Снежные сердца

Глава 1

Sнежные сердца.

Ну вот, наконец-то я выбрала время, чтобы записать мою историю. Хотя, историей она еще не стала, ведь история — это то, что осталось в прошлом, а то, что со мной произошло, еще не закончилось. Но, не важно… Ночь, тишина… Самое то, чтобы собраться с мыслями и записать все с самого начала…

Сразу скажу, мне глубоко фиолетово, поверит в это кто-нибудь или нет. Рано или поздно все равно люди узнают ту правду, что мне открылась. Что этот мир совсем не такой, каким мы привыкли его себе представлять. И что мы сами вовсе не те, кем считаем себя.

Глава 1.

Ночь… я всегда любила ночное время, по крайней мере, лет с десяти, примерно, когда потребность оставаться в одиночестве стала действительно необходима. Мои родственники меня раздражали. Нет, я их любила, и люблю. Просто… их было слишком много для меня. Не знаю, родилась ли я интровертом, или это жизнь в многодетной семье (я была четвертым ребенком из пяти) так повлияла. Тем более, с нами еще бабушка жила, мамина мама. С утра до вечера в квартире шумели, гремели посудой, разговаривали, спорили, орал кот, стучала входная дверь. И лишь после полуночи все затихало. Я забиралась с фонариком под одеяло и… Ночная тишина на меня действовала умиротворяющее, а жадность к чтению книг превалировала надо всем остальным. Так я убегала от действительности, в которой родителям вечно не хватало денег на еду, одежду, не говоря об игрушках для всех нас. Став взрослой, уже в замужестве, ночное время еще больше полюбила. Тишина и покой, все спят. А я читаю книги, пью свой кофе… идиллия.

Сейчас, уже будучи разведенной, после двадцати с лишним лет брака, я выхожу по ночам собаку выгулять. Она старенькая уже совсем, до утра может не дотерпеть. Стою, курю, и подолгу смотрю в ночное небо: вдруг звезда упадет. Так иногда хочется, чтобы кучка моих желаний исполнилась вдруг и сразу! Чтобы дочка младшая выздоровела, чтобы канализация в ветшающем без мужских рук доме починилась, чтобы деньги на продукты не заканчивались за неделю до получки, чтобы… да много чего еще. Но, если честно, я в сказки больше не верю.

Затянулась сигаретой поглубже, притоптала окурок и повернулась собаку, нюхавшуюся в кустах, позвать, как вдруг, словно ярчайшая вспышка чиркнула по глазам, отбросив сознание на дно бездонного, черного колодца…

… Темнота… давление… пустота…

Меня нет… ничего нет…

Обломки звезд, кружащиеся вокруг… чего.?

Кто я.?

Что я.?!

Вспышки… свет… звуки… снова давление, словно нечто, огромное и всесильное, сжимает то, чем я являюсь, и протаскивает через трубу… Голоса… свет… СВЕТ!!!…

…Первая осознанная мысль: «докурилась!»…

Странные ощущения. Попытки собрать сознание в одно целое. Не выходит. Единственное, что получается — вспомнить, что когда-то уже испытывала нечто подобное, находясь под наркозом. Даже вспомнила, когда это было — перенесла операцию по удалению желчного пузыря. О, я мыслю, стало быть, существую… в смысле — я живая. Живая! Живая.? Вспышки света… больно… больно в голове… прямо внутри мозга… БОЛЬНО!!!

…Голоса… то удаляются, то приближаются… из-за боли не могу понять, что они говорят… нет, не из-за боли, боль утихает, а понять не могу! Пипец. Это точно инсульт. Ух ты, соображалка работает, живем!

Хотя мысли мелькали в воспаленном сознании единичными импульсами, я осознала себя самой собой, а не инертным чем-то, как пару минут назад… или часов? А может, лет? Чувство времени меня покинуло. Печально, но не смертельно.

Сразу стало спокойней, хотя сердце трепещет, как у воробья. Хм… сердце бьется, это здорово, еще не все потеряно… Так, что еще у меня работает? Глаза открывать пока не решилась, свет, пусть и не слишком яркий, раздражал даже через веки. Попыталась пошевелить руками и ногами. Нет, не получается. Словно меня спеленали. Но мышцы работают, это я чувствую. Хорошо. Опять голоса. О, поправка. Один голос. Меня что-то спрашивают, трясут за плечи…

ШЛЕП! Звонкая пощечина неожиданной болью всколыхнула разум. Я замычала. Распухший язык отказывался работать. Проклятье! Кто это меня так?! как смогу — отомщу! И мстя моя будет страш…

Шлеп! Еще одна оплеуха. Да что это за такое!!! Обнаглели вконец! С трудом разлепив неимоверно тяжелые веки, я открыла глаза. И закрыла сразу. Потому как увиденное никак не походило на обстановку больницы, куда я точно должна была попасть в моем-то состоянии. Абсурд какой-то! Точнее, не абсурд, а шикарные апартаменты. Фантастика… у меня что, крышу снесло напрочь?!

— Aine-sте… Оаlenoviа… Leavi! –

Что за чушь? Это ведь ко мне обращаются. И на каком языке? Ни на один знакомый не похоже, у меня познания в языках отличные, на уровне просмотра кинофильмов. По крайней мере, один язык от другого отличить способна. Может, арабский? Придется разожмуриваться, чтобы посмотреть на гада (голос мужской, хотя и необычайно мелодичный, певец, что ли?), способного бить беззащитную (потому что связанную) женщину…

— Хааахх… — вырвалось у меня, едва взгляд сосредоточился на… эльфе?! Господи!!! Эльф!!! Эльф??? Куда я попала?! Надеюсь, не в дурдом?! Господи, пусть это будет ролевка какая-нибудь! Нет! Пусть это будет сон!!! Согласна даже на кошмарный!!! А-А-А-А-А!!! Я хочу проснуться!!! Разбудите меня-а-а-а-а!!!

Шлеп!!!

Еще одна пощечина прояснила сознание, до меня дошло, что последние слова я уже истерически орала, причем не своим голосом! А вот это уже совсем бл**ь, между прочим!!!

— Ты охренел? — совершенно спокойно, хотя внутри у меня все вскипело от злости, спросила я нависшего надо мной остроухого типа, с невозможно красивым лицом, слегка подпорченным злобной гримасой. Одет он был по всем канонам фэнтези: в белое с позолотой, длинная коса светлых, почти белых волос, свешивалась на грудь, но женоподобным он не выглядел, скорее — брутальным. И опасным. Взгляд у него был такой… нехороший. Что-то в моем голосе ему не нравилось. Впрочем, мне тоже — какой-то кукольно-мультяшный почтиписк, чесслово! Надо прокашляться, наверное. Красавчик отступил на шаг и прищурился.

— Кто ты? Как тебя зовут? — потребовал он, пристально, даже слишком пристально глядя мне в глаза, вызывая какое-то непонятное и одновременно неприятное чувство в голове. Словно кучка мелких муравьев закопошилась в мозгах. Бр-р-р! Я напряглась. Мураши исчезли, а брови блондина чуть дрогнули. «Сканирует сознание», внезапно всплыло в голове чужое, потому что точно не мое, знание. Я опешила, это еще что такое?! Сразу на ум пришла «Гостья», Стефани Майер. Там креветкообразно-неоновые инопланетяне в людские мозги вторгались, даже не постучав из вежливости… И-и-и-и!!! Я требую проснуться!!!

Тряхнув головой, я зажмурилась. Открыла глаза. Не помогло…

Кстати, а ведь я уже понимаю этого толкиенутого! Интересно, а он меня?

— Сам ты кто такой? И как я сюда попала? — в свою очередь потребовала я ответа. Брови блондина поползли навстречу друг другу, он словно не ожидал от меня такого неуважительного тона. Глаза удивительно-яркого фиолетового цвета сверкнули, чуть узковатые губы сжались, видно было, что блондин внутренне напрягся.

«Сканирование и подчинение», опять «вспомнила» я. Ого, да этот ушастый — мастер-мозголом, оказывается… и, кажется, у него не слишком получается на меня воздействовать. Да что же это такое! Я в кино попала, что ли? Мысль о том, что я «попала» куда-то в иное место, в параллельный мир, например, я упорно игнорировала, поскольку ничего подобного со мной точно не могло произойти. Скорее уж, у меня случился инсульт, и я валяюсь возле своего дома, и слюни пускаю на холоде… или вообще померла… и тогда… и что тогда? Тогда получается, что есть жизнь после смерти? Еще больший бред! Ладно, разберемся! Как только мозги на место встанут… ооох…, а встанут ли они на место? «Штормит» даже лежа. И ощущения довольно странные, словно зрение пытается двоиться и троиться, а сознание — уплыть в неведомые дали. Хмм…, а может, это последствия от внушения?

— Освободи меня! — потребовала я. Глупо было бы требовать развязать, поскольку никаких креплений в виде веревок или ремней я не чувствовала. Больше было похоже на силовое поле. Это, как в кошмарном сне, когда вляпываешься в нечто невидимое, и двигаться не можешь. Не дернешься, не убежишь. Блондин тем временем свел густые, ровно очерченные брови вместе, напряжение в его глазах достигло апогея, даже губы в «куриную гузку» свел. Меня передернуло от щекотки в голове, но и только.

— Не напрягайся так, морщины заработаешь! — рявкнула я, рассвирепев не на шутку. Какого черта?! Непонятно, что происходит, непонятно, кто меня удерживает… непонятно, где, а мне домой надо, у меня там Настюшка, между прочим, спит!.. Маленькая моя! Как же ты без меня, если со мной на самом деле что-то случилось?! Кошмар!!! Отчаянная тревога за ребенка взорвала сознание, в мозгу словно что-то щелкнуло, и в голове, наконец, прояснилось.

— ОТПУСТИ МЕНЯ, УРОД УШАСТЫЙ! — прорычала я. И на этот раз голос прозвучал почти по-моему, не пискляво.

Блондин резко побледнел. Отступил назад и схватился за голову, взлохматив безукоризненную прическу. Что-то очень нехорошее, видимо, было в моем взгляде, я в гневе всегда неуправляемая была, с самого детства. А вот не надо меня доводить, между прочим! Сейчас же я чувствовала, что еще чуть-чуть, и просто вспыхну, взорвусь от ярости, переполняющей меня! Даже показалось, что запахло паленым…

О, нет, не показалось! Ужас!!! Я же горю!!!

На мне вспыхнула одежда. Притом, это было очень странное пламя. Я видела огонь, но он был какой-то нереальный, совсем не горячий! Яркое пламя не причиняло моей коже никакого вреда, чего нельзя было сказать об одежде и той штуке (стол или высокая кушетка, понять не удалось), на которой я лежала. Через пару секунд я шлепнулась на пол, голая, слегка закопченная. Сказать, что я удивилась — ничего не сказать. Я была ошеломлена. Вот как будто мешком из-за угла… так оглоушило, что не заметила, как и куда пропал огонь. Блондин тоже исчез, но его бегство за дверь я вполне отчетливо увидела, пусть даже оно показалось одним «смазанным» движением, как в кино! Бохтымой, куда же я попала, все-таки?!

Пока мозг думал, я подскочила и метнулась к двери вслед за ушастым мозго…клюем. Не успела. Дверь захлопнулась чуть раньше, чем я половину расстояния до нее практически пролетела. И замок проскрежетал отчетливо и очень издевательски. Кажется, меня заперли. На всякий случай я подергала вычурную ручку, искусно вырезанную из какого-то белого материала, похожего на кость. Или камень. Ну, не пластик, точно. Переведя взгляд с ручки на свою руку, я чуть в обморок не упала. Образно, разумеется. Не настолько я слабохарактерная, чтобы сознание терять при виде чужой руки. Чужой! С длинными, аристократическими пальцами. У меня, конечно, тоже не сардельки, но тут и сравнивать нечего. Тонкая, красивая кисть, но… чужая! Вторая, кстати, точно такая же. Только правая. Это, что, я левой рукой схватилась за дверную ручку?! Я же правша! Или… уже нет?

Проверила, какой глаз доминирует, по очереди закрывая их ладонями. Надо же, зрение идеальное, а не мое +2/-4 (из-за этой разности голова, бывало, болела). А вот нет доминирующего глаза. Или оба доминируют. Амбидекстер я теперь, во как! Вот же, ёжкин кот… Это тело не мое! Осознав эту данность, я попробовала рассмотреть все остальное, (трогать не стала, побоялась, хотя руки к ушам так и тянулись!) включая вполне себе целые (несгораемые, наверное) волосы длиной до середины бедра, (где ты, моя любимая короткая стрижка?!) после чего отправилась искать зеркало. Должно ведь тут быть зеркало! Мне срочно требуется убедиться в том, что я — это Я. Или уже не я. Тогда кто?

Комната, а по моим меркам — целый зал, с уходящим куда-то ввысь сводчатым потолком, смотрелась бы не лишней и во дворце. Мозаичный пол, наверняка не каменный, потому что не холодный. Со свежим черным пятном-кляксой из сажи в правом углу. Но это оно само тут сгорело, я не причем! Четыре огромных окна, высотой метров по шесть, с красивыми витражами вместо стекол, и резными кушетками в пространстве между ними, занимали одну стену. Стену напротив украшал огромный камин. Настолько огромный, что в нем можно было бы слона зажарить целиком. Или палаточный лагерь устроить для парочки детишек. С отдельными палатками. По обе стороны от камина в светлых каменных кадках стояли деревца. Листочки на них беспрерывно шевелились, хотя сквозняка я не ощущала. По виду — похожи на яблоньки. Только какие-то чахлые, болезненные на вид. Над камином висели рога. Лосиные, наверное. Если, конечно, вы видели где-нибудь лося в два этажа ростом. Иначе этакую махину ему не удержать: размах рогов был не меньше самосвала в длину.

Я подобрала с пола челюсть и продолжила осмотр.

За арочным проемом обнаружилась спальня. Здесь тоже были два витражных окна, блеклого цвета какого-то, но даже так в помещении было намного светлее, чем в том зале. А на широких подоконниках лежало несколько подушек, мечта любителя читать у окна. Размеры ложа поражали, легкие прозрачные занавеси придавали ему воздушность, к тому же кровать не стояла на ножках, а висела на четырех тонких с виду цепочках, уходящих к потолку. Стены были задрапированы тканью с мелким рисунком, когда-то явно лазурного оттенка (в углах проглядывало кое-где), а ныне — невнятно-голубого. И ковер на полу тоже потертый. Хоть и красивый, с рисунком ручья, бегущего в траве. И витражи на окнах кое-где потрескались… и мебель не новая, а очень даже потрепанная временем… наверняка и паутина в углах имеется, просто отсюда не видно… какие-то мне нищие эльфы попались.

В углу, за книжным шкафом, забитым множеством толстенных томов в тисненых переплетах, обнаружилась еще одна дверь, размерами куда меньше, чем та, за которой скрылся гад-блондин. Она по цвету словно сливалась со стеной. Наверняка ванная, или туалет. Или гардероб. Хотя, вряд ли. Гардероб, скорее всего вон за той цветастой ширмой…

Открыв дверь, я поняла, что угадала с первого раза. И со второго тоже. Не ванна, конечно, но мини-бассейн, вырезанный в полу, тут имелся. Как и… хм, отхожее место. Тоже в полу. Обычная дыра, с отделкой из светлого камня. Ммм-да-а-а, цивилизация…

Оставив выводы на потом, я еще раз осмотрелась, и нашла-таки, что искала: отражающую поверхность. Часть стены слева и справа от двери была отделана камнем, черным, антрацитом, наверное. Я не геолог, не разбираюсь. Но его блестящая поверхность хорошо отражала все в зоне видимости. С колотящимся сердцем я встала напротив и подняла взгляд…

Вот же, ж… ж-жертва Освенцима! Я — длинная, тощая, плоская во всех местах, чумазая эльфийка?! Ну, уши-то островерхие точно ни с чем не спутаешь… глаза, как у коровы… ну, хорошо, как у трепетной лани. Цвет не различить на темной поверхности. Волосы опять же — длинные и густые, но грязные. Еще бы им не быть грязными, после огня-то… И где, где мой третий размер?! Эти. прыщики, иначе не скажешь, только подростку в начале пубертата подходят… а, кстати, сколько мне лет? И какого черта меня это интересует?! Мне домой надо вернуться! — вдруг торкнула меня мысль. Сильно торкнула. Я даже пошатнулась. И навернулась спиной вперед в бассейн. Спотыкаться на ровном месте, это мы умеем, а уж если ямка какая есть — то и подавно. Любая лужа — и та моя, если я задумалась, или отвлеклась на что-либо, наступлю непременно. Приготовившись (привычка же!) к удару о дно (славабогу, невысоко!), я зажмурилась, тело сгруппировалось мгновенно и вполне себе машинально. Но вместо смачного шлепка голым задом о камень, получился громкий плюх. В теплую, между прочим, воду. И даже с пеной. И с ароматом… ванили? Пачули? В общем, чего-то сладковато-цветочного. От неожиданности, я таким же макаром едва назад не выпрыгнула. Поскользнуться побоялась, я этому телу пока еще не доверяла. Габариты не те. Поэтому я просто вышла (ну и что, что очень быстро?!) из бассейна по довольно удобным ступеням и обернулась.

— Какого… хрена? — вырвалось у меня. Бассейн был пуст! А по мне все еще стекали струйки ароматной воды с островками пены… Интересно…

— А ну-ка…

Я опустила в бассейн одну ногу. Он тут же оказался заполненным почти до краев, только запах и цвет пены изменился на прянотравный и зеленоватый. Я убрала ногу. Пусто. Снова опустила. Пена стала ярко-розовой, и снова запахло цветами. Решив, что хватит издеваться над местным сервисом, я нырнула в воду и быстро, но тщательно вымылась. Тщательно, потому что мягкая на вид пена, стоило ее набрать в горсть, становилась похожей на губку. Очень удобно, между прочим. А на волосах и теле она не оставалась мыльной пленкой, а просто стекала и все, чисто. Прямо, как в рекламе, Аос — победитель жира… Где бы еще взять, жир этот? Глазам больно на это тщедушное тельце глядеть.

Выйдя из воды, я отжала волосы и оглянулась в поисках полотенца или чего-нибудь в этом роде. Мои главные задачи на данный момент — раздобыть одежду, выбраться из комнаты, найти этого белобрысого, и выяснить у него (желательно под пытками!), как мне вернуться домой!

Глава 2

Глава 2

Я на все сто была уверена, что именно эльф виноват в том, что я оказалась… там, где оказалась. Либо все происходящее — лишь плод моего воображения. А я наверняка получила повреждение мозга вследствие инсульта. Второй вариант: просто сплю… версия о загробной жизни не принимается, слишком невероятно. Вариант про сон мне нравится больше всего, мне не раз снились потрясающе правдоподобные сновидения, после которых жить реальной жизнью какое-то время становилось невыносимо. Хорошо, что половина подробностей при просыпании сразу выветривается. Но и того, что помнилось потом, было безумно жаль. Ну, не было мое замужество безоблачным, несмотря на достаток, увы. Игорь, он… слишком властный, слишком авторитарный. Он меня буквально подавлял, тщательно контролируя все: как я одеваюсь, куда трачу деньги, прикрывая своей абьюз искренней заботой. После развода я, если честно, вздохнула спокойно. Если бы Настюшка не заболела…

Если в браке жить было тягостно временами, но можно, то при насыщенном разнообразии неприятностей в последние несколько лет моей жизни после развода, которых хватило бы с лихвой на три… да не, на все девять жизней, как у кошки, порой хотелось уснуть и провалиться в один из таких снов, и не просыпаться ни-ког-да! И вот, провалилась… Прямо, напрашивается одно емкое истинно русское слово, начинается на «б», заканчивается на «ять». И наплевать, что я материться не люблю! Вот поймаю эту немочь бледную и ушастую, первым делом выскажу ему все, что о нем думаю, на «плохом» русском!

Интересно, поймет?

Все это я машинально обдумывала, методично обшаривая шкафы и полки в просторной, но слегка пустоватой гардеробной, которая — да, находилась как раз за той цветастой ширмой, попавшейся мне на глаза ранее.

Кстати, приключение во сне считается «попаданством»? Если да, то я много читала всякого-разного на тему попадания в чужие миры. Впрочем, я вообще много чего читала: книги, газеты, рекламные листовки, этикетки консервных банок и даже надписи на заборах. У меня это как болезнь — вижу слово, надо прочесть. Что ж, может, что и пригодится из прочитанного, чтобы вернуться домой. Сейчас пойду, найду кучу роялей в ближайших кустах, пулемет, танк и ядерную бомбу! И телепорт! И сразу домой! Шансы у меня неплохие, пятьдесят на пятьдесят. Либо вернусь, либо нет. И мне больше нравится первое либо, потому что иначе я тут Армагеддон устрою! Как он… или они… или оно… да какая разница, кто! Как посмели вырвать меня из моей жизни?! Как моя мама старенькая, мой маленький ребенок, неизлечимо больной, смогут существовать без меня, без помощи, без поддержки? Как?!!!

Боль от этой мысли чуть не скрутила меня в клубок посреди выброшенных на пол шмоток непонятного вида и назначения. Стоп, я же ведь сплю! Надо найти способ проснуться, и всех делов… Судорожно втянув воздух сквозь зубы, я сосредоточилась на поисках одежды, не ровен час кто ворвется, а я тут без ничего. В данный момент я не в силах изменить ситуацию, значит, подумать обо всем я смогу и позже. Скарлет, респект!

…Что, даже трусов нет? Какой убогий мир!

В конце концов, я остановила выбор на светлых обтягивающих штанах из мягкой нежной замши, и белой блузы-туники из чего-то похожего на шелк-сырец. У меня было когда-то давно, в приснопамятных девяностых годах, платье из такого же материала, жутко дорогое по тем временам. Меня, впрочем, привлекла не ностальгия, а то, что ткань плотная, отсутствие нижнего белья не будет заметно. Хотя… тут и скрывать особо нечего. Грудь такого размера у обеих моих старших дочерей была лет до одиннадцати. Но и рост у них тогда был вполовину меньше, чем у моего нынешнего тела. М-да, мне досталось тело анорексички. Или эльфийки в этом мире все такие? Или. сколько же этому телу лет?

Тридцать восемь, послушно отозвалось в голове. О, довольно близко к моему реальному возрасту. Мне в моем мире сорок четыре. Вполне себе зрелая тетенька, трое детей, двое из которых уже взрослые, работа с «вредностью», два кредита, лишний вес, плохие зубы, старенький, но большой частный дом и мама-пенсионерка. Папа умер три года назад, от разрыва аневризмы.

Тридцать восемь здесь в перерасчете на человеческое летоисчисление — тринадцать. От удивления я бросила шнуровать полы рубашки и уставилась на концы кожаного шнура в руках. Это, что, я подумала? Или в этой голове, кроме моего сознания, есть что-то… кто-то еще? А как это узнать? Постучать по черепу и сказать «Ау, привет!»?

Торопливо закончив одеваться, я поискала глазами, во что можно обуться. И машинально шагнула в сторону узорчатой решетки на сплошной, казалось бы, стене. Рука потянулась и толкнула ее в сторону. Решетка послушно отъехала в сторону, открыв обувной шкаф. Ну, надо же.

Итак, что мы имеем? Хозяйку тела, подавляемую моим сознанием, или… возможно, просто память тела, которое я заняла. Хм, тараканы в голове — не мое кредо. Впрочем, пока мне это не мешает, а лишь помогает, то и бояться нечего. Выбрав пару полусапожек без каблука, на толстой, но гибкой подошве, я обулась, притопнула и прислушалась к ощущениям. Это странно, но я не испытывала никакого дискомфорта. Абсолютная свобода движений. Словно этот организм от рождения был моим. Никакого отторжения. Получается, что большинство религий правы: тело — лишь сосуд для души. Вау! Серьезное открытие!

