Смута

Часть 1. Глава 1

И пылают крылья лат гусарских в летах смутных дней!

Никогда Россия не была в столь бедственном положении, как в начале семнадцатого столетия: внешние враги, внутренние раздоры, смуты бояр, а более всего совершенное безначалие — все угрожало неизбежной погибелью земле русской.В седьмой год от Смуты* отряд казаков ехал в поход- бить поляков. Возглавлял их пожилой атаман Степаныч, отличившийся в войне с татарами. Бок о бок со старым казаком ехал светловолосый юноша лет восемнадцати, свежий и бодрый, одетый в кольчугу с турецкой саблей на поясе- Иван, сын старого атамана.

- Ну, братцы-казаки, привал!- закричал Степаныч, останавливая лошадь.

Тотчас же казаки разбили небольшой лагерь на опушке леса. В одно мгновение был разведён костёр. Пока казаки точили свои мечи, Иван со Степанычем отправились к реке, чтобы наловить рыбы.

Стоял полдень. В реке мерно плескались карпы, над головою пролетали стайки птиц. Стояла мирная тишина, лишь изредка прерываема шелестением листьем. Старик со своим сыном спустился к реке и расположился близ воды.

- Батька,- сказал Иван, когда его отец опустил сеть в воду.- Мне давеча гетман говорил, что с ляхами мир подписан. Нельзя на ляха с войной идти...

- Эх, Ванька,- вздохнул Степаныч.- Кого ж ты слушаешь?! Гетман твой - подлец и трус, забывший все святыни. Разве ж можно простить ляхов, когда они церкви сжигают и топчут в грязи иконы?! Гетману нужно бы голову оторвать да бродячим собакам скормить, а тебе не следовало бы слушать таких, как он.

- Но ведь гетман...

- Да что твой гетман? Он за жизнь трясся, помереть боялся. Вот и предал он Родину, и живёт позорно. А жить, Ванька, надо честно, и таких, как гетман, не слушать. Ты же не отрок, Ванька. Ты должен уже понимать, кому верить...

Ответить Иван не успел- в лесу раздался какой-то шум. Из леса, громко галдя, вылетела стайка птиц, а через мгновение в лагере казаков начались крики.

- Ляхи,- злобно процедил сквозь зубы казацкий атаман, в одно мгновение выхватывая свой меч, чтобы вступить в битву. Иван покорно последовал за отцом.

В лагере казаков началось побоище. Лагерь был объят огнём, земля была пропитана кровью. Мечи со звоном бились о кольчугу, в безумии метались кони.

Старый атаман со своим сыном подоспели слишком поздно- мертвы были верные товарищи Степаныча.

- Ванька, беги, всё равно мёртвым ляжешь!

С этими словами старый казачий атаман оседлал чью-то лошадь и подскочил к своему сыну, которого уже успели окружить двое или трое врагов. Мгновение - и старый отец выхватил Ивана из лап врага.

- Goń go! (В погоню за ними!)- воскликнул польский воевода, крылатый гусар* лет шестидесяти со шрамом через левый глаз.

В одно мгновение гусар вместе с тремя всадниками пустились вслед. Один из ляхов, лихо выхватив пистолет, выстрелил вдаль, попав прямо в Степаныча.

- Чёрт!- воскликнул старый казак, ощупывая свою рану, из которой рекой шла кровь.

С трудом совладав с конём, Иван отбился от погони, остановил коня и аккуратно положил истекавшего кровью отца на землю.

- Сынок,- хриплым голосом сказал Степаныч.- ты видишь, я умираю. Возьми на память ладанку* мою и услышь мою последнюю волю, сын: служи Родине; товарища в беде не оставляй, и он тебя в беде не оставит. И помни, сын: честно живи и достойно умри. Лишь тогда ты будешь настоящим казаком...

Со слезами на глазах Иван слушал последнюю речь старика. Когда же атаман навеки умолк, то Иван, надев на шею отцовскую ладанку, взял тело и аккуратно положил его в небольшую яму, после чего стал закапывать тело. Когда тело было закопано, Иван отломил от дерева две ветки и смастерил из этих веток крест, который поставил на свежую могилу. После этого молодой казак упал на колени перед могилой.

- А помнишь, батька, как мы с тобой на литовцев ходили?- в отчаянии прошептал юноша.- Ты ведь неделю потом хвастался перед братьями доспехами литовского магната. Помнишь ведь, помнишь... ПОМНИШЬ?!

От отчаянного крика Иван даже невольно вздрогнул и обернулся, но было уже поздно: вдали раздались крики поляков. Юноша вскочил на лошадь и пустился бежать. Ещё один выстрел поляка задел плечо молодца. Иван не удержался и упал на землю, а бодрый конь его ускакал в самую глубь леса. Словно падальщики, склонившиеся над добычей, поляки окружили Ивана, лежавшего без чувств.

- On jest martwy (Он уже мёртв)- гаркнул полякам крылатый гусар.- Nie ma tu nic do oglądania, mistrz nas zabije, jeśli nie dotrzemy (Нечего тут смотреть, пан убьёт нас, если мы не доедем).

Поляки развернули коней и через мгновение исчезли с поляны. Иван встал, сплюнул и оглядел кровоточащую рану.

- Клятые ляхи,- процедил казак сквозь зубы и, придерживая рукой рану, отправился искать себе место для ночлега.

Прошёл час, другой, третий. Уже повечерело, а Иван всё искал место для ночлега. И вдруг раздался колокольный звон. Юноша обернулся, и увидел неподалёку маленькую церковь.

- Спасибо тебе, Господи!- воодушевлённо воскликнул Иван.

На дрожащих ногах Иван дошёл до порога церкви, приоткрыл дверь, после чего вдруг упал без чувств...

Часть 1. Глава 2.

Очнулся Иван в маленькой монастырской комнате на печи. Рядом с ним хлопотала миловидная девушка лет восемнадцати в белом сарафане и в белом платке.

- Слава тебе Господи, очнулся!- трепетно воскликнула девушка, осеняя себя крестным знаменем.

- Ты к... ты кто?- как будто сквозь сон спросил казак.

- Меня Настасьей зовут,- сказала красавица, поправляя платок.- Я дочь отца Никифора, местного священника.

Внезапно дверь открылась, и на пороге появился старый человек в рясе с седой бородой и лучистыми голубыми глазами-очевидно, отец Никифор.

- Настасьюшка, обедать пора.

- Иду, батюшка

- Очнулся ли странник?

- Очнулся, батюшка,- с придыханием сказала девушка.

Старик подошёл к печке и посмотрел на Ивана.

- Не хочешь ли отобедать, сын мой?- спросил Никифор по-отечески.

Казацкий сын кивнул.

- Пошли тогда.

Все трое вышли из комнаты и подошли к столу. Иван оглядывался вокруг, и невольно почувствовал, как возвращаются воспоминания о тех славных временах, когда отец брал двенадцатилетнего Ивана с собой на верховую езду, а потом их ждала в избушке старушка-мать, приготовившая казакам обед.

И внезапно из глаза Ивана выпало несколько слезинок - вспомнил казацкий сын, как на деревню напали поляки, и как многие жители были перебиты... Чудо спасло тогда мать Ивана от страшной гибели... А потом... А потом скончался Степаныч, прямо на руках у сына...

"Отец....",- с горечью подумалось юноше.- "И за что Богу было угодно забрать тебя к себе?!"

После молитвы священник поставил на стол три тарелки щей, и все присутствовавшие приступили к трапезе. Иван, с трудом уняв чувства, отобедал, поблагодарил семейство и прилёг на лавку. Настасья тихо, как мышь, пошла за ним.

- А вы, батюшка, кто?- кротко и осторожно спросила девушка.

- Казак, сестра,- не без гордости отвечал Иван.

- Казак?- с детским удивлением повторила Настасья, не видавшая доселе никого, кроме монастырских прихожан.- А бывали ли вы в дальних краях?

- А то!- и юноша, усадив Настасью на лавку подле себя, поведал ей о том, как с товарищами ходил за зипунами* в земли персидские и турецкие, как потом казаки дуван дуванили* да как атамана выбирали.

Девушка слушала рассказы молодого казака с таким же интересом, с каким слушают материнские сказки маленькие дети.

Между тем дверь тихонько скрипнула, но ни Иван, ни Настасья этого не услышали. За дверью стоял старик Никифор, со слезами умиления глядевший на их разговор.

"Ну вот и слава Богу,- прошептал монах, перекрестив молодых.- Дай Бог, и Настасья себе найдёт доброго мужа.

Дни шли за днями. Вот уж октябрь сменился декабрём. Иван всё больше чувствовал, как любит Настасью, а Настасья - как любила Ивана. Пожилой священник уже надеялся, как обвенчает молодых, но внезапно над влюблёнными нависла чёрная туча...

Часть 1. Глава 3

Одним прекрасным зимним днём в храм вошёл крепкий мужчина лет сорока в дорогом доспехе с кацбальгером* в ножнах. Это был бледный человек с выдающимся острым носом и карими глазами. У него были чёрные как смоль волосы и чёрная борода средних размеров. Мужчина оглядел церковь и подошёл к Настасье.

- Ну, Настасьюшка,- прохрипел он густым басом.- Пришёл я к тебе свататься. Выходи за меня замуж, душенька!

- Нет, я не пойду за вас замуж,- отозвалась девушка.

- А что б помешало?- спросил жених со зловещим спокойствием.

- Не люблю я вас.

- Ну, душенька, любовь- пустое дело!- насмешливо отозвался мужчина.- Какая любовь, посмотри лучше на мой доспех! У меня ведь во владении три деревеньки да сотни холопов, а золота и серебра-то сколько! Любая боярыня московская от зависти удавится!

- Неправедно нажитые сокровища счастья не дадут,- подал голос Никифор.

- Молчи, старый поп,- прикрикнул на старика пришелец, после чего вновь обернулся к Настасье.- Ну что, красна девица, согласна ли ты сделать моё счастье?

- Нет,- повторила свой ответ дочь священника.

- Ну знаешь ли ты, душенька, не люблю я, когда мне отказывают,- теряя всякое самообладание, процедил сквозь зубы мужчина, бычьими глазами глядя то на бедную девушку, то на её отца.

- А я не люблю, когда людей честных обижают!- подал голос Иван. Через минуту он вышел из своих покоев, придерживая рукоятку сабли.- Так что уйди подобру-поздорову, пока сам жив остался.

- Ах вот значит как!- громовым голосом проревел жених.- Значит гоните вы меня, да?! Ваше счастье, что мне нужно дань для поляков собирать, и я уйду. Но я вернусь, и тогда бог вам в помощь. С князем Яровым шутки плохи!

С этими словами зловещий мужчина ударом ноги открыл дверь и вышел из церкви.

- Кто это?- недоуменно спросил Иван.

- Князь Яров,- отозвался Никифор.- Страшный и мерзкий человек.

- Да отчего же страшный?

- Как Шуйский от престола отрёкся*, то к Ярову пришли поляки, предлагали к их королевичу перейти и злато-серебро обещали взамен. Вот князь этот треклятый и стал хлеб-соль вести с поляками. От Бога отказался, храмы и монастыри грабит и сжигает, кровь честных людей проливает- хуже татарина некрещёного! Говорят в народе (тут старик оглянулся по сторонам), будто бы он с детства за кусок пирога родного брата оговорить мог! И этот-то бесстыдный, безбожный и развратный человек просит руки моей дочери!

Молодой казак посмотрел на монашескую дочь. Настасья была бледна, как мука, а по её лицу текли слёзы. Иван подошёл к девушке и тихо приобнял её.

- Всё хорошо будет,- шёпотом сказал Иван.- Мы с тобой, Настасьюшка, на Дон уедем. Там, на Дону ни Яров, ни ляхи власти не имеют.

Настасья на мгновение успокоилась и утёрла слёзы, после чего с надеждой посмотрела на Ивана.

- Батька мой сказывал, что с Дону выдачи нет. Кто на Дон уехал, того оттуда уже никому не выдадут - ни ляху, ни татарину. Завтра утром мы уедем, и всё будет хорошо. Я верю.

