Снадобье жизни

I

Он мчался к ней, не замечая ни луж, ни ям, по размытой дороге. Селяне удивленно смотрели на него, пытаясь задать вопросы, но их голоса не были услышаны. Бегущий мужчина споткнулся и рухнул в грязь, но тотчас вскочил и продолжил бег.

У порога его избы собралась небольшая толпа. В слезах встречала старшая дочь.

– Люба, что с Машенькой? – воскликнул он, приближаясь к крыльцу.

– Опять горячка, на этот раз сильнее, шибко ударилась, еще не очухалась, – всхлипывала она.

Нежно отстранив её, он направился к крыльцу; толпа расступилась, предоставляя дорогу хозяину. Молодые парни сообщили, что, когда ей стало лучше, они принесли девочку в дом и побежали за бабой Авдотьей. Отец молча, но благодарно кивнул им, после чего перешёл порог избы.

Старуха-мать ждала его в сенях.

– Лукаша, сынок, – прошептала она, – Авдотья ведает с Машенькой беда… до зимы Господь забрать к себе может.

Она расплакалась, и Лукьян тихо вошел в горницу. Младшая дочь лежала на мягких одеялах на скамье, что у печки; Авдотья нежно умывала её лицо. Отец, став на колени, тихо позвал дочь по имени. Бледная девочка взглянула на него усталыми глазами. Лукьян взял её маленькую руку и поцеловал. Он вспомнил, как его покойная жена, когда-то так же лежала и смотрела на него с надеждой и любовью, но он так и не смог ей помочь.

Скрипнула дверь, и вошел запыхавшийся мальчуган.

– Чего тебе надо, окаянный? – с гневом спросила у вошедшего Авдотья.

– Лукьян Иваныч, – чуть отдышавшись сказал паренек, – вас батька мой кличет, казаки в селе, дело важное.

– И что нашему старосте от тебя потребовалось? Опять непутевых казаков по лесам водить, – недовольно ворчала мать Лукьяна.

От воспоминаний Лукьяну становилось невыносимо находиться в избе, и этот призыв стал его спасением.

II

– По рукам? – протягивая руку, спросил высокий и худощавый казак.

Он был одет в чёрную папаху с желтым околышем. Лицо вытянутое, с широким лбом. Черные, как сажа усы, имели раскидистую форму, напоминающую крылья летящей птицы. Черный тулуп был изрядно изношен, но ухожен, как и серые шаровары, на ногах были сапоги с длинными голенищами. За спиной новый набитый армейский ранец и русская фузея, а на поясе висела короткая сабля.

Точно так же был не только одет, но даже и выглядел второй казак, но в отличии от первого он был более жилист телом, усы тоньше, а на правой щеке красовался шрам от глубокого пореза.

– Добро, – пожал Лукьян руку и добавил, – выйдем поутру.

– Э, братец, кабы бы дело было простое, то пошли бы поутру, – с улыбкой протянул второй казак со шрамом, – а дело скорое, не нанимали бы проводника и по дороге доскакали, а так через леса и к завтрашнему закату в Охотске будем, на то и деньги такие плачены будут. И еще давай отдадим своих коней тебе в хозяйство, хорошему человеку не жалко.

– Успеем же? – хитро глядя и прищуривая глаз, спросил худощавый, все еще держа руку проводника.

Немного подумав, Лукьян ответил кивком.

– Меня звать Александром Игнатовичем, а брата моего Павлом Игнатовичем, мы с ним двоечники, можешь обращаться по именам, – сказал с довольным видом казак, отпустив его руку.

– Час на сборы, ждем у опушки, – завершил разговор второй, забивая табаком костяную трубку.

Лукьян медленно побрел в свою избушку. С ним какое-то время шел староста и хвалил его за согласие, ведь хорошие деньги уплачены будут, а дело пустяковое: и на приданное дочерям пойдет, и врача из города выписать хватит, а за конями он пока присмотрит. Но душевно измученный отец не особо его слушал.

Молча войдя в избу, Лукьян сразу стал собираться. Его мать и старшая дочка, ничего не спрашивая, помогали ему. Старая фузея 19,8 калибра, длинный нож с костяной рукояткой в форме медведя, топор, перчатки из оленьих камасов пополняли его снаряжение. Он подошел к ведру с водой и посмотрел на отражение. В нем он увидел мужчину с темными короткими волосами, овальным морщинистым лицом, на котором росла небольшая борода. Голубые глаза были полны грусти и смотрели чуть тускло. Прошло не больше тридцати лет с рождения, но от жизненных переживаний он выглядел старше.

Полностью собравшись и помолившись, он долго давал наставление своей матери и особенно Любе, после чего подошел к лежащей Машеньке и некоторое время гладил ее волосы.

– Ты скоро воротишься? – шепотом спросила она.

– Управлюсь с делом одним и вернусь к тебе с новым лекарем из города, – ответил с тяжелой улыбкой отец.

– Мне сон снился. Красивая бабочка летала. Ты поймал ее, она меня излечила от хвори всей, и в благодарность ты отпустил ее, – рассказывала тихо Машенька и после недолгой паузы спросила – Обещаешь вернуться?

Лукьян ласково улыбнулся, пообещал вернуться, поцеловал дочек в лоб и, перекрестившись, пошел на выход.

В назначенное время он встретился с казаками у опушки, и они отправились в путь.

III

Лукьян предупредил казаков, что сейчас в разгаре медвежий гон и на их пути могут попасться медведи. Он подробно объяснил близнецам как действовать в случае этой неприятной встречи.

– Почему же она неприятная? – поинтересовался было с ухмылкой казак со шрамом Павел Игнатович.

– Потому что она может стать последней, – сухо ответил проводник.

Небольшая группа шла быстро, но осторожно. Весь холод встречного ветра поглощали стволы высоких хвойных деревьев, но уже чувствовался зов моря. В этих краях деревень очень мало и путникам очень повезло с проводником, который согласился идти через эти темнохвойные леса. Из других путей только разбитая дорога и бурная река, которая, после недавних ливней, стала непредсказуемой и слишком опасной. К ночи в и так темном лесу стало почти ничего не видать, но проводник знал поляны и места просветов, в которых полная луна освещала путь.

«Как красиво» – думал про себя Лукьян в бесчисленный раз смотря в звездное небо. Он любил наблюдать за ним, особенно возвращаясь домой по ночам после долгой охоты.

До рассвета троица медленно брела по известным лишь проводнику тропам. Огромные деревья периодически потрескивали, лианы и кустарники тихо шептались на ветру. Лукьян видел свежий медвежий помет и знал, что это территория Мазея.

Так охотники прозвали здешнего огромного медведя, а местные Ламуты называли его «Сэлэмэн». Этот зверь был тих и хитер, избегал людей, что не давало результатов охоты на него. Лукьян боялся возможности встретится с ним.

Перед самым рассветом они поднимались на небольшой холм и до проводника донеслись далекие звуки. Это был медведь.

– Обождите, – остановившись прошептал Лукьян, – на медведя набрести можем, слышите? Придётся отойти и обойти севернее.

– Далече? – разгневанно и громко спросил Павел Игнатович, – втроем да управимся, ты с виду бывалый, а мы солдаты ого-го…

Речь его прервал смачный подзатыльник брата.

– Чего орешь, окаянный? – шепотом говорил Александр Игнатович, а брат виновато слушал, поглаживая место удара, – с медведем опасно тягаться, Лукьян Иваныч умнее твоего будет, на то он и проводник здешний, охотник поди хоть куда, сказал, что обойти надо, значит надо.

Пока он говорил, Лукьян услышал бег Мазея в их сторону.

– Пропало, бежать нет смысла, возьмем на прицел, но стрелять не будем. Простоим не шелохнувшись, и может зверь уйдет, – спокойно и уверенно скомандовал проводник.

Они все присели и навели оружейные стволы. Через пару мгновений на вершине холма появилась фигура медведя.

– Он показался, это хорошо, – с облегченной улыбкой говорил Лукьян, – если бы сразу хотел напасть, он бы напал, не услыхать ни увидать было бы. Не смотрите ему в глаза, мы слишком близко, медленно отходим, этот медведь не из пугливых.

Мазей медленно шел в их сторону и яростно возмущался. Он был огромен, темная шкура обильно усеяна шрамами, а глаза горели яростью.

Группа аккуратно стала пятится назад. В определённый момент Павел Игнатович запнулся и сделал несколько кувырков вниз по холму, смачно выруливаясь, а медведь, в свою очередь побежал на него.

Второй казак, видя опасность для упавшего брата, тщательно прицелился и выстрелил. Пуля попала прямо в глаз животному. Зверь на несколько мгновений остановился и свирепо, с дикой болью, завопил, после чего с двойным рвением побежал на людей.

Лукьян, видя подбитый глаз медведя, сразу понял, что нужно делать дальше. Быстро прицелившись, выстрелом подбил второй глаз. Мазей, рассвирепев, стал кидаться в разные стороны. Наконец, учуяв запах обидчиков, он яростно стал наступать, размахивая лапами.

Близнецы и их проводник окружили медведя на безопасном расстоянии. Лукьян достал свой длинный нож с топором и прокричал Павлу Игнатовичу, что бы тот отвлек медведя выстрелом.

Казак так и поступил, медведь пошел на него, а охотник в четыре шага забежал за спину огромного Мазея. С разбега Лукьян оттолкнулся от толстого ствола недавно упавшего дерева и нанес смертельный удар животному, забив с размаха обухом топора свой нож ему прямо в затылок.

Медведь издал последний яростный вопль и, покачиваясь, упал. Некоторое время Мазей цеплялся за жизнь, отчаянно пытаясь встать.

Павел Игнатович отряхивал себя, а Александр Игнатович радостно подошел к запыхтевшему проводнику и протянул ему руку.

– Ну ты даешь, Лукьян Иваныч, – пожимая руку говорил казак, – я лучшим по меткости в эскадроне был, но пришлось все силы на выстрел приложить, а ты без труда так же попал, да еще и косолапого завалил. С этого случая можешь звать меня просто Сашкой.

– А меня просто Пашкой, – добавил второй казак и подмигнул.

Лукьян подошел к медведю и внимательно рассмотрел его.

– Жалко Мазея, осторожный и хитрый медведь был, но исхудал, кожа да кости, голод до отчаянья видно довел, люду все больше, а место для житья зверью все меньше, – с грустью заключил проводник. Он замахнулся еще раз и облегчил страдания животного.

– Фух, после такого точно надо сделать привал, поесть и вздремнуть немного часик-другой, а то всю ночь шли, – с усталостью сказал Паша, закуривая свою трубку.

– Если мы устроим привал, успеем ли мы в назначенный срок до места? – поинтересовался Саша.

– Чем ближе к месту будем, тем больше троп и дорог будет, идти легче и быстрее, до обеда отдохнем и в путь, – ответил Лукьян и принялся разделывать тушу.

IV

Горел небольшой костер. На плоских камнях дожаривалось мясо. Трофеи от медведя были поделены поровну по настоянию Лукьяна. Пашка спал на обработанной солью медвежьей шкуре. Саша сидел, упершись спиной к дереву и курил трубку. Лукьян специальным инструментом аккуратно вырезал из большого костяного осколка фигурку медведя. Казак внимательно следил за этой рабой и начал разговор:

– Для малого своего делаешь?

– Нет, для дочурок, подарю им, – ласково говорил Лукьян. – Каждый раз возвращаясь с охоты дарю им фигурки из дерева или кости, стало быть эта Мазеем будет, историю про этого косолапого расскажу, а они своим детям будут рассказывать и память об огромном Мазее останется.

– Староста сказывал, что младшая хворает шибко, вот и деньги нужны тебе на лечение, оттого и согласился идти снами, да? – осторожно начал Саша.

– Верно, – не отрываясь от работы ответил Лукьян.

– А знаешь куда я с братцем путь держу? – спросил казак, указывая на своего близнеца.

– В Охотск, куда же еще, – все так же, не отвлекаясь от работы ответил проводник.

– Это да, но куда мы дальше направимся? – с лукавой ухмылкой спросил казак.

– Ну посвяти, коль желаешь, – подняв на него глаза и остановив свою работу сказал Лукьян улыбнувшись.

– Крепость-изба есть чудо-дивная, там богатства спрятаны великие, – с выдержанной паузой сказал Саша.

Его собеседник только усмехнулся и продолжил свою работу, пожелав им удачи, но казак был настроен решительно и продолжил, затягиваясь трубкой и не спеша выдыхая дым в конце каждого предложения.

– От многих людей до этого про сие место слышал, но сам ухом не поводил. Как-то стояли мы в станице одной, к нам путешественник пожаловал азиатский в дорогом одеянии, с охраной, на лошадях таких что ах… кобылка одна деревню целую стоит. Разъезжал, как жар птица среди нас, воробьев. Приехал, значит, на площадь и давай гутарить о доме этом сказочном и о чудесах тамошних, на чистом русском говорил. Спросили у него, как так он наш язык хорошо знает, он отвечает, что зелье эдакое выпил, что в том доме взял и теперь на всех языках людских разговаривает и богатство все оттуда тоже собрано и отведено ему много лет жить, вот и путешествует там, где еще не бывал. Сказки, одним словом. Но знаешь, что-то так тянуло, внутри говорило, что эта правда.

Казак посмотрел в даль на несколько секунд, вздохнул и виновато посмотрел на проводника.

– Знаешь, Лукьян, нам бы родину защищать, дальше с киргизами биться, но что-то думы у многих на счет этого чудесного дома серьезные стали. А двое сослуживцев непутевых решили проверить его, устроили с ребятами засаду на приезжих. Стреляли, никто не упал и не отвечал на стрельбы. Окружили на конях, да те даже думать останавливаться не хотели. В драку пошли, некоторых шашками кололи, а у них даже крови не было, только смеялись они, нечистые, сам глазами своими видел это! – немного сморщив гримасу Саша смолк, но вскоре продолжил: –я так, из интереса пошел… из далека с братом глядели, наши опешили и дали деру. Чуть погодя, с большой подмогой за ними погнались, да и нету их бесов, а след оборвался, там, где их в последний раз видели, как будто испарились. Поверили после этого многие из нас. Этот азиат подробно все сказывал, когда и куда прибыть, вот мы и бросили службу, но пошли отдельно от остальных казаков. Не нравятся мне с братом они.

Казак, вытряхнув остатки табака, убрал трубку во внутренний карман и стал почтительно ждать, что скажет охотник.

Лукьян почесав затылок продолжил диалог:

– Стало быть, уверены, что место такое есть?

– Уверен, – твердо отвечал Саша.

– А мне то зачем об этом сказочном месте рассказывать? –спросил Лукьян возвращаясь к работе над фигуркой.

– Ну дак, ты мужик умелый, вместе сподручнее будет. Сам знаешь, без труда и рыбку из пруда не выловить, опасность там всякая поджидать будет. Не каждому дано вернуться, а коли будут такие храбрецы как мы, то все нипочем будет. Нам всякое снадобье не нужны, золото возьмем и на наш век хватит, а у тебя дочурка, хворая, найдешь там отвар такой, что ее вылечит. Я хорошо запомнил все, что тот азиат гутарил.

Лукьян долго сидел, молча разглядывая фигурку медведя. Казак же в это время снова принялся за трубку.

Солнце поднималось все выше. Паша с улыбкой на лице тихо посапывал.

Красивая бабочка легонько пролетала над ним и села прямо на костяного Мазея. Лукьян грустно улыбнулся и сказал со вдохом:

– Добро, вместе пойдем.

V

–Нус, ты значиться, уже не проводник, а спутник, – довольно говорил Пашка, – стряпаем это дело по-быстрому и заживем, мы втроем, как Змей Горыныч будем, три светлой головы в теле сильного духа, так и назовем свою шайку, а?

Казаки и их спутник вошли в город. Небольшая грязная и разбитая дорога, устеленная местами досками, простиралась вдоль неприметных улиц. Было видно, что совсем недавно этот город был в расцвете, но пережил пик и с каждым годом увядал все больше. Теперь лишь многочисленные закрытые трактиры и остатки краски на стенах деревянных и каменных домов напоминали о былой бурной жизни.

– Правильно, что вы по тракту не пошли, – заметил Лукьян, ведя спутников к нужному порту, – моими тропами быстрее всяк будет, а то на дороге, как и тут, одна грязь да камни, сейчас народ в новый поселок переезжает, а здешний порт, наверное, закроют.

– Остаток пути по дороге этой просто кошмар. Горы чем выше, тем грязнее, на самых верхах ужасные болота и зыбуны, чуть лошадей не потеряли, да, Паш? Хорошо, что у тебя, Лукьян Иванович, оставили их, на этой дороге убили бы, да и опоздали, а так сама судьба нам улыбается и ведет.

Они вышли на небольшую площадь, где сегодня во всю шла ярмарка. Она была как яркий цветок среди увядающей травы. Серая и скучная атмосфера города резко переходила в красочный и яркий вид. Всюду слышались разговоры, смех, крики и ругань, бойкие предложения торговцев, и все это на разных языках.

– Значиться так, – серьезным видом начал Саша. Тут мы разделимся, я пойду куплю все необходимое в дорогу на нас троих. То, что тебе Лукьян было обещано за проводы наши, в общее дело пойдет, но ты не переживай, потом в стократ вернем больше. Вы оба пока поищите капитана, как управимся, в этом же месте встретимся, может сам вас найду.

– Не знаю я такого, что бы змей Горыныч разделялся, нехорошо это, –насмешливо протянул Паша.

– Ты ошалел? Какой еще Змей Горыныч? Как малым был в башке, так и остался, тьфу ты, все, я пошел, Лукьян, присмотри за окаянным, – быстро сказал Саша и ушел в сторону ярмарки.

–Нус, значиться ты местный тут, так что веди, – наивно и весело глядя на своего спутника сказал Паша.

– Да я города не знаю шибко, я редко тут бывал, – ответил Лукьян и осмотрелся.

Недалеко от них собралась толпа. Бочка служила как возвышенность для человека, к которому были устремлены взоры людей. Оратор был молод и красив, в ярком синем кафтане, пошитом золотом, а на поясе ремень, увешенный кошелками. В длинных красных сапогах можно было увидеть свое отражение. Многие проходили мимо, но те, кто задерживался, внимательно слушали и ловили каждое слово горячо рассказывающего человека на бочке. Лукьян показал на него пальцем, и они подошли поближе, чтобы можно было расслышать, о чем идет речь.

– Да люди, глядите сами, был я стар и хвор, а теперь я молод и богат! – сильно жестикулируя и громко говоря, кричал оратор. – Все вы знаете о доме чудесном, так вот и я там побывал, недавно только вернулся и честному народу эту историю рассказываю, чтобы и им счастье перепало!

– Утаивает черт всей правды, – услышали они голос позади себя. Обернувшись, казак и охотник увидели среднего роста старика, с длинными до груди тонкими усами, которые еще не до конца поседели. Весь он был как высушенный скелет, а глаза – прищуренные и хитрые, заглянув в которые становилось не по себе. Одет он был почти также, как и близнецы: черная папаха и тулуп, серые шаровары и потертые сапоги.

Паша сделал недовольную гримасу, но уже через пару секунд улыбнулся и протянул к подошедшему руку.

– Здрав будь, Щука, добрались значит всё-таки, – сказал Паша, забивая трубку.

– Добрались, братец, но не все. Из тридцати шести только две дюжины, а где твой двоечник? –спросил старик, так же набивая трубку.

– Да тут, недалече, а поведай нам о всей правде, о которой парнишка утаивает, – поинтересовался казак.

– Долго шли мы, много повидали, многих людей добрых и недобрых упрашивали, – говорил Щука, щурясь и смотря на оратора.

– Не на одних таких вот языком болтастых наталкивались, и много теперь знаю о сие месте, ну чуть позже расскажу, когда на корабль сядем, –продолжал старик, – места там задаром, но не всем хватит, так что поторопимся.

– А где твой друг закадычный Окунь? –спросил Паша.

– Места забивает, пойдемте и вам троим забьем.

Внимательно посмотрев на Лукьяна, старик спросил его, протягивая руку, –тебя как величать, охотник? Меня Игорем Владимировичем, но все кличут просто Щука.

Пожимая руку, Лукьян ответил:

– Лукьян Иванович.

– Надеюсь, что ты с нами будешь, мы все православные, вместе держаться будем, без этого там никак. Ну пойдемте к пристани, нечего этого балабола слушать, – завершил Щука, приглашая идти за собой.

VI

Сразу видно, наш корабль, да? – с ухмылкой сказал старик и показал пальцем на старую черную джонку. По двум помостам низкорослые и узкоглазые матросы волокли на спинах большие тюфяки. Неподалеку стояли самые разнообразные группы людей.

