Снег

Глава 1 Падение

Никто не смог это предсказать.

Никто этого не ожидал.

***

- Не отпускай! - надрывно-пронзительным криком умоляла девушка - не отпускай! Игорь!...

Её крик мешался с тысячами других: с криками боли и ужаса, с обрывками слов мольбы и ругани.

Он терялся в пронзительном скрежете металла и грохоте осыпающихся, подобно карточным домикам, конструкций обрывающих и хоронящих под своими грудами сотни жизней.

Всюду билось и сыпалось стекло.

Вопли, плач и лязг.

Все эти звуки сливались в сплошную жуткую симфонию конца.

Июльский воздух пропитывался отчаянием с железным привкусом крови, пыли и едкой дымной гари.

Воздух, что еще часом ранее был пропитан вкусным ароматом близкой чащи и влагой в предвестии дождя, сгустился и потяжелел. Там, где был рай, в считанные минуты разверзся ад ненасытный и беспощадный. Он пожирал, коверкал и ломал привычный мироуклад, тысячи судеб, десятки тысяч историй.

Мы не успели покинуть обреченную квартиру. После того, как здание содрогнулось и лопнули стены, обнажив прогнившие межэтажные перекрытия, которые тоже стали постепенно рассыпаться, лишь моя слабеющая хватка удерживала девушку от падения в пропасть глубиной 20 этажей.

Всего несколько минут назад, она безмятежно смотрела в свой планшет, сидя на диване в гостиной. А сейчас, гримаса ужаса исказила это прекрасное, уже не юное, но ещё не зрелое лицо.

- Катя! Я... не... не...! - вместо слов, с моих губ сорвался крик бессилия и отчаяния.

Я судорожно хватанул воздух ртом, осознавая в этот момент, что страшнее всего не близость собственной гибели, а ужас отражающийся на лице самого близкого человека цепляющегося за тебя, как за соломинку и понимание, что как бы ни хотел, ты не можешь помочь. То неведомое, что подвело под их жизнями черту, оказалось сильнее любых желаний.

Кончики пальцев бессильно выскользнули из ладони.

Катя вскрикнула и пропала навсегда за завесой дыма и пыли.

- Не-е-т! - продолжая тянуть руку прохрипел я, не узнавая собственный голос.

Катя! Катенька! Боже, нет! Мгновение, заставляющее сердце замереть, вокруг, казалось, ничего не происходит. Всё замерло, застыло, словно воск. Но в следующий же миг, когда раздался страшный треск и пол задрожал, проваливаясь в пропасть, я, разорвав оковы оцепенения, вскочил и со всех ног помчался прочь, от провала, из квартиры, в глубину коридора. Шок образовавшийся внутри превратился в психическую ударную волну, которая выжгла всё, кроме инстинктов.

С потолка посыпался бетон, раздался звук обрывающийся проводки, лампы попадали осыпая градом осколков.

Перепрыгнув через опрокинутый на пол велосипед, выбежал на лестничную клетку и устремился вниз, перепрыгивая через ступени, сквозь тучи цементной пыли забивающийся в глаза и дыхательные пути. Выжить! Во что бы то ни стало.

Сверху раздался страшный треск рвущегося металла. В ужасе обернувшись, увидел, как уцелевшие стены посыпались, словно костяшки домино, увлекая за собой крышу. Дом быстро складывался, разваливаясь на части.

Не заметив, сбил соседа, дядю Илью - в неудобных шлепанцах, тот оступился лишь на несколько ступеней, но затем лестничная площадка под ним обвалилась, несчастный не успел даже вскрикнуть.

- А-а-а-а! - истошный крик вырвался из груди его дочери - милой семилетней малышки, которая лишь каким-то чудом не улетела в провал, вслед за отцом. По её перепачканным, иссеченным мелкими порезами щекам бежали ручейки слёз.

Я схватил её за руку и, как пушинку поднял на грудь, надеясь успеть добраться до другой лестницы, но стоило лишь обернуться, и глаза расширились от ужаса, а из горла вырвался крик отчаянного страха.

«Умру» - успел осознать, перед тем, как победившая тьма поглотила меня целиком.

Никто не смог к этому подготовится.

Никто не знал, что случилось.

***

Тучи медленно сгущались над спальным районом, затягивая вечернее небо. Совсем недавно, здесь была ровная площадка, а ещё некоторое время назад, в годы юности наших дедов, на месте ровной площадки были совершенно непривлекательные груды мусора, который свозили за, тогда ещё не разросшийся город. А вот сейчас здесь возвышался на 20 этажей в небо, красавец новострой. Дорога к нему пролегала через красивый парк, который являлся частью жилого комплекса. Мы с Катей, Катенькой, Катюшей, любили проводить здесь время, сидя на скамейке в тени разлапистой ели и часами беседуя о какой-нибудь чепухе. Вот и в этот раз, наслаждались свежим воздухом, который был так глубоко пропитан ароматом хвои и влаги, что я вытянул ладонь, проверяя, нет ли ещё дождя.

- Слушай, а помнишь ту кафешку, где мы кофе вкусный пили? Давай сходим? - на удивление преисполненным тревожности тоном спросила Катя. Любуясь копошащимися на детской площадке детишками, она сидела закинув ногу на ногу. Темно рыжие волосы ниспадали роскошными волнами, слегка обрамляя круглое миловидное лицо девушки.

Я, конечно, знал, что она подобно кошке не любит мокнуть под дождем, но чтобы настолько?

- Угу - сказал я, заправляя прядь волос ей за ухо, но не удержался от дурацкой, хотя ставшей уже традиционной подколки - а родители не будут против?

- Папа сказал, что мне не стоит с тобой общаться - ответила она, стрельнув в меня ироничным взглядом.

- А я всегда говорил, что папа у тебя умный.

- Только когда тебя это останавливало? - парировала она, голосом, полным патетики.

Рассмеявшись, я поднялся и подставил девушке согнутую в локте руку.

Рука об руку мы двинулись по дорожке. Где-то далеко за домами беззвучно сверкнула молния. Несмотря на явственную близость дождя, парк был полон народу: резвились детишки, их родители сидели рядом, беседуя о чем-то своем, по дорожке ходили праздные гуляки, то и дело, фотографируя то друг друга, то местные красоты.

- Физкульт-привет, молодежь! - окликнул нас дядя Илья, пробегая мимо пружинистым шагом спортсмена.

- Здравствуйте, дядь Илья! - звонко ответила Катя.

Я же приветственно махнул рукой соседу. Несмотря на то, что новосторойке ещё и пары лет не было, все жильцы жили как бы одной семьей. Пусть и не всегда дружной, но в атмосфере солидарности и взаимовыручки.

Где-то вдали раздался гул легкого самолета. Он не затихал, а напротив, медленно нарастал, подобно звуку назойливого шмеля крутящегося где-то за периферией зрения.

- Тебе не кажется, что мы стареем? - спросила Катя, провожая взглядом удаляющегося мужчину - сегодня я даже решила не красить ногти красным лаком, потому что мне показалось, что это какой-то, ну... «старческий» цвет.

Я скосил взгляд на спутницу. Вроде бы девушка говорила предельно откровенно, но с другой стороны, мы прожили с ней уже достаточно, чтобы почувствовать, что она чего-то недоговаривает.

«Ну давай же - мысленно подстегнул её я, - давай, в лучших традициях романтических историй, скажи, что ты беременна»

- Мы все стареем. Кто-то чуть раньше, кто-то позже - гул самолета нарастал, он приближался, а я будучи с детства любителем авиации, поймал себя на том, что с почти детским трепетом задрал голову к небу, чтобы не пропустить момент, когда летательный аппарат явит себя нашему взору -...хотя иной раз, все, что тебе нужно это вымыть голову под холодным душем.

- Дурачок - пробурчала Катя.

Гул быстро приближался. Вот-вот покажется самолет.

Внезапно этот звук перерос во что-то мощное. Воздух задрожал. Блестящее брюхо самолета вроде «текнам» промчалось над самыми вершинами елей, едва не цепляя их. Я аж машинально пригнулся.

- Ни хрена! Это что за?... Ты видела??? Видела?!

Вслед за возгласом, недоуменно уставился на Катю.

Девушка застыла, точно каменное изваяние. Остекленевшими, лишенными своего лучистого блеска, глазами, она смотрела на меня. С лица исчез горячий молодой румянец, уступая место мертвенной бледности.

- К-катя?! - приблизившись, помахал рукой перед её глазами - Катя!

Схватив её за плечи, чтобы встряхнуть, почувствовал прикосновение её ладошек к своей груди. С нечеловеческой силой, девушка, даже не напрягаясь оттолкнула меня с такой силой, что я потерял опору под ногами.

Это случилось внезапно.

***

Этот толчок подобно разряду дефибриллятора, запускающего остановившееся сердце заставил меня, резко вздрогнув, распахнуть глаза. И тут же едва не вскрикнуть от резкого, неожиданного звука самолетного двигателя. Он был не где-то, а прямо тут. Ввинчивался в уши, все сильнее давя на мозг, причиняя почти физическую боль.

В смятении попытался вскочить, но снова сел и ничего не понимая, шокировано кинул взгляд по сторонам. От увиденного, глаза сами собой распахнулись так широко, как еще никогда до этого.

Я обнаружил себя в кабине самолета, чьи приборы посходили с ума: стрелка указателя скорости, тахометр, указатель курса и топлива скакали лихорадочно, иногда падая в ноль но тут же вновь поднимаясь как ни в чем не бывало.

За стеклом быстро приближался снежный покров покрывавший поросшие лесом горные склоны.

Слишком быстро. Так не должно было быть.

Самолет падал. Подобно осеннему листу сорвавшемуся с дерева, он несся на горные пики, а я - внутри этого стального гроба и никого рядом, кто мог бы взять ситуацию под контроль!

- О нет - холодным выдохом тут же сорвался с моих губ.

Я знал, что управлять самолетом, во время свободного полета в воздухе, это не сложнее, а где-то даже легче, чем автомобилем, но посадка, как и взлет, особенно без посадочной полосы, это целое искусство, доступное лишь немногим опытным пилотам в число которых я, увы, не входил.

Окинул растерянным взглядом приборную доску. Да что это с приборами?!

Клацнул тумблер Джи Пи Эс, попытался включить автопилот - никакого результата.

Оставалось несколько секунд на то, чтобы принять единственно верное решение. Потом будет поздно что либо делать.

Отчаянно встряхнул головой собираясь с мыслями и пытаясь выстроить правильную последовательность действий. Только что я пытался спастись из разрушающегося здания, потом прогулка с Катей и вот вам здрасьте! Это что, какая-то игра на выживание, об участии в которой меня забыли предупредить?!

Неуверенно потянулся к ручке управления закрылками, но в последний момент отдернул руку и взялся за рычаг управления левым двигателем, второй взял штурвал. Он у текмана внезапно оказался очень чувствительным и мгновенно отреагировал на не самое осторожное касание, уходя в крен под поток воздуха.

Исправив положение, плавно перевел рычаг в «Минимальный полетный малый газ» винты слева сбросили скорость вращения, гул пошел на убыль, как бы сообщая, что мощности поубавилось у двигателя.

Самолет снова стал уклоняться влево, но я был к этому готов.

Отлично. Теперь второй рычаг.

Плавно... Плавно, Игорь! Без резких движений...

Правый двигатель послушно отозвался плавно сбрасывая обороты.

Тогда я ухватил штурвал обеими руками и потянул его на себя, заставив самолёт поднятием носа выйти из пикирования, с расчетом, чтобы машина при полной уборке крена вышла точно на выбранный ориентир, между двумя горными вершинами, и одновременно, тем самым погасить скорость снижения.

Медленно текли секунды, аппарат медленно, очень медленно прекратил снижение, и тяжело, словно нехотя взмыл вверх, по ощущениям почти на сотню метров, испытав при этом слишком сильные перегрузки. Слишком большая скорость.

Всем своим существом я чувствовал как самолет натужно заскрипел, словно вот-вот развалится на составляющие.

- Держись, малыш, держись, еще немного... вот так... да...

Ради таких моментов, когда ты забываешь, что самолет, это всего лишь машина и начинаешь чувствовать, что вы единое целое, я некогда полюбил полеты. Надо же, как в воду глядел.

Самолет чудом пролетел между двумя горными вершинами, чуть было не зацепив их брюхом.

Первое препятствие позади. Впереди самое сложное.

Глянул на приборы - все та же чепуха, стрелки жили своей собственной жизнью.

Вот же дрянь.

Взглянул в боковое окно.

- Даже не думай - приказал сам себе, удерживая себя от искушения дернуть штурвал вправо, туда где недалеко от предгорья расстилались чистые обширные снежные пространства, целые заснеженные поля, словно приглашая. Может, это как никогда подходило для экстренной посадки, но я прекрасно знал предел своих навыков. Попытка столь резко сменить курс, градусов под 40, в моих руках - почти гарантированное сваливание самолета, это когда сила тяготения влечет аппарат к земле по своим собственным законам. А сваливание для меня - это гарантированная гибель. Можно было попытаться запустить двигатели и зайти на круг, но это могло занять слишком много времени, а ни состояние летательного аппарата, ни погода не внушали доверия.

Почти лишенный работы двигателей самолет, снижаясь, планировал над незнакомой местностью.

Где-то далеко внизу, на небольшом пятачке свободного от леса пространства, мелькнуло несколько домов, линии электропередач. Эдакий маленький индустриальный оазис среди лесов и гор. Откуда столько снега в июле? И что это за горы? Едва задавшись этими вопросами гнал их из головы. Не до этого сейчас.

Мелькнула мысль, что вот здесь можно попытаться зайти на круг и сесть на шоссе проходящее через поселок. За поселком на северной стороне был небольшой прямой участок, на который можно было попытаться пристроиться.

Другой шанс уже вряд ли представится. Ведь я не знал, сколько у меня горючего, не знал местности. Кругом, насколько хватало взгляда одни леса и горы.

Приняв решение, дал немного вправо и самолет попав под резкий боковой порыв ветра ушел в глубокий крен. Я торопливо обрубил панические мысли на корню и в попытках вывести машину из крена, осторожно дал штурвал влево, но крен не уменьшился, а увеличился еще больше.

Самолет задрожал от сильной перегрузки.

Погода быстро портилась, крупными частыми хлопьями посыпал снег, сильно ухудшая видимость. Порывы ветра швыряли легкий самолет, как щепку.

Следующие несколько минут прошли в борьбе со стихией и попытках удержать шарик уклономера поближе к центру.

Перед каждым действием, не забывал напоминать самому себе, что у меня только один шанс выровнять машину. Потеря управления над самолетом - гарантированная гибель. А я всё ещё любил жизнь и не готов был умирать.

Наконец, удалось выйти из зоны сильного снегопада. Но слишком большой ценой: слишком отклонился от выбранного курса для посадки, даже не знал где поселок и шоссе.

Мимо мелькнули заснеженные горные вершины, ледяные водопады и внушительные наледи свисающие с отвесных скал. Показалось относительно ровное горное плато. Над ним пролетел уже на высоте около 50 метров.

Оставались считанные секунды - гибель или спасение?

Дернул колпачок стоп-крана, отключая подачу топлива в двигатели.

По миллиметру начал давать штурвал от себя, плавно опуская нос и следя за тем, чтобы сила удара об землю не превзошла бы допустимые нагрузки на узлы крепления двигателя.

Я напрягся подобно натянутой струне: одно неловкое движение - и самолет нырнет резко носом и разорвется на куски.

В последний момент заметив препятствие, торопливо взял штурвал на себя, самолет чуть-чуть задрал нос вверх, пропуская под брюхом скопление валунов, затем снова от себя.

Три секунды, две секунды, одна...

С замиранием сердца ждал, когда машина ударится брюхом о заснеженную землю. После этого, самолет станет неуправляемым.

Вот оно! Всем своим существом почувствовал, как брюхо коснулось заснеженной земли. Под днищем пронзительно задребезжало, заскрежетало и застучало, по самолету пронеслась стремительная тряска, я еле удержал себя в кресле пилота, руками продолжая до последнего удерживать ручки штурвала.

Скрипнул трухлявый древесный ствол задетый крылом, отвалился правый винт и ещё продолжая по инерции вращаться исчез где-то в снежной взвеси, левый выгнулся, шевельнулась мохнатая еловая ветка, и затрещали другие, зашуршали камешки обшивка лопнула, и через большую трещину ледяной снег стал засыпать кабину.

Наконец, самолет упершись во что-то, с протяжным стоном завалился на крыло и словно раненный зверь испускающий дух, замер.

- А!...- вырвался крик, когда я инерционно врезался лбом в приборную панель, рассекая в кровь лоб, да так смачно, что аж зазвенело в ушах. К счастью - этот звон был единственный звуком, что я слышал.

Утерев ладонью кровь из раны, закрыл глаза и попытался прислушаться к своим ощущениям и мыслям.

Но их не было.

Кто я? - на всякий случай задал я себе проверочный вопрос, опасаясь амнезии.

Игорь Шевченко - ответил сам себе.

Сколько мне лет?

25 лет.

Откуда я?

Тольятти, Самарская область, Россия.

С памятью порядок. Выдохнув, откинулся на спинку.

Живы будем - не помрем, как говорится.

Медленно текли минуты, а я не знал, что и делать теперь.

Пришедшая на смену адреналину усталость навалилась разом, тяжелым мрачным грузом. Глаза слипались. Совсем не осталось сил. Каждое движение давалось с огромным трудом. Что могло случится, что я оказался в такой отвратительной ситуации? Разве не умер в разваливающимся здании? Куда делась дочь дяди Ильи? Ведь держал же её на руках, буквально только что.

Бред какой-то.

Давайте, открывайте мне следующий уровень. После пережитого, я готов был поверить в какую угодно чепуху, даже в то, что и впрямь оказался в какой-нибудь игре с ограниченным числом жизней.

Но минуты шли, а ничего не менялось. Холодный ветер задувал снег в кабину и окна. Оставалось только недоумевать над случившимся и над тем, что в конце июля на улице метут метели. Хотя... если я не дома, может сейчас и вовсе не июль? Почему бы и нет?

- Давай, чем ты меня еще удивишь? - неохотно ворочая губами пробормотал в пространство перед собой.

Кровь из травмированного лба заливала лицо, стекала по векам, вдоль носа к губам, оставляя солоноватый привкус, но я не обращал на неё никакого внимания. Что такое несколько капель крови в сравнении со столькими оборвавшимися жизнями?

С чего вообще всё началось? В какой момент привычная реальность пошла по одному месту? Порывшись в памяти, вспомнил.

Это был обычный пятничный вечер, после работы. Мы решили глянуть какой-нибудь очередной дурацкий фильм за ужином. Я любил готовить, это было мое хобби, призвание можно сказать. И собирался удивить Катьку своим коронным блюдом, не хитрым, но удивительно вкусным, пока она сидела и выбирала в планшете фильм. Именно такие планы у нас были на грядущие выходные - забить на всё и посвятить время друг другу. А почему бы и нет? Заслуженный выходной у нас никто не имел права отобрать.

Здание внезапно содрогнулось, как при землетрясении, хотя какое к дьяволу землетрясение в Тольятти? Макароны выпали у меня из рук, а потом... Боже, Катя...

С ней мы были знакомы почти с детства - закончили одну школу, с разницей в один класс. Поступили в один универ. Но в новые друг для друга отношения, отношения влюбленных друг в друга парня и девушки вошли относительно недавно. Всё у нас складывалось удивительно хорошо, дело постепенно шло к свадьбе, к образованию семьи. А теперь, невозможно было поверить, что её больше нет.

Ветер задувал снег в кабину и в окна. Прошло минут, наверно, десять, может немногим больше, прежде чем я понял, что долго так не протяну, околею насмерть. Зубы уже начали стучать от холода, а пальцы неметь. Оглядев наскоро себя, обнаружил, что находился в том же, в чем был, когда наш дом начал рассыпаться: домашние джинсы, рубашка, да кроссовки напяленные наспех. Так что, если хотел выжить, то нужно было двигаться. Для начала добраться до того поселка, что я видел с высоты. Он не должен был быть слишком далеко.

Взглянув перед собой, мягко, почти любовно коснулся штурвала:

- Молодец, выдержал, не развалился! Видел бы меня мой инструктор...

Поднявшись с кресла, попытался осмотреться в самолете.

На многое не рассчитывал. Такие самолеты не были предназначены для перевозки серьезных грузов, но были оснащены багажным отсеком для различных негабаритных вещей. Впрочем, там не оказалось ничего полезного: ни спичек, ни еды, ни воды, ни даже теплой одежды. Лишь рюкзак с пляжным бельем - какая ирония, мылом и зубной пастой, а также коробки с какими-то запчастями непонятного происхождения, похожими на компьютерные. Может это компьютерные и были я не шибко силен.

На полу, вот уж внезапно, обнаружилась увесистая потрепанная книжка: «Джек Лондон. Собрание повестей и рассказов» - её решил взять. Сам не знаю зачем. Возможно, это был эдакий машинальный порыв в желании сохранить хоть какую-то связь с рухнувшим прошлым. Джек Лондон был любимым классиком моего детства, наряду с Робертом Льюисом Стивенсоном. Затем, догадался заглянуть в бортовую аптечку.

Йод, зеленка, жгут, упаковка ваты, стерильный бинт, активированный уголь, анальгин - всё это отправилось в рюкзак, вместе с книгой. Белье с мылом и пастой выбрасывать оттуда не стал, мало ли.

Закинув рюкзак на плечо огляделся и убедившись, что ничего не забыл, открыл самолетную дверь приготовившись отправиться навстречу с неизведанным…

Глава 2 Блэк-Ривер

Открыв дверь, я понял, что с этого момента началась гонка со временем и чтобы её выиграть, действовать нужно быстро, точно, оптимально: резкий ледяной ветер взвыл, проносясь над плато, затрепетал кронами сбитых самолетом деревьев, шарахнул своими плетьми в борт, дернул на мне рубашку, швырнул горсть колючего снега заставив тут же отвернуть лицо и прикрыть глаза рукой.

Поддаваясь его вызову, я спрыгнул вниз, один фиг оставаться в самолете верная смерть. Ноги тут же провалились в сугроб по щиколотку. Не тормозя, низко пригнув голову и прикрывая ладонью глаза, двинулся вперед, в сторону смутно виднеющегося впереди, за снежными завихрениями, каньона глубоко врезанного в плато.

Новый порыв ветра швырнул ледяной крупы за шиворот. Не переставая, он хлестал в лицо, залепляя его снегом.

Подобно разгневанному живому существу, он жутко завывал в трещинах скал, как будто стараясь опрокинуть их, сбросить камни на незваного гостя, не пустить дальше.

Я то и дело отворачивался от него, заставляя себя идти как можно быстрее, иногда спотыкаясь от подворачивающиеся под ноги камни или утопая в снежных завалах по колено. Именно идти, на бег толком не было сил.

На скальных склонах местами проглядывались уродливые силуэты редких чахлых деревцев с кривыми стволами. Под порывами ветра те дергались и скрипели, подобно прокаженным старцам молящим о помощи.

Миновав ущелье - путь через него шел слегка под уклоном вниз, что и обнадеживало, вышел к окруженной скалами прогалине с небольшим замерзшим озером в центре, скорее даже не озером, а большой лужей и измученной ветрами древесной рощицей нерешительно застывшей у самого края льда с дальней стороны.

Я прищурился пытаясь различить путь. Ветер швырнул снега в глаза, но путь успел разглядеть.

Вот он - засыпанные снегом очертания дороги. Огибая озеро слева, она уходила сквозь природную каменную арку, и, кажется, продолжала уходить вниз. Да даже если и нет - какая к чертям разница? Должна же она меня куда-то привести?

Вперед! Я двинулся дальше, на ходу пытаясь отогреть окоченевшие ладони дыханием и отгоняя панические мысли.

Смогу. Дойду. Вытяну...

Сделав несколько шагов, оступился о поваленный древесный ствол предательски скрытый под снегом, рефлекторно взмахнул руками, но порыв ветра опрокинул меня в снег прежде, чем я успел вернуть равновесие.

Рухнув в сугроб, к своему ужасу понял, что тело отказывается подчиняться.

Отчаяние? Усталость? Обморожение? Я не знал, но чувствовал, как где-то внутри подступает соблазном желание сдаться. Ведь чего проще: стоит лишь опустить веки, расслабиться и всё закончится. Ветер, баюкая, заунывно пел в скалах. Клубы пара вырывались изо рта, растворяясь в пустоте сугроба передо мной.

В горле запершило, глаза наполнились влагой, я чувствовал что вот-вот разрыдаюсь навзрыд, как тряпка, как жалкая баба, осознавая что не могу. Что слишком устал. Что всех потерял и сам сейчас сдохну. А сдохну ли? Там, в разваливающимся доме, я тоже думал, что умру.

«Поднимайся - приказал я сам себе, сжимая ладони в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, лишь бы не дать слабости победить - быстро, точно оптимально - напомнил сам себе - поднимайся, Игорь!»

- Подъем, твою мать!

С натужным стоном уперся руками в снег и заставил себя подняться, двинуться дальше, шаг за шагом, сквозь проклятый снег.

Миновав арку, справа увидел продолжение дороги слегка отклоняющийся в сторону, и, похоже, изгибающийся серпантином с ограждением у края. Слева же, шагах в десяти, что-то похоже на темный зев пещеры. Я прикрыл глаза от снега: уж не кажется ли мне это? Похоже нет.

Секунду помедлив, двинулся к пещере, оглядываясь на ходу, насколько позволяла погода, в поисках каких-нибудь признаков цивилизации.

Нет, я не ждал, что внутри пещеры будет значительнее теплее, чем снаружи. Но по крайней мере, это хоть небольшая передышка от ветра, буквально пронизывающего до костей.

Впрочем, на поверку, это оказалась даже не то чтобы пещера, а обычная ниша в скале, глубиной шагов в десять, не больше и заканчивающаяся тупиком образованным завалом. Недалеко от завала находился очаг от погасшего костра, окруженный небольшими камнями.

Приблизившись, я провел ладонью над очагом, едва не касаясь погасших углей. Тепло едва-едва чувствовалось, мягкой незримой лаской, точно дыханием любимой, коснулось дрожащей ладони. Нечего было и пытаться раздуть огонь. Но кто-то был здесь несколько часов назад. Это обнадежило.

Главное - ветер здесь почти не ощущался. В надежде побороть холод, уселся перед очагом, растер ладони друг о друга, несколько раз с силой сжал и разжал пальцы возвращая ток крови в окоченевшие конечности, и крепко обхватил себя руками.

Холод щипал лицо. Всё тело пробивало зябкая дрожь, сотрясая его. Если бы у меня кто-то, что-то сейчас спросил, я бы не смог и слова разборчивого выдавить из себя. Зубы клацали друг о друга, выбивая нестройный ритм.

Раздраженно, с силой стиснул челюсти, и попытался подумать о чем-нибудь приятном. О теплом. О постели, горячем супе, кружке горячего чая. Однако сознание преподнесло свой ультимативный вариант, вызволяя не менее приятное воспоминание из прошлого.

***

Это был один из декабрьских дней минувшего года. На улице истерила метель, швыряя горсти снега в окна. До Нового Года оставалось еще три недели, но сказочный присущий именно декабрю дух волшебства, подарков и исполнения желаний, смешанный с традиционными нотками мандаринов, уже витал в зимнем воздухе пропитывая жителей города, чья история неразрывно связана с промышленностью.

Только за эту атмосферу я и обожал, не только декабрь, но и в принципе всю зиму, чего нельзя было сказать о Катерине традиционно подхватившей простуду с первыми же серьезными морозами.

Удивительно, но кое что в этой изменчивой жизни не способно изменится никогда, являясь некой частью того же цикла, что рассветы и закаты или что та же зима приходящая в декабре - примерно так я рассуждал, поглядывая, как девушка провела влажной губкой для мытья посуды по полу, собирая микроскопические осколки и капли оставшийся крови, пока на сковороде, сочно шипя обжаривается мясо.

Я сидел за столом, аккуратно расположив перебинтованную руку на краю столешницы. Это ж надо было так оприходовать ладонь, что теперь я и пошевелить ей нормально не мог? Ужас. Не передать словами, как хотелось тихонько поскуливать, баюкая больную руку, но вместо этого, мужественно терпел, потягивая свое горячее какао.

- Ты уверен, что не надо к врачу? - спросила девушка.

Выкинув губку в мусор, она присела за стол напротив, взяв свой смартфон.

- А, забей - махнул здоровой рукой - бывало и хуже - тут я, конечно лукавил и на самом деле не знал, как завтра буду работать вот этими самыми ручонками.

- Выражение «забей», сегодня заиграло новыми красками - прыснула она смехом.

Я с ухмылкой покачал головой. Любил её периодически подкалывать, но и она не отставала. Так и жили.

А всё же, как же ей шел этот вязаный свитер, классический, с оленями, закрывающий по самый подбородок. А главное - не натирающий. За это я тоже и любил его. От него так и веяло теплом и уютом.

Словно силясь разорвать это ощущение, ветер швырнул в окно за спиной девушки охапку снега, да так сильно, с такой яростью, что окно вздрогнуло. И это на двадцатом-то этаже! Да уж, дороги завтра заметет… быстрее будет пешком добраться до места работы. А потом и до магазинов. Вопреки службам курьерской доставки, которые с каждым годом становятся все более неотъемлемой частью нашей жизни, мы с Катей предпочитали продолжать традицию заложенную еще нашими предками лично ходить по магазинам, закупаясь массой разнообразных вкусностей к празднику.

В этом было что-то по магическому приятное, когда предвкушение праздника захватывает всех, и ты - неотъемлемая часть всеобщего предновогоднего потока. Заказы через интернет и близко не способны вот это передать.

Краем глаза уловив пристальный многозначительный взгляд Катерины, я вопросительно взглянул на неё:

- Что?

Вместо слов, она развернула смартфон дисплеем ко мне, там был открыт соседский чат.

Пригубив какао, вчитался в сообщения:

«Соседи, кто это ремонт наверху затеял в декабре?» - спрашивали жильцы с этажа ниже.

«Нет, прошу прощения - отвечала Катя - это мы отбивные готовим»

И грустный смайлик.

А я тяжело вздохнул, покосившись на отбитую руку.

Ну, что поделать, искусство, в данном случае, кулинарное, требует жертв…

***

В этот миг, мне показалось, что холод куда-то ушел, а вместе с ним и незнакомая местность, потери, рухнувший дом, всего этого нет, оно лишь осталось обрывками в памяти подобно дурному сну, который вскоре и вовсе забудется.

И я почувствовал мягкое, согревающее тепло домашнего очага, словно на самом деле возвращаюсь туда, в прошлое, в этот уютный декабрьский вечер преисполненный надежд.

Веки налились металлической тяжестью, голова начала медленно опускаться на грудь.

Протяжный, громкий, раздирающий душу своей пронзительной тоскливостью вой, похожий на собачий или волчий, разорвал мое единение с собственным прошлым.

Всполошившись, кинул встревоженный взгляд в сторону выхода из ниши.

Этот звук невозможно было спутать с завываниями ветра. Но проверять, кто это выл - заплутавший пес это или волк, совершенно не хотелось.

Поднявшись, двинулся к выходу. Вновь навстречу с, казалось, не ослабевшей ни на грамм вьюгой.

Более того - снегопад, кажется, усилился в разы, значительно ухудшая видимость.

Чудовищный холод сковывал разум, я даже не понимал в полной мере, правильно ли поступаю. Наверно, правильно, если не хотел до смерти околеть в пещере. Поселок должен был быть где-то рядом, внизу.

Выйдя под снег, направился по дороге вниз и прорываясь сквозь порывистый ветер задувающий прямо в лицо, устремил взгляд в ту сторону, из которой пришел: мне показалось, что я там что-то увидел. Меньше всего хотелось, чтобы вот это жуткое предчувствие, чего-то присутствия оказалось реальностью. Только не сейчас.

Вот, снова, за хлопьями часто падающего снега кое что проступило, лишь на миг, достаточный для того, чтобы испытать настоящий ужас - два хищных глаза пронизанных диким животным огнем.

Я всё ещё не был до конца уверен в реальности того, что вижу. Может, это была лишь иллюзия нарисованная холодом и страхом, который пришел после того, как услышал вой. Но на тот миг, мне показалось, что мы смотрим друг на друга, глаз в глаз.

Человек и хищник. Добыча и охотник.

Ошарашенно отпрянул. Я не знал как правильно вести себя при встрече с волками. Такой экстрим был далек для меня в прежней жизни. Но знал, что резкие движения могут спровоцировать собаку на агрессию.

Развернувшись спиной к дороге, попятился вскинув одну руку в защитном жесте, а второй ухватился за лямку рюкзака, чтобы в последний момент попытаться им защититься.

Погода сильно усложняла задачу, мне едва ли удавалось что-то достаточно четко разглядеть чуть дальше вытянутой руки. Оставалось полагаться лишь на рефлексы.

- Д-д-й… м-м-н… уйт-и-и, п-п-по-жа-ллу-у-уйст…- изо всех сил пытался добавить голосу больше твердости и смелости, чтобы не показывать перед хищником страха, но слова предательски прозвучали так тихо и неразборчиво, костью застревая в горле, что и сам себя не услышал.

Один шаг, два, три четыре.

В очередной раз, нога обо что-то зацепившись, подогнулась. Упал, перекувыркнулся, но тут же подскочил на ноги и уже бегом устремился прочь. Под нескончаемыми хлопьями снега, ноги сами несли меня вперед. Страх рисовал в мозгу ужасные картины, активируя скрытые ресурсы организма и заставляя бежать быстрее, широкими, частыми взмахами рук рассекая воздух.

Я никогда не был спортсменом, не славился прекрасной физической формой или ещё какими-то атлетическими показателями, но ей богу, в эти секунды мог бы дать фору былому олимпийцу.

Снег слепил глаза, ничего не видя, бежал практически вслепую.

В какой-то момент, готов был поклясться, что с очередным порывом завывающего ветра, услышал жуткий рык под самым ухом.

Мгновение на решение!

Резко сменил положение, дернувшись левее. Поскользнулся, потерял ориентир. Что-то, внезапно так больно хлестнуло по лицу, что казалось, рассекло его надвое.

- А-а-а!!!...- ноги потеряли опору, короткий миг свободного падения, затем чудовищная вспышка боли выбила из меня весь дух, я почувствовал как ударился обо что-то жесткое - в этот миг, даже не крик, а какой-то гортанный звук отдаленно похожий на кашель вырвался у меня из груди.

А затем безвольной тряпкой скатился по каменистому склону вниз раздирая ногу. Опять миг падения, ушей коснулся треск раздираемой ткани, что-то больно обожгло щеку, во рту тут же, снова ощутил привкус крови.

Не понял в какой момент ужасное падение прекратилось. Кажется, на несколько минут я просто отключился, а потом обнаружил себя валяющимся в снегу, еще живым.

Тут же попытался подняться.

Бок прострелил острый импульс боли. Вскрикнул, хватаясь за отбитое место.

Испугано ощупал себя. Только бы не напоролся ни на что.

Кажется, пронесло. С протяжным стоном перевернулся на другой бок, заставил себя подняться и устремиться дальше, утопая в сугробах по колено, сквозь густые еловые ветви, осыпающиеся снегом.

Надо идти, надо дойти.

Надо идти, надо дойти.

Надо идти, надо дойти - раз за разом повторял я себе, как мантру, запрещая себе думать о чем угодно, кроме этих четырех слов. Из рассеченного лба, переносицы, лопнувшей губы сочилась кровь, заливая лохмотья в которые превратилась моя рубашка, но я почти не чувствовал боли в ссадинах. В полной мере не чувствовал её даже тогда, когда ветки касались травм. Слишком окоченел, слишком устал.

Надо идти, надо дойти.

Надо идти, надо дойти.

С каждым шагом двигался все медленнее, на автомате переставляя ноги, чувствуя, что мои внутренние ресурсы себя исчерпали. От некоторых веток ещё пытался защититься, перехватывая их руками. Острые промороженные иглы впивались в оголенные ладони. Очередная хлестнула по лицу, ожгла скулу. Ещё одна задела левое ухо когда я нагнулся надеясь не зацепить её. А потом, лес слегка расступился открывая передо мной небольшую просеку.

Оглядевшись по сторонам, я двинулся направо, туда, где виднелись очертания вышки линии электропередач. Благодаря деревьям, ветер здесь ощущался значительно тише. Хотя от обморожения меня это не спасет, если в течении минут пятнадцати, максимум тридцати не найду укрытия.

Приблизившись к вышке, понял что охватившая было надежда добраться до тепла цивилизации оказалась преждевременной: гирлянды оборванных проводов лохмотьями свисали с занесенной снегом громады трехстоечной металлической опоры.

Двинулся дальше, на ходу отсчитывая шаги. Это помогало не подпустить отчаяние почти победившее волю. На пятидесятом шагу увидел металлический знак с названием: «Блэк-Ривер».

Дошел?

Дошел - это понимание пришло, когда прошел ещё немного вперед и увидел перед собой обширное застроенное пространство. Эдаким флагманом среди маленьких построек возвышался здоровый каменный двухэтажный коттедж на восточной окраине - дальней от того места где я сейчас находился.

Улица по которой вошел в поселок - городом это селение язык не повернется назвать, была совершенно пустынной, ни где не было видно ни единой души.

Рванулся к первому попавшемуся на пути дому.

Дверь заперта. На стук никто не отозвался.

И только потом заметил, что окна первого этажа были заколочены досками, а местами приварены металлические решетки.

Вход другого дома был забит фанерой, а окна обиты железными листами.

Снежные заносы перекрывали многие области поселка, на сколько хватало глаз.

Блэк-Ривер выглядел вымершим и покинутым…

Глава 3 Сны

От дома к дому я быстро продвигался вглубь. Трудно было поверить, что именно это вот это запустение в виде целого поселка отданного человеком во власть стихии я и видел с высоты. Но сомнений не было - я узнавал ориентиры, за которые цеплялся глаз в самолете, как тот же большой коттедж на востоке, линии электропередач, или вон тот большой дуб за одной хижин. Ветер разъяренным вихрем пробежал по его ветвям сбрасывая с них стихийные налеты снега, жалобно скрипнули качели неподалеку. И лишь на одно мгновение всё стихло.

Голыми руками в моем текущем состоянии нечего было и пытаться отодрать доски, которыми были законопачены входы в дома. Один раз попробовал - приколочено было словно намертво. Хотя я и ухватиться нормально не мог: окоченевшие руки почти не чувствовали холода и с трудом мне подчинялись. Это означало, что обморожение уже почти неминуемо. До жути страшно осознавать это.

Я отчаянно пытался отогреть их, с силой растирая ладони друг о друга и дыша на них своим хриплым, надорванным дыханием, только это уже не помогало ни на чуть.

Ветер заунывно кружил между домов, гоняя снежные завихрения которые осыпались сталкиваясь со стенами, или барханами которые намело между домов, но только лишь для того, чтобы секундой спустя снова закружить уже с другой стороны. Ветер, подобно злому духу проникал в сознание волнами нашептывающими жуткие мысли и образы. Вспоминалась участь советской тургруппы Дятлова, архивные фото в интернете. Кто бы мог подумать, что однажды, меня будет ожидать то же самое…

Наконец, мне улыбнулась удача: дверь в один из домиков оказалась не заколочена. Стремительно приблизившись к ней, увидел что пространство между дверной коробкой и замком оказалось грубо пробито, зазор был большой, через него во внутрь заметало снег, но замок еще держал, кое как, буквально на соплях, однако ж держал. Кто-то уже пытался сюда пробиться, но что-то помешало. Я толкнул дверь. Затем навалился на неё плечом. Ударил раз, второй, ещё раз.

Ну давай же! Давай! Давай!!

Не сразу, но преграда поддалась. Сладкий звук хрустнувшей и распахнувшийся двери стал для меня самым желанным подарком в эти минуты.

Наконец-то! Я выживу! Все таки выживу!

Ворвавшись внутрь, прежде всего огляделся: нужно было чем-то подпереть взломанную дверь, сама она уже не держалась - распахнулась под первым же порывом ветра. Рванулся в спальню, потом на кухню, подхватил грубо сколоченный стул и закрыв дверь, попытался подпереть ее спинкой стула. Получилось не с первого раза, да и не особо надежно это выглядело, на всякий случай притащил еще один.

Все равно такая себе защита, но уже хоть что-то.

Комод из спальни был бы, конечно, в разы надежнее, но на то, чтобы его толкать у меня уже не было сил, выглядел он очень внушительно. У нас на даче старый советский холодильник сохранился - «Москвич» - такой, казалось, если на ногу уронить переломит ступню в четырех местах, вот комод создавал такое же впечатление.

Позволил себе секунд пять на то, чтобы перевести дух и собраться с мыслями прижавшись спиной к ближайшей стене. Одновременно поборол искушение завалиться на пол как есть и заснуть. А затем снова в кухонный закуток. Скинув на стол рюкзак, который лишь каким-то чудом не потерял, пробежался по шкафам в поисках спичек, зажигалки, какой-нибудь воды или еды.

На кухне, между раковиной и разделочным столиком находилась тяжелая чугунная печь буржуйка, было бы прекрасно, если бы удалось ее разжечь. Дрова - мелочь, можно было разломать что-нибудь из элементов мебели, уж на это-то силенок хватит.

Секунд пятнадцать торопливо хлопал ящиками, проверяя каждый. Заглянул даже в углы между тумбами и мусорное ведро - мы люди не гордые.

Ничего. Лишь в раковине груда наспех сваленной туда посуды, на разделочном столике заплесневевшая морковь, кухонный нож, солонка и перечница. Похоже, покидая дом, люди забрали всё ценное с собой. Логично.

Ладно, и на том спасибо. Хотя бы не замерзну насмерть.

Живы будем - не помрем, как говорится.

Вернулся в спальню, одновременно осматриваясь более внимательно. Жилище и впрямь было небольшим, даже маленьким. По аналогии с Россией, это миниатюрный дачный домик: спальня, кухонный закуток и туалетный, совмещенный с душем. Вот и все помещения, что здесь были.

На стенах классические виниловые обои в мелкий цветок. Уже довольно старые, местами потускневшие и отошедшие от стен, на маленьких окнах простые однотонные шторы. Никаким изыском и признаками богатых владельцев тут и не пахло.

Уже не питая особых надежд что либо найти, заглянул в ящики комода. Почти все оказались пусты. Лишь в одном из нижних обнаружилась завалявшаяся пара шерстяных носок. Казалось бы - самое то, но ощущение было такое, что кроссовки с себя я сейчас смогу снять только вместе со ступнями.

- Надо, Игорь, надо! - требовательно напомнил сам себе голосом отца - сильного человека старой, советской закалки, никогда не признававшего слабости.

От занесенной снегом одежды нужно было избавится. Промокнет - станет ещё хуже. Усевшись на край кровати, с трудом, помогая себе руками, стянул один кроссовок, затем второй, следом носки. Сначала внимательно вгляделся в оголенные ноги, со всех сторон. Кажется, отека и багрового оттенка присущего обморожению не было. Убедившись в этом, на смену легким носкам надел шерстяные.

Снятую обувь и носки разложил на прикроватный столик. Вряд ли просохнут - в доме не достаточно тепло, но пусть полежат пока.

Поднявшись, распахнул дверцы шкафа для одежды. Внутри обнаружился лишь свитшот на молнии. Его тут же одел, предварительно сняв с себя занесенную снегом рубашку, вжикнул молнией, поднимая её до упора, ладони спрятал в рукава.

Свитшот был мне велик на пару размеров, так что свисающие рукава пришлись как нельзя кстати. Прям как в детстве, когда примерял одежду на вырост.

Стало как будто даже заметно теплее, если не сказать комфортнее. Конечности начало болезненно покалывать - главный признак того, что пошел отогрев. Ну и слава богу. Было бы хуже, если бы я их по-прежнему не чувствовал.

На ходу разминая пальцы и дыша на них, вернулся к рюкзаку и поспешил выложить всё на стол, от медикаментов до книги, что бы ни дай бог не промокло. Не очень-то хотелось проверять непромокаемый рюкзак мне достался или всё же нет.

А вот джинсы снимать с себя не стал, хоть и знал, что надо. Слишком холодно спать в трусах. Затем сорвал с постели махровое одеяло и улегшись в постель, укутался в него, как в кокон, с головой. Всё остальное потом, сейчас было просто необходимо отдохнуть, подзарядить немного батарейки.

Подтянул ноги к груди, зажал ладони между ними.

Заснул мгновенно. Сначала не снилось ничего, просто густая тьма, без звуков, без видений, без ничего. А потом на смену ей пришли обрывки фантасмагорических образов, как будто ожившие полотна художника экспрессиониста: сначала увидел высотные дома, словно созданные из пластилина и плавящиеся, теряющие очертания под огнем.

Потом толпы безликих людей, чьи лица стирались ветром, словно ластиком.

Следом увидел табуны диких животных, кажется, это были олени, которых пробивали лучи солнечного света, точно пули из ружья. На их мордах при этом отражался почти человеческий ужас.

Звуки тоже были, но лучше бы их не было - они звучали подобно зажеванной пленке на аудио кассете, жутко растягиваясь, обрываясь.

Проснулся внезапно, уже глубокой ночью, от того, что кто-то тарабанит в дверь. Сильно тарабанит, с напором, врываясь во внутрь. То, что уже глубокая ночь, я понял, когда резко распахнул глаза и не увидел перед собой ничего, кроме тьмы. Лишь несколько секунд спустя из неё начали проступать дощатые очертания стен и потолка.

Вот, опять раздался стук. Да такой мощный, что каким чудом дверь еще не слетела с петель - не понятно. Мелькнула мысль - таясь во тьме, пока есть возможность проскользнуть на кухню за ножом. Не нравился мне этот звук. Очень не нравился. Но вместо того, чтобы что-то сделать, я продолжал лежать, укутанный в одеяло и вслушиваясь в ночь. Что-то удерживало меня в постели, почти физической силой.

Прошло еще немного времени, прежде чем понял, что никто не ломится. Это ветер, не убавивший свою силу, а лишь ставший еще крепче. Я слышал, как он завывал за окном, и с какой-то чудовищной силой содрогал хлипкое здание. Страшно представить, каково сейчас там, снаружи. Я бы и десяти минут там не продержался.

С каждым новым порывом врезавшимся в стены здания старый домик стонал, как будто кто-то наваливается на него и вот-вот раздавит, оставив лишь груду щепок.

Поежившись в своем уютном, накопившем тепло коконе, не заметил, как снова заснул.

На сей раз, мне снились более конкретные сны. Обрывки событий минувшего дня: я видел себя со стороны, в кабине несущегося вниз самолета. На соседнем кресле сидел дядя Илья. Сидел и смотрел на меня. Но он не был живым. Это было видно по его погасшим глазам, по страшно обезображенному лицу. Обломки поглотившие его в обвалившимся здании не оставили от него ни единого живого места: череп расколот в нескольких местах, нос был вдавлен, нижняя челюсть сломана полностью, откололась от лица и держалась лишь на сантиметре кожи.

Казалось, в те минуты полета, если бы я не был так всецело поглощен попыткой выровнять падающий самолет и повернул голову, то увидел бы его. Увидел и уже не смог бы взять себя в руки. Но что страшнее всего - даже видя этот сон, я вспоминал, что покидая самолет, кажется видел пятна крови на соседнем кресле. Не придавая тогда этому значения - мало ли, может это я так неудачно башкой о приборку приложился, сейчас ужаснулся - сны, часть реальности?

Следом увидел себя в той каменной нише, у погасшего очага. В тот самый момент, когда я начал клевать носом, отдаваясь воспоминанию, напротив сидела Катя. Она тоже не была живой. Она смотрела на меня потухшими глазами. Обезображенные губы плотно сжаты в гневе…

- Катя! - пытался достучаться до неё, не слыша голоса, буквально не слыша, словно вата забилась в уши - Катя, я пытался тебя спасти! Удержать! Вытащить! Прости!... я не смог!!...

Третий образ: я вижу себя в нашем дачном поселке, посреди зимы. Ломлюсь в наш домик, забегаю, пытаюсь запереть дверь. Смотрю на комод, но это не комод, это наш старый советский холодильник. Сознание играет со мной слишком злые шутки. Я что, схожу с ума?! Следом пришла ужасная, кошмарная мысль, пробившая словно разрядом тока и заставившая меня проснуться. Резко вскочить в постели, в холодном поту: быть может я и правда сошел с ума? Быть может не было никакой внезапной катастрофы, рухнувшего дома, самолета, это я убил Катю и дядю Илью, а теперь… теперь пытаюсь убежать от самого себя? От призраков своего прошлого?

Нет! Не может быть, я не верю!... Нет, нет, нет! Я не мог. Прочь! Прочь из моей головы!

В отчаянии схватился за голову, в попытках прогнать из нее то страшное, с чем просто не смогу жить. Если пришедшая мысль окажется реальностью - то к дьяволу такую реальность, пусть холод заберет мою жизнь, не буду даже пытаться спастись. Просто лягу посреди занесенного снегом шоссе и буду лежать, пока всё не кончится.

А пока… пока глянул по сторонам. Судя по свету заливающему дом сквозь доски коими косо были заколочены окна, в самом разгаре был день. На улице все еще буйствовала непогода, но перейдя ночью за свой пик, уже шла на убыль.

Ощущение холода как будто ушло, я уже даже не дрожал. Несмотря на то, что с губ срывались облачки пара, все конечности подчинялись мне с готовностью. На место холода, пришла ноющая боль в ссадинах покрывающих мое лицо. Но это мелочь, заживет. А вот что не мелочь - жажда и голод. Жажда ужасно сушила глотку, а голод скручивал желудок в тугой узел. Надо было что-то делать и побыстрее.

Накрыв лицо ладонями, осторожно растер его ими, прогоняя кошмарное наваждение и стараясь по минимуму тревожить еще свежие ссадины. Какой только бред ни приходит в голову. Нет, я конечно слышал, что люди оставшиеся в изоляции от привычного мира могут слететь с катушек, но не думал что первые признаки могут проявить себя так быстро. Ладно, к черту всё это, надо сосредоточиться на насущном.

Решение пришло быстро, образовавшись в голове само собой: надо двинуться к коттеджу. Рассуждал я следующим образом: поселок явно покинут людьми, возможно насовсем, но скорее всего на сезон, как это у нас в России принято. Почему «у нас в России»? Я всё еще помнил название поселка: Блэк-Ривер, оно явно не русское. Так вот, кто-то здесь всё ещё был, если вспомнить не остывший до конца очаг в нише. Логично предположить, что если неизвестный выживал здесь, то скорее всего, в качестве своей, скажем так, базы он выбрал самый большой дом. По меньшей мере, я бы поступил именно так, если бы имел достаточно возможностей.

Конечно, в этой шитой белыми нитками теории было множество разнообразных но: неизвестным мог оказаться просто местный старожил, который просто охраняет поселок, эдакий дядя Ваня с берданкой, на местный манер. Или один из местных жителей, который решил перезимовать здесь. Или это мог быть мародер.

Я бы даже сказал - скорее всего мародер, учитывая состояние двери в доме служившем мне спасением.

Да кто угодно это мог быть, чего гадать. Надо просто пойти и проверить. И проверить надо именно с коттеджа. А встретив кого-нибудь рассказать, так мол и так, выручай, братец. Придумать какую-нибудь историю, типа по классике - от группы своей отстал, заплутал. Не рассказывать же, что явился невесть откуда, невесть как.

Решив так, скинул с себя одеяло и проверил кроссовки с носками: снег с них стаял, частично они даже успели просохнуть, но очень частично, процентов эдак на 20 из 100. А может и вовсе показалось. В любом случае, это плохо.

Впрочем, тут идти-то от силы пятнадцать минут по прямой.

Не став пока обуваться прошел на кухню. Подобрал давешнюю морковь, оглядел с разных сторон, сомнительно принюхался и положил обратно. Нет, не настолько я еще оголодал, чтобы так рисковать. Лежала она здесь явно не первую неделю.

Проверил рюкзак: все таки водонепроницаемый. Упаковал обратно медикаменты. Расходовать их на себя не стал. Лучше сэкономить пока не горит. Черт его знает, что будет дальше.