Весь оставшийся вечер Иван просил старого Никифора благословить его и Настасью перед отъездом. Наконец, старик согласился: рано утром молодые уедут на Дон, где его дочь будет в безопасности. Отблагодарив монаха, казак лёг спать, всю ночь думая только о девушке.

Наутро всех жителей храма разбудил громкий лошадиный топот. Отец Никифор только выглянул в окно, как сразу повернулся и крикнул Ивану:

- Живо, прячься! Поляки пришли!

Юноша послушно кивнул и побежал было к подвалу, как вдруг в храм вошли несколько поляков во главе с князем. Глаза Ярова, казалось, горели каким-то диким безумием.

- Ну, Настасьюшка, предупреждал я тебя, так теперь горя жди.

С этими словами он подошёл к дочери Никифора, но на его пути встал старый монах.

- Не смей трогать мою дочь, ирод!- закричал старик, загораживая Настасью. В одно мгновение Яров вынул из ножен клинок и вонзил его в грудь старика. Раздался крик - и несчастный монах, истекая кровью, упал на пол.

- Ну и молись теперь своим ангелам и архангелам, старый поп,- с адской усмешкой сказал князь, глядя на мёртвое тело. Но тут же его хищный взгляд устремился на Ивана.- Схватите-ка его, и бросьте в подвал!

В одно мгновение Ивана схватили поляки и повели его к монастырскому подвалу. Напрасно молодой казак пытался вырваться: один из наёмников ударил Ивана по голове, и юноша потерял сознание.

Последнее, что он ясно слышал - глумливый смех злобного князя...

Часть 1. Глава 4

- Иван...- раздался над ухом казака чей-то до боли знакомый голос, заставивший его очнуться.- Услышь меня, Иван.

Юноша обернулся: перед ним стоял Степаныч, облачённый в белые одежды.

- Батька...- зашептал Иван, не веря своему счастью.- Батька, ты...

- Да, Иван. Ты видишь меня, и это не сон. Давно я глядел на тебя, и на твоё житьё. Как ты Настьку встретил, и как этот разбойник её увёл у тебя- всё видел. Услышь же меня, Иван. Помнишь, как я с казаками твою мать выручал из плена крымского царя?

Действительно, в юности когда Степаныч вместе с небольшим отрядом казаков напал в самое сердце Крымского Ханства, чтобы спасти мать Ивана. В отчаянной схватке отряд янычар-телохранителей* был разбит, а сам крымский хан был убит.

- Помню,- ответил казак.

- Тогда услышь мою волю. Коль хочешь сохранить честь казака, то встань и иди спасать Настьку. Помни, Ваня: настоящий казак всегда защищает слабых.

- Батька!.. Батька!..- отчаянно шептал Иван, но уже было поздно: голос старого отца затих, а видение ушло. Ободрённый словами напутствия, молодой казак поднялся и, с трудом открыв дверь подвала, оказался на свободе.

Церковь была ужасна. Некоторые иконы были прострелены, иные были страшно опозорены. Алтарь был полностью разрушен. На белой церковной стене чернела кровь старого монаха.

"Господи..."- крестясь, подумал Иван.- "Как Ты допускаешь богохульников на Руси?"

С содроганием глядя на чудовищный позор христианской веры, Иван вышел из церкви, чтобы ужаснуться ещё раз.

Некоторые домики были сожжены полностью. Из старого забора поляки соорудили эшафот, на котором были повешены жители. На дороге лежала молодая крестьянка, из губ которой сочилась кровь. И напрасно младенец лет пяти, хныча, умолял маму встать и пойти дальше.

"Нет",- убеждал себя Иван.- "Не может так быть... Бог не допустил бы, Бог не допустил бы..."

Не боялся он крови- он к ней привык. Не боялся он жуткого лика смерти- он и к нему привык. Но осознавать, что ещё вчера здесь царило счастье и любовь, а теперь лишь страх и боль, осознавать, что умерли простые люди, осознавать весь тот ужас, который сеяли поляки на русской земле было страшнее, чем лицезреть изуродованные тела детей. И вдруг страшным отзвуком в душе Ивана прозвучали слова Никифора: "От Бога отказался, храмы и монастыри грабит и сжигает, кровь честных людей проливает- хуже татарина некрещёного!"

"ЯРОВ!"- про себя сказал казацкий сын.- "Клянусь, что найду тебя и убью, чего бы мне это ни стоило. И пусть сам Господь наш Исус будет свидетелем моей клятвы."

С этой мыслью Иван пошёл в дорогу без коня и без сабли, полностью поглощённый лишь жаждой мести. Блуждал он по лесам ни один час, ни два и ни три. Солнце стало заходить, а юноша всё шёл и шёл. Но время было задуматься о ночлеге: как-никак, не было у казака тёплой шубы, в которой можно было бы переждать ночку.

Внезапно подул сильный ветер. Хлопья снега, закружившись, превратились в белое море, полностью закрывшее небо. "О Господи!"- воскликнул казак- "За что же ты мне буран послал?!"

Вдали мелькнула тень не то зверя, не то человека.

- Гей, добрый человек!- в отчаянии закричал Иван.- Не поможете ли?

Тень приблизилась к казаку. Перед юношей верхом на лихом коне появился стрелец лет тридцати пяти в красном кафтане с короткой коричневой бородой.

- Что, юнец, заблудился?- спросил он по-отечески.

- Да, батюшка,- ответил казацкий сын.

- Ну, братец, садись на моего Серко,- сказал стрелец.- Там и до города, чай, доедем.

- Да где мы?- поинтересовался Иван, залезая на коня.

- Где-где, под Арзамасом. Там уж и города-то несколько вёрст* ехать. Кстати, как зовут-то тебя, добрый молодец?

- Иван,- ответил казак.

- А меня Кузьма,- сказал всадник.- Сегодня доедем, а дальше решим, куда путь дальше держать. Утро вечера мудренее.

И так, двое знакомцев, болтая о том, о сём, не заметили, как доехали до постоялого двора.

Часть 1. Глава 5

Прежде всего Иван и Кузьма зашли в небольшой трактир.

- Есть у меня один знакомый, он с Яровым в своё время водился,- загадочно ответил стрелец на многочисленные вопросы Ивана.

В самом трактире были уже полусгнившие от времени доски. В иных местах в досках образовались дыры, которые хозяин трактира прикрыл соломкой. В самом трактире было полно народу. Двое пьяниц грубо бранили "казанского вора"*, шедшего против Москвы и королевича Владислава; другой всем рассказывал о Тушинском Лагере*, где новый самозванец собирает свои силы. Третий, старый купец, утверждал, что лично видел Лжедмитрия и Марину Мнишек.

- Я, братцы, в Коломне был, где эту ведьму в башне под замком держали. Гроза в тот день была страшная. И вот, опосля грозы-то, воевода коломенский в башню входит- а нету там ляшской ведьмы! Сидит лишь на окне ворона, как ночь чёрная, да с глазами жёлтыми-прежёлтыми, и как в окно взмахнёт и поминай, как звали!

- Ведьма?!- переспросил мальчишка лет тринадцати, купеческий слуга.

- Ведьма-не ведьма,- загадочно ответил купец.- А только одно неладно: воевода тот недолго прожил. Когда город Владиславу присягнул, воевода вздумал бунт учинить; да ляхи пришли, крамольных мужиков-то выпороли, а воеводе энтому кожу содрали заживо.

Пока слуга и купец переговаривались, Кузьма и Иван подошли к трактирщику - грубому мужику с красным от постоянной выпивки лицом с жирными руками. У него были пожелтевшие кривые зубы, а некоторые его ногти сильно почернели.

- Здрав будь, Влас!- сказал Кузьма трактирщику.

- А, Кузьма, это ты,- недовольно ответил Влас, глядя на стрельца.- Какая нелёгкая дёрнула тебя?! Ты всё также ищешь приключений, как в былые годы?

- Ну, не без этого, не без этого. Но давай-ка сразу к делу. (Тут Кузьма нагнулся к Власу и продолжал уже шёпотом) Я слыхал, что к тебе наведывается казак один, Архип-глаз. Здесь ли он?

- Ох Господи!- заорал во весь голос Влас, крестясь.- Ты меня до плахи доведёшь! Ведь ежели ляхи узнают, что у меня в трактире был сам Архип-глаз, сражавшийся с ними, мне головы не сносить!

- Ну так в трактире он, или нет?!

- В трактире, в трактире. Вон он.

Влас указал на сгорбленного старичка, окутанного в чёрный и грязный плащ с накинутым на лицо капюшоном. И глядя, как он своей одряхлевшей рукой с трудом держал палку и постукивал ею по полу, сложно было представить себе, что перед тобою стоял отчаянный казак и сорви-голова.

Иван немедля направился к Архипу.

- Здрав будь, братец Архип-глаз,- почтенно сказал Иван.- Ты из запорожских казаков?

- Из запорожских,- ответил слепец, с трудом придерживая кружку с брагой.- Я, брат, из запорожских казаков и когда-то лично знавал Степаныча. Как он там? Жив ли, здоров ли? Сходил ли в поход на ляхов?

- Он умер,- с грустью ответил юный казак.- Я его сын.

- Сын?! Да постой-ка... постой-ка...- тут Архип стал пытаться припоминать у своего старого товарища сына.- Нет, не было у Степаныча никакого сына... Или же, или же...

- Был, был,- поспешно ответил Иван.- Но я не за этим пришёл. Знаете ли вы, где князь Яров живёт?

- Князь Яров?.. Гм... Погоди-тко, не припоминаю его. Уж не воевода ли он?

- Воевода он, воевода. К ляхам на службу перешёл и теперь честных людей почём зря поедом ест.

- Ах ты, Господи!- закричал Архип-глаз.- Я помню, как он своих пёсьих воинов в одном городишке приказал всем попам за здравие короля Сигизмунда молиться. А как попы взбунтовались, так он с них кожу заживо содрал и собакам скормил, сам в рясу обрядился и сам молился за Сигизмунда, а иконы и алтарь со своими ляхами такому сраму предал, что уж и говорить страшно...

Рассказ старого слепца внезапно был прерван: в трактир вошло пятеро крепких мужчин. У них у всех был доспехи, подобные рыцарским, а у двух из них сзади к доспехам были прикреплены крылья.

- Эй, трактирщик, наливай нам всем браги!- прогремел голос главного из них, немца лет шестидесяти с чёрными глазами.- Сегодня нам везёт!

В этот момент немец вместе с толпой наёмников уселся за стол и взял свою кружку.

- В чём дело, Тилль?- спросил крылатый гусар с рассечённой правой бровью.

- По секрету вам скажу, что знаком с одним польским военачальником. И он предлагает просто горы из золота, если мы кое-что сделаем.

- Что сделаем-то? Что?- со всех сторон галдели наёмники. Тилль хранил молчание.

- Нам предлагают устроить засаду на некоего купца Минина...

Часть 1. Глава 6

- Минина?!- переспросил третий наёмник, смуглый фрязин*.- Да кто же это?

- Это старый враг польского короля Сигизмунда и новгородский торговец. - ответил Тилль.- Он собрал деньги, которые потратил на вооружение русских полков; нам же нужно его убить.

- Да уж не лжёшь ли ты?!- заорал наконец четвёртый, лысый и крепкий мадьяр* со шрамом на левом глазу.- Откуда нам тебе верить, а?! Быть может, ты уж на старости лет сбрендил?! Может, ты...

- Георг!- грубо перебил венгерского наёмника Тилль.- Я служил самому Баторию* и участвовал вместе с ним в Псковской осаде*, поэтому в моей честности можешь не сомневаться. Но тем не менее. Нам нужно немедленно выезжать в Новгород, если мы хотим набитые золотом мешки. Тот, кто нас нанял, конечно, скуп, но уж солдатам удачи на оплату расщедрится, не сомневайтесь.

- Да кто это?!- вступил в беседу крылатый гусар.

