Снежинки

Глава 1

Бутылка. Лежачее тело с чёрными, скрюченными волосами. Повсюду разбросанная одежда, разбитая рамка, а рядом фотография с черными следами по краям. Вещи выглядывают из картонной коробки. Но сегодня их точно никто не разберёт.

Джим Руни проснулся пораньше, вдохновленный переездом и новой жизнью. Так что сразу хотел заняться вещами. Но вместо этого угнетение вонзилось ему в спину, так что он присел, а потом и вовсе вышел из дома, попутно записывая в дневнике:

"Переезд — глупая попытка забыть то, что никогда не забудется"

Постоянные посетители бара, в который он зашёл, не удивились его появлению. Несмотря на ежемесячные обещания, все всегда встречаются именно в этом месте. Это как остановка, где люди должны стоять рядом и ждать, пока приедет их автобус, что отвезёт по нужному адресу. И так каждый день.

"Эти рожи мне омерзительны, но вместе с этим я осознал, что выгляжу примерно также. И мне больно признаваться, ведь даже немного радостно снова прийти сюда. Всё так привычно. Рутина — одновременно наша величайшая боль и счастье. Как и любовь, хотя не мне говорить о ней".

Лица встретили Джима грустно, но потом всем стало очень весело.

И теперь очередная пьянка закончилась лежачим телом в квартире. Хотя в последнее время Руни писал:

"Я словно выброшен на обочину и никто не хочет взять меня в попутчики. Машины проезжают и проезжают. Я махаю рукой в попытке, но всё заканчивается неудачно. И я снова падаю в канаву, снова пью. А на следующее утро ненавижу себя и пытаюсь вновь поймать машину".

Примерно так он сейчас и выглядел.

Выходные превратились в сплошную трату времени и желания как-нибудь заполнить жалкие часы существования.

"Я ненавижу работу, но она хоть как-то спасает меня от постоянного пьянства, ведь на алкоголь тоже нужно зарабатывать. Так что я ей благодарен, хоть и злюсь. Это как отношения с любым близким тебе человеком. Особенно, когда вы проживаете рядышком. Постоянная благодарность и одновременно злость".

Глаза увидели сморщенный пол или просто мир пошел странными вибрациями. В голове проходили шахтерские работы. Острые и твердые кирки вонзались в камень, дробя коридор сознания.

"Даже убийство лучше, чем посредственная жизнь. Я как швабра, которой вытирают пыль каждый день. Собираю и собираю, терплю и терплю, но когда-нибудь сдохну".

Солнце залезло в окно своими ручками. Щупала плечи Джима и пыталось разбудить. Кто бы мог подумать, что предыдущая холодная ночь, в которую парня согревало лишь присутствие алкоголя, превратится в такой красивый день.

Он поднялся и сквозь боль в голову выстрелила снова новая совершенная жизнь. Мотивация дробью рассыпалась по телу, как сахар, дающий радость. Новая жизнь, которая будет не такой, как представляет себе Джим.

"Каждое утро я просыпаюсь с болью, но и с чувством, что именно сегодня всё изменится. Но почему-то сценарий всё повторяется и повторяется, актеры отыгрывают просто прекрасно, но я никак не могу дождаться кульминации, финала. Возможно из-за того, что эта многодневная рутина и есть мой конец?"

Он поднялся и взглянул на фотографию. Выкинул разбитую рамку в урну, а потом взялся за правый край изображения и ласково потер чьё-то лицо. Положил обратно.

Начал бродить по извилистым комнатам. Запнулся о рюкзак и чуть не упал, благо стена остановила холодной ладонью. Откинул рюкзак в угол ногой. Добрался до аптечки и взял нужные таблетки. Они сразу были видны. Впрочем, больше ничего особого у него там и не было. Выпил.

"Сегодня точно никакого алкоголя. Ни капли. Забудь об этой жидкости и пей только воду. А то иногда возникает ощущение, что теперь я сам состою на 80% из алкоголя. Интересно, насколько часто такое говорят профессионалы в этом нелегком спорте? Каждый день?

Да уж, от моей силы воли осталась лишь пустая бутылка. Как, впрочем, и от меня самого. Как ужасно болит голова и как ужасно хочется выпить. И я даже не знаю, что мне не нравится больше".

Он лёг на диван, но потом встал. Всё еще немного пошатывающимися движениями пошёл в туалет.

"Гигиена превыше всего. Черт, пожалуйста, Джим. Давай сегодня не пить, я тебя прошу. Соберись. Хотя бы один день, он должен изменить твое скомканное тело в не настолько сильно скомканное тело. Хотя, кажется, телу нормально, только внутри всё как-то бугрится".

После этого Джим Руни взял недавно откинутый рюкзак. Попытался отряхнуть его от пыли, снова бросил на пол. Снова поднял. Положил туда фотографию со стола. Взял деньги, бутылку воды и таблетки.

"Никогда я ещё так сильно не собирался наружу. Хотя все черти рано или поздно вылазят. Вот и моё время настало".

Попробовал привести свое лицо в порядок. Отбросил эту затею.

С грустью посмотрел в сторону дивана, на который хотелось лечь, но все-таки закрыл дверь и два раза провернул ключ.

Подъезд встретил какой-то сыростью, грязью и безысходностью. Или Джим просто взглянул внутрь. На экране смартфона было 10:08. Выходной. Все спали, хотя через открытые окна уже слышался рёв машин. Правда слишком шумный.

Спустившись на первый этаж, он нажал на кнопку и дверь отворилась. Тяжелая.

Джим Руни увидел новый мир.

Глава 2

Новый мир, потому что все были более испуганными и взволнованными, чем обычно. Будто проснулись без памяти в том месте, где прожили всю жизнь и теперь, не могут понять, как их зовут и что им делать.

Джим даже на момент забыл про продукты, которые хотел купить. Выходной. Нужно же что-то есть. Это "что-то" на миг ушло на задний план.

Шумный и скрипящий голос раздавался с той стороны, куда спешили люди. Некоторые почему-то рассеянно и будто ослепнув, сидели на скамейках, вместе с вещами.

На одной скамейке сидел пожилой мужчина в серой старой кепке и пиджаке. Джим подошёл и сел рядом.

— Здравствуйте.

— Ага, привет.

— А что происходит, не подскажите?

— Да я, сам, честно говоря, не знаю, парень. Забирают куда-то всех людей, а даже не говорят, из-за чего.

— А где это?

— Да там, за углом. Машины выстроились перед каждым жилым домом. Стоят люди в военной форме и кричат в свои рупоры, да зазывают простых людей.

— И даже не объясняют зачем?

— Нет. Документики свои какие-то показывают и всё.

— А тебя не взяли, что ли, а, дед?

— Да не, сынок. Говорят, что староват я уже, хе, — дед рассмеялся.

— Ладно, тебя как зовут?

— Вови меня звать. Дед Вови. Говорят, что скоро жизнь свою закончишь, так и не зачем тебя увозить.

— То есть они если увозят, значит безопасность гарантируют?

— Во-во, то и говорят.

— А от чего спасают, не говорят?

— Ни капли.

— Пойду поспрашиваю, Вови. Сейчас приду, подожди.

— Да я не тороплюсь, парень. А тебя как звать-то?

— Джим.

— Просто Джим?

— Ну да. Просто Джим.

— Так и запомню. Если запомнится. Но постараюсь уж так в мозге старом где-нибудь спрятать. Чтобы пылилось, но жило.

— Спасибо, дед. Это приятно. Сейчас подойду.

Вови помимо пиджака был в черных брюках. На удивление, они выглядели современно в сравнении с самим пиджаком. Рядом у него была небольшая сумка и большущий рюкзак. Кажется, что по размерам в половину деда.

— А может не пойдешь, а, парень?

— Да не, узнать-то надо.

— А может не надо?

— Не, дед Вови. Надо. Я быстро.

Мысли о алкоголе ушли и спрятались за углами сознания. Пока и не думали выходить, потому что боялись таких неожиданных событий.

Выйдя за угол, около дома действительно стоял целый ряд военных автомобилей. Один был наполовину загружен. Три ещё стояли незаполненными. Вдалеке было видно, как один заполненный грузовик уезжал неизвестно куда.

У той машины, что наполовину была заполнена стояло несколько военных. На плечах веревка, что идёт в связке с автоматом. Серьезные ребята.

"А зачем им оружие, если они людей спасти пришли?".

В двух пустых машинах просто сидели военные. Разговаривали, шутили.

"Так. Видимо, в наполовину заполненную сейчас людей собирают".

Два крепких тела с автоматами просто стояли и наблюдали за постоянным потоком людей, который подходил к машине. Другой военный говорил в рупор.

Джим обошел автомобиль. С другой стороны, где был вход: стоял еще один военный, который тоже был с оружием. Он стоял рядом с молодым парнем в халате, который делал какие-то записи и впускал или отказывал людям, которые хотели уехать.

Джим Руни вернулся к тем военным, что стояли перед авто. Подошёл к тому, что был с рупором.

— Здравствуйте.

— Так, хотите уехать?

Как только военный убрал рупор, то парень смог разглядеть его лицо. Это были ярко голубые глаза, короткие волосы и такой короткий, но четкий шрам на правой щеке со стороны Джима.

— Не совсем.

— А что тогда?

— Хотелось бы просто узнать, куда и зачем везете.

— Так, ты думаешь, что один такой с такими вопросами к нам подходишь? Полно было таких, но для тебя в особенности, повторю. У нас есть приказ, по которому мы должны увезти всех людей из города для обеспечения безопасности. Однако, мы не можем заставлять кого-то ехать. Просто разглашаем информации.

Военный кивнул рядом стоящему, тот забрался в салон и взял какой-то документ. Подошёл и вручил тому мужику, что был с рупором. Тот быстро показал его Джиму.

— Понимаешь, теперь?

— А зачем тогда вы кого-то не бёрете?

— Свои критерии есть. Это уже не для твоих мозгов. Ещё какие-то вопросы?

— Да, как тебя зовут вояка?

— А на какой чёрт тебе моё имя?

— Боишься чего?

— Ага, тебя бояться. Да ты тут всё равно долго не протянешь. Алекс меня зовут.

— Я тебя запомнил Алекс. И твою рожу тоже хорошо. Так что мы ещё встретимся.

— Я тебе даже больше скажу: мы встретимся ещё один раз всего. А потом один из нас будет спокойно ходить и жить.

— Да, становится обидно за то, что вот такие пустые головы берут людей защищать.

Джим начинал уходить. Двое рядом стоящих военных напряглись. Но Алекс остановил их.

— Спокойно, ребята, — сказал им он. — Давай удачи тебе, пьяница. Посмотрим ещё, может быть последняя встреча и не понадобится. Авось сам сдохнешь.

"Я тебе лицо раскашу прямо на улице. Жалко, что у вас автоматики. Да и рановато мне ещё с тобой драться. Так что поглядим".

— Это мы ещё посмотрим, — как будто для себя сказал Джим, но так, чтобы Алекс слышал.

И вернулся на скамейку.

Глава 3

— Ну что, не взяли?

— Да я и не собираюсь, дед, ехать с ними. Не нужны мне такие защитники, сам справлюсь.

— Эх...

— Что такое, Вови?

— Сын мой единственный поехал с ними.

— Зачем? Ты пытался его остановить.

— Не знаю-не знаю. Пытался, да он не послушал. Повздорили мы ещё в тот день тогда. Хотя он на выходные приехал.

— А как его зовут? Как имя?

— Имя — Николсон. Лысая голова, ходит немного сгорбленно.

— Ладно, дед Вови. Посмотрим, что дальше будет. Может найдется твой сын.

— Надеюсь, сынок, надеюсь.

Кажется, что чуть блестки не начали сыпаться с глаз, но такого все-таки не произошло.

— Ладно, мне пора в магазин. Может увидимся ещё.

— Да, скорее всего, парень. Не знай, что государство собирается делать с оставшимися.

— Посмотрим.

Глава 4

Вечер наступал, холодными серыми листьями падая на асфальт. В холодильнике лежали продукты, А Джим Руни размышлял о том, идти ли ему в магазин.

"Кажется, теперь мой дневник начинает обретать больше смысла, чем раньше. По крайней мере судя по тишине вокруг"

Он открыл окно и вдохнул свежий запах осени. Ей никогда не нужны какие-либо духи.

Парень открыл дневник и записал:

"Сегодня познакомился с дедом. Его зовут Вови. Ищет своего сына, которого вместе с другими людьми увезли ради непонятной "безопасности". После этого сходил в магазин и пообедал. Но потом из-за чего-то резко отрубился. Возможно из-за того, что всю ночь орал, а поспать в итоге нормально не удалось. Думал, что схожу в магазин, но теперь не знаю. В городе не слышу даже звука машин".

Закрыв глаза, он прислушался. Только гудение ветра и как он разбивается о пятиэтажные здания. С неба соскребались и падали обломки дождя. Едва заметного.

"Тише. Сосредоточься".

Тишина. Ничего. Ни единого признака человеческой жизни.

Встревоженный, он накинул куртку, взял с собой рюкзак с бутылкой воды и вышел из квартиры. Забыв ключи он вернулся, а потом остановился рядом с деревянным столиком, где вновь лежала фотография. Парень взял фотографию, а потом посмотрел в окно. Солнце постепенно сгорало, оставляя кровавый закат. Скоро вечер заполнит все темными нефтяными реками.

Закрыв дверь, он подошёл к соседней. Постучался. В ответ — ничего. Он попробовал открыть квартиру и у него это без затруднений получилось. Евро ремонт встретил его холодное лицо, а дверь даже не отозвалась скрипом.

На полу лежала перевернутая коробка с бумажками, которые валялись на полу. Какие-то квитанции, счета и прочие документы. Паспортов среди них не было, так что невозможно было узнать, кто же жил в этой изящной квартире.

Но у Джима в голове был другой вопрос:

"Куда все подевались?"

Глава 5

Парень снова открыл тяжеленную дверь и вышел на улице, которую не освещали фонари. Было ещё не слишком темно, но обычно в это время они уже зажигались. Так что это сразу насторожило Джима.

Вывеска у большого супермаркета, который работал круглосуточно не горела. Дверь была заперта. Однако рядом был небольшой магазинчик, дверь которого была распахнута. Зайдя туда, парень увидел лишь пустоту за прилавком. Вместо продавца там были лишь пустые шкафчики, где должны были быть бумажные деньки и заполненные ящики, где были монеты.

"Неужели и остальных забрали?"

Бродя по пыльному и обшарпанному магазинчику, Джим размышлял:

"А где же Дед Вови? Неужели и его тоже увезли? А жаль, кажется, он был единственным знакомым среди этого незнакомого города, который куда-то ушёл. А куда? Неизвестно".

Парень присел на пол и уткнулся спиной в стену. Постоянные картины прошлого внезапно приблизились, потому что как-то сумели пробраться даже через страх и туманность.

Белое платье, которое раздувает ветер. А на балконе чьи-то нежные руки.

"Нет, не сейчас".

Джим сжал ладонями виски. Внезапно где-то в дальней комнате за прилавком раздался звук. А потом фраза:

— Чертовы коробки, мне ведь архи-архи важно поскорее забрать всё нужное.

После этого он встал и аккуратно начал продвигаться к месту звука. Больше не было никаких фраз, но потом...

— Архи-архи скорее. Эти буржуи могут сюда уже прийти, пока дверца открыта.

Осталось пару шагов до места, откуда шёл звук и Джим удивлялся, как его ещё не заметили. И тут он уже подобрался к самому краю, к краю проёма. Почему-то не было двери. Ладонь легла на стену. Он аккуратно начал заглядывать в проход. Кажется, весь желудок сжался в этот момент.

И тут он окончательно увидел незнакомца, стоящего посреди коробок. Только Джим пришёл не вовремя: парень уже стоял и смотрел на него, видимо собирался выходить.

Пару секунд было молчание, похожее на то, когда два тигра или два волка ходят напротив друг друга и готовятся напасть. Как два ковбоя, высматривают соперника и готовятся выстрелить.

Незнакомец был в длинной черной шапке с прорезями для глаз. Она была длинной, поэтому уходила в черную ковту, которая была на нём. А весь этот образ дополняли черные спортивные штаны.

"Может быть поэтому ты и не услышал меня? Из-за своей маски?"

Джиму сильно захотелось засмеяться прямо сейчас в этой напряженной ситуации. Но этот накал в то же время не давал ничего сделать, даже пошевелиться.

"Черт, тебе только меча не хватает в ножнах за спиной на повязке".

Но у незнакомца за спиной было кое-что другое. Рюкзак, из которого торчала рукоятка биты, которую тот резко достал.

— Воу-воу, парень, стой.

— Хэ, стою....

— Круто... крутая у тебя бита.

— Не то слово. А ты архи-бестолочь. Сыграем в бейсбол?

— Какой бейсбол, чувак?

— Вот в такой: твоя голова будет мячиком.

В этот момент незнакомец хотел подойти к Джиму.

— Нет, стой-стой.

— Ладно, помпошка. Если хочешь — можешь оставаться. А я ухожу, потому что могут прийти фокусники.

— Мне некуда идти. Нет больше знакомых в этом городе.

— Я тебя теперь знаю, помпошка. Так что не переживай так.

"Черт, он какой-то странный. Но мне всё равно некуда идти, тем более нужно узнать, что же все-таки происходит".

— Стоп, какие ещё фокусники?

В этот миг ряд пуль проборздил стекло в первом окне магазина. Человек в костюме ниндзи сразу же лёг на пол, а вместе с ним и Джим.

— Опа, вот и фокусники пришли. Подбрасывают шарики в воздух, негодники!

Джим напряг брови и с удивлением и страхом уставился на незнакомца.

Второе окно градом прошиб поток пуль.

— Выискивают зайца в ловушке. Но я то знаю, как выпрыгнуть из этой шляпы...

"Что за безумец лежит рядом со мной? Но, видимо, выбора не было. Я пойду за ним, во чтобы-то ни стало, чтобы узнать, что происходит. Хотя у него, кажется, я навряд ли что-то путнее узнаю".

— Пора на выход. Свет, аплодисменты. Пока, помпошка.

Закинув биту в рюкзак, а также коробку, что была явно чем-то наполнена, ниндзя побежал в сторону двери, что была вторым входом для вещей, что привозили на склад. В то время пули неизвестных уже прошли третье окно, а значит последнее. На волосы Джима упали осколки.

"Пора тоже валить".

Он поднялся на ноги и побежал в сторону двери. В коридоре уже послышались шаги...

Глава 6

Хлопок двери и судорожное сердцебиение. Джиму казалось, что за ним гонится смерть. Если взглянуть на разбитые стекла, то, в принципе, так и было. Причем неизвестная смерть, которую не видел в лицо. А это ещё хуже.

В магазине снова послышались быстрые шаги. Джим в смятении не знал куда бежать. Слева путь в небольшой кольцевой парк. Он ринулся туда.

Через несколько секунд дверь открылась и на улицу выбежали люди с узи.

— Не, ты видел да, как шмаляет?

— Брось, эти как зайцы по углам разбежались.

— Да и похеру, магазин-то наш.

— Ну да.

И двое парней зашли обратно в магазин, как ни в чём не бывало.

Парень в это время бежал со всех ног и не мог остановиться, хотя ему хотелось.

"Сраные пули, сраные пули, я точно не этого ждал, когда отказывался от алкоголя".

Через несколько минут он всё же остановился за одним деревом и присел. Со стороны магазина снова послышались выстрелы.

"Кто это блин, такие?".

Джим выдохнул.

"Ни что так не успокаивает, как выстрелы, которые далеко от тебя. Хотя это, возможно, и убили этого безумного. Стоп, а где он?"

Повсюду был только вечер и раскачивающиеся деревья, которые даже немного пугали своей высотой. Но, возможно, это все из-за этой всесильной магии ночи.

Отряхнувшись, Джим встал и начал осматривать окрестности.

"Куда он мог побежать?"

— Только не говори, что искал меня, а, помпошка?

Что-то черное слетело с дерево, словно темнота начала сгущаться.

"Ты точно сраный ниндзя".

— Просто посмотри на этот вечер. Он красив своей ужасностью. Он пугает, но мы хотим к нему прикоснуться.

Джим молчал, пытаясь увидеть в темноте силуэт.

— Представь, как стеклянеет этот вечер, превращаясь в черное вино.

Мимо соседнего дерева что-то промчалось.

— Но потом мама мне сказала сюрприз и разбудила, потому что это был мой день рождения.

Это произнес мелкий шепот за спиной.

Парень повернулся, но незнакомец уже был спереди и держал нож прямо перед лицом.

Только темнота. Только две пары глаз, направленных, словно клинки, друг на друга.

— А ты мне нравишься. У тебя забавное лицо, когда ты боишься.

— Ты полнейший безумец.

— Приятно слышать.

— Теперь мы можем нормально поговорить?

— Я тебе говорил много серьезного, пока мы спасали задницы от огня пулеметных очередей, помпошка.

— Не называй меня так!

— Только не злись, давай вспомним, у кого больше оружия с собой.

Молчание.

— Чем ты меня можешь ударить? Своим испугом?

— Слушай, парень, хорош позёрства. Мы не в каком-нибудь блокбастере, где прописанные диалоги и эпичные сцены.

