Смотритель Тишины

Глава 1

В космических перелётах, длящихся годами, есть профессия — Смотритель Тишины. Его главная задача — выдерживать абсолютную тишину, потому что любой громкий звук может уничтожить корабль.

Каждое утро Майк просыпался с диким желанием заорать на весь корабль, как же это всё его достало. Во сне он наслаждался жизнью — кричал на русских горках, азартно играл в пейнтбол, громко направляя членов своей команды на штурм объекта противника. Иногда ему снилось, что он на «Эрроухэд Стэдиум» во время финала Супербоула между «Даллас Каубойс» и «Грин Бэй Пэкерс». Он кричал «Давай, парни!» — и в этом было всё: и вера, и отчаяние, и надежда, что они услышат именно его среди этого ада. В совсем плохие ночи ему снова и снова снился сержант Тревис, орущий на него и всю их роту вчерашних мальчишек в училище и гоняющий их раз за разом по полосе препятствий.

В зависимости от увиденного сна он просыпался то в отличном, то в отвратительном настроении, но одно оставалось неизменным: он сразу вспоминал, кто он и где он. И что он должен быть нем и стремиться не издавать ни единого звука.

Чёрт! — орал он, разумеется, про себя. — Какой идиот придумал такую конструкцию?! Научились летать между звёздами, но не научились гасить космический резонанс!!

Он завидовал спящим в анабиозе — им не приходилось ни о чём думать, они просто спали. Интересно, видели ли они сны? И если да, кричали ли они там?

Он себе такого позволить не мог. Он — Смотритель Тишины. Его работа — охранять их сон, их корабль.

...— Это будет почётная миссия для вас, мистер Харрис, — с горькой иронией вспоминал он высокопарную речь руководителя Проекта. Тот пел ему дифирамбы:

— Только Вы, бывший офицер, человек долга, с железной силой воли, можете справиться с такой задачей! Разве кому-то из гражданских мы можем поручить такое важное и ответственное дело для нашей страны? Подумайте сами — Вам всего двадцать четыре, а когда через лет десять всё это будет завершено, Вы станете национальным героем. Про деньги я вообще молчу — Вы получите столько, что безбедно проживёте всю оставшуюся жизнь.

Ну да, — думал он сейчас, — если не свихнусь раньше времени. Или если выдержу и не заору на весь этот чертов гроб, как меня это всё достало.

Тогда Майк согласился — терять ему особо было нечего. На Земле у него не было ни единой живой души — он попал в армию сразу после приюта. Сначала военное училище, потом горячие точки. О да, жадные дяди его страны постоянно норовили залезть в карман какой-нибудь богатой природными ископаемыми страны. Странное дело, этим странам подобное не нравилось, и они отчаянно сопротивлялись. Вот тогда Сэмы, Джоны и Джимы и шли нести туда демократию.

В последний раз весь сапёрный взвод Майка там так и остался. Один из новобранцев слишком поторопился доложить об успехе разминирования дороги — и их багги подорвался на мине. Сам Майк выжил лишь чудом, три месяца провалявшись в госпитале. Он стал ненужным армии, ибо полноценно воевать больше уже не мог.

Так что выбор у него был незавидный: инструктор глубоко в тылу с мизерным доходом, консультант в какой-нибудь оружейной фирме или просто охранник. Вот, пожалуй, и всё — прозябание на долгие годы, если не навсегда.

Именно тогда его и нашёл Джордж Питт — руководитель и главный лоббист проекта полёта на Гамму-2. Когда-то его сын, Кевин, поссорившись с отцом, по глупости заключил контракт с армией и служил под началом Харриса. И тот однажды спас Кевину жизнь, проявив не только мужество, но и недюжинное хладнокровие и выдержку. Видимо, от него и узнал Питт о Майке.

По словам Питта всё было очень даже просто. Разработан принципиально новый корабль. Он способен доставить людей до Гаммы-2 для добычи гамманита — недавно открытого беспилотным исследовательским кораблём вещества, с помощью микродобавок которого в сотни раз усиливались сплавы металлов. Применение было универсальным — как для корпусов кораблей и ракет, так и для арматуры при строительстве домов. Гамманит интересовал всех — и военных, и гражданских. Синтезу он не поддавался. Цель полёта была проста: «застолбить» Гамму-2, или по крайней мере крупнейшее найденное там месторождение за собой и гнать руду на Землю грузовыми беспилотниками. На корабле в анабиозе должны были лететь инженеры и специалисты, которые развернут там всю инфраструктуру. Предполагалось почти полностью автоматизированное функционирование базы — с вахтами по пять лет и сменой прилетающими с той же частотой новыми экипажами.

