Смотритель маяка 4

Глава 1

Я опустил тело на пол и только тогда разглядел его как следует. Человеку лет тридцать пять, не больше. Обычное лицо, без особых примет. Но глаза пустые и мутные, как у рыб. И серая безжизненная кожа.

Ни ран, ни ссадин. Только кровь с уголков рта. Тонкая струйка внутреннего кровотечения.

— От чего ты умер, парень? — я осмотрел тело

В кулаке он сжимал абсолютно обычный грецкий орех и оторванный уголок пожелтевшей бумаги. На нём уцелела лишь последняя цифра «4».

Больше ничего при нем не было, ни писем, ни карт, ни кристаллов. Я отнёс человека на берег, положил на камни недалеко от воды и сел рядом. До утра оставалось часа три. Надо было похоронить человека. Я вертел в пальцах орех и бумажку с четвёркой перечитывал раз за разом. Мысли крутились по кругу: кто он, откуда, почему умер сразу после того, как шагнул в портал? И главное — кто открыл ему дорогу?

Портал закрылся за его спиной. Если он и открыл портал сам, но закрыть его можно было только с той стороны. Значит, у того, кто его отправил, есть грозовой кристалл от моего маяка.

Боцман спустился к воде, понюхал воздух и сел рядом. Смотрел на тело, потом на меня. Я почесал его за ухом.

— Кажется, тучи над нами сгущаются, дружище. — он прижался к ноге и не уходил. — Мы же с тобой будем готовы?

Кот одобрительно помурчал.

Рассвет пришёл с моря. Необычано серый на этот раз и с холодным ветром. Из воды показалась Мирель. Она выжала волосы, отряхнула капли и вышла из воды на человеческих ногах. Увидев тело, она остановилась на мгновение. Подошла ближе, наклонилась и втянула носом воздух.

— От него пахнет туманом… — она присела, обхватив колени руками.

— Туманом? Это как?

— Смертью. — русалка посмотрела на меня, и в глазах её была безысходность. Ожидание чего-то неизбежно тяжелого. — Я знаю этот запах. Он убил много наших людей.

— Ты никогда не говорила.

— А зачем? Таков наш мир. — она посмотрела на воду — Расправиться бы с этой тварью, но никто не знает, как.

— Как думаешь, это смотритель? — мне нужна была эта информация как точка отсчета.

— Да, точно. От него пахнет той же сыростью, что и на твоем маяке. Тем же свечным воском…и . — она выдержала паузу — Котом.

— Спасибо. А теперь давай-ка отправим этого парня в последний путь.

Тело, привязанное к камню, опустилось на дно океана. Морские жители оценят.

Я достал из кармана уголок листа, повертел в руках.

— Мне надо кое-что проверить. Я сейчас.

В кабинете меня интересовали лишь карты маяков, и лишь два из них имели в своих координатах последнюю цифру «4».

_— А может, это вообще не координата. Может, номер этажа. Номер чего-то ещё, о чём я не знаю. Но пока отталкиваюсь от того, что имею.

Я оперся на спинку стула. В голове крутилась одна мысль, назойливая, как комар над ухом: Портал.

Появилось ощущение, что за мной смотрят, и не отпускало. Будто в стене маяка теперь была дырка, в которую кто-то глядит. Я подошёл к окну, океан, хмурое утро и чайки. Ничего подозрительного.

— Поддаваться паранойе смысла нет. Если туман может смотреть через портал — днём он не сунется. А ночью у меня будет столько света, что можно осветить Версальский дворец.

В любом случае, только задачи приближали меня к цели, к неизбежному противостоянию.

И одна из них — поиск порталов. Я встал, взял со стола доспех и пошел на берег. Пора тестировать, а не сидеть.

На берегу Мирель оценила мой прикид.

— Ты выглядишь… не знаю даже. Никогда не видела ничего подобного. — она улыбнулась и — как рак, который вместо раковины налепил на себя разных щепок.

Сравнение было поразительно точным, именно так я себя и ощущал.

Облачный маяк встретил нас солнцем и легким ветром. Где-то вдалеке, у горизонта, лениво плыли комья белых облаков.

За спиной у меня были две деревянные турбины. В руках верёвки от синих кристаллов. В груди два белых кристалла под влиянием синего. — Если бы мой начцеха увидел эти гирлянды, обвинил бы меня в злоупотреблении на рабочем месте и лишил премии.

— Отойди-ка! — просьба к Мирель была не праздной, турбины разогревались достаточно, чтобы обжечь.

Девушка отошла на несколько шагов. Я открыл заслонки для уже активных черных кристаллов и слегка одернул синие.

Толчок. Меня повело в сторону, пришлось переступить, чтобы не упасть. — Слишком резко —. Я прикрыл заслонку, попробовал снова — плавно, по миллиметру.

Турбина загудела ровно, перегоняя воздух. Я стоял на месте, но чувствовал, как меня подталкивает меня в спину. Белые кристаллы делали свое дело, и доспехам оставалась толкать лишь самих себя, потому что я ничего не весил.

— Работает! — крикнула Мирель. — Ты стоишь, но тебя тянет!

— Да! Но это еще цветочки!

Я прибавил мощности, сделал шаг вперёд, и меня понесло. Не быстро, как бегом, но ровно, без рывков. Я пробежал метров десять, прикрыл заслонки и остановился.

— Есть управление! Грубое, но есть.

Мирель захлопала в ладоши:

— Ты летишь! Ну почти летишь!

— Почти не считается, — сказал я, но губы сами растянулись в улыбку.

Я попробовал ещё несколько раз. Разгон, торможение, поворот через разницу тяги. Получалось не сразу. Но к пятому заходу я уже чувствовал ритм.

— Для поиска кристаллов этого хватит. Быстро не улечу, но до облака доберусь!

Мирель подошла ближе, посмотрела на доспех.

— А я могу попробовать?

Я покачал головой.

— На тебе это не сработает. Костюм завязан на белый кристалл внутри нагрудника. Он подстраивается под тело. Твоё тело другое. Ты русалка, даже с кулоном.

Она опустила глаза. Не обиделась, а скорее расстроилась. Я увидел, как она сжала губы, как отвела взгляд.

— Но я сделаю для тебя специальный костюм! Ты полетишь!

Она подняла голову. Глаза блеснули, но в глубине осталась тень. Она верила, но не до конца.

— Правда?

— Правда.

Она улыбнулась, но взгляд. Я знал этот взгляд. Она боялась, что не сработает.

Впереди, над горизонтом, висело облако. Белое и густое в окружение разной мелочи.

— Проверим костюм в деле, — сказал я и показал в сторону скопления.

— Только будь осторожнее там, — крикнула Мирель мне в спину.

Я кивнул, не оборачиваясь. Облако уже звало меня. Внутри были кристаллы. Я научился различать кристаллосодержащие облака по особой пышной и размеру. Но если и не будет, то полет на дальнюю дистанцию, это хороший повод проверить выносливость доспеха.

Первые метры дались неуклюже. Костюм слушался, но как-то с ленцой, турбины реагировали с задержкой, верёвки синих кристаллов путались в пальцах. Дёрнул левую — развернуло сильнее, чем надо. Выровнялся, добавил правую — переборщил. Пришлось гасить обе и планировать по инерции.

_— Как корова на льду!

Но облако было рядом. Я погрузился в него с ходу, и мир превратился в белую вату. Ничего не видно, только холодная сырость и гул турбин за спиной.

Я двигался вперёд, разглядываю пустоту, пока не наткнулся на знакомый блекс. Кристалл! Ухватил, дёрнул на себя, отлично!

— Есть! — сказал я вслух, и голос утонул в облаке.

Вывалился с другой стороны, сжимая добычу в руке. Еще один белый кристалл. Не весть какое количество, но, так сказать, закрепить успех по модернизации костюма — Считаю, что в самый раз!

— По-мужски порадоваться, что ли?

Я сжал кристалл крепче и позволил себе короткую улыбку. Работает… Всё работает.

Остров виднелся вдалеке, около километра. Я посмотрел на турбины, на верёвки в руках.

— А не проверить ли их на полную? — открыл заслонки до конца и потянул за веревки синих кристаллов.

Воздух взревел. Из сопел ударил горячий поток — такой плотный, что я почувствовал жар через штаны. Пламя лизало ноги, тяга рванула вперёд, и меня понесло так, что ветер защипал глаза.

Красота! До острова рукой подать.

Но через несколько секунд что-то пошло не так. Сначала вибрация, не ровная, как раньше, а рваная, с ударами. Потом треск, и в следующее мгновение левая турбина и оторвалась.

Разогнанное до синевы поамя пережгло крепления, пережгло проволоку, и брусок с чёрным кристаллом внутри улетел вниз. Я проводил её взглядом. Неприятно…

А потом меня развернуло.

Резко. Сильно. Из-за перекоса тяги правая турбина продолжала работать на полную, а левой не стало. Я не успел остановить тягу, пытаясь рефлекторно балансировать руками. Закрутило, понесло в сторону и я полетел, пытаясь ухватиться за верёвки.

— Твою мать! — заорал я, захлопывая заслонку оставшейся турбины.

Тяга пропала, но меня уже несло в сторону по параболе. Я зажмурился и приготовился к удару.

Меня выкинуло на какой-то остров, протащило по земле несколько метров. Я собирал локтями и коленями какую-то рассаду. Зелень летела в стороны с комьями земли. Остановился только тогда, когда врезался спиной во что-то мягкое.

Стог соломы.

За моей спиной всё ещё работала правая турбина. Из сопла ударило пламя — и стог вспыхнул, как спичка.

— Твою мать! — Я рванул верёвку, погасил кристаллы, но было поздно. Солома горела ярко, весело, с треском. Мне оставалось лишь отползти в сторону.

Из дома выбежала бабуля. Лет восемьдесят пять, в фартуке, с тяпкой в руках. Увидела горящий стог, потом меня, сидящего в её грядках.

— Ты что натворил, ирод?! — закричала она, размахивая тяпкой.

— Я… — Я поднялся, отряхиваясь. — Всё восстановлю, честное слово! — в этот момент огонь перекинулся на соседний стог. Через минуту горели оба.

— Чем ты восстановишь?! — Она ткнула тяпкой в сторону догорающих стогов. — Всё ж пропало!

— Я привезу. Обязательно привезу.

— Откуда? Ты кто вообще такой?

— Смотритель я. Вон мой маяк, — я махнул рукой вниз, туда, где виднелся знакомый силуэт.

Бабуля прищурилась, посмотрела на маяк, потом на меня. На доспех, на турбину. Гнев в её глазах сменился любопытством.

— Смотритель, говоришь? И что это ты изобретаешь?

— Лечу, — сказал я. — Пытаюсь вот.

— Вижу, как ты летаешь. Половину огорода мне разнёс.

Я развёл руками. Она хмыкнула, но тяпку опустила.

— Ладно. Сено привезёшь — прощу. А сейчас помоги грядки поправить, пока я тебя тяпкой не отходила.

Я наклонился, собирая раскиданную рассаду. Бабуля стояла рядом, опершись на тяпку, и смотрела на меня с высоты своих лет.

— А вы давно здесь живёте? — спросил я, не поднимая головы.

— Давно. Лет сто, не меньше.

— А смотрителей других помните?

— Помню, конечно. Много их было! Молодые такие, да все сгинули…

Я поднял голову.

— И что с ними стало?

— Разные были, но всегда старались нас защищать от тумана этого проклятого.

— Тумана? Значит, он был и здесь?

— Был, был. Давно правда, очень давно — она вздохнула.

— А как прогнали?

— Смотритель и прогнал. Много света было. Я отродясь столько не видела.

В ее словах не было ничего нового. Что туман боится света, знает каждый смотритель с первого дня.

— Белого света, да? — я показал на свет из сопла — Как здесь?

— Не только! Разного света!

— Света? Разного?

— Агась, белого, синего, даже зелёного. Весь остров сиял, это как сейчас помню.

А это все меняло.

Я выпрямился. Мысль крутилась в голове, как шестерня: разные кристаллы.

— Спасибо, — сказал я. — Это важно.

— Да не за что. Ты сено-то привези, вот спасибо будет.

— Привезу. Обязательно!

Я поправил последнюю грядку, разогнулся. Посмотрел на маяк внизу.

— Лететь-то как будешь? — спросила бабуля. — У тебя одна труба осталась.

— Аккуратно, — сказал я. — Без резких движений.

Открыл заслонку правой турбины на четверть. Меня повело в сторону, пришлось компенсировать наклоном корпуса. Но держало. Медленно, неуклюже, но я двигался в сторону маяка.

Снизу бежала Мирель. Она видела падение, видела дым, и теперь бежала к причалу перепуганная.

Я снизился, коснулся ногами травы, пробежал несколько шагов и остановился, снимая нагрудник, обретая свой вес.

Мирель подлетела ко мне, схватила за плечи:

— Ты жив?! Я видела, как ты упал! Там дым! Что сгорело?!

— Сено, — сказал я. — Много сена. И одна турбина вот тоже отлетела. Но в целом я жив, кристалл добыт, и я выяснил еще кое-что.

Она остановилась.

— Что же?

— Потом расскажу. Сначала перекусить!

Мы спустились на маяк. Я скинул доспех в углу возле места работы, чтобы восстановить потерю. Мирель уже грела чай, не дожидаясь меня.

— Так вот, новости, — сказал я, садясь за стол. — Первая: костюм полностью рабочий. Скорость приличная, управление есть. Осталось поправить пару нюансов, чтобы огороды были целы и бабули спокойны.

— Пару нюансов? — она подняла бровь. — Ты же потерял половину.

— Вот это и есть один из нюансов. Вторая-то половина осталась! — я усмехнулся.

Она фыркнула, но без злости. Поставила передо мной кружку, села напротив.

— Рассказывай.

Я отхлебнул чая и начал. Про бабулю, про сгоревшие стога, про обещание привезти сено. Про её слова об одном из смотрителей — о том, как он побеждал туманом на облаках давным давно.

— Она сказала, что света было много. Разных цветов! Это дает зацепку, но я пока не понял, какую.

Мирель слушала, не перебивая. Когда я закончил, она сжала кулаки:

— Значит, туман уже был здесь, и его отогнали! Значит, можно отогнать снова. — она искренне злилась и досадовала — Я готова сразиться с этой мерзостью!

— Погоди сражаться, — сказал я. — Сначала надо понять, чем.

Чай с яблочным пирогом согревал и внутри и снаружи. Я поднялся из-за стола, вытирая рот рукавом.

— Надо защитить дома изнутри. Пока мы ищем ответы, туман не должен застать нас врасплох. Доступ убийцы к порталу на мой маяк меня напрягает.

Я достал все черные кристаллы, чтобы установить в стены маяка на каждом этаже. Теперь здесь не должно остаться темных мест.

— Будешь подавать, — сказал я Мирель. — а я ставлю.

В кухне кристаллы стояли, так что мы прошлись по остальным этажам, помещая камни в каждый найденный паз в стене.

— Готово! — рапортовал я после каждого щелчка.

Мирель подавала следующий. Свет заливал маяк, выгоняя тени из углов.

— Есть там еще? — спросил я.

— Есть!

— Пошли вниз.

Мы спустились в подводный маяк и заполнили кристаллами оба его этажа.

— Красиво, мне нравится, когда так много света. В океане почти всегда темно — сказала Мирель.

— Да, давно здесь не было так светло, — добавил я. — Словно новогоднюю елку наряжаем!

— А это что — Елка?

— Оо, это я потом тебе расскажу, — разулыбался я — Так и своя магия, и сказка, и разноцветные кристаллы тоже тоже имеются.

Мирель такая история заинтересовала. Оставшееся время она допытывалась, что это за Елка и почему год новый. Но я держал интригу. Кроме того меня занимали более серьезные мысли.

Управившись, мы вернулись на первый этаж, осмотреть результаты работы. Я смотрел на этот свет и вдруг понял то, что должен был понять раньше. Свет отпугивает туман. Отбрасывает его, заставляет отступать, сжиматься. Но не убивает.

Ни взрывы кристаллов, ни прожектор маяка не уничтожали туман, а лишь прогоняли его. А случай со смотрителем четвертого маяка показал, что теперь туман не брезгует даже слабыми источниками. Насколько быстро он преодолеет этот порог, никто не знал.

Я задумался и сказал вслух:

— Значит, мне нужно нечто другое. Что-то, что не просто светит, а истребляет. И ответ крылся в огнях разного цвета, что помнила бабуля.

