Смотрители Перекрёстков

Пролог

Ольга тяжело поднялась по мраморным ступеням дома, ведущим на третий этаж, где была расположена её квартира.

Еще недавно, буквально несколько лет тому назад, она, нежная и хрупкая женщина, выглядевшая значительно моложе своих лет, превратилась в оплывшую, располневшую, утратившую весь лоск и шарм моложавости, тетку.

Открыв дверь медным старинным ключом, отряхнув от капель октябрьского дождя зонтик прямо на лестничной площадке, Ольга толкнула дверь, такую же старинную, но совсем не старую, как и ключ её отперший, и вошла в тёмную прихожую.

Когда-то, много лет, даже десятилетий, тому, вся эта квартира, опоясывающая дом по периметру, принадлежала её семье. Да что там квартира. Семье Ольги принадлежало многое: особняк на Гаванной, использовавшийся, как летний дом, вот эта огромная квартира на Еврейской, так называемая – «зимняя», откуда рукой было подать до всех мест, где в пасмурные осенне-зимние месяцы устраивались балы и приемы для всех состоятельных жителей Города у Моря. Несколько домов, называемых в то время «доходными», в которых жили менее обеспеченные люди, на Канатной.

Времен этих Ольга, в силу возраста, не помнила, а потому не печалилась и не кручинилась по поводу утраченного, как её бабушка, родившаяся аккурат перед октябрьским переворотом, и хорошо помнящая обо всем.

Ольга не помнила, как её отец, времен предвоенных, когда её семье уже не принадлежали ни доходные дома, ни особняки, но еще в полном распоряжении оставалась огромная квартира на Еврейской.

Не помнила она и времен послевоенных, когда их, после ареста деда, боевого офицера, выжившего в горниле страшной войны и арестованного уже в пятидесятом, стали «уплотнять». Когда квартира, площадей немереных, стала обычной коммуналкой, населенной людом разнообразным и своеобразным.

Ольга, родившаяся во второй половине прошлого века, две смежных комнаты в коммунальной квартире, где она жила с папой и мамой, воспринимала, как норму. Считала, что так оно и должно быть. Так жило большинство её соседей. Большинство ребят, с которыми она училась в одной школе.

Родители не особо рассказывали девочке о её предках, а потому ни комплексовать, ни задирать нос у Ольги повода не было. Тем более, что две смежных комнаты, в самом конце по коридору, были не маленькими (не сравнить с убогими хрущобами, которыми обрастал Город по периметру). Отец Ольги выделил в первой комнате небольшой «предбанничек», в котором разместился и примус для приготовления пищи, и кухонный столик, и холодильник ЗИЛ. Чем не отдельная квартира? Да еще и в центре Города? У многих и такой не было.

Родители девушки погибли в автомобильной аварии, когда Ольга училась на втором курсе педагогического института, оставив её, единственную дочь, круглой сиротой. Наверное, у Ольги где-то были дальние родственники. Наверное. Но ни искать с ними связи, ни огорчаться по поводу того, что на похоронах отца и матери были только их друзья и сослуживцы, девушка не стала.

Тем более, что рядом с нею был мужчина, её первая любовь, такой же, как и она, студент политехнического института, расположенного недалеко от педина.

Они сочетались законным браком, не дожидаясь, пока закончится траур по погибшим родителям Ольги.

Ольга забеременела почти сразу после свадьбы. Но ребенок был не нужен ни её молодому мужу, ни его родителям, которые в три горла настаивали на том, чтобы девушка сделала аборт.

Мужчина, муж Ольги, отвез её в клинику, и забрал после операции через три часа.

Уже одну.

Ольга захандрила, впала в депрессию, которую ни её муж, ни его родители не хотели ни видеть, ни понимать.Итогом этой депрессии стал закономерный развод. Много лет спустя, Ольга благодарила провидение и свою ленность за то, что не прописала мужа в квартире, оставшейся ей от родителей. Что, в случае иного расклада, могло бы закончиться для неё еще печальнее.

Пробыв в браке чуть меньше года, Ольга снова осталась одна.

Она закончила педин и начала работать по распределению учителем младших классов в одной из школ Города у Моря.

Второй мужчина в жизни Ольги появился не скоро. Но, молодая и привлекательная женщина просто не могла долго оставаться одна. Тем более, что второй мужчина в жизни Ольги ухаживал красиво, относился к ней трепетно и уважительно. Вроде бы, никуда не торопя, нет-нет, да и напоминал, что ей, Ольге, пора бы и подумать об их совместной жизни.

Ольга подумала, и в двадцать восемь лет вышла замуж во второй раз.

Новый муж, буквально с первых месяцев их брака, начал заводить разговоры о детях. И если вначале Ольга, смеясь, говорила, что им еще рано заводить детей, то, спустя год, была вынуждена рассказать мужу и об аборте, и о том, что врачами поставлен диагноз: вторичное бесплодие.

Начались годы изнуряющего лечения. Годы бесконечных походов по врачам.

«Приговор» врачей, чье лечение не увенчалось успехом, был един: смиритесь. Детей у вас никогда не будет.

Ольга бы и рада была смириться, но каждый день она видела перед собой лицо вначале грустного, а затем и вовсе недовольного всем в общем и ею в частности мужа. День, когда муж не наорал бы на неё, не отшвырнул от себя тарелку с приготовленным не так, как ему сегодня хотелось бы блюдом, не терзал бы её в постели, удовлетворяя свою похоть и не заботясь вовсе о её желаниях – был для Ольги чуть ли не праздником.

Стоит ли говорит о том, что когда, однажды вечером, придя домой после работы, муж достал с антресолей чемодан и начал собирать вещи, сказав жене, что «не перевелись еще нормальные бабы на свете, и скоро любовница осчастливит его отцовством», Ольга вздохнула с облегчением. От их брака уже давно ничего не осталось. И только то, что Ольга чувствовала свою вину перед мужем за то, что не может родить ему ребенка, мешало ей заговорить о разводе первой.

А так – уходит, ну и пусть себе уходит. В эту ночь, когда муж захлопнул за собою дверь, Ольга впервые спала спокойно.

Уже три года, как Ольга снова жила одна после развода.

Ни семьи, ни друзей, ни детей.

Подруги, её ровесницы, с подозрением посматривали на одинокую, привлекательную женщину, видя в ней угрозу своему семейному благополучию. Принимали холодно – провожали радостно. А потому, вскоре, все дружеские связи Ольга свела к телефонному общению. Мужчины, её ровесники, видели в ней лёгкую добычу для проведения одной-двух ночек. Ольга, будучи далеко не глупой, это прекрасно понимала, и новые знакомства завязывать не спешила.

Вечера она проводила дома. С книжкой в руках, или перед телевизором. Редко выбиралась в кино, еще реже – в театр. А дома... дома всегда хорошо. Можно купить в кафе неподалёку пирожных, а в гастрономе бутылочку Арарата. Читать книжку, попивать коньячок, откусывая понемножку пирожное. Правда, от этих пирожных прет во все стороны, да так, что за прошедшие после развода годы, Ольга поправилась на четыре размера. А в принципе, для кого ей блюсти фигуру? Её любимым первоклашкам абсолютно все равно – толстая у них учительница или худая.

И все бы было хорошо, если бы не эти, чертовы праздники. Ладно еще там Новый Год или Восьмое Марта, когда по телевизору полно праздничных программ, а вот что делать в день Рождения?

Который у Ольги приходился на конец октября.

***

Ольга поставила зонт в углу комнаты на заранее разосланное старое махровое полотенце, чтобы не натекло на паркет. Полотенце она потом уберет и развесит на батарее, а зонт сложит и повесит на крючок. Прошла в «дальнюю» комнату, поставила на овальный стол, застеленный льняной скатертью, сумку. Вынула уже ставшую привычной бутылку коньяка и коробку с пирожными. Грустно усмехнулась:

«А ведь мне сегодня сороковник», – достала из буфета, стоявшего тут же, в углу комнаты, пузатый бокал, поставила его на стол. Усмехнулась снова. Переместила все, чем собиралась отмечать день рождения, на журнальный столик, который пододвинула к дивану, служившему ей по ночам спальным местом. Уселась на диван, поджав под себя ноги, и накинув на них шерстяной клетчатый плед, и налила себе первую рюмку. Чуть-чуть. Буквально на палец. Потом махнула рукой:

«Да кто на меня смотрит?! Кому я надо?! Завтра воскресенье, в школе выходной. Отосплюсь. Тем более, что и дата такая – сорок лет», – Ольга передернула плечами и наполнила бокал до краев.

Уже выпив больше половины бутылки, Ольга задремала. Все так же сидя на диване, не раздеваясь, только подложив под голову длинную декоративную подушку. Красивая парчовая подушка нещадно колола щеку, а потому сон Ольги был неспокойным и зыбким. Ольга ворочалась, стараясь устроиться поудобнее, в голове мелькала мысль, что нужно бы встать, раздеться, расстелить диван и лечь спать «по-человечески».

Ольга села, сбросив плед. Еще мутным после сна и от выпитого спиртного бессмысленным взглядом уставилась в противоположный угол.

В углу стоял мужчина.

Он скрестил руки на груди и, не отрываясь, смотрел на хозяйку квартиры.

– Ты кто? И как сюда попал? Немедленно уходи, иначе я сейчас милицию вызову!

Ольга попыталась встать, чтобы подойти к телефону, но тот час рухнула обратно на диван, не сумев удержаться на ногах.

– Э, матушка, да ты пьяна, – усмехнулся мужчина. Потер ладони одну о другую:

– Сейчас помогу тебе с этой напастью совладать.

Потом, словно передумав, опустил руки:

– А впрочем – нет. Измененное алкоголем сознание в нашей ситуации даже приветствуется. Орать не станешь и в обморок не хлопнешься.

Мужчина подошел к краю стола. Ольга смотрела на него во все глаза, не в силах оторвать взгляд.

Какой-то странный он был, её ночной гость. Очень высокий, значительно выше среднего роста. С широкими плечами и узкими бедрами. Длинные мускулистые ноги обтягивали какие-то непонятные, черные с зеленым отливом, узкие брюки, которые в «наше время» никто не носит. Из рукавов такого же узкого пиджачка выглядывали кружевные манжеты рубашки.

«Из театра он сбежал, что ли?» – подумала Ольга и перевела взгляд на лицо гостя.

Лицо мужчины было не мене причудливым и необычным, чем его одежда. Зачесанные со лба черные, как вороново крыло, волосы спадали крупными локонами ниже лопаток. Высокий лоб, почти без следа впадины, переходил в крючковатый нос, который, на другом лице, возможно, казался бы огромным и некрасивым. Но не на лице этого мужчины. Его рот, с тонкими, но изящно очерченными губами, можно было бы назвать «длинным». Ольга усмехнулась этому нелепому сравнению:

«Подумать только – длинный рот!»

Но тут же поняла, что именно это сравнение в данном случае наиболее уместно. Высокие скулы и впалые щеки дополняли и завершали образ мужчины.

«Точно, артист какой-то, – подумала Ольга: – Интересно только как он сюда попал и что ему от меня надо?»

– Разрешишь присесть? – мужчина все так же продолжал стоять у стола.

– Разрешу, как только вы объяснитесь! Кто вы и как попали в мою комнату?!

Мужчина склонился в полупоклоне:

– Разреши представиться – Дракон, – его ореховые глаза вспыхнули золотистыми искрами. Круглые до этого момента зрачки, вытянулись, как у рептилии.

«До-пи-лась!» – подумала Ольга перед тем, как лишиться чувств.

Часть первая. Дракон. Глава первая

Ольга очнулась от того, что кто-то легонько похлопывал её по щекам и брызгал в лицо.

Брызгал коньяком из недопитого бокала.

Она открыла глаза и отмахнулась от руки ночного гостя, продолжавшего все так же брызгать на неё спиртным.

– Так. Достаточно представлений! Кто вы? Это мои коллеги наняли вас в каком-то самодеятельном театре, желая меня разыграть в день рождения? – Ольга села на диване, отняла у мужчины бокал, который осушила почти до дна, сделав огромный глоток.

– Странные люди, – вздохнул мужчина, – Говорите, что ненавидите ложь, а услышав такую желанную для вас правду, не желаете верить. Почему так?

– Да потому, – разозлилась Ольга, – Что никто и никогда не поверит в эту чушь! Как бы нелепо не вырядился тот, кто эту чушь городит!

– Я не лгу. В природе Драконов в принципе невозможна ложь. И не важно – веришь ты мне или нет, – мужчина смотрел на Ольгу с какой-то жалостью, как на неразумного ребенка.

Выпитое пару минут тому назад спиртное, сделало свое дело. Ольга снова развеселилась, решив подыграть визитеру:

– Так вы говорите, что вы – Дракон? А почему, скажите на милость, я должна вам верить? Чем вы докажете, что вы и есть он? Где крылья? Где шипастый хвост? Где огонь и дым изо рта? – Ольга замолкла на секунду, потом, словно что-то вспомнив, на что-то разобидевшись, добавила:

– И почему вы мне тыкаете?! Брудершафта мы не пили, и вообще – я дама!

Пришла очередь удивляться Дракону:

– Мы с тобой не враги, а я надеюсь, что станем друзьями, потому как мне понадобится твоя помощь, так почему же я должен погружать тебя во тьму?

– Что значит – погружать во тьму? – удивилась Ольга.

– На «вы» во многих Мирах разговаривают только с врагами. С теми, кому собираешься объявить войну. Для Дракона – войны в общепринятом смысле не существует. Дракон просто сотрет сознание врага, погрузив его во тьму безвременья. Именно поэтому к тебе отправили меня.

Ольга молчала, пытаясь осмыслить услышанное, а Дракон, улыбнувшись, если растянутые губы можно считать улыбкой, продолжил:

– Что до твоего желания увидеть меня в первичной ипостаси – то ты хоть представляешь себе, женщина, размер Дракона?! Если я вздумаю перевоплотиться здесь и сейчас, то не только от твоей комнатенки, но и от этого, по вашим меркам, немаленького дома не останется даже пыли.

Ольга уже немного пришла в себя, добавила, слушая своего ночного гостя, и сразу приняв предложенный им формат обращения на «ты»:

– Я должна поверить тебе на слово? Это с чего бы? Мало ли кто кем захочет представиться? Вот ты меня видишь. Понимаешь, что я – человек. Женщина. И я тебя вижу. И передо мною высокий, необычно одетый, но все же тоже человек. Мужчина. Мужчина, утверждающий, что он – Дракон! Ну не смешно ли?!

Дракон вздохнул:

– Значит, ты хочешь увидеть?

– Да! Хочу! Что в этом такого?!

– Это хорошо, что ты выпила спиртного. Тебе будет не так больно, – мужчина подошел к Ольге, обвил её голову пальцами, которые словно удлинялись и утолщались, образовывая на голове некое подобие шлема.

Голову Ольки пронзила боль. Разрывающая и словно выворачивающая наизнанку каждую клеточку мозга. Уже готовясь закричать и отшвырнуть от себя чужие руки, она увидела…

… из бурлящей, пурпурно коричневой лавы в небо, такого же огненного цвета, устремлялся утес. Больше ничего не было. Да и что могло быть еще в этом Мире огня и дыма, кипящей лавы и раскаленных камней. На вершине утёса, обвив её шипастым хвостом, в гнезде, сложенном из огромных булыжниковвосседал Дракон. Огромные кожистые крылья, казалось, заслоняли полмира. Время от времени Дракон взмахивал крыльями, вытягивал шею, и поводил из стороны в сторону увенчанной короной головой. И тогда из его пасти раздавался зов. Тоскливый, наполненный болью и ожиданием…

Ольга открыла глаза. Она сразу же и безоговорочно поверила в то, что ей показали реальный Мир. Чужой, непонятный, страшный, но – реальный. Чтов этом мире и живет её ночной гость – Дракон.

– Как голова, не сильно болит? – Дракон протягивал ей бокал с коньяком.

Ольга оттолкнула его руку:

– Не нужно. Не хочу.

– Это правильно. Алкоголь туманит мозг, а тебе нужно чистое сознание для принятия решения. Ты готова меня выслушать?

Ольга кивнула.

***

– Между Мирами всегда есть Переходы. Всегда есть возможность перемещаться из одного Мира в другой. Но, для того, чтобы совершить переход, необходимо пройти Перекресток, – начал Дракон, – ты меня понимаешь?

Ольга, которая не понимала ровно ничего, все же кивнула, надеясь разобраться в дальнейшем.

– У Перекрестка всегда должен быть Смотритель, который и примет гостей и поможет им в случае необходимости. Хоть это ты понимаешь? – усмехнулся Дракон.

– Да понимаю я все. По крайней мере, понимаю то, что ты только что сказал. Но вот не понимаю – почему я? Чем я, – Ольга улыбнулась гостю: – Заслужила эту честь?

– Перекресток – это совокупность места, времени и личности. Только когда совпадут эти три составляющих, Перекресток будет активирован.

– А что, в Городе больше не нашлось места с совпадением этих трех составляющих?

– Представь себе, что на данный момент не нашлось. Смотрителем Перекрестка должен быть человек взрослый, обязательно – одинокий, такой, отсутствия которого в его привычном Мире, в случае чего и не заметят. Очень хорош был предыдущий Смотритель. Правда, он сам себя называл Смотрящим. И место было хорошее. В самом сердце города, в полуподвальной квартире старого дома. Незадолго до того, как активировали Перекресток в его квартире, Смотрящий вышел из тюрьмы, отсидев немалый срок.

– За что? – перебила Дракона Ольга.

– Да не важно – за что. Хорошо было уже то, что его мать, дождавшись сына, буквально через месяц умерла. И остался Смотрящий один, как перст. А потому, едва ему было предложено занять этот, весьма, кстати, почётный пост, он согласился, не раздумывая, – глаза Дракона снова вспыхнули искрами: – и не задавал глупых вопросов, и не сомневался в том, что Посланник является именно тем, кем представился.

– Странно у тебя получается, – покачала головой Ольга: – Мать умерла – хорошо, в тюрьме сидел много лет – тоже хорошо. Что же в этом хорошего?

– Для человека – мало чего. А для Смотрителя – самый подходящий вариант, – Дракон заметил явное недовольство Ольги таким потребительским отношением к людям. Добавил:

– Ты не сердись. Сама вскоре поймёшь, что я прав. Если согласишься, конечно.

Соглашаться с наскока, равно, как и отвергать предложение ночного гостя, Ольга не спешила, а потому продолжила спрашивать:

– И чем же вам не угодил предыдущий Смотритель?

– Дом снесли, – вздохнул Дракон, – а, как я и говорил, должны совпасть три составляющие: Время, Место и Претендент.

– Дом-то снесли, а человек остался? И куда он теперь с вот этим знанием о существовании Миров в которых живут Драконы? Что с ним будет?

– Ничего не будет. Ему зачистили память, внедрив другие воспоминания и обеспечив материально до конца его человечьей жизни.

– Это как? – Ольга всерьез озаботилась судьбой неизвестного ей мужчины.

– А вот так. В свой новый дом он приехал с уверенностью, что отработал десять лет на буровых вышках в Норвегии. Что именно там он и заработал тот капитал, которым теперь может распорядиться по своему усмотрению. Такой себе правильный, работящий и не бедный мужик у нас получился, – Дракон криво ухмыльнулся.

– Да он тебе, как я посмотрю, нравился? – Ольга заинтересовано взглянула на Дракона.

– Нравился – не нравился, какое это имеет значение? – нахмурил брови Дракон: – Сейчас это уже не важно.

– А что важно?

– Важно – примешь ли ты предложение стать следующим Смотрителем или нет.

– А если я откажусь? Ты меня убьешь?

– Еще чего! – Дракон весело расхохотался: – Просто сотру память, и завтра утром ты проснешься с головной болью, которую спишешь на неумеренное употребление алкоголя.

– Я могу подумать? – Ольга старалась выиграть время, сама не зная для чего ей оно, это время, нужно.

– Конечно, можешь, – так же весело ответил Дракон.

– Как долго, – Ольгу заинтересовали сроки, отведенные на раздумья.

Дракон взглянул в окно, за которым чернела непроглядная октябрьская ночь:

– До рассвета. Думай, а я пока посижу вон там, в кресле, обожду твоего решения.

И он, отойдя в угол, где стояло широкое кожаное кресло, гордость Ольги, купленное ею год тому назад на распродаже, уселся и вытянул ноги, чуть ли не на середину комнаты.

Ольга, продолжавшая все так же сидеть на диване, протянула руку, ухватила бутылку, в которой еще недавно был коньяк, поболтала ею, убедилась, что в бутылке осталось совсем чуть-чуть, буквально на донышке, и в два глотка прикончила спиртное, сама удивившись своей лихости. Она, как и её гость, прикрыв глаза, задумалась.

Что её ждет в дальнейшем? Одинокая старость? Ежедневное поглощение пирожных и коньяк по субботам? Чужие дети, которых она учит, которых, конечно же, любит, но которые так и остаются чужими? И как закономерный финал, такая же одинокая смерть через пару десятков лет, если она, эту пару десятков, проживет, конечно. В общем – беспросветность и безнадёга.

А здесь, перед нею, сидит и подрёмывает некто, обещающий незабываемое приключение. Встречи с жителями иных Миров.

– Эй. Дракон, ты спишь? – позвала Ольга.

Дракон медленно открыл глаза. Настолько медленно, что Ольга снова успела заметить узкие продольные зрачки, которые через секунды стали круглыми, как у человека.

– Нет. Не сплю. У тебя снова есть вопросы?

Ольга кивнула.

– Спрашивай, – Дракон вздохнул.

Глава вторая

— Первое о чем я хотела бы узнать, — начала Ольга, — откуда ты так хорошо знаешь наш язык?

— А я и не знаю, — усмехнулся гость, — просто ты будешь понимать каждого, кто окажется на Перекрёстке, невзирая на то, что говорить он будет на языке своего мира. Такова специфика Перекрёстков!

— Интересно, — кратко прокомментировала услышанное и замолчала.

— Это все? — удивился Дракон. — Или есть еще вопросы?

– А как все это будет? – Ольга запнулась, словно подыскивая слова.

– Что «все это»? – Дракон смотрел на женщину немного насмешливо.

– Ну – все это. Моя дальнейшая жизнь. Как она будет продолжаться? Если я, конечно, соглашусь стать Смотрителем.

– А ты согласишься? – казалось, что Дракон играет с Ольгой в одному ему понятную игру.

– Думаю, что да, – задумчиво ответила Ольга.

– Так – думаешь? Или все же – да? – продолжал развлекаться Дракон, хотя он уже понял, каким будет ответ.

Ольга встряхнула головой. Села на диване, выпрямив спину. Сложила руки на коленках:

– Да!

– Вот и хорошо, вот и замечательно! Собственно я и не сомневался в твоем решении, – Дракон удовлетворённо кивнул головой и ободряюще улыбнулся.

– Теперь расскажи мне о том, как все будет? Технические подробности, так сказать, – Ольга перехватила нить разговора и перевела его на тему ей интересную.

– Да, в принципе, в твоей жизни почти ничего не изменится. Разве что с работы нужно будет уволиться. Надеюсь, проблем с этим не будет? – спросил Дракон.

Ольга вспомнила свою школу, коллег-педагогов, до которых ей не было никакого дела, впрочем, как и им до неё. Которые разве что вздохнут лицемерно, узнав о её уходе. Да полюбопытствуют, с какой это стати она собралась увольняться? Может, подыскала для себя местечко потеплее? При этом судьба самой Ольги коллег интересовать не будет совершено, а вот подсуетиться и самому попробовать втиснуться на «тепленькое местечко» – это нормально, Так сделал бы любой и каждый. Женщина покачала головой:

– Нет. Со школой проблем не будет.

– Друзья? – продолжил Дракон: – Насколько мне известно, друзей, таких, чтобы навещали ежедневно, у тебя почти нет.

– Совсем нет, – горько усмехнулась Ольга:

– Моим другом давно стал телевизор, а приятелем телефон.

– Это просто великолепно! – потёр руки Дракон:

– В твоей жизни почти ничего не изменится – сидишь дома, читаешь книгу или смотришь телевизор, и ждешь того, кто решит воспользоваться Перекрестком.

– Да я же от тоски загнусь! – Ольга представила себе это ежедневное сидение перед экраном телевизора или с книжкой в руках, и ей стало дурно от безрадостной перспективы времяпровождения в четырех стенах.

– А вот на это можешь не рассчитывать, – улыбка зазмеилась по губам Дракона, – скучать тебе не придется, это уж точно!

– Давай, – Ольга протянула руку, – давай свой договор и показывай, где и чем нужно подписывать.

Дракон раскатисто захохотал:

– Вот глупая женщина! Начиталась всякой ерунды про подписи кровью и всему этому бреду поверила.

– Ну а как же тогда? – недоумевала Ольга.

– Да никак. Все, кому нужно воспользоваться Перекрестком, уже и так знают, что он открыт. И что у Перекрестка новый Смотритель, – Дракон встал, потянулся, разминая затёкшие ноги, зевнул.

«Совсем, как человек», – подумала Ольга. Спросила:

– И когда же мне ждать их. Тех, кому нужен Перекресток?

– Не сегодня. Улаживай свои дела, а я прибуду вечером, и мы продолжим нашу беседу, – Дракон потёр лоб кончиками пальцев:

– Как же меня выматывает общение с людьми.

Дракон подошел к стене, на которой висела картина в старинной раме, сделал шаг, словно хотел приблизиться к картине вплотную… и растворился, словно его и не было. Словно он пригрезился Ольге мрачной безлунной ночью.

***

Ольга проснулась только во второй половине дня.

Голова гудела, во рту пересохло. Она посмотрела на столик, который так и стоял неубранным, вздохнула:

«Нужно поаккуратнее с коньячком. Так и до белой горячки допиться можно. Вон чего ночью наснилось», – тяжело поднялась с дивана, увидела, что так и проспала половину дня, не раздеваясь.

Вернувшись в свою комнату из общей ванной, где поплескала в лицо холодной водой, отложив чистку зубов «на потом», может, даже на следующее утро, когда начнется следующая рабочая неделя, и нужно будет вновь идти на работу в школу, включила кофе-машину.

Её дом не изобиловал модной техникой. Да и зачем? Зачем нужен новый огромный холодильник, если все её продукты, закупаемые раз в неделю в недавно открывшемся суппер-маркете, вполне помещаются в стареньком, купленном еще родителями. Что ей складывать в «белоснежного монстра»?

Дома Ольга не готовила, обедая в школьной столовой, а вот без утреннего кофе жизнь свою не представляла. Именно поэтому, когда сотрудница предложила ей еще диковинную на то время кофе-машину, она согласилась на покупку не раздумывая.

Кофе-машина заурчала-замурлыкала, радостно сообщая хозяйке, что сейчас будет готов её любимый напиток. Зажурчала, наливаясь в чашку, тонкая струйка. Квартира наполнилась бодрящим ароматом Мокко.

Облегченно вздохнув, Ольга, взяв чашку и надкушенное пирожное, успевшее намного подсохнуть, вернулась обратно на диван, не забыв по дороге включить телевизор. О чем-то тихо бубнил диктор. За окном начали сгущаться ранние сумерки. Все так же стучал в окно мелкий, надоедливый, осенний дождь.

Ольга сделала первый глоток, потом второй… третий…

В голове начало проясняться. Ольга наконец-то проснулась окончательно.

И вот с этим окончательным пробуждением пришло осознание того, что не сном было вовсе все то, что произошло прошлой ночью. И даже понимая, что и визит Дракона и все, о чем он рассказал – это реальность, она никак не могла принять эти события.

«Господи! – думала Ольга: – Я взрослая сорокалетняя баба, – (при мысли о возрасте она горько усмехнулась), – учительница! И верю в подобную чушь?! Верю в сказки?! Всего того, что произошло – просто не может быть! Потому что не может быть никогда!»

Ольга встряхнула головой:

«Нужно сварить еще чашечку кофе. Может быть, вторая чашка прогонит этот морок окончательно», – отбросила с коленей плед и уже почти совсем поднялась с дивана, когда из пространства у старинной картины, просто из воздуха, из ниоткуда, в комнату шагнул её вчерашний ночной гость:

– Добрый вечер, – Дракон растянул в улыбке тонкие губы и направился к облюбованному еще вчера кожаному креслу.

***

«Значит, не привиделось», – удручённо вздохнула Ольга:

– Добрый вечер, – поздоровалась в свою очередь.

– Ты сделала все, о чем мы говорили? – Дракон решил не терять времени на пустопорожние разговоры.

– Нет.

– Почему?

– Потому что, во-первых – спала почти весь день, а во-вторых – сегодня, если ты не забыл, воскресенье. В школе выходной.

Дракон почесал подбородок длинными пальцами, при этом по комнате разнеся звук, как будто провели гвоздем по металлической сетке-рабице. Ольга поёжилась. Дракон усмехнулся:

– Не скажу, что это хорошо, но и страшного ничего нет. Один день много не решает. Тем более что первым Перекрёстком воспользуюсь я.

– Почему ты? И куда ты собираешься, – Ольга запнулась, подыскивая подходящее слово: – Перемещаться? Если я имею право об этом спрашивать.

– Не только имеешь право! Ты обязана спросить у каждого, кто решит воспользоваться Перекрестком о цели и месте его перемещения!

– А это еще зачем?

– Затем, что всякое бывает, – Дракон замялся. Добавил:

– Ты сама со временем всё поймёшь и во всем разберешься.

Не желая увеличивать ком непонятностей в голове, Ольга только кивнула в ответ.

– Ты кофе пьешь? – полюбопытствовала на правах радушной хозяйки.

– Пью. Когда в этом воплощении, – ответил Дракон.

Ольга поднялась с дивана, достала еще одну чашку, засыпала в конус кофе-машины уже смолотые зерна, замерла в ожидании, пока чашки наполнятся напитком.

Протянула чашку с кофе Дракону:

– А сколько у тебя вообще этих… воплощений?

– Бесчисленное множество! Дракон – самый сильный и самый могущественный из всех, кто населяет сопредельные Миры. Я могу принять облик и суть каждого. Если захочу. Вот только не все мне по нраву. Есть те, в кого перевоплощусь только в самом крайнем случае.

– Интересно, – Ольга смотрела на Дракона, – и кто же вызывает в тебе такую неприязнь, позволь полюбопытствовать. И почему?

– Расскажу при случае, – замялся Дракон и отхлебнул кофе.

– Понятно. Ты не хочешь говорить об этом. Тогда расскажи, куда ты направляешься? И какова цель твоего путешествия? – Ольга улыбнулась: – Я правильно поняла свои обязанности?

– Со мною устраивать этот допрос не обязательно, – проворчал Дракон.

– Нужно же мне обучиться, а это самый лучший и самый действенный способ. Не только выучить правило, но и разобрать его на примере, – Ольга продолжала улыбаться, видя, как смутился Дракон: – Так лучше сейчас и с тобой. Итак, я слушаю. Куда ты направляешься и с какой целью?

– Конечная цель моего перемещения – этот Мир. Земля, как вы называете и планету и то, что служит её покровом. Так что я уже прибыл. И прибыл я сюда в поисках новой жены.

– Понятно. Значит – новой. А где же делась предыдущая?

– Я её убил, – ответил Дракон и допил кофе одним глотком.

Глава третья

– Убил? Как убил?! За что?! – Голос Ольги стал сиплым. Она едва не поперхнулась.

– Как? Да как обычно. Распылил её суть. Отправил в безвременье, – Дракон отодвинул от себя уже пустую чашку: – За что? За то, что возжелала другого… или позволила себя возжелать и не убила самозванца тотчас же сама!

– Нет! Ну, я понимаю, что неверность – это всегда плохо! – горячилась Ольга: – Но не убивать же за это!

– У Драконов не бывает по-другому. Или убьешь ты, или убьют тебя. И потом, она знала, на что идет! Драконы не умеют лгать ни при каких обстоятельствах! И она должна была понимать и помнить, каким будет наказание!

– Хорошо, – согласилась Ольга, не желая вступать в бессмысленный на этот момент диспут о соответствии вины и наказания: – Но почему ты решил искать жену для себя здесь? Насколько я знаю, на Земле драконов не водится. Искал бы в своём Мире.

– В моем Мире живу только Я. Таков порядок, заведенный от Начала Времен.

– Значит, ты уникален? И больше нет нигде подобных тебе? – восхитилась и удивилась Ольга.

– Ну что ты? – удивился Дракон непониманию собеседницы: – Есть множество Миров, в которых живут Драконы. Но в отдельно взятом Мире может жить только один Дракон и его пара.

– Хорошо, пусть так, но я все еще не понимаю, почему ты ищешь пару в нашем Мире?

– А вот здесь начинается самое главное! – Дракон протянул Ольге пустую чашку: – Сделай мне еще чашечку этого восхитительного напитка, а я, тем временем, продолжу.

Ольга проделала привычную процедуру наливания воды и засыпания кофе, взглянула на Дракона:

– Я вся – внимание.

– Видишь ли, женщина, в чем дело. Драконы всегда рождаются мужчинами. Никогда еще не было рождения драконтессы. Но сила Дракона такова, что он может разделить свою первичную ипостась с любой особью женского пола, котрую выберет в спутницы для себя. Его избранница получит все: возможность перевоплощаться в любую сущность, путешествовать между Мирами, когда её этого захочется, пользоваться всеми благами и сокровищами, которые только можно возмечтать. Но и цена за все это будет соответствующая.

– Господи! – воскликнула Ольга, воззвав к непонятному для Дракона господу. – Неужели ты добровольно откажешься от половины данной тебе силы?! Как это не свойственно мужчинам!

– Это, смотря каким мужчинам, – ухмыльнулся собеседник, – да и потом, это же не навсегда! Пройдет пара веков, и я регенерирую! Моя сила станет прежней!

– Совсем, как у рептилий, – пробормотала Ольга.

Дракон сделал вид, что не услышал её реплики.

Кофе уже давно был готов. Ольга взяла чашку, подошла к креслу, протянула напиток Дракону:

– И какая же цена за обретение могущества дракона будет назначена его избраннице?

Дракон сделал глоток, довольно прищурил глаза, наслаждаясь вкусом и ароматом. Продолжил:

– Немалая. Только один раз за всю жизнь Дракон может дать потомство. Его семени хватит ровно на оплодотворение одного яйца. На долю его избранницы выпадет честь не только произвести на свет это яйцо, но и дождаться, пока в Мир придет новый, молодой Дракон. Тысячу лет Драконтесса не отлучается из гнезда! Ни на минуту не покидает драгоценное Яйцо, охлаждая его! Потом, нужно вырастить и воспитать молодого Дракона, на что уйдет еще не одна тысяча лет. Но что такое эти несчастные тысячи лет по сравнению с тем, что живут Драконы сотни и сотни тысяч. По вашим, человеческим меркам, мы практически бессмертны! – зрачки в ореховых глазах Дракона снова вытянулись, все его лицо как-то неуловимо изменилось, напомнив Ольге голову рептилии.

Дракон, заметив её расширенные от испуга зрачки, тот час взял себя в руки и вернул первоначальный, человеческий, облик:

– Я поспешил! Я выбирал свою спутницу недостаточно тщательно, либо провел ритуал разделения первичной ипостаси слишком торопливо! Все закончилось тем, что в одну из моих отлучек, когда моя Драконтесса уже сидела в гнезде, охлаждая яйцо, в мой Мир прорвался другой. И моя Драконтесса благосклонно отнеслась и к его появлению, и к его ухаживаниям!

Я убивал чужака долго. Рвал на клочки его плоть, ломал его кости, распылял его сознание, повергая во мрак Безвременья одно воспоминание за другим, одну мысль за другой, а когда он уже почти издох – сбросил останки в кипящую лаву у подножия утёса.

Её я убил быстро. Все же я любил свою половинку (а она действительно стала моей половинкой, так как приняла в себя ровно половину моей ипостаси), развеял её суть и сбросил в ту же кипящую лаву, – Дракон задумался, вспоминая о неверной спутнице, казалось, даже загрустил.

– Так зачем тебе снова жена? – спросила Ольга.

– Как зачем?! – Дракон чуть не подпрыгнул в кресле, удивляясь тупости женщины: – Там, на вершине утёса, в гнезде осталось Яйцо! Его нужно охлаждать! Бурлящая лава разогревает утёс все сильнее и сильнее, и скоро нестерпимый жар доберется до гнезда! И тогда мой потомок погибнет, еще не родившись!

– Так и охлаждал бы сам! – Ольга не на шутку разозлилась на Дракона.

Тот сник, став, вроде бы, даже пониже ростом. В крайнем случае, его худые ноги уже не занимали полкомнаты. Взглянул на Ольгу, словно виновато:

– Я не могу сам. Температура моего тела в первичной ипостаси равна температуре лавы, кипящей у подножья утёса. Если я посмею прикоснуться к яйцу – тотчас убью его, сварив заживо. Только моя избранница может справиться с этой задачей. Ведь я отдаю ей ровно половину. Её тело прохладнее моего вдвое. Понимаешь?

– Начинаю понимать. И как мне кажется, на роль избранницы ты решил подыскать женщину в нашем Мире?

– Да! Именно так! Женские особи Земли переносят перевоплощение лучше всех! Температура вашего тела очень низкая, а это именно то, что мне нужно! – воодушевился Дракон.

Ольга разозлилась. Её голос зазвучал резко и пренебрежительно:

– Значит ты, велики и могучий, решил просто подобрать инкубатор для своего драгоценного яйца?! Сама женщина для тебя не важна вовсе?!

– Не рассуждай о том, чего не понимаешь, – устало вздохнул Дракон: – Конечно, важна! Ведь мне предстоит жить и путешествовать с нею сотни тысяч лет, после того, как мой сын возмужает и останется править Стихией. Я ведь сказал тебе, что в отдельно взятом Мире может жить только один Дракон. И этим Драконом станет мой сын. А меня и мою жену ждет нескончаемое множество иных воплощений, чудесные приключения и путешествия между другими Мирами! И это время, как нельзя лучше, будет провести с тем, кто тебе любим и дорог.

И подытожил, словно ставя точку в разговоре:

– Нужно только охлаждать Яйцо и вырастить Дракона.

Ольге было даже жалко эту несчастную огромную рептилию, но она все же решила уточнить напоследок:

– А что будет, если ты, скажем, найдешь подходящую, по твоему мнению, женщину? Ты её похитишь?

Дракон снова расхохотался:

– Что за бред?! С чего ты это взяла?!

– В книжках пишут о таком, – смутилась Ольга.

– Выбрось эти лживые книжки! Женщина должна сама принять решение! Никакого насильственного принуждения к браку! Она, еще до того, как стать моей спутницей, будет знать обо всем! Только так! Драконы очень тщательно выбирают жен.

– Но, как же твоя первая… – начала Ольга.

Но Дракон её перебил:

– Даже Великие имеют право на ошибку! А Умные на ошибках учатся! Больше я подобного не повторю и не допущу!

Дракон взглянул в окно, за которым уже давно была ночь. То ли спросил, то ли констатировал факт:

– Я здесь переночую. Завтра и у тебя и у меня насыщенный день. Нужно выспаться. Ваши тела такие хрупкие и требуют нескончаемого ухода и отдыха.

Ольга взглянула на свой единственный диван. Дракон правильно истолковал её взгляд:

– Не беспокойся. Мне вполне удобно и в этом кресле.

Ночь Ольга провела неспокойно. Она то и дело просыпалась, думала о том, что в её комнате, впервые за много лет, ночует мужчина. Ну, пусть не совсем мужчина, но все же. И что будет, когда утром соседи по коммуналке увидят её, выходящую из комнаты под ручку с этим долговязым? И как воспримут в школе новость о её увольнении? Впрочем, она, тут же, снова, проваливалась в сон.

Дракон спал спокойно. Что ему снилось, о чем он думал – мы не знаем…

Глава четвертая

Утром Ольге и Дракону никто не встретился. Время было достаточно раннее, соседи по коммуналке только начали просыпаться и не торопились в холодное октябрьское утро покидать теплые постели.

Дойдя до пересечения Еврейской и Преображенской, Ольга, взглянув на дракона, спросила:

– И куда ты теперь?

– Пока не знаю. Поброжу, осмотрюсь.

– Хорошее время и погодку ты выбрал для «побродить» – Ольга зябко передернула плечами, раскрыла зонт, потому что с неба начал накрапывать мелкий дождь.

– Не время мне ждать подходящей погоды. Нужно спешить. Ты занимайся тем, что должна сделать, а я буду делать то, что должен я.

Ольга кивнула, соглашаясь с услышанным:

– Хорошо. Тогда – до вечера?

– Я не знаю, приду ли сегодня вечером. И, если приду, то когда именно. Так что не волнуйся, если меня не будет.

Ольга снова кивнула. Открыла сумочку, достала запасные ключи, протянула Дракону:

– Вот, возьми. Если придешь поздно, не нужно, чтобы ты трезвонил в дверной звонок. Как я поняла, перемещения в нашем Мире для тебя недоступны.

– Правильно поняла, – Дракон спрятал ключи в кармане куртки, в которой прибыл вчера.

Его сегодняшний гардероб больше подходил и сезону и времени. Узенькие брючки сменили вполне приличные джинсы. Вместо пиджачка на нем был толстый вязаный свитер с «норвежскими звёздами» на груди. Короткая куртка с множеством карманов на первый взгляд была теплой и непромокаемой. Вот только завитые в локоны волосы остались прежними. Хорошо уже то, что Дракон перехватил их резинкой, собрав в «хвост», а на голову нахлобучил бейсболку с козырьком и непонятной эмблемой. В общем, вид у него был достаточно приемлемый для того, чтобы не стал оборачиваться каждый встречный, увидев его на улице.

– До встречи, – Дракон улыбнулся Ольге и зашагал в противоположном от нужного ей направлении.

***

Ольга удивилась, когда директор школы немедленно «подмахнул» её заявление об уходе. Ей даже показалось, что мужчина вздохнул с облегчением.

Ольга отправилась в учительскую, чтобы собрать свои вещи. Особых ценностей там, конечно, не было, но нужно пересмотреть все в столе, вдруг завалялась какая-то бумажка, которую не стоит видеть посторонним. Да и вообще, прибраться перед уходом не помешает. Она уже заканчивала собирать в мусорный пакет все, что не собиралась тащить домой, когда в учительскую вбежала её коллега.

К этому времени все учителя разошлись по классам. С полчаса тому назад начался первый урок.

У коллеги Ольги, учительницы третьих и четвертых классов, в понедельник вместо первого урока было «окно», что, впрочем, не мешало ей каждый понедельник опаздывать. Вот и сегодня она, запыхавшись, влетела в учительскую за пять минут до окончания первого урока.

– А ты почему здесь? – не поздоровавшись, коллега, прямо с порога, озаботилась присутствием Ольги в учительской: – Почему не на уроке?

– Я уволилась, – усмехнулась Ольга, – теперь «сеять доброе-вечное» будете без меня.

– Вовремя ты подсуетилась, – озадачила коллега реакцией на новость.

– Что значит – вовремя? – не поняла реплики Ольга.

– А то и значит, что директор уже и не знал, как тебя выжить, к чему придраться. Он на твоё место пару месяцев тому назад решил взять одну из доченек своего друга. Вот только не знал, как от тебя избавиться, – коллега довольно усмехалась, наблюдая за произведенным эффектом.

Ольга, вначале возмутившаяся «подковёрными игрищами», которые велись за её спиной, успокоилась в течение следующей же минуты. Все складывалось, как нельзя лучше. Конечно, ей бы, по-хорошему, нужно было бы ввести педагога, который придет её на замену, в курс дела, но это уже были не её проблемы. Директор с радостью подписал заявление – вот пусть теперь и вводит кого нужно в куда нужно. У неё теперь другая жизнь и другие проблемы.

В том, что у неё наступит другая жизнь – Ольга не сомневалась ни минуты.

Выйдя из школы, не оглянувшись ни разу на здание, в котором проработала почти два десятка лет, выбросив в бак «Альфатера» пакет с ненужными бумажками, она медленно побрела вниз по Преображенской. Туда, откуда ветром доносило запах Моря.

Ольга родилась и прожила всю жизнь в Городе у Моря. Море было неизменным и необходимым атрибутом пейзажа. Без Моря, которое плещется совсем рядом, она не представляла облик Города. Море не вызывало экзальтированного восторга, как у курортников, которые видели его пару недель в году, приезжая на отдых. Море было родным и привычным. Даже понимая всю прелесть и уникальность окружающего ландшафта, умиляться, восторженно закатывая глаза, тому, что видишь каждый день, как-то глупо. Рано или поздно начинаешь все воспринимать, как должное.

Октябрьский утренний город был тих и пустынен. Редкие прохожие, спешащие по своим делам, торопились укрыться от моросящего дождя под крышами домов, магазинов и учреждений.

Ольга любила вот такие дни. Когда еще не очень холодно, когда с неба сыпет мелкий дождик, когда с моря еще не задули пронизывающие до костей холодные ветры.

На углу Преображенской и Греческой Ольга остановилась, купила у бабулечки, прячущей себя и свой «товар» под зонтиком, букет хризантем. Утопила лицо в цветах, вдохнув их терпкий пряный аромат, как нельзя лучше дополняющий запах дождя, прелых листьев и Моря.Свернув на Греческую, дошла до Екатерининской и продолжила путь по улице вниз, к морю.

Уже несколько лет в Городе шли дебаты о том, нужно ли снести убогий памятник постсоветского реализма и на его место водрузить тот, что был там всегда. Памятник Великой Екатерине и её сподвижникам. Екатерине, в честь которой и была названа улица. Но пока дебаты шли, в конце улицы все так же размахивал флагом «завоеватель и освободитель». Ольга, вдохнув и не задерживая взгляд на памятнике, прошла чуть ниже, усмехнулась своим мыслям:

«Хорошо, хоть Дюка не снесли. Не втиснули на его место очередного революционЭра».

Все дети Города, весело и нараспев, повторяют стишок, за который получают подзатыльники от отцов и матерей: « Если станешь ты на люк, что тебе покажет Дюк? Посмотри на Дюка снизу – то ли «…» вам, то ли визу».

Улыбаясь своим мыслям, Ольга встала на вышеупомянутый люк, который красовался справа от памятника, если стоять лицом к Морю.

Дюк де Ришелье, один из отцов-основателей Города, держал в руке свиток, обещая Ольге «визу» в иные Миры.

«Склянки» на морвокзале отбили три пополудни.

« Ого, – подумала Ольга, – Как время пролетело! Нужно спешить домой, вдруг Дракон уже пришел?! А еще нужно зайти в гастроном на углу и в кулинарию. Теперь обедать в школьной столовке не получится, нужно озаботиться приготовлением пищи дома. Интересно, а чем питаются Драконы в нашем Мире? Вдруг у него какие-то необычные вкусы и предпочтения? Нужно будет выяснить. Все же, как ни крути, он здесь гость, а я радушная хозяйка».

Домой Ольга попала только в пять, когда за окном уже начало смеркаться.

В комнатах было пусто. Ничто не говорило и о том, что кто-то побывал здесь в её отсутствие.

«Ну что же, Дракон предупредил, что придет поздно, если придет сегодня вообще, так что волноваться нет повода» – Ольга усмехнулась снова, поймав себя на мысли, что уже и не помнит, когда в один отдельно взятый день улыбалась бы так часто, не говоря уже о том, что давно не волновалась о том, что какой-то мужчина, которого она увидела впервые двое суток тому назад, заставит её беспокоиться.

Ну и что, что он Дракон? Ведь сам сказал, что тела людей хрупкие и требуют постоянного ухода. Вдруг, влипнет в какую-то историю, забыв, что в этом Мире он не Великий и Всемогущий? А вдруг именно сегодня ему, Дракону, понадобится её помощь.

Она поставила в воду хризантемы и комната сразу же наполнилась их ароматом, пряным, холодным и каким-то тревожащим.

Сделала себе пару бутербродов, заварила ромашковый чай (с некоторых пор кофе по вечерам Ольга уже не пила), села на диван и щелкнула пультом от телевизора. С небольшогоэкрана « JVC» о чем-то тихо вещал диктор.

Уже начав подрёмывать у телевизора, Ольга решила, что сегодня Дракона она не дождётся. Разложила диван, вытащив из его утробы подушку и одеяло, и легла спать.

Проснувшись утром, увидела в кресле мирно посапывающего Дракона. Ольга не услышала, когда он пришел: то ли поздно ночью, то ли рано утром, а потому решила не будить своего гостя.

Но Дракон открыл глаза, едва заслышал шорох отброшенного одеяла.

– Доброе утро, – поприветствовал хозяйку.

– Доброе утро, – улыбнулась гостю Ольга: – Расскажешь, как провел вчерашний день?

– Конечно. Только выпью чашечку, а лучше две, твоего божественного напитка.

– «Божественный напиток» называется кофе, – Ольга направилась к кофе-машине, на ходу запахивая полы халата.

– Не важно, как называется – сути это не меняет. Вари побыстрее свой кофе.

***

Глава пятая

Дракон неторопливо брел вверх по Преображенской. Он не знал ни направления, ни конечной цели своего пути, полностью полагаясь и доверяя инстинктам.

Мимо него изредка пробегали люди, укрывшиеся под зонтами, проносились машины, из под колёс которых выплёскивалась жидкая грязь. Дракону все было безразлично. Иногда, ноздри его крупного, хрящеватого носа вздрагивали, словно учуяв искомый запах, но тут же Дракон понимал: нет, не то, и медленно брёл дальше. Иногда в его зрачках отражалось лицо и фигура, пробегающей мимо женщины или девушки, но внутренний голос тут же отвергал – нет, не она. И Дракон, неторопливо, продолжал путь.

Преображенская упёрлась в огороженную территорию городского зоопарка. В ноздри Дракона шибануло вонью страха, безнадёги и ожидания скорой смерти. Он поспешил свернуть вправо.

Огромный рынок, известный всем в этом Мире Привоз, распахнул ему свои объятия.

Дракон медленно брёл среди полупустых прилавков. Понедельник для Привоза – день «не торговый». Только те, чей товар грозил испортиться уже завтра, пришли и выложили снедь на прилавки.

Добравшись до «рыбного ряда», Дракон едва справился с головокружением и чувством голода.

В самом начале рыбного ряда, выложив в уже размокший картонный ящик свой товар, сидел на корточках продавец мидий.

Дракон хорошо помнил, что именно так сидел предыдущий Смотритель, отбывший немалый срок в тюрьме. Что для него, Смотрящего, как называл сам себя мужчина, эта, неудобная на первый взгляд, поза была и естественной и привычной.

– Бывай здоров, братишка, – Дракон присел на корточки пред продавцом, едва не упершись коленками себе в уши: – Давно откинулся?

Продавец с любопытством взглянул на потенциального покупателя:

– А ты кто такой? С какого перепугу любопытствуешь?

Дракон хорошо помнил рассказы бывшего Смотрящего, а потому ему не составило труда подержать разговор. Он свободно упоминал названия зон и городов, где те были расположены.«Вспоминал» имена «воров», «авторитетов», фамилии представителей администрации, и вскоре его новый знакомый признал в нем «своего». Заулыбался, вынул из кармана шкалик с мутной жидкостью, протянул Дракону. Тот отрицательно помотал головой:

– Не, я не по этому. Лучше ракушкой угости.

Продавец недоуменно вытаращил глаза:

– Мидией, что ли?

– Ага.

– Ну бери, сколько надо.

Дракон выбрал самую крупную, осмотрел, обнюхал, и, не раскрывая створок, отправил в рот. Захрустела размалываемая зубами устрица.

– Ну ты силен, братишка! – в голосе и взгляде продавца чувствовалось уважение: – Желудок створками порезать не боишься?

– Не, у меня желудок луженый, гвозди переварит, – усмехнулся Дракон.

– Бери еще, – продавец пододвинул коробку, – Я завтра свежих с мола надёргаю.

Дракон, отправляя в рот одну мидию за другой, вскоре насытился:

– Что я тебе должен, братишка?

– Обижаешь! – в голосе продавца действительно зазвучала обида: – Я что, с кореша за жрачку бабло возьму?

– Тогда, давай, собирай свой товар, и пойдем, оторвемся где-то по-взрослому, – Дракон выпрямился во весь свой немалый рост, распрямив начавшие затекать ноги.

Продавец мидий охотно подскочил следом. Судя по всему, торговли сегодня не будет, так чего понапрасну мокнуть? Тем более что его новый кореш, похоже, при деньгах, хоть и чуднОй до немогу.

– А этих куда? Домой нести смысла нет. До завтра подохнут и завоняются. Может, заберешь? – продавец пнул ногой коробку с мидиями, которая почти расползлась на дожде.

– Здесь оставь. Пусть возьмет тот, кому надо, – Дракон направился к выходу с Привоза.

Продавец мелко трусил позади.

Они остановились, выйдя на Преображенскую.

– Ты куда хочешь «завалить?» Вижу, что ты, по-ходу, не местный? – продавец мидий решил доверить выбор места для вечернего «разгуляя» новому знакомому, точнее, его кошельку. Бог его знает, куда этому длинобадыламу, забуриться взмандюрится.

– Не местный. А потому, выбирать тебе. Туда, где самые классные девчонки. Такие, чтобы «оторви да брось». Понимаешь, о чем я? – ухмыльнулся Дракон.

– Понимаю. Чего уж тут непонятного. Есть такое местечко. Только, боюсь, в моём прикиде туда не пустят, – сокрушался продавец мидий.

Дракон усмехнулся, поняв, на что намекает новый знакомый. Спросил:

– Ты где живешь?

– А вот тут, вниз по Преображенской.

– Ну так идем.

На углу Преображенской и Греческой, в бельэтаже здания, красовалась вывеска магазина Hugo Boss.

– Здесь можно купить прикид для мужика? – поинтересовался Дракон.

– Самый ништяковый! – глаза продавца мидий жадно загорелись.

Через час из магазина, куда радушные продавцы, почуяв состоятельных клиентов, притащили и парикмахера и брадобрея, вышел дорого и со вкусом одетый мужчина в сопровождении высокого спутника, глядя на которого вполне можно было подумать, что он, этот долговязый, охранник разнаряженного с иголочки бизнесмена.

Начинало смеркаться. Продавец мидий вздохнул:

– Пожрать бы. Это ты мидий натрескался, а у меня язва. Я такую хрень не переварю.

– Давай, веди куда обещал. Там и поешь, – поморщился Дракон, поражаясь человеческой наглости.

***

Недавно обустроенный в подвальном помещении «круглого дома» на Греческой Площади, ночной клуб Афина, встретил новых гостей угрюмыми бодигардами и оглушительной музыкой.

– Со мной, – небрежно кивнул на Дракона продавец мидий, и бодигарды расступились, пропуская мужчин. Признав в одном из них «хозяина», а в другом – такого же охранника, как и они сами.

На танцполе было совсем не много посетителей. Продавец мидий, увидев недоумевающе-вопросительный взгляд Дракона, успокоил:

– Еще рано. Через часок-другой начнется самая пруха. Пошли пока пожрём и буханем чего получше, – и потащил новообретеного кореша к одному из столиков, стоящих по периметру танцпола.

Блюдо сменялось блюдом, бутылка бутылкой.

– Ты чё не жрёшь, – спросил продавец мидий, уже изрядно окосевший от выпитого и осоловевший от съеденного: – Ты чё, на наркоте? Ну так мы мигом все организуем! Было бы бабло!

– Ничего не нужно, – Дракон, не отводя взгляда от танцпола, отрицательно покачал головой.

За пультом изгалялся и усердствовал ди-джей. На танцполе извивались в немыслимых пируэтах тела плясунов.

***

Эту девушку Дракон заметил, едва она появилась в дверях клуба.

Невысокая, стриженая «под мальчика», она была одета в какую-то рванину.

И только искушенный в модных тенденциях, мог навскидку оценить стоимость этой «рванины» от кутюр. Узкие брючки, с прорехами во всех местах, где только можно, едва прикрывали худые бёдра и стройные ноги. Шелковая майка, небрежно облегающая не обремененную бюстгальтером грудь, оставляла открытой спину, на которой всем желающим смотреть была представлена великолепно выполненная татуировка дракона.

Проскользнув, просочившись между людьми, заполнившими танцпол, никого не задев на своем пути, девушка взвилась в танце. Её движения, то резкие, то плавные, были настолько гармоничны, что вскоре вокруг неё образовалось свободное пространство, ограждаемое теми, кто хотел полюбоваться танцем.

– Прощай, – Дракон вынул из кармана несколько купюр, бросил их на стол.

– Куда ты?! Вся веселуха только начинается! – его новый знакомый не мог взять в толк, куда собрался кореш.

– Мне пора. А ты отдыхай, – Дракон поднялся из-за столика и направился к танцполу.

Он заметил, что к девушке приблизилось несколько подвыпивших юнцов, один из которых схватил её за руку, желая продолжить танец вместе. Девушка, подпрыгнув и крутанувшись на одном месте, нанесла удар. Один. Второй. Третий.

«Прилипала» рухнул на танцпол. Друзья, подхватив его под руки, оттащили в сторону. Откуда-то послышались слова:

– Не трогай её. Она бешеная.

Девушка, как нив чем ни бывало, продолжала танцевать.

На сцене началось оживление. Совсем скоро начнется выступление заезжих звезд. Все, кто еще сидел за столиками, поднялись со своих мест и потянулись в середину зала, откуда было лучше всего смотреть выступление.

Девушка затерялась в толпе, и Дракон завертел головой, высматривая её. Высокий рост позволил ему заметить танцовщицу очень скоро, и Дракон, расталкивая толпу локтями, стал пробираться к ней.

Только приблизившись вплотную, он понял, что девушка невысокого роста. Настолько невысокого, что ей, из толпы более рослых людей, было абсолютно не видно того, что происходит на сцене.

Дракон подошел еще ближе. Наклонился:

– Если ты позволишь, я подниму тебя.

Девушка оглянулась. Уставилась в глаза нежданному кавалеру. Усмехнулась:

– Поднимай. Только медленно и осторожно, – и согнула руки в локтях.

Дракон подхватил её под локти и начал медленно поднимать. Мимо его лица проплыл коротко стриженый затылок, нежная девичья шейка, худая спина, на которой выступал каждый позвонок, носом он едва не зацепил пояс брючек, медленно продолжил поднимать дальше. Дракон замер. С силой втянул в себя воздух, наслаждаясь мускусным ароматом незнакомки, каждой клеткой тела «узнавая», чувствуя «свою» самку.

Дракон улыбнулся. Поднял девушку и усадил на плечи.

На сцене орал и бесновался очередной «звездуль».

***

– И что ты хочешь этим сказать? – спрашивала Ольга: – Что эта девчонка и есть твоя избранница?

– Физически – да. Она мне подходит, и я подхожу ей.

– Так вы что? Уже переспали? – недоумевала Ольга.

– Еще нет. Но мне это и не нужно, чтобы понять нашу физическую совместимость. Осталось самое главное. Вначале мне нужно просканировать её сознание, а потом, если все будет так, как нужно, предложить ей стать моей спутницей. Конечно, рассказав о том, какие обязательства это на неё налагает и какими возможностями она станет обладать в будущем.

– И когда ты намерен это сделать?

– Не сегодня. Мне нужно проведать Яйцо.

Дракон, поставив на стол пустую чашку, направился к картине, и растворился в пространстве не дойдя до неё пару шагов.

Глава шестая

В этот вечер Дракон не вернулся.

Не было его и на следующее утро.

Только через день, когда за окном уже стемнело, а Ольга, устав ждать, собиралась лечь спать, она увидела, как из пространства перед картиной, появился её новый знакомый. Обеими руками дракон прижимал к груди деревянный ящик.

– Почему тебя так долго не было? – Ольга и не собиралась скрывать, что взволнована.

Дракон поставил ящик на стол. Устало отошел в угол и опустился в кресло. Тяжело вздохнул:

– Плохо, женщина, все плохо. Лава поднялась уже до середины утёса. Мне нужно торопиться.

– А что с Яйцом?! – Ольга испуганно смотрела на Дракона.

– Пока, все в порядке. Правда, пришлось обратиться за помощью к Ведьмам.

– Они, ну ведьмы эти, помогли тебе?

– Помогли. И зелья сварили и нужное заклинание, чтобы лаву усмирить, дали. Только помощь эта нам дорого обойдется.

– Нам? – удивилась Ольга: – Это тебе и твоей избраннице?

Лицо Дракона помрачнело:

– Нет. К ней я никого не допущу! Ведьмы потребовали от меня дать слово, что в случае крайней нужды они могут обратиться за помощью к тебе. И что ты им не откажешь и поможешь, чего бы это не стоило.

– И, конечно, ты это слово им дал, – усмехнулась Ольга, – Дал, даже не спросив меня.

– А нужно было спрашивать? – удивился Дракон: – Разве ты бы мне отказала?

Пришла очередь удивляться Ольге. Конечно, она не отказала бы Дракону, но откуда ему об этом было знать? Да и вообще, в её Мире не принято вот так, огульно, решать все за кого-то. Но Дракон смотрел на неё непонимающими глазами, считая, что поступил единственно правильным способом, а потому Ольга только покачала головой:

– Нет. Я бы не отказала.

– Я знал. А потому не стал терять время.

Еще раз вздохнув, Ольга спросила:

– Кофе будешь? Или ляжем спать?

– Спать мне некогда. Нужно многое успеть за следующие сутки. Так что вари свой божественный кофе. Две чашки. " Ни тебе – пожалуйста, ни тебе – спасибо" – Ольга дулась, но старалась не показывать своего недовольства. Уже когда в чашку полился тонкой струйкой напиток, подумала:

«Впрочем, что с него взять? Величайший из могущественных. Или Могучейший из великих», – усмехнулась тому, что в голове сложилась такая витиеватая фраза и протянула чашку Дракону:

– А что за ящик ты принес?

– Вот об этом я хочу с тобой поговорить. Попросить тебя, – Дракон выпил кофе одним глотком, протянул Ольге пустую чашку:

– Еще!

«Вот ведь хам!» – подумала Ольга, но вслух произнесла:

– О чем ты хотел попросить?

– У меня мало времени. Можно сказать, что его нет вовсе! Но я чувствую! Нет! Я знаю, что не ошибся! Что из этой девушки будет прекрасная Драконтесса! Вот только моя первичная ипостась восстановлена не полностью, и её явно недостаточно для того, чтобы подготовить избранницу к переходу и перевоплощению, как положено, да и времени, которого нет, уйдет намного больше, – Дракон взял у Ольги вторую чашку и начал пить кофе уже помедленнее.

– Но я-то чем тебе могу помочь?! – удивилась Ольга.

– В том ящике зелья, которые сварили Ведьмы. Зелья помогут подготовить девушку в десятки раз быстрее. И сделать это нужно здесь. В твоей комнате. В месте Перекрестка. Только здесь у меня есть шанс.

– Шанс на что?

– Шанс на то, что моя избранница всё выдержит и не умрет.

Ольга, испуганно охнув, села на диван:

– Да что же у вас за Миры такие, если все так страшно и все так сложно?! Как вы там живете?!

– Хорошие Миры. Разные. Да и потом, в любом Мире за все нужно платить. Все имеет свою цену. Ценой возможной жизни моего сына, может стать возможная смерть моей избранницы.

– Дурацкие Миры! На идиотских принципах основанные! – Ольга зло смотрела на Дракона: – А если девушка тебе откажет?

– Не откажет.

– Откуда ты знаешь?!

– Знаю, – Дракон устало прикрыл глаза, посидел так пару минут, поднялся:

– Жди нас либо сегодня ночью, либо завтра утром.

– Погоди, – Ольга протянула руку, словно желала остановить Дракона: – Ты придешь с девушкой?

– Да.

– И ты хочешь здесь с нею переспать?

– Нет. Она останется девственной, пока не примет мою первичную ипостась!

– Ты хочешь сказать, что она... – Ольга замерла, не успев договорить фразу.

– Да!

– Откуда ты знаешь?!

– Знаю, – Дракон тихо закрыл за собой дверь.

«Хорошо, хоть дверью не хлопнул, – усмехнулась Ольга, – А ведь от него вполне можно было этого ожидать. Ну-ну... приводи свою девчонку, а я уж попытаюсь её отговорить от этой, весьма сомнительной, авантюры». *** Дракон остановился у входа в зал ночного клуба Афина. Сразу выхватил взглядом из скопища людей на танцполе девушку. Рассекая толпу, словно раскалённый нож мягкое масло, быстро подошел:

– Здравствуй. Я пришел за тобой.

– Я тебя ждала.

– Знаю.

Уже выйдя из клуба, Дракон понял, что его спутница не взяла верхнюю одежду. Он снял с себя куртку, набросил ей на плечи:

– Мне нужно кое-что сделать. Ты позволишь?

– Все, что ты захочешь, – девушка доверчиво смотрела в глаза Дракону.

Дракон сцепил пальцы, которые наложил на голову девушке, как еще недавно Ольге. На то, чтобы узнать о девушке всё, что вместила её коротенькая жизнь, ушли считанные секунды. Еще несколько минут понадобилось, чтобы внедрить в её мозг Знание. Знание о том, кто такие Драконы. Какова их природа. Знание о том, что ждет её в будущем. Двумя пальцами Дракон поднял подбородок избранницы. Его глаза снова замерцали золотыми искрами, зрачки вытянулись и стали темно-болотного цвета.

– Ты согласна?

Девушка кивнула.

– Ты готова?

Снова кивок.

– Не боишься?

Отрицательное покачивание головы.

Дракон взял избранницу за руку и зашагал по направлению к дому Ольги.

*** – Проснись, женщина! – Дракон, не церемонясь, разбудил Ольгу: – У нас мало времени. Нужно поспешить!

Ольга взглянула на часы:

«Господи! Три часа ночи! Откуда он приволок эту девицу? И где были его глаза, когда он выбирал для себя будущую спутницу?! На её одежде больше дырок, чем ткани! И с чего он взял, что девица, которая где-то шляется по ночам и идет неизвестно куда с незнакомым мужиком – девственна. Её поведение и внешний вид свидетельствуют об обратном!» – но озвучивать свои мысли Ольга не спешила, только спросила у Дракона:

– Что мне нужно делать?

– Нужна купель, которую ты заполнишь до краев маслом. Вот это зелье вольешь в купель. Вот этим нужно растереть девушку до того, как она погрузится в купель. Погрузится с головой, чтобы ни один волос, ни один миллиметр кожи не соприкасался с воздухом. Погрузится вот на это время, – Дракон вынул из короба песочные часы, поставил на стол.

– Если моя избранница покинет купель до того, как пересыплется весь песок, если в часах останется хоть одна песчинка – тогда все было напрасно!

– Что тогда случится? – голос Ольги звучал хрипло, а девушка и не собиралась принимать участие в разговоре, словно речь шла не о ней.

– Она умрёт. И погибнет моё Яйцо.

– А ты?

– Я вернусь в свой Мир, чтобы уже никогда его не покинуть.

– Я поняла, – Ольга не хотела развивать тему неудачи, – Что делать после купели?

– Тебе – ничего. Моя избранница сама будет знать, какие действия предпринять дальше.

– Теория мне понятна, – Ольга потёрла пальцем переносицу, – Осталось только узнать, что ты имел ввиду, говоря о купели, и сколько нужно в неё масла?

Настала очередь задуматься Дракону. Он скривил свой длинный рот, двумя пальцами помассировал подбородок:

– Купель? Ну что-то вот такое, – Дракон сделал круг руками очерчивая пространство вокруг себя, – А масла? Ну что бы она, – палец указал на девушку, – Погрузилась в него полностью. С головой.

– И, конечно, озаботиться этим нужно мне? – Ольга насмешливо смотрела на Дракона: – Переместить это добро сюда ты не можешь?

– Нет. Не могу. В моём Мире ничего подобного нет, а просить у кого-то в других Мирах – не хочу. И так Ведьмы догадались, что я ищу себе спутницу.

– Они могут тебе навредить? – всерьез обеспокоилась Ольга.

– Навредить? Нет, – засмеялся Дракон: – Но могут сделать так, что я буду им обязан. А этого я допустить не могу, – и тут же перешел к делу:

– Так, где мы возьмем купель?

Ольга вздохнула, набросила халат, которым не озаботилась до этого времени, и отправилась на коммунальную кухню, где на вбитом в стену крюке висела лохань, где её, еще маленькой, купала мама.

– Достаточная ёмкость для купели? – оцинкованная лохань с грохотом опустилась на пол.

Дракон кивнул:

– Подходит. Теперь идем за маслом.

– Куда – идем? – Ольга недоуменно пожала плечами: – Ночь на дворе! Магазины откроются только в восемь. Ты знаешь, сколько масла нужно купить, чтобы наполнить эту бадью? В нашем мире масло не течет из крана. Его покупают в магазине!

Дракон явно расстроился:

– Я думал, что до рассвета мы уже покинем Перекрёсток!

– До рассвета не получится, – с сожалением ответила Ольга.

– Ты сможешь сделать все сама?

– Сама – вряд ли, а вот если твоя избранница мне поможет – вдвоём, думаю, справимся, – Ольга взглянула на девушку: – Тебя как зовут?

– Настя, – голос девушки был мягким и тихим, словно журчание воды в лесном ручье.

– Я – Ольга. Можешь звать меня по имени, – Ольга ободряюще улыбнулась девушке. Потом повернулась снова к Дракону:

– Ты хочешь нас покинуть?

– Не хочу! Но должен. Нужно произнести еще одно заклинание, которое сдержит лаву и охладит Яйцо.

– Когда ты вернешься?

– Так скоро, как только смогу, – Дракон шагнул к столу, бросил пачку купюр в банковской упаковке, буркнул: «на масло»; и, приблизившись к картине, растворился в пространстве.

На девушку он даже не взглянул. ***

Глава седьмая

Ольга посмотрела в окно, за которым была все та же непроглядная ночь. Перевела взгляд на девушку, которая успела сесть в столь полюбившееся Дракону кожаное кресло:

– Ну что же, Настя, может, поговорим, дожидаясь пока магазины откроются?

– О чем? – равнодушно поинтересовалась девушка.

– Ну, хотя бы о том, отдаешь ли ты себе отчёт, в какую авантюру впутываешься?

– Что вы имеете в виду, говоря об авантюре? – так же равнодушно спросила Настя.

– Понимаешь ли ты, что тебя ждет? Знаешь ли ты цену всему?

– Знаю. Он мне все показал.

– И тебя ничего не пугает в перспективе высиживания чужого Яйца? В том, что процесс этот растянется на тысячу лет?

Глаза Насти зло блеснули:

– Нет! Меня пугает совсем другое! То, что ждет меня в этом мире! Меня пугает вечно пьяный отец! Меня пугают его дружки, обмусоливающие меня сальными взглядами! Меня пугают ночевки в холодных подъездах, где я прячусь от отца и его собутыльников!

Ольга оторопела. Не смотря на то, что одежда Насти ей явно не понравилась, но женщина знала, сколько стоит этот наряд.

– Подожди. Вечно пьяный отец не может купить тебе эти вещи!

– А кто вам сказал, что он мне их купил?

– Так откуда же? – Ольга подумала, а не провела ли эта девица Дракона? Не занимается ли она «древнейшей профессией?»

Но Настя, заметив замешательство на лице Смотрительницы, улыбнулась. Весело и задорно:

– А я их украла!

– Как украла? Что-то ты выдумываешь, девушка. В бутиках охрана еще та.

– У вас просто опыта нет, – продолжала веселиться Настя:

– Видите, какая я худая. Нужно просто надеть штаны на пару размеров больше, набрать в бутике тряпья кучу, вроде как для примерки, потом, незаметно, натянуть свои штаны на те, что собираюсь украсть, не забыв отгрызть этикетки и чипы, и – ву-а-ля! Я с новыми моднявыми штанишками. Могу носить – могу продать. Бутиковое барахло дорого стоит. А могу и обменять. Знаете, сколько раз мне воровать пришлось, чтобы расплатиться за это? – Настя повернулась к Ольге спиной.

Ольга охнула, увидев спину девушки, с которой, раскинув крылья, изогнув шею, смотрел на ней Дракон, увенчанный короной.