В центре одной из групп на красивой подушке сидел, сложив ноги бабочкой, человек невысокого роста, но сильного телосложения. Одеяние и поведение указывало на его главенствующее положение. На поясе у этого человека расположились два тонких, чуть загнутых меча в красиво украшенных ножнах. Одно из этих орудий было намного длиннее. Лукьян такие клинки еще не видел. Позади лежал позолоченный доспех, для устрашения весь покрытый медвежьей шкурой с длинными рогами на шлеме. Рядом с главарем стояли люди, большая часть которых облачена в красивые доспехи, состоящие из шлемов с самыми разными масками, закрывающие лица, наплечников, кирас, пластичных юбок и разной защитой рук и ног. Вооружены они были в большинстве так же, как и их главарь двумя странными мечами. Остальные были с луками или копьями. Те, кто был без доспехов, имели дульнозарядные ружья с фитильным замком. За спинами и на древках у них были гербы с изображением четырех черных ромбов с белыми маленькими ромбами внутри и трехлистный вариант копытня. Всего человек двадцать.

Недалеко от них стояли две небольшие группы, державшихся вместе. Малая группа была одета в темные и коричневые жакетки, синие брюки и жилеты с металлическими пуговицами, на головах банданы, шапки и треугольники. Кожа, местами татуированная, была бледной, будто натянутой на черепа, а походка враскачку. Вооружены пистолетами, саблями и короткими ружьями. Люди второй группы, что побольше, были более-менее похожи. Одеты в темные длинные плащи, из-под которых виднелись черные штаны свободного покроя, длиною до колен. Так же выглядывают белые нижние штаны, которые в свою очередь заправляются в высокие черные или серые гетры. Верхняя их часть состоит из белой рубашки со свободным воротом и черного жилета. Все не скрытые части тела были в шрамах, язвах или давно зажитых ожогах. Их арсенал был более разнообразен и серьезен. По лицам не было кого-то моложе тридцати лет.

Так же выделялась толпа знакомых Лукьяну народностей, что жили в этих и близлежащих краях. Среднего роста с узкими и высокими лицами. В основном они были одеты в распашные кафтаны, сделанных из двух шкур копытных животных и мозаик из меховых полосок, окрашенной радуги, тканями или бисером. Всего около двух десятков, в большинстве мужчины. У каждого на одежде желтым бисером или золотом была изображена раскрытая ладонь, у одного из них стояло на привязи целая свора собак, шерсть которых была так же расписана и так же выделялась раскрытая ладонь. Почти все, даже женщины, курили трубки.

Самым большим скоплением у корабля были русские. Тут виднелись люди в казачьей форме и обычные бородатые крестьяне с бедными горожанами в рубахах, портках и кафтанах, темных зипунах. Обувью служили некоторым сапоги, большей части лапти с онучами. Головы покрыты разнообразными валяными шапками. Виднелись даже изношенные суконные черные мундиры.

Неподалеку от всего этого расположились люди азиатской внешности. В небольшой группе, где один похож на другого, у всех на головах были черные шапки, имеющие черный околыш и тулью, покрытые красными кистями из ниток. Стеганые распашные халаты болотно-зеленого цвета с вшитыми воротниками-стойкой доходили до колена. На ногах сапоги с широкими черными голенищами с косым срезом. За спинами у некоторых висели аркебузы, а в большинстве на поясах были саадаки, обтянутые зеленой кожей, сабли рукоятью назад. Люди большей группы были похоже на сброд нищих и крестьян. Лишь один выделялся из них. Серебрённые седые волосы, одетый в голубой халат с широкими рукавами, того же цвета куртка, наголенники и хлопчатобумажные штаны. Головным убором служила круглая шляпа с крыльями сзади. На поясе висел выпуклый предмет, скрытый небольшим платком, а за спиной толстый посох. Остальные были одеты в белые халаты из хлопчатобумажной ткани, куртки, широкие штаны, которые заправлялись в матерчатые чулки, а сверху надевались наголенники, но большая часть была одета в куртки с длинными узкими рукавами, полы которой завязывались тесемками с правой стороны, широких штанов и открытой плетеной обуви типа сандалий. Головными уборами служили плоские широкие соломенные, бамбуковые шляпы или повязки из материи.

Лукьяну показалось очень странным, что столько необычных для этих мест людей ни капельки не привлекают внимания местных. В детстве он с другими мальчишками бегал глядеть на корейца – торговца, что забрел в их деревню, и они жадно ловили взглядом каждую необычную вещь и его смешно сказанные слова, а тут целый клад необычных людей оставлены без малейшего интереса.

Между двумя помостами стоял человек, сложа руки. Он с лукавой улыбкой посмотрел на Лукьяна, отчего охотника всего передернуло.

Щука перевел свой палец на эту жуткую улыбку:

– А вот кажись и сам капитан, только он знает путь к острову, где дом стоит, а вот и другие искатели собрались, так-так, эти на немцев похожи, эти вроде гишпанцы, а вот коротышки ханьцзу или манжуры, черт их разберет, кого только нет, – и, прищурив глаза и сплюнув продолжил, – а вот и всякие гольды, тунгусы, орочоны и прочие, о, а вот и мой друг Окунь, – закончил водить пальцем старик.

В указанном Щукой направлении шла небольшая веселая толпа казаков и молодых крестьян, ведомая молодым парнем. Его можно было сравнить с гуляющим по своему двору петухом. Где-то двадцати лет отроду, но лицо еще мальчишеское, смотря на которое сразу становилось понятно, что человек скорее всего глуп. Одет был так же, как другие казаки.

Обособленно, но недалеко от людей с распашными кафтанами, сидела девушка. Она подвязывала яркой повязкой длинное обоюдоострое копье. Орудие было украшено узорами, а наконечники из твёрдой кости, как и длинный нож, что ярко выделялся у нее на поясе. За спиной висел небольшой лук с полным колчаном. Широкое и красивое лицо с узкими глазами кричало о молодости и силе. Волосы были убраны, широкий нагрудник, закрывал всю грудь. В зубах держалась небольшая трубка, из которого валил дымок.

Она прервалась, так как большая тень Окуня накрыла ее. Смотрящие Лукьян, Паша и Щука не слышали, что он говорит, но и без слов понимали содержание монолога. Толпа за петухом изредка посмеивалась. Люди с кафтанами молча смотрели, некоторые перешёптывались с улыбкой.

–Вот какой мой сердечный друг Окунь, любовь свою девке предлагает, –не отводя взгляда от парня говорил Щука, – а ведь его отца я знал по молодости, он давно в стычках на этих землях со всякими тунгусами и прочими из ее племен погиб, да тут много всяких народов, с виду очень похожи, но видишь какая одежда у этих, яркая из оленины с мозаикой из меховых полосок, а у тех из тюленя, но у всех знак этакой в форме руки, такого я еще не видывал, странно. Интересно, что заставило их всем вместе собраться? – на этом вопросе он на пару секунд умолк, сощурил глаза, задумался и тут же продолжил:

– Когда я на ярмарках, где с ними мена была, торговал, за дешевок такие шкуры отдавали, ах, а вот бывало…

Старик прервал свой рассказ, так как начал захлёбываться смехом. Его друг начал выплясывать перед девушкой странный танец под хохот толпы.

Девушка сидела невозмутимо, смотря на него и только неспешно убрала трубку и сняла лук с колчаном. Заканчивая, танцор подбирался все ближе и ближе к ней. В конце своих кривляний резким движением попытался взяться за грудь, но еще более быстрый удар ноги девушки в челюсть остановил его. Молодой человек откинулся назад и рассвирепел. Толпа встала в полукруг, ожидая что будет. Ухажер в бешенстве кинулся с кулаками к предмету своей симпатии, но та ловко увернулась и подножкой заставила своего оппонента пролететь пару метров вперед. Улыбаясь, она что-то кричала на своём языке, отчего все ее сородичи разошлись смехом.

– Айда подойдем поближе, интересно же, – сказал Паша и пошел в сторону события, Щука и Лукьян последовали за ним.

Вставши и отряхнувшись, Окунь сделал вид, что ничего не было и уверенными шагами направился вперед на обидчицу. Подойдя на расстояние пару шагов, он очень быстро сделал рывок, который был пресечён точным ударом парню между ног. Толпа сотрясалась от смеха, а горе-любовник стоял на сомкнутых коленях, пересиливая боль. Через несколько мгновений, долго не думая, он достал из сапога нож. Тут же ловкими приёмами девушка, повалила его на лопатки и приставила его оружие к кадыку.

– Такому глупцу только пить водку, а не лезть к девкам, и тем более ко мне, к Гидарии – сказала она на вполне хорошем русском языке.

Многие из толпы казаков и крестьян тут же начали доставать свое оружие, на что им ответили тем же люди с эмблемой раскрытой ладони.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, но громкий басистый голос капитана корабля привлек всеобщее внимание.

VII

Хозяин судна, после того, как обратил на себя взоры и, увидев, как его обступают группы ожидавших, жестами позвал позади стоящих матросов. Он говорил тихо и медленно, а его помощники поочередно переводили речь на самые разные языки. Все уже позабыли о недавней схватке. Девушка убрала нож и ловко поднявшись, направилась поближе к своим сородичам. Побеждённый казак, сплюнув, обещал расплату в скором будущем.

Щука направился к отряхивающемуся Окуню, а Лукьян и Паша подошли к толпе казаков и крестьян. Сзади с разбега кто-то врезался в казака, отчего тот упал.

– Прости, Пашка, – весело крикнул влетевший Саша, – ну что, на нашем уже что-нибудь слыхали?

– Нет, – ответил Лукьян, поднимая сердитого казака.

Паша толкнул своего брата, на что тот только посмеялся, и тут один из переводчиков начал говорить на русском:

– «Наш капитан предупреждает, что путь опасен, но он стоит того. На том острове вас ждут несметные богатства, какие только душе будут угодны, но стерегут и опасности. Надеюсь, все успели запастись всем необходимым, потому что отплываем сразу после общей посадки. Только наш капитан знает путь на остров и обратно, только он сможет провезти вас туда и вернуть. Наш капитан везет всех желающих абсолютно бесплатно, но, когда он будет вас забирать, вы преподнесете в дар кораблю пятую долю вашей добычи. Все, кто не согласен, могут уходить, все, кто готов на эти условия, могут подниматься. Плыть недолго, но нельзя пить спиртное, драться, ослушаться капитана и членов команды.»

После этого тоже самое было сказано еще на двух наречиях. Под конец капитан развернулся и направился на корабль. Так же и поступили все его матросы.

Собравшиеся люди стали медленно подниматься на борт. Каждый старался держаться подальше от чужих и поближе к своим собратьям. Казаки и русские мужики встали кругом, в центре которого был Щука и Окунь.

Близнецы и их спутник тоже направилась к этой толпе.

– Пойдем Лукьян, с православными поспокойнее будет, да и нам вместе держаться стоит, кто знает, что ждет, – сказал Саша.

Окунь стоял, скрестив руки и хитро глядя на окружающих, а Щука обращался к окружающим его людям:

– «Братцы! Все мы с вами из одной отчизны. Одним языком говорим, крест православный на каждом весит, так давайте, отправляясь в края чужие, вместе держаться друг за друга». – В конце каждого предложения он делал небольшую паузу, тут и там слышались слова одобрения его речи. – «Пущай не все мы безгрешные, кто-то дезертировавший казак, кто-то вор, а кто-то просто ищет богатства от нужды, оставим все в прошлом и будем смотреть в будущее, кто знает, что нас там ждет? Какие трудности стоит перенести? Какие беды? Так давайте же их пройдем вместе, оно же легче будет, не страшна нам и тайна, и чужеземцы, ни сам сатана, покуда мы друг у друга будем, да вера наша православная».

На последних словах он уверенно пошел в сторону корабля, и его слушатели так же уверенно направились за ним.

– Во стелет, да? – подмигнувши спросил Саша у Лукьяна, на что тот только пожал плечами.

VIII

Матросы бегали в суете, все желающие погрузились, корабль готовился к отплытию. Он уже начал отчаливать, как вдалеке показался человек. Опоздавший бежал неуклюже, руки и плечи его были обвешаны сумками, из которых вылетали листы и пергаменты. Он был среднего роста, немного толст, но крепок. Одежда состояла из короткой черной куртки с серебряными пуговицами, а также длинных брюк и кожаных сапог. Голову укрывал вязаный зеленый колпак с кисточкой.

Отчаянно крича, он все же сокращал расстояние до корабля. Пассажиры столпились у борта, наблюдая за ним. Девушка, недавно победившая Окуня, обратилась к капитану с просьбой, на что тот только ухмыльнулся и ушел в свою каюту.

– Хорошо, что мы тебя повстречали Лукьян, а то так же, как этот бедняга бежали бы за кораблём, – куря трубку рассудительно сказал Паша.

– Бог не дал ему попасть сюды, значит на то его воля, – вставил равнодушно Саша.

Окунь и их товарищи издевательски подбадривали опоздавшего пассажира. Он уже давно перегнал корабль и бежал вдоль причала, а судно, все не останавливаясь, направлялось в море. Пробежав до края пирса этот человек, на несколько секунд остановившись, принял серьезную гримасу и отошел на несколько шагов назад.

– Ого, да он прыгать собрался, вот потеха будет, – заверещал Окунь и даже безучастные до этого люди обратили свое внимание, ожидая продолжения действия.

Опоздавший пассажир сделал глубокий вдох, переложил с одной руки на другую весь свой груз, покрепче зажав его. Быстро разбежавшись, он прыгнул в сторону корабля. Может мужчина и думал, что у него получиться, но каждый наблюдающий понимал, что он упадет в воду. Это и произошло.

Человек сразу начал бултыхаться и звать на помощь на разных языках. Услышав его мольбу на русском, Лукьян осмотрел всех наблюдающих и понял, что никто ему помочь не собирается. Он тяжело вздохнул и сбросил свое снаряжение.

– Ты чего? – удивленно спросил его Паша.

– Того, – коротко отрезал Лукьян, перекрестился и прыгнул в воду.

Через пару минут охотник и утопающий поднимались на борт по веревке, которую спустила девушка. Люди потеряли к этому событию интерес и разошлись. Опоздавший пассажир и Лукьян тяжело уселись на палубу. Охотник заметил одобряющий кивок седого корейца.

– Русский? – спросил мужчина.

– Да, – ответил Лукьян.

– Я быть премного благодарен тебе, смелый человек. Я вернуться в трактир за вещами, мои глупые наемники забыть их, потом я прибыть в порт, корабль уже отчаливать, я думать мои мне помогать, но нет движение, польза, как от камень в поле! – сказал этот мужчина, все еще пытаясь перевести дух.

К ним подошли несколько мужчин из большой группы с темными плащами. Самый рослый из них, очень мускулистый, ростом в косую сажень, с повязкой на глазу, что-то сухо объяснял свою начальнику.

– Хах, глупые, – продолжал обращаться к Лукьяну человек, делая большие паузы, в которых он подбирал и вспоминал слова, – говорить armadura долго снимать, а capitão не останавливать корабль, фух, ну ничего, я тут есть и миссия будет дальше. Мое имя Серхио Таркиниу де Кейрош. Ты мой друг, ты звать меня просто Серхио. Я portugues, ученый путник, мой корабль с мои люди разбиться у берегов Japao, я нанять этих ослов, они кстати есть старые ветераны корлидская война. Хотел плыть свой дом, но как узнать легенду, решить сам проверить. Вот я тут, можно узнать имя кто спасти?

– Лукьян Иванович, – ответил охотник, улыбаясь и слушая забавный акцент.

– Очень приятно узнать, Лукьян Иванович, можешь положиться на мой amizade, мы еще говорить потом, а пока мне надо сушить работа.

Одноглазый здоровяк помог Серхио встать, и они направились в ту часть корабля, где стояли остальные наемники.

–Заводишь новых друзей? Молодец, но про нас не забывай, – с усмешкой сказал Саша и помог охотнику встать.

IX

Наступил вечер. Все люди размещались только на палубе, держась такими же кучами, как и на берегу. Щука называл их шайками и дал клику каждой из них.

Тех, у кого на знамени был изображены четыре черных ромба, вооружённых преимущественно холодным оружием, он назвал азиатскими рыцарями. Толпу чужеземцев из Европейских стран он назвал гиспанцами и немцами, хотя, по уверению Саши, который знал язык последних, никто не говорил по-немецки, но Щуку это не убедило. Коренные народности этих и близлежащих мест с изображениями раскрытой ладони он называл тунгусами. Корейских крестьян он так и именовал, а схожих людей в болотисто-зеленых кафтанах он называл маньчжурами. Своих же старик называл православными или просто братцы.

Корабль, несмотря на свои размеры, спокойно уместил на всей палубе больше сотни пассажиров и членов команды. Весь день они спокойно плыли в определенном северо-восточном направлении.

Лукьян сидел с близнецами и слушал их истории со службы. Краем уха он решил послушать, о чем говорят другие казаки:

– В уезде то он шишка большая, но в степи все равны, не гоже ему было туда с барыней соваться, тут-то я напоследок перед уходом ему напомнил обиды старые, – рассказывал один из казаков в кругу.

– Ну и шо ты вытворил? Давай гутарь дальше, – просил его другой казак.

– Зарубил его. Гутарю ему: «Давай биться на смерть». он перед барыней, как петух кукарекал, так что отказать не мог, ну и зарубил я его, делов-то, барыня на своей кобыле белой ускакать думала, но мой вороной шибче был…

Дальше Лукьяну стало противно слушать, и он понял, почему близнецы пошли отдельно от групп казаков Щуки и Окуня.

Ночью был выставлен поочередный караул в два человека. У других группы поступили примерно также.

Посреди ночи Щука разбудил Лукьяна.

– Моя очередь? – поинтересовался разбуженный.

– Да, я заступаю с тобой,– сказал старик, подмигнув.

– Я думал ты пойдешь с Окунем, он же твой закадычный друг, – сказал охотник поднимаясь.

– Не друг, а как сын родной, но мне с тобой потолковать интересно. Двоячники рассказывали о вашей битве с медведем, очень интересно.

Казаки и мужики спали у лестницы, ведущей на верхнюю палубу. Ее ступеньки служили смотровым местом для караула. Саша и Паша докуривали трубку и, кивнув головой подошедшей смене, направились на боковую.

– Все тихо? – поинтересовался у них Щука.

На его вопрос Саша лишь лениво махнул рукой и откашлялся.

Лукьян и старый казак сели на верхние ступеньки. Некоторое время они молчали. Ночь была звездная, море убаюкивало тихими волнами. Большинство людей на палубе спали в окружении своих, остальные либо разговаривали в тесном кругу, либо в одиночку раздумывали о грядущем, а некоторые просто не могли уснуть, наверное, из-за недоверия к окружающим. Изредка мелькали редкие матросы.

Охотник осмотрелся и разглядел Серхио, которого недавно спас. Он оборудовал одну из бочек под стол. Старая лампа служила ему освещением, он что-то быстро записывал в своих многочисленных бумажках. Почти на носу корабля стояла та самая девушка, что назвалась Гидарией. Скорее всего это имя, хотя может и просто титул или что-то в этом роде. Она задумчиво смотрела вдаль, крутя в руках небольшой клинок. Человек из ее группы проверял кожу, которую он намотал на морды собак, что бы их вой и лай не беспокоили сон людей. Взгляд Лукьяна остановился на седом корейце, который сидел и разглядывал детскую куклу, наверное, именно ее он носил на поясе, пряча в платок. Это зрелище напомнило охотнику о его дочерях, и он тяжело вздохнул. Щука быстро нашел, куда устремлено внимание его караульного и завел разговор.

–Двоячники гутарили мне о том, что ты тут из-за дочки, как видно этот седой тоже по этому делу, – начал старик.

Лукьян посмотрел на полную луну и ничего не ответил. Сегодня она казалась как никогда ближе.

– Ну так что, поведаешь как косолапого одолели? – продолжал Щука.

– А что рассказывать? Знал, что можем встретиться, но наделся, что бог не сведет, да свел, мы легко отделались, исхудал и отощал зверь, –беспристрастно ответил охотник.

– Ты с виду опытный охотник, давно этим промышляешь? – все допытывал казак.

– С детства, – отвечал Лукьян.

– А в одиночку брал медведя? – спросил старик, пристально посмотрев.

– Бывало, – ответил охотник.

– Так ты значит матерый? И стрелок, и храбрец и умелец? – с улыбкой говорил Щука.

– Головой просто думал и делал как надо, вот и все. Всякое бывает, никто не знает, что ему бог уготовил, может просто везло, – отвечал Лукьян.

– Надеюсь, нам всем улыбнётся удача, но на всех ее может не хватить, да? А с человеком справишься, коли нужда будет? – снова пристально посмотрев спросил старый казак.

– Коли будет нужда – справлюсь, – хмуро ответил охотник.

– Сам понимаешь, всякое может случиться, если заварушка будет между шайками нашими, все так же с нами будешь или уйдёшь в одинокого? – спрашивая это, Щука уже смотрел куда-то в даль.

–Коли правда за нас, то и отстаивать ее не грех будет, – ответил Лукьян со вздохом.

– Золотые слова, а правда всегда за нами, – сказал Щука, подмигнув.

X

Под утро море окуталось туманом. Тот, кто стоял на одном конце корабля не мог увидеть того, что творилось на другом, однако корабль все шел тем же ходом. Лукьян видел, как капитан корабля вышел из своей каюты и направился на верхнюю палубу в сопровождении переводчиков. Народ быстро сообразил, что сейчас скажут, о чем-то важном и постепенно стянулся к яркому фонарю, который освещал капитана.

Через пару минут он заговорил, и переводчики начали поочередно переводить его речь. В ней говорилось о том, что судно уже близко к цели. Капитан повторил условия плаванья и добавил, что будет ждать их у берега. Корабль шел на всех парусах, и вскоре на его пути встала огромная скала, длинная и острая. Капитан закончил речь и лично встал у штурвала. Его всегда спокойное лицо исказилось в страшной гримасе. С диким смехом он направил свое судно прямо в центр этой небольшой горы среди моря, а моряки тем временем спокойно готовили шлюпки. Чем ближе пассажиры были к скале, тем усиливалось их волнение. Люди со знаком раскрытой ладони выпрямились и неподвижно смотрели на эту скалу, теребя свои амулеты и что-то приговаривая. Ученый Серхио о чем-то ругался со своими наемниками, как видно побуждая их к действую, но те лишь наблюдали с бортов за ходом корабля. Корейские крестьяне и бедняки непрерывно переглядывались, ища объяснения или спасения, а манжуры о чем-то громко переговаривались. Седой кореец, на которого Лукьян ночью обратил внимание, все так же спокойно сидел, поглаживая куклу. Азиатские воины окружили своего предводителя, который облачался в доспехи. Щука созвал всех русских и кричал о том, что капитан спятил, и надобно захватить власть на корабле ради спасения и самим доплыть до места. Окунь и некоторые его сподвижники уже начали доставать оружие, но матросы стали быстро их окружать так, что вскоре вся шайка попала под прицел. Один из переводчиков, который говорил по-русски, подошел и спокойно, с улыбкой объявил, что все идет так, как надо.

Туман быстро сменился штормом, огромные волны подталкивали корабль, отчего он чуть ли не летел по морю. Пассажиры стали падать и кувыркаться, а матросы стояли на ногах, как ни в чем не бывало и смеялись. Судно было все ближе и ближе к безжизненным темным камням, а гром молний заглушал весь мир, казалось столкновение неминуемо. Но вдруг корабль резко закрутило, и он в доли секунды был поглощён пучиной.

Они не ушли под воду, они ушли под скалу. Бурный поток реки понес их с огромной скоростью в темноту. Казалось, что они летят в длинном темном туннеле, но где-то там вдалеке виден свет. К нему-то и направлялось судно. У Лукьяна голова закружилась так сильно, как никогда, но он все стоял, ухватившись за мачту. Свет был все больше и ближе, и вот через секунды море, как кит, выплеснуло струю воды с кораблём. Джоанка громко плюхнулась о воду, подбросив в последний раз пассажиров, и застыла посреди белого тумана.

XI

– Жуткое место, – шептал Саша.

Они плыли в большой лодке, которая умещала полдюжины людей. Половина из них синхронно гребла в сторону силуэта острова. Позади еле виднелся корабль, вставший на якорь. Кучи остальных лодок так же направлялись к скалистому берегу. Видно было, как вдалеке возвышалось длинное своеобразное строение в стиле восточных рыцарей и манжуров. Лукьян видел что-то подобное, когда бывал в корейском поселке. Это здание было подобно яркой свече, манящей и взгляд, и душу.

Чем ближе был остров, тем он становился больше. Наконец, одна за другой, лодки пристали к берегу. Ни грамма почвы, только серые холодные гальки и огромные валуны стали безжизненной сушей для людей. Половина из шаек заботливо затащили свои маленькие суда подальше на берег. Европейцы и русские дорожить транспортом не стали. «Бросьте эти развалюхи, берегите силы, не боись, обратно сможем вернуться, поверьте мне», – приговаривал Щука своим товарищам подмигивая, и те его слушались.

Толпа шла за толпой. Первенство было за самыми многочисленными русскими, за ними шли манжуры с корейцами, недалеко от них гишпанцы и параллельно друг другу на приличном расстоянии шли люди ладони (так чуть позже прозвал Щука тунгусов) и восточные рыцари.

Движение их было направленно в сторону высокого холма, на вершине которого и находилось это строение, напоминавшее многоуровневый дворец. Огромное здание без окон золотого и черного оттенков. Оно было сильно освещено, но непонятно было, откуда исходил свет. Казалось, что сами стены веяли таинственным мерцанием. Идя рядом со своими спутниками, Лукьян оглянулся и заметил, что весь остров состоит только из одного холма, на который они уже забрались. Огромная дверь из странного зеленого камня была единственным входом и, скорее всего, выходом в этом многоэтажном доме. Православные встали кругом и стали обсуждать дальнейшие действия. Лукьяна это не интересовало, и он подошел к входным воротам. На ощупь они были гладкие и холодные. Можно было даже увидеть свое отражение.

Постепенно подошли и другие шайки и так же стали что-то обсуждать, встав в полукруги. К Лукьяну подошел Серхио.

– Кажется, это jade, очень дорого, очень красиво, редкость. Ты смотреть на глаза тех азиат, они видеть ворота, их глаза больше, чем золотая эскудо, – на этих словах ученый смеялся и показывал пальцами два круга.

– Не видал таких камней или что это? Но похоже правду говорят про чудеса, что там ждут, – ответил Лукьян.

– Все это быть очень интересно, потом сладко рассказать на мой родина, я все записывать и это рассказ будут большой вклад, потомки будут помнить и знать об этом месте, о нас, – мечтающее говорил Серхио.

– О нас? – с удивлением переспросил Лукьян

– Sim sim, о нас, раз все записывать, записывать и вас, amigo, – улыбчиво говорил португалец.

Он хотел сказать что-то еще, но тут к воротам подошла девушка из людей ладони и постучала об дверь кольцами, что свисали в ее центре. Гул от разговоров резко прекратился, и все взгляды устремились на вход.

– Все как в легендах, – сказала Гидария Лукьяну с Серхио и пошла в сторону сородичей.

Ворота слегка дернулись, осыпая близстоящих пылью, и вскоре со скрипом начали отворяться сами по себе. Свора собак дико завыла.

После некоторой паузы предводитель восточных рыцарей, полностью облачённый в свои угрожающие и красивые доспехи, гордой походкой зашел вовнутрь, увлекая свой отряд. За ними стали стягиваться и другие шайки, постепенно скрываясь в помещении.

XII

Ворота закрылись так же, как и открылись – сами по себе, издав напоследок страшный скрежет. Лукьян посмотрел на лица своих спутников, многие улыбались, но весь их вид выдавал беспокойство. Один из манжуров подошел к двери и усилием ноги безуспешно попытался ее открыть. Усмехнувшись, он что-то сказал своим сородичам, подняв тем самым тихий смех. Все стояли недалеко от двери, не решаясь идти дальше. Люди оказались в огромном закрытом помещении, которое было во много раз больше, чем предполагалось исходя их размеров здания. Все было ярко освещено настенными крупными свечами в форме голов различных животных. Равномерно по всему потолку были расположены огромные люстры. В левой части помещения стояли в ряд деревянные сундуки черного окраса. На правой стороне лежали девять больших ковров с бессчётным количеством закрытых подносов и подушками по бокам. Светлые стены были из странного дерева и все они были увешаны редкими шкурами зверей, коврами и картинами, пергаментами и бумажными полотнами, изображающими охоту снежного барса на различных животных.

Напротив входа, в середине помещения, стояла единственная каменная комната с большой дубовой дверью, на котором так же были вырезаны сцены охоты белого хищника.

Вдруг эта самая дверь заскрипела и с натяжкой начала открываться. Она была очень уплотнённой и неизвестно, сколько бы дней заняло пробивать ее топором. За открытой дверью люди увидели, что всю эту небольшую комнату, в центре зала, занимала длинная и широкая мраморная ступенчатая лестница наверх, по которой, ловко прыгая, стал спускаться огромный снежный барс с серебряной маской человеческого лица на морде. В пару прыжков он преодолел все расстояние между этажами и встал в проеме дверей.

Собаки племен, надрываясь, лаяли. Многие путники уже было потянулись за своим оружием, как вдруг барс заговорил, причем не открывая рта, как потом это описывали люди, он говорил протяжным эхом. Лукьян увидел, как близнецы перекрестились и сделал тоже самое. Речь животного была такой: «Я – слуга моего хозяина и говорю от его имени. Все сокровища и чудеса мира ждут вас в его владениях, и вы можете забрать все, что захотите. Чем выше этаж, тем ценнее богатства. Но он ждет от вас усилий, смелости, страха, счастья, жадности всех ваших чувств. Убивайте врагов, друг друга, приносите жертвы, чем больше вы прольете крови, тем больше наш хозяин будет к вам благосклонен. Три дня живите здесь и можете начать ваше испытание духа, но я лично покараю всех, кто пойдет раньше срока.»

Закончив речь, дверь стала неспешно закрываться, а барс так же ловко поднялся и скрылся на втором этаже.

XIII

Некаторе время все стояли в безмолвном недоумении.

– Во диво, а вдруг и другие сказки правдивы? Этот кошак гутарил! – обратился Паша к брату и Лукьяну.

–Ух! – добавил Саша, – чертей да бесов это место, так что будет праведно, если мы его обчистим.

Манжуры и корейцы направились к правой стороне, гишпанцы чуть поодаль, азиатские рыцари в левую сторону, а остальные стояли, совещаясь и поглядывая за действиями других групп.

Щука собрал возле себя всех мужиков, казаков и снова выступал перед ними, Окунь стоял рядом и подбивал толпу на одобрение речи.

– «Братцы, окаянное это место, как вошли мы сюда, так сразу я это и почувствовал!» – громко обращался к русским старик. – «Но не взять черту нас, православных! Этот бес думает, что мы будем его слушать? А вот тебе» – после этих слов он вытянул руку, показывая фигу, и продолжал: – «Знаем, что вам, чертям, нужно, мы добро его заберем, ему окаянному оно не сдалось, на бедных людях поди нажился, все, что нужно, заберем и у него, и у этих всяких, кто встанут на пути, трех дней ждать не будем, осмотримся, соберемся да пойдем»

Пока Щука это говорил, корейские бедняки и крестьяне вместе с манжурскими воинами подошли к коврам. Седой кореец достал свой посох и его концом убрал большую крышку у ближайшего горшка на подносе. До всех окружающих дошел вкусный аромат свинины, на огромной тарелке лежал запечённый кабан. Остальные искатели последовали примеру корейца и стали снимать крышки на подносах. На каждом из них были всевозможные яства. Рис с разной морской и речной рыбой, хлеба, сыры, разнообразная дичь, вино, пиво, мед, чай и многое другое. Все помещение тут же заполнилась таким ароматом, от которого сразу просыпался голод. Но все боялись притронуться к еде и просто стояли в сомнениях.

На противоположной стороне азиатские воины стали открывать сундуки один за другим. В одних лежали всевозможные инструменты, разные веревки, кнуты и то прочее, что бы пригодилось как в хозяйстве, так и в пути. В других лежала одежда разных видов. Когда по молодости Лукьян часто ходил торговать в порт, он видел эти одежды на самых разных чужеземных купцах и моряках. Еще лежали различные шкуры животных, украшения из костей или ракушек, длинные дешевые, но надежные ткани, различная полезная утварь. В целом, везде лежало примерно одно и тоже.

Щука, увидев содержимое сундуков на одной стороне и подносов на другой, немного помолчав предложил:

– «Давайте, братцы, эта половина пойдет на ту сторону, посмотрит сундуки и наберет все необходимое, а другие пойдут и займут место на том ковре с яствами, потом поменяемся».

Потихоньку люди стали расходиться по двум направлениям. Саша и Паша по договоренности пошли смотреть сундуки и, если что, они наберут в четыре руки, а Лукьян разведает правую часть. Щука возглавил тех, кто идет влево, а Окунь тех, кто идет вправо.

Люди со знаком раскрытой ладони так же пошли в сторону ковров, а европейские наемники и моряки ринулись к еще нетронутым сундукам, их нагоняли манжуры, шедшие с правой стороны.

Лукьян решил поравняться с Гидарией, ему было жутко интересно, почему эти люди носят такой знак.

– Здравь будь, барышня, – поздоровался охотник.

– И тебе поклон, – ответила девушка.

– Что же вы сначала к еде все пошли?

– А ты что, думаешь мы побрякушки любим? Самое дорогое для нас – это вера, а едой надо запастись, путь в этой огромной юрте видно большой будет.

– Это вы правильно думаете, а звать – то тебя как? – спросил Лукьян, хотя слышал, как она выкрикивала его в схватке с Окунем.

– Гидария, дочь Ошиката – сказала девушка, – а тебя?

– Лукьян Иванович, – ответил он.

– Охотник, это видно сразу. Одежду сам делал, оружие в заботе, взгляд мудрого тигра, – уважающее сказала Гидария.

– Может быть, – ответил Лукьян, улыбнувшись.

– Что же, этот юродивый с мухой в желудке у вас один из вожаков? – спросила девушка, показывая на Окуня?

– Это он так думает. Не знаю, что до остальных, по пока все честно и по совести, я с ними, а как начнут крутить хвосты – уйду, – ответил охотник.

– Когда опасность и тайны, когда рядом чужаки – лучше держаться вместе с друзьями и родичами, иначе смерть, – серьёзно говорила Гидария.

– Можно спросить, что за символ вы все носите, вы вроде из разных племен, а все вместе? – спросил Лукьян.

– Мой отец на охоте нашел статую женщины, она заговорила с ним, эта была великая Бугатта, он пошел нести ее слова по земле, и этот знак отличает последователей ее правды, – отвечала она таким же тоном, как поп рассказывал бы об Иисусе.

– И как его успехи? – спросил охотник.

– Сначала он пошел на запад, но в сердцах русских не было место для правды, но некоторые из народов последовали, хоть они в большинстве носили крест, называясь вашими именами. После он пошел на юг и там он нашел новых носителей правды. Мы держали путь на далекий север, где Бугатта уготовила нам святое место, – рассказывала Гидария.

– Что же вы тогда тут делаете? – продолжал интересоваться Лукьян.

– Как-то ночью на отца напали и украли статую. Перед смертью он успел передать последнюю песню от Бугатты, в которой рассказывалось, что это сделали злые духи, живущие здесь. Там так же пелось, как сюда попасть, так что самые сильные духом и телом отправились возвращать святыню, – закончила девушка и, чуть погодя, добавила, – ты молодец, спас того чудака.

– Всякая жизнь бесценна и не нужно зазря ее отнимать или оставлять на смерть – ответил охотник.

Лукьян краем глаза увидел, как на них смотрит Окунь, а когда их взгляды встретились, тот быстро отвернулся и зашагал еще быстрее.

Корейцы стояли полукругом у одного из ковров, жадно глядя на еду, но не притрагиваясь к ней. Русские встали у крайних ковров, племена у ближайшего, но все только лишь смотрели. Один из последователей Бугатты, который имел целую стаю собак, подошел к подносу с отбивным. Взяв один кусок, он кинул его своему питомцу и тот быстро проглотил его. Человек что-то сказал на языке тунгусов.

– Надо подождать, – перевела девушка Лукьяну.

На другой стороне послышались крики и суета. Большинство русских и манжуров побежали в правую часть помещения узнать, что там. Лукьян последовал за ними.

XIV

Прибежавшие увидели столпотворение народа. Возле одного из сундуков лежал, расчленённый от плеча, труп одного из крестьян корейцев. Перед ним стояли, положив руки на рукояти своих необычных мечей, азиатские воины. Напротив, выстроились, уже готовые накинуться, остальные корейцы. Прибежавший седой кореец с куклой на поясе вышел вперед и о чем-то спросил главаря с красной маской и рогами буйвола, а тот брезгливо ответил и плюнул на труп. Этот смелый кореец гневно посмотрел на него и что-то выкрикнул. Главарь рассмеялся и отрицательно покачал головой, но посмотрев на своих бойцов, он указал на ближайшего и задал вопрос корейцу. Тот кивнул и вышел вперед.

Лукьян в толпе нашел близнецов и протиснулся к ним.

– Что тут случилось? – спросил он.

– Да как мы поняли, этот кореец задел случайно их атамана, а тот его сразу рассёк без вопросов, вот похоже будет драка и малой кровью тут не отделаться, – ответил Паша.

Главный среди азиатских рыцарей сел на приготовленную ему подушку и повелительно выкрикнул. Один из его воинов вышел и встал в стойку.

Кореец поправил свой дорогой халат и достал из-за спины длинный толстый посох. Иностранцы начали активно делать ставки, и казаки к ним присоединились. За доли секунд образовалась своеобразная арена. К Лукьяну пробился через толпу Серхио.

– Это очень увлекательно, сильный драка, – чуть взволновано говорил ученый. – Можно видеть техника самурайский воина. Тот белый волосы тоже знатная кровь, его посох имя бонго, жаль кровь прольётся.

– Кто такие самураи? – спросил Лукьян.

– Это быть похоже царских воинов, Príncipe, наверное, все они есть такие, а их главный senhor, близкая родственная связь с дайме, князь по-русски, он, наверное, сын или брат – объяснял Серхио.

Бойцы некоторое время стояли неподвижно. Первым начал действовать самурай. Быстро сократив расстояние, он молниеносно обнажил свой меч и нанес прямой рубящий удар. Седой кореец ловко отскочил в сторону и тут же отразил еще один удар. Около полуминуты самурай наносил смертельные раны, его противник изворачивался или отражал их. Вскоре, как видно, нападающему это надоело, и он встал в защитную стойку. Кореец тут же попытался зайти ему за спину, его соперник начал это предотвращать, но, как оказалась, это был ложный манёвр. Один ловкий и точный удар в голову выбил японца из равновесия, а второй такой же быстрый удар по голове был рассчитан на то, чтобы выбить шлем. Третий самый сильный пришелся в затылок. Самурай упал на пол уже мертвым. Воцарилась абсолютная тишина.

Хоть бой и был недолгим, но зрители остались довольны его зрелищностью. Толпа стала расходиться, обсуждая его. Седой кореец неподвижно постоял над трупом, потом посмотрел в глаза главаря. Тот встал, что-то быстро приказал самураям и пошел на другой край помещения, не оборачиваясь. Пару азиатских воинов утащили труп товарища. Кореец подошел и склонился под убитым ранее сородичем, что-то шепча, и закрыл ему глаза.

XV

С собакой, которая попробовала еду, ничего не происходило продолжительное время и люди решили, что она не отравлена. Русские заняли два ковра и принялись за еду. По сторонам за другие ковры сели люди со знаком раскрытой ладони и гишпанцы. Корейцы и манжуры заняли последний ковер, но были и те, кто отказался от этой еды, те просто сидели рядом со своими шайками.

Самураи ели только свои припасы, огородившись сундуками и обустроившись лагерем.

Все, что долго хранилось или не портилось, набирали в сумки, а остальное съедали. Лукьян сел между своими, одинаковых с лица, спутниками. Перед ним было столько еды, сколько могла есть в течение нескольких дней вся его деревня. Сначала охотник попробовал диковинную рыбу, в брюхе которой были запеченные грибы с сыром. Потом он попробовал свернутую лепешку, начиненную странными овощами, которые он видел иногда на рынках, и кусочками неизвестному ему мяса. Запивал он все это квасом. Он узнал этот напиток по запаху, налил себе и соседям. Саша и Паша счастливо и быстро ели все подряд, делясь между собой впечатлениями и ощущениями от еды. Когда охотник пододвинул к себе большую тарелку с красным рагу, к нему подошел Серхио. На иностранца устремились много глаз казаков, но свою трапезу они не прекращали. Саша, увидев ученого, встал и предложил ему свое место. Португалец любезно поблагодарил уходящего и сел рядом с Лукьяном.

– Мой друг, вы знать, что вы себе взять? – спросил португалец.

– Ну по виду и запаху мясо с овощами, – внимательно рассматривая блюдо ответил Лукьян.

– Sim, а знать вы как имя эта еда? – не унимался вопросами Серхио.

– Да откуда, заморское что-то, – жуя, сказал охотник.

– Блюдо с моя родина, ее имя Feijoada, – гордо рассказывал ученый. – Представить себе, это místico место, я проплыть очень много, как полмира и пробовать все еда страна, где бывать. И все они здесь, хотя больше в первый раз видеть, а главное они только что быть сделать кем-то.

– Я, когда говорящего барса увидал, сразу смекнул, что место это не чистое, – все еще жуя говорил Лукьян, – вот вижу, на вас крестик висит, значит в Иисуса верите?

– Конечно, – серьезно отвечал Серхио.

– Значит и в дьявола верите, – продолжал охотник, – все это его чертоги. Пока мы тут сидим трапезничаем, нам уже готовят место в геенне огненной.

– В такой случай, я все записать, чтобы кто-то читать мои запись и лучше представлять с чем иметь дело. А вы сами не бояться потерять душа? – спросил португалец,

– Главное для меня это мои доченьки, – вздохнув и отложив еду говорил Лукьян, – я уже отложил им состояние, успешно занимаясь охотой, но вот моя маленькая болеет. Коли нужно спуститься в ад и встретиться с самим дьяволом, я сделаю это, лишь бы спасти ее, если у вас есть ребенок, вы это поймете.

– Вашим crianças повезло, что они имеют такой хороший padre, за это надо выпить, – на этих словах Серхио достал из небольшого рюкзачка, который всегда был при нем, небольшую бутылку, – найти тут, это вино быть сотня лет, давать разделить его со мной за здоровье наших дети?

Саша вернулся и сел возле ученого, спрашивая у Лукьяна:

– Что приморский друг угощает?

– А вдруг это отрава? – вмешался Паша, улыбаясь и глядя на ученого.

– Нет, нет, только добрый воля, мы устать и немного отдых не помешать, – отнекивался Серхио.

– Тогда наливай до краю, – требовал Саша, пытаясь поудобнее сесть.

Лукьян рассказывал случаи на охоте, ученый о своих путешествиях, а близнецы кушали и пили, слушая обоих.

Через некоторое время манжуры и корейцы тоже пошли в левую сторону и так же, как и самураи оградились сундуками, выстроив два небольших лагеря. Сподвижники Гидарии обустроили свое пристанище у входа. Русские и гиспанские наемники, и, как Лукьян выяснил про остальных иностранцев, пираты и моряки, расположились там же где и ели. Все чаще слышались пьяные крики и смех, иногда бывали драки. Трезвые товарищи следили за порядками в своих шайках и не давали пересекаться с другими. Только один Серхио был как исключение и спокойно сидел с Лукьяном и близнецами, Щука считал его безобидным и запретил к нему лезть кому бы то ни было.

В стенах не было окон и нельзя было увидеть день сейчас или ночь, но людей тянуло ко сну. Были выставлены караулы, люди засыпали. Серхио поблагодарил за компанию казаков и отправился к себе. Лукьян тоже отправился спать. Он сел, прислонившись к пустой бочке и смотрел, как группа корейцев безуспешно пытается взломать двери на следующий этаж. Караульные следят за ними и подшучивают. Почему-то охотник был уверен, что у них не получиться, но все же наблюдал за действиями горе взломщиков, все больше погружаясь в сон.

XVI

Лукьян проснулся чуть ли не крича. Его лицо было искажено болью и страхом. Во сне охотник видел только темноту и огромные красные глаза, которые приближались к нему, а он не мог пошевелиться. Приходя в себя от кошмара, Лукьян посмотрел на двери. В этот раз от них отходила малая группа европейцев, в треугольных шляпах, банданах. Как видно, они тоже безуспешно пытались открыть их. Лукьян оценил работу: если эти двери были сделаны руками человека, то одного из лучших в мире мастеров, но учитывая место, это скорее всего это творение каких-нибудь нечистых сил. Недалеко был расположен лагерь корейцев, где стояла тишина, это и привлекло внимание Лукьяна.

Как видно, там шло что-то вроде похорон. Все стояли по одну сторону от умершего. Убитый лежал голый на длинной доске с отверстиями, недалеко стояли три чашки риса. Один из присутствующих, стоя у выхода из помещения, слегка размахивал перед собой окровавленным халатом и что-то прикрикивал. Ворота теперь были открыты, и можно было спокойно покинуть это проклятое место. На другом конце этажа виднелся костер. По запаху сладкого мяса, охотник решил, что это побеждённый самурай. Недалеко, на небольшом сундучке, сидел Щука и курил трубку, возле него стояла большая свеча. Охотник решил подойти и подсесть к нему.

Когда Лукьян устроился рядом, старик указал трубкой на ворота, через которые они пришли.

– Недавно совсем открылись, но никто не ушел, а наоборот все более бесовскую дверь на второй этаж открыть хотят, ходют, пытаются, но тут не сила нужна, а смекалка, – с паузами на глубокие затяги табака, говорил Щука.

Лукьян спросонья ничего не ответил и лишь некоторое время сидел и наблюдал за дверью.

Докурив, Щука встал и сказал, что идет спать. Лукьян, оставшись один, подумал и тоже решил попробовать открыть эти необычнее двери. Взяв большую свечу, он направился в их сторону. Они были совершенно гладкими, без единого отверстия или углубления. Рядом с ними на стенах ничего не было. Чуть дальше висели картины, такие же, как и по всему помещению. Лукьян до этого никогда не видел картин, только иконы, картинки в книгах и плакаты в городах.

Охотник уже разглядывал местные изображения, когда люди только попали внутрь. Ничего необычного, простые эпизоды охоты снежного барса. На картине у двери, к которой Лукьян подошел, белый хищник настигает на реке молодого кабана. Барс вцепился клыками в шею жертвы, а она в свою очередь, стоит на месте безучастно смотря куда-то в сторону. Лукьян сразу заметил, что такой нехарактерный взгляд у жертвы на многих картинах, но куда кабан смотрит, ему найти не удалось.

Он подошел к другой картине, там была аналогичная ситуация, только местом уже был лес, а жертвой куропатка. Охотник заметил, что обе головы на картинах повернуты в одно место. Лукьян решил пойти по их направлению к следующей картине. Жертва на ней уже смотрела вверх, а на верхней картине голова белого волка была повернута на человека, который смотрит на иллюстрацию. Глаза животного смотрели прямо на одну из люстр. Лукьян обошел и просмотрел все картины, рисунки, иллюстрации и прочие изображения, и все взгляды жертв, так или иначе, были устремлены на белого волка. Охотник пошел проверить другие стены под подозрительные взгляды сторожевых у лагерей и шаек. На всех стенах взгляды вели к волкам: на западной стороне был серый, на южной черный, на восточной бурый.

Лукьян решил проверить, что находиться за картинами. Он проверил три стороны, и за всеми ними была только стена, оставалось северная сторона. Подойдя к последней картине, он слегка приподнял нижний ее край и заглянул внутрь. Там Лукьян увидел четыре позолоченные отверстия. Он пошарил рукой, опустил картину и пошел рассказывать о своей находке близнецам.

– Да ты что? – сонно шепотом сказал Саша, когда выслушал своего проводника.

– Ой да молодец, ай да спутник, сразу видно наш, хотя мы бы тоже догадались сами, просто не дошли еще –со смехом говорил Паша.

– Стало быть, это замок, осталось только ключ найти. С палец отверстия? Ну значиться четыре толстенных ключа искать надо, – думал про себя вслух Саша – сначала сами поищем, а потом Щуке скажем, он ребят на подмогу подымет.

Они разделились, и каждый пошел на поиски в разные части этажа. Лукьяну досталось правая сторона помещения. Основную ставку сделали на левой стороне, так что особо долго и тщательно осматривать эту сторону охотник не планировал. В тот момент, когда он осматривал толстые деревянные ложки, к нему подошел Окунь и спросил, что тот ищет. Лукьян решил не таить и обо всем рассказал юноше. Тот сразу предложил идти в левую сторону, так как он с ребятами тут все уже обшарил и по описанию не видел ничего подобного.

Проходя мимо лагеря людей с раскрытой ладонью, Окунь ненадолго остановился, смотря со злобной улыбкой на спящую Гидарию.

– На страже у них стоят всего двое, может, соберемся с ребятами и прирежем их всех? – спросил Лукьяна юноша, продолжая смотреть на девушку как хищник на добычу. – Они сами нас в спину стрелами нашпигуют, как будет случай.

Охотник на это ничего не ответил и лишь сурово посмотрел на него.

– Да ладно, шучу – еле слышно ответил юноша и чуть позже добавил шепотом, – рано еще.

Охотничий слух Лукьяна услышал это, на мгновение на лице у него отобразилось злость, но тут же сменилось равнодушное. Некоторое время они шли молча.

– Знаешь, что я видел? – снова заговорил Окунь, – они алкоголь крепкий сколько могли собирали, переливали, но не пили пока. Очень падкие на хмельное, на водку. Не мы, так она их подкосит, я этих бесов знаю.

– А чего ты так не любишь их? Люди везде люди, много раз торговал с ними, иногда даже охотились вместе, дурных племен среди них мало. Да, водка губит их и болезни всякие, но это наша вина, что принесли в их края с собой это. А люд в большинстве они все же порядочный, честный.

– Я бы не сказал, некоторые готовы глотку друг другу перегрызть, им доверять нельзя, отвернешься, и уже нож между ребер у тебя окажется. Еще до менов сюда деда моего отправили, в стычках с ними и погиб. Такой солдат был, столько войн прошел. А погиб в стачке с дикарем. В Сибири тоже такие есть, убьют кого и в тайгу, а там их уж ищи не ищи – не найдешь. Отца моего тоже ночью на тот свет отправили, а за что, черт его знает, он тоже был удалым казаком, лежит теперь где-то. Щука мне дядей будет, заменил отца и деда, обучил всему, с ним я не пропаду.

– Ты, стало быть, весь в отца? – спросил Лукьян.

– Яблоня от яблони недалеко падает, – ответил Окунь.

– Это многое объясняет, – с улыбкой сказал Охотник.

К ним подошли двоячники.

– Нет ничего такого, – расстроенно сказал Саша

– Может, кто нашел и у себя держит? Вот эти азиаты в латах, например, поэтому и выстроили остроги свои, – хмуро говорил Паша.

– Надо Щуке, как все проснутся, сказать и сообща искать, – заключил Окунь.

Все согласились, и через пару часов большинство русских было занято поиском ключа, а все остальные разнородные шайки уже оставили свои попытки открыть дверь и наблюдали за искавшими людьми. Гишпанцы с остальными европейцами пытались шутливо узнать, что же ищут казаки и крестьянские мужики, но те лишь отвечали «фигу», а значение этого слова иноземцы так и не смогли узнать.

Щука, как и пару часов назад, сидел и наблюдал за дверью, куря трубку. К нему подсел Лукьян. Продолжительное время они просто сидели, но старик нарушил молчание.

– Видно, сами мы не управимся, ты охотник, мы служивые да крестьяне, тут большой ум нужен, такой как у ученого человека, ты же с ним в ладах? Погутарил бы, поведал обо всем, глядишь, и придумает чего, всем же на второй этаж надо, ждать смысла нет.

Лукьян, недолго поразмыслив, кивнул, встал и направился в лагерь иностранцев.

Коренастый гишпанец с перевязкой на глазу спросил его, о чем-то на подходе к их территории.

– Я к Серхио, вашему высокоблагородию или как вы там его называете.

Некоторое время здоровяк стоял и смотрел на охотника, потом сплюнул, улыбнулся и жестом предложил Лукьяну проходить. Он что-то сказал одному из своих людей, и тот так же жестом позвал идти за ним.

Они подошли к импровизированной палатке в самом углу помещения. Войдя внутрь, охотник застал Серхио за письменной работой.

– О мой друг, рад видеть, а я все работать, работать, много, много нужно записать! – воскликнул ученый, предлагая сесть.

– Уютно вы тут устроились, – сказал Лукьян

– Нельзя быть по-другому, –ответил португалец и, встав из-за стола, стал быстро рыскать в своих пожитках – вы хотеть чай? Vinho Verdeе?

– Благодарю, но охоты на все это нет, – вежливо ответил гость.

– А на что охота есть? – с лукавой улыбкой спросил Серхио.

– Побыстрее все это пройти и вернуться к дочерям – со вздохом ответил Лукьян.

– Понимать, у меня есть четыре ребенок. Я отправляться в путь и оставить Абилио, ему быть раньше год, сейчас он уже grande, бегать быстро, эх…закончить эта работа и ура! Плыть родина! – говорил ученый.

– А вы отправились по делам своим или государственным? – поинтересовался охотник.

– Часть я, часть платить корона, не иметь прав об этом говорить, сами понимать, – виновато ответил Серхио.

– Понимаю, – сказал Лукьян, и на некоторое время настала неловкая тишина.

– Как зовут вашего здоровяка с повязкой? – прервал молчание охотник.

– Анбесса, есть герой карлидской война, главный у моих наемник, страшный человек всегда – ответил ученый.

– Оно и видно,– подтвердил Лукьян.

– Выглядывать и видеть, как ваши амиго бегать туда – сюда, может вам нужна моя, assistência…помощь? – спросил Серхио.

– Если по правде, то да. Мы разгадали загадку и нашли замок, а вот ключей все никак найти не можем, вы человек образованный, по более нас знаете, может быть поглядите? Все же хотят дальше продвинуться, – ответил охотник.

– Хм, это очень быть интересно, вы рассказать обо всем много и показать сейчас, что вы обнаружить – говорил ученый, собираясь.

Они вышли из палатки. Серхио что–то сказал здоровяку Анбессу и отправился вместе с Лукьяном, внимательно слушая объяснения. Осмотрев все показанное и ощупав замок, ученый некоторое время стоял в раздумьях, поглядывая на картины с волками. Наконец он показал на одну из люстр на потолке.

– Мой друг, вы правильно видеть волков, но не уловить куда они смотреть, они смотреть на эту lustre, она золото. На ней гореть четыре прекрасных свеча и то, на чем они быть и есть ключ, – восторженно сказал Серхио.

Лукьян подозвал ожидавших близнецов и поделился с ними этой догадкой.

– То бишь надо снять ее и посмотреть, но как? – раздумывал Саша

– Что тут думать то – усмехнулся Паша и вскинул свою винтовку, прицеливаясь на небольшое крепление в потолке.

– Махина поди тяжеленая, – начал предостерегать брата Саша, – если ты думаешь, что просто…

Громкий оружейный выстрел прервал его речь. Послышался звук отлетающих пружин и треск. Люстра со свистом полетела вниз и громко разбилась об пол. Паша довольно поправил усы и пошел к люстре. Его брат, Лукьян и Серхио направились за ним. Все в помещении стали стекаться к центру, ближе к входу на второй этаж и лампе, чтобы посмотреть на происходящее.

Ученый в первую очередь взял свечу.

– Сколько мы тут пробыть, их никто не менять, а гореть и гореть, – восхищено говорил ученый, – milagre!

Лукьян же взял подсвечники и уверенным шагом пошел к картине, за которой был спрятан замок. Близнецы и Окунь аккуратно сняли изображение, а охотник вставлял диковинные ключи в отверстия. Все отлично совпадало. Окружающие стояли и ждали, что же будет дальше. Подошедший Щука дал подзатыльник Окуню и сказал: «Что вы стоите как олухи? Проворачивать надо», – и стал поворачивать каждый ключ.

Где-то за стеной послышалось механическое движение шестерен и дверь стала открываться. Народ торопливо собирался у входа.

XVII

За открытой дверью, как и в первый раз, виднелась широкая мраморная ступенчатая лестница, ведущая наверх, в темноту. Всем хотелось побыстрее подняться туда, но никто еще не решился ступить на первую ступеньку.

Предводитель самураев отдавал команды своим подчинённым. Казаки и мужики советовались в кругах, седой корец с куклой в руках молился, Серхио торопливо собирал в сумки свои записи. Все готовили необычные свечи, которые никак не плавились, на этом этаже их было множество.

Гидария одна из первых подошла к лестнице и сделала глубокий вдох.

– Пахнет морем, – промолвила девушка подошедшему Лукьяну, – охотник ты может и хороший, а какой из тебя рыбак? – добавила она, подмигнувши.

Лукьян усмехнулся и, держа перед собой свечу, стал осторожно подниматься наверх. За ним следом шли близнецы и Окунь, а уже за ними и все остальные православные. Колонну замыкал Щука, подозрительно оглядываясь на окружающих.

Все внимание было обращено на поднимающихся, но никто из других групп не стал за ними следовать.

Охотник поднялся до последней ступени и остановился, а за ним и вся колонна. Впереди него возвышалась огромная арка, вход в кромешную тьму. Действительно пахло морем. Как не водил Лукьян свечой, не было возможности что-либо разглядеть. Постояв пару мгновений, он попросил у двояшников необычные свечи и кинул их вдаль в разные стороны. Многие потухли, но две свечи все же осветили колонну и зеленоватый пол. Он был влажный и состоял из каменных плит, покрытый плесенью и мхами. Лукьян стал неторопливо входить во тьму, ведя за собой остальных. Чем больше людей заходило, тем светлее становилось. Уже виднелись очертания высокого потолка, с которого местами капала вода.

Паша поймал одну каплю ртом.

– Соленая, – сказал он с улыбкой.

– Дурак, всякую пакость в рот суешь, – ворчал на него в свою очередь брат, –тебе надо было родиться бабой, талант пропадает.

Окуня эти слова очень рассмешили, и его гогот отдавался длинным эхом.

Веселье юноши смог прекратить только подбежавший Щука, который смачно дал ему подзатыльник.

– Так, молодцы, давайте найдем тут стены, встанем в одну шеренгу, не отходя далеко друг от друга, – начал командовать старик.

Люди стали выстраивать линию, и очень быстро обнаружилось, что это помещение было узким и, как видно, они находились в его самом начале.

– Нус, продолжайте вести нас, вы сегодня снова наш проводник, – любезно сказал Паша охотнику.

Люди немного нервно осматривались, изредка перешептываясь. Немного подождав, Лукьян повел их вперед, в кромешную тьму.

IIXX

Они шли довольно продолжительное время, когда стали слышны голоса позади, на фоне многих мелькающих огней.

– Это гишпанцы и немцы, – прислушавшись сказал Щука – давайте дождемся их.

Через пару минут ожидания, группа Серхио, его наемников и остальных иноземцев подошла к ожидавшим их русским. Стояла тишина, и лишь лица мелькали при огнях свечей. Через минуту Анбесс вывел из толпы ученого.

– Аmigo, мой наемник вопрос, почему вы встать и не идти дальше? – спросил Серхио.

– А нам скучно одним, решили подождать вас,– озорно ответил Окунь.

Ученый перевел своим, и после недолго совещания пришедшие сказали, что тоже будут ждать. Вскоре стал слышен лай собак. Через пару минут подоспели люди раскрытой ладони, но они не стали вступать в диалог, а просто встали в ожидании поодаль. Еще через некоторое время пришли корейцы и манжуры. Один из самых богато одетых и украшенных манжуров, скорее всего предводитель, и седой кореец о чем-то переговаривались, позже к ним присоединилась Гидария. Щука настоял двигаться дальше, и шайки пошли друг за другом. Вдали виднелась последняя подошедшая группа самураев.

Теперь все люди образовали одну большую колонну. Позади вдалеке послышался громкий хлопок. Свет в отверстии на первый этаж исчез, все люди оказались в полной темноте, и только свет необычных свечей освещал ближайшее пространство.

Недолго идя в темноте, Лукьян с близнецами наткнулись на тупик. Изучив стену стало понятно, что она голая и сплошная с небольшой дверью посередине, а в ней, на уровне ног, выемка в форме человеческого лица.

– И что же дальше? – спросил Паша, доставая трубку.

– Черт его знает, – ответил Лукьян, осматриваясь.

Неожиданно со всех сторон послышались многочисленное рычание. Каждый достал свое оружие, собаки яростно залаяли.

– Рыси и барсы, – определил Охотник.

В этих мрачных стенах начало голосить эхо. Барс с человеческим лицом замелькал перед глазами в тенях, уши заложило, а виски стали пульсировать болью.

– Я же вам говорил: три дня. Ждать три дня, а не то настигнет кара, вы выбрали кару, значит, вам нравится страдать и умирать. Так примите же смерть, – отдавалась басом изо всех углов.

После этих слов со всех сторон из темноты стали накидываться на людей огромные рыси и барсы. Они метили в хрупкую шею людей и, вцепляясь, разрывали ее. Поднялся страшный грохот оружейных залпов. Свечи летели в разные стороны, везде были слышны крики, борьба и вопли животных. Лукьян отбил рывок одной из рыси прикладом фузеи и убил ее точным выстрелом. Краем глаза он видел, как Гидария ловко и яростно расправляется с врагами. Седой кореец и предводитель манжуров были окружены, но невозмутимо защищались от смертельных бросков. Где-то позади сверкали мечи самураев, рассекающие животных. Саша быстро достал из своей сумки сосуд со смолой и обмакивал в нем черенки из сумки Паши, делая тем самым факела. Сделав пару штук, он стал размахивать новым оружием перед хищниками. Они осторожно бегали рядом. Один из барсов решился на атаку и тут же получил огнем по морде и спине, отчего загорелся. Паша и Окунь рубились саблями. Люди раскрытой ладони прижимались спинами друг к другу в кругах, отбиваясь от животных, а гишпанцы и казаки образовали что-то вроде угловатых каре. Лукьян достал и вложил топор в правую руку, а в левую большой охотничий нож. Недалеко от него промелькнула человеческая маска. И через долю секунды она уже разрывала длинными когтями грудь и живот одного из корейских крестьян. Охотник долго не думая кинулся на этого барса, пробираясь через умирающих и борющихся людей, животных.

Находясь уже недалеко от алого от крови хищника, Лукьян увидел, как животное увернулось от выстрела Щуки и яростно ринулось на старика. Еще пару мгновений и барс с маской настиг бы свою жертву, но прилетевший топор охотника в предплечье немного откинул хищника. Лукьян с разбега, держа наготове нож, прыгнул на носителя маски, нанося смертельный удар. Барс молниеносно увернулся и оставил след своих глубоких когтей на груди у охотника. Сбоку прыгнула рысь, целясь в шею, но Лукьян остановил ее ударом ножа в сердце. Этим воспользовался белый барс и также прыгнул, намереваясь разорвать шею. Почти добравшись до цели, животное упало пластом перед ногами Лукьяна. Саша и Щука опустили ружья и перестали прицеливаться. Старик подмигнул охотнику. Поднялись дикие вопли животных, убегающих во тьму. Через пару мгновений во всем темном помещении были слышны только крики и страдания раненых и умирающих людей.

XIX

Необычные свечи поставили вместе небольшими кругами в разных местах для освещения. Весь пол был липким, а запах моря сменился запахом смерти. Люди, как могли, оказывали первую помощь своим раненным товарищам, приводили в порядок оружие, искали мертвых. Лукьян, превозмогая боль, намазал свою рану на груди специальной мазью, которую он всегда носил собой. Саша перевязал его чистым тряпьём. Паша курил трубку и поглаживал свой новый шрам на левой щеке. К ним подошли Щука с Окунем.

– Нельзя здесь долго оставаться, вдруг они вернутся? – серьезным видом, но с дрожью в голосе проговорил Окунь.

– Многих убитых так и не нашли, оставшихся на обратном пути по православному схороним, пока же вместе сложили, раненых, что ходить не могут, на спины подвязали и по очереди все нести будем. Засобираемся и другие шайки подтянутся, – громко говорил Щука, с паузами, как бы отчитываясь перед всеми. Он кивнул близнецам и охотнику и стал подгонять людей.

Как старик и предполагал, другие группы, видя сборы русских, тоже стали собираться. Европейцы и люди раскрытой ладони оставили тела своих павших товарищей. Серхио прочитал молитвы, а последователи Буггаты проводили своих умерших песнопениями, накрывая их шкурами убитых барсов и рысей. Корейцы, манжуры и самураи после своих обрядов предали умерших огню. Через некоторое время все были готовы продолжить путь. Племена своих тяжелораненых понесли на спинах. Ученый для своих наемников сконструировал, а также показал русским подобие носилок, состоящих из подручных инструментов и винтовок. У самураев, людей, которые не могли идти дальше, было всего двое. На глазах у остальных удивленных групп, они в центре почетного полукруга, встали на колени и поочередно вонзали в животы длинные кинжалы, а их предводитель лично отрубал им головы.

– Господи, с кем связались, – перекрестившись, шепотом прокомментировал происходящее Паша.

Лукьян подошел к трупу Барса с маской. Его освежевала Гидария. Когда тень подошедшего упала на девушку, она улыбнулась и, не прерывая занятие, спросила его:

– Зачем пришел охотник? Эта добыча уже моя. Его шкура прекрасна, как и я, да? – лукаво посмотрев и не дождавшись ответа, она продолжила, – жаль только пулями попортили ее. Видела, как ты сражался, храбро и умело.

– Да нет, обычно, а вот ты прям не хуже этого барса была, ловка и сильна, многих ты на тот свет сегодня отправила, так что эта добыча заслуженная, –сказал Лукьян.

– Жаль, что мало таких как я, умеющих постоять за себя. Нужда сделала такой, но это долгая история, – с легкой грустью, но продолжая улыбаться говорила Гидария.

– Как-нибудь за костром расскажешь про это. Но сейчас нам нужно идти дальше, – улыбаясь произнес Лукьян, – можешь дать мне маску этого зверя?

Девушка стала рыться в своей походной сумке, достала из нее потускневшую маску и кинула ее в руки охотника.

Подойдя к стене, он нашел отверстие в форме маски и вставил ее. Ничего не происходило. Тогда он начал крутить ее в разные стороны. После пары попыток, стены перед ним задрожали и разошлись, как будто их здесь и не было. Снова ударил сильный замах морской соли и тины. Перед людьми была все та же тьма и они, один за другим, продолжили путь в неизвестность.

XX

– Я слышу стоны, – объявил Лукьян, прекратив движение. Казаки и мужики, идущие за охотником, остановились, а за ними уже и остальные группы.

– Ну дак много же раненых, – прошептал Паша без особой веры в собственные слова.

– Нет, эти стоны впереди нас и их много, – серьезно сказал Лукьян.

Немного постояв, они продолжили путь. При свете свечей все больше становилось видно очертания стен. Они стали намного светлее, чем было раньше. Постепенно помещение сузилось до широкого коридора с многометровыми колоннами вдоль стен. По бокам этих колонн видны были резервуары с водой на уровне пола. Стоны стали намного громче и отчетливее. Они доносились из затемнённых мест в резервуарах между колоннами.

Подойдя к ближайшему промежутку, Лукьян увидел обнаженную молодую женщину. Руки ее были прикованы над головой. Длинные волосы закрывали грудь. Женщина была расположена так, что нижняя часть тела была скрыта под водой.

– Русалка, – медленно прошептал подошедший Саша и перекрестился.

Охотник разглядел жабры на шее, а то, что ниже талии, все человеческое переходило в рыбье. Серебристая чешуя, огромный хвост. Казалась, что русалка не обращала на них никакого внимания, хоть глаза ее были полуоткрыты, а грудь вдыхала и выдыхала.

В соседних резервуарах так же были прикованы другие русалки и иногда русалы.

Все группы столпившись наблюдали за пленниками, переговариваясь шепотом.

– Как я помню из сказок и рассказов бабушки, – начал подошедший Щука, – ничего хорошего от них ждать не приходится, если в реках и морях они честных людей топят или едят, то и тут они лучше не будут. Хотя красивы чертовки, так бы и позабавился с ними.

– Да только они тебе твой старый хрен после этого откусят, – быстро перебил его Окунь и рассмеялся.

Смех подхватили другие казаки, Щука дал смачный подзатыльник юноше и махнул рукой.

– К черту их, не буди лихо, пока оно тихо – громко сказал старик, – будут еще девки краше, как с делом покончим. Идем дальше, веди нас, дорогой Лукьян.

Русские засобирались в путь. Лукьян видел, что Серхио и некоторые его наемники пытаются привести одну из пленниц в сознание. Здоровяк с повязкой на глазу технично бил по щекам русалку, а ученый давал нюхать один из его пузырьков, но все их старания были тщетны. Послышался звонкий лязг стали. Охотник заметил вдалеке, как манжуры каким-то образом освободили несколько русалок и русалов, связывая их как своих пленников. Самураи и люди раскрытой ладони с любопытством наблюдали, но не подходили к резервуарам. Главарь наемников видя, как манжуры расковывают русалов, крепко приложился рукой к груди русалки и о чем-то громко пошутил. Гишпанцы рассмеялись, но Серхио встретил эту шутку замечаниями, отчего Анбесс закатил глаза и демонстративно, не слушая его, начал освобождать одну из них.

Вдруг все помещение на несколько секунд начало трясти и тут же все прекратилось. Люди разом замерли и умолкли. В наступившей тишине стал слышен шум воды. Содержимое резервуаров стало медленно подниматься наверх, понемногу окутывая пол. Цепи, державшие русалок и русалов, отошли от стены и разомкнулись. Анбесс быстро вылез из резервуара и достал оружие. Все последовали его примеру и встали наизготовку.

– Не к добру все это, нужно идти, – сказал Паша, доставая саблю.

Лукьян кивнул головой, выхватил ближайшую свечу из рук и пошел впереди всех, держа на изготовке свой длинный нож. Русалки и русалы, все так же лежали с полуоткрытыми глазами, медленно скатываясь в воду. Шайки выстроились друг за другом и быстрым шагом пошли вперед. Вода в помещении все прибывала и уже доходила до икр. Вдалеке Лукьян увидел свет и крикнул об этом, перейдя на бег. Слово «свет» на разных языках дошло до последней группы, и все также побежали. Когда холодная вода дошла до колен, начали раздаваться громкие писки, а в группе манжуров и корейцев настала суета. Лукьян остановился, обернулся и разглядел, что они убивают связанных русалок, а те вопят и вырываются. Даже на большом расстоянии и во тьме охотник разглядел огромные множественные клыки этих существ и с удвоенным усердием побежал вперед. Вскоре все помещение стало заполняться этим невыносимым писком. Вдруг Паша, шедший почти рядом, резко ушел под воду. Лукьян и Саша быстро выхватили его и вытянули тело обратно. Быстро придя в себя, Паша завопил и выстрелил в воду. Через пару секунд всплыла одна из русалок.

– Спасайте братья, ногу раскроила, стерва, боюсь сам не дойду, – кричал Паша. Его брат и охотник подперли раненого плечами и потащили вперед к свету. Позади послышался крик Щуки: «Пали по окаянным, пока не намокло все».

Помещение заполнилось выстрелами и вспышками. Все люди устремились вперед. Близнецов и охотника стали обгонять. Каждый пятый обгоняющий уходил под воду и мало кто уже всплывал после этого. Русалы молниеносно выпрыгивали из воды и вцеплялись в лицо или плечи своим жертвам. Вода стала доходить до живота. Лукьян увидел, как на него надвигается русал. Он приготовился, и как только тварь вынырнула из воды, он нанес упреждающий удар ножом, который рассёк нападавшему шею. Свет становился все ярче, а помещение все уже. Позади слышались предсмертные крики, скуление собак, вопли и писк. Лукьян вооружил вторую руку топором и стал охранять близнецов. Вода была уже по грудь и некоторые, перестав защищаться, в панике поплыли вперед. Уже совсем близко была видна широкая металлическая лестница, немного ушедшая под воду. Оттуда, куда она вела, ярко горел свет. Окунь и молодые казаки первые добрались до ступенек. Потом остальные казаки и оставшиеся крестьяне. Лукьян с близнецами шли в гуще европейцев. Серхио подхватил Пашу со свободной стороны, помогая Саше. Казак ничего не ответил и только с болью на лице продолжал продвигаться вперед.

Щука с Окунем помогли им быстро подняться по лестнице. Каждая ступенька наверх давалась очень тяжело, но все же они оказались на третьем этаже. Быстро осмотревшись, Лукьян увидел, что они находятся в небольшом бревенчатом, хорошо освещённом помещении. Место в полу, откуда выходила лестница, представляла собой большой открытый люк. Щука громко крикнул, чтобы закрывали отверстие, тем самым оставив других на погибель.

– Нет, – громко и разозлено крикнул Лукьян, оттаскивая казаков от люка. Они вопросительно посмотрели на Щуку, а старик, в свою очередь, презрительно посмотрел на охотника. Охотник встал в боевую стойку и всем видом показал, что готов до конца стоять на своем. Выждав небольшую паузу, Щука в знак безразличия махнул рукой и устало сел на пол. Люк остался открытым и люди все поднимались и поднимались, криков становилось меньше.

После европейцев зашли люди раскрытой ладони, потом самураи, а в конце остатки манжуров и корейцев, после чего Лукьян и Саша с казаками быстро закрыли люк, к которому уже подступала вода.

Выжившие находились в небольшой комнате, стены, пол и потолок были обшиты досками из красного дерева. На стенах горели нетающие свечи. В середине одной стены стояла большая дверь, закрытая на засовы.

Вожак манжуров с седым корейцем, о чем-то громко начали говорить окружающим. Гидрия стала переводить их слова на русский, а Серхио своим. Манжур просил полдня отдыха для перевязки ран, восстановления сил, потому что никто не знает, какие трудности ждут впереди.

Люди согласились с этим предложением и стали располагаться. Охотник осмотрелся. Манжуров осталось меньше десятка. Больше всех было раненых у корейцев. Лукьян видел, что некоторым уже ничем не помочь. Один из людей раскрытой ладони, который был с целой стаей собак, остался всего с одной собакой, которую он пронес в руках. Гидария со злостью делала новые зарубки на своем копье.

Серхио, как мог, помогал раненным. Щука с двояшниками курили и о чем –то беседовали. Саша перевязывал ногу брату. Паша лишишься пару пальцев и куска мяса на нижней икре. Поев припасенной еды, Лукьян улегся на пол. Проходящий мимо Окунь, бегло сказал, что в караул охотника не ставят, так что можно спать спокойно. Закрыв глаза, Лукьян моментально уснул.

XXI

– Вставай, Лукьян Иванович, нас ждет путь, – ласково разбудил его Саша.

Главарь европейцев Анбесс осматривал ворота, а его товарищи стояли недалеко и были готовы идти. Шайки собирались снова в путь.

– Как видно, в этот раз немцы пойдут впереди, – сказала Паша, помогая Лукьяну встать.

К охотнику подошли Щука с Окунем.

– Здравы будьте, обитатели рек и озер, – шутливо сказал Лукьян. Но лица подошедших остались серьезными.

– Разговор есть, охотник, – начал Щука, – ты прости меня, сгоряча столько душ загубить мог, каюсь… но и ты пойми, смуту наводить не надо. Казак человек свободолюбивый, но послушный, а если ему там и сям будут говорить, что делать, он и запутаться может, а этого нам не надо.

– И нечего шашни с тунгусами водить, с девкой той, – сердито влез Окунь.

– Связи – это, конечно, хорошо, особенно с ученым, но вряд ли от язычников польза будет, – сказал старик после того, как дал смачный подзатыльник своему подопечному.

Оглядев всех, Анбесс подошел к засовам и убрал их. Сильно толкнул ногой широкие двери, после чего они медленно открылись.

– Вы как мамка с папкой девице толкуете с кем дружбу водить, а с кем нет, –сказал Лукьян.

– После погутарим,– завершил разговор Щука, готовясь войти со всеми на новый этаж.

Перед взорами людей раскинулся огромный зал. Все деревянные стены были в несколько этажей в вышину и украшены пейзажами, вырезанными картами, красивыми узорами, формулами, римскими и арабскими числами. Восемь огромных колон расположились равномерно по помещению. Высокий потолок представлял собой полусферу, с середины которой падал яркий луч света. Этот луч опускался на странный механизм, вокруг которого были расположены круглые зеркала. Напротив, механизма стояла прозрачная комната. Казалась, стены ее сделаны из толстого стекла. В них было отчетливо видно лестницу на верхний этаж. Дверь, расположенная на небольшой площадке на вершине лестницы, сияла. По виду она вся состояла из золота. Серебряные фигурки из барсов, русалок, рыцарей и огромные драгоценные камни немного выступали из нее. Вдоль стен зала, в который вошли шайки, стояли длинные шкафы с полками, в которых стояло бессчётное количество книг, рукописей и пергаментов. Так же свисали длинные шелковые и бархатные полотна, на которых висели собранные элементы самых различных доспехов. В пространстве помещения, в промежутках стояли столы, усыпанные множеством записей и чертежей, необычных инструментов и фигурок.

Люди стали медленно расходиться небольшими группами по залу. Лукьян и двояшники подошли к одному из столов. Саша взял одну из раскрытых книг, полистал немного и небрежно выкинул ее обратно на стол. Паша взял пергамент, на котором был чертёж странного устройства, смотря на линии и расчеты, он лишь почесал голову. Охотник стал искать взглядом Серхио и как только увидел его, улыбнулся. Ученый радостно перебегал от стола к столу и восхищенно, не помня себя, складывал некоторые книги и пергаменты в свои сумки, что-то восторженно и быстро говоря. Его наемники смотрели на него посмеиваясь. Гидария подошла к одному из наборов доспехов и оружия, которые были прибиты к бархатному полотну, вдоль стены. Она вытянула длинную и легкую алебарду. Предводитель самураев так же встал напротив одного из доспехов на стене, и этот доспех мало чем отличался от того, что был на нем самом. Щука окликнул близнецов и Лукьяна.

Они подошли к старику, стоявшему у стеклянной стены, а Окунь долбил прикладом прозрачную поверхность, пытаясь разбить, но его усилия были тщетны.

– Конечно, тут множество знаний наверняка хранится, а знания – это немалое сокровище, но зачем нам оно, когда перед нами уже лежит золото? – сказал Щука, указывая на сверкающую дверь за стеной.

Окунь закончил свои бессмысленные попытки разбить прозрачную стену.

– Сильна зараза, но ничего, мы ее возьмем, пойду дров наберу и посмотрим, как она с огнем справится, – сказал злостно юноша уходя.

– Пусть Окунь занимается этой ерундой, но нам то хорошо видно, что это все вот этой диковиной откроется, – сказал старик, указывая на большой зеркальный механизм в центре помещения.

Паша подошел к рычагам и начал нажимать на рычаги. Шестеренки приводились в движения и зеркала механизма меняли направление.

– Стой, балбес, сломать можешь, тут ученый ум нужен, – окликнул его брат.

– Ученый ум пока занят своими сокровищами, подождем малость, – сказал Лукьян, глядя на радостно бегающего от стола к столу Серхио.

Человек со знаком раскрытой ладони, все также не выпуская собаку, дернул один из висящих бархатных длинных мантий. За ней открылся широкий коридор. Стены от пола до потолка были набиты книгами. Где-то виднелись щели, за которыми были другие помещения, также набитые книгами. Собака зарычала, и ее хозяин решил туда не заходить. Через некоторое время подошел Окунь с несколькими казаками.

– Вот сколько дров на растопку, братцы, – обратился он ко всем в зале и весело зашел в коридор, а за ним и его товарищи.

– Интересно, а что там дальше? – так же крикнул юноша и скрылся от взора охотника в глубине.

Возле одного из столов стояла полуметровая фарфоровая статуэтка девочки. К ней удивленно подошел кореец с куклой и, что-то шепча, аккуратно стал ее рассматривать. Через пару минут на его глазах показались слезы. Главарь самураев увидел это и, смеясь, что-то приказал одному из своих лучников, указывая на седого корейца. Через мгновенье фигурка разлетелась вдребезги от пущенной стрелы.

Кореец с минуту стоял как вкопанный, смотря на осколки статуэтки. Предводитель самураев довольно говорил, один из его подчинённых переводил ему.

Лукьян подошел к Гидарии, которая тоже следила за ними.

– Переведи мне, о чем толкуют, – попросил охотник.

– Интересно, да? – поинтересовалась девушка и продолжила, – издеваются над Им Чан Су, я, когда мы были первом этаже, узнала имя этого седого корейца. Вожак этих воинов в железе говорит, что Им Чан Су – недоотец, недостоин смотреть на такие красивые вещи. Сейчас он говорит, что узнал его фамильный герб и что знает, как погибла его дочь, ведь это его люди приложили к этому руку, его подчинённые совершили, когда-то набег на прибрежные владения этого седого.

На последних словах самурай пристально посмотрел на жертву своих слов.

Им Чан Су же смотрел на него, не двигаясь и не отводя взгляда. Серхио радостно, с одним из чертежей, подбежал к большому механизму и начал изучать его.

Корейцы и оставшиеся манжуры подошли к месту события в предчувствии насилия. Наконец седой кореец выставил перед собой свой посох и встал в стойку, приглашая рукой главаря самураев. Тот в свою очередь рассмеялся, надел шлем и пошел к нему.

– Кто бы сейчас не выиграл, большой драки не избежать, – крикнул Щука, обращаясь к своим, – ребята, мы в нее не лезем, понятно?

– Вот и правильно, лучше поищите своего друга, – громко крикнула старику Гидария, – он потерялся.

Щука презрительно на нее посмотрел и спросил у двояшников, где он.

– Пошел в те книжные пещеры, – ответил за них охотник, указывая туда, где он видел Окуня в последний раз. Щука, смачно выплюнув, пошел на поиски юнца.

Самурай же с Им Чан Су уже встали в стойку, готовые разорвать друг друга. Европейцы столпились недалеко от них и снова делали ставки. Казаки и мужики только наблюдали за всем происходящим издалека, а часть, возглавляемая Щукой, стояла у входа в коридоры, где потерялась группа Окуня. Они кричали ушедшим вглубь, но в ответ слышны были крики о том, что вошедшие не могут найти выход обратно. Ученый, не обращая ни некого внимания на происходящее, продолжал изучать механизм.

– Надеюсь, Чан Су выиграет, он точно пойдет на последний этаж ради своей дочери, – сказала Гидария.

– А что так переживаешь за него, боишься, что будет мало желающих дойти до конца? – спросил Лукьян.

– На следующем этаже будет золото, многим большего и не надо, они думают, что смогут купить счастье.

Удар катаны об посох возвестил начало поединка. Поочередно они то наступали, то оборонялись, их удары были сильными и четкими, но за кем первенство было непонятно. Казалось, их силы равны.

Все это продолжалось несколько минут. Серхио, закончив изучение и размышления, принялся приводить механизм в действие. Он постепенно начал опускать и поднимать рычаги, тем самым меняя направление зеркал.

Щука же озабочено звал Окуня и подбадривал его, говоря, что слышит его все ближе.

Седой кореец двигался быстро и ловко, его движения напоминали кошку и обезьяну. Глава самураев же был расчетлив и методичен. Очередной раз увернувшись, Им Чан Су встал спиной близко к одному из наблюдавших самураев, и тот толкнул его как раз в момент удара своего предводителя. Кореец почти успел увернуться, но лезвие катаны глубоко задело правый бок. Главарь в гневе ударил своего подчинённого обухом меча, исподлобья посмотрел вокруг и нанес сам себе удар в бок, равный удару его противника, после чего как ни в чем не бывало встал в выжидающую стойку. Его оппонент, оправившись, так же встал в стойку и бой продолжился.

Луч света, отражаясь от зеркал, создавал видимые нити, которые ловко передвигал Серхио. Казалось, что в этот момент для него нет ничего иного, только этот механизм.

– У недоброго места, – недобрые события, ученый хочет открыть дверь, значит, что–то будет, надо приготовиться – сказала девушка охотнику и убежала, зовя сородичей.

Атаки самурая становились все сильнее и настойчивее, Им Чан Су, задыхаясь, с трудом их парировал, иногда пропуская удары и тем самым получая новые небольшие раны. Главарь остановился и с усмешкой сосредоточился на своей последней атаке. Седой кореец закрыл глаза. Катана начала сечь воздух в сторону своей жертвы так сильно и с такой скоростью, что нельзя было понять, откуда придётся удар. С каждой секундой раковое орудие приближалось к Им Чан Су, но тот все также стоял не двигаясь, с закрытыми глазами. И вот, когда казалось удар непременно раздвоит плоть, кореец молниеносно защитился своим посохом. Это оружие переломилось надвое, и часть удара все же дошла до цели: от плеча до ребра по диагонали зиял разрез. Самураи готовились уже ликовать, как в следующую секунду поразились ужасной смерти своего военачальника. Им Чан Су, приняв удар, вонзил обломленные концы посоха в глаза противнику, а тот не смог увернуться. Вонзив древки, Им Чан Су нанес пару точных и сильных ударов, вбив свое сломанное оружие еще глубже. Поверженный самурай сначала опустился на колени, затем упал на пол, который быстро залился кровью. Кореец тоже стал падать, но его подхватили товарищи. Несколько секунд стояла гробовая тишина, нарушаемая смехом и похлопыванием Анбесса, который, как видно, сорвал куш в пари. Самурай, который толкнул во время боя Чан Су, заорал и ринулся на толпу корейцев, обнажив свое оружие. То же сделали его товарищи. Остатки манжуров, видя это, выступили против самураев: часть стреляла из луков, часть билась на мечах. Завязался бой.

Лукьян хотел было позвать ребят, чтобы остановить резню, но Серхио окликнул его. Обернувшись, охотник услышал: «Готовься», – и в ту же секунду послышалась работа механизмов под полом и на потолках. На одной из стен выдвинулись четыре огромных иглы, и между каждым из них по пять чуть меньших острых стержней, а над ними большая шестеренка медленно продвигалась с одного края до другой. Коридор с книжными лабиринтами стал медленно закрываться, и крики Окуня и Щуки стали еще громче. У потолков окрылись десятки отверстий, и из них медленно, но равномерно полетели во все стороны стелы. Бьющиеся манжуры, корейцы и самураи этого не заметили, а все остальные стали искать укрытия за столами, колонами, в углах помещения. Лукьян побежал к закрывающим стенам коридора. Впервые он увидел Щуку таким озабоченным и растерянным. Из туннеля, заваленного книгами, доносились крики, мольбы о помощи, и отчаянный ор Окуня, о том, что он уже близко. Еще пару мгновений – и вход в коридор скрылся за закрытыми стенками. Саша начал тащить оцепеневшего Щуку и Лукьяна под один из ближайших столов, где уже отсиживался его хромой брат. Одна из стрел пробила лопатку на спине у старика, от чего тот коротко взвыл и, собравшись, побежал под стол. Под соседним укрытием перевязывали седого корейца. Гидария встала перед механизмом и методичными и быстрыми ударами копья отбивала летящие в сидящего за ней Серхио.

– Открывай быстрее – крикнул ученому охотник.

Европейцы, спрятавшиеся за колоннами, тоже стали громко торопить Серхио. Тот взволновано продолжил дергать за рычаги.

Шестеренка на стене неустанно двигалась и, когда она прошла половину своего пути, увеличила скорость, стены затряслись. Отовсюду послышался треск стекол. Стрелы стали вылетать намного медленней и меньше, но из потолка выдвинулись большие трубы, из которых повалил темный дым. Он делился на метровые сгустки и плавно спускался по стенам, останавливаясь в доспехах. Между тем резня подходила к концу. Стороны потеряли большую часть своих людей.

– Боже спаси и сохрани, демоны, – прошептал Паша, наблюдая, как черный дым обретает человеческую форму внутри доспехов.

Один за другим, эти черные демоны отталкивались от стены, вставали на ноги и брали рядом стоящее оружие. Анбесс гневно смотрел на них, и, прицелившись, выстрелил в один из оживших доспехов. За этим выстрелом последовали другие, а черные силуэты тем временем медленно, но верно стали двигаться в сторону людей. Стоявший ближе всех к ним один из русских мужиков начертил круг и встал на колени в его центре. Отвернувшись от черных силуэтов, он читал молитву. Черный демон подошел к нему вплотную. Мужик поднял залитые страхом глаза, но не прекращал молитву, держа крест в сомкнутых руках. Дымная рука медленно занесла меч и быстрым движением прекратила его жизнь.

– Паша, возьми Щуку и отойдите к механизму, а мы пока будем защищать вас и Серхио. – А ты, Саша, давай всем команды, – быстро приказал Лукьян и, взяв в руки свой охотничий нож, вышел из укрытия.

Саша, недолго думая, сделал то же самое, громко командуя казаками.

Люди раскрытой ладони по примеру Гидарии так же встали на защиту ученого и механизма, расположив раненых недалеко от него. Дымных силуэтов становилось все больше, и вскоре весь зал заполнился звуками битвы.

Манжуры, корейцы и Самураи прекратили свой бой и, отойдя немного, безуспешно бились с черными. Гишпанские наемники и прочие европейцы, видя, что все занимают круговую оборону вокруг центра с ученым, так же приняли в ней участие. Демоны окружили остатки самураев, а корейцы и манжуры отступали к механизму.

Лукьян, борясь с одним из демонов в доспехах, смог попасть ножом ему в голову, отчего доспех рассыпался, но медленно снова стал собираться в человеческий силуэт. Из-за невозможности уничтожить врага, люди все плотнее отступали к центру. Серхио тем временем продолжал манипуляции с зеркалами. Шестеренка с большой скоростью дошла до конца и остановилась. Снова все помещение затряслось. С потолка начали вылезать длинные шипы.

– Неужели конец? – прошептал Саша, глядя на это.

Металлические копья медленно опускались, заполняя собой пространство. Серхио быстро и уверенно дергал за рычаги, хотя пот заливал глаза и лицо. Зеркала меняли направления, передавая слабый луч света. Ожившие доспехи все больше теснили оставшихся людей, которые погибали один за другим. Стрела шаркнула по плечу Лукьяна, оставив глубокую ссадину. Удар дубинки темного силуэта по ноге сбил охотника. Лукьян попытался подняться. Второй удар пришёлся бы в череп, но Лукьян успел увернуться. Часть удара все же достигла цели, и охотник упал с дикой болью на спину. Рядом с ним упал замертво главарь манжуров. Белая пелена окутала разум, а кровь залила глаза, и все же он смог разглядеть надвигающийся третий удар. Лукьян успел расслышать скрежет, дикий гул, крики близнецов совсем рядом, после чего все потемнело и затихло.

XXII

Лукьян пришел в себя от сильной жажды и острой боли во всем теле. Особенно раскалывалась голова. Медленно и с трудом его глаза открылись. Он находился внутри плохо освещённого большого помещения с длинными потолками, но если сравнивать со всеми остальными этажами этого странного строения, то эта комната была самой малой из них. Куда бы не упал взгляд, возвышались почти до самого потолка горы… горы золота и серебра, весь пол был в монетах, а стены из драгоценных камней изощрённо украшены. Весь этаж был своеобразной долиной из драгоценных металлов, в середине которой была более-менее ровная поверхность, а вдоль стен кругом сияющие холмы. Рядом с охотником сидели и курили перевязанный Щука и Паша. Так же неподалеку расположились остальные раненые казаки и мужики. На другой стороне своеобразной долины так же отдыхали раненые европейцы. Серхио ходил, оказывая медицинскую помощь. Остатки корейцев и людей раскрытой ладони вместе расположились посередине.

– Посмотри, Паш, наш богатырь очнулся, – сказал старик, заметив осматривающегося Лукьяна.

– Долг за медведя выплачен, – сказал весело Паша, – мы с братцем вытащили тебя.

– Спасибо, – благодарно, но сипло ответил Лукьян, – мы на четвертом этаже?

– Да, добрались-таки. Все, кто на ногах, сейчас все осматривают, но, кажись, подвоха нет, – сказал старик, потягивая трубку.

– Ух и жару – то было! – рассказывал Паша. – Видим, что вырубило тебя, так сразу на подмогу, девка дикая одолела черта рядом с тобой, а мы тем временем утащили тебя ближе к центру. Совсем туго становилось. Думали все, конец, но ученый дело свое сделал, отовсюду лучи полетели, доспехи рассыпались, а стекло разбилось, мы сразу тебя в охапку и в золотые ворота. За нами дверь затворилась, темным-темно, думали опять пакость какая будет, но нет, смельчаки один за другим свечи большущие зажгли, и вот, все в золоте, эх видели бы вы радость ребят! Сейчас все досмотрят и придут.

Не успел казак сказать последние слова, как из-за одной горы послышался веселый свист. На вершине показался Саша, а за ним и другие казаки. Они как дети начали, толкаясь и скатываясь, спускаться к остальным.

– Налетай, братва, – крикнул Саша и упал в кучу золота. Карманы людей уже видно давно были набиты содержимым этой комнаты, так что в этот раз они просто радовались, пытаясь купаться в золоте, как в воде, подбрасывая или кидаясь всевозможными украшениями, кто-то даже пытался разбить друг об друга огромные бриллианты. Европейцы на другой стороне набирали золота в огромные мешки и сооружали их них импровизированные стулья, лежаки и баррикады. Люди Бугаты и остатки корейцев готовились разводить костры из оставшихся запасов дров. Карманы корейцев так же были набиты золотом, на поясах и за спинами торчали небольшие мешки.

Лукьян сидел и радовался счастью своих товарищей. Сам он не стремился набирать сокровища, для него была важнее всего его дочь, но все же собрал небольшой мешочек золота, для беспечной жизни его семьи. Щука, собрав целый мешок в пару пудов, тяжело дыша, обратился к охотнику:

– Себе и семье Окуня, у него матушка хворая и сестра остались, а ты чего не собираешь? Вот же оно сокровище-то.

– Мои сокровища ждут, когда их отец вернётся домой, – ответил Лукьян, улыбаясь.

Среди всего цветного разнообразия взор охотника непременно возвращался к старому кожаному мешку, который лежал в самом центре помещения.

– Тоже на него гляжу, этот здешний, мы пришли, он уже был, мешков много не бывает, пойду возьму, может найду чего, – сказал старик и пошел за своим очередным трофеем.

Охотник увидел, как с противоположной стороны так же в сторону мешка шел Анбесс.

Щука, видя, что он не единственный претендент на это кожаное сокровище, нахмурившись, ускорил шаг. Гишпанец так же ускорился. Старик, чуть ли не бегом, добрался до мешка и успел заполучить его. Запыхавшийся Анбесс остановился в пару аршинах и смотрел, как Щука важно и аккуратно отряхивает от пыли трофей и примеряет его, подмигивая не успевшему оппоненту. Лицо Анбесса залилось краской. Он с гневом сплюнул и направился в сторону своего лагеря. Щука вернулся довольный и сел рядом с Лукьяном.

– Это сейчас кажется, что всего много, а потом будет так, что для полного счастья, как раз этой мелочи и не хватило, – сказал старик и улыбаясь закурил.

XXIII

Всюду слышались радостные переговоры, пьяные крики и песни. Казаки и гишпанцы с заморскими моряками праздновали свое обогащение, но держались около своих лагерей. Щука поставил запрет пировать с чужеземцами, а главарь наемников в свою очередь, запретил даже подходить к кому-либо не из их лагеря, но все равно иногда люди обменивались приветственными криками, показывали свои танцы и даже перекидывались небольшими личными подарками вроде компаса, трубки и прочего. Оставшиеся в живых люди с символом раскрытой ладони сидели в центре, занимаясь своими делами. Рядом с ними горели небольшие костерки, возле одного из которых расположились Чан Су с двумя товарищами и последний из манжуров. В других местах тоже горели костры, люди Бугаты жгли свечи и факелы, снятые со стен, свои запасы дров и всякий личный хлам, который еще день назад был нужен, а теперь сгорает в огне.

Щука и Паша спали, а Саша разглядывал с улыбкой диковинные фигурки животных, аккуратно доставая и складывая их в свой мешок. Лукьян выпил еще одну рюмку водки из большой бутылки. Саша нес ее весь путь за собой, чтобы открыть после того, как дойдут до сокровищ. Охотник встал и потянулся.

– Ты не против, если я угощу твоей дивной водкой наших азиатских ребят? – спросил у казака Лукьян.

– Я думаю, что нашим хватит уже, так что бери конечно, добрым людям, добрые напитки, да и узнай, как они и куда дальше путь держать будут, – ответил ему Саша, не переставая заниматься своим делом.

Охотник неспешно пошел в сторону одного из костров. Подойдя к сидевшим, он показал головой сначала на бутылку, потом на место возле них. Седой кореец одобрительно кивнул. Лукьян сел, а бутылка молча передавалась по кругу, где каждый выпивал по большому глотку. Сидящие следили за игривым языком пламени, не отрывая взгляда и о чем-то думая.

Послышалась ругань и крики со стороны гишпанского лагеря. Охотник обратил туда свой взор и увидел, как Анбесс с ухмылкой на лице и под одобрение товарищей выгоняет своего нанимателя, иногда сопровождая его пинком. Серхио отчаянно ругался, но все же медленно отступал под давлением такого великана. Выйдя за границы лагеря, Анбесс толкнул его так сильно, что ученый отлетел на несколько метров и упал, кувыркаясь. Его товарищи кинули ему две небольшие сумки. Остальное добро Серхио пошло в костры наемников. Лукьян подошел в лежащему ученому и позвал его за собой, тот тихо согласился и, поникший, последовал рядом. Теперь у костра распивало бутылку уже пятеро человек. Очередь дошла до Серхио, который жадно влил себя явно больше, чем мог и тут же надолго закашлялся. Через некоторое время кореец, держа свою куклу в руках, заговорил, не отводя глаз от костра. Он говорит тихо и медленно. Манжур с ученым внимательно слушали, Лукьян же, как ни старался, ничего не понимал, но улавливал суть.

– Он говорит, что его зовут Им Чан Су, рассказывает, что потерял смысл жизни, когда семью убили. Он блуждал по земле, не найдя ни покоя, ни цели, и эти странствия привели его сюда, – послышался позади голос девушки, переводившей речь корейца, – но судьба была благосклонна хоть в поисках, я встретил убийц и отомстил, теперь моя душа нашла покой.

После этих слов кореец, улыбаясь, аккуратно убрал куклу, накрыв ее шелковым платком.

– Скажи ему, что я тоже пришел сюда ради семьи, ради дочери, она больна и тут я найду лекарство, – попросил Лукьян девушку, и она передала его слова.

Им Чан Су мотнул головой, стараясь выразить свое уважение.

– Надеюсь, на последнем этаже ты найдешь, что ищешь, ты храбрый и честный, у тебя достойная цель, я помогу тебе, – завершил разговор кореец, и, не дождавшись какого-либо ответа, лег на бок, закрыв глаза.

Гидария села между Серхио и Лукьяном.

– Ты тоже идешь на последний этаж? – спросил ее Лукьян.

– Да, как и все мои сородичи. Твои товарищи нашли что хотели, думаю, теперь мы все будем одной группой.

– Я быть с вами, – добавил угрюмо ученый.

– Для нас это будет в радость, – сказала ему девушка, мило улыбнувшись.

– Мы договорились, что когда-нибудь ты расскажешь за костром свою историю, – сказал Лукьян, передавая ей бутылку.

– Я не всегда была праведной, – начала Гидария, не притронувшись к, бутылке, – когда к отцу пришла Бугата, я, как и многие, не поверили ей. Ее действия нас позорили, мы теряли уважение. У меня на редкость был буйный характер, и я не стерпела, убежала и зажила своей жизнью. Хоть и была очень молода, но умела охотиться и мастерить все, что мне нужно, к тому же бойко торговалась. Я путешествовала по миру, изучала языки, традиции народов, жесты, – на этом слове девушка подмигнула, – так продолжалась много лет, много людей мне встречалось алчных и похотливых, но я со всем справилась. Стала мудрей и поняла, что зря я отца бросила, но вернуться боялась. Однажды сильно заболела, так сильно что уже готовилась умирать, но во сне мне явилась Бугата и протянула мне руку, я пошла с ней и проснулась абсолютно здоровой. Отец был прав, и я отправилась искать его.

– Его ты найти? – спросил Серхио.

– Да, он простил меня, ведь любил всем сердцем. Жаль, что мы не были долго вместе, – промолвила девушка и затихла, борясь с эмоциями. Она быстро достала и забила трубку, после продолжила:

– Я обязательно верну нашу реликвию.

– Я постараюсь помочь вам, – сказал Лукьян, а ученый поддержал его.

– Спасибо, – ответила она, – для всех я Гидария, но мое настоящее имя Айнана, друзья могут меня так звать, теперь вы мне друзья. Охотник, есть ли у тебя жена и сильно ли ты веришь в бога?

– Две дочери и моя матушка, мы все верим в заветы Христа, – ответил Лукьян, смотря прямо в глаза собеседницы.

К девушке подошел собрат с собакой на привязи. Животное начало ластиться к Лукьяну. Собачник с улыбкой что-то сказал на своем языке.

– Она охотничья собака, ей нравятся охотники, и она в тебе его чувствует, сказала Айнана гладя пса, – ее имя Меринге, а хозяина можете звать Инникса, но вряд ли он вам скажет свое настоящее.

Лукьяну послышался крик Щуки. Обернувшись, охотник увидел, как старик, размахивая руками звал его. Возле Щуки топились казаки, близнецы активно их ругали и отгоняли.

Лукьян сделал последний глоток, передал бутылку Серхио, и направился в сторону своего лагеря.

– Мы выдвигаемся через пару часов, ты с нами? – спросила его девушка.

– Да, – ответил Лукьян не останавливаясь.

XXIV

Щука стоял гордо и лишь нога, беспрерывно отбивающая такт, а также бегающие глазки выдавали его возбуждение.

– Ну–ка, казачки, встаньте стеной, что бы та рожа одноглазая в свою трубу на нас не глазела, – сердито скомандовал старик.

Лукьян обернулся и увидел, как на противоположном лагере многих заинтересовала суматоха. Анбесс наблюдал через одну из подзорных труб Серхио, стараясь ничего не пропустить.

Все предстали перед обладателем старого мешка. Дрожащая сморщенная рука взяла золотой кубок с пола.

– Послушайте, – сказал Щука, – послушайте внимательно и раскрыл мешок, поставив его перед собой.

Если заглянуть в него, то казалось, что он был бездонным, темнота окутывала его дно. Старик с размаху кинул кубок в мешок. Пару секунд стояла тишина, а после послышалось биение кубка, будто бы он ударился обо что – то и отпрыгивал по инерции, пока не затих.

– Я пойду туда, – сказал Паша начав готовить свечной факел.

– Я с тобой, брат, – сказал Саша, заглядывая в мешок.

– Мы все пойдем, обвязавшись веревкой, а Лукьян с молодцами нас, если что, вытащат, – заключил старик, достав из ранца длинный канат.

Первым готовился идти владелец мешка, а за ними двояшники. Они туго обвязались вокруг пояса, а Лукьян с самыми сильными мужиками и казаками держали конец веревки. Щука, перекрестившись, аккуратно засунул руку по локоть, пытаясь что-то ощутить.

– Чувствую камни, – отрезал он и засунул голову, постепенно зайдя в мешок по пояс.

Через минуту он вылез обратно и попросил свечу. В этот раз Щука первым засунул источник света и постепенно пополз в мешок, уйдя в него целиком. Окружающие казаки, видя это, зашептались. Веревка натянулась и дернулась два раза, что было сигналом идти остальным. Двояшники один за другим также залезли в мешок, форма которого даже не менялась. Через пару минут из мешка показалась довольная голова старика.

– Это просто чудо, хлопцы, айдать сюда, но только по очереди, чтобы стену от лишних глаз не нарушать, – сказал Щука и снова скрылся в мешке.

Лукьян взял свечу и осторожно начал лезть в мешок. В темноте, благодаря огоньку свечи, он разглядел каменный потолок с небольшими сталактитами. Руки быстро нащупали точку опоры, и охотник как бы поднялся на возвышенность и пополз. Оглядевшись, Лукьян увидел, что у его ног стоит раскрытый мешок, но в отличии от того мешка, в этом был виден потолок золотого этажа, на котором они только что все были. Он подполз и вглядывался на ту сторону. Через пару секунд на дне мешка показалось казачье лицо, которое тут же испугалось Лукьяна. Встав, охотник осмотрелся и понял, что он был посреди небольшой пещеры. На одном из концов Щука и двояшники били по стенам.

– Крепка зараза! – вскрикнул радостно старик, идя вдоль пещеры и касаясь ее выступов.

– Значит ты хочешь сюда набить золота, а мешок унести с собой? – спросил Паша.

– Да, – ответил Щука, – вы, как старшие, получите по десятой доли. Окуневой семье так же, мне половину, остальное казачкам, даже так будет больше, чем они там в мешки нахапали. Страшно конечно, что ночью могут прирезать, но надеюсь на вас, как на честных людей, в обиду не дадите, – на последних словах он протянул руку Саше.

Тот, посмотрев на брата, пожал ее.

– А ты, Лукьян, с нами? – спросил с надеждой Паша.

– Простите, братцы, сами знаете, какая нужда сюда привела, – ответил твердо охотник.

– Да за это золото ты можешь всех лекарей мира собрать, да на это…– старик запнулся, видя твердость на лице Лукьяна, улыбнулся и похлопал его по плечу, – хоть подсоби, если что вдруг.

XXV

Костер догорал. Остатки корейцев и манжурец заканчивали свои сборы, чтобы отправиться дальше. А Им Чан Су все смотрел на слабое пламя. Лукьян лежал неподалёку, но тысячи мыслей и головная боль не давали ему уснуть. Напротив, сидел Серхио и что-то мастерил. Лагерь гишпанцев казался безмятежным, но временами кто-то переходил от одного конца до другого быстрыми шагами, а костры давно не горели и были видны лишь силуэты спящих. Позади вели негромкие разговоры Инникса и Айнана. Послышались шаги. Охотник встал и встретил подошедших двояшников. Те протянули к нему руки.

– Ну что же, прощаться навсегда не будем, брат наш, – сказал ласково Паша.

– Как сойдем на берег, начнем сразу кутить и коли живы останемся, обязательно к тебе заглянем, гостинцев дочерям накупим, а тебе пока вот –сказал Саша и на последних словах подтолкнул своего брата плечом.

Тот достал из кармана небольшой замотанный сверток красного шелка. В нем лежали трубки близнецов.

– Понимаем, что вы это дело не уважаете, но кто знает, может воротитесь и после чудес этих захочется, нас двое и их двое, – довольно говорил Паша.

– В любом случае память о нас, – сказал Саша и обнял Лукьяна, вслед за ним обнял и брат.

– Примите, и вы от меня подарок– сказал Лукьян и достал свой большой охотничьей нож, – не будьте суеверны и примите его.

– Спасибо, – ответили разом двояшники.

– Пойдем, посмотришь, как у нас дело продвигается. Больно шибко все идет, скоро уже засобираемся домой, и с Щукой попрощаешься, – предложил Паша.

– Добро, – согласился Лукьян, и все направились в сторону казачьего лагеря.

Еще издалека был виден большой костер, возле которого маячили казаки с мешками. По краям виднелись силуэты с винтовками.

– Щука все по-военному сделал, костер в случае чего сразу тушить будем, дозор стоит, патрули ходят, разъезды, вон там, и там, и там, – говорил Саша, указывая пальцем.

На одной из гор с золотом, куда указал палец, Лукьян заметил странные отблески.

– А сколько людей стоят обычно? – поинтересовался Охотник

– Как всегда, попарно, – ответил Паша.

– Мне кажется на той горе явно больше ружей, чем полагается, – сказал Лукьян остановившись.

Паша недолго думая захромал в сторону горы и свистнул, громко зовя указанный дозор. Прошло несколько секунд, но ответа все не было. Казак тут же остановился, Саша открыл рот и что-то хотел сказать, как по помещению прокатился громкий звук выстрела. Паша, обернувшись, посмотрел с невыразимой печалью и, опрокинув голову, заорал: «Караул!» Прозвучали еще выстрелы, и казак упал замертво. Лукьян и Саша быстро легли ничком и выстрелили по горе. Русские в лагере переполошились и так же начали стрелять. Вскоре весь зал залился канонадой выстрелов, запахом пороха и дребезга монет. Костер быстро потушили и все освещение на этаже составляли факела на стенах. Слышны были выкрики «Dios y losfueros» Звук выстрелов стал слышаться меньше, на фоне криков и ударов саблями, штыков и шашек. Саша с лицом полным горя и ненависти подполз к телу своего брата. Открытые глаза тела потускли и смотрели в пустоту. Брат положил голову умершего на колени, прижимая к груди и плача. Один из гишпанцев бежал на Сашу, готовясь снести голову. Лукьян, быстро подскочив, достал свой топор и отбил удар. Увернувшись от второго подоспевшего нападающего, охотник сделал подсечку и нанес свой рубящий. Кровь попала на лицо Саши, от чего тот пришел в чувство. К ним приближались еще трое в треугольных шляпах. Казак сидел и смотрел на их переполняясь гневом, за несколько шагов от противников, он с криком вытащил шашку своего брата и побежал на них вместе с Лукьяном. Они все сошлись в быстром бою, где любая ошибка означала смерть. Саша яростно бился с двумя нападавшими, в то время как охотник повторил свои маневры, одолев очередного врага. Казак быстро распорол живот одного из противников. Следующий был осторожнее и не подходил ближе двух шагов, двигаясь боком. Двояшник так же, находясь напротив него, осторожно двигался и все это переросло в непрерывный круг. Через некоторое время казак с ухмылкой остановился и достал подаренный кинжал. Через долю секунды красивая резьба уже выходила из горла нападающего.

Лукьян достал нож из умирающего и подал Саше. Еле горящие огни вдоль стен вдруг ярко разожглись и осветили все помещение. После небольшого толчка на одном из концов, недалеко от лагеря иностранцев, в стене открылся проем, в которой уже бежали все немногие желающие попасть на последний этаж. На противоположном конце шла настоящая битва и казалось, что участники не знают ничего иного, кроме того, как убивать. Щука и Анбесс бились с друг с другом прямо в самой гуще. Саша схватил Лукьяна за руку и крепко ее пожал, смотря в глаза.

– Мне направо, тебе налево, без всяких споров, дай бог, свидимся, – сказал отрывисто казак, выхватил нож и побежал с ревом в гущу боя. Охотник некоторое время смотрел в след. После чего побежал в сторону проема.

Айнана стояла у ворот, помогая пройти остальным. Лукьян пробегал мимо лагеря гишпанцев, где различные вещи были уложены и закутаны в форме спящих и сидящих людей. Снова произошел толчок, и проем стал медленно закрываться. Охотник, видя это, побежал что есть мочи. Девушка заметила его и осталась в ожидании, хотя все желающие уже прошли. Проход начал сужаться все быстрее, и было понятно, что Лукьяну не успеть. Айнана, долго не думая, поставила свое копье горизонтально, уперев краями стенки в надежде хоть немного замедлить скорость закрывания, и ей это удалось. Охотнику оставалось совсем немного, как оружие резко треснуло. Проход стал уже меньше двух метров. Девушка забежала внутрь, протягивая руки наружу. Оставались считанные секунды до полного закрытия. Лукьян на последних шагах прыгнул руками вперед, а Айнана, ухватив их резко, дернула на себя, тем самым спасая Лукьяна. Проход с грохотом закрылся.

XXVI

Стояла кромешная тьма и полная тишина. Инникса что-то сказал, и через пару мгновений у него в руках зажглась большая свеча. В небольшом, сыром каменном помещении находились люди раскрытой ладони, Айнана с Лукьяном, Серхио и Им Чан Су. Инникса приказал собаке идти вперед и сам пошел следом по узкому коридору, люди присоединились, двигаясь цепочкой друг за другом.

– Спасибо, по гроб жизни благодарен, – искренне шепотом поблагодарил спасительницу Лукьян.

– Да ладно, но с тебя новое копье, – ухмыльнулась Айнана.

Через пару минут они вышли к обрыву. Лукьян не видел того, что было по другую сторону, так же, как и что скрывается в обрыве. Серхио подобрал и кинул небольшой камень. Спустя десяток секунд послышалось его падение, отдаваемое долгим и многократным эхом. Единственное, что хорошо было видно во тьме, так это два толстых натянутых каната, одни концы которых были прибиты к обрыву, а другие уходили во тьму.

– Логично, это есть переход та сторона, но эта конструкция доверия нет– сказал ученый.

Инникса посмотрел на спокойную собаку, сделал задумчивое лицо и кинул единственный свет перед собой. Свеча упала недалеко от героев, осветив концы каната и противоположный обрыв. Несколько деревянных ступеней виднелись вдоль этого опасного моста.

– Мы, наверное, не первые, – заметил Лукьян.

– И не последние, – подмигнула Айнана и начала что–то вытаскивать из своей сумки, громко говоря непонятные слова на своем языке. Люди Бугаты стали доставать веревки, вещи и всякое тряпье. Инникса подошел и перевязал два каната в начале одеялом, что в итоге сделало небольшую своеобразную ступеньку.

Один за другим люди плели ступеньку. На четвереньках подходя к краю пути по канату, они вязали и вязали, кто-то снимал с себя часть одежды. Даже Чан Су передал девушке свой плащ и платок, которым укрывал куклу.

Айнана завязала последнюю ступеньку и вступила на ту сторону обрыва. Постепенно все переправились. Обстановка тут была все та же: сырой камень и тьма, но где-то далеко загорелись огни. Свет от них был такой сильный, что, казалось, будто встало солнце.

Серхио достал карманную трубу и начал вглядываться через нее в горизонт.

– Видеть вперед большой зал, – говорил португалец на русском, а девушка переводила сородичам и Чан Су. – Десять больших coluna стоять по пять друг за друг и на против друг друг, а в середине царский..трон. За трон видеть очень много полка.

Седой кореец что-то ласково сказал своей кукле. Пару минут все стояли в полной тишине.

– Ну, пойдем что ли, – сказал Лукьян и пошел на свет.

Чем ближе люди подходили к залу, тем тусклее становилось освещение. Они подошли к первым огромным колоннам, они, как и все вокруг, были сделаны из мшистого камня. Пол тронного зала был устелен чем-то светлым. Охотник пригляделся: это были кости. Серхио вновь посмотрел в трубу и радостно сообщил, что на полках в конце зала стоят различные сосуды с жидкостями, диковинные вещи, необычное оружие.

Инникса первым вступил на костяное покрытие и тут же свечи на колонах стали гореть синим пламенем, освещая все голубоватым оттенком. Отряд, после небольшой паузы, двинулся вперед. Все держались недалеко друг от друга в полной боеготовности.

Раздался громкий, долгий смех, который отзывался ужасом по всему залу. Собака по кличке Меринге отчаянно залаяла, периодически поскуливая. Огромная летучая мышь вылетела из темноты и упала на трон черным сгустком. Через пару секунд этот сгусток обрел форму пятиметрового человека. Серая кожа отражала слабый синий свет, который выделялся на фоне яркой одежды, а красные глаза, казалось, смотрели прямо в душу.

– Diabo,– прошептал Серхио.

Это существо было одето в золотые шелка, а в руке держало огромный бокал, из которого доносился странный шёпот и человеческие вопли, безумный смех и горькие рыданья. Толпа стояла в середине зала, далеко от трона, но все было отчетливо слышно.

– Спасибо, что погостили у меня, – раздался жесткий бас от серого хозяина, – вы были славными коровами, которые неплохо доились, но пришло время заколки, раз вы дошли сюда, ваше разочарование и горечи утраты будут самыми вкусными.

Лукьян сделал шаг вперед и решительно спросил:

– Моя дочь тяжело больна, есть ли у тебя лекарство, которое ее вылечит?

– За мной комната, в которой собраны многие чудеса мира и, конечно же там есть такое снадобье. Панацея – средство от всех болезней, – ответил серый гигант после недолгого смеха. – Ты можешь не только вылечить дочь, но стать бессмертным, понимать любой язык, моментально заживлять раны, да все, что душе угодно. Жаль, что на спасение можно посмотреть только издалека, это наживка для лучшей рыбы.

Хозяин махнул свободной рукой, и из-под трона начала стекать ручьями черная жидкость.

– Мои слуги хорошо рассказывали сказки, чтобы наконец вы оказались здесь, – продолжал хозяин дома, – так же они привезли вас сюда. Можете не рассчитывать на возращение домой. Вы обречены умереть здесь, а ваши души будут вечно страдать и питать меня.

Им Чан Су грозно пошел прямо к трону и что-то отчаянно начал кричать ему.

Айнана перевела спутникам, что он спрашивает у хозяина, можно ли переместиться в прошлое.

Серое существо снова рассмеялось, сверкая своими красными глазами.

– Глупец, – вскрикнул хозяин, – можно переместиться только в будущее, а прошлого не воротить, ты никогда не вернешь свою семью, свою дочь. Ты сам в этом виноват.

Седой кореец в бешенстве запустил копье в голову хозяина, но тот запросто увернулся, после чего медленно начал хлопать в ладоши, издеваясь над попыткой смертного.

Но вот из темноты начинает доноситься рычание, и уже через пару секунд появились огромные красноглазые барсы.

Хищники тут же набросились на людей и завязалась бойня. Здание пришло в движение, и все помещение пошло в наклон. Комната и трон возвышались, а мертвые люди и барсы смывались черной водой в пропасть, через которую недавно перешел отряд.

– Я не думаю, что мы сможем его убить, нам нужно к его чудесам, где мы найдем то, чем можно его победить. Ты, я и Инникса прорвемся, остальные прикроют от барсов, – быстро сказала подбежавшая к Лукьяну Айнана и бросилась вперед. Меринге с ее хозяином побежали за ней. Лукьян крикнув Серхио, что бы тот берег себя, так же устремился вслед.

Серый великан на троне сразу увидел бежавшую в его сторону троицу. Широко улыбнувшись, он выкинул чашу и встал. За его спиной выросли огромные черные крылья.

Инникса что-то крикнул Лукьяну, затем своей последней собаке, которую так берег весь путь.

– Хватай собаку и дойди до комнаты, – перевела Айнана и направилась к трону. Лукьян пару секунд был в смятении, но повиновался, взял Маринге на руки и изо всех сил побежал в комнату с чудесами.

Хозяин дома теперь смотрел только на охотника и полетел на него. Инникса запустил несколько стрел, которые попали прямо в грудь серому великану, от чего тот рассвирепел. Произнеся какие-то странные слова, он полетел к людям, а барсы со всего этажа теперь стали преследовать только Лукьяна.

Ему оставалось еще пару десятков метров до комнаты. Охотник кинул взгляд на огромную железную вазу за троном. Похоже в ней было тоже содержимое, как и в чаше хозяина. Барсы стали нагонять. Охотник уже хотел отпустить собаку и защищаться, как к нему на выручку подоспел Чан Су. Он жестом показал, что бы тот бежал дальше, а сам принял на себя всех барсов и не подпускал их к Лукьяну.

Хозяин как ястреб начал пикировать на Инникса, но Айнана в прыжке сбила его удар и у них завязался бой. У великана вылезли и отвердели ногти. Он стал использовать их как оружие. Не смотря на свои размеры, движения хозяина замка были быстрыми и легкими. Он наносил атаку за атакой, успевая изворачиваться или отбивать летящие в него стрелы. Девушка могла только защищаться. За короткое время серый великан все же пробил оборону Айнаны, тяжело ранив ее, затем, в пару прыжков добрался до Инникса и одним ударом обезглавил его. Заметив, как близок к комнате Лукьян, серое чудовище долетело до трона, выхватило копье и с огромной силой запустило его в Лукьяна. За пару секунд потемневшее оружие долетело до цели. Еще мгновение, и Лукьян был бы мертв, но Чан Су попытался отбить удар своим посохом. Копье пробило оружие и самого корейца, наконечник вышел из спины. Тело Чан Су пролетело дальше и ударилось в спину охотника, отчего тот пошатнулся, но не упал. Кровь пошла из новой раны Лукьяна. Обернувшись, он увидел цену своего спасения. Седой кореец лежал на земле и, хотя был ранен, улыбаясь кричал что-то бегущему охотнику.

– Раз я не спас свою дочь, хоть ты спаси, – понял его Лукьян, уважительно кивнул и направился в комнату. Сверху над входом в стеклянную комнату небольшим и тонким водопадом стекала темная вода, так что если нужно войти внутрь, то только пройдя через водопад. Охотник решительно вошел в него, и весь мир тут же потух, как свет от огонька свечи в темноте.

XXVII

Лукьян стоял один в темном пространстве. Куда бы ни упал его взгляд, ничего не было видно, как и не было слышно ни малейшего шороха. Охотник хотел сделать шаг, но не мог двигаться, хотел заговорить, но рот не открывался. Со всех сторон послышался смех хозяина замка, и прямо перед человеком, на большом расстоянии, во тьме зажглись красные глаза и медленно стали приближаться. Лукьян стал слышать и видеть рядом образы всего того, что было в прошлых комнатах. Сделав неимоверное усилие, он все же смог закрыть глаза. Охотник вспоминал, как уходил в последний раз из дома, глаза старшей дочки, ворчания старушки, как поцеловал руку младшей дочке, обещал вернуться, он вспомнил, что был отцом, вспомнил и свой долг. Лукьян открыл глаза, а протянутая рука Машеньки осталась перед глазами. Красный лик был совсем близко. Охотник заплакал и стал поднимать руку с огромным усилием, словно к ней была привязаны сотни якорей. Лукьян хотел дотронуться до протянутой руки…, и он смог. Все тело подалось вперед и упало.

Немного придя в себя, охотник встал. Он был уже внутри комнаты. В ней в ряд стояли столы, подставки, стеллажи и полки, на которых находились эликсиры, книги, оружие, доспехи и прочие разные вещи. Это было единственное помещение с окнами, через который пробивался яркий лунный свет. Лукьян отпустил собаку, и та сразу же побежала куда-то. Охотник же, в свою очередь, быстро осмотрел помещение и подбежал к одной из полок. На ней был запечатанный сосуд, с рисунком черепа и алой жидкостью внутри. Протянутая рука охотника уперлась в еле заметный прозрачный куб, в котором стоял это сосуд. Ни топор, ни пуля, ни соседние предметы не могли его сломать. Тем временем хозяин замка устремился к наглому гостю. Охотник с силой ударил куб об пол, но и это не дало результата. Позади себя он услышал, как что-то упало. Обернувшись Лукьян увидел Меринге, радостно вилявшую хвостом. Собака принесла длинное копье. Оно было бело-золотое, а наконечник настолько светлый, что от него исходило небольшое свечение. Лукьян взял в руки орудие и точным ударом пробил куб, отчего тот рассыпался на мелкие осколки. Быстро подобрав запечатанный сосуд, он выставил копье вперед, готовясь к бою.

Серый великан приостановился у входа, видя новое оружие Лукьяна. Опустившись на землю, он медленно стал продвигаться в сторону человека. Собака, заскулив, снова убежала, а Лукьян пятился назад, осматриваясь. На одном из ближайших столов стояла длинная колба, на которой изображены облака в небе. Охотник быстро пронзил защищавший куб и достал эту колбу. Великан рванулся на человека, но тот уже успел разбить колбу неподалеку. Вся комната тут же наполнилось белым туманом. Лукьян пробирался через него к выходу, а разъярённый хозяин крушил все вокруг, пытаясь задеть человека. Через пару мгновений охотник уже стоял у выхода. Меринге, держа что-то в зубах, быстро пробежала в сторону бьющихся с хищниками людей.

– Ты даже не знаешь содержимого того, что ты взял, если откроешь, оно тут же убьет тебя, – сказал, успокоившись, великан.

– Тогда тебе не из-за чего беспокоиться, – ответил ему Лукьян и побежал к трону.