Взял книгу. Секунду помедлил, быстренько пролистав страницы наполненные своими маленькими историями. Когда-нибудь я обязательно вновь погружусь в их авантюрные объятия, как в детстве, когда еще не было «этих ваших интернетов». Но не сейчас.

Закинул книгу в рюкзак, следом белье - черт его знает, зачем оно мне, но пусть будет, пока карман не тянет. Вжикнул молнией. Затем вернулся в спальню и обулся, тонкие не просохшие носки отправились в боковой отдел рюкзака.

Подумав, вновь вернулся на кухню и подобрал нож.

Догадался сорвать с одного из окон шторы, они были небольшими: две штуки, каждая длиной примерно с локоть, но ткань достаточно плотная, чтобы можно было использовать её в своих целях. Разорвав на куски, завернул в обрывки ткани лезвие, как в ножны, чтобы оно не воспринималось угрозой. Но оставил открытой рукоять, чтобы случись чего, можно было в долю секунды вынуть его. Убрал за джинсы сзади и прикрыл свитшотом. Мало ли. Нападать ни на кого не собираюсь, но защищаться готов.

Затем, обмотал остатками ткани руки, не в десять, конечно, слоев, достаточно, чтобы сохранить активную подвижность пальцам. Всё хоть какая-то защита от холода. Сорвал оставшиеся шторки еще с двух окон и сложив убрал в рюкзак, пригодится. Подумал, что хорошо было бы прихватить с собой одеяло, но настолько жадничать не стал. Дальние походы в холод пока не предполагаются.

Вот теперь можно выходить.

Едва покинув дом, ощутил как мороз куснул лицо. Крепко так куснул, аж прикрыть тут же захотелось. До сих пор я наивно полагал, что такие бывают только у нас в России. Но погода точно прояснилась, ветер ощущался уже совсем не так, как накануне. Сквозь не часто падающий снег, за пиками гор впереди, проглядывал холодно оранжевый диск солнца.

Двинувшись вперед, вскоре я добрался до перекрестка, который делил главную улицу на север и юг. Глянул на юг: несколько домиков, вроде тех же, в котором я провел ночь. На севере сквозь завалы снега проглядывали обугленные останки чего-то похожего на некогда крупное здание и пустырь к которому сбоку притулился занесенный снегом пикап. В этот момент, краем глаза уловил, что штора на втором этаже коттеджа шелохнулась. Кинул туда взгляд, но никого в окне не увидел. Может просто показалось, может ветром шелохнуло, мало ли…

Медлить не стал, продолжил свой путь.

Приблизившись к коттеджу, поднялся на веранду, взялся за ручку двери и тут понял, что мои предположения об этом здании оказались верны…

Глава 4 Записка

Нет, никто не вышел мне навстречу, словно только и ждал моего появления. Хотя подспудно к чему-то такому я и готовился, помня всколыхнувшуюся штору на втором этаже. Сам не понимаю, почему эта мелочь никак не уходила у меня из головы. Может, это всё фокусы инстинкта самосохранения, выводящего на передний план не самую однозначную мелочь. За это спасибо Голливуду. Навскидку я мог вспомнить пару фильмов ужасов, которые начинались примерно так же.

Впрочем, по ту сторону даже не раздались приближающиеся шаги.

Но оставляя позади лирику, начнем с того, что дверь просто поддалась, с первой же попытки, стоило только повернуть ручку. Вот чего я точно не ожидал.

- Привет? - переступив порог, проговорил в пустоту.

Закрыв за собой дверь, добавил:

- Есть здесь кто-нибудь? Я не желаю вам зла!

Голос протяжным эхом разнесся по обширной гостиной и медленно затих где-то в пространствах второго этажа. Никаких признаков жизни. Никакого ответа. Нет, мне определенно не нравилась эта тишина. Она была тяжелой, почти осязаемой. Давила, подобно затишью перед грозой.

Напрягая слух, медленно обвел взглядом пространство перед собой.

Вспомнив о возможном языковом барьере, повторил тоже самое на английском, добавив голосу большей силы и громкости:

- Hello…?! Is anyone here?!

Какое же у меня ужасное произношение… Сейчас это, впрочем, не важно.

Вслушался. Снова никакой реакции.

Решил пробежаться по помещениям, чтобы не позволить хозяевам, если таковые здесь имелись и затаились, застать меня врасплох. Черт его знает, чего можно ожидать от местных. Прошел на кухню, вернулся в гостиную.

Здесь, посреди комнаты располагался здоровый камин с каменной кладкой и деревянным порталом. Такой выполнял не только декоративную функцию, а и способен был отопить оба этажа, если растопить как следует. Перед ним находилось небольшой ворсистый коврик, заметил я его лишь тогда, когда наступил на него и ощутил под ногой что-то мягкое, заглушающее звук шага.

Прижался ладонью к внушительной кладке камина. Камни чуть теплые. Они долго сохраняют тепло. Скорее всего топили вчера утром или что-то вроде того. Рядом обнаружилось несколько заготовленных поленьев.

Напряженно вслушиваясь в звук собственных шагов прошел по лестнице на второй этаж. Заглянул в спальню, ванную, кладовой закуток.

Никого. Да что ж такое...

Вы издеваетесь что ли?!

Вернулся в спальню. Кажется вот здесь, от окна на юго-западной стороне я видел с улицы шевеление шторы, они здесь были тяжелые, плотные, почти не пропускающие свет. Отодвинул штору, провел рукой перед окном. Соединение рамы с подоконником здесь было не самое качественное, вот отсюда, из нижнего угла прилично сквозило. Причем, вглядевшись, увидел, что соединение как будто специально было повреждено, краска здесь была грубо подрана. Странно.

Значит, все таки ветер. Что ж, если кто-то здесь жил, значит, этот кто-то должен был сюда вернуться. А я попробую его дождаться.

Для начала вернулся вниз, на ходу скинул рюкзак и оставил его в кресле у окна, что было расположено прямо напротив камина. Там же оставил обмотки с рук и секунду потерзавшись сомнениями, нож. Сейчас мне это все только мешалось.

Прошел на кухню.

Кухня была большая Г-образная, расположенная вдоль стены с большим окном. Мороз разрисовал его красивыми ледяными узорами, на мгновение я почувствовал себя вернувшимся в детство, в дедов дом. Вроде край и чужой, а гляди ж, природа шалит прям как дома. Нынче такое может показаться дикостью, но до сих пор мне еще не удавалось попутешествовать куда-либо за пределы своей необъятной родины. Стоит ли упоминать, как мне хотелось сейчас туда вернуться?

Был здесь и обеденный стол на четыре персоны и столько же стульев, еще один стул у разделочного стола.

Однако же, несмотря на такие размеры, результат обыска был примерно таким же, как и во вчерашнем домике, то есть полное зеро, поживиться тут было нечем. Даже завалявшийся морковки не попалось. Нет, конечно можно было попытаться обыскать другие комнаты, пройтись по шкафам, которых насчитал, кажется, пять штук пока носился по комнатам, но уже не надеялся на успех.

Если немного подумать, то всё это выглядело как не то, что люди просто собрались и покинули поселок. А экстренно, хотя нет, не экстренно, но явно второпях уехали, забрав с собой всё самое необходимое. Только вот мне это не помогало ни на йоту.

Что же делать-то теперь? Спастись от холода, но умереть от голода.

Жажда-то фиг с нею - снегом можно было утолить.

Какая удручающая перспектива мне грозила. Сколько там человек без еды протянуть может? Уже собираясь уходить, зацепился краем глаза за кое что под столом. Это был неприметный уголок маленького синего прямоугольника, подозрительно похожего на…

Спички? Всё еще не веря своей удаче и подспудно готовясь к любой подлянке, опустился, почти упал на пол и вцепился в коробок, встряхнул им перед ухом. Что-то было внутри, похоже несколько спиченок, что еще там может быть? Не соль же, в конце-то концов. Открыл проверяя сколько их.

Господи боже! Не передать словами, как я был счастлив отыскать этот несчастный коробок с пятью спичками внутри! Настолько счастлив, что забыв обо всем, поднимаясь, здорово приложился затылком об увесистую столешницу. Да так здорово, что искры брызнули из глаз, а сам, вскрикнув, чуть было не грохнулся на пол.

Потирая ушибленное место вернулся в гостиную и задумался: спичек у меня всего пять. Стоит ли их тратить сейчас? Ведь всё еще неизвестно, что меня может ждать впереди, не лучше ли перетерпеть? Истощенный организм, впрочем, быстро поставил в сомнениях свою категорическую точку - стоит, Игорь, стоит. Нужно было как следует обсохнуть и просушиться, нужно было натопить побольше снега, с хорошим запасом на будущее. А кроме того, я вспомнил, что банально выпив достаточно воды, можно было ненадолго обмануть чувство голода: желудок наполняется, и желание поесть ослабевает. Не знаю, насколько это сработает в моем текущем случае, когда я действительно был голоден, ведь не ел уже… сколько сейчас времени? В любом случае, почти сутки получается, но попробовать стоит.

Решив так, вернулся в кладовую. Помимо груды старых пыльных мешков, гнилого тряпья, металлолома, пластиковой швабры и подобного мало полезного мне сейчас хлама, там находилось несколько простых реечных ящиков набитых старыми газетами. Попытался приглядеться к одной, чисто любопытства ради.

Смог разобрать заголовок:

«В работе сайтов и интернет-СМИ произошел масштабный сбой».

А дальше, как в том меме - мои полномочия всё. Не настолько я был силен в английском. При желании мог выцепить отдельные слова из статьи, но прочесть полностью - увольте.

Спустил вниз все три ящика. Газеты пойдут на растопку, а ящики разбил на дрова.

Скинул эти дрова к поленьям у камина. Маловато будет, дом я собирался натопить как следует, не тратя при этом большей одной спички. Дал себе нехитрую установку, которая не раз помогала в прошлом: одну сожгу и всё, забуду о коробке, больше спичек у меня нет - эту мысль клином вбил себе в голову. Если экономить, то только так. А искушению бить по лапкам. Кстати о лапках.

Вновь обмотал руки тряпками, прежде всего для того, чтобы не оставить кожу с ладоней на промороженных дверных ручках и покинул коттедж. Быстро перейдя с шага на бег, поспешил ко вчерашнему домику, не забывая на ходу оглядываться по сторонам. Как ни крути - подозрительное запустение. Вроде кто-то здесь был, но где этот кто-то? Он же не специально таится где-то? Пожарище вон то опять же… пикап. Интересно, он на ходу? А если нет, можно ли заставить его поехать? - мысль проверить автомобиль отложил на обозримое будущее. Уж не знаю в каком состоянии местные дороги, но если удастся раздобыть колеса, то считай, пол дела к спасению из белого безмолвия сделано. Впрочем, забегать так далеко вперед и питать себя пустыми надеждами не стоит, вредно это. По закону подлости что-то да обязательно помешает.

Уже приближаясь к домику, вспомнил про нож, который оставил в коттедже. Вот же растяпа! - хлопнул себя по лбу с этой мыслью, и вскрикнул, задевая давешнюю травму. Ничего, поделом мне. Чтоб не забывал впредь об оружии самообороны.

Пройдя в дом, подобрал ведро, то самое, мусорное, с кухни - мы люди не гордые, отмоем, очистим и воду там будем хранить, мусор я вывалил в уголке. Если хозяева явятся, за беспорядок поясню, а сейчас не до чистоплюйства. Следом подцепил из раковины пятилитровую кастрюлю. Еще одна кастрюля точно была в коттедже, может и несколько найдется, если повнимательнее осмотреться. Нормально так по посуде получается.

Оставил всё это добро пока у входа и подобрал один из тех двух стульев, которые вчера подпирали дверь, попытался разбить. Однако этот элемент мебели, зараза, был сделан явно на совесть, поддался далеко не сразу. Я его и так и эдак, и руками пытался и ногами, об пол разбить, аж в испарину пробило. Уже готов был сдаться, когда, наконец, услышал желанный треск.

Ничего, как говорится: ломать - не строить.

Следом на дрова пошел и второй стул.

Получилось уже неплохо. Поддержать огонь в камине до утра точно хватит, потом ещё сутки дом остывать будет. Думаю, к этому времени моя судьба уже решится.

На крайняк можно будет поломать мебель из коттеджа. Скорее всего так и сделаю.

Дрова завернул в одеяло. Попытался унести всё разом - и дрова и посуду, но не получилось, пришлось два раза бегать. Заодно прогрелся хорошенько.

Закончив со всеми приготовлениями и уложив в камин дрова, наконец чиркнул спичкой. Та с шипением вспыхнула озаряя безмолвное холодное пространство своим колеблющимся, согревающим огоньком.

На ум, из глубин памяти, почти дословно пришли слова из рассказа Джека Лондона: «я чиркнул спичкой, и ничем не защищенный огонек спокойно, не мигая, разгорелся в недвижном воздухе…» - удивительная штука память. В прежней жизни спроси про эти слова, не вспомнил бы, хоть убей.

Огонь с готовностью охватил свертки сухих газет, затем лениво занялись и затрещали поленья. Камин разгорелся довольно шустро. Сначала становилось тепло - действительно тепло, до комфорта, ну наконец-то можно почувствовать себя, можно сказать, как дома! По телу аж табун мурашек рассыпался, как же это было приятно...

А потом и вовсе жарко. Отогревшись как следует, расстегнул свитшот.

Перед гудящим камином расположил на просушку сырые носки и кроссовки, осторожно, чтобы ни дай бог не спалить. Вытянул ноги, просушивая и джинсы и ступни. А потом, взялся за дело.

Снег топился быстро, за считанные минуты. Его за домом было завались, можно было позволить себе и вовсе ванну горячую принять. Кстати о ванне!

Сходил на второй этаж, проверил её. Убедившись, что она в полном порядке, разве что пройтись тряпкой, от мелкого сора прочистить, догадался воду хранить там, таская ведро за ведром. Таким образом хватит на недели. Еще бы едой где-нибудь разжиться… может попробовать отварить ту морковь что я видел? Траванусь или нет? Решил пока не рисковать. Более литра выпитой воды и впрямь осадило мучительное чувство голода, больше воды в меня уже просто не лезло, казалось сейчас обратно полезет. Хотя, я конечно, понимал что вечно проворачивать такой фокус не получится. Надо искать еду.

А пока решил осмотреться повнимательней в отогревающимся доме.

За креслом, прямо у самого окна обнаружилось несколько мотков пряжи со спицами для вязания. Увидев это добро, которого, наверно, могло хватить на хороший свитер, проклял тот день, когда отказался от маминых уроков по вязанию. Зато Катерина в своё время подсела на это аж до фанатизма - в тот год, весь мой гардероб составляли вязанные элементы одежды. Эх, если б я только знал.

У стены напротив, рядом со шкафом большие классические напольные часы. Пригляделся к стрелкам: остановились на 4:20. Фиг знает дня или утра.

Заглянул в шкаф - внутри, конечно же, оказалось пусто. Не считая валявшегося в углу детского носочка. Снова вспомнилась дочь дяди Ильи. Машенькой её звали. Если я выжил, что же с ней могло статься?

На стене между шкафом и часами несколько картин маслом в простеньких рамках. На одной увидел темноволосую женщину лет 40. Она сидела на краю кровати и обнимая двух озорных малышей - одного слева, другого справа, мечтательно смотрела, улыбаясь, куда-то вверх перед собой. Очень приятной, дружной, семейной атмосферой веяло от этой картины, я аж почувствовал как сам улыбнулся простому счастью запечатленному в этой работе.

На следующей увидел большую прибрежную бухту на закате. В дальнем ее конце выдающимся в море стоял маяк почти касающийся своим верхним ярусом низких облаков просвечиваемых оттенками садящегося солнца.

На следующей, внезапно, угадались очертания того плато, на которое я приземлился. Это был летний пейзаж, но вон далеко слева безошибочно проглядывал каньон через который я прошел, а на переднем плане эдакая относительно ровная усаженная по бокам деревьями площадка, изрезанная местами небольшими ручейками. Довольно идиллистическая местность, наверно летом там устраивали пикники. С какой только стати волки появились так близко к цивилизации?

На последней картине было изображено судно, похожее на рыболовное. Оно гордо рассекало темные воды, оставляя далеко за кормой тающую линию берега.

Кому бы ни принадлежали все эти работы, у него определенно был талант. С одной стороны, картины в несколько мазков, казались совсем не хитрыми, но с другой умудрялись передавать настроение, обладая примерно той же магией, что и полотна Айвазовского: видя на картине море, я почти ощущал его свежий солоноватый дух. Видя плато, почти слышал как где-то за ухом жужжат насекомые, а в траве затевает свою нехитрую песню кузнечики.

Вздохнув, двинулся дальше, чтобы осмотреть оставшиеся шкафы. Не обнаружил в них ничего полезного, кроме пары спортивных летних кроссовок - их решил взять, на случай если с моими что-то случится. Всё лучше, чем в одних носках рассекать.

Затем вернулся к камину. Решил позволить себе прилечь прямо на пол, на вот этот мягкий коврик у огня, и подумать насчет еды.

Но стоило лишь принять горизонтальное положение и расслабиться, как мой взгляд зацепился кое за что. За обрывок тетрадного листка, у самой стены камина, до сих пор остававшийся незамеченным. Подобрал его, вгляделся. А потом, резко подсуетившись принял сидячее положение. Это была записка, послание кому-то, наспех начертанное карандашом. Опуская мои попытки разобрать нечеткие каракули, да еще и на английском языке, на которые, по ощущениям ушло около часа, получалось примерно следующее содержание:

«Шон.

Джек и Тори покончили жизнь самоубийством.

Я ненавижу это место. Я не могу здесь больше оставаться. Мы с малышами отправляемся на север. Наверно, это лучший вариант. Особенно с тех пор, как все стали параноиками. У меня почти всё закончилось, но я надеюсь, что там будет достаточно припасов, чтобы протянуть еще немного. Помнишь наше особое место, домик с флагом? Мы будем ждать тебя там. Потом мы бы могли вернуться в Калгари. Встретимся на месте.

До скорой встречи.

Джул.»

Так, так… напрягая все свое внимание я раз за разом вчитывался в эти строки, пытаясь понять чуть больше чем то, что где-то на севере могут находиться люди. Искать их отталкиваясь лишь от этих строк, это все равно что искать иголку в стоге сена - неоправданный риск. Нашел ли Шон эту записку? Быть может это он разжигал тот костер в скалистой нише? Но это ни разу не север или я чего-то не понимаю.

Может попытаться вернуться туда, дописав к записке пару слов от себя? Но там волки. Зараза! Со всех сторон вырисовывался облом…

Глава 5 Разведка

В течении следующих нескольких минут, проведенных в попытках понять как же мне дальше грамотно действовать отталкиваясь от той крупицы информации, что попала мне в руки в виде загадочного послания некоему Шону, понял одну до банальности простую истину: я могу сколько угодно вчитываться в эти строки, могу сколько угодно хотеть есть, но если как можно быстрее не начну действовать ничто не изменится в лучшую сторону.

Еда не материализуется из воздуха. Неизвестно, жив ли вообще этот Шон, а если и жив, есть ли у него еда? А если есть, поделится ли он ею со мной? Джул писала что-то про паранойю, это тоже следовало учитывать.

В общем слишком много неизвестных.

Но главное - дожидаясь Шона, я мог упустить драгоценное время в течении которого еще мог что-то делать не ослабнув от голода. Примерно двое-трое суток у меня еще есть на поиски еды, прежде чем слягу немощным пластом.

Мне оставалось лишь надеяться, что Шон явится сюда, а уже потом вместе с ним двинуть к людям. На случай если он придет в мое отсутствие, я планировал дописать к записке несколько слов от себя и оставить ее на самом видном месте. И приступил к этому прямо сейчас наступая на горло томительной лени.

Для начала поискал взглядом карандаш. Он наверняка должен был быть где-то рядом, все таки не вещь первой необходимости. Обыскал каждый миллиметр гостиной, заглянул под кресло, под миниатюрный журнальный столик перед креслом, под коврик, навернул пару кругов вокруг камина. Так и не нашел.

За альтернативой, впрочем, далеко идти не пришлось.

Принес с кухни металлическую крышку от кастрюли, подцепил щепу от дров, аккуратно вынул из очага уголек на крышку и вынес его на улицу остывать в ближайший сугроб.

А пока остывал, еще раз сходил в кладовую, чтобы осмотреться там повнимательнее. Слышал, что умные люди способны в критических ситуациях любой хлам использовать для выживания. Может и на меня внезапно озарение снизойдет? Чем черт не шутит. Всё лучше, чем сидеть без дела.

Нет, не снизошло, видимо не такой уж я и умный.

Помимо очевидно бесполезного хлама в виде остатков газет и уже упомянутой ранее швабры, на полу обнаружилось лишь четыре строительных гвоздя и в углу у стены пять штук деревянных жердей длиной примерно по полтора метра, вроде тех, что используются для балетных станков.

Поначалу мелькнула было мысль вбить гвозди в одну из жердей, чтобы использовать её вроде как классическую для постапокалиптических картин дубинку с шипами, но благо тут же отмел этот бред, а вот гвозди прихватил, пригодятся ещё.

Вернувшись вниз, принес остывший уголь и аккуратно разбил его рукоятью ножа на столике, на совсем мелкие кусочки. Подхватив один из них перевернул записку оборотной стороной и сначала задумался над тем, что хочу написать, потом над тем, как это написать по-английски. Получилось следующее:

«Lost and need help. I'll be back soon».

Переводиться это должно как: «Заплутал, нуждаюсь в помощи. Скоро вернусь».

Даже если где-то ошибся, общий смысл должен был быть понятен.

Оставил записку на столике, кверху именно вот этой стороной с моим посланием. Сверху присыпал гвоздями, чтоб не улетела. Затем проверил огонь в камине. Дрова по прежнему весело потрескивали, разбрасывая маленькие снопы искр и охотно отдавая камню свой жар. Думаю, огонь еще продержится часа 2-3. Этого достаточно, далеко пока отходить не собираюсь, для начала стоит осмотреться как следует в поселке.

Вынул из рюкзака книгу, медикаменты, занавески - оставил всё это добро прямо в кресле. Если Шон явится, надеюсь воспримет как жест доброй воли.

Снова обмотал руки тряпками и не забыв прихватить нож, предварительно убрав его в рюкзак, чтобы не мешался под рукой, покинул прекрасно натопленный дом. Как же не хотелось этого делать…

Судя по небу, которое окрашивалось на востоке в темно багровые тона, время уже клонилось к вечеру. Ветра не было, но стало значительно холоднее. Ощущалось это как градусов за минус 40 с чем-то. Это просто жуть. Даже у нас в Самарской области, не помню, когда было настолько холодно. А людям еще глобальное потепление покоя не дает.

Где же я оказался? Не за полярным же кругом? Очень на это надеюсь…- задумался, двинувшись к пожарищу, оно находилось почти сразу за перекрестком.

Под ногами звонко скрипел снег. Частое дыхание срывалось с губ невесомыми облачками белого пара тут же растворяющимися в морозном воздухе.

- Ой, мороз-моро-о-оз, не морозь меня… - затянул я себе под нос на ходу - не морозь меня, моего коня. Не морозь меня-я-а, моего коня, моего коня белогривого!

Слова сами слетали с языка, тут даже вспоминать ничего не приходилось.

Приблизившись к месту, для начала решил проверить пикап. Насколько смог расшвырял снег вокруг него руками, ногами. Даже не надеялся, что авто заведется, поэтому очищать полностью не собирался, мне бы сейчас только кабину откопать и то не всю.

Автомобилем оказался Форд Ф150, годов так 90-х, с полуторной кабиной. Внешне, он выглядел вполне себе целым. Двери оказались не заперты, проморожены только, пришлось приложить усилие, чтобы открыть.

Забрался на водительское место и осмотрелся. Пощелкал приборами, клацнул тумблером радио. Машина не подавала никаких признаков жизни, никакая электрика не работала. Но это было вполне себе логично, если учесть погоду и вспомнить, как вели себя приборы в самолете. Я бы больше сейчас удивился, если бы что-то заработало.

Показатель топлива был на нуле.

Да-а… в ближайшие дни мы точно никуда не поедем.

Проверил козырьки - пусто. Заглянул в бардачок - пара оберток от конфет, моток проводов в оплетке, початая пачка сигарет Кэмел и всё на этом.

- Эх ты - обращаясь к владельцу авто пробормотал я, оглядывая пачку - что ж ты, сигареты забыл, а зажигалку пожалел…

Сигареты забрал. Сам не курю, но как знать, если есть люди, может удастся у кого-нибудь обменять пачку на что-нибудь? Провода тоже забрал. Пока не знаю зачем, но много места не занимают, есть не просят.

Потянул ручку двери, уже собираясь уходить, как…

Стоп.

Взгляд уцепился за два маленьких отверстия в крыше, между водительским местом и пассажирским, аккурат посередине. Это же не пулевые? Приблизился, чтобы оглядеть внимательней. Оба отверстия близко друг к другу. Диаметр каждой примерно 1-2 сантиметра. Нет, скорее даже 2-4 или что-то вроде того. Ровные края выдавленные наружу.

Я никогда еще не видел пулевых отверстий, кроме как в интернете, да в кино, ну, то есть какое-то весьма и весьма приблизительное представление о них всё же имел и сейчас не представлял, что еще могло оставить такие отметины, как не огнестрельное оружие.

Я напряженно сглотнул. Становится всё странее и странее.

Покинув автомобиль тут же отогнал подступивший было страх банальной логикой - мне до сих пор не попалось ни одного тела. Если были какие-то разборки, какие-то смерти, то где они? Под снегом? Вот пусть там, пожалуй, и остаются. В этом плане предпочитал занять позицию меньше знаешь - крепче спишь. Моё дело маленькое - выжить.

Затем решил осмотреть пожарище. Пространство сгоревшее здание покрывало довольно приличное. На глаз раза в два побольше площади коттеджа будет. Сгорело почти до основания, сразу видно - никто не тушил, это только подтверждало мою мысль о полном отсутствии рабочего транспорта в поселке и о местных сошедших с ума. Вроде такое только в кино бывает, а гляди ж - другого объяснения пока подобрать и невозможно даже.

От торчащих из под снега обугленных обломков все еще несло едкой гарью, крепко так несло, сгорело недавно. Прилегающая территория огорожена забором, должно быть невысоким, выполняющим декоративную функцию, потому что заметил я его из под снега лишь тогда, когда обойдя остатки пожарища почти наполовину приблизился к тому месту, где когда-то был вход. Снега тут было чуть больше, чем по колено, а дальше, на глаз, его было только больше.

Рядом со ступенями ведущими в то, что когда-то было зданием обнаружилась опаленная вывеска: «Secondary school Black River» - средняя школа Блэк Ривера.

Дальше решил не обходить, незачем тратить силы попусту, поживиться тут очевидно было нечем. Возможно удастся пробиться в какие-нибудь из домов.

Покинув территорию школы приблизился к одному из участков напротив пикапа, то есть по ту сторону от школы. Здесь стоял обшитый сайдингом домик с небольшой верандой, одноэтажный, с чердаком.

Попытался отодрать доски закрывающие вход. Разок дернул, второй - уже посильнее. Потом обошел окна. Нет, заколочено на совесть. Тут нужен был прочный рычаг, чтобы отжать преграду, вроде ломика или чего-то такого.

Мародер из меня, конечно, тот ещё. Кстати о мародерстве...

Задумался над тем, что если здесь есть школа, то должны быть и другие элементы инфраструктуры: магазины повседневного спроса например, полицейский участок. Они обязаны были быть где-то здесь.

Насколько хватало взгляда огляделся в том месте, где находился в надежде, что искомые учреждения как-то выделятся среди остальных, может габаритами своими, отделкой там или еще чем.

Нет, не выделялись, по крайней мере с того места, где я находился. Их надо было прям искать здесь.

Но это решил оставить на сладкое. А пока время суток позволяет, принял решение пройтись немного на север, недалеко, просто поглядеть что вообще есть за пределами поселка. Мыслил я примерно следующим образом: внезапно вспомнился фильм «Изгой» с Томом Хэнксом и горькая ирония прошедшая через весь фильм в виде последней неоткрытой посылки в которой находился спутниковый телефон. Может и тут примерно так же: спасение где-то под носом. Что бы здесь ни случилось, адекватные люди еще оставались, записка оставленная в коттедже вполне себе яркий тому пример. И мне нужно было как можно быстрее выйти к ним.

Может недалеко ушла Джул с малышами, а я здесь торчу, выжить пытаюсь. Если подумать, то я бы сказал, что не может быть, а скорее всего она ушла недалеко - при отсутствии транспорта, по таким холодам пешком, да с малышами? Сколько так можно пройти? Ну, может максимум километров пять. Волки? Либо Джул о них не знала, либо их в той стороне не было.

И как же я раньше-то об этом не догадался подумать?! - рассуждая таким образом вернулся в коттедж. Для начала освободил рюкзак, оставив вещи из пикапа в том же кресле в гостиной.

Потом позволил себе примерно с пол часика отогреться. Время еще позволяло.

Уселся на коврик перед камином и задумчиво поглядывая на языки пламени попытался подумать над тем, что случилось. Нет, не с поселком, а вообще, в целом. Ведь не может же быть такого, чтобы я находился у себя дома, а потом внезапно, как по мановению волшебной палочки перенесся в какие-то неведомые края, в кабине самолета. Еще и та прогулка, между этими двумя событиями. Любому здравомыслящему человеку очевидно, что это против логики, против здравого смысла, против самой природы. Но как бы ни пытался, в голову не приходило никаких даже шитых белыми нитками объяснений, кроме разве что каких-то смутных обрывков познавательных программ по каналу Дискавери, которые я смотрел еще подростком, про пространство и время с Морганом Фрименом. А ведь уже тогда мне всё это казалось чем-то из области научной фантастики.

Ладно… дальнейшие размышления решил оставить до более лучших времен. А пока, подкинул в камин дров, из расчета на то, чтобы огонь продержался еще часа четыре и покинул дом.

Быстрым шагом двинулся по шоссе на север.

Судя по пикам хорошо проглядывающихся гор, Блэк-Ривер находился в этакой тихой лощине с трех сторон окруженной горами, а четвертая - та самая в которую я сейчас шел была свободна и видимо куда-то все таки выводила. Свет клином не сошелся на этом поселке. Где-то все таки должна быть цивилизация.

За поселком, чуть в отдалении от ещё одной таблички с названием, раскинулся через пропасть арочный автодорожный мост. Пропасть была внушительной, этажей с 20. С каменистых склонов торчали мощные и разветвленные древесные корни, а на дне смутно угадывалось что-то похожее на промороженный ручей.

Выйдя примерно на середину моста, подошел к краю и глянул за поручни оценивая открывшийся вид. Сказать, что вид впечатлял, это значит не сказать ничего. Дух захватывало. А затем с силой зажмурился - не от страха, а приказывая подсознанию прекратить проводить параллели с трагедией, что забросила меня сюда.

Это просто пропасть. Природное образование. И точка.

Сразу за мостом расстилался густой лесной массив состоящий преимущественно из елей. Они подступали к самому шоссе, что изгибаясь подобно змее уходило куда-то в неведомые дали. Пушистые еловые лапы склонялись под тяжестью налипшего на них снега, едва ли не ломаясь. Хотя некоторые, вон и поломались. Должно быть, в иных обстоятельствах бродить здесь одно удовольствие. Тут даже свет немного померк - лучи закатного солнца путались в этих самых ветвях, не в силах осветить в полной мере шоссе. Пока в поселке наступал вечер, здесь уже были сумерки.

Самые большие промороженные деревья протяжно потрескивали словно леденцы детьми. А нет-нет, да из темных глубин доносился резкий и громкий, точно выстрел, треск, разносящийся эхом по лесу. Я впрочем, не пугался. Как любитель (не путать с профессионалом) природы, пикников, походов и всего вот этого дела передавшегося мне от бати, прекрасно знал какие звуки бывают в лесу зимой при определенных обстоятельствах. Скорее всего, этот звук получался из-за натяжения наружных слоев коры, которые охлаждаются и сокращаются быстрее, чем внутренние слои древесины.

Шел внимательно осматриваясь. На случай, если здесь всё же были волки, я, пожалуй, слишком наивно, надеялся увидеть или услышать их быстрее, чем они меня. Но с другой стороны отказывался верить в то, что Джул могла не знать про них.

А меж тем, холод начал всё сильнее давить своими условиями против моей решимости. Все таки слишком легко я одет, а когда солнце сядет, станет еще градусов на десять холоднее. Решил пройти еще немного и повернуть назад.

Вскоре увидел впереди ответвление: шоссе продолжало тянуться вдаль, а ответвление, видимо обычная грунтовка скрытая под снегом, приглашало свернуть налево. Свернул, питая последние крупицы надежды все таки куда-то выйти.

Да, это явно было не шоссе, ноги, утопая в снегу, то и дело за что-то цеплялись, какие-то ветки, камешки, корни, ямы. Не знаю каким чудом не грохнулся в какой-нибудь сугроб. Продвигаясь вперед, я спотыкался как минимум по разу на десять шагов, а еще пару раз чуть было не оставил в снегу кроссовок. Но усилия того стоили - это я понял, когда впереди, сквозь ветви начало проглядывать что-то похожее на высокий шпиль.

Вгляделся, а потом прибавил шагу. Заинтригованный увиденным, продвигаясь дальше, понял, что это шпиль и есть. А продвинувшись еще немного, вышел на просторную открытую полянку в центре которой находилась небольшая церквушка. Этакая классическая для провинциальной глубинки Канады например, какими их обычно показывают в фильмах и сериалах: высокий шпиль увенчанный крестом, неф под двухскатной крышей и высокие витражные окна.

Рядом с церковью увидел несколько каменных надгробий, уже довольно старых, побитых временем и пару скамеек, а за ними - замерзший водоем. У самой границы водоема, прямо между ним и лесом, под лапами елей заприметил кое что любопытное, там в снегу виднелась вереница следов. Нет, не человеческих. Два длинных следа задних лап спереди и два более коротких отпечатка передних лап позади себя. Похоже, это заячий след. Он уводил глубже в темную чащу.

Гоняться за ушастым сейчас не стал. Даже если и увижу - голыми руками точно не поймаю, только силы и время потеряю. Но отметил в голове на будущее, что здесь есть зайцы.

Вернулся к зданию церкви. На одной из ступеней, увидел обрубок от полотна штыковой лопаты и удивленно присвистнул. Кто-то, видимо, с такой чудовищной силой ударил лопатой, может лед сбивая или ещё чего, что полотно разделилось почти надвое, вдоль. Черенок, вместе с большей частью тулейки, видимо, остался на второй половинке. Искать её не стал, незачем. Пройдя к двери, толкнул её. Та внезапно, поддалась без усилий.

Тихо, без резких движений прошел внутрь. Здесь, как и везде, не было никого. Пустующие деревянные театральные ложи в ряд, впереди алтарь, крыша в нескольких местах прохудилась, но слой снега снаружи не пропускал свет через дыры.

В углу, прямо перед первой ко мне ложей заметил брусок точильного камня. Сначала не придал было этому большого значения, но брус подобрал, нож затачивать. Однако, внезапно в мозгу как будто что-то щелкнуло: нож, точильный камень, деревянная жердь, огрызок от лопаты, гвозди… из этого уже могло что-то получится!

Глава 6 Труп

Безумно хотелось поскорее вернуться в коттедж и проверить, получится ли у меня? Удастся ли не пролюбить найденные предметы и создать из них копье? Пока, в голове это не воспринималось какой-нибудь невыполнимой задачей.

Заточить обломок от лопаты до бритвенной остроты, как следует закрепить его на жерди и мои шансы вернуться к нише, поискать того, кому мог принадлежать тот очаг увеличатся на пару процентов - примерно так я рассуждал, пока осматриваясь проходил вглубь церквушки, к алтарю, точнее жертвеннику.

Если Шон где-нибудь там, если он мертв, то мне нужно было забрать его снаряжение. Он же не с голыми руками в горы полез? Да даже если это и не он, кто бы там ни был у него должна была быть теплая одежда. Или тот же костер - ведь разжег чем-то? А потом смогу позволить себе продвинутся еще немного на север.

Независимо от того, найду я здесь еще что-нибудь или нет, этот поход уже можно сказать, увенчался успехом. Нет, я не то чтобы прям горел желанием обирать чей-то труп, но готов был на это пойти, ради собственного выживания.

Почему я предполагал, что где-то там должен быть труп? Да банально потому что неизвестный до сих пор не появился в поселке, а других укрытий от холода, насколько я помнил, в той стороне, кажется, нет. Скорее всего волки уже расправились с ходоком где-то там, в горах.

Таким образом, глубоко погружаясь в рассуждения и выстраивая последовательность действий на ближайшие сутки, едва было не пропустил еще одну находку: под одной из лож, перед самым жертвенником валялся масляный фонарь. Такой, классический, с удобной ручкой для ношения, оцинкованным корпусом и стеклянным цилиндром.

Аккуратно подняв и оглядев, увидел, что цилиндр треснул, но еще способен был защитить пламя от ветра. С такими штуками я более или менее умел обращаться, приходилось несколько раз в подвал с таким спускаться. То есть разбирать и собирать еще не приходилось, но знал, что при наличии внутри топлива, зажигаться он должен был с помощью искры из встроенного кресала.

Попробовал тут же зажечь - не получилось. Возможно топлива внутри как раз и не было. Основательнее проверить решил позже, дома. В то, что лампа могла быть повреждена пока верить не хотелось, починить самостоятельно едва ли смогу. Да и чем чинить-то?

Может позже удастся вернуться к самолету и слить остатки топлива.

Оставив её пока на ложе, на самом видном месте, чтобы не забыть, осмотрел остальные части здания.

Больше в церкви поживиться ничем не удалось. Кроме томика католической библии, который я решил не брать из соображений веры, здесь больше ничего не было.

Из того, что еще стоит отметить - эхо здесь было интересное. Оно как бы деликатно акцентировало то, что в иных обстоятельствах было бы едва слышно: шорох одежды, поскрипывание деревянного пола и старых перекрытий. Где-то мельком слышал, что в церквях специально создают такую акустику.

Уже покидая здание, отметил в голове идею на будущее устроить здесь что-то вроде перевалочной базы для походов на север, из расчета на то, чтобы покинуть поселок, здесь отогреться, переночевать, поесть и с утра, с новыми силами продолжить путь. Не исключено, что и Джул могла поступить так же. Если я до этого додумался, почему она не могла?

В общем и целом, пока что всё складывалось очень хорошо. Даже настроение слегка поднялось. Теперь главное грамотно воспользоваться открывающимися возможностями. Без спешки, без суеты.

Итак, подытожим: моя основная цель - найти еду и двинуться на север, пока не знаю насколько далеко, но если отталкиваться от худшего варианта, в котором предстоит пройти пять или более километров мне нужно как следует утеплится, а еды раздобыть с запасом. При своем текущем облачении, сильно дальше церкви не пройду. Хотя, может удастся что-то сделать с пикапом? Вряд ли, но как минимум поглядеть что да как стоит.

Пока самый гарантированный вариант найти что либо для утепления - вернуться к нише и поискать тело. Но он же и самый опасный, учитывая волка или волков. Значит, мне нужно оружие. Копье - это хорошо, может быть против одного волка позволит как-нибудь выстоять, а если там стая? Нужно найти и осмотреть полицейский участок. Магазины опять же, что-то из еды там должно оставаться. Ну хоть что-нибудь, какая-нибудь завалящая шоколадка хотя бы.

Обозначив две главные цели на ближайшее время покинул церковь.

Подобрал обломок от полотна лопаты, убрал его в рюкзак, а фонарь понес в руке, чтобы ни дай бог не разбился окончательно. Стоит только неудачно упасть и прощай.

Возвращаясь обратно, я каждой клеткой своего тела ощущал, как градус все быстрее сползал ниже и ниже вслед за садящимся солнцем. Само светило уже не видел, сквозь ветви проглядывали лишь багровые отсветы.

Мороз уже не просто кусал - он впивался своими ледяными когтями в незащищенные участки кожи.

Морозная взвесь невесомым туманом повисла в стылом воздухе, скрадывая очертания дальних деревьев.

Продвигаясь вперед и наблюдая за этим, я осознавал насколько дорога цена ошибки здесь: стоит только уйти далеко недостаточно утеплившись или лишиться возможности развести костер и всё, я труп.

Как же холодно! Быстро! Быстро!! Быстрее, Игорь!! - чуть только выйдя с грунтовки на шоссе перешел с шага на бег. Фонарь у меня в руке пискляво поскрипывал при каждом шаге словно отсчитывая мгновения до наступления полной темноты. Промороженные кроссовки, попадая на участки свободного от снега дорожного полотна стучали по нему подобно грубым деревянным башмакам.

Наконец, впереди показался мост.

Стоп!

Резко, с проскальзыванием остановился. Мне же не показалось? В нескольких шагах впереди, в темноте, между деревьями, прямо перед входом на мост как будто что-то шевельнулось. Может просто снег сорвался с ветки, а если нет? Больше всего мне хотелось лишь одного - чтобы это был не волк.

- Эй? Есть там кто?

Мгновения, мучительно медленно растягиваясь, сливались в секунды. Никакого ответа не последовало. Засосало под ложечкой от ощущения скрытой угрозы. Очень неприятное ощущение, кажется что если сделаю еще хоть шаг - что-то кинется на меня из темноты. Оно только этого и поджидает. Скалится в темноте, предвкушает…

- Да пошел ты! - сам не ожидая от себя выплюнул я в темноту.

Я редко срываюсь, очень редко. Но сейчас был как раз тот случай, когда понимал какую роковую ошибку совершаю, но свой импульсивный порыв уже не мог остановить.

Наверняка, каждому понятно это выражение «Дойти до точки кипения». Вот только остается вопрос, где она, та самая точка? Моя - вот она, наступила под воздействием потерь, голода, холода и общего непонимания. Я ощущал себя какой-то жалкой марионеткой в руках некоего незримого кукловода и мне это не нравилось.

Давай, нападай - мысленно, стиснув зубы подстегивал я затаившегося врага, двинувшись вперед - отвечаю, ты дорого ответишь за попытку отведать человечины, паскуда четырехлапая, я тебя голыми руками разорву...

Приблизившись к мосту, слева услышал треск ветки, ещё раз, и потом ещё. А потом, я, взяв ноги в руки устремился бегом вперед. Нервы нервами, но инстинктивное понимание, что это конец, точка в моей попытке выжить, один из самых жутких концов, каких только можно себе представить, все таки одержало верх.

В считанные секунды мост остался позади. Страх подгонял и давал мне сил. Оставалось еще несколько метров!

Не успею! - мелькнула в голове предательская мысль.

За звуками шагов, рваным дыханием и бешеным перестуком сердца, я не слышал преследователя, но воображение принялось подсовывать жуткие картины быстро приближающегося хищника, прямо как тогда, на склоне. Играть с волком в догонялки - бессмысленная затея.

Вот сейчас, с мгновение на мгновение он прыгнет, повалит меня, вцепится в шею, разорвет податливую плоть, а я захлебнусь собственной кровью…

Не утерпел и, словно одурев, на ходу закричал в ужасе, что еще оставалось мочи - так что этот короткий но преисполненный отчаяния вопль, наверное, мог услышать весь поселок, если бы здесь еще оставались жители.

Еще несколько шагов!

Едва не поскользнувшись, дотянулся до спасительной двери, в мгновение ока распахнул, влетел внутрь, захлопнул за собой и прижавшись к ней спиной, сполз вниз, на пол. Уцелел, успел, в очередной раз смог.

Некоторое время, так и сидел, приводя в порядок путающиеся мысли, дожидаясь, когда придут в норму сбившиеся дыхание и перестук сердца, которое колотилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди, когда уйдет эта мерзкая мелкая дрожь - не от холода, а от пережитого ужаса.

Всё уже позади, я жив, жив, всё ещё жив - раз за разом давал себе установку, приказывая взять уже себя в руки.

Наконец, это сработало. Прислушиваясь к тому, как в камине, догорая трещат дрова, даря не только физическое но и душевное тепло, начал трезво осознавать: два раза мне каким-то чудом повезло, в третий не повезет. Нужно хоть как-то обезопасить свои вылазки. К черту сон, отосплюсь на том свете. За дело!

Поднявшись, отнес лампу на кухонный стол, чтобы не мешалась пока. Подбросил в камин последние остатки дров, и скинув рюкзак, разбил все имеющиеся здесь стулья, чтобы продолжать поддерживать огонь.

Затем поднялся наверх, в ванну с заготовленной ранее водой, хлебнул воды, сполоснул лицо и за жердями в кладовую.

Спустив их вниз, уселся перед камином. Рядом расположил точильный камень, нож, обломок от лопаты. Последний взял в руку и начал прилаживать к жерди, пока просто представляя, как реализовать задуманное.

Обломок имел небольшой остаток тулейки - это такая штука, в которую вставляется черенок. Если на конце жерди вырезать под неё ложе, то можно будет удобно закрепить на нем обломок.

Подобрав нож, отмерил нужное расстояние с таким расчетом, чтобы тулейка полностью и даже с небольшим остатком под гвозди, которые я собирался аккуратно вбить закрепляя обломок, а потом согнуть, расположилась в ложе, а остальная часть обломка острием выдавалась вперед, принялся срезать полосы древесины.

Я, конечно, понимал, что вместо долгого и нудного выстругивания полки для тулейки, можно было просто сделать паз в центре, но опасался, что не справлюсь. В детстве, я как и многие дети того времени, чье лето проходило в деревне у бабушки с дедом, пытался делать луки, копья и так далее, так вот, при попытке сделать паз, у меня всегда древко трескалось вдоль. Может когда-нибудь позже попробую, а сейчас воспользуюсь тем методом, который всегда срабатывал.

Дело это оказалось непривычно сложным. Сколько лет уже прошло с тех пор, когда я в последний раз строгал дерево? Несколько раз нож соскальзывал чуть было не задевая пальцы, а еще разок, я не рассчитав силу едва не сломал лезвие. Но желанной цели добиться удалось, без потерь. И без жертв.

Примерив будущий наконечник, срезал еще несколько неровностей, чтобы обломок лег плотно. Но закреплять пока не стал, принялся затачивать его. Ни сил, ни времени не жалел. Чем острее получится кончик, тем больше шансов выйти живым из возможной схватки. Вот пусть только выйдет эта псина на меня еще раз...

Закончив с заточкой наконечника, стал проделывать тоже самое с боковых сторон, чтобы иметь возможность не только колющие удары наносить но и режущие. И как раз в этот момент поймал себя на мысли, такой внезапной но и такой очевидной, что, задумавшись, аж прекратил работу: а почему я решил, что там, у моста, был именно волк? Я слышал рычание? Нет. Я слышал лай или вой? Нет. Думаю, если бы там на самом деле был хищник, уйти мне бы все таки не удалось. Из всех животных, пока я видел лишь волка, там, в горах, у ниши, но это не означало, что их здесь не могло быть. Те же зайцы, например, почему нет? Вот умора будет, если окажется, что я от зайцев с таким отчаянием убегал.

Считай, анекдот готовый.

Решив с утра сходить и проверить, естественно, если у меня получится с копьем, продолжил работу. Закончив с заточкой, когда острота краев меня удовлетворила - это заняло много времени, но получилось примерно как у ножа, притащил с кухни железный молоток для отбивания мяса, который видел в одном из шкафчиков.

С помощью него, проделал гвоздем в тулейке три отверстия вдоль, на равных расстояниях друг от друга. Приладив заготовленное острие к ложу, стал с ювелирной осторожностью вбивать первый гвоздь в отверстие, для наиболее надежного крепления острия к рукояти. Вбив чуть больше, чем наполовину, загнул головку гвоздя в бок до самого упора в металлическое полотно. Проделал тоже самое с двумя остальными. Неужели у меня получилось?

Отложив молоток, с удовлетворением оглядел творение рук своих. Затем поднялся, поднял получившееся копье, сделал несколько пробных ударов по воздуху.

Ну…получилось чуть хуже, чем я себе это представлял: у копья была очень странная балансировка, с таким особо не размашешься. Наконечник сидел на рукояти плотно, но прочность его все же оставалось сомнительной. Думаю, случись столкнуться с волком, удара на два хватит, едва ли больше, но хороших таких удара, может получится хищника отпугнуть.

А все таки почувствовал прилив гордости и уверенности - какое никакое, все таки первое оружие! Всё лучше, чем с голыми руками.

Немного подумав, решил пустить одну из занавесок на обрезки и туго обмотать ими ложе копья, для еще большей надежности. Лишним уж точно не будет.

Затем, отложив оружие пока в сторону, закинул в камин дров, обрезки от жерди тоже пошли в огонь. А себе позволил немного подремать. Время позволяло. То есть - я не знал, сколько сейчас часов, но за окном стояла густая темень, никуда при такой не пойдешь, если, конечно, жизнью дорожишь.

Расстелил одеяло прямо на полу перед камином, принес из спальни подушку и устроился поудобнее, подложив руку под голову и уставившись в потолок. Здесь, у камина, мне нравилось куда больше, чем где либо еще. Тепло от него исходило приятными волнами, звук потрескивающих дров баюкал навевая приятные мысли.

Но решив подремать, я именно что решил подремать - не спать. Не хотел проспать рассвет. На завтра было много дел: надо было сходить к мосту на разведку, надо было пройтись по поселку, найти магазинчик, найти полицейский участок. Что-то я там наверняка найду и этим чем-то надо было суметь грамотно распорядится перед походом в горы.

Едва сон наваливался на мой разум, тут же спешил усиливаем воли отогнать его, распахивая глаза. Не спать, Игорь! Не спать! Дремать, но не спать. Даже не думай.

Сработало такое ровно два раза, а потом - как в колодец ухнул, с концами. Благо снов мне на этот раз никаких не снилось. Меня просто окутала уютная темнота, а потом я открыл глаза, когда лучи уже взошедшего солнца, пробиваясь через окно надавили на веки. Не сразу понял, что, где и куда, позволил себе немного полениться на одеяле. Оно было таким мягким, таким теплым, прямо как дома. А потом…

- Твою мать! - резко подсуетившись, словно работу проспал, вскочил на ноги, отгоняя прочь объятия сонливости - твою ж мать, Игорь, ну еб…

Огонь в камине уже погас, но еще оставались мерцающие уголья. Поспешил закинуть туда еще дров, в надежде, что разгорится. Раздул уголья. Огонь очень лениво, нехотя, занялся вновь. Пускай продержится еще ночку или две. В идеале - до того дня, как буду готов отправиться в горы. А потом… потом на север.

Отправился наверх, напиться воды и лицо сполоснуть. А вот в зеркало так и не решался взглянуть. Оно находилось тут же, на стене. Боялся увидеть помятого дикого бомжа в своем лице. На ощупь уже чувствовал, как начала отрастать щетина. Бриться да стричься сейчас нечем, да и незачем пока дела поважнее есть.

Спустившись вниз, обмотал руки, закинул на плечо рюкзак, подобрал копье и покинул дом.

На улице всё ещё стоял мороз, но уже не такой кусачий. С неба, пока еще редкими хлопьями посыпался легкий сухой снег, то и дело сносимый куда-то в бок редкими порывами ветра.

Поспешил перейти с шага на бег, пока следы за мостом не присыпало.

Чем больше проходило времени, тем больше я сомневался, что вчерашним гостем был волк. Проходя через мост, на ходу оглянулся прикидывая расстояние. Нет, точно не успел бы убежать от хищника. А когда приблизился к месту, где вчера дернулась ветка и раздавался треск, увидел в снегу за деревьями вереницу следов отдаленно напоминающих отпечаток человеческих рук в миниатюре. Енот или белка. Скорее всего енот. Или белка. Судя по следам, зверек запутался в переплетении веток образованном вьюгой, как если бы в сеть попался.

- Тьфу! - в сердцах сплюнул с досады.

Если бы не позволил страху и нервам взять верх вчера, сейчас не был бы так голоден. Мясо, можно сказать, само в руки шло. Ну вот, встречу кого-нибудь живого, расскажу анекдот, деликатно умолчав, что главным его действующим лицом был я. Решив так, вздохнул и вернулся в поселок.