– Я боюсь охранников в бутиках, которые, рано или поздно, меня поймают. Я боюсь гопников и наркоманов, которые, рано или поздно, либо окажутся сильнее и быстрее меня, либо их будет больше. И тогда – беды не миновать, – Настя вздохнула. Потом, словно успокоившись, мягко улыбнулась:

– А Его я не боюсь совсем. Он не причинит мне вреда. Я Его ждала всю жизнь, и я Ему верю.

– Но пойми, тебе, совсем юной девушке, придется тысячу лет провести безвылазно в гнезде! Никаких новых впечатлений, никаких приключений! – горячилась Ольга.

– Приключений и впечатлений мне уже достаточно, – горько усмехнулась Настя: – Теперь я хочу тишины и покоя. Хочу, чтобы кто-то охранял и оберегал меня, не заставляя каждый день думать о том, как выжить.

Ольга поняла, что ни отговаривать, ни переубеждать девушку нет никакого смысла.

– А можно мне кофе? – спросила Настя: – Того, что Он называет божественным напитком?

– Почему ты называешь Дракона «он»? – спросила Ольга, включая кофе-машину: – Ты разве не знаешь его имени?

– Нет, – голос Насти звучал по-прежнему беззаботно:

– Я поняла, что имя заключает в себе сакральный смысл. Знать Имя разрешено только избранным. Его Имя я узнаю, когда окажусь на вершине утёса.

« Бедная девочка», – снова подумала Ольга и снова промолчала.

*** Полдня ушло у Ольги и Насти на то, чтобы наполнить маслом лохань. Они ходили от одного магазина к другому, покупая пятилитровые фляги масла и относя домой, на Перекрёсток. Когда в очередном магазине на них начинали косо посматривать, не понимая, зачем этим женщинам такое количество абсолютно не дефицитного товара, переходили в следующий. Хорошо, что всевозможных магазинов и магазинчиков в последние годы понаоткрывали чуть ли не на каждом углу. Город у Моря был городом не только портовым, но и торговым. Торговля всем и всяким приветствовалась и поощрялась.

Придя домой, Ольга тут же опустошала принесенные фляги, выливая их в лохань, которая заполнялась слишком медленно.

Женщины к десяти часам утра обошли более десятка магазинов, а масла в лохани было едва на ладонь.

– Господи, – удрученно вздохнула Ольга:

– Мы так и до вечера эту купель не наполним.

– Значит, нужно поторопиться, – Настя, держа в руках пустые фляги, стояла на пороге комнаты.

«Капля камень точит. Чайной ложкой можно вычерпать ведро, было бы желание» – думала Ольга, глядя на проделанную работу.

Лохань до половины была наполнена маслом. Для худенькой Насти этого количества вполне достаточно, чтобы погрузиться с головой, как и сказал Дракон.

Девушка уже стояла рядом с Ольгой, полностью обнаженная, и растирала первое зелье по коротко стриженой голове:

Дракон сказал, чтобы не осталось ни одного волоска, который не пропитает зелье. Настя поняла и отнеслась к процессу ответственно.

– Нужно распределить по спине. Я сама не достану, – девушка протягивала бутылку Ольге.

Ольга налила полную ладонь и размазала зелье по спине Насти. По татуировке дракона. И выпучила глаза от удивления.

Казалось, что татуировка на спине девушки ожила. Дракон взмахнул крыльями, пружинисто приподнялся на шипастом хвосте, повернул голову, уставился на Ольгу и... подмигнул ей.

– Тебе не холодно? – Ольга смотрела на обнаженную девушку, по телу которой волнами пробегала дрожь.

– Нет. Даже, я бы сказала – жарко. Давай продолжим?

Ольга кивнула и вылила следующую бутылку с зельем в купель.

– Переворачивай часы! – Настя села в лохань, глубоко вдохнула и опустилась, в ставшее после смешения с зельем зеленовато-голубым, масло, с головой.

Ольга тут же перевернула песочные часы, отметив про себя, что песчинки пересыпаются как-то уж слишком медленно.

Смотрительница не могла отвести глаз от купели.

Масло вокруг тела девушки вначале наполнилось мелкими пузырьками. Присмотревшись, Ольга поняла, что пузырьки эти выходят из кожи девушки. Потом, и кожа и поверхность масла, словно подёрнулись рябью. Вибрировало и мелко-мелко дрожало тело Насти, вибрировала и мелко – мелко дрожала поверхность масла. Но девушка, по-прежнему, оставалась полностью погруженной в зелье.

Ольга взглянула на песочные часы. Пересыпалось едва ли чуть больше половины.

Ольга запаниковала:

«Она не выдержит! Задохнется в этом чертовом зелье! Человек не может столько времени находиться без воздуха! Но что же делать?! Дракон сказал, что если прервать процесс, Настя погибнет! Эх, недостаточно настойчиво я её отговаривала!»

Когда девушку выгнуло в судороге, и Ольга поняла, что еще немного и на поверхности окажется какая-то часть тела, она, опустив руки в лохань, придержала Настю за плечи. Снова взглянула на часы: «Да сыпься ты побыстрее, чертов песок!»

Масло в купели пошло бурунами, начало завиваться воронками, словно втекая, впитываясь в тело Насти. Жидкости в лохани становилось все меньше, а судороги сотрясали тело девушки все сильнее. В один из моментов, когда Ольга уже почувствовала себя убийцей, и была готова отпустить плечи Насти, перестать удерживать ей на дне купели, чья-то мощная рука оттолкнула женщину и придавила ко дну купели тело Насти, которую била крупная дрожь.

– Слава Богу, или кому вы там молитесь в ваших Мирах, ты вернулся! Я бы не справилась сама! – Ольга, чуть не плакала, глядя на Дракона, который снова появился в комнате. Озабоченная наблюдением за девушкой, Ольга момента его появления не заметила.

Дракон отпустил плечи Насти, которая, уже спокойно, лежала на дне купели:

– Справилась бы. Ты уже справилась.

Ольга смотрела на неподвижную девушку, которая, казалось, не подавала признаков жизни:

– Она умерла? Утонула?

– Еще чего! – ответил Дракон. Дождался, пока последняя песчинка упадет на дно колбы, пока песок пересыплется весь, протянул руку. Позвал:

– Вставай, любимая. Нам пора домой.

Настя медленно села в купели.

Затем поднялась в полный рост.

Её кожа, еще сохраняя привычный человеческий телесный цвет, время от времени мерцала голубовато-серебристыми сполохами. Покрывалась, то ли "мурашками", то ли рябью чешуек.

– Не давай коже высохнуть. Начинай быстро втирать вот это! – Дракон протянул Насте последнюю бутылку с зельем.

Настя повернулась к нему спиной:

– Поможешь? Я могу не достать.

Дракон покачал головой, словно сожалея о том, что не может помочь любимой в такой малости:

– Нет. Ты должна все сделать сама.

Настя кивнула, и начала быстро размазывать зелье по телу.

Ольга наблюдала за пальцами девушки, которые, казалось, удлинялись, когда нужно было достать до того места, которое недоступно обычному человеку.

Наконец, бутылка опустела. Тело Насти высохло мгновенно. Она, все еще оставаясь обнаженной, подошла к Дракону и прижалась к его груди:

– Вот и все. Я готова идти домой.

Дракон взглянул на Ольгу:

– Я благодарю тебя, Смотрительница! Отныне – я твой должник.

Приподнял двумя пальцами подбородок Насти:

– Прими мой Дар, любимая! Раздели со мною первичную ипостась!

Изо рта Дракона в приоткрытые губы Насти словно начал переливаться огненный поток, напоминающий лаву, бушующую у подножья утёса.

Когда губы Дракона и Насти сомкнулись в поцелуе, они растворились в пространстве.

***

«Даже не попрощался. Хам!» – подумала Ольга, но в мыслях её не было ни злости ни обиды. Она уже поняла, что вот такой он – Дракон. И нечего от него ждать несвойственных драконам манер.

Ольга улыбнулась. Потом снова нахмурилась:

« Куда же девать всё это добрище? Полдня носили, теперь полдня выливать придется!» – Ольга обернулась и увидела абсолютно пустую и даже сухую лохань.

Глава восьмая

Ольга скучала... Она, не привыкшая безвылазно сидеть дома, не знала, чем себя занять. Выйти в магазин позволяла себе разве что на полчаса. И обратно домой. Ведь Дракон предупредил, что в любое время к ней может нагрянуть очередной гость. Но никого не было. Никто не разрывал пространство, чтобы выйти на Перекресток.

Ольга позвонила однажды своей приятельнице, с которой работала в школе совсем недавно, узнала новости о том, как обстоят дела, как справляется с работой та, что пришла на её место. Наслушалась жалоб на гонористую и склочную девицу, к которой "на бешеной козе не подъедешь". Довольно усмехнулась, когда приятельница рассказала, как по ней скучают и ученики и весть педагогический коллектив. Ничего не ответила на вопрос, как ей, на новом месте. Попрощалась и решила, что звонить больше не станет. Ольга и сама от себя не ожидала, что её так скоро перестанут интересовать школьные дела.

Она читала книги, отложенные "на потом" и перечитывала любимых авторов. Вечера проводила у телевизора, стараясь лечь спать, как можно раньше. Но этого было явно недостаточно.

Ольга скучала по Дракону. Ей очень хотелось узнать, как у него дела. У него и у Насти.

К концу первой недели, когда Ольга уже была готова взвыть от скуки, из пространства у стены, противоположной той, где висела старая картина, откуда приходил Дракон, в комнату шагнули три женщины.

Они были разного возраста, но при взгляде на них сразу же складывалось впечатление, что принадлежат гостьи одной семье. Словно бабушка, мать и дочь. Все три были почти одного роста, рыжие и белокожие.

Лицо младшей, покрытое веснушками, лучилось улыбкой и светилось молодостью. Её волосы были огненно рыжие, как медь, как языки пламени. Пухлый ярко-розовый рот расплывался в улыбке, адресованной всему миру. Глаза цвета майской травы, с любопытством оглядывали окружающую обстановку.

Та, что постарше, была не такой огненно-рыжей, хотя волосы тоже были еще достаточно яркими. (Ольга, про себя, определила её в матери). В уголках губ, уже потерявших юношескую припухлость, пролегли малозаметные морщинки. Глаза цветом походили на болотную осоку.

Третья, самая старшая, давно начала седеть. В ее волосах нити старого золота сплелись и перепутались с нитями серебра. Лицо давно покрылось глубокими морщинами и пигментными пятнами. Глаза напоминали пожухшую осеннюю траву: еще сохранившую воспоминание о зелени, но уже начавшую желтеть.

Все три женщины были одеты в длинные платья, волосы всех троих свободно ниспадали долу, достигая почти середины ягодиц. И только у младшей в волосах был, как украшение, неизвестный Ольге цветок, небрежно воткнутый в густую прядь.

Ольга охнула от удивления, подхватилась с дивана, заспешила навстречу гостьям

Старшая вытянула перед собой руку, словно запрещая приближаться или предостерегая от чего-то.

Ольга замерла на полдороге.

– Добрый вечер! Вы кто? – почему-то Ольга не сомневалась в том, кто к ней пожаловал, но озвучивать догадку не торопилась.

– Мы Ведьмы, – скрипучим голосом сказала старшая: – И мы пришли к тебе за помощью.

– Да-да, – подхватила средняя, – Дракон нам обещал и сказал, что ты не откажешь.

– Как у вас интересно, – младшая продолжала осматриваться:

– Так вы и есть новая Смотрительница Перекрестка?

– Похоже, что да, – Ольга смутилась и не знала, кому отвечать первому, а потому ответила на последний вопрос. Тут же взяв себя в руки, поинтересовалась:

– Чем я могу вам помочь? – и, вспомнив, что она не только Смотрительница, но еще и хозяйка дома, предложила: – Может, присядете? – и указала рукой на диван.

Ведьмы кивнули, но диваном пренебрегли, а уселись, поджав под себя ноги, прямо на пол.

Ольга порадовалась, что убрала только утром и пол сверкает чистотой. Хотя, для Ведьм это, пожалуй, было безразлично. Как только они опустились на пол, вокруг них возник, поросший травой и лютиками, зеленый лужок. Ольге, на мгновение, показалось, что она даже слышит стрёкот цикад.

– Чем я могу вам помочь? – повторила Ольга.

– Не нам! – Средняя перехватила нить разговора:

– Помощь нужна нашей сестре, которая живет в другом Мире! Её хотят убить! На неё ведут охоту! Её нужно забрать и переместить оттуда! Иначе, она неминуемо погибнет!

Ольга ничего не понимала. Спросила, решив внести ясность:

– Так почему же вы не заберете её в свой Мир?

– Мы не можем, – звонкий голос Младшей был полон отчаяния:

– Мы не можем совершить переход за кого-то! А наша сестра слаба настолько, что её сил хватит лишь на то, чтобы прийти сюда, на Перекрёсток!

– Хорошо! – Ольга кивнула: – Я готова её и встретить и принять и помочь, коль скоро в моей помощи будет нужда. Говорите, что мне нужно будет делать?

– Не спеши, – скрипучим, как несмазанная дверная петля, голосом, остановила Ольгу Старшая:

– Мы должны найти нашу сестру. Пока, мы не знаем, где она.

– А если она, – Ольга замялась, но продолжила: – А если она уже умерла?

– Нет! – вскрикнули одновременно все три Ведьмы: – Она жива! Мы знаем! Мы чувствуем!

– Хорошо – хорошо, – поспешила успокоить Ольга гостий, – Я встречу вашу сестру, как только она сможет прийти.

– Это все, о чем мы хотели узнать, – молодая ведьма помогла подняться с лужайки старой, средняя встала сама. Под ногами снова был паркетный пол.

– Мы благодарим тебя, Смотрительница, – старшая Ведьма поклонилась Ольге, от чего женщина почувствовала смущение и неловкость.

– Пока благодарить не за что, – Ольга улыбнулась, стараясь ободрить Ведьм хотя бы таким образом.

– Мы благодарим тебя, Смотрительница, за то, что не отреклась от обещания, данного Драконом, – продолжила средняя.

– А то знаешь, люди любят нарушать данное слово, – младшая сверкнула глазами.

Старшая недовольно шикнула на неё. Средняя с силой дернула за прядь волос.

– Ой, – младшая Ведьма, поняв, что ляпнула что-то не то, смутилась: – Не сердись, Смотрительница, просто, ты ведь и сама знаешь, что люди бывают всякие.

– Знаю, – улыбнулась Ольга, – И не сержусь. Когда ждать вашу сестру? – повторила вопрос.

– Жди. Может, завтра, может, через неделю. Надолго Пререкрёсток не покидай. Твоя помощь может понадобиться немедленно.

Ведьмы направились к тому месту, откуда появились и растворились в пространстве.

*** И снова день потянулся за днем. Только сейчас Ольга поняла всю истинность поговорки, что нет ничего страшнее, чем ждать и догонять. Закончилась первая декада ноября. С моря все чаще дул холодный ветер. Деревья, полностью сбросившие листву, стучали голыми ветками в окна, словно умоляя впустить их в дом, чтобы хоть немного согреться.

Позднее утро, пасмурное и унылое, плавно перетекало в серые сумерки, которые сменяла непроглядная ночь.

***

Дракон появился ближе к полудню, который мало чем отличался от безрадостного утра и унылого вечера.

Он осветил комнату улыбкой, заставил Ольгу подпрыгнуть на диване от громового:

– Здравствуй Смотрительница!

Ольга вскочила, метнулась к Дракону, совсем уж было хотела его обнять, но смутилась, словно поняв неуместность своего порыва, но Дракон сам подошел к ней и бережно обнял за плечи:

– У тебя еще не закончился тот божественный напиток?

Дракон и Ольга расхохотались одновременно.

Усевшись на диван напротив Дракона, который, впрочем, как всегда, выхлебал первую чашку одним глотком, Ольга подсунула ему следующую, сваренную заблаговременно, и спросила:

– Ну как ты? Как твои дела? Как Настя? Все ли у тебя хорошо?

Дракон совсем уж было собрался начать рассказывать, но остановился:

– Долгим может быть мой рассказ. Лучше я тебе покажу. Только голова потом будет болеть.

– Да черт с ней, с головой, – глаза Ольги заблестели:

– Показывай!

Глава девятая

Ольга видела все тот же утёс, окруженный у подножия кипящей лавой. Видела гнездо, сложенное из огромных булыжников.

И Драконтессу, сверкающую серебристо-лазоревой чешуёй, распростёршую крылья над гнездом.

Драконтесса, словно почувствовав устремленный на неё взгляд, повернула изящную головку, увенчанную короной, изогнула тонкую шею, словно поклонилась той, что глядела на неё из другого мира, и приподняла крыло.

Ольга охнула, не в силах сдержать эмоции. Под крылом Драконтессы, прижавшись к её боку, расправлял крохотные крылышки и пытался изрыгнуть пламя маленький Дракончик, покрытый черно-зеленой чешуёй, как и его отец.

В гнезде, среди несметного количества самоцветов... лежало еще Одно Яйцо, переливающееся, как драгоценный опал.

*** Дракон разжал пальцы и Ольга вскрикнула:

– Как?! Как такое могла произойти?! Ведь ты сказал, что уйдет тысяча лет, пока твой потомок придет в Мир! А прошло всего лишь две недели!

Дракон усмехнулся, поражаясь человеческой глупости:

– И чему же ты учила в своей палестре личинок человека, если сама не знаешь, что время относительно? В моем мире прошла почти тысяча лет, а в твоем промелькнули всего лишь две недели.

Ольга недовольно нахмурилась:

– "Личинки человека", как ты изволил выразиться, зовутся детьми! И они еще слишком малы, чтобы понять теорию Эйнштейна! Да и времена палестр давно миновали. Сейчас дети учатся в школах! Тебе нужно бы об этом знать!

Дракон рассмеялся:

– Так я и сказал – личинки. Что ты обижаешься?

Ольга обреченно махнула рукой. Что толку спорить и объясняться с тем, чей мозг устроен иначе. Её больше интересовало другое:

– Второе Яйцо. Откуда оно? Ведь ты говорил, что у каждого Дракона хватит семени, чтобы дать жизнь только одному потомку. И Настя. Зачем ты обрёк её на еще одну тысячу лет непрерывного сидения в гнезде?

– Никто и никогда не заставит Драконтессу произвести на свет Яйцо, если она сама того не захочет! Это было Настино желание и её решение, – пафосно начал Дракон. Потом, словно оробев и засмущавшись, как подросток, добавил: – И как такое чудо могло произойти – я сам не знаю. Такое было только трижды от Начала Времен. Чтобы Дракон дал своё семя двоим потомкам.

Добавил гордо:

– Третий – я!

Ольга прекрасно помнила, как рассказывал её гость о том, что в одном Мире может жить только один Дракон. Что, после того, как его сын вырастет и возмужает, он, уже постаревший Дракон, отправится со своей избранницей в бесконечное путешествие между Мирами, оставив свой Мир своему сыну.

А потому спросила:

– И что будет, когда твои сыновья вырастут?

– Еще не знаю, – Дракон вздохнул.

– А как было в двух предыдущих случаях?

– Более сильный брат убил слабого. Но я этого не допущу! – глаза Дракона сверкнули золотыми искрами.

– Не допустишь? Как?!

– Завоюю для одного из сыновей другой Мир.

– Как завоюешь?!

– Убью живущего там Дракона, – как само собой разумеющееся, произнес Ольгин гость.

Ольга молчала. Да и что она могла сказать. Другой Мир. Другие реалии, в которых нет места милосердию и состраданию. Как сказал Дракон в одну из первых встреч: убей ты, или убьют тебя.

Разговор смялся и прекратился сам собой. Дракон указал Ольге на шкатулку, стоящую на столе, на которую она не обратила сразу внимания, обрадованная встречей:

– Настя велела тебе передать. Открой.

Ольга подняла крышку шкатулки и ахнула. Шкатулка была доверху наполнена самоцветами.

Алые, как раскалённая лава, рубины лежали вперемешку с синими, как море, сапфирами, желтыми, как солнце, топазами и зелёными, как майская трава, изумрудами.

– Что это?! Откуда?!

Дракон пожал плечами:

– Не знаю. Нахожу их у подножия утёса, приношу наверх, чтобы наполнить гнездо. Наверное, это кусочки звезд, падающие с неба в мой Мир.

– И что я буду с ними делать? – спросила Ольга.

Дракон хлопнул себя по лбу:

– Дай пергамент и стилло, – объяснил: – То, чем и на чём писать.

Ольга принесла тетрадный лист и ручку. Дракон накарябал на листке бумаги адрес. Протянул Ольге:

– Здесь живет тот, кто обменяет эти камни на деньги. И не станет задавать никаких вопросов. Так Настя сказала.

Ольга положила листок с адресом в шкатулку и захлопнула крышку. Да, драгоценностей, если их продать, хватит, чтобы безбедно прожить до конца жизни. А в принципе – все правильно. Каждая работа должна быть оплачена, а отныне её работа – Смотрительница Перекрёстка.

Дракон засобирался. Подошел к Ольге:

– Мне пора. Я в следующий раз могу прийти не скоро.

Ольга кивнула, уже чувствуя горечь расставания. Дракон, словно вспомнив, спросил:

– К тебе ведьмы приходили?

Ольга снова кивнула.

– И что ты решила? Поможешь им?

Ольга пожала плечами:

– А у меня есть выбор?

– В принципе – нет. Ведь я дал им обещание, нарушить которое нельзя.

– Вот и не задавай вопрос, ответ на который знаешь сам.

Дракон еще помялся, собираясь сделать шаг в пространство:

– Если я буду нужен – позови.

– Да как я тебя позову?! – вспылила Ольга: – Я ведь даже имени твоего не знаю!

– Верно. Имя открывается не каждому. Но тебе я его открою.

Лицо Дракона неуловимо изменилось. И без того не очень гармоничный рот стал точь-в-точь, как пасть рептилии. Из пасти вырвался набор звуков и букв, такой громкий и мощный, что, казалось, задрожали стёкла в окне.

Ольга схватилась за голову:

– Да как же я ЭТО повторю?!

– Если буду нужен – повторишь. Прощай Смотрительница.

– Насте привет передай, – крикнула Ольга уже в пустоту...

Конец первой части

Часть вторая. Ведьма. Глава первая

Ольга сидела за столом и смотрела в открытую шкатулку, доверху наполненную самоцветами.

С того дня, как она уволилась из школы, прошло почти два месяца…

Ольга никогда не умела экономить. Да, собственно, и нужды в этом не видела. У неё не было каких-то целей, требующих капитальных вложений. Она никогда не была модницей, тратящей баснословные суммы на одежду. Не была, так же, особо избирательной в пище. Разве что на любимый кофе денег не жалела.

Именно поэтому, когда в стране начался один за другим обмен денег, сменившийся вначале инфляцией, а потом и вовсе заморозкой вкладов на сберкнижках, Ольга не металась, как другие, не рвала на себе волосы, сетуя на судьбу-злодейку, а отнеслась ко всему спокойно. Даже, можно сказать, философски. Зарплаты, получаемой в школе, ей вполне хватало, чтобы «дожить» до следующей зарплаты. Иногда, даже оставалось несколько купюр, которые Ольга складывала в толстый том Даля.

Уволившись, Ольга получила и зарплату, и «выходное пособие». Сложив все имеющиеся у неё накопления, поняла, что надолго этих денег ей не хватит, а потому, Дракон, принесший шкатулку с драгоценными камнями, пришелся как нельзя кстати.

Ольга не имела понятия, сколько могут стоить эти камни. Знала, что дорого – но вот сколько? Понятие о дороговизне у каждого разное. Но она выросла в Городе у Моря. Впитала каждой клеточкой дух города. А потому, интуитивно, поняла, как нужно действовать.

Ольга выбрала самый маленький камень (хотя, «маленьким» сапфир, в котором было двадцать карат, назвать сложно, но остальные были намного больше), завернула его в носовой платок, положила в сумочку, оделась, и отправилась по адресу, который Настя велела написать Дракону, пообещав, что «там» ни о чем спрашивать не будут.

Над убогой дверью в полуподвальное помещение на углу Ришельевской и Троицкой телепалась облезлая вывеска «Ремонт ювелирных изделий». Ольга покачала головой, но спустилась по каменным щербатым ступеням и толкнула дверь, над которой тот час же зазвенел колокольчик.

За огороженной толстым стеклом, стойкой, с ювелирной лупой, закрепленной на лбу, сидел сгорбленный мужчина.

Сказать, что он был старым – ничего не сказать. Лысая голова, кое-где покрытая тонкими седыми волосками, изобиловала коричневыми пигментными пятнами. Крючковатый огромный нос был усеян порами, такими огромными, что, казалось, в них вполне можно воткнуть спичку. Губы запали так, что создавалось впечатление – во рту мужчины нет ни одного зуба. Глаза, цвета вылинявшего носового платка, увеличенные очками с диоптриями, злобно уставились на вошедшую посетительницу. Начинать разговор и приветствовать потенциальную клиентку, мужчина не торопился.

– Здравствуйте. Мне сказали, что вы купите камень, – прервала молчание Ольга.

– Какой камень? Булыжник с Итальянской? – не поднимая глаз от чего-то, лежащего перед ним, поинтересовался старик.

– Вот этот, – Ольга развернула платок и положила сапфир перед мужчиной, увидев, как заинтересованно блеснули его глаза.

Крючковатыми пальцами старик ухватил камень, и, казалось, воткнул его себе в глаз. Потом, словно вспомнив, что на лбу торчит ювелирная лупа, стал рассматривать его при помощи увеличительного прибора. При этом он причмокивал, качал головой, цокал языком и издавал еще множество звуков. Ольга терпеливо ждала, когда закончатся эти «смотрины».

– Откуда это у вас? – старик впился в лицо Ольги цепким взглядом.

Ольга пожала плечами:

– Мне сказали, что вы не станете задавать лишних вопросов.

– Кто сказал?

– Настя.

Ювелир мелко-мелко закивал головой:

Да-да-да… так вы хотите продать?

– Продать, – подтвердила Ольга.

– Я дам вам (…), – старик назвал суму, раз в десять меньшую той, что стоил камень.

Ольга не была большой докой в драгоценностях, но она выросла в Городе у Моря и знала, как нужно «вести дела». А потому, усмехнувшись, протянула руку:

– Отдайте камень. Вижу, что Настя ошиблась, давая вам рекомендацию.

– Ну что вы, ну что вы, голубушка! Не торопитесь! Дайте-ка, я взгляну еще разок, – ювелир камень отдавать не собирался. В дополнение к многодиоптриевым очкам и ювелирной лупе, он вытащил откуда-то микроскоп и занялся детальным изучением камня. Минут через десять, старик предложил Ольге суму в пять раз большую от первоначальной. Ольга согласно кивнула:

– Хорошо. Пусть будет по-вашему.

Ювелир довольно потёр руки. Отсчитал необходимое количество купюр, украшенных портретами заморских президентов, протянул Ольге. Поинтересовался:

– А есть ли у вас еще подобные камушки?

Ольга покачала головой:

– Нет.

– Ну нет, так нет. Если вдруг появятся – вы знаете куда идти.

Едва за Ольгой закрылась дверь, старик щелкнул пальцами. Услышав этот щелчок, откуда-то из глубины мастерской появился мужчина. Огромного роста, с кулаками, как кувалды, с широченными плечами, которые едва вмещались в кожаную куртку-косуху:

– Чего надо, хозяин?

– Дамочка только что вышла. Иди за ней. Последи, куда пойдет. Если получится, разузнай, кто такая, – дал указания ювелир. Тут же рявкнул:

– Чего замер?! Давай, топай, куда велено!

«Громилу» тут же, как ветром сдуло. Только зазвенел обиженно колокольчик на двери.

***

Ольга зашла в супермаркет, в стеклянной будке у входа, обменяла одну из купюр на национальные фантики, закупила две сумки продуктов, и, с чувством выполненного долга, заспешила домой. Того, что за нею неотступно следует какой-то мужчина, она не заметила.

Да и голова её была занята другим.

Прошло уже больше двух недель, как у неё в гостях побывали ведьмы. Все это время Ольга старалась как можно реже покидать квартиру, проводя дома и дни и вечера. Только сегодня, в силу сложившихся обстоятельств, решилась на вылазку.

«Ну ничего, – думала возвращаясь домой, – за те пару часов, пока меня не было, надеюсь, не произошло ничего неординарного».

Ольга поднялась на свой третий этаж. Отперла дверь квартиры. Прошла в конец коридора. Повернула ключ в двери комнаты.

Ей в нос тут же шибанул запах болота, грязи, крови и какого-то животного.

Бросив сумки прямо у порога, Ольга влетела во вторую комнату.

Прямо на полу, в луже болотной жижи, лежала ничком женщина. На её спине сидел огромный рыжий кот, который сверкнул глазами и зашипел, едва увидел Ольгу.

– Ну что ты, что ты, котик, – увещевала зверя Смотрительница, – отойди. Нужно твою хозяйку переложить на кровать, – и необдуманно протянула руку.

Кот с силой ударил лапой по запястью.

«Хорошо, что хоть когти не выпустил», – с испугом подумала Ольга.

А испугаться у неё причина была, потому что зверь этот был абсолютно не похож на знакомых милых домашних котиков.

Он был огромен. На голове грозно торчали уши с кисточками на концах, как у рыси. Шею обвивал пышный «воротник», слипшийся слегка от пропитавшей его влаги. Лапы «котика» были не намного меньше, чем Ольгины кулаки. Длинный пушистый хвост нервно бил по растекшейся вокруг жиже.

Ольга не сводила глаз с кота.

Зверь не отводил взгляда от Смотрительницы.

– Нет. Так дело не пойдет, – Ольга не оставляла попытки «договориться» с котом, – Если ты не разрешишь мне подойти и позаботиться о твоей хозяйке, она, как минимум, простудиться, лёжа мокрой на холодном полу. Нужно её уложить в постель и согреть. А дальше, – замолчала, не зная, а что же будет дальше, но нужно было «убедить» кота, а потому она продолжила:

– Дальше придут её сестры и расскажут, что нам делать. Потому как в лечении ведьм опыта у меня нет.

В том, что перед нею Ведьма, Ольга не сомневалась.

Разорванное во многих местах платье, было точь в точь таким, как и на ведьмах, которые посетили её недавно. Мокрые слипшиеся рыжие волосы разметались по полу вокруг головы длинными прядями.

Кот, с громогласным: «Ваааууувыыыы», – лупя себя по бокам хвостом, все же слез со спины Ведьмы и сел рядом. Он, по-прежнему, наблюдал за каждым движением Ольги.

Ольга перевернула Ведьму на спину, убедилась в том, что та без сознания, но, нащупав пульс, успокоилась. Женщина была жива. Не зная, какие у той повреждения, можно ли её вообще перемещать, , на свой страх и риск, все же перетащила ведьму на диван, подумав краем сознания, что обивка будет безнадёжно испорчена. Но тут же прикрикнула на саму себя: «О чем ты думаешь?! Какая, к черту, обивка?!»

Уложив гостью, накрыв её до подбородка одеялом, Ольга замерла в растерянности.

Кот немедленно запрыгнул на диван и улёгся в ногах у хозяйки.

– Ну лежи, – махнула рукой Ольга, – охраняй, если это твоя работа, – и отправилась выкладывать продукты из сумок, которые сиротливо стояли у порога.

Весь день и весь вечер Смотрительница ждала, что сейчас появятся Ведьмы и расскажут ей, что нужно сделать. Но за окном уже давно была ночь, а навестить Ольгу так никто и не пришел. Она уснула в кресле, свернувшись калачиком и подложив под голову парчовую подушку. Спать в кресле в позе эмбриона было непривычно и неудобно, а потому она часто просыпалась. Приоткрыв глаза, видела устремленный на неё взгляд зверя.

***

– Ну что? Проследил за дамочкой? Узнал, где живёт и кто такая? – ювелир нетерпеливо потирал руки, увидев на пороге мастерской своего помощника-громилу.

– Ну как, – начал мямлить громила: – я следил. Довел до самого дома. Видел, как вошла в квартиру, – громила и вовсе умолк.

– Вошла! А дальше что?

– А дальше – ничего. Вошла, и как в воду канула.

– Что значит – в воду канула? Ты не мог дверь вскрыть? Соседей опросить? Мне тебя учить нужно, кем прикинуться и как это делается?! – злился ювелир.

Громила обижено надул губы:

– Все сделал! И соседей опросил! Энергосбытом представился. Нет её! Никто ничего не знает о вашей дамочке! Но я же видел, как в квартиру входила! Там не такая уж большая коммуналка, всего четыре семьи, должны все всех знать. Я каждую комнату сам обошел! Нет её нигде. Я все сделал, как велено, хозяин. Вам на меня сердиться не за что! – казалось, еще мгновение, и громила разрыдается.

– Ну-ну, – ювелир погладил громилу по голове: – Я не сержусь. Я, собственно, и предполагал нечто подобное, – бурчал старик уже себе под нос.

Глава вторая

Ольга проснулась ранним утром. За окном только начало сереть небо, хотя часы уже показывали восемь.

«Декабрь, – вздохнула , – скоро Новый Год. Интересно, каким будет у меня праздник в этом году?»

Ольга подошла к дивану. Увидела, что Ведьма разметалась во сне, сбросив с себя на пол одеяло. На щеках незнакомки горел лихорадочный румянец. Приложила ладонь ко лбу гостьи:

– Ох, черт, да у неё жар!

Через прорёхи в разорванном платье, были видны глубокие раны на теле девушки. Раны сочились какой-то непонятной то ли жидкостью, то ли сукровицей. Ольга испугалась не на шутку. Оглянулась по сторонам, словно ища помощи и поддержки. Но в комнате кроме неё, ведьмы и кота, который все так же бодрствовал в ногах у хозяйки, никого не было.

– И что же мне делать? – за неимением собеседника Ольга решила спросить кота: – Я, конечно, могу сходить в аптеку, купить жаропонижающее и антисептик, но не сделать бы хуже. Кто знает, как нужно лечить ведьм? Что скажешь, котик?

Гибкое рыжее тело соскользнуло с дивана. Кот подошел к двери и уселся у порога.

– Думаешь, нужно идти? – Ольга смотрела на кота.

«Вааауувыы!» – ответил кот.

Ольга, быстро одевшись, заспешила в аптеку. Она снова не заметила, как сидевший на скамейке во дворе мужчина, тут же поднялся и пошел следом за ней.

***

Прошло уже три дня с того момента, как в комнате Ольги появилась Ведьма.

Позавчера она, придя из аптеки, принесла теплой воды и, как могла, вначале обмыла, а потом обработала перекисью раны на теле девушки. Наложила толстый слой тетрациклиновой мази, которую ей посоветовали взять в аптеке, как самую лучшую для обеззараживания и заживления порезов. Развела в воде жаропонижающий порошок и маленькой ложечкой постаралась влить его в рот ведьмы. Половина микстуры тотчас пролилась на подушку, но Ольга надеялась, что хоть что-то попало в пищевод. Снова укрыла свою гостью одеялом. Вздохнув, взглянула на кота, который все так же не отходил от хозяйки ни на шаг.

– Надо и тебя чем-то накормить. Чем ты питаешься? Молоко пить будешь?

Кот презрительно фыркнул.

– Поняла, молока ты не хочешь. Тогда, пойдем, выберешь, что тебе по вкусу, – Ольга подошла к холодильнику и распахнула дверцу:

– Выбирай.

Кот, словно только и ждал приглашения, подошел к полкам, осмотрел внимательно всё, что на них лежало, принюхался, и, презрительно фыркнув, отошел в сторону.

Ольга растерялась:

– Вот ведь незадача. Такой худющий, а есть ничего не хочешь. Наверное, в своем Мире привык мышей или крыс ловить, – обернулась к коту, – у вас там мыши водятся?

Кот молчал.

Ольга достала с книжной полки Энциклопедию животных, полистав, нашла картинку, на которой красовалась огромная жирная крыса. Ткнула развернутую книгу под нос коту:

– Этим ты питаешься?

Кто утробно заурчал, не сводя глаз с изображения грызуна.

– Понятно. Только вот где я тебе крысу возьму? – Ольга потёрла пальцем переносицу.

Раздумья длились недолго. Торопливо одевшись, она направилась в небольшой магазинчик по соседству, где торговали кормами для животных. В магазинчике так же продавали птичек, рыбок и мелких грызунов.

– У вас крысы есть? – с порога спросила Ольга.

Хозяин магазинчика, на всякий случай, ответил вопросом на вопрос, как часто делали жители Города, желая уйти от темы:

– Что вы имеете виду? В продаже – есть, а так – нет.

Ольга усмехнулась, поняв, что её приняли за представителя санэпидемстанции.

– Я купить хочу.

Хозяин радостно закивал головой:

– Вам какую, дамочка? Беленькую? Серенькую? Мальчика? Девочку?

– Цвет и пол значения не имеют. Главное, чтобы пожирнее была.

Продавец вытаращил глаза, услышав такое необычное пожелание клиента:

– Вам её что? Варить?

– Нет. Сырую есть буду, – оценила шутку Ольга.

Через пятнадцать минут, держа в руках коробку с крысой, Смотрительница покинула магазин.

***

«Да где же ты прячешься, чертова баба?!» – чертыхался громила, который сразу же «упал на хвост», как только увидел выходящую из подъезда Ольгу.

«Вышла – зашла, и пропала. Вот не поверит хозяин ни за что! Подумает, что в пивнушке сидел, а не наблюдал, как было велено. А я уже скоро в сосульку превращусь на этом зумсане», – жалел себя громила, ни на шаг не отставая от Ольги.

В этот раз он решил быть понастойчевее, и проникнуть в квартиру вслед за женщиной.

– Женщина! Женщина! Не закрывайте дверь! Подождите! Мне у вас спросить надо! – здоровенный мужик бегом поднимался по лестнице.

Ольга обернулась, взглянула на мужчину, внешний вид которого отбивал всякое желание с ним разговаривать о чем-либо, и захлопнула дверь у него перед носом.

«Вот сука! – громилабыл вне себя: – Погоди! Доберусь я до тебя! Вечно бегать и прятаться ты не станешь!»

***

Ольга поставила на стол коробку с крысой.

Конечно, ей было жаль зверушку, которая смотрела на неё в магазине малиновыми бусинками крошечных глаз, но она помнила, с какой целью была сделана эта покупка, а потому, вздохнув, переставила коробку на пол.

– Иди. Получай свой обед, – вздохнула Ольга, глядя на кота, – смотри, не выпусти. Мне в квартире только крыс и не хватает.

Кот соскочил с дивана, в одном броске преодолев полкомнаты, приблизился к коробке, втянул ноздрями воздух, утробно зарычал, в предвкушении обеда, занес лапу с острыми, как клинки, когтями и с силой ударил по коробке.

Ольга отвернулась. Смотреть на убийство и пиршество, которое последует за ним, у неё не было никакого желания.

Она только и услышала писк, рык и хруст. Потом все стихло.

Через минуту Ольга обернулась. Волосы у неё на голове чуть ли не встали дыбом от увиденной картины.

Оторванная голова крысы валялась на полу, а кот, сжав еще трепещущее тело грызуна в зубах, сидел на груди Ведьмы и выжимал её в рот теплую кровь из пульсирующей артерии.

– Господи! – вспомнила о Боге Ольга: – Она что? Вампир? – и без сил опустилась на стул.

«Вот ведь идиотка, – думал кот, – совсем не знает, что кровь – это протеин, гемоглобин, куча микроэлементов и минералов с витаминами. А кровь только что убитого создания, еще и несет в себе жизненную силу. Причем тут вампиры!» – но кот не знал языка людей, а потому промолчал, только сверкнул глазами, словно предупреждая, чтобы не вздумала ему мешать.

Ольга продолжала смотреть на Ведьму и кота, не в силах отвести взгляд. Кровь капала и стекала по подбородку девушки. В один из моментов, когда Смотрительница этого не ждала совершено, губы Ведьмы приоткрылись и она слизнула языком очередную капельку крысиной крови. Потом – еще одну. И еще.

Ведьма так и оставалась в беспамятстве, но на её щеках заиграл нежный румянец. Не тот, лихорадочный, от высокой температуры, а румянец плотно и со вкусом пообедавшего человека.

Кот, словно не желая смущать Ольгу, забился с трупиком крысы под диван, откуда вскоре донесся хруст и почавкивание.

Через четверть часа кот выбрался их своей «столовой», снова запрыгнул на диван, долго вымывал лапой лицо (почему-то Смотрительница даже в мыслях не могла назвать лицо кота мордой), затем свернулся калачиком в ногах у хозяйки, укрылся пушистым хвостом и громко замурлыкал. Словно пел Ведьме колыбельную.

***

Наутро кот подошел к двери, предлагая Ольге вновь отправиться за пропитанием. Но она отрицательно покачала головой:

– Знаешь что, дружок, покупать тебе крыс я больше не стану! Их выращивали вовсе не для того чтобы ты сожрал. Если это единственное, чем ты изволишь питаться – милости прошу в подвал. Там этих крыс немеряно! – Ольга накинула пальто и открыла дверь. Кот, не дожидаясь повторного приглашения, вышел за ней.

Отперев дверь в подвал, в которую немедленно прошмыгнул кот, Смотрительница оглянулась, словно раздумывая, как быть дальше: идти домой или обождать «охотника» на улице, и увидела на скамейке в глубине двора вчерашнего мужчину, которого она, сама не понимая почему, так испугалась.

Ольга усмехнулась, подумав, что сейчас самое подходяще время для того, чтобы выяснить, кто это такой и почему околачивается вокруг её дома. Она подошла к скамейке:

– Здравствуйте!

Мужчина только кивнул в ответ.

– Вы не обижайтесь, что я вчера у вас перед носом дверь захлопнула. Я очень спешила.

Мужчина еще раз кивнул:

– Ничего. Бывает.

– А что вы вчера спросить-то хотели? И вы кто? Не помню я вас среди жильцов дома.

– Ну, я, это, – начал мямлить громила: – я вашего участкового помощник. Делаю поквартирный обход. Опрашиваю, так сказать. Интересуюсь.

– Чем интересуетесь? – не отставала Ольга.

– Ну. Это. Нет ли жалоб у соседей на соседей.

Ольга поморщилась, услышав подобное построение фразы, но ответила:

– Нет у нас никаких жалоб. Дом старый, все друг друга знают, можно сказать – почти родственники.

– А вы здеся давно живете? – глаза громилы сверкнули любопытством.

– Да всю жизнь. Уже сорок лет.

Воодушевленный разговорчивостью Ольги, громила решил пойти дальше:

– А можно к вам в комнату зайти?

– Зачем? – удивилась Ольга.

– Ну как? Проверить.

– Нечего у меня проверять. Я живу одна, – (в это время из подвала выскочил кот, неся в зубах отчаянно пищащую крысу) – вон, с котиком, – усмехнулась Ольга: – Идем домой, Мурчик.

Кот злобно сверкнул на неё глазом, возмущенный «мурчиком» до глубины души, и пулей помчал наверх по мраморной лестнице. Не оглядываясь на мужчину, который, казалось, хотел прожечь в ней дыру взглядом, Ольга отправилась следом.

«Кормление» ведьмы и кота прошло так же, как и накануне.

На третий день, проснувшись утром, Ольга увидела, что ведьма открыла глаза и смотрит в потолок.

Рядом, довольно урча, сидел кот и вылизывал ей щеку, словно умывая.

***

Придя в ювелирную мастерскую, громила рассказал хозяину обо всем, что произошло за сегодняшний день. Особое место он уделил описанию огромного рыжего кота.

– Кот, говоришь, – тёр пористый нос ювелир: – Говоришь огромный? Ну-ну. Завтра пойдем вместе. Хочу взглянуть на этого кота.

– Хозяин, так баба ж вас видела! А ну как узнает?! – обеспокоился громила.

– Не боись. Не увидит и не узнает…

Глава третья

Ольга, с трудом разминая затекшее от сна в неудобной позе тело, выбралась из кожаного кресла, ставшего спальным местом для неё на протяжении последних нескольких дней. Подошла к дивану:

– Доброе утро, Ведьма.

– Приветствую тебя, Смотрительница, – ответила девушка, с трудом шевеля запёкшимися губами.

– Как ты себя чувствуешь?

– Уже лучше. Спасибо тебе.

Ольга не знала, что захочет съесть или попить Ведьма, а потому заварила травяной чай, подождала, пока тот чуть-чуть остынет, взяла десертную ложечку и начала поить напитком Ведьму, которая все так же оставалась недвижимой, что очень беспокоило и кота и Ольгу.

– Не наделала ли я беды своим «перетаскиванием» и лекарствами? – Ольга разговаривала скорее сама с собой.

Но Ведьма едва заметно, отрицательно покачала головой:

– Нет. Ты сделала все правильно. Просто я все еще слаба.

– А можешь призвать как-то тех ведьм, что были у меня пару недель тому назад? Попросить их о помощи? – в голосе Ольги зазвучала надежда, что скоро ей помогут.

– Призвать могу, но не сейчас.

– Почему не сейчас? – искренне удивилась Ольга.

– Все силы мои ушли на переход сюда, на Перекрёсток. Сёстры меня попросту не услышат, – Ведьма прикрыла глаза, – Я посплю еще немного.

– Может, ты что-то съешь? Я приготовлю, только скажи. Не одной же крысиной кровью тебе питаться.

Ведьма снова слабо улыбнулась:

– Пока – так. Мой фамильяр позаботится, – и ведьма снова уснула.

«Фамильяр. Слово-то какое необычное. Или это имя котика?» – думала Ольга, надевая пальто и подходя к двери у которой её уже ждал кот, нетерпеливо бьющий хвостом по бокам.

Спускаясь по лестнице, Ольга бормотала себе под нос, обращаясь то ли к коту, то ли еще непонятно к кому:

– Эх, жалко, что ты, котик, не можешь говорить, а то рассказал бы, что за девушка твоя хозяйка. Я бы лучше знала, как могу ей помочь. Да и речь человеческую ты вряд ли понимаешь.

«Вот дурррра, – думал кот: – все я прекрасно понимаю! Только ответить на твоём тарабарском языке не могу. А телепатическое считывание мыслей тебе не доступно в силу ограниченности ума», – кот усмехнулся про себя, довольный тем, что Ольге его думы не ведомы. А то еще нажаловалась бы хозяйке. И, как знать, какую кару для него изберет Ведьма за неуважительное отношение к Смотрительнице.

А так – кот себя и кот. Что с него взять. Одно слово – мурчик.

Ольга открыла дверь в подвал, решив дождаться, пока вернется кот с добычей. Оглянулась по сторонам. Двор был пуст.

***

– Я же говорил тебе, что никого она не увидит, – довольно усмехался ювелир, поглядывая на своего холопа.

– А откуда вы знали, что так будет, хозяин? – громила приоткрыл рот от удивления: – И что вам до этой дамочки? Не так-то уж ценен камушек, что она вам принесла. И еще этот кот. Вам-то он зачем?

– Разлюбопытничался ты сегодня, милок. Но день сегодня такой, что я, так и быть, тебе отвечу, – неувиденный Ольгой ювелир закутал цыплячью морщинистую шею в меховой шарф:

– И камушек этот необычный, и дамочка и кот.

– Да что же в них такого особенного? – не мог взять в толк громила.

– Про дамочку не скажу. Пока и сам не пойму, в чем заковыка. А вот и камень и кот не отсюда.

– А откуда?

– Из другого Мира, тупень!

– Ни-фи-га-се! – присвистнул громила: – А вы откуда знаете?

– Да уж знаю. Много лет тому назад пришел в мастерскую ко мне недавно откинувшийся зэк. Принес хрустальный флакон. Продать хотел. Он и сам не понимал уникальности этого изделия, а потому купил я безделицу за сущие копейки. Когда зэчара ушел, унося свои гроши, я открыл флакон и увидел, что там какое-то не то масло, не то – эликсир. Запах был сильный и необычный, и я, вначале, хотел все содержимое вылить в унитаз. Но любопытство оказалось сильнее. Я взял на кончик иглы зелья и капнул себе на запястье… и через минуту исчез! Стал невидим! Испугался до одурения. Но потом, через три часа, все стало, как обычно – я в зеркале в моей мастерской. Что в руки ко мне попала уникальная штука, понял, когда зэк, проспавшись, пришел ко мне через три дня и предложил выкупить флакон и зелье обратно. А когда я отказался, стал пугать меня какими-то драконами, оборотнями и ведьмами. Флакон я не отдал. Сказал, что содержимое вылил, а бутылочку продал в тот же день за две цены. Зэк долго орал, говорил, что я старый дурак и сам не понимаю, что наделал. Но я молчал. Может, я и был к тому времени уже немножко старым, но дураком не был никогда.

Громила слушал хозяина разинув рот, но понять так ничего и не смог:

– А причем тут баба эта и котяра?

– Да при том, идиот, что у флакона была пробочка из точно такого сапфира! И на сапфировой гемме был изображен точно такой рыжий кот! Теперь понятно тебе, дурья башка! Я этого случая ждал уже десять лет! Потому как понял сразу – к нашему Миру все это отношения не имеет!

– Ага, ясно! – закивал головой громила: – Это вы из того пузырька на меня сегодня капнули?

– Молчи, дубина, за дверью в подвал смотри! – рявкнул ювелир. Пробурчал себе под нос: – Понял он. Ишь, какой понятливый выискался.

Ни Ольга, ни выскочивший из подвала кот, несущий в зубах очередную крысу, ни ювелира, ни его подручного не заметили.

***

Смотрительница, поднявшись в свою комнату, наблюдать за трапезой кота и ведьмы не захотела. Она подошла к окну и уставилась в пустой двор.

На одной из скамеек, расположенной в самом углу двора, начали материализоваться силуэты двоих мужчин. Словно сотканные из тумана в начале, они с каждой минутой приобретали все более и более реальные очертания. Через несколько минут Ольга узнала в сидящих ювелира, которому отнесла камень, и громилу, так напугавшего её позавчера и задававшего непонятные и старенные вопросы накануне.

Ольга охнула, прикрыл рот рукой, отшатнулась от окна. Кот встревожено поднял голову.

– Что-то не нравится мне все это, – Ольга была явно испугана, – что этим двоим здесь нужно?

Кот, словно поняв её речь, одним прыжком преодолел расстояние от дивана до окна и взмыл на подоконник. Увидев на скамейке всё еще сидящих там мужчин, мгновенно оказался у двери:

– Оуоуиии! – выл кот: – Ыуииии!

– Открыть? Выпустить? – Ольга словно поняла, чего хочет от неё фамильяр.

Кот кивнул головой.

Ольга от испуга зажала рот рукой и распахнула дверь квартиры.

Кот, пулей пролетев три пролёта, выскочил во двор через неплотно закрытую дверь подъезда.

***

Кот не вернулся ни после обеда, ни вечером. Ольга почти не спала всю ночь, ругая себя за то, что, поддавшись тому, что ей, якобы, почудилось, выпустила его на улицу. Она думала, что скажет Ведьме, когда та проснется. Но ведьма, которую кот успел накормить, крепко спала дл самого утра.

Утром кот не вернулся. Не зная, что предпринять, Ольга отправилась все в тот же магазинчик на углу и купила еще одну белую крысу.

Она долго не решалась снести несчастному грызуну голову, но в том, что кот убежал, как думала Ольга, была её вина. А потому, собрав всю силу воли, она, взяв крысу, предварительно накрытую толстым махровым полотенцем, одним ударом отрубила ей голову секатором для разделки мяса.

– Ешь, – Ольга смотрела, как кровь капает на губы ведьмы.

Ведьма слизнула капли и благодарно улыбнулась Смотрительнице.

***

Кот пришел только через сутки.

Высматривающая его у окна Ольга, увидела, как через двор метнулся рыжий сполох. Бросилась к входной двери и распахнула её.

В зубах рыжий зверь бережно держал хрустальный флакон, укупоренный сапфировой пробкой.

У кота хватило сил, чтобы подползти к дивану. Забраться и лечь в ногах у хозяйки, сил не осталось.

Ольга подхватила кота под мягкое брюхо. С трудом подняла и уложила на диван. На его место в ногах у ведьмы. Кот разжал зубы, и хрустальный флакон оказался у Ольги в ладони. Она бережно поставила его на середину стола, так, чтобы ни в коем случае не упал. Иди знай, что в том флаконе.

– Где же ты был? – спрашивала Ольга. – Я так волновалась. Но ты не беспокойся! Я ведьму покормила. Так же, как это делал ты.

Кот приоткрыл глаза и удивлёно глянул на Смотрительницу.

– Что смотришь? – усмехнулась Ольга: – Нет. В подвале я крыс не ловила. Снова купила в магазине.

Кот снова прикрыл глаза и замурчал. Как показалось Ольге – благодарно.

***

Наутро вышла местная газета с заголовком в полстраницы:

Вчера из зоопарка сбежала рысь, которая забралась ночью в дом уважаемого в городе ювелира, и перегрызла горло ему и его помощнику. Мужчины не выжили после полученных ранений. Рысь сбежала. Просьба всем жителям, заметившим животное где-либо, немедленно позвонить в зоопарк, или по телефону 02!

Ольга перечитала заметку вслух, глядя на кота, но тот только мурлыкал громко, не размыкая глаз.

– Убивать людей нельзя! – строго сказала Ольга.

«Много ты понимаешь, – думал кот, – ткань мирозданья между Мирами была разорвана в неподобающем месте, а эти два ублюдка хотели прорёху расширить! И неизвестно чем бы это все закончилось, – кот приоткрыл глаза, взглянул на Ольгу, додумал: – Кстати, и для твоего Мира тоже».

Ольга снова вздохнула, подумав, что скоро в магазине на углу к ней начнут относиться, как к постоянной покупательнице, и начала одеваться. Выгнать в подвал кота она просто не могла.

– Не нужно сегодня крысу, – услышала Ольга, уже взявшаяся за дверную ручку:

– Я готова есть обычную пищу.

– А кот? – засомневалась Ольга.

– И кот тоже, – Ведьма слабо улыбнулась, повернув голову.

Глава четвертая

– Еще кусочек и еще ложечку, – приговаривала Ольга, отламывая маленькие кусочки куриной грудки и набирая в ложку бульон.

Ведьма попыталась, было, есть самостоятельно, но уронила ложку с супом на одеяло, не донеся до рта. А потому, Ольга, отобрав ложку, взяла на себя процесс кормления.

Коту досталась куриная шкурка и косточки, которые он умял в один момент, только хруст разнесся по комнате.

Когда Ведьма отвернулась от очередной ложки, говоря, что она больше кушать не может, да и вредно ей такое количество пищи, Ольга вылила остаток супа и мелко подробленное мясо в миску, и пододвинула коту. Фамильяр фыркнул, посмотрел на дверь, намекая, что там, в подвале, есть кое-кто намного вкуснее. Но Ольга отрицательно покачала головой:

– Нет. Ты слишком слаб для охоты. А потому тебе, как и твоей хозяйке, придется довольствоваться бульоном и куриной грудкой.

Кот вздохнул обреченно, и начал лакать из миски. При этом он недовольно поглядывал то на Ольгу то на свою хозяйку, которые только улыбались, наблюдая за его трапезой.

Наконец, обед был закончен. Кот снова уселся в ногах у Ведьмы и занялся умыванием. Ольга, сварив себе кофе и заняв ставшее уже привычным место в кожаном кресле, молча смотрела на Ведьму, от которой, впрочем, не ускользнула заинтересованность во взгляде Смотрительницы. Словно она приглашала свою гостью к беседе, но не смела настаивать, не зная, как та себя чувствует.

– Ты хочешь о чем-то спросить? – Ведьма улыбнулась Ольге: – спрашивай. Я готова ответить.

Ольга, все еще сомневаясь в уместности беседы, взглянула на гостью:

– А ты не устанешь от разговора? Может, отложим на потом?

– Если устану – скажу. Задавай свои вопросы, Смотрительница.

– Меня зовут Ольга. А могу ли я узнать твое имя? И имя твоего, – Ольга запнулась на мгновение: – фамильяра?

– Да. Я могу открыть тебе наши имена, – голос Ведьмы звучал торжественно, словно она собиралась посвятить Ольгу в сакральную тайну:

– Меня зовут Анфиса. А моего фамильяра – Демион.

– Какое странное имя у кота, – удивилась Ольга.

Ведьма усмехнулась:

– Мне он разрешает звать его Дёмиком. Хотя, если грозит опасность мне или ему, или тому, о ком он посчитал нужным заботиться, мой фамильяр становится настоящим демоном. Не знающим к врагам никакой пощады!

– А мне можно его называть «домашним» именем, – спросила Ольга.

Ведьма взглянула на кота:

– Дёмик, ты не против, если Смотрительница будет так к тебе обращаться?

Кот, приоткрыв один янтарный глаз, которым уставился на Ольгу, муркнул что-то снисходительно-небрежное себе в усы. Но обе женщины услышали:

– Ладно. Зови так. Чего уж там. Всяко лучше, чем мурчик.

Ольга открыла рот от изумления:

– Анфиса! Я слышала, о чем он подумал!

– Это нормально. Значит, фамильяр включил тебя в круг тех, о ком он будет заботиться отныне, – сказала ведьма.

А кот подумал: «Слава Творцу! Умнеет Смотрительница не по дням, а по часам. Вон уже мысли считывать научилась», – но подумал он это так тихо, почти шепотом, что ни Анфиса, ни Ольга его не расслышали.

Дёмик накрыл лапой нос, свернулся в клубок и приготовился заснуть. А что? Чего там интересного может быть для него в женской болтовне.

– Хороший у тебя кот, – Ольга задумчиво смотрела на Ведьму, словно обдумывая следующую фразу, – но недавно он повёл себя неправильно.

– Это почему же? – удивилась Анфиса.

– Людей убивать нельзя! Никому нельзя!

– Даже если это плохие люди?

– Все равно нельзя!

– А если на кону будет стоять твоя жизнь и жизнь твоего Мира? – Анфиса смотрела и ждала ответ на такой непростой вопрос.

– Я не знаю. Но что мог такого сделать этот старикашка-ювелир или его прихвостень, чтобы заслужить смерть?!

– Нужно уметь предвидеть. Нужно уметь просчитывать будущее на несколько ходов вперед. Лучше упредить, чем допустить неисправимое! – горячилась ведьма.

– Но старик! Чем он может так уж навредить будущему?

– Это был, – ведьма запнулась, поняв, что говорит о человеке в прошедшем времени, но продолжила: – это был не просто человек. Это был человек, который собирался проникнуть в другие Миры, куда ему доступа нет. Это был настолько умный и самолюбивый мерзавец, что для своей выгоды, для того, чтобы удовлетворить свои прихоти, он не остановился бы не перед чем. Я думаю. Да нет! Я уверена! Что он задумал каким-то образом изловить кота, связать, спеленать, заточить его в клетку, а уже потом добраться до нас. Как он хотел все это проделать – мы не знаем и не узнаем никогда, – Анфиса взглянула на мирно спящего кота, – если только Дёмик сам нам об этом не расскажет. Потому как убийство – самый крайний метод для всех! Все убивают только тогда, когда другого пути уже нет!

Кот мирно спал, свернувшись клубком. Он и не собирался принимать участие в обсуждении его поступка.

Ведьма вздохнула:

– Ты осуждаешь моего фамильяра? Считаешь, что было бы правильнее поставить под угрозу наши жизни и гармонию Миров?

– Кто я такая, чтобы осуждать, – вздохнула Ольга, – я и узнала о том, что есть иные Миры, в которых живут иные создания, всего лишь недавно. Но все равно не понимаю, что было бы, доведись этому старикашке проникнуть в иной Мир. К Дракону, например.

– Если бы он попал в Мир Дракона, то тут бы и издох, – засмеялась Ведьма, не заметив, как покоробило Ольгу слово «издох»: – намного худшим был бы другой вариант.

– Какой?

– Если бы он смог договориться с темными Мирами и стал бы кем-то иным здесь, в твоем Мире.

Ольга удивлено смотрела на ведьму:

– А кем, например?

– Да вот хотя бы троллем! Существом злобным, эгоистичным, но, достаточно сильным, если сумет попасть под протекторат Тёмного хозяина, который посчитает нужным вернуть его в Мир, где тот родился, чтобы вершить свои ужасные дела.

– Постой-постой, – Ольга растерялась окончательно: – ты хочешь сказать, что у нас живут существа из иных Миров?

– Да. Они лишены здесь магии, как в своих Мирах, но их немало.

– А зачем же они сюда перебрались? – Ольге стало страшно от того, что рассказывала ей Анфиса.

Ведьма пожала плечами:

– Причины могут быть разными. Есть Драконы, которых изгнал более сильный соперник из их Миров, которые решили здесь и остаться, не желая отправляться никуда дальше. Есть ведьмы, такие, как я, которых изгнали Охотники. Есть Феи и Оборотни. У каждого своя причина, чтобы задержаться в этом мире.

– А чем все они здесь занимаются, если в моём Мире магия им недоступна? – заинтересовалась Ольга.

– Магия – да. Но остались навыки, осталось чутье, остались характеры. Вот смотри: ты никогда не задумывалась, почему главы крупнейших корпораций такие жесткие и надменные? Тебе это никого не напоминает?

– Ты хочешь сказать, что все… – Ольга прикрыла рот ладошкой, – что все они Драконы?!

– Не все. Но многие. Многие лекарки – беглые ведьмы. Колдовать, использовать магию они здесь не могут, но знания о травах, минералах, «правильные» слова и такое же «правильное» время, когда травы и слова нужно применить – не забыли.

Ольга задумалась, вспоминая даму-психоаналитика о которой ходили совсем уж невообразимые слухи, словно она, одним словом, может исправить чью-то жизнь и направить в нужное русло. Вспомнила, как высмеивала коллег в школе, называя их восторги «бабскими забобонами». Может, зря смеялась?

Ведьма откинулась на подушку:

– Что-то я устала. Посплю немного.

Ольга всплеснула руками:

– Уморила я тебя болтовней! Вместо этого, думаю, лучше бы тебе сестер своих позвать?

– Завтра. Позову завтра. Сегодня сил еще маловато, – Анфиса закрыла глаза.

Дёмик, который все это время внимательно слушал разговор двух женщин, расслабился и тоже собрался вздремнуть, подумав: «Вот ведь женщины! Не думают, что и кому можно доверить! – но тут же, словно устыдившись собственных мыслей, добавил: – впрочем, Смотрительница эта, Ольга, кажется очень неплохим человеком. Совсем не таким мерзким, как большинство из её расы».

За окном снова сгустились декабрьские сумерки. Ольга, вздохнув, начала укладываться в неудобное кресло. Подумала: «Нужно купить еще один диванчик. Или, хотя бы кресло-кровать. Гости, похоже, у меня будут если и не часто, то надолго».

В телевизоре тихо о чем-то бубнил диктор, рассказывая очередную «страшилку» о жизни в заокеанской стране. Ольге это было не интересно, а потому, через какое-то время, она задремала.

***

Смотрительница проснулась от того, что в комнате раздавались какие-то звуки. Кто-то тихо и монотонно напевал незнакомую песню. Еще было далеко до рассвета, а потому не заметить в темноте слабоосвещенную сполохами светлячков поляну посередине комнаты, было невозможно.

На поляне сидели кругом четыре ведьмы. Они мерно раскачивались, взявшись за руки, и что-то тихо пели, иногда, вскидывали одновременно головы и смотрели в потолок. Что хотели там увидеть неожиданные гости – Ольга не знала. Как не знала, когда именно они появились здесь и что за ритуал совершают. А потому посчитала неправильным прервать их возгласом удивления или еще как-то обозначить то, что проснулась и наблюдает за ними.

Ольга удивилась, как и в первый раз, когда к ней пришли три ведьмы, искавшие свою сестру и предупредившие Смотрительницу о её возможном появлении, тому, что в декабре, посреди её городской квартиры, может из ниоткуда возникнуть поросшая мягкой травой, лужайка. С каким-то детским восторгом и трепетом она любовалась крохотными яркими светлячками, кружащими над головами ведьм и освещающими поляну мерцающим сказочным светом. Заворожено вслушивалась в протяжный незнакомый напев.

Действо продолжалось и продолжалось. Казалось, что ему не будет конца. Ольга прикрыла глаза и задремала, убаюканная звуками.

Она проснулась от того, что чей-то шершавый язык прошелся по щеке. Ольга испугано ойкнула и открыла глаза.

Прямо перед её лицом, буквально в нескольких сантиметрах, сидел Дёмик: «Хватит дрыхнуть! – приказал кот: – гости уже давно ждут твоего пробуждения!»

Ольга, сбросив на пол плед, тут же села в кресле.

– Анфиса! Твой фамильяр совсем распоясался! – скрипучим голосом отчитывала старшая: – никакого уважения к приютившей вас Смотрительнице!

– Да ничего страшного, – улыбнулась Ольга, – уже утро за окном. Все равно нужно было вставать.

Немного смущаясь, добавила:

– Я видела вас ночью. Это ничего? Я не нарушила ваш ритуал своим подглядыванием?

– Ничего, – закивала головой средняя, – это ты нас извини, что разбудили в такое неподходяще время.

– Видишь ли, в чем дело, Смотрительница, – вступила в разговор младшая, – есть особое время, когда все ведьмы, живущие в разных Мирах, могут мысленно объединиться, если в этом есть необходимость, для того, чтобы оказать помощь одной из нас. Время это ограничено, и нельзя пропустить начало ритуала, иначе все силы, которые сегодня удалось влить в нашу сестру, ушли бы в никуда и развеялись в пространстве между Мирами.

– Но у вас ведь все получилось? – испуганно спросила Ольга.

– Конечно, получилось! – Анфиса легко подхватилась со стула, на котором сидела у сервированного к чаю стола, и подбежала к Ольге.

На мраморно-белом лице ведьмы играл лёгкий румянец. Вся она словно излучала здоровье и жизнерадостность. Даже и не скажешь, что совсем недавно лежала израненная на полу не подавая признаков жизни.

– Спасибо тебе, Смотрительница. Отныне, я твоя должница!

– Мы все твои должницы! – подтвердила старшая из ведьм. Остальные дружно кивнули.

– Какие разные отношения, – задумчиво произнесла Ольга. Потом, словно желая объясниться, добавила, – между вами, ведьмами, и между драконами, например.

– Ты права. Разные. Отношения разные и Миры разные, – старшая ведьма взглянула на сестер, словно спрашивая их согласия. Те заулыбались и закивали в ответ.

– Мы тебе покажем мой Мир, – Анфиса протянула руку: – хочешь?

– Конечно хочу! – Ольга вложила ладонь в руку Анфисы: – а голова сильно болеть будет?

– Совсем не будет! – засмеялась младшая.

– Мы же не Драконы, – добавила средняя.

Четыре ведьмы снова сели в круг на лесной полянке в середине городской квартиры.

Четыре ведьмы положили левую руку на плечо сидящей рядом, замыкая круг.

Четыре ведьмы пальцами правой руки коснулись макушки сидящей в центре Ольги…

Глава пятая

Мир, в котором жила Анфиса, был Миром вечной весны и лета.

Никогда в этом Мире не жухли травы. А если и желтели, прожив отведенный им период, то, им на смену, тот час пробивалась молодая, ярко-зеленая поросль.

Вслед за плодоношением на фруктовых деревьях, тут же наступало следующее цветение.

И так – по кругу.

Ни дождливой мрачной осени.

Ни холодной снежной зимы.

Все, кто жил в этом Мире, не озабочивались ни сеяньем, ни жнивами. Да и зачем? Дикорастущие травы, вполне съедобные, в положенное время колосились, роняли зерно, которое не успели собрать жители Мира, в благодатную почву, и тут же прорастали вновь. Сочных плодов и ягод было вдосталь. В тени пышных крон деревьев или на замшелых пнях, росли огромные грибы, которые женщины собирали, и готовили из них великолепные блюда. Сушить грибы никто и не собирался. Снова – зачем? Ведь на этом пне, или под этим деревом, сразу после мягкого теплого дождика вырастут новые.

Мужчины Мира занимались охотой. Отстреливая из луков ровно столько дичи, сколько нужно для пропитания близких.

Мир цвёл, купался в достатке и радости нескончаемое количество веков.

Люды и ведьмы жили в этом Мире бок о бок всегда.

Людов было много, а ведьм несравнимо меньше.

Почему? Спросите вы. А потому что дать жизнь ведьме могла только ведьма.

Ведьмы всегда были только женского пола. Ни о каких ведьмаках в этом Мире и слыхом не слыхивали.

Достигнув брачного возраста, ведьма выбирала себе мужа. Только она его, а не мужчина её.

Юная ведьма выбирала спутника очень долго и осмотрительно, потому что он даст продолжение её роду. Даст жизнь следующей ведьме.

Конечно, у ведьм рождались не только девочки, но и мальчики. Но потомки мужского пола были обычными людами. Никакая магия, никакие Дары им доступны не были.

Мужчины, рожденные от ведьм, искали себе жен среди людов, потому как редко кому из них удавалось привлечь внимание юной ведьмы и стать её мужем. Они не роптали и не спорили, ибо таков был порядок, установленный от Начала Времен.

Ведьмы лечили охотников, которых мог поранить разъяренный кабан или лось в гоне. Варили зелье, чтобы снять лихорадку у перекупавшегося в холодной реке недоросля. Помогали роженицам разрешиться от бремени. Давали советы, тем, кто их спрашивал. Соединяли пары, у которых вышла размолвка, или давали совет поискать себе другого спутника или спутницу, если видели, что у этих двоих нет будущего. Все жители Мира считали, что им очень повезло в том, что рядом живут такие умные и умелые ведьмы.

Ведьмы жили намного дольше обычных людов, а потому, овдовев и оплакав мужа, старая ведьма уходила в лес и поселялась там. Чем она занималась? Какие зелья варила? Какие заклинания читала? Это было никому не ведомо.

Да люды и не особо стремились об этом узнать – зла не делает, вреда не причиняет – уже хорошо. Пусть живет себе в чаще, подальше от людских глаз.

Год сменялся годом. Век – веком. Тысячелетие – тысячелетием.

Жизнь и людов и ведьм текла неспешно и спокойно, как вода в лесном ручье, от начала к концу…

***

Когда мать Анфисы вошла в брачный возраст, за право стать её мужем боролись многие мужчины. Они красовались перед юной ведьмой (да и друг перед другом), бахвалясь могучим станом, количеством добычи, которую приносили с охоты, давая понять и девушке, которую стремились завоевать, и всем вокруг, что именно он и есть – достойнейший среди достойных.

Среди претендентов на руку и сердце матери Анфисы, был потомок ведьмы, который уже лет десять тому назад был вынужден покинуть отчий дом и уйти жить к людам.

Он не понимал, почему жизнь так несправедлива?! Почему он не может жениться на ведьме?! Почему ни одна из них не удостоила его даже взглядом за прошедшие десять лет?!

Разве он не красив?! Конечно, красив! Разве не приносит с охоты единолично убитого оленя?! Да вот же он, олень, только освежеванный и распространяющий аромат парного мяса на всю округу! Так в чем же дело?! Почему ему «дала от ворот поворот» уже третья ведьма?! Из-за чего над ним начали насмехаться жители деревни. Что с ним не так?

Ведьмы и сами не могли объяснить, чем же им не по нраву этот замечательный мужчина. Они просто знали, что избранник их должен быть из числа людов. И ни в коем случае не потомок ведьмы!

Но он, тот, кого произвела на свет мать-ведьма, не хотел смириться со своей судьбой. На девушек-людянок он просто не обращал внимания, вызывая тем самым неприязненное отношение к себе у всей общины.

Уже в следующем году сын ведьмы выйдет из брачного возраста.

Уже в следующем году ни одна женщина, ни ведьма, ни людянка, даже не посмотрит в его сторону.

Этот год был последним, когда он мог создать семью.

Если бы мать Анфисы не достигла брачного возраста в этом году.

Если бы она уже успела найти себе мужа годом или двумя раньше.

Возможно, у этой истории и у этого Мира было бы совсем другое продолжение.

***

Сын ведьмы рвал и метал. Он был разъярен и не находил на кого или на что выплеснуть свою злобу.

А на залитой лунным светом поляне, старые ведьмы, собравшиеся со всей округи, вершили брачный обряд над матерью Анфисы и её избранником.