— Ох, ты ещё и не подозреваешь, как бы ты сильно хотел, чтобы это был фильм. Но может быть даже хорошо, что ты веришь в реальность.

— О чем ты?

— Идём за мной и я тебе всё расскажу.

Нож снова в сумке незнакомца, а ручка биты все также торчит.

А ветер продолжал щупать пряди березок.

Глава 7

Вечер, кажется, превращался в злого демона, который бил и жёг, словно крапива по открытому телу. Хоть и Джим был не один, но так явно ощущалось.

"Ночь пугает всех. Особенно, когда ты один.

Что это за тактика государства: забирать и увозить. Почему здесь небезопасно? Потому что по улицам разгуливают какие-то неизвестные с оружием".

— Как тебя зовут?

Голос незнакомца зазвучал тихо и даже искренне. Исчезло безумство.

— Помпошка?

"Показалось".

— Давай ты меня все-таки не будешь так называть?

— Извини, ничего с собой не могу поделать.

Джим был серьезен. А узнать по человеку в костюме ниндзя было невозможно, потому что маска все закрывала. Кто знает, может он всё это время сильно над ним насмехается.

— Меня зовут Джим. А тебя как зовут?

— Ниндзя Шу.

Во тьме это имя прозвучало даже устрашающе. Потому что отдавало привкусом безумства.

— Ну да, примерно такое и предполагал.

— У меня и нет цели — быть непредсказуемым.

— Какая тогда у тебя цель?

— Выжить. Поэтому я и не хотел тебя с собой брать. Но раз идёшь со мной, то это и твоей целью должно стать.

— Да, что блин такого произошло?

Шу как будто не слышал.

— Любой момент, где появляется риск — не пытайся проявить милость или доброту. Сейчас в этом нет смысла. Потому что если ты сделаешь что-то такое, то потеряешь то, чего всего дороже — жизнь.

— О чём ты?

— Сейчас придём ко мне в квартиру и всё расскажу.

"Черт, это пострашнее даже твоего имени. Или жизни без алкоголя".

Они пошли по бетонному тротуару. Небольшие ямки на нём были похожи на плевки, которые продавили камень. Ветер завывал настолько сильно, что порой будто проникал куда-то внутрь, заполняя, словно сосуд, и убирая посторонние мысли.

Два силуэта подошли к подъезду пятиэтажного здания. Открыв тяжелую дверь, Ниндзя Шу прошёл, Джим тоже хотел пройти, но остановился в проходе, потому что где-то в далеке послышались выстрелы с узи.

— Что они там творят?

— Бесятся, играются, малыши.

"Да, мне точно показалось, что ты нормален, мужик".

Дверь захлопнулась, оставив густой ветер где-то позади, в темноте. Теперь их окружила темнота лестниц и открытых дверей квартир. Проходя этажи, Джим смотрел на пустые помещения, в некоторых были разодраны обои, в других перевёрнутые в спешке кровати и шкафы.

"Тишина..."

Они дошли до места назначения. Шу открыл дверь и они вошли.

В квартире был полнейший порядок. Это выглядело странным в сравнении с теми дырявыми комнатами.

Ниндзя, не переодеваясь, присел на кресло. Через окно светил месяц.

Джим сел рядом на кресло. Даже в этой квартире тишина как будто не угасала.

Несколько минут никто не произносил звука.

А потом Шу сказал:

— У меня есть всё необходимое, может испечём торт?

Глава 8

И вновь этот взгляд, где место зрачков стекло.

— Ты серьезно?

— Конечно, малыш.

— Может ты лучше расскажешь мне про то, что произошло.

— Но мне ничего неизвестно.

Джим резко встал:

— Тогда какого чёрта ты меня позвал сюда, чтобы устраивать свой цирк?

— Успокойся и сядь, помпошка.

Куча ударов полетели прямо в маску Шу. Джим бил без цели, просто выпуская всю свою ненависть и непонимание.

Но ниндзя отвернулся, перекатился и со всей силы ударил ногой парня. Тот упал.

Джиму хотелось продолжить, но в темноте сверкнуло дуло пистолета. Красивое. Тот самый туннель, в конце которого хоть и нет света, но есть выход.

Они пытались успокоить дыхание.

— Пошёл отсюда вон, малыш.

— Стой... погоди...

— Пока, помпошка. Звать тебя сюда — было ошибкой. Тебя съест вечер. Приятного ему аппетита.

Джим стоял и также пытался восстановить дыхание. Алкоголь убил в нём всякую активность. Но кажется, возможность получить пулю от безумца в костюме ниндзя, пробуждает даже то, чего у тебя никогда не было. Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Спускаясь по лестнице, он услышал хлопок той же самой двери.

На улице сгустился вечер и казалось, что небо заполнено черным дымом или мрачным туманом. Ветер продолжал бегать, сметая на пути листья, играя ими. Ночь замерла и затихла, упиваясь собственной красотой.

"Никогда не думал, что даже безумец не сможет меня впустить в свой дом. Кто знает, может я безумец?"

Проходя улицы и столбы, Джим пытался найти подсказки, объяснения того, что произошло и что делать дальше. Но везде была лишь неизвестность, пустота, окутанная вихрями сомнений. А также там были просто рекламные объявления.

Но внезапно на скамейке он увидел чей-то силуэт. В темноте было трудновато разглядеть, кто же это был, поэтому он подошёл и сел рядом.

— Здравствуйте.

Человек повернулся и Джим узнал тот же пиджак и те же губы, обвитые седыми усами.

— Вови?

— Не ожидал тебя здесь встретить, сынок.

— А я то как не ожидал. Но что вы здесь делаете?

— Просто сижу, думаю.

— Может поможете мне разобраться?

— Мне бы самому разобраться.

— Думаете, где ваш сын.

— Верно, но в чём тебе надо помочь?

— Вы не сможете объяснить, что вообще происходит?

— Увы, нет, сынок. Самому бы знать.

— А не знаете, что это за люди, которые стреляют здесь, в городе.

— Дело-то вот как сложилось. Большинство людей увезли, но некоторые остались. И вся молодёжь объединилась в группы и теперь ходит и грабит все магазины, а также склад с оружием.

— То есть сейчас абсолютно все помещения открыты?

— Да, но эти мародеры сейчас стараются за собой все закрывать, чтобы другие не лазали.

— А почему вы вышли сейчас, вечером, когда темно?

— Потому что молодёжь только днём бесится, устраивает всякую чушь. А ночью они боятся.

— Хорошо, хоть что-то прояснилось.

— А не знаете, во всех это городах или нет?

— Не знаю, сынок.

— А свет у вас в квартире есть?

— Нет.

— Понял.

"И что в итоге остается? Попытаться выжить?"

— А у вас есть продукты?

— Есть, на пару дней хватит.

— Хорошо, давайте вот, как сделаем: будем встречаться каждый вечер на этом же месте и я вам буду передавать еду.

— Не стоит, сынок.

— Нет, давайте сделаем так.

У дедушки было очень сильное лицо, исчерченное морщинами. И по нему начали кататься крохотные слезы, почти незаметные в лунном свете.

— Спасибо, Джим, спасибо. Но просто так я помощь не приму.

— В смысле?

"Он плачет?".

— Давай будем ходить вечером вместе по магазинам за продуктами.

— Но это же опасно.

— Никакой опасности нет, молодёжь вся спит и просыпаться даже не думает.

— Судя по случайным выстрелам, которые они делают, они вообще никогда не думают.

Дедушка посмеялся.

— Всё думаете о Николсоне?

— А как в такое время не думать? Когда черти что происходит.

Кажется, слезы резко высохли или впитались в грубую кожу старика.

— Даже и не знаю, что сказать.

— Но, скорее всего, с ним всё в порядке. Как никак он в безопасном месте.

— Так только сами военные говорили. Да мало ли что они говорили. Может это враньё все?

— И я вот тоже не знаю. Живём в неизвестности, получается.

— Так и выходит. А у тебя, Джим, остались родные?

— Нет, Вови. Никого не осталось. Кто-то был, но оставили меня в детдоме. И с тех пор я сам по себе был.

— Оу, понял. Извини, Джим.

— Ничего.

Он разглядывал сгущающиеся тучи, которые словно воротами куртки тащили за собой своих братьев и закрывали всё. Весь свет. Всё, чтобы ничего не было видно.

Старик молчал и даже ненадолго замер. А потом начал тереть скулы и брови.

— А сколько тебе лет, дед Вови?

— Мне столько, до скольки тебе бы лучше не дожить, Джим.

— Необычное пожелание смерти.

— Нет, ты только не смейся, пожалуйста. Я ведь серьезно. Жизнь — интересная штука. И я верю, что самое лучшее уже прошло.

— Ты не поверишь мне, дед, но я думаю также.

— А зря. Потому что нужно ценить молодость. Её больше не будет.

— Да это всегда так говорят. Все. Цени то, что есть. Но мы всегда будем упускать то, что у нас в руках. Всегда будет верить, что в прошлом было гораздо лучше.

— Эх. Основная проблема — вы все не хотите это изменить.

— А ты пробовал?

— Да что уж тут пробовать. Когда на дворе, кажется, конец света наступает.

— Апокалипсис. Апокалипсис. Апокалипсис.

И словно в подтверждение этого, где-то вдалеке послышались выстрелы. Кажется, кто-то из мародёров проснулся.

Глава 9

Открывшиеся глаза Джима поприветствовал дождь, дружелюбно постукивая по стёклам. Солнце спряталось среди хоровода туч. День начинался со смятой постели, бардака на столе и пустоты в голове.

Присев на край кровати, он пытался разглядеть пейзаж за окном. Осень сжала теплые деньки и выбросила, чтобы дать волю суровой красоте бурь.

"Как же все-таки сильно сон меняет всё. Не помню ничего из того, что меня волновало вчера. Сон — как перезагрузка, позволяющая избавиться от ненужного. Ненужных сомнений и тревог. Жаль, что только потом, в течении дня, мы снова их находим и подбираем. И так по кругу".

Джим проверил воду. Ничего. Проверил свет. Ничего.

"Государство видимо решило сберечь для себя все ресурсы".

Он оделся и открыл окно. Повеяло свежестью и грустью.

Дымчатые тучи были в форме кошек. Изящных и не очень. А ветер только изредка показывал свои лапы, царапая оставшиеся листья и асфальт.

Больше этот город никто не будет убирать от листьев. Никто не опустошит мусорки. Никто не будет строить новых зданий. Одинокий город, но не пустой.

Парень внезапно прошёлся по комнате и взял тетрадь. Дневник, развеваясь, полетел в окно. После этого он схватил фотографию, но спустя несколько секунд спокойно положил её на стол. Отпечаток закрашивал часть туловища одного из людей, что были на ней. Джим взял ножницы в левую руку, помедлил в этом движении, но потом все-таки положил на место. Фотография легла в рюкзак.

Кусающие тучи губами обволакивали город, в попытке сжать и чтобы он треснул. Но морщины были лишь на асфальте в виде трещин, куда прячутся ошметки листьев. Пока неудержимый дождь набирал скорость, Джим взял свою куртку и вышел на улицу.

Желудок начинал издавать звуки, а в доме даже не было воды. Небольшая тропинка вела в тот самый магазин, где произошли вчерашние перестрелки.

"Не, не буду рисковать".

Накинув капюшон, он направился в сторону большого супермаркета. Он был темным и зловещим. Здание носило название, словно было одето в эту обёртку имени — "Космос".

Внутри было тихо и темно. Джим аккуратно пробирался мимо полок и стеллажей. Холодильники не работали, поэтому рассчитывать на какое-то блюдо из этого отдела было бессмысленно. Поэтому он пошёл в сторону разных круп и каш. Также взял пару консерв, фрукты и овощи. Много овощей. Хорошо наполнил рюкзак.

Половина магазина пустовала. Где-то продукты лежали просто так на полу.

Вдруг дверь отворилась и послышались чьи-то шаги. Кто-то довольно быстро шёл по магазину.

Джим сразу спрятался за стойкой кассира среди корзинок для продуктов. Неизвестный посетитель забрал продукт с полки и быстрыми шагами вышел из "Космоса".

"Хух... Теперь нужно остерегаться всех и каждого. Даже Ниндзя Шу теперь мне не союзник. Только Вови можно доверять".

Застегнув рюкзак, он вышел навстречу замызганному небу. Ошметки белых облаков мягко ложились на серые кратеры, впадины забрюзгших и чернеющих мостов, которые будто бы уносили в неизвестный и темный мир. Хотя освещение итак уже было темно, словно ночь начинало свой захват времени.

Дождь продолжал царапать крыши, создавая беспорядочную музыку постукиваний, будто бы эта всё одна атмосфера дождя. На некоторых местах собирались лужи.

"Кроссовки промокли. И как я буду сушить в таком случае?".

Где-то в городе, среди крепостей сгорбившихся многоэтажек, послышались выстрелы. В добавок к выстрелам неба.

Придя домой, Джим уселся и накинулся на фрукты. Основная проблема была в готовке, потому потребовалось достаточно воды, чтобы приготовить простой рис. Нарезав огурцы, он поел, наблюдая спокойную и одновременно пугающую погоду за окном.

— И что теперь будет? — сказал он.

Закончив, он уселся на кресло и погрузился в мысли. Через некоторое время открыл шкаф и достал новую и чистую небольшую сумку, которая предназначена для разных занятий. Взяв также рюкзак, парень снова вышел на улицу и сходил ещё раз в магазин, в этот раз уже без инцидентов, чтобы запастись как можно большим количеством продуктов.

В отдельный пакет он сложил еду для Вови. Разные крупы, овощи и консервы. А также разные блюда, которые можно легко заварить. Возможность создавать кипяток без проблем ещё была.

После этого он вышел ещё раз. Цель — найти то самое здание с оружием, которое под властью Молодёжи.

Аккуратно пробираясь между домов, Джим часто оглядывался. Дождь заглушал звуки, поэтому он часто прислушивался. Важен был каждый звук.

Найти его было нетрудно: большущая вывеска так и осталось там. Пусть и буквы были неотчетливыми, но парень смог разобрать. Только на двери был здоровый замок. Он был не из тех, довольно дешевых, которые можно взломать двумя гаечными ключами. Нет. Тут нужен ключ, либо качественный взлом.

Джим обошёл здание в поисках альтернативного входа. Вверху были окна, но до них несколько метров. Два пути: либо дверь, либо окна.

Он пошёл в сторону строительного магазина. "Молот и наковальня". Дверь была заперта. Здание даже было нетронуто в сравнении с супермаркетами и маленькими коробками, которые были разбиты и наполовину разграблены.

Парень ещё раз оглядел улицы: выстрелов и подозрительных лиц не было. Только какой-то кот беспощадно мяукал через открытое окно квартиры дома напротив.

Джим посмотрел и увидел серого кота средних размеров, что сидел на подоконнике и дрожал.

"Сейчас не до этого, извини малыш". Неподалёку лежал камень, которым подпирали дверь цветочного магазина. Он взял его и подошёл к двери.

Осколки разлетелись по кафельному полу. Кажется, даже кот спрятался в квартире, убравшись с подоконника. Джим вошёл в магазин.

Спускаясь по лестнице в отдел с магазином инструментов, парень размышлял:

"Вспоминается забавный случай, которые прошёл в этом магазине. Помню, пришёл за отверткой, потому что недавно переехал и инструментов особо не было. Ручка на окне шаталась, поэтому нужно было закрутить. Прихожу. Там девушка. Сказал, что нужна крестовая отвертка. У нее была только обычная отвертка, мне бы хотелось, чтобы можно было менять насадку, просто перевернув. Но нет. Купил и кладя в рюкзак, собирался уходить, но она спросила:

— А вы боитесь клопов?

Я даже растерялся.

— Да, не особо...

— Относительно, значит. Можете не помочь?

— А что случилось?

И она указала на клопа, что был за витриной на стекле. Безобидный клоп, но вонючий.

Взяв влажную салфетку, я убрал его, а она иронично добавила.

— Спасибо большое, приходите ещё.

Забавная и приятная история произошла среди затуманенных будней моего бесконечного пьянства".

Зайдя в помещении он увидел тело, всё в крови. Блондинка. Та самая, которой он помог с клопом.

"Она ещё картавит. Картавила".

Но больше всего вызывал страх выглядывающий козырёк кепки из-за шкафа.

Глава 10

Джим стоял и непрерывно глядел на этот козырёк, пытаясь сфокусироваться. Сначала казалось, что это просто какая-то часть шкафа, но нет, это кончик чей-то кепки.

Парень сделал шаг назад и из-за шкафа выбежал мужчина настолько быстро, что Джим даже не успел его разглядеть и сразу бежал вслед.

"Откуда во мне такая смелость нашлась?".

Он бежал за черной курткой, которая как будто, уже где-то встречалась, но понять однозначно было нельзя, потому что нужно было держать скорость. А это сделать было ещё труднее, учитывая, что парень никуда не бегал, кроме как в магазины и бары.

Переплетающиеся проходы довели двух людей до лестницы, по которой те начали подниматься, издавая сладкий громкой звук о кафель. Пролёт за пролётом, шаги усиливались и Джим, кажется, уже догнал неизвестного, но тот в последний момент всегда уворачивался. Дело дошло до длинного коридора, по которому бывший пьяница бежал, задыхаясь, теряя силы, но что-то давало ему мощь бежать дальше.

В итоге пробежка закончилась: впереди была запертая дверь. Неизвестный остановился. Догоняющий тоже. У стены стояли нераспечатанные банки с краской и кисточки.

Джим начал постепенно приближаться к спине и черной куртке, фокусироваться на том, что кажется, уже видел. И тут перед ним появилось дуло пистолета. Знакомое такое.

"Что-то мне это напоминает".

Парень увидел черную одежду, биту, выглядывающую из рюкзака и маску.

— Привет, помпошка.

Глава 11

Он сжал кулаки и со всей силы ударил по руке. Пистолет ударился о стену и упал среди банок с краской. Набрав скорость, Джим сбил его с ног и начал разъяренно бить его по животу, печени и лицу.

Ниндзя Шу пытался блокироваться, но удары, кажется, прошибали защиту. Потом он все-таки вынырнул из под Джима и уронил его на пол. Пригвоздил несколькими четкими ударами, что парень сразу же очнулся и пришёл в себя.

А потом он в ещё большей ярости встал и накинулся на него ещё раз, но услышал угрожающий звук поднятого пистолета.

"Снова то же дуло перед глазами. Но оно здорово отрезвляет".

Джим отряхнулся от строительной пыли и, немного споткнувшись, присел среди банок краски. На ту же самую пыль.

Молчание. Только ветер на улице иногда гудел, разбивая кулаки о сухие лица бетонных зданий. Кажется, темнеющие тучи заволокли серые облака, будто грязь, напавшая на чистую белизну. В коридоре стало темно.

— Мне, конечно, приятно, что ко мне такое внимание. Но почему ты, черт возьми, каждый раз набрасываешься на меня, как дикая обезьяна?

"Этот придурок и сейчас нашёл время для своего безумия".

— Скажи: ты её убил?

— Не знаю, чего ты резвишься, зверёк, ствол-то всё равно у меня.

— Слушай, отвали, а? Просто скажи: ты или нет.

— Неа, не я.

— Звучит неубедительно.

— Мне кажется, в сегодняшнем хаосе всё звучит неубедительно. А, нет, погоди-ка. Что-то забыл. Ну, конечно. Пистолет звучит всегда убедительно. Если он прозвучал, то исход обычно бывает один.

— Не уверен.

— Зачем мне по-твоему убивать эту девушку? Ты думаешь, что оказавшись среди убийц, которые выпускают у в небо кучи пуль и расстреливают кого попало, я стал безумцем, который убивает беззащитных девушек?

— Да.

— Тогда ты тут самый безумный, а не я.

—...

"Черт. Каково это — осознать, что здесь уже не просто какая-то шутка. А люди действительно умирают. Просто так. Даже те, с кем у тебя сохранились какие-то воспоминания".

— Да-а, не переживай ты так, помпошка. Честно: лучше не зацикливайся, хуже будет.

—Засунь свою биту в себе задницу вместе с языком! Я остался один посреди города, жители которого убивают друг друга. Хуже уже не будет.

— Зря...

Джим стремительно прошёл по коридору, спустился по этажу и дошёл до выхода. Пройдя через разбитую дверцу его встретили черные облака, но без дождя. Сзади послышались шаги.

— Ладно, хорошо, злюшка, — поправляя маску, говорил Ниндзя Шу. — Давай как-нибудь объединимся, если тебе так одиноко.

— Пошёл к черту, мне не нужны те, кто постоянно тыкают в меня пистолетом, — ответил Джим, несмотря на собеседника.

— Да брось, ты не выживешь без обезумевшего ума. Тем более я тебя вообще-то спас.

— Ты оставил меня в магазине, так что я сам выкарабкался.

— Но ведь ты побежал в лес, потому что я туда побежал.

— Я побежал туда, потому что хотел спасти свою сраную жизнь.

— Смахивает на начало исповеди.

— Не дождёшься.

— Все, хватит плакаться, помпошка. Жизнь станет суровой и острой, как лёд, поэтому не советую нам разбегаться, раз уж нас свёл злосчастный магазин и пара подростков с автоматами.

— У них были чертовы узи, которые крошили стекло. Не хочу это вспоминать.

— Так и я не хочу.

— Ладно, иди за мной. Вечером есть одно дельце.

