Снег не скроет следы

Глава 1: Новогодний Лёд

Она шла по улице, и снег скрипел под её ботинками. Заозёрный замер в предновогодней тишине. В окнах горели гирлянды, но людей на улицах почти не было — городок засыпал рано, а в канун праздника тем более. Шестнадцать лет, но она чувствовала себя взрослой, потому что в кармане лежал телефон, а в голове — план, который она вынашивала уже неделю.

Она знала, что за ней следят. Ощущение было липким, как пот на шее, но она не оборачивалась. Она знала, кто это. И знала, что бояться больше нечего, потому что она всё записала. В дневнике. Там были даты, имена, места. Если с ней что-то случится, дневник найдут. Она сделала так, чтобы его нашли. Подложила в тот ящик, который никто не проверяет, но все откроют, когда её не станет.

Она свернула за угол, туда, где заканчивается город и начинается лес. Свет фонарей остался позади. Теперь только лунный свет и тишина. Она знала эту дорогу наизусть, могла пройти по ней с закрытыми глазами. Там, через полкилометра, была старая типография — заброшенная, никому не нужная. Но она знала, что внутри есть свет. Кто-то там был.

Она почти дошла до двери, когда услышала шаги сзади. Они были быстрыми, но не бегом. Уверенными. Человек, который шёл за ней, знал, куда она направляется.

Она остановилась. Обернулась. В темноте ничего не было видно, но она чувствовала запах — синий, холодный, как краска, которую использовали в той типографии. Она сделала шаг назад, упёрлась спиной в металлическую дверь.

— Я знаю, что ты здесь, — сказала она. — Я всё знаю.

Тишина. Потом шаг вперёд. Тень отделилась от деревьев. И голос, который она узнала сразу.

— Тогда ты понимаешь, что будет дальше.

Она не успела закричать.

Артём Лебедев проснулся от звонка в четыре утра. Телефон на тумбочке вибрировал, как злая оса, и он сначала подумал, что это снова кто-то из Москвы — старые связи, старые долги, старые дела, от которых он сбежал. Но номер был местный.

— Лебедев, слушай, — голос дежурного из отдела был хриплым, как будто он тоже только что проснулся. — Там у озера Чёрное тело нашли. Девочка. Пропавшая, та, из Новосельцевых. Приезжай.

Артём сел на кровати, зажмурился от резкого света, который ворвался в комнату вместе с требованием «приезжай». Голова была тяжёлой — он выпил накануне, как почти всегда. Но тело уже знало: это работа. Не та, что он ждал, но та, от которой он не мог отказаться, потому что если он откажется, она будет сниться ему по ночам.

Он оделся за пять минут: джинсы, свитер, тёплая куртка, которую он купил ещё в Москве и которая давно уже потеряла вид. Ботинки с металлическими вставками на носках — местные дороги зимой не прощают невнимательности. Ключи от «Нивы», старой, разбитой, но ходячей, он сунул в карман, сунул туда же пачку «Короны» и зажигалку, накинул шапку и вышел из дома, не оглядываясь.

Заозёрный спал. Дома стояли тёмные, только кое-где горели окна, где люди всё ещё не ложились — последние приготовления к Новому году, последние звонки родственникам. Артём сел в машину, завёл её с пол-оборота — «Нива» зарычала, прогреваясь — и вырулил на главную улицу.

Озеро Чёрное находилось в трёх километрах от города, на север, где дорога упиралась в сосновый лес. Летом там было безлюдно, зимой тем более — лёд там редко когда был крепким, и местные рыбаки обходили его стороной. Но в этом году морозы стояли сильные, даже для Заозёрного, и лёд выдержал.

Артём подъехал к месту происшествия. Уже стояли две полицейские машины, скорая и ещё какая-то серая «Ауди» — он сразу понял, что это приехал отец девочки. Бизнесмен. Местная элита.

Он вышел из машины и сразу почувствовал запах — не смерти, нет, пока рано, но запах свежего льда и сырого снега, который смешивался с бензином и чужим потом. Вокруг стояли люди в форменных куртках, кто-то уже оцепил место жёлтой лентой, кто-то фотографировал.

Артём подошёл к старшему. Им оказался участковый, которого он знал — Петрович, толстый, с вечно красным носом, который он прятал в воротник.

— Тёма, — сказал Петрович, не убирая рук из карманов. — И тебя подняли.

— Кто нашёл? — спросил Артём, глядя на лёд. Тело лежало недалеко от берега, оно было укрыто каким-то старым брезентом, но он видел край куртки — ярко-синей, зимней, с капюшоном.

— Рыбаки. Шли по льду, наткнулись. Зовут, говорят, сработало. Ну, мы приехали, посмотрели, узнали. Новосельцева это. Дочь.

— Дочь Андрея Новосельцева? — переспросил Артём. Он знал эту фамилию — в Заозёрном все знали друг друга.

— Его. Он там, в машине, сидит, — Петрович кивнул на серую «Ауди». — Говорят, истерику закатил, когда увидел. Мы пытались с ним поговорить, но он не в себе. Сказал только, что у неё была привычка гулять по ночам.

Артём подошёл к телу. Ему никто не препятствовал — он всё-таки считался следователем, хотя и бывшим. Он присел на корточки, откинул брезент. Девочка лежала на спине, глаза закрыты, лицо бледное, почти синее. Волосы — длинные, светлые, мокрые — разметались по льду. На ней была куртка, джинсы, зимние ботинки. Ничего особенного. Обычный подростковый вид.

Но он сразу заметил странность. Обычно, когда человек тонет в холодной воде и его вытаскивают, на теле есть характерные признаки: поза, следы борьбы, вода в лёгких. Здесь же тело лежало неестественно прямо, слишком правильно, как будто его положили. И на снегу, рядом с телом, не было следов ползания — только два чётких следа, похожих на те, что оставляет человек, который тащит груз.

Артём поднял глаза на лёд. Он видел полынью — она была в десяти метрах от тела, круглое отверстие, края которого уже начали замерзать. Рядом с полыньёй были следы — мужские, большие, сорок третий размер, может, сорок четвёртый. Эти следы вели к полынье, но не обратно. Тело же лежало совершенно в другой стороне, у берега.

«Её принесли сюда, — подумал он. — Принесли и положили. Не вытащили из воды».

— Петрович, — позвал он, поднимаясь. — Кто был первым на месте?

— Я, — ответил участковый, подходя ближе. — Кто ж ещё? Ты же знаешь, ночных дежурных у нас двое. Вот я и приехал.

— Когда ты приехал, тело было здесь?

— Здесь.

— А следы? К полынье?

Петрович замялся, глядя на лёд.

— Так все ходили, кто же разберёт.

— Все ходили, — повторил Артём. — А до того, как ты приехал, тут кто-то был?

— Рыбаки. Они и нашли.

— Рыбаки. А потом ты. А потом остальные.

Он снова посмотрел на тело. Девочка, наверное, была красивой при жизни — тонкие черты лица, длинные ресницы, хотя сейчас, в этой синеве, она выглядела как восковая кукла. Ему стало холодно, хотя он стоял в куртке и шапке. Ему стало холодно, потому что он уже видел такое. В Москве. Пять лет назад. Тоже девочка, тоже лёд, тоже неестественная поза. Только тогда на теле были следы синего пигмента.

— Петрович, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты не заметил ничего странного? На её теле?

— Ну, мёртвая она. Это и так странно, — буркнул участковый.

— Под ногтями. Пигмент.

Петрович замер. Артём обернулся и встретился с ним взглядом.

— Ты не смотрел, — понял он. — Ты вообще не смотрел, ты просто приехал и оцепил.

— Тёма, я не судмедэксперт, — оправдался Петрович. — Я увидел тело, вызвал начальство, оцепил. Всё по инструкции.