Будь я магазином, где бы находился?...

Наверно, всё же, где-то в районе перекрестка - решил я, и оказался прав. Совершенно неприметное заведение находилось через несколько домов по правую сторону от перекрестка, если смотреть с той стороны, с которой я впервые вошел в поселок. То, что это магазин, понял по застекленной витрине, часть которой была разбита. Разбита она была явно кем-то, для того, чтобы ворваться внутрь. Снега через проем, в здание, намело уже прилично, целые сугробы.

С виду, ну… обычный провинциальный продуктовый магазинчик, каких полно и у нас в России. Скромная стойка кассира, торговые автоматы по продаже жевательной резинки, кассовый аппарат, продуктовые полки, которые пустовали. Однако прямо перед стойкой я заметил банку растворимого кофе Нескафе, опустился, поднял. Целая! Никто её даже открыть не успел! Ну наконец-то! Наконец-то первая крупная удача! Стоит ли говорить, насколько я соскучился по горячим напиткам? Может тут еще что-то завалялось?

Закинув кофе в рюкзак, кинул обнадеженный взгляд в сторону стеллажей и тут заметил справа, между стеной и крайним стеллажом нечто…

Даже сначала не понял что вижу, дошло до меня лишь когда приблизился - тело.

Бездыханный мужчина лежал на животе в луже застывшей крови. Серая рубашка, брюки с лампасами. Видимо, коп. А о верхней одежде уже кто-то позаботился. Опустившись на корточки, неуверенно прикоснулся к плечу, а затем, с трудом, с жутким звуком отлипающего от промороженной поверхности тела - похожий звук получается, когда пластырь отдираешь, перевернул лицом к себе. И тут же отшатнулся, теряя опору. От увиденного, желудок скрутило рвотным спазмом.

Глава 7 Документы

Первое, что стоит отметить - у него отсутствовало лицо, полностью, от волос до самой шеи. Его словно сняли… нет, не так, его грубо сорвали с мясом, как маску, обнажая и коверкая всё, что было под нею.

Пустыми глазницами, с рваными лохмотьями кожи, труп равнодушно взирал на это забытое богами место.

Сквозь жуткое месиво застывшей иссиня-белой плоти, которое когда-то было чертами лица, проглядывали белые кости, где-то обломанные, где-то раскрошенные.

Ей богу, было бы чем, меня бы сейчас вырвало. Вместо этого, лишь желчь опалила горечью рот и тонкая ниточка вязкой желто-зеленой жидкости, с кашлем, повисла на губе.

Ноги подгибались, отказываясь мне подчиняться. Ледяной ужас, вперемешку с отвращением охватил все мое естество. Хотелось сорваться и убежать подальше от этого всего, вот просто куда глаза глядят.

Подобно трусливому щенку забиться в какой-нибудь теплый, уютный уголок и оставаться там до скончания дней своих, забыв обо всем, о попытках выжить, что-то понять, куда-то идти, что-то делать.

Но чудовищным усилием воли, я заставлял себя оставаться на месте, оставаться в этой суровой реальности, понимая, с упорством близким к фанатизму удерживая в голове мысль, что мне нужна одежда с этого тела.

Сначала сплюнул в сторону избавляясь от этого мерзкого горького привкуса, а потом поднес собственную дрожащую руку стиснутую в кулак и с силой, прокусывая до крови, впился зубами в палец, чтобы физическая боль затмила всё остальное. Когда-то в детстве, до ужаса боясь стоматологов я так боролся с мучительной зубной болью.

Удивительно, но тогда мне это помогало. А что еще удивительнее - помогло и сейчас. Угасшее было трезвомыслие вернулось, как если бы мне хорошенько зарядили по лицу.

В конце концов, это просто труп. Просто большой кусок мяса и костей лишенный души - убеждая себя в этом, вспомнил, как отец разделывал свиную тушу. Я часто наблюдал, проводя каникулы в деревне. В первый раз было жутко, я потом даже есть эту свинину не мог, но потом это становилось частью обыденной сельской жизни и не вызывало ничего, кроме скуки, а поджаренная свинка улетала за милую душу.

Ладно, продолжая осмотр, изувеченное лицо можно объяснить - его могли обглодать звери заходящие в поселок или это мог быть мороз - может оно примерзло к полу, а я переворачивая тело невольно содрал его. Да мало ли! В общем, объяснить это можно было чем угодно. Но объяснить распоротую до самых позвонков шею можно было только одним - кто-то целенаправленно убил его. Действуя хладнокровно и жестко, перерезал глотку.

Если раньше, мокруха развернувшаяся в поселке оставалась чем-то на уровне моих домыслов, то теперь это подтвердилось фактом. Причем я об этом не просил. Коварная судьба сама швырнула мне его в лицо, пока я просто пытался выжить. И что-то подсказывало, что пока это только цветочки, а просто не обратить на них внимания не получится. К ягодкам нужно подготовится.

Да, подспудно я настраивал себя на самое худшее - на то, что рано или поздно могу столкнуться с убийцами. Но забегать вперед не будем, начнем с малого.

- Простите, мистер - проговорил я, с почти искренним сожалением обращаясь к трупу на чистейшем родном языке впрочем - но мне это сейчас будет нужнее…

Взяв себя в руки, принялся расстегивать на теле рубашку. Отлично подойдет в качестве нижнего слоя одежды. Получилось не сразу. Разок пришлось остановиться, чтобы отогреть немного пальцы. Еще разок снова наступить на горло своим внутренним понятиям взбрыкнувшимися было с возмущенным возгласом: «что же я делаю то?!»

Но в конце концов, снять удалось.

Следом брюки, с ними пошло уже легче.

И рубашку и брюки сложил пока в рюкзак, их всё равно еще нужно было отогреть перед очагом.

Следом ботинки. Вот это была находка всех находок! Утепленные, с высокими берцами. Даже на глаз они мне были велики размера на два, но так разве ж это важно? Главное, что не малы. Их тоже убрал пока в рюкзак.

Поднимаясь, озадаченно взглянул на тело еще раз. Не по христиански оставлять его вот так. Внутренний возглас возмутившийся резонным вопросом «а обирать по христиански?!» - заглушил. Похоронить бы. Но как? Не голыми ж руками промороженную землю ковырять. В снегу закопать? Смешно.

Ладно, доберусь до людей - нормальных людей, сообщу о теле. А пока, решил осмотреться тут внимательнее.

Не поленился обойти каждый стеллаж. Под ногами то и дело хрустели то осколки от холодильников с напитками - их разнесли вдребезги, то дешевые пластиковые сувениры, которые никому не понадобились. Подобрал одну из них любопытства ради: декоративная статуэтка оленя, не больше ладони размером. В качестве елочного украшения такая подошла бы идеально. Брать с собой не стал. Всё, что напоминает о духе зимних праздников, а значит и о Кате, надо гнать подальше от себя и сосредоточиться только на выживании.

Погибшим я обязательно воздам дань уважения, но потом.

За время осмотра, рюкзак пополнился помимо уже найденного, бутылкой растительного масла и небольшой упаковкой сушеного мяса. Всё это то ли забыли те, кто здесь ранее всё обнесли, то ли выпало у них.

Но прямо сейчас есть не стал, аппетита что-то не было, несмотря на голод.

В дальней части торгового зала, обнаружилась дверь, видимо в служебное помещение. Толкнул - дверь оказалась заперта, но не выглядела прочной. Отойдя на шаг, попытался выбить её ногой, нанося удар так, чтобы он пришелся в самое слабое место - рядом с замком. С первого раза не получилось, дверь еще сопротивлялась, но по ту сторону как будто что-то посыпалось, видимо нехитрое устройство замка или отделки. Второго удара хватило, чтобы преграда сдалась.

Передо мной открылась маленькая офисная каморка, примерно на восемь квадратных метров. Дешевый офисный пк, кресло, горшки с засохшими комнатными растениями. Вот и всё наполнение. А нет, стоп, на стеллаже перед компьютером аккуратной стопкой какие-то документы. Подобрал их, пробежался быстро взглядом: что-то похожее на товарные накладные, бухгалтерские учеты и другие бизнес-операции. Их решил взять.

При моих обстоятельствах, пока лучший способ понять где и когда я нахожусь - изучить документы.

За тяжелым ламповым монитором - неужели такими еще пользуются? - обнаружилась небольшая упаковка соленых крекеров ритц. Внутри еще оставалось немного.

Отлично, какая-то еда уже набралась, протяну немного. Можно сказать - отсчет до голодной смерти обнулился.

Так, если опираться на логику, где-то здесь еще должно находиться подсобное или складское помещение, что-то такое. Ведь они должны где-то хранить товар?

Я оказался прав. Еще одна дверь обнаружилась в противоположной стороне от двери в каморку, рядом с коридором черного хода. Но эта не поддалась. Она выглядела не в пример предыдущей - тяжелой, стальной. Чудо случится, если такую даже ломиком отжать удастся. Но все же загорелся надеждой, да такой сильной, что аж согрела изнутри - если дверь заперта, значит за ней точно что-то есть, значит грабители обнесшие стеллажи не пробрались туда. Получается, что скорее всего, действовали они быстро, торопясь. А пока, поживиться здесь более было нечем.

Покинул магазинчик тем же путем, каким и вошел - черный ход оказался заперт.

Следующий у меня по плану был полицейский участок. Там я ожидал найти хоть какое-нибудь оружие, но слишком больших надежд уже не питал.

Зараза, душу бы продал за чертов ломик.

Снег пошел уже сильнее, хотя оставался таким же сухим и мелким. Взглянув вдаль, за снежной пеленой я уже почти не различал горные вершины. Да и ветер заметно крепчал. Только бы вьюга не разразилась.

Независимо от того, найду я что либо в участке или нет, завтра намеревался двинуть в горы. Медлить больше было нельзя. Помня труп в магазине, мне всё меньше и меньше начинало нравиться в этом поселке. Эти заколоченные дома начинали давить, словно стены тесного помещения. Какие истории они в себе таят? Какие тайны они скрывают? Что я увижу если заберусь в один из них? Задаваясь этими вопросами, медленно оглядывался вокруг, продвигаясь вперед по улице. И встряхнул головой, прогоняя всю эту чепуху. Кажется, это уже попахивает паранойей.

Меньше думай, Игорь, больше действуй - категорическим тоном дал себе установку, которой впредь и постараюсь придерживаться.

Полицейский участок обнаружился недалеко от магазина, почти на самом конце улицы. На то, что попавшееся мне на глаза здание оказалось именно тем, что я искал, красноречиво указали буквы на стене: Black River Police Service.

Само здание оказалось не самым большим но и не маленьким, из красного кирпича, с парковкой на которой присыпало снегом несколько служебных машин.

Дверь оказалась незапертой. Первым помещением, в котором я оказался стала приемная, с пустующей стойкой, креслами ожидания и автоматом по продаже кофе. Ну вот прям один в один, какими их показывают в фильмах.

Странное дело - я здесь не видел ни одного тела, но атмосфера была не в пример более тяжелой, более неуютной, чем в магазине. Дневного света пробивающегося в промороженные окна едва-едва хватало чтобы осветить зал приемной. И то, мрак скрадывал некоторые очертания дальних углов. Мне то и дело казалось, что там кто-то скрывается и вот-вот прыгнет на меня, как классический скример из фильмов ужасов.

Глубины одного из коридоров, по всей видимости ведущего в служебные помещения почти полностью поглощала тяжелая тьма. Хотелось поскорее отсюда уйти. Тем не менее, я снова и снова удерживал себя на месте, раз за разом повторяя себе, что это не более чем фантомные страхи. Призраков не существует, а если кто-то где-то здесь и правда затаился, то терпению этого кого-то можно было только позавидовать, потому что проходить вглубь помещения я не торопился, выжидая, когда глаза привыкнут к мраку. А в это время, гипотетический неизвестный, должен был застыть, не шевелясь и даже не дыша, потому я чутко вслушивался в каждый звук.

Когда же глаза все таки привыкли, я тихонько двинулся вглубь коридора. Не торопясь, ступая с пятки на носок и чутко вслушиваясь в звук каждого шага - не вклинится ли внезапный посторонний звук?

То и дело смутный страх подстегивал резко обернуться. Если бы верил в призраков, то решил бы сейчас, что штат сотрудников героически погибший при исполнении, пристально следит за каждым моим шагом. Чепуха, достойная подростка, но никак не взрослого двадцатипятилетнего парня.

В первом же кабинете, находилось несколько офисных столов с компьютерами, запертый стальной сейф у единственного большого окна и групповая фотография сотрудников в рамке, на одном из столиков. Там было запечатлено 12 беззаботно улыбающихся людей в такой же форме одежды, что я видел на теле в магазине. Все они стояли на фоне полицейского участка, на парковке и беззаботно улыбались в объектив. Самому старшему из них, на вид было лет под 40. Самой младшей - это была девушка, что-то около 20.

А вокруг не было никакого снега. Ярко светило солнце, по краям проглядывала густая сочная зелень близкого леса.

Фото я решил забрать. Если увижу еще кого, живого или мертвого, то хотя бы попытаюсь опознать.

- Надеюсь, вы не против? - на всякий случай пробормотал в темноту перед собой. Ну, мало ли...

Следующим помещением оказался еще один кабинет, почти аналогичный первому, но здесь со шкафчика у окна, смог забрать пару стопок документов. Вчитываться даже не пытался сейчас, просто убрал в рюкзак всё, что подвернулось под руку. Мне по прежнему хотелось как можно быстрее покинуть это здание.

Еще один кабинет оказался для меня совершенно бесполезен. Столы, стулья, шкафы с сувенирами.

А последним помещением оказался просторный зал с грудой стульев. Здесь по видимому проводились планерки. На стенах стенды с особо отличившимися сотрудниками - по ним только пробежался взглядом.

Отсюда вело еще несколько незапертых дверей, одна из них в подвальный этаж, куда я поостерегся спускаться без света. Вот тут я почти не сомневался, что могло найтись что-то полезное, но на ощупь я только ноги себе переломаю.

А за следующей, через еще один небольшой коридор, находился служебный арсенал. Но все полки, где когда-то находилось оружие оказались пусты. Здесь окончательно рухнула моя надежда найти какое-нибудь оружие, рассыпалась подобно песочному домику. Оставалось надеяться лишь на копье да нож. Зараза!

С досады аж скрипнул зубами. Но решил здесь более не задерживаться.

Я понимал, что обошел не все помещения. Позже вернусь сюда. Если удастся вернуться из завтрашнего похода живым, то надеюсь удастся зажечь лампу. Да, надеялся дойти до самолета, надеялся слить топливо и пустить его в дело.

А против волка, тело можно было попытаться защитить одеялом. Вспомнил, что кинологи при тренировке служебных собак защищаются специальной одеждой. Так вот, собирался попробовать разрезать одеяло и обмотать им руки поплотнее. Заодно и от холода хорошая защита.

Покинув участок, двинулся домой. Теперь я по меньшей мере знал, где находятся магазин и участок. А как только появится возможно попасть в необследованные помещения обязательно туда вернусь.

А снег меж тем не кончался и даже не думал ослабевать. Несколько снежинок попали в глаз, заставив проморгаться. Сколько я здесь уже нахожусь? Кажется, третий день или второй? Поймал себя на мысли начать вести счет дням, чтобы хотя ориентировочно знать какое сейчас время года. Даже если сейчас самое начало зимы, то до весны мне нужно отсчитать что-то в районе 90 дней.

Наступит лето и одной заботой меньше - не нужно заботится о утеплении. Но это мечты, с реальностью имеющие мало общего. Вряд ли я до лета вообще доживу такими темпами. И уж точно не останусь в Блэк Ривере, если только склад магазина не окажется завален продуктами - зная свою удачу, вряд ли это случится. Но если вдруг, так уж и быть, перезимую здесь.

Вернувшись домой, первым делом, уже традиционно подбросил в камин дров. Затем разложил перед огнем брюки, рубашку и ботинки.

Потом, сходив за водой, наконец-то заварил себе кофе. Крепчайший, без сахара и - о боже! - горячий. На самом деле, я настолько крепкий не пью. Был бы в наличии сахар, сыпанул бы пару ложек с горкой.

Потом раскрыл коробку с крекерами. Какой же это был кайф, побаловать желудок нормальной едой! Аж до мурашек, ей богу. Я, можно сказать, испытал гастрономический оргазм. Следом пошел пакетик сушеной говядины.

Сначала хотел как цивилизованный человек, сесть и скромно поужинать одновременно изучая документы, что-то из еды оставить про запас на завтра, но как говорится, голод не тетка.

А кофе с непривычки вообще своей крепостью так по мозгам дало, меня аж передернуло всего, как в агонии. Но наелся таки, напился и прям почувствовал себя живым человеком, энергия меня наполнила, словно батарейку телефона, которую до сих пор заряжали лишь кое как от случая к случаю, а сейчас - хлобысь и подзарядили под сотню.

Потом таки принялся изучать документы. И первое же, что бросилось мне в глаза - год. Последним годом во всех документах значился 2010. Были и более ранние - 2007, 2008, 2005. Но последний везде и в торговых и в полицейских, до последнего листа был 2010.

Озадачившись, вспомнил тот пузатый монитор в кабинете, в магазине. Это что получается, я правда провалился во времени на 14 лет? То есть… если я вернусь в Россию, то смогу увидеть себя подростком и… Катю???

Пока что это всё с трудом укладывалось в голове. Решил отложить размышления об этом на потом, продолжил изучение. Со своим паршивым английским, пробежался по торговым, затем по полицейским.

Вот протокол допроса какого-то трудного подростка, вот дело о пьяном дебоше и так далее, ни слова о том, почему поселок опустел и что вообще тут случилось. Но желанную информацию по географии почерпнуть все же удалось.

Опуская детали, по всему выходило, что я находился на некогда обжитом канадском острове близ материка. Ближайший крупный город большой земли - Ванкувер. До него что-то в районе 100 или 200 километров по воде - к выводу о расстоянии я пришел отталкиваясь от того, что почти во всех торговых документах о поставках с большой земли упоминается два дня морского пути. С какой скоростью нынче, то есть в 2010 суда ходят?

Еще узнал, что где-то здесь есть заброшенный консервный завод, на котором проворачивали разные полулегальные сделки, местная тюремная колония. И, конечно же, порт. Может куда-то туда и ушла Джул? Не может же он где-то за горами находится. Скорее всего, дорога на север как раз и вела туда.

Глава 8 Шон

На самом деле, в бумагах было много интересного, хоть и мало имеющего ценности моим целям. Какое-то время я еще продолжал их изучать, углубляясь в строки, хотя бы ради того, чтобы потом не корить себя за то, что я этого не сделал.

Мало ли, может где-то проскользнет что-то важное. Намек на какой-нибудь тайник, заначку. Каждый документ, это эпизод жизни местных людей. Чья-то неразделенная любовь приведшая к маленькой трагедии, чьи-то родители, чья опека над единственным сыном, оказавшись слишком чрезмерной, привела к побегу сына на большую землю. Местный пьяница, чьи трубы горели так, что он пошел на воровство у своего соседа.

Самая обычная провинциальная жизнь. Но как же я по ней скучал. Правильно говорят: что имеем - не храним, потерявши - плачем.

В одном из полицейских отчетов обнаружилось кое-что интересное. Механик по имени Джеймс Кэлверт, запрашивал с большой земли набор деталей для починки полицейского фургона, тут же прилагался перечень в который углубляться пока не стал. Интересно, успели ли ему их доставить? Этот лист отложил пока на будущее, подложив под оставленное на столике послание. Я бы не поверил своему счастью, если бы удалось заставить хоть какой-то транспорт поехать, но чем черт не шутит.

Больше ничего полезного не обнаружилось. Убрав бумаги, принялся готовится к завтрашнему походу.

Для начала, отыскал емкость под топливо. Бутылка от найденного подсолнечного масла подойдет хорошо. Масло вылил в одну из кастрюль. Вскипяченной водой сполоснул бутылку от остатков масла. Шланг для слива топлива смогу раздобыть уже в самом самолете. Воздушный должен будет подойти хорошо.

Затем, взяв нож, аккуратно разрезал одеяло вдоль. Оно было не пуховым, по сути это вязаный шерстяной плед под пододеяльником. Жаль было портить такую вещь. Одеяло было прекрасным. Но сейчас я видел в нем единственную защиту своим конечностям против нападения хищника и против холода.

Неплохую, казалось бы идею для защиты тела использовать подушки из спальни, в качестве слоя между телом и рубашкой отмел - думая о защите, не стоит забывать о мобильности. Много я сумею сделать, если буду неповоротлив как пузатая луковица? Подушки там были здоровые, это вам не миниатюрные подголовники от дивана.

Для начала, начал наматывать один из обрезков на правую руку, туго, слой за слоем закрывая открытые участки. Получилось хорошо. Я бы сказал даже отлично. Защищенной оказалась вся рука, от ладони до плеча. Теперь бы чем-нибудь закрепить, чтобы не разматывалась.

Вариант нашелся быстро. Для начала сделал на краях обрезка одеяла несколько дырок, щепой из очага аккуратно подпалил края, чтобы не расходились.

Затем вынул шнурок из того кроссовка, что находил ранее. Принцип был примерно тот же, что и обычная шнуровка: затягиваю, завязываю.

Для проверки, снова обмотал руку, затянул шнурок, помогая себе свободной рукой и зубами, затем завязал. Вроде держит. Встряхнул рукой как следует. Да, надежно держит.

Повторил все те же манипуляции со вторым обрезком.

Намотал, затянул, завязал.

Потом подобрал копье, сделал несколько пробных ударов и уворотов от воображаемого противника. Да, мобильность не очень. Попробуйте покидать снег лопатой, надев толстый свитер и пару курток сверху. Эффект был примерно тот же, но привыкнуть можно.

Весь вечер и часть ночи пустил на то, чтобы «придрочиться» к своему облачению и оружию, понять что могу, а на что лучше не рассчитывать. Не жалел на это ни сил, ни времени.

Наверно, со стороны я, весь сырой от пота, махающий копьем да кувыркающийся по полу выглядел тем еще посмешищем. Ну да ничего, как говорили наши деды: тяжело в учении - легко в бою.

За это время, я, во-первых смог отточить горизонтальный удар параллельно земле. То есть, если хватит выдержки дождаться момента, когда хищник кинется на меня, смогу попытаться резко уйти в сторону одновременно направляя удар прямо в самое слабое место волка - в морду, в нос.

Во-вторых, рисуя в воображении потенциального противника во всех красках, убедил себя что смогу не отступать и не уворачиваться, вместо этого сделать шаг вперед, схватив середину копья и обеими руками с силой вонзить его в противника. С копьем я скорее всего попрощаюсь, но этого удара должно будет хватить. Если учесть энергию броска волка, плюс мою, выходило что в этом случае я должен был как минимум засадить острие глубоко в хищника.

Теперь, мне оставалось лишь уповать на то, что там только один волк.

Остаток ночи пытался поспать, но сон не шел. Пробивал мандраж предвкушения завтрашнего дня.

Завтра я либо погибну в горах, либо вернусь как минимум с топливом для лампы. Минимум! Стоит ли говорить, как сильно я надеялся, что этот поход окупит себя чем-то большим, чем просто топливо?

Ближе к рассвету удалось всё же немного поспать. И на удивление мне даже не снились ужасы.

Снилось наше теплое тольяттинское лето. Я шел по улице родного города - целого, либо уже давно пережившего страшный катаклизм, либо еще не дожившего до него. Шел и ощущал это щемящее чувство восторга: я дома! я дошел! Жив! Солнце ослепляющими бликами сверкало в чистых окнах и витринах. Легкий освежающий ветер слегка трепал волосы, а деревья тихо шелестели своей сочной листвой. Как же мне всего этого не хватало!

Ловлю взгляды оборачивающихся на меня людей, не понимающих чему так глупо улыбаюсь. Не нужно больше бороться за выживание, думать о том, как прожить следующий день, не нужно утепляться, всё уже позади. А впереди - редкий, не каждому выпадающий шанс начать новую жизнь.

Вот! Вот ради чего стоит жить - проснулся с этой мыслью - я должен вернуться домой, предотвратить катастрофу, если смогу. А если нет - уберечь близких.

Выглянув в окно, увидел, что небо закрывали густые, темные тучи. Изредка и ненадолго их кружева разрывались пропуская яркие отблески поднимающиеся солнца. Ветер. Снаружи ветер.

Переждать или двинуться в путь, понадеявшись, что во вьюгу оно не перерастет?

Выбор продиктовало одно категоричное обстоятельство: что я буду есть, если разразится вьюга?

Пока я еще был полон энергии, нужно было пойти и покончить с этим.

Подбросил в угасающий очаг часть оставшихся дров. Если повезет, то когда вернусь останутся угли, которые удастся раздуть. Поднявшись наверх, как следует хлебнул воды, на всякий случай взял запас с собой залив в бутылку из под масла. Дойду до самолета - вылью, если не выпью. Далее спички. Их всё же решил взять, вместе с листами документов для растопки и оставшийся частью дров. Разжигать костер без повода не собираюсь, но если прям припрет, хотя бы не околею насмерть. Далее медикаменты - взял всё, что было.

Затем надел высушенные брюки полицейского, сверху джинсы. Затем ботинки, джинсы вместо с брюками заправил за берцы, затянул потуже. Потом рубашка, сверху свитшот. И последними элементами защитные обрезки для рук, потом обмотки на ладони. Всё, пора.

Рюкзак закинул на плечо, подобрал копье и, уходя, окинул прощальным взглядом гостиную послужившую мне прекрасным укрытием.

Надеюсь, смогу сюда вернуться.

Покинув дом, двинулся в ту же сторону, по которой пришел сюда четыре дня назад. Да, для отсчета решил взять именно эту цифру. Будем считать, что четыре дня я здесь.

Пользу дополнительного слоя одежды почувствовал сразу: пока что мне не было холодно. От части это и потому что шел быстрым широким шагом. Но я не сомневался, что это не на улице тепло, это меня согревала ткань и шаг.

Ветер пока что дул в спину. Это тоже благо.

Шел я с расчетом на то, чтобы выйти на серпантин и спокойно подняться по нему. Он наверняка где-то рядом с тем местом, где я навернулся тогда. Возможно тот прогал в лесу как раз и выводит к началу.

Вот вышка линии электропередач с ошметками проводов.

Тут почувствовал что ветер начал менять направление. Здесь, за деревьями он почти не ощущался, но я уже понимал, что выйдя на серпантин придется идти против встречного ветра.

Вот место, очень похожее на то, где вышел из леса тогда - кинув в ту сторону короткий взгляд, продолжил путь вперед. Редкие порывы проникающего сюда ветра медленно сбрасывали с веток деревьев налипший на них снег, некоторые снежинки подхватывал ещё в воздухе и уныло завывая завихрял их, словно забавляющееся живое существо, дух леса.

Шага не сбавлял, но и на бег не переходил. Мне не терпелось поскорее добраться до места, но я не позволял себе выдохнуться. Если начнется схватка усталость сыграет со мной злую шутку. На одном адреналине далеко не уеду.

Хищник, это тебе не человек чье поведение можно предсказать.

В конце концов, я оказался прав. Спустя минут 30-40 пути, лес расступился и еще недалеко впереди за ровной площадкой - видимо тут парковка или что-то типа того - показалась лента шоссе протягивающаяся вверх, вдоль горного склона, огороженная по краю хлипким деревянным ограждением, которое предназначено было явно не защищать от падения вниз, а визуально отмечать, что, мол, вот здесь край, осторожно!

Поднимаясь вверх, я то и дело бросал короткие взгляды вниз. Стоило подняться на высоту крон деревьев, как всё более захватывающим становился вид на остающийся позади поселок. Если бы в тот раз не было метели, я бы увидел его еще издали, вот как сейчас. Ботинки справлялись прекрасно, рифленая подошва вгрызалась в поверхность, не давая ногам поскользнуться. По пути прошел пару мест, где в обычных кроссовках точно упал бы.

Вскоре увидел место, где в прошлый раз упал. Вот оно что! Получается, я тогда, потеряв ориентир столкнулся с то ли проводом, то ли обветренной веревкой выполняющей функцию отсутствующего ограждения, здесь пролом был. Тогда я вот эту преграду порвал своим лицом - как вспомню, так вздрогну, ей богу - и сейчас здесь на ветру развевались обрывки.

Осторожно подойдя к краю и глянув вниз, удивленно присвистнул. Ничего себе. Это просто чудо, что падая приземлился на небольшой уступ не позволивший разбиться насмерть. А потом настороженно глянул вперед, туда, куда продолжала подниматься пустынная дорога.

С этого места, я ступаю на территорию хищника.

Копье перехватил обеими руками и двинулся дальше. Чем выше поднимался, тем более хлестким становился ветер, местами вздымающий ледяной колючий снег. То и дело приходилось защищаться, убирая с копья одну руку и заслоняясь ею. Но это всё вполне понятно, на высотах ветер всегда сильнее. Только бы не вьюга, пожалуйста.

Снег еще не вздымался до такой степени, чтобы перекрыть видимость, но дальше становилось натурально холодно, одежда уже не спасала, холод обжигал лицо. Вот ирония-то будет, если поднявшись на вершину попаду в те же самые погодные условия, что и после приземления.

Наконец, миновав еще один поворот изгибающийся вслед за склоном горы, я оказался наверху. Вот впереди ниша с очагом и поворот налево, к озерцу.

Остановившись на секунду, я напрягся каждой клеткой своего тела как тогда, за штурвалом, подобно тетиве и продолжил путь.

Тепло ушло из взгляда, уступая место холодной решимости.

В нишу заходить не стал, лишь приблизился на несколько шагов, достаточных, чтобы разглядеть, не горит ли там огонь или не мерцают ли угли. Повернул к озеру.

Медленно, без страха продвигаясь вперед. Не видел никого, но ни на мгновение не ослаблял бдительности. Шестым чувством ощущал, что волк где-то здесь. Почти кожей чувствовал пронзительный взгляд голодных страшных глаз.

Вот я миновал налеты сугробов в которые упал в прошлый раз.

Еще несколько шагов и под ногами глухо застучал лед. Здесь, местами, ветер выдул снег с поверхности озера.

- Ну давай, дружище - пробормотал я остановившись и окинув взглядом окружающее пространство: сугробы, вход в ущелье, древесная рощица на том берегу - вот он я…

Хуже, чем столкнуться с хищников нос к носу, это позволить волку застать себя врасплох.

Очень не вовремя, в ухо завыл ветер. В этом завывании, не столько даже услышал, сколько почувствовал тяжелое дыхание зверя. Я не знал с какой именно стороны он приближается, но в тот миг понял одновременно две вещи: он сзади и приближается очень быстро.

В мгновение ока обернувшись, выставил перед собой копье. Острие задело морду хищника лишь по касательной, но этого мне хватило, чтобы поднырнуть под оскалившуюся пасть. Тут же отпрыгнул назад, уворачиваясь от мощных зубов клацнувших в миллиметре от ботинка.

- Тихо! - выставив перед собой острие копья, я смог удержать скалящегося волка на расстоянии - Тихо… Тихо… - черный как смоль волк представлял собой дикую природную мощь в чистом виде. Он был беспрекословным хозяином этих мест, готовый обрушить всю свою неукротимую звериную мощь, всю свою животную ярость на незваного гостя.

Мы начали медленно обходить друг друга по кругу. Сама природа поставила нас по разные стороны, заставляя понимать, что один из нас из этого смертельного боя не выйдет.

Волк скалил острые ряды клыков, я сцепив зубы, сжимал обеими руками копье, с той силой, с которой повисший над пропастью хватается за спасительный корешок, с той, с которой Катя хваталась за мою ладонь.

Любимая, дай же мне сил!

Мне нужно было лишь одно мгновение на то, чтобы взять замах копьем и перейти из обороны в атаку, но хищник не давал мне этого мгновения. Заглядывая в мои глаза, он как будто предугадывал мое действие. Но вот чего он там не видел - это страха. Он видел благоговейное уважение перед противником способным защищать свои владения, видел трепет перед силами природы породившими эту звериную мощь, перед которой трепетали еще наши далекие предки, но не страх загоняемой жертвы. Я был готов к этой схватке. Я шел сюда за этим.

В тот момент, когда новый порыв ветра обрушил на нас завихрение снега, заставив меня сморгнуть, волк сделал резкий выпад, я инстинктивно дернулся назад, но копье зацепив шерсть уткнулось в шкуру, не позволив хищнику дорваться до плоти.

Волк не отступал, он глухо зарычал скаля пасть и тараща налившиеся кровью глаза. Я надавил копьем, молясь, чтобы острие не обломилось.

Хищник наконец взбрыкнулся, ушел в сторону я сделал несколько шагов пытаясь достать волка копьем: несколько резких колющих движений, одно рубящее - мимо. Волк оказался быстрее, лезвие чиркнуло по шкуре и вот, хищник сжал челюсти на моей ноге, сваливая меня на лед. Копье выпало из руки.

- А-а-а-ха!!! - боль в то мгновение показалась просто адской.

Я попытался дотянуться до своего оружия. Не хватило считанных сантиметров! Попытался ударить волка по морде второй ногой, раз другой, но он только сильнее вгрызался. Сейчас лишусь ноги! Ужас придал сил. Выгнувшись, схватил хищника рукой за нос и отогнул изо всех сил вверх.

Волк зацепил руку прокусив слои ткани. Я почувствовал, как по ней потекла горячая кровь. Но нога обрела свободу! Оттолкнувшись от льда здоровой, отскочил в сторону, до того, как волк вырвался и пасть сомкнулась уже над самой моей шеей, и схватил копье. Вот он, тот самый момент!

Резкий взмах и острозаточенная сталь прорывая шкуру, с хрустом ворвалась в шею противнику застревая где-то глубоко внутри. С коротким металлическим лязгом, наконечник сорвался с древка.

В прыжке хищник успел зацепить клыками и разодрать часть кожи на моей щеке и шее. Если бы не копье, я бы уже валялся с разорванной глоткой.

С трудом приземлившись на лапы, волк тяжело опустился. Снова поднялся было, но тут же, обессилев свалился, хрипя и заливая лед горячей кровью.

И больше не поднимаясь.

Всё было кончено. Я победил.

Победил, но не чувствовал триумфа.

Откинув древко, упал перед поверженным противником и зарылся руками, в еще теплую шерсть. С сожалением заглянул в его быстро угасающие глаза. В эти секунды готов был поклясться, голову готов был дать на отсечение, что увидел в глазах хищника почти человеческое выражение неизбежности конца. Принятия своего поражения.

- Прости меня, прости…- после пережитого, губы с трудом слушались меня.

Я не узнавал своего собственного голоса. Шли секунды, одна за другой. Дыхание поверженного противника слабело. В последний момент, из его пасти раздалось тихое поскуливание, совсем как в последние секунды жизни моей любимой собаки, которая скончалась вот так же, у меня на руках, почти десять лет назад.

Потом, всё закончилось. Даже ветер как будто затих. Волк покинул этот мир. А мне надо было идти дальше.

С трудом поднявшись на ноги, я подобрал древко, и упираясь на него, прихрамывая на прокушенную ногу, побрел к нише.

Добравшись до очага, присел на один из камней и снял ботинок, следом носок. Обморожения я уже не опасался, под еще не отошедшим пылом сражения, всё остальное отошло куда-то на задний план, казалось чем-то не столь важным. Возможно, позже я об этом пожалею, но сейчас, мне нужно было обработать раны.

Укус выглядел жутко: три глубоких, рваных, кровоточащих ранки от трех клыков, все три чуть выше голеностопного сустава. Но ничего смертельного, если только… я прекрасно знал, чем это может мне грозить: в слюне животного мог находиться возбудитель бешенства.

Не знаю насколько это поможет, но для начала достал бутылку с водой. Свинтив крышку, сначала сделал глоток, потом взяв клочок ваты очистил ранки водой пустив на это чуть больше четверти бутылки, затем обработал раствором йода и нанес повязку. Это всё, чем я мог сейчас располагать.

Потом проделал тоже самое с рукой: волк содрал кожу с кончиков указательного и среднего пальцев, а также, на последнем сломал ноготь, каким-то образом разорвав его почти наполовину. В целом - ничего, больно но не смертельно. Переживу.

Сделал глубокий вдох, полной грудью. Затем медленно выдохнул.

Физически очень хотелось вернуться домой, отогреться, отлежаться, да и в целом переспать с мыслью о том, что я справился. Но проделав такой путь, пережив такую схватку, уже не мог позволить себе повернуть назад и вернуться с пустыми руками. Сам себя не прощу за такую слабость. Надо действовать, пока есть возможность.

А потому, вновь одевшись, обувшись, обмотав руки, упираясь на жердь, снова двинулся к озеру.

Какое-то время осматривался здесь, в поисках хоть каких-то признаков человека.

Ветер всё еще завывал, но уже не столь тяжело и злобно швырял снег. Хотя, может мне это лишь казалось.

Проковыляв на дальний берег озера, обнаружил за рощей неприметную тропу за кустарником дикого шиповника - не заметишь, если не станешь прощупывать взглядом каждый метр.

Она тянулась через узкую расщелину вглубь гор, как бы огибая слева то ущелье, через которое я проходил четыре дня назад. Двинулся по ней. Ветер завывал здесь совсем не так, как на открытых пространствах, совсем как живой, совсем как… совсем как одинокий волк. Срывая с уступов снег, он завихрял его над моей головой. Все было бело кругом. Направляя взгляд вверх, я не видел неба.

Единственное, что еще оставалось в моей власти, это определять направление: вперед или назад. Я продолжал продвигаться вперед.

- Ты не заставишь меня повернуть назад - проговорил перед собой, вкладывая всего себя в эти слова.

Небольшая часть тропы протягивалась вдоль крутого склона, с краю тянулся обрыв, глубина которого постоянно менялась. Но неизменное оставалось одно: от крутизны и высоты начинала кружиться голова, вот тут уже страшновато. Стоит только неудачно наступить на больную ногу, или поскользнуться здоровой, или да просто оступиться и прощай.

Затем снова через изгибающуюся змейкой расщелину охваченную с обеих сторон высокими склонами. Добравшись до неё, я аж ощутил как от сердце отлегло, здесь неоткуда было свалиться.

Наконец, впереди показался черный зев пещеры. Это точно была пещера, не ниша. Её глубины были охвачены непроницаемой темнотой: дневной свет не в силах был осветить все её пространства.

Тропа, огибая её уходила вправо, а я двинулся вглубь пещеры. Двигался неторопливо, отмеряя шаг за шагом из расчета на то, что пока продвигался всё глубже, глаза привыкали ко всё более сгущающийся передо мной темноте.

Это явно было природное образование: из стен повсюду торчали острые каменные грани, перемежающиеся местами переплетениями тонких корней то ли кустарников, то ли деревьев, видно было плохо, очень плохо.

Кое где проглядывались по-настоящему могучие корни, они пробивали каменную преграду, некоторые тянулись вдоль потолка пещеры, буравя его. Ни ветра, ни снега здесь не было, но прекрасно слышались отголоски снежной стихии беснующийся снаружи.

По ощущениям, спустя примерно минут 20 продвижения вглубь, я вышел в широкий карман и остановился, увидев то, что искал.

- Привет, приятель. Ты - Шон?

Глава 9 Волчонок

Нет, я не забыл о языковом барьере. А поприветствовал гипотетического Шона на своем чистейшем родном просто потому что не было смысла переходить на английский - мужчина был мертв.

Если не вглядываться, то он как будто просто присел отдохнуть у стены, уронив голову на грудь и подтянув к ней же согнутые в коленях ноги. Но изморозь покрывшая его одежду и мертвенный оттенок открытых участков кожи не оставляли никаких сомнений в том, что он мертв уже точно несколько дней.

Вторая мысль, свелась к тому, что здесь, конечно, было холодно, но я бы не сказал, что настолько, чтобы до смерти замерзнуть в пуховике с фирменной нашивкой колумбия - одежда этой компании, славится своими теплосберегающими свойствами, теплых рабочих штанах, утепленных ботинках и шерстяной шапке.

Возможно он получил смертельное ранение. Укус волка или…

Прежде, чем взяться за дело, я присел рядом, поглядывая на несчастного.

Долго же я пытался сюда попасть. Насколько мог опоздать? Возможно, как раз на все четыре дня, если вспомнить, что после приземления, когда впервые попал в нишу за озером, очаг там был еще тепл. А вообще, было что-то необычное в том, чтобы вот так сидеть с человеком из другого времени, по сути - другого мира.

Если я прав в том, что провалился во времени, то в 24-м, в том году, когда всё началось, на пятки ему уже наступала бы старость, где-то на носу уже 50-летний юбилей. Сейчас на вид ему было лет под 35 с чем-то, ближе к 40.

У него были крупные черты лица с выдающимися скулами, тяжелые густые брови и подбородок - крепкий, волевой. Первая ассоциация которая пришла - классический канадский лесоруб, не хватало только бороды.

Резко одернул себя, внезапно поймав на мысли, что это мой временной провал сюда повинен в местных бедах. Нет, не может такого быть, тут логика попросту упиралась в тупик. Если только вот этот провал не спровоцировал какую-нибудь мешанину в пространстве и времени. А даже и в этом случае - я что, просил об этом? Ладно, это всё из области высокой науки, мне недоступной.

А теперь - за дело.

Для начала куртка. Её я снял, уже не чувствуя тех внутренних барьеров, которые мешали мне вчера, в магазинчике перед телом офицера. Потихоньку приходило равнодушие. Осмотрел карманы. В одном из боковых обнаружилась классическая латунная зажигалка зиппо.

Тут же щелкнул раз, другой, третий. Искра есть, огня нет. Может просто отморожена. Положил пока обратно в карман. Куртку, естественно, заберу с собой.

Запустив руку во второй карман услышал странное позвякивание. Какие-то цилиндрики на ощупь. Подцепив, вынул несколько, увидел стреляные гильзы. Их внутри было пять штук.

Мрачно взглянув на тело, опустил гильзы обратно и кинулся ощупывать труп.

- Давай, приятель, ну давай, ведь оно у тебя, верно? - принялся я приговаривать, ощупывая карманы, затем пояс. Вот оно!

На полу у самой стены пещеры сзади - револьвер!

Подобрал, оглядел. Это был самый популярный полицейский револьвер мира, Смит-Вессон «Милитари энд Полис» с толстым стволом под мощный патрон. Откуда я это знал? Начнем с того, что не вспомнил бы ни одного сериала про американскую полицию, в котором не появилась бы эта пушка. Во время просмотра одного из таких - был там один спорный момент, поспорил с Катькой на счет названия оружия и количества патронов, полез в гугл изучать.

Что ни говори, а оружие выглядит эффектно. Быть может, я бы так и добрался бы до курсов спортивной стрельбы - одной из мечт детства, наряду с полетами, если бы не горящие дедлайны.

Повертев оружие в руке, наконец догадался, как откинуть барабан. Всё сошлось - пять стреляных гильз в кармане и один оставшийся патрон. Револьвер шестизарядный.

Буду хранить это сокровище, как зеницу ока. Что-то мне подсказывало, что больше патронов на острове не найду. Видимо Шон - будем называть его пока так, тоже думал примерно так же, потому и собирал гильзы. Слышал, что их можно переснарядить. Сам не буду пытаться, даже если найдется всё необходимое для этого - опыта не то что не хватает, его попросту нет, но надеялся, что удастся найти человека, который поможет с этим.

Снова взглянул на тело и увидел на свитере темное жирное пятно справа, где-то в районе ключицы. Похоже на кровь. Значит, я был прав - ранение.

Снял свитер, следом, борясь с отвращением - как ни крути, не каждый день приходится раны и изувеченные тела разглядывать, отодрал наспех наложенную повязку, чтобы убедиться в своей догадке - это не волк. Это огнестрельное ранение.

Что ж. Пазлы потихоньку складывались: пикап в поселке перед школой, с пулевыми отверстиями, труп полицейского в магазине, труп в пещере. Всё это должно быть взаимосвязано. Но размышления отложил на потом.

Свитер решил забрать с собой, он был шерстяной, тонкой вязки. Больше для красоты, но вязаная шерсть худо-бедно должна греть, плюс защищала горло. Следом штаны. Это были рабочие карго, с подтяжками. И наконец, подбитые мехом ботинки.

В кармане обнаружил лист старой бумаги сложенный вчетверо. Развернул - чье-то письмо, написанное от руки. Первое что бросилось в глаза - писала не Джул, почерк был совсем другой. Углубляться не стал, но взял с собой, дома почитаю.

Во втором нашлось водительское удостоверение на имя Шона Уайта.

- Значит я был прав - вынес я короткий вердикт - это ты тот самый Шон, которому оставила послание Джул?... И мой источник информации... - на выдохе заключил я.

Придется самому идти на север, наугад. Больше поживиться тут было нечем, но я и найденному был счастлив - прекрасное утепление, плюс оружие последнего шанса. Поход, вместе со всеми своими рисками уже окупил себя. Пещера на этом не заканчивалась, она продолжала тянуться дальше в темноту, но туда я уже решил не идти, вряд ли найду там что-нибудь, кроме потерянного времени, а то и жизни. В таких местах, у меня развивается топографический кретинизм - стоит найти развилку, свернуть раз, другой и я заплутал.

Куртку и шапку решил одеть прямо сейчас, несмотря на изморозь покрывавшие верхние слои, какое никакое тепло они всё еще хранили, плюс неплохой капюшон, который дополнительно защищал голову от холода. И пусть одежда мне была не по размеру: куртка буквально висела на мне мешком, а шапка наползала на глаза, это сейчас мелочь, не перед кем мне тут красоваться.

Аккуратно сложив и уложив остальные вещи в рюкзак, мягко опустил руку на плечо Шону:

- Покойся с миром, дружище.

Пещеру покинул тем же путем, каким и пришел сюда. Боль в прокушенной ноге затихать не торопилась. Да и с чего бы? Ощущения были такие, как будто туда швырнули горсть острых штырей, а при каждом шаге я загонял их всё глубже и глубже. Насколько мог перекидывал вес своего тела на здоровую ногу, но совсем не опираться на прокушенную не получалось. Если где-нибудь на моем пути ни дай бог окажется еще один волк, то всё, это финиш, я сразу труп.

Продвигаясь через расщелину обратно к роще у озера задумался: не стоит ли взять револьвер в руку, на всякий случай? Эта мысль так и не отпускала, дозревая на всем остатке пути. В конце концов, перед самым выходом из расщелины, не поленился остановиться, скинуть рюкзак и достать оружие. Пусть обращаться с ним не умел, но уверенности добавляло. Револьвер приятной тяжестью лежал в руке, как бы посылая в мозг успокаивающий импульс: не волнуйся, я тебя защищу. Ты только не промажь.

Спустить рычажок предохранителя, прицелиться, нажать на курок. Как в кино, ничего сложного. Я справлюсь. Должен был справится. Мне предстоял долгий путь, но никто меня не остановит на пути к моей цели. Ни родители, ни Катя, ни дядя Илья, ни его дочь - никто больше не погибнет. Мысль о них придавала мне решимости и помогала немного приглушить боль в ноге и чувство холода.

Ветер по прежнему швырял горсти снега, пытаясь достать незащищенные участки моей кожи, но теперь, ему иногда удавалось лишь лицо обжечь колючей белой пылью.

Выйдя к озеру, направился через ущелье к самолету. Мне всё еще нужно было топливо. Заправить лампу и обследовать оставшиеся помещения полицейского участка. Не говоря уже о том, что смогу здорово сэкономить спички, зажигая камин или просто костер через фитиль. Да, у меня всё еще оставалась зажигалка Шона, но гарантии пока не давала. Оставалось надеяться, что она не истощена. Мысль о том, что можно было сделать факел и с помощью него обследовать помещения уже приходила. Но факел, опять же, нужно было чем-то зажечь.

Вариант с тем, чтобы сделать несколько факелов, первый поджечь от камина и остальные поджигать друг о друга оставил как самый крайний - на это могло уйти слишком много ресурсов.

Честно говоря, мне казалось, что самолет гораздо ближе. Шагать пришлось долго, иногда проваливаясь в снег по колено, иногда в какие-то прикрытые снегом полости чуть ли не по пояс, а искомой стальной белой птички всё не было и не было. Сначала показалось, что я пошел не тем путем, но эту мысль тут же откинул - других путей тут и не было, кроме той расщелины. Да и в конце концов, я узнавал вот эти уродливые деревья на уступах. Подобно щупальцам, их корни оплетали камни, вгрызаясь в бесплодную почву. Потом показалось, что я мог пройти мимо: может, в прошлый раз из-за вьюги я не заметил в ущелье каких-нибудь ответвлений в которое ненароком теперь мог свернуть, пока отворачивался от порывов ветра уберегая лицо от снега. Но и эта мысль отправилась вслед за первой - я всегда шел прямо и мои следы, которые еще не успело замести снегом, это подтверждали. И наконец голову посетила наиболее приближенная к реальности мысль: самолет могло замести снегом за эти четыре дня. Это вам не здоровенный боинг, он немногим больше обычного легкового автомобиля.

Тем не менее, с упорством достойным лучшего применения я продолжал и продолжал двигаться вперед, сквозь завалы снега, слушая грозные завывания гуляющего по склонам ветра. Здесь, как нигде, стихия казалась живым существом. Мне нужно было это чертово топливо! Мой гребаный шанс найти какой-нибудь ломик в подвальных этажах. Мне нужна была возможность зажечь лампу.

- Мне нужно оно, твою мать! - то ли крикнул, то ли прорычал я в пространство белого безмолвия перед собой.

Пустота ответила насмешкой, завывая вновь долгим и протяжным звуком.

И вот, наконец, далеко впереди, за очередным завихрением снега растворяющимся справа, проступили смутные очертания стального хвоста. Вглядевшись, я перешел на бег, пересиливая боль в ноге.

Самолет! Это он! Я нашел его! Да, его занесло снегом, но не так, чтобы полностью потерять из виду. Хотя еще бы дня два-три и всё. Все таки правильно я сделал, что не повернул назад. Если бы позволил себе такую слабость, чтобы вернуться потом, то уже не нашел бы.

- Привет, красавец - обходя самолет, с гордостью провел рукой по стальному фюзеляжу - давно не виделись?

Приблизившись к левому крылу, я скинул рюкзак, револьвер убрал во внутрь и принялся расшвыривать снег, молясь об одном: лишь бы левый топливный бак не пробило при приземлении, на правый можно было не надеяться, там всё с первого же взгляда было слишком плохо.

Порядок! Бак в норме. Теперь шланг для слива. Замерзнуть топливо не могло, порог замерзания у него что-то в районе 70 градусов по Цельсию.

Со шлангом оказалось сложнее, чтобы его раздобыть, мне пришлось буквально раскурочить весь моторный отсек, а нож, я, естественно забыл при сборах. Вот же растяпа!

Но задача облегчилась тем, что при приземлении, отсек здорово помяло и побило, срывая заклепки, обшивку и разрывая некоторые крепления. В противном случае, голыми руками я бы тут уже ничего не сделал.

Лишь теперь смог оценить весь масштаб бедствия при приземлении: еще совсем немного и двигатель бы сорвало. Затем вдавило в топливный. Проломив огнеупорную переборку, он бы пробил топливный бак. Мне бы крупно повезло, если бы в этом случае самолет не взорвался, разрывая меня внутри. Ладно, это всё дело прошлого.

Еще немного возни и желанное топливо полилось по стенкам бутылки заполняя её под завязку.

Порядок. Литр у меня есть. Этого хватит, по меньшей мере для моих текущих задач. Шланг на всякий случай забрал с собой, убрав его вместе с бензином в рюкзак.

- Спасибо - вновь с уважением коснулся стального бока. Знаю, как это глупо, но при отсутствии людей, непроизвольно начинаешь общаться с неодушевленными предметами. Я часто об этом слышал в познавательных программах подростком. Да и оно же прекрасно обыгрывалось в том же Изгое. Вот никогда бы не подумал, что однажды мне придется почувствовать себя на месте персонажа Тома Хэнкса, хоть и в более щадящих условиях. На необитаемом острове точно ласты б склеил.