Обдумаю позже.

Приведя с помощью пальцев так и не высушенные волосы в относительный порядок, скрутила их в пучок, который заколола двумя палочками, похожими на китайские, те, что для еды. Чуть длиннее, правда. Нашла несколько штук в шкафу с книгами. Они, конечно, и на волшебные палочки от Олливандера тоже походили, но… вряд ли… нет. Слишком невероятно. Я не верю в волшебство. Я не жаждала попасть в Хогвартс, хотя книги о Гарри Поттере мы с детьми читали запоем. Точнее, я им читала, вслух, с интонациями, и даже копировала голоса героев, после просмотра первого же фильма. Настюшке тогда было года два с половиной, Лизавете тринадцать, Маришке одиннадцать. Любимый муж, доход выше среднего, шикарная (по меркам нашего города) квартира, дача в деревне, две машины, кот, собака. Счастливая семья. Я ни дня не работала, занималась домом и детьми. Через три года все рухнуло.

Женщины проверяются отсутствием денег, а мужчины — их наличием. Это не я придумала, прочитала где-то. Вот и наш папочка Игореша уверовал в свое право налево, потому что мужчина с деньгами автоматически причисляется к лику святых, что бы он ни вытворял. Я так не считала. Однако, мое мнение перестало для него что-нибудь значить. Печальная история, да, но такая обыденная. Ничего страшного, бывает. А вот волшебство — нет. И параллельных миров не существует. И все происходящее — сон. Скорее всего. На девяносто девять и девять десятых процента. Да. Именно так. Я задумчиво смотрела на язычки огня, ласково обнимающие мою левую кисть, и убеждала себя, что это так и должно быть, я же сплю, а во сне все возможно. Захочу — вызову огонь, захочу — и воду… наверное… надо попробовать.

А вдруг, я — аватар в этом сне? Не помню, как фильм назывался, но там мальчик лысый, с татуировкой на всю голову, управлял стихиями. Ах, да, Аватар и назывался. Вот, вспомнить бы, как он энергетическими потоками манипулировал, какими движениями Ци управлял…

Внезапно, как озарение снизошло, я поняла, что помню все. Стоило только подумать, как любое воспоминание превращалось в четкую картинку. Фильм я вспомнила, и каждое движение и слово героев, и даже имена всей съемочной группы на титрах, что видела лишь мельком!

— Х-х-хаш-ш-шарр! — ошарашено выдохнула я. И это было ругательством здешнего мира, на языке орков. Опаньки! Тут и орки есть! И я их язык знаю! И гномий!!! И английский помню! И целую пропасть всяких разных вещей!!!!!

Супер-память! О-фи-геть!!!

Э-э-э… кстати, это у всех эльфов, или как? И вообще, сколько можно мучиться неизвестностью? Блондин уже минут двадцать, как сбежал. Или тридцать. Времени достаточно, чтобы небольшую армию призвать, или сбегать в секретную лабораторию и выпить зелье супер-силы, чтобы со мной справиться, или добежать до канадской границы. Словом, он не ограничен в действиях, а я тут стою, замок колупаю, выйти не могу. И ведь врут все в фильмах, что двумя шпильками можно любой замок вскрыть за минуту. Ладно, пусть не шпильками, а какими-то зубочистками, серебряными, кажется… и замок не наш, из мира Земли, разумеется, а наверняка гномьей работы… Что ж, прощаю всех сценаристов и режиссеров, потому что уголовников у меня в роду не было, криминальными талантами не владею.

Крак! Одна из зубочисток сломалась, оставив свой изогнутый кончик в недрах неподдающегося механизма замка. Может, Аллохомору попробовать? Я с тоскливой досадой оглядела массивные створки на предмет подсказки, как их открыть без ключа. Мне нужна информация, об этом мире, о том, как я тут оказалась, кто я, что стало с этой девочкой — хозяйкой тела, и, самое главное — как попасть обратно в мой мир.

«А постучать слабо?» — спросил меня внутренний голос, причем, с ехидцей. Раздраженно хмыкнув, я все же постучала. Сначала костяшками пальцев, потом кулаком, потом пяткой. Потом разными предметами, которые под руку попадались в течении нескольких минут. Я даже покричала немного, на всякий случай. Безрезультатно, впрочем. Я даже окно открыла и прикинула, метров пятнадцать — это много или мало для эльфа, чтобы не разбиться в лепешку. Сломала ноготь, между прочим, пока открывала — створки оказались довольно тугими. Решив не рисковать, я уже начала примериваться к висящим портьерам, на предмет использования их вместо веревки, если связать несколько штук вместе, но тут за спиной послышался робкий женский голос:

— Госпожа…

Я резко обернулась. Позади меня, шагах в десяти, стояла девушка, миловидной наружности, но с очень испуганным, бледным лицом. Человеческая девушка. В простом сером платье, с косынкой на темных, слегка засаленных волосах. Она теребила в руках какую-то тряпку. «Служанка», определила я с подсказкой «не моей» памяти.

— Как ты сюда вошла? — немедленно потребовала я ответ, в надежде выйти из ставших ловушкой комнат.

-А… э… через вход для слуг, г-госпожа… — запинаясь, указала девушка куда-то влево, на сплошную стену. Ага, значит, надо было стены простучать, вместо того, чтобы в дверь барабанить.

— Покажи мне!

Я схватила ее за руку и потащила к стене. Та упиралась, как могла, а под конец и вовсе упала. Еще секунду-две я продолжала ее волочить в нетерпении, после чего осознала, что девица в обмороке. М-да… предсказуемо, вообще-то. Приходишь пыль вытирать, к примеру, а тут на тебя эльфийки бешеные набрасываются ни с того ни с сего. Хорошо, что у меня психика с детства закаленная, я сознание только под наркозом теряю, и то ненадолго. Я не упаду, даже если рядом слон с неба свалится. Ну… если только на меня, тогда — да, упаду.

С некоторым трудом дотащив и уложив девицу на кровать в спальне, я сбегала в ванную и набрала воды в первую попавшуюся на глаза емкость, большой кубок, или маленькую вазу, как поглядеть. Не аналог ночного горшка уж точно. Душистой воды, с пеной, другой не нашла. А что, ей полезно такой водичкой облиться, она немытая давно, похоже… амбре соответствующее, по крайней мере. Еще одна странность: как это вдруг эльфы, по всем имеющимся (пусть даже это всего лишь фентези-теория) сведениям — утонченные натуры, держат в доме таких неопрятных служанок? Вкупе с видимым запустением комнат, в которых меня держали, видимая картина складывалась весьма подозрительная…

Разберемся!

Щедро сбрызнутая, точнее — политая душистой водой девушка глухо застонала, поморщилась и открыла глаза. Первое мгновение она непонимающе хлопала ресницами на меня, потом вдруг резко спохватилась и скатилась с кровати прямо мне под ноги, причем бухнулась на колени и уткнулась лбом в пол.

— Простите, госпожа, простите! — глухо зарыдала она, трясясь, как лист осиновый.

— Э-э-э… ты чего! — возмутилась я. — А, ну-ка, прекращай это… это. чинопоклонство! Все люди — братья и должны помогать друг другу! Мир, труд, май! Но пасаран! Ой, не то, но неважно. Вставай немедленно!

Приказ исполнился незамедлительно, девушка подскочила, как пружина, и сгорбилась передо мной чуть ли не вопросительным знаком.

— Нет, так дело не пойдет! — закатила я глаза. — Ну-ка! Встань прямо, смотри мне в глаза! Ты же не мышь серая, ты человек, а человек — это звучит гордо!

Последняя фраза сделала свое дело: на меня искоса бросили тот взгляд, которым часто смотрят на людей с ограниченными умственными способностями. Мило. Кем я только в жизни не была, бывший муж частенько «проезжался» по моим умственным способностям, самоутверждаясь, наверное…, а вот идиоткой я себя все же впервые ощутила.

— Так. Давай разберемся, — миролюбиво предложила я. — Я тебе сейчас кое-что объясню, а потом ты мне тоже кое-что расскажешь, хорошо? — кивнула я с улыбкой. Не знаю, правда, что я такого сказала, но теперь отупевший вид был уже у служанки. Глаза вытаращенные, остекленевшие, еще чуть-чуть, и слюна потечет.

— Г… Г… г… — начала она, дергая уголком рта.

— Госпожа, я поняла, — ободряюще похлопала я ее по плечу, отчего она дернулась так, словно у меня не рука, а лапа дракона, пришлось сцепить руки в замок, чтобы больше не шокировать ее. Я вздохнула про себя и продолжила:

— Понимаешь, я в данный момент совершенно не помню, кто я, и даже где я. У меня амнезия, временная, надеюсь. То есть, память я потеряла, кажется. Кое-кто, беловолосый такой, высокий, применил ко мне… скажем так — свои суперспособности, и переборщил немного. Теперь у меня в голове все смешалось. А кое-что, наоборот, примешалось. Я даже имя свое не помню! — жалобно проныла я, картинно приложив руку тыльной стороной ладони ко лбу.

Вроде подействовало, взгляд девушки стал более осмысленным. Она сочувственно кивнула мне, а потом снова затряслась. И мне вдруг стало понятно, что боялась она вовсе не меня. Кто же такой этот белобрысый, что одно упоминание о нем приводит в ужас?

— Кто он такой? — повторила я вслух почти шепотом.

— Ваш… ваш брат, гос-спожа! — на выдохе просипела девушка и сразу зажала себе рот обеими руками, словно слова обожгли ее.

— Так. Ага. Брат, значит, — пробормотала я, припоминая черты лица блондина и сравнивая их мысленно с тем, что смогла разглядеть в собственном отражении. Сходство можно уловить разве что в форме ушей и цвете волос, после мытья ставших серебристо-белыми.

— И где же сейчас мой… родственник? Почему сам не явился?

— О-о-о-он… он меня послал, госпожа! — выдавила служанка, и вдруг начала нервно икать, часто и громко.

— Э-эй! Успокойся! — я схватила кубок с остатками воды, сообразила, что мыльная она, вряд ли подойдет для питья, отставила в сторону, соображая, чем еще можно икоту вылечить. Не придумала ничего, лучше испуга. Но тут и так ужас в глазах плещется, того и гляди, через край польет. Поэтому я просто наставила на нее палец и сказала «БУ!».

Что ж, икота прекратилась моментально. Девица просто снова «выключилась», с закатыванием глаз, синюшной бледностью и все такое. Похлопывание по щекам привело ее в чувство минут через пять, я уже начала терять терпение. У меня каждая секунда на счету, чтобы найти способ вернуть все, как было. То есть — меня домой. А мне пока одни слабаки попадаются, один сбежал, вторая сознание потеряла. Зашибись!

Глава 3

Глава 3

Если честно, на грани сознания у меня уже не раз и не два мелькала мысль, что, при иных обстоятельствах, я бы только обрадовалась возможности сбежать от реальности путем попаданства. А кто бы на моем месте не мечтал о таком?! Одним махом избавиться от всех проблем, пусть даже и придется при этом решать новые, это интересная мысль, заманчивая… Но груз ответственности никогда не давал мне помечтать даже об отпуске, где угодно и без семьи. Совесть, штука такая, что достанет везде, куда ни скройся. Да и я не из тех, кто пытается это делать, Как-то так уж родители воспитали, что «надо — делай, и не стони». Устала — не устала, можешь — вперед и с песней. Не можешь, ляг, отдохни, тоже не возбраняется. Полежал, бегом дальше пахать!

Гораздо хуже, когда не знаешь, что именно делать, а ситуация выходит из-под контроля, и лавина всяких неурядиц норовит похоронить под собой и тебя, и твою жизнь. Хватаешься за одно — другое выскальзывает из рук, а третье вообще оборачивается против тебя, и бьешься, бьешься с ветряными мельницами… А толку — пшик. Одинаково можно было бы и не делать ничего, заодно и нервы себе сберечь. Мне со своей стороны никогда не было это видно, это мне психолог рассказала и показала на моем же рисунке, объяснив «на пальцах» за пять минут то, что я неудачница, потому что не туда вкладываю усилия. Хоть и боец по характеру, но борюсь с ветром, с тенью, побеждая саму себя, точнее, разрушая… Причем, психолог детский, я к ней Настюшку привела, а она в моем взгляде что-то такое углядела, и тоже тест подсунула. Что ж, я осознала, прониклась, все обдумала, и… Продала квартиру, дачу, машину, купив себе домик, старшим по квартире, и забрав к себе родителей, начала жить по-новому. На работу устроилась с удобным графиком, но с вредностью. Огород засадила. Некогда стало заниматься самоедством и вопросами «кто виноват» и «что делать». Про Игорька забыла, мысленно поблагодарив хотя бы за то, что не стал делить жилье, забрав лишь бизнес.

В новой жизни тоже не все оказалось славабогу, дом с виду крепкий, но весной подвал топит, газовый котел старый и норовит потухнуть, а штукатуренные стены дают кучу пыли. Вот и крутишься весь день напролет, как белка в колесе. Благо, немного свободного времени по ночам иногда позволяло чуть-чуть отвлечься на книжку-другую, все равно же не спалось.

Кстати, чуть ли не каждая вторая книга современных авторов на все лады расписывает прелести чужих миров. Лучше бы в своем порядок навели…

— И где сейчас мой «брат»? — как можно спокойнее спросила я, едва служанка, обморочное создание, открыла глаза.

Вместо ответа я получила жест рукой куда-то в сторону двери. Очень понятно, да. Хорошо, займемся вопросом выхода из комнаты.

— Вставай! Веди меня отсюда! Давай, давай, поднимайся! — скомандовала я, нетерпеливо потянув эту трусиху за рукав. Рукав тут же треснул, и добрая его половина оказалась у меня в руке. Что за гадство! Служанка в лохмотьях каких-то ходит, как будто не во дворце прислуживает, а… Хотя, если подумать, все вокруг выглядит не лучшим образом.

— Извини! — виновато вздохнула я, пытаясь всучить девушке кусок ее платья. Кажется, даже уши запылали от стыда. — Хочешь, я тебе другое дам, покрепче?

Она обалдело на меня глянула, и помотала головой. И, кажется, немного осмелела, поскольку трястись перестала. Даже взгляд у нее стал какой-то другой, настороженный, а не испуганный. Ну, и то вперед. Девушка встала, привычно уже шарахнулась от меня, и, по стеночке, по стеночке, двинулась в сторону гардеробной. Рядом с ширмой погладила сплошную стену кончиками пальцев, и та послушно открыла небольшой проем, только-только протиснуться даже такой ныне худышке, как я.

— Отлично! Идем! — воодушевленно взмахнула я руками, испытывая нешуточный прилив моральных сил. Еще бы! Недавнее отчаяние — и вдруг, вот он, выход!

Раздался грохот. По обе стороны от меня вся имеющаяся мебель сдвинулась по периметру комнаты в две кучи, теперь уже обломков. Упс!

Мы переглянулись.

— Это что, я сделала? — робко поинтересовалась я, старательно не вглядываясь в разрушения. Подумаешь! Не сгорело ведь, как та кушетка! Служанка одновременно помотала головой и пожала плечами. Не похоже, что она связала в мыслях мой спонтанный жест и то, что случилось с мебелью, потому что не испугалась, а всего лишь оторопела от неожиданности. Мне только на руку, иначе бы снова незапланированный обморок получился. Кто их, этих обитателей замка знает… может, у них тут одно старье как раз потому, что эльфы все ломают на дню раз несколько. Никакой мебели не напасешься.

— Замечательно. Тогда двигай ногами! — я решительно шагнула в проем, втолкнув ее вперед себя. Пусть дорогу показывает. Невежливо, но я очень, очень спешу, извините.

В любом дворце имеются тайные ходы, это аксиома, думала я, шагая вслед за служанкой по узкому, местами пыльному проходу, змеящемуся между стен. Видимых источников света не было, тем не менее, здесь было довольно светло. Правда, воздух слегка затхлый. Редкие сквозняки не привносили свежести, лишь слегка холодили открытую сзади шею. В очередной раз почувствовав холодок на шее, я резко обернулась. Никого… откуда же тогда ощущение чужого взгляда между лопаток? Я и у себя дома… гм, в своем мире, довольно чувствительна к подобным вещам. Так что, повода не доверять интуиции не вижу. С другой стороны, никакого страха я не испытывала. Ну, смотрят, и смотрят. За погляд денег не беру. Девушка впереди чешет себе вперед, и тоже не выказывает особой тревоги. Вот и я не буду. Только, скорее бы уже выползти из этого лабиринта…

Словно услышав мои мысли, девушка (кстати, надо хоть имя спросить у нее. Мое. Ну, и ее имя тоже) остановилась на середине очередного коридорчика между двумя длинными параллельными проходами. Интересно, как она определяет, где какая комната-зала? Считает переходы, может быть? Потому что я никаких опознавательных знаков по пути не заметила нигде. А я смотрела внимательно. Тут она провела рукой по стене, совсем как тогда, в спальне, и перед ней открылся проход. Не глядя на меня, она шагнула вперед и сразу бухнулась на колени.

— Господин, я сделала, как вы велели! — чуть слышно пробормотала она. Представляю, как она опять затряслась от страха. Мне из-за стены, были видны лишь ее ступни, драными подошвами кожаных тапок кверху, да обтрепавшийся подол. Но тон ее голоса сомнений не оставлял: девушка в ужасе.

— Как она? — раздался из глубины комнаты холодный надменный голос, который я уже слышала! Попался, блондин! Не буду заставлять бедняжку мучиться неизвестностью!

— Прекрасно! Я в полном порядке, трус несчастный! — выходя из прохода, я постаралась влить побольше сарказма в свои слова, хотя, куда еще больше — еще чуть-чуть, и ядом начну плеваться. Комната, в которой я оказалась, была похожа на кабинет: пара кресел, письменный стол, высоченные шкафы с книгами и свитками, диванчик, небольшой сервант у стены, где за открытыми стеклянными дверцами виднелись несколько бутылок, явно не с лимонадом. Блондин как раз стоял возле него, с бокалом в одной руке, и бутылкой, оплетенной шнуром, в другой. При моем появлении рука у него дрогнула, и жидкость из бутылки пролилась мимо бокала, забрызгав безупречно-белое одеяние багрянцем. Ну, точно, вино пьет, сволочь!

— Я не трус! –холодно ответил эльф.

— Неужели? А почему сбежал, когда надо было огнетушитель искать?

— Сама загорелась — сама и тухни! — огрызнулся он едко. — Когда стихия спонтанно проявляется, никто не может извне ее усмирить, только изнутри! Тем более, ты вспыхнула при виде меня, а значит — мне следовало оставить тебя одну, чтобы ты успокоилась. Или надо было разглядеть в подробностях твою наготу?

Я бы смутилась от его слов… лет так двадцать-тридцать назад. А он глядел на меня так обреченно-горестно, как смотрят на труп любимого человека в гробу. И ни тени страха в идеальных чертах лица. Прям, воплощение печали. Ничего, сейчас развеем… можно даже по ветру. Гнев отступил, во мне осталась холодная, расчетливая ярость. Это хорошо, ибо в гневе я могу дров наломать. А в таком состоянии, как сейчас, я могу противника морально уничтожить. Не поможет — схожу за сковородкой потяжелее.

Эльф поставил бокал и бутылку на полку, одним движением сорвал с себя испачканную хламиду, оставшись в белой рубашке навыпуск и белых же обтягивающих штанах, заправленных в высокие сапоги со шнуровкой. Угу, и сапоги тоже белые. Небрежно швырнул одеяние служанке, прищелкнув пальцами, и она едва ли не ползком шмыгнула обратно в проход, оставив нас одних.

Проводив ее взглядом, я поинтересовалась, как только проход закрылся:

— У вас тут всегда такое отношение к слугам, или она твою собаку машиной переехала?

Одна бровь блондина поползла вверх, но тут же одумалась, и вернулась в исходное положение. Очевидно, не понял юмора.

— Для тебя тут будет не «у вас», а «у нас», — довольно едко произнес он, едва заметно скривив губы. А вот теперь уже я не поняла юмора…

— То есть, ты не собираешься возвращать меня обратно? — мрачно поинтересовалась я.

— С превеликой радостью, бы! Но, увы… это неосуществимо.

— Как интересно… сюда, значит, можно, а обратно нельзя?!

— Ты все равно не поймешь! — презрительно бросил он и надменно отвернулся к окну. Позер!

— Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы делать такие выводы, — возразила я, подошла к шкафчику, обогнув блондина, взяла его бокал и понюхала. Запах каких-то фруктов, не виноградный точно, но приятный. А еще немного морем пахло, свежестью ветра и теплым солнцем… я и не заметила, как отпила половину. Вкусно! И не сильно крепкое, но все же вино. Эльф дернулся было в мою сторону, но передумал, стоял и настороженно наблюдал за мной. Надеюсь, в бутылке не яд был? Вдруг этот ушастый хотел покончить с собой, а я помешала? От этой мысли стало немного не по себе, я вернула недопитый бокал на место, прошла по комнате и села в кресло, подогнув ноги. И, видимо, я это сделала как-то по-особенному, потому что самообладание покинуло блондина, он как-то весь сгорбился, закрыл глаза рукой и что-то прошептал, оскалив зубы. Что ж, возможно, ему тоже больно, как и мне.

Душевная боль самая сильная. Я знаю, я прошла через ад еще при жизни, так сказать. Порой кажется, легче руку отгрызть, чем вынести то, что гложет сердце…, а если при этом страдания приходится прятать, если нужно держать себя в руках ежеминутно, чтобы ненароком не ранить детей, которым и без того тяжело… не знаю, как я тогда выдержала. Никто не видел моих слез. Сейчас я тоже держала чувства под контролем, тугой клубок нервов вместо солнечного сплетения, и я вокруг него, как оболочка бомбы. Мысленно усмехнувшись этому сравнению, я предложила:

— Может, поговорим?

Блондин выпрямился, отнял руку от лица. В его серо-зеленых, искристых как авантюрины глазах, плескался холод.

— Мне не о чем с тобой разговаривать!

Ух, сколько апломба! Только и я сюда не напрашивалась!

— Не ответишь на мои вопросы, спалю весь твой дворец к чертовой матери, — я пошевелила пальцами, на которых заплясали язычки пламени. Это потрясающе, честно! Я даже подумать не успела, а не только захотеть, чтобы они появились, всего лишь разозлилась, а они тут как тут, и так же спонтанно исчезли. У эльфа тоже челюсть отвисла, я видела краем глаза, у меня периферийное зрение отличное. Но стоило перевести взгляд на него, лицо ушастого снова приобрело выражение холодного презрения.

— Как ты уже наверняка догадался, я не твоя сестра.

Он хмуро кивнул.

— Так что произошло? Каким образом я оказалась в ее теле? И почему обратный процесс невозможен? Куда делось ее сознание? Что это за мир? Как тебя зовут, в конце концов? — мой голос тоже заледенел. Не хватает еще лампы ему в лицо, наручников и решеток на окнах. «Пароли, явки и кто ваши сообщники?!» Или, лучше: «Где вы были двадцать второго ноября 1963 года в половине первого?!» (В это время был убит президент Кеннеди. прим.)

Блондин молчал, лишь желваки заходили на точеных скулах. Ну, не бить же его, в конце концов. Попробую с другого бока зайти.

— Послушай, Оссирине… Что? КТО?! Это что сейчас я сказала? Да что вообще происходит?!

— Временный обмен сознаний, — кисло поморщился мужчина. — На два-три оборота Суола, можно и не волноваться столь сильно.

Оборот Суола — это как наши земные сутки, сообразила я.