Артём тяжело вздохнул. Он снова присел над телом, взял холодную руку девочки и осторожно поднёс её к глазам. Под ногтями было что-то тёмное, почти чёрное, но при лунном свете он различал оттенок — синий. Такой же, как пять лет назад.

Он не сказал этого вслух. Но запомнил.

— Её нужно вскрывать, — сказал он, вставая. — Не здесь. В городе. Есть же патологоанатом?

— Есть, но он сегодня с утра уезжает. Семья, Новый год, — Петрович развёл руками.

— Он не уедет, — твёрдо сказал Артём. — Вызови его. Скажи, что я прошу. Если он не приедет, я позвоню в областное управление и скажу, что мы тут девочку без вскрытия хороним. А там, между прочим, дочка Новосельцева.

Петрович вздохнул, почесал затылок.

— Ладно. Уговорил. Но ты объяснишь это начальству.

— Объясню.

Артём отошёл от тела. Он чувствовал, что воздух здесь какой-то тяжёлый, будто сама земля помнит то, что произошло. Он посмотрел на серую «Ауди», которая стояла чуть поодаль. Внутри сидел Андрей Новосельцев — отец девочки. Артём подошёл к машине, постучал по стеклу. Новосельцев посмотрел на него, но не открыл.

— Откройте, — сказал Артём, повысив голос.

Новосельцев медленно опустил стекло. Лицо у него было красное, заплаканное, но глаза — сухие, жёсткие.

— Вы кто? — спросил он.

— Лебедев. Участковый. Я хочу задать вам несколько вопросов.

— Потом. Не сейчас.

— Сейчас, — сказал Артём. — Пока следы не замели снегом. Вы знали, что ваша дочь могла пойти сюда ночью?

Новосельцев посмотрел на него долгим взглядом. В его глазах была не только боль, но и что-то ещё — что-то похожее на страх.

— Вы видите, что я в машине, — сказал он. — Я приехал, когда мне позвонили. Мне сказали, что моя дочь мертва. Я приехал. Я сейчас не могу говорить. Я хочу увидеть её тело.

— Вы видели её с расстояния, — сказал Артём.

— Я хочу увидеть её лицо.

— Сейчас нельзя. Идёт следствие.

— Вы следствие? — Новосельцев прищурился. — Вы вроде бы участковый. Вы не следователь.

— Я бывший следователь, — сказал Артём. — И я сейчас провожу проверку. Ответьте на вопрос — ваша дочь могла пойти сюда ночью?

Новосельцев молчал. Он долго смотрел вперёд, на озеро, потом сказал тихо:

— Я не знаю, куда она ходила. Она была непослушная. Я думал, это подростковое. Она уходила и возвращалась поздно. Иногда я не знал, где она была. Она не говорила.

— Она куда-то ходила одна?

— Нет. С кем-то. Я не знаю с кем. Она не говорила. — Он сжал челюсти. — Я отец, я работаю, я не мог всё время за ней следить. А теперь вы говорите, что она в озере, я не знаю, как это произошло, и не хочу думать об этом. Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

Он поднял стекло, прерывая разговор. Артём посмотрел на отражение в стекле — на себя, усталого, небритого, с тёмными кругами под глазами. Он знал, что этот разговор ничего ему не дал. Но он запомнил, что на правой руке Новосельцева была длинная царапина, свежая, как будто от когтей или от металла.

Артём отошёл от машины. Снег начал падать сильнее, снежинки оседали на его куртке, на лице, он смахнул их рукой. Подошёл к Петровичу, который уже успел поговорить с кем-то из бригады, и спросил:

— У тебя есть ключи от типографии? Старой?

— Зачем она тебе? — удивился Петрович.

— Под ногтями девочки синий пигмент. Я его уже видел. И он из той типографии. Они там краску использовали, фотолитографию, знаешь? Синий краситель. Он впитывается в кожу, его не смыть водой.

Петрович нахмурился.

— Нет у меня ключей. Она же заброшенная, там замок висит.

— Я открою, — сказал Артём. — Дай мне время до завтра.

— Тёма, ты что, не слышишь? Начальство не разрешит.

— Начальство ещё спит. А я успею до его пробуждения.

Он развернулся и пошёл к своей «Ниве». Петрович крикнул ему вслед:

— Ты куда?

— К патологоанатому, — крикнул он, не оборачиваясь. — И в типографию.

— Ты сумасшедший!

— Знаю, — сказал он, садясь в машину. — Потому что если не я, никто не придёт. Счастливого Нового года, Петрович.

Он завёл мотор и вырулил с озера. Через зеркало заднего вида он видел, как на льду остаются люди, как работают фонари, и как снег засыпает следы, которые не должны быть засыпаны.

Артём Лебедев знал, что этот день только начинается, и что он не будет новогодним. Он будет днём, когда он снова войдёт в ту самую историю, из которой сбежал пять лет назад. Или, вернее, которая всегда была с ним.

Доктор Поликарпов жил в частном доме на краю города. Артём подъехал к нему в шесть утра. В доме горел свет, и когда он постучал в дверь, ему открыл сам врач — невысокий, лысоватый, в старом халате, который он носил как домашнюю одежду.

— Ты? — сказал он, не удивляясь. — Я ждал звонка от Петровича. Говорили, что ты придёшь. Он сказал, что ты устроил скандал.

— Это не скандал, — ответил Артём, проходя в дом. — Это дело. Ты знаешь, зачем я пришёл.

— Знаю, — Поликарпов вздохнул. — Девочка в морге. Я ещё не смотрел её. Но я слышал уже, что ты заметил. Синий пигмент?

— Да.

— Так ты его видел? Под ногтями?

— Видел.

— И сразу поехал ко мне. Ты не поехал в отдел, не позвонил начальству. Ты поехал ко мне. Потому что ты хочешь, чтобы я сделал вскрытие до того, как кто-то запретит.

— Я хочу, чтобы ты сделал вскрытие до того, как она замёрзнет настолько, что следы исчезнут.

Поликарпов посмотрел на него внимательно. Он знал Артёма давно — тот был частым гостем в его кабинете в Москве, пять лет назад. Они не были друзьями, но они уважали друг друга.

— Хорошо, — сказал врач. — Я поеду. Но ты мне скажи одну вещь — зачем тебе это? Ты уехал сюда, чтобы забыть. Ты пьёшь, ты ни с кем не общаешься, ты сдался. А теперь ты вдруг бегаешь ночью по озеру и хочешь вскрыть девочку.

— Потому что это то же самое, что было пять лет назад, — сказал Артём. — Я знаю, я чувствую. Там тоже была девочка, тоже лёд, тоже синий пигмент. И я не докопался до истины. Я сдался. Я ушёл. А теперь это вернулось.

Поликарпов стоял молча, потом медленно кивнул.

— Ты уверен?

— Уверен.

— Тогда поехали. Но учти — если это окажется ошибкой, тебя уволят. И я тоже потеряю работу.

— Я знаю, — ответил Артём. — Но я должен сделать это.

Они вышли из дома. Снег падал гуще, и мир вокруг становился всё белее. Артём смотрел на этот снег и думал о том, что когда-то он любил зиму. Теперь же она напоминала ему только о том, как легко уходят следы.

Морг Заозёрного находился на первом этаже местной больницы. Туда они приехали в семь утра. На часах было почти семь, и город уже просыпался — кто-то вставал к своим первым сменам, кто-то готовил праздничные столы. В морге было холодно, тихо и пахло формалином.

Поликарпов открыл холодильную камеру и выкатил тело. Он работал аккуратно, как профессионал, но его руки немного дрожали — от холода или от волнения. Артём стоял рядом, не мешал, но внимательно следил за каждым движением.

— Давай посмотрим, что под ногтями, — сказал Поликарпов, беря лупу.

Он склонился над руками девочки, тщательно осмотрел ногти, снял микроскопические частицы в пробирку.