- Ну, этот человек... этот человек имеет слишком много врагов, чтобы я мог спокойно называть его имя. Одно скажу: ныне он на стороне принца Владислава, а остальное вам знать не требуется,- отвечал немец на многочисленные вопросы братьев по оружию.

Пока наёмники переговаривались друг с другом, Иван и Архип подслушивали их разговор. Молодой казак напряжённо думал: слишком уж опасной была ситуация, чтобы можно было так легко пройти мимо. В другой раз Иван бы занервничал, запаниковал, но сейчас он был уверен: он спасёт Минина.

Иван бросился к Кузьме, мирно беседовавшему с трактирщиком, отвёл его в сторону и резко сказал:

- Скачем в Нижний Новгород, немедленно!

Пока стрелец, недоумевая, расспрашивал обо всём Ивана, последний из наёмников, осушив кружку, прогремел на весь трактир:

- Ну, братцы, пора ехать!

Это было громом среди ясного неба. Нужно было срочно как-то отвлечь наёмников и опередить их. Но как?..

Внезапно к уже изрядно подвыпившим воинам подошёл Архип-глаз и сказал:

- Вы ли, добрые молодцы, Минина ищете?

- А на кой он тебе, старый чёрт?!- рыкнул Георг.- Проваливай, пока жив остался!

- Так я лично видал Минина и знаю, где его дом находится.

Наёмники заинтересованно взглянули на старика. Слепец, улучив момент, продолжал.

- Я вам до Минина-то доведу путём, что покороче. Али мне проваливать?

- Что ты, что ты,- замахал руками Тилль.- Веди нас!

Вся ватага наёмников вывалилась на улицу. Старик перед уходом успел подойти к Ивану.

- Веди подмогу, Ваня,- шепнул казаку Архип-глаз, после чего, постукивая палкой, вышел на улицу.

Иван, простояв секунды две-три, немедля бросился к лошади; Кузьма, ворчливо вздохнув, пошёл за ним.

Часть 1. Глава 7

Иван и Кузьма мчались во весь опор в надежде опередить наёмников. Через час или два двое друзей уже были у ворот Новгорода. Их встретил человек в простом русском кафтане, с чёрной бородкой и выразительными, добрыми глазами. С первого взгляда можно было бы подумать, что это был обычный крестьянин.

- Кто вы? Зачем в Новгород пожаловали? Аль к ополчению* хотите примкнуть?- ласково спросил гостей незнакомец.

- Мы не к ополчению хотим примкнуть,- отвечал Иван.- Нам нужен Козьма Минич* Сухорукий.

- Да на что же он вам?

- Ляхи треклятые на него охотятся, хотят ополчение русское погубить и самим на Руси царствовать. Позовите Кузьму Минича, да прикажите взять десяток казаков...

- Но-но-но, юнец, не суетись. Поспешишь- людей погубишь. А Козьма Минич- это я.

От удивления казак даже не нашёлся, что ответить. Он явно не ожидал подобного исхода событий.

- Да, я Козьма Минич. А кто, бишь, на меня охотится?

Иван, с трудом уняв чувства, в двух словах объяснил произошедшее в трактире. Минин слушал его слова, а потом серьёзно задумался.

- Недоброе дело ляхи затеяли... Знал бы я, кто это чёрное дело замышляет - семь шкур спустил бы!

С этими словами Минин обернулся к одному из горожан и приказал кликнуть князя Пожарского. Горожанин кивнул головой, и вскоре привёл Пожарского- статного человека лет тридцати с каштановой бородой и голубыми, как небо, глазами.

- По какой нужде зовёшь, Минич?- спросил князь басом.

- Известно, по какой. Ляхи недоброе замышляют, нас с тобой погубить хотят.

Пока Минин пересказывал Пожарскому всё услышанное от Ивана, молодой казак глядел на князя и вдруг задумался: князь ему всегда казался величественным, недоступным, и даже, будто бы, божественным. Однако в движениях и в чертах Пожарского не было ничего того, что представлял себе Иван. Князь был статен, был уверен в каждом своём жесте, однако в нём не было и четверти той самовлюблённости, что была у польских и литовских гетманов. Ни один польский гетман никогда не полез бы в битву, оставшись наблюдать за сражением с безопасного расстояния, никогда не стал бы разделять суровый быт своих солдат, оставшись в уюте и в тепле своего походного шатра, однако Пожарский был не таков. Он пошёл бы, подобно Дмитрию Донскому, в кольчуге простого воина в первых рядах своего войска, он ел бы простую пищу своих воинов, перенося вместе с ними и голод, и холод, и скорее принял бы честную смерть в бою, чем с позором попытался бы сбежать, чтобы спасти свою жизнь.

- Да, так уж и быть,- внезапная фраза Пожарского вывела Ивана из размышлений.- С вами отряд из десяти ополченцев будет, и вы этих немцев в плен возьмёте.

- Возьмём,- ответил Кузьма, после чего обернулся к Ивану.- Ну, поехали, братец!

- Поехали,- сказал казак, думая о своём. Он всё никак не мог позабыть об оставленном в Арзамасе Архипе. Где там этот старый слепец? Не убит ли он наёмниками? Не случилось ли с ним какой беды?..

Часть 1. Глава 8

Между тем Архип и вся ватага наёмников шла по лесу. Старик медленно, постукивая палкой, а за ним на лошадях медленно ехали солдаты удачи. Уже стояла глубокая ночь, холодный ветер пронизал насквозь.

- Эй, ты, слепой дьявол!- гаркнул мадьяр.- Долго ты нас будешь по лесу водить? Где этот твой Минин?!

- Дорога к дому Минина длинная, да неровная,- ответил Архип.- А я вас веду путём покороче. Вы к завтрашней ночи в Новгороде будете.

Георг хотел было разразиться грубой бранью, но промолчал.

Начиналась вьюга. Крупные хлопья снега летели прямо в лицо, а следы на снегу заметались и пропадали во мгле...

- Послушай-ка, старый пёс,- прогремел голос Георга.- Я служил в своё время королю Сигизмунду в его войне с Россией*, и если ты меня вздумаешь дурить- я тебе...

- Георг!- вмешался Тилль.- Ты слишком злобен. Не злись, ты всё погубишь!

- Погубишь?! Нас ведут куда-то к чёрту на рога, Тилль, а ты спокоен, как будто всё так и задумано!

- Уж лучше покой, чем поспешная горячность.

- Холодно,- вмешался третий, молоденький крылатый гусар, вздрагивая от холода.- Я замёрз.

- Эге, замёрз он,- рыкнул венгр.- Я помню, осенью мы пошли на штурм Пскова; было дьявольски холодно, ветер бил прямо в лицо. Так мы бежали и сражались, а ты, Винсент, как последний трус спрятался в палатке, и там всю битву и просидел.

Наёмники расхохотались. Крылатый гусар страшно раскраснелся.

- А потом ещё, потом ещё,- продолжал Георг, с трудом сдерживая смех.- В лагерь русская бомба упала и взорвалась; ты и стал всем говорить: умираю я, мол, помогите. А взглянули все - у тебя штаны...

Не будем описывать весь этот анекдот, от которого все наёмники залились ещё более грубым смехом. Но внезапно вдали послышалось дикое ржание коней.

- Бей немчуру! За Русь! За Минича с Пожарским!- раздавались крики. Сомнений не было- они попали в западню.

Вскоре на полянке появилось несколько всадников, и среди них - двое наших знакомых, Иван и Кузьма.

- Ах ты слепой дьявол!- закричал Георг. В одно мгновение он выхватил пистолет и выстрелил в Архипа. Старик схватился за окровавленную грудь и упал навзничь.

Между тем на опушке леса завязался бой. Сабли бешено свистели над головам. Особенно отличился испанец Алонсо, прозванный на Родине "Дьяволом"- наёмник так мастерски владел саблей, что с ним не могли управиться и трое стрельцов. Но, как бы то ни было, удача вскоре отвернулась от Алонсо: из-за меткого пищального выстрела испанец не удержался на лошади да и упал прямо под копыта бешеных коней, найдя свой конец. Следом за испанским солдатом отправился и Винсент: трусливый гусар бросился бежать, куда глаза глядят, да и схлопотал себе пулю в спину, погибнув с позором.

Не на шутку рассвирепев, Георг вынул из-за пояса кистень* и в неистовой ярости принялся ломать руки и ноги ополченцам. Однако и он вскоре отправился за своими товарищами: встретив Ивана, мадьяр захотел было раздробить ему голову, но не тут-то было! Один удар казацкой сабли пришёлся прямо по пальцам Георга: от боли тот расслабил руку и выронил кистень. Обезоружив врага, молодой казак ударил мадьяра прямо по голове, разделавшись с ним навеки.

Мало-помалу, но остались только двое врагов. Фряжский наёмник, в каком-то исступлении, бросился прямо на отряд ополченцев, надеясь отомстить за своего испанского товарища, но куда там! Зазвенели сабли, и итальянец упал бездыханный. Его оруженосец, молоденький паренёк из Генуи по имени Диего, малодушно сбежал с поля боя и пропал в лесной чаще. Последнего оставшегося, Тилля, стрельцы под руководством Кузьмы связали по рукам и по ногам и повезли в Новгород на допрос к Пожарскому.

Часть 1. Глава 9

По приезде в Новгород немецкого наёмника бросили в темницу, мрачные стены которой уже покрылись плесенью. Брошенный ему кусок чёрствого хлеба был уже съеден, кувшин с водой - опустошён. Постепенно Тилля одолевал голод. Во мраке темницы он в отчаянии шептал страшные проклятия своим врагам, однако всем вокруг казалось, что наёмник молился. Внезапно двери темницы открылись, и к пленному вошли Минин, Пожарский и Иван. Кузьма же отправился проверять поступившие к ополчению пищали.

- Ну что, братец, помогли тебе твои немцы?- с издёвкой спросил пленного князь.- Говори, кому ты служишь?

- Нет!- с гордостью отвечал наёмник.- Я не скажу, кому служу.

Пожарский достал из-за пояса пистолет.

- Я застрелю тебя!

- Я не боюсь пуль,- хвастливо ответил немец.- Я заговорён от пуль, и смерть свою найду не в темнице, да и не от пули. Меня мои ребята спасут!

- И кто же эти "твои ребята",- вмешался в допрос Иван, которого поразила смелость и гордость пленного наёмника.- Мертвы твои ребята. Кто под копытами лошади пал, кто застрелен был, а кто саблей по голове получил.

- Ах ты дьявол!- закричал Тилль. Он в ярости бросился на казака, однако Иван резким ударом руки шлёпнул наёмника по лицу. Казацкая оплеуха была столь унизительной, что немец даже опустился на колени.

- Кто нанял-то тебя, собака?!- в гневе спросил Иван.

- Кто-кто? Князь Яров...

Это было громом среди ясного неба. Глаза молодого казака внезапно налились кровью.

- Ты смеешь служить ему?!- загремел голос Ивана. Юноша впал в отчаянную ярость и принялся нещадно избивать немецкого пленника.- Где он живёт?! Говори!

Пожарский и Минин подбежали к казаку и схватили его за руки.

- Отпустите меня!- закричал Иван, пытаясь вырваться из крепких рук Пожарского.- Я этому псу покажу!..

Когда Иван всё-таки вырвался, немец-наёмник уже валялся на полу. Из его носа шла кровь.

- Я не знаю, где живёт Яров,- откашлявшись, сказал слабым голосом Тилль.- Но... Но... Но я знаю одного из дружков князя.

- И как его зовут?!- спросил Иван, наклоняясь к немцу.

- Его зовут...- Тилль на одно мгновение задумался, а потом резким движением рук ударил казака по лицу. Затем немец резко вскочил на ноги и быстро выскочил из своих казематов.

- Лови немца!- закричал Пожарский, вынимая свою испанскую саблю из ножен.

Иван же тем временем бросился в погоню за Тиллем. Немец был ловок и проворен, несмотря на свою старость. Наёмник снял с шеи католический крест (единственное, что не забрали при аресте, сославшись на христианское милосердие) и вынул отмычку, спрятанную внутри. Освободившись от своих кандалов, Тилль в ярости напрыгнул на Ивана, сбил его с ног и схватил врага за шею.

