Снег, который не вернулся

Глава 1

Задумчиво держа в руках снежный шар она даже не пыталась взболтать его. Снега не было уже больше семи лет. И конечно, это сказалось на жизни людей не лучшим образом.

Мало того, что смена года всегда приносила разочарования, боль и потери, так еще и это.

Раньше хотя бы снег поднимал настроение и делал все вокруг светлее, торжественнее и хоть немного живее. Теперь же без него… жизнь потеряла краски, как бы странно это не звучало.

Посмотрела на свои руки, краска так окончаельно и не оттерлась.

- Если не будешь покупать, лучше поставь. Вещь-то ценная. Таких сейчас и не делают уже.- Хрипловатый голос прервал мысли девушки.

- Позвольте мне немного вдохновиться, милая барышня? - улыбнулась, стараясь чтобы и в глазах отражалось добродушие. - Такие диковинки и правда не часто встретишь. А ваш магазин просто отрада для глаз.

- Вдохновиться? - Пожилая продавщица ни на секунду не купилась на лесть и, поплотнее затянув шерстяной платок на поясе, аккуратно извлекла из рук Велимиры редкую и дорогую поделку. Уместив ее обратно на полку, женщина повернулась и сморщила нос, разглядывая посетительницу как в первый раз. - Так ты из этих. Думаешь у нас тут музей можно приходить, глазеть и ничего не покупать.

- Видимо из них. - Пожала плечами все еще улыбаясь. - Часто к вам наши заходят, да?

- Дошутишься. - Хмуро ответила продавщица, отворачиваясь и возвращаясь на облезший стул к вязанию.

Велимира удержала на лице улыбку, любуясь шаром издалека, что еще сильнее утомило пожилую женщину и она сбилась со счета петель. Быть бы тут неизбежно убийству, если бы в дверь не заглянул лохматый мальчишка, почти по самые глаза спрятанный за шарфом.

- Вель, прошли они, можно идти. - Сообщил он еще писклявым, но важным от сознания выполненного задания голосом.

- Как вовремя! - Обрадовалась посетительница спеша покинуть недружелюбное заведение. - Еще раз благодарю за вдохновение и тепло. - Уже от двери послала улыбку недовольной женщине. Та только отмахнулась, мол уходишь и слава всем, кто за это ответственен.

На улице холод моментально залез под куртку девушки и уцепившись незваным пассажиром отправился с ней дальше. Вот еще одно последствие отсутствия снега - холод гораздо жгучее и стремительнее.

Дорога действительно оказалась свободной. Не то, чтобы у Велимиры и ее спутника были проблемы с представителями закона. Но лучше было с ними не встречаться, потому что у представителей закона вполне могли быть проблемы с Велимирой. А в каталажке, куда они собирают всех попавшихся на улице подозрительных бродяжек, точно не будут топить, даже не смотря на то, что зима и морозы все крепчают. Кому есть дело, верно? Каждый заботится только о себе. И чем полнее клетки на ночь, тем сытнее ужин служак.

- Лас, ты как, не замерз? - Похлопала мальчишку по плечу.

- Я же не сидел на месте. Я двигался. А ты сама столько раз говорила, что если двигаешься, то скорее сваришся, чем замерзнешь. - выразительно подвигал бровями, единственным, что можно было разглядеть на его закутанном лице. - И не зови меня этим детским именем. Я мужик!

- Еще какой. - Кивнула, отряхнув замерзшие на шарфе мальчика кристаллики льда. - Ты мой защитник. И мой воин. Закончится зима, пойдем с тобой к моему учителю, станешь настоящим художником.

- Я помню, помню. Жаль зимой к нему не пробраться. - Лас почесал нос сквозь вязаную ткань.

- Пробраться можно. - Рассмеялась девушка, представляя гнев своего учителя. - только бесполезно это. Он на зиму в спячку впадает. И если мы его разбудим, получим не помощь, а подзатыльники и ворчание.

- Он просто какое-то животное. - Мальчик слегка закатил глаза, сколько позволила шапка.

- Можно и так сказать. - немного рассеянно отозвалась Велимира, она расположила на ладони лед, создав маленький случайный орнамент, но он тут же растаял от тепла ее руки.

- Идем домой? - Вопросительно посмотрел Лас. - Там хотя бы шапку и шарф снять можно.

- Как быстро ты назвал это место домом. Мы прожили там два дня.

- Человек ко всему быстро привыкает. Если там безопасно и тепло, то это дом. - Нравоучительно поднял палец в варежке мальчик.

Улицы города, когда-то сиявшие праздничными огнями, теперь погрузились в серую мглу. Фонари, давно погасшие, торчали из грязи, как сломанные кости. На перекрёстках приютились замерзшие ларьки, а из труб домов валил густой дым, пытаясь хоть как-то согреть замёрзших жителей.

Они побрели в район одноэтажных домов, где Велимире удалось снять небольшой сарайчик на несколько дней.

Там она выдала Ласу еду и тот едва сдержал порыв запихать ее в рот и проглотить не жуя. Все же он уже не был ребенком. И не хотел показаться таковым перед старшей подругой.

Девушка с ухмылкой посмотрела, как он старательно двигает челюстями, видимо даже считая каждое движение про себя. Если бы он прикладывал столько усердия к обучению…

На улице пронеслось что-то шумное и беспорядочное. Велимира замерла прислушиваясь к звукам. Неужели уже пошли по спискам? Рано еще. Она специально планировала посещение города так, чтобы была пара недель до начала ежегодных репрессий.

За окном все стихло. Может просто выдавала не желаемое за действительное? Страхи могут и не такое нашептать. Велимира вспомнила, как несколько лет назад, путешествуя к учителю, услышала странное шуршание в кустах у дороги и тут же рассказала себе, что это за ней пришли и сейчас схватят, потащат и моментально вспомнились все ужасы, которые передавали шепотом о том, что делают с вольными художниками в тюрьмах.

Она тогда просидела больше часа боясь пошевелиться и пытаясь хоть немного унять свое оглушительное дыхание. А оказалось, что в этих самых кустах сидел не менее напуганный заяц. Что ж, ему было чего бояться. Он пошел на ужин. Очень даже вкусный сочный ужин. Кролик в специях на костре. У девушки даже слюнки потекли от воспоминания об этом. Иногда в дороге еда лучше, чем в городе.

Закончив с воспоминаниям и проглотив слюну, Велимира вновь взглянула на своего товарища. Тот уже закончил жевать и вопросительно смотрел на нее пытаясь понять, что же она там услышала.

- Показалось. - Поспешила успокоить мальчика. - Может просто кто-то проехал на скорости или большая ворона пролетела.

- Что вороны шумят как проезжающая на скорости телега? - Поднял брови Лас.

- О, ты недооцениваешь ворон. Они порой даже хуже коршунов. - Улыбнулась поддразнивая. И взмахнула рукой, создавая образ в воздухе из собственных волос. Стая ворон получилась как живая, только рыжая, и парнишка даже вздрогнул, отшатнувшись. - Они могут быть тихими и незаметными, когда хотят что-то утащить, но могут быть громкими и грозными, когда хотят напугать. А если их много… тут даже самый отважный пес сбежит в будку, поджав хвост.

- Не такую сказку хочешь услышать перед сном. - Сморщил нос мальчик.

- А ты хочешь сказку на ночь?

- Нет! - Запротестовал было, даже руками взмахнул. Но передумал, пока Велимира не передумала. - Да! Мою любимую, Вель, про первого художника!

- Ну это не совсем сказка. Это больше легенда, или даже историческое событие… Ну да ладно, лишний раз повторить не повредит. И учитель, наверняка спросит, знаешь ли ты ее, когда мы к нему дойдем.

- Вот и давай. - Кивнул Лас, устраиваясь в кровати. Он здраво рассудил, что никто никогда не будет слишком взрослым для хорошей исторической сказки и его статус мужчины никак не пострадает. - Только можешь немного порисовать?

- Немного. - Кивнула. - Я еще не полностью восстановилась после нашего побега.

- Я помню. - Чуть виновато, но только совсем чуть. Желание маленьких чудес пересилило беспокойство за подругу.

- Никто не знает, как выглядел первый художник. - Начала с завыванием и завесила лицо волосами для достоверности. - Кто-то говорил, что это был прекрасный юноша с прекрасной душой и набором красок, кто-то, что могущественная женщина, рисующая всем, что под руку попадется, даже едой, а кто-то, что это было неизвестное никому существо, творящее свои картины исключительно кровью врагов. - начало истории сопровождалось тремя разными образами, которые Велимира создала из обычной пыли и грязи, щедро разбросанными по их комнате. Но то, из чего они были сделаны никак не повлияло на изящность линий. Напротив. Велимира считала, что пыль и грязь одно из самых лучших, если не самое лучшее для создания быстрых иллюзий. - Но все сходятся в одном - первый художник был не похож на людей из своего племени. Он видел красоту и силу жизни и стремился ее запечатлить. И, по легенде, жизнь ответила ему взаимностью.

- Захотела запечатлеть его красоту и жизнь? - ехидно уточнил Лас, не первый раз слушающий эту историю.

- Именно. - Распылила фигурки и создала новую. Кривую рожицу с высунутым языком.

- О, не трать силы на это безобразие! - возмутился мальчик, посмеиваясь про себя. - Тебя так не хватит на все.

- А ты собираешься дослушать до конца? В прошлый раз ты заснул еще до середины. - Усмехнулась, убирая пыльное создание. - Так вот, сама жизнь явилась к первому художнику и предложила ему подарок.

- Сделку! Это была сделка! - Нетерпеливо поправил в ожидании новых маленьких чудес.

- Ну хорошо, пусть будет сделка. - Создала ствол большого дерева и две фигуры под ним. - До тех пор, пока художник обязывался правдиво изображать жизнь вокруг себя, она позволит ему творить жизнь своими красками и кистями…

- Разве художники рисуют правдоподобно? - сморщил нос мальчик. - Они все искажают.

- Это художественное видение. Они так видят. Поэтому для них это правдоподобно. Все честно - развеяла фигурки. - Вижу, ты уже слишком сонный, чтобы слушать дальше.

- Что? Это нечестно. Я просто высказал свое мнение. - Проворчал Лас, но спорить дальше не стал, что он маленький?

Проследив, что мальчик устроился, завернувшись в плед, любезно подкинутый хозяином, Велимира и сама забралась в кровать. В голове у нее кружили образы из старой легенды. Конечно это все вранье. Но на чем-то оно же должно быть основано? Люди не могут придумать ничего нового. Только умеют перевирать хорошо забытое старое.

Учитель не раз говорил ей, что ее магия как раз основана на том, что она много путешествовала и много повидала. У нее в голове столько всего, что можно перемешать, увеличить или уменьшить, ускорить или замедлить, убрать или переместить куда-то еще. Поэтому ее иллюзии такие привлекательные. Поэтому она стала лучшей ученицей. Хоть так и не получила собственную кисть, чтобы творить что-то настоящее. Как хоть она выглядит эта кисть? Обычная деревянная с ворсинками из хвоста белки? Какого она размера? Может она как посох и в ней использованы конские волосы? Может она просто называется кисть, а на самом деле это просто… Что-то такое. Не понятно что.

Когда девушка в порыве откровения поделилась мыслями со своим спутником, он как любой легко выдающий новые выдумки ребенок, предположил, что это может быть кисть скелета. Мол надо убить своего главного врага и сделать из его кисти орудие, чтобы творить добро. Вот так просто. Взять и из руки плохого человека смастерить то, что будет создавать только хорошее.

Девушка фыркнула в темноте, вспоминая эту беседу и как она серьезно задумалась о возможности правильной догадки Ласа. Потом она, конечно откинула эту мысль. Но образ прочно засел в голове и грозил когда-нибудь реализоваться в ее иллюзиях. Или еще где.

Если бы тогда, более семи лет назад все не перевернулось с ног на голову, Велимире не пришлось бы столько бегать, голодать и прятаться.

Она была бы сейчас, наверняка, известной художницей и принимала бы посетителей в доме с большими окнами и уютным камином. А не лежала бы в темном и холодном практически сарае. Да что там. Девушка перевернулась на бок и подтянула ноги к животу, стараясь сохранить побольше тепла.

Сколько бы всего было по другому, если бы тогда ничего не случилось.

Глава 2

- Изначально их было трое. Первый художник, первый сказитель и первый музыкант. - Велимира разогнула три пальца на руке. Не понятно почему, но так было нагляднее.

- И ни одного повара или лесоруба. - Смешливо покачал головой Лас, слегка скучая на повторении древней истории.

- Ну что я могу сказать? Жизнь тогда была благосклонна к искусству. Видимо, ей казалось, что это те люди, что смогут претворить ее мечты в реальность.

- Ты говоришь о ней, как будто она обычная избалованная девчонка. Да еще мечтающая, что кто-то за нее все сделает. - Парень пренебрежительно покрутил карандаш между пальцами.

- Тогда она и правда была очень молода. А ты, будь сейчас древние времена, горел бы на костре за оскорбление чувств верующих. - Фыркнула Велимира.

- Маленькая, несамостоятельная, да еще злая. И это наша жизнь? - Поднял вверх глаза мальчишка.

- Тогда она была гораздо ближе к людям. И часто являлась им. - Не желая раздувать бунтарский дух приятеля, девушка заговорила тихо, вынуждая его прислушиваться.- И когда она увидела тех самых людей, она поняла, что они могут помочь ей. Дар, который она дала им был непревзойденный. Каждый мог творить чудеса. Но самое большое чудо - сотворение жизни они могли только втроем.

- Ну не знаю, бабы как-то с этим справляются самостоятельно.

- Николас! - Не выдержала Велимира. - Это же все иносказания. Древняя история наполовину легенда, а ты ждешь, что там все будет как на кузне - здесь ударил и сразу вмятина?

- Ладно, продолжай, продолжай. - смилостивился и махнул рукой.

- Пойдем лучше найдем что-нибудь поесть.Вижу на голодный желудок наука к тебе не липнет.

- Наука. - Фыркнул парень. - Это сказки.

- Все сказки основаны на фактах. - Нравоучительно подняла палец вверх и выглянула на улицу, повертев головой. - Ты же знаешь, что именно с тех пор начали праздновать смену одного года другим. Это факт. И трое, которым сама жизнь вручила дар, выполняли желания людей.

- Это точно выдумка. - фыркнул Лас, выскакивая за подругой на улицу- я не припоминаю, чтобы мне что-то дарили, кроме угрозы присесть в тюрьму.

- Тебе сколько зим? Двенадцать. Конечно ты не помнишь. Переворот случился, когда тебе еще пяти не было. А я вот помню. Хоть и смутно, конечно. Я была чуть старше, чем ты сейчас. - задумчиво прищурилась, проходя мимо лавки с мясом. Запах рядом был смешанным. Что-то жарилось, что-то гнило, что-то только только рассталось с жизнью. Велимира подумала, что так можно описать всю вокруг.

- Я и переворота не помню. - нахмурился мальчик. - И родителей слабо. Помню, что папа был художником, а мама сказительница. У нас был красивый дом…

Девушка мягко и немного нерешительно прикоснулась к плечу друга, не зная, как ершистый подросток отреагирует на попытку поддержать. Но тот, кажется, даже не обратил внимание, что на его плече что-то есть.

Мимо прогромыхали служители порядка. Один из них повернулся в сторону Велимиры буквально на секунду и тут же отвернулся, поняв, что она не соответствует приметам разыскиваемого.

- Что они так рано разбегались? - недовольно поджал губы Лас.

- Видимо кто-то сдал им четкую и явную информацию. Нам повезло, что мы не подходим. Но жаль беднягу, который под нее попадет. Думаю, сегодня несколько мужчин обнаружат себя не дома, а в холодной клетке.

- Почему мужчин?

- Логика, Ласик. Раз их не интересует девушка и мальчик, значит?

- Понял - отвел глаза - мы есть сегодня будем? Ты права наука не лезет на голодный желудок.

- Эта лавка нам вряд ли по карману - переключилась на деловой лад - но через несколько домов был небольшой магазинчик, как раз для нас. Ты, кстати мог бы остаться дома… тьфу и я уже зову этот сарай домом.

- Я твой защитник и помощник. Кто понесет еду?

- Вот как? Что ж, придется купить еды побольше, чтобы оправдать твой выход на улицу. - усмехнулась Велимира, пересчитывая в уме сколько у нее осталось денег и сколько она сможет заработать, выполнив заказ.

- Покупай сколько хочешь, я все унесу. - беззаботно заявил Лас.

Через полчаса он пожалел о своем энтузиазме, когда подруга нагрузила его сумками с запасами, лекарствами и еще какими-то вещами.

- Вижу, ты постаралась - прокряхтел мальчик, стараясь не выказывать усталости.

- Ну когда мне еще удастся вытащить моего помощника на улицу? - Да еще в настроении помогать мне.

- Я всегда в настроении помогать! - По лицу Ласа было видно, что больше всего на свете он хотел бы бросить покупки на землю. Но, конечно, он не позволил бы себе испортить их запасы еды на неизвестное количество времени. - Я самый помогающий человек в этом мире.

- Соглашусь, - кивнула довольно улыбаясь. Но тут же остановилась. Дверь сарайчика, который они сняли оказалась приоткрыта. Всего лишь щелочка. Но встревоженная и настроенная на худшее девушка увидела это. Она отвела руку назад, останавливая и защищая своего друга, надеясь, что он поймет, что нужно вести себя тихо. Но он, конечно не понял.

- Как любезно с твоей стороны открыть мне дверь! - Поддразнил парень, с шумом вваливаясь в комнату и радостно ставя покупки на пол. - Надеюсь, мы съедим хотя бы часть до того, как пойдем дальше!

- Николас. - Встревоженно оглядывая комнату, увидела темный силуэт сгорбившийся за столом. - Подойди ко мне пожалуйста.

- Что тебя тоже нужно перенести через порог? Я всю дорогу …

- Сюда! - Железным тоном, приготовившись к бою.

- О! - Сообразил мальчик и послушно перебежал за ее спину, достав небольшой нож.

Силуэт за столом понял, что его раскрыли и начал подниматься.

Глава 3

- Я не знал, что здесь кто-то живет. Думал, просто заброшенный сарай. - Поднял пустые руки силуэт и шагнул на свет. - Честное слово, я не причиню вам вреда.

- Гляди - это сказитель! - Заорал Лас и Велимира моментально повернулась к нему, и зажала рот рукой. Мальчик вытаращил глаза, указывая на книгу, свисающую с пояса незваного гостя.

- Это тебя ищут по всему городу? - медленно и тихо уточнила, разглядывая мужчину. Молодой, вряд ли намного старше ее самой, черные спутанные волосы выбиваются из-под капюшона. И шрамы от глаз до середины щеки. Велимира могла предположить от чего они, но не стала сейчас сосредотачиваться на этом.

- Получается меня. - Развел руками и слегка поклонившись в почти шутовском поклоне. Ни губы, ни глаза не улыбались, но вся его изогнутая фигура выражала насмешку.

- Ну и беспорядок ты навел. Честных граждан вроде нас чуть не забрали вместо тебя. - Заявил Лас, воспользовавшись тем, что подруга опустила руку.

- Честных граждан? Разве твоя мама не художница? - Поднял брови гость.

- Мама? - Велимира встала в боевую позицию.

- Мм… Старшая сестра? Младшая сестра? Очень молодая тетя?

- Ты бы еще бабушка сказал. - Вмешался Лас, выходя из-за спины девушки. - Она моя подруга.

Пришелец одобрительно покивал головой, бросив быстрый оценивающий взгляд на девушку.

- Лас, назад! Ты же не знаешь, что это за человек! - Зашипела на мальчика.

- Он шутит, не думаю, что он может причинить нам зло.

- Какой милый парень. - Человек в капюшоне почти нежно обхватил мальчика за плечи и прикрылся им от Велимиры. - Ты частично прав. Мне нет интереса причинять вам вред. Если только вы не захотите меня выдать канонникам.

- Канам? Ни за что. Мы своих не сдаем. - Лас все еще не верил, сказитель может оказаться негодяем.

Велимира молча начала рисовать боевой рисунок, понимая, что сил ей явно не хватит. То, что она собрала по крупицам для выполнения заказа, явно не потянет на полноценный бой. Она искоса посмотрела на покупки. Кое-что оттуда могло бы помочь, но девушка сомневалась, что ей позволят что-то достать, а тем более применить.

Мужчина проследил за ее взглядом и с интересом начал разглядывать покупки. Поняв, что там еда, он довольно шумно сглотнул.

- Вель, он же голодненький. - Расширил глаза добрый Лас. - Ты смотри какой тощий, сколько он уже бегает от канонников?

- Четвертый месяц пошел. - На автомате ответил незваный гость.

- Я не собираюсь кормить человека, который взял тебя в заложники. - Сложила руки на груди Велимира. Она окинула взглядом фигуру в накидке оценивая худобу и качая головой, явно не одобряя такое пренебрежение потребностями собственного организма.

- Да разве в заложники? Это просто приветственные объятия. Ну и ты очень грозная и он просто испугался и спрятался за моей мощной спиной.

- Ну, вообще, я действительно пытался тобой прикрыться. - Серьезно и виновато проговорил мужчина. - Я обычно так не делаю. Но что-то уж … - его прервало громкое урчание желудка.

- Вель? - вопросительно посмотрел мальчик, всё ещё застрявший в руках незнакомца.

- У нас все рассчитано только на нас двоих. - Заупрямилась девушка. - Ты посмотри, какой он длинный. Наверняка много ест.

- Вель? -выпутываясь из шарфа -я нес эти продукты и хочу ими поделиться. Он же наш практически брат! -выразительно посмотрел, скидывая перчатки.

- Ничему тебя жизнь не учит. Вспомни, где и как я тебя нашла. Там был хоть один брат для тебя? -горько вздохнула, возвращаясь мыслями в тот день, два года назад.

- Да ты и сама не сильно изменилась - проворчал Лас, кивнув на гостя, склонившегося над сумками.

Мужчина повернулся, держа в руках хлеб. Велимира увидела в его взгляде тот же голод и надежду, что и в глазах многих оставшихся без всего после переворота. Он сдерживался, чтобы не запихнуть все в рот, но желание было очевидно.

- Можно? - терпеливо спросил, видя, что девушка замерла, уйдя в свои мысли. - Я верну при первой же возможности.

- Ешь - сдалась, махнув рукой и начала снимать куртку, поддавшись доверительному отношению Ласа к этому типу. - но оставь ребенку тоже.

- Ребёнку?- грозно проворчал мальчик, специально понижая голос. Но девушка не обратила на него внимания и схватив сумки потащила их подальше от мужчины - разбирать покупки без свидетелей.

- Я… конечно. - почти неслышно согласился и впился зубами в край корки. - конечно. Я не думал даже. - но живот предал его урчанием, показывая, что еще как думал. Мальчик смотрел на него с почти отеческой гордостью. Он окончательно снял верхнюю одежду, оставшись в потертом свитере. Велимира с любовью посмотрела на свое произведение. Он растягивался вместе с ростом мальчика. Но от дырок и вытершихся пятен его это не спасало.

После переворота сказителям досталось больше всего. Непонятно почему, но новая власть — правительство и религия — решила, что они самые опасные для них. Видимо силу слова они оценили как самую грозную и боролись с ней соответственно. В первый же год количество сказителей сократилось втрое. И в последующие года на ежегодных репрессиях, скромно названных канонидой, основными жертвами были именно они.

Канонида. Девушка фыркнула про себя, выкладывая мыло и спички из сумки. Как будто издеваются над всем, что было свято для людей, объединяя наказание и праздник. Еще и салют бывает устраивают. Покачала головой, Удивительно, как одни и те же люди могут восхищаться магией и бояться и ненавидеть ее носителей. Хотя, что удивительного, это же люди.

Лас, наконец, закрыл дверь, о чем все забыли из-за внезапного гостя и теперь наблюдал с интересом, как тот медленно и тщательно жевал, не позволяя себе сорваться и глотать куски.

- У тебя какая книга? - с любопытством спросил мальчик, продолжая разглядывать мужчину. Единственный сказитель, которого он видел так близко и живого - была его мама, но он помнил ее довольно смутно за исключением нескольких ярких пятен счастливых воспоминаний.

- Учебная. - Бросив взгляд на книгу, гость автоматически прикрыл ее от чужих глаз. - Если бы нас не накрыли и не начали гонять, как кроликов по лесам, была бы уже …

- Это вас, значит, разогнали, я слышала об этом. - Подняла голову Велимира. Это было действительно громкое дело. Канонники повсюду хвастали своим успехом, обещая, что теперь сказительство будет окончательно истреблено.

- Нас. - Опустил голову парень и даже жевать перестал, возвращаясь мыслями в тот день.

- Можешь звать меня Лас! - решительно протянул руку для пожатия мальчик.

- Могу. - гость улыбнулся уголком губ. - А как еще могу?

- Да не важно. Для друзей Лас и все тут. - тряхнул головой гостеприимный хозяин. - А она Веля.

- Велимира! - немедленно поправила девушка, не пытаясь поучаствовать в знакомстве и намеренно громко перебирая покупки.

- Берн. - мужчина пожал руку мальчика. - Берн, сказитель.

Глава 4

- Нет, он не может оставаться здесь. Мы договорились: переночует и вон отсюда. - Скрестила руки на груди Велимира. В одной руке был нож, добавляющий ее словам веса. - Его ищут все канонники по всему городу. Мы сами по себе подозрительные для них, хоть ты и ребенок. А тут еще этот странный тип в плаще маячит в окнах.

- Ну Вель! - Лас умоляюще посмотрел на нее.

- Слушайся маму... ну, в смысле подругу, парень. - Берн, обосновавшийся под столом со своей книгой и небольшой кучкой подсохших орехов, ухмыльнулся. - Она права. Я опасен для вас и завтра с утра, пока эти сони еще будут отлеживать бока в теплых кроватках, уйду из города.

- Ну Берн! - Мальчик переключился на мужчину. Книга в его руках, странноватый плащ, вместо теплой куртки. Да все в нем было таинственно, притягательно и обещало кучу приключений и интересных опасностей. - А давай мы с тобой пойдем!

- Николас! - практически зашипела девушка. - ты знаешь его два часа от силы. Нельзя, даже обычным рядовым людям нельзя быть такими доверчивыми. А нам особенно. И потом, я еще не выполнила заказ. На что мы будем жить, когда эти продукты кончатся?

- Она как всегда права.

- То что ты со мной все время согласен, не делает тебя более желанным гостем в этом сарае. - Помахала ножом в воздухе, но без особой злобы, так, зайчиков от огня на печи напускала.

- Мы можем хотя бы дать ему свитер? - сдался мальчик. - Ты же добрая, ты не позволишь человеку замерзнуть.

- Свитер? - нахмурилась девушка, соображая о чем он говорит.

- Ну тот, первый. - хитро улыбнулся Лас, накручивая прядь волос на палец.

- О! - аж задохнулась Велимира, вспомнив свой первый эксперимент в вязании. Она связала тот свитер из шерсти животных, разбросанной по всему лесу. Точнее сплела его магией, думая, что он согреет маленького тогда еще Ласа, но немного не рассчитала и готовое изделие получилось таким,что туда поместилось бы минимум два мальчика. И еще рюкзак. - Я не могу его предложить даже ему. Ты же видел какого он цвета. Серо-буро-козюльчатый в крапинку.

- Но ты же его почему-то не выбрасываешь?

- Он мне дорог как память! - Огрызнулась девушка и вздохнула. - Ты прав, нам он не нужен, а Берну может пригодится в его скитаниях.

- О, ты запомнила, как меня зовут. - Оживился мужчина следивший за беседой из своего логова под столом.

- Да, Берн, я запомнила. Ты же не каждый день встречаешь человека, который прячется под столом и ест орехи, как белка. - Отложив нож, Велимира пошла к мешкам с вещами и немного пошуршав достала свитер всех оттенков серого и коричневого. Несмотря на кажущуюся колючесть, он был мягким и легким. Немного посомневавшись, она направилась к мужчине и, почти не глядя на него, протянула вещицу.

Берн принял свитер с благодарностью. В его лице не появилось ни брезгливости, ни издевки, чего ожидала и опасалась девушка. Он развернул его и моментально узнав материал из которого сотворили подарок, издал удивленный звук.

- Мне всегда казалось, что столько шерсти зря пропадает и ее никуда не пристроишь. - Одобрительно покачал головой, вызвав улыбку на лице Велимиры. Его искренняя реакция заставила её на мгновение забыть о своих опасениях.

- Ты первый, кто не посмеялся над этим... творением, — сказала, задумчиво посмотрев на парня. — Я тогда только училась, и это был совершенно новый для меня опыт. Не думала, что кто-то кроме Ласа вообще увидит, а тем более наденет эту штуку.

- Только не думай, что я пытаюсь от него избавиться. - Озабоченно вмешался мальчик, чтобы новый друг не подумал, что ему суют то, что самим не надо. - Он очень теплый, я спал под ним одно время, лучше всякого одеяла. В нем магия Вели, а она очень сильная и добрая.

- На счет сильная, я и не сомневаюсь. - Берн едва заметно усмехнулся и, свернув подарок, убрал его в свой рюкзак.

- Даже не примеришь? - удивился Лас, разочарованно подняв брови.

- Хочешь посмотреть, что под плащем? - уточнил молодой мужчина. - Мы пока не настолько хорошо знакомы.

- А я тебя хлебом кормил. - Вздохнул мальчик, переживая внезапное предательство со стороны человека, к которому он уже успел привязаться.

- И поверь мне, я никогда этого не забуду. - Торжественно кивнул Берн.

Еще до рассвета, мужчина покинул сарай. Велимира притворилась спящей, но сквозь ресницы наблюдала, как он тенью скользил по комнате и даже на секунду остановился над спящим мальчиком. Она уже была готова вскочить и прыгнуть на него, когда увидела, что мужчина просто потрепал волосы очаровательного сорванца.

А буквально через несколько минут после его ухода в развалину, которую художница и мальчик уже привыкли называть домом, нагрянули канонники. Ввалились в сарай, как будто сами стены должны были расступиться перед их властью. Их чёрные плащи, украшенные кровавыми воротниками, развевались гордо и трусливо одновременно. На груди у каждого красовалась эмблема — глаз в пламени, будто напоминающий, что они видят всё и ничто не укроется от их «правосудия».Они устроили обыск, переворачивая немногочисленную мебель и вороша еще более скудные запасы, как будто в них мог спрятаться высокий сказитель в плаще. Какой-то бородач с изрытой оспинами лицом забрал себе спички. А носатый и прыщавый подросток, в форме не своего размера и порванном шарфе, стащил хлеб.

Велимире пришлось предъявить документы, разрешение на работу, приглашение и личную подпись местного вельможи, ради которого они и оказались здесь. Но это не спасло Ласа от подзатыльников, а саму девушку от скользких намеков и откровенных угроз канонидой.

Они не спрашивали, не объясняли — просто рылись в чужих вещах. Велимира знала: их плётки, туго свёрнутые у пояса, жаждали не столько порядка, сколько чьей-то боли.

В конце концов, не обнаружив искомого сказителя и затоптав все грязными сапогами, канонники удалились, громко обсуждая не сработавшую наводку от кого-то из горожан.

- Если бы они пришли на полчаса раньше… - Дрожащим голосом начал мальчик, когда шаги и голоса стихли, а дыхание начало постепенно возвращаться к нему.

- Да, они забрали бы нас всех и на канониду мы бы веселили глупых зевак дергая ногами на виселице. - Голос девушки был хриплым и сердитым от пережитого страха и беспомощности. С одним, с двумя, может быть с тремя канонниками она могла бы справится. Но не в тесном сарае и не с исчерпанными до донышка силами. А за Берном их пришло аж десять человек. Вот сколько страха они испытывают перед любимцами жизни. Любимцы жизни… Прозвище, которое теперь вызывало только горький смех.

- Не надо так. - Тихо попросил Лас. - Ни он, ни мы не виноваты в том, что происходит.

- Знаю, знаю. - Вздохнула девушка и притянув к себе друга обняла его, то ли пытаясь успокоить его, то ли себя.

- С ним же все будет в порядке? - Поднял глаза мальчик.

- Думаю да. Он явно живучий. А теперь еще и в нашем свитере. - Постаралась подбодрить.

- А эти его шрамы? Я постеснялся спросить, он хороший, но не думаю, что ответил бы. - Мальчишечье любопытство взяло верх над страхом и беспокойством.

- Шрамы… - Немного посомневавшись, Велимира решила, что он уже достаточно взрослый. - Это значит, что он был в лапах у канонников, причем скорее всего у высших и сбежал.

- Они помечают своих пленников?

- Они… Сказителям обычно вырывают глаза, чтобы они не могли читать свои книги и причинить вред невинным гражданам. - Внезапно зло проговорила девушка и зарылась лицом в волосы друга, ища хоть какое-то утешение.

Лас какое-то время стоял неподвижно, стараясь переварить слова девушки. Его мысли направились к его матери, которая была сказителем, как и Берн. В голове зароились образы один страшнее другого и захотелось плакать. Но упрямо втянув воздух, мальчик подавил подступающие слезы.

- Значит, хорошо, что он успел уйти. Так? - Спросил он скорее воздух или может даже саму жизнь. Но отозвалась Велимира.

- Хорошо, да. Он вроде действительно не так уж плох. - Отпустив мальчика, она принялась собирать разбросанные по полу припасы. До смены года оставалось тринадцать дней.

Глава 5

Ослепительный, белый особняк с колоннами в стиле псевдобарокко возвышался над грязными замерзшими улочками, насмехаясь над скромными домишками соседей. Фасад усыпан позолоченными завитками, а на крыше огромная несоразмерная статуя орла с распростертыми крыльями — символ «благородного происхождения», которого у хозяина никогда не было.

Внутри мраморные полы сияли так, будто их полировали долго и с большим усердием, а стены украшали дешёвые копии картин в рамах из настоящего золота. Гостиная утопала в бархате цвета запёкшейся крови, а хрустальные люстры, легко украсившие бы собой театр, бросали блики на портрет владельца — написанный за неделю «шедевр», где он изображался в плаще с горностаевой подкладкой.

На столах стояли вазы из фарфора, а ковры с вычурными узорами пестрели пятнами от вина, которое новоиспечённый аристократ проливал в пьяном хвастовстве. В саду, сейчас засохшем, по случаю зимы, торчали кусты редких роз, за которыми все равно никто не умел правильно ухаживать.

Хозяин дома обожал устраивать пиры, где наливал гостям вино из кубков с гравировкой «Рождённый для власти», но все знали: его «дворянство» пахнет кровью и ложью. А в подвале, под слоем шёлка и золота, всё ещё жил запах нищеты — едкий, как память о том, кем он был на самом деле.

Проходя по всему этому фальшивому великолепию, Велимира едва сдерживалась, чтобы не сморщить нос. Она, безусловно, не знала владельца до того, как он разжился богатством, но безошибочно видела в нем признаки вора и обманщика.

Ее проводили в малую комнату для встреч, как объяснил ей слуга и оставили ждать. Прошло больше двадцати минут, прежде, чем тот же слуга распахнул дверь и громко объявил:

- Его сиятельство, Эдмунд фон Штернберг, граф Орлиных Вершин!

Мужчина вошел вальяжно, принеся с собой недопитый бокал вина, видимо, чтобы показать девушке, от какого важного дела она оторвала его своим визитом. Он был еще не стар, но запоздалый уход и косметика не могли скрыть годы жизни на улице.

- Оставь нас. - Каркнул граф слуге, ставя стакан на стол с таким стуком и звоном, что девушка вздрогнула, решив, что тот разбился.

Парень быстро ретировался, не забыв поклониться.

Его сиятельство сел на тяжелый обитый бархатной тканью стул и принялся молча разглядывать Велимиру тяжелым взглядом. Судя по тому, как кривилось его лицо, графу не понравилась дешевая, поношенная одежда и довольно изможденный вид рыжей посетительницы.

- Что еще ожидать от художницы. - Озвучил он то, что и так было написано на лице. - Моя дочь... - он запнулся, словно слова застряли в горле, и потянулся за вином. — Она выходит замуж. С детства мечтала о чём-то особенном, понимаешь? О платье, о представлении... — Он отхлебнул из бокала, но его взгляд стал чуть мягче. — Ты сделаешь это для неё. И если испортишь... — его голос снова стал резким, — ты пожалеешь.

Девушка молча кивнула. В разрешении на работу было довольно подробно описано, какую именно работу ей можно было выполнять в этом городе. И она была готова. Силы, собранные за пару месяцев, которые она чуть не потратила на убийство Берна, покоились в ней и ждали своего часа.

- Она захочет сама тебе рассказать, что и как. - проворчал граф поднимаясь со стула и подходя к большому резному шкафу. Он открыл дверцу и поставив туда бокал с вином вытащил вместо него грязноватую бутылку пива. Велимира сделала себе мысленную пометку, что по всему дому должны быть подобные тайники, если это можно так назвать. Как ей это поможет, случись что, она не знала, но предпочитала на всякий случай знать такие мелочи о клиентах. Тем более таких.

- Свадьба в день перед канонидой. - Сообщил Эдмунд Фон Штернберг в перерывах между глотками. - Времени у вас - хоть задом ешь. Так что даже не пытайся сказать, что не успеешь или испортить что-то для моей девочки, поняла? - Он указал на художницу почти опустошенной бутылкой.

- Почему же не в день канониды? - заботливо осведомилась Велимира. - Это ведь такая честь. Уверена, вы и ваша дочь заслуживаете ее.

- Верховный канонник, затопчи его свинья, заупрямился. - Прорычал граф, все быстрее возвращаясь к прежнему себе. - Это мол единственный праздник, который может быть в этот день. И ты девочка, должна радоваться, что не ты будешь украшать его. А чья это заслуга? Моя! Светлейшего графа!

- Верно, верно. - Поморщилась девушка, видя что клиент все меньше становится похож на человека. - Так когда я смогу поговорить с вашей дочерью?

- Она на втором этаже у себя в комнате. - Сдулся внезапно граф Орлиных Гор. - Ей незачем видеть, что папа пьян. Эй, Джеймс! - Закричал мужчина, забрызгав Велимиру и все вокруг слюной. Когда слуга появился, он сказал тихо, и почти нежно. - Отведи ее к Розе.

Слуга склонил голову и кивком предложил следовать за ним. Не теряя времени, изобразила неглубокий поклон, не желая снова выводить его светлейшество из себя, и поспешила к двери. Граф злобно стукнул бутылкой по столу, провожая взглядом удаляющуюся художницу. Когда дверь за ней закрылась, он опустил голову на руки и внезапно всхлипнул.

В раздражающем аляповатом зале продолжался пир. Никто не заметил, что хозяин покинул его, продолжая есть и пить. Велимира, проходя мимо стола, проглотила подступившую слюну: запахи были умопомрачительные. Но люди не обращали на них внимания, пьяно хохоча и крича. Кто-то уже валялся под столом. Какая-то дама в чересчур открытом наряде влезла на стол. Жизнь бурлила в этом месте. Но девушке не хотелось оказаться одним из них. Она бы предпочла быть сейчас с Ласом в сарайчике, который на пару недель стал их домом.

Слуга быстро повел ее наверх, стараясь и сам не задерживаться рядом с пирующими. Когда лестница повернула и зал скрылся из виду, Велимире показалось, что она переместилась в другой мир. Но она совершенно точно не владела этим навыком.

Здесь не было кричащих узоров или богатых украшений. Цвета преобладали теплые и приятно пахло какими-то благовониями, разгоняющими запах алкоголя, поднимающийся с первого этажа.

Художница подняла голову и увидела скромно одетую девушку, которая наконец предложила забрать ее куртку и шапку, прежде, чем войти в комнату дочери графа.

Комната оказалась светлой, чистой и полупустой. Разительная противоположность комнатам ее отца.

Роза сидела у окна с вышиванием. Действительно, чем еще заниматься благородной барышне, как не запрещенным нынче искусством? На ткани расцвели красные сочные ягоды на заснеженных ветках. Да она бунтарка, поняла Велимира. Вероятно, мечтала быть художницей, но нет таланта, а желание так никуда и не делось, а титул ее отца, хоть и ворованный, дает ей защиту и возможность заниматься, чем хочет. Интересно посмотреть на ее будущего мужа. Может, он читает по ночам нелегальные книги?

С книгами все не просто. Это Велимира поняла еще давно. Если ее сила состояла в том, чтобы брать то, что уже есть и творить из этого что-то новое, то книги…

Столько всего зависело от того, кто их писал и кто их читает! Подобрать что-то под определенного человека было очень не просто. После учебной книги, как у Берна, нужна была та самая книга, что позволит тебе высвободить свою силу. И раньше, множество сказителей путешествовали по всему миру в поисках той самой книги. Забавно, что твоей могла оказаться детская книга со сказками и картинками и крутись как хочешь. Или копи силу много лет, чтобы написать свою.

На секунду, девушка пожалела, что Берн исчез так быстро. Он мог бы ответить на множество вопросов Ласа, да и ее любопытство удовлетворить. Все же не каждый день встретишь живого сказителя.

Если бы только она ему доверяла.

Дочь графа наконец подняла на нее глаза и тут же заулыбалась искренне и светло.

- О, я так долго ждала! Думала, папенька вас не отпустит! Он не плохой, но когда выпьет, лучше не стоять рядом. - Выпалила она и Велимира поняла, что Роза явно моложе ее.

- Доброго дня, ваше сиятельство. - Художница сочла что здесь можно и учтивость проявить.

- Нет, нет, мне не нужно это! - девушка подскочила к гостье и схватила ее за руки с таким жаром, что Велимира аж вздрогнула. В мире, где они живут, она привыкла не подпускать никого так близко. Единственный, кому она разрешала это был Лас, которого она считала почти младшим братом. - Я прекрасно помню, откуда мы и кто. Все эти титулы, они, конечно красивые и дают много привилегий, но такая глупость! Просто Роза, хорошо?

- Это в вашу честь весь сад в розовых кустах? - Улыбнулась слегка расслабившись.

- Верно! Папенька романтик в душе. Но жизнь не позволила ему полностью раскрыть эту свою особенность. - Довольно кивнула девушка - Думаю, тебя позвать он позволил только из-за этого.

- Что ж, может быть. - Художница ответила осторожно, думая о состоянии засохшего сада и надеясь, что дочь графа не ждет такая же участь впереди. - Ваш отец сказал, что вы хотите особое платье и представление во время свадьбы. Он согласовал это с канонниками?

- С этими ужасными людьми? Разве с ними можно о чем-то договориться? Они скорее всего попытаются тебя поймать, как только увидят то, что я хочу, чтобы ты сделала. Поэтому папенька нанял охранника для тебя. Он будет все время рядом с тобой и защитит, либо спрячет при первых признаках угрозы. Он очень хороший, мы уже не первый раз с ним работаем. Он охранял мать, пока она была жива. Канонники даже не посмели к ней подойти!

