Смысл жизни по предоплате

Глава 1. Поставка задерживается

Когда левая кисть в третий раз разжалась сама по себе, я успел подставить под стакан правую. Кофе всё равно попал на брюки.

Нина отодвинулась на колёсном стуле и посмотрела сначала на пятно, потом на меня.

— Теперь расскажи ещё раз, что именно у тебя «почти прошло».

В её кабинете пахло антисептиком и жареным луком. Лук тянуло из соседней лапшичной: после ремонта вентиляция решила, что медицинскому бизнесу полезно сотрудничать с общепитом. Нина третий месяц писала владельцу этажа. Владелец отвечал, что занимается вопросом, и присылал предложение арендовать помещение подороже.

Я поставил стакан на пол.

— Вчера рука работала нормально. Ночью снова начало дёргать, а утром я не смог застегнуть манжету.

— Ты работал вчера?

— В основном разговаривал.

— Сумку кто нёс? Машину кто вёл? В тир опять ходил?

Я промолчал на последнем вопросе. Нина подвинула моё предплечье под лампу. В тонком шве над запястьем блеснул разъём старого нейромоста. Когда-то «Арасака» оплачивала мне его обслуживание в клинике, где даже полотенца казались более образованными, чем здешний домовладелец. После увольнения я сменил контроллер, прошивку и врача. Больше ни у кого в компании не было доступа к моей руке. К сожалению, сама рука от этого не стала здоровее.

За матовой перегородкой мужчина в оранжевой форме мусорного перевозчика говорил с дочерью по голо. Он обещал прийти на школьное выступление и пытался выяснить, надо ли покупать костюм дерева или достаточно зелёной футболки. Его кибернога лежала на соседнем стуле. Мальчишка из мастерской менял в колене подшипник и временами поворачивал ногу так, что её хозяину приходилось ловить ботинок.

— Я могу поставить временный обход, — сказала Нина. — Чувствительность будет хуже. До следующего рывка или до конца месяца, как повезёт. Дальше мы либо занимаемся восстановлением, либо выбираем протез.

— Сколько без работы, если восстанавливать?

— Несколько недель на первый этап. Потом посмотрим, что вернулось. И да, тебе придётся приходить сюда, даже когда ничего не болит.

На экране появились три изображения. Моя рука, собранная из результатов сканирования. Обычная медицинская кисть с предплечьем. Усиленная модель с креплениями, от одного вида которых хотелось уточнить, входит ли в стоимость разрушение дверных косяков.

— Последнюю я не заказывал.

— Ты просил показать все варианты. У дистрибьютора есть программа для частной охраны. Часть стоимости они берут на себя, если заключаешь контракт на работу. Я обязана объяснить условия до того, как продавец начнёт объяснять тебе, какой ты теперь будешь сильный.

Нина увеличила вторую модель.

— Для твоей обычной жизни этой хватит. Она обслуживается здесь, детали делают несколько поставщиков. Но привыкать тоже придётся. Чувствительность будет другой, настройки займут время. Не надо покупать её вечером перед заказом и рассчитывать, что утром всё станет удобнее.

Я смотрел на собственные пальцы. На среднем оставался маленький косой шрам: в четырнадцать лет я пытался открыть банку ножом, потому что искать открывалку было слишком долго.

— Мне не нравится, что я вообще должен это выбирать.

— Понимаю, — сказала Нина. — Сегодня выбирать не будем. Сегодня уберём спазм. А вечером прочитаешь, что я тебе пришлю, и выпишешь вопросы.

Она подождала, пока я кивну, и только потом взяла инструмент.

Со стороны приёмной донёсся короткий треск. Погасла половина потолочных панелей, приборы перешли на местную батарею. Через стену кто-то заорал на жарочную плиту. Нина даже не подняла головы.

— Новый стабилизатор нужен, — сказал я.

— Нужен. Вместе с твоим контроллером он лежит на складе у человека, который требует доплату за уже оплаченную доставку.

Она взглянула на меня поверх очков.

— Ты же говорил, что знаком с Финчем.

— Сегодня поговорю.

— Поговори до обеда. У меня после обеда пациент, который ради операции поменялся четырьмя сменами. Ему ещё надо вернуться домой и как-то доехать сюда обратно. Он не может сидеть в приёмной, пока вы решаете, кто кому больше должен.

Я пообещал позвонить.

Рассказывать, что вчера я сам объяснил складской охране, в какое утро удобнее всего потребовать с Финча деньги, сейчас было бы неуместно. Тем более Нина ещё не закончила с моей рукой.

* * *

Святой ждал у закусочной напротив. В одной руке он держал две коробки с завтраком, другой прижимал к уху старый телефон. Говорил тихо и терпеливо, как на переговорах с человеком, которого нельзя пристрелить и очень трудно переубедить.

— Нет, мам, светлое дерево. Ты сама прислала картинку. Там было светлое… Я понимаю, что на твоём экране оно выглядело иначе. Давай я привезу образец и мы посмотрим при нормальном свете.

Он закончил звонок, протянул мне коробку и открыл машину.