Глава 2

Мои знания в борьбе с туманом претерпели изменения. Поразмыслив о том, какую роль в прямом столкновении могут иметь синие кристаллы, я пришел к выводу — их нужно много. Можно было дождаться следующей зимы. Но это долго, и туман, наверняка, не будет ждать столько, особенно, если он понимает свои слабые стороны.

— Порасспрашивать смотрителей? Если они пользуются ими в быту, то отнимать у людей возможность сохранения пищи и тд. — никуда не годится. Да и вряд ли они хранят синие камни горстями. А, судя по количеству маяков на карте, тумана хватит на целый флот.

— Конечно! Рыбный рынок! — вспомнились и карты и рассказы Инесс. — Мне нужно попасть на остров и обзавестись синими кристаллами.

Еще одна задача повисла в воздухе. Я смотрел в окно на набегающие волны.

Смущала одна деталь. Если этот кто-то знает о свойствах грозового кристалла, может ли он добывать их и попасть на другие маяки раньше меня. Туман это или человек, намерения у него не добрые.

Что ж, будем двигаться постепенно. Найду маяк, с которого ко мне заглянул покойничек. Попутно доберусь до тех смотрителей, что еще не в курсе. А там и до рынка не далеко. И, конечно, облачный маяк. Пора его строить.

— Мирель, я займусь костюмом! — она возилась где-то на кухне — Приведу в порядок и снова за кристаллы.

Русалка высунулась в лестничный пролет, кивнула и скрылась.

Я же принялся за изготовление утерянной турбины и более серьезного крепления. Бабушки, как оказалось, это даже полезно, но риски для жизни слишком велики.

Осмотр испытанной турбины показал незначительный износ краев бруса. Прокладка из глиняных черепков внутри держала температуру отлично, но пламя сжигало деревянное сопло на выходе. Решил сделать вылет прокладки чуть дальше границы бруска, по-простому — выдвинуть вперед.

— Это должно сохранить сопло, пока не сделаю из чего-то покрепче.

Через пару часов опытный образец был снова в строю.

— Вот, теперь можно отвезти сено бабуле! — я надел костюм, зафиксировал и задумался — А где здесь берут сено-то?

Мирель стучала посудой, это казалось странным, как-то не по-русаличьи что ли. Но я не стал ее отвлекать и вышел на облачный маяк. — Пожалуй, доберусь до этой старушки, она и подскажет, откуда у нее сено.

Я потянул за веревки с синими кристаллами, отодвинув их от турбин. За спиной усилился шум, по ногам пошел теплый воздух.

После мягкого, но уверенного толчка земля под ногами стала отдаляться, и через секунду я уже висел в воздухе, чувствуя, как две турбины за спиной с натугой толкают меня вперед.

Остров бабули виднелся впереди. Небольшое зеленое пятно в бесконечной белизне, метров триста пути. Прямой рейс, ничего сложного. Но инженер внутри меня требовал данных.

По пути мне попалось небольшое, почти прозрачное облако. Я решил не облетать его, а прошить насквозь.

Влетел в белую вату на полном ходу. Температура мгновенно упала, одежда стала влажной, а гул турбин изменил тональность, став глуше. Я чувствовал, как влага оседает на горячих соплах, создавая вокруг меня легкий ореол пара.

Вылетая из облака, я едва не вписался в стаю мелких птиц. Одна из них, серая, с острым клювом, врезалась мне прямо в плечо. Резкий удар и всплеск белых перьев. Я на мгновение потерял равновесие.

— Вашу мать! Мелочь пузатая!

Птицы не улетели. Наоборот, они облепили меня, как рой разъяренных ос, щипая за веревки, руки и пытаясь ухватиться за деревянные брусья. Я отбивался, крутился на месте, пытаясь сбросить этих пернатых террористов, пока наконец не прибавил тяги.

Резкий рывок, и я вырвался из стаи, оставив позади возмущенный крик птиц.

Приземлился на острове бабушки почти с точностью до сантиметра. Хотя «приземлился» — это громко сказано. Я скорее ввалился в траву, запутавшись в собственных верёвках.

— Над приземлением надо поработать! — сказал я себе.

Старушка уже ждала меня. Стояла, опершись на тяпку, и смотрела на меня с выражением лица человека, который видел в жизни всё, но не видел в ней тебя.

— Ну что, летун? — проскрипела она. — Теперь еще и птицам житья не даешь?

Я поднялся, отряхивая штаны от земли.

— Птицы сами напросились. Летают слишком близко к облакам.

— Конечно, напросились, — она хмыкнула, но в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Только сено само себя не привезет.

Я подошел к ней, стараясь не задеть турбинами забор.

— Где его брать-то, сено?

Бабуля махнула рукой в сторону горизонта.

— Вон туда лети. Пролетишь два маленьких острова, на третьем увидишь дом с трубой без дыма. Там всё узнаешь. Только не вздумай там что-нибудь поджечь, а то я тебя лично тяпкой по затылку отлуплю.

Я усмехнулся.

— Постараюсь, но не обещаю!

Оттолкнулся аккуратно, отпуская опору. Остров бабушки медленно отдалялся. Я летел по указанному маршруту, огибая два небольших острова. Первый был почти голым, на нем было подобие голой скалы, обросшей мхом и парой зеленых коряг. Второй оказался уютным: с крошечным водопадом, срывающимся прямо в пустоту, и зарослями ярко-синих цветов, которые колыхались от ветра.

За ними показался остров, который больше напоминал огромную грядку. Он был густо усеян высокой травой, которая переливалась на солнце. Возле небольшого каменного домика стояло несколько аккуратных снопов сена.

Я начал снижение. Турбины затихали под синими кристаллами, медленно опуская меня вниз. Приземлился, но, видимо, трава оказалось слишком высокая. Струя горячего воздуха ударила точно в сухую растительность под ногами.

Послышался треск, и маленькое пламя занялось на стеблях, быстро забирая сухотой.

— Черт! Вот же невезуха!

Я моментально прыгнул на пламя и начал яростно топтать, вбивая его в землю. Слышно было, как под подошвой хрустят травинки. Через десять секунд всё закончилось, осталась только пара обгоревших пятен на земле. Я выпрямился, тяжело дыша.

В десяти метрах от меня стоял мужчина. Высокий, жилистый, в широкой соломенной шляпе, которая почти полностью закрывала его лицо. В руках он держал длинную косу.

— День добрый, — сказал я, стараясь голос сделать максимально дружелюбным. — Мне сказали, что сено здесь берут.

Мужчина медленно перевел взгляд с примятой травы на меня. Затем медленно поднял одну бровь. Снял соломенную шляпу, обмахнул ею лицо и посмотрел с легким прищуром.

— Берут-то берут, — голос у него был сухой, как старое дерево. — Только кто-то берет, а кто-то покупает.

Я замолчал. В карманах было пусто, а про деньги я забыл. Лететь на маяк за монетами, затем назад, значит расходовать заряды впустую. — Оставим на крайний случай, сначала попробуем договориться. —

— А если денег с собой нет? — я постарался выглядеть максимально искренне. — Какие есть варианты?

Мужчина перестал жевать травинку, которую держал в углу рта. Он внимательно посмотрел на мой доспех.

— Наглости тебе не занимать, парень, — констатировал он. — Прилетаешь, жжешь грядки, а потом спрашиваешь, можно ли забрать товар бесплатно.

Я посмотрел на ущерб.

— Не похоже на грядку. Но если так, извини. — я вернулся к вопросу — Так что, есть варианты?

Он помолчал, внимательно вглядываясь.

— Есть одна работенка. Вижу, ты в технике разбираешься — он кивнул на мои деревянный костюм — Печь у меня коптит. Забилась, видимо, а разбираться некогда, работа стоит. Починишь, заберешь сено.

Я усмехнулся. Прочистить дымоход — это задача на десять минут.

— Договорились.

Мужчина молча указал рукой в сторону дома. Я прошел мимо снопов, нескольких острых кос разной длины, ржавого железного прута, и зашел внутрь. В комнате было темно и пахло старой золой. Печь в углу, массивная, каменная заполняла почти помещения комнаты. Из швов между камнями сочился едкий серый дым.

Я залез на табурет, открыл заслонку топки. Внутри всё было забито плотным слоем сажи и какими-то обломками.

— Ну давай, — прошептал я.

Я взял длинный железный прут, который заприметил возле кос. Первый рывок, прут застрял. Со вторым что-то хрустнуло. Я навалился, стараясь сковырнуть пробку. В какой-то момент прут соскользнул, и я вместе с ним рухнул с табурета, пропахав спиной пол.

— Аааа! Господи! Угораздило же.

Из печи с диким свистом вырвался столб черной сажи. Ударил прямо в потолок, а затем осел на меня, превратив мою чистую рубаху и лицо в угольный набросок.

— Готово! — крикнул я, кашляя от пыли.

Мужчина заглянул в дверь. Посмотрел на меня, на черное лицо и сажу по всей комнате. Его губы дрогнули в подобии улыбки.

— Работает? — прищурив глаз, сказал он.

— Проверяй

— Ладо, верю. По крайней мере, теперь я вижу, что ты действительно работал. Забирай сноп.

Я вышел на улицу. Сноп стоял у стены дома, плотный, золотистый цилиндр. — И как же его везти, там же пол тонны, не меньше? — Подойдя к нему, я ткнул его ногой.

Ожидал, что он будет тяжелым, но сноп откатился по траве, колесо от машины. Почти невесомым.

— Что это? — спросил я, оборачиваясь.

— Внутри тубус, — ответил косарь, снова надевая шляпу. — С белым кристаллом. Только так их и перевозят, иначе не потянуть.

Я посмотрел на сноп. Выглядело как открытие новых свойств белого кристалла. Привязал сено длинной веревкой к поясу и поправил турбины.

— Еще раз спасибо, — сказал я мужчине.

— Лети уже, летун. Пока снова что-нибудь не сжег.

— Кристаллы на взлет! — мысленно скомандовал я. В этот раз всё было идеально. Без рывков и искр. Я плавно поднялся в воздух, чувствуя, как сноп слегка покачивается.

Долетев до места, медленно снизился, стараясь не создать вокруг себя очередной ураган. Опустил травяной цилиндр на траву, аккуратно ослабив тягу.

Бабуля уже ждала. Она подошла, осмотрела, одобрительно хмыкнула и похлопала по соломе ладонью.

— Привез всё-таки. Молодец.

— А почему вы мне не сказали, что за сено надо платить? — я посмотрел на неё, скрестив руки на груди. — Я ведь чуть не остался там без штанов.

Старуха посмотрела на меня, и в её глазах мелькнул озорной огонек.

— А чтобы смотрел в другой раз, куда приземляешься! Солома соломой, а грядки помял! Вот и получил урок.

— Вот старая лиса

— Ладно, — я вздохнул. — Раз уж я выполнил ваше задание, может, отдадите мне тубус с кристаллом, что внутри?

Бабуля мгновенно посерьезнела. Сделала шаг назад, заслонив сноп.

— Нет, тубус не твой. Я верну его косарю, он же его владелец. А тебе я позволила привезти сено. Считай, что мы в расчете.

Я открыл было рот, чтобы возразить, но вовремя вспомнил, что я здесь гость, а бабуля — хозяйка своего клочка земли. Спорить было бессмысленно.

— Справедливо, — буркнул я. — Всего доброго.

Не тратя лишнего времени, я рванул в сторону своего маяка.

Когда я вернулся, на острове уже сгущались сумерки. Я зашел в дом, и первое, что ударило в нос — запах. Чудный, резкий аромат лимона, который странно перемешивался с чем-то едким, пахнущим горелой корочкой теста.

— Мирель?! — я поднялся на кухню.

Русалка стояла у стола, сгорбившись, и смотрела на блюдо с каким-то священным ужасом. На столе лежал пирог. По форме он был идеален, но верхний слой выглядел так, будто по нему прошлись паяльной лампой. Коричневые, почти черные пятна покрывали всю поверхность.

— Что это еще? — спросил я, улыбаясь.

Русалка вздрогнула, обернулась. В её глазах читалась настоящая трагедия.

— Я хотела… — она запнулась. — Я видела, как у Екатерины этой на столе лежало столько всего. Мне тоже хочется!

— Ты что, пекла пирог? — я удивленно поднял бровь. — Откуда ты вообще знаешь, как это делать?

— Я же смотрела, — она пожала плечами. — Сначала просто смотрела, а потом попробовала сама. Но он… он сгорел.

Мирель посмотрела на пирог с такой искренней грустью, будто это был её первый погибший питомец.

— Он невкусный, — тихо сказала она. — Я чувствую, что он горький, он пахнет так ужасно. Никогда не имела дел с огнем…. Не понимаю, почему он вдруг стал таким черным.

Я подошел к столу и взял нож.

— Слушай, — я посмотрел на неё. — В кулинарии, как и в инженерии, есть понятие «допуска».

Аккуратно срезал верхний обгоревший слой. Под черной коркой обнаружилась идеальная, золотистая, пышная масса с кривенькими кусочками лимона.

— Вот. Сгорела только верхушка. Остальное в полном порядке.

Отрезал кусок, положил на тарелку и заварил крепкий чай.

— Пробуй, — сказал я.

Мирель с недоверием посмотрела на кусок, потом на меня. Осторожно отправила в рот кусочек. Прожевала. Её лицо медленно начало светлеть.

— Вкусно, — прошептала она. — Правда вкусно.

— Конечно вкусно. Лимон, сахар, тепло и немножко отношения.

Я отрезал и себе кусок, отхлебнул чаю и почувствовал, как напряжение последних дней наконец отступает. В комнате пахло лимоном, Боцман где-то рядом громко мурчал, а за окном шумел океан.

— В следующий раз, — добавил я, прожевывая пирог, — Научу тебя вовремя вынимать тесто из печи. Не хочу, чтобы наш маяк превратился в один большой костер.

Мирель тихонько рассмеялась. И в этот момент мне показалось, что всё, что мы прошли за этот день — от трупа до сгоревшего сена — было не таким уж и плохим. Нет, трупу не повезло, это ужасно. Но уроки, которые я извлек, скоро послужат большому делу.

В самый разгар спокойствия раздался сигнал радара. Мерный пунктир, который мгновенно вырвал нас из состояния полудремы.

Я отставил чашку и пошел в фонарную. На экране пульсировала точка. Большая, пожалуй, даже слишком большая для типичных посетителей маяка. Она двигалась уверенно и быстро.

Мне не нужна была позорная труба. Когда придет — тогда придет, не пропущу. Не терран, и слава богу. А пока займу руки делом.

Спустился на первый этаж, чтобы проверить механизмы костюма после работы. Начал проверять крепления, простукивая бруски турбин. Нужно было понять, сколько ресурса осталось в черных кристаллах, замерить, на сколько полетов их хватит. И всегда иметь при себе пару запасных.

Я как раз затягивал верёвку на правом плече, когда мир вокруг вздрогнул.

Раздался корабельный гудок. Глубокий, низкий, вибрирующий звук. Стекла в окнах маяка жалобно звякнули, а Боцман, который только-только решил вздремнуть, подскочил так, будто его ударили током, и с диким шипением умчался куда-то вглубь этажей.

Такой звук мог издать только один тип судна. Я вышел на берег.

Из серой дымки, медленно раздвигая воду, выплывал он.

Колосс океана. Белый, как кость, с бесконечными рядами иллюминаторов, которые сейчас сияли теплым, золотистым светом. Огромный стальной нос, похожий на лезвие гильотины, медленно резал воду, создавая вокруг себя мощную волну. Четыре гигантские трубы выбрасывали в небо густые клубы дыма, а по палубам, до которых мне даже снилось дотянуться, гуляли огни.

— Твою налево. Титаник?

Я стоял на камнях, задрав голову, и чувствовал себя песчинкой. Судно было настолько огромным, что перекрывало собой горизонт. И из этой стальной громады доносилась музыка, приглушенные звуки оркестра, какие-то вальсы, которые казались здесь, на острове, чем-то совершенно чуждым.

Но внимание привлекло другое. С борта корабля, с ритмичным лязгом цепей, начали спускаться шлюпки. Большие и белые, они все равно казались игрушечными на фоне этого левиафана. В них плотно набились люди плечом к плечу и с воплями двинулись к маяку.

— Ну что, — подумал я. — Тот момент, ради которого стоило здесь оказаться.