— Вот, а я о чём тебе говорю.

— Хоть и с тобой жить опасно, также как с бомбой замедленного действия в квартире. Причём таймер всегда неопределен.

— Мне достать биту?

— Лучше засунь поглубже свои возражения и пойдем.

"Классно сказал".

Небо накапливало свою влагу, чтобы начать её постепенно выпускать. Моросило.

Джим шёл и разглядывал в лужах своё прошлое:

"Что тогда я, черт возьми, сделал не так, что оказался один? Хотя нет, воспоминания, можете не подсказывать мне. Я всё прекрасно понимаю.

Чёрт. Нет, даже не буду пытаться".

Дождь вроде шёл, но был заметен лишь по звуку. Настолько он был маленьким, что даже не ощущался телом. Но куртка ещё больше промокала. Шу поправил свою маску.

— Из чего она сделана? — спрашивал Джим, когда они поднимались на нужный этаж.

— Из ткани, логично.

— Нет, я про изначальный вид одежды. Это что, футболка?

— А ты думал у меня есть настоящая маска?

— Я вообще думал, что у тебя всё это настоящий костюм.

— Нет, это единственная модель такого костюма. Начал готовиться уже когда запахло жареным.

— Еда на кухне пригорела?

— Твои попытки быть смешным — неуклюжи.

— Как и твои попытки достать биту?

Они улыбнулись друг другу.

Войдя, Джим устало лёг на диван. Послышался хруст и скрип.

— Старая квартира?

— Да, на самом деле, хоть и недавно переехал.

— Вовремя твоя душонка нашла себе прибежище. От чего только?

— Не от чего.

— А зачем тогда переехал?

— Захотел сменить место жительства.

— Ага, конечно.

— Ты действительно даже не подозреваешь о том, из-за чего всё это?

— Подозреваю.

— И что подозреваешь?

— То, что людишки собрались в одно место, чтобы попрыгать.

— Мда.

— Скоро что-то будет, чувствую.

— Что-то страшное?

— Ещё более страшное, чем когда было...

— Звучит страшно. Хотя нет на самом деле.

— Посмотрим.

Ниндзя Шу в который раз поправлял маску, наблюдая погоду за окном. Потом подошёл к столу.

— Ты знаком с теми, кто остался в городе?

— Я знаком с их неумолимым желанием согреть меня?

— Чем же?

— Пулями.

— Интересно, ты умеешь нормально разговаривать или нет?

— Приучайся, малыш, раз живёшь теперь вместе со взрослым папой.

— Мда.

— Симпатичная.

Парень держал в руке фотографию с пятном на одной стороне. Глядел на двух людей, но больше всего на второго человека, что справа.

— Не советую тебе на неё смотреть.

— Кто она?

— Это не важно.

— Слушай, раз мы уже объединились, то раскрывай секреты.

— Я бы рад исполнить твое желание, но ты не исполнишь моё: начать говорить нормально.

— Эх, ничего ты не понимаешь. Кто она? Сестра?

— Давай сюда.

Джим подошёл и хотел забрать фотографию. Шу отводил фото от рук парня.

— Любовь?

— Быстро!

— Подруга?

— Давай сюда, говорю.

Наконец Джиму удалось забрать фотографию. Он положил её в рюкзак.

— Тебя это не должно волновать.

— А что тогда?

— Например, что нам теперь делать? Надо об этом подумать. Неужели мы будем постоянно бегать по магазинам, да овощи воровать? Тем более они скоро испортятся. Да и склады с крупами тоже не вечные. Как и вода. Всё когда-нибудь закончится и что делать тогда?

— Выживать. Что мы уже постепенно делаем. Или просто начать веселиться.

— Вот видишь, с тобой невозможно говорить нормально. Ты всегда начинаешь "веселиться".

Шу сжал рукоятку биты, торчащую из рюкзака.

— Тише, тише, маленькая. Я знаю, как тебе хочется уронить этого парня на пол и размазать его лицо в виде сливочного джема по полу. Но все-таки, спокойно. Мы с ним вроде как друзья.

— Я так говорю своим рукам в каждую секунду разговора с тобой.

— Видимо, у тебя очень много терпения. В отличии от меня.

— Ладно-ладно, хватит. Мы же вроде как друзья? Неужели нам постоянно нужно пытаться разбить друг другу морду?

— Так строятся в начале отношения. От зла, к меньшему злу.

— Мда.

— Называй теперь новую главу своей жизни так: мы вроде как друзья. Звучит симпатично.

— Нет.

Глава 12

Человек в чёрном костюме мягко опустился на единственное кресло в квартире. Скатился немного вниз и вальяжно разместил ноги. Джим открывал коробки, размещал одежду по шкафам.

— Готовишься к зиме?

— Готовлюсь к любой погоде. Проверяю вся ли одежда имеется. Просто переезд был совсем недавно и не уверен в этом. Кажется, что нас ждут довольно весёлые времена.

— Будем зимой играть в снежки или лепить снеговика?

— Нет.

— И все-таки "нас"?

— Нет выбора. Без меня ты ещё больше с ума сойдешь.

— О, это весьма благородно.

Дождь ушёл, оставив после себя следы на асфальте и особенно на тропах. Большие глубокие лужи, а где-то просто растёкшаяся слеза. Облака укутались в грязную одежду.

— Кстати, у нас, раз уж мы так говорим, есть одна хорошая цель.

— Какая же?

— Достать оружие.

— У меня есть ещё один пистолет, если что.

— Это круто, но думаю, что здесь что-то не так. Не может же быть так просто, что ты мне отдашь пистолет.

— Отдать — легко. Но какой толк от пистолета без пуль.

— Какой толк от человека, который не умеет стрелять.

— Слушай, может быть тебе и не нужно оружие?

— Когда повсюду бегают людишки и стреляют просто так, лишь бы стёкла поразбивать, то как-то с пистолетом чувствуешь себя поспокойнее.

— Даже учитывая, что ты тоже, по сути, такой же "мега-стрелок"?

Джим посмотрел на собеседника.

— Кто знает, может быть ты тоже у нас "мега-стрелок"? Тыкаешь своим пистолетом, а на деле-то ничего нет.

— Только не говори, что хочешь проверить.

— Только самый безумный безумец будет доверять жизнь в руки безумцу.

— Кстати, безумие порой действует намного полезнее чем благоразумие. Так что, кто знает.

— Но проверять я это всё равно не буду.

— Как хочешь.

Он задвинул дверцу шкафа.

— А ты задумывался вообще о том, как, допустим, одежду стирать, если воды нет? Как гладить?

— Ты серьезно? Какая глажка, какая стирка? Государство оставило тебя посреди пустого города среди отморозков и ты ещё думаешь, где найти утюг?

— Но ведь как-то нужно приспосабливаться?

— Забудь про это. Здесь нужно жить и не нужно вводить сюда условия нормального мира. Здесь нет места нормальности.

Дождь снова задребежал по окнам, временами усиливаясь. Тучи собрались в одну кучу, чтобы без конца висеть и кидать свою черноту на землю.

Джим снова лёг на диван.

— Ниндзя Шу?

— Что?

— Почему именно такое имя ты себе выбрал?

— Это большущий и тайный секрет. Никто о нём не знает.

Далее молчание. Парень вопросительно посмотрел на недавно говорящего?

— И?

— Что "и"?

— Ну, жду твой рассказ.

— Про секрет?

— Ну да.

— Так я же сказал, это секрет. Никто о нём не знает. И не будет знать.

— Черт. Я думал ты расскажешь мне его.

— Нет. Ты ещё слишком мал для него. Когда-нибудь в будущем, если ты будешь себя хорошо ввести.

— Бред. Расскажи лучше, как у тебя проходила жизнь до этого всего?

— До Апокалипсиса?

— Ты называешь это уже так?

— Причём с большой буквы?

— Неужели всё так серьезно?

— Уверен.

— Ну... ладно. Кем ты был и что делал до Апокалипсиса?

— О, у нас, видимо, начинается полноценное знакомство. Так и хочется хлопать в ладошки от счастья.

— Я жду.

— Хорошо. Знакомство, так знакомство.

Глава 13

— Да, я даже стакан воды возьму для такого случая.

— Да уж. Мои истории для тебя как вода, без которой ты не можешь жить, так?

Джим улыбнулся.

— Рассказывай, давай, ниндзяга. Кстати, прикольное прозвище. Мне нравится.

— А мне не очень.

— Нин-дзя-га.

— Пом-пош-ка.

— Ладно, давай. Я готов слушать твою исповедь. Можешь представить, будто я священник или что-то в этом роде.

— Ага, ещё чего. Ты даже на бороду его не тянешь.

— Окей-окей, поехали уже.

— Ладно.

— До Апокалипсиса моя жизнь мне нравилась. Не то, чтобы сейчас я чересчур ею недоволен. Я вообще не привык как-то выражать недовольствие к жизни. Я ведь люблю мороженое, зачем мне тогда говорить, что я его не люблю, правильно?

Слушающий поднял правую бровь.

— Моя жизнь была скучной и блеклой, как песок. Такой дряхлый. А я помню как в детстве делал там куличики.

Я работал в IT, но немного изучал боевые искусства и смотрел "Черепашки-ниндзя" по выходным. Знаю все сюжеты и могу даже пересказывать особенно крутые. Боёвкой занимался от болды, поэтому всё, что я умею, это кривляться и изображать из себя ниндзю. Шучу, ты же помнишь, как я тебя отмудохал.

— А родные у тебя есть?

— У меня был пёс Роберт. С ним была довольно забавная история. Как-то я выходил с ним гулять, но вырвался, чтобы перебежать дорогу: рванулся за черной кошкой, пересекавшей тротуар. А я его сбила машина, оставив Роберта в виде безжизненного куска собачины прямо на дороге.

— Эм... серьезно?

— Нет, это все сказочки матушки Гусыни.

— Мда. Я честно говоря, думал, что всё будет не так банально.

— Банальность — часть нашей жизни и нашей природы. Причём я и про человеческую природу и про обычную, — ответил Шу, отвернувшись.

Дождь из переменчивых нападений превратился в постоянный поток. Ручьи лились с крыш. Тротуар затопляло водой. Мимо катились угрюмые тучи.

— Ты рассказал про собаку, а где твой отец, родственники там?

— Жизнь — моя мать. А Сон — мой отец.

— А если по нормальному?

— Оказавшись в здании с кучей детей, я не успел разглядеть удаляющихся родителей.

— Значит, детдом?

— Значит.

— Ничего себе. Просто я тоже с этой же конторы.

"О, как попал" — подумал Ниндзя Шу.

— Ты никогда не пытался узнать что-нибудь о родителях?

— Нет. Нет смысла. Тем более в нынешней ситуации.

— А чем-то ты ещё увлекался.

— Я же говорю: дрался и смотрел "Черепашек-Ниндзя". Что ещё нужно для счастья?

— Действительно. А сейчас, каково тебе? Без мультиков?

— Нормально. У меня есть хорошая груша, живущая поблизости.

Невольно Шу улыбнулся. Джим посмотрел на это и удивился.

— Ещё есть вопросы к моей богатой автобиографии?

— У меня их много, но большинство отсеиваются, потому что я уже как-то примерно понимаю. Это ведь "Шу", ничего не поделаешь. А настоящее имя не скажешь?

— Меня зовут Ниндзя Шу. Настоящее имя. То, что сказано в паспорте теперь чепуха, потому что документ чепуха. Да и вообще, законы теперь чепуха, деньги чепуха, даже жизнь чепуха. Мир погряз в этой чепухе.

— Не знаю. Мне, на удивление, хочется верить, что всё еще можно узнать и восстановить. Просто пока ничего неизвестно, вот и строишь разные теории.

— Лучше не надо. Ведь ещё нет фактов. Просто не надейся на лучшее. Скоро будет что-то страшное, я говорил уже об этом тебе.

— Да уж, я понял.

После этого прозвучало искренняя тишина между их диалогом.

— Что-то тебе запомнилось из детства?

— Кроме морд других детей ничего особо.

Джим резко поднялся с дивана.

— Блин, чувак, ты сейчас серьезно?

— В смысле?

— То, что ты мне рассказываешь — действительно правда?

Десять секунд молчания.

— А какой смысл мне врать? Когда, по сути, настоящих людей-то уже не осталось?

— В смысле, о чём ты?

— Да так. В общем, я не вру.

— Тогда я, чёрт возьми, не знаю, что у тебя спросить. Все твои ответы не дают такой возможности. Неужели всё было так плохо?

— Отнюдь. Всё было очень даже весело.

Джим быстрыми шагами приблизился к подоконнику и опёрся руками. Дождь, не прерываясь, стучал в окна. Кажется, облака сгустились настолько, что не было даже видно хотя бы одного белого пятнышка. Чуть светлая темнота.

— Ещё есть вопросы? — спросил Ниндзя Шу, глядя на спину собеседника.

— Нет, — прозвучал твёрдый ответ, будто что-то тихо, но одновременно громко взорвалось.

Глава 14

Облака стали мягкими и грязь с них будто стерли. Но не полностью, потому что там ещё была видимая пыль. Дождь убежал, оставив ветер и невероятный свет. Вечерело, но по ощущениям, на улице сидел день.

Джим и Шу ужинали. Джим сидел за столом и спокойно ел гречку. А Шу стоял на диване, глядя в окно и тоже ел гречку... тоже спокойно.

— Как тебе гречка? — спросил он.

— Оригинальный вопрос.

— Просто я даже не знаю, что спросить.

— А я знаю, почему так.

— И почему же?

— Потому что пришло время с тобой познакомиться.

И Ниндзя сразу же спрыгнул на пол, сел на диван. Начал фокусировать взгляд на ложке, а потом снова на Джиме, на ложке, снова на парне.

Тот непонимающе смотрел на собеседника. Даже не проглотил. Но через несколько секунд все-таки сделал это и спросил:

— Ты серьезно?

— Да, я весь во внимании и жду интересной небезумной истории человека по имени Джим.

"Никогда не думал, что буду рассказывать про себя безумцу с битой".

Джим доел гречку и сел на кресло. Взглянул в окно и начал рассказывать:

— О детстве, думаю, нет смысла рассказывать. Оно было стандартным, если так вообще его можно назвать. После этого закончилась школа и началась моя самостоятельная студенческая жизнь. Честно говоря, она была дерьмовой. Потому что большинство времени я не учился, даже не работал, а проводил время с друзьями и тратил деньги на стеклянные бутылки, если ты понимаешь о чём я.

— Неплохое начало.

— После этого произошло обстоятельство, которое напрочь изменило мою жизнь. Настолько, что я выкинул все бутылки в окно и с вдохновением услышал звук разбитого стекла. Об этом обстоятельстве, увы, я рассказать не могу...

— Это связано с фотографией?

— Нет. Не будем об этом.

— Кто она?

— Слушай, умей слушать, реально. Я лишь иногда задавал тебе вопросы только после того, как ты договаривал.

— Ладно-ладно, продолжай, помпошка.

Джим сжал губы, но продолжил рассказывать.

— Это обстоятельство произошло и, хорошо помню, будто кто-то падал мне руку, когда я держался на краю. Будто кто-то дал палку, вытаскивая меня из болота. Будто кто-то раскрыл мне парашют так, чтобы я мягко приземлился на траву, а не разбился в ошметки человеческих конечностей.

То время я с улыбкой должен вспоминать, потому что тогда я был действительно счастлив. Грустное подростковое осознание себя прошло и настала пора золотых времён. В прямом смысле, золотых, потому что помню, насколько яркая тогда была осень. Такая мягкая и красивая.

— Хэ, плакать хочется.

— Так, а ты поплачь, — ответил парень.

— Дождь делает это за меня. Рассказывай дальше свою сказку.

"Плевать, что он мне скажет. Мне важнее даже просто выговориться, чем быть услышанным. Для этого необязательно нужен слушатель. Просто так проще".

— Но потом, как и обычно бывает, всё разрушилось. Причём гораздо сильнее. Так, что, кажется, теперь уже точно не подлежит восстановлению. Это как взять здание, разрушить его, стереть в порошок бетон, оставив только пыль, которую раздувает ветер.

Думаю, что тогда я больше всего понял, что значит потерять всё и без чувств также понять, что ты не можешь ничего восстановить. Такая тянущая вниз боль и осознание полнейшего краха.

То обстоятельство, которое меня вытянуло ушло, потому что я сам его потерял. И теперь я снова на краю, снова в болоте, хожу и пытаюсь выйти, но чем больше двигаюсь, то тем больше запутываюсь.

Я вернулся к бутылкам, собрал осколки и всё восстановил. Часто на выходных я приходил в бар и выпивал, пытаясь заполнить своё существование хоть чем-то, хоть каким-то смыслом.

Всё так и шло: в будни я работал и радовался, что хоть что-то происходит. А на выходных погружался в замыленную, пыльную и душную комнату с собратьями по бутылке.

— Весёлая жизнь. И что было до того, как всех увезли?

— Всё началось как обычно. Я также каждый день обещал себе, что начну новую жизнь. Но на выходных всё равно погружался в одно и то же, в алкоголь. Он окутывал меня и я не мог избавить свою зависимость.

— Но ведь сейчас ты не пьёшь?

— Верно. Потому что чувствую хотя бы, что живу. Что-то вместо работы. Как будто моя зависимость теперь просто сменилась на нужду в выживании.

— Забавная, конечно, у тебя была жизнь. Хотел бы такую же.

В этот момент Джим почувствовал напряжении со стороны Шу. Как будто что-то его волнует прямо сейчас и не даёт покоя. Но это было лишь на короткий момент, потом Ниндзя ответил в своём стиле:

— Хе-хе-хе, помпошка.

"Наверно, показалось".

— Значит вопросов нет, я бы и не хотел, чтобы они были.

— Конечно, нет. Скучная жизнь.

— Мда.

— Ага.

— Кстати, сегодня вечером нам нужно сходить к одному человеку.

— Ты знаком с кем-то из живущих здесь?

— Да, но в моём случае они меня согревали не огнём своих орудий.

Шу на короткий миг улыбнулся.

— И кто он?

— Дед Вови. Ничего, сегодня познакомишься.

Глава 15

Джим взял рюкзак и положил туда фрукты и крупы. Воду в бутылках по 5 литров сложил в сумку к Шу.

— Твоей подружке придётся посторониться, — говорил он, кладя бутылки и отодвигая биту.

Надев рюкзаки они вышли из квартиры, закрыли её, спустились по ступенькам вниз и вышли навстречу освещенному небу. Но казалось, что это ненадолго: с краёв подбирались черные густые краски, будто нефть заполняла чистейший лесной ручей.

— А куда мы идём?

— Не поверишь, но до твоего жилища.

— Звучит так, будто это прибежище какого-то безумца, оставшегося одного посреди пустынных улиц.

— В некоторой степени, у многих сейчас так.

— Только не у Молодёжи, помпошка. Теперь это можно называть с большой буквы.

— Что-то на подобии банды?

— Возможно. Но эта банда без лидера, порядка и согласованности. А значит это правильнее назвать шайкой. Просто объединение людей с общими интересами.

— Расстреливать к чертям город?

— Право выбора никто не отменял. Тем более, когда сейчас творится такое веселье и отсутствует хоть какая-то ответственность за действия.

— Иногда мне кажется, что ты нормальный человек.

— Тебе кажется.

Кроссовки Джима промокли. Щелчки подошв ботинок Ниндзи Шу брызгали в воздухе посреди затухшей тишины. На тротуаре встречались длинные лужи, которые приходилось обходить через траву, собирая с растений дополнительную влагу.

Они подошли на место встречи. Та самая скамейка, что вспомнилась Джиму блестящей тенью, что он встретил в тот вечер.

"Почему-то кажется, будто бы прошло чересчур много времени: где-то полгода. Раньше в выходные заполнял время алкоголь, а теперь я не могу даже так сделать, потому что чувствую отвращение. Удивительно".

Парень перевязал шнурки на обуви, а Шу начал играться с битой, перебрасывая её из рук в руки. Время шло. Темнело. В какой-то момент Ниндзя кинул биту Джиму, но тот её не поймал и даже чуть не упал от неожиданности. Бита промокла. А Шу начал резко и сладостно хохотать.

Джим нахмурил брови. Деда Вови всё ещё не было.

— Поймаешь?

Парень в чёрном костюме смотрел на собеседника. Внимательно, не сводя глаз, с улыбкой. Он поднял руку с битой и кинул ручкой в Джима.

Тот вовремя отошёл и она снова приземлилась в лужи. В то время темнота всё больше и больше заглядывала в мир. Вечер сидел на скамейке и курил.

Через 23 минуты Вови вышел из-за угла. Джим от скуки молчания считал минуты.

Дед Вови выглядел также: кепка и пиджак. Неповторимый стиль. Единый. Постоянный. Но шёл он медленнее, чем обычно и, казалось, будто в каждом его действии есть сомнение.

— Здравствуй, Дед Вови! — бодро сказал парень.

— Здравствуй, сынок. А что это спецназовец с тобой рядышком?

— Да не, дед. Это не спецназовец. Это Ниндзя. Ниндзя Шу. Так он себя называет.

— Премного искренне рад с вами познакомиться, достопочтенный Дед Вови.

Джим напряг брови.

— Да уж, странный молодой человек. А доверять-то ему можно?