- Звучит, как план. - С сомнением кивнула художница, думая, не поздно ли еще отказаться от всего этого и вернуться в холодный, но более безопасный лес.

- О, все верно, это отличный план! Напишите мне, где вы остановились, и он придет и проинструктирует вас, что нужно будет делать, чтобы не попасться. Я так понимаю, что тебе нужно будет спокойное место, где ты сможешь сосредоточиться и творить магию? Вам с ним нужно будет походить вокруг площади и поискать такое.

- Вы очень осведомлены о том, как работают художники - Кивнула Велимира, которой все меньше нравилась эта затея. Дочь графа казалась такой добродушной и нежной, но она явно знала больше, чем обычные жители города, которые за последние семь лет будто поглупели до состояния гигантских грибов.

- Я … Да, верно, я мечтала быть художницей в детстве и собирала все крупицы знаний, до которых могла добраться.

- Поняла. - Кивнула, решив оставить это на потом.- Так что за особое платье вы хотите для своей свадьбы?

- Я так давно думала об этом! - глаза Розы загорелись. - Правда я думала, что сама смогу это сделать.

Девушка достала немного потрепанный рисунок, который явно много раз доставали, складывали, раскладывали, возможно гладили и прижимали к сердцу. Будущая творец платья задумчиво качнула головой слегка выпятив губы, глядя на бумагу. У дочери графа оказалось интересное воображение. Лиф платья, довольно рискованно открытый, особенно, для зимней церемонии, целиком состоял из красных ягод и в продолжение, их каскады опускались на пышную белую юбку из нескольких слоев.

- Удивительно. - Тихо сказала художница. - Но вы замерзнете в таком платье за день до канониды.

- Это и будет твое представление во время свадьбы. Тебе нужно будет создать теплый весенний день вокруг меня и моего жениха.

Глава 6

Когда Арлен Кроу забарабанил в дверь, Лас чуть не подавился травяным чаем, который пил вместе с Велимирой за маленьким ветхим столом. Мальчик подскочил и побежал открывать дверь еще до того, как старшая подруга успела остановить. На секунду его сердце екнуло от страха, что их снова пришли обыскивать, но любопытство и надежда, что возможно, вернулся Берн, пересилили.

Высокий сутулый человек в потрепанной форме канонника с выцветшим знаком глаза в огне зашел в дом, как только дверь оказалась открытой достаточно,чтобы протиснуться.

Взглянув на его лицо, покрытое сетью мелких шрамов от старых ожогов, следов его былых сражений, художница подскочила. Лас встал с глуповатым выражением лица у открытой двери, впускавшей в дом холод и запах мусора с ближайшей помойки, поняв, что сам впустил беду в дом.

- Меня прислал его сиятельство. - Глядя чуть в сторону и качнув головой покрытой темными с проседью волосами сообщил мужчина. После небольшой паузы добавил - Арлен Кроу.

Девушка облегченно осела на стул, с которого только что вскочила. Ну конечно, граф прислал своего пса, — подумала она, но вслух промолчала. Сейчас им нужны союзники, даже такие сомнительные.

Лас обнаружил, что все это время задерживал дыхание, шумно задышал. Мужчина осмотрел их жилище без брезгливости или осуждения. Он оценил комнату быстрым взглядом профессионала: отметил щель в окне, ветхий замок на двери и ковёр, под которым можно спрятать нож и сел за стол, положив на него бумаги от графа.

- Это не дом, а рыночная площадь. - Пробормотала Велимира беря бумаги и начиная их просматривать. - Каждый день новые гости, словно здесь ярмарка на канониду.

- Плохо. - Отреагировал мужчина. Он снял с шеи потрёпанный шарф, пахнущий дымом и железом, и одним ловким движением заткнул им щель. Казалось, этим жестом он заодно заткнул рот каким-то мыслям в своей голове.

- Еще как! - Оживился Лас, наконец возвращаясь к своему месту. Чай немного разлился, когда он в спешке бежал открывать дверь, но осталось еще достаточно. - Так ты тот самый непобедимый воин, которого приставили защищать нас? Ты будешь с нами на той свадьбе?

- Нет. То есть да. Но не так, как вы думаете.- ответил Арлен, не глядя на мальчика, полного энтузиазма.

- А эти шрамы... — Лас с непосредственным любопытством разглядывал гостя, желая узнать его историю как можно детальнее. — Это канонники?

Арлен промолчал, но кивок был красноречивее слов и мелких деталей. Велимира дернула приятеля за руку, призывая не приставать к человеку. А охранник вдруг слабо улыбнулся уголками рта.

- Ты похож на нее. - Проронил он, бросив короткий прямой взгляд на Ласа, почти незаметно дернув рукой и снова замолчал.

Мальчик вытаращил глаза, глядя то на Велимиру, то на Арлена, не понимая, о ком речь. Неужели художницу снова приняли за его мать?

- Нет, нет, мы не родственники. - быстро сказала рыжая, вспомнив, как Берн принял ее за мать мальчика. Она все еще просматривала бумаги, когда нашла между них акварельный рисунок, в картонной рамке. Мирный заснеженный пейзаж, домик с поднимающимся из трубы дымом, веселые дети в яркой одежде играют в снежки на переднем плане. У Велимиры загорелись глаза. Это поистине редкость. В живую такого не увидишь, да и изображения под запретом. Не так, как книги, но все же, останови ее канонники и найди при обыске этот рисунок, у нее тут же начались бы серьёзные проблемы. С восторгом провела пальцем по линиям рисунка.

- Это от ее сиятельства Розы. - коротко пояснил охранник. Он тоже серьезно рисковал разгуливая с таким сюрпризом, спрятанным среди официальных бумаг. Хотя его форма, хоть и потрёпанная, давала ему определенную защиту.

- Похоже, она действительно хорошо знает художников. - улыбнулась, не отрывая взгляд от красок. Внутреннюю силу художников подпитывала красота жизни. Конечно, все было куда сложнее, и учитель объяснил бы как это работает, но его здесь нет. Поэтому, Велимира делала то, чего ей так не хватало в сером грязном мире: пожирала глазами красоту. Впитывала ее всем своим существом. Как тогда в магазинчике со снежным шаром. Вдохновлялась.

Лас с любопытством смотрел на нее. Не часто ему приходилось видеть подругу в таком восторженном состоянии. Он тоже глянул на рисунок. Симпатично. Весело. Но он не мог понять и разделить восхищение своей рыжей защитницы.

Арлен внимательно наблюдал за обоими. Ему было приятно видеть таких людей. Вряд ли он смог объяснить это себе, а тем более кому-то еще, но в них обоих было что-то притягательное и вызывающее тепло в груди. Последнее время, пока он работал на графа, ему в основном попадались совершенно другие люди. Озлобленные, несчастные, без надежды, без любви и без сожалений. Иногда ему даже жаль бить их, все равно ведь ничего не поймут и не исправятся, что толку мучать? Но работа есть работа и не смотря на некоторые внутренние разногласия высокий добряк делал ее как следует.

Велимира все еще не могла оторвать взгляд от рисунка. Она позабыла, что в их сарайчике чужак, которого приставил не особо приятный граф. Смотрела и рассматривала детали, мазки, переходы цветов. Она прекрасно помнила последний снег, который видела. Она была примерно ровесницей Ласа сейчас. Снег был крупный, пушистый и лёгкий. Он падал медленно и суетился в воздухе от любого дуновения ветра. Даже на земле он продолжал двигаться, словно покачивающаяся на волнах лодка, то туда, то сюда, пока не забивается в какой-нибудь угол, чтобы остаться там.

- Ты посмотрела? - терпеливо уточнил Арлен, прерывая поток воспоминаний. - идём. Мы должны найти тебе место.

- Верно. - кивнула художница, делая усилие, чтобы оторвать взгляд от рисунка. - Сначала дело, потом вдохновение.

Спустя примерно полчаса, Велимира замедлила шаг, втянув воздух, который обжёг лёгкие смесью мороза и гари. Перед ней раскинулась площадь — будто гигантская ладонь с растопыренными пальцами-улицами. Брусчатка под ногами, потрёсканная морозами, напоминала кожу древнего ящера. Прямо по курсу зияла каменная платформа с ржавыми кольцами, вмурованными в камень. Сегодня на ней не было виселиц — вместо них рабочие в потных рубахах растягивали алый бархат, приколачивая его гвоздями к подгнившим доскам.

- Для графской дочурки цветочки стелим, — хрипло пояснил один из них, плюнув разжеванный табак куда-то под ноги идущим.

Художница подняла глаза на статую орла, чьи когти сжимали свиток с позолотой. «Сила — закон», — прочла Велимира, но «закон» кто-то зачеркнул углём, вписав сверху «позор». У подножия из трещины лез засохший от мороза плющ, обвивая лапы птицы голыми прядями. Рядом валялась газета с портретом Верховного канонника — кто-то пририсовал ему розовые пятачок и завитой хвостик.

Всюду бунтари, решила, девушка слегка хмыкнув и порадовавшись, что сопротивление продолжает процветать, несмотря на все меры, принятые канонниками. Справа, у стены с облупившейся штукатуркой, ютился «Рынок ненужного». Сломанные скрипки с порванными струнами лежали вперемешку с книгами, где не хватало страниц. Старуха в платке цвета подгнившей тыквы тыкала костлявым пальцем в куклу без глаз:

- Бери, художница, оживи, если сможешь! - Велимира потянулась к ней машинально, но одернула руку — кукла оказалась в липком налете, с которым не справился даже мороз.

Лас, шнырявший рядом, дёрнул её за рукав. У платформы возводили арку из бумажных роз. Мальчик сорвал цветок — под вощёной обёрткой скрывалась газета с заголовком: «Канонида-2147: 30 казнённых, 15 этапированы». Алые лепестки затрепетали у него в руках, будто пытались улететь. Где-то за спиной скрипела телега с бочками мёда, а слева, у казарм канонников, звенели цепи. Воздух гудел от противоречий: смех детей, игравших в «художников и палачей», перебивался рёвом офицера: «Убрать эту дрянь к закату!» Он тыкал сапогом в нарисованное на стене мелом солнце. Все же дети во все времена остаются детьми и никто не запретит им мечтать, даже Верховный канонник. Велимира повернула к улице, выложенной плитами с гербами. Одна плита — с фамилией Штернберг — блестела, как зеркало. В её отражении маячили флаги с орлами. Рабочие вешали на арку чёрные ленты — «для контраста», как объяснил один из них. Алый бархат сливался с закатом, а цепь на платформе звенела.

Арлен следовал за своей подзащитной как тень. Только раз отвлекся покормить тощую дворовую собаку, отдав ей бутерброд, который явно предназначался ему на обед.

Девушка отметила это, подумав, что этот странный замкнутый человек гораздо теплее, чем кажется на первый взгляд.

- Какое расстояние допустимо? - уточнил высокий мужчина. Ранее он обсудил с художницей, что для того, чтобы сделать то, что хочет дочь графа, ей нужно будет находиться довольно близко к ней. Теперь же он цепко оглядывал дома, чтобы понять, какой подойдет лучше всего, чтобы спрятать там Велимиру и Ласа. Он понимал, насколько вопиющим будет такое превозношение жизни прямо перед канонидой и какие последствия ждут его подопечную в случае поимки. А так же, что будет с ним, если он не справится с задачей. Он видел графа в разных состояниях и понимал, что если тот будет в ярости, то запросто избавится от нерадивого слуги.

- Метров пять. Дальше уже вряд ли что-то получится. - Художница тоже оглядывалась в поисках подходящего места, потирая замерзший нос варежками.

- Плохо. - Проронил Арлен. И был абсолютно прав. Все дома построены равноудаленно от центра площади, где планируется церемония. И это расстояние раза в три превосходило необходимое.

- А если мы сами построим для нас домик? - Весело предложил Лас. Как в сказке про поросят и волка?

- Из соломы и палок? - Уточнила притопывая ногами, стоя на одном месте.

- Почему нет? - окончательно развеселился мальчик.

- Только я это делать не стану. - закатила глаза рыжая. - Мне силы на другое нужны. Будешь сам все собирать и соединять, как положено порядочному строителю.

- Я не подведу! - Самоуверенно заявил старшей подруге. - Я ведь твой помощник, и сделаю лучше всех.

- Я помогу. - Неожиданно вступил охранник. Он решил, что таким образом он сможет проследить за крепостью укрытия и предусмотреть отходные пути.

- Что ж, тогда мы поставим его где-то здесь. - Направилась к “рынку ненужностей”. - Никто не будет искать меня в еще одной старой рухляди, так?

- Вот как рождается новая легенда. - Мальчик горделиво улыбнулся и довольно пнул замерзшую картошку лежащую на земле. Раздался подозрительный звон.

- Бежим. - Скомандовала Велимира.

Глава 7

Лес встретил их скрипом обледеневших ветвей, будто старые кости, звучащие под тяжестью времени. Деревья, сгорбленные под ледяными плащами, напоминали замерзших стражей, чьи ветви-руки тянулись к серому небу, цепляясь за облака. Грязная кашица вперемешку со льдом под ногами хрустела с противным чавканьем, словно земля жевала стекло. Лас шаркнул сапогом по насту, обнажив мёртвую траву, спутанную в узлы колючей проволокой — остатки ловушек, забытых даже канонниками.

Арлен шёл первым, проламывая корку наста тяжёлыми сапогами. Его дыхание вырывалось клубами, оседая инеем на шрамах. Внезапно он замер, указывая на берёзу: на её стволе, под слоем ледяной глазури, оказался клочок ткани — тёмно-зелёный лоскут с вышитой каймой с остатком букв. Лас узнал узор мгновенно: такую же кайму носил Берн на плаще, когда прятался в их сарае.

- Он здесь был, — прошептал мальчик, сдирая лёд ногтями. Лоскут оказался жёстким, как металл, и пах дымом — будто Берн прошёл сквозь костер. Рядом, на снегу, чернел след сапога с характерным изломом подошвы: Велимира показывала ему такой, рассказывая, как сказители метят путь для своих. - Интересно, далеко ли ушел? Нам бы пригодилась помощь в постройке. - Подумав немного, мальчик хихикнул и добавил - Доброе слово и веткам приятно.

Лес, казалось, сопротивлялся их поискам. Ветви хлестали по лицам, цепляясь за одежду, а под ногами то и дело проваливалось, обнажая чёрные лужицы, где пузырилась гниль. Но даже здесь жизнь пробивалась сквозь мерзлоту: Лас заметил зайца, слинявшего до грязно-розового цвета, глодавшего кору.

- Не пугай. Ему и так не сладко. - Охранник положил руку на плечо мальчика. - Охотники зимой даже не охотятся особо. Они беззащитнее и проще поймать, но если всех переловить, то на кого летом и осенью охотиться? Да и тощие они, видишь, одну кору грызут. Застрелишь, а там и съесть нечего.

Арлен замолчал, кажется выговорив все слова на месяц вперед. Заяц заметил их, но есть не перестал, глядя на пришельцев отчаянными глазами.

- Нам бы какие-то ветки покрепче. - Пожаловался Лас, отбрасывая очередную хлипкую находку. - От этого же будет зависеть безопасность Велимиры. Я бы с радостью с ней там посидел, но тогда и места нужно будет больше и просто я ей мешать сосредотачиваться буду. Я же все время говорю, это отвлекает. Она меня один раз назвала “сказитель без книги”, мол мне и читать ничего не надо из меня и так все валится, как картошка из мешка. Картошка… - Повторил мечтательно, надеясь, что подруга, оставшаяся дома готовиться к заданию, не забудет запечь немного мелких плодов, приобретенных прямо перед встречей с Берном, на ужин. - ух ты, смотри, следы кострища.

- Хорошо прибраны, но все же заметны. - Согласно кивнул головой высокий мужчина. Он подошел ближе, рассматривая следы недавнего пребывания человека. - Пару дней назад он здесь был.

- Кто? - сделал удивленные глаза Лас, сообразив, что не стоило бы сдавать Берна, пусть даже Арлен не настоящий, а бывший канонник.

- Кто бы он ни был. - Усмехнулся охранник, видя слегка напуганные глаза мальчика. Он слышал о сказителе, которого искали всей толпой по городу канонники и сочувствующие им горожане. Можно было предположить, что через сопротивление или как-то еще, но его нынешние подопечные могли быть как-то связаны с этим разыскиваемым. Но Арлен не собирался его искать. Это не входило в его работу. Тем более, что сам он относился хорошо и к художниками, и к сказителям, и к музыкантам. Его жена была музыкантом. Точнее, она пела. И его сестра тоже музыкант… Мужчина на какой-то момент вернулся в воспоминания, одновременно мрачнея и светлея лицом. Брови его напряглись, а глаза заволокло туманом прошлого. Лас заметил перемену в лице временного союзника и решил сменить тему, задав вопрос, который его давно мучал, но Велимира не разрешала приставать к мужчине.

- А на кого ты сказал я похож?

Лихо охранника совершенно упало. Глядя на его расстроенный вид, мальчик подумал, что лучше уже злился бы, а не такая тихая и безысходная печаль.

Пальцы мужчины собрались в кулаки, это было видно даже через варежки, и бессильно разжались. Лас уже сотню раз пожалел, что спросил. Обругал себя, напомнил, что Велимира всегда права и надо было слушать ее, когда услышал тихий ответ:

- Сестра. Она такая же веселая как ты. И волосы белые… - Арлен вздохнул и помотал головой. - Будем стоять - замерзнем.

- Точно. Кто тогда построит Веле домик? - Поспешно согласился мальчик.

- Смотри-те ка, это же Кроу! - Раздался хриплый вальяжный голос и на тропинку, где все еще стояли неудачливые собиратели хвороста, вышли трое канонников.

- Лучше бы замерзли. - пробормотал под нос мальчик, закутывая лицо шарфом.

- Что ты забыл в лесу, Кроу? Неужели в городе кончились бродячие собаки? И что это за мелочь с тобой? Очень важный клиент? - мужчины приближались неторопливо, словно уже загнали жертв и суетиться уже не нужно.

Охранник стоял молча, осторожно задвинув мальчика за спину. Плечи его напряглись, он явно был готов к нападению.

Когда значки с глазами с формы канонников уже смотрели прямиком на Ласа, выглядывающего из-за Арлена, как птенец из-под крыла, один из канонников выхватил нож. Лезвие блеснуло синевой, словно выковано из льда.

- Ты безнадежен, Кроу. Сбежал от своих, а теперь прибился к швали, в надежде вытащить свою милую сестричку? — прошипел канонник, кружа вокруг них, как ворон над падалью. — Или думаешь, графская милость тебя спасёт?

Арлен не ответил. Его рука метнулась к поясу, выдернув короткий топорик с облупившейся рукоятью. Лас прижался к берёзе, пытаясь укрыться за ее тонким стволом и чувствуя, как заледеневшая кора царапает ладони. Он и забыл, что снял варежки, отковыривая клок плаща Берна. Сердце колотилось так громко, что казалось — его слышно даже сквозь вой ветра.

- Эй, малец, — второй канонник наклонился, ухмыляясь. - Тебе сколько? Девять? Десять? Знаешь, что мы делаем с крысами, которые прячутся в норках?

Лас попытался спрятать дрожь в кулаках. Не показывай страх, не показывай... Но канонник уже шагнул вперёд, и тогда Арлен двинулся.

Топорик взметнулся, рубанул воздух. Удар летел в плечо нападавшего, но ушел в другом направлении, вспоров ствол берёзы. Дерево вздрогнуло, осыпав всех ледяной крошкой. Канонник отпрыгнул, смех его стал звериным:

- Ты промахнулся, старик!

Но Арлен не промахнулся. Берёза заскрипела, накренилась — и рухнула, придавив двоих канонников ветвями, словно сетью. Третий, с ножом, бросился вперёд, но Арлен поймал его запястье, вывернул с хрустом. Крик разорвал тишину леса.

- Беги! - рявкнул охранник Ласу, но мальчик не успел сделать и шага.

Из-за деревьев, будто тень, вынырнул четвёртый канонник — молодой, с лицом, обожжённым ненавистью и одержимостью. Он нацелил пистолет.

- Смерть предателям!

Выстрел грохнул, но пуля ударила не в Арлена. Воздух перед ним дрогнул, словно нагретый, и снаряд отскочил, оставив вмятину на стволе сосны.

- Вот чёрт! — канонник застыл, глядя на свою дрожащую руку.

Из тумана появился Берн. В руках он держал раскрытую книгу, страницы которой светились голубоватым мерцанием, как зимние озёра под луной. Его плащ, изодранный, но всё ещё с зелёной каймой, трепетал на ветру, открывая нелепый огромный свитер, подаренный Велимирой.

- Слова, как корни, сплетают тьму, но свет пробивается сквозь трещины в камне, - прочитал он глухо и нараспев, и лес ответил.

Земля под ногами канонников разверзлась, выпустив клубы инея. Ледяные щупальца обвили их сапоги, приковав к месту. Берн щёлкнул пальцами — и туман сгустился, превратившись в стену, сквозь которую не было видно даже силуэтов.

- За мной! — крикнул он, хватая Ласа за руку.

Они бежали, спотыкаясь о корни, пока лес не расступился перед ними, открыв скалу и узкую расщелину в ней. Берн пробормотал что-то, помахав своей книгой и проход увеличился ровно настолько, чтобы мог войти один человек.

Когда они гуськом протиснулись внутри, там пахло сыростью и копотью. На полу валялись обгоревшие страницы, а на стене висел портрет женщины с белыми волосами — её глаза казались живыми.

- Приветствую в «Чернильнице», — Берн упал на груду мешков, стиснув книгу. — Здесь раньше... собирались те, кто верил, что слова сильнее пуль.

Арлен прислонился к стене, тяжело дыша. Его шрамы поблёскивали в свете светлячков, внезапно вспыхнувших под потолком.

- Ты... почему помог? — спросил Лас, всё ещё дрожа. - Ты же подставился, они будут искать тебя здесь.

Берн усмехнулся, доставая из кармана горсть орехов и принялся жевать их, восстанавливая силы: - Я вообще не люблю, когда нападают на людей. Особенно подло и исподтишка. И потому что... — он кивнул на портрет, — его сестра когда-то спасла мне жизнь.

Арлен вздрогнул. На картине действительно была его сестра.

Лес снаружи выл, но здесь, под землёй, тишина звенела, как натянутая струна.

Глава 8

- Все в жизни связано. - Лениво рассуждал Берн, возлежа на мешках и продолжая усердно поглощать орехи. - Хоть мир огромный, можно точно сказать, что случайный человек, которого ты встретил в толпе так или иначе с тобой связан. Может быть он просто наступит тебе на ногу и ты опоздаешь на важную встречу. А может быть он окажется твоим родственником, о котором ты знать не знал. Или он наступил на ногу твоему родственнику, о котором ты никогда не знал, и теперь и не узнаешь, потому что он сидит у врача с отдавленной ногой и не придет на вашу важную встречу. - Усмехнувшись собственным словам, парень посмотрел на невольных гостей. Они ютились у небольшого костерка, разведенного прямо посреди пещеры. Не смотря на то, что погода с поверхности не могла сюда проникнуть, холод стоял почти как на улице. - Что я про ноги, да про родственников. Любая случайность может вас связывать.

- И ты здесь живешь? Зачем? Ждешь чего-то? Тут же хуже, чем в нашем сарае. - Лас с любопытством рассматривал окружение. Стены с корнями и каплями, сундуки, доживающие последние дни, что-то наподобие кроватей из мешков.

- Здесь никто не остается надолго. - Пожал плечами Берн. Он посматривал на Арлена. Все же канонник, хоть и бывший и брат музыканта. Но тот спокойно сидел рядом с мальчиком и не проявлял ни агрессии, ни особого интереса.

- Мы тоже не останемся. - Лас вспомнил, что Велимира будет ждать их. Немного посомневавшись, парнишка решил посвятить сказителя в их план по временному строительству на главной площади. Если уж охраннику можно, то Берну тем более, он же вообще свой. Он начал говорить и Берн даже слегка вытаращил глаза, чем заставил шрамы под ними двигаться.

- Это серьезный план и настоящий мятеж. Я не заметил в твоей подруге склонности к таким вещам. - Задумчиво улыбнулся он. - Если план провалится и наш досточтимый охранник не выполнит своей работы, вы двое очень серьезно подставитесь. Понятно, что это задумка графской дочки, красоты и тепла ей захотелось, но ее папа спрячет и отмажет. А всю вину за это повесят на вас. А точнее, просто казнят на следующий день прямо там же.

- Я знаю. - Сделал бровк домиком Лас. - Но нам надо как-то выживать до весны. Без денег это будет очень сложно, не мне тебе рассказывать. А заработать художнику… и мне… особо не где.

- Да я знаю. - Хохотнул Берн. - Думаешь я просто так орехи все лето и осень собирал? Мне кажется, что вы можете не справиться вдвоем. Даже при помощи графа и его человека. Это же плевок против системы.

Молодой мужчина встал и начал рыться в сундуках. Что там хранилось, мальчик мог только предполагать. Наверняка сокровища, книги, оружие, волшебные артефакты, еще сокровища и нескончаемый источник еды, например.

Сказитель довольно хмыкнул и достал старые потертые веревки. Лас издал разочарованный вздох. А вот вздох Кроу был восторженным.

- Ага, вижу узнал? - Берн повернулся к гостю с веревками в руках и тот кивнул. На его лице проступила ностальгическая улыбка.

- А я не узнал! - Чуть не подпрыгнул мальчик.

- Это веревки-шпионы. Старые, даже не знаю, чуть не с начала жизни. Один из первых художников объединился с одним из первых сказителей и создал их огромное количество. Они правда несли мирную цель - передавать информацию на дальние расстояния. Но мы, люди, все превращаем в оружие.

- Ух ты! - Лас благоговейно прикоснулся к истрепанному чуду. - А как они работают?

- Ну, смотри. Активировать их может любой сказитель. А послушать только тот, кому они адресованы. Так что не пытайся услышать звук веков. - Ухмыльнулся Берн, видя как мальчик прикладывает ухо. - Они ползут, как змеи, да, могут заползать на стены и в щели. У них крайне удобная форма, чтобы не смотря ни на что, добраться до цели.

- Это же! Действительно идеальный шпион! - Восхитился мальчик.

- Да, вот только осталось их не много. - Промолвил Арлен до тех пор молча слушавший.

- Верно. У нас тут чуть больше десятка. Где-то, наверняка храняться еще. А какие-то используются как обычные веревки. Да и это посланец в один конец, если у тех, кто слушает нет своего сказителя, чтобы отправить обратно. Но у нас сказитель есть. - С улыбкой поклонился.

- Так, а что мы будем делать? Куда их рассылать?

- Одну мы пошлем сопротивлению. Надеюсь, канонники уже забыли как выглядит хорошая веревка-шпион и не порубят ее на части. Еще одну пошлем в другое убежище в дальнем краю леса. Там живет моя подруга.

- Твоя девушка? - тут же уточнил Лас.

- Хм. - задумался Берн. - Скорее нет. Думаю, она больше годится мне в бабушки. И она была моим первым учителем. Еще до того, как снег пропал.

- Ух ты, она должно быть очень мудрая и могущественная! - Мальчик чуть не приплясывал от всех чудес, которые начали происходить вокруг, хотя изначально это был просто поход в лес за ветками.

- А еще одну, мы пошлем твоей сестре. - Сказитель повернулся к Арлену. - Не уверен, что она сможет помочь…

- Она мертва! - Прорычал всегда спокойный и добродушный охранник. На его глазах появились злые и горькие слезы.

- Как? - Удивился Берн. - Я же с ней говорил пару дней назад, пока не сбежал из города.

Арлен замер, будто его ударили. Пальцы сжались в кулаки, а в глазах вспыхнула смесь надежды и ярости. Он молча встал и ушел к выходу. По топоту было не понятно, поверил он парню и пошел переживать или разозлился и пошел убивать. Лас хотел побежать к нему, но Берн остановил его положив руку на плечо.

- Дай ему время. Я не знал, что они все это время не общались. Возможно она думала, что подвергнет его опасности, если он узнает, что она жива. - Брюнет вздохнул, запахнув плащ потуже и присев на место, с которого только что сбежал Кроу. - Семейные узы - они сложные. Никогда не знаешь, что повлечет за собой то или иное действие.

- Ты это по своей семье судишь? - уточнил мальчик, поглядывая в сторону охранника, застрявшего у расщелины.

- Я-то? Нет, я сирота. Моя семья были другие сказители. Пока … ну ты сам знаешь, что тут рассказывать. - Скомкал ответ Берн.

- Я хочу отправить для нее сообщение. - тихо, но отчетливо проговорил подошедший Арлен. Выдели для меня одну веревку. Это будет личное.

- Кричать будешь? - С пониманием покивал Лас.

- Пороть! - Поджал губы охранник. - Я ее пять лет назад похоронил.

Глава 9

Велимира уже привычно встала в боевую стойку, войдя в дом и увидев под столом непонятную груду вещей. Груда вещей подняла руки и укоризненно сказала голосом Берна:

- А я ведь тебе орехов принес.

- Что за привычка прятаться за столом? - Опустила руки рыжая, облегченно вздыхая. И тут же оказалась в объятиях Ласа.

- Ему там удобно и безопасно. - Пояснил мальчик, сжав и отпустив подругу. - Ты по нам скучала? У нас столько новостей!

- Я ведь его первым делом вижу, когда захожу. - Покачала головой девушка, отмечая, что кроме сказителя и мальчика, в углу на стуле сидит еще и Арлен, накручивая на руку растрепанную веревку не первой свежести.

- Ты новости слушать будешь? - Насупился Лас.

- А где ветки? Вы же за ними пошли. - Велимира поймала себя на том, что так и хочется сказать что-то вроде “ох уж эти дети!”.

- Они подо мной. - Дружелюбно сообщил Берн и поднялся, демонстрируя крепкие ветки.

- Я сам насобирал! - Гордо сообщил Лас. - Ну и они немного нарубили. - Кивнул в сторону мужчин.

Девушка усмехнулась, не в силах злиться. Она успела продргонуть на улице, пока бегала в ближайшую лавку за сахаром - граф выдал аванс и она хотела подсластить себе и другу жизнь. А заодно, встретиться с человеком, который вот уже несколько лет снабжал ее надежными заказами. Ни разу не обманул, но и ни разу не сделал скидку, как партнеру.

- Постоянство - признак мастерства, - любил поговаривать он, заглушая голос огромным капюшоном и тремя слоями шарфа.

Так что теперь Велимира спешила вкусить сладкой жизни и припрятать бумагу с именем нового заказчика и датой встречи. Почему-то она совершенно не волновалась по поводу выполнения задумки графской дочери, как будто уже все сделала и осталось только дождаться нужного дня.

Пока она вспоминала и планировала, мужчины сидели тихо, а вода успела закипеть. И художница достала две железные чашки и, чуть посомневавшись, две глубокие пиалы, из которых тоже вполне можно пить чай.

- Я тут… - Берн неслышно подошедший к Велимире со спины едва успел увернуться, чтобы не получить локтем в нос. - Орехи! К чаю! - Немного обиженно поднял к носу девушки мешочек с плодами.

- Не подкрадывайся к ней. - Прокомментировал Лас и не подумавший предупредить заранее. - Она так одному продавцу нос сломала. Потом неделю на него бесплатно работала.

- Давай сюда. - Смутилась от напоминания рыжая художница и попыталась отобрать у парня мешочек с подношением. А тот от неожиданности не отдал.

Немного поперетягивав мешочек, оба рассмеялись и уставились друг на друга, словно в первый раз увидели. Капюшон слетел с головы Берна и его темные непослушные волосы разлетелись, доставая почти до плечей. И Велимира подумала, что даже ужасные шрамы не портят его.

Задумавшись, девушка ослабила хватку, мешочек выскользнул из рук, рассыпав орехи по столу, но ни один не упал на пол — будто кто-то поймал их на лету, остановив эту нелепую симфонию перестуков. Берн наклонился подбирать плоды, и его волосы скользнули по запястью Велимиры. И хотя локоны были прохладными, кроме щекотного ощущения кожа ощутила жар. Она замерла, чувствуя, как морозный воздух, вошедший вместе с ней в дом, внезапно стал гуще, словно её иллюзии сплели вокруг них невидимый кокон.

- Ты… — начала она, но слова прилипли к горлу, как замерзшие листья к фонарному столбу.

Он поднял голову, и в его глазах - обычно насмешливых, как мазки серебристо-голубой краски, — она увидела что-то новое: трещину в ледяной броне. Шрамы на его лице вдруг показались не следами боли, а тайными знаками, которые хотелось разгадать.

- Художники всегда такие неловкие? — пробормотал Берн, но голос его звучал тише обычного, будто боялся разбить хрупкое мгновение.

Лас громко хрустнул орехом, разрывая паузу за него:

- Если вы сейчас поцелуетесь, я сбегаю за бумажными цветами на площадь. Или может за чем-то покрепче чая.

Велимира фыркнула, отстраняясь, но пальцы её машинально поправили прядь волос Берна, запутавшуюся в пуговице её свитера. Он не отвёл взгляда, и в углу его губ дрогнула тень улыбки — не насмешливой, а почти нежной.

- Похоже, твои иллюзии заразительны, — сказал он, поднимая последний орех и поправляя капюшон, словно не решив надеть его снова или оставить так. — Даже я начал верить в глупости.

Она хотела ответить колкостью, но вместо этого протянула ему чашку чая, их пальцы ненадолго встретились на тёплом металле. И в тишине сарая, под аккомпанемент голодного ветра за стеной, что-то неуловимое сдвинулось, как первый снег, готовый похоронить старый мир под новым.

- Так. - Подал голос Арлен, до того молча наблюдавший сцену перед ним. Лас тут же подскочил к нему и подал чашку с чаем. - Я готов, сказитель, мы можем отправить обе веревки Лирине.

- Лирине? - Подняла бровь художница. - Снова новое имя.

- Ну ты же не стала слушать наши новости. А у нас столько всего произошло! - Мальчик сначала немного надулся, сдувая белоснежные волосы со лба. Но не смог удержатся и начал эмоционально пересказывать все события с момента их с охранником входа в лес. - Ну и вот. Теперь он хочет высказать все, что о ней думает… Ну и наверное, попросить ее о помощи, да? - заискивающе посмотрел на бывшего канонника.

- Примерно. - Кивнул тот, все еще вертя в руках веревку.

- Можно я посмотрю, прежде, чем вы ее отправите? - Попросила Велимира, заинтересовавшись, наконец артефактом. Охранник молча протянул ей ничем не примечательную вещицу.

- Вель, а было бы здорово, если бы раз и это была веревка, которая ползла к тебе и не доползла, потерялась и лежала много лет в лесу, а потом в пещере, а потом… - Начал фантазировть Лас.

- Ну брось. Так только в сказках бывает - Рассмеялась девушка, все еще несколько смущенная предыдущим переглядываением с Берном и возбужденная таким количеством произошедшего.

- Подожди, ты же не правильно держишь. - Сказитель подошел и взяв ее руки, держащие концы веревки соединил их.

- Да что ты…

Веревка дрогнула в руках Велимиры, словно живая. От неожиданности она чуть не выронила её, но Берн крепче сжал её пальцы своими. Шершавая нить заструилась между их ладонями, и вдруг тихий шепот, будто ветер пронес через ледяные пещеры обрывки мелодии.

- Ты слышала? - Берн наклонился ближе, и его дыхание смешалось с тем странным ощущением от звука.

- Это... голос? - прошептала она, чувствуя, как мурашки побежали по спине.

- Но вместо ответа веревка замолчала, оставив лишь эхо — как будто кто-то вдали произнёс её имя. Или их имена. Велимира отдернула руки, но Берн не отпустил, его взгляд стал пристальным, почти изучающим.

- Иногда прошлое стучится в самые неподходящие моменты, — сказал он загадочно, проводя пальцем по узлу на веревке. — Но это не всегда плохо.

Лас, наблюдавший за ними поверх чашки с чаем, фыркнул:

- Если вы опять замерли как статуи, я начну рисовать на вас сердечки..

Велимира рассмеялась, но смех получился неровным, будто треснувший лед. Она до сих пор чувствовала тепло его рук на своих — словно невидимая нить связала их крепче, чем любая магия. А веревка лежала между ними, тихо звеня, как струна, которую кто-то невидимый тронул в темноте.

- Сказитель. - Арлен положил тяжелую горячую руку на плечо Берна. - Я все понимаю. Но послание. Это сейчас важнее. В том числе для нее.

Глава 10

- Почему Арлен забрал Берна к себе? - заныл Лас, раскладывая ветки на импровизированной крыше будущего убежища.

- Потому что ему там будет безопаснее. Никто не будет искать беглого сказителя у канонника. - Терпеливо повторила Велимира. Парень и сам это знал. Но ничего не мог поделать. Последнее время он всегда был вдвоем с подругой и ему это даже нравилось. Они были свободные и всегда отвечали только друг за друга. Но с внезапным появлением других людей рядом, и не просто рядом, а близко к его еще детскому сердцу, Лас вдруг почувствовал, что у него есть семья.

- У нас его тоже не стали бы искать второй раз. - Упрямо ответил мальчик и художница закатила глаза. Она пыталась сосредоточится, ягоды, которые ей передали “для налаживания волшебства” снова рассыпались по столу.

- Иллюзия тресни! - С досадой проворчала девушка.

- Еж в сапоге! - поддержал ее мальчик. - А ты попробуй что-то отвлеченное собрать. Подумай о чем-то приятном. О чем-то теплом… - Лас мечтательно закатил глаза, думая о пирожном.

- О приятном… - Повторила Велимира. Задумавшись, она стала перебирать в уме приятные вещи, которые происходили с ней за последнее время. Не очень то их много было, вот разве что рисунок, который ей подарила Роза, чтобы подпитывать вдохновение. Да. Художница сосредоточилась, закрыла глаза и представила картинку. Снег, дети, счастье… но затмевая рисунок, перед ней встали серебристо-голубые глаза Берна и его рука на ее руке. Теплая. Как и предлагал Лас. Велимира открыла глаза, и в полумраке сарая на её запястье алел браслет — живой, дышащий, сплетённый из ягод, что прислала дочь графа для тренировки. Алые плоды, будто капли застывшей весны, пульсировали в такт её сердцу, а стебли, тонкие как паутинка, обвивали кожу, не оставляя следов. Она сжала кулак, и ягоды дрогнули, выпустив аромат — сладкий, с горьковатой ноткой мха, словно сам лес вдохнул в них жизнь.

- Всего лишь тренировка, - напомнила себе Велимира, но узор из пыли и грязи на плодах говорил обратное: это была магия, рождённая не из расчета, а из памяти о том, как рука Берна коснулась её ладони. Одна из ягод лопнула, и сок, тёплый как дыхание, стёк по запястью, оставив след в форме спирали — точь-в-точь как завитки на плаще сказителя. - Для платья… нужно лучше контролировать силу иллюзий, - напомнила себе художница, но браслет не исчезал, лишь мерцал тише, будто подчиняясь чужому ритму.

- Красивый. - Экспертно поджав губы одобрил Лас. - не разбирай его обратно. Носи.

В скромном, но чистом доме Арлена, Берн, возился на полу с веревкой-шпионом. Он готовил ее к активации, а заодно лениво пинал ногой матрас, ставший его кроватью на эти дни. Набивка послушно скучивалась при толчке, но расползалась обратно по краям, стоило парню убрать ногу.

Охранник с напряжением смотрел на это действо, ожидая, когда сказитель закончит. Он давно приготовил, что именно скажет сестре, пусть и посредством древнего, извивающегося как змея, артефакта.

Арлен закрыл глаза, и перед ним, как в тумане, возникла её фигура — Лирина, его сестра, «Ангел Орлиных Вершин». Он помнил, как её голос разливал тепло даже в самые холодные ночи, как люди собирались у её ног, чтобы исцелиться от ран и боли. Она всегда улыбалась, даже когда усталость делала ее глаза стеклянными, и говорила: «Музыка — это не просто звук, Арлен. Это дыхание жизни». Но потом пришли канонники. Они требовали, чтобы она пела для них и только для них, поддерживая их силы в войне против таких же, как она. Лирина, конечно, отказалась и довольно резко. Тогда они похитили его, тогда ещё юного канонника, и пригрозили убить, если она не подчинится. Кроу помнил, как она стояла перед ними, её белые волосы, обычно сияющие, казались тусклыми, а голос дрожал: «Я сделаю всё, что вы хотите. Только отпустите его». Он помнил последнюю встречу. Она пришла к нему ночью, её лицо было бледным, а глаза горели решимостью.

- Ты должен верить мне, брат, — прошептала она, обнимая его. — Что бы ни случилось, знай: я всегда буду с тобой. Конечно он и подумать не мог, что это прощание. На следующее утро он услышал о пожаре, охватившем дом, где ее держали канонники. Он бросился в огонь, крича её имя, но нашёл лишь обгоревшие обломки и пепел. Его руки и лицо оказались обожженными, из-за того, что он как слепой ползал по раскаленным углям в поисках сестры. И навсегда остались шрамами — и памятью о том дне.

Теперь, спустя годы, он сжимал в руках веревку-шпион, и её слова эхом отзывались в его голове: «Я всегда буду с тобой». Может, она действительно жива? Может, всё это время она была где-то рядом, как её голос, который он слышал в своих снах?

- Все, готово. - Берн продемонстрировал веревку, связанную сложным узлом. Он придирчиво осмотрел свою работу и удовлетворенно вздохнул. - Тебя оставить одного?

- Как с этим работать? - Уточнил Арлен, с почтениям беря в руки древний артефакт.

- Говори прямо сюда. - Сказитель ткнул в узелок. - А когда закончишь, просто дерни за торчащий конец веревки. Она развяжется и твое сообщение будет сохранено. Не забудь сказать полное имя твоей сестры. Хорошо бы и адрес, но ты, понятное дело его не знаешь.

- А ты? - нахмурился Кроу.

- Я? Хм… Я мог бы попробовать. - Пробормотал Берн, - но я не уверен, что она еще там. Не будем обманывать посланника.

Охранник молча кивнул, и более молодой мужчина почувствовал себя абсолютно лишним в комнате. Он потер шею, раздраженный, что последнее время он везде не к месту. В его голове мелькнуло теплое гнездышко за столом в сарайчике Вели. Но он он отбросил эту мысль, пятясь к выходу, видя, как окаменело лицо Арлена.

Оказавшись за дверью, сказитель фыркнул и натянул на нос воротник огромного свитера, подаренного Велимирой. Ткань пахла дымом и травами — как будто сама художница обняла его сквозь пространство. Он уже собирался уйти, как услышал за спиной шарканье сапог.

— Эй, сказочник! — Лас вынырнул из-за угла, держа в руках краюху хлеба с подозрительными тёмными пятнами. — Ты опять прячешься? Или веревки кончились?

Берн прищурился, замечая, как мальчик нарочно жуёт громче обычного. — Прячусь от твоих вопросов. И от этого... — он ткнул пальцем в хлеб, — шедевра кулинарии.