Дело было за малым - полёт в одну сторону должен был занимать как раз около пяти лет. И погрузить всех в анабиоз было нельзя. У конструкции корабля пока имелся существенный недостаток, который инженеры так и не смогли побороть, а время работало против проекта — ряд других стран готовил аналогичные запуски. Проблема заключалась в том, что по непонятной причине прототипы кораблей этого проекта, разгоняясь до расчётной скорости, становились уязвимыми для космического резонанса. Это осмысление пришло только после потери уже третьего корабля серии. К счастью, кроме двух пилотов на нём никого не было.

С первыми двумя вообще ничего не было понятно - там почти не было следящей для Земли аппаратуры. Просто взорвались. А третий... С ним сначала всё было хорошо — пока пилоты, поссорившись, не начали орать друг на друга. Этот корабль уже был оборудован фиксирующей аппаратурой, и Земля получила последние кадры и показания датчиков оттуда: те двое и пальцем не тронули друг друга и ничего не нажимали, но корабль просто разлетелся на куски. При полной технической исправности самого оборудования.

Тогда-то, жестко зажатые рамками сроков, инвесторы проекта и приняли решение — пилот будет один. И да, это будет не столько пилот, сколько человек, не поднимающий шума и быстро решающий те проблемы на борту, которые могут его вызвать.

Должность высокопарно назвали — Смотритель Тишины. Майк тогда ещё не знал, что это слово станет его клеткой. Его намордником. Его кляпом.

По жизни он всегда был одиночкой, потому и решил: какая к черту разница — молчать на работе и проводить свободное время дома или в одиночку нести вахту на корабле около пяти лет в одну сторону? Потом около года участвовать в основании колонии, а затем — обратно, ещё около пяти лет, и снова в качестве Хранителя. Зато потом, уже на Земле, в свои тридцать шесть уже не отказывать себе ни в чём. Сумма предлагалась такая, что он уже мысленно присмотрел себе крохотный островок в районе Флорида-Кис или, может, у Виргинских островов. Свой дом, тишина, рыбалка... Раз в месяц выбираться за провизией.

Он подписал контракт, и его три месяца плотно готовили к работе, где главное — соблюдать тишину самому и следить, чтобы её не нарушало ничто иное.

Корабль стартовал и через неделю перешёл в гипер-режим. Первые пару лет его это не напрягало — армейские навыки приучили его быть тихим и осторожным. Но потом... потом ему всё чаще стало хотеться заорать, ударить кулаком по столу или по стене. Но он понимал - этого делать нельзя. И дело не в контракте. И даже не в его жизни. Пятьдесят спящих специалистов. И среди них — Энн, медик. Нежная девочка с огромными глазами. В которую он влюбился с первого же взгляда.

Иногда, размышляя, почему он ещё не сошёл с ума, Майк понимал — она, самим своим существованием, держала его в рамках вменяемости. Он охранял не корабль — он охранял её жизнь, ее покой. Часами он сидел рядом с её капсулой и любовался её безмятежным сном, разговаривал с ней. Про себя, понятно.

Он вспоминал ту первую неделю полета, когда ещё никто не лёг в анабиоз. Это была первая женщина в его жизни, с которой он мог свободно общаться, не уходя в себя. Она умела слушать и слышать, и она была первой, кому он открылся, поделился многим, в том числе и мечтой об островке.

— Майк, когда вернёмся, позовёшь к себе на рыбалку? — спросила она как-то Харриса, улыбаясь.

— Без проблем, — смущенно попытался отшутиться он. — Фиш-чаудер* приготовишь?

— Ну, если наловим из чего готовить — обязательно, — снова улыбнулась она. И ему показалось — или он просто хотел так думать, — что в этом ответе было что-то большее, нежели просто обещание дружеской встречи.

...Она легла в капсулу одной из последних. По инструкции именно Харрис включал аппаратуру погружения в анабиоз.

— Майк, я спокойна за себя, корабль в надежных руках — сказала она. — Я знаю, ты обо мне позаботишься.