— Если скажешь, что знаешь хорошего мебельщика, я тебя здесь оставлю.

— Я хотел предложить специалиста по семейным переговорам.

— Ешь. Ты с утра ещё ничего не ел.

По дороге в Нортсайд мы застряли под эстакадой. Состав NCART прошёл над нами, на секунду заглушив музыку из соседней машины. Возле разделителя женщина продавала сменные фильтры для масок и маленькие пакеты с нарезанным манго. На манго стояла цена за три кусочка. Покупатели переспрашивали про фильтры, но смотрели на фрукт.

Моя оптика нашла рядом рекламный экран и предложила записаться на бесплатную оценку возможностей тела. На экране мужчина с новыми руками поднимал мотоцикл. Я закрыл предложение и попросил Святого передать салфетки.

Вакако позвонила, когда мы миновали съезд к электростанции.

— У клиник появились вопросы, Адриан. Их интересует, почему после твоего вмешательства груз совсем перестал двигаться.

— Потому что раньше Финч мог откладывать расчёт с охраной. Теперь ему объяснили, что сегодня не получится.

— Им нужны запчасти. Объяснения они уже получили от Финча.

Два дня назад она наняла меня освободить пять небольших клиник от договоров исключительного снабжения. Финч закупал для них оборудование у разных компаний, держал товар на общем складе и отвечал за доставку. Получилось удобно — до тех пор, пока он не поднял свою комиссию и не напомнил, сколько стоит выход из договора.

Клиники хотели закупаться вместе. Вакако нашла им перевозчика и деньги на первый оборот. За это она собиралась получать свою долю с каждой поставки. Мне оставалось сделать так, чтобы Финч согласился отпустить постоянных клиентов, которых только что научился доить.

— Документы на кооператив готовы? — спросил я.

— Со вчерашнего дня.

— Тогда держи машины поближе. Но пока не у ворот.

Она некоторое время молчала. На изображении за её плечом кто-то задвигал ширму; Вакако прикрыла микрофон, сказала несколько слов и снова повернулась ко мне.

— Компенсацию за сорванные операции они обсуждают отдельно. Я обещала передать тебе это условие.

— У нас был согласован бюджет.

— У них было согласовано время доставки.

Связь оборвалась. Святой скользнул по мне взглядом и продолжил следить за дорогой.

Через минуту позвонил Финч.

— Келлер, ты ещё занимаешься чужими неприятностями? — спросил он.

За его спиной светилась стена аквариума. Вода была настоящая, рыбы — нет. Одна зависла хвостом вверх возле фильтра: у Финча опять не дошли руки продлить обслуживание декораций.

— Зависит от неприятностей.

— Кудо перекрыл склад. У него там четверо вооружённых придурков, а у меня груз на шестьдесят тысяч. Поставщик говорит, что это мой спор с охраной. Клиники говорят, что это вообще не их проблема. Я уже полчаса разговариваю с людьми, у которых нет никаких проблем, кроме моей.

Он отвернулся и попросил кого-то прекратить отправлять один и тот же счёт.

— Мне нужен груз у клиентов сегодня. И мне нужно понять, кто убедил Кудо выбрать именно это утро. Восемнадцать тысяч, половина сейчас.

Я поставил коробку с недоеденным завтраком на колени.

— За доставку берусь. По поводу Кудо поговорим отдельно: если тебе нужен виновный для показательной казни, это другая работа.

— Мне нужен человек, который будет вести переговоры на моей стороне. Ты меня понял?

— Понял, — сказал я. — Пришли документы на груз.

Финч сделал перевод и открыл мне доступ к кабинету заказа у поставщика. Я принял деньги, а разбираться с документами попросил Ноль.

Святой дождался, пока я отключусь.

— Он только что нанял тебя против Вакако?

— Он нанял меня вернуть груз в движение.

— Я слышал, что он сказал дальше. Ты тоже слышал.

Мы проехали мимо остановки. Под дырявым навесом стояли люди в одинаковых серых куртках ночной смены. Один спал, привалившись к рекламной стойке, а женщина рядом придерживала его за рукав, чтобы не упал.

— У тебя из-за этого есть дополнительный риск, — сказал я. — Если он догадается до выезда со склада, разговор может стать неприятным.

— Тогда я работаю до выезда со склада и получаю двойную ставку. А в следующий раз говоришь до того, как принимаешь деньги. Я хочу успеть решить, ехать ли мне вообще.

Я согласился. Святой не стал благодарить меня за то, что я наконец назвал цену его участия.

— И не присылай мне после такого письмо с темой «маленькое уточнение», — сказал Святой, не отрывая глаз от дороги. — Я их узнаю по тому, как ты начинаешь улыбаться экрану.

— Ты предлагаешь переименовать письма?

— Предлагаю предупреждать меня голосом. Чтобы я успел ответить, пока не согласился рисковать.

Я хотел напомнить, что всегда выплачиваю людям оговорённое. Но он говорил не о деньгах, и впервые за утро я не стал прикидывать, сколько стоило бы его переубедить.

