Снайпер. Призрак Сталинграда - 8

Глава 1

Я оставил винтовку Саяну, расстегнул кобуру с парабеллумом и проверил нож. Из вещмешка достал трофейный немецкий фонарь. В подвале он точно пригодится.

За дверью с окровавленным косяком, как и сказал Демьянов, начиналась узкая лестница. Первым спускался он сам с фонарём, следом двое бойцов, затем я и ещё двое красноармейцев. Лестница уходила вниз довольно круто. Вскоре дневной свет остался наверху, и мы продолжили спуск при свете фонарей.

Подвал, просторный и холодный, тянулся под всем домом, разделённый кирпичными перегородками. Фонари выхватывали из темноты дверные проёмы, груды обломков и досок. Под ногами хрустело, где-то капала вода. Бойцы двигались осторожно, негромко переговариваясь.

Мы шли, словно по лабиринту. Немец наверняка затаился где-нибудь за переборкой. Наши шаги, а уж тем более фонари выдавали нас с головой, тогда как сам он оставался невидимым. А значит, мог подпустить вплотную и открыть огонь первым.

Если это и вправду Альберт Лангенау, терпения и выдержки ему не занимать.

— Демьянов, поосторожнее, — предупредил я. — Немец нас слышит и видит.

Мы прошли ещё несколько шагов, когда за кирпичной перегородкой справа что-то негромко звякнуло. Я замер, прислушиваясь. Звук был металлический, будто кто-то задел оружием стену или наступил на железку.

В тишине прошло несколько секунд. Больше ничего не было слышно.

Бойцы ничего не заметили. Пока они осматривали яму слева, я тихо окликнул Демьянова:

— Там, справа, что-то звякнуло. Пойду проверю, а вы двигайтесь дальше.

— Может, бойца с вами отправить?

— Не надо. Догоню. Один я тише буду.

Демьянов кивнул и повёл группу дальше. Вскоре свет фонарей исчез за очередной перегородкой, голоса стихли.

Я выключил свой фонарь, убрал его в карман и приготовил парабеллум. Нож не стал вынимать из ножен, чтобы вторая рука была свободна.

Сперва постоял, прислушиваясь. Где-то капала вода, вдали ещё доносились шаги бойцов Демьянова. Потом и они стихли.

В кромешной темноте я двинулся в противоположную сторону, ощупывая свободной рукой кирпичную стену. Под ногами то и дело попадались обломки, приходилось, чтобы ничем не скрипнуть, осторожно нащупывать место для каждого шага. Вскоре пальцы наткнулись на край дверного проёма. Я остановился. За ним находилось ещё одно помещение, откуда тянуло холодом и сыростью. Я попытался разглядеть хоть что-нибудь, но без толку. Чёртова темень!

Осторожно шагнул за порог и замер.

Где-то впереди снова раздался тот самый едва слышный металлический щелчок. Ровно такой же, как первый, только на этот раз гораздо ближе.

Следом послышался тихий шорох. Кто-то здесь есть. Совсем рядом.

Я не шевелился. Снова тишина, только где-то за спиной продолжала капать вода. Противник тоже затаился, прислушиваясь.

Со щелчком всё было понятно. Немец, видно, бросил в сторону какую-то маленькую железку, рассчитывая, что я выстрелю на звук и выдам себя вспышкой. Старый приём. Я и сам ловил на него фрицев в октябре, когда они лазили с фонарями по подвалам «Красного Октября». Ну, а теперь задержал дыхание и стал ждать. Противник, похоже, понял, что я где-то рядом. Теперь оставалось выяснить, у кого крепче выдержка.

Первым выстрелил немец.

Грохот ударил по ушам. Вспышка на мгновение осветила кирпичный столб, угол ящика и вытянутую руку с пистолетом. Пуля ударила в стену за моей спиной, осыпав воротник кирпичной крошкой.

Я рухнул на пол и в еще в полете дважды выстрелил туда, где только что видел противника. В ответ почти тут же, без вздоха, без стона прогремели три выстрела подряд. Пули ударили в стену над моей головой. Немец стрелял на вспышку, но я уже успел сменить положение. Откатился за железную конструкцию, выждал немного и, высунув руку, выстрелил туда, где видел последнюю вспышку. Потом ещё раз. Нажал на спуск в третий раз, но выстрела не последовало.

Чёрт! Только этого не хватало!

