Смотритель тишины( новая редакция).
Пролог.
…Августовский день 192…* - го года простоял какой - то пасмурный, без солнца, но после обеда оно внезапно выглянуло, хотя как - то робко: часов с трех дня запахло дождем…
Уже за четверть версты до кинотеатра с громким названием «Гранд - Электро», что в начале Сретенки, в доме под нумером четвертым, где запланирована была премьера новой фильмы, улица казалась запруженной автомобилями и полной народу: со всех сторон продолжали прибывать, выезжая из - за углов, длинные бесшумные машины, к идущим по тротуарам людям прибавлялись новые, и в воздухе звучали сирены и гудки, свистки городовых и говор множества людей.
…Шурша шинами по мокрому асфальту к зданию Министерства Государственного Призрения, что напротив «Гранд - Электро», на угол Сретенки и Рыбникова переулка, подкатил спортивный голубой автомобиль «Ситроен». Пугая прохожих, он въехал одним колесом на тротуар у углового сквера, потом опять съехал на мостовую. Сидевшая за рулем молодая, очень красивая женщина, едва улыбнулась прохожим жесткими блестящими скулами, и в улыбке, раздвинувшей тонкие темные губы, мелькнуло что - то хищное. Высокая, молодая, в кислотно - зеленом, по последней американской моде, муаровом платье от Пакен с V - образным вырезом и объемом на бедрах, с прической «Dutch bob»** она легко и упруго соскочила на тротуар, развернулась, наклонилась, потянулась в салон за дамской сумочкой. Вслед за нею из автомобиля выпрыгнула белая болонка, похожая на маленького сфинкса.
Женщина глянула на рекламу синематографа, с которой таращилась пышногрудая брюнетка, сжимавшая ковбойское лассо, на сквер, где осень уже изрядно позолотила липы, а клены побагровели, и листья их в желто - голубом московском небе трепетали как румяные дневные звезды. Посреди сквера высоко, как взброшенное копье, бил фонтан. Женщина скосила глаза на здание синематографа - у входа происходила форменная давка: двери плавного вестибюля, беспрестанно открываясь, пели густо и сочно как труба военного оркестра. Пробившиеся сквозь толпу облегченно вздыхали, попадая в просторный зал. Потом она перевела взгляд на здание Министерства Государственного Призрения, которое под стать пышной и пригожей осени, богато блистало гранитным цоколем.
Богатство учреждения било в глаза, било наотмашь. И было с чего бить. Министерство Государственного Призрения - это громоздкое учреждение, составленное из самых несовместимых и мало соприкасающихся частей: увечные воины и воспитательные дома, институты для девиц и колонии прокаженных, попечительства для слепых и глухонемых, богадельни для старушек и монопольная государственная фабрика игральных карт, приют для сирот и протезные мастерские, санатории для туберкулезных в Крыму и родильные дома, пенсионное дело (вдовам, отставным сановникам и так далее) и больницы для умалишенных...Целое государство - в государстве…У Министерства Государственного призрения было более средств, чем во многих других министерствах - наличные фонды в несгораемой кладовой и текущие счета разных «Татьянинских», «Алексеевских» и «Ольгинских» комитетов.
Входивших в здание обнимало светом, теплом и мягкими шумами, похожими на шуршанье крыльев: то скользили вверх и вниз, до пятого этажа, лифты. Окна лифтов блестели как глаза золотых рыб в аквариуме.
Женщина быстро и энергично зашагала по переулку, гордо подняв голову. Высокая. Стройная, белокурая. Немного полноватые бедра, крупные черты лица. Свежая кожа и блестящие любопытные глаза. Ее разделенные под кислотно - зеленым платьем прямо вперед торчащие острые груди, вздрагивали при каждом шаге и заставляли отдельных прохожих, мужчин по большей части, останавливаться, оборачиваться и провожать ошеломленно - озадаченными взглядами. Один, рослый, профессорского типа, поблескивавший очками на морщинистом лице, в дорожном пиджаке, без особых примет, - столкнешься с таким на улице и тут же забудешь, - приветливо улыбающийся, вдруг снял свою коричневую шляпу и белоснежным платком взволнованно вытер лысый лоб, другой - выразительного внешнего вида, с высокой, стройной, подтянутой атлетической фигурой, с высоким лбом, с волевым, но в то же время очень живым лицом, кажется, умеющим мгновенно выражать малейшее изменение настроения, с голубыми, по - мальчишески доверчивыми глазами, с седыми подстриженными усами, в кожаном шлеме и в форме летчика «Дерулюфта»***, засмеялся. У него плечи заходили от смеха, а лицо даже залоснилось от какого - то уж очень большого удовольствия:
-О, das ist wundervoll****.
Женщина мельком посмотрела на него, вызывавшего уважение борцовской, решительной, напористой фигурой, и в резвой досаде даже прикусила губу: было понятно, что он натура сильная, личность в полном смысле слова; такие люди горы могли своротить, дали бы им только развернуться…Ей вмиг стало понятно, кто он, этот «летчик», в каком ведомстве он на самом деле летает. В считанные мгновения она, вместе с болонкой и дамской сумочкой под мышкой левой руки, закрутилась в потоке прохожих…Летчик «Дерулюфта» стремительно метнулся к ней. Женщина молниеносно выхватила из сумочки дамский браунинг. Если бы не такая же молниеносная расторопность летчика, перехватившего руку, она успела бы выстрелить. Летчик, продолжая улыбаться, деловито обхватив шею женщины руками, чуть пригнув ее голову и, приподнявшись на цыпочки, жадно припал к ее губам. Поцелуй его был почти мучителен. Они стояли так, к великому изумлению зевак, несколько мгновений. Отстранился летчик неожиданно и резко, глянулна нее по - прежнему улыбающимися, но уже по - мужицки оценивающими и проницательными глазами.
-Довольно же. - женщина была изумлена или сделала вид, что изумлена.
-Вы слишком потрясающе, вы прелестны. - с корявой галантностью ответил летчик.
-Что за вздор? Вы ведете себя как мальчишка. Не ожидала, что вы окажетесь столь безумным и столь безразличным…Смешно. Мальчишка...
Его экспрессивное поведение, энергичные, быстро сменяющие друг друга движения рук и тела, стремительность и порывистость, выдавали в нем типичного холерика.
В один миг глаза женщины потухли, лицо ее обострилось и как будто вытянулось книзу. Она до белизны на премилых скулах стиснула зубы.
-Поздравляю. - тихо сказала женщина, устало прикрыв глаза.
-Сударыня, не могу не отметить ваше развитое чувство поглощать опасность. - в ответ шепнул ей на ухо летчик. - Осмелюсь спросить, пользуясь случаем: вам в самом деле так хочется манить за собой дышащих в затылок охотников?
-К сожалению, не все из ваших доблестных охотников достойны моего темперамента. - женщина открыла глаза, посмотрела на летчика, но посмотрела как будто сквозь него, взгляд ее был застывший, пустой, странный, словно она пыталась решить для себя что - то важное, именно сейчас, в эту секунду. - Но вы достойны.
-Благодарю вас. «La Belle Dame sans Merci»*****.
-Кроме немецкого, вы еще и по - французски умеете объясняться? - спросила она без всякого выражения, но летчик каким - то внутренним чувством уловил в ее голосе женское кокетство.
-Немного. О чем вы подумали сейчас?
-О вас.
-Я занимаюсь тем же: думаю о вас, точнее о вашей наивной конспиративности. Вы едва ли могли меня обмануть. Кстати, в Америке - стране, вывозящей золото и патенты на нравственность, ныне вводится тщательный контроль над... любовью. Да, представьте себе! Американский ученый Гернсбак в отличие от американских шинкарей, тайно подторговывающих водкой, решил подзаработать на «любви». Он изобрел прибор, - чудеснейший прибор. Если обвязать проводами этого прибора руки и грудь любого изъясняющегося в любви мужчину - стрелки приборов регистрируют дыхание, пульс и давление крови и безошибочно показывают, врет он или нет.
-Я такой же человек, как и вы. И понимаю, что неизбежны роковые случайности. - она запрокинула голову и снизу заглянула ему в лицо. В них не было покоя. Они смотрели в упор, с непонятным ему вызовом и обидой.
-Только умоляю - не надо делать мне нервы, как говорят в Одессе. Не изображайте из себя жертву. Вы вбили себе в голову, что ваш выстрел будет иметь значение для общего дела. Вы думаете, что вы совершите подвиг! Это не подвиг. Нет! Это предательство, вот как это называется! Вы все прекрасно понимаете. Вы же прекрасно понимаете, каковы ставки в этой игре.
Откуда - то вынырнул тяжелый неповоротливый серый «штевер», распахнулась задняя дверца, летчик «Дерулюфта» и второй, профессорского типа, в коричневой шляпе, на глазах у прохожих подхватили женщину под руки и мгновенно и элегантно усадили ее на пассажирское сидение. Затем летчик аккуратно взял на руки болонку и помахал женщине рукой. Дверца захлопнулась, «штевер» заурчал, покатился вглубь Рыбникова переулка.
-Мне и в голову не могло прийти до какой степени вам захотелось пройти по лезвию бритвы. - сказал высокий, вытирая платком свой лысый лоб. - Эта девица запросто могла вас укокошить, ваше превосходительство.
-Ну, так ведь не укокошила.
-Только этого не хватало!
-Между прочим, вы обратили внимание? Седой волос у нее пробивается. - с нежностью неожиданной сказал «летчик». - А лицо как у девочки. И глаза непонимающие. А тело как у девочки…
-Это же ребячество, авантюризм чистой воды.
-Согласен. Но надо же и встряхнуться, хотя бы иногда. Я не люблю отсиживаться в кабинете. Характер у меня такой - не знаю уныния и печали. И к лени я нетерпим. Необходимо время от времени и самому ходить на контрольные встречи с агентами, и участие в заарестованиях принимать. С охотой! Учиться, учиться и еще раз учиться…Кто это сказал, не помните?
-Право, не помню.
-И я не помню.
-Мне казалось иногда, что вы мягкий человек…
-Ошибочно думать, что мягкий человек не может садануть доскою.
-Позвольте вопрос, Дмитрий Филиппович?
-Валяйте!
-Отчего для маскарада вы выбрали костюм летчика?
-Это просто. У меня младший брат в «Дерулюфте» служит. Занимается вместе с немцами проблемами «слепого» полета. Иначе говоря, пилотированием в условиях отсутствия видимости, земли и горизонта. Вот я и воспользовался его формой, а содержание придал ей свое собственное. Между прочим, отдел, в котором служит мой брат, разрабатывает метод установления контроля за избранной крейсерской мощностью авиационных двигателей при надлежащем выборе полета и учета силы и направления ветра, скорость которого на различных эшелонах оказывается вполне сопоставимой со скоростью самолетов.
-Очень интересно…А что дает такой метод?
-Внушительную экономию топлива при двухкратном снижении межремонтных сроков службы авиамоторов. Перспективно, не правда ли?
-Да уж…Вы, наверное, летчиком хотели стать?
-Хотел.
-Мне показалось, что вы отчего - то тоскуете, Дмитрий Филиппович…
-С чего вы взяли, друг мой? Впрочем, ваши умозаключения приводят меня в восторг. - весело ответил «летчик», поглаживая болонку.
-Что теперь, ваше превосходительство? Знаете, я вдруг представил, что сидим мы с вами, с куском черного рижского хлеба, луковичкой и стаканчиком водочки . Вкусно ж до жути!
-Я признаться, грешен, могу стопарик опрокинуть, не дожидаясь «адмиральского часа»******. - засмеялся в ответ «летчик».
=====================
Августовский день 192…* - го года - некоторые иностранные критики заметили в свое время, что хотя многие романы, например, все немецкие, начинаются с даты, только русские авторы, в силу оригинальной честности отечественной литературы - время от времени не договаривают единиц.
С прической «Dutch bob»** - Прическа «Dutch bob» (голландский боб), впервые ставшая популярной в САСШ в 1921 - м году, после того, как ее стала носить Мери Турман, к 1926 - му году стала самой желанной среди женщин, ведь ее сделали себе Коллин Мур и Луиза Брукс. Эта прическа стала каноном моды не только в Америке, но и в Европе, и в России в 1920 - х г.г.
«Дерулюфт»*** - Русско - германское общество воздушных сообщений (по - немецки - Deutsch - Russische Luftverkehrs A.G., Deruluft) - совместное русско - германское авиатранспортное предприятие, занимавшееся перевозками пассажиров и почты в Европе.
das ist wundervoll**** (нем.) - это чудесно.
«La BelleDame sans Merci»*****. - ля бель дам сан мерси (фр.: «Прекрасная дама без пощады»). Между прочим, так называлась баллада английского поэта - романтика Джона Китса.
не дожидаясь «адмиральского часа»****** - Адмиральский час: укоренившееся со времени царя Федора Борисовича шуточное выражение, обозначающее час, когда следует приступить к водке перед обедом.
Глава 1. Предварительные наметки.
Вторник. В лето 7435 - го года*, месяца августа в 18 - й день ( 18 - е августа 1926 - го года). Седмица 11 - я по Пятидесятнице, Глас первый.
Подмосковье. Козьмодемьянское.
…От Казанского Головинского монастыря, что в Ховрине, на севере Москвы, до Петровского - Лобанова можно было добраться обычным рейсовым автобусом. Для этой линии в Англии были закуплены восемь автобусов «Лейланд» (каждый на двадцать восемь мест). Они были поставлены во временный гараж за кружевной фабрикой Товарищества «Москвошвей», что располагалась в самом начале Тверского шоссе, за Всехсвятским. Еще можно было воспользоваться пригородным поездом с Балтийского вокзала*, или доехать до станции метро «Никольское» Замоскворецкого радиуса ( но там все равно пришлось бы ехать на рейсовом автобусе).