Более немедля, пустился в обратный путь, отсчитывая шаги, на случай, если потом мне снова понадобится вернуться сюда.

Пора снова окунуться в тепло и глотнуть горяченького. Хватило с меня на сегодня улицы. А расстояние до самолета, вот уж внезапно, объяснилось банальной логикой: в прошлый раз, когда я еще не знал что и где находится, чувство времени для меня было потеряно, мне попросту нужно было как можно быстрее добраться хоть куда-то. Казалось, тогда до озера я дошел за считанные секунды, хотя на деле всё было немного иначе. Удивительная штука человеческий разум. Те еще потемки.

Вновь добравшись до озера, я прошел было мимо места недавней битвы - не настолько еще одичал, чтобы волка на пищу пускать, как вдруг моего слуха едва коснулось нечто, заставившее остановиться и недоуменно обернуться.

В то, что открылось моему взгляду, поначалу просто не мог поверить. Я думал такое бывает только в книжках, фильмах, мультиках, да в чем угодно, но только не в жизни! Маленький волчонок, пушистый комок шерсти способный уместиться в ладони, чёрного окраса, с белыми шерстинками на мордашке, он кружил перед убитым волком, поскуливая и повизгивая, как будто пытаясь разбудить родителя.

Вот он припал передними лапами перед тушей и звонко тявкнул, призывая мать (?) проснуться и поиграть, а затем задрав нос кверху завыл длинным тоненьким голоском.

Со стиснутым болью сердцем я взглянул на тушу убитого мною хищника.

О нет. Так это не волк, а волчица? И она не только территорию защищала, но и своё потомство? Твою ж мать. В этот момент почувствовал себя самой последней паскудой. Не важно, человек это или животное - я лишил ребенка родителя. Да, защищая свою жизнь, но… твою ж мать, Игорь!

Даже не смей теперь уйти - грозно пригрозило что-то внутри, грозным голосом Катерины.

- Эй, дружок - как можно более мягче позвал я, шагнув к волчонку.

- Р-р-р-ав! - кинув на меня предостерегающий и одновременно робкий взгляд зарычал щенок, затем ощерился и негромко добавил - тявк!

Волчонок изо всех сил пытался выглядеть грозно. И это выглядело бы забавно, если б не было так печально.

Я сделал еще шаг, протянув руку к пушистому комку. Это оказалось ошибкой, щенок, тут же, порыкивая попятился к роще. Затем снова тявкнул взглянув на родителя, как будто уже не прося, а требуя проснуться, тут чужой!

- Ну не бойся - положив в снег рукоять, на которую до сих пор упирался, я медленно опустился на корточки, аккуратно подогнув под себя прокушенную ногу - иди же ко мне, кроха. Давай, я не причиню тебе вреда.

Какое-то время, волчонок еще держался стороной, но в конце концов, любопытство всё же победило, а голос мой, как я надеялся, не звучал грозно. К тому же, от меня, возможно, исходил запах его родителя, против которого я сражался здесь часом ранее. Видимо, он еще не встречал зла, от которого стоит держаться подальше, медленно, очень неуверенно, принюхиваясь с каждым шагом, он начал приближаться к протянутой ладони.

Казалось, стоит мне только шелохнуться и вот эта тончайшая нить доверия протянувшаяся было между нами в это мгновение, разорвется.

Когда между нами оставалось всего пару метров, я сидел, затаив дыхание.

Ну давай, малыш, вот так, давай. Еще несколько шажочков. Вот он приблизился, обнюхал протянутую ладонь. И я взял его на руки, щенок тут же зарычал, взбрыкнулся попытавшись высвободится.

- Тщ-тщ, малыш, тихо, тихо, всё в порядке. Я никому не дам тебя в обиду.

Пока я не знал, чем и как кормить свое приобретение, но был уверен, что что-нибудь придумаю. Возможно, всё же придется вернуться и разделать волка. А просто оставить волчонка здесь и уйти своей дорогой уже не мог. Это было против моих принципов после всего, что я сделал. Он не выживет здесь самостоятельно, это было очевидно.

Глава 10 Джек Лондон

Вернувшись в дом, я первым делом отпустил волчонка на пол.

Тот поскуливая, тут же забился в маленький темный уголок за креслом, замер. Конечно, страшно - новое место, а тут еще и никого из родных, только чужой, да еще и странный какой-то, высокий, двуногий и без шкуры.

Скинув рюкзак, я первым делом вынул оттуда вещи, разложил их перед камином высушиваться, затем достал не пригодившиеся дрова и закинул их в еще не погасший очаг.

А потом, расстегнув и скинув куртку с шапкой, а вместе с ними и защитные обрезки из одеяла - жарко в натопленном доме, присел перед щенком в попытке поговорить с ним.

Стоило мне приблизится, пёсик всем сворим тельцем мелко-мелко задрожал. Тянуться к нему рукой, чтобы погладить, успокоить, не стал - напугаю еще больше.

- Послушай дружище, я знаю, знаю, тебе страшно. Мне тоже. Никто из нас обо всем этом не просил, но… - тут взял секундную паузу подбирая слова, как будто перед мной человек, а не зверек, который едва ли мог меня понять - но обстоятельства диктуют свои условия - последние слова проговорил с искренним сожалением о невозможности разойтись миром с родителем вот этого милейшего перепуганного комка шерсти.

- И эти обстоятельства оставили нас одних в белом безмолвии. Где-то ведь есть ему конец, должен быть, нужно лишь найти силы добраться до него - добавил тут уже обращаясь скорее к самому себе, а потом снова к зверьку:

- Но сейчас, нам надо как-то дальше выживать, желательно держась вместе. Хорошо?

Я не увидел понимания в глазах волчонка. Не увидел в них ничего, кроме страха. Но всё более понимал, что начинаю сходить с ума, разговаривая с неодушевленными предметами, с животным. Что будет дальше? Начнутся галлюцинации? В очередной раз вспоминая фильм с Томом Хэнксом - это хоть и прекрасно поставленная, но всё же выдумка сценариста, а то, что происходило сейчас со мной - жизнь.

Вздохнув, поднялся. Надо думать, что делать дальше. Первым делом нужно срочно раздобыть еды. Я-то может еще и протянул бы день-два, а вот малышу надо есть. Где её раздобыть? Иных идей, кроме как разделать убитого волка пока не было. И приступить к этому желательно сегодня же, до того, как наступит ночь, потому что тащить тушу сюда не собирался. Как-то… разделывать волка при волчонке, это было из разряда чего-то такого, что сильнее меня. Нет, я конечно знал, что в дикой природе свои законы, волки поедают своих раненых или больных сородичей, но все равно.

Выглянул в окно: солнце уже перевалило за полдень. На глаз, сейчас было часа где-то в районе двух-трех. Значит, ориентировочно еще часа два-три у меня есть. Это очень мало, надо торопиться. Для начала взялся проверить лампу.

Выкрутил пробку в емкости под горючее, аккуратно, чтобы ни капли драгоценной жидкости не пролить залил туда топливо, что-то около половины, полную заправлять не рекомендуется. Закрутил обратно. Что ж, теперь момент истины.

Склонившись над лампой, медленно, словно от этого зависела моя жизнь, повернул колесико зажигания. Раздался приглушенный звук постукивания кремня выбивающего искру но огня не было.

О нет. Неужели всё зря? Холод разочарования сковал сердце.

- Нет-нет-нет-нет… - напряженно пробормотал я и попробовал снова.

Щелк!... Щелк!... и вот, наконец, под защитным стеклянным колпаком неуверенно взвился язычок пламени, а с моих губ, одновременно с облегченным выдохом сорвался преисполненный счастья победный возглас.

Ха-ха! Есть! Есть! Есть, вашу ж мать! Огонек! Маленькая победа! Смотрите все, волчонок, стихия - я смог! Смог! Теперь можно забыть о спичках!

Ей богу, в этот момент я готов был даже калинку сплясать и наверняка сделал бы это, если бы не поджимающее время. Никогда в жизни еще ничему не радовался так, как сейчас вот этому маленькому язычку пламени.

Литра топлива при должной экономии мне хватит на месяцы. Лишь бы только лампа совсем не сдохла. Явно уже на ладан дышит. Вот бы найти инструменты что ли какие.

Погасив её пока отложил в сторону и принялся затачивать нож, быстрыми и резкими движениями. Догадывался, какой ужас в эти мгновения мог испытать волчонок, но что поделать, такова жизнь. Придется привыкать.

Затем прошел на кухню. Пришлось немного погромыхать, чтобы пустить на дрова пару кухонных шкафчиков. Закончив с этим, чуть меньше половины - с запасом на потом, закинул в камин, вторую забрал с собой. Вместе с ножом положил в рюкзак еще одну стопку бумаги из документов.

А малышу оставил пока воды в глубокой тарелке из кухни. Захочет - вылезет и попьет.

Револьвер, подумав, все таки оставил, из того же принципа, что и спички - подальше от искушения выстрелить во что-нибудь, все таки патрон один. Тени снаружи скоро начнут сгущаться, ни дай бог покажется что-нибудь, с дуру пальну еще.

Оделся, с этим и покинул дом, не забыв прихватить лампу.

Пусть волчонок осваивается пока потихоньку. Вместе с этим, отложил в голове на будущее мысль не полениться и если мне всё же придется тут еще немного задержаться, то заготовить побольше дров. Сходить в лес, набрать побольше всего, что горит, высушить, а потом топить ими. Мебели-то надолго не хватит. Да и жалко ломать, все таки я еще оставался человеком, который ценит хоть какой-то комфорт.

Идти было тяжело, учитывая усталость, больную ногу и погоду, которая не давала продыху. Но, как говорится, есть такое слово «надо», короткое, но - громада. Мне надо было это сделать, и точка.

Стоит ли говорить, как реагировал мой, истосковавшийся по хорошей пище, организм на мысль о горячем жареном мясе, которое будет сегодня на ужин? Отодвигая при этом куда-то подальше мысль о том, что это мясо волка.

Я ощущал себя тем осликом, который упорно следует за морковкой. При этом, по сути, волчонком которого нужно кормить оправдывал самого себя за то, что собирался сделать и на что, я будучи так называемым собачником до мозга костей едва ли решился бы не будь этой необходимости.

Уж не знаю, откуда бывалые охотники берут выдержку на то, чтобы отстреливать волков, а потом торговать их мясом.

До пещерной ниши добрался к первым сумеркам. Горы в это время суток превращались в удивительные картины подобные тем что были развешаны в коттедже, написанные длинными, дымчато-синими мазками.

Кажется, я начинал понимать почему художница - надо полагать, это Джул и была? - решила выбрать эти места для того, чтобы перенести их на свое полотно. Другие - маяк и море, наверняка были не менее живописны. Как знать, может потом, двинувшись на север я увижу и остальные пейзажи вживую?

Ладно, это всё лирика, внезапно открывшаяся после того, как здесь перестало быть слишком опасно. Позволив себе пару секунд насладиться моментом, я прошел в нишу, и сложил дрова в том же самом очаге.

А затем зажег лампу. Здесь меня уже всерьез начинало беспокоить то, что с первого раза она не зажигалось, на этот раз получилось лишь после четвертой попытки.

Аккуратно снял защитное стекло, и прикрывая рукой колеблющийся язычок пламени поджег сложенный лист бумаги, а от него зажег и костер.

Дрова лениво занялись, а затем бодро разгорелись, позволив мне возобновить запас тепла, израсходованный за время пути сюда. Но лениться, как бы ни хотелось, себе не позволил. Лишь только отогревшись, отправился за тушей.

Место недавней битвы, было погружено в могильную тишину. Единственными звуками нарушающими её были лишь свист ветра в камнях, да мои шаги. Сгущающиеся тени скрадывали очертания рощи и ущелья.

Сложно было представить, что когда-то здесь вообще может быть тепло. Что однажды сюда придет весна, а за ней лето, что не будет этого снега, ветра, а озеро не будет скованно льдом. Должно быть, при июльском зное, эти скалы нагреваются подобно утюгу.

Хотелось верить, что я это уже не застану, что к этому времени буду уже далеко отсюда, где-нибудь на границе России и считанные сотни километров останутся до моих близких и родных.

Всё будет хорошо, Игорь, мы справимся - дал я себе установку и остановился перед поверженным волком. Точнее - волчицей. Проверил, это действительно была самка. Но даже побежденной, она воспринималась удивительно матерым зверем. Настоящая мать, защитившая потомство ценой собственной жизни.

- Всё не зря. Я буду беречь твоего волчонка, так же, как и ты - пообещал я, а потом, поволок волчицу к нише. Именно поволок, ухватив за задние лапы. Понести на руках не получилось - туша оказалась слишком тяжелой для этого.

Добравшись до костра, расположил волчицу перед очагом. А взяв нож, растерянно оглядел хищника. С чего же начать? Я часто видел, как отец разделывал домашнюю скотину, но никогда не делал этого сам. Он мне этого не доверял, причем, надо отметить, небезосновательно.

- Ох, папа, как же мне тебя не хватает… - пробормотал я.

Затем, уложил волчицу брюхом кверху и расправил конечности, растягивая их в разные стороны. Стискивая рукоять ножа до боли в пальцах, взял паузу в несколько секунд, которая мне потребовалась на то, чтобы переступить внутренние барьеры, и склонившись над тушей, сделал решительный разрез по внутренней стороне передних лап начиная от среднего пальца и продолжая его вдоль брюха до самого заднего прохода. Моё лицо в эти минуты надо было видеть. Начав, я уже убеждал себя не останавливаться, потому что продолжать потом будет еще сложнее.

Постоянно помогая себе ножом, я медленно спускал со зверя шкуру. Поворачивая тушу с одной стороны на другую, подрезая глазные ве­ки, губы и нос, выдергивая хрящи из ушей хищника, я кривился, как от лимона, который пережевывал целиком. Должно быть, здесь, в сгущающимся мраке, при отсветах костра, это всё выглядело очень жутко.

Ближе к концу меня уже начало мутить, пришлось все таки взять ещё одну небольшую паузу, чтобы взять себя в руки. Шкуру при всем при этом старался не повредить. Собирался взять с собой, где-нибудь на верхних этажах обезжирить потом и оставить сушиться, она должна очень хорошо хранить тепло.

Закончив со шкурой, принялся вырезать шматы мяса. Топора, чтобы прям разделать хищника на составляющие у меня не было. Каждый кусок, я оборачивал в листы бумаг и убирал в рюкзак. При этом, запах, исходящий от туши при разделке был омерзителен, он схож с протухшими продуктами.

Слыша, что некоторые охотники торгуют волчатиной, я слышал и о том, что мяса хищника имеет лечебные свойства, но что-то уже начал в этом сомневаться.

К тому времени, как закончил, костер уже минут 40 как потух, а на горы опустилась ночь. Но результатом был доволен, если можно так выразиться. Рюкзак был набит мясом под завязку. Если не траванусь, то хватит на недельку.

А остатки туши все таки не поленился выволочь и присыпать снегом. Доберусь до людей - обязательно расскажу обо всем, о трупах людей и о туше волка и обо всем остальном, через что придется пройти. Какой-то там правовой ответственности за убийство животных не опасался. Напротив - если сюда явятся копы, я только кинусь к ним в объятия, забирайте мол, сознаюсь во всём, даже в убийстве Кеннеди, если надо, только не оставляйте здесь.

Рюкзак надел на плечи, шкуру свернул и потащил под мышкой в одной руке, лампу в другой.

Обратно поковылял изо всех сил. Днем тут было еще терпимо в нормальной одежде, но по ночам просто жуть. Казалось, просто не было такой одежды, в которой будет тепло с заходом солнца.

Спускаясь по серпантину за спешку чуть было не заплатил слишком дорогую цену: зацепился за что-то больной ногой в темноте, оступился, грохнулся растянувшись на дороге. Шкура выпала и упала с обрыва, рюкзак, съехав с руки, повис над пропастью всего на трех пальцах, один соскользнул, еще бы секунду и всё.

Тут же, помогая себе второй рукой поднял его. Нет уж, шкура - куда ни шло, но после всего пережитого не простил бы себя, если бы потерял мясо, да еще и вот так глупо.

Разум тут же уцепился за эту возможность и попытался было провести параллели с Катериной, но я сегодня слишком устал, чтобы позволить ему это.

Лишь теперь, к ночи, ветер успокоился и снег перестал идти. Я увидел, как прямо перед моим носом упала последняя снежинка перед тем, как погода устаканилась.

Яркий свет огромной луны подсвечивал мне путь в сверкающим на морозе снегу.

Вернувшись в поселок, я (раз уж все равно по пути) первым делом не забыл заглянуть в тот первый маленький домик, в котором переночевал после приземления, за солонкой и перечницей. Помогут отбить запах волчатины, хотя, перед прожаркой я еще собирался куски мяса и промыть как следует. От усталости, конечно, буду просто с ног валиться, но что делать. Хочешь жить - умей вертеться.

Уже на пороге перед самым коттеджем услышал, как низко, протяжно и очень тоскливо внутри воет одинокий волчонок.

- У-у-у-у-у!... - клином прорезал морозную ночную тишину вой малыша.

По матери тоскует, бедолага. По той, что я разделал в горах, по той, части которой оттягивали сейчас мои плечи в рюкзаке. Взглянул на свои обмотанные тряпками руки, покрытые застывшей кровью.

Таковы обстоятельства - напомнил я сам себе - мне пришлось это сделать.

С этим, повернул дверную ручку и зашел внутрь.

- А вот и я, приятель! - провозгласил о своем появлении я - с едой!

- Тявк! - робко отозвался маленький хищник из под кресла.

- Ты что, так и не вылезал оттуда? - спуская рюкзак спросил я - ну ты даешь, конечно. Ты вообще в курсе, что ты символ отваги и свободы в царстве животных? Давай, завязывай трусить, идем, поможешь мне ужин готовить, идем-идем, приятель, слышишь? - с этими словами приблизился к укрытию малыша.

Тот, как будто поняв о чем я говорил, ощерился, показывая зубки, не приближайся, мол, кусну!

- Хех, ладно, ладно, отдыхай пока.

Сам меж тем снял куртку, разулся. Все таки дома. Натоплено тут было хорошо, даже более чем.

Закинул в камин остатки дров, затем достал из рюкзака один шмат мяса - нам на двоих вполне хватит, остальное оставил снаружи на веранде, чтобы не испортилось - выложил прямо так, в брикетах обернутых бумагой, рюкзак-то еще пригодится.

Затем подобрал ведро и поднялся наверх, чтобы как следует отмыть в нем мясо.

Закончив с процедурой промывки, спустился на кухню, и как цивилизованный человек, на разделочной доске аккуратно нарезал: волчонку маленькими кубиками на один укус, себе ломтиками потолще. Немного присыпал солью себе и малышу, а вот перцем обмазал от души только свою часть. Острое собакам нельзя, а вот соль, в умеренных количествах является важным элементом в питании четвероного друга.

Еще немного и вот, мясо сочно зашкворчало на нагретой сковороде перед камином. А я устало опустился в кресло и потер наливающиеся тяжестью веки, затем провел кончиками пальцев по щетине потихоньку отрастающей в бородку.

Еще недельку и совсем превращусь в дикаря.

Все прочие дела - разбор вещей, чтение письма, поход в полицейский участок решил отложить на завтра, сегодня и без того много сделал. Дайте дух перевести.

Выждав еще минут пять, лениво поднялся и перевернул поджарившееся с одного бока мясо, помешал кубки для щеночка и отодвинул чуть подальше от огня, чтобы тушилось но не подгорало.

Вернувшись в кресло, подобрал томик с произведениями Джека Лондона, позволил себе в кои то веки его раскрыть. Читать начал вслух, просто чтобы слышать собственный голос, с выражением, как когда-то учили в школе:

- «Человек, напевавший песню, нагнулся и добавил воды в котелок, где варились бобы. Потом он выпрямился и стал отгонять дымящейся головешкой собак, которые вертелись у ящика с провизией. У него было открытое лицо, голубые веселые глаза, золотистые волосы, и от всего его облика веяло свежестью и здоровьем. Тонкий серп молодого месяца виднелся над заснеженным лесом, который плотной стеной окружал лагерь и отделял его от остального мира. Мерцающие звезды, казалось, плясали в ясном, морозном небе. На юго-востоке едва заметный зеленоватый свет предвещал северное сияние. У костра лежали двое. Их ложе составляли сосновые ветки, толстым шестидюймовым слоем разостланные на снегу и покрытые медвежьей шкурой. Одеяла были откинуты в сторону. Парусиновый навес, натянутый между двумя деревьями под углом к земле в сорок пять градусов, служил защитой от ветра и одновременно задерживал тепло у огня и отбрасывал его вниз на медвежью шкуру…» - прервавшись, я взглянул по левое плечо, услышав там какую-то возню.

Это был волчонок. Нехотя, поскуливая, малыш выбрался из-под своего укрытия, норовя при малейшей опасности залезть под него снова. Но я не сдержал улыбки заметив, что во взгляде маленького хищника обращенного на меня, помимо робости как будто промелькнуло любопытство.

- Как же мне тебя назвать, дружище? - спросил я его и продолжил читать, уже не только для себя, но и для своего юного слушателя…

Глава 11 Фургон

Неспешно, метр за метром я двигался вперед. Неровный свет лампы с трудом разбавлял густую вязкую тьму - погаси свет, протяни руку и ты физически почувствуешь на кончиках пальцев её гибельно холодное касание. Подобно пологу скрывающему жуткие бесовские полчища из старых детских страшилок, она медленно расступалась перед робким желтоватым пятном света, тут же смыкаясь позади.

Протянув руку, я коснулся холодной шершавой поверхности бетонной стены, чтобы не потерять связь с реальностью. Это странно, но с каждой секундой, с каждым новым шагом во мне всё сильнее крепло предательское ощущение, что чем дальше я погружаюсь в глубины этой тьмы, тем дальше остается привычный мир.

Наверно как-то так себя ощущают океанологи погружающиеся в океанские глубины. Как их жизнь зависит от маленького самоходного подводного аппарата, так и моя сейчас от вот этой лампы, что я держал в правой руке.

А еще звуки. Сюда не доносилось ни единого звука снаружи: я не слышал ни завывание ветра, ни поскрипывание деревьев, хотя лес-то в нескольких шагах. Единственными звуками что я слышал в эти томительно растягивающиеся минуты - тихое поскрипывание лампы и хруст под ногами - то ли крупинки льда, то ли промороженная труха осыпавшаяся со стен.

Я шел и шел, принявшись отсчитывая шаги: пять, десять, пятнадцать, двадцать, тридцать! Но слева и справа, свет по-прежнему выхватывал одни лишь глухие стены, одни и те же мелкие отколы на краях бетонных стыков, словно хожу по кругу. Почему этот коридор такой длинный? Он ведь уже давно должен был меня куда-нибудь вывести. Что за чертовщина? Разум настойчиво упрашивал развернуться, двинуть назад, но ноги продолжали нести меня вперед.

Сделав еще один шаг, настороженно замер. За эти дни, я настолько привык к одиночеству что слух мгновенно уловил посторонний звук. Кто-то идет за мной?

Медленно, стараясь не производить лишних звуков погасил фонарь, а затем обернулся, опустив свободную руку в карман куртки, где находился револьвер. Пальцы цепко обхватили рукоять, когда я услышал то, что заставило вмиг забыть обо всем.

- Игорь…- голос ласковый но такой бесцветный, словно сама смерть.

И одновременно настолько знакомый, что я узнаю его из тысяч, из миллионов других голосов.

Я не понимал в чем дело, но догадывался что что-то тут не так.

Как будто сама темнота меня зовет голосом любимой. Этого не может быть!

Подняв лампу перед собой, снова повернул колесико зажигания.

Щелк, щелк… Щелк, щелк… Щелк…

Ну давай же, зажигайся! Зажигайся!

- Игорь… - прозвучало уже совсем близко.

Я машинально кинул взгляд перед собой. Одновременно с этим, вспыхнувший огонек выхватил из темноты лицо Кати. Именно такое, каким запомнил его за минуты до того, как всё случилось, такое беззаботное, такое… живое.

- Почему ты остался здесь, среди живых? Я так скучаю по тебе.

Девушка приблизилась, так, что теперь расстояние между нами не превышало вытянутой руки. Я отступил назад, разумом понимая, что надо бежать. Не знаю, что это, но это не реальность. Только... не мог отвести от неё взгляда.

Боже, как же по ней соскучился - только сейчас, видя её перед собой, так близко и так явственно, я осознавал это в полной мере. Лишившись её, я вроде и продолжал оставаться самим собой, но при этом, как будто потерял какую-то часть себя. Как картина из кусочков пазлов, часть которых потерялась.

- Катя - прошептал я - я скоро вернусь, спасу тебя, не дам снова умереть.

- Мы снова будем вместе - произнося эти слова, девушка не спрашивала.

Она как будто вовсе меня не слышала.

В темноте у неё за спиной послышался медленно приближающийся цокот когтей по полу. А спустя несколько секунд, пятно света от лампы выхватило оскалившуюся волчицу с обломком моего копья в шее.

Мы снова будем вместе… - пугающая истина этих слов, достигающая моего разума, заставила попятиться назад, с каждым шагом всё быстрее. Но, я не успел перейти на бег.

***

- А!... - в ужасе вскрикнул я резко дернувшись и распахнув глаза.

Сон. Это всего лишь сон. Нет никакого бесконечного коридора, никакой тьмы, нету Кати и волка. А я в коттедже, в кресле, перед камином. Осознавая это, опустил ладонь на грудь, где бешено колотилось сердце.

Да, всего лишь сон, но до чего же реалистичный! Разве такие бывают? Приводя себя в норму сделал несколько размеренных вдохов и выдохов, и осмотрелся перед собой.

Рассвет уже давно наступил, приближаясь к полудню.

Лони - так я назвал волчонка, в честь классика - Лондон, сокращенно Лони - все таки немного поел, хотя вчера отказывался. Томик повестей и рассказов, можно сказать провел между нами еще одну тонкую нить доверия, малышу явно нравилось чтение.

Вчитываясь в рассказы, сам незаметил, как заснул с книгой на груди, сползшей потом на пол.

Но сейчас я волчонка перед собой не видел, видимо опять забрался в свое укрытие, сделав небольшую лужу перед напольными часами. Надо бы вывести его ненадолго на улицу.

Но сначала разобраться с вещами, которые мне достались вчера.

Камин погас, но это не страшно, пока было чем его зажечь. Пусть остынет немного, а то на самом деле уже жарко становилось.

А волчатина оказалась съедобной. Именно съедобной, не более. Очень жесткой и не сказать чтобы вкусной, каждый кусок пришлось запивать кофе. В обычной жизни я бы такое не съел.

Ладно, за дело. Для начала накрыл лицо ладонями и с силой растер его, в попытке отогнать послесонную вялость. Помогло не сильно. Мощно, с хрустом потянулся в кресле и поднялся наверх, к ванной. Умыться, хлебнуть воды.

Умывался я, конечно же, не той же водой, что и пил, для мытья набирал немного в раковину, которую затыкал куском ткани. Ну а что, пока снег лежит, воды у меня всегда будет с избытком, могу позволить.

Ополаскивая сейчас лицо, поймал себя на мысли, что она уже потихоньку заканчивалась, надо бы заготовить еще. Да и еда, запас был, но он не бесконечен, пока она есть надо придумать способ раздобыть еще. Может удастся найти в полицейском участке что-нибудь полезное для охоты на кроликов.

А пока вернулся вниз. Проверил зажигалку. Чиркнул раз пять - никакого результата, положил её пока на полку над камином. Следом развернул письмо. Английский всё еще оставался не самой моей сильной стороной, поэтому на чтение ушло время. Письмо было занятным. Впрочем, ничего полезного для моего выживания я из него не почерпнул:

«Думаю о том, как ты тут.

Ты бросил нас, и что это тебе дало? Что-то особенное? И ради чего, ради Блэк Ривера? Мы так долго ждали, папа. Думал ли ты о нас, в конце концов?

Я рада, что проделала этот путь. Хотя бы ради того, чтобы увидеть, каково это - жить в таком незащищённом месте. Я присела на минуту, в надежде услышать твой голос. Но услышала лишь вой волков.

С любовью,

Бонни.»

Что-то где-то я точно упустил или перевел неправильно, но общий смысл был примерно таким. Это объясняло, что Шон мог забыть в горах, хотя не объясняло смерти в городе. Возможно, где-то там, дальше, нашла свою смерть и его дочь. Но отправляться туда вновь, чтобы найти её, резона пока не было. Что я мог полезного там найти? Одежды мне пока хватит, оружие есть, хоть и на один выстрел, но всё же.

Вместе с книгой, которую подобрал с пола, отложив записку на столик, подобрал фото из полицейского участка, вгляделся в лица. Шона среди них не было. Странно, получается он не коп? А кто же тогда, учитывая наличие при нем полицейского револьвера?

Ай, к черту. Сейчас есть заботы поважнее.

Кстати об одежде - то, что я разложил вчера перед камином успело просохнуть, вот в это и решил облачиться. Для начала снял с себя свитшот, затем джинсы. Свитшот заменил свитер Шона, а вместо уже отживающих свое джинсов - еще до случившегося я в них ходил несколько лет, надел штаны карго. Несмотря на размеры - больше карманов, больше удобства и тепла. В качестве нижнего слоя на мне всё еще оставались офицерские брюки и рубашка.

Между делом с ухмылкой заметил, как Лони высунул свой любопытный нос из под кресла: что это я делаю? Потихоньку привыкает. Не всё сразу.

Перед тем как накинуть куртку, выглянул в окно. Далеко на севере темнел грозовой фронт, еще одна мощная вьюга была уже не за горами, но пока снаружи ясно. Небо чистое, не падало ни снежинки, а то, что накануне уже выпало, блестело, как будто присыпанное серебром. Прекрасный момент для небольшой прогулки.

Накинул куртку, подобрал шапку.

- Эй, Лони! - позвал я застегивая куртку.

Тот поспешил тут же снова скрыться под креслом, словно и нету его здесь.

- Хочешь свежим воздухом подышать? Идем, прогуляемся немного, пошли, дружок! Ну брось, Лони, Лони… я ухожу, смотри - нарочито громко топая двинулся к двери, на ходу обматывая руки обмотками. Вот чего мне не хватало сейчас, так это рукавиц.

Пришлось пойти на небольшую хитрость и подобрать томик рассказов. Раскрыв книгу, провозгласил название того, к которому приблизился вчера «Ату их, ату», а потом прочесть несколько строк про пьянчугу шотландца, о котором говорилось в рассказе. Лишь тогда волчонок выбрался и я заполучил возможность поднять его на руки.

- Обещаю, что почитаю тебе вечером - добавив голосу немного требовательных ноток проговорил я, в ответ на поскуливание и попытку щенка выбраться из моей хватки - а пока пошли приучаться к природе. В конце концов, волк ты или где?

Пройдя за дверь, опустил волчонка на веранде, позволяя ему неторопливо обнюхать территорию, давая возможность чувствовать новые запахи, которые он, возможно, не чувствовал в логове матери. А потом неторопливо двинулся дальше, в сторону шоссе.

- Эй, ты чего, пойдем посмотрим, что там! - пройдя еще немного присел на корточки, дожидаясь, когда Лони приблизится, а потом играючи швырнул в щенка горстью снега. Тот тут же возмущенно взвизгнул, встряхнулся, а я поддавшись к нему, мягко обхватил ладонями черно-белую мордашку, с удовлетворением отмечая, что пусть и робко, теперь щенок доверился моим рукам, уже не вырывался. Хотя одно неосторожное движение и...

- Ничего, вот скоро вырастешь и перестанешь давать мне спуску, да? - проговорил я, заглядывая в эти маленькие выразительные глазки.

А потом кинул еще один взгляд на север. Ладно, прогулки это хорошо, но о деле тоже забывать не стоит. Похоже, не стоило надеяться, что грозовой фронт пройдет мимо.

- Ну всё, дружок, хорошего понемногу. Пошли обратно.

В коттедж, Лони вернулся уже своим ходом, принюхиваясь к каждому шажку.

- Оставляю тебя здесь за старшего - провозгласил я, закидывая на плечо рюкзак и беря револьвер - охраняй вещи. Если придет незваный гость, не задавай лишних вопросов, сразу рви всех в клочья. Всё понятно?

Тот вернулся к своему излюбленному месту, но уже не торопясь скрываться, следил за моими действиями. Я целенаправленно старался много разговаривать с ним, чтобы волчонок привыкал ко мне и к моему голосу. Даже если он пока не понимал ничего из того, что я говорю, по крайней мере, он будет знать, как звучит голос хозяина. Даже… нет - когда. Когда я найду спасение, я не оставлю здесь щенка. Теперь это моя собака.

Убрав револьвер в карман куртки, подобрал лампу и покинул дом.

Двинулся к полицейскому участку. Рассуждал я примерно следующим образом: если у полиции был штатный механик - тот самый, что запрашивал детали, то логично предположить, что местный аналог СТО должен находиться где-нибудь там, рядом. Может в пристройке какой или, что логичнее всего в подвальном этаже.

Может, там мне удастся найти инструменты какие-нибудь, ломик или что-то способное его заменить. А еще лампа - надо было все таки решиться разобрать её и поглядеть, что же мешает ей разгораться.

К слову о ней - в участке она снова решила показать характер. Пришлось повозиться зажигая её. Но когда же это удалось, несмотря на наличие света, атмосфера в здании едва ли стала легче: я чувствовал себя как в том сне, окружающие меня тени как будто оживали.

Я то и дело оборачивался, поглядывал по сторонам. Странное ощущение, но мне казалось, что что-то с этим зданием не так. Призраки - не призраки, не знаю. Но вот не отпускало и всё.

Приблизившись к нужной двери, двинулся вниз, оставив дверь открытой. Специально подпер её одним из стульев. Двинулся медленно, не торопясь, чтобы ни дай бог не оступится - потеряю опору под ногами и как минимум разобью лампу, как максимум - разобью лампу и сам переломаюсь.

Спуск прошел без сложностей. Насчитал 20 ступеней. А вот двинувшись по открывшемуся мне дальше коридору поймал мощное чувство дежавю - я уже видел эти стены во сне, эти отколы на стыках.

Озадаченно остановившись, с трудом сглотнул подступивший к горлу ком. Может я становлюсь слишком мнительным, но не совершаю ли я смертельную ошибку направляясь туда? Я никогда не верил в вещие сны, но может сегодняшний предупреждал меня о беде? И все же, продолжил двигаться вперед, вынув из кармана револьвер. Если кто-то пожелает забрать меня на тот свет, то без боя не сдамся, уж прости, Катенька, это для твоего же блага.

Пять шагов… десять… пятнадцать…

Наконец, моё упорство оказалось вознаграждено - впереди показалась открытая дверь… нет, это не дверь, а просто голый дверной проем за котором темнело какое-то помещение.

Увидев это, я прямо таки почувствовал, как от сердца отлегло и дышать как будто стало легче. Это был просто сон и ничего более. Очень дурной, очень жуткий, но всё же сон, игры подсознания.

Доберусь до цивилизации точно запишусь к психологу.

Пройдя в помещение, почти сразу почувствовал, что моя догадка оказалась верна. Запах машинного масла и бензина. Он уже почти выветрился, но вот буквально самой грани обоняния касался знакомый душок.

Я оказался в большом зале, настолько просторном, что свет лампы не мог охватить его целиком. Решил пока двинуться вдоль стены. Сначала, сделав всего несколько шагов, увидел незапертую деревянную дверь, в небольшой закуток вроде того же офиса в магазинчике. Этот закуток оказался чуть больше: вдоль одной стены насчитал три металлических стула, с другой стороны стол, дешевый компьютер. Специально приблизился и проверил, есть ли там сидиром лоток. Оказался в наличии, что послужило очередным доказательством провала во времени.

На стене стеллажи с инструментами - две кувалды на специальных держателях, несколько дрелей, ножовка по металлу, плоскогубцы, набор отверток и гаечных ключей. Плоскогубцы, ножовку и отвертки тут же забрал, закинув рюкзак. Прошел к столу - нет ли каких документов, которые будут полезны.

Что-то нашел в одном из ящиков. Просто журнал с отметками: имя, пришел во столько-то, ушел во столько-то и роспись. Брать не стал. В другом ящике среди стопок пустых листов и папок обнаружил связку ключей, её решил взять.

Покинув закуток двинулся дальше. Наткнулся на несколько верстаков с разноразмерными гаечными ключами. Затем пустые канистры в углу, груда деталей назначение которых мне было непонятно, но я и небольшой спец по автомеханике, так, любитель. Далее вдоль стены штабеля колесных дисков, простых, под служебные авто.

А потом, из темноты посреди помещения, начали проступать очертания автомобиля. Приближаясь к нему, я начал догадываться, что это именно тот о котором говорилось в отчете. Фургон марки Форд, который обычно используется для перевозки заключенных. Сейчас он находился под тентом-чехлом, который был откинут наполовину.

Дверь оказалась незапертой, один из ключей в связке подошел к замку зажигания. Что ж, это еще одно доказательство того, что жители покинули поселок в спешке.

Положив лампу на соседнее сиденье, повернул ключ, не особо надеясь на успех. Тем сильнее оказалось моё удивление, когда фургон на долю секунд ожил! Двигатель несколько раз слабо чихнул, безуспешно силясь завестись. Но, черт побери, он жив! Схватив лампу, окинул взглядом приборную доску, взглянул на показатель топлива: меньше литра. Это немного спустило меня с небес на землю: те канистры что я видел, были пусты.

Если вдруг, мои руки окажутся настолько прямыми, чтобы завести фургон, то учитывая состояние дороги, топлива километров на 7-8 может быть хватит. И то, если авто будет под силу преодолеть снежные заносы в чем я очень сильно сомневался. Но если все таки хватит, то это мой билет отсюда и одновременно, скорее всего, билет в один конец. Если я смогу проехать эти 7-8 километров, если при этом не доеду до каких-нибудь признаков цивилизации, и придется двинуть обратно пешком… смогу ли вернуться, учитывая как здесь холодно по ночам? Чем больше раздумывал, тем больше сомневался - стоит ли фургон того.

Глава 12 Рыбак

И всё же, фургон не давал покоя. Продолжая думать о возможностях, я не забыл подумать и о техническом состоянии автомобиля. Надо узнать, что все таки заказывал и что успел сделать Кэлверт. Нельзя забывать о влиянии морозов, а помимо всего прочего, у автомобиля банально мог сесть аккумулятор.

Если он полностью разряжен, то ничего тут уже не сделаю. Но я знал одну маленькую хитрость, как даже почти разряженный аккумулятор заставить дать достаточно тока для запуска двигателя. Уж не знаю, сработает ли в конкретно в этом случае.

В общем, много нюансов, которые нужно учесть, и всё ради того только, чтобы получить шанс - лишь шанс, не более, проехать 7-8 км. Не знаю… сомнительное удовольствие. Очень сомнительное.

Покинув салон открыл и осмотрел капот подсвечивая себе лампой.

На глаз, кажется, всё было в норме, но опять же - я далеко не спец. По факту весь мой опыт пока ограничивался лишь ассистированием отцу. Так как он живет в селе (читай - даче), довольно далеко от города, пришлось однажды на добрую неделю переехать к нему, помочь с капитальным ремонтом двигателя на его славной тягловой лошадке - автосервисы, это конечно хорошо, но нечего искать легких путей, - как любил говаривать батя - надо уметь что-то делать самому. После такого экспириенса мне наивно казалось, что никакая поломка моим ручонкам уже не страшна.

Так, ладно. Первичная разведка произведена и то хорошо, нечего зря топливо прожигать, надо осмотреть то, что еще не осмотрено.

Уже уходя, зацепился взглядом за один инструмент валяющийся среди прочих бесполезных мелочей на полу, перед задним колесом. Приблизившись, увидел, что это рихтовочный молоток для выпрямления различных вмятин и неровностей на кузове.

Инструмент выглядел очень прочным, ощущался увесистым, был полностью металлическим. Хорошее орудие ближнего боя, но что я нашел самым полезным - молоток был оснащен двумя бойками, один заостренной формы, как у альпенштока, другой круглой. Это отлично могло подойти в качестве рычага и позволить мне открыть некоторые двери. Не ломик, конечно, но если постараться, суметь упереться в преграду и приложить усилие - могло сработать.

- О да-а… - довольно протянул я, оглядывая находку - твою ж мамашу… не знаю, кто здесь оставил это, но спасибо тебе за твою рассеянность.

Обходя помещение больше ничего полезного здесь не нашел. Но отметил в голове, где искать кувалду и мотки проводов если пригодятся в будущем, проводов тут вообще было завались.

А ещё увидел, где находятся ворота. Это были секционные подъемные ворота - самый популярный тип автоматических ворот для гаража. При подъеме, изгибаясь на 90 градусов, они задвигаются по направляющим под потолок. Может удастся их как-нибудь вручную высадить или выбить фургоном, пока думать об этом рано.

По моим расчетам, за всё это время я израсходовал примерно половину от залитого в лампу топлива. Нет, такая экономия никуда не годится, надо все таки не пожалеть ресурсов и сделать несколько факелов.

Обратно двинулся погасив лампу. Взгляд уже более или менее привык к темноте, а подниматься по лестнице безопаснее чем спускаться. Хотя всё равно двигался без спешки, аккуратно переставляя больную ногу.

Выйдя наружу, первое что я ощутил, как первый ледяной порыв северного ветра хлестнул меня плетью по лицу.

Буря была уже здесь. Еще не набравшая всю свою грозную силу, не накрывшая поселок всей своей тьмой, она пока сдувала сверкающей в солнечном свете снег с завалов на дороге, с крыш домов, билась о стены строений, точно морской шторм накидывающий тонны воды на побережье.

Прикрывая лицо рукой, я поспешил к лесу: пока до него было несколько шагов нужно было этим воспользоваться, мне нужны были дрова! Но стоило мне только выйти на открытый участок между границей леса и парковкой, как новый порыв ветра, в разы более мощный чем первый, сбил меня с направления, в попытке уберечь лампу упал в сугроб за парковкой, ветер тут же присыпал сверху снегом. Нет, это какое-то безумие!

Сдавшись, поспешил вернуться к коттеджу, пока не поздно.

Выйдя на главное шоссе, идти против шквального ветра я мог уже лишь на ощупь, низко пригнув голову и закрывая лицо рукой. Ветер сорвал с головы капюшон, но я даже не пытался накинуть его обратно. Еще несколько раз, он утаскивал меня куда-то в сторону, толкая в бок, точно живой. В последний такой раз, если бы я не успел выставить перед собой руку, то расшиб бы лицо об угол какого-то домишки, заметил я его лишь в последний момент - снег перекрывал почти весь обзор. Как же круто мне повезло, что за эти дни я настолько выучил поселок и направление до коттеджа, что мог добраться до него и с закрытыми глазами - фигурально, конечно. Но мне вполне хватало ориентиров, что время от времени выхватывал глаз: вон покосившийся фонарный столб, вон, в стороне, на перекрестке у останков школы пикап, значит я уже на полпути.

Добравшись до коттеджа, я не забыл прихватить брикет с мясом и наконец, открыл дверь. Открыться-то открылась сама - стоило только повернуть дверную ручку, та распахнулась стукнувшись о стену. А вот чтобы закрыть, пришлось навалиться на неё всем телом.

Когда же, наконец, удалось с ней совладать, я спокойно выдохнул ощутив волны живительного тепла исходящие от еще не остывшего камина, а потом увидел и Лони: тот словно поняв наказ который я ему дал перед уходом, выбежал на звук и уставился на человека усыпанного снегом с головы до пят.

- Уф! Ничего себе погодка у вас в Канаде…- усмехнулся я.

Малыш, со своим собачьим любопытством наклонил голову на бок и вильнул хвостом, видимо, узнав голос. Ты смотри! Робости уже как будто как не бывало! Однако, стоило мне шагнуть ближе и протянуть руку, чтобы потрепать щенка за ушком, тот тут же юркнул в сторону: все таки еще непривычны юному хищнику касания человека.

Сам, проходить в глубь дома пока не стал, все таки цивилизованный человек. Для начал стряхнул с себя побольше снега и только потом, сняв куртку и ботинки прошел в гостиную, где и разложил одежду на просушку, предварительно вынув револьвер. А лампу оставил на столике.

Лони семенил ноготками где-то по ту сторону камина, осматривая территорию, как и я пять дней назад.

А за окном продолжала набирать силу непогода, протяжно завывая и с силой швыряя снег в окна и стены, содрогая их. Что ж, сегодняшний день придется провести дома. Не думаю, что буря уляжется в ближайшее время.

Хорошо хоть еда есть.

Подобрал почти опустевшую чашку с водой для питомца и поднялся наверх, чтобы наполнить её. Потом не поленился сделать перевязку на ноге и руке. Ранки всё еще выглядели не важно, на ноге распухли немного и продолжали кровить, может это от того, что я постоянно тревожу ногу не давая ей спокойно заживать. Но не в первый раз меня собака кусала, паниковать пока не спешил. В конце концов - я всё еще жив.

Обработав ранки и наложив свежую повязку принялся за готовку.

Отмыл мясо и прошел на кухню. Повторил все те же действия, что и в прошлый раз: себе покрупнее, собаке поменьше. Все таки ингредиентов не хватало для того, чтобы поупражняться в кулинарии. Разве что на этот раз позволил себе отбить мясо молотком, чтобы помягче было.

А потом, пришлось пойти на варварство и разбить последние кухонные ящики, которые мне еще оставались под силу. Надолго продержать огня не хватит, но вполне достаточно для того, чтобы приготовить ужин.

Укладывая дрова в очаг, поставил себе первую задачу после того, как затихнет буря - набрать дров. Нет, если поискать, поскрести, так сказать, по сусекам, еще было что пустить на дрова - можно было сломать дверцы шкафов, например, или распилить найденной ножовкой оставшиеся жерди, но к черту такие решения. Я все еще пытался оставаться цивилизованным человеком. Дикость, которая грозила стать моей движущей силой, меня пугала. Да и не так уж и сложно дрова-то добыть в конце концов - выйди в лес и руку протяни, только дождись сначала ясной погоды.

Еще немного возни и огонь в камине вновь занялся. Заполыхали, а затем и затрещали, выбрасывая снопы искр, дрова.

Пока в сковороде бурлило тушащееся мясо, а в жестяном чайнике рядом доходила вода для кофе, я ловко подхватил волчонка на руки и усевшись с ним в кресло, принялся поглаживать его и почесывать за ушком - ощущение новые для него, но приятные, это было видно по выражению мордашки. Пусть уже прекратится шугаться моих рук.

Мех у волчонка был густой, пушистый, не сказал бы что как у обычной собаки, но очень приятный на ощупь. Поглядывая то на волчонка что потихоньку, по граму доверял своему человеку, то на языки пламени, вспоминал прожитые здесь дни, вспоминал сны. Вот уже скоро будет неделя как я в Блэк Ривере. Осознавая это, пытался как-то проанализировать свои действия, но пока единственное что получалось, это корить себя за промедление, за то что я всё еще здесь и не мог решиться на уверенный шаг в неизвестность, на север, туда, где люди.

Сейчас, пока у меня есть чем разжечь огонь, пока есть запас еды и воды был бы как никогда удачный момент для того, чтобы отправиться в путь.

Продолжая рассуждать логически - Джул не могла уйти далеко на своих двоих, это почти факт. Но я боялся. Слыша буйство непогоды за стенами, я боялся что не дойду, не смогу повторить путь пройденный женщиной, погибну где-нибудь у шоссе, вот так же застигнутый непогодой или морозами. Очень скоро, возможно на фургоне или на своих двоих, мне всё же придется пересилить этот страх, оставить позади уют теплого коттеджа, и двинуться в неизвестность, но не сейчас. Мне нужно еще немного времени.

- Ну что, Лони, давай поужинаем? - на приведенном выводе закончив с рассуждениями произнес я, обращаясь к волчонку, а потом спустил его вниз и разделил еду.

Затем приготовил себе кофе.

На самом деле, есть я совершенно не хотел, вспомнив о том, какой была волчатина на вкус, но пересиливая отвращение заставил себя съесть всё до последнего кусочка помня и о том, что мне нужно поддерживать в себе силы, благо крепкий кофе помогало.

Как буря уляжется попробую выломать двери в домах и в магазинчике, может удастся дорваться до нормальной еды.

- А теперь можно и почитать немного - когда с маленький ужином было покончено объявил я, снова обращаясь к волчонку, который давно расправившись со своей порцией, кружил где-то рядом.

Едва ли он понял о чем я говорю, но стоило мне только взять в руки книгу и зашуршать страницами, он тут как тут - устроился поудобнее рядом, и приготовился слушать. Уж не знаю, что именно ему нравилось в моем чтении, но мне это было только в радость.

- Итак… «Ату их, ату», - продекламировал я, загадочным тоном увлеченного рассказчика готового поведать детворе очередную поучительную историю.

А вслед за этим рассказом, один за другим прочитал еще три, погружаясь в удивительную атмосферу мастерски переданную одним из великих классиков.

- «Опираясь на руку Ганса, который поддерживал ее и направлял ее неверные шаги, она побрела вперед по снегу. А индейцы остались и наблюдали в торжественном молчании, как действует закон белых людей, заставляющий человека плясать в воздухе...» - закончил я очередной рассказ и взглянул на Лони.

Тот дремал, уютно расположившись между камином и креслом, опустив голову на вытянутые лапы. Я не сдержал умилительной улыбки и отложив книгу, тоже поудобнее устроился в кресле. Это был один из тех редких в моей новой реальности моментов, когда не надо было ни о чем думать, ни о чем заботиться. Когда я мог просто позволить себе расслабиться и вслушиваясь в яростное завывание ветра за окном отдаться во власть Морфея.

Заснул я почти мгновенно, и на сей раз до самого утра мне ничто не помешало. Только один раз, уже под самый рассвет я проснулся, но тут же прикрыл глаза снова.

А потом, всполошился мгновенно, когда услышал лаянье волчонка.

- Тявк! Тявк! - отважно скалясь лаял он в окно.

Щенок не доставал до поверхности окна, но оно само по себе было высокое, видимо увидел что-то сверху. Насторожившись, я подобрал револьвер. Мне это не нравилось.

- Что там, Лони? Что ты увидел? - напряженным шепотом пробормотал я и взглянул в окно.

Буря улеглась, но снег всё равно продолжал сыпать плотной стеной, закрывая обзор. Волчонок продолжал суетиться, что-то точно его потревожило.

- Тише, парень. Тише-тише… давай подождем - пробормотал я.

Подобрав волчонка, я присел с ним в кресло. Одной рукой удерживал порыкивающего в сторону окна Лони, успокаивая его, а другой крепко удерживал револьвер. Если снаружи кто-то есть, то он должен будет сюда зайти.

Ожидание с каждой секундой становилось всё более напряженным.

Секунда тянулась за секундой, складываясь в минуты.

И вот, наконец услышал, как кто-то постучал в дверь. Затем повернул ручку, переступил порог, закрыл дверь за собой. Шаг тяжелый - между порогом и гостиной была небольшая перегородка в пару метров.

А потом я услышал звук который, как мне тогда казалось, не мог быть ничем иным, как звуком спускаемого затвора.

- Тявк! - гневно отреагировал более чуткий волчонок и с удивительной ловкостью вырвавшись из моей хватки кинулся к неизвестному.

- Нет, Лони!!! - закричал я мгновенно просыпаясь...

***

Опять сон. Лони вот он, прямо передо мной, встревоженный но не чем-то за окном, а моим выкриком.

Снег снаружи продолжал идти, но вовсе не плотной стеной.

Револьвер лежал там же, где я и оставил его вчера. Всё в порядке, никого кроме нас двоих тут нет. Просто жуткий сон. Кажется, я начинал понимать их природу - подсознание рисует то, что я хотел бы больше всего увидеть - Катя, как в предыдущем сне или люди, как в сегодняшнем, но коверкает это и преподносит как что-то ужасное, заставляющее просыпаться чуть ли не в холодном поту.