Спешно на ощупь я проверил парабеллум. Коленчатый затвор не закрылся до конца. Похоже, патрон перекосило при подаче. То ли грязь попала, то ли ещё что-то. Я попытался дожать механизм силой, но без толку. При свете разобрался бы быстро, а здесь не посмотришь, да и времени нет.

А вот немец снова выстрелил. Пуля ударила в столб возле моего плеча, я даже почувствовал это. Противник приближался, и я слышал, как под его сапогами хрустит крошка. Решил, значит, воспользоваться моей заминкой и добить меня.

На его месте я поступил бы так же.

Я отложил неисправный парабеллум и нащупал под рукой обломок кирпича — решил и сам теперь поступить так же, как он. Швырнул кирпич вправо, подальше от себя. Тот с грохотом угодил во что-то железное, и немец тут же дважды выстрелил на звук. Вспышки на мгновение осветили его фигуру. Противник стоял всего в нескольких шагах, боком ко мне, вытянув пистолет в сторону упавшего кирпича.

Теперь я точно знал, где он находится, а вот немец понятия не имел, где я. Одно только жаль, стрелять мне нечем.

Я рванулся вперёд в прыжке, выставив перед собой нож.

Немец успел отклониться в сторону — видно, услышал всё-таки хруст под моими сапогами совсем рядом. А ты не только злой и хитрющий, Лангенау-младший, ты ещё и быстрый! Теперь я был почти совершенно уверен, что это именно он. Лезвие лишь полоснуло по одежде и со всего размаха ударилось о кирпичный столб. От удара нож вывернуло из руки, пальцы разжались, и он со звоном упал на пол.

Чёрт бы его побрал!

Я тут же бросился на немца, не давая ему времени навести пистолет. Врезался плечом в грудь и сбил с ног. Мы оба рухнули на пол, я вцепился в его правую руку, пытаясь отвести ствол от себя. Немец рванулся, стремясь высвободить оружие. Мы покатились по полу, натыкаясь на кирпичные обломки. В какой-то момент я сумел прижать его вооружённую руку к полу и со всей силы ударил ее бетон. Раздался металлический стук. Пистолет выскользнул из пальцев немца и отлетел в темноту.

Теперь мы оба были без оружия.

Я навалился на немца, пытаясь удержать его на полу. Но тот оказался не из слабаков. Резко подтянул колено к груди и со всей силы врезал мне под рёбра. От боли перехватило дыхание. Я невольно подался назад, и противник тут же этим воспользовался. Рванулся, сбросил меня с себя и сам бросился в атаку.

Я попытался встретить его ударом кулака, но в темноте промахнулся. Немец налетел на меня всей своей тушей, повалил на спину и тут же вцепился в горло. Я схватил его за запястья, пытаясь оторвать руки, но противник был чертовски силён. Пальцы всё сильнее сдавливали шею, а колено прижимало меня к полу, не позволяя вывернуться.

Я изо всех сил тянул и рвал прочь его руки. Бесполезно! Немец навалился всем весом, большие пальцы больно вдавились в кадык. Перед глазами замелькали красные пятна. И тогда я из последних сил рванулся вверх и со всего размаха врезал ему лбом в лицо.

Немец вскрикнул, хватка на мгновение ослабла. Но вместо того, чтобы отстраниться, он ударил меня в челюсть и снова навалился сверху. Голова мотнулась, затылок больно приложился о кирпичный обломок. Пока я приходил в себя, противник успел прижать меня коленом к полу и передавить горло предплечьем.

Я попытался сбросить его, но рослый немец был слишком тяжёлым. Он лишь сильнее навалился, выдавливая из меня остатки воздуха. Я судорожно открыл рот, пытаясь вдохнуть, но не смог.

Чёрт! Ещё немного, и он меня задушит!

Хитрый зверь, опасный — отпустить его на волю я не имею права. Не уйдёшь! Я вцепился обеими руками в его правое запястье и резко вывернул кисть наружу. Немец вскрикнул, хватка ослабла. Я тут же поддел его локтем и, извернувшись, сбросил противника с себя.

Он откатился, но тут же попытался подняться. Я ударил его ногой в живот, опрокинув обратно на пол, и бросился следом. Немец встретил меня ударом кулака. Но я стерпел и прижал его к полу.

И сам быстрым и мощным движением ударил кулаком туда, где должно было быть его лицо. Попал! Немец вскрикнул и дёрнулся. Я ударил снова, почувствовав под костяшками липкое. Пальцы стали мокрыми от крови. Противник отчаянно извивался, пытаясь сбросить меня, но я прижал его к полу и продолжал бить.