— Ну, в принципе, как видишь, он в нас не стреляет, как только видит. Ну... почти. В общем, думаю, можно.

— Хорошо, просто у меня есть новости.

Два человека остановили сразу же взгляд на небольшом, но сильном старичке, который укрывался от холода. Начал дуть ветер. Тучи собирались вместе.

— О...

— Да, — перебил Вови. — Именно об этом. Жаль не присядешь, ноги не держат.

— Пойдем в столовую рядом. Там точно есть скамейки или стулья, — серьезно сказал Шу, показывая рукой в сторону трехэтажного здания, над дверью которого была вывеска "Столовая".

Джим посмотрел наверх. Тучи густели и готовились.

— Да, пойдём. Заодно от этого постоянного дождя спрячемся.

Три фигуры в холоде и вечернем свете пошли в сторону небольшого сооружения.

Как только они вошли, Джим закрыл дверь на замок.

"Сразу чувствуешь себя в безопасности. Особенно в моменты, когда узнаешь что-то о происходящей ситуации".

Дедушка сел за стол. Весь в высохших крошках. С кухни шёл запах протухшей пищи. Закрыли дверцу.

Два молодых парня присели и внимательно глядели на морщинистое и грубое лицо человека, который принёс новости. Новости среди противной паутины неизвестности.

— Рассказывай, — сказал Шу, потирая биту.

Джим посмотрел на Ниндзю, потом вздохнул и добавил:

— Да, расскажи, пожалуйста, Вови, какие новости ты узнал?

— Хорошо, слушайте.

Он прокашлялся в руку. И начал свой рассказ.

— Оказалось-то, что не вся молодёжь только не знай куда стреляет. Недавно я гулял в парке и смотрел на птиц, которые собираются на деревьях. Жизнь у них продолжалась.

Тогда ко мне подошёл молодой паренёк, желтые такие волосы у него были. И весёленький он какой-то был. Как будто не знал, что у нас творится. Хотя, честно говоря, я и сам не знал, пока он мне не рассказал.

Представился. Я тоже назвал своё имя. Его зовут Барри. Он мне сказал, что государство спряталось и спрятало всех людей от надвигающейся опасности, которая с каждым днём всё ближе и ближе.

— Но что это за опасность? Что такое произойдёт? — не выдержал Джим.

— Он мне точно не сказал. Сказал, что не знает. Но кое-что он все-таки добавил. Одно единственное словечко.

— Что же это?

— Сказал, что грядёт она. Грядёт Лавина.

Глава 16

— Это что, зима резко настанет?

Шу не двигался. Слишком много спокойствия было в нём.

— Я не знаю, он не объяснился. Сказал, что сам не понимает. Странный парень.

— То есть он просто подошёл, рассказал про Лавину и всё?

— Ну да.

— Черт, очередные...

— Чего ты вообще веришь этому старику? У него просто под старость крыша поехала, вот и всё! — перебил Шу.

Старик молчал.

— Ты о чём вообще говоришь?

— А что, неправда, что ли? Ты вот сам лично веришь в то, что этот дедулька нам рассказал?

Джим замешкался.

— А я о чём.

— Нет, это, конечно, выглядит непонятно. Но это не значит, что Вови, блин, сумасшедший. Ты сам в своём уме?

Старик сказал:

— Не надо, Джим...

— Нет, я не позволю говорить о своих друзьях так.

— Каких друзьях, пьянчуга? Мы в мире одни сейчас. Пьяница, сумасшедший дед и нормальный человек. Охренительная кампания, да, помпошка?

Джим сжал кулаки. Но в этот момент дед ловкими, медленными движениями подошёл к Ниндзе и как будто даже незаметно тыкнул его в лицо. От такого прямого, резкого и твердого удара тело парня упало на секунду безжизненно прямо на пол. Громкий стук.

Теперь Джим стоял и смотрел на Вови, но тут краям глаза заметил движение. Через окно было видно молодых парней, с оружием и развязными походками. Они направлялись в столовую. Джим стоял, почти не двигаясь.

— Черт, — сказал Дед.

Такой медленный спокойный дедушка стал вновь ловким и шустрым.

— Быстрей прячемся на кухню. Дверь заперта, да и навряд ли они вообще пойдут туда от такого запаха. Но нам придётся потерпеть. И этого умельца надо не забыть спрятать.

Вови уже тащил тело, а Джим всё ещё неподвижно смотрел в окно.

— Эй, очнись!

Ручка двери задергалась и Джим тут же очнулся. Повернулся и без слов начал помогать деду.

Спустя несколько минут в столовую зашли несколько ребят. В руках у них были автоматы. Пятеро человек.

Съежившись, Джим сидел в шкафу с протухшими продуктами. Пока два остальных тела, в том числе и одно пока спящее сидели в другом шкафу.

В коридоре был разговор:

— Мэн, и чё тут делать вообще? Здесь же ничего нет.

— Я чувствую, что есть, чувак. Надо просто посмотреть. Да и меня же выбрали главным или как?

— Ага, конечно, босс.

Было слышно два голоса, но по шагам в столовой находилось 5 человек.

— Слышь, кто-то должен проверить кухню.

— Так сам проверь.

— Не пойду, там вонь неимоверная.

— О, так давай новенького отправим?

— Эээ

Зазвучал ещё чей-то голос.

— Чего? Это наш тест для новичков. Пушку же мы не можем тебе так просто дать, понимаешь? Топай давай.

— И что вы там унюхали? Кроме только запаха протухших продуктов.

Но шаги послышались в сторону кухни и через 26 секунд в комнате кто-то был. Несколько минут неизвестный ходил из стороны в сторону, а потом резко начал проверять шкафы. Быстро, практически, не оглядываясь. Но потом он дошёл до шкафа, где был Вови и Шу.

Дед Вови в надежде, что шкаф пропустят держался, чтобы ни чехнуть, ни чесаться и не дышать громко. Рука ходила по ручкам шкафов, дошла до злосчастного шкафа. Дверь отворилась.

Вови увидел блондина. Весёленького блондина.

Глава 17

Шу лежал свернувшись, почти не давая место в шкафу для Деда. Блондин пристально и с интересом смотрел на эту парочку. Джим сидел и, ничего не видя, просто ждал.

— Эй, ты там долго ещё? Есть чего?

Блондин повернулся в сторону коридора. Несколько мгновений постоял, улыбнулся и закрыл дверцу.

— Нет, тухляк только один. Сваливаем.

Послышались шаги уходящего человека. Потом снова разговор в коридоре:

— Теперь мне можно пушку?

— Погоди. Не торопись.

— В смысле? Я же сделал, что вы просили.

— Ну и чё? Это старт только, первый отбор. Дальше ещё будет.

Кто-то быстро и резко вышел на улицу. Хлопок двери.

— Ладно, пойдём за ним. А то ведь реально обидится.

Оставшиеся люди вышли из столовой. И началась несвойственная тишина для постоянного напряжения.

Джим вывалился из шкафа. За ним Дед с ничего не подозревающим Шу. Тот уже постепенно начал приходить в себя.

— Что, твою мать, было? Почему я проснулся в шкафу?

— Закрой свой рот, а. Итак, натворил дел. Теперь молчи и дай нормальным людям поговорить.

Ниндзя просто начал играться с битой, подкидывая её и ловя вновь.

— Вови?

— Да?

— Кто-то подходил к вашему шкафу?

— Ага.

— И открывал дверцу?

— Да.

— Кто это был?

— Тот самый блондин, о котором рассказывал вам сегодня. Весёленький.

— И что он сделал? Сказал что-то.

— Неа. Таинственно улыбнулся и захлопнул дверцу.

— Да, я слышал, что он сказал будто никого нет. Но зачем ему это? Зачем прикрывать нас?

— Не знаю. Но мы в любом случае благодарны ему. Если бы Молодёжь узнает, расстреляла бы всех или ещё чего-нибудь сделала.

— Да, иногда не верится, что на такое способны обычные молодые люди.

На улице загремел гром и сильный дождь снова алмазами начал рассыпаться по дороге, карабкаться и бегать по крыше, огибая карнизы и вконец рассыпаясь блёстками по земле. Тучи заволокли всё. Свет исчез. Наступил вечер.

Казалось, будто дождь так и будет вечно лить. В столовой стало как-то немного холоднее, хотя чувство безопасности не покидало группу людей.

— Ладно, хорош языками жонглировать. Пора уже. Валить отсюда надо, а то могут ещё раз наши любимые друзья прийти.

— Из-за тебя вообще-то это произошло? Где твои извинения?

— Прости, старикашка. Знал бы, использовал биту.

— Ээээ.

— Да ладно, Джим. Шучу я, всё нормально. Погнали уже каждый в свой домик. Спрячемся. В прятки сыграем.

— Мда. Всё нормально, Вови?

— Да.

— Отлично.

Они вышли на улицу. Дождь замочил их куртки и пиджак. Вернувшись к скамейке, где они встретились изначально, Джим дал продукты и воду, которую они принесли для Деда.

— Вот, держи: тут фрукты, крупы разные. И вода. Блин, а ты справишься вообще, а?

— Черт. Ладно, в следующий раз сами тебе всё донесём. Не далеко идти?

— Да нет, — улыбаясь, отвечал Вови. — Всё нормально. Спасибо большое, что помогаете.

— Ладно, расходимся тогда. Теперь остаётся только ждать. Если что тебя где можно встретить?

— Тут же, на этой скамейке. Каждый день здесь бываю.

— Отлично. Пока, Дед.

— Пока, Джим.

— Давай, пока, Дедок, — добавил Шу.

— Пока, умелец, — ответил Вови с короткой улыбкой.

Короткой и как будто выстрелившей.

Два парня шли дальше под льющий дождь, проходящий через куртку и попадавший на горячую кожу. Дедушка зашагал быстрыми шажками, короткими, но чёткими. Прежняя неторопливость исчезла.

Шу и Джим шли, не разговаривая. Они тоже шли быстро, но шаги их были не как у Вови. Они были немного нелепыми: торопящиеся куда-то молодые люди. С энергией в глазах и без опыта в голове. Молодость — отличная возможность спотыкаться, чтобы в будущем ходить уверенно, как Вови.

Дойдя до подъезда, Ниндзя открыл дверь и сразу нырнул по ступенькам. Джим же остановился в дверях и смотрел на бесконечный поток воды. Прислушался: на улице был лишь гром и дождь, но ничего более. Ни выстрелов, ни криков. Только власть природы.

Вытерев лицо, он закрыл дверь пятиэтажного дома.

Поднявшись, Джим увидел ходившего рядом с квартирой Шу.

— Чё так долго? Птичек считал?

— Нет.

— Открывай скорее.

Войдя внутрь, стало действительно как-то спокойнее. Не было очень тепло, но чувство защищённости вновь овладело двумя людьми, как прозвучал затвор дверного замка.

Парень пришёл в коридор, одетый в другую одежду.

— А ты не собираешься переодеваться? — спросил Джим.

— Во что? Я прекрасно себя чувствую.

— А вот я — нет. Вода стекает прямо на пол. Сейчас, подожди.

Шу продолжал смотреть в окно. А потом в него прилетела кофта. А затем штаны.

— Это мой старый спортивный костюм. Раньше заниматься хотел, да и сейчас, наверно, хочу. Думал, что если потрачу деньги возьмусь за это дело. Ни черта. Так и пролежал сначала в той квартире, теперь в этой. Но теперь пригодился.

— Ох, как искренне. Аж тошно. Но черный цвет — это хорошо. Спасибо.

— Ага. Ты по идее, мне должен ещё за проживание платить.

— А ты вообще для меня что угодно должен делать, потому что у меня ствол.

— Угрожаешь?

— Каждое моё слово — угроза.

— Наверно, только для тебя. Спокойной ночи.

Шу повернулся и увидел, что Джим уже лежит в постели.

— И да, если хочешь умыться там и так далее: всё в ванной есть. Только гигиенично пользуйся зубной щёткой, другой нет. Потом нужно будет взять. Спишь на кресле, оно раскладывается. Постельное бельё лежит на нём же.

— Сладких снов, помпошка.

— Спи крепко, ниндзяга. Черт вонючий.

— Пошёл к черту.

— И ты тоже.

Дождь продолжал гасить асфальт.

Глава 18

Он проснулся в 9:37, потягиваясь и хмурясь. На улице было по странному чисто и немного даже тепло. Солнце выглядывало из-за облаков. Но приглядевшись, он увидел ветер, который бороздил лапами деревья и асфальт, метая из стороны в сторону листья.

Без мыслей Джим пошёл в ванную. В небольшой комнате он нашёл бутыль с водой и вылил в немного в тазик. Умылся, почистил зубы и вытерся салатовым полотенцем.

Немного взбодрившись он заметил, что кресло пустое. Записка, лежавшая на нём, была короткой:

«Погода чудесная, пойду поиграюсь с листьями».

Совершенно безразлично бумажка снова оказалась на кресле. Джим потягивался и искал в шкафу яица. Нужно было готовить завтрак.

Масло растекалось по сковороде. Как только появился газ, то лук отправился в сковороду. После него туда попали и три яица. Запахло вкусным. Подсолив, через некоторое время выключил огонь, и отправил еду в тарелку.

«Черт, а день начинается весьма неплохо».

Отрезав хлеб, Джим взял вилку и начал есть. Поморщился.

«Черт. Ошибся. Вышло паршиво».

Все-таки съев получившийся завтрак, парень начал искать фрукты. Достал из пакета красное яблоки, промыл немного под водой.

«Хотя я должен экономить воду...»

Он задвинул разобранное кресло Шу, сел на уже собранный диван и откусил яблоко. Хруст и сок, полившийся по оболочке.

В это время пришёл Ниндзя. Джим наслаждался яблоком, а он просто присел на кресло, расположил ноги в позе лотоса и не двигался. Джим не смотрел в сторону пришедшего и просто кушал.

Через некоторое время он выбросил оставшееся от овоща и прошёлся по книжной полке рукой. На ней был толстый слой пыли, который можно было выгребать ладонями. Парень взял случайную книгу, оказалось «Мартин Иден» Джека Лондона.

После этого Джим сел и открыв, начал читать аннотацию на первой странице. В это время у него были следующие мысли:

«Черт, а ведь как давно я не читал книги. Всё также планировал, откладывал. Но всегда со мной оставались лишь бутылочки, мои любимые бутылочки. На которые я теперь и смотреть не могу. А ведь ещё она...

Нет, не думай о ней. Даже не смей. Ты не знаешь о ней ничего. Забудь.

Теперь у меня появилась возможность вернуться к тому, что было отложено так давно. Книги. «Мартин Иден». Помню: там рассказывалось про начинающего писателя, который в итоге станет матросом на корабле. Не помню точно. Сейчас всё узнаю».

В то время как у Шу были следующие мысли в голове. Точнее даже не мысли, а просто слова вырезались, как пули прошивали стены:

«Безумство — жизнь. Выжить — цель».

Он тихо вдыхал и выдыхал, на миг замирая, как будто исчезая в пространстве и времени, оставаясь только в этой комнате. Словно он вот-вот превратится в воздух или пыль и рассеется по помещению.

Джим читал, с улыбкой переворачивая страницы.

«Черт. Как жаль, что всё это время я к вам не прикасался, мои пыльные друзья. Очень жаль. Столько упустил».

Но тут Шу спросил:

— Яблочка не найдётся?

— В пакете на кухне, — не поворачиваясь, ответил читающий.

Шу прошёл и взял яблоко, пока танцующие буквы в голове Джима составлялись в ещё немного размытые образы. На улице мирно парил теплый денёк, будто бы витал в воздухе и в квартире. В то время, как в квартире ничего не происходило. Абсолютно.

Ниндзя вернулся и сел в кресло. Спустя 20 минут чтения в голову Джима всё чаще и чаще начали прорезаться зудящие мысли. Он отложил «Мартина Идена» и сказал:

— Где ты, твою мать, был этим утром?

— Беспокоишься.

— Да! Мне не хотелось бы, чтобы моя дверь была открыта. В следующий раз закрывай её, будь добр.

— Как любезно с твоей стороны напомнить об этом мне, благолюбивый господин.

— Ты не задумывался?

— О чём?

— Не смешно. Не стоит говорить о чём.

— А о чём вообще тогда стоит, а?

— О чём-нибудь. Например о том, задумывался ты или нет.

— Задумывался. Я вообще, честно говоря, люблю о многом задумываться, если ты не в курсе. Я вообще люблю думать, понимаешь?

— Мда. Бессмысленные попытки...

— ...вникнуть в произведение?

Джим улыбнулся, будто бы прицепив улыбку на миг гвоздями к лицу, а потом с яростью открепив её выдеркой.

— Ладно, помпошка, не обижайся.

— Я не обижаюсь на тебя, ниндзяга.

Спустя несколько минут молчания Джим добавил:

— Но я сам думаю, что если наступит Лавина, то это будет лучшим решением всех проблем.

— Серьезно? Какая ещё к черту Лавина? Ты хоть понимаешь, что это?

— Нет.

— И веришь в это?

— Да. Полнейшая глупость.

— Если на чистоту, то думаю, примерно следующее: это будет логично, если я умру. Мне кажется, это отличное наказание для такого пьяницы, как я, который окончательно растратил свою жизнь. Не знай, что там это за лавина, но если она приведёт к не совсем положительным последствиям, то значит, так нужно. И я пойму подобный исход событий. То есть я согласен со смертью.

— Попахивает фаталистом.

— Я и, черт подери, забыл что даже это значит. А, вера в судьбу. Да, возможно. Но я говорю честно.

Шу закрыл глаза.

Джим нахмурил брови и посмотрел на него.

— А ты что думаешь?

— Я говорил тебе об этом раньше. Поэтому я просто не вижу смысла беспокоиться. Я знаю, что будет. Я готов к этому.

— Звучит чересчур самоуверенно, особенно сейчас.

Он ничего не ответил. По телу Ниндзи прошло небольшое напряжение, пока он сидел с закрытыми глазами в позе лотоса. Но это всё-таки прошло.

Шу вдохнул воздух через нос и выдохнул через рот.

— По крайней мере, это звучит правдиво.

Глава 19

Джим читал до вечера и периодически подходил к окну, опирался на подоконник и глядел на то, как солнце перебирает в маленьких ручках мир, охватывая его теплом. Иногда ему хотелось спать. Иногда это даже происходило, но в основном, он читал и дошёл даже до половины книги за вечер.

Шу продолжал сидеть и дышать, медленно с установкой. Потом поднимался, выходил на улицу. Приходил снова и игрался со своей битой. Доставал пистолет и разбирал его.

— Стоп, а откуда ты вообще умеешь разбирать пистолет?

Шу ответил не сразу.

— Учился по урокам на YouTube.

— Серьезно?

— Я похож на человека, который шутит?

— Знаешь, чёрт его знает. Я сказать точно не могу: где ты врёшь, а где шутишь.

— Это забавно, помпошка.

— А мне вообще не забавно, честно говоря.

— А жаль. Тебе бы это понравилось.

Джим убрал книгу и протёр глаза. Шу сидел в кресле и не двигался.

— Тебя вообще пугает то, что ждёт.

— Нет, я ведь знаю, что это.

— И что это, по твоему?

— Нет, говорить я не буду. Так будет не весело.

— Ты ещё думаешь о том, что будет весело, а что нет.

— А о чём ещё нормальный человек должен думать?

— Нормальный?

— Да.

Парень лёг. Шу закрыл глаза.

— Чувак?

— Что?

— Ты вообще читал книги?

— У тебя порой бывают слишком общие вопросы. Пробуй конкретику. Конечно, читал. Иначе я бы вообще не научился читать. Понимаешь, эти вещи связаны. Если ты читаешь книги, то значит учишься...

— Да-да, я понял твою бесконечную цепочку сарказма. Крайне захватывающе.

— Примечательно, что продолжаешь её и когда-нибудь эта цепь лежит на чьи-то одни плечи, понимаешь?

Джим наигранно улыбнулся.

— Так всё-таки?

— В основном, нет. Бессмысленная трата времени, когда есть большой кругозор мультфильмов, где всё воплощается в виде конкретных образов и ничего не надо додумывать.

«Звучит как полнейшая ложь. Даже не знаю, почему так кажется. Чутьё?» — думал Джим.

— Книги = развитие.

— Мультфильмы = развлечение. Какой смысл в развитие, если всё заканчивается чередой забавных кадров?

— Ты так смерть называешь?

— Верно.

— Мне кажется, что гораздо лучше проживать жизнь с осознанием того, что она закончится, но при этом успеть сделать то, что хочешь.

— Отлично. Великолепная речь, аплодисменты. У каждого свой вектор. Я выбрал мультфильмы.

— Забавно, что сейчас ты остался без них.

Шу дернулся. Джим заметил это.

— Что с тобой?

— ...

— Эй?

— Продумывал разные варианты развития твоего жизненного сюжета и пришёл к тому, что самым комичным является именно этот. Пьяница, воодушевившись собственным ничтожеством, решил, что он может нравоучать других.

— ...

— И при этом с пустым знанием кичится тем, что сам начал что-то изучать.

Джим старался сдержаться, но слова так сильно проникли ему в голову. Казалось, там сейчас рушится всё, толстые глыбы падают прямо вниз, разбиваясь о горячий вулкан гнева, который вот-вот начнёт свое извержение.