Лас фыркнул, протягивая ему половину: — Веля испекла. Говорит, “вы мужчины совершенно не умеете заботиться о себе! На этих орехах он себе язву желудка заработает!” - мальчик старательно передразнил интонации и голос подруги. - Он правда вкусный, ты не смотри, что не красивый. Она только творит так, что ахнешь. А еда у нее вечно выглядит, словно это уже кто-то ел. Но языку же все равно, как выглядит еда, так ведь? - тряся головой в съехавшей шапке.

Берн взял хлеб, чувствуя, как крошки липнут к ладоням. Ветер рванул снова, заставляя его втянуть голову в свитер глубже. — Твоя художница... — начал он, но замолчал, услышав за дверью глухой голос Арлена:

- Лирина Кроу. Если ты жива...Если ты жива… — он замолчал, словно не решаясь продолжить. Даже с улицы были слышны странные подавленные звуки, которые он издавал. — Я всё ещё твой брат.

Сказитель резко обернулся, будто через дерево мог видеть, как охранник сжимает веревку, словно это последняя нить к правде. Лас замер, крошки застряли в горле.

- Нам лучше не подслушивать. - Быстро сказал Берн, подталкивая парнишку от двери.

- Что там может быть секретного? - фыркнул белобрысый, но послушно отошел.

- Ну, во-первых это личное. Во-вторых, если мы вмешаемся, может сбиться настройка и ничего не запишется.

- Тогда да, жаль твоих трудов. - Понимающе покивал головой мальчик.

Берн усмехнулся, поняв, что личное пространство этот ребенок совсем не уважает и откусил хлеб, испеченый Велимирой. То ли она действительно была так хороша в выпечке, то ли сказитель был голоднее, чем обычно, но на вкус подозрительно выглядящая краюха оказалась невероятной. Мужчина даже глаза закрыл, пережевывая, и перед ними немедленно возникло настороженное лицо девушки. Лас громко чавкнул и чмокнул, прогнав робкое видение. Никакого понимания чужих границ. Сказитель улыбнулся, глядя, как мальчишка ест.

Арлен вышел через некоторое время, лицо его было каменным, но в глазах тлела искра — то ли надежды, то ли ярости. - Она ответит? — спросил Берн, не поворачиваясь. - Если ты не врешь, что видел её — ответит. - А если вру? - Тогда тебе придётся бежать быстрее, чем твоим сказкам.

Берн фыркнул, но в груди сжалось. Он посмотрел на веревку в руках Арлена — та тихо звенела, будто в ней уже пульсировал чей-то голос. «Художники, сказители, музыканты… Все мы — нити в одной сети»,

- Я надеюсь, что ответит! - радостно вступил в разговор Лас. - Если Веля отпустит меня вечером погулять, я загадаю желание на падающую звезду. - Он поднял руку в варежке, показывая, как он это сделает.

- Идите в дом. Холодно. - Арлен зашел внутрь, все еще теребя в руках веревку.

Мальчик весело подпрыгнув, заскочил следом. Берн немного помедлил, оглядываясь по сторонам. «Глупости, — подумал он, — надежда — это всегда глупости». Но почему-то ему очень хотелось, чтобы на этот раз всё получилось.

Глава 11

Велимира поправила последнюю ягоду на груди Розы, и платье ожило — алые плоды замерцали, как сотни крошечных фонариков, сплетаясь в узор из света и тени. - Это… волшебно, — прошептала Роза, кружась перед зеркалом. Её пальцы осторожно коснулись талии, где ягоды пульсировали в такт дыханию. - Ты настоящая волшебница, Велимира! Даже лучше, чем я представляла!

В углу зала граф Эдмунд бил тростью по полу, словно отбивая такт своему недовольству. Он был трезв и не в духе. - И что, она пойдёт под венец в этом… фруктовом салате? — проворчал он, но Роза лишь рассмеялась: - Папа, это же живое платье! Оно прекрасно!

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл высокий мужчина с лицом, высеченным из мрамора.

- Это…мой жених - Виктор фон Дорн. - Лицо дочери графа порозовело и отвечая ее чувствам лиф платья побагровел.

- Очаровательно, — произнёс мужчина, но в его голосе не было тепла. Его мундир канонника сиял, пуская зайчиков начищенным значком, а взгляд скользнул по платью, будто оценивая трофей.

- Надеюсь, иллюзии не потускнеют к церемонии?

Велимира сжала кисть в руке, чувствуя, как ягоды на платье съёжились, будто почуяв угрозу. - Иллюзии требуют веры, — парировала она. — А ваша невеста на неё не скупится.

Роза потянулась к Виктору, но он уклонился от объятий, поправив перчатки и церемонно кивнув головой его светлости. - Практичность превыше мимолётной красоты, дорогая. Твой отец слишком много заплатил за этот… эксперимент.

Граф фыркнул, подойдя ближе и решил поддержать дочь: - Эксперимент? Это шедевр! Но если он подведёт, художница заплатит своей кожей.

Ягоды вспыхнули алым, отражая тревогу Велимиры. Роза, заметив это, резко повернулась к отцу: - Папа, хватит! Виктор, ты обещал быть добрее…

- Обещал соблюдать традиции, — перебил жених. — А они требуют скромности. И любовь, дорогая, это не всегда сила. Сила в объединении. Ты мой ключ к этому.

Велимира провела рукой по воздуху, и платье ответило ей — ягоды расцвели серебряными цветами, затмив даже люстры. - Красота не обязана быть скромной, — сказала она, глядя Виктору в глаза. — Иногда она — единственное оружие против тьмы.

Граф застыл, впечатлённый, но жених лишь усмехнулся: - Надеюсь, это оружие не обратится против нас.

Роза сжала руку Велимиры, её пальцы дрожали. - Оно не подведёт, — прошептала она, больше себе, чем другим.

В зеркале отразились три лица: восторженное, язвительное и холодное. А платье светилось, как сердце, готовое разорваться.

- Ты ведь понимаешь, художница, что его светлость и я до сих пор не бросили тебя за решетку только потому, что моя прелестная невеста так ценит твою работу? - Канонник смотрел холодно вне зависимости от того, к кому обращался его взгляд. - Такое исключение… Я слишком люблю ее, чтобы расстроить. Как и граф.

- И я ценю это. - Быстро кивнула Роза, посылая благодарную улыбку жениху. Тот не ответил, но кажется немного смягчился.

- Время сейчас такое, что если ты художница попадешься, о милости даже не думай. - Продолжил Виктор. И девушка почувствовала, его слова обжигали, как холодное лезвие. Она поняла — платье не спасёт её, если канонники решат действовать. - Седьмая годовщина переворота. И хоть верховный канонник отрицает магию всеми силами, всем известно, что семь магическое число.

- Я приставил к ней Кроу. - Вмешался граф. - Он проследит, чтобы все было как надо.

Действительно, Арлен тенью маячил у дверей, готовый приступить к сопровождению или защите Велимиры в любой момент. Фон Дорн посмотрел на него с неприязнью, прекрасно зная его историю. Но он не мог отрицать, что этот человек мог справиться с таким заданием. Охранник ответил ему спокойным взглядом, но его пальцы сжались на рукояти кинжала, так что костяшки побелели.

- Кроу. - Голос канонника стал как кромка льда. - Следи за ней получше. К этой канониде готовится кое-что особенное. Большой праздник, скажем так. Эта смена года не останется незамеченной и все получат свои… - Виктор оборвал себя, поняв, что сказал непозволительное. - В общем, оберегай эту женщину как следует. Я не хочу, чтобы моя будущая жена плакала без своего… шедеврального платья.

Повернувшись к Розе, он взял ее руку и прощаясь оставил на тыльной стороне руки поцелуй, не прикасаясь губами. Остальные по его мнению не особо заслуживали прощания, поэтому он развернулся на каблуках и вышел так же резко, как зашел.

- Он очень напряжен из-за свадьбы. - Слабо пояснила дочь графа.

- Я так и подумала. - пробормотала Велимира, стараясь подавить рвущиеся наружу саркастические высказывания. - Очень надеюсь, что без нас он вежливее и нежнее.

Роза опустила глаза, её рука всё ещё ощущала холод прикосновения Виктора. Платье, будто угадывая её мысли, смягчило багрянец до нежно-розового, словно пытаясь утешить. - Он… не всегда такой, — пробормотала она, но голос дрогнул. — Просто сейчас всё так сложно.

Граф Эдмунд тяжело опустился в кресло, трость выскользнула из его пальцев и с грохотом упала на пол. - Сложно? — проворчал он. — Это он ещё не видел, как я торговался с Верховным канонником за твою безопасность.

Велимира подняла кисть, и ягоды на платье замерли, будто затаив дыхание. В углу Арлен скрестил руки, его взгляд скользнул по окну, где ветер кружил листья, не успевшие покрыться льдом

- Что он имел в виду под «большим праздником»? — вдруг сказала рыжая художница, вспомнив слова Виктора.

Граф резко поднял голову, но Роза опередила его: - Неважно! — Она схватила руку Велимиры, и ягоды вспыхнули тревожным алым. — Ты же обещала, что всё будет идеально? Значит, тебе не о чем тревожиться.

Арлен шагнул вперёд, его тень накрыла девушек, как крыло:

- Охота в этом году… — Он замолчал, поймав предупреждающий взгляд графа.

- Скажем так, ты бы не хотела оказаться там. - Эдмунд поднял свою трость. - Ты вроде не так плоха для носителя магии. Но за то, что ты хороший человек никто тебе не заплатит. И защищать тебя не будет.

- Мы защитим тебя. - Роза успокаивающе погладила Велимиру по руке. - Папа на самом деле не против художников.

- Но против всех остальных? - девушка собиралась сказать и спросить еще много всего, но поняла, что здесь в доме графа ей лучше сдерживать гнев и страх. Пока этот человек согласен ей платить и обеспечивать охрану, лучше не вызывать его раздражение. Ведь ему действительно ничего не стоит отдать ее канонникам.

- Если не съешь ты, съедят тебя! - Поднял палец вверх его сиятельство, делясь житейской мудростью.

- Ну папа! - Роза нахмурилась. - Мы никого не будем здесь есть. Велимира прекрасно делает свою работу. Так что давай и мы будем вести себя как честные люди.

- А кто ее обманывает? - фыркнул граф расстроенный нападками дочери. - Вы на сегодня закончили?

- Думаю да. Теперь только финальная примерка перед самой свадьбой. - Кивнула художница, которой не терпелось уйти из этого роскошного, но не безопасного дома и вернуться в сарайчик, где ее ждали люди, которым можно доверять.

- Как мне его снять? - Подняла брови Роза.

- Минутку. Мужчины, будьте добры отвернуться. - Скомандовала Велимира и дождавшись, когда оба посмотрят в другую сторону, начала действовать, чтобы выпустить свою клиентку из ее поразительного платья.

Когда все закончилось и дочь графа быстро накинула симпатичный, расшитый ею же халат, художница почувствовала, что ей в руку затолкнули какую-то бумажку. Она подняла глаза на Розу и та кивнула.

Попрощавшись с заказчиками, Велимира в сопровождении Арлена покинула огромный дом.

Некоторое время они шли молча. Охраннику было комфортно, а девушка думала. Она с самого начала, с того момента, как ее загадочный связной по заказам предложил ей эту работу знала, что это будет опасно. Но, похоже, она не представляла насколько.

Если слова Виктора верны, и она и Лас и Берн находятся в очень рискованной ситуации.

Когда они уже почти дошли до сарайчика, что она привыкла считать домом, Кроу заговорил:

- Они собираются сдать тебя сразу после свадьбы.

- Они? Роза тоже?

- Нет. Она против. Но ничего не сможет сделать с отцом. Они - это его светлость и Фон Дорн.

- Они знают про Ласа? - уточнила девушка, пытаясь просчитать, что делать дальше.

- Не думаю. Я не докладывал про мальчика. Если только они не наняли кого-то еще.

- Безопаснее будет отправить их с Берном в то убежище в лесу. - Решила Велимира, не желая, чтобы кому-то причинили зло.

- Они не оставят тебя. - Тихо возразил Кроу.

- И Берн? - удивилась, стараясь скрыть маленькую надежду.

- И Берн. - Подтвердил Арлен. Почесав подбородок он предложил - Давай подождем еще пару дней ответ от моей сестры.

- О, Арлен, ты думаешь она ответит? - испытывая прилив симпатии и сочувствия к мужчине.

- Еще два дня. - Упрямо повторил охранник.

До канониды оставалась девять дней.

Глава 12

Велимира кратко посвятила Берна в то, что произошло у графа и повторила ему разговор с Арленом. Она показала ему пустую бумагу и сказитель поднял брови, на секунду превратившись в восторженного мальчишку.

- С тех пор, как я забрался в ваш сарай, вокруг меня все больше древних чудес. - Заявил он. - Это вариант веревки-шпиона. Как же ее называли… - Он нахмурил лоб, напрягая память и девушка поймала себя на улыбке, смена выражения лиц парня позабавила ее и оставила легкий след нежности. - Точно! Секретный документ! Ты, кажется, упоминала, что жена графа была художницей? Видимо, эта вещица по наследству досталась.

- Хочешь сказать, что она передала мне сообщение, как Арлен своей сестре?

- Да, но тут другое, веревки делались для сказителей, поэтому они передают сообщение голосом. А тут должен быть рукописный текст.

- А у музыкантов что-то такое было? - невинно вмешался Лас.

- Безусловно, людям всегда нужно было… - тут же отвлекся Берн, но оборвал себя, видя нетерпеливый взгляд Велимиры. - Ты ко лбу приложи и сосредоточься. Да, да, вот так. - Нетерпеливо и почти по хозяйски парень ухватил пальцы девушки и внутренне задрожав, прижал бумагу к ее лбу. Его пальцы были тёплыми, и она вдруг вспомнила, как давно никто не касался её так нежно. «Не сейчас, — одёрнула себя. — Не сейчас».

- Так что там было у музыкантов? - напомнил о себе белоголовый подросток.

- Ты знаешь, я тут профан. - Признался сказитель. - Музыканты самые редкие из нас, не знаю уж почему. И в живую я с музыкантом только пару раз говорил - с сестрой Арлена. Да и то я ее не видел, только голос слышал. Так что тут тайна. Может ты ее когда-то сам раскроешь и мне расскажешь.

Услышав это, Лас оживился. Он тут же принялся рыскать по углам сарая, где стояли сундуки, которые уже перерыли при обыске канонники, но заботливая Веля собрала все обратно. Он не особо рассчитывал найти там ответ на загадку музыкантов, но вдруг?

Между тем, Велимира, покрасневшая то ли от жара печи, которую растопил охранник, то ли от рук Берна на ее руках, наконец опустила и развернула бумагу.

Почерк у Розы, а она не сомневалась, что записка была от нее, детский, но не лишенный изящества проступил на бумаге четко и ясно.

- Читай вслух. - Предложил Берн, достав горстку орехов.

- Угу. - Девушка прочистила горло - Мне было десять, когда мама сделала снег, выступив против верховного канонника. - Прочитала рыжая художница и ей снова пришлось прочищать горло, потому что она уже знала, что будет дальше. Арлен в своем привычном углу у двери тоже напрягся и помрачнел. - Отец не попытался защитить ее, когда за ней пришли, хоть она и была графиня. - Девушка тихонько шмыгнула носом и Берн, засунув орехи обратно в карман придвинулся к ней, молчаливо поддерживая. - У ног орла на площади есть тайный ход в наш дом. Прости за отца. Р.

Охранник приглушенно пробормотал что-то, переваривая новую информацию. Он сощурил глаза, сделав свои шрамы еще более заметными, стараясь припомнить, где в доме графа мог быть выход.

Берн же, не отходя от все еще расстроенной Вели соображал, что там у ног орла. Мох? Нет, что-то висячее или ползучее.

- Там, вроде камень был. Графский. - Голос Ласа, по пояс залезшего в сундук звучал приглушенно. И у каждого перед глазами возник сияющий отшлифованный временем и подошвами символ семьи Штернберг. Он как раз уютно расположился у ног огромного орла. - Но его надо как-то открыть. - Добавил мальчик. - Или нажать. В общем как-то подействовать, чтобы он захотел нас пустить в тайный ход.

Площадь Орла тонула в сизом предрассветном тумане. Статуя птицы с каменным свитком в когтях казалась призраком, а брусчатка под ногами скользила, будто все еще покрытая кровью забытых жертв. Велимира прижалась к стене, чувствуя, как ягоды на её браслете леденеют от страха. Арлен, прикрывавший её спину, жестом приказал остановиться — впереди, у казарм канонников, застучали сапоги.

- Спрячемся за орлом, — прошептал Лас, уже ползущий к постаменту. Его белые волосы сливались с туманом, делая мальчика невидимкой. Старшая подруга отметила, что нужно будет отругать его, за то, что вышел на улицу без шапки в мороз.

Они пригнулись, обходя подмерзшие лужи, где отражались мутными пятнами факелы патруля. У подножия статуи Лас тыкал пальцем в плиту с гербом Штернбергов — та самая, отполированная до зеркального блеска.

- Здесь, — он прошептал, счищая грязь с краёв. — Видишь, трещинки? Как будто кто-то пытался поддеть…

Арлен провёл ладонью по поверхности. Камень был холодным и мокрым, но в центре герба — стилизованного орла с распростёртыми крыльями — чувствовалась едва заметная вмятина.

- Вряд ли многие знают об этом… возможном проходе. Мы то знаем только благодаря Розе. Но вот вопрос - знает ли о нем ее отец? Если знает, вряд ли он оставил его без присмотра и охраны. - Велимира задумчиво подышала на пальцы, согревая их. - Но если он не знает и про возможность побега ей сообщила мать… От этого зависит многое.

- Я проверю. - Прогудел Арлен.

- Как?

- Поищу завтра в доме графа вход туда. Примерно понятно, в какую сторону он должен вести. - Охранник зашевелил губами, словно припоминая что-то. Художница предположила, что он высчитывает возможное местоположение секретной двери и не стала его отвлекать.

Лас все еще водил замерзшими руками по плитке, упрямо отказываясь принимать поражение. Но видимо трещинки были всего лишь следами сотен подошв, что проходили здесь ежедневно.

В голове Велимиры роились мысли. Если не удастся открыть проход с этой стороны, то попытка Арлена найти вход в доме графа все равно ни к чему не приведет. Она тихонько попыталась использовать магию, может какой-то рисунок или просто движение найдет отклик в заледеневшем камне? Но он остался глух и нем к маленькому магическому приношению девушки.

Трещинки, по кайме камня проступили ярче из-за настойчивых попыток Ласа отгадать загадку камня. Приглядевшись, Веля поняла, что это все же какие-то символы, которых она не знала. Она могла бы принять их за рисунки или вовсе не обратить внимания, если бы мальчик не растопил лед теплом ладоней.

То, что они не были знакомы художнице, еще не значило, что они бесполезны. И она постаралась зарисовать их в памяти, чтобы потом дома перенести на бумагу и, возможно показать Берну. Запоминая, девушка почувствовала, что у них есть какой-то свой, повторяющийся ритм. Это порадовало ее, значит находка действительно скорее всего чего-то стоит.

Лас уловил какой-то приближающийся шуршащий звук, словно кто-то пытался играть на гитаре с ледяными струнами. Он даже перестал натирать камень и прислушался, привстав и ожидая канонников, но никого не было.

Зато потом он увидел, как что-то тонкое, едва заметное движется к их застывшей троице.

- Вель, Вель! - горячо зашептал он. - Смотри, что это?

- Где? - художница привстала рядом с мальчиком, разглядывая странный предмет. - Может просто тряпку ветром несет?

- Нет, оно двигается, как червяк. - Помотал головой Лас.

Услышав это, Арлен встрепенулся, выныривая из своих расчетов и прикидок по поводу местоположения секретного входа и присоединил свою голову к двум уже торчащим из-за статуи.

- Это же моя веревка!

Глава 13

Велимира чувствовала себя как маленькая девочка накануне смены года. Она прекрасно помнила, как было до переворота. Когда тогдашние художник, сказитель и музыкант собирались и по традиции объединяли силы, чтобы выполнить желания людей.

Жизнь словно оставила щелочку между этими днями, позволяющую черпать ее силу почти без ограничения. Так казалось тогда еще девочке с только проявившимся даром художника. И без того важные и притягательные фигуры носителей магии в эти дни казались богами. Словно они действительно владели силой жизни и могли совершить любое чудо.

Конечно, только доброе. Загадывать в день смены года гадости для других людей, болезни, смерть, да что угодно плохое, строго запрещалась. Таких людей просто выгоняли из очереди за желаниями и обратно не пускали. А некоторые особо активные празднующие, могли даже подкараулить и побить, приговаривая, чтобы не рыли яму другим.

Это были счастливые дни. Светлые и наполненные снегом, играми, радостным ожиданием. Случались разочарования: даже объединенная сила трех магов была не всемогуща. Что-то было под силу лишь самой жизни. Но она давным давно не показывалась на этих праздниках. Уже не осталось живых людей, которые помнили бы ее появление. Но истории о том, как она появлялась восседая на своем верном скакуне… кто-то правда утверждал, что она приезжала на огромном коте, кто-то, что на волке. Велимире нравилось представлять ее на белоснежном коне, с цветами и огоньками, вплетенными в серебристую гриву.

И, конечно, она в деталях запомнила тот день смены года, последний, который она видела, когда художник, высокий худощавый мужчина с длинными посеревшими от седины волосами, протянул ей ее первую кисть. Сказительница, стоявшая рядом, совершенная противоположность, маленькая, пухленькая, с короткими кудряшками, подтолкнула коллегу в бок и с весёлой ухмылкой предложила девочке Веле карандаш.

Музыкант же, усталый старик с узкими глазами и бородой до пояса ничего не подарил будущей художнице. Он вообще был очень скуп вот день. И до сих пор ходят слухи, что он стал правой рукой верховного каконника во время переворота.

Потому что, если жизнь не желает появляться, ее место с радостью займет смерть.

Велимира вздохнула, отбрасывая воспоминания. Но то самое ощущение радостного ожидания и волнения никуда не делось. Она с нетерпением посмотрела на Арлена, что никак не мог решиться прослушать сообщение сестры.

- Если она смогла ответить, значит она в порядке и не одна. - увещевал его Берн. - рядом с ней должен быть как минимум один сказитель, чтобы активировать верёвку для обратного сообщения. Давай, ты справишься. - Берн сделал руками кружок, показывая, что нужно сомкнуть края веревки, чтобы прослушать.

Кроу же боясь, что там может быть чужой голос, ловушка или ещё что похуже, слова сестры, что она не хочет его видеть, например, не решался приступить, вертя веревку в руках и поглядывая на нее то как на последнюю надежду, то как на ядовитую змею.

Лас, крутящийся неподалеку, бросал любопытные взгляды, но не решался давить на мужчину просьбами и вопросами. Было что-то в лице Арлена, что смущало мальчика.

В комнате наступила тишина. Только Берн не оставлял надежды и молчаливо подсказывал, как прослушать сообщение.

Наконец охранник тяжело вздохнул, решившись и соединил концы веревки, как показывал сказитель.

- Арлен, милый - раздался глубокий красивый женский голос и последовала пауза. Когда уже все решили, что больше ничего не будет, голос зазвучал снова. - Я рада, что ты жив и здоров. И, нашел людей, которые беспокоятся о тебе. - Женщина прочистила горло и продолжила. - Думаю, ты сейчас очень зол на меня. Но у тебя доброе сердце, а у меня была веская причина. Я не могла позволить им причинить тебе вред. А они бы сделали это, чтобы заставить меня делать то, что они хотят. Странно, что люди не выносят нас носителей искры жизни, но при этом хотят использовать как какой-то инструмент. - Снова молчание и звук движения по полу. - Веревка короткая, знаю, они не предназначены для длительных речей. Прости, ты хочешь чтобы я вернулась, но пока я не могу это сделать. Однако, скоро, да, думаю, скоро мы увидимся. Я тоже скучала по тебе все это время и приглядывала за тобой время от времени. Я горжусь тем, каким мужчиной ты стал, я буду рада передать тебе…

Тут запись закончилась и комната захлебнулась тишиной. Кроу потряс веревку, словно не верил, что все уже закончилось и пытался заставить ее продолжать. Но тряска ничего не дала, только выбила из мужчины рычание и восклицанье “Пустота канонья!”.

Велимира почти бессознательно сделала шаг вперед и опустила ладони на руки охранника, все еще пытавшегося растрясти веревку. Берн сделал то же самое и его руки оказались на запястьях художницы. Он собрался было дернуть их, но передумал, оставив все как есть. Лас скрывая расстроенное выражение лица обнял Арена со спины и глухо всхлипнул.

Некоторое время они простояли такой странной скульптурой, где каждый пытался отдать капельку своего тепла, чтобы согреть душу другого. Но наконец, Велимира заговорила.

- Это хорошее сообщение. Слышишь?

- Оно короткое и одноразовое, но хорошее. - Поддержал ее Берн.

Арлен медленно опустил веревку, его пальцы разжались, и она упала на пол с тихим шуршанием. Он стоял, словно каменный, его глаза были прикованы к пустому месту перед собой, где только что звучал голос сестры. Велимира не убирала рук с его ладоней, чувствуя, как они дрожат — не от холода, а от чего-то глубже, что она не могла назвать.

- Она... смотрела за мной, — наконец прошептал он, и голос его был хриплым, как будто он долго молчал. — Все это время.

- Да, — тихо сказала Велимира, не зная, что добавить. Её пальцы слегка сжали его руки, пытаясь передать то, что слова не могли.

Берн, всё ещё державший её запястья, наклонился ближе, его дыхание коснулось её шеи.

- Она права, — сказал он, и в его голосе звучала странная смесь уважения и грусти. — Ты стал сильнее, чем она могла ожидать.

Лас, всё ещё прижавшийся к спине Арлена, вытер лицо рукавом и пробормотал:

- Она сказала, что скоро увидится с тобой. Это же хорошо, правда?

Арлен не ответил. Его взгляд медленно перешёл на веревку, лежащую на полу, словно он ждал, что она снова заговорит. Но она молчала, лишь слегка подрагивая от сквозняка, пробирающегося через щели в стенах.

- Пустота канонья, — повторил он, но теперь это звучало не как ругательство, а как признание. — Они забрали у нас всё. Даже право быть семьёй.

Велимира почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, что такое потеря — не так, как он, но знала. Её пальцы снова сжали его руки, и она тихо сказала:

- Но она жива. И ты жив. И это... это уже больше, чем есть у многих.

Берн отпустил её запястья и шагнул назад, давая им пространство. Его глаза блестели в полумраке комнаты, и он улыбнулся — не своей обычной ироничной улыбкой, а чем-то более мягким, почти нежным.

- Ты прав, — сказал он Арлену. — Они забрали многое. Но не всё.

Лас, всё ещё обнимавший Арлена, вдруг засмеялся — коротко, нервно, но искренне.

- Мы ведь тоже твоя семья, да? Ну, типа... не совсем, но...

Арлен обернулся к нему, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило мальчика замолчать. Но затем он положил руку на голову Ласа и слегка потрепал его волосы.

- Да, — сказал он просто.

Велимира улыбнулась, чувствуя, как напряжение в комнате начинает рассеиваться. Она не знала, как так получилось. Двое случайных мужчин, один из которых вовсе приставлен к ним человеком, который собирается предать их, за такое короткое время действительно стали ближе, чем любые другие люди за последние годы.

Она отпустила руки Арлена и подняла веревку, аккуратно свернув её в кольцо.

Лас вытер последние следы слёз и улыбнулся, глядя на них всех.

- А я всё-таки думаю, что веревка-шпион — это круто.

Велимира рассмеялась, и её смех, наконец, разорвал оставшееся напряжение.

- Да, — согласилась она. — Это просто невероятно. У меня еще осталось немного сахара. Кто хочет чаю? А потом все же достроим это странное сооружение из … палок.

- С меня орехи к чаю. - Тут же отозвался Берн.

- А я буду строить. - С легкой усмешкой присоединился охранник.

- А я… - Задумался мальчик. И его лицо озарилось - Съем твои орехи, а тебе помогу строить!

И в этот момент, в тёплом свете свечей, они все почувствовали, что что-то изменилось. Что-то неуловимое, но важное, как первый луч солнца после долгой зимы.

Глава 14

Сарай гудел от ветра, пробивавшегося сквозь щели. Велимира сидела на краю стола, прижимая к груди потрёпанный альбом. Угли в печи давно потухли, но свеча, вмерзшая в наплыв воска на табурете, отбрасывала дрожащий свет на страницы. На них, поверх старых эскизов, она вывела странные символы — те самые, что увидела на плите у орла. Они сплетались в узор, напоминающий морозные цветы на стекле, но что-то в их ритме тревожило: будто они звали, шептали, требовали.

- Берн? — она не поднимала глаз, проводя пальцем по линии. — Ты видел такое раньше?

Сказитель, дремавший в углу на мешке с соломой, вздрогнул. Его книга соскользнула на пол, страницы шуршали, как осенние листья.

- Видел? — он провёл рукой по лицу, стирая следы сна, и поднялся. — Я видел столько древнего мусора, что…

Он замолчал, заглянув через её плечо. Его дыхание стало ровнее, тяжелее. Велимира почувствовала, как мурашки побежали по спине — не от холода.

- Чёрт, — выдохнул он. — Это же руны Рассветного круга.

- Рассветного? — она обернулась, и их лица оказались в сантиметре друг от друга. Берн не отстранился. Его глаза, обычно насмешливые, стали тёмными, почти чужеродными.

- Три мага — художник, сказитель, музыкант. В день смены года они вплетали желания в узор из этих рун. — Он коснулся страницы, обведя символ, похожий на спираль с шипами. — Каждый знак — часть заклинания. Но не того, что меняет реальность… а того, что открывает дверь.

- Дверь? — её шёпот слился со скрипом половиц. Где-то за стеной Лас возился с дровами, напевая под нос.

- К Жизни. — Берн отступил, будто испугавшись собственных слов. — Легенды гласят, что в последнюю ночь года она спускалась к людям — не богиня, не дух, а сама Жизнь. Выслушивала просьбы и… одаривала избранных. — Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Пока канонники не объявили это ересью. Ну ты в курсе, как оно было.

Велимира закрыла альбом. Воск от свечи капнул на обложку, застыв слезой, словно символ несбывшихся надежд. Она подняла взгляд на Берна, который сидел напротив, задумчиво водя пальцем по краю столешницы.

- Значит, проход у орла… — начала она, но Берн её перебил.

- Часть старого ритуала, — кивнул он, его голос звучал глухо, как эхо из далёкого прошлого. — Не знаю, видела ли ты его когда-нибудь. Думаю, ты была слишком мала, чтобы тебя этому учили. То, что здесь, конечно, не полная версия. Но даже эту часть показывать… Надо быть безрассудным. Это тайные знания. Выбивать их на камне посреди площади… Хотя, кто их там прочитает? — Он задумался, нахмурив брови. — Разве что это была попытка кому-то что-то подсказать? Камень же довольно новый, верно?

- Ну да, — кивнула Велимира, покрутив в руках альбом с узором, который она так старательно перенесла на бумагу. — Его положили, когда граф получил свой титул. Может, его жена как-то с этим связана? Её ведь казнили. И явно не просто так. Может, она пыталась прочитать это в день смены года и вернуть снег?

Берн усмехнулся, забрав у неё альбом. Его пальцы слегка коснулись её руки, и он мельком взглянул на неё, проверяя её реакцию. Велимира почувствовала тепло, и, немного замявшись, отвела взгляд.

- Это было бы слишком легко, — сказал он. — Чтобы запустить процесс, нужны трое: кисть, слово, песня. И время определённое — полночь, смена одного года другим. Это всё довольно сложно. Сам я в этом не участвовал, но меня брали… — Его голос дрогнул, и он замолчал, погрузившись в воспоминания. Глаза его затуманились, словно он видел перед собой не комнату, а далёкие тени прошлого. Воспоминания о невероятном ощущении жизни внутри и вокруг него растревожили, заставляя его лицо разгладиться. — В общем, одна она точно бы не справилась.

- Есть Лирина, — тихо подсказала Велимира. — Думаю, она была здесь всё это время, только скрывалась.

- Предположим, — кивнул Берн, и в его глазах мелькнула лёгкая насмешка. — А кто третий? — Он посмотрел на неё так, будто уже знал ответ. Велимира слегка смутилась, но не отвела взгляд, привыкая к его присутствию.

- Ты первый художник в этом городе, о котором я слышал, — добавил он с улыбкой.

- А все художники сейчас ходят с вывесками! — фыркнула она. — Даже если здесь кто-то и был, то скорее всего тайно.

- Ну хорошо, — согласился Берн. — Эти трое: мать графской дочери, сестра Кроу и неизвестный художник пытались отменить переворот и вернуть всё на круги своя. Судя по тому, что одна казнена, вторая прячется, а третьего никто никогда не видел, у них ничего не получилось. Но остаётся вопрос: зачем делать эти рисунки на камне?

- Даже если мы уговорим Лирину выйти из её тайного гнездышка и присоединиться к нам в ночь канониды, когда на площади будет бесноваться огонь и пьяные канонники, чтобы прочитать то, что там написано… — начал Берн, слегка поклонившись с шутовской интонацией, явно считая это невозможным.

Велимира сжала губы, согласно кивая. Всё это выглядело невыполнимым. Рисунки на камне казались бесполезными — не украшение, не магия, не помощь. Она уже готова была сдаться, когда в комнату заглянул Лас. Заметив, что разговор затих, а двое просто сидят рядом, всё ещё вглядываясь в узор на бумаге, он шагнул ближе.

- Нашли что-то? — спросил мальчик, его голос звучал с детской любопытностью.

Велимира покачала головой, но Берн вдруг оживился.

- Может, это не для нас, — сказал он, глядя на символы. — Может, это для кого-то другого, кто поймёт.

- Для кого? — спросила Велимира, подняв на него глаза.

- Не знаю, — Лас пожал плечами. — Но если это часть ритуала, то, для того, кто знает как его проводить.

Берн хмыкнул, но промолчал. Он перелистнул страницу альбома, и его взгляд остановился на рисунке статуи орла.

- А что, если это не просто проход? — вдруг сказал он, его голос стал серьёзнее. — Может это вход. В место, где это все можно осуществить? Может под камнями площади находится то, что может помочь нам. Помочь всем. Ну, всем, кто хочет, чтобы снег снова пошел и люди поверили, что жизнь снова на их стороне.

- Но ты же сказал, что для ритуала нужны трое, — возразила Велимира, нахмурившись. - Это всё догадки. У нас нет времени на догадки. Свадьба совсем скоро. А облавы начнут еще раньше. Нам нужно решить, как использовать этот проход для побега и при этом не попасться канонникам и их ужасным спящим.

- Ты права, — согласился сказитель. — Но, может, стоит попробовать понять, что это за символы? Вдруг они подскажут, как активировать проход.

Велимира кивнула и придвинулась ближе к альбому. Они вместе начали рассматривать узоры, выискивая в них скрытый смысл. Лас, чувствуя себя немного лишним, отошёл к окну и выглянул на улицу. Город казался тихим, но в этой тишине таилась угроза. Канонники могли нагрянуть в любой момент, скрежет когтей спящих мог послышаться каждую секунду. А их маленький сарайчик совсем не приспособлен для такой осады. Когда они пришли в город, Велимира говорила, что это всего несколько дней и никак не могла предположить, что им придется задержаться аж до самой канониды. Им стоило найти что-то более укрепленное и скрытое.

- Смотри, — вдруг сказал Берн, указывая на один из символов. — Это похоже на ноту. Музыкальную ноту.

- Да, — согласилась Велимира, приглядевшись. — Если смотреть под правильным углом. И вот ещё одна. И здесь.

- Может, это мелодия? — предположил сказитель, оживившись. — Может, нужно сыграть её, чтобы камень нас пропустил?

- Но у нас нет инструмента, — возразила девушка.

- В «Чернильнице» есть флейта, — напомнил Лас, обернувшись от окна. — Я видел её в одном из сундуков. Ты так активно рылся в них, Берн, что мне стало любопытно.

- Возможно ты прав, — кивнул Берн, и притянув парнишку потрепал его по волосам, хмыкнув с восхищением. — Ты прямо острый глаз, друг сказителя. Стоит попробовать поискать ее.

- Но мы не знаем, как играть, — сказала Велимира, с сомнением глядя на мальчика.

- Я знаю, — тихо произнёс Лас и скромно потупился. — Моя мать учила меня. Она была сказительницей, но дедушка был музыкантом. У нас довольно талантливая семья. - Его пальцы непроизвольно сжались, будто снова держали ту самую флейту из ясеня, которую мать бросила в костер в ночь облавы.

- Ты не говорил, — удивилась девушка, её взгляд смягчился.

- Я не думал, что это важно, — пожал плечами Лас. — тем более, что мы собирались к твоему учителю… я хотел стать художником. А ноты и музыка, оно слишком легко.

- Так может оно потому и легко, что тебя учили? - Берн посмотрел на мальчика с некоторой надеждой. - Мы можем попробовать. Оставим мистера Кроу охранять нашу художницу, а сами сбегаем в лес и пороемся в сундуках. Что скажешь?

- По моему это небезопасно. - Покачала головой рыжая художница. - Стоит ли идти в “Чернильницу”, через лес, где уже рыщут канонники в поисках Берна, ради призрачной надежды найти флейту? Тем более, что мы даже не знаем, сработает или нет.

- А вот и вернулась наша мамочка. - Берн задорно хохотнул, приобнимая Велю за плечи. - Ты так волнуешься за нашего малыша, что даже на увеселительную прогулку его не хочешь отпустить?

- Я не волнуюсь!

- Я не малыш! - одновременно сказали друзья и посмотрели друг на друга. Лас рассмеялся, Велимира закатила глаза.

- Ты совершенно невыносим. - заявила она сказителю, и запоздало сообразив, что его рука у нее на плече, начала дергать им, на что мужчина совершенно не обратил внимания, а наоборот сжал руку чуть сильнее.

- Он будет в порядке со мной. Обещаю. Я смогу защитить его. Лас уже видел, что я не слабак. Да, парень?

- О, да! - мальчик восторженно закивал, желая поскорее получить разрешение на поход в лес.- Он знаешь какой? Раз, раз, все лежат и просят пощады! И он такой…

- Невыносимый. - Повторила Веля качая головой.

- Просто часть моего шарма. - Берн поднялся и накинул плащ. - Если это каким-то образом сработает, ты будешь всю оставшуюся жизнь поить меня чаем с сахаром.

- А меня… ну похвалишь же, да? - хихикнул Лас.

Веля молча смотрела, как они одеваются и готовятся к выходу. Сердце сжималось от страха, что с ними обоими что-то произойдет. Но им ведь нужен любой шанс, не так ли? Этот небольшой заказ давно перестал быть просто работой и перерос во что-то большое, личное и очень важное.

- Перчатки не забудь. - Проворчала девушка и оба парня просияли улыбками.

Глава 15

Лас склонялся к холодной земле, стараясь дышать тише, чем шорох листьев под ногами. Лес вокруг был мёртвым — ни пения птиц, ни треска веток, только тяжёлое молчание, нарушаемое редкими шагами Берна впереди. Сказитель двигался быстро, но осторожно, его книга на поясе чуть постукивала при каждом шаге. Они направлялись к «Чернильнице», убежищу, спрятанному от чужих глаз расщелиной и магией сказителей, но за спиной уже слышалось низкое рычание — канонники были близко.

- Быстрее, Лас, — прошипел Берн, оборачиваясь. Его лицо блестело от пота, несмотря на мороз и шрамы казались бесконечно глубокими в тусклом свете луны. — Они нас чуют.

Лас кивнул, хотя колени дрожали. Он знал, кто их преследует. Не только люди в серых плащах с острыми клинками, но и их твари — спящие. Так их называли в народе. Огромные, костлявые существа с длинными мордами и пустыми глазницами, где вместо зрачков мерцали слабые огоньки, будто угли в потухшем костре. Их тела покрывала чёрная чешуя, местами отслаивающаяся, как старая кожа, а из пасти торчали кривые клыки, острые, как иглы. Спящие были созданы верховным каноником в ночь переворота, чтобы вынюхивать магию — художников, сказителей, музыкантов. Говорили, что он их выковал из теней и железа в подвалах башен, где они обычно сидели на цепях, питаясь страхом и кровью пойманных. Но перед сменой года, во время канониды, их выпускали на охоту. Эти твари чуяли магию, как гончие — добычу, и сейчас они шли по следу Ласа и Берна.

Сказитель остановился, прислушиваясь. Вдалеке раздался хруст ветки, а затем — тяжёлое дыхание, больше похожее на скрежет металла. Лас сжался, вцепившись в рукав Берна.

- Это спящий, — прошептал он, голос дрожал. — Они привели его.

- Тише, — Берн прижал палец к губам, вглядываясь в темноту. — Они близко, но пока не видят. Мы можем их обмануть.

- Как? — Лас сглотнул. — Они чуют твои слова, мою… мою смелость.

Берн усмехнулся, хотя в глазах мелькнул страх.

- Смелость — не магия, Лас. А слова… слова я спрячу. Дай мне секунду.

Он присел, вытащив из кармана горсть земли. Прошептав что-то, он сжал её в кулаке, и земля задрожала, превращаясь в слабый дымок. Сказитель выдохнул его в сторону, противоположную их пути, и дым пополз между деревьями, оставляя за собой тонкий шлейф ложного следа.

- Это их запутает, — сказал он, поднимаясь. — Но ненадолго. Бежим.

Они рванули вперёд, ветки царапали лицо Ласа, а сердце колотилось так громко, что казалось, спящие услышат его даже без магии. За спиной послышался рёв — низкий, вибрирующий, от которого кровь стыла в жилах. Лас обернулся и увидел их: два канонника в серых плащах, сжимающих поводья, и спящего, тянущего цепь. Тварь была выше человека, её длинные лапы с когтями разрывали землю, а чешуя блестела в лунном свете. Один из огоньков в её глазницах мигнул, и она резко повернула голову в их сторону.

- Они нас заметили! — крикнул Лас, спотыкаясь.

- Не останавливайся! — рявкнул Берн, хватая его за руку и таща за собой.

Впереди показался спрятанный вход в «Чернильницу». Берн упал на колени, откинув слой мха, и начал шептать слова, открывающие тайный ход. Лас стоял рядом, дрожа, пока тени канонников и спящего приближались. Тварь издала звук, похожий на хриплое завывание, и рванулась вперёд, натянув цепь. Один из канонников выругался, пытаясь удержать ее, чтобы не утащила за собой.

- Берн, быстрее! — Лас чувствовал, как паника сжимает горло.

- Готово! — Сказитель ударил по земле, и проход открылся. — Прыгай!