— Синий, — сказал он, выпрямляясь. — Ты прав.

— Что ещё?

— Сейчас. Дай мне время.

Он начал осмотр тела. Работал методично, иногда делая заметки. Он осмотрел голову, шею, плечи, руки.

— Прижизненных травм почти нет, — сказал он. — Ни синяков, ни переломов. На руках — мелкие царапины, похоже, от веток. Но они неглубокие, возможно, она просто шла через лес.

— А утопление? — спросил Артём.

— В том-то и дело, — Поликарпов поднял голову. — Я вижу, что она не захлебнулась водой. В лёгких воды нет. В трахее — нет. Она умерла до того, как оказалась в озере. Или её убили уже мёртвую.

— Как? — резко спросил Артём.

— Я пока не знаю. Но я знаю, что она не тонула. Она захлебнулась бы, если бы упала в эту прорубь. Но она не захлебнулась. Значит, она уже была мертва, когда оказалась в воде. Её просто бросили в озеро, чтобы создать впечатление утопления.

— Значит, её убили. И убили не на озере.

— Да. Не на озере. Её убили в другом месте, а потом перенесли. И здесь, на льду, её оставили.

Артём стоял молча. Он знал это, он знал с самого начала, но теперь у него было подтверждение. Он смотрел на тело девочки, на её лицо, которое казалось почти мирным, и думал о том, что где-то, в этом снежном городе, есть человек, который знает правду.

— Поликарпов, — сказал он. — У неё под ногтями синий пигмент. Мы проверим его состав. Если это тот же пигмент, что и пять лет назад, то убийца — один и тот же человек. Или один и тот же метод.

— Я проверю, — сказал врач. — Но это займёт время.

— У нас есть время. До Нового года ещё сутки. Он не уйдёт никуда, он думает, что всё кончено. Но он ошибётся.

Артём вышел из морга. На улице уже рассвело, но небо было серым, снег падал, не переставая. Он сел в машину и включил обогрев. Глаза закрывались, но он не мог спать. Он взял телефон и набрал номер.

— Петрович, — сказал он. — Я знаю, ты спишь. Но слушай меня. Девочка не утонула. Её убили. Я найду этого человека. И мне нужна помощь.

— Тёма, — сонно сказал Петрович. — Ты уверен?

— Уверен. И я поеду в ту типографию. Есть там что-то, что он скрывает.

— Я с тобой, — неожиданно сказал Петрович. — Я не могу иначе. Если ты полезешь туда один, тебя найдут мёртвым.

— Тогда вставай и приезжай к старому мосту. Встретимся там.

Артём положил трубку. За окном падал снег, и он подумал, что сегодня он не будет пить. Сегодня у него есть дело. Сегодня он начнёт то, что должен был закончить пять лет назад.

Они встретились у старого моста, того, что вёл к старому промышленному району. Типография стояла за ним, спрятанная за лесом. Она выглядела как заброшенное здание, но Артём знал, что внутри есть свет, что кто-то использует помещение.

Они подошли к двери. Замок был новым, и он не поддавался старым методам. Тогда Артём выбил его плечом. Он почувствовал боль, но пошёл внутрь.

Внутри было темно, но он включил фонарик. Перед ним стояли старые станки, покрытые краской. Пахло химикатами, пылью и ещё чем-то — запахом, который он не мог узнать.

— Здесь что-то есть, — сказал он Петровичу. — Ищи следы. Обувь, волосы, что угодно.

Они обыскали первый этаж, поднялись на второй. Там, в одной из комнат, стояли стол и стул. На столе лежала бумага — белая, чистая, без единой буквы. Рядом стоял стакан с водой и маленькая коробка из-под синей краски. Артём открыл коробку. Внутри была краска. Та же, что под ногтями девочки.

— Он здесь был, — сказал Артём. — Он здесь работает, он здесь что-то делает. И он вернётся.

— Тёма, — сказал Петрович. — Взгляни на это.

Он стоял у стены, держа в руках маленький лист бумаги. На нём был рисунок. Детский, неумелый, но явно сделанный рукой ребёнка. На рисунке было озеро, лёд, фигурка человека. И внизу было написано слово: «Снег не скроет следы».

Артём взял рисунок. Руки его дрожали. Он перевернул лист и увидел номер телефона.

— Это её рисунок, — сказал он. — Она оставила нам подсказку.

Он набрал номер. Трубку взяли через три гудка. Но на том конце не говорили. Только дыхание — тяжёлое, прерывистое, как у того, кто бежал. И потом шелест. И тишина.

— Кто это? — спросил Артём.

Но в ответ — только короткие гудки. Звонок оборвался.

Артём стоял в тишине, глядя на рисунок. Он знал, что это только начало. И что тот, кто ответил, уже знает, что он здесь.

— Тёма, — сказал Петрович. — Нам надо уходить. Если он вернётся...

— Он уже знает, что мы здесь, — ответил Артём. — Он знает, что я здесь. И он сделает всё, чтобы скрыть следы.

Они вышли из типографии, и снег заметал их следы. Артём посмотрел на рисунок в своих руках. Завтра был Новый год. Но он знал, что этот праздник не для него. Для него наступил день, когда он снова должен был искать убийцу.

Глава 2: Второй круг

Артём вышел из типографии, держа в руках детский рисунок. Снег падал гуще, и мир вокруг казался ещё более белым и пустым. Петрович шёл за ним, тяжело дыша — возраст и лишний вес давали о себе знать.

— Тёма, — сказал он, останавливаясь у машины. — Ты реально думаешь, что это тот же, что и в Москве? Тот, кто ушёл от тебя?

— Я не думаю, я знаю, — ответил Артём, садясь за руль. — Под ногтями тот же пигмент. Тот же метод — утопление в холодной воде, но не в той воде, где нашли. И та же поза — как кукла, сложенная аккуратно, без следов борьбы. Это не первый раз. Это его почерк.

— Но мы не знаем, кто он.

— Значит, узнаем.

Артём завёл двигатель, но не тронулся с места. Он достал пачку сигарет, закурил, открыв окно, чтобы дым выходил наружу. Петрович сидел рядом, молчал, ждал.

— Петрович, — сказал Артём, выдыхая дым. — Ты помнишь дело пятилетней давности? В Москве. Там тоже была девочка, шестнадцать лет. Её нашли в парке, в пруду, замёрзшей. Тоже без следов борьбы, тоже синий пигмент под ногтями. Я тогда был следователем. Я почти нашёл убийцу, но меня отстранили.

— Почему? — спросил Петрович.

— Потому что он оказался слишком важным. Или потому что я копнул слишком глубоко. Я не знаю до сих пор. Мне подкинули улики, обвинили в подлоге, и я ушёл. А дело закрыли.

— Но ты же не сдался?

— Я сдался, — Артём усмехнулся горько. — Я сдался, уехал сюда, чтобы забыть. Но прошлое, как видишь, нашло меня само.

Он выбросил сигарету в снег и тронулся с места. Петрович спросил:

— Куда теперь?

— К отцу девочки. Я хочу посмотреть на его реакцию, когда я скажу, что её убили. Он был слишком спокоен. Я хочу его разговорить.

— Он не будет с тобой говорить, он же бизнесмен.

— Будет. Потому что я скажу ему, что если он не поможет, я найду убийцу сам, и тогда он пожалеет, что не сказал всё сразу.

Они поехали по заснеженной дороге. Заозёрный просыпался — на улицах появились люди, кто-то шёл на работу, кто-то выгуливал собак. Артём смотрел на город, который стал для него домом, и думал о том, что он снова втягивается в игру, из которой не выйдет живым, если не победит.

Дом Новосельцева стоял на окраине, за высоким забором из серого камня. Это был большой особняк, не похожий на другие дома в Заозёрном, — с колоннами, с большими окнами, с дорогим автомобилем у входа. Артём припарковался у ворот, нажал кнопку домофона.