Но внезапно всё закончилось. Наступил приятный холод торжества.

— Ещё забавнее видеть человека, который прожил безликую жизнь, закопавшись в образы несуществующих персонажей и теперь пытается разъяснить мне, что значит естественность.

Шу поднялся, но как-то неровно. Не как обычно.

Джим тоже встал, увидев в этом вызов. Но потом вышел и напоследок сказал:

— Я закрою дверь.

Заперев дверь на замок, Шу остался один и с облегчением снял маску.

Глава 20

Сонные деревья помешивались в воздухе. Ветер лишь немного касался их плеч, лаская и убаюкивая. Солнце застряло в небе, растянув свою щупальца в разные стороны. И также касаясь глаз Джима, появляясь в виде быстрых всплесков при моргании.

Но это лишь казалось, что солнце сидит где-то вверху. Постепенно оно начинало прятаться. Да и деревья кажется, совсем скоро останутся без ветра и уснут, оставшись одни в темноте. Наступит вечер.

Парень куда-то торопился. Но потом остановился посреди теплого осеннего дня.

«Нужно проверить Вови.

Но это я, видимо, пытаюсь заглушить тот гнев, что появился во мне. Удивлён, как Шу не напал на меня и как я выдержал. Когда-нибудь мы точно друг друга убьём. Но на самом деле у него шансов побольше, потому что есть пистолет хотя бы. А ведь с этим тоже нужно решать проблему».

Мысли набрасывались, как волки в лесу. Огнедышащие волки. Обжигающие огнём взглядов и острием клыков.

«Но на самом деле со стороны это ведь довольно забавная картина. Двое заблудивших и немного потерянных людей в этом мире пытаются что-то себе доказать, борются с друг другом. Но ведь Шу прав, мы навсегда одиноки теперь. Как бы близки не были. Отсутствие законов и правил как-то резко убрало у нас чувство единения».

Вечер всё больше приближался, углубляясь в пространство, словно в песок. Джим присел на ту самую скамейку, где они всегда встречались с Вови. Скамеечка.

Небо даже как-то помутнело из-за внезапно появившейся теплой ночи. Но теперь оно обретало краски, потому что всё темнело.

Он перекручивал в голове эту сцену, будто тряпку, пытаясь выжить последнюю воду какой-то нужной информации. Дряблая рука приземлилась на плечо.

— Привет, Джим, — улыбаясь, сказал Дед.

— Привет.

«Какой-то ты чересчур весёлый».

— Вови, тебе не кажется, что мы всё разъединились?

— Ты о чём, сынок?

— Ну, большинство людей увезли. Другие собрались в какие-то группировки, которые ходят по улицам и стреляют куда попало. И даже мы втроём вроде как даже так, маленькие островки на фоне той Лавины, которая идёт?

— Ты боишься?

Джим ответил не сразу.

— Мне кажется, это справедливо.

— Что?

— Смерть.

— Какая ещё смерть?

— Я просто думал о том, что если после этой самой Лавины произойдёт что-то ужасное. Например такое, как смерть. То это будет вполне логично и объяснимо. За свою жизнь я делал мало чего хорошего.

— А что же плохого ты сделал?

— Был пьяницей. Прожигал жизнь впустую. Растерял хороших людей?

— И теперь, Джим, ты думаешь, что смерть твоё наказание?

— Да.

Вови некоторое время тоже молчал и не отвечал. Потирал подбородок, проходился рукой, едва касаясь, по бороде. В это время его глаза даже выглядели немного сонными и скрюченными. Но в то же время из него выходила сила, спокойствие, которое позволяло вдоволь подумать над ответом.

— Мне кажется, что ты просто хочешь убежать от решения своих проблем.

— Что ты имеешь ввиду? — посмотрев внимательно на Деда, спросил Джим.

— У тебя были проблемы: потратил жизнь, всех друзей и любовь, как я понимаю. Теперь ты ждёшь смерть, потому что считаешь, что заслушиваешь наказание. Если ты так решил, значит это так. Но понимаешь, ты ведь уже получил своё наказание.

— Какое же?

— Осознание собственных ошибок. О, как. Ты выбираешь смерть, потому что не хочешь решать проблемы или не видишь их решения. Видимо, так, да, — проговаривал про себя Вови. — И поэтому поскорее ждешь смерти, потому что трудно жить с теми проблемами, которые ты сотворил сам.

Повсюду стало уже полностью темно. Ветер начал разгоняться и бегать по деревьям. Они будут спать в беспокойстве.

Джим встал со скамейки и сначала отвернулся от Деда. «А ведь он всё-таки прав».

И повернулся обратно.

В тот момент Дед выглядел немного сонным и даже как будто спящим. На удивление, из этого одновременно тихого и спокойно, но также резвого и быстрого человека появлялись слова, которые заставляли задуматься.

— Просто у меня была похожая штуковина. Поэтому и знаю, какие чувства в тот момент испытываешь, о чём думаешь.

— А что тогда было?

Джим сел обратно на скамейку. Ветер с холодом промчался в ушах. Он надел капюшон.

— Ох, это так давненько было. Трудно вспоминать, однако самую первую сцену я помню почему-то в точности, в деталях. В то время я ещё много раз появлялся в таком же моменте во снах или в своих мыслях. В общем, всё началось с моего День Рождения...

Глава 21

Шу устало снял маску. Это выглядело так, будто он снял с себя какой-то тяжелый груз, который так долго давил на плечи. Он выпрямился и упал на пол. Сжался и сомкнул своими руками виски, будто соскребая кожу в ладоши. Потом встал. Бросил маску в стену, пнул её ногой, а потом начал бить кулаками. Переключился на стену, точил об неё кулаки. Кажется, что даже стены стали какими-то потерянными.

Он снова лёг и не двигался, будто бы притворившись мёртвым. Голова не давала покоя, противоречия сражались, проливая кровь, брызгами упавшую на каменистую зону сознания.

«Что ты от меня хочешь? Я всё делаю правильно. Выхода нет. Скоро что-то произойдёт, я чувствую» — думал Шу.

Через десять минут он поднялся. Какой-то неведомый шок, который напал на него недавно, кажется, прошёл. Взяв маску, он кинул её на кресло.

Около входа был шкаф, в котором Джим хранил все свои вещи. Прямо на дверях было зеркало. Ниндзя посмотрел в него.

Он усмехнулся, а потом со странной серьезностью стал смотреть в голубые глаза, что напротив. Казалось, будто пространство в тот миг вывернулось наизнанку. А потом он просто отошёл, присел на кресло и надел маску.

На улице было ветрено.

Глава 22

Спокойный голос Вови звучал немного странно под одинокую симфонию ветра. Казалось, будто здесь чего-то не хватает или наоборот что-то лишнее. Джим смотрел на морщинистое лицо Деда и его маленькие карие глаза. Во время разговора у него была особенность частенько повторять слово «значится», словно он подводил итог каждому элементу. Но история, которую он рассказывал, была интересной, поэтому Джим пропускал всё лишнее и сконцентрировался только на сюжете.

— Да, славный на самом деле был День Рожденьице. Мне исполнялось 23 или 24, честно говоря не помню, но... Наверно, не понять уже молодёжи, насколько сильно запоминается самая первая сцена. С чего, собственно, всё и начинается.

Мой друг — Слава пришёл не один. Как оказалось, у него есть сестрёнка, которую в то время нельзя была оставлять одну дома. Да, ей было лет 16-17. Просто родители были чересчур суровы и были такими, которые особенно сильно и долго хотят удерживать у себя своих детей. Они тогда уезжали по делам в совсем другой город, так что Славке пришлось взять её к себе на квартиру, чтобы присматривать. Он также как и я учился в университете, работал.

После этих слов Дед неожиданно замолчал. Джим даже очнулся из-за этого монотонного гудения ветра, который не звучал без голоса старика.

— Что такое?

— Думаю, что, наверно, зря так издалека зашёл. Так, небось?

— Нет-нет. Как считаешь нужным, так и рассказывай. Только так получится во всём разобрался.

— Хорошо, — задумчиво ответил Вови, почёсывая усы.

Через несколько минут он продолжил.

— Так вот, познакомился я с ней. Звали её Таня. Поздравила меня. Мы были молоды и красивы. И спустя несколько лет стали жить вместе. Я уже полноценно работал по специальности в одном издательстве. На то время книжки были ещё на хорошем ходу, был спрос, поэтому и работа, можно сказать, была востребованная. Платили неплохо.

— Стоп, погоди. То есть так просто: взяли и начали жить вместе.

— Я сам удивился. Конечно, это было не сразу, но просто. Как это бывает в жизни: если уж видел нужного человека, то хватаешься за него и держишься. Потому что это единственно верный путь, понимаешь. Вот так мы увидели друг друга и схватились. Держались вместе. Ну, это была настоящая яркая, можно сказать, пылающая любовь, которая непотухающим огнём горела в наших сердцах. О, как сказал. Даже писать снова захотелось.

Джим кивнул.

— Так вот. Всё было прекрасно у нас. Я даже не знал откуда была такая легкость и простота. Возможно, заняты были чересчур. Поэтому, можно сказать, наслаждались друг другом в ограниченном количестве. Она училась на архитектора. Много изучала. Было весьма интересно наблюдать за ней, как она что-то усердно учит, помнится. Конечно, было не всё так просто. Иногда было действительно трудно справиться с проблемами. Но я её всегда старался поддержать. Говорил, что боль временна, потом будет намного лучше. Потому что это было действительно так.

Всё было бы прекрасно, если бы наша жизнь шла примерно в этом ключе. С утра до вечера на работе, а потом падали в объятья другу друга и так каждый день, кроме выходных. Но потом произошла ситуация, которая всё и перевернула.

Да, как обычно бывает, так и произошло. Вообще, Таня болела с детства. Она не раз мне рассказывала о своих самых разных болезнях. Но получалось так, что она видела в этом только позитив, хотя её родители так не считали. Да, я был знаком с её отцом и матерью. Они говорили, что «не к добру доченька наша так сильно болела». То есть она не так просто болела, а даже часто и самыми разными болезнями. Организм очень трудно боролся.

В этот момент ветер стих и звучал лишь спокойный голос Вови, будто самая последняя реплика в театральной сценке. Но это было только начало.

— Я сперва как-то на замечал этого, — продолжал Дед. — Либо она скрывала, либо я не замечал как-то этого. Может быть симптомы были незаметными. Помню: я так даже писал в стихах. «Ты моё лекарство в этом сне повседневной рутины». Но о стихах ещё чуть позже.

После этого я стал видеть это. Спрашивал, переживал. Потому что слышал мнение её родителей по этому поводу. Но её болезни были на удивление редки, словно бы действительно стали лекарством друг для друга. И если бы оторвались, остались бы одни, то небось умерли бы. Заболели и умерли.

Таня болела, но даже редкие болезни проходили быстро. Я перестал об этом задумываться и в принципе, решил, что она к моменту взросления уже пережила этот этап. Что теперь с ней всё нормально. Да, она иногда болеет. Но так у всех людей. У большинства.

— А она обращалась к врачам?

— С самого детства они бродили по всяким больницам. Выезжали даже в крупные города. Беспокоились. Но все врачи разводили руками, не понимая, что за недуг ходил за ней. Денег на выезд в другие страны не было, поэтому решили, что нужно просто вовремя останавливать начинавшиеся болезни и всё.

— Это помогало?

— Не сразу. Она ещё в детстве болеть прямо сразу начинала. Как только подхватывала что-нибудь. Если ангина, то горло просто сильно болит. Если грипп, то температуру под 38. Но потом да, видимо, привыкла. И если заболевать начинала, то не сразу сильно. В течении двух дней обычно. А за это время успевали дать нужные лекарства.

Потом Вови ненадолго замолчал. Думал о чём-то и почёсывал подбородок. Джим даже заметил, как в одном глазу сверкнула слеза. Но Дед сразу убрал её.

Джим хотел задать вопрос, но потом передумал. Стал просто ждать, когда Вови сам всё расскажет.

— Я помимо своей работы... Ох, как же трудно это всё вспоминать. Наверно, не хочу уж этого всё вспоминать. Но нужно рассказать, это поможет понять...

Старик помолчал ещё несколько минут. Ветер снова загудел.

— Помимо работы своей я увлекался стихотворениями. Читал Блока, Есенина, Пастернака. Знал некоторые стихотворения наизусть. А также не просто читал, но и сам даже что-то писал. Честно говоря, я не думал, что у меня получается что-то серьезное. Я не занимался этим ради того, чтобы чего-то великого достичь. Это было творчество, свободное в свободное время. Я занимался им на выходных или вечерами после работы, если оставались силы.

А Таня меня даже поругивала иногда за это. Ну так, в шутку. За то, что я не ценю свой якобы талант. Но я разводил руками: «какой талант? Это же так, просто хобби».

Так проходили месяцы, а в один день она пришла с красными щеками, явно помню, была зима и улыбкой на лице. Она вообще любила улыбаться, а я любил на неё смотреть. Но при этом это не было каким-то вымученным состоянием, чувствовалось хорошо, что она искренне. И вот она пришла, вся такая улыбается. И я сам не знаю от чего улыбаюсь. Наверно, потому что на неё гляжу.

«Что такое?» — спрашиваю я. Она молчит и продолжает даже как-то ехидно улыбаться. Я пытаюсь понять, что же такое она замышляет. А потом она как заявила:

— Я отдала твой сборник в издательство «Космос».

Я стоял и не мог понять, что за шутки она рассказывает. А потом прокрутил в голове слова и переспросил:

— Чего?

— Да, у них конкурс проходил. Сборники стихотворений. Ну и я решила, чего твоим стихотворениям всё время пылиться в столе. Пусть теперь и свет увидят.

И она начала смеяться, наверно, видя моё непонимающее лицо. Подошла и обнимала. А я стоял с такой краткой улыбкой, в продолжающемся непонимании.

— Но зачем? — спросил я.

— Потому что я хочу, чтобы и другие увидели твои стихи. Пусть ты не веришь в них, но я верю. Верю в тебя и в твоё творчество.

— Спасибо... Но что теперь будет?

— Не знаю... Теперь результатов надо ждать. А они будут где-то в конце февраля. Посмотрим.

Да, я помню отчетливо. Наверно, она единственная больше даже меня верила в стихи, которые получались. Как узнал она собрала самые лучшие, по её мнению, и отправила в виде сборника.

— И что потом? — не отводя глаз от собеседника, спросил Джим.

— Мы ждали до февраля и потом подводили результаты. Из-за огромного наплыва работ мой сборник просто не успели посмотреть. Уже были определены победители, которые получают бесплатное издание их стихотворений и рекламу.

Помню, она жутко злилась. Это выглядело немного забавно, но я сам не расстраивался. Я и не рассчитывал на успех, потому что не хотел то, в чём я свободен превращать в работу, загонять в какие-то рамки. Пусть это будет просто творчество.

Но она не остановилась. Был объявлен новый конкурс. Она перестала злиться и отправила туда ещё раз мой сборник.

И вот тогда и началось самое ужасное.

Глава 23

Парень хрустел чипсами и одновременно облизывал пальцы. Смяв упаковку, он выкинул её на пол.

— Эй, Губби!

— Чего тебе?

— Когда вы уже дадите мне оружие.

— Когда рак на горе свистнет. То есть никогда. Ладно, шучу, малыш. У меня у самого патронов почти на нуле, сейчас придёт Коробка и всё нормально будет.

— Может я спать пойду?

— Нет.

Блондин устало вздохнул и поменял положение тела в кресле.

— Почему?

— По кочану. Чего за расспросы начались? Подерёмся?

— Нет-нет.

— Ну и всё тогда. Не надо тогда болтать. Я думаю, а ты мешаешь.

— Я спать пойду.

— Ни хрена подобного. Сел и сиди.

Блондин неподвижно стоял рядом с креслом.

— Барри, я тебя прошу: сядь. Ты нужен на всякий случай.

— На какой-то это такой «всякий»?

— Вот на такой: всякий. Всякое бывает потому что.

Они оба замолчали. Губби закурил и в помещение начал танцевать сигаретный дым.

Когда пришёл Коробка, блондин ходил по помещению, но так, чтобы не попадать во внимание Рыжего Губби. Тот так и сидел в кресле.

Коробка — толстый парень, прошёл мимо их всех, опустив взгляд, причём быстро.

— Эй, Коробыч. Ты куда? Позови его, — указал Губби.

Спустя несколько минут он пришёл с толстяком.

— Где патроны?

— Я...

— Где чёртовы патроны?

Парень испуганно оглядывал пол и стены. Будто бы хотел найти решение проблемы и помощь у бесчувственного бетона. Глава Молодёжи смотрел выжидающе, скрестив руки на груди, которая часто подымалась и опускалась.

— Сраный жирдяй, зачем я тебя отправлял? Зачем? А? Скажи-ка мне!

— За патронами, — тихо проговорил Коробка.

— Где они? Где чёртовы патроны?

— Я их не принёс.

Губби оглядел пальцы толстяка. Они были жирными и в крошках.

— Принеси всё сюда всё, что ты взял с собой.

Тот сначала медленно начал идти в сторону выхода, но человек с рыжими волосами приказал:

— Живо!

И Коробка ускорился.

Через две минуты, немного спотыкаясь, парень вернулся. И отдал пакет Губби. Всё это время Барри стоял рядом и молчал. Потом ему надоело стоять и он сел на кресло.

— Эй, стажёр. Иди отнеси этот пакет на склад.

Блондин вздохнул, поднялся, взял пакет и вышел из помещения.

Придя в комнату, он поставил пакет в картонную коробку. Посмотрел, что там было: чипсы и другие долго не портящиеся продукты.

А после этого в доме прозвучал выстрел.

Барри медленно подошёл к той самой комнате, в которой был Губби и Коробка. На полу лежало толстое тело парня. Ковер был предусмотрительно убран. Чтобы не запачкался.

— На самом деле я глуповат немного, — смеялся главарь. — Надо было его сразу отвести куда-нибудь. Так бы проблем меньше было. Но он уж слишком меня выбесил. Так что не было выхода. Кстати, для тебя теперь освободилась должность.

Барри посмотрел на труп.

— Да, теперь ты готовить будешь. Всё равно этот огромный кусок дерьма плохо готовил. Может у тебя лучше получится. Оружие выдадим, будешь иногда ходить на вылазки.

Блондин продолжал смотреть на труп.

— Ой, да ладно тебе, не плачь, — смеясь, говорил Губби. — Он него всё равно толку мало. Тем более он не принёс патроны. Знаешь, что я сейчас сделаю?

Всё это время Барри не смотрел на главу, теперь же поднял глаза.

— Пойду и закапаю его во дворе. Надеюсь, что смогу его сам докатить, если что разбужу кого-нибудь. А ты знаешь, куда пойдёшь?

— Куда?

— Ещё одна дубина. Конечно же за патронами. Не мне ведь идти в такую даль? Топай, дождик тебя подгонять будет.

Выйдя на улицу, Барри почувствовал, как почти пустой дождь ложится на плечи.

В это время, не обращая внимания на погоду, по тротуару шёл Ниндзя Шу. В голове у него крутилась мысль: «надо быть полезным-надо быть полезным». Он шёл в сторону военного склада Молодёжи.

Глава 24

— И что же произошло? — спросил Джим.

Постепенно начинался дождь, сначала парень надел капюшон, но тут же решил, что будет плохо слышно и снял его. Старик оставался таким же сосредоточенным и внимательным.

— Мой сборник заметили.

— И?

— Сильно заметили.

— Насколько сильно?

Вови молчал, почёсывая висок.

— Редакции конкурса сборник понравился. Они объявили меня победителем, началась печать. И потом его начали расхватывать с сумасшедшей скоростью. Полились отзывы, разные рецензии. Меня даже начали узнавать на улице, как автора и просили сделать роспись. Всё это было для меня в новинку.

Сначала я думал, что со мной всё также нормально. То, что я не сильно и горд такому взлёту, что это произошло случайно. И не замечал, как всё больше и больше начинаю сам себя восхвалять. Я вроде бы был раньше более скромным, но тогда всё изменилось.

Постепенно, получал всё большую и большую популярность. Люди затребовали больше стихотворений. Мы начали сотрудничать с издательством.

— А что было с предыдущим местом работы?

— Из того издательства я ушёл и перешёл в то, где прошёл в конкурсе.

После у меня просто исчезла надобность в работе. Я просто публиковал свои старые стихотворения, и эти книги покупали, читали. Позже даже начали делать перевод на другие языки, где книги тоже хорошо раскупали.

— Вроде бы все это хорошо.

— Да, мне было приятно. Труд, в который я вкладывал свои силы и мысли просто так, столько времени, оказывается был интересен читателю. Хобби превратилось в работу. Хоть и мне нравилась работа в издательстве, иногда я всё-таки подумывал о том, как бы замечательно было просто писать стихи и ни о чём больше не думать.

Но самое ужасное: я зазнался. Меня приглашали на разные интервью, спрашивали, хвалили. Я не привык к такому отношению, к популярности. Таня была умной и говорила:

«Главное — не лишись головы»

Но я лишился. Как к палачу сходить. В итоге наши отношения стали постепенно ухудшаться. Тем более времени у меня совсем не хватало, так что зачастую я приходил вечером и просто ложился спать. Да, не так просто, как оказалось, быть поэтом.

