Григория, - как еще можно попасть в склеп? Или существует только один вход - из дома?

Лестов задумался и вдруг потянулся к черной сумке.

- Надо же, я и сам забыл, что в той части сада, где находится фонтан, есть странная дверь, из под земли видна только ее верхняя часть, и я, естественно, никогда ей не пользовался.

- Значит, пройти через нее нельзя… - задумчиво протянула Субботина.

- А вот это мы сейчас и посмотрим по записям! - радостно объявил Григорий, доставая из сумки ноутбук. - Камеры наблюдения я поставил не только в доме, но и снаружи, и наконец-то от них будет хоть какая-то польза!

- Боюсь представить, какую пользу приносили камеры, размещенные внутри дома, - пробормотала Субботина и приподняла бровь.

- Да в общем-то, никакую, - слегка смутился Лестов, умолчав, как он пытался найти по камерам местонахождение в доме Арины и его новоиспеченного брата, - во всяком случае, ни Йозеф, ни Грета на них ни разу не засветились, хотя для этого камеры и были поставлены… Так давай, садись в кресло!

Они склонились над экраном ноутбука, и Григорий потихонечку обнял Арину за плечи. А за напольной вешалкой у двери снова нарисовался силуэт Йозефа, он сверкнул глазницами, из открытого окна повеяло морозным воздухом, но наблюдатели за записями с камер даже не пошевелились, они внимательно смотрели, как Алик и две девушки зашли в дверь напротив фонтана, совершенно свободную от земли. Троицу сопровождал Йозеф, он парил над риелторами в своей знаменитой шляпе с пером.

Глава 78. Вопросы без ответов

- А ты говоришь ни разу не видел! Вот полюбуйся, что вытворяет твой Йозеф! - воскликнула Субботина, глядя на экран ноутбука, и поежилась от холода. Григорий поспешил этим воспользоваться и сжал ее в объятиях еще сильнее. Она повернула к нему озабоченное лицо: - Однако господин Мирнов утверждает, что не помнит, как они оказались в подвале! Хотя… Я тоже не помню, как оказалась в саркофаге… Одно радует, что все-таки они и я попали туда без твоей помощи! И теперь уже все-все подозрения с тебя сняты…

Она опять уткнулась в плечо Лестова, вдохнула кофейно-дорожный аромат, от которого как-то непривычно и нежно екнуло сердце, а он задумчиво произнес:

- И все-таки здесь задействованы какие-то мистические силы, неподвластные нашему пониманию, другой вопрос, почему это происходит именно в моем доме?

- Гриша, ну ты же археолог, почему ты не “раскопал” эту историю раньше, еще в тот момент, когда обнаружились странные перемещения этих жутких скелетов? - изумилась Субботина.

- Я копал! Согласен, что крайне неохотно и медленно, в общем-то, я и не заметил, как пролетели десять лет, но все-таки я кое-что нарыл! - и Лестов неожиданно замолчал, мучительно вспоминая, чем бы таким наповал сразить Арину.

- Твоя хорошая знакомая тоже нарыла, причем весьма оперативно, - и Субботина, с трудом высвободившись из объятий Лестова, протянула ему копию архивного дела.

- Это Марина Юрьевна принесла? - спросил Григорий, чуть смутившись.

- Она, родимая, - со вздохом ответила Арина и, покопавшись в бумагах,

заодно выдала ему и показания Алика о том, как он временами ощущал себя Арне - парнем из далекого девятнадцатого века.

Лестов принялся внимательно читать, а Субботина, все сильнее замерзая, наконец сообразила, что нужно встать и закрыть окно. Темная летняя ночь уже начала сползать с горизонта, где обозначилась пока еще очень тонкая бледно-желтая полоска, предвосхищающая утро. Удивительно, но в доме Лестова потерялся счет времени, смешались день и ночь, и почему-то совершенно не хотелось спать. Именно это и нравилось Арине, хотя она и боялась себе в этом признаться. Но когда-то все закончится, надо будет возвращаться в обыкновенные рабочие будни, писать рапорты и отчеты, разбирать мелкие хулиганства... Эти мысли почему-то расстроили участковую, и она, вглядываясь в уходящую темноту, мысленно попросила неизвестно кого, чтобы ее работа стала хоть чуточку интереснее. Но потом вдруг опомнилась - это что, она преступления, что ли, заказывает? Да уж, не зря говорят - бойтесь своих желаний!

В этот момент она почувствовала жгучую точку на шее, горячая волна разлилась по телу, она медленно обернулась и увидела за вешалкой Йозефа. В его глазницах мерцали красные зловещие огоньки. Субботина осторожно, не сводя глаз с вешалки, подошла к Григорию, а он вдруг отложив бумаги, принялся копаться в ящиках письменного стола. Но ничего не нашел. Обескураженный Лестов развел руками, и Арина, воспользовавшись моментом, сама нырнула к нему в объятия, пытаясь спрятаться от взгляда Йозефа.

- Гриша, там… там… посмотри туда!

Но Лестов, обняв Субботину, невидящим взглядом уставился в стену. Здесь, на месте его дома, почти двести лет назад произошло страшное убийство, а он ни одним археологическим инструментом не пошевелил, чтобы хоть что-нибудь нарыть! Ну все правильно. Когда не хочешь решать проблему, рано или поздно она сама выползает из саркофага, начинает устанавливать свои правила и обрастать немыслимыми персонажами. Думал ли он, что среди них окажется и его брат?

Когда отец вдруг неожиданно сообщил ему о нем, да еще назвал имя и фамилию, Лестов-младший решил, что Лестов-старший его просто разыгрывает! Большую часть жизни отец работал директором районного дома культуры, часто оказываясь ведущим всевозможных концертов, потому что вести их было некому, и публику приходилось хоть как-то развлекать, вот он до сих пор и не избавился от этой привычки, используя ее к месту и не к месту. И только Глафира, бывшая его бессменным личным секретарем, спокойно относилась к его “выступлениям”. Однако брат существовал независимо от того, верил в такое совпадение Григорий или нет, и активно участвовал в событиях, происходивших в его собственном доме.

Кстати, благодаря Алику все и узнали о лихом парне Арне, решившим провернуть старую как мир схему и жениться на богатой наследнице. Может, именно его кости и обнаружились в мешке, который Арина сдавала на экспертизу? Он вспомнил, что изначально в подвале стояли пять саркофагов, он идентифицировал всего лишь три. Кто лежал в двух других? Одни сплошные вопросы без ответов!

- Гриша, а что ты искал в ящике письменного стола? - осторожно поинтересовалась Арина. И Лестов, посмотрев на ее бледное озадаченное лицо, лишенное первоначальных презрительных эмоций в его адрес, подумал, что все-таки иногда полезно предоставлять событиям идти своим чередом, как оказалось, у проблем бывают и приятные побочные эффекты.

- Футлярчик такой деревянный… - рассеянно пробормотал Лестов.

- Футлярчик? - переспросила изумленная Арина, сразу забыв про Йозефа. - А что? Что в нем было?

Но Григорий вместо ответа запустил руки в спутавшиеся волосы Субботиной и принялся покрывать ее лицо поцелуями, и она, поддавшись его порыву, не сопротивлялась…

Глава 79. Жених с этого света

- Извините, я не хотела мешать вашим дознаниям, - до Субботиной и Лестова донесся робкий голос, и они, тяжело дыша, словно только что пробежали стометровку, уставились непонимающими глазами на дверь. На пороге кабинета стояла Марина Юрьевна и виновато улыбалась.

- Да, конечно, проходите, пожалуйста, я слушаю вас, - спохватилась после некоторого замешательства Субботина, отодвигаясь от Лестова и слишком рьяно собирая волосы в хвост. - Надеюсь, вы хотите сообщить что-то важное и не терпящее отлагательств.

- Да, очень важное, - на лице Марины Юрьевны отразилось страдание, она боролась с внезапно накатившим чувством ревности, хотя понимала, что с Григорием ее связывали только научные и весьма предметные беседы.

- Мы разговорились с Алексеем, так, кажется, зовут приятного молодого человека? - она вопросительно посмотрела на Григория, и увидев, что он кивнул, продолжила: - Так вот, он в ходе нашей занимательной беседы показал резной деревянный пенальчик, и, насколько я припоминаю, фото с описанием этого экспоната до сих пор находится в фондах музея… Его история весьма любопытна, рассказывать ее долго, а сейчас важно лишь то, что экспонат этот исчез из музея лет десять назад и вот снова появился!

- Пенальчик… это тот, который ты искал? - насторожилась Субботина, начавшая было приводить в порядок бумаги на столе, перемешанные уже который раз за эту ночь.

- Ну, мы можем это узнать, если я взгляну на пенальчик, - предположил Лестов.

- К сожалению, Алексей заявил, что уезжает и очень спешно пошел в гараж, он и меня звал с собой, но я отказалась, во-первых, я не одета, а во-вторых, неудобно уезжать вот так, не попрощавшись с хозяином дома…

Марина Юрьевна поправила на шее завязанный платочек, с которым не пожелала расстаться, даже когда сменила свой наряд на халат, и выжидательно посмотрела на Григория.

- Так, если мой братец нашел в прихожей ключ от гаража, то боюсь, что мы уже не успеем взглянуть на футлярчик, - вынес вердикт Лестов.

- Ваш братец? - изумилась Марина Юрьевна. - И что, вы даже не попытаетесь его догнать? У него все-таки музейный экспонат…

- Похоже, именно этот предмет целенаправленно искал здесь Алексей Мирнов, - вдруг сказала Субботина. - Судя по вашему описанию, этот футляр я нашла на письменном столе и даже случайно смогла открыть его, но в этот момент меня отвлек…

Участковая посмотрела в угол на вешалку, но Йозефа там уже не было, и она уточнила: - Собственно, Алексей Мирнов меня и отвлек, но когда и главное - откуда он смог вытащить футляр? Когда предмет исчез со стола, я это сразу заметила, а потом… обыскала Алексея, и при нем ничего не оказалось…

Арина Васильевна слегка порозовела и бросила смущенный взгляд на Григория, но он примостившись на краешке стола, скрестил руки на груди и сосредоточенно о чем-то размышлял.

- Может, мы все-таки попытаемся догнать Алексея? - робко предложила Марина Юрьевна.

- А смысл? - поинтересовался Лестов.- Пусть эта вещица останется у него на память, мне не жаль. Я думаю, он нашел футляр в тот момент, когда мы столкнулись с Ариной Васильевной у двери кабинета и отвлеклись…

- Не думаю, что это просто сувенир, - Субботина припомнила, с каким рвением риелтор охотился за ключом от подвала. - Ты где хранил этот футляр, Гриша?

- Вроде бы в самом нижнем ящике стола, - неуверенно ответил Лестов.

- А как тогда он оказался на столе, ну… как я смогла его увидеть? - удивилась участковая.

- Возможно, опять Йозеф баловался, кстати, именно в его саркофаге я и нашел этот пенал как раз-таки десять лет назад, а внутри коробочки я обнаружил овальный предмет, что-то типа капсулы, но вскрыть ее не смог… И да, на капсуле были выгравированы буквы: LEST.

- Может, капсула золотая? - предположила Субботина. - Что зафиксировано в музейных источниках на этот счет?

Марина Юрьевна вздохнула, поправила платочек и пояснила, что музейным работникам неизвестно, что лежало внутри, открыть футляр так и не смогли. И все условились считать, что его ценность заключается в замысловатом узоре. “Да уж, узор был действительно замысловатый…” - вспомнила футлярчик Арина Васильевна и украдкой посмотрела на Лестова, который все еще стоял в закрытой позе, кажется, так трактуют психологи скрещенные на груди руки, но Субботина считала, что это просто удобно, когда, например, нет карманов, и руки девать некуда. Но карманы на джинсах у Гриши были, и тогда она решила, что ему просто так удобно думать. О ней…

И тут в приятные мысли Субботиной ворвались странные приглушенные звуки, она нахмурила брови, встала из кресла и сделала шаг к двери.

- Слышите? Кажется, кто-то кричит!

Все трое бросились в коридор. Откуда-то снизу послышался сдавленный крик: “Помогите!” И, похоже, это был голос Алика. Субботина, Лестов и Марина Юрьевна сбежали по лестнице, и, оказавшись в прихожей, столкнулись с Нонной, Венерой и Лилией, которые тоже прибежали на призыв о помощи.

- Боже мой, что еще случилось в этом доме! - в сердцах крикнула Субботина и обвела всех обжигающе ледяным взглядом.

- Алексей! - Нонна вытаращила глаза и театрально вскинула руки. - Это он кричит!

- Да мы уже поняли, что он! Куда он забрался? - вдруг резко спросил Лестов и Арина Васильевна посмотрела на него совершенно другим - мгновенно растаявшим взглядом.

- Он должен был уехать, - и Нонна изящно махнула в сторону двери рукой, - но что-то пошло не так, вернее, он ушел куда-то не туда…

- Он кричит из подвала! - осенило Субботину. - Надо искать его там!

***

Дверь в подвал оказалась не заперта. Тяжелый квадратный люк в земляном полу тоже был сдвинут в сторону. И компания беспрепятственно спустилась вниз по деревянным ступенькам. В полутемном склепе под сводчатыми потолками сияли разноцветные огоньки, на земляном полу стояли саркофаги, накрытые каменными плитами. На первом восседал Йозеф в шляпе с пером, в его глазницах горел все тот же зловещий красный огонек, который так испугал Субботину, на втором примостилась Амалия, скрюченная набок под тяжестью огромного перстня с красным камнем на пальце, на третьем победно возвышалась Грета, на ее шее победно мерцал бордовый цветок, а в ее костлявых руках, запутавшись в ее длинной фате, задыхался Алик.

- Спасите… - прошептал он и уронил голову на грудь. Вместо халата на нем был замшевый тугой жилет, белая рубаха и узкие брюки.

- Ой, Гриша, помоги ему! - прошептала Нонна и вцепилась в руку Лестова. Венера, все еще бледная, с темными кругами под глазами, со спутавшимися волосами, вцепилась в его другую руку и лишь беззвучно открывала рот. Марина Юрьевна громко всхлипнула и вцепилась в свой платочек на шее. Лилия же, поправив светло-рыжие локоны, нахмурилась, внутренне возмутилась всеобщему оцепенению и смело шагнула к Алику.

- Стой! - попыталась удержать ее участковая, внимательно наблюдавшая за всеми. Лестов не трогался с места, он явно знал, что делать, и не зря медлил в этой ситуации. И действительно, как только Лилия приблизилась к “жениху” и “невесте”, Грета усилила хватку, и Алик захрипел. В этот момент Григорий Лестов молниеносно высвободил руки от цепкой хватки Нонны и Венеры и подошел к Йозефу.

- Я все-таки сдам все ваше семейство в музей, как и обещал, кстати, совсем недавно, помнишь? - негромко сказал он, но его слова взлетели под потолок и раздались гулким эхом.

- Но он сам, сам изъявил желание! - прозвучал шипящий ответ, будто из испорченных динамиков, развешанных по периметру склепа.

- Отпусти его немедленно! - потребовал Лестов.

- Поздно, теперь он должен стать членом нашей семьи, - шипели невидимые динамики, - он открыл капсулу…

- Он уже почти не дышит! - прошептала Субботина, занявшая позицию за спиной у Григория. Лестов мгновенно бросился к мертвенно-бледному Алику и вырвал у него из рук гладкий блестящий предмет.

В этот момент разноцветные огоньки отключились, в дальнем углу склепа вспыхнуло и задрожало пламя свечи, в отблесках которого смешались все силуэты, выросшие до неимоверных размеров, и под сводами потолка прозвучал судорожный вдох вернувшегося к жизни риелтора. Он отполз от саркофага и припал к коленям Марины Юрьевны, бросившейся к нему. Красные зловещие огоньки в глазах Йозефа погасли, померк камень на перстне Амалии, а цветок на шее Греты заморгал в затухающих конвульсиях. Лестов обвел притихшую компанию пристальным взглядом и недоуменно спросил:

- А почему все в халатах, я что-то пропустил?

Эпилог

Григорий приоткрыл один глаз. Солнечные лучи уже вовсю хозяйничали в спальне, пробравшись сквозь приоткрытые плотные шторы, ветер раскачивал легкую кисейную занавеску, она цеплялась за разлапистый фикус, из окна доносился шум уже давно проснувшегося Синяжа. Лестов на всякий случай провел рукой по соседней подушке, хотя прекрасно знал - Арина уже давно ушла. Небольшая вмятинка и еле уловимый миндальный запах являлись неопровержимым доказательством того, что это не сон. Но ему все еще не верилось, что Арина Васильевна вешает свою форму по вечерам в его шифоньер. Предварительно она выбросила оттуда все женские халаты, оставив только один - длинный, бежевого цвета шелковый халат, который идеально подчеркивал ее статную фигуру. И как он тогда угадал с ее размером? Мистика!

Мистика… Он бодро подпрыгнул на кровати, окончательно проснувшись. В кабинете на столе его ждало письмо, которое он не стал вчера читать на ночь. Поздно вечером его доставил курьер, приехавший на такой же большой и темной, как у него, машине. После того, как недоуменный Лестов расписался в бланке доставки, он протянул ему большой и толстый конверт, почтительно раскланялся и уехал в темноту, мигнув на прощание аварийными огнями. В адресной строке не было обратных данных отправителя, но Григорий смутно догадывался, кто автор этого письма. И он решил, если завтра к утру письмо не исчезнет со стола, то он его прочтет. Арина лишь подняла бровь, покачала головой и нырнула под одеяло со словами:

- Ты неисправим, Лестов, опять ничего не хочешь знать!

- Все, что меня волновало, я уже знаю, - парировал Григорий и следом за Ариной нырнул под одеяло, не мог же он ей признаться, что ему просто страшно! Только-только завершилась многолетняя, практически двухвековая история со склепом в подвале, нашлось устраивающее всех решение и вот опять какие-то письма. Лучше бы оно на самом деле за ночь куда-нибудь испарилось…

В девять часов утра, осторожно выглянув из спальни, Григорий приостановился в коридоре, прислушался мерному бою часов на первом этаже и галдящим звукам из подвала, и на цыпочках подошел к кабинету. Сегодня вечером в его доме пройдет важное мероприятие, и Лестов слегка волновался, естественно, отменив все онлайн-лекции. Приоткрыв дверь в кабинет, он сначала заглянул в щелочку, сфокусировавшись на столе. Письмо лежало на месте. Он вздохнул, спустился в столовую за кофе, и, вернувшись, поудобнее устроился в кресле.

Григорий открыл пухлый конверт канцелярским ножом и развернул белые плотные листы, исписанные крупным размашистым почерком, чем-то напоминающим ему свой собственный. Он не ошибся в предчувствиях, письмо написала его мать - Маргарита Сергеевна. Лестов бегло прочитал приветственную лирику, которая его всегда слегка смущала и перешел сразу к информационной части. Маргарита Сергеевна сообщала, что наконец-то оставила активную разъездную деятельность и остановилась в тихом уютном месте, в котором ей удалось закончить многолетний труд - генеалогическую ветвь по мужской линии семейства Лест.

“Дорогой Гриша, наконец-то я раскопала истинную историю дома, который достался тебе в наследство. В свое время я не захотела там жить, а ведь я выросла в этих стенах. Твой дед - Сергей Харитонович был суров, от всех требовал железной дисциплины, а я чувствовала себя вольной птицей, вот и сбежала. Но дело было не только в нем, от стен дома исходила какая-то жутковатая энергия, в которой я не могла существовать. И когда отец написал завещание, я сказала ему, что в доме жить не буду, пусть поищет других родственников, у меня ведь была еще сводная сестра, но он выбрал тебя… Сейчас я понимаю, что это было правильным решением - в этом доме всегда жили представители семейства Лест, и ты Гриша - прямой их потомок…”

Григорий судорожно вздохнул, заглянув в пустую кружку, и решил, что дочитает письмо насухую. А потом, возможно, примет что-нибудь покрепче, чем кофе, например местный морс. Недавно при тщательном обследовании склепа его нашли в больших стеклянных бутылках, закупоренных замысловатыми пробками. Склад удивительного напитка находился в погребке, выкопанном справа от потайной двери со стороны бассейна с русалкой. Еще удивительней было то, что морс через какое-то время после откупоривания приобретал розовый оттенок. Экспертиза, проведенная Ариной Васильевной показала, что напиток был слабоалкогольным, однако имел странные опьяняющие свойства. Она также предположила, что это тот самый знаменитый морс повара Арне, приготовленный по его фирменному рецепту, и в некоторых случаях при его употреблении начинались галлюцинации. Иначе, как объяснить весь этот спектакль с перемещением в прошлое и в другие тела? Алексей Мирнов, по ее мнению, воспользовался этим напитком в корыстных целях. Впрочем, по мнению Гриши, у него были на то все основания, ведь он тоже прямой потомок семейства Лест, несмотря на то, что носил другую фамилию. Он ведь тоже носил фамилию своего отца, которая по чистой случайности была созвучной баронской.

Как оказалось, у барона Йозефа фон Лест был младший брат - Вольф, он прибыл из Германии на остров Синяж после смерти брата с женой и сыном Леоном. Гостиницу к тому времени уже разрушили, а развалины обнесли забором. Все попытки унаследовать остатки семейной собственности привели к тому, что в смерти Йозефа обвинили Вольфа, мол, братец все продумал и с помощью повара провернул! Тогда Вольф с семьей снова спешно выехал за границу. А на самом деле они сменили имена и фамилию. Он стал Владимиром Мирецким, а его сын - Леонидом. Семейство купило простенький домик неподалеку и принялось охранять развалины. Вольф планировал приобрести эту землю, но вот незадача - не было нужной суммы. У семейства Лест был внушительный счет в германском банке, но без “ключа” к вкладу взять деньги было невозможно. Получался замкнутый круг. Вольф точно знал, как выглядел “ключ”, но не знал, где его искать. Конечно, он предполагал, что “ключ” находится в склепе, под развалинами, но пробраться туда не было никакой возможности.

Купить участок земли, на котором стояла когда-то гостиница смог только правнук Вольфа и прапрадед Григория - Федор Мирецкий (а по семейной метрике, которую старательно вели, - Франц фон Лест), он и построил на месте гостиницы в 1897 году двухэтажный скромный дом всего в триста квадратных метров, который Григорию завещал его дед - Сергей Мирецкий, или Северин фон Лест. К тому времени представления о “ключе”, передаваемые по “глухому телефону” из поколения в поколение размылись до такой степени, что никто уже не знал, что он из себя представляет. Да и банка того уже давно не существовало - столько мировых событий за это время произошло, страшно подумать…

Григорий открыл верхний ящик стола и посмотрел на деревянную резную коробочку. Нажал на кнопочку сбоку. Крышка футляра резко откинулась - старинный механизм работал отменно. Однако “золотая” капсула, похожая на авторучку, была надломлена, из нее торчал кусочек зеленоватой ткани, на котором золотистыми нитями были вышиты слова “ich liebe”. Странный выбор фразы для предъявления в банке, подумал Григорий. Но вдруг вдруг его осенило. Фраза с немецкого языка на русский переводилась как “я люблю”. Это был свадебный подарок! Не зря же Грета “расхаживала” по дому в фате, видимо, выбрав его в “женихи”. Но если для банка капсула не сгодилась, то самое место тогда ей в музее. Он представил высокую узкую витрину, изящную подставку и точечную подсветку. Наверное, все это уже смонтировали там, внизу, в склепе.

Сегодня, в семь часов вечера, он водрузит футляр на почетное место, вручит ключи от коттеджа Алику и Марине Юрьевне и отбудет с Ариной в отпуск. И так кстати подоспевшую историю семейства Лест он тоже передаст новоиспеченной паре владельцев частного музея-гостиницы барона фон Лест, который сегодня они торжественно откроют. Григорий решил, что его брат и Марина Юрьевна будут управлять заведением с творческим жаром и пылом, не забывая и о научном подходе, с полным, так сказать, погружением в обстановку.

А Григорий после долгих изнурительных раздумий решил купить другой дом и в другом месте. Арина с его доводами согласилась. Им обещали помочь три очаровательных риелтора - Нонна, Венера и Лилия, открывшие агентство недвижимости “Афина”. Нонна Азарская решила оставить сцену ради другого искусства и пополнить ряды богинь продаж, тем более две из них приняли ее весьма благосклонно, и даже предложили директорское место, не сумев поделить его между собой.

Лестов сложил письмо обратно в конверт. Его вчерашние страхи, к счастью, не оправдались, ничего ужасного в письме не сообщалось, по крайней мере, быть шестым мужчиной в поколении уцелевших баронов рода Лест было даже приятно. Он решил спуститься вниз, проверить, как идут последние подготовительные работы в склепе, а заодно прихватить бутылочку морса из погребка. Но его остановил телефонный звонок от Арины.

- Гриша, меня уволили! - услышал он в трубке низкий и грустный голос. - Представляешь, попросили написать рапорт…

- Как же так? Ведь ты незаменимый сотрудник, по моему нескромному мнению, - удивился Лестов.

- А по их мнению, я нарушила служебную этику и трудовую дисциплину!

- Откуда они узнали?

- Ну если не выходить на работу четыре дня и разгуливать в это время в халате по дому пусть и гипотетически подозреваемого, то об этом будут знать все в ближайшей округе, - вздохнула Арина.

- А если я тебе скажу, что ты разгуливала по дому шестого потомка в поколении баронов фон Лест, это как-то компенсирует твой моральный ущерб от потери работы?

- Ну не знаю, надо еще проверить, откуда ты нарыл эту информацию, - скептически ответила Субботина и Григорий представил, как она приподняла бровь.

- Браво, Арина Васильевна! Я в тебе не сомневался. Возвращайся скорее, будем собирать чемоданы…

***

В тусклом свете дежурного освещения поблескивало стекло. Под ним, в полу, виднелись пять открытых саркофагов. В первых трех лежали Йозеф фон Лест, Амалия и Грета, в четвертой - жена Йозефа и мать девочек Иоганна. А в пятой - тот самый Арне. Его и Иоганну буквально по костям собрал сам Григорий. После небольшого научного совещания с Мариной Юрьевной под неусыпным оком Арины Васильевны, все сошлись во мнении, что это были именно они.

Семейство Лест теперь находилось на всеобщем обозрении. Их можно было рассматривать, сочувствовать им, удивляться их истории и даже фотографировать без вспышки. Правда снимки получались мутными, нечеткими, с яркими кругами от ламп, размещенных под сводами склепа, очищенных от многовековых “украшений” из паутины и мха.

“Они думают, что стекло их защитит, смешные!” - Грета запустила мысль-молнию к саркофагу Йозефа. “Люди вообще глупые существа, я это по себе знаю…” - вздохнул Йозеф и зловещий огонек зажегся в его глазницах. Красные отблески запрыгали по потолку, стенам и коснулись витрины, где стоял единственный экспонат - деревянный резной футляр с открытой крышкой. Отсвет огонька попал на кусочек ткани с вышитыми словами, он свернулся и спрятался внутрь капсулы, и Йозеф “запаял” ее невидимым швом. “Ну что ж, подождем более догадливых”, - барон напоследок яростно сверкнул взглядом и успокоился. Ждать он умел. И собирался научить этому Грету. А то никакого покоя от нее…

23.11.2023 г.