Подмосковное село Петровское - Лобаново не было облюбованной дачниками местностью, но здесь, на гребне, на откосе, обосновались в нескольких уютных виллах, за строгими неоклассическими фасадами которых скрывались причудливые интерьеры, поражавшие своей экзотической роскошью. Одни из них становились местом пиров - праздников, и устроители не раз поражали гостей невиданной пышностью и изобретательностью. Были, впрочем и другие виллы, отстроенные в спокойной манере, без архитектурной вычурности. И жизнь там протекала почти что камерная. Среди владельцев вилл были известный табачный магнат Стамболи, купцы - миллионщики Второвы и Денисовы, писатель - политик Николаев, нефтепромышленник Манташев, московский заводчик Прохоров, бывший председатель Земского Собора Алексеев, музыковед Леонид Сабанеев, актер Осип Рунич и другие.
Среди тех, кто облюбовал Петровское - Лобаново, был и некоронованный «калийный король» и один из самых богатейших людей России Пантелеймон Рязанцев, чья доля на мировом рынке калийной соли составляла двадцать два процента (остальное делили между собою Франция, Испания, Соединенные Штаты и Германия, вернее, три германских концерна, игравшие наибольшую европейскую роль: «Винтерсхалль», «Бурбах – Гумпель» и «Зальцдетфурст»), с легкостью неимоверной опрокидывавший железнодорожные тарифы, скупавший складские помещения и взвинчивавший цены на калийные удобрения. Купив в Гаграх участок земли у моря, Рязанцев отгрохал настоящий дворец в мраморе и граните, и каждый год, летом, заказывал два железнодорожных пассажирских состава, которые курсировали от Соликамска, «столицы калийного края», до Черного моря, перевозя семьи мастеровых - дворец был предназначен именно для отдыха рабочих и их семей. Он основал в Соликамске ремесленное училище, где готовили солеваров, открыл авиаклуб, художественную мастерскую для детей мастеровых, радиокружок, библиотеку, автомобильный класс, и любой желающий мог обучиться вождению машины. Он пустил в городе автобусные маршруты, проложил трамвайную линию. Он обладал особым чутьем нового, пониманием потребностей экономического развития.
Когда в 1907 - м году в знаменитой лаборатории Тальфгаузена в Москве подтвердили, что в пластах соли из Петровской скважины оказался сильвинит с содержанием от тридцати до шестидесяти процентов хлористого калия, прекратились наконец разговоры в правительственных инстанциях и хозяйственных кругах об отсутствии промышленных залежей калийных солей и безнадежности их поисков в России. Химические анализы говорили о бесспорном наличии калия в твердых солях и растворах Соликамска. Неверие и скептицизм, несомненно поддерживаемые зарубежными кругами, особенно германским калийным синдикатом, отошли на второй план, а затем и вовсе сошли на - нет. Не помогли даже ряд статей и книг, заказанных немцами, о месторождениях калийной соли на востоке Европы, в которых говорилось о том, что калийные отложения должны находиться на глубине, исключающей всякую мысль об их поисках, разведке и промышленной эксплуатации. Немецкий синдикат, будучи монополистом по добыче калия, стремился умолчать об открытии Верхне - Камского калийного месторождения. В 1913 - м году «Акционерное Общество Уральских калийных солей» купцов - солеваров Рязанцевых приступило к разработке месторождений в промышленном объеме. Через два года общество выдало первую партию отечественного сильвинита. Тогда же выяснилось, что при сравнительно небольшой глубине залегания, колоссальной протяженности залежей и мощности пластов, по чистоте солей и по технико - экономическим показателям добычи и химической переработки, Соликамские калийные соли Рязанцевых резко превосходят все другие известные месторождения.
Соликамск родился вторично - в первый раз как мощный источник поваренной соли империи Строгановых, во второй раз - как богатейший источник калийных и магниевых солей империи Рязанцевых. Из отсталой вотчины Строгановых Соликамск превратился в крупнейший индустриальный центр мировой калийной соли. С 1922 - го года калийное дело сосредоточилось в руках Пантелеймона Рязанцева, человека предприимчивого, умного, оборотистого и мыслящего на перспективу. Его интересовало буквально все: морские растворы, нерастворимые природные алюмосиликаты, растительная зола, глауконит, нефелин, прикладная химия, промышленные отходы…Он вложился в науку - основал институт прикладной химии и исследовательскую лабораторию по удобрениям, по уровню оснащения которым могли позавидовать первоклассные германские исследовательские центры. Рязанцевские агенты просматривали горы старинных литературных источников о солеварении в России, о повышенном содержании солей в буровых, речных и озерных водах. Рязанцевские специалисты бывали в самых разных закоулках России, от Минска до Урала и дальше, бурили в Нерехте, Юрьевце, Галиче, Кинешме и много еще где...Рязанцевские отделения действовали в Москве, Минске, Архангельске, Владивостоке, Гаджибее, Вене, Праге, Варшаве, Загребе, Мюнхене, Милане, Лондоне, Эдинбурге, Каире. Были бюро в Дублине, Рио - де - Жанейро, в Гаване, в Токио, в Нью - Йорке...
Петровское - Лобаново образовало собою нечто вроде подвижного «парламентского клуба» из беспрестанно наезжавших и пропадавших здесь целыми днями литераторов, депутатов Земского Собора, профессоров, отставных министров, артистов, сановников и «именитых людей».
А совсем рядом, в двух верстах от небольшой железнодорожной станции, на речке Химке, посреди холмов, помещичьих усадеб с прудами напереди и с густыми садами позади, посреди полей, растворилось сельцо Козьмодемьянское, с церквушкой, со старыми деревянными, но добротными домами. Исконная вотчина царская. Годуновская. В 1585 - м году в документах появилась запись: «За боярином за конюшим Борисом Федоровичем Годуновым вотчина купли село Козьмодемьянское, на речке Химке, а в нем церковь Кузьма и Демьян».
Род Годуновых вел родословную от татарского мурзы Чета, в крещении Захарии, который в 1329 - м году выехал из Орды к великому князю московскому Ивану Даниловичу Калите и построил Костромской Ипатьевский монастырь. Старшая линия потомков Чета - Сабуровы, в конце XV века уже заняла место среди знатнейших родов московского боярства, тогда как младшая - Годуновы, выдвинулась столетием позже при Иване Грозном, во время опричнины. Основатель династии, Борис Федорович Годунов через свою сестру, Ирину Федоровну, породнился с московскими царями и это обстоятельство немало поспособствовало его избранию на царство в 1598 - м году. За его спиной спесивые бояре, кичившиеся своей родовитостью, постоянно плели интриги, распускали нелестные слухи о «неприродном царе». Казалось, неустранимой была двойственность статуса первого Годунова, сохранялась шаткость положения в качестве царя. Борис Годунов устоял. Династия не пала, удержалась. Сын основателя, Федор Борисович, правивший сорок с лишним годков, преодолел тяжелый династический кризис, подавил смуты, прекратил соперничество в борьбе за трон, укрепил власть. Боярская знать не заявляла своих поползновений на царские скипетр и державу. Династия вполне легитимировалась, основательно укоренилась в русской почве, превратилась в монолит.
Селение Козьмодемьянское, облюбованное царями, как было крохотным, так и осталось им, разве что числилось за Государевым двором и уделами, да чуть в сторонке стоял старый государев, Борисов, дворец, «Верхние палаты», тяжелые, крепкие, на красно - кирпичных стенах которых можно было увидеть вековую замшелость. «Верхние палаты» в Козьмодемьяновском не отличались грандиозностью и пышностью. Это было двухэтажное здание, вытянутое вдоль склона террасы. Небольшой объем, простота и ясность архитектурных форм, довольно скромная декорировка - все эти признаки, характерные для зодчества конца XVII века. Лишь центральный выступ с прямоугольным фронтоном, высокими арочными проемами окон и дверей, с пилястрами, а также окраска стен и наличников придавали «Борисову дворцу» торжественный вид. На втором этаже «Верхних палат» был отделан большой зал, с окнами на юг и на север, предназначенный для торжественных приемов, церемоний и празднеств. Из северных окон перед взором гостей открывался неповторимый вид на эффектный Нижний сад.
По своему внешнему виду постройка в Козьмодемьянском мало чем напоминала пышные дворцы в резиденциях европейских монархов. В ее архитектурном облике явно сказывались черты практичности, деловитости и своеобразного аскетизма, что было, например, характерно для архитектуры Голландии.
На западной окраине резиденции выросли «Малые палаты» - одноэтажное здание с резной мебелью, картинами, сенами, облицованными чинаровыми панелями с тончайшим орнаментом. Их облюбовал наследник престола. В «Малых палатах» всем заправляла супруга наследника, энергичная и решительная особа, постоянно находившаяся в действии, установившая во всем порядок, чистоту и свой неоспоримый авторитет. Он распространялся не только на домашних, но и на гостей «Малых палат», и гости охотно подчинялись ее режиму: в доме было обильно, оживленно и вкусно.
Властно управляя «Малыми палатами», супруга наследника, Анастасия Федоровна, и себя рассматривала, как женщину исключительную, с громадным опытом и талантом. Ей казалось, что также успешно она могла бы управлять хотя бы целым государством. О министрах и больших чиновниках она говорила: «Эти идиоты ничего не умеют. Разве так нужно править государством?». Анастасия Федоровна основной чертой своего характера являла резкую противоположность супругу. На ней была написана властность, величественность. Никогда она не теряла сознания своего положения, разве только в детской. Многим она казалась гордой. Но Анастасия Федоровна не была гордая в грубом значении этого слова, она постоянно сознавала и никогда не забывала своего положения. Ее брак был основан на чувстве сильной взаимной любви. Наследник престола Федор Алексеевич любил ее как женщину. Она любила его как мужа, к которому привело ее сильное чувство любви. Это была взаимная любовь «как у остальных». Анастасия Федоровна была «крышей» для всей семьи, сократив свое участие в различных церемониальных и представительских мероприятиях и «опекала» ее, порой чересчур рьяно, отчего, как и во всякой другой семье случались споры, скандалы и размолвки…
Царь наведывался в Козьмодемьянское редко и то лишь, чтобы побродить по дорожкам дворцового парка. Теперь же Козьмодемьянское стало неофициальной резиденцией наследника престола. Приезжая в «Малые палаты» он менялся до неузнаваемости. Здесь он был мягкий, добрый, улыбающийся, простой. Возился с детьми, ловил рыбу, играл в лаун - теннис, катался на лодке, был самым нежным отцом и мужем. Никогда не приезжал без подарка для супруги и детей; хотя и пустячок, а приятно, не забывал.
…Меньше всего наследник хотел выделяться, хотел, чтобы к нему относились, как к остальным. Отчасти ему это удавалось, хотя напоминания о его обособленности порой выглядели очень жестким образом.
С того момента, как он был торжественно «посажен» на коня, что означало первый шаг на пути к серьезному обучению военному делу и часто происходило в присутствии не только самого царя, но и иностранных послов, к Федору Алексеевичу относились так, как к любому другому мальчику его возраста. Вместе с другими сверстниками наследник шалил, участвовал в проказах, и соответственно, как и другие, подвергался наказаниям воспитателями. Потом он посещал Лазаревский институт восточных языков, взявшись за обучение фарси, быстро влился в университетскую жизнь, завел множество знакомств. Однако через два года бросил институт, так и не докончив курс восточных языков. Федор Алексеевич уединился в Звенигороде, целыми днями возился со своей обширной библиотекой. Это было успокаивающим занятием.
Суровость придворной жизни, тусклые формальности и тяжелое бремя долга лежали огромным камнем на плечах царевича. Царь относился к наследнику престола сурово, порой даже чрезвычайно сурово, придирчиво. Реакция на отцовские упреки была показательной - царевич в сердцах и не стесняясь в выражениях клялся отказаться от престола и уезжал на некоторое время в Козьмодемьянское, демонстрируя упрямство и легкое пренебрежение последствиям своих действий. Когда отец задумал женить наследника, Федор Алексеевич проявил характер и заартачился. Опасения того, что царевич в один день станет государем и начнет править, будучи холостым, были настолько велики, что премьер - министр даже был вынужден переговорить с ним с глазу на глаз, как мужчина с мужчиной и внушить ему, что уверенность в наследниках крайне важна для поддержания государства. В какой - то момент для Федора Алексеевича даже был составлен список из девяти молоденьких представительниц европейских королевских семей.
В королевских домах Европы брак был серьезным делом. Естественно там почти не было места для любви, страсти или романтики. Царские браки организовывались, капризам сердца было не место перед неумолимыми требованиями долга и династии. Родители царевича Федора, царь Алексей и царица Ольга были типичными представителями кастовой системы, где члены одной монархической семьи женились только на членах другой королевской семьи. Годуновы обычно вступали в брак с немецкими представительницами королевских семей. Но наследник отверг предлагаемые кандидатуры немецких принцесс и выбрал, вопреки династическим соображениям, ту, которую полюбил всем сердцем с первого взгляда - княгиню Анастасию Добророльскую.
Газеты, специализирующиеся на великосветских сплетнях и околопридворных слухах, находили ее «щедрой, доброй, настоящей хозяйкой с практическим складом ума, готовой к активности». Родители наследника престола были против, объясняя, что в одной из ветвей семейства Добророльских текла «плохая кровь» - сумасшествие. Но царевич был непреклонен, упрямо и резко отверг родительские доводы о первостепенном факторе для царской фамилии - психической устойчивости. В конце концов царь отступил, признав за сыном право не принимать его осторожности и не заключать брак, чтобы угодить семье. В июле 1922 - го года Федор последовал зову сердца и обвенчался с княжной Добророльской, положив, таким образом, конец поискам невесты ради выгодного брака.
Царь надеялся на наследника, рассчитывал на него, как продолжателя дела, особенно в последние годы. Раньше он опасался за его жизнь и здоровье - царевич, со своей любовью к скачкам, с еле уловимым понятием об осторожности и чувстве самосохранения, известный безрассудством, казалось, всем своим поведением пытался бросить вызов судьбе, бросаясь в крайности. Беспокойство по поводу поведения наследника было небеспочвенно - после падения с лошади в 1926 - м году во время парфорсной охоты, он несколько часов находился без сознания, и царь с трудом настоял на том, чтобы царевич перестал участвовать в гонках и скачках, добавлявших ему в глазах общества неоспоримой романтической привлекательности, популярности и мальчишеского обаяния к образу.