Во мне такую перемену, кстати, заметили многие. Просто сначала не говорили, а потом это стало явно заметно и они начали мне указывать на это. А я оскорблялся и отказывался от их мнений. В итоге немного отношения подпортились и с близкими людьми, не только с Таней.

Таня сама по себе очень веселая. Но даже она меня не выдерживала. Когда я приходил, она пыталась начать разговор, но зачастую мы начинали ругаться. В основном, из-за меня. Даже нет, просто из-за меня.

Я не видел в этом ничего серьезного. Потом был организован тур по городам от издательства «Космос». Я должен был читать самые запомнившиеся стихотворения из сборника. Тщательно к этому готовился и волновался.

И потом уехал. Уехал, забыв про всех близких и мельком предупредил только Таню.

Раньше я часто прокручивал этот момент в голове, но сейчас уже редко. Хотя в памяти отчетливо сохранился этот фрагмент. Я счастливый, волнующийся. Стою за кулисами и готовлюсь к выходу. И так было на каждом выступлении.

Несмотря на положительные моменты, больше всего в голову въелись именно негативные. То, из-за чего я и рассказываю тебе эту длинную историю.

И вообще, вся суть в негативе. Как бы мы сильно его не избегали, он нас учит и делает сильнее. Но я понимаю, что тогда я был слаб и не мог увидеть то, что вижу сейчас отчётливо.

— Что произошло?

Когда я уехал, родители сильно беспокоились за меня. Так же и Таня. Несмотря на появившуюся самовлюбленность, они продолжали меня любить. Но с Таней начали происходить не совсем приятные вещи.

Она снова начала болеть. Она и до этого болела, но это просто было слишком редко, что я не запоминал эти моменты. А тогда ей становилось всё хуже и хуже. Сначала каждые два месяца, потом месяц, потом неделю.

Я ничего этого не знал. Родители и Таня пытались связаться со мной, но я отключил телефон, потому что хотел полностью сконцентрироваться на зрителях. Читал стихотворения и думал, что нужно привыкнуть к этому ритму постоянных выступлений.

А тур был достаточно большой: около 40 городов нужно было объехать, настолько сильно разрослась популярность произведений.

Конечно, никто из моих родственников не мог просто так выехать за мной. Да и времени на это не было. Родители Тани взялись за дело и начали её лечить. Забрали к себе домой, потому что работать на своей любимой работе она не могла.

А я продолжал ездить по городам, ничего не подозревая.

В конце концов, тур закончился и я вернулся домой. Думал о том, что подзаработал денег и теперь могу позволить что-то себе и также Тане. Я помню удивительно спокойный голос моей матери, когда она мне сообщила, что Таня в больнице при смерти.

Я сразу же ринулся по адресу, даже не оставив сумку. Бежал и не видел препятствий. Мне нужно было скорее добраться до больницы.

Помню: я ничего не замечал. Прямо вижу, как бежал, как всё мельтешило перед глазами. Я даже не спросил у матери, что с Таней, почему так произошло. Только узнал адрес и сразу же поехал.

Когда прибыл на место, в регистратуре меня встретили спокойно. Видимо, они там уже совсем привыкли к таким безумным лицам, как были у меня. Я отдышался и назвал фамилию. Они сказали мне, куда идти.

Вови ненадолго замолчал. Потом улыбнулся. Капли дождя игрались с этой тишиной, разрушая её своим шуршанием воды по асфальту и одежде.

— Что было потом? — словно будя, спросил Джим.

Дед нахмурился. Улыбка отпала от лица, будто мертвая.

— Я пришёл и представился доктору. Тот вздохнул и не сразу мне сказал новости.

Таня была мертва. Уже. Я опоздал. И я помню, как тогда улыбнулся доктору. Мол «да ты шутишь, я же только что приехал».

Но нет, этот момент был не из тех сериалов, которые любила смотреть мама. Герой приходит к любимой. Приходит в тот самый момент, когда она умирает. Нет. Тут жизнь. Я даже не смог услышать её голоса.

Потом я все-таки увидел серьёзное и будто жалеющее меня, сочувствующее, лицо доктора. Я вошёл в палату, а он меня не остановил.

Увидел её. Красивую, добрую и точно такую же заботливую. Немного странную. Даже когда она умерла, отпечаток души остался на её теле.

Глупая. Наверно, она до последнего момента верила в то, что я приеду.

Ждала меня, чувствовала, что вот-вот придёт этот момент. Скорее всего, она так и умерла с верой в это.

Наверно, трудно описать, что я тогда почувствовал. Для меня никогда не было знакомо слово «потеря». Я видел людей на похоронах, как они плачут и думал, почему же так. Я, конечно, знал, что потерять человека это плохо, но думал, что не настолько. Теперь я принял на себя всю боль, которую только мог пережить человек, когда из его жизни уходит другой, крайне важный, человек.

В это время Джим молчал и завороженно слушал.

Вови опять задумался. Иногда улыбался, а иногда лицо отражало мрачный свет его души, в которой ещё есть пепел сгоревшей боли. Молодой парень не стал его перебивать, а просто дожидался продолжения, разглядывая темные здание, которые выглядели как будто жилые, но в то же время нельзя было обнаружить хотя бы малейшего признака жизни. Пустота.

— Издательство «Космос» сильно на меня обозлилось, — продолжил Дед. — Они ждали от меня, что я буду участвовать в интервью, рассказывать о том, что я чувствовал. Но в тот момент я закрылся от всех окончательно. Полностью погрузился в книги и, на удивление, в творчество. Просто думал, что ничего уже не могу написать. Я был относительно прав, но об этом чуть позже.

Родители Тани не разговаривали со мной. Я попытался это сделать несколько раз на похоронах, но сам не понял, насколько неуместная ситуация была для разговора. После этого я их оставил и больше не беспокоил. Родные поддерживали меня. Иногда я говорил, что держусь молодцом. Иногда нет, говорил откровенно. Они пытались убедить меня в том, что моей вины нет, но я отчетливо видел её. И я даже больше скажу: она тоже её видела.

Плоды уединения дали свои результаты. Я смог написать сборник, пропитанный болью и силой чувств. Это был мой максимум на тот момент. Я опубликовал его и он тоже стал популярным, получил даже больше откликов, чем предыдущие работы.

Эта даже немного дикая популярность накинулась на меня, пытаясь разодрать на части. Я помню, многие мне писали, даже приходили домой, когда узнавали мой адрес. Выражали сочувствие, но в определённый момент я полностью разломался по кусочкам. Стал пустым и мне показалось крайне смешной всё это внимание к моему сборнику.

Издательство продолжало настойчиво предлагать мне контракт на выступления, запись аудиокниги и другие коммерческие штуки. А я сложил все заработанные деньги в банк и пока к ним не прикасался. Этот сборник также начали переводить на другие языки. Но для меня всё это казалось наигранным и полнейшей чушью. Вот так вот.

Потом я вновь скрылся от этой популярности. Заказывал еду и то, меня узнавали курьеры. Однажды у меня даже была мысль спрятаться в лес. Я пошёл гулять в один, который был не так далеко от моей квартире на окраине. И даже там меня узнал лесник, попросил дать автограф.

Я злился. Родители советовали мне отвлечься от катастрофы, попробовать написать что-то другое, заняться другим хобби. Но я в ответ только вспоминал мёртвое тело Тани, лежавшее на кровати. И почему-то единственные порывы, которые были у меня — это взять и разбиться, прыгнув с крыши многоэтажного дома.

Но нет, я терпел и продолжал терпеть. Пока в один момент не выдержал. Взял и начал делать всё наоборот: ругаться на фанатов, не выходить на встречи, творить сумасшедшие действия на публику. На миг это меня веселило, но потом я вспоминал свой мотив и упорствовал дальше в своём безумии.

О деньгах я думать забыл. Когда потеряно счастье, ничего больше его не заменит. Тем более у меня было столько, сколько бы хватило мне на всю жизнь, да и ещё осталось бы внукам.

После моих выходок репутация стала падать. В итоге издательство отказалось от меня, потому что не могли добиться от меня работ, контракт я подписывать не хотел, так что это им было просто по деньгам не выгодно. Вот и они закончили со мной отношения.

Тогда, отвязавшись наконец от бесчисленной публики, я углубился в себя. Начал рыскать внутри и искать решение своей проблемы. В какой-то момент я даже искренне как и ты, поверил, что решение в том, чтобы просто закончить жизнь. Я служил бы эту боль, я заслужил бы эту смерть. Но позже я догадался, что это лишь попытка себя оправдать и закончить мучения. Самая настоящая боль уже началась. Я постоянно терзал себя мыслями и порой ругался с близкими мне людьми.

Во всей этой бесконечной перепалке с самим собой, я наконец-то открыл для себя решение. Принять боль и начать действовать дальше. Таня была улыбчивой и не захотела бы, чтобы я постоянно был грустным.

Тогда я открыл своё издательство, продолжил писать. Моё имя ещё не было забыто, поэтому появились клиенты. А в один день, когда я набирал сотрудников, то встретил Вису. Ту самую, которая мне и родила Николсона. А дальше уже всё понятно: странные происшествия в городе, вывоз всех людей и вот теперь мы с тобой разговариваем.

Джим даже ни с разу ответил. Настолько увлекла его история, словно он плыл на лодке по бесшумной реке, которая убаюкивала едва заметными движениями.

— Спасибо... Что поделились историей из своей жизни.

— Да, теперь ты хотя видишь, как это бывает. Но мой совет не поможет тебе. Потому что мне кажется, ты всё равно будешь ждать того опыта, который научит тебя.

— Наверно...

— Да уж...

У парня оставался ещё один вопрос, который он задал не с разу. Думал, стоит ли его задавать, но потом все-таки решил, что лучше сейчас, идеальное время.

— А что случилось с Вису?

Глава 25

Барри шагал по сырой траве. Вечер осунулся и сгорбленно шествовал по бесконечному потоку пространства. Дождь. Он не усилился, а кажется, стал ещё более незаметным.

Подойдя к складу, блондин достал ключ. В это время Шу, который стоял с другой стороны здания обдумывал как попасть внутрь. Услышав шаги и звук открывающихся дверей, он достал пистолет и быстро прокрался к входу.

«Ублюдки. Побыстрее бы получить оружие».

Потом он почувствовал как ещё более холодное, чем дождь, дуло прикоснулось к затылку. Застыв, он держал дверь, которую он открыл не до конца.

— Одно движение и в твоей бошке будет больше на одну дырочку, хе-хе, — раздался хрустящий, ломкий и безумный голос Шу.

Секунд 10 Барри ничего не делал, а потом резко повернувшись, запустил дверь прямо в парня, от чего оружие упало в траву. Ниндзя чуть не упал, пытаясь удержать равновесие и держась руками за голову. Только он начал приходить в себя, как подошёл блондин и с размаху ударил ногой по лицу. Ботинок пробороздил нос, от чего Шу упал на дорогу.

Увидев это, Барри сразу же кинулся в траву, искать пистолет. Она была большой, поэтому это никак не удавалось сделать.

В это время Шу снял рюкзак и достал биту. Нос уже кровоточил. Собрав все силы, он подошёл. Ударить сильно не получилось, однако Барри сразу упал в эту самую траву. Вырубился.

Кинув биту на дорогу, Ниндзя выравнивал дыхание. На дорогу падали капли крови из носа. Он вытер, а потом подошёл к телу в траве. Сначала он несколько минут искать пистолет. Оружие затерялось среди больших растений. Наконец-то оно было найдено, он взял его и вновь подошёл к Барри.

Взяв его за ботинки, он стал тянуть его в направление входа. Но так было неудобно, тело бороздило руками землю и затрудняло движение. Тогда он взял его со спины, зацепив руки под руками незнакомца.

«Ну и тушка мне досталась» — пыхтя, думал про себя Шу. Наконец закончив, он забрал биту с дорогу, потом нашёл железный прут и закрыл двери склада изнутри. Также найдя шпагат, Ниндзя крепко завязал руки и ноги Барри, положив его боком на холодный железный пол.

«А теперь посмотрим, что тут у нас за сладости есть».

На складе была чистота и порядок в отличии от магазинов, где всё хаотично разбросано. Разные виды патронов лежали в отдельных больших ящиках, а все имеющиеся виды автоматов, пистолетов и пистолетов-пулемётов висели отдельно.

Проходя меж рядов с патронами, он нашёл небольшие специальные пакеты. Взяв один, он набрал побольше пуль для пистолета. А войдя в отдел с оружием, взял два автомата и потом, вернувшись в отдел с боеприпасами, набрал побольше патронов для автоматов. Сложил всё в рюкзак.

«Довольно странно выглядит этот блондин. Он Деду говорил про Лавину. Блин, он как-то не очень кажется веселым. Да и почему такой упитанный. Конечно, ещё немного времени прошло с того дня, как государство покинуло нас, но не каждый теперь питается так, чтобы выглядеть как он. Подозрительно».

Будто бы в ответ на подозрения Шу, раздался крик:

— Помогите!

Ниндзя сначала хотел побежать, но потом взглянул в окно и начал подходить спокойно к заложнику.

— Можешь не стараться. На улице такой ливень, что навряд ли тебя кто-то услышит. Да и кто захочет в такую погоду гулять.

— А вот ты вроде очень захотел, — сердито ответил Барри.

— Конечно, малыш. А ты как думал?

Блондин попробовал подняться, но безуспешно. Плюхнулся обратно на железный пол.

— Детка, даже не думай пробовать. Не выберешься. Лучше расскажи мне вот, о чём. Откуда ты у нас такой умный и знаешь о Лавине?

— А с какой стати мне об этом тебе рассказывать?

— Хм, дай-ка подумать.

Шу достал из рюкзака биту.

— Знакомься с моей подружкой. Кстати, именно такая умница, что тебя вырубила. Хочешь познакомиться поближе?

— Погоди. Зачем тебе вообще нужна эта информация? И вообще, где дед и почему ты именно так мне платишь за ваше спасение?

Ниндзя ухмыльнулся.

— А знаешь, мне в принципе всё равно, кого ты там спасал. Я в отключке был. Поэтому, вопрос остаётся открытым. Откуда тебе известно о Лавине? Что это за проект? Что произойдёт?

— Я не могу об этом рассказать. Я и так нарушил договор, рассказав о таком событии, что уж там.

— Какой ещё договор? Теперь придётся рассказывать дальше. Думаешь, так классно находится в неведении, что вообще вокруг происходит.

Барри молчал.

— Хорошо, парень, — серьезно сказал Шу. — Я это не хотел, но ты просто сам вынуждаешь.

Погладив биту, он подошёл к блондину. Тот продолжал ничего не говорить.

«Неужели придётся его бить. Нужно потянуть процесс, мне бы это не хотелось делать».

Шу положил биту на пол. Поднял парня на колени. Как только он наклонился, то тут же Барри поднялся и со всей силы кинулся на Шу. Они оба упали вместе с рюкзаком. Один из автоматов выпал из открытого кармана.

Барри взял его и хотел ударить прикладом, но Ниндзя уже прошёл в ноги и смог перекинуть его через себя. Взяв вновь биту, он размахнулся и ударил, но промазал: блондин увернулся и сразу же побежал по складу, скрываясь между стеллажами.

Ниндзя надел рюкзак, отдышался. Достал пистолет и снял предохранитель. Начал движение, но спустя минуту остановился.

«Повсюду оружие, стоит ли рисковать?»

Ещё постояв немного, в тишине, Шу поставил предохранитель и положил пистолет в карман. Бита попала в рюкзак. Оглянувшись напоследок, он закрыл двери на замок и ушёл, обуреваемый ливнем.

Глава 26

— А что случилось с Вису?

— Ох, её увезли.

Джим задумался.

— Но почему ты больше всего беспокоишься о сыне, чем о жене? Что с ней могло случиться там?

— Потому что жена ушла от меня добровольно. Я ей говорил, что что-то здесь не так. Но она всё равно настояла на своём и ушла. Поэтому я принял это, хоть и думаю о ней, но сначала нужно узнать, что Николсоном. А потом уже с Вису.

— Плохие отношения?

— Я просто слышал, что к старости люди так сильно привыкают друг другу, что не могут больше жить. А сейчас у нас ней, кажется, всё стало наоборот. Мы ярко ценили друг друга раньше, будучи молодыми. А сейчас, как будто потеряли друг для друга ценность.

— Да. Чтобы-то ни было, я сочувствую твоей утрате и вообще всей твоей истории. Даже и сказать не знаю что.

— А я сочувствую твоей ошибке. — Вови ненадолго замолчал. — Хотя, что может сделать сочувствие, верно? Но я надеюсь, что мне удалось хотя бы немного ближе подвести тебя к понимаю твоей проблемы.

— Я тоже.

После этого наступила тишина, от которой Джиму стало неловко.

«Он рассказал мне всё подробно. То, что не рассказывают просто так первому встречному. Но я не могу подробно рассказать о своей проблеме. Как будто говорю недостаточно».

Вови морщился от дождя, а Джим от недосказанности со своей стороны.

— Ладно. Будем расходиться, похоже всю ночь дождь будет лить. Так что, встретимся уже завтра, наверно.

— Хорошо, — ответил Вови, бойко пожимая руку парня.

И они молча, словно ничего и не нужно было говорить, иначе это было бы лишнем, разошлись в разные стороны. Джим, воодушевлённый, размышляя об ошибке, но попутно возвращаясь к мысли о сегодняшнем дне. И Вови, со спокойствием души, где лишь едва трогает ветер кусты.

В квартире на кресле сидел Шу, протирающий влажной салфеткой биту. На диване лежали автоматы и сложенные в кучу патроны. Джим недоуменно глядел на Ниндзю. Тот наигранно не обращал на него внимание. Но потом, как будто впервые замечая взгляд парня, протянул:

— Сюрприииз!

— Откуда такой сюрприз?

— А где спасибо, где большое спасибо? А?

— Обойдешься. Опа, выглядишь отлично. С кем боролся, с Молодёжью?

— Ага, конечно. Они толпой на меня напали, но я их всех расквасил.

— А если серьезно поговорить попробуем. Откуда всё это?

— Со склада боеприпасов. Можешь не кланяться в ноги, а обойтись поклоном до земли.

— Тебе за деньги даже никто кланяться в ноги не будет. Так просто достал?

— Да, ты единичный случай, который делает это бесплатно. Неа, было трудновато.

— Расскажешь?

— Конечно. Иду такой, гуляю под дождиком, прыгаю, танцую. В общем, весело провожу время. А тут вижу, что склад открыт. Подхожу, беру оружие и возвращаюсь домой. Жаль, что нет возможности это всё праздничной лентой украсить.

— Да, из тебя гениальный рассказчик. А если серьёзно?

— Подрался с блондином каким-то. Который ещё в столовой был.

Джим сразу же вышел из состояния рассеянности и невнимательности в ожидание и внимание.

— И?

— Что?

— Что-нибудь узнал? Насчет того, что он тут делает. Что за проект «Лавина»? Что вообще ждёт наш городок?

— Не. Так, парой слов обменялись и всё.

— Да уж. Видно, по твоему лицу как вы разговаривали. Он жив?

— Да.

— Где он?

— Не знаю. Возможно, на складе так и остался, а скорее, вышиб дверь и пошёл гулять. Так же, как и я.

— Мда. Интересный у тебя денёк был.

— А у тебя что?

— Встречался с Вови. Разговаривали. Он мне поведал свою историю. Рассказал, в чём я ошибся. Мне кажется, мне стало полегче, да и многое, честно, понял.

— Да. Это классно, потому что тебе полезно новое узнавать.

Джим молчал.

— Ты просто аккуратнее с искренностью, — сказал Шу. — Зная меня, ты же знаешь, как я на всё реагирую.

В этих словах, как и в фразе Джима промелькнули блёстки искренности. Явное и красивое отражение, но всё-таки не оригинал, а лишь пародия. Но такая похожая.

— Ладно, — улыбнулся в ответ Джим.

У двери в подъезд был большой шкаф, который и не удавалось полностью заполнить. Поэтому они решили положить в ещё один большой отдел оружие и патроны также рядом. Теперь у Джима тоже был пистолет, но пользоваться им он не умел.

— Ничего, когда понадобится — научишься, — сказал Шу.

— Было бы круто, если бы вообще не понадобилось.

— Привыкай, совсем скоро уже всё понадобится. Всё, что ты умеешь.

Они легли спать, а Джим думал о своей ошибке, о том, что уже не исправить и как ему двигаться дальше. И он даже не подозревал, что совсем скоро ему придётся научиться пользоваться оружием.

В это время под дождём шёл Барри. На плечо давила лямка автомата, но ему было всё равно. Придя к дому, в котором спала Молодёжь, он увидел Губби, который кровожадно бросал слипшиеся куски земли в яму.

Увидев оружие, Рыжий обрадовался:

— Чего так долго? Но хотя бы сейчас. Теперь спокойно мне. Можешь идти спать, я сам со всем разберусь.

Холодные, безжизненные глаза смотрели на Губби. В них была только жажда и ничего больше.

Барри навёл автомат и выстрелил, но с непривычки промахнулся. Спотыкаясь, Губби даже ничего не говорил, а просто пытался убежать, скользя по земле. Он скрылся в кустах и бежал дальше, надеялся, что спасся. Но пуля настигла его запястье, хотя он не остановил движение, заметно вскрикнув. Губби спрятался за домом, а потом побежал дальше. Преследования не было.