— Кто там? — спросил голос, хриплый, мужской.

— Участковый Лебедев. Я хочу поговорить с Андреем Новосельцевым.

— Он не принимает.

— Скажите, что это по делу его дочери. И что я знаю, что её убили.

Наступила тишина. Артём ждал. Через минуту ворота открылись, и он прошёл внутрь. Петрович остался в машине, сказав, что не хочет мешать.

Дверь дома открыл сам Андрей Новосельцев. Он выглядел хуже, чем вчера на озере, — под глазами тени, лицо серое, руки дрожат, но взгляд оставался цепким, как у человека, привыкшего контролировать всё вокруг.

— Лебедев, — сказал он, не приглашая войти. — Что вы хотите?

— Поговорить, — ответил Артём. — Внутри или снаружи — как вам удобнее.

Новосельцев посторонился, пропуская его в дом. Внутри было тепло, пахло деревом и дорогим табаком. Они прошли в гостиную, сели в кожаные кресла друг напротив друга.

— Я слушаю, — сказал Новосельцев.

— Ваша дочь не утонула в озере, — прямо сказал Артём. — Её тело было принесено туда и оставлено на льду. Она умерла в другом месте. Я это знаю, потому что я провёл осмотр и разговаривал с патологоанатомом. Я также знаю, что под её ногтями есть синий пигмент, который использовали в старой типографии на окраине.

Новосельцев изменился в лице. Он сжал подлокотники кресла, побелел, но промолчал.

— Вы знали, что она ходила туда? — спросил Артём. — Она оставляла рисунки. Она была там. Я нашёл её рисунок с номером телефона. Кто звонил ей? Кто был с ней в той типографии?

— Я не знаю, — сказал Новосельцев, но голос его дрогнул.

— Вы лжёте, — Артём наклонился вперёд. — Вы отец. Вы должны были знать, куда уходит ваша дочь. Вы не давали ей денег, вы не разрешали ей встречаться с кем-то? У неё был парень?

— У неё был парень, — сказал Новосельцев после долгой паузы. — Но я не знаю, кто он. Она скрывала его. Я только знал, что он старше. Она говорила, что он учитель в школе, но я не проверял. Я думал, это подростковое.

— Учитель? — Артём напрягся. — Вы знаете, кто именно?

— Нет. Она не говорила имя. Она только сказала, что он художник. Рисует. И что он знает её лучше, чем я.

Артём почувствовал, как холод пробежал по спине. Художник. Учитель рисования. Типография с синим пигментом. И девочка, которая ходила к нему тайком.

— Новосельцев, — сказал он. — Я найду этого человека. Если вы знаете что-то ещё — скажите сейчас.

— Я знаю только, что она говорила про какой-то дневник. Она говорила, что записывает всё, что происходит. Она говорила, что если с ней что-то случится, дневник найдут.

— Где дневник?

— Я не знаю. Я искал. Перерыл её комнату. Ничего нет.

Артём встал. Он понял, что дневник — это ключ. Если девочка говорила, что он будет найден после её смерти, значит, она спрятала его так, чтобы его нашли. Но только не родные.

— Я хочу посмотреть её комнату, — сказал Артём.

Новосельцев не возражал. Он проводил его на второй этаж, в комнату, которая была типичной для подростка — яркие постеры, книги, пушистый ковёр, стол с ноутбуком. Артём начал осмотр. Он открывал ящики, перебирал вещи. На столе лежала тетрадь с конспектами по литературе, но ничего похожего на дневник.

Он заметил, что на полке стоит старый плюшевый медведь. Он взял его, потряс. Внутри что-то звенело. Он аккуратно распорол шов и нащупал маленький ключ. Металлический, старый.

— Новосельцев, — позвал он. — У вас есть сейф?

— Есть, в кабинете на первом этаже. Но он заперт, я даже не знаю код.

— А вы пробовали открыть его этим ключом?

Новосельцев удивлённо посмотрел на ключ. Они спустились в кабинет. Сейф стоял за книжным шкафом. Артём вставил ключ в замок — он подошёл. Он открыл сейф. Внутри лежали документы, пачки денег, но на самом дне — толстая тетрадь в кожаной обложке. Дневник.

Артём взял его. Первая страница была исписана аккуратным почерком девочки.

«Если вы это читаете, значит, меня уже нет в живых. Это не паранойя, я знаю, что за мной следят. И я знаю, кто это. Его зовут…»

Дальше шло имя. Но оно было зачёркнуто чёрной краской, так, что невозможно прочитать. Но Артём заметил, что краска свежая — её поставили поверх старой записи.

— Кто был в этом кабинете до нас? — спросил он у Новосельцева.

— Только я. И прислуга. Почему?

— Потому что имя замазано. Это сделано недавно. Кто-то знал, что дневник здесь, и успел его уничтожить. Но не полностью.

Артём перелистнул несколько страниц. В дневнике были записи о встречах, о том, что она боится, о том, что учитель рисования знает её тайну. И о том, что она видела в типографии что-то, чего не должна была видеть.

Он прочитал вслух одну запись:

«Сегодня я пошла к нему в типографию. Хотела взять краски для урока. Но он был не один. Он говорил с кем-то. Я слышала голос, он был мне знаком. Но я не могла вспомнить, кому он принадлежит. Потом он увидел меня. Он не рассердился, но его глаза… они были холодными. Он сказал: «Ты не должна была сюда приходить». Я испугалась. Я пообещала, что никому не скажу, что он здесь. Но я записала всё. Если со мной что-то случится, ищите этого человека. Я знаю, что он живёт здесь, в городе. И он не тот, кем кажется».

Артём закрыл дневник. Его сердце билось быстрее. Он знал, что учитель рисования — это ключ, но теперь у него было ещё одно имя — человек, который разговаривал с учителем в типографии.

— Новосельцев, — сказал он. — Ваша дочь упоминала учителя рисования? Она говорила, где он живёт?

— Она говорила, что он живёт на улице Лесной, в старом доме, который стоит у поворота на типографию. Это единственное место, куда она ходила тайком.

Артём взял дневник и ключ. Он уже направлялся к выходу.

— Я найду этого учителя. Если он ещё жив. Если он на свободе.

— А если нет? — спросил Новосельцев.

— Тогда я найду того, кто убил её. Даже если это будете вы.

Он ушёл. Новосельцев остался стоять в кабинете, глядя на сейф, который был открыт, и на дневник, который был в руках участкового. Он знал, что теперь всё изменится.

Артём вышел из дома и сел в машину. Петрович ждал его, нервно постукивая пальцами по рулю.

— Ну что?

— Есть дневник. Имя замазано, но записи указывают на учителя рисования, который живёт у старой типографии. Поехали к нему.

— Прямо сейчас?

— Да. Пока он не узнал, что мы нашли дневник.

Они поехали по улице Лесной. Дом стоял у самого леса, старый, деревянный, с покосившейся крышей. Он выглядел заброшенным, но из трубы шёл дым.

Артём постучал в дверь. Ему никто не открыл. Он нажал на ручку — дверь была не заперта. Он вошёл внутрь, жестом приказав Петровичу ждать снаружи.

Внутри было темно, пахло красками и сыростью. На стенах висели картины — пейзажи, портреты, но все выполнены в тёмных тонах, почти чёрных. Он прошёл дальше, в комнату, где стоял мольберт. На нём был неоконченный портрет — девочка, та самая, что лежала на льду.

Он взял портрет в руки. Она была изображена сидящей на стуле, с улыбкой, но на фоне — холодный лёд и трещины. Её глаза были широко открыты, в них был страх.

— Ты ищешь его, — раздался голос сзади.

Артём резко обернулся. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, худой, с длинными седыми волосами, в старой рубашке, испачканной краской. Он держал в руках кисть, и смотрел на Артёма странным, застывшим взглядом.

— Кто вы? — спросил Артём.