Дьявольщина. Видимо, это из-за того, что я позволяю себе слишком много думать над тем, что могло здесь случится, вопреки избранной ранее позиции "меньше знаешь - крепче спишь".

- Уф, приятель… - всё еще слегка взволнованным тоном пробормотал я, потирая заспанные веки - видел бы ты то, что видел я и с трудом сглотнул. За всеми этими волнениями я не сразу обнаружил то. что у меня запершило в горле - первый признак простуды или чего посерьезней. Этого еще не хватало.

Затем откинулся на спинку кресла и выждал минуту, окончательно беря себя в руки и в очередной раз убеждая самого себя что всё нормально, это лишь игры подсознания и ничего более. Гребаные ужасы.

Поднявшись, потрепал щенка за ухом и двинулся наверх, совершать свой традиционный ежеутренний ритуал с помывкой и питьем.

Холодная вода подействовала прекрасно, так что, вниз я спустился уже окончательно став самим собой, если не считать, пока еще, легкого дискомфорта из-за простуженного горла. Пока погода позволяет надо бы запастись дровами.

- Ну что, Лони, пойдем прогуляемся немного?

Не знаю, понял он меня или нет, но то что не против перспективы погулять, волчонок выразил веселым вилянием хвоста. Много решил с собой не брать, я не на разведку собираюсь, а всего лишь за дровами, тут до леса идти минут десять. Просто одел ботинки, накинул куртку, шапку, обмотал руки и двинулся к порогу.

- Ну, идем, дружище, пошли! - на сей раз, долго уговаривать щенка не пришлось.

Покинув дом, мы двинулись к полицейскому участку, до леса это был самый близкий путь.

Шел не торопясь, даже откровенно медленно, чтобы волчонок поспевал за мной, да и путь старался выбирать внимательно: почти по колено снега было везде, где-то чуть меньше, но там где больше - там Лони утопал по самую мордашку.

Время от времени, маленький хищник прерывал свой путь, чтобы попытаться поймать снежинку. То за одной, то за другой тот гонялся с завидным упорством, пока снежинка не скроется в каком-нибудь сугробе, в котором тут же утопал и сам Лони, и откуда уже мне приходилось его откапывать.

Ничего, пусть тренируется, охотником вырастет!

Через сугробы, протаптывая дорожку для волчонка добрался до первых деревьев и взялся за дело. Дрова искать было не надо, буря уже всё сделала за меня: просто подбирай сваленные в снег ветки и скидывай в одну кучу, что я и делал. Самые большие переламывал на несколько частей, те, что не мог поломать оставлял.

Охапка потихоньку набиралась, потом дома просушить и топи себе наздоровье. Единственный минус: иногда я задевал усыпанные снегом еловые лапы, те тут же осыпали меня, промораживая лицо. Но ничего, потихоньку приноровился, да еще и успевал одним глазом следить за волчонком, чтоб не потерялся где-нибудь в сугробах.

Уже заканчивая - охапку я набрал дня на два, подобрал одну из самых маленьких веток, длиной чуть меньше, чем с локоть и подозвал щенка к себе:

- Смотри, Лони, гляди что у меня есть! Уф какая палка, сам бы грыз! - помахал ею немного перед носом волчонка, привлекая его внимание, дал понюхать, а потом, взяв замах кинул подальше по направлению протоптанной дорожки.

- Апорт! Давай, принеси палку!

Щенок взглянул в сторону улетевшей ветки, а потом медленно перевел вопросительный взгляд на меня, как бы спрашивая: хозяин, ты что, ебу дал?

- Ладно-ладно, извини - рассмеявшись, наклонился и потрепал собаку по холке - ну всё, а теперь давай домой, в следующий раз, возьму тебя с собой в поход - пообещал я подбирая заготовленную охапку.

И в этом обещании даже не лукавил, собаку потихоньку надо было приучать к сложностям, через которые нам, впереди, возможно предстоит пройти - сугробы, долгие переходы, снег, что там еще нам могло грозить? Голод, жажда.

Домой дошли быстрее, чем из дома. Может потому что волчонок уже наигрался и за снежинками не гонялся, а может, потому что я шел чуть быстрее, да еще и питомца подгонял за собой, все таки замерз.

Мне казалось или с каждым новым днем становилось только холоднее? Да нет, не может быть…

Пройдя в дом, скинул дрова перед камином, может так смогут просохнуть - камни были не просто теплые, а горячие, прикоснись - обожжешься.

Затем подобрал револьвер - его традиционно убрал в карман куртки, закинул на плечо рюкзак, и подхватил молоток.

- Ты за старшего - скомандовал я волчонку, - охраняй вещи!

Шутки шутками, а таким нехитрым образом, я потихоньку нарабатывал в нем команду охранять. Сейчас это просто на словах, а чуть погодя перейдем к практике.

Покинув коттедж направился к ближайшему заколоченному домику. Не терпелось проверить, хватит ли молотка и моих силенок для взлома. Но на совсем уж жирную добычу не рассчитывал - кто оставляет заколоченными дома полные всякого добра?

Приблизившись к двери, подцепил острым концом молотка доску перегораживающую её, таким образом, чтобы рукоять оказавшаяся между дверью и доской послужила рычагом, а потом с силой потянул на себя. Инструмент держал прочно, не соскальзывал, но сил не хватило. Доска не поддалась, казалось даже не шелохнулась.

- Так… ладно, попробуем иначе - пробормотал я и встряхнул руками, концентрируя на них всю свою силу.

Затем снова ухватился за рукоять и сделал несколько резких коротких толчков на себя, раз с десять наверно. Удалось! Получилось! Уже когда я начал было отчаиваться, доска сначала протяжно заскрежетала, а потом медленно, очень нехотя начала отходить. Ну наконец-то! Справившись с первой, повторил тоже самое со второй, потом с третьей.

А затем тем же молотком отжал хлипкий замок. Всё. Вход открыт.

Осматриваясь внутри, первым делом прошел на кухню. Это была маленькая каморка человека на три не больше. На обеденном столике ручная мясорубка, пустая стеклянная конфетница. На разделочном кое-что из посуды - зацикливать на ней внимание не стал, своей хватает, и нож небольшой, с изогнутым и укороченным лезвием. Такой обычно используется для чистки картофеля.

А вот на полу рядом, заметил залежавшуюся картофелину, её подобрал. Рядом еще одна, довольно таки крупная, почти с ладонь взрослого человека размером. Да и на вид вроде вполне съедобно. Отлично, вот и гарнир есть. Убрал обе картофелины и нож в рюкзак.

Гостиной как таковой здесь не было, но была просторная спальня и еще одна комната поменьше.

Сначала прошел в спальню. И первое, на что упал здесь мой взгляд, стал большой пузатый телевизор панасоник, классический такой, 2000-х годов. Под ним, на специальной полке видеомагнитофон. Надо же… чем больше я находил фактических доказательств своего провала во времени, тем, не вольно, всё большее волнение испытывал от мысли, что я действительно могу повлиять на известную мне историю. Но особо далеко забегать в мыслях пока не стал.

Поживиться тут особо было нечем, если не считать постельного белья, которое я сложил и запихнул в рюкзак - на факела пойдут. Затем прошел в соседнюю со спальней комнату.

Судя по тому, что я здесь обнаружил, это была типичная подростковая девочковая комната: одноместная кровать, письменный стол с налепленными на него яркими стикерами, на стене постеры с персонажами из Сумерков.

А на полу перед единственным но большим окном разбросанная пачка писем и полароидных фотографий. С фотографий на меня смотрела веселая курносая девчонка лет 13 с длинными черными волосами, где-то она гуляла одна на фоне крупного города, должно быть Ванкувера, где-то с родителями развлекалась на аттракционах, а где-то в компании такой же девочки, почти близняшки, но только рыжей.

Отложив фото на стол, подобрал пачку писем. Пробежался глазами по исписанным листам, часто взгляд натыкался на словосочетания «Help me». Но вчитываясь, понял, что ничего особенного - что-то там про танцы, парней, кто, с кем, куда пойдет.

- Что ж, надеюсь, вы уцелели - пробормотал я, отложив письма.

Более задерживаться здесь не стал и покинув домик двинулся к перекрестку. Мой выбор пал на тот домик перед школой, что был обшит сайдингом. Казалось, там я точно смогу чем-то поживиться, со стороны дом выглядел как принадлежащий довольно состоятельному человеку.

Чтобы попасть внутрь, сил пришлось приложить изрядно, но в конце концов, упорство оказалось вознаграждено: дом явно принадлежал заядлому рыбаку. Сразу переступив порог, на стенах увидел чучела рыб, на кухне, в раковине виднелись подгнившие остатки чешуи. Вдоль одной из стен в гостиной была развешана недовязанная сеть. На тумбочке перед диваном несколько крючков, а в кладовой обнаружил заготовки для удочек, там же несколько катушек с лесками.

Лески тут же пошли в рюкзак и заготовки вытащил на свет, чтобы не забыть. Можно было попытаться из этого сделать лук для охоты на зайцев. В спальне, на прикроватной тумбе обнаружил опрокинутое фото в рамке, подняв его и вглядевшись, удивленно вскинул бровью.

- Да чтоб я сдох…

Глава 13 Тайник

Я готов был поклясться, что знал человека с фотографии. Это был мой соотечественник - Виктор Афанасьев. В своем времени, я его знал как биолога-экстремала, большого любителя рыбной ловли и автора канала про рыболовство на ютубе, с многотысячной аудиторией. Эдакая легенда в стане любителей природы и рыбалки. Как Куплинов в среде геймеров, с той лишь разницей, что здесь он выглядел моложе да и вряд ли был настолько популярен как в 24-м, но это точно был он! Я узнавал его по знаменитой отличительной черте: часть его брови слева была обесцвечена.

Как он сам отмечал во время одного из стримов, отвечая на самый распространенный вопрос - это из-за несчастного случая в детстве, когда он химией едва не спалил себе лицо.

В моем времени ему было 40 лет. Соответственно, сейчас он старше меня всего на год.

Вот уж никогда бы не подумал, что он имеет жилье в Канаде. И вот о чем бы уж точно никогда бы не подумал, так это о том, что я сам однажды буду топтаться в его доме.

Оставалось надеяться, что он жив и что наши пути однажды пересекуться. Признаться, осознавая это, я внезапно даже для себя самого ощутил некоторый внутренний подъем. То ли от того, что один из моих кумиров мог находится где-то здесь, на острове, то ли от того, что где-то здесь мог находиться мой соотечественник с которым можно было бы поговорить свободно, не опасаясь языкового барьера.

Но, приструнив себя напоминанием о том, что пока забегаю слишком далеко вперед, вернул фото на место уважительно поставив на подставку и принялся осматриваться здесь более обстоятельно.

В той же прикроватной тумбе нашел несколько увесистых книг: "Справочник Рыбака", "Необыкновенная природа Канады", "Дикая Канада". Все на английском, брать не стал. Что почитать у меня и без того было, а подтягивать знание языка… ну, надо конечно, но сейчас как-то не до этого.

А в целом, больше тут поживиться было нечем, не считая большого теплого одеяла. Его свернул пока, как буду уходить заберу.

Прошел на кухню. Надо признать, просторное кухонное помещение меня впечатлило, я аж остановился на пороге оглядывая то, что открылось моему взгляду. Оно было светлым, в белых и золотисто-жёлтых тонах перекликающихся с естественным освещением из двух больших окон. Наверно, в обычной жизни такая кухня настраивала на позитивный лад и в целом была очень удобна в использовании.

Центр помещения был свободным, но при этом сюда вписался и большой стол для семейных застолий. Он был расположен прямо между двух окон, а бытовые приборы и кухонные шкафчики расположены вдоль дальней стены.

В одном из шкафчиков я обнаружил початую упаковку муки блендинг с изображением Робин Гуда. Прекрасная находка! Добавить немного воды, соли, перца того же и можно будет лепешек себе напечь. Выложил её пока на стол, а осматривая остальные шкафчики, внезапно услышал, как под ногой что-то коротко хрустнуло.

Остановился, опустил взгляд вниз - макаронину раздавил, рядом валялись еще несколько. Это были классические рифленые ракушки. Подобрал все, что смог найти, мы люди не гордые. Всего получилась горстка из пяти штук. Было бы шесть, если бы одну не раздавил. Ну вот, уже нормально так по еде получалось: из картошки и макарон можно будет похлебку сделать. И того, дня два можно будет обойтись и без чистой волчатины, хоть какое-то разнообразие.

Макароны положил пока рядом с мукой. А больше ни в шкафчиках, ни рядом ничего не было. Оставалось только чердак осмотреть.

На чердак вела удобная лестница - не приставная, а типичная дачная, маршевая, пристенная, какие часто встречаются и у нас. Дверь оказалась заперта, но отжать её не составило никакого труда.

Пройдя в помещение под крышей, я ожидаемо увидел ряды запыленных и промороженных коробок набитых всякой всячиной. Однако, раньше времени радоваться своему открытию не торопился. Приблизившись и осмотрев одну за другой, понял, что оказался прав в своей сдержанности - полезного для меня здесь было немного. Что-то было, но не Клондайк явно.

Коробки забиты стопками книг, какими-то слежавшимися тряпками, а вон в стороне гамак валяется, еще одно одеяло, шлепанцы, резиновые сапоги, несколько складных стульев.

Сосредоточившись смог отобрать из всего этого хлама кое что полезное для себя: рукавицы хб с двойным наладонником которые используют при строительных, сварочных, такелажных, погрузочно-разгрузочных работах, мне пригодятся для дополнительной защиты от холода, затем шторы с окна.

Далее - 500 миллиметровые садовые ножницы, обычные, без излишеств предназначенные для декоративной обрезки кустарников и формирования кроны, с деревянными ручками и волнистыми лезвиями - вот как раз последнее могло пригодится в качестве оружия.

Затем - лупа для чтения диаметром 70 мм. При ясной погоде, линзу можно было попытаться приспособить для розжига огня, одеяло - лишним не будет. Можно полноценную лежанку устроить дома, перед камином.

И всё на этом.

Перед тем, как уйти невольно задумался: если тот домик, который я обнаружил первым, со взломанной дверью, пытались взломать мародеры, то почему их выбор пал именно на тот домик, а не на этот, который заведомо богаче? Единственный напрашивающийся вывод - это были не мародеры, кто-то целенаправленно туда пробивался, может в попытке что-то найти? Надо будет еще раз туда зайти, осмотреться более обстоятельно, может, я упустил что-то важное.

Так, теперь магазинчик. Дом покинул не забыв прихватить одеяла, пруты для удочек и лески. Уж не знаю насколько реально из последних двух изготовить лук, но почему бы не попробовать? Мысль о зимней рыбалке меня тоже посетила было. Но в её успех я верил куда меньше, чем в успех охоты на зайцев. В конце концов подходящий водоем еще нужно было найти, а в том озерце в горах, вообще вряд ли кто мог водиться, не говоря уж о водоеме перед церквушкой.

Пройдя в магазин, на труп, всё еще остававшийся на том месте, где я его и оставил, старался не смотреть. Большей частью жутко было, но и стыдно слегка, я же по факту обокрал его, да так и бросил. Оправдание в духе "а что я мог сделать" - работало, конечно, но… что поделать, такой характер.

А вот у двери в желанное помещение меня ждало разочарование: можно было и не пытаться её отжать. Щели между дверной коробкой и дверью не хватало для того, чтобы надежно упереть конец инструмента, тут именно что нужен был ломик, один конец которого максимально плосок.

Не торопясь сдаваться, пристально оглядел дверь.

Ну давай же, зараза, ведь есть у тебя слабое место? Может притащить кувалду, стамеску и попытаться отбить петли? Ну да, а кто стамеску будет держать? В общем, преграда воспринималась монолитной. Так просто туда не пробиться, уж точно не сейчас.

- Гадство… - с разочарованием протянул я, а потом закашлялся.

Кашель покатился как снежный ком: сначала с губ сорвался один, потом еще и еще, еще и ещё, с каждым новым всё сильнее становилось мучительное ощущение стальных стружек, которыми забивалась глотка.

Когда же наконец отпустило, присел на пол, спиной к двери, сделал пару глубоких вздохов, приводя в норму истощившееся дыхание.

- Ну точно слягу - сплюнув в сторону, пробормотал я.

Только б не сдохнуть, только б это была простая простуда. Пройти столько и вот так глупо скончаться… это будет очень досадно. Еще несколько секунд так и просидел, поглядывая на облачка пара слетающие с губ напоминанием о том, что пока я еще жив.

Пока жив. А что будет потом, то настанет потом - с этой мыслью поднялся на ноги, подхватил вещи и не став более задерживаться, двинулся домой. Попутно взглянул на солнце, прищуриваясь. Судя по положению светила, лишь самую чуть перевалившего за полдень, сейчас должно быть что-то около половины первого дня, или даже часа.

Взойдя на веранду перед коттеджем, подобрал кусок мяса поменьше, только для волчонка. Я сегодня не буду есть волчатину, только бульон. На будущее, нам на двоих оставалось еще четыре куска. На неделю хватит, учитывая те крохи продуктов, что нашел в доме у Афанасьева. Да, придется экономить, но ничего, за неделю придумаю, где еще еды раздобыть.

Лони встретил меня активным вилянием поднятого хвоста.

- Привет, Лони, привет, дружище! - скинув рюкзак и прочие вещи, я присел перед щенком и протянул руку, тот на сей раз сам ткнулся в раскрытую ладонь, прося ласки. Отказывать в этом маленьком удовольствии я питомцу не стал.

Немного подумав, снова метнулся на улицу, и рванул к осмотренному дому, за досками которые отжал. Сначала с дома Афанасьева, а потом, попутно и с дома веселой семьи.

Вернувшись с этим добром в коттедж, наконец позволил себе раздеться. Первым делом делом устроил уютную лежанку перед очагом: вниз большое одеяло, а то что нашел на чердаке - сверху, им же можно и укрыться, если прохладно станет. В изголовье легли подушки из тутошней спальни.

Затем затопил печь, надо было быстрее прогреваться.

После того, как огонь занялся, подхватив ведро несколько раз сходил за снегом, чтобы натопить еще воды. Волчонок семенил рядом, лишь один раз пришлось его окликнуть из дома, привязывается потихоньку.

С одной стороны - это отлично, но с другой - как бы не сыграло с ним дурную шутку, если помру. Нет уж! Гнать эти мысли, гнать, гнать подальше от себя, поганой метлой.

Восполнив запас воды, принялся за готовку. Для начала замесил тесто на лепешки, накрыл его полотенцем и дал полежать, а пока набрал воды в кастрюлю, поставил на огонь, нарезал мясо и взялся за картошку. Пока чистил, накрыл еще один приступ кашля, правда этот был чуть легче, чем первый.

Лони присел передо мной, заглядывая мне в лицо, эдак с любопытством клоня голову на бок: что это, мол, за звуки такие новые?

- Болею, дружок - с улыбкой протянул я.

Вот просто невозможно при взгляде на это очаровательное пушистое создание, оставлять свои губы неподвижными, сжатыми в одну линию.

Очищенную картошку помыл и нарезал кубиками, затем отправил вариться, следом пошли макароны и мясо. Пока суп доходил, принялся обжаривать лепешки, расположив сковороду у огня и присев на пол.

Волчонок устроился рядом и принялся водить носом по воздуху, улавливая этот умопомрачительный аромат, которым пропитывалось жилье. Прямо как в деревне у бабушки. Эх… многое бы отдал, чтобы хоть на часок снова оказаться там.

Когда всё было готово, набрал сначала волчонку в миску, выловив туда всё мясо, затем вынес на веранду остывать. Пока остывало набрал себе, выловив всю картошку и макароны, и поставил воду под кофе.

Сегодня надеялся еще попытаться лук сделать, хотя бы начать. Мало его сделать, надо еще приноровиться стрелять из него, плюс надо еще и стрелы. Возни в общем, много предстоит.

И вот, наконец, наступил желанный момент ужина.

Бульон хлебал закусывая свежей лепешкой, еще горячей.

Боже, какой это был вселенский кайф, побаловать немного желудок мясным бульоном… Да и волчонок уплетал свою порцию так, что аж за ушами трещало. На будущее припас идею варить почаще, даже без картошки, хотя бы просто пустой мясной бульон, пока мясо есть.

Позволил себе с пол часика отдохнуть после сытного ужина, наблюдая за тем, как маленький пушистый озорник раздирал в лоскуты одну из штор, что я выдал ему. Ну а что - ткани у меня сейчас достаточно. Хватит и на факела и на что-нибудь еще останется. А потом, откинув лень, принялся за дело.

Уселся в кресло, положил рядом нож, катушки с лесками, взял один из прутьев для удочки, и упирая одним концом в пол, слегка нагнул сверху, чтобы найти естественный изгиб. Немного не рассчитал усилия - прут треснул посередине.

Со вторым получилось тоже самое. Оставалось всего три. Нет, так дело не пойдет. Мне не хватало чутья, которое затмевала простуда. Чёрт! Придется подождать.

Отложив в сторону целые прутья, сломанные закинул в очаг. Лески положил пока на стол и подобрал книгу, чтобы переложить её куда-нибудь, места на столике уже не оставалось под неё. Волчонок, заметив это тут же подбежал, заинтересованно виляя хвостом. Вместо этого, я потрепал щенка за ушком, отложив пока книгу перед лежанкой.

- Прости, друг, но сегодня без чтения. Давай в другой раз…

С этим, я укутался в одеяло и попытался поспать. Да, жарко - в хорошо натопленном доме, перед огнем, да в одеяле. Но мне это и было нужно, может удастся побороть простуду.

Но не тут-то было.

Волчонок принялся тихонько поскуливать, усевшись рядом и тоскливо уставившись на меня. Какое-то время я просто лежал - пусть щенок привыкает к тому, что не всегда в жизни всё складывается именно так, как мы того хотим, но потом всё же оторвал голову от подушки: а ну как дело не в чтении, может болит что или на улицу просится? Но нет, увидев, что я проснулся, щенок тут подбежал к книге, весело виляя хвостом.

- Лони, почитаем в другой раз - устало проговорил я, добавив в голос больше требовательных ноток, как бы между слов, тоном прося успокоится и потерпеть и снова попытался отдохнуть.

А волчонок опять за своё, и как будто еще более жалостливее, чем в первый раз, вот как будто плачет.

В конце концов, я все таки не выдержал:

- Заткни пасть, Лондон! Пожалуйста!

И снова уткнулся в подушку, отсчитывая секунды: одна, две, пять, десять. Щенок притих. Не было слышно ни звука, кроме догорающих дров. Как будто… как будто не было никакого волчонка, всё это мне лишь казалось, а на самом деле я продолжал оставаться в полном одиночестве. Да ну нет, не может этого быть. Или всё таки?

Устрашившись этой мысли, я приподнялся, а затем и сел в своей импровизированной постели.

- Лони? - тихонько, с настороженностью позвал я, а потом уже с уже искренним сожалением - Лони? Ты здесь? Ну прости, приятель… Лони, пожалуйста. О нет…

Волчонка не было видно нигде. Не видно, не слышно. Гостиная пустовала, лишь сгущающиеся сумерки медленно наступающего вечера скрашивали углы. Неужели… нет, не может быть… неужели, Лони - это лишь моя галлюцинация? Поднявшись на ноги, я, больше всего в этот момент опасаясь ничего не увидеть, подошел к креслу, заглянул в угол, где прятался щенок в первые дни. Вот он! На месте, всё в порядке. Просто то ли обиделся, то ли испугался моего крика.

Ну, слава богу! От сердца отлегло.

- Ну чего ты, малыш? - мягко, с сожалением и одновременно с облегчением произнес я - иди, иди ко мне, прости меня, дурака такого, я больше никогда не повышу на тебя голос, маленький…- взяв щенка на руки, вернулся вместе с ним к лежанке, так и заснул, обняв теплое тельце и зарывшись лицом в мягкую собачью шерсть.

Кажется, этой ночью мне ничего не снилось, но я был этому рад. Пусть лучше так, чем увидеть очередной кошмар.

А проснувшись с лучами солнца, понял, что дело плохо. Мне не хватало сил заставить себя подняться, я узнавал эти ощущения, в плохом смысле этого слова - так всегда бывало, когда меня накрывала какая-нибудь зараза, вроде грипа, температуры и так далее.

Примерно пол дня, может больше, так и лежал, время от времени погружаясь в дрему, а потом все же пришлось подняться, когда волчонок, с поскуливанием лизнул меня в щеку, раз, другой, третий, пытаясь разбудить.

Надо выпустить его погулять, и накормить надо. Признаться, только на это мне сил и хватило: на то чтобы с трудом подняться, накинуться куртку, открыть перед Лони дверь.

Выждал минут десять на веранде наблюдая за резвящимся на свежем воздухе щенком, а потом позвал обратно. Голос мне уже не подчинялся, пришлось подзывать жестами, да и то, сначала щенок думал, что это я играю с ним. Ей богу, пока заманивал его обратно в дом, думал что сейчас и рухну в ближайшем сугробе замертво.

Попутно прихватил один из замороженных брикетов с мясом.

Закрыв дверь, оставил пока мясо у камина размораживаться, и поднялся наверх, чтобы воды напиться. Пить много воды - главное правило для заболевшего, это я прекрасно запомнил.

Уже спускаясь вниз закашлялся, этот кашель, не в пример вчерашнему, был просто ужасен, с жуткой хрипотой и мокротой поднимающийся откуда-то из груди. Мне казалось, что вот-вот выплюну собственные легкие, причем буквально.

Кое как справившись с приступом, сил уже ни на что не осталось, добравшись до лежанки рухнул практически без чувств.

Уже где-то потом, где-то на хрупкой грани бреда и яви, видел странные картины: ребра огромного чудовища, выброшенного морем на промороженный берег, оживающие соломенные чучела в заснеженных садах, разверстую пасть другого чудовища с переломанными зубами и подобный не поддающийся здравому смыслу бред.

Потом странные картины сменились темнотой, без ничего.

А затем снова театр абсурда, чьими главными действующими лицами становились до мучительности жуткие и уродливые картины рисуемые воспаленным подсознанием.

Когда-то потом, когда стало чуть легче, разуму оказалось под силу выработать две мысли: первая - я умираю. Вторая - надо суметь открыть дверь, дать Лони хоть какой-то шанс на выживание. Мне казалось, что следуя этой установке, я полз через гостиную к двери, как-то из последних сил открыл дверь, да так и остался там, свалившись безвольным мешком на открытом пороге.

Но спустя еще время, понял, что это мне лишь казалось, почудилось в бреду, а на самом деле я всё еще на своей лежанке, а волчонок поскуливая, крутится рядом. Едкий пот застилал глаза.

- Всё в порядке, Лони - едва шевеля губами пробормотал я, не узнавая свой хрипящий, подобно сломанному радиоприемнику голос -...всё хорошо. Сейчас… я… сейчас…

Не знаю сколько вот так провалялся в горячем бреду. Может день, может два, три или больше, но когда смог открыть глаза и трезво осознать, где я и что я, когда ко мне вернулось достаточно сил, чтобы суметь хотя бы приподняться в постели, то увидел, что Лони уже съел мясо, то самое, что я тогда занес в дом, съел сырым, полностью, осталась одна обертка, да и то разодранная в клочья. Увидел, что его миска с водой пуста, камин давно погас, а камни чуть теплые.

Я всё еще чувствовал жуткую слабость, но догадывался что большей части этим ощущениям обязан обезвоживанию. Щенок сидя рядом весело вилял хвостом, а как только хозяин принял сидячее положение кинулся лобызаться, как будто мы уже попрощались, а потом я внезапно воскрес из мертвых. Но как знать, может оно на самом деле так и было?

- Ну всё, всё - спустя время, вяло рассмеявшись приструнил его я - всё, всё, всё, Лони, ну успокойся, жив я вроде… дай встать-то.

Обретя свободу, подобрал его миску и побрел наверх. У ванной тут же жадно сполоснулся, нахлебался воды, более или менее привел себя в порядок. Затем набрал воды для собаки, прихватил пол ведра воды для себя и с этим добром спустился вниз.

Еще немного времени ушло на то, чтобы зажечь камин и занеся еще кусок мяса приготовить нехитрый завтрак, точнее - ужин, который закусил оставшийся лепешкой.

Судя по клонящемуся к закату солнцу, сейчас уже вечер.

Я еще не выздоровел, даже близко нет, из груди то и дело вырывался сырой кашель, конечности подчинялись так, будто сделаны были из ваты, голова кружилась будто выпил литра два пива. Но главное - стало лучше.

Поужинав, хлебнул еще воды и не забыл сделать перевязку на больной ноге, а потом взглянул на волчонка.

- Ну, что будем делать, дружище?

- Тявк! - звонко ответил он, вильнув хвостом.

Рассмеявшись, заключил питомца в объятия. Гулять, конечно же, чем еще мы можем заняться сейчас? Размяться надо и мне и ему.

Поднявшись, принялся собираться. Утеплился как следует: куртку на все замки, шапку, следом капюшон. На руки обмотки, а потом еще и найденные на чердаке рукавицы.

Щенок соскучившийся по природе так и скулил с нетерпения кружась между мной и дверью.

Заставлять его ждать лишний раз не стал.

Погода была ясной, морозной. С непривычки мороз обжег лицо, прямо как тогда, в первый день. Искрящийся снег обжег роговицу, аж прищуриться пришлось.

Выйдя на шоссе, я и Лони, человек и хищник, неторопливо двинулись вперед, через мертвый поселок, бок о бок. Для начала хотел просто пройтись до окраины и обратно. А потом… потом надо снова браться за дело, вопреки болезни.

- Ну что, Лони, пора брать себя в руки и лапы и продолжать что-то делать. Мясо-то у нас почти кончилось. Да?

Тот взглянул на меня, как будто понимая, но ничего не ответил. Хотя, мне кажется, я тоже понял его… а местность вокруг, за те дни, что я валялся, не изменилась. Разве что снега стало чуть больше. А в остальном всё такое же. Такие же заносы, опустевшие домишки, такое же белое безмолвие.

Кстати о домишках. Приблизившись к тому, что был со взломанной дверью, где провел первую ночь, я вспомнил о своих рассуждениях на чердаке Афанасьева и решил войти внутрь. Ну а почему бы и нет? Просто проверить, много времени это не отнимет.

- Эй, Лони! - окликнул волчонка продолжавшего брести по шоссе.

Пройдя во внутрь, заглянул под кровать, под каждую тумбу, проверил даже унитаз в туалетном закутке. Затем, уже отчаиваясь прошел на кухню, оглядел и прощупал каждый метр.

Да нет, похоже нет тут ничего - только я так решил, как услышал увлеченное тявканье со стороны спальни. Пройдя туда, я увидел лишь быстро-быстро виляющий хвост Лони, а сам он почти полностью скрылся под кроватью. Вот пошкрябал коготками по линолеуму, нетерпеливо поскулил и снова тявкнул.

- Что там? Ты что-то нашел?

Пройдя в комнату, приложил усилие, чтобы отодвинуть кровать. Сама-то по себе она была не тяжелой, но вот у меня силенок пока немного. А затем еще немного усилий, чтобы отодвинуть линолеум.

Волчонок нетерпеливо суетился рядом, а я непонимающе взглянул перед собой: ну вроде пол как пол. Опустившись на колени, простучал доски, одну за другой и вдруг…

- Не может быть! Молодчина дружище!

Даже не под одной, а под несколькими досками простукивалась полость.

Глава 14 Картман-стрит

Вглядевшись, я разглядел несколько микроскопических царапин в стыках между досками, как раз в том месте, где простукивалась полость. Видно, что владелец пытался скрыть их слоем краски и у него это почти получилось - не вглядываясь специально, ничего не увидишь. Там точно тайник и наверняка там что-то есть, раз пробиться сюда не успели.

Ну ничего себе открытие… мне аж потребовалась пара секунд на осмысление - уж не бред ли у меня? Все ж чувствовал я себя еще неважно.

Волчонок снова тявкнул нетерпеливым напоминанием: хозяин! ну что там, что???

Да уж, хотел бы я знать что. Однако, голыми руками вскрывать доски было бесполезно, только оставшиеся ногти обломаю. Надо сходить за молотком.

- Молодец, дружище! - с восхищением повторил обращаясь к Лони и с гордостью потрепал его по холке - какой же ты у меня все таки молодец!

И в самом деле - если бы не он, со своим чутким нюхом, я бы ничего не нашел. Ведь уже готов был смириться с мыслью, что здесь ничего нет.

- Идем, идем же, дружок, надо сходить за инструментами, чтобы вскрыть эту маленькую сокровищницу. Лони! Лони, идем! - лишь после того, как требовательно прикрикнул, да еще и рукой махнул, волчонок нехотя подчинился.

Домой возвращался прикрывая рот рукавом и большей частью дыша через нос, чтобы не раздирать морозом и без того больное горло. И всё же, по пути еще разок накрыл приступ кашля, но на сей раз мне хотя бы хватило сил держать его под контролем. Казалось, если начну закашливаться в полную силу - на самом деле или легкие выплюну или разорвет их ко всем чертям. Надо бы сделать себе какое-то подобие шарфа. Но это потом, а сейчас мною двигало нетерпение.

Войдя в дом, на скорую руку подхватил одну из двух подушек и разрезал её выйдя на улицу - чтобы весь пух остался там, волчонок тут как тут - принялся играть им, а я, наволочкой, в два слоя обмотал лицо по глаза, чтобы дышать пока через неё, завязал на затылке. Таким нехитрым образом, остывать на вдохе и обратно нагреваться на выдохе будут уже не нос и губы, а импровизированный шарф. Как же я не додумался раньше до этого? Вот же дурень!

Затем вернулся, подобрал молоток в одну руку, в другую рюкзак и тут же обратно, окликнув волчонка.

Дважды звать не пришлось. Лони бодро семенил рядом, не отставая и, вопросительно заглядывая мне в глаза: что это на уме у хозяина? По пути старался мыслить логически: волчонок что-то учуял, так? так. Что он мог учуять? Скорее всего еду какую-нибудь. Может там продуктовый запас на черный день? Что Джул писала в послании? У них ничего не осталось или что-то вроде того. Хотя в чем смысл оставлять продуктовый запас, если ты покидаешь поселок? Смысл я видел только в одном случае - если покидая поселок, ты намеревался вернуться сюда. Вот и еще один паззл к общей картине.

А занятно получалось - чем больше я торчу здесь, тем больше пищи для размышлений мне подкидывал сам поселок. Вопреки тому, в чем я пытался убедить самого себя, было бы лукавством сказать, что мне совершенно не интересно, что же здесь случилось, по природе-то своей я человек очень любопытный. Хотя большей частью меня все таки заботило собственное выживание, ибо истина, какой бы там они ни была, мертвому бесполезна.

Стоило только вновь переступить порог давешнего домика и волчонок тут же устремился к находке. Смышленый малыш! Догадался, видать, что к чему.

- А ну-ка, дружок, посторонись, тут сила нужна…

Отогнав волчонка чуть в сторону, взялся за дело. Отложил рюкзак, перехватил молоток поудобнее, и взяв замах, попытался попасть заостренным концом в стык между досками. Мимо. Второй раз - опять мимо. Третий - почти. Удар, удар, снова и еще. Один за другим. Наплевав на аккуратность - кому она здесь к чертям сдалась? я попросту принялся раскурочивать пол, грубо пробивая доски.

Один раз пришлось прерваться, чтобы совладать с новым приступом. Чертов кашель, как же он не вовремя!

И вот, наконец, уже руками отодвинув обломки досок, увидел внизу деревянную коробочку, которая использовалась как тайник, размером примерно 20 на 20 сантиметров, с выдвижной крышкой.

С виду - обычная подарочная коробка, которую можно приобрести в практически любом сувенирном магазине, разве что уже побитая немного временем и морозами.

- Ну ничего себе… - вытаскивая находку на свет, пробормотал я.

Было очень волнительно вот так врываться в чьи-то потаенные секреты. Не став заставлять ни себя, ни Лони томиться в неведении, открыл крышку, предварительно пришлось немного обстучать её молотком чтобы сбить промороженность.

Внутри обнаружилось два тканевых свертка: большой и поменьше.

Подобрал сначала тот, что поменьше.

За слоями просаленной ткани оказалась горстка небольших зажаренных кусочков чего-то похожего на сало, или шкварки проще говоря. Так я был прав? Кто-то оставил здесь съестной запас на будущее?

- Подожди, Лондон, не лезь - свободной рукой отогнал нетерпеливого волчонка и подобрал один кусочек из находки. Понюхал, куснул чутка. Ну да, на вкус шкварки и есть. Подмороженные конечно, но это они. Вкус свиных шкварок ни с чем не спутать.

- У!? тявк! м-м-м!?… - прямо таки исходился с нетерпения волчонок, упорно суясь под руку. Никак испытал азарт первооткрывателя, ведь поели ж недавно.

- Ладно, держи, заслужил.

Сверток со шкварками опустил перед Лони, а сам, пока волчонок с удовольствием захрумкал находкой, подобрал второй сверток.

Внутри обнаружился еще один сверток, уже обернутый в несколько слоев бумаги. Это на еду уже походило слабо, толстоватое, размерами примерно 10 на 15 см, на ощупь упругое и жестковатое. Вроде как стопка фото.

Развернув, и вправду увидел пачку фотографий. Вглядываться не стал, их было много, штук под 10-15. Просто пробежался пока взглядом и судя по тому, что увидел, это было похоже на… вроде как какой-то компромат, в лучших традициях шпионских фильмов.

На одном фото увидел мужчину в строгом костюме, выходящего из классического таунхауса в тихом районе, держа в руках небольшой плоский кейс. Очень маловероятно, что это был Блэк Ривер.

На другом фото - этот же мужчина в компании других людей, передавал кейс из рук в руки. В одном из них, кажется, я узнавал Шона.

Потом двое мужчин и женщина беседующие за столиком на открытом воздухе и так далее.

Ты гляди, зараза, всё страннее и страннее.

- Знаешь, Лони, - задумчиво протянул я, складывая фото стопкой, а затем убирая их в карман - кажется, мы с тобой ввязываемся в какое-то дерьмо.

Скорее всего, я пожалею, что не оставил фото там же, где и нашел - как хотел было по началу. Но, раз уж начал, то как говорят у нас в России - поздно пить боржоми. Раскуроченный пол обратно уже не заделать, разбито всё в хлам. Если сюда явятся те, кому нужны эти фото, то они уже вряд ли будут спрашивать просто выживал я тут или нет, и попробуй ведь докажи что я не специально в тайник с таким упорством полез.

В общем, пока не знаю, что буду делать с этой находкой, пока приберегу, а как доберусь до цивилизации передам кому следует, пусть там разбираются. Но, признаться честно, мне ото всего этого становилось немного не по себе. То есть - еще более не по себе, чем было до этого.

Лони же в ответ, закончив со шкварками, только довольно облизнулся.

- Эх, дурачок ты мой маленький - усмехнулся я, потрепав питомца за ухом - ладно, пошли отсюда - с этими словами, оставив коробку на месте, поднялся и подхватив рюкзак вместе с молотком, покинул дом.

Волчонка на сей раз уговаривать не пришлось. По тому же шоссе мы двинули домой.

Заходящее солнце красиво подсвечивало таинственными оранжево бурыми оттенками заснеженные склоны и вершины гор местами окутанные армадой облаков. В такие минуты, я особенно сильно ощущал, как насытился всей этой чужбиной. Домой бы, в родные края. Плюнуть бы на всё, подхватить волчонка, угнать чей-нибудь самолет, да рвануть в Россию, через все границы...

Вспомнив о том дне, когда я пролетал над теми самыми вершинами, внезапно поймал себя на мысли, над которой еще не задумывался, хотя, возможно, стоило бы - чей был самолет в котором я оказался? Ведь им же кто-то управлял, до того, как я очутился внутри? Те детали в багажном, этот же рюкзак, они кому-то принадлежали. Зацикливаться, впрочем, над этим не стал. Если судьба посчитает нужным - ответ сама подкинет, как и в случае с Блэк Ривером.

Проходя через веранду коттеджа, мясо брать пока не стал и волчонка, принюхивающегося было отогнал. Последние три куска осталось. Придется затянуть немного пояса.

Ничего страшного, от пары дней голодовки никто еще не умирал, к тому же поели недавно, а Лони еще и немного сверх того, шкварками перекусил. В общем - прорвемся. А вот от горячего кофе отказываться в моем состоянии грешно.

Для начала, скинув верхнюю одежду подобрал с каминной полки зажигалку. Как следует встряхнул её в руке. Ну, если и сейчас не зажжется, то я уже не знаю.

Усевшись в кресло, скинул крышку и чиркнул колесиком.

Чиркнул еще, потом еще и еще, не сводя пристального взгляда с ушка из которого должен появиться огонек, как будто силой мысли пытаясь заставить её зажечься. Но нет, снова и снова вылетали лишь искры.

- Гадство - вздохнул я, сдерживая приступ кашля.

То ли неисправна, то ли горючего внутри нет. Теперь уже совершенно очевидно, что проблема не в промороженности. Но пока оставил, вернув обратно на полку. В складывающихся обстоятельствах пригодится мне могла любая мелочь.

Так, теперь камин. В качестве топлива использовал то, что оставалось от заготовленных дров. На сегодня еще хватит, а потом надо будет заготовить снова.

Разжег огоньком от лампы, но вот чтобы зажечь ее - опять пришлось повозиться.

Всё в этом поселке держалось на соплях, всё какое-то непрочное, ненадежное.

Инструменты у меня уже кое какие были, надо все таки решится разобрать лампу. Пока не хватало смелости - опыта не хватало, а ну как сделаю только хуже, что-то поврежу и останется у меня всего четыре спички в качестве источника огня. Ладно, пока огонь есть, а там посмотрим. В конце концов, болея, уж точно не стоит такими тонкими работами заниматься.

А пока разгорался огонь и доходила вода под кофе, взял отчет Кэлверта о запрашиваемых деталях и сосредоточился на списке. Опуская попытки пробиться через англоязычную терминологию, что оказалось еще сложнее, чем обычные письма, получалось что-то вроде:

- Сальники коленвала;

- прокладки ГБЦ;

- вал рулевой рейки;

- комплект регулировочных шайб;

- прокладки крышки клапанов;

- сальники клапанов;

- ускорительной насос

Или что-то типа того. Подведя итог, я удивленно вскинул бровью. Они там капиталкой что ли занимались? Может после какой-нибудь аварии пытались фургон починить или… не знаю. Оставалось только надеяться, что большую часть работ местные уже сделали, потому что половина терминов мне и вовсе была незнакома. Что поделать, так уж получилось, что самолеты мне были интереснее автомобилей.

Теперь фото. Уж больно любопытно было покопаться в находке.

Вынув пачку из кармана, разложил их на столике.

Меж тем забурлила вода в чайнике. Не торопясь сделал себе кофе, привыкая потихоньку к его экстремальной крепости, а затем, обхватывая ладонями горячую кружку, присел в кресло и склонился над снимками, разглядывая их.

Итак, первое фото - мужчина с кейсом выходящий из таунхауса. Ничего особенного. Мужчину этого я не знал, не было никаких идей, кто это вообще может быть. Таунхаус из красного кирпича, аккуратные декоративные деревья, кустарник вдоль тротуара - типичные декорации для какого-нибудь легкого ситкома начала нулевых.

Казалось бы обычная идиллистическая картина, мужик на работу уходит. Но ведь кто-то, для чего-то эти фото сделал, а затем и спрятал, верно? Вглядевшись, можно было разглядеть номер дома - 40. Уж не знаю, почему мне показалось это стоящим внимания.

Следующее фото - тот же мужчина в компании других людей, передавал кейс из рук в руки. В одном из них, я определенно узнавал Шона. Это было лето, все в относительно легкой одежде, но на лица память у меня хорошая. Если обратить внимание на расположение людей и на то, как они себя держали, можно прийти к выводу, что Шон в этой компании исполнял роль телохранителя или сопровождающего для более внушительного верзилы, который и принимал кейс.

На третьем фото - двое мужчин и женщина беседующие за столиком. С виду обычная деловая встреча на открытом воздухе, происходящая на фоне…

Хлебнув кофе - какой же он горький! Как же мне не хватало сахара. Так вот, я подобрал фото, вглядываясь в то, что виднелось левее. Да, вот оно. Они сидели на фоне небоскреба Харбор-центр - даже никогда не бывая за границей, я узнавал этот символ Ванкувера, одно из самых высоких зданий на свете.

Шона среди этих людей не было, но одним из двух мужчин был тот верзила со второго фото, что принимал кейс. Здесь у него на запястье было то, чего не было на предыдущем фото - часы роллекс.

Четвертое фото оказалось наиболее любопытным. Там был лист документа с отпечатанным докладом, большая его часть оказалась закрыта корочками паспортов, один из них был раскрыт на имени Джозефа Томпсона и фото мужчины, которого не было видно ни на одном из других фото. Но интересное было не это, интересное заключалось в том что проглядывало в куске виднеющегося листа с докладом, там упоминались некие глобальные процессы, которые в скором времени приведут к климатическому катаклизму с катастрофическими последствиями для земли. Вчитаться обстоятельнее и понять о чем конкретно там речь, не позволяли эти треклятые корочки.

Вот так-так… стоит ли провести параллель между тем, что случилось в моем времени и тем, что я увидел здесь? Кажется - вполне.

В следующих пяти фото не обнаружилось ничего интересного - в основном там была женщина с того фото, где встреча на свежем воздухе. Вот она куда идет с деловым портфелем, вот она за рулем красного опеля астры, вот она разговаривает с кем-то по телефону и так далее. Разве что в модель телефона вгляделся - в моем времени это было уже раритетной нокией.

Глубоко задумавшись, я, забыв обо всем, уставился невидящим взглядом в одну точку перед собой. Это что же получалось? Еще где-то в районе 2010 года известно о некоем катаклизме, который в 24-м обратит мир в труху? Нет, что-то не сходилось. Почему тогда опустел поселок? Может, первые признаки начались именно здесь?

Волчонок, напоминая о себе, ткнулся носом мне в ладонь, тем самым возвращая меня из единения со своими мыслями в насущные заботы, улыбнувшись, я отложил фото и погладил щенка, хлебнув еще кофе.

И тут, меня внезапно осенило, да так, что я аж чуть не поперхнулся… 40-й дом! Я понял, почему мозг ухватился за это - кое где этот номер уже упоминался!

- Твою ж мать - мгновенно подсуетившись, соскочил с кресла едва не облившись кофе, отложил пока кружку и торопливо натянул ботинки.

- Жди здесь, Лони, я скоро вернусь - подхватив перчатки и на ходу накидывая куртку, рванулся из коттеджа к тому домику, который я вскрыл молотком первым.

Не задерживаясь сразу в детскую, там подхватил стопку с письмами, в которую принялся вчитываться прямо тут, у окна, подставляя листы под тускнеющий свет заходящего солнца.

Ну где же, где. Я же видел... Танцы, встреча с каким-то Джошем, аттракционы, покупки… Ага! Вот оно! В одном из пришедших писем, некая девочка делится впечатлениями о своем визите к своей однокласснице, на Картман-стрит 40, упоминая, что сама хотела бы жить в таком тихом и зеленом районе, подальше от суеты.

Кажется, теперь у меня был адрес. Ванкувер, Картман-стрит 40.

Если есть возможность понять, что же случится с миром спустя 14 лет, то ею необходимо было воспользоваться, хотя бы уже ради того, чтобы узнать где может быть безопасно.

Конечно, девчонки могли иметь в виду какой-нибудь совершенно иной дом, мало ли. Но пока буду придерживаться именно той версии, которая пришла мне в голову о том, что это именно тот дом, с первого фото.

Вот так, внезапно, благодаря ряду случайностей, разрозненная картина начала обретать некую целостность.

Забрав письмо, двинулся домой, на ходу задумавшись о том, что всё это, конечно хорошо, но пока стоит отложить в сторону и сосредоточиться на выживании. Надо запасти дрова, попытаться сделать лук, запасти еды и двинуть на север, на колесах или на своих двоих - неважно.

Пройдя в коттедж, решил поступить следующим образом: всё что имеет отношение к случившемуся, как то - послание Джул, письмо из Ванкувера, письмо от дочери Шона, фото, собрать и отложить отдельно, в шкаф, тот, что рядом с часами.

Закончив с этим, допил таки остывающий кофе, опустил взгляд на книгу, потом на скучающего волчонка, прилегшего на полу рядом с камином. Вздохнув, подобрал книгу. Щенок тут же заинтересовался.

- Ну что, Лони, соскучился по чтению?

Глава 15 Лук

Вновь неважно я себя почувствовал еще вчера, когда заканчивал с чтением. Внезапно, настолько увлекся погружением в яркие, увлекательные истории одного из величайших мастеров приключенческой литературы, что продолжил читать и после того, как волчонок задремал у меня в ногах.

Наверно, от части это послужило ошибкой, потому что по уже формирующийся привычке читал вслух, продолжая тревожить больное горло.

Проснулся разбитым, с тяжелой головой и полным отсутствием сил на что либо.

Лишь разок заставил себя подняться, чтобы выпустить волчонка побегать и сделать свои дела, не произнося при этом ни слова, потому что разговаривать было больно.

В постель вернулся с пониманием, что вот прямо сейчас уже ни на что не способен. Чувство томления переполняло всё тело, приковывая неподъемным грузом к лежанке у погасшего но еще теплого камина. В эти минуты, как никогда до этого понимал насколько желанным было ощущение тепла, спасающее и дарящее уют в эти долгие холодные дни, пока, казалось, снаружи, весь мир покрывался коркой льда.

Так, ощущая себе ватной куклой, которую уронили в ведро с водой я и провалялся в состоянии полудремы примерно до полудня, игнорируя настойчивые позывы Лони что-то делать. Вот же неугомонный. Так и вспоминались слова из старой рекламы: "причина конечно же в батарейках дурацелл, что работают до 10 раз дольше".

Вместе со всем этим я, потихоньку, по капельке набираясь сил, осознавал важность дел, которые необходимо было сделать сегодня же и не позволял себе заснуть, то и дело поглядывая в окно, на положение солнца. За меня всё это никто не переделает, а упущенные дни наверстать уже не удастся.

Все заботы, так или иначе сходились к одной цели - к еде, запасы которой уже подходили к концу.

Возвращаться из манящей полудремы в мир живых начал, когда увидел Лони под боком.

Волчонок, видимо, играясь с обрывками шторы, которую я ему выдал недавно, в конце концов, так запутался в них, аж обернувшись в несколько слоев вокруг тельца и лапок, что теперь и пошевелится не мог, вот и лежал, в кои то веки смирно, дожидаясь, когда же я его высвобожу.

Встретился со мной взглядом и тут же отвел свои глазки в сторону: не смотри, мол, на меня так, хозяин, стыдно!

- Ну иди сюда, дурень - с трудом заставляя голос подчиняться, беззлобно и очень тихо, почти шепотом пробормотал я, затем сел в постели и потянувшись к четвероногому другу принялся его распутывать.

Из последних слоев, тот ловко высвободился уже сам и, играючи ухватился зубами за краешек ткани, зарычав резко дернул на себя раз, другой, проскальзывая лапками по полу, пока злосчастный обрывок не остался у него в пасти, а большая часть у меня в руках.

Волчонок, видимо, еще до этого понял что хватать ткань - это очень весело, тут же вошел в раж, а остановить питомца оказалось уже невозможно, это вам не домашняя собачка, пришлось немного поиграть с ним в потягушки, да и размяться немного, попутно приучая питомца отдавать ткань, чтобы игра продолжалась.

Давненько я так не веселился, прям как в юности. Сам, весело посмеиваясь в раж вошел, принялся игриво рычать на волчонка в ответ и эдак с вызовом заглядывать в глаза юного хищника, даже самочувствие как будто слегка улучшилось, отступила немного вялость и забитость конечностей.

- Ну всё, всё, дружище, хорош. Хорошего помаленьку - запыхавшись, пробормотал я, заканчивая игру и сворачивая ошметки. Между разминкой и утомлением есть грань, переступать которую не стоило, как бы того ни хотелось. Но на будущее дал себе установку побольше шевелится, как говорится - на том свете отосплюсь.