Он тяжко вздохнул, повернулся ко мне спиной, и вновь взялся за бутылку с вином. Правда, побрезговал пить из одного бокала со мной, взял другой.

— То есть, это спонтанное переселение душ? Каким образом я вдруг из своего мира перепрыгнула в вашу сказочку? — меня начало потряхивать от волнения, я вцепилась в подлокотники так, что кисти рук побелели. Двое-трое суток… Да за это время с моими родными все, что угодно может произойти…

Мои слова возымели необычный эффект: блондин выпучил глаза и подавился вином. Естественно, закашлялся и забрызгал все вокруг, включая свою одежду. Пока он давился, и его лицо сначала приобрело багровый оттенок, а потом синюшный, я попыталась успокоить себя мыслью, что это все понарошку. Это сон. Реальный до жути, но — сон. Потому что ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! А раз это сон, то вовсе незачем помогать этому ушастому, и по спинке хлопать, сам прокашляется. Они, эльфы, вообще живучие твари. Теоретически. Хотя, конкретно этот, кажется, не очень… совсем синий стал, и ноги подкашиваются.

Сорвавшись с кресла, я подскочила к бедолаге, дернула его за косу вперед, заставив наклониться, и стукнула раза три между лопаток. В последний удар я, кажется, вложила часть своих негативных чувств к нему, поскольку эльф на ногах все же не удержался. Говорю же, слабак! Но дышать начал. На рубашке сзади отпечатался след моей ладони, как подпалина от утюга, но это мелочи. Главное — жив!

Пока эльф хрипел, восстанавливая дыхание, я прогулялась по кабинету, осматриваясь, пытаясь переключить внимание на окружающую обстановку, чтобы успокоиться. Что интересно: мне легко удалось разобрать названия книг на полках, несмотря на незнакомый, с первого взгляда, шрифт, отдаленно и вправду напоминающий пресловутые Квэнья и Синдарин. Хммм…. Возможно ли, что писатели-фантасты не выдумывают другие миры, а неким образом «видят» информацию о них? Кто знает, может, Толкиену во сне привиделся какой-нибудь текст на эльфийском, как Менделееву его таблица элементов, только и всего. А его последователи пошли плясать в том же духе. Дурной пример всегда заразителен. Смысл символов все равно не совпадает, только на вид похожая письменность.

Несколько томов были на гномьем языке, довольно грубом в звучании, если сравнивать, зато без лишних витиеватостей, присущих эльфийской речи. Были книги о драконах. Об орках и гоблинах, о малоросликах… О людях — ни слова. Мдаа… Хомофобия какая-то, точнее — антропофобия. Мизантропия. Клиника, одним словом. Но, это не мое дело, больных на всю голову эльфов на путь истинный наставлять. Мне надо домой… то есть, либо свалить отсюда, либо проснуться. И в этом мне поможет братец-кролик, только что благополучно прокашлявшийся. Не поможет — уши надеру! Благо, есть, за что ухватиться.

— Что ты имела в виду? — слегка подпорченным легкой сиплостью голосом спросил остроухий. — Ты… из другого мира? — миндалевидные глаза забавно округлились.

— А что, в вашем мире, — намеренно подчеркнула я, — подобные теории не рассматриваются? Параллельные вселенные, миры-отражения, и прочее… нет?

— Наш мир закрыт! — сказал, как отрезал. Только на скулах желваки заходили.

— Все закрытое как-нибудь открывается! — парировала я. — Когда-нибудь и кем-нибудь.

— Далеко не каждый замок можно открыть! — идеальная бровь скептически взметнулась.

— Нельзя открыть, значит можно сломать! — припечатала я. — Давай, рассказывай по порядку, что произошло с твоей сестрой, и с твоим миром. А я расскажу, что и как случилось со мной. Чем быстрее мы разберемся с этим, тем быстрее все вернется на свои места!

Глава 4

Глава 4

«Оониэ-Миэнаиас», с долгой «о» в начале, так называли этот мир эльфы, некогда правящая раса, от которой в настоящее время остались не жалкие пока еще, но крохи. Они называли себя Перворожденными. Якобы, эльфы были первыми, кого создали боги. Гномы утверждали, что это вранье: первыми были гномы. То же самое каждая раса про себя говорила, кроме людей. Их никто не спрашивал.

Не так уж и важно по нынешним временам стало, кто был первым, кто вторым. Мир умирал. Былое величие расползалось по швам. Магия таяла, как снежные ледники на склонах гор по весне, и вернуть ее было невозможно. Проклятие богини Алениатель — объяснил мне Оссиринеиль. Кстати, короткое Сир он отверг с гневным блеском в глазах, не сдержав гримасы отвращения. Эльфы и впрямь не терпят уменьшения своих длинных имен и титулов. Они вообще никому и ничего не прощают. Суровый народ. Челябинские корни, полагаю. Оссирине забраковала я, внутренне содрогнувшись при «воспоминании», с каким восхищением в голосе это имя произносила милая сестричка-истеричка. Почему истеричка, объясню позже. Сошлись на Сирине, и то хлеб.

Алениатель была (хотя нет, она же не канула в Лету, а посему — является!) одной из создательниц этого мира. Хм, демиург, значит. Еще у нее есть брат-близнец Залианэль, Повелитель Темных эльфов, и младшая сестра Иссиараиная, покровительница всего, что касалось мира искусств. Красота, Любовь, и Справедливость должны были рука об руку управлять этим миром…

История же, от сотворения до начала Конца получилась долгая и скучная. Вкратце — разочарованные боги бросили свое творение на произвол судьбы, наигравшись вволю, но не получив от игры удовольствия. После этого все условные пешки передрались между собой, войны опустошили многие государства, и даже пару континентов, ибо остатки магических источников были нарасхват. В основном, вокруг них и произошли самые ожесточенные войны, а магические войны, это вам не хухры-мухры, там теперь Оазисы смерти образовались, мерзейшие места. Все выжившие расползлись по остаткам мира зализывать раны и рыдать над своей горькой судьбой, ибо жить оставалось недолго, пара-тройка поколений (эльфийских, естессно!), и мир окончательно разрушится. То бишь — несколько веков, я полагаю. Звезды не лгут в своих предсказаниях. Они, одна за другой, начали гаснуть на небосводе. А солнце этой планеты вспучилось, и растет с каждым годом, грозя поглотить все живое. Брррр-р-р-рр…

Одним словом — Апокалипсис.

Умирать никому не хотелось, поэтому кто-то отчаялся, кто-то рыдал над судьбой своей или всего мира, кто-то лихорадочно искал пути спасения, используя остатки волшебства. Были и такие, кто устраивал «пир во время чумы», образно выражаясь. То есть, стремился жить на всю катушку, покуда это возможно. Это, что касается эльфов. Потому что вялые объяснения Сирина совершенно не касались других рас, а люди в этом мире стояли вообще на самой низшей ступени иерархии. Почему: он даже объяснять не стал, брезгливо поморщившись.

Так вот: в последние несколько лет кто-то стал распространять некое вещество, способное высвобождать дух из тела. Не в целях самоубийства, разумеется. Дух получал возможность летать, где ему вздумается, путешествовать, так сказать. Можно было вселиться в цветок, в животное, стать ветром, солнечным светом, да чем или кем угодно! Во все время отсутствия сознания, тело продолжало жить, просто все процессы в нем значительно замедлялись. Многие повелись на эту забаву, пока кому-то не пришло в голову попробовать вселиться в другое, чужое тело. Более слабый дух был изгнан агрессивным чужаком, после чего новый хозяин изрядно повеселился, шокируя окружающих. (Как именно — Сирин отказался говорить.) Через несколько часов ему надоело, и дух вернулся «в себя». Поползли слухи, многим понравилась новая забава. Это куда интересней, чем думать о неминуемой гибели. А то, что «взятое взаймы» существо погибает после этого, ведь без духовной сущности тело — лишь оболочка, так это ерунда!

Изгнанный дух вернуться «в себя» почему-то не мог.

Изредка, правда, случалось и так, что дух «хозяина» оказывался сильным и не желал покидать мир живых. Тогда каким-то образом происходил обмен сущностей, впрочем, недолгий: неродная телесная оболочка через несколько дней начинала терять силы, хиреть, а затем умирала. Обратный «обмен» не получался еще ни у кого: заняв чужое тело, дух словно обрывал какие-то корни, и «прикрепиться назад» было уже никак. Вранье, скорее всего. Просто никто как следует не хотел…

Так вот, эта дурочка-сестричка раздобыла чудо-средство и воспользовалась им.

Вот это подстава… Капец. Финиш. Когда до меня дошло, что именно произошло, все внутри перевернулось. Не может этого быть…

Нет. Нет! Только не со мной! Мне плевать на эту идиотку, что сотворила такую глупость, если честно! Я должна вернуться!!!

На меня накатило ощущение огромнейшей, невообразимой катастрофы, из тех, когда весь твой мир рушится, и под ногами теряется опора. Этого не может быть! Даже волосы на голове зашевелились. Знакомое, кстати, чувство. Такое же отчаяние и неверие я испыватала, когда врачи в детской больнице после всех обследований вынесли вердикт моей младшенькой, Настюшке. Ревматизм, с поражением сердечных клапанов. Банальная стрептококковая ангина дала такое осложнение. Антибиотики не помогли. И последние два года мы боролись за каждый день, чтобы дотянуть до операции по замене клапанов. А без меня… кто будет это делать? Кто сможет это сделать?!

Игорь ушел из нашей жизни, завел другую семью и даже алименты платит по-минимуму. И не общается с детьми, новая жена против. Там двое мальчишек-близняшек растут, и он ясно дал понять: наши проблемы его не волнуют. Старшие сестры тоже пока ничем не могут помочь, сами на ноги еще не встали, если честно. Учатся, и работают. Куда им такую ношу? А мама… после смерти отца она сильно сдала, ей бы самой лишний день прожить… Вот и тяну, как могу, лямку. Каждую копейку откладываю, если получается, на операцию. Да только, бывает, еще и занимать приходится у друзей или родственников, когда Настя заболевает. Иммунитет нулевой, очень много денег уходит на лекарства…

И что теперь? Сдаться? Смиренно ждать конца, зная, что все, за что боролась, пойдет прахом? Не дождетесь!!!

Я стряхнула оцепенение собственных мыслей. Ничего, всегда есть выход, из любого положения. Должен быть. И я его найду. И мне плевать, что во всех, практически, фентези-книжках твердят одно: туда попасть можно, обратно — фигвам.

— Мне. Нужна. Информация. — сквозь зубы выдавила я. И что-то такое было в моем взгляде, видимо, потому что Сирин слегка побледнел, и без возражений повел меня в библиотеку, как он пояснил.

Мы молча прошествовали через анфиладу комнат, у каждой из которых был довольно странный запредельно высокий куполообразный потолок. Даже мысль мелькнула: как же выглядит снаружи такое здание? Не комнаты, а сотовые ячейки какие-то. И еще: никто не попался ни в одном из помещений, ни слуги, ни… другие эльфы. Я немного успокоилась: какой смысл паниковать, если еще не знаешь наверняка, есть ли выход или нет?

— Ты один… точнее, вы одни тут живете? — поинтересовалась я. Сирин покосился на меня, чуть нахмурившись.

— Ты не помнишь ничего из того, что в памяти Аиримэли? — прозвучало недоверие в его голосе.

Я пожала плечами: — Так… обрывки какие-то мелькают. Вот, только что узнала от тебя ее имя. Меня, кстати, Анжеликой зовут. В переводе означает «ангелоподобная», а что означа…

— Мы пришли, — сухо бросил он, оборвав меня на полуслове. Видимо, обо мне ему было абсолютно неинтересно что-нибудь узнавать. Даже досадно стало на себя: разболталась тут! На нервах, наверное…

Открыв дверь очередной комнаты, он вошел первым, я за ним.

— А-а-бал-деть… — непроизвольно вырвалось у меня при виде многоярусных стеллажей, верхние ряды которых тонули в туманном мареве далеко вверху. Между стеллажами находились узкие прозрачные (надо же!) окна, через которые лился яркий дневной свет. Или это светильники такие? Не может ведь солнце, или как там его здесь называют, одновременно с трех сторон светить? Середина зала (комнатой язык не поворачивался назвать это огромное помещение!) была пуста, за исключением пары столов и кушеток, казавшихся крохотной игрушечной мебелью на фоне громадного пространства, пахнувшего КНИГАМИ. И немножко пылью.

— Должен тебя разочаровать, ты вряд ли найдешь что-то полезное, — охладил Сирин мой восторг.

— Почему? У тебя здесь только беллетристика? — хмыкнула я, решая, откуда начать поиск информации, и надеясь, что книги здесь как-то систематизированы, иначе годы уйдут, чтобы просмотреть их все… годы, которых у меня нет.

— Беле-что?

— Неважно. Лучше подскажи, где искать то, что мне нужно.

— Вот там! — Сирин с неприятной усмешкой указал направо и вверх.

— А-а-а… как туда залезть? Летать я не умею! — проворчала я.

— Я тоже. И ни одна лестница не выдержит, если ты туда полезешь — предупредил он мой следующий вопрос. И руки, гад такой, на груди сложил.

— И на какой… фиг надо было на такую высоту книги засовывать? — уперла я руки в бока. — И каким образом, кстати? Они, что, сами туда взлетели?!

— Вообще-то да. Еще шесть сун назад я легко мог достать любую из книг, просто пожелав этого. И назад они возвращались сами, становясь ненужными., а теперь… — Сирин сделал неопределенный жест рукой и выражение его лица сделалось кислым.

— И что теперь?

— А теперь Ю-Лэн мне не подчиняется, — нехотя закончил он, видя мое нетерпение. И тут же пояснил: — Весь этот дворец — это и есть Ю-Лэн.

Воздух едва заметно всколыхнулся, словно кто-то незримый и неслышимый тяжело вздохнул. Ну, или сквозняком потянуло, но не факт.

— И-и-и…? — вопрошающе протянула я, видя, что продолжать объяснение никто не собирается. — Почему не подчиняется-то?

— Упавший-лист-подхваченный-ветром выкрал мой жезл управления сердцем Снежной-Жемчужины, — глаза эльфа сверкнули гневом, а кулаки сжались добела.

На секунду «зависнув», я поняла, что просто осознала наконец-то смысл звучания имен. Ю-Лэнь — снежная жемчужина, «упаший-лист-и-так-далее» — Эрфандиэль, Оссиринеиль — «голос разгневанной горы», Сирин — «злая гора», а Сир — «зло». То-то он не согласился на это имя! Имя Аиримэль означало — «последнее дыхание любимой». Мать, Эллеалатиэль, «Синий свет поднебесного озера», умерла, когда ее дочь появилась на свет. Отец, которого все звали просто Нар — «Огонь», ушел вслед за любимой, не выдержав тоски. Так что Сирин был сестре и отцом, и матерью, и братом в одном лице. До меня дошло, что сестренка обожала брата, он ей был и кумир и бог…

И в этот миг меня «жахнуло». Внутри головы словно граната взорвалась! В память хлынула лавина воспоминаний, не моих, Аиримэль. Не помню, как очутилась на полу. Мозги буквально вскипели! Светящиеся мушки… да не, жуки майские, с фейерверками, мать их, в каждой лапке, мельтешили в глазах праздничной толпой, в ушах разыгрался морской шторм, как и в желудке, и еще я забыла, как дышать. В приоткрытый рот потекло что-то тепло-соленое. Фу, не люблю кровь! Эта мысль подействовала отрезвляюще, мне удалось за нее уцепиться краешком сознания и выплыть из океана обрушившейся на меня информации.

Перед глазами все плыло. Голова трещала по швам, но дурнота понемножку отступала. Я рвано вдохнула и закашлялась, во рту было полно крови. Воды! Хочу воды!

На меня в эту же секунду вылилась цистерна, не меньше, холоднющей воды. Что за фигня?! Хватило и умыться, и нахлебаться, и в себя прийти более-менее. Но мне и стакана было бы достаточно. Открыв глаза, я поискала взглядом, кто это тут такой смелый и отважный камикадзе с пожарным шлангом? Я же сейчас как встану, как отомщу за ледяной душ!

Но рядом был только Сирин, причем вид у него был самый, что ни на есть, обалдевший. И мокрый. Даже с носа капало. А что еще интересней, вокруг было сухо. То есть — абсолютно!

— Это не я! — на всякий случай прохрипела я, от греха подальше. Вдруг ему тоже приспичит отомстить, в глазах-то точно обещание смертных мук, и в мой адрес причем! На меня ведь смотрит! Да я и сама догадываюсь, что эта водичка неспроста нас окатила, а по щучьему велению, по моему хотению, как-то так… А Сирина за компанию, видимо. И как это он так, совсем близко от меня оказался? Неужели помочь попытался, когда меня накрыло?

Я подозрительно прищурилась на товарища по несчастью, который сейчас своим видом напоминал мокрого кота. Выражением лица, кстати, тоже. Только кошки могут с таким презрением и обещанием в тапки нагадить смотреть на тебя, если ты их обидел/не-во-время-погладил/помыл/прогнал-со-стола/не-накормил (нужное подчеркнуть).

Так, надо встать, хватит на полу валяться. В голове уже достаточно прояснилось, чтобы начать осознавать «обновление»…

— Полный абзац! — грустно вздохнула я, когда все картинки пазла в моих мозгах сложились в одно целое.

— Что такое? Что произошло? — напрягся Сирин.

— Ничего особенного. Можешь больше не трудиться объяснять мне, что происходит, теперь я сама все помню! — постучала я пальцем по своей голове.

— Не может быть! Слишком рано! — скептически вздернул бровь эльф, но в его глазах мелькнул страх.

— Я знаю. Но это ничего не меняет. У меня осталось несколько часов, а не дней, чтобы вернуться в свое тело, в свой мир. Оставаться в вашем я не собираюсь. — отрезала я, и поднялась на ноги, покряхтывая. Мокрая одежда неприятно липла к коже, мне было холодно, и казалось, вот-вот суставы заноют. Подсознательно я в любую секунду ждала боли, я жила с ней несколько лет, и было весьма непривычно не ощущать ее при каждом движении. Непривычно, но приятно. А еще приятней было то, что я, кажется, знаю, что делать!

В библиотеке принца Оссиринеиля (вот-вот, принца! Только нужно учесть, что среди эльфов каждый второй — принц!) было собрано неисчислимое количество научных трудов по всем темам, со всего мира, и даже Иномирья. Прапрадед был увлечен науками и за свою очень долгую жизнь сумел собрать одну из лучших научных библиотек, способную осветить едва ли не каждый аспект развития миров. Жаль, не сумел привить любовь к учению своим потомкам. Сперва был слишком занят своими изысканиями, причем, метался от одного интереса к другому, порой совершенно бессистемно. А потом и вовсе исчез бесследно, оставив безутешную родню гадать, жив ли, умер ли. Благо, сын успел родиться. Который решил впоследствии, что заниматься науками — крайне вредное для жизни занятие. Поэтому и он, и его дети, подобной ерундой не страдали.

Было это очень давно, еще во времена Расцвета, так теперь называли то время, когда мир не стоял на краю пропасти, точнее — не катился вниз. Три тысячелетия прошло. Эльфы бессмертны, теоретически. Практически — мрут, как все. Не от болезней или старости, конечно. От смертельных ран, например, или от яда. Если противоядия нет. И даже если просто жить надоело. Вот так вот — взял и умер. И хоронить не надо, мертвое тело превращается в миллионы, мириады искорок, устремляющихся в небеса… красивое зрелище, наверное. Но печальное. Зато на похороны тратиться не надо. Но если вдали от родины помер, а родовым артефактом не озаботился — никто и не узнает о твоей кончине.

Родовой артефакт представлял собой огромную друзу — множество сросшихся кристаллов драгоценных камней цвета Рода. Каждый кристалл отождествлял одного из членов семьи. Прикоснувшись к нему можно было мысленно «увидеть» местоположение индивида, а глава Рода мог «увидеть» и то, чем он в данный момент занят. Само собой разумеется, что далеко не все горели желанием находиться под постоянным контролем, но все же мало кто мог закрыть сознание. Силенок не хватало. Это потому что надо быть сильнее самого артефакта. А как? Ведь артефакт, Инстиллиут, он и есть средоточие всей родовой силы.

Первый кристалл рождается во внутреннем источнике того, кто решает отделиться от Рода и основать свой собственный. Извлечение его — крайне болезненная процедура, похожая на роды, только «родить» нужно из души. Тело тоже принимает участие, но сам процесс больше похож на вылупление «чужого» из одноименного фильма. Это я выудила из памяти Аиримель, она читала в книгах, и картинки видела. Занятное у нее чтение на ночь было, да…

Так вот. Артефакт концентрировал и усиливал магическую силу каждого члена семьи. Кроме этого, с его помощью можно было легко оперировать всеобщей, свободной магией. По своей сути, он являлся тем самым Мэллорном, родовым древом, миф о котором широко распространен среди любителей фэнтези в нашем мире, только Мэллорн был кристаллическим. И дворец вокруг себя воздвигал самостоятельно, как купол. Сначала небольшой, но позже разрастался сам и вместе с ним рос его дом.

По мере присоединения к главе Рода супругов, друзей, единомышленников, рожденных детей, на изначальном кристалле образуются новые, поменьше. В количестве, равном числу новобранцев. Но при этом никто не страдает, «вылупляя» новый кристалл, они сами автоматически вырастают на главном. А вот основатель Рода воистину считается Прародителем. Странно, что не Праматерью, ха! Ведь «рожденный» им кристалл становится опорой для других.

И после смерти главы, случайной или намеренной, тело его развоплощается, но искры жизни не покидают этот мир, а соединяются с основанием, усиливая артефакт настолько, насколько был силен внутренний источник Прародителя. После чего главой Рода становится сильнейший из потомков. Если же гибли другие члены Рода, их кристаллы наполнялись тьмой.

И мне срочно нужно было убедиться кое в чем…

Глава 5

Глава 5

Сейчас семейный артефакт выглядел как синий остров в окружении черных прибрежных скал.

Мы долго спускались к месту его бытия (иначе не назовешь, ибо он условно живой и разумный!) по запутанным лестницам, переходам и лабиринтам коридоров. Этот длинный путь свидетельствовал о былой мощи всего Рода, потому что только огромный Инстиллиут нуждается в столь обширном коконе, чтобы Сила артефакта могла резонировать с магией окружающего мира. Иначе рванет — мало не покажется. Прецеденты бывали, но там все было замешано на сумасшествии глав Родов. Бессмертие не всем на пользу, это однозначно. К тому же роль играли и близкородственные браки, это случалось не редко, а очень даже традиционно. Ведь все из себя такие гордые и надменные эльфы плохо контактировали не только с иными расами, но и между собой. Вот и женились на тех, кто ближе по духу, или воспитанию.

У меня в голове постепенно складывалась, пазл за пазлом, картина полного упадка дивного народа. Я беззастенчиво копалась в памяти Аиримэли, с потрясающей легкостью складывая факты, образы и ощущения, за секунду успевая перерабатывать тонны информации. Не мозг, а супер-компьютер! Правда, понимание причин и нарастающее сочувствие никак мне сейчас пригодиться не могли, так что я решительно задвинула их на задворки сознания. Сначала нужно найти способ домой вернуться, а потом я их всех пожалею. Может, даже поплачу…

Мы с Сирином стояли в паре метров от потрескивающего разрядами большущего гнезда кристаллов, метра два по высоте и около трех в поперечнике. Центральный кристалл тихо гудел, напоминая трансформаторную будку. Время от времени по всем граням пробегали разряды, похожие на молнии, но как будто жидкие. Периоды были ритмичные, похожие на… сердечные ритмы, только замедленные! Тогда, «жидкие» молнии — это как кровь, только энергетическая. Интересно…

Я обошла артефакт по кругу. Всюду, где энергии приходилось пробегать по черным кристаллам, она явно теряла часть себя, а то и исчезала. Эта чернота здесь явно лишняя. Почему ее никто не убирает?