— Я учитель рисования. Сергей Иванович. Вы пришли по поводу Кати, я прав?

— Вы знали, что она мертва?

— Я догадывался. Она не приходила два дня. Я знал, что что-то случилось. Но я не думал, что это так... жестоко.

— Вы были с ней в типографии?

— Была. Она приходила ко мне за красками. Я дал ей. Она ушла. Я не видел её больше.

— Вы говорили с кем-то в типографии? Она слышала голос. Она записала это.

Учитель побледнел. Он опустился на стул, положил кисть на стол.

— Это не я, — сказал он. — Это тот, кто был там. Я не знаю, кто он. Он просто приходил иногда, разговаривал со мной. Я не спрашивал, кто он. Я боялся. Он угрожал мне, если я скажу о нём кому-то. Он сказал, что убьёт меня, если я открою рот.

— Как он выглядит?

— Я не знаю. Он всегда приходил в маске. Зимней, чёрной. Я видел только его глаза. Они были холодными, пустыми. И у него был голос, который я никогда не забуду.

— Что он говорил?

— Он говорил о девочках. О том, что он их забирает, когда они слишком много знают. Он говорил, что Катя — одна из них. Я не знал, что он сделает это.

Артём подошёл ближе.

— Вы знаете, где он живёт?

— Нет. Но он приходил сюда несколько раз. Он оставлял записки. Я храню их.

Учитель подошёл к столу, открыл ящик, достал несколько клочков бумаги. На них был один и тот же почерк: ровный, каллиграфический, без ошибок. На одной из записок было написано: «Следующая будет та, кто говорит лишнее».

Артём взял записки. Он знал этот почерк. Он видел его пять лет назад. Тогда тоже были записки, оставленные у тела девочки в Москве. Те же буквы, тот же стиль.

— Это он, — сказал Артём. — Это тот же убийца.

Он повернулся к учителю.

— Вы должны рассказать мне всё, что знаете. Каждую деталь. Когда вы видели его в последний раз?

— Вчера. Он приходил вечером. Сказал, что Катя умерла. И что если я скажу кому-нибудь, что он был здесь, он убьёт меня. Но я не могу молчать. Я не хочу ещё одну смерть на своей совести.

— Вам нужна защита. Я позову полицию. Вы будете под охраной.

— Нет, — сказал учитель. — Он найдёт меня. Он найдёт меня везде. Я убегу отсюда. Я уеду из города.

— Это не поможет, — сказал Артём. — Он найдёт вас, если захочет. Вы лучше помогите мне — дайте мне всё, что у вас есть. Рисунки, которые она вам приносила. Всё, что связывает вас с ней.

Учитель выдвинул ящик, достал папку с рисунками. Они были детскими, не очень умелыми, но на каждом был изображён один и тот же человек — мужчина в маске.

Артём взял рисунки. Он сложил их вместе с записками и дневником. Он понял, что убийца становится всё ближе.

— Я найду его, — сказал он. — И он заплатит за всё.

Он вышел из дома, оставив учителя в растерянности. Садясь в машину, он посмотрел на Петровича:

— У нас есть след. Он оставлял записки. Его голос узнали. Я знаю, где искать дальше.

— Где? — спросил Петрович.

— В архиве. В деле пятилетней давности. Там тоже были записки. Я их не показывал никому, но я знаю, что это тот же почерк. Если я сравню их, я смогу доказать, что это один и тот же человек. И тогда я узнаю его имя.

— Но ты же говорил, что дело закрыли.

— Дело закрыли, но я сохранил копии. Я всегда знал, что оно вернётся.

Он завёл мотор и поехал в сторону отдела. В голове был план: найти старые записки, сравнить почерк, выйти на след убийцы. Но он знал, что это только начало. И что убийца уже знает, что он идёт по его следу.

Архив Заозёрного хранился в старом подвале здания полиции. Артём спустился туда, открыл шкаф с делами, которые никто не трогал годами. Он нашёл папку, которую привёз с собой из Москвы. Записки были аккуратно сложены, заламинированы. Он достал их, положил рядом с теми, что взял у учителя.

Он включил лампу, сфокусировался. Через час сравнительного анализа он понял: почерк совпадал до мельчайших деталей. Буква «а» писалась с небольшим наклоном, «р» — с петлёй, запятые ставились одинаково. Это был тот же человек.

Он достал из дела московскую фотографию — тогда он сфотографировал следы на месте преступления. Он сравнил с тем, что увидел сегодня на рисунках. Везде — один и тот же человек. Он существовал, он был реален, он убивал.

Артём почувствовал холод. Он понял, что это не случайность. Убийца переместился в Заозёрный. Может быть, он всегда жил здесь. Может быть, он был одним из местных, кого Артём знал и, возможно, даже здоровался по утрам.

Он вышел из подвала. В коридоре он столкнулся с начальником отдела — полковником Кравцовым, человеком, который не любил, когда кто-то копал глубже, чем нужно.

— Лебедев, — сказал Кравцов, останавливая его. — Я слышал, ты расследуешь дело Новосельцевой. Без моего разрешения. Без приказа.

— Это убийство, — ответил Артём. — Девочку убили. Я ищу убийцу.

— Ты не следователь. Ты участковый. Твоё дело — патрулировать улицы и выписывать штрафы. Не лезь не в своё дело.

— Это моё дело, — твёрдо сказал Артём. — Потому что это тот же человек, который убил девочку в Москве пять лет назад. Я знаю это. У меня есть доказательства. И если вы встанете у меня на пути, я пойду выше вас.

Кравцов побледнел. Он посмотрел на Артёма с ненавистью, но промолчал.

— У тебя есть сутки, — сказал он. — После этого я отправлю тебя в другое отделение. И ты забудешь об этом деле.

Артём кивнул. Он уже знал, что у него есть сутки. Но он знал и то, что ему не нужны сутки — ему нужен был один след. И он был рядом.

Он вернулся в свою машину и поехал на улицу Лесную, но не к учителю, а к самому лесу. Он хотел проверить старую тропинку, которая вела от типографии вглубь леса. Возможно, там было ещё одно место, где убийца прятал следы.

Он шёл по лесу, проваливаясь в снег. Через полкилометра он наткнулся на маленький сарай, присыпанный снегом. Дверь была приоткрыта. Он вошёл.

Внутри были инструменты, старые ящики, но на земле лежал рюкзак. Женский. Он открыл его — внутри была форма ученицы школы, блокнот и маленький флакон с синей краской. Тот же пигмент. Это была её вещь. Она была здесь до своей смерти. И кто-то оставил её здесь.

Он взял рюкзак и вышел. На обратном пути он позвонил Петровичу.

— У нас есть ещё одна улика. Рюкзак, форма, краска. Я думаю, убийца использовал этот сарай как тайное место. Возможно, он привёл её сюда. Если он оставил здесь что-то ещё, мы найдём это.

Он не знал, что кто-то смотрит на него из-за деревьев. Чёрная фигура, неподвижная, наблюдающая за каждым его шагом. Убийца знал, что Артём приближается. И он готовился к встрече.

Артём вернулся в город, когда уже стемнело. Он зашёл в свой маленький дом, достал дневник и записки. Он сел за стол, включил настольную лампу и начал читать дневник с начала.

Он узнал, что Катя была умной девочкой. Она записывала каждую встречу, каждый разговор. И в одной из записей она упомянула, что учитель рисования был не единственным, кто знал о типографии. Она писала о человеке, который приходил туда часто, который носил чёрную маску. Она описала его голос: хриплый, с придыханием. Она сказала, что этот голос она слышала раньше, но не могла вспомнить где.

Артём закрыл глаза. Он вспомнил, что в Москве у него был похожий случай — тогда тоже девочка слышала голос, но не могла опознать говорящего. И тогда убийцу так и не нашли.

Теперь он был здесь. И он не уйдёт.