Сын ведьмы несся по лесу, как раненый лось, сшибая все на своем пути и не зная, кому причинить боль, хоть отдалёно напоминающую ту, что рвала и корёжила его.

Наконец, выдохнувшись окончательно, он упал под огромной разлапистой сосной и завыл от тоски и отчаяния.

Снова, как и в предыдущие разы, ведьма предпочла ему другого! И было бы кого! Невысокий хрупкий паренек с синими, как летнее небо, глазами, с мягкими светлыми кудрями, даже рядом не стоял с ним – жгучим брюнетом, косая сажень в плечах, с глазами, черными, как ночное небо.

Где были газа у этой тупой ведьмы? Где был её хваленый ум?! Разве может этот хлюпик дать ей здоровое потомство?! Творец! Куда ты смотришь?! Почему ты так несправедлив к достойным?!

Сын ведьмы вздрогнул, почувствовав, как чья-то рука гладит его по голове. Схватил за запястье непрошеного жалельщика, с силой дернул на себя, собираясь подмять и покалечить, если вражина окажет сопротивление.

Но ему на грудь, слабо ойкнув, упала юная девушка. Людянка.

– Чего тебе?! Поди прочь! – сын ведьмы оттолкнул девушку.

– Возьми меня в жены. Я давно тебя приметила, просто понимала, что с чарами ведьмы мне тягаться не дано, – девушка заглядывала в глаза сыну ведьмы.

Тот сел. Обхватил голову руками. Задумался.

Правда, раздумья его длились не долго.

Он встал, даже не подумав предложить помощь девушке, и зашагал туда, где веселились на свадьбе ведьмы его соплеменники. Обернулся:

– Что замерла?! Иди за мной! Объявим этим тварям о том, что мы пара и велим немедленно совершить над нами обряд!

Девушка вздохнула, поднялась с земли и поплелась за своим избранником.

В эту ночь в селении был совершен брачный обряд над двумя парами.

Мать Анфисы и её муж, смеясь и радуясь приближающемуся утру, взявшись за руки, убежали в луга.

Сын ведьмы и его жена упали на мох под густой сенью ели.

Обе женщины понесли в ту же ночь.

***

Мать Анфисы не могла нарадоваться на своего ласкового и доброго мужа, который носил её на руках в полном смысле слова. Слава Творцу, хрупкость и малый вес ведьмы позволяли юноше, отнюдь не богатырского сложения, делать это без труда.

Жена сына ведьмы была рада тому дню, когда муж, приходя с охоты, просто заваливался спать, не избивая и не насилуя её перед этим. Женщина старалась быть нежной и ласковой, а когда это не имело никакого действия, увещевала мужа, говоря, что у них скоро будет ребенок. Но сыну ведьмы было наплевать и на жену и на будущего ребенка.

Мать Анфисы и жена сына ведьмы разрешились от бремени в один день.

– Как хочешь назвать дочь? – спрашивала юная ведьма, впервые ставшая матерью, у сияющего улыбкой мужа.

– Давай дадим ей имя Анфиса. Если ты не против, конечно.

– Хорошее имя, – улыбнулась юная мать: – Здравствуй, доченька! Здравствуй, Анфиса!

В этот же день, фамильярведьмы притащил откуда-то худого рыжего котёнка. Блохастого, со свалявшейся шерстью и вздутым от паразитов животиком. Принес и положил у колыбели, где спала девочка.

Мать Анфисы вздохнула:

– Какой неказистый. Впрочем, выбирать не нам, – подхватила котёнка и понесла во двор, где натерла отваром полыни, изгоняющим блох, дала попить отвар, умертвивший паразитов внутри, напоила парным молоком и отнесла в дом. Положила в колыбель, в ногах у дочери. Приказала:

– Охраняй и защищай не жалея живота своего!

Котёнок согласно мурлыкнул и уснул.

В этот же день сын ведьмы притащил домой щенка. Швырнул его в сенях на пол, буркнул жене:

– Корми. Будет сыну на охоте помогать.

– Ты бы хоть имя сыну дал, что ли, – обиженно проговорила людянка.

– Имя? – сын ведьмы задумался: – он люд? Вот и имя ему будет Люд! А псу имя будет – Соб.

Глава шестая

Год сменялся годом. Весна сменялась летом. Все счастливее была семья Анфисы. Все злобнее посматривал в их сторону сын ведьмы. Приходя с охоты, поев, он усаживал за стол напротив себя жену и начинал нескончаемую и неизменную «песню» о том, какие твари все ведьмы. Как они мешают жить простому люду. Как плетут против них, людов, заговоры. Как наводят порчу на баб, которые умирают в родах. Как отгоняют своим колдовством зверя вглубь леса. Итог этих сетований был один – проклятия в адрес матери Анфисы, которая его приворожила и не отпускает от себя уже сколько лет.

Жена сына ведьмы уже скоро и сама начала верить словам мужа. Ну а как же могло быть иначе? Ведь она и так, и эдак. Не знает, с какой стороны мужу дорогу забежать, а тот в ответ становится только мрачнее и грубее. С чего бы это? Не иначе, как сглазила, проклятая ведьма! Приворожила и не отпускает от себя.

Именно поэтому, когда сын ведьмы, разговаривая, скорее, сам с собой, произнес фразу:

– Нужно истребить это ведьминское племя! Нам, людам, без них жить легче станет! – его жена не только не возразила, но и на следующий день, пойдя к источнику за водой, начала подзуживать собравшихся там баб.

Многие бабы завидовали ведьмам. Тому, что они сами выбирали себе мужей. Их уму. Их красоте. Их неувядающей привлекательности имолодости. Их долгому веку. А потому зерна упали на благодатную, хорошо унавоженную завистью, почву.

И началась охота на ведьм.

Истребляли одну за другой старух, которые уже давно поселились в чащах лесов. И до поры до времени этого вроде бы, как и не замечали. Старухи не покидали свои дома каждый день, но, когда на совершение брачного обряда в один год прибыло всего три старых ведьмы, более мудрые старики из людов, заволновались. Они пришли к дому сына ведьмы, чтобы прояснить ситуацию.

– Чего вы хотите?! Вы, выжившие из ума прихвостни ведьм?! – сын ведьмы стоял на пороге своего дома, не думая пригласить гостей внутрь.

– Что ты творишь? Ты понимаешь все последствия твоих действий?! – возмущались старые люды: – Как ты можешь так ненавидеть свою кровь? Ведь ты сам сын ведьмы!

– Я не сын ведьмы! – мужчина надменно вскинул голову.

– А кто же ты? Люд?

– Нет! Не люд! Я Охотник! Новая раса в этом Мире. Я был рожден, чтобы выполоть этот ведьминский сорняк из нашего Мира!

– Побойся Творца! Мы всегда жили с ведьмами бок обок! – возмущались люды: – По-другому не было от Начала Времен!

– Теперь будет! – гаркнул Охотник и захлопнул дверь перед носом у старцев.

***

В этом году на поля и леса Мира впервые выпал снег. Правда, пролежал он недолго, растаял спустя несколько часов, но бабы, пришедшие утром за водой к источнику, хватались за головы и, на чем свет стоит, проклинали ведьм, которые «озлобились и нагнали на Мир «вот такую беду».

Приспешников и последователей у Охотника становилось все больше. Они уже не боялись врываться в дома ведьм, основной заповедью которых было «не навреди», убивали их мужей и детей, а самих ведьм, привязав на шеи несчастных женщин камень, топили в озере, которое с давних времен за свою глубину и иссиня-черный цвет воды, получило название «Бездонное». Если ведьме удавалось каким-то образом, ослабить путы и сбросить камень, и она выныривала на поверхность, её топили баграми, удерживая под толщей воды до тех пор, пока несчастная женщина не умирала.

Ведьмы, забрав семьи, уходили в леса, надеясь там найти укрытие и спастись от преследователей, но все было тщетно.

Охотники устраивали на них облавы, высматривали, где спряталась ведьма, и истребляли всю её семью.

Климат Мира изменился за несколько лет до неузнаваемости. Если в начале на смену лету приходила мягкая недолгая осень, а за нею некое подобие зимы, с падающим и быстро тающим снежком, то к исходу десятого года Охоты, Мир накрыла самая что ни на есть настоящая зима.

Звери, чьим мясом привыкли питаться люды, уходили в чащи. Плодов и ягод уже явно не хватало. Зерна, осыпавшиеся с колосьев, не успевали прорастать и дать урожай, а просто гнили или замерзали в почве, пропитанной осенними дождями, а потом замороженной в корку зимней стужей.

И снова во всем виноваты были ведьмы.

И снова Охотник, уже бравший в свои вылазки подросшего сына, отправлялся искать и убивать ведьм.

Семья Анфисы покинула свой дом одной из последних. Они крепились и держались, сколько могли, надеясь, что здравый смысл все же победит и люды опомнятся. Но их ожидания были напрасны. В одну из ночей, оставив весь скарб на разграбление, отец и мать, взяв за руки двенадцатилетнюю Анфису, навсегда покинули свой дом. Они уходили все дальше и дальше. Все глубже и глубже в лесную чащу. Следом за ними бежал огромный рыжий кот, который давно сталь фамильяром семьи.

Еще много лет тому назад, кода крохотный котёнок только появился в доме, отец Анфисы протянул руку, собираясь его погладить. Котёнок злобно зашипел и ударил лапой с еще крохотными коготками, по запястью мужчины.

– Не кот, а демон! – засмеялся отец Анфисы, слизывая с руки капельки крови.

Так у кота появилось имя. Когда Анфиса подросла и начала говорить, строгий и мрачный «Демион» преобразовался в ласкового «Дёмика». Впрочем, называть кота этим, «домашним», именем было позволено только Анфисе. Услышав это из других уст, кот злобно шипел и выгибал спину.

Семья растворилась в густом тумане и надолго пропала из поля зрения и Охотника и его сына, который стал таким же истребителем ведьм, как и его отец.

***

Долгие пять лет семья Анфисы скрывалась в лесной чаще.

Мать собирала и сушила ягоды, грибы и травы. Отец, который и в самом деле был не очень-то умелым охотником, научился ставить силки на куропаток и кроликов. Анфиса, лазающая по деревьям, как белка, собирала мед диких пчел. Дёмик тоже не голодал. Лес был полон грызунов и прочей мелкой дичи.

Они уже решили, что люды забыли о них и собирались дожить отведенные им Творцом дни в лесной глуши. Об одном печалились родители Анфисы. Дочь уже вступила в брачный возраст, а где же ей искать для себя мужа? Не среди медведей же.

***

Сын Охотника вырос точной копией отца. Высокий, широкоплечий, со смоляными прямыми волосами, которые он стягивал на затылке кожаным шнурком, с горящим непонятным пламенем взглядом. На юношу заглядывались многие людянки, но он не одарил своим вниманием ни одну.

Когда сыну Охотника исполнилось восемнадцать, и он вошел в брачный возраст, отец, видя его явное равнодушие к окрестным девушкам, решил поговорить с отпрыском серьезно. Узнать, когда и с кем тот намерен совершить брачный обряд, подобие которого, за неимением ведьм, творилось старыми бабами-людянками.

Сын, глядя исподлобья, угрюмо сказал:

– Не мила ни одна! Хочу взять в жены ведьму!

Жена Охотника всплеснула руками, охнула и плюхнулась на лавку у стола:

– Да где ж ты её найдёшь, ту ведьму?! Нет их уже давно. Сгинули, прокляв наш Мир! Вон, глянь, пурга какая за окном! Отродясь такого не было! Все они, ведьмы проклятые, чтоб им пусто было!

Охотник прекрасно помнил, что ведьма, отвергшая его, сумела убежать, прихватив дочь, а потому сказал сыну, усмехнувшись:

– Будет тебе жена ведьма! Только выследить нужно и родителей её прикончить! А потом волоком притащим в поселение и совершим обряд над вами! Станет твоей женой! На благо нашей семьи колдовать будет!

Глаза сына Охотника радостно блеснули:

– Когда пойдем, отец?

– Погоди пока пурга утихнет. Через пару деньков, по свежему снегу, выслеживать легче будет. Пса покорми. Перед охотой ему жрать не надо, – отдал распоряжения Охотник и завалился спать на лавку, укрывшись с головой меховым медвежьим одеялом.

***

Первой в домик, затерявшийся в лесной глуши, вбежала раскрасневшаяся на морозе Анфиса. За нею пулей влетел кот.

– Мама! Там люды! И с ним волк! – девушка была напугана и старалась предупредить семью о нежданных гостях.

Мать Анфисы вышла на порог. Долго всматривалась вдаль, принюхивалась к запахам леса. Словно испугавшись чего-то до смерти, быстро вернулась в дом:

– Беги, доченька! Это не волк, а собака, которую кормили плотью ведьм! Она натаскана на охоту на нас! Беги!

– А вы? Я без вас никуда не пойду!

Мать Анфисы понимала, что дочь не оставит ни её ни отца. Понимала она так же, что втроем им не скрыться. Что нужно любыми силами задержать охотников, а потому ей с мужем нужно остаться здесь, в доме. Остаться, чтобы дать дочери возможность убежать. Остаться, чтобы никогда уже не выйти из этого дома.

– Беги, доченька! Зови наших сестер-ведьм! Они придут, как только тебя услышат и помогут уйти их этого Мира! А мы тебя догоним. Чуть позже, – и мать подтолкнула Анфису к порогу, крикнула коту: – береги её! – и захлопнула за девушкой и её фамильяром дверь.

Анфиса бежала по заснеженному лесу и взывала ко всем ведьмам во всех Мирах:

– Сёстры мои! Все, кто меня слышит! Придите! Помогите! Спасите меня и мою мать! – о том, что людам недоступен переход между Мирами, Анфиса знала с детства. Она понимала, что её отец навечно прикован к этому Миру.

***

Первая стрела из лука-самострела пронзила грудь ворвавшегося в дом Охотника.

Вторая впилась в сердце его сына, и он рухнул на тело отца.

Больше стел в луке не было и вбежавшие следом приспешники, набросились на родителей Анфисы. Силы были слишком не равны, и вскоре, жизнь покинула и мать Анфисы и её отца.

Охотники переглянулись. Дело было сделано. О том, что они отправляются «добывать» невесту для его сына, их ватажок-Охотник никому не сказал.

Можно было возвращаться в поселение и сказать людам, что последняя ведьма в их Мире убита.

Матери Анфисы удалось обмануть людов, но не пса.

Наклонив к земле огромную голову, пес принюхался, взвыл и рванул в чащу.

– Куда его понесло? – удивлялись охотники.

– Да кто его знает? Нужно быстро возвращаться. Вон, снова метель разыгралась.

Ветер сметал и кружил снег, засыпая следы Анфисы и Демиона, но развеять запах ведьмы ветру было не под силу, а потому пес все бежал и бежал по лесу.

Огромный зверь учуял Анфису, притаившуюся в зарослях кустарников, и бросился на неё, рассчитывая перегрызть голо одним ударом клыков и вдоволь напиться ведьминской крови. Но девушке удалось увернуться, и зубы щелкнули в воздухе. Озверевший пес рвал зубамии когтями её тело и не сразу понял, что у него на спине сидит огромный кот, который тоже задумал его убить. Не думая, что кот представляет для него опасность, пес все внимание сосредоточил на ведьме и пропустил тот момент, когда острые клыки фамиьяра разорвали его сонную артерию. Пес завертелся, скуля и орошая белый снег алой кровью. К счастью, агония его была недолгой и, вскоре, монстр рухнул замертво.

Кот подбежал к Анфисе, ткнулся носом ей в щеку. Девушка лежала в беспамятстве. Её одежда была разорвана, тело исполосовано зубами и когтями пса.

Кот сел ей на грудь и утробно завыл-заплакал.

Словно услышав этот, наполненный болью и отчаянием вой, Анфиса приоткрыла глаза.

Девушка поняла, что никто не поспешил к ней на помощь. А может, просто не успел или не услышал. Оставаться в Мире, где с неба сыпал снег, грозящий похоронить её под своим покровом в ближайший час – было нельзя. Анфиса прижала к себе кота:

– Идем на Перекресток.

– Может, лучше подождем твоих сестер? – кот не оставлял надежды дождаться помощи.

– Нет. Я скоро могу замёрзнуть и умереть.

– А сил на переход у тебя хватит?

– Хватит, – Анфиса, прижав к себе Дёмика, рухнула в воронку перехода между Мирами.

Глава седьмая

Ольга, словно очнувшись от глубокого сна, открыла глаза. Она все так же находилась в центре полянки. Рядом, все так же, сидели ведьмы. Правда, круг они уже разомкнули.

– Вот и все, что мы хотели тебе показать. Остальное ты и сама знаешь, – Анфиса улыбнулась смотрительнице: – если у тебя есть вопросы – спрашивай. Мы ответим, если сможем.

Голова у Ольги действительно не болела совершенно, но в горле пересохло так, словно она не пила целую неделю. Поняв, что с нею происходит, молодая ведьма, подхватив длинное платье, быстро встала и принесла воду, которую налила в стакан из стоящей на столе бутылки.

Голос Ольги звучал хрипло, как после ангины, но она уже могла говорить, а потому задала вопрос, мучивший её уже несколько минут, возникший сразу после пробуждения:

– Почему?

– Что почему? – ведьмы не понимали, о чем хочет узнать Смотрительница.

– Почему вы не забрали и не расселили по безопасным Мирам всех ведьм после начала гонений?!

Печально покачала головой старая ведьма.

Горько вздохнула средняя.

Словно стыдясь своего поступка, опустила глаза младшая.

– Мы не могли, ­­- голос старой ведьмы был таким же глухим и скрипучим, как и у Ольги, – всех, кто захотел покинуть этот, ставший одномоментно, таким враждебным Мир, мы переселили. Но были и те, кто не захотел никуда переселяться, не смотря на все невзгоды. Не смотря на возможную гибель.

Ольга ничего не понимала. Какие причины могут быть для того, чтобы проигнорировать чувство самосохранения? Этот вопрос она и задала ведьмам.

– Причина была только одна, – средняя ведьма вздохнула так же горестно, – это Нарушение Гармонии. Что, собственно, и произошло после того, как Анфиса покинула свой Мир.

Молодой ведьме очень хотелось принять участие в разговоре, и старшие ей это позволили.

– Мир существует, он гармоничен, если в нем все сбалансировано. Добро и Зло. Светлое и Темное. Обычные люды и Ведьмы. Изыми насильственно какую-то из составляющих – и Мир начнет сходить с ума, а затем рушиться, – в глазах молодой ведьмы заблестели слёзы, – мать Анфисы понимала это как никто другой. Она была очень сильной и мудрой ведьмой, и, до последнего, не оставляла свой Мир, давая ему хоть какую-то надежду на восстановление в будущем.

Ольга охнула:

– И что же теперь будет? Мир Анфисы разрушиться? Превратится в глыбу льда?

– Нет! – Анфиса гордо вскинула голову: – я этого не допущу! Я не дам этому свершиться!

– Но как?!

– Я вернусь в свой Мир. Я выберу для себя мужа и дам жизнь следующей ведьме!

– Но люды! Они же снова начнут на вас охоту! И убьют тебя!

– Не волнуйся, – старая ведьма засмеялась каркающим смехом, – после того, как отец Анфисы убил двоих главных заводил, люды словно прозрели. Они поняли, что не ведьмы были первопричиной всех бед, а злоба и ненависть, расточаемая Охотником и его сыном. Когда мы прибыли в Мир Анфисы, услышав её призыв о помощи, уже после того, как не смогли отыскать девушку и подумали, что она погибла, мы отправились в селение людов. Отправились не для того, чтобы наказать. Мир погибал, превращаясь в ледяную глыбу, и если бы люды не опомнились, их смерть от холода и голода была бы неизбежной. А для того, чтобы объяснить неразумным, что же они наделали.

– Ничего объяснять не пришлось, – продолжила рассказывать средняя, – люды вели себя так, словно с их глаз спала пелена. Они вышли встречать нас на околицу, низко кланялись, просили их извинить и вернуть ведьм обратно.

– И вы решили простить?! – Ольга была возмущена и не собиралась скрывать своего возмущения: – даже если так! Пусть в тот Мир отправляются другие, живущие в иных Мирах, не познавшие горечи потери близких! Почему туда должна вернуться Анфиса?

– Ведьмы-воительницы из других Миров уже давно там, – звонко звучал голос младшей: – Да-да. Не удивляйся, Смотрительница! Ведьмы умеют постоять за себя, когда в этом есть необходимость, но этого мало! Для полного восстановления Гармонии в Мир должна вернуться хотя бы одна ведьма, из рожденных в нем!

– И как я поняла, кроме Анфисы, это желание не изъявил никто, – подвела итог Ольга.

– Они вернутся, – прошептала Анфиса, – мои сестры обязательно вернутся, лишь только поймут, что родной Мир стал безопасным!

– Вот именно! А сделать так, чтобы Мир стал безопасным, предстоит тебе! Эту «почетную обязанность» сестры возложили на твои хрупкие плечи! – горячилась Ольга.

– Никто никого никогда ни к чему не может обязать насильно! – глаза Анфисы блестели: – Каждый выбирает свой путь сам! И я свой выбрала! Постарайся меня понять, Ольга.

– Я понимаю, – задумчиво ответила Ольга, – по крайней мере, стараюсь понять.

Все четыре ведьмы вздохнули, опустив глаза.

– Давайте попьем кофе, – предложила Ольга.

– Нам бы чаю из трав, – улыбнулась Смотрительнице Анфиса.

– Мы же не Драконы, – подержали её все три ведьмы.

Ольга засмеялась:

– Ну я тоже не дракон, а кофе люблю.

– Тебе можно многое. Ты особенная, – старая ведьма подняла верх крючковатый указательный палец, словно подчеркивая значение своих слов.

– Да в чем же я такая особенная? – удивилась Ольга: – Расскажите, чтобы я хоть знала.

– Расскажем. Обязательно расскажем! – закивала средняя.

– Мы у тебя задержимся ненадолго, – подхватила младшая, – погостим, если ты не против.

– О чем вы говорите?! Конечно, не против! Гостите, сколько нужно. Только где же я вам постелю? Диван у меня всего один, – задумалась Ольга.

– Ты не волнуйся. Мы привыкли спать на лугу. Только поляну раскинем пошире, чтобы всем места хватило, – успокоила Анфиса.

– Как? Ты тоже на земле спать собралась?

– Да. Мне нужно быть среди сестер. Набираться сил, которыми они так щедро делятся со мною. Так что твой диван снова в твоем распоряжении.

Ольга кивнула в ответ и отправилась в кухню заваривать травяной чай для гостий.

Глава восьмая

Дующий в последние несколько дней холодный ветер утих. Утром на небе появилось бледное и робкое зимнее солнышко.

Ольга и её гостьи, которыеуже позавтракали и выпили свой травяной чай, смотрели в окно, за которым стояли голые унылые деревья.

– Какой странный климат в твоем Мире, Смотрительница, – старшая ведьма, встав из-за стола, подошла к окну и смотрела во двор.

– Так ведь это обычно, для зимы в Городе у Моря. А климат на Земле – разнообразный. Есть и влажные тропические леса, где буйствуют неувядающие растения. Есть пустыни, не видевшие ни капли дождя на протяжении веков. Есть холодные, скованные вечными льдами материки. Есть тайга, где кроны и ветви многовековых кедров зимой покрывают шапки мягкого снега. А есть Город у Моря – самое лучшее место на планете! С вот такой, влажной и ветреной зимой, погоду которой жители называют одним словом – зусман, – улыбнулась Ольга.

Ведьмы смутились, понимая, что для Смотрительницы её Город, в котором она родилась и выросла, всегда будет самым лучшим. И не прельстится она ни яркими цветами тропиков, ни холодным величием вечных льдов.

– Если бы у вас было что-то более теплое в гардеробе, я показала бы вам мой Город, – Ольга с сожалением оглядела красивые, но такие тонкие платья ведьм.

– Мы не чувствуем холода, – засмеялась средняя ведьма.

– А людам мы умеем отводить глаза, – добавила младшая.

– Не людам, а людям, – поправила Ольга.

– Как странно, - захихикала младшая: – значит, если один житель твоего Мира, то будет – людь?

– Нет, если один – то будет человек, – уточнила Ольга.

– Ага, – не унималась младшая ведьма: – тогда получается, что в твоем Мире живут челы?

Ольга задумалась, попытавшись осознать такое несоответствие. Но ей ничего толкового на ум не пришло, а потому, желая уйти от ответа, предложила:

– Давайте одеваться?

– Ты собирайся, а мы уже готовы, – старшая ведьма подтолкнула Ольгу к шифоньеру.

Через четверть часа Ольга и четыре дамы вышли из комнаты.

Ольга поздоровалась с соседкой, которая направлялась в свою комнату из коммунальной кухни, но соседка прошла мимо, не ответив на приветствие, словно не видела никого и не слышала ничего.

Ольга удивилась. Отношения с соседями по коммуналке у неё всегда были хорошими, с чего бы такое неадекватное поведение?

– Не беспокойся, Смотрительница, она просто нас не видит, – успокоила Анфиса.

– Почему?

– Потому что не обязательно людям знать о тебе и о Перекрёстке. Думаешь, почему ни ювелир, ни его прихвостень не смогли обнаружить твою комнату и тебя?

– Почему? – снова повторила Ольга.

– Потому что и ты и Перекресток отныне не принадлежат ни одному из Миров. Вы находитесь в так называемом междумирье, и отныне видеть тебя, общаться с тобой будет позволено только тому, в ком ты сама заинтересована.

– Понятно, – вздохнула Ольга. Хотя, если честно, она почти ничего не поняла.

Но дамы уже вышли на Преображенскую и медленно отправились вниз по улице, направляясь к морю.

Ольга водила своих гостий по Городу. Рассказывала им о домах, мимо которых они проходили, о людях, известных и не очень, живших ранее в этих домах. Она была весела и возбуждена.

Каждый из встреченных на улице прохожих, оглядывался и долго смотрел вслед этой необычной четверке женщин, разнаряженных в дорогие меховые шубы, рядом с которыми гордо вышагивал огромный кот в ошейнике, украшенном драгоценными каменьями. К карабину ошейника была пристёгнута цепочка, судя по цвету – золотая.

Заметив эти взгляды, Ольга поинтересовалась:

– Эти прохожие нас видят?

– Конечно! Держать морок над всем городом слишком энергозатратно. Да и не представляют эти человеки никакой опасности ни для тебя, ни для Перекрёстка. Ну увидели. Ну удивились. Ну посудачат день-другой. А потом и забудут, – средняя ведьма, одетая в светло-серый песцовый полушубок, пренебрежительно махнула рукой.

- А ваши роскошные наряды? – полюбопытствовала Смотрительница.

- Морок, - усмехнулась старая ведьма.

– А почему же тогда соседка… – Ольга, не успев закончить фразу, тут же получила ответ от старой ведьмы:

– Потому что она может, не со зла, а по недомыслию, причинить вред тебе и Перекрёстку, выдав ваше местоположение тому, кому знать о нем не только не положено, но и запрещено.

Ольга кивнула, понимая, что эта «невидимость» не была прихотью тех, кто хотел воспользоваться Перекрёстком. В этом была необходимость.

Она улыбнулась старой ведьме и залюбовалась женщиной.

Рядом с Ольгой, вскинув подбородок и пренебрежительно посматривая на окружающих, гордо шествовала пожилая матрона, одетая в темно-коричневую, почти черную норковую шубу в пол.

Седые волосы, уложенные в затейливую прическу, покрывала кружевная шаль. Морщины на лице, такие глубокие, когда ведьма была наведённого морока, словно смягчились и разгладились. Никто не посмел бы назвать эту даму старухой.

Ольга залюбовалась старшей ведьмой и вздохнула, вспомнив куртку пуховик, которую надела перед выходом из дома.

« Выгляжу, наверное, как бедная родственница рядом с этими дамами», – подумала Ольга и взглянула в витрину ресторана, мимо которого они как раз проходили.

Взглянула и охнула.

Вместо поношенного пуховичка на ней была шуба из черно-бурой лисы. Такая же длинная, как и на старшей ведьме. Пушистая шуба Ольгу вовсе не полнила, сидела на ней, как влитая, добавляя роскоши в её облик.

Заметив её восхищенный взгляд, молодая ведьма хихикнула. На ней, как и на Анфисе, были коротенькие полушубки из шиншиллы. Узкие кожаные брючки, заправленные в сапожки на шпильке, завершали образ.

– Откуда?! – воскликнула Ольга.

– Это все морок, – улыбнулась Анфиса, – но, если ты хочешь, то вполне можешь купить себе такую же шубку и щеголять в ней.

– Нет, – Ольга вздохнула, – думаю, что не нужно мне выделяться среди жителей Города таким роскошным нарядом. Пуховичок – самое то.

«Правильно думаешь, – подтвердил Дёмик: – а то – вырядились, как павы, и на меня еще эту побрякушку нацепили».

Подумал он об этом тихо, но и ведьмы и Ольга его услышали и усмехнулись, понимая недовольство фамильяра.

Вскоре они вышли на Приморский бульвар.

На стенде, стоящем у самого начала спуска по Потемкинской лестнице, всем, кто желал видеть написанное, огромное красочное объявление сообщало о том, что сегодня на Морвокзале проводится выставка кошек.

– Хочешь посмотреть на своих соплеменников, живущих в этом Мире? – Ольга лукаво смотрела на фамильяра.

Дёмик пренебрежительно фыркнул: «Тоже мне, нашла соплеменников!»

Но гулять с дамами по городу ему уже надоело, а потому он, словно все еще раздумывая, пробурчал: «А впрочем, почему бы и нет! Пошли, выгуляю вас, так и быть. Развлеку, так сказать!»

Едва только дамы с Дёмиком на поводке переступили порог зала, где проводилась выставка кошек, к ним навстречу бросился худощавый, вёрткий, еще достаточно молодой, мужчина, представившийся одним из учредителей и организаторов выставки.

– Ах-ах, – восторгался мужчина, – какой породный экземпляр! Жаль, что вы не прошли регистрацию вчера. Ваш питомец мог бы претендовать на одно из призовых мест!

Фамильяр не сразу понял, что речь идет о нем, а когда до него дошло, что этот хлыщ решил усадить его на постамент, где какие-то дядьки и тётки ощупывают, обмацывают, хватают за яйца смирно сидящих котиков, он разъярился.

Янтарные глаза злобно сверкнули. Уши прижались к голове. Пушистый хвост заколотил по бокам. Спина выгнулась.

– Ооууиии ууаааууу! – взвыл Дёмик.

«Поди прочь, дурак», – услышали ведьмы и Ольга.

Учредитель, явно не ожидавший такой злобы от «котика», отскочил в сторону:

– Ух какой он у вас невоспитанный. Даже не знаю, пропускать ли вас на выставку?

– Не беспокойтесь, – ответила Анфиса, державшая в руках конец цепочки, пристегнутой к ошейнику: – он, вообще-то спокойный. Не любит только когда к нему или ко мне подходят близко чужие.

– Да! – младшая ведьма, уже оббежавшая взглядом клетки, в которых сидели кошки и котята, заметив ценники на некоторых клетках, добавила: – Мы, вполне возможно, купим еще какого-то котика. Для меня, например.

Мужчина давно оценили роскошь, и стоимость шуб, в которых щеголяли дамы. А после слов младшей ведьмы, увидел в них потенциальных покупательниц. А потому, отступив на несколько шагов, сделал приглашающий жест рукой:

– Прошу вас! Будьте нашими гостями.

Глава девятая

Ольга и ведьмы ходили по залу, где проходила выставка.

Они рассматривали котов и кошек, удивляясь разнообразию представленных пород. Поражались терпению животных, которые покорно сносили безбожное вычёсывание и попытки распушить шерсть у тех, кто собирался поразить судей роскошным мехом. Восторженно замерли у тонкокостного сиама, философски обводящего эту суматоху сапфировыми глазами. Полюбовались бирманской кошкой, напоминающей окрасом леопарда. С сожаление и сочувствием взглянули на абсолютно «голого» сфинкса, подрагивающего в прохладном помещении.

Дёмик, пофыркивая и морща нос от запаха такого количества котов и кошек, терпеливо шел рядом, дожидаясь, когда же дамам надоест это, как он решил для себя, «издевательство над котами», и они отправятся домой. Фамильяр уже нагулялся, да и проголодался, честно говоря.

Почти в самом углу зала стояла клетка с котятами, на которой гордо возлежал старый рыжий кот. Его привезли сюда не для того, чтобы выставить. Кот уже давно «отработал» свою выставочную карьеру. На клетке висело несметное количество медалей, пришпиленных на бархатный «нагрудник» в несколько рядов. На полу стояли кубки и дипломы. Кота привезли на выставку ради рекламы для продаваемых котят.

Ольга вслух прочла надпись на клетке:

– Мейн-кун. Продаются котята.

Демион принюхался, удивлено вскинул голову:

– Ты что здесь делаешь? Как позволил учинить над собою этонепотребство?! – услышали Ольга и ведьмы.

Старый мейн-кун открыл глаза, приподнял голову, обрамлённую пушистым, уже поседевшим, воротником, вздохнул и удивлённо воззрился на неожиданного собеседника:

– Тебе-то что? Иди своей дорогой, – и снова собрался задремать, отстранившись от шума и гама вокруг.

– Никуда я не пойду! – заупрямился Демион: – Что твоя ведьма с тобою сделала?!

Мейн-кун, поняв, что объяснений не избежать, проснулся окончательно, сел и уложил вокруг себя пушистый хвост:

– Да какая она ведьма? Обычная человечка.

– Ты мне голову не морочь! – злился Дёмик: – я же вижу, кто ты! А совершить переход ты мог только вместе с ведьмой.

– Не я, – мейн-кун снова вздохнул, – переход вместе со своей ведьмой совершил мой пра-пра-прадед. Я всего лишь его недостойный потомок, вся жизнь которого состоит из красования на подобных сборищах и «производства» котят, на которых зарабатывают жалкие людишки свои жалкие монеты. За всю мою жизнь ты – первый, с кем я говорю.

– Но ведь ты меня слышишь, понимаешь, отвечаешь! Как же так?! – Дёмик был явно растерян.

– Генетическая память, – вздохнул мейн-кун, – впрочем, что мы все обо мне да обо мне. Ты тут как оказался?

– Привел всю ведьму и её сопровождающих посмотреть на это безобразие! – гордо изрёк Дёмик.

Ольга и ведьмы, которые прекрасно слышали и понимали весь разговор, засмеялись. Но Дёмик и не думал менять своё мнение ни о выставке, ни о своей роли в прогулке. Посмотрел на клетку с котятами. Снова взглянул на мейн-куна:

– А у тебя не рождаются потомки, способные стать фамильяром?

– Как будто ты не знаешь, что фамильяр может передать свои способности только одному котёнку. Да и то, способности эти нужно развивать, иначе, вырастет этот котёнок обычным котиком.

– У тебя уже был такой потомок? Думаю, что ты не одну кошечку осчастливил своей любовью, – если бы Дёмик мог подмигнуть мейн-куну, то он бы это сделал.

Старый кот смущено потупился, но по всему было видно, что он горд своей ролью племенного оплодотворителя. И снова вздохнул:

– Нет. Судя по всему – не было. Вот только… – мейн-кун умолк.

– Что вот только?! Не тяни кота за бубенцы!

– Понимаешь, бро, я уже старый и думаю, это мои последние котята. Они все няшки. И хозяйка кошки, и, думаю, моя тоже, срубят на них неплохое бабло.

– Погоди-погоди! – Дёмик недовольно фыркнул: – На каком тарабарском языке ты заговорил? Я половину слов не понял!

– Потому что молод, – снисходительно вздохнул старый кот: – а язык этот – сленг называется. Я от детей моей хозяйки научился.

– Вот и оставь свои знания при себе! – не желал обучаться ничему новому Дёмик: – Со мною говори нормально! Так к чему ты завёл эту волынку о своей плодовитости и о последнем помёте?

Мейн-кун, которому не дали похвастаться еще хоть чем-то, кроме способности «топтать» всё, что шевелится, обиженно надулся:

– К тому, что вон тот зверёныш, как я думаю, имеет задатки фамильяра, – и мейн-кун пренебрежительно кивнул в угол клетки.

Ведьмы, внимательно выслушавшие весь разговор от первого до последнего слова, обступили клетку с котятами.

Черные и серые мейн-кунчики весело играли в углу клетки на радость продавцу и привлекая внимание потенциальных покупателей.

В углу противоположном, в гордом одиночестве, злобно шипя на каждого, кто осмеливался к нему приблизиться, сидел котёнок.

Он был не такой пушистый, как его однопомётники, и намного крупнее их. Да и, если честно, всем своим обликом он больше напоминал Демиона, чем своего красавчика-отца. Котёнок, заметив, что на него снова обратили внимание, злобно зыркнул на незваных любопытствующих ореховыми газами и зашипел.

Котёнок был огненно-рыжим.

Дама, продающая котят, засуетилась:

– Вы хотите котика купить? Или кошечку.

– Вот этого бери! – приказал Анфисе Демион: – Точно кот! И я воспитаю из него великолепного фамильяра для твоей будущей дочери!

– Мы хотим вот этого! – Анфиса указала на рыжего звереныша.

Дама, которой давно нетерпелось сбагрить невыносимого котенка, дерущегося и с братьями и с сестрами, обрадовалась такой возможности, но посчитала нужным предупередить:

– Только он царапучий немножко, – но тут же начала успокаивать потенциальных покупателей, – но вы, я думаю, найдете к нему подход. Вот какого зверя усмирили! – и дама кивнула на Демиона.

– Найдем, конечно, – улыбалась Анфиса, – освободите его из клетки.

Дама, помня все царапины, оставленные на её руках котёнком, предложила:

– Может, вы сами его достанете? Начнете, так сказать, сближение немедленно.

– Хорошо, – Анфиса протянула руку к котенку, посылая ему ментальные волны любви и покоя, уговаривая не бояться её и во всем довериться.

Котёнок словно замер в своём углу. Потом, радостно замурлыкав, потянулся к руке Анфисы.

У дамы-продавца, в полном смысле, отвисла челюсть от увиденного. Что, впрочем, не помешало ей похвалить себя, любимую, за проницательность:

– Вот видите, я сразу почувствовала, что вы поладите!

Анфиса вынула котёнка и спрятала его под полу шубы. Развернулась, собравшись уходить.

– Погодите! – заорала дама: – Куда это вы собрались?! А деньги?! А платить?!

– Деньги? – удивилась Анфиса: – За что платить? И что такое деньги?

– Как «за что?!» За котёнка! Или вы решили, что я его подарю?! Ну так вы ошиблись! – глаза дамы-продавца были полны ехидства: – Этот великолепный породный экземпляр стоит тысячу долларов! Или платите, или сажайте обратно в клетку!

Анфиса растерянно взглянула на Ольгу:

« Продавать фамильяра?! Да о таком не слыхивали ни в одном из Миров!»

Отдавать котёнка она не собиралась. Посмотрела на сестёр-ведьм:

«Может, морок наведем на эту гнусную и недостойную женщину?»

Ольга покачала головой:

«Нет. Нельзя. Даже если она и отдаст сейчас котёнка, завтра, когда морок развеется, поднимет такой скандал, что нам и не снилось! Тысяча долларов – большие деньги. Она от них так просто не откажется».

«Я все улажу», – успокоила ведьм Ольга, доставая из сумочки кошелек.

Ольга сама удивилась своей проницательности. Еще утром, собираясь на прогулку, она взяла ровно половину от тех денег, которые остались после продажи сапфира, и положила в кошелёк. Тут же подумала: «Зачем беру с собой такую огромную сумму?» – но опустила кошелек в сумочку и купюры не выложила.

Ольга усмехнулась:

«Наверно, во мне просыпается умение предвидеть и просчитывать наперед. Впрочем, чему я удивляюсь? Говорят же: с кем поведешься».

Ольга протянула купюры даме:

– Возьмите и не орите на весь зал.

– Вот так бы и сразу, – довольно улыбалась дама-продавец, запихивая деньги в бюстгальтер, – а то, ишь, чего выдумали? Дурочками прикидываться. Какие деньги – какие деньги. А вот такие. Зелёненькие!

Её бубнежа ни Ольга, ни ведьмы уже не слышали.

Сразу после покупки, Дёмик, оглашая пространство возмущенным криком: « Немедленно уходим с этого рабовладельческого рынка!» – устремился к выходу, чуть ли не вырывая цепочку из рук средней ведьмы, которой Анфиса передала обязанность сдерживать фамильяра.

Сама Анфиса прижимала к груди котёнка.

Будущего фамильяра своей будущей дочери.

***

Совсем скоро Ольга и ведьмы, по-прежнему не замечаемые ни кем из соседей, вернулись домой.

Демион, едва переступив порог, снова подошел к двери.

– Куда ты собрался? – удивилась Ольга.

– Как куда, – усмехнулась Анфиса, – в подвал, конечно. Нужно поймать крысу и учить воспитанника правильно питаться. Через пару дней я вернусь в свой Мир, ведьмы, мои сёстры, уже напитали меня таким количеством сил, что мне их хватит на многие свершения. И, как ты понимаешь, и Демион и котёнок отправятся вместе со мною.

Ольга открыла дверь в подъезд и выпустила фамильяра. Пусть идет, пусть делает то, что должен, то, что считает правильным.

Ждать Дёмика у двери подвала Ольга не стала. Она уже поняла, что может безбоязненно оставить свою комнату открытой. Никто не войдет и никто ничего не увидит.

Ольга прошла в кухню и поставила чайник на газовую плиту. Когда тот закипел, отправилась в свою комнату. Вошедшая следом за Ольгой в кухню соседка, озадачилась: «Странно. Только что стоял на плите чайник, а через минуту его уже нет. Никого ни в кухне, ни в коридоре, вроде бы, не было. Чертовщина какая-то», – соседка пожала плечами и продолжила варить борщ.

***

Демион, накормив котёнка и, поев сам, затащил неразумное дитя за шкирку в кресло, обнял его мощной лапой и прижал к своему боку. Вскоре, немного помурлыкав и пошептавшись о том, чего ни ведьмам, ни Смотрительнице знать было не нужно, они уснули.

Ольга выпила свой любимый кофе. Ведьмы довольствовались травяным чаем. Купленный по дороге домой шоколадный торт вполне подошел и к кофе и к чаю.

– И все-таки я не понимаю, – Ольга задумчиво пожала плечами.

– Чего именно ты не понимаешь, Смотрительница? – ведьмы считали, что все предельно ясно, но были готовы дать дополнительные разъяснения.

– Не понимаю, зачем нужно было покупать здесь котёнка, – Ольга задала вопрос и тут же смутилась, подумав о том, что ведьмы вполне могут решить, что она жалеет о потраченных деньгах.

Но для ведьм такого понятия, как деньги не существовало. Ну подумаешь, захотела дама-продавец несколько непонятных фантиков. У Ольги они были, и она их отдала. О чем тут вообще говорить? Все правильно и естественно. Поэтому и ответ ведьм касался только сути вопроса:

– Во всех Мирах из нам известных, у каждой ведьмы рождается только одна дочь, наделенная способностью к волшбе. И, как ты помнишь, отцом ребенка должен быть люд, – начала старшая ведьма.

– Во всех Мирах из нам известных, каждый фамильяр может передать свой дар только одному потомку. Фамильяр – всегда кот. Он может спариться за свою жизнь с большим количеством самок, но, только одна из них даст жизнь следующему фамильяру. Кошки никогда не бывают фамильярами. В брачном союзе они что-то вроде людов для ведьм. Ты понимаешь, что я хочу сказать? – старая ведьма говорила скрипучим голосом. Она сбросила личину светской дамы, сразу после того, как переступила порог Перекрёстка, и теперь перед Ольгой снова сидела уставшая старуха.

– Я все понимаю! Но к чему такие сложности? Разве ведьмы-воительницы, о которых вы говорили, не пришли в Мир Анфисы со своими фамильярами?

– Конечно! – воскликнула средняя ведьма: – Мы не представляем жизни без наших защитников!

– Так почему?! – Ольга не успела закончить вопрос. Её перебила молодая ведьма:

– Потому что только в Мире Анфисы фамильяры – рыжие! Таких больше нет нигде! Но их забрали с собой ведьмы, расселившиеся по другим Мирам. А всех кошек выследил и истребил страшный пес Охотника. Кошек, конечно, привезут из других Миров. Окрас кошки значения не имеет. Но фамильяр должен быть рыжим! Ведьмы, ушедшие в другие Миры, пока возвращаться не хотят. А это значит, что рыжих фамильяров в Мире Анфисы больше нет.

– Вот у Дёмика и его воспитанника будет много «работы», – хихикнула Анфиса, – но, пройдет десяток лет и мой Мир снова будет уютным домом для рыжих ведьм и рыжих фамильяров.

***

Ольга печально смотрела в телевизор, не думая и не слыша того, что в нем говорил диктор.

Она успела привязаться к Анфисе за то время, пока девушка жила на Перекрестке. Успела полюбить тихие беседы с ведьмами, неспешно ведущиеся по вечерам.

И вот, вчера Ольга узнала, что её гостьи скоро покинут Перекрёсток.

Может ей удастся уговорить ведьм остаться еще на несколько дней? Ведь через неделю Новый Год. Будет очень скучно провести праздник в одиночестве.

А с другой стороны, смет ли она, имеет ли право задерживать Анфису, которая выглядит совершенно здоровой и рвется вернуться обратно в свой Мир.

– О чем ты печалишься, Смотрительница? – Анфиса подошла неслышно и обняла Ольгу.

– Я рада, что ты здорова. Я рада, что в твоем Мире наступают такие благодатные перемены. Но я привязалась к тебе и уже начала скучать.

Анфиса потупилась. Вздохнула:

– Но ты ведь понимаешь, что мне нужно возвращаться.

– Понимаю, – снова вздохнула Ольга: – но скоро праздник, и мне бы не хотелось провести его одной.

– Какой праздник? – молодая ведьма услышала, о чем говорят женщины, и заинтересовалась возможностью развлечься.

– Новый Год, – объяснила Ольга.

– Ну какой же это праздник? – засмеялась молодая ведьма: – год сменяется годом, и это естественно. Обычное течение времени. Что тут праздновать?

« А ведь действительно, – подумала Ольга: – почему люди придают столько значения тому, что вполне естественно. Не празднуют наступление новой весны, или нового лета?» Но Смотрительница только пожала плечами:

– Не знаю. Никогда об этом не задумывалась. Просто, так принято в моём Мире.

– Если для тебя это так важно, – средняя ведьма взглянула Ольге в глаза, явно обеспокоенная её печалью, – мы останемся. Только уйдем сразу же после того, как этот новый год настанет. Ты этого хочешь?

Ольга представила, как останется одна сразу после наступления нового года, когда на улице грохочут фейерверки и повсюду смеются люди. Как тоскливо ей станет в ту же минуту, и решила, что лучше пусть жизнь войдет в привычную колею еще до наступления праздника. Пусть она снова смирится с тем, что единственный гость у неё на праздники – телевизор.

– Вы правы. Нет ничего особенного в том, что один год сменился следующим. Возвращайся в свой Мир, Анфиса, тогда, когда посчитаешь нужным.

Ведьмы облегчено вздохнули, услышав ответ Смотрительницы. Конечно, они бы задержались на несколько дней, если бы Ольга стала настаивать. Но каждая должна вернуться в свой Мир и выполнять возложенные на неё Творцом обязанности.

***

Ведьмы, каждая по очереди, обняли Ольгу. Каждая прикоснулась кончиками пальцев к её лбу.

– Мы твои должницы, Смотрительница, – проговорила старшая.

– Ну что вы, я ведь только выполнила обещание, данное вам Драконом, – неловко улыбнулась Ольга.

– Нет. Ты не только выполнила обещание. Ты намного превзошла его. Если тебе будет нужна наша помощь, просто представь Мир, в котором живет Анфиса. А уж она сообщит нам.

Ольга кивнула, смущаясь все сильнее. Подошла к Демиону, нагнувшись, чмокнула его между ушей.

Дёмик фыркнул и лизнул Смотрительницу в щеку.

Прижимая к груди молодого мейн-куна, Анфиса, а за нею и остальные ведьмы, шагнули в пространство у стены, противоположной той, на которой висела картина. Как сполох пламени, мелькнул и исчез рыжий хвост фамильяра.

***

«Тридцатое декабря, – Ольга грустно смотрела на пустую комнату: – пойти ёлку купить, что ли?»

Надев привычную куртку-пуховик, Смотрительница вышла из дома…

Конец второй части

Часть третья. Оборотень. Глава первая

Ольга заканчивала наряжать ёлку, купленную накануне.

И снова, как всегда в праздничные дни, ей было немного грустно.

И снова, как всегда в праздничные дни, с экрана телевизора её пытались подбодрить и развеселить певцы и танцоры.

И снова Ольга ждала, когда начнется, ставший уже привычным за последние годы, фильм «Ирония Судьбы». Фильм этот Ольга не то, чтобы не любила, просто считала и сам сюжет и героев фильма какими-то надуманными. Такими, которых в жизни быть не может.

Ольга усмехнулась своим мыслям. Подумала: «Кто бы говорил? Если кому-то рассказать, какие чудеса произошли за последние пару месяцев в отдельно взятой комнате городской коммуналки, то в это точно никто бы не поверил. Решили бы, что у меня галлюцинации и отправили бы на Слободку».

Ольга повесила на ёлку последний шар: тяжелый, огромный, с нарисованным на нем масляными красками, зайцем. Набросила на ветви немного «дождика». Отошла на несколько шагов, чтобы осмотреть полученный результат.

« Ну вот и все. Вот и хорошо», – Ольга села на диван, поджав под себя ноги, набросила на плечи шерстяную шаль. Не то, чтобы в комнате было прохладно, просто вот так, с шалью на плечах, было как-то уютнее.

Очередной юный «звездун» весело горланил очередную песнь-однодневку и чертом скакал по сцене, абсолютно не развлекая своими прыжками и ужимками никого. Уж Ольгу – точно.

Женщина взглянула на часы. До начала фильма еще уйма времени, нужно бы себя чем-то занять. «Сварить кофе, что ли, – подумала Ольга: – впрочем, почему кофе? Скоро новый год, а я даже шампанского купить не удосужилась!»

С того дня, когда Ольга впервые увидела Дракона и подумала, что это алкогольная галлюцинация, в её доме спиртного не было. Как не было и желания выпить бокал вина или пригубить коньячку.

Ольга поднялась, оделась и вышла из дома, направляясь в ближайший супермаркет за шампанским. Пить спиртное ей по-прежнему, не хотелось, но ведь праздник! Положено-заведено! Да и какая там крепость у «шампусика». Так, слабоалкогольная газировка.

У кассы супермаркета Ольга испуганно замерла.

Перед нею змеилась огромная очередь из людей, медленно толкающих впереди себя доверху нагруженные «горбатые» от наваленных продуктов и бутылок со спиртным, тележки. Казалось, что весь Город голодал до этого дня, и вот теперь, дождавшись и порадовавшись поводу, решил «оторваться по-полной».

Ольга встала в конец очереди, прижимая к себе бутылку шампанского и коробку конфет, втайне надеясь, что её, с таким небогатым ассортиментом, хоть кто-то пропустит вперед. Но народ был хмур и неприветлив. Каждый спешил побыстрее расплатиться и уехать домой, злобно позыркивая на эту «старую бабу», у которой денег хватило только на жалкий шампусик и крохотную коробченку каких-то конфеток. Вот и пусть стоит вместе со всеми. Нечего тут!

Ольга улыбнулась, подумав, что ей, в принципе, спешить-то некуда, и продолжила смирно стоять в очереди.

Через час она вышла из магазина. С неба начал падать робкий снежок, который таял в воздухе, не успевая долететь до земли. Декабрьская погода не радовала ни морозами, ни теплом, температура воздуха держалась в районе ноля. Какие уж тут сугробы? Хорошо, что хоть ветры утихли.

Ольга вошла в подъезд своего дома и стала торопливо подниматься по лестнице на третий этаж, думая, что уже через несколько минут она заберется под теплый плед на любимом диване и таки досмотрит давно идущий «новогодний бестселлер».

На лестничной клетке между вторым и третьим этажом, вжавшись в угол, прямо на холодном полу, сидел мальчишка. Он обхватил руками коленки и тихо то ли плакал, то ли поскуливал.

« Чей это парнишка? – подумала Ольга: – Что-то не припомню такого ни у кого из соседей».

Уже вставив ключ от квартиры в замочную скважину, замерла.

«Да что же это такое? Что должно произойти в семье, чтобы ребенок оказался на улице, в чужом подъезде в новогоднюю ночь?» – Ольга вынула ключ и спустилась на пролёт вниз. Туда, где, не обращая ни на кого внимания, продолжал сидеть паренек.

– Молодой человек, у вас что-то случилось? Почему вы здесь один?

Паренек нехотя поднял голову:

– Иди себе, тётка. Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай, – его голос уже начал «ломаться», перескакивая с баса на фальцет. Ольга поняла, что не так уж и юн этот мальчик. Уже не мальчик – точно.

– Зачем вы так, молодой человек? Я ведь помочь хочу, – Ольга продолжала стоять рядом и не собиралась уходить.

– Да чем же вы мне поможете? – юноша горько усмехнулся: – Идите домой. Вас там уже, наверное, заждались.

– Никто меня не заждался. И новый год мне, как и вам, похоже, мне встречать не с кем, – Ольга горько вздохнула.

Подумав считанные секунды, приняла решение:

– А знаете что? Я приглашаю вас в гости! Идемте ко мне и будем отмечать праздник вместе!

Юноша заинтересовано смотрел на Ольгу:

– А вы не боитесь?

– Чего? – усмехнулась Ольга: – Вас? Нет. Не боюсь. Ну так что, идем?

Юноша кивнул и поднялся с пола.

Он оказался невысокого роста и довольно-таки худощавым. Именно поэтому Ольга и подумала вначале, что перед нею ребенок.

Открыв дверь в квартиру, ненадолго задумалась, снова на каких-то пару секунд, подумав о том, что она пригласила на Перекресток человека. Потом вспомнила, как говорили ведьмы, что те, кому этого ни знать, ни видеть не положено, Перекрестка просто не заметят и войти в её комнату не смогут, и дважды повернула ключ в замочной скважине.

– Милости прошу, – Ольга сделала приглашающий жест рукой, предлагая юноше пройти первым.

Юноша сделал шаг в комнату и оказался на Перекрёстке.

Ольга удивлённо вскинула брови и вошла вслед за ним.

– Раздевайтесь, присаживайтесь к столу. Будем пить кофе, шампанское, заедать все это конфетами и ждать наступления нового года, – Ольга поставила бутылку шампанского на стол, рядом положила конфеты, повесила в шифоньер свою курточку-пуховик.

– Как ваше имя, молодой человек? – поинтересовалась Ольга.

– Петр, – коротко ответил юноша.

– Значит – Петя, – резюмировала Ольга.

– Не Петя, а Петр, – глаза юноши злобно, как показалось Ольге, блеснули из-под насупленных бровей.

– Хорошо. Петр, так Петр, – Ольга, немного помолчав, спросила: – а как меня зовут вам не любопытно?

– Нет, – юноша равнодушно пожал плечами, – завтра утром мы расстанемся. Зачем мне знать ваше имя?

Ольга вздохнула, не понимая его логики, но решила ни на чем не настаивать. Не хочет её гость узнать имя хозяйки дома – так тому и быть.

Еще через пару минут весело журчала струйка кофе, наполняющего чашки.

Ольга достала бокалы, поставила на стол, взяла бутылку, протянула юноше:

– Открывать шампанское – мужское дело, – улыбнулась юноше: – смелее. А то мы наступление нового года пропустим.

Пробка, вылетевшая из бутылки от неумелого открывания, ударилась в потолок.

В телевизоре начали отбивать наступление нового года куранты.

На улице с треском и шумом взрывались петарды и шутихи.

Ольга, улыбаясь, зажмурилась, пережидая эту какофонию звуков, а когда открыла глаза – чуть не упала со стула.

В окно злобно таращилась из-за облаков розовато-оранжевя полная луна.

А на полу корчился, обрастая каким-то непонятным серым «мхом» еще недавно сидевший на стуле юноша.

Ольга охнула и выскочила из-за стола, не зная, что предпринять, что делать?

Юноша видоизменялся все сильнее и сильнее. Через несколько минут по комнате, натыкаясь на стены и круша мебель, попадавшуюся на пути, метался огромный Ирландский Волкодав.

Пес злобно рычал и словно выбирал на кого или на что наброситься в следующую минуту.

Слетела посуда со стола.

Расплескался по полу кофе.

Из бутылки выливалось на пол шампанское.

Пес выл и рычал. Казалось, еще мгновение, и он набросится на Ольгу.

Женщина взвизгнула и бросилась к двери из комнаты. По дороге схватила пуховичок, каким-то чудом оказавшийся на крючке у входа. Ольга хорошо помнила, что повесила куртку в шифоньер, но, заострять внимание на этой несуразности, не было времени. А потому, выскочив в коридор, захлопнула дверь и закрыла её на ключ.

Ольга стояла в длинном коридоре коммунальной квартиры и прислушивалась. Из соседних комнат доносились звуки, соответствующие веселой встрече нового года.

В её комнате было тихо.

Ни звука.

Ни рыка.

Ни стука перевернутой мебели.

Ничего.

Словно не там бушевал, разнося все в щепу, огромный волкодав еще минуту тому назад.

Ольга застегнула свою курточку и вышла на улицу. Присела на скамейку в глубине двора.

Конечно, она читала в детстве сказки.

Конечно, имела некоторое представление о том, кто такие оборотни.

Но, познакомившись с Драконом и Ведьмами, поняла, что не все то, о чем пишут в сказках – правда.

А вот чего ей ждать от оборотня (а Ольга ни на минуту не усомнилась в том, что этот паренек и есть самый, что ни на есть, настоящий оборотень) – она не знала. Женщина корила себя за то, что сама, по доброй воле, открыла Перекресток для этого чудовища. Да и как такое, в принципе, могло случиться? Ведь ведьмы говорили, что её Мир лишен маги! И вот – нате вам! Оборотень в её комнате! На подведомственном ей Перекрестке!

Но, чтобы там ни было, Ольга помнила, что с рассветом оборотень снова станет человеком. Значит, нужно ждать, пока исчезнет с неба эта огромная круглая наглая луна. Кода начнется следующий день. Первый день нового года.

Ну а пока…

Пока она присоединится к ликующей толпе на улицах и будет веселиться и радоваться празднику вместе со всеми.

***

Новогодняя ночь закончилась.

Небо, вначале посеревшее на востоке, скоро украсилось бледным серпиком восходящего солнца.

Уставшая и совершено обессилевшая Ольга шла домой, не зная, что её там ожидает.

Но в том, что на Перекрестке оказался оборотень – была полностью её вина. Значит, хочешь – не хочешь, а нужно возвращаться и как-то решать проблему.

Ольга открыла дверь в комнату и, с опаской, заглянула в неё.

На диване, с виноватым видом, сидел вчерашний юноша, немедленно вскочивший и бросившийся к Смотрительнице.

Вместе с ним с дивана поднялся высокий, мускулистый мужчина и тоже шагнул навстречу Ольге.

– А вы кто такой? – Ольга удивлено смотрела на еще одного гостя.

Мужчина вскинул руку в арийском приветствии…

Глава вторая

– Приветствую тебя, Смотрительница! – голос мужчины звучал громко и торжественно.

Ольга побыстрее вошла в комнату и закрыла за собою дверь. Конечно, ведьмы сказали, что все творящееся на Перекрестке останется неведомо даже для живущих рядом, но как знать. А что если любопытные соседушки таки услышат два мужских голоса, доносящихся из комнаты Ольги.

– Доброе утро, молодые люди, – раздевшись, присела к столу. Указала рукой на стулья, стоящие напротив:

– Может, хотите кофе, или чаю?

Оба, и мужчина, и юноша, отрицательно помотали головами. Совсем, как-то, по-собачьи.

Мужчина уточнил:

– Нам бы воды. Первый оборот всегда сложен и болезнен, истощает и высушивает. Думаю, наш юный друг уже измучен жаждой. Да и я пить хочу после перехода на Перекресток.

– Да, водички, если можно, – Петр все так же виновато смотрел на Ольгу: – и вы извините меня, Смотрительница, что был невежлив вчера. Я ведь не знал, – юноша запнулся: – я ничего не знал!

– Успокойся, Петр, я не сержусь, – Ольга поставила на стол бутылку воды и стаканы: – почему-то мне кажется, что произошедшее вчера ночью, было для тебя не меньшей неожиданностью, чем для меня.

Петр, выпив воду одним глотком, часто-часто закивал, подтверждая слова Смотрительницы, и снова наполнил стакан.

Ольга перевела взгляд на мужчину:

– Думаю, что основная часть объяснений ляжет на вас. И начните с того, как могло получиться, что в мире, моем Мире, где, как сказали ведьмы, магия недоступна, могло произойти превращение юноши в собаку?!

– Все правильно сказали ведьмы, – подтвердил мужчина, – если бы Петр продолжал жить в твоем мире и не попал на Перекресток, он так бы никогда и не совершил свой Первый Оборот.

Ольга, увидев, что двухлитровая бутылка опустела, принесла из холодильника следующую. Мужчина благодарно улыбнулся ей и продолжил:

– Где бы, в каком бы из Миров волею случая или по выбору, не оказался оборотень, когда настает время его Первого Оборота и начинается Первое возвращение в первичную ипостась, по всем мирам расходится такая мощная волна, что не заметить её не возможно. Проигнорировать нельзя. А в случае с Петром, волна была наполнена таким страхом, таким ужасом от непонимания происходящего, да и шла она, эта волна, из Мира, лишенного магии, что было решено немедленно отправить посланника. Выбор пал на меня. И вот я здесь.

– Понятно, кивнула Ольга, – но у меня осталось еще много вопросов, получить ответы на которые, мне не только хочется, но и нужно.

– Спрашивай, Смотрительница. Ты имеешь право знать, а я обязан ответить!

Ольга, в очередной раз, удивилась патетике, звучавшей в голосе мужчины. Ну да ладно. И Дракон и Ведьмы тоже говорили с присущими только им интонациями. Может, для этого гостя такой возвышенный стиль – норма.

– Могу ли я. Для начала, узнать ваше имя, – спросила Ольга.

– В мирах оборотней имен, как таковых, нет. Если быть совсем уж точным, то иногда мы обращаемся друг к другу, употребляя слова, которые могли бы быть в твоем мире именем. Но слова эти тайные, сакральные, известные только очень близким членам стаи или своры. В основном, мы различаем друг-друга по внешнему виду, по запаху. Эти две составляющие настолько индивидуальны, что никто и никогда не спутает одного оборотня с другим. Но я понял, что в твоем мире, Смотрительница, у всего сущего есть своё название, а потому зови меня Пес. Придумывать что-то я не хочу, да и ни к чему это. Я здесь ненадолго. И тешу себя надеждой, что Петр отправится вместе со мною. Хотя, выбор остается за ним.

Ольга, выслушав эту тираду, усмехнулась про себя, подумав: « До чего же он велеречив. А ведь я только спросила его об имени», – но у Смотрительницы еще была уйма вопросов, и она продолжила их задавать.

– Но почему именно в прошлую ночь? – Ольга не закончила вопрос, но Пес её понял.

– Как правило, Первый Оборот приходится на год, когда оборотню исполняется четырнадцать лет. И происходит он, этот оборот, под присмотром старших членов стаи, если это волки, или своры, если это псы. Юный оборотень принимает свою первичную ипостась и, впоследствии, уже не пугается, когда в следующий раз обращается в животное, соответствующее его тотему.

– Но ведь Петр, насколько мне кажется, немного старше? – вставила реплику Ольга.

– Да! В том-то все и дело! Этому юному оборотню уже семнадцать! И жить ему пришлось в мире напрочь лишенном магии! Не окажись он в эту ночь, ночь Кровавого полнолуния, на Перекрестке, он так бы и продолжил жить, не зная о своей сути! Не понимая, что с ним творится! Не имея ни сил, ни умения обернуться! А поэтому, и я лично, и вся наша свора благодарны тебе за то, что приютила его! За то, что дала свершиться тому, что свершиться было должно! Мы убьем и растерзаем того, на кого ты укажешь! Мы будем служить тебе вечно!

Ольга смутилась. Так возвышено её еще никто и ни за что не благодарил. Даже Дракон и Ведьмы, испытывая не меньшую благодарность, ограничились более привычными словами.

– А если бы Петр не забрел вчера именно в мой подъезд?

– Он не мог протии мимо! Он знал куда идти, хотя и не понимал – зачем. А вот ты имела право выбора: пройти мимо или пригласить Петра на Перекресток.

– А если бы не пригласила? – продолжала допытываться Ольга: – что бы было с Петром?

– Да, в принципе, ничего хорошего, – вздохнул Пес, – он так и продолжал бы жить в облике человека. Становясь все непонятнее для окружающих с каждым годом. Итог подобной жизни печален и предсказуем. Не в силах справиться с раздирающими душу и мозг противоречиями, необращенный решает прервать свой путь по доброй воле.

– Вы говорите о самоубийстве?! – Ольга испугано прикрыла рот ладошкой.

Пес только кивнул в ответ.

– А как он, Петр, вообще оказался в нашем Мире? – вопросы, интересующие Ольгу, еще не закончились.

– Я не понимаю! – Пес пожал плечами, – ни один из оборотней не может уйти в другой Мир до Первого оборота! Разве что, в материнском чреве! Но ни одна самка, знающая, что скоро станет матерью, не покинет свою свору или свою стаю, понимая, на что обречет своего ребенка. Чтобы узнать об этом, мне придется разыскать мать Петра.

– Как же ты её найдешь? – удивилась Ольга.

– А обоняние мне зачем? – усмехнулся Пес. Потом, видя сомнение в глазах Ольги, которая представила, как Пес будет обнюхивать миллионный город, засмеялся в открытую:

– Да не беспокойся ты так, Смотрительница! Мне Петр дал адрес, по которому живет его мать.

Пес поднялся из-за стола:

– Не станем откладывать! Кровавое полнолуние продлится еще три дня. К вечеру мне необходимо вернуться на Перекресток, чтобы присмотреть за нашим юным другом.

Ольга понимающе кивнула, а Пес продолжил:

– Я попрошу тебя, Смотрительница, побыть сегодня здесь, никуда не выходя и не оставляя Петра одного. Ты сможешь?

Ольга снова кивнула.

Уже одевая меховой тулуп, который Смотрительница не заметила вначале, потому как валялась эта одежда в углу комнаты и не была видна за диваном, Пес поинтересовался:

– Если нужна еда, я могу убить какую-то дичь по дороге. Ты говори, Смотрительница! Я выполню все, что прикажешь!

Ольга представила, как Пес начнет охоту на голубей или ворон в центре города, ибо другая «дичь» в Городе, отродясь, не водилась, хихикнула и замотала головой:

– Нет-нет. Ничего не нужно. В холодильнике есть продукты. Думаю, нам с Петром будет, чем перекусить.

Дверь в комнату захлопнулась, и Ольга закрыла замок на два оборота, подумав, что так будет все же лучше. Безопаснее, что ли.

Уже повернувшись, чтобы снова присоединиться к Петру, все так же остававшемуся за столом, снова подумала о том, как же могла куртка, которую она повесила в шкаф, оказаться на крючке у двери? Ольга прекрасно помнила, как убирала куртку. Ошибиться она не могла.

Из-за кадки с фикусом, единственным растением в комнате, послышался какой-то шорох. Ольга вздрогнула, подумав: «Неужели Дёмик таки выпустил крысу? Вот ведь засранец! Теперь, придется крысоловку ставить!»

Но проблему с крысой и её поимкой, оставила на потом. А сейчас она присоединилась к своему гостю. Поставила перед собою чашечку кофе, спросила. Точнее, попросила:

– Расскажешь мне о себе?

Петр пожал плечами:

– А почему бы и нет?

***

Петр родился в самой обычной семье: мама, папа и он – обычный мальчишка, ничем не выделявшийся из толпы сверстников.

Он рос крепким ребенком, почти ничем не болел. Как и все дети, в семь лет пошел в школу. Звезд с неба не хватал, но учился неплохо, не отдавая предпочтения ни одному из предметов. Вот, правда, когда в пятом классе дети начали изучать зоологию, мальчик влюбился в этот предмет. Ему было интересно все! Вскоре, на его столе, вместе с учебником по зоологии, занял своё место Атлас Животных, купленный отцом, не смотря на явное нежелание мамы. А потом и Международный каталог пород собак, увидев который мама пришла в ужас.

Но папа отмахнулся от возражений жены: «Пусть занимается, если ему интересно. Пусть читает, смотрит картинки. Может, станет в будущем врачом-ветеринаром. Смотри, каким огнем горят его глаза, когда смотрит на картинки с изображением псов».

Но в поведении мальчика, чем дальше, тем больше, начали проявляться какие-то странности, не радовавшие ни маму, ни папу.

Лет с четырнадцати, Петр начал убегать из дома. Побеги эти, правда, не имели особых последствий. Мама прекрасно знала, где искать беглеца.

Вместе с папой, она отправлялась за город, на побережье. Туда где на одном из диких пляжей, в расщелинах, образовавшихся после оползней, издавна жили стаи бродячих собак.

Дикие, неуправляемые псы, гроза всей округи, не позволявшие приблизиться к себе никому из людей, ловко избегающие облав, устраиваемых городскими властями время от времени, приняли этого непонятного мальчишку, от которого, флюидами, расходился запах собаки.Причем, не просто какой-то там собаки, а крупного самца, обещающего в будущем стать вожаком и защитником своры, сразу и безоговорочно.

Кобели, чувствуя в нем еще незрелого подпёска, только ворчали добродушно. Суки вытаскивали из расщелин щенков и разрешали Петру играть с малышней.

Когда наступала ночь, Петр забирался в одну из расщелин и засыпал под теплым боком одной из сук, обняв её щенков.

Здесь, на диком пляже, и нашли Петра мама и папа в первый раз.

Свора вздыбила шерсть, едва завидев маму Петра. Злобно зарычала и приготовилась к обороне. К драке, не на жизнь, а на смерть, если в этом возникнет необходимость.

Но Петр, виновато улыбаясь, устремился навстречу людям. Уже поднимаясь по тропинке на вершину оползня, где папа оставил машину, обернулся. Помахал псам рукой:

– Не скучайте, друзья! Я скоро вернусь!

Семья приехала домой и зажила привычной жизнью. Никто не вспоминал об этом побеге. Никто не хотел напоминать о нем подростку.

Такая идиллия продолжалась целый месяц. До следующего полнолуния. Когда Петр снова убежал из дома, отправившись за город.

Еще несколько раз родители приезжали на оползень, чтобы вернуть домой своего сына. Но однажды, когда Петру уже исполнилось пятнадцать, мама попала в больницу. Время её болезни как раз пришлось на время полнолуния. Папа дни и ночи просиживал у постели жены. Ехать и забирать сына, у него просто не было ни сил, ни времени, ни желания, если честно.

Петр был его пасынком. Мужчина женился на его матери, когда та уже была беременна. Срок беременности был еще небольшой, а любовь мужчины такой огромной, что они поженились спустя два месяца от момента знакомства. Никто из друзей и соседей и не подозревал о том, что Перт ему не родной. Но мужчина об этом помнил. А потому, все странности в поведении мальчика, списывал на генетику, даже не подозревая о том, насколько он был прав.

Петр вернулся домой, спустя пять дней. Вернулся, как ни в чем ни бывало. Папа успокоился, только сказал маме, которую выписали из больницы спустя пару дней после возвращения сына, что ездить и искать подростка не нужно. Он сам возвращается домой спустя несколько дней. К удивлению папы, мама только согласно кивнула.

Каждый месяц, в полнолуние, Петр уезжал к своим друзьям – собакам.

И всегда возвращался домой, лишь только луна шла на убыль.

Так было до последнего раза.

Когда Петр приехал на край оползня, его сердце похолодело.

Везде стояла какая-то строительная техника. Бульдозеры разрыли землю, копая котлованы для будущих домов. Своры бродячих собак были абсолютно не нужны застройщику, и он принял радикальные меры.