На этот вопрос Сирин зашипел на меня рассерженной змеей, мол, память о предках и все такое.

— Эта память ослабляет артефакт! — возразила я, непочтительно тыкая пальцем в ослабленные места кристалла, отчего эльфа и вовсе начало корежить, глаза выпучил на меня и пальцы скрючил. Наверное, представил, как меня душит за святотатство. А мне что, пусть фантазию развивает, не жалко, лишь бы руками не трогал. — Хочешь память предков почтить — нарисуй портреты да и развесь по коридорам, у вас их тут много. Или галерею устрой, места хватает. А ослаблять артефакт ради традиций — глупо! Тем более, мертвым все равно, чтут их память или забыли давно. — проворчала я, на всякий случай отойдя от Сирина подальше, на другую сторону кристалла.

Тот, отдышавшись, спросил совсем иное:

— К-как ты… как ты смогла дотронуться до Инстиллиута?!

— Молча. Руками, — честно ответила я. — А что, этого нельзя было делать?

Остроухий задумчиво поскреб подбородок.

— Никто в этом мире не способен… был неспособен такое сделать. Энергия Инстиллиута прошла бы через энергетические каналы и сожгла бы тело мгновенно. Никто не в силах выдержать такую мощь.

— Ты сам сказал — никто из этого мира, — возразила я, колупнув черный кристаллик. Раз уж сразу не убило, какой смысл теперь опасаться? — И вообще, предупреждать надо заранее. Твоя сестра об этом не знала.

— Ей неинтересен был Инстиллиут, у нее источник слабый, сюда она никогда не спускалась, — помрачнел Сирин.

— А теперь? Ты можешь видеть внутренний источник? — оторвалась я от очередной попытки выломать кусок кристалла побольше, чем тот маленький, первый, что уже был спрятан за обшлагом рукава блузки. Не знаю, зачем. Чтобы было.

— Хммм… нет, — пожал плечами эльф.

— «Нет» — не можешь, или «нет» — не видишь? — уточнила я.

— Могу, но не вижу! — буркнул Сирин, точно так же начиная терять терпение. Видать, нечасто приходилось признаваться в несостоятельности. Как же! Сильнейший в Роду! Только, почему-то не глава.

— То есть, его больше нет? Магия есть… — я пустила на ладонь огонек пламени, — …, а источника нет?

— Похоже, ты и есть источник.

Эльф сложил руки на груди и задумчиво смотрел мне куда-то в район солнечного сплетения.

— Внутренний источник похож на сгусток энергии. У младенцев это лишь малая искра, но, с возрастом, он растет. У всех — по разному. Кому-то везет, и источник мощный, у кого-то так и остается искрой. Сейчас я не вижу у тебя ни искры, ни сгустка, но ты вся словно светишься в энергетическом плане. Я даже энергетических каналов не вижу! У себя… в своем мире ты, наверное, очень сильный маг?

— Ты удивишься, — хмыкнула я, — но в моем мире магии нет совсем. Что называется, техногенный мир. Иной путь развития, бла-бла-бла… Упс!

Расшатанный кусок спаянных между собой черных кристаллов грохнулся на пол и разлетелся на кусочки у меня под ногами. В тот же миг на его освободившемся месте очутился синий кристаллик, сдвинувшийся сверху, из бестолкового нагромождения таких же. Показалось, что он при этом приветственно мигнул. Сирин некрасиво отвесил челюсть, и глаза его стали похожи на плошки.

— Неловко вышло… — я попробовала ногой задвинуть осколки кристалла за край артефакта. — Это была твоя любимая тетя? Или бабушка? Извини, если так!

Эльф шумно задышал, а потом вдруг… заржал.

— Тетя!… Ба-бабушка! — едва ли не всхлипывая, причитал он так, что я начала беспокоиться о его душевном здоровье. Мало ли, вдруг он буйный! Но смехоистерия закончилась так же внезапно, как и началась. Сирин напоследок сделал очень знакомый жест — «рука-лицо», после чего уже серьезно посмотрел мне прямо в глаза.

— Этому... этим Лиутам несколько десятков, а то и сотен тысяч лет. Никто уже не помнит, кому они принадлежали. И все же… как легко ты избавила мир от последней памяти о них! Ты — страшная девуш… — запнулся он, — …женщина? Так кто же ты? Там, в своем мире?

— В моем мире я — мама. И мне очень нужно вернуться обратно. Ты даже не представляешь, как нужно! — прошептала я сквозь комок, подкативший к горлу. Пришлось сжать зубы, чтобы не разреветься от нахлынувшего чувства отчаяния. И кулаки. Так, чтобы ногти вонзились в кожу, и боль физическая перекрыла боль душевную.

Сирин удрученно мотнул головой.

— Сожалею. — глухо отозвался он. — Но это уже невозможно. Все, что осталось и тебе, и моей сестре, это немного времени…

— Все, что осталось — это бороться до конца! — вырвался у меня крик и отозвался эхом от стен. — Я не сдамся! Никогда! И только попробуй меня остановить!

Эльф пошатнулся. Из носа на рубашку капнула алая капля… вторая… Он странно на меня взглянул, и осел на пол, как будто получил мешком по голове. Эй! Мы так не договаривались! Тело среагировало раньше, чем я успела додумать эту мысль. Я бросилась к нему и успела подхватить его голову до того, как она стукнулась о каменные плиты пола.

По лицу Сирина разливалась мертвенная бледность, словно из него утекала сама жизнь. Чем это я его так приложила?! Нужен доктор! Среди пассажиров есть врач?!

Немудреная шутка мелькнула и погасла в сознании, а руки и глаза работали. Точнее, руки бережно уложили голову эльфа на пол, а глазами я попыталась «увидеть» эти самые энергетические каналы, про которые говорил Сирин. Аиримель подсказала, точнее — ее память, что это не просто обморок. Это был ментальный удар. И сейчас все его каналы схлопнулись, нарушив течение магической энергии в теле. И я должна это исправить как можно скорее, пока не стало поздно.

Жаль, что у остроухого не обычный обморок. У-ух, как бы я отомстила за те пощечины, которые получила от него в начале нашего знакомства! Отомстила бы, а потом еще разик отомстила! Для профилактики. Ибо нефиг!

Но, бить лежачего — не мой принцип. А жаль, так хотелось, так хотелось…

Блин, что за бред в голову лезет, когда нужно сосредоточиться?! Ну-ка, быстро себя в руки взяла и начала причинять добро! Где тут у него эти самые энергетические каналы?..

Я так и сяк напрягала зрение, водя руками над кожей эльфа, но ничего нее получалось. От усердия уже глазки в кучку, а толку… Может, рассредоточить зрение, глядя как бы «сквозь» него?

Есть! Сработало. Стоило расфокусировать взгляд так же, как когда смотришь на 3-D картинку, и я увидела разноцветное мерцание, окружающее тело Сирина на расстоянии около двух ладоней (аура, наверное), и само его тело стало полупрозрачным, словно анимированное пособие по анатомии. От неожиданности моргнула, потеряв концентрацию, и все исчезло. Снова сосредоточилась.

Э-э-э… это что, сердце такое у эльфов? Пятая камера зачем???.. Оу… А печень совсем другой формы, почти идеальный овал…

Так, ближе к делу. Вот этот яркий серебристый шар в солнечном сплетении — внутренний источник. От него исходят короткие отростки…, а должны быть длинные жгутики, растекающиеся по всему организму. Так вот как это работает, магическое оглушение отсекает источник, каналы «пересыхают», и все — ты почти труп. Сейчас мы все исправим… надо всего лишь помочь источнику устранить возникшие пробки, все равно что тромбы удалить из вен кровотока. Тээээкс… это мы — вот так…, а вот это — так…

От напряжения свело пальцы — я представила, что мои кисти — инструмент, из кончиков пальцев которого исходят лазерные лучи, способные разбить барьеры на пути энергии от источника по жгутикам энергоканалов. Это было первое, что пришло в голову, и оно сработало! Магическая энергия словно вскипела в местах отсечения и рванула по привычным путям, как ручьи, что по весне преодолевают заторы из мусора, стоит лишь чуть-чуть помочь, палкой или даже рукой проковыряв тонкую щель. Сирин вяло затрепыхался, задышал, и открыл мутные, покрасневшие глаза.

— С добрым утром! – брякнула я, отпихнула его и вскочила на ноги. - Надеюсь, спасение жизни уравновесит нечаянную попытку убийства, и претензий не будет. И вообще, я не нарочно, сам виноват!

— Кха… действительно, сам виноват… надо было щит выставить… — хрипло откашлялся эльф и повернулся на бок, не делая пока попыток встать. Видимо, он прислушивался к себе, анализируя состояние, просто молча лежал, пока его рваное дыхание не стало тихим и размеренным. После чего он резво вскочил на ноги. Я инстинктивно отпрыгнула подальше. Уж больно резкий переход от умирающего лебедя к опасному хищнику. Потому как взгляд его исподлобья был недобрым. Пару секунд. После чего он как-то сдулся и почти жалобно спросил:

— Что ты со мной сделала?!

— Это не я! То есть, это оно само! — вырвалось у меня, но любопытство сразу взяло верх: — А что не так-то?

— Каналы расширены, — снова «ушел в себя» Сирин, бормоча себе под нос, — Источник тоже увеличен, но стабилен. Я чувствую себя… странно.

— Странно, потому что жив? — немного нервно уточнила я.

— Странно, потому что меня переполняет энергия, — Сирин поднял руки, повертел кистями перед глазами. Руки слегка светились. Выглядело это сюрреалистично, на мой взгляд. Ага, огонь на ладони — нормально, а светящиеся руки — аномально. Почему-то сразу радиация вспомнилась и ее воздействие на живые организмы.

— Может, это пройдет? — с надеждой предположила я.

— Временный эффект? Возможно. Но хотелось бы оставить, как есть, — усмехнулся эльф своим мыслям.

— Что, всем злопыхателям можно по шапке надавать? — съязвила я.

— А что, ты всегда такая агрессивная? — парировал он.

— Нет, я белая и пушистая зайка, — зловеще усмехнувшись, я скрестила руки на груди. — А когда меня обижают, то — Загрызайка.

— И часто тебя обижали?

— Меня обидеть может каждый. Не каждый может убежать! — фыркнула я и кивнула в сторону артефакта: — Теперь-то сможешь им управлять, или без палочки-выручалочки никак?

— Стоит попробовать, — согласно кивнул Сирин и шагнул к кристаллическому монументу, остановившись в шаге от его границы. — Напрямую, без жезла, никто не управлял Ю-лэнем уже очень давно. Не хватало сил. Инстиллиут подчиняется, если только направленный на него энергетический поток сконцентрирован в тончайшем луче, тоньше волоса в тысячи раз. И сильнее в десятки раз моего обычного уровня потока. Сейчас же я чувствую, что моя магия сильнее многократно. Этого должно хватить. Старый сумасшедший Эрфандиэль еще пожалеет о своем коварстве! — прошипел он сквозь зубы последнюю фразу.

Я знала, о чем он говорит, благодаря памяти его сестры. Уже много лет, с тех пор, как «ушел» отец, длилось противостояние между Оссиринеилем и старейшиной Рода Эрфандиэлем, который не желал признавать слишком молодого мага Главой, несмотря на то, что Сирин превосходил по силе всех иных членов Рода. Несколько лет назад, во время визита, якобы в целях примирения, Эрфандиэль сумел выкрасть жезл управления, и сбежать, активировав портал, пока хозяин на минуту отвлекся. Сам Эрфандиэль управлять Ю-лэнем не мог, но и Сирина лишил этой возможности. Без ежедневной обязательной активации жезлом Инстилиут не подчинялся. Все, кто находился в замке на тот момент, оказались заперты. Без возможности выйти из замка. Без связи с внешним миром. Без возможности пополнить припасы. Без надежды когда-нибудь получить свободу. За одним исключением.

Эрфандиэль выдвинул ультиматум: Аиримель должна выйти замуж за одного из Старейшин, или того, кого они выберут на роль ее супруга. Оссиринеиль должен ввести ее мужа в Род по всем правилам, а затем… умереть. Чтобы старшим Рода стал новый родич. Иначе, все умрут, рано или поздно. Так как никто из ближайших родственников не сможет войти в замок, и не сможет взять под контроль Инстиллиут, а Эрфандиэль не отступит от своих требований. Ему нужна сила нашего артефакта… Я сказала «нашего»? Когда это он вдруг стал моим?!

Ну, да ладно. Пока я в этот теле, в этом мире, я и правда ощущаю себя причастной ко всему, что происходит. И мне глубоко противна мысль, что это тщедушное, тощее тельце кто-то возжелал «осчастливить» всеми прелестями супружеской жизни. До тех пор, пока оно не забеременеет. А затем…

О, ужас…

Обрывки знаний Аиримель, которые она прятала в глубине души, были окрашены отвращением, неприятием, брезгливостью. Она, рожденная любящей матерью, отвергала всей душой то, что ей предлагали старейшины. С некоторых пор беременность каждой обладающей силой эльфийки прерывалась, едва начавшись. С помощью особого, недавно «изобретенного» группой все тех же старейшин, ритуала зародившая внутри тела матери жизнь изымалась, и помещалась в особый пузырь, который подпитывался непосредственно от родового артефакта. Таким образом, старейшины пытались вырастить сильных магов, ведь каждое новое поколение рождалось все более обездоленным в плане магии. Хотя, речь о десятке-другом детей, не более того.

Эльфы и так не сильно беспокоились о воспроизводстве себе подобных, далеко не каждый становился родителем. Эгоизм тому причиной, или нежелание дарить заботу, или анатомические особенности, без разницы. Просто сейчас, на исходе жизни этого мира, стало особенно заметно, как быстро тают их ряды. А ведь жить-то хочется…. Старейшины знали способ, как открыть путь в другой, новый мир. Но, не хватало сил. Именно поэтому были нужны сильные маги. Именно поэтому изыскивался любой способ обрюхатить каждую эльфийку, обладающую магией и способную зачать. Но, не на ребенка же кидаться при этом! Фу, мерзость какая! Теперь понятно, почему Аиримель, найдя «волшебный» порошок, кем-то заныканный в одной из гостевых комнат, предпочла сбежать из собственного тела, чем медленно умирать от голода, или становиться женой злобного старейшины, к тому же бесплодной — ритуал лишал организм не только беременности, но и возможности когда-нибудь забеременеть вновь. Стерилизация, одним словом.

Про то, что Сирин должен умереть, она не знала…

Все эти мысли неясными образами мелькали в голове, пока я скептически взирала на старания эльфа, который в данный момент уже ноздри раздувал и глаза вытаращивал, стараясь хоть как-то воздействовать на артефакт.

— Что ты делаешь? — прищурила я один глаз, сложив руки на груди, точнее — на ее отсутствии. Непривычное все-таки ощущение: ни взглядом, ни случайным прикосновением не находить на месте значительную часть тела. Не самую нужную, но все же…

— Не… ме… шай! — пропыхтел эльф. По его виску поползла капелька пота. Поток энергии из его левой руки, простирающейся в сторону артефакта, был виден невооруженным глазом и имел строение сильно вытянутого конуса, кончик которого соприкасался с поверхностью центрального кристалла, бесследно растворяясь в его глубине.

— Не мешать тебе сливать энергию, пока она не закончится? — хмыкнула я. — Да ради Бога!

И вдруг что-то произошло. Что-то незримое всколыхнуло воздух, пространство вокруг, меня саму. И, хотя никакого толчка под ногами я не ощутила, но покачнулась. Сирин тоже ощутил это, потерял концентрацию и смотрел сейчас на меня так, будто я опять в чем-то виновата. Я лишь руками развела, недоуменно подняв брови: я тут не причем!

И все бы ничего, но Инстиллиут вдруг заискрил, задергался и его свечение начало разгораться все сильнее. Змеящиеся всполохи молний выглядели угрожающе. Спохватившись, Сирин вновь направил на него поток энергии, но я четко видела, что артефакт и без него набирает мощь. Только вот… неправильно все это происходило. «Мертвые» кристаллы блокировали потоки энергии, заставляя ее скапливаться в одних местах, и бесполезно затухать в других. А энергия так и прет! Кажется, что еще немного, и кристаллы просто разорвет на части от перенапряжения.

Нужно убрать все черные части! — сообразила я и бросилась выполнять свою задумку.

Черных частей было много. Некоторые были крупными, некоторые мелкими. Но все они были очень твердыми и сидели в своих гнездах крепко. Моими худыми паклюшками я неделю их буду выколупывать! А что, если их магией крушить?

Точно так же, как я представляла себе потоки энергии, когда лечила эльфа, я тут же нафантазировала себе «энергетические перчатки», которые должны усилить мои пальцы и кисти. Йопть! Они реально засветились! Совсем, как у Сирина! Ну-ка, попробуем!..

Первая же черная гроздь отвалилась, как гнилая луковица, давая место живому синему кристаллу. За ним — второй, третий кусок. На тех местах, где чернота уступала место синеве, энергия начинала вести себя стабильно. Но я не успевала. По остальной поверхности искрило уже так, будто кто-то синие фейерверки запустил.

— Не туда! — крикнула я Сирину. — Делай, как я! Попробуй направить силу на черные кристаллы! Их нужно убрать!

Он сосредоточенно кивнул и протянул руку в направлении большого скопления черноты. Целый блок мертвых кристаллов моргнул и просто испарился. Вот только его место осталось пустым — ближайший островок «синих» был блокирован еще одной группой «черных».

— Смотри, как надо! — скомандовала я и, решив не выламывать ненужное, а уничтожать по примеру эльфа, прихлопнула один из самых крупных черных кристаллов, блокирующих синий, неравномерно разросшийся островок, по макушке, желая, чтобы он исчез. Дзынь! Получилось! Синий ручеек скользнул на освободившееся место, а я, разухарившись, начала хлопать по черным макушкам обеими руками, стараясь делать это так, чтобы синие максимально быстро занимали освободившиеся позиции. Вот не зря когда-то в Тетрис играла, не зря!

Глава 6

Вдвоем у нас получалось быстрее, подозрительный треск стихал, грозное гудение артефакта становилось все более размеренным, пульсирующим, и «синие» все более уверенно завоевывали лидерство, тесня черноту. Наконец, я в последний раз шлепнула ладонью, уничтожив оставшийся в гордом одиночестве наполненный тьмой кристалл, и перевела дух. Обе руки нещадно ныли, с ладоней капали густые капли крови — острыми гранями порезалась не раз, просто не замечала в запарке. Осмотрела артефакт: на синих переливающихся энергией глянцевых поверхностях и острых верхушках кое-где виднелись размазанные красные отпечатки и мелкие брызги. Это что, отмывать теперь? Словно в ответ на невысказанную мысль следы моей крови мягко замерцали и словно втянулись внутрь довольно пыхтевшего Инстиллиута. Почему довольного? Да потому что он теперь пыхтел, как сытый кот, вылизывающий после вкусного обеда морду и лапы.

— Дай, залечу! — подошедший Сирин протянул мне обе руки открытыми ладонями вверх. В отличие от меня, взбудораженной тем, что произошло, до состояния трясущихся рук и подгибающихся коленей, Оссиринеиль казался спокойным, как удав, лишь глаза посверкивали, выдавая возбуждение. Не колеблясь, сунула ему свои птичьи лапки, хочет — пусть лечит, не жалко. Он хмыкнул, чуть задрав идеально изогнутую бровь.

— Уже настолько доверяешь?

— А мне есть чего бояться? — отзеркалила я выражение его лица. — Или кого?

Снова неопределенно хмыкнув, эльф перевернул мои ладони и начал неспешно водить над ними кончиками своих холеных пальцев с безупречным маникюром на ногтях. Интересно, кто ему такой делает? Служанки?

— Так ты расскажешь, почему так недолюбливаешь эту девушку… как ее там зовут? Которая с тряпкой…?

— Ниэль? — глухо отозвался Сирин, слегка поморщившись.

— Ну… наверное. Что с ней не так? или ты просто всех людей ненавидишь?

— Хм… люди слишком ничтожны для того, чтобы тратить на них мысли и эмоции. А Ниэль — не совсем человек. Она — смесок, полукровка. Она даже хуже, чем человек! — высокомерная брезгливость сквозила в каждом слове.

— Ничего себе! Откуда такая нетерпимость? Она, что, выбирала, у кого родиться? Или в вашем мире такое возможно: еще до рождения себе проблемы находить по собственной воле?

Он озадаченно моргнул, но промолчал. Зато я продолжила:

— Это очень нечестно: заставлять детей отвечать за грехи родителей! Если эти грехи были вообще. Подозреваю, что ее мать вряд ли была счастлива оттого, что ее дочь окажется в таком унизительном положении… я права?

Все так же ничего не отвечая, Сирин едва уловимо нахмурился, косвенно подтверждая мою догадку.

— Очешуеть… в какой мир я попала?! Ты еще скажи, что у вас тут рабство узаконено! — разочарованно простонала я, закатив глаза.

— Нет… официально — нет. И хватит об этом. Я закончил! — отстранился он и поспешил сменить тему: — Инстиллиут стабилен. Я хочу еще раз попробовать получить над ним контроль.

Я глянула на покрытые засохшей кровью ладошки: ни следа от порезов и проколов. Зачетно! Тоже хочу так уметь лечить!

Над тем, чтобы у Оссиринеиля получилось контролировать и управлять Инстиллиутом, у нас ушло часа полтора, не меньше, и семь потов сошло. Что интересно: у меня сразу получилось добиться желаемого - артефакт послушно выполнял любые мои команды, от открывания-закрывания дверей и включения-выключения света в том зале, где мы находились, до разворачивания в воздухе трехмерного плана всего Ю-Лэня, на котором можно было по своему желанию менять расположение комнат, залов, переходов и коридоров. Такой себе Хогвартс в миниатюре, только не самоуправляемый. А вот Сирин бился и бился над разрешением загадки, как я это делаю, и жесты мои копировал, и рассматривал мои действия магическим зрением, и даже сгонял меня пару раз с места, вставая туда сам. Пока не догадался, наконец, окропить артефакт собственной кровью. Плеснул, не жалея, правда, я так и не поняла, как и чем он себе руку разрезал. Как вылечил – вопросов не возникло, так же, как и мне, только быстрее раза в три. И вот, после этой «жертвы», дело пошло.

Удостоверившись, что Инстиллиут мгновенно исполняет приказы, эльф пошел вразнос. С застывшей жесткой ухмылкой на лице, он дирижировал всеми пальцами, словно играл на каком-то сложном музыкальном инструменте, одновременно печатая на десятке невидимых клавиатур. Синие искры вспыхивали на поверхности артефакта в такт его пассам, где-то в глубине замка над нашими головами слышались шорохи, бряцание, а то и грохот. Я только могла надеяться на благоразумность слуг (если таковые имелись, кроме Ниэли!), что они нашли себе безопасное место на время этого безумного скоропостижного ремонта. Ну, а как еще назвать то, что творил Сирин? Перестройка? Модернизация? И вообще, мне отсюда не видно, только слышно.