* * *

Склад был зажат между фабрикой пластиковых упаковок и старым жилым корпусом. На балконах сушилось бельё, нижние этажи закрывали рекламные панели. Женщина в домашнем халате поливала из бутылки помидорную рассаду и ругалась с дроном, зависшим слишком близко к её окну.

У ворот стояли два фургона Финча. Водители ели прямо на капотах. Молодой «коготь» с узкой красной полосой волос сидел рядом и показывал одному из них запись какого-то боя. Их начальники пока не договорились, следует ли им ненавидеть друг друга.

Кен Кудо вышел из боковой двери с банкой чая. На шее у него темнела свежая татуировка, вокруг которой ещё держалось раздражение. Он приподнял подбородок, чтобы воротник не тёр кожу.

— Ты говорил, он заплатит к десяти, — сказал Кен вместо приветствия.

— Я говорил, что к десяти начнёт нервничать. Заплатит, когда дальнейшая задержка обойдётся ему дороже твоего счёта.

— Он прислал сюда людей.

— Водителей я видел.

Кен кивнул в дальний угол двора.

Там стоял чёрный внедорожник. За затемнённым стеклом кто-то шевельнулся, и моя оптика поймала отблеск усиленной челюсти.

Святой остановился так, чтобы видеть и машину, и ворота. Коробку с моим завтраком он оставил на бетонном блоке.

— Финч хотел поговорить без тебя, — продолжил Кен. — Предложил выплатить долг, если я сейчас же открою. Вот только про Лусио он опять забыл.

— Какого Лусио?

Кен посмотрел на меня с искренним раздражением.

— Моего человека. Того, которому придавило руку подъёмником. Я тебе вчера говорил, что техника здесь разваливается.

Он прислал снимок больничного счёта. Сумма была почти такой же, как весь долг за охрану.

— Операцию я оплатил. Пальцы ему сохранили, но работать он пока не может. Его семье тоже есть надо. Финч обещал разобраться со страховкой. Сейчас говорит, что Лусио вообще не должен был трогать подъёмник.

Я открыл смету, которую отправил Вакако накануне. Запас денег там был. На небольшие неожиданности, на доплату водителям, на человека, который придёт очень вовремя и без особых вопросов подпишет пропуск. На чужую восстановленную кисть запаса не было.

— Если я решу вопрос со счётом, ты выпускаешь груз?

— Сначала мне должны деньги. Потом я хочу знать, кто будет платить за следующую неделю. За Финча мои люди больше здесь не сидят.

Я посмотрел на его татуировку. Кен терпел боль, недосып и плохой чай, но совершенно не собирался терпеть ещё и мои попытки обойти половину разговора.

— Есть новый покупатель вашей охраны. Пять клиник закупаются вместе. Им нужны склад, доставка и люди, которые не продадут их коробки по дороге.

— Вакако?

— Она даёт деньги на запуск.

Кен допил чай.

— Тогда почему я узнаю об этом сейчас?

— Потому что сначала хотел договориться о цене.

Он немного помолчал, глядя на меня, и убрал банку в карман куртки.

— Давай теперь договариваться, — сказал он. — Только без твоей вчерашней цены.

К одиннадцати я обещал Кену прямой разговор с представителем клиник и перевёл из аванса Финча деньги на старую задолженность. Больничный счёт пришлось оплачивать из своих. Взамен Кен согласился снизить плату за первый месяц новой охраны. С Вакако мы договорились, что часть этой экономии возместит мой аванс. Остальное я вычеркнул из ожидаемой прибыли.

Груз всё ещё стоял на складе. Кен теперь требовал новый договор, аванс и поручителя, которому доверял. Без этого он собирался удерживать даже оплаченную партию. Мы договаривались надавить на Финча из-за настоящего долга; Кен использовал случай, чтобы обеспечить себе работу на несколько месяцев. Он знал, что срок поджимает теперь и меня.

Ноль подключилась по закрытому каналу.

— Я разобралась с кабинетом поставщика. По складским отметкам все пять партий на месте. У Нины две коробки, одна требует замены охлаждающего блока сегодня вечером. До вечера безопасно, потом никто ничего не гарантирует.

— У нас есть время.

— У нас есть срок. И ещё: в заявках появился запрос Финча на другую партию. Ему отказали, пока не закроет текущую. Он ищет обходной путь.

— Хорошо делает.

— Согласна. Поэтому заканчивай до того, как найдёт.

К полудню Финч приехал сам. Вышел из такси, посмотрел на внедорожник и сделал резкий жест. Машина отъехала к фабрике, но со двора не исчезла.

Он был без пиджака. Под мышками тёмной рубашки проступили пятна, а на запястье светился красным медицинский датчик. Своё давление Финч предпочитал игнорировать до тех пор, пока оно не начинало мешать чужому.

— Охрана оплачена? — спросил он.

— Да. И больница тоже.

— Я не давал согласия на больницу.

— Её пока оплатил я. У тебя всё ещё есть возможность сказать спасибо, но сначала давай выведем груз.

Он сделал несколько шагов к воротам, остановился перед Кеном и посмотрел на него снизу вверх. Кен не был особенно высоким. Финч был очень усталым.