— Лежать, сука! Лежать!

Ещё удар. И ещё. Наконец, немец обмяк и перестал сопротивляться. Я занёс кулак, собираясь ударить снова, но вовремя остановился. Живой он мне был нужнее.

— Лиген! Нихьт бевеген! Лежать! Не двигаться! — приказал я по-немецки.

В этот момент за стеной послышался торопливый топот. По подвалу заметались лучи фонарей.

— Сотников! Алексей! — донёсся голос Демьянова. — Ты где?!

— Здесь я! В соседнем отсеке!

— Живой?!

— Живой! Взял гада! Давайте сюда!

В дверном проёме появились бойцы. Луч фонаря скользнул по кирпичной стене, выхватил разбросанные обломки и остановился на мне. Я сидел верхом на поверженном немце, прижимая его к полу. Тот тяжело дышал и уже не пытался вырваться.

Прямо под рукой у меня лежал обломок кирпича. Я мог сжать пальцы, занести руку — и размозжить фашисту голову, покончить с ним. После всего, что он устроил нам сегодня, рука бы не дрогнула.

Но убивать его я не собирался. Хотелось сначала посмотреть этому гаду в глаза, узнать доподлинно, кто он такой.

Не соврала ли гравировка на бинокле? Ведь мне очень, очень хотелось верить, что именно Лангенау я теперь держу в руках. И именно поэтому я не верил ни надписи, ни своим надеждам.

Бойцы Демьянова между тем уже подняли немца с пола и поставили на ноги. Один из них направил фонарь ему в лицо. Высокий офицер, крепкий, а судя по серебристым погонам с одной звёздочкой, обер-лейтенант. Пока всё сходилось. И всё же…

Я вгляделся. Лицо разбито, залито кровью и перемазано угольной пылью. Левый глаз заплыл, губы распухли. Узнать его было бы непросто. Так ты это или не ты. сволочь?

— Имя, звание? — спросил я по-немецки.

Пленный сплюнул кровь и ничего не сказал в ответ.

— Ты оглох? Я спрашиваю, как тебя зовут!

Немец посмотрел на меня исподлобья.

— В кармане документы, — процедил он по-немецки. — Надеюсь, читать вы умеете.

Я повернулся к Демьянову.

— Ведите наверх. Там с ним разберёмся.

Демьянов подтолкнул пленного стволом автомата. Тот поморщился, но подчинился.

На втором этаже, при дневном свете, я сразу велел обыскать немца. Один из бойцов вытащил из нагрудного кармана офицерские документы и передал мне. Я развернул удостоверение, нашёл взглядом фамилию и на мгновение замер.

Обер-лейтенант Альберт фон Лангенау.

Я так и впился глазами в эти буквы. Вот это да! Он всё-таки!

Ещё раз посмотрел на пленного. Длинное лицо, высокий рост, надменный взгляд, который не смогли скрыть даже следы схватки.

Я невольно усмехнулся. Сколько же крови он нам попортил! Сколько людей погубил, пытаясь добраться до меня! Что устроил в городе, едва появился! И вот теперь стоит передо мной — совершенно один, без своих людей, потеряв оружие, со связанными руками, избитый, грязный. Окончательно поверженный.

Мой взгляд упал на правую руку пленного. На пальце поблёскивала массивная печатка с фамильным гербом фон Лангенау.

Теперь уже никаких сомнений.

Сначала я срубил яблоню, а теперь добрался и до яблочка.

Признаться, хотелось прикончить эту сволочь тут же. Слишком много людей погибло там, куда он приходил, словно сам холодный взгляд его был смертоносным. Но я быстро отогнал эту мысль. Нельзя. Я поймал зверя.

Живым Лангенау был куда полезнее. Он знал расположение немецких огневых точек, резервы, систему обороны. На допросах из него многое можно будет вытянуть. Такой пленный дорогого стоил!

Я невольно поморщился и прижал ладонь к правому боку. Проклятый немец крепко приложил меня коленом. Рёбра, вроде, целы, но каждый глубокий вдох отдавался болью. Костяшки пальцев были сбиты до крови, губа распухла. Ну ничего, переживём. Главное, что этот гад теперь у нас в руках.

К нам уже спешил лейтенант с целым десятком бойцов. Увидев связанного немецкого офицера, они с любопытством окружили пленного.

— Ого! Кого это ты притащил, сержант? — спросил лейтенант.

— Обер-лейтенант Альберт фон Лангенау. Командир штурмовой группы, что блокировала этот участок фронта.