Оценить результат я смогла лишь после того, как дорогой товарищ наигрался. Или устал, что было равнозначно. Движения его рук замедлились, ему приходилось долго размышлять перед каждым действием, и напрягать все силы, чтобы заставить артефакт выполнить задуманное. Все это время мне пришлось помалкивать, все равно Сирин отмахивался от меня, как от мухи, стоило мне лишь попытаться задать вопрос, что происходит, и какого лешего он творит? В конце концов, я уселась на пол. Потом, правда, опомнилась и «попросила» артефакт создать мне удобное кресло. Управлять им было легко: нужно было представить то, что ты хочешь, и послать магический импульс. Разумеется, первым делом я пожелала оказаться дома, в своем теле. Потом — портал домой. Потом — дверь, за которой дом. Попыток было много, удачной — ни одной. Но я не сдавалась, и снова, и снова придумывала варианты, как хотя бы связаться с Аиримэль, упрашивая, приказывая, умоляя и угрожая, заставляла Инстиллиут «родить» мне что угодно — от сотового межмирового телефона до артефакта связи. И лишь когда я подумала, что связь можно установить через сон, когда мы обе спим, возле моего кресла возникла странная штука, похожая на бейсбольный шлем, только целиком состоявший из блестящей проволоки. Пока я его разглядывала, обнюхивала, примеряла (рассчитан он был точно на мою теперешнюю голову!) и проверяла на прочность (подумаешь, уронила на пол раза два… или три, неважно), Сирин закончил махать руками. Я как раз обдумывала, не будет ли получившийся сонофон обеспечивать связь в одностороннем порядке, или все равно надо сначала попробовать…, а потом инструкцию попрошу у артефакта, если не получится.

— Нужно подняться наверх, — едва ворочая языком, пробормотал Сирин и вяло махнул рукой в направлении двери. — Я должен убедиться, что защита замка готова к обороне.

— Ты, что, воевать собрался? — я аж с кресла подскочила.

— Я собрался защищать то, что мне дорого, — сказал, как отрезал эльф и потащился к дверям.

Пришлось идти за ним. Кресло-то все равно тю-тю, как появилось, так и испарилось, стоило поднять зад.

На этот раз долго идти не пришлось, по щелчку пальцев коридоры и переходы вели кратчайшими путями туда, куда было нужно. А посмотреть было на что.

Всего два перехода, и мы оказались на опоясывающей весь замок воздушной галерее, с которой открывался восхитительный вид на окрестности замка. Ровная долина, окружающая замок, расширялась впереди на несколько километров, а затем сужалась, подобно бутылочному горлышку, втиснутому в могучие кряжи высоких гор. Слева, на небольшом отдалении, виднелся густой лес, поперек долины протекала широкая река, через которую был переброшен мост. К мосту и от него тянулась ниточка дороги, терявшаяся вдали. Там и сям по долине были разбросаны группы крошечных с такого расстояния домиков, а возле реки справа и вовсе городок стоял, окруженный высокой серой стеной. У города моста через реку не было, зато виднелся порт, или что-то похожее. По крайней мере, мачты торчали. Или палки. Но это не точно. Воздух был свеж и чист, по лазурному небу неспешно бежала рябь облаков, солнечный свет заливал долину, и все кругом казалось мирным и безмятежным.

— И? — скептически покосилась я на Сирина, самодовольно осматривающего округу. — Где пушки? Где войско?

— Какие такие пуш-шки? — недоуменно округлил глаза он.

— Ты же сказал, что подготовил оборону замка? Где она, я не вижу?

— Я поставил щит, укрепил стены и сделал Ю-Лэнь неуязвимым магически! — гордо сложил руки на груди эльф. — А что такое пуш-шки?

— Военные устройства дальнего поражения. Стреляют взрывающимися снарядами, способными лететь на большие расстояния, — пояснила я. — Покажи, что за щит?

Сирин начертил рукой в воздухе какой-то знак и воскликнул: Сиен-ти!

С его ладони в сторону леса сорвалась ледяная стрела и… с тонким звоном рассыпалась в пыль на расстоянии ладони от ажурной арки окна. Я подошла и потрогала упругую прозрачную преграду.

— Это и есть щит?

— Да. Он прочный и непроницаемый. Никто не сможет его пробить! — горделиво улыбнулся эльф, забывший об усталости.

— Как снаружи, так изнутри? — зачем-то уточнила я, еще сама не понимая, что мне показалось странным.

— Разумеется! — фыркнул Сирин.

И тут до меня, что говорится, «дошло». Я расхохоталась.

— Ой, не могу! Ха-ха-ха! Вот же, умник!

— Что… почему тебе смешно? — нахмурил брови белобрысый красавчик.

— Да потому что! — отсмеявшись, вздохнула я. — Вот скажи: чем отличается теперь осадное положение? Тем, что оно добровольное? Нафига тебе щит, который наружу не пускает? Ты же сам себя опять в тюрьме запер!

— Нафи… что? — опешил эльф.

— Неважно. Извини, вырвалось. Правильное слово — зачем.

— А что ты предлагаешь? Щитов, непроницаемых только с одной стороны, не бывает!

— В смысле — никто еще до такого не додумался? — выразительно постучала я себя по голове. — Ну, так вот тебе готовая идея, воплощай!

— Это невозможно!

— Пфф… нет ничего невозможного. Есть только недостаточное количество времени — фыркнула я и мысленно обратилась к артефакту: «Дорогой Инст (немного вежливости не помешает)! Мне нужно, чтобы ты убрал этот обычный щит, и поставил другой, который должен обладать следующими свойствами….»

Я шевелила губами, стараясь наиболее полно и четко выражать свой замысел, минуты три. Даже зажмурилась и заткнула уши, чтобы не отвлекаться ни на что. И взвизгнула от неожиданности, открыв глаза, потому что этот ушастый (вот, з-зараза!) подошел ко мне вплотную и наклонился, так что мы стояли нос к носу. Пришлось щелкнуть зубами в опасной близости от лица, чтобы эльф отпрянул. Правильно, пусть боится. Я сама себя иногда боюсь. Вот, как объяснить то состояние, в котором я сейчас нахожусь? Я — это все еще я. И мысли в голове сейчас — только мои, ничего стороннего я не слышу и не ощущаю. Немного дико, конечно, рыться в чужих воспоминаниях, но — это как попасть в библиотеку с информацией, которая вкладывается непосредственно в мозг. Как будто я все это уже знала и просто вспоминаю. А вот, что насчет ощущений? Почему, откуда эта порывистость в мыслях, движениях, действиях? Я всегда считала себя вдумчивой, скорее медлительной, чем резкой в суждениях.… Неужели это влияние молодого организма? И уж тем более меня настораживает неуемный восторг в душе, который как пузырьки шампанского будоражит сознание. Ведь все, что происходит со мной — это ПРИКЛЮЧЕНИЕ! Не об этом ли я мечтала последние годы, тщетно пытаясь вынырнуть из болота безнадеги, а на деле — погружаясь в него все глубже?..

Так, стоп! Сейчас додумаюсь до черт знает чего! Мне нужно вернуть все на свои места, и точка! Вижу цель — не вижу препятствий — вот что должно меня волновать!

Отодвинув с дороги обескуражено моргавшего Сирина (подумаешь, зависла, с кем не бывает?!), я подошла к окну галереи и высунула наружу руку по плечо. На середине движения встретилось незримое препятствие, похожее на теплый кисель, но рука свободно его преодолела и я помахала ладошкой в воздухе.

— Видишь? Все получилось! Изнутри щит проницаемый. Надо проверить снаружи…. Только как?

Теперь уже Сирин отодвинул меня в сторону (как будто других окон в галерее нет!), сосредоточился, глядя куда-то ввысь, и, через несколько секунд к нам спорхнула птичка размером с кулачок. Подлетела, толкнулась о невидимый щит, еще раз толкнулась и жалобно защебетала. Щелчком пальцев эльф отпустил ее и обернулся ко мне с непередаваемым выражением лица.

— А ты полна загадок, леера Анжэлика, — задумчиво произнес он после минутного поедания глазами моей скромной особы. Надо же, имя мое он запомнил, только произнес немного неправильно, с ударением на «э». Леера — это, как «госпожа», «господин» — леер, выудила я из памяти его сестры. — Какие еще сюрпризы таятся на дне твоего разума?

— Так уж и на дне! — обиженно вздернула я брови. — Может, выйдем наружу, и ты снова пульнешь молнией в щит, или чем-нибудь другим, помощнее птички? Да и вообще, нужно замок осмотреть, может, еще что полезное придумаю.

— Это не замок, — мягко поправил меня Сирин. — Это Оллиен-тир, Дом-гнездо. Но лучше называть его Ю-лэнь, это его имя.

— Как скажешь, — согласно кивнув, я направилась было к выходу с галереи, но Сирин остановил меня, взяв под руку, и повел влево, к ажурной арке, за которой скрывалась неглубокая ниша в стене. Нам двоим как раз хватило в ней места, чтобы не толкаться. Нажав на округлый выступ, эльф заговорщицки подмигнул: — Только не визжи, если будет страшно!

И мы полетели вниз.

— Неплохо, — кивнула я, выйдя из «лифта». — Наверх тоже подняться можно?

Сирин кивнул, явно разочарованный моей реакцией. А я что, лифтов не видала? Да я, между прочим, даже на «Американских горках» каталась! Правда, только однажды. Вполне достаточно, на мой взгляд.

Две огромнейшие, изрезанные затейливыми узорами, створки входных дверей (скорее — ворот!) сами распахнулись нам навстречу. Автоматическое открывание — это хорошо. Вряд ли я смогу самостоятельно такую эпического масштаба створку подвинуть хоть на миллиметр. Но, она всем так будет открываться, кто подойдет? На этот вопрос эльф ответил, что нет, только по разрешению. Гость приблизился — Ю-Лэнь подает сигнал хозяину, хозяин решает, впускать или нет. По-моему — так себе система. Гостей нужно засекать еще на подходе, чтобы издалека полюбовались и уматывали восвояси, если не ко двору. Интересно, на придомо-гнездовую территорию какой величины можно рассчитывать, чтобы Инст сам забор поставил? Эльф задумался. Тем временем я подобрала в голове подходящую картинку ландшафтного дизайна, с высокой живой изгородью, ажурно-кованными воротами, мощеными светлой плиткой дорожками и, конечно, клумбами. А затем мысленно передала эту картинку артефакту.

Земля под ногами чуть дрогнула и местами зашевелилась, являя на свет плоды моего разума, растущие, как грибы после радиоактивного дождика — на глазах у зрителей. Пока Сирин возмущенно разевал рот на творящееся безобразие, я уже слегка подправила первоначальный план и воткнула в середину центральной дорожки фонтан. Мраморный. Пусть будет, красиво же! И дорожка, в результате, огибала его с двух сторон. А мрамор блестел на солнце. Нижняя челюсть эльфа смешно отвисла вниз. От полукруглого крыльца до ворот изгороди навскидку было метров сто пятьдесят. И изгородь, и ворота выглядели изящно и надежно. А щит теперь был двойной — на самом замке (тьфу… доме-гнезде!), и на окружающей его изгороди.

Щиты мы проверили, по очереди пуляя в них чем попало, от камней до молний и огненных шаров. После того, как Сирин сказал, что телепортации не существует, и с помощью магии на большие расстояния «прыгать» нельзя, а, стало быть, гостей из Совета Старейшин ждать еще долго, я потащила его в библиотеку. Нечего время зря терять, тут все наладила, пора домой!

Библиотека и со второго взгляда смотрелась потрясающе. А уж сервис был точно выше всех похвал: мысленно сказал название книги, или тематику, и они сами к тебе спорхнут с полок, знай, руки подставляй. Главное — четко сформулировать искомое, иначе засыплет ворохом литературы с близкими по смыслу темами.

Это я на себе испытала первым делом, когда «заказала» все о перемещении между мирами. Хорошо, что книги довольно мягко пихались на подлете, синяков не наставили. Но выгребалась я из кучи минут десять. Сирин даже не подумал помочь, между прочим! Вот же гад!

Глава 7

Пока я скрупулезно рассортировывала научные труды, учебники по магии, дамские (скорее всего) романы и даже детские книжки о волшебстве и чудесах, написанные на разных языках (вероятно, их тоже должно использовать в целях самообразования), Сирин позвонил в колокольчик, лежавший на одном из письменных столов. Мелодичный звон был негромким, но слышен был, скорее всего, далеко, потому что через пару минут в дверь вошел неизвестный мне персонаж, слегка запыхавшийся, будто несся сломя голову и перевел дыхание лишь перед тем, как войти. Мне — неизвестный, впервые его увидела. А вот Аиримэль его прекрасно знала — секретарь Оссиринеиля с птичьим именем Коколе. Полное имя было Коколенеиль, но, поскольку этот худой и бледный эльф находился в услужении, то и рассчитывать на уважительное отношение со стороны леера не имел права.

О чем они негромко переговаривались, я не прислушивалась, мне хватало забот: бегло перелистывая книги одну за другой, я искала хоть что-нибудь более-менее толковое по интересующей меня теме, отправляя назад на полки все ненужное. Просто заметила, отшвыривая очередную ерунду, что книга не упала на пол, а слевитировала на свое место, откуда была «призвана». Поэтому поиск информации для меня превратился в некое подобие развлечения. Подняла — пролистала — отправила в полет.

Когда гора книг уменьшилась до небольшой кучки, дверь снова открылась, пропуская в библиотеку нагруженную двумя подносами Неиль. На подносах стояли накрытые салфетками тарелки, два бокала и пузатый сосуд, напоминающий гибрид чайника и кофейника. Платье на служанке было все то же, но оторванный мною рукав она пришила на место. Не поднимая глаз, Неиль скользнула к брезгливо указанному Сирином столу, ловко сгрузила на него оба подноса, и попятилась к двери, не поворачиваясь спиной к нам и при этом склонившись. На втором шаге ее пошатнуло.

Я не выдержала и окликнула девушку.

— Неиль!

Та бросила на меня затравленный взгляд и стиснула руки до белизны кистей.

— Простите, госпожа!

— Неиль, подожди!

Я оставила книги, надеясь, что они никуда не денутся без мысленной команды, и подошла к девушке, которая уже дрожала, как осиновый лист.

— Ты принесла нам перекусить? — мягко спросила я ее. Она коротко кивнула, нервно сглотнув.

— Спасибо, я действительно проголодалась. Да и… брат, наверняка тоже. Но, скажи, а сама ты уже поела? — поинтересовалась я, очень сомневаясь в положительном ответе. Неиль стрельнула глазами в сторону наблюдающего за нами хмурого Сирина, и ничего не ответила, даже не кивнула и не покачала головой. Просто продолжала трястись.

— Ответь, пожалуйста, — надавила я голосом. — В Оллиен-тире есть еда?

— Да, госпожа, — дрогнувшим голосом ответила девушка, еще ниже склонив голову.

— Еда есть для всех? — уточнила я. Любая мама со стажем на глазок отличит ложь и правду. И полуправду тоже.

Вместо служанки ответил Сирин:

— Еды пока слишком мало. Ю-лэнь наращивает мощь, уже завтра все смогут поесть вдоволь. Отпусти ее, у Неиль много работы! Ведь так? — уставился он в упор на бедняжку, желающую провалиться сквозь пол.

Ненавижу несправедливость. И ненавижу позицию тех, кто считает себя выше и «равнее» других. Тех, кто думает, что родился с золотой ложкой во рту и волен топтать тех, кто ниже по статусу. Потому что мы все рождаемся одинаковыми — голыми, слабыми и плачущими. И умираем тоже одинаково — навсегда и ни с чем. Только с тем, что несем в своей душе. И я не буду спокойно наедаться, пока кто-то страдает от голода.

Упрямо тряхнув головой, я подхватила Неиль под локоток, помня о ветхости ее одежды, и потащила к двери, бросив через плечо Сирину:

— Я еще вернусь!

Едва выйдя из библиотеки и убедившись, что дверь в нее плотно закрыта, я развернула к себе Неиль и потребовала: — Давай, колись… то есть, рассказывай, сколько еще человек живет здесь? И… сколько эльфов?

Ответом мне был недоуменный взгляд, в котором снова читалась мысль, что я умственно нездорова. Пришлось укоризненно пояснить:

— Я же говорила, что ничего не помню! Давай, рассказывай, я жду!

Облизнув пересохшие от волнения губы, девушка бросила опасливый взгляд по сторонам и поманила меня за собой к противоположной стене. Там она провела рукой вдоль ничем не примечательного вертикального узорчатого выступа, коими изобиловали стены этого коридора, и скользнула в открывшийся проход. Я — за ней. Отойдя влево еще десятка на два шагов, Неиль развернулась ко мне и склонилась:

— Госпожа!

— Давай только без всего… этого! — неопределенно махнула я рукой. — Мне по барабану, то есть… у меня очень мало времени на все эти расшаркивания. Так что, давай быстро, четко, и по существу, не тратя времени на этикет! Я задаю вопросы, ты на них отвечаешь! Хорошо?

Она машинально кивнула, вытаращив и без того огромные на таком исхудалом лице глаза, при этом недоуменно моргая. Явно не понимает, как себя вести. Вбитые правила так просто из сознания не вытряхнуть. Но, как же мне трудно сдерживаться, чтобы банально не начать орать и ногами топать! Тут и мои издерганные нервы играют роль, и, чувствую, Аиримель не привыкла церемониться со слугами. Пришлось пару раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться. Итак…!

— Сколько здесь слуг, и других… существ? — уже более миролюбиво спросила я.

— Две руки слуг, госпожа. И полторы руки Сиеннов. — что-то посчитав про себя, ответила, наконец Неиль.

Итого — семнадцать… или восемнадцать чело… всех, короче. И людей, и нелюдей. Кого считать за половину? Ладно, потом разберемся, по ходу дела.

— Покажи мне, где находятся вся еда. Где тут у вас кухня, или что-то похожее? - Аиримель понятия не имела о таких помещениях, поэтому я в памяти не нашла даже отклика или намека, куда можно пойти.

Простые приказы девушка понимала и исполняла автоматически: поклонившись, она поспешила по проходу, оглядываясь периодически, следую ли я за ней. Я прикоснулась к стене: «Сократи путь, пожалуйста!»

И тут же за поворотом в стене открылся проход. Неиль затормозила, явно недоумевая, но я ее подтолкнула в спину:

— Давай, мы уже пришли!

Недоверчиво заглянув в помещение, та кивнула и сделала приглашающий жест рукой: — Сюда, госпожа!

Я вошла и огляделась. Кухней и не пахло, в буквальном смысле. Больше всего похоже было, что мы пришли на какой-то склад: всюду полки, пустые, причем, вдоль одной стены — опять же пустые столы, огромный очаг, вычищенный до блеска. Ни посуды, ни народа. И…?

— А где продукты? Где что? — развела я руками.

— Всю еду делает Ю-Лэнь, госпожа, она просто появляется на полках, когда есть достаточно энергии, — протараторила Неиль, низко склонившись. — В последнее время ее было… очень мало. Не всем… хватало. Но мы ее честно делили, госпожа! Все самое лучшее — вам с господином! А остальное мы делили поровну!

— Хорошо. Вы все правильно делали, — похвалила я ее. — Сейчас я что-нибудь придумаю, чтобы все смогли поесть.

Задумчиво оглядев пустые полки, я притронулась к стене и обратилась к артефакту: «Ты можешь прямо сейчас предоставить еду на всех обитателей? У тебя хватит на это энергии? Люди голодают, это неправильно!»

И в ту же секунду я почувствовала запах съестного.

— А-бал-де-е-еть! — восхищенно протянула я, окинув взглядом полностью преобразившееся помещение. На полках и столах ровными рядами стояли наполненные чем-то неузнаваемым чаши, короба и бочонки. Пахло аппетитно, но что это? Я потыкала пальцем в белесоватый кусок чего-то, похожего на мыло. Понюхала. Пахнет, как овечий сыр. А это что за блины?

— А колбасы нет? — ляпнула я вслух. — Мяса, рыбы?.. Вы, что, одними суррогатами питаетесь? Никаких натурпродуктов?

Половина емкостей исчезла, как корова языком слизала.

— Инст! Только без обид! — торопливо произнесла я, посылая артефакту мысленные извинения. — Я просто хочу все понять!

Через небольшую паузу все вернулось на свои места. Да, офигеть, какие мы тут все чувствительные...

Я повернулась к Неиль, которая безумными глазами таращилась то на меня, то на изобилие на полках и столах. Я мысленно махнула рукой, пойду, вытрясу все подробности местного менталитета у Сирина.

— Позови всех, поешьте как следует! Только, не наедайтесь сильно на первый раз — иначе животы заболят, — предупредила я девушку и пошла обратно в библиотеку. Не через потайные ходы, после секундного раздумья, а через дверь: непонятно мне, чего надо трогать, чтобы проход снова открылся. Не гладить же все стены подряд. Пока шла по лестнице, сообразила — можно было просто артефакт попросить, он бы открыл. Ну, я всегда задним умом крепка была, нечего сказать. Ну и ладно, не зареву, если прогуляюсь.

— Всех облагодетельствовала? — встретил меня Сирин язвительной усмешкой. Без меня он ничего не ел, подносы так и стояли нетронутые, накрытые салфетками.

— Хороший правитель обязан заботиться о своих подданных, а работодатель — о подчиненных! — заметила я, снимая ткань с ближайшего подноса. Посмотрела с минуту и вздохнула:

— Я не знаю, как это есть. Покажешь своим примером?

В процессе перекуса, пока мы с Оссиринеилем поглощали те самые «блины», напоминавшие тортильяс, с начинкой из неопознанных ломтиков чего-то с чем-то, я пытала его на предмет общего представления об этом мире и жизни в Ю-Лэне в частности. Из чего состоит эта «еда»? Чем питаются другие, те, кто не живет в Оллиен-тирах? Чем потомки эльфов и людей не угодили ни тем, ни другим? Кто живет за пределами территории Ю-Лэня и является ближайшими соседями? Каким образом можно путешествовать между городами? Как выглядят города, если все родовитые эльфы живут в таких же коконах, как Ю-Лэнь? В памяти Аиримэль сведений было крайне мало, ее больше интересовали древние истории, музыка и астрономия.

На одни вопросы Сирин отвечал подробно, на другие неохотно, некоторые игнорировал напрочь. Просто умолкал и делал вид, что страшно занят пережевыванием пищи. А что тут жевать? Да, на вкус не так уж плохо. Если взять, к примеру, стандартный обед с заводской столовой из горохового супа, рыбной котлеты с пюре и куска хлеба, добавить тофу, все это пропустить через блендер, удалить лишнюю жидкость и обесцветить, а потом сформировать полученную субстанцию в некую форму — может получиться что-то похожее. Есть можно, получать удовольствие от еды — вряд ли. Ладно, я привередничаю, потому что люблю готовить, и у меня получается вкусно, но ведь все здесь голодали в последнее время, им и эта еда в радость…, но ждать от меня кулинарных изысков этому миру точно не стоит. Я не собираюсь, как большинство попаданок из фентези-романов моего мира, становиться супер-пупер поваром и кормить всех подряд деликатесами! Я вообще не собираюсь долго тут торчать!

Покончив с едой, я вновь занялась оставшимися в отобранной мной кучке книгами, но разговор продолжился. Теперь уже Сирин задавал вопросы о моем мире, попутно отвечая мне на мои. Поторопилась я с выводами насчет еды: если задержусь здесь, пока ищу способ вернуться в свое тело, нужно искать альтернативный источник питания, ибо, все, что производит Инст, состоит из… всего, до чего он может дотянуться. В буквальном смысле — этот как дерево тянет соки из земли. Он просто перерабатывает любую органику. Бе-э-э… благо, желудок у этого тела крепкий, но муторно стало. Все, даже думать не хочу о том, что я недавно съела. Или кого.

В Оллиен-тирах, как оказалось, живут лишь немногие правящие ветви эльфов. Править хотят все эльфы, априори. Но далеко не всем повезло сохранить свои артефакты в последние времена. Насколько был информирован Сирин (а такие сведения каждый пострадавший Род утаивал ото всех, как мог!), многие артефакты просто угасли. Некоторые — разорвало, уничтожив при этом все живое на лиги вокруг. Все дело было в нестабильности магической энергии после того, как богиня Алениатель отвернула свой светлый лик от своих детей.