Петр выл и плакал, копая руками в земле могилы для своих друзей, отравленных человеком. Он слал проклятия полной луне, которая не смогла присмотреть, не сумела сберечь и надоумить, что нельзя есть эту ядовитую дрянь, не смотря на то, что она пахнет умопомрачительно вкусно.

Петр обещал отомстить человеку.

И он отомстил, как сумел.

Похоронив последнего пса, Петр нашел в кабине бульдозера две канистры с бензином, облил всю технику, стоявшую без присмотра на строительной площадке, и бросил в лужицу бензина горящую спичку. Единственную в коробке неизвестно как оказавшемся в кармане у юноши.

Стоя на краю оползня, Петр смотрел, как разгорается пламя.

На строительной площадке не было людей. Все разъехались по домам для встречи нового года.

Через четверть часа автобус увозил его от пожарища, устроенного им же.

А еще через час Петр, не желая возвращаться домой, не зная куда ему идти, вошел в подъезд дома, где находился Перекресток, и встретился с его Смотрительницей.

В эту ночь и состоялся его первый Оборот.

***

– Бедный – бедный мальчик, – Ольга гладила юношу по голове, которую тот, чуть наклонив, подставил под руку смотрительницы.

«Совсем, как собака», – успела подумать Ольга до того, как дверь распахнулась и в комнату влетела разъяренная женщина, с порога готовая убить, растерзать Смотрительницу, вцепиться ей в лицо, вырвать глаза.

– Ты! Это все ты виновата! Если бы не ты со своим проклятым Перекрестком, мой мальчик пережил бы это наваждение и навсегда остался бы со мною.

Глава третья

Пес успел поймать женщину, которая уже, словно летела по воздуху к Ольге, и с силой отшвырнул её от Смотрительницы, отбросив на диван.

Женщина, как ни странно, мгновенно успокоилась, свернулась на диване в клубок и то ли заплакала, то ли завыла. Её волосы, совершенно белые, как снег, завязанные до того момента в узел на затылке, разметались по плечам, накрыв лицо.

– Тебе придется многое объяснить и о многом рассказать, – Пес все так же нависал над женщиной:

– Откройся нам, волчица!

– Волица? – вздрогнула Ольга: – но как же так? Вчера я видела собаку. И, хоть я и не сильна в породах, ирландского волкодава не узнать не могла.

– Вот об этом мы сейчас и узнаем, – Пес подошел к маме Петра, обхватил руками её горло, словно собрался задушить. Только вместо этого, подняв к потолку голову, протяжно завыл. Вслед за ним завыли Петр и его мать. Вой был настолько страшным и горестным, что, когда переступил ультразвуковой барьер, в глазах у Ольги потемнело, и Смотрительница лишилась чувств…

***

– Идущие на смерть, приветствуют тебя, Светлейший! – мужчины, стоявшие двумя группами на ристалище, вскинули одномоментно руки в арийском приветствии.

На трибунах, окружающих ристалище, кричали и бесновались люди, словно предвкушая смертельную схватку.

В центре одной из трибун восседал седой мужчина, одетый в серебристую тогу. Он смотрел на тех, кто по мановению его руки был готов вцепиться в глотку сопернику, и тех, кто подбадривал криком и визгом стоящих на ристалище, презрительно и холодно.

«Что волки, что собаки. Разницы в плебеях никакой нет. Только кровь, только порода может выделить лучшего и достойнейшего. А впрочем, плебс пришел сюда за зрелищем – нужно ему это зрелище дать», – и Седовласый небрежно махнул рукой, давая команду к началу побоища.

Рядом с Седовласым, гордо вскинув подбородок, отвернув голову в сторону, словно давая всем своим видом понять каждому, что осуждает подобную попытку проявления мужественности, расположилась юная девушка.

Её густые прямые волосы, свободно ниспадающие на плечи, были такого же цвета, как и у мужчины. Тем, кто увидел эту пару вместе, сразу становилось понятно – перед ним отец и дочь. Как становилось понятно, что они оба не седые. Что это естественный цвет их волос. Что они альбиносы. Ярко-голубые глаза были еще одним подтверждением догадки.

– Что за дурацкая забава, – еле слышно пробормотала девушка.

Но отец её услышал. Усмехнулся:

– Привыкай. Народ всегда требует мяса и зрелищ! И правитель обязан все это дать своим подданным. Будь счастлива тем, что родилась среди волков и сидишь на трибуне. Будь счастлива тем, что среди готовых убить и быть убитыми на ристалище нет твоего, к примеру, брата. Будь счастлива тем, что сидишь, как вознесенная среди равных в стае, а не скулишь в загоне, рожая для пополнения своры все новых и новых щенков! Смотри и привыкай!

Девушка вздохнула и устремила взгляд на арену, где к этому моменту уже начался бой.

Псы-гладиаторы не разделились на пары, давая возможность сопернику сразиться на равных. Здесь шел бой всех против всех. Своры против своры.

Мускулистые крепкие тела гладиаторов, взмыв в воздух, прямо в прыжке «оборачивались» в псов, для того чтобы впиться клыками в горло зазевавшемуся и оставшемуся в человеческом облике, противнику. И тут же, снова взмыв над землёй, становились людьми, чтобы успеть схватить за задние лапы врага и оттащить, оторвать, отбросить его от члена своей своры.

То тут, то там, один из псов, орошая кровью ристалище, падал замертво. И тогда тот, кто стал причиной его смерти, бросался на следующую жертву.

На трибунах тоже творилось что-то невообразимое. Зрители, возбужденные зрелищем и взбудораженные запахом крови, вскакивали со своих мест, и, забывшись, перекувыркнувшись в воздухе, принимали облик волков, готовых выскочить на арену и принять участие в драке.

И тогда над трибунами раздавался грозный рык Светлейшего.

Волки, словно вспомнив, кто они, не желая быть разорванными свирепыми псами, тут же снова становились людьми, которые свистели, орали и улюлюкали с безопасных трибун.

Бой шел уже несколько часов.

Наконец-то на ристалище осталось только два пса: огромный серый ирландский волкодав и, не уступающий ему ни в размерах, ни в мощи рыжий мастифф.

Бойцы уже не собирались принимать облик человека. Только в своей первичной ипостаси им было суждено убить или быть убитым.

Трибуны замерли.

Стих вой и крик.

Светлейший дал сигнал к началу заключительного этапа побоища.

На ристалище полетели во все стороны клочья шерсти и капли крови.

Но силы двоих огромны псов были равны. Ни один не хотел уступать другому, потому что уступить – означало умереть.

Дочь Свелейшего поднялась во весь рост на трибуне. Вынула из волос ветку жимолости, называемой в некоторых Мирах «волчьей ягодой», и бросила её на арену, давая тем самым знак к окончанию боя.

Трибуны обижено завыли и заулюлюкали, недовольные тем, что кто-то осмелился прекратить потеху. Но, понимая, что сделать это могла только дочь их вожака, любимая дочь Светлейшего, вскоре успокоились и начали выкрикивать похвалы бойцам, готовым умереть ради их удовольствия.

Псы уже успели обернуться и приняли человеческий облик.

Перед трибунами стояли двое мужчин: высокий, мускулистый, светловолосый и сероглазый. Тот, что при «обороте» становился волкодавом, и рыжий, как пламя, бугрящийся мускулами, немного ниже ростом, чем Волкодав, но не мене сильный – Мастифф.

– Скажи, брат, а ты действительно смог бы меня убить? – Волкодав сжимал в руке веточку жимолости и не отводил взгляд от той, что швырнула цветок на ристалище.

– Нет. Наверное, нет, – ответил Мастифф, – кто-то из нас ей бы непременно понравился. И она прервала бы бой в любом случае.

– Что значит «кто-то?» – дружелюбно рыкнул Волкодав: – Цветок достался мне!

– Это потому, что ты длиннолапый! И сумел поймать цветок раньше, – Мастифф, смеясь, обнял друга за плечи.

Волки стали подниматься с трибун и потянулись к выходу.

Псы-гладиаторы тоже покинули ристалище, вернувшись в огромные клети, на которые было наложено заклятие Черной Ведьмы, не дающее им ни малейшего шанса освободиться.

***

Волчица, мать Петра, отбросила руки Пса, сжимающие её горло:

– Уйди! Дай мне возможность хоть немного передохнуть! Дай мне возможность вдохнуть толику воздуха!

– Передохнуть?! Тебе?! – взвыл Пес: – А ты думала о том, что ждет моего брата, когда пришла к его клети?!

– Твоего брата?! – выдохнула Волчица: – Но ведь ты не волкодав! Как такое может быть?!

– Не твоего ума дело! Рассказывай и показывай дальше! Даже если после всего ты издохнешь – мне все равно!

Петр, сын Волчицы, подошел к Псу. С силой разжал его руки:

– Дай ей отдохнуть! Не забывай, что она моя мать!

Пес смутился. Ослабил хватку. Налил в стакан воды и протянул Волчице:

– На, попей. Отдохни немного, если этого хочет твой сын.

Женщина пила воду мелкими глотками, глядя на Пса:

– Ты не Волкодав. И ты не Мастифф. Покажи мне свою первичную ипостась, чтобы я знала, с кем имею дело.

Пес отшатнулся. Злобно рыкнул. Перевернулся в умопомрачительном кульбите.

На пол упал, спружинив на четырех мощных лапах, злобный Бультерьер.

Волчица вздрогнула, подумав: «Это худший посланник из всех возможных!»

Глава четвертая

Лишь только стакан, из которого пила Волчица, опустел, она сама подставила горло под лапы Бультерьера, успевшего к этому моменту снова обратиться в человека.

Но Ольга сделала упреждающий жест рукой, словно попросила отложить экзекуцию.

Бультерьер не внял её просьбе, только отмахнулся:

– Потом. Все вопросы потом. Мы должны узнать обо всем до того...

– До чего? – сердце Ольги испуганно трепыхнулось. Она уже не знала о чем думать и чего ожидать от этого посланника-Бультерьера. Что он задумал? Какую участь приготовил для матери Петра?

Пальцы Посланника снова сомкнулись на шее его несчастной жертвы. Казалось, что биение сонной артерии заставляет вздрагивать руку Бультерьера.

*** В клетках из переплетенных железных прутов, на подстилках из соломы, давно превратившейся в труху, спали собаки.

Хрупкое и изнеженное тело человека не смогло бы отдохнуть и восстановиться в этих, поистине, невыносимых, условиях. Но жесткость пола немного смягчала густая шерсть псов. А температура тела, которая у собак значительно выше, чем у людей, не давала замерзнуть. Вечером все, кто был заключен в клетки, принимали свою первичную ипостась. Ведь взрослым оборотням нет нужды ждать полнолуния, чтобы совершить оборот. Да и в мире, где жили оборотни, такая смена ипостаси, происходящей по желанию, была нормой.

Тихие шаги, раздавшиеся совсем рядом с клетками, разбудили Волкодава.

Он приподнял голову и, увидев, что за гость пожаловал в их убогую обитель, тут же принял облик человека.

Проснулся и Мастифф, но оборачиваться не торопился.

Гость, вернее гостья, пришла не к нему, давать понять, что он заметил ту, кто решилась нарушить ночной сон своры, Мастифф не спешил.

Волкодав подошел к краю клетки, хотел, было, обхватить рукой прут, но тут же был отброшен в глубину своего узилища, словно какой-то неведомой силой.

Хотя, что уж тут лукавить, и волкам, заточившим псов, и самим псам, было давно известно, кто, зачем и почему обрек сильных, благородных псов на роль "игрушек" для волков.

***

Когда-то этот Мир принадлежал и волкам и псам.

Охотничьих угодьев хватало и для стаи и для своры.

Но, как это часто случается, один вид возомнил себя избранным и решил поработить другой.

Волки ополчились против псов и началась война.

Еще молодой в то время волк-альбинос, которого все называли Светлейшим, встал во главе стаи.

В один из дней, в пределы мира, в котором жили оборотни, проникла Ведьма.

Она бежала из своего дома. Бежала потому, что преступила неписанный Закон, данный Творцом для всех ведьм: Не навреди.

Сильная, молодая, амбициозная ведьма очень скоро поняла, что одно и то же зелье, один и тот же минерал, одно и то же заклятие, может нести и жизнь и смерть. Нужно только знать, когда, как и в какой дозе и последовательности все это применять.

Вполне возможно, что её знания так бы и остались при ней, никогда бы не были применены на практике.

Но юной ведьме, мужчина, которого она в мечтах уже видела своим мужем, предпочел другую. Извести ведьму не просто. Да и кто бы стал это делать? Разве мало в Мирах людов, готовых с радостью разделить ложе с ведьмой? Разве нужно для этого убивать свою сестру?

Конечно – нет!

Но даже себе самой, юная ведьма боялась признаться в том, что ей не терпится проверить на практике то, о чем она знала только из книг, написанных, скорее, для того, чтобы упредить, а не для того, чтобы подстегнуть низменные желания.

Соперничество с сестрой-ведьмой за внимание люда, было только предлогом.

Ведьмы смертны, не смотря на долгий век и крепкое здоровье.

Когда из леса принесли растерзанное тело одной из них, ведьмы оплакали сестру, придали её тело огню и отправили людов-охотников в лес, для того чтобы те убили взбесившегося незнамо с чего, медведя.

Шкуру медведя бросили к порогу безутешной матери, продолжавшей оплакивать погибшую дочь.

И с этого дня волосы ведьмы-убийцы немного потеряли свою яркость, в них, то тут, то там, появились черные пряди.

Ведьма-убийца умело укладывала свои, ставшие такими необычными, волосы, и до поры – до времени никто не замечал её черноты.

Брать в мужья люда, из-за которого она впервые совершила убийство (а мы прекрасно понимаем, что медведь был лишь орудием в её руках), ведьма передумала. Еще не осознанная до конца черная Сила, толкала её на новые преступления.

Когда волосы ведьмы стали полностью черными.

Когда её сёстры-ведьмы наконец-то поняли, почему в их Мире, таком мирном и благополучном, то тут, то там творятся ужасные дела, ведьма-убийца осознала что нужно бежать.

Потому что прощения ей не будет.

Потому что не простят ведьмы ни смертей своих сестер, ни людских войн и бунтов, возникающих после того, как Черная Ведьма стравливала людов друг с другом, не преследуя никакой особой цели, а только оттачивая свое мастерство.

Уже много лет тому назад, пройдя Перекресток в полуподвале, очаровав Смотрящего, скучающего в одиночестве, Черная Ведьма избрала для себя Мир Оборотней.

Руководствовалась она при этом только тем, что одних (собак) можно приручить, а других (волков) – обмануть. Ну или натравить одних на других. Уж в этом-то черная ведьма за прошедшие годы поднаторела.

Но в Мире оборотней изначально что-то пошло не так.

Её магия на собак не действовала совершенно.

Псы, почувствовав её лживость и подлость, дружить и приручаться не желали. Вход на территорию, где жила свора, для неё был закрыт. Не было возможности ни опоить псов зельем, ни наслать на них проклятие.

И тогда Черная ведьма отправилась к волкам.

Вожаком стаи был волк-альбинос, обожающий свою единственную дочь, мать которой погибла во время охоты много лет тому назад.

Не всем в стае, привыкшей уважать вожака, но считающей ниже своего достоинства пресмыкаться и лебезить перед ним, понравилось то, что Светлейший стал относиться к ним с явным пренебрежением, словно подчеркивая ежеминутно, что он в стае царь и бог, а все остальные – не более, чем пыль под его ногами. Несколько раз не менее достойные самцы вызывали альбиноса на поединок. Но он, напившийся зелий, сваренных Черной ведьмой, спрятавшийся под щитом, сплетенным из её заклятий, оставался непобедим. Чего не скажешь о соперниках Светлейшего, которые умирали в страшных муках, не понимая, отчего еще вчера мощные лапы сегодня ослабели, да так, что несчастный волк еле вышел на ристалище.

Вскоре, вызывать вожака на поединок желающих не осталось. Но, к этому моменту, Светлейший уже вошел во вкус драки с предсказуемым результатом, когда он, в любом случае, одержит победу, а потому с восторгом принял совет Черной ведьмы окончательно поработить псов.

Черная ведьма понимала, что доступ на территорию, где живет свора, для неё закрыт, и что одно дело победа над ослабленным зельем противником, а совсем другое – бой с сильными, здоровыми, огражденными от её магии.

Зелье черная ведьма варила долго.

Еще дольше шептала над варевом заклинания.

Когда в ночь Кровавого Полнолуния ничего не подозревающим псам в кубки вчерашние друзья-изменники, решившие переметнуться на сторону волков, подсыпали зелье, исход этого празднества был предрешен.

За те три дня, пока псы лежали на земле под властью заклятья, их селение полностью обнесли забором из переплетенных железных прутов, заговоренных особым способом и пропитанных зельем, не дающим возможности не только выбраться из клеток, но даже прикоснуться к прутьям.

Из таких же прутьев сделали перегородки, превратив место, где упал на землю опоенный пес, в клетку.

Через три дня, когда сила зелья ослабла, мужчины начали просыпаться, но сделать они уже ничего не могли.

Все слабые, старые псы, большинство щенков и сук, были безжалостно убиты.

Жить Светлейший и Черная Ведьма позволили только самым сильным, да и тех оставили в живых ради собственной забавы.

Раз в день в клеть через крохотное отверстие просовывалась миска с едой и еще одна с водой. Если от пищи можно было отказаться, то вода была для псов жидкостью сакральной. Без воды ни один из них не протянул бы больше трех суток. И никто не знал, что в каждую миску подсыпано зелье, подавляющее волю.

Так гордые псы стали игрушками для Черной ведьмы и Светлейшего, убивая друг друга на ристалище за обещание дать свободу тому, кто останется победителем.

И Волкодав, и Мастифф попали в клети еще щенками. Но за прошедшие годы, прожитые в неволе, забыть вольный воздух лесов и полей так и не смогли. Сегодняшний бой был первым, когда им, давно ставшим друзьями, пришлось биться друг с другом.

***

– Что тебе нужно, Волчица, дочь Светлейшего? – Волкодав злобно сверкнул на девушку глазами.

Девушка и самой себе не могла объяснить причину, по которой оказалась у клети глухой ночью, хотя она тайно пробиралась сюда уже не в первый раз.

Вначале это было простое любопытство. Желание увидеть своими глазами псов-воинов, заключенных отцом в клетки. Но во время сегодняшнего боя что-то ёкнуло в девичьем сердце.

Конечно, ей понравился высокий, светловолосый, сероглазый воин, сражавшийся на ристалище.

Конечно, ей не хотелось бы, чтобы он погиб и лишил её отца возможности еще раз насладиться боем.

Но чтобы вот так, раз за разом пробираться к его клети?!

Зачем?!

Что её привело?! На этот вопрос девушка ответить не могла даже самой себе.

Ответ знала только сияющая в небе розовато-оранжевая луна.

Настал первый день Кровавого Полнолуния.

День общности собак и волков, о котором все уже давно забыли.

День, о существовании которого, Светлейший запретил даже упоминать.

– Я не хочу, чтобы ты погиб, чуть слышно прошептала девушка:

– Я хочу, чтобы ты стал свободен.

– Значит, мне нужно одержать безоговорочную победу в одном из боёв. И тогда твой отец дарует мне свободу! – ответил Волкодав.

Девушка печально покачала головой:

– Он лжет. Я знаю, что никогда ни одному псу не победить в поединке. Никогда ни один пес не станет свободным.

– Почему? – Мастифф, не желающий больше делать вид, что он спит, подошел поближе.

– Потому что всех вас поят зельем, от которого мутится разум и исчезает воля, – дочь Светлейшего смотрела на пол, не в силах взглянуть в глаза тем, кого её отец обрек на смерть.

– Значит, такова наша судьба, – Волкодав не желал больше продолжать этот бессмысленный разговор:

– Уходи, Волчица. Если у нас нет выбора, мы примем свою участь и умрем с достоинством.

– Нет, – голос девушки задрожал: – Есть возможность. Вам только нужно ничего не есть и не пить в течение трех дней, пока зелье Черной ведьмы не покинет вашу кровь! Я буду приходить ночью, и приносить вам чистую воду!

– А клети? Кто разрушит проклятые прутья, к которым мы не можем даже приблизиться?! Ты знаешь, как это сделать?!

– Не знаю. Но догадываюсь, у кого можно спросить. Жди меня завтра ночью. Только помни – ничего не есть и не пить! Вы сможете?

– Да уж постараемся, – усмехнулся Волкодав.

***

Легкие шаги девушки давно стихли, когда Волкодав обвел взглядом соседние клети:

– Вы все слышали, братья?

С трухлявых подстилок начали подниматься псы, тут же оборачивающиеся в мужчин. Отовсюду раздавались голоса:

– Нюх и слух, слава Творцу, мы еще не утратили, а потому все, о чем тебе шептала волчица, не прошло мимо наших ушей.

– И что скажете?

В одной из соседних клетей злобно зарычал Бультерьер:

– Лживая сука! Небось, придумала новую забаву со своим проклятым папашкой!

– Почему ты решил, что девушка лжет? – удивился Волкодав.

– Да потому, что все волки гнусные, трусливые и мерзкие твари! С какой стати она станет нам помогать?!

– Я не знаю, – медленно, словно раздумывая, ответил Волкодав, – и я не стану никого принуждать. Если кто-то не хочет рисковать остатком жизни, и желает закончить её вот так, в этой проклятой клетке, убивая своих же братьев – осуждать и убеждать я не стану. Ну а если кто-то готов рискнуть – сделаем так, как сказала волчица. Завтра ничего не есть и не пить! Всю еду, принесенную надсмотрщиками – зарыть! Воду вылить в землю и прикопать, чтобы никто ни о чем не догадался! А теперь – поспим. До рассвета еще осталось время.

Глава пятая

Юная волчица, дочь Светлейшего, бежала к неказистому домику, в котором жила её бабка.

Распахнув дверь, девушка бросилась на грудь к Старой волчице:

– Мать моей матери! Скажи, объясни, что со мною творится?! Что я делаю?! Что и зачем?!

– Успокойся, дитя. Сядь рядом и расскажи, что тебя так обеспокоило? – Старая волчица вытирала слёзы, текущие по лицу внучки, тонким платком.

Девушка, постоянно сбиваясь и перескакивая с одного на другое, рассказывала и о сегодняшнем бое, свидетелем которого ей довелось стать.

И о юноше-волкодаве, при взгляде на которого её сердце замерло на несколько мгновений.

И о том, как она внезапно приняла решение бой прекратить и швырнула на ристалище ветку цветущей жимолости.

И о том, как едва взошла полная луна, ноги сами понесли её к клеткам, где держали псов.

И о том, как она дала обещание Волкодаву помочь освободиться ему и его друзьям.

***

О том, что в пищу и воду для бойцовских псов подсыпают сваренное и заговоренное Черной ведьмой зелье, знали если и не все, то многие.

Светлейший берег Черную ведьму, как зеницу ока. Ведь она давно стала его советником. Да и понимал Светлейший, что не будь рядом ведьмы, чары развеются, зелье, рано или поздно, закончит свою разрушающую деятельность в крови псов, и тогда волкам несдобровать. А уж что псы сделают с ним, Светлейшим, даже думать не хотелось. А потому он оберегал и ведьму, и тайну с нею связанную. Но сведения о роли ведьмы в борьбе своры и стаи все же каким-то образом просочились, и дочь Светлейшего была осведомлена и о неприглядном поступке отца и о том, чья это «заслуга».

– Ну что же ты так убиваешься, девочка моя?! – Старая волчица все гладила и гладила внучку по волосам: – Нет в этом ничего ни странного, ни неправильного. Ты почувствовала в этом Волкодаве свою пару, и, вполне естественно, что захотела ему помочь.

Девушка отшатнулась от бабки:

– Что такое ты говоришь, мать моей матери?! Он пес, а я волчица! Как мы можем быть парой?!

– Во-первых, разделение по расам, на волков и псов, было не всегда. Раньше, много тысячелетий тому назад, мы были единым народом. Ну а во-вторых, пришло время узнать тебе, дитя моё, что мой отец, дед твоей матери, твой прадед тоже был псом.

– Как?! Этого не может быть! Светлейший так ратует за чистоту крови, что никогда бы не взял в жены ту, в чьих жилах течет хоть капля крови псов! Да он убил бы и мать, и меня, если бы узнал!

– А он и убил твою мать, – горестно вздохнула Старая волчица, – только признавать свою оплошность ему не позволила гордыня. А потому смерть жены он преподнес, как гибель на охоте.

– А я? - девушка испугано сжалась: – Почему я жива до сих пор?

– Глупышка, – горько усмехнулась старая волчица: – ты ведь похожа на своего отца, как две капли воды. И кажется мне, что он задумал очередную гнусность, решив взять тебя парой, жениться на тебе. Овладеть тобой, уложив на брачное ложе. Дать начало новой ветви Волков-Альбиносов.

– Но ведь это недопустимо! – девушка уже не скрывала своего возмущения.

– Верно. И я благодарна Творцу, что он ниспослал тебе встречу с этим юношей-волкодавом. Ты поможешь ему, а я помогу тебе.

Девушка прижалась к теплому боку своей бабушки.

***

Клети никто не охранял ни днем, ни ночью. А зачем? Заклятье, наложенное Черной ведьмой, не давало ни малейшего шанса на побег. Поэтому приносить воду и пищу двум женщинам, дочери Светлейшего и её бабушке, не составило никакого труда.

Через три дня глаза воинов-псов снова заблестели. Исчезла плёнка, покрывающая зрачки, пропали туманные прожилки. Силой и ловкостью налились мускулы. Снова заблестела шерсть, когда псы были в первичной ипостаси. У тех, кто был готов к побегу, вполне хватило бы сил, чтобы осуществить задуманное. Но юная волчица так и не узнала, как же можно разрушить прутья клеток.

Она попробовала было что-то выведать у отца, но тот только сверкнул в ответ ярко-голубыми глазами и злобно рыкнул:

– А тебе-то что до этого? Не лезь не в свое дело!

Настаивать и выспрашивать дальше девушка не стала, боясь зародить подозрения, а потому решила еще раз поговорить с бабушкой.

Шел четвертый день Кровавого полнолуния. Уже завтра Луна, покровительница всех псовых, пойдет на убыль, а сегодня с утра Светлейший в сопровождении всей стаи отбыл на охоту. К вечеру все вернулись в замок вожака и сели за пиршественный стол, похваляясь своим успехами на охоте, ловкостью и силой. Сдабривая свою похвальбу хмельным зельем и заедая кусками парной оленины. Эта ночь, как нельзя лучше, подходила для того, чтобы совершить задуманное.

Дочь Светлейшего покинула пиршественный стол одной из первых, сославшись на усталость, и отправилась в дом бабушки.

– Что же нам делать, – заламывала руки девушка: – псы, по-прежнему, не могут подойти к прутьям клетей! Неужели все было напрасно?! Неужели нет никакого способа?

Старая волчица замялась, словно раздумывая, посвящать ли внучку в опасную тайну. Глубоко вдохнула, словно принимая решение:

– Вообще-то есть.

– Что ты сказала, бабушка? – слёзы моментально высохли на глазах дочери Светлейшего.

– Есть способ.

– Говори! Не мучай меня! – чуть не кричала девушка.

– Зелье, которым обмазаны прутья, сварено на крови Светлейшего. Разрушить чары может только его чистая кровь, которой нужно будет обмазать прутья.

– Но как? – запнулась юная волчица: – Как нам добыть его кровь? Добровольно отец не отдаст ни капли. А убить его я не смогу. Да и охрана этого не позволит.

– Ты забываешь о том, чья ты дочь, – сказала старая волчица: – в твоих венах течет точно такая же кровь.

Девушка немедленно подхватилась на ноги:

– Идем! Идем скорее!

– Не спеши. Я знаю, что нужно, но не знаю – сколько. Не исключено, что много. А возможно и вся твоя кровь. Ты готова рискнуть своей жизнью ради какого-то пса? – старуха заглядывала в глаза внучки.

– Он не «какой-то пес!» Он моя жизнь и моя судьба! Я знаю это! Я чувствую! Идем скорее!

Две женские фигурки, никем не замеченные, выскользнули из дома и устремились туда, где стояли огромные клети, в которых уже много лет томились псы.

***

Едва подбежав к клетке, в которой находился Волкодав, девушка, радостно вскрикнула:

– Я знаю, что нужно делать! – полоснула себя по запястью острым, как бритва, ножом.

Кровь, брызнувшая из вены, оросила прутья, тут же начавшие ржаветь, а потом и вовсе рассыпавшиеся прахом.

Юная Волчица, дочь Светлейшего, уже без опаски подошла к следующей клети и так же окропила прутья своей кровью.

Потом – к следующей.

И к следующей.

Волкодав оказался на свободе первым. Хотел немедленно броситься к Волчице, но его перехватила сухая старческая рука:

– Не спеши. Как только ты к ней прикоснешься, иссякнет сила её крови, и все, кого она не успеет освободить, так и останутся в клетках. Моя внучка сильная девочка. Позволь ей освободить еще нескольких твоих братьев.

Волкодав отошел в сторону, а дочь Светлейшего продолжила свое дело. Но с каждой минутой она становилась все слабее и слабее, передвигалась все медленнее и медленнее.

– Все! Хватай ее, и бегите! – старуха повернулась к Волкодаву: – Иначе она умрет, отдав вам последние капли своей крови.

На пути Волкодава встал Бультерьер:

– Не мешай! Пусть издохнет мерзкая Волчица! Пусть её поганая кровь освободит хотя бы еще одного нашего брата!

Спорить было некогда. Одним ударом Волкодав отбросил от себя Бультерьера, которого тут же, со словами:

– Остынь, братишка, – перехватил в мощные железные тиски Мастифф.

Волкодав успел подхватить, начавшую падать Волчицу, и тут же зазвенели, загудели и начали восстанавливаться прутья клеток. Но большинство псов уже были вне их.

– Волкодав оглянулся на оставшихся в заточении псов. Крикнул:

– Простите, братья! – и ринулся в гущу леса.

За ним устремились те, кого уже успела освободить юная Волчица, дочь Светлейшего.

***

Свора, приняв свою первичную ипостась, убегала все дальше и дальше.

Впереди огромными прыжками неся, Волкодав. На его спине, обхватив руками мощную шею, вцепившись из последних сил в густую шерсть на загривке, лежала едва живая Волчица.

Принять первичную ипостась сил у неё уже не осталось.

Уже углубившись в чащу, псы услышали возмущенный крик и злобный вой волков, которые поняли, что их пленникам удалось каким-то чудом освободиться и сбежать.

Глава шестая

Голова Светлейшего моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы, которую треплет капризный ребенок. Он с трудом открыл глаза и увидел сидящую на нем верхом Черную ведьму, которая трясла его за плечи и хлестала по щекам, пытаясь разбудить. Только ей, его давней советнице, было разрешено входить в покои Светлейшего в любое время дня и ночи, не дожидаясь ни разрешения, ни приглашения.

Волк-Альбинос недовольно рыкнул, приходя в чувство, и одним броском сбросил с себя ведьму:

– Да ты совсем рехнулась, Черная бестия! Что ты себе позволяешь?!

– Это я себе позволяю? – злобно зашипела ведьма: – это ты позволил ослепить себя своей же гордыне! Настолько, что породил и вырастил предателя в своем доме!

– О чем ты говоришь? – Светлейший никак не мог взять в толк, о чем говорит ведьма.

– Не понимаешь?! А ты послушай!

Над селением, где жили волки, разносился гул. Непонятный и непривычный. Такого Светлейший не слышал никогда.

– Что это?! Откуда этот шум?! – волк помотал головой, прогоняя остатки наркотического опьянения.

Ведьма уже не единожды предупреждала его, чтобы не увлекался питьем зелья. Объясняла, что невоздержанность до добра не доведет. Но Светлейший только скалил клыки и отмахивался от советов. Ему ли, самому сильному и самому мудрому бояться последствий от выпитого лишнего кубка?!

– Сбежали, разрушили мои чары, самые лучшие из твоих пленников! – ведьма злобно усмехнулась, наблюдая за реакцией Светлейшего на её слова: – Теперь чары восстанавливаются, отсюда и шум, который перебудил все селение. Всех, кроме тебя!

– Как?! Кто посмел?! Как это могло случиться?! Ведь ты говорила, что только моя кровь, чистая кровь, свободная от алкалоидов, выпитых накануне, сможет противостоять сваренному тобой охранному зелью и наговору?! – волк уже соскочил с ложа и тряс ведьму так же, как она его несколько минутами ранее.

– Убери руки! – ведьма одним движением отшвырнула Светлейшего в угол комнаты: – Не я ли предупреждала тебя, что в твоей дочери кроется твоя погибель?! Но нет! Ты был ослеплен желанием взять её на ложе и стать родоначальником новой ветви в сообществе волков! Ты совсем забыл, что прадедом девчонки был пес!

– Откуда ты знаешь? – еле слышно прохрипел Светлейший.

– Знаю. От меня мало что можно скрыть.

– И что же мне теперь делать? – казалось, что Светлейший растерялся.

– Как что?! Догнать! И убить! Тебе больше не нужны пленники, которые вдохнули воздух свободы!

Светлейший кивнул, соглашаясь с Черной ведьмой. По дому разнеся боевой рык, призывающий стаю. Когда комната до отказа заполнилась волками, Светлейший, вкратце рассказав о том, что произошло этой ночью, отдал приказ:

– Выследить! Догнать! Убить!

Кто-то из толпы, оставаясь незамеченным, задал вопрос:

– Убить всех?

– Всех!

– И твою дочь, Светлейший?

Глаза Альбиноса вспыхнули, как голубое пламя:

– Сука, которая отвела хвост перед псом, не может быть моей дочерью! Убить всех!

Вскоре волки бросились в погоню за беглецами.

***

У псов был выигран час времени.

Псы были выносливыми.

Годы, проведенные в клетках, в постоянных упражнениях и боях на ристалище, налили мощью их лапы, а только что обретенная свобода пьянила и гнала вперед с удвоенной силою.

Свора все дальше и дальше уносилась в лесную чащу.

Уже давно настал день.

Уже сомкнулись над головами могучие ветви деревьев.

Уже начали подгибаться лапы, уставшие после многочасового бега.

Уже солнце перевалило зенит и начало клониться к горизонту, когда псы оказались на берегу небольшого озера.

Они только подошли к воде и намочили лапы и морды, не отваживаясь пить ледяную воду после изнурительного дня. Раз за разом, то один, то другой, перевернувшись в воздухе, оборачивался человеком.

Последним обернулся Волкодав. Он бережно дал сползти телу девушки на мягкую траву, и только после этого изменил ипостась.

Волкодав принес в горстях ледяную озерную воду, окропил виски соей спасительницы.

Девушка открыла ярко-голубые глаза и улыбнулась ему:

– Вы спасены? Побег удался?

– Да. Удался, благодаря тебе, – Волкодав низко поклонился волчице. Потом, выпрямившись во весь рост, вскинул руку вверх в арийском приветствии:

– Я присягаю тебе на верность! Я и моя свора всегда будем помнить о том, что ты сделала для нас!

Один за другим псы подходили к волчице, которая едва нашла в себе силы, чтобы сесть в траве, и, так же, как Волкодав, отдавали должное её подвигу и присягали в верности.

Никто не обратил внимания на то, что угрюмый Бультерьер, злобно сверкнув узкими глазами, скрылся в лесной гуще. Присягать на верность какой-то волчице он не желал.

День подошел к концу. Темный лес окружил со всех сторон поляну, создавая иллюзию защищенности от всего мира.

Вскоре из-за горизонта показалась оранжево розовая луна. Настала последняя, пятая, ночь Кровавого Полнолуния.

Как только ночное светило заняло свой место на небосклоне, Волчица почувствовала, как наливается силой каждый её мускул. Как появляется желание бежать без остановки в ночной мгле. И вместе с этим почувствовала незнакомую, тягучую истому внизу живота.

Волкодав встал, протянул ей руку, помог подняться с травы и увлёк за собою в чащу.

Свора продолжала отдыхать на поляне.

– Вот сука похотливая, – злобно прорычал Бультерьер.

– Угомонись, братишка, – могучий Мастифф, добродушно хлопнул пса по плечу: – неужели ты еще не почуял, что они – пара.

– Как бы это «парование» не стоило нам жизней, – никак не мог успокоиться Бультерьер.

– Не нам решать, – Мастифф зевнул, собираясь заснуть: – Кровавое полнолуние бывает раз в году. Самое подходяще время для того, чтобы зачать будущего вожака.

На поляну, где мирно спали псы, Волкодав и Волчица вернулись только с рассветом.

***

Волки давно изнежились и расслабились, живя под постоянным действием зелий, варимых для них Черной ведьмой. Давно уверовали в свою избранность и забыли об упражнениях на ристалище. Они привыкли наблюдать за тем, как им на потеху дерутся и умирают другие, самим же принимать участие в боях желания не было.

А потому они достаточно медленно и неохотно собирались в погоню, и, если бы не страх перед Светлейшим и Черной ведьмой, вероятно, что и преследовать беглецов не стали бы.

Но предложенное ведьмой зелье, пробудило и охотничий азарт, и желание покрасоваться удалью перед соплеменниками.

В итоге, пусть не скоро, но стая ринулась в погоню.

Светлейший, словно не чувствуя прожитых лет и усталости, мчал впереди, низко опустив морду к земле и улавливая еле различимый запах сбежавшей дочери. Он был в своей первичной ипостаси: огромный волк-альбинос, на спине которого, еле удерживаясь, уцепившись руками за жесткую шерсть, полулежала Черная ведьма.

Она не могла позволить, чтобы стая начала преследовать псов без неё.

Она не верила волкам, понимая, что как только закончится действие её зелий и чар, волки, скорее всего, прекратят преследование и повернут обратно. Этого допустить было нельзя! Нельзя было позволить остаться в живых хотя бы одному псу. Иначе, рано или поздно, желание обрести свободу возникнет и у остальных. Тех, кого не смогла, не успела освободить дочь Светлейшего. Что Свободные Псы захотят помочь своим соплеменникам, томящимся в клетках.

Ведьма понимала, что ставшие свободными псы могут отправиться на Перекресток, а оттуда в один из Миров, где живут ведьмы. Ну а если сестры узнают, где скрылась убийца им подобной, то беды не миновать. А беда для Черной ведьмы заключалась в том, что найдя её, сестры церемониться не станут. Её просто-напросто распылят в междумирье, не дав ни малейшей возможности возродиться когда-либо.

А потому псов нужно выследить, догнать и убить.

Всех до единого!

***

Свора, проснувшись ранним утром, снова собралась в путь.

Они ничего не ели со вчерашнего дня, да и тот скудный ужин, который был принесен для них Волчицей и её бабкой, едой назвать было трудно. Так – небольшой перекус. Но зато псы вдоволь напились сладкой, вкусной озёрной воды. Да и бежать на пустой желудок намного легче. А к голоду псам-воинам было не привыкать. За годы рабства и не по два дня голодали.

Волчица, принявшая свою первичную ипостась прошлой ночью, когда впервые познала плотскую любовь с Волкодавом, утром обернуться не смогла. Сил на то, чтобы стать волком и бежать рядом с возлюбленным у неё не осталось. И она снова заняла, ставшее привычным, место на спине Волкодава.

Свора углублялась в лес. Бежать становилось труднее, а конец пути никому не был ведом. Псы просто хотели убраться как можно дальше от селения волков. От проклятых вонючих клеток.

– Брат! Нас окружают! – Мастифф замедлил бег, потом и вовсе остановился.

Изменивший направление ветер донёс запах волков. Злых и возбужденных тем, что их погоня вот-вот завершится. Завершится боем, в котором они убьют псов. О том, что смерть может настигнуть их самих, одурманенные зельем волки, даже не думали.

Псы встали в круг, готовые драться. В центе круга оказалась девушка-волчица. Если бы у неё достало сил принять первичную ипостась! Если бы! Она бы дралась наравне со своим возлюбленным! Она рвала бы глотки своим соплеменникам! Она убила бы, растерзала, уничтожила проклятую Ведьму!

Волкодав обернулся. Встретился взглядом с той, что прошлой ночью стала его парой, прорычал:

– Уходи! Уходи сейчас! Иди через Перекресток! Спрячься в каком-то из Миров!

– Я не пойду без тебя! – волчица помотала головой.

– Уйди! – зарычал Мастифф: – Ты ничем нам не поможешь, а только будешь отвлекать от боя!

– Убирайся, тварь! – выл Бультерьер: – Если бы мы не задержались из-за тебя, гнусные волки нас бы никогда не догнали! Лучше бы ты истекла кровью у клетей!

Волчица растеряно посмотрела на своего возлюбленного.

– Иди! Я найду тебя, где бы ты ни была! – велел Волкодав.

Из гущи леса отчаянно визжа и подбадривая себя, выскочили первые волки и бросились на псов.

Девушка, собрав остатки магии, шагнула в Междумирье и через несколько мгновений, замедлившихся и растянувшихся, как нити патоки, оказалась на Перекрестке.

***

Ольга открыла глаза. Бультерьер, велевший Смотрительнице в начале знакомства называть его просто Псом, брызгал ей в лицо водой, которую наливал в ладонь прямо из бутылки, не обращая внимания на то, что половина воды проливается на пол.

Ольга оглянулась.

За окном уже были сумерки.

«Сколько же времени прошло? – подумала Ольга: – Сутки? Может, больше? Ничего не понимаю. И так хочется пить».

Прежде, чем налить себе воды, Ольга скользнула взглядом по комнате. У стола, прямо на полу, лежала мать Петра, та, которую Смотрительница уже начала в мыслях называть Волчицей. Она была без сознания. Ольга не переставала надеяться, что у женщины случился обморок, что она жива.

Юноша сидел рядом с матерью, положив её голову себе на колени, и тихонько плакал, подвывая совсем по-собачьи.

Петр взглянул на Пса:

– Зачем? Зачем нужно было причинять ей столько боли? Мама и сама бы вам все рассказала.

– Конечно, рассказала бы, – ухмыльнулся Бультерьер, – вот только времени бы это заняло намного больше! А у меня еще много дел незавершенных. И нужно успеть до конца Кровавого полнолуния!

Волчица зашевелилась. Потом застонала, и Ольга, наполнив стакан водой, бросилась к ней. Протянула стакан Петру и юноша начал осторожно вливать воду в едва приоткрытые губы матери.

Пес, недовольно морща лоб, наблюдал за этим проявлением родственных чувств.

– Ну хватит! – рыкнул он, от чего Волчица вздрогнула: – Я должен уйти! А мальчик должен остаться здесь! Если не дать ему возможности принимать первичную ипостась на протяжении всего Кровавого Полнолуния, если прервать цикл первичного оборота, он может погибнуть! – Пес взглянул в глаза Волчицы: – Да ты ведь и сама об этом знаешь.

Мать Петра только кивнула в ответ.

– Я вернусь завтра утром. И если ты, не смотря ни на что, все же попробуешь увести сына, я клянусь Луной, что найду тебя, где бы ты не спряталась, и разорву тебе глотку!

– За что ты меня возненавидел? – голос Волчицы был еле слышен: – За что ненавидишь теперь? Что я тебе сделала?

Пес только ухмыльнулся в ответ:

– Я вернусь завтра утром! – и он, сделав шаг, растворился в Междумирье, покинув Перекресток.

Ольга и Петр помогли Волчице подняться с пола и усадили на диван.

– Что вы будете теперь делать? – спросила Ольга: – Что будет с Петром? Что будет с тобой?

– Я не знаю! – глаза Волчицы злобно сверкнули, как при первой встрече со Смотрительницей: – если бы ты не пригласила моего мальчика на Перекресток, этот урод нас никогда бы не нашел!

– Но я-то тут при чем? – не понимала Ольга.

– При том, что только на Перекрестке Петр смог обернуться! В этом мире нет магии! Если бы не ты, то мой сын так бы и прожил счастливую жизнь в теле человека! Ну любил бы собак – так стал бы ветеринаром! И нянчился со своими псами, сколько душе угодно.

– Подожди! – оторопела Ольга: – Но ведь Пес сказал, что, как правило, оборотни, лишенные оборота, заканчивают жизнь самоубийством! Разве этого ты хотела для своего сына?!

– Много он знает! Этот твой Пес! Разве он жил когда-нибудь в Мирах, где невозможен оборот?! Это все теория! Нигде и никем не проверенная!

Волчица успокоилась так же быстро, как и вспыхнула, и снова горько вздохнула:

– Да что теперь об этом говорить? Петр должен завершить полный круг оборотов. Теперь по-другому нельзя.

Ольга вспомнила ту страшную ночь, когда Петр обернулся впервые. Вспомнила, как огромный волкодав метался по её квартире. И снова испугалась. Да так, что её испуг не ускользнул от волчицы.

– Ты позволишь мне остаться с сыном? – во взгляде и в голосе Волчицы звучала мольба: – Ему так будет спокойнее, да и мне тоже. Ты не бойся, он уже принял свою сущность и вреда тебе не причинит.

Ольга кивнула:

– Конечно. Я сейчас постелю вам на диване, а сама в кресле примощусь, – Смотрительница улыбнулась: – Я уже привыкла в кресле спать.

– Нет. Не хлопочи о нас. Мы в эту ночь спать не будем. Не сможем, да и не должны, – мать Петра говорила быстро-быстро, и, наконец-то улыбнулась Ольге, обрадованная тем, что та не выставила её за порог.

Очень скоро Ольга почувствовала, что её глаза слипаются, еще немного, и она уснет прямо за столом.

Ольга постелила себе на диване, быстро легла, щелкнула выключателем торшера, погрузив Перекресток в темноту, освещаемую светом восходящей луны.

Уже засыпая, снова услышала слабый шорох за кадкой с фикусом. Подумала: «Вот решится эта проблема с оборотнями, и нужно покупать крысоловку, – добавила, тоже про себя: – ну Дёмик, ну паршивец! «Удружил» таки мне с этой крысой».

Ольга улыбнулась, как всегда при воспоминании о фамильяре и провалилась в сон.

***

Посреди ночи Ольга проснулась. Её снова мучила жажда.

В комнате было на удивление тихо.

Прежде чем подняться с постели, Ольга осмотрелась, думая, куда могли подеваться Петр и его мама.

Они были здесь.

На ковре, расстеленном у кресла, лежала белоснежная волчица. Она тихонько ласково порыкивала и вылизывала глаза своего сына-волкодава.

Голубые глаза, из которых текли слёзы.

Глава седьмая

Ольга проснулась, когда в окно уже пробивался робкий бледный луч зимнего солнца, такого редкого гостя в Городе у Моря.

Она плохо помнила события прошлой ночи настолько плохо, что и сама сомневалась в том, а не привиделась ли ей пара оборотней: мать и сын.

За столом сидели Петр и его мама. Обычные люди. Непонятно как оказавшиеся в её комнате.

– Приветствую тебя, Смотрительница! – юноша подхватился со стула и вскинул руку.

« Совсем, как этот Пес – Бультерьер», – подумала Ольга.

Но озвучивать свои догадки она не стала, а только улыбнулась в ответ:

– Доброе утро. Нужно нам, я думаю, перекусить. Уже больше суток, как ни вы, ни я ничего не ели.

Волчица, так же, как и её сын, улыбнулась хозяйке Перекрестка:

– О нас ты можешь не беспокоиться. Для псовых нормально и голодать по нескольку дней, и наедаться впрок. Главное, чтобы всегда была вода. Без воды мы можем погибнуть.

Ольга кивнула, принимая к сведению сказанное, но, оставить голодными гостей, пусть даже таких необычных, она не могла.

Подойдя к холодильнику и осмотрев то, что его наполняло, Ольга вынула лоток яиц, полбатона колбасы и заспешила на кухню.

Буквально через четверть часа она накладывала в тарелки дымящуюся яичницу, приглашая гостей позавтракать.

– Хотите кофе? Или лимонад? – спросила Ольга, убирая тарелки.

Петр и его мама покачали головами:

– Нет. Мы не пьем ферментированные напитки. Если можно – воду.

Ольга пожала плечами, подумав: «Странные, однако, вкусы. А впрочем, ей ли удивляться?» Каждый из её, пока немногочисленных гостей отдавал предпочтение определенному виду еды и питья. Чего только стоил Дёмик, поивший свою Ведьму крысиной кровью.

Бутылированой воды в холодильнике не осталось. Ольга, смущено взглянув на оборотней, сообщила, что нужно идти в магазин.

Волчица, вскочив со стула, упала перед нею на колени:

– Нет! Не уходи! Каждую секунду может вернуться мой мучитель! А еще одного проникновения в мозг, я не выдержу! Не позволь ему убить меня!

– Ну что ты! Что ты… я не позволю, если это в моих силах, – Ольга задумалась, не понимая, сможет ли она выполнить данное обещание: – Но тогда тебе придется рассказать мне, как ты оказалась в нашем Мире и почему решила здесь остаться. Ведь Пес все равно будет задавать вопросы. Так лучше, если я узнаю о тебе как можно больше и смогу ему ответить.

– Я расскажу. А Петр, тем временем, сходит в магазин и купит воду и все, что тебе нужно.

Ольга замерла, не зная соглашаться или нет на то, чтобы юноша покинул Перекресток.

– Но ведь ты вернешься? – Ольга внимательно смотрела в глаза Петру.

– Конечно! – казалось, что юноша обижен недоверием: – Обязательно вернусь! И не только потому, что оставляю маму на твоем попечении.

– А почему еще? – Ольге стало любопытно, что движет молодым оборотнем.

– Мне нужно увидеть этого Пса! Мне нужно узнать, куда он уходил этой ночью. Куда и зачем.

Петр быстро оделся, и вскоре Ольга услышала, как за ним захлопнулась дверь квартиры.

– Может, подождем, пока вернется твой сын? – Ольга смотрела на сидящую напротив женщину, которая, судя по всему, собиралась сдержать обещание, данное Смотрительнице, и немедленно приступить к рассказу.

– Мой мальчик знает все, о прожитых нами годах в этом мире, а причину, почему я решила остаться здесь, он услышал прошлой ночью.

– Тогда, я слушаю тебя, – кивнула Ольга.

***

В полуподвальной комнатенке, за столом, уставленным тарелками с объедками и бутылками из-под пива, в трусах-семейках и застиранной майке, сидел мужчина.

Волчица, шагнувшая на Перекресток из междумирья, вскинула руку, как было в обычае у её народа:

– Приветствую тебя, Смотритель! Мне нужна твоя помощь.

– Не смотритель, а Смотрящий! Сколько можно вас, нЕлюдей, учить?! – мужчина недовольно уставился на гостью. Пробурчал себе под нос: – Только и умете, что ходить туда-сюда! И моей «добротой» пользоваться. А никто и не подумал, каково это – сидеть годами в этой комнатенке, не имея возможности ни корешей пригласить, ни рассказать кому, что здесь творится.

Волчица не понимала, о чем говорит этот странный Смотрящий.

Все, кто жил Иных Мирах, с самого рождения знали о в существовании Перекрестка, расположенного вот здесь, в Мире без Магии.

Все, кто жил в Иных Мирах, знали о том, что у Перекрестка есть Смотритель.

Все, кто жил в Иных Мирах, понимали, что должность Смотрителя дает не только возможность посетить другие Миры, если, конечно, Смотрителю это позволят жители миров, но и налагает немалые обязанности.

Все, кто жил в Иных Мирах, знали, что стать или не стать Смотрителем – это свободный выбор. Человек вполне может и отказаться. И тогда ему будет обеспечена безбедная жизнь, но в другом месте. Потому что Перекресток – это и место, и время и человек. Только тогда, когда совпадут все три составляющие, Перекресток будет активирован. До того момента это будет просто комнатка и просто человек.

Если этот Смотрящий сам выбрал свою судьбу, то почему смотрит на неё со злостью? Почему так недоволен визитом?

Этого Волчица понять не могла. Да и предыдущие несколько дней были настолько эмоционально и физически изматывающими, что любопытствовать и задумываться о чем-то, у неё не было ни малейшего желания.

– Я могу попросить у тебя воды? – Волчица так и продолжала стоять у стены, не решаясь пройти вглубь комнаты.

– Пиво пей! – протянул ей бутылку Смотрящий

– Нет. Я этого не пью. Дай воды! – в голосе Волчицы зазвучали приказные нотки. Ведь, что ни говори, а она была дочерью вожака стаи, и привыкла повелевать.

Смотрящий, словно вспомнив, кто он и зачем здесь, подхватился со стула и, отыскав чистый стакан, наполнил его водой из крана и протянул гостье.

***

Уже несколько лет Смотрящий жил в этой комнатенке, исполняя возложенные на него обязанности. Ему очень понравилось то, что не придется работать, «вкалывать на дядю», как он сам говорил. Недавно отсидевшему зэку вполне пришлось по-сердцу предложение Дракона принимать гостей-иномирцев, оказывать им посильные услуги, коль скоро в услугах этих возникнет нужда, и ждать, пока незваные гости уберутся в свои миры. Все остальное время он был предоставлен самому себе. Вынужденное одиночество очень долго не только не напрягало, а даже радовало Смотрящего. «Компаниями» он пресытился сидя в одной камере с такими же, как и он, зэками.

Но прошел год. За ним другой. И Смотрящий заскучал.

Ему надоело пить и есть в одиночестве. Он словно перестал понимать, что отныне вот это ожидание и прием гостей-иномирцев и есть его работа. Да и гости бывали на Перекрестке разные.

Нашлись те, кто донес до ведома Дракона, что Смотрящий, в последнее время, забылся, и считает себя чуть ли не благодетелем для тех, ради кого и был открыт Перекресток.

Долго себя ждать Дракон не заставил. В один из дней, появившись на Перекрестке, он, встряхнув за шиворот зарвашегося мужичка, спросил:

– А не надоела ли тебе, человечишко, твоя работа? А не забыл ли ты наш разговор, состоявшийся до того, как ты стал Смотрящим?

Смотрящий не на шутку испугался. Пролепетал:

– Ты меня хочешь убить?

– Зачем? – расхохотался Дракон: – Просто сотру тебе память. И дальше можешь жить, как хочешь. Так, как живут все люди в твоем мире.

Жить «как все люди» Смотрящий не хотел. Он извинялся и оправдывался, говорил, что на него возвели напраслину.

Дракон знал, что кроме Светлых Миров, существуют и Тёмные. Да и в Светлых Мирах не всегда все гладко. Что доступ на Перекресток открыт всем, а потому, нет ничего удивительного в том, что какая-то Черная ведьма или Колдун, взъелась на Смотрящего по одной ей или ему известной причине, а то и вовсе без неё.

Дракон посоветовал Смотрящему быть более терпимым к гостям и не провоцировать их на очередную жалобу, которая может стать последней, и отправился в свой Мир.

Смотрящий внял предупреждению. И хотя, по-прежнему, считал, что его роль незаслуженно преумаляется, старался недовольства своего не высказывать. Особенно, если понимал, что перед ним сильный и не очень дружелюбный иномирец.

Сейчас перед ним стояла совсем юная и насмерть перепуганная девчонка. С копной белоснежных волос и огромными ярко-голубыми глазищами. Ждать от неё какой-то неприятности, Смотрящий не посчитал нужным.

***

– Кто ты? Надолго ли на Перекресток? И куда направляешься? – Смотрящий не сводил с девушки глаз.

Волчица, словно пропустив мимо ушей первый вопрос, ответила:

– Пока не знаю. Немного отдохну на Перекрестке и отправлюсь дальше.

– Куда?

– Пока не знаю, – повторила девушка.

– Ну не знаешь, так не знаешь, – вздохнул Смотрящий, – садись к столу, перекуси.

– Нет, - девушка отклонила предложение: – мне бы еще воды, и поспать немного.

Смотрящий протянул Волчице стакан, кивнул на огороженный ширмой закуток:

– Вот там можешь отдохнуть.

Через несколько минут девушка крепко спала, а Смотрящий вернулся к прерванной трапезе.

***

Волчица открыла глаза сразу же, как почуяла колебание воздуха от того, что кто-то осторожно приближался к ней.

В окно заглядывала луна, уже слегка ущербная. Кровавое полнолуние закончилось, и все Миры погрузились в покой до следующего года.

Смотрящий протянул руку и коснулся бедра девушки.

Ему было скучно, а девчонка такая красавица. Да и чего плохого можно ожидать от этой малявки, почти подростка.

Он и не заметил, когда и как девушка умудрилась подхватиться с узкой кровати, перекувыркнуться в воздухе в умопомрачительном кульбите. Через секунду перед ним стояла белоснежная волчица, оскалившая клыки.

Он рванул к двери и выскочил на улицу. Следом за ним выпрыгнула Волчица, которая тут же, едва покинула Перекресток, снова стала человеком.

Смотрящий бежал, не разбирая дороги.

В противоположную сторону, стремясь уйти как можно дальше и от Перекрестка, и от этого, так напугавшего её мужчины, убегала девушка.

Волчица остановилась, только добежав до морского побережья. Дальше удирать было некуда. Она прислушалась. Потом принюхалась. Кроме запаха моря и каких-то растений, цветущих на огромных деревьях, высаженных вдоль побережья, её чуткий нос не уловил ничего.

***

Милицейский патруль, делавший плановый обход пляжей в поисках бродяжек и прочих маргиналов, нашел на скамейке спящую девушку. Её чувства притупились, едва ей стал недоступен оборот, и проснулась Волчица только после того, как луч света от фонарика ударил ей в глаза.

– А это кто тут у нас спать-почивать изволит? – послышался голос из темноты. Того, кто к ней обратился, Волчица рассмотреть не смогла.

Милиционеров было двое, и они переговаривались между собой, решая, что делать с девушкой, которая молчала, не ответив ни на один из заданных ей вопросов.

– Что будем с нею делать? – свет фонарика перестал бить в глаза, и Волчица разглядела тех, кто наткнулся на неё на пляже.

– Даже не знаю, – ответил второй мужчина спрашивавшему, – правильно – в КПЗ до утра, а там – в спецприемник до выяснения личности.

– А неправильно? – поинтересовался первый.

– Вопросец, однако, – разглагольствовал голос, принадлежащий второму мужчине: – Оставить здесь – бомжи найдут. Что будет дальше – не мне говорить и не тебе слушать. Может, просто отвезем её домой? Или так отпустим. Вон, через полчаса трамваи ходить начнут, пусть убирается. Ты где живешь?

Мужчины замолчали, ожидая ответа девушки.

– Дом-то есть у тебя?! – поинтересовался второй милиционер, начиная терять терпение.

Волчица покачала головой.

– Тогда и говорить не о чем, – подвел итого беседы второй: – поехали в КПЗ!

– Погоди, - наконец-то подал голос первый, – она просто напугана, я думаю. Тут тетка у меня живет совсем рядом. Давай, к ней девчонку отвезем. А завтра я приеду и расспрошу её. Будем знать, кто она такая и где живет. Родители, небось, волнуются.

– Ну, смотри, – отозвался второй, – под твою ответственность.

– Под мою ответственность, – согласился первый.

Милицейский УАЗик заурчал, отъезжая от побережья.

Через полчаса, держа за руку незнакомую девушку, во двор небольшого беленого дома, спрятавшегося в тени цветущего яблоневого сада, вошел молодой мужчина в милицейской форме. Он аккуратно постучал в окно, стараясь не напугать того, кто жил в домике:

– Тётя, проснись. Я тут девушку на пляже нашел. Пусть она у тебя переночует, можно?

Вскоре из домика вышла пожилая женщина. Её волосы были такими же белоснежными, как и у Волчицы. Только была она седая, как лунь, а не альбинос, как девушка.

Женщина взяла Волчицу за руку, вздрогнула. Взглянула на племянника:

– Правильно сделал, что ко мне привел. Ты поезжай себя, а мы тут поговорим.

Милиционер вздохнул облегчено. Он до конца не знал, захочет ли тётушка возиться с незнакомой бродяжкой. А вот приняла. Захотела. И вопросов ненужных задавать не стала. Впрочем, тётушка всегда была молчуньей, сколько он её помнил.

Глава восьмая

– Ну, я побежал? – молодой человек продолжал стоять у калитки, словно не решаясь отставить девушку и тётку наедине.

– Беги, соколик, беги, – улыбнулась ему тётка и, не выпуская руки девушки, пошла вглубь сада. Туда, где под пышной кроной цветущей яблони, притаился крохотный круглый деревянный столик, окруженный скамейкой без спинки.

С моря, плескавшегося где-то невдалеке, потянуло утренней прохладой. За четверть часа небо стало из фиолетово-черного, ночного, вначале пепельно-серым, предутренним, а затем и вовсе голубым. Где-то за садами всходило солнце.

Начинался новый летний день.

– Ты надолго в этот Мир? – старая женщина пытливо смотрела в глаза Волчице.

Девушка испуганно вздрогнула. Она уже знала, что после того, как ей пришлось покинуть Перекресток, оборот для неё стал недоступен. А в этом хрупком теле постоять за себя будет ох как сложно.

Старуха заметила её испуг:

– Ты меня не бойся. Я ведь и сама была когда-то ведьмой. До тех пор, пока не поссорилась с нашей Верховной, и не сбежала из своего Мира, как, похоже, и ты, – женщина протянула руку и потрепала девушку по щеке.

– А почему вы остановились здесь? – удивилась Волчица.

– Так получилось, – вздохнула старуха: – в начале – путешествовала между Мирами. Долго выбирала, где бы мне хотелось жить. Потом, уже когда выбрала, нужно было вернуться ненадолго в свой Мир, тот, где я родилась. Пришлось идти на Перекресток. Понимала, что вряд ли когда попаду снова в Мир без Магии, который живущие здесь называют Землей, вот и захотела увидеть его еще раз напоследок. Бродила всю ночь по этому странному и прекрасному Городу у Моря, а под утро, на побережье, нашла ребенка. Кто его там оставил и почему – я не знаю. Но пройти мимо не смогла.

Волчица смотрела на старуху во все глаза, и та, понимая, что доверие и откровенность можно заслужить только взаимным доверием и откровенностью, продолжила:

– Вот так я здесь и осталась. А мальчишка этот – и есть тот милиционер, что привел тебя ко мне сегодня утром.

– Так он тоже иномирец? – глаза Волчицы блеснули любопытством.

– Нет, что ты, – старуха огорчено покачала головой, – он обычный. Магии в нем нет. Я неоднократно проверяла его на наличие Дара и ничего не обнаружила. Если бы был иномирцем, мы смогли бы уйти в любой из Миров, а так – навечно привязаны к Земле. Оставить мальчишку одного я не смогла.

Волчица попыталась представить себе, каково это, быть раньше существом, наделенным особым Даром, и потерять свою сущность одномоментно – и не сумела.Девушка горько вздохнула, жалея старую женщину.

– Ты обо мне не вздыхай, – старуха улыбнулась, – я и привыкла уже давно, да и жизнь прожила хорошую. Вон, какого мОлодца воспитала-вырастила. Да и сама нашла для себя место в этом мире. Лекаркой стала. Люди говорят, что неплохой. И способность чувствовать тех, кто пришел из других Миров не утратила. Тебя вон, сразу почуяла. Так что ты меня не бойся, а лучше расскажи, как ты оказалась в этом Мире и куда держишь путь.

Выслушав рассказ Волчицы, Лекарка сокрушено качала головой:

– Тебе лучше пока здесь остаться, девонька. Переждать, пока все как-то разрешится в твоем Мире, а уж потом или возвращаться домой, или искать для себя новое пристанище.

– Я не знаю, – огорчено вздохнула Волчица, – я так вымотана и опустошена, что, наверное, предложенный вами вариант – самый лучший на сегодняшний день, – потом, смущено добавила, – если я вас не стесню, конечно.

– Да чем же ты меня стеснишь? – ободряюще усмехнулась Лекарка: – оставайся. Только придумать байку какую-то нужно для моего «племянника». Он обычный человек, и если рассказать ему все, как есть, подумает, что мы обе с тобою рехнулись.

– А что мы ему расскажем? – Волчица уже приняла приглашение погостить и хотела прояснить окончательно, как себя вести с мужчиной, который привел её в этот дом на рассвете.

– Скажем, что ты потеряла память. Кроме имени своего и не знаешь ничего, – старуха тут же начала обдумывать, что и как рассказывать племяннику.

– Какого имени? – Волчица занервничала: – В моем Мире нет имен. Мы узнаем друг друга по запаху и внешнему виду. Имена нам не нужны.

Лекарка задумалась:

– Ты такая беленькая, светленькая. Имя Светлана тебе нравится?

Волчица согласно кивнула: Светлана, так Светлана. Носить это имя ей недолго. Пока не отдохнет. Пока её не отыщет Волкодав. Пока она снова не вернется в родной Мир.

– А почему вы своего найдёныша племянником зовете? Лучше бы было называть его «найдёнышем», – Волчице не давала покоя непонятная семейная иерархия.

– Так было нужно. Нет в этом мире такого понятия, как найдёныш. Но ты не заморачивай себе голову, пока. Скоро приедет Иван, нужно быть готовым к разговору с ним.

– Так вы мальчика Иваном назвали?

– Да. Иваном. Ванечкой. А что, не нравится тебе имя?

Волчица пожала плечами:

– Имя как имя. Не хуже и не лучше других.

***

Иван приехал к тётушке после обеда.

После дежурства юноша успел заехать в недавно полученную на службе квартирку-малосемейку, немного отдохнуть, принять душ, переодеться «по-гражданке», прежде чем отправиться в дачный посёлок.

Ваня слушал рассказ тётушки и верил и не верил услышанному. Что-то не сходилось в этой побасенке. Что-то ему не нравилось и не давало покоя:

– Хорошо. Предположим, что Света потеряла память. Где? При каких обстоятельствах это произошло? Какие травмы она получила? Её, скорее всего, разыскивают родные. Значит, нужно отвезти её в больницу, а затем начинать поиск родных и близких.

– Не выдумывай! – тётушка прикрикнула на Ивана: – Девочка и так измучена, а ты хочешь её отдать в лапы наших врачей? Не забывай, что я и сама врач и знаю, о чем говорю!

– А что же ты предлагаешь? – растерялся Ваня.

– Разошли фотографии Светы, начни поиск, как у вас это заведено. А в больницу ей не нужно. Она здесь останется, под моим присмотром.

Иван, привыкший во всем доверять своей тётушке, не раз убеждавшийся в её мудрости и проницательности, согласно кивнул:

– Хорошо. Пусть будет по-твоему.

***

Уже месяц Света гостила в беленом домике на берегу моря.

Она успокоилась, перестала нервно вздрагивать от каждого шороха, посвежела и даже немного поправилась.

Иван приезжал к тётушке очень часто. Все дни, когда он не был занят на службе, юноша проводил в обществе двух женщин.

Розыски родных Светы ничего не дали. Никто не подал заявление о пропаже девушки, никому не было до неё дела. Да и какая «родня» могла объявиться у Волчицы в этом Мире?

Лекарка все чаще и чаще замечала, что племянник смотрит на найденную им девушку влюбленными глазами. Всё чаще и чаще думала о том, хорошо это или плохо.

– А ну-ка, приляг вот сюда, на кушетку. Я хочу тебя осмотреть, – лекарка указала рукой на «больничный» топчан, стоящий в углу комнаты: – ты позволишь?

Светлана кивнула и легла на кушетку.

Девушка чувствовала себя просто великолепно, но, если Лекарка решила, что ей нужен осмотр – то так тому и быть.

Руки старухи порхали и скользили над телом девушки. Она то едва касалась её кончиками пальцев, замирая на секунды, словно вслушиваясь в то, что происходит в каждой клеточке организма, то с силой надавливала ладонью на какой-то орган и не ослабляла давление по нескольку минут. Боли эти манипуляции Светлане не доставляли, а потому она лежала тихо и спокойно, ожидая окончания осмотра.

– Собственно, я уже давно догадалась, – Лекарка вымыла руки и обсушила их мягким полотенцем: – а сегодня убедилась окончательно.

– О чем догадывались? В чем убедились? – испугалась Светлана.

– В том, что ты абсолютно здорова!

Девушка расслабилась и улыбнулась.

– И в том, что в твоем чреве растет плод.

Светлана охнула, испуганно зажав рот рукой:

– Этого не может быть! Я ведь только однажды познала плотскую любовь!

– Эх, молодо-зелено, – улыбалась Лекарка, – для того, чтобы понести, одного раза вполне достаточно.

– И что же мне теперь делать?! – девушка была не на шутку испугана.

– Вот что я думаю, – Лекарка села рядом со Светланой и взяла её за руку: – ты уже больше месяца тут. Никто не ищет тебя. Никто не пришел за тобою из твоего Мира. Никто не знает, жив ли отец твоего ребенка. Чем закончилась та битва. Возвращаться тебе нельзя, если не хочешь поставить под угрозу жизнь того, кто скоро придет на свет. Поэтому, оставайся-ка ты, голубушка, здесь, с нами. Выходи замуж за Ивана. Я ведь давно поняла, что он в тебя влюблен.

– А если нет? Если я ему не нужна? – Светлана все еще не могла принять окончательного решения: – А если мой избранник, ставший моей парой и отцом того, кто во мне, все же найдет нас?! Что тогда будет?!

– Я не знаю, – Лекарка сложила руки на коленях, – это может произойти, а может и нет. Точно знаю только одно: Иван о тебе позаботится и никогда тебя не обидит. Ни тебя, ни твоего будущего ребенка.

Женщины еще немного помолчали, думая каждый о своем.

– Иван-то тебе хоть нравится? – старуха, наконец-то, решила поинтересоваться чувствами девушки.

Светлана смутилась. Затем кивнула:

– Да, нравится. Даже очень. Но я не понимаю, как такое может быть?! Ведь моя пара – другой! Моя пара – Волкодав! Я, моё тело, мой ребенок, принадлежим ему! Как мне может нравиться человек?!

– Думаю, в вас, тебе и Волкодаве, взыграл зов плоти. Приказ Кровавой Луны к продолжению рода. И вы, как все оборотни, ему повиновались. Не раздумывая и не рассуждая. Здесь, в этом Мире, над тобою никто не властен. Здесь ты можешь выбирать умом и сердцем. Но отныне, если решишь связать свою судьбу с моим племянником, вход на Перекресток для тебя закрыт! Ибо только там ты сможешь обрести свою первичную ипостась. Снова стать волчицей. И какие чувства и эмоции взыграют в тебе после оборота – мне не ведомо. А вот обидеть моего Ванечку я никому не дам! Так что подумай и принимай решение.

***

В положенный срок у Ивана и Светланы, ставших мужем и женой, родился мальчик, которого нарекли Петром. Роды принимала старая лекарка у себя дома. Она боялась того, кто придет в этот мир, но мальчик родился крепким, здоровым и абсолютно нормальным ребенком. Словно зачавшие его были обычные люди, а не Волчица и Волкодав.

Когда Петру исполнилось четырнадцать, возраст первого оборота, старая Лекарка строго настрого запретила Светлане даже подпускать его к Перекрестку.

– Но в нашем Мире говорят, что если не дать свершиться первому перевоплощению, то оборотень покончит с собой! А я не хочу, чтобы мой сын умер, – плакала Светлана.

– Говорят, – соглашалась Лекарка: – но этого никто точно не знает. Я слышала и другое.

– Что? – воспрянула духом Светлана.

– Что если оборотень, не обретя свою первичную ипостась, познает плотскую любовь с человеком, то ему уже ничего не будет грозить. Он навсегда останется человеком.

***

Светлана давно закончила свой рассказ.

Женщины, все так же, продолжали сидеть за столом.

Все так же думали каждая о своем.

– Теперь ты понимаешь, Смотрительница, почему я так разозлилась на тебя? – прервала молчание Волчица: – Понимаешь, почему набросилась и была готова убить?! Петр уже год, как встречается с обычной девушкой и я все ждала, все надеялась, что между ними наступит близость, и мой сын навсегда останется с нами в этом Мире.

– Я понимаю, – Ольга вздохнула: – но и ты пойми меня. Я увидела на лестничной клетке плачущего подростка и просто не смогла пройти мимо.

– Я тебя тоже понимаю, но мне от этого не легче. Что будет с моим мальчиком? Что будет со мною? Что будет со всеми нами? Мне страшно, – Светлана заплакала.