— Лангенау? — командир нахмурился. — Что-то знакомое…

— А я эту семейку хорошо знаю. Отец его, полковник, тоже здесь командовал.

— И что, важная птица?

— Командир штурмовой группы. Много наших людей погубил.

Лейтенант снова посмотрел на пленного, потом на меня.

— За такого пленного в штабе спасибо скажут!

Демьянов протиснулся между бойцами и с довольной улыбкой оглядел пленного.

— Ну, товарищ сержант, отличился! А мы уж думали, ушёл гад!

— Не повезло немчику, — подхватил рыжий боец.

Демьянов рассмеялся и хлопнул меня по плечу. Я поморщился, невольно схватившись за ушибленный бок.

— Полегче, Демьянов! Он мне рёбра чуть не переломал.

Лейтенант подозвал одного из бойцов.

— Бражников! Давай мухой к связистам! Передай в батальон: взяли немецкого обер-лейтенанта фон Лангенау, командира штурмовой группы. Живым! При первой возможности отправим его в штаб. Всё, бегом!

Бражников сорвался с места. Лейтенант снова повернулся к пленному. Тот стоял со связанными за спиной руками, выпрямившись во весь свой немалый рост, и презрительно поглядывал на окруживших его красноармейцев. Даже разбитое лицо не мешало ему держаться с немалым высокомерием. Привык, скотина, считать себя превыше других.

— Ишь, вымахал, жердь немецкая! — хмыкнул один из бойцов. — Такого и в плен вести неудобно. Нужно бы укоротить его.

— Ничего, согнётся, если под дых врезать, — отозвался рыжий.

Бойцы засмеялись. Лангенау не понимал, над чем потешаются красноармейцы, но по их лицам прекрасно догадался, что смеются именно над ним. Он зло сверкнул глазами и отвернулся.

— А наш товарищ Призрак его здорово отделал! — заметил круглолицый красноармеец. — Вон, всю морду разбил!

— Погоди, так это что ж, тот самый Призрак, про которого Ямщиков утром рассказывал? — оживился другой.

— А ты только сейчас понял?

Лангенау резко повернул голову.

— Призрак? — переспросил он на ломаном русском.

Смех оборвался. Немец обвёл бойцов настороженным взглядом, затем посмотрел на меня.

— Кьто… Призрак? — медленно выговорил он, старательно подбирая русские слова, а потом впился в меня взглядом.

— Ты есть… Призрак? — повторил он на ломаном русском. — Дас Фантом фон Сталинград?

— Он самый, — ответил я по-немецки. — Рад знакомству.

Немец побледнел. Несколько секунд он смотрел на меня, словно не веря собственным ушам. Потом лицо его исказилось от злости.

— Так это ты убил моего отца? — спросил Лангенау по-немецки.

Голос его заметно изменился. В нём так и клокотала злоба.

— Полковника Курта фон Лангенау? Да.

Немец стиснул зубы. Несколько секунд он молчал, не сводя с меня глаз. Потом медленно выпрямился, насколько позволяли связанные за спиной руки.

— Значит, я, наконец, встретил убийцу своего отца, — произнёс он с холодной ненавистью. — Запомни этот день, русский. Ты ещё пожалеешь, что не убил меня в подвале.

— Это вряд ли, — спокойно ответил я. — Из того, что можно видеть здесь и сейчас, об этом жалеешь ты.

Лангенау выдержал мой взгляд и негромко произнёс:

— Я назначил за твою голову пять тысяч рейхсмарок. И награду никто не отменял.

— Знаю. И про хлеб и муку для тех, кто меня выдаст, тоже слышал. Щедрый ты человек, Альберт.

— Война ещё не закончилась, Призрак, — спокойно произнёс Лангенау, выговаривая это слово по-русски. — Помни об этом.

Демьянов, до этого молча наблюдавший за нашим разговором, подошёл ко мне.

— О чём толкуете, Алексей?

— О личном… Грозится за своего папашу отомстить.

— А может, шлепнуть его здесь, к чертовой бабушке, сразу, что называется, не отходя от кассы? В штабе скажем, сопротивление и попытка к побегу.

Я улыбнулся в ответ.

ОТ СОВЕТСКОГО ИНФОРМБЮРО

Утреннее сообщение 29 ноября

В течение дня 28 ноября наши войска в районе г. Сталинград, преодолевая сопротивление противника, продолжали наступление на прежних направлениях.