Царь знал, что наследник обладал непередаваемым личным обаянием. Уже один легкий взгляд прозрачно - светлых глаз на удлиненном несколько лице порождал в любом собеседнике чувство доверия. Наследник умел быть деловым и деловитым, в высшей степени организованным человеком. Если это было нужно для дела.
Иное дело - старшая дочь, царевна Мария Алексеевна…В последнее время окружение царевны было столь разнородно, что не прибавляло ей популярности в обществе. Уж сколь говорено было - круг, в котором вращается представитель царствующей династии, должен быть предельно выдержан. Иначе пойдут нехорошие разговоры и возникнет скандал, могущий принять опасные для монархического принципа размеры. Речь ведь идет не просто о частной жизни царя и членов его семьи. Государственный канцлер, хранитель большой государевой печати, а по - новомодному, - глава правительства, председатель комитета министров, премьер - министр, верный Александр Александрович Измайлов, с детства воспитанный в безотчетной преданности особам царствующей фамилии, готовый, не задумываясь, отдать за царя жизнь, попросился давеча его принять (и государь согласился дать аудиенцию, потому что отказ мог только подкинуть дров в огонь, а печь и так слишком горяча), и говорил о том, что Патриарх намерен выступить по поводу Марии Алексеевны…Что же, политическое влияние государя стало настолько оспоримо? Даже монархически настроенные лица позволяют себе негодовать вместо того, чтобы сплотиться вокруг трона?
Нужно было предпринимать какие - то меры. Но какие? Царь склонялся к варианту, при котором проблема рассосется сама, сойдет со временем на - нет. Можно ведь нащупать взаимоприемлемое решение, компромисс, устраивающий все заинтересованные стороны?
Измайлов, умнейший человек, от которого государь рассчитывал услышать нечто обнадеживающее, говорил о том, что ситуация нынче такова - разные группы элит, так называемые контрэлиты, в лице лидеров либерально - радикальной общественности, желали бы сами руководить политическими процессами и на волне скандалов подле царского трона отнять власть у старых элит. Конфликт интересов…
Конфликт интересов…Он возникает тогда, когда под влиянием внешней среды изменяются предпочтения одной из сторон. В этом случае правящая элита может начать субсидировать новую группу. Но только при том условии, что она в состоянии игнорировать интересы старой. Если же зависимость настолько велика, что ее преодоление грозит слишком высокими рисками, а стороны несут обязательства не только друг перед другом, но и перед третьей стороной, власть вынуждена будет поддерживать сложившуюся систему, даже когда та перестанет быть выгодной.
Александр Александрович Измайлов говорил так, потому что иного сказать не мог. Его щекотливому положению не позавидуешь. С одной стороны, он понимает необходимость принятия немедленных мер, с другой - чувствует, как мешают этому различные подспудные течения, которые всегда особенно активно влияют на политику. По своему многолетнему опыту царь знал, что одно дело, когда против стоит десяток - другой смутьянов, среди которых полно колеблющихся, и совершенно другое, когда есть заговор, устраиваемый сплоченной, злобной группой.
Итак, заговор…Заговор…Он, вероятно, вынашивался годами; главная ставка заговорщиков была на само положение в державе и в Европе, ибо напряженность между Москвой и Западом накапливалась на протяжении последних лет. Ох, ты, Русь московская…Здесь следовало завсегда спервоначалу кнут показать, а уж потом - про благословение русской земли, про разумный замысел, не опрокидывающий государство. Триста с лишком лет Годуновы именно так и старались править…
…Государь, в черевчатом** мундире любимого Лейб - Гвардии Конно - егерского Его Величества полка, шагал по дорожкам парка, придерживая за руку наследника престола. Рядом с ними, почтительно отстав на шаг, шел князь Иван Андреевич Новосильцов, человек, которому царь доверял, но не по особой к нему любви, а по непреклонности нрава и по точности, с какой он исполнял поручения. Приезд Новосильцова в царскую резиденцию заставил государя прервать работу - на террасе он медленно надиктовывал царевичу «Стратегию постепенных шагов» - программу, которой должен был следовать наследник, сын, чтобы не сорваться на резком повороте, не наделать ошибок, не «резать по живому» и научиться понимать суровую реальность и контролировать исполнение царских решений не только на стратегическом уровне.
В парке, называемом просто, «Английским», заботливо очищенном от бурелома, было тихо. Стояла ленивая тишина подмосковного полдня…
-Парк, парк, хороший парк…Вы не находите, князь?
-Типичный английский парк, ваше величество. Насытили парк элементами садовой архитектуры, понаставили аллегорической скульптуры, памятников и прочего. - изобразив на лице видимость интереса, Новосильцов ответил не сразу, как бы собираясь с мыслями.
-Я предпочитаю все же русский парк. - сказал наследник. - Несмотря на большое сходство, русский парк свободнее английского в своих формах. Да и лесов хватает.
-Да, вы правы, ваше высочество. В Англии со второго десятилетия XIX века вошли в моду пейзажные парки, которые начали противопоставляться как явления природы созданию рук человеческих. Пейзажная планировка стала некой подделкой под сельскую местность, но без лишней натуралистичности…
-Так сказать «без навоза»? - съехидничал наследник.
-В какой - то мере, да. Искусные садовники передвигали с места на место горы земли и, кажется, даже небеса, не побоявшись назвать свое творение «Райскими полями». Парк и сад для англичанина - продолжение жилища, прибежище для размышлений и созерцания уголка природы. В английских садах деревья и кустарники располагаются свободными живописными группами, дорожки следуют очертаниям рельефа, а вода оживляет пейзаж плавным течением рек и водной гладью прудов. Сады создают ощущение естественной красоты, ваше высочество. От английского парка остается ощущение свободы и естественности, непринужденности и нерегулярности. Но он обманчив в своей простоте: на самом деле его композиция строго продумана, стиль выдержан очень тонко. Прогулка должна успокаивать, создавать умиротворенное настроение - это самый романтический парк.
-Определенно, вы начитались Джейн Остен и ее романов про «уездных барышень». - убежденно сказал наследник престола.
-Она блестяща и метафорична в описании Зеленой Англии, - ответил Новосильцов, - Остен блистательно справлялась с пейзажными деталями.
-И с не блистающими умом почтенными дамами, себялюбивыми и эгоистичными красотками. - заметил Федор Алексеевич.
-Английский мир отнюдь не безоблачен. Здесь властвуют эмоции и чувства.
-И тут англичанка гадит. - хмыкнул наследник престола. - Да и мы хороши! Повальное увлечение «всем немецким», «всем французским», «всем английским»...
«Всем английским» получилось у наследника с надрывом, выговорил он эти слова весьма раздраженным тоном. Новосильцов скромно потупил глаза: он знал одну из причин давнего, плохо скрываемого недовольства наследника англичанами, и в чем - то даже разделял ее.
Как - то наследнику престола довелось играть в гольф в Нахабино. Играл царевич хорошо, с профессиональным замахом биты, с точным прищуром глаз. В Нахабино собралась аристократическая компания, состоявшая человек из десяти англичан, французов, голландцев, немцев, все сплошь представители дипломатического корпуса. Были и русские. Выпускавший игроков служитель, из бывших гвардейцев, при выходе царевича, подобрался, подтянулся, выпятил грудь и, став по стойке «смирно» возопил:
-Очередь его высочества, наследника всероссийского!
И тогда раздался хохот. Ржали, не стесняясь, в открытую, европейцы с англичанами. Не смеялись только русские. Лицо наследника в тот миг позеленело. Он бросил биту, повернулся и пошел прочь…С той самой поры не было в России человека, так рьяно ненавидевшего англичан и Англию…
-Всякое явление только тогда становится частью культуры, когда получает идеологическое осмысление. - сказал Новосильцов. - Именно поэтому не Италия или перенесенные в Европу внешние впечатления от садов Китая явились родоначальниками пейзажных парков, а идеологическая интерпретация их англичанами. Они рекомендовали не оставлять природу в естественном состоянии, а перерабатывать, сохраняя впечатление естественности. При этом имелось в виду не только дикая природа, но и природа «обработанная», - потому англичане рекомендовали использовать в садовом искусстве «нивы», устраивая среди них прогулочные дорожки и прибавляя этим нивам «немного искусства».
-А «немного искусства», что такое, князь, позвольте полюбопытствовать? - сердито спросил наследник престола. - «Парковые безумства» в виде строительства «павильонов» из сучьев или коры, разных «хижин угольщиков» и «молочных домиков» с нарочито грубой обстановкой? Крестьянская пастораль? Ну - с, нет, благодарю покорнейше! Пусть в Англии, где так дорожат каждым клочком земли, устраивают картинную идиллию!
-Ваше высочество, вы знаете, что и в России в XIX веке, как ранее в Англии, парки занимали все большие пространства?
-Что вы говорите? - шутливо ответил наследник престола. - Никогда бы не подумал.
-В Англии эта тенденция привела к серьезному преобразованию английской природы. К концу XIX века лесные массивы исчезли. Осталось там и сям по клочку леса, да чащи, насажденные для дичи…Но все же ландшафт не кажется безлесым: живые изгороди, разбросанные по всей стране, много деревьев в парках…Много старых деревьев…В Англии, да и у нас, существовал культ старых деревьев, причем в Англии он жив до сих пор. Считалось, что старое дерево несет в себе больше индивидуальных черт, чем молодое.
-И с чем сие связано? Культ старых деревьев?
-Это связано с тем, что люди XIX века стали больше обращать внимание и ценить такое качество, как индивидуальность. Стало считаться, что дуплистость и отмершие ветви скорее украшают дерево, чем портят его декоративные качества. За старыми ветвями был особый уход. Их, если было надо, подпирали столбами, бревнами, чтобы они не падали. Это выглядело красивым, наводящим на меланхолические размышления. Особенно ценен дуб. Дуб был самым любимым деревом, и это не случайно. Связано это с тем, что дуб традиционно воспринимался как индивидуальность, что особенно ценили как в людях, так и в природе. Дуб не поддавался стрижке, кроме того он - долгожитель, а, значит, свидетель прошлого…
-Вы, Иван Андреевич, словно ходячая энциклопедия - на какой странице вас не откроешь, все поведаете. - деланно усмехнувшись, сказал царевич. - Я же проникнут сократовским сознанием собственного неведения, мыслью: «Я знаю только то, что ничего не знаю».
-Это изречение приписывается Сократу Платоном. - тотчас произнес Новосильцов, словно в подтверждение слов наследника престола о ходячей энциклопедии. - В «Апологии Сократа», в измененном виде. Сократ говорит о человеке, с которым ему довелось беседовать: «Мы с ним, пожалуй, оба ничего в совершенстве не знаем, но он, не зная, думает, что что - то знает, а я коли уж не знаю, то и не думаю, что знаю»…
-Вы талант, Иван Андреевич. - сказал молчавший до сей поры царь.
-Талант есть великая посредственность, а гений - величайшая. - скромно ответил Новосильцов.
Федор Алексеевич, наследник и князь подошли к небольшому столику, врытому около скромной парковой беседки. На столике, небрежно застланном газетой, стояли бутылка минеральной воды и три маленьких «уршельских»*** стаканчика. Царевич налил себе в стаканчик минеральной воды, выпил не торопясь, смакуя. Царь к воде не притронулся
-Присядем в беседке или пройдемся еще? - спросил Федор Алексеевич.
-Пройдемся. - ответил наследник престола.
-Князь мой дорогой, Иван Андреевич, я не оптимист, европейские и английские газетки почитываю регулярно. - тихо проговорил государь. - В Европе нынче разворачивается политический кризис. Британская политика, которую я, мягко говоря, недолюбливаю, представляет собой апофеоз наглости, апофеоз чистого зла. Не слишком высокопарно звучит, Иван Андреевич?
-В самый раз, ваше величество. - Новосильцов позволил себе едва уловимую улыбку.
-Что мы можем противопоставить этому злу? - спросил наследник престола. - Профанный гуманизм? Нет, противопоставить мы можем только абсолютные ценности - религиозно обоснованный гуманизм, то есть христианство, и даже более, - православие.
-Я склонен больше к приземленному. - сказал Новосильцов. - А посему, ваше высочество, скажу про англичан так: это наивные, ничего не понимающие люди. Они почему - то искренне верят, что тот образ «истинных джентльменов», которые сохраняют договорённости, действительно все еще существует. Они даже не допускают мысли, что никаких джентльменов нет.
-Да и откуда им взяться? - подхватил обрадованно наследник престола. - Посмотрите на английскую аристократию, откуда они вышли? Это потомки опиумных торговцев, пиратов и «джентри», по - нашему, кулаков - мироедов. Вот это кто. И сейчас они ведут себя точно так же.
-По поводу англичан позвольте и мне слово вставить. - улыбнулся государь. - Я скажу вот что: они люди очень циничные и практичные. Они рассуждают с позиции «выгодно или нет». Выгодно обострение отношений с Россией - начали действовать. Станет позиция приносить больше убытков - быстро закроют проект и как ни в чем не бывало, начнут с чистого листа. Очень скоро придет время фиксировать убытки. Англичане надеются на Лиссабонскую конференцию в октябре. Осень, полагаю, будет определяющей для всех.
-Но есть один нюанс, ваше величество…
-Какой?
-Практически все нынешние европейские правительства печально знамениты своей полной неспособностью действовать на основе какой бы то ни было долговременной политики или стратегии. - медленно, ценя каждое сказанное слово, проговорил князь Новосильцов. - Политические решения чаще всего являются реакцией на события, а это означает, что они оказываются реакцией на вчерашние события. Поскольку всякая стратегия направлена на предвосхищение завтрашней проблемы, она не интересует политиков. Осознание необходимости в принятии решения приходит к ним, как правило, слишком поздно, когда проблема уже созрела.