Иван чувствовал, что ему всё тяжелее и тяжелее дышать - немецкий наёмник всё сильнее и сильнее сжимал свои стальные кулаки. Внезапно его взор остановился на лежащей в отдалении казацкой сабле. Мысль осенила его. Молодой казак рукой нащупал рукоять сабли и резким ударом полоснул своей саблей по лицу немца. Иван резко поднялся на ноги и схватил Тилля за шею.

- Где Яров живёт?!- спросил казак, отчаянно пытаясь задушить Тилля.- Говори!

- Сейчас, сейчас, казацкий чёрт,- с трудом проговорил немец. Внезапно он резко ударил казака в живот, выхватил у него из рук саблю и уже замахнулся было на своего врага, как вдруг прогремел выстрел. Тилль схватился за висок, из которого текла струйка крови, и упал на пол.

- А говорил, что от пули заговорён,- усмехнулся Иван, глядя на мёртвое тело немецкого солдата.

Вдали загремели стальные шаги - к месту битвы прибежал Пожарский, застреливший немца.

- Ну вот, и последний из тех наймитов мёртв,- сказал князь, глядя на лежащего немца.- Благодарен я тебе за поимку, Ванька. Чем же мне тебя отблагодарить-то? Нужна ли тебя ферязь, али сабля заморская, али ещё что?

- Ничего мне не нужно,- честно отвечал Иван.- Да нужно мне лишь прознать, где Яров живёт. Наймит тот про это ведал, да и тот отправился к праотцам.

- Ох, много у Ярова вотчин,- задумчиво сказал князь.- Боится он, что за грехи его наказание придёт. Но знаю я кое-что о нём...

Часть 1. Глава 10

- Что знаете?- в нетерпении спросил Иван.

- Есть в Новгороде купец один. По правде говоря, он с ляхами и литовцами торг ведёт и ничем не лучше псковского Твердилы*, да зато он за ополчение верой-правдой стоит. Он в своё время с князем Яровым торговался, так что может чем пособить.

- Да где ж его искать?

- Да его в Новгороде каждая собака знает - он ж богат, как царь морской, разве только Козьма Минич побогаче будет,- отвечал Пожарский.- Авраамом его зовут.

- Жид?! Вы предлагаете мне помощь от жида?!- воскликнул казак.

- Жид- не жид, а об Ярове слыхал, да и помочь может.

Иван в смешанных чувствах молчал. Он колебался: чувство чести не позволяло ему просить от помощи от человека, имеющего дела с литовцами, но... но мысль о страшных мучениях Настасьи, находившейся в плену у злейшего врага Ивана, была сильнее. Переломив все свои колебания, казак всё же решился просить помощи у ростовщика, о чём прямо признался князю.

- Ну вот,- сказал Пожарский.- Не мальчик ты, но муж. Да, вот ещё что: возьми-ка ты с собой крестик наймита...

- Тилля?! Не пристало православ...

- Иван! Я приказываю тебе взять этот крест- пригодится он тебе.

Иван нехотя взял с собой крестик Тилля и положил в карман шаровар.

Спустя минут десять Иван вышел из темницы в поисках ростовщика. Увидев мирно идущего горожанина, казак решил окликнуть его и спросить, где живёт нужный ему Авраам.

- Ростовщик-то?- отвечал новгородец.- Да вон, на окраине, стоит у него домишко. Там этот бес жидовский и живёт.

Горожанин вскоре ушёл, и Иван, скрепя сердцем, подошёл к крыльцу дома и трижды постучался в дверь.

- Кто там?- спросил женский голос.

- Кто-кто... Пришёл я к хозяину дома, Аврааму-ростовщику. Отпирай, хозяюшка!

Дверь открылась, и на пороге появилась служанка, старая и горбатая еврейка, носившая сероватого цвета отрепья. Иван вошёл и огляделся. В избе отсутствовал красный угол*, столь привычный для казацкого взора. Зато, к удивлению Ивана, всюду встречались бадьи, сундуки, а иногда даже вёдра, полные червонцев и злотых*. На полках в ряд стояли десятки горшков, набитых монетами с изображениями разных царей: Шуйского, Лжедмитрия, Годунова и Владислава.

И посреди всей комнаты, за столом, сидел толстый еврей с лоснящимися от жира губами. Его серые, косые глазки так и бегали в разные стороны.

- Здравы будьте, хозяин,- сказал Иван, демонстративно не кланяясь перед своим собеседником.- Вы ли ростовщик Авраам?

- Ахти, Господи,- закричал еврей, вглядываясь в посетителя.- Казак! Уж не нанят ли ты паном Мог'авецким, задолжавшим мне тг'и сотни чег'вонцев? Или, может быть, тебя подослал казацкий гетман Заглоба?

- Не нанят я никаким паном,- горячо отвечал казак.- А гетмана нашего всё казачество православное проклинает. Я к тебе за другим пришёл. Слыхал я, что ты с князем Яровым дела вёл.

- Яг'овым!- в ещё большем испуге закричал Авраам. Он быстренько подошёл к окну, огляделся по сторонам, занавесил окно старыми тряпками и продолжал, понизив голос.- С Яг'овым шутить плохо! Он поймает, а как поймает, пг'едаст пыткам: где, мол, богатства пг'ячешь? А найдёт богатства - так медведю ског'мит, или, того хуже, кожу заживо снимет - ему, видишь ли, нг'авится, если все от него в ужас пг'иходят.

- Чему ж тут радоваться?

- А таков уж у него нг'ав: он-де г'одился в семье младшеньким, никто его-де не любил. Вот он и подумал: ежели его никто не любит, так пусть боятся. Знаешь ли, что говаг'ивают? Что у Яг'ова подвал особый есть, а в подвале - мечи всякие, топог'ы, ножи, кинжалы и кистени. И он-де пг'овинившегося слугу тащит в этот подвал, да и...

Авраам выразительно промолчал. Участь бедолаги была ясна как день.

- Я и ищу этого супостата,- после недолгого молчания ответил казак.- Он увёз у меня невесту. Знаешь, где он живёт?

- Эге,- подумал вслух ростовщик.- Знать-то знаю, да чем ты мне оплатишь? За всё, Ванечка, надобно платить.

Иван в удивлении уставился на ростовщика. Все предшествовавшие приключения казались ему какой-то насмешкой небес: то внезапная смерть немца-наёмника, служившего Ярову, то скупость жида, лично знавшего его заклятого врага. Судьба смеялась над ним, заставляла верить в счастливое разрешение всех проблем, но тут же в прах разметала все надежды...

- Ладно, казак, есть у меня для тебя дельце,- голос Авраама внезапно вывел Ивана из тягостных раздумий.- Коль его сделаешь, скажу, где Яг'ов живёт...

Часть 1. Глава 11

- Что за дело-то?- в нетерпении закричал Иван.

- Есть в Новгог'оде купец один, Бог'ис Тимофеевич. Занял он у меня десяток чег'вонцев, а возвг'ащать не желает. Он себе на те деньги ляшского воина нанял да и говог'ит: ещё-де г'аз сунешься, я-де твою голову жидовскую отг'ублю и на кол эту голову насажу. И повадился этот купец ходить ко мне, да пугать меня своим наймитом.

Иван слушал речь старика и думал о своём. Он абсолютно не понимал, как относиться к Аврааму: ведь он вёл торг с ляхами, ведь он знавал их в лицо и охотно пировал с ними, но... но что-то отделяло его от злодеев, вроде Ярова, Тилля с его наёмниками или гетмана Заглобы... Было в нём что-то, отделявшее Авраама от других предателей и мерзавцев. Что-то искреннее и честное, ещё не заглушённое пошлостью и подлостью холодного расчёта. Вот только что?..

За разговорами он не заметил, как в дверь избушки постучали. Дверь открылась, и в избушку вошли двое человек. Один из них был стар, полноват, высок, и носил на себе подобие польской ферязи, расшитой золотом и шляхетскую шапку с павлиньим пером. Другой был крепче, с бледноватым лицом, чёрными усами и грозными серыми глазами.

- Эге, Абрам! - закричал первый, самолюбиво поглядывая на побледневшего и съёжившегося еврея. Сомнений, что это Борис Тимофеевич, уже не было.- Помнишь ли ты всё ещё о должке моём, или нет?

- Помню,- глухо отвечал Авраам.- На беду свою, помню.

- Так смотри же, жид! Пословица у русских есть: кто старое припомнит, тому глаз вон! Эй, Анджей! Вышиби ему глаз для острастки!

Второй собеседник безмолвно подошёл к Аврааму, схватил его за шею и замахнулся в попытке выбить глаз.

- Эй!- закричал вдруг Иван.- Коль ты одну пословицу помнишь, так вспомни другую: должок, знаешь ли, платежом красен.

- Это ты на что это... Как это ты смел?! Ты посмел указывать мне, знатному купцу Борису Тимофеевичу Кручине-Шалонскому! Да знаешь ли ты, кто мои предки?

- Знаю, знаю,- отвечал Иван, еле сдерживая смех.- Отец твой, вместе с Курбским*, в Литву бежал, а прадед твой, вместе с Твердилой*, Псков сдавал. Так что все вы, Кручины-Шалонские, предатели по крови.

- Ах ты дрянь!- заорал Борис Тимофеевич. С него мигом слетела вся спесь и вся самовлюблённость, когда купец услышал оскорбления своих предков.- Анджей!

Наёмник мигом бросил Авраама, вынул свой меч и замахнулся на Ивана, но не тут-то было. Юный казак вынул из ножен свою саблю и ловко отбил удар противника. Зазвенели мечи- началась битва. Удар за ударом Иван отбивался от поляка, и, наконец-то, выбил саблю из рук Анджея. Затем Иван одним ударом заколол своего соперника. Схватившись за сердце, Анджей упал, обагрив пол кровью.

- Ну вот, и мерзавец умер,- холодно сказал Иван, глядя на тело наёмника. Затем он подошёл к побледневшему от страха Кручине и схватил купца за шиворот.- Ну что, будешь деньги платить?!

- Буду-буду!- завопил купец, падая на колени.- Пощади меня, прошу, пощади!

- Рад был бы я тебя стрельцам Кузьмы Минича отдать, да свои заботы тяготят. Радуйся, собака, что в темницу не попадёшь, хотя и ждёт тебя казнь позорная. Прощай!

С этими словами Иван одним пинком выкинул купца из дома. Старый предатель мячиком перекувырнулся через крыльцо, а затем упал прямо в лужу, где лежали свиньи.

- Ай да казак!- восхищённо сказал Авраам.- Ну что ж, г'усский человек добг'о помнит. Скажу тебе пг'авду: живёт Яг'ов в кг'епости небольшой в имении Ясные Сосны.

Часть 2. Глава 1

Деревенька Ясные Сосны, где располагалась обитель князя Ярова, находилась в нескольких верстах от Москвы. Когда-то там бесчинствовали воры Болотникова*, пировал Лжедмитрий II, прозванный в народе "Тушинским Вором", а ныне здесь собиралась литовская и польская шляхта, присягнувшие польскому королевичу бояре и разного рода слуги и наёмники.

В надежде вселить в людей страх, Яров приказал выстроить в своём имении небольшую деревянную крепость, в которой располагались бы все его "товарищи". Но не только желание страха заставило князя согласиться на постройку крепости. Уже давно его имение терроризировала шайка шишей* под руководством загадочного разбойника Кречета*. Этот отчаянный душегуб, казалось, имел свою личную ненависть к князю, однако личность этого вора была покрытой тайной. Был ли он каким-то казаком, которого как-то обидел Яров, был ли он кем-то близким для князя... Никто не знал о нём ничего....

Впрочем, сложно было бы назвать княжью обитель крепостью: вместо грозных стен вокруг хором Ярова стоял высокий частокол, а в гарнизоне служили дезертиры из польской армии, кое-как обученные стрельбе из пищалей и еле-еле ходившие маршем.