— Я рассчитался. Открывай.

Кен начал объяснять новые требования. Финч перебил его, показал сообщение от владельца склада и потребовал доступ к своей собственности.

— Владелец может приехать и открыть сам, — сказал Кен. — Посмотрим, как у него получится. Я назвал условия: новый договор, аванс и поручитель. До этого ворота закрыты.

Он больше не пытался объяснять удержание груза старым долгом. Молодой «коготь» встал с капота и убрал запись боя. Его рука легла на ремень винтовки.

Финч повернул голову к внедорожнику.

Святой подошёл ко мне вплотную. Со стороны могло показаться, что он просто решил присоединиться к разговору, но я знал, почему он закрыл меня от машины плечом.

Левая кисть снова дёрнулась. Я убрал её в карман и почувствовал кончиками пальцев складку подкладки — глухо, словно через толстую перчатку.

— Твои ребята могут попробовать взять склад, — сказал я Финчу. — Даже если всё закончится в твою пользу, камеры уже пишут. Поставщику придётся решать, отдавать ли тебе следующий груз в кредит после перестрелки. Ты сам знаешь, как они решают такие вещи.

Он повернулся ко мне.

— Что ты предлагаешь?

— Готовый транспорт, охрану и оплату сегодняшних дополнительных расходов. Клиники берут доставку на себя, Вакако поручается за новый договор с Кудо. Ты освобождаешь клиники от исключительного снабжения и сохраняешь расчёт за эту партию. Дальше можешь предлагать им товар на общих условиях.

Финч посмотрел на Кена, потом снова на меня.

— Ты понимаешь, сколько стоят эти договоры?

— Да.

— Это полгода работы. Я нашёл им оборудование, договорился об отсрочке. Нина в прошлом месяце не смогла бы купить половину своих деталей без моей гарантии. Теперь они собрали деньги, и я им больше не нужен?

На это у меня не было удобного возражения. Он действительно организовал закупки. Он же решил, что отныне сможет назначать любую комиссию людям, чья работа зависит от регулярных поставок. Обе вещи были правдой.

— Если ты сегодня откажешься от поставки, — сказал я, — клиники потребуют назад авансы и неустойку. Если договоришься с Кеном на своих условиях, сохранишь договоры. Но для этого тебе нужен поручитель и деньги на несколько месяцев вперёд. Или люди, которые возьмут на себя последствия силового вывоза. Ты уже звонил. Кто согласился и сколько запросил?

Он не ответил.

— Я могу попробовать сбить цену, — продолжил я. — Тогда ты заплатишь, чтобы удержать клиентов, которые завтра снова начнут искать способ уйти. Или подпишешь прекращение исключительности и останешься с оборотными деньгами.

— А ты — с моими восемнадцатью тысячами.

— Да.

— Знаешь, что меня бесит? — Финч вытер ладонью лицо. — Не то, что ты заработал. Я тоже зарабатываю. Ты говорил со мной так, будто мы вдвоём вытаскиваем мой груз. А всё время держал за спиной второй договор.

— Я вытащил твой груз. Это не перестаёт быть правдой.

— Не перестаёт. И потому я всё ещё разговариваю с тобой, вместо того чтобы попросить людей у внедорожника. Не путай это с тем, что мы договорились.

Финч отвернулся. На несколько секунд мы остались втроём перед закрытыми воротами, и никто не пытался заполнить паузу.

Потом он отошёл к такси и начал звонить.

Мне пришлось ждать сорок минут. За это время приехала женщина из жилого корпуса на складном велосипеде, забрала у молодого «когтя» пакет с продуктами и поцеловала его в щёку. Дрон доставки опять полез к помидорам. Водители Финча разошлись искать туалет. Один из них спросил, оплатят ли простой, и я понял, что Ноль ещё не прислала мне окончательный счёт.

Финч вернулся с поправками. Он сохранил оплату за уже заказанное оборудование и отказался брать на себя всю неустойку. Клиникам пришлось уступить часть требований, чтобы закрыть историю сегодня. Ни одна из сторон не получила того, на что рассчитывала утром.

Документы читали долго. Представительница клиник дважды связывалась с остальными, Кен исправил условия охраны, а Финч попросил увеличить текст и прочёл его ещё раз.

Когда он закончил, я вызвал машины кооператива.

Они въехали во двор через семь минут.

Финч проводил взглядом первый фургон. На борту ещё оставался светлый прямоугольник от старой рекламы; внутри сидели двое водителей с готовыми маршрутами.

— Хорошо подготовились, — сказал он.

— Люди устали ждать.

— За семь минут?

Я встретил его взгляд. Финч некоторое время смотрел на меня, потом убрал договор с экрана.

— Вторую половину получишь, когда подпишут приёмку. Мы сегодня закончим, Келлер. А после я всё-таки захочу узнать, кто рассказал Кудо про мой срок.

Он ушёл к своим водителям и стал объяснять, почему те могут разъезжаться. Один спорил. Финч выслушал его, достал деньги и рассчитался за простой.

Я позволил себе выдохнуть только после того, как внедорожник покинул двор.