-А как же быть с русской проблемой для Европы? - спросил царевич. - Европа разве не видит ее?
-Не думаю. - сказал государь. - Видит. Ни для кого не секрет уже, что династия переживает в последнее время очередной затяжной свой кризис, и может быть, даже, свои роковые сумерки. Кризис, по всем данным, видимо, не совсем безнадежный, но…Это известно не только принципиальным нашим противникам царизма, это понимают и те из восторженных наших, для которых московский Третий Рим был более, чем догма или казенная вера в непогрешимость «сорока сороков» первопрестольной.И горько мне осознавать, что и я стал олицетворением кризиса. Несу ответственность. Это грех мой.
-Ваше величество вы сами сказали только что: кризис не совсем безнадежный. Слава богу, одну отличительную черту российской истории - периодическое появление людей, которые отменяли всех предыдущих, мы преодолели.
-Все так, все так… - вздохнул царь. - Мне говорили, что вы давно зареклись давать советы политикам, потому что убедились в том, что это занятие никчемное и сопряженное с горькими разочарованиями. Между прочим, иностранцы утверждают, что традиция русского самодержавия - сугубо тоталитарна. Мы же, конечно, знаем, чего не знают иностранцы, как сравнительно легка стала царская власть, особенно в последние годы. А ведь государственная власть, по самой существенной идее своей, должна принадлежать сильнейшим и благороднейшим. Ибо приемлющий ее приемлет и осуществляет ее именно волею и именно благородной волею: он становится во главе и на страже: во главе народа и на страже его святыни; и потому он должен подготовить свою волю не только к водительству и понуждению, но и к почетной смерти стража и вождя. Нам надо понять и продумать это раз навсегда: кто держит власть, тот держит не только полномочие и не столько полномочие, сколько обязанность властвовать. Он принимает тем самым не только высший ранг и почет, но и высшую ответственность и опасность. И тот, кто ищет ранга и желает почета, но не хочет ответственности и боится опасности - тот является честолюбцем, неспособным к власти; и его правление только и может привести к общей гибели. Разве я не прав?
-Вы правы, ваше величество. - помолчав, ответил Новосильцов. - Возле власти - возле смерти. И сколько лучших людей в истории - царей, вождей, полководцев и героев - засвидетельствовали эту истину своим концом!
-Я рад, что вы понимаете. - сказал Федор Алексеевич. - Государственная власть по самому существу своему являет драму борьбы и смерти лучших людей за бытие и за святыню их народа. И эта драма, которая яснее всего выражается в обличии воина или солдата, делает каждого, причастного власти - воином, стоящим на своем посту, и стражем, готовым к смерти. У нас ведь тоже кризис назревает.
-Так бывало и не раз. - снова вступил в разговор наследник престола. - В самые сложные моменты, в самые непростые времена общество всегда делилось на тех, для кого превыше всего верность престолу, для кого превыше всего такие понятия, как честь и долг, и на тех, кто являет собой политических авантюристов всех мастей, подлецов и негодяев. Одни демонстрируют величие духа и предпочитают погибнуть за веру, царя и отечество, другие норовят властью упиться, сводят друг с другом счеты, выслуживаются, делают карьеру, предают! Складывается впечатление, что кто - то нарушает правила игры, что какая - то сторона нарушает взаимные обязательства, а значит, надо ждать кризиса, и не где - то на задворках, а здесь, в Москве, в Кремле - близко, опасно. Немало змеюк на груди пригрето!
Он закончил на высокой ноте, глубоко вздохнул и замолчал. Глаза его погасли, и только глубокие складки у рта еще продолжали некоторое время подрагивать, прежде чем все его лицо приняло обычное выражение сонливой задумчивости.
-Некоторым жгучая обида или неудовлетворенные амбиции застилают глаза и совесть. - сказал государь.
Он остановился, развернулся к Новосильцову:
-Я не специалист по обходным маневрам. Вы, Иван Андреевич, напротив, в этом дока. Я научен метафорическому богатству речей, составленных из суммы намеков. Вы умеете спрятать в кармане кукиш, или кулак, и в нужный момент вывернуть карман, поднести кулак кому следует, дать понюхать.
-Запах кулака подчас завораживает умы, перебивает родной чад отечества. - пошутил Новосильцов.
-Вот и найдите возможность продемонстрировать реализм и завидные способности бить по башке отстающих, не перестроившихся еще с кукиша на кулак. - сказал наследник престола доверительным, приглушенным тоном. - Действуйте. На то вы у нас и око государево, чтобы интересы престола и державы блюсти. Ситуация, конечно, может потребовать жестких решений, но на «резкие телодвижения» можно смотреть по - разному, верно, Иван Андреевич?
Новосильцов понял. Понял все хорошо. Ему предлагалось «сыграть» политическую возню на самом верху Кремля и посмотреть на ответные действия кого - то, «какой - то стороны». Требовалось найти что - то эдакое. Заговор, что ли, какой отыскать? Да нет, не потянет, не те времена. Бледное, сухощавое лицо князя покрылось бордовыми пятнами, глаза засверкали, тонкие губы скривились.
-Постарайтесь поскорее, Иван Андреевич. - сказал наследник. - Но тихо, чинно, без соблазна. У нас на носу новый год. Начало индикту - сиречь новому году. А после - очередная годовщина восшествия на престол российский династии Годуновых, о которой один, подзабытый ныне кафешантанный певец с окладистой черной бородой, пел когда – то свое знаменитое «Я календарь переверну и снова третье сентября…». Явите кулак на свет из кармана - прекрасный кулак, нисколько не анемичный, пока еще не достали Россию, пока революцией не доскребли, пока злобой невысверлили в Россию дырочку!
Вторник. В лето 7435 - го года, месяца августа в 18 - й день ( 18 - е августа 1926 - го года). Седмица 11 - я по Пятидесятнице, Глас первый.
Москва. Пречистенский бульвар.
Старый московский особнячок стоял около Пречистенского бульвара, - со стеклянной террасой - фонарем, открытым балкончиком с каменными, потрескавшимися ступенями, с маленьким голым садом, в котором летом цвели сирень, жасмин, яблони, с кустами смородины и крыжовника, со старой, деревянной беседкой, постепенно разрушающейся, с трясущимися полом и пестрыми стеклами, пахнущей чердаком.
В этом особнячке скромно квартировал с женой Владимир Дмитриевич Игнатьев, известный московский журналист, писавший под намеренно хлестким псевдонимом «Б. Лядов» блестящие корреспонденции из Франции, Голландии, Германии, Испании, Северной Африки, и гораздо менее известный, в узком, естественно, кругу приобщенных, как политический агент русской секретной службы. Его главные интересы, как считалось, были из мира художественного и литературного. Один высокопоставленный приятель, осведомленный о театральной деятельности Александра Аркадьевича, как - то сказал про него, хотя и преувеличенно: «человек, которого новая постановка пьесы Шекспира захватывает больше, чем объявление войны».
Обед, за который сели гости Владимира Дмитриевича, стряпался в стародавнем московском вкусе: из всего иностранного можно было найти за столом только хорошее венгерское вино, которым хозяин теперь и угощал радушно своих гостей, рассчитывая, что после обильной выпивки они будут разговорчивее. Гостей было двое: заведующий государевой политической канцелярией князь Иван Андреевич Новосильцов и Акинфий Иванович Бутурлин.
Фамилия Новосильцовых не сходила со страниц русской истории с XIV века. Принадлежавшие к узкому кругу потомков бояр первых московских князей и записанные в первую официальную родословную книгу - Государев Родословец середины XVI века, - Новосильцовы знали времена взлетов и падений, но в каждом поколении выдвигали личностей, славных своей государственной службой, дипломатической и военной деятельностью, общественных деятелей и известных литераторов. Согласно официально утвержденной родословной легенде, окончательно сложившейся только в конце XVII века, родоначальником Новосильцовых являлся некий Шель, приехавший в 1375 - м году из «Свейского королевства», то бишь из Швеции, в Польшу, а оттуда в Москву к великому князю Дмитрию Донскому и крестившийся под именем Юрия. Впрочем, в Государевом родословце легенды не было, а прозвище родоначальника - Шалай, имело явно русское происхождение. Первые русские Новосильцовы упоминались в летописях как окольничие князя Владимира Андреевича Храброго, наместники ими же отстроенного Серпухова. В дальнейшем Новосильцовы думных чинов не получали, хотя продолжали служить на почетных должностях, да при особах государевых.
Заведующий политической канцелярией государя Иван Андреевич Новосильцов, пользовался при дворе абсолютным доверием. Он был в числе «ближних» друзей государя, царский фаворит, хотя и преклонных лет…Новосильцов обладал всеми возможными полномочиями. На своем посту он пребывал второй десяток лет, и тому было объяснение: в секретных службах всех стран есть одна черта, которая их объединяла; уходя со своего поста старый начальник забирал с собой своих людей и все секреты, создавая тем самым сложности и проблемы для нового начальника, который приходил на место со своей командой. Государь предпочитал иметь одного начальника секретной службы, коего не приходилось менять, а стало быть – и менять всю команду, теряя секреты, наработки, информации. Раньше Новосильцов лично и непосредственно курировал все мало - мальски значимые, важные стратегические операции русских секретных служб, изнуряя соперников и коллег комбинациями, осмыслить которые было непросто. Он был самый настоящий серый кардинал. Тень государева.
Что представлял собой в действительности «разведывательный аппарат» России - политический, военный, экономический и дипломатический, летом 1927 - го года? Это была странная, громоздкая мешанина. В России этот «аппарат» находился под контролем руководителя политической канцелярии государя, который координировал деятельность секретных и специальных служб, оценивал и проверял информацию, готовил продуманные резюме для царя при принятии решений. Контроль за соблюдением специальными службами законов был не более чем декорум, реверанс в сторону норм, законов и прав, пропагандистское прикрытие для некоего поддержания спокойствия общественного мнения. Зачастую «координация» носила случайный характер; часто в это дело вмешивались непрофессионалы, а Новосильцов иногда принимал скороспелые решения, основываясь на не подтвердившихся слухах. Временами регулируемо выпускался пар, давалась санкционированная утечка нарушений в деятельности специальных служб, следовало парламентское или журналистское расследование, шум, скандал, поиск виновных, публичная порка «стрелочников», а тем временем работа разведывательных и контрразведывательных служб шла своим чередом. Истинное же предназначение Новосильцова заключалось в надзоре за лояльностью специальных служб к правящим кругам, высшему государственному руководству, поддержание требуемого внутриполитического баланса.
Согласно принятой в России системе осуществления разведывательной, специальной и контрразведывательной деятельности, практически каждый министр или глава ведомства являлся главой соответствующей службы.
Министр внутренних дел отвечал за разведывательную и контрразведывательную работу Департамента Государственной Охраны**. Круг вопросов, находящихся в ведении Департамента Государственной Охраны предопределил его специальный статус. В нем были сосредоточены все дела, связанные с разведывательной и контрразведывательной работой, революционным, противоправительственным и оппозиционным движением, и борьбой с ними. Огромная важность для правительства этой сферы деятельности Департамента, обусловила предоставление Госохране более широких прав. В то же время, большой объем выполняемых им работ, делал его учреждением в учреждении. Он имел довольно большой штат и совершенно особую структуру. Департамент делился на отделения, каждое из которых по своим функциям, численному составу и организацию работ мало чем отличалось от любого из делопроизводств министерства. Военный министр отвечал за работу особого делопроизводства отдела генерал - квартирмейстера Главного Управления Генерального Штаба; политическая разведка действовала под руководством министра иностранных дел. При министре имелся тайный Цифирный комитет, о существовании которого было известно всего нескольким людям. Все члены Цифирного комитета числились по штатам других подразделений МИДа. Цифирный комитет состоял из секретной канцелярии, в сферу деятельности которой входили дела, относящиеся к международной полиции, шпионажу и контршпионажу, и двух Экспедиций. Первая (Цифирная) Экспедиция занималась разработкой и изготовлением новых шифров, ключей и кодов для Министерства, шифрованием и дешифрованием всех текущих бумаг ведомства, Вторая (Дешифровальная) - ведала дешифровкой перехваченных иностранных депеш, дипломатических кодов, ключей и шифров. Дешифровальной части также подчинялся «черный кабинет» - служба перлюстрации иностранной дипломатической почты. Экспедиции возглавлялись управляющими, при которых были помощники. Свои отделы разведки и контрразведки имели морской министр и начальник Главного Штаба ВВС, министру связи, почт и телеграфов подчинялся Департамент правительственной связи, у министра финансов была собственная Информационная часть, занимавшаяся сбором сведений о валютном и финансовом положении иностранных государств (ее курировал товарищ министра по внешнеэкономическим вопросам). Министру финансов также подчинялись Отдельный Корпус Пограничной Стражи, имевший собственные разведывательное и контрразведывательное отделения и Департамент таможенных сборов, располагавший небольшим контрразведывательным аппаратом. У министра юстиции был небольшой секретный аппарат - Международный отдел, у министра печати имелся цензурный комитет, а на министра промышленности и торговли а на министра промышленности и торговли работала Заграничная Часть, попросту говоря - экономическая и научно - техническая разведка. И даже у Дворцового Коменданта, подчинявшегося формально министру Государева двора и уделов, а по факту - лично государю, была своя секретная служба, - Особый Отдел Осведомительной Агентуры.
Это разделение носило в основном номинальный характер, поскольку царь и премьер - министр, как правило, являясь постоянными получателями препарированных для руководства страны материалов, проявляли большой интерес к разведывательным делам и могли по своему усмотрению назначить лицо для непосредственного контроля за работой разведывательного сообщества.