Хозяин завопил и стал таять, превращаться в темный сгусток. Через пару мгновений эта темнота воплотилась в огромную летучую мышь и полетела на Лукьяна. Она начала вопить, отчего все люди и животные стали падать, хватаясь за голову и бились в болевых судорогах. Лукьян испытал такую боль, какую еще не чувствовал никогда. Ноги начали отказывать, и судороги пробивали все мышцы, зрение затуманивалось, и слышен был только этот невыносимый писк. Из последних сил охотник достал закрытый сосуд и кинул его в железную вазу за спинкой трона. Падая на колени, он видел по траектории, что эликсир не долетит и разобьётся о землю. Лукьян упал, и, перед тем как закрыть глаза, он увидел, что Серхио, с огромными затычками в ушах, поймал его сосуд, открыл и вылил содержимое прямиком в вазу. Летучая мышь тут же престала вопить и в конвульсиях упала на землю. Все существа стали приходить в себя, и бой понемногу снова продолжился. Темный сгусток медленно перевоплотился в серого великана с крыльями и, пока Лукьян приходил в себя, хозяин в пару прыжков долетел до охотника, но тот успел отбить выпад. Атакуя без остановок, хозяин теснил человека. Лукьян упал на спину, а довольный великан занес руку для казни.

Свист стрелы предопределил его судьбу. Такая же светлая, как и копье, она пролетела над головой охотника и вонзилась прямо в грудь хозяину. Лукьян, в свою очередь, нанес удар копьем прямо в голову. Как раскаленное железо плавит снег, так и эти удары расплавили великана: он потек темной материей, пока не стал черным засохшим пятном.

Лукьян встал и огляделся. Все барсы моментально упали и разложились так, как будто бы они пролежали мёртвыми десятки недель. Собака лежала и скулила у ног погибшего хозяина. Всего несколько выживших человек шли к нему. Среди них он заметил Серхио, который помогал идти раненой Айнане. Она держала лук.

– Снова тебя спасаю, – обратилась девушка, подойдя.

– Ну вот, хотя бы за копье долг возвращаю, – сказал охотник и подал оружие.

Собака принесла в зубах наконечник стрелы, которая пронзила хозяина замка. Айнана взяла его и положила в карман Лукьяна.

– На память,– сказала она, чуть улыбаясь.

– Мы vencer и победить этот дух или чудовища, – кричал Серхио радостно.

– Но какой ценой? – спросил Лукьян, оглядывая павших.

Вдруг началось сильное землетрясение. Было слышно, как огромные камни с грохотом падают в расщелины, огромные трещины начали рассекать все здание.

– У нас мало времени, – крикнула Айнана и захромала в сторону комнаты, Лукьян и ученый подхватили ее с двух сторон под плечи и побежали.

– Если увидите то, что поможет вылечить дочку, скажите ради Христа, – попросил Лукьян.

– Если найдете золотой тотем Бугаты, отдайте кому-нибудь из наших, – задыхаясь сказала девушка.

Когда люди добежали до входа, черная вода, что перекрывала собой вход, перестала литься, и все беспрепятственно вошли в комнату. Айнану перехватили под руки ее сородичи и побежали за лаем собаки. Лукьян же направился вдоль окон, а Серхио вслед за ним. Здание рушилось все быстрее, и уже начал обваливаться потолок. Огромный кусок камня раздавил одного из людей раскрытой ладони, а более мелкие куски падали совсем рядом с остальными. Один из таких кусков попал прямо в плечо португальцу, отчего тот вскрикнул и упал. Охотник помог ему подняться. Жестами Серхио показал, что все нормально и нужно идти дальше.

Мужчины разделились: Лукьян смотрел у окна, а ученый в центре. Охотник увидел, как Айнана нашла свой тотем и побежала в их сторону. Серхио закричал что он нашел то, что нужно. Стеклянная запечатанная колба с непонятными надписями была прямо перед португальцем.

– Тут на латыни написано жизнь, но я не могу его взять, он под каким–то крепким стеклом, – еле дыша говорил Серхио.

Лукьян подбежал к нему и достал из кармана светящийся наконечник. С размахом, держа его в кулаках, охотник ударил и разбил защиту. Пальцы уже тянулись к колбе, как вдруг сильный удар по голове оглушил его. Это был один из обломков крыши, которая местами совсем рухнула, пробивая пол этажей. Звон тысячи колоколов прошелся по его телу, все закружилось, и Лукьян последними силами уперся об стол. Ученый схватил колбу, а Айнана пыталась привести в чувство охотника, в то время как ее сородичи прыгали в образовавшийся огромный проем. Стены начали проваливаться вовнутрь, а остатки пола покрылись трещинами. Айнана что-то крикнула Серхио и дала ему колбу. Ученый колебался, тогда девушка схватила его, потерянного Лукьяна и толкнула их в проем, после сама последовала за ними. Последнее, что почувствовал охотник, это как он падает с дикой скоростью вниз. Открыв глаза, он увидел полную луну, которая светила ярко, а звезды манили своей красотой.

– Как красиво, – успел подумать Лукьян перед тем как потерять создание.

XXVIII

Запах моря и гари – первое, что почувствовал Лукьян. Глаза открывать было тяжело, но все же он смог это сделать. Сверху охотника укрывал кожаный навес, прикрепленный к огромному валуну. Этот камень стал стенкой в нехитром укрытии. Недалеко от него горел костер, где Серхио наносил мази на раны Айнаны. Несколько людей раскрытой ладони сидели неподалеку и рассматривали свои трофеи: золотистый меч с красной сталью, мраморная дудка и эликсиры. Совсем рядом на возвышенности стояла большая золотая фигурка лося.

Голова охотника и раны были перебинтованы. Рядом тихо спала Меринге. Он медленно стал выбираться из укрытия. Каждое движение его тела вызывало сильную боль и вдвойне отдавалось в голове. Но Лукьян с каждой минутой становился все счастливее, ведь понимал, что у них все получилось.

Вдруг он остановился, охваченный страхом.

– Серхио, зелье у тебя? –спросил охотник сипло.

– Sim amigo – ответил радостно ученый и протянул ему закупоренный сосуд.

Лукьян взял его как нечто очень хрупкое. Улыбка озарила его лицо.

– Ты красиво улыбаешься, – сказала Айнана одеваясь после того, как ей перебинтовали раны.

– Как ты? – участливо спросил охотник.

– Да ничего, жить буду, устали тебя тащить, с виду человек, а весишь как тюлень, – улыбнувшись сказала она, залившись смехом. – Ходить сможешь?

– Да хоть на край света, – ответил охотник. –Где мы?

Лукьян оглядывался. Небо было светлым и чистым, по солнцу было около полудня. На холме стояли развалины некогда величественного здания. Все кругом было устлано большими валунами и гальками. Местами пробивались быстрые ручьи. Вдалеке, за небольшими холмами, чуть виднелся пляж, откуда они, когда-то прибыли. На нем же виделась верхняя часть черной джонки, остальное было скрыто за возвышенностями.

Весь небольшой остров на несколько мгновений затрясся и вскоре снова затих.

– Это проклятый место скоро потонуть, надо торопиться, вода все прибывать, – быстро говорил Серхио собирая вещи, – земля скоро трескаться, ломаться и разойтись на все сторона, море поглотить остаток.

– Раз ты можешь идти, то сейчас самое время уходить, – сказала девушка. Она подмигнула Лукьяну и отдала распоряжение о сборе.

Весь их небольшой лагерь засуетился. Лукьян собирался с мыслями и отыскивал свои вещи.

– А как мы спаслись? – спросил он у Серхио.

– Мы выпрыгнуть в дырка стена и упасть в море у замка. Остров иметь только один пляж, с которого мы прибыть, а все остальное высокий скала. Мы люди почти все попасть в вода. Туземец вытащить нас на близко скала. Волна быстро успокоить себя и подняться солнце. Мы пойти наверх и устроить небольшой привал, себя лечить и ждать, когда ты очнуться. Айнана говорит, что видеть след, много. Как можно увидеть тут много след? – удивлялся ученый и остановившись серьезно продолжил, – она говорить, что это след отряд и может это твой старый много amigo, на пляж их не можно увидеть, мы бояться засада.

– У них есть золото, Щука сам говорил, что золото – это все, – с грустью сказал Лукьян.

– Гнилую рыбу соль не спасёт, – раздражительно сказала девушка, полностью собравшись.

– Щука меня не убьёт, по крайней мере сразу, так что сделаем, как я скажу, – уверенно сказал охотник, собирая свое высушенное ружье.

XXIX

Лукьян аккуратно пробирался сквозь огромные валуны все ближе к пляжу. Он специально поднимался повыше и шел по гальке, надеясь, что его обнаружат и распознают. Остров снова загрохотал так, что Лукьян чуть не упал. Охотник все еще не пришел в себя от ударов по голове, которые он получил в крепости. Когда все стихло, неподалеку из расщелины двух скал высунулось ружье.

– Здравствуй Лукьян Иванович, уж не ждали мы вас, – послышался голос Щуки, – думал придушат тебя эти тунгусы или орочи, или кто они там.

– И ты здрав будь, чего спрятался? – сказал охотник остановившись.

– Да кто его знает, чего ждать, безопаснее так будет, не находишь? – сказал старик и в его словах слышалось, как он улыбается.

– Нахожу, но как видишь-не враг я тебе, – после этих слов Лукьян развел в руки в стороны.

– Быть может, ты один остался? – спросил Щука строго.

– Погляди сам, – ответил охотник.

– И я вот один, то-то и берегу себя, кто же, если не я, Окуневу семью обеспечит? Или ты там нашел такое снадобье? – с усмешкой говорил старый казак.

– С того света людей не воротишь, – ответил Лукьян.

– Это верно, – крикнул старик, и тут же прогремел оружейный выстрел. Охотник почувствовал острую огненную боль в предплечье и тотчас бросился в укрытие за ближайший камень. Из разных углов начали вылезать казаки с шашками наперевес.

– Живьем постарайтесь брать, не повредите чудо, какое он там нашел, – кричал из укрытия Щука.

Лукьян приготовил свой топор для боя. Неподалеку вылезли ружья его друзей и начали стрелять по казакам. Те спешно стали отступать, но большая часть пала замертво. Началась ожесточённая перестрелка. Айнана со светящимся копьем в руках быстро перебиралась от булыжника к булыжнику.

– Я понимаю, что теперь у тебя на эту гнилую рыбу обида, но он мой, прими это в счет долгов, – прокричала девушка Лукьяну, поравнявшись с ним.

Через пару мгновений она была уже впереди и продолжила продвигаться вперед. Адская боль не давала охотнику прицеливаться, поэтому он решил так же наступать в рукопашную. Через время стали слышны лишь одинокие выстрелы с двух сторон. Щука, судя по всему, уже давно покинул свое укрытие. Лукьян незаметно пробрался за сторонний вал и стал обходить оставшихся стрелков. По звуку он определял их местоположение и продвигался все ближе. Забравшись на одну из скал, охотник увидел двух казаков, один из них отстреливался и понемногу отходил. Второго видно охватила паника, он побежал как мог спиной к полю боя и уже через пару мгновений упал замертво от настигшей его пули в затылок.

Лукьян осторожно подобрался к последнему, убрав все оружие. Он не хотел его убивать. Когда расстояние между ними стало минимальным, охотник, подобно хищнику, прыгнул на спину своей жертвы. Тут же пролетела пуля, не со стороны людей с раскрытой ладонью, а с противоположной. Доля секунды и она бы убила нападающего, но попала в сердце последнего казака.

– Щука, вот же хитрец, на живца ловит, – подумал Лукьян.

Он посмотрел в сторону, откуда услышал выстрел. За крайними скалами начинался пляж, и где-то там мелькало ружье и седая голова. Через пару секунд на горизонте появилась Айнана, которая погналась за Щукой. Земля снова стала сотрясаться и в этой раз сильнее, чем во все разы до этого. Лукьян стал терять силы, и каждое движение давалось все трудней. Как только тряска закончилась, он побежал к пляжу, где застал бой.

Девушка, как раненная рысь кидалась на своего врага, а Щука ожесточённо оборонялся, оставшись с одной только шашкой. За его спиной висел привязанный волшебный мешок, а ружье и пистолет валялись неподалеку. Судя по всему, он уже успел получить ранение в области бедра и шеи, но все продолжал сражаться.

Лукьян с топором наперевес побежал к ним. Хоть Щука и был старым, но он все же матерый вояка с большим опытом. Еле отбивая атаки, он, в определенный момент, ловко увернулся и ударил Айнану по голове эфесом, отчего девушка потеряла равновесие и упала.

Старик пинком оттолкнул копье и встал, смеясь, над почти побежденной жертвой.

– Привет от Окуня, – сказал Щука, готовясь нанести смертельный удар.

Мгновение, хруст и старик остался стоять неподвижно с перекошенным от боли лицом. Девушка отползла от него, глядя в безжизненные глаза. Лукьян подошел к старику и уложил мертвое тело на землю, забрав свой топор, которым он поразил врага в макушку. На поясе у Щуки он заметил свой нож, который некогда дарил Паше и Саше.

– Теперь мы в расчете, – сказала ему подошедшая Айнана.

Серхио с ружьем наперевес и собакой рядом прибежал к ним.

– Теперь все? – спросил он.

– Да, – ответил сухо Лукьян, забирая нож у Щуки.

– Остров вот-вот затопить, надо скорей попадать на корабль – сказал ученый и протянул охотнику эликсир. – Сам вручить свой ребенок, – с улыбкой заметил он.

Остров затрясло, было слышно, как огромные трещины разделяют его. Одна из них разошлась недалеко от победивших, и тут же стала заполняться водой. Волны становились все больше, суши становилось все меньше. Подбежали два оставшихся почитателей Бугаты с собранными сумками. Лукьян снял волшебный мешок с Щуки и побежал с остальными в сторону корабля. Айнана начала вытаскивать спрятанную между скалами лодку.

– Вот на ней старик хотел сбежать, – ухмыльнулась девушка, берясь за весла.

Корабль качаясь, стоял на якоре недалеко у пляжа. Лодка мчалась к нему сквозь волны, любая из которых могла перевернуть их небольшое суденышко. Общими усилиями люди доплыли до кормы и по трапу поднялись на борт.

Вся прежняя команда лежала на палубе, от них остались только кости. Скелет в разорванном тряпье капитана неподвижно стоял у штурвала.

– Я много месяц плавать на такой судно, будет тяжело, но мы справится, просто слушать мои команда, vamos conseguir! – прокричал Серхио.

Он ударом разрушил скелет и встал у большого штурвала. Айнана с соплеменниками поднимали каменный якорь, привязанный к куску дерева. Лукьян, несмотря на рану, решил во что бы то ни стало помогать во всем. Волны укрывали остров, и джонку уносило на скалы, но судьба была благосклонна и ветер был попутный. Когда паруса расправились, корабль поплыл вперед.

Девушка, смотря на умирающий остров, стала называть имена погибших на нем ее собратьев, под пение товарищей. Лукьян с горечью вспоминал близнецов, капитана манжуров, Чан Су, Инникса и других, мысленно так же повторяя их имена. Он долго смотрел на подаренный близнецам нож и вдруг закинул его в разыгравшуюся стихию. Огромные куски острова поглотила вода, и большой водоворот в центре, где некогда был величественный дом, сровнял морской горизонт. Под кораблём тоже начался небольшой водоворот, который быстро утянул судно под воду. Люди ухватились за что успели и держались, пока черная джонка проходила по подводному тоннелю. Море извергло корабль там, где его, когда-то поглотило по пути к замку. Стояла тишина, и небольшой бриз с яркими солнечными лучами встретил улыбающихся людей.

XXX

Остатки искателей чудес встали якорем недалеко от Охотска. Сначала они подожгли корабль, потом поплыли на шлюпке к берегу. Серхио тихо напевал песню, и перебинтованному Лукьяну казалось, что он поет на русском, но слов разобрать не мог и спросил про это португальца.

– Мой родной, те кто не знать язык казаться, что твой и мой язык один, – ответил ученый с улыбкой.

Охотник кивнул и достал волшебный мешок.

– Мне не нужно все это золото, я возьму только один мешок из него, на школу и дом знахаря в деревне, и чтобы люди не голодали и не в чем не нуждались, – сказал Лукьян.

– Мы призираем золото, оно превращает людей в таких как Щука, – сказала Айнана, брезгливо посмотрев на мешок.

– Я уже есть богатый, сказка этот мешок очень опасный, если другие будут знать, даже с благими намерениями такой мешок будет нести лишь горечь и боль, – сказал Серхио, – я взять немного себе на поездка родина.

– Что же мне тогда делать с ним? – спросил задумчиво Лукьян.

– То, что бы ты сделал с очень злой вещью, – сказала девушка.

Лукьян выложил себе и португальцу небольшие мешки с золотом и недолго думая выкинул волшебный мешок за борт.

Сойдя на берег, люди готовились прощаться. Лукьян собирался идти через знакомые ему тропы как можно быстрее к своей дочке. Люди Бугаты на север, а Серхио – в Охотск.

Девушка подарила необычного цвета эликсир ученому.

Изучай, – сказала она смеясь.

– Ну и куда вы будете держать путь? – спросил у друзей охотник.

– Мы соберем наших единоверцев и уйдем далеко, где нет людей, создав свои общины, Бугата теперь с нами, а большего нам ничего не надо, – ответила Айнана, гладя Меринге.

– А я быстро хотеть в Lisboa, там писать книга о наш приключения и изучать это, да и надо много думать, о том, что было с нами, – ответил Серхио

– Стало быть, не свидимся? – с грустной улыбкой спросил Лукьян.

– Ты с семьей можешь отправиться с нами, жить с природой в гармонии, – с надеждой предложила девушка.

– Прости Айнана, от Христа не смогу отвернуться, да и о девочках думать надо, – виновато сказал Лукьян.

– Я записать твой деревня и постараться через много лет ехать здесь и узнать как твоя жизнь, ждать меня, amigo– сказал Серхио обнимая его. После чего он медленно побрел по пляжу в сторону города стараясь не оглядываться. Люди Бугаты пожали руку Лукьяну и пошли в северную сторону, Меринге лизнула руки охотника и последовала за ними, а девушка все стояла и смотрела. Острием копья она отрезала одну из своих плетеных кос.

– На память, – сказала Айнана с улыбкой и вручила их охотнику.

Когда Лукьян принял своеобразный подарок, девушка улыбнулась и пошла легкой походкой в свое новое будущее.

Лукьян аккуратно завернул волосы в кулек, посмотрел на Серхио, тот обернулся и помахал ему рукой, охотник ответил. Посмотрел на Айнану, та тоже ненадолго развернулась, подмигнула и больше не оглядывалась. Лукьян вздохнул и направился в лес, рассчитывая к завтрашнему утру воротиться домой.

Он пробирался быстро, почти не останавливаясь. По пути он вспоминал, как впервые увидел близнецов, как шли они в город, как встретили свирепого медведя Мазея. Чем больше темнело, тем светлее становилась колба, ради которой он совершил все это путешествие. Лукьян нес ее аккуратно, держа на веревке за пазухой. Перед сном он вытащил и взглянул на небольшое свечение от жидкости внутри и на красивый переливающийся свет. Потом охотник посмотрел на небо, оно было таким же прекрасным, как всегда. После всех событий Лукьян был утомлен, и каждое движение давалось с трудом, а раны все болели беспрерывно. Помолившись, Лукьян лег спать на пару часов, после чего сразу же отправился в путь. Теперь он шел, не останавливаясь до самого конца. Вот он уже у знакомых, хорошо протоптанных троп, вот и редкие луга. Чем ближе он был к дому, тем быстрее был его шаг. Под конец он уже бежал, не различая лиц, не слыша вопросов к нему; одна только мысль была у него в голове: надо успеть.

Как и в тот день, когда он уходил, у дома стояла небольшая толпа.

Старшая дочь, увидев отца громко зарыдала и бросилась в его объятья.

– Любушка, – вскрикнул Лукьян и обнял ее. Он начал целовать дочь в щеки и лоб. На пороге появилась мать охотника и также залилась слезами. Дойдя до него, теперь она уже начала его расцеловывать, а охотник обнимал их обеих.

– Что с Машенькой? – спросил у дочери Лукьян со страхом в глазах. И, не дождавшись ответа, направился дальше.

– Что с Машенькой? – спросил он у матери, подбегая к крыльцу

– Отходную уж отпели, – прошептала старуха и залилась еще большими слезами.

Пройдя в сквозь удивленную и шепчущую толпу, Лукьян вошел в избу.

Машенька, бледно-синяя, лежала неподвижно. За то время, что охотник ее не видел, она сильно изменилась, так что он с трудом распознавал прежние черты озорницы. Отец пытался окликнуть ее, но дочь не отвечала. Он присел рядом и гладил ее руки, голову, звал ее, но и это осталось безответно. Глаза были закрыты и, казалось, Машенька почти не дышит. Слезы пошли по лицу Лукьяна. Он достал эликсир, аккуратно влил его в рот дочери и стал ждать чуда. Чем дольше Лукьян ждал, тем сильнее слышался бешеный стук в его груди. Каждое мгновение казалось вечностью, и это было невыносимо. Слезы перешли в рыдание, и от бессилия охотник чуть не лишился чувств, как вдруг ее глаза открылись. Лицо в момент порозовело, дыхание участилось. Она, расплываясь в улыбке, сказала:

–Папенька!