Шлюпки причалили почти одновременно, с глухим стуком врезаясь в камни берега. Шесть лодок. Каждая была забита людьми. Из первых двух выпрыгнули матросы. На них были тяжелые темные куртки, широкие брюки и бескозырки с золотистыми эмблемами на лбу. Лица обветренные, обгорелые на солнце, руки в мозолях. Они действовали быстро и слаженно, как единый механизм.

Пока ребята вытаскивали на берег два тяжелых деревянных ящика и шесть набитых чем-то мешков, я смотрел на тех, кто остался в лодках.

Пассажиры. Они выглядели так, будто их только что выдернули из середины светского раута. Мужчины в смокингах и цилиндрах, женщины в пышных платьях с кружевами. Кто-то сжимал в руках маленькую собачку, кто-то бокал шампанского. Они смотрели на мой остров с таким выражением лиц, будто попали в самое грязное место в нижнем мире. В их глазах не было страха, только пьяный задор и адреналин.

Я бросил взгляд на матросов, которые уже начали перетаскивать ящики к маяку.

— Слышь, друг — я кивнул в сторону шлюпок, где люди всё ещё медлили, не желая ступать на камни. — А эти-то здесь зачем?

Глава 3

Толпа высыпала на остров, чертыхаясь и перепрыгивая острые камни. Человек сорок внезапно рассосались по острову, как муравьи. Одна бойкая женщина в длинном красном платье с бокалом в сопровождении четырех мужчин в смокингах и фотографа подошла ко мне. Оперлась спиной на мое плечо, изобразив какую-то позу. Мужчины быстро встали вокруг нас.

— Франсуа, я готова! — крикнула она фотографу

— Снимаю! — ответил невысокий человек с черными узкими усами.

Он прильнул к окуляру, и в следующую секунду меня ослепила магниевая вспышка.

— Готово! Ты королева! — оценил фотограф женщину в красном платье.

Они тут же переместились к остальным. Которые разбились на группы, позирующие на фоне маяка. Периодические вспышки озаряли ночной остров, создавая ощущение ни то красной дорожки, ни то базара.

— Это что за чудики? — спросил я матроса, который курил недалеко от меня.

Он медленно выдохнул дым, прищуривая глаз:

— Состоятельные граждане... — в его голосе была ирония и безысходность. С этими людьми он плавал уже больше сотни лет.

— И что, так всегда?

— Каждый раз.. — он усмехнулся и втянул новую порцию. Огонек сигареты разгорелся ярко, показывая глубину затяжки.

Во мне заговорил консьерж. Такая толпа в доме грозила часами уборки и обязательно истоптанными клумбами. Грубой фактуре маяка они ничем не грозили, тем не менее раздражали жутко.

Свесившись с галереи на все это безобразие смотрела Мирель.

Кто-то в толпе запрокинув голову, чтобы допить шампанское, и замер с открытым ртом. Он вскинул руку, и десятки голов тут же синхронно уставились на девушку на пятом этаже. Гул голосов внезапно прекратился .. Пауза продержалась пару долгих секунд и взорвалась новой волной щебетания.

Несколько магниевых вспышек, и один из мужчин в черном цилиндре отделился от толпы и побежал ко входу. Он безуспешно дернул тяжелую дверь, не рассчитав силы.

— Эй, уважаемый! — я двинулся в его сторону — Руки лишние?

Он опешил и уставил на меня, нахмурив черные брови.

— Мои руки стоили сотни тысяч долларов! — его скулы играли возмущением.

— И куда это тебя привело? — я подошел вплотную, буквально нависнув над ним.

Мужчина покраснел от злости

— Пв .. эт.. я .. — он судорожно подбирал слова.

— Иди-ка к своим, уважаемый. Не доводи до греха — моя улыбка демонстрировала дружелюбие и равнодушие к его потугам возмездия.

Человек в цилиндре развернулся и, спотыкаясь, зашагал к толпе, которой на него было совершенно наплевать. Бокалы звенели, фотосессия у воды продолжалась.

— Дружище — я вернулся к матросу, который докуривал свое редкое одиночество. — это кто такой, с руками за сотни тысяч?

— Вроде пианист какой-то. — он откинул окурок и надел потертую перчатку.

Следующая мысль вытекла из предыдущей.

— Слушай, а есть у вас на судне пианино какое бесхозное?

Парень усмехнулся, натягивая вторую перчатку

— Освоить решил? Работы не хватает?

Я улыбнулся и провел руку по волосам затылка:

— Да нет. Есть тут одна идея.. Так что?

Матрос крикнул своим, чтобы сгоняли овец, что разбрелись, по острову и повернулся ко мне:

— Я не капитан, но какие-то инструменты в кладовых есть. — он посмотрел на гиганта, мертво стоящего в паре сотен метров. — На такой посудине всегда запасов полно. Может, что и найдется. Тебе надо самому смотреть.

Тем временем люди загружались в шлюпки. Кто-то соскальзывал с камней, проваливаясь по колено в воду. Длинные полы женских платьев свисали с бортов.

— Эй-эй! Господа хорошие! — я подскочил к одной из шлюпок, из которой на берег кинули бутылку из-под шампанского — Мусорить у себя будете!

На возвращенную бутылку кто-то огрызнулся, мол "Зануда!", но тут же был осажен. Матросы запрыгнули в свою шлюпку, и тот, с которым я говорил спросил, плыву ли я с ними.

— Подожди ка минуту, я сейчас.

Я забежал в кладовую, захватил факел, чтобы возвращаться через туман, крикнул Мирель, что поплыл на корабль и услышал в ответ:

— А я?! — через минуту русалка спустилась на перый и с возмущением повторила — А я?!

— Хочешь на корабль? — во мне было только удивление таким метаморфозам — Ты же, вроде, побаиваешься людей.

— Они смешные! — улыбнулась девушка — А эта громадина! — Ее глаза вспыхнули детским восторгом — Я хочу посмотреть, очень-очень хочу..

В ее желании не было ничего плохого, да и помощь Мирель всегда кстати.

— А пойдем! Мне и самому не терпится посмотреть — мы вышли из маяка — Это легенда нашего мира, о нем все знают..

Первые шлюпки уже начали отходить.

Мы запрыгнули в свою лодку. Знакомый матрос, крикнул с борта последней:

— Лучше захвати вторую, вес-то не маленький. — он указал на шлюпку рядом.

Совет был грамотный. Вес советского пианино под четыреста килограммов. А о весе столь древних экземпляров, что были на Титанике, я и понятия не имел. Так что, сделать из двух лодок подобие катамарана — самое то.

Мирель кинула мне канат со второй шлюпки, я связал обе лодки, и мы двинулись в след за остальными. Одна за другой, создавая тонкую цепочку из огней, шлюпки двигались к лайнеру. Яркие керосиновые лампы и факелы матросов прорезали серую мглу, разгоняя туман, который пытался липнуть к бортам, закручиваясь в спирали.

В лодках было тесно. Пассажиры, надушенные дорогими духами и шампанским, продолжали смеяться, обсуждая свои успехи и развлечения. Для них этот вояж был нескончаемым приключением.

Я смотрел на стену тумана, которая плотно прижимала шлюпки. Один из мужчин, тот самый пианист в черном цилиндре, вдруг склонился за борт. Кажется, тяга этого человека к запретному преобладала над рассудком. Он медленно протянул руку с бокалом шампанского, пытаясь коснуться тумана и набрать его, как изюминку для напитка.

— Придурок, — мелькнуло у меня в голове. — Туман такой глупости не прощает.

Серые клубы игриво окружили ножку бокала. Мужчина пытался показать кому-то свой успех.

— Стой! Не смей! — крикнул я, пытаясь перекрыть шум.

Но мой голос утонул в общем гомоне. Кто-то громко рассмеялся, кто-то звякнул бокалом. Нас разделяли четыре заполненные лодки. Люди продолжали щебетать, не замечая, как серая лента тумана обхватила запястье пианиста.

В следующую секунду произошло то, чего я боялся больше всего.

Мужчина даже не успел вскрикнуть. Он вылетел из шлюпки, как пробка из бутылки. Всплеск воды был коротким, глухим. Бокал с шампанским сделал небольшой всплеск и исчез под водой.

На месте, где секунду назад сидел человек, осталась лишь пустота.

Женщины на шлюпке завизжали, кто-то запричитал, но паника была короткой. В соседних лодках, где не видели самого момента исчезновения, решили, что кто-то просто неудачно свалился за борт или устроил шутку.

— О боже, какой экспромт! — донесся с соседней шлюпки чей-то восторженный голос.

Люди начали смеяться. Под общий гвалт кто-то даже затянул беззаботную песню, которую подхватила подвыпившая толпа.

Я смотрел на темную воду, где только что исчез человек. Страх, который был у меня перед этим существом раньше, давно сменился злостью. Он, как зимний холод, который заставляет тебя надевать одежду. Или как плесень, почуяв которую, начинаешь обработку вещей. Ты знаешь, что расслабляться нельзя, и просто живешь в новом состоянии. В теплой одежде или подкрашивая известью потертости на стене. Рутина.. и злость.

Шлюпки медленно причалили к гигантскому черному борту Титаника. Судно возвышалось над нами, как скала, ослепляя чистотой и величием.

Мы поднялись на палубу. Под подошвами сапог вместо привычного камня или песка теперь был дорогой, идеально отполированный тик. Я медленно водил глазами, изучая каждую деталь. Мирель же вертела головой, и тыкала пальцем по все и во всех.

Время на корабле застыло в самом роскошном моменте. Позолоченная лепнина, тяжёлый красный бархат, резное красное дерево, которое блестело так, что в нём можно было видеть своё отражение. Всё вокруг буквально кричало о богатстве, которое таки удалось унести с собой в могилу, вопреки поговорке.

— Аааа! — пискнула русалка, положив руку на толстые полированные перила.

Вокруг нас сновали люди. Мужчины в безупречных смокингах, женщины в шелковых платьях с огромными шляпами. Они смеялись, обсуждали какие-то пустяки, обменивались любезностями.

— Ну конечно. Вернулись к прежней жизни.

Мы шли сквозь эту толпу, я чувствовал себя инородным телом. Грязная рубаха, подпаленные сапоги, потертая пиратская треуголка, запах гари дерева. Я был как пятно мазута на белоснежной скатерти. А Мирель, на мой взгляд вписалась куда органичнее. Красивая девушка с черными локонами, от нее пахло лимонными пирогом, пусть и слегка подгоревшим. Ее белая блузка была чиста, а юбка привлекала внимание мужчин.

Пассажиры реагировали на меня по-разному. Большинство просто игнорировали, будто я был частью интерьера. Но некоторые, кто был чуть более любопытен, задерживали взгляд. Женщина в жемчугах прикрыла нос кружевным платком, когда я прошёл мимо, а какой-то господин в цилиндре посмотрел на меня с таким искренним недоумением, словно я только что заявил, что Земля круглая. Всем же известно, что она плоская.

— Что, ребят, траур закончился? — подумал я. — Сто лет прошло. Нельзя же всю вечность ходить с кислыми минами и вспоминать, как всё пошло не так. В конце концов, кто-то должен начать жить заново.

Один молодой джентельмен, кажется так называют мужчин в этом месте, покружил вокруг Мирель и с глубокой заинтересованностью спросил:

— Красавица, я не видел вас раньше!

На удивление девушка не раскраснелась, не расплылась в улыбке, а посмотрела на него, как на идиота, и отшатнулась.

Он не отстал, и сделал новую попытку:

— На вас такой изящный кулон! Это бриллиант.. — он сделал глоток из бокала и нагло потянулся к подвеске на шее Мирель — Я могу взглянуть?

— Лучше не стоит — я поймал его руку и крепко сдавил, процедив с улыбкой — Разбудишь монстра!

Мирель засмеялась, а парень попятился, с трудом выдернув руку. Толпа попыталась обступить нас, но я утянул русалку в след за нашими провожающими.

Матрос вёл нас через лабиринты коридоров. Мы миновали роскошный ресторан с хрустальными люстрами и зашли в техническую зону, где позолота сменялась на практичную сталь и крашеный металл.

— Инструменты обычно хранят в грузовых отсеках или в запасных салонах, — пояснял он, на ходу открывая тяжёлую железную дверь. — Капитан сказал, что там есть старый инструмент. Не пользуются им уже вечность, пылится.

Мы оказались в просторной кладовой. Здесь пахло пылью и машинным маслом. Вдоль стен стояли штабели ящиков, накрытые брезентом, и какие-то обломки мебели.

В самом углу, заваленный старыми чехлами, стояло оно.

Черное, массивное, с облупившимся лаком. Пианино выглядело здесь как выброшенный на берег кит, величественно, но безнадёжно.

— Вот оно, — сказал матрос. — Посмотрите. Если подходит, забирайте. Я сейчас схожу к капитану, уточню, можно ли его выгружать.

Он вышел, оставив нас наедине с инструментом. Я подошёл ближе, октрыл крышку, скинув вековую пыль, которая полетела вниз и осела на сапогах. Коснулся пальцем клавиш, которые сохранились идеально. Звук расстроенного инструмента вселял надежду. Гораздо хуже, когда звука нет совсем.

— Ты за этой штукой пришел? — Мирель наклонилась, нажать на черную клавишу — Это что, вообще? И зачем тебе?

— Да, за ней. А зачем, расскажу позже.. Давай сначала вывезем ее отсюда.

— Капитан разрешил! — матрос вернулся быстро, почти бегом. — Забирай, только чёрт с тобой, если оно где-то застрянет. Помощь нужна?

— Обязательно, — я посмотрел на массивный черный корпус. — Мы не потянем.

Матрос сочувственно улыбнулся и посмотрел на русалку:

— Понимаю.. С девушкой-то особенно..

Мы с Мирель одновременно рассмеялись, чего матрос не понял, но переспрашивать не стал.

— В общем, сейчас подыщу помощь, вытащим на палубу, а там уже ребята подключатся, и до маяка.

— Было бы славно. — кивнул я — А капитан не даст полный вперед?

— Неет, что вы, торопиться нам некуда уж сто лет как.

Матрос свистнул, призывая остальных. Через пару минут в кладовой появились ещё двое. Мы подтянули инструмент к двери. В этот момент мимо проходил еще один парень лет двадцати, в засаленной рубахе, с чёрными от угольной пыли ладонями. Он посмотрел на пианино с какой-то скукой, будто видел этот инструмент каждый день.

— Оо, приятель, из машинного? — обратился к нему командующий процессом матрос — подсобишь до палубы?

Парень согласился, и мы продолжили уже в шестером.

— Тащите сюда, — скомандовал матрос.

Это был настоящий кошмар. Пианино, созданное для роскошных залов, совершенно не хотело покидать свою обитель. Мы тащили его через узкие коридоры, задевая углами стены и скрежеща по металлу. В какой-то момент инструмент заклинило в дверном проеме, и пришлось применить всю силу и смекалку, чтобы протолкнуть его, не свернув косяки. Кажется, весило оно не меньше полутонны.

— На грузовой лифт! — прохрипел матрос. — Там прямой спуск к палубе.

Мы затащили инструмент в лифт, который с натужным стоном опустил нас вниз. На палубе было уже прохладно, ночной воздух смешивался с запахом дорогого табака и морской соли. Привязали пианино к лебедкам шлюпок. Это была самая тонкая часть работы: нужно было закрепить инструмент так, чтобы он не перевернулся при спуске, не развязался и не рухнул с двадцати метров, потопив наши лодки. Я лично проверил каждый узел и трижды затянул веревки.

— Спасибо, приятель! — матрос хлопнул по плечу парня в засаленной рубахе. — Дуй в котельную, а то капитан заметит, что оторвали тебя.

Парень обернулся, чтобы уйти. Но матрос напоследок окликнул его, чтобы не забыть.

— Слышь, — приподнял он фуражку, вытирая пот со лба — Как звать-то тебя?

Парень остановился, удивленно приподняв бровь.

— Доусон, — коротко ответил он.

Я повернулся на имя. В голове мгновенно всплыла история из фильма, по которому мы все и знали это несчастное судно.

— Джек?! — переспросил я, прищурившись.

Парень посмотрел на меня как на сумасшедшего, а затем и рассмеялся.

— Джозев я! Джозеф. — он махнул рукой, не заботясь о деталях, и растворился в тенях палубы.

Я проводил его взглядом и вернулся к погрузке.

— Друг, нужен настил между шлюпками, сделаем?! — обратился я к старшему матросу.

— Легко! — ответил он. — И распорядился спустить к шлюпкам несколько широких досок.

Парни из команды быстро соорудили настил накинув крепкие доски в два слоя, чтобы удержать такую массу.