Барри зашёл в дом и начал расстреливать молодые спящие тела. Делать это нужно было быстро, потому что остальные могли проснуться. Сначала он наслаждался. Будил их, видел испуганные лица, а потом нажимал на курок. Но потом, когда остальные уже просыпались, просто заходил и расстреливал едва проснувшихся парней.

В итоге повсюду лежат спящие трупы. Или же те тела, которые успели испугаться и сразу же умереть. Барри стоял неподвижно глядя на последнюю комнату, в которой все живые уже были мертвы. Блондин был холодным, прямо как тот дождь, что сверкал в темноте на улице.

Перезарядив автомат, он накинул его на плечо и вышел из дома. Дождь стихал, но Барри решил не поджигать дом, даже если бы это удалось. Взяв связку тротила, он достал спички. Выскочив на улицу, блондин пробежал сто метров максимально быстро, спрятался за пятиэтажкой и закрыл уши.

Брёвна резлетелись в щепки. Дом сложился, закопав под своей конструкцией людей. Барри забрался в пятиэтажку, но перед этим остановился, прислушиваясь. Где-то далеко послышались странные крики. Не похожие на человеческие. Но парень зашёл внутрь, пробежался по лестнице и зашёл в первую попавшуюся открытую квартиру. Не глядя на беспорядок, он упал на кровать. Снял куртку и бросил своё снаряжение на пол. Потом поднялся, закрыл дверь и лёг обратно.

Дрожь от того, что было 10 минут назад ещё не покинула. Сон не шёл, но как только Барри успокоился, то тут же уснул.

От грохота Джим резко открыл глаза. Шу уже стоял у окна.

— Что там такое? — пытаясь увидеть в темноте хоть что-то, произнес Джим.

— Взрыв.

— Откуда?

— Не знаю. Время спать. Разберёмся завтра.

Джим не стал задерживаться и сразу уже ещё больше накрылся одеялом. Сон вернулся довольно быстро.

И только Шу не спал, думая, что же за крики с улицы он услышал, сквозь ветер и бесконечный дождь.

Глава 27

Туман плавал в воздухе. Джим и Шу на удивление проснулись одновременно. То ли от холода, то ли случайно. Шу сразу же посмотрел в окно.

— Как думаешь, что это вчера такое было? Понятное дело, что взрыв, но кто? Опять молодёжь развлекается?

— Не уверен. Они, конечно, любят по сторонам пострелять, но не настолько умны, чтобы бомбу какую-нибудь установить.

— А если тратил?

— Не знаю, всё равно сомневаюсь.

Спустя несколько минут, пока Джим уже умылся, позавтракал яблоками и просто сидел на кухне, пил воду, Шу сказал:

— Это странно.

— Что такое?

— Вижу какие-то силуэты.

— Опять Молодёжь, наверное.

— Так рано? Они бы не сумели встать.

— Мало ли.

— Я хочу проверить, — сказал Ниндзя, кладя биту и автомат в рюкзак.

— Уверен?

— На самом деле как раз из-за неуверенности я и выйду, — подметил он. — Нужно узнать, что там такое. Не переживай, помпошка, всё будет нормально.

— Да мне всё равно, просто не хотелось бы оружие потерять.

— Конечно.

Открыв дверь, Шу вышел. Джим закрыл её.

Подойдя к окну, он взглянул туда. Но сперва ничего не было видно, плотная каша тумана не давала что-либо разглядеть. Через несколько минут все-таки появились силуэты. Джим удивился. Потому что на улице ходили люди какого-то оранжевого цвета, именно такие части тела порой всплывали сквозь туман.

В квартире было очень тихо. С улицы послышалась автоматная очередь, а потом какие-то крики. Парень попробовал разглядеть в бесконечной белизне Шу, но ничего не было видно. Послышались крики, от которых становилось страшно и жутко где-то внутри.

«Чёрт. Надеюсь, что Вови не выйдет в такую погодку прогуляться. Но где Ниндзя?»

Джим беспокойно зашагал по квартире. Что делать? Выходить?

Спустя 10 минут, хотя по ощущениям парня, это был уже час, в дверь постучали. Он открыл её и внутрь забежал Шу. Сначала он восстанавливал дыхание, сидя на кресле. Видно было, что он взволнован. Но потом все-таки самообладание к нему вернулось и он произнёс как обычно насмешливым и ироничным тоном:

— На улице веселье. Куча друзей появилось неизвестно откуда.

— Что это за люди? Почему они такого цвета? — обеспокоенно спросил Джим.

— Да, они весьма необычно выглядят. На цвет как мандарины или апельсины. Мне больше нравится второе.

А потом парень вспомнил то самое название. Название этапа — «Лавина». И что она скоро настанет.

— Кажется, начинается именно то, про что я давно говорил, — разъяснял Ниндзя. — Настоящий апокалипсис. Всё то, что было раньше — детский садик, сейчас будет поинтереснее.

— Неужели «Лавина» — это и есть нашествие вот этих людей?

— Это необычные люди.

— А кто они?

— Я думаю, что навряд ли их вообще можно назвать людьми. Вообще никак не реагируют на человеческую речь. Хотя как, реагируют, конечно, но не так, как ожидалось.

— А что они делают?

— Во-первых, они быстро бегают. Это надо учитывать. В общем, когда я начал их окликать, то некоторые, что были поблизости сразу же на меня набросились. Побежали. Причём они бегают довольно быстро, как люди. И вообще они в целом похожи на людей. Но чёрт, это явно не люди.

— Так понятно объясняешь, — сиронизировал Джим.

Шу в ответ посмотрел сердито. Он не шутил.

— Они дышат постоянно. Собираются в кучки и начинают громко вздыхать и выдыхать. А потом толпой бегут на тебя.

— Дерутся, что ли?

— Ещё первый иней появился на улице. Прохладно. Сквозь туман вижу пар. Нет, они не дерутся. Хуже. Я видел какого-то парня, судя по всему из Молодёжи. Он был пьяный. Не знаю чего забыл в этом тумане. Ходил стрелял из пушки, запинался. Они как только его почувствовали, сразу же напали. Я всё это видел из подъезда, потому что выйти просто не получилось. Смотрю в окно и едва вижу в тумане, как они набрасываются и раздирают его на части. Он кричит. Но он успел только один раз прокричать. За несколько минут они разорвали его всего. Ошметки кожи, руки лежали на асфальте. Жуть какая. А они едят это, питаются. Едят кожу, органы, мясо. Даже кровь пьют.

— Канибалы какие-то, — задумчиво сказал Джим.

— Я не знаю, они просто стоят и дышат в тумане. Бывают ходят. Но как только человека видят, то сразу набрасываются. Вот туман рассеется, всё сам увидишь. Спускаться вниз мне больше как-то не хочется.

После этого они разошлись по своим местам. Джим лёг на диван, а Шу сел на кресло. И каждый боялся, боролся со своими мыслями и не собирался ничего показывать внешне.

Хотя Джим действительно выглядел напуганным. Постоянно оглядывался в окно и даже от страха вставал и ходил по квартире. Делал небольшие попытки показать, что он ходит не просто так. Приходил на кухню и пил воду, хотя на самом деле вздыхал и пытался настроиться.

«Чего я боюсь? Смерти? Скорее всего, неизвестности» — думал он.

Шу оставался в ауре своей хладнокровности. Закрыл глаза и вроде бы медитировал.

Спустя несколько часов ожидания туман рассеялся и Шу подозвал Джима к окну. Отодвинув шторы, они посмотрели на улицы такого пустого и одинокого недавно города, теперь заполненного толпой.

Эти твари были действительно похожи на людей. Выглядели точно также, одежда была современной. Среди них не было старых, были лишь молодые парни и девушки. Все они были либо покрыты какой-то слизью, либо кожа из-за чего-то поменяла цвет на оранжевый, рыжий. А также были какие-то странные пятна в некоторых местах. Они уже не дышали и просто стояли, не двигаясь. Можно было подумать, что они просто статуи, если бы не некоторые особи, которые отличались от толпы. Кто-то что-то ел. А некоторые языками облизывали асфальт.

«Твою мать...» — подумал Джим.

«Я чувствовал, что что-то произойдёт...».

Несмотря на это, несколько таких вот «человек» лежали на асфальте и не двигались.

— А почему эти просто так лежат?

— Может спячка? — предположил Шу.

— Кто они вообще такие?

— На апельсины похожи.

Джим безэмоционально посмотрел на Ниндзю. Вздохнул.

— А я ведь знал, что что-то произойдёт, — продолжил Шу. — Чувствовал. И знаешь что, пойдём поиграемся с ними.

Но тот ничего не ответил, потому что смотрел на запасы еды.

— Крупы у нас ещё есть, — будто не замечая сказанного, ответил Джим. — Но с водой всё не очень круто. Осталось только половина бутылки. Да, это два с половиной литра, но всё равно нам придётся выходить. И... как-то пробиваться сквозь них.

— Не трусь, Помпошка. Всё нормально будет.

— Если бы. Интересно, как там Вови.

— И с Дедом всё тоже нормально. Он же не дурак. Собирайся.

Шу накинул рюкзак и выжидающе посмотрел на парня.

— Я попробую вечером пробраться на наше место.

— Не говори ерунды, мы ещё не знаем, как бороться с ними, нужно вообще изучить, что это за твари такие и какого черта они бросаются на людей и к чертям их съедают. Понимаешь?

— Да.

Джим положил пистолет в карман куртки и туда же приготовленный заряженный магазин. В рюкзаке были пули для него. Автомат взял в руки и перекинул через плечо. Для него были два магазина и они торчали из боковых карманов рюкзака.

— Погнали.

«Я сейчас сдохну со страха» — думал он, пока всё ближе и ближе подходили к первому этажу.

— Готов?

Шу выглядел уверенным и ожидал ответа от Джима, готовясь открыть дверь.

— Да.

Они вышли навстречу прохладной осени: сырой асфальт, кровь на дороге и бесконечная толпа каких-то монстров.

Глава 28

Эти подобия людей все стояли неподвижно, но как только на улицу вышли два выживших, то они сразу начали как-то дергаться и смотреть в разные стороны. Будто пытаясь найти что-то в пространстве.

— Чёрт, а ведь я даже не умею стрелять.

И в этот самый момент небольшая группа из целой орды уже активировалась и побежала в сторону Джима и Шу. Ниндзя сразу же перезарядил автомат и выпустил очередь в их сторону. Пули прошлись косо, так что некоторые из монстров упали и не двигались, а другие с ранениями, но пытались все-таки идти в их сторону.

Остальная толпа не двигалась и лишь некоторые из них как-то беспорядочно ходили и оглядывались. Джим успел заметить, что глаза у тварей тоже были ярко оранжевого цвета.

— Бежииим! — прокричал Шу.

И в этот момент активировалась уже вся толпа. Их было около тысячи, если не больше, и все они побежали за двумя парнями.

«С оружием бежать тяжелее, но каково будет ещё возвращаться с водой?» — думал Ниндзя. На удивление, от сильного страха, он вдруг резко почувствовал себя очень спокойным и хладнокровным.

«Твою мать-твою мать! Что это за твари. Нам конец, походу» — выкрикивали мысли в голове у Джима.

Они бежали в сторону супермаркета, иногда оглядываясь на толпу. Сначала им казалось, что монстры их догонят, но потом они все переключились в один ритм и бежали не слишком быстро, но опасность всё же была. Если они остановятся, то монстры либо их затопчут, либо разорвут на куски, съев их до костей. Либо и то, и другое.

В суматохе выжившие забрались внутрь, сразу же закрыли дверь на все замки. Опрокинули стеллаж, разбив стекло и пододвинули к двери.

— Хууух, — сказал Джим.

Хотя шу в это время пододвинул ещё один холодильник и ещё больше придавил дверь.

Перед магазином столпились они. Они прислонили лица и руки к стеклу, будто пытались поймать сигнал и найти беглецов.

— Такое ощущение, что мы сами загнали себя в ловушку. Как мы выберемся? — сказал Джим.

— Иди за водой и всем тем, что нам нужно. Я что-нибудь придумаю, — серьезно ответил Ниндзя.

— Окей.

Пока Джим ходил по супермаркету, Шу разглядывал одного из этих тварей.

«Глаза такие же рыжие. Фу. Интересно, откуда они взялись и почему стали такими бешеными? По виду они явно раньше были людьми. По крайней мере на это стоит надеяться. А теперь что? Бросаются и сгрызают обычных людей. Похоже на какой-то зомби апокалипсис».

Они не издавали никаких звуков, разве что вздохи и выдохи, которые были слышны даже в помещении супермаркета.

«Похоже на ржавчину. Неплохое название для тебя, а, малышка?» — думал Шу, глядя на одну из «ржавых», что стояла рядом со стеклом. А потом призадумался и улыбнулся. У него появилась сумасшедшая идея.

Через 5 минут вернулся Джим и вручил пятилитровые бутыли с водой.

— Клади в рюкзак. Есть идеи, как будем выбираться отсюда?

— Конечно. Тебе понравится, помпошка.

Джим с подозрением взглянул на Шу, а потом на дверь. Её придерживал только один шкаф.

— Стоп. Шу...

Но Ниндзя уже откинул шкаф и открыл дверь, в которую уже начали входить ржавые. Выстрел в голову и самый первый стал трупом.

— Какого чёрта, Шу?

— Я назвал их Ржавыми, как тебе, нравится?

Джим достал пистолет.

— Бежим, будет весело! — прокричал парень в костюме и побежал в сторону открытой двери.

Джим помедлил, попробовал выстрелить в одного из рыжих, но не решился. Толпа уже входила в здание и развивала скорость, чтобы нагнать беглецов.

— Стой! — резко крикнул парень, будто один единственный выстрел прозвучал в тишине молчаливого леса.

В комнате была лестница, по которой уже далеко забежал Шу. Джим поспешил догонять его. «Рыжие» лезли за ним, продолжая всё также, словно угрожая, дышать. Они не смолкали и делали это, казалось, в одном ритме, не сбиваясь.

«Твою мать-твою мать» — думал Джим, видя рыжие глаза внизу и тянущиеся руки, на которых были капли крови. В какой-то момент парню даже послышалось рычание, что добавило ему мотивации подниматься скорее.

Оказавшись на крыше, он услышал, как Шу сразу же закрыл дверь и вставил в ручку какой-то железный прут. Ниндзя выглядел удивленным и напуганным.

— И на какой черт ты это затеял? — восстанавливая дыхание, спросил Джим.

Шу молчал и даже через маску на лице было видно, что он точно не улыбается.

Рука с выставленным указательным пальцем была направлена куда-то вдаль. Парень ещё приходил в себя, поэтому пока видел какие-то оранжевые очертания. Подойдя к краю, он ещё посидел две минуты на корточках, а потом уже взглянул туда, куда указывал Ниндзя. И сразу же поднялся.

Шу стоял рядом.

— Я даже не знаю, сколько точно их. Невозможно сосчитать, — голос звучал как-то слишком тихо и мёртво. — Но ясно одно: вы в западне. Не только на этой крыше, но и в этом городе.

Перед ними медленно уходя в даль, лежали улицы, заполненные ярко рыжим цветом. Это были они, «ржавые». Сотни тысяч оранжевых тел. Без тумана это выглядело устрашающе. Словно огромная армия муравьёв, только с редким движением. В основном, все стояли тихо. Лишь некоторые что-то делали, из-за большого расстояния не получалось разглядеть.

Джим присел на шершавую крышу. Вздохнул.

«Нас так пугала неизвестность. А теперь она стала ещё страшнее, потому что мы получили что-то новое, но так и не двинулись к разгадке. Что это всё значит? Как эти люди стали такими? Люди ли они вообще? Но внешне очень похожи на людей?»

Шу молча смотрел вдаль.

— Ржавые. Так я их теперь называю.

Джим не отвечал. Он полностью сел на крышу, раскинув ноги. Потирал лицо.

— Откуда они вообще все взялись?

— Очевидно: в этом есть связь. Вывоз всех людей, все главные члены государства прячутся. От чего? Может быть от них? — сев рядом, рассуждал Шу.

— Я пока вообще не вижу в этом связи. Они похожи на каких-то пришельцев. Может быть это действительно нашествие?

— Не знаю. Как и у меня, всё это пока лишь версии.

— Ты заметил как они дышат? И почему-то делают это одновременно. При этом есть ещё такая штука: когда они бежали за нами, то все бежали в одном ритме, не сбиваясь. Что за алгоритмы роботов?

— Не знаю. Пока ничего нет ясного в голове. Просто когда пришёл сюда и увидел, то как-то сразу пусто стало в голове.

Джим внимательно посмотрел на собеседника.

«Темная маска, черный костюм. Постоянные шутки, странные и необоснованные поступки, ирония, сарказм. Таким я тебя вижу, Шу. Но что за этим всем скрывается? Скрывается ли? Кто ты такой? И ведь, по сути, я не знаю, что происходит не только вокруг, но и даже рядом со мной» — думал он.

А потом до них обоих дошёл звук. Кто-то ломился в дверь. Они обернулись и увидели, что в дверь со всей силы колотят чем-то сильным. Было даже ощущение, что это человеческие тела.

— Чёрт, — сказал Ниндзя и подбежал к краю крыши, рядом с входом. — Их слишком много, сражаться не вариант, да и ты стрелять не умеешь. Нужно искать другие пути отхода?

— Твою мать. Какие?

Супермаркет был огромным и они находились сейчас на крыше, выше четвертого этажа. В дверь уже изрядно колотили, железный прут держал оборону, но было ощущение, что силы сотни Ржавых хватит пробить её.

— И нахрена ты вообще привёл меня сюда? На гребаную крышу, — психанул Джим. — Теперь мы в западне!

— Успокойся, помпошка, — ответил Шу, рыская взглядом стены здания в поисках выхода.

Оставалось примерно несколько минут и петли двери просто не выдержат. Джим ходил от одного края крыши до другого в поиске решения.

— Похоже выхода нет, остаётся один единственный вариант, — медленно произнёс Ниндзя.

— Какой?

— Придётся с ними сражаться.

— Сражаться? Ты хоть представляешь, сколько их там? Я не представляю и не хочу представлять.

— А что остаётся? У тебя есть другие варианты? Оружие есть, патронов может быть хватит. Учитывая, что есть пистолеты.

— Нет, ты серьезно? Я даже стрелять не умею.

— Научишься. По крайней мере придётся. Я говорю тебе, парень, выхода другого нет.

Ржавые выломали нижнюю петлю. В проёме было видно их оранжевые глаза. Оставалась последняя — верхняя.

— Соберись! Они уже скоро будут здесь.

Джим все ещё метался.

— Всё! Просто возьми оружие и целься, вот так, — показывал Шу молчащему другу. — Старайся тратить по одному патрону. Целься, не торопись. Их не так уж много. Если что — я подхвачу их. Главное — не подпускай слишком близко. Готов?

Глава 29

Дверь слетела с последней петли и монстры вышли на крышу. Джим и Шу стояли у края. Сначала Ржавые просто стояли и оглядывались, вновь громко дышали. Но потом, видимо, различили человеческий запах и начали движения, сначала спокойно в их сторону.

Когда Шу убил одного из толпы четким выстрелом в голову, рыжая кровь размазалась по крыше и брызгами по другим Ржавым. Именно тогда они побежали к ним.

Джим дрожал, но целился и стрелял. От отдачи его больно било в плечо, было трудно удержаться на корточках. Так что он просто сел. Шу уже активно тратил по одному патрону на каждого, иногда попадая прямо в голову, а иногда просто в тело.

— Прикрой меня, закончились патроны! — крикнул Ниндзя.

Парень старался хоть как-то уследить и остановить тех, кто уже чересчур близко к ним подошёл. Но это не всегда удавалось, довольно часто Джим промахивался.

— Твою мать! — злился он.

Ржавых заходило всё больше и больше. Было ощущение, что им просто не будет конца.

А в какой-то момент один из них смог быстро пробежать и добраться до двух выживших. Он накинулся на Джима и уже был готов избивать и раздирать его тело на куски, но Шу вовремя обезвредил тварь.

— Спасибо, — помолчав, коротко добавил Джим.

Ржавчины было стало ещё больше. Ниндзя сказал:

— Используем план «Б»! Бесполезно обороняться! Эти твари рано или поздно нас достанут!

— Стоп, какой ещё план «Б»?

— Прикрой меня, нужно время для этого.

Шу кинулся положил оружие и скинул с плеч рюкзак. Начал рыться там.

Джим пытался отстреливаться, но часто не попадал, иногда просто стрелял наобум в надежде попасть хоть в кого-нибудь.

— Черт возьми, Шу! Они всё ближе и ближе.

В этот самый момент Ниндзя нашёл то, что искал. Накинув рюкзак, он выдернул чеку и кинул гранату в самую гущу Ржавчины. После этого схватил за плечи Джима и вместе с ним прыгнул за небольшое сооружение, которое было на крыше и за которым можно спрятаться.

Произошёл взрыв, но оба парня вовремя закрыли уши. Благо Шу успел об этом сказать.

Джим ещё не успел прийти в себя, как парень в костюме уже поднял его и побежал в сторону двери.

— Вперёд, это наш шанс выбраться.

Рюкзак неприятно давил из-за груза. Но желание выжить давило на них гораздо больше.