Он заварил кофе, сел у окна и посмотрел на заснеженный город. Новый год был уже через несколько часов. В домах зажигались огни, слышалась музыка. А он сидел и думал о том, что где-то в этом городе человек, который убил двух девочек, возможно, больше, и который скоро станет ещё более опасным.

Он решил, что завтра он навестит учителя рисования ещё раз, чтобы уточнить детали, и отправится в архив за старыми записями. Но сегодня он должен был отдохнуть. Его тело требовало сна, хотя разум не успокаивался.

Он заснул прямо за столом, и ему снился холодный лёд и лицо девочки, которая смотрела на него с рисунка, и голос, который говорил: «Ты не сможешь меня остановить».

На следующее утро он проснулся от звонка. Это был Поликарпов.

— Артём, — сказал врач. — У меня есть результаты анализа пигмента. Это тот же состав, что и в московском деле. Мне удалось найти одного эксперта, который работал над тем делом. Он сказал, что этот пигмент очень редкий, его производят только на одном заводе, который закрылся десять лет назад. Но он сказал, что знает, кто мог его использовать.

— Кто? — спросил Артём.

— Он не назвал имя. Но он сказал, что пигмент использовали в типографии, и тот, кто знал, где он хранится, мог взять его. Также он сказал, что тот же пигмент использовался в деле пятилетней давности. То есть убийца имеет доступ к старым запасам. Возможно, он работает или работал на заводе.

Артём записал информацию. Он знал, что бывший завод находился в соседнем городе, в двадцати километрах от Заозёрного. Он решил съездить туда.

— Спасибо, — сказал он. — Ты не представляешь, как это важно.

— Береги себя, Тёма. Он знает, что ты ищешь его.

— Я знаю. И я готов.

Он повесил трубку. За окном уже было утро, снег всё ещё падал. Артём оделся и вышел на улицу. Он знал, куда ехать. Он знал, что это приближает его к разгадке.

Завод стоял на окраине города, заржавевший, разрушенный. Артём прошёл через проходную, нашёл старый склад, где хранились остатки красок. Он осмотрел всё. Нашёл несколько банок с синим пигментом, пыльных, но почти полных. Он взял одну и сравнил с тем, что было под ногтями девочки. Это было то же самое.

Он почувствовал, что находится на правильном пути. Но он также понимал, что убийца может быть где-то рядом. И он должен быть готов.

Он вернулся в город к вечеру. Новый год вступал в свои права, повсюду слышались поздравления. Но Артём чувствовал только холод и одиночество. Он заехал в отдел, чтобы проверить, не поступило ли новых сообщений. И там его ждала записка, оставленная на его столе:

«Ты идёшь по моему следу. Ты не найдёшь меня. Но я найду тебя. Счастливого Нового года».

Артём сжал записку в руке. Он знал, что это не угроза — это обещание. Убийца был близко. И он хотел, чтобы Артём это знал.

Но Артём улыбнулся. Он вышел из отдела, сел в машину и поехал домой. Он знал, что в новом году он продолжит поиски. И он найдёт его. Даже если это будет стоить ему жизни.

Глава 3: Третий след.

Артём проснулся от того, что телефон вибрировал на столе. Он не сразу понял, где находится, — голова была тяжёлой, во рту пересохло, а за окном всё ещё было темно. Новый год начался, но он не чувствовал праздника. Он чувствовал только холод, который пробирал до костей, и тупую боль в плече — там, где он выбивал дверь в типографии.

Он взял телефон. На экране высветилось имя: Поликарпов.

— Тёма, — сказал врач, голос его звучал напряжённо. — У нас проблема. Я сделал дополнительные анализы. Пигмент, который я нашёл под ногтями девочки, содержит микрочастицы органического происхождения. Не краска. Это не просто пигмент. Это смесь краски с чем-то ещё. Я отправил образец в областную лабораторию. Они сказали, что это может быть кровь. Человеческая кровь.

Артём сел на кровати, мгновенно проснувшись.

— Кровь? — переспросил он. — Ты уверен?

— Уверен. Я сравнил с образцами, которые у меня были. Совпадение почти полное. Он не просто красил ей ногти. Он оставил на ней свою кровь. Или кровь другой жертвы. Я думаю, мы имеем дело не с одним убийством. Возможно, он убивал раньше. И он оставляет следы.

— Спасибо, — сказал Артём. — Ты не представляешь, как это важно.

— Береги себя, — ответил Поликарпов и положил трубку.

Артём встал, налил себе холодной воды из-под крана, выпил залпом. Он чувствовал, что приближается к разгадке, но каждый новый шаг открывал всё больше вопросов. Кровь в пигменте означала, что убийца или ранен, или оставил на теле биологический материал, который можно идентифицировать. Если повезёт, в базе данных найдётся совпадение. Но для этого нужно было отправить образец в центр, а это означало, что придётся подключать областное управление, а там начнутся вопросы, почему он расследует дело без официального поручения.

Он решил действовать осторожно. Сначала он поедет на завод, о котором говорил Поликарпов. Там он сможет найти информацию о том, кто мог иметь доступ к пигменту. Если убийца работал на заводе, или его родственник работал там, это сузит круг подозреваемых.

Он оделся, вышел из дома. Снегопад усилился, город казался ещё более пустым и холодным. Новогодняя ночь оставила после себя только мусор на улицах и пьяные голоса, доносившиеся из окон. Артём сел в машину и направился к трассе, ведущей в соседний город, где располагался бывший завод.

Дорога заняла около сорока минут. Завод стоял на окраине небольшого посёлка, который когда-то жил за счёт производства, а теперь медленно умирал. Здания были заброшены, окна выбиты, крыши провалились. Артём проехал через пустые улицы и остановился у ворот, которые когда-то были главным входом.

Он вышел из машины. Ветер пронизывал до костей, снег забивался в воротник куртки. Он перелез через ржавую решётку и пошёл внутрь территории. Здесь было тихо, только ветер гулял между пустыми цехами. Он нашёл склад, о котором говорил Поликарпов. Дверь была приоткрыта, и он вошёл.

Внутри пахло сыростью и химикатами. На стеллажах стояли банки с краской, некоторые были разбиты, некоторые сохранились. Он нашёл ящик с синим пигментом — точно таким же, как тот, что он видел под ногтями девочки и в типографии. Он взял одну банку, открыл её. Внутри было сухое вещество, но когда он провёл пальцем по дну, он нащупал что-то липкое. Он поднёс руку к свету — это была засохшая кровь. Или то, что осталось от неё.

Он почувствовал, как холод пробежал по спине. Убийца был здесь. Он брал краску отсюда. И он оставлял свои следы.

Артём осмотрел помещение внимательнее. В углу он заметил старый стол, заваленный бумагами. Он подошёл и начал перебирать их. Это были накладные, датированные десятилетней давностью. В одной из них он нашёл список сотрудников, имевших доступ к складу. Пять фамилий. Он сфотографировал их на телефон.

Он уже собирался уходить, когда услышал шаги снаружи. Кто-то шёл по снегу, хрустя, приближаясь к складу. Артём замер, прижался к стене. Дверь скрипнула, и в проёме показалась фигура.

Это был старик в старом тулупе, с седой бородой и красным носом. Он держал в руках фонарь и казался удивлённым, увидев незнакомца.

— Кто ты такой? — спросил он хрипло. — Ты с какой целью здесь?

— Участковый, — сказал Артём, показывая удостоверение. — Расследую убийство. Вы работали на этом заводе?

— Работал, — старик нахмурился. — Но я не видел тебя раньше. Ты из Заозёрного?

— Да. Вы знали людей, которые могли брать краску со склада?

— Все брали, — сказал старик, подходя ближе. — Краска была дешёвой, её никто не считал. Но если ты ищешь того, кто брал синий пигмент, я знаю только одного. Он работал здесь, был химиком. Звали его Алексей Петрович. Он уволился лет пять назад. Сказал, что уезжает в Заозёрный. Я слышал, он живёт там до сих пор.