Лас нырнул в темноту, за ним последовал Берн. Они рухнули на каменный пол «Чернильницы», и вход тут же захлопнулся, отрезая их от леса. Сверху раздался яростный рёв спящего и глухие удары — тварь билась о камень, но не могла пробиться.

Лас лежал, тяжело дыша, глядя на Берна.

- Они нас чуть не поймали, — выдавил он.

- Чуть — не считается, — усмехнулся сказитель, хотя его голос дрожал. — Главное, мы здесь.

Но оба знали: спящие не уйдут далеко. Берн нервно забросил в рот орех, зажевывая стресс от погони и восстанавливая силы. Лас вытер кровь с разбитой коленки — в азарте побега он даже не заметил, как упал.

- Они знали, что ты будешь здесь. - уверенно сказал Лас. - С прошлого раза еще сторожат. Даже видишь спящего привели. Хотя Веля говорила, их обычно в городе держат.

- Да, они хрупкие тварюшки. их надо беречь. - Хрюкнул от смеха сказитель, чуть не подавившись орехом.

- А почему их только перед канонидой выводят? Если они так хорошо магов чувствуют, могли бы весь год нас гонять. - Полюбопытствовал мальчик, уже забывший о только что пережитом страхе.

- Да мышь их знает. - Мужчина прочистил горло. - Мы… да никто до конца не знает, по какому рецепту их приготовил верховный канонник. Но я думаю, - тяжело вздохнул, проходя внутрь пещеры и усаживаясь на мешки в углу, - сколько бы он не отрицал магию, не кричал на каждом углу, что это ересь, а собачки его без нее не выживут. Поэтому он им активничать дает только когда силу проще всего зачерпнуть. Чем ближе день смены года, тем больше ее повсюду. Вот он и не боится спускать их с цепи. А обычным людям преподносит их как неких священных животных, приносящих жертву канониде.

- Сам он ересь! - чуть не подпрыгнул от злости мальчик. - Зачем ему вообще все это нужно было? Лишать людей магии? Вводить дурацких канонников и казни?

- Эх, друг мой. - Берн почти по отечески похлопал подошедшего Ласа по спине. - Как бы он не пыжился, он обычный человек. Ради личной выгоды. Ради богатства, власти или из каких-то своих личных убеждений.

Оба помолчали и сказитель, решив не тратить больше времени, направился к сундукам. Флейта была где-то здесь, он, как и Лас, видел ее в прошлый раз, но тогда не подумал, что она может быть полезной. В конце концов здесь были россыпи вещей оставленных когда-то людьми находившими приют в уютной, хоть и холодной темноте “Чернильницы”.

Берн шагнул к сундукам, шаги глушились старыми коврами. Пещера дышала тишиной, нарушаемой лишь слабым шорохом. Низкий потолок, испещрённый трещинами, мерцал от светящихся грибов, создавая потустороннюю атмосферу. На стенах выцветшие гобелены хранили образы забытых сказаний — героев и замков в тумане.

Он открыл первый сундук: старые книги и свитки, покрытые пылью. Берн отодвинул их, думая о спящих и канонниках снаружи. Времени мало, флейта — их надежда. Не найдя её, он перешёл ко второму сундуку. Среди кистей, чернил и обломков пальцы коснулись гладкого дерева. Флейта — с потемневшей резьбой, холодная на ощупь. Сердце забилось быстрее. Взгляд упал на портрет белокурой женщины на стене — Лирина, сестра Арлена. Её глаза, полные спокойствия и уверенности, напомнили о цели их борьбы. Берн сжал флейту. Если Лас прав, это ключ к свободе.

- Может, это даже твоя флейта, а, старушка? - Ухмыльнулся сказитель портрету.

- Нет, Арлен сказал, она пела, без инструмента. - Серьезно вмешался в монолог мальчик. - так что скорее всего не ее… А, ты пошутил? - разулыбался Лас. - Тогда да, будем считать, что это ее и нам повезло найти легенду!

- Именно так! - Поддержал Берн. - Легенду. Осталось пробежать мимо твари наверху и понять как ею пользоваться.

- Можно мне? - Внезапно вежливо попросил мальчик, подсознательно чувствуя, что этот инструмент можно получить только если его отдают по своей воле.

Конечно. Мы ж ее для тебя и искали. - Быстро кивнул сказитель, протягивая флейту.

Лас принял флейту обеими руками, с пиететом, словно это была редкая драгоценность, способная рассыпаться от малейшей неловкости. Дерево оказалось прохладным на ощупь, гладким, но с едва заметными резными узорами, которые он тут же начал осторожно исследовать пальцами. Под подушечками пальцев узоры казались живыми, будто пульсировали слабым теплом. В груди мальчика шевельнулось странное чувство — смесь благоговения и предвкушения. Ему показалось, что флейта ждала именно его, как старый друг, как верный пес, наконец-то встретивший своего хозяина.

Он поднёс инструмент к губам, закрыв глаза, чтобы сосредоточиться. В памяти всплыли далёкие дни детства: мать, напевающая простую мелодию, пока он пытался повторить её на самодельной дудочке из тростника. Эти уроки были давно забыты, но мелодия осталась где-то глубоко внутри. Лас сделал глубокий вдох и начал играть. Сначала ноты выходили неуверенными, дрожащими, словно ветер, путающийся в листве. Он морщился от фальшивых звуков, но не останавливался. Постепенно пальцы вспомнили своё дело, и мелодия стала обретать форму — тихая, простая, но удивительно чистая, она поплыла по пещере, отражаясь от стен.

Берн, стоявший рядом, замер, прислушиваясь. В этой музыке было что-то необычное, завораживающее, как будто она будила в душе давно забытые образы: журчание ручья, шелест травы под летним солнцем. Лас, увлечённый игрой, не замечал, как воздух вокруг начал едва заметно дрожать. Внезапно светящиеся грибы, что росли на потолке пещеры «Чернильница», вспыхнули ярче. Их бледное голубоватое сияние сменилось тёплым золотым светом, мягко окутавшим всё вокруг.

Лас открыл глаза, не прерывая мелодии, и замер от удивления. По стенам пещеры побежали тонкие золотые нити, похожие на светящуюся паутину. Они сплетались в узоры, напоминающие древние письмена или рисунки с гобеленов, которые висели в убежище. Портрет Лирины казалось ожил: её нарисованные глаза блеснули, а губы дрогнули в лёгкой улыбке, словно она одобряла происходящее.

Берн тихо ахнул, шагнув ближе к стене. Он протянул руку, но не решился коснуться светящихся нитей. Лас продолжал играть, и чудо расцветало всё ярче: в воздухе закружились крошечные искры, подобные светлячкам, наполняя пещеру ощущением тепла и покоя. Казалось, сама «Чернильница» отозвалась на музыку, пробуждаясь от долгого сна.

Наконец мелодия подошла к концу. Лас опустил флейту, тяжело дыша от волнения. Золотое сияние медленно угасло, искры растворились в воздухе, но в пещере осталась лёгкая, почти осязаемая перемена — как будто сюда вернулась жизнь.

- Это… это было невероятно, — прошептал Берн, его голос дрожал от изумления. — Ты видел?

Лас кивнул, всё ещё не в силах отвести взгляд от флейты. Он сжал её в руках, чувствуя, как дерево отзывается теплом.

- Она не просто инструмент, — тихо сказал он. — Она… живая.

Берн улыбнулся, глядя на мальчика с новым уважением.

- Похоже, она выбрала тебя, — ответил он. — И, может быть, с ней мы сможем вернуть сюда больше, чем просто свет.

Лас улыбнулся в ответ, ощущая, как в нём зарождается уверенность. Похоже, в его руках не просто флейта, а магия, способная изменить их судьбу.

Глава 16

- У тебя что, какие-то волшебные орехи? Как ты так быстро восстановил силы? — посмеиваясь, спросил Лас, вваливаясь вместе с Берном в сарайчик. — И в этот раз ты так ловко обвёл вокруг пальца этого спящего, он даже не понял ничего и увёл канонников вообще в другую сторону!

- Погоди! — тихо сказал Берн, хватая мальчика за плечо. В сарае царил беспорядок. Вещи были разбросаны, мебель перевёрнута, а Велимиры и след простыл. Зато на полу виднелись грязные следы огромных сапог канонников и глубокие царапины от когтей на стене. Лас замер, чувствуя, как страх сжимает грудь.

- А где?.. — его глаза полезли на лоб от ужаса и удивления.

В углу раздался приглушённый стон. Берн, оттесняя младшего товарища, поспешил туда и обнаружил раненого Арлена. Тот лежал, прижимая руку к боку, лицо его было бледным, а дыхание — тяжёлым. Сказитель опустился перед ним на колени, быстро осматривая рану. К счастью, она не казалась смертельной, хотя рваные края ясно указывали: Арлену пришлось столкнуться не с человеком, а с когтями спящего.

- Лас, дай воду и чистую тряпку, — скомандовал Берн. Мальчик, хоть и дрожал, поспешил выполнить указание. Он поворошил разбросанные вещи, нашёл старую флягу и кусок ткани, затем вернулся к сказителю.

Берн аккуратно промыл рану, прикладывая тряпку к окровавленному боку. Арлен зашипел от боли, но не сопротивлялся. Лас стоял рядом, не зная, чем ещё помочь, его взгляд блуждал по сараю. Следы борьбы, грязь, пустота вместо Велимиры — всё это давило на него. Где она? Что с ней сделали?

- Где она? — прошептал он, голос дрожал от страха. Берн, сосредоточенный на перевязке, не ответил сразу. Наконец, кровь перестала сочиться так сильно, и он поднял глаза на Ласа.

- Проверь, нет ли здесь чего-нибудь, что подскажет, куда её увели, — сказал сказитель, стараясь говорить спокойно.

Арлен, услышав это, с трудом приподнялся на локте.

- Я… пытался их остановить, — прохрипел он. — Но их было слишком много… и спящий…

- Тихо, не трать силы, — мягко сказал Берн, положив руку ему на плечо. — Мы найдём её. Обещаю.

- Мы должны обратиться к графу. - Упрямо пробормотал Кроу, стараясь удержаться в вертикальном положении. - Он в курсе дел канонников.

Лас сжал кулаки, в нём плескалась решимость. Они не могли бросить Велимиру в беде, даже если это означало идти прямо в логово канонников.

- Что будем делать? — спросил он, глядя на Берна.

- Пойдём за ней, — твёрдо ответил сказитель, поднимаясь. — Но сначала подготовимся.

- Нет. - Арлен покачиваясь встал. - Вам нельзя идти. Тебя Берн, сказитель, ищут. Возможно и ее забрали, чтобы добраться до тебя. А ты малыш Николас, пока не известен верховному каноннику и пусть так и останется.

- Но ты едва стоишь! - Чуть не плача возразил мальчик.

- Меня без проблем пустят к графу. И возможно, даже окажут помощь. Я все же его служащий и пострадал на работе.

- Это неприятно признавать, но господин Кроу прав. - Медленно и задумчиво произнес Берн, словно какое-то сложное заклинание читал. - Если мы сейчас рванем напролом, то погубим и себя и ее.

Лас горестно вздохнул глядя то на одного, то на другого мужчину. От мысли, что ему придется ждать, пока его старшая подруга не понятно где и неизвестно что с ней делают жгла его, как раскаленная игла, которую втыкают то в грудь, то в голову.

Но и от рассуждений сказителя легче не становилось. Как представить, что Арлен с разорванным боком ковыляет через весь город, оставляя за собой цепочку кровавых капель…Эта картина вставала перед глазами, усиливая его беспокойство.

- Я не могу просто сидеть здесь, — прошептал Лас, его голос дрожал от отчаяния. — Велимира… она всегда защищала меня. Я должен что-то сделать.

Берн опустился на корточки перед мальчиком, его глаза были серьёзны, но в них светилось понимание.

- Лас, я знаю, как тебе тяжело. Но Арлен прав — если мы пойдём сейчас, нас всех схватят. Канонники ждут этого. Они знают, что мы попытаемся её спасти.

- Тогда что же нам делать? — Лас сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

- Мы разработаем план, — сказал Берн, его голос стал твёрже. — Арлен пойдёт к графу, как он и предлагает. Он может узнать, где её держат, и, возможно, заручиться поддержкой. А мы с тобой подготовим всё для побега. Нам нужно быть мудрее, Лас, не просто смелыми.

Арлен кивнул, его лицо исказилось от боли, но он старался держаться.

- Я могу это сделать. Граф… он не дурак. Он знает, что канонники зашли слишком далеко. Возможно, он поможет, если я правильно подам ситуацию.

- Но ты ранен, — возразил Лас, его глаза наполнились слезами. — Как ты дойдёшь до него?

- Я справлюсь, — Арлен попытался улыбнуться, но вышло криво. — Я не так слаб, как кажусь. И у меня есть свои трюки.

Берн встал, оглядывая сарай и их скромные запасы.

- Хорошо. Арлен, ты идёшь к графу. Лас и я останемся здесь, но не будем сидеть сложа руки. Мы найдём способ проникнуть к канонникам незамеченными.

- Как? — спросил Лас, вытирая слёзы рукавом. - Может мне попробовать сыграть на флейте?

- Не торопись. - Сказитель покачал головой. - Если у тебя получится и ты призовешь магию, это привлечет спящего. К тому же мы не знаем, что это будет за магия. Я знаю, что тебе не терпится отправиться на помощь и потренироваться с флейтой. Но неумелая магия, прости, Лас, может сделать сейчас только хуже.

- Ладно. Но у тебя то умелая? Сделай что-нибудь! - напористо потребовал мальчик.

- Я … не всемогущ, понимаешь? - Берн взял мальчика за плечи. - Но я могу попробовать немного помочь Арлену.

- Так давай! Пусть будет хоть что-то от нас… Если не от меня. - Злые слезы душили мальчика.

- Сейчас.

Сказитель открыл книгу, быстро листая страницы. Остановившись он начал читать нараспев короткие стихи. Мальчик посмотрел на охранника, тот был все такой же бледный и выглядел не менее больным.

- Что ты сделал, Берн?

- Лас пристально всматривался в перевязанный бок Арлена. С виду тряпка не изменилась, но когда охранник зашевелился, мальчик услышал не шелест ткани, а лёгкий стук, словно броня двигалась. Это немного успокоило его, и, проглотив последние слёзы, он помог Арлену окончательно встать на ноги.

Арлен, опираясь на стену, медленно направился к выходу.

- Я пойду. Не теряйте времени. Если я не вернусь к полуночи, значит… значит, у меня не получилось.

- Будь осторожен, — сказал Берн, его голос был полон заботы.

- И ты, сказитель, — ответил Арлен, прежде чем исчезнуть в темноте.

Лас проводил его взглядом, сердце сжималось от тревоги.

- Всё так быстро, и я не успеваю даже понять, что мне нужно делать, — пожаловался мальчик оставшемуся мужчине.

- Подумай о том, что бы сделала твоя рыжая подружка, — качнул головой сказитель. — У неё всегда найдётся пара идей, когда и что нужно делать.

В его голосе прозвучало тепло и волнение — он тоже тревожился о судьбе девушки, возможно, даже больше, чем показывал.

- Она бы… приготовила поесть, чтобы, когда все вернутся, можно было подкрепиться, — произнёс Лас, вспоминая, как Велимира всегда заботилась о них.

- Хорошая мысль, — кивнул Берн. — Давай займёмся этим. Это поможет нам отвлечься и подготовиться.

Лас принялся рыться в скудных запасах сарая: нашёл немного хлеба, кусок сыра и горсть сушёных фруктов. Он аккуратно разложил всё на чистой тряпке, стараясь сделать так, чтобы это выглядело аппетитно. Берн, тем временем, зажёг старый фонарь, чтобы осветить их скромный ужин.

- Знаешь, — начал сказитель, усаживаясь рядом, — однажды я был в похожей ситуации. Мы с товарищами попали в засаду и прятались в пещере несколько дней. Тогда один из нас сказал: «Пока есть еда, есть и надежда».

Лас улыбнулся, слушая рассказ. Берн всегда умел поднять настроение.

- И что было потом?

- Мы выжили, никого из нас не съели. — просто ответил Берн. — И мы спасли тех, кого нужно было спасти.

- Ну, может и нас никто не съест. - повеселел мальчик.

Через некоторое время дверь открылась и на пороге появилась фигура завернутая в плащ. Это оказался Арлен. Замотанный кем-то заботливо по самые глаза в шарф и измученный.

Он тяжело осел на стул и стянул шарф с лица. Две пары глаз нетерпеливо уставились на него, в ожидании новостей.

- Графа нет дома. - Пожал плечами охранник и поморщился от боли. - Зато была ее светлость Роза.

- Она тебя полечила?

- Она тебе что-то сказала? - заговорили дуэтом.

- Да. - Ответил обоим. - Если верить тому, что граф сообщил дочери, Велимиру очень вежливо пригласил к себе верховный канонник.

Глава 17

Велимира вернулась поздним вечером. Когда трое мужчин уже находились на грани истощения моральных и физических сил от ожидания. Арлен уговорил их поверить словам Розы и пока не атаковать башню верховного канонника.

Рыжая художница выглядела уставшей, но невредимой. От мороза ресницы и волосы выбившиеся из под ее шапки покрылись льдом и похрустывали.

Лас, заметив ее, бросился обнимать. Но Берн оказался быстрее и замершая девушка даже не поняла, как оказалась в объятиях сказителя.

- Мы так волновались. - он на секунду окунул лицо в заледеневшие волосы Велимиры, прежде, чем отпустить ее и предоставить возможность Ласу сделать то же самое.

- Больше никогда не оставлю тебя одну! - Горячо заявил мальчик, обнимая подругу, как давно утерянного родственника.

- Я вообще-то с Арленом была. - Устало хмыкнула девушка, обнимая друга в ответ. Она взъерошила его волосы и продолжила, встревоженно взглянув на Кроу. - Ты в порядке? Я видела, как эта тварь накинулась на тебя.

- В порядке, - буркнул мужчина, испытывая чувство вины, что позволил канонникам увести девушку, которую должен был охранять по велению графа и собственного сердца.

- Зачем они тебя туда забрали? - уточнил Лас, снимая шапку с рыжих волос подруги.

- И почему отпустили? - Берн заботливо размотал шарф Велимиры и помог ей снять куртку.

Слегка оглушенная свалившейся на нее заботой, девушка смотрела на всех по очереди и помалкивала. А потом села поближе к огню. Она так озябла, что даже теплое приветствие не грело ее. Все терпеливо ждали, когда она заговорит. Только Лас слегка переминался с ноги на ногу.

- На самом деле… Меня туда пригласили. Только приглашение, уж очень… Агрессивное. - Вздохнула девушка. - Я не знаю, что именно было нужно этому существу…

- Какому существу? - Тут же встрял Лас.

- Верховному каноннику. - Ответила Велимира, тряся головой, гоня прочь неприятные и тревожные воспоминания.

- Почему ты так говоришь о нем? - Нахмурился Берн, переживая за девушку, за себя и за всех.

- Ну… это было такое странное создание… Он был в плаще с капюшоном и ни разу не снял его. Я не видела ни лица, ни даже локона волос. И голос такой тихий, просто шепот, не поймешь, принадлежит он старом человеку или молодому. В общем, таинственности напустил, так что я дрожала, понимая, что оно на меня смотрит, но даже не догадываясь откуда. Никаких светящихся глаз, одна темнота под капюшоном.

В голове всплыли образы: каменные стены сжимались с каждым шагом, словно глотка чудовища. Ледяные факелы в железных скобах бросали дрожащие тени, и глаза на эмблемах канонников следили за ней, пламя в их зрачках пульсируя в такт ее сердцу. Воздух пах сыростью и гарью — будто где-то в глубине коридоров тлели костры из старых книг. Стражники молчали, но их доспехи скрипели, как голоса мертвецов. Попыталась считать повороты: три направо, лестница вниз, арка с шипами… Но цифры расплывались, как краски под дождем.

Потом пришел запах — сладковатый, как гниющие яблоки. Из темноты выплыли спящие. Их чешуйчатые бока терлись о стены, оставляя чёрные полосы, а когти цокали по полу, будто отсчитывая секунды до конца. Один наклонил морду ко мне, и в пустых глазницах мелькнули искры. Я застыла, ожидая боли, но стражник дернул цепь, и тварь завыла, обнажая клыки в подобии ухмылки.

Дверь в конце коридора была не выше ее роста, но казалась огромной. На ней барельеф — орёл атакующий свиток на земле. Стражник толкнул в спину, так, что девушка влетела в комнату, где воздух висел плотным пологом. Капюшон верховного канонника не колыхнулся, даже когда он заговорил. Его шёпот лился из всех углов сразу:

- Ты пахнешь страхом, художница. И… орехами.

Сжала кулаки, вспомнив, как Берн сунул их мне в карман перед разлукой. "Чтобы не скучала", — ухмыльнулся он тогда. Теперь крошки жгли кожу, как угли.

Он не двигался, но чувствовалось — его взгляд ползёт по художнице, изучая каждую трещинку в душе. Когда холодные пальцы существа в перчатках почти коснулись ее запястья, верховный канонник отстранился откинулся обратно в свое глубокое кресло из черненого дерева.

- Будь моей дорогой гостьей. Присаживайся. - Прошелестело из под капюшона. - Прости моим ребятам излишнюю напористость. Ты пугаешь их своими возможностями.

Усмехнулась, думая, что напугать канонников не сложно, они как пираньи. По одному осторожны, а толпой, да в сопровождении спящих, ух какие смельчаки. Велимира нервно потерла запястья, которые едва не подрал спящий, когда Арлен бросился вперед и пострадал.

- Я не стану притворяться и предлагать тебе чай или пирожные. Мы оба знаем, что это деловая встреча. - Продолжился шепот из под капюшона и художница фыркнула тихо, едва не скривив губы, но вовремя спохватилась, решив, что лучше не стоит раздражать самого могущественного человека в этой башне. Но верховный канонник уловил перемену в ее настроении и хрюкнул в ответ. Хрипло и почти весело. - Все верно, тебе так не кажется. А между тем, у меня для тебя есть предложение. Деловое. И что-то мне подсказывает, что ты не сможешь и не захочешь от него отказаться. - Девушка почувствовала, что ее охватывает липкий страх, стягивающий все органы в одну точку где-то в животе. Неужели это предложение гореть в ночь канониды на главном костре? - Я в курсе маленького заказа, который сделал тебе граф для своей очаровательной дочери. Не скрою, это удивительно, как люди до сих пор не боятся пользоваться вашими услугами, несмотря на строжайшие запреты. Но Эдмунд мой, можно сказать, давний друг, а Виктор верный последователь. Поэтому я вижу возможность сделать для них и их милого семейного торжества исключение. - Голос продолжал шипеть и шелестеть и от этого слова, вроде бы обычные и даже миролюбивые звучали как непрерывная угрожающая тирада. - Но все имеет свою цену, не так ли? - Кисти верховного канонника качнулись вверх и вниз, взвешивая услуги и цены, о которых он рассуждал. Велимира нервно сглотнула, понимая, что прямо сейчас, похоже не четвертуют и не сожгут. Но явно что-то потребуют.

В комнате было тихо, Тишина эта была густой, как смола, обволакивающей каждое движение воздуха. Даже собственное дыхание Велимиры казалось ей предательски громким — будто каждый вдох выдает страх, который она так старалась скрыть. Верховный канонник не сводил с неё незримого взгляда, и от этого молчание становилось ещё тяжелее. Казалось, сама тьма под капюшоном дышит в унисон с тиканьем старинных часов где-то в углу — мерзкий, размеренный звук, отсчитывающий секунды до неизбежного.

Велимира едва не вздрогнула, когда её взгляд поймал движение: тень за спиной канонника шевельнулась, приняв очертания спящего. Существо замерло, словно часть мебели, но его стеклянные глаза, лишенные зрачков, неотрывно следили за ней. Художница сжала кулаки, чувствуя, как под ногтями впиваются в ладони ягоды на браслете. «Не показывай слабость», — напомнила она себе, вспоминая, как мать когда-то учила её читать язык тишины: «Иногда молчание — это вопрос. И только ты решаешь, отвечать на него или разбить вдребезги».

- Цена... — внезапно заговорил канонник, и его шепот прозвучал в пустоте между ними, как оползень. — Проста. Ты создашь иллюзию для свадьбы. Но потом ты сделаешь кое что для меня лично. Это будет не сложно. Тебе хватит сил даже после грандиозного представления, которое ты собираешься дать.

Его перчатки скользнули по подлокотникам кресла, оставляя на полированном дереве мутные следы.

- Я хочу, чтобы ты создала иллюзию разлома. Трещины, если угодно. Позже я дам тебе более точные указания. Ты понимаешь о чем я?

Велимира почувствовала, как холодный пот стекает по спине. Она прекрасно поняла о какой трещине в день смены года может идти речь. Но прежде чем она успела найти слова, канонник продолжил:

- А взамен... твои друзья останутся живы. На время. — Он сделал паузу, наслаждаясь её замешательством. — Или ты предпочтёшь, чтобы Кроу, Берн - сказитель и тот мальчишка... как его... Лас?.. сгорели до праздника?

Тишина снова сомкнулась вокруг, но теперь в ней звенело нечто новое — тонкий, едва уловимый гул, будто где-то в стенах прятался рой ос. Велимира поняла: это дрожали её собственные нервы. Она посмотрела на спящего, он, казалось бы мирно дремал за креслом, но было понятно, что существо кинется на нее по движению руки хозяина. «Они уже в ловушке», — мелькнуло в голове. И тогда она услышала — сквозь толщу страха, сквозь гул в ушах — тихий шелест. Как будто страницы книги Берна перелистывались где-то очень далеко, напоминая: «Слова могут быть оружием. Даже когда их произносят враги».

- Допустим, я соглашусь... — начала она, заставляя голос звучать твёрже и уверенне, чем на самом деле себя ощущала. — Что гарантирует, что вы не предадите меня сразу после?

Канонник замер, а затем рассмеялся — хрипло, как старый ворон.

- О, милая. Разве ты не видишь? — Его руки взметнулись вверх, и тени на стенах задвигались, приняв формы виселиц и костров. — Ты уже в центре паутины. И чем сильнее бьешься, тем быстрее... — Он резко сжал пальцы в кулак, — ...затягивается петля.

- Ну а потом, мне накинули мешок на голову, вывели из его логова и заботливо доставили прямо к нашему сарайчику. - Буднично закончила Велимира и зевнула. Усталость от пережитого страха и напряжения сказались и единственное, чего она хотела сейчас - это свернуться где-нибудь в теплом, желательно мягком месте и заснуть.

- Значит, нам надо бежать? - Лас был готов сорваться и собрать вещи.

- Нет, - покачал головой Арлен. - Они отлично знают, где мы и кто мы.

- Верно. - Согласился Берн. - Скорее всего за нашим сарайчиком следят. - Девушка ощутила внезапное тепло, о того, что этот мужчина со шрамами и вечными орехами в карманах считает это место отчасти своим. - Выйти всем вместе не получится. А отправиться к “Чернильнице” - это значит просто привести их туда еще раз. Но не вешайте нос. Есть и хорошие новости - Берн ухмыльнулся и заговорчески подмигнул, когда все трое уставились на него. - Раз Веля добыла разрешение на магию аж от самого верховного канонника, нам можно не достраивать это хлипкое укрытие. - Сказитель все еще с улыбкой кивнул на сооружение из палок в углу комнаты.

Глава 18

Лас прижался спиной к стене сарая, стараясь заглушить собственное дыхание. Из щели между досками доносились приглушенные голоса: Берн спорил с Арленом о том, как обойти патрули и куда, собственно, им теперь податься, а Велимира молчала — та самая тишина, которая всегда означала, что она вот-вот сорвется.

«Опять они будут часами обсуждать, а потом всё равно ничего не решится», — подумал мальчик, натягивая воротник свитера, связанного для него подругой, до самых глаз.

Он украдкой выглянул в окно. Крыши башни верховного канонника маячили вдалеке, острые и серые, словно клыки чудовища. Лас вспомнил, как Берн вчера шутя сказал: «Если что — беги к “Чернильнице”. Там хоть грибы светятся». Но «Чернильница» была ловушкой. Все ловушки. Всюду ловушки.

- Ладно, — прошептал он себе, — если эти взрослые и ответственные колдуны не могут ничего сделать, попробую я.

Мальчик натянул шапку по самые брови, засунул за пояс флейту — вдруг пригодится — и выскользнул через дыру в полу, которой мог воспользоваться только он. Воздух был сухим и колючим, словно тысячи игл впивались в лицо. Переулки между складами и сараями казались выжженными: земля потрескалась от мороза, а редкие деревья стояли голые, их ветви скрипели, словно их высушили сотню лет назад. Солнце, бледное, холодное и едва видное в сером небе, висело низко, и его свет не грел — лишь подчеркивал мертвенную блеклость мира.

Он бежал, не разбирая пути, пока сапоги не начали цепляться за корни, торчащие из-под земли. Остановился, чтобы перевести дух, успел досчитать в уме до пятидесяти трех, и тут услышал шорох. Лас замер, уже проклиная себя за решение сбежать и прислушался. Не спящие — те скрипели чешуёй и чиркали когтями. А этот звук был мягкий, будто кто-то пытался сдерживать дыхание за углом и не особо с этим справляется.

- Кто здесь? — Лас выхватил одной рукой флейту, готовый дуть, даже если это канонник, а второй нащупал маленький ножик в кармане, который дала ему подруга еще по дороге в город.

Из-за груды развалин показалась девушка в плаще цвета увядших листьев и огромном пушистом шарфе. Её лицо, бледное от холода и страха, обрамляли чёрные кудри, а в руках она сжимала свёрток, перевязанный лентой.

- Роза? — Лас опустил флейту. Графская дочь выглядела потерянной, как лань в капкане.

- Ты... ты друг Велимиры, — прошептала она, вглядываясь. — Я видела тебя с ней и Арленом Кроу.

- А ты что здесь делаешь? — Лас нахмурился. Отец Розы водил дружбу с канонниками, а её жених Виктор и вовсе был психом и их псом.

- Мне надо кое что спятать, — её голос дрогнул. — От отца. От… всех. После того, как твою художницу забрали канонники, они приходили и к нам с обыском.

Она развернула свёрток. Внутри лежала старинная книга с обгоревшими краями. На обложке красовался витеиватый символ, который парень не мог распознать.

- Мама прятала её. Говорила, что это единственное, что может остановить канонников, — Роза протянула книгу Ласу. — Но я не знаю, как её использовать. А ты... ты же друг сказителей. Может заберешь? Я не могу больше оставлять ее у себя, как бы мне не хотелось.

Лас колебался. Руки сами потянулись к книге, но разум кричал: «Ловушка!».

- Почему мне? — спросил он, пряча флейту за спину. — Могла отдать Велимире.

Роза опустила глаза.

- Я не могла сделать это под носом у моих мужчин. Они и так мрачные и напуганные последнее время. И за мной следят. Если я исчезну надолго, Виктор начнёт искать. А ты... ты можешь быть невидимкой. Кто обратит внимание на мальчишку, гуляющего по городу? — Она неуверенно улыбнулась. — И ещё... я видела, как ты спас ту кошку, когда вы уходили от нашего дома. Думала, ты... добрый.

Лас покраснел. Точно, он тогда бросил камень в другую сторону и преследователи сбились, позволив животному скрыться. Не думал, что кто-то заметил.

- Ладно, — он схватил книгу и сунул её под куртку. — Но если это подстава, я тебя сам найду. Даже если придётся пролезть через все патрули.

Роза кивнула, но вдруг её глаза расширились от ужаса. Из-за угла донесся скрежет когтей по камням.

- Спящие... — прошептала она. — Они могли почувствовать книгу?

Лас толкнул её в противоположный переулок:

- Беги! Я их отвлеку.

- Но...

- БЕГИ! - громко прошипел и добавил тише - И если подождешь лет пять, я подрасту и сам на тебе женюсь.

Он поднёс флейту к губам и собрался было заиграть, но его перехватили крупные руки, едва не затолкав инструмент в рот. Кто-то большой и тихий потащил его назад и Лас уже успел попрощаться с жизнью, радуясь только, что Роза успела скрыться. Но потом поднял глаза и увидел Арлена, держащего его, как родного ребенка у самого сердца.

- Сейчас разберемся, парень. А дома тебя мамка выпорет. - Хмыкнул Берн, открыв книгу и пытаясь отскоблить от замерзшей земли немного грязи.

Мальчик вытаращил глаза, не понимая, как, а главное, зачем его так быстро нашли и теперь усиленно спасают.

Магия Берна снова сработала, зачарованная словами сказителя замерзшая пыль замаскировала их запахи и следы, уводя преследователей в другую сторону. Хотя на пару секунд показалось, что страшные твари все же направляются к ним. Переждав немного, и убедившись, что погони пока не предвидится, мужчины развернулись и под конвоем, стараясь держаться в тени домов повели свою добычу назад в сарай. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, будто спящие всё ещё преследовали их, сливаясь с серыми стенами домов.

- Николас, ты нас так напугал! - Сказитель точно передразнил интоннации Велимиры, не давая ей вставить и слова. Его голос звучал лёгко, но в глазах читалось напряжение — сказитель тоже едва сдерживал дрожь в руках.

- Ах ты! - Девушка беззлобно толкнула парня кулаком в бок, глотая смешок и обняла Ласа, выливая в этих объятиях все беспокойство о нем. И тут же отпрянула. - Что это у тебя?

На стол легла книга в кожаном переплёте, её страницы пожелтели от времени, а обгоревшие края напоминали о прошлых попытках уничтожить её. На обложке мерцала печать Рассветного круга — переплетённые кисть, перо и флейта.

- А.. это… - мальчик уже забыл о книжке, которую вручила ему Роза. Он виновато хихикнул и развернул неожиданный дар. - Вот.

- Ну и ну. - Покачал головой Берн, разглядывая подношение. - Ну разве ты не самый везучий парень в этом мире? Сбежал от нас и тебе на голову тут же упал древний артефакт.

- Это не «упало»! — возмутился Лас, но тут же сник под взглядом Велимиры. — Её дала Роза. Говорит, её мама прятала…

- Роза? — Велимира нахмурилась, проводя пальцем по печати. — Дочь графа? Ты уверен, что это не ловушка? Я начинаю сомневаться во всей этой ситуации все больше.

- Она… она хотела бы сбежать, — пробормотал Лас, копаясь в кармане. — но не может, а эта книга только принесет ей проблем.

Арлен, до сих пор молчавший у двери, резко обернулся:

- Графская дочь. Предаст.

- Не предаст! — Лас вскочил, сжимая флейту. — Она боится их так же, как мы!

- Спокойно, — Берн положил руку ему на плечо. — Если эта книга настоящая, то… — Он открыл её, и страницы сами зашелестели, останавливаясь на иллюстрации: три фигуры — художник, сказитель и музыкант — соединяли руки над трещиной в земле. — …то нам нужен ритуал.

- Рассветный круг, — прошептала Велимира. — Как в легенде. Но для этого нужны трое…

- Художник, сказитель и музыкант, — закончил Берн, глядя на Ласа. Мальчик замер, осознавая, что флейта в его руках — не просто игрушка.

- Я… я не умею, — выдавил он, чувствуя как горит страх в груди, но Берн усмехнулся:

- Ты уже играл в “Чернильнице”. Помнишь, светящиеся грибы? Значит, магия в тебе есть.

- И у тебя даже есть немного времени потренироваться. - Подбодрила с ухмылкой Велимира.

- Ой. - Мальчик сел на стул, нервно сжав в руках флейту. И повторил. - Ой.

Глава 19

Сарай встретил графа Эдмунда фон Штернберга запахом плесени и пыли — тем, что въелся в стены ещё когда здесь хранили сено, а не беглецов. Он стоял на пороге, сжимая в руках трость с набалдашником в виде орла, и медленно водил взглядом по потрескавшимся стенам. Казалось, он не дышал, чтобы не впустить в себя эту нищету. Но пальцы в белых перчатках дрогнули, когда он заметил на полу царапину — ту, что оставил десятилетие назад, пытаясь вырваться из-под опеки старого конюха.

- Ваша светлость, — голос Велимиры прозвучал сухо, будто она откашливала пыль. — Вы заблудились?

Граф повернулся к ней, словно только сейчас заметив её присутствие. Его лицо, обычно напудренное до мраморной белизны, сегодня казалось серым, как пепел.

- Заблудился? — Он фыркнул, но звук вышел скорее усталым, чем насмешливым. — В этом городе я прокладываю дороги, мадемуазель. И уничтожаю те, что ведут не туда.

Его трость глухо стукнула о пол, и Лас, притаившийся за бочкой, едва не вскрикнул. Берн схватил его за плечо, прижав к стене. Арлен стоял у дальнего угла, руки сжаты в кулаки, но взгляд упёрся в щель между досками — будто надеялся прожечь её силой ненависти.

- В связи с известными вам событиями, — скучным голосом начал граф и сделал шаг вперёд. Его тень, удлинённая низким солнцем, накрыла Велимиру. — этот охранник… — он кивнул в сторону Арлена, не удостоив того взглядом, — …более не требуется.

- Арлен остаётся, — парировала Велимира, но граф поднял руку, обрывая её.

- Он остаётся мне. — В голосе впервые прозвучала сталь. — Вы же, художница, получили исключительную привилегию. Единственная в городе. — Он вынул из кармана смятый пергамент с печатью канонников и бросил его на стол. — Работайте. Украшайте. Создавайте свои иллюзии. Пока они… — он замер, будто подбирая слово, — …развлекают его.

Велимира не потянулась за документом. Её глаза сузились:

- А что будет, когда иллюзии перестанут развлекать?

Граф повернулся к двери, бросив последний взгляд на художницу и картинно взметнул рукой плащ, практически сметая паутину с потолка.

- Тогда их заменят костры, — произнёс он так тихо, что слова слились со скрипом половиц. — И вам решать, что горит ярче: ваше искусство или ваши друзья.

Он вышел, не оглянувшись. Только у самого порога его трость на миг замерла над царапиной на полу — будто старая рана, которую нельзя ни загладить, ни забыть.

Берн выдохнул первым:

- Ну что, Веля, теперь ты официально… придворная шутиха?

Лас фыркнул, но Велимира не засмеялась. Она смотрела на пергамент, где рядом с печатью канонников красовался герб Штернбергов — орёл, разрывающий свиток.

- Он боится, — внезапно сказал Арлен. Все обернулись к нему. — Боится, что даже его дочь предпочтёт ваши силы его золоту и власти.

- Или боится, что мы и его и дочь потянем за собой в огонь. - Берн ласково провел пальцами по книге, спрятанной за пазухой. А Кроу между тем встал, запахивая куртку и направляясь к выходу.

- Куда ты? - Испугался Лас и подскочил к мужчине.

- Ты слышал его. Художница больше не мое задание. - С какой-то безнадежностью ответил охранник, не оборачиваясь.

Время как будто замедлилось в холодном сарае. Еще несколько минут назад они все были заодно, были командой, были уверены, что есть шанс что-то исправить, чего-то добиться. И вот уже этот мир рассыпался в песок и обратно его никак не собрать.

Люди, почти ставшие семьей внезапно оказались снова по отдельности. Охранник, разыскиваемый сказитель и художница с мальчиком. Все еще в комнате, но уже не связаны.

Веля как во сне протянула руку к Ласу и обняла его за плечо. Берн сделал шаг, оказавшись прямо за спиной девушки. Они повернулись друг к другу и молча кивнули головами, соглашаясь с чем-то невысказанным. Сказитель положил руку на второе плечо мальчика, попутно захватывая в это объятие и Велимиру.

Все снова ожило и задвигалось дальше, когда за Арленом захлопнулась дверь.

Лас прижался к Велимире, чувствуя, как её пальцы впиваются ему в плечо — не больно, а словно пытаются удержать что-то ускользающее. Берн стоял сзади, его дыхание горячим веером касалось затылка художницы. Словно они вдруг стали единым существом с тремя головами и шестью руками, готовым вцепиться в невидимую нить, которая всё ещё связывала их.

- Эй, — Берн наклонился к уху Велимиры, — если он ушёл, это не значит, что мы…

- Значит, — перебила она, не отрывая взгляда от двери. За ней уже стихали шаги Арлена, растворяясь в серой мгле переулков. — Значит, теперь мы сами по себе.

Лас вырвался из объятий и схватил флейту. Его пальцы дрожали, но он поднёс инструмент к губам — не чтобы играть, а будто это меч, которым можно проткнуть тишину.

- Нет, — Берн мягко опустил его руку. — Сейчас не время.

- А когда? — мальчик выкрикнул это громче, чем планировал. — Когда они придут? Когда нас всех сожгут?

Велимира повернулась к нему. В её глазах, обычно таких ярких, теперь плескалось что-то тяжёлое, как расплавленный свинец.

- Когда мы нарисуем наш собственный мир, без этой паутины лжи и запретов, — сказала она, и Берн усмехнулся — беззлобно, почти нежно.

- Драматично, — проворчал он, но достал книгу. Страницы сами раскрылись на иллюстрации трёх фигур, их руки сплетались над трещиной. — Но если уж рисовать, то почему бы и не вместе, верно, Веля?

Он ткнул пальцем в изображение музыканта, и Лас невольно отшатнулся.

- Нет, — прошептал мальчик. — Я не смогу…

- Сможешь, — Велимира взяла его за руку. Её ладонь была холодной, но твёрдой. — Ты же мужик. Ты мой защитник. Мой воин.

- А я? - шутливо нахмурился сказитель.

- А ты… ты Берн, сказитель. Точнее сказочник. - Вздохнула девушка теребя кончики волос. - Задурил нам голову легендами и обещаниями.

- Когда мир был юн, а земля дышала пеплом первых костров, — начал Берн, усаживаясь на привычное место в углу за столом, где Велимира даже постелила ему плед, — жил человек, чьи слова были острее меча. Звали его Элиан. Он не был ни воином, ни королем — лишь странником, что носил истории в складках плаща.

Однажды Элиан пришел в деревню, где река высохла, а дети забыли смех. Люди, иссушенные зноем, просили воды, но он дал им сказку — о дожде, что когда-то танцевал с ветром. И пока он говорил, на потрескавшейся земле зацвели цветы из росы.

- Вот это да! — прошептал Лас, но Берн поднял палец, продолжая:

- Но однажды тьма, что ненавидела свет в глазах людей, украла его голос. Элиан остался нем, как камень. Казалось, конец и ему и его прекрасной щедрой магии. Но тогда к нему пришли двое: женщина, рисовавшая звёзды на стенах пещер, и юноша, чья флейта будила ветер.

Они не говорили с ним и тем более не могли услышать его. Но кое что они сумели, создали. Художница нарисовала Элиана, каким он был — с горящими глазами и словами на губах. Музыкант вдохнул в рисунок мелодию, и тень души Элиана ожила. Тень заговорила его голосом, и тьма отступила, ибо не могла вынести союза трех сердец. И слова снова зазвучали в мире, принося радость и благополучие тем, кто в этом нуждался.