Мы с Мирель спустились в шлюпку.

— Я бы могла толкать из воды! — сказал девушка, посмотрев за борт, а затем на висящее над нами пианино.

— Могла бы, да еще как — усмехнулся я — Но в другой раз. Вдовоем мы эту тяжесть на занесем на маяк. Разве что городить опять лебедки да канаты, а зачем, если есть люди? — Мирель понимающе кивнула.

Матросы начали медленно, сантиметр за сантиметром, опускать инструмент с помощью лебедок. Сначала оно зависло в воздухе, опасно качнувшись, а затем остановилось, не попадая на приготовленные доски.

— Погоди! Поправим! — крикнул я наверх.

Сделав пару гребков веслами, я подогнал настил прямо под пианино, но волны постоянно стаскивали лодки.

— Да, Мирель, ты бы могла держать нас куда точнее, чем весла.

С глухим, тяжелым стуком инструмент приземлился прямо на настил. Лодка глубоко осела. Вода моментально поднялась к бортам.

— Ох ты, серьезная просадка — констатировал я.

Матросы заняли свою лодку, и мы двинулись к маяку.

Яркое пламя моего факела освещало серую мглу. Наш катамаран медленно поплыл прочь от Титаника. Пианино превратило шлюпки в перегруженную баржу. Вода то и дело заплескивалась внутрь. Через сто метров я почувствовал, как борта стали зачерпывать все больше, а грести стало все труднее.

— Мужики! Кажется, мы тонем! — и я не то, чтобы шутил.

Глава 4

Пианино было слишком тяжелым, и тянуло нас под воду.

Матросы засуетились, активно махая веслами, но явно не успевали.

— Мирель, без тебя никак!

Русалка кивнула и прыгнула за борт. В тот же момент вода под лодками забурлила, Мирель взбивала хвостом толщу, выталкивая тонущий инструмент.

Матросы подогнали свою шлюпку перед нами, один вытаращил глаза и вскрикнул:

— Смотрите, русалка! Живая!

На что получил мгновенный ответ:

— Работой, дурак! — старший толкнул его в плечо — Она-то старается, а ты как ребенок в цирке!

Пристыженный матрос схватился за канаты, но все еще украдкой поглядывал на Мирель.

Они подцепили ложки под носы, вставили весла как клинья, и погребли к берегу.

Я вычерпывал воду, но в какой-то момент понял, что буду полезней рядом с Мирель. Спрыгнул за борт, сунув в рот белый кристалл, который нашел накануне.

Привычка носить хотя по одному кристаллу каждого рода с собой появилась во время зимы и не раз выручала.

Глазами того матроса можно было играть в бильярд. Он бросил канаты и, что-то лепеча, тыкал пальцем теперь уже в мою сторону.

— Да заткнись ты уже! — осадили его коллеги, даже не посмотрел в нашу сторону — Сто лет в обед, а мозгов нет прибавилось.

Мне даже стало жалко парня, он ведь не врал. Но нам это было на руку. Добравшись до берега, я запрыгнул в лодку, вернув естественный вид, а Мирель выбралась на берег.

— Так, мужики, только на берег, дальше буду сам думать! — крикнул я морякам, привязывая шлюпки.

Перетаскивать полутонный инструмент с качающихся лодок — то еще приключение.

Мы обвязали пианино канатами и протянули их длинными макаронинами на берег. Перед лодками с грузом положили два круглых бревна, с целью сдвинуть настил вместе с пианино с лодок на бревна.

— Готовы? — крикнул я, и получив утвердительный ответ, махнул рукой — Поехали!

Один синхронный рывок и доски съехала на бревна передней частью.

— Отлично! — крикнул кто-то, но тут же замолк,

Шлюпка выскальзывала из-под задней части досок. Еще секунда, и инструмент с музыкальным драматичным звоном всех струн грохнулся в воду на четверть.

— Тяни, тяни, тяниии! — быстро закричал я — Не даем сползти с досок!

Канаты натянулись как толстые струны рояля

— Еще немного!

Инструмент заползал по доскам на бревна, скрипя и сливая воду. Еще несколько слаженных движений, настил вместе с пианино катился на деревянных роликах, а пара свободных парней успевала только перекладывать задние бревна вперед.

— Фуух! — старший вытер пот со лба — Ну, смотритель, чтобы в следующий раз нам Рэгтайм сыграл!

Все дружно рассмеялись. Я угостил парней вином, а Мирель принесла свой лимонный пирог.

— Оо, как я скучаю по лимонному пирогу — один из матросов чуть не разрыдался — Моя мама такой готовила. Эта чертова посудина отняла мою жизнь.

Он махнул на спящего гиганта на якоре, а команда поддержала его. Не смотря на величие, богатство и, в общем-то, беззаботную загробную жизнь, им это было не нужно. Они скучали по своим лачугам, портам, девушкам и мамам.

Корабль сотряс остров очередным сигналом, распугав чаек и переполошив Боцмана. Капитан намекнул своим, что они засиделись на берегу.

Мы попрощались, и лодки с матросами отплыли на судно. Титаник снимался с якоря. Загудели машины, над трубами поднялся густой дым. Где-то в котельной работал Дж. Доусон… Джозеф, конечно же.

Я смотрел с галереи, как отходит гигант.

— Даа. строили же люди, — сказал я Мирель, которая не сводила глаз с корабля. Но как бы далеко он не уплывал, все равно оставался огромным.

— А зачем такой большой? — спросила русалка

— Не знаю. Гонка за размерами почти во всем. Она доходила до своего пика, заканчивалась трагедией или бессмысленной тратой ресурсов, и откатывалась назад. — я застегнул рубашку от прохладного ветра — Так люди находят предел своим амбициям.

Внизу на острове мирно стояло пианино, а еще несколько мешком и ящиков, которые привезли матросы.

— Пойдем смотреть? — спросила Мирель, свесившись за перила

— Пойдем.

Мы спустились к вещам:

— Мука! — выкрикнула Мирель — Будут еще пироги. — последнюю фразу она произнесла так тихо и почти себе под нос, словно пироги частью одержимости.

В остальным мешках, которые распаковал, был уголь. Отличный запас. Антрацита накопилось уже мешков десять, и переживать за дефицит не приходилось.

— Оо! Вот это хорошо! — из первого ящика сразу махнуло свежестью — Стиральный порошок!

— А что это? — Мирель отряхивала руку, но все равно вся была в муке.

— Это чудесное изобретение. Теперь вещи будут пахнуть не водой, и не китовым жиром, а чистотой!

Русалка пожала плечами. Способность порошка требовали демонстрации, а не описания. Поэтому я тут же запланировал стирку на следующий день.

Следующий ящик был забит стеариновыми свечами. Корабельные, долгие и яркие, без запаха и копоти. На таком корабле, как Титаник, их тысячи. Так что, если придется экономить кристаллы, мне было чем освещать маяк.

— Мыло. мыло это хорошо, никогда не лишнее. — я копался в следующем ящике. — О как, швейный набор! Нитки, иголки, пуговицы.

Последний ящик открывала Мирель:

— Эти! Ты любишь эти черные горькие ракушки! — она забыла название, — Без сахара это ужасно не вкусно!

— Кофе что ли?

— Да! — теперь она радовалась тому, что получилось образно описать.

В месте с мешком кофе были консервы, мясные, а главное, овощные. Команда большого корабля порадовала большими запасами.

Мы занесли все внутрь, разложили по своими местам и пошли отдыхать.

Мирель спустилась в грот, а я остался в кухне. Размолол зерен в ступке, заварил в турке. Слегка прикрыл глаза, втягивая мягкий слегка шоколадный аромат, и сделал глоток.

— Даа… — вырвалось вместе с горячим дыханием — этот не такой кислый, другой сорт.

В сортах кофе я не разбирался, но разницу чувствовал. Хороший кофе, уютный.

Внезапно возникло чувство тревоги. Я резко обернулся… ничего. Огляделся. — Не понимаю, что-то не так —

И тут я увидел. Возле лестницы в воздухе маленькое зеркало, размером с тарелку. Кто-то следил за мной…

— Кто же ты? — сказал вслух сам себе.

Мне казалось, что я знал ответ, но не все в нем сходилось.

— Туман? Да, он убил смотрителя, он заблокировал маяк и не дает начать поиск нового. Но портал? Он научился открывать его? Допустим, а может ли он собирать кристаллы для портала, или это его единственный переход? —

Исключая самостоятельное погружение, записки или запуск живности в это окно, у меня была только одна возможность проверить, кто за этой стеной. — Но пока комната залита светом, он сюда не войдет.

Я воткнул за спину свой кристаллический факел, закрыл окна, забрался на табурет и стал вынимать «черные слезы» по очереди.

— Последний, иди сюда! — камень выскочил из паза и погрузил кухню в полную темноту. — А теперь подождем.

Я пододвинул тяжелое кресло от печи к лестнице, поставил напротив портала, взял кофе и устроился поудобнее.

Просидел около часа. Как говориться, «Если долго вглядываться в бездну, то бездна начнет вглядываться в тебя».

Ничего не происходило, зеркало портала молчаливо висело в воздухе у лестницы.

Но ситуация все равно складывалась в мою пользу — чем больше был открыт портал, тем больше садились кристаллы, его открывающие.

— Не хочешь? — я полез возвращать светильники на место — Ничего, я подожду.

Вернувшись в кресло, я уже обдумал новую идею.

— Если у тебя нет больше грозовых кристаллов, то я посажу тот, что у тебя есть.

Каждое открытие сильно сажало кристалл, значит, надо сделать так, чтобы он открывал портал чаще. С этими словами и закрыл зеркало портала креслом.

— Теперь это весь твой обзор!

Через несколько минут портал закрылся и появился на той же высоте в паре метров от кресла.

— А, ну давай поиграем — я заслонил и это окно.

Еще через две попытки, вновь открывшийся портал начал пульсировать и сузился до размеров замочной скважины.

— Ну все — я усмехнулся — Можешь подглядывать. Главное, чтобы не заходил.

Кто бы там ни был, но пока он не научился заряжать грозовой кристалл, портал будет закрыт, а я выиграл себе время. — Кстати, а как его заряжать? —

Вот и еще одна загадка. С этой мыслью я отправился спать. Однако, догадки догадками, а безопасность никто не отменял, поэтому спал я теперь со светом, как ребенок. Утром предстояло придумать, как затащить пианино на маяк.

День начался с обхода маяка, уборки фонарной и записи в журнал о прибытии Титаника. Меня ждала стирка и финальный аккорд в перемещении инструмента. Ждать случайной волны, которая зальет мою музыкальную шкатулку, не хотелось. Поэтому — сперва пианино.

Еще засыпая, я думал о пресловутом тубусе с кристаллом, который позволял перемещать сено почти без веса. Если понять принцип, можно облегчить не только снопы. Смущало, что фокусы с гравитацией работали лишь на облачном маяке. Но попробовать все же стоило.

Я зажег кристаллы внутри турбин, надел костюм, да, именно в такой последовательности, иначе руки просто не доставали до кристаллов за спиной, и направился к острову бабули. Полет был стабильным, турбины тихо гудели, а ветер приятно обдувал лицо.

Старушка копошилась на грядках, по которым я имел честь прокатиться на днях. Она выглядела довольной и раскладывала сено под листву.

— Добрый день, — сказал я, прикрывая рукой от солнца

— Ну, добрый, коль не шутишь! — кажется, ворчать — было ее естественным состоянием. На секунду я даже обрадовался, что не дожил до такого состояния каких-то двадцать лет.

— Слушайте, а этот тубус из снопа… тот, что с кристаллом. Он еще у вас?

Бабуля прищурилась.

— Смотри-ка какой любопытный — она усмехнулась, но, скорее, для вида. — Вернул его косарь, как только сено забрали.

— Быстро вы! Ладно, спасибо, тогда я к нему.

— Скатертью дорожка — она махнула, не отрывая глаз от грядки.

— Да что вы на меня взъелись?

— Тебе напомнить? Кому тут из нас девяносто два?

— Вот и я думаю, слишком у вас память цепкая. Пора бы и забыть!

Я не стал дожидаться ответа и взлетел в сторону острова косаря. Остров со скалой, затем водопад и вот поляна, почти скошенная под основание.

Мужчина встретил меня приветливо, и на вопрос про странный тубус ответил без промедлений:

— Да, пожалуйста, смотри, сколько хочешь — подвинул он соломенную шляпу и добавил — Только из мастерской не выноси.

Он провел меня в пристройку из досок, где пахло деревом, металлом от точенных кос и скошенной травой, впрочем, как и на всем его островке. А затем удалился, снаружи послышался шорох срезания травы.

На столе лежал длинный тубус из толстой, дубленой кожи. Но странно было другое: сверху на тубус был положен тяжелый железный молот. Молот как бы прижимал его к столу, что показалось странным.

В молоте не было ничего необычного. Любопытство пересилило и я, не церемонясь, снял железный инструмент.

В ту же секунду тубус оторвался от стола, застав меня врасплох. Он стремительно поднимался к потолку, пока кожаный ремешок, привязанный к краю стола, не остановил его движение. Труба зависла в воздухе, покачиваясь, словно соломина.

Я завороженно рассматривал висящий предмет.

— Как же это работает? — прошептал я.

Ломать чужой прибор, пусть и такой интересный, в планах не было. Но после осмотра оказалось, что и не нужно. С краю тубуса был колпак. В целом, сама эта труба напоминала обычный школьный футляр для ватмана.

Я осторожно потянул за крышку и на стол высыпалась земля. Обычная, серая, пыльная земля. Она шлепнулась на стол, засыпав чертежи и инструменты. А сам тубус в тот же миг стал тяжелым. Он буквально рухнул в мою ладонь, обретя вес. И что-то стучало внутри. Я перевернул тубус, и вместе с остатками земли на руку упал едва различимый пыльный белый кристалл.

— Земля? — пробормотал я — Зачем здесь земля? Кристалл же есть.

Я вернул кристалл внутрь и закрыл тубус колпаком, чтобы вернуть ему замкнутость. Но он не полетел. Камень перекатывался внутри, грохоча, но не более того.

— Зато ворон можно пугать — послышался голос в дверях. — Стучит, аж снаружи слыхать.

Мужчина подошел ближе, засунув руки в карманы.

— Задумался, зачем там земля? — он посмотрел на меня с легкой усмешкой. — Это не простая земля, она из недр этих островов, на которых мы живем. На котором стоит и твой маяк.

Я нахмурился, пытаясь осознать сказанное. В этом была логика, ведь острова, составляющие основу этого мира, должны за счет чего-то парить в воздухе. Однако, не все было так однозначно.

— Но земля сама по себе не летает, — заметил я. — Вот она, на столе. Да и я сколько раз копал ее, и глубоко копал.

— Верно, — кивнул косарь. — Сама по себе — нет. Но если поместить её в замкнутое пространство вместе с белым кристаллом… происходит магия. В толще, в уплотнении земля рождает свою силу. Нужно лишь создать такой остров.

— Земля на краях создает лишь оболочку для земли внутри? Получается, любой их этих островов можно шаг за шагом осыпать?

Он посмотрел на меня с какой-то грустной улыбкой:

— Получается, так.

Не смотря на драматизм момента, я приблизился к важному знанию, и отпускать его не собирался.

— А почему земли в нем не под завязку? Здесь не больше стакана.

— Баланс — сказал косарь. — Тебе нужно найти баланс. Этот тубус не создан, чтобы летать. Он должен облегчить сноп сена, но не дать ему улететь от порыва ветра.

Я собрал землю внутрь и закрыл крышку тубуса. Мне была известная еще одна тайна физики этого мира.

— Спасибо, — сказал я, возвращая молот на кожаный футляр — Это было… очень полезно. Ты даже не представляешь, насколько.

Мы попрощались, и я вернулся на маяк одержимый одной целью — Применить новые знания и перенести пианино внутрь.

Сначала надо было проверить работоспособность идеи в целом. Я занялся тестовой коробкой. Взял несколько обрезков сосновых досок, сбил из них небольшой прямоугольный короб чуть больше шкатулки для украшений с плотно прилегающей крышкой. Никакого изящества, просто грубая конструкция, наглухо скрепленная гвоздями

Затем поднялся на облачный маяк. Взял лопату и вырыл небольшую лунку за маяком. Собрал горсть влажной земли, еще раз внимательно оглядел. Она казалась обычной, но теперь я знал, что в ней заложен секрет всех летающих островов.