Предоставляемые министрам разведывательные сводки поступали, как правило, непосредственно от аппарата, добывающего информацию. Министры исправно направляли отчеты и сводки Новосильцову, у которого в подчинении имелось небольшое информационное отделение, отвечавшее за подготовку текущих разведывательных оценок. Ивану Андреевичу вменялось в непосредственную обязанность рассматривать окончательные варианты выходных документов. Но он не руководил работой разведывательных и специальных служб, хотя фактически для контроля их деятельности располагал собственным, небольшим аппаратом, в который входили отделение юрисконсульта, отделение генерального инспектора, проводившее проверки и расследования работы специальных служб, и отделение финансового ревизора. Да и министры норовили докладывать все самое «вкусное» в обход князя, напрямую. В итоге, должность координатора секретных служб представляла собой почетную синекуру для человека, пользующегося высоким уровнем доверия со стороны государя, лично преданного ему, но отошедшего, в силу преклонного уже возраста, от важных государственных дел и не игравшего практической роли в деле осуществления непосредственного функционирования «аппарата». Его компетентность, профессионализм, опыт играли роль не более чем вторичных факторов. Тем не менее, в политической канцелярии оседали кое - какие важные информации.
Действительная роль Акинфия Ивановича Бутурлина при царском дворе была недостаточно ясна, но то, что она была велика, сомневаться не приходилось. Он являлся «царевым дядькой» - воспитателем и наставником наследника престола, царевича Федора Алексеевича, а по сути состоял в специально под него учрежденной должности экономического советника государевой политической канцелярии, и занимался изучением условий ликвидации опасных уязвимых мест в обеспечении «охранения» державы. К уязвимым местам относилось многое: козни внутренней оппозиции, происки политической эмиграции, террор, проницаемость западных границ, ограниченный выход в океан, отсутствие надежных союзников, стратегических опорных пунктов за пределами государства, недостаточность военно - промышленной базы и много чего еще. Акинфий Бутурлин осуществлял негласный контроль за «верхами», причем основным занятием его было выявление прежде всего казнокрадов и мздоимцев, совершавших хозяйственные прегрешения, и только потом шли «измена», «извод», «воровство» и прочее. Он пользовался особым доверием государя, поручавшего ему дела секретные и деликатные, о которых ничего не давалось знать даже ближнему кругу. Это негласно закрепило за ним статус влиятельного сановника, находившегося в тени и делало его одним из самых могущественных людей среди окружения царя. Он был своего рода «ревизором» царя, которого бросали туда, где был нужен хозяйский глаз, присмотр, где нужно было встряхнуть, разобраться с недостатками. А где любят ревизора, особенно честного и неподкупного? Кто такого любит? Особенно такого, кто не стесняется сказать все в глаза, кто не боится испортить отношений, в том числе и с вышестоящим руководством, который, к тому же, очень скор на расправу, даже и самую жесткую.
Витиеватое старорежимное имя получил Бутурлин в честь своего предка, Акинфия Бутурлина, царского воеводы, во время войны с поляками, в 1624 - м году осажденного в Мстиславле - город был взят польским войском и сожжен; воевода заперся в соборной церкви и сгорел вместе с ней, предпочтя смерть пленению…
Никто и никогда не пользовался таким влиянием и такими возможностями, как Акинфий Иванович. Талант? Энергия? Об организаторских способностях его говорить было можно, но, занимаясь делами государственными, Бутурлин одинаково выигрывал и проигрывал данные ему поручения. Вопрос был в другом - ни один проигрыш не пошел ему во вред, не вызвал царского недовольства или опалы…
Оба гостя «прилежали хмельного пития», как в старые времена обычно говорилось. Обслуга- сам хозяин, жена его, тотчас после сервировки стола удалившаяся на свою половину, и там затихшая…Гости проводили ее фигурку, в синей суконной юбке, под коей четко обрисовалась вся стройная линия ноги, в плотно обтягивающем свитере, под которым обозначивалась грудь, не высокая и не пышная, а небольшая и почти девичья, завистливыми взглядами, а муж - восхищенно - влюбленным. Женитьба его была настоящей, по глубокой взаимной любви. Это была какая - то необыкновенная полнота счастья, которая светилась в глазах Игнатьева и меняла его. Рассказывали, что жена Владимира Дмитриевича боялась своего счастья, говорила: «Мы не имеем права быть так счастливы, это не для нас - слишком эгоистично»…
Все было тихо, мирно, уютно и вполне по - домашнему. Когда Игнатьев с серьезной миной на лице посетовал на малочисленность застолья, Новосильцов спокойно отозвался:
-Пусть уж как можно меньше народу знает про наше чревоугодничество.
-Оттого, видно, и собрались здесь? - спросил Бутурлин. - Незаметно, спокойно…
-Неказисто, доброго слова не стоит… - засмеялся добродушно Новосильцов, приступая к трапезе. - Так безопасней.
Игнатьев только руками на это развел:
-Раньше народ был как крепость духовная, сильный помощью Бога и молитвы. А сейчас мы как лавка, что торгует вразнос. Заходи, кто хочешь, предлагай, что хочешь, бери, что хочешь! Нужно быть крепостью, посты соблюдать, молиться помногу, не грешить. А это весьма трудно.
Говорил это Игнатьев с самым серьезным выражением лица и не ясно было - дурачится или на самом деле так думает.
-Стол - то какой богатый накрыт… - добавил он, и стало понятно, что все - таки дурачится.
-Котлет по - киевски и фуа - гра обещано не было. - сказал Новосильцов.
-Но наедитесь до отвала и досыта, уверяю вас. - засмеялся хозяин - круглолицый, высокий, в белой рубашке с кожаным поясом, белокурый и бледноватый. - Скопидомная экономность Европы нам не присуща. У нас ширь, размах, богатство. Молочные реки и кисельные берега.
-Эк вы разбаловались, право, Владимир Дмитриевич, - Бутурлин осуждающе покачал головой.
-Прошу, господа! - провозгласил хозяин, державшийся с уверенностью человека, за которым стоит система, и засмеялся тихонько. - Пресса, можно сказать, не допущена…
Деловой разговор начался не сразу, говорили за столом о пустяках. Игнатьев, только что вернувшийся из Парижа, рассуждал о столице Франции:
-Да, чувство Парижа - это особенная вещь. Я однажды видел французскую книжку: «Любовь к Парижу». Читать - не читал, не успел, да и по содержанию, наверное, дрянь, ничтожность. Но вот заглавие, господа, - гениально! Можно ведь тома размышлений и рассказов под этим заглавием написать. Вы знаете, Париж можно любить как женщину, можно отдать ради него жизнь…Париж - это стихия, мистический, опасный и таинственный город…
-Особенно хорошо подобные восторги выражать на московской улице, где - нибудь на Пресне, грязной и неряшливой, при этом перебирая в холодных пальцах любовные письма, написанные на лиловой бумаге и пахнущие гелиотропом. - со смешком сказал Бутурлин. - Сильнее пробирает…
-В вас умер отличный словописец, Акинфий Иванович. - ответил Игнатьев с самой серьезной миной на лице.
-Не надо грубой лести… - Бутурлин шутливо отмахнулся, и непонятно было, то ли от писателя, то ли от его слов. - Я тоже бывал в Париже…Хуже, чем в России было все: и супы французские, ничего не стоящие, и яблоки без вкуса, и трамваи, и язык. И бедность.
-Парижененавистник вы, Акинфий Иванович. - засмеялся Игнатьев.
-Разыскал я где - то жидовскую лавку, где можно было все достать - и селедки, не хуже, чем у нас, и гречневую кашу, и черный хлеб с тмином. Пустой город. Обратно возвращался с одним французом, комиссионером по шампанскому: скромный семьянин, которого дома ждали жена и дети, парижанин, годами не вылезавший из своего квартала. Восторга от родного города он не испытывал…Обреченная щепка, которую несет поток…
-Ну, вот, свели на - нет мой парижский восторг. - вздохнул непритворно хозяин дома.
-Скорее, сбил с вас европейский лоск. Впрочем, не обижайтесь, Владимир Дмитриевич. Я ведь настоящего Парижа, наверное, не видел, все дни пребывания в нем ушли на разговоры и встречи. - сказал Бутурлин.
Новосильцов сидел прямо, не наклоняясь к тарелке, почти вертикально поднося вилку ко рту, как делают благовоспитанные англичане. Он и начал деловой разговор.
Игнатьев немного поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее, а заодно давая себе пару мгновений собраться с мыслями. Он сидел и пока не очень - то не понимал, почему встреча была обставлена такой таинственностью. Весь текущий разговор вполне укладывался в рамки обычного, способного произойти открыто и в гораздо более широком составе.
-Давайте к делу. - сказал Новосильцов. - Меня беспокоит некоторое шевеление. Слишком много разных людей начинает шевелиться.
-Поясните, Иван Андреевич. - кашлянув, сказал Игнатьев.
-Итак, господа, перед нами имеются две препозиции. - раздумчиво сказал князь Новосильцов. - Начну с наиболее существенной, по моему разумению…Есть мнение, что Россию, так или иначе, намеренно втягивают в политический процесс. Процесс этот может, в конечном итоге, привести к крайне нежелательным последствиям.
-К войне? - уточнил Игнатьев.
-К смуте и войне, Владимир Дмитриевич. Поди слышали также, что плох наш государь?
-Слыхал, разумеется…
-Ну, да, кого я спрашиваю? - усмехнулся Новосильцов. - Недаром говорится у восточных народов, что молва летит быстрее молнии, звучит сильнее грома…А вам, журналисту и литератору, надобно такое знать.
Усмехнулся и Игнатьев.
-Государь серьезно болен. - продолжил Иван Андреевич. - Серьезно болен. Давеча выписали из Парижа одного армянина***, профессора, для консультаций…Профессор хоть и жительствует во Франции, а в Москву сорвался быстро…Посулили большой гонорар, не без этого - франк пьяный теперь****. Визит, как вы понимаете, состоялся под строжайшим секретом. Встал вопрос о жизни и дееспособности государя нашего. По крайней мере, об этом уверяют знающие люди, лучше меня знакомые с положением дел в Кремле… - Новосильцов кивнул на Акинфия Ивановича Бутурлина, - Начнется наверху свара. Долгая, я полагаю. Большая.
-По - моему, в политике одно и нужно - продержаться возможно дольше. - заметил, как бы про себя, Игнатьев.
-Природа политических процессов в - общем и целом ясна. - глянув на заведующего политическим сыском, сказал негромко Новосильцов. - Но не совсем ясны мотивы тех сил, которые втягивают в процессы. А это плохо. Нельзя в достаточной мере понять, какие именно действия следует предпринять немедленно, а какие - в тот или иной определенный момент. Посему, отсутствие верной, своевременной и полной информации влияет на принятие судьбоносных решений с истинным знанием дела. В будущей политической игре в ход, господа, пойдет всякое и разное. И неизвестно, что ожидается в будущем. А тут осенью, в Лиссабоне, запланирована конференция, на которой Европа, вкупе, полагаю, с англичанами, будет сколачивать очередную антирусскую коалицию.
-Заводилой, разумеется, выступает Англия? - спросил Игнатьев.
-Да. Я не взялся бы предсказывать, на что Великобритания готова пойти, особенно когда дело касается бизнеса. У наших же доморощенных и румянощеких деятелей, мнящих себя высокими политиками, сдается мне, есть что - то такое, что в намечающейся, вернее сказать, назревающей, борьбе у трона, будет использовано аккурат для компрометации государя, государевой власти, как устоявшегося института. Допустить этого, как вы понимаете, нельзя.
-Или, наоборот, можно. - внезапно сказал Бутурлин надтреснутым голосом, - Но обратив к вящей нашей выгоде и пользе.
-Дивлюсь я на державу нашу, священную корову, Третий Рим… - сказал Игнатьев. - То явит похвальную вездерукость, то под самым носом не видит смрадного копошения. Вы и сами прекрасно знаете, сколько в нашей богом спасаемой державе соответствующих служб. И все молчат? Отчего же сим заниматься приходится только нам?
-Нам. Заниматься приходится нам. - сказал Новосильцов. - Это во - первых. А во - вторых, совершенно соглашусь с вами, что для этого необходим труд целого коллектива! В наше время подобные деяния ни в коей мере не являются успехом одиночек, а всегда плодом коллективных исследований и работы. Каждый - муравьишка, и каждый несет свою песчинку. А складываются они в общую кучу.
-От куч обыкновенно дурно попахивает… - дерзко заметил Игнатьев.
-Всяко бывает, Владимир Дмитриевич. - улыбнулся снисходительно Новосильцов. - И попахивает, как вы верно заметили.
-Для чего мы существуем? - неожиданно спросил Игнатьев.
-Мы - это кто?
-Мы - это вы, я, Акинфий Иванович…В нашей повседневной, суетливой, на износ жизни, практически не остается времени даже на самые простенькие философские разговоры, а поговорить - то страсть как хочется.
-Как для чего мы существуем? - неуверенным голосом переспросил Бутурлин. - Для защиты государя и престола, прежде всего. Государевы интересы блюсти.
-А где сейчас вы видите государевы интересы? Где государев интерес? Я готов присягнуть, не зная еще досконально сути предлагаемой комбинации, что чем глубже начнем мы распахивать всю эту ниву, тем быстрее она превратится черт знает во что. Не в защиту государевых интересов, а в прикрытие чьих - то амбициозных планов, чьих - то корыстных интересов. И могут запросто свернуть голову…
-Не исключено, особливо, ежели учитывать нынешнее положение вещей. Среди нынешнего окружения государя хватает откровенной сволочи, ворья и просто недалекого ума народа, по которым плачет уже не сума да тюрьма, а петля, настоящая, пеньковая веревка. Оставлять таких у власти, по меньшей мере, опрометчиво. Глупо. Близоруко. А мы с вами, господа, близорукостью не страдаем, благодушием не отличаемся. С волками жить - по волчьи выть.
-Вот. Выть.
-Теперь касательно положения вещей…Вы Макиавелли читали?
-Немногое. - пожал плечами Игнатьев.
-Как писал знаменитый Макиавелли: «Невозможно сохранить государство, имеющее одновременно внутренних и внешних врагов». Будь в России нормальный режим…
-Что такое вы говорите?
