Снежные и Стальные

Пролог

Тишина сидел, скрестив ноги, на высоком гладком валуне на краю утеса, и смотрел на простирающийся внизу мир. Он был снежным и — невыносимо белым, мерцающим в лучах проснувшегося солнца. Но несмотря на высокие горные хребты на горизонте, на реку, скованную льдом, и стройные ряды елей, мир казался хрупким. Хрупким, как лед. Как смертельная лавина.

Полупрозрачные снежинки парили в воздухе. Если всмотреться, можно разглядеть, что они совсем разные, и Тишина подумал, как они похожи на смертных. Одно неосторожное движение — и растают. Нет! Довольно об этом! Тишина резко встряхнул головой, и длинные светлые волосы захлестали по впалым щекам. Сейчас важно другое. Думай, думай! Вспоминай!

Он положил ладони на колени и стал размеренно дышать. Холодный воздух обжег легкие. Морозный, колючий. Хорошо! Тишина холод любил. Может оттого, что в бескрайних снежных равнинах ему, бесцветному и белесому, легко было затеряться, а может… Нет! Довольно! О другом нужно думать. Нужно вспомнить…

— “Как известно, — прошептал Тишина онемевшими губами, — у сказочного короля было три дочери. Младшая, Удача, стала совсем седой, пока ждала своего возлюбленного. Средняя, Мечта, бесследно сгинула в далеких краях. А Старшая, Судьба, по сей дей бродит в Подлунном мире, надеясь найти чудака, что отважится её обмануть…”

Щеки защипало от мороза, и Тишина дернул головой. Как там дальше? Он сел удобнее. Выпрямил спину и закрыл глаза. И снова вдох.

— Как известно, у сказочного короля было три дочери…

Он повторял это снова и снова, не обращая внимания на пронизывающий душу ветер, на онемевшие пальцы, которых почти не чувствовал, на дрожь во всём теле. Не спасали ни меховой камзол, ни шерстяной плащ.

— Как известно, у сказочного короля было три дочери…Удача стала с-совсем седой… — прошептал Тишина, и в груди кольнуло. — Меч-та с-сгинула… — Сердце защемило, и по щекам вдруг покатились горячие слезы. В горле встал ком. Тишина шмыгнул носом и продолжил, — Судьба… Ищет чудака…

Договорить не успел. Голова закружилась. Повело в сторону, и он упал на промерзшую землю. Сердце стонало, разрывалось на части от невыносимой тоски. Тишина закрыл лицо ладонями и разрыдался как маленький.

— Как известно… — то и дело всхлипывал он, — Как известно…

Сердце кровоточило, словно в грудь вонзали стальные стрелы. Тишине мерещились девушки, сказочные и причудливые, которые давным-давно жили в Подлунном мире, грезили о любви, но ни одна из них не увидела свое “долго и счастливо”. В памяти (будто Тишина мог откуда-то это помнить), возникло морщинистое лицо Удачи, когда-то смешливой и юной, а теперь дряхлой и немощной, которая не сводила глаз со звездного неба и ждала того, кто обещал положить мир к ее ногам. Мерещилась Мечта, наивная и несбыточная, которая развеялась по ветру позолотой и прахом. Ничего от нее не осталось, и ни старый отец, ни сестры, не могли ее, несчастную, достойно оплакать. И Судьба чудилась, слепая, безжалостная. Как она срывала в саду цветы голыми руками, проклинала их, не желая слушать правду о мужчине, которому отдала свое сердце. Как он обманул её. Как её предал.

Тишина всхлипнул. Отчего же старая сказка не дает ему покоя? А может, и не существовало никогда тех девушек? Может, их выдумали, и Тишина зря надеется, что мертвые королевские дочери поведают то, что он никак не может вспомнить. Но, лежа на заснеженной земле, он повторял обрывки старой сказки, захлебывался слезами, а ветер ревел вместе с ним.

Вдруг на обратной стороне век замерцал калейдоскоп искр, как звезды загораются в черном небе. Они кружились, вспыхивали и затухали, и, если бы Тишина не ощущал кожей кусачий ветер, решил бы, что парит вместе с ним между мирами. Ладони начало покалывать, загудело всё тело. Резкая боль пронзила висок, — и он вспомнил.

— “Как известно, — прошептал Тишина, глядя в белое небо, — у сказочного короля было три дочери. Удача велела любимому положить мир к ее ногам. Мечта — исчезла и воплотилась вновь. А старшая, Судьба, боялась знать будущее, что ей уготовано. — Тишина сглотнул ком в горле. — Как известно, у сказочного короля было три дочери. Но то, то у короля был младший сын, не помнит никто. Ибо имя младшему сыну было… Имя младшему сыну было…”

Тишина резко сел. Младшему сыну! Так далеко в своих воспоминаниях он еще не заходил.

— Ибо имя младшему сыну было!..

Тишина крепко зажмурился. Сжал кулаки, пытаясь ухватиться за обрывки воспоминаний, но те насмешливо ускользали. Отчего сейчас проснулась память?! Отчего Луна над ним сжалилась? Тишина вскочил на ноги и подбежал к краю утеса.

— Имя младшему сыну было!.. — Закричал он, широко расставив руки.

Он почти нашел ответ. Ничего. Пусть ветер над ним смеётся! Уже скоро она придет и проведёт во тьму, что Тишину манит. Девушка, облаченная в ложь, стальная и снежная. И когда она расскажет забытую сказку, Тишина всё вспомнит — и его история подойдет к концу.