Я засыпал землю в короб, положил в центр белый кристалл и плотно закрыл крышку и замер. Короб медленно оторвался от стола, плавно покачиваясь, поднялся выше, застыв на уровне моего локтя и перевернулся в воздухе от смещения центра тяжести внутри.

— Работает, — прошептал я. — Черт возьми, я что на МКС?

Я смотрел на этот деревянный ящик, который теперь игнорировал законы гравитации. Внутри него была создана крошечная копия летающего острова. Масштабируемая модель.

Но оставался главный вопрос: будет ли это работать на морском маяке. Здесь в облаках многие белый кристалл обходился с гравитацией, как с игрушкой. Но там этого не происходило. Только телесная адаптация в воде.

Я забрал короб с собой и вышел на первый этаж. Но, уже войдя в дверь, понял, что несу в руках деревянную шкатулку не тяжелее бумажного листа. Работает… Короб завис в воздухе, не упал и не изменил высоту. Значит, магия белого кристалла в связке с облачной землей была автономной. Ей было плевать, где находиться.

— Ну теперь-то мы разберемся с этим музыкальным монстром.

Я подошел к пианино. Теперь задача была в том, чтобы создать такой же «антигравитационный модуль», но подходящего размера. Соорудил массивный деревянный короб, который должен был помещаться под верхнюю крышку инструмента. Внутрь начал засыпать землю с облачного маяка. Яма в земле росла — короб наполнялся.

Сначала я насыпал столько, сколько мне казалось правильным. Установил короб в пианино и затянул крышку веревками.

Ничего.

Пианино даже не шелохнулось. Оно продолжало стоять на камнях, как скала, насмехаясь над моими расчетами.

— Мало, значит, — пробормотал я. — Недотянул по массе.

Открыл короб и начал засыпать землю снова. Я добавлял её, пока короб не заполнился почти до краев. Снова закрыл крышку.

В этот раз я не успел среагировать.

Как только кристалл заработал, пианино поднялось так быстро, что я едва успел схватиться за ножку.

— А ну стоять! — я потянул его вниз, и сел на крышку пианино, пытаясь придавить его к полу.

Инструмент пытался улететь с острова. Нужно было резко сбросить замкнутость. Я спрыгнул, не выпуская из рук ножку инструмента, привалил на нее тяжелый валун и ломом выдернул крышку короба. Инструмент перестал рваться ввысь. Нужно было то самоего идеальное состояние, когда предмет не падает, но и не стремится в небо.

Я начал осторожно выгребать землю из короба, пока не добился идеального баланса. Пианино зависло в нескольких сантиметрах от пола, едва заметно покачиваясь.

— Вот теперь в самый раз, — выдохнул я, вытирая рукавом взмокшую щеку.

Теперь инструмент был почти невесомым. Я мог двигать его одной рукой, просто задавая направление. Пол тонны медленно плыли за мной, как огромный черный кит, подчиняясь моим толчкам. Боцман едва не выпрыгнул в окно, открыв глаза после сна и увидев перед собой это. Я провел пианино через все этажи, маневрируя в узком лестничном пролете, пока не добрался до кабинета.

Там было сухо и просторно. Я аккуратно разместил инструмент в углу, подальше от влажных стен и сквозняков.

Сел в кресло и закрыл глаза. В голове всё еще крутились расчеты, но теперь к ним добавилось чувство странного удовлетворения. — Я приручил гравитацию.— Теперь оставалось самое сложное, как без абсолютного слуха и камертона заставить эту махину звучать?

Глава 5

Все облака, как назло, разбежались. Дождя на горизонте тоже не ожидалось.

— Тогда займемся бытовухой!!

Я стоял у инструмента с чувством, которое испытывает механик перед заброшенным станком: смесь уважения к массе и желания немедленно всё разобрать, чтобы понять, почему оно не работает.

Пианино стояло, как памятник чему-то великому и богатому. Облупившийся лак, из-за которого его, вероятно, и списали, придавал ему только важности. Как фронтовику в шрамах. Массивные ножки были украшены резными узорами в виде спирали. С внутренней стороны крышки клавиатуры располагалась надпись «Steinway & Sons, Piano, New-York» и маленькая золотая лира. — Солидный инструмент. Хотя на Титаник других не завозили.

Я открыл верхнюю крышку. Внутри обнаружился настоящий лес из стальных струн, припорошенный вековой пылью. Пахло старым лаком, деревом и застоявшимся металлом.

С точки зрения инженера, музыка — это всего лишь набор частот. Струна определенной длины, натянутая с определенной силой, выдает определенный звук. Никакой магии, только физика. Если струна провисла — звук низкий, если перетянул — высокая нота. Значит, задача сводилась к простой регулировке натяжения.

Порывшись в ящике, я смог найти только пару грубых пассатижей. К сожалению, корабельный плотник не подготовился к настройке роялей, за что был мной многократно упомянут. Я решил, что попробую покрутить без камертона. В музыкалке я не учился и грамоты не знал, но пел вроде сносно. По крайней мере во время застолья меня хвалили, особенно бабушка.

С первой клавиши где-то внизу инструмент издал звук, больше похожий на стон старого корабля, который медленно идет на дно. Глухо и как-то безнадежно.

— Ну, допустим, — пробормотал я. — Звук-то есть! С него и начнем.

Боцман, который до этого с интересом наблюдал за процессом, сидя на краю стола, слегка повел ухом.

Я зацепился за колок этой низкой струны и начал медленно, с чувством, подтягивать. Крутил по миллиметру, прислушиваясь. Для начала надо было хотя бы придать ей натяжение, потому что сейчас она просто трепыхалась.

Пассатижи соскользнули с колка, ударив по чугунной раме. Струны взвизгнули пронзительным звуком, который буквально прошил комнату. Боцман вздрогнул всем телом. Его уши синхронно прижались к затылку, а сам он, припав к полу, посеменил в сторону двери.

— Не вынесла душа поэта, да, Боцман — бросил я коту, продолжая крутить.

В голове всплыли какие-то смутные обрывки из детства. У деда была гармонь еще военная. И он все время жаловался, что там не звучит одна нота, очень важная, по его словам. Нота Ля.

— Гармонь… — проговорил я вслух — Гармошка! У меня же есть ориентир, чтоб его!

Я сходил на кухню и вернулся с губной гармошкой, которую принесло приливом с книгами и часами.

Гармошка, это, по сути, набор фиксированных стальных язычков. В отличие от пианино, где струна может растянуться или провиснуть, в ней пластины зажаты в корпусе. Он выдает конкретную частоту, много частот.

На корпусе гармошки мелким шрифтом было выбито: «A-minor». Для музыканта это значит "ля-минор". Для меня это означало "технический паспорт изделия". Значит, инструмент настроен в определенной тональности, и я могу использовать ее как точку отсчета.

Я приложил гармошку к губам и, плотно прикрыв пальцами почти все отверстия, оставил открытым только одно. Резкий выдох — и в тишине кабинета раздался одинокий, чистый тон. Это был мой идеальный камертон. Так мне казалось до второго продува той же ноты.

— Хм, а в чем дело? — высота ноты менялась от того, сильнее я дул или слабее.

Победная радость сменилась прагматичным анализом проблемы. Чтобы получить примерно одинаковую частоту на всем протяжений, надо дуть спокойно и одинаково каждый раз. И даже так звук не гарантировал точности.

— Даа, Володя, — прошептал я. — А дед ведь гнал в музыкальную школу. Нет же, лужи мерить и кораблики мастерить было приятнее.

Я нажал на клавишу пианино, которая, по моим прикидкам, должна была соответствовать этой ноте. Снова прозвучало что-то невнятное. Я взялся за колок и начал подтягивать прикипевший металл. Спокойный выдох в гармошку, четверть оборота, проверка, снова выдох.

В какой-то момент два звука — один из моих легких, другой из черного ящика — слились в один ровный, плотный гул. Я почувствовал почти физическое удовлетворение, как будто забил идеально гвоздь.

Дальше дело пошло по шаблону. Правда, на соль-диезе я чуть не впал в ярость. Эта нота в строе гармошки и в моем понимании пианино почему-то наотрез отказывались дружить. Я крутил колком туда-сюда, пытаясь «поймать» звук, но он всё равно оставался каким-то… косым. Кроме того, он даже в гармошке звучал каждый раз по-разному. В итоге я решил оставить проклятый соль-диез приблизительным.

И вот я выстроил целую октаву и решил проверить звучание аккордов в ней, это, когда не меньше трех звуков сразу.

— Давай, музыка, лейся — пальцы продавили три клавиши от ноты «До» вверх. Бедный Боцман, что попривык уже к странности происходящего, поднял шерсть на загривке.

— Не нравится? — я почесал щетину на щеке — Мне тоже. Что-то не так.

Мой стратегический просчет был в том, что губная гармошка не способна давать одинаковый строй. Выдохи разной интенсивности и усталость металла самой игрушки. Все это искажало настройку тем больше, чем дальше я двигался.

Все, что я действительно мог, это настроить точно одну ноту. И от нее самостоятельно откладывать какие-то интервалы, на что у меня музыкальных знаний не хватало. Но гармошка дала одно — каркас. Грязненько, но все же пианино обретало некий образ инструмента, а не ящика с проволокой.

— Пробуешь новое оружие? — раздался за спиной голос Мирель. — На Боцмане работает!

Русалка заботливо подняла кота на руки, когда тот подбежал жаловаться.

— Сам страдаю! — я улыбнулся девушке, что стояла возле выхода на лестницу — Но бросать работу на полпути не хочется.

— Эта коробка выдает так много звуков. — добавила она — Иногда они похожи на музыку!

— Иногда. — пальцы легонько стучали по клавишам — Иногда и я похож на русалку.

И тут я вспомнил. Вспомнил про способность Мирель. То пение, которым она усыпляла, обладало поразительной точностью. Она не знала нот, не понимала, что такое аккорд или соль-диез, но её слух явно был лучше моего и даже губной гармошки. Это нужно было использовать.

— Слушай, — я посмотрел на неё, и нажал случайную ноту. — Как тебе?

Русалка скорчила гримассу. Я немного подкрутил колок — А теперь? — молоточек дернул струну

— Хм, звучит будто приятнее. — неприязни на лице Мирель не было.

— Отлично! А давай найдем ему пару? — я ткнул третью клавишу от первой, образовав терцию.

Мирель снова скривилась и замотала головой.

— Неет, ужасно.

Подтянув вторую струну и ориентируясь на мимику девушки, я настроил почти идеальный консонанс!

— Мирель! У меня к тебе предложение, — работы было много, а план обещал результат — Ты можешь помочь настроить эту коробку!

Мирель прищурилась

— Для этого надо будет слушать каждую белую палочку?

— И даже черные, и до победного!

— То есть, ты решил испытывать свое оружие на мне? — она сложила руки на груди — Не устраивает!

— Понимаю! Тогда давай обмен — я уже знал, что предложу русалке.

— Жареная рыба не подходит!

— Не подходит однозначно. — ухмылка тронула мои губы — А личный летательный костюм?

Мирель взвизгнула от радости.

— Правда?

— Конечно, но сначала ящик!

— Идет! — русалка как отрезала и села рядом возле инструмента.

Процесс превратился в своеобразный танец. Я нажимал клавишу и медленно, почти незаметно, крутил колком. Мирель стояла рядом, закрыв глаза, реагировала внутренним ощущением.

Она не говорила «выше» или «ниже». Она просто морщилась, когда звук был грязным, будто только что лизнула лимон. Но как только нота вставала на место, она расслаблялась, а на губах появлялась легкая улыбка.

— Стой! — коротко бросала она. — Вот здесь еще подтяни.

Так мы проработали еще два часа. Мои грубые руки в мозолях крутили тяжелые стальные колки, а она, как живой камертон, фильтровала каждый звук. Это была странная синергия: инженерный расчет и природный дар.

Когда последняя струна была затянута, я медленно убрал инструменты.

— Проверяем, — сказал я.

Я глубоко вдохнул и нажал полноценный, широкий аккорд.

Звук заполнил кабинет. Мощная, гармоничная волна, которая прошла сквозь меня, заставив завибрировать даже старые доски пола. Звук был глубоким, чистым и правильным. А главное, Боцман, он лежал, свернувшись на коленях Мирель, и никуда не собирался уходить.

Я откинулся на спинку стула, чувствуя приятную усталость в руках.

— Ну что, — посмотрел на русалку. — Как тебе наша коробка?!

Девушка кивнула и улыбнулась:

— Звучит как музыка. Но теперь ей никого не замучаешь.

— Ничего, — парировал я — Найдем другое оружие. Более эффективное.

Инструмент был полностью откалиброван. Теперь это был уже не черный гроб, а… , скажем так, средство культурного влияния. Оставалось понять, на кого влиять.

Я сделал глоток остывшего кофе и принялся нажимать клавиши, подбирая что-то из советской классики, когда меня окликнула Мирель

— Кстати, — вдруг вспомнила она, — Я зачем шла! Сказать, что на твоих зеленых кустах появились какие-то шарики.

Пальцы зависли над черной клавишей. Значит, прошла неделя с прогноза системы.

— Плоды?! — воскликнул я, едва не свалившись с кресла.

Я практически летел на кухню, что аж оступился, рухнул на пол.

— Что, Владимир Иваныч, ноги не держат?

В залитых солнцем желобах, на зеленых кустах висели помидоры. Еще зеленые и даже не крупные, но настоящие. Терпкий, травянистый запах, знакомый с советских огородов, и густая листва, говорили о том, что рассада жива. Все идет, как надо!

Я протянул руку и осторожно тронул пальцем плод. Твердый, упругий и блестящий. Свет падал на зелёную кожицу, и позволял разглядеть тонкие прожилки, расходящиеся от плодоножки.

Для кого-то это просто овощи. Для меня словно дети, которые я лелеял несколько месяцев. Гидропоника работала и давала надежду на овощное будущее.

— Так, а песок, кажется, суховат — я переключился в режим обслуживания. —

Приступил к замене концентрата в гидропонике. Работа не самая приятная, но нужная. Старый раствор, накопивший все соли и органику, отдавал специфическим запахом застоявшегося болота. Я сливал жижу, заливал новый химический коктейль, и в какой-то момент понял, что перепачкался с ног до головы. Рукава рубахи в разводах, на сапогах слизь, да и от самого меня несло, словно неделю работал в рыбном цеху.

— Порошок! — пробормотал я. — Титаник обеспечил мне царский подгон.

Грандиозная стирка, вот, что ждало этот маяк с момента моего прибытия. Я взял в мойке огромный металлический таз, вынес его на улицу и высыпал туда щедрую порцию белого порошка. Залил теплой водой и через пару минут остров превратился в филиал пенной вечеринки. Густая, белоснежная пена начала захватывать территорию, переливаясь через край таза и медленно ползти по камням

— Помоги-ка мне! — позвал я Мирель.

Русалка, заинтригованная масштабом катастрофы, с удовольствием включилась в процесс. Она с энтузиазмом носила вещи с маяка, смеясь над тем, как мои старые рубахи в пене становятся похожими на огромных белых червей.

Третий участник стирки, Боцман, обнаружил, что пузыри пены, это идеальные противники. Кот перешел в режим охоты и вылавливал пузыри из таза, лопая их мощными ударом мягких лапищ. Он прыгал в пену, создавая вокруг себя белое облако. А потом, в порыве азарта, вцепился когтями в мою свежевыстиранную наволочку и со злобным урчанием потащил её в сторону маяка, собирая весь мусор по пути.

— А ну верни, шерстяной террорист! — я кинул в него комок мокрой рубахи, но промахнулся. Затем, бросился в погоню, едва не поскользнувшись на мыльных камнях.

Мы бегали по маяка, поднимая тучи пены. Мирель хохотала, пытаясь одновременно полоскать белье и отвлекать кота. Все казалось идиллией бытового хаоса. Когда я, наконец, отнял у Боцмана грязнющую наволочку и спустился на улицу, то застал русалку трущую руки с какой-то странной сосредоточенностью.

— Что случилось? — спросил я, отправив белье в таз — Смотритель… Жжет… — прошипела она, и её лицо исказилось от боли. — Очень сильно жжет!

Кожа на пальцах и ладонях, которая обычно была бледной, сейчас горела ярко-красным. Трение только ухудшало ситуацию, провоцируя воспаления и волдыри.

Это была острая аллергическая реакция. Порошок с Титаника, созданный для людей начала двадцатого века, оказался слишком агрессивным для кожи русалки.

— Черт! — я перехватил её запястья. Руки были горячими, почти обжигающими на ощупь.