-Просто я люблю все называть своими именами, разве вы еще не привыкли к этому? - усмешливо сказал Нровосильцов. - Так вот, будь в России нормальный режим, нам бы не только никакая война не была бы страшна - особенно при теперешней международной ситуации, но она даже не могла бы возникнуть, ибо весь расчет наших внешних врагов - вполне резонный - именно на наше внутреннее положение, - эту ахиллесову пяту современной России. А если этот расчет правилен, то есть если действительно при теперешнем режиме поражение России неизбежно, ибо не может правительство вести большую внешнюю войну, воюя в то же время с врагом внутренним; и, с другой стороны, если верна вторая «неизбежность» - внутренний переворот в случае войны, то нам, истинным патриотам русским, ничего не остается как исходить из этой последней неизбежности, и сделать все возможное, чтобы предотвратить ее. И предотвратить предыдущую. Как рассуждают враги внутренние, та самая накипь, готовая принять власть от Монарха, готовая стать правительством при существующем строе? Конечно, государственный переворот во время войны содержит в себе риски дезорганизации страны и утраты ею надлежащего военно - политического упора. Но только риск. Исторически немало примеров победоносных войн, несмотря на то, что воевавшие государства переживали при этом те или иные революционные потрясения. Переворот во время войны заключает в себе риск: его цель далеко не безнадежна. Сохранение же негодной власти, не только парализующей страну, превращающей народ во врага собственном доме, но и изолирующей ее от всего мира, от лучших друзей и союзников, - такое сохранение влечет поражение неизбежное.
-К чему клоните? Не пойму пока что - то… - сказал Игнатьев. - При представительном строе крамола будет совершенно бессильна.
-Все - таки поднабрались европейской заразы. - воскликнул Акинфий Иванович. - Это все неискренне говорилось! Вхождение во власть для доморощенной нашей оппозиции было бы только способом открыть двери для революции! Они во власть хотят, чтобы взрывать изнутри тот строй, который, по их же мнению, их же и призвать должен!
-Предусмотрительная готовность к перевороту позволяет нашим внутренним врагам не только канализировать, осмыслить и организовать взорвавшуюся народную стихию, но и вдунуть в нее, простите, дух патриотического пафоса и государственного смысла. - продолжил Новосильцов. - В противном случае эта взорвавшаяся стихия гнева народного разольется в море анархии.
-И что из сего следует?
-Как известно, организаций русской политической эмиграции в Европе пруд пруди, как и недовольных годуновским правлением. - сказал Иван Андреевич. - Есть «Комитет революционной пропаганды» в Гааге, «Союз русских эмигрантов» в Вене, «Русский Политический Комитет» в Лондоне, «Комитет интеллектуальной помощи русской революции» в Женеве, союзы русских социалистов во Франции…В Лондоне полно таких…Это я вам наиболее радикальных назвал…В былые времена такие люди направлялись в новые земли, шли воевать на Кавказ или в Туркестан. Теперь новых земель нет, Кавказ завоеван, в Туркестане резня стала неувлекательной, да и ехать туда боязно, а окопная война скучнее скучного. В Америке таким людям делать нечего - прямо хоть в Ниагару бросайся. Только очень юные и очень слепые люди могут сейчас мечтать о подвигах. Но в Европе и у нас, судьба послала им в последний раз подарок в виде революций и брожения, так сказать.
-Ну, да, мы - то с вами, слава Богу, знаем, что в парижских и женевских кофейнях сидят святые и гениальные люди… - вставил уместную реплику Игнатьев. - И все сплошь рэволюционэры и бомбисты…
-Верно улавливаете.
-Благодарю…
-Революция - одно из популярнейших слов в наши дни. - сказал Новосильцов. - Спорят и говорят о революции все. Но именно поэтому, может быть, само понятие революции стало таким расплывчатым и подвижным. Действительность, выражаемая словом, настолько злободневна и современна, что и слово как будто движется и живет. Спорящие о революциях часто не понимают друг друга не только потому, что говорят о разных вещах, но и потому, что сами, не отдавая себе отчета, не раз меняют в течение спора значение слова. Похоже, я слишком затянул свое вступление?
-Ничего, терпимо.
-Зато теперь буду краток. - пообещал Иван Андреевич...
Вторник. В лето 7435 - го года, месяца августа в 18 - й день ( 18 - е августа 1926 - го года). Седмица 11 - я по Пятидесятнице, Глас первый.
Москва. Пречистенский бульвар.
-Итак, господа, суть двух препозиций ясна. - сказал князь Новосильцов. - рад, что никто из вас не воскликнул в сердцах: «Молодец! Хорошее дурацкое дело затеял!».
-За этим дело не станет. – пробормотал Игнатьев.
-Что?
-Иными словами, требуется убрать двух зайцев? - спросил журналист и литератор. - Я имею в виду неугодных чиновников, царедворцев, и разыграть в нужном ключе интригу с далеко идущими последствиями?
-Я бы сказал иначе - нужно разыграть политическую комбинацию. Мы переживаем опаснейший момент. Но чувствуя силы свои, мы спасем Россию от захвата власти людьми, которые все равно удержать в своих руках ее не сумеют. До парламента мы не доросли, а говорильни Земского Собора нам с лихвой хватает.
-Ну - ну…
-Дело государственной важности… - подняв палец кверху, веско произнес Бутурлин.
-Государственной важности? - усмехнулся Игнатьев - Всего и делов - то: копошиться в доносах, сплетнях и перечитывании чужих писем, и при этом считать, что это дело огромной государственной важности. Это же бесполезное занятие. Ссориться со всеми, нос задирать и слишком высоко залезть? Никакой тут нет государственной важности.
-Я предпочел беседу с вами, господа, ибо думаю, что вам можно доверять. Вы должны помочь.
-Излагайте преамбулу…
-Преамбула такова: несколько времени тому назад получено сообщение о том, что некое высокопоставленное лицо использует свое служебное положение и близость к священной особе государя в личных целях. Ради своих интересов это лицо прибегает к разного рода махинациям. Об этих махинациях становится известно. Неприятность заключается в том, что о них известно не только узкому кругу лиц в России, но уже и за рубежом. И это плохо, потому что заграница намерена использовать высокопоставленное лицо в своих интересах. Речь идет о компрометации государя, его семьи. Подробности дела не очень интересны. Интересен путь, на котором некое высокопоставленное лицо поскользнулось и оставило кучу улик, и кучу дерьма, которое еще предстоит разгребать. Непонятно, почему это лицо их не уничтожило.
-Кучи дерьма?
-Кучи улик.
-Вы затеваете сражение…
-Да, сражение. Говоря откровенно, сражение против опасности, грозящей обществу.
-авантюрно все это…
-А что в наши дни не авантюра? - тихо отозвался Новосильцов. - Все удачно задуманные операции авантюрны заведомо. Но главное - это результат.
-Пока же попросту борьба с невидимками, не так ли?
-Разумеется, мы не бездействуем и собираем информации. - сказал Иван Андреевич. - Работаем, не покладая рук.
-Но может быть, мы неправильно ведем бой? - Игнатьев все еще продолжал сомневаться.
-Настоящая война ведется не только против привычной угрозы, исходящей с Запада, а против здешних негодяев, которые хотят погубить страну. - произнес Новосильцов. - И вы, как я, хорошо знаете, насколько серьезна угроза именно изнутри. Таков наш вклад в обеспечение охранения порядка. По - моему, он бесспорен.
-Вы, бюрократы, бывшие и действующие, все на одно лицо, не правда ли? - улыбнулся литератор -журналист. - «Я искренне и от всей души надеюсь, что совместными усилиями мы добьемся»…, «Мне хочется, чтобы вы верили», «Мы поддерживаем ваши устремления», «Можете положиться…». И тому подобная чепуха, которой и вы, и я, сыты по горло.
-Но все будет и дальше именно так.
-Давайте к делу.
-Извольте. Теперь необходимо наметить общий план. Стоит также подумать и о некоторых деталях, о, так сказать, внешнем обрамлении комбинации. Скоро первое сентября, новый индикт…Это подходящий момент для осуществления задуманного, полагаю. Приурочим начинающуюся игру к политическому ритуалу.
-Подавляющее большинство политических ритуалов относится не к знаменательным событиям, а к повседневной политической жизни. - аккуратно заметил Игнатьев. - Как правило, это институционально упорядоченные действия, претендующие на символическое содержание. Такие ритуалы во многом структурируют политическую повседневность.
-Хорошо, хорошо, Владимир Дмитриевич, пусть так, как вы изволили только что сказать. - закивал головой князь Новосильцов. - Коли уж так решило совпасть, так пусть так и будет. Наполним политическую повседневность событиями, которые зададут в конце концов характер «политического времени». Ритуал наступления нового индикта приобретет неожиданное значение, как, например, бывает в случае, ну, я не знаю, в случае приезда высокопоставленного деятеля с официальным визитом и схождение его на перрон вокзала. Как вам такое?
-А там, не за горами, в нескольких днях, еще и годовщина коронации первого Годунова на царствие… - пробормотал Акинфий Иванович. - Миф и ритуал…
-Миф и ритуал - две стороны одной драматической медали. - засмеялся Игнатьев. - Образуется прекрасная «политическая коалиция». Ритуал наделяет миф легитимностью, миф, в свою очередь, обеспечивает ритуалу механизм поддержания в повседневной жизни. Мы попросту сотрем границы времени, придадим действу чувственность. Получится привлекательная вещичка, конденсация эмоций, настоящая политическая литургия с продуманной политической хореографией.
-В это хочется верить особенно. - сказал Бутурлин и, взглянув в непонимающее лицо Новосильцова, пояснил тотчас. - В продуманность затеваемого.
-Да, еще замечу - значимые политические годовщины отмечаются каждый год, хотя первоисточник данного события может отстоять от нас уже на столетия. - сказал Игнатьев.
-Отлично вы сейчас сформулировали, Владимир Дмитриевич. Все и сразу: первоисточник, устойчивый нарратив, монументальность, некая форма эффективного приобщения. - подытожил князь Новосильцов разглагольствования удачливого литератора «Б. Лядова». - Давайте немного по деталям предстоящего. Общее руководство оставляем за собой, непосредственное же проведение поручим, думаю, князю Ромодановскому, Борису Викторовичу. Как - никак министр внутренних дел, стоит во главе аппарата со многими возможностями…
-Ромодановский мне нравится. - сказал Бутурлин. - Откровенен, полностью верен государю, престолу и делу. Конечно, не без взбрыков, но у кого их нет, взбрыков - то?
-Акинфий Иванович, на днях переговорите с ним, слегка пощупайте, после пригласите на дачу к себе, в Серебряный Бор.
-Что - то вы, Иван Андреевич, про преамбулу излагали…Что там? Наметили высокопоставленное лицо?
-Речь идет о генерале Матвееве...
-О Дворцовом коменданте? - уточнил Бутурлин
-О нем. Генерал, свежий, молодцеватый бодряк, старинного роду - племени, любитель коньяку, который, и это знают все, ему привозят из Армении, целый Дворцовый комендант…Генерал Матвеев встрял в чертовски грязную и большую аферу. В этом всех еще предстоит убедить.
-Неплохо, неплохо, неплохо - забормотал журналист - литератор. - Человек, близкий к особе государя и вдруг - бац, оказывается скомпрометированным.
-Матвеев сумел стать человеком незаменимым, неприступным хранителем высших государственных тайн, стоящим как бы над людскими страстями и борьбой партий. Одновременно он ловок и, как говорят в подобных случаях, «пронырлив», может найти общий язык с разными людьми. Перед ним разворачивается все «грязное белье» царской династии и все ее грязные закулисные дела. А ежели генерала за ноздри схватят? Это серьезная угроза, вы согласны? Любая акция, я имею в виду акцию по компрометации столь высокопоставленного лица, играет на руку нашим внутренним и внешним врагам.
-Подоплека дела слишком омерзительна?
-Не то, чтобы…Начну с частностей…Со штрихов, которые нужно будет облечь в удобоваримую упаковку. Генерал Матвеев, несмотря на высокую должность и близость к государю, получает всего шестьдесят тысяч жалованья в год, но тратятся им тысячи. Супруга генерала никогда не спрашивала, откуда эти деньги приходят, они для нее текут самотеком. Мужа своего она считает простым и добрым, идеалом денежной корректности, и человеком недюжинных дарований. Судя по тому, как без счета даются ей деньги в руки, она приписывает своему мужу некоторую наивность в денежных вопросах.
-Пять тысяч рублей жалованья в месяц не так уж и мало… - заметил Бутурлин.
-Пойдем дальше…Мысль заняться крупными делами пришла к генералу Матвееву вместе с неожиданным наследством. Старая тетушка, одиноко живущая в Твери, сделала Матвеева своим единственным наследником. Этот необыкновенный подарок вместе с тем создал для Дворцового коменданта большие проблемы. Он обратился к весьма странным консультантам по финансовым вопросам и маклерам с темным прошлым и сомнительными методами. Удивительно, но генерала Матвеева привлекают люди с сомнительной репутацией. Ему всегда нравилось якшаться со сбродом. Матвеев вообще отличается склонностью к общению с живописной, но не внушающей доверия публикой. Вся эта история, - продолжал «неброский костюм», - выглядела очень серьезно и могла привести к нежелательным последствиям. Повсюду могли зашептаться, что генерал Матвеев нуждается в деньгах, что он связался с подозрительными дельцами. Ничего конкретного, но…Разве это совместимо со положением «ближнего человека» государя? Следует сохранить хоть сколько - нибудь добропорядочного. Поэтому мой шеф, не имея привычки позволять ходить себе по ногам, негласно обратился к министру финансов графу Воронцову и просил разрешить провести расследование налогового положения генерала Матвеева, чтобы умерить его пыл. Решено было спустить на генерала фискалов, которым поручили проверить бухгалтерию Матвеева, столь же запутанную, как и его взаимоотношения с миром финансов.
-Что же дала проверка фискалов? То, что они обнаружили, поразит нас всех?