* * *

Первые подтверждения доставки пришли после трёх. На последнем снимке Нина стояла возле двух ящиков и что-то объясняла водителю, показывая на опрокинутую стойку для одежды.

Я позвонил ей.

— Всё на месте?

— На месте. Один угол помяли, но внутри цело. Я уже проверила.

— Твоего пациента успели принять?

— Нет, Адриан. Его жена ушла на смену, ребёнка не с кем оставить. Теперь будем подбирать другой день.

Я сидел в машине и смотрел на крошки в своей коробке. Завтрак давно перестал быть завтраком, но мы со Святым всё-таки его доели.

— Пришли мне, сколько он потерял на этих сменах. Я переведу.

— Я спрошу, захочет ли он дать тебе свои данные.

Нина убрала что-то со стола. На заднем плане снова сидел мужчина в оранжевом комбинезоне, уже с прикреплённой ногой. Он придерживал коленями большой бумажный пакет, из которого торчала зелёная ткань.

— Ты ведь знал, что доставка сегодня встанет? — спросила она.

Я мог сказать, что предполагал задержку всего на пару часов. Это было бы правдой, и мы оба услышали бы, для чего я её выбрал.

— Знал. Я помог выбрать время для спора с Финчем.

Она кивнула, будто проверила последнее показание прибора.

— Дальше такие вещи обсуждаешь со мной заранее. Я согласилась выйти из его договора. Согласия отменять людям операции я тебе не давала.

— Хорошо.

— И это относится к случаям, когда ты думаешь, что всё быстро закончится.

Я ещё раз сказал, что понял. Нина назначила мне время на следующее утро и отключилась.

Святой протянул руку за пустой коробкой. Я отдал её, не предлагая объяснить, почему всё вышло сложнее, чем мы рассчитывали.

К вечеру пришли оба гонорара. После расчёта с командой, оплаты больничного счёта и денег, отложенных для Нининого пациента, у меня всё ещё оставалась хорошая прибыль. Я мог оплатить первый этап лечения. На всё время без работы — уже вряд ли.

Вакако сообщила, что клиники подтвердили освобождение от договоров. Финч прислал остаток денег без единого слова. Мне больше понравилось бы, если бы он выругался.

На соседней полосе остановился грузовик с рекламой квартиры у моря. Балкон, чистое небо, молодая пара с настоящей собакой. Цена внизу появлялась только на полсекунды; камера над экраном следила, успел ли зритель отвести взгляд.

Я когда-то хотел такую квартиру. Потом другую, побольше. Потом хотел должность, с которой можно было бы выбирать, в какой из квартир ночевать. После увольнения оказалось, что я хорошо помню все цены и почти не помню, кого собирался туда пригласить.

В этот момент пришло сообщение от Иво: «Будешь есть? Сделал слишком много. Если не будешь, я это тоже съем, но завтра мне понадобится другая рубашка».

Я начал писать, что у меня сложный день, и стёр.

Позвонила Вера Ли, бывшая коллега. Теперь она представляла интересы «Милитеха» и носила гладкие золотые накладки на скулах. В «Арасаке» ей постоянно напоминали о сдержанном корпоративном облике. Вера уволилась, добавила себе золота и, насколько я мог судить, ни разу об этом не пожалела.

— Мне дали твой контакт как человека, который умеет вынимать людей и данные из неудобных мест, — сказала она. — Решила проверить, не какой-нибудь ли это другой Келлер.

— Если отзывы хорошие, то я. Что случилось?

— «Канг Тао» завершает испытания нового модуля управления дронами. Нужен архив результатов, включая неудачные. Хранилище у внешнего подрядчика, штатной охраны мало, но кто-то очень внимательно проверяет персонал. Наш человек не прошёл даже первый разговор.

Она сделала паузу.

— Я могу прислать материалы. Посмотришь и скажешь, возьмёшься ли. Срок короткий.

— Кто-нибудь уже пробовал зайти силой?

— Пока нет. Мне бы хотелось сохранить это преимущество.

— Тогда присылай. Поговорим после того, как прочитаю.

Вера кивнула. Ей не требовалось объяснять, что цена зависит и от того, чего она ещё не рассказала.

Файл оказался большим. Я начал загрузку, убрал уведомления с поля зрения и ответил Иво, что буду через сорок минут.

— К нему? — спросил Святой, заметив новый адрес на панели.

— Да. Если тебя ждут дома, высади у метро.

— У него опять сломалась сигнализация?

— Не знаю. Он просто приготовил ужин.

Святой перестроился. Я хотел сразу открыть материалы Веры, но левой рукой так и не смог ровно сложить пустую коробку. Пришлось сначала разобраться с ней.

Глава 2. Рекомендованные специалисты

Иво встретил меня в фартуке, на котором золотыми буквами было написано: «Ваш любимец останется с вами». Из кухни пахло жареным мясом.

Я остановился на пороге.

— Рекламный образец, — предупредил Иво. — Если хотя бы раз пошутишь про ужин, останешься без него.

Я молча протянул ему бутылку.