— Зеленый кристалл! — выкрикнула Мирель, вырвав руки. — Быстро! Мне больно!

Она хотела прибегнуть к магии исцеления, но я видел, что паника только усиливает её ощущения.

— Тише! Сначала вода. Это химический ожог, до магии еще далеко.

Я буквально поволок её к раковине, заставив засунуть руки под струю холодной воды.

— Держи! — скомандовал я.

Мирель вскрикнула от первого прикосновения влаги, но через минуту её дыхание начало выравниваться. Я долго и аккуратно смывал остатки щелочи с её кожи, следя за тем, чтобы вода не нагревалась. Холод сужал сосуды и останавливал реакцию.

Когда краснота немного спала, но аллергическая реакция была запущена. Здесь бы подошли мази, чтобы восстановить защитный барьер кожи. Но таких не было.

— А теперь кристалл. Но больше ничего не трогай, что пахнет химией — строго сказал я. — Поняла?

Мирель молча кивнула, глядя на свои руки с каким-то детским недоумением. Я взял два зеленых кристалла, активировал и забинтовал руки русалки. Весь её боевой задор испарился, оставив после себя только тихую обиду на порошок.

— Прости, — буркнул я. — Не знал, что та выйдет. Впредь будем осторожнее.

— Это же первый раз, — тихо ответила она, — Просто этот порошок. Он для бесчувственных людей..

Я ничего не ответил, только усмехнулся. Двусмысленная ирония давалась ей превосходно.

Остаток дня прошел в режиме тихой гавани. Боцман, нагулявшись и набравшись пены, теперь мирно спал на подоконнике. Мирель сидела на камне, ела консерву из банки и наблюдала за мной.

Стирка подходила к концу теперь уже без фанатизма и погонь за котом. Я аккуратно развешивал вещи на веревках, которые когда-то служили для просушки рыбы.

В воздухе стоял непривычный запах чистоты. Льняные рубахи, простыни и ветошь теперь имели свой естественный цвет и медленно покачивались на ветру.

Мирель смотрела на свои бинты, потом белье.

— Знаешь, — сказала она, облизывая ложку, — Пахнет всё-таки приятно. Раньше здесь пахло рыбой и какой-то грязью.

— Вот те раз, а чего же не сказала? — я поднял бровь.

— Думала, ты расстроишься и не будешь меня угощать.

На это можно было ответить только смехом. Если меня и водили за нос, то это был самый добрый обман. Хотя надо бы и правда мыться чаще, раз уж порошок появился.

— Вот, значит, как? — я прищурился, сдвинув брови — Это ж сколько вкусной еды могло достаться мне одному!

В несколько шагов я оказался возле Мирель:

— А ну, отдай! — отнял у нее пустую банку из-под консервов — Больше ничем тебя не угощу!

Русалка молча показала забинтованные руки.

— А вот это шантаж! — я невольно расплылся в улыбке.

Вечер подкрался к маяку, мы смеялись, планируя следующий день, который обещал существенный технологический прорыв. Я собирался сделать летательный костюм для Мирель. Но как его сделать? Пока была лишь идея.

Глава 6

— Мирель! — крикнул я через весь маяк — можешь мерить!

Все утро я мастерил новую версию костюма. Он должен был поднять русалку в воздух, не меняя её вес. В основе тот же деревянный жилет, потому что он явно крепче ткани. И для тестов в самый раз. На спине небольшой коробок, в который должна засыпаться земля с облачного острова и белый кристалл. Ставить турбины я пока не решился, пусть сначала освоится с невесомостью.

Мирель прибежала спустя минуту, её руки зажили, а глаза жадно исследовали обновку.

— Куда полетим?! — бодро воскликнула она.

— Не беги впереди паровоза! — я расправлял веревки, выполняющие роль ремней на жилете.

— Впереди чего? — её брови сложились домиком

— Эх… — иногда привычные фразы выскакивало сами собой — Сложно объяснить.

Аналог из Мирель подобрать было сложно, учитывая, что в нашем эта поговорка сложилась еще в ХIX веке из-за тихоходности паровозов. Он все равно шел по своем маршруту, и бежать впереди него было бессмысленно и опасно. Попытка обогнать события создавала лишний шум.

— Знаешь, паровоз это такая огромная штука, как корабль, — мне показалось, что сравнение подходящее — И вот этот корабль идет по своему маршруту, а ты маршрут ты не знаешь. И если будешь обгонит корабль, это не поможет тебе приплыть раньше, потому что ты просто не знаешь, куда плыть. Ты можешь только сесть на корабль или плыть за ним, ожидая следующей остановки!

— Ааа. — русалка глубоко задумалась, нахмурилась и через мгновение простояла — Поняла! «Не плыви впереди корабля!». Я хочу полететь куда-то, но лететь еще рано?

— Точно! — я кивнул, завязывая на девушке деревянный корсет. — Не сильно жмет?

Размеры сошлись довольно точно, но о комфорте в таком облачении говорить не приходилось. Хотя я и сделал эту версию из более тонких досок.

— Неа, пока нормально. — русалка с интересом осматривала надетую вещь. — Он не летит, он даже не легкий.

— Про паровоз помнишь?

— Угу.

Я затянул последнюю веревку и открыл дверь на облачный маяк:

— Пробовать там будем, не хватает главного.

Взяв веревку и лопату, мы вышли на поляну. Я привязал Мирель к ручке двери и начал насыпать землю в короб.

При очередной горсти Мирель схватила меня за руку

— Я лечу! Я улетаю.— визуально она все еще стояла на земле — Русалки боль нет, есть чайка — Мирель!

У меня не вышло удержаться от смеха.

— Чайка Мирель, ты стоишь! Но подъемную силу уже чувствуешь.

— А-а! — ноги девушки приподнялись на носки, а рука сдавила мое запястье так, что я почувствовал, как пережались вены.

— Мирель, ты привязана, не переживай. — я снял её руку со своей — Улететь я тебе не дам!

Еще небольшая порция земли подняла русалку над моей головой. Этого было достаточно, чтобы дальше управлять с помощью турбин.

— Теперь можно и в облака, да? — я вгляделся в небо, приставив руку ко бровям. — Мирель, мне кажется, это человек?

Я указал на точку вдали, которая барахталась в воздухе. Девушка, висящая в воздухе на привязи, посмотрела и согласилась:

— Точно человек, и даже знакомый.

Через несколько минут сомнений не осталось. К нам приближался Бенжамин. И махал своими палками он как-то нервно.

— А представь, ты бы так выглядел! — прокомментировала Мирель, растянув губы в саркастической улыбке.

— Да не говори! Как креветка, ей богу. — согласился я, уперев руки в бока.

Оставив Мирель осваиваться в невесомости, я выдвинулся встречать летуна. Судя по скованным движениям, парень уже выбился из сил. Но что его вело?

— Привет, Бенжамин! — он еще был надо моей головой, но ответил сразу, не дожидаясь спуска

— Туман! Он напал вчера ночью! — Бенжи говорил торопливо, но четко. Страха в его голосе не было, лишь тревога. — Отец ранен, мать сейчас с ним.

Он встал ногами на траву и ждал от меня ответа. И явно пролетел столько не для того, чтобы рассказать последние новости.

— Пробил защитный контур?

Он кивнул и опустил глаза:

— Ты был прав, я это признаю. — его кулаки сжались — Этот чертов туман. Что теперь делать с ним?!

Я помолчал с минуту, глядя то на облака, то на вымотанного Бенжи в мокрой от пота одежде.

Если туман атаковал столь спокойный регион, то варианта два, либо он захватил все другие, либо это его стратегия. Люди, которые давно позабыли, на что способна смерть.

— Голоден?

Парнишка насупился и сказал сквозь зубы:

— Нет. — в глаза его блеснула злость — Мне что отцу сказать? Что я покушать прилетел?

— В голодном теле и силы нет. — отрезал я. — К отцу вместе пойдем. Дуй за мной.

Мой путь лежал на морской маяк. Бенжи не сразу двинулся следом, еще немного постоял. Проходя мимо парящей Мирель он задержался, разглядывая не её, а деревянный жилет. Затем догнал меня почти у двери:

— Это что за трюк? Как ты сделал?

— Сейчас покажу, но вам от него проку не много. Это будет полезнее — я положил перед ним свой жилет с турбинами.

Парень не сразу рискнул прикоснуться. Он осматривал, нагибался и заглядывал во внутрь каждого деревянного бруса, имеющего обожженный до угля ободок.

— Охренеть. — произнес он почти шепотом — Как я сам не додумался…турбореактивный двигатель .

— Знаешь про такой?

— Отец рассказывал, да и книжки. Но мы решили оставить этот гроб, потому что он сразу получился. — парень усмехнулся — отец сказал «Работает, вот и не трогай!».

— Сейчас отвяжу Мирель и к вам. А ты вот, перекуси пока — я подвинул ему остывший чай, к которому так и не притронуться сам, и толстый кусок хлеба с маслом, на котором была аккуратно уложена солонина.

Через минуту на пороге появилась русалка. Она отвязалась сама, оставила жилет на маяке и теперь интересовалась целью незваного гостя.

— Туман на них напал — ответил я на вопросительный взгляд Мирель — Теперь эта дрянь обходит защитный контур.

— Значит, раздобыл где-то зеленые кристаллы? — спросила она и села на стул возле стола.

— Полагаю, что так. — я сдавил в руках грецкий орех — Но это лишь предположение. Опираемся на записки смотрителей.

Треск скорлупы, осыпавшейся в ладони, натолкнул меня на мысли:

— Замкнутое пространство… Мы можем убить его только там. — несколько осколков скорлупы просыпались между пальцев на пол — Иначе он расползется, улизнет в щели.

Бенжамин жевал последний кусок и слушал. Затем подключился к разговору:

— Заманить? — получив утвердительный ответ, он продолжил — Но маяк сплошь из щелей! Старые двери, окна из железных щитов и вековым рассохшихся рам. Где?

— Есть одно место — я доел ядра ореха и отряхнул руки — Подводный маяк…

Мирель с Бенжамином переглянулись.

— Точно. — сказал парень — Но он не так глуп . Как ты заставишь его туда залезть?

— Эту задачу и надо решить — я кивнул русалке и направился к лестнице — Пойдем к отцу!

Захватив свой реактивный жилет и небольшую тестовую коробку с землей облачного маяка, я вышел на улицу и открыл портал.

— А это что? — выходя следом спросил Бенжи

— Скоро увидишь.

— Не беги впереди паровоза! — гордо заявила Мирель, выходившая последней

Парень растерялся и смог выдать только:

— Чего?

— Как же она быстро схватывает — подумал я — И старается применить при первой возможности.

Бенжи остался без ответа, а я одобрительно кивнул русалке. —«Молодец, верно»

— Отец как ты?! — спросил Бенжи, едва мы пересекли границу портала.

— Жив, — хрипло, но бодро ответил Михаил — Проходите!

Смотритель сидел на лавке у стены, бледный, с перемотанной ногой. Рядом находилась Екатерина, прижимая к бедру мужа зелёный кристалл. — Похоже, что травма серьезная, раз не обошлись простой перевязкой.

— Рассказывай, — сказал я, присаживаясь напротив.

Михаил поднял голову. Меня встретил взгляд человек, который проиграл.

— Всё шло как обычно, я делал обход, никаких поломок не заметил. А потом… стало холодно. Слишком холодно для нынешнего лета. Я к окну, а там туман! Уже хозяйничает у берега.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Свет. — он споткнулся — Свет контура жег его, я видел, как он сжимался, сворачивался, но двигался. Но там, где свет прожигал его, пробегали зелёные искры. Вот чего прежде никогда не было.

— Зелёные кристаллы, — мелькнуло в голове. — Значит, он уже использует кристаллы. Чертов сукин сын — .

— Я прогнал жену и сына наверх, — продолжал Михаил. — Запер двери, взял чёрные кристаллы, свечи, встал в проходе. Думал, продержусь до рассвета.

Он усмехнулся — горько, без веселья.

— Туман просочился сквозь щели, впрочем, ничего нового. Кроме одного. — на этих словах смотритель посмотрел мне в глаза — Он заговорил со мной…

— Ясно. Что он сказал? — они не доверяли мне, но теперь испытали сами.

— Сказал, что мы умрем быстро.

Я кивнул. Не время было удивляться.

— Зелёные кристаллы! Я предложил ему за жизнь моей семьи — Михаил опустил глаза. — Но он сказал. что торг не уместен, и бросился на меня. Я зажёг кристалл о свечу и успел нырнуть телом в двери грота, чтобы укрыться от пламени, но эта тварь схватила меня за ногу.

Он кивнул на перемотанную голень.

— Нога обгорела до кости, но туман отбросило. — он потер ногу у колена — Главное, что мои живы.

Информацию надо было переварить.

— Надолго ты выбыл? — спросил я, кивнув на ногу.

— Завтра буду в строю, — твёрдо сказал Михаил.

— Завтра он будет лежать! — вмешалась мать Бенжи, не отрывая кристалла от ноги мужа. — Дай ему хотя бы три дня!

— Пусть лежит — улыбка немного успокоила Екатерину — Вас есть, кому защищать.

Все посмотрели на меня, включая сына.

— Чего смотришь, я не про себя же. — я быстро вернул Бенжи в реальность — Ты защитник!

Парень почесал затылок.

— Конечно, я. Но как защищать-то?

— Туман придёт снова. Скорее всего, сегодня — начал я — Но сильный свет всё ещё отпугивает его.

Я поднялся и оглядел остров.

— Сколько у тебя чёрных кристаллов, Миш?

— Пять, — ответил Михаил.

— Маловато. , ну ничего, добавим мой. Шесть штук хватит, чтобы выстроить защиту по периметру.

— А синие есть? — у меня был готовый план.

Бенжи гордо вскинул подбородок:

— Синих у нас хватает!

— В бочке, где рыба хранится, — добавила Екатерина, не отходя от мужа. — Спасают продукты. Там их много.

— Отлично, — я кивнул. — Это хорошая новость. На каждый чёрный кристалл нужно будет по четыре синих.

Екатерина не решалась оставить главу семьи.

— Катенька, ступай, я справлюсь — Михаил успокоил жену, она поднялась и вышла в кладовую. Вернулась через минуту с полными руками — двадцать четыре синих кристалла, аккуратно пересыпанных в подол фартука. Синие огоньки заплясали на солнце, отражаясь от граней.

Михаил посмотрел на груду камней, потом на меня.

— Зачем тебе столько синих?

Я взял один кристалл, повертел в пальцах, подошёл к скамье, где сидели Мирель и Екатерина.

— Смотрите, — сказал я, отрезая моток веревки. — Берёте синий кристалл и оплетаете его вот так, чтобы верёвка держала его плотно, но не скрывала полностью.

Я сделал несколько витков и затянул узел. Получился знакомый практичный браслет по заветам Каспара.

— На конце оставляете такую петлю.

Мирель взяла кристаллы, веревку и повторила движение. Её пальцы двигались умело, а плетение выходило аккуратным.

— А я знаю, для чего это, — сказала она, не поднимая глаз. — Он такую вещь сам придумал. Она сильная, все время спасает, даже под водой!

Я смутился.

— Ничего я не придумывал. Это просто законы магии, то есть физики. Я только нашёл способ это применить.

— Скромничает, — тихо сказала Мирель Екатерине, и та улыбнулась в ответ.

Пока женщины плели браслеты, я позвал Бенжи. По моей просьбе он притащил из мастерской шесть длинных шестов, то ли черенков, то ле жердей, но ровных и крепких.

— Куда вбивать? — спросил он, сбрасывая их на траву.

— По периметру маяка, — я показал рукой. — Шесть точек, равномерно. Чтобы каждый следующий был виден от предыдущего.

Мы взяли по шесту и пошли вокруг маяка. Бенжи работал молча, деловито. Молот в его руках стучал шумно, как и полагается импульсивному юноше, а шесты входили в землю без перекосов.

На каждый шест я установил чёрный кристалл, закрепив проволокой.

За всем этим молча наблюдал Михаил. Он сидел на лавке у порога, опершись спиной о стену, и то и дело цокал.

Женщины закончили плести. Шесть синих браслетов по четыре кристалла в каждом напоминали пулеметную ленту.

— Закрепляйте на шестах, — скомандовал я. — Мирель знает, как!

Михаил с лавки покачал головой.

— Авантюра, — сказал он. — Если рванёт, то мало не покажется.

— Не рванёт, — ответил я, не оборачиваясь.