Хлебнул воды, попутно проведя пальцами по отрастающей бороде: пока еще короткая, но жесткая, как проволока. Если попадется возможность чем-нибудь сбрить обязательно этим воспользуюсь, но специально бритву искать - времени жалко. Ножом срезать? Да ну, не настолько я еще оброс.

Затем восполнил запас воды в миске волчонка и принялся собираться.

Прежде всего, пока погода позволяет, собирался запастись дровами, основательно запастись, чтоб подольше хватило. Даже при наличии мяса, без огня я его не приготовлю. Утеплился как следует: куртка на все пуговицы, на лицо обмотки по самые глаза, на ноги под двумя слоями носок: свои тонкие и найденные шерстяные - теплые ботинки Шона, на руки обмотки и рукавицы хб сверху, затем шапка и капюшон.

Лони подзывать было уже не нужно. Уже практически привыкший к обществу человека волчонок, видя что я собираюсь, понимал, что мы точно идем гулять и вперед батьки устремлялся к двери.

Погода стояла ясная, солнечная. Тот редкий случай, когда на небе не было видно ни облачка. За всё время своего пребывания здесь, еще не помнил чтобы так было днем. Солнце светило настолько ярко, что аж из глаз слезы выжимало, хотя теплее от этого, конечно, не становилось. Чем яснее, тем холоднее.

Если к тому времени как закончу погода не испортится, можно будет попробовать огонь разжечь, с помощью лупы, перед домом, используя в качестве топлива ошметки от тех дров, что оставались у очага. На пробу хватит, а может даже и на то, чтоб поджарить по маленькому кусочку мяса на ужин.

За дровами двинулись тем же путем, что и в прошлый раз: до перекрестка и налево, огибая между домами наиболее крупные завалы снега. Менять и без того отличное место поводов пока не было.

Какое-то время всё шло по плану, за дровами, правда, на этот раз пришлось забираться чуть глубже в лес - бурь больше не было, поваленных дров на открытой местности оставалось мало. Действовал я следующим образом: заходя вглубь, набирал небольшую охапку и относил её в кучу на границе леса, где дрова стерег волчонок - поначалу он попытался было двинуться за мной, но снега там было столько, а еловые ветки такие низкие и такие тесные, такие заснеженные, что, в общем, после того, как его засыпало полностью осыпавшимся с веток снегом, пришлось ему остаться пока в сторонке и привыкать к роли охранника.

Куча потихоньку набиралась, рассчитывал набрать дней на пять, больше могло и не понадобится. Я уже всерьез обдумывал перспективу решительного похода на север. По моим расчетам, скоро уже вторая неделя, как здесь торчу, а там уже и месяц, даром время теряю пока из головы не выходили эти фото. Что-то подсказывало, что на счету каждый день, пока позволяю себе тут отлеживаться. Нет, пора с этим кончать и точка.

Притащив очередную охапку, увидел кое что внезапное. Поначалу не придал было этому значения, но потом удивленно вскинул бровью - Лони насторожился, встал в стойку, чутко уставившись в сторону города. Первая стойка! Неровная, неуверенная, но стойка! Тут же, вслед за маленьким восторгом, пришла настороженность.

- Что там? - шепотом спросил я.

Опустившись перед волчонком на колени, взглянул туда же, куда смотрел и он.

- Что там, малыш? - не сводя своего взгляда снова спросил я, как будто четвероногий друг мог ответить.

Впереди, как бы ни вглядывался, куда бы ни смотрел, не видел ничего, кроме занесенных снегом улиц и пустующих домов - обычный, набивший уже оскомину пейзаж. Но вслед за щенком, ощущение чьего-то присутствия в поселке передалось и мне.

Вспомнив о снах, стянул рукавицу и с силой ущипнул себя за лоб. Больно, значит - реальность. Зараза, как же я жалел сейчас, что оставил револьвер дома. Да по сути все мои вещи, кроме одежды остались в коттедже. Нехорошо.

Повисла напряженная тишина. Не было слышно ни единого звука, ни единого порыва ветра, который мешал бы вслушаться. Я даже дыхание затаил. Эта, непривычная, абсолютная тишина начинала давить на уши, нашептывая, что за мной наблюдают, заставляя чувствовать всё более пугающую незащищенность.

Еще секунда и Лони внезапно ожил, бодренько развернулся, взглянул на меня и вильнув хвостом уткнулся мордашкой в ладонь: не бойся, мол, хозяин!

- Да уж, как тут не боятся - пробормотал я, поглаживая щенка.

Потихоньку, по секунде, начинало и меня, что называется, отпускать. Мало ли что мог увидеть волчонок? Почему я решил, что это обязательно должен быть человек? Может он где-нибудь там белку увидел или енота? Один раз я уже шугнулся маленького зверька, панически убежав от него, позорище блин.

Тем не менее, хоть и понимая, что это уже попахивало паранойей, решил, что дров мне пока хватит. Куча и так получилось нормальной, дня на четыре при небольшой экономии.

- Ну всё, дружок, двинули! - с этим словами подхватил дров, сколько смог унести за раз и направился обратно. Придется ходить два раза, чтобы принести всё.

На ходу чуть ли не ежесекундно оглядывался, цепляясь за каждую тень. Если тут все же были незваные гости предпочитал не подставлять им спину. Волчонок бодро семенил позади, по дорожке что я ему протаптывал в снегу. То и дело поглядывая на него, мне становилось чуточку спокойнее. Резонно полагал, что если бы чужой был где-то рядом, питомец бы вновь насторожился или как-то еще дал понять о нежданном госте.

Домой добрался без непредвиденных остановок. Скинул дрова на просушку перед камином и сразу же обратно, за второй партией, но на сей раз предварительно прихватив револьвер. Оружие убрал в карман, чтобы не пугать если тут был кто-то, кому нужна помощь. На самом деле я не знал, что и думать: это могло быть какое-то животное, это мог быть владелец фото, или такие же бродяги, как и я. Версий, в общем, много. Но ни одна пока что не находила подтверждения.

Вторую партию дров притащил так же, без непредвиденных осложнений.

Скинув перед камином и её, выглянул в окно, пристальным взглядом окинул все пространство, что мне отсюда открывалось, а потом подобрал остатки от тех дров, что не ушли в камин ранее, подхватил лупу, немного веток из свежих заготовок дров, ворох листов из стопки с документами и со всем этим добром покинул дом.

Место под костер выбрал всего в нескольких шагах, прямо напротив шоссе, на границе дорожного полотна и придомового участка. Там была небольшая ровная площадка и ничто не закрывало мне солнце. Ничто, кроме неугомонного волчонка. Пока я раздвигал ногами снег под очаг, несмышленыш подумал, что я с ним играю и принялся путаться под ногами, атакуя ботинок. Более менее успокоился лишь после того, как я неудачно оступившись всё еще больной ногой, чуть было, ругнувшись, не грохнулся прямо на питомца.

Спасла Лони лишь моя попытка удержать равновесие и его врожденная ловкость - успел, коротко взвизгнув, вовремя отскочить.

- Ну всё, угомонись уже, игруля, так тебя раз эдак! - прикрикнул я на него.

Наверно, для воспитания нужно было добавить голосу больше стали, не наигранной, а искренней, но для этого нужно было хорошенько разозлиться. А как разозлиться, на этот комок шерсти?

Слой снега более или менее расчистил до земли, под очаг уложил нижний слой из принесенных веток. А затем, взялся укладывать дрова, классическим шалашом.

Не то чтобы мне сейчас прям необходим был костер, вовсе нет. Но нужна была практика, чтобы суметь развести его потом, в условиях менее благоприятных и быть может, менее безопасных, чем сейчас. Нужно учесть все плюсы и минусы.

Закончив с укладкой, рядом разложил лист бумаги, один над другим, и взяв лупу принялся сосредоточенно ловить маленькое яркое пятно. Поймав, медленно, по миллиметрику принялся водить линзой вперед и назад, изменяя размеры и концентрацию света пятна. По детству я помнил - чтобы как следует разогреть и поджечь бумагу, пятно должно быть как можно меньше. А еще, нужно запастись терпением. Последнее явно решил испытать волчонок.

Когда кусок бумаги под пятном света уже потемнел было и начал дымиться, щенок вихрем пронесся по листку прямо под лупой.

- Лондон, бл…! Еб твою…! - в сердцах швырнул в него снегом.

Тот только подпрыгнул уворачиваясь и звонко тявкнул.

Ты гляди на него, раньше ж ведь не был таким подвижным, из под контроля уже просто выходит.

- Вот только попробуй еще раз, дома запру! - погрозил маленькому озорнику пальцем, добавив суровости во взгляд и начал заново. Ну а что делать, не бросать же. За меня это никто не сделает, увы.

То и дело кося предупредительным взглядом на волчонка, который теперь решил погоняться за своим хвостом, стряхнул с листов снег, снова склонился над ними с лупой, поймал линзой луч и сконцентрировал его на бумаге. Еще один короткий взгляд исподлобья на волчонка… о нет!

- Лондон - стоять!!! - то ли тон, с которым я, раздирая больное горло отдал ему эту команду, то ли выражение лица при котором я это сделал, заставили все же щенка нерешительно остановиться.

- Вот так и стой. И нечего мне тут огрызаться!

И все же, задача зажечь бумагу лупой оказалась трудоемкой. По детству я не помнил, чтобы было так сложно держать увеличительное стекло неподвижно и фокусировать солнечный свет на одном месте, а ведь когда-то получалось как два пальца об асфальт и отвлекающих факторов раньше тоже хватало.

Но наконец, упорство все же оказалось вознаграждено: пятно задымилось, почернело прожигая бумагу, затем затлело и наконец, очень медленно занялось по краям. Оберегая этот маленький огонек как зеницу ока, отложил лупу и пару секунд дал разгореться как следует, наклоняя лист под разными углами и трепетно прикрывая ладонью огонек, а затем поджег от него листы бумаги под сложенными дровами, те загорелись без труда, а от них занялись уже и дрова. Получилось! Впервые зажег огонь без спичек или лампы.

- Да-а! - триумфально провозгласил я, победно вскинув руки, словно бегун пересекший финишную черту. Получилось же, получилось!

Лони топчущийся рядом вопросительно взглянул на меня, я же, с ухмылкой потрепал его за ухом.

- Сейчас поужинаем, приятель - пообещал я, с этим рванулся домой за ножом и прутом из вороха принесенных дров. Потом подобрал с веранды кусок мяса и расположившись перед костерком, настругал от промороженного шмата пару небольших ломтиков из расчета на то, чтобы половину от общего куска оставить на потом.

Нанизал оба ломтика на прут, как на шампур и принялся зажаривать над костром.

Поглядывая через языки пламени на оставленный цивилизацией поселок, я невольно задумался: а что, если такое безмолвие не только здесь? Что если я доберусь до большой земли, а там будет всё тоже самое? Пустующие дома, занесенные снегом улицы, дикие звери подобравшиеся совсем близко к некогда обжитым территориям и куча загадок ответы к которым будут находится лишь по счастливому стечению обстоятельств? Да нет, не может быть, ведь в 24-м, об этом нигде слова не было. Об острове, конечно, тоже. Но с другой стороны, небольшой островок - это вам не вторая столица Канады, как Ванкувер.

В общем, пока что я сошелся к наиболее желанной, кажущийся наиболее логичной и обнадеживающей мысли о том что случившееся на острове - это не более чем локальная трагедия.

Вытаскивая меня из единения со своими мыслями, дрова громко треснули выбрасывая сноп ярких искр. Лони, балдеющий рядышком, подскочил возмущенно тявкнув, но уже спустя секунду, жадно облизнулся поглядывая на доходящее мясо. То и дело я убирал его с огня, проверяя уровень готовности и каждый раз оно выглядело более аппетитно, чем в предыдущий. Кусочки потихоньку румянились, жир вытапливаясь сочился вдоль прута, запах тоже был ничего. Если бы не знал какая волчатина на вкус, сам бы уже слюнями изошелся.

А меж тем, подвел итог по разжиганию костра лупой.

Плюсы: не нужно тратить драгоценное топливо для лампы и спички.

Минусы: нужна ясная безветренная погода и минут десять времени в течении которого требуется замереть с лупой в руке.

Подытоживая - лупа, это не на каждый день, далеко не на каждый, но время от времени позволит сэкономить драгоценные ресурсы, а мне сейчас это было бы очень кстати.

Еще пара минут и мясо дошло до готовности. Первый кусок скинул волчонку, за второй взялся сам. Кусал тихонько, обжигаясь. Лони следовал моему примеру - ждать не стал. Упорно расправлялся со своей порцией, поскуливая, дергаясь, валяя кусок в снегу.

- Терпение, друг мой! Скоро остынет.

Ужин выдался весьма нехитрым, это был буквально ломтик не больше бутербродного, но сейчас главной целью я себе ставил не наесться до отвала, а поддержать в себе силы, не более того. Если всё сложится удачно, то скоро удастся разжиться тушкой зайца.

На лук, который надеялся сделать, возлагал сейчас все свои надежды. Конечно, можно попытаться вскрыть и осмотреть остальные дома, но я уже понял, что не стоит рассчитывать найти в них что-то большее, чем крохи еды, которые могли забыть владельцы, этот вариант оставил в качестве крайнего на будущее - скажем, хорошо будет заиметь эти крохи в числе прочих запасов еды для похода на север.

Так, задумываясь над дальнейшем, посидел еще минут пять, наблюдая за угасающим костром. Затем собрал инструменты, остаток мяса и вместе с волчонком вернулся домой.

Пока время суток и самочувствие позволяет надо взяться за дело.

Раздевшись, расположился перед окном, и принялся осматривать оставшиеся прутья из дома Афанасьева. Что я понял из двух предыдущих неудачных попыток: здесь нужна максимальная аккуратность, чрезмерное давление и даже небольшое повреждение структуры прута может привести к его поломке. Если позволю себе все переломать, то останусь без лука. Где заготавливать еще подходящие прутья зимой, я пока что в душе не представлял.

Прут который я выбрал для осмотра, похоже был из лиственных пород дерева, различать я их, конечно, не умел, но отличить тростник от лиственных пород-то уж смог.

В длину около 1,5 м, не имел почти никаких сучков, скручиваний и веток, что значительно облегчало мне задачу.

Как и в прошлый раз уткнул одним концом в пол и аккуратно, с ювелирной осторожностью прижал рукой в верхней части, выискивая естественный изгиб. А, вот оно, получилось, заготовка изогнулась небольшой дугой градусов чуть больше чем под шесть, дальше решил не рисковать выгибать, хорош.

Теперь, глядя на изгиб, на глаз определил место, за которое буду удерживать лук, сделал ножом небольшие отметки на пруте выше и ниже на несколько сантиметров от центральной точки лука. То есть, таким нехитрым образом, то, что находилось посередине этих отметок, являлось тем местом, за которое буду удерживать будущее оружие.

Действуя таким образом, я основывался на воспоминаниях из детства и шаловливой юности, проходящих через эдакий фильтр осмысления. То есть примерная последовательность действий мне была известна, а то, чего еще не знал, то обрету с опытом, методом проб и ошибок. Не всё сразу.

Далее, внимательно оглядел то, что получалось, старательно вырисовывая в голове картину того, что хочу получить в итоге.

Первое, что бросилось в глаза, это то, что нижняя часть лука выходила чуть толще верхней. То есть, если сделать из этого прута удочку, то выходило, что внизу должна была быть рукоять. Снова немного изогнул, нарисовал мысленно тетиву… нет, так дело не пойдет.

Взяв нож, немного поработал им, состругая излишки древесины пока заготовка не стала полностью гладкой, а верх и низ не стали точным отражением друг друга.

И наконец, зарубки для тетивы. Вот это - самое слабое место, как сейчас помнил - в детстве, задача сделать зарубки, так, чтобы они получились не слишком глубокими и не сломали лук, но, с другой стороны, достаточно глубокими, чтобы удержать тетиву ломала многих ребят, заставляя опускать руки, в том числе и меня. Но тогда это была просто забава - махнул рукой и всё, а сейчас, здесь, у меня не было выбора. Надо было сделать и всё тут.

Взяв нож, принялся аккуратно, миллиметр за миллиметром вырезать полумесяцем с внешней стороны будущего оружия, сначала сверху, затем снизу. Как бы мне ни хотелось приложить чуточку больше усилий и одним уверенным и быстрым движением вырезать сразу всё, усилием воли стопорил себя. Ни дай бог запорю и этот прут.

Так, ну вроде что-то получилось. Критически оглядев творения рук своих под светом заходящего солнца, остался доволен. Время еще позволяло дойти до конца.

Не став терять драгоценных минут, отмотал из катушки кусок лески чуть короче лука, из расчета на то, чтобы в конечном итоге и лук, и тетива оставались натянутыми.

Закрепил узлом на верхней зарубке, а вот с нижней уже пришлось повозиться, одной рукой закрепляя леску, второй удерживая натянутым получающееся оружие. Получилось не сразу. Раза три пытался, прежде чем догадался до очевидного: сначала сделок узелок на конце лески, а потом натянуть его на зарубку.

Неужели получилось? Отложив инструменты поднялся, поднял получившийся лук, медленно потянул на себя тетиву, проверяя равномерность изгиба. Пришлось еще чуток повозиться, исправляя ножом некоторые неровности. Но в целом - получилось!

В итоге, с наступлением ночи и угасанием последних солнечных лучей я утомился, но остался доволен итогами этого дня. Теперь осталось сделать стрелы и потренироваться в стрельбе.

Глава 16 Охота

Весь следующий день, ночь и новый день снег густо сыпал, нет, не сыпал, валился лавиной крупных хлопьев, закручивающихся в вихри под порывами иногда налетающего ветра недостаточно, впрочем, сильного, чтобы перерасти во вьюгу.

Вот уже второй день он продолжал валить, словно где-то там наверху что-то прорвало и не было предела осыпающимся на землю осадкам. Лишь слегка, время от времени они ослабевали свой напор, чтобы потом вновь повалить в полную силу.

Снегопад разошелся действительно не на шутку, оседая тяжелым слоем на деревьях, заборах, крышах и шоссе окончательно отрезая возможность проехать по нему на фургоне. Порой за плотной стеной снега не было видно даже солнца. Иногда, вглядываясь можно было различить за тучами и завесой хлопьев лишь бледные отсветы, по которым удавалось определить примерное положение солнца. Небесное светило всё еще оставалось моим единственным способом определить время суток.

Здесь, в отрыве от цивилизации, практически наедине с самим собой, я пожалуй, впервые в жизни по-настоящему проникся неукротимой силой природы понимая, насколько она страшна в гневе но вместе с тем величественна и прекрасна. Ощущал некое единение со своими далекими предками преклонящимися перед силами стихии против которых они были беззащитны, примерно, как и я сейчас.

За вчерашний день, успел сделать три стрелы. Это были самые простейшие стрелы, каждая размером чуть меньше половины длины лука, из прямых веток с вырезами для тетивы с одной стороны и заостренным кончиком с другой.

Наконечники, как и оперение делать было не из чего, но чтобы придать хоть какую-то жесткость заостренному кончикам, я слегка обжег их в углях разожженного камина. И помимо этих трех, сделал две тренировочные по тому же самому принципу.

Остаток дня с перерывами на готовку еды, уделение внимания волчонку и перебинтовку прокушенной ноги, пристреливался. В качестве мишени использовал лист из стопки с документами, на котором углем изобразил некое подобие классической мишени для стрельбы из лука с шестью кругами, всё как и полагается: яблочко не было отмечено никакой цифрой, следующий круг за ней отметил десяткой, а самый крайний пятеркой. Пристреляться с расстояния в 15 шагов - это самое большое расстояние которое смог отмерить в коттедже, оказалось не так уж и сложно, как казалось поначалу.

К ночи я уже приноровился сначала стабилизировать полет стрелы без оперения. Для этого, в условиях полного безветрия царящих в коттедже, достаточно было взять на пару градусов выше и чуть левее цели, а затем, держа это в уме сделать чуть более тонкие расчеты на регулирование силы натяжения, угол, положение тела, координацию и так далее. Всё это, в конечном итоге позволило выбивать семерку восемью выстрелами из десяти, то есть уверенно попадать в третий круг от края.

Но при всем при этом, четко понимал, что тренировка в таких условиях, это даже не половина успеха, а так, четвертинка на половинку. Тренироваться надо на улице, чтобы во-первых учитывать влияние ветра, во-вторых учитывать особенности местности, в-третьих взять чуть большее расстояние - вряд ли во время охоты мне удастся незамеченным подобраться к цели на 15 шагов. Но не в такую же погоду.

В общем, на тренировку очевидно требовалось больше времени. В свою очередь количество времени которым я располагал напрямую зависело от количества еды, которой уже почти не оставалось.

Как только погода позволит я намеревался двинуть к церквушке и попытать удачу, а до тех пор продолжил подтягивать стрельбу, до самой глубокой ночи, вопреки самочувствию, пока не погасли последние отсветы заката, а замылившийся от долгой тренировки глаз уже не смог выцелить нужный круг - добившись уверенного попадания в семерку, начал пытаться попадать в восьмерку.

Лишь после этого я позволил себе отложить оружие и устроиться с волчонком на лежанке читая историю, которую выдумывал на ходу, давая глазам отдохнуть, про парня, который упал с небес в объятия иного, сурового и холодного мира.

- И вот, он собрав в кулак остатки мужества, направился вниз по обледеневшему… и-а-а-э…! - с трудом подавив зевоту, я уже был не в силах сопротивляться подступающей сонливости. Так мы вместе и задремали по традиции уже становящийся частью наших привычных будней в этом богом забытом местечке.

С рассветом, когда нетерпеливый волчонок осмелел настолько, чтобы приняться дергать меня зубами за штанину требуя скорее проснуться, я заспанным взглядом выглянул в окно, и увидел, что стена снега поредела.

Первый рассветный луч пробивался сквозь неё, рассеивая полумрак царящий в коттедже.

До конца снегопада явно было еще далеко, но он точно уже потихоньку шел на убыль, может к полудню или вечеру успокоится совсем. Этим шансом нельзя было не воспользоваться. Кто знает, что погода выкинет завтра, морозы ударят или вьюга? Надо хотя бы попробовать выйти на охоту.

После короткой утренней прогулки с волчонком, принял решение оставить его дома, к церкувшке отправиться в одиночку. Нет, я понимал, насколько важно тренировать питомца, приучать к определенным командам, и что самое главное при наших обстоятельствах - охоте, но снега выпало слишком много, чтобы лазать с ним по снежным завалам у церкви, да и неукротимый характер этого маленького чуда, грозил распугать всех кроликов в радиусе пары километров как минимум. Слишком важно раздобыть еды, чтобы так рисковать открывшимся шансом.

Перед уходом оставил ему еды и запас воды из расчета на то, что могу задержаться на сутки: настругал немного сырой волчатины, заполнил пару чашек водой. Взял небольшой запас волчатины и для себя.

На веранде оставался последний кусок, так что, если с охотой ничего не получится, то у меня большие проблемы.

Помимо мяса, взял с собой кастрюлю, чтобы снег на воду топить, небольшой запас бумаги в качестве трута для предполагаемого огня, лупу - ну мало ли, револьвер и спички. В общем, собирался налегке, предполагая вернуться к вечеру, но не исключая форс-мажорных обстоятельств. За время своего пребывания здесь, я уже понял, что готовым нужно быть ко всему.

Револьвер убрал в карман. Кастрюля, и запас волчатины пошли в основное отделение рюкзака, спички, бумага и лупа в боковое. Если потеряю рюкзак, то мне конец, посему закрепил в голове на переднем плане мысль беречь его как зеницу ока.

Не поленился всё важное убрать с журнального столика в шкаф, чтобы волчонок не добрался и не раздербанил или сам не поранился, с него ведь станется.

Утеплился так же основательно как и накануне, во время похода за дровами. Можно было утеплиться и еще основательнее, у меня всё еще оставались защитные обмотки из одеяла, которые использовал для битвы с волчицей, но эту идею почти сразу отмел - из лука так особо не настреляешься, особенно при почти полном отсутствии опыта. Мне нужна подвижность, возможность чувствовать каждую клетку своих рук. Во время вчерашней тренировки твердо уяснил, что для точности полета стрелы, значение имеет каждое мало мальское движение, даже то, как ты дышишь.

Лук повесил на плечо, стрелы понесу в руках - почти ничего не весят, но занимают слишком много места в рюкзаке.

- Ну всё, приятель - переглянувшись с Лони объявил я - надеюсь, скоро вернусь. Ты остаешься за старшего. Охраняй вещи - с этим, подмигнул волчонку и покинул дом.

С первых же шагов, в лицо ветром вынесло горсть снежных хлопьев. Тая, они расплывались по лицу залепляя глаза и рот, но первое, что отметил, это то, что видимость определенно стала лучше: с придомового участка я, даже чуть более четче чем при выгуле волчонка, различал опоры моста, а вчера же не видел в том направлении ничего, кроме толщи снега. А вот открытых участков дорожного полотна, как в прошлый раз, на шоссе уже нигде не проглядывало.

Ноги, проваливались в рыхлый снег по щиколотку - и это самое меньшее, так что быстро идти не получалось. Запыхаться себе не позволял, хуже всего если пропотею, особенно сейчас, когда вроде, начал выздоравливать кое как.

Передвигаться старался более или менее размеренным шагом, следя за дыханием. Это раньше, когда не было теплой одежды всё надо было сделать быстро, опережая переохлаждение.

На сей раз, покинув поселок, я не слышал ничего, кроме собственных шагов. Снег как будто поглощал, подобно губке, все звуки. Ветви елей с огромным трудом удерживали на себе груз налипшего на них снега.

Поглядывая по сторонам и обходя наиболее крупные завалы, мне приходилось то и дело отгонять предательскую мысль - а смогу ли я вообще пробиться к церкви, помня насколько непросто это было в прошлый раз? Не теряю ли я зря драгоценное время?

Должен смочь - тут же, категорично убеждал сам себя. Хватит себя жалеть.

Добравшись до нужного поворота, убедился в истине старой пословицы - «не так страшен чёрт, как его малюют» снега тут, конечно, было достаточно много, чтобы затруднить передвижение, но не настолько много, чтобы заставить повернуть назад с мыслью, что это бесполезно. Утопал я здесь более чем по колено, и несмотря на мои попытки выбрать место для следующего шага там, где снега меньше, с каждым разом провалился только глубже в сугробы. Но главное - мне хватало сил и упорства раз за разом вытаскивать ноги и продвигаться дальше.

Все таки хорошо, что оставил волчонка дома. Тут я его даже на руках бы не смог пронести.

А на поляне у церквушки, снега было уже чуть меньше: ветер тут поработал на славу, с некоторых участков покров выдуло почти полностью, оголяя лед водоема и даже некоторые растения практически до самой земли, но образовал непроходимые завалы в других - то есть почти полностью отрезал всю западную сторону поляны. Но в те места мне и не нужно было, искомое, в виде нескольких играющих кроликов находилось прямо на льду.

Медлить не стал, сняв с плеча лук, сделал несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, приводя в норму сбившееся дыхание, а затем, припав к земле, двинулся, осторожно. От цели меня отделяло, на глаз, три десятка метров или даже чуть больше. Ветер подул в спину, это плохо. Я не знал, как у кроликов с нюхом, но надеялся, что они меня не учуют.

Сделал еще шаг и вот, один из ближайших ко мне кроликов замер, настороженно навострил уши. Замер и я.

Замри, Игорь, даже не дыши! - приказал сам себе, не сводя пристального взгляда с цели.

Секунда, две, три... Пронесло, двое кроликов скрылись в лесу, а третий, самый смелый, тот самый, на которого я смотрел вновь забегал по льду, а потом принялся ворошить снег у самого бережка.

Я рискнул сделать еще несколько шагов, расстояние всё еще слишком большое. Ступал так медленно и так тихо, как если бы подкрадывался к дремлющему тигру, мягко, с пятки, плавно перекатываясь на носок.

Всё, хорош - решил я, когда на глаз, между мной и целью оставалось около 20 шагов.

С той же неспешностью опустил на землю рядом две стрелы, третьей изготовился для стрельбы взяв её за конец указательным средним и, безымянным пальцем.

Из положения сидя или полусидя, можно было даже не пытаться натянуть тетиву, пришлось подняться в полный рост. Так, теперь направление ветра. Ветер северный, значит надо взять правее цели.

А вот с целью уже проблема - кролик никак не желал останавливаться. Стрелять по подвижной цели с моим опытом было бесполезно, тут по неподвижной хотя бы попасть. Выждав так примерно с минуту, рискнул набрать в легкие воздуха и коротко свистнуть привлекая внимание ушастого.

Надо же - получилось! Тот вновь замер, насторожился. Не теряя ни мгновения, я наложил стрелу на тетиву, натянул, взял правее и послал её в полет. Момент истины…

- Твою ж!...- в сердцах и одновременно изумленно ругнулся.

Не то, чтобы ожидал попасть с первого же раза - это было бы слишком просто, но результат приятно удивил и обнадежил - почти попал! Недолет и легкое уклонение в сторону. Достаточно было взять еще немного правее и на градус-полтора повыше и я бы попал!

Кролик, естественно дал деру, я же поспешил подобрать оставленные две стрелы и выйти на лед, подобрать третью.

Захлестнувший меня азарт придал сил. Преисполненный энтузиазма решил двинуться вглубь леса ко кроличьим следам. Их было несколько, конкретно насчитал четыре пары следов, но все, животные держались более или менее одного направления.

Первый десяток шагов еще пытался продвигаться тихо, но потом плюнул на это дело: чем дальше я продвигался, буквально утопая в снегу, тем гуще становились ветви мешающие продвижению. Те так и норовили разодрать мое лицо, ухватиться за одежду, не дать пройти дальше. А сверху еще и снегом присыпать. Но к снегу-то я был готов.

Пристально вглядываясь в направление перед собой, я сводил взгляд в сторону лишь для того, чтобы свериться со следами. Надеялся заметить кролика на расстоянии, а потом уже тихонько подобраться поближе. Но, продвинувшись еще немного, я все таки запыхавшись, остановился, осознавая, что лес стал каким-то уж слишком густым, здесь царил сплошной сумрак, лишь отдельные лучи солнца проникали сюда сквозь многочисленные ряды заснеженных еловых лап.

А сколько я снега с веток на себя осыпал! Пару тонн, никак не меньше. Хотя, тут утрирую, конечно.

Н-да уж. Здесь невольно начинаешь верить в древние поверья, как и в те, гулявшие по интернету сказки, что лес не что иное, как пристанище для всевозможных темных сил.

Ага, вот он! Каким-то чудом, не иначе, я смог уцепить взглядом, между ветвями, темное, живое, ушастое пятно почти сливающееся с сумраком. Кролик заинтересовался корягой торчащей из под сугроба.

Попался, ушастый!

- Я возьму тебя, гадина ты мелкая… - прошептал так тихо, что едва сам себя услышал и чуть ли не ползком принялся сокращать разделяющее нас расстояние. Несколько раз действительно пришлось проползти, чтобы ни дай бог не задеть низко свисающие ветки. В какой-то момент, мне показалось, что я спугнул кролика.

Замер вглядываясь. Нас еще разделяло приличное расстояние.

Нет, вон они ушки, выглядывают из под коряги по ту сторону.

Ближе, ближе, медленно, тихо, не торопись, Игорь, пожалуйста. Еще один осторожный шаг, затем снова проползти под еловыми лапами, подобраться на корточки, ещё шаг и тут… скрытая под снегом ветка предательски хрустнула да так громко! Я замер, зажмурился и одними губами ругнулся. Боль от поражения была почти физической. Кролик на сей раз сразу же дал деру, как по команде. Гадство! Еще бы немного!

Я покосился назад, а затем, напомнив себе, что дома почти уже нечего жрать, решил продолжить преследование. Так и хотелось дать себе установку: вернусь домой с кроликом или не вернусь вообще. Но чудовищным усилием воли сдерживал себя от чрезмерной пылкости, не стоит переступать грань между азартом и безумием. Дома меня ждет маленькое живое существо.

А коряга, у которой крутился кролик оказалась первым признаком открывшегося мне вскоре бурелома: то тут, то там из под снежных завалов проглядывали стволы и сучья поваленных деревьев, подобно гнилым переломанным зубам неведомого чудовища. Кроме того, здесь было много пней. То есть прям очень много, многие десятки, как будто где-то тут проводились лесозаготовительные работы.

Вместе с тем и лес значительно поредел, но радоваться этому я не спешил - во-первых, здесь вереница следов уже расходилась и терялась в разных сторонах, во вторых тут уже не прокатит просто следовать по следам. Не торопясь, я внимательно вглядывался, куда ставить ногу. По предыдущему разу уже понял, что хруст веток по лесу разносился далеко, как под водой, да и не хотелось ноги переломать, а это здесь казалось вполне реальным.

Тихонько, шаг за шагом, у меня как будто даже что-то получалось, хотя уверенности уже значительно поубавилось. Чертовски прыткими засранцами оказались эти кролики, мать их. Но я не мог позволить себе проделать такой путь и вернуться ни с чем. Риск пока еще оправдывал средства.

Следуя выбранной вереницей следов прекрасно видимых в глубоком свежем снегу, перешагнул через еще один поваленный ствол и тут замер. Мне же не послышалось? Слева. Направил туда взгляд и вслушался напрягая слух.

Вот, опять. Треск веток, будто кто-то идет. Точно, кто-то идет, не думая об осторожности, просто как стало слонов, приближается и быстро! Но я не торопился себя обнадеживать, вглядываясь во тьму леса слева от себя, попятился спиной вперед, в самую глубь бурелома, едва успевая следить, чтобы не споткнуться обо что.

И вскоре понял, что именно вызвало этот подспудный страх: сначала, между деревьями вдалеке мелькнула огромная туша, а потом я услышал протяжное рычание, слишком знакомое, по фильмам и программам, чтобы спутать с чем либо еще...

Медведь! Здоровенное чудовище, размером с гребаный внедорожник!

Зверь уверенно, подобно сокрушающему всё на своем пути танку перебирался через снежные завалы и бурелом. Пока еще нас отделяло приличное расстояние чтобы предоставить мне шанс удрать, но с каждым пройденным мгновением этот шанс истончался всё сильнее - не в силах отвести взгляд, я отчетливо видел, как зверь сначала почуял, а потом и увидел меня.

И лишь теперь, уже не медля, кинулся наутек. Уже не важно куда и как - прочь, подальше, быстрее! Ледяной, всепоглощающий ужас охватил меня целиком подобно лавине. Взрываемый снег лез в глаза, рот. Дыхание быстро сбилось, воздух с хрипом рвался из груди. Быстрее, Игорь!

Вон там, справа, за деревьями что-то виднеется, большое, красно-желтое. Не может быть...

Стальная громада брошенного экскаватора, укрытие! Дьявол, как он далеко-то!

- Ай-й!!! - прокушенная нога зацепилась за корягу, перекувыркнувшись, я рухнул лицом в снег, - А-а-а…! Ай...! - перевернувшись на спину, заорал я, нестерпимая боль прострелила ногу, мне казалось, что вывихнул лодыжку. Во всё более захлестывающем меня ужасе я слышал как приближается медведь. Его громогласный топот всё ближе и ближе подобно бою барабанов приближающегося войска.

Заранее зная, каким ужасом обернется моя кончина, когда зверь покроет оставшееся до меня расстояние, я стиснув зубы, заставил себя подняться, я смогу. Я должен был выжить. Меня ждут дома!

- Давай же, Игорь! Поднимайся, чтоб тебя! Рота подъем!

Дотянулся до выпавшего лука, подобрал стрелы, затем, упираясь на здоровую ногу заставил себя подняться. Больная вспыхнула адской болью, словно приближающийся зверь уже разрывал её в лоскуты, побуждая меня заорать снова. Но вместе с тем, я с облегчением понял, что это не вывих, я мог стоять на ней. Просто сильный ушиб.

Шаг, еще, и ещё. Быстрее! Быстрее же! Пересиливая адскую боль я заставлял себя бежать, задыхаясь, чувствуя как вздуваются от напряжения жилы на шее, готовые лопнуть, как застилает глаза едкий пот вперемешку со снегом.

Давай же! Еще немного! Несколько шагов!

Каким-то чудом нашел в себе перепрыгнуть через еще одну корягу. Боль застила глаза, когда приземлился на больную ногу.

На стальную гусеницу взобрался уже из последних сил. Но стоило взобраться выше, подобраться к кабине, как я понял, какую роковую ошибку совершил: транспорт стоял на самом краю склона - не отвесного, но почти, наполовину свисая за край, мои чертовски неосторожные действия послужили тем противовесом, который заставил эту махину со страшным грохотом устремиться вниз.

В последний момент успел спрыгнуть со стальной махины и покатился по склону вниз, раздирая одежду, рукавицы, теряя вещи, и ломая ногти в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-нибудь. Краем глаза на мгновение уловил огромную махину. Что-то замедлило её падение по началу, но теперь она неслась прямо на меня.

С чудовищным грохотом, стальной ковш врезался в склон в миллиметрах от моих пальцев, обломки промороженной почвы и камешков впились в моё лицо.

Деревце! Пальцами одной руки я ухватился за ствол небольшого чахлого деревца торчащего из склона, затем за корни, сил удержаться не хватило, но мне удалось самое главное - погасить скорость падения.

Деревце, плюс сугробы внизу уберегли меня от гарантированной гибели, но всё же я попросту отрубился когда скатившись до того места, где склон переходил в отвесный обрыв, рухнул камнем вниз.

Сначала, ко мне вернулся слух. Я слышал скрип снега, будто кто-то топчется рядом. Но прислушавшись, понял что это металлический скрежет искореженного экскаватора, что-то там скрежетало с порывами ветра - по меньшей мере, так мне казалось. Больше ничто не могло производить этот звук.

Потом ко мне вернулись чувства. Я ощущал холод от снежинок попадающих на мое лицо. Тая на нем, снежинки превращались в капли. Эти капли, стекая по лицу уносили с собой кровь от ссадин. Привкус крови ощущал и во рту и странное ощущение тяжести в носу.

Веки поддались не сразу и дело не в слабости. Кажется, повредил при падении. Но, как бы там ни было, первое, что я увидел, когда смог открыть глаза и сконцентрироваться на том, что вижу, это скошенный глинистый обрыв с которого свалился. А вслед пришло понимание - можно не пытаться взобраться обратно тем же путем.

Собравшись с силами, заставил себя повернуть страшно отяжелевшую голову и взглянуть в другую сторону. Как же она болит! Затылок прострелило страшной болью, сорвавшей короткий мучительный стон с губ.

С другой стороны, увидел лес, он подступал почти вплотную к обрыву. А затем, услышал треск веток. Кто-то приближался.

- Только не это... - едва ворочая разбитыми губами, пробормотал я, понимая, что уже не смогу спастись.

Глава 17 Погоня

Вслушиваясь в этот звук, трансформирующийся в голове в звук самой старухи с косой неотвратимо приближающийся в обличии какого-нибудь зверя, я нащупал карман куртки, в котором находился револьвер. Оружие оказалось на месте. Отлично. Хотя бы возможность поставить жирную точку в своем выживании всё еще оставалась при мне.

Мне слишком часто везло. Наступало время расплатиться за это везение. Но я слишком уважал себя и любил жизнь, чтобы безропотно отдаться коварной судьбе. Понимая, что одним патроном себя едва ли спасу, я по крайней мере, за дорого продам свою жизнь, оставлю отметину о себе в шкуре своего убийцы. Пусть не спасусь, но заставлю уважать себя, как противника.

Ну и в глубине души надеялся на чудо, лишь оно сейчас могло спасти. Если бы место этой маленькой наивности, заняло смелость, может я бы просто пустил пулю себе в голову, обрывая этим все свои мучения души и тела.

Несколько мгновений и вот, оружие у меня в руке. Рычажок предохранителя спущен с коротким щелчком. Надо же, прямо как в кино. Палец на курке.

Оставалось еще несколько секунд. До боли стиснув зубы, заставил унять сильную дрожь в руке, слишком сильную для того, чтобы попасть в цель.

Чем ближе подступал противник, тем сильнее учащалось дыхание и колотилось сердце подобно тяговой паровой машине выжимающей из себя все соки.

Вот он! Выстрел!

Звук выстрела ударил по ушам, подобно звуку от удара кнута. Отдача больно лягнула в руку, вскидывая ствол выше. Мандраж не позволил мне как следует прицелится, даже разглядеть противника, палец попросту сам дернул курок когда взгляд зацепил смазанное движение за ветвями.

Тем сильнее был мой шок, когда я услышал короткий женский вскрик, на секунду смешавшийся с эхом выстрела и медленно растаявший в пространстве. Человеческий вскрик! Опустив оружие и сконцентрировав взгляд, увидел человека, упавшего в снег за еловыми ветвями, шагах в десяти от меня, едва ли больше.

Первый живой человек, которого я встретил на этом острове, всего в десяти шагах от меня! Неужели, я попал в него?

- Нет! - в шоке воскликнул я, - Нет!... Нет! Нет! Нет!...

Стоило мне перевернуться на бок, упереться здоровой ногой и попытаться подняться, как всё завертелось, задвоилось перед глазами, словно в калейдоскопе бессвязных картинок. Тело на которое я смотрел, стараясь не отводить взгляда ни на миг, ушло в сторону, смазалось, словно само пространство вокруг меня растаяло подобно тающему снегу, всего лишь на секунду, но этого хватило, чтобы я потерял опору под ногами и бессильно рухнул в снег, выронив оружие.

Мне оставалось лишь зажмуриться и постараться собраться с силами.

Ну давай же, Игорь, соберись, рохля!

Совладав с собой, уже не поднимаясь, подполз к телу. В качестве движущей силы, в голове горячо пульсировала мысль, что дорога сейчас была каждая секунда, каждое мгновение, человек еще может быть жив, еще может ответить хоть на некоторые вопросы! Вот он!

Сердце, застыв, упало куда-то глубоко вниз, забилось в самые пятки, когда я увидел, что это всего лишь коряга! Не может быть! Дождавшись, когда расходящийся взгляд снова сконцентрируется на углублениях в снегу рядом, понял, что вижу перед собой след, дальше еще один и еще. Целая вереница человеческих следов в глубоком снегу через лес вдаль, влево от того направления с которого она пришла. Неизвестный, точнее неизвестная, пыталась спастись бегством от неизвестного стрелка в моем лице. Так я все таки не попал в неё?

- Нет! Прошу вас! Стойте! Подождите! Я не хотел! - отчаянно закричал в том направлении, в котором протянулся след, забыв и о языковом барьере и о том, как ужасно звучит мой, еще не окрепший после простуды голос. Если бы услышал себя со стороны, сам бы от себя шарахнулся.

- Я… я не желаю вам зла! - уже тише добавил, начиная понимать, насколько это бесполезно. Выждал секунду, собирая в кулак остатки сил, затем, снова заставив себя подняться, двинулся было в погоню по горячему следу, помня, что нас отделял всего десяток шагов после выстрела. То есть, она не могла уйти далеко. Но, спохватившись, поспешил развернуться и по своим же следам вернуться за вещами. Я не выживу, если потеряю их.

Сначала, приблизившись к тому месту, где выронил револьвер, подобрал его и убрал в карман, осмотрелся перед склоном насколько смог. Ни лука, ни рюкзака видно не было. Похоже, это всё осталось под грудой металлолома в которую превратился упавший экскаватор. Лук, стрелы, запас волчатины, спички, лупа… неужели я всё это потерял? Всё, достигнутое таким трудом. Вот она, цена одной ошибки. Цена охватившего меня азарта. Дались мне эти кролики, чтоб их! Боже ж ты мой.

В эти минуты, мне казалось, что я еще никогда не испытывал те эмоции, которые сейчас переполняли меня. Это еще не был край, конечно, но что-то очень близкое к нему. Отчаяние вперемешку со жгучей обидой охватывало подобно трясине, топкому болоту связывающему волю и утягивающему в свое ненасытное чрево. Я бессильно упал на колени, зарываясь в снег.

Голова… черт, она просто разрывалась на куски. Осторожно ощупал рукой затылок, коснулся пальцами места удара и тут же, зашипев отдернул ладонь, как будто током шандарахнуло не только руку но и всю голову.

На ошметках рукавицы ожидаемо осталась кровь, до жути много крови. Здорово голову расшиб. Пятна густые, жирно алые. Гадство.

В этот момент, краем глаза, кажется заметил свой рюкзак, замер, вглядываясь. Да, кажется, это он. Исходя из того, что я видел получилось так, что тяжелая стрела экскаватора, падая, обрушила несколько деревьев, подминая под себя их обломки, то есть стрела лежала не плашмя, а как бы слегка под углом. И вот, под одним из этих деревьев, из под снега и проглядывало знакомое темно-желтое пятно - рюкзак, больше нечему там быть.

Как бы мне ни хотелось выждать еще немного, оклематься как следует, приблизился, ухватился за рюкзак как за спасительный круг, потянул раз, другой - нет, так дело не пойдет. Зажало крепко.

Суетливо огляделся, соображая, как же его вытащить. Пришлось приложить усилие, выбить ногой из под стрелы несколько обломков, рискуя вовсе остаться без ноги, если ни дай бог эта стальная бандурина сорвется. К опасностям мне было уже не привыкать. Риск значительно возрос после того, как мне удалось выбить один из обломков - стрела резко содрогнулась, протяжно заскрежетала и как будто накренилась угрожающе нависнув надо мной, но в результате мне всё же улыбнулась удача, рюкзак я извлек, пусть и лишив его одной лямки.

Проверять в порядке ли вещи не стал, потом как-нибудь. В погоню! Повесив рюкзак на плечо, я вернулся к следам и следуя им, углубился в чащу.

Шел не так быстро, как того хотелось, мешал глубокий снег и не только. В глазах то и дело двоилось при каждом неосторожном движении. Деревья расплывались, и как будто терялись в пространстве, таяли, исчезали, а я ощущал себя в белой пустыне, которую пересекал продолжая идти по следу, пока не ударялся о какой-нибудь ствол, который возвращал меня в реальность, тогда я падал в снег, хватал горсть и с силой втирал в лицо, заставляя его полыхать. Как ни странно, это ненадолго помогало, как если бы в меня плеснули ведром холодной воды - старый народный метод, который, как порой казалось, способен был и мертвого поднять.

Организм напоминал о том, что телу холодно, когда начинали стучать зубы, но я не ощущая этого холода, упорно продвигался через сугробы в глубь неизведанного леса, входя в него, всё дальше и дальше, как в некое таинственное пространство, где исчезают незримые границы между мирами.

По пути удалось подобрать небольшую прочную корягу, на которую я упирался, стараясь уменьшить нагрузку на поврежденную лодыжку, наступать на неё всё еще было больно.

Тут и там мелькали стволы елей, некоторые, поверженные бурей и временем, поломанные, гнилые, прикрытые шапкой снега. Некоторые, подобно могучим колоннам вздымались высоко ввысь, редкие порывы ветра гудели между их стволами, осыпая пушистый снег с их лап, тогда я на время терял след, но пройдя немного дальше, находил его снова.

По ним несложно было определить, что незнакомке становилось хуже, может я её все таки ранил, а может она просто была сильно истощена. Она часто путалась в ногах, несколько раз падала. А я молился только об одном: что бы с ней ни случилось, только бы она не умерла до того, как я до неё доберусь. Сожаление, чувство вины за то, что я её спугнул, мне сейчас не забивали голову. Всё это обязательно накроет меня, когда-нибудь мне обязательно придется ответить за этот выстрел, хотя бы перед самим собой, но это будет когда-нибудь потом, в других обстоятельствах, в другом месте, а сейчас мной двигало лишь одно - желание узнать что же здесь случилось и что ждет дальше, есть ли еда и выжившие и где они. Ухватившись за шанс, я не упущу его.

Прекратившийся было снегопад, начался с новой силой, быстро заметая следы. Как же он не вовремя! Незнакомка, видимо, двигалась к какой-то конкретной цели, постепенно забирая вправо, а затем в обход вон того приметного валуна покрытого шапкой снега.

Я смахнул снежную крупу с глаз и продолжил путь. Добравшись до валуна, обходя непроходимые для моей ноги сугробы, немного отклонился от следа влево, и чуть было не повредил здоровую ногу, когда внезапно пробил ею толстый снежный пласт под которым журчал ручей.

Беглянка об этом знала, а я-то думал чего ради она ушла резко в сторону, утопая в снегу сильно правее. Значит она из местных.

- Вот только попробуй упустить её - категорически вбил себе в голову установку.

Пройдя еще немного, вышел к дороге протянувшийся через лес слева направо. То есть, сейчас это была даже не дорога, а усыпанное снегом направление. Выйдя на него, я внезапно согнулся в три погибели, а потом ноги подкосились и рухнул на колени, изрыгая из себя остатки вчерашнего ужина вперемешку с желчью. Мне казалось, что сейчас вывернет всего наизнанку, одновременно с этим, пробило в жуткий озноб. Все внутренние признаки указывали на сотрясение, а внешние на быстро ухудшающуюся погоду и дело было не только в снегопаде.

Перед тем, как встать, я поднес ладони к губам, пытаясь согреть дыханием озябшие пальцы проглядывающие сквозь дыры в рукавицах и обмотках, а потом, несмотря на холод, сыпанул хорошую горсть снега в рот, чтобы хоть немного избавится от этого тяжелого тошнотворного запаха крови и горькой желчи.

Снег быстро стаял отмораживая десны. Я наскоро сполоснул водой рот и выплюнул эту мерзкую, вязкую, буро желтую массу.

Искушение попытаться устроить себе какое-нибудь укрытие, забиться в снежную норку и дать себе покой, было велико, нет, даже не так - оно было очень велико, переваливало через края пытаясь довлеть надо всеми прочими целями, но я понимал, что если сейчас позволю себе такую слабость, то потом напасть на след уже не смогу. Или беглянка испустит дух. Она мне нужна живой. Надо идти, надо двигаться.

Осталось еще немного. Надо догнать незнакомку. Судя по следам, девушка продолжала двигаться направо, в ту сторону где дорога уходила слегка под уклоном вниз.

Справившись с дурнотой я двинулся туда же, с тревогой отмечая, что солнце перешло за полуденную отметку. Скоро уже вечер, а я даже не знаю, где нахожусь и как далеко поселок, хотя с другой стороны - куда стремится незнакомка? Она же не собирается переждать ночь под открытым небом? Где-то там должно быть укрытие.

Только бы не отстать, не сбиться со следа.

По обочинам, из под снега, тесно друг к другу громоздились валуны, окруженные засохшими растениями, большие и малые, самых причудливых форм, а за ними продолжали протягиваться обширные лесные пространства.

- Ну давай же, малышка, хватит бегать - пробормотал я, понимая, что скоро это преследование должно закончится, мы ушли далеко от места выстрела, силы уже вот-вот должны её покинуть - Это не нужно ни мне, ни тебе.

Силы покидали и меня, но пока что мне еще удавалось идти достаточно быстро, чтобы успевать увидеть следующей след прежде, чем его занесет разошедшимся снегопадом.

Вскоре, то есть отталкиваясь от ощущений и положения солнца, спустя примерно минут 30, дорога вывела меня к берегу реки. Это действительно была большая река или озеро, шириной под сотню метров. Серьезный водоем, это вам не лужа у церквушки.

Тот берег к которому я вышел, был усеян валунами, прибрежными поваленными деревьями, засохшими зарослями, противоположный же вздымался размытыми отлогими стенами. Огромные глыбы на дальнем берегу отрывались от обрывов и усеивали склоны до самого края льда, по ним можно было взобраться наверх.

Дорога продолжала тянуться вдоль берега, но след уводил через лед на ту сторону.

Я двинулся вперед, даже не задумываясь на тот момент, какую большую ошибку совершаю. Просто шел по следам, стараясь меньше думать.

Ботинки глухо стучали по льду, который совсем не выглядел прочным. Он вовсе не был однородным, как на мелких водоемах. Где-то более темный, присыпанный снегом, где-то молочно-мутный, а чем дальше я продвигался, тем более он становился даже каким-то ноздреватым и пористым - именно через эти участки меня и уводил след девушки.