— Алексей Петрович, — повторил Артём. — У него есть фамилия?

— Смирнов. Алексей Смирнов. Он был странным, никогда ни с кем не общался. Жил один. Я думал, он уехал, но потом узнал, что он остался. Он работает сейчас в школе, учителем рисования.

Артём почувствовал, как сердце забилось быстрее. Учитель рисования. Сергей Иванович. Но старик сказал другое имя — Алексей Смирнов. Или это был другой человек? Или Сергей Иванович работал под вымышленным именем?

— Вы уверены, что он уехал в Заозёрный?

— Да, я слышал от других рабочих. Он жил там, в старом доме у леса. Я не знаю, остался ли он. Он ни с кем не общался. Но я видел его в городе несколько раз.

Артём поблагодарил старика и вышел из склада. Он чувствовал, что напал на след, который мог привести его к убийце. Теперь он должен был проверить — живёт ли этот Алексей Смирнов в Заозёрном и работает ли он в школе.

Он сел в машину и поехал обратно. Дорога казалась длиннее, чем раньше, но мысли его были заняты одним: он приближается к разгадке. Он знал, что учитель рисования, с которым он разговаривал вчера, мог быть тем самым Смирновым. Но тогда он назвал себя Сергеем Ивановичем. Возможно, он использовал вымышленное имя, чтобы скрыть своё прошлое.

Артём вернулся в Заозёрный, когда уже начало светать. Он направился прямо в школу, где работал учитель рисования. Она находилась в центре города, старое здание с высокими потолками. Он вошёл внутрь и спросил у вахтёрши, где найти преподавателя рисования.

— Сергей Иванович? Он сегодня не вышел, — сказала вахтёрша. — Болеет, наверное. Он часто пропускает.

— У него есть ещё кто-то, кто преподаёт рисование? — спросил Артём.

— Нет, только он. А что случилось?

— Просто вопрос.

Артём вышел из школы. Он понял, что учитель может быть опасен, если он скрывает своё прошлое. Но у него не было доказательств, что он убийца. Ему нужно было найти его и допросить более тщательно.

Он поехал к дому учителя. Дом стоял на том же месте, у леса. На этот раз он подошёл к двери и постучал громче. Никто не ответил. Он толкнул дверь — она была заперта. Он обошёл дом, заглянул в окна. Внутри было темно, но он заметил, что на столе лежит записка.

Он не мог войти, но он запомнил, что записка была адресована кому-то. Он решил вернуться позже, когда учитель будет дома.

Он поехал в отдел. Там он встретил Петровича, который выглядел озабоченным.

— Тёма, — сказал он. — У нас проблемы. Полковник Кравцов звонил, говорил, что ты лезешь не в своё дело. Он сказал, что если ты ещё раз сунешься к Новосельцеву или в типографию, он подаст рапорт.

— Пусть подаёт, — сказал Артём. — У меня есть улики. Я нашел бывшего химика с завода, который мог брать пигмент. Он работает в школе учителем рисования. Но он назвал себя Сергеем Ивановичем. А на самом деле его зовут Алексей Смирнов. И он живёт в том доме у леса.

— Ты думаешь, это он?

— Я не знаю. Но он что-то скрывает. И он боится. Когда я говорил с ним, он дрожал. Он знал, что Катя ходила к нему в типографию. Он знал про убийство. Может быть, он видел убийцу. А может быть, он сам убийца.

— Но у тебя нет доказательств.

— Поэтому я должен найти его и допросить. Сегодня же.

Он взял ключи от машины и вышел из отдела. Петрович последовал за ним.

— Я с тобой, — сказал он. — Если он окажется опасным, тебе понадобится помощь.

Они поехали к дому учителя. Но когда они подошли к двери, Артём заметил, что снег на крыльце был нетронутым — никто не входил и не выходил сегодня. Он снова постучал — тишина. Он попытался открыть дверь — она была заперта.

— Он не приходил домой, — сказал Артём. — Или он ушёл и не вернулся.

— Или его убили, — сказал Петрович.

Артём посмотрел на замок. Он был старым, и он легко поддался — он выбил его плечом. Они вошли внутрь.

В доме было холодно, пахло сыростью. Он прошёл в комнату, где вчера стоял мольберт. Но его уже не было. Вместо него на полу лежала записка:

«Я уехал. Мне страшно. Я видел его лицо. Он сказал, что вернётся. Я не могу оставаться здесь. Прости».

Артём взял записку. Почерк был тем же, что и на записках, которые он нашёл вчера, но дрожащим, нервным. Учитель сбежал. Или его заставили сбежать.

Он осмотрел дом. Всё было аккуратно убрано, но он заметил, что на полу есть следы обуви — мужские, большие, те же, что он видел на озере. Убийца был здесь. Учитель не врал.

— Он ушёл, — сказал Артём. — Но он оставил следы. Мы должны найти его, пока убийца не сделал это первым.

Он вышел на улицу. Снегопад усилился, и следы на дороге начали заметаться. Но он заметил, что в сторону леса уходят отпечатки ног. Не большие, как у убийцы, а средние, аккуратные — возможно, учитель ушёл через лес, чтобы его не нашли.

— Петрович, — сказал он. — Я пойду по следу. Ты вызови подкрепление и обыщи дом. Если найдёшь что-то, звони.

— Ты один не ходи, — сказал Петрович. — Это может быть опасно.

— Я должен найти его, пока он ещё жив.

Артём пошёл по следу. Снег падал, и следы быстро заносило. Он почти потерял их, но потом заметил тропинку, которая вела к старой лесной дороге. Он пошёл по ней. Через полкилометра он увидел впереди маленький сарай, тот самый, что он нашёл вчера. Он подошёл к нему, открыл дверь.

Внутри было пусто. Только рюкзак Кати, который он нашёл вчера, исчез. Вместо него на полу лежала ещё одна записка:

«Ты идёшь по следу, но ты не найдёшь никого. Все ушли. Все мертвы. Ты следующий».

Артём сжал записку в руке. Он знал, что убийца смеётся над ним. Но он также знал, что учитель мог быть жив. И он должен был найти его.

Он вышел из сарая и осмотрелся. Вдалеке, среди деревьев, он увидел движение — чья-то фигура мелькнула и исчезла. Он побежал туда, но фигура уже скрылась. Он подошёл к месту и нашёл следы — они вели к заброшенной железнодорожной станции, которая находилась в полукилометре от города.

Он побежал дальше. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Он добежал до станции — старого здания с разбитыми окнами. Внутри было темно, но он услышал звук — кто-то дышал за дверью.

Он открыл дверь. Внутри, засунув руки в карманы, стоял учитель. Он дрожал, но не от холода — от страха.

— Я знал, что ты придёшь, — сказал он. — Я ждал тебя.

— Почему ты сбежал? — спросил Артём.

— Потому что он знает, где я. Он был у меня дома. Он оставил записку. Он сказал, что если я расскажу кому-то, он убьёт меня. Я боюсь. Он знает, что я тебе рассказал. Он придёт за мной.

— Кто он? Ты знаешь его имя?

— Я не знаю, как его зовут. Но я знаю, кто он. Он был в той типографии. Я видел его лицо, когда он снимал маску. Это был… — учитель замялся, — это был тот, кого ты знаешь. Он живёт в городе. Он работает в полиции.

Артём застыл. Его кровь застыла в жилах.

— В полиции? — переспросил он. — Ты уверен?

— Да. Я видел его форму. Он был здесь, в типографии, несколько раз. Он приходил и говорил со мной. Он угрожал мне. Он сказал, что если я не буду молчать, он сделает то же, что и с Катей. Я не хочу умирать.

— Кто он? — снова спросил Артём, но учитель покачал головой.