Но вот теперь же князь в одиночку пил романею* и выслушивал доклад от шведа Магнуса, главаря наёмников, некогда служившего Делагарди*, но взятого поляками в плен при Клушине*.

- Ну что, бишь, свей,- спросил Яров.- Каковы дела в округе-то? Нет ли там шишей каких, или, прости Господи, ополчения?

- Ополчения пока нет,- отвечал швед.- А вот ши-ши (об это слово наёмник всегда ломал язык) всё ещё не пойманы. Только сегодня из-за их вылазки я потерял двух своих ребят: шотландца Брауна и португальца Жуана.

- Какая досада...- с притворством ответил Яров. Говоря по правде, он не испытывал никакого сожаления от смертей своих наёмников. Была в этих вестях даже своеобразная радость: меньше солдат - меньше оплата.

Мало-помалу, князь и Магнус разговорились: по вестям из Москвы, гетман Ходкевич* обещался прислать Ярову ещё несколько отрядов наёмников и крылатых гусаров для борьбы с восставшими новгородцами. Князя сильно пугала перспектива победы ополчения Минина: в памяти новгородцев ещё были свежи его зверства и разбои по всей Руси.

Выслушав доклад от Магнуса, князь отблагодарил шведа, дал ему мешочек денег да и пустил на все четыре стороны. Наёмник ушёл, а Яров остался дальше пить романею. За первой кружкой последовала вторая, третья, четвёртая... И вот князь, уже путая явь и сон, лежал на столе, а его терзали обманчивые сновидения...

Отец Ярова, старый князь Куприян, служил в своё время Ивану Грозному. Он был мудрым дипломатом, который умело вёл переговоры с датчанами и шведами, литовцами и поляками. Да только однажды всё изменилось: воевода вдруг сбежал в Польшу. Рассвирепел тогда царь и предал его имя великому позору. В страхе от пыток, позора и казни вся семья Яровых бежала к польскому королю. Только старший сын, молодой ратник, остался при дворе Грозного и не бежал никуда. И вот однажды маленький княжич спросил у своего отца: "а отчего же ты к ляхам сбежал?" И тогда старый князь ответил: "а что ж и не сбежать? Король ляшский, Жигимонт*, мне предложил золото, серебро, почести - я не получил бы и половины всего этого при дворе безумного царя. И настанет у тебя, сынок, тот час, когда тебе золото сулить будут, так не прозевай его!". И тогда в сердце маленького Ярова впервые зародилась искра алчности...

Шли годы. Куприян постарел, поседел, ослаб, зато выросли его сыновья. Тогда уже скончался Иван Грозный, и всё семейство Яровых вернулось обратно, на Русь. И вот однажды старый князь созвал всех своих сыновей, да и сказал:

- Я, детушки мои, стар стал, не сегодня, так завтра умру. Но нажил я много золота и много серебра. Так и делить бы нам это всё нужно.

Как услышал те слова княжич, так и понял: настал час, о котором говорил его отец. Яров приказал служанке приготовить грибков с кашицей всему семейству, да квас всем налить. Уселась семья княжеская за стол, выпила квас, пообедала, да и померла. Не знал никто, что князь приказал отравить эту кашицу...

Часть 2. Глава 2.

- Княже... Княже!- из сна Ярова вывел голос слуги, маленького мальчика лет двенадцати.

- Чего тебе, аспид?!- сонливо пробубнил князь, с трудом просыпаясь.

- Гетман Зеленский приехал!

- Гетман Зеленский?! Впустить их немедля!

Слуга покорно кивнул, и убежал из комнаты. Вскоре он вернулся, приведя с собой гетмана. Он был одет в мятую тёмно-зелёную ферязь без каких-либо изысков, столь излюбленных польскими гетманами. У него были чёрные волосы и небольшая чёрная бородка. Ростом он был невысок.

- Эге, Володька!- воскликнул Яров, приветствуя своего гостя!- Садись-ка, у меня для тебя обед припасён.

- Обед.... Прекрасно, что обед готов, я вполне рад был бы,- отвечал гетман.- Накрывай!

- Эге, да отчего бишь у тебя, Володька, ферязь мятая?

- А от того, князь, что только вчера сражался с этими разбойниками-шишами. Это же... Это же... Ужасть! Они дерутся, как сущие дьяволы! А уж ежели в плен попадёшь, так и вовсе страх! Вот, говорят, давеча поймали они пана Кибовского, так спустили с него кожу, а череп, как печенеги проклятые*, превратили в чашу!

Говоря по правде, Зеленский много лгал, когда рассказывал о судьбе несчастного пана Кибовского. В действительности же пан погиб иначе: увидевши десяток шишей, Кибовский подумал, будто бы их бесчисленное множество. Пан бросился бежать, да от страху провалился вместе с лошадью в яму, которая оказалась берлогой медведя. Впрочем, князь искренне верил в рассказы о зверствах шишей, а потому легко верил россказням Зеленского.

- Так и чего же ты предлагаешь, гетман?

- А мне бы десяток-другой наймитов - и вот уже все эти шиши висят на деревьях. Лишь бы денег дали.

- Сколько тебе надобно?

- Сотенку червонцев бы...- лукаво улыбнулся Зеленский.

Яров нехотя встал из-за стола, открыл один из многочисленных сундуков и ссыпал в маленький мешочек горстку монет, после чего подошёл к гетману.

- Ну, ступай теперь к гишпанцу Альваро, он верховодит этими немцами-наймитами,- хрипло прокаркал Яров.

- Ой, спасибо... Да есть ещё одна просьбочка.

- Какая?!

- У меня в Вильно* жена живёт, шуба последняя прохудилась, представляете! Последняя шуба! Не соблаговолите ли...

Яров, проклиная про себя назойливого гетмана, достал из сундука ещё горстку червонцев и бросил её Зеленскому.

- Ну всё?!

- Да,- самодовольно ответил гетман, пересчитывая червонцы.- Всего вам доброго, князюшка.

- Да будь ты проклят, настырный хапуга,- сквозь зубы процедил Яров. Внезапно к нему в дверь постучались. На пороге стоял никто иной, как....

Часть 2. Глава 3.

Дверь открылась, и в комнату Ярова вошёл бледненький полячок в доспехах крылатого гусара.

- А, это ты, Януш,- небрежно откликнулся на приветствие гусара князь.- Какая беда?

- Великий князь, наёмники схватили всадника, ехавшего к крепости.

Яров нервно сглотнул. В крепости Ясных Сосен больше всего не любили случайных проезжих: в каждом из путников князю всенепременно виделся шпион ополчения, посланный с целью тайно убить его или поджечь крепость. Омрачив душу страшнейшими злодеяниями, Яров боялся лишь того часа, когда он, закованный в кандалы, предстанет на суде перед людьми. И толпа, окружив Ярова, станет кидать в него каменьями, приговаривая: он-де у меня невесту увёл, он у меня брата повесил, он разорил нашу деревню... А потом его, полуживого, или бросят на съедение чёрным воронам, или забьют насмерть кнутами, или и вовсе бросят избитого в темницу да предадут его имя вечному позору... И отвернутся от него и поляки, и литовцы, и бывшие слуги... Все, все будут шептать ему страшное проклятие...

- Так ввести сюда пленника?- спросил Януш.

- Ах, да-да, впускать,- небрежно ответил Яров.

Януш, покорно кивнув, вскоре ушёл. Однако через пару минут он вернулся со связанным по рукам и ногам Борисом Тимофеевичем.

- Эге... Да неужто это Кручина-Шалонский?! Да ты, дьявол, связал Кручину, верного мне друга! Отпусти его, дьявол!

Януш, на минуту замешкавшись, тут же бросился развязывать купца.

- А теперь проваливай!- закричал Яров после того, как Януш развязал пленника. Крылатый гусар покорно кивнул и немедленно ушёл из комнаты.

- Да что же это ты, Борис Тимофеевич, к нам поехал? Уж не захотел ли ты приятеля проведать?- спросил у Кручины князь. Пожалуй, лишь Кручина-Шалонский мог по праву именовать себя другом для Ярова: только Борис Тимофеевич умел пробудить в столь чудовищном человеке хоть что-либо искреннее, светлое и честное.

- Да так... И за этим приехал,- лукаво ухмыльнулся Кручина.- Да только обидел меня один казак.

- Который же?! Да как обидел?!

- А чёрт его знает, который. Да только одно я знаю: он один из тех крамольных воров, что примкнули к Кузьме Миничу.

- К Кузьме Миничу!...- машинально проговорил Яров.- Да иди скорее к Магнусу, он выдаст тебе дюжих молодцов. (Тут Яров встал из-за стола, приоткрыл дверь и крикнул в коридор)- Эй, Гришка, Сенька! Проводите-ка Бориса Тимофеевича к гишпанцу!

В комнату немедля вошли двое слуг, коих по праву можно назвать холопами своего господина: оба были кривы лицом, слегка сгорблены, грубы телом и более напоминали лесных разбойников, а не княжеских слуг. Они взяли под руки Бориса Тимофеевича и повели по длинному коридору...

Покуда Кручина шёл к Магнусу, расскажем же вкратце, что приключилось с ним между главами: обиженный на Ивана за страшный позор, Борис Тимофеевич захотел казаку отомстить. Взяв лошадь, Кручина немедля тронулся в путь. Не близка была дорога, но чувство злобной желчи, терзавшее сердце купца, неустанно подстёгивало его. Однако же в нескольких верстах от крепости двое или трое немецких наёмников взяли в плен подозрительного странника и привели в крепость.

Наконец, Гришка и Сенька привели купца во двор, где Магнус проводил боевые учения.

Магнус был крепким и бодрым человеком лет сорока. На скуластом лице шведского наёмника красовались боевые шрамы; одни из них зажили, оставив от себя лишь рубцы, а другие были свежи так же, как и многие годы тому назад.

Магнус выстроил наёмников в несколько шеренг; в первой стояли все шотландские солдаты, во второй - немецкие, в третье - польские, и так далее. Меньше всего среди солдат в крепости оказалось португальцев и испанцев; их объединили в одну шеренгу.

- Стройся!- скомандовал Магнус, и наёмники неспешно вытянулись во фрунт.- Налево!

Наймиты на мгновение замялись. Добрая половина повернулась направо, другие остались стоять столбами.

- Ах вы ослы!- в ярости сорвался шведский наёмник.- Пьяницы! Сброд! И эти-то бродяги именуют себя "солдатами"! Да вы все право-лево до сих пор не отличаете, а тут уже - "солдаты"! Скоты!

Пока швед проклинал на чём свет стоит своих солдат, Кручина-Шалонский стоял в стороне и побаивался подойти к бравому наёмнику. Наконец, Магнус сам обернулся и увидел купца, после чего подошёл к нему.

- Чего вам нужно?- стальным голосом гаркнул швед.

- Мне...- заикаясь, пролепетал Кручина. В его голосе не было и тени его обычного самолюбия- Мне нужны ваши наймиты... Всего лишь десяточек...

- Наймитов в крепости и так мало. Зачем они вам?

- Да так... Хочу казака одного со свету сжить.

- И с каких это пор для этого вам нужны десятки моих людей?- усмехнулся Магнус.- Мало вам было того купца из Новгорода, так теперь вам "ка-за-ка" убивать нужно. Вы как хотите, а я на это не дам ни одного из своих людей.

Магнус красноречиво умолк. Ещё до польского плена он был капралом на службе Делагарди, и с тех пор Магнус, строгий поборник чести, проникся к своим подчинённым отеческими чувствами. Смерть каждого из своих подопечных старый швед воспринимал с горечью, скрываемой ото всех остальных. И Магнус, требовательный и взыскательный, никогда не согласился бы вести своих людей на бессмысленную смерть.

Кручина, так и не сумев получить в распоряжение наёмников, сплюнул и ушёл, проклиная про себя "анафемского* свея". Магнус продолжил учения.

Часть 2. Глава 4.