Может быть она совсем юная, еще ребенок, легкая как пушинка, вот ей и удалось здесь пробежать, а может лёд всё же достаточно прочный чтобы выдержать взрослого, а то и не одного? Размышляя таким образом, я сделал еще шаг и замер услышав треск льда. Звук громкий, глухой и быстро расползающийся как будто паутиной трещин.

Не рискуя дальше, медленно попятился назад к более прочным участкам, со всей ответственностью осознавая, что если сейчас провалюсь - то это всё, это сразу смерть, но и всеми силами отгоняя панику, тут главное не позволять себе резких движений - правила поведения на тонком льду известные всем с детства.

Тихонько, Игорь, шаг, еще один, еще. Как карапузов учат ходить, вот так же отступаем обратно. Секунда, две, три…

И вот, под ногами заскрипел снег прочного льда. Прикрыв глаза, я позволил себе облегченно выдохнуть. Еще бы немного, еще бы один неосторожный шаг и прощай. И только тут до меня дошло насколько же мощно я сел в лужу: девушка меня обдурила, как второклассника! Она не пошла на тот берег, через тот лед никто бы не прошел, я ведь даже до половины еще не дошел, а он уже ломаться начал. Она заманила меня на тонкий лед, а потом, возможно, вернулась обратно на дорогу! Учитывая потерянное время и идущий снег, скорее всего все следы уже занесло.

- Еб твою мать! - в сердцах ругнулся я, устремившись обратно к дороге. Как же я мог так лохануться-то?

Добравшись до берега, а затем и дороги я не увидел ничего. Но расстраиваться пока не спешил. Скорее всего, она прошлась по самой границе тонкого льда, чтобы выйти на берег дальше. Я бы, по крайней мере, именно так и поступил. Продолжил двигаться дальше вдоль дороги. Справа от меня протягивалась река, слева лес, а прямо я не видел ничего, кроме треклятых снежных завалов, ветер подул прямо в лицо, не позволяя вглядеться как следует.

- Хватит бегать от меня, сука!!! - раздирая глотку, позволил я дать выход своим эмоциям, пуская на это всю мощь своих легких. Я не мог, просто отказывался признать поражение, когда шанс был у меня уже практически в руках. Досада душила оседая тяжелым камнем, не оставляя сил, энергии и импульсов. Всё, что оставалось, это надеяться, что впереди снова увижу след, что его не успеет замести снегом.

Глава 18 Джул

Я шел и шел. И чем дальше продвигался, не сворачивая с дороги, тем хуже становилась погода, стремительно оборачиваясь серьезной помехой в моей попытке выйти на след. Снег слепил глаза и всё скрывал в своем холодном белом покрове. Сам по себе снегопад был не настолько сильным, как до моего выхода из поселка, но тут злую шутку сыграл крепчающий ветер: он поднимал сухой свежий снег, срывал снежные шапки с постанывающих деревьев, завихрял всё это в жуткой круговерти.

В считанные секунды он скрывал мои собственные следы, что уж говорить о следах беглянки, которая могла пройти здесь несколько минут назад, а то и с пол часа или даже час? Я не знал, сколько времени мог упустить, понимал лишь одно - кажется, я проиграл. Девушка сумела воспользоваться своим преимуществам и скрыться от меня. Очередной проигрыш из числа многих в этой жирной черной полосе.

Новый, особо хлесткий порыв ветра сбил меня с пути, оступившись, я рухнул на колени. А потом завыл, накрыв лицо ладонями. Мозг, как тогда, в горах, в первый день, отказывался принимать столь суровую новую реальность, отторгал её, как желудок отторгает нездоровую, непривычную для него пищу, он хотел вернуться домой в Тольятти, остаться в более привычном статусе-кво, там, где тепло, понятно и надежно. В графике с полным рабочим днем в офисе.

Под вой ветра и скрип деревьев, я вспомнил детство, школу, университет, так, словно это всё было вчера. Вспомнил даже свои подписки в соцсетях, каждую до единой. Я никогда, никогда не ценил этого в полной мере - в конце сезона, каждый раз как в первый сокрушался о горящих дедлайнах, с приходом зимы толкался на своей весте по тольяттинской снегокаше, ругая управляющую компанию, но теперь за всё это готов был душу продать, да что там душу, я на всё готов был пойти, лишь бы меня вернули обратно.

Пожалуйста! Пожалуйста, дайте мне вернуться домой! - выразил я всё своё отчаяние с новым рвущимся из груди стоном.

А потом перед внутренним взором предстал маленький отважный волчонок, который осмелел настолько, чтобы нетерпеливо дергать меня за штанину, зазывая быстрее встать.

Вставай, хозяин! Вставай же! Ну вставай! Нам столько надо сделать!

Да, надо идти, надо продолжать. Я теперь не один.

- Потерпи немного, Лони - пробормотал, упираясь здоровой ногой в снег.

А потом подобрал выроненную палку, уперся на неё обеими руками, заставил себя подняться, поменьше тревожа больную лодыжку и двинулся дальше.

- Так уж получилось, что я задержался немного. Но скоро вернусь… потерпи.

Куда-то меня должна была вывести эта дорога. Судя по тем признакам, что я видел - это не шоссе, которое могло огибать весь остров. Забыв о следах, искать которые было уже бесполезно, я двигался по направлению, которое выхватывал мой глаз.

Иногда, когда неосторожно делал следующий шаг или слишком резко поворачивал голову чтобы оглядеться по сторонам, то, что видел перед собой продолжало двоиться и расплываться, но я приноровился бороться с этим: достаточно было замедлиться, или вовсе на пару секунд остановиться, взглянуть под ноги, чтобы четкость зрения ненадолго вернулась, то есть не вглядываться вдаль.

Протягиваясь еще вперед, дорога плавной дугой огибала невысокий но длинный увал, а дальше ныряла в тростниковые заросли, чьи косматые сухие стебли пока еще показывались из под сугробов. Дорога здесь протягивалась прямо таки в опасной близости к реке, помимо гуляющего по обширной территории ветра, тут хорошо слышался треск ломкого льда подмываемого подледным течением.

Эти звуки были достаточно громкие и жутковатые, казалось, что хрустит, булькает и ухает вся река.

А потом, из снежной завесы впереди начали проступать смутные очертания: сначала я думал, что мне только кажется, что это какие-нибудь деревья или горы проступают из под снежной завесы, но чем ближе подступал, тем явственнее различал скромный бревенчатый домик, потом причал на сваях, выдающийся немного в реку.

У самого берега валялись опрокинутые и занесенные снегом катер и катамаран.

Рыбацкий домик!

Первая же мысль, которая показалась мне наиболее очевидной: если беглянка могла скрыться, то только там.

Вторая мысль: вряд ли она там сидит, покорно дожидаясь незваных гостей.

Помня о её выходке с заманухой на лед, я, чудовищным усилием воли сдерживая свое нетерпение, крадучись приблизился к домику, стараясь производить как можно меньше шума, затем подобрался к окну и кинул быстрый, робкий, смазанный взгляд, просто чтобы оценить, есть кто внутри или нет, а если есть, то сколько их.

Но, сколь бы странным это не казалось, я никого не увидел. Взглянул еще раз, уже пристальней. Внутри было лишь одно просторное помещение, в простом и даже грубоватом сельском стиле: потолочные балки, дощатые полы и стены, простая мебель добротная, из дерева без завитушек и кривых линий.

Справа двуспальная кровать, на стене между потолком и кроватью развешена сеть, кажется несущая больше декоративный характер, чем практический, плетеное кресло рядом.

Посреди помещения обеденный круглый стол на три персоны и кухонный уголок.

Обойдя дом, приблизился к двери, приник к ней ухом, вслушиваясь выждал пару секунд и повернул ручку, толкнул. Дверь открылась с коротким скрипом, прямо как тогда, когда я впервые переступил порог коттеджа.

Переступив порог, метнул быстрый взгляд по сторонам, оглядывая те углы, которые в полной мере недоступны из окна. И первым делом взгляд упал на приставную деревянную лестницу на чердак перед кроватью. То есть, пройдя в домик ближе всего ко мне оказалась именно эта лестница, а уже за ней кровать.

Толкнул спиной дверь, запирая её за собой и теперь, когда ветер и снег остался лишь снаружи, отчетливо почувствовал, что в домике было тепло, кто-то здесь топил недавно. Первым делом, буквально одним глазом заглянул на чердак. Пусто.

Далее заглянул в душевую каморку. Пусто. Отметил пару детских пластиковых тазов в углу.

В пользу того, что здесь были дети, указал и детский контейнер для обедов, лежащий на одном из стульев. Подхватив, проверил содержимое. Внутри обнаружил лишь горстку фантиков от конфет.

Затем кухня. Никого, нигде. Прошел к бытовым приборам, коснулся печи для готовки: теплая, даже почти горячая. В сковороде остатки жареной рыбы, в жестяном чайнике рядом теплая вода.

Боже! Нормальная еда… на рыбу накинулся прямо там. Удивительная штука голод - в прошлой жизни я терпеть не мог рыбу, мои вкусовые рецепторы отвергали вообще любую, хоть простейшую речную с дачи, хоть дорогущую красную, воротило от одного только запаха, но в эти минуты мне казалось, что ничего вкуснее я в жизни не ел. Вот серьезно. Какая же она нежная, мякоть прямо таяла во рту, а эта зажаристая корочка, как же она сочно хрустела! Это просто бесподобно.

В первые секунды, по цивилизованному хотел оставить немного хозяевам - на сковороде были два ломтика - хвостовой и от туловища, вот за хвостовой и взялся. Но голод оказался сильнее меня, оба ушли в лет. Кажется, это был судак, хотя, я, конечно не эксперт, точно определить не мог, да и какая разница?

В общем, съев рыбу, я тщательно облизал каждую косточку, а потом чуть ли не сделал тоже самое со сковородой. Вкусно же блин! Вкусно, жирно и питательно.

Покончив с ужином глотнул немного воды прямо из чайника, потом подобрал кружку и наполнил её, той же обычной водой, не до изысков сейчас. Доберусь до цивилизации упьюсь разными напитками и объемся яствами, а сейчас хотя бы просто выжить.

Оставив кружку на столике скинул рюкзак и куртку предварительно достав револьвер - патронов там не было, но никто кроме меня об этом не знает, снял с рук рукавицы, обмотки. Окно зашторил. Теперь, если будут гости, врасплох они меня не застанут, света в доме не было, чтобы я тень на штору отбрасывал. Одновременно с тем, как снаружи сгущался вечер, темнело и внутри.

Куртку повесил на спинку стула, того, что смотрел на дверь, рюкзак оставил рядом, и сам уселся за стол, принявшись рассуждать: если это убежище незнакомки, то она сюда не дошла, либо погибла, либо у неё было другое убежище в котором она могла сейчас отсиживаться логически предположив, что если я не провалюсь на тонком льду и двинусь дальше по дороге, то обязательно сюда приду. Я не имел понятия, так оно на самом деле или не так, просто рассуждал отталкиваясь от того, как действовал бы сам.

Но как бы там ни было, сегодня, на ночь глядя да через непогоду уже никуда не пойду, это самоубийство. Чудо уже то, что мне есть где переждать эту ночь.

Допив воду, подобрал из душевой таз, наполнил его из чайника, и как смог промыл ранку на затылке. Крови всё еще было много, да и прикасаться к ней было чудовищно больно, пока промывал вся вода в тазу густо окрасилась в красный. С этим уж не шутят, надо хотя бы перебинтовать. Для того, чтобы это сделать, пришлось еще немного разорить хозяев и пустить на перевязку пару полосок ткани от простыни с постели - из одной сделал тампон, которым зажал ранку, второй забинтовал всё это дело. Самостоятельно бинтовать голову оказалось совсем не так легко, как это обычно показывают в кино, изрядно с этим провозился. Но, в конце концов справившись, уселся за стол, револьвер спрятал за пояс штанов, прикрыв сверху свитером.

Спать сегодня не планировал, буду ждать. Нельзя исключать разных вариантов - убежище могло быть вовсе не беглянки, или она тут могла жить не одна. Кто-то должен будет сюда прийти, обязательно должен, а вот если к полудню не будет никого, тогда уже очевидно и ждать некого. Терять попусту слишком много времени, как в случае с коттеджем, по началу, не буду.

Ожидание, затягиваясь, становилось всё более томительным. Постукивая пальцем по столу я отсчитывал секунды, почти безотрывно глядя на дверь, чтобы не пропустить момент, когда она распахнется. Секунды, собираясь в десятки, складывались в минуты. Одна… две… пять… десять… двадцать… тридцать. Потом еще и ещё. Затем начал путаться.

Вечер сменялся ночью, а мрак переходил в полную тьму.

Еще через несколько минут, я почувствовал, как меня ужасно начало клонить в сон. Веки отяжелели, начали смыкаться, голова повисла на груди. Зыбкая тьма окутала моё сознание уволакивая в необъятные глубины под усыпляющие звуки ветра и треск ломающегося льда. Но, спохватившись, прежде, чем унесло окончательно в царство Морфея, я резко встрепенулся, растер пальцами веки, похлопал себя по щекам.

- Не спать, Игорь, не спать! - дав себе установку, я поднялся и разминаясь, прошелся несколько раз от стены к стене. Подошел к окну, выглянул наружу - ни хрена не видно, темнота густая, безлунная, да еще и снег не прекращался.

- Да я еб твою мать - выдохнул я, усаживаясь обратно в надежде, что с волчонком в коттедже всё нормально.

Время шло, а никого так и не было. Неужели всё зря? Сколько там осталось до рассвета? Ориентировочно прошло часа два после заката, едва ли больше. Учитывая, что зимой темнеет рано, времени еще может быть до хрена и больше. Я бы сказал, что сейчас что-то в районе девяти вечера. Это меня слегка обнадежило. Действительно, чего это я сразу о дурном.

Снова одна за другой потекли секунды с той же томительностью. На сей раз, сонливость оказалась сильнее меня. Взяла почти без боя.

Где-то на границе дремы и яви услышал скрип, мозг воспринял это очередным хрустом льда. Но от сонливости не осталось и следа, когда я почувствовал касание чего-то острого и холодного под подоброродком. Мгновенно встрепенулся, но было уже поздно: кто-то приставил острие ножа к моему горлу.

- Where's Shon? - без предисловий спросила девушка.

Да, это был женский голос, преисполненный холодного, даже ледяного гнева. Нож она держала без дрожи в руке, решительно и крепко. Одно неосторожное движение и мне каюк.

- Шон? Я… да, я знаю. Ты говоришь по-русски?

- Where's Shon?! What did you do to him, bitches?!

Кончик ножа надавил сильнее. Напрягшись еще сильнее прежнего, я ощутил, как кожа поддалась и проступила кровь, скатившись парой капель по шее вниз. Она не шутила и действительно готова была перезать мне глотку, если не жаждала этого. Надо срочно что-то делать. Панически я перебирал в голове варианты. Сказать где Шон? На мне его одежда, скорее всего, она уже догадалась что с ним. Тогда зачем спрашивала?

- Stop… Weapon… Revolver - пробормотал я, взглядом указывая на пояс.

Одной рукой, девушка одернула на мне свитер и выхватила оружие. Это мой единственный шанс. Резким движением плеча, я отодвинул руку с ножом, лезвие больно чиркнуло по скуле, затем щеке, распарывая её, но главное - прочь от горла. Одновременно, я зафиксировал обеими руками кисть руки с ножом, не давая больше ею ничего сделать и извернувшись, врезал ногой оппонентке по колену.

Не ожидавшая того незнакомка вскрикнув оступилась, я добавил локтем в лицо и сорвавшись со стула, опрокидывая его, вывернул руку, вырывая нож. Сработало! Нож упал на пол, я тут же оттолкнул его ногой подальше. Незнакомка воспользовавшись этим мгновением наотмашь саданула меня оружием по лицу, на мгновение аж в глазах померкло. Вскрикнув, я грохнулся кулем на пол, и услышал сухой щелчок холостого револьвера.

- Fuck!

Девушка отшвырнула бесполезный револьвер в сторону и кинулась к ножу. Я попытался её опередить, но не получилось, чертова голова! В последний момент успел откатиться в сторону уворачиваясь от разящего лезвия, на адреналине вскочил на ноги, лихорадочно озираясь по сторонам.

Всё, что мне оставалось, это подхватить стул, которым успел отбить руку с ножом, тут же резко подсек ноги нападающей и оттолкнул её в сторону. Выроненный нож звякнул в противоположной стороне, сама девушка грохнулась на пол, стукнувшись головой о край лестницы.

Одним прыжком сократив разделяющее нас расстояние, я навалился на неё сверху, прижав обе руки к полу.

- Прошу тебя - успокойся, успокойся! - я не знал как это слово должно звучать на английском, а впрочем, ничего не мог сказать сейчас на иностранном, всё перемешалось в голове.

- Ты понимаешь русский?! Русский!... Русиш ю андестенд?!... Я не знаю что здесь случилось! Не имею к этому никакого отношения. Но знаю, где Шон. Шон, да! Я видел его. Могу тебя отвести туда. Хорошо? О'кей?! - в пылу я говорил очень быстро, чуть ли не скороговоркой, пристально вглядываясь в её лицо в стремлении увидеть в них понимание, но видел в нем целую бурю эмоций. Девушка попыталась вырваться, раз, другой, ей это почти удалось, но я держал достаточно крепко. С каждым выдохом, с её губ срывались глухие стоны преисполненные ярости, боли и отчаяния. Она была живой фурией во всей красе. Человеком, которому есть что терять, как и мне.

Но чем больше я вглядывался, тем больше мне казалось, что узнавал это лицо. Кажется, именно его я видел на картине в коттедже. Собравшись с мыслями, задал на английском следующий вопрос:

- Are you Juul?

- Yes - огрызнулась она - Who are you?

- Игорь Шевченко - ответил я по-русски, - слушай… Listen, I don't… I don't… тьфу, блять! Я не желаю тебе зла. Понимаешь? - подкрепляя свои слова действием, отпустил одну её руку, вторую. Потом поднялся сам и подал руку чтобы помочь подняться. Та проигнорировав протянутую ладонь поднялась сама и кинула взгляд в сторону ножа. Перехватив этот взгляд, я предостерегающе покачал головой.

Она понимающе кивнула.

Выдохнув, я зажал ладонью распоротую щеку и добавил кивнув на стол, если не поймет слова, то догадается, что имею в виду:

- Давай поговорим как нормальные люди. У меня есть пара вопросов.

Глава 19 Ответы

Перед тем, как сесть за стол, я позволил себе дерзость оторвать от простыни еще один хороший кусок ткани, чтобы зажать ею кровоточащую щеку, стараясь при этом не сводить взгляда с Джул. Та отвечала мне тем же. Присев за стол, она пристально следила за каждым моим движением.

Смотря на неё, я видел полную противоположность той милой, женственной, нежной и мягкой женщины с картины в коттедже. Это точно была она, но запомнившиеся мне черты лица как-то огрубели, потрескались и заострились, что ли, как будто они были грубо вырезаны долотом и молотком из цельного куска льда. И теперь не скажешь наверняка, сколько ей лет - 40 или больше. Взгляд пристальный и холодный, каким бывает взгляд хищника. Почти таким же был взгляд той волчицы, матери Лони, когда мы сошлись друг напротив друга.

Сама она была вся напряжена, будто готовая развернуться пружина. За столом сидела женщина, которая не может позволить себе расслабиться. Некогда. Тот внутренний мир за который она борется попросту рухнет, если она перестанет держать его на своих вроде как хрупких плечах.

Зажав порез - явно зашивать придется, я присел за стол напротив.

- Итак, ты говоришь по-русски? - медленно произнес я, давая возможность женщине осмыслить, возможно, малознакомые слова.

- Не… немного - произнесла она, с очень характерным для канадцев акцентом.

- Что здесь случилось? На острове? Почему он… такой? - в нетерпении задал я один из самых волнующих меня вопросов. Проследив выражение непонимания в недоуменно сдвинутых к переносице тонких бровях женщины, я взял паузу торопливо вспоминая, как повторить вопрос на английском. Ох уж эти чертовы барьеры:

- What happened in Black River?

- Who are you? - с нажимом на каждое слово повторила Джул уже задаваемый ранее вопрос.

По тону я догадался, что ей интересно вовсе не моё имя.

- Я… - на некоторое время растерялся от того, сколько всего нужно объяснить на мало понятном мне языке, тот еще квест -... самолет, airplane. Экстренная посадка, недалеко от Блэк Ривера. Черт… - я понятия не имел, как эти слова перевести. Пришлось на жестах изобразить летящий самолет, который упал.

- Горы… м, как же это… Mountains, Black River, понимаешь?

- How do you know my name?

- Name… то есть, откуда я знаю твоё имя?

- Yes, name, имя. Откуда?

- Я был в Блэк Ривере, видел твоё послание Шону - для большего понимания изобразил рукой на столе, как будто что-то пишу.

Женщина медленно кивнула, поняла, мол. И задала следующий вопрос уже на ломаном русском:

- Ты стрелял в me?

- Да - не увиливая, с готовностью признался я - но это недоразумение, клянусь. До этого я удирал от медведя, Bear, понимаешь? Я думал, что это он на меня из леса выходит. I'm really sorry.

- Откуда ты… arrived on the island? - ничего не уточняя тут же перешла она к следующему вопросу.

- Откуда я прибыл сюда?

Собеседница кивнула, подтверждая, что вопрос понят верно. А я снова на пару секунд растерялся. Что отвечать? Сказать правду? Не поверит. Я бы и сам не поверил, если бы не пережил всё это. Выкручиваясь, не придумал ничего лучшего, кроме как пожать плечами выражая непонимание, а потом постучать указательным пальцем по виску:

- Амнезия.

Услышав это, она поджала и без того тонкие обветренные губы. Очевидно, таким ответом не удовлетворена, что и подтвердила вслух:

- I don't believe it. Not a single word.

Кажется, это переводилось как: не верю ни одному слову или как-то так. Произносила женщина это так, словно каждое слово выбивала молотом по листу железа. Что ж, вполне резонно. На её месте, я бы, возможно, вел себя точно так же.

- Не веришь? Я могу тебя туда отвести.

Пришлось снова объясняться жестами, показать падающий самолет, затем задействовать вторую руку. Указательным пальцем этой руки я ткнул в женщину и указал на ладонь изображающую упавший самолет.

- И Шон, да. Это всё рядом. Только не думаю, что тебе понравится то, что ты там увидишь - добавил я, не став пояснять, что имею в виду. Женщина и без того это понимала, может по тону с которым я произносил эти слова, а может она знала язык в большей степени, чем показывала. Как бы там ни было, она отнюдь не казалась глупой и я видел понимание в её глазах. Понимание, но не доверие. Разве что взгляд больше не был таким пристальным, прожигающим. Смягчился самую чуть.

- Теперь ты. What happened in Black River? - нетерпеливо повторил я свой вопрос.

- Give me a minute - вздохнула женщина.

Это не самое редкое выражение я знал по фильмам примерно так же хорошо, как и некоторые другие “Дай мне минуту”.

- Хорошо - с долей досады, кивнул я - Fine.

Это промедление уже начинало натягивать струны терпения. Мысленно дал себе зарок стоять на своем и не отвечать более ни на единый вопрос, пока не получу ответов на свои. Местоположение Шона оставалось моим козырем для получения интересующих меня вопросов. Уж не знаю, зачем он ей. Может похоронить по человечески хочет? Может, это её муж? Тогда это желание вполне оправдано. Я бы тоже Катю похоронил, если бы имел такую возможность. Ради неё, хоть голыми пальцами бы землю расковырял.

Женщина меж тем, сначала тяжело откинулась на спинку стула, затем поднялась и прошлась по помещению сосредоточенно потирая лоб, видимо собираясь с мыслями или пробираясь через дебри неприятных воспоминаний. Следя за ней, я отметил, что Джул, несмотря на очевидную усталость, оставалась в прекрасной физической форме с угадывающийся под курткой и джинсами гармонией объемов груди и бедер - отличительных черт фигуры «песочные часы». Вот ни разу не удивлен, что ей удалось от меня сбежать после выстрела. Может она спортсменка, никогда бы не подумал о ней, как о художнице чьей кисти могут принадлежать те картины. Почему я вообще решил, что они могли принадлежать ей? Она же не одна там жила.

Неторопливо пройдя помещение из конца в конец, она остановилась у кухонных шкафчиков и подперев рукой подбородок, молча уставилась на меня, пока я решил заняться перебинтовкой щеки. Признаться, под этим взглядом я почувствовал себя даже как-то малость неловко. Первый живой человек за две недели все таки, да еще и противоположного пола. Как же жалко я, наверно, сейчас выгляжу. Заросший, ободранный, перебинтованный. У нас в Тольятти бомжи и то опрятнее выглядели. Помогать она, впрочем, мне не стала. Я и не просил. Не настолько мы еще доверяли друг другу. Лучше уж сам как-нибудь.

- Итак? - закончив с этим, подстегнул я Джул.

- Solar cycle - начала она - began to be recorded in 1755…

- Погоди-погоди, Stop, не так быстро. Solar cycle… солнечный цикл, так?

Указательным пальцем, женщина указала наверх, а потом им же изобразила круг в воздухе. Я неуверенно кивнул, ну допустим, солнечный цикл. Дальше было уже проще. Получалось - солнечные циклы начали фиксировать с 1755 года. Нда-а, издалека же она решила начать. Кивнул, прося продолжать.

- Текущий - на русском продолжила она, усаживаясь за стол - эм… два and пять…

- 25-й? - догадался я.

- Yes.

Это была очень долгая и утомительная для нас обоих беседа, затянувшаяся до глубокой ночи, а потом и до первых солнечных лучей. Поначалу, Джул неохотно вдавалась в детали, но я в своем стремлении докопаться до сути, оставался достаточно настойчив. Общая цель - пройти через языковый барьер, как бы объединила нас на некоторое время, заставив забыть, что несколько минут назад, мы едва не убили друг друга. В общем и целом, опуская наши попытки понять друг друга, получилось примерно вот что.

Первыми в обществе, о безмолвном апокалипсисе начали говорить не политики и не эксперты с телеэкранов, а блогеры-любители на лайвджорнал. Возможно, именно поэтому их словам в основном прислушивались лишь такие же, как и они, любители теорий заговора. С их слов выходило, что солнечные циклы начали фиксировать с 1755 года - с тех пор Солнце завершило 24 цикла. Однако нынешний, 25-й, отличается своим ускорением, что грозило спровоцировать самую мощнейшую за всю историю наблюдений геомагнитную бурю, своего рода солнечный супершторм с землетрясениями небывалой силы и еще целым ворохом ужасов которым позавидовали бы иные фантасты.

Так что и вовсе неудивительно, что всё это воспринималось какой-то параноидальной чепухой.

Но об этих словах вспомнили, в середине сентября, когда в разных точках Земли начали наблюдать яркие полярные сияния. Газеты Новой Англии и Северной Австралии сообщали о том, как небо окрашивалось в переменчивые цвета. Из опасений за свои жизни, люди, один за другим начали спешно покидать поселок унося с собой всё, что только могли. Страх, расползался среди людей подобно чуме.

Однако вспышки 3 октября по своей силе и эффектности затмили события всех предшествующих дней. Джул лично, вскоре после полудня, около 14 часов, увидела две вспышки интенсивного белого света, такие же яркие, как и прямые солнечные лучи. От электрического оборудования летели искры. Отключенные устройства продолжали посылать прерывистые сигналы. В некоторых местах искры и короткие замыкания вызвали пожары.

С 16 часов того же дня, начала стремительно ухудшаться погода, температура устремилась к нулю, пошел снег. В октябре. Мне пришлось несколько раз переспросить и десятки раз уточнить, чтобы осознать, что я понял её правильно.

Ночью начались подземные толчки. Это было не только на острове, исходя из прерывистых радиосигналов, мощность землетрясений по всему миру нарастала, их самих становилось больше вслед за усилением интенсивности космического излучения.

Тут снова пришлось нам повозиться в попытках понять друг друга. Мне упорно казалось, что где-то я понял не верно.

- Каким образом частицы высоких энергий провоцируют землетрясения? Ммм…

Соображая, как объясниться, я выставил перед женщиной две руки, ладонями кверху, как чаши весов.

- Вспышка… Flash - с этим я указал на правую - и землетрясение, earthquake? - тут указал на левую и изобразил недоумение.

Женщина в ответ пожала плечами.

- Скорее всего взаимодействие e… electric

- Электрическое?

- Yes. Не прямое, а - Джул пощелкала пальцами пытаясь подобрать слово - mediocre.

Я не знал, как оно переводится, но примерную суть улавливал. Теперь мне понадобилась пауза, чтобы переварить услышанное. Поднявшись из-за стола, прошелся по помещению и чем больше осознавал услышанное, тем со всё большей отчаянностью хватался за голову: я не помнил ничего подобного в 2010 году. Ничего такого не было в моей реальности, по меньшей мере до тех роковых событий в 24-м.

А если бы нечто такое и было в прошлом, то какая-то информация обязательно промелькнула бы в новостях. Но как же так? Я что, оказался в альтернативной версии этого самого прошлого, в котором то, что случилось в 24-м, уже произошло? Раз возможно перемещение во времени, то логично предположить, что возможны и перемещения между реальностями.

- Сука! - не сдержав наплыв распирающих эмоций, я от души долбанул ногой по кухонному шкафчику вымещая злобу на коварство судьбы, которая подкинула было надежду на спасение близких, но вдруг выписала такой неожиданный вираж. Затем, упершись в него ладонями, понуро опустив голову сделал несколько спокойных вдохов и выдохов, медленно беря себя в руки. Хотелось крушить, ломать, вопить. Но истерика еще никому не помогала.

Справившись с самим собой, повернулся к женщине, что всё это время с очевидной опаской наблюдала за мной.

- I'm sorry - на выдохе пробормотал я, и вернулся к столу.

Первое за что зацепился мой взгляд, уже более или менее наметанный подмечать мелочи, это то, что ножа не было там, куда он закатился при схватке.

- Knife - усаживаясь, произнес я, ткнув пальцем в стол, мол: нож на стол.

- No - с холодом ответила Джул.

- Jul, knife - не узнавая своего собственного голоса потребовал я, вперив требовательный взгляд в глаза собеседницы.

Несколько секунд мы так и сидели друг напротив друга, глядя глаза в глаза. Но в конце концов что-то в моем взгляде, заставило женщину уступить и медленно положить нож посреди стола.

- Fine - одобрил я - продолжим. Какой сейчас месяц?

Несмотря на то, что вопрос я задал на русском, она его поняла и ответила, как смогла:

- Seems… 25 октябрь.

- Значит, октябрь… - пробормотал я, откинувшись на спинку стула.

Кажется, теперь это моя новая реальность, в которой снег и разруха везде, а наступит ли вообще оттепель неизвестно. И все равно я намеревался двинуть в Россию. Сразу, после того, как покину остров и разберусь с этим домом на Картман-стрит.

Какая-то надежда на то, что близкие могли выжить в этой реальности все таки была и её мне хватит, чтобы проделать путь в тысячи километров.

Еще несколько минут мы так и сидели друг напротив друга, наедине со своими мыслями, пока снаружи медленно успокаивался снегопад и плавно рассеивалась ночь отодвигаемая рассветной зарей. А затем, продолжили прерванную беседу о случившимся на острове.

Горстка людей решила остаться на острове, рассудив, что в складывающихся обстоятельствах тут могло быть безопаснее всего. Но они ошиблись. Вскоре, после того, как начались перебои с электричеством, сотни зэков сбежали из местной колонии. Возможно, полиция успела бы принять меры, если бы кто-то из офицеров не оказался с ними в сговоре, они как будто знали, что произойдет. Но известно о побеге оказалось слишком поздно.

В поселке началось настоящее побоище, не все стремящиеся покинуть остров, успели это сделать.

Помог случай: подземные толчки отрезали поселок от порта - именно в порту сосредоточены основные силы ублюдков. А с теми, что остались здесь удалось справиться группе выживших. Но здесь же они и сами застряли.

Единственный путь с острова - через порт. В общем туда ведет три дороги.

Первая - северное шоссе, на 40-м километре путь идет через длинный подземный тоннель, но в нем случился обвал.

Второй - по мосту через реку, ту самую реку, у которой мы сейчас находились. Он обвалился.

Третий - самый дальний, южный, в обход практически всего острова, по нему доставляли заключенных в колонию. Что сейчас там никто не знает. Шон попытался починить полицейский фургон, чтобы расследовать этот путь, но не успел.

Оставаться здесь слишком опасно. Беглые заключенные, имея в своем распоряжении водный транспорт, могли в любой момент высадиться на любой оконечности острова и добраться к поселку. По предположению Джул, пока их сдерживало лишь то, что поживиться здесь было уже нечем, цель не оправдывала средства. Но, если они решили организоваться здесь основательно, то лишь вопрос времени, когда они рассредоточатся по всему острову.

Среди оставшихся здесь выживших начался разлад, который только усиливался день ото дня. Одни ушли на юг пешком, они решили попытаться покинуть обреченный остров.

Другие становились параноиками, они начинали кидаться друг на друга, как звери, убивая своих же.

На сегодняшний день, выживших практически не осталось. Лишь Джул с детьми и еще один человек - офицер полиции Бенсон. Это всё.

Что ж, вот и сложилась картина, за исключением одного пазла - фото, которые мы с Лони нашли в одном из домов и какое значение в них играет Шон? Джул не знала об этом или скрывала? Зачем она двигалась в поселок? Раздумывая над этим, я решил не спрашивать напрямую. Так я только выдам, что фото нашел. Но если вернувшись к поселку, она сама направится к тайнику, то останется только прижать её к стенке.

- That's what - принимая решение заговорил я - Let's go back to Black River. Шон, я отведу тебя к нему.

Глава 20 Гости

Прежде, чем мы двинулись в путь, Джул понадобилось время на то, чтобы предупредить своих. Как она сама заявила, уходя, это не займет больше часа максимум. Нож она забрала с собой, при мне оставался мой револьвер, который я убрал обратно, в карман. Упорствовать и набиваться вместе с ней я не стал, хорошо понимая, что доверие, это штука такая. Одна ночь проведенная за столом переговоров еще не сделала нас друзьями и даже приятелями. Прежде всего, мне придется доказать, что я не лгал, рассказывая о своей истории попадания сюда.

Рассветная заря окрашивала небо на востоке в яркие багряные цвета медленно рассеивая густоту безлунной ночи. Снег продолжал идти, хотя уже вовсе не так густо, он уже практически кончился, как и тепло в этом домике. Морозная свежесть незримо наползая на это уютное убежище, потихоньку пробиралась под слои одежды, заставляя зябко ежится.

Конец октября. Подумать только…

Мне очень не хотелось верить Джул, но против фактов не попрешь - это ей принадлежало послание Шону. Это она изображена на картине как заботливая мать. Такой человек не способен на коварную ложь, да и чего ради ей лгать?

Долго сидеть сложа руки в ожидании, я, впрочем, не стал. Для начала, проверил вещи в рюкзаке, закинув его на стол. Кастрюля расплющилась - видимо она приняла на себя основной удар. Лупа уцелела, а вот спичек в моем распоряжении осталось еще меньше. Коробок постигла та же участь, что и кастрюлю, спички переломались и рассыпались, уцелела лишь одна, и то наполовину обломанная. Досадно. Но хорошо хотя бы уже то, что хоть что-то уцелело. Новая реальность приучала ценить те мелочи, на которые в прошлой жизни я даже внимания не обращал.

Уцелевшую, относительно, спичку я бережно завернул в лист бумаги, с максимально возможной аккуратностью обмотав десятком слоев, а затем в нагрудный карман куртки её. Этот карман, на молнии, воспринимался самым прочным, его не разорвало при падении, даже не повредило. Застегнув, мягко прижал ладонью, вбивая себе в голову строго настрого установку беречь ее как свой единственный гарантированный шанс разжечь огонь.

Бесполезную уже кастрюлю оставил на столе, остальные вещи сложил обратно.

Затем, подобрал чайник и вышел наружу, снега набрать.

Сейчас, когда практически ничто не мешало обзору и даже головная боль слегка утихла, я не упустил возможности оглядеться, на всякий случай. А ну как женщина все таки обманет и придется тактически отступать.

Судя по следам, Джул ушла на северо-запад. Я же, прихрамывая, вышел сначала на причал, а потом рискнул ступить на лед. Домик располагался в небольшой, поросшей тростником прибрежной ложбинке среди густо посыпанного снегом леса. Благодаря своему расположению, территория домика воспринималась надежно укрытой от посторонних и защищенной от внешнего мира. Впрочем, как бы мне не хотелось поверить в эту защищенность, я не обманывался на этот счет.

Река расстилалась слева направо насколько хватало взгляда, местами ощерясь нагромождением обломков льда - в основном они были сконцентрированы поближе к середине, там, где течение по всей видимости особенно сильное, не дающее льду надежно сковать глубины.

Вернувшись в дом, туго укутал чайник остатками ткани, надеясь, что таким образом снег внутри хотя бы быстрее растопится. Пить хотелось уже довольно таки сильно.

А пока вода подходит, присел на край кровати и осмотрел ногу, предварительно аккуратно, по миллиметру отодрав засохшую повязку - на сухую делать это было до ужаса больно, приходилось пересиливать себя, скрипя зубами.

Волчий укус потихоньку заживал, по меньшей мере уже не кровоточил и то благо. Но лодыжка прилично так опухла, удивительно, как она такая вообще помещалась в ботинок. Прикасаясь к ней, боли почти не ощущал, а вот зуд очень даже. Ступать я этой ногой более или менее мог, но вес всего тела держать на ней, как например в случае перехода через сугробы было невозможно. Что с этим делать понятия не имел, оставалось только надеяться, что само пройдет.

Минут с 15 дал ноге просто отдохнуть, расположив её вдоль кровати, мысленно рисуя при этом, через какой ад пришлось пройти местным, если всё, что рассказала Джул правда. Мне, конечно, тоже пришлось несладко, но по факту для меня всё самое жуткое закончилось в первые же минуты. Хотя, как я умудрился не погибнуть вместе со всеми, всё ещё оставалось загадкой, ответ на которую, думаю, скрыт где-нибудь там, в темных дебрях высокой науки. Вот же угораздило-то. Не став углубляться во все это, снова натянул ботинок, бережно укрывая открытые участки ноги.

Затем, проверил чайник. Снег не растопился полностью, но нацедить немного воды уже было можно, что я и сделал, набрав себе кружку, чуть больше, чем на половину. Пил не торопясь, аккуратно, маленькими глотками, дабы не терзать лишний раз горло. Вода была ледяной. К тому времени, как я её допивал и вернулась Джул.

- Что у вас по еде, food? - первым делом спросил я - у меня остался только один кусок волчатины… I have one piece, woolf.

Уж не знаю, как она меня поняла, мне показалось, что взглянула как на умственно-отсталого, но я не знал, как выразиться точнее.

- Нам хватит - коротко, на русском объяснилась Джул.

Не стал уточнять, как это понимать. К слову, из вещей при ней не было ничего, кроме поясных ножен из которых и проглядывала рукоять давешнего ножа. Общаясь на предмет деталей, учитывая языковый барьер, можно было застрять здесь еще на добрые часы, а меня в поселке, между прочим, волчонок дожидается.

Покинув дом, мы двинулись по той же самой дороге в обратном направлении. Женщина шла впереди, указывая путь, хотя, я, впрочем и так догадывался что одно из направлений этой дороги должно выводить если не к основному шоссе, то к какому-нибудь объекту рядом. Шли молча, но довольно быстро. Я со своей ногой едва поспевал за Джул, упираясь на свою палку. Однако проходя то место, где накануне чуть не провалился под лед, мы оба на секунду многозначительно переглянулись.

- У тебя почти получилось - на русском пояснил я, тем тоном, которым обычно подбадривают проигравшего в каком-нибудь соревновании.

Женщина, поняв, что я имею в виду, только фыркнула.

Сейчас, понимая и медленно принимая тот факт, что на дворе лишь октябрь, мне казался чем-то неестественным тот мороз, что кусал лицо. Мозг упорно пытался отвергнуть то, чего никак не должно было быть сейчас, как будто это какой-то сон. Но нет, это - реальность. Наша новая реальность - не уставая, напоминал я сам себе.

Безлюдный лес по обе стороны дороги был погружен в тишину. Слышен был только скрип снега под нашими шагами. Сложно было представить, что где-то тут есть еще кто-то помимо нас. Ещё сложнее было поверить в то, что на острове орудует шайка отмороженных мразей, беглых заключенных.

Лишним напоминанием о развернувшийся на острове недавно трагедии послужил показавшийся из под снега, примерно в полукилометре от того места, где мы накануне вышли из леса автомобиль хадсон хорнет. Точнее то, что от него осталось. Американская классика наряду с Ford и GM, производившаяся в 1955-1957 годах.

Судя по тому, что я видел, водитель не справился с управлением входя в поворот, вылетел за обочину и сбил здоровую ель. На какой же скорости он мчался? Удар был достаточно сильный, чтобы смять капот в мясо, а дерево свалилось на кузов, почти полностью расплющив его и разбросав по округе чемоданы с верхнего багажника. Жуткая картина.

- Hunt family - не останавливаясь, лишь взглянув на останки автомобиля, пояснила Джул, - одни из последних, пытающихся покинуть остров - на русском добавила она и продолжила перейдя на свой родной:

- Tried to get to the bridge.

Насколько я понял - семья Хант, пытались добраться до моста. Что с ними в итоге случилось, уточнять не стал. Это и так было очевидно. Скорее всего, трупы оставались внутри.

- А Афанасьев? - спросил я на русском.

- What? - обернулась женщина.

- Виктор Афанасьев. Он успел удрать отсюда? - подкрепляя слова жестами, махнул рукой куда-то вдаль позади себя.

Джул недоуменно сдвинула брови к переносице, что добавило ей здоровую долю суровости. А я только теперь понял, какую ошибку совершил - как ей объяснить, откуда я мог знать Афанасьева, если в этой реальности он не популярен? Сослаться на то, что мы соотечественники, разве что, пересеклись где-то в России. Гадство! Вот что выживание в одиночестве делает с человеком, ты учишься замечать детали, но расплачиваешься за это тем, что забываешь об осторожности в общении с людьми.

- Yes - всё же коротко бросила Джул через плечо.

Ну, спасибо хоть на этом. Одними губами я ругнулся на самого себя, приказав впредь думать трижды, прежде чем о чем-то спрашивать.

В полную противоположность пути к реке, путь в обратном направлении шел под уклоном вверх. Уклон был совсем небольшой, буквально в несколько градусов, но постоянный, что в условиях снежных завалов значительно осложняло путь.

Вскоре, я понял, что мы прошли совсем близко к тому месту, где я пытался охотится на кроликов. Краем глаза даже уловил знакомый бурелом, проходящий по левое плечо от нас, на расстоянии... не знаю, метров, может 200. Твою ж мать! мы вернулись, но окольными путями?!

- Bear! - спохватился я, догоняя и хватая спутницу за плечо - я видел его недалеко отсюда, до того как…! - видя, что она едва меня понимает, попытался как-то изъясняться жестами, махая в ту сторону, где проходил бурелом. Не знаю как, но кажется она меня в конце концов поняла.

- Maybe it just seemed to you?

- Нет, мне не показалось - настойчиво заявил я, изгоняя, впрочем из голоса панические нотки - Я видел его так же четко, как тебя сейчас.

- Тогда быстрее - не удовлетворившись этим объяснением бросила она, дернув плечом.

Я двинул следом. А какой был выбор? Но в конце концов, мы действительно пошли быстрее. Спустя время, дорога какими-то окольными путями всё же вывела нас к церквушке. Я ни разу не удивился тому, что лазая у церкви, не заметил эту дорогу ранее. Последние отрезки пути полностью занесло снегом, можно было и не пытаться пройти через образовавшиеся завалы. Так что, нам пришлось отклониться от маршрута и описать здоровенный крюк через лес, чтобы все таки выйти к полянке перед церковью. Ну, а оставшуюся часть пути от неё, я уже прекрасно знал и сам.

По шоссе мы уже шли бок о бок, никто никому не указывал путь. По ощущениям, весь путь от рыбацкого домика до церкви занял у нас около полутора часов. Сделав скидку на сугробы, получаем что-то около 3 километров. Ха! Получается, я был прав ранее, когда рассуждал о расстоянии, которое могла пройти Джул с малышами. Мелочь, а всё ж приятно.

Проходя через мост, я вскинул рукой останавливая Джул:

- Teen Wolf - пояснил я.

- What?! - переспросила она, явно раздражаясь от моих пояснений.

Её можно было понять, то медведь, мол, то волки, более дерганного спутника поискать надо, но не став на сей раз пускаться в объяснения перешел на бег, насколько это позволяла моя нога, быстро увеличивая расстояние между мной и Джул. Мне нужно было успеть переложить фото в карман прежде, чем она сама их найдет.

Уже приближаясь к коттеджу услышал до боли знакомое тявканье, волчонок, учуяв хозяина прямо таки исходился от нетерпения у окна.

- Иду, дружище, иду, потерпи! - с едва ли меньшей радостью объявил я.

Стоило мне открыть дверь, как Лони мелким вихрем кинулся ко мне, начал радостно вертеть хвостом, одновременно подвывая и поскуливая в попытках запрыгнуть на руки.

- Привет Лондон, привет дружок! Да, да, я тоже скучал. Ух ты как ты скучал! Верю, верю, приятель! - я потрепал питомца за холку, дал себя игриво куснуть и подняв озорника на руки прошел в дом. Вместе с ним, приблизился к шкафу и мимолетно закинул пачку фотографий в боковой карман куртки.

Порядок, успел.

Джул ждать себя не заставила.

- Тявк! - выразительно объявил волчонок о присутствии чужого в доме

- This is Loni. I killed his mother - как смог кратко пояснил я историю его появления здесь, отпустив волчонка на пол.

- Loni! Loni, come to me... - не став сторониться маленького хищника и не сдержав умилительной улыбки, она присела на корточки, подав малышу ладонь.

Волчонок, завиляв хвостом неуверенно переглянулся со мной. Я кивнул, можно, мол.

И в это мгновение я увидел за маской внешней суровости ту самую Джул, с картины на стене. Доверительная связь между волчонком и женщиной наладилась практически сразу. Она даже общалась с ним совершенно иным тоном нежели со мной, таким мягким, можно даже сказать томительно-соблазнительным. Признаться, я даже начал слегка ревновать волчонка. Ишь ты, как ластится-то к чужому человеку!

Пока они знакомились, я то и дело хмуро косясь на эту парочку, занес в дом оставшийся кусок волчатины и уложил просохшие дрова в камин.

- So?... - объявил я, обращаясь к Джул, усевшийся с Лони в кресло.

- So? - выразительно переспросила она.

- Спички, еда? Matches, food? У тебя что-нибудь есть с собой?

- No - с готовностью и даже как будто с какой-то дерзостью объявила та.

Зашибись. Она что, издеваться надумала? Я сделал глубокий вдох, затем ткнул в неё указательным пальцем, как если бы собирался отчитать. В последний момент взяв себя в руки, убрал его, и заговорил спокойным тоном на чистом русском:

- Значит так, я съел вашу рыбу. Да, признаю, виноват. За это я готов поделиться своими остатками мяса, хорошо. Но на будущее, если мы не разойдемся своими путями, поясняю сразу: я никому не позволю сесть на свою шею. Окей?

Женщина перегнулась с волчонком и снова взглянув на меня вопросительно приподняла бровь. А я только рукой махнул. Женщины. Вот вроде и взрослая тетка, а вдруг стала вести себя как подросток трудного периода. Интересно, это она меня так проверяет или на самом деле такая? Скорее всего первое - успокоил я сам себя, разжигая сначала лампу, а потом и камин. К слову, Лони съел и выпил всё, что я ему оставлял, так что оставшийся кусок мяса, нам предстояло разделить на троих.

Раздевшись, взялся за готовку. Решил приготовить бульон, мелко настругать мясо, чтоб погуще получилось, не одну воду хлебать. Какая ирония, вот, я снова на кухне, снова готовлю для противоположного пола. Как жаль, что на месте Джул не Катя.

- Where is Sean? - из гостиной окликнула меня Джул.

- В пизде - не сдержав эмоций пробормотал я себе под нос.

И тут же мысленно укорил себя за это. Ну зачем я так? Нельзя так к погибшим, особенно к тем, чья одежда спасала меня от холодов. Никак нельзя. Мысленно попросил прощения у этого самого Шона.

Пока бульон готовился, я, снова дав больной ноге отдых, присел на подлокотник кресла и принялся, опять же, кое как переходя через языковый барьер, пояснять где, когда и при каких обстоятельствах нашел Шона, начиная с того момента, как покинул самолет и предусмотрительно умалчивая о том, что при нем нашел.

Не знаю, верила ли она мне, скорее всего нет. Или периодически переходила от веры к сомнениями, по лицу судить было сложно. Но, по меньшей мере, слушала с той же внимательностью, с которой и я внимал её рассказу накануне.

Лони меж тем, радуясь человеческому теплу, переходил то из рук Джул к моим, то обратно, так и прося ласки. Ни она, ни я, отказывать в этом маленьком капризе ему не стали.

Подкрепившись горячим и питательным, хоть и не самым вкусным бульоном, мы, собравшись, и не медля лишний раз, все втроём двинулись в путь, Лони тоже нужно было как следует размяться, подышать свежим воздухом. Через наиболее большие снежные завалы я нес его на руках. Поглядывая на него, то и дело отмечал, что малыш рос не по дням, а по часам. Во взгляде и повадках прослеживалась этакая хищная суть, всё больше и больше отваги и врожденной резкости.

Как и везде, снега по пути в горы было много. Через некоторые завалы приходилось обходить, делая крюк через лес, некоторые нельзя было обойти никак, кроме как напрямую. Словом, путь изматывал. С больной ногой передвигаться по сугробам было очень сложно. Если Джул попросит потащить Шона, чтобы захоронить его, это будет уже попросту невыполнимой задачей, даже для нас обоих.

К тому времени, как мы добрались до серпантина, солнце находилось уже за полуденной отметкой. Возможно два или три часа дня. Может больше, меньше едва ли.

И вот, снова наверх. Кто бы мог подумать, когда я с таким отчаянием сбегал от волчицы в первый день, что мне потом, дважды придется подниматься обратно. Причем, во второй раз поднимался с такой уверенностью, словно поселок и его окрестности, это мой второй дом.

Хотя… может оно так и было - второй дом, для моей новой жизни. Тьфу - тут же мысленно же одернул я себя. Мой дом в родной стране, в России, там, где Катя, где отец и мать, не здесь.

К слову о доме. Когда мы поднялись к озерцу, Лони вновь поднял на руки. Во-первых, чтобы он не видел своего прежнего дома, того, где умерла его мать. Я не знал как собаки, то есть волки, могут на такое реагировать, но проверять не хотел.

Во-вторых и самых главных - чтобы не свалился по пути через скалистые дорожки, по которым предстояло пройти дальше.

Проходя вдоль скал, по пути к пещере Шона, я окончательно укрепился в той мысли, относительно Джул, которая уже посетила было меня по пути через серпантин - она боится высоты. Она пыталась скрыть свой страх, но панически бегающие зрачки при каждом её случайном взгляде вниз не утаились от меня. Подначивать этим женщину впрочем не стал, мы же не на школьной прогулке. Просто отметил в голове на будущее, мало ли.

И вот, добравшись до вожделенной пещеры и беспрепятственно пройдя еще немного, мы добрались до тела. Оно оставалось в точно таком же положении, в котором я его и оставил уходя в прошлый раз.

Взглянув на Джул, я понял, что они и впрямь были близки. Её глаза, взирающие на тело, быстро наполнились влагой, которую она тщательно сдерживала, а выражение лица преисполнилось сожалением, о, возможно, не досказанном, несделанном. Подобные чувства мне знакомы.

- We'll leave you - тихо произнес я.

Это переводилось примерно как “мы оставим тебя”

- Пошли Лони, идем, дружок, идем. Она скоро присоединится к нам.