Каждый Оллиен-тир занимал обширные территории, не конфликтуя, но и не сотрудничая друг с другом. Гнездо гнезду — не сосед, не товарищ, не враг. Все, естественно, решали люди… то есть, эльфы. Сами артефакты условно разумны, как я уже упоминала, но безэмоциональны. (Да, неужели?! Выходит, мне показались в общении с Инстом отголоски его чувств?)

Города и другие поселения выглядели вполне цивилизованно, учитывая махровое Средневековье, в моем, опять же, понимании. Водопровод и канализация — не проблема, когда есть магия. Болезни — тоже. А вот технический прогресс сильно отставал на мой взгляд. С другой стороны, Сирин мне объяснил так: если всех все устраивает, то и стремиться к чему-то новому не имеет смысла. Хм...

Здесь, в этом мире, даже очертания материков кардинально отличались от привычных мне на Земле. Во-первых, океанов было всего два, гораздо меньше площадью. Зато остальная площадь планеты изобиловала морями, реками и озерами, так что, воды хватало. Так же, как и лесов, и степей. Хотя, старые карты, весьма точные, надо сказать, нужно было сильно править — выжженные пустыни, магические аномалии и пустоты, образующиеся тут и там, порой сильно меняли ландшафт. Но, если кто-то и занимался картографией, то только для себя. Семьи, расы, континенты были разобщены, воюя между собой за остатки ресурсов, магии, жизни. Большинство просто опустило руки. Даже не представляю, что чувствовала бы я, если б этот мир был моим. Но, у меня свой Апокалипсис…

Еще одна книга улетела на полку, осталось всего шесть штук. Разговор давно увял, Сирин то уходил куда-то, то возвращался в библиотеку, что-то читал, и снова уходил. Иногда я замечала на себе его косые взгляды, но не отвлекалась от монотонного труда, пролистывая страницу за страницей чьей-то монографии, где мельком упоминалось об ином мире, куда автор, якобы, дважды сумел попасть и вернуться. Вот только каким способом? Или опять обман? Очередная выдумка? Я уже больше десятка книг просмотрела, где в начале рассказывалось о путешествиях в иные миры, а затем фантастические способы этих путешествий, наподобие полета барона Мюнхгаузена на Луну. Неужели кто-то верит в подобную ерунду? Фыркнув, я отправила толстенный том в очередной полет, и оглядела высоченные полки. Может, я не там ищу и не то? … А что насчет того порошка, который помог нам с Аиримэль обменяться сознаниями? Может быть, в этом направлении копать?

— Сирин, что представляет из себя тот «волшебный» порошок?

Братец-эльф нахмурился, слегка побледнев, отчего все черты лица обострились и стали какими-то хищными.

— Ты что-то нашла о нем в этих книгах? — резко спросил он. — Этого не может быть!

— Разумеется, нет. Но и ничего другого, полезного для меня, тоже. Пока не нашла, — поспешила уточнить я, без труда прочитав его гримасу «я же говорил!». — Но, причиной нашего с твоей сестрой «обмена» является этот порошок. Так, может быть, стоит изучить его свойства, чтобы понять, возможен ли обратный эффект?

Сирин какое-то время постоял задумавшись, глядя в никуда и покачиваясь с носков на пятки и обратно, потом нехотя произнес:

— Возможно, это имеет какой-то смысл… В принципе, алхимическая лаборатория нашего деда оснащена отлично, и все еще функционирует. Вот только…

— Вашего деда?! — удивилась я. — Ты уверен, что там не старинный, никуда не годный хлам? Насколько я… точнее, Аиримэль помнила, ваш дед исчез еще до ее рождения!

— Это не имеет никакого значения, — отмахнулся блондин, — все процессы зависят лишь от личной Силы, а оборудование — всего-навсего вспомогательный инструмент, не более того.

— Поня-а-тно… — протянула я. — Остается только найти порошок.

— В тво… в комнате Аири… немного осталось, — запнувшись, Сирин еще больше посуровел.

— Отлично! Тогда пошли искать!

Глава 8

Вдохновленная этой идеей, я стряхнула с колен последние две книги, которые еще не успела просмотреть, и начала подниматься с пола, где просидела уже не один час, как вдруг раздался негромкий низкий звук, будто кто-то ударил в гонг неподалеку.

— У нас гости! — хищно усмехнулся Сирин. Без всяких сомнений: к нам пожаловали долгожданные тюремщики и угнетатели.

Одного к воротам я его не отпустила. Ну, как не отпустила — заартачилась, что я не останусь за надежными стенами. Хочу своими глазами посмотреть на одураченных с моей помощью Старейшин. Старались же нелюди, сделали все, чтобы подавить волю и сломить сопротивление молоденькой девушки, почти ребенка, и ее старшего брата, который, несмотря ни на что, до конца пытался ее защитить. Или просто не хотел свое отдавать? Родовой артефакт — не безделушка какая-то… . Хотя, нет, я же видела, насколько он огорчен тем, что произошло с его сестрой в итоге ее сумасбродства. Такого сюрприза никто не ожидал. Старейшины — в том числе.

Мы заранее договорились, что раскрывать мое инкогнито не стоит. Помочь мне с моей проблемой некому, а вот добавить новых неприятностей желающих навалом. Сейчас поглядим на этого престарелого кандидата в женихи!

…Мама дорогая! Какой мужчина!

Я восхищенно рассматривала злющего, как демон, Эрфандиэля, ничуть не похожего на противного старика, которого я себе представляла. Аиримэль тоже с ним не встречалась ни разу, так что мнение о нем сложилось только со слов Сирина, отзывавшегося о старейшине только в неблагоприятном ключе. Если этот — старый, то я — английская королева. Не, замуж за такого красавчика лучше не выходить, чтобы не страдать комплексом неполноценности, вот честно! Белоснежная коса сложного плетения до пояса, точнее — до попы, крепкой, как орех. Идеальный абрис лица, брови вразлет, на гладких, как фарфор, скулах — гневный румянец. Чувственные губы, которые время от времени перекашивает от сильных эмоций. А плечи какие! А изящные пальцы, нервно стиснувшие металлический жезл со вставками из кристаллов! Глаза цвета грозового неба — мой любимый цвет, между прочим! И сейчас они готовы молнии метать. В меня. В нас, точнее. И все же — обратила бы в куколку, и любовалась каждый день! Какая услада эстетическому вкусу!

Не подозревая о моих эгоистичных желаниях, Эрфандиэль вел переговоры с Сирином, время от времени бросая на меня сердитые взгляды. Бесполезно, не проймет. У меня стойкий иммунитет ко всякого рода неодобрениям, выработанный с годами… и с гадами. Я всегда старалась жить так, чтобы не было мучительно стыдно ни перед кем. Делай, что должно, и будь что будет. И детей учила тому же.

И нечего меня глазами сверлить, я не дерево!

Переговоры зашли в тупик. Точнее — с обеих сторон кончились аргументы типа: «открой!» — «фиг тебе!», «сдавайся!» — «выкуси!». Вот ведь… мальчишки великовозрастные. Они бы еще пистонами померились.

Теперь Эрфандиэль неотрывно смотрел мне в глаза, словно пытаясь внушить какую-то мысль. Что ж, поиграем в гляделки, я тоже так могу. Буду смотреть и внушать ему стыд за его намерения. Та-ак, смотрим, внушаем… больше укоризны, ай-я-яй! Вот, уже краснеет! А чего это мы взгляд отводим?! Я щелкнула пальцами, вновь привлекая внимание мужчины, и уставилась на него так, как смотрят на провинившегося ребенка: «Как ты мог?! Я в тебя верила, а ты меня так ужасно разочаровал!»

Эльф нервно икнул, и спрятал руки с жезлом за спину.

Сирин удивленно наблюдал за нашими гляделками, оставшись не у дел. В конце концов, ему надоело, и он кашлянул, напоминая о себе. Хотя тут же стушевался под нашими дружными негодующими взглядами, ибо нечего вмешиваться, когда взрослые беседуют!

И все же, пора было переходить к делу. Еще пока мы шли к воротам — неспешным шагом, чтобы произвести нужное впечатление, мы обсудили, что сделать нам все старейшины скопом ничего не смогут — расстановка сил не та. Поэтому, можно говорить с позиции силы. Но — умеренно. Лишняя агрессия нам ни к чему. Зато можно и нужно постараться выведать у Совета, кому и что известно о «переселениях душ», только так, чтобы не выдать себя. То есть — меня. Я предложила, что можно обставить разговор так, чтобы он касался общего интереса — исхода в другой мир, не умирающий. Сирин хмыкнул, но согласился, что в этом есть резон. Можно хотя бы намекнуть, что такая возможность существует.

Значит, необходимо противостояние перевести в сотрудничество. Вот этим и займемся! Выбесить противника — миссия завершена успешно! Теперь необходимо привести его в смятение, и, пока не опомнился, переманить на свою сторону. С печеньками, правда, здесь как-то напряженно.

Зачем мне это нужно? Да затем, что чем шире поток информации, тем больше шансов выловить из него что-нибудь полезное. Время-то утекает, а толку пока из моих потуг вырваться из ловушки этого мира — ноль.

Пока я вынашивала коварные планы, Эрфандиэль стряхнул наваждение и надулся, видимо желая казаться грозным и внушительным:

— Какое вопиющее неуважение к Совету! — едва сдерживая гнев, прошипел он. — Я требую немедленно открыть ворота и впустить нас!

Я умилилась — он такой лапочка, даже когда сердится! Никакого страха и пиетета я не испытывала. Он мне — никто. И выглядит, как киношный герой, даже позирует точно так же. Так и хочется в него букетом кинуть!

В ответ на эскападу, Сирин сложил руки на груди и отставил ногу в сторону, всем видом давая понять, что чхать он хотел на авторитеты Совета Старейшин. Наверное, пора и мне выступить с речью.

— Многоуважаемый леер Эрфандиэль! А с чего вы взяли, что имеете право что-то требовать? Разве полномочия Совета распространяются на личные территории Глав Родов? Или же мы являемся наглыми захватчиками НАШЕГО Инстиллиута?

— Вашего? — рот эльфа искривился в издевательской усмешке. — Он уже давно не ваш! Оссиринеиль утратил право считаться новым Главой рода Ю-Лэнь!

— Докажите! — самодовольно улыбнулась я.

Он резким жестом продемонстрировал жезл:

— Вот мое доказательство! Без этого жезла управления…

— …Я прекрасно обхожусь! — перебил его Сирин.

Красивое лицо Эрика, как я его мысленно обозвала, вытянулось от изумления.

— Невозможно… — пробормотал он, но тут же оправился и уверенно заявил: — Это наглая, возмутительная ложь!

В ответ Сирин повел бровями, и… демонстративно уселся в удобное кресло, выросшее за его спиной.

Я подумала, и сделала то же самое, мысленно попросив Инста «повторить заказ». Эльфы, находившиеся за оградой, явно почувствовали себя неуютно, вон как задергались! Одни перешептываются, другие в ступоре застыли, хлопая глазами. Не ожидали такой демонстрации силы? Шах и мат вам, граждане!

— Теперь, надеюсь, вы не будете отрицать, что Оссиринеиль не нуждается более в доказательствах своих полномочий? — пожала я плечами. — А этот, украденный вами жезл вы можете засунуть себе в… карман.

Эрфандиэль зло полыхнул глазами и бросил бесполезную железяку себе под ноги. Я поманила жезл пальцем: кис-кис-кис! Дернувшись пару раз, тот послушно покатился к воротам, беспрепятственно нырнул в узкую щель под ними и оказался на нашей территории. Вот так, нечего разбрасываться ценными штуками. Мы с Сирином переглянулись, и я сделала ему знак глазами в сторону дома. Свое превосходство мы продемонстрировали в полной мере. Мавр свое дело сделал — мавр может уходить. Мы слаженно поднялись, почти одинаковыми жестами «убрав» ставшие ненужными кресла, и направились по дорожке к громаде Ю-Лэня. Эльфы провожали нас гробовым молчанием.

Мы прошли уже с десяток шагов, когда сзади послышалось, наконец:

— Стойте! Может быть, все же поговорим?

Йес-с! Честно говоря, я надеялась на это, но не была уверена, что выдержка Эрфандиэля даст трещину. Бедняжке пришлось наступить себе на горло, окликнув нас. Еще бы, такой путь проделать — и все зря.

— Проходите! — бросила я через плечо. — Поговорим!..

«Инст, пожалуйста! Пусть слуги переоденутся во что-нибудь более приличное, если это возможно! И пусть подадут напитки и лучшие закуски на стол куда-нибудь, где можно устроить переговоры! Мы должны показать, что у нас все отлично, это важно!» — подумала я, обращаясь к артефакту.

Не имею понятия, сколько энергии потратил Инст, но, надеюсь, он не исчерпал себя. Зато превзошел.

Когда мы недружной толпой (Сирин впереди, я за ним, за моей спиной недружелюбно шушукающиеся Старейшины) вошли в двери, я сама чуть не ахнула от восторга, вовремя прикусив язык. Унылые старые стены холла сверкали и переливались полированным камнем, мягкий свет струился словно отовсюду, без видимых источников света, зато его разноцветные лучи, проникающие через витражи высоких окон, создавали в воздухе призрачные картины, стоило лишь чуть более внимательно к ним присмотреться. То лесную лужайку в обрамлении деревьев, то морской берег с закатным солнцем на гребнях волн. Красотища! Витые колонны обрамляли по бокам мягкую дорожку, ведущую к широкой каменной лестнице и змеясь по ней на второй этаж, имитирующую зеленый мох с мелкими беленькими цветочками. Имитирующую…? Внимательно присмотревшись, я убедилась, что пушистый лесной ковер совершенно определенно живой. Живой настолько, что над ним кое-где порхали яркие бабочки.

«О-бал-ден-но!», передала я восхищенную мысль артефакту, и в ответ услышала эхо самодовольства.

Пока мы все поднимались по лестнице, решила его подначить: «А так сможешь?!»

Мысленно показала картинку аквариума, встроенного в стену так, что он являлся ее частью. С подсветкой, рыбками, растениями и разными украшениями, создающими красивый фон. И тут же споткнулась, потому что в МОЕМ воображении эта картинка начала поворачиваться в разные стороны, менять ракурс и вообще…! Такое ощущение, что через меня ее рассмотрели в подробностях, оценили перспективу и проработали детали. Эй! Мы так не договаривались! Моя голова — это МОЯ голова! Точнее, не моя, а моя временно. Ух, короче говоря, не надо так делать, иначе никого общения в мыслях больше не будет! — думала я про себя, пыхтя от негодования, как сердитый ежик. Мне не то что бы жалко мозгов, я же чуть равновесие не потеряла и не грохнулась под ноги Старейшин! Это как 3Д-очки напялить и упасть в виртуальное пространство, кувыркаясь и не находя опоры.

Второй марш лестницы раздваивался, перила разворачивались в балюстраду, опоясывающую галерею с двумя арками проходов вправо и влево, которой тут точно не было еще час назад. Середину галереи украшал изящный ажурный фонтанчик из серебристого камня. Мы с Сирином переглянулись. Нам куда? Налево или направо? Изменения архитектурного плана были столь существенны, что и в глазах Оссиринеиля сквозила растерянность, которую не стоило демонстрировать гостям.

Нас выручил Коколе, молча возникший в правой арке. Склонившись в приветствии, он сделал приглашающий жест рукой и все так же безмолвно отступил в тень, сделав шаг назад. Сирин направился в проем арки, я — следом за ним, и сразу же уткнулась ему в спину. Пришлось подтолкнуть, чтобы освободить проход эльфам. В чем дело?

Вау… . Да нет, ВАУ!

В голове не укладывается… Инстиллиут за несколько минут сумел сделать вот ЭТО?!

Нашему общему взору предстала абсолютно круглая комната с прозрачной стеной, за которой плескался кусочек реки. Эм-м, если смотреть с точки, расположенной на дне. Плавное течение неспешно колыхало длинные разноцветные водоросли, слегка зеленоватую воду тут и там пронизывали лучи солнца, по-местному — Суола, отражаясь бликами на поверхности мелкой ряби волн и заставляя играть разными красками гладкие камни дна. В водорослях копошились мелкие разноцветные рыбешки, то и дело бросающиеся врассыпную, когда из темных участков вдруг выплывали крупные тени лениво двигающих плавниками хищников. Из-под наносов ила вырывались струйки пузырьков воздуха, в некоторых местах создавая воздушные завесы. Пахло свежестью и немножко тиной.

В середине комнаты нас ждали удобные на вид не то стулья, не то кресла, некий гибрид, расположенные по кругу, с низким округлым столиком из темного камня, на котором уже стояли несколько блюд с закусками и бокалы, вперемешку с бутылями, в которых плескалось содержимое разных цветов, и, видимо, на любой вкус.

Коколе, все еще молча, с непередаваемым выражением лица (я поняла, что он просто сам обалдевает от обстановки, но старается не подавать виду — вышколен!), учтивым жестом пригласил всех занимать места, и отступил к выходу, слившись с тенью ниши возле арки. Сирин, не моргнув глазом, как будто так и было задумано, прошествовал к самому высокому стулу и… отодвинул его для меня, недвусмысленно кивнув мне и подмигнув. Неожиданно… и приятно. Но, если поразмыслить — таким образом я окажусь в центре внимания, значит, речь пойдет о моей… то есть — о судьбе Аиримэль. Вот жук! Хочет от себя отвести удар?

Подозрительно прищурившись, я все же села на предложенное место. Сирин устроился рядом. Остальные расселись кто куда, но Эрфандиэль предсказуемо расположился точно напротив меня. Настроены старейшины были весьма решительно, судя по поджатым губам и нахмуренным бровям, но все они украдкой косили глаза на водяную стену, старательно при этом делая вид, что им ничуть не интересно такое зрелище. А мне самой было жутко любопытно, что удерживает такую толщу воды на месте? Стекла-то никакого нет! Что это? Просто силовой барьер? А он не рухнет, затопив все вокруг? Внутри головы раздался натуральный смешок. Ну вот, хотела ментального собеседника — получите и распишитесь! Теперь Инст будет хозяйничать в моем мозгу… тьфу, не в моем, но пока что в моем. Да, бли-и-и-ин! Это все занимательно, но — Я ХОЧУ ДОМОЙ!!! И уж точно хочу, чтобы ко мне хотя бы стучались, когда что-то сообщить!

Я представила себе закрытую дверь, охраняющую разум. И повесила на нее колокольчик. «Я в домике!» — ехидно сообщила я артефакту мысленно. «Буду нужна — звони!».

Обведя взглядом всю компанию, я улыбнулась Сирину: — Налей, пожалуйста, что-нибудь попить, что-то в горле пересохло!

Не моргнув глазом, Сирин взял со столика бутыль с янтарной, густой на вид, жидкостью, наполнил один из бокалов и передал мне. Но, по выражению лиц остальных эльфов, я поняла, что сказала что-то не то. Что именно? Нельзя было просить брата это сделать? Нужно было позвать Коколеинэля? Что?!

А, все равно, поздно пить боржоми. Отсалютовав бокалом всем присутствующим, я отпила один глоток.

Вы когда-нибудь пробовали солнце на вкус? Не саму плазму, разумеется, из которой оно состоит. А именно золотой солнечный свет, сладкий, тягучий, пряный, немного пощипывающий язык и небо, и бесконечно восхитительный! Всего один глоток оказал на меня эффект непревзойденного энергетика: я почувствовала, как кровь и магия струятся в теле, обгоняя друг друга и возвращая порядком уставшему организму бодрость, свежесть и силу духа. Из чего эта штука? Из пыльцы фей?

— Потрясающе! — задумчиво облизнула я губы, краем глаза замечая, как Эрфандиэль подался вперед, как хищник перед прыжком. — Почему я раньше такого не пробовала? Очень… бодрит!

Сирин недоуменно округлил глаза, отобрал у меня бокал, понюхал содержимое, и перевел наливающийся яростью взгляд на довольно щурящегося Старейшину.

— Это подло! — швырнул он бокал с недопитой жидкостью через всю комнату, окропив при этом половину присутствующих. — Как ты посмел, гнусный интриган?!

— Тихо, не ори! — поморщился Эрфандиэль, не сводя с меня жадного взгляда. — Давно уже пора понять, что я всегда добиваюсь желаемого!

Глава 9

Я дернула Сирина за рукав:

— Что происходит?

Он впился глазами в мое лицо, напряженно ища признаки чего-то страшного… меня, что, отравили? Вроде бы чувствую себя нормально, только немного щекотно… в некоторых местах. Спустя минуту, или около того, Сирин расслабленно выдохнул:

— Ты… хорошо себя чувствуешь?

— А не должна? — опасливо покосилась я на Эрфандиэля, нервно сжимающего кулаки. — Я в порядке! Что-то не так с этим напитком?

— Я наливал тебе сок Лартайи. Но вместо него ты выпила Эльдриль, кто-то подменил содержимое бокала с помощью своей магии… решив подтолкнуть тебя к… желанию близости. — сухо поведал Сирин, по прежнему наблюдая за моей реакцией, но уже более спокойно.

Так вот что это было — местный вариант Виагры! Но на меня не подействовало, это хорошо. Да даже если бы и подействовало, я не из тех, кто идет на поводу своих желаний и инстинктов. Мозг — всему голова, а не… другие части тела. Не удержалась и показала вновь разозленному Старейшине средний палец. Понял он, или нет, что этот жест весьма обидный — понятия не имею, зато мне полегчало.

— Бедолага! — притворно жалостливо взглянула я на Эрфандиэля, решив его потроллить. — Совсем все плохо с противоположным полом, раз по взаимному согласию не получается, только по принуждению, да? Хотя… — я сменила тон на слегка брезгливый и закатила глаза: -… кто ж согласится с таким связываться?!

Тот явно вышел из себя, судя как он вспыхнул от гнева:

— К твоему сведению, у меня есть спутница жизни, любящая и преданная!

— И она, конечно, в курсе, что ты пошел трах… калечить малолетку? — добавила я язвительности. Обведя тяжелым взглядом остальных гостей, поинтересовалась:

— И ваши супруги тоже в курсе, как я полагаю? Или же нет?

Кое-кто обеспокоенно запереглядывался.

— Что ж, думаю, придется им сообщить о вашем плохом поведении!

— Вы не посмеете! — зло прошипел один из Старейшин, обладатель иссиня-черных волос и большого ромбовидного амулета с желтым мутным камнем в середине.

— Да неужели?! — саркастичная усмешка сама наползла на губы. В ту же секунду пол под стулом этого Старейшины разверзся, и он исчез в темной дыре с коротким испуганным вскриком.

— Подождет остальных за воротами! — желчно усмехнулся Сирин, подмигнув мне.

— Итак, многонеуважаемые лееры! Будем отпираться, или вас сразу отослать туда же? — нахмурилась я. Дипломатия — явно не мой конек.

Поправка: с такими моральными уродами нечего миндальничать, я считаю.

Раздосадованный Эрфандиэль откинулся на спинку стула и забарабанил пальцами по столу. Потом вдруг неожиданно хохотнул.

— Кто бы мог подумать, что вы так легко сломаете весь план?

— Это был плохой план, — я пожала плечами. — Кто вообще придумал калечить будущих матерей и младенцев? Какой идиот решил, что сможет переплюнуть саму природу и всех Богов в плане генетики?

Последнее слово вызвало недоумение у всех. Пришлось объяснить:

— Генетика — это наука о генах. Гены — это то, из чего состоит живая клетка. А клетка — это частичка, из которой состоит все живое, в том числе и мы с вами. Но очень маленькая.