- Но… куда делся настоящий Элиан? — спросила Велимира, и Берн усмехнулся, грустно щурясь:

- Он стал собственной тенью, ведь только у нее был голос. Бродит где-то меж мирами, шепча забытые истории. Но когда художник, сказитель и музыкант собираются вновь, он обретает форму. Потому что ничто не исчезает, Веля. Даже если уходит.

Лас прижал флейту к груди. Он чувствовал себя немного лучше, но все же хотел обрести больше уверенности в том, что он сможет и чего не сможет.

- Значит, Арлен…

- Не тень, — Берн встал, отряхиваясь. — Но пока мы здесь, его история не закончена.

- Обещаю, если тьма отнимет у тебя голос, я вложу его обратно своей музыкой! - Горячо пообещал мальчик сказителю.

- Ого, парень, вот кого мне не хватало, когда меня держали в плену у канонников. - хохотнул сказитель. - Ты бы встал на мою защиту и насвистел им полные уши.

- И насвищу еще! - взгляд Ласа невольно сосредоточился на шрамах Берна.

- Какие вы дружные котята. - Рассмеялась Велимира, глядя на них с неожиданным облегчением и тихой любовью.

- Кстати, на счет этого. - Лас отвел взгляд в сторону, и ковырнул пол сапогом. - До того, как началась вся эта свистопляска с графом, я хотел вам кое-что сказать. Точнее показать.

Мальчик направился к сумкам с вещами и провизией и начал там возиться, пока не распрямился с довольной улыбкой, руки уперты в бока, а на плече у него восседал чёрный кот. Тот умывался, будто готовился к аудиенции у самой жизни, а его голубые глаза полуприкрылись в царственном равнодушии.

- Знакомьтесь, — объявил мальчик, как будто представлял посла из великого королевства. — Это наш новый сосед. Уже неделю заходит в гости. Думаю, он остаётся.

Кот, словно подтверждая слова, спрыгнул на стол и прошёлся прямо по книге, оставленной Берном, улегся рядом с ней и положил лапу на страницу, будто его мнение о древних символах было единственно верным.

- Остаётся? — Берн поднял бровь, отодвигая кота от чернильницы. — А мы голосовали?

- Мы не голосуем за кошачьих, — парировал Лас. — Они голосуют лапой. И смотри — он уже поставил печать.

- Я бы его за такую печать… - Начал было сказитель, когда кот лениво повернул к нему морду и приоткрыл один глаз. Мужчина нахмурился, выдерживая повелительный взгляд.

Велимира, до этого молча наблюдавшая, протянула руку к коту. Тот снизошёл до лёгкого поглаживания, но тут же отвернулся, уставившись на дверь, где раньше стоял Арлен. Его хвост дёрнулся, будто он видел то, что остальным было невидимо.

- Как зовут? — спросила художница.

- Пока не решил. Может, Тень. Или Великий. Он же явно знает, кто тут главный.

- Снежок. - Берн фыркнул, но кот, словно услышав намёк, запрыгнул ему на колени и улёгся, свернувшись в чёрный клубок. - Великий, это сокращенно Веля что ли будет? - ухмыльнулся сказитель, прикидывая, спихивать ли наглого соседа с коленей.

- Видишь? — Лас торжествующе ухмыльнулся. — Он уже выбрал тебя грелкой.

Кот замурлыкал, а Велимира заметила, что сумка с продуктами притаившаяся в углу, была слегка распорота. На дне виднелись следы когтей.

- Он ещё и провиант проверял, — вздохнула она. — Нашёл себе прислугу.

- Не слугу, — поправил Лас, вытаскивая из кармана лоскуток вяленого мяса. — Союзника.

Кот лениво открыл один глаз, съел угощение с видом монарха, принимающего дань, и запрыгнул обратно на сумки. Оттуда он наблюдал за ними, будто решал, стоит ли этим двуногим доверять своё новое королевство.

- Похоже, теперь наши стены будут скрести когтями не только спящие. - Берн посмотрел на кота со смесью восхищения наглостью и недовольства.

Глава 20

До канониды оставалось шесть дней.

Каждый из них грозился оказаться наполненным делами, очень важными делами, по самую макушечку. События вынуждали двигаться вперед со всей возможной скоростью. И, похоже, времени на то, чтобы повернуться назад и пожалеть о том, что уже произошло совсем не было.

- Ты просто не доволен, что ты больше не кот в нашем сарае. - Усмехнулся Лас, поддразнивая Берна. Он устал, тренируясь играть на флейте. У него отчаянно болели щеки. Но он пока так и не мог исполнить то, что они нашли в книге принесенной Розой. Мальчик читал ноты, но его знаний явно не хватало, чтобы правильно воспроизвести мелодию. Что-то ускользало и мелодия не работала совсем. Сказитель, пытавшийся помочь ему в этой тренировке своими знаниями и попытками напеть мелодию голосом, недовольно пыхтел в своем любимом углу за столом. На его коленях свернулся все еще безымянный кот и недобро поблескивал глазами на мальчика.

- Я не недоволен. И я никогда не считал себя котом. - Проворчал мужчина. И кот, словно считывая и передавая его эмоции басовито мяукнул. - Просто времени мало… И я волнуюсь за твою подругу.

- Тебе бы давно стоило называть ее нашей подругой - забавно сморщил нос парень. - Или даже своей. Ах, Веля, я не отпущу тебя одну на площадь, ты такая беззащитная и хрупкая, как сухой цветок на зимнем ледяном ветру. - Кривляясь передразнил Берна.

- Ты ведь и сам волнуешься. - Хмыкнул сказитель, качая головой. Он почувствовал, что к щекам прилило тепло от слов Ласа и поблагодарил свои шрамы, что они отлично скрывают такую чушь. Но мысль, о том, чтобы назвать эту пугливую рыжую девицу своей была очень даже приятна.

- Ну, естественно. Не знаю, как у тебя, наверное, осталась масса друзей и близких где-то там в лесах. А у меня Веля единственный близкий человек. - Насупился мальчик. Кот жалостливо мяукнул с коленей сказителя.

- Верно, верно. - Мужчина отогнал мысли о том, каково было бы держать Велимиру в руках, решив, что сейчас совсем не время и, собравшись предложил - Давай попробуем еще раз. Я попытаюсь промычать вместе с тобой. Хорошо?

- Хорошо. - Все еще нахмурившийся Лас поднял флейту к губам и посмотрел на листок, с которого его дразнили ноты. Он вздохнул поглубже и начал дуть, передвигая дрожащие пальцы. Первые ноты вышли хриплыми, как скрип несмазанных колёс. Берн, скорчившись в гримасе, замычал в такт — низко, гортанно, будто медведь, разучивающий колыбельную. Кот на его коленях дёрнул ухом.

Мелодия должна была звучать как шелест листьев перед грозой, но вместо этого напоминала вой ветра в ржавой трубе. Лас стиснул зубы, пытаясь попасть в ноту, но флейта взвизгнула, заставив Берна прерваться:

- Ты что, сову душишь?!

- Сам душишь! — Лас швырнул флейту на стол. Инструмент подпрыгнул, чуть не сбив кота. Тот спрыгнул на пол, хвост трубой, и уставился на мальчика, будто оскорбленная пошлой шуткой барышня.

Берн вздохнул, потирая переносицу:

- Ладно, ещё раз. Но обращайся с артефактом уважительнее. И если ты снова…

Кот внезапно вскочил на подоконник и завыл. Не мяукнул — именно завыл, протяжно и мелодично, как сирена. Звук вибрировал в воздухе, странно перекликаясь с эхом неудавшейся мелодии.

- Тихо! — Лас замахал руками, но Берн замер, прислушиваясь.

- Подожди… — Он поднял палец. — Сыграй ту же часть. Сейчас.

Лас, хмурясь, поднял флейту. Первые ноты снова заскрипели, но кот, не умолкая, продолжил свой вой — теперь выше, тоньше, будто подстраиваясь под флейту. Берн, неожиданно подхватив, загудел вторичной линией, грубой, но ритмичной.

И случилось чудо: дисгармония начала сплетаться в нечто целое. Звуки флейты, мычания и кошачьего воя сливались, как три нити в косе. Воздух в сарае затрепетал, и над столом, где лежала карта с пометками Берна, замигали тени — не спящих, а что-то иное, танцующее в такт непривычной мелодии.

Лас почувствовал, как мурашки побежали по спине. Он играл уже не глядя в ноты, пальцы двигались сами, будто флейта вела их. Кот прыгнул на стол, его голос стал звонче, почти человеческим. Берн, забыв про стыд, рычал как одержимый, а в углу стола…

Велимира, вернувшаяся с улицы, застыла на пороге, не решаясь войти. Её глаза расширились: над столом висел полупрозрачный силуэт — очертаниями напоминал человека с флейтой в руках. Губы призрака дрогнули в подобии улыбки, словно он хотел показать, что он рад видеть всех в комнате. Он взмахнул рукой с инструментом и исчез, как дым.

- Вы… — она прошептала, но Лас не слышал. Он дул изо всех сил, пока лёгкие не загорелись огнём, однако фигура больше не вернулась.

Кот внезапно умолк. Мелодия оборвалась, оставив после себя гулкую тишину. Берн, облизывая пересохшие губы, уставился на книгу: ноты на открытой странице слабо светились.

- Это был… Элиан? — Лас выдохнул, опуская флейту.

- Нет, — Берн провёл пальцем по ещё тёплым чернилам. — Скорее твое представление о нем. Так ты видел его, когда я рассказывал легенду. Но уже это очень даже не плохо. Возможно, конкретно эта мелодия не открывает ничего важного, но то, что у тебя получается воплотить свои мысли - достойно уважения. Дай я пожму твою мужественную руку.

Кот, гордо выгнув спину, прыгнул на плечо Ласу и принялся вылизывать лапу, словно предлагал пожать и ее. Мальчик одной рукой пожал руку мужчины, а второй погладил кошачью спину. Флейта осталась зажатой в зубах. Велимира, глядя на эту сцену, рассмеялась и прислонилась к стене. Она не могла сказать, смеется ли она от того, что это действительно забавно или это сказывается стресс последних дней, но ей становилось легче.

- Я виделась с Розой. - Отсмеявшись художница начала отчет о последней паре часов. - Под надзором графа и ее жениха. Арлен тоже там, с ним вроде все в порядке. Хотя читать его лицо всегда было не просто. Виктор совершенно не рад, что я получила официальное разрешение работать. Думаю, он хотел бы и дальше угрожать мне и держать в повиновении, рассказывая про костры и смерть. - девушка закатила глаза, выражая свое мнение о женихе Розы. - Граф, похоже тоже не доволен, но ситуацией в целом. Он и рад бы от меня теперь избавиться, даже забыв о том, что обещал дочери, но не может из-за моего договора с верховным канонником. - Велимира вздохнула. Ее все это тяготило и пугало. Она понимала, что должна будет потратить много, очень много сил, без возможности быстрого восстановления, на глазах у людей, которые только и ждут, что отвести ее под белые руки на эшафот.

- А Роза? - робко спросил Лас. Ему понравилась эта девушка и ему неприятно было думать, что она заперта в своей собственной свадьбе, как в клетке без двери.

- Роза немного подавлена. Мне кажется, она уже сомневается по поводу своего брака. - Веля прикусила губу, вспоминая потерянный взгляд девушки. - Но она все еще с энтузиазмом говорит о том, как красива будет церемония. Храбрая девочка. Отчаянная девочка.

- Она всего на пару лет младше тебя. - Фыркнул Берн, отодвигая для рыжей художницы стул. - А ты говоришь, как ее бабушка.

- Порой мне кажется, что я и есть ее бабушка. - Беззлобно огрызнулась Велимира, усаживаясь на предложенный стул. - Она в подробностях рассказала мне, где они будут стоять, что она хочет видеть. Мы посчитали сколько шагов она хочет пройти под моей иллюзией и сколько времени мне нужно будет ее продержать. - девушка достала бумагу с расчетами и мелкими рисунками-почеркушками и продемонстрировала ее слушателям. - Платье в порядке. Но мне нужно будет зайти к ней перед самой свадьбой и обновить иллюзию. Никто не хочет, чтобы ягоды посыпались с нее в самый ответственный момент.

- Хотя это было бы красивое зрелище, - заметил Берн, рассматривая ее расчеты. - Сотни сочных красных ягод прыгают водопадом во все стороны.

- Ты когда-нибудь видел красный водопад?

- Нет. - Невозмутимо ответил сказитель. - Но все бывает в первый раз. Ты уверена, что тебе хватит сил, чтобы сделать то, что она хочет? Да, она прислала тебе тот милый рисунок, но я не думаю, что его хватит, чтобы создать достаточный запас. - сказитель переключился на заботливый тон, развязывая шарф девушки.

- Мне не хватит. - Кивнула Велимира и начала рыться в своей сумке. - Но вот еще один плюс официальной работы под доброй рукой великого канонника. Мне выдали часть денег. И официально разрешили покупать предметы искусства. - В руках девушки оказался, выуженный из недр мягкой ткани, снежный шар. Тот, что она с таким благоговением разглядывала в лавке вредной продавщицы всего несколько дней назад.

- Я, конечно не художник, - Берн издал восторженный звук - Но он удивительный.

- И смотри! - Лас аж рот открыл от изумления - там у порога дома сидит черный кот. Прямо как наш.

Велимира аккуратно поставила шар на стол, где искусственный снег медленно оседал, открывая крошечный мир. Внутри сферы, под стеклянным куполом, замерла улочка с домиками, крыши которых были припорошены искрящимся инеем. У порога одного из домов, в точности как описал Лас, сидел чёрный кот — точная копия их усатого сожителя, от шрама над левым ухом до гордого изгиба хвоста.

- Смотри, он даже позу повторяет! — Лас тыкнул пальцем в стекло, и кот внутри повернул голову, будто услышав. Настоящий кот на подоконнике издал недовольное «Мррр», спрыгнул на пол и начал похаживать вокруг стола, словно оценивая двойника.

- Интересно, он там живой? — Берн наклонился ближе, и его дыхание заставило снежинки внутри закружиться быстрее. — Может, это портал в параллельное измерение усатых тиранов?

- Не смейся, — Велимира провела пальцем по поверхности, и вдруг миниатюрные фонари на улочке зажглись, отбрасывая тёплые блики на стены сарая. — Здесь каждая деталь… она словно дышит.

Лас прижался носом к стеклу, заворожённый. Внутри шара кот встал, потянулся и медленно направился к крошечной лавке с вывеской «Секреты и прочее». На витрине лавки мелькнул силуэт — будто продавщица, та самая, что когда-то грубила Велимире, теперь была уменьшена до размера мизинца и яростно махала руками, прогоняя кота.

- Ой, смотрите, она и там вредная! — засмеялся Лас, но смех затих, когда кот внутри вдруг остановился и уставился прямо на него. Голубые глаза сверкнули, и снег в шаре резко взметнулся, скрыв улицу в белой пелене.

- Что это было? — прошептал Берн, отодвигаясь. — Кажется, мы кого-то разозлили.

Кот снаружи внезапно прыгнул на стол и ударил лапой по шару. Стекло звякнуло, снег успокоился, но вместо этого тут же раздался другой резкий звук.

Дверь сарая с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял мужчина в потрёпанном плаще, пахнущий чем-то затхлым. Его волосы, когда-то чёрные, теперь отливали сединой, как пепел после костра, а на щеке красовался шрам в форме полумесяца — автограф канонников, который он явно любил продемонстрировать при случае.

- Ну, здравствуй, звезда сопротивления, — бросил Берну язвительный поклон.

- А мы тут гадаем, ты сгорел в славе или сбежал в тепленькую норку к первой попавшейся девице. Хотя девица вполне ничего. А я Гаррет. - Поклон перешел в заискивающий.

Кот на плече Ласа зашипел, выгнув спину, но мужчина лишь усмехнулся, швырнув на стол смятый листок с печатью в виде сплетённых перьев — символом сказителей.

Собрание. Через час. В катакомбах. — Он уставился на Берна, игнорируя остальных. - Решат, что делать с твоим… — он кивнул на Велимиру, — ...договором. Старики в ярости. Думают, ты продался канонникам ради её милых рыжих кудрей.

Берн медленно поднялся, заслоняя собой Велимиру и, почти на автомате, переплетая свои пальцы с ее в успокаивающем жесте.

- Гаррет, ты как всегда остроумен. Жаль, мозги не заточил.

- О,зато я заточил нож. — Тот вытащил лезвие, вертя его между пальцами. — Но сегодня не для тебя. Пока.

Лас шагнул вперёд, сжимая флейту как дубинку, он чувствовал, что если треснет этого нахала важным артефактом, его создатели только поапладируют ему:

- Убирайся!

- Ого, щенок гавкает! — Гаррет фальшиво сюсюкнул. — Берн, ты его дрессировал?

Велимира, бледная, но собранная, преградила путь Ласу, не отпуская руки Берна:

- Скажи своему сопротивлению, что Берн никому ничего не должен. И он совершенно точно никому не продался. Он… самый яростный борец против режима канонников!

- Ах, вот как? — Гаррет прищурился. — Тогда, может, ты сама придёшь объяснить, почему рисуешь для того, кто сжёг твою мать?

Воздух в сарае стал густым, как смола. Берн сжал кулаки, но Гаррет уже повернулся к двери, бросив через плечо:

- Если не явишься — просто докажешь, что ты предатель. И мы знаем, где тебя найти.

Он исчез, оставив за собой шлейф угрозы и запах перегоревшей магии.

Кот спрыгнул с плеча Ласа и начал метить дверь, царапая косяк, а после и вовсе развернулся и закопал дверь задними лапами.

- Да, верно, — проворчал Берн, — я бы тоже так сделал.

Глава 21

- Он так то неплохой парень… - Пробормотал Берн, почесывая затылок, ради чего даже сдвинул шапку. Тусклое солнце все еще светило где-то над замерзшей землей, но здесь, в путях, проложенных людьми под землей, это не имело никакого значения.

- Мне всегда было интересно, что за безумный архитектор спроектировал эти запутанные, перекрещивающиеся ходы. - Сказала Велимира после небольшой паузы, поняв, что мужчина не будет продолжать. - Такое ощущение, что кто-то пытался скопировать нижнюю часть муравейника.

- Может быть так и было. Это было имело смысл в те далекие времена, когда строили город. - Задумчиво покивал сказитель. Его заминка привела к тому, что девушка, решившая пойти вместе с ним, наткнулась на его спину в ледяной полутьме и громко о йкнула. - Ты чего на меня нападаешь?

- А ты чего подставляешься? - рассеянно огрызнулась Веля, поспешно отодвигаясь.

- Кажется один из нас попал в ловушку другого. - Усмехнулся Берн, разворачиваясь и беря девушку за руку. - Осталось понять кто и в чью.

Велимира мрачно посмотрела на их объединенные руки, но решительно вцепилась в его пальцы в ответ. Они были на удивление нежные, в отличие от обветренного лица со шрамами.

Тряхнув рыжими волосами, отогнала мысли о неуместности жеста сказителя. Здесь в мрачном ходе это выглядело крайне нужным. Теплая ладонь, человек, которому она стала доверять за эти дни почти как Ласу, и связь, которая крепла с такой скоростью, что становилось страшно. Не это ли то, что требуется, когда не знаешь пути и бредешь в будущее, спотыкаясь и страшась того, что ждет в конце?

Берн, будто чувствуя ее мысли, взял ее вторую руку, заглядывая в глаза. Что он пытался увидеть в них в полутьме Велимира не знала, но судя по довольной ухмылке, появившейся на его лице, он нашел то, что искал. Губы девушки шевельнулись, момент в котором они оба застряли ощущался вязким, но приятным, словно янтарный мед, медленно стекающий с ложки.

И когда Велимира почувствовала непреодолимое желание закрыть глаза и позволить этому мгновению нести ее куда угодно, она почувствовала дробный топот по ноге.

Распахнув уже полуприкрытые веки, она увидела удаляющийся голый розовый хвост. Из тьмы раздался писк недовольной крысы, ругавшейся на людей, от которых никуда не деться.

- Надо было взять с собой кота. - Проворчал Берн, проследив взгляд девушки. Он неохотно отпустил одну ее руку, вспомнив, ради чего они сюда пришли, но вторую держал только крепче, когда повел ее дальше по коридору. - Здесь недалеко должны быть буквы. Странные такие. Если увидишь - скажи. Я их прочитаю и мы попадем куда надо.

Велимира споткнулась о мокрый камень, едва не выронив фонарь. Свет дрогнул, выхватив из темноты сводчатый потолок, покрытый плесенью, будто чья-то гигантская рука размазала по нему гнилую зелень. Воздух пах сыростью и тлением — словно сами стены разлагались здесь веками.

- Если я ещё раз наступлю на что-то слизистое, — прошипела она, — то потребую, чтобы ты нёс меня на руках.

Берн фыркнул, но его смех прозвучал натянуто. Он вёл её за руку, как слепую, хотя сам едва различал путь. Где-то впереди капала вода, эхо превращалось в бесконечный стук метронома.

- Да, кошачье зрение тут бы точно не помешало. - Мужчина щурил глаза, желая хоть немного лучше разглядеть, что ждет их впереди.

- Так и вижу, как он сидит у тебя под шапкой и мяукает оттуда куда нужно идти. - Улыбнулась девушка, живо представляя описанный ею же образ. Но тут же её пальцы скользнули по чему-то холодному — блеснувшее в свете фонаря лицо, высеченное в камне, заставило её вздрогнуть.

- Не бойся, это просто старый стражник, — Берн провёл ладонью по изваянию. — Катакомбы любят пугать гостей.

- Стражник? — она присмотрелась. Глаза статуи были пусты, но изо рта стекала красная ледяная жижа — ржавая вода или...

- Не думай об этом, — Берн потянул её дальше. — Буквы должны быть рядом. Ищи что-то вроде… царапин на стене.

Они шли ещё минут десять, пока Велимира не заметила странный узор. Под слоем грязи на стене виднелись выпуклые линии — не природные трещины, а символы, сплетённые в слово, которого не существовало.

- Здесь, — она протерла рукавом камень. Буквы засветились тускло-синим, как гнилушки в лесу.

- «Кровь лжи открывает путь», — прочёл Берн, и его голос стал глухим, будто эхо из колодца. — Хм. Поэтично. Но пафосно, как всегда.

- Что это значит? — Велимира коснулась символов, и они дрогнули, как поверхность воды, но так и не стали более понятными

- Значит, надо солгать, — он достал нож, блеснув лезвием. — Или…

Он провёл лезвием по ладони, и капли крови упали на буквы. Камень застонал, и стена начала растворяться, открывая узкую щель, за которой мерцали огоньки факелов.

- Или показать, что наша правда стоит крови, — закончил он, сжимая окровавленную руку.

- Лучше бы ты просто соврал! - зачем ослаблять себя перед важной встречей? - Встревоженно зашептала Велимира. Она с невольным ужасом смотрела на все еще окропленные кровью сказителя символы. Ей казалось, что подобные ритуалы остались в далеком прошлом.

- Понимаешь, это такая ловушка для простаков. Ты соврешь, а в тебя плюнет ядом, упадет что-то сверху или лезвие какое вылетит. Сказители ценят слова превыше всего. Ну хорошо, почти превыше всего. Поэтому, соврать в таком месте, исказить смысл, испортить значение слова - это равносильно смерти.

За стеной послышался нарастающий гул, сотни голосов, переплетённых в один:

- Берн, сын Эда. Ты опоздал. - От этого звука у Велимиры подкосились ноги. Если бы мужчина не держал ее за руку, она, пожалуй, пустилась бы бежать, не разбирая дороги. Возможно разбила бы голову о первую попавшуюся стенку. Но сила, с которой черноволосый мужчина сжал ее пальцы привела ее в чувство.

- Как официально! - Ухмыльнулся Берн, ступая в образовавшийся проход. - Перестаньте дурачиться. Я же прекрасно знаю, как вы это делаете. А мою спутницу вам все равно не напугать. Такую смелую художницу еще поискать надо.

Перед ними открылся небольшой зал, где полукругом сидели люди в плащах, как Берна, расшитых узором из букв. При их появлении они все повернули головы и Велимира почти физически почувствовала их недовольство.

На встречу встал высокий сухой старик. У него была редкая борода и аккуратный небольшой нос, необычный для людей такого возраста. Глаза его было не разглядеть, но у девушки было полное ощущение, что они яростно и гневно сверкают.

- Бертрам, — кивнул Берн, и в его голосе впервые зазвучало нечто вроде уважения. — Давно не виделись.

- Видеться и не следовало, — хрипнул старик. Его голос напоминал скрип ржавых петель. — Ты привёл её. Источник всех наших бед.

Гаррет, сидевший у края полукруга, скинул капюшон, демонстрируя лицо, искаженное гримассой:

- Он всегда был мастером разрушения.

Велимира сжала кулаки, но Берн легонько толкнул её локтем, словно говоря: «Молчи, я справлюсь».

- Беды начались не из-за неё, — спокойно парировал Берн, игнорируя молодого сказителя. — А из-за того, что канонники решили сжечь всё, что шевелится. И если бы не её договор…

- Договор? — Старейшина ударил посохом о каменный пол. Звук эхом разнёсся по залу, заставив некоторых сказителей вздрогнуть. — Ты называешь договором сделку с тем, кто уничтожил сотни наших? Она рисует для них! Украшает их ложь!

- Она спасает жизни, — Берн сделал шаг вперёд, заслоняя Велимиру. — Мою. Вашу. Даже твою, Гаррет, хоть ты и не заслуживаешь. И вы все знаете, что я не вру. В этих стенах ни один сказитель не сможет соврать.

Гаррет вскочил, но старейшина поднял руку, останавливая его.

- Ты забыл, чьей кровью оплачены эти стены? — Бертрам приблизился, и Велимира увидела, как его пальцы сжимают посох так, что костяшки белеют. — Мы собрались здесь не по плану. Каждый из нас рисковал, пробираясь через патрули, тратя последние запасы магии на скрытные переходы. И всё потому, что твоя художница… — он язвительно растянул слово, — ...решила поиграть в союзницу канонников!

- Она не играет, — голос Берна наконец зазвучал жёстко. — Она куёт оружие из их же лжи. И если бы вы вместо рычания послушали…

- Оружие? — Гаррет засмеялся, обводя зал взглядом. — Её иллюзии — это фейерверк для богатых ублюдков. А ты веришь, что она сможет…

- Может, — внезапно сказала Велимира, выйдя из-за спины Берна. Её голос дрожал, но слова падали чётко, как капли в колодец. — Я уже сделала то, чего вы не смогли за годы. Я заставила их бояться красоты.

На мгновение воцарилась тишина. Даже Бертрам замер, будто её слова задели какую-то старую рану.

- Красота, — наконец проговорил он, — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

- Тогда зачем вы храните книги? — Она указала на фолианты, лежащие на каменных скамьях. — Зачем рассказываете легенды?

- Чтобы помнить, — прошипел старик. — А не чтобы выставлять напоказ.

- Берн вздохнул и провёл рукой по волосам, смахивая невидимую пыль.

- Ладно, хватит препирательств. Вы вызвали меня — говорите, что хотите.

- Бертрам медленно обошёл их, его плащ шуршал по полу, будто змеиная кожа. Встав прямо перед черноволосым сказителем, он снял капюшон являя густые брови и небольшие мутные глаза.

- Ты исключён из сопротивления, — произнёс он. — Твои действия угрожают нам всем. Но… — он остановился, впиваясь взглядом в Велимиру, — ...если она докажет, что её иллюзии могут быть оружием, мы подумаем.

- Как? — спросил Берн, но старейшина уже повернулся к выходу. Что она по вашему должна сделать?

- На свадьбе. Пусть её «красота» отвлечет канонников, чтобы мы смогли сделать ход. Иначе… — Он не договорил, но Гаррет, с явным удовольствием, закончил за него:

- Иначе мы сделаем ход, которые не понравится вам двоим, голубки.

Берн почти бессознательно сжал книгу, добытую Ласом, спрятанную сейчас под чудоковатым свитером, подареным Велимирой. Он хотел показать ее старейшине. Хотел доказать, что есть надежда, и им не стоит так давить на всех вокруг.

Но теперь он понял, что даже если его с почестями посвятят в совет, он ничего не покажет этим людям, которые не видят ничего дальше своей боли и страха.

Поэтому он немного неуклюже и не глубоко поклонился и направился к проходу обратно в катакомбы.

Когда они вышли из зала, Велимира почувствовала, как дрожь наконец накрыла её. Берн, заметив это, обнял её за плечи, но его шутка прозвучала тускло:

- Ну что, моя художница, готова устроить самое красивое представление в истории?

- На этой свадьбе как будто весь мир помешался. - Вздохнула девушка, с благодарностью принимая поддержку. - У меня на нее уже третий заказ. И все противоречат друг другу.

- Значит, будем думать, как из между собой объединить. Есть же в них что-то общее.

- Будем думать. - Кивнула рыжая художница. - И очень быстро.

А где-то в глубине катакомб, за закрывшейся каменной стеной, старейшина Бертрам разминал онемевшие пальцы, шепча себе под нос:

- Надеюсь, я ошибся. Надеюсь, она не станет нашей гибелью…

Глава 22

Возвращение домой, в сарай, было тихим. Лас, судя по беспорядку, активно ждал, но так и не дождался и уснул на истертом мешке в обнимку с новым шерстяным другом. Кот открыл глаза, когда взрослые вернулись, но решив, что ничего важного не происходит, принялся лениво вылизываться, избегая прикасаться языком к одежде мальчика.

Не желая будить, Велимира и Берн молча согласились отложить все на утро. Девушка быстро скинула верхнюю одежду и забралась в единственную в сарае кровать. А сказитель, как верный пес устроился у кровати, облокотившись спиной на видавшую виды деревянную планку.

Сон накатился, как бочка с гвоздями - тяжелый и звенящий. От такого обычно не отдыхают, а просыпаются еще более уставшими и не знаю, кто вообще проснулся, где и почему.

Но все же, тело отдыхало, пока в голове прокручивалось все, что произошло за последние дни.

А потом, Велимира открыла глаза.

Все еще безымянный кот лежал у нее на груди и мурлыкал в такт вдохам и выдохам, словно они происходили только благодаря ему.

В сарае было темно и тепло. Стены, сквозь которые привычно посвистывал зимний ветер были на удивление молчаливы. Похоже, кто-то покрыл их защитной магией. Тускло светящиеся буквы просвечивали то тут, то там. Неужели Берн был настолько безрассуден, что потратил на это силы, которые им нужно беречь?

- Вель, Вель, смотри, как красиво! - Подергал ее за рукав Лас, неуважительно сгоняя кота с нагретого места.

- Что там? - Девушка не до конца проснулась и не очень понимала, чего от нее хочет мальчик.

- Снег же! - Завопил тот продолжая дергать ее, как восторженная собачонка хозяйку.

- Николас! Это глупая шутка! - Возмутилась художница, но глянула в окно и обомлела. На улице действительно шел снег. Медленный, белоснежный и пушистый.

- Смотри, я насобирал для тебя немного. - Гордо протянул руку парень, ничуть не смущенный отповедью старшей подруги.

- Он уже растаял… - Пробормотала Велимира, но глянув на раскрытую ладонь действительно увидела какую-то белую крупу. И приглядевшись отшатнулась. - Это же … Ласик, это же пепел!

- Сама ты пепел прошлого. - Фыркнул парень.

- Берн? - Решила обратиться за поддержкой к мужскому авторитету. - Ты ведь тоже видишь, что это не снег?

Но сказитель, похоже ни на что не обращал внимания. Он смотрел в свою книгу и его губы шевелились. Движимая любопытством, девушка наклонилась над его плечом, чтобы подсмотреть, что там такого интересного показывают.

Но похоже, любимый магический инструмент Берна дал сбой. Странички, которые он усердно перелистывал были пусты. За исключением фразы, повторяющейся в центре каждого разворота: “Ты рисуешь мир, а он рисует тебя”. Похоже, именно ее сказитель повторял раз за разом, словно находясь в каком-то трансе.

Велимира потрясла его за плечо, пытаясь привлечь его внимание, но это не очень то получилось.

Зато коту легко удалось отвлечь ее, когда он начал игриво подталкивать к краю стола снежный шар.

- У, зверюга! - Девушка подхватила хрупкую вещицу и увидела, как вспорхнул искусственный снег внутри, укутывая миниатюрный пустой сарай без признаков жизни. - А куда все подевалось?

А потом, Велимира открыла глаза.

Кто-то грубо схватил ее за плечо. Ойкнув, девушка попыталась рассмотреть обидчика, но в глазах все еще расплывалось. Хотя нет, она довольно четко увидела значок глаза в огне, показавшего, что агрессор - рядовой канонник. Но вот сколько она не пыталась увидеть его лицо, оно ускользало. Словно человек нарисован и кто-то капнул водой на свежие краски его черт так, что они переплывают туда-сюда и сами в себя.

- Ты виновна! - Эхом раздался голос, отдаваясь во всех уголках сарая и головы девушки. - Виновна!

Да в чем я виновата-то? - Вырывая руку у безликого канонника. Но безуспешно.

- Виновна! - Как заведенный повторил нападающий и не думая выпускать руку художницы. А другие, заполнившие пространство вокруг, поддержали его. Их становилось все больше, словно стенки сарая разошлись в стороны, освобождая место для прибывающих.

Велимира оглянулась в поисках друзей и Лас как по команде оказался рядом, достав свою флейту. Он начал дуть, но ничего не выходило. Будто что-то перекрыло доступ воздуха. Но, в конце концов, звук пошел.

Мелодия была легкая и переливающаяся как драгоценные камушки на дне реки в солнечный день. Но очень скоро она сменилась душераздирающими криками.

Мальчик прервался и с удивлением посмотрел на свой магический инструмент, совершенно точно не ожидая от него такого предательства. Повертев флейту и не найдя никаких изменений, Лас снова поднес ее к губам и переполненный сарай снова наполнили крики, исходящие из самых глубин боли. Парнишка отбросил флейту и зажал уши руками.

Рядом возник Берн, обняв одной рукой мальчика, а другой начал писать в воздухе буквы. Велимира никогда раньше не видела, чтобы он это делал, но слышала о таком - это было искусство переписывания жизни. Ей даже в голову не могло прийти, что балагур и любитель орехов Берн владеет такими знаниями. Она восхищенно вздохнула, на секунду даже забыв о каноннике, все еще цепляющемся за нее. Если то, что она слышала об этой магии правда, то сказитель прочитав свои письмена легко изменит жизнь в радиусе пары метров от себя.

Девушка затаила дыхание в ожидании чуда.

Но буквы, что писал мужчина начали съеживаться, высыхать и опадать на пол, как мотыльки сгоревшие в пламени костра, так и не дождавшись, когда Берн закончит писать.

Мужчина повернулся к ней. Глаза его совсем потемнели и в сочетании со шрамами на лице выглядели гнетуще и пугающе.

- Ты сама можешь изменить правила. Вспомни, кто ты. Возьми себя в руки. - Сказитель смотрел на нее не мигая, больше ужасая подругу, чем вдохновляя.

- Мне страшно! - Лас, прижавшийся к черноволосому мужчине, казался совсем ребенком, хрупким и беспомощным. - Но я верю, что мы настоящие.

- Твоя мать нарушила закон. Ты нарушила закон. Вы все звенья одной цепи и ты следующая. - Прошелестел канонник, внезапно оказавшийся слишком близко и дергая девушку, словно уже привязывая ее к столбу у костра. В голове Велимиры немедленно всплыл тот день и ее затопили страх, боль и неверие в то, что это снова происходит.

А потом, Велимира открыла глаза.

Ее окружали парящие в воздухе снежные шары. Они были разных размеров, какие-то с ладонь, а какие-то размером с саму девушку. И каждый рассказывал новую историю. Какие-то рыжая художница уже видела, а какие-то показались ей настоящей фантастикой. Вот в шаре Лас весело кидается снежками в невидимого врага и счастливо смеется, совсем еще малыш. Вот Берн увлеченно что-то читает и вокруг него сами собой расцветают цветы и растет трава. Вот Арлен держит за руку какую-то женщину со светлыми волосами, видимо сестру, и его лицо озарено улыбкой, какой Велимира ни разу не видела в реальной жизни. Мелькают другие знакомые в приятных и неприятных ситуациях. Девушка устала крутить головой, чтобы охватить все возможные события. Она поняла, что стены образуют лабиринт и она может вечно бродить по нему, рассматривая то, чего никогда не было и не будет.

Поэтому, она перестала глазеть по сторонам и пошла вдоль стен, ведя по ним ладонью, чтобы не потеряться и ощущая их нереальный холод.

В конце концов, когда она уже начала замерзать, впереди показался высокий ледяной стул, практически трон. И на нем царственно восседала женщина в платье из снега. Лиф его украшали несколько красных ягод, из которых, глумясь над шедевром Велимиры, тек красный, жаркий сок, растворяя под собой снежинки.

Девушка заглянула в лицо незнакомки и едва подавила желание отшатнуться. Это было ее лицо. С чужими, ледяными глазами.

- Привет. - Помахал двойник, довольно ухмыляясь. - Ну и как тебе мир, который ты создала? Хорошенькая такая иллюзия, да? Но он не поможет сбежать тебе от боли. Не поможет избежать твоих внутренних демонов. - Рядом с девушкой появились Берн и Лас и снежная копия кивнула на них.

- Они не демоны! - горячо возразила художница. - И в любом случае, я не собираюсь от них избавляться. Я не хочу их терять!

- Но тебе придется. Иначе ты никогда не станешь собой. - Ухмылка женщины сидящей на троне грозилась выйти за границы разумного. - Разбей их. Они всего лишь фигурки в твоем личном шарике.

- Сыграй прощальную песню? - Попросил Лас внезапно ставший совсем маленьким, с наивными огромным глазами, не верящими, что мир может сделать ему больно.

Девушка перевела глаза на сказителя, уже привычно ища поддержки и разумного предложения. Но он молчал и исчезал, рассыпаясь на буквы и знаки, которые Велимира даже не могла определить. Его взгляд, брошенный на нее в последнюю секунду был полон теплоты и чего-то глубокого. Но, конечно же, она не успела рассмотреть, что это было.

Художница рухнула на колени, пытаясь собрать его обратно. Вот только все, что осталось от ее сказителя расползалось в разные стороны, как мелкие и шустрые существа. Остались только несколько букв, которые, словно нарочно вертелись прямо перед ней.

- Освободи… - Прочитала девушка вслух, не понимая, кого и как она должна сейчас освобождать. - Меня бы кто освободил! Что это за идиотский мир? Почему я здесь? - В сердцах крикнула она и замахнувшись флейтой, которую успел сунуть ей Лас, принялась громить стеклянные шары. Все, до каких смогла дотянуться. И они с радостью разбивались, издавая тонкий, дребезжащий звон. Словно в руке у Велимиры был не музыкальный инструмент, а меч или камень.

А потом, Велимира открыла глаза.

В отголосках ее сна визжали и ревели безликие канонники и все еще звенели расколотые шары.

Сердце ее колотилось, когда она села на кровати. Но вокруг все было по прежнему.

- Снова кошмар? - Берн приоткрыл один глаз. Пока они спали, он перебрался ближе к ней и сейчас успокаивающе погладил ее по колену. - Это только сон. Пусть и не приятный.

- Только сон. - Послушно повторила девушка. - Пустяки.

Она снова легла и постаралась успокоить сердце, дыша глубоко и ровно. Берн улыбнулся, увидев, что она в порядке и снова задремал.

Тишину сарая нарушало только мурлыканье кота, забравшегося на ноги девушки, как только она закрыла глаза. Он слегка потоптался, прежде чем улечься. И Веля была благодарна ему за это. Так она еще раз почувствовала, что этот мир реален.

Когда утром Лас проснулся и принялся бесшумно носится по дому, пока взрослые спят, он нашел под столом осколок стекла, похожего на то, из чего сделал снежный шар.

- Как звездочка. - Пробормотал мальчик, глядя, как острые части переливаются под тусклым зимним светом. - Лишний талисман не повредит. Так ведь?

Подошедший кот потерся о ногу парнишки, словно одобряя его решение. И осколок, завернутый в тряпицу перекочевал в карман Ласа.

Глава 23

Ночной кошмар все еще бередил чувства Велимиры. Как она не старалась отгородиться от него, ничего не получалось. Мысли и образы раз за разом возвращались к ней, заставляя ее виски пульсировать, а рот пересыхать, чувствуя горький, неизбывный вкус. Тело ныло, погружение все глубже в ужасный сон, не принесло необходимого отдыха, а только вымотало ее.

- Ты в порядке? — Берн сидел в любимом тайном, как он считал, месте за столом, его книга лежала закрытой на коленях. Взгляд был пристальным, от такого не сбежишь, спрятавшись за котом.

Она кивнула, но тут же пожалела — голова закружилась. Из угла донеслось шуршание: Лас копошился в мешках, выуживая последние сухари. Кот, которым пыталась прикрыться девушка, лениво поднял голову, словно оценивая, стоит ли участвовать в этом безумии.

- Расскажи, — Берн отодвинул книгу. — Сны художников редко бывают просто картинками.

Велимира сжала край одеяла. Ей не хотелось вспоминать шары, трещины, двойника с ледяными глазами… Но Берн ждал. И он действительно единственный, кто мог бы и хотел помочь.

Она выдохнула, описывая видения: пепел, вместо снега, странные, расплывающиеся лица канонников, лабиринт из тысячи снежных шаров, где появлялись важные для нее люди… Голос дрожал от волнения и страха пережитого.

Сказитель молча слушал ее, не прерывая и не высказывая предположений. В конце концов он уже почти привычным жестом взял ее руку и принялся разглагольствовать, что, этот кошмар явно не обычный, наверняка содержащий множество символов и подсказок. Но по древнему поверью, рассказанный вслух сон уже не исполнится, так что незачем так переживать обо всем этом.

- Но у меня уже голова трещит от попыток избавиться от них. - Пожаловалась девушка.

- Может ты просто сушеной рыбы на ночь переела? - Встрял Лас, до того молча жевавший сухарь.

- Ты как всегда, Ласик. - Велимира даже губы поджала, показывая, что ей совсем не смешно.

- Да, за это ты меня и любишь. - Покивал мальчик, глядя, как Берн, не отпуская руку художницы, принялся рыться второй рукой в своей книге. Но его внимание тут же отвлек кот, рьяно начавший скрести пол. - Хэй, приятель. Не надо вскрывать половицы, мы и так вот-вот провалимся под пол в этой развалюхе. - Пожурил юный флейтист пушистого друга.

- Что там? - Велимира была рада отвлечься от своих переживаний. - Стой, это то место… Помнишь, когда граф приходил, забирать Арлена, он таращился на наш пол, словно на него оттуда сам верховный канонник вынырнул? Мне кажется это то самое место.