— Вот так гораздо лучше. Разувайся.

Квартира у него была маленькая, с большим столом, ради которого пришлось отказаться от дивана. Когда Иво ещё работал в гостинице, он уверял, что хочет принимать гостей сидя, а не укладывать их спать. После увольнения гостей стало меньше, но стол остался. На нём стояли тарелки, миска салата и две свечи на батарейках. Одна пыталась обновиться.

— Настоящее? — спросил я, заглядывая в миску.

— Часть. Ешь, пока не выяснил какая.

Я сел. Иво заметил, как я перехватил вилку, но спросил про руку только после того, как положил мне еду.

Я начал с руки. Рассказал, как Нина заставила меня выбирать между долгим восстановлением и протезом, а заодно признался, что цены уже посчитал во всех вариантах.

— Ты хоть один посчитал в днях, когда ничего не заработаешь? — спросил Иво.

— В днях тоже. Особенно в днях.

— Я не про убытки, Адриан. Про тебя. Что ты будешь делать в эти дни, когда не придётся никому ничего решать?

Я принялся объяснять ему историю со складом. Про пациента и задержанную операцию упомянул в конце, как неприятное, но уже исправленное приложение к отчёту. Он слушал и не торопился выносить приговор.

— Зато теперь у неё будут нормальные поставки, — закончил я.

Иво некоторое время жевал.

— Ты сейчас объясняешь мне, почему тебе не должно быть стыдно, или сам ещё решаешь?

— У тебя всегда были неприятные вопросы для человека, который работает с покойниками.

— Они мне редко возражают. Я теряю навык.

Он подвинул ко мне миску. Я взял добавку и решил пока не говорить, что пациентам клиники в целом станет лучше. Иво не просил подготовить защиту проекта.

На стол пришла проекция от Веры. Я успел увидеть размер аванса, прежде чем Иво поставил поверх неё хлебницу.

— Мне надо только подтвердить получение.

— Подтверди. Потом убери.

— Это хороший заказ.

— А это хороший ужин. Я потратил на него полтора часа и один разговор с холодильником. Холодильник считает, что после сорока пяти мне нельзя солёное.

Я отключил проекцию.

Мы ели. Иво рассказал, как богатая клиентка заказала церемонию прощания с цифровой копией кота, а в середине церемонии продлила подписку. Кот восстановился и начал требовать корм, которого физически не существовало. Клиентка плакала от счастья, приглашённые не понимали, можно ли расходиться, а Иво пришлось на ходу переделывать речь.

— Ты деньги вернул?

— За что? Всё прошло лучше, чем она ожидала.

Впервые за день я рассмеялся без необходимости следить, как это воспримут.

* * *

Утром Нина заменила контроллер, проверила чувствительность и запретила считать улучшение выздоровлением. Следующий приём поставила на конец недели. Я занёс его в календарь при ней: она дождалась, пока я покажу подтверждение.

Материалы Веры я прочитал уже после этого, в припаркованной машине.

Испытания для «Канг Тао» проводил «Рубикон» — небольшой подрядчик в Арройо. Компания с хорошими стендами, скромной охраной и директором, который на фотографиях неизменно стоял ближе всех к представителю заказчика. Его звали Мартин Роу. Вера хотела исходные записи последних сравнительных испытаний: как новый модуль управления работал на разных платформах и почему часть результатов исчезла из итоговой презентации.

Архив хранился отдельно от общей сети. Удалённо можно было украсть разве что расписание обедов. Оно тоже представляло некоторый интерес: по пятницам персоналу обещали бесплатную пиццу, и, судя по внутреннему чату, именно это удерживало в компании ведущего инженера.

Я переслал Ноль техническую часть, а сам позвонил Эстер Клайн.

Она ответила не сразу. На изображении за её плечом мальчик лет десяти пытался заставить маленького учебного робота перелезть через кошку. Кошка пока побеждала.

— Мне нужен человек в «Рубиконе», — сказал я. — Кто-нибудь, кто знает Мартина Роу и не считает его великим руководителем.

— Второе условие сильно расширяет выбор. Зачем?

— Проверить возможность делового сотрудничества.

Эстер посмотрела на меня, затем выключила звук и велела мальчику прекратить готовить кошку к военной карьере.

— Адриан, у меня девять минут до следующего звонка. На твою нормальную просьбу я потрачу две. На расшифровку — все девять, и платить ты будешь за всё.

Я объяснил задачу.

Выяснилось, что Роу уже искал человека, который мог бы научить сотрудников не доверять незнакомцам. Предыдущий подрядчик получил предоплату за курс и исчез. Эстер пообещала не смеяться над этим обстоятельством в рабочей переписке, поэтому держалась за счёт частных разговоров.

— Через два дня у них проверка заказчика, — сказала она. — Роу нужен проведённый курс, список участников и отчёт. Я могу представить тебя как независимого специалиста. Твой опыт в «Арасаке» здесь пригодится.

— Он проверит рекомендации?

— Конечно. Поэтому я дам ему настоящие. У тебя ведь были и нормальные проекты, если постараться вспомнить.

Роу позвонил через час.