Но вернёмся же к нашему герою, оставленному на выходе из Новгорода. Иван попросил передать Кузьме название деревеньки Ярова, а сам, очертя голову, отправился на спасение Насти. Стрелец же вынужденно остался в Новгороде - Пожарский дал ему указание обучить новобранцев ратному делу.

И вот Иван стрелой мчался по заснеженному лесу и отчаянно молился, чтобы Бог не наслал на него вьюгу, когда внезапно заметил, как с десяток дюжих молодцов в польских кафтанах связали по рукам и ногам мужчину лет пятидесяти. У него были серые, мрачные глаза, шрам на брови и мятый, слегка потёртый кафтан. На снегу лежал топор- видимо, пойманный мужик был лесорубом. В то время, как дюжие поляки держали его связанным, самый старший - видимо, гетман- командовал ими.

- Януш, Богуслав, держите этого дьявола! Винсент, Войцех, вяжите петлю! Яров много нам даст за убийство атамана разбойников,- говорил своим людям гетман, самодовольно улыбаясь.

Яров... Вот он, Яров, так близко... Молодой казак вынул свою саблю и молниеносно набросился на отряд поляков. Удар за ударом- поляки падали замертво, капая кровью на снег. Однако же, как ни владел Иван саблею, рано или поздно, но поляки стали одолевать его. Вот уже выбита из рук казацкая сабля, и казалось бы, что его ждёт казнь, как вдруг...

С неистовым криком мужик, размахивая топором, вступился за своего спасителя. Жестока была сеча: кони поляков подымались на дыбы, падали на спину, давя всадников, и неистово ржали. От ударов топором у коней подкашивало ноги, из-за чего поляки падали с лошадей и позорно погибали под копытами. Те же, кто не пал в битве, были добиты резким ударом топора Кречета. Наконец, польский гетман упал на землю. Из его губ сочилась алая кровь, а на виске гетмана красовалась кровоточащая рана. Он умирал, но всё ещё было слышно его тяжёлое дыхание.

- Спасибо тебе, добрый человек,- сказал мужик, оглядывая тела мёртвых поляков.- Этот клятый Заглоба уже был готов предать мой прах вечному позору.

- Не за что,- отвечал Иван.- Да как бишь зовут тебя, батька? И чем живёшь?

- Зовут... А много кто звал, да много как. Иные люди мудрым Соколом прозовут, иные - чёрным Вороном, вестником смерти, а третьи и вовсе - хищным Коршуном звали. Да по правде, я ни Сокол, ни Ворон, да и ни Коршун я. Я Кречет, из шишей. А имени-отчества своего я уже не помню. Да ты бишь кто таков?

- Иван я, казачий сын,- отвечал казак.- Я еду к Ярову в имение, чтобы...

- К Ярову!- вскрикнул вдруг Кречет.- Да на что тебе к Ярову в имение ехать? Зачем же ты к нему в неволю едешь?

Молодой казак пересказал новому знакомцу обо всех своих злоключениях, связанных с Яровым. Кречет почесал бороду, после чего сказал:

- Наш человек ты будешь, Ванька- лихо саблей дерёшься! Пойдём к нам! А то, наверное, уже скоро ночка настанет.

Кречет был прав- тьма сгущалась, и оставаться в лесу было бы небезопасно. Иван между тем взглянул на Заглобу.

- Взгляни-ка, Кречет! Гетман ещё дышит!

- Эге, жив зараза!- радостно потёр свои руки шиш.- Да я из тебя уже порядком выбью, сколько этих чертей в крепости Ярова собирается. Тащи его, Ванька! Он нам нужен!

Иван подошёл к телу умиравшего гетмана и с трудом потащил его, признавшись самому себе в тяжести Заглобы (ибо гетман весьма любил хороший обед). Так, медленно, но верно, оба путника оказались на пороге старой избушки, стоявшей в лесу. Весьма странною показалась эта изба Ивану- на деревьях, росших поблизости, висели мертвецы, с которых сняли всё, кроме штанов. Внизу же были навалены мешки, в которых находились польские одежды...

Часть 2. Глава 5

Кречет отворил дверь в избу, после чего зашёл туда.

- Ну, Ванька, не зевай, заходи!- с усмешкой сказал шиш, жестом приглашая к себе товарища. Иван, таща за собой полуживого гетмана, зашёл внутрь и поразился убранству.

В избе, где по полусгнившему полу бегали тараканы, а ставни были занавешены тряпками, не было никаких икон. За столом сидело с десятка два человек, распивавших брагу и хрипло горланивших подобие песни, не обращая никакого внимания на вошедших в избу.

- Эй вы, дьяволы хмельные!- закричал Кречет на своих товарищей.- Да что ж вы тут сидите, брюхо набиваете?! Совесть вы потеряли, бродяги проклятые!

Вся толпа тут же бросилась к ногам Кречета.

- Прости нас, батька Кречет! Прости горемычных! Прости, ради Господа, прости!- на разные лады орали душегубы, заливаясь слезами. И эти-то люди, устрашавшие поляков дерзкими и жестокими нападениями, теперь, как дети малые, валялись в ногах и плакали, прося прощения у атамана.

- Ну, полно, полно!- закричал Кречет.- Вам ли слёзы лить, братья? Подымайтесь с колен; за дурость прощаю, я незлобив.

- Да кто, бишь, с тобой зашёл?- спросил один из шишей, косоглазый татарин с красным лицом.

- Да, кто?! Кто?!- заорала толпа шишей.

- Я- Иван, сын атамана Степаныча, что при Молодях* разбил татарву. Ежели не верите мне, так вот ладанка его, данная мне на память.

С этими словами казак достал из-за ворота рубахи ладанку и показал изумлённым шишам.

- Истинно, ладанка Степаныча! Самого Степаныча!- говорили душегубы, разглядывая последний дар старого атамана.

Между тем взор разбойников устремился к полуживому гетману Заглобе, взятому в плен Кречетом и Иваном.

- Да кто бишь это?- спросил татарин, разглядывая лежавшего гетмана.- Лях какой?

- Эге, Темрюк, голова - два уха! Что ж ты, не ведаешь, что ли, что это предатель веры, гетман Заглоба?

Темрюк и несколько других шишей с удивлением взглянули на гетмана.

- Глянь-ка, он ж ещё дышит!- воскликнул вдруг Темрюк.

- И глазами водит,- добавил Безухий, сгорбленный мужичок, у которого отсутствовало левое ухо.

- И мычит чаво-то,- вставил Митяй, толстый увалень с добродушным лицом.

Гетман же тем временем сплюнул кровь, пришёл в себя и огляделся вокруг.

- Что... Где я?!- трусливо закричал Заглоба, глядя на толпу шишей.

- Где-где, у чертей в сковороде,- отрезал Кречет. После этого головорез обернулся к шишам.- Эй, Митяй, Безухий, Зарез и Темрюк! Тащите верёвку!

Трое шишей, в компании Зареза, мужика с испещрённым от шрамов и царапин лицом, немедля принесли верёвки и связали ноги Заглобы. Кречет между тем подошёл к печи, взял кочергу и какое-то время поковырял горевшие в печи угольки.

- Жарко будет,- довольно сказал разбойник, вынимая кочергу из печи. Затем Кречет подошёл к пленнику, снял с него ферязь и прикоснулся к оголённой спине гетмана раскалённой сталью. От страшной боли Заглоба заорал во всю глотку, а из его глаз выступили слёзы.

- Ну что, гетман, сколь, бишь, людей в крепости Ярова проживает?- со зловещей усмешкой спросил Кречет.- Говори, дьявол!

- В... В крепости князя живут...- захлёбываясь слезами, начал Заглоба.- В крепости живут холопы Ярова, десяток человек... Альваро и его наймиты, десятка два-три...

- Ещё! Ещё!- кричал Кречет, продолжая пытать казацкого гетмана.- Говори, аспид!

- Ещё крылатые гусары... У гетмана Зеленского... Десяток человек....

- ЕЩЁ!- взревел разбойник, ударив по спине гетмана. От внезапной боли Заглоба взвыл.

- Ещё холопы боярина Туренина и купца Кручины...

- А ЕЩЁ?!

- И... И ещё отряд-другой казаков,- просипел Заглоба, сорвавший голос.- И всё...

- И сколько же их там?!

- Сот...Сотня... е...есть,- с трудом ответил гетман, начиная задыхаться.- Пу... Пусти ме...меня.. П...Про...Шу...

Кречет метнул хищный взгляд на пленника.

- Пущу, пущу... Когда ж я отказывал отпускать кого?

С этими словами душегуб силой ударил гетмана кочергой по голове. Пленник с окровавленной и раздробленной головой повалился на пол, обнажая всем свою спину, покрасневшую от ожогов....

Часть 2. Глава 6.

- Ты... Ты убил его... Ты убил его!- не веря своим глазам, крикнул Иван после того, как шиши выкинули тело пленника.

- Да, убил. Так и что ж? И ляхи столько наших убили, что грех жаловаться.

- Но Кречет... Не по-христиански ты поступаешь...

- Не по-христиански?! У Темрюка поляки сестру увезли, Безухому Яров лично ухо оторвал, ну, а у Зареза (тут Кречет обернулся на своего товарища и понизил голос), а у Зареза Яров дочь обесчестил, а затем убил. Как думаешь, по-христиански ли поступили ляхи?!

Иван подавленно молчал. Эти злобные и разъярённые шиши, известные своей жестокостью, все были объединены общим горем, общей скорбью...

- Ну, братцы! Пойдём же на этих ляхов в Ясные Сосны?!- спросил Кречет.

- Да чего ж ты, Кречет, с дуба рухнул, что ли?!- спросил один из разбойников - рыжеватый парень с кривым лицом и вытекшим глазом в рваном кафтане.- Слыхал, что Заглоба говорил-то?! Ляхов там сотни, а нас - дай Бог, чтоб дюжина набралась! И...

- Рыжий!- хладнокровно перебил своего собеседника Кречет.- Забыл ты, что ли, что в нескольких верстах от нас есть Кленовые Рощи? Тамошние крестьяне к нам на подмогу придут.

Действительно, неподалёку от Ясных Сосен располагалось село Кленовые Рощи, крестьяне которой тревожили ляхов не хуже шишей. Князь Яров давно желал поймать и казнить бунтовщиков, но сельский староста Кудимыч не выдавал своих людей.

- И всё одно!- не унимался Рыжий.- Созовём сельских мужиков, да всё одно нас мало будет. Вот бы... поджечь ляшскую крепость-то? Или, наконец, Ярова убить?

- Убить!...- Кречет на мгновение замолк, обдумывая свою мысль.- Да это же... Это же... Ай да Рыжий, ай да дурень! Верно говорят, на дураках свет стоит! Эй, братцы! Кто пойдёт Ярову кровь пускать?!

- Я!- вмешался Иван. Его глаза горели решительностью, а сердце бешено билось.

- Смел ты, казацкий сын,- хитро прищурился разбойничий атаман.- А кто ещё пойдёт? Рыжий? Митяй? Зарез? Темрюк?

- Я пойду,- вышел из толпы Темрюк.

Так, слово за слово, однако татарин и казак вышли из разбойничьей избы и отправились в путь.

- А как мы в крепость пройдём?- удивлённо спросил Иван своего нового товарища.

- Увидишь,- загадочно ответил Темрюк.

Между тем вокруг замелькали всадники. Это были конные разъезды поляков, следившие за порядком вокруг крепости.

- Эй, эй! Добрые люди!- закричал татарин, бросаясь навстречу всадникам.- Мы странники, идём князюшку Ярова благословить на многие лета счастья и добра. Не отведёте ли к нему?

В этот момент Иван обомлел. Он ждал чего угодно от хитреца-Темрюка, но не подобного исхода.

Один из всадников развернул лошадь и обратился к путникам.

- Вы там к Ярову пожелали?- спросил всадник.- Могу отвести.

Темрюк радостно закивал.

- Да, да. Мы молиться будем, за здравие князя вашего и за здравие короля вашего, Жигимонта, да благослови его Бог...

- Идите за мной,- гаркнул поляк. Чувство гордости за то, что русские бродяги благословляли польского короля, взяло верх над предосторожностью в душе всадника.