- Я тоже обратил внимание. - Согласился Берн, отрываясь от книги. - Но подумал, что это я там грязи натоптал, а его светлейшество брезгует.

- Тогда стоит посмотреть. Отойди-ка котик. - Лас осторожно сдвинул недовольного кота и попытался поддеть доску кончиком маленького ножичка, с которым последнее время не расставался.

- Тебе действительно стоит придумать ему имя. - Слабо улыбнулась Велимира, глядя, как младший товарищ ковыряется на полу. - Чернолап, например.

- Чернохвост. - Отозвался Берн.

- Чернопоп. - Поддержал игру Лас и кот взвыл в голос, возмущаясь ужасным чувством юмора временных хозяев. - Что-то там поддается.

-Дай-ка я. - Берн встал на колени над доской и запустил пальцы в щель, которую создал мальчик.

- Как бездумно ты рискуешь своими пальцами. - Неодобрительно покачала головой девушка, но тоже опустилась на пол рядом со своими друзьями.

- Мой инструмент - прекрасный голос - Усмехнулся мужчина, с усилием приподнимая доску. - Ну и прекрасные глаза.

- И острый язык. - Немедленно включился Лас.

Но тут же они замолчали, потому что дыра в полу оказалась спуском куда-то вниз. Грубые, почти стершиеся земляные ступеньки спускались куда-то вниз, в темноту. Трое переглянулись, но никто из них понятия не имел, что там ждет. Напряженно прислушиваясь и присматриваясь, они ждали, не появится ли из под пола нечто ужасное. Но кот решил за них. Не дожидаясь, пока люди определятся, он сиганул вниз и моментально слился с тьмой.

- Кот! - встревожился мальчик и приготовился лезть за ним. Но Велимира перехватила его.

- Ты что? Нужно хоть фонарь взять! Раз уж этот пушистый комок тебе так дорог.

- Я сейчас расширю дыру. - Прокомментировал Берн, забирая у мальчика нож. - А то мы с Велей не пролезем.

- А вам то зачем туда? Я за котом и обратно! - Заторопился Лас, но художница держала крепко.

- Мы тебя одного не отпустим. - Заявила она, всматриваясь вниз. - Кто его знает, может он просто крысу почувствовал, а может что похуже. Возьми лучше фонарь и куртку с шапкой. Там земля ледяная.

- Да, мам. - Закатил глаза мальчик. Берн прыснул, провожая его взглядом и пожал плечами, извиняясь перед девушкой, за свое влияние на друга.

Еще немного приложенных сказителем усилий и дыра в полу стала вполне подходящей, чтобы в нее мог пролезть взрослый, но не особо крупный мужчина. Лас уже приплясывал на краю одевшись и приготовив фонарик. И Велимире ничего не оставалось делать, как тоже закутаться в шарф и ждать своей очереди на спуск.

Берн пошедший первым, обнаружил, что через некоторое время в лазе даже можно встать, а не ползти, чем он тут же и воспользовался, подняв фонарь и освещая дорогу.

Пройдя еще немного, сказитель обнаружил каменные стены. Он остановился, оглядываясь, но проход разветвлялся и уходил в разные стороны, не позволяя предположить, что же дальше. Мужчине пришлось ухватить за воротник Ласа, рвавшегося побежать вперед. Следом вышла и девушка, подслеповато оглядываясь.

- Кот! Кис-кис-кис! - Громко позвал мальчик и его голос разнесся, отбиваясь эхом по обледеневшим коридорам.

- Кажется, ему суждено остаться безымянным. - Сказала девушка, дыша на подзамершие пальцы. В ответ на ее слова что-то зашевелилось у одного из проходов. И белокурый сорванец, чуть не потеряв шапку сорвался туда. Никто из взрослых даже не успел его остановить.

- Кот, ты заставил нас поволноваться. - Заворковал мальчик, гладя притихшее животное.

- Лас, покрыть тебя пылью! - Выругалась Велимира, дрожа от сырости подземелья. - А если бы это был не кот? А если спящий или кто похуже?

- Но это он! - беззаботно сообщил мальчик, наглаживая мохнатую спину.

- Вель, совсем продрогла? - Заботливо спросил Берн. - Иди сюда.

- Что? - Удивленно повернулась к нему девушка. - Это не время и не место…

- Да ладно. - Сказитель подкрался сзади и накинул на нее, вместе с шарфом, безразмерный свитер, который она подарила ему, в самом начале знакомства, поймав ее между своей грудью и шерстяным полотном. - Будешь ждать, время и место - превратишься в ледышку.

Бросив взгляд на мальчика, сосредоточенного на пушистом друге, художница позволила себе принять тепло, предлагаемое телом Берна. Немного согревшись она расслабилась и почувствовав это, мужчина обнял ее и положил голову на плечо, глядя, как в полумраке Лас возится со своим зверем.

- Я боюсь, что не справлюсь. - Тихо сказала Велимира так, что только черноволосый сказитель мог ее услышать. - И из-за меня мы потеряем все и всех.

- Ну, во первых, если кто-то и не справится, то мы, а не ты. - Поправил Берн, слегка покачивая ее успокаивающим движением. - А во вторых, ты куда сильнее, чем тебе кажется. Я восхищаюсь твоей смелостью.

- Ты веришь в меня куда больше, чем я сама в себя. - Вздохнула с легкой улыбкой, чувствуя, что теплее становится еще и внутри. - Это … Очень мило.

- Да, я милый. - Ухмыльнулся мужчина, сжимая ее чуть сильнее. - Но ты заставляешь меня двигаться дальше. Я уже разочаровался во многом. А ты как … как красивое и бодрое стихотворение.

- Бодрое? - Велимира поймала себя на том, что почти беззаботно хихикает.

- Стой, кот! - Вскрикнул Лас, разрушая момент. Двое укутанные в свитер увидели, что кот скользнул в темный ход и мальчик побежал за ним.

- Лас! - Девушка рванулась, но запуталась в шерсти свитера.

- Подожди! - Берн помог ей выбраться, но удержал за руку. - Нужно оставить отметку, а то мы не будем знать, как вернуться!

- Но он потеряется! - Расширила глаза девушка.

- Возьми фонарь и посвети туда, посмотри, куда он побежал. - Скомандовал парень, всовывая фонарь в руки художницы. Сам же он повернулся к ходу, из которого они вышли, намереваясь оставить около него знак, чтобы не заблудится.

Велимира разрываясь между коридором, где исчез Лас и пониманием, что без света Сказитель может не справиться, заметалась на месте. Тепло только что полученное в объятиях бессовестно утекало из ее рук. Отчаянным движением, она швырнула сгусток магии в сторону хода в сарай, не особо заботясь, какая клякса там нарисуется и ухватив мужчину за руку, потащила его за собой искать мальчика.

Берн захваченный врасплох ее напором какое-то время шел задом наперед и вдоволь налюбовался на необычный цветочно-ягодный узор, которыми покрыла стены магия художницы.

Вскоре он все же развернулся и, перехватив фонарь, возглавил преследование. Впереди замелькала спина Ласа. Веля набегу наклонилась, чтобы подобрать все же оброненную им шапку. Кот двигался прыжками где-то впереди, оглашая стены переходов довольным мяуканьем.

- Если здесь кто-то есть, то все уже знают о нашем присутствии. - Недовольно проворчал Берн, добавляя к общей какофонии эфа громкий топот.

- Будем надеяться, что эти катакомбы давно заброшены. - задыхаясь похватила художница.

- Катакомбы! Точно! Как я сразу не сообразил! - Хлопнул себя по лбу сказитель. - Они же под всем городом считай, но их к счастью мало кто использует.

Берн резко остановился и Велимира влетела ему в спину, ругая себя, что это уже входит в привычку.

Очередной коридор закончился почти круглым залом, похожим на театральные подмостки. Кот, за которым настороженно шел мальчик, уверенно направлялся к высокой несколько полноватой белокурой женщине.

Художница присмотрелась к ней и в голове всплыли слова Арлена Кроу, что у Ласа волосы, как у его сестры и он похож на нее. Остолбенев на секунду, она поспешила догнать мальчика и обняв его за плечи, остановила, позволяя коту и женщине встретится.

Пушистый остановился у ног незнакомки и потерся о них, выражая радость встречи громким мурлыканьем.

- Что ж ты так долго? Адажио ты, а не кот. - Белокурая женщина пожурила, но все же погладила животное.

- Лирина? - Прошептал Лас, вспомнивший портрет в Чернильнице. Его голос тут же разлетелся множеством вариаций от стен.

- Да, верно, здравствуйте. - Кивнула певица и обвела компанию глазами. - А Арлен почему не с вами?

Глава 24

- А вы его Адажио назвали потому что считаете его медленным или потому что это его имя? - осторожно уточнил Лас, с уважением поглядывая на Лирину. Пока Велимира и Берн объясняли ситуацию с Арленом, графом, свадьбой и договором с верховным канонником, мальчик скромно сидел в стороне, играя с котом. Теперь же, когда взрослые маги замолчали, обдумывая сказанное, он решился подойти. - Просто я хотел ему сам имя придумать. Но если у него уже есть. это ничего.

- У котов не бывает имени, кроме того, которым они зовут себя сами. Все наши клички для них только лишь пустой звук. - Несколько отстраненно и задумчиво ответила женщина. Она обдумывала то, что ей только что рассказали двое молодых магов и музыка в ее голове звучала гораздо быстрее чем обычно. - Если ты наладил с ним связь, он придет, как бы ты его не позвал.

- Как с вами? - уточнил мальчик, испытывая восторг и разочарование одновременно.

- Нет, со мной другое. Он… частично состоит из моей магии. - Все еще довольно безучастно ответила певица, не замечая, что все в комнате навострили уши. - Я нашла его пару лет назад почти мертвым, на него напало какое-то крупное животное… Не знаю, говорил ли Арлен о силе моего пения. - Женщина вздохнула, упоминая об этом. - Я лечу своим голосом. Поэтому, мне пришлось имитировать свою смерть, когда к власти пришли канонники. В общем, я вылечила этого пушистого товарища. Но поскольку он был на пороге смерти, получилось так, что большую часть его жизненной силы заместила моя магия. И теперь он чувствует меня, а я его. Даже когда мы далеко.

- Это очень трогательно. - Велимира посмотрела на кота новыми глазами. - Он стал твоим помощником?

- Кто? Кот? - Лирина рассмеялась мелодичным и приятным смехом, как будто художница очень удачно пошутила. - Он помогает только если сам хочет. А я все же не знаю, что происходит в его ушастой голове. Только он знает свою цель. И пока она совпадает с моей - вот он ластится и мурлычет.

- Это любопытная история. - Кивнул Берн, тоже с интересом глазеющий на кота. - Особенно мне понравилось, что у кота есть своя цель. Она не у всех людей-то есть. А тут у хвостатого. - Сказитель тут же был награжден басовитым обиженным мяуканьем. - Ну серьезно? Вот у меня какая цель? Выжить. И чтобы сопротивление и канонники не ставили этому палки в колеса.

- А я бы хотела вернуть снег. - Тихо сказала Велимира. - Я скучаю по нему и по тому, каким мир был с ним. Столько надежды и добрых чудес…

- Полагаю, ты была тогда ребенком? - Усмехнулась Лирина, разглядывая художницу. - Но даже если так - я бы хотела поддержать твои намерения. Вернуть прежний мир, конечно же нельзя. Нет тех людей, и нынешние совсем другие. Но можно создать новый.

- Новый мир. - Эхом отозвался Берн.

Они постояли молча, слушая эхо собственных слов, путешествующих среди стен большого зала. Певица огляделась. Этот зал напоминал ей о тех местах, где она раньше могла исцелять людей своим голосом. Но теперь эта глава закрыта. Теперь только тихие одинокие мелодии.

Кот побродил от одного человека к другому, поднимая морду и заглядывая и в их лица. Кажется, он справлялся с чтением эмоций куда лучше, чем сами люди.

- Какая красивая штука. - Сказал Лас, заметив что-то в глубине зала. - Что это?

- Какое-то изваяние - Берн прищурился пытаясь разглядеть. А Лирина, бросив взгляд в том направлении уверенно направилась туда.

Подойдя ближе она издала удивленный, но довольный звук. Кот моментально оказался рядом с ней, сунув любопытные усы под руку. Остальные тоже подошли, осторожно разглядывая находку. Это было похоже на древний, почти первобытный алтарь, украшенный полустертыми символами и почти скрывшийся под слабо светящимся мхом.

- Вот это глаз у тебя мальчик. - Похвалила белокурая женщина. - Я бы и не увидела, если бы ты не сказал. А это похоже…

- Я узнаю эти символы. - Быстро сказал Берн, вытаскивая книгу, принесенную Розой. Он начал листать ее, но она словно сама раскрылась на нужном месте. - Вель посвети.

Художница поднесла фонарь и посветила на страницы, которые и сами слегка светились в этом заброшенном зале. Она тоже узнала знаки. Они были нарисованы вокруг статуи орла на площади. Именно их, конечно не все, но те, что успела, девушка зарисовала в своем блокноте, чтобы показать сказителю.

- Мне вот интересно. - Лас задумчиво погладил кота, разглядывая находку. - Как далеко от площади находится этот зал?

- Не очень далеко. - Прикинув расстояние, сказал Берн.

- И здесь столько входов… - Повертела головой Велимира, пытаясь понять, что же они все же нашли.

- Думаю, это заброшенный алтарь Рассветного круга. - Лирина ковырнула мох ногтем и тот мстительно засветился еще сильнее. - Их всегда строили рядом с местами, где обряд было провести проще всего. Но места выбирали труднодоступные. Думаю, понятно почему. Но город разрастается и захватывает новые места. Люди появляются там, где сотню лет назад даже белки не рисковали появляться. Поэтому, приходилось искать новое место для алтаря, а старый забывался.

- Вот людская благодарность. - Тряхнул волосами Берн. В его голосе прозвучала горечь. - Стало неудобно и тебя забыли, сколько бы ты до этого хорошего не сделал.

- Кажется, кто-то говорит не про алтарь. - Пробормотала Лирина, продолжая ковырять мох, в поисках определенных символов. - Этот камень очень древний. Но тут кто-то явно был не так давно. Слышите, этот мох звучит встревоженно?

- Ты слышишь мох? - Брови Ласа взлетели в самой линии роста волос.

- А ты нет? - Усмехнулась певица. - Послушай-ка лучше. Он настолько напитан магией этого места, что его даже обычный человек услышит. А ты парень с лютней, у тебя должно быть еще проще.

Мальчик встрепенулся и практически приложил ухо к камню, чтобы понять, что там за звуки происходят? На его лице читалось выражение, готовое сорваться в обиду, если женщина пошутила. Но спустя несколько минут на его лице появилась такая улыбка, что даже кот позавидовал бы если бы умел.

- Это красиво! - Прошептал Лас. И Велимира первый раз видела его лицо таким восторженным и расслабленным. На долю секунды ей даже показалось, что она увидела сверкнувшую слезу. - Я хочу это сыграть!

- Подожди, подожди! - Лирина ухватила его за руку. - У тебя такой инструмент серьезный, разве можно играть на нем все, что захочется?

- Пожалуйста? - Мальчик состроил умильное лицо. Но на женщину оно не сработало так, как обычно действовало на его друзей.

- Ты очень избаловала своего сына. - Заявила Лирина Велимире.

- Он мой друг! - Опешила девушка от того, что ей снова приписали родительство.

- Да, да, она не его мать. Совсем не мать. - Покивал Берн, ухмыльнувшись, вспоминая первую встречу.

Пока взрослые увлеклись выяснением родственных отношений, белокурый парнишка воспользовался такой удачей и поднес флейту к губам.

Пещеру затопила мелодия, забирающаюся в самую душу. Такая, что слышишь ее не ушами, а всем телом, чувствуешь, как бьется твое сердце, разгоняя тепло крови до самых кончиков пальцев, как воздух наполняет легкие, позволяя тебе почти что взлететь и при этом остаться на месте. Такая, что весь мир вокруг кажется невыразимо прекрасным и полным надежды и свершений. И звуков, их почти видишь и совершенно точно можешь поймать один на палец…

Музыка оборвалась грохотом. Каменный алтарь, приподнялся, словно гигант, пытающийся выбраться из под земли. Мох покатился с него как вода со стеклянного шара и взгляду обомлевших людей предстало куда больше символов.

Лирина замерла, белые волны ее волос застыли в воздухе, будто подхваченные невидимым ветром. Берн шагнул вперёд, прищурившись, словно пытался прочесть символы, высеченные на алтаре. Его пальцы дрогнули — он узнал узоры. - Рассветный круг… — прошептал он, и голос его дрожал от волнения. — Это точно он. Я вижу, вижу знак сказителей - вот здесь. Прямо здесь - Он улыбался немного безумно, прикасаясь к точке на камне и качнулся к Велмире — Ты художник, я — сказитель, а Лас… — Берн обернулся к мальчику, всё ещё сжимавшему флейту. — Музыкант. Трое, как в предании.

Лас фыркнул, пытаясь скрыть дрожь в руках: - Ну, я же говорил, что флейта — не просто палка с дырками!

Лирина молча наблюдала за ними, её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. Она протянула руку к алтарю, и свет рун вспыхнул ярче, выхватив из темноты древние строки.

- Дайте-ка я попробую прочитать. - пробормотал Берн и склонился над символами. - Можете еще так руку подержать?

- Конечно. - Лирина подвигала пальцами и свет последовал за ней. - Но оно на все так сейчас реагирует. Пока работает то, что пробудил мальчик.

- А, вот оно что. - Благоговейно закивал мужчина, испытывая невольное уважение к женщине, знающей о магии больше него. - Что тут у нас. Ну и мастера они были на закорючки. “Один из трех”. Вот что тут сказано и почему-то три раза.

- Ну понятно же. Ты сам сказал, как в легенде. - Лас уже предвосхищал героические подвиги по восстановлению снега во всем мире.

- Нет, нет. - Пробормотал сказитель покусывая губы. - Тут все сложнее. Те, кто придумывал этот алфавит ненавидел своих потомков.

- Ты сможешь, Берн. - Велимира присела рядом с ним и положила руку на его плечо в жесте поддержки и веры. - Если кто и сможет, то ты.

- Я… - Мужчина поднял на нее голову и сжав губы кивнул. - Верно. Давай-ка еще раз. Вот эти приставки… Эта совершенно точно означает место. А это человека.

- Три места, три человека? - Предположила художница. - Тогда… это одно из мест?

- Подожди, а как же можно объединить силы, если, места три и человека три? - Лас задумчиво нахмурил лоб и кот тут же начал тереться об его ногу, награждая шерстью за наблюдательность.

- Нет, думаю, тут дело не в этом. - Лирина положила руку на шею, словно словно поддерживая слова, которые вот вот вырвутся наружу. - Если я правильно понимаю, каждый участник Рассветного круга должен активировать один из алтарей, заявляя о своем участии… - женщина усмехнуась - заявку подать. Как будто его временно принимают на работу помощником жизни.

- Чтооо? - Лас вытаращился на певицу. Его брови настолько поднялись вверх, а рот так открылся, что его сейчас можно было бы принять за причудливую маску.- Это я? Я что ли действительно участник ритуала?

- Похоже, что так. - Кивнула Лирина. - И ни один певец не сможет занять твое место до следующего года.

- Но он же ребенок… - Встревоженно протянула Велимира. - К тому же он совсем не обучен. Я собиралась учить его быть художником…

- У него определенно талант быть музыкантом. - Едва заметно улыбнулась женщина. - Но не обязательно заканчивать ритуал. В конце концов его уже семь лет никто не проводил, верно ведь?

- Я думаю, обязательно. - Тихо проговорил Берн все это время разбирающийся с рунами. - Третья приставка - это время. Одно из трех времен. Если мы не активируем все три алтаря вовремя… Кто знает, что может случиться с магией? Она исчезнет? Обернется против нас? Не знаю. Но еще сильнее меня тревожит, что может в этом случае случиться с Ласом, как с единственным пока участником ритуала.

- Николас! - Велимира испуганно обхватила мальчика руками. - Мы должны закончить… пусть даже ничего не получится.

- Мне нужно попоробовать понять, где другие алтари и какое время для их активации будет правильным. - Берн раскрыл книгу, переданную Розой и сел на землю, озаряемый светом большого круглого камня.

- С ума сошел? Ты простудишь себе все, что можно! - Тут же возмутилась художница, все еще не отпуская от себя белокурого музыканта.

- Не думаю, что это его самая большая проблема. - Сказал Гаррет, выходя из тьмы. - Мне пришлось потрудиться, чтобы найти вас в этой тайной пещере. Но оно того стоило. Не так ли, Берни? Ведь ты сейчас отдашь мне эту книгу. А ты девчонка отдашь мне мальчишку, начавшего ритуал. - В руке мужчины появился меч, тускло светящийся в магической иллюминации алтаря.

- Гаррет, не выдумывай. - Нахмурился черноволосый сказитель, инстинктивно пряча книгу. - Бертрам не одобрит такое…

- Бертрам? Старик не видит дальше своего носа. Он отпустил тебя, хотя стоило придушить предателя прямо там. - Мужчина неприятно ухмыльнулся, приближаясь. Он достал собственную книгу куда более потрепанную, чем принадлежавшая Берну и открыл ее привычным жестом. - Я получу все и Бертрам придется потеснится. Он просто не знает, что нужно сопротивлению.

Вдруг мужчина осел на землю, забулькав горолом. Позади него стоял раздраженный и раскрасневшийся Арлен Кроу. Он отпустил Гаррета, предоставив ему издавать звуки на земле и сделал шаг к Лирине.

На его пути тут же оказался кот. Но охранник просто довольно вежливо отодвинул его ногой, не обращая внимания на мелкие молнии, которые метали голубые кошачьи глаза. В молчании, нарушаемом только хрипами сказителя позади, мужчина приблизился к сестре, чье лицо внезапно стало виноватым.

- Как то здесь людно стало. Лучше вернуться в сарайчик. Кто его знает, кто еще найдет наш вход. - Пробормотал Берн, разрушая очарование момента.

- Арлен. - Лирина боясь смотреть на брата, протянула руку.

- Ли… - Едва слышно отозвался Кроу.

Глава 25

- Ты всегда был трусом, Берн. - Прохрипел Гаррет, дергая связанные руки. То, что Арлен нес его, перекинув через плечо, не улучшало настроения сказителя. К тому же голос, которым он должен бы читать и защищать себя магией, почти исчез после нападения охранника.

- Думай, что говоришь! - Огрызнулся Лас, видя, что его друг не собирается реагировать на оскорбления. Кот на его плече выгнул спину и издал обидное надрывное мяуканье, поддерживая маленького музыканта.

- Конечно, он никому не рассказал! - Зло рассмеялся Гаррет и закашлялся, когда Крой дернул плечом, выбивая из него воздух.

Группа шла обратно в сарай. Почему-то это место казалось защищенным, не смотря на недавний визит канонников и спящего. Словно этот продуваемый ледяными ветрами домишко был дан как место силы. Может быть потому, что именно там они впервые встретились. Велимира поглядывала на участников небольшого отряда. Лас, ее верный маленький спутник, Берн, мужчина, без которого она уже не представляла свою жизнь, Арлен и Лирина Кроу, оба молчаливые, с угрюмыми лицами. Кот, как нечто, соединяющее их непонятным образом. И Гаррет. Как говорит Берн, не такой уж плохой человек, что собирался забрать все, что может позволить им выжить… и победить?

Мысль о победе впервые посетила ее. Раньше она думала о сложившейся ситуации, как о возможности заработать и пережить зиму. Просто дождаться, когда станет теплее и скрыться во владениях учителя, чтобы учить Ласа премудростям бытия художника. Но теперь все совершенно иначе. Ее мальчик, последнее время бывший для нее почти смыслом жизни, вдруг начал проявлять совершенно другие таланты и устремления. А она сама поняла, что хочет не просто пережить зиму. Она мечтает о возвращении снега и возможности для всех, владеющих магическими искусствами, жить и творить спокойно, принося в мир прекрасное и полезное.

- Он прав. - Прервал размышления девушки черноволосый сказитель. - Я не рассказывал ничего. Сначала незачем было. Потом испугался. Меня и так преследуют все, кто только может. Если я начну болтать, и вы от меня отвернетесь. Ты отвернешься. - Берн посмотрел на Велимиру. - А это невыносимая мысль.

- Что бы там ни было… - Начала девушка, и внезапно поняла, что действительно, что бы там не было в его прошлом, ей все равно. - Сейчас мы все вместе. И это то, что важно.

Гаррет снова начал каркающе смеяться, а Берн замкнулся и замолчал, задумавшись. Но тут перед ними, наконец, оказался проход, украшенный художницей, когда они только попали в подземелье. А это значило, что вход в сарай совсем недалеко. И все немного оживились, даже Арлен чье лицо во время дороги выражало то гнев, то усталость, то тоску. Он не понимал пока, то ли обнять сестру, то ли высказать ей все, что он пережил и оставить ее.

Но сарай встретил их не только хрупким теплом и привычным запахом. У окна стоял еще один гость.

- Сегодня просто бесконечный поток гостей. - Закатил глаза Берн и достал книгу, готовясь защищать и защищаться.

Гость окинул его равнодушным взглядом голубых глаз и одернул и без того безупречную форму канонника и автоматически пригладил волосы. Вылезающие из дыры хозяева и гости подвергались тщательному осмотру и отвергались, пока из щели не показалась Велимира.

- Виктор? - Удивленно нахмурила брови. - Что вас сюда привело?

- Я хотел поговорить с тобой. - Он окинул равнодушным, но цепким взглядом остальных, словно оценивая свои возможности одержать победу, если вдруг начнется заварушка. Нарочно проигнорировал Арлена, буравившего его взглядом. - Мы можем поговорить без всего этого табора?

- Это.. это все мои близкие люди! - Заявила девушка, стараясь сдержать раздражение. Почему-то этот холеный мужчина вызывал у нее потребность быть хоть капельку леди. - Если вы что-то хотите мне сказать, можете говорить при них. Кроме него - Велимира кивнула на Гаррета, которого Арлен сгрузил на пол.

- Это… - Виктор пригляделся к одежде и книгам, принадлежащим мужчинам и его улыбка окончательно застыла. - У тебя тут два сказителя? Должно быть верховный канонник совсем спятил, заключая с тобой сделку! - Высказав это оскорбительное предположение, канонник слегка втянул голову в плечи и посмотрел вверх, словно его вот вот должна была поразить молния.

- Мой дом, привожу куда хочу. - Художница сжала руку, и вокруг нее начали собираться защитные рисунки из пыли.

- Остынь. - Канонник поднял руку, останавливая готовую сорваться в атаку девушку. - Я здесь не за ними. Хотя за него - Виктор указал на Берна - и предлагают хорошую награду.

- А зачем ты здесь? - Нацелил на мужчину флейту встрепанный Лас. Похоже, в суматохе происходящего в пещере, он потерял шапку и теперь на его челке таял иней.

- Я к ней. - Недовольно ответил канонник, глядя на подростка, как на надоедливое насекомое. - Ладно, хочешь говорить при всех, пожалуйста. Моя прекрасная, но не особо политически подкованная невеста призналась, что отдала тебе, художница, некую книгу на сохранение. Верни ее.

- Виктор выдержал паузу, изучая реакцию группы. Его пальцы невольно сжали рукоять кинжала за поясом, но лицо оставалось бесстрастным. Велимира заметила этот жест. Рисунки из пыли вокруг неё замерцали ярче, принимая форму шипов.

- Книга… — медленно проговорила она, обмениваясь взглядом с Берном и чувствуя, как вибрирует от возмущения рядом юный музыкант - Роза передала её мне, потому что доверяла. Почему я должна отдать её тебе?

- Потому что, милая, - Виктор усмехнулся, совершенно не весело. Ему явно было неуютно находиться в этом сарае, с этими людьми. - если эта книга окажется в руках верховного канонника, ваша сделка превратится в пепел. А твой «договор» - в смертный приговор.

Арлен шагнул вперёд, закрывая собой Ласа, заработав косой взгляд от кота. Голос охранника прозвучал как удар стали:

- Ты что, решил предать своих? Или тебе просто нравится играть в кошки-мышки?

- Я играю в выживание, — холодно парировал Виктор. — Свадьба должна пройти идеально. Это важно для меня, для моей невесты и для нашего общего будущего. Это все, что мне важно знать.

- Эта книга пользуется популярностью. Она всем нужна. - Задумчиво почесал в затылке Лас, довольный что принял ее от Розы.

- Магия, которую она пробуждает и описывает нельзя пробуждать. - Все еще говоря только с Велимирой сказал канонник. Он старался быть убедительным. - Вы не знаете, что можете выпустить. Никто из вас не понимает, для чего нужен был переворот семь лет назад.

- А ты знаешь? - Прищурился Берн. Он пытался почувствовать хоть крупицу магии в Викторе. Но тот был самым обыкновенным, хоть и шикарно причесанным человеком.

- Это тебя не касается. Но да, мне известно больше любого из вас. Я уже много лет приближен к верховному каноннику и знаю такое, что должен бы поседеть.

- Тебе не пойдет. - Хмыкнул Лас.

- Виктор. - Велимира привлекла его внимание обратно к себе. - Я хочу понять, что будет если инициировать этот ритуал?

Канонник расширил голубые глаза и шагнул назад, с размаха усевшись прямо на Гаррета молчаливо лежавшего на полу, где его и оставил охранник. Тот хрипнул, но на большее, после лапы Арлена не его шее, не хватило.

Все уставились на шокированного мужчину. Лирина прикусила губу и подумав секунду все же спела несколько нот, призванных успокоить его. Кот, спрыгнув с плечей мальчика, шмыгнул к ногам мужчины и потерся о них, пытаясь выяснить состояние и намерения человека. Он бросил взгляд на певицу и между ними произошел молчаливый разговор.

- Так вы уже запустили его? - Едва слышно прошептал Виктор, сложив все известные ему факты. Лицо его вытянулось. - Кто из вас? Хотя не важно. Я заберу Розу и мы уедем. В лес. В горы. Там разберемся. - Мужчина спрятал лицо в руках. - Все было так идеально. В ней было все и красота и ум и талант… и титул… Но если ритуал будет завершен…

Николас, совершенно не испытывавший перед гордым канонником трепета, а теперь и страха, шагнул вперед и склонившись, положил ладонь ему на плечо в жесте то ли успокаивающем, то ли удерживающем.

- Если тебе будет проще - это я. - Сказал парень и мужчина посмотрел на него сквозь пальцы.

- Ребенок. - Отчаянно пробормотал он. - От детей все беды.

- Эй, ты же тоже был ребенком! - Возмутился белокурый музыкант. - И не так давно.

- Объясни, что произойдет, если ритуал завершиться? - Велимира присела перед Виктором, видя его отчаяние.

- Все что угодно может произойти. - Сказала Лирина, выступая вперед. - От простого пшика до полного исчезновения жизни.

- А ты еще кто? - Раздраженно спросил канонник. Он уже устал от чертовых магов, которые творят что хотят, совершенно не считаясь с чувствами обычных людей вроде него.

- Это не важно. Но я понимаю, что тебя так напугало. Ритуал не проводили семь лет. И кто знает, что стало со скопившейся магией, да? Возможно она просто рассеялась по всему миру, впитываясь в кору деревьев и заячи ушки. А может быть она сконцентрировалась вокруг алтарей, как дым в бане и достаточно будет пару раз вздохнуть, чтобы попрощаться с жизнью.

- Что-то в этом роде. - Кивнул канонник с интересом глядя на женщину.

- Но проблема в том, что он уже начат. И что случится с этим, как ты его назвал, ребенком… - Лирина озабоченно посмотрела на Ласа. - Ты ведь догадываешься, господин канонник.

- Вы все равно сделаете что угодно, чтобы закончить его? - Без особой надежды уточнил Виктор.

- Верно. - Дуэтом сказали Велимира и Берн. Они посмотрели друг на друга и на лице девушки расцвела улыбка.

Канонник зарылся пальцами в собственные волосы, превращая их в хаос. Гаррет под ним задергался, пытаясь привлечь внимание, но Арлен не сильно пнул его, напоминая его положение в этом сарае. Лирина гладила кота, пришедшего к ней на руки, после неудачной попытки подольститься к каноннику. Велимира наконец разжала руку и пыль обсыпалась на пол, посверкивая в косых лучах от свечей.

Берн прижал книгу к себе. Он пока еще не решил восхищает она его или ужасает. Но предпочел держать при себе. И только Лас не поддался всеобщей подавленой атмосфере. Он поднес к губам флейту и принялся что-то наигрывать. Это не было магей, простое баловство, звуки, кажущиеся красивыми и складными только тебе и никому больше.

- Если я скажу, где третий алтарь. - Начал Виктор, все еще не глядя ни на кого. - Могу я получить хоть какую-то гарантию, для меня и моей невесты?

- Какую гарантию? - Удивленно фыркнула Лирина. Кот на ее руках вздыбил хвост и мяукнул. - Ни у кого не будет никаких гарантий.

- Вы наверняка построите для себя какую-то защиту. - Продолжил вымученно канонник. Он явно не привык выпрашивать что-то, особенно у людей, которых в обычных условиях преследует и карает. - Не можете вы быть такими безрассудными, чтобы не подумать об этом.

- Не можем. - Осторожно кивнула Велимира, быстро обдумывая его слова и стараясь быстро придумать, как это можно использовать.

- Это на мне. - Вступил Берн. - Я щит. Что дальше?

- Мне и Розе нужно место под защитой. - Быстро сказал Виктор. Глаза его перестали быть ледяными, в них появился расчет, как дороже продать информацию.

- А почему третий алтарь? - Чуть не подпрыгивая от любопытства, вмешался Лас.

- Его необходимо активировать третьим. - Почти на автомате ответил канонник. Он уже не знал, кто тут главный, из всех этих странных и пугающих людей.

- Вот оно - приставка о времени! - Восторженно улыбнулся Берн, внезапно разобравшись с тем, что не давало ему покоя в символах на камне. Велимира поймала себя на мысли, что когда он улыбается, ей хочется запечатлеть его, чтобы в любой момент достать и любоваться. Но одернув себя, она вернулась в реальность, уточнив:

- А где тогда второй?

- Кто знает? Может быть эта книга. - Передернул плечами канонник, словно ему было холодно здесь, среди художников, музыкантов и сказителей. - Так я могу рассчитывать на защиту?

Берн покусал губы, поглядев на Велю, Ласа и почему-то на Гаррета. Тот ответил ему яростным взглядом и замотал головой. Видимо, это стало решающим для принятия решения.

- Даю тебе свое слово. - Произнес черноволосый сказитель одну из самых сильных клятв и протянул руку Виктору. - Но прежде, где алтарь?

- Прямо под статуей орла на площади! - Выпалил канонник, хватая руку Берна и скрепляя договор.

Глава 26

- Вот смотри, если Лас уже активировал первый алтарь, а тот, что под орлом, можно включать только третьим, значит, это должна быть Веля. - Берн раскладывал на столе разные орехи, призванные изобразить их троих. - Потому просто, что у нее есть официальное разрешение от верховного каноника на работу на площади. А меня сразу же заметут. Я в розыске. Спасибо его будущему светлейшеству Виктору, что взял только Гарррета.

Действительно, канонник, взял с собой Арлена, и связанного сказителя и ушел, довольный выторгованной сделкой. Велимире стало даже жаль бывшего друга Берна. Ему явно не сладко придется в застенках канонников. Пусть он и пытался забрать книгу и покушался на святое - Ласа - мысль, что они вот так отдали человека на растерзание жестоким людям приносила девушке головную боль.

Лирина и Арлен долго смотрели друг на друга, прежде, чем охранник ушел со своей ношей, но так и не произнесли ни слова. И когда за ними закрылась дверь, певица тяжело вздохнула и, кажется, в ее глазах блеснули слезы. Но она быстро замаскировалась котом.

Сейчас она поглядывала на манипуляции сказителя, но без особого интереса. Куда сильнее её волновала книга с ритуалом в ее руках. Она, с разрешения Берна пыталась прочитать древние символы, в поисках указания местоположения еще одного алтаря.

- Значит, ты, если хочешь участвовать в ритуале, должен найти и взять себе второй камень. Так? - Уточнил мальчик.

- Что значит если? - Брови сказителя поползли вверх вместе с ушами и шрамами под глазами. Таким удивленным и возмущенным здесь его еще не видели. - Естественно я хочу! Лас, ты начал это и мы в этом до конца. Ты, я … и Веля.

- Я в тебе не сомневался, друг. - Лас по взрослому подтолкнул мужчину плечом и усмехнулся.

- Тут… многое сошлось. - Берн неуверенно подвигал губами и посмотрел в сторону. - Я должен помочь вам… и не только вам. И кое что исправить… И от этого не сбежать. И не спрятаться.

Сказитель нервно потер шею и из-за огромного воротника свитера, что подарила ему Велимира, вывалился кулон на кожаной веревке. Девушка тут же уставилась на него, потому что никогда раньше не видела. А посмотреть было на что. Серебряный, хоть и слегка почерневший от времени, в виде пухленькой книжечки, с завитками и пером на обложке. А посередине красовался синий, похоже настоящий камушек.

Берн поспешно спрятал украшение обратно и немного виновато посмотрел на художницу. Ему не хотелось что-то скрывать от нее, но пока он не был готов раскрыть этот маленький секрет.

- Красивый - Прокомментировал Лас, но без особого энтузиазма. Ритуал сейчас интересовал его куда больше, чем прошлое и связанные с ним побрякушки.

- Да. - Подала голос Лирина, тоже успевшая заметить мелькнувшее украшение. - И знакомый. Но не помню откуда. Но сказитель, мне нужна твоя помощь. Хватит играть в орешки. Тут есть то, что могут прочитать только сказители, как бы несправедливо это не было.

- Иду. - Обрадовался смене темы Берн и тут же переместился ближе к певице и книге с ритуалом. - Ты правильно поняла, это зачарованные буквы. Хорошо, что я успел научиться этому до того, как нас разогнали канонники.

Мужчина склонился над книгой, шепча им что-то настолько нежно, что Велимира испытала укол ревности, хотя никогда не призналась бы в этом.

Лас, заглядывающий через плечо Лирины и одновременно гладящий кота, вздохнул восхищенно, видя, как буквы проявляются, подчиняясь уговорам черноволосого сказителя.

Берн оторвался от книги, его пальцы замерли над страницей, где буквы ещё слабо светились, будто живые. Он выдохнул и провел рукой по щекам, словно поправляя невидимые очки.

- Второй алтарь… — начал он, поднимая взгляд на остальных. — Он в лесу. Недалеко от старой тропы, где раньше собирали травы. Там еще башня заброшенная…

Лирина вздрогнула, её пальцы сжали книгу чуть сильнее. Она молчала, но по её лицу было видно, что это место ей знакомо — слишком знакомо.

- Это там, где ты пряталась всё это время, да? — Велимира скрестила руки на груди, внимательно глядя на певицу. — Ты ведь не просто так молчала про своё укрытие.

Берн неловко заерзал, потому что знал о том, где обитала певица. А Лирина кивнула, не поднимая глаз.

- Там безопасно… было. Пока канонники не начали прочёсывать леса после последней охоты на твоего приятеля. Но я знаю каждый камень, каждую ветку. Если алтарь там, я найду его.

- Поведешь меня, — Берн захлопнул книгу и сунул её под свитер, туда, где теперь прятался кулон. — И кот. Он слишком любопытный, чтобы оставаться здесь и портить Велимире планы.

Кот, словно поняв, спрыгнул с плеча Ласа и прошёлся по столу, задев лапой орехи, которые всё ещё изображали их группу. Один орешек — видимо, сказителя — он небрежно смахнул на пол и уставился на Берна с видом "что, съел?".

Лас засмеялся, но смех быстро угас.

- А мы с Велей? — спросил он, сжимая флейту. — Свадьба через пять дней, а ей нужно…

- Вообще- то уже через четыре. И да, мне нужно превратить зиму в лето, — закончила за него Велимира, потирая виски. — Роза хочет, чтобы её день был как из сказки: зелёная трава, цветущие деревья, тёплый ветер. И всё это посреди площади, окружённой льдом и грязью. Я не знаю, хватит ли мне сил даже с этим… — она кивнула на снежный шар, стоящий в углу. Его стекло слабо поблёскивало, будто подмигивало ей.

- Конечно, хватит, — Берн шагнул ближе и положил руку ей на плечо, скользнув пальцами вниз, до самого ягодного браслета, мигнувшего в ответ на его прикосновение. Его голос был твёрдым, но в глазах мелькнула тень сомнения. — Ты сильнее, чем думаешь. А мы с Лириной найдём алтарь и вернёмся до того, как всё начнётся. Лас тебе поможет здесь.

- Я её защитник, — кивнул мальчик, выпрямляясь. — И я могу сыграть что-нибудь, чтобы ей было легче сосредоточиться. Может, мелодия усилит иллюзию? Не зря же для ритуала объединяют магию.

Велимира улыбнулась, но улыбка вышла усталой. Она сомневалась, что едва начавший практиковаться в магии мальчик сможет серьезно помочь.

- Попробуем. Но сначала мне нужно собрать всё, что у нас есть. Каждый кусочек магии, каждую крупицу тепла. Иначе я не протяну больше минуты. А по договору, должно быть не менее пятнадцати. Плюс… - Она глубоко вздохнула, собираясь с мыслями - то, что требует от меня канонник и то, что потребуется для активации алтаря. Думаю, этот день я запомню очень надолго.

Берн сжал ее запястье, зазвенев браслетом. Велимира посмотрела на него, впитывая поддержку, почти как силу от предмета искусства. Но мгновение закончилось и его рука упала, оставив ощущение пустоты.

Кот уверенно вел их вперед. Тусклые стены и своды катакомб, замерзшие и не живые вели их все дальше от сарая. Только то место, где Велимира использовала свою магию и расцветила стены цветочными и ягодными узорами, немного согрело сердце.

Лирина молчала. Берн тоже. Хвостатый проводник издавал редкие мурлыкающие звуки. Похоже, он был очень доволен собой. Даже больше, чем обычно

- Он часто здесь ходит? - Слегка напряженно спросил мужчина.

- Не доверяешь? - Хмыкнула певица. - Второй раз здесь идет. Но первый раз он все пометил, так что не переживай. Выведет.

- Угу. - Кивнул, оглядываясь по сторонам.

- Это было умно пройти внизу. - Признала женщина. - И быстрее и неприятных встреч избежим. В конце концов мы оба враги народа.

- Почему ты не связалась с ним раньше? - Помолчав немного спросил Берн. - Мне казалось, ты добрый человек. Жесткий, да, упрямый, да. Но добрый.

- Из любви к нему и не связалась. - Огрызнулась Лирина. - Ты видел моего брата. Он как на ладони. Не смог бы врать своим коллегам канонникам, что я мертва. И сам же первый стал их жертвой. Я и сейчас переживаю, что он себя выдаст. Но хотя бы у графа не так много людей заинтересованы в том, чтобы меня поймать.