– А что скажеттетушка твоего мужа? – поинтересовалась Ольга: – Ты ведь ей расскажешь о том, что произошло?

– Ничего она уже не скажет, – вытерла глаза Светлана, – она умерла два года тому назад.

– Как умерла?! – не понимала Ольга: – ведь ведьмы живут очень долго!

– Да. Долго. Если остаются в Мирах, где доступна магия. Здесь она прожила обычную жизнь обычного человека.

Кто-то осторожно постучал в дверь, и Ольга пошла открывать.

За дверью стоял Петр, вернувшийся из магазина и зажавший в руках восемь бутылок воды.

« И как только донёс?» – подумала Ольга, забыв, что силы у оборотня увеличиваются во много раз по сравнению с людскими. Даже если оборотень в данный момент, в облике человека.

Петр еще не успел раздеться, когда в комнату ввалился взмыленный, мокрый от пота, Бультерьер.

Глава девятая

Пес злобно сверкнул глазами, оглянулся. Успокоился лишь тогда, когда убедился, что и Волчица, и её сын на Перекрестке.

– Сегодня третий день Кровавого полнолуния. Третий день твоего первичного оборота. Этот день и эту ночь мы проведем здесь, а завтра отправимся домой! – голос Пса был громким, казалось, в том, что его слова не подлежат обсуждению, он даже не сомневался.

Светлана испугано смотрела на Бультерьера.

Петр растерялся.

– Подожди командовать, – осадила Ольга Пса, – ты не желаешь спросить у юноши, хочет ли он следовать за тобой? И почему ты обращаешься только к Петру? Что, его мать для тебя больше не существует?

– Она нам не нужна! – отрезал Бультерьер. – Наш вожак, тот, кто стал её парой по закону Луны, никогда не простит ей измену! Не простит того, что она спряталась сама и укрыла его сына в этом Мире без магии!

Светлана охнула, схватилась руками за лицо:

– Как?! Волкодав жив?! Почему же ты сразу мне не сказал об этом?! Почему он не искал и не нашел меня?!

– Жив он или нет, для тебя не имеет значения! – рыкнул Пес. – А вот почему ты его покинула, я сейчас узнаю.

И Песснова потянулся руками к горлу несчастной женщины, на которую за последние двое суток свалилось столько всего. Волчица вздрогнула и отшатнулась. Ольга вскочила из-за стола и встала между ними:

– Не смей! – Смотрительница выставила руку ладонью вперед. – Я сама расскажу тебе обо всем, что произошло со Светланой, когда она попала в наш Мир, если для тебя это так важно.

Бультерьер заинтересовано смотрел на неожиданную заступницу:

– Даже оборотни с трудом переносят ментальный допрос. Ты, человечек, можешь его не выдержать!

– А кто тебе сказал, что я позволю себя допрашивать? – усмехнулась Ольга: – Мы, как ты выразился, человечки, привыкли общаться при помощи слов, без вторжения в психику другого.

– Слова могут лгать! Как я узнаю, что ты сказала мне правду?

– Никак. Тебе придется просто мне поверить, – вздохнула Ольга.

Пес взглянул в окно, убедился, что до наступления ночи и восхода Луны еще много времени, сел в кресло, когда-то облюбованное Драконом:

– Я слушаю тебя, Смотрительница. Но помни, если в том, что ты сейчас расскажешь, будет хоть крупица лжи, рано или поздно я об этом узнаю! И тогда не поздоровится этой жалкой самке, которая предала свою пару.

Рассказ Ольги, был достаточно подробным и намного более эмоциональным, чем тот, который она выслушала совсем недавно. Ольга от души жалела эту женщину, поправшую в её мир совсем юной, и так и застрявшей здесь.

– Я верю тебе, Смотрительница. Я верю, что ни ты, ни она, – пренебрежительный кивок в сторону Светланы: – не солгали ни единым словом. Я знаю, что это так!

– Это хорошо, что ты поверил, – Ольга вздохнула, словно сбросив с плеч тяжкий груз, – но откуда можешь знать?

– Мы, псы, всегда чувствуем, где ложь, а где – правда. Ложь и правда пахнут по-разному. Ни от тебя, ни от неё во время рассказа ложью не смердело.

Все это время Светлана то смотрела на стол, то бросала робкие взгляды на своего сына. Когда рассказ был окончен, и за столом повисло молчание на несколько томительных минут, попросила Пса:

– Расскажи мне о моей паре. Ты теперь знаешь, что я его не бросала и не предавала. Просто мы потерялись в Мирах. Скажи, чем закончилась та битва? Скажи, почему Волкодав не искал меня?

– Был бой, – начал говорить Пес: – бой долгий и страшный. В этом бою сошлись в поединке Волкодав и Светлейший. Сила и молодость против коварства и опыта. Мы ничем не могли помочь нашему вожаку, потому что на каждого пса приходилось по пять, а то и больше, волков. Лилась кровь, рвались мышцы, но Правда была на нашей стороне! Мы не могли потерять обретенную Свободу! Клыки Волкодава в последний раз сомкнулись на горле Светлейшего и твой отец издох! Как только Черная ведьма увидела, что волки, трусливо поджав хвосты, разбегаются во все стороны, а их бывший вожак валяется на земле бездыханным, она тут же исчезла! Растворилась, словно её не было никогда! В этот же момент рухнули железные клети, освободившись от проклятия ведьмы, и наши братья-псы оказались на свободе. Волкодав был тяжело ранен в том бою.Жизнь и Смерть сменяли друг друга у его изголовья, и мы, свора, присягнувшая ему на верность, молили Луну сохранить жизнь нашему предводителю. Наши мольбы были услышаны, и, правда, очень не скоро, Волкодав начал поправляться. Едва встав на ноги, он тут же отправился тебя искать. Но ты, блудливая сука! – Пес рычал и сверкал глазами, глядя на Светлану: – Уже успела отвести хвост перед человеком и принять в себя его плоть! Ты утратила свой запах! Навсегда провоняла человечиной! В свой Мир мы вернулись, так тебя и не обнаружив. Наш вожак горевал. Горевал долго и безутешно. Но нужно было жить. Строить заново наше селение. Постоянно держать в узде трусливых волков, не давая им ни на секунду забыть, что теперь мы хозяева в этом Мире! – в голосе Пса снова звучал пафос, как при первом знакомстве с Ольгой.

Да и весь этот монолог был адресован ей и Петру. На Светлану Бультерьер по-прежнему, даже не смотрел, словно и не было её в этой комнате.

- Ты не имеешь никакого права ни судить меня, ни упрекать! – глаза Волчицы сверкнули голубым огнём. - Пошло пять лет! Пять долгих лет, на протяжении которых тот, кто стал моим спасителем, заботился обо мне и моём сыне, прежде чем мы стали близки, как мужчина и женщина! Я знала, что утрачу свой запах, но уже не верила в то, что меня ищут. Да и смотреть каждый вечер в грустные глаза того, кто тебя любит, кто ждет, пока ты сама решишь, продолжать ли пользоваться его домом или стать его женой, было невыносимо трудно!

- Ты должна была ждать вечно! – не унимался Бультерьер. – Волкодав стал вожаком в нашей стае. И ему была необходима поддержка не только соратников, но и его пары! Тем более, что сейчас нам приходится держать волков в узде!

– Что-то мне весь этот твой рассказ напоминает, – вздохнула Ольга, – что-то очень знакомое из истории моего мира. И помнится, что очень трагично закончилось все для многих поколений.

– О чем ты говоришь, Смотрительница? – удивился Бультерьер. – Я не понимаю.

– Да о том, что когда вчерашний угнетаемый сегодня становится угнетателем – ничего хорошего от такой «перемены» не происходит! Уж поверь мне! Мой многострадальный Мир, к которому ты так пренебрежительно относишься, полон тому примеров.

Пес хмурился, но Ольга видела, что он её просто не слышит. Не слышит, не понимает её слов. Что пытаться объяснять что-то дальше, убеждать – пустая трата времени, а за окном вот-вот спустится ночь. Третья ночь Кровавого Полнолуния.

Светлана прижалась к плечу сына:

– Сегодня последняя ночь, после которой ты станешь оборотнем. Сможешь принимать свою первичную ипостась в любом из Миров, где есть магия, и в любое время по своему желанию.

– Значит, такова моя судьба, – Петр обнял маму.

– Ты уйдешь с ним? – Светлана кивнула в сторону Бультерьера.

– Да, мама. Я должен вернуться в мир моего отца. Я ведь нормально учился в школе, звёзд с неба не хватал, но любил историю и понял, о чем хотела сказать Смотрительница. Надеюсь, что отец поверит и прислушается к моим словам, – юноша еще крепче прижал Светлану к себе, – ты ведь тоже пойдешь со мною?

Волчица грустно покачала головой:

– Нет. Я не могу.

– Но почему?

– Потому что там, в Мире оборотней, мне нет места. Псы никогда не забудут о том, что я дочь Светлейшего, а волки – не простят того, что я их предала, – Светлана нежно улыбнулась сыну, – и не забывай, что дома меня ждет тот, кого я полюбила всем сердцем, мужчина, человек, который воспитал и вырастил тебя. Мой Ванечка. Твой папа.

Волчица с мольбой взглянула на Бультерьера:

– Прошу тебя, дай мне побыть с сыном. Не отнимай у нас эту ночь, может быть, последнюю ночь, когда я вижу моего мальчика.

Бультерьер упрямо молчал, уставившись в пол. По всему было видно, что оставлять мать и сына наедине он и не собирается.

– Иди. Иди в свой Мир, а утром вернешься, – Ольга убеждала Пса в том, что он может оставить их безбоязненно: – под мою ответственность, – услышала Светлана давно забытые слова, ставшие началом её новой жизни в новом мире.

***

Огромная Луна смотрела в окно и не могла отвести глаз от белоснежной волчицы и юного серого волкодава. Как и в прошлую ночь, они лежали на ковре, плотно прижавшись друг к другу, в ожидании рассвета. Только теперь пес слизывал солёные капли слёз, текущих из глаз его матери.

***

– Прощай, мама! Скажи папе, что я его всегда буду помнить! – два пса, юный Волкодав и его сопровождающий, Бультерьер, совершив оборот в головокружительном кульбите, выпрыгнули с Перекрестка в Мир Оборотней.

– Вот и всё, – Светлана горько вздохнула, – мой мальчик вырос и пошел своей дорогой.

– Не горюй, – пыталась успокоить Ольга, – может быть, вы еще увидитесь.

– Нет, – покачала головой Светлана, – я чувствую сердцем, что этому сбыться не суждено.

– Как знать, - улыбнулась Ольга, – я ведь тоже совсем недавно не могла себе представить, что меня ждут удивительные встречи с удивительными иномирцами. А вот, поди ж ты, случилось чудо – и я Смотрительница.

– А как вас зовут, Смотрительница? – Светлана потупилась, только сейчас поняв, что не знает имени женщины.

– Ольга. И давай на «ты». Мне один знакомый Дракон сказал, что на «вы» разговаривают только с врагами. Представляешь? – Ольга улыбалась, стараясь приободрить мать только что расставшуюся с сыном.

Женщины услышали шорох в углу комнаты за кадкой с фикусом, который не давал Ольге покоя в последние дни.

– Да что же там такое?! – вскрикнула Смотрительница.

Волчица, словно не потеряв сноровки зверя, метнулась к кадке и вытащила за шиворот крохотную женщину с лицом то ли детским, то ли старушечьим. Протянула свою «находку» Ольге:

– Это твоя?

– Раз в моем доме, то значит моя, – согласно кивнула Ольга, – а ты кто? – удивлено спросила «шуршалку».

– Кто-кто?! Не видишь что ли?! – неожиданная гостья обижено надула губы, явно недовольная тем, что её не признали.

Часть четвертая. Прося (домовушка-перекресточная). Глава первая

– Нет. Не узнаю, – Ольга смотрела на незнакомку, которую все так же продолжала держать за шиворот Светлана.

Незнакомка зашевелилась, задергалась, пытаясь вырваться из цепких рук Волчицы. Ольга, словно опомнившись и сообразив, что это совсем как-то не по-человечески, так обращаться с гостьей, протянула руки:

– Давай её сюда.

Светлана протянула «находку» Смотрительнице.

Ольга села на стул и усадила незнакомку себе на колени. Та была лёгонькой, как перышко. Наверное, весила, как трехлетний ребенок. Считая бестактным сразу же начать задавать вопросы, Ольга решила для начала, гостью чем-то угостить:

– Ты кушать хочешь? Или может быть, чаю попьешь? Или воды? – предлагать кофе она не решилась, так до сих пор и не поняв, кто же перед нею.

Незнакомка скривила носик, презрительно фыркнула:

– Не, я этого не хочу.

– А чего же ты хочешь? – Ольгу начала забавлять манера гостьи вести разговор.

– Соку хочу! Я сок люблю! Воды из-за твоих оборотней уже вдоволь нахлебалась!

Ольга прекрасно знала, что в её холодильнике соку отродясь не водилось. Ну не любила она сок, что в этом такого.

– Нет сока, – Смотрительница огорчено вздохнула, – нужно в магазин сходить.

– Ну так иди! А я пока за этой присмотрю, – гостья кивнула в сторону Светланы, – а то мало ли чего.

Ольга и Светлана рассмеялись. Уж больно забавно выглядела эта девочка-старушка, раздающая приказания.

– Хорошо. Я быстро, – Ольга начала одеваться.

– Да уж, не задерживайся, а то я с этими, – снова кивок подбородочком в сторону Светланы, – такого страху натерпелась.

– Ты какой сок любишь? – спросила Ольга уже стоя у двери.

– Такой. Красный. Из больших ягод! – стало понятно, что в земных ягодах кроха не очень-то разбирается.

– Клубничный, что ли? – раздумывала Ольга.

– Тащи клубничный! Потом разберемся! Иди уже! – и гостья снова надула губы, всем своим видом показывая, как она недовольна задержкой.

В супермаркете, к огромному удовольствию Ольги было почти пусто.

Жители Города у Моря еще не успели «отдышаться» от обильных новогодних столов, какие уж тут закупки. У стеллажей с разнообразными соками Ольга была одна. Она растерянно переводила взгляд с пакетов на бутылки, с бутылок на банки, с банок на совсем уж крохотные баночки.

Работница зала, делающая вид, что чем-то занимается, заметив растерянность покупательницы, поинтересовалась:

– Вы ищете что-то конкретное, дамочка?

– Да! Мне сок нужен! – обрадовалась Ольга неожиданной помощнице.

– Так вот, полные стеллажи соков! – работница зала была явно недовольна бестолковостью покупательницы: – Выбирайте, что душеньке угодно!

– Мне нужен из ягод, – Ольга запнулась, – красный. И чтобы ребенку пить можно было.

– Ну и запросы у вашей малявки, – усмехнулась работница: – хорошо, давайте вместе посмотрим, что тут у нас.

Через полчаса Ольга, нагруженная пакетами с разнообразными соками, вошла в комнату. Она выставила на стол покупки, улыбнулась гостье:

– Выбирай! Какой ты любишь? Какой хочешь?

Гостья забегала глазками с одной бутылочки на другую, протянула ручку, схватила один пакетик, потом отодвинула и ухватила второй, не решаясь сделать выбор. Заявила:

– Все хочу!

– Как все? – удивилась Ольга: – я ведь так набрала, на всякий случай. Здесь разные, и овощные, и фруктовые, и ягодные, а ты просила из красных ягод.

Незнакомка смутилась:

– Я же не знала, а у нас, в нашем Мире, другие не растут. Только красные. Им и названия нет. Говорят «красные ягоды» – и все.

Бабушка-ребенок уже сидела на стуле. Светлана подложила ей под попу парчовую подушку и гостье этот «знак уважения» очень понравился. На Волчицу она смотрела без прежней обиды и подозрительности.

Дождавшись, пока гостья отведает по глоточку сока из каждой емкости, Ольга решила, что вполне уместно приступить к расспросам:

– Ты не скажешь нам кто ты? И из какого мира?

– Скажу, почему не сказать, если у самих соображалки не хватает, – «шуршалка» довольно откинулась на спинку стула и вытерла соковые «усы» тыльной стороной ладони:

– Из Домовых я! А так как жить отныне буду здесь, на Перекрёстке, значит – Перекресточная!

Ольга и Светлана переглянулись.

Вот это неожиданность! Откуда взялась эта «перекрёсточная» в Мире без магии?!

– А как ты сюда попала? – осторожно спросила Ольга.

– Как-как?! Как и все. Ведьмы, что были у тебя надесь, купили меня для тебя в подарок, да и зашвырнули на Перекресток. Сказали, что самим им сейчас недосуг. Чтобы я тебе привет передавала и все сама рассказала. Так вот – на тебе привет, а меня что-то сон сморил. Где мне лечь? А то, пока за кадкой пряталась, все бока отмяла, – «перекрёсточная» зевнула, не озабочиваясь прикрыванием рта ладошкой.

– А поподробнее рассказать о себе не хочешь? – Ольга не могла сердиться на свою «перекресточную», до того забавно она и выглядела и рассуждала, но хотелось узнать о ней все же побольше.

– Расскажу. Когда посплю, – «перекрёсточная» уже клевала носом. Было понятно, что еще немного, и она уснет прямо за столом.

Ольга взяла «подарок» на руки и отнесла на диван. Сквозь сон «перекресточная» потребовала «свою» парчовую подушку, пробормотав, что уже к ней привыкла и без любимой подушки не уснет. Ольга, выполнив просьбу, укрыв бабушку-ребенка одеялом, обернулась к Светлане:

– Вот жди теперь, пока она выспится. А ведь тебе тоже, думаю, хочется узнать, кто это чудо и откуда.

– Хочется, – вздохнула Светлана, – но мне пора домой. Ванечка мой уже заждался.

Ольга, словно вспомнив, что Волчица провела на Перекрестке двое суток, всплеснула руками:

– И как же ты ему объяснишь, что тебя столько времени дома не было?!

– Ничего. Скажу, что на работе задержали. Я ведь работаю в приюте для животных. Сутками дежурю. Иногда, привозят таких, что по нескольку дней возле них сидеть приходиться. Ванечка мою работу уважает и к таким вот «форс-мажорам» привык.

– А о сыне что скажешь?

– Скажу, что уехал в другой город. Петр давно рвался начать самостоятельную жизнь.

– Мы увидимся еще? Может, зайдешь как-нибудь? – Ольге было до слёз жалко эту женщину, которая рассталась с единственным сыном всего пару часов тому.

– Нет, Ольга, на Перекресток я больше не приду. Нельзя мне.

– Почему же нельзя? Я буду тебе рада.

– Нельзя потому, что здесь я чувствую свою сущность. И мне очень тяжело с нею бороться. Держать себя в руках, если так можно выразиться. И я не уверена, что в какой-то момент мне не захочется снова обернуться волчицей и прыгнуть в свой Мир. А этого делать нельзя. Не нужно. По крайней мере – пока.

– Значит, мы больше не увидимся? – опечалилась Ольга.

– Увидимся. Если ты придёшь ко мне в гости, – улыбнулась Светлана, – вон у тебя теперь есть помощница. Будет на кого Перекресток оставить. Дай ручку и бумагу. Я тебе свой адрес запишу.

Ольга закрыла за Волчицей дверь, сложила листочек с адресом и спрятала в книжку. Она смотрела на мирно посапывающую «перекресточную» и думала о том, сможет ли состояться встреча со Светланой в принципе. Не станет ли эта «помощница» сама требовать ухода и заботы.

А впрочем, это даже хорошо! Это даже в радость! Умнички Ведьмы, подумали о том, что её может начать тяготить одиночество.

Но что значит – «в подарок?» И что значит – «купили?» Как-то непонятно все это. Ну да ладно, поспит «перекресточная» и расспрошу её обо всем.

Ольга и сама не заметила, как задремала, сидя за столом и положив голову на руки. Прошедшие несколько дней вымотали её до предела. Нервы до сих пор звенели, как натянутые струны, и только сон, здоровый крепкий сон, не омраченный никакими и ни чьими бедами, мог принести облегчение.

Глава вторая

– А у тебя еще сок есть? – кто-то тряс Ольгу за плечо, стараясь разбудить.

Проснуться удалось не сразу. Ольга несколько минут приходила в себя, пока сообразила, где она и кто это рядом с нею.

Домовушка, или Перекресточная, как она сама велела себя называть, стояла у стола, едва доставая головой столешницы, и дергала Ольгу за рукав.

Ольга взглянула в окно, потом на часы. За окном было темно, на часах семь. Иди пойми – уже утро или еще вечер.

Смотрительница поставила на стол стакан с соком, спросила гостью:

– Сядешь ко мне на коленки?

– Неа, – бабушка-ребенок помотала головой: – я уже большая! На стул сяду. Ты только положи подушку.

Усадив перекрёсточную на стул, дождавшись, пока та отопьет чуть ли не полстакана, Ольга спросила:

– Мы с тобой долго спали?

– Не знаю, – перекресточная весело болтала ногами, не достающими до пола, – я спала, пока не выспалась. А сколько спала ты – тебе лучше знать.

Ольга снова улыбнулась. Разговоры с домовушкой, её непосредственность и ответы, такие смешные, но в то же время, такие исчерпывающие, забавляли Смотрительницу.

– Хорошо, – не прекращая улыбаться, Ольга решила все же узнать о своей гостье немного больше: – скажи мне, откуда ты и как тебя зовут.

– Ну так говорила же ш! – снова удивилась перекресточная. Теперь уже беспамятности Смотрительницы: – я из своего Мира, а зовут меня Перекресточная!

Ольга мысленно схватилась за голову, поняв, что вопросы нужно задавать по одному и, желательно, поконкретнее:

– Нет. Перекресточная – это не имя. Это должность. Вот смотри: меня зовут Ольга, вот такое у меня имя, а Смотрительница – это моя работа. Должность такая. Ты понимаешь?

Перекресточная важно кивнула. Поняв, что этот этап беседы преодолён, Ольга спросила снова:

– Ну, так какое у тебя имя:

Бабушка-ребенок погрустнела, скуксилась, только что не заплакала:

– Нет у меня имени.

– Как нет? Ведь как-то родители тебя называли? – Ольга, словно опомнившись, поинтересовалась: – мама и папа у тебя есть?

- Мамка и папка были, и как-то называли. Только я уже не помню как. Давно это было, – глазки перекресточной под белесыми ресничками, набухли слезами.

Не желая, чтобы та разревелась, Ольга решила переключить внимание домовушки на другое:

– Тогда нам нужно придумать тебе имя! Ты ведь хочешь, чтобы у тебя было имя?

Слёзы моментально высохли, и перекресточная заулыбалась и часто закивала головой. Ольга ненадолго задумалась:

– В нашем Мире есть сказки о домовых. И, как я помню, звались они старинными русскими именами. Правда, не скажу так сразу, были ли среди них, домовых, женщины, просто не помню, но имя мы тебе подберем такое же, простое, старинное, русское, – Ольга снова ненадолго задумалась: – Прасковья, например. Тебе нравится?

Лобик, носик, да и все лицо перекресточной, сморщилось, выдавая крайнюю задумчивость. Она кивнула, но как-то нерешительно:

– Нравится. Только длинное какое-то. Ты вот какая большая, а имя у тебя маленькое. А я совсем невеличка, а имя ты мне дала длиннющее.

Ольга хихикнула:

– Я буду звать тебя Просей! И не капризничай. Прося – отличное имя!

– Прося – нравится, – домовушка, разгладив морщинки на лбу, насколько это было возможно при её внешности, снова заулыбалась: – да и подходит оно мне. Нас ведь обучали всегда выполнять просьбы хозяина. Делать все, о чем тот попросит.

Ольга снова оказалась под градом собственных вопросов: кто обучал? Где обучали? Но расспрашивать сразу обо всем не решилась, поняв, что Просе не так-то просто охватить и запомнить несколько вопросов.

– А сколько тебе лет, Прося? – продолжила расспрашивать Ольга.

Личико Проси снова стало печальным:

– Не знаю. Мне никто не говорил. Знаю только, что я маленькая еще. Таких маленьких, обычно, не продают, – но тут же, торопливо, добавила: – ты не подумай чего! Я много чего уже знаю и многому обучена. Многое умею!

– Что же, например, ты умеешь? – заинтересовалась Ольга.

– А вот накидку подать, когда быстро нужно! Что, не помнишь, как я тебе накидку подала, когда ты оборотня испугалась и удирала с Перекрестка, – Прося лукаво подмигнула Ольге, которая вспомнила, как удивилась, обнаружив свой пуховичок на крючке у двери и первую ночь оборота Петра.

Прося перечисляла свои умения:

– Мышей пугануть умею. Гостей заболтать, когда хозяйки дома нет. Цветы полить, если уж совсем пересохли, а хозяйка этого не заметила, – на этом перечень Просиных умений, похоже, иссяк, но она не растерялась: – да много еще чего! Ты сама увидишь.

Ольга поняла, что, не смотря на странный внешний вид, перед нею ребенок. Обычная девочка, лет четырех – пяти, по земным меркам. Значит, и относиться к ней нужно, как к ребенку.

– Ты, я думаю, кушать хочешь? Чем ты питалась в своем Мире? – Ольга решила накормить девочку.

– Ничем мы не питались, – удивилась Прося: – сок вон пьем, и нам этого достаточно.

– Ну ладно, – согласилась Ольга: – на сегодня довольствуемся соком, а завтра я схожу в магазин и наберу всяких вкусняшек, – Ольга запнулась, не зная, как отнесется Прося к тому, что она назовет её ребенком: – для таких необычных гостей, как ты, – закончила фразу Смотрительница.

– Я не гость! – Прося снова надулась: – я теперь здесь живу! И ты моя хозяйка!

Ольгу покоробило от этого «хозяйка», словно Прося какая-то зверушка, а потому она ответила:

– Я тебе не хозяйка, – немного задумалась, прежде чем определить уровень их с домовушкой отношений. Как себя преподнести? Мамой? Нет. Ольга не была матерью и не знает, как это. Сестрой? Тоже не то. Сестер, равно, как и братьев, у неё не было. Немного подумав, предложила:

– Давай, мы будем подружками! Будем жить вместе, и помогать друг другу.

– Ага, – согласилась Прося: – давай. А теперь давай ляжем спать. Что-то меня снова сморило.

Ольга взглянула на свой диван, на котором привыкла коротать ночи одна. Перевела взгляд на кресло, ютиться в котором ей совсем не нравилось. Сказала, словно раздумывая:

– Нужно тебе кроватку купить будет. Но это уже завтра.

– Зачем?! – возмутилась Прося: – вместе спать будем! Смотри, какая «лавка» у тебя большая и мягкая! Мы, там, где нас учили, спали всегда рядком на лавке. Только она была жесткая и неудобная. На твоей «лавке» нам обеим места хватит.

Ольга, подхватив под мышки Просю, которая сквозь сон пробормотала:

– Подушку мою не забудь, – отнесла домовушку на диван и уложила спать, укрыв до подбородка пуховым теплым одеялом.

Через полчаса она и сама уснула.

Ей снился желтый песок пляжа, мягкие голубые волны, и она сама, гуляющая по абсолютно пустому побережью за руку с необычной девочкой, знакомство с которой дало вопросов на порядок больше, чем ответов.

Глава третья

Шли дни

Ольга привыкала к тому, что теперь на Перекрестке она живет не одна. Она все сильнее привязывалась к Просе и домовушка отвечала ей взаимностью. По утрам девочка с аппетитом уплетала манную кашу, которую Ольга, пусть и не сразу, но научилась варить «без комочков», литрами пила любимые ею соки и постоянно о чем-то щебетала.

В начале, разговорчивость Проси дала Ольге надежду на то, что девочка расскажет побольше и о своем Мире, и о том, где и как она обучалась, и о том, что за странные отношения в Мире, где торгуют детьми. Но надежды эти не оправдались. Потому как разум ребенка видит следствие, не понимая причины.

Прося рассказывала о поросших высокой травой лугах, о прозрачной речке, которую она помнила, и на берегу которой жила с мамкой и папкой, пока её не украли.

Ольга узнала, что детей, совсем маленьких, тех, кто только научился «ходить и говорить» («ага, – отметила Ольга: – значит, примерно в два-три года») забирают у родителей и отвозят в «большой дом», где учат и подращивают для того, чтобы потом продать каждому, кто захочет обзавестись подобным «питомцем».

– Что значит – забирают? – удивлялась Ольга.

Прося пожала плечиками:

– По-разному бывает. Иногда мамка продает своё дитя, а иногда их воруют, – глазки Проси обижено сверкнули:

– Ты не думай чего! Меня украли! Мамка ни за что меня бы не продала!

– Я не думаю, – Ольга погладила девочку по волосам, которые ей совсем не с первого раза удалось вымыть, расчесать и заплести в две косички: – я верю, что у тебя была очень хорошая мама.

Видя, как огорчается девочка, когда речь заходит о том, как и почему она попала в «большой дом», говорить и расспрашивать об этом Смотрительница перестала, надеясь на то, что рано или поздно на Перекресток придёт тот, кто даст вразумительные ответы на вопросы, мучающие её.

***

Буквально на следующее утро, после того, как Оборотни покинули Перекресток, выпив свой сок, Прося уставилась на Ольгу:

– Ну давай, говори, чего делать надо!

– Ничего не надо делать.

– Как ничего?! – возмутилась Прося: – я должна тебе помогать! Мышей у тебя нет, я уже проверила, дерево твоё, то, что в углу, я уже полила. Давай, говори, где у тебя веник, пол мести буду!

Ольга ужаснулась при мысли о том, что крохотная девочка собралась наводить порядок в её доме:

– Нет у меня веника. Только пылесос.

Смотрительница, улыбаясь и наблюдая за реакцией Проси, вынула из ниши в стене огромный моющий пылесос «Томас». Пока Ольга наливала в ёмкость воду, пока подключала к сети агрегат, Прося, настороженно, смотрела на её манипуляции. Но как только пылесос взвыл басом, девочка взвизгнула и бросилась в угол за кадкой.

Ольга с трудом вытащила упирающуюся и вздрагивающую домовушку. Затем долго объясняла ей, что это такое и зачем нужен в доме пылесос. Подвела Просю и предложила потрогать машину. Но все эти педагогические ухищрения толку не возымели.

Прося сделала свой вывод:

– Он на меня кричит! И я его боюсь! Доставай веник, пол мести буду!

– Завтра куплю веник, – вздохнула Ольга, понимая, что отныне включить в доме пылесос ей не удастся. Если она, конечно, не хочет снова напугать девочку.

***

Иногда на Перекрестке появлялись иномирцы. Но они, как правило, спешили куда-то, и засиживаться в гостях у Смотрительницы не считали нужным.

Ольге не удавалось по внешнему виду определить из какого Мира прибыл её очередной гость, ведь, попадая на Перекресток, все они принимали облик людей. Обычных людей, таких, которые населяют этот Мир без Магии.

Ольга заметила, что Прося за несколько секунд до визита улавливает каким-то образом, что сейчас появится иномирец. Девочка, где бы она ни была в тот момент и чем бы ни занималась, успевала юркнуть за кадку с фикусом. И тут же раздавался голос:

– Здравствуй Смотрительница! Ты позволишь воспользоваться Перекрестком?

– Здравствуй! – отвечала Ольга: – Конечно. Ведь для этого он, Перекресток, и был создан.

Иногда, иномирец, не утруждая себя дальнейшим разговором, подходил к противоположной стене и делал шаг в междумирье.

Иногда, не нужно было даже пересекать комнату, настолько близко находились Миры, что достаточно было сделать небольшой шаг в сторону, чтобы переместиться.

На перекрестке появлялись прекрасные девушки, красивые стройные юноши, ярко разнаряженые дамы, сопровождаемые галантными кавалерами, крепкие мужчины, с горящим взглядом, пожилые матроны и старики.

Иногда гость был не прочь задержаться и присаживался к столу, чтобы поболтать со смотрительницей.

Тогда Прося, вначале осторожно выглянув из-за кадки, убедившись, что гость не опасен, начинала хлопотать вокруг стола, расставляя чашки, раскладывая в тарелочки сласти. Тому гостю, который ей особенно приглянулся, она предлагала:

– Соку хочешь? – но в голосе так явно прослеживалась надежда на отказ, что гость, смеясь и глядя на нахмуренный лобик домовушки, отвечал:

– Спасибо – нет. Я сок не люблю.

Прося облегченно вздохнув, топала к холодильнику и доставала вожделенный пакет или бутылочку, и уже без опаски ставила на стол. Усаживалась рядом, не забыв притащить парчовую подушку, на которой она и спала и сидела. Отказаться от жесткой, блестящей, с вышитыми шелковыми нитями причудливыми цветами и бабочками подушки, девочка не хотела ни на минуту. Немного «поборовшись» с этой прихотью, Ольга просто перестала обращать внимание на этот, как она сама говорила, «бзик».

Смотрительница и её домовушка слушали рассказы иномирца о том месте, откуда он прибыл. Удивлялись фантазии Творца, создавшего столько Миров, не похожих один на другой.

Ольга понимала, что смогла бы расспросить какого-то гостя о Мире в котором жила Прося до появления на Перекрестке, но что-то её останавливало. А иномирцы к тому, что в доме Смотрительницы живет домовушка, относились как к само-собой разумеющемуся.

Только однажды, когда на Перекрестке появился высокий, худощавый молодой человек, перед тем, как юркнуть за кадку, Прося успела пропищать:

– Не отдавай меня ему!

– Здравствуй Смотрительница! Ты здесь одна? – тонкие ноздри хрящеватого носа иномирца затрепетали, словно он принюхивался.

– Одна, – перед глазами Ольги стояло перепуганное личико Проси и рассказывать о ней этому непонятному иномирцу она не собиралась:

– Почему ты спросил? Ты кого-то ищешь?

– Нет, – ответил гость, слегка запнувшись, что не ускользнуло от внимания Ольги, – просто показалось, что на Перекрестке кто-то есть. А ведь ты, по договору, должна жить одна.

Ольга вспыхнула. Этот иномирец пытается давать ей указания?! Да кто он такой?!

– Только Дракон имеет право задавать подобные вопросы Смотрителям! – голос Ольги зазвенел:

– Ты Дракон?! Если да – то почему не представился?!

– Нет-нет, что ты, – казалось, что вся спесь мигом слетела с иномирца, – я просто спросил.

Ольга, молча, смотрела на гостя. Тот, потоптавшись еще пару секунд, произнес дежурную фразу:

– Могу ли я воспользоваться Перекрестком, Смотрительница?

– Конечно, ведь для этого он и был создан, – ответила Ольга такой же дежурной фразой.

Иномирец исчез. Ольге даже показалось, что он не сделал ни единого шага в сторону. Словно вернулся в тот же Мир, откуда и пришел.

– Прося, он ушел. Иди сюда, – Ольга устало опустилась на стул. Этот короткий визит удивил и напугал её. И Ольге было необходимо знать, чем была вызвана паника домовушки, которая, по-прежнему, оставалась в углу за кадкой, и не думая выбираться.

Ольга подошла к кадке, присела на корточки, заглянула в угол:

– Выходи, маленькая. Тебе нечего бояться. Пока ты со мною, никто не сможет тебя обидеть.

Прося выглянула из своего убежища:

– А потом? Когда ты меня захочешь продать или подарить? «Он» снова придет за мною?

– Не говори так! – вспыхнула Ольга: – Я не собираюсь тебя никому и никогда ни дарить, ни продавать! И «он» как придет сюда, так и уйдет! А если вздумает нам навредить – мы позовем на помощь Дракона!

Прося выбралась из угла. Её глазки любопытно блестели:

– А ты что, и впрямь знакома с Драконом?

Ольга кивнула:

– Конечно. Ведь это он предложил мне стать Смотрительницей. Думаю, что выбирать Смотрителей его право и обязанность.

– Ты и имя Дракона знаешь? – «театральным шепотом» поинтересовалась Прося.

– Знаю, но тебе не скажу! – засмеялась Ольга: – Все, хватит вопросов на сегодня. Хочешь соку?

Прося разочарованно вздохнула. Она так надеялась узнать имя Дракона. Но при воспоминании о соке, её личико снова озарила улыбка.

Как бы ни хотелось Ольге расспросить Просю о том, кем был этот непонятный иномирец в своей первичной ипостаси, делать этого она не стала, не желая травмировать её психику.

Только спустя несколько дней, Прося сказала, что это был «большой человек из большого дома», один из тех, что её похитил, обучал, а затем продал ведьмам. На вопрос, как домовушка его узнала, Ольга получила ответ:

– А от него пахло соком из красных ягод!

Что это были за ягоды? Чем они пахли – Ольга так и не поняла.

***

В окно весело стучал ветками в коричневых клейких листочках старый тополь.

Еще совсем немного и придет настоящая весна, а за нею жаркое южное лето.

Природа смеялась и веселилась, окончательно сбросив сырую холодную мокредь зимы.

Но на сердце у Ольги было не весело.

Она грустно смотрела в портмоне, в котором осталась только одна купюра с изображением заморского президента. Как бы экономно они с Просей ни жили, но деньги, вырученные от продажи сапфира, половина из которых была заплачена за мейн-куна, таяли и таяли. И вот, считай, растаяли совсем.

Что делать дальше, Ольга не знала. Перед нею стояла шкатулка, доверху наполненная драгоценными камнями, и лежало, практически пустое, портмоне. Можно было бы попробовать продать еще один камень, но Ольга не забыла, чем закончилась для неё продажа сапфира. И не было никакой гарантии, что в следующий раз ей повезет больше. Вероятнее всего – еще меньше. Ведь она обратилась к ювелиру с которым была знакома Настя, и тот, не только решил её ограбить, но и собирался обманом проникнуть в Иные Миры. Правда, поплатился за это жизнью, но Ольге от этого было не легче.

Ольга помнила о том, что ей предложили помощь все иномирцы, с которыми ей довелось встретиться. Но звать Дракона, Ольга считала недопустимым. Он и так принес ей вот эти драгоценные камни. Что у Ольги не хватает мозгов их продать – она признавать не хотела. Ни к ведьмам, ни к оборотням обращаться смысла тоже нет. Тем более что ведьмы, уже вроде бы и «расплатились» за котёнка, «подарив» Ольге домовушку. Ну а что, вполне нормально. Получив что-то в подарок – отдарить в ответ. Все правильно. Требовать какой-то платы за то, что выхаживала Анфису – Ольге и в голову никогда бы не пришло.

Оборотни? Ну да, они тоже обещали помощь, если будет нужно. Но Мир Оборотней, жесткий и даже жестокий, с отношениями неприемлемыми для обычного человека, мир, в который совсем недавно ушел Петр, был для Ольги непонятен. Что имели оборотни виду, когда говорили: Мы твои должники навечно – Смотрительница так и не поняла.

Мысли плавно перетекли от Петра к его матери, Светлане.

Вот! Вот у кого нужно если и не просить помощи, то спросить совета! Светлана сама иномирянка-оборотень. Её мужа вырастила и воспитала тётка-ведьма, оставшаяся ради мальчика в Мире без Маги. Вероятнее всего, что Светлана была близка с тётушкой мужа, и, может быть, знает, как поступить Ольге с этими драконьими самоцветами.

Ольга улыбнулась, приняв решение отправиться в гости к Светлане уже завтра. Она подошла к шкафу и вынула книгу, в которую спрятала листочек с адресом Волчицы.

Ольга в десятый раз перелистывала странички книги, но листок с адресом, словно сквозь землю провалился.

«Может, в другую книгу засунула? – думала Смотрительница: – Нет. Точно помню, что в эту».

– Прося, ты не брала в книжке листочек? – Ольга смотрела на девочку, которая усиленно делала вид, что чем-то увлечена, глядя в окно.

– Неа, – Прося затрясла головой, – не брала, не видела, не знаю!

Как бывший педагог, хорошознакомая с подобными детскими увёртками, Ольга сразу поняла – её рук дело:

– Отдай мне листочек. Зачем ты его взяла?

– Не отдам! – заупрямилась домовушка.

– Но почему?! – Ольга была искренне удивлена.

– Потому что там заклятие, – добавила совсем тихо, судя по всему, собравшись разреветься, – плохое и вредное.

Ольга рассмеялась:

– С чего ты взяла, что Светлана написала заклятие? Там её адрес и я должна завтра съездить в ней в гости.

– Ты обманываешь, – Прося сидела надувшись и ничего никому отдавать не собиралась, – на листках пишут только заклятия! Чтобы не забыть! Все остальное можно просто запомнить.

– Я не обманываю, – вздохнула Ольга, – в этом мире, где мы с тобою сейчас живем, магия недоступна. И даже будь на этом листочке «самое-самое» заклинание, применить его здесь не получится.

– А как же оборотни? – не унималась Прося: – Они ведь здесь обернулись. Я ночью видела!

– Да, здесь, на Перекрестке, магия существует. Но только здесь. Едва я покину пределы комнаты, как попаду в мир, где бессмысленно любое заклинание. Так что можешь смело отдать мне листок. Тем более что там всего лишь адрес, – Ольга протянула руку:

– Надеюсь, ты не выбросила листочек?

Немного посопев, запустив пальчики в крохотное отверстие любимой подушки, Прося вынула скрученный в трубочку и перевязанный шелковой ниткой листок.

«Оформление «свитка» соответствующе, – усмехнулась Ольга, – все, как положено для «самого страшного» заклинания».

– Завтра мне нужно уехать, а ты побудешь дома одна. Хорошо? – Ольга смотрела на Просю, ожидая ответа.

Но девочка молчала, только обижено сопела.

– Сюда никто в моё отсутствие не придет. Так что ты можешь не бояться того «большого человека». А я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Прося кивнула, приняв к сведению слова Смотрительницы, но так и не удостоив её ответа.

***

Утром следующего дня Ольга поднималась на пятый этаж невзрачного панельного дома в одном из спальных районов Города.

Она не любила окраины, с прилепленными вплотную друг к другу домами, с квартирами, из окон которых можно было наблюдать за жизнью тех, кто жил в доме напротив. Была в этой скученности какая-то беззащитность и оголенность, словно у людей, живущих здесь, в принципе, не могло быть никакой тайны. Ничего, что нежелательно выставлять на всеобщее обозрение.

Простая, обитая дерматином дверь. Беленькая кнопка звонка, который разлился в квартире соловьиной трелью. Женский голос: «Иду-иду! Одну минуточку!»

И Ольга увидела разрумянившуюся Светлану, распахнувшую дверь. Волчица даже не удосужилась поинтересоваться, кто там трезвонит.

Ольга охнула, увидев, как Светлана смущено прикрыла руками едва выпирающий, но уже заметный, животик.

– Здравствуй Светлана, – Ольга смутилась не меньше хозяйки, – прости, что без предупреждения, но ты оставила только адрес, и позвонить мне было некуда.

Светлана, быстро взяв себя в руки, отступила от порога:

– Это ничего, проходи.

Женщины сидели в крохотной кухне, и пили чай с пирожками, за выпечкой которых и застала Ольга Светлану. Барьер неловкости преодолелся сам собой и очень быстро.

– Представляешь, – щебетала Светлана: – мы с Ванечкой хотели ребенка много лет, а у меня все не получалось забеременеть. Тётушка его все время говорила: «Подожди, еще не время»; а я расстраивалась и не могла понять, сколько еще ждать и когда это время наступит. И вот, теперь, когда от меня ушел мой сын, как манна небесная, эта беременность! Думаю, что я понесла в первую же ночь после того, как вернулась с Перекрестка. Мне и страшно и радостно.

– Отчего же страшно, Светлана? – спрашивала Ольга.

– Оттого, что чувствую себя порой так, что вроде бы предала Петра. Не успел он меня покинуть, как в моём лоне зародилась новая жизнь. А радостно, когда вижу глаза моего Ванечки, который уже давно смирился с тем, что у нас не будет детей. И я счастлива, видя, как счастлив мой любимый муж. И чувствую непонятную вину перед сыном. Ты меня понимаешь? – Светлана виновато заглядывала Ольге в глаза.

– Понимаю. Но ты прекрати вот эти самокопания. Твой сын выбрал свой путь и свой Мир. Я думаю, что ему было бы намного хуже, если бы ты ежедневно лила слёзы, тоскуя по нему. Когда-нибудь он узнает, что у него в этом Мире есть братик или сестренка и будет этому несказанно рад.

Светлана согласно кивала в ответ, но в глазах её все еще оставалась тень испуга и какого-то непонимания.

– Что еще тебя тревожит? – поинтересовалась Ольга.

– Я все время думаю о том, что в парах у иномирцев и людей не может быть детей. И если я забеременела, это означает только одно – я больше никогда не смогу обернуться, стать волчицей, принять свою первичную ипостась. Это значит, что я «очеловечилась».

– И что в этом плохого? – удивилась Ольга: – Ведь ты и не собиралась покинуть своего мужа?

– Конечно нет! Как ты могла подумать?!

– Ничего я не думала, – Ольга говорила спокойно и размерено: – именно поэтому выброси из головы все сомнения и живи спокойно и радостно.

– Хорошо, что ты приехала, – казалось, что Светлана сбросила с души тяжкую ношу: – но, что-то мне подсказывает, что привело тебя не только желание меня проведать.

– Не только, – вздохнула Ольга, не желая грузить своими проблемами Светлану, но не знающая к кому еще обратиться за помощью.

– Говори. Если в моих силах тебе помочь – я это сделаю, – лицо Светланы стало жестким и решительным, и Ольга подумала, что первичная ипостась не покинет её никогда.

Ольга обрисовала проблему, которая её беспокоила в последние дни.

Светлана ненадолго задумалась.

– Однажды я встретила у тётушки Ванечки странного мужчину. Он как раз собрался уходить и прощался с тётушкой. Взглянул на меня так, что мурашки по коже пробежали. Я испугалась его до ужаса, но тётушка успокоила. Сказала, что когда её не станет, и если возникнет крайняя необходимость, я могу смело обратиться к этому странному мужчине за помощью. Я еще удивилась тогда. Тётушке было около пятидесяти, а мужчина выглядел старше. Хихикнула по-девчачьи и ляпнула, что вряд ли он её переживет. Тётушка тогда печально улыбнулась и ответила, что даже в Мире без Маги «их» век намного длиннее века любого иномирца, не говоря уж о коротенькой, как вспышка бенгальского огня, жизни человека. До сегодняшнего дня мне не пришлось воспользоваться номером телефона того мужчины, оставленного мне Ванечкиной тётушкой. Мы как-то справлялись сами, да и проблем особых не было. Думаю, настало время прибегнуть к его помощи.

– Ты думаешь, что это будет удобно? – засомневалась Ольга.

– А у тебя есть другой вариант? – ответила вопросом на вопрос Светлана.

Ольга печально покачала головой.

– Тогда я завтра же и позвоню, – голос Светланы снова звучал радостно: – ты не сердись, что не звоню немедленно. Сейчас Ванечка со службы вернется, а мне не хотелось бы говорить при нем. Есть вещи, нагружать которыми близкого человека не нужно. Ни к чему это, да и толку не будет, – Светлана робко улыбалась: – ну, ты понимаешь?

– Понимаю, – кивнула Ольга: – и спасибо тебе. Я уже пойду, а то там Прося одна.

– Прося? – удивилась Светлана: – это ты так свою домовушку назвала?

– Да. Я тебе потом о ней расскажу. В следующий раз. Хорошо?

– Хорошо. Я позвоню тебе через пару дней, – Светлана закрыла дверь и отправилась в кухню допекать пирожки к приходу мужа.

Глава четвертая

Прошел день. За ним второй. Третий. Подходила к концу неделя, а звонка от Светланы всё не было.

Ольга начала понемногу волноваться: «Да что же там случилось?! Не могла Светлана вот так пропасть, даже не позвонив. Даже если что-то не выгорело с тем мужчиной, на чью помощь они надеялись. Что с того? Нет, так нет. Можно подумать и о других вариантах».

О каких? Пока Ольга не знала. Знала точно, что не станет, просто побоится пробовать снова, продавать камень из шкатулки. Побоится не только за себя, но и за девочку с лицом старушки, к которой она за прошедшие месяцы прикипела сердцем. Если с ней, Ольгой, что-то случится – Прося останется на Перекрестке совсем одна. И, поди знай, кто сможет сюда прорваться в отсутствии Смотрительницы.

Ольга подошла к книжному шкафу. Начала рассматривать и перебирать томики книг. Некоторые из них она покупала сама, некоторые были приобретены еще родителями, а вон те, в сафьяновых переплетах, стояли в шкафу столько лет, сколько Ольга помнила себя, они были принесены еще её дедом.

Совсем недавно в центре города, на Греческой площади, самообразовался стихийный рынок, прозванный жителями Города «Книжкой», на котором продавали самую разнообразную печатную продукцию. Начиная от дорогих букинистических изданий и заканчивая никому не нужной писаниной времен «строительства светлого будущего».

Именно туда намеревалась пойти Ольга, чтобы продать несколько книг. Таких, которые ей самой не очень-то нравились, с которыми она могла бы с лёгкостью расстаться, но чтобы стоили они, эти книжки, недёшево.

Ольга вынимала одну книжку за другой и понимала, что с каждой связано какое-то воспоминание, что ей дорога каждая из них, что расстаться вот так – без сожаления – ей не удастся ни с одной.

Ольга закрыла дверцу книжного шкафа, решив отложить выбор до завтра. Завтра она просто откроет дверцу, зажмурит глаза и наощупь, не глядя и не раздумывая, вытащит несколько книг. И как бы дороги они ей не были, именно с этими книгами она и отправится на Греческую.

Приняв такое решение, Ольга вздохнула, почувствовав одновременно и облегчение и печаль от того, что, хочешь, не хочешь, а сделать это придется.

***

На широком подоконнике старинного дома, подложив под спину любимую подушку, сидела Прося и смотрела в окно.

Ольга понимала, что было бы очень неплохо вывести домовушку на улицу, сходить с девочкой в парк или на бульвар, дать ей хоть немного подышать свежим воздухом. За окном уже вовсю буянил май, а Прося так и продолжала сидеть в четырех стенах.

Но как только Ольга представляла, какими взглядами будут их провожать встречные прохожие, какое нездоровое любопытство вызовет у них девочка с личиком старушки, как это любопытство может травмировать Просю – желание покидать Перекресток моментально пропадало. Иногда, разговорчивость и внимательность жителей Города у Моря могут причинить только вред и боль.

И по утрам, когда солнышко заглядывало в окна квартиры, а во дворе еще не успели собраться на скамейках говорливые соседушки, Ольга, немного приоткрыв окно, усаживала Просю на подоконник. Домовушка наблюдала за происходящим во дворе и комментировала увиденное.

Ольга слушала её в пол-уха, занятая своими мыслями, когда заметила, что Прося соскользнула с подоконника и бросилась к ней, испугано моргая глазками:

– Ольга! Там, во дворе, Волчица сидит на скамеечке! И смотрит на наше окно! Чего ей снова понадобилось?!

Ольга подошла к окну и действительно увидела сидящую на скамейке под платаном Светлану.

Ольга помахала рукой и крикнула в приоткрытое окно:

– Светлана! Что ты там сидишь?! Давай поднимайся!

Но Светлана даже не прореагировала на достаточно громкое приглашение. Казалось, что она не видит и не слышит Смотрительницу.

Ольга пожала плечами, набросила тонкую кофточку, и заспешила во двор.

Через минуту она уже обнимала Светлану, которая была чем-то явно напугана.

– Пойдем в дом, – позвала Ольга.

– Подожди, присядь рядом. Поговорим, – Светлана снова опустилась на скамейку.

Ольга присела рядом:

– Что случилось? Почему ты не позвонила?

– Я звонила. Несколько раз. Трубку брали то женщина, то мужчина, на мою просьбу позвать к телефону тебя, отвечали, что здесь такой нет, и никогда не было. На мой последний звонок, грубо ответили, сказав, чтобы я прекратила хулиганить, иначе вызовут полицию.

– Так приехала бы и вошла сама! – Ольга не понимала, почему она не слышала звонков. Почему соседи сказали, что её нет, и никогда не было.

– А я и приезжала! – Светлана была явно обижена тем, что Ольга заподозрила её в равнодушии и нежелании приехать: – Даже вошла в квартиру после того, как поговорила с какой-то соседушкой, утверждавшей, что такой комнаты в коммуналке попросту нет!

– И что?

– А ничего! Ни-че-го! Длинная стена, на которой нет даже намека на дверь, на вход в твою комнату!

– Ну и дела, – удивилась Ольга, – вообще-то, ведьмы говорили, что Перекресток невидим для обычных людей, и они, жители Мира без Магии, войти в него не могут. Но ведь ты иномирянка! Ты Оборотень! Почему же тогда Перекресток стал недоступен для тебя?!

– Не знаю, – Светлана удручено вздохнула.

– Хорошо. Идем вместе, – Ольга решительно встала со скамейки.

Через пару минут она отпирала дверь в комнату. Отступила на пару шагов:

– Проходи.

– Куда, Ольга? Здесь ничего нет! Сплошная стена!

Ольга отчетливо видела свою комнату. Стол, стоящий посередине, диван, распахнутое окно, кадку с фикусом, за который уже успела юркнуть Прося. Сделала шаг и, переступив порог, оказалась на Перекрестке:

– Ну проходи же! – позвала Светлану.

Ольга увидела, как испугано, округлились глаза Волчицы:

– Ольга! Куда ты подевалась?

– Да вот же я! Проходи давай!

– Я тебя не вижу! Не вижу и не слышу! Передо мной все та же стена! – Светлана растерянно развела руками.

Ольга, сделав пару шагов, снова оказалась в коридоре коммуналки. Не желая привлекать внимание соседей, которые могут выйти из своих комнат, предложила:

– Пойдем во двор. Там и поговорим.

Усевшись на ту же скамейку, Ольга не переставала удивляться:

– Как такое могло случиться?! Почему для тебя вдруг оказался закрыт вход на Перекресток?!

Светлана покачала головой, словно поняв причину того, что произошло:

– Думаю, это не для меня закрыт вход, а для того, кто растет во мне.

– И как же будет дальше? Ты никогда больше не сможешь попасть сюда? – Ольга огорчилась и смотрела на Волчицу с сочувствием.

– Не знаю, – Светлана вздохнула, – только пока я и мой ребенок связаны одним телом, Перекресток меня не впустит. А как будет дальше? – улыбнулась: – Вот рожу, тогда и посмотрим.

Женщины немного помолчали, понимая, что им нужно еще многое обсудить, и словно, собираясь с мыслями.

– Как ты себя чувствуешь? – прервала молчание Ольга.

– Нормально я себя чувствую, – снова улыбнулась Светлана: – я ведь не для того к тебе прорывалась, чтобы о своем самочувствии поговорить. Есть вещи поважнее.

– Я слушаю тебя, – Ольга вздохнула про себя. Она не хотела показаться бестактной, но мысли о том, что завтра-послезавтра ей придется идти на книжный рынок, не давали покоя.

– Я позвонила тому мужчине. Сказала ему, кто я. Он спросил, какая у меня проблема, словно ждал моего звонка. Понимаешь, я ведь не могла ему сразу рассказать о том, кто ты. И что именно ты нуждаешься в помощи, а потому что-то наплела о том, что помощь нужна моей близкой подруге. Слышала бы ты, как он хмыкнул, когда я произнесла: «подруга», и попросила о том, чтобы он встретился с тобою. Мужчина согласился, сказал, чтобы ты сама выбрала день и место. После этого я и начала названивать тебе и приезжать сюда, – закончила свой рассказ Светлана.

– Вот ведь как неудобно получилось, – Ольга была явно расстроена: – времени уже много прошло. Больше недели! Что он обо мне подумает?! Сама попросила о помощи и сама же пропала.

– Ничего плохого он не подумает! Я ему позвонила буквально через день и объяснила, что ты уехала по делам.

– И что?

– Да ничего. Велел перезвонить, когда ты вернешься. Дать тебе номер телефона?

– Ой, как-то неудобно. Да и встретиться нам нужно будет втроем. Как я его узнаю?

– Да, я тоже об этом подумала, – Светлана была рада тому, что и увидела Ольгу и выполнила данное ей обещание: – говори, где и когда?

– Не будем откладывать. Давай завтра, часиков в одиннадцать. В Горсаду есть летнее кафе, думаю, оно уже открылось, вот там и увидимся.

– Договорились, – Светлана поднялась со скамейки: – я побегу. Ванечка и так переживает, что я куда-то исчезаю каждый день. Думает, что в консультацию хожу, волнуется, как там наш малыш.

Ольга обняла Волчицу, и женщины расстались, довольные тем, что их встреча состоялась, не смотря на непредвиденные трудности.

***

Прося сидела за столом и встретила Ольгу настороженным взглядом:

– Зачем она приходила?

– Не «она», а Светлана, – Ольга поправила домовушку и объяснила, что неприлично так говорить о человеке, тем более, старшем, и тем более, сейчас отсутствующем.

– Зачем «она», эта Светлана, приходила? – «исправилась» Прося.

Ольга вздохнула, понимая, что для её педагогических талантов, в лице Проси – поле не паханое:

– Я попросила её кое в чем помочь. Она согласилась и просьбу мою выполнила.

– Зачем?! Зачем ты просила эту волчицу?! – чуть не плакала Прося: – Для помощи у тебя есть я!

– Маленькая моя, ты не во всем можешь мне помочь, – увещевала Ольга, – есть вещи, решить которые могут только взрослые. Понимаешь?

– Понимаю, – важно кивнула Прося, – и никакая я не маленькая.

– Конечно-конечно, – засмеялась Ольга, – ты уже большая и ты моя самая главная помощница.

Прося соскользнула со стула, подбежала к Ольге и доверчиво прижалась:

– Правда, я самая главная?

– Конечно, и не сомневайся! – Ольга гладила девочку по волосам.

***

Прийти на встречу, Ольга решила пораньше. В принципе, она всегда отличалась пунктуальностью, не терпела тех, кто позволял себе задерживаться и заставлял ждать, и никогда не допускала подобного.

Именно поэтому она заняла место за выносным столиком кафе уже без четверти одиннадцать.

Ольгу не беспокоило ожидание. Погода была великолепной, из дома, в последнее время, она выходила очень редко – так почему бы не посидеть в старом парке? Не поглазеть на дефилирующих горожан.

Светлану, идущую по аллее парка, Ольга узнала сразу. Её бережно поддерживал под локоть Мужчина, который словно понимал, что заботится он не только о Волчице, но и о её потомке, который растет в чреве.

Мужчина был высоким и худощавым. На полголовы выше Светланы, которая и сам была не маленького роста. Немного горбился, словно стесняясь своего роста. Седой. Именно седой, а не белокурый или альбинос.

Вскоре пара подошла к столику.

Ольга поднялась, кивнула Светлане и уставилась на мужчину.

Она сразу поняла, кто перед нею.

Только у Дракона могли быть такие глаза и такой взгляд.

Нет. Зрачки мужчины не были вытянутыми, как у рептилии или у Дракона в первичной ипостаси. Зрачки были обычными. Как у человека. Но только у Дракона мог быть взгляд привыкшего повелевать и принимающего беспрекословное подчинение.

– Приветствую тебя, Смотрительница! – Дракон взял в ладонь руку Ольги и прикоснулся губами.

Ольга смутилась:

– Здравствуй Дракон. Как ты догадался о том, кто я?

Мужчина, не прекращая улыбаться, ответил:

– Мне по рангу положено. А вот как ты узнала меня?

– По взгляду, – Ольга запнулась, – так смотреть на мир может только Дракон.

– Вижу, что ты умна и проницательна, – Дракон отодвинул стул, помогая сесть Светлане, – не напрасно тебя избрали.

Ольга задумалась на несколько секунд, осмысливая это: «избрали», но, расспрашивать подробнее не посчитала уместным. Не для того она сюда пришла.

Заказав двойной кофе тройной крепости, сделав несколько глотков, Дракон сразу приступил к делу, ради которого он и согласился на эту встречу:

– Какая у тебя проблема, Смотрительница?

Ольга, сбиваясь, смущаясь и запинаясь, объяснила, что вот-вот и останется без средств к существованию. Что не знает, как быть и что теперь делать.

Дракон нахмурился. В его голосе зазвучала неприязнь и недоумение:

– Что же тот, который нашел и инициировал тебя, не позаботился о том, как ты будешь жить дальше?! Или он не понимал, что в принципе, оставляет тебя одну в мире людей?! В мире, где свои условия и свои требования к выживанию?!

Ольга обиделась за «своего» Дракона:

– Он позаботился! Передал мне шкатулку с самоцветами! Но только у меня не получилось их продать.

– Почему? Что стало помехой? – вопросы Дракона всё больше походили на допрос.

Ольга вспыхнула и, вкратце, рассказала эпопею с продажей и то, чем это закончилось.

– Вот ведь самодовольный болван. Заимел новую самку и забыл о своих обязанностях! – пренебрежительно процедил Дракон.

– Если ты не прекратишь уничижительно отзываться о том, кого, как я думаю, ты совсем не знаешь, я сейчас уйду! – Ольга не желала слушать оскорбления в адрес «своего» Дракона.

– Да все я знаю, – мужчина, сидящий напротив, вздохнул, – сам такой же. Мы, Драконы, самые совершенные создание Творца. Нам подвластны многие Миры. Именно поэтому, некоторые из нас забывают о том, что большая власть накладывает и большую ответственность.

Дракон взглянул на Ольгу заинтересованно:

– Но мне нравится, что ты так яростно защищаешь своего куратора.

– Что значит – куратора, – не поняла Ольга.

– Потом объясню, – поморщился Дракон, – времени сейчас мало, да и разговор этот не на пять минут. Я надеюсь, что ты захватила несколько каменьев, когда шла на встречу?

Ольга смутилась еще сильнее.

Конечно, она, на всякий случай, взяла с собой три самоцвета, сама не зная и не понимая, зачем это делает. Смотрительница достала из сумочки пакетик, в котором, завернутые в носовой платок, лежали драгоценные камни. Протянула пакетик Дракону:

– Вот.

Мужчина очень осторожно развернул платок.

Его осторожность Ольга поняла, едва увидела, как рассыпались искрами радуги камни под лучами солнца.

Дракон сразу же накрыл самоцветы платочком, чтобы не привлекать лишнего внимания:

– Так и думал, – пробормотал себе под нос, – знаю, и кто принес, и откуда.

– Вы поможете их продать? – Ольге уже надоело оказывать знаки уважения этому заносчивому Дракону. Не за этим она пришла на встречу.

– Не злись, Смотрительница, – тонкогубое лицо Дракона расплылось в улыбке, – продавать эти камни станет только дурак, не знающий их истиной цены и силы. Я оставлю их себе. А ты возьми вот это, – мужчина протянул Ольге толстую пачку денег.

Ольга охнула, навскидку определив, какую суму ей дал за камни этот непонятный Дракон. Пробормотала:

– Спасибо.

– Не за что, – улыбнулся ей Дракон, – надеюсь, мы еще встретимся?

– Ну да, конечно, – лепетала Ольга, не понимая, как и когда она может с ним встретиться: – заходите в гости.

– Нет, – помрачнел Дракон, – на Перекресток мне нельзя.

Достал из внутреннего кармана блокнот в обложке из крокодиловой кожи, ручку Паркер с золотым пером, написал что-то:

– Вот мой телефон. Если возникнет нужда – обращайся без стеснения. Если просто захочешь пообщаться – тем более буду рад, – и протянул вырванный без сожаления листок из дорогого блокнота Ольге.

– Дамы, разрешите откланяться и попрощаться. Дела-дела, – мужчина церемонно поклонился сразу обеим женщинам, развернулся, не ожидая ответа, и зашагал прочь из парка.

Ольга и Светлана долго смотрели друг на друга, не зная, что и сказать.

Глава пятая

– Ну и дела, – прервала молчание Светлана: – и как ты узнала кто он? Просто с первого взгляда! Уж на что у меня чутье обостренное – и то не понимала, до последнего момента, кто передо мною. Терялась в догадках – то ли эльф, то ли оборотень? Или колдун какой-то. А ты сразу определила. Как это?

– У Драконов особый взгляд. Его ни с чем не перепутаешь, – Ольга не могла и сама толком объяснить, как так получилось. Просто сразу почувствовала, кто перед нею.

Женщины еще немного поболтали. Ольга рассказала, как ей живется с домовушкой. Какие проблемы возникают в общении, учитывая, что она так и не смогла узнать ничего о девочке.

Светлана тут же посоветовала позвонить Дракону через день-два и расспросить его. Но Ольга покачала головой:

– Не думаю, что это хорошая идея. Ведь он сам сказал, что у него много дел, вот и нечего теребить по пустякам незнакомого Дракона.

– Уже знакомого, – поправила Волчица.

– Ну, хорошо, – усмехнулась Ольга, – пусть будет – малознакомого. Если возникнет нужда – позвоню, конечно. Ну а пока попробуем сами, своими силами, что-то понять.

Через полчаса они попрощались и разъехались по домам.

Точнее, заспешила на автобусную остановку Светлана, а Ольга медленно побрела по улицам любимого Города по направлению к дому.

***

Весна в Городе у Моря самое прекрасное время года.

Самое прекрасное и самое быстротекущее.

Весна – как поцелуй ветреной красотки. Жаркий и робкий одновременно. Обдавший негой и страстью и тут же закончившийся, словно девица, устав от партнера, уже устремилась на встречу с новым.

Еще вчера жители Города зябко кутались в шубы и пуховики, а сегодня, не чуя себя от восторга, стремятся освободиться от зимних одежек, сбрасывая их, чуть ли не на ходу, подставляя лица и плечи пылкому солнышку.

Весна пробегает, проскальзывает по улицам Города стремительно, словно желая как можно быстрее уступить место жаркому лету.

Голые ветви деревьев одеваются листвой, минуя в одну ночь стадию почек. Распускаются гроздья сирени. Благоухают сады, радующие глаз цветением яблонь, вишен и абрикосов. Гордые могучие каштаны устремляют ввысь «свечки», которые уже завтра тоже станут цветами.

Как же можно пропустить, не насладиться, этими короткими, быстротекущими, днями?!

Ольга медленно, прогулочным шагом, шла домой, думая о сегодняшнем знакомстве.

Этот странный, такой непонятный Дракон не желал покидать её мысли.

Кто он? Как оказался здесь? Почему решил остаться в этом Мире без Маги? В её (или уже не совсем её?) мире? Ответов на эти вопросы не было, да и быть не могло.

А потому, Ольга, вздохнув, решила отложить все эти мысли, все вопросы, не имеющие ответов, на потом. Зайти в супермаркет и пополнить запас соков и детского питания для Проси. Да и себе купить чего-нибудь вкусненького. Хвала Творцу, толстая пачка денег, данная Драконом, позволяла не экономить.

«И книжки продавать не нужно, – улыбнулась Ольга: – в крайнем случае – пока».

***

– Ты где была так долго?! – с порога встретил Ольгу обиженный голосок Проси, – ты о чем думала?! Я ведь здесь волнуюсь!

Ольга разулыбалась, почувствовав непривычную теплоту в груди от сознания того, что о ней кто-то волнуется. Поставила пакеты на стол. Подхватила под мышки Прсю и закружила её:

– Все хорошо, моя девочка! Все у нас хорошо! Мы можем ни о чем не волноваться!

Прося восторженно завизжала и заболтала ножками, чуть не выскользнув из рук Ольги:

– Что ты мне принесла? – спросила с детской непосредственностью: – Давай, показывай!

Ольга доставала из пакетов бутылочки и баночки, вакуумные упаковки с нарезкой всевозможные фрукты и овощи. Прося радостно бегала от стола к холодильнику, едва не уронила свежую курицу, из которой Ольга намеревалась сварить бульон. Для себя. Есть белковую пищу Прося не хотела. Отказывалась категорически, а Ольга боялась настаивать. Иди знай, что девочке пойдет на пользу, а что принесет вред. Зато все овощи и фрукты, орехи и злаковые каши, Прося уплетала за обе щеки. Молоко, правда, пила только соевое. О всевозможных соках и говорить не приходилось. В любое время на вопрос: «Ты будешь сок?» – Прося отвечала: «Да!» Немного поволновавшись по поводу такого рациона в начале, Ольга успокоилась, решив, что не нужно домовушку ни к чему принуждать. Тем более, что она выглядела здоровой и довольной жизнью.

***

Спустя несколько дней, Ольга все же отважилась снова начать расспрашивать Просю о её Мире.

И снова толку от этого не было совсем.

Прося повторяла то, о чем Ольга уже знала, а на попытки выведать хоть какие-то подробности, отвечала молчанием.

Ольга видела, что девочка расстраивается от того, что не может рассказать ничего вразумительного. Как часто Прося готова заплакать потому что не может хоть чем-то «порадовать» её, и расспросы прекращала.

Но это вовсе не означало, что Ольга оставила намерения узнать о том, кто же такая её домовушка.

Внутренний голос подсказывал Ольге, что расспрашивать иномирцев, время от времени посещающих Перекресток, не нужно. Значит, придется искать ответы в другом месте. Где? У Дракона, живущего в Мире без Магии, который сам предложил свою помощь, коль скоро в ней возникнет нужда, и вообще, был, как показалось Ольге, готов с нею общаться.

И Ольга набрала телефонный номер, написанный Драконом на листке вощеной бумаги.

– Здравствуй Смотрительница, – услышала Ольга, едва успев набрать номер.

Казалось, что Дракон ждал её звонка, не отходя от телефона.

«Откуда он узнал, что это я звоню?» – едва успела подумать Ольга, как Дракон продолжил:

– У тебя проблема?

– Нет, – Ольга замялась: – тут другое. В двух словах не расскажешь, да и не телефонный это разговор. Мы можем встретиться?

– Конечно! – Ольге показалось, что в голосе Дракона даже промелькнула нотка радости: – Где и когда?

– Мне удобно в любой день и в любое время, – Ольга не хотела, чтобы ради неё кто-то нарушал свой график.

– Хорошо. Тогда завтра на Соборной площади в полдень, – Дракон положил трубку, даже не дождавшись Ольгиного ответа.

«Вот ведь хам самодовольный, – подумала Ольга, но тут же усмехнулась: – Впрочем, что с него взять? Дракон он и есть Дракон».

***

По Соборной площади, где недавно стали выставлять и продавать свои полотна художники, прогуливалась колоритная пара.

Высокий седовласый худощавый мужчина с взглядом «хозяина жизни» бережно поддерживал под локоток полноватую женщину средних лет, едва достающую ему до плеча. Этому господину, иначе и не скажешь, больше бы подходила в пару фигуристая большегрудая ярко накрашенная «моделька», а не вот эта тётенька, которую увидишь – и тут же забудешь, такой невзрачной она была. Но мужчина не сводил со своей спутницы глаз, внимательно слушая то, о чем она ему говорила.

Художники, сидящие у своих полотен, провожали взглядом странную пару, чтобы тут же о них забыть. Не для того они коротали дни на площади под начавшим изрядно припекать солнцем, чтобы озабочиваться тем, кто кого «выгуливает». Художники пришли, дабы продать свои шедевры, а в этой парочка потенциальных покупателей они не видели.

***

Пара успела сделать несколько кругов по парку, разбитому вокруг стоящегося в центе площади Собора. Ольга уже закончила свой рассказ о Просе и успела задать те вопросы, которые её волновали, а Дракон все продолжал задумчиво молчать.

– Что ты все молчишь? – прервала тишину, нарушаемую только щебетом птиц в ветвях, Ольга: – что ты думаешь обо всем этом? Что знаешь? Скажи мне.

– Пойдем, присядем вон на ту скамейку, – Дракон подошел к облюбованной скамейке, которая ничем не отличалась от рядом стоящих, и подождал, пока Ольга сядет. Опустился рядом. Взял руку Смотрительницы в свои ладони.

– Есть Мир, великолепный во всем. Мир, где текут прозрачные реки и шумят густые леса. Мир, где в роскошных замках живут прекрасные мужчины и женщины. Настолько прекрасные, что при взгляде на них замирает сердце.