— Этой ересью ваш отец занимался в своих исследованиях? — пренебрежительно поморщился Эрфандиэль.

— Изучать окружающий мир, это ересь? — удивилась я, — Вы, обладая бессмертием, на что тратите свои жизни? На интриги, ничегонеделание и сомнительные проекты по спасению себя любимых за счет других? Неудивительно, что богиня вас прокляла, я бы тоже не стала терпеть такое неуважение к ее дарам.

— Вас? — брови эльфа поползли вверх, — Разве ты не такая же, как все мы?

Упс!

— Мыслим мы точно по-разному, — выкрутилась я, не сказав ни слова неправды. — И вообще, не пора ли перейти к более конструктивному диалогу. Неужели это был единственный ваш план — попытаться получить с моей помощью еще одного гипотетического будущего мага? И чем закончились предыдущие попытки?

Народ заерзал на стульях, пряча глаза. Отвечать никто не хочет, все как у меня на работе, на оперативке. Что ж, пусть тогда отвечает главнюк. Перевела взгляд на Эрфандиэля:

— Насколько все плохо, и когда вы планируете остановиться в своих исследованиях?

Отвратительно высокомерное выражение его лица чуть было не разозлило меня, тоже мне, пуп Вселенной. Пришлось использовать старый проверенный прием: вспомнила физиономию эльфа в момент, когда Сирин красиво «умыл» его с жезлом. Мой рот сам начал растягиваться в улыбке, пришлось ее сдерживать. Эрфандиэль, глядя на меня, едва заметно нахмурился.

— Девочка, ты чересчур много себе позволяешь, вмешиваясь в разговор взрослых… — начал он с нескрываемой издевкой в голосе, но я тут же его перебила:

— Вы уж определитесь, уважаемый! Или я девочка, или подходящая кандидатура для зачатия младенца! Если я достаточно взрослая, чтобы вступать в брак, то и относиться ко мне извольте, как к взрослой, не лишая права слова!

— Дерзкая, — насмешливо хмыкнул старейшина, прищурив глаза, — ты мне начинаешь нравиться. Как приятно будет тебя ломать, усмиряя. Но изначально ни о каком браке речь не шла.

— Даже та-а-ак… — разочарованно протянула я. — Ты знал? — я обернулась к Сирину. Тот отрицательно качнул головой, не сводя с главы Совета ненавидящего взгляда. Неужели для него впервой открытие того факта, что сильным мира сего, как и во всех мирах, ничего не стоит перешагнуть через кого угодно, воспользоваться тем, кто слабее и выбросить, как ненужную тряпку?

— Сменились место, обстоятельства, системы символов и знаков. Но запах, цвет и вкус предательства во всей Вселенной одинаков… — тихо продекламировала я, чуть изменив знаменитое в моем родном мире четверостишье, глядя ему в глаза.

Губы Эрфандиэля дрогнули, но он промолчал.

— Что ж, ваша миссия не увенчалась успехом, — подытожила я. — Ни на что подобное я не соглашусь, а попробуете настаивать — оторву вам все выступающие части тела. Брат поможет, — кивнула я в сторону Сирина. Он не стал возражать, лишь криво усмехнулся.

— Достаточно! — хлопнул в ладоши Эрфандиэль, поднимаясь и отбрасывая стул ногой. — Хватит продолжать этот фарс! Было смешно, вы нас всех позабавили, но на этом все! Мы пришли с конкретной целью, и я не уйду отсюда, пока не получу желаемое! Лееры, объединяемся!

Повинуясь его командному тону, остальные старейшины вскочили и направили на нас с Сирином растопыренные пальцы. Так быстро, что я растерялась, не сообразив хотя бы нырнуть под стол. А потом уже стало поздно что-то предпринимать.

Невидимая, но действенная сила сковала меня, совсем как тогда, при первом контакте с этим миром. Рядом захрипел Сирин, и сразу стало понятно, что его убивают. А потом наступит мой черед, и еще неизвестно, чья участь окажется худшей.

Ненавижу насилие.

НЕНАВИЖУ!

Из самой глубины души рванулась испепеляющая волна гнева, глаза заволокло багровым туманом, кто-то завизжал, заорал, поднялся страшный шум, грохот, я потеряла концентрацию, и, наверное, только это нас и спасло.

Перед глазами стояла какая-то пелена. Проморгавшись, я увидела, что я опять голая, а все вокруг полыхает, и пламя с каждым мигом растет, как будто это голодный зверь, дорвавшийся до вкусной пищи!

- Хватит! — заорала я во все горло, почувствовав, что огонь сейчас сожжет все вокруг, и даже Инсту с ним не справиться, настолько велика его мощь. — Стоп! СТОП!!!

Волна огня прижалась к полу, словно придавленная тяжелым одеялом, и со всех сторон вдруг хлынула вода, почти ледяная, так что я взвизгнула от неожиданности и запрыгнула на стол. На плечи мне упало холодное, тяжелое от влаги одеяние. Я резко обернулась. Позади меня стоял мокрый, злющий Сирин, с чем-то зеленым в белых волосах, прилипших ко лбу.

Прикосновение мокрой ткани к нагому телу — не слишком приятное ощущение, но другого выбора не было, и я замоталась в хламиду, как в шелковый халат.

С пола начали подниматься разной степени копчености эльфы. Все, как один, в горелых одежках, дыра на дыре, с обожженными лицами и руками, с подпаленными прическами. Особенно выделялся глава Совета, на котором относительно целыми остались лишь штаны. Ниже колен. М-даа…

Очевидно, его ожоги горели, и ему было очень больно, когда он оскалился в безумной гримасе. Красная, местами почерневшая кожа на его бывшем прекрасном лице, лопнула в нескольких местах, потекла сукровица. Проплешины смотрелись, как прическа китайской хохлатой собачки, если бы ее шерсть росла по бокам. Глаза горели бешенством, а зубы были окрашены кровью из треснувших губ.

— Жуть какая! — вырвалось у меня. — Больно, наверное?

От первой фразы эльфа покоробило, от второй — поколебало, выражение лица стало каким-то… беспомощным. Я вполне искренне ему посочувствовала, и голос этого не скрыл. Как бы я ни хотела наказать этого надменного, подлого… упс, не буду об этом думать, пока снова не вспыхнула. Все равно, вид таких жутких ожогов подавлял все, кроме жалости. Что я, никогда не обжигалась, и не знаю, КАК это больно?

Что касается расхождения наших взглядов, то… воспитанием можно и позже заняться.

— Сами себя вылечите, или…? — я вопросительно загнула бровь, глядя на другого, темноволосого старейшину, и выразительно покрутила кистями рук. Намек он понял, от помощи отказался вежливым жестом одной руки, пассом второй — элегантно и небрежно привел в порядок себя и свой костюм. Вот так — р-р-раз! И все стало чистым, целым и новым. Полезное умение, м-да.

Эрфандиэль, тем временем, продолжал скрипеть зубами, глядя мне в глаза. Точнее — пытаясь поймать мой взгляд, ведь я старалась смотреть куда угодно, только не на него. Не то чтобы, я стеснялась, ну — мужик, ну — голый… просто очень хотелось «скорую» ему вызвать. А где я ее возьму? Поэтому я откланялась под предлогом, что мне нужно переодеться, и быстро-быстро просеменила к выходу, потому что более широкие шаги заставляли мокрую ткань хлопать по ногам. А мне и без того холодно.

Никто не сделал попытки меня остановить. Наоборот, с моего пути все расступались, или расползались те, кто еще не успел встать на ноги.

За аркой обнаружился Коколе, отвернувшийся к стене. Плечи его подрагивали. Он, что, плачет? Дотронулась до его плеча, а он ка-ак отскочит, как развернется! И оказалось, что он беззвучно хохотал, закусив губу. При виде меня смеяться ему почему-то расхотелось. Ну да, ну да, я сейчас, наверное на жертву взрыва похожа. Попросив его прислать ко мне Неиль, я отошла к противоположной стене и мысленно обратилась к Инсту, чтобы он открыл мне проход прямиком в мои покои. А лучше — прямо в ванную. И шагнула в открывшуюся брешь.

Бассейн не подвел, через несколько минут интенсивного мытья я сверкала чистотой и благоухала неизвестными, но приятными ароматами. Еще бы волосы высушить…, а может, попробовать самой? Могу же я огнем манипулировать, вдруг получиться и воздухом?

Свесив мокрую гриву набок, я слегка наклонилась и представила, что от моих рук исходит поток теплого воздуха. Взззжжж…

Ага, разбежалась.

— Ну, хоть полотенце могу я получить? — разочарованно проныла я, ни к кому не обращаясь в частности. — Хотелось бы высохнуть, вообще-то!

Вшшшухххх! — пронесся по ванной комнате теплый ветер, сначала разметав мои волосы, а затем свив их в незамысловатую прическу из двух косичек по бокам, сплетенных воедино пониже затылка.

— О! Спасибо! — потрогав волосы и убедившись в сухости и аккуратности прически, улыбнулась я. И отправилась перерывать гардероб в поисках чего-нибудь еще, носимо-удобного и, желательно несгораемого.

Неиль появилась, когда я заканчивала обуваться, выбрав на этот раз что-то вроде мокасин. Платье на ней было новое, но волосы по-прежнему выдавали долгое отсутствие чистоты. Поэтому, я велела ей раздеться и хорошенько выкупаться. Причем, пришлось притащить ее в ванную, и приказать сделать это в моей ванной. Точнее — в моем бассейне. И подождать, когда она начнет исполнять приказ, ибо она снова затряслась как осиновый лист. Убедившись, что бассейн наполнился, а она моется и тонуть не собирается, я расспросила ее по-быстрому, все ли в порядке, попросила ее дождаться меня здесь, в моих покоях (а то ведь просидит, чего доброго, в бассейне все это время!), а сама отправилась снова на встречу с Советом.

Я еще не все сказала, между прочим!

Отсутствовала я меньше получаса, благодаря мгновенным переходам вместо блуждания по лабиринту Ю-лэня, за это время в зале навели порядок — вода была высушена, река текла в стенах, мебель на местах, Старейшины за столом. Все, кроме Эрфандиэля. Он все еще стоял на месте, закопченный, голый и лысый, весь в ожогах и на грани обморока. Вокруг него обеспокоенно ходили Сирин и тот, второй эльф, темноволосый, и о чем-то переговаривались.

— В чем дело? Он, что, не желает лечиться? — тихо спросила я Коколе, снова занявшего нишу возле арки.

— Он не может. — отрицательно мотнул головой слуга. — Его собственный Источник пуст, и господин тоже не может его излечить, что-то не дает…

— О, нет… — вырвалось у меня. Меньше всего на свете я желала бы стать причиной страданий другого чело… существа. Даже такого, как этот гад.

Я вышла из тени. Все присутствующие тут же развернулись ко мне, кроме страдающего главы. Его заметно пошатывало и он трясся мелкой дрожью. Похоже на шоковое состояние. Но, почему его не посадят хотя бы, но говоря уж о том, чтобы положить?

— Он не может сдвинуться с места, — пояснил Сирин, угадав, о чем я думаю, бросая взгляд на стулья и кушетки, — словно прирос к полу. Яинемариэль считает, что…

— Я считаю, что сама Богиня наказала его, — глубоким голосом отозвался темноволосый эльф. — или это очень похожее проклятие. Источник пуст, вливание Силы не дает никого эффекта, лечение — тоже. Если ничего не сделать, он скоро умрет.

— И… что именно нужно сделать?

— Отнести его в Храм, где жрицы Алениатель будут взывать к Богине в течении трех оборотов, — развел руками Яинема… Ян, короче.

— Если сумеем оторвать его от пола — скептически хмыкнул Сирин.

— В любом случае, хоть ожоги и не столько серьезны, зато обширны, — заметил один из Старейшин, — без вливания Силы и при пустом Источнике, вряд ли можно успеть довезти его до Храма.

— А он далеко? — поинтересовалась я.

— Семь оборотов пути, дитя, — мягким тоном ответил все тот же Старейшина. Это обращение меня покоробило.

— Не стоит меня ТАК называть. Еще недавно вы все были готовы посодействовать тому, чтобы я перестала быть ребенком самым ужасным образом, — тихо, но жестко заметила я. Старейшина побледнел и кивнул.

Я приблизилась к Эрфандиэлю со спины и просканировала его. Еле заметная искра Источника неровно мерцала, грозя потухнуть в любой миг. Каналы Силы потемнели, будто отмирая. Тело кричало от жуткой боли. Я попыталась полечить эльфа, как делала это с Сирином, но тщетно — словно барьер стоял между моей энергией и его телом.

— А разве нельзя помолиться Богине здесь? — спросила я, отступив.

— Э-э… но, здесь нет Храма! — ответил кто-то.

— Ну, часовню какую-нибудь поставили бы. Прям, обязательно целый храм нужен?

— Так и жриц тоже нет, — пожал плечами Сирин. — Кто же будет взывать к Богине?

— А самим слабо? — вспылила я. — Как грешить — так сами! А как молить о прощении — так пусть это делают другие?! А вам, что, корона мешает голову преклонить?

Рука Сирина дернулась ощупать голову, и не у него одного, между прочим. А я разошлась не на шутку, ощутив острую жажду справедливости:

— Вот, что вы за… божьи творения, если даже не считаете нужным лично своей богине поклониться? Кем себя мните? Мир гибнет, а вам трудно к ней попытаться воззвать? А ну, становитесь на колени! Все!

— За… зачем? — ошеломленный моим порывом, заикнулся Яинемариэль.

— Молиться буду вас учить! — отчеканила я, и первая бухнулась на колени. Послышался скрип ножек, все эльфы, как один, встали с насиженных мест, и последовали моему примеру. А я… я только одну молитву сейчас помнила, с нее и начала.

— Отче наш, иже еси…

ДЗЫНЬ….

Мир замер. И словно треснул пополам, как стекло.

Глава 10

«Как ты смеешь взывать к НЕМУ в МОЕМ мире, смертная! — раздалось в моей голове. „Здесь Я — Богиня и Праматерь всего живого и неживого! Как смеешь ты нарушать МОЙ ПОРЯДОК!!!“

— И незачем так орать, — пробухтела я, поднимаясь с колен и собираясь с мыслями. Ничего себе, помолилась. Какой, однако, здесь быстрый сервис в плане богослужения. Не успела воззвать, как говорится, а оно уже тут. Божество, в смысле. Ни на что другое это оно не похоже.

По-моему, богине мое замечание не понравилось, она вытаращила глаза, и от возмущения аж задохнулась. Кажется, меня сейчас просто размажут по полу тонким слоем…. А лучшая защита у нас, что? Нападение!

Я уперла руки в боки и громко возмутилась:

— Какой такой порядок я нарушила, если кругом один НЕПОРЯДОК? А?! Бросила свой мир умирать, так нечего удивляться, если тут черт-те что происходит!

«АХ, ТЫ, МЕРЗКАЯ МАЛЕНЬКАЯ ТВАРЬ!!!»

Едва выдержала нехилую ментальную атаку, в голове заштормило, и тут же в меня полетел целый сноп ярких, веселеньких таких молний. Да, не стоило, наверное, ТАК ее злить. Я даже «мама» сказать не успею… — мелькнула мысль, и я зажмурилась, понимая, что влипла по самое не-хочу.

Секунда, другая… И-и-и?

Открыв глаза, мы встретились взглядами с порядком озадаченной богиней. Кого же она мне напоминает? А-а! вспомнила! Она весьма и весьма похожа на Галадриэль, из фильма «Властелин колец», в тот момент, когда та представляет, как становится владычицей кольца всевластья. Не лицом, конечно, похожа, а… своим видом, формой, хм… сутью. Всесильная, огромная, пылающая изнутри сущность.

— Ты — Демиург? — нарушила я молчание.

Вместо ответа, она опять вспылила, пафосно задрав нос и скорчив рожу, будто наступила в кучку собачьего дерьма:

— Как смеешь, ты, смертная, обращаться ко мне без должного…

— Отче наш! Иже…! — во весь голос завопила я, зажав уши руками и стараясь ее перекричать.

— Все, умолкни! — взвизгнула она.

Мы помолчали. Вокруг нас громоздилось смятое пространство с влипшими в него бумажными куклами эльфов. Они, что, двухмерными стали? А потрогать можно?

Я придвинулась на шажок, потом на другой. Изломанная в неправдоподобной плоскости фигура Яинемариэля вызывала странное ощущение в голове: как будто я попала в многомерную картину сюрреалиста-шизофреника. Я даже не заметила, как сама начала изгибать шею и выворачивать голову под немыслимым углом, чтобы заглянуть ему в глаза: есть ли в них искра разума? То есть, меня интересовало, он чувствует, что с ним происходит?

— Странная ты какая-то, — задумчиво наклонила голову следом за мной Алениатель.

— От странной слышу, — мрачно отозвалась я. Раз у нее сразу меня прибить не получилось, значит, и дальше бояться не стоит. Может, на меня законы этого мира вообще не действуют? Но, все же, лучше не проверять. Так, на всякий случай.

— Эй, да ведь ты же не из Оониэ-Миэнаиаса! — внезапно охнула она и подскочила ко мне впритык, по пути уменьшив и размер тела, и сияние, до приемлемого уровня. Теперь она доставала макушкой мне до плеча, прямо, как моя старшая дочка, которая у меня из всех троих самая крошечная родилась, да так и не выросла выше полутора метров….

— Догадливая какая! — восхищенно хлопнула я в ладоши, после чего сжала кулаки: — Да, я не из этого мира. И ты обязана немедленно отправить меня домой!

— Я? Обязана? — с глупым видом переспросила богиня, и тут же насмешливо фыркнула: — Ты что-то перепутала, землянка. Я тебе ничего не должна!

— Землянка — это жилое помещение, вырытое в земле. А я — жительница планеты, находящейся по адресу: Галактическая Нить Персея-Пегаса, комплекс сверхскоплений Рыб-Кита, Ланиакея, сверхскопление Девы, Местная группа галактик, галактика Млечный Путь, рукав Ориона, Солнечная система, планета Земля! — бодро оттарабанила я, и подозрительно прищурилась: — Как ты узнала, откуда я?

— А как еще тогда тебя называть, если ты с Земли? — закатила она глаза, проигнорировав второй вопрос.

— Никак не называй. Домой меня отправь и забудь!

— Дамой миня атпрафь и забуть! — передразнила она, коверкая слова и закатив глаза. Вот же, язва!

— Мне еще раз начать молиться? — невинно спросила я, и она сразу посерьезнела.

— Не надо. Иначе…

— Иначе, что?

— Услышит. И, чего доброго, схлопнет эту реальность. Вместе с нами обеими.

— Хорошо. Оставлю это на крайний случай, — кивнула я, наматывая на ус полезную информацию. — Так что там с отправкой меня обратно?

— Ну, что ты заладила одно и то же?! Не могу я этого сделать, не мо-гу!!! — истерично всплеснула она руками.

— В смысле?! Богиня ты, или где? — у меня натурально челюсть отвисла на такое заявление.

Она приосанилась на пару секунд, и тут же сдулась:

— Была богиней. Все могла, все делала… пока эти вот… — кивнула она на скукоженные фигуры эльфов, — … все не испортили.

— Так, давай по порядку! — я постаралась собраться с мыслями, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, усмиряя нервы. — Когда это у тебя началось?

— Ты, что, психолог? — скептически скривилась Алениатель.

— Лучше. Я многодетная мама. И… пару книг по психологии прочитала когда-то. Так в чем у тебя проблема?

— Что ты знаешь о божественности? — внезапно посерьезнела она.

— Хм… ты о теологии вообще? Или о разнице в религиях? Или о том, что я знаю о демиургах?

— Последнее, — посмотрела она на меня чуть более заинтересованно.

— Кратко — божество более низкого порядка, чем Творец. С доступом к созданию и развитию миров. Это, если верить писателям-фантастам. Потому что в христианском богословии демиургом называют…

— Достаточно! — быстро оборвала меня Алениатель. — В общих чертах все верно. А мелочи можно не брать во внимание, — уже тише пробормотала она.

— Не скажи! — заинтересованно прищурилась я, — Чаще всего именно в мелочах и кроется самое главное в разного рода договорах…

— А мы с тобой ни о чем и не договариваемся! — вытаращила она честные глаза.

— Хочешь отделаться от меня так легко? Черта с два! Если не отправишь меня обратно в мой мир и в мое тело, я тебе тут сама все разнесу!

— Полегче, полегче! Я же сказала, что не могу этого сделать, у меня банально сил не хватит! Ты же из такой дали… фьюуууу! — махнула она рукой, изображая непонятно что.

— Хорошо. Что нужно сделать для того, чтобы отправить меня назад? — обманчиво спокойно задала я вопрос, хотя внутри у меня все заледенело.

— Да что ты можешь…? — презрительно скривила она губы.

— Повторить вопрос?

— Ой, надо же, какие мы самоуверенные! Нет у меня такой возможности, ясно?!

— Да офигеть просто! Малолетка слабосильная смогла обмен душами провернуть, а богиня не может! Фигли ты мне тут втираешь?!

— Не ори на меня!

— Да я и не начинала еще орать!

— Дура психованная!

— Тупоголовая неудачница!

— От такой же слышу!!!

— ДЕВОЧКИ, ПРЕКРАТИТЕ СКАНДАЛИТЬ, ОТ ВАШИХ КРИКОВ ВСЯ ИЗНАНКА ХОДУНОМ ХОДИТ!

— А это еще что за хрен в пальто?! — вырвалось у меня невольно.

Рядом с предыдущим разрывом пространства появился еще один, куда больше прежнего, окончательно смяв реальность в невообразимое наслоение изломанных плоскостей. Евклида хватил бы удар, увидь он подобное даже во сне.

Из излома к нам шагнул мужчина в сером костюме безупречного кроя, словно сошедший со страниц журнала мод, и при этом обработанный в фотошопе: нереально красивый. Эльфам до него — как до Китая пешком, если прямо отсюда топать.

С его появлением Алениатель вся подобралась, словно начальник в кабинет зашел.

— Залианэль, я полагаю? — скрестив руки на груди, мрачно предположила я.

Ослепительная улыбка в ответ и небрежный жест, окончательно убравший с глаз долой геометрическое безобразие смятой действительности. Мы остались в сияющем пространстве, без верха, низа, и каких-либо видимых границ. Я старалась не шевелиться, потому что, не видя опоры, легко потерять равновесие, а становиться посмешищем, заваливаясь и падая, не больно-то хотелось… Некстати вспомнился Гарри Поттер, и Лондонский вокзал, куда он попал после того, как умер понарошку.

По щелчку пальцев из ниоткуда возник белый кожаный диван. Божок раскованно устроился на нем, закинув ногу на ногу, и царственным жестом предложил нам сделать то же самое.

Да и пожалуйста!

Я рассудила так: поскольку мы в «нигде», то и все, что здесь находится, существует лишь в воображении. А навоображать я могу все, что угодно, и еще немного сверху. И, щелкнув пальцами, представила, как появляется подвесное кресло-капля с мягкими подушками внутри. Хоба-на!

Залианель на секунду завис, как и его сестрица, затем они весьма многозначительно переглянулись. Но мне их переглядывания до лампочки. Я забралась в кресло с ногами и счастливо вздохнула: всегда о таком мечтала! Вот сейчас посижу пару минут, понаслаждаюсь, и пойду дальше порядок наводить. Мой порядок, разумеется. Сейчас вы все у меня попляшете…

По всей видимости, воинственные мысли отразились на моем лице, потому что оба божественных родственника, косясь на меня, предпочли сгруппироваться на своем диване поближе друг к другу.

— Итак? Кто из вас начнет меня убеждать, что все усилия тщетны, и мне лучше смириться с тем, что я должна остаться в этом полудохлом мире? — саркастически усмехнулась я.