— Я не могу сказать. Он убьёт меня.

— Он уже убьёт тебя, если ты не скажешь. Я защищу тебя.

— Ты не сможешь. Он знает всё. Он знает, что ты здесь, он знает, что ты нашёл дневник, он знает, что ты был на заводе. Он знает о крови. Он оставил её специально, чтобы ты думал, что она его. Это ловушка.

Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног. Если учитель говорит правду, то убийца — кто-то из полиции. Кто-то, кто знает его, знает его методы, знает его слабости. Кто-то, кто играет с ним.

— Ты должен идти со мной, — сказал Артём. — Я отведу тебя в безопасное место.

— Нет, — сказал учитель. — Он найдёт меня. Он всегда находит. Я лучше уйду один.

Он выскользнул через заднюю дверь и исчез в лесу. Артём хотел побежать за ним, но понял, что бесполезно — учитель знал лес лучше него.

Он вернулся на станцию. Там, на полу, он нашёл ещё одну записку. Она была написана тем же почерком, что и предыдущие:

«Ты не знаешь меня. Но ты скоро узнаешь. Я жду тебя в лесу. Приходи один, если хочешь узнать правду».

Артём взял записку. Он знал, что это приглашение на смерть. Но он также знал, что если он не пойдёт, то никогда не найдет убийцу.

Он вышел из станции и направился в лес. Снег падал сильнее, и он почти ничего не видел, но он шёл вперед, держа записку в руке. Через несколько минут он вышел на поляну, где стоял человек в чёрной маске.

— Ты пришёл, — сказал он. Голос был изменён, но Артём узнал его.

— Кто ты? — спросил Артём.

— Тот, кого ты искал. Тот, кто убил Катю. И тот, кто убьёт тебя, если ты не прекратишь.

— Ты ошибаешься, — сказал Артём. — Я не прекращу. Я найду тебя, даже если ты убьёшь меня.

— Ты смелый. Но смелость не спасёт тебя. Ты не знаешь правды.

— Тогда скажи мне правду.

Человек в маске сделал шаг вперёд. Он был выше Артёма, шире в плечах. Он смотрел на него с холодным спокойствием.

— Ты думаешь, что это я убил ту девочку в Москве. Но ты ошибаешься. Это был не я. Это был кто-то другой. И он жив до сих пор. Он живёт в этом городе. Он знает тебя, Артём Лебедев. Он знает твои секреты.

— Кто он?

— Он не тот, кого ты ищешь. Он тот, от кого ты бежишь. Он — твоё прошлое.

Артём почувствовал, как мир начинает кружиться вокруг него. Он понял, что убийца знает его. Знает всё. И что эта игра только начинается.

Человек в маске отступил в темноту и исчез. Артём остался один на поляне, с запиской в руке и с чувством, что он на пороге разгадки, но что эта разгадка может уничтожить его.

Он вернулся в город, когда уже стемнело. Он зашёл в свой дом, сел за стол и начал записывать всё, что узнал: учитель рисования — Алексей Смирнов, который работал под чужим именем; пигмент с кровью; связь с заводом; убийца в полиции. Он чувствовал, что все нити ведут к одному человеку. Но кто это был?

Он открыл дневник Кати и начал перечитывать записи. В одной из них она упоминала, что видела человека в полицейской форме в типографии. Она не знала его имени, но описала его: высокий, светлые волосы, голубые глаза. Артём задумался. В полиции Заозёрного было несколько человек, подходящих под это описание. Но кто из них мог быть убийцей?

Он вспомнил Кравцова — тот был высоким, с голубыми глазами, но он был начальником, и у него было алиби. Или нет? Артём вспомнил, что Кравцов часто отсутствовал на работе, говорил, что был на совещаниях. Но мог ли он быть убийцей?

Он также вспомнил своего старого коллегу из Москвы, который мог переехать сюда. Он снял трубку и позвонил в московское управление.

— Это Лебедев. Мне нужна информация о деле пятилетней давности. Кто вёл расследование после меня?

— Его вёл капитан Соколов, — ответил дежурный. — Он уволился два года назад. Переехал в Заозёрный. Работает там же, в полиции.

Артём почувствовал, как холод пробежал по спине. Соколов. Он знал его — он был его напарником пять лет назад. Он был честным, ответственным. Но что-то изменилось. Он мог убить.

Он набрал номер Соколова. Тот ответил не сразу.

— Лебедев, — сказал он спокойно. — Ты звонишь мне после стольких лет.

— Я знаю, что ты в Заозёрном. Я знаю, что ты был в типографии. Я знаю, что ты убил её.

— Ты ошибаешься, — сказал Соколов. — Я не убивал никого. Я уволился, чтобы начать новую жизнь. Я не виновен.

— Тогда почему ты скрывался?

— Я не скрывался. Я работал под прикрытием. Я знал, что убийца из полиции. Я пытался найти его. Я не мог сказать тебе, потому что ты бы всё испортил.

— Где ты сейчас?

— В лесу. Я иду к нему. Он ждёт меня.

— Не ходи один. Я помогу тебе.

— Нет. Ты должен оставаться там. Если я не вернусь, ты будешь знать, кто убийца. Его имя — Кравцов. Он начальник полиции. Он знал о деле. Он уничтожил улики. Он убил её, потому что она узнала правду.

Артём застыл. Кравцов. Тот, кто приказал ему закрыть дело. Тот, кто угрожал ему.

— Я не поверю, пока не увижу доказательства, — сказал Артём.

— Тогда иди в архив. В старом деле, которое ты вёл, есть записка. Она была подписана им. Я её нашёл. Я спрятал её там, чтобы никто не нашёл. Иди и посмотри.

Артём положил трубку и побежал к выходу. Он знал, что время уходит. Он должен был попасть в архив до того, как Кравцов узнает, что они нашли его.

Он добежал до полицейского участка, но увидел, что машина Кравцова стоит у входа. Он вошёл внутрь, стараясь не шуметь. Он спустился в подвал, где хранились старые дела. Он открыл шкаф, нашёл папку с делом пятилетней давности. Внутри была записка, которую он не видел раньше — подписанная инициалами «А.К.» — Андрей Кравцов.

Он взял записку. Это было признание. Кравцов писал о том, что он убил ту девочку, потому что она узнала о его коррупционных связях. Он уничтожил улики, чтобы скрыть свою вину.

Артём почувствовал, как ярость закипает внутри него. Он поднялся наверх и вошёл в кабинет Кравцова. Тот сидел за столом и улыбался.

— Ты нашёл, что искал? — спросил он.

— Ты убил её, — сказал Артём.

— Да, — ответил Кравцов. — И я сделаю то же самое с тобой, если ты не замолчишь.

— Ты не сможешь. Теперь у меня есть доказательства.

— Это ничего не доказывает, — усмехнулся Кравцов. — Ты сам подделал это. Я скажу, что ты фальсифицировал улики.

— Тогда мы увидим, кто кому поверит.

Артём выхватил телефон и нажал кнопку записи. Кравцов побледнел.

— Ты записал наш разговор?

— Да. Теперь ты никуда не уйдёшь.

Кравцов встал, но Артём был быстрее. Он подошёл к нему и вывернул его руку, прижав к столу.

— Ты арестован, — сказал он. — За убийство Кати Новосельцевой и за убийство той девочки в Москве.

Кравцов попытался вырваться, но Артём держал крепко. Через минуту в кабинет ворвались полицейские, которых вызвал Петрович.

Артём стоял в центре комнаты, сжимая в руке телефон с записью. Он знал, что это только начало. Но он также знал, что правда восторжествовала.

Он вышел из участка, когда уже было утро. Снег перестал падать, и небо стало светлеть. Он сел в машину и уехал домой. Ему нужно было отдохнуть. Но он также знал, что завтра начнётся новый день, и он продолжит бороться за справедливость.