Оба путника немедленно пошли вслед за внезапным счастьем. Спустя полчаса товарищи уже стояли около ворот в Ясные Сосны. Над воротами грозно возвышались неприступные стены польской крепости...

Часть 2. Глава 7.

Ворота отворились, и "странники" вошли в село. Иван постоянно оглядывался вокруг: всюду была слышна польская речь и повсюду сновали разного рода воины Речи Посполитой: немецкие или венгерские пешие наёмники, татарские конники, крылатые гусары или т. н. лисовчики*. Несколько человек под руководством смуглолицего испанца Альваро перезаряжали ружья и затачивали сабли.

Между тем странников завели в крепость и повели по длинному тёмному коридору. Спальня Ярова находилась в отдалении от бойниц крепости: князь, побаиваясь за свою жизнь, старался оградиться от вражеских стрел и пуль. Наконец, путники дошли до опочивальни. Сердце Ивана бешено заколотилось: вот он, его заклятый враг, совсем близко...

Дверь в спальню отворилась, и перед Темрюком с Иваном предстал полупьяный князь, лежавший на кровати, у изголовья которой висели ключи. Его вид представлял собой омерзительное зрелище: у князя было красное, жирное лицо, почерневшие зубы и лоснящиеся от жира губы. Яров с трудом повернул голову к зашедшим.

- Кто зашёл?!- хрипло просипел он, глядя на вошедших.

- Мы- странники Божьи, калики перехожие,- притворно-ласковым голосом сказал Темрюк, улыбаясь во весь рот.

- Вот ещё... Божьи! Кто ж пустил?! Как?! Да я их!...

- Тише, князюшка, тише. Прознали мы про хворь твою, да и пришли исцелить.

- Хворь?... Какую хворь?..- удивлённо спросил Яров.

- Душевную хворь-то. Иные живут с хворью души, да и не замечают её, а иные как почуют- точно волки грызут за сердце- так и тоска настанет, вот такова хворь душевная.

Иван молча слушал Темрюка и мысленно восторгался его хитростью.

- Странники, говорите... А знаете ли вы какие-нибудь сказания?

- Знаем, знаем,- отвечал татарин.- Про воеводу Серебряного знаю.

- Расскажи!- прикрикнул Яров, располагаясь поудобнее на постели.

- Давным-давно, в царствование благословленного Иоанна Васильевича, молодой воевода, Никита Романович вернулся из Литвы....

- Ну, полно, знаю это сказание,- перебил князь.- Да расскажи мне... Расскажи мне про Голубиную книгу*.

- Эге... Расскажу,- с некоторой неуверенностью сказал Темрюк. Он не знал этого сказания и в страхе поглядывал по сторонам.

- Восходила туча сильна, грозная,- спас бродягу-татарина Иван, отвечая за него.- Выпадала книга Голубиная. И не малая, не великая: долины книга сороку сажень*...

Пока Иван вдохновенно рассказывал, Темрюк вышел из комнаты и подошёл к слуге Ярова- мальчику лет двенадцати, под глазом которого был синяк.

- Милый отрок, а каков ваш князь?

- Известно, каков,- усмехнулся слуга.- Нравом вспыльчив, да от вина отходчив. Хворь вон намедни на него нашла: всё засыпает, засыпает - а заснуть не может.

- Ведаем, ведаем... Да что у него за ключи у изголовья кровати?

- Да это от подвала. Привёз сюда девку какую-то да и морит её голодом: либо со мной, говорит, либо помри.

Когда Иван услышал этот разговор, его сердце задрожало. Вот он, ключ к спасению Насти, так близко...

Между тем Яров уже блаженно заснул. Иван на цыпочках подошёл к изголовью кровати и аккуратно снял оттуда ключи.

- Эй, эй, ты чего делаешь?!- зашипел Темрюк, хватаясь за волосы.- Ты, дурень, хочешь, чтобы тебе башку оторвали?!

- Темрюк,- хладнокровно ответил Иван.- Я хочу спасти Настю.

- О, забери меня шайтан,- простонал татарин.- Ладно, чёрт с ним. Делай, что хочешь

Иван в одно мгновение вышел из комнаты. Темрюк же, немного задумавшись, вдруг что-то вспомнил.

- Эй, слуга! Знаю я одно снадобье, что князя вашего богатырским сном усыпит.

Часть 2. Глава 8.

- Эй, вы, добрые молодцы- сказал Темрюк слугам.- Плакун-трава* да адамова голова* нужны. Есть ли такова?

Тотчас же прибежавшие слуги отвечали Темрюку, что плакун-трава с адамовой головой есть лишь у старого травника Давыдыча, живущего на заброшенной мельнице в Кленовых Рощах.

- Так отведите же меня к нему!

Князь Яров отпустил калику, приказав тому мальчишке-слуге с синяком под глазом приглядывать за странником. Лицо побродяги казалось князю каким-то знакомым.

Темрюк в сопровождении слуги покинул крепость. А между тем Иван, подобно вору, на цыпочках крался по тёмным и мрачным коридорам вражеской крепости. Его сердце бешено билось, как будто рвалось из грудной клетки. Страшное отвращение нахлынуло на молодого казака. Лишь одного в этот момент хотел Иван: лишь бы найти подвал с Настасьей, освободить её, и мчаться подальше отсюда, от вражьей заставы, где каждый уже позабыл о Боге и о чести...

Наконец, он нашёл дверь в подвал. Дрожащими руками Иван открыл дверь и увидел её...

Страшно побледневшая Настасья сидела на полу, в изорванном платье. Рядом с ней стоял кувшин с водой, накрытый ломтем чёрствого хлеба.

- Ваня,- слабым голосом сказала девушка, не веря своим глазам.- Ваня... Ты ли это?..

- Я, я, Настенька,- с трудом ответил Иван, бросаясь в объятия с любимой.- Наконец-то я смог увидеть тебя...

Минуты две все молчали. Был слышен лишь стук двух влюблённых сердец.

- Слава Богу, всё кончилось,- сказал молодой казак, слегка успокоившись.- Да как же ты тут жила?

Настасья коротко поведала о своих мытарствах: князь запер её в подвале и морил голодом и неред позволял себе ударить несчастную пленницу.

- И он тебя не обесчестил?

- Нет,- отвечала девушка.- Он-де хочет, чтобы я сама к нему в ноги бросилась и почитала за добродетеля, а покуда этого не случилось, так он меня и мучает...

Потихоньку молодые успокоились. Иван уже стал подумывать о том, как выбираться из крепости, как вдруг...

- Рано радуетесь,- прогремел внезапно зычный бас. Это был князь Яров, очень некстати решивший прогуляться по крепости...- Я с вас семь шкур теперь сдеру! Вот уж теперь-то я вас всех убью!

Часть 2. Глава 9

Между тем в Ясные Сосны ехал всадник в пышной ферязи на роскошной пегой лошади. Его лицо сияло самодовольством, а стройный стан выражал гордость и самоуверенность, дошедшую до степени, называемой "самовлюблённостью". Однако тут же несколько наёмников-литвинов* подскочили к всаднику и спешили его.

- Кто таков?- гаркнул главный наёмник.- Откуда будешь?

- Из Риги буду,- снисходительно отвечал всадник.- Я посланник гетмана Ходкевича*, воевода Константин Мазовецкий.

- Посланник Ходкевич! Самого Ходкевича!-загалдели наёмники, раскланиваясь перед важным гостем. Воевода же в свою очередь с гордым видом прошёл в крепость, где его уже дожидался князь Яров.

- Эге, Мазовецкий!- закричал Яров, простирая для посланника радушные объятия.- Каковы вести от Ходкевича?

Воевода небрежно вынул грамоту из-за пазухи, и громко прочёл, что через неделю в Ясные Сосны будут присланы отряды немецких наймитов для борьбы с шишами и новгородцами.

- И, славненько было бы! Эти мерзавцы замутят всю Русь! Нету на Руси иного царя, кроме королевича Владислава*!

- Истинно так!- в припадке возвышенных чувств вторил ему Константин.

Мало-помалу, но двое приятелей разговорились.

- Воевода! Коль вы позволите мне, я покажу вам медвежью травлю. Не желаете ли?

- Отчего нет? Желаю!

- Так тому и быть. Эй, Гришка! Сенька! Приведите сюда пленника.

Медвежья травля была любимым развлечением Ярова. Многие несчастные были обречены на участие в столь жестокой забаве, и многие несчастные погибали на потеху князю. В одно мгновение двое холопов привели Ивана, связанного по рукам и ногам.

- Ну, воевода, пошли на задний двор!

Все пятеро пошли на задний двор, где в клетке с завыванием ревел и рычал огромный медведь. Князь усадил Мазовецкого подле себя, дал ему кружку вина, а Сеньке и Гришке он приказал дать Ивану в руки рогатину. Затем холопы Ярова толкнули юношу в клетку с медведем и заперли дверь.

- Пущай тебе бог поможет,- усмехнулся Яров, глядя на происходящее в клетке.

Едва медведь увидел в клетке человека, то резко взбесился и кинулся на молодого казака. Одно мгновение- и Иван чудом увернулся от медвежьей лапы.

- Спасибо тебе, Господи!- воскликнул мысленно Иван.

Другое- и хищный зверь свалил свою жертву на землю. С диким рёвом медведь встал на задние лапы, готовясь добить поверженного противника. И тут юноша, улучив момент, вставил рогатину в живот хищника. Медведь протяжно заревел от боли, после чего навеки умолк.

- Ай да казак! Ай да герой!- восторженно воскликнул Мазовецкий.- Замечательный казак.

- И был бы ещё замечательнее, будь его голова насажена на кол! Сенька! Гришка! Снимите с него кожу!

- Князь,- холодно сказал Константин.- Не делайте глупостей. А иначе, клянусь именем принца Владислава, насажена на кол будет уже ваша голова.

Яров зловещим взглядом окинул своего собеседника, и уже хотел было возразить, как вдруг к ним подошёл купец Кручина.

- Эге,- вмешался Борис Тимофеевич.- Да ведь это тот казак, что меня оскорбил. Позволь-ка мне, князь, с него шкуру спустить.

- КАК?!- удивился Яров.- Этот казак тебя в лужу со свиньями сбросил?!

И Яров, и Мазовецкий залились хохотом, а Борис Тимофеевич страшно раскраснелся. Внезапно вдали послышались стальные шаги. Это прибежал взволнованный Магнус. Швед остановился перед Яровым и попытался отдышаться. Сомнений не было: случилось что-то воистину ужасающее, раз непоколебимый Магнус был так взволнован.

- На к... крепость... На. Пали... Шиши,- с трудом сказал Магнус.

- Шиши!- в один голос вскрикнули Мазовецкий с Яровым, бросаясь на передний двор. Кручина последовал за ними, оставив Ивана запертого в клетке.

Часть 2. Глава 10

Во двор врывалось бесчисленнле количество шишей. С неистовой яростью они нападали на наёмников, вооружённые Бог знает чем: дубинами ли, топорами, вилами или же косами. Двое или трое шишей, вооружившись огромным бревном, таранили частокол

- Веселей, братцы!- подбадривал своих людей Кречет, мерно размахивавший боевым топором и сокрушавший врагов.- Бей литвинов и ляхов! Отомстим же за Ивана!

Покуда разбойники рвались в крепость, расскажем же, что случилось между главами:

Темрюк, покинувший крепость Ярова, уже подумывал о том, как бы поднять бунт в Кленовых Рощах, как вдруг за ним погнались несколько поляков (Яров тайно послал их для поимки второго "бродяги"). Хитрый татарин быстро понял, что Иван в беде, убил поляков и кинулся в избушку Кречета, где и поведал о несчастьях товарища.

Между тем отряд охранников крепости был перебит; шиши проходили внутрь. Магнус, узнав об этом, смело ринулся в атаку со своим отрядом, когда вдруг отряд попал в засаду шишей. В неравной битве швед бился, как мог, но под конец силы покинули его, и под ударами разбойничьих ножей он погиб. Путь в крепость был открыт.