— Да, — сказал он улыбаясь и нажал на кнопку.

— Иначе некому будет приготовить суп! — успела пошутить она, тоже улыбнулась и уснула.

Шли дни, недели, месяцы, годы. Тяжёлые, монотонные. Пару раз корабль был на грани гибели.

Один раз корпус прошил микрометеорит, и тогда лишь чудо спасло их — Харрис был рядом, он как раз совершал обход неподалеку и успел наложить заплатку.

В другой раз вышла из строя система очистки воздуха в помещении, где спали члены экспедиции, и какая-то шестерня стала издавать громкий скрежет. Майк, всё свободное время проводивший рядом с капсулой Энн, буквально на цыпочках — а он давно ходил по кораблю в одних носках, огромными скачками добежал-допрыгал до пульта и переключил на резервный контур. А потом ещё долго сидел на полу, тяжело дыша, в холодном поту, пытаясь успокоиться. Когда же немного пришёл в себя, то притащил свой матрас и постелил на полу рядом с капсулой Энн. Лёг прямо там. И ещё несколько недель Харрис не мог заставить себя вернуться в каюту даже на время сна — так боялся, что инцидент повторится в его отсутствие. Он боялся не за себя. Он испугался за Энн.

...Он стал позволять себе нарушать инструкцию. Один из инженеров незадолго до отлёта отозвал его в сторонку.

— Майк, — сказал он, — я понимаю, каково тебе там будет годами быть немым. У тебя по регламенту раз в месяц — выход в открытый космос для инспекции состояния корабля снаружи. Так вот. Ты во время этого можешь отключать микрофоны и орать сколько твоей душе угодно. Кораблю опасен шум внутри него во время полёта в гипер-режиме. Тебе же в скафандре это не грозит. Совсем. Только не забывай выключать микрофоны перед этим, а то штрафанут!

К концу третьего года желание хоть как-то выплеснуться захватило его настолько, что он решил рискнуть. И вот он снаружи, микрофон выключен.

— А-а-а-а! — крикнул он сначала негромко. — А-а-а-а-а!!! — уже громче. Никогда в жизни он не испытывал такого дикого наслаждения от такой, казалось бы, ерунды. Сначала он минут пять просто безостановочно орал и громко матерился.

Сделал перерыв, отдышался, включил микрофон обратно и сделал промежуточный доклад на Землю. Потом снова выключил.

— Momma, momma, can't you see? What the Army done to me!!! — пел, вернее, орал изо всех сил он с наслаждением армейскую кричалку минут десять. То, что давило его годами, — отпускало, постепенно уходило.

Выплеснувшись так, Майк пришёл в отличное настроение, которое, казалось бы, покинуло его в этом полёте навсегда. «Энн, я люблю тебя, детка!!!» — прокричал он напоследок и снова включил микрофон. Закончил работу и вернулся на корабль.

Вернусь на землю — позову этого инженера к нам на рыбалку, — сказал он, разумеется, про себя, улыбнувшись. — Энн сварит суп…

Ещё больше недели он жил в приподнятом настроении. С тех пор каждый месяц, как праздника, Майк ждал этих трёх часов внешней инспекции, во время которых мог несколько раз выпускать скопившийся эа это время пар.

И вот настал тот долгожданный день — корабль уже подлетал к Гамме-2, перешёл в обычный режим, началось торможение. Харрис плюнул на регламент и первой разбудил Энн. Та открыла глаза и, сонно потянувшись, села в капсуле.

— Неужели уже прилетели? Харрис! Майк, что с тобой?!

— Что?

— Ты... ты поседел! Твои виски... ну и немного выше...

— Ну... так, — скупо улыбнулся он, — пришлось тут сражаться с космическими пиратами, охраняя покой одной прекрасной дамы. Фиш-чаудер так просто не даётся, знаешь ли. Это я тебе как Смотритель Тишины говорю.

Она посмотрела на его ноги. За эти годы он настолько отвык ходить в обуви, что и сейчас был только в носках. Все поняла.

— Ну и дурак же ты, Майк, — порывисто обняла она его. — Просто дурак. Я и так буду всю жизнь готовить всё, что ты захочешь...

* Фиш-чаудер - густой рыбный суп, традиционное блюдо североамериканской кухни