Ему требовались лекция, два учебных сценария и итоговый документ, подтверждающий, что коллектив ответственно относится к защите информации. Больше всего его интересовал документ.

— Только без настоящей тревоги, — сказал он. — В прошлом квартале нам уже приезжали тушить дым из кухни. Это вышло очень дорого.

— Тогда начальника охраны посвящаем в сценарии. Сотрудники знают, что будет практическая часть. Оружие и реальные блокировки не используем.

— И без фамилий в разделе об ошибках.

— Можно указать должности.

Он подумал.

— Лучше подразделения.

Мы согласовали цену. За два учебных проникновения мне предлагалось заплатить людям меньше, чем за одно настоящее, хотя подготовить учебные обычно сложнее: после настоящего не требуется объяснять каждому участнику, чему именно его научили.

Когда Роу отключился, я некоторое время смотрел на договор. Компания нанимала меня защищать свои секреты от людей, похожих на меня. Я чувствовал, что впервые за долгое время моя квалификация подходит заказу полностью.

* * *

Святой согласился работать на внешнем периметре и заранее сообщил, сколько стоит его готовность вытаскивать меня из чужого здания. Для практических занятий понадобились ещё двое. Я хотел людей, которых не знали в лаборатории, способных убедительно играть посетителей и не принимать каждое затруднение за приглашение открыть огонь.

Падре выслушал описание, уточнил время и спросил:

— За что ты на самом деле получаешь деньги, Адриан?

Мы были знакомы недостаточно хорошо, чтобы этот вопрос звучал дружелюбно.

— За записи испытаний. Учебный курс даёт возможность попасть внутрь.

— И ты собираешься сказать это людям, которых я порекомендую?

— До того, как они согласятся.

— Тогда поговори с Джеки Уэллсом. Он работает с напарницей. Зовут Ви.

— Мне хватило бы одного местного человека и водителя.

Падре чуть повернул голову, будто прислушался к чему-то за пределами кадра.

— Ты ещё не видел их, а уже решил, кто из них тебе сколько стоит. Сначала поговори.

В «Эль Койоте Кохо» я приехал после обеда. Бар ещё не набрал вечерний голос: музыка играла негромко, за дальним столом двое спорили о боксе, кто-то складывал стулья после уборки. Женщина за стойкой посмотрела на мой пиджак, потом на часы.

— Если вы по поводу автомата для ставок, я уже отказала.

— По поводу работы для Джеки.

— Тогда садитесь. И не обещайте ему, что после неё он станет богатым.

Я решил пока не доставать презентацию.

Джеки нашёл меня раньше, чем я успел заказать кофе. Большой, широкоплечий, с лицом человека, который встречает хорошего знакомого, даже когда видит тебя впервые. Он пожал мне руку и сразу спросил, не мешает ли музыка.

Ви села напротив. Светлая полоска выгоревшей кожи у воротника, короткие волосы, потёртая куртка с аккуратно снятой нашивкой. Она положила на стол ключи и посмотрела, куда я убрал левую руку.

— Падре сказал, ты нанимаешь людей для проверки охраны, — начала она. — Охрана об этом знает?

— Начальник знает. Остальные предупреждены, что в течение дня будут учебные ситуации.

— А об архиве начальник тоже знает?

Я посмотрел на неё.

— Падре назвал и эту часть?

— Он сказал задать тебе вопрос. Ты ответил лицом.

Джеки откинулся на спинку стула.

— Давай сначала послушаем весь заказ. Потом будем решать, в каком месте тебе понадобится ещё одна учебная ситуация.

— Вы вправе отказаться, — сказал я. — Сейчас, до обсуждения цифр. Падре не обязан объяснять за меня, почему дело опаснее вывески «учебная проверка».

— А вот это уже похоже на начало нормального разговора, — заметила Ви. — Только дальше не забудь, что «вправе отказаться» действует и после того, как ты внесёшь аванс.

Джеки придвинул ко мне блюдце с нетронутыми орешками. — Ешь, чумба. Когда люди голодные, они предлагают плохие страховки.

Я рассказал про лабораторию, отдельное хранилище и два официальных упражнения. Ноль должна была проверить, что из архива вообще можно получить, не вскрывая сам стенд. Их задача — провести согласованные сценарии, обеспечить передвижение по зданию и вывести нас, если деловая часть перестанет соответствовать договору.

Джеки оживился на словах о представителе крупного заказчика, которого предстояло изображать.

— Нужен костюм?

— Желательно.

— У меня есть.

Ви повернулась к нему.

— Тот, в котором ты был на свадьбе?

— Хороший костюм.

— Ты сказал, что больше никогда его не наденешь.

— На свадьбу. Для работы я готов к жертвам.

Я отправил им схему здания. Ви увеличила участок возле грузового выхода.

— Возвращение тем же транспортом?

— Если всё идёт по плану.

— Значит, нужен второй. Кто платит за аренду?

Я добавил строку в смету.

— Оружие где оставляем? — спросил Джеки. — Я могу зайти без пистолетов, но забирать их через чужую проходную потом не хочу.