-Кем - то предупрежденный, Матвеев, не моргнув глазом, выплатил дополнительные налоги, и через особый, с согласия государя, погасил задолженность.
-И что же? На этом все?
-Генерал Матвеев оказался замешан в различных незаконных сделках. В частности, в подделке векселей и торговле лесом, на который по суду наложен арест. - вздохнул Новосильцов. - Одно потянуло и продолжает тянуть другое. Постепенно убеждаясь, что государь постепенно отворачивается от него, и он не может занимать прежнее, достойное его способностей место, генерал Матвеев обратил свои взоры к бизнесу, как говорят американцы…Это стезя, для которой он попросту не создан, в конце концов когда - нибудь погубит его карьеру и ускорит падение. Преследуемый банками и кредиторами Матвеев возомнил себя «лесным королем» и воспарил в мечтах о гигантских по масштабам сделках в лесном деле. Пребывая постоянно в возбуждении, погруженный в поиски ускользающего богатства, Матвеев увлекся разнообразными проектами. Некоторые из них он обсуждал со своими сомнительными компаньонами, друзьями, даже любовницами. Одной из своих подруг он, по доброте душевной, поведал о крупной операции, имеющей целью установление монополии на дешевый древесный материал по всей Кубани и предгорьям Северного Кавказа. Речь шла об изготовлении досок из камыша - несколько заводиков, производящих «камышит» можно было без труда расставить в станицах и близ железнодорожных станций. Матвеев должен был получить при этом пятьсот тысяч комиссионных. Дело обещало быть успешным. Матвеев уже начал верить в свое новое призвание, когда все внезапно рухнуло. «Камышит» зачерпнул бортом воду и затонул, оставив на поверхности подозрительные водовороты. Как выяснилось, общество «Камышит» служило прикрытием для крупномасштабных мошеннических операций с экспортными вознаграждениями.
-Эта любовница…э, она часом не ваша протеже? - заинтересованно спросил Игнатьев.
-Как вам сказать… - Иван Андреевич Новосильцов замялся.
-Ну, не говорите. После узнаю.
-Он присвоил себе часть выручки с продажи леса из государевых лесных дач. Он арендовал ресторан, в котором имел бесплатный стол. Он снимал для любовниц роскошные апартаменты в гостинице «Медведь» на Кузнецком мосту. Он дошел до того, что для украшения стен в своем кабинете, продал самому себе написанные им самим картины, по цене в три тысячи рублей за каждую. Деньги, разумеется, генерал позаимствовал казенные, из особого рептильного фонда. Кое - что достигло ушей государя. Его величество беседовал с Матвеевым. Целый час, конфиденциально. В конце концов, государь предпочел не выносить «сор из избы» и дело замято. В качестве искупительной жертвы Дворцовый комендант возместил компаньонам какие - то финансовые пустяки.
-Вы приняли меры, чтобы держать эту историю под контролем? - спросил Акинфий Иванович.
-Разумеется. Дело, хоть и замято, может принять самый неожиданный оборот и у меня нет никакой уверенности в том, что оно будет развиваться в благоприятном направлении. - сказал Новосильцов.
- Могут возникнуть осложнения и препятствия, и у нас не будет никакой возможности разглядеть все поле, просто ничего не успеем увидеть, чтобы предотвратить. - заметил Бутурлин.
-Могут или возникли? - вскинулся литератор.
-Могут возникнуть.
-Москва слухами не полнится, стало быть, нам удается пока пресекать…
-Пока.
-Кое - кто намерен сунуться в это дело, которые ему не подведомственно.
-Простите, не улавливаю…
-Просто давайте вернемся к тому простому факту, что у некоего лица имеется компрометирующая информация против Матвеева. Какая - пока не ясно. Неизвестно. Но известно, что подкоп ведется под генерала Матвеева. У нас на руках подозрения, неясные намеки. В какой момент компромат выстрелит? Непонятно. Смотреть во все глаза, - вот все, что мы можем предпринять в настоящее время. И надеяться, что рано или поздно вскроется истина.
-Как бы шею не сломать…
-Знаете, а ведь за все это Матвеева могли бы убрать. - пробормотал, будто бы про себя, Игнатьев.
-Одним словом… - Новосильцов изо всех сил сделал вид, что пропустил реплику собеседника мимо ушей.
-Одним словом, генерал Матвеев идиот. - сказал литератор. - Это понятно. Дурак. Не понимает последствий надвигающегося скандала.
-Это будет самый большой скандал за последние годы. - кивнул головой Бутурлин. - Его фотографии попадут во все газеты, его имя будут мусолить везде и всюду, на каждом углу.
-Риск. - сказал Бутурлин.
-Риск. – подтвердил князь Новосильцов.
-Задача минимум, как я понимаю, скандал допустить?
-Да, Владимир Дмитриевич.
-А задача максимум - это развернуть из всего этого порядочную политическую комбинацию? - спросил Игнатьев. - Итак…Нужна какая - то комбинация. Какая? Нужно мыслить логично. Что такое комбинация вообще? Комбинация сводит к одному знаменателю различные, часто противоположные интересы людей. Надо так их свести, чтобы было для нас приемлемо. Поставить себя на место каждого участника комбинации и заранее все проговорить, продумать, обсудить. Комбинация невозможна, если со всеми говорить вместе и сразу: надо с каждым порознь провернуть, с одним одно. С другим - другое. Когда же соберутся все вместе, воедино, надо говорить еще и третье, новое, совсем не то, что прежде делалось. И каждый участник комбинации будет понимать по - своему, думая, что он только знает настоящую, закулисную сторону дела.
-Именно.
-Убить, извините, свести счеты, но не посредством апоплексического удара или скоропостижной смерти от ветрянки, от этого только ненужные разговоры пойдут, а устранить одиозную фигуру, совершив громкий террористический акт. В самом деле, очень удобно и правдоподобно. И мотив подходящий…
-В каком смысле? - насторожился «неброский костюм».
-Мотивом совершения террористических актов, которые свидетельствуют о противоправительственной цели, бывает политическая месть отдельным государственным деятелям, политикам, высокопоставленным чиновникам за их службу. Террористический акт лежит в основе любой культурной традиции. Мифологический пласт идеологии подразумевает создание сакрализованного пантеона мучеников и героев. Идеология, дорогой мой, одна из возможных точек зрения на мир, которая претендует, чтобы ее воспринимали как единственно верную.
Новосильцов засопел.
-Вы готовы зайти достаточно далеко? Учтите, я не собираюсь тут заниматься утешением вдов и тому подобным. - Бутурлин нервно кашлянул. - Мне известно, что в делах вы человек осторожный и предусмотрительный. Одно дело страхуете другим: одно провалится, другое выйдет.
-Знаете, очень хорошо, что генерал Матвеев решился сделать лесным дельцом. - сказал Игнатьев
-Почему?
-У меня есть заготовка, буквально просящаяся в комбинацию.
-Сколь раз уж такое было…
-Сколько раз было, но такой не было…Глубина, размах, охват, время…Спервоначалу комбинация задумывалась мною как очередная провокация, на которую мы горазды. Но внезапно меня озарило, комбинация заиграла новыми красками и обрела очертания, без ложной скромности скажу, стратегической. Да - с.
-Даже так?
-О братии любовнии! Не дивитесь начинанию, но зрите, каково будет скончание. - с ухмылочкой ответил журналист - литератор невесть откуда взявшейся цитатой.
-Не мне вам объяснять, дорогой мой, что любая комбинация, а уж стратегическая и подавно, изначально имеет узкие места. - возразил Бутурлин - И самой узкой частью является конечная цель.
-Канал по дезинформации.
-Как?
-Люди уходят из миpa, начав что - то и часто очень важное и значительное. - ответил Игнатьев. - Где же они кончают начатое? Если бы историки задавались вопросом - иначе писалась бы история.
-Прошу, перестаньте заумничать.
-Понимаете, многие люди, а в особенности те, кто носит сюртуки и мундиры, в значительной мере реагируют на обстоятельства. А мы…Мы эти обстоятельства творим…И это будет нечто особенное. Эта комбинация будет очень серьезно задумана, хотя, в порядке личной критики должен сказать, что план в основе своей, не лишен некоторой наивности, и зиждется на определенных нюансах, так свойственных русской интеллигенции. Меня всегда поражала легкость национального обезличения нашей интеллигенции и ее «умение» раствориться без борьбы, без вскрика, молча утонуть, словно с камнем на шее. Этот факт сам по себе обличает и предупреждает грозно о будущем. Знаете, кто первые русские интеллигенты? При царе Борисе отправлены были за границу - в Германию, в Англию, во Францию, - восемнадцать молодых людей. Ни один не вернулся. Кто сбежал неведомо куда, - спился, должно быть, - кто вошел в чужую жизнь. Один даже стал в Англии священником реформированной церкви и даже пострадал от пуритан за стойкость в своей новой вере. Осуждать их? Несомненно, возвращение в Москву означало для них мученичество. Подышав воздухом духовной свободы, трудно добровольно возвращаться в тюрьму, хотя бы родную, теплую, но тюрьму. Эти первые «интеллигенты», первые отщепенцы русской земли, непривлекательны, вы не находите?
-Пожалуй. - Новосильцов пожал плечами. - В эмиграции все больше поют про ямщиков, причем непрофессионально, и все больше евреи…
-Хе - хе, тонко подметили. В самый корень зрите. Но вы, верно, все же наслышаны, что русская эмиграция в некоторой степени даже по - своему героична.
-Что?
-По - своему героична, говорю...У нее есть изгнание с поддержкой и сочувствием, пусть и мнимым, всей Европы. Но нет особливой поддержки и сочувствия здесь, в России.
-И, стало быть, эмиграция ищет выходы и контакты здесь? - уточнил Новосильцов.
-Разумеется. Отечественным отщепенцам мы дадим организацию. - сказал Игнатьев и зевнул. - Политическую, разумеется. Ее сильный козырь, помимо связи с русской политической эмиграцией, знание того, что происходит в России. Это для сливок политэмиграции весомо, это может стоить денег и внимания Запада.
-Вероятно…
-Не секрет, что русская эмиграция, даже наиболее организованная и решительная ее часть, ничего не сможет поделать с кремлевским режимом, не войдя в контакт с кем - либо из заинтересованных лиц в правительственных учреждениях Запада. Русский государь так силен, что повалить его, уповая на силы эмиграции и немногочисленного и распыленного подполья, никак невозможно. Поэтому, в нашем случае речь в первую очередь пойдет все же о политической игре с зарубежными игроками. И, стало быть, понадобятся игрокам новые колоды, которые они будут использовать для продуманных тактических ходов, вариантов игры. Охотники на информации найдутся где угодно. Америка, Франция и Англия - конкуренты, которые бдительно следят друг за другом. Предположим, ну разве нельзя будет сказать французам, под большим секретом, конечно, что организация имеет осведомителей, чьи сведения могут идти без контроля со стороны англичан? Или наоборот? В общем, схема такова: мы должны заставить иностранцев поверить в существование в России новой, дотоле неизвестной мощной и осведомленной организации, а руководителей русской политической эмиграции - поверить, что мощная организация в России, разумеется, революционная и радикалистская, остро нуждается в опытном, авторитетном вожде. В интересах большего правдоподобия мы для верхушки политэмиграции соорудим парочку громких террористических актов, генерал Матвеев для этого более чем подходящ. Все будет по - настоящему. Взаправду. Будет пахнуть очень натурально. Во всех смыслах. Генерал Матвеев - полено. Обычное березовое полено. Мы бросим его в огонь, и он должен сгореть. Прогореть без остатка. Но так, чтобы от него шло тепло и к нему тянули руки.
-Полено…Именно поэтому вы сказали - очень хорошо, что генерал Матвеев решился сделать лесным дельцом?
-Это обстоятельство может оказаться немаловажным. Эдакий психологический штришок, но об этом потом…
-Хм - м, подставная организация… - Новосильцов оценивающе покачал головой.
-Мы изобразим даже контакт этой организации с ее людьми в Москве. - азартно зашептал Игнатьев. - Их достаточно будет здесь под нашим контролем.
-Поверят?
-Поверят. А поверят им в это тем легче, что они знают: революционеров у нас хватает. Естественно, что эта организация действовать не будет. Она - миф. Миф для нас, но не для иностранцев и политической эмиграции. И чтобы они этого не разгадали, нам надо работать очень умно и точно, наполняя миф абсолютно реальным, хорошо известным нам опытом деятельности подлинных революционных, радикалистских, подпольных организаций. Нужна правдоподобная метафора. Рассказывают, что в некоторых семьях марокканских евреев хранятся ключи от дверей домов, в которых их предки жили в пятнадцатом веке в Испании и Португалии. Эти реликвии остались, наверное, их единственной ощутимой связью с великим сефарским прошлым. Может быть, этих ключей никогда и не было, на самом деле, но даже в этом случае их можно понимать как интригующую метафору. Что нам нужно? Нам нужно разгадать и парализовать направленные против нас вражеские усилия. А другая конкретная наша цель - выманить сюда политических преступников. И судить их. Это нанесет удар по всей русской революционной эмиграции, внесет разлад в ее ряды, облегчит нам борьбу с нею.
-Хорошо, - устало прервал Новосильцов своего собеседника, - пусть будет так, как вы говорите
-Как быть с каналом информации? - спросил Акинфий Иванович.
-А вот, Владимир Дмитриевич должен в этом направлении подумать, хорошенько покумекать, как говорят в народе.
-Думал, думал… - сказал Игнатьев. - В газетах наших нынче раскручивается кампания, словно по чьему - то указанию. Царь постарел, царь плохо себя чувствует, а его посылают во все важные заграничные поездки. Он дремлет частенько, плохо слышит, говорит неясно и тяжело, а его именуют гениальным. Разве не ясно, что все это - организованная компания по созданию «образа», которого давно не существует? Если бы он был действительно первым лицом, разве была бы нужда в таком подкрашивании?