- Ловко же этот дьявол бился,- невольно подумал про себя Кречет, глядя на погибшего с честью Магнуса.

А во дворе в это время несколько шишей под предводительством Темрюка так и остались за частоколом. Они не вступили в битву, но не из трусости: воспользовавшись самодельными луками, разбойники устроили обстрел крепости. Многие из наёмников пали замертво, сражённые этими стрелами.

- Дьяволы! Дьяволы!- закричал воевода Мазовецкий, увидав прикрытие шишей. Он ринулся к наёмникам, чтобы указать на скрывшихся неприятелей, но метко выпущенная стрела Темрюка сразила шляхтича, и мёртвое тело Мазовецкого выпало из бойницы*. Но было поздно: наёмники увидели прикрытие шишей, и уже заряжали ружья, чтобы перестрелять неприятелей.

- Мы в капкане, Темрюк!- закричал Малюта, один из шишей.- Немцы нас всех перестреляют, как курей, да и поминай, как звали!

- Да вижу я, вижу,- огрызнулся татарин.- Дьявол... Дьявол...

Внезапно Темрюк заметил в руках у Малюты увесистый камень. Счастливая мысль озарила его.

- Дай сюда камень!- сказал Темрюк и почти что вырвал его из рук Малюты. Затем татарин несколько раз ударил наконечник стрелы о камень и зажёг таким образом стрелу. Следом за этим Темрюк зажёг о свою стрелу ещё несколько стрел.

- Ну, братцы, стреляйте!- крикнул Темрюк, и в одно мгновение горящие стрелы взмыли вверх. Одна из стрел вонзилась в деревянную стену крепости, а две других пролетели в бойницу и упали на пол, устроив таким образом пожар.

- Горим!- на разные лады взвыли наёмники. Тотчас же в крепости началась большая свалка: все забыли уже о стрелявших шишах и бросились тушить пожар. А шиши смотрели на смятение среди неприятелей и потешались над ними.

- И кого тут, как курей, перестреляют?- издевательски вопрошал Темрюк, нещадно обстреливая то и дело мелькавших в окнах неприятелей. Мало-помалу, но шиши перестали стрелять: татарин приказал своим товарищам беречь стрелы.

Кипел жаркий бой. Пол крепости был обагрён горячей кровью, всюду слышался крик сражавшихся и хрип умиравших. Яров суетился, бегал то к солдатам-пищальникам, помогая им заряжать ружья, то лично бил напавших на крепость. На полу валялась раздробленная и окровавленная голова гетмана Зеленского: гетман, не сдержав своего слова, с позором бежал с поля боя, но был убит метким ударом кистеня.

Между тем Кречет вместе с шишом Митяем подошёл к клетке, в которой остался Иван.

– Ванька! Мы тебя сейчас выпустим. Да только ключи бы ещё где найти...

Пока разбойничий атаман раздумывал, Иван, вспомнив, что в его кармане осталась отмычка Тилля, мигом открыл дверь темницы и вышел на свободу.

- Спасай Настю, ей здесь опасно быть; да и свою головушку побереги...

Однако Иван уже не слышал слов старого Кречета: молодой казак, подняв с пола чью-то саблю, стремглав бросился на спасение возлюбленной.

Часть 2. Глава 11.

Бой затянулся. Наёмники то тут, то там отчаянно пытались выбить шишей из крепости, но разбойники Кречета бились упорно. Увалень Митяй схватил за руку напавшего на него литвина и, подобно богатырю Илье Муромцу, отбивался от налетавших на него врагов телом бедолаги-наймита.

На шум битвы к крепости сбежались мужики из Кленовых Рощ под руководством старика Кудимыча. Под дружные крики деревенские выбили частокол и ворвались во двор. Один из мужиков бросил факел в крепость и, довольный собой, наблюдал за разгоравшимся пламенем.

- Славно горит. Чай, гетману Ходкевичу за сотню вёрст видно,- сказал он, глядя на горящую деревню Ярова.

А между тем бой уже подходил к концу. Наёмники, коим удалось выжить, побросали свои пищали и разбежались в страхе; с позором погибли дружки Ярова: кого выбросили из окна, кого забили насмерть, а кого бросили в огонь. Только горстка слуг князя и сам Яров всё ещё отчаянно сражались.

На Ярова накинулись двое или трое шишей. Князь, природою награждённый силой зверя, теперь сильно ослаб и уже не мог отбиваться от противников. Меткий удар кинжалом– и князь, взревев, схватился рукой за кровоточащую рану.

– Дьяволы...– тихо простонал Яров. И вдруг, будто бы злоба придала ему сил, но князь несколькими отчаянными взмахами своего меча разделался с напавшими, после чего взглянул на кровоточившую рану. Похрамывая, Яров пошёл в свою спальню и лёг на кровать, думая о скорой смерти. Хоть князь никогда не веровал, образы Страшного Суда, демонов и Адского пламени всплывали в его воображении и терзали его сердце.

– Эхма, князь!– послышался вдруг голос Кречета. Яров с трудом повернул голову и увидел своего старого недруга с факелом в руках.– Ещё вчера ты устрашал всю Русь, а ныне лежишь, как больной зверь в своей берлоге.

– Кто ты?... Зачем ты?...

– Я?.. Да, пожалуй, ты и без меня всё ведаешь, князь. В тяжких грехах ты жизнь прожил, так и помрёшь, как собака.

— В каких грехах?! Я, в отличие от тебя, был предан Владиславу–королевичу!

– За деньги и я кому хошь предан буду. А на что же ты отца с братьями убил? За золото с серебром? Или за деревню с тремя сотнями холопов?!

– Откуда ты ведаешь?..– в ужасе пролепетал Яров. Всю жизнь князь боялся, что его страшную тайну раскроют.

– Оттуда и ведаю, что я твой брат!

Ужасу старого князя не было предела.

– Да, я братец твой. Ну что ж? Прощай, князь, прощай навеки! Я тебе верну должок.

С этими словами Кречет швырнул факел на пол. В одно мгновение спальня залилась адским пламенем. Затем шиш закрыл дубовую дверь и запер её на ключ.

– Прощай, князь!– ещё долго говорил разбойничий атаман.– Прощай!...

Вскоре голоса в спальне затихли навсегда.

Между тем Иван бежал на спасение Настасьи. Прибежав к подвалу, Иван быстро открыл дверь крестом–отмычкой Тилля и вывел из подвала трепещущую Настасью. Шиши уже выводили под руки немногочисленных пленных наймитов, а мужики вытаскивали оставшееся от покойного князя золото и серебро.

– Слава Богу,– подумал Иван, глядя на победу русских. Ему хотелось поделиться радостью с Кречетом, но старого душегуба он нигде не видел.

Эпилог

Около года прошло со времени похождений Ивана. Многие невзгоды и радости свалились тогда на Русь.

Иван после спасения невесты примкнул к ополчению и вскоре, в 1612 году, вместе с войсками Пожарского участвовал в Московской битве, выступив во главе казачьего войска. А после, как поговаривали, молодой казак навеки оставил саблю и удалился на покой, в окружение тихого семейного уюта.

Ясные Сосны после нападения шишей были разорены и навеки заброшены. До сих пор по округе ходит слух, что деревня проклята, и что по руинам бродят неупокоенные души Ярова и его ляхов.

Стайка бродяг-шишей разошлась, кто куда: одни ушли на Волгу и примкнули к казачьим шайкам, иные продолжили бродяжничать. Не найдёшь нынче в подмосковных лесах ни Кречета, ни Темрюка, ни Митяя.

Многие лета прошли. Немало бедствий и смут ждало Россию, немало перемен и великих событий. Но до сих пор свежо в памяти предание о благородном Иване и свирепом Ярове, об отважном Степаныче или о мудром отце Никифоре...

И поныне где-то в русских лесах, у старого дуба стоит крест и находится могила. Не поленитесь, и спросите у одного старого сказителя, часто являющегося в этих местах, историю этой могилы.

Приложение

* В седьмой год от смуты - на Руси смута отсчитывалась со смерти Бориса Годунова в 1605 году; соответственно, действие книги разворачивается в 1612 году.

* Ладанка - маленький мешочек, в который кладут ладан, сумочка с ладаном или какою-либо святыней, носимая вместе с крестом на шее.

* Ходить за зипунами - поход за добычей (зипун - верхняя тёплая одежда, представляющая собой полукафтан). Дуван дуванили - делили добычу.

* Кацбальгер - меч немецких наёмников ландскнехтов, предназначенный для т. н. "кошачьих свалок".

* Как Шуйский от престола отрёкся - Шуйский отрёкся от престола в 1610 году. После него стало править временное правительство Семибоярщина, пригласившее на престол польского королевича Владислава.

* Янычары - элитная гвардия турецкого султана.

* Уж и до города несколько вёрст будет. Верста - славянская единица измерения расстояния, равная 500 саженей или 1500 аршин, в метрической системе это 1066,8 метров.

* Казанский вор - здесь подразумевается Никанор Михайлович Шульгин- городовой дьяк и правитель Казани (1611-1613).

* Тушинский лагерь - подмосковный лагерь, являвшийся главной ставкой Лжедмитрия II, более известного как Тушинский Вор.

* Фрязин - наименование итальянца в Московском царстве.

* Мадьяр - самоназвание венгров.

* Я служил самому Баторию - Стефан Баторий- польский король и полководец, ведший войну против Московского царства.

* Псковская осада - событие на заключительном этапе Ливонской Войны. Польский король и литовский князь Стефан Баторий со своим войском осадил Псков, однако потерпел поражение и был вынужден пойти на переговоры.

* Королю Сигизмунду в его войне с Россией - подразумевается Сигизмунд II Август - польский король и великий князь литовский, воевавший с Россией в период с 1558 по 1572 год.

* Кистень - гибко-суставчатое холодно оружие дробящего действия.

* Ничем не лучше псковского Твердилы - Твердило - псковский посадник, печально известный сдачей Пскова немецким рыцарям в 1240-м году.

* Красный угол - почётное место в избе у восточных славян, где располагались иконы.

* Злотые - польская валюта.

* Отец твой, вместе с Курбским, в Литву бежал, а прадед, вместе с Твердилой, Псков сдавал - Андрей Курбский (1528-1583) - русский государственный деятель, известный своим предательством: в 1564 году Курбский сбежал в Литву, где стал активным противником Ивана Грозного и Русского Царства.

* воры Болотникова - Иван Болотников - боевой холоп, поднявший в 1604-1605 году масштабное крестьянское восстание.

* Шиши - участники партизанского движения, состоявшего по большей части из крестьян.

* Кречет - хищная птица из семейства соколиных.

* Романея - привозившееся из-за границы (преимущественно из Италии) вино

* некогда служившего Делагарди, но взятого в плен при Клушине - Якоб Делагарди - шведский военачальник, возглавлявший в 1609 году поход шведского военного корпуса; битва при Клушине - битва между объединёнными русско-шведским и польскими войсками, окончившаяся разгромом русских и шведов.

* А череп, как печенеги проклятые, превратили в чашу - согласно преданиям, печенеги делали чаши из черепа убитых противников, веря, что силы и мужество убитого передадутся к ним; известно, что подобный ритуал был проведён с князем Святославом Игоревичем.

* Вильно - устаревшее название города Вильнюс.

* Анафемский - скверный, отвратительный; Анафема - проклятие, возложенное на человека церковью.

* Что при Молодях разбил татарву - битва при Молодях (1572) - сражение между Русским царством и Крымским Ханством, окончившееся разгромом крымских войск.

* Голубиная книга - русский духовный стих конца XVI- начала XVII века.

* Сажень - старорусская система измерения, равнявшаяся примерно 152 сантиметрам.

* Плакун-трава - чудесная трава, которая, по легенде, выросла из слёз Богородицы, пролитых во время мук Иисуса Христа; адамова голова - растение необычной формы, наделённое целебными свойствами.

* Литвины - старорусское название литовцев.

* Гетман Ходкевич - польский военачальник, возглавлявший гарнизон Речи Посполитой в Москве.