- Да, я видел твоего брата. - Помолчав согласился Берн. - Он ведь не жил, а влачил существование, пока думал, что тебя больше нет.

- Послушай, я рада, что ты так переживаешь за Арлена, но каждый делает для своих близких что может. Я сделала так. Может быть это было глупо, в конце концов я была довольно молода тогда. Но это сработало и уберегло его от преследований других канонников. Без меня он для них просто большой и добрый дуралей.

Кот недовольный тем, что люди отвлеклись на глупые беседы, остановился и призывно заорал, распространяя эхо по всей пещерке, где они находились. Спохватившись, путники последовали за ним.

- Хороший котик. - Пробормотала певица. - Ты всегда знаешь, что важно.

Вскоре впереди показался свет. И женщина пошла к нему так же уверенно, как их хвостатый предводитель. Похоже именно здесь она спустилась в катакомбы, чтобы увидеться с братом.

Берн вышел вперед, раздвигая ветки, покрытые инеем. Лирина последовала за ним, её шаги были почти бесшумными — годы укрытия в лесу сделали её тенью среди деревьев. Кот то бежал рядом, то нырял в кусты, будто играл в свою собственную игру. Воздух пах смолой и сыростью.

- Ты уверена, что это здесь? — Берн остановился, глядя на развилку тропы. На одной стороне возвышался старый дуб с выжженной молнией корой, на другой — каменный валун, поросший мхом.

Лирина кивнула, указывая на дуб.

- За ним спуск к реке. Там есть пещера…нет, неправильно, это вроде древнего склепа. Если алтарь где-то рядом, то только там.

- У склепа обычно есть двери и охрана. - Задумчиво протянул сказитель. - Но так алтарь будет в большей сохранности.

- Не знаю, есть ли там какой-то охранник, но деревянные двери давно сгнили. Туда никто не ходил уже много лет.

Через некоторое время, продрогшие и почти уже отчаявшиеся, они все же нашли вход в склеп с пустыми ржавыми петлями на месте ворот. Как беззубый рот он открылся им среди зимнего без снежного леса и входить туда совершенно не хотелось.

Но натянув до самых глаз воротник свитера, подаренного Велимирой, Берн все же отважно ступил внутрь.

Склеп встретил их промозглой тишиной, от которой волосы на затылке вставали дыбом. Каменные стены, поросшие лишайником, видимо устойчивым к холоду, и тонкими нитями паутины, уходили вниз, вглубь земли, словно склеп был не просто укрытием для мертвых, а живым существом, проглотившим свои тайны.

Берн шагнул внутрь, и его шаги отозвались гулким эхом, растворяющимся в темноте. Лирина последовала за ним, её дыхание вырывалось облачками пара, а кот, чуть помедлив, скользнул следом, прижимаясь к земле, будто чуял что-то недоброе. Свет от фонаря, который Берн вытащил из-под плаща, выхватил из мрака неровный свод потолка, покрытый трещинами и пятнами сырости. Капли воды, срываясь с каменных сталактитов, падали на пол с тихим, ритмичным "кап-кап", словно отсчитывали время, застывшее в этом месте.

В центре зала, куда привел короткий коридор, возвышались три каменных гроба, потемневших от времени. Их крышки, грубо вытесанные и покрытые слоем пыли, были слегка сдвинуты, будто кто-то в спешке заглядывал внутрь, но побоялся задержаться. На одном из гробов лежала книга — толстая, с обугленными краями, её кожаный переплёт растрескался, а страницы топорщились, словно пытались вырваться из плена. Рядом, у стены, громоздилась куча других книг — некоторые раскрытые, другие сваленные в беспорядке, их листы пожелтели и скукожились, как осенние листья. От них исходил слабый запах плесени и чего-то металлического, будто чернила, которыми они были исписаны, всё ещё хранили остатки магии.

Стены склепа были испещрены надписями — вырезанными глубоко в камне, неровными, будто сделанными в отчаянии. Берн приблизился, водя пальцами по одной из строк: "Слова — это кровь, что питает жизнь". Буквы светились тусклым багровым светом, едва заметным, но живым, как угли под пеплом. Чуть ниже другая надпись гласила: "Тот, кто молчит, предаёт". А на противоположной стене, почти у самого пола, тянулась длинная строка, полустёртая временем: "Запечатай правду, и она разорвёт тебя изнутри". Лирина вздрогнула, прочитав это вслух, её голос дрогнул, эхом отразившись от стен. - Эй, ты что? Нельзя это читать! - Берн кинулся к ней, с явным намерением зажать рот. - Ты хоть понимаешь,что будет, если алтарь здесь и ты активируешь его? Один музыкант уже есть - это Лас. Что будет если в ритуал войдут два? Ты уверена, что хочешь узнать?

Лирина опустила глаза, осознавая свою оплошность и кот тут же вскочил ей на плечо, взлетев как по дереву. Он потерся мордочкой о щеку женщины утешая. И Берн немного остыл, видя, что ничего пока не произошло.

В углу склепа, за гробами, они обнаружили низкий каменный постамент — возможно, тот самый алтарь. Его поверхность была совершенно гладкой. Берн опустился на колено, разглядывая алтарь. Холод камня пробирался сквозь ткань его свитера, но он не замечал этого - он пытался понять, что же делать. Он считал, что алтарь, как и тот, что активировал его маленький друг будет весь в подсказках. Но похоже, ему достался самый упрямый и молчаливый камень.

- Мне попробовать спеть? - Лирина тихо прикоснулась к его плечу. Но сказитель только зло зыркнул на нее, давая понять, что ему сейчас не до ее глупостей.

Кот спрыгнул с плеча певица на камень и, словно это была самая мягкая подушка в мире, свернулся клубочком и моментально заснул. Берн не стал сгонять его. Это ничего не изменит.

- Тоже что ли лечь поспать, может камень во сне подскажет? - Пробормотал мужчина, завистливо глядя на спящий мохнатый клубочек. - Но я не Веля, мне вещие сны не снятся.

Вспомнив о девушке, сказитель почувствовал, как свитер внезапно начал греть сильнее. Он улыбнулся, подумав, что ее магия даже здесь с ним. Берн потрогал камень, но тот все еще молчал, не желая раскрывать свои тайны не достойным.

- А что если это и не алтарь вовсе, а просто камень? - Вон как кот на нем спит и в ус не дует. - Рассуждая таким образом, парень сел на постамент и глубоко задумался.

Глава 27

В сарае было тихо, но воздух так и искрился от напряжения и магии. Велимира достала все маленькие сокровища, которые подпитывали ее силой и разложила их вокруг. Снежный шар, рисунок, подаренный розой, мелкие цветные камушки, которые она нашла летом у реки, красиво закрученная ракушка, картинки, которые она хранила уже много лет и флейта Ласа. Все это давало ей ощущение красоты мира и поднимало ее энергию. Правда старые картинки уже почти не работали - они скорее вызывали ностальгию, чем что-то еще. А вот снежный шар искрился магией. И художница в который раз задалась вопросом, просто ли это сила красоты или это собственное волшебство изделия?

Мальчик нервно поглядывал на подругу, испытывая огромное желание схватить свою деревянную прелесть и убежать с ней, чтобы никто не отобрал. Но он держался, понимая, что изящная работа мастера тоже приносит Веле немножко сил.

- Как думаешь, нашли они уже второй алтарь? - Не вытерпев спросил он. Голос подрагивал от волнения за кота и Берна, ну и за всю затею в общем.

Велимира подняла глаза от шара и посмотрела на мальчика. Её пальцы невольно сжали браслет на запястье — тот самый, с ягодами, что мигнул в ответ на прикосновение Берна перед его уходом. Она до сих пор чувствовала тепло его руки, и это было единственное, что удерживало её от резкого ответа на бесконечные вопросы Ласа.

- Не знаю, — сказала она, стараясь говорить спокойно, понимая чувства Ласа, хотя в груди кололо от беспокойства. — Если кот их не бросил, то, может, и нашли. Но Берн… он упрямый. Не вернётся, пока не разберётся.

- Он там всех орехами закидает. Или книжкой по голове как стукнет! - Попытался пошутить парень, но по виду подруги понял, что не очень получилось.

- Четыре дня, Лас, — сказала она, возвращаясь к снежному шару. — Четыре дня, чтобы я сделала невозможное. Роза ждёт лето посреди зимы, а канонники ждут, чтобы я оступилась. И ещё этот алтарь под орлом… — Она замолчала, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Я не могу всё сразу.

Лас опустился рядом с ней, проигнорировав зов флейты, просившей взять ее.

- Ты не одна, Веля, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я помогу. Как с первым алтарём. Моя музыка… она ведь сработала тогда. Может, и тебе поможет?

Велимира посмотрела на него — на эти серьёзные глаза, такие не по-детски решительные, — и кивнула. Ей хотелось верить, что он прав. Она протянула руку и потрепала мальчика по белокурым волосам. Мальчик едва заметно сморщил нос, считая это вольностью, но не отодвинулся, видя, что девушке нужна любая поддержка.

Вздохнув, рыжая художница решила потратить немного магии, на то, чтобы успокоиться. Лечение не была ее коньком, но кое что она все же умела, поэтому нарисовала в воздухе несколько волнистых линий, призванных символизировать текущую воду и окунула туда лицо, впитывая свежесть. От релаксации ее отвлек странный звук.

Стекло снежного шара вдруг задрожало, будто внутри что-то шевельнулось. Маленькая фигурка кота — точная копия их хвостатого проводника — повернулась к нем и мяукнула, беззвучно, но так ясно, что Велимира вздрогнула. А потом она увидела: за котом, в глубине шара, мелькнула тень — смутный силуэт Берна, склонившегося над чем-то каменным.

Художница потерла глаза. Может быть у нее перебор с силой? Слишком быстрый приток может привести к разным последствиям, в том числе к галлюцинациям. Учитель ей об этом говорил. Поэтому, она всегда собирала магию осторожно. Но сейчас она постоянно тратила ее, а с учетом сложности задачи… Нужно было очень много.

- Смотри, там будто наш кот мяукает. - Подергал ее за рукав Лас. - Может сообщение передает?

- Я не слышала, чтобы кто-то передавал сообщения таким образом. И потом, они взяли веревку-шпиона. Если что-то надо будет передать, Берн ее заколдует и пришлет.

- Кто их котов знает, как им придет в голову связываться с хозяевами? - Глубокомысленно вопросил мальчик.

- Ты серьезно считаешь себя его хозяином? - Подняла бровь Велимира. - Если уж кто чей хозяин, так это он твой.

- Это сейчас не важно. - Отмахнулся юный флейтист. - Ты послушай, может поймешь, что он говорит.

- Он больше ничего не говорит… - Девушка присмотрелась к шару. - Но если это действительно было сообщение, то будем считать, что они добрались и твой брюнетистый друг сообщил нам об этом.

- Жаль, что твой брюнетистый друг ничего не сообщил. - Ухмыльнулся Лас, видя, как Веля покраснела от его поддразнивания.

- Да. - Тихо сказала она, опустив глаза. - Но уверена, на то была причина.

И у Берна действительно была причина. Он методично шлепал себя по ладонью по лбу, пытаясь подогнать мыслительный процесс. Но тот никак не желал принести плоды. Результатом стал разве что осуждающий взгляд Лирины и кота.

- Если Лас разбудил свой камушек музыкой, которую прямо на нем и увидел, то здесь по логике должно быть что-то, что можно прочитать. Но то, что на стенках - не подходит. - Пробубнил сказитель, уже несколько раз и в разных последовательностях пытавшийся прочитать надписи на стенах, но ничего не сработало.

- Давай я попробую? - В который раз предложила Лирина, но Берн мрачно отмахнулся. Кот зашипел на него, не оценив его жест в сторону женщины, давшей ему новую жизнь.

- Что ты вызверился на меня? Лучше бы что-то полезное сделал, а то только спишь где попало.

Мужчина несколько раздраженно уселся на холодный каменный пол, прислонившись к алтарю спиной. Он понимал, что не уйдет, пока не активирует этот бесполезный валун. Иначе в нем нет никакого смысла. Как тогда, когда он сбежал и спрятался, во время нападения на сказителей. Он заново пережил тот момент, сжимая и разжимая кулаки. И даже книга под боком нагрелась, отвечая его внутренним переживаниям.

Искаженное страхом лицо Гаррета, которого он тогда считал другом. Разочарование матери, буквально накануне передавшей ему семейный кулон, как наследнику. Взрывы и крики, разносившиеся далеко и до сих пор приходящие к нему во снах.

И дни в плену канонников. Они требовали у него что-то, что сами не могли объяснить. Запугивали, пытали, держали в темном, холодном подземелье, чуть не вырвали глаза, чтобы лишить его силы…

Берн очень старался похоронить эти воспоминания семилетней давности, но сейчас, когда он чувствовал себя бесполезным и уязвимым, они снова полезли в голову, как назойливые спящие перед канонидой.

Эмоции и чувства, которые он пытался забыть, события, которые пытался исправить все это время закипали в его крови и поднимались к поверхности. Прокручивая мысли снова и снова, сказитель чувствовал, что потихоньку сходит с ума, что было очень не вовремя. Надо было как-то собраться. Что-то сделать или сказать, прочитать, спеть, он уже был готов на что угодно, лишь бы не сидеть и не вспоминать.

- Ай! - Вскрикнул Берн, чувствуя резкую боль на щеке. Это вывело из состояния спирального падения в пустоту. А прямо перед ним сидел виновник происшествия. - Ах ты черная скотина! - Разозленный собственными переживаниями и ощущением в щеке рыкнул сказитель. Он хотел схватить кота, но тот словно издеваясь над ним моментально вспрыгнул на камень, к которому прислонился мужчина.

Берн вскочил, желая как следует показать, кто тут маг, а кто всего лишь волшебная зверушка. Но Лирина остановила его схватив за локоть и показывая в направлении животного, спокойно восседающего на алтаре и вылизывающего заднюю лапу.

- Смотри, Берн! Смотри внимательно! - Певица указала на след с несколькими каплями крови сказителя, оставшийся от лапы свирепого мохнатого хищника.

Парень склонился, вглядываясь в след и чем больше он смотрел, тем более явно начинали светиться несколько букв на каменной поверхности алтаря. Кот спрыгнул и отошел к одному из открытых гробов, устроившись там на долгий сладкий сон. А мужчина провел по лицу пальцами, собирая кровь из щеки, разодранной котом и принялся мазать им пространство вокруг букв.

- А ведь здесь это прямо написано про кровь.- Задумчиво сказала Лирина, поглядывая на исписанные стены.

- Да, нет ничего нового. - Огрызнулся Берн, продолжая расширять светящийся кусочек с буквами. - Такую же шутку использовало сопротивление для своих встреч. И теперь я знаю, где они ее подсмотрели. Надеюсь, мне хватит крови, чтобы увидеть все буквы.

- Из щеки? Скорее всего нет. Кот не так уж сильно тебя оцарапал. Думаю, придется резать еще. - Певица покачала головой. - Я могу дать свою кровь, если это поможет.

- Прекрати предлагать себя. Это мой алтарь и его окропит только моя кровь. Если ты так хочешь поучаствовать в ритуале - можешь сделать это в следующем году. Если он будет.

- Хорошо, хорошо. - Подняла руки Лирина. - Я не буду петь, не буду делиться кровью. Но хотя бы моему коту можно спасибо сказать?

Берн замер на минуту, с извлеченным уже из сумки ножом. Он посмотрел на довольно щурящегося кота и задумчиво покусал губы. Ему не хотелось признавать это, но вся их компания была уже многим обязана этому странному животному. И кто знает, что еще он привнесет в исполнение их плана.

- Спасибо кот. - Мужчина коротко склонил голову. - Я не дам Ласу назвать тебя Чернопопом. И ты… - На секунду замявшись - Передай Веле, что мы скоро закончим тут.

Берн выдохнул, вытирая пальцы о край свитера из всемозможной шерсти, подаренный Велимирой. Кровь, смешанная с пылью склепа, оставила на ткани тёмные разводы, но он не замечал. Его взгляд был прикован к алтарю. Светящиеся буквы, разбуженные его жертвой, дрожали, словно живые, складываясь в узоры, которые он всё ещё не мог полностью понять. Камень под ними загудел — низко, утробно, как сердце, забившееся после долгого сна.

- Лирина, — голос Берна звучал хрипло, — подойди сюда. Посмотри. Не уверен, что правильно понял. Тут кровь и слова переплетены венцом. Сказители так не пишут.

Певица шагнула ближе, её белокурые волосы поймали отблеск света от алтаря. Она склонилась над камнем, прищурившись, и её пальцы замерли в воздухе, будто боялись коснуться. Кот, устроившийся в гробу, приоткрыл один глаз, словно проверяя, стоит ли вмешиваться.

- Это… — Лирина замолчала и прищурилась, читая строки, которые проступили ярче. — «Кровь открывает путь, но слова связывают судьбу». — Она подняла взгляд на Берна, и в её глазах мелькнули удивление и тревога. — Ты должен что-то сказать, сказитель. Не просто прочитать — назвать свою роль во всем этом. Обозначить намерения. Забавно. Словно предложение девушке делаешь.

Берн сжал кулаки, чувствуя, как кровь всё ещё сочится. Его разум метался: что сказать? Что он — предатель, сбежавший семь лет назад? Или тот, кто теперь готов стоять до конца? Он вспомнил Велимиру — её усталую улыбку, её руку на его плече, — и Ласа, чья мелодия разбудила первый алтарь. Они верили в него. И это было важнее прошлого.

- Я… — Он кашлянул, прочищая горло. — Я Берн, сказитель, хранитель слов. Я здесь, чтобы связать судьбы тех, кто вернёт снег. Ради Ласа. Ради Вели. Ради… нового мира.

Слова повисли в воздухе и какое-то время ничего не происходило, словно кто-то думал, достоин ли мужчина ответа. Но потом разом произошло несколько событий. Свет рун вспыхнул, заливая склеп тёплым сиянием, похожим на рассвет. Камень дрогнул, и тонкая трещина пробежала по его поверхности, выпуская слабое облачко пыли, которое закружилось, как снег в бурю. Лирина отступила, её дыхание сбилось, а кот вскочил из гроба, выгнув спину и глядя на алтарь с почти человеческим интересом.

- Получилось, — прошептала Лирина, но в её голосе не было облегчения — только предчувствие. — Ты активировал его, Берн. Но… что-то ещё проснулось.

Берн не успел ответить. Где-то в глубине склепа, за гробами, послышался шорох — тихий, но настойчивый, как будто камни шевелились под чьей-то рукой. Кот зашипел, его шерсть встала дыбом, а Лирина схватила Берна за рукав.

- Надо уходить, — сказала она резко. — Что бы это ни было, оно не радо тому, что ты сделал.

Берн кивнул, прижимая книгу к груди. Он бросил последний взгляд на алтарь — трещина на нём медленно зарастала, но свет рун не гас. Что-то изменилось, и он чувствовал это в воздухе — магия, тяжёлая, как перед грозой. И внутри него, как будто носились туда-сюда рои слов, которые пока было не понять.

Они с Лириной поспешили к выходу, кот мчался впереди, его хвост мелькал в темноте, как маяк.

В сарае все еще было тихо. Велимира, забыв о сборе силы, то и дело поглядывала на снежный шар. Она вспоминала свой кошмар, от которого никак не могла проснуться и думала, может ли этот предмет декора обладать магией как веревки-шпионы или другие артефакты, которые придумали маги за эти годы. Кто знает, что придумали для собственного использования самые сильные музыканты, художники и сказители, если они могли общаться с самой жизнью? Так почему бы этому шару не быть предсказателем судьбы или еще чем-то. Продавщица еще тогда, когда она в первый раз зашла в ее магазинчик сказала, что такого больше не делают. Конечно, она скорее всего просто набивала цену, но что если знала о чем-то?

То ли под пристальным взглядом Вели, то ли еще от чего, но шар качнулся и снег взметнулся в нем снизу вверх, чтобы начать медленно опадать обратно. Фигурка кота была там и вид у нее был взъерошенный.

- Вель, я что-то чувствую. - Обеспокоенно сказал Лас, беря в руки флейту, словно ища в ней защиту. - Что-то в груди. Теплое. Будто я выпил чашку горячего чая с сахаром, помнишь ты делала? Только нет же никакого чая. А тепло продолжает … уже до макушки дошло!

- Думаю, это связано с Берном. Наверное ему удалось! - Не очень уверенно, но с надеждой предположила девушка.

- Это точно знак! - развеселился парнишка и даже сплясал коротко под не слышимую музыку.

- Может, и знак, — ответила она. — Но пока мы сами себе знаки. Ты, я… и Берн с его упрямством.

Лас хихикнул, а потом его лицо стало серьёзным. Он придвинулся ближе и обнял её — быстро, по-детски неловко, но так крепко, что Велимира почувствовала ком в горле. Она обняла его в ответ, думая, что чем дальше, тем теснее становится ее связь с ее маленькой семьей.

- Мы справимся, Вель, — прошептал он. — Все вместе.

Она кивнула, не доверяя голосу. В снежном шаре хлопья всё ещё кружились, и где-то в глубине, почти невидимо, мелькнула тень кота — теперь уже настоящего, бегущего по катакомбам. Велимира закрыла глаза, представляя Берна — его улыбку, его голос, его руку на её браслете. Он был далеко, но ближе, чем когда-либо.

Глава 28

Берна не оставляло ощущение, что то, что проснулось в склепе, после активации алтаря, продолжало преследовать их. Очень медленно, мелкими залипающими движениями, но двигалось сзади. Возможно, этому существу потребуется несколько дней, чтобы добраться до сарая по их следам. Но это пугало мужчину, как ничто давно не пугало. В первую очередь потому, что он не понимал, что это. А оставаться и разбираться было глупо, да и некогда.

Лирина и кот шагали рядом. Их отряд на обратном пути шел молчаливо, несмотря на кажущуюся победу их маленького похода.

Время поджимало, нужно было успеть помочь Велимире с подготовкой и понять, что там с третьим алтарем под статуей орла. Так что, невнятный монстр на хвосте совсем не добавлял уверенности в завтрашнем дне.

Поэтому, увидев расцвеченные ягодным узором художницы стены, сказитель испытал одновременно облегчение и напряжение. Оставалось пройти еще немного по узкому проходу и они вылезут через дыру в полу, которую уже даже не закрывали, потому что последнее время то и дело кто-то шастал в катакомбы.

Кот задрал хвост и побежал вперед, видимо в предвкушении объятий с Ласом или еды, приготовленной Велей.

Берн поспешил за ним. Пожалуй, если бы у него был хвост, он тоже задрал бы его.

Лирина же не торопясь завершала процессию. Ей тоже не нравилось, что позади она оставили что-то враждебное, хоть и медленное.

Сарай встретил их не радостными лицами Вели и Ласа, а постной физиономией Виктора.

Он с недовольным видом сидел, уложив ногу на ногу и доводил форму ногтей до идеальной ножом.

- Ты!.. - Слова застряли в горле сказителя, а кот несколько ощетинился и прижался боком к его ногам.

- С ней все все в порядке. - Закатил глаза канонник. - Вы все такие нежные. Ей нужно было уйти. До свадьбы осталось уже два дня. И ей бы неплохо все приготовить. Даже странно, что мне пришлось напоминать об этом опытной художнице.

- А ты что делаешь? И разве не три дня? - Вопросов было гораздо больше, но Берн сдержался.

- Это до канониды три. - Шевельнул бровями жених Розы. - Вы со своими ритуалами и магией забыли про нормальную жизнь.

Из дыры в полу, наконец, показалась Лирина. На ее лице не отразилось удивления или негодования. Она даже слегка улыбнулась. Видимо, этот лощеный мужчина ассоциировался у нее с братом.

Виктор тоже посмотрел на нее с любопытством. Похоже, сказители его теперь не так уж удивляли, тем более, одного он лично доставил в подвал и при этом остался совершенно жив. А вот музыкант, да еще певица, о чьем пении ходили слухи даже спустя столько времени после ее исчезновения…

- Так почему ты здесь? - Нетерпеливо прервал взаимные гляделки Берн.

- Твоя художница попросила. Сказала, что если вы вернетесь и никого не будет, ты кинешься в башню верховного канонника и все там разнесешь парой ругательных стишков. - Холодно ухмыльнулся Виктор. Ему не нравился оборванный сказитель в странном свитере не по размеру. Тем более, он прекрасно знал, откуда эти неприглядные шрамы на щеках.

- Моя, моя. - Проворчал черноволосый сказитель. Это прозвучало вполне органично, так что он даже не подумал возражать. Как и ее представлению о том, что он может сделать, если не обнаружит ее на месте. Так что может быть это и было разумно, оставить здесь встречающего. Хотя, Арлен, конечно, был бы предпочтительнее. Похоже, Лирину посетила та же мысль, потому что она открыла рот, чтобы что-то спросить, но канонник опередил ее.

- Арлен Кроу, - из губ Виктора это прозвучало почти как оскорбление - занимается сопровождением моей невесты и художницы на площадь. Не все рады тому, что она получила разрешение на работу там. Тем более, с ней мальчишка, он вообще не понятный тип. Почему она таскает его с собой всюду?

- Не думаю, что ты поймешь. - Покачал головой Берн. - Это семейные дела.

- Может быть ты забыл, но я здесь только потому, что хочу создать собственную семью. - Сердито огрызнулся канонник, но тут же вернулся к прежнему прохладному тону. - Ты нужен ей там. И единственная возможность для тебя выйти на площадь - это маскировка. - Мужчина вытащил из мешка потрепанную форму и броню канонника.

- Похоже, представление начнется раньше, чем я предполагала. - Лирина, наблюдавшая за ними, почесала за ухом кота, устроившегося у нее на плече, подальше от незваного гостя.

- Что это? - Сказитель почти брезгливо приподнял и рассмотрел то, что предложил ему Виктор. - Я не надену их форму. Да и маги не носят броню.

- И очень зря. - Канонник придвинул одежду. - Она весьма полезна, когда твой противник дерется не картинками и песенками, а настоящим оружием.

- Прислушайся к нему. - Вмешалась Лирина. - Никто не подумает, что всеми разыскиваемый преступник отважится надеть форму тех, кто его ищет. Это как прятать дерево в лесу. И ты должен сделать это, хотя бы ради Велимиры, раз ей нужна твоя помощь.

- Это ли не истинная любовь? - На лице канонника заиграла несколько горькая улыбка. - Надеть ради той, что любишь ненавистные знаки? Я вот надел.

Берн стиснул зубы, чувствуя, как в груди закипает раздражение. Виктор сумел задеть за живое, и его слова, пропитанные то ли насмешкой, то ли странной искренностью, только усиливали желание сказителя врезать надменному каноннику. Но взгляд Лирины, спокойный и слегка укоризненный, заставил его проглотить резкий ответ. Она права. Ради Велимиры он бы и не такое надел.

- Ладно, - буркнул он, сгребая форму со стола. - Но если эта дрянь начнёт натирать, я скину её прямо посреди площади.

- Не советую, - сухо хмыкнул Виктор, возвращаясь к своему ножу. — Канонники не любят, когда их форму позорят. Даже такие оборванцы, как ты.

Лирина закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. Кот, сидевший у её ног, мяукнул, словно подбадривая Берна, и потёрся о его сапог. Сказитель вздохнул, бросил последний взгляд на потрёпанную броню и пошёл в угол сарая, где тени скрывали его от любопытных глаз.

Форма пахла ржавчиной и чужим потом. Нагрудник оказался тесноват, ремни впивались в плечи, а шлем, тяжёлый и неуклюжий, норовил сползти на глаза. Берн чувствовал себя так, будто надел шкуру врага, и это ощущение вызывало тошноту. Он покосился на свои руки, теперь скрытые под грубыми перчатками, и пробормотал под нос:

- Если Веля или Лас узнают, что я это нацепил, они неделю будут надо мной потешаться.

- Они будет слишком занята, чтобы смеяться, — бросил Виктор, поднимаясь. — Пора. Площадь ждёт, а твоя художница уже, небось, чертит свои магические каракули.

Лирина отпустила кота, приготовившись ждать их возвращения. Если и был кто-то более разыскиваемый, чем Берн, то это она. Сказитель поправил шлем, чувствуя себя нелепо, и кивнул.

- Веди, канонник. Но держи свой язык за зубами.

Виктор лишь холодно ухмыльнулся, и их маленький отряд — канонник впереди, Берн в чужой броне и кот позади — двинулся к выходу из сарая. Улицы за порогом встретили их гулом голосов и запахом жжёного сахара, который витал в воздухе, предвещая канониду. Берн старался шагать ровно, подражая чёткой походке канонников, но каждый взгляд прохожего казался ему подозрительным. Кот, напротив, выглядел безмятежно, пару раз даже остановившись умыться или вылизать лапу.

Площадь открылась перед ними внезапно, как картина, вырвавшаяся из-под кисти. В центре возвышалась статуя орла, чьи крылья будто готовы были взмыть в небо. Толпа, как всегда в дни перед канонидой заполняла почти каждый уголок: торговцы раскладывали яркие ткани, дети с визгом гонялись друг за другом, а где-то вдалеке звенели колокольчики, напоминая, что все должны радоваться. Но взгляд Берна сразу нашёл её.

Велимира стояла у подножия статуи, перед ней лежал скраб художника - несколько кистей и краски. Её рыжие волосы, собранные в неряшливый пучок, выбивались из под шапки, а лицо светилось сосредоточенностью. Она шагала по площади, проталкиваясь мимо людей, отмеряя расстояние: три шага вперёд, поворот, ещё два шага. Каждый её шаг был точен, словно она вычерчивала невидимую карту. Берн знал, что это часть её магии — иллюзия лета, которую она готовила для свадьбы, должна была расцвести в строго заданной точке, где свет, краски и её чары сплетались бы в единое полотно, а жених с невестой встали, чтобы объединить свои судьбы.

Велимира остановилась, прищурилась, глядя на статую, и что-то пробормотала, поправляя кисть за ухом.

Рядом с ней крутился Лас, и то и дело пытался заглянуть через плечо Велимиры. Его болтовня, похоже, не мешала ей, а, наоборот, добавляла ритма её работе. Арлен, стоявший чуть поодаль, хмуро оглядывал толпу, явно готовый вмешаться, если кто-то из зевак подойдёт слишком близко. Он первым заметил подходящих мужчин и кота, вызвавшего у него теплую тяжесть в груди.

Берн почувствовал, как неудобство брони будто растворилось. Он ускорил шаг, забыв о роли канонника, и Виктор недовольно крякнул.

- Осторожнее, сказитель, сдержи свою спешку.

Но Берн уже не слушал. Он подошёл к Велимире, и та, уловив движение, подняла взгляд. Её глаза, тёплые, как летний мёд, вспыхнули радостью.

- Берн! — Она бросилась к нему, едва не уронив банку с охрой. - Ты пришёл! И… это что, форма канонника? — Её смех зазвенел в воздухе, и Берн почувствовал, как его щёки горят под шлемом.

- Не начинай, — проворчал он, но уголки его губ уже тянулись вверх. — Это всё ради тебя.

Лас подскочил к ним, чуть не опрокинув ящик. Его лицо осветилось широкой ухмылкой.

- Берн! Ты похож на старую жестянку! Странно, что кот не пытается тебя погонять - Он хихикнул, но тут же обнял сказителя, прижавшись к его боку.

Велимира положила руку на плечо Ласа, но её взгляд не отрывался от Берна. Она улыбалась, и в этой улыбке было всё — облегчение, тепло, обещание, что они справятся, несмотря на тени, что следовали за ними все это время.

- Спасибо, что ты здесь, — тихо сказала она, и её пальцы слегка сжали его руку в перчатке. - Я почти закончила. Осталось только выровнять линии для иллюзии. Хочешь посмотреть?

Берн кивнул, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее. Велимира вернулась к своей работе, снова отмеряя шаги. Она двигалась с грацией танцора, каждый шаг — часть ритуала, который должен был оживить её магию. Солнечный свет падал на площадь, и Берн вдруг заметил, как воздух над местом, где она работала, начал мерцать, словно там уже зарождались призрачные цветы лета — золотые лепестки, парящие в невидимом ветре.

- Уже завтра. - Прошептала художница скорее себе. - Завтра здесь будет чудо.

- Не перетрудись. А то на завтра сил не хватит. - Мрачно прервал ее Виктор, его лицо отражало видимое раздражение, смешанное со страхом. Для него этот день был одним из самых серьезных и важных. И не только из-за свадьбы, но и потому, что ознакомившись с секретными документами верховного канонника, он мог догадаться о том, что последует.

- Да. - Спохватился Берн, увлекшийся встречей со ставшими родными людьми. Голос его из-за шлема звучал глуховато и он подумал, что это могло бы стать препятствием для его магии, но пока отбросил эту мысль. - Мне передали, что я нужен тебе здесь.

- Ты мне всегда нужен. - Просто сказала девушка. И понизила голос. - Я переживала о том, как тебе удалось активировать алтарь. Лас сказал, что у вас должно быть все получилось. Но я хотела узнать, что с тобой и нашим планом все в порядке.

- Я сказал. - Подтвердил мальчик, наконец отпуская сказителя и переключаясь на кота, который впрочем не особо протестовал против обнимашек. - Правда она и сама в шаре увидела. Там какие-то тени были.

- В шаре? - Уточнил Берн. - Стоит мне отвернуться, как у тебя что-то новое появляется. Не устаешь меня удивлять.

- Да. Думаю, это как-то связано с тем моим кошмаром, помнишь? Я видела там твоего голубоглазого друга. Он что-то пытался передать нам.

- Меня? - Изумленно вмешался Виктор.

- Кота. - Снова рассмеялась Велимира. Она очень старалась удержать довольное выражение на лице, не смотря на усталость и переживания. Она думала, что Лас, и так сейчас в напряжении из-за того, что невольно стал участником древнего ритуала. Хотя глядя на его радостную мордочку под шапкой и не скажешь, что его что-то мучает.

Арлен, стоявший рядом, отогнал зеваку, что слишком близко подошёл к Ласу, и буркнул:

- Держись за Велей, малец. Тут не место для игр.

Виктор, стоявший в стороне, мрачно кашлянул.

- Если твоя иллюзия провалится, Роза…

- Не провалится, — отрезала Велимира, но её голос дрогнул. Она посмотрела на Берна, понизив тон. — Я переживала за алтарь. Рада, что всё получилось, но… ты в порядке? Кажется, ты там с кем-то подрался?

- В порядке, — ответил Берн, но вспомнил покрытый его кровью алтарь и существо путешествующее сейчас где-то под землей. Возможно, изменив цель и направляясь к площади.. - Это ерунда. Кот помог мне кое-что понять своим способом. Но что там было в шаре? Что-то определенное? Мне придется поискать информацию о таких шарах. Он крайне любопытный.

- Тени, - она нахмурилась, касаясь сумки. - Как в моём кошмаре. Мне показалось, что я вижу твой силуэт, но это скорее было потому что я волновалась и хотела получить любой знак. - Велимира мило покраснела. Хотя, это вполне мог быть мороз. - И кот был там. Он мяукал на меня и явно пытался что-то сообщить. Думаю, он знает больше, чем мы. Лирина говорила, что он наполнен ее магией. Разве это не переводит его в разряд живых артефактов?

Кот, усевшись в ногах Ласа и обернув их хвостом, показывая кто тут хозяин, фыркнул, будто подтверждая ее предположение. Велимира рассмеялась, но смех был хрупким, как стекло. Она вернулась к узору, а Берн смотрел на неё, чувствуя, как тепло её магии борется с холодом, что шёл по их следам.

Глава 29

Утро дня свадьбы накрыло площадь серой пеленой, словно само небо решило напомнить, что зиме не место для чудес. Велимира стояла у подножия статуи орла, её пальцы мёрзли, сжимая кисть, а рыжие волосы выбивались из-под шапки. Она закончила последние линии узора ещё накануне, и теперь площадь, очерченная её магией, ждала лишь искры, чтобы расцвести иллюзией лета. Точнее, это должно было быть полноценное пламя, чтобы разжечь лето среди зимы. И она была готова к этому. Огонек силы ощутимо мерцал внутри, готовясь выйти наружу. Но в груди художницы ворочалось беспокойство, острое, как осколок льда.

Снежный шар, который она поставила рядом на ящик, слабо мерцал в утреннем свете. Внутри него снег кружился неспокойно, а фигурка кота, казалось, смотрела прямо на неё, её стеклянные глаза блестели тревогой. Велимира нахмурилась, вспоминая тени, что видела в шаре вчера, — смутный силуэт, похожий на Берна, и мяуканье, которое Лас принял за знак. Она не была уверена, что это значит, но ощущение, что что-то идёт не так, с каждой минутой становилось сильнее. Тем более, что она постоянно возвращалась к мысли, что в это смертельно опасное действо, с верховным канонником, спящими вокруг и неизвестной ей магией, затянуты кроме нее самые дорогие ей люди.

- Веля, ты готова? — Лас подбежал к ней, его щёки раскраснелись от холода, а флейта болталась на поясе. Он выглядел взволнованным, но полным решимости, как настоящий музыкант, готовый к бою. - Они уже на подходе! Там столько народу! Платье держится отлично, не переживай. Даже мне нравится. И Роза в нем очень красивая.

Велимира слабо улыбнулась его энтузиазму, её взгляд метнулся к статуе орла. Она положила руку на холодный камень пьедестала, пытаясь уловить хоть что-то, но ничего не почувствовала — лишь слабое покалывание в кончиках пальцев, как эхо чужой магии. Её мысли тут же унеслись к Берну. Он был где-то рядом, всё ещё в форме канонника, готовясь к поиску третьего алтаря под статуей. Но вчера он выглядел странно — слишком молчаливым, слишком напряжённым. Что он скрывает?

Она посмотрела на мальчика, и тот сжимал флейту, как талисман. По его светящемуся лицу было видно, что даже если сейчас камни площади исчезнут и все провалятся вниз, в катакомбы, он все равно будет рад такому приключению.

Площадь начала оживать, а издалека доносился звон колокольчиков, предвещающий свадьбу. Но Велимира не могла избавиться от ощущения, что под этим шумом скрывается что-то иное — тихое, зловещее, как шорох шагов, которые она пока не слышала.

Арлен Кроу неслышно оказался рядом с ней. Несмотря на свой размер, обычно, он двигался ловко и непринужденно. Сейчас на его сосредоточенном лице читалась озабоченность. Он почти бессознательно прикоснулся к щеке покрытой старыми шрамами.

- Ли будет здесь? - Уточнил он вместо приветствия. Велимира поняла, что это сейчас единственное, что его беспокоит. Его сестра. И похоже надежда увидеть ее и, может быть все наладить, боролась в нем со страхом за ее безопасность в месте, где полно канонников и спящих.

- Она не собиралась. Но я оставила ей пару своих шарфов, на случай, если она захочет замаскироваться и прийти. - Ответила девушка, прикасаясь к руке охранника. Хоть сама она была на взводе, ее тронуло насколько мужчина заботится о своей единственной оставшейся родственнице. Лицо Арлена немного расслабилось и на нем даже появилось слабое подобие улыбки.

- Ей никогда не шли головные уборы. Она так говорит. Шарф будет к месту.

Художница кивнула, улыбнувшись искреннее. Она подумала, что может быть в такой напряженный и важный день получится воссоединится не одной маленькой семье, а как минимум двум. Лас подскочил к охраннику и торжественно вручил ему спящего кота, прежде чем снова убежать следить за процессией. И животное и мужчина стоически перенесли неожиданную встречу. Арлен даже аккуратно погладил покрытую черной шерстью спинку. А кот даже сонно мурлыкнул на это.

Велимира от этого зрелища почувствовала, как нагревается ее браслет на запястье и тут же принялась искать глазами Берна в толпе, собравшихся поглазеть на свадьбу зевак.

Но ее прервал повизгивающий Лас. Он вернулся очень быстро и у девушки возникло ощущение, что он хочет спрятаться за ее спину. Через мгновение она поняла в чем дело. Свадебную процессию возглавлял верховный канонник.

Велимира почувствовала, как кровь отхлынула от её лица, а пальцы, сжимавшие кисть, задрожали. Верховный канонник шагал во главе процессии, его фигура в чёрном плаще с багровым парадным воротником казалась дырой на фоне серого утра. Лицо его по прежнему скрыто глубоким капюшоном, из-под которого виднелся лишь острый подбородок, бледный, как мрамор, а на груди сверкала эмблема новой религии — глаз в пламени, символ отвержения магии. Он двигался медленно, с холодной торжественность.

Он должен был провести церемонию бракосочетания, как представитель веры, что объявила магию ересью. Для художницы же его присутствие означало, что каждое её движение будет под прицелом.

За ним следовали Роза и Виктор, окружённые свитой канонников. Роза сияла в платье, сотканном из иллюзий Велимиры, красные ягоды на лифе платья переливались и, казалось, делали весь мир вокруг теплее и ярче. Но даже её улыбка не могла скрыть напряжения. Виктор, напротив, выглядел собранным и элегантным в новенькой форме канонников, украшенной блестящими пуговицами. Но его взгляд то и дело метался к фигуре в плаще, словно он ждал приказа или удара.

Велимира слабо усмехнулась, осознавая иронию: она должна была магически создать лето прямо перед тем, кто считал её магию самым страшным преступлением.

- Веля, что он здесь делает? — прошептал Лас, его голос дрожал, а маленькая рука вцепилась в её рукав. Он больше не выглядел готовым к приключениям — страх, который он так старался скрывать, теперь отражался в его широко распахнутых глазах и дыхание вырывалась облачками пара из открытого рта.

- Он… ведёт церемонию, — тихо ответила Велимира, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри неё всё сжалось. — Новая религия… они теперь проводят свадьбы и похороны для тех, кто это заслужил.

Она поискала глазами Берна, но его фигура в форме канонника затерялась среди толпы зевак, и это только усилило её тревогу. Арлен шагнул ближе, его рука сжала рукоять ножа на поясе, а кот, всё ещё сонно мурлыкающий у него на руках, внезапно открыл глаза и зашипев, спрыгнул и скрылся в толпе. Лас было дернулся за ним, но передумал, предпочтя остаться с подругой и охранником.

- Держись рядом, Лас, — тихо сказала она, притягивая мальчика к себе. — Что бы ни случилось, не отходи от меня.

Процессия остановилась у статуи орла, и верховный канонник поднял руку, призывая к тишине. Этот призыв был немедленно услышан и площадь, только что утопавшая в голосах и звоне свадебных колокольчиков внезапно наполнилась торжественной и сухой тишиной. - Сегодня, в день перед канонидой, - слова, глухие и холодные, разнёслись над площадью, как зимний ветер - мы соединяем судьбы под взглядом новой веры, что отвергает ересь и ложь. Пусть этот союз станет символом чистоты и правды.