В нашем мире, здесь, на Земле, – (Ольга удивилась, услышав, что Дракон считает Землю своим Миром, но виду не подала, тем более, не стала перебивать), – их называют Эльфами. Но, как ты уже знаешь, в любом Мире все должно быть гармонично и сбалансировано. Тьма всегда идет рука об руку со Светом.

Именно в Мире Эльфов и создают вот таких «домовушек», как твоя Прося.

– Как?! Что значит «создают?» Как такое может быть?! – Ольга не верила своим ушам. Она, начитавшись в детстве сказок, не могла поверить, что добрые, прекрасные эльфы способны творить такую мерзость: – Я не верю!

– Я покажу, – Ольга вздрогнула от этого «покажу», вспомнив адскую головную боль после того, как «её» Дракон «показал» свой мир.

Мужчина усмехнулся:

– Не бойся. Я не это имел ввиду.

Он щелкнул пальцами, привлекая к себе внимание художников, ткнул пальцем в одного из них:

– Ты! Принеси сюда чистый холст, кисть и банку краски!

Художник немедленно подскочил со стула, вытащил непонятно откуда натянутый на подрамник чистый холст, краску и кисть, и, через считанные секунды, стоял перед мужчиной, подобострастно улыбаясь.

– Оставь здесь! – велел Дракон: – можешь пока отойти.

Дракон обмакнул кисть в краску, нарисовал круг на холсте:

– Это Мир Эльфов, – расчертил круг на две части. Возле каждой намалевал какое-то подобие звезды:

– Мир эльфов недвижим. Он не оборачивается вокруг своей оси, как Земля, да этого ему и не нужно. Каждую половину освещает своя звезда. Вот эта, – дракон ткнул кистью в одну из «звезд» – освещает и согревает Мир Светлых Эльфов. Они добры и ласковы, как и их Желтая звезда, не знают, что такое вражда. Всегда дружелюбны и веселы. Их мужчины проводят все дни на охоте, чтобы вечером, вернувшись в свои замки, предаться пиршествам и танцам на балах с такими же, как и они Светлыми Эльфийками.

А вот эта, – Дракон ткнул кистью в противоположную «звезду»: – то, что здесь называют Красным Карликом. Звезда, которая умирает и злобится на всё и всех, чувствуя свой близкий конец. Её света, пока, еще достаточно для того, чтобы эльфы, живущие на этой половине Мира, могли существовать. Но жизнь, полная злобы излучаемой Звездой, отравляет эльфов из поколения в поколение, делая их такими же, как и их светило. Да, они так же прекрасны, как и их собратья, живущие под светом молодой Желтой звезды. Но это только внешне сходство. Души у них уже давно стали кроваво-черными.

Во всех Магических Мирах эльфов давно разделили на Светлых и Темных.

Светлые эльфийки жизнерадостны и плодовиты, чего не скажешь о Тёмных.

Если Тёмная эльфийка произведет хотя бы одного потомка – это считается чудом.

Но с незапамятных времен у Темных эльфов имеется свой порочный и паскудный «бизнес».

Они покупают или крадут детей Светлых эльфов, пичкают малюток соком из ядовитых «красных ягод». Соком, вкусив который, не захочешь ничего иного. Но сок этот так же ядовит, как и вкусен. Он полностью изменяет генетику ребенка. Замедляет рост и старит лицо. Этих изуродованных детей, обучив их самым необходимым навыкам, продают потом во многих Мирах, называя домовыми. Продают так же, как здесь породистых кошек и собак.

– Этого не может быть, – прошептала Ольга, – этого просто не может быть! Я не верю!

– Веришь ты или нет – от этого ничего не меняется, – вздохнул Дракон.

– Но как же так?! А как же матери и отцы тех малышей, Светлых эльфиков?! Куда они смотрят?! Как допускают такое?!

– Я ведь сказал, – растолковывал Дракон, – что Светлые эльфийки необычайно плодовиты. Да и дети для них не главное. Для них главное – хорошо выглядеть на балу! Если эльфийке не хватает монет, чтобы купить новое платье или ожерелье для бала, она запросто продаст Тёмным своего младенца и забудет о нем на следующий же день. Ведь совсем скоро она сможет произвести на свет новое дитя – чего же печалиться о том, благодаря которому уже сегодня вечером она будет блистать на балу в новом платье.

– Но ведь не может быть, чтобы у них, у Светлых, не было какого-то правительства, что ли, которое пресечет, или вовсе запретит торговлю детьми, – Ольга говорила первое, что приходило на ум. Словно хватаясь за кончик соломинки.

Дракон расхохотался:

– Есть! Конечно, есть! Раз в пять лет, они собираются всем скопом перед Самым Большим Балом и избирают предводителя! Как правило, самого прекрасного, веселого и бестолкового из всех! Желательно, такого, который сможет предоставить зал для танцев и угодья для охоты! Другого от предводителя эльфы не желают! Думаю, ты понимаешь, что толку и защиты при таком горе-правителе ждать не приходится.

– Я все равно не могу понять! – продолжала горячиться Ольга.

– Чего? – Дракон был готов продолжить разъяснения.

– И вы, Драконы, и Ведьмы, и Оборотни, все твердите о Творце! Почему же он допускает подобное?!

Дракон снова обмакнул кисть в краску. Размахнулся и плеснул содержимое кисти на холст, который покрылся пятнами и точками.

– Это Миры, созданные Творцом. Он, Творец – вот здесь, – Дракон ткнул кистью в центр, где было наибольше количество пятен и точек: – а мир Эльфов вот здесь, – Дракон указал на крохотную точку в самом углу холста: – Творцу нелегко уследить за всем. Да и в прочих Магических Мирах достаточно тех, кто не прочь купить себе «забавную зверушку-домовушку». Именно поэтому, я думаю, и продолжается все это порочное действо.

Дракон жестом подозвал к себе художника:

– Забери это. Вот деньги за испорченный холст. Уничтожь его, – и бросил на землю купюру.

Художник, подобрав деньги и прихватив размалеванный холст, словно испарился. Про себя он подумал: « Ага, разогнался! Я знаю, кто ты такой, дядя, и, не исключено, что за твои «точки-кружочки» кто-то отвалит приличное бабло».

Ольга и Дракон направлялись к выходу с площади. Все, о чем мог рассказать Дракон, Ольга услышала. Сказать, что это знание хоть немого разъяснило ей, как вести себя с девочкой-эльфийкой (а отныне Ольга запретила себе называть Просю домовушкой даже в мыслях), было неверно. Вопросов оставалось больше, чем ответов.

– И что же мне теперь делать? – Ольга с надеждой смотрела в глаза Дракона.

– Ничего не делать. Живи, как жила.

– А девочка? Как быть с нею? И кто тот мужчина, которого она так испугалась?

– У меня нет ответов на твои вопросы, Смотрительница, – вздохнул Дракон: – пока нет. Дай мне время. Я попробую что-то узнать. А сейчас я должен с тобою попрощаться. Позвони мне через неделю.

Дракон коснулся губами Ольгиной руки, развернулся и зашагал в противоположном направлении.

Глава шестая

– Ольга, почему ты грустишь? – щебетала Прося с детской непосредственностью.

Ольга улыбалась ей, отвечала:

– Я не грущу, моя хорошая, только задумалась, вот тебе и показалось.

– Ничего мне не показалось! – возмущалась Прося: – я же вижу, когда тебе грустно, а когда просто о чем-то задумалась!

Ольга не могла ничего ответить девочке-эльфийке, которую чужая алчность и равнодушие собственных родителей превратило в маленького уродца.

Ольга ждала, когда пройдет неделя, и она сможет позвонить Дракону, пообещавшему что-то разузнать о Просе «по своим каналам». Какие-такие «каналы» могут быть у Дракона в Мире без Магии – Ольга не имела ни малейшего представления. Она поймала себя на мысли, что даже не знает, кто он, этот Дракон, здесь, на Земле. Где работает? Какой пост занимает? Ведь не может же он просто жить, ничего не делая? Да что там «где работает» – Ольга не удосужилась даже узнать его имя. Пусть не то, сакральное, доступное лишь избранным, а земное, то, которое Дракон носит здесь. В их первую встречу было как-то неудобно, а во вторую, Дракон «вылил» на Ольгу такое количество информации, что ей уже было не до любопытства.

«Это ничего, – думала Смотрительница, – в любом случае, мы встретимся вскоре, тогда и спрошу».

Иногда Ольга пристально смотрела на Просю, надеясь увидеть в облике девочки хоть что-то от прекрасных эльфов. Таких, какими их рисовали в земных книжках. И не находила ничего: худенькое крохотное тельце, непропорционально большая голова, жесткие волосы цвета придорожной пыли и лицо

сморщенное лицо старушки, прожившей свой нелегкий век.

В какую больную голову могло прийти, что подобное «уродство» может понравиться хоть кому-то?

Но тут же Ольга вспоминала, как выводили новые породы собак. Вспомнила мопсов, с такими же сморщенными мордочками. С мордочками, на которых почти полностью отсутствовал нос, что затрудняло дыхание животного и не доставляло ему ничего, кроме неудобства, а может быть и боли. Ведь у собаки об этом не спросишь, а её владельцу подобное уродство очень нравится. Вспомнила шарпеев, с тел которых складками свисала кожа. Что в этом красивого? Что хорошего может принести псу подобная селекция? А вот, поди ж ты, именно такие, гипертрофированные до стадии безобразия породные признаки считались верхом совершенства, и их носители занимали призовые места на выставках.

Конечно, Прося не собачка, но отношение к ней и подобным детям – примерно одинаковое.

Украсть, опоить колдовским зельем, изменить, исковеркать внешность, замедлить развитие, навсегда оставив на уровне ребенка, а потом продать. Продать тому, кто не прочь обзавестись подобным «уродцем» в качестве домашнего питомца.

И бороться с этим нет никакой возможности. Чужие Миры, другие нравы. Что уж говорить об иномирцах, которых Ольга и в глаза не видывала, если даже Ведьмы, чуткие, добрые, любящие и своих сестер, и людов, причинивших им немало зла, живущие в гармони с природой, посчитали нормальным купить и подарить ей эту девочку.

При словах «купить и подарить» – Ольгу передернуло от злости и отвращения.

Но показывать Просе, что её гложут совсем не радостные мысли было ни к чему. Пусть девочка живет и чувствует себя в безопасности, а уж она, Ольга, сделает для этого все от неё зависящее.

Поняв, после визита Волчицы, что Перекресток остается невидимым даже со двора, Ольга перестала открывать окно совсем чуть-чуть, а распахивала его настежь. В комнату врывались потоки свежего воздуха, а Прося могла часами сидеть на подоконнике и наблюдать за происходящим во дворе.

Ольга, вооружившисьмолотком и гвоздями, отыскав в чулане кусок жесткой клеенки, попавший сюда неизвестно когда и неведомыми путями, соорудила некое подобие ограждения, строго настрого предупредив Просю, чтобы даже не вздумала перевеситься через этот хлипкий барьер. Девочка только послушно кивнула в ответ. Ольга могла не беспокоиться. Каждое слово Смотрительницы Прося воспринимала, как приказ, ослушаться которого ей и в голову не приходило. С одной стороны, такое послушание было на руку Ольге, а с другой

с другой – печалило. Девочка часто вела себя, как хорошо выдрессированная собачонка. Пусть капризный, но всегда знающий «свое место» питомец.

***

– Побудь одна. Мне нужно сходить в магазин, – Ольга сняла Просю с подоконника и закрыла створки окна. Послушание послушанием, а так будет лучше. Огорчено вздохнув, девочка забралась на диван:

– Иди, только возвращайся быстро. Я буду скучать.

– Хорошо. Постараюсь побыстрее, – за Ольгой захлопнулась дверь.

Ольга сама не понимала, почему не решилась воспользоваться общим телефоном, стоявшим на этажерке в коридоре коммуналки, а пошла к телефону-автомату на углу. Она давно приучилась доверять внутреннему чутью, подсказывавшему с некоторых пор, как лучше поступить. А оно, это чутье, сегодня воспротивилось звонку с общего телефона.

Телефонами-автоматами Ольга пользовалась редко, а потому для неё было неожиданностью то, что позвонить теперь можно только имея специальную карточку.

«Каждый день что-то новенькое», – Ольга заозиралась в поисках прохожего у которого можно поинтересоваться, а где же эти самые карточки продаются.

Недалеко от телефонной будки переминался с ноги на ногу мужчина, явно дожидавшийся, пока Ольга освободит кабинку автомата. В руке мужчины был зажат кусок пластика. Та самая карточка, которую необходимо купить.

– Вы простите меня, но подскажите, где продают вот эти карточки, – Ольга кивнула на руку мужчины.

– Вы что, дамочка, с Луны свалились? – развеселился мужчина: – уже полгода, как все автоматы на карточки перевели!

« Полгода, – подумала Ольга: – а ведь и действительно, прошло полгода с того дня, как она стала Смотрительницей. И пусть в последние месяцы её помощь и участие не нужно иномирцам, как в самом начале, но все дни заняты и заполнены, время мчит так, что его и не замечаешь».

– Если вам быстро поговорить – возьмите мою карточку, – мужчина протягивал Ольге кусочек пластика.

– Что вы, – смутилась Ольга, – спасибо, конечно, но ведь на карте деньги.

– Берите-берите. Я не обеднею, – настаивал неожиданный помощник.

– Хорошо, – согласилась Ольга: – мне буквально пару слов сказать.

Мужчина, явно намеренный продолжить знакомство, что-то насвистывая себе под нос, остался стоять рядом.

Ольгу это слегка покоробило. Она надеялась, что тот отойдет в сторону хотя бы на пару шагов, чтобы не слышать чужой разговор, но так и не дождалась.

« А впрочем, черт с ним, – подумала Ольга: – пусть слушает, если ему так уж любопытно».

– Добрый день, – поздоровалась Ольга, – это я.

– Я понял, что ты, – ответил Дракон на другом конце провода, – хорошо, что позвонила. Нужно встретиться.

– Где и когда?

– Завтра. Время и место, как в прошлый раз. Мне так удобнее.

– Договорились, – Ольга повесила трубку на рычаг. Протянула карточку мужчине, стоящему рядом с открытым ртом:

– Спасибо. Сколько я вам должна?

– Да какое там «должна», – мужчина спрятал карточку в задний карман джинсов, – вы действительно парой слов обменялись, – усмехнулся, – как шпионы, назначающие явку.

Ольга, представив, как её разговор с Драконом виделся со стороны, улыбнулась, как можно дружелюбнее:

– Ой, ну вы скажете тоже. Посмотрите на меня, – Ольга развела руки в стороны, словно демонстрируя свою открытость и беззащитность, – какой из меня шпион?

– И точно – никакой, – захохотал мужчина, – тогда, разрешите я вас провожу. День сегодня великолепный!

Ольга мысленно схватилась за голову. Только провожатого ей и не доставало! Нужно было как-то отшить этого навязчивого любителя прогулок, но так, чтобы не обидеть.

– Я домой спешу. Вы уж извините.

– А я и домой согласен, – мужчина становился все настойчивее.

– Домой вас пригласить я не могу, – голос Ольги стал сухим и строгим, словно она разговаривала с нашалившим первоклашкой, – я живу с дочерью инвалидом. Девочка не любит чужих в доме. Поймите меня правильно, – Ольга попробовала хоть немного смягчить тон фразы.

– Да что уж там, я все понимаю, – мужчина выглядел явно разочарованным, – но хоть до подъезда можно?

– До подъезда можно, – улыбнулась Ольга. Еще раз категорически отказать мужчине, чьей карточкой она только что воспользовалась, она не могла. Это бы уже выглядело, как свинство с её стороны.

Ольга взялась за ручку двери подъезда:

– Прощайте. И еще раз спасибо, что выручили.

– Зачем же сразу «прощайте?» Может, мы еще увидимся, – мужчина явно намеревался назначить Ольге свидание.

– Думаю, что нет, – Ольга закрыла за собой дверь и быстрым шагом начала подниматься на свой этаж.

Тишина в подъезде позволила ей услышать, как скрипнула входная дверь. Ольга осторожно посмотрела вниз через перила и встретилась взглядом с наблюдавшим за нею незнакомцем. Она помахала ему рукой и юркнула в квартиру. Быстро пробежав коридор, открыла дверь на Перекресток. Войдя в комнату, прижалась спиной к двери, дожидаясь, пока успокоится начавшее колотиться сердце.

– Ты от кого-то убегала? – в глазках Проси застыла тревога.

– Нет, что ты. Просто слишком быстро поднималась, вот и запыхалась.

Прося кивнула, но по взгляду Ольга поняла, что девочка ей не очень-то и поверила.

***

Совсем скоро закончится ласковый май. Теплый и солнечный, но еще не иссушающий кожу и не разгоняющий жителей Города по домам в знойный полдень.

Солнце припекало совсем по-летнему, а потому Ольга, идя на встречу с Драконом, надела яркое платье в мелкий цветочек. Застегнув молнию на боку, женщина вдруг поняла, что платье с прошлого года стало ей свободновато. Да что там – свободновато. Платье можно было ушить сантиметров на десять по бокам.

Ольга прихватывала руками лишнюю ткань и удивлялась, с чего бы это могло случиться? Обычное питание, физических нагрузок не только не прибавилось, а наоборот, стало намного меньше. Ольге не нужно было ходить пешком в школу и обратно домой. Все время она проводила на Перекрестке в ожидании визитеров. Вот, правда, нервная нагрузка была еще та. Может, именно поэтому улетучились лишние килограммы. Как бы то ни было, летними платьями гардероб Ольги не изобиловал, а потому, заложив складками излишек ткани и затянув платье тонким ремешком на талии, надев на голову шляпку из соломки, украшенную васильками и маками, Ольга, помахав на прощанье рукой Просе, выскользнула за дверь.

Уже выходя из парадного на улицу, краем глаза, Ольга заметила своего вчерашнего знакомца, предложившего ей телефонную карточку. Мужчина сидел в глубине двора, на одной из скамеек вокруг детской площадки.

До назначенной встречи оставалось совсем немного времени, и, хотя, идти было недалеко, останавливаться и узнавать, какого черта мужчина околачивается в её дворе, Ольга не стала.

Она быстро дошла до Александровского проспекта, пересекла его наискосок, и, выйдя на Преображенскую, устремилась в направлении Соборной Площади.

***

У бокового входа на Соборку, слегка расставив ноги, заложив руки за спину, смотрел на проплывающие по небу легкие облачка высокий седой мужчина.

Народ, устремившийся в парк в поисках спасительной тени, обтекал его с обеих сторон, как обтекают волны речушки мощный утёс, стоящий у неё на пути. Мужчина взглянул на противоположную сторону улицы, заметил идущую в людском потоке Ольгу, улыбнулся, но навстречу не заспешил, рукой не помахал, показывая, что заметил женщину, а так и продолжил стоять, дожидаясь, пока Ольга перейдет дорогу и подойдет к нему. И только когда женщина приблизилась вплотную, приподнял рукой её пальцы и коснулся губами:

– Я рад тебя видеть, Смотрительница!

Ольга вспыхнула от этого приветствия:

– Добрый день. Я тоже рада встрече.

Пара медленно дошла до той же скамейки, на которой они сидели в прошлую встречу. Абсолютно пустой, как будто никто не отважился занять место, облюбованное Драконом, хотя, на остальных скамейках вдоль аллеи не было ни одного свободного места.

– Морок, – ухмыльнулся Дракон. Добавил, заметив, что Ольга его не понимает:

– Помнишь, как Ведьмы на прогулке. Можно сделать так, что никто не увидит необходимый тебе объект.

Ольга кивнула, вспомнив, как разгуливала по улицам Города вместе с Ведьмами в навеянных мороком шубах. Удивилась:

– Странно. Я тогда только начала исполнять обязанности Смотрительницы и как-то не акцентировала внимание на том, что Ведьмы сотворили морок в Мире без Магии. Как это возможно?

– Да какая же это магия? – улыбнулся Дракон: – Так, детская забава. Иллюзия.

Уточнять чем отличается Магия от Иллюзии, Ольга не стала. Посмотрела в глаза Дракону:

– Какое имя ты носишь в этом Мире? Не могу же я называть тебя Драконом привселюдно, – усмехнулась Ольга.

– Меня зовут Максимилиан, – Дракон удивленно вскинул брови, – я думал, что ты знаешь.

– Откуда? – Ольга была удивлена не меньше Дракона.

– Так ты меня не узнала?

– Нет. А должна была?

– Учитывая, что я работаю в мэрии этого города, и бигборды с моим изображением установлены на каждом перекрестке, я подумал, что ты поняла, какую роль я избрал для себя в этом Городе.

– Не сердись, – Ольга улыбалась, – я далека от политики, и не удивительно, что не поняла, кто передо мною, – решив сменить тему, продолжила:

– У тебя очень красивое имя, которое ты принял в этом Мире. И подходит тебе.

Дракон кивнул, принимая комплимент, как должное, как само-собой разумеющееся. Ведь Максимилиан – означает величайший. А кто может быть более великим, чем Дракон во всех Мирах? Разве что Творец!

– Наверное, мне представляться нет необходимости? – Ольга не знала, известно ли Дракону, как её зовут.

– Конечно, нет! Отмечу, что твое имя тоже соответствует и твоему облику и той работе, что была у тебя ранее и сегодняшнему высокому рангу Смотрительницы, – ответил Дракон комплиментом на комплимент.

Покончив со взаимными «расшаркиваниями», оба посерьезнели.

– Тебе удалось что-то узнать о девочке, что живет в моем доме? – Ольга смотрела, как вокруг фонтана бегают и резвятся дети.

– Да. Кое-что узнал, – Максимилиан, проследив за направлением взгляда Смотрительницы, вздохнул, – только, не знаю, порадуют тебя сведения или огорчат.

– Рассказывай! Не томи! Потом решим – смеяться или плакать, – не выдержала Ольга.

– Девочка не обманула тебя. И её саму не обманули. То ли посчитали ненужным, то ли хотели поглумиться в будущем еще более изощренно. Её мать, оставив двухлетнюю крошку в замке совсем одну, умчала на охоту вместе со своим мужем. На этой охоте эльфийка погибла. Была растерзана вепрем, на которого и велась охота в этот день.

Девочку похитила живущая неподалёку эльфийка, затаившая злобу на её мать, которую предпочел ей прекрасный эльф, отец ребенка. А затем продала Темным эльфам, не скрывая того, чьим потомком ребенок является.

Все остальное ты, я думаю, уже и сама поняла.

Просю, кажется, такое имя ты дала ребенку, увезли на Темную половину Мира, где, в течение трех лет создавали из неё домовушку, и воспитывали соответственно.

Как и когда, да и зачем, купили ведьмы ребенка, почему забросили её к тебе, на Перекресток, мне узнать не удалось, – Дракон, помолчав минуту, добавил, – пока не удалось.

Отец девочки в прошлом году стал Предводителем Светлых Эльфов.

Я затрудняюсь определено сказать, кем был тот высокий иномирец, который так напугал твою воспитанницу: кто-то из Светлых, не исключено, что это был и сам её отец, но, я не отвергаю сразу и возможность того, что за девочкой заявился кто-то из Темных. Для чего им понадобился ребенок, я не знаю, – и снова уточнил, – пока не знаю.

Максимилиан вздохнул:

– Понимаю, что эти сведения скудные но, в прошлый раз, я тебе показал местоположение Мира Эльфов. Мира, который находится «на задворках». Ни Светлые, ни Темные не доставляют особых хлопот тем, чьи Миры по соседству, а потому информации о них крайне мало.

Ольга кивала, слушая Дракона. Ну что же, в принципе он не сообщил ей ничего нового. Отдавать Просю кому бы то ни было, она не собиралась. Одно то, что мать, бросив ребенка одного, умчала на охоту, отбивало всякое желание способствовать воссоединению семьи.

Мысль Ольги зацепилась за непонятность: что значит – охота? Как она, Ольга поняла, эльфы не питаются животной пищей. Этот вопрос Смотрительница и задала Дракону.

Глаза Максимилиана стали злыми и жесткими:

– Вот в том-тои дело! Эльфы не убивают, ради пропитания, как Оборотни, к примеру. Не убивают ради того, чтобы защитить свой Мир и свою избранницу, как мы, Драконы. Они убивают животных ради забавы! Ради самого процесса! Ради того, чтобы выследить и убить, а затем бахвалиться на балах своей удалью! Потом, после охоты, просто сдирают шкуры, и вырубают рога, чтобы украсить свои замки, и бросают тела зверей в лесах! И после этого кто-то обвиняет нас, Драконов, в жестокости и кровожадности! – горячился Максимилиан.

Ольга сжала руку Дракона, словно пытаясь поддержать, сказать, что лично она ни в чем подобном Драконов не обвиняет. Максимилиан ответил на пожатие и улыбнулся Смотрительнице:

– Я рассказал обо всем, что мне удалось узнать, – вздохнул, – мне нужно идти. Если у тебя возникнут проблемы – обязательно звони.

– Я хотела узнать, – Ольга замялась.

– О чем? Удивился Дракон.

– Ты не знаешь, случайно, как поживает мой, – Ольга запнулась, – мой куратор? – тут же подобрала подходяще слово.

Дракон расхохотался, запрокинув голову:

– Нет, не знаю. Как ты уже поняла, мы, Драконы, одиночки. Что такое дружба с себе подобными – нам не ведомо. Но ты можешь позвать его сама.

– Нет – нет! Что ты, я не хочу злоупотреблять его временем и вниманием.

– Чего-чего, а времени у нас предостаточно, – вздохнул Максимилиан, помогая Ольге подняться со скамейки, – впрочем, решать тебе.

У выхода с Соборной площади пара распрощалась. Максимилиан сел в вынырнувший, словно из под земли, автомобиль, а Ольга, как и в прошлый раз, отправилась домой пешком.

Переходя на светофоре Преображенскую, она, сама не зная почему, оглянулась и заметила своего вчерашнего знакомого, «поделившегося» с нею телефонной карточкой.

Мужчина шел метрах в пяти позади Ольги, не спешил приблизиться или завязать разговор, а потому Ольга, пожав плечами, решила не обращать на него внимание. А уж тем более, не беспокоить Максимилиана по такому пустяку.

Глава седьмая

Войдя на Перекресток, Ольга без сил опустилась на стул.

Прося сегодня не задавала вопросов, ставших уже привычными, не спрашивала, где была Ольга и почему она снова то ли грустная, то ли испуганная. И Ольга была этому рада. Потому что ответов на вопросы у неё не было. Точнее, были, но ответы эти могли напугать ребенка.

Прося забралась на колени к Смотрительнице и снова доверчиво обвила руками её шею.

Ольга вздохнула. Волнения волнениями, а девочку нужно покормить, чем Смотрительница и занялась.

Прося заняла привычное место на подоконнике, разглядывая играющих во дворе ребятишек.

– Ты хочешь пойти погулять во двор или в парк? – Ольга решила, что если девочка захочет куда-то, то негоже держать её взаперти в четырёх станах.

– Нет, – Прося, все так же, продолжала наблюдать за детскими забавами из окна.

– Почему? – Ольга удивилась, не ожидая такого ответа.

– Мне хорошо с тобой здесь. А там, во дворе, я никого не знаю. И меня снова могут украсть, – в глазах маленькой эльфийки блеснул испуг.

Не желая развивать тему дальше и нервировать Просю, Ольга просто согласилась:

– Хорошо. Останемся дома.

Ольга сварила кофе и села к столу. Ей, по-прежнему, не давали покоя вопросы, которые возникли после рассказа Максимилиана. И главным из них было незнание, какое участие приняли ведьмы во всем, что произошло. Кроме того, что купили Просю и отправили к ней, на Перекресток. Ольга так задумалась, так предалась воспоминаниям о ведьмах, так явно представила себе Анфису и её Мир, что и сама не заметила, как из стены, противоположной той, откуда приходил Дракон, «её» Дракон, которого Максимилиан назвал «куратором», буквально ввалился вначале рыжий фамильяр, а следом за ним и Анфиса.

– Здравствуй Смотрительница! – небольшое помещение огласил громкий голос Анфисы: – зачем ты меня звала?

– Я не звала, – растерялась Ольга.

– Ну как же – не звала? Ты не просто звала, а взывала! да так громко, что у Дёмика на спине шерсть дыбом встала, – засмеялась Анфиса.

Ольга, запинаясь и, словно, оправдываясь, объясняла, что она просто думала об Анфисе и ведьмах. Думала о том, какую роль они сыграли в судьбе девочки-эльфийки, и что вообще значит вот это все: «купили-подарили?»

– Ага, – согласилась Анфиса, – но «думала» ты так громко и так красочно, что я не могла не услышать твой призыв и не выполнить данное обещание – прийти к тебе по первому зову.

Ольга сконфужено смотрела на свою гостью, не зная, чем еще оправдать непредвиденный «вызов».

Анфиса улыбнулась:

– Ну да ладно. Ничего не случится, если я выпью чашечку твоего прекрасного травяного чаю, и мы немного поболтаем.

– Расскажи, как ты поживаешь? Что нового в твоём Мире? – спрашивала Ольга, ставя на стол перед гостьей её любимый напиток. Потом, словно вспомнив о чём-то, подошла к кадке:

– Прося, выбирайся. Я хочу познакомить тебя с одной, очень хорошей девушкой.

При слове «девушка», Анфиса как-то непонятно улыбнулась, но Ольга, отметив про себя эту улыбку, все же решила, для начала, выманить в комнату, затаившуюся за кадкой, Просю.

– Ну давай, выходи, – настаивала Ольга, но Прося только помахала в ответ головой и прошептала:

– Она пришла меня забрать?

– Нет, ну что ты, – Ольга неустанно повторяла девочке, что никогда и никому не позволит её забрать. Но страх въелся настолько прочно, что Прося постоянно старалась упредить возможное расставание и при каждом появлении на Перекрестке иномирца, бежала прятаться за спасительный фикус.

– Анфиса наша гостья, она очень хорошая, тебе незачем её бояться, – уговаривала Ольга, – да и потом, негоже сидеть в пыли за кадкой, когда в доме такой гость!

При слове «в пыли», Прося встрепенулась, пулей вылетела из за кадки:

– Где пыль?! Доставай веник! Мести пол буду!

– Не нужно мести, везде чисто, – вздохнула Ольга, – я просто так сказала про пыль, иносказательно.

Что такое «иносказательно» – Прося не поняла, но, услышав, что в доме чисто, подошла к столу и взобралась на стул. А когда Ольга, приподняв девочку, уложила ей под попу парчовую подушку и поставила на стол доверху наполненный стакан сока, успокоилась окончательно.

– Расскажи о себе, – снова попросила Ольга, прихлёбывая уже остывший кофе, – ведь уже пять месяцев прошло с тех пор, как мы расстались.

– Ты ведь знаешь, что время относительно, – начала рассказ Анфиса.

Ольга кивнула и ведьма продолжила:

– Это в твоем Мире прошло всего пять месяцев, а в Мире Ведьм и Людов пронеслись уже пять лет. И за эти годы случилось много чего. Видя широко открытые от удивления глаза Смотрительнмцы, Анфиса поспешила её успокоить:

– Много чего хорошего.

– Ой, рассказывай! – обрадовалась Ольга: – и, желательно, поподробнее!

– Наш Мир восстанавливается после того, как Охотники нарушили Гармонию. Сейчас он такой же, как был раньше, снова стал миром вечной весны и лета. Иногда, мне кажется, что Мир Ведьм и Людов стал даже прекраснее. Большинство наших сестер, бежавших в другие Миры в страхе за свою жизнь, вернулись домой. С людами мы снова живем в мире и взаимопонимании.

– Как же это здорово! – радовалась Ольга: – Ну а ты? Как поживаешь ты?

– Я, – Анфиса смутилась, – я встретила своего люда. Старые ведьмы совершили над нами обряд, и мы с мужем уже воспитываем дочь, которой недавно исполнилось три года.

Дёмик воспитал для моей дочери прекрасного фамильяра из того котёнка, что ты купила для нас однажды зимой. И теперь моя девочка всегда под его защитой.

– Как бы я хотела снова увидеть твой Мир, – мечтательно произнесла Ольга.

Анфиса погрустнела:

– Не получиться. Для того чтобы создать колдовской круг, нужны, как минимум, три ведьмы. Одной меня недостаточно. Вот, разве что ты сама отправишься к нам в гости.

– Нет, пришла очередь грустить Ольге, – я ведь теперь не одна, а оставить Просю на Перекрестке без присмотра, я не могу.

Анфиса понимающе закивала:

– Да. За детьми нужен глаз да глаз.

Женщины, немного помолчав, согласно покивав головами, продолжили разговор.

– Я ведь почему так, – Ольга запнулась, – так «громко» думала о тебе? Не дает мне покоя это незнание о том, как девочка очутилась здесь, на Перекрестке? Кто её купил? Почему «подарили» мне? Максимилиан не смог ответить на эти вопросы.

При упоминании мужского имени, глаза Анфисы любопытно блеснули:

– А кто такой этот Максимилиан? Расскажешь?

– Расскажу. Только чуть позже, а пока – я слушаю тебя.

– Совсем скоро после моего возвращения, одна из наших сестер по каким-то надобностям , оказалась в Мире Эльфов. На его Темной стороне. Тёмная эльфийка, которая присматривала за похищенными детьми и занималась их «воспитанием», то ли устав от одиночества, то ли от выпитого хмельного настоя, разговорилась сверх меры и выболтала ведьме, что в «большом доме» сейчас находиться эльфийский ребенок, чей отец год тому назад стал Предводителем Светлых. Что на этого ребенка у Темных есть свои планы. Какие? Старуха не знала. Но ведьма поняла, что ничего хорошего Темные замышлять не могут, а потому, соблазнив старую эльфийку мешочком с монетами, пообещав заклятие, которое вернет ей молодость, выкупила девочку и переместилась вместе с нею в Мир Ведьм. Мы только-только начали обустраивать наш Мир. Оставить эльфийку в нем, подвергнув её и без того нелегкую жизнь опасности, мы не решились, да и боялись, что в Магических Мирах Темные её смогут выследить и снова выкрасть. А потому, обдумав всё хорошенько, решили отправить девочку на Перекресток, зная, что уж если кто и позаботится о ней самым наилучшим образом – то это ты. Вот так и перебросили на Перекресток.

– А зачем были нужны все вот эти «купили-подарили?» – недоумевала Ольга.

– А что, по-твоему, мы могли девочке сказать? – горячилась Анфиса: – Ну не было возможности в тот момент обеспечить ей сопровождение! А отправлять нужно было немедленно! Вот и объяснили так, как она привыкла слышать каждый день от Тёмных: «Купили в подарок. Слушай во всем хозяйку!»

– Я все понимаю, – успокаивала гостью Ольга, – ты не обижайся на мою горячность, – но, про себя, подумала:

– «А ведь в твоем Мире прошли годы. Мог бы кто-нибудь и заглянуть на Перекресток, объяснить все, что ты сейчас говоришь, несколько месяцев тому назад».

Но озвучивать свои мысли Смотрительница не стала. Что это даст? Только Анфиса расстроится.

Ольга, словно очнувшись, взглянула на Просю, которая, приоткрыв рот, внимательно слушала рассказ Анфисы.

«Да что же мы так разболтались? – ужаснулась Ольга: – Как воспримет все эти сведения девочка?!»

– А пойдем-ка, Анфиса, прогуляемся по Городу! Помнится, в прошлый раз он тебе очень понравился, – Ольга внимательно посмотрела на ведьму. Та, поняв, что дальнейший разговор совсем уж не предназначен для детских ушей, согласилась:

– А пойдем!

Смотрительница и Ведьма сидели на скамеечке в Горсаду. Ольга рассказала Анфисе о том, что произошло на Перекрестке сразу же после того, как ведьмы переместились в свой Мир. Об Оборотнях. О знакомстве с Максимилианом. О том, что узнала от него.

Но в голове Смотрительницы постоянно кружила и зудела одна и та же мысль:

– Анфиса, а нельзя ли каким-то образом вернуть девочке её первичную сущность и её внешний вид?

Анфиса вздохнула:

– Мы, не скажу, что совсем скоро, но говорили с сестрами об этом. Зелье, которым опаивают светлых эльфиков – оно ведь не только из сока ядовитых красных ягод состоит. Необходимым компонентом так же является кровь Темного эльфа. И достаточно сложный заговор, написанный Темной ведьмой. Только тогда зелье обретет свою разрушительную силу, – ведьма удрученно вздохнула.

– Анфиса! – не выдержала Ольга: – Говори всё, как есть!

– Так вот. На всякий яд есть противоядие. На всякое заклятие есть другое, более сильное. И если с заклятием мы, ведьмы, еще можем справиться, то для того, чтобы сварить противоядие, нужен сок белых ягод, которые растут в Мире Светлых эльфов. Но их, этих ягод, никто никогда не видел. Просто знаем, что они есть, а где – никому не ведомо. Никогда никому и в голову не приходило вернуть домовёнку или домовушке их первичную ипостась. Не для того их создают и покупают.

– Но ведь можно разузнать! Поискать! – горячилась Ольга.

– Поискать можно, – вздохнула Анфиса, – можно даже найти. Но это еще не все. Для зелья нужна кровь Светлого эльфа. Да не абы какая. Нужна кровь близкого родственника: матери или отца. Мать девочки, как ты и сама знаешь, погибла много лет назад, а вот отец

где он? Что с ним? Захочет ли он возвращать свою дочь? Этого мы не знаем. И есть еще одно, – ведьма снова замолчала.

Ольга вспыхнула:

– Анфиса! Если я буду вытягивать из тебя клещами каждое слово, то я разозлюсь и тебя стукну!

Последняя фраза развеселила обеих, словно разрядила напряженность разговора.

– Вот представь, – Анфиса заговорила быстро, уже не прерываясь, – все мы нашли. Все сделали. Девочка стала такой же, какой была рождена. Светлый эльф решил забрать в свой Мир возрожденную дочь. Представила? А теперь подумай о дальнейшей судьбе девочки? Кем она вырастет? Такой же безмозглой плясуньей, как её мать? Которая будет рожать младенцев для того, чтобы их воровали и уродовали Темные? Такой судьбы ты хочешь для своей Проси?

Ольга растерялась. Так далеко она не заглядывала:

– Я не знаю. Наверное, нужно спросить у самой Проси, чего она хочет.

– И что может тебе ответить ребенок? Ты подумала?! Не забывай, что ядовитое зелье тормозит не только рост тела, но и развитие умственных способностей!

– Прося очень умная девочка, – вспыхнула Ольга.

– Я не спорю и не отрицаю, – согласилась Анфиса, – но она все равно остается ребенком. Ребенком, решать за которого предстоит тебе. Так что хорошенько все обдумай, а потом начнем действовать, если ты этого захочешь. Мир Эльфов непредсказуем и не познан. Эльфы живут на задворках, о них в Магических Мирах известно очень мало, рисковать попусту не станет ни одна ведьма.

Ольга, молча, кивала головой, вроде как соглашаясь с услышанным. Но в это же время думала:

« Не так-то сильно мы и отличаемся, люди и ведьмы, для каждой на первом месте стоит её дом, её Мир, её родные и близкие, а уж потом – интересы других, всего остального человечества и иномирства. Ну что же – это понятно и логично. Так было всегда и так будет до скончания времен».

Женщины поднялись со скамейки и медленно побрели по направлению к Перекрестку.

Уже подойдя к дому, Анфиса оглянулась, придержала за локоть Ольгу:

– А что это за мужчина идет за нами попятам? Увидела его, когда только вышли из дома, сидел на скамеечке наискосок от нас, вот и сейчас продолжает следовать.

– Не знаю, – пожала плечами Ольга, – третий день за мною ходит, а кто такой – понятия не имею.

– Хочешь, я его пугану? – весело предложила Анфиса: – Наведу такой морок, что всякая охота таскаться за приличными женщинами пропадет!

– Да ну его, – улыбнулась Ольга, – может, я ему просто понравилась.

– Почему это «может?» – возмутилась Анфиса: – Ты и похорошела и похудела с тех пор, как мы виделись в последний раз. Это все Перекресток, – добавила ведьма, – его магия так на тебя влияет.

– Скажешь тоже, – Ольга открыла дверь подъезда, – обычная я. Такая, как и была. Только похудела немного.

Прося встретила женщин испуганным взглядом. Все время, пока те отсутствовали, девочка мучилась в догадках, куда и зачем ушла Смотрительница с Ведьмой? Может, она себя плохо вела? А вдруг, Ольга, все же, решила её продать или передарить?

Но Ольга, едва войдя, коснулась губами макушки эльфийки:

– Ну как? Ты без нас не скучала?

Поняв, что её страхи напрасны, Прося, заулыбавшись в начале, тут же надула губки:

– Конечно скучала! Ты почему так долго?

Обняв на прощание Ольгу и Просю, которая к этому проявлению чувств отнеслась крайне настороженно, Анфиса скользнула в Междумирье.

Следом за нею прыгнул Дёмик, который успел полакомиться земной жирной крысой, пойманной в подвале, пока его хозяйка «разгуливала по всяким там городам».

Глава восьмая

Ольге очень хотелось рассказать Максимилиану о том, что она узнала от ведьмы. Хотелось с кем-то поделиться новостями.

Конечно, вначале Ольга вспомнила о Светлане, но потом одёрнула себя: Волчица и так уделяла ей в последние недели слишком много времени, не нужно этим злоупотреблять. Как не нужно забывать о том, что Светлана замужем и беременна. У неё семья и свои заботы.

Оставался только Дракон.

Выждав, для приличия, «контрольную» неделю, Смотрительницарешилась на звонок. Карточку она купила в одно из посещений супермаркета, звонить с коммунального телефона не хотела. Сама не зная почему, Ольга старалась проскочить общий коридор как можно быстрее, не задерживаясь и стараясь не попасть на глаза соседям. А уж о том, чтобы начать разговаривать, воспользовавшись общим телефоном, и речи быть не могло.

Ольга шла по улице, улыбаясь солнышку и встречным людям. Вспомнила, что сегодня праздник. Ну не то, чтобы такой уж праздник-праздник, с красным днем календаря и прочими чествованиями и народными гуляниями, но все же.

Первое июня. День защиты детей.

Когда еще был жив отец Ольги, он всегда в этот день дарил ей подарки. Пусть небольшие, книжку или игрушку, но эти знаки внимания Ольга вспоминала со слезами на глазах. Это было так здорово, когда папа говорил уже подросшей дочери: «Ты всегда будешь моим ребенком, и я обязан тебя защищать!» А потом, папа и мама погибли, и защищать юную Оленьку стало некому.

«Если бы родители были живы, – думала Ольга иногда, – они оградили бы меня от многих ошибок».

Сегодня Ольге не было грустно. Она вдруг отчетливо поняла, что отныне роль защитника возложена на неё. И теперь у неё есть «деть», который нуждается в опёке и защите, как когда-то она сама.

« Сейчас позвоню и нужно зайти в магазин, – думала Ольга: – куплю куклу для Проси».

Звонок Максимилиану был таким же быстрым, как и в прошлый раз. Они договорились о встрече и одновременно положили трубки.

Ольга вышла на Ришельевскую и направилась по улице в сторону моря. Вскоре, она увидела искомый магазин с говорящим названием «Детский Мир». Именно здесь Ольга купила одежду для Проси еще зимой, кода девочка только появилась на Перекрестке. Здесь же, сегодня, решила подобрать для неё куклу.

Разнообразные куклы-барышни, в шелковых платьях, таращились на Ольгу с полки магазина. Она растеряно смотрела на глянцевые ровненькие мордашки с пухлыми щечками и губками бантиком, и понимала, что вот это принести девочке она просто не может. Со страхом Ольга ждала того дня, когда Прося заметит, как сильно отличается её внешность от того, как выглядят дети, играющие во дворе. Заметит и начнет задавать вопросы. До сегодняшнего дня, Прося, не слишком часто смотревшая на себя в зеркало, подобным не озабочивалась. А может, наблюдая за ребятней из окон третьего этажа, не улавливала разницы между ними и собой. Но если принести в дом красавицу-куклу, Прося будет видеть её каждый день, и, рано или поздно, задумается, почему она не такая, как, например, вот эта девочка-кукла.

Говорить на эту тему Ольга была не готова, а потому все так же растерянно стояла у полки с игрушками.

– Я могу вам чем-то помочь? – «промурлыкала» бархатным голоском продавец-консультант, незаметно подошедшая к Ольге.

– Да! – Смотрительница обрадовалась неожиданной помощи: – Мне нужна особенная кукла!

Обрадованная тем, что её, как обычно, не прогнали сразу же, продавец воодушевилась:

– Конечно-конечно! Сейчас выберем «особенную куклу» для вашей, – продавец запнулась, пытаясь определить возраст Ольги, раздумывая, для кого выбирает игрушку эта дамочка: для дочки или для внучки, – для вашей доченьки, – решила, как её показалось, польстить Ольге юная барышня:

– Что вы имели ввиду, говоря о том, что кукла должна быть особенной?

– Мне нужна кукла-домовой, – озвучила свое желание Ольга.

– Какие странные запросы у вашей девочки, – удивилась продавец: – может, лучше Мальвину? Или Барби? Только взгляните, каких великолепных Барби мы недавно закупили для наших юных красавиц и модниц!

Ольга представила на мгновение, как держит в ручках Прося длинноногую и большегрудую красотку-барби и нахмурилась:

– Барышня, я ведь вроде бы понятно озвучила то, что ищу? У вас есть кукла-домовёнок? Если да – покажите, если нет – я отправлюсь в другой магазин.

Продавец засуетилась, поняв, что еще немного и покупатель уйдет:

– Что вы, не нужно никуда уходить! У нас в магазине самый лучший ассортимент! – продавец обвела взглядом полку и поняла, что на роль домовёнка ни одна из кукол явно не годится: – Вы обождете минуточку? Я сейчас в подсобке поищу.

– Хорошо. Ищите, я подожду: – Ольга вздохнула, понимая, что если уйдет сейчас из магазина, то в следующем весь процесс объяснения что именно ей нужно, начнется сначала.

Через четверть часа продавец выпорхнула из подсобки, неся в руках огромную коробку:

– Я думаю, это то, что вы ищите!

Ольга растеряно смотрела на коробку, явно не новую, успевшую запылиться, со стертыми слегка уголками от многоразового перемещения по подсобке.

– Смотреть будете? – барышня заметила сомнение в глазах покупательницы.

– Конечно! Открывайте, – кивнула Ольга.

Смотрительница так никогда и не узнала когда и в какой стране изготовили эту куклу. Из коробки, завернутый в тонкую бумагу, на неё смотрел домовёнок. Точно такой, как Прося, только мальчик. То, что это именно мальчик, было видно сразу. Озорной взгляд с прищуром, курносый нос, усыпанный веснушками и, такое же, как и у Проси, сморщенное личико. Да и наряд домовёнка – короткие штанишки, потрёпанная рубашонка, нелепый картуз, из-под которого торчали во все стороны жесткие даже по внешнему виду волосёнки, были тому подтверждением.

– Я беру, – сказала Ольга.

– Это авторская кукла, – предупредила продавец, словно сомневаясь в платежеспособности покупателя, уточнила, – она дорогая.

– Я беру. Говорите сколько стоит.

Услышав цену, Ольга поняла, что кукла не просто дорогая, а очень дорогая. В то же время, она прекрасно знала, что другой такой не найдет, даже если исколесит весь город.

– Перевяжите коробку. Где у вас касса, – заозиралась Ольга.

Продавец смутилась:

– Завотделом просила получить с вас деньги из рук в руки, если вы не против, конечно.

– Не против, – Ольга протянула требуемую суму и, прижав к себе коробку, покинула магазин.

***

– Смотри, что я тебе принесла, – Ольга поставила коробку на стол и ждала, когда Прося подойдет и посмотрит, что в ней.

Вместо детского любопытства, дождалась только настороженного вопроса:

– А что там? Сок?

Ольга засмеялась:

– Нет, глупышка, сок в сумке. Такой, как ты любишь, а еще в сумке орешки и фрукты. В коробке кукла, – добавила, почему-то запнувшись: – подарок. Для тебя.

Прося нерешительно приблизилась к столу, и Ольга, решив не дожидаться, пока девочка осмелеет, открыла коробку сама и вынула куклу.

Прося взвизгнула и с громким рёвом бросилась за кадку. Сквозь всхлипы до Ольги доносилось:

– Ты ведь обещала! Я тебе верила! А ты!

Ничего не понимая, Ольга подошла к фикусу, присела на корточки:

– Что случилось? Почему ты плачешь и кричишь? Я ведь только хотела сделать тебе подарок, куклу купила.

– А я?! А как же я?! Ты теперь меня продашь?!

– Да с чего ты взяла?! – не понимала причин истерики и упрёков Ольга.

– Зачем тебе два домовых?! Мы вместе не уживемся! – всхлипывала Прося.

Только тут Ольга поняла, что Прося приняла куклу за живого домовёнка. Она не знала, плакать ей или смеяться, но взяла себя в руки, постаралась ответить, как можно спокойнее:

– Это кукла. Он не живой. Это игрушка, понимаешь? И я хочу подарить её тебе.

Всхлипы утихли и вскоре из-за кадки показалась голова Проси:

– Подарить? Мне? У меня будет «свой домовой?!» И я смогу делать с ним все, что захочу?!

– Да, моя хорошая, выбирайся из угла.

– И я могу его продать? И подарить? – Прося медленно подходила к столу.

Ольга вздохнула, понимая, что в головке у Проси несусветная каша, и она даже не понимает, что перед нею игрушка, а не изуродованный эльфийский мальчик.

– Нет, – Ольга старалась говорить, как можно спокойнее: – продавать и передаривать подарки нельзя.

– Почему? – удивилась Прося.

– В нашем Мире это не принято.

– Это хорошо, – довольно кивнула Прося.

Ольга, услышавшая всего минуту тому вопрос, сможет ли Прося продать или подарить домовёнка, и давшая отрицательный ответ, удивилась реакции девочки:

– А что ты имеешь виду, говоря, что это хорошо?

– Если в твоем Мире не принято продавать и передаривать подарки, значит, мы всегда будем вместе, – не обращая, по-прежнему, никакого внимания на коробку с куклой, Прося обхватила рученками Ольгу за талию и прижалась к ней.

***

За накрытым праздничным столом сидели Ольга и Прося. На свободный стул они усадили домовёнка.

– Нужно дать ему имя, – сказала Ольга, – Как бы ты хотела его назвать?

– Не знаю, – Прося пожала плечами: – я не знаю ваших имен.

– Ну так дай ему имя, которое есть в вашем Мире, – подсказала Смотрительница.

– Я не помню наших имен, – Прося снова стала грустной: – меня ведь маленькой украли. Я тебе говорила, помнишь?

– Помню, конечно, – кивнула Ольга: – но вас ведь как-то называли в том, «большом доме?»

– Ага, называли, – девочка вздохнула: – «эй ты, уродец». Но мне такое имя не нравится.

– Плохое имя, – согласилась Ольга: – может, назовём его Кузей?

Прося кивнула, словно все еще сомневаясь. Чтобы развеять эти сомнения, Ольга весело добавила:

– А что? Будет здорово! Домовёнок-Кузя. Я читала о ком-то таком в одной из книжек.

***

Весь день Прося провела на диване, усадив Кузю рядом с собой и что-то нашептывая ему в ухо. Ольга занималась своими делами, не желая прислушиваться.

Что рассказывала девочка своему игрушечному домовому? Для Ольги так и осталось загадкой.

Вечером, уже укладываясь спать, Прося вопросительно посмотрела на Ольгу:

– Он будет спать с нами?

– Нет. Кузя будет спать в коробке! – Ольга уже была готова к новым объяснениям причин, почему Кузе положено спать в коробке, но вопросов не последовало. Девочка только улыбнулась, явно довольная тем, что между нею и Ольгой не сможет затесаться другой домовёнок. Пусть даже и игрушечный.

***

На следующий день Ольга, весело смеясь, пересказывала Максимилиану перипетию с подарком и то, чем все закончилось. Удивлялась тому, что Прося все еще опасается быть проданной или подаренной кому-то другому, хотя, живет на Перекресте уже почти полгода, и Ольге казалось, что она сумела убедить девочку в том, что она в безопасности.

Дракон улыбнулся:

– Это закономерно. Ты ведь сама педагог и понимаешь, что поведенческие особенности, привычки, черты характера закладываются в ребенка до пяти лет. А что она видела и слышала от взрослых в том, «большом доме?» Что она уродец? Товар, который если не продадут, то подарят? Так быстро этого не исправить и не забыть. Наберись терпения, Смотрительница, – Дракон погладил Ольгу по руке, словно успокаивая и внушая оптимизм, – какие еще новости?

Ольга рассказала о визите Анфисы, о том, что узнала от ведьмы.

Во время всего разговора, Максимилиан кивал головой, словно соглашаясь с услышанным. Подтвердил:

– Мне это известно. Как известно и то, что до тебя никому в голову не приходила идея вернуть домовёнку первичную ипостась.

– Я знаю об этом, – вздохнула Ольга, – ведьма мне рассказала. Как рассказала и о том, какая судьба, возможно, будет у Проси, если отец заберет её в свой Мир.

– Не старайся сделать все сразу, – Дракон говорил медленно, и тихо, – «отпусти» события, не торопи их. Пусть идут своим чередом. Все будет так, как должно, потому что иначе быть не может.

Ольга слушала слова Дракона и чувствовала, как по её телу, по каждой клеточке, разливается покой и умиротворение. Не заметив, как и когда, она опустила голову на плечо Максимилиана, который осторожно обнял её.

Где-то там, за мерцающей завесой, куда-то спешили и о чем-то говорили люди. Где-то там был весь мир, с его проблемами. А здесь и сейчас они были только вдвоем, не видя и не слыша никого и ничего.

Ольга вздрогнула, словно очнувшись. Дракон тут же убрал руку с её плеча.

– Мне пора, – Ольга чувствовала себя смущенной, как когда-то в юности.

Дракон встал, протянул руку, помогая подняться со скамейки:

– Да. Мне тоже пора.

Уже стоя на перекрестке, перед тем, как попрощаться, Дракон, поцеловав пальцы Ольги, придержал её руку в своей:

– Через неделю в мерии будет прием по поводу открытия памятника на Екатерининской площади. Я был бы очень рад, если бы ты согласилась меня сопровождать.

Ольга улыбнулась. Так витиевато ей не назначали свидание ни разу в жизни. Кивнула в ответ:

– С удовольствием.

– Я пришлю к твоему дому машину к шести часам, – Дракон выпустил руку Ольги и, не оборачиваясь больше, зашагал к стоящему у обочины автомобилю с затемненными стёклами.

Глава девятая

Сидя на заднем сидении роскошного черного автомобиля с затемненными стелами, Ольга возвращалась домой. Рядом с нею, небрежно забросив руку на спинку сидения, расположился Дракон.

Они сидели близко. Очень близко. Ольга даже чувствовала, как пахнет его кожа: чем-то пряным и терпким, с примесью запаха кувшинок и лесных грибов. Очень необычное сочетание, но Ольге оно нравилось. В том, что это не парфюм, Смотрительница утвердилась сразу. Она, даже не имея средств, чтобы купить какие-то духи, любила захаживать в парфюмерные магазины, долго вдыхала нанесенный на блоттер аромат, потом прятала в сумочку, говорила: «Я подумаю», и шла домой, где прятала пахучие бумажные полоски в стопку белья. Так что сказать, будто Ольга была полным профаном в парфюмерии – было нельзя. И в том, что вот такой запах, который сейчас обволакивал её и дурманил голову, не создан никем и нигде, что это аромат кожи Дракона, Ольга была уверена.

Автомобиль мягко притормозил у дома Смотрительницы.

Она оставила Просю одну на целых четыре часа. Такое расставание у них случилось впервые, и Ольга очень волновалась за девочку.

И в то же время ей так не хотелось выходить из машины и расставаться с Максимилианом.

Дракон, одним пальцем, стукнул по стеклу, отделяющему место водителя от пассажирского сидения, и водитель тут же пулей выскочил из машины.

– Тебя не утомил прием? – Максимилиан пододвинулся еще ближе, преодолев последние сантиметры, которые отделяли его от Ольги.

– Что ты, – улыбнулась Ольга, – я чувствовала себя, как Золушка на балу. Столько впечатлений и положительных эмоций я давно не испытывала. Жаль, что вечер так быстро закончился и нужно возвращаться. Дома ждет Прося.

Ольга продолжала сидеть в машине, словно не решаясь открыть дверцу и тем самым поставить точку в этом прекрасном вечере.

– Так я пойду? – она словно спрашивала разрешения, в то же время, надеясь, что Максимилиан её не отпустит.

– Конечно, пойдешь, – усмехнулся Дракон, но, вопреки своим словам, прижал Ольгу к себе, склонился над её лицом, нежно коснулся губ.

От поцелуя, такого робкого в начале, с каждой секундой становившегося все настойчивее, все пламенней,у Ольги закружилась голова. Перед глазами вспыхнул фейерверк от рождающихся и кружащих в бешеном хороводе, звезд. По венам, по капиллярам, по каждой клеточке разливался нестерпимый жар и нега. Тело Ольги выгнулось в мощнейшем оргазме, который женщина, не смотря на прожитые сорок лет и два замужества, испытала впервые. Звезды, остановив свой бег, вспыхнули, взорвались в последний раз и погасли.

Ольга смутилась, надеясь, что Дракон не поймет, что же с нею произошло. Подумала: «Если это случилось от единственного поцелуя, то, что же было бы, если бы мы

», – и прервала саму себя, не решившись даже додумать мысль.

– Я буду контролировать себя, и щадить твои эмоции, – улыбнулся Максимилиан.

И Ольге стало ясно, что он не только все понял, но и догадался, о чем она подумала. Она покраснела, как девчонка:

– Все-таки я пойду, – Ольга взялась за ручку автомобиля. Дверцу срезу же распахнул водитель, который словно только этого и дожидался.

– Я хочу увидеть тебя завтра, – провозгласил Дракон тоном, не терпящим возражений.

– Хорошо. Я буду там же в то же время, – Ольга захлопнула за собою дверь подъезда.

Взбежав на лестничную площадку между вторым и третьим этажом, Ольга прижалась пылающей щекой к стене подъезда. Нужно было хоть немного охладить лицо и убрать с него этот лихорадочный румянец.

***

Едва войдя на Перекресток, Ольга поняла, что кроме Проси там есть еще кто-то.

Щелкнув выключателем бра над вешалкой в прихожей, Ольга увидела сидящего за столом, странно одетого мужчину. Проси на диване, который Ольга разложили перед тем, как отправиться на прием – не было. На полу валялось скомканное одеяло, из-под которого торчала нога куклы-домовёнка.

Ольга поняла, что Прося, как всегда, спряталась за кадкой. Вот только, сколько времени девочка провела в своем убежище – она не знала, а оттого почувствовала свою вину перед ребенком.

– Доброй тебе ночи, иномирец! – привычно поздоровалась Ольга: – Прости, что не встретила на Перекрестке, но, коль ты сам смог в него войти, то мог бы и сам переместиться в нужный тебе Мир.

– Здравствуй Смотрительница, – мужчина поднялся со стула, – мне не нужен переход. Я пришел к тебе.

Поняв, что вряд ли Прося спит за кадкой, Ольга еще раз щелкнула выключателем, после чего вспыхнула люстра под потолком комнаты.

Смотрительница не могла оторвать взгляд от мужчины, стоявшего перед нею. Он был высокого роста, не ниже, чем Максимилиан, но более изящный, тонкокостный. Пепельные длинные волосы обрамляли узкое лицо. Высокий мраморный лоб. Огромные, миндалевидные ярко-синие глаза под угольно-черными тонкими бровями. Идеальной формы нос. Красиво очерченные губы, искривленные в презрительной усмешке. Он был одет в парчовый, вышитый яркими шелковыми нитями, камзол, ткань которого больше подошла бы для женского бального платья, чем для мужской одежды. Через грудь переброшена перевязь, украшенная бантами и какими-то блестящими побрякушками. С левого бока к перевязи крепилась шпага в ножнах, инкрустированных самоцветами. Черные атласные панталоны, заправленные в такие же черные мягкие сафьяновые сапоги, словно ставили точку во всем этом великолепии.

Видя, какое впечатление он произвел на Смотрительницу, мужчина довольно ухмыльнулся:

– Да! Наша раса является самой красивой во всех ныне существующих Мирах.

– Ты Эльф! – догадалась Ольга, вскрикнула, – где девочка?! Куда ты подевал девочку?!

– Не кричи, – поморщился эльф, – наши уши не выносят резких звуков. Все должно быть красиво и гармонично, а ты орёшь, как дикий вепрь на охоте.

– Чихать я хотела на твои длинные уши! – Ольга успела еще раз окинуть эльфа взглядом, пока бежала к кадке, и отметила про себя, что из густых пепельных волос таки торчат наружу острые кончики ушей.

Из-за кадки блеснули испуганные глаза Проси. Ольга сразу же успокоилась, поняв, что девочка здесь. Позвала:

– Прося, выходи. Он тебя не обидит.

Но маленькая эльфийка только покачала головой, ответила шепотом:

– Я здесь побуду. Пока он не уйдет.

Вспомнив, что в самом начале Прося провела, прячась за фикусом, целых три дня, Ольга решила, что лучше её сейчас оставить там, где девочка чувствует себя в безопасности.

– Что тебе нужно, Эльф? – Ольга села на стул, расправив складки платья.

Это платье было единственным нарядным в её гардеробе. Купила его Ольга по большому блату и одевала еще давно, буквально, пару раз. Потом, она располнела, а платье так и оставалось висеть в шкафу, словно дожидаясь своего случая, который представился только сегодня вечером. Собираясь на прием в мэрии, Ольга уложила волосы, подняв их с шеи и соорудив высокую прическу, которая ей очень шла. Легкий макияж и разрумянившееся после поцелуя с Драконом лицо, делали её моложавой и привлекательной, что не осталось не отмеченным эльфом:

– У представителей твоей расы есть тоже вполне симпатичные особи.

Эльф посчитал, что сделал Смотрительнице суперизысканный комплимент, но Ольгу его высокомерие разозлило еще больше:

– Говори, с чем пожаловал, Эльф, или уходи! На дворе ночь, мне нужно ребенка спать уложить.

Если бы презрение и высокомерие могло сочиться из каждой поры Эльфа, он залил бы пол в считанные секунды.

– Ребенок? Ты о том страшилище, что прячешь за кадушкой?

Лицо Ольги окаменело:

– Или ты уйдешь, или я доложу о тебе Дракону! И тогда от твоего мерзкого вонючего мирка, где уродуют детей, не останется камня на камне!

Эльф, который к этому моменту все так же оставался стоять, красуясь своим нарядом и осанкой, не на шутку испугался угрозы. Он неловко повернулся к Ольге и чуть слышно

пукнул.

Ольга хохотала и никак не могла остановиться. Эльф смущался все сильнее и сильнее, казалось, что с него мгновенно слетела вся спесь.

– Это все вашемирские зерна, – жаловался Эльф: – они не предназначены для наших изысканных желудков.

Ольга взглянула на стол, где всегда стояла вазочка с кешью для Проси и увидела, что в вазочке пусто. Кто съел орешки, сразу стало понятно.

– Разреши мне присесть, – уже просил Эльф.

– Конечно, – Ольга указала на стул напротив себя, – садись и расскажи, наконец-то, зачем ты пожаловал.

– На моей половине Мира ходят слухи, что ты ищешь белые ягоды для этого, – Эльф указал рукой на кадку, за которой пряталась Прося.

Увидев холодный злой блеск в глазах Смотрительницы, тут же поправил сам себя:

– Для этой, как её там, для зверушки-домовушки.

– Какое тебе дело до того, что и для кого я ищу, – Ольгу покоробило это «зверушка-домовушка», но она решила не заострять внимание и не начинать новый виток ссоры, боясь, в таком случае, никогда не добраться до цели визита Эльфа.

– Я знаю, где и когда можно найти нужные ягоды.

– И отдашь их ведьмам? – поинтересовалась Ольга.

– Отдам.

– Это все прекрасно, – голос Смотрительницы снова стал грустным, – но кроме ягод нужна еще кровь отца девочки.

– Я согласен. Я дам кровь, – Эльф, снова став высокомерным и заносчивым, кивнул головой.

– Погоди! Ты хочешь сказать, что именно ты и есть Предводитель Светлых Эльфов? Отец Проси?!

Ольга ничего не понимала. Она просто не могла осмыслить все только что услышанное.

– Я был когда-то отцом прекрасного ребенка! – пафосно начал Эльф: – С этим уродливым существом, которое прячется в углу, как зверь, я не желаю иметь ничего общего! Моя дочь, моя маленькая прекрасная девочка, для меня погибла в один день с её матерью!

– Ничего не понимаю, – затрясла головой Ольга, – тогда зачем ты пришел? Зачем предлагаешь и ягоды и кровь, если твоя дочь тебя не интересует?

– Затем, что ты должна мне пообещать, что никогда не отправишь её ко мне! Никогда это существо не появится в моем Мире!

– Даже если удастся вернуть девочке первичную ипостась? – продолжала допытываться Ольга: – Даже если она снова станет прекрасной эльфийкой?

– Никогда! – «отрезал» Эльф.

– Но почему?!

– Потому что, оплакав свою жену и дочь, я снова женился!

– И долго же ты вдовствовал? – полюбопытствовала Ольга.

– Целых три луны! Если брать по вашему исчислению времени, – печально ответил Эльф.

– Ого! – в голосе Ольги зазвучал неприкрытый сарказм: – И как только все глаза не выплакал.

Но Эльф сарказма словно не заметил, приняв напускное сочувствие за чистую монету, и продолжил:

– Моей новой подруге не понравится, если рядом со мною появится какая-то неизвестно кем бывшая и неизвестно откуда взявшаяся дочь! Моя новая возлюбленная всегда будет чувствовать в ней угрозу. Всегда будет опасаться, что моя старшая дочь похитит и продаст её детей на Темную сторону. Не сможет ни выехать со мною на охоту, не плясать до утра на балах. А мы, Эльфы, не можем жить без развлечений. Так что, чем бы все не закончилось, ты должна дать мне слово, что «эта» в мой Мир не вернется.

– Хорошо, я даю тебе слово, – Ольга тяжело вздохнула, поражаясь диким нравам, царящим в Мире Эльфов.

– Этого не достаточно. Ты должна написать и подписать бумагу.

– Хорошо. Я это сделаю.

– И еще. Бумагу должен заверить Дракон, подписав её своей кровью.

– Какой Дракон? – не поняла Ольга: – Мой куратор?

– Любой, – гнусно усмехнулся Эльф, – пусть даже тот, с которым ты провела сегодняшний вечер.

– Откуда ты знаешь? – охрипшим голосом спросила Ольга.

– Да от тебя за тысячу шагов Драконом смердит! Ну, так мы договорились?

Ольга только кивнула в ответ.

– Тогда япошел. Все, что нужно, передам ведьмам. С тобою и «этой» надеюсь больше никогда не увидеться. За бумагой придет мой посланник.

Эльф двинулся к стене, у которой был переход в его мир.

– Убирайся, – крикнула ему вслед Ольга и швырнула парчовую подушку. Первое, что оказалось под рукой. Подушка исчезла в провале Междумирья.

Ольга охнула, поняв, что наделала. Ведь с этой подушкой Прося не расставалась ни на минуту.

Ольга бросилась к кадке, подхватила девочку под мышки, вытащила из угла, прижала к себе:

– Просенька, прости меня. Я твою подушку выбросила.

Девочка, освободившись от объятий, села на стул:

– Это был мой папка, да?

Поняв, что врать бесполезно, что девочка все слышала из своего убежища, Ольга кивнула:

– Да, моя хорошая.

– И я ему вот такая не нужна? – в глазах Проси блестели слёзки.

– Ты мне нужна! – горячилась Ольга.

Словно не слыша Смотрительницу, Прося продолжала грустно рассуждать:

– Это и понятно. Он вон какой красивый, а я совсем другая. Зачем ему такая уродина.

Ольга решила подбодрить девочку:

– Малышка, если все получится, ты станешь тоже такой же красивой, как твой отец.

– И тогда он меня заберет? – в глазах Проси блеснула надежда.

– Нет, – Ольга грустно покачала головой: – ты ему не нужна ни сейчас, ни тогда, когда снова станешь красавицей.

Прося вытерла кулачками зареванные глаза:

– Ну и ладно! Ну и пусть! Зато у меня есть ты! Мы же всегда теперь будем вместе?

– Конечно, – Ольга улыбалась, заметив перемену в настроении девочки.

– И подушку правильно, что выкинула! – Прося упокоилась: – я поняла, почему так за неё уцепилась.

– Почему?

– А она точь в точь, как кафтан на этом дядьке. Наверное, все, что я о нем помнила – это кафтан.

Ольга засмеялась такому сравнению. Немного расслабилась, поняв, что у Проси не будет истерики от осознания того, что её отверг родной отец.

– Будем ложиться спать? – спросила Ольга.

– Угу. Только соку дай.

***

Волнения вчерашнего дня закономерно привели к тому, что и Ольга и Прося спали почти до полудня. Когда Смотрительница вскочила с постели, на часах было одиннадцать. Быстро умывшись, Ольга начала одеваться.

– Ты снова уходишь? – послышался голосок Проси: – снова оставляешь меня одну?

– Я ненадолго, – Ольга поцеловала девочку в макушку, – мне очень нужно встретиться с одним, -она замялась, потом решила сказать воспитаннице правду, – одним Драконом.

Поняв всю важность предстоящей встречи, Прося кивнула, соглашаясь побыть одна.

– Возьми сок, печенье и орешки, позавтракай, – Ольга стояла на пороге комнаты, готовясь уйти.

– Нет. Я тебя буду ждать, – Прося снова натянула на себя одеяло.

«Вот ведь маленькая хитрюга, – подумала Ольга: – понимает, что постараюсь вернуться побыстрее, зная, что она голодная».

***

Максимилиан уже ждал её, нервно барабаня по сидению скамейки пальцами руки и хмурясь.

– Прости, я опоздала, – Ольга знала, что её опоздание было всего лишь на несколько минут, но, почему-то чувствовала необходимость оправдаться.

– Никогда больше не позволяй себе задерживаться! – Дракон был явно рассержен.

– У меня была причина, – продолжала говорить Ольга, – вчера, после того, как я вернулась, был очень длинный разговор с одним эльфом. Спать я легла поздно, вот и проспала.

– Ничто и никогда не может стать причиной того, что ты опоздаешь ко мне, если я позвал! – взгляд Дракона по-прежнему устремленный не на Ольгу, а на дерево, растущее напротив, оставался таким же холодным и безучастным.

У Ольги пропало всякое желание о чем-то рассказывать Максимилиану. Так же надоело оправдываться за трехминутное опоздание:

– Мне пора, – Ольга поднялась со скамейки, – извини, что оторвала тебя от дел.

– Сядь, – Дракон успел схватить Ольгу за руку и усадил рядом с собою, – ты правильно сказала. «Оторвала от дел». Каждая минута моего времени бесценна, а я дарю эти минуты тебе. Ты еще ничего обо мне не знаешь. Не знаешь, какую роль я избрал для себя, оставшись в этом Мире и в этом Городе. Со временем, я тебе обо всем расскажу, а сейчас, пообещай больше никогда не опаздывать.

– Хорошо, – Ольга вздохнула, понимая, что спорить и объясняться бессмысленно. Дракон – он и есть Дракон. Что с него возьмешь? Нужно принимать таким, как есть.

– Рассказывай, что за эльф к тебе приходил? Что ему было нужно, – Максимилиан уже успокоился и тон его перестал быть жестким.

Вкратце, пересказав все, что произошло вчера ночью, Ольга спросила, заглядывая в лицо Дракона:

– Как думаешь, он сдержит своё обещание? Поможет отыскать ягоды? Даст свою кровь?

– Думаю, что да. Но утверждать точно – не стану. Эльфы капризны и своенравны, особенно Светлые. Всегда идут на поводу у сиюминутных желаний и эмоций. Но на этого у нас есть рычаг давления, – Максимилиан усмехнулся.

– Какой? – не поняла Ольга.

– Отчего-то он до смерти боится, что его дочь сможет вернуться в свой Мир. Пока, я не могу сказать, чего именно. Знаю только, что его новая жена и её надуманные страхи за своих детей, здесь ни при чем. Поэтому, Предводитель сделает все для того, чтобы заполучить бумажку с подписью Дракона, запрещающую его дочери возвращение.

– А как ты думаешь, – Ольга решила узнать как можно больше, пока Дракон готов отвечать на её вопросы, – скоро ли этот эльф исполнит своё обещание.

– Не думаю, что очень скоро. Знаю только, что белые ягоды не только трудно найти, но и они очень долго созревают. Иногда, годами. В какой фазе созревания найдет ягоды эльф, мы предугадать не можем. Так что остается только ждать.

Разговор закончился сам собою. Ольга помнила, что дома её ждет голодный ребенок и начала прощаться. Дракон все еще продолжал удерживать её:

– Я должен тебя предупредить, что мне нужно уехать из города. По делам.

– Надолго? – Ольга погрустнела от перспективы предстоящей разлуки.

– Пока не знаю. Постараюсь вернуться как можно быстрее.

– Хорошо, – Ольга кивнула, не зная, что еще сказать.

Максимилиан вел себя так, словно и не было вчерашнего поцелуя в машине. Словно не произошло ничего необычного.

«А может, для него все и есть самым заурядным приключением? – подумала Ольга: – Может для него целовать малознакомых женщин, доводя их до изнеможения одним этим поцелуем – в порядке вещей?»

Дракон, как всегда помог Ольге подняться и, прощаясь на пересечении Преображенской и Почтовой, тронул губами пальцы её руки. Распрямился. Заглянул ей в глаза:

– Нет. Ты единственная, – сказал непонятно к чему. Но Ольга поняла, что это был ответ на её сомнения. Вспыхнула, но ничего произнести не успела. Потому как Дракон, произнеся привычное:

– Дела – дела, – уже садился в салон автомобиля.

«Вот ведь гад! – думала Ольга, продолжая поражаться самоуверенности и самомнению Дракона: – а впрочем, чему я удивляюсь? Можно подумать, что мой куратор был другим».

Домой Ольга неслась, чуть ли не бегом, а потому не обратил внимания на преследователя, который, кроме того, что старался сегодня держаться подальше, так еще и нахлобучил на голову нелепую панаму и спрятал за огромными солнцезащитными очками пол-лица.

Да и что плохого ей может сделать какой-то человек из Мира без Магии, когда рядом с нею всесильный Дракон?

Часть пятая. Колдун и Русалка. Глава первая

Каждую неделю, с равным промежутком во времени, Ольга набирала номер Максимилиана. Но на другом конце провода приятный женский голос вежливо отвечал:

– Максимилиан Драновский в отъезде.

– А когда он приедет, вы случайно не знаете? – робко интересовалась Ольга.

– Случайно – не знаю. Он мне не докладывает! – голос секретарши становился сухим и резким.

Задавать вопросы на которые не было ответов, Ольга больше не стала. Услышав голос секретарши Максимилиана, сразу же вешала трубку.

Так прошел месяц.

За окном стоял июль. Жаркий, душный, влажный месяц середины лета. Такой, каким и должен быть июль в Городе у Моря.

Ольга не терпела ни жару, ни духоту, а потому почти все время она проводила на Перекрестке, выходя из дома только раним утром, чтобы сделать необходимые покупки и позвонить Максимилиану, в надежде, что тот уже вернулся.

В её комнате всегда было свежо и прохладно. Когда Ольга открывала окно, на Перекресток не врывался горячий воздух с улицы, а дул лёгкий, освежающий бриз.

Часто на Перекресток заглядывали иномирцы, которых Прося почти перестала бояться.

– Здравствуй, Смотрительница, – приветствовал Ольгу гость, – могу ля я воспользоваться Перекрестком?

– Конечно, – привычно отвечала Ольга, – ведь для того он и был создан.

Гость отбывал в нужный ему Мир, и Ольга снова оставалась наедине с Просей.

С Просей и своими бесконечными мыслями.

Она понемногу начала понимать того Смотрящего, о котором говорила Светлана. Сидеть сиднем на одном месте годами, встречая и провожая тех, кто торопился по своим делам и, иногда, не находил времени или не считал нужным даже перекинуться парой слов со смотрителем, было очень тяжело. А ведь тот мужчина, который был Смотрителем до неё, был еще более одинок, чем Ольга. У неё есть Прося. Скоро вернется из своего неведомого вояжа Максимилиан. А что было у Смотрящего? Телевизор да спешащие куда-то незнакомцы.

Ольга одёргивала саму себя: «В любом случае, это не давало ему права набрасываться на девушку. Он сам выбрал свой путь, и должен был быть готовым к тому, что путь этот окажется не таким уж и лёгким».

По вечерам, укладывая Просю спать, Ольга читала девочке сказки, которых в её библиотеке было в достатке. В один из дней, Ольга попробовала начать обучать Просю. Озвучивала ту или иную букву, показывала в книжке, как та выглядит. Но по взгляду своей ученицы, Ольга видела, что девочке не только не интересна вся эта наука, что она просто-напросто ничего не понимает и не запоминает. Прося с удовольствием слушала то, что читает Ольга, заинтересовано рассматривала картинки – но и только. Едва Ольга начинала её чему-то учить, Прося зевала, отвлекалась, хотела то соку, то орешков, то вспоминала, что забыла, где посадила Кузю и отправлялась его искать, хотя домовёнок сидел на привычном месте в углу дивана.

Сказать самой себе, что она плохой педагог, Ольга не могла. Всю жизнь, до того, как стать Смотрительницей, она проработала в школе вот с такими детьми, которые делают первые шаги на стезе учёбы.

Сказать самой себе, что Прося не способна к обучению, потому что, по-сути, она оставалась эльфийкой, одной из тех, у кого и интересов-то, что балы да охота – Ольга не хотела. Она ждала, когда вернется Дракон. Ждала хоть какой-то весточки от Ведьм. Ждала хоть кого-то, с кем можно поговорить откровенно и обсудить то, что её тревожит.

***

– Ольга! Смотри! – Прося, вытаращив испуганно глазёнки, указывала на что-то за спиной у Ольги.

Смотрительница едва успела вскочить со стула и обернуться, как её окатило потоком воды, бьющим прямо из стены.

Ольга охнула, опрометью бросилась в крохотную прихожую, где на стене висела лохань, в которой когда-то лежала в ведьминском зелье Настя. Лохань эту Ольга не вынесла сразу в общую кухню. Все ей было недосуг. И вот сегодня оказалось – хорошо, что не вынесла!

Ольга подставила лохань под струю воды, думая, что скоро емкость наполнится и вода хлынет на пол. И, конечно, затопит нижний этаж.

Последним мощным толчком, в потоке все так же льющем прямо из стены, на Перекресток выбросило девушку, которая плюхнулась в лохань, словно приготовленную именно для этого.

Ольга и Прося разглядывали незнакомку, ушедшую под воду с головой и лежащую с закрытыми глазами.

Девушка была достаточно привлекательной, не смотря на слишком большой рот и какую-то бледно-зеленоватую кожу. Вот только полностью обнаженное тело с маленькой грудью и тонкой талией, заканчивалось не ножками, а переливающимся всеми цветами радуги, рыбьим хвостом.

– Ольга, это Золотая Рыбка? – шепотом спросила девочка.

Совсем недавно Ольга читала ей сказку О Рыбаке и Золотой Рыбке, и Прося, которая долго рассматривала картинку в книжке, подумала, что перед нею именно сказочная Золотая Рыбка.

– Нет, малышка, – улыбнулась Ольга, – я думаю, что это Русалка. Вот только что с нею делать, как она тут оказалась, чем я могу ей помочь – ума не приложу.

– Что к чему не приложишь? – не поняла Прося.

– Я не знаю, как помочь нашей гостье, – разъяснила Ольга, – нужно ждать, когда она очнется и все нам расскажет сама.

– А если не очнется? – с детской непосредственностью, которая иногда граничит с жестокостью, уточнила Прося.

– Очнется, – успокоила Ольга, – она жива и дышит. Вот смотри, – Ольга указала на то место, где между ухом и затылочной костью, под заплетенными в мелкие косички волосами цвета морского песка, шевелились хорошо видные жабры.

Прося кивнула, согласившись с Ольгой, хотя понятия не имела о том, как дышат рыбы или земноводные, и отправилась на диван, чтобы рассказать Кузе о том, что только что увидела.

Ольга была рада тому, что воспитанница не требует её внимания. Она стояла над лоханью и смотрела на незнакомку:

– И что же мне с тобою делать? Когда же ты очнешься?

Ответом ей было молчание Русалки, и едва видимое шевеление жаберных щелей.

***

– Она уже проснулась? – Прося теребила Ольгу, которая всё еще не очнулась от ночных грёз.

– Сейчас проведаем нашу гостью, – Ольга сбросила одеяло и босиком пошлёпала по вымытому вчера паркету к лохани.

Русалка по-прежнему, полностью погруженная в воду, лежала с закрытыми глазами. Было понятно, что она все еще без сознания.

– Вот ведь незадача, – бормотала Ольга, обращаясь то ли к себе, то ли к Русалке, – я ведь понятия не имею, как привести тебя в чувство. Может, нужно вынуть тебя из воды? Но, как бы не наделать беды этим «вытаскиванием». Иди знай, сможешь ли ты дышать воздухом моего Мира.

Постояв еще немного над девушкой, Ольга вздохнула и решила пока оставить все, как есть.

– Прося, сейчас позавтракаем, и мне нужно будет уйти, – Ольга решила позвонить Максимилиану, хотя, после последнего звонка еще не прошла неделя. Если его снова не окажется на месте – она даже не знала, что и предпринять. Звать Анфису, у которой своих дел по горло, было как-то неловко. Беспокоить Светлану, которая уже на седьмом месяце беременности – тем более. Да и что может знать о русалках оборотень, покинувший свой Мир в юности и проживший всю жизнь в мире людей.

Прося, испуганно, смотрела на Ольгу:

– А если она проснется, пока тебя не будет? Что мне делать?

– Я не знаю, – Смотрительница задумалась, – мне и самой не хочется оставлять тебя одну, но и сидеть на Перекрестке, ничего не предпринимая, тоже нельзя. Ты не бойся, а я постараюсь вернуться, как можно быстрее.

На другом конце провода голос секретарши, как заезженная пластинка, повторил все ту же фразу:

– Максимилиан Драновский в отъезде.

Ольга, со злостью, повесила трубку на рычаг, толкнула дверь телефонной кабинки, собираясь выйти. Но из этого у неё ничего не получилось. Со стороны улицы дверь подпирал плечом тот, у кого она так неосмотрительно одолжила когда-то телефонную карточку. Мужчина, преследовавший её несколько недель.

– Что вы делаете?! Немедленно отойдите от двери! – Ольга была в ярости.

– Не кричи, – мужчина приложил палец к губам, – ответь: Она здесь?

– О чем вы?! Я вас не понимаю!

– Все ты прекрасно понимаешь. И я прошу тебя ответить только на один вопрос: Она уже здесь?

– Да о ком вы говорите?! Я не понимаю о чем и о ком вы спрашиваете! Выпустите меня немедленно, иначе я начну кричать и позову полицию! – Ольга не на шутку испугалась.

Мужчина чуть-чуть отпустил дверцу кабинки, так, что образовалась небольшая щель и Ольга могла говорить не повышая голоса, как и он сам. Усмехнулся:

– А вот полицию я тебе звать не советовал бы.

– Это еще почему? – опешила Ольга.

– А что ты полиции скажешь? – мужчина продолжал улыбаться, но от его улыбки по телу Ольги побежали мурашки: – Тебя в этом Мире нет!

– Как это нет?!

– А вот так. Согласившись стать Смотрительницей, ты одновременно согласилась и на то, что тебя просто-напросто вычеркнут из этого Мира. Нет твоей комнаты в коммуналке. Нет учительницы младших классов Ольги. Всё кануло в бездну междумирья. Ты – везде и нигде одномоментно. Только покидая Перекресток, ты снова можешь быть обычным человеком. Но, при всем этом, нет записей о твоем рождении и проживании, нет адреса, по которому находится Перекресток. Ты – никто. И в полиции тебя обязательно задержат до выяснения личности. А это может затянуться не на один день. Ты готова рискнуть и оставить тех, кто в тебе нуждается на неизвестно какое время?

Именно после этих слов Ольге стало действительно страшно:

– Кто вы? Что вам от меня нужно? – мысли разбегались и путались. В такую беду Ольга не попадала еще ни разу.

– На Перекрёсток я тебя так просто не отпущу, – мужчина понял, что Смотрительница напугана, и собрался диктовать свои условия:

– Потому как понимаю, что лишь там ты станешь для меня недоступна, а поговорить с тобою мне необходимо.

– Только поговорить? – в голосе Ольги зазвучала надежда.

– Только поговорить. Итак, повторю вопрос: Она уже здесь? Она прорвалась на Перекресток?

Глава вторая

– О ком вы спрашиваете? – Ольга все еще старалась оттянуть ответ, хотя, уже начала понимать всю бесперспективность своей затеи.

– О Русалке, конечно же, – вздохнул мужчина.

– Даже если так – вам-то что за дело? – Ольга налегла плечом на дверь кабинки, стараясь расширить щель.

– Хочешь выйти? – голос мужчины звучал спокойно, так, словно он уже понял, что Ольга никуда от него не денется.

– Конечно хочу! Здесь задохнуться от жары можно!

Мужчина отошел от двери, но, как только Ольга оказалась на улице, крепко взял её под руку:

– Не делай глупостей. Это не в твоих интересах. Просто поверь мне, и давай поговорим.

– Поверить после всего, что вы творили?! После того, как преследовали меня?! После того, как продержали полчаса в душной кабине?!

– У меня не было выбора, – мужчина вздохнул, – пойдем, присядем на скамеечку у тебя во дворе.

Ольга кивнула, соглашаясь с предложением, и через несколько минут они уже сидели напротив окон Перекрестка. Ольга видела Просю, которая помахала ей рукой и тут же скрылась в комнате. Перевела взгляд на незнакомца, пытаясь понять, заметил ли он девочку.

– Вижу, – усмехнулся мужчина, правильно истолковавший взгляд Смотрительницы, – видеть – вижу, а вот войти на Перекресток без твоего разрешения не смогу.

– Почему? – удивилась Ольга, которая давно поняла, что говорит с иномирцем, неизвестно как и зачем оказавшимся в её Мире без Магии.

– Да потому что проклятые ведьмы наложили на вход охранное заклятие! – разозлился мужчина, – иначе, давно бы вошел и увидел все своими глазами. Итак, повторяю вопрос: Русалка уже на Перекрестке? Собственно, вопрос этот риторический, я её чувствую со вчерашнего вечера, просто хочу услышать подтверждение от тебя.

Ольга не сказала ни да, ни нет, а вместо этого задала вопрос:

– Зачем она тебе?

– Нужна, – отрезал мужчина, – я думаю, что она без сознания? – взглянул на Ольгу и, не дождавшись ответа, продолжил, – вот так и будет, пока я ей не помогу, пока не прочту над нею заклятие.

– Какое? – спросила Ольга так, словно уже давно научилась разбираться в заклятиях.

– Освобождающее от пут, – мужчина взглянул на Смотрительницу, не скрывая своего удивления.

– Прежде чем принять решение, я бы хотела узнать, кто вы?

Услышать ответ Ольга не успела, потому как из подъезда дома выскочили двое мужчин и огромными прыжками, свойственные только зверям, понеслись к ним.

С двух сторон мужчины набросились на Ольгиного преследователя, смели его на землю, скрутили руки и начали избивать.

– Ольга! Беги! – Смотрительница услышала голос, показавшийся ей знакомым, но, разбираться в том, кто же её неожиданные спасители, не стала, а опрометью бросилась в подъезд.

Через полминуты она влетела в комнату, где в неё тот час вцепилась перепуганная Прося.

«Бедная девочка, – подумала Ольга, – выдержать такой калейдоскоп событий, не каждому взрослому под силу, а она ведь еще ребенок».

***

За столом сидела Ольга и примостившаяся у неё на коленях Прося.

Напротив Смотрительницы, прихлёбывая любимый травяной чай, расположилась Анфиса, у ног которой свернулся в клубок её рыжий фамильяр.

По обе стороны от них, не утруждая себя поисками стаканов, пили воду просто из бутылок Петр и Бультерьер. Дёмик, приоткрывая время от времени один глаз, подозрительно косился на псов-оборотней, но тем не было никакого дела до какого-то кота.

Ольга не сводила глаз с Петра. Юноша возмужал и повзрослел за то время, пока они не виделись.

Но вот как здесь оказались её друзья («или не совсем друзья», – подумала Ольга, взглянув на Бультерьера), она не имела ни малейшего представления.

Её раздумья не остались незамеченными.

– Страх, – проворчал Бультерьер: – страх – одна из самых сильных эмоций. Особенно, если это страх не только за себя, но и за жизнь близких. Флюиды вот такого страха и разносятся по всем Мирам. Их невозможно пропустить и не заметить. Именно так мы чувствуем тех, кто проходит свой первый оборот, в каком бы Мире это не происходило. Я понял, что тебе грозит смертельная опасность, и решил сразу же переместиться на Перекресток, чтобы узнать, в чем дело и защитить в случае необходимости. Ну а этот, – Бультерьер кивнул на Петра, усмехнулся, – увязался за мною.

– Ты тоже почувствовала мой испуг? – Ольга перевела взгляд на Анфису.

– Какой испуг? – улыбнулась ведьма: – Паника! Ты была на грани паники! Я ведь обязана тебе жизнью, а потому ни одна твоя эмоция не пройдет мимо моего сознания.

Ольга покраснела, подумав о тех эмоциях, которые испытала недавно в машине Дракона. Но тут же Анфиса её поспешила успокоить:

– Я не «подглядываю», ты не подумай. Если эмоции положительные, я просто «закрываюсь» от них. Но в этот раз ты была настолько испугана, что меня чуть не сшибло с ног волной твоего страха.

Ольга вздохнула, словно «отпуская» недавно пережитое. Снова сосредоточила внимание на оборотнях:

– А где этот? – как назвать преследователя, Ольга не знала, а потому ограничилась местоимением: – Надеюсь, вы его не убили?!

– Нет – нет, – засмеялся Петр, решивший тоже принять участие в разговоре, – хотя, мой наставник (кивок в сторону Бультерьера) был не прочь выпустить кишки твоему преследователю.

– И где он? – Ольга все же хотела узнать о том, что случилось с мужчиной.

– Удрал! – захохотал Бультерьер: – Я даже не ожидал, что ему удастся от меня так просто вывернуться! А вот поди ж ты! Ужом извивался, вырываясь, выскальзывал, словно его маслом помазали! Драпанул так, что пятки засверкали! Но бока мы ему намять все же успели!

Ольга улыбнулась, глядя на псов и слушая их. Но тут же перевела взгляд на лохань, которая все так же стояла посередине комнаты, и в которой, все так же без сознания, лежала Русалка:

– А с моей гостьей что делать будем?

– Этого мы не знаем, – вздохнул Петр, – это вопрос не к нам. Защитить, оберечь – это мы всегда пожалуйста, но Магия в нашем Мире не такая уж и сильная. За Магией – это к ведьмам.

– Пожалуй, нам пора, – Бультерьер допил последние глотки из бутылки, – вкусная вода в твоем Мире, Смотрительница. Ты не бойся, тот, что так напугал тебя, думаю, больше не сунется. Ну а если начнет снова чинить козни и пугать тебя – зови нас! Нам в последнее время повоевать и подраться не часто удается.

Петр и Бультерьер поднялись со своих мест.

Глядя как они, прыгнув и обернувшись в кульбите, исчезают в провале междумирья, Ольга подумала, что не успела толком ни о чем расспросить. Не знала, как обстоят дела в Мире Оборотней,ничего не узнала об отце Петра, не успела рассказать о Светлане, его матери. И потом, что это за странное слово «наставник» в отношении Бультерьера? Видно, что юноша повзрослел, но, сколько лун прошло в Мире Оборотней, Ольга не знала.

– Не печалься, – Анфиса погладила Ольгу по руке, – думаю, это не последняя ваша встреча. И в следующий раз ты успеешь задать вопросы, что тебя интересуют. А теперь, давай пойдем, посмотрим на Русалку, а то я в этой суматохе и обследовать её толком не успела.

– Она спит, – вынесла вердикт Анфиса, как будто без её подтверждения это и так не было ясно.

– Вижу, что спит, – кивнула Ольга, – и как долго этот сон продолжится? Может, попробуем её разбудить?

– Нет, – ведьма покачала головой, – нельзя. Это сон, вызванный проклятием. Кто и зачем его наложил, кто осмелился прибегнуть к Черной магии, которая ни для кого не проходит бесследно – я не знаю. Мне нужно вернуться в мой Мир и посоветоваться с сестрами.

– Иди, – Ольга согласно кивнула, – и возвращайся со сведениями о том, кто и откуда эта девушка и как мы можем ей помочь.

Анфиса все еще не решалась уйти:

– А как же ты? Мы ведь не знаем, куда убежал этот мерзавец, и как скоро он отважится вернуться вновь.

– Я постараюсь не покидать предел Перекрестка, пока ты не вернешься. Продуктами и соками я запаслась буквально пару дней тому назад, кофе и книжки у меня всегда в избытке. Вот только

– Ольга, задумавшись, замолчала.

– Что тебя волнует, говори, – Анфиса была готова ответить на все вопросы, если, конечно, у неё были ответы.

– Ты ведь можешь вернуться и через день и через два и через неделю. Мы с Просей, конечно, не пропадем, тебя дожидаясь, но, что будет, если начнет испаряться вода в лохани? Я ведь не знаю, что это за вода. Просто из крана не дольешь.

– И не нужно ничего доливать. Потому как испаряться эта вода не будет, – засмеялась Анфиса.

– Как так?

– А вот так, – Анфиса взяла Ольгу за руку, – идем, покажу.

Подойдя к лохани, ведьма обмакнула палец в жидкость, что её наполняла почти до краев, вынула, и Ольга увидела, как с пальца медленно формируя каплю, стекает вязкая и густая жидкость, вовсе не похожая на ту воду, которая заливала Перекресток накануне.

– Ну и дела, – удивилась Ольга, – как такое могло произойти?

– Не знаю, – Анфиса пожала плечами, – но, вот это не испарится и Русалка, которая себя прекрасно чувствует в этой жидкости, будет спать до того момента, пока с неё не снимут проклятие.

Ольга обняла ведьму:

– Ты иди. И возвращайся побыстрее. За нас с Просей не волнуйся. На улицу я – ни ногой.

Ответив на объятие, Анфиса, так же как и оборотни совсем недавно, шагнула в междумирье.

Глава третья

Прошел день

За ним второй

Третий

Близилась к концу неделя Ольгиного «заточения» на Перекрестке.

Смотрительница, в самом начале, часто подходила к окну, чтобы выглянуть во двор, убедиться, не объявился ли вновь её преследователь, но вскоре успокоилась и почти перестала нервничать, терзать себя ожиданием непредвиденной встречи. Тем более что недавно она узнала о том, что Анфиса, находящаяся в совершено другом Мире, прекрасно «считывает» её эмоции, так зачем же заставлять нервничать ведьму своим испугом?

***

Мужчину, который сидел на скамейке во дворе, Ольга узнала сразу, хотя, видела его от силы два-три раза.

Водитель Максимилиана терпеливо чего-то дожидаясь, глядя в пустоту перед собой и явно не собираясь никуда уходить, выкурил сигарету. Через несколько минут, достал следующую.

Ольга обвела взглядом двор. Кроме водителя и нескольких ребятишек резвящихся на детской площадке под надзором мамочек, никого не было.

Ольга вздохнула. Хочешь – не хочешь, а нужно спуститься и выйти во двор. Хотя бы для того, чтобы узнать с какой целью сюда пришел этот мужчина.

Не став переодеваться, так и оставшись в шортах и майке, в шлёпанцах на босу ногу, Ольга сбежала по ступенькам и толкнула дверь подъезда.

Казалось, что мужчина смотрит совсем в другую сторону, но, едва Ольга захлопнула за собою дверь, тут же подскочил со скамейки и бросился к ней.

– Господин Драновский желает вас видеть! – сообщил, не дожидаясь вопроса.

Тут же добавил, словно желая упредить возможное возражение:

– Немедленно!

Ольга только и успевала, что открывать и закрывать рот, не успевая вставить хоть одно слово. Подумала: «Нужно бы вернуться домой. Хотя бы переодеться и предупредить Просю». Но мужчина вновь повторил:

– Немедленно! Прошу вас, – и сделал приглашающий жест рукой в сторону автомобиля, виднеющегося у обочины тротуара.

«Да какого черта! – Ольга была вне себя от злости: – немедленно – так немедленно! Пусть любуется на меня в том виде, в котором застал этот торопыга!»

Ольга взглянула на своё окно, увидела в нем личико Проси, улыбнулась девочке, помахала рукой, прошептала еле слышно: «Не волнуйся, я скоро вернусь». Прося кивнула в ответ: «Хорошо, я поняла».

Через минуту водитель захлопнул за Ольгой дверцу автомобиля и поднял стекло, отгораживающее его от салона, оставив Смотрительницу в полной изоляции.

У Ольги не было никакой возможности даже спросить, куда, собственно, они направляются. Из окна автомобиля она видела улицы родного города, но конечной цели поездки так и не узнала.

Автомобиль, свернул на Французский бульвар, проехав несколько сотен метров, снова свернул, уже в направлении моря.

«В санаторий мы какой-то едем, что ли?» – раздумывала Ольга, знающая, что в этом районе, на прибрежной полосе, запрещена частная застройка. Старинные здания санаториев, профилакториев и пансионатов, вальяжно раскинувшиеся в глубине старых парков, тянулись вдоль всего побережья.

Но автомобиль, гуднув перед автоматическим шлагбаумом, тут же поднявшимся перед ним, продолжил путь по уже узкой дороге, явно предназначенной для проезда только одной машины.

Сделав еще два поворота, автомобиль остановился. Выскочивший из него водитель, распахнул перед Ольгой дверцу.

Ольга ахнула, увидев перед собою особняк, выстроенный в готическом стиле.

Казалось, что здание проектировал великий геометр, выверивший все пропорции с миллиметровой точностью. Две островерхие симметричные башни, украшенные каменой вязью, возвышались по обе стороны портика, который был вполовину ниже башен, но так же заканчивался острым конусом, на котором отсчитывали время огромные круглые часы.

Ольга, прожившая в Городе у Моря всю жизнь, влюбленная в архитектуру города, не имела представления о том, что почти в центре, практически у всех на виду, находится такая жемчужина зодчества. Она переводила взгляд с одного фрагмента здания на другой, не уставая им любоваться.

Но долго стоять с открытым ртом у неё не получилось. Водитель, не отходящий ни на шаг, распахнул перед нею тяжелую входную дверь:

– Прошу вас.

Ольга вздохнула и переступила порог особняка.

Следовать за нею водитель не стал, лишившись за дверью, которую сразу же закрыл, как только Ольга вошла. Но тут же рядом с нею, словно из темноты в углу огромного вестибюля, возник другой.

Мужчина был худой и высокий, словно сгорбленный, с длинными руками и ногами. Узкое лицо, со впалыми глазами, венчали черные прямые волосы и украшали черные тонкие усики. Всем своим видом он напоминал богомола, если только богомол может быть черным. Потому как одет мужчина был в черный однобортный сюртук и такие же черные брюки, из-под которых весело блестели черные же штиблеты.

Мужчина склонился в полупоклоне, хотя, при его сутулости делать это было вовсе необязательно. Казалось, что он и стоит и ходит, все время кланяясь:

– Следуйте за мной, – мужчина, ни разу не оглянувшись на Ольгу, начал подниматься по широким ступеням мраморной лестницы.

Ольга, начавшая снова злиться, пошла за ним. Ну в самом же деле, не оставаться ей стоять в гордом одиночестве в пустом вестибюле?

Поднимаясь по ступеням, Ольга «накручивала» саму себя: «Вот прямо сейчас выскажу этому зазнайке все, что думаю и о его манере общаться, и о нем лично!»

Дверь в самом конце коридора второго этажа распахнулась, и Ольга очутилась в залитом солнечным светом огромном кабинете, рассмотреть убранство которого у неё просто не хватило времени.

Потому что, как только она переступила порог, её подхватили, прижали к себе мужские руки.

Ольга только и смогла, что счастливо пискнуть, вдыхая аромат Максимилиана. Её Дракона. Её любимого Дракона. Она была счастлива, как никогда в жизни, сразу же простив Максимилиану и то, что уехал больше, чем на месяц, и то, что не примчал, когда она так нуждалась в его помощи и защите, и то, что прислал за нею этого напыщенного водителя, а не приехал сам. Все это не имело никакого значения.

«Хотя, выяснить, где он был и почему не приехал – все же нужно», – Ольга подняла лицо и заглянула в глаза Максимилиана.

– Я не мог! Я был занят! – Максимилиан поставил Ольгу на пол, но рук, обвивающих талию, не разжал. – И я знал, что тебе помогут. Хотя, в принципе, помощь была не нужна.

– Что значит – не нужна? – Ольга рассердилась и обиделась одновременно на подобную нечуткость. Она натерпелась такого страху, что ей на выручку примчали её друзья-иномирцы, а этот «бесчувственный чурбан» говорит что-то уж совершенно непонятное!

Максимилиан потрепал её по щеке, разверну так, что Ольга смогла увидеть сидящего в кресле спиною к ним мужчину:

– Позволь тебе представить моего нового друга.

Мужчина поднялся, обернулся, и Ольга испугано охнула, узнав в нем своего преследователя.

– С такими друзьями и врагов не нужно, – пробормотала Ольга себе под нос, но её слова услышали и Дракон, и его гость. И, если Максимилиан от души расхохотался, то мужчина, нагнавший на Ольгу такого страху, только смущенно улыбнулся.

– Я виноват перед тобою, Смотрительница, – в голосе мужчины не осталось ни нотки требовательности или жесткости. – Мне нужно было сразу же тебе обо всем рассказать. Но я опасался.

– Опасался? – не поняла Ольга. – Но чего? И кого?

– Вначале, когда мне только удалось тебя выследить, опасался, что ошибся, и ты вовсе не являешься Смотрительницей, а просто мне до жути, до боли было нужно найти Смотрителя Перекрестка в этом Городе. Потом, боялся, что ты мне попросту не поверишь. А потом, увидев тебя с Драконом, был в ужасе, от мысли, что он меня выдаст и отправит с твоей помощью в мой Мир, где меня ждет неминуемая смерть. Вот и решил следить за тобою, ожидая того дня, когда моя возлюбленная сможет пробраться в этот Мир, на твой Перекресток. Я обрадовался, узнав, что Дракона в Городе нет. Решил, что если переход случится в его отсутствие, это будет мне на руку. Женщины твоего мира слабы и трусоваты. Я рассчитывал, припугнув тебя, все-таки попасть на Перекресток, но не думал, что тебе на выручку бросятся друзья. Эти псы-оборотни изрядно меня порвали и избили. Отлёживался и залечивал раны почти неделю. В это же время принял решение обратиться за помощью к Дракону. Потому что другого выхода у меня нет.

Ольга слушала этот монолог, кивая головой и думая, чего же хочет этот мужчина.

– Как тебя зовут? – спросила она, как казалось, совсем некстати.

– Колдун. Зови меня Колдун. Моё истинное имя не только ничего тебе не даст, но ты просто-напрсто его не услышишь.

– Почему? – не понимала Ольга.

– Потому что ты ведь не слышишь, как разговаривают рыбы.

– Хорошо, Колдун, чего ты хочешь сейчас?

– Увидеть Русалку! Понять в каком она состоянии! Попытаться ей помочь!

– И для этого, – сделала вывод Ольга, – тебе нужно, чтобы я провела тебя на Перекресток?

– Да, – кивнул Колдун.

Ольга перевела взгляд на Максимилиана:

– Ты поедешь с нами?

– Нет, – Дракон покачал головой, – я не могу входить на Перекресток. Это опасно, как для меня, так и для тебя. – и добавил ободряюще: – Пока не могу!

– Смотрительница, – начал говорить Колдун, – я повёл себя непростительно глупо и самонадеянно, но я, в любом случае, не причинил бы тебе вреда! Поверь мне и позволь увидеть мою возлюбленную!

– Хорошо, – Ольга снова взглянула на Максимилиана. Добавила, обращаясь уже к нему: – Надеюсь, ты не ошибся.

– Я никогда не ошибаюсь, – поставил точку в разговоре самодовольный Дракон.

***

Все тот же автомобиль, управляемый все тем же водителем, уже через полчаса остановился у Ольгиного дома.

Смотрительница, а вслед за нею и Колдун, поднялись на третий этаж, быстро преодолели полутёмный коридор. Ольга отперла дверь в комнату:

– Входи, Колдун, я приглашаю тебя на Перекресток!

Что-то всхлипнуло, взвизгнуло, скрипнуло, словно отворилась давно не смазанная дверь, и Колдун, шагнув в комнату, тут же бросился к лохани, не обратив никакого внимания на Просю, которая, по привычке, метнулась к кадке с фикусом, но, увидев, что гостю нет до неё никакого дела, остановилась на пол-пути и с любопытством уставилась на мужчину.

– О моя возлюбленная! Ты прекрасна, как восход солнца над океаном! Моя любовь к тебе безбрежна, как воды нашего Мира! За что?! Как посмел этот изверг погрузить тебя в пучину сна?! Как посмел сотворить с тобой такое?! – Колдун стоял на коленях перед лоханью, погрузив руки в жидкость, обнимая Русалку за плечи, но, не отваживаясь приподнять её на поверхность.

Ольга, не в силах прервать это проявление любви и горя, тихо села к столу, приложила палец к губам, призывая Просю хранить молчание.

Колдун вынул руки из лохани, дал стечь каплям жидкости с кистей обратно. Горестно вздохнул, распрямился и взглянул на Ольгу.

– Позволишь мне присесть, Смотрительница? Мне нужно тебе кое о чем рассказать.

– Да, конечно, – Ольга сделала жест рукой, приглашая мужчину сесть напротив. – Меня зовут Ольга. Можешь обращаться ко мне по имени.

Ольга уже не боялась этого колдуна. Не может жить злоба в сердце любящего мужчины, так горюющего над бедой, постигшей его возлюбленную. Да, он напугал её вначале, наделал много ошибок, начал общение с нею не с того, с чего следовало бы. Но кто из нас без греха? Кто не совершал ошибок?

– Что с Русалкой? – спросила Ольга. – Я ведь не ошиблась? Это Русалка?

Колдун сидел напротив, сложив руки на столе:

– Нет, ты не ошиблась. Это она. Моя единственная любовь, смысл моей жизни. Та, что избрала меня и позволила купать её в волнах моей страсти и почитания.

– А как же, – Ольга указала рукой на лохань, – как такое могло случиться?

– Я о много могу только догадываться, хотя, и знаю тоже многое. И я тебе обо всем расскажу, только позволь мне попытаться вначале помочь Жемчужине моего сердца.

– Я не могу запретить. Но, если могу как-то помочь тебе – скажи как? – душа Ольги разрывалась от жалости к Колдуну.

– Помочь мне ты вряд ли сможешь, – горько усмехнулся мужчина. – Я и сам не знаю, получится ли у меня что-то, но попробовать нужно.

– Значит, приступай, – Ольга ссадила Просю с колен и подвела к окну. Она не знала, что и как собирается делать Колдун, но подвергать девочку риску увидеть то, что для детских глаз, вполне возможно, не предназначено – не хотела.

– Давай посмотрим, что там сегодня делается во дворе, – предложила Ольга.

– Давай, – сразу же согласилась Прося, – только Кузю с собою возьмем.

Глава четвертая

Сколько времени прошло, пока Ольга и Прося любовались красотами внутреннего дворика и беготней ребятишек – они не знали.

За их спинами раздавалось еле слышное бормотание Колдуна, шепчущего заклинания, слышалось,журчание льющихся жидкостей из бутылочек, которые мужчина достал из карманов перед тем, как приступить к пробуждению Русалки. Но Смотрительница и маленькая эльфийка не отрывали глаз от окна и не оборачивались.

Тишину Перекрестка разорвал полный боли и отчаяния крик:

– Нет! Этого не может быть! Ведь я все правильно рассчитал! Все правильно сделал!

– Что случилось?! – Ольга, ссадив Просю с подоконника, опрометью бросилась к лохани у которой, все так же на коленях, стоял Колдун.

– Я только ускорил процесс своим вмешательством! – казалось, еще немного, и Колдун бросится в лохань, чтобы быть поближе к возлюбленной.

Чуть ли не силой, Ольга заставила его встать. Сесть на стул.

– Какой процесс? Что ты сделал не так?

– Я не виню тебя, Ольга, – Колдун печально взглянул на Смотрительницу, – но, если бы ты разрешила мне войти, когда жидкость, в которой лежит моя возлюбленная еще была по структуре близка к воде – мне, вполне возможно, удалось бы её пробудить. Но это только мои догадки. А вероятнее, что я только бы убыстрил процесс и в этом случае.

– Какой процесс? – начала терять терпение Ольга.

– Ты заметила сама, что жидкость становится все гуще и гуще. Пройдет совсем немного времени, и она затвердеет окончательно. И моя возлюбленная навсегда останется в ней замурованной.

– Как муха в янтаре, – прошептала Ольга еле слышно.

Но Колдун согласно кивнул головой:

– Да, именно так. И самое ужасное, что она так и останется живой! Но никогда не сможет выбраться из своего заточения!

– Ты хочешь сказать, что она нас сейчас слышит? – Ольга приоткрыла рот от удивления.

– Да. И слышит и видит.

Ольга всплеснула руками:

– Неужели нельзя ей ничем помочь?

– Можно. Но я не вправе просить, после того, как поступил с тобою.

– А ну-ка, прекращай впадать в крайности! – прикрикнула Ольга. – Говори, что я могу сделать!

– Ты – ничего. А вот ведьмы – могут. Если ты, конечно, их призовёшь и об этом попросишь.

Ольга зажмурилась. Постаралась абстрагироваться от всего окружающего и представила себе Мир Анфисы. Таким, как его показывали Ведьмы, сидящие кругом на полу Перекрестка. Таким, как она этот Мир запомнила. Представила Анфису на поляне между высоких деревьев. Представила Дёмика, успев подумать: «А кот-то нам зачем?» – перед тем, как в комнате раздался голос Анфисы:

– Ну что у тебя за привычка кричать во все горло, словно я глухая?!

Ольга вскочила, едва не опрокинув стул, бросилась на шею ведьме и чуть не разревелась:

– Вот, – Ольга кивнула в сторону Колдуна, – у него беда и ему нужна помощь.

– Так-так, – Анфиса разглядывала мужчину. – А не тот ли это «прилипала-ухажорик», что не давал тебе покоя?

Колдун смутился. Ольга отмахнулась:

– Да ладно тебе! Он ошибся, был в отчаянии, вот и наделал глупостей. Я его уже простила.

– Вижу, что простила, иначе, не бывать бы ему на Перекрестке никогда! Сломать охранное заклятие четырех не самых слабых ведьм, какому-то колдуну, судя по-всему, не самому умному – не под силу!

Колдун, молча, проглотил насмешку. Казалось, он даже не заметил язвительного тона Анфисы:

– Помоги ей, ведьма! И я буду твоим вечным должником!

– Конечно, будешь, – пробурчала Анфиса, – кто бы сомневался.

Ведьма подошла к лохани. Прикоснулась пальцем к поверхности жидкости. Палец словно наткнулся на невидимую плёнку, не желая погружаться.

– Что же ты наделал? Самоуверенный колдун! Отчего не позвал нас сразу?!

– Я не смел. И надеялся, что сам справлюсь.

– Надеялся он! И вот до чего «донадеялся!» Давай, рассказывай! Постарайся ничего не упустить!

– О чем рассказывать? – не понял Колдун.

– Да уж не о своей безбрежной любви, которую и слепому видно! – Анфиса продолжала язвить, но колдуну, похоже, было все равно.

Анфиса, вздохнув и поняв, что «перегибает палку», уточнила:

– Рассказывай, какие зелья применил? Какие заклятия читал? Сейчас важно всё!

Колдун говорил долгих полчаса. Когда он решил, что уже все поведал ведьме и замолчал, Анфиса задумалась:

– Мне жаль, но я не смогу ей помочь, – и, увидев, каким горем наполнился взгляд Колдуна, уточнила:

– Не могу помочь немедленно. Нужно собрать травы и минералы. Нужно добыть воду из вашего мира. Нужно сварить и настоять зелье. Нужно написать правильное заклятие. А сама я с этим не справлюсь. Просто – не успею. На все про все у нас остается неделя. Если мы не успеем, твоей возлюбленной не поможет уже никто и никогда. Но я постараюсь!

– Я буду твоим вечным должником! – Колдун упал на колени перед ведьмой.

Анфиса смутилась:

– Встань. Я же сказала, что постараюсь успеть. Тебе лучше не покидать Перекресток, если, конечно, Ольга позволит тебе остаться.

– Кресло кожаное к твоим услугам, – Ольга ободряюще улыбнулась Колдуну. – Один Дракон провел в нем не одну ночь, – увидев любопытные взгляды Анфисы и Колдуна, смутилась и добавила: – Другой Дракон. Тот, что пришел сюда в поисках своей пары. Мой куратор.

Анфиса кивнула, вроде бы соглашаясь с услышанным, но самой себе пообещала разобраться, что это за нашествие Драконов на одном отдельно взятом Перекрестке. Попозже она обязательно расспросит Ольгу обо всем, но не сейчас. Сейчас ей нужно спешить в свой Мир и призывать сестер, без чьей помощи она точно не управится.

***

– А как ты попал в наш Мир? – Ольга допивала невесть какую чашку кофе.

Что-то пить, равно, как и есть, Колдун отказался. Он молчал, полностью погруженный в свои мысли.

– Ты так и будешь сидеть голодным и молчать? – Ольга, которая не страдала так свойственным многим женщинам любопытством, все же понимала, что иногда любому, будь то человек или иномирец, нужно выговориться, и решила своей настойчивостью дать Колдуну такую возможность.

– Прости, – слабо улыбнулся Колдун, – я знаю, что у тебя есть вопросы и помню, что обещал на них ответить, рассказав из какого Мира, как и когда мы, вначале я, а затем и моя возлюбленная, попали в этот Мир без Магии. И я выполню обещание, расскажу обо всем, ничего не утаив. Но, если можно – не сейчас. Я устал. Я смертельно устал за последнее время, и был бы тебе благодарен, если бы ты позволила мне немного поспать.

Ольга взглянула в окно. Увидела, что уже поздно. В оконный проём заглядывала Луна. На небе перемигивались звезды.

– Ты прав. Пора спать, – Ольга уложила Просю, дала плед разместившемуся на ночлег в глубоком кожаном кресле Колдуну, юркнула под бочок к маленькой эльфийке, которая уже сладко посапывала.

Сон подкрался незаметно. Схватил Ольгу мягкой лапкой и утащил за собой. Уже засыпая, Ольга слышала, как у подножия её спального ложа бьются волны. Шумят и баюкают, навевая неведомые доселе грезы

Глава пятая

Ольге снилось море.

Она лежала на спине, и морские волны ласково покачивали её, что-то шептали или напевали.

Бирюзовое небо над головой, пронизанное ласковыми лучами Светила, ультрамариновая глубина вод под телом, были такими родными и привычными. Знакомыми с детства.

Ольга вздохнула и, изогнувшись, нырнула в глубину Океана, ударив, на прощание, по волне рыбьим, русалочьим, хвостом.

В начале, она испугалась. Но ненадолго. Потом задумалась: а что это за имя такое – Ольга? Оно, это имя, ей не знакомо. Кто это такая – эта Ольга? Какое отношение имеет к ней, той, которую зовут Русалкой все обитатели водных и придонных глубин.

Русалка отогнала от себя ненужные мысли и радостно бросилась навстречу сестрам, прорезающим водную гладь верхом на дельфинах.

– Быстрее! – кричали сестры: – поплыли быстрее к острову, на котором живут Колдуны! Там так интересно и так необычно!

Русалка, выплыв на поверхность, и, хлопнув по волне хвостом, словно ставя точку в своих раздумьях, снова легла на волну.

Прежде чем устремиться к Острову, к которому её батюшка запретил приближаться категорически, не мешало бы и подумать.

Русалка была младшей дочерью Владыки Океана. Не сказать, что самой любимой, у полигамного и многоплодного Владыки отпрысков, было множество, но на закате лет все реже его молоки оплодотворяли и давали новую жизнь икрам жаждущих его внимания морских дев.

Эта Русалка получилась уж вовсе необычной.

Глубине океана она предпочитала мелководье, обожала качаться на волнах, подставляя тело лучам Светила, не думая о том, что лучи эти вполне способны иссушить тонкую рыбью кожу и повредить неразумной деве.

Владыке было не до капризов юнки. Она находилась под неусыпным надзором старших сестер, на благоразумие которых, он и надеялся.

Впрочем – напрасно.

Острый нос дельфина, на спине которого сидела одна из сестер, ткнул в бок Русалку, которая вскрикнула от неожиданности, очнувшись от своих грёз.

– Сколько можно мечтать и раздумывать?! – сестра была весела и готова к приключениям. – Поплыли быстрее к острову! А то он может кануть в бездну Океана так же неожиданно, как и возник!

Русалке было известно, что этот остров, называемый Островом Колдунов, поднялся над бездной Океана непонятно откуда и неясно почему. Просто, в одну из ночей, Океан, вздыбившись и вспенившись, «выплюнул» из своих глубин клочок суши.

Вначале, это был ничем не примечательный, похожий на дно Океана, покрытый песком островок. Но пошло совсем немного времени и на островке появились травы, потом – кустарники, а затем и низкорослые деревца.

Русалки не знали, живет ли кто-то на острове. Да им и в голову не приходило, что можно существовать вне воды.

Так же никто не понял, каким образом и откуда на Островке появился первый Мужчина. И это событие явно заинтересовало водных дев.

Он был похож на жителей морских глубин. Такой же гибкий и мускулистый. Такой же светлокожий и ясноглазый. Даже волосы он укладывал так же, заплетая их в дрэды.

Единственным отличием было то, что вместо мощного рыбьего хвоста, его тело раздваивалось и заканчивалось какими-то непонятными отростками. Чуть позже русалки узнали, что мужчины зовут эти отростки ногами.

Так же, чуть позже русалкам стало известно, что мужчины называют себя Колдунами.

Очень скоро морские девы поняли, что титул этот мужчины острова избрали для себя не напрасно. Ни одна из них не могла не откликнуться на любовный призыв Колдуна.

Молодые мужчины нуждались в женской ласке, а на берегах Острова, вместе с Колдунами, не материализовалась ни одна женская особь, и им не оставалось ничего иного, как звать на своё ложе русалок.

Владыка Океана долго смотрел на эти забавы молодёжи, посмеиваясь.

Смотрел ровно до той поры, пока воды Океана не стали населяться монстрами, рожденными от любовной связи между русалками и колдунами.

Отныне и во веки веков он запретил эту порочную связь, грозя за непослушание всеми ему доступными карами.

Но всегда и везде запретный плод был несказанно сладок. И всегда находилась та, которая выбиралась на берег Острова, вопреки запрету батюшки.

Морские девы уходили на глубину, чтобы разрешиться от бремени и спрятать от глаз Владыки плоды неразумной страсти. Но, все чаще, о тут, то там, на поверхность Океана выносило бездыханные тела то дельфинов, а то и русалок. Кто или что было причиной их смерти – этого никто не знал. Только видели иногда, как из водной глади вздымались толстые щупальца неведомых доселе монстров.

Юная Русалка знала обо всем. Но юность любопытна и бесшабашна, а потому, поддавшись уговорам сестер, она поплыла к острову, дав себе слово, немедленно уйти на глубину, как только почувствует опасность.

Подплывая к кромке Острова, Русалка раздумывала, а как же ей удастся выйти? Ведь с рыбьим хвостом не очень то и повышагиваешь по горячему песку.

Сомнения развеялись в тот момент, когда волна вынесла Русалку на прибрежный песок. Когда её великолепный прекрасный хвост раздвоился, словно сам собой, и превратился в пару стройных ножек.

Русалка, тело которой омывала набегающая волна, с любопытством рассматривала свои ножки и шевелила пальчиками в воде, когда у неё за спиной послышался голос:

– Здравствуй дева. Я ждал тебя уже много дней и лун.

Русалка вздрогнула. Обернулась испуганно, готовая каждую минуту скрыться в безопасных водах Океана, но юноша, подошедший к ней, не вызывал никаких опасений. Он был мил и приветлив.

И необычайно красив.

Мускулистое тело, покрытое, как и у неё, едва заметной чешуёй. Лицо с огромными голубыми, как полуденный Океан, глазами. Волосы цвета морского песка, заплетенные в дрэды. Все такое знакомое и даже родное

если бы не вот этот, раздвоенный хвостовой плавник, который её сестры называли ногами.

А впрочем (Русалка взглянула на себя) у неё точно такие ножки. И не сказать, что они уродливы.

Юноша протянул её руку, помогая подняться с песка и сделать первые шаги:

– Я – Колдун.

– А я – Русалка.

– Я знаю. Пойдем в тень деревьев. А то Светило быстро высушит твою кожу и тебе, с непривычки, будет больно.

Они лежали на песке в тени деревьев. Молчали. Да и о чем было говорить, если и так все стало ясно с первой минуты: он ждал, она пришла. Все остальное – не важно. Все остальное случится в тот день и час, когда ему будет положено.

– Мне пора, – прервала молчание Русалка.

– Когда я тебя снова увижу? – заглядывал ей в лицо Колдун.

– Увидишь.

Как только Русалка нырнула в воды Океана, её ножки тот час снова стали хвостом. Она засмеялась, радуясь тому, что метаморфоза была временной и Владыка не станет её ругать за непослушание, и погрузилась в бездну.

***

– Ты знаешь, зачем мы призываем русалок на берег Острова?! – громкий мужской голос вывел Колдуна из задумчивости.

– Знаю. Ну и что? Что изменит какой-то один день? Эта Русалка уже очарована мною. День, когда она примет моё семя – всего лишь вопрос времени.

– Вот именно! Времени! Владыка уже начал присматриваться к тем, кем мы заселяем глубины Океана. Присматриваться и задумываться о том, с какой целью это делается! Ты думаешь, что тебя избрали в пару к этой Русалке просто так?! За твой мощный торс и голубые глаза?! Ну так ты ошибся! Именно от твоего семени и её икры сможет прийти в Мир Безбрежного Океана наш Повелитель! Тот, благодаря которому возник Остров, и появились мы! Ты должен выполнить свою миссию, иначе будешь проклят всеми колдунами во веки веков! Ты понял?!

– Я понял, – Колдун вздохнул, сознавая, какая неприглядная роль ему уготована: – дай мне несколько дней. Русалка молода и пуглива. Одно неосторожное слово или движение, и она навсегда уйдет в глубину Океана, под защиту Владыки, своего отца.

– Хорошо. У тебя есть неделя. Если не справишься с возложенной на тебя миссией – будешь держать ответ пред Первыми. А Русалку оплодотворит кто-то другой. Не такой щепетильный и изнеженный, как ты.

***

– Ну как?! Рассказывай, как все было? – сёстры весело кружили вокруг Русалки, в надежде выведать подробности её свидания с Колдуном.

– О чём вы? Ничего такого не было! – Русалка попробовала уйти на глубину, но сестры ей этого не позволили, окружив плотным кольцом.

– Не морочь нам головы! – обижались русалки на скрытность сестры:

– Провести с Колдуном на берегу Острова полдня и утверждать, что ничего не было – просто глупо! Уж мы-то знаем! Ты не бойся. Мы не о чем не расскажем Владыке! А отметать оплодотворённую икру поможем, отведя тебя в Мрачную Расщелину. Оттуда еще никто не выплывал в воды Океана. Так и остаются в придонном пространстве.

Русалка замерла, испугавшись настолько, что просто не могла плыть дальше. Конечно, до неё доходили слухи, что некоторые русалки вступают с любовную связь с колдунами, после чего уплывают на дно Мрачной Расщелины, откуда возвращаются через пару дней грустными и похудевшими, но, что бы её сестры?!

– Как?! И вы тоже?! Но зачем?! – Русалка во все глаза смотрела на подплывших сестер.

– Вот теперь верим, что у тебя с Колдуном ничего не было. Иначе, не задавала бы таких глупых вопросов, – русалки, не получив ожидаемого рассказа о первом любовном опыте, расплылись в разные стороны, потеряв к сестре всякий интерес.

Рядом осталась только одна. Та, которая всегда держалась в сторонке, о которой никто и ничего не мог сказать, настолько неприглядной и незаметной она была.

– Не спеши возлечь на ложе с Колдуном, – оставшаяся русалка отвела косички с лица сестры: – все, кто рождается не от любви, а от похоти, становятся монстрами. Наш отец, Владыка Океана, долго не мог этого понять, а кода понял – стало поздно. Придонные впадины и расщелины заселены монстрами, вот-вот, и они выплывут на поверхность. Я слышала разговор о том, что колдуны ждут рождения какого-то Повелителя, чтобы захватить воды Океана полностью. И что дать жизнь этому Повелителю сможет младшая дочь Владыки и младший сын Первого, которые появились на берегу Острова сразу, как только он вышел на поверхность из пучины Океана. Думаю, что этот колдун, с которым ты познакомилась сегодня, и есть младший сын Первого.

– Какой ужас! – Русалка схватилась за голову, – какие страшные вещи ты рассказываешь. А ведь этот юноша даже не попытался вступить со мною в связь! Мы просто лежали в тени деревьев и молчали!

– Я не утверждаю, что все случится именно так. Может – да, а может и нет. Но тебе нужно быть осмотрительной, – удар хвостового плавника по воде, уведомил о том, что собеседница уплыла.

Глава шестая

Прошло три дня, прежде чем Русалка, прятавшаяся в зарослях водорослей, отважилась снова приблизиться к берегу Острова.

Молодой Колдун, казалось, ждал её.

Он подхватил Русалку на руки, едва прибрежная волна вынесла её на берег, отнес в тень деревьев и бережно опустил на мягкую прохладную траву:

– Почему ты не приходила так долго?

– Я думала, – Русалка сорвала травинку и начала крутить её в пальчиках.

– Думала? О чем? – голос Колдуна стал печальным.

– Ты знаешь.

– Догадываюсь. Но хочу услышать об этом от тебя.

Русалка рассказала Колдуну обо всем, что узнала от сестер:

– Это все правда?

– Правда, – Колдун опустил голову, словно не мог взглянуть в глаза водной деве: – но эта правда не имеет никакого отношения к нам.

– Почему? Чем мы отличаемся от других русалок и колдунов?

– Наверное, тем, что едва мы встретились, я понял, что не смогу использовать тебя и твое тело для производства монстров.

– Почему? – удивилась юная Русалка.

– Потому, что едва тебя увидев, я понял, что готов полюбить. А это чувство не дано испытать ни одному колдуну.

– И что же мы теперь будем делать?! – в голосе Русалки зазвучала паника. – Ведь я тоже чувствую, что готова полюбить, – она запнулась на секунду: – полюбить тебя.

– Я не знаю. Знаю только, что не стану следовать приказу! Хотя, думаю, что буду за это наказан.

– Значит, мы должны расстаться и никогда больше не увидимся? – Русалка расплакалась бы, если бы могла. Но плакать русалки не умеют.

Колдун поднял с песка завитую в рог раковину:

– Возьми. У меня есть такая же. Если тебе будет нужно увидеть меня, подуй вот в это отверстие, и я услышу, и буду ждать на берегу острова. Если же ты мне понадобишься – я позову тебя таким же способом. Звука этих раковин не сможет услышать никто кроме нас. А сейчас уходи. Ни о чем никому не рассказывай, иначе нам обоим не миновать беды.

Колдун склонился над лицом Русалки и нежно коснулся её губ. Подхватил её на руки и бережно опустил в прибрежную волну, прошептав напоследок:

– Ни о чем не беспокойся. Я постараюсь что-нибудь придумать.

Русалка, вынырнув из воды, чтобы еще раз увидеть юношу, скрылась в глубине.

***

Владыка Океана возлежал на украшенном жемчугами, увитом кораллами постаменте, жесткость которого смягчали водоросли, словно прорастающие из щелей ложа.

Владыку не радовали ни веселые стайки рыб, кружащие в танце у постамента, не развлекали морские девы, окружившие постамент, заглядывающие ему в глаза и словно ожидающие призыва повелителя. Он предался мрачным мыслям и воспоминаниям.

Владыка упрекал себя за излишнюю беспечность и самонадеянность. За то, что однажды, поддался жалости и сочувствию, не отдавая себе отчет в том, во что эта жалость может вылиться.

Однажды в воды Океана из междумирья упала женщина.

Нет, она не пошла ко дну, чтобы стать пропитанием для рыб, женщина отчаянно барахталась и старалась держаться на поверхности.

Окружившие незваную гостью рыбы и русалки, удивившись тому, что женщина не спешит нырнуть в глубины Океана, чтобы поесть, а затем, присоединившись к ним, предаться играм и танцам, а продолжает неистово молотить руками и ногами по воде, пытаясь куда-то двигаться, вскоре доложили о странной незнакомке Владыке.

– Что ты, или кто ты? – Владыка держал на ладони незнакомку. – Откуда ты взялась в моем Мире? Почему не присоединяешься к водным жителям, чтобы резвиться и танцевать мне на радость?

– Я не могу дышать под водой, – женщина обрадовалась возможности передохнуть и легла поудобнее, поражаясь тому, как огромен Владыка Океана. Горько вздохнув, добавила:

– Если я надолго уйду под воду, то захлебнусь и умру, а мне бы этого не хотелось. Поэтому, мне нужно доплыть до ближайшей суши. Материка или хотя бы острова.

– Суши? – удивился Владыка. – А что такое суша? В моем Мире везде и всюду только бесконечные воды. Здесь нет ни материков, ни островов, только безбрежный Океан.

– Это ужасно! – воскликнула незнакомка. – Это значит, что мне суждено умереть!

Женщина уже успела обсохнуть под лучами ласкового Светила, её волосы завились тугими кольцами, но остались такими же черными, как в тот момент, когда Владыка поднял её из воды, подставив руку под уже начавшее ослабевать от тщетных попыток не уйти на дно, тело. У всех морских дев, у всех Русалок волосы были прямыми и цвета морского песка. Цвет глаз варьировался от светло-голубого до ярко-синего. У незнакомки глаза были темно-фиолетовые. Таких глаз и волос Владыка не видел еще никогда.

– Почему ты оказалась в моем Мире, – Владыке очень понравилась женщина, но, прежде чем принять какое-то решение, он хотел разузнать о ней поподробнее.

Незнакомка, увидев в глазах Владыки заинтересованный блеск, поняла, что произвела на него впечатление, чем, тут же, решила воспользоваться. Она горько вздохнула:

– Меня оклеветали и начали преследовать. Неблагодарные жители Мира, которым я старалась делать только добро, решили меня убить. И я была вынуждена бежать. К моменту перехода, я была настолько слаба и измучена, что, положившись на волю случая, шагнула в первый же Мир, который оказался доступен. Этим Миром оказался Океан, которым правишь ты, великий и справедливый Владыка. Так не дай же мне погибнуть! Подними над поверхностью Океана клочок дна! Создай остров, где я смогла бы жить, – незнакомка сделала вид, что смутилась, опустила глаза, словно была не в силах произнести то, что, впрочем, тут же сказала:

– Жить, в надежде на то, что ты когда-нибудь обратишь на меня внимание и разделишь со мною ложе, потому как устоять против твоего мужского обаяния не в силах ни одна женщина.

Владыка гордо вскинул голову, подумав: «Да! Я именно такой! Перед видом моего мощного тела, перед моим пронзительным взглядом, не дано устоять никому!»

Держа в одной руке незнакомку, вторую руку Владыка погрузил в воды Океана. Ухватил пальцами клочок дна, потянул его вверх. Вскоре, на поверхности оказалась песчаная гора:

– Походит тебе такая суша, незнакомка? – Владыка самодовольно улыбался.

– Нельзя ли не такую островерхую? У меня устанут ножки, если я стану взбираться на гору каждый день, – незнакомка капризно надула губки.

– Отчего же нельзя? Конечно, можно! – Владыка ухмыльнулся и стукнул ладонью по верхушке, превращая гору в пологий остров. – Так хорошо?

Решив, что она получила намного больше, чем рассчитывала, незнакомка кивнула:

– Просто великолепно! Это самый лучший остров из всех, что я видела!

Владыка поднес ладонь к кромке острова и его новая владелица, спрыгнув с руки, побежала обследовать свой новый дом.

Побежала, мелко переступая изящными ножками, на которые Владыка как-то не обратил внимания раньше.

«Русалок с таким, раздвоенным, хвостом у меня еще не было», – подумал Владыка, уходя на дно, чтобы отдохнуть от трудов праведных. Потом, словно о чем-то вспомнив, вновь поднялся на поверхность:

– Эй! – позвал он незнакомку. – Скажи мне своё имя!

– Какое из имен? – женщина обернулась. Своё недовольство тем, что её отвлекает какой-то «мокрый прилипала», она постаралась умело скрыть.

– Да любое, – Владыка благодушно ухмыльнулся, – должен же я к тебе как-то обращаться, а язык рыб, отказавшись жить в пучине вод, ты не сможешь понять.

– Хорошо, – незнакомка растянула губы в хищной улыбке: – в мире, откуда меня изгнали, я звалась Черной Ведьмой. Зови и ты меня так.

Владыка кивнул и, ударив по поверхности мощным хвостовым плавником, ушел в глубину вод.

***

Во всем Мире Безбрежного Океана Владыка был единственным мужчиной. Не считая, конечно, самцов рыб и дельфинов. Но это ведь не мужчины в полном смысле этого слова, правда?

Именно поэтому в Мире Океана было нормой, что по-прошествии какого-то времени, Владыка брал на ложе одну из своих подросших дочерей. Инцест и полигамия были обычным делом, потому что никто не станет осуждать того, кто правит этим Миром, и остается единственным, кто может оплодотворить икры Русалок и Морских дев.

Русалки, выполнив свой долг перед Владыкой, подарив ему одну, в очень редких случаях, двоих, дочерей, могли чувствовать себя свободными, и были предоставлены сами себе.

Они целыми днями плескались и резвились в океане, катались верхом на дельфинах, устраивая гонки, гоняли косяки рыб, таскали за усы крабов, пугали каракатиц, весело хохоча, когда каракатица, в свою очередь, пыталась испугать их, выбросив из мешка струю темно-фиолетовых чернил.

Состарившаяся русалка уходила в глубокую впадину на дне Океана, где и оставалась навсегда.

Её никто не оплакивал, никто по ней не тосковал.

Такой ход событий был нормой, ибо оплакивают того, кто был дорог, тоскуют по тому, кого любили.

А что такое любовь – русалки не знали.

***

Владыка пришел навестить Черную Ведьму спустя всего лишь несколько дней.

Он подплыл к берегу недавно созданного им же самим острова и не узнал его. Белый песок разве что только окаймлял остров, а вся его центральная часть была покрыта травой, кустарниками и низкорослыми деревцами.

– Откуда?! – разинул рот от удивления Владыка.

Черная Ведьма, придав лицу смущенное выражение, потупилась:

– Видишь ли, Владыка, перед тем, как покинуть изгнавший меня Мир, я успела съесть несколько плодов и злаков. Освободиться от съеденного, мой организм решил только здесь. Косточки и семена оказались всхожими, а «продукт переработки», стал превосходным для них удобрением. Плюс немного магии и мой остров в считанные дни стал украшением твоего Океана. Надеюсь, что он тебе нравится?

– Необычно, конечно, – задумчиво произнес Владыка, – но, в общем, очень даже неплохо.

- Можешь ли ты выйти на берег? – полюбопытствовала Черная Ведьма? – И можешь ли немного уменьшиться в размерах?

- Попробую, - ответил Владыка и взмыл над поверхностью Океана.

На берег острова упало тело обычного мужчины средних лет. Ведьма скептически хмыкнула, глядя на него, но выбирать было не из кого.

- Позволь пригласить тебя в мою хижину, - улыбнулась и поманила пальчиком Владыку Мира Океанов.

***

Владыка с нетерпением ожидал, когда Черная Ведьма разрешится от бремени. Она вынашивала плод их совокупления слишком уж долго по сравнению с русалками и морскими девами. Владыка надеялся, что рожденная Черной Ведьмой дочь, будет похожа на свою мать. Будет такой же черноволосой и темноглазой. И тогда у него появится еще одна необычная дева для плотских утех.

Каким же было его разочарование и недоумение, когда Черная Ведьма, вместо ожидаемой дочери, произвела на свет мальчика.

«Как? – недоумевал Владыка, – как такое могло произойти?! И зачем мне в моём Мире еще один самец?!»

Владыка в скором времени снова возлёг на ложе с Черной Ведьмой, и снова его ждало разочарование.

Каждая попытка заполучить необычную дочь, не увенчивалась успехом.

Черная Ведьма продолжала упорно рожать сыновей.

Мальчишки росли, как мальки головастиков, быстро и неустанно заселяя Остров.

Вскоре Владыка перестал навещать свою любовницу, поняв, что еще немного и эти подрастающие самцы вполне могут потеснить его на троне. Но повернуть время вспять не под силу никому. Того, что сделано – назад не воротишь.

Мальчики превратились в юношей и, достигнув половой зрелости, обратили свои взгляды и мысли на русалок.

А у русалок появилось новое «развлечение». Они радостно откликались на призыв Колдунов (а именно так стали называть новых жителей Водного Мира все те, кто населял глубины Океана). Колдуны были молоды и неутомимы в плотских утехах, не сравнить с их уставшим от всего и пресытившимся батюшкой. Едва русалка оказывалась на берегу острова, как её прекрасный рыбий хвост раздваивался, превращаясь в пару стройных ножек. Это и забавляло и веселило русалок. Было так интересно перебирать ножками по песку, удирая от колдуна в густые заросли кустарника. Не для того, чтобы спрятаться, а затем, чтобы распалить страсть молодого мужчины, и рухнуть вместе с ним в изумрудную траву, дабы предаться удовольствиям плоти.

Правда, вскоре, русалки поняли, что у каждого удовольствия есть оборотная сторона.

Когда одна из первых русалок, познавшая прелесть совокупления с колдуном, поняла, что в её чреве зародилась новая жизнь, она даже не испугалась. У этой русалки уже была одна дочь, рожденная от Владыки, и ничего страшного не случится, если бескрайние просторы Океана пополнятся еще одной.

По-настоящему страшно стало ветреной сластолюбице, когда она, в положенный срок, произвела на свет монстра. Слизистый комок плоти, поросший щупальцами, злобно смотрел выпученными глазами на свою родительницу.

Сестры, ухватив за щупальца того, кого родила русалка, утащили монстра на дно и сбросили в глубокую расщелину, в надежде, что это там и погибнет.

В расщелину сбрасывался один монстр за другим.

Только если Черной Ведьме удавалось перехватить русалку накануне родов и задержать её на Острове.

Только когда русалка рожала на суше, на свет появлялся еще один колдун.

Сын её сына.

Внук Черной Ведьмы.

Но случалось это крайне редко. Пугливые русалки старались разрешиться от бремени в глубине родных вод, и производили на свет очередного монстра.

На поверхность Океана все чаще и чаще стало выносить обглоданные трупы дельфинов. А иногда – и русалок.

***

Когда Владыка узнал, чем заканчиваются «проказы» его дочерей, он поплыл на Остров:

– Усмири своих отпрысков! – гневно кричал Владыка.

– Эти отпрыски мои так же, как и твои, – ухмыляясь отвечала Черная Ведьма. – Да и вообще, я не пойму, отчего ты так разволновался? Океан велик, места в нем хватит всем. Пусть твои сыновья и дочери развлекаются так, как им нравится.

Обозленный Владыка, не зная, как ответить Черной Ведьме, понимая, что всё то, что творится в подвластном ему Океане и есть плоды его необдуманных действий, ушел на глубину, хлестнув хвостом по водной глади и обдав брызгами Черную Ведьму.

***

Глупые русалки были болтливы и доверчивы. В Черной Ведьме они видели чуть ли не старшую подругу, а потому радостно разговаривали с нею, делясь подробностями своей жизни, и устройством Мира Океана.

Очень скоро в голове Черной Ведьмы родилась и окрепла мысль о том, что было бы совсем неплохо, если бы один из её потомков стал Владыкой Океана, сместив своего беспечного деда.

Она долго обдумывала свой план, понимая, что на эту роль подойдет колдун не каждый. Тот, у кого самые сильные зачатки магии. Тот, который сможет жить не только на суше, как её сыновья, но и в воде, где ему предстоит править миром по задумке амбициозной бабки.

Когда у её старшего сына родился сын.

Когда Черная Ведьма впервые увидела своего внука.

Когда заметила между ухом и затылочной костью мальчика жаберные щели – она поняла, что реализация её планов не за горами. В мир пришел тот, кого она ждала.

Единственное, что омрачало радость Черной Ведьмы, это то, что волосы внука были цвета морского песка, а не черные, как у её сыновей и неё самой. Но на такую мелочь ведьма решила не обращать внимания.

За юным Колдуном велся неусыпный надзор. Впрочем, Черная ведьма велела не выделять мальчишку из толпы его братьев. Предназначенная ему участь до поры до времени должна держаться в тайне.

Глава седьмая

Очень быстро юный Колдун превратился из мальчика в подростка, а затем и в юношу.

В день, который Черная Ведьма посчитала подходящим для разговора, ему было рассказано, для чего он рожден. Какую великую участь ему уготовила амбициозная бабка, которую опыт изгнания ничему не научил. Замышлять и строить козни – было в её природе.

Юный Колдун вовсе не возгордился от сознания своей избранности, а, казалось, даже опечалился тем, что выбрать русалку себе в пару он сам не сможет. Сделает это за него бабка. Потому как его первенцем должен стать только колдун, а не безобразный монстр, которому самое место в глубокой расщелине на дне Океана. Для этой цели нужна была русалка нежная и робкая, такая, которой и в голову не придет ослушаться Черную Ведьму и отправиться рожать в Океан.

И совсем скоро пара для Колдуна была выбрана.

Черная Ведьма долго и аккуратно расспрашивала русалок об их младших сестрах, тех, кого любвеобильный Владыка еще не успел утащить на своё ложе и «осчастливить» своей пылкой страстью. И однажды посоветовала выманить на берег Русалку, не объясняя, зачем это ей нужно и какая участь уготована для девушки.

Черная Ведьма все рассчитала.

Черная Ведьма все обдумала.

Черная Ведьма была готова ко всему.

Не учла она только одного.

Того, что Колдун и Русалка полюбят друг друга с первого взгляда.

Черная Ведьма и Владыка Океана не знали что такое любовь, а как же можно быть готовым к тому, о чем не имеешь ни малейшего представления.

***

Юная Русалка уходила в глубину вод все глубже и глубже.

Вода Океана, солоновато-горькая на вкус, у её лица становилась все солонее и все более горькой. Русалка не могла понять, отчего это происходит. Она не знала, что у слез солёно горький вкус. Она не знала, что умеет плакать.

Русалка искала ту, что предостерегала её после первого посещения Острова. Ту, с которой можно поговорить и посоветоваться.

– Я здесь, сестричка, – послышался голос за спиной: – не плыви так быстро, я уже не молода и мне за тобою трудно угнаться.

Русалка, вздрогнув от неожиданности, замедлила движение, а вскоре и вовсе остановилась.

Морские девы уединились в одной из расщелин. Не такой глубокой и мрачной, как та, в которую сбрасывали новорожденных монстров, но все же достаточно уединенной и незаметной для глаз Владыки.

– Я уже стара, – начала разговор неожиданная подруга, – а потому знаю многое из того, что ускользнуло от взгляда самодовольного Владыки. Знаю и о том, на что он не посчитал нужным обратить внимание, считая несущественной мелочью. Как мы, морские жители, считаем несущественным морскую тину, формирующуюся на придонных камнях, или организмы, возникающие то тут, то там на перегнивающих останках тех, кто закончил свой путь в водах Океана. Но, возникшие в начале, никому не несущие угрозы, но и не дающие пользы организмы, продолжают развиваться, расти, видоизменяться и, как закономерный итог, превращаются в сущности, о которых до селе не было известно никому. В том числе, и Владыке. Некоторые так и остаются простыми потребителями планктона, проживающими короткую жизнь с единственной целью – поймать и съесть, для того, чтобы жить. Но, некоторым дано обрести разум. Разум настолько чуждый и непонятный для жителей нашего Мира, что, до поры до времени, эти новоявленные жители глубин остаются в тени, никому не объявляя о том, что они уже есть. Что они живы и умеют не только мыслить, но и менять будущее!

– Какие необычные и пугающие вещи ты рассказываешь! – юная Русалка обхватила себя руками и прижала хвост к груди от страха и невозможности осмыслить услышанное.

– Я не сказала, что те, кто появился в Бездне – враги, сеющие зло! Конечно, есть среди них и такие, но, есть и те, которые поняли, прочувствовали на себе все несовершенство мира, в котором им было суждено прийти и жить. Те, кто не имея возможности что-то изменить для себя, готовы помочь другим. Тем, для кого перемены неизбежны и желанны.

– О ком ты говоришь? – Русалка все не могла понять, к чему ведет разговор её старшая сестра.

– Сейчас. Сейчас я расскажу тебе обо всем подробнее. Только не пугайся и не думай обо мне плохо. Обо мне, и той, о ком пойдет речь.

– Говори. Я обещаю сохранять спокойствие. По крайней мере – постараюсь это сделать.

– Много лун тому назад, – начала свой рассказ старая русалка, – я, как и многие мои сёстры, услышав зов колдуна, живущего на Острове, не смогла преодолеть искушение. Наша страсть была подобна вспышке новой звезды. Такая же яркая и такая же быстро угасшая.

Колдун, после первой же встречи потерял ко мне интерес. Ведь Океан полон дев, которые ждут его ласки. А я все никак не могла забыть жарких объятий и невообразимого наслаждения.

Я не испугалась, узнав, что скоро стану матерью. В то время, когда я вынашивала ребенка, еще не были наводнены монстрами глубоководные расщелины, а потому я ждала прихода в Океан моей дочери, маленькой русалочки.

Вместо этого, я, как и многие после меня, родила монстра. Сестры, ухватив за щупальца моего новорожденного малыша, утащили его и сбросили на дно Впадины.

Если бы это был у меня не первый ребенок, может быть, я бы успокоилась, как мои сестры и перестала о нем думать.

Если бы

Но маленький монстр был моим первенцем, и я, время от времени, подплывала к краю расщелины, в надежде, что мой ребенок выжил. Пусть даже такой – непривычно страшный и необычно выглядевший. В любом случае – это был мой ребенок.

В один из дней, когда я, опечалившись, сидела на краю расщелины, темная вода глубин вспенилась, пошла пузырями, идущими со дна, и моему взору явилось нечто. Нечто с телом огромного осьминога и лицом прекрасной женщины, схватившей, сжавшей меня одним из щупалец так, что я даже не могла шевельнуться.

– Не бойся меня, – голос появившейся из бездны незнакомки был похож на звук лопающихся пузырьков воздуха: – я не причиню тебе зла. Не бойся того, как выгляжу. Ведь мой облик не моя вина, а моя беда. Я просто хочу поговорить.

***

Юная Русалка во все глаза смотрела на свою старшую сестру, приоткрыв от удивления рот:

– А дальше? Что было дальше?! Ты увидела своего ребенка?

– Нет, – вздохнула старая русалка, – та, которая вышла из бездны, объяснила, что выживают только самые сильные и злобные монстры. К сожалению, или к счастью, мой ребенок не входил в их число, а потому вскоре погиб и был сожран своими же кузенами.

– А кто такая, эта Живущая в Бездне? – спросила Русалка.

– Она была первым монстром в нашем океане. Когда-то любимой и любящей спутницей Владыки, которую он называл своей Первой самкой. Затем сердце Владыки охладело и он изгнал свою бывшую возлюбленную из чертога. Но, непонятно и неизвестно почему, она не озлобилась на весь мир. Сохранила добрый нрав и желание нести гармонию в мир, где она появилась, и помогать тем, кому задумала причинить вред Черная Ведьма. Под отталкивающей внешностью скрывалось доброе сердце и чистый разум.

– Это интересно, но причём тут я? Зачем ты мне обо все рассказываешь? – спросила юная Русалка.

– Я надеюсь, что ты не стареешь на меня сердиться, но, после твоего первого визита на остров, я спустилась на край расщелины и раскрала обо всем Той, что живет в Бездне.

– Рассказала? Но зачем?!

– Затем, что уже знала от неё о планах Черной Ведьмы. Знала, какую участь она приготовила для тебя, для своего внука Колдуна, и для вашего будущего ребенка. Равно, как и для всего Мира Безбрежного Океана. И Та, что живет в Бездне, ответила, что знает, как вам, тебе и твоему избраннику, можно помочь. Знает, и согласна это сделать. Если ты и он, конечно, хотите быть вместе и не собираетесь потакать планам злобной старухи.

– Я не могу судить о планах Колдуна, – голос Русалии был грустен и задумчив: – мы слишком мало знаем друг друга для того, чтобы я могла отвечать за него.

– Тогда, тебе нужно увидеться с ним и всё обсудить! – решительно ответила старая русалка. – Ты сможешь это сделать?

– Думаю, что да, – Русалка поднесла к гудам раковину, с которой не расставалась, и подула в узкий конец.

Взявшаяся непонятно откуда волна, подхватила тело Русалки и понесла её к Острову.

***

– Я согласен! – решение Колдун принял мгновенно, словно думал об этом дни и ночи напролёт: – я согласен на все, что угодно, лишь бы быть вместе с тобою! Говори – что от меня потребуется?!

– Пока я не знаю. Нужно увидеться с Той, что живет в Бездне.

– Тогда, плыви к ней! Я буду ждать тебя, и помни, что я готов на все, лишь бы быть с тобою вместе!

***

– Нам нужно спуститься к краю Бездны, – Русалка старалась успокоить и ободрить Колдуна, который со страхом смотрел в толщу воды, разверзшуюся под ним.

– Я не знаю, смогу ли дышать под водой, – Колдун все еще сомневался: – я не боюсь умереть, просто не хочу, чтобы моя смерть была напрасной.

– Не бойся! Та, что живет в Бездне, сказала, что ты можешь жить как на суше, так и в воде. А вот ей выйти на поверхность Океана не дано. Именно поэтому, нам нужно спуститься на край расщелины.

Колдун только кивнул в ответ. Набрав полные лёгкие воздуха, уже не сомневаясь и не думая ни о чем плохом, нырнул, уходя все глубже и глубже. Следом за ним нырнула Русалка.

Через несколько минут, проделав чуть больше четверти пути, Колдун почувствовал, как его лёгкие разрывает от недостатка кислорода. Он успел вспомнить всю свою короткую жизнь и попрощаться со своею возлюбленной, прежде чем широко открыв рот, глонул-вздохнул и заполнил каждый капилляр горько-соленой водой Океана, собираясь тут же пойти на дно.

Вместо этого Колдун понял, что вполне способен дышать под водою. Вспомнил непонятные щели у уха, о которых говорили, что они ему еще очень пригодятся.

«Вот и пригодились», – думал Колдун, погружаясь все глубже. – «Оказывается, это были жабры, закупоренные до поры до времени за ненадобностью».

***

На краю расщелины их уже ждала огромная слизистая осьминожица, вид которой вызвал бы отторжение, не будь её тело увенчано лицом прекрасной женщины.

– Я ждала тебя, братец, – Та, что живет в Бездне, улыбнулась Колдуну. – Тебя и твою избранницу. И я готова вам помочь, если, конечно, моя помощь вам нужна.

Колдун понял, что ему подвластно слышать голоса водных обитателей, и принял это как должное:

– Да. Нам нужна твоя помощь. И мы согласны на все, лишь бы быть вместе! Колдун крепко сжал руку Русалки.

– Я знаю, где наша бабка спрятала вход на Перекресток, откуда вы сможете переместиться в любой из Миров. И я расскажу, как его отыскать. Но есть одно «но», Та, что живет в Бездне, умолкла.

– Говори! Мы сделаем все, что от нас зависит! – горячился Колдун.

– Тебе, братец, нужно отдать половину своей крови, прежде чем уйти на Перекресток, – начала Та, что живет в Бездне. – А тебе Русалка, придется лишиться жидкости, которая течет в твоем теле, для того, чтобы принять кровь избранника. Стать теплокровной. Потому как жить там, куда вы переместитесь, ты сможешь, только если станешь такой же, как и он, рожденный на Острове. Весь задуманный мною процесс возможен только в том случае, если вы действительно любите друг друга! Да и в этом случае остается риск неудачи. Так что хорошенько подумайте, прежде, чем согласиться.

– Мне не о чем думать, прошептала Русалка: – я готова сделать все, лишь бы быть вместе с тем, без которого не мыслю дальнейшей жизни.

– Бери мою кровь! – Колдун протянул руку.

– Погодите, – Та, что живет в Бездне, не спешила приступать к ритуалу. – Ты, братец, уйдёшь на Перекресток первым. Тебе нельзя здесь больше оставаться. Как найти то место, где расположен вход, я тебе сейчас объясню. А вот Русалке придется задержаться на несколько дней, пока её тело примет твою кровь. После этого она отправится следом за тобою. По-другому поступить не получится. Вы согласны?!

– Начинай! – Колдун продолжал держать навесу протянутую руку.

– Начинай! – Русалка опустилась на край Бездны.

Та, что живет в Бездне, протянула Колдуну несколько бутылочек с непонятными жидкостями и свиток, с написанными незнакомыми словами:

– Возьми, и береги пуще зеницы ока! Надеюсь, что это тебе никогда не пригодится, но, на всякий случай, пусть будет.

Глава восьмая

Мощным потоком воды Колдуна выбросило на Перекресток.

Упав на пол посередине темной комнатки, Колдун увидел перед собою мужчину. Он произнес приветствие, которому его научила Та, что живет в Бездне:

– Здравствуй, Смотритель! Ты позволишь мне воспользоваться Перекрестком?

– Почему и нет? – мужчина осматривал своего гостя. – Для этого он и был создан, – закончил привычный ответ. Но тут же полюбопытствовал:

– Ты откуда? И куда направляешься? И как тебя зовут?

Конечно, задавать подобные вопросы было его обязанностью, и Смотритель об этом прекрасно знал, да и многодневные одинокие дни и вечера вынудили начать разговор.

– Я – Колдун, рожденный на Острове в Мире Безбрежного Океана. А вот конечного пункта своего пути, я не знаю. Пока не знаю. Потому что мне нужно дождаться здесь, на Перекрестке, свою возлюбленную. Только я не имею понятия, как скоро она придет.

– Да, время относительно, – грустно заметил Смотритель: – и уж кому, как ни мне об этом знать. Оставайся. Хочешь – живи здесь и жди свою подружку. А хочешь – сходи, посмотри, как живут те, кто родился в Мире без Магии. А мне все же веселее будет. А то сижу один, как сыч. На Перекрестке появляться дозволено только иномирцам.

***

В первые дни, затем недели, а потом и месяцы Колдун не отлучался с Перекрестка ни на минуту, каждое мгновение ожидая появления своей возлюбленной. Но время шло, а её все не было.

Смотритель старался его успокоить, напоминая каждый раз об относительности времени, говоря, что это здесь, в Мире без Магии, прошел уже год, а в Мире Безбрежного Океана, не исключено, что промелькнула всего лишь секунда.

Колдун не то чтобы успокоился, но как-то смирился с тем, что все случится не так быстро, как ему бы хотелось.

Иногда на Перекрестке появлялись иномирцы, спешащие куда-то, в другие Миры, по своим делам. Так Колдун узнал о множественности Миров и о совершенно разных, не похожих друг на друга, иномирянах, населяющих Сопредельные Миры.

Узнал о могущественных и добрых Ведьмах, которых заинтересовал его рассказ о Мире безбрежного Океана и о той, что была его бабкой, о той, что назвалась Черной Ведьмой. Ведьмы недолго пробыли на Перекрестке. У них было полным полно проблем в своем Мире, а потому, когда они больше не вернулись, Колдун не очень-то и удивился. Хотя, какое-то время он рассчитывал, что Ведьмы наведаются в Мир безбрежного Океана и расскажут ему, долго ли еще ожидать свою возлюбленную.

Однажды на Перекресток заглянул Дракон, который остался крайне недовольным тем, что здесь поселился иномирец. Поселился непонятно на какое время.

Дракон тоже пообещал Колдуну посетить его Мир и разузнать о Русалке. И обещание свое не выполнил.

Колдун, разговаривая со Смотрителем, возмущался тем, что иномирцы только и умеют, что расспрашивать и обещать, действовать же не торопятся.

Смотритель успокаивал, говоря, что иномирцы держат слово. Но, только перед теми, кому были сказаны сакральные слова: «Я твой должник». Только в этом случае ты можешь быть уверен, что данное тебе обещание будет выполнено. А все остальное – пустой трёп. Вот такие они – иномирцы. А с самодовольным всесильным Драконом, вообще лучше не связываться. Эта «зверушка» раздавит тебя, проходя мимо, и даже не заметит. Так что и остается Колдуну единственное – ждать.

Ждать, ни на кого, особо, не надеясь.

К концу первого года он стал расспрашивать Смотрителя, чем бы ему заняться, чтобы ожидание не казалось таким мучительным.

Смотритель поинтересовался, а что, собственно, Колдун умеет? На что получил честный ответ:

– Ничего! Мы жили на Острове ни о чем не думая. Пропитание обеспечивал Океан, а все наши заботы сводились к тому, как бы оплодотворить побольше русалок, чтобы дать жизнь как можно большему количеству потомков.

Смотритель хмыкнул:

– Вот это жизнь! Мне бы такую!

Но Колдун никак не прореагировал на его фразу. Словно и не услышал.

Смотритель, окинув взглядом мощную фигуру с бугрящимися мышцами, задумался и вынес вердикт:

– Документы для тебя я и сам могу сделать. Не забылись еще тюремные навыки. А вот с работой – нужно подумать.

Через несколько дней он протянул Колдуну вполне приличный паспорт, глядя на который, понять, что это подделка, смог бы только профессионал. И, как особое благодеяние, сообщил:

– Пойдешь на службу к моему корешу. Ему в «бригаде» как раз «быки» нужны. Делать ты ничего не умеешь, а с твоими бицепсами бить морды и выколачивать долги – самое то. Вот бумажка с адресом, где тебя ждут. Ну а сюда можешь наведываться, когда будет время. Если появится твоя зазноба – приму и придержу на Перекрестке, пока ты не заглянешь.

Так Колдун оказался на службе у одного из местных авторитетов, «крышующего» добрую половину бизнесменов Города у Моря.

На Перекресток он наведывался раз в месяц, но о его возлюбленной не было слышно ничего.

Прошло долгих восемь лет

***

Колдун метался по улице и рычал, как зверь.

От дома, где еще месяц тому был Перекресток, не осталось и следа. Какая-то строительная техника начала рыть котлован под будущую постройку.

Из разговоров со Смотрителем, Колдун уже знал, что этот Город просто создан для того, чтобы в нем был Перекресток между Мирами. Что, даже если с этим домом и с самим Смотрителем что-то случится – значит, Перекресток просто перенесут в другое здание.

Только вот куда? И кто будет смотрителем в новом перекрестке? То же самый мужчина, с которым Колдун успел если и не сдружиться, то наладить вполне нормальные отношения, или кто-то другой? И как объяснить этому «другому» кто он и что ему нужно?

Колдун обходил один квартал за другим. Присматриваясь, прислушиваясь, принюхиваясь.

Отчего-то он был уверен, что далеко, на окраину города, Перекресток не перенесут. Значит, искать нужно здесь! А уж когда он найдет место, в которое переместили Перекресток, то найдет и возможность «навести концы» и с новым Смотрителем (за годы работы в «бригаде» лексикон Колдуна пополнился бандитским жаргоном. Его привычки «решать дела» – стали такими же).

***

О том, что перед ним Смотрительница, Колдун догадался практически сразу. Было что-то в этой женщине, делающее её неуловимо похожей на прежнего Смотрителя. А, проведя её до дома в первый день, услышав, как она упорно отказывается пригласить его, такого импозантного красавца, в гости – в своей уверенности только утвердился.

Он сел на скамеечку в глубине двора и стал наблюдать за окном, где, по его мнению, должен находиться Перекресток.

Иногда, он видел в окне Ольгу. Иногда в окне появлялась какая-то страшненькая девчонка.

Дождавшись, когда Ольга уйдет в магазин, открыл отмычкой дверь квартиры, но попасть на Перекресток не смог. К двери комнаты в коммунальной квартире не подошла ни одна отмычка. Немного поразмыслив, Колдун понял, что дверь запечатана заклятием.

Однажды, Колдун увидел в парке рядом с Ольгой какого-то мужчину, от которого за версту разило силой и опасностью. Из темных глубин подсознания, всплыло знание: это Дракон!

Страх взорвался в голове криком: осторожно, это враг!

Вечный и очень сильный враг!

Кто такие Драконы, Колдун не имел ни малейшего представления, предыдущий Смотритель не любил распространяться на тему драконов. Зато с их силой и мощью была хорошо знакома его бабка, Черная Ведьма. Страх перед Драконами передался Колдуну на генетическом уровне. Он решил, что нужно действовать немедленно.

Действовать он мог только одним способом: изловить, запугать, принудить. Нужно только дождаться, когда Смотрительница останется одна.

Вечером Колдун, как всегда, сидел на скамеечке в глубине Ольгиного двора, когда по ноздрям шибанул давно забытый запах Безбрежного Океана. Когда в мозгу, разрывая его на части, раздался крик любимой: «Я здесь! Помоги мне! Я погибаю!»

«Потерпи, моя любимая! Завтра я выслежу эту тётку и прорвусь на Перекресток, чего бы мне это не стоило!» – мысленно уговаривал Колдун свою Русалку.

Крик о помощи утих. Он почувствовал, как Русалка успокоилась, поняв, что он рядом. Услышал:

«Я жду».

***

Ольга открыла глаза.

В окно светило солнце. Со двора доносился детский смех и покрикивание мамочек, стремящихся угомонить своих отпрысков.

Смотрительница улыбнулась новому дню, но, тут же, подумала: «Сколько уже времени? И почему в комнате так тихо? Где Прося?!»

Глава девятая

Худенькие ручки обвили шею Ольги. Липкие от сладкого сока губы ткнулись в её щеку.

– Ну наконец-то ты проснулась! – верхом не Ольге сидела Прося и тормошила её за плечи.

Ольга обвела еще затуманенным после сна взглядом комнату. Увидела Колдуна, сидящего за столом:

– Я долго спала?

– Больше суток, – ответил Колдун. – Я надеюсь, что ты получила ответы?

– Да. Теперь я знаю почти все, – Ольга, ссадив Просю, пошлёпала босыми ногами по тёплому дубовому паркету к кофеварке. Кофе ей сейчас был необходим.

Вскоре, агрегат еле слышно заурчал и в чашку полился напиток, наполнивший всю комнату ароматом.

– Это ты навеял сон? – Ольга смотрела в глаза Колдуна.

– Нет. Я не смог бы сопровождать тебя в царстве грёз так долго. Ведь мне нужно было проследить за твоим ребенком. Это она, – Колдун кивнул в сторону лохани, где, все так же неподвижно лежала Русалка.

– Но как?! – удивилась Ольга.

– Не знаю, – пожал плечами Колдун, – едва я начал засыпать, в тот, первый вечер, как увидел, что Русалка, взяв тебя за руку, увлекла за собою. Я просто понял, что это уже сон и следовать за вами не нужно. Нужно остаться здесь и ждать твоего возвращения. Наутро я увидел, что ты продолжаешь спать и не собираешься пробуждаться, а потому провел весь день, общаясь с твоей воспитанницей. Но в следующую ночь Русалка вложила твою руку мне в ладонь, и я повел тебя за собою, показывая, как прожил годы здесь, в Мире без Магии, ожидая, когда вновь смогу встретиться с моей возлюбленной.

Ольга кивнула, принимая объяснения Колдуна. Она не переставала удивляться тому, как по-разному «показывают» свои Миры те, кто приходит на Перекресток. Ну что же, у каждого из иномирцев свои умения и свой способ поделиться информацией.

– А чем вы занимались с Просей весь день, пока я спала? – Ольга уже поняла, что девочка не сидела голодной. Что если Колдун и не знал, как и чем её накормить, то дорогу к холодильнику Прося знает, как и полку, на которой стоят её любимые соки. Коробка с песочным печеньем и вазочка с орешками со стола никогда не убирались.

– Мы рассказывали друг другу о своих Мирах и ждали, когда ты проснешься, – ответил Колдун.

Ольга удивилась: ну хорошо, Колдун еще мог рассказать малышке о Мире Безбрежного Океана и об острове, на котором он родился и вырос. Но что ему могла рассказать Прося? Этого Ольга даже не представляла. Впрочем, пообщались – и ладно. Потом она расспросит обо всем поподробнее, а сейчас у них совсем другие заботы.

– Я так поняла, что Ведьма не приходила? – вопрос был риторическим, но Ольга решила все же уточнить.

– Нет, – Колдун грустно покачал головой, – но ведь и прошло всего два дня, а Ведьма сказала, что её потребуется неделя. Так что нам только и остается, что ждать.

– Хорошо, – Ольга поставила на стол пустую чашку, – тогда ты оставайся здесь, а мне нужно выйти.

– Ты надолго? – капризно спросила Прося и схватила Ольгу за руку.

– Нет, моя хорошая. Я только позвоню одному своему знакомому и сразу же вернусь обратно.

– Дракону хочешь звонить? – усмехнулся Колдун.

– Да, ему, а что у тебя с этим какие-то проблемы? – Ольга закусила губу, вспомнив, как настороженно относился к драконам Колдун. Правда, это было воспоминание из сна, но все же.

– Никаких проблем, – ответил Колдун, – просто решил уточнить, чтобы знать.

– Теперь знаешь.

Ольга быстро переоделась за ширмой, взялась за ручку двери. Обернулась, уже стоя на пороге:

– Я постараюсь вернуться, как можно быстрее, – и закрыла за собою дверь.

***

Надоевший хуже горькой редьки голос секретарши Максимилиана, снова сообщил нерадостную весть:

– Господин Драновский в отъезде.

– Да что же это такое?! – Ольга не сдержавшись, выкрикнула возмущенную фразу прямо в трубку.

Секретарша тут же спросила:

– Вы Ольга?

– Да! А что, для меня господин может и оказаться в городе?!

– Нет, – казалось, что секретарша улыбается, – он действительно снова уехал. Но просил вам передать, что вернется к концу недели.

Ольга не спешила заканчивать разговор:

– Скажите, барышня, а вы всем Ольгам так отвечали бы.

– Да. Всем. Господин Драновский так велел, сказав, что та, для которой это сообщение предназначено, все поймет и лишних вопросов задавать не станет.

Ольга сконфузилась:

– До свидания. И спасибо вам.

– Не за что, – секретарша повесила трубку.

***

По пути домой, Ольга забежала в супермаркет. Она понимала, что Колдун не ест ничего уже на протяжении двух суток. Понимала, что он не покинет Перекресток. Что останется рядом с Русалкой, как велела Анфиса.

«Чем может питаться тот, кто родился и вырос в Мире Океана?» – Ольга оглядывала полки, не зная, в какой из отделов направиться: «Наверное – рыба и морепродукты. Хотя, за годы, которые он прожил в Мире без Магии, его вкусы вполне могли и измениться». Но рисковать Смотрительница не стала. Загрузив в тележку несколько упаковок с рыбой, свежей и малосоленой, пакет с креветками, бросив туда же сырную и колбасную нарезку для себя, упаковку сока, фрукты и печенее для Проси, быстро покатила свои покупки на кассу.

***

Колдун рассматривал то, что принесла из магазина Ольга:

– Я благодарен тебе за заботу, Смотрительница, но я есть не стану.

– Почему? – Ольга огорчилась и не собиралась это скрывать: – я купила что-то не то?

– Нет. Все ты купила правильно, но я не стану есть ничего до того момента, пока не очнется моя возлюбленная.

– А вот это ты напрасно! Так можно и с голоду умереть, – Ольга прикрыла ладошкой рот, поняв, что ляпнула необдуманную фразу.

Но колдун, казалось, истолковал сказанное по-своему:

– Да. Если она не очнется, то и мне жить будет незачем.

– Не думай о плохом, – Ольга подошла к Колдуну, который все так же продолжал сидеть за столом, рассматривая что-то видимое только одному ему на льняной скатерти. Осторожно погладила его по сгорбленной спине. Колдун вздохнул, но позы своей не изменил. Даже не поднял голову.

Она оставила мужчину наедине с его мыслями, нагрузила жостковский поднос едой для себя и Проси, взяла книжку сказок и уселась вместе с девочкой на подоконнике. Так, чтобы не тревожить гостя. Если он считает, что так нужно, если хочет побыть наедине со своими мыслями – ей остается только смириться с его решением.

Тем более, что подумать Ольге было о чем.

Ей не давал покоя вопрос, куда стал так часто уезжать Максимилиан? Но, тут же она одернула сама себя: «С чего это я решила, что стал? Может, он и раньше не сильно засиживался в Городе». За прошедшее с момента знакомства время, Ольге так и не удалось узнать, а чем же занимается этот Дракон? Знала, что он работает в мэрии, а вот кем? Это для неё по-прежнему оставалось тайной. Расспросить ей было некого, а сам Максимилиан не торопился посвящать Смотрительницу в сферу своей деятельности. Она была рада уже тому, что Дракон пообещал вернуться к концу недели и поставил её об этом в известность.

«Уже прогресс», – усмехнулась Ольга своим мыслям.

– Ты почему смеешься? – Прося заглядывала в лицо, стараясь понять, что насмешило Смотрительницу.

– Да так, – Ольга потрепала малышку по щеке, – просто настроение хорошее.

– Отчего хорошее? – не отставала девочка. – А если Русалка не проснется, настроение сразу станет плохое?

– Мне кажется, что она обязательно проснется! Только мы с тобою должны вести себя тихо и не тревожить громкой болтовней нашего гостя. Ты поняла?

– Поняла, – кивнула Прося. Но тут же уточнила: – Это оттого, что у него настроение плохое?

Ольга вздохнула: «Дети везде дети. Вопросов всегда больше, чем ответов». Но Просе сказала:

– Он ждет. И мы не будем мешать его ожиданию.

***

Прошел день.

За ним второй.

Следом – третий.

С того момента, как Анфиса покинула Перекресток, пообещав, что её отлучка продлится максимум неделю, миновало уже пять дней.

Ольга не покидала Перекресток, хвала Создателю, продуктами и соками для Проси она запаслась, когда выходила ненадолго, чтобы позвонить Максимилиану.

Колдун продолжал все так же целыми днями сидеть за столом, не сводя глаз с лохани. К Русалке он больше не подходил, словно боялся увидеть, что ей уже ничем не поможешь.

Словно это сидение вдалеке, давало надежду на то, что все будет хорошо.

Ольга его не тревожила.

Она даже не знала, ложится ли он спать в отведенное для него кресло. А если и ложится – то когда. И когда просыпается.

Поздним вечером она, уложив Просю, засыпала рядом с нею, а Колдун продолжал недвижимо сидеть за столом.

Когда Ольга просыпалась – он снова был на привычном месте.

Они почти не разговаривали.

Ольга понимала, что мужчина все глубже и глубже погружается в пучину отчаяния, но, как и чем она может его поддержать – не имела понятия. А потому, решила просто не мешать. Не приставать с разговорами, которые мужчине абсолютно не нужны.

Солнце едва-едва показалось над кромкой горизонта, когда Ольгу разбудило громкое и радостное приветствие:

– Доброе утро Смотрительница! Пора вставать! Нам предстоит уйма дел!

Ольга, испугано ойкнув, не поняв спросонья, кто же это пришел на Перекресток, резко села и уставилась на стену, противоположную той, где висела картина. На стену, где был расположен переход в Мир Ведьм.

В комнату из междумирья влетела Анфиса, которая держала за руку девочку лет пяти. Следом за нею следовали её сестры ведьмы.

Первая.

Вторая.

Третья.

В завершение кавалькады на Перекресток запрыгнули два рыжих фамильяра: уже знакомый Ольге Дёмик и молодой роскошный рыжий мейн-кун, который сразу же подбежал к девочке, испугано прижавшейся к Анфисе, и, на всякий случай, угрожающе зашипел.

Взвизгнула и нырнула с головой под одеяло не успевшая встать и одеться Прося. Впрочем, вскоре маленькая эльфийка заинтересовалать тем, а что собственно происходит, и выглянула в приоткрытую щёлочку.

Колдун, подняв голову, словно очнувшись от долгого сна, хрипло прошептал:

– Наконец-то.

– Я обещала! – Анфиса смотрела на осунувшегося за прошедшие дни мужчину, словно утратившего всю свою самоуверенность. Добавила. – Я всегда сдерживаю свои обещания, данные тем, кого считаю своими друзьями!

Анфиса подошла к лохани, взглянула на Русалку:

– Хорошо, что мы успели! И хорошо, что я взяла с собою дочку. Эта купель просто огромная, вчетвером нам не удалось бы замкнуть круг.

– Я могу что-то сделать? Чем-то помочь?! – Колдун был готов выполнить любой приказ ведьм.

– Конечно можешь! Не просто можешь, а должен!

– Приказывай Ведьма! Что от меня потребуется?!

– Сейчас мы замкнем ведьмовской круг и вольем в купель зелье. Затем, начнем произносить заклинание. Как только ты увидишь, что Русалка открыла глаза, ты должен резко выхватить её из жидкости. На это у тебя будут считанные секунды. Если не успеешь – жидкость моментально затвердеет.

– Я готов! – Колдун приблизился к лохани.

– Это еще не все, – продолжила Анфиса. – Едва её лицо покажется над купелью, ты должен вдохнуть в неё жизнь!

– Как?! – Колдун замер в растерянности, не понимая, чего хочет от него Ведьма.

– Глупый мужчина! Конечно, поцелуем! Первый её вдох должен быть из твоих уст! С первым вдохом она должна ощутить всю силу и глубину твоей любви! Ты готов? Если ты сомневаешься в силе своего чувства – то лучше и не начинать, потому как та, которая сейчас лежит в купели, превратится в монстра! И тогда беда обрушится на всех нас! Подумай еще раз!

– Я готов! – Колдун нахмурил брови.

– Хорошо, – кивнула Анфиса: – сестры! Я призываю вас замкнуть круг!

Четыре взрослых и одна юная Ведьмы сели на пол вокруг лохани.

Четыре взрослых и одна юная ведьмы положили левую руку на плечо сидящей рядом.

Четыре взрослых и одна юная ведьма протянули к центру купели правую руку, в которой был зажат сосуд с зельем.

Но ведьмы не рассчитывали, что лохань окажется такой огромной.

Они не смогли замкнуть круг.

Между первой и пятой оставалось пространство.

Колдун, видя это, отчаянно вскрикнул, сжав голову руками.

– Ольга! – Анфиса понимала, что нужно что-то делать. – Садись на пол! Помоги нам замкнуть круг!

– Нокак?! – растерялась Смотрительница. – Ведь я не ведьма!

– Сейчас не время об этом думать! Призови на помощь всю свою женскую сущность! В каждой женщине, даже рожденной в мире без Магии живет ведьма! Только не каждая осмеливается признать этот факт! Нужно дать возможность вырваться наружу ведьме, что прячется внутри тебя. Поверь в себя! Поверь в свою Силу! Мы не можем медлить! Волшба была запущена, как только мы вошли на Перекресток!

Казалось, что время замедлилось и растянулось.

Казалось, что тело Ольги стало невесомым.

Она, едва касаясь пола пальцами ног, устремилась туда, где зиял проём в ведьмовском круге.

Легко опустившись на пол, положила левую руку на плечо сидевшей рядом ведьмы.

Почувствовала, как её правого плеча коснулись пальчики дочери Анфисы.

В правой руке Ольги, словно сам собою оказался сосуд с зельем, который она протянула к центру лохани.

– Начинаем, сестры! – приказала Анфиса.

Ведьмы качнулись вправо.

Затем влево.

Их тела словно извивались в магическом танце.

Ольга почувствовала, как закружилась голова, как в мозгу рождается сам собою текст то ли песни, то ли заклинания.

Ведьмы, не прекращая петь, тонкой струйкой вливали в лохань зелье.

Ольга повторяла все движения, все слова. Так, словно все это было ей давно привычно и знакомо, словно она занималась волшбой от Начала Сотворения Мира.

Когда на донышке каждого сосуда оставалось разве что по одной капле, Русалка широко открыла глаза.

В тот же миг, разорвав ведьмовской круг, к ней бросился Колдун.

Подхватив возлюбленную, он рывком выхватил её из жидкости и прильнул к её губам.

Ольга, словно сквозь пелену, видела, как русалочий хвост с каждым мгновением разделяется. Как превращается в обычные женские ножки. Как крепко держит в объятиях Колдун ту, которую ждал много лет.

Голова кружилась все сильнее и сильнее. Ольга вскрикнула и потеряла сознание.

***

Все за тем же обеденным столом сидел Колдун. Только сейчас он прижимал к себе, словно боялся отпустить хоть на мгновение, юную девушку, которая совсем недавно была русалкой.

Русалка, словно стесняясь своей наготы, обернула тело тонкой простыней.

На диване мирно посапывала во сне Прося.

Кроме них, четверых, на Перекрестке больше никого не было.

Ольга полулежала в неудобной позе, опершись на спинку кожаного кресла.

– А где ведьмы? – голос Ольги был хриплым и еле слышным, но те, что сидели за столом и никак не могли разжать объятия, её услышали.

– Ведьмы ушли в свой Мир, – ответил Колдун.

Русалка только улыбнулась Ольге.

– Почему? – обиделась Ольга. – Почему они даже не попрощались со мной?

– Очень много сил ушло у них на волшбу. А восстановиться можно только в родном Мире, – словно извинялся за ведьм Колдун. – Тебя они погрузили в глубокий сон, будить не велели, пока сама не проснешься. Сказали, что при первой же возможности наведаются снова.

Ольга вздохнула, подумав, когда еще случится эта «первая же возможность». Но ведьмы сделали то, что пообещали. Пообещали не Колдуну, а ей. Что уж теперь обижаться.

С трудом выбравшись из кресла, Ольга, шаркая ногами, побрела к кофеварке. Взглянула в окно, за которым уже давно чернела ночь. Подумала: «Совсем неподходяще время для кофепития». Потом махнула рукой: «Ну и черт с ним, со временем», – и включила кофемашину.

Ольга сварила кофе и присела за стол напротив Колдуна и Русалки. Спросила, обращаясь к девушке:

– Как ты себя чувствуешь?

Но Русалка только улыбалась, не говоря ни слова.

Ольга испугалась. Перевела взгляд на Колдуна:

– Надеюсь, она не онемела? А то есть в нашем Мире одна печальная сказка о Русалке, которая заплатила за любовь, отдав свой голос.

– Нет, – ободряюще усмехнулся Колдун, – просто после той вязкой дряни, что заполняла и лохань и горло и жабры Русалки, ей еще трудно говорить. Думаю, через день – другой все будет нормально.

Русалка кивнула, соглашаясь с возлюбленным и подтверждая его слова.

Ольга уже допила кофе и снова почувствовала, как её клонит в сон.

«Да что же это со мною?» – думала Смотрительница. – «После такой дозы кофеина еще недавно сутки бы не смогла уснуть», – но, все же, решила спросить о том, что не давало ей покоя после того, как она узнала, как жил и чем занимался Колдун в Мире без Магии все те годы, что ждал Русалку:

– Что ты собираешься дальше делать? Ты ведь понимаешь, что теперь ты не один. Что заниматься всем, чем ты занимался раньше, тебе нельзя.

– Я понимаю, – Колдун горестно вздохнул, – но я все годы жил ожиданием и не давал себе труда подумать о том, что будет после того, как я вновь увижу свою возлюбленную. Я не знаю, что мне делать теперь.

Ольга зевнула, сознавая, что еще пара минут, и она уснет прямо за столом:

– Значит, нужно ждать, пока вернется Дракон. Если кто-то и сможет что-то подсказать в этой ситуации – то только он.

Колдун утвердительно кивнул, соглашаясь со Смотрительницей. Заметил, что она засыпает. Предложил:

– Давай, помогу тебе добраться до дивана.

– Не нужно. Сама дойду, – Ольга шла к дивану, что называется, на автопилоте. Едва добравшись, рухнула в постель, прижалась к Просе и через минуту уже спала, слушая, как совсем рядом шумят волны нездешнего океана.

Часть шестая. Смотрительница. Глава первая

Ольга шла к дивану, что называется, на автопилоте. Едва добравшись, рухнула в постель, прижалась к Просе и через минуту уже спала, слушая, как совсем рядом шумят волны нездешнего Океана.

***

Русалка лежала на краю впадины, ведущей в Бездонную Расщелину.

Та, что живет в Бездне, обвила её тело щупальцами, усеянными страшными присосками, нависла над нею всей громадой своего слизистого тела.

Русалка испугалась, поняв, что из каждой её поры высасывается, уходит по капельке, то, что секунды тому текло по жилам вместо крови, как покидает её Вода Океана.

Но страх вскоре прошел. Русалка вспомнила, как еще совсем недавно этой же процедуре Та, что живет в Бездне, подвергла её возлюбленного.

Как вынесла волна ослабевшее от потери крови тело Колдуна к берегу Острова, Русалка не видела.

Не видела, как, скрываясь в кустарнике, он побежал, спотыкаясь на каждом шагу, к дому, где жила Черная Ведьма. Туда, где находился тщательно скрываемый и оберегаемый ею вход на Перекресток, который она обнаружила в первый же день пребывания в Мире Океанов и решила до поры никому о нем не рассказывать.

Черная Ведьма лежала на постаменте, воздвигнутом для неё сыновьями. Она предалась мечтам о том, что совсем скоро в Мир Океана придет тот, на кого возлагаются такие большие надежды. Тот, кто станет Повелителем Океана. И тогда её миссия может считаться выполненной. Один из Миров будет полностью в их власти.

Черная Ведьма не сразу подумала о том, с какой целью заявился Колдун в её дом. А когда поняла – было уже поздно.

Колдун, не говоря ни слова, обежал постамент, даже не взглянув на бабку, и прыгнул в колеблющееся марево перехода.

Страшный, разъяренный рев оглушил всех, кто находился на Острове:

– Где эта тварь?! Где та, что совратила моего внука?! Где это мерзкое отродье?! Найдите её и притащите сюда, на Остров! Пусть лучи Светила иссушат её! Пусть она издохнет и станет удобрением для моих деревьев!

Испуганные русалки, которые в тот момент находились на Острове, бросились в воду и ушли на глубину.

Сыновья и внуки Черной Ведьмы замерли на берегу, не решаясь войти в воду, которая в один момент забурлила и вспенилась. Черная Ведьма продолжала бесноваться и пыталась силой загнать своих отпрысков в Океан.

***

Владыка, которому русалки рассказали о том, что произошло на Острове, присел на край Бездонной Расщелины. Нежно погладил по волосам свою дочь:

– Что же ты наделала, глупышка?

Взгляд Владыки стал жестким и безжалостным, когда он взглянул на Ту, что живет в Бездне:

– Зачем? Зачем ты подвергла её метаморфозе? Зачем исторгла из тела моей девочки животворящую воду Океана и заменила её на горячую кровь?! Кто дал тебе право?!

Та, что живет в Бездне, не испугалась грозного окрика Владыки:

– Мне не нужно было ни у кого спрашивать разрешения. Как не спрашивает разрешения Любовь, рождающаяся в сердцах двоих. Отпусти её, Владыка. Отпусти и помоги добраться туда, где её уже ожидает возлюбленный. Она не сможет жить без него. И не только потому, что горячая кровь несовместима с прохладной водой Океана. Ни она, твоя дочь Русалка, ни Колдун, внук Черной Ведьмы, не захотят жить друг без друга. Пойми это и смирись.

***

Черная Ведьма испуганно замерла на берегу Острова, когда увидела, как воды Океана расступились, словно очищая путь своему Владыке.

Владыка Океана шел, бережно прижимая к груди дочь, которая казалась в его руках такой крохотной, словно новорожденный рыбий малёк.

Черная Ведьма сразу поняла, зачем явился на Остров тот, кто был отцом её сыновей. Она широко раскинула руки. Завизжала:

– Поди прочь! Не позволю! Не допущу!

Владыка, ничего не отвечая, ничего не предпринимая, нахмурил брови и мощная волна, накатившаяся на берег, смела Черную Ведьму на середину Острова.

Черная Ведьма поняла, что у неё остается единственный шанс отомстить той, что отняла у неё внука. Той, что низвергла в пучину её мечты своей любовью.

Черная Ведьма бросилась вдом.

Владыка, не обращая на бывшую любовницу никакого внимания, ступил на берег. Еще пара шагов и он отправит Русалку на Перекресток.

Черная ведьма торопливо вынула из-под полога своего постамента кувшинчик.

Кувшинчик, в который она много дней и лет собирала по капельке смолу, сочащуюся из стволов деревьев.

Владыка, не видя никого и ничего вокруг, коснулся губами лба дочери, прошептал:

– Пусть новый мир станет для тебя домом, – и опустил Русалку в переливающееся марево входа на Перекресток.

Черная Ведьма закричала:

– Не бывать этому! – и плеснула жидкость из кувшинчика на тело Русалки, еще не успевшей пройти переход:

– Никогда не быть тебе ни любимой, ни счастливой! Ты застынешь в вязкой смоле до скончания веков! Ты будешь жить, будешь все слышать и видеть, но не сможешь ответить или прикоснуться к тому, кого у меня украла!

Вязкая смола растекалась тонкой плёнкой по телу Русалки.

Владыка замер, словно испугавшись на мгновение люти Черной Ведьмы. А затем, схватив за гребень волну, обдал водой тело своей дочери, которое почти исчезло в провале перехода.

Эта волна и вынесла Русалку на перекресток.

Но вода была отравлена ядовитой смолой, твердеющей с каждой минутой.

Русалка уже не видела того, как разъяренный Владыка обернулся к Черной Ведьме.

Не слышала его грозного окрика:

– Я приютил тебя в моём Мире! И вот чем ты решила мне отплатить?!

Не видела, как гнусно усмехнувшись, Черная Ведьма ответила:

– А что ты можешь мне сделать, доверчивый дурак?!

Не слышала, как Владыка ответил:

– Ничего. Разве что только вот это.

Не видела, как Владыка, став огромным, как в первую встречу с ведьмой, хлопнул ладонью по Острову, опустив его на дно Океана, откуда когда-то и поднял.

Не видела, как Остров сравнялся с дном.

Не слышала воплей колдунов и Черной Ведьмы, отчаянно барахтавшихся в воде, в надежде доплыть до суши.

Суши, которой никогда раньше не было в Мире Безбрежного Океана и никогда больше не будет.

Через какое-то время, тела захлебнувшихся жителей Острова, погрузились на дно Бездонной Впадины и стали пропитанием для монстров, ими же порожденных.

Время растянулось для Русалки в одну длинную липкую нить. Она не знала, прошел ли день, неделя, или год.

Вся её жизнь превратилась в путь.

Путь на встречу с любимым.

Мощным потоком Русалку выбросило в неведомый Мир. Она больно ударилась о жестяные бортики лохани, и тут же почувствовала, как смола, которую плеснула на неё Черная Ведьма, начинает густеть. Пусть понемногу, пусть совсем незаметно для постороннего глаза. Но Русалка знала, что если ей никто не поможет, если не придет на выручку её возлюбленный, то скоро жидкость превратится в камень. И она навеки останется в нем.

Русалка увидела, как над нею склонились два лица: женское – весьма привлекательное, и детское – необычное и страшненькое

Следующее, что почувствовала Русалка, были губы целующего её Колдуна.

Следующее, что увидела Русалка, было счастливое лицо её любимого.

***

Ольга чуть-чуть разомкнулаглаза. Она вдыхала свежий прохладный воздух, врывающийся в комнату сквозь приоткрытое окно, смотрела, как легкий ветерок колышет занавеску.

«Как хорошо, когда у истории хороший конец», – подумала Ольга, но тут же помрачнела. До конца истории Русалки и Колдуна было еще далеко.

Ольга перевела взгляд на середину комнаты, где за столом сидели её гости.

– Как ты себя чувствуешь? – Смотрительница словно забыла, что девушке еще трудно разговаривать.

Но Русалка еле слышно прошептала:

– Спасибо. Уже все хорошо, – и снова прижалась к Колдуну, словно ища у него защиты от всех возможных напастей.

– Вот и славно, – улыбнулась Ольга, – вот и хорошо. Теперь у вас все будет хорошо! Нужно только дождаться, пока вернется этот несносный бродяга-дракон.

– Я думаю, он уже вернулся, – произнес Колдун.

– С чего ты взял? – удивилась Ольга.

– Во дворе сидит его водитель.

– Давно сидит?

– Не скажу точно, но когда рассвело, он уже был на скамейке.

Ольга вздохнула:

– Нужно собираться и ехать на рандеву. Наверное, будет лучше, если ты поедешь со мною, – Ольга смотрела на Колдуна.

– Мне бы не хотелось оставлять Русалку одну. Может, пригласишь Дракона на Перекресток?

– Да приглашала я уже! – вспыхнула Ольга.

– И что?

– Сказал, что ему пока нельзя сюда входить. Почему нельзя? На какое время затянется это – пока? Я не имею представления. Ну, так ты едешь со мною? – Ольга нервничала, вспоминая о непонятной скрытности Максимилиана, и развивать эту тему не хотела.

– Страшновато мне оставлять Русалку одну, но нужно ехать, – вздохнул Колдун.

Ольга кивнула, соглашаясь с ним. Немного подумав, добавила:

– Как я понимаю, вы останетесь жить в Мире без Магии.

Колдун тоже кивнул, но как-то нерешительно, а Ольга продолжила:

– Нужно выбрать для девушки имя. Такое, чтобы было созвучно к тому, что было у неё в Мире Безбрежного Океана, но наше, земное. Мне кажется, что Руслана ей бы очень подошло. Что скажете?

Русалка радостно закивала в ответ. Колдун улыбнулся. Тоже кивнул:

– Хорошее имя. Меня, кстати, здесь Колей называют.

– Очень приятно, Коля, – Ольга заканчивала прихорашиваться у зеркала, не прекращая разговора:

– Ну вот я и готова. Пойдем? – посмотрела на Просю, которая проснулась к этому времени и наблюдала за сборами Смотрительницы:

– Не скучайте без нас. Вот книжка, покажи картинки нашей гостье.

– Хорошо, – пискнула Прося, – я ей сока дам.

Ольга, оценив жертвенность малышки, готовой поделиться с кем-то любимым соком, закрыла за собою дверь.

Глава вторая

Та же машина, управляемая тем же водителем, по тому же маршруту доставила Ольгу и Колю в готический замок Максимилиана.

По уже знакомой мраморной лестнице они поднялись на второй этаж особняка и вошли в кабинет, где их ожидал Дракон.

Ольга, перескакивая с яви на сон, рассказывала Дракону о том, что узнала.

Максимилиан не сводил взгляда со Смотрительницы, чему-то улыбался, словно ждал момента сообщить какую-то новость. Но Ольга этого ожидания не заметила. Она была полностью поглощена устройством быта для Коли и Русланы:

– Придумай для них что-нибудь! – во взгляде Ольги застыла просьба. – Они хотят остаться здесь, а без твоей помощи им не справиться.

– Уже придумал, – вздохнул Максимилиан, поняв, что сейчас не время для собственных новостей:

– Ты, Коля, со следующей недели начнешь работать в охране у одного высокопоставленного чиновника. Человек он хороший, моя рекомендация для него много значит. А вот с Русалкой будете решать потом. Пусть пока поживет, обвыкнется. А там – смотрите сами. Для иномирца найти свое место на Земле очень не просто. Помочь тебе я могу, а вот помочь ей – вряд ли успею.

Ольга так обрадовалась тому, что вопрос работы для Коли решился так быстро, что вот на это «вряд ли успею» – не обратила внимания, пропустив фразу мимо ушей. Она уже думала о другом:

– Нужно в магазин заехать. Купить пару вещей для Русланы на первое время.

– Не нужно никуда ехать, – Максимилиан нажал кнопку, спрятанную под столешницей и в кабинет, неся в вытянутой руке несколько вешалок с платьями, вошел «богомол», встречавший Ольгу в прошлый раз.

– Пусть примерит и выберет, что ей по вкусу. Остальное, отдашь водителю. Он отвезет обратно в магазин, – Дракон усмехнулся, произнося последнее слово. Назвать «магазином»ателье в Мире Фей, где заказывали для себя наряды самые сильные и могущественные иномирцы, живущие в различных Мирах – ну разве не смешно?

Щеки Ольги раскраснелись от предвкушения предстоящих примерок, и тут же, словно о чем-то вспомнив, она спросила:

– Ты хотел мне о чем-то сказать?

– Мои новости подождут. Поезжай домой.

– А когда мы снова увидимся? – Ольга расстроилась, поняв неизбежность расставания.

– Я пришлю за тобою водителя, – усмехнулся Максимилиан. – Не забывай поглядывать в окно.

***

Через два дня, нагруженный пакетами и вешалками с новыми нарядами, Колдун увез свою Русалку к себе домой.

– Я твой вечный должник, Смотрительница! – сказал Колдун, перед тем, как закрыть за собою дверь.

Ольга и Прося снова остались вдвоем.

***

В Город пришел бархатный сентябрь.

Самый лучший месяц для жителей Города у Моря.

Месяц, когда город уже начал освобождаться от толп желающих оздоровиться и окунуться в ласковое море курортников. Когда ласковое солнышко, все еще теплое, не обжигает и не сжигает кожу докрасна. Когда по вечерам с моря тянет прохладой.

Только один раз за прошедшее время Ольга встретилась с Максимилианом.

Водитель, которого она однажды утром увидела на скамейке во дворе, отвез её не в дом, где, как поняла Ольга, жил Дракон, а к скверу на Соборной площади.

Ольга, так редко покидающая Перекресток, была рада прогуляться по парку. Но Дракон отчего-то нервничал, хотя Ольга и не подозревала, что у него, в принципе, есть нервы, настолько спокоен и уравновешен был всегда её друг.

Ольга уже начала сомневаться в том, а был ли вообще тот сумасшедший поцелуй в ночь после приема в мэрии? Не приснилось ли, не привиделось ли ей все? Не намечтала ли она то, чего и не было вовсе? Но начинающее трепыхаться при воспоминаниях сердце, твердило: нет! Всё было именно так, как ты помнишь!

«Ну что же», – думала Ольга, – «я прожила всю жизнь одна. От мужчин у меня были только разочарования и боль. Не стоит зацикливаться и на этом. Пусть даже он и не совсем обычный мужчина, а Дракон».

Пара медленно шла по аллее. Дракон, как всегда, поддерживал Ольгу под локоть. Он молчал, думая о чем-то. Не спешила задавать вопросы и Ольга. Если он позвал её только для того, чтобы прогуляться по парку – пусть будет так.

– Мне снова придется оставить тебя одну, хотя, мне этого очень не хочется, – прервал молчание Максимилиан.

– Не нужно делать того, чего не хочется, – Ольга ответила только ради того, чтобы ответить хоть что-то.

– Нужно, – вздохнул Дракон, – но, прежде чем мы расстанемся ненадолго, мне нужно знать, как тебе живется в роли Смотрительницы?

– Я не понимаю, о чем ты? – Ольга растерялась. Максимилиан никогда особо не интересовался её жизнью на Перекрестке.

– Мне кажется, что для такой женщины как ты, безвылазное сидение в комнате, постоянное ожидание прихода иномирцев, может быть скучноватым.

Ольга рассмеялась:

– Что ты?! За то время, как я стала Смотрительницей, со мною произошло столько всего, сколько не случалось за всю предыдущую жизнь!

– И что же именно, позволь полюбопытствовать?

– Ну как? Сначала Дракон и Настя, потом Анфиса, Оборотни. Я уже не говорю о том, что судьба подарила мне такую замечательную девочку, мою Просю! – Ольга воодушевилась. – Она удивительный ребенок! Такая живая и непосредственная! И умненькая, к тому же, пусть даже обучение дается ей с трудом.

– Это все понятно, – перебил Ольгу Дракон, – но ведь все это не твои жизни! Ты меня понимаешь?

– Нет! – Ольга начала сердиться. – Не понимаю! По-твоему, если ты посвятил себя помощи другим, будь то людям, или иномирцам – твоя жизнь скучна и, в принципе, никчёмна?

– Я этого не говорил, – пошел на попятную Максимилиан. – Я вовсе не это имел ввиду.

– Я не знаю, что ты имел виду, но сказал ты именно это! И, если я что-то не поняла, будь добр, растолкуй подробнее.

– Я хотел узнать, не хотела бы ты сама путешествовать между Мирами? Увидеть то, чего обычный житель Мира без Магии не может себе даже представить?

Ольга успокоилась так же быстро, как и вспыхнула:

– Кто бы этого не хотел? Конечно, хотела бы. Но я не могу. Я уже давно поняла, что навечно привязана к Перекрестку. Что пройдет какое-то время и снова появится в комнате иномирец, который без моей помощи погибнет. Это очень большая ответственность, сознавать свою предназначенность. Ты меня понимаешь?

– Понимаю, – снова вздохнул Дракон.

Сегодня он был необычно задумчив, но Ольга снова не стала заострять на этом внимание, а продолжила:

– И потом. У меня Прося. Я несу за неё ответственность, – словно вспомнив о чем-то, добавила: – И от Анфисы ни слуху, ни духу. Хоть бы зашла на Перекресток, сказала, как обстоят дела с зельем и заклинанием для малышки. У тебя нет никаких сведений? – спросила, уже угадав ответ.

– Нет, – Максимилиан покачал головой, – нужно ждать.

– Вот мы и ждем, – Ольга снова вздохнула, подумав: «Что это я развздыхалась? Совсем настроение ни к черту. Нужно взять себя в руки».

– Как там дела у Коли и Русланы? – Ольга решила перевести разговор на другую тему.

– Все в порядке, – расписывать, что именно в порядке и в каком порядке Дракон не посчитал нужным.

– Мне пора, – Ольга взглянула на часики, – да и ты, наверное, торопишься.

Дракон вынул из внутреннего кармана пиджака свернутые в трубочку, перевязанные, словно сотканной из серебра, лентой, украшенные сургучной печатью с вязью незнакомых букв и символов бумаги:

– Возьми. Это то, что потребовал Предводитель Светлых Эльфов. Отдай только после того, как Ведьмы проведут обряд возвращения первичной ипостаси над эльфийкой. Только после того, как убедишься, что обряд был успешен. Ты поняла?

Ольга положила бумаги в сумочку:

– Поняла, – и тут же спросила, – ты надолго уезжаешь?

– Не знаю. Но обещаю, что эта разлука для нас станет последней!

Дракон прижал Ольгу к груди, долго не отпускал, словно не желая расставаться, потом резко отстранился:

– Иди! – развернулся и зашагал к машине, даже не проводив Смотрительницу до выхода из сквера.

Глава третья

Ольга стояла у окна и смотрела на начавшие желтеть листья деревьев.

Так незаметно течет время. А может ей просто кажется, что месяцы сменяют друг друга с головокружительной быстротой. Пройдет еще три недели и Ольга отметит годовщину своей работы на посту Смотрительницы. Неужели скоро год? Даже не верится.

Во двор вошла женщина, которая катила перед собой коляску. Ольга вскрикнула, узнав Светлану. Тут же распахнула створку окна и помахала рукой, закричала, приветствуя Волчицу и стараясь привлечь её внимание.

Но Светлана продолжала смотреть на дом ничего не видящим взглядом.

– Я выйду во двор ненадолго, – сказала Ольга играющей с любимой куклой-домовёнком Просе.

– Зачем? – девочка отодвинула куклу в угол дивана.

– Мне нужно увидеться со Светланой. Она во дворе сидит. А ты можешь наблюдать за нами из окошка.

– Хорошо, – кивнула Прося, подошла к Ольге и протянула ручки для того, чтобы Смотрительница помогла ей взобраться на подоконник.

Ольга, закрыв окно, из которого в комнату успело нагнать холодного октябрьского воздуха, усадила маленькую эльфийку. Указала пальцем на скамейку, где сидела Светлана, легонько покачивающая коляску:

– Мы вот там будем. Не скучай, я скоро приду.

***

Ольга обняла Светлану:

– Я рада тебя видеть. Тебя и твоего

твою

– Ольга замялась, не зная, какого пола ребенок, лежащий в коляске.

– Мою дочь, – улыбнулась Светлана.

– Ты все так же не видишь Перекрестка? – Ольга села рядом со Светланой.

Та отрицательно покачала головой:

– Нет. И не знаю, смогу ли еще когда-нибудь навестить тебя на Перекрестке. Смогу ли еще хоть раз увидеть своего сына. Знаешь, я думала, что после того, как у меня родится вот этот ребенок, я не буду так сильно тосковать по Петру. А оказалось – все наоборот. Каждый раз, когда я беру на руки дочь, каждый раз, когда подношу её к груди, на глаза наворачиваются слёзы, от воспоминания о моём мальчике. Я многое бы отдала за возможность хотя бы узнать – как он. Как ему живется в Мире Оборотней? Встретиться хоть еще раз, чтобы отпустить его и попрощаться.

– Я не знаю, как тебе помочь, – голос Ольги стал печальным. – Оборотни чувствуют, «слышат» страх, именно эту эмоцию они воспринимают, как призыв. Но я не хочу, чтобы в моей жизни случилось что-то, что снова ввергнет меня или Просю в панику. А другого способа «докричаться» до Мира, в котором сейчас живет Петр, я не знаю.

Светлана смутилась, побоявшись, что Смотрительница её неправильно поняла:

– Ну что ты?! Я ведь тоже не хочу, чтобы на твою долю выпали такие переживания, о которых тут же узнают Оборотни.

– Я понимаю, что не хочешь, – Ольга легко сжала руку Волчицы, словно ободряя и поддерживая. Добавила:

– Просто тебе нужно было выговориться. И я это тоже понимаю.

Женщины помолчали. Желая сменить тему, Ольга спросила:

– Как ты вообще поживаешь? Как муж?

Светлана заулыбалась:

– Все в порядке! Он так счастлив! Девочку просто обожает.

– Знаешь что, – Ольга раздумывала, стоит ли озвучивать пришедшую ей в голову мысль: – помнишь, ты, еще, когда была беременна, говорила, что ребенок, растущий в тебе, не дает ни увидеть Перекресток, ни войти в него?

– Да, помню, – ответила Светлана, еще не понимая, к чему клонит Смотрительница.

– Может, если бы ты пришла одна, то смогла бы переступить порог Перекрестка?

– Не знаю, – Светлана задумалась. – Дочь еще совсем маленькая, ей ведь только месяц от роду, и я не расставалась с нею ни на миг с того момента, как услышала первый крик девочки.

– Да, – согласилась Ольга, – такую кроху страшно оставить одну, пусть даже с любящим отцом. Может, чуть позже, когда девочка подрастет?

– Может быть, – кивнула Светлана. Немного помолчав, добавила:

– Ну вот, увиделась с тобою и пора домой. Муж-то думает, что я с малышкой просто погулять вышла. Не начал бы волноваться.

Ольга кивнула, понимая, что Светлана так и не получила того, за чем приезжала. Что помочь ей встретиться с сыном не в Ольгиных силах.

Уже когда Светлана отошла на несколько шагов, Смотрительница, словно вспомнив о чем-то, крикнула ей вслед:

– А как ты дочку назвала?

– Ольгой, конечно, – улыбнулась Волчица.

***

Ольга и Максимилиан медленно брели по почти пустынному Приморскому бульвару.

Холодный ветер, дующий со стороны моря, не способствовал тому, чтобы жители Города вышли на прогулку по бульвару. Под ногами шуршали желтые листья, облетевшие с платанов. Было зябко и стыло.

Ольга шла, держа под руку Дракона, прижимаясь к нему, словно пытаясь спрятаться от ветра, и глядя себе под ноги.

– Тебя снова не было очень долго. Я скучала.

– Я знаю. И я скучал по тебе, – Максимилиан прижал к себе руку Смотрительницы, и она почувствовала жар, исходящий от его тела.

– Ты ничего не хочешь мне сказать? – Ольга, которую Дракон повел на прогулку не в любимый обоими сквер на Соборной площади, а на бульвар, понимала, что сегодняшний день станет днем ответов на вопросы, которые мучают её уже не первый месяц.

– Да. Я о много хочу тебе рассказать. Но, перед тем, как ответить на твои вопросы, позволь задать мне свой. И прошу – ответь мне честно.

– Хорошо, – обречено вздохнула Ольга, понимая, что, не смотря на все её предчувствия, тон и тему беседы все равно будет задавать он, Дракон.

В этот раз, Дракон не говорил резкими, не терпящими возражений, фразами, а начал с вопроса, который не то, чтобы удивил Ольгу, но показался ей не имеющим отношения к сегодняшней встрече:

– Я помню, как откликнулось твоё тело на мою ласку, но, вы, люди, очень странные создания. Иногда, ваше тело говорит одно, сердце – другое, а разум совершено противоположное. И поэтому для меня важно узнать, что говорит твоё сердце? О чем говорит твой разум?

– Какое это имеет значение? – вздохнула Ольга. – Зачем тебе это знание?

– Ответь! – голос Дракона больше напоминал рык, и Ольга вздрогнула, понимая, что, сколько бы времени не прошло, сколько еще не пройдет, он все равно останется драконом.

«Да что изменится от того, что этот несносный, иногда, даже грубый мужчина узнает правду?» – подумала Ольга.

– Моё тело и моё сердце едины. И они принадлежат тебе. Чего не скажешь о разуме. Ты ведь должен понимать, что в определенном возрасте то, что ты знаешь о том, кто тебе стал близок, во многом предопределяет ход дальнейшего развития отношений. А я не знаю о тебе ничего. Поэтому, мой разум противится и велению сердца и томлению тела. Надеюсь, что я ответила на твой вопрос. Хотя, я до сих пор не понимаю, зачем тебе нужно это знание.

– Пойдем. Я тебе расскажу и покажу.

***

Пара приблизилась к подножию Потёмкинской лестницы. Максимилиан, высвободив свой локоть из Ольгиной руки, сделав несколько шагов, остановился. За его спиной в море с постамента смотрел Великий Дюк.

Ольга переводила взгляд с лица Максимилиана на лицо Дюка и не могла понять, как же она раньше не заметила сходства?! То же тонкое лицо, обрамленное волнистыми волосами. Тот же волевой, пожалуй, слишком крупный, подбородок. Тот же нос, с небольшой горбинкой. Тот же рот, искривленный в кажущейся на первый взгляд, презрительной усмешке. Те же глубоко посаженные глаза.

– Это ты?! – скорее выдохнула, чем прошептала Ольга. – Но как?!

Максимилиан пожал плечами:

– Судно, на котором Арман Эммануэль София-Септимани де Виньеро дю Плесси, граф де Шинон, пятый герцог Ришелье плыл в Петербург после Великой французской революции, потерпело крушение. И славный потомок всем известного кардинала утонул, так и не добравшись до берегов России. Я тогда только нашел этот Мир без Магии. После долгих скитаний, так и не сумев пережить горечь от потери моей избранницы, решил, что этот убогий Мир вполне может стать моим пристанищем. Принять облик пошедшего на корм рыбам герцога, не составило труда, как и оставаться на плаву до тех пор, пока меня не подобрало другое судно. На берег Невы сошел с корабля уже я. Ну а дальнейшее развитие событий описано в учебниках истории.

– А дальше? – спросила Ольга.

– Как ты знаешь, жизнь дракона длится тысячелетия, в отличие от жизни людей, а потому, через несколько лет, я продолжил путь, который был бы свойственен тому, чей облик я принял. Но, не в силах расстаться с этим морем, с этим Городом, сымитировав смерть Дюка в приемлемом возрасте, я снова вернулся в Город у Моря. Когда приходило время, я просто принимал облик другого человека, всегда оставаясь у кормила власти. Всегда действуя таким образом, чтобы это пошло во благо и самого Города и живущих в нем удивительных людей. Но всегда оставаясь в тени. Потому как опыт первого воплощения в Дюка де Ришелье научил меня тому, что находиться на виду – не всегда правильно, и не всегда мне во благо. Оставаясь в этом Городе, я, отныне, предпочитал держаться на вторых ролях. Но, настолько близко к верхушке, чтобы это позволяло влиять на ход событий.

– И что же изменилось теперь? – Ольга решила не отступать и узнать о Максимилиане как можно больше.

– Я нашел тебя, – просто и обыденно ответил Дракон.

Ольга растерялась. Она уже поняла, что рано или поздно их разговор придет к личным отношениям, но у неё оставалась уйма вопросов, получить ответы на которые было необходимо.

– Погоди. Но ведь ты сказал, что у тебя была пара и ты её потерял. Как и когда? Ответь. Для меня это важно.

– Хорошо, – вздохнул совсем по-человечески Дракон, – я удовлетворю твоё любопытство. Но, начну издалека и, возможно, повторю то, о чем ты уже давно знаешь. Я прошу тебя не перебивать, потому как, насколько бы несущественной тебе показалась информация – она важна. Ты готова выслушать меня?

– Да, – кивнула Ольга.

– Есть всего лишь четыре Мира, в которых Дракон Стихии может жить в своей первичной ипостаси, – начал Максимилиан, – как есть всего лишь четыре стихии, существующие во всех Мирах, и управляемых Драконами. Это Огонь, Вода, Воздух и Земля. Именно поэтому, Дракон, управляющий стихией, должен покинуть свой Мир, оставив его потомку, и отправиться в бесконечное путешествие между Мирами, где ему позволено, в силу его могущества, принимать облик живущего в определенном Мире. Так было и со мною и моей избранницей. Взрастив своего потомка, мы покинули принадлежавший нам Мир. Много веков я и моя возлюбленная наслаждались обществом друг друга, любовались и восхищались придумками Творца. Это длилось до того дня, когда мы, необдуманно, переступили порог Мира Горгулий. Мира, в который не станет соваться ни один из здравомыслящих. Мира, населенного существами злобными и непредсказуемыми. Но мы, уверовав в своё могущество, гонимые жаждой новых впечатлений, сделали этот роковой шаг. Вернуться в свою первичную ипостась, нам было не дано, а потому, приняв облик горгулий, поняв, что нам навязывают неравный бой, мы, я и моя избранница, все же в него вступили. Как случилось, что нас разделили, я не понимаю до сих пор. Но случилось то, что случилось. Когда я понял, что еще немного и моя пара погибнет и попытался прорваться к ней, мне это не удалось. Я почувствовал, что последние капли жизни покинули ту, которую я любил тысячелетия. Что я уже не способен ей помочь. Что единственное, что я могу – так это умереть вместе с нею или спастись самому. Инстинкт самосохранения силен у всех. Я в последние секунды сумел переступить барьер и оказался в другом Мире. Прошел ни один век, прежде чем моё сердце перестало омываться кровавыми слезами сожаления об утраченной любви. Я не скажу, что забыл. Я не скажу, что успокоился. Но боль стала, как привычный камень, который мне суждено носить на сердце вечно.

Ольга, подойдя к Максимилиану, снова взяла его под руку, снова прижалась к нему. В этом жесте не было ничего женского, чувственного. Это был жест матери, старающейся ободрить или утешить своего ребенка.

– Я сопереживаю твоей боли, – Ольга не знала, что еще можно сказать могучему Дракону, который посвятил её в такие глубины своего естества.

Дракон, в ответ, пожал её руку:

– Это уже было. Было ровно до того момента, как я не увидел тебя.

– Но я-то тут причем, – растерялась Ольга.

– При том, что едва тебя увидев, я понял, что мне, как немногим драконам, дается второй шанс стать счастливым и обрести свою пару. Но, как оказалось, это не просто сложно, а граничит с невозможностью.

– Но почему ты раньше не сказал мне о том, что чувствуешь? – Ольга все еще ничего не понимала.

– Потому, что прежде чем начинать этот разговор, мне нужно было решить множество вопросов. От того, как эти вопросы решатся – в принципе зависело – а стоит ли смущать твою душу несбыточным.

– Значит, от того, что чувствую я, от того, какое решение приму я – не зависит ничего?! – обиделась Ольга.

Дракон коснулся губами её виска:

– Конечно, зависит! И твоего решения было бы достаточно, останься ты на момент нашей встречи просто человеком. Ты могла бы ответить на мои чувства, я бы провел обряд инициации, поделившись с тобою своей первичной ипостасью, и мы отправились бы в бесконечное путешествие. Или остались бы жить в этом Городе, столь любимом нами обоими, лишь изредка покидая его на короткое время вояжа в понравившийся нам Мир. Но случилось так, что Дракон Огня, ставший твоим куратором, нашел тебя первым, и ты стала Смотрительницей.

– Ну и что?! – возмутилась Ольга. – Это вовсе не значит, что я не имею права любить и принимать решения!

– Конечно можешь! – с жаром воскликнул Максимилиан. – Теперь от твоего решения зависит моя судьба! Но, подвергать тебя лишним волнениям, особенно, после того, как ты замкнула ведьмовской круг, я был не в праве!

– Я ничего не понимаю, – растерянно ответила Ольга, – при чем здесь то, что я стала Смотрительницей? При чем здесь ведьмовской круг?!

– Наверное, в ином случае, это было бы комплиментом. Но не здесь и не для меня, – голос Дракона снова стал печальным. – Но ты, за много веков, оказалась едва ли не самой лучшей Смотрительницей Перекрестка, с момента, когда они, Перекрестки, были задуманы. То, как ты приняла само существование всевозможных Миров, то, с какой самоотверженностью бросалась на выручку иномирцам, восхитило всех, включая Творца. А то, что тебя принял ведьмовской круг, стало еще одной преградой к тому, чтобы мою просьбу услышали. Но, как говорят в вашем Мире, дорогу осилит идущий. Мне было позволено посвятить тебя в мои планы относительно нашего будущего. Того, каким вижу его я. Выбор за тобой. Либо ты согласишься стать моей парой, и мы вместе покинем этот Мир, либо я покину его один.

– Но почему? – прошептала Ольга. – Почему ты должен покинуть Мир, которому посвятил столько времени и сил?

– Как ты не понимаешь? – Дракон смотрел в так любимое им море, как когда-то, в первый день появления на его берегу. – Я не смогу жить в Мире, где живет отвергнувшая меня женщина. Не смогу, потому что я – Дракон. Если ты примешь меня таким, каков я есть, если согласишься разделить со мною Путь – мы уйдем вместе. Если нет – этот Мир покину я один.

– Мне трудно дать немедленный ответ. Надеюсь, что ты меня понимаешь.

– Понимаю. А потому и не тороплю, – Максимилиан, двумя пальцами, приподнял подбородок Ольги и улыбнулся, глядя ей в глаза.

Ольга, сама не понимая отчего, занервничала:

– Отвези меня домой, пожалуйста. Что-то сердце не на месте – не случилось бы чего.

***

Через четверть часа машина притормозила у дома Ольги.

– Зайдешь со мною? Я даже не знаю, что там могло случиться, но, отчего-то мне очень тревожно.

– Нет. Я все еще не могу войти на Перекресток, – покачал головою Максимилиан, – думаю, что ты справишься сама. Если бы было иначе, я бы знал, что вход для меня открыт, а сейчас этого чувства нет.

– Хорошо, – кивнула в ответ Ольга, – не присылай больше водителя. Я позвоню, когда буду готова продолжить наш разговор.

Смотрительница не слышала, как захлопнулась дверца автомобиля. Не видела, как машина отъехала от дома.

Она со всех ног неслась по лестнице к двери квартиры.

Сердце стучало все громче и громче, словно предвещая неведомую беду