— Я так не говорила! — Этот мир не полудохлый! — в голос воскликнули оба.

— По одному, пожалуйста! И не так громко, если можно.

— А она дерзкая! — повернулся к сестре слегка удивленный Залианель.

— Наглая! — ворчливо парировала та, нервно разглаживая ткань платья на своих коленях.

— Да ты сама поведением не небожительницу напоминаешь, а базарку торговую! Тьфу… торговку базарную, — вспыльчиво поправилась я. — И вообще… Я прямо сейчас окончательно потеряю терпение! — все сильнее зверея, понизила я голос настолько, что в нем начали проскальзывать рычащие нотки.

— И что случится, если ты окончательно озвереешь? — полюбопытствовал Залианель, рассматривая меня с интересом энтомолога, наткнувшегося на неизвестную науке букашку.

— Выверну вашу изнанку наружу! — пообещала я кровожадно, многообещающе похрустев пальцами, разминая их, как перед дракой.

В его глазах мелькнула тень то ли сомнения, то ли неуверенности, а может и все сразу. Но, широко улыбнувшись, Залианель уверенно заявил:

— Для этого у тебя сил не достаточно. И не думаю, что стоит это делать. Мы ведь не хотим, чтобы этот мир прекратил свое существование раньше времени?

Помолчав, я поинтересовалась:

— Зачем вообще его разрушать? Надоел?

— Это был… пробный проект моей любимой младшей сестрички, — он нежно провел рукой по ее длинным золотистым волосам, на что Алениатель досадливо дернула плечом. — Следующий будет гораздо лучше!

— Здрасьте… — растерялась я. — А как же все разумные, которые населяют этот мир? Вы им сообщили хоть, что переселите их в новый?

— Переселение?! — недоуменно хмыкнул он. — Вряд ли это хорошая идея. Даже будь такое возможно… нет. Все, что принадлежит этому миру, исчезнет вместе с ним.

— Но почему? Чем все эти лю…существа заслужили гибель?!

— А почему тебя это волнует? Не проще ли забыть о них, и сосредоточиться на том, чтобы вернуться обратно?

— Я и так вернусь, не переживай! Но птичку все равно жалко!

— Какую птичку? — не понял Залианель.

— Это метафора, — отмахнулась я. — Так что насчет моего возвращения?

— Все достаточно просто, — усмехнулся он коварно, — умрет это тело — твой дух вернется назад.

— Я правильно поняла? Чтобы вернуться, я должна убить эту девочку? — внутренне холодея, уточнила я, изо всех сил надеясь на отрицательный ответ.

— Точно! Любым способом! И все твои проблемы решатся сами собой! — прихлопнул этот гад в ладоши, явно веселясь. Да чтоб тебя долбануло, сволочь!

Откуда ни возьмись, сверкнула голубоватая молния и…

Ухоженная прическа Залианеля через мгновение стала похожа на шкуру бешеного дикобраза: волосы торчком во все стороны, местами черные. И плешь на макушке.

Запахло паленым…

— Это что такое? — обескуражено захлопал глазами Залианель, осторожно трогая пострадавшее место руками.

— Это — возмездие! — зловеще захохотала я. Не удержалась, уж очень забавно он смотрелся с вытаращенными глазами и подпаленной шерстью. И куда только девался лощеный сноб с манерами старого ловеласа?

— Да ты… Да я тебя…! — задохнулся он от возмущения, покрывшись пятнами. Неравномерно как-то покраснел. Может, еще сильнее его выбесить? Ну, для равномерной окраски.

-Тшшшш… тише, дорогой, спокойно… — Алениатель погладила брата по щеке. — Она еще ничего не понимает, не злись! И не… не провоцируй ее!

— О чем это вы там шепчетесь? — насторожилась я.

— Ни о чем! — с честным видом соврала она, приняв невинный вид. Залианель тоже взял себя в руки, привел себя в порядок щелкнув пальцами пару раз, сел прямо, и теперь только сердито сверкал глазами в мою сторону время от времени.

— Другие варианты будут? — спросила я, сложив руки на груди.

— Есть еще один способ, — нехотя ответила Алениатель, и скривила губы: — но он тебе тоже не понравится!

— Кого надо убить? — деловито заломила я бровь.

Они недоверчиво переглянулись между собой.

— Это был сарказм! Давайте уже, рассказывайте! Сколько можно время тянуть?! — всплеснула я руками, и по обе стороны от меня пространство взвихрилось и опало, словно шторы, подхваченные на секунду резким порывом сквозняка.

Выражение лица Залианеля стало тревожным.

— Скажи ей! — с нажимом пробормотал он сестре, следя за мной взглядом. — Скажи! Иначе она и правда тут дел наворотит!

— Да, скажи! Что нужно сделать, чтобы у тебя появилось достаточно энергии? Может, батарейку вставить… куда-нибудь? — брякнула я. — Или тоже молнией долбануть?

— Себя долбани! — не выдержала она, зашипев рассерженной кошкой.

Настала очередь Залианеля успокаивать сестру. Приобняв ее за плечи, он укоризненно покачал головой.

— Вот зачем так агрессивно себя вести? Можно ведь договориться по-хорошему!

— Битый час договариваемся, а я еще ни слова по существу не услышала! — рявкнула я так, что гул пошел. Пространство едва заметно содрогнулось. Заметив это, Залианель заметно струхнул. Облизав губы, он зачастил:

— Ни у меня, ни у Иссиараинаи нет возможности управлять этим миром, мы, так, благословить можем по мелочи, да и только! А с некоторых пор и у Алениатель не хватает энергии вмешиваться во что-то серьезное. Энергия ведь от верующих в нее адептов должна идти, а они… их все меньше! Гордыня обуяла древний народ, эльфы считают, что и без богов вполне проживут! Глупцы! Что мы без них, что они без нас — слабы и беспомощны. Мир постепенно умирает, а винят во всем ее — создательницу! — он снова нежно погладил по волосам Алениатель, и на этот раз она не отстранилась, а, всхлипнув, приникла к его плечу. Он продолжил, немного тише:

— Чтобы вернуть все, как было, сестренке нужна энергия. Чтобы была энергия, нужна паства. Помоги ей, и она поможет тебе!

— Ушам своим не верю… вы мне сейчас предлагаете спасти весь мир?!

— Только если это в твоих интересах! Ты ведь хочешь вернуться?

Я откинулась спиной на подушки.

— Да вы охренели! С какой стати?! Сами напортачили, а я с какого-то перепугу должна вам все восстановить?! У меня, что, бейджик «служба спасения» висит где-то?

— Да и не надо! — вспылила вдруг богиня, сверкнув наполненными слезами глазами и надув губы. — Найдешь способ: катись отсюда, куда хочешь! Тебе же плевать на все, на всех! Тебя же только твоя несчастная жизнь интересует! Ты…

— А ну, заткнись, с-сука! — вырвался у меня какой-то горловой рык. Я готова была придушить эту гадину голыми руками. — Ты ничего обо мне не знаешь, чтобы так говорить, понятно?! Там, в моем мире, у меня ребенок! Больной ребенок, который может умереть!!! И я пойду на все, чтобы туда вернуться!

Глава 11

— Прямо-таки на все-все пойдешь? — воодушевленно поспешил уточнить Залианель, прищелкнув пальцами и подавшись вперед, словно собираясь на меня напасть, но под моим яростным взглядом стушевался и прикинулся ветошью.

— Прости… — после небольшой паузы тяжело вздохнула Алениатель. — Думаю, ты можешь понять и мои чувства тоже. Я ведь, как и ты переживаю за всех моих… детей. Да, детей. Пусть их я не родила, но создала, и мне не все равно, что они погибнут!

— Ну да, ну да… создала, а дальше — крутитесь, как хотите, — проворчала я, усмиряя бухающее чуть ли не в горле сердце, — это же все равно, что спички ребенку всучить — пусть играется, лишь бы матери не мешал! Приглядывать надо за детьми, направлять и воспитывать, чтобы не пошли вразнос!

— Да никто так не делает! Сколько знаю миров — везде Демиурги лишь наблюдатели!

— И сколько миров уже на краю гибели или исчезли? — скептически задрала я бровь.

— Э-э… — подвисла она, не желая признавать правоту моей догадки, судя по забегавшему взгляду.

— Нет у нас таких полномочий, — пришел Залианель ей на помощь. — Запрещено помогать своим созданиям.

— Кем запрещено?

Вместо ответа, он указал пальцем вверх, многозначительно прищурившись, явно подразумевая более высокую инстанцию. Я недоверчиво хмыкнула.

— А чужими руками, значит, не в счет?

— Главное условие: личную силу при этом не использовать, — помявшись, неохотно признался недобожок. — Хотя, по моему опыту, тут в принципе уже нечего и некого спасать, слишком все запущено.

При этом, он покосился на сестру, на лице которой от его слов проявился румянец. То ли не желает свои ошибки признавать, то ли упирается чисто из упрямства. А мне разгребай, ага…

— С чего бы это мне вдруг сдалось спасать мир, который вам уже даром не нужен? Или вы опять что-то недоговариваете?

— С чего бы это вдруг нам что-то недоговаривать? — нарочито округлила глаза богиня, явно меня передразнивая.

— Ну, не зна-а-аю… Может, потому, что вы до сих пор ничего внятного так и не сказали? По законам жанра вы должны наобещать мне гору плюшек, выкатить пару роялей из кустов и подарить супер-оружие, прежде чем отправлять мир спасать. И супер-способностями наделить. А вы? Ме… бе… сами не местные, ничего не знаем. И тебе не скажем. Так не делается! Неужели так трудно честно рассказать, в чем проблема и обсудить варианты ее решения? Вместо того, чтобы юлить и говорить недомолвками? Как дети, ей-бо…

— Стоп!!! — заорала богиня, не дав мне договорить. Упс! Забыла. Кажется, в этом мире и впрямь лучше не поминать Господа всуе…

— Хорошо. Начнем с того, что тебе уже известны причины проблемы, — перестала кривляться Алениатель, и сразу стали заметны тоненькие следы складок на лбу и между бровями. Часто хмурится?

— Скорее, следствия, а не причины. Продолжай.

— Пусть так. Хорошо. Далее… есть два выхода: попытаться исправить ситуацию, и оставить все, как есть. Помогать или нет — дело твое. Но учти: исправить твою проблему я смогу лишь в том случае, если исправится моя.

— Это шантаж.

— Это сложившаяся на данный момент ситуация. Веришь или нет, я никоим образом не причастна к тому, что случилось с тобой и этой, как ее… — она неопределенно помахала рукой в направлении меня. Точнее — тела, в котором я сейчас находилась. — Считай это несчастным случаем, а не провидением.

При этом, ее глаза хитро сверкнули. Ну, ясно-понятно: за лохушку меня держит, зараза. Мне, значит, несчастный случай, а ей — удачное стечение обстоятельств!

— Но ведь глупо отказываться от того, что само в руки пришло! — возмущенно взвилась богиня. Упс! я, что, последнюю фразу вслух сказала?! Или эти двое тоже мои мысли читают?

— Да у тебя все на лице написано! — поспешно фыркнула Алениатель, выдав себя с головой. Не настолько я старая, чтобы маразмом страдать и не помнить, что и кому говорила, вообще-то. Вот только… когда Сирин «копался» в моих мозгах, я это ощущала, навроде щекотки. Сейчас же, вроде бы, все в порядке, ничего постороннего в голове не чувствую. Уровень воздействия у богини явно выше. «Божественный», не иначе.

Мысленно хихикнув, я приуныла, глядя на подозрительную парочку исподлобья. А нельзя ли мне, как в компьютерной игре, «выставить» чувствительность повыше, чтобы ни одна тварь не могла беспрепятственно копаться в сокровенном, так сказать. Одновременно с этой мыслью, я «запустила» в голове воспоминание, как моя средняя дочка, Маришка, училась на скрипке играть. О-о-о! Непередаваемые ощущения! По стеклу ножом — и то милосерднее, честное слово! У нас тогда все соседские собаки выли до хрипоты. Потом привыкли. Ну, и она тоже научилась играть сносно, хе-хе!

Ого, как обоих божков знатно перекосило! И, если Залианель моментально взял в себя в руки, и заулыбался, как ни в чем не бывало, то его сестричка охнула и воткнула пальцы себе в виски, сморщившись в отвратительной гримасе. Вот так вот: была, была красавица, и вдруг — хоба! Настоящая баба-Яга. В молодости, конечно.

Эх, нет, чтоб попасть в мир, где рулит реал-РПГ, как в книжках… Ну, чтобы там всякие таблицы перед глазами мелькали, цифровые шкалы для прокачки, и всякое такое. Сейчас бы подняла сенсорную чувствительность, вкинув пару-тройку очков за что-нибудь заработанных, и все. А тут, мучайся.

Я напряглась изо всех сил, пытаясь одновременно выстроить вокруг себя воображаемую кирпичную стену, как советовали во множестве подобных произведений для защиты от мозговзлома, и старательно представила себе, как настраиваюсь на мозговые волны этой божественной парочки. Ведь они каким-то образом же обмениваются мыслями! А то, что мыслеволны существуют, доказывать даже не надо, это вам покажет любая энцефалограмма.

Тишина… тишина… если не считать вялые стоны богини. И вдруг, опа!

«… — Лил! ЛИЛ!!! Ты всю контору палишь! Ау!!! Сядь нормально и улыбайся! ЭТА уже нормальную музыку транслирует, а не тот ужас! Мне даже нравится!

… — А-а… О-о… кошмар какой… у меня мигрень… убей меня…

— Лил! Хватит придуриваться! Не хватало еще, чтобы эта перестала нам доверять!

— ДА ОНА И ТАК НЕ ДОВЕРЯЕТ!!!»

От ее ментального ора я вздрогнула, и ляпнула вслух, не подумав:

— А с какого бодуна мне вам доверять?! Вы пока что только и делаете, что не договариваете и юлите в каждом слове! Еще немного, и это мне придется вас уговаривать спасать ваш жалкий умирающий мирок!

— Ничего он не жалкий! — взъярилась Алениатель, мигом позабыв о своей мигрени, а ее братец вытаращился на меня

с непонятным выражением лица: то ли испугался, то ли удивился до крайности. А может, и все вместе.

«Она нас слышит…»

«… Это точно?»

«На сто процентов. Все, спалились…»

У меня снова возникло ощущение, что все происходящее — лишь сон, игра моего воспаленного воображения. Вот только ведь поверила, что все наяву — и мне тут же подкидывают свидетельства того, что это бред. Ну, никак не могут боги чужого мира (пусть даже мир этот на задворках Мироздания, и боги эти — демиурги-недоучки!) изъясняться в разговоре таким знакомым жаргоном! Или могут?

С многозначительным выражением, Залианель пристально посмотрел мне в глаза:

— Не парься из-за ерунды, я бы сказал. Но, считаю нужным дать объяснения, пока ты себе не напридумывала чепухи. Выслушаешь, тогда и решай, реально это все, или же нет. А ты, — полуобернулся он к сестре, — будь добра, транслируй речь сразу всем, или же говори вслух. Мы должны быть вежливы, — выделил он голосом, — с нашей гостьей, которая, к тому же, изумительно быстро учится всему новому.

— Х-хорошо… — с виду нехотя согласилась Алениатель. Я лишь кивнула, про себя скептически хмыкнув: посмотрим-посмотрим, какую версию этот глюк моего мозга сейчас наплетет!

— Итак… — Залианель соединил пальцы и сложил руки на животе, приняв умный вид, -… ты наверняка уже заметила некое несоответствие между своим привычным образом, характеризующим тебя, как личность, и теми всплесками темперамента, которые свойственны скорее юнцам, нежели взрослым м-м… особям?

— Допустим, — хмуро кивнула я, сообразив, что от меня ждут ответа. — Тело реципиента молодое, поэтому я списывала все на гормоны и прочее.

— Реципиент?! Хм… интересный взгляд на ситуацию, — пробормотал Залианель, переглянувшись с сестрой, но тут же спохватился и продолжил уже громче: — пусть так, и ты — донор. Но, этому телу достался от тебя всего лишь сгусток сознания, не сам мозг, который выполняет в человеческом организме функции, схожие с работой сложнейшего компьютера…

— Который способен работать лишь на десять процентов?

— Не перебивай меня, пожалуйста, тем более, что это миф! — мягко упрекнул меня Залианель, и я откинулась на подушки своего кресла-капли, дав понять жестом, что более не пророню ни одного лишнего слова.

— Так вот… слепок сознания донора наложился на матрицу реципиента, но эта матрица является частью более совершенного организма, нежели человеческий. Так понятно?

Я кивнула, начиная закипать. Ишь, ты! Евгеники, блин! Более совершенны, как же!

Видимо, уловив мое недовольство, божок поспешил исправиться:

— Я неправильно выразился, прошу прощения! Я имел в виду, что мозг твоего р… реципиента устроен немного иначе, вот и всего! Кое-что добавлено, кое-что убавлено… для того, чтобы творить магию, например, шишковидная железа более развита, и имеет несколько оболочек, каждая из которых отвечает за разные функции. Так же, гипоталамус изменен, и еще — миндалевидное тело…

— Да ты, я смотрю, эксперт в области анатомии мозга! — не утерпев, воскликнула я.

— Я во многих областях эксперт, — самодовольно усмехнулся Залианель, — но речь не обо мне. Я пытаюсь мягко подвести разговор к тому…

— Я в тебя сейчас чем-нибудь тяжелым брошу… — мрачно предупредила я его, заставив Алениатель нервно вздрогнуть. — Сколько можно впустую болтать? Мне хоть кто-нибудь может кратко и четко объяснить хоть что-то?! Вы, блин, только словесные кружева способны плести, что ли?! БЫСТРО! КРАТКО!!! ПО СУЩЕСТВУ!!!

Последние слова я буквально проорала ему в лицо. Достали уже своим словоблудием, честное слово! Вон, опять уже огнем плююсь, аки дракон злобный.

Красная обескураженная рожа Залианеля с опаленными ресницами и бровями выражала всю скорбь еврейского народа. В другой раз это вызвало бы смех, но сейчас я буквально пылала изнутри внутренним гневом, и чувствовала, что еще немного, и я не смогу его сдержать. Армагеддон вам в помощь, товарищи!

— Да нет тут ничего сложного! Просто этот мозг сам продуцирует нужные слова и образы в твое сознание! — выкрикнула Алениатель, решив выручить брата, едва запахло жареным. Упс… В прямом смысле, запахло. — Мы ведь даже говорим на разных языках! Просто этот мозг имеет встроенный переводчик, если кратко!

Вот, гадство… То есть, когда я вернусь обратно, в свое тело, все знания из моего мо… сознания, испарятся обратно? Печалька.

— Не «если», а «когда»? — чуть насмешливо фыркнула Алениатель. — Да ты, похоже, неисправимая оптимистка.

— Иначе не выжить в некоторых ситуациях, — горько усмехнулась я. — Одни девяностые чего стоят…

— Девяностые?..

У них обоих полезли брови на лоб, а Залианель, уже успев вернуть себе приличный вид, решил уточнить, не предполагая, что его вопрос вызовет у меня смешок, вырвавшийся с фырканьем, даже слюни полетели в разные стороны, аж неловко стало:

— Это, наверное, сильные такие звери?

Нет, к сожалению, это было такое звериное время… я оборвала смех, но не стала ничего объяснять. Не хватало еще время зря терять, становясь рассказчиком событий тех нелегких лет. Обойдутся.

— Хорошо, я поняла. Коммуникативные способности в этом мире — не проблема, Вавилон никто не строил…

Залианель попытался опять что-то вякнуть насчет незнакомого слова, но я махнула рукой:

— Неважно! Это понятия из моего мира, вам такие сведения ни к чему. Допустим… вы меня убедили, и все происходящее — не плод моего воображения. Но! — я подняла указательный палец вверх:

— Сомнения у меня еще остались, если что! Но! — тем же пальцем я указала прямо в грудь Залианелю, он даже опасливо покосился туда: не появилась ли в нем дыра:

— К делу это тоже не относится! Осталось выяснить… — я задумчиво переводила взгляд с одного бога на другого, они ощутимо занервничали, Алениатель даже нашарила руку брата и нервно вцепилась в нее.

— Что выяснить? — сглотнув, спросил Залианель слегка севшим голосом.

— Сущую малость! — усмехнулась я. — Что, наконец, от меня вам надо?! Что конкретно нужно сделать, ферштейн?

Снова, вместо конкретики, неуверенные переглядывания и… молчание. Да, что, мне из них клещами тянуть сведения, что ли?! Лопатой бы их поколотить, чтобы поумнели… Я аж застонала от бессилия, сжав кулаки и низко наклонив голову, чтобы эта парочка не увидела моих злых слез.

«Что с ней? Рассинхронизация началась?»

«Кажется, нет. Мы просто ее бесим…»

Ну, тупы-ы-е…

Сморгнув, я совершенно сухими глазами посмотрела на них, зло прищурившись:

— Итак, кого из вас мне убить, чтобы второй, наконец, прочухал серьезность ситуации, и начал плодотворно мыслить в нужном направлении? Давайте, решайте! И побыстрее!

Богиня слегка взбледнула с лица, и так сильно впилась длинными ногтями в руку братца, что у него кровь выступила на коже. И не поморщившись, Залианель адресовал мне кривую ухмылку:

— А не боишься, что мы тебя гораздо быстрее прихлопнем? Да и силенек у тебя маловато, чтобы меряться ими с двумя бессмертными! Так что, даже не мечтай!

— Было бы желание, а способ найти нетрудно! — прищурила я один глаз, мысленно перебирая всевозможные способы убиения божественных сущностей, почерпнутые, в основном, в компьютерных играх. Ну, и в фильмах, конечно, но там все зависит от фантазии режиссера и возможностей съемочной группы вкупе со спецами по компьютерной графике, а это уже почти одно и то же с играми… За пару мгновений я этого пройдоху расчленила, сожгла из огнемета, расплавила в доменной печи и заморозила жидким азотом. И, как вишенка на торте: из гаубицы — бдыщь!

Залианель вздрогнул и поежился, словно на своей шкуре ощутил, на что способна моя вольная фантазия.

— Ладно, — вздохнула я, выбираясь из подвесного кресла и щелчком пальцев (надо же, как я умею!) заставив его исчезнуть, — с вами, как я вижу, каши не сваришь. Пойду я, мне еще вон этих… — кивнула я в сторону размазанной в пространстве плоской картинки с застывшими эльфами, -… перевоспитывать. Как что надумаете, звоните, пишите, присылайте смс. Чао!

— Подожди! — вскочил божок, стряхивая руку сестры, недоуменно захлопавшей глазами на нас. — Так дела не делаются! Ты долна нас выслушать!

Я всплеснула руками, отчего во все стороны опять плеснула волна силы.

— Да я только и делаю, что слушаю! Только вот, нифига полезного за все время, что с вами тут провела, не услышала! Бла-бла-бла, и ничего больше! Может, вы, бессмертные, и привыкли к тому, что любую ерундовую задачу можно обсасывать часами, и даже неделями, а мне такое отношение поперек горла! Ясно?!

Алениатель вновь тихонько захныкала, схватившись за голову, Залианель сердито завращал глазами, яростно раздувая ноздри, я же сделала руки-в-боки и сверлила его взглядом, как верная жена с тридцатилетним стажем. И тут вдруг снизу постучали…

Ну, как, снизу… недобогиня эта затопала ногами и завопила пискляво:

— Хватит уже ругаться! Я не выношу ссоры и крики! У меня тонкая душевная организация, прекратите меня истязать, сейчас же!

Я опешила. То гнев, то слезы, то истерики. Неадекватная какая-то. И вообще, ощущение, будто она под кайфом.

Куда я вообще попала?