Наши войска заняли населённые пункты Акимовский, Нижне-Гниловский, Кислое, Логовский, Ерицкий, Чилеково, Шестаков, Антонов, Ромашкин, Кругляков, Небыков, Самохин, Жутов 2-й, Нижний и Верхний Яблочный, станцию Чилеково.

В северной части Сталинграда наши части в результате упорных боёв полностью заняли рабочий посёлок. Немцы предприняли несколько контратак, но, потеряв свыше 500 солдат и офицеров убитыми и много оружия, откатились на исходные позиции. На южной окраине города бои приобретают всё более ожесточённый характер. Бойцы Н-ской части выбили гитлеровцев из 18 дзотов, 7 блиндажей и истребили 350 немецких солдат и офицеров. Захвачено 2 орудия, 9 станковых пулемётов и множество боеприпасов.

В центральной части Сталинграда подразделения Н-ской части прорвали первую линию обороны противника и заняли квартал за площадью. Взвод старшего лейтенанта тов. Прохорова первым ворвался во вражеские траншеи и отбил контратаку гитлеровцев. Штурмовая группа сержанта тов. Демьянова овладела укреплённым зданием, уничтожив находившиеся там огневые точки. Снайперы под командованием Героя Советского Союза сержанта тов. Сотникова обеспечили продвижение стрелкового батальона и истребили свыше 30 солдат и офицеров противника. Снайперы тт. Валиева и Демидов уничтожили вражеского снайпера и подавили пулемётную точку. Захвачены пулемёты, средства связи и пленные, в том числе немецкий офицер высокого ранга, командовавший обороной участка.

Северо-западнее Сталинграда наши войска продолжали наступление. Противник подтянул резервы и контратаками стремится задержать продвижение советских частей. На одном участке крупные силы пехоты и танков противника атаковали наши позиции. Огнём артиллерии и контрударами наших войск гитлеровцы были отброшены с большими для них потерями. На поле боя остались многие сотни вражеских трупов. На другом участке наши части, продвигаясь вперёд, заняли железнодорожную станцию и взяли много пленных. Захвачено 19 орудий разных калибров, 44 пулемёта, вещевые и продовольственные склады. За два дня гвардейцы под командованием тов. Фоканова ружейно-пулемётным огнём сбили 7 немецких самолётов, а бойцы под командованием тов. Гайдукова сбили 4 самолёта противника.

Юго-западнее Сталинграда наши войска вели успешные наступательные операции. Н-ская моторизованная часть, преследуя отступающих гитлеровцев, истребила 550 вражеских солдат и офицеров, уничтожила 9 немецких танков и захватила 19 орудий, 31 миномёт, 26 автомашин, 3 радиостанции, 130 лошадей и другие трофеи. Взято много пленных. Советские лётчики в сложных метеорологических условиях продолжали наносить удары по войскам противника.

***

Стрельба за площадью постепенно стихала. Алия наблюдала через бинокль за домом, откуда ещё недавно бил немецкий пулемёт. Вдруг в окне второго этажа появился боец в белом маскхалате и замахал рукой.

— Алька! — заорал Гришка, оторвавшись от своего проёма. — Видела?! Наши!

— Вижу!

— Взяли! Взяли-и-и! — Он радостно расхохотался. — Алька, да мы теперь в тылу, получается!

Алия убрала бинокль, опустила винтовку. На душе стало так легко, что хотелось кричать от счастья. По площади уже шли санитары с носилками, и никто по ним не стрелял.

Гришка подскочил к ней, схватил за плечи.

— Алька! Победили! Ну, хоть здесь-то победили!

Он притянул её к себе и потянулся поцеловать в щёку. Алия в эту же секунду повернула голову, и его губы неожиданно коснулись её губ.

Оба замерли. Гришка растерянно моргнул, но руки с её плеч не убрал.

— Я… я вообще-то в щёку хотел, — пробормотал он. — Ты не…

Она так и не услышала, что же именно он хотел сказать.

— Знаю, — только и выдохнула Алия, обрывая все объяснения.

А потом улыбнулась смело, так, что один уголок губ поднялся выше другого, и сама поцеловала своего верного напарника, снайпера товарища Демидова.

А он обнял её крепко, совершенно по-мужски, и не отпускал.

От автора:

1812 год. Хирург из XXI века очнулся в теле 14-летнего казака Данилы Бодрова. Вокруг французы, рядом раненый наставник. До своих ещё надо добраться. «Брат есаула»: https://author.today/reader/653877