Велимира сжала кисть так сильно, что дерево скрипнуло, ей хотелось заскрипеть зубами, так ее выводило из себя лицемерие. Она должна была начать иллюзию — лето для Розы, обещанное чудо, которое могло стать её последним. Горло у нее пересохло и девушка с трудом удержалась, чтобы не смотреть на Ласа или искать глазами Берна.

Она не собиралась отступать. Она сделает то, что должна… и немного больше. Верховный канонник продолжал свою речь. Жених и невеста смотрели на него, но не друг на друга. Воздух вокруг них дрожал, то ли от мороза, то ли от ожидания.

Роза передернула плечами и Велимира поняла, что она должно быть сильно замерзла. Ягоды на платье должны были согревать ее, но открытые плечи зимой - это никакой обогреватель не справится.

Это явно был знак, что пора отбросить страхи и начать творить магию.

Глубоко вздохнув и вызвав перед мысленным взором самое красивое, что когда либо видела, и это был не Берн, присела чтобы последним мазком кисти объединить узор, который рисовала последние два дня.

Кисть в руке Велимиры дрогнула, но она заставила себя сосредоточиться. Последний мазок лёг на узор, и магия, что тлела внутри неё, вспыхнула, как костёр, подхваченный ветром. Она закрыла глаза, представляя летний луг из своих детских воспоминаний: золотистое солнце, запах травы, мягкий шёпот листвы. Её пальцы замерли, а затем магия вырвалась наружу, разливаясь по площади, словно река света. Иней на камнях растаял, воздух задрожал от тепла, и над площадью расцвело иллюзорное лето — деревья с изумрудными листьями, цветочные венки, парящие в воздухе, и солнечные лучи, что играли на платье Розы, заставляя ягоды на лифе сверкать, как живые рубины. Толпа ахнула, Роза расслабленно и радостно засмеялась, впервые за утро забыв о напряжении и внезапно согревшись, а Виктор, взял её за руку и посмотрел на нее, словно они были вдвоем в этом лете.

Но магия Велимиры сделала куда больше, чем она ожидала. Когда иллюзия достигла статуи орла, земля под ней задрожала, и из-под пьедестала вспыхнул свет — третий алтарь, скрытый от чужих взглядов стараниями графа и канонников, пробудился, приняв силу её заклинания. Велимира пошатнулась, её грудь сжало, как будто кто-то вырвал из неё часть души. Она почувствовала, как магия алтаря потянулась к ней, усиливая иллюзию, но забирая что-то взамен — её руки задрожали, а перед глазами заплясали тёмные пятна. Она с трудом удержалась на ногах, хватая ртом иллюзорно тёплый воздух.

Верховный канонник резко замолчал, прервав свадебную церемонию, его фигура в капюшоне напряглась. Он повернулся к Велимире, и хотя лица его не было видно, она почувствовала, как его взгляд прожёг её насквозь.

- Не знаешь, что значит придерживаться договора? - Раздалось шипение от высокой фигуры. - Это твоя последняя в жизни ошибка.

Глухой голос, полный ярости, разорвал тишину:

- Ересь! Магия на священной церемонии! Схватить её!

Велимира не успела опомниться или подумать о том, как лицемерно звучит выкрик фигуры в капюшоне, как два канонника бросились к ней. Её сердце заколотилось, но она не растерялась - магия всё ещё горела в её венах и близость алтаря даже заряжала неким куражом. Она сорвала с шеи цветастый камушек, который повесила буквально вчера, готовясь к созданию иллюзии, сжала его и прошептала заклинание автопортрета. Рядом с ней возникла её копия - точная, но пустая, как кукла, с застывшей улыбкой. Канонники не увидели разницы. Никто бы не увидел. Они принялись ловить иллюзию, а настоящая Велимира, схватив Ласа за руку, бросилась к краю площади, стараясь затеряться в толпе.

Но верховный канонник заметил её движение. Возможно это был единственный человек, чьего могущества могло хватить на это. Его фигура наклонилась, длинная рука метнулась к Ласу, который едва успел отскочить.

- Мальчишка тоже с ней! - прорычал потянувшись к флейте Ласа и намереваясь схватить его глава канонников.

В этот момент Берн, наконец протиснушившийся из толпы, сбросил шлем и бросился вперёд. Его меч тяжелый, проржавевший и довольно бесполезный, все же отбросил руку верховного канонника, а Арлен, не раздумывая, встал между Ласом и врагом, закрывая мальчика своим телом.

Всё происходило слишком быстро — мир закрутился с такой скоростью, что перед глазами Велимиры рябило: крики толпы, звон стали, топот ног канонников, и её собственное дыхание, рвущееся из груди. Но в тот момент, когда копьё одного из канонников устремилось к Арлену, время словно замерло.

- Беги, Лас! — крикнул Арлен, его голос, хриплый от напряжения, эхом отозвался в ушах художницы, завершаясь бульканьем. Копьё, острое и холодное, медленно, как во сне, вошло в его грудь, пробивая кожу, мышцы, кости. Кровь брызнула, алая, как ягоды на платье Розы, и каждая капля, казалось, падала вечность, оставляя тёмные пятна на камнях площади. Арлен рухнул на колени, его массивное тело качнулось вперёд, но он всё ещё держал нож, сжимая его так, словно мог защитить Ласа даже сейчас. Его глаза, полные боли, искали кого-то в толпе - Лирину, сестру, которую он так хотел увидеть в последний раз. Жизнь покидала его, вместе с вытекающей кровью, становясь частью иллюзорного лета, которое больше не казалось тёплым.

Лирина, закутанная в шарф Велимиры, замерла на краю площади. Её привёл кот, который сбежал от охранника в самом начале церемонии, - чёрный зверёк мчался впереди, словно знал, что ей нужно поспешить, чтобы увидеть брата. Но вместо воссоединения она увидела как он угасает настолько быстро, что даже ее волшебное пение не исправит этой трагедии. Она все же попыталась запеть, но ее горло предало ее, сжавшись от понимания, что ничего не изменить. Её крик разорвал воздух, полный боли и неверия, и кот, сидя у её ног, завыл, вторя её горю.

Велимира, уводя Ласа в катакомбы, обернулась на звук. Её сердце сжалось — она узнала голос Лирины, но не могла остановиться. Позднее она скажет себе, что не могла позволить жертве Арлена стать напрасной. Но в этот момент у нее нет ни единой мысли в голове, кроме того, что они должны добраться до входа в катакомбы и затеряться там в коридорах. Она обернулась на долю секунды выхватывая лицо Лирины, склонившееся над братом, почти размытые пятна лиц Розы и Виктора, которые остались с незавершенной церемонией и мелькнувшая в их направлении фигура Берна в нелепых латах. Верховный канонник же уже указывал на неё своим канонникам, и иллюзия лета и копия Велимиры начала трещать и таять, как тонкий лёд, под напором его ярости.

Глава 30

- Как ты сказала? Автопортрет? - задыхаясь и пытаясь сбросить с себя тяжелую броню пропыхтел Берн.

- Все художники делают это… - отозвалась Велимира все еще находясь мыслями там на площади, пытаясь собраться и перестать дрожать.

Подземные переходы катакомб давили тишиной и мокрым, холодным воздухом. Свет факелов, которые держали сказитель и художница, отбрасывал дрожащие тени на каменный пол.

Берн шёл чуть впереди, его шаги были тяжёлыми, как будто броня, что висела на нём, превратилась в оковы, сковывающие не только тело, но и душу. Он остановился на мгновение, опёршись о влажную стену, и с глухим вздохом сбросил наконец доспехи на землю. Металл звякнул, эхо разнеслось по туннелю, и мужчина повертел головой, потирая ноющие плечи.

Велимира следовала за ним, её пальцы нервно сжимали рукоять факела. Холод катакомб пробирал её до костей, а дрожь, что началась на площади после гибели Арлена, всё не отпускала — словно ледяной ветер проник в её сердце и застыл там. Она пыталась сосредоточиться на пути, но перед глазами вновь и вновь вставала та страшная картина: крики, кровь, неподвижное тело друга. Её шаги замедлились, и она чуть не споткнулась.

Рядом шёл Лас, закутанный в шарф, сжимая флейту так крепко, что костяшки пальцев побелели. Его невысокая фигурка казалась потерянной в этих мрачных коридорах, но в его глазах покрасневших глазах проглядывала смесь печали и упрямой надежды. Он молчал, лишь изредка бросал взгляды на Берна и Велимиру, как будто проверяя, не исчезнут ли они, как Арлен.

- Если я правильно помню направление, Лирина тогда пришла отсюда, — хрипло проговорил Берн, прерывая гнетущую тишину. — значит, мы идем к большой круглой пещере. Мы должны найти её… и этот чёртов алтарь.

- Что, если мы заблудимся? — голос Велимиры дрогнул, её взгляд метнулся к теням на стенах, которые казались живыми, угрожающими, словно из любой мог прямо сейчас шагнуть верховный канонник.

Берн повернулся к ней, его лицо, с шрамами после пребывания в плену, было суровым, но в глазах мелькнула тень поддержки. Он протянул руку и положил теплую ладонь на щеку девушки.

- Мы не заблудимся, — сказал он твёрдо. Из-за воротника его свитера выскользнул кулон в виде книжечки и качнулся прямо перед глазами Вели. — Мы выберемся из всего этого. Ради Арлена.

В этот момент из темноты выскользнул кот — чёрный, как ночь, с глазами, горящими голубым светом. Он мяукнул, коротко и уверенно, и побежал вперёд, его хвост задрался, словно указывая направление. Лас, увидев его, слабо улыбнулся.

- Он с нами, — тихо сказал мальчик. — Он знает дорогу.

Они двинулись за котом, их шаги гулко отдавались в узких проходах. Холод становился всё ощутимее, сырость пропитывала одежду, а тишина давила, словно стены сжимались вокруг них. Но присутствие кота, этого молчаливого спутника, придавало странное утешение. Его уши как поворачивались, будто он слышал магию, скрытую где-то в этих древних стенах.

Наконец, туннель начал расширяться, и воздух стал чуть менее тяжёлым. Они вышли в огромное круглое помещение — пещеру, чей потолок терялся в непроглядной тьме. Свет факелов осветил центр: там стоял первый алтарь, массивный каменный блок, покрытый мхом и вырезанными символами, которые слабо мерцали, словно пробуждаясь от их присутствия. - Привет. - Буркнул Лас, словно старому товарищу. Флейта в его кармане как будто просилась на волю, сыграть с этим камнем, как они уже играли всего несколько дней назад. - Кажется, он помнит нас.

Лирина показалась в пещере через некоторое время. Сколько точно прошло никто не знал. Все трое магов и кот расположились у алтаря, подпирая его спинами и пытаясь отдохнуть.

Шаги певицы были почти бесшумными на каменном полу. В тусклом свете факелов её лицо казалось бледным, а глаза — опухшими от слёз. Она остановилась, переводя дыхание, и привалилась боком к стене, словно ее силы закончились именно здесь. Кот немедленно подскочил к ней и обвил ее ноги хвостом, усиленно мурлыкая.

Её взгляд скользнул по лицам спутников, задержавшись на Берне.

- Я… я должна вам сказать, — начала она, голос дрогнул, но Лирина заставила себя продолжить. — Верховный канонник… он был в бешенстве, после вашего побега и приказал казнить всех, кто был в застенках. Сказителей, певцов, художников… — Она замолчала, её горло сжалось, и она опустила голову, борясь с подступившими слезами.

Берн почувствовал, как его сердце пропустило удар. Казнь сказителей… Его мысли метнулись к Гаррету — другу, с которым он когда-то делил мечты о свободе, пока их пути не разошлись. Он вспомнил тот день семь лет назад, когда канонники напали на их убежище. Лицо Гаррета, искажённое страхом и разочарованием, когда Берн сбежал, оставив его позади, всплыло перед глазами так ясно, будто это было вчера.

Я должен был остаться… — подумал он, и его рука невольно сжала кулон на шее. Металл впился в ладонь, но Берн не заметил боли. Его шрамы — от глаз до щёк, оставленные канонниками во время пыток, — будто загорелись, напоминая о том, что он сам едва избежал такой участи.

- Гаррет… — выдохнул он, его голос был хриплым, полным вины. — Он… он был среди них?

Лирина кивнула, её губы дрогнули, и она отвела взгляд. — Да, — прошептала она. — Его казнили вместе с остальными.

Берн закрыл глаза, его плечи опустились, как будто на них легла непосильная тяжесть. Он вспомнил, что и в застенки Гаррет попал из-за него. Из-за того, что пытался похитить Ласа и книгу с ритуалом, да. Но это тоже произошло потому, что он не мог больше доверять Берну после трусливого побега. Он загубил жизнь друга, спасая свою.

- Я предал его, — эхом отдалось в его голове. И теперь он мёртв из-за меня.

Холод катакомб проникал всё глубже, сырость пропитывала одежду, но Берн не чувствовал этого. Его вина была холоднее любого ветра, острее любого клинка. Он сжал кулон так сильно, что металл хрустнул, и только тогда он осознал, что его рука дрожит.

Велимира, стоявшая рядом, заметила его состояние. Её собственное горе по Арлену всё ещё пульсировало в груди, но она нашла в себе силы придвинуться к Берну и положить руку на его плечо. - Берн… — начала она тихо, но он покачал головой, не открывая глаз.

У него не было слов, чтобы выразить, как он сожалеет о том, что сделал когда-то.

Лас, всё ещё сжимая флейту, смотрел на них широко распахнутыми глазами. Он не понимал всей глубины вины Берна, но чувствовал, что его друг страдает.

- Мы… мы можем что-то сделать? — спросил он, его голос был слабым, но полным надежды.

Берн посмотрел на него, его взгляд был тяжёлым, но он заставил себя выпрямиться.

- Мы можем продолжить, — сказал он, его голос стал твёрже. — Ради Гаррета… и ради Арлена. Мы не дадим их жертве быть напрасной.

Лирина, вытерев слёзы рукавом, кивнула.

- Да, — сказала она, её голос всё ещё дрожал, но в нём появилась решимость. — Мы можем использовать этот алтарь, чтобы завершить начатое. Первый алтарь… он уже здесь, и он всё ещё хранит магию Ласа. Мы должны провести ритуал, ради всех, кого мы потеряли.

Велимира сжала руку Берна, её прикосновение было тёплым, несмотря на холод пещеры. — И ради нас, — добавила она тихо, её глаза блестели от слёз, но в них горела вера.

Берн кивнул, его пальцы разжали кулон, и он глубоко вдохнул, пытаясь прогнать боль. — Тогда давайте готовиться, — сказал он, его голос был низким, но полным решимости. — Полночь ближе, чем хотелось бы.

Лирина, взяла кота на руки и глубоко вздохнула. Её взгляд скользнул по камню, который слабо мерцал в центре пещеры. Она провела рукой по лицу, стирая остатки слёз, и её голос, хоть и дрожал, стал твёрже.

- Мы можем использовать этот алтарь, — сказала она, указывая на каменный блок. — Он всё ещё хранит магию Ласа. Мы должны завершить начатое… ради Арлена. — Её глаза на мгновение затуманились, когда перед ними встало безжизненное тело брата на камнях площади, но она заставила себя продолжить. — Он бы хотел, чтобы мы довели это до конца.

Берн кивнул, его лицо было напряжённым, но в его глазах мелькнула искра надежды. Он подошёл к алтарю, его пальцы коснулись холодного камня, и он ощутил слабое тепло, исходящее от символов, как будто алтарь отзывался на их присутствие.

- Ты права, — сказал он тихо. — Мы должны попробовать.

Сказитель достал книгу с описанием ритуала, которую отдала им Роза, но почувствовал странную вибрацию, пробежавшую по всему полу. Лирина и Берн обменялись быстрым взглядом, полным тревоги. Велимира заметила это и нахмурилась, её интуиция подсказывала, что они что-то скрывают. Она тут же вспомнила, как мужчина что-то не договаривал, когда они встретились на площади.

- Что-то не так? — спросила она, её голос был полон беспокойства.

Берн сглотнул, он ни разу еще не врал Веле и устал хранить тайны. Он посмотрел на Лирину, и та кивнула, давая понять, что пришло время рассказать правду.

- Велимира, — начал Берн, его голос был низким, но в нём чувствовалась тяжесть. — Есть кое-что, о чём мы должны тебе сказать. Когда мы активировали второй алтарь в склепе… мы разбудили нечто.

Велимира замерла, её пальцы сжали рукоять факела, и её глаза расширились от тревоги.

- Что вы разбудили? — прошептала она, её сердце забилось чаще.

Лирина опустила взгляд, её руки дрожали, когда она заговорила:

- Это так называемый большой спящий. Я никогда не видела таких. Но по описанию в балладах, это нечто, поглотившее силу нескольких спящих, сделав их единым организмом… Огромная тень с множеством глаз и хвостов, живущая рядом с большими скоплениями магии. Мы почувствовали, как он начал пробуждаться, когда алтарь ожил. Но тогда было не понятно, потому что все перемешалось. И никто бы не сказал, где начало рассветного ритуала, а где проснулось отвратительное порождение тьмы. И когда мы убегали… — Она замолчала, её голос сорвался, Берн продолжил за неё.

- Мы чувствовали, что он идёт за нами, — сказал он, его глаза потемнели от воспоминаний. — Медленно, но неотвратимо. Мы бежали через лес и катакомбы к сараю, но его присутствие… оно было как холодный ветер, который дышит в затылок. Мы не сказали тебе сразу. Но возможно, он где-то неподалеку, плутает по переходам.

Велимира сжала губы, её лицо побледнело, но она заставила себя вдохнуть, чтобы успокоиться. Её взгляд метнулся к Ласу, который смотрел на неё с надеждой, всё ещё сжимая флейту.

- И вы молчали об этом? — спросила она, её голос был полон упрёка, но в нём чувствовалась и тревога. — Почему вы не сказали мне раньше?

Берн опустил голову, его вина за предательство Гаррета всё ещё пульсировала в висках, и теперь к ней добавилось чувство, что он подвёл и Велимиру.

- Мы не хотели тебя пугать, ты была так занята подготовкой к свадьбе - сказал он тихо. — И… мы думали, что сможем справиться сами. Но теперь ты должна знать.

Лас шагнул вперёд, его маленькая рука потянулась к Велимире.

- Но если мы проведём ритуал, — сказал он, его голос был задумчивым, но полным детской веры, — может быть, это исправит всё. Мы должны попробовать, Вель. Если получится, то мы сможем все, верно ведь? Желания, помнишь, ты говорила, что в эту ночь можно загадать любое желание.

Велимира посмотрела на мальчика, его слова, полные надежды, заставили её сердце сжаться. Она кивнула, её пальцы всё ещё сжимали факел, но она нашла в себе силы выпрямиться.

- Ты прав, Лас, почти любое желание. - сказала она, её голос стал твёрже. — Мы должны попробовать.

Кот, сидевший на руках Лирины, внезапно мяукнул и спрыгнул на алтарь, его голубые глаза сверкнули в тусклом свете. Он прошёлся по камню, словно проверяя его, потоптал мох, словно уютный ковер,и уселся в центре, свернув хвост вокруг лап. Его присутствие, как всегда, придавало странное утешение, будто он знал больше, чем они.

Берн снял книгу сказителя с пояса , положил ее рядом с книгой Розы и открыл её на странице с ритуалом. Его пальцы дрожали, но он заставил себя сосредоточиться.

- Мы должны подготовиться, — сказал он, его голос был полон решимости. — Полночь все ближе.

Велимира достала свою кисть, её кончик слабо мерцал, как будто предчувствуя магию. Лас вытащил флейту, его тонкие, неловкие пальцы нервно теребили деревянную поверхность, но в его глазах горела искра — он был готов.

Лирина подошла к алтарю, её лицо было бледным, но решительным. Она достала свиток и развернула его, показывая древние символы.

- Я помогу, — сказала она тихо. — Мы сделаем это вместе.

Они начали подготовку: Лас занял позицию у алтаря с флейтой, Берн раскрыл книгу, Велимира встала рядом с кистью, а Лирина приготовилась петь. Кот, как молчаливый страж, сидел в центре, его глаза отражали свет факелов.

Полночь приближалась, и воздух в пещере стал тяжелее, словно сама магия сгущалась вокруг них. Они знали, что впереди их ждёт испытание, но в этот момент, стоя вместе у алтаря, они чувствовали, что не одиноки.

Факелы, вставленные в выемки в камнях, мигали, отбрасывая длинные тени, которые плясали на стенах, будто предчувствуя бурю. Алтарь в центре пещеры мерцал всё ярче, символы на его поверхности пульсировали, как дыхание древнего существа, пробуждающегося от долгого сна. Кажется, звук магии слышали теперь не только Лас и Лирина, как музыканты. Кот, сидевший в центре алтаря, поднял голову, его голубые глаза сверкнули, и он издал низкий, протяжный звук — не то мурлыканье, не то предупреждение.

Лас поднес флейту к губам, его пальцы дрожали, но в глазах горела решимость. Велимира держала кисть, готовая рисовать узоры, а Берн уже начал произносить первые слова заклинания из книги. Лирина, стоя рядом, тихо напевала, её голос вплетался в тишину, как тонкая нить, связывающая их всех.

Но прежде чем ритуал успел начаться, из одного из тёмных туннелей, ведущих в пещеру, раздались шаги — тяжёлые, уверенные, с перезвоном, словно кто-то шёл в ледяных доспехах. Тени сгустились, свет погас на несколько мгновений и в освященное пятно шагнула фигура в чёрном плаще с багровым воротником. На её груди сверкал символ — глаз в пламени. Верховный канонник.

- Прекратите это безумие. Не думали же вы, что сможете спрятаться? — голос был холодным и яростным. Фигура откинула капюшон, и перед ними предстала женщина — высокая, с острыми чертами лица и бледной кожей, словно вырезанной из мрамора. Её серые глаза, холодные, как лёд, смотрели прямо на Берна. — Договор с тобой, художница, был лишь ловушкой с самого начала. Я хотела поймать вас на глазах у всех, чтобы показать, что вы маги беспомощные дети. Но ты… ты посмела нарушить мои планы!

Берн замер, его рука сжала книгу так сильно, что обложка затрещала. Он почувствовал, как кровь отхлынула от лица, когда увидел, кто скрывался под капюшеном верховного канонника.. Его голос дрогнул, когда он заговорил:

- Ты… Ты?

Женщина сжала губы, её пальцы потянулись, чтобы коснуться кулона на шее сказителя, и в её глазах мелькнула тень боли, но без тепла.

- Кто это? - Напряженно уточнила Велимира, глядя то на пугающую женщину, то на своего сказителя.

- Я Эльвира, - произнесла верховный канонник так, словно все должны были сразу все понять.

- Это моя мать. Сказительница. Вернее, бывшая сказительница. - Почти шепотом пояснил Берн.

Художница ахнула, её кисть выпала из рук и с тихим стуком упала на каменный пол. Лас опустил флейту, его глаза расширились от ужаса, а Лирина отступила на шаг, её песня оборвалась. Кот зашипел, его шерсть встала дыбом, и он спрыгнул с алтаря, встав между группой и Эльвирой.

Берн почувствовал, как земля уходит из-под ног. Женщина, которая передала ему кулон как наследнику, которая исчезла после переворота, — теперь стояла перед ним в качестве верховного канонника, символа всего, что он ненавидел. Он вспомнил её разочарование, её слова о том, что он должен быть сильным, и его побег, который стал для неё предательством. Его голос дрожал, когда он заговорил:

- Ты… ты стала одной из них? Ты отбирала магию у невинных, зная, что я… что я сам сказитель?! И убивала людей, когда иссушивала их до дна?

Эльвира сжала кулак, её глаза полыхнули яростью, но в них мелькнула тень сожаления, тут же растворившаяся в чувств собственной правоты.

- Я сделала это, чтобы защитить тебя. Да, я убивала. Но каждый раз, забирая магию, я спасала десятки от хаоса, который вы называете свободой! — сказала она, её голос был холодными хриплым, совсем не женским. — Магия разрушает. Я хотела порядка. Но ты… ты выбрал их. — Она указала на Велимиру и Ласа, её взгляд стал жёстким. — И теперь мне придется разделаться со всеми вами.

Она подняла руку, и воздух задрожал от магии — тяжёлой, чужой, как цепи, сковавшие её саму. Энергия закружилась вокруг неё, тёмная, вязкая, липкая и устремилась к алтарю, намереваясь разрушить его. Велимира бросилась вперёд, поднимая кисть с пола, её собственная магия засветилась в ответ, создавая слабый барьер. Берн шагнул к ней, его книга всё ещё была открыта, а Лас, несмотря на страх, поднёс флейту к губам.

- Мы не дадим тебе остановить нас! - голос мальчика дрожал, но был полон решимости.

Эльвира усмехнулась, её магия ударила по камню, и тот затрещал, но не поддался. Она шагнула ближе, её глаза горели холодным огнём.

- Вы не понимаете, что делаете, — сказала она, её голос стал ниже. — Эта магия… она уничтожит всё, что осталось. Я не позволю вам завершить ритуал.

Но мелодия Ласа становилась всё громче, и свет алтаря усилился, отражая тёмную магию Эльвиры, как зеркало, пока её энергия не начала рассеиваться, подавленная мощью их единства.

Полночь наступила. Ритуал готов был начаться. Он как живое существо, чувствуя присутствие всех троих участников, начал проявляться, притягивая их к себе.

Пещера содрогнулась, словно само время замерло, чтобы уступить место магии. Мелодия Ласа, чистая и звонкая, разрезала воздух, как луч света, и алтарь отозвался — символы на его поверхности вспыхнули ярким золотым светом, будто оживая под звуки флейты.

Николас,внезапно повзрослевший и возмужавший, словно в нем поселилась тень более древнего мага, играл с закрытыми глазами, его пальцы двигались с невероятной точностью, а музыка, что лилась из его инструмента, была полна жизни — она вплетала в себя воспоминания о доброте Арлена, о его тёплых руках, о надежде, которую он оставил им. Каждый звук был как мост между прошлым и будущим, между смертью и возрождением.

Велимира опустилась на колени у алтаря, её кисть коснулась камня. Она рисовала узоры, соединяя символы тонкими линиями, которые светились под её прикосновениями. Её движения были быстрыми и красивыми, и в каждом штрихе чувствовалась её сила — магия художницы, что могла оживить даже мёртвый камень. Она рисовала цветы, которые распускались на площади, когда она создавала иллюзию, и лица тех, кого они потеряли, — Арлена, Гаррета, всех, кто пал от рук канонников. Её слёзы капали на камень, но она не останавливалась.

Берн, стоя рядом, читал слова из книги сказителя, его голос был низким и твёрдым, несмотря на давление магии Эльвиры. Заклинание звучало как древний гимн, слова которого отдавались эхом в стенах пещеры, усиливая мелодию Ласа. Он чувствовал, как книга в его руках нагревается, будто сама магия жизни отзывалась на его голос. Каждое слово было как удар молота, пробивающий стену, что отделяла их мир от утраченной магии. Его взгляд мельком скользнул к Эльвире, и он увидел в её глазах не только ярость, но и страх — страх перед тем, что они могли вернуть.

Лирина, прервавшая пение, когда появилась Эльвира, теперь снова запела. Её голос, чистый и высокий, вплетался в мелодию Ласа, создавая гармонию, от которой воздух дрожал. Она пела о жизни, о цветах, что расцветают после зимы, о тепле, что возвращается в мир. Её песня была как молитва, и с каждым словом магия Эльвиры слабела, отступая перед светом, что разгорался от алтаря.

Кот, сидевший в центре алтаря, внезапно встал и обошёл круг, который создали узоры Велимиры. Где он ступал, свет символов становился ярче, будто он замыкал круг магии. Его голубые глаза сверкнули, и он издал низкий мурлыкающий звук, который сливался с мелодией и песней, усиливая их.

Эльвира, чувствуя, как её магия теряет силу, закричала, её голос был полон ярости:

- Вы не понимаете, что делаете! Остановитесь, или вы уничтожите нас всех!

Но её слова утонули в магии ритуала. Алтарь гудел, и земля под ногами дрожала. Кот внезапно выгнул спину дугой, его шерсть встала дыбом, и он повернул голову к одному из туннелей, ведущих вглубь катакомб. Из темноты донёсся низкий, утробный звук — не рёв, а шёпот, как будто что-то огромное шелестело и причмокивало откуда-то издалека. Велимире на ум сразу пришел большой спящий, про которого она узнала совсем недавно, но он довольно часто занимал ее мысли.

- Он почти добрался до нас! - громко прошептала Лирина.

- Продолжайте! — крикнул Берн, его голос перекрыл гул. — Мы не можем останавливаться!!

И тогда алтарь взорвался светом. Символы, узоры, мелодия, песня и слова слились воедино, и с потолка пещеры послышался треск. Камни задрожали, и древняя шахта, скрытая веками, начала открываться прямо над алтарём. Глыбы падали, но магия ритуала Рассветного круга отводила их в сторону, защищая себя, и вскоре в потолке оказался туннель, ведущий на одну из улиц города. Сквозь него даже было видно звёздное небо, и холодный ветер ворвался в пещеру, всколыхнув одежду магов.

Свет алтаря устремился вверх, и в воздухе над ним появился силуэт с неясными очертаниям, но от него веяло теплом и надеждой, словно сама жизнь воплотилась перед ними.

Это был древний дух жизни, подаривший и охранявший магию этого мира. Его присутствие было мягким, но мощным, и он посмотрел на каждого из них, наставляя и благословляя.

Силуэт протянул руку к Лирине, и перед ней в воздухе расцвёл цветок — белый, сияющий, как символ её утраченного брата. Лирина ахнула, её глаза наполнились слезами, и она взяла цветок, прижав его к груди. Затем дух повернулся к Берну, и перед ним появился свиток, исписанный древними письменами, — знание, которое могло помочь ему искупить его вину. Берн сжал свиток, его пальцы дрожали, но он почувствовал тепло, как прощение. Велимире силуэт подарил новую кисть, её рукоять была инкрустирована красными сияющими камнями, напоминая, что в ее сердце всегда лето. А Ласу он надел на голову венок из мерцающих листьев, символизирующий его связь с магией жизни.

Силуэт исчез, но свет алтаря не угас. Из его центра начали подниматься светящиеся хлопья, похожие на искры костра, только крупнее и ярче. Они устремились вверх через шахту, а затем через другие выходы катакомб, уносясь в город, лес и распространились повсюду. Там, где они касались земли, хлопья превращались в снег - настоящий, мягкий, искрящийся, как в старые времена, когда магия была свободна. Через шахту в пещеру начал падать обычный снег, смешиваясь с магическим, и он покрывал пол вокруг камня, плечи и головы участников ритуала.

Искры, распространяясь через катакомбы, достигли отдаленного коридора, по которому неторопливо передвигался большой спящий. Огромная тень с множеством глаз и хвостов шевельнулась, но магия окружила её, и существо замерло, снова погружённое в сон. Это было временно, но угроза отступила - пока.

Эльвира, всё ещё стоявшая в стороне, опустила руку, её магия угасла, подавленная мощью ритуала и ее собственной внезапной слабостью. Её глаза расширились, когда она увидела снег, падающий через шахту, и её лицо исказилось смесью ярости и неверия.

- Нет… — прошептала она, её голос дрожал. — Вы не могли…

Лас опустил флейту, его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, но он улыбнулся, немного изумленно глядя на снег, который помнил очень слабо. Велимира поднялась с колен, её кисть всё ещё светилась, а Берн закрыл книгу, его взгляд был полон решимости. Лирина, прижимая цветок к груди, и на мгновение, ей показалось, что она слышит смех Арлена, далёкий, но тёплый, как в те дни, когда они были детьми. Она улыбнулась сквозь слёзы, чувствуя, что брат всё ещё с ней.

Ритуал завершился, и магия жизни вернулась — пусть лишь на время, но она была здесь, они все ее видели, в этом снеге, в этом свете, в их сердцах.

Снег все еще падал через открытую шахту, мягко укрывая пол пещеры тонким белым слоем, и его тихое шуршание смешивалось с гулом, всё ещё исходившим от алтаря. Искры, поднимавшиеся из камня, растворялись в воздухе, оставляя за собой слабое сияние, медленно угасавшее.

- Мы сделали это… - Николас потрогал небольшой сугроб, образовавшийся у него на плече. - Снег вернулся. Магия вернулась.

Эльвира смотрела на снег, падающий через шахту, и её серые глаза, холодные, как лёд, сузились. Её плащ с багровым воротником слегка колыхнулся от ветра, что ворвался в пещеру, но она не двигалась, словно окаменев.

Берн повернулся к ней, его лицо было напряжённым, но в его взгляде больше не было страха — только твёрдость. Он шагнул вперёд, сжимая свиток, и его голос был низким и полным силы:

- Мы сделали это, Эльвира. - Он не желала называть ее матерью. - Магия жизни вернулась. Ты не смогла нас остановить.

Верховный канонник сжала кулаки, её пальцы впились в ладони, и она сделала шаг назад, её взгляд метнулся к шахте, а затем к алтарю. Она глубоко вдохнула, и её голос стал холоднее, хоть в нём и чувствовалась горечь поражения.

- Этот снег… он идёт только в этом крае, — сказала она, её слова были словно яд. — Вы думаете, что победили? Магия всё ещё под контролем других канонников. Вы лишь отсрочили неизбежное. — Она замолчала, её глаза остановились на Берне, и в них мелькнула тень боли, но она быстро исчезла, сменившись решимостью. - Соседний верховный канонник примет меня. Мы соберём силы и вернёмся. И тогда вы пожалеете, что посмели бросить мне вызов.

Она резко повернулась, её плащ тяжело взметнулся, и она шагнула к одному из туннелей, ведущих из пещеры. Но перед тем, как исчезнуть, она остановилась и бросила последний взгляд на Берна. В её глазах не было тепла, но была какая-то странная смесь сожаления и ярости — как будто она всё ещё видела в нём того мальчика, которого когда-то пыталась защитить, но которого теперь считала врагом.

- Ты выбрал их, — сказала она тихо, её голос был почти шёпотом. — Ты выбрал хаос. Прощай, Берн.

С этими словами она быстро вышла из круга света, созданного алтарем, словно растворилась в темноте. Пещера снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь шуршанием падающего снега. Берн подавил желание сдернуть с шеи кулон книжку, подаренную матерью. Все же это не только ее наследие..

- Мы сделали это, — повторил Николас, разрушая тишину. Его голос был слабым, но полным веры. — Желания сбываются, Вель. Ты была права, как в твоих сказках.

- В легендах, - поправила Велимира и улыбнулась, её слёзы всё ещё блестели на щеках, но она кивнула. Берн подошёл к ней, его рука мягко легла на её плечо, и он посмотрел в сторону, куда ушла Эльвира. Его сердце сжалось, но он знал, что сделал правильный выбор.

- Это только начало, — сказал он тихо. — Но мы готовы.

Снег продолжал падать, и где-то там, наверху, в городе, люди уже видели его, чувствуя, как магия возвращается в их мир.

Снег шёл повсюду — в городе, в лесу, над катакомбами, мягко укрывая землю, словно мир получил шанс начать всё заново. Пещера, ещё недавно мрачная и холодная, теперь казалась тёплой, полной жизни, как в те времена, о которых рассказывали легенды, когда День смены года был праздником магии и надежды.

Люди из города, привлечённые светом, что лился из катакомб, начали спускаться через ближайшие входы. Они приходили по одному, по двое, их шёпот звучал благоговейно. Молодая женщина с ребёнком на руках остановилась у входа в пещеру, её глаза сияли и она тихо сказала: "Это чудо… Магия вернулась". Её сын, совсем малыш, засмеялся, ловя хлопья ладошками, и зашептал желание — вернуться домой к отцу. В тот же миг слабое сияние окружило его, и женщина ахнула, почувствовав, как тепло магии коснулось её сердца.

На улицах города, под падающим снегом, другие тоже загадывали желания. Старуха, стоя у своего дома, просила о здоровье для внуков, а юноша, держа за руку младшую сестру, мечтал о свободе для их семьи. Некоторые желания сбывались — сияние окружало тех, чьи слова были самыми искренними, и город наполнился тихими возгласами радости. Но магия, что вернулась, была лишь искрой, да и ее источник - три мага у алтаря - были еще молоды и ослаблены после всего, что с ними произошло. Так что силы волшебства рассветного круга хватало только на самые чистые мечты.

Николас стоял у ровно сияющего камня, его венок из мерцающих листьев сиял, отражая свет факелов. Он выглядел как настоящий хранитель чудес — маленький, но полный силы, мальчик, в котором пробудилась древняя магия. Он повернулся к Велимире, его глаза блестели от восторга, и он тихо сказал:

- Это как День смены год, Вель… Правда, как ты рассказывала. Снег, желания, чудеса. Удивительное дело.

Велимира кивнула, её сердце согрелось, она вспомнила, как рассказывала Ласу о старых традициях, о временах, когда магия была свободна. Она посмотрела на Берна, который стоял рядом, и их взгляды встретились. Снег падал между ними, хлопья садились на его шрамы на щеках и таяли, и Велимира вдруг почувствовала, что всё, через что они прошли, стоило этого момента. Она шагнула к нему, её рука коснулась его лица, и прикоснулась губами к его губам - коротко, но искренне, как будто этот поцелуй был обещанием, что они будут вместе, что бы ни случилось. Она посмотрела в глаза сказителя и увидела в них довольную ухмылку, словно он никогда и не сомневался в том, что так и будет.

Кот мурлыкнул, будто он одобрял этот момент. Но его уши внезапно дёрнулись, и он повернул голову к одному из туннелей. Оттуда послышались шаги — лёгкие, быстрые. В пещеру вошли двое — Виктор и Роза, их одежда была покрыта снегом, они держались за руки, а лица светились усталостью и облегчением.

- Мы видели свет, — сказала Роза, её голос был радостным и возбужденным. — И снег… Это вы сделали?

- Город оживает, — сказал Виктор. Он чувствовал себя странно и не знал, как вести себя в этой ситуации, что чувствовалось по его рваным движениям. — Но я слышал, что граф… он не обрадуется. Он всегда говорил, что магия — это хаос, грязь, который нужно контролировать или уничтожить. Я знаю, что он сделает всё, чтобы вернуть её под свой контроль.

Роза сжала руку Виктора, её взгляд был полон тепла, но и тревоги.

- Он мой отец, — сказала она тихо. — И он любит меня… по-своему. Его любовь душит меня. И он не остановится, пока не добьётся своего. Мы должны уйти, пока он не начал действовать.

Виктор кивнул, его рука крепче сжала ладонь Розы, и он посмотрел на неё с решимостью.

- Мы уйдём. Не знаю, готова ли ты к длительным путешествиям… - Немного неуверенно спросил он. — Но, может мы найдём тех, кто сможет помочь. Если магия вернулась, мы отыщем тех, кто захочет её защитить.

- Я только семь лет дочь графа, помнишь? - лукаво улыбнулась девушка. - Раньше мы были очень бедные и я гораздо крепче, чем тебе кажется.

Велимира посмотрела на Виктора и Розу, затем на Николаса, который всё ещё стоял у алтаря, и на Берна, чья рука теперь держала её ладонь. Они шагнули друг к другу, глядя в сторону, куда ушла Эльвира, и их пальцы переплелись, как обещание, что они справятся вместе.

Велимира достала снежный шар из сумки и встряхнула его. Хлопья внутри закружились, и в их вихре появился силуэт — тонкий, с багровым воротником, уходящий в темноту. Эльвира, и её образ, окружённый снегом, был напоминанием, что борьба не окончена.

Но снег продолжал падать, и пещера наполнялась смехом и шёпотом тех, кто пришёл сюда. Магия жизни вернулась, пусть лишь на время, и в этот момент, под падающим снегом, они все чувствовали, что рассвет этого дня начнется с надежды.

Глава 31

I. Хранитель чудес

Спустя три дня после проведения ритуала Рассветного круга, Николас сидел на холме за городом, глядя, как снег искрится под первыми лучами солнца. Венок из мерцающих листьев, подаренный духом жизни, всё ещё покоился на его голове, и он чувствовал тепло магии, пульсирующее в его груди. Кот, улегся на его сапогах, свернувшись, как живая милая грелка. Внизу, в городе, люди всё ещё шептались о чуде: дети лепили снеговиков, взрослые украшали дома цветами, что расцвели посреди зимы, а маги, скрывавшиеся годами, начали выходить из тени. Велимира и Берн были очень заняты, общаясь с представителями бывшего сопротивления и улаживая конфликты. Николас улыбнулся, его пальцы коснулись флейты, и он заиграл мелодию — ту самую, что пробудила алтарь. Ветер подхватил её, унося далеко, к лесу, к катакомбам под городом, где теперь дремал большой спящий. В мыслях парня, мелькнула фигура в багровом плаще, но Николас не боялся. Он закрыл глаза и загадал желание — чтобы магия осталась с ними навсегда. Снег вокруг него засверкал ярче, словно соглашаясь с его мечтой.

II. Тень в багровом

Эльвира шагала по заснеженным тропам, ведущим к замку на севере, где её уже ждал соседний верховный канонник, конечно узнавший о провале женщины. Её плащ с багровым воротником развевался на ветру, а в глазах горел холодный огонь. Снег, что падал вокруг, был для неё личным оскорблением — напоминанием о её поражении. Она сжала кулак, чувствуя, как магия, которую она подавляла годами, теперь струится по миру, неподконтрольная и живая. "Они думают, что победили", — прошептала она, и ее собственные слова заставили ее сердце сжаться, вызвав образ сына перед глазами. Впереди показались ворота замка, и стражник склонил голову, пропуская её внутрь. В тёмном зале её ждал канонник — высокий мужчина с серебряными волосами и улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. "Я знал, что ты придёшь, Эльвира, — сказал он. — Я видел снег. Пусть они еще немного порадуются. Это не надолго". Эльвира кивнула, её взгляд был твёрдым. Она не остановится, пока не вернёт порядок — или не уничтожит всё.

III. Любовь как цепи

Граф стоял у окна своего белоснежного дома, глядя на снег, который покрывал все вокруг. Весть о магии, вернувшейся в город, дошла до него на рассвете, и его пальцы так сжали бокал с вином, который он собирался принять вместо кофе, что тот треснул. Он всегда говорил, что магия — это хаос, который нужно держать в цепях, но теперь она вырвалась на свободу, и его дочь, Роза, была где-то там, с Виктором, который даже не смог быть настоящим канонником, в гуще этого безумия. Он любил её, как только мог любить отец, но его любовь была тяжелой, как железо. "Ты думаешь, что можешь бросить меня, как твоя мать, Роза?" — прошептал он, его голос был холодным, но в нём звучала боль. Он повернулся к своему советнику, который ждал у двери. "Собери моих людей. Если магия вернулась, мы найдём способ её обуздать. И вернём мою дочь". За окном снег продолжал падать, но для графа он был лишь предвестником новой войны.