Они бежали по коридору и спускались по лестнице. Взрыв был мощным: повсюду была какая-то рыжая слизь.

Выскочив на улицу, они не сбавляя темп побежали в сторону своего подъезда. Ржавые уже мчались за ними, но как и в прошлый раз в отдельном ритме. Наконец они оказались перед дверью, открыв и сразу же закрыв тяжелую железную дверь они упали на грязный пол.

Сердце билось в груди так, как будто само недавно проходило забег. Они громко дышали ртом, пытаясь восстановиться.

— Да-а, походу будет трудновато тебе к Дедку добраться?

Джим возмутился.

— Какого чёрта, Шу? Что за приколы?

— Ты о чём?

— Откуда у тебя ещё граната взялась? Почему мы вообще выбрались на крышу? О чём ты думал.

Ниндзя вздохнул.

— Слушай, я вообще-то спас нам жизни. Так что, давай не будем.

И парень в костюме поднялся по лестнице, пока Джим всё ещё стоял около стены, уткнувшись руками в колени.

«Ну так-то да. С этим трудно поспорить — думал он. — Опа, что это за звуки».

На улице снова послышались частые вздохи и выдохи. В одном ритме. В какой-то момент это можно было даже принять как музыку, но, скорее всего, какое заклинание, которое произносят множество людей.

Бывший пьяница поднялся в квартиру. Там сидел Шу, играясь с битой, как ни в чём не бывало. Джим подошёл к окну.

Улица была заполнена этими тварями. Они смотрели в сторону двери, будто ожидая выхода двух выживших. Ржавые стояли не двигаясь. Но потом почему-то один из них зашевелился. Повернулся.

— Эй, смотри. Что-то происходит.

Ниндзя положил биту на кресло.

— Что там?

— Куда он смотрит?

А потом вдруг этого монстра убили. Четким, метким выстрелом в голову. Он упал. Вся остальная Ржавчина посмотрела на того, кто это сделал. Выжившие тоже его увидели.

— Кто это? — спросил Джим. — Я не могу разглядеть.

— Твою мать.

— Кто там?

— Барри. Блондин.

Они ещё раз пригляделись. Всё было действительно так. Этот парень забрался на крышу небольшого магазинчика и спокойно себе целился, а потом убивал по одному.

— Что будем делать? — спросил Джим.

— Ничего. Пока просто смотреть.

В то время Барри убил уже двоих. За три секунды. Ржавые начали движение и набирали скорость, приближаясь к его магазину. Он успел убить ещё пятерых. Потом эти рыжие монстры начали пробовать забраться на магазин. В какой-то момент они нашли путь, по которому залез на крышу. Нужно было зацепиться за выступ в стене, потом опереться о маленькую крышу над дверью для защиты от дождя, зацепиться на нёё, подняться на эту маленькую крышу, а потом уже и подняться на большую крышу магазина.

— Смотри: когда их много — они становятся непоротливыми, медлительными. Помнишь, как один из них побежал за нами. Он бежал быстро. А сейчас их много и почему-то они крайне долго пытаются забраться. Мне кажется, если бы их было несколько штук, то они бы уже были на крыше, — сказал Шу.

Действительно, Ржавые поднимались медленно, поэтому блондин спокойно убивал тех, что стояли внизу, а тех, что карабкались к нему наверх, просто отпинывал ногой или бил прикладом.

— У них сильные руки. Видел, как один из них чуть его не скинул с крыши?

Да, один из Ржавых сумел схватить рукой Барри за ногу и прямо с первого раза повалил его на землю, даже немного порвав штаны своей лапой на том месте. Парень сразу же пристрелил его и тот упал вниз, марая рыжей кровью стены магазина.

В какой-то момент трупов стало чересчур много. Все они, в основном, складывались около стены в виде кучи. Ржавые воспользовались этим и стали забираться быстрее.

— Похоже, ему нужна помощь.

— А мне кажется, он нормально сам справляется.

— А ты не забыл, что он нас, по сути, от Молодёжи спас.

— Я и не знал. Я вообще-то вырублен был.

— Ну так знай теперь.

— Да, знаешь, мне как-то не сильно хочется спасать того, кто меня чуть не прикончил. Ты только посмотри, как он с ними расправляется.

Барри в этот момент уложил ещё двоих, что упали в кучу, ещё больше увеличив её.

— Нет, мы должны его спасти. Он точно знает что-то о «Лавине».

— Я пробовал у него это узнать. Но он говорил только про какой-то договор, а толку? Больше ничего. Смысл допрашивать?

— Это шанс. И я в отличии от тебя не собираюсь его упускать, — уверенно сказал Джим.

Парень накинул лямку автомата на плечи, ещё раз взглянул в окно и вышел за дверь.

Шу посмотрел несколько минут на Барри. Как он убивает одного за одним и как Ржавым становится все легче забираться к нему на крышу.

«Оба самоубийцы. Походу мне придётся к ним присоединиться».

Ниндзя быстро взял биту, автомат и выскочил из квартиры.

Шу догнал Джима, и они молча кивнули друг другу.

У блондина уже закончились патроны, поэтому он просто откидывал Ржавых вниз или прорезал им плоть ножом.

— Эй, парень? Слазь, мы тебя прикроем.

Барри не отвечал.

— Ты меня слышишь? — повторно крикнул Джим.

Некоторые монстры уже начали отвлекаться от большого праздника и начали идти или даже бежать в сторону двух выживших.

— Что-то он не сильно хочет, чтобы его спасли, — размышлял Шу, отстрелив несколько тварей.

— Эй, ты нас слышишь. Мы можем тебе помочь! Слазь с крыши, — крикнул Джим, не обращая внимания на высказывание Шу.

Но Барри продолжал с ними сражаться. На миг можно было даже решить, что он находится в каком-то трансе. Будто это не просто его сражение, а что-то большее.

— Кажется, мне придётся залезть самому.

— Ты серьезно?

— Да, иначе никак.

— Иначе можно просто оставить его здесь и всё!

— Нет, Шу, мы это уже обсуждали. Погнали, прикрой меня.

Джим начал пробиваться через толпу. «Страшно». Ржавые тянули к нему руки, но либо он их отталкивал, либо их отстреливал Ниндзя. Выжившему удалось пробраться к двери. Он забрался по куче трупов и смог спустя две минуты забраться наверх.

— Парень, нам пора уходить. Их чересчур много.

Но блондин не замечал и стал ещё сильнее бороться с монстрами, что лезли к нему.

— Хватит!

Он не слышал.

— Барри!

Только после этого крика, который заглушил все вздохи тварей и звуки соприкосновения биты с телами, парень остановился. Он молча посмотрел на Джима.

— Что с тобой?

Тот с паникой в глазах огляделся на то, где он находился и что вообще происходит. Было ощущение, что он будто потерял то самое мгновение, когда сам забирался сюда и как с легкостью убивал толпы Ржавых.

— Барри?

— Я... не знаю.

На миг на крыше наступила тишина. Тишина осознания. Обдумывания. Причём всё больше и больше появлялось непонятного.

Кто-то начал забираться на крышу.

— Вы что тут делаете? А? Валим отсюда, а то они нас на куски разорвут, — заорал Ниндзя.

— Барри? — продолжал с интересом и сомнениями смотреть Джим. — Ты помнишь нас?

Шу побежал к противоположному карнизу. Вернулся и отстрелил пару рыжих, которые уже почти забрались к ним.

— Да... Вроде бы...

— Так, слазим быстрее и бежим со всей силы обратно. Нет времени обсуждать. Их слишком много, а патроны у меня не бесконечные.

Джим и Барри всё ещё стояли в каком-то оцепенении.

— Пошли-пошли, нечего тут стоять! Быстрее-быстрее, детишки!

Первым спрыгнул Джим, за ним Барри, а потом Ниндзя. Спрыгнуть получилось удачно, только некоторая боль проскользнула в ногах. Трое парней побежали в сторону знакомого многоэтажного дома.

Глава 30

Джим и Шу уже бежали по дороге, как тут заметили, что Барри остался стоять. В каком-то смятении он глядел на дверь магазина, на кучу трупов, что лежали там и на елозящих в беспорядочных движения Ржавых. Все стены были в оранжевой крови.

— Эй, ты чего там встал? Идём, быстрее! — крикнул Ниндзя. Не услышав реакцию он подбежал и, схватив за предплечье, а потом толкнув в спину, подгонял блондина. — Шагай давай, боец.

Спустя 10 минут они стояли у подъезда. Белоснежное небо замаралось серыми облаками и ветер начал кусать своими острыми клинками деревья и людей. Погода вновь становилась пасмурной и злой.

— И на какой чёрт он нам сдался? Ещё один лишний груз. Мы итак за Вови ещё должны присматривать, так теперь ещё и это.

Барри молчал, словно о чём-то задумавшись.

— Я же тебе говорил: у него есть полезная информация. Да и нельзя просто так бросать людей, особенно сейчас. Теперь самый трудно восполняемый ресурс. Понимаешь, о чём я? — объяснял Джим.

— Мне плевать. Я не хочу рисковать своей жизнью из-за парня, который расстреливает всё направо и налево.

Джим взял стул и поставил его на середину комнаты. Шу сел на кресло и достал биту из рюкзака. Играл ей: подкидывал и ловил. Джим же сел на диван.

— Что? — спросил Блондин.

— Рассказывай.

— Что именно?

— От чего они спасались. Что их напугало? — дополнил Джим.

Барри не ответил, а многозначительно посмотрел на улицу. Встал со стула и подошёл к окну. Остальные тоже поднялись. Блондин, указав пальцем на толпу, что была рядом с магазином, сказал:

— Они.

— Что это вообще за чудики? Откуда взялись?

— Как рассказывали представители от Государства — это обычные люди, который попали под воздействие неизвестного вещества, которое даже не успели найти и проанализировать.

Все началось в пустыне. Именно там появилось это непонятное вещество, которое сразу распространилось по пескам и заразило все ближайшие города. Как описывали другие люди, то зараженные сразу становились оранжевыми, словно их сильно обожгло солнце, а потом на теле появлялась корка.

Превращались в монстров за несколько часов. Невероятно быстро, поэтому ученым даже не удавалось сделать анализы. Обычные люди просто в один момент начинают как будто задыхаться, потом их бьёт лихорадка, а потом они набрасываются на своих родных и близких, разрывая их на куски.

— Лучезарная картина, — сказал Шу.

— Началась борьба, — продолжил Барри. — Но так как Государство пока не понимало, как вообще бороться с этим, то прессу, журналистов не допускали. Сделали максимум секретности в этом проекте и назвали его «Лавина». Потому что количество зараженных увеличивалось и становилось всё больше и больше, как лавина.

Хотя до сих пор непонятно, можно ли это назвать вообще вирусом. Тех, кого царапали, но не убивали — становились такими же. И причём заражение происходило дальше и без царапин, это проникало как-то будто из под земли или от солнечных лучей.

Забавно, что я так и не понимаю, что же это такое было.

Потом Барри на миг замолчал.

«Он на кого-то похож, это явно. Что-то примерно такое же я уже видел. Но что? Пока непонятно. И ещё это смятение на лице, когда я забрался к нему на крышу. Что с ним произошло? Странно пока всё» — размышлял Джим.

«Падла, надо было тебя пристрелить. Ещё смотришь так, будто ничего не помнишь».

— Просто это версия, которую я вам рассказываю, — продолжил блондин. — Возможно, лишь пустой бред. Это рассказало Государство, а в последнее время я особенно сильно перестал ему верить.

— Ой, бедный, а что с тобой случилось? — наигранно спросил Шу.

— Дочь и жена остались там, в военной базе №34, откуда я и пришёл, — с заляпанным тоской и мраком лицом, продолжил Барри. — Их заперли и сказали, что если я не приду сюда, не уничтожу Молодёжь, то их просто убьют. Они будут ждать меня 30 дней. Если время пройдёт, а я не вернусь, то военные убьют их. Те, кто не могут работать им не нужны.

— А почему не отправят военных? Почему именно тебя? И вообще, когда начался весь этот апокалипсис, они пытались как-то бороться?

— Потому что они знают о моих... «способностях». А с этими тварями они пытались биться, уничтожали целые города как по щелчку пальца. Без толку. Они умирали, но были другие. Они так или иначе оставались жить. Все-таки 7 миллиардов на нашей планете.

— Мда. Тупые вояки, — сказал Ниндзя.

— Что ещё за способности? — спросил Джим.

— Я этого не помню, честно, — опустив глаза, отвечал он. — Но как мне рассказывали другие, можно сказать очевидны и даже собственная жена, я иногда превращаюсь в психа.

— Интересно, — сказал Шу.

— Я как будто превращаюсь в какого-то зверя, разъяренного и хладнокровного. Так мне говорили. Я сам лично этот процесс никогда не чувствовал и не осознавал. Болезнь какая-то.

— Ты чёртов маньяк, ты хоть видел, что ты делал на улице?

— Я не помню. Я просто в недоумении как оказался на крыше и что же в итоге со мной случилось.

— Да, я заметил это. Ты как будто только что очнулся, — добавил Джим.

— Моя жена не боится этого, как и дочка. Они просто научились меня как-то успокаивать. Но когда мы попали на базу, то там это стали замечать. Интересоваться, почему иногда ночами они слышат странные звуки. Будто кто-то колотит стену. А я ведь действительно ничего не помню. Я просто просыпаюсь с разбитыми кулаками и всё.

Потом им даже как-то удалось протестировать мои способности. Они верят в чушь про то, что моё уникальное состояние, когда ты превращаешься в холодную машину для убийств, то именно тогда включается мозг и всё тело на 100%.

В один день им захотелось больше тестов. Хоть и они не смогут точечно это проверить, но раз за стенами военной базы теперь Молодёжь, толпы монстров, то достаточно просто выжить и ты уже становишься чем-то особенным.

— А тот взрыв прошлой ночью? Твоих рук дело? — спросил Шу.

— А я и не могу точно сказать. Скорее всего, моих. Кому бы ещё пришло в голову, даже, допустим, из Молодёжи, играться со взрывчаткой в темноте, когда могут прийти заражённые.

— Мы их называем «Ржавыми», «Ржавчина». Привыкай.

— А почему они не сразу дошли до нас?

— Государство говорит, что это всё пришло из пустыни. А оттуда оно хоть и быстро распространялось некоторым государствам удавалось отделиться, обезопаситься. Особенно те, кто, например находились на другом материке. Говорят, что США продолжает как-то жить и у них нет зараженных. Но монстры уже в пусти и, скорее всего, скоро и их настигнут.

— То есть нашему городу повезло, а так бы нас просто снесло волной?

— С одной стороны, Государство спасло многих людей. Тех, кто согласился. С другой, она просто сделала себе рабочую силу и средство безопасности.

— Весьма радужно звучит. Но ты все-таки называй их Ржавыми, ладно? Или рыжими.

Джим встал. Оперевшись на подоконник, вздохнул.

— Получается мы остались в городе, наполненном этими монстрами, которые тем более могут заразить нас в любой момент? Или уже заразили?

— Скорее всего, нам повезло. Иммунитет, возможно. По воздуху для нас нет вреда, это я уже осознал. Но опасность в укусе или царапине, любом соприкосновении их когтей с нашей плотью остаётся. Мы очень быстро превратимся... в Ржавого.

— Весело. Думаю...

— Шу, ты можешь заткнуться, — тихо, но отчетливо произнёс Джим. — Кстати, меня Джим зовут. А это Ниндзя Шу.

Они пожали руки. Кроме Шу.

— Мы уже с ним знакомы.

— Я не помню, — ответил Барри.

— Конечно-конечно. Просто пойми сразу, что я не верю твоим сказкам и буду всегда на чеку.

— Думаю, всё будет вполне нормально, — сказал Джим.

— Нет, он прав, — добавил блондин. — Со мной происходит порой какая-то чертовщина. И я не могу это регулировать. Может быть даже хорошо, что меня отделили от семьи с женой и хоть какая-то от меня польза есть. Убиваю этих тварей.

Примечательно, что всё это время Барри разговаривал, практически не смотря на собеседников. Лишь изредка и тогда, когда слушал.

— Ладно, нет смысла больше мне здесь оставаться. Осталось чуть меньше месяца и мне уничтожить всю Молодёжь.

— Так они ведь никак тебя не смогут проверить. Просто вернись и всё.

— Нет, я так не могу. И они поймут это сразу по мне. Дело в том, что у меня порок — честность. Всегда. Я не умею и не могу врать. Мне противно. Поэтому я выполняю всё честно. А если что-то и начинается, то это сразу становится заметно. Вот так вот.

— Мда... Тяжелый случай, — сказал Шу.

— Если у вас есть какие-то вопросы, то вы можете задать их. Я расскажу то, что знаю.

— Как добраться до вашей военной базы?

— У меня есть карта, но она осталась в квартире. А вы уверены, что вам туда действительно нужно?

— А что такое?

— Просто там... необычные условия.

— Подробнее?

— Я не могу рассказать, потому что пообещал Государству не рассказывать.

— Мда, ну и не повезло тебе с твоей этой честностью. Ой, как не повезло, — сказал Ниндзя.

— Ладно, но карту всё равно бы хотелось посмотреть. Зафиксировать как-нибудь или перерисовать. Раз сейчас электричества нет, интернета нет, будет тяжело своим ходом добираться.

— Много машин осталось на дорогах и ещё можно найти бензин. Так что вам повезло, если хотите туда добираться.

— А стоит ли? — добавил Шу.

— Не знаю, нужно подумать хорошенько. А потом уже решим. Тем более повсюду эти зараженные, как мимо них пройти?

— На самом деле уже завтра они уйдут. То есть, когда я был в военной базе, то я уже давно заметил, как у них проходят циклы. Они ходят по городам огромной толпой и лишь небольшая часть остаётся в каком-то конкретном месте.

— Тогда это плюс.

— Не совсем.

— Почему?

— Потому что когда они остаются по одиночке, то они сильнее, быстрее и неуязвимее.

— То есть, если завтра они отсюда уйдут, то по городу всё равно будут шастать эти зверюги, но при этом ещё более классные? — спросил Ниндзя.

— На самом деле — да.

— Чёрт. Но ладно, с этим разберёмся уже завтра. Давай сначала на твою карту посмотрим.

— Она в квартире.

— Тогда я предлагаю остаться тебе в этом доме пока. Любую соседнюю квартиру выбирай. А потом завтра утром уже пойдём за картой.

— Хорошо.

Глава 31

Вови ходил по квартире и рассматривал фотографии, что лежали на полу. Счастливые родители, улыбчивые дети. Разве когда-нибудь можно не улыбнуться на фотографии рядом с семьёй?

«Только потеряв что-то привычное, можно понять, насколько оно было неотделимо от тебя» — думал Дед.

Шаркая по ещё чистому полу, он смотрел в окно и хотел бы увидеть яркое будущее. Но вместо этого он видел куча Ржавых, которые собрались перед домом.

«Похоже, это и есть та самая Лавина».

Некоторые монстры стояли неподвижно, другие что-то выискивали, останавливались резко и будто прислушивались к окружающей тишине. На улице было прохладно и на траве блестел иней, сверкая, будто алмаз.

Вови вернулся в свою квартиру и сел в кресло. Руки на автомате взяли блокнот и ручку, но ничего не появилось на листе бумаги. Вместо этого Дед всё смотрел и смотрел в окно.

После этого он встал, глянул ещё раз на квартиру, в которой находился и на довольно большой рюкзак, что ждал его рядом с дверью в туалет.

«Пора» — решил он. Накинул рюкзак и ловкой, краткой походкой вышел из квартиры, запер дверь и спустился по лестнице.

«Какие-то глупые твари». Дедушка обходил их, не подходя ближе, чем на 30 метров. Удачно обойдя сам дом, он пошёл в сторону той скамейки, где когда-то он встретился с Джимом.

Сев на неё, он замер и старался не двигаться, хотя мысли хаотично скакали в его голове, как солнечные зайчики. Зараженные были в 50 метрах от него. Они не видели, но опасность всё равно была.

Тогда он прошёл чуть дальше и остановился неподалеку. Потом зашёл в магазин и оглядел полки.

«Кажется, среди нормальных людей остались только мы. Молодёжь всё грабит и это видно».

Полки с чипсами, сухариками и другими подобными штуками были практически пусты.

После этого вдруг послышались крики со стороны улицы. Вови не стал торопиться и просто выглянул в окно.

Но перед этим он услышал также короткую, но как будто беспомощную автоматную очередь.

А после этого погасшие испуганные крики.

Выйдя на улицу, он увидел как толпа зараженных столпилась перед чьим-то телом, которое разглядеть было уже сложно. Повсюду были брызги крови, монстры просто разрывали тело неизвестного на куски.

«Что же происходит? И почему они нападают на нас?»

Но Вови ничего не оставалось, кроме того, что ждать, уповая на память Джима о их месте и встрече.

Осень была особенно холодной и чёрствой, ветер дул и рассекал тело на части, заглядываю внутрь и овевая всё бесконечным холодом. Словно режущий страх, который было невозможно победить.

Вови ждал целый вечер. У него не было особых занятий, кроме страха. Однако, на удивление, Дед мог вспоминать забытые мгновения счастья и лучезарные проблески приятных воспоминаний. Память осталось с ним и никуда не исчезла.

Мысли текли, заглушая страх.