Остановились мы у самого выхода из пещеры. Присев на один из валунов, я отпустил рядом с собой волчонка и принялся поглаживать его, задумываясь о превратностях судьбы. Менее месяца, всего две недели назад, ну, в случае с Джул чуть дольше, но не суть, каждый из нас жил своей счастливой и беззаботной жизнью. Строили какие-то планы, мечтали, совершали ошибки.

А сейчас, те немногие из нас, кто смог уцелеть, вынуждены были сражаться за свою жизнь и за то, что нам было дорого. Что же останется от каждого из нас, если вдруг, новый мир, лишит нас этого, самого дорогого для каждого? Насколько правдиво выражение “бойтесь людей, которым нечего терять”? - я не желал этого проверять. Надеюсь и не придется.

Джул вернулась к нам, примерно спустя минут сорок, с мокрыми глазами и следами слез на лице. Но первое что я услышал, когда она обратилась ко мне на ломанном русском, тихим, чуть подрагивающим голосом, оказалось то, чего я надеялся не услышать:

- Когда ты нашел его… при нем не было ничего кроме?...

О нет... лучше бы ты молчала, дорогая.

- Кроме одежды и оружия? - дополнил я - Только письмо от его дочери. Оно осталось дома. Идем. Пора возвращаться, я покажу тебе.

С этим мы двинулись обратно. Возвращаясь я прямо таки не находил себе места, то и дело кося взглядом на спутницу. Чего ради она спрашивала? Она замешана в этой тайне с фото или просто интересовалась? Признаться, мне хотелось верить во второе, эмоции с которыми она смотрела на Шона подделать нельзя.

Выйдя обратно к озерцу, я указал в том направлении, где находился мой самолет.

- The plane is there - пояснил я на наиболее понятном ей языке.

Если захочет - пусть сходит и проверит, а мы с Лони домой. С нас достаточно на сегодня. Джул, впрочем, продолжила следовать за нами. Лишь бросила в указываемом мной направлении короткий, незаинтересованный взгляд.

Выйдя к нише, а затем на серпантин, я окинул взглядом расстилающееся внизу пространство. Вопреки происходящему с нами, вид открывающийся с высоты птичьего полета просто бесподобен всегда. Все таки стоит иногда позволить себе на минуту остановиться и просто насладиться моментом пока есть такая возможность, ведь как знать, что судьба уготовила нам дальше. Конкретно же сейчас, я не останавливался, но значительно сбавил шаг. Внезапно, зацепился взглядом за кое-что далеко внизу, заставившее меня резко остановиться и остановить спутницу вскинутой рукой:

- В поселке кто-то есть…

Глава 21 Банда

- Вон там, смотри - пальцем я указал в том направлении, где заметил движение. Вон опять. Нет, мне не показалось. По шоссе между домов кто-то шел, как будто следуя по нашим же следам в снегу. Видно было лишь одного человека, он с высоты воспринимался муравьем, не вглядываясь и не заметишь даже, что кто-то идет, но это не значило, что где-то там не могло быть еще кого-нибудь.

Джул мыслила примерно так же, это я отчетливо видел по явственно прослеживающемуся выражению тревоги у неё на лице. Чем дольше мы наблюдали, тем более очевидно становилось, что неизвестный не просто разведывал обстановку, он шел целенаправленным маршрутом к серпантину по цепочке наших следов. Но почему он двигался один? Слишком самоуверен или… каковы шансы, что это может быть офицер Бенсон, о котором Джул упоминала ранее?

Поинтересовался у неё об этом напрямую.

- Вероятность… есть - на русском, неуверенно и не сразу ответила она.

Мне этого было достаточно, чтобы принять единственно верное решение.

- Давай-ка отойдем, за мной. Here, follow me - с этим я попятился назад, в целях затаиться у рощи. Если это кто-то из беглецов, то будем действовать по обстоятельствам. Если офицер, то будем считать, что тревога ложная.

Без панической спешки добравшись до рощи, мы затаились в сугробах, поближе к расщелине. Если случится необходимость удирать, то у нас преимущество по расстоянию. Скрыться, впрочем, я не рассчитывал, следы выдают нас с головой, но тьма пещерных ходов до которых мы сможем добраться первыми, сыграет нам очень даже на руку.

Медленно потекли минуты ожидания, сгущаясь подобно киселю. Тяжесть момента как будто передалась и волчонку, тот перестав озорничать, спокойно сидел у меня в руках, сосредоточенно глядя в том же направлении, куда устремляли свои взгляды и мы с Джул. Возможно, он тоже чуял приближение чужого.

Никто из нас не произносил ни слова. Мы оба понимали, что даже если сюда выйдет лишь один из беглецов, это значит что остальные тоже где-то здесь, на этой части острова. Останется только бежать, а все мои вещи, кроме единственной спички, остались дома. Чертовски неосмотрительно. Гадство!

Сказать, что я испытал облегчение, когда человек показался у озерца, но Джул, вместо того, чтобы кинуться к расщелине бросилась навстречу к неизвестному, выкрикнув "Бенсон"! значит ничего не сказать. Пронесло. Всего лишь офицер Бенсон. Какого хрена он здесь делает, это уже другой вопрос.

Это был крепкий, как бык, мужчина, лет под 40. То есть с Джул они были примерно в одной возрастной категории. В зимней служебной куртке, с проницательным взглядом бывалого служаки, жесткой щеткой усов над верхней губой и недельной щетиной покрывающей всю нижнюю часть лица. Если убрать щетину, то это будет классический коп из США, какими их показывали в фильмах и сериалах 90-х. Не знал, что такие бывают в реальности.

Неторопливо приближаясь к ним, я имел возможность слышать и отчасти понимать, о чем они активно переговариваются. Насколько мне хватило знаний языка, получалось - они уже здесь, надо уходить, немедленно. Понятно, кто подразумевался под этим "они". Беглые заключенные, кто же еще.

- Игорь - представился я подавая мужчине руку для пожатия, резонно предполагая, что Джул уже рассказывала ему обо мне. Видимо, так оно и было, только реакцию я получил прямо противоположную той, что ожидал: мужик смерил меня быстрым холодным взглядом и проигнорировав протянутую руку, увлек Джул за собой, в обратном направлении, к серпантину, вниз, двигаясь быстрыми широкими шагами по проложенной нами тропке.

Я, стараясь не отставать и продолжая держать волчонка на руках, двинулся за ними хорошо поняв в этот момент две вещи.

Первая: доверие в складывающихся обстоятельствах - еще более тонкая штука, чем предполагалось ранее.

Вторая: времени у нас действительно в обрез. Ночевать мы будем уже не здесь, я, впрочем, был вовсе не против такого расклада, ибо нервозность этих двоих быстро передалась и мне. Речь, похоже, шла не о часах, а уже о считанных минутах.

По дороге вниз, Джул с Бенсоном переговаривались почти не прерываясь, они говорили слишком быстро, чтобы я мог достаточно четко понять всё, но из обрывков которые все же мог осмыслить, мне удавалось уловить примерную суть их беседы: Бенсон считал, что это я навел банду на них. Джул склонна была ему верить, открыто сомневаясь в моих скомканных объяснениях своего появления здесь. Но при этом, сомневалась и в том, что я мог быть причастен к банде. Она хотела меня допросить, однако офицер отсекал это выражением, в котором отчетливо слышалось слово "naive" - наивная и "time" - время.

Мое положение усугубляло то, что я не из местных. Меня в лицо не знал ни Бенсон ни Джул.

- Амнезия! - вскрикнул я, - авиакатастрофа! Черт! - ругнулся, когда в попытке убеждения отклонился с тропы и утоп в снегу. Как же мне не хватало знания языка, как же не хватало времени, чтобы убедить их в своей правоте!

Плохи мои дела. Но признаться, меня это всё уже в край достало. Еще не понимая какую большую ошибку совершаю, решил отложить попытку убеждения до того момента, когда выберемся отсюда и доберемся домой, где ничто не будет мешать объясниться.

Признаться, одному оно было как будто даже как-то проще выживать, когда моими основными задачами были поиск еды. А сейчас… от одних надо быстро убегать, других убедить в своей правоте. Что за дерьмо? Совсем не на это я надеялся, когда горел желанием отыскать выживших. Но с другой стороны чувствовал - моя история пребывания на острове подходит к концу, уже скоро все должно решится. Так или иначе, уже скоро я покину Блэк Ривер.

Когда мы добрались до коттеджа, Джул, не останавливаясь, устремилась наверх. Как было понятно по звонким детским голосам, там её дожидались дети. Я же, отпустил волчонка на пол, двинулся было в гостиную за своими вещами, однако Бенсон не дал мне такой возможности. Схватив за шею, он резко прижал меня к стене, надавливая на горло.

В таком положении, я не мог ни слова вымолвить из себя. Этого офицер и не требовал. Отточенными до автоматизма движениями, он прошелся по моим карманам. Добравшись до того, где лежали фото, он вынул стопку, окинул их быстрым взглядом, а затем взглянул на меня, глаза в глаза. На сей раз я увидел в его глазах не просто холод, а угрозу.

По-прежнему не произнося ни слова, он ударил меня лбом в нос.

Вскрикнув, я грохнулся на пол, заливая его кровью. Проблема было не столько в носу как таковом, сколько в разбитом затылке, который я здорово потревожил стукнувшись о стену. Голову прострелило жуткой болью. Перед глазами вновь всё поплыло, исказилось.

Офицер, не обращая никакого внимания на разгневанное тявканье волчонка, добавил мощным ударом ноги куда-то под ребра, затем ещё, выбивая из меня весь дух.

- Juul! Look at this - заговорил он после этого, двинувшись на второй этаж.

Сознание меня не покинуло, но было очень близко к этому.

Через поскуливание Лони, который вылизывал мое лицо, слизывая кровь и отчаянно упрашивая подняться, я слышал, как офицер активно переговаривался с Джул, услышал выразительные детские голоса, потом, снова какие-то звуки, различить их уже не смог, они быстро смазались перед сознанием все таки уплывающем во тьму, вопреки всем моим попыткам устоять, ухватиться за жизнь.

В небытии я пробыл недолго, когда ко мне вернулись чувства, волчонка рядом уже не было, но я смог выхватить грохот тяжелых шагов и торопливо собираемых вещей.

Приблизившись ко мне, Бенсон заставил меня принять сидячее положение, схватив, как щенка за шкирку. Однако прежде, чем он заговорил, я услышал голос Джул:

- Don't kill him. Give it to me.

С большим трудом приоткрыв веки, я увидел присевшую передо мной Джул, опирающуюся на одну из жердей, тех самых, из которых несколькими днями ранее мне удалось сделать копье.

- У тебя почти получилось - на русском произнесла она - я позабочусь о Лони.

Больше женщина не произнесла ни слова. Поднявшись на ноги, она взяла замах жердью. Я успел лишь прикрыть веки перед тем, как последовал удар, поставивший жирную точку под теми двумя неделями, что я провел здесь, сражаясь против природы и неизвестности, в битве, которая, в конце концов, проиграна.

***

Я не знал, как уцелел тогда, когда в Тольятти пришла смерть. Шальным гостем было подкрадывалась мысль, что возможно все таки умер, но возродился в другой реальности. Или вселился сознанием в самого же себя из другой реальности, рассуждать об этом можно было до бесконечности.

Сейчас, после того рокового удара, когда мое сознание окончательно кануло во тьму, мне казалось, что я снова умер. Умер и возродился в своей реальности, после того, что случилось с городом, после толчков.

Кругом лишь тьма, густая, непроглядная, всепоглощающая, заполненная тучами пыли, которые забивались в дыхательные пути. Я слышал крики и стоны. Но понимал, что всё уже закончилось, теперь нужно лишь встать. Выбраться из под обломков, сбросить с себя руины старого мира и начать строить новую жизнь.

Давай же, Игорь, ты ведь так любишь жизнь, давай… - приказал я сам себе.

Попытался шевельнуть губами, в надежде позвать на помощь, но не смог вымолвить и звука. И всё же воля к жизни подпитываемая надеждой, что потеряно еще не всё, что у меня еще есть какой-то шанс увидеть своих, забрезжившая в Блэк Ривере, заставила меня медленно повернуться на бок, сбросив с себя слои пыли и мелких обломков.

Я не мог подняться на ноги, но мог заставить себя ползти. Этого должно хватить. Вытянув вперед руку, дотянулся на ощупь до арматуры, ухватился за неё пальцами. Подтянул тело. Вот так. Еще.

Еще и еще.

Медленно полз вперед, хватаясь за всё, что подворачивалось мне под руку, с тем же пылом, с каким, выживая, хватался за любую мелочь, любую возможность.

Ещё и ещё.

Где-то должно быть спасение.

На ощупь ухватился еще за что-то. Это была чья-то рука, теплая. Живой человек. Он обхватил мою руку пальцами, укрепляя хватку, хватаясь за меня как за последний шанс, умоляя вытащить. Я ощутил, как сердце заколотилось сильнее…

На мгновение, прикрыл глаза, а потом всё закончилось.

***

Приоткрыв веки, я увидел перед собой знакомые очертания. Я всё еще находился в коттедже, в спальне на втором этаже. Гарь никуда не исчезла, как и крики. Только это были не крики страданий, а безумные вопли преисполненные дикого азарта, доносящиеся с улицы. Заключенные. Они уже здесь, они... сжигали поселок? Постепенно, начал улавливать более тонкие запахи: запах табака, кожи и дерева.

Буквально краем уха уловив шевеление слева от себя, медленно повернул в ту сторону голову и увидел мужчину, сидящего на стуле, напротив кровати. Это от него исходил стойкий запах дерева и кожи.

Серые глаза смотрели на меня сверху вниз, сквозь круглые стекла очков, с интересом и нескрываемой усмешкой.

- You're not dead, you're not dead… - со снисходительным тоном проговорил он и добавил - For now.

Что-то там про смерть и эти его последние слова… они звучали как многозначительное “пока что”. Когда он поднялся со стула, я увидел, что из бокового кармана его тюремной спецовки проглядывали хирургические инструменты или что-то очень на них похожее. Врач? Беглецы удивительно цивилизованно живут.

Не говоря больше ни слова, мужчина покинул комнату закрыв за собой дверь.

Тяжелый воздух насыщаемый вонью гари и табака, был полон преисполненных беспечной веселости разговоров и взрывов смеха. Я повернул голову в другую сторону и взглянул в направлении окна.

Снаружи в разгаре был день. Учитывая, что до встречи с Бенсоном время приближалось к закату, кажется, я провалялся всю ночь и утро. Тут и там проглядывали жуткие столбы дыма устремляющиеся к небесам.

Внезапно, меня отвлек шепот доносящийся из-за слегка приоткрытой двери в спальню. Я не видел того, кто говорит, но во-первых, неизвестный очевидно обращался ко мне, во-вторых, делал он это на чистейшем русском.

- Эй, пст, ты! Да, ты! слышишь меня? Что бы они не спрашивали, не говорим им правду, тяни время или они убьют тебя, сожгут живьем. Я тебе позже объясню.

Дверь закрылась.

Но прошло совсем немного времени, когда в спальню вернулся док, с другим человеком, который не мог быть никем иным, кроме как боссом заправляющим орудующей в поселке бандой. Может, дело было в том, как он держал себя, производя впечатление хозяина положения, без этого ощущения собственной "потрепанности", как в случае с Джул и Бенсоном, лицо непроницаемое. Вроде как европейское, но в чертах как будто прослеживалось нечто азиатское, может глаза, черные, бесстрастные, как у змеи.

- You're completely screwed - без предисловий заговорил он, так, словно выплевывал каждое слово - Do you understand this?

- Я не понимаю ни слова…- медленно, вяло и сухо пробормотал я, даже не лукавя тут.

- Where did those two go?

- Без понятия

- Shit! Puppy, here!

Не прошло и пяти секунд, как в комнату вошел еще один парень, долговязый, как будто выструганный из щепы. Босс повторил ему последний вопрос, который задавал мне и кивнул на меня бросив напоследок короткое “translation”.

- Он спрашивает, куда ушли эти двое.

- Я… - начал было, но тут осекся, понимая, что узнаю этот голос, именно этот парень, именно этим голосом обращался ко мне, советуя не говорить им правду. Черт. Медленно сглотнул, понимая, на какой тонкий лед ступаю -...они говорили что-то про порт.

Парень перевел мои слова, а босс прорычал, не сводя с меня взгляда:

- Specifically!

- Конкретнее - перевел парень.

Я не знал, как мне выкрутится здесь, кроме как пробормотать что-то нечленораздельное и сделать вид, что отрубаюсь. Кажется, сработало. Из обрывков разговоров, в которые вслушивался, я улавливал что-то про "даром теряемое время" - эти слова нетерпеливо произносил док, однако босс отрезал каким-то грозным категоричным заявлением, суть которого уловить не смог. Долговязый юноша не участвовал в беседе, только босс и док.

Вскоре, они покинули спальню, а из того, что доносилось до моего слуха после этого, понимал, что они целенаправленно сжигают поселок, то ли, чтобы местным некуда было вернуться, то ли в отместку за что-то.

Надо было что-то делать и срочно, лежа вот так, я себя не спасу. Но что я мог?

На какое-то время действительно то ли отрубился, то ли заснул. Не знал, сколько пробыл в этом забытьи, может, не долго, потому что когда снова пришел в себя, тошнотворный запах гари никуда не исчез, даже не ослаб. И я снова уловил запах кожи и дерева. Док. Он был здесь. Но на этот раз, он не сидел, дожидаясь, когда я очнусь. Он приближался ко мне.

Еще секунда и я ощутил как он склонился надо мной и приподнял моё веко. К дьяволу! Сейчас или никогда!

Я резко вскинул рукой со сжатым кулаком, метя в горло. Кажется удар получился неважным, каким-то смазанным, но желанного эффекта добился - док, издав гортанный звук отшатнулся выронив при этом что-то из рук, я не вглядывался, сорвавшись с постели, выхватил у него из кармана инструменты, все они тотчас же полетели прочь, кроме скальпеля. Прежде, чем мужчина успел оклематься, я схватил его одной рукой сзади за волосы, запрокинув голову, другой приставил к его глотке острие.

Кровь молотами забилась в висках. Меня качнуло, словно лодку в шторм. Но сил удержаться на ногах хватило, иначе никак, иначе смерть.

- Даже не думай рыпаться. Мне терять нечего - зашипел я ему на ухо - Зови Босса и этого вашего Паппи.

Даже если он не понял всех моих слов, ключевые “Босс” и “Паппи” понять должен был.

- Hey, Boss, Puppy! Here!

В эти минуты, внизу, разворачивалась оживленная беседа. Некий Билли, под одобрительные возгласы и взрывы хохота, рассказывал со смаком и во всех подробностях, как он имел мать этого самого Паппи и в каких позах, с рассвета до заката. Требование пришлось повторить мне, уже громче.

- Shut up Billy! - выкрикнул босс, я узнавал этот голос - Puppy, with me!

Раздались быстро приближающиеся шаги. Пройдя за дверь, оба в нерешительности остановились. Прекрасно, значит мои расчеты оказались верны. Док был важен им.

- Я найду для вас Джул с Бенсоном, так зовут тех двоих, что вы ищете. Верно? Но вы возьмете меня с собой. Давай, переводи ему.

Юноша подчинился.

- Have you ever killed? - задал вопрос босс.

- Ты когда-нибудь убивал? - перевел Паппи.

- Рыпнись и узнаешь - заявил я.

Мой голос больше не дрожал, в нем не было и капли волнения, лишь решительность, с которой можно было города брать. Я действительно готов был грохнуть старика, если минуты моей жизни были сочтены.

Глава 22 Паппи

Несколько долгих секунд мы так и стояли, друг напротив друга. Выжидание натягивало нервы, превращая их в тугие струны. Полностью затихла даже болтовня внизу. Атмосфера стремительно накалялась, каждый из нас троих осознавал ценность одного неосторожного движения.

Я верил в собственные способности. Возможно, сейчас, впервые чем когда либо, достаточно сильно верил в самого себя. Если док надумает попытать удачу, как-нибудь извернуться, вырваться, то спастись у него не удастся, я в любом случае достану ублюдка. Хотя бы одну жизнь да унесу с собой.

Еще мгновение и губы босса дрогнули, растягиваясь в хищной улыбке, больше похожей на оскал, хотя взгляд оставался все таким же непроницаемым.

- Do you want to become one of us? - произнес мужчина довольно резко, если не сказать угрожающе.

Мне казалось, я играю с тигром, в клетке с которым меня заперли. Босс казался несгибаемым. Невозможно было представить ситуации, которые заставили бы его испытать смятение или страх. А переговаривался он со мной лишь для того, чтобы позабавиться, перед тем, как выбить ответы и раздавить, как клопа.

- Хочешь стать одним из нас? - перевел его слова Паппи.

- Возможно - коротко произнес я, не узнавая собственного хрипловатого но пропитанного грозой голоса. Глотка дико пересохла, глоток бы воды.

Стоило отдать доку должное. Тот не рыпался, замер, спокойно предоставляя решение своей судьбы боссу. Я примерно представлял, где находится сонная артерия. Лезвие плюс-минус должно было касаться того места, где она проходит. Стоит только надавить чуть сильнее и ничего уже не исправить.

- Возможно… - медленно, на русском повторил босс, с нескрываемой долей презрения, словно тыкая в это слово палкой, как в какую-то мерзкую биомассу. Очевидно, ему это слово было знакомо и без переводчика, а затем добавил, не предлагая, а констатируя, ставя точку.

- Let's see what you're good for.

- Давай посмотрим, на что ты годен - перевел Паппи.

При этих словах, голос паренька прозвучал робко и неуверенно, как если бы проверка заключалась в причинении мук этому самому Паппи. Но в эти минуты мне было глубоко плевать на всё, кроме собственной безопасности, как и любому неподготовленному человеку, которого, внезапно, посадили в одну клетку со зверем.

- Где гарантии, что вы меня не прикончите, когда я отпущу дока?

- My word is your guarantee - после того, как Паппи перевел мои слова, небрежно, словно обращаясь в пустоту, бросил собеседник, зажимая сигарету зубами.

- Твоя гарантия - это его слово.

Помедлив мгновение, я решился и разжал хватку, оставив скальпель в руке.

Док сделал несколько шагов от меня, а затем обернулся, переглянувшись со мной. Искра бешенства молнией промелькнула в его глазах.

Не удивлюсь, если этот старик в свободное время развлекается тем, что режет людей на живую, вместе со своим боссом.

- Everyone out - выпустил изо рта клуб дыма махнул рукой босс.

Паппи вместе с доком вышли из спальни, а босс шагнул ко мне и ткнув в меня пальцем заговорил с ужасным акцентом, на ломанном но вполне приемлемом русском:

- В тебе есть потенциал. Но если ты разделишь его с жопой - пеняй на себя. Второго шанса не будет.

Было бы ложью сказать, что я не удивлен. Зачем ему нужен был переводчик, если он говорит более или менее сносно. И, надо полагать, понимает примерно так же...

- Так куда делись эти двое? - не дожидаясь ответа, задал он следующий вопрос.

- Их направление - это мой залог - продолжал стоять на своем я - ты сдержишь своё слово, я сдержу свое и достану вам их. Порт, насколько понимаю, всё ещё под вами? Значит лишь вопрос времени, когда я приведу вам их на блюдечке.

- Time… - многозначительно пробормотал собеседник на английском - Time bites you in the ass.

Что-то там про время и задницу. Философ гребанный.

- Просто дай мне немного прийти в себя - попробовал я выторговать для себя хоть чуть чуть времени.

- Мои люди уже идут по их следу - словно не слыша меня, вернулся к основной теме беседы мужик - в течении недели Джул и Фрэнк, Фрэнк Бенсон, должны быть передо мной. Seven days. Тот из вас, кто не справится, сдохнет. Мне нужны люди, способные держать своё слово. Ценой жизни. Understood?

- Андестенд.

Босс кивнул, понял, мол и направившись на выход, махнул рукой:

- Follow me.

Перечить ему не стал, как впрочем, и убирать скальпель, который я удерживал в руке как оружие последнего шанса, коим оно, по сути, для меня и являлось. Черт его знает, что будет ждать внизу, но к неприятностям я, на сей раз готов.

Первый этаж было не узнать. Естественно, это был всё тот же коттедж, возможно единственное оставшееся целым в поселке здание, но от того ощущения уюта и защиты, которое царило здесь еще совсем недавно не осталось и следа.

Здесь, прямо на полу и на ступенях лестницы расположились десятки людей. Кто-то в просаленной грязной спецовке, кто-то с прожженными штанами непонятного цвета. Немытые, небритые, с красными от недосыпания глазами.

Пустовало лишь кресло перед камином, которое, видимо, занимал босс.

Немногие открытые участки пола были полностью загажены. Их как будто специально сидели и тыкали бычками, и забрасывали засаленными бумажками от закусок, кое где проглядывали пустые бутылки с фирменными этикетками - запас алкоголя из какого-нибудь магазина.

Никто из них не произносил ни слова, не нарушая эту тягостную атмосферу насквозь пропитанную едким смешением запахов гари, табака и перегара. Они ждали команды от своего босса, взирая на меня, как на кусок мяса, которое готовы разорвать, а потом сожрать. Такое отчетливо читалось у них в глазах и выражении лиц.

Одно, мимо которого я прошел, походило на тяжелую каменную глыбу изрытую грубыми резцами.

Другое напоминало глиняную заготовку, испорченную неосторожным движением гончара.

Еще одно было похоже на гористый склон, по которому скатились вниз тяжелые обломки, оставляя что-то ровное, зыбкое, зловеще спокойное. Когда я, проходя мимо, встретился с ним взглядом, тот с тем же спокойствием, медленно провел большим пальцем по горлу, показывая с каким удовольствием перережет мне глотку.

Под потолком витало сизое облако табачного дыма, от бесчисленного количества выкуренных сигарет.

Босс остановился напротив гудящего очага и с долей наигранной торжественности объявил, ткнув в меня пальцем:

- This is Puppy Two!

То есть, представил меня своим людям, как Паппи Второй.

В ответ на что, гостиная просто взорвалась гоготом многогранных голосов и коротких презрительных выкриков в духе “hang yourself, bitch” - “вешайся, сучонок”.

- Shut your mouths, bitches! I'm not finished yet! - потребовал босс.

Банда подчинилась. Один за другим “суки” - как к ним обратился их лидер, позатыкались, а затем, он продолжил:

- He is immune to us for the next seven days.

По залу прокатился ропот негодования и даже возмущения, кто-то выкрикнул: “Да сколько ж можно!” - на английском, само собой, я просто примерно так понял суть фразы. Однако, на сей раз, босс не стал никого затыкать.

- Puppy! - окликнул он юношу.

Тот серым мышонком сидел у стены напротив кресла подобно слуге дожидающегося своего хозяина, на возглас он подчинился с таким рвением, словно если бы позволил себе помедлить сделать то, что требовал хозяин, то этот самый хозяин будет сильно бить.

- Translate to him - потребовал босс кивнув на меня - they are disappointed. If you screw up, my guys will take double pleasure in tearing you to shreds.

- Он говорит, что его ребята разочарованы тем, что ближайшие семь дней тебя нельзя трогать. Но если ты облажаешься, то они с двойным удовольствием разорвут тебя.

- Holtz! Pour him some rubbish!

- Это "рванина", - скороговоркой шепнул мне юноша - не вздумай отказываться. Если сердце крепкое, то выдержишь.

Ничего себе заявка.

Со стороны кухни раздалось бряцанье бутылок, а затем оттуда вышел мужик, рослый, крепкий, заросшим, с таким угрюмым лицом словно внутри этого человека находился некий прорицатель, который должен был возвестить миру о том, что грядет, да немного опоздал.

- Drink, bitch - требовательно ткнул он в меня бутылкой с мутным содержимым.

Приняв бутылку я принюхался к горлышку и тут же, шумно выдохнув одернул голову. Запах исходил такой же резкий, какой бывает у нашатыря или уксуса. Я никогда не забуду этот запах, горький, бьющий по мозгам через органы чувств.

- Drink, bitch - не менее требовательно подхватил босс.

Тон, с которым он это произносил, звучал как бы намеком, что если я это не сделаю, то мне насильно вольют это пойло. Подкрепляя слова действием, он пихнул меня в плечо. Я не устояв на том месте где стоял, оступился и ненароком задел кого-то сидящего напротив каминной кладки, тот презрительно отпихнул меня.

В попытке устоять и не шмякнуться позорно кому-нибудь под ноги, задел того, кого босс называл Хольцем, тот последовав примеру своего товарища, отпихнул помеху прочь от себя.

- Don't touch me - выплюнул он при этом.

- Stop! - объявил босс и взглянув на меня повторил - Drink, bitch.

- Drink, bitch! - подхватил кто-то из банды.

- Drink, bitch!

- Drink, bitch!

- Drink, bitch!

С каждым новым выкриком, банда обступала меня плотным кольцом. Сверкали жадным предвкушением глаза. Хищно скалились рты, подобно пираньям собирающимся на куски мяса.

Ситуация оборачивалась фитилем динамита - если я позволю себе промедлить еще немного - бам! Будет уже поздно. Надо быстро на что-то решаться.

- Да пошли вы, паскуды.

Одним решительным махом я опрокинул в себя содержимое бутылки. Сил мне хватило сделать лишь три глотка, остальное проливая мимо. Бутылка выпала из рук, а сам я, оступился, и выронив таки скальпель, грохнулся на колени, хватаясь за грудь. Это даже не водка, не самогон, не спирт. Это что-то за пределами известного мне. Напиток раскаленной лавой прокатился по пищеводу, почти буквально выжигая внутренности. Звуки быстро смазались, я слышал обрывки каких-то возгласов, но у меня в голове, они звучали, как боевые кличи викингов «Ур»! «Ур»! «Ур»!

Они то приближались, то таяли в пространстве.

Не знаю, сколько я так провалялся, но когда начал вроде бы как приходить в себя, меня, что называется, развезло. Лежа на полу и пялясь невидящим взглядом в потолок, я принялся бормотать какой-то бред. Упомянул Лони, Катю, приплел кучу эпизодов своей прежней жизни, то и дело истерически хохоча, как дебил. А потом, услышал как тот, кого называли Билли, принялся со смаком фантазировать на тему того, как, где и в каких позах он отымел эту “Katya”.

Для меня это послужило ключевым триггером.

Никто не смеет так говорить о ней! - кажется, я произнес это вслух, добавив пару крепких нецензурных выражений. Поднялся сначала на колени, затем кое как встал на ноги, преисполненный решимости навсегда заткнуть эту трах-машину Билли, на котором, впрочем, даже не мог сконцентрироваться среди этих искажающихся рож. Но не сделал и шага, как кто-то подсек мои ноги, я смачно грохнулся на пол и то ли отрубился, то ли просто заснул, под взрывы гогота.

Просыпаться начал, когда принялись упорно хлопать меня по щекам. А потом, кто-то так двинул по больной ноге, что веки, распахнулись как по команде, вместе с болезненным стоном коротко сорвавшимся с губ.

- Пойдем выйдем, покурим.

- Иди на... юг, Паппи - пробормотал я, вроде кое чего помня, но почти не соображая при этом.

- Сейчас ты у меня пойдешь, понял?! - разъяренным гусем прошипел он, схватив меня за ворот - тебе напомнить, где ты и с кем ты?

Вслед за чувствами нахлынули и воспоминания быстро накрывая меня лавинообразным потоком. Точнее, то, что от них осталось, в виде оборванных и перекрученных лохмотьев. Вспомнил Джул и Бенсона, волчонка. Вспомнил дока, вспомнил босса, его условия, а дальше всё терялось в зыбком тумане.

- Дай мне минуту.

- Время пошло - Паппи отпустил меня и покинул дом.

А я воспользовался этой паузой, чтобы осмотреться насколько мог, медленно повернув чугунную голову сначала в одну сторону, потом в другую. Из того, что представало моему взгляду, смог определить что сейчас ранее утро. Банда дрыхла. То есть кто-то честно дрых, развалившись там же, где они накануне и сидели, но многие только делали вид, наблюдая за мной из под припущенных век. Думают, я не вижу, умники хуевы.

Подняться я себя кое как заставил, но чтобы прийти в себя мне понадобится гораздо более минуты - осознавая это, побрел на веранду, сшибая каждый угол. Попутно, кому-то из банды наступил на ногу, другому отдавил пальцы на руке, а третьему непроизвольно зацепил рожу ботинком. Какими словами они разразились в мой адрес, пожалуй, упоминать не стану.

- Так значит, ты… - начал было Паппи, но заткнулся, когда я взмахнул рукой, прерывая его бубнеж.

Сделал еще пару нетвердых шагов не столько сходя со ступеней веранды, сколько сползая с них, и рухнув на колени изрыгнул из себя вчерашнее пойло. Рвало меня долго и мучительно. А когда отпустило, зачерпнул обеими горстями снег и с силой втер его в лицо. Кажется, немного помогло.

- Что это за... херня? Чем... они меня напоили? - дважды не сдержав отрыжку пробормотал я, обращаясь к парню, который всё это время терпеливо наворачивал круги, чтобы не замерзнуть.

- Хм... Ну, считай, что это самогон, с использованием кое каких медицинских препаратов. Хольц дока по части веселящих веществ, неважно в каком виде, хоть в порошкообразных, хоть в жидких. Пройти через него, это часть проверки каждого новичка на вшивость. Ты бы видел, как он…

- Ты можешь помолчать?

- Сам же спросил.

Шумно вздохнув, а затем выдохнув, я снова поднялся на ноги, не без помощи потенциального собеседника.

- Так о чем ты хотел поговорить?

- О банде, идем - перешел к делу собеседник.

Достав из кармана тюремной куртенки початую пачку сигарет, он зажал одну сигарету губами и предложил мне, я отказался. Мы двинулись вдоль поселка. Точнее, вдоль того, что от него осталось. По обе стороны от шоссе под оттенками рассветной зари вздымались обугленные развалины жалким напоминанием о том, что здесь когда-то было жилье.

- Что ты собираешься делать?

- Выполнить условие вашего главнюка.

- Ты правда думаешь, что у тебя это удастся? - не скрывая сарказма спросил Паппи.

Я промолчал. Конечно, тут он в чем-то прав. В моем состоянии выследить Джул с Бенсоном в открытую, это как минимум самоубийство. Но никто не запрещал воспользоваться любыми возможностями. Еще вчера у меня наметилось что-то вроде плана. Оставалось лишь как следует вспомнить, что я хотел провернуть и осмыслить это.

- Знаешь, док сказал, тебя спасло лишь то, что удар оказался недостаточно сильным. Как будто била баба.

- Так и было - не устал утаивать истину я и коснулся тугой повязки закрывающей мой разбитый лоб. Удар пришелся чуть в сторону от виска. Уж не знаю случайно она промазала или специально пощадила.

- Допустим у тебя это удастся. Знаешь какие условия дальше поставит босс? Он заставит тебя отрезать кому-то из них палец. Потом уши, потом губы. А пока Хольц будет делать из них рагу…

- Можно покороче? К чему ты клонишь?

- Покороче, так покороче. Ишь, какие мы важные, сука. Только не говори потом...

- Паппи, твою мать! Давай ближе к сути.

- У него моя сестра. Мне нужен человек, который хорошо знает остров. Ты же из местных?

- А... - протянул я, с деланным сочувствием - Сочувствую. Но помогать я тебе не стану. Во-первых...

- Эй-ей! - собеседник схватил меня за плечо.

- Во-первых! - с нажимом повторил я, дернув плечом - Чего ради?! Первый человек которому я пытался помочь, меня чуть не прикончил, блять! Докажи, что тебе можно верить. И тогда я подумаю. Твой босс - умный человек. Во-вторых... - тут я осекся. По началу хотелось пояснить, что я не из местных, но это решил оставить на сладкое.

- Забудь про "во-вторых". Пока ответь мне на мой вопрос: зачем ему эти двое?

- Ему нужны не столько они, сколько фото, которые они забрали.

- Зачем?

- В определенных кругах прошелся слух, что такое... - с этими словами он провел рукой перед собой, как бы показывая, что имеет в виду свершившийся апокалипсис - сейчас не везде. Есть на планете места, где всё осталось по прежнему. Люди готовы на всё, чтобы узнать где эти места. Босс и Хольц, они... они по сути, наёмники. Заключенные лишь придаток к ним. Заказ от вышестоящих господ - достать фото, которые успел сделать частный детектив из Ванкувера. На этих фотках есть подсказка.

- Чушь собачья - отрезал я - я видел их, нет там никаких подсказок. А ты-то кто? Откуда тебе столько известно?

- Паппи - непривычно коротким ответом попытался отделаться он.

- Это я уже слышал. Кто ты на самом деле?

Глава 23 План

Мне понадобился весь остаток дня на то, чтобы более или менее привести себя в готовность для предстоящего перехода. Даром я, впрочем, не терял ни минуты. После той непродолжительной, но весьма содержательной беседы с Паппи, вернулся в коттедж и прошел на второй этаж, куда члены банды, как ни странно, практически не совались, по крайней мере, пока. Хотя, мало кто упускал возможность бросить что-нибудь в насмешку, чаще всего используя такие слова как rat - крыса, Katya и fuck - ебать. Ебари недоделанные.

С наступлением дня, члены банды то покидали коттедж отправляясь по каким то своим делам, то возвращались, но в основном шобла концентрировалась на первом этаже. Я же расположился в спальне и принялся тщательно обдумывать свой план. Конечно, можно было немедленно двинуться в путь, но для достижения успеха мне нужны были не бездумные решения, а изменение всей той жизненной философии, которой придерживался до сих пор. Мне придется убить человека. Возможно, лишь одного, но вряд ли удастся отделаться малой кровью.

Отталкиваясь от понимания всего того, на что готов был пойти и от сведений, которые мне предоставил Паппи, представившийся как Кирилл Бочаров, этап за этапом я возводил в голове план действий учитывая как можно больше нюансов, стараясь при этом игнорировать боль сжимающую голову тугим обручем и слабость, которая придавливала тело к постели свинцовым грузом. Мне предстояло пройти длинный путь на юг. До тюрьмы, как сказал Киря, было примерно дня два или три пути пешком, зависимо от снежных заносов.

Где-то в глубинах сознания назревало чувство волнительного страха словно я подступал к краю огромного обрыва, с которого готовился совершить прыжок в неизведанное. То, что собирался сделать, по сути этим прыжком и являлось

Со слов всё того же Паппи у банды были лошади - четыре уцелевших головы с местной конной фермы. На двоих отправились члены банды по следам Джул и Фрэнка, еще двое использовались для курсирования между поселком и рыбацким домиком - он служил своего рода хабом для связи с местным портом. Действовали по старинке, через посыльных.

Было у них и кое какое оружие. Один охотничий карабин Range Rifle, и несколько автоматов серии Diemaco C7. Однако боезапас к ним практически исчерпан. В основном, стволы служат в качестве меры устрашения против тех, кто еще оставался на острове. Случись острая необходимость, патронов им хватит, чтобы как следует огрызнуться, но не более того. Возможности попасть на большую землю и восполнить запасы у них пока не было. Этот вопрос уже активно решается в порту, но до тех пор, пока решится приходится отделываться тем, что оставалось.

Еще, узнал, что в тот день, когда заготавливал дрова и увидел насторожившегося Лони, ни мне, ни волчонку не показалось. Это был Паппи, с задачей разведать обстановку в поселке. О себе Кирилл ничего не рассказал, кроме своего настоящего имени. Сошлись на том, что он расскажет много интересного и о себе и не только, если я помогу ему вытащить его сестру, а затем и убраться нам троим с этого острова.

Да, я все таки решился прийти с ним к некой договоренности, потому что в одиночку мне свой план не провернуть точно. Однако в детали его не посвятил отделавшись коротким указанием: “делай, как я велю и не задавай вопросов, тогда мы, все втроем уберемся отсюда”. И дал слово, что так и будет. Насколько я понимал новую реальность, исходя из того, что услышал за эти последние два дня - на руинах прежнего мира, слово имеет куда больший вес, чем до этого. Это работало, ну или должно работать примерно как понятия о чести в средневековой культуре.

Вернувшись же в коттедж, впервые, я позволил себе спуститься, когда на первом этаже забренчали посудой, а в воздухе разнесся даже вполне себе аппетитный мясной душок.

Члены банды обедали чем-то вроде рагу. Ну, по крайней мере это субстанция, в их посуде, по виду и запаху вроде бы напоминала рагу. Но мне же, Хольц, как собаке, швырнул отварную кость с ошметками мяса и кружку воды. Интересоваться чье это мясо, по совету всё того же Паппи, я не стал.

- Завтра, на рассвете я собираюсь двинуться в путь, на юг - объявил я, через Паппи обращаясь к боссу - могу я получить какое-нибудь снаряжение?

Внезапно, повисла тишина. Мужики перестали есть и переговариваться. Они как будто не ожидали того, что я действительно решусь покинуть поселок, тем более двинуться на юг, где на десятки километров нету ничего кроме заснеженного леса и полей. С пару секунд висевшее в воздухе неловкое напряжение можно было чуть ли не ножом резать. Признаться, жутковатое ощущение.

- Всё, что ты можешь - это получить по роже, пока не докажешь свою верность - таким был ответ босса, после которого гостиная взорвалась дружным гоготом, и в мою сторону полетели шутки в духе того, как я сдохну на первых же милях. Кто-то начал заключать шутливые пари на тему того сдохну на юге или вернусь поджав хвост и как скоро сдохну или вернусь.

Глотая обиду двинулся на второй этаж. Бесполезно пытаться разговаривать с этими ублюдками. Как они вообще дожили до сего дня? Отребье гребанное. Паскуды, твари, пидорасы.

Когда проходил мимо камина, кто-то пнул меня в ногу, как нарочно попадая по больной. Не устояв, я, вскрикнув, позорно грохнулся в ноги тому, кого, кажется, звали Касадо, выронив свой обед и расплескав воду по его штанам.

- Asshole! - под новые взрывы хохота взорвался тот.

Молниеносным рывком подскочив на ноги, он схватил меня словно котенка за шкирку, и швырнул в сторону.

Сбив ещё какого-то бандита, я ударился об угол раскаленного камина и грохнулся на пол, а Касадо, всю свою нерастраченную энергию перенес на то, чтобы мощно, от души пнуть меня в бок, прежде, чем я успел встать или хотя бы увернуться.

Бок обожгло нестерпимой болью, да такой что перед глазами заплясали круги напрочь застилая мой взор и ясность сознания. Полустон, полухрип сорвался с моих губ. А пальцы сжались в кулак подчиняясь приказу не отрубаться, который я отдал самому себе. Потом этот же Касадо с силой придавил моё лицо ногой к полу.

- Lick it! Lick it, asshole!

Что бы эта тварина в человеческом обличьи не приказывала, она не шутила. Голос звучал резко и так грозно, как звучит рык волка. Скорее всего, ничем хорошим для меня это не закончилось бы, если бы не ленивый взмах рукой босса, хорош, мол.

- Fuck you! - рыкнул Касадо в ответ, но меня всё же отпустил, предварительно так вдавив лицом в пол, что казалось вот-вот раздавит его.

А мне пришлось предпринять над собой титаническое усилие, чтобы заставить себя подняться и подобрать обед, к которому уже потянулись чьи-то руки - наверняка чтобы выбросить.

Не до гордости сейчас, еды другой нет.

- Motherfucker - напоследок кто-то другой из банды презрительно бросил мне в спину.

Стоило отдать боссу должное. Он позаботился о том, чтобы продолжить дело уже начатое мной - топить в ванной снег, чтобы воды всегда было с избытком. Там я и хлебнул немного, смачивая горло. Потом ополоснул слегка лицо и кость. А потом, случайно все же глянул в зеркало, в которое несколько дней назад зарекся не смотреть.

Глянул и задержал взгляд, не узнавая себя в этом заросшем, помятом, угрюмом, грязном дикаре. Неужели - это я? Неужели вот это вот - парень 25-ти лет из Тольятти? В эти минуты я ничем не отличался от того отребья внизу. Поставь в один ряд с ними - такой же беглый заключенный. Даже кожа стала другой, грубой и шершавой, как наждачная бумага. На секунду я поник принимая свой новый облик.

Но тут же отогнав прочь эмоции столь упорно просящиеся на передний план, вернулся в спальню. Там я поклевал мясо, обглодав кость подчистую. Голод не тетка, даже такой подачке был благодарен. О том, чтобы наесться, конечно, даже и речи не было, но главное, что позволяла еще немного поддержать в себе сил. Немало этому способствовала и мысль, которую я себе упорно внушал. Это была мысль о том, что уже скоро всё закончится. Уж не знаю, чем для меня обернется финал. Концом моего жизненного пути или новыми надеждами, но так или иначе скоро с Блэк Ривером будет покончено. Если останусь в живых, то никогда не забуду недели проведенные здесь. Надеюсь, однажды подвернется случай кому-нибудь поведать о своих приключениях.

Покончив с обедом, я подошел к окну и взглянул на пустующие улицы поселка. То есть на то, что еще недавно им было. Снега не было уже несколько дней. это одновременно и хорошо и плохо. Хорошо это потому что следы уводящие на юг видны были достаточно отчетливо. Плохо же это, потому что снегопад может застать меня в пути. И скорее всего, это будет не три снежинки. Я успел проследить определенную закономерность в погоде - если стоит ясный день или несколько дней, то стоит ждать вскоре затяжной вьюги.

- Надеюсь, ты в порядке, Лони - пробормотал себе под нос.

Приготовил себе из постельного белья обмотки для лица и рук. С рукавицами, как и со всеми прочими моими вещами, кроме одежды, пришлось попрощаться, но спасибо уже на том, что оставили мне шапку, куртку, штаны, словом - всю теплую верхнюю одежду. Видимо, в таком ободранном состоянии она никому не была нужна. Недооценивали эту самую одежду ни Джул с Фрэнком ни босс. Мне же лучше. Тепло куртка всё еще хранила прекрасно.

К вечеру, снова пришлось спустить вниз, чтобы позвать Паппи "покурить". Попутно отметил, что членов банды в гостиной оставалось примерно вдвое меньше, чем до этого. Что-то затевается? - об этом и поинтересовался первым делом у Кирилла, когда мы двинулись по шоссе.

Из его объяснений следовало, что они рыскают по окрестным фермерским угодьям, что остались неосмотренными до того как толчки разделили эту часть острова от остальной. Остров еще имел перспективы для разграбления. Если знать, где искать то можно разжиться запасами еды, а то и не только. Босс знал.

По всему выходило, что этот самый босс был действительно умным человеком способным более или менее поддерживать боевой дух своей банды. Другое дело, что забота эта оборачивалась боком для всех остальных. Если попадаются хозяева, то мужчин просто убивают, а с женщинами… понятно, что с ними делают, их участи не позавидовать. Отталкиваясь от всего этого, я примерно догадывался зачем им нужна была Джул. Формы у неё были, прямо скажем, хороши. Фото - основная задача, а сочное тельце бонусом. Ладно, эти дела меня не касаются.

- Что с тюрьмой? - перешел я к насущному - туда можно подобраться с юга?

- Всё плохо, тюрьма находится на утесе с отвесными склонами. От основного острова утес разделяет обрыв. Раньше там был мост, но он и до всей этой свистопляски не был надежным, а сейчас… короче, тюрьма как крепость окруженная рвом. Эти двое - настоящие самоубийцы, если решили попытаться добраться до неё. Хотя... - после непродолжительного молчания добавил парень - Шансы какие-то, конечно есть. Там есть несколько извилистых гористых тропок, по которым можно спуститься вниз, обойти утес и взобраться с другой стороны. Но там кругом лед. Один неосторожный шаг и ты летишь в ледяной поток протекающий по низу. Если им всё же это удастся, то у них преимущество.

- У вас же это как-то удалось?

- Мы успели перебраться до того, как мост обрушился.

- Хорошо... - протянул я, корректируя свой план с учетом всего услышанного.

Видимо, молчал я слишком долго, потому что когда мы уже приближались к окраине поселка, Паппи нетерпеливо поинтересовался:

- Это всё? Просто, если ты тут…

Я вскинул рукой, прерывая намечающуюся болтовню. А затем, спросил:

- У кого из членов банды карабин?

- У Касадо.

- Ха. Надо же, какая ирония.

- Что?

- Да ничего, это я о своем - отмахнулся я и принялся излагать итоги своего мозгового штурма всего сегодняшнего дня:

- После того, как уйду на рассвете, твоя задача выждать примерно час и отправиться вместе с Касадо за мной. Он пешком двинет?

- Думаю, да. Как я уже говорил, лошади используются для иного.

- Отлично. Любым способом убеди его двинуться за мной но не убивать сразу и чтобы вы были одни, это важно. Скажи, что мне известен какой-то особый путь, убеди присвоить славу за поимку беглецов себе. Не знаю, придумай что-нибудь, ты же такой болтун, справишься думаю. Ваша задача держаться на расстоянии, пока я не подберусь к утесу. Потом, под покровом ночи, вам нужно как можно быстрее добраться до моего укрытия и... скажем так, "покончить со мной". Как можно быстрее, - с нажимом повторил я - счет пойдет на секунды. Я дам знать, что готов большим открытым костром. Ясно?

- Ну… эм… - замялся Паппи - ну, допустим ясно-то ясно. Но ты что задумал?

- Я знаю, что делаю. Проворачивал такой фокус в деревне однажды. Только тогда это забава была.

А вот тут замолчал уже Кирилл. Вопросительно взглянув на него, увидел то, что надеялся не увидеть. Нескрываемое сомнение в том, что я действительно знаю, что делаю. Нерешительность. Парень как будто хотел дать заднюю, но что-то ему мешало. Я примерно понимал эти чувства. Надо снова попытаться разжечь огонек надежды, пока он совсем не погас.

- Послушай, - остановившись на окраине поселка, я опустил руку на плечо собеседника и требовательно сжал, добавив впрочем, голосу больше теплых, доверительных нот - я дал тебе слово и выполню то, что обещал.

- Ты дал слово и боссу.

- Я выполню обе задачи, это часть моего плана. А потом… - я на несколько мгновений осекся решая для себя, стоит ли посвящать Паппи в то, что стояло итоговым этапом и все таки решился - потом мы избавимся от босса. Если всё пройдет удачно, то он не доживет до конца этой недели.

- Что???

- Что слышал. Пока что я вижу в этом единственный способ вытащить твою сестру, а нам самим свалить с острова. Хотя, если у тебя есть идеи получше, то готов их выслушать. Только давай прямо сейчас, не тяни, у меня очень мало времени, если ты забыл.

- Давай, я буду говорить тебе, что ты должен делать, но не буду объяснять тебе детали. Тебя устроит такой расклад?

- Нет - честно ответил я - мы оба не доверяем друг другу, по вполне понятным причинам. Но надо на что-то решится, пока моё время не вышло. Думаю, больше ты не найдешь здесь людей, которые предложат тебе то, что предлагаю я - шанс. Пусть и призрачный. Давай, сделай этот шаг в неизвестность. Или просто разойдемся.

Произнося "разойдемся" я немного лукавил, ругая себя за свой длинный язык. Не стоило признаваться в своих планах относительно босса. Если он откажется мне помогать, придется его убить, чтобы лишнего не сболтнул - я вовсе не испытывал восторга от этой перспективы. Это вынужденная мера, слишком многое стоит на кону.

- Ну, что скажешь?

- Ладно - буркнул Паппи - постараюсь. Но если... если... я тебя в аду достану, если что! - ткнул он в меня пальцем.

- Вот и славно - с облегчением выдохнул я, - и последнее. Мне понадобится мой рюкзак, я видел, он всё еще в гостиной, закатился за кресло. Далее - бутылка воды, трут и зажигалка. Сможешь достать?

- Думаю да. Меня уже видели с твоим рюкзаком.

- Сделать это нужно до рассвета. Спрячешь рюкзак здесь, под сугробом - я кивнул на останки фасада здания мимо которого мы сейчас проходили. Он был последним на южной окраине поселка - а сейчас вали отсюда. Мне нужно запастись связкой дров для перехода.

Киря не стал спорить, хотя как будто хотел. Развернувшись, он двинулся обратно к коттеджу, прикуривая еще одну сигарету. Проводив его взглядом, я принялся за дело.