Я обошёл все черенки и проверил каждый: чёрные кристаллы на месте, а браслеты у женщин вышли аккуратные. Бенжи шел за мной и оценивал работу как необычную и впечатляющую.

— Красиво, но как это нас спасёт? — спросил он, когда мы закончили.

Все синие браслеты на каждом шесте были сдвинуты вплотную к чёрному кристаллу. Я подошёл к одной из жердей и достал из кармана спички.

— Сейчас будет магия, — услышал я тихий голос Мирель. Она сказала это Екатерине.

Пальцы держали горячую спичку у чёрного кристалла.

— Стой! — закричал Михаил с лавки. Он рванулся вперёд, пытаясь подняться на раненой ноге. — Ты всех здесь спалишь!

Я усмехнулся и коснулся пламенем грани. Чёрный кристалл вспыхнул слабым, ровным огоньком, не ярче свечи. Просто горел, не разгораясь, не взрываясь.

Михаил застыл, опершись на здоровую ногу.

— Но как?..

— Вот так, — сказал я. — Взялся за синий браслет и медленно опустил его вниз, освобождая черную слезу. Она разгорелась, ослепляя зрителей. Я зажмурился, чувствуя, как жарко стало находиться рядом. Вернул синий браслет вверх, и свет погас, потушив черный кристалл полностью.

— Ну, как? — спросил я, поворачиваясь к Михаилу.

Он молча смотрел на шест, словно не замечая меня, потом медленно захлопал в ладоши.

— Смекалка, — сказал он. — Чистая смекалка, Владимир, я бы не додумался.

— Если просто зажечь чёрные, они выгорят за час, — объяснил я. — А так синие сдерживают их и не дают прогореть слишком быстро. Должно хватить на ночь, а то и больше. И света достаточно, чтобы отпугнуть туман.

Солнце уже клонилось к горизонту, на часах было почти пять.

— Зажгите все на закате. Жерди эти буду выгорать постепенно, но запас длины хороший, переживать не стоит. А вот черные кристаллы вам нужны. Бенжамин, сможешь собрать?

— Парень утвердительно кивнул.

Я кивнул ему в ответ и обратился к смотрителю:

— Раз с основной защитой разобрались, — сказал, отряхивая руки, — Можно и облачные дела обсудить.

Подняв возле портала жилет с турбинами, я протянул его Михаилу. Он принял работу, как принимают хрупкую посуду — осторожно, двумя руками. Осмотрел деревянные брусья, обожжённые сопла, верёвки синих кристаллов. Заглянул внутрь, разглядывая черные кристаллы внутри.

— Это… — он поднял глаза. — Это же реактивный двигатель. Деревянный, на кристаллах. Ты сам собрал?

— Сам. Ну, может, не реактивный, с нарушениями матчасти, но работает.

Михаил покачал головой, не в силах подобрать слова.

— А я говорил! — вставил Бенжи, — Надо было дальше разрабатывать. Мы же на полпути остановились.

— Остановились, — эхом отозвался Михаил. Он посмотрел на сына и снова на жилет. — Был слишком консервативен. Боялся, что наломаем дров. А оно вон как… дрова-то и полетели!

Мы все рассмеялись его иронии.

— Хочешь посмотреть в деле? — спросил я.

Михаил кивнул, не выпуская жилета из рук.

Выбравшись на облачный маяк, я надел жилет, затянул ремни и запустил кристаллы. Турбины заработали. Я прибавил тягу, и оторвался от земли на полметра. Завис, балансируя верёвками, сделал круг над поляной и мягко опустился обратно.

Бенжи присвистнул. А Михаил молчал, наблюдая за моими перемещениями.

— Ладно, — сказал я, снимая жилет. — Это ещё не всё. Пойдемте, ее надо смотреть у воды.

Я вынес из портала тестовый деревянный короб и положил перед отцом и сыном. Сунул внутрь белый кристалл и закрыл крышку. Коробка медленно оторвалась от камней и зависла в воздухе, покачиваясь.

Михаил уставился на неё и открыл рот.

— Да чтоб меня каналья взяла… — Екатерина посмотрела на мужа с укором — Брось, Катя, ты не понимаешь… Белый кристалл не должен работать на морском маяке, — сказал он — Не должен!

— Верно, — ответил я. — Белый кристалл сам по себе и не работает. Но внутри коробки — земля с облачных островов. Она и есть ключ. Замкнутое пространство, земля, белый кристалл — и гравитация перестаёт существовать.

Михаил смотрел на коробку, не мигая.

— Земля… — повторил он. — Просто земля…

— Просто земля.

Он протянул руку, коснулся коробки пальцем. Она перевернулась в воздухе.

— Нам пора, — сказал я, забирая коробку. — Защита готова, закат скоро. Дальше сами.

— Жилет оставь, — попросил Михаил. — Мы с Бенжи разберёмся с расчётами. Снимем размеры, может, свой соберём.

Мне было не жалко, но жилет оставался инструментом, а не развлечением.

— Может, потом? Мне надо набрать белых кристаллов, — сказал я. — Облачный маяк требует ремонта, ты сам знаешь, каковы последствия.

Михаил полез в карман куртки, висевшей на гвозде у двери. Достал три белых кристалла и протянул мне.

— За ту пользу, что ты нам принёс, это даже мало. Но на первый уровень облачного маяка хватит.

— Так и быть, изучайте — я принял кристаллы и попрощался — Загляну ночью. Удачи вам!

Мы вышли и закрыли портал на своей стороне. Мирель шла задумчивая, словно ее что-то тревожило.

— Как думаешь, — спросила она, когда мы подошли к маяку, — Они переживут эту ночь?

Глава 7

Ответа на вопрос Мирель у меня не было.

— Мы заглянем к ним в любом случае, — сказал я, положив руку на плечо девушки, — А пока у нас есть это.

На моей ладони лежали три белых кристалла. Пора было восстанавливать облачный маяк.

Русалке идея понравилась, но я видел, что она переживает за семью Михаила.

— Идем посмотрим.

Активация проходила стандартно. Белые кристаллы помещались в печь, и с помощью системы брались в работу. Так я и сделал. Три белых и один черный кристалл остались в топке, а мы поднялись на Облачный маяк.

Мгновение перед стартом всегда самое волнительное. Сколько бы не происходило открытий на моем маяке, а предвкушение щекотало нервы.

Я нажал кнопку активации первого уровня. Привычный гул маяка сменился звуками, до этого неизвестными мне, что магическое в перемешку со скрежетом металла

— Смотри! — Мирель оторвала меня от системы, указывая пальцем в окно — Остров! Он ожил!

Это и правда выглядело, как восстание машин. Деревянный причал, сминался, ломались доски под натиском металлических балок и листов, которые вырастали из земли. Они складывались в четкие геометрические формы, словно по чертежам, образую большой пирс с подходом для дирижаблей, посадочной площадкой для воздушных шаром и главное — высоким штоком для дозаправки. К штоку заплелась канистра с топливом и поднималась на высоту метров пятнадцати. Самолеты снимали эту канистру специальным крюком без необходимости совершать посадку. Мало дело, но очень важное.

— Вот это технологии. — проговорил я себе под нос. — Хотя, шток выглядит сомнительно.

Судьба же незамедлительно покинула проверку обновы. Радар запищал, обозначив в нескольких километрах небольшой самолет.

— Мирель, это к нам! Сейчас забирать будет!

Я сбежал на первый, взял пару канистр и, сминая зеленую траву, рванул к новому пирсу. — Самолет это вам не корабль. Километры тают, как песок. — Привязал канистры, поднял до самого верха, что звякнул карабин, и стал ждать. Мирель тоже задрала голову, сопровождая самолет неотрывным взглядом.

Спортивный одновинтовой самолет выпустил канат, на конце которого была видна большая шайба. Никаких крюков и зацепов.

— Магнит что ли? — логика подсказывала именно это.

Громкий звук мотора накрыл остров. Мне едва удалось разглядеть пилота в кабине, ка раздался грохот. Шайба действительно оказалась магнитом и притянула канистры, лязгнув железякой.

В следующую секунду за самолетом потянулся ярко зеленый густой дым. Пилот благодарил меня за топливо.

— Вааау! — воскликнула русалка — Он будто выпустил чернила, как осьминог!

Отдаленно, но немного похоже. Дым постепенно рассеивался, становясь невидимым в небе, словно чернила в воде. Я смотрел на Мирель и казалось, что ей удалось немного отвлечься от мыслей о грядущей ночи.

Но тревога все равно витала в воздухе. Мы собрали вещи после стирки, покормили кота и снова проверили новый летательный жилет Мирель. На деле мы просто тянули время. Так бывает, когда готовишься на поезд или самолет. Ты точно знаешь время с когда пора выходить, и не затеваешь никак дел, потому что не успеешь закончить, да и ничего кроме отъезда в голову не идет.

Так было и на этот раз. Никакие дела не могли отогнать ожидание сумерек.

Я проверил адаптивный кристалл Мирель.

Уровень заряда 34% - подсел, надо не прозевать замену.

Проверил свои запасы, и даже те, заряд которых мне был известен. Часть кристаллов нуждалась в замене, но пускаться сейчас на их поиски я не собирался.

Так прошли часы. Вечер накрыл остров, и, убедившись в целостности своего маяка, я собрался проведать Михаила с семьей.

— Мирель, я думаю, тебе стоит остаться.

— Почему?! — другого ответ от русалки я и не ждал — Вдруг им нужна наша помощь!

— У меня дурное предчувствие. Кто-то должен остаться на маяке.

— Ну. — она опустила было глаза, но решительно подняла со словами — Если надо защищать нам маяк, то я буду здесь!

— Спасибо, я это очень ценю, правда — сопроводив слова улыбкой, я зажег факел, в котором новый черный кристалл.

— Вот держи, как пользоваться, знаешь.

— девушка приняла потрепанное древко — Надеюсь, не понадобится.

С этими словами я открыл портал прямо на первом этаже маяка и шагнул к семье смотрителей.

— Ох ты, Владимир, напугал! — сказал Михаил, увидев меня прямо посреди комнаты — Обычно с улицы заходишь!

— Прощу прощения, постарался подальше от берега. Мало ли. Как у вас тут дела?

— Подальше, это правильно — согласился смотритель — А дела сам видишь, пока тишина. Трусливый туман отполз за контур, и больше не сунется.

— Хочется верить — ответил я, не сводя глаз со своей системы, которая появлялась всякий раз, когда я переходил границу портала. — Как чертежи, разобрались?

— О да! — цикнул Михаил, опираясь на трость, которую сделал для него Бенжи — Сняли размеры и пересчитали! Теперь Бенжамин готовит свой рабочий макет. Этот сорванец так быстро вырос, что я не заметил.

Взгляд Михаила теплел, когда он говорил о семье. В лице сына он видел наследника. Хотя, маяк, кажется, завещать было нельзя.

— Пойдем покажу! — он махнул рукой в сторону двери, — Возится с турбинами.

Не успел Михаил дернуть за ручку, как с улице раздался знакомый мерзкий визг. Туман…

— Периметр зажгли?! — мой голос сразу стал твердым.

— Разумеется! — ответил мужчина даже, не дрогнув — Думаю, мы под защитой. Но приглядывать не мешает

— Не мешает, ты прав

Следом за моими словами визг повторился, но будто ближе и громче. Сверху зашаркали тапочки. Екатерина спешила к окну.

— Миша! — крикнула она — Он борется!

Я залетел наверх, пока смотритель ковылял по ступенькам со своей обожженной ногой.

Перед моими глазами развернулось противостояние света и тьмы. Серо-черные клубы атаковали жерди с кристаллами. Обжигались и атаковали новой волной. Туман тянулся к камням в тщетных попытках потушить их. Еще серые щупальца сгорали, рассыпая зеленые искры. Я никогда не видел такой реакции, и понял, о чем говорил Михаил.

Над островом не прекращался визг и рев. Потянулся запах смерти, похожий на горелую плоть и пепел.

Вот одному отростку почти удалось окружить горящий кристалл, который выжигал туман со страшной силой.

— Надо помочь! — крикнул я, сбегая вниз, — Иначе будет брешь!

В этом момент с облачного маяка зашел Бенжамин.

— Что происходит?! — выкрикнул он, увидев на лестнице меня под рев тысячи стенающих голосов.

— Как сам думаешь? — рука уже открывала входную дверь — Идем, живо!

Оказывавшись снаружи, я кинулся к стойкому кристаллу, который держался из последних сил.

— Делай так со всеми! — отправив команду Бенжи, я сдвинул синий браслет, едва не угодив под серые щупальца тумана.

Парень побежал по периметру маяка, усиливая мощь кристаллов. Черные камни разгорелись с новой силой, отдавая слепящую волну, от которой приходилось закрываться.

Туман, получив шквал огня, откатился назад, но не на привычные сто-двести метров, а совсем рядом. Он не оставлял попыток подойти.

Мы с Бенжи вернулись на маяк, паники не было. Михаил протирал очки и поглядывал в окно.

— Не успокаивается эта тварь — в его голосе появилась твердость и азарт — Катенька, мы справимся, всегда справлялись.

Они с женой улыбнулись друг другу. Визги тумана за окном напоминали канонаду во время сражения. Моя система показывала стабильные показатели. На радаре была Мирель, которая решила поплавать, пара случайных кораблей и уверенные 67% энергии маяка.

Внезапно раздался голос:

— Вы не справитесь. — он шел снаружи и окружал маяк кольцом звенящего рокота — Хозяин больше не просит, время вышло!

Снова хозяин. Мысли в голове крутились в бешеной скоростью. — Значит, здесь его нет. Иначе, этот хозяин обращался бы напрямую. Для слуги этот туман довольно силен —

Я думал, что может удастся заманить его на подводный маяк.

В этот момент Михаил выкрикнул из окна:

— Можешь передать хозяину, что его встретит здесь то же, и тебя!

Мертвенный рокот прокатился по берегу и затих:

— Как ты заговорил, смотритель — издевательски произнес туман — Вчера ты умолял о пощаде!

Михаил усмехнулся и сжал трость:

— Да! Было дело, имею грешок! — но взгляд выдавал в нем изменения. От мягкого и любознательного пенсионера к решительному и бескомпромиссному мужчине.

Из этой мысли меня выдернул крик Бенжамина:

— Палки! — он высунулся из двери на улицу и показывал на пару ближайших жердей — Они разрушаются!

Я подскочил к двери. Концы двух черенков выгорали от кристалла. Надо было менять, иначе камень мог упасть на землю, вспышкой разрушив все ближайшие стойки. Это откинуло бы туман на сотни метров, но оставило маяк без защиты.

— Плохо дело! Неси замену!

Парень побежал в мастерскую и вернулся с двумя менее длинными и аккуратными черенками.

— Других нет!

— Сгодятся! — я взял палки и вышел на улицу.

Парень выбежал следом:

— Те же надо из погасить, чтобы заменить! — он быстро схватывал, что к чему — Давай. давай помогу!

— Возьми соседнюю жердь, свети передо мной пока не закончу. — мне требовалось немного времени.

Бенжамин вырвал из земли черенок. Но не рассчитал и сдернул браслет с синими кристаллами.

— Ааа! — вскрикнул он и схватился лицо.

Световой поток опалил его брови и слегка обжег кожу.

— Ты порядке?! — крикнул я ему, перекрывая рокот тумана и волн. — Может, зайдешь внутрь?

— Нет! Пойдёт! — парень справился с первым шоком и вернул браслет на место.

Он выставил факел передо мной, закрывая проблемный участок. Я уже снимал кристаллы. Пару мощных ударов топора, и обгоревший край отлетел, оставив чистый сруб.

Я закончил первую жердь и воткнул на место. Бенжи справлялся отлично, пресекая попытки тумана приблизиться. Однако в месте, где не хватало факела зияла дыра. Туда и устремился наш противник.

Передо мной лежал браслет из синих кристаллов и черный камень, когда я отрубил огарок от черенка.

— Сынок! — из окна крикнула Екатерина, заставив парня обернуться на голос. — Слева!

Черные клубы обходили с тыла.

— Бенжи, оставь мне, держи фронт! — крикнул я, выдернул из браслета один синий кристалл и прыгнул в сторону угрозы.

— Самое время узнать, правду ли сказала бабули! — с этими словами обух топора опустился на синий камень, расколов его в крупу.

Синяя волна поползла потраве, когда я уже сорвался с места и оттолкнул парня, удержав его на ногах.

