Сноходец

Безымянный и Безликий, ч.1

Коробка в моих руках — из плотного темного картона с бархатном поверхностью. С тихим шелестом изгибаются в порывах морского бриза белые ленты поверх крышки.

Коробка кажется невесомой, пустой. Ничего удивительного — лёгкие сны весят немного. В этом сне только теплый солнечный свет, падающий мне на лицо сквозь твои волосы. Каштановые, шелковистые на ощупь, пряди мягко касаются моих щек. Запах ландышей окутывает меня. Также, как и твой радостный смех.

Но стоит мне открыть глаза, чтобы увидеть твоё лицо, как я вижу потолок нашей... Уже моей спальни.

Это невыносимо. Мне кажется - я забыл твое лицо. Это пугает больше, чем одиночество. Поэтому сегодня утром, едва проснувшись, я зашёл к… нему. И я... Я отдал свой дар в обмен на твое лицо. Уверен, если я избавлюсь от этого сна, я смогу его увидеть. Снова увидеть тебя.

Усилием воли отгоняю от себя лишние мысли и сомнения, тяну наконец за ленту. С тихим шуршанием расплетается бант. Освободившаяся ленточка взлетает вверх, следуя за резким порывом ветра. Я тоже скоро... Словно сама собой соскальзывает крышка коробки, с тихим всплеском падает в воду.

Из открытой коробки в воздух поднимается золотой дым, следом - крупинки песка. Сложившись в стайку бабочек, сон улетает вверх: в небо, к облакам. Тает в солнечных лучах, исчезает, будто мираж

Все вокруг разом теряет свое значение.

***

Далеко от моста, в тени многоэтажек, застыла незаметная на первый взгляд тень. Только приглядевшись в ней можно было разглядеть человеческую фигуру. И не больше: бесформенная куртка не давала рассмотреть телосложение, а капюшон черной толстовки — лицо.

Тень наблюдала за парнем у моста, не отводя взгляда ни на мгновение и чего-то ждала...

Безымянный и Безликий, ч.2

Человек-в-тени не мог видеть, как вместе с растаявшим песком исчезли эмоции на лице стоящего на мосту. Слишком далеко. Но все равно каким-то образом знал об этом. Знал, как безвольно разжимаются руки парня — и легкая, пустая коробка летит вниз, с моста.

Пауза, беззвучный всплеск.

Незнакомец стоит ещё немного, смотрит на закат, а затем, словно очнувшись, разворачивается и уходит.

Но теперь в его движениях нет ничего живого. Он движется, словно механическая кукла. Его шаги монотонны и размеренны. И больше подошли бы марионетке.

Человек-в-тени следует за парнем до самого дома. Лишь немного не доходит: когда незнакомец с моста уже почти скрывается в подъезде, Человек-в-тени останавливается подворотне. Среди очередных теней он практически незаметен. Прижимается спиной к кирпичной стене, почти сливается с ней, закуривает и ждёт.

В темноте теней огонек сигареты кажется чьим-то злым глазом.

Человек-в тени ждет долго. Он не обращает внимания на время. Он не шевелится. Он все меньше и меньше похож на человека.

Солнечный вечер плавно перетек в закат. Закат торопливо затух, словно испуганно куда-то сбежал. Оставив после себя почерневшее небо. Которое тут же обсыпают звезды, спеша занять свободные места. Загорелись и погасли окна многоэтажек. Разбежались по гаражам и умолкли машины. Город уснул.

Человека-в-тени ждал. Ожидание закончилось в полночь. Когда из одного открытого окна вылетел полный боли и ужаса крик.

Звук этого крика взлетел к облакам, оборвался и упал, затихающим эхом прокатился между домами. В соседнем окне вспыхнул свет. Возмущенными птицами выпорхнули на улицу раздраженные голоса разбуженных раньше будильника людей. Притихли ненадолго, отдалились, переходя из комнаты в комнату — и снова раздался крик.

Вскоре весь дом, вся огромная многоэтажка, стала напоминать разворошенный муравейник. Одно за одним или одновременно зажигались окна, тревожно гудели голоса, перелетая новостями и слухами из одной квартиры в другую.

Человек-в-тени неспешно затушил сигарету, встал на границу теней.

Гвалт из окон притих лишь с приездом двух машин. Под заунывный вой сирен, к дому подъехали белая и синие машины. Остановились у того самого подъезда. Мигалки нервным стробоскопом разогнали темноту дворовой площадки. Почти дотянулись до подворотни.

Человек-в-тени поспешно отступил, словно свет мог быть ему опасен.

Из белой машины выскочили люди в красных спецовках, поспешили в подъезд. Люди в темной форме, вышедшие из синей машины, словно деловитые пчелы, быстро разбежались, кто куда.