Появилась ещё одна строка.

— И что мы делаем, если ты решишь по дороге украсть что-нибудь кроме записей? — спросила Ви.

— Обсуждаем отдельно.

— До того, как это окажется у нас в машине.

Я подтвердил. Джеки наклонился к моей проекции.

— А вот здесь что?

— Возможное продолжение сотрудничества с корпоративными заказчиками.

— Хорошая вещь. Кто именно будет знать, что мы сделали работу?

Назвать Веру я не мог. Назвать Роу мог, но Джеки справедливо заметил, что директор лаборатории вряд ли станет рекомендовать людей, помогавших её ограбить.

— Тогда эту часть давай деньгами, — предложил он. — Когда появится конкретное знакомство, я с удовольствием познакомлюсь.

Я закрыл презентацию, которая за последние десять минут стала заметно честнее и значительно менее выгодной.

Женщина из-за стойки принесла Джеки тарелку и поставила передо мной кофе.

— Мама, мы договариваемся.

— Я вижу. Ты на голодный желудок всегда соглашаешься раньше времени.

Ви подтянула тарелку ближе к середине стола. Джеки посмотрел на неё, на еду, затем уступил ей вилку.

— Половину, — сказал он.

— Я и беру половину.

— Ты ещё только выбираешь, какую.

Мама Уэллс ушла к стойке. Я отпил кофе и впервые за разговор перестал мысленно сопоставлять их с двумя строками расходов.

— Ты давно в городе? — спросил я Ви, когда мы закончили с оплатой.

— Достаточно, чтобы проверять обратный маршрут. Недостаточно, чтобы перестать удивляться аренде.

Она убрала схему в свою оптику.

— Я возила грузы до того, как приехала сюда. На выезде буду смотреть не только на охрану. Если у вас в плане фургон должен проехать между двумя столбами, хорошо бы, чтобы он там действительно помещался.

— Она это сейчас не из головы придумала, — сообщил Джеки.

— Мы договорились не рассказывать.

— Я и не рассказал, чей это был фургон.

Мы назначили время подготовки. Когда я встал, Джеки спросил, смогу ли я после работы оставить им копию настоящего отчёта.

— Чтобы показать следующему заказчику?

— Чтобы понимать, что охрана уже умеет. Мы же не всю жизнь будем проникать по приглашению.

* * *

Вечером Ноль привела на общий звонок Оскара Мору, инженера «Рубикона». Эстер нашла его через бывшего коллегу. Оскар уже пытался уйти из компании, но передумал, когда узнал, какие документы Роу собирается приложить к его увольнению.

Он сидел в прачечной. За его спиной вращались барабаны, на коленях лежал пакет с детской одеждой. Оскар дважды проверил, что звук не выходит наружу, прежде чем заговорить.

— В презентации показаны испытания одной конфигурации. В итоговом отчёте записана другая. Подпись под измерениями моя, но сборку после них меняли без меня. Если заказчик начнёт разбираться, Роу скажет, что я неправильно оформил записи.

— В полном архиве это видно? — спросила Ноль.

— В исходном. Там сохраняются состав оборудования и последовательность запусков. Я могу подготовить выгрузку. Вынести её не могу: носители на проходной сверяют с разрешением. И уходить после этого домой я тоже не собираюсь.

Ему нужны были работа, переезд и подтверждение, что новый работодатель получит документы раньше, чем старый успеет назвать его преступником. Деньги на это не входили в аванс Веры.

Я написал ей. Она ответила быстро и попросила профессиональную карточку инженера. Это понравилось мне меньше, чем вопрос о цене: человека начали оценивать ещё до того, как согласились защитить.

Через полчаса у Оскара было условное предложение работы, у меня — увеличенный бюджет, а у Ви и Джеки — обновлённая задача. Они прочитали её до конца. Ви сразу спросила, повезут ли с инженером семью.

— Они уедут раньше, — ответил я. — Другой дорогой.

— Тогда пусть подтвердят, что добрались, до начала нашей работы.

Я внёс это условие. Оскар впервые за разговор посмотрел прямо в камеру.

Потом мы разбирали план. Учебные посетители должны были проверить проходную и выезд с грузом; успешный сценарий позволял понять, можно ли использовать тот же путь для архива. Если охрана действовала правильно, оставался официальный разбор порядка обращения с данными. Оскар мог показать нам систему, но права вынести копию это не давало. Получать такое право предстояло мне.

Ноль отдельно подчеркнула, что в изолированную сеть она из машины не проникнет. На обычном служебном терминале она проверит подготовленный файл и снимет диагностические записи, если ей дадут доступ. Обещать больше не стала.

Святой уточнил маршруты и точку, где заберёт Оскара. Джеки предложил убрать из учебной легенды фразу «делегированный представитель», потому что живой человек вряд ли произнесёт её добровольно. Ви нашла на плане те самые два столба.

К полуночи у меня было три договора, два заказчика, инженер с семьёй и презентация о том, как важно не предоставлять посторонним доступ к ценной информации.

На первом слайде я поставил свою фотографию.

Так было честнее, чем я рассчитывал.