В считанные мгновения холод кристалла поглотил холод тумана, замораживая черные дымные щупальца. Но тварь быстро сообразила, что происходит и отпрянула, оставив вмерзшим в лед лишь небольшую часть.

Я одним движением вогнал жердь в её прежнее место, восстановив световой периметр.

На нашей территории остался небольшой ледник с ломкой травой и промерзшей на квадраты землей. Но главным трофеем была глыба с вмерзшей в неё клубой тумана.

Я обошел вокруг, потрогал. Никаких признаков жизни. Внутри льда свернувшийся туман напоминал новогодний магический шар.

— А круто ты его! — сказал Бенжи — Теперь надолго запомнит.

Мы зашли на маяк. Такого облегчения, как юноша, я не испытывал. Наверное, этот скепсис был возрастным.

— Это что опять за чудеса? — Михаил, прихрамывая, спускался со второго этажа.

— Выкручивемся, как можем, — ответил я с усмешкой — А вообще, подозреваю, что это единственный способ убивать туман.

— Откуда знаешь? — Михаил задумчиво почесал бороду

— Старушка одна нашептала!

Мы оба посмеялись, но расспрашивать смотритель не стал.

— Если удастся, используйте этот метод! — добавил я, и уставился в систему перед глазами.

Михаил кивнул:

— Что-то случилось? — он заметил мою перемену — На тебе лица нет!

А причины были. На маяке сработала сирена, показатели энергии стремительно падали.

— Беда у меня, что-то с маяком! — я стиснул зубы

— Так иди! Чего стоишь?

— Наверное, топливо сгорело, сейчас Мирель подкинет. — я успокаивал себя — А у вас туман у дверей!

— Мы справимся! Ты же видишь, откинули его в чертям. — мужичина откровенно храбрился — Периметр горит, кристаллы мы заменим, если что! Иди говорю! Не хватало, чтобы ты маяк потерял, забыл что ли?! Умрет маяк — умрет и смотртиель!

— Ты прав. Справитесь без меня?

Екатерина держала мужа под руку. Он уверенно кивнул. А Бенжамин молча стоял позади.

Я пожал Михаилу руку и запрыгнул в портал, закрыв его одним движением.

Внутри заливалась сирена и было темно…

— Миреееель! — никто не ответил. — Мирель??!!

Глава 8

Миреель??

Вся забежал на кухню, в камине почти погасли угли.

— Черт, Как это вышло…— я закидывал антрацит горстями, пока не забил топку.

— Давай, даваааай! — рычал уже в слух .

Огонь медленно охватывал топливо, словно устав бороться.

Из-под стола послышался знакомый мяу, Боцман прижался к полу, жмурил единственный глаз и жалобно мяукал.

— Иди сюда, бандит — я поднял кота на руки — Ты больше не веришь в меня?

Секунды тянулись, как вечность, наконец, треск угля и гул печи вернули маяку жизнь. Сирена прекратилась, следом зажегся защитный контур и тут же донесся знакомый мерзкий визг.

— Туман..— контур обжег эту тварь, а значит, она снаружи.

Я бросился к окну и увидел Мирель. Кулон иссяк, она лежала на камнях в образе русалки, в окружении тумана, и защищалась факелом, который еще держался. Туман словно игрался с оставшейся без воды рыбой, не спешил убивать, покусывал, проверял.

Секунда на раздумья, и я уже был возле стола в кабинете. Выгреб из ящика все кристаллы, рогатку и побежал на улицу. На первом этаже запнулся в темноте за какую-то деревяшку. Это оказался тестовый полетный жилет Мирель.

— Какой-никакой, а план! — подобрав его, вышел из маяка.

Русалка не кричала, она была почти без сил, да и паниковать не в её характере. Она махала факелом из стороны в сторону не в силах сдвинутся с места.

— Эй, тварь! — я свистнул в сторону серых клубов — Ты ведь не за ней пришел!

Туман, под постоянным светом контура переливался зелеными искрами.

Я натянул жгут рогатки, заправленный синим кристаллом.

— Ты не сделаешь это, смотритель! — прокатился ехидный металлический рокот — Заденешь ее!

И тварь была права. Разрыв синего кристалла заморозит Мирель. Словно дожидаясь меня, туман издевательски ослабил кольцо вокруг русалки.

— Нуу жее, стреляй…. Не можешь? — клубы уже обступали меня.

— Не могу, ты прав. — я улыбнулся, опустив рогатку. — Но ты плохо изучил этот мир! Мирель, лови!

С этими словами я бросил жилет сквозь туман. Туда, где видел очертания русалки.

Хищник замешкался, серый дым задвигался хаотично. Внезапно, световой шар, что окружал Мирель, стал подниматься. Туман попытался накинуться на девушку и обвился вокруг хвоста, не давая ей подняться над собой.

Мирель вскрикнула от боли.

— Жги! — крикнул я, сжав кулаки.

Русалка сдвинула синий браслет и прислонила палящий свет кристалла к хвосту.

Меня едва не оглушило смешение голосов тумана и Мирель. Девушка сбросила мертвенную хватку, но опалила себе хвост до костей.

— Умница .. — прошептал я. Она была уже недосягаема для тумана, зависнув на высоте нескольких метров. А он перекинулся на меня. В ярости, потеряв добычу, туман зарычал, создавая вокруг меня смертельное кольцо.

— Ну что.. Теперь моя очередь! — промелькнула мысль.

У меня не было горящего факела, меня ничто не защищало. Лишь синий кристалл в руке. И туман это чувствовал, вращаясь в полуметре. Я же всей кожей ощущал его могильный холод.

Мы оба думали о том, смогу ли я использовать синий камень?

Я поймал взгляд Мирель. Такой тревожный и отчаянный. Она могла только наблюдать. Я улыбнулся ей, и спустя секунду заметил слабую улыбку в ответ.

— Значит, пора.

— Боишься? — сказал я туману

— Зачем? Ты умрешь в любом случае, от моей или своей руки.

На этих словах туман снова издевательски расслабил кольцо, но лишь на секунду, и стремительно начал сжиматься.

— Да неужели! — последние слова я буквально выкрикнул. За время болтовни успел достать из кармана зеленый кристалл и заправил в жгуг.

Натянув его с такой силой, что резина затрещала, я выпустил синий и зеленый кристаллы прямо в камни себе под ноги в тот момент, когда серые клубы уже обвились вокруг моей шеи.

Давление поднялось, дышать стало тяжело и холодно.. безумно холодно. Я почувствовал, как в глазах вспыхнул зеленый свет, легкие пытались бороться с удушением. В этот же момент морозный треск пришел с земли, и пальцы в сапогах после нескольких болезненных покалываний перестали слушаться, и двигаться.. Синий холод расползался в стороны, замораживая серые клубы. Туман завизжал и отпрянул, оставив вокруг меня ледяной колодец из своих вихрей.

Ноги теряли чувствительность за секунды, и я уже не мог вырваться из этих оков, превращаясь в ледяную статую.

— Не помогло.. — перехватив взгляд Мирель, я понял, что она смотрит не на меня, а куда-то вниз, мне под ноги.

Оттуда струился вверх зеленый дым, окутывая ноги и все мое тело. Чувствительность возвращалась, вместо холода приходило тепло.

Туман зарычал. Но теперь не от ожога, а от злости. Он рванул в мою сторону и тут же получил новый взрыв, я разрядил жгут новым синим кристаллом. Тварь пятилась, оставляя за собой вмороженные в глыбы льда куски.

Мне холод кристалла был не страшен, я шел медленно, окруженный зеленым дымом, который блокировал обморожение и не рассеивался, потому что притягивался к пораженным тканям.

— Ты не сможешь отбиваться вечно, смотритель. — рычала серая тварь лязгом тысяч голосов — Кристаллы закончатся! И зеленый дым перестанет тебя защищать!

Спорить было трудно, на открытом пространстве туман постоянно уходил. Мне удавалось замораживать лишь его фрагменты.

Внезапно я перестал стрелять и опустил рогатку.

— Вот и всё, смотритель! — язвительный и довольный рокот прокатился по острову — Ты лишь оттянул неизбежное. А русалка… пускай повисит.

Проход к маяку был свободен, и я кинулся туда, заперев за собой дверь.

— Ну вот, смотритель — раздалось за спиной — Ты уже бежишь! А другие хотя бы сражались…

Я забежал на кухню и сунул в карман новую корабельную свечу.

— Боцман, живо наверх! — кот прижался к печи, и не хотел двигаться. — Бегом, я сказал!

Схватив пушистого, я буквально закинул его на третий, захлопнув дверь.

Туман тем временем заполнял первый этаж, проникая в щели. На это я и рассчитывал. Все окна на втором были уже заперты, когда на улице не осталось ни одной серой клубы.

— Ты сам загнал себя в угол! — не скрывая радости, рокотал серый хищник. — Глупый смотритель…

Я спустился на лестницу перед ним, и поставил горящую свечу на ступеньку.

— Свеча, это хорошо! — рассмеялась вся тьма первого этажа — Она приятно пощекочет меня…

— Где твой хозяин?! — спросил я твердо.

— Везде…— прошептала тьма — Ты не спасешь маяки, тебя там нет…

Значит, его хозяин рыскал по другим маякам. Более беззащитным.

Я молча достал из кармана синий кристалл и заправил в рогатку.

По туману прокатился раздражительный визг, от чего у меня в глазах снова загорелся зеленый свет. Пострадали перепонки.

— Да заткнись ты уже — сказал я вслух, натянул жгут, и в следующую секунду камень со свистом влетел во входную дверь, разбившись на осколки.

Выход из маяк стремительно блокировался ледяными наростами. Туман кинулся туда, успев выпустить в свободные щели лишь жалкую дымку.

— Я же говорил, это тебя заперли со мной. — впервые эта фраза пришла мне в голову в первый день зимы.

— Глупый смотритель! Ты будешь умирать медленно!

Зеленый дым вокруг меня начал ослабевать, и больше тянуть было нельзя.

— Знаешь, что это? Я указал пальцем на большой черный кусок почти в середине комнаты, который остался после моего возвращения от Михаила.

Туман окружил аномальный кристалл, и лишь спустя несколько секунд понял, что перед ним.

— Ты умрешь быстрее! — рявкнул туман и кинулся на лестницу

— Не уверен, — произнес я, когда свеча уже летела в сторону аномального кристалла, переворачиваясь в воздухе. Хороший корабельный стеарин. Устойчивый к сквозняку и прочей нечисти. Свеча шлепнулась возле камня, и на мгновение показалось, что погасла. Но пламя ожило, едва касаясь блестящей грани.

— Ну вот и всё — я поднялся со ступени я шагнул на второй этаж. В этот момент мою ногу обвил туман, он устремился выйти в кухню за мной, но это не имело смысла. Пространство было общее…

Взревел хищник, из пролета первого этажа появился свет.. Свет, которого я не видел прежде.

Запах горячего камня, полыхающего дерева и смерти. Горящий кислород и температура, при которой уже невозможно дышать.

Мое защитное поле не выдерживало, я прикрылся рукой, почувствовав, как горит кожа на руке. Но бежать было нельзя, эта дрянь выскочит со мной. Потянулся в карман и достал второй зеленый кристалл.

— Даааай! — Зарычал туман, разрывая мои перепонки своими мерзкими голосами. Его оставалось так мало, но он тянулся серыми щупальцами к зеленому кристаллу. — Мы умрем вместе!

Мои сапоги дымились, волосы вспыхнули, а кожа покрылась волдырями..

— Обойдемся без пафосным речей. Ты умрешь один!

На этих словах я засунул кристалл в рот и провернул уже знакомый трюк. Зубы осыпались в рот, кровь потекла с губ, горло рвало осколками.

Оказалось, что воде глотать стекло не так уж больно. Я выплюнул кровавую кашу, стараясь не потерять зеленые крупицы. Состояние тумана меня уже не заботило, да и он, кажется уже выгорел до тла, вереща что-то про хозяина и месть. Я сделал шаг, но подошва приплавилась к полу, отрываясь тонкими нитями, как жвачка. Чтобы не упасть, я ухватил рукой за перила и пожалел. Кожа прилипла к раскаленному металлу, отрываясь слоями. Я заревел от боли, не в силах уже терпеть, и упал на колени. Мне нужно были добраться до аномального кристалла, чтобы остановить его.

Он мог гореть часами, и не оставит от маяка живого места. Адаптивные легкие не давали мне задохнуться угарным газом и оставляли в сознании.

Наверное, я выглядел как живой труп, с облезлой кожей и сгоревшими волосами. Зеленый кристалл удерживал меня от провала в болевой шок. А лучше бы он, терпеть было невыносимо..

Я доплелся до аномального кристалла. Вблизи него руки уже обгорали до кости, сопротивляясь зеленым свечением.

— А-а-а! — сознание путалось, глаза высыхали снаружи, но лечились изнутри, создавая цикл боль.

Грозовые кристаллы.. я хотел нащупать их в кармане. Но кармана почти не было. Парусина штанов тлела.. а через прожженную дырку все содержимое выпало по дороге

— Сукааа! — прокричал я, рыская по полу почти вслепую из-за яркого света. — Нашел!… - один кристалл нашелся… Там, где был портал, лежал еще один грозовой от маяка Михаила. С их помощью удалось слегка уменьшить свечение. Я дополз до лестницы и нашел третий от маяка Тьяго.

Теперь я мог видеть… Свет аномального кристалла ослаб достаточно, чтобы перестать сжигать все вокруг. Но погасить его не удавалось.

— Выбраться.. надо выбраться — говорил я себе, осматривая пространство, и увидел чистую дверь маяка. Жар кристалла оплавил весь лед.

Я поплелся к выходу и попытался вытолкнуть дверь. Но прикосновения отдавались сильнейшей острой болью. Чем больше кристалл лечил меня, тем больше возвращалась чувствительность.

Стиснув зубы, я выбил плечом дубовое полотно, которое отворилось, звякнув латунной ручкой.

Первым, после свежего вдоха, был крик Мирель.

— Нет! Что произошло! — она билась не в силах спуститься.

Я медленно подошел к ней, оставляя на камнях кровавые следы, и прохрипел:

— Земля..

— Что!?

— Высыпь немного земли! — собрав силы выдавил я.

Русалка потянулась к коробу и вынула горстку грунта.

— Работает! — крикнула она, опускаясь

Оказавшись на тверди земле, она сняла жилет и попыталась потянуться ко мне, но не могла из-за хвоста.

— В коробке белый кристалл… — прошептал я

Девушка высыпала землю из короба, выбрала из неё белую стекляшку и заменила в медальоне.

— Как!? Почему? — на своих ногах она кинулась, обняв меня за обгоревшие плечи.

— Так вышло.. — я сидел на коленях и смотрел на горизонт.

Поразительное чувство, когда над островом ночь, а тумана над рекой нет. Я уже из забыл, что такое возможно..

Мои глаза горели зеленым, кожа на теле была испещрена зелеными искрами. Одежда висела лохмотьями.

— Надо погасить кристалл ..

Мирель не сразу поняла, что я хотел.

— Синие кристаллы, возьми — я показал на факел, который уже погас и лежал рядом с ней, — И положи у черного там.

Русалка кивнула, схватила синий браслет и побежала внутрь и вернулась через несколько минут.

— Готово! Погасила — она запыхалась, но не от беготни, а от волнения.

— Умница.. — я выдавил легкую улыбку — Теперь надо проверить, что там у Михаила.

Я уже не чувствовал сильной боли, но касаться кожи все еще не мог.

Мирель принесла все кристаллы с первого этажа. Я сложил их по порядку и открыл портал на маяк семьи смотрителя.

В открывшемся окне было спокойно. Защитный периметр горел, но тумана рядом не было. Людей тоже..

— Идем? Я нормально выгляжу? — мне было смешно задавать этот вопрос.

Мирель рассмеялась и сказала, что я выгляжу, как жареная рыба. Она принесла мне треуголку , чтобы прикрыть опаленные волосы, и мы вошли в портал.

Пустой остров встретил нас прохладой океана, словно я попал в другой мир, а не на идентичный маяк.

Замороженная трава возле входа с хрустом ломалась под ногами.

— О, здесь было сражение.. — сказала Мирель, осматриваясь.

— Да, я прямо с корабля и на бал.

Мы подошли ближе. Дверь в маяк была приоткрыта, за которой явно слышались женские всхлипы. Я потянул ручку. Бенжи от неожиданности бросил на нас хищный взгляд, а Екатерина даже не обратила внимание.

Она сидела на полу и держала на руках Михаила.

— Что произошло?...