Спустя еще какое-то время из раскрытых настежь дверей подъезда вышел человек в белом халате, следом — двое с носилками, накрытых простыней. Из-под простыни безвольно свисала мужская рука. С кончиков пальцев сыпался еле заметный в темноте черный песок.

Человек-в-тени проводил сначала носилки, а потом и уезжающую машину долгим взглядом из-под капюшона. Сигарета снова появилась в его пальцах, снова разгорелся огонек. Человек-в-тени развернулся и собрался уходить.

Но голос из-за спины заставил его остановиться.

- Твоих рук дело, Безликий?

И перед тенями, в световой круг, выскользнул мужчина в темно-синем мундире.

Безымянный и Безликий, ч.3

- Твоих рук дело, Безликий? - вышагнув из тени словно из стены, в световой круг от фонаря вышел человек в форме. Явно один из тех, что недавно приехал к подъезду на синей машине.

- Это официальное обвинение, следователь Фрост? — Человек-в-тени, названный Безликим, резко обернулся. Никаких эмоций от него не ощущалось, словно он ожидал появления постороннего. Или не такого уж и постороннего.

- Нет. Пока что — нет. Но везде, где обнаруживаются следы Кошмара, рядом обязательно можно найти тебя. Подозрительно, тебе так не кажется?

- Нет. А на нет — и суда нет. Вот когда будет "да" и что-то большее, чем твои необоснованные подозрения — тогда обращайся. Может, у тебя даже получится что-то. Не то, что у твоего бесполезного братца-сноходца. Хотя, о чем это я? Все вы, сноходцы, такие бесполезные...

Фрост заскрипел зубами — кажется, Безликий наступил ему на больную мозоль. Оскалившись и стряхнув с себя притворную вежливость, следователь угрожающе процедил:

- Мои люди видели, что накануне погибший был у тебя.

- Передай этому своему... "людю", что тот, кто много лезет не в свое дело, однажды может не проснуться.

- О, переходим к угрозам. Так и запишем в протоколе. "Подозреваемый проявляет агрессию как реакцию на наводящие вопросы" - следователь деловито щелкнул ручкой, а в его руке словно по волшебству появился блокнот для записей.

- Пиши, что хочешь, - равнодушно фыркнул Безликий. - Это просто предупреждение. Не все такие терпеливые, как я. И если твоя собачка не остановится, его рано или поздно кто-нибудь пристрелит.

- Поразительное терпение для прихвостня Воплощенного Кошмара, - Фрост захлопнул блокнот, с вызовом глянул на собеседника.

Безликий пригнулся и глухо зарычал. В его голосе впервые за весь разговор прозвучали раздражение и угроза:

- Я не его прихвостень! Я сам по себе!

- Тогда почему пришедший к тебе вчера сновидец сегодня умер от воплотившегося кошмара?

- Потому что ему не стоило бросать свои сны на ветер. Отвергнутые, они возвращаются кошмаром. Воплощенным Кошмаром, - наконец, неохотно проронил Безликий. И язвительно уколол следователя: - Вы столько времени расследуете это дело, а до сих пор так ничего про это и не узнали. Позорища!

И, не давая больше ничем себя зацепить, Безликий рассыпался черным пеплом, практически незаметным в предрассветной темноте. Пепел мгновенно разлетелся по округе.

Следователь тихо чертыхнулся, выплюнул залетевшие в рот мерзкие на вкус хлопья, убрал в карман пиджака блокнот и ручку. Не спеша, вышел из проулка, возвращаясь к своим людям, к работе. Его еще ждал непросмотренный сон сновидца. Пусть, как и все сноходцы, он не мог менять чужие сны - но наблюдая со стороны порой можно узнать гораздо больше.

Фрост уже не видел как пепел, пролетев вместе с ветром несколько кварталов, снова сложился в мужскую фигуру. Запрокинув голову к светлеющему небу, Безликий, словно приглашая на чашечку чая, предложил:

- Поговорим? Как сновидец со сновидцем.

Едва угасло эхо, как сон тут же разлетелся на выцветающие осколки. Оставляя на бескрайнем белом поле только две фигуры. Черную до осязаемости - Безликого, и прозрачную, но разноцветную — парня-подростка. Безликий смерил его взглядом и поинтересовался светским тоном:

- А тебе никто не говорил, что лазить по чужим снам без разрешения - как минимум неприлично. А иногда еще и опасно...

Безымянный и Безликий, ч.4

Внешность цветного парня скрывалась под переливами его ауры. Но даже так просматривалась его схожесть с тем детективом, которому совсем недавно противостоял Безликий. Пусть и на словах

На белом фоне пространства сна-без-снов, появившегося после рассыпавшегося сна стоящие напротив друг друга фигуры казались контрастами друг друга. И, как позже оказалось, различия были не только внешние. Пропустив мимо ушей почти неприкрытую угрозу Безликого, цветной выдвинул свою, встречную, претензию:

— Отстань от моего брата, ты! Иначе я этого просто так не оставлю.

— Интересно, и что же ты мне сделаешь?

— То, о чем ты пожалеешь!

— П-ф, очень страшно! Я весь дрожу. Поразительная самоуверенность. А какая бурная фантазия-то! Очень страшно. Смотри, сам не пожалей… Одного не пойму, откуда только такие как ты берутся? Считающие, что во сне они всесильны. Хотя на деле — пшик без палочки.

Высказавшись, Безликий отвернулся от Фроста-младшего, вглядываясь во что-то, видимое только ему. На “соперника” он не обращал больше ровным счетом никакого внимания, не считая того угрозой. Разноцветный на это недовольно поджал губы, но выглядеть после этого он стал обиженным, а не угрожающим. А затем парень сделал шаг вперёд, пытаясь то ли привлечь к себе внимание, то ли собираясь что-то предпринять.

Но перейти к действию разноцветный не успел: в том месте, куда смотрел Безликий, появилось грязно-серое пятно. Которое быстро расползлось на все пространство сна-без-снов. В местах, где появились пятна, купол пошел волнами. Затрясся, прогибаясь в нескольких местах словно под ударами кулаков. Вмятины после ударов пытались было разгладиться, но не успевали под новыми ударами. Купол прогибался под ними все сильнее и сильнее, пока не треснул.

Трещина тут же заполнилась чем-то черным, мерзко-глянцевого вида.

Одна черная трещина быстро превратилась в целую сеть, во множество чёрных паутинок. Сквозь которые на белую поверхность "пола" закапала вязкая черная жидкость. Всё, с чем она соприкасалась, мгновенно чернело. Очень быстро темная волна приблизилось к двум спящим, сжирая остальное пространство сна-без-снов. Белой, незатронутой чистой поверхности с каждым мгновением оставалось все меньше.

Разноцветный в страхе отшатнулся назад и испуганно проблеял, тыча пальцем в принявшуюся расти еще и в высоту волну:

— Ч-ч-что эт-то?..

— Это воплощающийся Кошмар, ты, тупица! — рыкнул Безликий, оттаскивая парня подальше от черноты. Оттолкнув Фроста за спину, язвительно заметил: — Интересно, как ты собирался со мной сражаться, если трусишь даже до того, как появился Кошмар!

Ладони Безликого окутались сиреневым светом. Из которого постепенно проявилось какое-то оружие. Безликий был настолько на нем сосредоточен, что не заметил, как несколько струек черной жидкости побежали в сторону, пытаясь заключить спящих в круг. А разноцветный парень был слишком испуган и растерян, чтобы замечать что-то, кроме растущей из глянцевой жидкости перед Безликим черной горы.

Вырастая до какой-то критической высоты, самый большой горб вдруг резко взметнулся вверх, одним махом увеличиваясь сразу вдвое, сросся с полностью почерневшим “потолком” купола. Дрожа, словно гигантское желе, столб с мерзким чпоком отсоединился от "потолка" и перетек в гигантскую человекоподобную фигуру, что теперь нависала над спящими.

А потом Кошмар открыл глаза. Большие красные и жуткие буркалки смотрелись на черной горе туши словно горящие угли. Разноцветный испуганно взвизгнул, почти заглушая предвкушающий рёв созданной наконец Безликим нагинаты.

Безликий сделал пробный замах, с гудением разрезая воздух светящимся сиреневым светом оружием. Разноцветный, задушено что-то пискнув, отшатнулся. Безликий, наоборот, рванул вперёд, прямо в черные волны. Что-то воодушевленно при этом крича. Фрост не вслушивался. Потому что Кошмару было одинаково плевать на потуги обоих: он выпустил щупальца, хватая и одного, и второго.

Но если Безликий увернулся, то вот разноцветному так не повезло. Подобравшийся со спины черный хлыст ловко сделал ему подсечку. Щупальце упало на свою жертву и обмотало в один миг, затягивая тело в себя словно зыбучие пески, словно хищное болото. Парень закричал, задергался в удушающей хватке. Чувствуя, как из него буквально выдавливают жизнь и силу.

Грубо выругавшись, Безликий, уже успевший за это время проковырять пару дырок в черной туше, рванул назад. Ловко вскочил на щупальце, пробежал по нему, уклоняясь от других. И, размахнувшись, с силой врезал древком нагинаты по торчащей из щупальца макушке. Единственной, не ушедшей внутрь щупальца. Дернувшись от силы удара, Фрост потерял сознание.

Тут же выныривая из сна и наконец просыпаясь.

Вне сна, ч.1

Юмэ проснулся с криком на губах. Щупальца Кошмара все ещё ощущались на коже, словно они пробрались из сна в реальность следом за Фростом. И только шум с кухни, который издавал проснувшийся раньше Юмэ брат, немного заземлил Фроста-младшего.

Опустившись обратно на подушку, с которой он вскочил, Юмэ повернулся спиной к полоске света из-под двери. Попытался успокоить дыхание и уснуть. Сон всегда его успокаивал. Он всегда старался уснуть, когда ему было плохо.

Но в этот раз уснуть не получалось: пережитое совсем недавно давало о себе знать. И Юмэ испуганно вздрагивал каждый раз, как закрывал глаза: ему казалось, что его снова поглощает чернота.

С горем пополам, спустя долгое время, парень сумел тревожно задремать. Но тут, как назло, зазвонил будильник. Застонав и невнятно буркнув что-то нелецеприятное, Фрост попытался отложить будильник и подремать ещё немного. Но его старший брат, Джек, имел другое мнение.

Распахнув дверь в комнату младшего брата, Джек громогласно провозгласил: "Подъем! Я слышал твой будильник" — и включил свет.

Застонав, Юмэ попытался спрятаться под одеялом. Но Джек лишил младшего и этого укрытия, после непродолжительной борьбы стянув с брата одеяло. В итоге Юмэ пришлось вставать.

Глядя на осунувшееся, посеревшее лицо младшего — словно тот и не спал вовсе, Джек озабоченно спросил:

— Мелкий, ты в порядке? — и потянулся потрогать лоб брата.

Юмэ рефлекторно отшатнулся, все еще испуганный после сна. Как оказалось, пережитое никуда не ушло, просто опустилось чуть ниже. И стоило только тени от руки закрыть обзор, как воспоминание о падающем на него щупальце тут же всплыло на поверхность.

Джек так и замер с занесенной рукой, недоуменно глянул на брата. Криво улыбнувшись, Юмэ уклонился и от руки, и от вопросов, сбежав в ванную. Запершись, скинул одежду. Оперся ладонями о раковину, заглянул в зеркало. Моргнул. И вздрогнул, резко оборачиваясь, когда в зеркале за его спиной показалась какая-то бесформенная тень. Смотреть одновременно и в зеркало, и на тень было сложно, но ему как-то это удалось.

Тень оказалась черным халатом брата, который тот в очередной раз забыл в ванной и Юмэ облегченно выдохнул. Но все равно, принимая душ, он нервно вздрагивал на каждое подозрительное шевеление шторки. А подозрительным ему казалось любое шевеление, поэтому из ванной он вышел поздно и в край издерганным.

Джек к этому времени, устав дожидаться брата, ушел на работу, оставив завтрак под крышкой. Юмэ, посомневавшись, все-таки направился сначала на кухню. И уже дожевывая, догадался глянуть на часы. Зафиксировал время, отвернулся обратно.

А потом до него дошло: опаздывает. Потупив пару мгновений, Фрост бросил недоеденный завтрак и подорвался с места. Принявшись быстро собираться, укладываясь чуть ли не в военные нормативы. Покидал в рюкзак книги-ручки-тетрадки, выцепил в шкафу и тоже кинул в рюкзак пару батончиков-мюсли. Нацепил первую попавшуюся чистую толстовку, сунул по-быстрому ноги в кроссовки, запихивая шнурки не завязывая внутрь обуви. И выметнулся из квартиры.

Чертыхнулся, когда ключи не захотели попасть в замочную скважину. Попытался было вызвать лифт, но тот не спешил. И парень чуть ли не кубарем скатился с лестницы, уже через пару пролетов слыша, как приехал лифт. Выбежав из подъезда, помчался на остановку. Хорошо, что та была возле дома. И водитель, видя несущегося парня, немного подождал его. Хотя уже и должен был отъезжать.

Согнувшись пополам, Юмэ пытался отдышаться. Но даже успокоившись, остался недоволен начавшимся утром. Пусть он и успевал теперь на занятия, но неудавшийся сон, сорванный завтрак-ритуал, недоеденные любимые блюда, незапланированная пробежка — все это заставляло парня чувствовать себя недовольным. Всю поездку Юмэ продолжал и продолжал вертеть неудачное утро в мыслях, накручивая себя все сильнее.

Так что в аудиторию Фрост ввалился мрачнее грозовой тучи. Ни с кем не здороваясь, не обращая внимания на веселые и бодрые группки однокурсников, болтающие между собой и так же игнорирующих Фроста, парень протопал на самый верх лекционного зала и плюхнулся на почти пустующую последнюю скамейку. Разложился широко, как ему было удобно. Все равно рядом с ним никого не было. И приготовился записывать.

Но и тут все пошло не по плану.