-Чем больше балаганного шума вокруг русского царя, тем меньше внимание публики будет направлено на истинных вершителей государственных дел. - Новосильцов бросил выразительный взгляд на Акинфия Ивановича. - Можно ли руководить громадным бюрократическим аппаратом, находясь в состоянии старческого маразма?
-Все вы хорошо говорите…Поэтому полагаю - кандидат наш должен быть из журналистской среды. Человек волевой, независимых взглядов, но и характера явно авантюристического. На этом надо сыграть. Надо давать ему поручения, требующие определенной гибкости, изворотливости, смекалки. Зная такие возможности, можно было бы давать ему сложные поручения.
-Есть подходящие фигуры?
-Есть.
-Витийствуете, в эмпиреях парите…Вы все сложности выискиваете, психологические этюды ставите, а все просто, как пятиалтынный.
-А что же с генералом Матвеевым? - воскликнул Игнатьев. - Вы хотите впихнуть его в свою, долго вынашиваемую комбинацию?
-А что?
-Вы же желаете устра…закрыть вопрос по генералу, не так ли? Генерал Матвеев сыграет свою роль в комбинации. Героическую. Мало кто заслужил хотя бы ту эпитафию, которую один министр внутренних дел в свое время составил для левых национал - демократов: «Они предпочли войти в историю жертвами, а не дураками»...Помните?
-И что?
-Во всякой трагедии должен быть дивертисмент: слезы по поводу Дон Кихота должны перемежаться смехом над Санчо Панса. - пробормотал Игнатьев.
-Но пусть все идет естественным образом.
-Долго? - спросил Бутурлин.
-Что долго?
-Идти естественным образом будет долго?
-Черт его знает, прикидок пока не делал. Но я готов буду их изложить. Я работаю по восемнадцать часов в сутки. - негромко сказал Иван Андреевич.
-Немало.
-При случае оцените мои жертвы.
-Непременно. Самые сильные и крепкие люди способны напрягаться только до известного предела, а там - силы их покидают и они изнемогают. - заметил Игнатьев.
-Про Сократа рассказывали, что он двадцать четыре часа стоял неподвижно на одном месте, размышляя о чем - то. - сказал Новосильцов. - И это уже граничит с фактическим, с чудесным. А на сорок восемь часов и Сократа не хватило бы!
-Православным все нипочем, был бы ерофеич с калачом!
-Впрочем, я не Сократ, но в двадцать четыре часа не верю. Мне за глаза хватало моих восемнадцати часов. С чего начнете?
-Вот, гляньте - ка…. - Игнатьев небрежно вытащил из внутреннего кармана два скомканных листочка, с четвертушку бумаги, и протянул их Новосильцову.
Тот бегло просмотрел листочки. Это были короткие служебные донесения.
«Москва, Департамент Государственной Охраны.
Нами разрабатывается житель Москвы Кациус Людвиг Фридрихович, 1892 - го года рождения, уроженец Двинска. Учился в гимназии в Риге, затем в Киевском университете. Эллинист. Интересовался телепатией. В 1913 - м году отчислен из университета и уехал в Витебск. Там познакомился с известным русским художником, Малевичем. Затем, по состоянию здоровья переехал на юг. Год жил в Крыму, служил в акционерном обществе, кем - то вроде юридического консультанта. Поэт, литератор, эсперантист. Состоял в организации «объединенных максималистов», был связан с неким Жук - Жуковским, радикалом, поклонником трудов Лаврова и Михайловского. Подозревался в переправке статей для еженедельника русских политических эмигрантов. Укрывал беглого приятеля. Переехал в Москву. Основал литературный кружок и журнал. Печатал злободневное, в основном пасквили и желчные фельетоны. Был связан с умеренными оппозиционными группами и сам называет себя «умеренным элементом». Имеет широкий круг знакомств в Москве, среди «сливок» здешнего общества, артистических и писательских кругах, балетных трупп»…
-Господи, еще и среди балетных трупп?- Новосильцов покачал головой, не то осуждающе, не то восхищенно.
-Балерины пользуются успехом у политической элиты, многие министры и чиновники покровительствуют им. - пояснил Игнатьев. - К тому же пристальное внимание балету уделяют иностранные, главным образом, немецкие, дипломаты. Ну, читайте далее…
-Эге… «В 1925 - м году приговорен к каторжным работам. Каторгу отбывал в Хибинах. Так, а что во второй бумаженции? «Москва, Департамент Государственной Охраны. 18 - гомая с. г. в Москве зафиксирован контакт Кациуса с английской подданной Кристиной Уинэм - Рич. Кациус планирует осуществить бегство за границу летом или осенью этого года. Установлено, что он поддерживает на конспиративной основе отношения с иностранцами. В целях выявления возможных контактов объекта с работниками посольств иностранных держав и подозрительными связями из российских подданных просим взять его под негласное наблюдение».
-Как вам?- спросил Игнатьев
-Служебные бумаги кто вам выносит?
-Исключительно для дела.
-Ну, ежели для дела… - Новосильцов развел руками.
-С них я и предлагаю начать комбинацию. Прежде чем потенциальный «утеклец»Кациус упорхнет из родных пределов за границу, он узнает о существовании мнимой организации. И сообщит о ней заинтересованным сторонам, в данном случае - англичанам, через посольскую резидентуру в Москве, и доморощенной эмиграции.
-Этот момент стоит продумать.
-Разумеется. - сказал Игнатьев. - Представьте себе, господа, такую картину...В Варшаве обосновалась небольшая русская эмигрантская группа во главе с неким Агаянцем. Кто такой? Армянин, неприятный, мутный тип. Но с хорошо подвешенным языком. Бойкое перо. В своих статейках не щадит ни социалистов, ни монархистов, с едким сарказмом высмеивает и тех, и других. Этим он оттолкнул от себя многих. Агаянца и его группу возненавидели. Создалось положение, когда от группы осталось всего несколько человек, которые и самих себя едва ли могли назвать друзьями. Толчком к выходу группы из изоляции стал, в июне этого года, выстрел бывшего воспитателя Смоленской мужской гимназии Вельмина в русского вице - консула Ливеровского, поляка, между прочим, уроженца Минска. Черт его знает, чего он стрелял, может попросту озверел от отчаяния эмигрантской жизни. Действующий в Польше закон об ускоренном судопроизводстве предусматривает за политическое покушение только два вида наказания - смертную казнь или пожизненное тюремное заключение. Русскую политическую эмиграцию, это, конечно, взволновало. Она захотела помочь Вельмину подготовкой его защиты. В Варшаву приехал антверпенский адвокат Вандервельде, из Вильны приехали два юриста - Эттингер и Шульц, в Варшаве защитником вызвался быть еще один адвокат - Мариан Недзельский, член Национально - Демократической партии и шапочный знакомец Агаянца.
-Пока не могу уловить, каким образом вы намереваетесь использовать дело Вельмина?
-Почин с вызовом адвокатов для защиты Вельмина был сделан из Лондона. - сказал литератор - журналист. - Русским Политическим Комитетом. Это довольно известная эмигрантская организация, желающая стать серьезной. Почин сделан ее лидером, неким Николаем Ильичом Коноваловым. По моим сведениям Коновалов выложил и свои личные средства для найма Вандервельде.
-С чего такая щедрость?
-Этому предшествовала личная встреча Агаянца с одним из доверенных лиц Коновалова в Варшаве, профессором Радкевичем. Агаянц, уж не знаю из каких побуждений, но, полагаю, исключительно из желания набить себе цену, или, может быть, удачно продаться, наговорил Радкевичу сорок бочек арестантов…
-То есть?
-Будто бы Вельмин - сочувствующий Агаянцу. Будто бы в России у Агаянца есть законспирированная чрезвычайно, группа боевиков, только и ждущая указаний и денег для исполнения террористического акта. Наплел, конечно, но тут случай…Совпало, как говорится…Вы слышали про «горелое дело»?
-Что - то такое было, мелькало… - сказал Бутурлин
-В прошлом году горстка людей, молодежи, пыталась примитивнейшими средствами поджечь сначала несколько почтовых ящиков в Москве, затем справочное бюро, несколько кинотеатров и, наконец, - какое - нибудь присутственное место. Причиненный вред был ничтожен. Сумятицы эти действия не вызвали почти никакой, но во время последней акции случайно вспыхнул заряд в кармане одного из поджигателей. Его схватили, за ним всех остальных - всего было арестовано одиннадцать человек. В ходе следствия двое арестованных покончили с собой. И Агаянц бахнул Радкевичу - мои, мол, орлы… Радкевич и ухватился, телеграфировал в Лондон. Для пущей убедительности Агаянц сослался на своего знакомого, Буланова. Буланов - коренной москвич, человек набожный, из купеческой семьи, умеренный демократ. Четыре года назад приехал в Стокгольм по торговым делам, да так там и остался. Вкусил прелестей свободы.
-Ну, ясно. У них там, в Швеции, сплошь сауны и свободная любовь…
-Буланов сделался строительным подрядчиком и в Варшаве оказался по своим подрядным делам. Так этот Буланов много и часто переписывается со своей московской родней и со знакомыми, ну а те, по старомосковской привычке, делясь слухами и будоражащими сплетнями, раза в четыре их преувеличивают. Буланов и брякнул про «горелое дело», и довольно удачно вышло.
-Стало быть, Русский Политический Комитет сильнейшим образом, через дело Вельмина, сблизившись с Агаянцем и его варшавской группой, желает получить выход на «боевку» в России? Зачем?
-Зачем - это понятно. - сказал Игнатьев. - Серьезной организации нужен громкий политический акт террора.
-А - а, хотят заявить о себе?
-Похоже, окончательно обанкротившаяся эмиграция решила пойти хоженым путём, сделав ставку на террор. Думаю, это блеф, но возможны варианты.
-Главное, что подобное - оправдание теракта в устах претендующего на респектабельность политического оппозиционера и эмигранта - вообще стало возможно. - задумчиво сказал Бутурлин. - Это действительно новая страница.
-Ну, хорошо, допустим. - произнес Новосильцов тихо. - Однако очень скоро выяснится, что Агаянц эмигрантов из Лондона водит за нос. И что тогда?
-Этого пока не произойдет.
-Хм - м, я вас не понимаю…Погодите - ка! Не хотите ли вы сейчас мне сказать, что армянин - это ваш человек? Агент?
-Да нет, что вы?! - Игнатьев заволновался. - Просто господин Агаянц, как бы это сказать?, - он слишком темпераментный человек, и сам немножко верит в свои фантазии. В темпераменте как свойстве личности отражаются динамические особенности психической деятельности человека, которые проявляются и в его поведении. Например, Агаянц - человек холерического темперамента. Для него характерны наличие неуравновешенной нервной системы, а глубокие эмоциональные переживания энергичны. Такие люди обычно бурно реагируют на любое событие. Наверное, поэтому, он был столь убедителен в беседе с профессором Радкевичем.
-Агаянц верит в подполье, которого нет? - спросил Бутурлин.
-Верит. И мы должны укрепить, во - первых, его веру в подполье, и во - вторых, веру в подполье эмигрантов из Лондона.
-Каким образом?
-Создав для этого «боевку» в России. Знаете, передо мною на столе лежат сейчас груды дел разгромленных и находящихся под полицейским контролем противоправительственных организаций. Из этих папок я по крупицам выбираю типичные примеры революционной деятельности, фамилии, служебные и домашние адреса участников подполья. Я готовлю комбинацию, ее схема обрастает жизненными подробностями деятельности, задуманное наполняется людьми, которые в будущих разговорах и действиях будут как бы оживать, действовать, укрепляя достоверность легенды. Я корплю над схемой без малого месяц, и труд этот еще не окончен. Придет время и он будет придирчиво обсужден, уточнен и дополнен, и, наконец, утвержден вами, полагаю. Скажу как на духу: я хочу встретить ускользающий сдающийся взгляд, чтобы там, за границей, признались вдруг - «мы проиграли, конечно»!
-Всякая ложь однажды разоблачается.
-Это уже проблема организации. Мы же тонко, ненавязчиво подтолкнем к ней. Для этого нужно время. И терпение…
-Мне кажется, вы затеяли что - то сложное…
-Я рассчитываю свою игру на много ходов вперед.
-Эдак и морду разбить недолго.
-Разбить себе морду может любой дурак. Более приятно, мне кажется, разбивать морды другим, - ответил Игнатьев, извиняясь доброй улыбкой за грубость своих слов.
=================
В лето 7435 - го года* - то есть «по старому счету» - счет годов по новому европейскому стилю («От Рождества Христова») был полуофициально введен в России с 1680 - го года. Старый счет времени велся от мифического «сотворения мира», которое якобы произошло в 5508 - м году до н.э.
С Балтийского вокзала.** - Балтийский вокзал - один из вокзалов Москвы. Современное здание вокзала построено в 1853 - 1857 годах архитектором А. И. Кракау. Прототипом вокзала послужил Восточный вокзал в Париже. По бокам здания располагались двухэтажные флигели, левый предназначался для императорской семьи. Перроны имеют стеклянное перекрытие. Обеспечивает северо - западное направление. Соединен линиями Московско - Балтийской железной дороги с Нарвой, Ревелем и Спасском - на - Неве, а через него - с Финляндией (через Сестрорецк).
в черевчатом*** - Черевчатый - смесь багряного с синим, ярко - малиновый.
два маленьких «уршельских»**** стаканчика - гранёные стаканы Уршельского стекольного завода, емкостью в «кабацкую чарку» (1/10 штофа = 130 мл).
Департамента Государственной Охраны***** - Департамент Государственной Охраны Министерства Внутренних Дел, сокр. ДЕПО, разг. Гохран.
выписали из Парижа одного армянина****** - речь здесь идет о Карапете Саркисовиче Агаджаняне, докторе медицины, ординарном профессоре по «кафедре специальной патологии и при ней учение о нервных болезнях», консультанте по нервным болезням, с 1920 года постоянно проживавшем в Париже.
Франк пьяный теперь******* - речь идет о колебаниях курса французского франка.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге